Меделайн Монтегю

ВУЛЬФЕН

Глава 1

Расстроенная Даника Уитни немного успокоилась, когда она добралась до окраины города. Решая свою головоломку с появление волка, которая постоянно мучила ее, роясь в карманах, она искала список, который сделала, перед тем как выйти из дома.

— Дерьмо! — бормотала она, когда обнаружила, что в кармане ее рубашки пусто. Когда обследование карманов джинсов, показало, что они тоже пусты, она исподлобья посмотрела на сумку и, наконец, выплеснула раздражение, взъерошив светло-коричневые пряди, выбившиеся из ее хвоста вокруг лица.

Для того что бы подумать Даника разрешила себе съездить в город, не дожидаясь следующей недели!

— Я делала список, — бормотала она про себя. — Я знаю, что составила его. Должно быть он в сумке.

Она не была уверена, но не хотела разворачиваться и возвращаться назад к домику, который она сняла на время своих исследований — она отказалась от этого варианта. Она хотела есть, черт возьми! Наверно, из-за этого она и забыла список. Она сконцентрировалась на горячей — я-не-готовила-это — пище в кафе и своей последней неудаче, и, наверно, положила его куда-то или просто оставила на столе, где она писала?

Рев мотора позади оторвал ее от размышлений о списке. Даника перевела взгляд в зеркало заднего вида и застыла.

Позади нее ревела целая колонна мотоциклов.

Она смотрела несколько секунд на мужчин одетых в кожу — волна адреналина пронеслась по ней, когда в голову пришла мысль, что они не собирались сбрасывать скорость или останавливаться. Переведя взгляд на свет на перекрестке, где она остановилась на — автопилоте, — поняла, что это не светофор, а мигающие предупреждающие огни.

Ей стало неудобно, когда она поняла, что стоит на перекрестке, ища список, в то время как ждет сигнала светофора — который даже не собирался изменяться — она убрала ногу с педали тормоза. Прежде, чем она смогла уехать, мужчины на мотоциклах, стали объезжать ее как поток, обрушившийся на мост, три с одной стороны и двое с другой.

Все пятеро мужчин обернулись и посмотрели на нее.

Расстроенная Даника, смотрела на них, то на одну сторону то на другую, и тут до нее дошло, что, возможно, ей вообще не надо них смотреть. Они выглядели грубыми и опасными, а поощрять внимание очевидных опасных типов, вероятно, членов какой-то банды, не самая хорошая идея

Они могли подумать, что она заигрывает с ними!

Они могли подумать, что она разозлилась, потому что они нарушили правила, обгоняя ее с обеих сторон, и посчитать это вызовом!

Опуская свой взгляд, Даника поймала себя на пугающей мысли, мелькавшей в ее голове, она тайком наблюдала, как они сворачивают за угол.

— Вот дерьмо!, — они повернули и направились по главной дороге, которая вела как раз к «деловой» части города, куда ей и надо было.

— Что теперь?

Она не хотела следовать за ними, особенно после этого инцидента, байкеры могли вообразить себе что-то лишнее. Девушка даже не знала, как себя вести с ними.

Не то, чтобы она вообще не имела опыта общения с членами банд или совсем не понимала их поведение, и менталитета, просто почти все ее знания черпались из новостей. Люди замечали, что она не всегда идет в ногу с реальным миром, она и сама замечала это!

Вместо того чтобы повернуть, Даника проехала прямо, надеясь, что парни просто едут к выезду из города. Она была почти уверена, что байкеры не местные. Кожаная одежда и мотоциклы выглядели пыльными, как будто их хозяева долго находились в пути. Кроме того, она бы знала, что здесь есть банда местных байкеров, даже учитывая то, что переехала сюда совсем недавно. Слишком сильным был бы контраст с другими членами маленькой общины, состоявшей в основном из фермеров.

Они выглядели моложе, чем байкеры,которых она видела, проезжая автомагистраль соединяющую штаты. Она не специально рассматривала их, но была потрясена, увидев их косматые головы серого цвета. Мельком заметила гладкие выбритые лица, которые совсем не выглядели старыми. Рельефные мышцы не напоминали зрелых мужчин, не было никаких пивных животов.

Расстроившись тем, что заметила так много, в то время как уверяла себя, что ей это совсем не интересно, Даника припарковалась в первом же месте, где было можно, схватила сумку и высыпала её содержимое на пассажирское сидение, надеясь найти список. Раздражение накатило снова, когда он не нашелся.

Запихивая назад все в сумку, она решила, что задержалась достаточно долго для того, чтобы банда убралась из города и завела машину. Но затем решила, что сначала надо пойти поесть, так как идти в магазин на голодный желудок плохая идея, тем более что можно составить новый список, пока будет есть. Список был небольшой. Ей не надо было много, но не хотелось бы доехать до рыбацкого лагеря и обнаружить, что забыла купить что-то очень нужное, из-за чего придется возвращаться в город. Она очень не любила тратить время в пустую, делая одно и тоже несколько раз из-за того, что забыла что-то, так как у нее было много работы и очень сжатые сроки.

Честно говоря, девушка не могла выполнять свою работу эффективно, местные жители не помогали ей, они казались почти враждебными.

Это не имело смысла, ее послали сюда из-за поступившего сообщения о проблемы с волком. В нем говорилось о том, что были случаи нападения на домашний скот, и даже на местного жителя. Возможно они думали, что её приезд сюда напрасная трата времени, но она не могла понять из-за чего, они так враждебно к ней относились уже через неделю ее прибывания здесь. В основном люди игнорировали ее или рассматривали с презрением, ни одна из реакций не вызывала её удивления.

Антагонизм же, который она чувствовала здесь, был неуместен. Даника по большей части была изолирована от общества и поэтому чувствовала напряжение при общении. Возможно, местные жители не любят незнакомцев? Или это связанно с целью ее приезда. Может быть, они уже приняли меры и теперь считали что мое присутствие не нужно. Они могли предположить, что их сочтут лгунами и что нападений вообще не было. Она попробовала представить, как это выглядит для стороннего наблюдателя.

Хотя, поведение волков было все же беспрецедентным. Их присутствие в этой области было неожиданным - обычно волки обитали за сотню миль отсюда, не было причины для появления здесь такой большой стаи. Даника предположила, что их нападения можно было бы объяснить нехваткой мелкого зверья, но оказалось, что в лесах его достаточно. Зачем волкам охотится на домашний скот, когда есть изобилие диких животных и при этом можно избегать контакта с людьми, это уже вторая тайна.

Потом нашли человека, на которого напали. Конечно, она не верила в нападение. Ведь все молчали, не было возможности расспросить об источниках этого слуха, не говоря уже о том, чтобы побеседовать с самой жертвой.

Когда женщина толкнула дверь, прозвенел дверной звонок. Этот звук вызвал прежние мысли о последней неудачной попытке пометить одного из волков, занимавшие ее голову на всем пути в город. Найдя первый чип, который прикрепляла к уху животного, она отнеслась к этому философски: видимо, для волка оказалось достаточно легко содрать его. Однако во второй раз, выстрелив в волка транквилизатором, она поместила чип в его бедро. Он не мог его найти, а тем более вытащить, и, тем не менее, Даника все равно нашла выброшенный чип в лесу, более помятый и покусанный, чем первый.

Она знала, что волки умны, и даже считала их немного жутковатыми, ведь ей удалось увидеть только одного волка из всей стаи, причем дважды, потому что он был достаточно наглым, чтобы приблизиться к ее хибаре. Или же они были почти подобны… призракам. Призракам, которые оставляли кучу следов и больше ничего.

Переступив порог, она столкнулась с местным жителем. Прищурившись, он смотрел на нее, в гневе поджав губы. Странно, Даника узнала его — когда она только приехала, он с ней флиртовал. Пропустив его, она повернулась, наблюдая, как он хромал к автомобилю.

Покачав головой, чтобы забыть его странное поведение, она прошла внутрь, позволяя дверям закрыться за ней. В закусочной заметно стихло, Даника замечала это, когда не была полностью погружена в свои мысли. Чувствуя себя неуклюжей, что привлекла такое внимание, она изо всех сил пыталась сделать вид, что ничего не заметила, и пошла дальше, так как отступление не представлялось хорошей идеей. Как оказалось, ресторан был набит битком, но, осмотревшись, Даника решила прежде, чем уйти, проверить дальнюю часть зала.

Одна кабинка была свободна, можно счесть это удачей, однако она оказалась одной из подковообразных кабинок, предназначенных для больших компаний. Мгновение неловко и нерешительно она пристально смотрела на нее, разрываясь между чувством дискомфорта и урчанием в животе. Наконец, она решила сесть, но, если ее попросят, она уйдет.

Казалось, когда она уселась, все вернулись к своим делам. Немного расслабившись, Даника схватила меню и открыла его. Как оказалось, она расстроилась сильнее, чем представляла. Потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться на меню.

Ее кожу все еще покалывало от всех этих косых взглядов, следящих за ее передвижением по закусочной. Пытаясь забыть, что все на нее смотрят, хотя это было бесполезно, Даника симулировала интерес к меню, более ничего не чувствуя.

Только ей удалось более или менее успокоиться, чтобы начать читать, как звонок на двери снова звякнул. Теперь сосредоточившись на попытке решить, что заказать, она пыталась не обращать внимания, что за первым звонком тут же последовали еще несколько, причем очень быстро. Внезапно Даника осознала, что пришла большая компания, а она посадила свою задницу в единственную кабинку, которая подходила им. Оторвав глаза от меню, она застыла, когда увидела, что там не просто люди.

Банда байкеров только что зашла в закусочную.

Затишье, которое наступило при её появлении, было ничем по сравнению с мертвой тишиной, встретившей их. В закусочной повисла гробовая тишина.

Казалось, что они не понимали, что привлекли всеобщее внимание. Ее взгляд встретился с одним из мужчин, и она ощутила толчок. В течение нескольких секунд женщина не могла оторвать от него. Наконец, до неё дошло, что позволив ему поймать ее пристальный взгляд, она привлекла к себе ненужное внимание, и быстро отвела глаза, уставившись в меню.

Даника снова не могла сосредоточиться на нем.

Было ощущение, что ее уши удлинились, чтобы уловить каждое движение мужчин. Она слышала тяжелые шаги, обутых ног, поскольку они неторопливо прогуливались через зал.

— Не возражаешь, если мы присоединимся?

Даника автоматически подняла голову, на мужской голос. Пораженная, когда увидела мужчину, целую стаю мужчин, стоящих прямо перед ее кабинкой и один из них говорил с ней. Даника почувствовала, как ее глаза расширились. Ее мысли стали метаться в ужасной попытке найти, какое-то разумное оправдание, чтобы отказать.

— Хорошо…мм…

Мужчина, говоривший с нею, стал усаживаться. Застыв на месте, она чувствовала, что глаза становились все шире, когда он стал приближаться к ней. Пришел запоздалый инстинктивный порыв, держаться подальше от этого мужчины. Даника пыталась от него отодвинуться, и увидела, как трое из них уже сели с другой стороны, зажимая ее.

Глазами широкими от паники, она смотрела то на одно лицо, то на другое, пока она умственно не сфотографировала каждое. Однако это не помогло, тут же она представила себя в калейдоскопе ужасных образов, где постоянно была жертвой жестокого преступления.

— Меня зовут Блейн.

Голос был глубоким с высоким уровнем тестостерона, от него Даника ощутила покалывание, что надо признать было женской реакцией на привлекательного мужчину. Она моргнула, впервые за несколько минут, когда поняла, что смотрит в подбородок мужчине, сидящему рядом с ней. Сделав вдох, первый за эти несколько минут, почувствовала, что во рту пересохло, она облизала губы и свела их незаметно. Ее глаза скользнули в сторону и нервная улыбка дрогнула на ее губах.

— Даника, — сказала она тихо.

Где полицейский, когда он так необходим?

— Кон.

Даника посмотрела на огромную руку, которую блондин протягивал ей через весь стол, интересно, это он признавался, что он мошенник?

— Коннор, — исправился он, как будто прочитав ее мысли, — но все называют меня Коном.

Или он просто понял это по ее лицу?

Как лунатик она протянула свою руку, наблюдая, как она исчезла в мужской ладони при пожатии.

— Дакота.

Она чувствовала себя во власти фантазии, или кошмара, Даника стала убирать руку от одного мужского рукопожатия и наблюдала, как она исчезает во втором.

— Ксавье.

— Джаред, — сказал последней на этой стороне, с которой сидел Блейн.

Слегка полегчало, когда все пятеро взяли меню, и стали изучать его вместо нее. Даника хотела немного отодвинуться, что бы увеличить расстояние между ней и мужчинами. Но оказалось, что это бесполезно, кабинка не была настолько большой, как это казалось прежде, чем они присоединились к ней. Было не больше дюйма между ней и мужчинами, которые прочно обосновались с обеих сторон возле неё — Блейн и Дакота.

Удивившись, она поняла, что помнит все имена. Обычно она плохо их запоминала, получается, она хорошо слушала, когда они представлялись. Единственно, что ее расстраивала то, что они были бандой байкеров. Она никогда не имела дело с преступными элементами общества, и была просто ошеломлена всем происходящим, она находилась в состоянии шока, который, к счастью, лишил ее возможности закричать, и тем более она была уверенна, что она не может убежать.

Во-вторых, хоть это и было сумасшествием, чтобы даже иметь такие мысли Даника отметила, что они были достаточно спортивными, у всех на лицах была дневная щетина. Как по ней, то Ксавье был «средним», но на самом деле не так, на самом деле выше и лучше мужчин, которые были в ее жизни. Они все были достаточно красивы — каждый из них, они могли быть моделями, или актерами, несмотря на множество пугающих татуировок и пирсинг, это расстраивало ее больше, чем она могла представить. Вместе с этим были немодные длинные волосы, а татуировки и пирсинг лишь дополняли образ.

В прошлый раз она ощущала себя также, когда наблюдала один из изучаемых объектов дикой природы, а он ее обнаружил и подошел достаточно близко, что бы самому изучить ее.

У Блейна было крошечное кольцо в правой брови, которую она увидела, когда он снова к ней обернулся, ее воображение ударилось в бегство — туда, где у него еще может быть пирсинг — конечно на сосках. Она не могла сопротивляться желанию бросить взгляд на футболку, которая мягко обтягивала его тело, кольца, на его сосках полностью завладели ее вниманием.

— Что-нибудь понравилось?

Ее пристальный взгляд поднялся вверх от колец на сосках до лица Блейна. Ей показалось, что в его карих глазах загорелось озорство.

— Что?, — спросила она безучастно, но вопрос прозвучал довольно нервно.

— В меню.

Она почувствовала, как лицо пылает. Попробовав притвориться, что не смотрела на его тело, Даника хмуро уставилась в меню.

— Мм….на самом деле не знаю. Действительно, не знаю.

Он опустил руку на спинку сидения кабинки позади нее, поворачиваясь, так что бы быть прямо перед ней.

— Нет?

Его твердое бедро каснулось ее, когда он поворачивался. Даника пыталась собраться с мыслями при жаре исходящим от его прикосновения и осознанием того, что его рука лежит позади нее.

— Может быть, ты знаешь хорошее место, где здесь можно остановиться? Или ты просто проездом?

Она хотела сказать, что проездом здесь, скорее всего, что он ищет место, где переночевать. Если она солжет и он об этом узнает, он разозлится?

Она не хотела, его злить.

— Я…мм…

— Что закажите?

Освобожденная вмешательством официантки, Даника перевела свой взгляд с Блейна к ней, стоящей возле стола с блокнотом в руках.

— Какое дежурное блюдо?

— Мясной рулет.

Закрой рот!

— Я возьму жареного цыпленка.

Все мужчины заказали себе по большому говяжьему бифштексу без гарнира — без кроличьей еды, — которую они, оказывается, не любили. Было не понятно, как они могли съесть столько, но с другой стороны, они все были молодыми и очень мускулистыми. Они, наверно, сжигали несколько тысяч калорий, только, дыша.

Обычно Даника не обращала столько внимания на внешность или возраст, но их юность заставила ее сравнить со своими годами, и красотой … хорошо, она никогда не чувствовала себя такой ранимой или непривлекательной, словно маленькая коричневая утка, которая плавала вместе со стаей лебедей.

Это продолжалось пока официантка не ушла, не спросив о счете.

— Подождите! Мне отдельный чек!

Женщина обернулась, и посмотрела на нее с явным раздражением.

Блейн отослал ее.

— Считайте вместе. Я заплачу за нее.

Она боролась с негодованием, когда женщина ушла, не дождавшись, ее решения, Даника напряженно улыбнулась Блейну.

— Я тогда отдам тебе деньги, — сказала она.

Он поднял черную бровь.

— Рассмотри это, как оплату за предоставление кабинки.

Даника приложила усилие, что бы улыбнуться. Она не хотела спорить с мужчиной, который был явно опасным, но она не собиралась быть обязанной абсолютному незнакомцу, особенно опасному.

— Это… очень мило, но абсолютно ненужно.

Комментарий вызвал хихиканье от других мужчин, и она удивленно посмотрела на них. Синие глаза Кона искрились весельем, поскольку он переводил свой взгляд с нее на Блейна.

— Милый? Блейн? Дорогая, ты даже не представляешь.

Дорогая? Она могла бы сделать исключение, но она все еще чувствовала себя очень и очень неловко, но уже не в стае лебедей.

Они напоминали ей более грозную стаю… волков, решила она, хотя не знала, почему такое сравнение пришло ей в голову, может из-за изучения волчьей стаи.

Они были больше похожи на стаю, чем она думала. Блейн выглядел немного жестче чем другие, не совсем коренастый, но определенно тяжелей остальных. Остальная часть банды, все же, напоминал ей стаю диких волков, мускулистых, но поджарых. Кон был единственным блондином, но ему это шло. Каждый сантиметр кожи был золотисто-коричневый от загара, что означало, что он много времени проводит на мотоцикле. Блейн выглядел совсем по-другому. Волосы черные, его резкие черты лица были результатом смеси крови американских индейцев или, может быть латиноамериканцев, хотя больше похоже на американских индейцев, его имя мне казалось испанским. Из остальных троих Джаред и Дакота были больше похожи на Блейна, а Ксавье, волосы которого походили на её — ни блондин, ни брюнет, что-то среднее — был ближе по цвету к Кону.

Они не были родственниками, хотя нельзя сказать, что все родные братья походили на горошины из одного стручка. Она сама не была похожа ни на ее родного брата или сестру, к счастью для них, и, к сожалению, для нее, так как в семье она была гадким утенком.

Чтобы отвлечься, она стала искать свою сумку, и увидела, что Ксавье положил ее на пол, рядом с ее ногами. Она вытащила ее из-под стола и взяла бумагу и ручку, пока мужчины с особым интересом изучали ресторан.

Несмотря на ее оптимизм, она не могла сосредоточиться на списке покупок, которые ей необходимы.

— Будешь делать заметки?

Пораженная звуком низкого хриплого голоса возле самого ее уха, когда она изо всех сил пыталась сосредоточиться на воспроизведении списка, голова Даники сразу повернулась в его направлении, и почти носом уткнулась в Блейна. Он смотрел на нее с явным интересом.

Ее инстинкты сразу включились, и она отклонила голову, чтобы находиться на более удобном расстоянии между ними.

— Заметки?, — повторила она безучастно.

Он внимательно смотрел на нее, а потом перевел взгляд на листок, который она достала из сумки.

— О. Я пытаюсь вспомнить, что мне нужно купить в городе. Я забыла список.

Он медленно усмехнулся.

— Значит ты остановилась где-то здесь?

Даника мысленно пнула себя и закрыла глаза.

— Да, — бормотала она, возвращая свое внимание к своей работе, уткнувшись в бумагу, желая, что бы мозги начали работать, на уровне выше, чем «девушка-охваченная-желанием». Едва мысль проскочила в ее голову, она поняла, что так оно и есть.

Над этим стоило задуматься — над оправданием этого. Они были чертовски привлекательной бандой, и от них просто пахло тестостероном. Она все-таки женщина, хоть и вспоминала об этом редко.

— Есть какая-то причина, по которой ты не хочешь говорить нам, где остановилась?

Даника почувствовала, что ее лицо опять пылает. Она прочистила горло, думая, что сказать им и не оскорбить.

— Мы не кусаемся… сильно, — сказал Кон хрипло, хихикая.

— Только немного погрызем здесь и там, — согласился Джаред с волчьей усмешкой.

— Вы пугаете ее, — сказал Блейн холодно, когда она большими глазами смотрела на мужчин.

Они, правда, чертовски ее напугали!

К сожалению, это был не страх, в низу живота заныло, и стало жарко.

Мужчины напряглись при упреке Блейна. Даника неловко перевела взгляд с одного на другого и опять к Блейну, на которого все смотрели. Он также напрягся, но если бы не тот факт, что он дотрагивался до нее, она бы ничего не заметила. Казалось, его не волновало, что другие четверо мужчин излучали враждебность и агрессию.

От этой мысли волна холода прокатилась по ней.

Альфы — она поняла, ошеломленно. Именно из-за этого ей было так неудобно. Не из-за уровня тестостерона за столом. Она инстинктивно поняла, что все пятеро мужчин были альфами.

Что в мире могло примирить столько доминирующих мужчин?

Она отклонила возможность, что в этом уравнении фигурировала она так же, как и подозрение, что Кон и Джаред фактически флиртовали с ней. Скорее всего, учитывая, как они смотрели на нее, они просто хотели поиграть с женщиной, находившейся в их компании.

— Нет, они не…, — солгала Даника, надеясь разрядить ситуацию.

Часть напряжения спала с Блейна. Игривость и что-то еще, что она не могла понять, играло в его глазах.

— Нет?

Она немного улыбнулась ему.

— Я знаю, что они просто шутят.

Дакота фыркнул, звук был похож на смесь веселья и умеренного раздражения.

— Верно Кон. Ты ошибаешься, дорогая, — бормотал он с басистым рычанием.

Она сделала ошибку, повернувшись к нему, пока он говорил, она увидела, что он придвинулся ближе к ней. Он был достаточно близко, что бы разглядеть, что глаза его расширены, а вокруг его зрачков золотисто-коричневая радужная оболочка.

Ее тело поддавалось животным инстинктам больше, чем разуму, и она ощутила как по ней прокатилась новая теплая волна от сексуального желания в его глазах.

Они должно быть были долго в дороге, смутно соображала она, раз проявляют к ней интерес.

— Так… ты не проездом и ты здесь недавно, — сказал Блейн, абсолютно нормальным тоном, когда они приступили к еде. — Интересно, что могло привести тебя в такой маленький захолустный городишко.

Даника посмотрела вокруг, возмутится ли кто-нибудь из местных жителей Мейнарда услышав такой комментарий. Не успокоил ее и тот факт, что казалось, все люди навострили уши, что бы слушать их разговор.

Но она не была в этом уверена. Казалось, они все были заняты едой или своими спутниками, но впечатление все равно оставалось.

— Работа, — сказала она, наконец.

Его черные брови вопросительно приподнялись. Когда она проигнорировала безмолвный вопрос, он решил уточнить.

— Какая работа?

— О, это не интересно, — сказала Даника, не потому что была обеспокоена, что познакомилась с членом банды, а потому что она сомневалась, что он стал бы интересоваться или будет заинтригован, если она расскажет ему.

— Судить мне.

Она удивленно посмотрела на него, а затем вокруг на других за столом, обнаружив, что все внимательно ее слушают. Наконец, она пожала плечами.

— Управление дикой природы направило меня сюда… скорее всего потому, что я была ближе всех… у них возникли проблемы с дикими волками, и я быстрее всего из специалистов могла добраться сюда.

Что-то мелькнуло в их глазах, но это было не удивление.

Почему они не удивлены, задалась она вопросом?

Возможно, они не знали, что волки не обычное явления для этой области, но они все равно не удивлены ее профессией?

Джаред, наклонившись к Блейну, стал внимательно ее изучать, затем перевел загадочный взгляд на других.

— Я так и думал, — сказал он, растягивая слова, после нескольких секунд, — это ты, как предполагается, наблюдаешь и сообщаешь властям, стоит ли посылать ловцов или охотников.

Удивление прошло по ней.

— Фактически это так. Они не уверенны, что это волки. Это — стая бродяг — они не живут здесь, и тут никогда не было проблем с волками. Их поведение довольно специфическое для волков, — она пожала плечами. — Не, то, что я являюсь настоящим экспертом. Я проводила исследование волков в неволе в зоопарке Атланты. Я изучала в дикой природе … других животных, но не волков, — добавила она тут же, чтобы они не подумали, что она вообще ничего не понимает в ее работе.

Она увидела мрачность на их лицах, это удивило ее и разочаровало. Скучающий вид не удивил бы ее. Люди постоянно вежливо переводили тему разговора, она постоянно сталкивалась с таким отношением, занимаясь изучением дикой природы.

— Какое исследование ты проводила в Атланте?, — спросил Дакота нарушая неловкую тишину за столом.

— Спаривание, — сказала она, прежде чем подумала. — Они — зоопарк — обеспокоены, что волки больше не проявляют к этому интереса.

Глава 2

Даника еще до того, как подняла голову, знала, что стоило заткнуть рот ногой. Усмешки и лукавый свет в их глазах только подтверждали это. Животные спокойно воспринимали спаривание и деторождение. Люди, как правило, либо оскорблялись либо осуждали такие разговоры.

— Стесняются трахаться, когда за ними наблюдают, ха? — Блейн сказал достаточно сухо, хотя в его карих глазах видны были игривые искорки.

— Был бы не против, сам на это посмотреть, — сказал Кон, снабжая ее большей информацией, чем ей хотелось бы.

Дакота по-волчьи улыбнулся.

— Я даже не знаю, но чертовки уверен, что мне бы это не мешало. А как ты, Блейн?

Даника посмотрела на него, и перевела взгляд на Блейна, но не потому, что она хотела знать.

Пристальный взгляд Блейна тоже переместился от Дакоты к ней, он оглядел ее тем взглядом, которым обычно некоторые мужчины «раздевают», да так, как будто пред ним было произведение искусства, вообще это должно быть оскорбительным, но не было. Может быть, это потому что складывалось впечатление, что ему нравилось то, что он видел?

— Я об этом не думал. Не уверен, что это доставило бы мне удовольствие, но я довольно сосредоточен, когда трахаюсь. Не думаю, что это помешало бы.

— Я согласен с Коном, я хочу на это посмотреть, — сказал Ксавье, посылая ей пламенный взгляд, что заставило ее поежиться на своем месте.

— Определенно, — сказал Джаред, присоединяясь к горячему взгляду Ксавье и остальных.

Отстаивая научное исследование, или, по крайней мере, борясь с проявлением беззаботного отношения к ее работе, Даника добавила прозаично.

— Я говорю об отсутствии у животных интереса в целом, к спариванию. А не о их нежелании вступать в вязку на людях.

Блейн выглядел удивленным.

— Вязка, ха? Ты, тогда, эксперт по этому вопросу?

Несмотря на то, что так оно и было, Даника чувствовала, что еще больше покраснела.

— Мм… ты говоришь о животных?

Он засмеялся. От хриплого звука по ее кожи побежали мурашки. Хуже этого, она чувствовала, что ее соски затвердели. Лифчик? Ей отчаянно хотелось знать, не забыла ли она его одеть?

Она не собиралась смотреть вниз, чтобы узнать об этом.

Его нет. Он это понял.

От взгляда его пристальных глаз, с которыми он смотрел на нее, она была уверена, что действительно забыла одеть, чертов лифчик. Именно это было результатом долгого блуждания по лесу, в поисках животных вместо людей!

Теперь было точно ясно что она забыла, покидая дом кроме проклятого списка с покупками!

— Так, — сказала она бодро, резко меняя тему разговора и прижимая сумку к груди, — я была рада встретить вас, ребята. Будьте осторожны, на дороге!

Блейн улыбнулся ей.

— Очень приятно, однако, мы никуда не уедем в ближайшее время. Я буду очень рад познакомиться поближе.

Даника в испуге уставилась на него, прекращая свою попытку встать, так как поняла, что никто не собирается выпускать ее из кабинки.

— Вы останетесь здесь? В Мейнарде?

Он пожал плечами.

— Какое-то время.

Даника посмотрела на других, наполовину уверенная в то, что он сказал это только, для того, что бы заставить ее понервничать.

— Ох, но я сомневаюсь, что мы столкнемся друг с другом. Я остановилась … хм…. Я редко бываю в городе … не будет… Так или иначе была рада была с вами познакомиться, — она запнулась, потянулась в слепую за сумкой и положила деньги за ее обед на стол.

Блейн сложил их и спокойно засунул в карман ее рубашки.

Импульс, который был похож на электрический разряд, прошел по ней, когда он задел ее сосок тыльной стороной ладони. Она бы вытащила их и положила снова на стол, но боялась, что он засунет деньги обратно ей в карман, а она не выдержит и упадет в обморок. Она уже ощущала легкое головокружение.

— Я должна идти. Мне нужно купить кое-какие вещи, прежде чем я уеду домой, — твердо сказала она.

Он внимательно смотрел на нее долгое время и, наконец, отодвинулся. Джаред встал, позволяя ему выйти. Даника поспешно вышла и улыбнулась им немного возбужденно, кивнула и пошла к двери. Она изо всех сил напрягла слух, ведь они могли пойти за ней. Она была чертовски расстроена, всем происшедшим. Бросив взгляд за спину, когда открывала дверь, она увидела, что Блейн внимательно следит за ней.

Ей стало легче от того, что он не пробовал остановить ее, просто откинулся назад на стенку кабинки и сложил руки на груди. Он смотрел на нее, и ее заинтересовал один дикий вопрос — ехать ей сейчас домой или нет. Последуют ли они за ней?

Пытаясь убедить себя, что они этого не сделают, она залезла в грузовик, посмотрела на их мотоциклы, которые стояли возле ее машины, и выехала со стоянки. Она решила, что ей надо выполнить первоначальный план. Ей не надо будет возвращаться в город, по крайней мере, примерно неделю, за это время они уедут. Кроме того, даже при том, что она не видела признаков каких-нибудь полицейских в городе, она знала, что они здесь должны были быть. Было безопасней дать им время уладить все дела прежде, чем она вернется в город.

Джаред выдохнул.

— Отлично, мы напугали ее до чертиков, — бормотал он сухо. — Вы думаете, она сбежит домой?

— Что-то я сомневаюсь в этом, — протянул Блейн, — если ты не подразумеваешь под домом место, где она остановилась.

— Как вы думаете, где она остановилась? — сказал Кон, подходя к ним.

— Мы проезжали какой-то рыбацкий лагерь. Скорее всего, там. Я не видел в этом городе гостиниц.

— Я думаю, мы остановимся там же, — подметил с отвращением Ксавье. — Меня стошнит от неровной дороги, прежде чем мы туда доедем.

Джаред посмотрел на него удивленно.

— Размяк, старик? Вы ожидали найти пятизвездочный отель в этом глухом городишке?

Ксавье стрельнул в него взглядом.

— Укуси меня.

— Что вы думаете о местных жителях? — Дакота убедился, что грузовичок Даники исчез из виду.

— Чертовы оборотни, каждый из них, — бормотал Блейн, поднимая голову, чтобы рассмотреть улицу прищурив глаза. — Мне кажется, что весь город инфицирован, в любом случае большинство, так или иначе. В первую очередь надо позаботиться о женщинах. Они могут не пережить трансформацию, либо их убьют самцы, сражаясь за них или с ними. У нас есть примерно неделя, чтобы выяснить, есть ли здесь кто-нибудь, не инфицированный кроме Дани, и решить, как мы будем их защищать. — Отойдя от здания, он закинул ногу через седло, поставил её на стартер и обернулся к другим. — Кто будет нянчить нашего маленького ученого, пока она не решила уехать из города?

Кон взглянул на него задумчиво.

— Ты подразумеваешь, что сам не хочешь этим заняться? Мне показалось, что ты особенно заинтересован в этом маленьком кусочке.

Блейн зыркнул на него.

— Она человек, — напомнил он другому мужчине.

Кон пожал плечами, а затем усмехнулся.

— Ну и что? И ты ни разу не опускал свой фитиль в человеческую самку? С того места где я сидел, она пахла слишком хорошо, чтобы ее съесть. Я не против трахнуть ее.

Губы Блейна напряглись от раздражения. Он посмотрел оценивающим взглядом на других мужчин.

— Совет послал нас сюда, чтобы решить проблему…., а не усугублять ее. Я приму меры, чтобы мы могли следить за ней. Прямо сейчас меня больше интересует ванная и кровать.

— Мне наверно, надо будет обзавестись резиновыми сапогами, если он и дальше будет извергать такое дерьмо, — бормотал Кон, уставившись на спину Блейна прищуренными глаза.

Даконта скользнул по нему оценивающим взглядом.

— Он превосходит нас — нас всех — даже если мы лидеры своих стай на своей территории. И насколько я понял, он может быть достаточно жестким. Я бы закрыл рот на твоем месте, если не хочешь посмотреть, как он надерет тебе задницу, я ставлю на него. Он дворянин, голубая кровь, ты знаешь, он потомок одной из самых чистых линий вулфен, как я слышал…, даже самой чистой линии, а это значит, что он не только просто сильный вулфен, но и, что у него есть право на то, о чем мы даже не мечтаем. Почему вы думаете, его послали? Если он говорит, что он не заинтересован женщиной, значит, нет.

Кон фыркнул.

— Я слышал о его линии — а кто не слышал? Все равно говорю — это ерунда. Он не мог отвести глаза и руки от нее. Напряжение просто ощущалось в кабинке. И что в итоге, взял, запихнул ей деньги в карман, или это была не проверка?

В глазах Джареда мерцал подавленный смех.

— Ты завидуешь, потому что он единственный, кто был к ней близко кроме Дакоты, что бы получить удовольствие. — Кон перевел взгляд на Дакоту.

— Почему бы и нет?

— Потому что у меня нет желания бросать Блейну вызов, только затем, что чтобы мне надрали задницу, — рычал Дакота. — Вы знаете, что он прав. Совет ждет результатов. Мы здесь не для создания новой стаи. Если бы они этого хотели, то не послали бы пятерых. Я согласен с Блейном. Я валюсь со своих гребанных ног.

Ксавье двинулся к мотоциклу.

— Ты тоже уходишь?

Ксавье усмехнулся, потирая бровь.

— Собираюсь стать нянькой.

Джаред посмотрел из-за Кона на Ксавье.

— Может быть, я должен пойти с тобой присматривать за вами двумя и убедиться, что вы не нарушаете распоряжения совета?

— Да?, — протянул лениво Кон. — А кто будет смотреть за тобой и нашим маленьким ягненком? — Джаред рассмеялся.

— Ты можешь наблюдать. Мне все равно, если следят за моей раскачивающейся белой задницей, когда я трахаюсь.

— Если тебе все равно, то я бы предпочел посмотреть на ее задницу, — парировал Ксавье.

— Будет трудновато. Когда я завалю ее на спину, воя, на луну, — сказал Кон, усмехаясь.

Посещение бакалейного магазина, очень важная вещь в списке Даники — она ненавидела это, и вообще любила делать все быстро, она катила свою тележку туда-сюда по проходам маленького гастронома полудюжину раз, прежде, чем была, наконец, удовлетворена и направилась к выходу. Не потребовалось бы столько времени, если бы взяла этот чертов список, думала она раздраженно. Без него ей надо довериться своей памяти, а это было сложно, мягко говоря, в частности из-за того, что она постоянно отвлекалась.

Она отвлекалась больше, чем обычно, потому что постоянно одним ухом пыталась уловить рёв мотоциклов, когда она пыталась вспомнить, что ей необходимо купить, а затем она услышала их, и это только ухудшало дело.

Она ни как не могла понять, Блейн говорил, серьезно о том, что они останутся в округе, или он сказал это, потому что видел, как она напугана ими. Она не могла придумать причину, почему бы они хотели бы торчать здесь. Мейнард был далек от больших дорог, и настолько мал, что еле-еле заметен на картах. Кроме рыбы в озере, которой, возможно, было много и это привлекало рыбаков, в городе не было ничего, чем можно было заняться, а нападение, казалось, остудило энтузиазм даже у рыбаков. Кроме домика, в котором она остановилась, все остальные были пусты, а как она узнала, это был самый разгар рыбалки.

Она не могла представить себе ни одного члена банды байкеров заядлыми рыбаками, хотя…

Она только надеялась, что Блейн пугал ее и в действительности это не означало, что они останутся в округе, так как не было другого места, чтобы остановиться в городе, кроме как на ночь и завтрак, она не могла представить себе женщину, которая захочет оставить у себя в гостях банду байкеров.

В принципе, они довольно хорошо себя вели, если задуматься об этом. Ей не понравилось их чувство юмора, ну, кроме немногих ярких замечаний, которые она спровоцировала своими комментариями о волках, спаривающемся поведении и небольшой красочной речи, вели они себя лучше, чем она ожидала. Они не грубили — ни ей, ни кому-либо еще. Были учтивы с официанткой. Они даже не пытались с кем-то затеять драку.

Может быть, она их недооценила? Возможно, они не так плохи, как говорит их внешность?

Она не стала обращать внимание на эту мысль. Возможно, она недооценила их, а может быть, и нет. Их внешность говорила, что они опасны. Может это чересчур, чтобы судить о них только по этому, но с другой стороны это лучше, чем допустить ошибку и обнаружить, что у тебя серьезные неприятности, потому что, не смотря на все ее гормоны взбесились и нашли их привлекательными.

Красивые мужчины, делают ужасные вещи, так же, как и уроды. Фактически она готова была поспорить, что они сделали даже больше, потому что их внешность им позволяла. Посмотрите на Теда Банди! Не, то что она думала, что он красив, но смотрелся неплохо, и очевидно был обаятельным, что было ему на руку.

Даника — мягко сказать — смутилась, подъезжая к своему домику, когда обнаружила, что у нее новые соседи.

Ксавье, Джаред и Блейн, теперь чисто выбритые, вымытые от дорожной пыли, минус вся одежда кроме джинсов, удобно развалились на крыльце домика, стоявшего прямо по соседству с ее.

— Вот дерьмо!, — бормотала Даника на одном дыхании, дико соображая, что делать.

Она не могла их проигнорировать.

Может, могла?

Или они подумают, что это невежливо?

Может можно найти компромисс, улыбаясь и вежливо кивая зайти внутрь и закрыть за собой дверь?

Однако — были продукты.

На самом деле, она купила больше, чем ей было необходимо, потому что пришлось накинуть много кругов по магазину, чтобы вспомнить, что ей было необходимо.

Ей попытаться захватить все сумки из машины и быстро пройти? Или, возможно, захватить пакет с замороженными продуктами? Остальное забрать позже, когда соседи не будут наблюдать?

Блейн, Джаред и Ксавье подошли, пока она неподвижно сидела в своем грузовике, пробуя решить, как лучше поступить.

Она посмотрела через стекло на Блейна.

— Помощь нужна?

Она справилась с дрогнувшей улыбкой.

— Нет! Я сама справлюсь с этим!

Его пристальный взгляд перешел к пакетам, заполняющим заднее сидение грузовика.

— Похоже, ты запаслась. Мы поможем тебе отнести их.

Черт! Она не хотела, что бы они оказались с ней в ее доме! Она вышла из машины.

— Нет, на самом деле, я не хочу утруждать вас ребята. Это просто пара вещей.

Они проигнорировали ее вежливые протесты. Джаред открыл кабину и начал вытаскивать пакеты и ставить их позади грузовика. Блейн наклонился и взял сразу три пакета, смотря на нее с надеждой. Кусая губу, она вытащила ключ из сумки и неохотно пошла вперед.

— Просто поставьте их куда-нибудь. Спасибо. Было ужасно мило с вашей стороны парни предложить мне помощь. Вы можете просто положить их на стол там… на кухне. Сюда тоже можно!

Разложив пакеты по крохотной кухне, они начали разбирать их, рассматривая все с интересом.

Слава Богу, они уже поели!

Она не должна была предложить им пообедать за их помощь.

— О! Не переживайте. Наверно, здесь даже не хватит места, чтобы разложить это все. Я не знаю, о чем я думала. У меня не было списка, вы видите…

— Этот список?, — спросил Блейн, поднимая его со стола, где она забыла его.

Ирония мерцала в его глазах, когда он рассматривал список и смотрел на нее.

— Я думаю, что ты все-таки забыла кое-что.

Даника закрыла глаза.

— Да?, — спросила она в тревоге, подходя к нему не смотря в список.

— Я не видел никаких батареек. Парни вы видели батарейки?

Даника посмотрела на него в тревоге, знал ли он, что в вибраторах используют батарейки. Ее лицо покраснело даже до того, как она поняла по его глазам, что он понял.

— О Черт! Я забыла батарейки для прожектора!

Его губы слабо дернулись. Он провел взглядом по маленькой комнате, что она была уверена, что он рассмотрел каждую деталь.

Это вообще не его дело, думала она с повышенным негодованием!

— Я думаю, что еще забыла соль, — добавил она, вдохновлено.

— Нет! Соль купила, — сообщил Джаред с кухоньки.

Она спилась в него взглядом.

— О, ну, ладно. Прожектор очень полезен, если вдруг выключат электричество.

— Его часто отключают? — Она послала Ксавье раздраженный взгляд.

— Фактически, нет, … все же. Но я думаю, что надо быть готовой … на всякий случай, и, конечно, мне приходиться выходить ночью часто … из-за моей работы. — Джаред усмехнулся.

— Сексуальный терапевт для волков, верно?

Это было совсем не смешно! Она опять покраснела. Она чувствовала, как ее лицо горит. Они наверно, подумали, что она будет общаться с помощью азбуки Морзе! Он усмехнулся и вскинул руки вверх, чтобы отвести удар.

— Ладно. Не обижайся. Я просто пошутил.

— Слишком поздно, — сказала она раздраженно. Звук двигателей мотоциклов, оповестил, что прибыла остальная часть банды, отвлекая всех. Блейн кивнул двум другим, и они двинулись к двери. Джаред остановился возле нее на выходе.

— Эй, прости за злую шутку.

Она поняла, что не может сопротивляться его извинению, хотя она оставит свое негодование в данном случае. Мужчина был чертовски красив для любой женщины. Она покачала головой.

— Все в порядке. Это просто … трудно, относиться к этому серьезно, но для меня работа важна.

Блейн посмотрел на нее некоторое время уже после того, как вышел.

— У нас есть выпивка и музыка, если тебе нужна небольшая компания. Кажется, здесь не очень-то развлечешься, если ты не интересуешься рыбалкой.

Даники было практически жаль отказать ему, даже притом, что она знала, что его предложение было очень плохой идеей. Она улыбнулась, но покачала головой.

— Я, наверно, всю ночь буду наблюдать за моим волком.

Его лицо резко ожесточилось.

— Твоим волком? — Она пожала плечами.

— Честно говоря, я буду удивлена, если он вернется, но он был возле моего домика уже несколько раз, с тех пор как я приехала. Я пробовала пометить его дважды, но он сумел избавиться от чипа.

Он глубокомысленно кивнул, но его хмурый взгляд говорил, о том, что его мысли не такие уж и хорошие.

— У тебя есть оружие? — Даника уставилась на него.

— У меня есть пистолет-транквилизатор.

Его губы становились тоньше.

— Я говорю о таком, которое выпускает пули, — сказал он сухо.

Даника ощущала, как начинает проявляться ее характер.

— Я наблюдаю и изучаю животных. Я не пытаюсь их убить.

— Ты наблюдаешь за дикими животными, Дани, что означает, что они опасны. В любой момент ты можешь превратиться из охотника в жертву, — рычал он. — Если волк бродил возле твоего дома, возможно, он хотел совсем не поиграть.

Она смотрела, как он шел обратно по дорожке, которая отделяла их домики и, наконец, вошел внутрь, в то время как остальные члены банды наблюдали за ней и Блейном.

Блейн оставил после себя чувство беспокойства, которое ощущала Даника, это было чем-то новым для нее. Пробуя успокоиться, она пошла, расставлять припасы, которые купила. Джаред и Ксавье достали почти все, что могло поместиться в шкафчики и, при небольшой борьбе, в холодильник. Она нашла место, чтобы сложить остальное, думая, что ходить по магазинам, когда мозги где-то далеко — очень плохая идея, как и при посещении, будучи голодным. Она купила больше еды, чем когда-либо.

Даника была все еще нервной, когда закончила и поняла, что тоже не может продолжать злиться на Блейна или Джареда. Она привыкла к людям не понимающим, не одобряющим или просто считающим ее работу — хобби, — но она так не думала. Было приятным сюрпризом, узнать, что они так не считают. То, что они говорили, было просто незначительным раздражением, учитывая, сколько неприятного она выслушала за последние годы.

Она пробовала делать заметки в свой полевой журнал, с тех пор как приехала сюда, но ей это никак не удавалось, и быстро поняла, что нет смысла даже в него заглядывать. Она не знала, что можно туда добавить. Усевшись за статьи других исследователей, собранных ею, она стала снова читать их в поисках предположений, но мысли ее блуждали.

Наконец, она сдалась и просто села, смотря в окно.

Она не хотела признаваться самой себе, но знала, чем вызвано беспокойство. Пять потрясающе-красивых мужчин были по соседству, с фигурами атлетов, и ее гормоны носились со свистом у нее в мозгу, превращая его в кашу. Даника могла держать ее задницу в своем домике, но это не меняло того, что она хотела выйти к ним.

Хуже того, гормональный наркотик, распространяющийся по ее телу, подрывал ее здравомыслие. И это происходило очень быстро, она уговаривала себя, что это действительно хорошая идея, чтобы побрататься с парнями по соседству. Остается надеяться, что они уедут быстрее, чем она потеряет контроль над желаниями, но она не будет делать на это никаких ставок.

Все время, которое она пробовала сосредоточиться на примечаниях к работе, её мысли бросались туда-сюда в горячих спорах между гормонами и здравым смыслом.

Конечно, они не похожи на «мальчиков-по-соседству» из-за своих мотоциклов, кожаных курток и штанов, племенных татуировок и пирсинга, говорила она себе, но они так добрососедски помогли ей с покупками! И это не было, как будто она не была мятежницей по-своему. У нее не было постоянной работы, или одевалась как обычный человек.

У нее не было модной прически, потому что она редко думала о таких вещах, и не имела времени и желания ездить в салоны красоты, да, и какая разница? Она проводила больше времени, ходя по лесу, чем где-либо еще.

Просто потому, что они, похоже, не имели работы, еще не значит, что это так. Или что они зарабатывали на жизнь продажей наркотиков, или еще чем-то незаконным. У них может быть отпуск. А может они работают в строительстве и сейчас между объектами? Или ищут работу?

Они выглядели подобно мужчинам, которые зарабатывали на проживание физическим трудом.

Так или иначе, они молоды.

Мужчины не стареют, как женщины — гады! Они могут быть старше, чем выглядят. Они вели себя не как дети, если не считать мотоциклов, но это еще ничего не значит — она видела байкеров на мотоциклах с седыми волосами и бородами.

Она все еще была уверенна, что они молоды — слишком молоды, что бы иметь реальный интерес к женщине ее возраста. Они, наверно, только играли с «учёной крысой» — старшей женщиной, жалкой простушкой Джейн, отчаянно нуждающейся во внимании мужчины. Им, наверняка, было весело от того, как она реагировала на их какофонию флирта неоновой подсветкой ее румянца и чувства дискомфорта.

Злясь сама на себя, Даника отошла от окна, когда начало темнеть, решив оставить свою тревогу, и немного вздремнуть, чтобы быть более подготовленной к своим ночным скитаниям. Если волк не объявиться сегодня вечером возле домика — решено, она пойдет туда, где нашла одну из тропинок, на которой было видно, что волчья стая постоянно ее пересекает. Даже если она не смогла пометить одного, она смогла бы увидеть остальных, а это уже некоторый прогресс.

Неожиданно для себя она на самом деле задремала, но что-то разбудило ее. Вибрация проходила через кровать и ее тело. Она лежала неподвижно несколько минут, после того как проснулась, пытаясь выяснить, что это за шум, который так ее раздражал и откуда он взялся.

Вдруг в ее мозгу все связалось — приглашение Блейна выпить и музыка, наконец, вибрация.

Даника приняла вертикальное положение. Медленно, гнев стал стучать в ней, совпадая с ритмом вибрации проходящей через нее. Пройдя по комнате в темноте, она наткнулась, наконец, на дверь и резко ее открыла. Сердито протопав от своего домика до рядом стоящего, стала яростно стучать кулаком в дверь.

Она только подняла руку, чтобы грохнуть по двери во второй раз чуть громче, как та внезапно открылась.

Кон стоял в дверях, его выражение было нечитабельным, хотя то же самое нельзя было сказать о его глазах. Они медленно прошлись по ней, потом вернулись обратно. Его бледно-голубые глаза значительно потемнели, когда он встретил ее взгляд снова, они мерцали с чем-то не похожим на развлечение, хотя уголок его четко очерченной губы пополз вверх.

— Решала присоединиться к нам?, — он растягивал слова, оперевшись плечом на дверной косяк наклоняясь к ней, вынуждая ее отклонить голову немного назад, чтобы встретить его пристальный взгляд.

Еще немного сбитая с толку своим грубым пробуждением и с не очень ясной головой от гнева, Даника, тем не менее, резко ощутила выражение голода в глазах Кона.

На ней не было ничего кроме длинной футболки до бедер и трусиков!

Ее гнев, рассеялся, как туман при свете.

— Нет…

Она не хотела идти дальше. Выпустив ручку двери, Кон проскользнул к ней, обнял ее за талию, притянув к себе.

— Нет.., — соскочило с ее губ, а потом они были охвачены его безжалостным владением.

Губы были теплыми, жесткими, страстными. Он погрузил свой язык в ее рот. Слабый вкус ликера дразнил ее вкусовые рецепторы, когда его язык скользнул в нее, предупредительный звон раздался в ее голове, который стремительно исчез вместе с жаром, который появился после его прикосновения. Она резко вздохнула от удивления, вдыхая вместе горячий воздух и дикий опьяняющий аромат, который, как она знала, принадлежал ему. Волна головокружения захлестнула ее, как будто она сама выпила ликер, а не пробовать его в его рту.

Смутно понимая, что надо остановиться прежде, чем он мог пойти дальше, она подняла руки к его плечам, обхватывая их, и слабо отталкивая.

Глава 3

Или он вообще не осознавал слабую попытку Даники оттолкнуть его, или он ее игнорировал. Он вцепился пальцами свободной руки в волосы на ее затылке и не отпускал ее, когда она пробовала отодвинуться от вызывающих головокружение ощущений, проносившихся по ней. Сосущие движения его губ сменились на жадный захват, он впился в ее рот и толкнул язык глубже в сырую пещеру влажного рта, смело изучая каждый сантиметр.

Она издала звук, но даже сама не была уверенна, было это протест или поощрение, была ли она обеспокоена, из-за того, что он делал или из-за того какие чувства это в ней вызывало.

Ее спина наткнулась на дверной проем или стену. Она понятия не имела, не успела понять к чему он прижал ее и когда это произошло. Оторвав её руки от своих плеч, он заковал ее запястья своими большими руками и прижал их к стене по обе стороны от неё. Его пах почти болезненно прижался к ее животу, когда он изогнул бедра, толстый, налитый кровью стержень его члена послал дрожь к центру ее женственности. Ощущение его твердого тела и очевидное свидетельство его возбуждения, его рот и язык вызывали жар, внизу всё увлажнилось…

— Отпусти ее, Кон.

Нить насилия низким, рычащим голосом проникла через ее горячее оцепенение, которое охватило Данику, заструившись по ней, как ужасный поток. Кон застыл, медленно отошел, и отпустил ее, повернувшись к угрозе. Дезориентированная, Даника осмотрела комнату позади Кона, так как он отошел и больше не загораживал ей обзор. Джаред, Ксавье, Дакота и Блейн стояли позади него, жесткая напряженность исходила от них. Блейн стоял ближе других, и был, очевидно, тем, кто говорил. Он не смотрел на Данику.

— Возвращайся к себе, Дани, — прорычал он.

Яростно рыча, Кон подходил к Блейну.

Даника, чувствовала, что у нее отвисает челюсть.

— СЕЙЧАС!, — взревел Блейн, уворачиваясь от кулака Кона, похожего на молот.

Даника отскочила. Взвившись, она заметалась, натыкаясь на край двери, затем на саму дверь, пока она пыталась найти выход из дома в слепой панике. Она только открыла дверь, когда Кон, перелетел через нее и шлёпнулся, скользя по земле одним плечом и бедром во двор. Пискнув от страха Даника, помчалась от подъездной дорожки в безопасность ее домика. С хлопком закрыв дверь, она стояла, уставившись на нее, слушая рев гнева снаружи, сильные глухие удары кулаков, встречающие плоть, треск ломающейся мебели или стен и звуки раскалывающейся древесины.

Ожидание, что звуки борьбы быстро утихнут или появятся визг сирен, было напрасным. Медленно, ее тело неспособное выдерживать панику и мощный выброс адреналина, стало слабнуть. Качнувшись к кровати, она опустилась на матрац, зажимая пальцами уши, пробуя заглушить звук. Через уйму времени, звуки драки стихли и затем прекратились полностью. Она испытала облегчение, когда драка закончилась, но образы тел разбросанных по двору мерцали в ее голове. Подавить желание пойти и посмотреть было не трудно. На самом деле она не хотела видеть результаты драки, особенно, когда она поняла, что победитель может постучать в ее дверь в любой момент.

Толстые деревянные панели и замки казались жутко не надежными в данный момент, когда Кон и Блейн дрались друг с другом. Даника взобралась к изголовью кровати и свернулась клубочком напряженно слушая, она не могла продержаться так долго, и ее мышцы расслабились без ее согласия.

Потрясение испарилось через какое-то время, и хаотичные мысли заполонили ей голову. Сверху были мысли о том, что случилось. Она не находила объяснения. В ее памяти зияли провалы. Она плохо соображала от прерванного сна и гнева — из-за того, что они так шумели, все дикие животные разбежались на несколько миль. Также она помнила свой поход в соседний домик, совсем неожиданный поцелуй Кона, не говоря уже о том впечатлении, которое он произвел, полностью отключая ее разум.

Она понятия не имела, что происходило в доме позади них, или что могли подумать другие, но она очень сомневалась, что у них сложилось впечатления, что она пытается вырваться на свободу. То сопротивление, что ей удалось, было очень слабым, даже в лучшем случае они не могли заметить. Кон, видимо, то же.

Это исключало возможность возникновения галантного желания защитить ее, что могло разжечь драку.

Если они не говори об этом раньше, что-то вроде ставок, кто залезет в ее штаны быстрее или что-то в этом роде?

Ярость обоих мужчин казалась все еще чрезмерной для такой гипотезы. Она знала, у мужчин, особенно молодых, при соревновании в мужественности между собой идет подсчет удачных ходов с женщинами, кроме удовольствия пережитого, им нравилось хвастать этим. И все же — это не объясняло проблему и смысл драки между Коном и Блейном. Это было до того, как она вспомнила, что Джаред, Дакота и Ксавье были также взвинчены перед вызовом. Их лица, каждая линия упругих тел, искрились от напряжения готового вылиться в насилие.

Именно тогда ее надежда в то, что они обычные парни и просто так одевается по-другому, стала исчезать!

Если любой из этих мужчин захотел заявить права на нее, или имел какие-либо причины думать, что она «принадлежит» им, то она могла понять враждебность, не такаю чрезмерную, но вызов так точно. Но они не имели прав.

Даника могла запросто представить себе, группу грубых молодчиков, которые поймали ее, и надеются по очереди «поиметь эту штучку» в своё удовольствие.

Они пили. Она поняла это по Кону, но он не был пьян, даже близок к этому. Она не могла сказать того же о других, которые, казалось, не могли полностью контролировать своё поведение.

Она также не могла думать ни о чем, кроме насилия, которое могло бы быть вызвано приемом наркотиков.

Непростительно глупо было идти к ним, особенно почти раздетой, хотя не было ничего необычного для женщины, чтобы ходить так скудно одетой или ещё меньше в тренажерном зале, на пляже, конечно, в других публичных местах! Она не растерялась. Она была достаточно зрелой, однако, ей следовало признать, что ей следовало думать, а не реагировать так.

Казалось, будто они специально включили музыку так громко, чтобы мешать ей работать, хотя она знала, что это паранойя. Молодые люди, казалось, испытывали потребность слушать музыку так, чтобы вибрация проходила сверху донизу.

Одна вещь была ей ясна, даже если не могла выяснить причину такой жестокости. Ей надо держаться подальше от банды, насколько это только возможно! Драка только подтвердила ее более раннюю оценку.

Когда Даника немного успокоилась, посмотрела на часы и встала, чтобы одеться. Очевидно, из-за драки, которая закончилась и громкой музыки, которая все еще играла, не было ни малейшего шанса, что волк прейдет к домику. Осторожно посмотрев из окна, она увидела, что вся банда без энтузиазма убирает последствия драки Блейна и Кона.

Немного задрожав, когда оба мужчины посмотрели на ее домик, как будто почувствовали, что она наблюдает за ними, она быстро отодвинулась от окна. К сожалению, в домике не было черного хода, несомненно для того, чтобы съемщики не сбегали не заплатив. Хотя, было окно на противоположной стороне от соседнего домика.

Она сомнительно его изучала, чувствуя себя подростком, даже допуская мысль том, чтобы вылезти в окно. Она просто должна была проигнорировать их, выйти через переднюю дверь и пойти по своим делам. Хотя думать и делать две совершенно разные вещи. Она чувствовала себя глупо, тайком выбираться из окна, чтобы избежать столкновения, просто в ней не было достаточной смелости противостоять им.

Насколько она поняла, у нее было два варианта. То есть вести себя, как своенравный подросток и воспользоваться окном или вернуться в кровать и забыть об исследованиях.

Исследования оплачивали счета, хотя ее босс обещал выгнать ее, если не будет четких сведений в короткие сроки. Открыв окно, Даника посмотрела на землю и, наконец, взяла фонарик и прибор ночного видения. Затолкав их в сумку вместе с бутылкой воды, она высунулась из окна и скинула ее на землю. Та приземлилась с глухим стуком, но вряд ли достаточно громко, чтобы привлечь внимание, так как музыка все еще гремела в соседнем доме.

Несомненно, владелец не думал, успокаивать их, думала она искаженно, но сомневалась, что мужчина мог спать, и конечно, слышал драку.

Когда она залезла на подоконник, остановилась, чтобы найти лучший способ обойтись без травм, и, наконец, повернулась, почувствовав вес своего живота, оперевшись на внешнюю сторону домика носками ботинок. Домик был построен из грубо отесанной древесины, но это был вертикальный настил, не горизонтальный, и ее пальцам не за что было уцепиться. Вздохнув разражено, она пододвинулась дальше, ища землю. Окно был выше от земли, чем она себе это представляла. Понимая, что возвращаться уже поздно — у нее больше не было выбора только прыгать, она оттолкнулась от подоконника и приземлилась на землю.

Приземление было неудачным, она вытянула руки в надежде восстановить баланс, и, все же, упала навзничь, когда не смогла удержаться.

— Что, черт возьми, ты делаешь?, — рычал Блейн слишком близко.

Даника привстала и покрутила виновато головой, чтобы увидеть его. Кон, Блейн, Джаред, Дакота и Ксавье, все они стояли возле домика и сердито смотрели на нее.

Гнев, порожденный данной ситуацией, накатил на нее, после некоторого замешательства. Она поднялась, посмотрела на них, отряхивая штаны.

— Это не ваше дело, — сказала она, хватая сумку с земли. — Но я ухожу.

— Из окна?, — Кон усмехнулся.

Она покраснела, но решила, что сейчас слишком темно, чтобы они это заметили.

— Это моё дело!, — сказала она раздраженно, не осмеливаясь, сказать, что-то большее.

Пятеро мужчин обменялись многозначительными взглядами.

— Я пойду с тобой, — объявил Дакота.

— НЕТ!…Спасибо!, — добавила Даника, запоздало вспоминая о манерах.

— Один из нас пойдет с тобой, — парировал Блейн, непримиримым голосом.

Даника уставилась на него с недоверием.

— Извини?

— Ты меня слышала.

— Я слышала тебя!, — повторила Даника. — Я только, не могу понять, какого черта, ты решил, что ты можешь указывать, что мне делать!

Он не привык, что бы оспаривали его слова. Это было видно по напряжению его скул.

— Есть стая волков, бродящих по этому лесу. Они уже напали на нескольких человек. Послушайся здравого смысла, Дани!

Потрясение прокатилось по ней, и не только из-за того, что он меньше чем за день знакомства взял привычку называть ее Дани…, как будто они знакомы, а не вообще были чужими людьми. Она видела, когда они прибыли в город. Ей стало интересно, откуда они узнали обо всем так быстро? Возможно, даже раньше чем она? Она, конечно, ничего не слышала о нападениях, только об одном, и то, которое не могла доказать.

Возможно, он просто преувеличивал, что бы настоять на своем?

— Я знаю об этом, — сказала она, наконец. — Именно поэтому я здесь. Я ценю ваше беспокойство, но знаю, что делаю.

— Именно поэтому ты выпрыгнула из окна?, — рычал Блейн сердито. — Потому что ты знаешь, что делаешь?

Она, прищурившись, посмотрела на него.

— О! Нет, не так! Просто потому, что я не хотела рисковать быть втянутой в еще одну глупую мужскую разборку, которою вы парни имеете склонность затевать чтобы решить — кто является главной собакой. Я не вижу в этом никакого здравого смысла. Фактически, я решила, что лучше рискнуть и спрыгнуть с окна, чем ввязываться в ваши разборки!

— Я уже взрослая женщина! И я делала это еще когда вы парни, вероятно, были в пеленках, так что бегите отсюда, и не лезьте не в свое дело!

Мужественность на их лица начала таять. Может быть, она не должна была называть их детьми?

Так что — она немного преувеличила! Она была старше, мудрее, и должна была идти своим путем, так как и они своим!

Даника заметила, что они подошли поближе, пока она показывала свой характер — она была окружена. Она видела, что интерес соперничал с яростью в блестящих глазах Блейна. Его внимательный взгляд прошелся по ней, остановившись на некоторое время в соединении ее бедер, затем прошелся до ее груди для еще одной существенной паузы, прежде чем опять возвратился к ней. В его глазах помимо гнева теперь был жар.

— Ты — альфа-женщина, — бормотал он, его голос был хриплым от обещания, что вызвало в ней поразительный жар в ответ.

Расстроенная, Даника обвела взглядом других. То, что она увидела, ее не успокоило. Все они смотрели на нее, также как и Блейн, он подошел еще ближе. Он протянул руку, чтобы убрать прядь волос, лежащую у нее на плече, намеренно проведя тыльной стороной кисти по ее груди. Ее дыхание замерло, от его легкого прикосновения по телу пронеслось покалывание. Ее мысли рассеялись в миллионе разных направлений.

— Иди в свой домик.

Вдохнув необходимое количество воздуха, она стиснула зубы.

— Я не пойду, и вы не можете меня заставить!

Волчий оскал показался между губ.

— Я могу, а также могу думать о многих вещах, которыми можно было бы занять твое время. — Ее глаза расширились от шока.

— Ты не посмел бы!

— О, еще как, — уверил он ее.

— За изнасилование сажают в тюрьму на приличный срок, — сказала она голосом, в котором было недостаточно осуждения.

— Я могу гарантировать тебе, что это было бы не изнасилование.

Она боялась, что он мог.

— Было бы, — сказала она упрямо. — Потому, что я согласия своего не дам.

Его пристальный взгляд был направлен на ее лицо.

— Врунья, — бормотал он насмешливо.

— Я буду кричать, — угрожала она.

Огонь вспыхнул в его глазах.

— Я рассчитываю на это. Продолжай спорить и ты быстро в этом убедишься, Дани, — добавил он, почти ласково. — Мне трудно игнорировать вызов, и я вполне уверен, что ты не готова столкнуться с последствиями.

Дрожа, Даника отвела глаза, окидывая пристальным взглядом остальных. В каждом пристальном взгляде она видела вызов. Она посмотрела вниз, изучая свои ноги. Приняв, это за поражение Блейн взял ее за руку и повел к передней части домика. Джаред, который несомненно вошел через окно, открыл дверь, когда они подошли к ней. Ожидая их ухода, она удивилась, что Блейн проводил ее во внутрь. Она смотрела на него с тревогой и затем увидела, что Джаред и Кон следовали следом за ней и Блейном.

Удивительно, что ушибы на лицах Кона и Блейна были незначительными, учитывая их драку, произошедшую чуть раньше, отметила она рассеянно, больше ее внимание привлекало, что они находились в ее домике. Дакота и Ксавье зашли несколько минут спустя. Вооруженные молотками и гвоздями, которые они где-то нашили, прошли к окнам домика, закрывая их и заколачивая, в то время как Даника смотрела на это с недоверием.

— Это пожарная безопасность!, — сказала она, когда, наконец, появился голос.

— Тогда не разжигайте костер!, — стрельнул ей назад Блейн.

— Этого нет, — бормотала она себя, шлепаясь на край постели. — Это просто какой-то странный сон.

— Надеемся, что он не превратиться в кошмар для тебя, — сказал Блейн сухо, когда Дакота и Ксавье закончили и пошли к двери. Джаред остановился, чтобы погладить ее по щеке и последовал за ними. Кон и Блейн после обмена долгими взглядами, вышли за ними, закрывая за собой дверь.

Гнев проходил через Данику, после их ухода. На дрожащих ногах, она шагала к двери, чтобы запереть ее на ключ, а затем прислонилась к ней, когда вспышка негодования оставила ее.

После, осмотревшись вокруг, она, наконец, добралась до постели, скинула джинсы и ботинки и полезла под одеяло. Она лежала, некоторое время, смотря на темную комнату. Музыка по соседству стихла. Через некоторое время она услышала вой волка вдалеке. За ним последовали другие, слишком много, чтобы сосчитать.

Она поняла, что упустила шанс увидеть волчью стаю. Хотя, казалось, что ее гнев не был достаточно сильным. Она чувствовала себя опустошенной всем случившимся.

— Что, черт возьми, все это значит?, — зарычал Кон, когда они достигли своего домика.

Блейн сделал паузу, пока изучал его с прищуренными глазами. Кон не пытался подойти к нему, но поставил стул у окна и упал на него. Джаред и Дакота уселись на диван. После того, как Ксавье включил свет и встал возле одной из коек спиной к стене.

— Я бы тоже хотел знать, — сказал Дакота.

Блейн встретил пристальный взгляд каждого из мужчин, выдерживая долго каждый, прежде чем переходил к следующему.

— Она — альфа-женщина, — наконец, ответил он. Вытягивая перед собой ноги, он скрестил их, глубокомысленно изучая носок одного из ботинок.

Губы Джареда напряглись.

— Я думаю, мы все уже это поняли.

Блейн перевел взгляд на него.

— Она все еще человеческая женщина.

— И я хочу трахаться!, — рычал Кон.

Лицо Блейна окаменело.

— Ты бросаешь мне вызов из-за нее?

— Черт побери!, — рычал Дакота, привставая с дивана. — Ты сказал, что не заинтересован!

Блейн послал ему загадочный взгляд.

— Какой у тебя интерес? — Дакота впился в него взглядом.

— Я думаю, что это понятно.

— Не смеши меня.

Дакота открыл, было, рот, но закрыл его снова.

— Она — человек, — прорычал, наконец, он, опускаясь опять на свое место. — Что ты думаешь?

— Я думаю, что она под запретом, — Буркнул Блейн. — Альфа или нет, она не одна из нас. Если тебе нужно куда-то сунуть свой член найди себе вулфена или самку оборотня.

Кон хмуро посмотрел на него, но, все-таки встал и прислонился одним плечом к стене, стоя перед всеми.

— Некоторое время назад ты тоже рассматривал ее под запретом? Или это распространяется только на нас? — Блейн нахмурился.

— Я думаю, что альфа стаи отступников приходил за ней

Кон посмотрел на остальных, и отошел от стены.

— Почему ты так думаешь?

Смесь забавы и гнева блестели в глазах Блейна.

— Она сказала, что видела возле своего домика волка несколько раз, с тех пор как она здесь. Она пробовала пометить его дважды. Я не связывал это, пока она поклонилась мне. Она альфа. Он знает это. Он ищет себе пару.

Дакота, Джаред и Кон обменялись возмущенными взглядами.

— Скользкий, чертов ублюдок!, — рычал Дакота, высказывая мысли Джареда и Кона наряду со своими личными.

Ксавье нахмурился.

— Если ты прав, почему он не отметил ее?

Блейн резко усмехнулся.

— Возможно потому, что каждый раз, когда он подходил к ней, она стреляла в него одним из своих дротиков, и он просыпался с чипом в заднице.

Ксавье выглядел озадаченным.

— Ой!

Дакота посмотрел на него и стал смеяться. Даже Кон и Джаред ухмыльнулись.

— У нее должно быть сильный транквилизатор, что бы вырубить вулфена. Напомни мне держаться подальше, когда она явиться экипированная.

Блейн пришел в себя.

— Я не уверен, что он вулфен. Если да, то у него серьезные проблемы с головой или у него нет никакого контроля над своей стаей отступников. Судя по всему, сукин сын и его стая заразили большую часть гребаного города. Я сомневаюсь, что канадский совет разрешает больше, чем наш и по, той же причине — лучший способ жить среди людей, делать все, чтобы они не знали о нашем существовании. Я не знаю, какая у него цель, и есть ли она вообще.

Дакота и Кон пожали плечами, когда он посмотрел на них вопросительно.

— Мы определили небольшую горстку неинфицированных. Без того, что бы ходить по домам я не знаю, как мы сможем сказать, сколько заражено, а сколько нет, — ответил Кон.

— Я вполне уверен, что совет тоже не смог сказать, — коротко парировал Блейн.

Джаред провел рукой по лицу, а затем раздраженно провел по волосам.

— Черт! Я испытываю крайне неприятное чувство признавая это, но я не знаю, что делать дальше. У него есть армия. Может быть, нам послать за подкреплением?

Блейн смотрел на него ощущая отвращение.

— Толпа. Нет никакой армии и никакого лидера. Это будет кровавая резня, когда оборотни ударят первый раз. Я не думаю, что мы можем просто остановить его. Мы способны справиться с зачисткой, но мы будем чертовски удачливы, если сможем сделать это, не имея орды людей дышащих нам в спину, если это будет также плохо, как я думаю.

— Совет будет не доволен, — парировал Ксавье. — Цель была в том, что мы приходим и тихо все очистим. Я не вижу никакого варианта сделать это, не с большей частью города, собирающихся перекинуться.

Блейн развел руки.

— Мы — только вулфен, а не боги. Есть пределы даже нашим возможностям.

Дакота задумчиво нахмурился. После некоторого времени он подался вперед.

— Что насчет церкви? Завтра воскресение, верно?

Блейн смотрел на него с интересом.

— И?

— Я полагаю, что большая часть города будет там. Я насчитал три церкви. Если мы будем в там, мы сможем увидеть кто заражен, а кто нет, это могло нам дать больше информации о том, с чем мы имеем дело.

— Это идея, — согласился Блейн задумчиво.

— Хорошая, — сказал Джаред. Кон пожал плечами.

— Мы все еще должны придумать, как защитить людей от оборотней!

— С начала это, — сказал Блейн. — это даст нам информацию для работы, как сказал Дакота.

Солнечный свет пробивался через окно, кода Даника проснулась. Натягивая одеяло на голову, она лежала неподвижно, позволяя ее сознанию медленно проснуться. Воспоминания, мелькавшие в ее голове, были не очень приятными, тем не менее, она отодвинула одеяло и встала через несколько минут. После включения кофеварки она зашла в ванную, чтобы принять душ и почистить зубы. Чувствовала она себя немного лучше, когда услышала сигнал о приготовлении чашки кофе.

Выйдя на крыльцо, она плюхнулась на один из стульев, опираясь ногами на железные поручни, и бессмысленно смотрела на озера, стараясь не думать ни о чем.

Это работало, пока банда байкеров не высыпала из соседнего домика, они сели на мотоциклы и завели двигатели. Даника проигнорировала их, щурясь на вид перед ней.

Они казалось, сами не замечали ее.

Переключив передачу на мотоциклах, мотоциклы унеслись прочь, оставляя вместо себя облако пыли. Махая рукой перед лицом, чтобы рассеять пыль, она смотрела на них, пока они не скрылись из поля зрения.

— Скатертью дорожка!, — бормотала она. — Властные ублюдки!

Встав на ноги, она пошла внутрь собрала вещи, которые, как она подумала, ей понадобиться, что бы найти след, который она обнаружила несколько дней назад. Она прислушивалась к звукам мотоциклов, пока целеустремленно шагала по тропе, но потом перестала.

Это был необычно теплый день и сумка, которую она взяла с собой, казалась, вдвое тяжелей обычного. Остановившись через некоторое время, она проверила свой шагометр, чтобы видеть, как далеко она ушла и вытащила бутылку воды, чтобы сделать несколько глотков.

Даника тщательно старалась не думать о предыдущей ночи, но мало интересного было вокруг нее, чтобы занять голову и казалось, что мысли сами лезли внутрь. Она не была уверенна, что чувствует на самом деле. Но точно не боялась их, тем не менее, ее не удивляла мысль о том, что они не представляли для нее угрозы. Если бы это было так, она бы боялась их, особенно после драки, которую она видела, между Коном и Блейном.

Она не хотела об этом думать, но через мгновение вспомнила потрясающий поцелуй Кона. Она ощущала снова этот жар, нервозность, затаившееся дыхание.

Он умел целоваться. Надо отдать ему должное. Она никогда не возбуждалась так быстро за всю жизнь. Возможно, это из-за движения его питона, которым он прижался, а может и тои другое вместе, но это был чертовски уверенный поцелуй.

Конечно, ее собственный опыт был ограничен. У нее не было ни времени, ни терпения для отношений, и ее работа сделала их почти невозможными. В свободное от работы время она иногда ходила на свидания, тем не менее, единственный парень, с которым она была, был немного слабоумным, он считал, что его член был настолько замечательным, что больше ничего не надо. Она, как предполагалось, должна была смотреть на него и кончать.

Конечно, он не мог целоваться с таким же чертовым достоинством, как Кон, уже плюс этому парню в любом случае.

Или, возможно, Кон не был настолько хорош, как ей показалось, просто она была возбужденна?

Даника не думала, что у нее есть проблемы, пока не встретила квинт байкеров из ада. Хотя, очевидно, она была не права. Не то, что бы они не были пятью самыми горячими мужчинами, на которых она когда-либо смотрела, она просто человек, и не могла противостоять такому количеству тестостерона, особенно, когда он так красиво упакован. Она предположила, что если бы ей было это не нужно, то после такой провокации, чувствовала бы себя по-другому сейчас.

Особенно после поцелуя.

Она твердо решила остаться при этом мнении. Парню не могло быть больше двадцати пяти, Боже мой!

— Контролируй ситуацию, Даника!, — бормотала она на одном дыхании. Она была… слишком стара, чтобы знакомиться с ними ближе, не слишком стара, что бы быть соблазненной, но слишком стара, чтобы быть падкой на симпатичное личико.

Невероятный парень.

Восхитительные поцелуи.

И член чемпион.

А соблазн толкает на дикость!

Он дала себе мысленный пинок.

— Брось это дело, Даника! Ты серьезно не рассматриваешь секс с байкером!

Она рассматривала.

С любым из пятерых. Каждым из них.

Она не могла даже решить, какой из них ей нравился больше.

Она — идиотка.

Она надеялась, что когда вернется к домику, обнаружит, что байкеры уехали. Они влезли в ее голову, они влезли в ее работу, они продолжают вмешиваются каждый раз, когда она собирается идти искать стаю, которую ее послали изучить.

Что ей надо было сделать, когда все так быстро происходит, как она могла удержаться от искушения, не дожидаясь, пока они помогут ей избавиться от него?

Кон высосал каждую унцию ее силы воли, которой она обладала, за один поцелуй. Если каждый из них хотя бы на половину настолько же хорош, она просто кусок мяса… пластилин в их руках.

Боже мой! Она хотела быть пластилином в их руках!

Глава 4

Кон, не знал, на кого он был сильнее зол: на себя или Блейна. Он не должен был целовать Данику — не перед другими, что-то было в ней, что заставляло его лезть на стену, и он видел, что не одинок в этом. Они хотели ее, даже Блейн, независимо от того, насколько он боролся с влечением. Он видел, что так и было.

«Пусть, — думал он с досадой. — Если Блейн столь гордиться своим происхождением, то не станет рассматривать „загрязнение“ его потомства человеческой кровью, тем лучше. Он будет держать свои руки подальше от Даники и ему не придется убивать этого ублюдка».

Он был доволен этой его особенностью, даже притом, что он никогда не сможет претендовать на королевскую кровь Блейна Шевалье.

Просто до него не доходило, почему нельзя устроить дикую шумную возню с человеческой женщиной.

Ему было наплевать. Его никогда особо не заботили что законы совета не одобряли этого, хоть это было простым времяпрепровождением, но это было до того, как он встретил Данику. Даника, по какой-то причине, изменила все вещи вокруг, как никто другой. Это было не так, как будто он никогда не встречал женщину, которой был бы мгновенно увлечен. Так у него было довольно часто. Но разница была существенной.

Из всех женщин, которых он встречал, к которым он чувствовал мгновенное желание, ни одна не вызывала таких чувств, как будто он пробил кирпичную стену, и ощутил ветер. Ни одна из них не заставляла его проглотить язык, отчего он чувствовал себя глупым ребенком, ощущая всю глупость своих поступков.

Ему понравилось держать ее в руках, целуя ее, пока она не стала слабеть, смягчаться и гореть.

«Надо было удержаться, не целовать ее — подумал он раздраженно, — потому что теперь у них гораздо больше проблем, из-за отвлечения, что означает рисковать миссией, и он на самом деле знал это». Ему ни к чему было напоминание, этого придурка Блейна, чтобы сказать ему, что это опасная ситуация, которая требует трезвую голову и абсолютную концентрацию.

От него не ускользнуло, что потакание прихотям может стать последней каплей для других. Прямо сейчас, между Блейном, советом, и своим собственным здравым смыслом, они пытались сохранить равновесие, трезвые головы и сосредоточиться на том, зачем сюда приехали. Один намек, что он залез в этот сладкий маленький горшочек меда и другие, тоже набросятся на нее.

Он был не против борьбы. Его не волновало, где он был, занимая второе место, но прежде он не противостоял стае альф, и ему не нравилась идея проиграть, если это означало, что кто-то другой мог бы уйти с Даникой.

Лучше просто держаться рядом на расстоянии и ждать. Когда миссия будет окончена, они разойдутся и каждый вернется к своим стаям.

Возможно, он тоже уедет, но не прежде, чем полностью исследует все, что Даника может предложить, чтобы спокойно выбросить ее из головы.

Блейн перевел на Кона раздраженный взгляд и почувствовал его гнев в стеклянных глазах, задумчивое лицо, далекий взгляд, который становился таким всякий раз, когда тот был в ступоре больше пяти минут.

Даника была безумием, из-за которого они все погибнут, думал он мрачно.

Казалось, что было бы лучше, сделай они то, что было у них на уме и затем выбросить ее из головы.

Прежде всего, он чертовски хорошо знал, что так не будет, не могло быть все так просто. Если могло быть, то он предложил бы именно это. Проблема состояла в том, что он не хотел делиться, и был довольно уверен, что и остальные не сильно желали этого. Кон был единственный, кто открыто бросил ему вызов в отношении Даники, он думал, что все сводиться к тому, что Джаред и Дакота не сильно от него отставали, но не был готов поспорить, что Ксавье останется в стороне от борьбы.

Они не могли позволить себе надеяться, что территориальность не пнёт одного из них, когда кто-то решит получить немного удовольствия потрахаться, тогда они будут слишком заняты борьбой между собой, чтобы заботиться о деле, из-за которого их сюда послали.

Он думал, что, скорее всего это закончиться дракой, хотя не обязательно, потому что они не смогут противостоять друг другу, когда уже сделают решающий шаг, но он должен был признать, что такая возможность есть, как только начал проявляться не здоровый интерес к ней. Даже если этого не могло быть, тем не менее, факт остается фактом, они лидеры стай — альфы, что означает, что им свойственно чувство собственничества. Очень вероятно, что каждый из них хочет удовлетворить с ней свои неотложные потребности. Они должны выстоять, а то их интерес закончиться соревнованием, чтобы узнать, как выразилась Даника, кто из них является главной собакой.

Он понял ход мыслей совета, когда они послали пятерых вместо одного альфы с его подручными. Сообщения были неясными. Никто не имел четкого представления, почем ситуация вышла за рамки «очень плохой». Отсутствие одного лидера и его стаи на их территории могло создать ещё больше проблем. Кроме того, он предположил, что они нуждались в силе и коллективной стратегии Альф чтобы решить проблему, с которой они никогда не сталкивались прежде.

Очевидно, совет не предполагал, что альфы не подчинялись чужим приказам, что само по себе могло вызвать проблемы. Или может они думали, что они смогу преодолеть свои естественные инстинкты для общего блага?

Он считал, что пока все более или менее понятно, хотя не исключал возможность инстинктивной борьбы между ними за лидерство. Это обязательно случится, так или иначе. Появление Даники в этом уравнении практически гарантировало это.

Но опять же, никто не ожидал, что доктор Дан Уитни, действительно Даника Уитни, хотя был уверен, что если бы в совете даже знали об этом, не просчитали бы это проблемой. Она — человек, обычно этого достаточно, чтобы устранить любой интерес вулфен мужчины.

Он был сбит с толку этим. Она симпатична, но если смотреть объективно, что было чертовски сложно, ее было трудно назвать потрясающе-красивой. У нее были возбуждающе красивые сиськи, славная задница — которая была, близка к идеалу, он признал, действительно практически идеальная.

Она была умна, но ни один из них особенно не заинтересовался ее мозгами и, хотя он лично отдавал предпочтение интеллектуальным женщинам, у него не было гребаной подсказки, умна она или нет, когда он чувствовал воздействие ее привлекательности.

Он поймал себя на не очень приятно мысли, что не собирается искать в Данике недостатки, что делает проблему еще хуже. Она привлекала его физически, но как быть, если у нее раздражающий голос, или смех, склонность к нытью. Может она из тех, кто постоянно треплет языком, так что он не смог бы игнорировать ее, или у нее противный характер — любое из этих качеств могло заслонить ее привлекательность и устранить проблему. Он никого из них не знал хорошо, чтобы знать их личные вкусы в женщинах. Возможно, как только их члены становились твердыми, они сразу становились глухими и слепыми к остальному, но он знал, что не мог иметь дело с женщиной, которая раздражала его вне спальни.

Именно из-за этого у него до сих пор не было пары. Он предположил, что у других была та же проблема. Не было проблемой затащить в постель любое количество женщин, удовольствие разнообразия лишало желания соглашаться на постоянного партнера, как и полная нехватка терпимости к тем же самым постельным партнерам, как только они изливали в них свое семя. Спаривание могло не быть постоянным, но несколько лет ада могли ощущаться вечностью, и он не чувствовал потребности размножаться достаточно сильной, чтобы рискнуть связаться с женщиной, от которой он не мог избавиться достаточно быстро.

Нахмурившись от своих мыслей, он решил выбросить их из головы и сосредоточился на отделении людей от оборотней, так как прихожане заходили в часовню.

— Сколько насчитал?, — спросил он Кона, когда дверь закрылась за последним посетителем.

Кон виновато покраснел.

— Я думал, ты считаешь.

Сбрасывая со счетов его собственный дискомфорт Блейн холодно посмотрел на Кона.

— Я считал. Просто хотел сверить числа.

Кон кивнул, хмурясь от сильного перенапряжения за последние несколько минут.

— Ровно дюжина…, включая проповедника.

Блейн сжал губы с досадой.

— Я посчитал проповедника за оборотня.

Глаза Кона расширились.

— Я не был достаточно близко, чтобы проверить.

— Он пожал тебе руку, — сухо сказал Блейн.

— Это был проповедник?, — неловко спросил Кон. — О, да. Я насчитал дюжину, исключая проповедника.

Блейн сердито зарычал.

— Я тоже не смотрел, проклятье. Мы должны оставаться здесь, пока они не выйдут.

— Вот дерьмо!, — Кон воскликнул с отвращением. — Я голоден. Я чертовки не хочу ждать, а затем считать их до ужина, когда проповедник выпустит их.

— Это верно, — сказал Блейн глубокомысленно. — Черт! Давай войдем и пересчитаем внутри. Мы могли пропустить кого-то. Когда дерьмо попадет на вентилятор, все равно они узнают об этом по любому.

Они встретились с Ксавье, Джаредом и Дакотой, как договаривались, через полчаса. Дакота, которому выпало следить за самой маленькой церковью, ждал когда они прибудут. Ксавье и Джаред пришли вскоре после них.

— Я насчитал тридцать пять, — сообщил Дакота, когда официантка приняла заказ и ушла снова.

— Сорок-пятьдесят, — сказал Джаред.

Блейн посмотрел на него.

— Что? Они нихера еще не изменялись. Вы знаете не хуже меня, что запах еще не так силен, пока они не изменились. К тому же оборотни, трущиеся среди людей, путают следы запахом.

— Можно было подойти ближе, если ты был не уверен, — указал Блейн. — Кон и я насчитали сорок восемь точно.

Джаред и Ксавье взглянули на него с упреком, но проглотили свои возражения.

— Так, мы говорим о возможной сотне. Сколько жителей в этом городке?

— На знаке при въезде в город написано, что в пределах тысячи, но как по мне, это устарелые данные. Я считаю, что с годами количество уменьшилось, с тех пор как были написаны те данные, но это только предположение, — сказал Блейн.

— Это просто догадка, — сказал Джаред с отвращением. — Так показалось мне, еще в церкви. Половина мест были пусты, и мы не знаем, нормально это или нет.

— У меня тоже самое. — Вставил Дакота. — Хотя, все были какими-то возбужденными. Я думаю, что многие остались дома, потому что знают, что что-то происходит, даже если не могут понять что именно.

Блейн усмехнулся.

— Это может объяснить пустынные субботние улицы, когда они наоборот должны быть забиты народом. Так что пока мы рассчитываем в пределах ста, которые не были заражены, возможно, их больше, но они слишком напуганы, чтобы выйти. Все происходит именно так, как и боялся совет, люди не должны знать о вулфенах или оборотнях, мы должны придумать что-то, чтобы они верили в ложную безопасность и продолжать защищать не инфицированных.

— Биологическая опасность?, — немного неуверенно спросил Джаред. — Я не уверен, что можно убедить в этом людей в таком месте.

Блейн удивленно посмотрел на него, но он рассмотрел достоинства этого предложения.

— Я могу гарантировать, что они не настолько отрезаны от мира, чтобы не слышать о террористах, — парировал Блейн. — В это будет легче поверить, чем в правду, но я сомневаюсь, что они ощущают себя достаточно значимыми, чтобы быть целью. Кроме того, этим можно будет объяснить некоторые странные вещи, которые они заметили — что многие люди ведут себя «необычно».

— Это может создать панику, — сказал Дакота. — Нельзя ли как-нибудь «потише».

— Мы уже согласились, что нет никакого способа уладить все тихо, как хотел совет. Их слишком много. Если мы будем осторожны, то сможем сдерживать панику только здесь, тем не менее, я думаю, что это хорошо послужит целям совета, даже если выйдет из-под контроля. Они будут довольны, что история не имеет никакого отношения к вулфенам, — сказал Блейн.

— Вспышка какой-нибудь редкой болезни или загрязнение подземных вод вызвало бы меньше шума, — сказал Ксавье.

Блейн пожал плечами.

— В действительности, мы не должны говорить им, что мы ищем. Можем позволить их воображению сделать остальное. Нам нужно получить официальное разрешение, должностной автомобиль, специальные костюмы и оборудование, чтобы выглядеть достаточно убедительно, чтобы никому в голову не пришло нас проверять. Мы находим достаточно большое место, и надежное, чтобы охранять людей, «изолировать» надо всех не зараженных. После превращения мы сможем объяснить любую смерть, как результат бунтов, либо болезни.

— Мы собираемся держать в своих руках весь процесс превращения, но это может взбесить отступников, которые начали эту неразбериху. Как только мы позаботимся о них, я не думаю, что у нас будут большие проблемы с запугиванием остальных. Для них нет пути назад. Мы должны будем объяснить им, что их ждет, рассказать о племенных законах, сделать так, чтобы они выбрали лидера, пока совет, не решит, кого назначить ответственным на эту территорию.

— Даника может быть проблемой, — сказал Кон.

— Она уже проблема, — согласился Блейн. — Мы не может позволить себе отвлекаться.

Кон немного покраснел.

— Я имел в виду, что она будет знать, что это уловка. Если я правильно понял, как работает ее мозг, то могу предположить, что она подумает, что мы мешаем ей работать. Ее послали, чтобы оценить ситуацию и придумать решение. Даже если мы убедим ее, что нас послали сюда из Центра Контроля Заболеваниями или другого правительственного учреждения, она захочет узнать, почему ее не поставили в известность.

— Я могу ее отвлечь, — предложил Дакота торжественно, усмехаясь.

Блейн не был удивлен.

— Только попробуй, и я оторву тебе голову к черту, — рычал Кон.

— Мне кажется, ты слишком трясёшься над женщиной, она не твоя, — зарычал Джаред. — Ты лишь целовал ее. Ты не отметил ее.

— Точно!, — с негодованием согласился Ксавье.

— Вы не можете отметить ее, — сказал Блейн холодно. — Ни один из вас не может. Она человек, не вулфен, даже не оборотень. Этого не будет работать.

— Откуда ты знаешь?, — потребовал Кон. — Ты когда-нибудь пробовал?

Блейн прищурился и бросил взгляд с вызовом на Кона.

— Я нет, но это уже пробовали.

— Мифы и легенды, — Кон, плевал с отвращением. — Она ответила мне.

Блейн с трудом взял себя в руки.

— Конечно она ответила. Мы — вулфен. Человеческие инстинкты слишком слабы, они не могут противостоять феромонам вулфена. Но это не меняет тот факт, что они не выбирают пару, так как мы, или чувствуют связь, которую мы создаем.

— На хрен говорить о выборе пары?, — требовал Дакота. — Ни один из нас не настолько идиот, чтобы сделать это. Я знаю, что это так. Она могла бы трахнуть каждого из нас и не чувствовать себя должной кому-нибудь?

— Но ты бы чувствовал тоже самое?, — спросил Блейн многозначительно.

Вопрос опустил их всех с небес на землю. Он видел, что это не приходило им в голову, что будучи Альфами, они могли увязнуть в чем-то, а потом иметь из-за этого проблемы.

— Я готов рискнуть, — сказал Джаред после неловкой тишины. — Кто-то должен или иначе она будет в самой гуще событий и тогда никакого прикрытия не будет.

Джаред не рассмотрел все стороны проблемы, понял Блейн, если подумать, она бы одной из актуальных проблем или он так же, как и другие, искал разумный повод сделать то, что хотелось. Им нужно было защитить Данику, отвлечь ее от гущи событий.

— Твоя готовность пожертвовать собой ради пользы остальных смущает меня, — бормотал он саркастически.

— Меня тоже смущает, — рычал Кон. — Возможно, я не буду ждать и оторву твою чертову голову!

— Я вызвался первым, черт возьми!, — зарычал Дакота.

— Снести ему голову?, — спросил Ксавье с сомнением. — Я думаю, что Кон хочет снести твою голову.

— Заткнись, Дюпре!, — спохватился Джаред.

Ксавье смотрел на него с негодованием.

— Ты думаешь, что можешь сделать меня?

Блейн пытался сохранить терпение и потерпел неудачу.

— Мы уладим это… сегодня вечером.

Задумчивость Даники почти испортила весь поход в лес. Она уже прошла тропинку, где видела следы, прежде чем проверила свой шагометр. Она решила снять показания.

— Вот дерьмо!

Повернувшись, она проследила свои шаги, далее следы расходились в разных направлениях. Сосредоточившись, она двигалась к краю следов, уставившись на землю, пока она не нашла мягкую почву, где бы можно было снять отпечаток. Присев, она вытянула сантиметровую ленту из сумки и блокнот с ручкой и стала сортировать следы. Когда ее бедра и колени затекли от такого положения, она встала на колени и ползала вокруг в грязи, выпрямляясь, время от времени, чтобы снять напряжение со спины и шеи.

Она насчитала пятнадцать. Она была удивлена, обнаружив такую большую стаю, она снова стала изучать следы. Определенно пятнадцать, решила она, делая пометку в блокноте, хотя была бы более счастлива, увидев эту стаю. Ей это было необходимо. Измерение размеров следов были не убедительными, особенно когда следы волков повторно пересекали друг друга, она могла сказать, что это была необычайно большая стая.

Альфа-самца было легче отличить от остальных. Его следы были заметно больше, чем у других.

Они были того же размера, как и те, что она нашла возле своего домика.

Дрожь беспокойства прошлась по ней, поскольку в ее памяти всплыли слова Блейна, об охотнике, становящемся жертвой.

Почему альфа-самец был возле ее домика? Если, конечно, это был тот же самый волк, но она не видела причины сомневаться в этом. Были бы сомнения, если бы это была не единственная стая в этой области.

Несомненно, он отследил ее от поста наблюдений, но она не понимала, как он нашел ее, и это не объясняло, почему он охотиться на нее.

Внезапно она вспомнила комментарий Блейна о том, что она альфа-женщина. Она думала, что это было странное замечание для него, кроме того, она никогда так о себе не думала. Она не была лидером. Она даже не была ведомым. Она знала, мужчины, как правило, грубо говоря, попадали в категории альфы или беты, но это было из-за их гормонов. Женские гормоны тоже можно разделить, но их влияние намного меньше, чем у мужчин, и это терялось на фоне самцов в дикой природе.

Она сразу задалась вопрос, что имел в виду Блейн, говоря это? Она была слишком озадачена все остальное время, что бы сделать еще, что-то кроме измерений. Теперь, казалось, что он должен знать, что-то раз так сказал.

Она пыталась вспомнить, читала ли она что-нибудь об этом?

Она покачала головой, чтобы выбросить эти мысли. Они просто хотели ее запутать, думала она с отвращением. Ей было не привычно от такого мужского внимания. Находиться в окружение пяти чертовски привлекательно выглядящих молодых людей, которые проявили лестный интерес к траханью ее мозгов, могло расшевелить даже практичную особу. Не то, что она была слишком стара, чтобы чувствовать себя польщенной, от их желания залезть ей в штаны. Они, в конце концов, были молодыми людьми. Их члены, вероятно, все еще управляли их поведением, ведь было много мужчин, склонных засунуть свой конец в любое доступное отверстие, кому бы оно ни принадлежало.

Если бы она видела во всем этом смысл, она бы была крайне подозрительной к их якобы интересу, и ей это не льстило. Возможно, если бы она была молодой и горячей, было бы больше шансов, что бы они заинтересовались ею, хотя она до сих пор сомневалась в этом, возможно, один из них, но не все.

Так, хватит, шутки в сторону — каковы их мотивы?

Розыгрыш?

Она могла быть не права, но они не создавали впечатления подлых типов, чтобы так развлекаться. Даника не стала отклонять этот вариант полностью. Она только познакомилась с ними, и они были для нее незнакомцами, до этого она никогда даже рядом не была с такими мужчинами.

Отвлечь ее?

Это было вероятнее, кроме того, что она не могла понять от чего они могли стремиться ее отвлечь. Может они были преступниками, хотя она в этом засомневалась, познакомившись сними ближе, Мейнард был чертовски странным городом, чтобы проворачивать здесь грязные делишки. Что-то между нигде и дерьмовое нигде. Если бы здесь было близко до национального шоссе, то возможно.

Может быть, ей и удалось бы разгадать эту головоломку, но ее мысли постоянно роились в голове. Только когда ее живот начал урчать, она поняла, что она бродит уже много часов. Когда нашла в сумке часы, обнаружила, что уже полдень.

Она не собиралась отвлекаться, нужно было работать. Она пошла дальше по следу на несколько миль в одном и в другом направлении, но не нашла ни какого признака логова. Все, что она могла сказать точно, так это то, что стая проходила здесь не однократно.

Она подумала, что и хорошо, что она не наткнулась на их логово. Она была слишком рассеяна. Они могли бы на нее напасть, прежде чем, она достанет из сумки свой верный пистолет с транквилизатором. Это привело ее в чувство, особенно тот факт, что стая была большой, и были сообщения о нападении на человека.

Даника предположила, что размером стаи можно объяснить их наглость. Их число позволяет им чувствовать себя более сильными.

Ей хотелось только разыскать того человека, на которого напали и расспросить его. Наиболее вероятно, что он случайно наткнулся на них или волки выследили его, а затем они напали на него. Если только они не бешеные, очень мало диких животных станет нападать на людей, медведей и кошек, как правило, они уходят в другую сторону от запаха человека.

Волки, конечно, не были бешеными, но это была одна из возможных причин нападения. Они бы уже умерли за это время, тем не менее, они все еще бродят по округе, пугая местных жителей.

Она чувствовала себя немного лучше после прогулки по лесу. По крайней мере, у нее появилась какая-то информация. Она оказалась перед необходимостью обнаружить логово. Даже если она не сумеет найти человека, подвергшегося нападению, волки должны быть рядом со скотом. Они не из этой области, и причиняли много проблем, чтобы они не делали. Задача была следующей: вызвать охотников, чтобы убить или заманить стаю в ловушку и убрать их. Некоторые, наверняка, окажутся в зоопарке. Другие, вероятно, будут перевезены в другую область, где экосистема подходила бы им.

Власти хотели знать точно, сколько волков им надо будет вывозить, если она сможет снабдить их такой информацией. Если они не выловят их всех, то через несколько лет у здешних жителей снова появятся проблемы с волками.

Она все еще не могла понять, что завело их так далеко на юг от их среды обитания. Возможно холодная зима, которая была несколько лет назад, но она не думала, что волки здесь так давно. Конечно, она могла предположить, что они были здесь раньше, а также были и нападения, но ответственность за них возложили на что-то другое.

Даника почти приготовила себе обед, когда услышала, что байкеры возвращаются. Ее сердце неловко затрепетало в груди, но она не могла убедить себя, что это был страх. Подбежать к окну и посмотреть на них, конечно, не было умным решением.

Раздраженная собой, она решительно сдерживала волнение, которое неслось через нее. Она напомнила себе, что до сих пор рассержена на них из-за их вмешательства. Она не знала, с чего они решили, что могут указывать ей, что делать, но она не собиралась терпеть их запугивания, особенно беспричинное!

Она испытала облегчение, когда никто не пришел. Действительно, облегчение.

Когда она закончила свой уединенный обед и убралась, поставила свой ноутбук на стол вместо тарелки с едой и села, составляя убедительный доклад, который не выглядел бы на девять десятых фигней, как будто она действительно достигла успеха. Было бы намного легче сосчитать волков, если бы она пометила их, и было бы гораздо легче найти их логово, если бы тот проклятый волк не разгрыз чип, который она внедрила ему в бедро!

Это говорило, о высоком уровне интеллекта, что было не очень хорошим дополнением к ее «не полностью проверенному» докладу, это была сильная стая, здоровых животных, что давало людям еще больше повода сохранить их, если они смогут заманить их в ловушку.

Она не могла потратить на это месяцы, чтобы закончить все. Ее начальство стало бы беспокоиться, и если бы сообщили еще о нападениях, это было бы концом ее исследований раз и навсегда.

Кроме тог, она могла так увлечься наблюдениями, что могла стать частично ответственной за следующее нападение.

И еще это ситуация с байкерами. Если бы она не находила их такими привлекательными, она бы не волновалась об этом, но у нее было плохое предчувствие, что их непосредственная близость в течении длительного времени только сделает ее более соблазнённой, не меньше. Она уже рассматривала преимущества того, чтобы поддаться приятным ощущениям, но даже думать об этом не хотела. Конечно, они все были взрослыми, свободными делать свой выбор и она тоже, но не было ни одной причины считать это хорошей идеей.

На самом деле это была, вероятно, одна из ее худших сторон, которая сеяла сомнения, она даже не узнавала этот голосок говоривший ей: «Эй! Жизнь коротка! Когда ты собираешься жить в свое удовольствие, получить радость жизни? Тебе уже за тридцать. Не успеешь обернуться, тебе уже будет за сорок, и потом действительно будет поздно.»

Она задалась вопросом — это кризис среднего возраста? Она думала, что еще молода для этого. Наверно, она надеялась, что еще она достаточно молода и не было у нее конкретного возраста, просто однажды человек просыпается и понимает, жизнь прошла, пока они уходили с головой в работу без отдыха.

Она предположила, что это было в характере «переживания из детства» или просто жизнью. Она, по правде сказать, была слишком серьезна и слишком замкнута чтобы вытворять чудеса в дикие подростковые годы. Она никогда ни с кем не сходилась, неудобно чувствовала себя в толпе, и, к сожалению, никогда в жизни у нее не было настоящего приключения. Она была слишком занята, пробуя защититься от «мучителей-детей», которые, как им казалось, имели высшую цель — превратить жизнь людей, которые были не похожи на них в ад.

У нее были сиськи и прыщи, когда еще ни у кого не было, еще очки и бреккеты и средний бал 4,0, чтобы уничтожить всякую надежду на социальную жизнь. Ее полнота тоже этому не способствовала, но она преодолела это когда занялась пешим туризмом.

Независимо от причины, по какой этот этап жизни прошёл мимо неё, тем не менее, она его пропустила. Она больше не подросток. Она не могла вести себя с дикой неосмотрительностью и безответственностью молодежи.

Она хотела бы, но не могла, не станет!

Даника раздраженно думала, что не знает, после какого удара такие дикие мысли полезли в ее голову. Она всегда предпочитала мужчин, по крайней мере, лет на пять или десять старше ее, зрелых, опытных, серьезно настроенных, которые были сильными, умными и решительными.

Глава 5

Не найдя приличную интернет-связь, Блейн связался по телефону с главой совета, чтобы обрисовать в общих чертах ситуацию и получить то, в чем они нуждались, чтобы принять меры для её разрешения.

— Мне это не нравиться, — сердито пробормотал Дориан, когда он закончил.

Лицо Блейн напряглось от раздражения.

— Если у вас есть предложение получше, мы внимательно слушаем.

Тишина была ответом, но он заметил:

— Вы говорите, что отступники заразили половину города?

— Фактически, нет. Судя по тому, что мы видели это больше половины. Невозможно определить сделала ли это все стая отступника или только запустила первую волну заражения. Учитывая масштабы, они намериваются преобразовать весь город.

— Какого черта им это нужно?, — требовал Дориан.

— Я могу только делать предположения, — сказал Блейн. — Мы здесь всего несколько дней. И пока смогли найти только пару вулфен, и то они не имели желания разговаривать.

— Мне все еще это не нравиться. Все равно нужно найти способ сделать это как можно тише.

— Мне не нравиться это также как и вам, — нетерпеливо рычал Блейн. — Хотя, это совсем другая игра в мяч, чем вы ожидали, когда посылали нас сюда. Мы ожидали, что будем иметь дело со стаей отступников и, возможно, с несколькими оборотнями, которые сделали ошибку, перейдя им дорогу. Все было продумано. Это никакой, к чертям, не несчастный случай, что они заразили так многих. Я сразу не понял, что все было спланировано, но если проанализировать все, то без сомнения у него есть цель — захватить для себя новую территорию.

Дориан снова затих, очевидно, обдумывая ситуацию. Ждал, насколько ему позволяло терпение.

— Прекрасно, — наконец, ответил он. — Я поговорю с советом, объясню ситуацию, и мы отправим вам то, что вам необходимо. Я не сомневаюсь в том, что вам нужно подкрепление, раз все так запущено, как вы говорите.

— Я понимаю. Мы будем сильно превзойдены в численности. Но если цель состоит в том, чтобы все сделать тише, то я не уверен, что появление нескольких сотен вулфен будет незаметным. Оборотни будут неуправляемы, когда перекинутся в первый раз через несколько дней. По-моему мнению прибытие большого количества вулфен только все усложнит. Это наверняка приведет к большему количеству жертв — будет чертовски трудно сохранить секретность, если в конце придется иметь дело с несколькими сотнями тел.

— Вы думаете, что разборки с несколькими сотнями зараженных оборотней в провинциальной глубинке, привлечет мало внимания?

— Нет, я так не думаю, если мы сможем изолировать не зараженных жителей. Они не будут знать, что происходит. В этот район не часто заезжают посторонние, так что я не думаю, что кто-то чужой узнает об этом. Как только оборотни истощат себя, мы позаботимся об отступниках и оставим некоторых из наших восстанавливать здесь порядок и законы совета. Может потребоваться некоторое время, что бы они поняли, насколько они сильны и неукротимы, но мы, я верю, сможем с этим спокойно справиться.

В телефоне послышался раздраженный вздох Дориана.

— Ладно, убедил. Вы получите, то, что вам нужно. Но я все еще думаю, что вы должны послать за подкреплением.

— Я рад, что вы согласились. Мы поняли.

— Как?, — спросил Дакота, когда он выключал телефон.

Блейн повернулся и посмотрел на других.

— У нас есть разрешение. Дориан говорит, что мы получим все, что нам нужно к следующей пятнице.

Джаред смотрел с отвращением.

— Бойня уже близко. — Блейн пожал плечами.

— Это трудная задача, даже с тем, что у нас есть. Может все пойдет не так уж плохо — меня чрезвычайно беспокоит чувство, что они скоро начнут действовать, не задавая лишних вопросов и не делая лишнего шума. Больше никаких переговоров по телефону.

Дакота нахмурился.

— Это хорошая идея, чтобы отключить коммуникации. Я свяжусь со своей стаей и назначу кого-нибудь ответственным за это.

— Ты думаешь, что стая отступников захочет сбежать?, — спросил Кон задумчиво.

— Они знают, что мы здесь, — возразил Блейн. — Но они не обращают на это внимания. Я думаю, что эти ублюдки чувствуют себя слишком самоуверенными, чтобы бояться нас. Либо так, либо они обманывают себя тем, что мы отступники тоже, и это просто спор за территорию.

— Я буду чувствовать себя лучше, когда наши появятся здесь, — бормотал Джаред. — Мне не нравиться, что они даже не напали на нас. Они могли хотя бы заподозрить, что нас послал совет, или они настолько осторожны, что сохраняют анонимность.

— Они знают наши возможности, — сказал Блейн, пожимая плечами. — Посмотри на все с их точки зрения. Нас только пятеро. Я сомневаюсь, что их лидер чувствует угрозу. Без сомнений, он надеется, что оборотни устранят проблему для него, как только перекинутся. Он будет их контролировать, что-то вроде этого. Скорее всего, он не будет высовываться, потому что он понимает, что правительство не останется в стороне, иначе он давно бы напал на Данику — не говоря о попытке обратить ее. Как мне кажется, в этом и состоит его план — или он хочет ее для пары или хочет ее контролировать, чтобы помешать ей вызвать агентов ФБР, вероятнее всего оба варианта.

Ксавье выглядел обеспокоенным.

— Мне все это не нравиться, хоть мы и видим ясную картину его планов. Блейн, ты думаешь, он действительно сумасшедший?

Блейн шумно вздохнул.

— Честолюбивый псих, звучит более вероятно. Я не думаю, что он будет переходить границу. Я думаю, его изгнали, а также, он претендует на большую территорию чем этот городишко. Ему нужны люди чтобы осуществить этот план. Это единственное возможное объяснение, если он не сумасшедший, он планирует использовать оборотней, чтобы захватить большой кусок территории, а не маленькую часть. Может быть, даже он хочет перейти границу, и забрать себе то, что потерял. Если вам будет легче, то мы спросим его об этом, прежде чем порвем его глотку.

— Если он снова приблизиться к Данике, я не буду ждать, чтобы расспросить этого ублюдка о чем-нибудь, — прорычал Кон

— Она не твоя, чтобы защищать ее!, — щелкнул Дакота.

— Ты называешь ее своей?, — требовал Кон, напрягая все тело и медленно поднимаясь на ноги.

— Она находиться под защитой закона совета, — холодно сказал Блейн.

Джаред, Кон, Дакота и Ксавье обменялись многозначительными взглядами и повернулись, чтобы внимательно посмотреть на Блейна.

— Она не может быть под защитой законов совета, пока один из нас не заявит на нее права, — сказал Джаред, наконец-то.

— Тем более, — Блейн напомнил серьезно.

— Ты хочешь сказать, что ты не собираешь принимать участие в борьбе, что бы выяснить, кто ее получит, мне это нравиться, — спохватился Дакота.

— Ни один «из нас» не «получит» ее!, — рычал Блейн. — Она — не вулфен, и она не оборотень, и я убью каждого из вас, кто подумает ее обратить. Она не хотела бы обратиться. Вы все знаете, какие у нее шансы. Даже если она пройдет физически через превращение, не умерев, то остаться при этом нормальной еще менее вероятно.

Кон прищурился, в его глазах сверкала ярость.

— Я хотел бы знать, ты пытаешься нас убедить, что она тебя не интересует, то почему, твою мать, ты всё время говоришь о взятии ее в пару, когда ни один из нас не предлагал этого.

Лицо Блейна потемнело.

— Может быть, это не то, что вы надумали, — сказал он холодно. — Или возможно, вы только пытаетесь меня в этом убедить, но вы бы не зациклились на том, чтобы затащить ее в постель, если бы эти мысли не крутились у вас в головах.

— Может быть, а что твои мозги другим заняты?, — парировал Джаред.

— Возможно, — ответил Блейн, — но я не думаю, своим членом. Я знаю, что это не возможно, хоть и хочу этого.

— Есть у меня одно подозрение, — буркнул Кон, — что я бы не думал своим членом, если бы использовал его по прямому назначению!

Блейн смотрел на него долгое время и затем посмотрел на других, оценивая их.

— Тогда, может быть, вы сможете объяснить мне — если спаривание не приходило вам в голову, почему вы собираетесь драться чтобы разобраться с этим? Если вы хотите просто трахнуть ее — тяните соломинку!

Раздражение, которое ощущал Кон грозило перерасти в агрессию. Он посмотрел на других, видя в их лицах подобную реакцию.

— Мы собирались уладить это обычным способом, — сказал он, наконец.

— И как вы себе это представляете?, — холодно спросил Блейн, — Планируете, что победитель пойдет к ее двери и сообщит ей итог сражения? Вы думаете, она упадет на спину и раздвинет ноги?

— Не будь задницей, Блейн!, — серьезно сказал Дакота. — Мы не законченные идиоты, независимо от того, что ты о нас думаешь. Победитель попытается убедить ее, а другие не вмешиваются.

Губы Блейна напряглись.

— Вы лжете себе, если верите в это. Никто из вас не хотел бы улаживать это в сражении, если бы любой из вас не относился к этому серьезно.

Кон прищурился на него.

— Я бы предложил тебе остаться здесь, если ты не имеешь никакого интереса в результате, но я нихера тебе не доверяю.

Блейн резко усмехнулся своей волчьей ухмылкой.

— Ты не так глуп, как мне казалось.

Кон тупо уставился на него на мгновение, оскорбление ударило его, зарождая клубок гнева, а затем атаковал.

— Не здесь!, — Джаред, Дакота и Ксавье ревели и почти одновременно пытались разделить этих двух мужчин.

— Вы опять хотите напугать ее до чертиков, как в прошлый раз?, — возмутился Ксавье. — Победителю будет чертовки сложно убедить ее отпереть чертову дверь и получить ее!

Кон и Блейн тяжело дышали, остановились, впиваясь взглядом, друг в друга.

— Тогда в лес, — рычал Блейн.

К облегчению Даники, не было никакого признака байкеров, когда она набралась смелости, чтобы осмотреться вокруг. Их мотоциклы все так же оставались возле домика, и она решила, что допустила ошибку своим предположением. Она положила свою сумку так тихо, как только смогла, вышла на крыльцо и как можно тише закрыла дверь.

Она посмотрела на соседний домик еще раз, когда дошла до двора, немного хмурясь в тревоге. Она слышала звуки борьбы между ними немного раньше. Тишина от домика настораживала, а присутствие мотоциклов явно говорило, что они ни куда не уехали.

Возможно, они снова напились и сейчас спали?

Избавляясь от этих мыслей, она пошла к лесу, где начиналась тропинка, стараясь уйти из поля зрения, чтобы включить фонарик. Она спала некоторое время надеясь, что это поможет, если она будет отсутствовать всю ночь. Она проспала больше, чем намеревалась. Тем не менее, поскольку она успешно нашла след, ее беспокойство от байкеров перешло к волкам. Даника боялась, что она могла пропустить их.

Не то, что она надеялась, что они снова воспользуются этой тропой, но ей казалось, что шансы достаточно высоки, что бы поймать их. Она рассчитывала найти хорошее место для наблюдения, где она могла их видеть, при этом не выдав себя.

Она нашла дерево, недалеко от поляны, где было пересечение следов. Она была уверенна, что сможет забраться без особых проблем. Тогда, даже если они и увидят ее, навряд ли решат атаковать ее, по крайней мере, она была бы в безопасности. Эта мысль заставила ее подумать о пистолете-транквилизаторе, остановившись, она стала копаться в сумке, пока не обнаружила его. Даника пыталась нести его в руках некоторое время, но пистолет был тяжелым. Без сомнения, парень, у которого она купила его, не считал, что его вес будет проблемой, но ее руки и предплечья стали ныть от тяжелой штуковины, в итоге она засунула пистолет за пояс джинсов.

Она ухмыльнулась от мысли, что она была похожа на линчевателя, возможность наткнутся на лесника или ночного охотника беспокоила ее, но она быстро отклонила эти мысли. Она ни разу ни с кем не сталкивалась, пока здесь живет. Казалось маловероятным, что это случится теперь.

Она была на полпути к поляне, когда смутно услышала, вдалеке, рычание и рев волков. Ее сердце усиленно забилось. Она не пропустит их, но все же было очевидно, что они уже там. Если она не поспешит, то упустит их.

Рычание и рев становились все громче, когда она шла дальше по дорожке, время от времени слышались визги боли, что говорило о том, что они боролись. Это могло быть хорошо или плохо. Борьба должна проходить на глазах у всей стаи. С другой стороны, это наверняка будет опасно, если они дерутся за место в стае.

Было трудно говорить об этом, не видя всё собственными глазами. Они могли бы драться на смерть, тоже опасная ситуация, но казалось, что это не так, когда наступали моменты тишины, как будто новое сражение начиналось.

Она выключила фонарь, когда поняла, что приближается, надо остановиться, чтобы глаза привыкли к темноте. Под деревьями было темно, как в пещере. Осколок серебряной луны не давал достаточно света, чтобы видеть все, но постепенно ее глаза привыкли к темноте, она могла видеть достаточно хорошо, чтобы не сбиться с пути.

Как только Даника достигла места, где могла увидеть волков на поляне, она столкнулась с другой непредвиденной проблемой. Она не могла пробиться к дереву, которое она намеревалась использовать как наблюдательный пункт.

Она разглядела только пять волков, мысль, что остальные члены стаи могли быть в лесу окружая ее, вызывала дрожь во всем теле. Эти пятеро волков, которых она видела, были огромны, и очевидно находились в ярости, ощетинившиеся от гнева, поскольку кружились друг перед другом.

Не было никакой видимой причины, из-за чего они так враждебно были настроены друг к другу.

Она приостановилась, пока еще находясь под небольшим укрытием, решая, подойти ближе или остаться здесь и ждать пока они не пойдут дальше. Два огромных волка черный и альбинос, который был почти белым, рыча нападали друг на друга, пока она соображала, что делать. Ярость их атаки поразила ее, она инстинктивно отступила назад. Нога попала на сухую сломанную ветку… Она хрустнула под ее весом.

Смутная надежда, что они были сосредоточены друг на друге, немедленно исчезла. Все пять волков остановились, повернувшись на звук. Даника застыла, надеясь, что они не придадут значения звуку, если она больше не будет шевелиться. Был ветер. Она не думала, что они поймают ее запах.

Прежде, чем она смогла расслабиться, треск подлеска нарушил тишину. Поняв, что стоит ожидать худшего, Даника выхватила пистолет-транквилизатор и сделала еще один шаг назад, готовая стрелять в том направлении, где были волки. Ее ноги зацепились за какую-то ткань. На периферии она отметила тот факт, что это была одежда, но ее мозг выкинул эти мысли почти сразу, как только три волка показались из-за кустов на другой стороне поляны.

Она резко втянула воздух, три из пяти, которые были на поляне, резко повернулись к угрозе, начиная яростное нападение. Белый волк прыгнул в ее сторону, как только она навела оружие.

Крича, Даника выстрелила в него. Дротик задел его плечо, ей показалось, что этого будет недостаточно и выстрелила в бедро. Он взвизгнул спотыкаясь. Выстрелив в двух других, пытающихся подойти к ней, она пригляделась и поняла, что дротики нашли свою цель. Столпотворение последовало то ли из-за ударов или из-за громких звуков пистолета. Волки уже не были заняты сражением, остановились, их головы крутились, вокруг ища ее. У нее было еще два заряда. Полдюжины дротиков улетело в подлесок. Обычный пистолет имел еще три дротика, это могло вырубить, по крайней мере, дюжину волков к этому времени. Даже если бы у нее были еще дротики, у нее не было времени, чтобы перезарядить пистолет. Также у нее не было времени, чтобы решить, бежать или взобраться на дерево. В темноте она не могла найти дерево, на которое можно было залезть. Стреляя по двум мишеням, прямо перед ней, Даника обернулась и побежала.

У нее закололо в боку, поскольку она бежала изо всех сил вниз по темной тропинке. Она пробовала не дышать, чтобы услышать преследуют ли ее, продолжая бежать. Когда ничего не услышала, она замедлила шаг, и обернулась. Волки, казалось, не стали ее преследовать, а продолжили свою борьбу.

Хотя, она не горела желанием это проверять. Держась за бок она пошла вниз по дорожке, с такой скорость, что очень быстро вышла из леса. Она остановилась и вздохнула, пока не поняла, что в обморок не упадет. Разминая бок, она хромала к безопасности своего домика, с такой скоростью, с которой могла. Отдышавшись, наконец, зашла внутрь, хлопнув и заперев дверь позади себя.

Трудно дыша, она привалилась к двери, когда закрыла ее, пытаясь услышать отдаленные звуки борьбы. Она задрожала, услышав одинокое завывание волка. Через некоторое мгновение звук раздался ближе.

— Так не пойдет, — бормотала она неуверенно, когда она, наконец, почти отдышалась, и ее сердце перестало стучать в ее груди, так, как будто сейчас выпрыгнет. Ей не сразу дошло, что если она попала в волков, то они должны лежать в нокауте. Соблазн пойти и проверить, стал одолевать ее тут же. Они были больше обычных волков, та дозировка, которую она использовала, не вырубит их так надолго, как ей бы хотелось.

Как она могла проигнорировать возможность пометить их? Если она не вернется, ей ни за что не выяснить размер стаи или найти их логово.

Ей надо было вернуться. Она была уверена, что выстрелы отпугнули остальных волков, но этого было не достаточно, чтобы сделать ее безумно счастливой, она перезарядила свой пистолет, взяла дополнительные дротики и положила их в свою сумку.

Ей придется залезть на дерево, если они обнаружат ее снова. Она не думала, что сможет еще раз пробежать через лес.

Ее колени тряслись, когда она вышла из дома и закрыла за собой дверь. Сопротивляясь побуждению, пойти к соседям и попросить одного или всех байкеров, чтобы они пошли с ней, она зашагала к лесу.

По пути ей попался Кон, еще на полдороги от дома до леса. Она шагнула и резко остановилась, застыв в шоке, так как он шатался и постоянно спотыкался. Он был голый по пояс и босой, его белокурые волосы были взъерошенными. У него шла кровь. Ксавье, который шел позади него, выглядел ненамного лучше.

— Боже мой!, — задыхалась Даника, подбегая к ним, поскольку паралич наконец-то прошел. — Что с вами двумя случилось?

Кон злобно уставился на нее. Резко, его взгляд стал хмурым.

— Женщина!, — рычал он. — Ты — угроза всему живому!

Даника остановилась, смотря на него.

— Я? Что я сделала?

— Как будто ты не знаешь!, — Кон рычал.

Он пьян, тут же поняла Даника.

— Если ты говоришь о стрельбе только что…

— Об этом я и говорю!, — рычал Кон. — Что, черт возьми, ты хотела этим добиться?!

— Я ничего не хотела добиться, я просто хотела отпугнуть стаю волков, которая терроризирует местных жителей. Они напали на меня!

— Это не была та стая волков!, — сказал Ксавье сердито.

Даника обернулась, чтобы посмотреть на него.

— О чем ты говоришь, что значит «не та» стая волков?, — спросила она удивленно.

Искра тревоги мелькнула в его глазах. Он обернулся, чтобы посмотреть, на Кона, как будто ища помощи, но очевидно взгляд Кона не был многообещающим.

— Просто я так думаю, — бормотал он, проходя мимо Даники и подходя к домику.

— И куда ты теперь?, — пробовал Кон привлечь ее внимание.

— Я найду тех, в которых попала, помечу их, прикрепив чип к бедрам, — сообщила она ему, спокойно.

Кон смотрел на нее оценивая, примерно минуту.

— Я думаю, что они были бы рады, получить локаторы в задницу не больше, чем им понравились те дротики.

— А я не буду их спрашивать!, — отрезала Даника, понимая, что он слишком пьян, что бы что-то объяснять.

Он схватил ее с неожиданной силой, когда она пыталась пройти мимо него. Прежде чем она поняла, что происходит, она была уже на его плече. Ошеломленная, она не могла собраться с мыслями в течении нескольких минут. Она, наконец, поняла, что он нес ее на своем плече к ее домику, эта мысль поразила ее.

— Отпусти меня, ты задница!

— Вряд ли!

— Кон, я сказала,! Отпусти меня!

— Я так не думаю.

Она зарычала от бешенства, когда он ускорил шаги.

— У меня есть работа, которую нужно выполнять!, — она сердито проговорила. — Кто ты вообще такой? Тарзан?

Он позволил ей встать на ноги, поскольку он зашел в ее комнату.

— Что-то в этом роде, — сказал он, кладя руку к ней на затылок и притягивая к себе.

— Я зла на тебя!, — она отворачивалась, поскольку он опустил голову, чтобы быть на уровне ее рта.

— Я тоже зол на тебя, если на то пошло, — бормотал он, прикасаясь своими губами к ее, покусывая и посасывая их с жадностью. — И я все еще чертовки хочу тебя.

— Я об этом и говорю, — шептала Даника, слабея.

— Я тоже, — бормотал он ей в шею, быстро посыпая поцелуями ее горло, отчего она стала задыхаться. Тепло исходило от их тел, как пар от горячего тротуара, когда он погладил ее спину, спускаясь ниже, обхватил ягодицы руками, почти болезненно прижимая ее к его эрекции.

Он снова нашел ее рот, погружая язык внутрь, чтобы испытать ее, давая ей попробовать себя. Движение его языка, жар его рта, опьянили ее также как и в первый раз. Она отчаянно обняла его за плечи, сплетаясь с ним в ритмичном танце, чтобы их тела стали ближе, объединяясь в горячем потоке, который хлестал между ними.

— Я не могу этого сделать, мы не можем, — шептала она, когда он наконец поднял свои губы, пробираясь снова к ее горлу, а затем прикусывая ее ухо.

— Почему нет?

Хороший вопрос. К сожалению, она не могла придумать достойный ответ.

Он изучал языком ее ухо, посасывая ее мочку. Мурашки разбегались по телу. Она дрожала от острых ощущений, поскольку он нашел низ футболки и гладил ее руками, кожа покалывала от ощущений. Ее соски напряглись, упираясь в его ладонь, когда он накрыл одну грудь, помял ее и затем нажал большим пальцем, посылая горячие потоки по ее нервным окончаниям к матке. В ответ на такое прикосновение горячая кровь прилила к ее бёдрам.

Они неловко передвигались по комнате, поскольку он разделил свое внимание на две цели: первая — это ее кровать, а вторая ее тело, дразня ее поцелуями, пока она соображала, дезориентирована она его поцелуями или движениями вызывающими головокружение. Мир прекратил так дико вращаться, когда он почти упал, прижимая ее к матрасу, стягивая футболку с нее в верх в туже минуту.

— Ммм, сладкая, — бормотал он, щёлкая кончиком языка, на ближайшем соске. — О, детка.

Это было сладостным стоном на ее коже, пока он исследовал мягкую плоть, которую сжимал в руке. Она выгнула спину, отрываясь от кровати, поскольку он, наконец, обхватил сосок своим ртом, посасывая его, пока ей не стало казаться, что она умрет от недостатка кислорода прежде, чем он выпустит ее и перейдет к другому соску. Она сжимала его, пронизывая свои пальцы через его шелковистые волосы, гладя руками его плечи и руки.

— Я могу съесть тебя, — шептал он ей между грудями, опускаясь вниз пока его подбородок не встретился с поясом ее джинсов. Он вновь переместился наверх, прикрывая ее рот, пока он тянулся к застежке, используя тыльную сторону ладони, чтобы расширить отверстие, когда он засунул руку ей между ног, погладил ее внешние губы и затем стал раздвигать их, чтобы найти ее клитор.

Даника резко вдохнула, когда Кон погладил чувствительный бутон, вдыхая его аромат и вкус, падая в глубокую пучину ощущений, затягивающих ее в темный мир горячего удовольствия.

Последней нитью здравомыслия, она протянула руку и стала шарить вслепую в ящике ночного столика, пока он утомленный ограниченным доступом, который у него был, стал стаскивать и спихивать с нее джинсы и трусики. Она нашла то, что искала, когда он отбросил ее джинсы и трусики, раздвинул ее ноги, прижимая головку его члена к ней.

— Кон, — шептала она отчаянно, пихая презерватив в его руку.

Кон поднял голову от ее шеи, изучая упаковку, лежащую в его ладони, а затем захватил ее рот в глубоком поцелуе, кидая пакетик через плечо.

«Ничерта не будет между мной и тобой, детка, — подумал он сердито. — Будет горячая, влажная кожа и мое семя, омывающее твою матку, когда я кончу.»

Она задыхалась, когда он немного отодвинулся от нее, чтобы подтолкнуть его член к ее лону и соединить его тело с ее, стон прокатился по нему, поскольку он стал проникать в нее, чувствуя ее напряженную плоть, медленно окутывающую его, очень медленно. Он чувствовал, как тек пот из его пор, когда он пытался проникнуть глубже, и выходил из нее несколько раз, чтобы покрыть себя ее влагой.

— О, Иисусе, детка, ты такая тесная, — бормотал он, затаив дыхание, его сердце отчаянно билось об его грудную клетку. — И так горяча. Боже мой, такая горячая.

Она плотно сжимала его член, от его слов она задрожала, еще сильнее сжимая его. Его пульс резко подскочил вверх. Резко вздохнув, он чувствовал напряжение своего лица, от своей сосредоточенности, чтобы войти в нее еще на один дюйм

— Я не знаю, смогу ли я сделать это, детка, — он предупредил ее, немного выходя, а затем двигаясь дальше.

Она была напряжена, пока он, наконец, не добрался до конца, с трудом переводя дыхание. Он напрягся борясь с необходимостью двигаться в ней, пока он не спросил:

— Больно, малышка?

Она стонала, покачивая головой.

— Мне хорошо, — шептала она.

— О черт!, — бормотал он, чувствуя как она снова напрягается вокруг него, причем так сильно, что его член выскользнул наружу, ломая весь его контроль.

— Держись, малышка. Это будет грубо.

Скользя руками вниз по ней, чтобы приподнять ее бедра вверх, он начал толкаться в нее резкими глубокими толчками, задевая ее точку джи. Она стонала, выгнув голову назад, напрягая тело. Стиснув зубы он пытался сохранить нужный ей ритм, в котором она нуждалась, пока она не начала дрожать всем телом, громко крича. Мышцы ее лона, сокращавшиеся вокруг него в экстазе, лишили его любых мыслей, кроме его цели. Он увеличил темп и глубину его толчков, пока он не стал сотрясаться с каждым погружением, прижимая ее бедра к своим, тогда он почувствовал, что его тело начинает извергать семя, задыхаясь, он сумел с трудом отдышаться.

Облегчение глубокое и всепоглощающее прошило его, когда тело перестало биться в конвульсиях. Задыхаясь, он позволил своей голове немного упасть вперед, придерживая его верхнюю часть тела над ней только на приподнятых локтях, поскольку он чувствовал, что каждый мускул в его теле растекался в лужицу.

Он не хотел двигаться, да и не знал, сможет ли. Наконец, он позволил локтям согнуться, ложась на не.

Он почти уснул, когда Даника сказала:

— Это должно было отвлечь меня?

Он изо всех сил пытался собраться с мыслями. Было слишком сложно.

— Что именно?, — спросил он расплывчато.

— Секс.

Секс, подумал он дико? Для отвлечения? От чего? Он не мог найти ни одной причины, по которой он хотел или ему нужно было отвлечь ее, но он понял, что надо было ответить. С усилием, но перевернулся и положил на нее ногу и руку, притягивая ее к себе.

— Нет, не для этого, — сказал он твердо.

Она вздохнула. По тону ее вздоха он мог сказать, что она не была довольна его ответом. Напряжение исходило из нее. Немного успокоившийся, что он не должен был думать о чем-нибудь еще, Кон прижал ее к себе и дрейфовал в блаженное забвение.

Глава 6

От раздавшегося стука Кон катапультировался с кровати, как будто его подбросили. Он приземлился возле кровати немного присев. Звука и реакции Кона, было достаточно, чтобы вытряхнуть Данику из сна и заставить ее встать, но как только она приподнялась, поняла, что держать себя вертикально будет сложнее. Глаза жгло, всё расплывалось, она покачала головой, чтобы посмотреть на Кона, который на секунду впал в ступор, и затем, очень запоздало, направился открывать дверь.

Ее пристальный взгляд уперся в живую стену из мужчин у двери, в тот же самый момент, как они зашли и Кон направился к ним. Он столкнулся с тем кто стоял первый, она наконец поняла, что это был Блейн, который дошел уже до кушетки. Затем послышалось несколько глухих ударов подряд, а Даника даже не могла понять их причину, затем Кон отшатнулся. Джаред и Дакота, возникли рядом с Блейном, схватили его за руку и потащили к двери.

— Чт…? Что вы здесь делаете?, — наконец, смогла выпалить Даника, изо всех сил пытаясь встать с кровати.

Они или не расслышали, или проигнорировали ее вопрос. Очевидно они были слишком заняты попыткой вытолкнуть Кона из двери? Он не хотел уходить спокойно. Он сумел оттолкнуть Джареда свободной рукой и врезать кулаком по челюсти Дакоты. Прежде, чем он смог нанести еще удар Ксавье схватил его руку, а Блейн ударил его кулаком в живот, складывая его пополам.

— Эй!, — воскликнула Даника, повышая свой голос, поскольку она все же встала с кровати и пошатываясь немного неуверенно возле них.

Блейн закрыл дверь на щеколду, когда она дошла до неё, упираясь обеими руками в бока. Моргая слезящимися глазами, она, наконец, покосилась на его мрачное лицо. Его пристальный взгляд, прошелся по ней с ног до головы, и в его глазах опять кроме холода почувствовался гнев. Удивленная таким отношением, она проследила за его взглядом и поняла, что была абсолютно голой. Замешательство от того, почему она решила встать с постели в таком виде и ее полное непонимание происходящего смешалось.

— Возвращайся в постель!, — указал Блейн. — Если не хочешь компанию.

Она чувствовала, как у нее отвисает челюсть.

— Что?

Схватив ее за плечи, он развернул ее к кровати, шлепнул ладонью по ягодице, чтобы дать ей толчок в правильном направлении, а потом захлопнул дверь.

Даника все еще пыталась решить, залечь ей в постель и дуться на язвительное замечание или дать отпор за оскорбление, которое слышалось в его своевольном тоне.

Звуки драки снаружи были столь сильны, что это привело ее к кровати. Что-то теплое и липкое стекало по ее бедрам, она остановилась, села на кровать и стала рассматривать свои ноги, пытаясь сообразить, что это может быть — пока она не заметила нераскрытый презерватив на полу. Её мозг все еще туго соображал спросонья, поэтому потребовалось несколько мгновений, чтобы соединить эти два обстоятельства. Ужас, который взорвался в ней, отвлек ее полностью от шума снаружи.

— Кон, ты мерзкий сукин сын!, — кричала она сердито.

Зайдя в ванную, она хлопнула дверью позади себя, покрутила ручку душа и встала под него прежде, чем вода нагрелась. Поток холодной воды привел в норму ее умственные процессы, но ее до сих пор трясло, так что единственный эффект, который это произвело, было еще большее количество мыслей звеневших в ее голове. Никаких ответов не появилось.

Кон избавился от Ксавье и Дакоты. Они не делали никаких попыток, чтобы удержать его как только они достигли своего двора. Он осматривал четырех мужчин вокруг него, пристальный взгляд Кона, остановился на Блейне.

— Четверо на одного?, — рычал он.

Челюсть Блейна напряглась, поскольку он стиснул зубы.

— Не сейчас. Мы кинули жребий. Ты мой сначала. Никаких преобразований. Дани склонна сунуть свой нос в окно, — проворчал он, и отправил свой кулак, со скоростью ракеты в челюсть Кону, даже прежде, чем он закончил оглашать основные правила. Голова Кона от удара повернулась. Его тело тоже пошатнулось, но ноги твердо стояли на земле, и он использовал инерцию тела, для своего удара.

Голова Блейна увернулась от его удара за секунду, и мясистый кулак Кона всего лишь задел подбородок. Он ответил еще двумя ударами подряд, поворачивая голову, то в одном, то в другом направлении. Кон все-таки подловил его и угодил в солнечное сплетение, что на мгновение парализовало его. Блейн сумел блокировать следующий удар, направленный в его челюсть. Он отшатнулся на полшага, отдышался и замахнулся снова.

В течение пяти минут, они боролись нога к ноге, обмениваясь ударами, пытаясь блокировать атаки и нанести больше ущерба противнику. Наконец, Блейн нанёс Кону апперкот, тот покачнулся и отступил. Блейн отступил назад, когда Кон упал на колено.

— Мы согласились, что уладим наш спор в бою, — рычал он. — Ты дотронулся до Даники прежде, чем мы уладили все, я оторву твой чертов член и задушу тебя им.

Отдышавшись, Кон, встал на ноги, неистово хмурясь на Блейна, Хотя приступ вины поменял цвет его лица.

— Чертов препарат в дротике, которым она попала в меня, дезориентировал меня, — прорычал он, более разъяренно, так он чувствовал себя так более защищено, чем если бы он стал извиняться за то, что он сделал, ведь он не чувствовал никакого раскаяния.

— Ты не думал ни о чем, кроме своего члена, с тех пор как увидел ее, — рычал Джаред. — Не надо нам заливать о гребаных наркотиках. Ты знал, что ничего не решено, перед тем как нас прервали!

Это дерьмо раздражало Кон не имел привычки объяснятся, но он знал, что нарушил протокол, а прежде он так не поступал. Он должен был объясниться.

— Я только хотел запихнуть ее внутрь, эти подонки из стаи отступников ходят вокруг! Она была твёрдо намерена вернуться в лес!

— И затем ты, приглючил, из-за долбанного транквилизатора и твой член сам залез в нее?, — саркастически спросил Дакота.

Ярость прошла через него.

— Нет, тогда я поцеловал ее, и потерял голову!

— Ты потерял свою голову, еще до того, как поцеловал ее, — с негодованием сказал Ксавье. — Иначе ты не поцеловал бы ее до того, как заработал на это право. Я не целовал ее. И ни один из нас не сделал этого, сукин ты сын!

Блейн холодно впился в него взглядом.

— Я собираюсь принять душ. Когда остальные из вас закончат, мы обсудим то, что случилось сегодня, — сказал он, повернувшись.

Кона осенила догадка, пока он наблюдал, как уходил Блейн — это не из-за препарата в дротиках он потерял контроль. Это не был даже поцелуй, по существу. Это был наркотик, который впивался в него, когда он целовал ее. Просто мучение, это было настолько тонко по сравнению с тем, что он испытывал раньше, что он сознательно не стал в этом признаваться.

Это все еще подогревало его кровь.

Поднимая голову, он посмотрел на дверь в дом Даники, как будто он мог увидеть сквозь нее, если хорошенько сосредоточиться.

У нее была течка.

Нет, он исправил себя. У человеческих женщин не бывает течки.

Но ее время пришло, ее тело цвело словно бутон, оно только и ждало мужского семени, чтобы полностью раскрыться. Он знал это инстинктивно. Именно поэтому, он не мог упустить возможность привить свое семя в ее утробе.

Его действия были коварными и бесчестными, но все же он отметил ее, может быть не как женщину-вулфен, но его семенем. Суть, вот что действительно имело значение.

Эта мысль развеяла его усталость от встречи с Блейном.

Но за безумие все еще надо было расплачиваться. Джаред ударил его кулаком уже по пульсирующей челюсти, привлекая его внимание. Выплюнув кровь, заполнявшую его рот, он повернулся к Джареду и ухмыльнулся, отправляя свой кулак глубоко в живот другого мужчины.

Даника знала, что это Кон, еще до того, как открыла дверь. Он ухмылялся, что только еще больше взбесило ее. Она швырнула ему джинсы в лицо.

— Ты не использовал чертов презерватив!, — рычала она.

Он поймал джинсы прежде, чем они ударились об его лицо. Его белокурые брови приподнялись вверх, почти до линии волос. Он неловко переминался у порога, открывая ей обзор на его друзей, которые очевидно сопровождали его до двери.

— Я уронил его, — бормотал он.

Даника прищурилась, глядя на него:

— Тогда ты должен был поднять его, черт возьми!, — отрезала она. — Черт знает, чем это грозит мне!

Гнев возмущения вырвался из него, заставляя забыть об осторожности.

— Мы не переносим человеческие гребаные венерические заболевания. Мы не можем заразить человека и не болеем сами!, — прорычал он прежде, чем смог сдержаться.

Ее лицо побледнело.

— Что?

— Черт! Женщина! Ты делаешь меня сумасшедшим! Ты понимаешь это?

— Глупым, скорее!, — прокомментировал Дакота достаточно громко, что его плечи напряглись.

Кон с усилием пытался успокоиться.

— Я только хотел удостовериться, что ты в порядке, — бормотал он.

Она выглядела не много успокоенной, до того как новая мысль пришла ей в голову.

— Я полагаю, что ты собираешься меня уверять, что я также не могу быть «беременной» от тебя?

Он закрыл ее рот рукой, но было уже поздно. Он мог почувствовать внезапное напряжение других.

— Мы можем обсудить это позже?, — рычал он низким голосом, когда она отпихивала его руку подальше от ее лица.

Она перевела взгляд от него, и он не много расслабился.

— НЕТ!, — сказала она сладко и захлопнула дверь у него перед лицом.

Кон стоял и хмурился на вибрирующую дверь в течение нескольких мгновений, бессильно сжимая и разжимая его кулаки и, наконец, повернулся, шагая назад к его мотоциклу. Не было никакой ухмылок на лицах, и он почувствовал как смесь страха и гнева сжали его живот. Они отлично ее расслышали. Он видел, как они подняли свои головы инстинктивно, чтобы вдохнуть воздух, пытаясь учуять в воздухе неуловимый аромат, который он обнаружил.

Единственная надежда была на то, что они не смогут его учуять на таком расстоянии, он уходил, когда посмотрел на них снова. Они знали. Раньше им приходилось бороться только с похотью их человеческой стороны, и они, в конце концов, уладили бы этот вопрос, возможно, даже разделяя ее, сохраняя шаткий мир между ними — хотя никто из них не пошел бы на это.

Всё изменилось. Желание, которое они чувствовали до этого, теперь перекликалось с животной необходимостью посеять свое семя. Теперь это был спорный вопрос, сможет ли человеческий разум побороть животный инстинкт, чтобы обойти всех соперников и обзавестись собственным потомством.

Короче говоря, он был доволен, что был первым. Это продолжалось недолго. Она по-прежнему благоухала тонким, восхитительным, совершенно неотразимым ароматом, зовущим мужчин размножаться.

Гнев и замешательство сменили его радость. Они занимались любовью несколько раз, Даника кончала каждый раз, прежде чем он извергал в нее свое семя, она выжала из него всё до последней капли. Приживётся ли его семя в ней….

У нее, возможно, есть еще одно яйцо? Человеческие женщины могут произвести несколько яйцеклеток?

Он так не думал, но что он, мать твою, знал о человеческих женщинах? Прежде он никогда не испытывал к ним интереса.

Единственная вещь, в которой он был уверен, так это, что следующий поединок между ними будет намного жестче.

Может, они и не собирались спариваться с человеческой женщиной, но они не смогут сопротивляться побуждению сделать это теперь, когда знали, что она готова к этому. Они будут чертовски удачливыми счастливчиками, если смогут устоять перед своей животной сутью.

Кон действительно дерьмово выглядел, Даника все-таки глубоко внутри сочувствовала ему, но она даже не думала об этом, особенно после злой шутки, которую он сыграл с ней. Она колебалась между тем, чтобы байкеры хорошенько попинали его, и желание самой сделать это, особенно после того, как она нашла презерватив.

Она не верила, ни на одну секунду, что он просто «уронил» его! Он уже далеко зашел в тот момент, когда она вспомнила о кондоме, тем более она видела его взгляд, когда он смотрел на презерватив — это было не просто нежелание. Его лицо выражало возмущение её «предложением» и мрачную решимость.

Она предположила, что шок не дал ей по настоящему испугаться, когда она увидела брошенный презерватив, но ей стоило беспокоится, по крайней мере, из-за страха заражения. Он был сильным, мужественным, здоровым мужчиной, насколько было видно не было никаких внешних признаков, что ей нужно было бы переживать, хотя она знала, что это не убедительно. Его решимость во чтобы-то ни стало заняться сексом, вероятно, было наглядным доказательством, что он вел активную половую жизнь, но она почему-то была уверена, что все будет в порядке.

Или потому, что она была полной идиоткой, или потому, что ее инстинкты говорили правду и она действительно находится в безопасности.

Она была практически уверенна, что не должна забеременеть, хотя ее цикл был нерегулярным, что было достаточно неудобно для определения ее «критических дней».

Без разницы, он показал полное отсутствие внимания к ней, что не удивительно, он слишком молод, чтобы проявлять хоть каплю ответственности!

Отлично! Она надеялась, что ему понравилось, поскольку у него больше не было шансов подкатить к ней, даже если он снова этого захочет.

В этом она сомневалась. Он получил ее. Значит, вероятно, готов охотится теперь за скальпом другой женщины.

Эксперимент провалился, что снизило ее энтузиазм поиска приключений!

Не то, что это бы единственный опыт в ее жизни! Она не могла врать себе о его доблести в постели! Он был похож на жеребца. Он знал, как использовать свое тело, как и где погладить ее, чтобы завести ее так стремительно, и с такой силой, что она боялась, что упадет в обморок, когда кончала — каждый раз. Он дал ей больше оргазмов, чем она имела за всю жизнь.

Даника размышляла об этом некоторое время, главным образом потому, что она не могла убрать идиотскую улыбку, в которой растянулись ее губы, от воспоминаний о таком опыте. Даника попыталась взять себя в руки и выкинуть из головы глупые мысли.

Вместо этого она вспомнила разбитое лицо Кона и ее гнев переместился на других. Ей стало интересно, почему они набросились на него? Что он такого сделал, что каждый из них хотели его ударить?

Это должно быть какие-то бандитские правила, решила она, наконец, возмущенная глупыми и непонятными ритуалами, связанными с бандой. Насилие ничего не решает — не в человеческом мире. Люди были слишком склонны к мести. Животные могли решать проблемы таким путем. Они были не злопамятными.

Хотя, ей пришло в голову, что Кон не был сильно обижен на других. Он будто пытался ее успокоить, вероятно, пытался умаслить ее на очередную пробежку с ней, подумала она сердито.

Какого черта он имел в виду, когда оправдывался? «Мы не можем заразить человека венерическими заболеваниями, переносить их или заразиться ими!» Кто мы? Банда? Какого черта он решил, что становясь членом банды, он становиться неуязвимыми к болезням? Почему он сказал «человеку», как-будто сам им не является? Она не понимала странного набора слов.

Возможно, он был еще пьян?

Она была уверена, что он был хотя бы немного пьян, по крайней мере, накануне вечером. У нее было плохое предчувствие, относительно причины потери здравого смысла с его стороны. Не на личном опыте, но она, конечно, слышала достаточно, чтобы быть в курсе, когда мужчины были настолько мертвецки пьяны, что понятия не имели о том, что затащили женщину в постель, а узнавали об этом уже утром.

Он не казался выпившим, но она почти не знала его. Может быть, выпивка его долго держала? Некоторые мужчины могут казаться почти трезвыми и по-прежнему полностью не соображать, что делают.

Даника была уверена, что он купался голышом в озере. Это подсказало ей ощущение одежды под ногами в темноте, когда она бежала от волков, но потом это соединилось в ее мозгу с тем фактом, что Кон пришел с той же стороны, до того, как он заметил ее. На нем не было ничего кроме джинсов. Также как и на Ксавье. Она не были рядом с озером, но это было единственным объяснением, которое приходило ей в голову.

И Ксавье казался еще более пьяным, чем Кон.

Она нахмурила брови пытаясь вспомнить, что он сказал:

«Это была не та стая волков!»

Другая стая волков?

Она покачала головой. Он был до того пьян, что шатался. Она сомневалась, что он соображал, что говорил. Они оба были рассержены, она поняла. Кон так прямо ей и сказал.

Из-за того, что она начала стрелять волки разбежались в разных направлениях?

Ее немного позабавило, когда она представила банду, купающуюся нагишом в озере, когда услышали выстрелы. Они, должно быть, подумали, что кто-то стрелял в них! Без сомнения, после того, как они сообразили, в чем дело, они серьезно разозлились.

Хотя, у них хватило духу захватить и надеть их джинсы. Эта мысль была кислым замечанием. Насколько они были пьяны и перепуганы стрельбой раз они не забыли найти свои штаны и надеть их?

Они не производили впечатления застенчивых парней, ни один из них. Это была интригующая мысль — что они были робкими, но она посчитала это маловероятным.

И почему только Кон и Ксавье вернулись?

У нее было ощущение, верное или неверно, как будто остальные только что вернулись, когда наткнулись на ее домик и фактически вытащили Кона из ее постели.

Если всё было именно так, то получалось, что остальные только что вернулись, после стольких часов, где они были? Если они были разгневаны по какой-то причине, разве они не должны были вернуться немедленно, как Ксавье и Кон? Это наверно было через несколько часов. Она поспала немного после их первого секса и Кон разбудил ее, через некоторое время, а затем опять после этого.

Как то все не складывалось вместе.

Она не была уверенна, почему именно, но факты не складывались в понятную картинку, что-то, кроме ее небольшого приключения с Коном, было не так.

Не считая странного комментария Ксавье, ни один из них не сказал ничего о ее прогулке в лес, ее стрельбе или волках, которых она распугала. Она, конечно, и не говорила с ними об этом. Возможно, они были бы рассержены ее боевыми действиями в лесу, которые сорвали их небольшой пикник?

Все вопросы, крутившиеся в ее голове, привели к головной боли, на первом месте выступали беспокойство и гнев из-за опрометчивого поступка Кона.

Она не считала себя виноватой за это! Она внесла свой вклад в общую безопасность, а он совершенно проигнорировал ее.

Через некоторое время она села за компьютер и попробовала записать свои хаотичные мысли о сегодняшней ночи. Через несколько минут, она решила, что не выспалась сегодня достаточно, чтобы думать ясно, улеглась подремать, надеясь, что когда головная боль пройдет она найдет ответы на некоторые вопросы.

— Что с ним случилось?

Блейну не надо было следить взглядом за мужчиной, чтобы понять к кому он обращается. Вместо того, что бы чувствовать удовлетворение — Кон выглядел ужасно после наказания — он чувствовал новую волну гнева проходящую через него.

Дани была на пике своего цикла, ему не надо было догадываться, чем Кон занимался всю ночь и он мог поклястца — у него не было других интересов кроме, как ублажать свою похоть.

Гребанный ублюдок!

Это все еще расстраивало его. Ни один из них не должен был быть затронутым этим, даже не должен замечать это. Не возможно было пропустить, если женщина-вулфен или самка оборотня входили в течку. Они становились просто неистовыми в их стремлении успокоить свой зуд и химические изменения в их теле затрагивали каждого вулфена, или самца оборотня на близком расстоянии. Это было опасное время даже в хорошо контролируемой стае, где сильный альфа мог бы укротить свою стаю, но такое женское состояние затрагивало всех их, и они начинали драться между собой, чтобы заполучить ее.

Вообще, он зарекся избегать человеческих женщин, но не возможно было избегать контакта с ними все время. Факт, что он никогда не имел проблем с искушением, которое сейчас одолевало его, он никогда не сталкивался с таким влияние, которое Даника производила на него.

Он не знал, что делать с этим. Или Даника сильно отличалась от других женщин, или его влечение к ней было сочетанием ее текущего состояния, что было абсолютно естественно, и беспрецедентной химической совместимости.

Ему стало интересно, была ли возможность, что Даника имела скрытые гены вулфен. Это казалось невероятным. Законы совета препятствовали интимной связи с людьми, якобы из-за отсутствия совместимости, но в основном из-за сохранения тайны, только полная секретность обеспечивает мир. Исторически, люди никогда хорошо не реагировали на открытие вулфенов среди них и их близости, даже краткие романы могли раскрыть тайну. Не то, что было мало оборотней и вулфенов, которые игнорировали это, когда им этого хотелось, но траханье это одно, а спаривание совершенно другое. Что не значит, что никогда такого не случалось, чтобы вулфен брал себе в пару человеческую женщину. Просто это тщательно скрывалось, чтобы этот факт не дошел до совета, который набросится на них. Хотя, он был почти уверен, что не было ни одного зарегистрированного случая, это просто один специфический закон. Положение его семьи в обществе вулфенов, гарантировало, что они были посвящены во все вопросы, касающиеся вулфенов.

Так что, было возможно, что где-то в прошлом Даника имела предка вулфена — дедушку по крови или прадедушку, но вряд ли, думал он иронично. Даже если бы было и так, то это не могла быть сильная связь, или он ощутил бы ее немедленно. Было нетрудно рассмотреть такую возможность, которая не имела ничего общего с его нынешним тяжелым положением.

Он не был уверен, какая именно причина привела их к этой чёртовой ситуации. Разум не помогал ему выбраться из этого положения. На рациональном уровне он понимал, что должен соответствовать своему происхождению. Должен соответствовать, думал он раздраженно. Ему постоянно твердили об этом, с тех пор как он себя помнит. Он принц вулфен. Он просто обязан сохранить в чистоте священную кровь и взять себе соответствующую чистокровную принцессу в пару, когда придет время.

Ну, время настало, а на примете никого нет! Он смиренно познакомился со своими потенциальными партнершами, и они не вызвали никакого интереса, даже крошечной искры «знания», которую, как предполагалось, он почувствует немедленно к своей «единственной». Он решил, что где-то в его линии он унаследовал дефектный ген ответственный за выбор пары. Он никак не мог найти среди них «приемлемую». Он не нашел ее даже среди «менее породистых» женщин-вулфен. О, он нашел множество женщин, он постоянно трахался, но ни разу не чувствовал, потребности спариться и произвести потомство.

Если он поддастся своему желанию с Дани, то это пошатнёт устои вулфен-сообщества.

Вопрос был в том, сможет ли он сопротивляться искушению?

Он избавился от мыслей, когда заметил что Уильям изучает его со странным выражением лица, он пробовал вспомнить суть разговора, в котором он участвовал и понял, что он не мог вспомнить, что сказал мужчина, но тот догадался, что мыли Блейна блуждают далеко.

— О чём мы?, — спросил он неловко.

Уильям выглядел озадаченным.

— Я только спросил, что случилось с тем парнем.

Блейн обернулся, чтобы посмотреть на Кона тем временем. Гнев захлестнул его снова.

— У нас возникли разногласия, — бормотал он после значительной паузы.

Уильям выглядел удивленным и немного сердитым.

— Ты и он?

Блейн покачал головой.

— Это не имеет никакого отношения к миссии. — Он сделал паузу, изо всех сил пытаясь собраться с мыслями. — Все что мне нужно, чтобы вы делали то, что я скажу, пока не скажу делать по-другому, должны сидеть начеку и убедиться, что ни один изгой не сбежит в этом направлении. У нас вчера вечером была незначительная перестрелка с их группой — убиты пятеро. Я сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы удержать их от цели, но вы должны смотреть в оба, на всякий случай. Я не хочу видеть ублюдков, проскакивающих через нашу сеть.

Ксавье смотрел на Блейна, поскольку помнил, причину, по которой они вынуждены были прервать свои разборки и проверить пост, который был создан людьми Блейна, вызванными из его стаи.

— Ты в порядке, брат?

Блейн посмотрел на него. Ксавье редко вспоминал родственную связь между их семьями. Тот факт, что он вспомнил об этом сейчас, было признаком беспокойства, или приближающегося страха. Он особо не признавался ни в одном из них.

— Разве, блядь, похоже, что я в порядке?, — рычал он.

Ксавье подумал и пожал плечами.

— Нет.

Блейн послал ему прищуренный взгляд.

— Что относительно тебя? Тебе не нравиться, как идут дела?, — спросил он раздраженно.

Ксавье снова пожал плечами.

— Я могу подождать своей очереди пока, — добавил он, впиваясь взглядом в Блейна. — Я буду очень расстроен, если не получу своего. И говорю тебе это прямо сейчас.

Блейн нахмурился чувствуя возрастающее недоверие и возмущение.

— Своей очереди?

Ксавье посмотрел на него

— Ты знаешь — с Дани.

Блейн съехал с дороги и остановил свой мотоцикл.

— О чём ты болтаешь? — потребовал он.

Лицо Ксавье стало серьезным.

— Я не потерплю дерьма от тебя, Блейн, даже если мы кузены!

Блейн стиснул зубы.

— Мы не будем по очереди с Дани, — сказал он холодно.

Челюсть Ксавье отвисла. Он посмотрел вокруг на других, которые тоже остановили свои мотоциклы.

— Что, он подразумевает под этим?, — потребовал он. — Разве мы не согласились, что будем с ней по очереди?

— Откуда, черт возьми, ты взял эту идею?, — рычал Кон.

Ксавье нахмурился на него и обернулся, посмотреть на Джареда и Дакоту.

— Тогда, мать твою, что это все значило, раз это не должно было определить очередь?

— Иисус Христос!, — рыча Джаред. — Я знал, что ты практически глухой на одно ухо, Ксавье, но откуда ты это взял?

Губы Ксавье напряглись.

— Блейн сказал, что она человек, и нет имеет никакого отношения к спариванию. Проклятье, все из вас согласились с этим! Я не думаю, что мне это показалось. Тогда к чему вся эта борьба?

Кон посмотрел на него.

— Решить, кому она достанется.

— Сначала?

— Нет. Кто ее получит.

— Это все гребаная фигня!, — выругался Ксавье. — Если мы не спариваемся, почему нельзя по очереди трахаться? Кто-то точно сказал, что борьба решит, кому первый начнёт ее охмурять, черт возьми!

Джаред, Дакота и Кон обменялись долгими взглядами. Блейн тщательно игнорировал их всех, явно злясь на них.

— Ладно! Я требую пересостязание!, — сказал Ксавье сердито. — Я даже не участвовал.

— Ничего не улажено, — сказал Блейн, поворачиваясь к яркому свету и Кону. — Только Кон решился проигнорировать протокол и взять что хотел.

Кон покраснел, частично от гнева, частично от стыда.

— Я не решал, боги накажут за это! Я уже говорил, как все получилось. Я не знаю, почему ты пытаешься пихнуть этот чертов протокол на каждом углу. Она не вулфен! Наши законы на нее не действуют, и я не понимаю, как они пересекаются.

Блейн сузил глаза.

— Наши законы направлены на нас, не зависимо от ситуации.

— Ну, если ты будешь рассказывать нам про законы, — отметил Ксавье, — то мы вообще не должны связываться с ней.

— Заткнись, Ксавье!, — рычал Джаред. — Мы знаем, что нас защищает…

— Да ладно!, — рычал на него Ксавье. — Это не защищает нас. Это ограничивает… не то, что я не понимаю этого, но, черт возьми, я не против, если вы все преисполнены решимости играть по сценарию…, который не подходит в данной ситуации все равно! Если мы собираемся делать, что-то «не для печати» — то идея о разделении нравиться мне больше. Это будет лучше чем, если ее получит один из нас.

— Дело в том, что ты знаешь, что Блейн врежет тебе по заднице!, — парировал Дакота. — И затем я, и Джаред, и Кон.

— Вы серьезно недооцениваете Ксавье если верите в это, — растягивал слова Блейн. — У него нет никаких проблем со слухом, просто он плохо умеет слушать. Оставь это, Ксавье. У нас есть работа. Мы уладим наши личные проблемы сегодня, если Дани не решит снова к нам присоединиться. — Он посмотрел многозначительно на Кона. — Все, подставленные Дани задницы, автоматически имеют шанс на выигрыш.

Кон смотрел на него с негодованием.

— Где это написано в чертовом уставе? Потому что я бы запомнил, если бы там такое было.

— Не с твоей памятью, — парировал Блейн прохладно. — Как уже сказал Ксавье, мы внешний закон совета. Новые правила. Я составляю их, и продвигаю.

Кон впился в него взглядом, но Блейн проигнорировал это, завел двигатель и уехал.

Кон обернулся, чтобы посмотреть на Ксавье, и на остальных мужчин рядом с ним. Успокоенный тем фактом, что Ксавье выглядел разозлённым, поскольку вчера тоже поймал дротик своей задницей, он резко ухмыльнулся.

— Ты слышал, Ксавье? Если увидишь, что она подходит, намереваясь проткнуть твою задницу — беги!

Глава 7

— Нет. Это не стая диких собак или кого-то еще. Это определенно волки. У меня был шанс хорошо их рассмотреть. Это необычно большая стая, вероятно из-за этого они так агрессивно себя ведут, — сообщила Даника боссу.

Информация упала в тишину, Даника подумала, что связь оборвалась.

— Тогда это наше поле деятельности, — сказал он, наконец, хотя по голосу можно было услышать, что надеялся он совершенно на другое. — Были еще нападения на местных жителей?

Только на меня, подумала она скривившись.

— Фактически, я не смогла проверить тот слух, о котором вы мне говорили. Как только я стала задавать вопросы, все сразу пошли на попятную. Независимо от того, кого спрашивала, никто не попался на удочку, кто-то говорил, что это была домашняя собака, кто-то — что дикая собака. Никто не помнит, на кого именно напали. Однако, это была не собака. Мне удалось подстрелить одного транквилизатором и осмотреть его. Я не успела подойти близко к кому-то еще из них, но я была достаточно близко, чтобы их разглядеть. Это были большие волки, и чертовски хитрые, их 12-15 особей в стае, возможно, больше. Я не смогла подойти достаточно близко, чтобы определить точно.

— Так… Вы говорите, что вы не думаете, что они представляют угрозу?

Даника опасалась сказать что-нибудь, что могло бы вызвать решение в пользу уничтожения животных.

— Они вне своей естественной среды обитания, и стая очень большая. Есть потенциальная угроза для людей.

— Но никаких проверенных сообщений?

Даника нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Я не уверен, что я могу разрешить начать зачистку без серьезной причины, какого-нибудь нападения. Мы говорим о затрате человеческих и материальных ресурсов, для поимки и дальнейшей транспортировки такого большого количества волков.

Даника боролась со смешанными чувствами.

— Они вне естественной среды, это по любому обозначает неприятности, — наконец ответила она. — Даже если еще не было инцидентов, они все же, будут … в конечном счете.

Она могла представить, как он пожимает плечами.

— И, вероятно, никто не захочет предпринимать дальнейшие действия, пока эти «инциденты» не появятся.

— Проблема в том, что к тому времени неприятности станут гораздо серьезнее. Волки начнут размножаться.

— Я учту это при обсуждении. Когда вы собираетесь представить мне полный отчет?

Она боялась этого вопроса.

— Я должна привести в порядок свои результаты на следующей неделе, — подстраховалась она.

— Хорошо! Тогда через неделю.

— Дерьмо!, — воскликнула Даника, когда повесила трубку. Ее отчет будет полностью построен из гипотетических данных с минимумом голых фактов. Надо было назвать срок в две недели, хмуро подумала она. При этом она рисковала услышать, что их бюджет ограничен и для длительного исследования средств не хватит. На фоне этого ее озабоченность членами банды ей совсем не помогала. На лицо был тот факт, что они взяли на себя «обязанность» защищать ее.

Она не могла придумать, как поступить, если они решат остаться и снова будут мешать ей заняться своим делом. Она никак не могла представить себе, как она жалуется на это полицейскому. Что он мог сделать, когда банда фактически не нарушала никаких законов? А, учитывая как местные жители относились к ней, навряд ли они вообще станут утруждать себя беседой с байкерами.

Уже не говоря о том, что банда обратит внимание на «предупреждение». Они даже не обратили никакого внимания, когда она разозлилась на их вмешательство!

И это было только одной стороной проблемы. Они не должны были вообще вмешиваться, отвлекать ее. Обычно, даже таких красавцев как они, думала она, ей удалось игнорировать и спокойно заниматься своим делом, но их интерес к ней усложнил ситуацию.

Она была все еще рассержена на Кона:

— Чтоб он провалился!

Она предположила, что это типичное человеческое поведение, что на данный момент представляло «угрозу», она пыталась логически опровергнуть ее сомнения, но это было чертовски неудобно! Если бы она могла не думать о том сказочном сексе и сосредоточиться на обратной стороне проблемы, было бы гораздо лучше. Даже испытывать гнев или страх намного лучше, но она не могла заставить себя держаться за те эмоции, не смотря на ее попытки. Воспоминания о том, что он заставил ее пережить, медленно, разрушали ее решение избегать Кона — всех их.

Дикий роман, с потенциально смертельными последствиями, должен отрезвить ее, спустить ее с небес на землю. Так и было, но не надолго, всего мгновение, а потом она решила, что не стоит опасаться последствий, потому, что попробовав на вкус кусочек рая ей захотелось большего.

Они были достаточно молоды, красивы, и, конечно, очаровательны, чтобы быть повесами: если она видит утку, которая крякает, как утка, то вероятно это и есть утка! Они действительно не вели себя, как волокиты, когда она познакомилась с ними, хотя… Как только они подсели к ней, то сразу все свое внимание обратили на нее. Они не бросали никаких взглядов на других женщин в кафе, разве что поверхностно. Так же нерешительно, как она, насколько ей показалось. Возможно, именно поэтому она не беспокоилась, ведь они показали, насколько сосредоточены на ней. Она не привыкла быть в центре мужского внимания. Она чувствовала на себе их гуляющие взгляды, что сделало почти невозможным вести чертову беседу!

Они не переносят болезней, передаваемых половым путем, как говорил Кон.

Если бы они были неряшливыми и грязными, она не поверила бы этим заверениям даже на минуту. Она не должна так думать. Человек мог выглядеть прекрасно и не быть таким, напомнила она себе, и тут же стала противоречить сама себе — должно же это как-то отражаться на внешности.

Это такая шутка? Она не исследовала их в лаборатории, любого из них, и, конечно не Кона. Она была слишком сосредоточена на том, чтобы ощутить его в себе, причем так быстро как это было возможно. Это не было фантазией, хотя и было похоже! Это происходило в реальном мире.

Другие люди все еще рисковали и надеялись, напомнила она себе, и правда была в том, что жизнь бы просто остановилась, если люди не рисковали. Не то, что она поощряла ненужный риск, но никто не знал наверняка, каким будет брак или долгосрочные отношения. Независимо от того, насколько осторожен человек, ему все равно приходиться делать выбор доверять или нет. Сделать решающий шаг и опустить щит? Или идти дальше и надеяться на то, что следующему человеку ты сможешь доверять?

Вопрос в том могла ли она доверять своим инстинктам или нет? Действительно ли ее инстинкты были правильными? Или они просто пытаются заглушить голос здравого смысла, который хочет ее предупредить?

Разочарованная тем, что она не могла сделать выбор, перед Даникой встал факт, что она не могла ясно мыслить и сосредоточиться на работе. Вскоре она вообще бросила попытку работать, решив, что поездка в город поможет ей очистить голову. Она могла купить вещи, которые забыла во время прошлой поездки и побаловать себя обедом. Она не могла долго есть свою стряпню.

Время уже было позднее, обнаружила она, но к этому пора было уже привыкнуть. Казалось, она всегда шла не в ногу с остальным миром. Кроме того случая, когда она фактически синхронно с остальными людьми забрела в продуктовый магазин, делая покупки в тот уикенд, в тот день настроение было паршивым, как, впрочем, и у многих людей, или даже у всех. Было ощущение, что люди запасаются на случай урагана или еще чего-то, они до отказа набивали свои тележки.

Не обращая ни на что внимания, она прокручивала в голове, свой короткий список, пока не запомнила его, проигнорировав желание захватить два галлона мороженного, в основном потому, что в ее малюсенький арендованный холодильник не влез бы и один, а желания проверить это у Даники не было.

Почти смеркалось, когда она положила сумку в грузовик. Автостоянка была слегка забита, а кафе было недалеко. Она решила пойти пешком, а не ехать на машине.

Это было одно из тех решений, о которых она обычно жалела. Она пошла коротким путем, перепрыгнув через водосток. Ее сердце екнуло, когда она увидела несколько мотоциклов. Убеждая себя, что это были не их мотоциклы, стараясь сделать вид, что ей все равно, она подошла ближе к тому месту, где росло большое дерево и был припаркован грузовик, что дало ей возможность хорошенько присмотреться.

Она увидела больше, чем хотела. Там были не только их мотоциклы, но и они сами сидели на них, или подпирали их, и были женщины, прилипшие к ним, как испанский мох. Она посмотрела еще раз и прибавила скорости, стараясь создать впечатление решительной походки, но не бега.

Во второй раз, когда она зыркнула в их сторону, она увидела не только пристальный взгляд Блейна, ускоряющий сердцебиение, она мельком увидела и остальных, поскольку они все подняли головы и смотрели на нее. Один из них поднялся и пошел к ней — Кон, или, возможно, Блейн. Она не была уверена. Ее сердцебиение грохотало в ушах, и Даника ничего не могла с этим поделать. Кон и Блейн встали со своих мотоциклов и оба смотрели в ее сторону, так что она была не в курсе, кто же из них первый поднялся.

Она не останавливалась. Она не знала, сможет ли пережить столкновение с одним из них сейчас. Вместо этого, она подняла руку и, весело помахав, прибавила ходу.

— Проклятье!, — выругался Блейн, отталкивая самку оборотня далеко прочь от себя, шагнув в сторону Даники, когда она завернула за угол и исчезла. Кон пристроился идти рядом с ним.

— Я думаю, что она чертовски разозлилась, — бормотал Кон.

— Ты думаешь?, — раздраженно отрезал Блейн.

— Что за черт с ними, а?, — зарычал Дакота, когда присоединился к ним. — Они даже не прошли еще первого изменения. У них не может быть течки, или может?

— Сомневаюсь, — кивая головой, сделала вывод Ксавье. — Они всего лишь возбуждены, потому что скоро полнолуние.

— Или так, или вожак стаи изгоев, специально старается нас отвлечь, — сказал Джаред многозначительно, ловя острый взгляд остальных.

— Дерьмо!, — выругался Кон. — Я думал-то, что их интерес был внезапен. Вы думаете, что вожак стаи знал, что Даника пойдет в город?

— Она шла от гастронома. Если она была там достаточно долго, то об этом мог узнать альфа стаи изгоев, — сказал мрачно Дакота.

Когда они зашли за угол, обнаружили, что Даники нет. Они остановились резко, оглядывая улицу и здания.

— Она в кафе, — сказал Блейн мрачно.

— И если я не ошибаюсь, он попытается наложить его жирные грязные лапы на нее, — рычал Кон.

Даника была в таком состоянии, что шла на автопилоте. Она собиралась пойти в кафе, и она пошла, открывая дверь и озираясь, как будто она понятия не имела, как она там оказалась. Мужчина, который столкнулся с ней и поймал ее за плечи, чтобы удержать, выглядел знакомо, но она не могла вспомнить его.

— С вами все в порядке?

Даника нахмурилась, непонимающе глядя на него.

— Извините. Я не хотела толкать вас.

Он улыбнулся. Хотя, это не была особо дружеская улыбка. Фактически, от этой улыбки побежали мурашки по спине, но она была слишком расстроена, что бы придать чему-то значение, или, по крайней мере, его улыбке, от которой уже начинался предупредительный звон в голове.

— Я тоже. Это дает нам шанс познакомиться. Меня зовут Клод.

Даника закрыла глаза, пробуя вспомнить манеры и, наконец, смогла улыбнуться.

— Мы уже встречались, — сказала она медленно.

— Я могу угостить вас обедом?

— Хорошо…мм…, — Даника пыталась привести свои шумные смысли в какой-то порядок.

У нее пропал аппетит, не хотелось есть с этим человеком, не зависимо от того насколько вежлив он был. Помимо этого, она вообще не хотела компании, и даже не была уверенна, что хочет ужинать вообще. Но с другой стороны, она не хотела проходить снова мимо байкеров.

Он пожал плечами.

— Кафе забито, но у меня есть столик…

Звонок двери звякнул, привлекая внимание Даники. Блейн зашел внутрь, его лицо было серьезным. Клон шел немного позади него, не пытаясь скрыть тот факт, что был разъярен, а уже за ними Дакота, Джаред и Ксавье, их лица были напряжены, они оглядели зал и затем остановились на Данике и Клоде.

— Она с нами, — сказал Блейн холодно, скользя рукой по ее талии и привлекая к себе подальше от незнакомца.

Улыбка Клода исчезла. Он перевел взгляд от Даники к Блейну и обратно.

— Она, принц?

Рука Блейн судорожно сжалась вокруг ее талии.

— Она.

Клод глубоко вздохнул, почти фыркнул.

— Странно, но я не заметил, что она отмечена.

— Без разницы…, — сказал с нажимом Блейн.

— Так значит, не отмечена?

Глаза Блейна сузились.

— Это вызов?, — спросил он тихим голосом, похожим на угрожающее рычание.

Клод напрягся и перевел взгляд на остальных, прежде чем встретил холодный пристальный взгляд Блейна снова.

— В другой раз.

Долгое мгновение Блейн изучал его, а затем прошел мимо, держа Данику возле себя. Она была все еще слишком смущена и нерешительна после случившегося, она смотрела на серьезный профиль Блейна и затем снова вдаль, обращая внимание на лица людей, мимо которых они прошли.

Они дошли до стола в задней части зала, где уже сидели прежде. Парочка сидела за ним, но когда они подошли к кабинке, мужчина поспешно сказал:

— Мы уходим.

Какие-то эмоции мелькнули на лице собеседницы, но она встала вслед за ним, молча. Колени Даники подогнулись, когда Блейн подтолкнул ее за столик. С усилием она скользнула на место, которое указал Блейн, и остановилась столкнувшись с Дакотой, который залез с другой стороны.

— Я рад, что ты решила присоединиться к нам, — сказал Блейн прохладно, после паузы.

Даника подняла голову, равнодушно смотрела на него, когда он говорил. Она понятия не имела, что происходило, но напряжение, за столом, за которым они сидели, и по всему залу, было почти осязаемым, даже воздух, казалось, потрескивал.

— Я решила, что я хочу поесть, — сказала она наконец.

Напряженность Блейна немного спала. Он взял меню и подал ей в руки. Кон и Джаред резким движением сдвинули посуду предыдущих посетителей к краю стола. Ксавье взял другие меню и раздал их остальным.

Даника посмотрела на мужчин, и, наконец, наклонилась к Блейну.

— Что происходит?, — спросила она низким голосом.

— Позже, — сказал он коротко, выражение его лица было мрачным, и она не решилась спрашивать еще, что-нибудь.

Она не заметила, как стих обеденный зал кафе, как только они вошли, постепенно стали раздаваться звуки, словно первые капли дождя, который постепенно перерос в ливень, звуки стали возникать вокруг них, звон ложки о фарфор, скрип обуви по полу, зон колокольчика на двери, тихие беседы, которые постепенно оживлялись. Впервые легко вздохнув, с того момента как она зашла в кафе, Даника немного расслабилась.

Ее мысли все еще были хаотичными. Ощущение беды, усугубленное странным поведением после того, как они пришли поужинать, соединилось со смущением и мучительной тревогой. Она склонна была думать, что Блейн и остальные морочат ей голову, изображая странное противостояние, чтобы отвлечь ее, но она не понимала для чего. Она была взволнована, но знала, что имеет на это права.

Конфронтации она не понимала совсем, но у нее не было никаких сомнений, что это было противостояние, хоть и вежливое. И при этом, она не сомневалась, что ощущение опасности, живущее в ней, не выдуманное, а реальное.

Блейн дал понять, что он не хотел обсуждать это пока они в кафе, но ее это расстроило, инстинктивно она знала, что она была в опасности и не имела ни малейшего понятия почему и откуда.

— Вы знаете его?, — спросила она спокойно, когда решила, что было достаточно шумно и менее вероятно, что кто-то подслушает.

Блейн посмотрел на нее прищуренными глазами.

— Нет.

Даника нахмурилась.

— Почему он назвал тебя принцем?

— Поскольку он…, — Ксавье резко прервался, впиваясь глазами в Дакоту, который ударил его по ребрам. — Зачем, черт возьми, ты это сделал?, — потребовал он с низким рычанием в голосе.

Дакота прищурил глаза.

— Это было случайно.

Даника с любопытством изучала этих двух мужчин, но прежде, чем она смогла о чем-то подумать, пришла официантка, забрала посуду, протерла стол и сказала, что скоро вернется принять их заказ.

— Что ты будешь?, — спросил Блейн.

Даника посмотрела на него и сосредоточилась на меню. Она в действительности ничего не хотела. Ее аппетит пропал еще до того, как она дошла до кафе.

Сцена перед баром возникла у нее перед глазами, потому что она не переставала думать об этом и волна тошноты подкатила к горлу, от образов женщин соблазнительно повисших на Блейне и Коне. Они были на половину голыми, джинсы туго обтягивали тела. Дакота был зажат между блондинкой и рыжей, Джаред флиртовал с брюнеткой, а Ксавье был втиснут между блондинкой, сиськи которой были такими же большими как его голова, и крошечной азиатской красавицей с длинными черными волосами.

Возможно, в другое время ее бы поразило то, как четко она запомнила все, но эта картина фотографически отпечаталась в ее голове, она настолько была этим поражена, насколько и недовольна.

Она думала, что если она попытается поесть, ее вырвет. Казалось, она неплохо притворяется, что ее абсолютно не беспокоит вид тех распутных гламурных девочек повисших на парнях на парковке, хотя… Она даже не хотела об этом думать, но перед глазами все время проплывали картинки того, что она не заметила: что одна рука девушки была на промежности Кона, как другая гладила рукой по бедру Блейна. Она не поймала пустой, стеклянный взгляд Ксавье, или напряженное выражение лица Дакоты, или то, как Джаред схватил брюнетку за руки, как будто он хотел завалить ее на землю и тут же взять.

— Я думаю, что возьму специальное предложение, — она задыхалась, задаваясь вопросом, было ли, что-то, что могло спасти ей жизнь, или, по крайней мере, гордость.

Блейн вызвал официантку громким щелчком пальцев и заказал специальное предложение для всех, никого не спрашивая. Парни одарили его мрачными взглядами, но он просто бросил меню в центр стола.

— Я думаю, что специальное предложение у них уже готово, — сказал он многозначно.

— Хорошая мысль, — сказал Ксавье, раздражение немедленно исчезло с его лица.

Остальные немного расслабились, более небрежно уселись на сидение и время от времени кидали взгляды на обедающих людей, в то время как сами равнодушно обсуждали их мотоциклы. Даника не особо интересовалась предметом обсуждения, но и не возражала, она не знала, смогла бы она с ними разговаривать, не сказав чего-нибудь лишнего. Как Блейн и предполагал, еду принесли быстро. Даника была рада этому, главным образом потому, что это подразумевало, что скоро все закончится, а она действительно хотела уйти и оказаться в своем домике.

Несмотря на то, что живот у нее крутило, она съела почти все, чтобы показать, что еда ей нравиться. Тем не менее, она была почти счастлива, когда отставила тарелку и вытянула кошелек из сумки, чтобы оплатить свой заказ.

Блейн увидев деньги, которые она положила на стол, послал ей укоризненный взгляд, и наконец, просто сам положил деньги, но мышцы его челюсти были напряжены, он выскользнул из-за стола и помог ей встать. Побег был испорчен, Даника почувствовала вспышку гнева, когда Блейн небрежно обняв ее рукой за талию, сопроводил ее тем самым способом, которым вел сюда. Кон и Джаред впереди к дверям. Ксавье и Джаред замыкали тылы.

— Ну… спасибо, — сказала Даника моментально, как только они вышли из кафе. — Я так думаю, что мы увидимся с вами, парни, позже.

— Мы проводим тебя до грузовика, — сказал Блейн неумолимо.

— В этом нет необходимости, — сказала Даника сквозь зубы, обнаженные в фальшивой улыбке.

— Мы все равно идем за нашими мотоциклами — указал Кон.

Даника моргнула, посмотрев на него, и нахмурилась.

— Ах, да!, — сказала она с притворяясь, что вспоминает. — Вы были в баре. Это же как раз по пути.

Кон и Блейн обменялись понимающими взглядами. Даника увидела это боковым зрением, но не подала виду. Также она притворилась, что не понимает, что эти пять мужчин окружили ее, глядя по сторонам так, как будто они были военным эскортом или что-то в этом роде.

Напряженность, которую она ощущала в них, расстраивала ее снова и снова. Она старалась не замечать этого противостояния в кафе. По какой-то причине они не любили Клода, и напряженность в них была остаточной реакцией на конфликтную ситуацию, и, возможно, на враждебность, исходящую от других посетителей, потому что все они были незнакомцами и могли затеять драку, которая испортит им обед. Казалось, не было простого объяснения их поведения в этой ситуации.

Дойдя до бара, они разошлись. Джаред, Ксавье и Дакота пошли к своим мотоциклам. Кон и Блейн остались с ней, несмотря на ее протесты, что нет необходимости провожать ее до самой стоянки. Джаред, Ксавье и Дакота присоединились к ним, поскольку уже доехали до ее грузовика.

— Жди здесь, — сказал Блейн мрачно, последовав за Коном к бару, чтобы забрать свои мотоциклы.

Даника обернулась, чтобы посмотреть, как он уходит, когда повернулась снова, увидела, что Джаред, Ксавье и Дакота так стратегически поставили мотоциклы, что она не смогла бы выехать со стоянки. Она изучала их в напряженной тишине, но решила не делать из этого проблему — ведь как предполагалось, у нее нет причины злится на них. Отперев дверь, она села за руль, внутренне кипятясь, пока они ждали оставшуюся часть ее эскорта.

Ей впервые пришло в голову, что вся банда появилась в кафе сразу после нее. Они наверно специально пришли на ужин сразу после нее.

Она задалась вопросом, если они были заинтересованы заигрыванием с этими девицами, почему все немедленно бросили и последовали за ней?

Если на то пошло, почему именно за ней?

Было очень лестно думать, что они больше интересовались ею, возможно даже пробовали убедить ее, что не имеют никакого интереса к стаду молоденьких полуголых девиц, подлизывающихся к ним. Однако, при всем желании мира, она не могла принять такую причину их поведения. Они вели себя так, как будто защищали ее, но от чего? Это был крошечный городок, здесь не было высокого уровня преступности, за исключением негативного отношения местных обывателей ей ничто не угрожало.

Возможно, они старались защитить ее от этого, но казалось, что весь негатив был направлен, прежде всего, на байкеров, а не на нее. Этого она также не понимала. Они не казались опасными. Конечно, она не знала, как они себя ведут, когда ее нет рядом, а они редко бывали в домике, который арендовали. Возможно что-нибудь случилось.

Она нахмурилась. Ладно, не просто что-нибудь. Они уже были бы в тюрьме, если бы устраивали драки или нарушали правопорядок. Так что, возможно, они не сделали ничего противозаконного, она была уверена, в бессмысленности враждебности местных жителей.

Возможно, они только чувствовали угрозу из-за длинных волос, кожи и мотоциклов? Может быть, они боялись банды байкеров, которые могут послужить потенциальной причиной неприятностей в округе?

Враждебность все еще казалась бессмысленной для ее, но это не означало, что она ошибалась в ее причинах.

Это казалось разумным объяснением, почему банда байкеров решила, что они должны ее защищать. Они приехали не вместе. Для местных жителей не было никакой причины связывать ее с ними, или не было до случая в кафе.

Она не понимала этого также. К сожалению, она была расстроена еще до всего этого, и она действительно не могла собраться с мыслями, чтобы вспомнить все с реальной четкостью. Главная вещь, которая ярко ей запомнилась, это как Блейн и Клод склонились друг к другу, готовые начать бой.

Клод, она, наконец, вспомнила, флиртовал с ней несколько раз, с тех пор, как она приехала. Ей показалось, что «флирт» был немного самонадеян, но он казалось, заметил ее, проверял ее.

Клод был местным, это отметало всякую возможность истории между ним и Блейном.

Они, казалось, ощетинились друг на друга из-за нее. Она не собиралась принимать желаемое за действительное на ее счет, хотя именно такое впечатление у нее и создалось.

Почему Клод назвал Блейна принцем? Подразнить его? Допускал, что Блейн вел себя так, будто был лучше всех?

Возможно, но она не могла вспомнить ничего, что сказал либо сделал Блейн, чтобы создать такое впечатление. И, кроме того, было действительно странно называть его так. Она не удивилась, если бы он назвал его задницей, или как-то еще в этом роде. Даже если Клод решил, что Блейн был лидером банды, она не представляла, почему не сказать королевская задница или что-то в этом роде? Почему принц?

И что, черт возьми, он подразумевал, сказав, что она не была «отмечена»? Может он имел ввиду, что она не была желанна? Почему «отмечена»? Какую метку он хотел увидеть? Ушибы и синяки под глазами? Цепи? Ошейник на шее?

Он сказал «обнаружил», резко вспомнила она. Он не сказал, что он «не видел», что она не отмечена. Он сказал, что он «не обнаружил».

Это было слишком странно!

Наверно, это она слишком сильно придирается к этому инциденту, а не потому, что Клод вел себя странно.

Даника ухмыльнулась, если он решил, что она заинтересовалась им, то он должно быть слишком самоуверен. Впрочем, все равно. Он не понравился ей еще когда она столкнулась с ним в первый раз. Она не знала почему. Он был привлекательным, но не в ее вкусе, выглядел он не плохо, если не вспоминать его устрашающий взгляд. Было что-то в его взгляде, то, как он смотрел на нее, что заставляло ползать мурашки по ее коже.

Наверно она извращенка, наконец, решила она, когда определила его взгляд как собственничество. Он смотрел на нее так, как будто она уже принадлежала ему, просто сама этого еще не знала. Это вызывало у нее враждебность к нему.

Как ни странно, похожие взгляды она видела и от банды байкеров, конечно от Кона и Блейна, да и от других тоже, но ее реакция была полностью противоположной. Всякий раз, как она ловила такой взгляд, ей было не по себе — в голову приходили шальные мысли, коленки подгибались, и разум затуманивался, хотелось, чтобы кто-нибудь из них (или даже все), поступили так, как обещают их глаза.

Конечно, Кон так и поступил, и она злилась на него, главным образом из-за того, что он избегал ее с тех пор.

Она не должна была даже думать об этом, после его злой шутки, но она не могла лгать сама себе, что не она хотела все повторить. Если бы он попробовал подкатить к ней снова, она была бы мягкой глиной в его руках, также как и в первый раз.

Глава 8

Даника чувствовала себя частью автоколонны, пока они ехали назад к рыбацкому лагерю. Кон и Блейн пронеслись мимо нее и ехали впереди. Джаред, Дакота и Ксавье прикрывали тыл. Не удивительно, что ей не нравилось повышенное внимание. Она чувствовала себя глупо.

Тем не менее, она понятия не имела, что «эскорт» был чем то вроде противостояния между ней и самцами, пока они не доехали до ее домика. Вместо того, чтобы поехать к себе и припарковаться там, они остановились и слезли с мотоциклов, когда она демонстративно заглушила двигатель и вышла наружу.

Смущенная, Даника не хотела показывать собственные чувства, но раздражение проходило через нее, поскольку она смотрела на мужчин и видела неодобрение в каждом лице.

— Что происходит?

Мужчины посмотрели друг на друга.

— Было бы лучше, если бы ты не выходила в город, особенно теперь, — наконец, сказал Дакота.

Даника уставилась на него с недоверием.

— Почему?, — спросила она, наконец.

Губы Дакоты напряглись, но вместо того, чтобы сказать что-нибудь, он посмотрел на Блейна.

— У тебя нет необходимости ехать туда, ведь так?

Губы Даники напряглись от раздражения.

— Это не ответ.

— Всё, хватит, — сказал Кон. — У нас есть дела в этом городе, у тебя нет.

Челюсть Даники на мгновение отвисла, но затем ее губы снова крепко сжались.

— О да, у вас есть дела!, — саркастично сказала она прежде, чем подумала.

Кон покраснел.

— Это не то, что ты думаешь.

Блейн послал ему многозначительный взгляд.

— Откуда ты знаешь, на что это было похоже?, — спохватилась Даника, злясь на себя, за то что показала, насколько это ее беспокоило, хоть и знала, что она не имела абсолютно никакого права чувствовать себя оскорблённой — она не была связана с ними, ни с кем из них, даже с Коном, но не смогла сдержать свой глупый язык.

— Есть вещи, происходящие здесь, которые ты не понимаешь, — вставил Ксавье. — Будет лучше, если ты останешься рядом, где мы сможем присмотреть за тобой.

Дакота выкатил глаза. Кон напомнил себе, что уже хотел задушить Ксавье. Джаред и Блейн просто впились в него взглядом.

— Какие вещи?

Джаред покачал головой.

— Не обращай на него внимание. Он говорит ерунду.

— Что происходит, я хочу знать?, — настаивала Даника, не сводя с него пристального взгляда, а затем посмотрела на остальных.

— Разве недостаточно, знать, что сейчас не… безопасно?

Она подошла к Блейну, когда она сказала:

— Ты говоришь, что я должна доверять вам, что вы знаете, что лучше для меня?

Он выдержал ее взгляд.

— Да.

Все было очень странно. Так не должно быть. Она только что познакомилась с ними, но ощущала, что они действительно защищают ее. Не смотря, на то, что она доверяла их намерениям, она не любила оставаться в неведении.

— Я была бы в чертовски большей безопасности, если бы знала, что именно представляет угрозу.

— В обычном случае это было бы верно, — сказал Блейн.

— Но не в этом случае? — Они действительно начинали ее пугать своими загадочными намеками на скрытую угрозу, учитывая, что она и сама чувствовала ее.

— Нет.

Даника скрестила руки на груди.

— Что случилось между вами и Клодом?

Пристальный взгляд пробежал по ее лицу.

— Он беспокоит тебя не так ли?

Даника посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь? Вы только что зашли. Может быть я не хотела, чтобы меня спасали.

Его глаза сузились

— Нет?

— Хочешь сказать, что тебя заинтересовал тот кусок дерьма?, — сердито рычал Кон.

Гнев, который волнами стал исходить от парней, расстроил ее, но Даника приподняла свой подбородок.

— Я говорю, что это мое дело, а не ваше. Ни кого из вас!

— К чёрту!, — рычал Кон.

— Тогда это мое дело, что все вы кувыркались с теми вертихвостками, не так ли?

— Это они кувыркались!, — утверждал Кон. — Если бы ты пригляделась вместо того, что бы просто разозлившись пробежать мимо, то заметила бы это! Мы только стояли там, приехали за несколько минут до того, как показалась ты! Мы даже не отошли от своих мотоциклов!

Даника не знала, что больше удивило ее — оправдания Кона или тот факт, что ни один из мужчин не стал опровергать утверждение, что она их интересовала. Она изучала их лица, ожидая заявления, что она сует нос не в свои дела, и вообще она не имеет на это права.

— Все из-за полнолуния, — сказал Ксавье, кивая головой, когда она, наконец, посмотрела на него и ловко увернулся от локтя Дакоты, пытающегося заехать ему в живот.

Даника посмотрела непонимающим взглядом.

— Луна не полная, — сказала она многозначно.

— Тем не менее, — согласился Ксавье. — Через несколько дней будет, но ты ведь знаешь, что люди ведут себя странно при полной луне.

Даника нахмурилась, глядя на него.

— Когда она полная, а не в дни перед этим. Так или иначе, это старая теория, она не доказана. Нет никаких доказательств, что в ночь полнолуния несчастных случаев или насилия больше, чем в любую другую. И я не вижу, как это можно объяснить твое пускание слюней на ту блондинку, которая махала своими сиськами перед твои лицом!

— Я не пускал!, — с негодованием отрицал он. — Так или иначе, Джаред думает, что их послали, чтобы нас отвлечь.

На этот раз он не сумел увернуться, и локоть Дакоты ударил его по ребрам.

— Мне показалось, что они хорошо выполняли свою работу!, — едко ответила Даника. — От чего, как предполагается, они вас отвлекали?

— От нашего дела, — расплывчато ответил Блейн. Он показал головой на дверь. После этого все с неохотой пошли к двери. Блейн последовал за ними, повернувшись у самого порога. — Я думаю, ты получила то, зачем ходила в город?

Даника смотрела на него раздраженно.

— Да. — Он кивнул.

— Хорошо. Тогда тебе незачем ехать туда в ближайшее время.

Она сердито шагнула от двери, когда он ушел, упав на кушетку в плохом настроении. Они ничего не сказали ей! Он размышляла об этом некоторое время, задаваясь вопросом — правду ли они сказали на счёт этих девиц, что они не собирались даже смотреть на них, а эти красотки сами к ним приставали. Она бы не сказала, что они были против такого внимания, но когда она вспомнила картину, то поняла, что нимфы во всю распускали свои руки, лапая парней. Она сомневалась, что у девиц были скрытые мотивы, и не была уверена, что сами парни верили этому. Для нее было неудивительно, что парни пользовались таким вниманием.

Ей стало интересно, почему они хотели убедить ее, что они не заинтересовались. Это не имело никакого смысла. Она не имела никаких прав на них. Почему они позволили ей вести себя так, как будто имела? Она не думала, что это вызвано нежеланием вести себя также ужасно, как она себя вела — только не из вежливости.

Она не знала ни одного из них достаточно хорошо, чтобы понять их мотивы или хотя бы догадываться о них. Все, что она знала, было то, что она вела себя довольно глупо. Обычно она не вела себя как собственница — да и не должна она вести себя как ревнивая ведьма с парнями, которых она не имела права рассматривать как «своих». Не должна она чувствовать угрозы, от увиденного зрелища.

Она увлеклась парнями.

Может быть то, что она чувствовала, было, завистью или ущемлённым эго? Она была намного старше, чем те девчонки!

На самом деле парни не сделали ничего, чтобы она это почувствовала, однако, она сама это понимала.

Кон называл ее малышкой, напомнила она себе, кусая губу, чтобы отвлечься. Хотя, ей было не смешно, иметь человека, который, будучи на пять лет (хорошо — восемь-десять лет) младше ее, называл ее малышкой. Он заставил ее почувствовать себя красивой и бесконечно желанной.

Она абсолютно ничего не соображала в то время, вряд ли запомнила что-то, что он говорил сознательно, но это еще больше усилило ее возбуждение, просто крышу снесло. Скорее всего, думала она, он это говорил ей уже после оргазма.

Ее беспокоило то, что ее поведение рядом с парнями было нехарактерным для нее. Возможно, это из-за гормонов? Возможно, это было из-за комбинации факторов. Может быть, эта дикая часть всегда жила в ней, но она не давала ей воли, а та только и ждала соответствующих обстоятельств, или возможно, нужны были правильные мужчины, что бы вызвать ее?

Без сомнения, она не привыкла иметь дело с такими эмоциями, которые заставляли ее ощущать себя как на американских горках.

Она все еще боролась с безумной мыслью откликнуться на их горячие, голодные взгляды, которые они ей посылали, она понимала, что не должна думать ни об одном из них, не говоря уже о всех сразу.

Ей стало интересно, а ревновал ли Кон? Или он смотрел на ситуацию, как на само собой разумеющуюся? У нее было впечатление, что они не намного больше знакомы друг с другом, чем она с ними, что исключало возможность, ситуации, в которой раньше им приходилось делить женщину. Но все равно ее не оставляло предчувствие, что они проглотят ее целиком, если у них появиться шанс. Она могла ошибаться. Даже если бы она была права, совсем не обязательно, что последуют неприятности.

Это тщеславно? Или реально? Даже если они действительно станут бороться за нее, что будет с ней? Или это просто вопрос времени?

Она не хотела быть причиной их борьбы, даже косвенно.

Это ведь просто флирт, а не обязательства, которые что-то повлекут за собой? Не было никакого повода думать, что их отношения могут перерасти во что-то серьезное. Через несколько дней они уедут, и она больше не увидит никого из них снова. Даже если они останутся здесь, все равно уедет она, может немного позже, но их дороги не пересекутся снова.

Даника осознала, что именно эти мысли толкали ее вниз по кривой дорожке безумия. Факт — что она больше никогда их не увидит и никогда у нее не будет возможности для такого приключения, подталкивал ее к действиям, о которых она, вероятно, пожалеет.

Ее сексуальная озабоченность совсем отвлекала ее от всего остального, поняла она, спустя какое-то время, стыдясь, она призналась, что отклонила все доводы разума, согласившись с требованиями Блейна и остальных при предполагаемой опасности.

Хотя, понимание всего этого не давало ей никаких ответов. Она не могла совсем перестать думать об этом. Определенно ощущалась враждебность, когда она появлялась в городе, и она росла. Она заметила это еще до того, как приехала банда мотоциклистов, так что она не могла полностью все свалить на них. Возможно, они тоже были немного виноваты в этом. Казалось, что целый город был возмущен, что из-за приезжих «наблюдающих» за ними, они не могли сами разобраться с волками, не имея возможности сразу уничтожить стаю волков. На самом деле это не имело смысла, хотя, это была проблема. После ее приезда не было сообщений о нападениях. И они категорически отрицали любое нападение до ее приезда. Почему напряженность росла, если она не имела другой причины?

Почему байкеры не понимали, что являются причиной напряженности? Возможно, учитывая их принадлежность к банде, или, по крайней мере, их появление, люди пытались отгородиться от них?

Что Ксавье хотел сказать ей, а другие ему не дали? Что-то о полнолунии? Это было абсурдным объяснением их действий. Они должны были понять, что она отклонит такое смешное объяснение, но ни не хотели, чтобы он говорил ей об этом. Почему?

Придвинувшись к компьютеру, она включила Интернет и проверяла какое-то время ссылки о полнолунии, потом бросила, когда не увидела ничего, что могло бы объяснить его замечание. Может быть, они знали о чем-то, что должно будет произойти в ту ночь? Отгрузка наркотиков? Это казалось немного диким. Она действительно не предполагала, что байкеры имеют дело с наркотиками. Она не заметила абсолютно ничего, что могло бы указывать на эту теорию. Торговцы наркотиков выделялись, но не было никакого признака указывающего на них.

Хотя, ничего другого не приходило ей в голову. У нее абсолютный ноль. Если бы они находились ближе к побережью, то она могла еще рассмотреть теорию с оружием, но здесь слишком далеко до любого побережья. Тоже самое можно сказать об угнанных машинах, либо других видах краденных вещей. Что они могли украсть здесь? Грязь?

Даника все еще думала, что это был какой-то криминал.

Так может быть, ей все-таки стоило избегать города, даже не смотря на то, что она не любила, когда ей указывают?

Вставая из-за компьютера, она пошла собираться, так как намеривалась совершить ночную вылазку, чтобы разыскать волков и стала складывать все необходимое в сумку. Закончив, она на цыпочках вышла из домика, чтобы ее не услышали ретивые соседи, выйдя из поля зрения, она быстро пошла по тропинке в лес, пока ее домик не пропал из виду.

Она шла по следу всего несколько минут, когда услышала вой волков, и это было слишком близко, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Холодный страх немедленно нахлынул на нее как приливная волна, не прошенные воспоминания о том, как она почти подверглась нападению, заполнили ее ум. Она тщательно пробовала забыть то, как страшно тогда перепугалась, потому что у нее не было выбора делать или не делать свою работу.

Остановившись на несколько мгновений, она стала отчаянно искать пистолет-транквилизатор в своей сумке. Почти одновременно с тем, как ее пальцы ухватили его, рядом с ней раздался волчий вой.

Они шли к ней!

С обеих сторон!

Она уже развернулась назад, чтобы бежать к безопасности домика, как поняла, что стая разделилась, и она была окружена двумя группами. Первое, почему она поняла, что это именно так, это был тусклый темный силуэт головы. Ее сердце мучительно сжалось в груди, адреналин нёсся по венам. На долю секунды ей показалось, что это Кон с компанией байкеров бежали к ней. Спустя секунду, она поняла, что это просто уловка теней. Это были волки, направлявшиеся к ней.

Резко вдохнув, она свернула с дорожки, надеясь, что они не пустятся в погоню. Она наткнулась в темноте на густой подлесок. У нее не было фонарика. Она не достала его, посчитав, что для нее достаточно, лунного света. Во всяком случае, она сомневалась, что он ей поможет. Листва на деревьях была слишком густой для того, чтобы свет проникал сквозь них, да и двигалась она слишком быстро.

Она понятия не имела, где находиться, никакого чувства направления, она даже не задумывалась об этом. За своей спиной она слышала дикое рычание волков, что говорило о настоящей схватке. Это не успокоило ее. Казалось, они были сосредоточены друг на друге в данный момент, похоже ее специально заманили в ловушку между двумя группами волков. Она чувствовала, что они выслеживали ее, как свою добычу.

Отгоняя от себя эти мысли, она пробиралась сквозь густую растительность, пока не оказалась на берегу озера, практически вылетев на него, не заметив что лес кончился. Жадно ловя ртом, воздух Даника огляделась вокруг, чтобы понять, где находиться и, наконец, побежала вдоль берега в сторону лагеря. Звуки жестокого сражения, неслись за ней по пятам, заставляя ее бежать с такой скоростью, на какую она только была способна, игнорируя множество ушибов и синяков, колики в боку, боль вывихнутой лодыжки. Облегчение переполнило ее, когда она поняла, что выбрала правильное направление и, наконец, достигла рыбацкого лагеря.

Глубоко дыша, из последних сил, она хромала так быстро к домику как только могла. Рычание и звуки борьбы прекратились. Она слышала, как волки убегают через лес, завывая время от времени. Она не могла удержаться от паники и посмотрела через плечо. Огромный черный волк выскочил из подлеска, на том месте, где она сама только что вышла. Резко вздохнув, Даника захромала быстрее и почти запрыгнула в дом, когда добралась до него. Промчавшись по крыльцу, она резко распахнула дверь и захлопнула ее за собой. Видно она бежала не достаточно быстро, поскольку тут же услышала глухой стук — кто-то, или вероятнее всего что-то, приземлилось на крыльцо.

Ручка двери загрохотала, пугая ее.

— Открой дверь, Дани!, — рычал Блейн.

От чувства облегчения, промчавшегося по ней, ее колени подогнулись. Она чуть не сломала ноготь, отпирая дверь, открыв ее, она бросилась к Блейну, цепляясь за него.

— Они преследовали меня!, — задыхалась она, стараясь не разрыдаться.

Блейн зашел внутрь, закрывая за собой дверь.

— Тебе, чертовски повезло, что ты отделалась всего лишь испугом!, — рычал он неистово.

Ошеломленная, Даника отцепилась от него, пройдясь по нему пристальным взглядом — он был избит. Его грудь была обнажена. Постепенно, до нее дошло, что на нем вообще не было одежды, хотя сразу она этого не поняла. Рана на плече, из которой текла кровь, была похожа на укус и на его груди, руках и щеке были царапины от когтей. Его взгляд был… диким.

Едва она успела рассмотреть все это, он толкнул ее, не слишком мягко, к закрытой двери. Запустив пальцы в ее волосы, он притянул ее к себе, притиснув к ней свои бедра, сильнее прижимая ее к двери. Даника ударилась головой, но она была так удивлена, что даже не сопротивлялась, ощутив его напряжение. Даже если бы он сделал ей больно, она не была уверена, что заметила бы это сразу же, так как он захватил ее рот своими губами.

Поцелуй Блейна больше был похож на нападение, чем на проявление ласки. Твердое давление его рта на ее губы, содержало в равных частях, как наказание, так и слепую ласку, все это исключало любую возможность, что он мог причинить ей боль, и все же было грубо, но в тот же момент нежно, и он не сделал ничего, чего бы она не хотела.

Ей нравился жар его рта, дикий, ни на что не похожий вкус Блейна, который заполнял ее с каждым движением его языка, словно нагретая языками огня ее кровь проносились по венах, а по каждому нерву пробегали молнии, рассыпаясь шипением и треском энергии обостряя ощущения. Даника чувствовала, что их взаимная потребность, вызвала волну жара, которая взвивалась между ними, окутывая их облаком желания. Она остро чувствовала размер и силу рук Блейна, которые прижимали ее к нему, широкие плечи, массивная твердость его груди и толстый стержень его мужественности ритмично прижимался к ее бёдрам.

Он дразнил ее прижимаясь к тому месту, где она хотела, что бы он был, ей хотелось запрыгнуть на него и плотно обхватить ногами его талию именно той частью тела, которая нуждалась в нём. Воздуха в легких было недостаточно, она ощущала что все глубже и глубже погружается в захлестнувший их омут желания.

Блейн оторвался от ее губ, делая глубокий вдох, прильнув к ее горлу, забираясь руками под ее футболку, захватил одну грудь и сжал ее в ладони. От прикосновения его ладоней и пальцев, ласкающих ее, кожу покалывали тысячи крошечных мурашек. Кровь прилила к ее соскам, делая их твердыми и настолько чувствительными, что от первого же прикосновение мозолистой ладони по ней пронеслась волна удовольствия и она задрожала.

Мягко сжимая грудь, которую он захватил, Блейн провел дорожку поцелуев низ по ее горлу, пока не достиг места соединения шеи и плеча. Острота давления его зубов, поскольку он укусил ее, заставила ее издать резкий вздох. Жесткая дрожь рябью прошлась по ней. Почти извиняясь, он убрал свои зубы, поглаживая место укуса языком, прежде чем поднял свою голову, чтобы снова захватить ее губы, посасывая их с голодной страстью перед тем, как раскрыл их, проталкивая свой язык.

Рука, которая ласкала ее грудь, опустилась вниз. Даника почувствовала рывок на поясе, а затем давление исчезло, поскольку Блейн расстегнул молнию на ее джинсах, обхватывая ее холмик, а затем его ладонь двинулась ниже лаская ее нежные лепестки.

Ее сердце отчаянно забилось о грудную клетку, когда он разделил их и погладил горячую, влажную плоть возле самого лона. Из глубины его груди донёсся звук удовольствия, поскольку он почувствовал, что она готова к нему. Убрав свою руку, после нескольких мгновений удовольствия, дразня ее, Блейн резко поменял положение, стаскивая ее джинсы, он оторвался от ее губ и нагнулся, чтобы поймать затвердевшие соски губами прямо через футболку.

От желания ощутить его рот на своей голой коже, Даника стащила футболку, он освободил ее достаточно, чтобы она смогла взяться за низ и стянуть ее через голову. Футболка запутала ее руки, сковав их, словно наручниками, что немного расстроило ее на мгновение. Она прекратила сопротивляться, пытаясь освободиться, когда он втянул в рот чувствительный сосок, дразня его языком, заставляя жаждать ощутить жар его рта по всему телу. Шквал эмоций накрывал ее с головой, жар, пламенные потоки электрического напряжения скатывались вниз по ее телу, усиливая ее желание, требуя его.

Она сумела освободить свои руки, когда Блейн переместился к другой груди, чтобы приласкать ее горячим щелчком языка. Даника схватила его за плечи, чтобы удержаться, затем прошлась своими ладонями по его широким плечам и мышцам, наслаждаясь прикосновением к его гладкой коже под ее ладонями. Она жадно ловила ртом воздух, ощущая его рот на себе, безумно желая продолжения. Через мгновение он оторвал свой рот от груди и протянул цепочку горячих поцелуев снова вверх, она искала его рот, чтобы поцеловать его снова.

Ее джинсы упали свободно, вокруг ее ног. Она старалась сбросить их вообще, но забыла об этом в тот же миг, когда он прижался своими бедрами к ней, его твердая плоть до боли впилась в нее. Она выгнулась к нему на встречу, все больше ощущая внутреннюю дрожь, там, где она нуждалась в нем больше всего.

Он рычал от нетерпения и расстройства, схватив ее за ягодицы, он поднял ее, до нужного уровня. На мгновение ее джинсы сковали ее, но затем она таки смогла освободиться, обертывая свои ноги вокруг него.

— Черт!, — бормотал он, когда обнаружил, что ее трусики все еще закрывали ему путь, одной рукой Блейн поглаживал ее промежность, просовывая дрожащие пальцы за край белья, чтобы погладить ее расселину.

Немного разочарованная Даника отпустила его шею, чтобы схватить его член, пытаясь направить его к своему лону. Зашипев от боли, когда его чувствительная плоть столкнулась с трусиками преграждающими ему путь, Блейн разорвал их.

— Кон… омм! — Даника ахнула, внезапно вспомнив про отсутствие презерватива, но не успела закончить свое ворчание, как он проник головкой своего члена в нее поднимая вверх и немного насаживая ее на себя.

Издав звук, больше похожий на гнев, чем на жажду, он захватил ее рот, прежде, чем она смогла придти в себя, прижав ее спиной к двери Блейн одним толчком бёдер соединился с ней, глубоко погрузившись в нее.

Дрожь удовольствия, которая прошла по ней, отключила все мысли о презервативах. Она обняла его за шею и двигалась навстречу его мощным точкам, он как таран пронзал ее плоть, ударяя по сладкому местечку внутри нее с предельной точностью, ощущения от этого поднимало ее все выше и выше к вершине, а потом Даника взлетела на самый верх. Она издала низкий стон, когда первая судорога прошлась по ней, извиваясь всем телом.

— Блейн!

В ответ он издал низкое рычание, ускоряя темп, поскольку он чувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг него, пока он сам не был захвачен ощущением собственной кульминации.

Он расслабленно склонился над ней, когда невероятные ощущения по немногу ослабли, хрипло втягивая в лёгкие воздух. Несколько мгновений спустя, собравшись с мыслями, он вышел из нее и поставил ее на ноги, отодвигаясь.

— По крайней мере, в конце ты вспомнила, кто тебя трахал, — сказал он низким, злым голосом.

Даника все еще витала в облаках глупого пресыщенного счастья, ее ноги всё ещё были неустойчивы, коленки так и норовили подогнуться. Она подняла голову, и непонимающе уставилась на него.

— Ты о чём?

— Кон?, — рычал он.

Даника закрыла глаза и опустила голову вниз, медленно осознавая, что что-то тёплое стекало по ее бедру, затем подняла голову и впилась в него взглядом.

— Презерватив! Ты мудак!, — рычала она на него.

Его голова дернулась назад, как будто она ударила его. Что-то мелькнуло в его глазах, тогда его лицо стало серьезным.

— Верно!

Отодвигая ее с дороги, он резко распахнул дверь и ушел.

— Нет! Ты прав!, — бросила Даника ему в след, хлопая и запирая дверь. — Я уверена, что ты не бываешь не прав!

Она стояла, впиваясь взглядом в дверь ещё какое-то время ругаясь себе по нос, пылая праведны гневом, заодно ощущая вину, которую она, по сути, не должна была чувствовать.

— Верно! Мудак. Да, я кручу с несколькими проклятыми мужиками подряд, я не могу держать их всех в своей голове. У меня уже осколки в заднице! — Прибавила она, сильно ударив кулаком в дверь, и тут же пожалела об этом.

Встряхивая руку, чтобы унять боль, она наклонилась и схватила свою разбросанную одежду, закинув ее на руку. Она не успела сделать и пары шагов от двери, когда услышала рычание и визг волков, сцепившихся снаружи. Отпустив одежду, она схватилась за дверь и дернула ее несколько раз, прежде чем вспомнила, что заперла ее.

— Блейн!, — крича она, когда, наконец, смогла открыть дверь.

Блейна не было в ее поле зрения, но было пять огромных волков меньше чем в двух ярдах от ее домика. Услышав ее крик, двое из них, которых она видела раньше, белый и огромный черный волк, прервали борьбу, подняли свои головы и посмотрели прямо на нее, а затем снова возобновили схватку.

Хлопнув дверью снова, Даника пронеслась по комнате в поисках сумки и ,наконец, нашла ее. Отыскав пистолет-транквилизатор, она удостоверилась, что он был заряжен дротиками, и помчалась к дверям. Приоткрыв ее, она прицелилась и выстрелила в середину сражения, так как они кружились и двигались слишком быстро, чтобы попасть хотя бы в одного волка. Белый волк издал визг, схлопотав ее дротик, повернулся и посмотрел на нее обвиняющими глазами и затем бросился в лес, а следом за ним остальные.

В растерянности Даника закрыла дверь снова и оперлась на нее, задаваясь вопросом в порядке ли Блейн.

Он был ранен, вспомнила она внезапно, и стала искать капли крови на полу. Она ничего не нашла, и почувствовала себя лучше, на ней крови тоже не было, но это также ее озадачило.

Она не вообразила это. Она довольно сильно паниковала, пока Блейн не схватил ее и не вытеснил все мысли из ее головы, но она отчетливо помнила ужасный след укуса на его плече и глубокие царапины от когтей на всем теле.

Он был зол на неё, именно поэтому она быстро помчалась в ванную, мыться и переодеться, пусть он и в ярости — ей плевать! С такими ранениями — укусами и царапинами — ему нужна была медицинская помощь.

Захватив из чемодана свою аптечку, она приоткрыла дверь и выглянула наружу, чтобы убедиться, что волки не вернулись. Когда она не увидела никаких признаков их пребывания, она открыла дверь полностью, и вышла на веранду, закрывая ее за собой. Ее сердце сбилось с ритма, когда она услышала щелчок замка, но она пошла к краю крыльца, спустилась вниз и побежала к дому по соседству, отчаянно стуча в дверь.

Через мгновение Джаред открыл ее, она, не дожидаясь приглашения, поднырнула под его рукой и зашла внутрь.

— Волки были снаружи. Разве вы не слышали их?, — она задыхалась, поворачиваясь. — Я пришла, чтобы проверить Блейна.

Глава 9

Кон, лежавший на нижней койке двухъярусной кровати, привстал на одной руке, чтобы принять вертикальное положение, и уставился на нее совиным, рассредоточенным взглядом, говоривший о том, что он слишком много выпил. Кроме грязи, царапин, следов от укусов и засохшей крови на нем ничего больше не было. Джаред, Дакота и Ксавье, одетые только в джинсы, выглядели практически также, но не были так пьяны.

— Пришла полюбоваться на свою работу? — бормотал Кон.

Дакота бросил в него подушкой, попав прямо в лицо. Тот вздрогнул и свалился на кровать.

— Я устал, как собака, — сказал он из-под подушки и затем захихикал, не понятно почему, но видно нашел что-то смешное.

— Заткнись, Кон! — выкрикнул Дакота раздраженно.

Кон поднялся, три раза приветственно махнул головой, скрестил руки на груди и, развернувшись спиной к комнате, улёгся спать.

— Что случилось? — спросила Даника хриплым шепотом, когда, наконец, смогла говорить. — Боже мой!

Блейн вышел из ванной, вода с его темных волос стекала на грудь, чтобы затем впитаться в полотенце, которое он обернул вокруг бедер.

Даника с трудом сглотнула, от блеска в его глазах и серьезного выражения лица.

— Я принесла свою аптечку, — сказала она тихо, держа ее в руках.

— Можешь убрать пистолет-транквилизатор, — Блейн холодно растягивал слова, скрещивая руки на груди, и опираясь одним плечом о дверной косяк.

Даника посмотрела вниз на пистолет и убрала его за пояс джинсов.

— Волки были снаружи. Я думала…. Я пришла посмотреть, в порядке ли ты, — сказала она немного натянуто.

— Не переживай впустую за него, — рычал Джаред. — У него все охренительно прекрасно.

Даника посмотрела на Джареда, снова повернулась к Блейну. Конечно, выглядел лучше других, но ведь он только что помылся. Ни царапины, которые она видела на груди, ни след от укуса на его плече выше ключицы не выглядели такими глубокими и рваными, как ей показалось, но появился новый укус на руке, который она не видела раньше. Также было куда больше царапин, чем она запомнила.

— Раны от укусов могут быть опасны, — сказала она после небольшого молчания. — Ты должен обратиться к доктору.

— Переживу, — рычал он, его жесткий взгляд сверлил ее так, что стало понятно, что он говорит не об укусах.

Она покраснела при таком красноречивом напоминании. Даника уже пыталась объяснить, что это было недоразумение, но он сделал свои выводы и придерживался их, хотя она извинилась.

Дакота нарушил тишину, пройдя мимо Блейна в ванную и хлопнув позади себя дверью. Блейн отошел от двери, прошел через комнату к брезентовой сумке, лежащей на нижней койке второй двухъярусной кровати, стянул полотенце и стал рыться в содержимом, очевидно в поиске чистой одежды.

Даника наблюдала за ним, загипнотизированная игрой его мышц при таких простых движениях. Воспоминания об их диком соитии вызывали желание немедленно снять с себя футболку. Ей стало интересно, что из этого вызвано чистым желанием, а что порождено гневом? Он был разъярен, когда пришел к ней, и еще больше, когда уходил. Возможно, это было, что-то вроде наказания, а она оказалась полной идиоткой, вообразив себе страсть?

Ей стало смешно — когда это в последний раз она разжигала в мужчине страсть?

Наконец, Даника смогла отвести от него взгляд и немного осмотреться вокруг. Джаред и Ксавье, наблюдали за ней, их лица были задумчивы и серьезны. Во рту пересохло, и она сглотнула.

— Я могу обработать раны и перевязать их, — предложила она.

— Не надо, — сказал Джаред, его взгляд скользнул к Блейну. Он несколько минут впивался в него взглядом, затем стал смотреть на стену.

Ксавье не ответил. Он просто смотрел на нее, перебирая мысли в голове. Резко поднявшись со стула, на котором он растянулся, он предложил:

— Можешь обработать мои раны. Почему бы нам не пойти в твой домик?

Даника посмотрела на него рассеяно, неуверенно улыбнулась, а затем нахмурилась, когда у нее возникло подозрение, что его целью было остаться с ней наедине.

— Черти адовы! — зарычал Джаред, вскакивая на ноги. — Я пойду к ней в дом. Тебе не нужен никакой «уход», Ксавье, проклятье, ты сам это знаешь!

Ксавье посмотрел на него обиженно.

— Она сама предложила!

Дакота вышел из ванной уже чистый, с него капала вода так же, как и с Блейна, когда он вышел оттуда.

— Если ей нужно, чтобы ее кто-то проводил, я пойду с ней, — спохватился он. — Джаред, ванная твоя.

— Нет! — вызывающе сказал Джаред.

— Две минуты, — сказал Ксавье. — Это все, что нужно…

Блейн ударил его в лицо кулаком с такой силой, что он упал на пол. Ксавье не пытался встать, просто приподнялся на локтях, чтобы видеть Блейна, его глаза горели от гнева и замешательства, пока он проверял целостность своей челюсть одной рукой.

Было абсолютно непонятно, что вызвало такую реакцию. Наверно, они уже знали, что она занималась сексом с Коном и Блейном, и были расстроены тем, что сейчас не их «очередь».

— Почему бы вам, всем троим, не пойти ко мне и не позаботиться о вашей небольшой проблеме? — спросила она сладко.

Дакота и Джаред, по крайней мере, немного смутились. Казалось, Ксавье не услышал сарказма — похоже, что удар Блейна повредил-таки его умственные способности.

— Я первый предложил, — сказал он, поднимаясь на ноги.

Даника впилась в него взглядом и швырнула в него своей аптечкой. Повернувшись на пятках, она пошла к открытой двери. Остановившись в дверном проеме, она повернулась, чтобы посмотреть на них презрительным взглядом.

— Я не нуждаюсь в эскорте! Сделайте одолжение… все вы, — сказала она, многозначительно глядя на Блейна, — держитесь от меня подальше! Если у вас зудит в одном месте, есть много на всё согласных кошечек в городе!

Ее распирало от ярости, пока она шла к своему домику. Злость настолько завладела ею, что Даника даже не подумала оглядеться по сторонам, ведь некоторые волки могли затаиться поблизости. Закрыв за собой дверь, она упала на колени, адреналин выходил из нее. Все получилось так глупо!

Включив свет, она пошла к кровати, проходя через всю комнату, и упала на нее, бросив пистолет-транквилизатор на ночной столик. Никогда еще в ее жизни не было такой неразберихи, мрачно думала она. Не удивительно, что все так плохо.

Ей внезапно захотелось плакать. Она фыркнула, прогоняя это желание. Возможно, со временем станет легче, хотя в этом она сомневалась.

Даника не понимала, почему Блейн пришел к выводу, что она «перепутала» с кем была. Она была с Коном только один раз. Он не знал ее! Блейн не имел никакого права думать, что она занималась сексом с любым мужиком, оказавшимся поблизости, только из-за того, что она не пыталась остановить его!

И вообще, это не его дело, подумала она сердито. Он же не стал с ней советоваться, когда та девица повисла на нем, Даника была готова поспорить, что если бы Блейн понял это, то не стал бы сейчас на нее злиться.

Эти мысли, привели ее еще к более неприятным: вероятнее всего, он хотел ту двадцати-с-чем-то-летнюю красотку, которая клеилась к нему. Возможно, эта шлюха получила бы его и от разочарования, что надежды не оправдались, он сорвался на ней? Может быть, поэтому у него сложилось такое мнение? Может он сам думал о той девице, а заодно решил, что и она думает о Коне?

Даника не думала, что так усложнит свою жизнь. Это просто не должно ничего осложнять! Как предполагалось, это должно было стать диким приключением, весельем для всех участников и никаких обязательств! Она надеялась, что они сами поймут это, а не будут драться между собой, но невозможно было не заметить напряжения среди них.

Эта мысль вернула ее к их внешнему виду. Посидев немного, Даника разделась и легла под одеяло в трусиках и футболке.

Те раны появились не из-за драки между собой. Они были похожи на укусы волков, но выглядели не так уж плохо. Даже если представить, что байкеры сильные, крупные мужчины и могли противостоять волку, даже справиться с ним лучше нее, то она не могла предположить, как они справились с пятнадцатью волками. Они обычно нападают стаей.

Конечно, волки не имели привычки нападать на людей. Когда они охотятся — каждый выбирает себе цель, а потом сгоняют их в кучу.

Но она определенно видела следы укусов и глубокие царапины от когтей. Как они смогли отбиться от стаи с такими мелкими повреждениями?

Дакота застал Данику врасплох.

Она проснулась от рёва двигателей мотоциклов, когда байкеры уезжали. Девушка думала, что они все уехали, и когда раздался стук в дверь, открыла ее без опаски.

Он осторожно посмотрел на нее, прежде чем протянул аптечку.

— Я хотел вернуть это.

Даника взяла ее, внимательно рассматривая, соображая, решил ли он сделать это, чтобы помириться, или чтобы получить то, что хочет, а может, просто, потому что это было правильно. Неуверенно, оценивая свои чувства, которые не зависели от повода его прихода, она подняла глаза.

Он выдержал ее взгляд в течение некоторого времени и, наконец, сделал шаг назад, собираясь уйти.

— Так или иначе, спасибо за заботу.

Даника прочистила горло.

— Ты вообще пользовался ею?

Он опять посмотрел ей в глаза. Наконец, один уголок его прекрасно очерченных губ приподнялся вверх.

— Нет.

Она немного поспорила с собой, затем поймала его за запястье и втянула внутрь.

— Позволь мне, по крайней мере, посмотреть.

Дакота позволил ей затащить его в дом, в глазах плескался юмор и тепло, которые он не пытался скрыть.

— Если ты настаиваешь, но я предупреждаю, что не буду вести себя прилично.

Голос был дразнящим, но она чувствовала, что он говорил серьезно, но проигнорировала это, ведя его к кушетке, подталкивая, что бы он сел.

— А я думаю, что будешь, — ответила она, когда устроилась рядом с ним.

Дакота наклонился к ней.

— Почему ты так думаешь?

— Я надеюсь, что ты сможешь сдержаться, — сказала она сухо, беря его за руку, и рассматривая ее. Она нахмурилась и между ее бровей пролегла морщинка, когда увидела, что вместо вчерашних ран остались только красные полоски. Даника выпустила его руку и посмотрела на него смущенно.

— Дай я посмотрю рану от укуса, я видела ее на твоей груди.

Он выглядел удивленным.

— Нет никаких укусов, разве что ты сама укусишь меня.

Даника посмотрела на него.

— Просто сними футболку.

— Да, мэм!

Она смотрела на его грудь, когда он снял футболку, игнорируя дрожь в ее животе. У него была красивая грудь, покрытая редкими темными волосами и живот с чётко очерченными мышцами пресса. Даника смотрела на его соски, чувствуя, как дрожь проходит по ее телу. Она смутно помнила, что Кон и Блейн тоже были красивы, но у нее не было времени рассмотреть их.

Его кожа была гладкой, не было никаких шрамов. Было небольшое покраснение на том месте, где она была уверена, что видела глубокую, страшную рану. Мышцы Дакоты напряглись, когда она легонько, кончиком пальца прослеживала красные линии. Ее дыхание сбилось, когда она увидела серьезное выражение его лица.

— Я предупреждал тебя, — сказал он хрипло, ловя ее за руку и притягивая к себе. Даника сопротивлялась, когда парень поднял вверх ее руки и притянул к себе ближе, несмотря на то, что она отталкивала его.

— Это плохая идея, — тихо сказала она.

— Для тебя? Или для меня?

Она смотрела на него, упираясь ладонями в его грудь, чтобы противостоять натиску.

— Для обоих. Я не понимаю того, что происходит, я думала, что понимаю…, но это не игра, и я не хочу становить причиной ссоры между тобой и твоими друзьями.

Лицо Дакоты стало серьезным.

— Мы — не друзья.

Она нахмурилась.

— Но… вы вместе. Ты — часть той же банды, правильно?

Что-то промелькнуло в его глазах. После паузы он пожал плечами.

— В некотором роде. Но все немного сложнее.

Даника почувствовала вспышку негодования.

— Но я не пойму?

Он внимательно рассматривал ее лицо.

— Ты не захотела бы.

Она через силу улыбнулась.

— Вы принадлежите к какому-то братству, а я посторонний и доставляю вам одни неприятности.

Если кратко, то он был удивлен. Дакота ослабил хватку, позволив ей отодвинуться, но тут же сам прильнул к ней, заваливая ее на кушетку, прижимая своим телом.

— Если бы меня это волновало, меня бы здесь не было, — прошептал он, пытаясь ее поцеловать. Она отвернулась от него. Чтобы не остаться ни с чем, он стал целовать ее ухо, щеку и шею.

Она вся покрылась гусиной кожей, при его неторопливых движениях. Ее сердце стало стучать о грудную клетку.

Дакота остановился и приподнял голову, нахмурившись, когда добрался до ее плеча. Она помнила, что Блейн укусил ее, от чего остался след. Он посмотрел ей в глаза.

— Он отметил тебя, — сказал сердито Дакота.

Этот комментарий, вызвал что-то из ее памяти, но это, словно туман, ускользало от нее. Она оттолкнула его и вырвалась, скатываясь на пол.

— Я это и имею в виду, — сказала она громко. — Очевидно, это не просто игра, в которую мы можем играть и оставаться друзьями.

Он подошел к ней, схватил за руку и потянул вверх, помогая ей подняться.

— Это все? — требовал он низким, рычащим голосом.

Даника ошеломленно смотрела на него, удивленная таким резким переходом от флирта к серьезному разговору, даже быстрее чем она успела моргнуть.

— Что?

Дакота отпустил ее запястье и притянул к себе за талию, прижимая ее бедра к своим, пока она пыталась отодвинуться от него. Его очевидная эрекция упиралась ей в живот.

— Разве, похоже, что я играю с тобой?

Она нахмурилась.

— Это похоже на то, что ты ищешь место, куда засунуть свой член.

Его губы напряглись. Он отпустил ее так резко, что она чуть не упала назад.

— И ты считаешь, что меня не волнует, что это будет за место?

Она смотрела на него с беспокойством и гневом, стараясь крепко держаться на ногах.

— Это выглядело именно так вчера вечером.

— Черт! Те проклятые оборотни….

Она нахмурилась.

— Оборотни?

Дакота провел рукой по лицу, а затем по всей длине волос, с заметным волнением. Даника воспользовалась тем, что он отвлекся, и отошла от него, двигаясь вокруг кушетки. Его взгляд следил за ней, когда она отходила. Он оперся рукой на кушетку и перепрыгнул через нее, как гимнаст, совершавший упражнение на брусьях, удивив ее, приземлившись прямо перед ней. Парень воспользовался ее замешательством в своих целях, обняв и прижав к себе.

— Есть кое-что, что мы должны сделать прямо сейчас.

Скривившись, она посмотрела на него.

— Я даже знаю, о чем ты говоришь, — сказала она едко, когда он снова прижался к ней бедрами.

Он ухмыльнулся ей волчьей усмешкой.

— Я о том же, — сказал Дакота, наклоняясь к ней. — Мне интересно посещение только этого места, независимо оттого, что ты думаешь.

Теплая дрожь прокатилась по ней, когда его горячее дыхание ласкало ее шею. Она сама не верила, что сможет сопротивляться ему. Даника не хотела его, не должна была хотеть. Раньше спокойно обходилась без мужчин и все было прекрасно, пока не встретила этих байкеров, думала она раздраженно.

Даника стала понимать, что ее мысли стали путаться, кружиться в бессвязном беспорядке. Это просто приключение, ничего серьезного. Если ей самой не хотелось чего-то большего, грех было жаловаться, что они используют ее. Они хотели одного и того же, разве нет?

— Если я сдамся, — сказала она неловко, — будут какие-нибудь проблемы?

Его глаза сверкали.

— Тебе не о чем беспокоиться, а мне все равно.

Ей казалось, что все-таки ее обманывают, и это будет ее проблема. Кон и Блейн разозлятся на нее, но они и так злились. Она ничего им не должна. Не было никакого договора об «эксклюзивном использовании» с обеих сторон, да и вряд ли из этого что-то выйдет. У Даники сложилось впечатление, что она ищет себе оправдание, так как начала понимать всю прелесть случайного секса, хоть всегда считала, что это не для неё.

Она убеждала саму себя, что может действовать в соответствии с ситуацией. Что сможет зализать свои раны потом, когда они возвратятся туда, откуда приехали, а она к себе домой.

Отделившись от него, она решительно пошла к ночному столику, достала оттуда презерватив и кинула ему. Он, молча, поймал его, в абсолютной тишине. Игнорируя очевидное упрямство в его напряженной челюсти, она сняла с себя футболку и трусики, залезая на кровать, оставляя место для него.

Дакота выглядел разочарованным, разъяренным, и в то же самое время жаждущим. Его кулак, сжатый вокруг презерватива, напрягся так, что побелели суставы. Бормоча проклятия себе под нос, он поставил одно колено на кровать, рукой налегая на ее плечё, опрокидывая на спину и наваливаясь на нее сверху.

— Леди, а вы знаете, как сказать мужчине — проваливай. Ты понимаешь это?

Даника понимала. Ей стало не по себе от чувства вины. Все было похоже на сделку, и это не заставило ее чувствовать себя лучше, как и его. Она отвела глаза, неспособная сдержать злость на себя.

— Если ты не хочешь заниматься безопасным сексом — прекрасно. Мы не будем этого делать.

Дакота взял ее за подбородок, вынуждая смотреть на него. Гнев, исходивший от него, немного поутих, когда он взглянул на нее.

— Я не о сексе, — сказал он. — Думаю, ты поняла меня.

Она сглотнула через силу.

— О чем ты, Дакота? Я ничего не понимаю. Думала, что понимаю, но это не так. Это ведь просто игра, развлечение, не так ли? Именно это впечатление я получила…, просто вы решили, что я как раз под рукой, и вы возьмете меня по очереди, и все останутся довольны.

Он нахмурился. Лег рядом с ней на бок, подпирая одной рукой голову, и провел пальцем по ее ключице.

— Возможно, именно так все и начиналось, но, скорее всего, мы просто врали сами себе, — шептал он. — Я не уверен, что сам понимаю это, — он произнес это, фыркая и усмехаясь, хотя это было совсем не смешно. — Я никогда не думал, что окажусь в такой ситуации, и я чертовки уверен, что ни один из них также этого не ожидал, а значит, что решение еще не найдено. Мне всё это не нравиться.

Она смотрела на него в замешательстве, пытаясь понять, о чём он говорил: об укусе на ее шее или о сложившейся ситуации, а может обо всем сразу.

— Так что, для вас это не просто пустяк?

Его черные брови сомкнулись на переносице, но по его взгляду она поняла, что он уже думал об этом. Через некоторое время в глазах появилась искра веселья.

— Все полагали, то ты злишься на меня из-за вчерашнего, и что будет «безопасно» оставить меня охранять курятник, пока они занимаются делами.

Она смотрела на него, задумывая продолжить его игру или разозлиться.

— И ты подумал, что можешь попытать счастье с курицей?

Он усмехнулся.

— Не совсем. Я думал, что они правы. Просто не смог не попытаться, — пробормотал он, скользя рукой по шее и линии груди к соску, который приподнялся, приветствуя круговые движения вокруг него.

Тепло, медленно разливалось по ней, закручиваясь водоворотом из-за его прикосновений.

Он встретил ее пристальный взгляд.

— Женщина, если у тебя есть идеи, о том, что можно сделать со мной…

У нее перехватило дыхание.

— Что? — спросила она, не дыша, желая услышать больше.

Дакота взял ее за руку, придвигая к застежке джинсов, прижав ее рукой свою эрекцию, и помогая ей поглаживать его.

— Это все мне? — спросила она насмешливо.

Его взгляд остался серьезным.

— Это… каждый раз, когда я смотрю на тебя, просто стою рядом, улавливаю твой запах, или слышу голос… — Он наклонился к ней и захватил ее нижнюю губу, легонько посасывая ее. — Ни одна женщина не действовала на меня так, — бормотал Дакота, выпуская нежную плоть, и прижался к верхней губе, — и я не хочу больше никого другого.

Он играл с ее губами, почти насмехаясь над ней, поочередно облизывая их, а потом покусывая. Парень немного приподнял голову, чтобы посмотреть на Данику. Ощущая его осторожный пристальный взгляд, она открыла глаза.

Снимая джинсы, он расстегнул молнию и взял ее руку, проводя по своему члену. Жесткие волосы, окружавшие его член, контрастировали с шелковистой коже, которая восхищала ее. Она обернула руку вокруг толстого, горячего ствола у самого корня, чтобы потом поднять руку вверх, его глаза закрылись, лицо напряглось. Очарованная, Даника наблюдала, как через минуту удовольствие изменило выражение его лица, пока ее рука ласкала его член и мягкие мешочки под ним. Дакота задыхался.

— Мне так хорошо, детка, — сказал он хриплым голосом, что усилило ее возбуждение, а там, где их тела соприкасались, поползли мурашки.

Она смотрела на член, пока гладила его снизу и наткнулась на небольшой, округлый, металлический предмет, который был прямо под головкой.

Он взял ее за подбородок, поднимая голову и прижимаясь к ее рту губами. В этом поцелуе, не было ни какой нежности или игры — в отличие от предыдущего, он был полон голода и желания. Дакота приоткрыл губы и протолкнул язык, врываясь к ней в рот, этим движением он предъявлял свои права на нее. Его сущность будоражила ее как энергетик, пока он ласкал ее своим языком, заставляя одновременно напрячься и расслабить каждый мускул ее тела.

Отчаянно нуждаясь в его вкусе, она жадно сосала его язык. Через тело Дакоты проходила дрожь, которая заводила ее еще больше. Взявшись за одно бедро, Дакота передвинул его, чтобы втиснуть свои узкие бедра между ее ног. Грубая ткань джинсов прикасалась к нежным лепесткам, когда он двигал своими бедрами, что вызвало новые ощущения, нахлынувшие на нее: твердый, вложенный в шелковистые ножны корень его мужественности, щекочущие волоски, которые окружали его, и ощущение его груди и живота прижатых к ней.

Подняв руки, она стала гладить его спину, кончики ее пальцев наслаждались гладкостью кожи и твердостью мышц. Даника не ощущала на себе его вес, она была слишком занята изучением мужского тела. Ей не хотелось думать ни о чем, кроме чувства комфорта и волнения, которые он давал своей близостью. Девушке были необходимы прикосновения Дакоты. На фоне его силы она чувствовала себя женственной, желанной и защищенной.

Желание чувствовать его каждой клеточкой тела управляло ею, Даника обняла его одной ногой за узкие бедра, поглаживая по джинсам. Ей хотелось, снять их, но он не торопился.

Скорее всего, он не был уверен в ее согласии.

Она действительно не думала, что дело дойдет до этого.

Даника понятия не имела, было ли это из-за его уверенных прикосновений и поцелуев или из-за чего-то более важного — какой-нибудь химической реакции — но единственные сомнения, которые проносились в голове, было о том, как долго ещё она сможет выдержать эту пытку. Девушка развела свои бедра шире, подстраиваясь под него, выгибаясь под ним.

Он проигнорировал ее приманку, заканчивая поцелуй, чтобы перейти к ее телу. Прикосновение его рта к груди, перебило дыхание, возбуждая ее сильнее, пока она не начала извиваться под ним, ловя ртом воздух, слишком отчаянно, чтобы думать о чем-то ещё.

Нетерпение билось в ней, когда он стянул свои джинсы вниз по бедрам. Она потянулась, чтобы помочь ему, проводя рукой по спине, и остановилась на ягодицах, подгоняя его.

Какое-то сомнение мелькнуло в ее голове, когда он провел головкой по краю ее лона, но его стремительное проникновение выбило из нее все мысли. Даника ощутила приятную боль, от резкого вторжения его плоти растягивающей ее. Она нетерпеливо поднимала бедра, жадно отвечая на его толчки, пока он глубоко входил в нее, а затем выходил и врывался снова.

Ей казалось, что сердце бьется в горле, это душило ее. Она судорожно гладила его шелковистые волосы.

— Дакота, это великолепно, — шептала она.

Его тело затряслось. Он заставил себя смотреть на нее, немного входя в нее и тут же обратно, едва задевая ее точку джи. Она открыла глаза, чтобы укоризненно посмотреть на него, но от выражения его лица, весь воздух вышел из нее.

Смотря ей в глаза, Дакота стал проникать глубже, тесно прижимаясь животом, пока она не ощутила, что он упирается в ее матку. Он поднялся на локоть, скользя рукой по ее плечам.

— Я чувствую себя ещё лучше, — сказал он хрипло, опуская голову, чтобы встретиться с ее губами еще раз, пока медленно выходил из нее, и затем установил ритм, который повторял удары его языка.

Жар прокатился по ней. Она вцепилась в него, чтобы получить удовольствие от его проникновения, глубокой связи, которая была почти болезненной. Наконец, наступил момент, когда она не могла больше выносить этого, когда тело мчалось к вершине и заставляло разум следовать за ним.

Задыхаясь, когда он прервал поцелуй и стал ласкать ее шею, она не противилась его бешенным отчаянным толчкам, заставляя ее выгибаться, с губ сорвался крик.

В то же мгновение он укусил ее плечо. Острая боль, вместо того чтобы отвлечь, послала ее в полет над пропастью, она будто распадалась на части. Извиваясь, Даника не могла поддержать его ритм. Он приподнял свою голову и, стиснув зубы, издал рев удовольствия, когда его тело омыло ее матку горячим потоком семени.

Она поняла это, так как стала спускаться с высот экстаза, но удивительно — не смогла даже притвориться, что разозлилась. Он не одел презерватив. Даника не была уверенна, привыкла ли уже к их странной не любви к презервативам, или просто ее заполняла безграничная радость оттого, что его семя было в ней.

Но с Коном и Блейном было по-другому, осознала она. Даника понимала, что могут быть последствия, но ей нравилось чувствовать их желание.

Значит ли это, что последствия ее больше не волновали?

Их вера в нее казалась абсолютной - если не гарантированной. Она знала, что с ее стороны это безопасно, но они не могли быть уверенными в этом. Или они думали, что ни один мужчина больше ее не захочет?

Дакота заставил замолчать ее тихий внутренний голосочек, целуя ее лицо.

— Это стоило того, чтобы умереть, — пробормотал он лениво.

Глава 10

Даника наклонила голову, всматриваясь в глаза Дакоты, чтобы понять, о чем он говорит. Это насмешило его, и она улыбнулась в ответ, проводя рукой по его щеке.

— Не беспокойся, я здорова — сказала она. — Может показаться, что я легкомысленна, но на самом деле я очень разборчива.

Дакота всматривался в ее лицо:

— Леди, ты даже не можешь себе представить насколько.

Она положила глаз на пять самых сильных альфа-мужчин в стране. Даника сделала правильный выбор. Проблема была в том, что он был одним из этой пятёрки, и не знал, чем может закончиться схватка пятерых сильнейших вулфенов, учитывая участие Блейна, который хоть и говорил, что не заинтересован, но все же отметил ее.

Пока что, им чертовски не везло в этом.

К тому же, их постоянное соперничество мешало делу.

С другой стороны: Даника, и то, как она применяла свой пистолет, делали ситуацию ещё более забавной.

— Ты не воспользовался презервативом, не так ли?

Он склонил голову, чтобы осторожно посмотреть на нее.

— С чего ты взяла?

Она посмотрела на него.

— Я чувствую это.

Дакота не сдержавшись хихикнул, наверно, даже не подумав, но его распирало от удовольствия.

— Мои сперматозоиды обладают собственным разумом, детка. Они, наверняка, усердно прогрызают себе путь в твою маленькую, сочную матку.

Она приподняла бровь — никак не могла понять: рассмеяться от его слов или разозлиться.

— Ты уверен? — спросила она, осознавая, что этого не может быть, но не хотела заканчивать их разговор каким-нибудь кислым замечанием.

— Абсолютно.

— Ты не будешь настолько довольным, если я действительно забеременею от тебя, — сказала Даника, немного подшучивая над ним, легко представляя ужас на его лице, хотя ей было прекрасно известно, что он исчезнет до того, как она узнает результаты этой рыбацкой экспедиции.

— Я рассчитываю на это, — парировал Дакота, заставляя ее задохнуться. — И если ты думаешь, что такая перспектива меня пугает, то это показывает, как плохо ты меня знаешь.

Она внимательно смотрела на него. Дакота выглядел абсолютно серьезным, но Даника понимала, что он просто шутит.

Он наклонился к ней, слегка прикусывая ее губу.

— Фактически, — бормотал парень, — надо бы закрепить результат, повторив все еще несколько раз.

Даника улыбнулась, не отрываясь от его губ. Она отлично понимала, к чему он ведет.

— Ты полностью отдаешься работе!

Дакота ухмыльнулся, прикусив кончик ее носа.

— Да. Плюс, мне кажется, что я пропустил пару мест, которые требуют тщательного исследования.

— Я почти уверена, что ты не пропустил ничего интересного.

Он приподнял свои брови.

— Хм, но ты не знаешь, что я нахожу интересным.

Отодвинувшись, она посмотрела на него с сомнением.

— Я так и думала. Довольно типичный ответ.

Дакота одной рукой прикоснулся к ее груди, нежно, как будто проверяя ее размер в ладони. Даника с облегчением заметила, что ее грудь прекрасно помещалась в ней — заполнила всю ладонь и не выпадала.

Через минуту, он скользнул ниже так, чтобы кончиком языка ласкать ореолу, слегка пощипывая сосок губами, пока тот не приподнялся. Ошеломлённая тем, что он смог возбудить ее так быстро, она положила руки под голову и стала наблюдать за ним. Казалось, он не торопился, просто играл с бутоном, но постепенно становился все требовательнее и жестче.

Тепло растекалось по ее животу, пока она наблюдала за ним. На мгновение Даника закрыла глаза, смакуя ощущение его рта на груди, наслаждаясь медленными потоками тепла, которые становились все жарче, пока не почувствовала себя возбужденной и затаившей дыхание. Он переключил внимание на мягкую плоть — облизывая, посасывая ее, обводя языком.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

— Дегустирую.

— И на что я похожа по вкусу? — спросила она любопытно.

Дакота посмотрел на нее и лениво улыбнулся.

— На себя.

Она хихикнула.

— Я думала, ты скажешь на цыпленка.

Он приподнял голову и посмотрел на нее со странным выражением лица.

— Ты знаешь … у всех разные вкусы. Почему люди постоянно говорят, что всё похоже на вкус курицы? — Его губы изогнулись. — Ты, на вкус, не курица.

— Хорошо, тогда я не буду предъявлять иск людям, которые производят мой гель для душа, — сказала она насмешливо. — Это клубника со сливками.

Дакота перевёл внимание на другую грудь, щипая сосок.

— Хм, вот именно. Похоже на вкус маленькой, спелой клубнички — очень сладкой.

— Правда? — спросила она сомневаясь.

Он хихикнул.

— Нет, просто это твой вкус.

— Это хорошо или плохо? — спросила она с улыбкой.

— Ты пытаешься меня отвлечь? У меня здесь дела.

Дыхание стало неровным, Дакота стал дразнить ртом бутон, а она кормила его грудью с таким большим удовольствием, что в животе разгорался пожар.

— Что ты там нашел? — шептала Даника дрожащим голосом, когда он отпустил ее и стал покрывать легкими укусами линию от груди до шеи.

Он поднял голову, и внимательно посмотрел на ее лицо.

— Ты на вкус, как небо, — сказал Дакота хрипло, придвигаясь вверх и захватывая ее губы в поцелуе, который был далеко не робким.

Девушка вытащила руки из-под головы, обнимая его за плечи. Кольца в его сосках дразнили ее чувствительную плоть, когда он судорожно прижимался к ней — холодный, твердый металл и теплая, шелковистая кожа, немного грубые волоски на его груди, порождали в ней новые ощущения. Она вытащила из-под него свои ноги, обернула вокруг его талии и выгнулась вверх, прижимаясь к нему самым сокровенным местом.

Дакота тут же прервал поцелуй, поднимаясь и направляя свой член в нее. Удерживая весь свой вес на прямых руках, он внимательно изучал ее лицо, когда медленными движениями входил в нее, каждый раз, чуть-чуть углубляясь, прежде чем выйти. Дакота некоторое время смотрел вниз, наблюдая движения их тел.

Она проследила за его взглядом.

Жар пронесся через Данику от созерцания того, как толстая плоть исчезает в ней, наполняя, а затем выходит наружу. Когда их взгляды снова встретились, он по-прежнему внимательно вглядывался в ее лицо, но теперь его глаза наполняла жажда.

Он немного опустился, ложась на нее и сжимая в объятиях, так как он увеличил темп и глубину толчков. Даника вцепилась в него так сильно, как и он держал ее, смакуя напряженность в ее теле.

Неожиданно, все еще крепко обнимая ее, он поменял позицию так, чтобы она оказалась сверху на его коленях и могла сама контролировать глубину и темп проникновения. Даника застонала, частично, из-за расстройства, что он поменял положение, когда она была так близко к кульминации, и частично, от великолепно глубоких толчков. Ее тело замерло на секунду, а затем волна ещё большего удовольствия захлестнула ее, когда оказалось, что новое положение дает ему полный доступ к груди, и он тут же воспользовался этим преимуществом. Она делала резкие глубокие движения, пока он с жадностью сосал то один, то другой сосок, посылая острые ощущения, которые, казалось, достигали ее матки. Громкий крик возвестил о первых волнах кульминации, в которых содрогнулось ее тело.

Он укусил мягкую плоть ее груди, немного выше сердца, когда Данику накрыла вторая волна. Она кричала от сильнейших конвульсий, которые сотрясали ее, пока Дакота успокаивал острую боль губами и языком, а потом прижал ее к себе крепко, почти до боли, и последовал за ней в блаженство.

Даника позволила себе прислониться щекой к его плечу, так как пароксизмы страсти начали утихать, пока она пыталась отдышаться. Некоторое время они не двигались — не могли, не хотели.

Вдруг тело Дакоты окаменело, что заставило ее выйти из блаженного оцепенения. Он резко снял ее с себя и бережно положил на кровать. От такой скорости у нее даже закружилась голова, хотя его движения были нежными, они все равно удивили ее своей внезапностью.

Парень так быстро оказался на ногах, что она даже не успела этого понять, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать.

— Что это значит? — сумела она выдавить, когда он оказался возле двери.

Он быстро посмотрел на неё, его лицо было мрачным.

— Оставайся здесь.

— Дакота?

Он открыл дверь и исчез даже прежде, чем она смогла произнести его имя. Внезапное преобразование из страстного любовника в мрачного, опасного незнакомца, который оказался перед ней, испугало ее.

Так и не найдя причины такой резкой перемены настроения, Даника несколько минут просто тупо смотрела на дверь. Низкое угрожающее волчье рычание подняло ее с кровати, еще до того, как она сообразила, что стоит на ногах. Девушка мчалась к двери и уже схватилась за ручку, когда ее остановил предупредительный тон голоса Дакоты, а не его слова.

Она засомневалась, отпустила ручку двери и подошла к окну, рассматривая лес.

Даника увидела серого волка, который уже приходил несколько раз к ее домику, стоявшего возле края леса на тропе, по которой обычно ходила она. Все четыре лапы были напряжены, вся его поза говорила о готовности броситься на человека, который шагал к нему. Каждый волосок его шкуры ощетинился, что также подтверждало его намерения, он оскалился, открывая два ряда острых зубов. Ее сердце чуть не остановилось, когда она узнала в этом человеке Дакоту. Даника резко втянула в себя воздух, пытаясь вспомнить, куда положила свой пистолет-транквилизатор, но прежде чем она смогла сдвинуться с места, Дакота бросился на волка так просто, как будто нырнул в воду.

Она закрыла глаза, а когда открыла их — Дакота исчез. Внизу был еще один огромный волк, его коричневая шерсть ближе к голове и спине становилась черной; он прыгнул на серого, и оказался сверху. Эти двое слились в дикое, размытое движение, рыча и нападая друг на друга, кромсая в противника огромными зубами.

В полной растерянности Даника искала Дакоту, стараясь прокрутить ещё раз в голове то, что она видела и понять, что это было. Должно быть, из-за страха ей показалось; она смотрела в лес, где дрались волки, а затем на поляну. Не было никакого признака Дакоты, и ее взгляд снова вернулся к волкам. Девушка стояла и наблюдала за ними испуганная и завороженная, прежде чем вспомнила о своем пистолете. Отвернувшись от окна, она оглядела комнату и, наконец, нашла его. Даника перезарядила пистолет и помчалась, к двери, но оба волка уже исчезли в лесу.

Все еще находясь в растерянности, она стояла в открытой двери в течение нескольких минут, а потом до неё дошло, что стоит абсолютно голая. Зашла внутрь и громко хлопнула дверью.

Неуверенная в том, что случилось, и что именно видела Даника, наконец, вошла в ванную, чтобы помыться и одеться. Потом вышла из домика в поисках Дакоты, который должен был быть в своем доме. Парень ушел без одежды. Не будет же он слоняться голым посреди дня.

В доме было пусто. Его нигде не было, мотоцикл Дакоты был припаркован перед домом, который он и остальные парни арендовали.

Загнанная в угол, она вернулась к себе. Расположившись на кушетке, Даника попыталась, в очередной раз, разобраться в этой загадке, перебирая и анализируя свои воспоминания.

Она была уверенна, что Дакота услышал что-то.

Может быть, вспомнил что-то важное?

Она выкинула из головы подозрения, что он «вспомнил» какое-то важное дело, чтобы уйти, добившись того, зачем пришел. Нет, конечно, мужчины могли быть чертовски изобретательными, когда дело касалось их ухода, но такое поведение выглядело слишком странно, чтобы просто избавиться от нее.

Или он внезапно вспомнил, что забыл выключить обед на плите, или он что-то услышал. Его выражение лица испугало ее и вызвало выброс адреналина. Последняя теория казалось такой же невероятной, как и то, что он сейчас упадет перед ней на колени и попросит прощение за то, как поступил с ней.

Девушка была уверена, что видела, как он прыгнул на волка. Она не могла понять причину, и, вообще, не могла себе такое вообразить. Даника была чертовски уверенна, что там бежал не старик, который управлял лагерем! Правда, она видела его только со спины, и, хотя, не станет утверждать, что знала каждый дюйм Дакоты, но это был, безусловно, он.

Парень умчался, чтобы отпугнуть волка, а когда заметил второго, решил, что не сможет противостоять двум животным?

А ведь складывалось впечатление, что он знает лучше, чем она, что волк был готов к атаке!

Возможно, Дакота не хотел выглядеть полным идиотом.

Может быть, это и объясняет то, что она видела? Он подумал, что отпугнет волка, а затем из леса появился второй и ему пришлось спрятаться?

Это казалось разумным. Даже вероятным. Даника смотрела в окно. Обзор был не очень хорош, и, плюс, она была в шоке — не лучшее состояние, чтобы вспоминать события и разбираться с их трактовкой.

Где же он? Она смотрела везде.

Может быть, Дакота был в домике, когда она приходила, и не открыл дверь? Возможно, в душе, где он не мог ее услышать?

Даника вернулась к домику и постучалась снова. Когда не получила ответа решила толкнуть дверь. Та была не заперта, она заглянула внутрь, зовя его по имени. Ей было неудобно заходить в дом, но, не получив ответа, наконец, вошла и проверила.

То, что в первый раз она была права, ее не успокоило. Девушка стояла посреди комнаты, борясь с внезапным желанием узнать что-нибудь новое о них. Но отклонила это желание, так как не хотела быть пойманной, копающейся в их вещах. Ни один из них, казалось, не хотел ей зла, но это могло измениться, если ее застанут за этим занятием. Конечно, все могло поменяться, если она ошибалась на их счет, и они на самом деле были наркоторговцами. Даника была уверена, что сможет услышать, когда вернутся остальные, ведь мотоциклы были довольно шумными, но Дакота же был где-то поблизости.

Все еще пребывая в полном расстройстве, она вернулась к себе.

Блейн был напряжен, утомлен, и с каждой минутой становилось еще хуже, когда они повернули на просёлок, который вел к их временному убежищу в рыбацком лагере. Люди и оборудование прибыли, и почти весь день они провели, обсуждая детали плана и репетируя придуманный сценарий, но он совсем не был уверен, что план сработает. Несколько человек, присланных советом, действительно занимали разные должности в области медицины, но большинство были далеки от этого, и Блейн не был уверен, что они справятся со своими ролями. У них еще было несколько дней, чтобы организовать все, но он сомневался, будет ли достаточно даже нескольких недель.

Без сомнения, приближение полнолуния, было хорошим стимулом, чтобы делать все быстро. Вулфены не были полностью защищены от его влияния, хотя оно не затрагивало их так, как оборотней, лишь немногие из которых могли себя контролировать. Большинство оборотней вообще не в состоянии контролировать свое поведение, особенно во время первого превращения. Вообще-то, через некоторое время они смогут немного управлять собой, но потребуются годы, чтобы появилась способность не изменяться в полнолуние, но как только они превращались, то становились бессмысленными животными. Скорее, они больше напоминали бешеных животных.

Как только домик Даники показался в поле зрения, его сердце стало биться на несколько порядков чаще — ни полнолуние, ни проблемы, с которыми он сегодня разбирался, не были причиной его напряжения. Смесь дискомфорта и гнева скрутили его живот, почти мгновенно взгляд остановился на ее доме, а перед глазами всплыл интерьер.

Он повел себя, как настоящий осёл, что случалось с ним настолько же редко, как и смущение, которое сейчас охватило его. Данике вовсе не обязательно было называть его мудаком, чтобы он это понял. Блейн не особенно переживал, что его поведение привело в ярость всех остальных, они сделали все возможное, что бы выбить из него дерьмо. Он почти радовался этому.

Парень нуждался в этом, чтобы сосредоточиться на чем-то, пока не пошел к Дани и не сделал, что-то ещё более глупое.

Он не должен идти к ней, пока возбуждение от борьбы все еще владело им. Ему лучше знать. Блейн чувствовал, что он был на грани потери контроля так, как никогда в жизни. Но он не понимал, почему пошёл к ней, прекрасно осознавая, чем всё может закончиться.

Он съёживался каждый раз, когда вспоминал всю грубость его нападения. Блейн никогда не вел себя так с женщиной. Это было плохо, даже если бы Дани была вулфеном или самкой оборотня. Обращаться же с ней так грубо зная, что она хрупкий человек было преступлением, непростительно, по его мнению. Он мог сделать ей больно! Даже если бы это получилось случайно, парень чувствовал бы себя ужасно. Он не достаточно себя контролировал, чтобы сознательно быть осторожным с нею.

После того, как Блейн к ней прикоснулся, его действиями полностью руководили инстинкты. Он почти ничего не помнил. Как только байкер пытался что-нибудь вспомнить, сразу же эмоции начинали переполнять его, способность мыслить рационально исчезала.

Блейн знал, что ярость в нем кипела оттого, что Кон первый дотронулся до нее. Он был уверен, что именно из-за этого зациклился на Коне, когда она попыталась попросить его использовать презерватив. Правда, всё равно не воспользовался бы им, даже если бы правильно ее понял. Блейн следовал инстинкту, который требовал оставить свое семя в матке. Главной целью было не удовольствие, а желание вытеснить семя Кона своим.

Он не знал, какая часть произошедшего тревожила его больше, но предположил, что последняя часть была чем-то иррациональным. Это может быть настоящей проблемой, если преуспел в своих действиях.

С другой стороны, Блейн не только надеялся, что преуспел, но и пытался придумать способ повторить все еще раз, так сказать, закрепить свой успех.

Хотя маловероятно, подумал он сухо, что она допустит его близко к себе, чтобы попробовать снова. Принц испортил все по-царски, от начала и до конца.

Он предположил, что от его голубой крови было больше неприятностей, чем пользы.

Блейн никогда всерьез не относился к своему наследию, хотя был чертовски уверен, что избежать этого полностью не получится. С самого рождения и всю взрослую жизнь он пытался отбросить цепи его родословной, хотя в глубине души, независимо от бунтарского поведения, он никогда не задумывался о том, что бы взять неподходящую мать для потомства. Глубоко внутри зная, что, в конечном счете, он остановится на одной из женщин, которая подходила, по мнению его семейства, для продолжения родословной.

Блейн был сбит с толку своей одержимостью Даникой, как и другие, но даже теперь думал, что сможет держаться на расстоянии и игнорировать влечение. Он был уверен, что сделает все, чтобы не замечать ее, но уже допустил ошибку.

Если бы парень мог здраво соображать, то не тратил бы так много времени, обдумывая способ все исправить и снова остаться с ней. Блейн считал бы такой шанс подарком богов, но он умудрился всё испортить, что вряд ли она даст использовать ему этот шанс.

Принц ловил себя на том, что при виде других, заглядывающихся на нее, точно знал, что было в их головах, и требовалось все самообладание, чтобы воздержаться от борьбы.

Другой борьбы.

Он хотел убить Кона, когда узнал, что он сделал. Наверно, то же самое чувствовали и другие мужчины, ведь все закончилось общей схваткой, которая даже приблизительно не напоминала бой за превосходство, что означало бы, что ни один из них не может убить другого.

Ему не хотелось бы объяснять совету, почему мужчины, которых они послали тихо навести порядок, закончили дракой между собой и убийством одного или нескольких лидеров самых больших стай в вулфен-нации за последние пять лет. Такую ситуацию трудно понять, даже если бы Даника была вулфен. А объяснить, что они боролись из-за человеческой женщины, с которой, по идее, ни у кого из них не было близких отношений, стало бы просто невозможно.

Он вздрогнул, когда подумал о реакции его семьи на это.

Не то, что бы Блейн позволял своей семье указывать ему, что делать, но он любил их. И не хотел, что бы они сторонились его из-за нарушения закона стаи, особенно, одного конкретного закона, который приведёт к гораздо большему, чем просто неодобрение.

Все что ему хотелось, после того как он слез с мотоцикла — холодный душ. Наверно, это была единственная вещь, которая сдерживала его желание под контролем, а член в штанах, но у него было предчувствие, что это сражение заранее проиграно.

Дакота только вышел из душа, когда вся усталая четвёрка зашла в дом. Блейн тут же учуял запах Даники на гребаном ублюдке. Несколько минут он боролся с диким желанием кинуться через комнату и напасть на него, но его внимание переключилось на другой запах, который привёл его в ярость. Очевидно, другие уловили его в тоже время. Кон и Джаред уже напряглись и подошли ближе.

— Долбаный альфа-изгой был здесь, — рычал он, ища подтверждения, хотя они ему были не нужны.

Дакота, приготовившийся защищаться, немного расслабился.

— Да. Ты прав. Он ждал, пока мы уедем, чтобы подобраться к Данике.

Борьба с вожаком отступников не была его единственным занятием, со злостью думал Блейн. Ему пришлось приложить намного больше усилий, чтобы сдержать своего зверя, чем убеждать остальных сосредоточиться на миссии, все эти факторы требовали сдержанности. Он натянуто и сдержанно подошел к стулу возле окна и сел на него, пытаясь изо всех сил казаться равнодушным, хотя это было далеко от истины. После нескольких долгих мгновений другие последовали его примеру, но он знал, что угроза драки не прошла. Кон, Джаред, и даже Ксавье, пытавшийся не обращать внимания на все происходящие, все старались сдержать своего зверя.

Дакоту их поведение не обмануло. Он не спешил одеваться, так как знал, что это могло дать ему маленькое преимущество — им нужно было время, чтобы избавиться от одежды, как раз то, что ему надо, так как Блейн не был единственным, кто хотел оторвать ему голову.

— Что произошло? — решил он нарушить молчание.

Дакота пожал плечами.

— Этот сукин сын набрался наглости подойти к лагерю. Без сомнений, он слышал, как вы уехали, и решил, что никого нет. Я думаю, он увидел мой мотоцикл и остановился просчитать варианты.

— Ты должен был убрать мотоцикл из поля зрения, — рычал Кон.

Дакота посмотрел на него, прищуривая глаза.

— Я не успел сделать этого.

— Значит, тебя что-то чертовски сильно отвлекло, и ты не заманил его в ловушку, которую мы подготовили.

Дакота скрестил руки на груди, сверля Блейна убийственным взглядом.

— Что-то в этом роде, — ответил он сердито.

Джаред сильно ударил кулаком по стене и стремительно подошел к Дакоте, сжимая и разжимая кулаки.

— Каждый из вас говорит одно, а думает совсем другое, для вас Даника не что иное, как мимолетная игрушка для секса, с которой вам не терпится поиграть при первой же возможности!

— А тебе нет? — сухо спросил Блейн.

Джаред покраснел.

— Я никогда не говорил такого, — рычал Дакота. — Мы согласились разобраться, кому она достанется в бою. С этим я полностью согласился. У меня никогда не было в мыслях играть с ней, даже если бы я был победителем. Я, мать вашу, никогда не требовал ничего большего!

Дрожь прошла по Блейну. Он смутно понимал, что такая же реакция должна быть и у других.

— Она — человек, — наконец, сказал он.

Дакота обернулся, смотря на него холодно.

— Ты продолжаешь говорить это. Я не позволю просто трахать ее. Я хочу ее, я хочу, чтобы она была моей…, если она этого захочет.

— Ты знаешь, что совет никогда этого не одобрит, — Кон сказал сердито.

— Быть или не быть, — парировал Дакота мрачно. — Мне все равно, даже если придется жить вне закона, — он повернулся, что бы посмотреть на Блейна. — Именно поэтому я отметил ее … дважды.

Блейн почувствовал, как волна слепой ярости нахлынула на него, гнев затопил все тело жаркой волной, от чего ему стало физически плохо. Он не ожидал, что кто-то пойдет на такой шаг. Его расстроило, что Дакота, очевидно, хорошо обдумал ситуацию, раз решил идти против совета.

— Нас трое, очаровательно, — сказал Блейн холодно, его самого поразило, как спокойно звучал голос, хотя все внутри него бушевало. — Кроме того, что она - человек. Ты ни как не свяжешь ее с собой.

— Поэтому ты ее отметил? Потому что сам не веришь в это?

Блейн покраснел.

— Я еще находился во власти своего зверя, — сказал он серьезно. — Возможно, она носит моего щенка.

— С какой стати, черт возьми, ты решил, что он твой, а не мой? — яростно потребовал Кон.

— Или мой? — бросил ему вызов Дакота.

— Хорошо, смело могу утверждать — уверен, что не мой! — с негодованием сказал Ксавье. — Проклятье, я, вашу мать, хотел бы знать, сколько это будет продолжаться! Сначала вы говорите, что все мы должны избегать ее, потом кто-то предложил установить очередь, и нихера не сказали мне — и не говорите, что это не так, потому что я точно помню, что кто-то предлагал! Потом я узнаю, что все будет решаться поединком, победитель получает ее, а до этого никто не должен приближаться к ней, а тут выходит, что трое из вас уже были с ней, за спинами остальных, отметив ее, да ещё наградили ее щенком!

— Я не знаю, какого черта он только что сказал, — сказал Джаред, — но согласен с большей частью сказанного. Особенно с тем фактом, что вся эта ситуация очень темная! Может всё напрасно, учитывая тот факт, что она человек, но я тоже хочу иметь возможность проверить это, если говорить сейчас о том, чтобы отметить ее.

Дакота пристально посмотрел на него.

— Я за то, чтобы разобраться в этом сейчас. Я хочу взять ее себе в пару — если выйду победителем, и она этого захочет. Я приму любой вызов, но никто не тронет ее. Если, вас не интересует спаривание, оставайтесь в стороне.

— А что будет, когда она узнает кто ты? — холодно спросил Блейн.

В глазах Дакоты была видна неуверенность, и на мгновение Блейн подумал, что победил.

— Она не узнает. Если мне придется жить вне закона, а так, скорее всего и будет, я буду жить с ней как человек. Нет никакой причины ей знать об этом.

— Кроме стаи изгоев, от которых тебя не будет защищать совет, и того, что тебе обязательно бросят вызов. Я могу гарантировать это, — сказал мрачно Блейн.

— Я справлюсь с этим, мне всегда бросают вызов.

— Здесь уже не будет правил. Не будет один на один.

— Это моя проблема, — сказал холодно Дакота.

— Или, возможно, моя, — сказал Кон. — Я бросаю вызов.

— Я тоже, — согласился Джаред.

— Тогда мы уладим это сегодня вечером между нами тремя.

— Подожди, хотя бы, проклятую минуту, — сказал Ксавье с негодованием. — Я тоже в этом участвую.

Губы Дакоты напряглись.

— Ты из королевской семьи, Ксавье. Совет будет стоять на стороне твоей семьи и никогда не пойдет на это. Я говорю о спаривании. Ты действительно хочешь этого?

Ксавье впился в него взглядом.

— Я хочу этого. Если я одолею вас, она моя.

— Она не будет твоей! — кричал Блейн, теряя всякое терпение. — Она не примет никого из нас, кем бы ни был победитель — она даже не сможет увидеть соревнование, чтобы одобрить победителя! Если она там окажется, я чертовски уверен, что она с криком убежит прочь, а вы будете упорно ее искать и просить принять вас! Вы можете отметить ее с головы до кончиков пальцев ног, с ней это не будет работать! У нее нет этого в крови!

Дакота пожал плечами.

— Мы можем уладить это человеческим путем, после того как уладим между нами тремя.

— Четверыми! — Спохватился Ксавье. — Вы не можете исключить меня, из-за того, что мой отец сделал щенка моей матери, о боги, черт возьми! Я даже не наследник! Блейн будет королем, после отца, а затем его наследник!

Блейн послал ему смертельный взгляд.

— Не тот ли, которого я привил в матке Дани.

— Ты думаешь? — рычал Дакота.

Блейн прищурился.

— Знаю. Она была плодовита.

— Она все еще плодовита, по крайней мере, была, когда я занимался с ней любовью сегодня, — сказал Дакота многозначительно. — Я чуял это.

— Мы разберемся с этим сегодня вечером, значит нас четверо, — сказал Дакота немного позже, смотря многозначительно на Ксавье. — Блейн будет судьей, так как не принимает участие.

— И почему ты так решил? — холодно спросил Блейн.

Дакота нахмурился.

— Если ты не хочешь быть судьей, это даже лучше, так как это не самое подходящее занятие для члена совета.

— Я не буду судьей, так как буду участвовать, — с полной серьезностью сказал Блейн. — Надеюсь, стая отступника не помешает нашей вечеринке, или Дани.

Глава 11

— Теперь, когда мы обо всем договорились, Дакота, почему бы тебе не пояснить нам причину, по которой, альфа-отступник - все еще проблема, — сказал Блейн после длинной паузы, не замечая пристальные взгляды остальных.

— Мы знаем, почему он все еще проблема! — выкрикнул Кон. — Дакота был слишком занят, трахая Данику, чтобы позаботиться об этом.

— Стоп! Подождите минуту! — вставил Ксавье, — Блейн, ты не можешь участвовать в этом!

Блейн прищурил глаза в сторону кузена.

— И, почему ты думаешь, что я не могу? — Ксавье уставился на него.

— Потому что ты - принц, черт побери!

— Раз ты заявил о своем участии, то я не вижу причины исключать меня из-за того, что мой отец сделал щенка моей матери.

Дакота презрительно посмотрел на него.

— Если у тебя есть благородная цель,- спасти нас от опрометчивого поступка, забудь. Во-первых, ты не знаешь, победишь ли, а я намерен выиграть это соревнование. Во-вторых, я знаю, чего хочу. Мне не нужен ты, или любое-чертово-тело, принимающее решение за меня.

— Я сделал встречный вызов, — сказал Блейн холодно. — Ты не можешь сомневаться в моих намерениях.

— Не имеет ли это «знание» какое-либо отношение к тому, что ты весь день провел в постели с нею? — рычал Джаред. — Блейн уже отметил ее один раз, и у Кона был шанс, хотя в то время у него были другие планы.

— Если вы хотите знать — дело не в сексе. С другой стороны, это уже случилось; я получил свое, она свое. Вам, наверно, кажется, что я думаю своим членом, но это не так. Я хочу ее. Мне это было нужно еще до того, как я провел с ней день. Я отметил ее не потому, что не подумал, а потому что хотел этого. Может быть, у меня будут проблемы, а может, и нет, но это будут мои проблемы.

— Хорошо, ты можешь строить свои гребанные планы после соревнования, если выиграешь! — рычал Кон. — Тогда, пятеро. Как мы проведем его?

— Строго говоря, Кон и я должны быть первыми, — сказал Блейн. — Как сказал Джаред, мы были первыми с ней.

— Это все потому, что пока все мы были заняты, пиная задницы отступников, вы двое ухитрились обмануть всех! — сказал Ксавье с негодованием. — Я не понимаю, почему из-за своей хитрости вы должны драться первыми!

— Какая разница, когда участвуют все? — рычал Кон.

— Блейн сделает бой неравным, — проговорил Ксавье.

— У тебя какие-то проблемы, кузен? — холодно спросил Блейн

— Да, братец, — подхватил Ксавье. — Помимо того, что это делает поединок неравным, мы сражаемся, чтобы обладать ею, а я чертовски хорошо знаю, что ты нет!

— Ты считаешь себя чертовски умным? — рычал Блейн.

— Он попал в точку, — громко сказал Дакота.

Блейн скептически сощурил глаза.

— Тогда и он тоже. Двое против меня в первом раунде.

Джаред нахмурился.

— Это, мать вашу, оскорбительно!

— Я также требую единоличного права — добавил Блейн.

— Как угодно! — буркнул Дакота после длинной паузы. — Я - второй на очереди.

— Это мое право, — добавил Кон.

— Ты даже не отметил ее! — сказал Ксавье расстроено.

— Она может носить моего щенка!

— Или моего! — мрачно напомнил Дакота.

— Или моего! — холодно добавил Блейн.

— Черт! — рычал Джаред. — Не начинайте все это дерьмо снова! Меня уже бесит. Боги, мы с Ксавье единственные, кто играет по правилам! Единственные, кто может бросить вызов, так это либо я, либо Ксавье, как обделенная сторона!

— Или мы могли бы сменить поле боя, — с надеждой предложил Ксавье. — Она — все еще свободная женщина. И я не понимаю, какого черта Дакота решил, что ни у кого нет шанса с ней, после него!

— Хрен! — Кон, Блейн и Дакота сказали почти одновременно.

— Будем тянуть жребий, — раздраженно сказал Блейн, глядя в полные надежды глаза Ксавье, и добавил саркастически — Разделимся на пары, Два и два, победители каждого боя, переходят в финал. Полное изменение, и никто не делает глупостей, пробуя убить противника, чтобы не было доказательств, если слухи дойдут до совета.

— Это значит, что кто-то неучтен, и я чертовски уверен, что на сей раз это не я, — рычал Ксавье.

— Я ведь согласился, взять на себя двоих, — напомнил Блейн.

— Отлично. Сразу? Или по одному?

— Все равно.

Дакота, не мог найти соломинку; они остановились на спичках.

— Теперь, когда мы как-то разобрались в личных делах, — иронично сказал Блейн, когда его противники были определены. — Может быть, нам стоит заняться делами совета?

Дакота пожал плечами, отходя, чтобы найти чистые джинсы в своей сумке, так как было ясно, что поединок начнется позже.

— Я уловил его аромат и пошел, чтобы проверить. Он бросил мне вызов. Мы дрались. Поджав хвост, он сбежал.

— И где все это происходило? — полюбопытствовал Блейн.

— Я догнал его в начале тропинки.

— А где была Дани, когда все происходило?

Дакота выпрямился и уставился на него серьезным взглядом.

— Я вижу, к чему ты клонишь. Она была в домике. Я сказал ей оставаться на месте, когда почувствовал запах Клода.

— И, конечно, она тебя послушала, — сухо парировал Блейн.

Дакота стал нервничать.

— Я не видел, чтобы она вышла, — громко ответил он.

Блейн затих.

— Но ты преследовал его? — спросил Кон

Лицо Дакоты напряглось.

— Да, но недолго, пока мне не стало казаться, что он заманивает меня в засаду.

— Встречная ловушка? — размышлял Блейн.

Дакота покачал головой.

— Не было способа проверить это. Не знаю, была ли это, вообще, западня. У меня было нехорошее предчувствие, поэтому я прервал преследование. Я - не против, взять на себя троих или четверых, но не настолько глуп, чтобы сражаться с целой стаей.

— Правильная мысль, — согласился Ксавье, кивая. — Не стоит предоставлять им преимущество, пока не все карты открыты.

— Меня больше волнует, что у него были другие причины убегать от меня помимо трусости.

— Вопрос, мы слишком его переоцениваем? Или, наоборот, недооцениваем?

Дакота посмотрел на Блейна.

— Я не хочу быть самонадеянным, когда речь идет о Данике.

— Я тоже не хочу рисковать ею, — сказал Кон. — Мы знаем, что она нужна ему.

— Мы подозреваем это, — поправил его Блейн. — Есть возможность того, что мы приписываем ему свои желания.

— Ладно, но Даника говорит, что он приходил сюда до того, как мы приехали, — напомнил Джаред. — И если Клод — альфа, то он не просто пришел тогда в кафе.

— Я уверен, что он альфа, — сказал Блейн. — Он отступил тогда, понимая, что у него нет шансов против нас. Он рассчитывал, что нас задержат женщины, которых он послал.

— Хотя, его приоритеты могли измениться. Или, возможно, теперь ему еще больше хочется ее заполучить. Я не думаю, что ему эта мысль не приходила в голову, когда наш интерес к Данике слишком очевиден, чтобы спутать его с попыткой просто защитить ее — невнятно проговорил Кон.

— Его стая все еще превосходит нас количеством, и он ожидает новых последователей, как только оборотни первый раз изменятся. У него нет причин использовать ее, как приманку для нас, — спорил Джаред.

— Даже не думай об этом, — сказал громко Блейн. — Он знает меня. Также, есть возможность, что он знает, что ни один из вас не является моим бетой. А значит, ему может быть известно, что он выступает против пяти альф, - это намного серьезнее, чем один альфа и его стая. Если он это понял, то также может выяснить, что мы - не отступники, и за нашим присутствием здесь стоит совет.

— Все знают тебя! — едко сказал Дакота. — Я никогда тебя не видел, но как только посмотрел в твои глаза, сразу понял кто ты. Ты принц. Неужели ты думаешь, что никто тебя не замечает так же, как и ты других?

Блейн вспыхнул от злости.

— Думаешь, я сижу в белоснежной башне и игнорирую людей внизу? — спросил он холодно. — К твоему сведению, я знал кто ты, и других тоже, по крайней мере, по репутации. Клода я не знаю. Я бы запомнил этого скользкого ублюдка, если бы видел его когда-нибудь.

Ксавье, слушающий, но не принимающий участие в беседе, внезапно заговорил.

— Было бы легче ее защитить от него и его стаи, если бы она была с нами.

Блейн, Кон, Дакота и Джаред повернулись к нему, нахмурившись.

— Точно, и какую историю нам придумать, чтобы заставить ее сотрудничать с нами? — раздраженно потребовал Кон.

— Правду?

— НЕТ! — резко сказал Дакота.

— Она все равно узнает рано или поздно, — сказал Ксавье, пожимая плечами.

— Лучше уж позже! — сказал Кон.

— Или никогда! — согласился Дакота.

— Это самая маловероятная вещь, сказав которую, мы можем рассчитывать на ее сотрудничество, — раздраженно сказал Блейн. — Это предполагает, что она должна поверить нам, а этого не случится.

— Я соглашусь с Ксавье только в одном. Было бы лучше, если бы мы взяли ее с собой. У нас много дел, но мало времени. А оставлять здесь кого-то одного, чтобы присматривать за ней, чертовски плохая идея, — сказал Джаред, впиваясь взглядом в Дакоту. — Я думал, что это сработает, если вспомнить, в каком настроении она была вчера вечером, но очевидно, что злилась она только на Блейна.

Блейн посмотрел на него.

— У нас вышло недоразумение, — пробормотал он.

— Да, я понял. Задели твое величество, и ты пренебрег ею, когда она пришла помочь. Мог бы вести себя и лучше, — сердито проговорил Дакота.

— Я как-то не заметил, чтобы у кого-то из вас были идеи, как скрыть то, что мы не нуждаемся в «медицинской помощи», — разъяренно рычал Блейн.

— Это тоже твоя ошибка, — сказал Ксавье с негодованием. — Она пришла, благоухая твоим ароматом!

Блейн собрал все свое самообладание и проглотил раздражение, хотя фраза о «величестве» очень сильно его задела. Он был зол! Он знал, что вел себя, как задница. Но не нуждался, черт возьми, в напоминании об этом!

— Мы оставим двух мужчин наблюдать за ней, и друг за другом, — наконец, сказал он. — Это будет лучшим решением, если подозрения Дакоты верны.

— Это буду я и Ксавье, — сразу сказал Джаред.

Кон, Дакота и Блейн обратили на Джареда подозрительные взгляды. Наконец, Блейн пожал плечами. Ксавье так же сильно хотел Дани, как и Джаред. Маловероятно, что кто-то из них уступит другому.

— Не делайте, как Дакота, уберите свои мотоциклы, — сказал он, подчеркивая. — Если этот ублюдок вернется, убейте его. Станет на одного отступника меньше, когда дойдет до драки.

Как только шок стал проходить, мысли Даники ещё сильнее закружились в голове. Любое дело, которое вызвало бесцеремонный уход Дакоты, он уже должен был закончить, но она не могла убедиться в этом, так как он не возвращался. Если бы он пришел, она бы приняла любое оправдание, но он этого не сделал.

Ей пришло в голову, что возможно с ним что-то случилось. Она пробовала отбросить плохие мысли, но ее уверенность пропала, когда она вспомнила, что видела его перед тем, как два волка сцепились. Ее воображение разыгралось, она стала представлять себе его, лежащего в лесу, всего в крови. Воображая себе все эти страшные картины, она боялась одна пойти в лес, несмотря на то, что на улице было светло.

Днем волки неактивны, именно поэтому она наблюдала за ними ночью, но меньше часа назад двое из них сражались прямо в лагере. Она не знала, что ее расстраивало больше, то, что волки были активными, или, что они спокойно заходили в лагерь средь бела дня.

Один волк, достаточно смелый, что бы сделать подобное, был серьезной проблемой. Два — было уже слишком много. Это говорило о том, что есть возможность опасного столкновения с людьми, которые не знали об этой опасности, тем более как ее избежать.

Неужели это означало увеличение стаи и изменения в их охоте? Она боялась, что все именно так, но она не могла поднять тревогу, основываясь лишь на одном инциденте.

После проверки, заряжен ли пистолет-транквилизатор, она пихнула его за пояс, взяла еще горстку дротиков и засунула их в карман, оставив сумку. Если ей придется столкнуться с волками, она не хотела быть загруженной чем-то, что могло замедлить ее.

Она искала Дакоту больше часа, прежде чем ей пришло в голову, что он ранен и не сможет сам вернуться в лагерь, ей нужна была помощь. Было уже поздно. Через пару часов совсем стемнеет, а это затруднит его спасение, если он ранен.

У нее был еще один неприятный шок в этот день, когда она вернулась в лагерь за друзьями Дакоты, которые могли бы помочь найти его.

Джаред, Ксавье, Кон, Блейн — и Дакота! — все бездельничали на крылечке их домика, попивая пиво, Кон и Джаред поджаривали стейки на ржавом гриле, который где-то нашли.

Ей хотелось кого-то убить. Она остановилась, положила руки на бедра. Дакота — сволочь! — заметил ее первым, и имел наглость лениво улыбнуться ей. Она представила, как убивает его одним взглядом, прищурив глаза, и поспешила к себе в домик, хлопнув за собой дверью.

Челюсть Дакоты сжалась. Кон хихикнул.

— Проблемы?

— Заткнись, Кон! — рычал Дакота.

Блейн изучал свои ногти.

— Интересно, а что ты сделал?

Дакота впился в него взглядом. Допив свое пиво, он целеустремленно зашагал к домику Даники.

— Надо отдать ему должное, он храбр, — бормотал Джаред. — Я бы не стал связываться с разъяренной кошкой, если бы так разозлил ее.

Ксавье кивнул.

— Лучше бы он дал ей остыть.

— Это доказывает, что вы не знаете женщин, — протянул Кон. — Она должна оторваться на ком-то. В противном случае, она начнет много думать, а это всегда плохо. И следующее, что вас ожидает — это ваша одежда на тротуаре, политая бензином, и она держит спичку.

Блейн поднял на него удивленные глаза.

— И многие твои отношения так заканчивались?

Кон впился в него взглядом, но, усмехнувшись через мгновение, пожал плечами.

— Только однажды. Теперь я забираю свою одежду, или бросаю ее, когда понимаю, что все безнадежно.

Блейн кивнул.

— Лучше сразу не оставлять своих вещей. Тогда не надо будет возвращаться, и собирать их с тротуара.

— Лучше всего, — возразил Ксавье, — оставить ненужные вещи, а потом рвать все отношения, если им придет в голову идея уничтожить их или выкинуть со злости. А когда они остынут, то почувствуют себя виноватыми, и вы получаете прощальный секс, перед тем как бежать.

Блейн и Кон оба изумленно уставились на него.

Дакота поднялся по лестнице к домику Даники и подошел к двери прежде, чем до него дошла вся прелесть его поведения, и он остановился. Он сбросил Данику со своих коленей, в буквальном смысле, когда погнался за отступником. Сначала он хотел соврать, что услышал, как кто-то пытался украсть его мотоцикл, но даже не удосужился продумать историю. Остальные вернулись к тому времени, когда он закончил отмывать кровь, и он совсем забыл придумать достойное оправдание.

Он колебался несколько минут, держа кулак в воздухе, пытаясь решить, объяснить все сейчас или дать ей время остыть. Он мог ей рассказать историю про вора и его мотоцикл, но понимал, что такая ситуация не заняла бы столько времени.

Даника распахнула дверь прежде, чем он смог постучать.

На ее лице было угрюмое выражение, руки воинственно скрещены.

— Эй, детка, мне жаль, что все так получилось…

Она освободила руки и ткнула пальцем в его грудь.

— Я потратила больше часа, ища твое тело в лесу! — кричала она.

Его как будто ударили.

— Что?

— Я видела…

Дакота зажал рукой ей рот и толкнул в домик, захлопывая дверь. Она оттолкнула его руку.

— Я видела тебя. Я видела, как боролись волки. Я думала, с тобой случилось, что-то ужасное!

Он нахмурился, глядя на нее, пытаясь разобраться в обвинениях. Одно было ясно, она не видела то, чего он так боялся. Положив руки на ее шею, он притянул ее к себе. Она напряглась, пытаясь освободиться, но он удержал ее.

— Мне жаль.

Она не выглядела особенно успокоенной, но, к счастью, она сказала, что видела его рядом с волками и не дала ему возможности соврать. Ложь, придуманная им, не сработала бы. Он похолодел, когда понял, как близок был к катастрофе.

— Я услышал что-то и пошел посмотреть. Выйдя, я увидел волка, про которого ты говорила, и прогнал его.

По взгляду ее глаз он понял, что она видела куда больше.

— Я испугалась, — наконец, призналась она. — Волки… они так странно себя ведут, Дакота.

Он сжал ее в объятиях, но ему ничего не приходило в голову из того, что можно было сказать, чтобы смягчить опасения.

— С тобой ничего не случится, — сказал он через мгновение. — Я не позволю.

— Я не о себе волнуюсь, — сказала она. Ее голос был приглушен его рубашкой, от ее теплого дыхания бежали мурашки. — Ну, я шла искать тебя, и мне было страшно из-за волков. Я думала, что-то случилось, когда ты не вернулся.

— Я — идиот, признаю это. Я был занят и… — Нет! Не говори ей, что ты забыл, ты - проклятый тупица! Это оттолкнет ее.

— Тебе не приходило в голову, что я подумаю, будто случилось что-то страшное, хоть, на самом деле, и все в порядке?

Он приподнял ее за подбородок и внимательно посмотрел ей в лицо.

— Ты будешь чувствовать себя лучше, если я позволю дать мне пинка-под-зад? — спросил он абсолютно серьезно.

Ее губы слабо задрожали, но она подавила желание улыбнуться.

— Может быть.

Он провел большим пальцем по нижней губе, но сопротивлялся порыву поцеловать ее. Если бы он начал, то не смог бы остановиться; не хотелось, чтобы парни прервали их на самом интересном месте, решив, что с него довольно. — Мы жарим бифштекс на ужин. Его хватит на всех, и есть пиво. Не хочешь присоединиться к нам?

Она слабо улыбнулась, но покачала головой.

— Я думаю, что вам, парни, будет куда комфортнее, если я не буду путаться под ногами.

— Если, тебе вдруг покажется, что ситуация выходит из-под контроля, ты всегда сможешь уйти к себе, но обычно мы не напиваемся.

Действительно — никогда. Алкоголь усваивался слишком быстро; что бы получить что-то больше гудения в голове, нужно было выпить очень много и неважно чего. Ему в голову пришла мысль, что того же нельзя ожидать от Даники, а это лучший способ, который мог гарантировать, что она останется в доме, когда вернется к себе. В принципе, если бы они знали, что она не будет шастать по лесу, то им не надо было бы идти далеко. Они могли выбрать место поближе, чтобы убедиться, что никто из отступников ничего не предпримет, пока они заняты.

Он уговорил ее, несмотря на протесты, обернув руку вокруг ее талии, чтобы дать ощущение защиты; он чувствовал, что ей было не по себе в их компании. Кон и Блейн нахмурились. Он провокационно ухмыльнулся, и повел с Данику наблюдать за приготовлением пищи, прихватив с собою пиво.

— Не слишком ли самодоволен? — пробормотал Кон, когда тот остановился около них, доставая пиво из холодильника.

Дакота усмехнулся, но его глаза были серьезными.

— Не очень. Я подумал, что мне будет спокойнее, если Даника будет спать в своей кровати, а не ползать по лесу с тем долбаным пистолетом.

Кон оценивающе посмотрел в ее сторону.

— Да. Думаешь, мы сможем напоить ее?

Дакота пожал плечами.

— Стоит попробовать.

Она сморщила нос, когда он вручил ей бутылку.

— Я, правда, не люблю пиво.

— Не так уж и плохо, если оно холодное, — сказал Ксавье. — На вкус как моча пантеры, но все-таки холодная моча.

Даника хихикнула.

— Теперь я действительно соблазнюсь попробовать!

— Оно не настолько плохое, особенно после половины бутылки, — согласился Джаред.

Даника улыбнулась ему, но, задумавшись, нахмурилась:

— Ты с юга. Хотя, я не могу различить акцент.

Он протянул свою бутылку в приветствии. Она любезно стукнула своей бутылкой, глубоко вздохнула и подняла ее для большого глотка. Ее лицо задрожало, когда она сделала его. Джаред, Дакота и Ксавье усмехались ей, когда она отвернулась и закрыла глаза.

— Ну, как?

Даника снова задрожала.

— Ужасно!

— Нав'линс, –Джаред растягивал слова. — Родился там, так или иначе.

— Ага! Я знала, что ты с юга, растягиваешь слова! Всегда хорошо слышно, особенно когда сам далеко от дома.

— А, откуда ты?

Она похлопала ресницами и преднамеренно увеличила акцент. — Кто-нибудь знает, о чем говорят: сладкие, как в Джорджии?

Пристальный взгляд Дакоты осматривал ее с интересом.

— Персики. Действительно, все персики такие сладкие как ты?

Она хихикнула от попытки флирта.

— Надеюсь, что более «сладкие», — сказала она искаженно. — Или у нас будут проблемы с продажей следующего урожая. Откуда ты?

В его глазах играло веселье.

— Я думаю, что позволю тебе угадать.

Она сделала еще глоток пива, морщась снова и снова.

— Сколько я должна выпить, чтобы у него появился приятный вкус? — спросила она, с сомнением уставившись на уровень жидкости в бутылке.

— Все, — сказал быстро Ксавье. — Следующая будет лучше.

Смотря на него с укором, она покачала головой, а затем повернулась к задумчивому Дакоте.

— Ты из Дакоты?

— Нет.

— Это несправедливо! Я плохо разбираюсь в акцентах. Дайте мне подсказку.

— Западней Миссисипи.

Она посмотрела на него.

— Полстраны западнее от Миссисипи. — Он пожал плечами.

— Я, частично,- американский индеец.

Она широко раскрыла глаза.

— Правда? Меньшая часть? Или большая?

Он ухмыльнулся.

— Большая часть.

— Действительно? — спросила она, довольно. — У меня тоже, но чуть-чуть.

Он приподнял свои темные брови.

— Но ты блондинка, — сказал он хихикая.

Она надулась.

— Я сказала чуть-чуть, не так ли? Я думаю, Чероки. И, может быть еще что-то?

— Слишком холодно, — сказал он с серьезной насмешкой. — Они были смертельными врагами моих людей.

— Были?

— Нет, — сказал он, усмехнулся, затем наклонился, чтобы шепнуть ей на ухо. — Монтана.

Дрожь прошла по ней, когда теплое дыхание ласкало ее, но сейчас это было приятно. Он взял бутылку из ее руки и пошел обратно к холодильнику.

— Я не допила.

— Я знаю. Но дам тебе другую.

Она немного неловко посмотрела на Кона и Блейна, когда они подошли к крыльцу.

— Он тоже потомок индейцев? — шепнула она Дакоте, пока он откручивал пробку.

Он посмотрел вокруг - на Кона и Блейна.

— Кон? Я не думаю.

— Я говорю о Блейне, — сказала она немного раздраженно.

— Француз, — сказал он коротко.

— Ты уверен? Но выглядит как индеец.

— Можешь спросить у него? — шептал он ей.

Она закрыла глаза.

— Нет. Он ненавидит меня.

Он обнял ее за плечи и повернул спиной ко двору, сжимая бутылку в ее руке.

— Я думаю, что уже достаточно выпила, — объявила она группе возле гриля. — Все готово, или вы хотите сжечь ужин? Я хочу есть.

— Как тебе больше нравиться? — спросил Джаред, усмехаясь.

— Мертвый.

— Я уверен, что он мертв, — сказал Дакота, смеясь над ней.

— Да, но не раненый. Без крови.

Трое мужчин обменялись многозначительными взглядами.

— Я думаю, этому достаточно, — объявил Джаред, вытягивая вилкой почерневший кусок из гриля и бросая его на тарелку.

— Я возьму, — сказал Дакота, когда Даника потянулась. — Я не уверен, что ты придешь сюда с мясом на тарелке.

Она посмотрела на него с укором.

— Я могу, — сказала она упрямо. — Я выпила только одно пиво!

— Два, — спорил с ней Ксавье.

Она нахмурилась, глядя на него.

— Ты уверен?

— Не имеет значения, — уверил ее Дакота, показывая рукой на домик.

Она ощущала легкий дискомфорт.

— Оно крепкое. Сколько ты говоришь, я выпила?

— Когда ты в последний раз ела? — спросил ее Дакота, когда помог ей сесть за стол и поставил перед ней тарелку.

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Я не помню, — сказала она, наконец. — Мне надо в туалет… извини меня. Где дамская комната?

Дакота проводил ее к домику и открыл дверь. Она отошла от него.

— Я могу справиться сама.

— Ты уверена? Я не против помочь.

— Очень заботливый!

Она почти прошла мимо туалета. Она не понимала, почему все выглядело так забавно, но у нее было мало времени на развлечения. Ванная плыла у нее перед глазами, от чего ее начало тошнить, когда она поднялась. Хватаясь за раковину, чтобы поймать равновесие, она сумела вымыть руки и умыться холодной водой.

Дакота ждал ее, когда она вышла. Она улыбнулась ему.

— Я справилась со всем сама, чтобы ты знал.

Он усмехнулся ей.

— Малышка, ты потеряла голову от выпивки.

— Ты пред… пред… думаешь, что я пьяна?

Он рассмеялся.

— Нет, но у тебя кружится голова.

— Тогда пойдем!

Они улыбалась мужчинам за столом, когда сумела занять свое место.

— Это — весело!

Блейн смотрел на нее, явно развлекаясь.

— Что именно?

— Все! Я рада, что пришла. Я не была на вечеринке уже… хм… много времени. Я редко хожу куда-то. Ладно, обычно я провожу время в лесу или еще где-нибудь. — Она повернулась, чтобы посмотреть на мужчину рядом с ней, и обнаружила, что это Кон. — Откуда ты?

Он усмехнулся.

— Сейчас? Или родился?

Она нахмурилась, глядя на него.

— Это зависит от того, в каком возрасте ты уехал с родины.

— Почему? — спросил он хихикая.

Она нахмурилась.

— Не знаю. О! Если ты не рос там, то это не считается. Нет. Обычаи! Вы знаете, у людей много особенностей, когда они из раз… раз… некоторых мест.

— Так, если бы я сказал, что я из Джорджии…

У нее перебило дыхание из-за приятного удивления.

— Ты — из Джорджии! Эй! Я из Джорджии!

Его плечи колыхались от сдавленного смеха.

— Детка, я думаю, что тебе больше не стоит пить пиво.

Она обернулась, чтобы посмотреть на полупустую бутылку.

— Я выпила только одну… с половиной, — сказала она добросовестно.

— Три, — бодро сказал Ксавье.

Дакота ударил его по ребрам.

— Зачем ты это сделал? — потребовал он с негодованием.

Дакота впился в него глазами.

— Потому что он не хочет, чтобы кто-то считал за меня! — отрезала Даника. — И я больше тоже!

Он пожал плечами.

— У нас есть еще.

— Но Дани достаточно, — сказал Блейн многозначительно.

Даника нахмурилась, глядя на него.

— Ты действительно француз?

Он выглядел, каким-то раздраженным.

— Я - не индеец, не американец или кто-то еще.

— О. — Она наклонилась ближе к Дакоте. — Ты думаешь, он слышал меня? — спросила она громким шепотом.

Дакота смотрел на нее, явно развлекаясь.

— Возможно.

— Мне кажется, ему это не понравилось, — бормотала она. — Но я и ты, индейцы — нам все равно, правда?

— Но ему нет.

— О! — Она обдумывала это и обернулась, чтобы улыбнуться ему извиняясь. — Жаль, эта смуглая кожа и скулы вводят в заблуждение. Прошу прощения! У тебя очень симпатичное лицо, даже если ты не индеец.

— Ешь свой бифштекс, Дани! — сказал Блейн со смесью раздражения и развлечения.

Она взяла вилку и нож, отрезая кусок.

— Хм! Восхитительно! Ты очень хороший повар, кто бы ты ни был.

Съев половину бифштекса, она ощутила, как приятное гудение «мне наплевать» проходит. — Хм, о, — объявила она. — У меня перестает кружиться голова. Думаю, можно выпить еще.

— Все закончилось, детка. Жаль, — твердо сказал Дакота, помогая ей встать с места, когда она собирала свою посуду.

— Все?

— Все.

— Наверно, это означает конец вечеринки, — сказала Даника, хмуро. — Теперь мне надо идти домой.

— Кто-то должен проводить тебя.

— Я не потеряюсь. Это прямо там, — указывая, уверяла она Дакоту.

— В действительности в другом направлении, — сухо сказал Блейн.

— Я поняла бы это когда вышла наружу!

— Я провожу ее, а затем встретимся на месте, — предложил Ксавье.

Каждый обернулся, и впился в него взглядом.

— Джаред, почему бы вам с Ксавье не проводить ее и не удостовериться, что она в порядке? — предложил Дакота. — Уснет, а потом мы встретимся с вами?

Глава 12

Смутно подозревая, что происходит что-то, чего она не могла уловить, Даника внимательно изучала лицо Дакоты, пока он впивался взглядом в Джареда и Ксавье. Парень был так мрачен и серьезен!

— Вы нас найдете?

Он посмотрел на нее, будто споря с самим с собой, наконец, обнял ее лицо своими руками, наклоняясь, чтобы припасть к губам Даники. Волна удовольствия прошлась по ней даже до того, как их губы соприкоснулись. Он целовал ее на ночь, перед Богом и людьми! Все плохое, что она думала о Дакоте, было неправдой. Девушка действительно ему нравилась!

От его прикосновения все мысли в голове разлетелись как птицы. Ее бросило в жар, голова стала кружиться от ощущения его губ. Теплое дыхание и нежность его языка в ней, усиливали жар и ощущение полета. Раскачиваясь от головокружения, она искала его голое тело, а затем опустила свои дрожащие пальцы на застежку его джинсов. Когда голод стал овладевать ею полностью, он поднял голову, чтобы посмотреть на нее еще раз.

Даника с трудом сумела поднять свои веки и сосредоточиться на нем — Дакота улыбнулся ей. Затем улыбка переросла в усмешку. Наклоняясь еще раз, он поцеловал кончик ее носа и отодвинулся, продолжая слегка поддерживать девушку.

— Ты будешь в порядке? — спросил он, когда она уже была достаточно далеко от него, и ей необходимо было переставить ноги, сохраняя равновесие.

Даника сладко улыбнулась ему.

— Отлично! Я чувствую себя прекрасно!

Она смотрела, вокруг пытаясь найти центр тяжести. Обнимая ее за плечи, Дакота направил девушку в сторону домика, и слегка подтолкнул, чтобы придать ей движение и отпустил. Блейн поймал ее, когда она проходила мимо него, как будто по натянутому канату; его движение было столь неожиданным, что Даника покачнулась и запуталась в собственных ногах, оказавшись на груди Блейна. Он помогал ей встать, а она хваталась за него в замешательстве.

— Извини. Не хотела оттоптать тебе ноги. Я не знаю, как это получилось.

— Я переживу.

Она смотрела на него внимательно.

— Ты все еще сердишься на меня?

Блейн прижал ее одной рукой, прикладывая вторую к щеке и подбородку.

— Я схожу с ума по тебе, но не сержусь, — бормотал он, пока его губы тянулись к ее.

Даника радостно вздохнула от приятного ощущения его губ.

— Я рада.

Он улыбнулся за мгновение до того, как накрыл ее своими губами, прослеживая каждый контур рта кончиком своего языка, а затем стал нежно раздвигать его. Волна возбуждающего тепла накатила на нее с первым агрессивным толчком его языка. Жар заполнил ее, разливаясь ото рта, и быстро проносясь по венам и нервам, с такой скоростью, что это было похоже на самовозгорание. Из ее горла послышался звук удовольствия, когда он прервал поцелуй также внезапно, как и начал.

Потребовалось несколько минут, чтобы восстановить мысли в голове. Она улыбнулась ему.

— Это было «как дела»?

Всматриваясь в нее и делая серьезное лицо, он внятно проговорил:

— Или «спокойной ночи».

— Хорошо, — сказала она ласково. Даника немного пошатывалась, поскольку он отстранился от нее. Кто-то схватил ее за талию, немного разворачивая, от чего головокружение увеличилось. — О! Привет, Кон!

Она только успела сказать это, когда он со всей своей жаждой поцеловал ее, отчего колени обмякли. Его руки напряглись вокруг нее, удерживая ее на ногах, прижимая к себе так сильно, что стало трудно дышать, хотя было тяжело понять, из-за его объятий ли ей не хватало воздуха или из-за пожара, пылающего в ней, сжигающего весь кислород. Девушка чувствовала себя нереальной, и в тоже время тяжелой, когда он прекратил ее целовать. Как тающий воск, она была слишком покорной, чтобы держаться на ногах.

Кон придержал ее при первых шагах, поскольку она вертела головой, чтобы посмотреть и вспомнить чем была занята до того, как он поцеловал ее.

Кто-то обнял ее за талию. Даника прижалась к его боку, поскольку он вел ее и, наконец, посмотрела кто же это.

— Джаред! — воскликнула она, когда вспомнила его имя.

Она стала обмахиваться.

— Боже, как же жарко сегодня вечером! Вам так не кажется? Или только мне?

— Я думал, что наоборот, сегодня достаточно прохладно.

При этом комментарии, Даника слишком быстро повернула голову. Потребовалось несколько мгновений, чтобы сосредоточиться на Ксавье.

— Правда? Должно быть, приливы?

Она не знала о чем говорить, пока они шли.

— Спасибо, что проводили меня домой. Я бы просто доползла сюда.

— Я думаю, мы можем еще лучше справиться с этим. — Посмеиваясь, Джаред взял ее на руки. Обнимая его за шею, девушка опустила голову ему на плечо.

— Все по-прежнему вращается, — бормотала она. — Это было крепкое пиво. Хоть только одно.

— Это же хорошо, — сказал Ксавье бодро. — Если бы их было три, ты не смогла бы идти сама.

Даника хихикнула. Поднимая голову, когда Джаред остановился, она посмотрела вокруг в замешательстве.

— Мы дома?

Джаред наклонился и убедился, что она стоит на ногах.

— Ты дома.

Она не сняла рук с шеи, пробуя держать равновесие.

— Стоп! Отведите меня в комнату.

— Тебе нужна помощь?

Она посмотрела на Джареда вопросительно:

— В смысле?

Его глаза мерцали.

— Раздеть тебя и уложить в кровать?

— О, — она сражалась с застежкой своих джинсов, а затем бросила. — Думаю, да.

Даника держалась за его плечи, пока он расстегивал молнию и стягивал джинсы вниз по ее бедрам.

— Подними ногу.

Пара рук обняла ее за талию, чтобы помочь поддержать ей равновесие, она оглянулась назад, и увидела сияющего Ксавье.

— Я никогда не понимала, как это быть с двумя мужчинами, — бормотала она, когда смогла наконец-то выпутаться из джинсов. — Сразу. Втроем.

— Что-нибудь еще? — спросил Джаред, выпрямляясь.

Девушка закрыла глаза.

— Что-нибудь еще…! О! Поцелуй на ночь!

Он разрывался между смехом и желанием, поскольку она прижималась к нему всем телом и вплотную приблизилась к лицу, поцеловав его где-то между скулой и губами.

— Мимо, — упрекнула она себя, когда немного отодвинулась. — Это было достаточно близко?

Мгновение он внимательно смотрел на нее.

— Не совсем, — бормотал он, пряча свои пальцы в волосах на ее затылке и обращая Данику в правильном направлении. — Если мы хотим сделать это, то надо сделать правильно.

И это было правильно, думала она, когда голова закружилась от его поцелуя, наполненного влажной потребностью, пробуждавшей в ней водоворот горячей истомы. Девушка сильно вцепилась в него, как будто могла уплыть или погрузиться в ощущения, окутывающие ее, смакуя беспокойное исследование его языка, требовательное давление его рта.

— Стоп! — бормотала она хрипло, когда он прекратил поцелуй. — Ты слишком хорош!

Он хрипло хихикнул.

— Хочешь попробовать еще?

— Очень.

— Моя очередь, — неумолимо сказал Ксавье.

От неожиданности она обернулась, чтобы посмотреть на него, но повернулась с готовностью.

— Конечно, сладкий!

Ощущение рта Ксавье было таким же уникальным, как и он сам, поскольку он придавал и чувство, и вкус желания, затягивающие ее все глубже в пропасть, которая опьяняла еще больше, чем алкоголь, текущий по венам. Это, казалось, длилось вечно,… но все равно недостаточно долго.

Она ловила ртом воздух, когда он поднял голову.

— Здесь действительно очень жарко, — сказала Даника тихо. — У меня очень-очень кружится голова.

Девушка посмотрела на Ксавье и Джареда, пробуя собраться с мыслями.

— У нас будет тройник?

Ксавье и Джаред обменялись странными взглядами.

— Детка, ты слишком пьяна, — сказал Джаред. — Почему бы тебе не лечь? А мы поговорим об этом позже.

— Мы можем лечь и поговорить об этом? — спросила Даника, внезапно падая на кровать. — Я так возбуждена! И вы, парни, не уйдете. Мы можем заняться этим сейчас, — сказала она игриво, поднимая одну ногу и проводя носком по выпуклости на джинсах Джареда.

— С нами обоими? — спросил Ксавье, который уже не просто злился.

Даника вздохнула.

— Можно, ведь так?

— Ты слишком далеко зашла, — сухо сказал Джаред.

— Слишком пьяна? Я могу просто лежать и быть Даникой-сэндвичем, — сказала она хриплым голосом, который должен был быть сексуальным, но разрушила эффект хихиканьем.

Джаред снова перевел взгляд на Ксавье.

— Черт побери! Она разозлится утром, но я переживу это.

Снимая свои джинсы, он лег к ней на кровать, притягивая к себе, а затем стянул футболку. Запутавшись в ослепившей ее футболке, Даника пыталась стянуть ее, чтобы окончательно избавиться, когда почувствовала, как жар рта накрыл одну грудь. От этого ощущения у нее перехватило дыхание. Кровать прогнулась. Она сумела стянуть «ослепляющую» футболку прочь, когда Ксавье захватил вторую грудь.

Двое мужчин смотрели через ее грудь друг на друга и рычали.

Даника застонала, когда два пожара-близнеца пронеслись по ней, сливаясь в один большой внизу живота. Освободив свои руки от футболки, она положила ладони на каждую из голов, подгоняя их, пытаясь наслаждаться восхитительной настойчивостью их ртов на ней. Поняв намёк, они прекратили впиваться взглядом друг в друга и сосредоточились на ее удовлетворении.

Разгоряченная и возбужденная от их поцелуев, еще до того, как парни стали обходить ее грудь, Даника почувствовала, что может кончить только от наслаждения, которое дарят их губы. Она хотела… ей было необходимо ощутить их внутри, лихорадочно понимала она.

Джаред перестал целовать ее грудь и двигался наверх, целуя и покусывая каждый дюйм плоти между грудью и шеей. Его рука двигалась вниз по ее животу, сталкиваясь с Ксавье, так как у него была та же самая цель.

Джаред оборвал поцелуй и впился взглядом в Ксавье. Тот, посмотрев на него с яростью, просунул свою руку между ее ногами. Она застонала, выгибаясь от пальцев, которые нашли ее клитор, дразня его.

— Не так … быстро! — шептала она рвано. — Я не хочу кончить сейчас.

Ее слова вернули их внимание к ней. Проводя рукой по ее голове, Джаред потянулся завершить поцелуй, скользя другой рукой по ее бедру вниз, пока не закинул ногу Даники к себе на бёдра, открывая ее шире для исследований Ксавье.

Она дрожала, борясь с надвигающейся волной, которая подступала все ближе и ближе и, наконец, оборвала поцелуй, отчаянно прося о проникновении. Поспешив занять более удобное положение, Джаред схватил свой член в руку, подбираясь ближе, и приподняв Данику вверх, пронзил ее наконечником своего копья. Изменяя свои планы, Ксавье переместился вверх, посыпая поцелуями ее плечо, и одну сторону шеи. Она крутила головой, чтобы встретиться с ним, когда он приближался к ее губам, задыхаясь от ощущения плоти Джареда, глубоко вошедшего в неё.

Жар поцелуя Ксавье, объединенный с медленным скольжением члена Джареда в ней, почти уничтожил ее. Она стонала от удовольствия и наслаждения, ощущая внутреннее содрогание мускулов, угрожающее неизбежной кульминацией. Вслепую скользя по бедру Ксавье и животу, пока не сумела найти его член, она притянула его к себе. Он не нуждался в дополнительном поощрении. Прижимаясь к ее бедрам, он проник в нее с черного хода, заставляя свою возбуждённую плоть медленно двигаться дальше, пока Джаред находился в ней. Она боролась с желанием схватить Ксавье за ягодицы и прижать к себе так сильно, пока он не вошел бы в нее по самую рукоятку.

Он остановился, задрожал, и начал глубоко дышать.

— О боже! — стонала Даника, поскольку он начал входить в свой ритм, противоречащий толчкам Джареда. — Бытрее! — требовала она, ловя ртом воздух.

Дикие волны экстаза проходили через нее, поскольку они ускоряли темп. Она покрылась гусиной кожей, когда кончила. Ахнув и безумно застонав, Даника начала спускаться вниз, как почувствовала, что еще одна волна слепящего наслаждения накрывает ее с головой.

Ксавье вошел глубоко в нее и издал приглушенный крик, поскольку ее второй оргазм перебросил его через край, сотрясая тело в удовольствии. Их объединенная песня экстаза подхватила Джареда и заставила присоединиться к ним. Он неистово входил в неё, стремясь к краю блаженства, а потом остановился, дёрнувшись от силы своего оргазма.

Вместе они лежали, задыхаясь от удовольствия.

— Это было замечательно! — сумела, наконец, выдохнуть Даника нечленораздельным голосом, с благодарностью погружаясь в темное облако счастья, окутывавшее и уносившее ее прочь в счастье.

У Джареда спуск на грешную землю был менее приятен, так как он наткнулся на руку Ксавье, когда тот хотел обнять Данику. Ксавье схватил его за кисть и оттолкнул, впиваясь в него взглядом.

В течение нескольких минут они, ощетинившись, смотрели друг на друга, пока Джареду не пришло в голову, что они надолго задержались здесь.

— Дерьмо! — бормотал он на одном дыхании. — Они будут искать нас!

Парни слетели с кровати и помчались в ванную, чтобы смыть свидетельства их поступка, сталкиваясь в дверном проеме, прежде чем Ксавье дотянулся до ручки и втолкнул Джареда внутрь.

— Они все равно почуют ее запах на нас, — сказал Джаред многозначительно. — Не то, чтобы я испугался…

— Нет смысла злить их ещё больше, — сказал Ксавье. — У меня колени, как вода. Черт возьми, надеюсь, это не обернется против меня.

Он споткнулся, и чуть не упал, когда попытался натянуть джинсы на ходу. У Джареда была та же проблема: прыгая на одной ноге, а затем на другой, он, наконец, смог натянуть джинсы на бедра. Он не потрудился застегнуть их, собираясь их скоро снять.

— Это было… по-другому…, — бормотал он, когда они вышли на крыльцо дома Даники.

Ксавье посмотрел на него с издевкой:

— Другим. Господи, это было великолепно.

— Тебе с другой стороны понравилось больше? — спросил Джаред с любопытством. Ксавье с раздражением посмотрел на него.

— Я не знаю, — прорычал он, но потом пожал плечами. — Было так ужасно горячо и тесно, думал, что взорвусь ещё до того, как войду в нее.

— Может быть, в следующий раз мы поменяемся местами? Просто, так я смогу попробовать…. Хотя трудно представить себе, что-то лучшее. Ты думаешь, она разозлится, когда проснется утром и вспомнит?

— Не так разозлится, как остальные, когда узнают, почему мы так задержались, — сказал Ксавье, кивая на группу, стоящую за деревьями на берегу озера и сверлившую их взглядами, там были Дакота, Кон и Блейн. — Я был оскорблен, когда Блейн предложил все это, но при таких обстоятельствах, я думаю, что победа на его стороне, и он надерет нам задницы.

— Боги проклянут вас! — проворчал Блейн, когда они приблизились, в его голосе был гнев и отвращение. — Я не верю, что вы оба использовали Дани, она настолько пьяна, что даже не поняла, что произошло!

Джаред и Ксавье чувствовали себя не в своей тарелке и обернулись, чтобы смотреть на Блейна.

— Она сама предложила и …

— Заткнись! — рычал Джаред, перебивая Ксавье, и ударил его в челюсть, отчего его голова повернулась в другую сторону.

Резко подавшись назад, Ксавье поймал равновесие и нанес удар Джареду в подбородок.

Тот отступил на несколько шагов, выругался и направился к Ксавье, нанося ему в живот два коротких удара.

— Прекратите! — ревел Дакота. — ВЫ должны драться с Блейном, а не друг с другом, черт возьми!

Ни Джаред, ни Ксавье не обратили на него ни капли внимания, колотя друг друга кулаками. Дакота влез между ними, пытаясь прекратить борьбу, и поймал кулак Ксавье лицом, а Джареда животом. Он отшатнулся назад от двойного удара, качая головой и издавая низкое рычание, начиная изменяться.

–Ублюдок! — рычал Кон, тоже изменившись наполовину, хватая Дакоту за плечи и откидывая его в сторону от скандалистов. — Мы говорили о полном переходе!

Дакота врезал Блейну так, что он не смог удержать равновесия и упал спиной в грязь. Издавая рев ярости, Блейн наполовину изменился, сталкивая с себя Дакоту и вскакивая на ноги. Дакота скатился, поднимаясь на ноги, и ударил головой в живот Блейна так, что тот отлетел к Кону. Кон, все еще стоя на ногах, хоть и отступив на несколько шагов, обхватил его обеими руками, убирая с пути, и направил свой кулак в спину Дакоте. Тот упал лицом в грязь. Блейн не смог удержаться на ногах и тоже упал, покатившись в озеро.

Его глаза пылали яростью, когда он повернулся, поднимаясь из воды, чтобы вернуться к схватке с Коном. Кон увернулся, и кулак Блейна угодил в лицо Дакоты так, что его голова качнулась назад.

Джаред и Ксавье были в ярости, как и остальные, превращаясь наполовину в животных, впиваясь друг в друга зубами и когтями.

— Никаких когтей! — рычал Кон, хватая Джареда и оттягивая его от Ксавье.

— Никаких зубов! — рычал Блейн, ударяя кулаком Ксавье по зубам, сбивая об них суставы.

Дакота, дезориентированный ударом Блейна, наконец, смог собраться, и с ревом бросился на Блейна. Ксавье сел, поскольку Дакота отбросил Блейна, и врезал ему по лицу. Находясь в стороне, он сплюнул кровь, поднялся и посмотрел на кузена глазами, налитыми кровью. Блейн и Дакота обменивались ударами на краю озера, он пошел к ним.

Кон лежал на земле, под Джаредом, пытаясь рукой нащупать рычаг, чтобы сбросить Джареда прочь, и схватил за ногу проходящего мимо Ксавье. Разъяренный он вскочил на ноги и выплюнул грязь, которую захлебнул, когда упал. Ксавье взглянул на Джареда; поднимаясь на ноги, он пошел туда, где лежал Джаред, а на его животе сидел Кон, нанося удары по лицу и челюсти. Тот скинул Кона назад.

Спустя час драка прекратилась, все они были разгневаны тем, что не сумели одолеть друг друга. Чтобы продолжить бой требовалось набраться сил. Все пятеро лежали, тяжело дыша, бросая друг на друга взгляды, полные обещания дальнейшей расправы — только не Джаред с Ксавье, которые были уже вымотаны, когда пришли и все, что они могли делать, так это просто дышать.

— Кто победил? — спросил Ксавье, приходя в себя, через некоторое время.

Блейн был единственным из пятерых, кто мог сидеть, изучая кузена.

— Ты — осел, никто не выиграл! Это просто издевательство! Никто даже не обратил внимания на правила и жребий! — устало прокричал он. — Мы должны будем завтра повторить. О Боги, я чертовски устал, чтобы попробовать сегодня снова надрать вам задницу. — Поднимаясь на ноги, он, немного пошатываясь, пошел к домику. — Я первый в душ!

Дакота кое-как смог подняться.

— Проклятие, это мое право быть первым! — выкрикнул он Блейну вслед .

— Укуси меня! — прокричал в ответ тот, поднимая вверх средний палец.

— Мне кажется, что я сейчас усну здесь, — проговорил Ксавье через минуту.

— Даже не думай об этом! — лежа проговорил Кон. — Если Дани увидит тебя наполовину животным, она перепугается до чертиков.

— Не думаю, что у меня остались силы измениться, — сказал Джаред устало. — Во всяком случае, от выпивки и секса она нескоро проснется.

— Все равно сделай это!

— Подожди, — рычал Дакота. — Как только я смогу, выбью из тебя все дерьмо, чтобы трахнуть ее снова, ты понял?

Джаред с трудом поднял одну руку достаточно высоко, чтобы ткнуть ею парня.

— Ты хочешь войны? Ты ее получишь! Я выбью из тебя все дерьмо.

— Это не твое дело в любом случае, — пробормотал Ксавье, — Она сама пригласила…

— Клянусь богами, Ксавье, если ты не заткнешься, я перевернусь, и мой кулак окажется у тебя в горле! — рычал Джаред.

Дакота с минуту понаблюдал за двумя злящимися, наконец, встал и пошел к домику.

Джаред смотрел на его легкую походку, когда тот прошел мимо него, но решил, что у него нет сил для нового сражения.

Кон поднялся через минуту и последовал за Дакотой.

— В чем проблема? — потребовал Ксавье.

— Я не хочу об этом говорить, ладно?

Первую вещь, которую Даника заметила, когда проснулась, был ужасный, отвратительный вкус во рту и солнечный свет, пробивавшийся сквозь окно, и вонзавшийся ей в глаза через веки, как острые шипы. После борьбы с диаметрально противоположными импульсами — подняться и пойти в ванную, избавляясь от противного вкуса, или же валяться дальше: она или умрет, или ей станет лучше. Наконец, девушка поняла, что если не встанет и не вымоет рот, то ее вырвет.

В первую секунду она заметила две вещи. У нее болела задница, буквально, а голова, как будто разрывалась. Поддерживая голову обеими руками, она аккуратно поплелась к ванной, долго пытаясь найти жидкость для полоскания рта, а также зубную щетку и пасту. У жидкости для полоскания рта был ужасный вкус, но все же она продержала ее во рту 5 секунд и сплюнула. Когда Даника решила, что уже можно отойти от унитаза, она потихоньку пошла к раковине, чтобы воспользоваться зубной пастой. Это было достаточно тяжело, но она собралась и почистила зубы.

После нескольких болеутоляющих, девушка заползла в душ, и просто стояла под водой несколько минут, позволяя горячей воде ослабить ее боль.

Затем медленно начала намыливать свое тело, и, когда дошла очередь до бёдер, Даника вспомнила, что привело к ее дискомфорту.

Хоть и без большого успеха, она пыталась отмахнуться от воспоминаний, то и дело всплывавших в ее памяти. Было слишком много свидетельств, чтобы убедить себя, что все это был сон, и вчера она не занималась любовью втроем. Воспоминания были довольно расплывчаты после того, как Дакота дал ей пиво, но, к сожалению, недостаточно туманны. Она только предполагала, что могла наговорить на пикнике, но точно помнила, что у нее был словесный понос.

Даника чувствовала себя настолько распущенной и болтливой; и куда подевалась вся ее застенчивость, которая была ей присуща, хотя она уже переспала больше чем с половиной присутствующих мужчин за последнюю неполную неделю.

Теперь уже со всеми мужчинами, она напомнила себе, мысленно застонав.

Теперь в своем списке «вещей-которые-я-должна-сделать-прежде-чем-умру» можно отметить «напилась в компании с пятью мужчинами» и «секс втроем», подумала она хмуро.

Когда она вышла из душа, голова еще болела, но чувствовала она себя уже лучше. По крайней мере, во рту не было привкуса застоявшейся канализации, и ее не тошнило. Придерживая голову одной рукой, и пытаясь достать трусики и джинсы другой, она наклонилась; казалось, что ее голова просто упадет вниз.

Ставя на стол чашку с быстрорастворимым кофе, и подперев голову одной рукой, Даника думала, стоило ли собрать вещи и позорно сбежать, чтобы избавиться от необходимости встретится лицом к лицу с байкерами, или возможно лучше спрятаться в домике и попытаться закончить свою работу, прежде чем она ускользнет в кусты.

Даника, конечно, подумала о ничтожной возможности, что один из них захочет продолжить их отношения!

Хотя, быстро прогнала эту нездоровую мысль. Это вообще не должно было произойти с ней. Не имело значения, даже если они считали ее слабохарактерным человеком, ведь она не собиралась встречаться с ними снова. Именно поэтому, девушка думала, что безумное приключение с ними безопасно — ведь они не смогли бы рассказать об этом ее знакомым.

Ей просто хотелось знать, что значит быть плохой девочкой.

Фактически, лишь одна эта мысль приносила ей радость.

Недостаток был в том, что все было не так, как она себе представляла. У нее должен был быть секс дикий и безудержный, с красивыми парнями, которые удовлетворили бы ее полностью, не беспокоясь о том, что они думали, или, понравилось им или нет пока они вместе, а затем просто расстаться с приятными воспоминаниями о «как-их-звали» пятёрке байкеров.

Даника, как предполагалось, не должна была чувствовать себя виноватой. У нее не должно быть чувства, что упустила что-то важное. Она не должна была чувствовать себя плохо или сожалеть по какой-то причине. Можно было сказать, это было путешествием ее эго.

У Даники Уитни, чья жизнь всегда была смертной скукой, никогда не рисковавшей и не делавшей глупостей или опрометчивых поступков, было приключение, которое она могла бы приклеить в свой альбом для воспоминаний. Таким образом, могла напоминать себе, время от времени, что однажды она была смелой и бесстыдной, и совершила что-то невероятное.

Девушка думала, что может быть счастлива оттого, что они будут вспоминать этот дикий роман с «как-ее-звали-тормознутой-ученой-курицей-наблюдающей-за-животными» и это было чертовски здорово. Но у нее было предчувствие, что все будет не так просто.

Особенно у нее.

Она не ожидала, что увлечется ими. Ей казалось, что они будут как … симпатичные куклы, бесхарактерные. Они должны были быть мелкими, абсолютно эгоистичными и пустоголовыми, смешными, обаятельными и полезными, вежливыми, внимательными и сладкими.

Не было никакого смысла беспокоиться об этом теперь, сказала Даника себе. Все уже сделано. У нее был этот опыт, и она должна быть довольна, что у нее был шанс немного пожить, испытать приятную сторону жизни. Опыт, которого у нее никогда бы не было.

Она была рада. Только уже скучала по ним, хотя они ещё даже не ушли, наверно.

Это было именно так. Времени, чтобы продолжить исследование не было. У нее была цель — собрать побольше данных, чтобы спасти свою задницу, но Даника не могла сосредоточиться, а это было необходимо.

С другой стороны, волки действительно стали ее пугать, подумала она, даже не переставая думать о байкерах, с которыми должна будет встретиться, и разговаривать с ними, видеть их после всего, что случилось. Она любила дикую природу, и всегда была осторожна, чтобы не рисковать больше необходимого. Конечно, волки были одними из самых опасных хищников, которых она знала. Ее квалификации было недостаточно для работы, которую здесь требовалось провести, но она была уверена, что стая вела себя нетипично.

Она не знала, что делать с этим. Даника не могла приехать и сказать, что ей кажется, будто волки ведут себя необычно, и что они представляют опасность для местных жителей. Билл Феллоус, человек который нанял и послал ее сюда, уже дал ей понять, что ему необходимы железобетонные факты, чтобы на их основе рекомендовать отлов и перемещение стаи волков в безопасный район.

Это означало, что она оказывается перед необходимостью получить эти «железобетонные» факты, что-то конкретное. Но она совсем не хотела, чтобы эти факты получили ее. Волки уже два раза почти поймали ее. А третий раз, как говориться — волшебный.

Глава 13

— Куда-то собралась?

Даника тянулась к ручке двери, когда неожиданно, совсем рядом, прозвучал голос Кона. От резкого разворота закружилась голова, и возникла острая боль в висках; при этом ее сумка слетела с плеча и упала на пол. Она схватилась руками за голову.

— Ты напугал меня.

Его внимательный взгляд скользнул по ее лицу, закрытому солнцезащитными очками, висевшими на носу.

— Извини. Я просто подумал, что ты собралась в город, и хотел составить тебе компанию.

Она посмотрела на ряд мотоциклов, стоявших возле его домика.

Кон облокотился на капот ее грузовика, скрещивая руки на груди.

— Мне нужно купить несколько вещей. Было бы легче привезти их сюда, если бы я поехал с тобой.

— Я не собираюсь в город, — сказала она извиняющимся тоном, показав на карту в его руке. — У меня есть работа, которую нужно сделать. — Она колебалась, нерешительно кусая губу. Даника не хотела грубить ему, но потом вспомнила, что ей тоже надо будет в город. — Я могу отвезти тебя попозже. Правда, не знаю, сколько это займет времени.

Опуская руки и выпрямляясь, он лениво усмехнулся и отошел от машины.

— Хорошо.

От улыбки ее сердце сбилось с ритма. Должен быть закон, запрещающий мужчинам так хорошо выглядеть!

Дани осторожно пошла по двору, всё еще придерживая голову, немного наклоняясь только для того, чтобы открыть дверцу автомобиля. Кон скользнул на переднее сидение, как только она заняла свое место, комфортно развалился, и, развернувшись к ней, выдал:

— У тебя вид, детка, как после безумно бурной ночи.

— О, спасибо! Это именно та вещь, которую хочет слышать каждая женщина! «Детка, ты дерьмово выглядишь!»

Кон рассмеялся, проведя рукой по скуле.

— Это было, что-то вроде сочувствия.

Даника посмотрела на него укоризненно и вздрогнула. У нее болели глаза!

— По-моему, тебе не так плохо, — сказала она сухо.

— Совсем чуть-чуть, на собачий волосок — сказал он просто.

Неожиданно ее затошнило.

— О, пожалуйста! Меня только перестало тошнить.

Он нахмурился, глядя на нее оценивающе.

— Ты же выпила совсем немного.

Дани засунула ключ в зажигание и завела грузовик.

— Очевидно, этого было достаточно. Я крайне редко пью, а пиво вообще никогда не пила. И не думаю, что снова буду, после сегодняшнего утра.

Он взял карту, которую она бросила между ними, когда залезала в машину, внимательно изучая ее.

— Что обозначено точками?

— Варианты.

Он вопросительно выгнул темную бровь. Девушка быстро перевела взгляд, раздумывая, сказать ему или нет.

— Я должна проверить кое-что. Волки кажутся достаточно активными в лесу возле лагеря, но я не могу определить, где их логово. Я хочу проверить сегодня эти места. Именно поэтому взяла грузовик. Они обычно не уходят так далеко, но мне нужны любые данные, которые я смогу достать.

— Нужна компания?

Даника приятно удивилась его предложению. Перспектива провести весь день с ним даже скрашивала мысль о столкновении с волками, ведь она будет не одна.

— Тебе быстро надоест. Я уверена, что у тебя найдется занятие получше, чтобы убить время.

Кон пожал плечами.

— Фактически, нет. Я не замечал, что с тобой бывает скучно.

Она почувствовала, что румянец заливает ее щеки.

— Я надеюсь, ты не о прошлой ночи. — Он усмехнулся.

— Это было… интересно.

Девушка не смогла подавить смешок. Но все равно ей было стыдно.

— О Боже! Я ведь не сделала ничего ужасного?

Он с любопытством посмотрел на нее.

— Ты не помнишь?

— Достаточно, чтобы желать не помнить то, что я делала, — сказала она скривившись.

— Ты не делала и не говорила ничего, из-за чего должна смущаться. Мы просто выпили, помнишь?

Она нахмурилась.

— И да, и нет. Не думаю, что кто-то из вас был таким же пьяным, как я.

— Тогда, ты действительно, нечетко все помнишь.

Она немного расслабилась.

— Я не очень глупо выглядела? — спросила девушка с надеждой. — Я имею в виду то, что ты видел?

Он минуту смотрел на нее и, наконец, улыбнулся.

— Ты прекрасна, когда напиваешься.

— Я не знаю, как это получилось.

— Давай, просто назовём это твоей другой стороной, которую я не видел.

— Это звучит зловеще!

Кон положил руку на спинку ее сидения, массируя ей шею.

— Все хорошо, детка, — сказал он.

Ощущение его руки было приятным, массаж еще лучше, а уверенность в его голосе, когда он говорил, была вообще прекрасной.

— Так хорошо, — пробормотала она. — Я выпила несколько таблеток аспирина, он помог, но только немного.

Кон осмотрелся вокруг.

— Мы можем остановиться, и я хорошо разомну тебе шею.

Это было заманчиво.

— Это не обязательно. Все хорошо.

— Сворачивай, — сказал он раздраженно.

Она чувствовала себя глупо, но свернула и стала притормаживать.

Расстегивая ремень безопасности, он потянулся и отстегнул и ее; когда она стала поворачиваться к нему спиной, Кон повернул ее вдоль сидения, между своих бедер.

— Здесь немного тесно для этого, — сказала Дани, когда он стал сжимать и разжимать руки, его движения находились на границе между болью и экстазом.

— Мы могли бы перебраться на заднее сиденье, — шептал он возле самого уха, от чего по шее побежали мурашки, переходя на руки и грудь, заставляя твердеть соски.

— Средь бела дня? — возразила она, заигрывая. — Мне не хочется потом объясняться с полицейскими, которые захотят остановиться и проверить, чем мы здесь занимаемся.

— Наклонись немного вперед, — буркнул он вместо ответа.

Когда она наклонилась, он прошелся руками вниз по ее спине, а затем снова на плечи и шею.

— У тебя волшебные руки, — пробормотала она мечтательно.

— Да?

Его голос был хриплым, но с оттенком юмора. Он передвинул свои пальцы на ее затылок, запутываясь в волосах, массируя.

— Хмм.

Она полностью расслабилась, почти до бессознательного состояния, так что когда он остановился, она этого даже не поняла. Она просто отклонилась назад, на твердое плечо, чтобы немного отдохнуть на его груди.

— Лучше? — бормотал он, обдавая дыханием ее лицо.

Она выдохнула, после глубокого вздоха.

— Мммхмм.

Его руки обвили ее, проводя ладонью по ее ребрам, но, не делая ни малейшей попытки скользнуть ладонью на несколько дюймов вверх, к груди. Через несколько секунд он повернул ее немного к себе.

— Головная боль проходит?

С закрытыми глазами, она не обнаружила никакой головной боли. Немного улыбнувшись, она приоткрыла глаза.

— Как ты это сделал?

Кон внимательно смотрел на ее лицо. Одной рукой он снял ее очки, и положил на сидение. В полной тишине они сидели несколько минут, просто смотря друг на друга. Сосредоточив свой пристальный взгляд на ее губах, он положил одну руку ей на подбородок и медленно притянул к себе. Даника закрыла глаза, ожидая поцелуя. Его губы нежно коснулись ее, вызывая покалывание, возбуждая ее. Он вдыхал ее аромат, сливаясь с ней губами, с нежным давлением, нараставшим, будто он искал в ней что-то совершенное.

Она сильнее развернулась к нему, проводя кончиком пальца по его лицу, раскрыв свои губы для него, когда Кон страстно впился в нее. Ее бросило в жар, от движений его языка в ней, заполняющего ее своим вкусом. В течение нескольких минут, поцелуй был похож на ленивое изучение. Но все изменилось, как только Даника ответила на поцелуй. Его руки тут же напряглись. Рука, которая была на ее щеке, тут же скользнула в волосы, придерживая затылок и притягивая ближе, когда он углубил поцелуй. Ее немного беспокоила потребность в этом поцелуе.

Ей стало жарко, казалось, что воздух в машине нагревался между ними. Она чувствовала, как его сдержанность разрушается, и это только увеличило ее потребность, которая и так росла в ней.

Кон задыхался, когда прервал поцелуй, его глаза бегали. Напряженность ослабла, словно он специально подавил ее.

— Так … теперь я понял, — сказал он отрывисто, с легкой иронией, пытаясь отдышаться.

Даника неуверенно посмотрела на него.

— Что? — спросила она, когда он не продолжил.

Он покачал, головой.

— Плохая идея.

Девушка смотрела на него, нахмурившись, но уступила и, взяв солнцезащитные очки, неловко пересела на свое место. Смесь досады и радости заполнила ее, когда она увидела, как он изо всех сил пытается поудобнее усесться с его эрекцией.

Кон заметил это и одобрительно улыбнулся, хотя улыбка больше походила на гримасу.

— Трудно бедняге. Проклятые джинсы слишком тесны.

Даника попыталась скрыть улыбку.

— Довольна собой?

— Нет, — соврала она.

— Лгунья.

Хихикнув, Даника завела грузовик.

— Приятно быть на что-то пригодной, — бормотала она.

— Давай заедем сюда, — буркнул он, указывая на одну из пометок на карте.

Она вопросительно выгнула бровь, и посмотрела, о каком именно месте он говорил.

— Ты не хочешь сначала съездить за покупками?

— Сначала разберемся с твоими делами, а потом с моими.

Дани улыбнулась.

— Что?

Она покачала головой.

— Ты точно не против?

— Нет, — сказал он, усаживаясь по удобнее и закрывая глаза.

Расценивая это, как отсутствие желания поболтать, Даника сосредоточилась на дороге, чтобы не сбиться с пути. Она не пыталась заговорить с ним. Так или иначе, беседа могла вызвать неловкость, которой никому не хотелось, ведь кому-то все равно придется говорить больше. Чем дальше они ехали, тем больше Кон казался спящим, наверно, потому что она стала ехать медленней.

— Остановись здесь.

Она посмотрела на него вопросительно.

— До места ещё далековато.

— Ты же не хочешь, чтобы они услышали тебя заранее.

Она посмотрела на него удивленно, но послушала.

— Я сомневаюсь, что они обратили бы на это внимание. Мне кажется, что волки должны были привыкнуть к звукам автомобилей.

— Тем не менее, ни один звук автомобиля не похож на другой, — сказал он по секрету и поднялся, прежде чем она успела задать вопрос, возникший у нее.

— Ты думаешь, они знают, как звучит мой грузовик? — спросила она с недоверием, когда встала перед машиной.

Кон пожал плечами.

— Возможно. Волки были возле лагеря достаточно долго, чтобы запомнить его, также как твой аромат.

— Ты, кажется, много знаешь о волках.

Он посмотрел на нее, долго изучая, а затем отвёл взгляд в сторону.

— Я охотник.

Она хотела, чтобы Кон рассказал больше, узнать о нем что-то новое, но он не был настроен на разговор. Из леса доносились звуки. Они были больше чем в миле от старого амбара, который волки могли использовать под логово, хотя и не обязательно они должны были быть именно там, даже если Даника попала в цель с первого раза. Обычно хищники охотились по ночам, и, как правило, спали весь день, но как уже было ясно, это не совсем «обычные» волки.

Перевешивая сумку на другое плечо, чтобы было удобнее достать, она засунула пистолет за пояс джинсов. Кон посмотрел на нее, явно развлекаясь, когда она взглянула на него.

— Есть что-нибудь, что ты не носишь в своей сумке?

Немного оскорбленная, она нахмурилась, глядя на него.

— Много: нет раковины и кровати.

Она вздрогнула, когда подумала, как он может прокомментировать ход ее мыслей. Кон усмехнулся.

— Какой позор!

— Серьезно? — Она покраснела.

— Хмм. Я хочу пить. Раковина была бы сейчас кстати.

Черт! Из-за блеска в его глазах, она могла сказать, что его мысли не сильно отличались от ее. Решив быть выше этого, она расстегнула сумку и достала бутылку воды. Он рассмеялся, когда она протянула ее, но взял и сделал большой глоток. Даника ощущала, как растет напряжение внизу живота, пока наблюдала за движением его горла. От одной этой картины внутри нее разлилось тепло, возродив память о его поцелуе и другие воспоминания, которые были еще более горячими.

Слишком погруженная в себя, Даника не заметила, что Кон протягивает ей бутылку. Смутившись, она забрала ее и сделала пару маленьких глотков, прежде чем убрать. Когда девушка снова посмотрела на него, то увидела, что Кон стягивает с себя футболку, забросив одежду в кузов грузовика.

— Жарко? — спросила она прежде, чем подумала.

Его губы искривились в усмешке.

— Я думаю, что станет, когда мы прогуляемся.

Она была уже горяча, а они ещё даже ничего не делали! Браво Даника!

Кон остановился и приподнял голову, показывая движением остановиться и ей, когда они не прошли и половины пути. Озадаченно, она остановилась и смотрела на него с любопытством.

— Ветер дует оттуда, — сказал он через мгновение. — Нам нужно пройти через лес.

Девушка не хотела этого, и, кроме того, действительно не видела в этом нужды. Ветерок небольшой был, но, казалось, его недостаточно, чтобы отнести ее аромат.

— Они будут слышать нас, но не должны поймать аромат.

— Просто иди за мной.

Он не стал ждать, как Даника отреагирует на это. Кон пошел по разбитой грунтовке, которая уходила в лес густой растительностью. К своему удивлению, она увидела, что он снял и ботинки. Покачав головой, девушка последовала за ним, задаваясь вопросом, знал ли он куда идти. Но она сама ничего не могла сказать о направлении, после того как они сошли с дороги. Не было никаких тропинок, чтобы хоть как-то ориентироваться, а растительность была настолько густой, что не пропускала даже проблесков неба.

Кон двигался уверенно, не проявляя никакого сомнения, и когда он остановился, она увидела старый амбар. Впечатленная, она посмотрела на него. Парень полностью сосредоточился на строении и высохших сорняках, которые окружали его, медленно охватывая окрестности. Дани вытащила бинокль из своей сумки, стараясь не шуметь, и поднесла его к глазам, настраивая резкость.

— Их здесь нет, но были. Наверно, пошли дальше.

Удивленная, как он мог так быстро это сказать, когда она не видела ничего кроме валявшихся веток, девушка сняла очки и снова внимательно посмотрела на мужчину перед ней. Напряженность, которую она не заметила раньше, прошла; было видно, что и он расслабился. Парень пошел к амбару, не пытаясь осторожничать.

Неуверенная в этом, Даника почувствовала раздражение и тревогу, но неохотно последовала за ним. Признаки, которые она не видела раньше, были возле амбара. Был хороший след, ведущий к сараю. Засунув бинокль назад в сумку, она вытащила маленькую камеру, которую брала с собой и сделала несколько снимков огрызков костей, судя по всему, достаточно большого животного, возможно американского лося или коровы. Определить сразу было трудно. Кости были сухими, небольшой гниющий кусок мяса привлекал множество насекомых.

— Интересно, почему они ушли? — пробормотала она себе. Место было довольно далеко от людей, и амбаром давно не пользовались. Дорожка, по которой она ехала на грузовике даже не была видна, так как уже давно все заросло подлеском, было даже несколько деревьев.

Кон не стал отвечать, наверно, понял, что это был риторический вопрос или вообще ее не слышал. Дани увидела, что он пошел по следу, который оставили, уходя, волки.

Они прошли по заросшей тропе назад к машине. Кон внимательно изучал карту, пока она кратко записывала заметки в свой блокнот. Они не нашли ничего интересного в двух остальных местах, которые отметила Даника.

Уставшая, голодная и разбитая, она взяла карту у Кона после третьего тупика и стала внимательно смотреть на нее.

— Мы далеко ушли от рыбацкого лагеря, — сказала она глубокомысленно. — Даже учитывая, сколько миль мы накатали по лесу, трудно представить, что волки регулярно проходят такое расстояние.

— Проголодалась?

Даника посмотрела на него немного обеспокоено.

— У меня в сумке есть бутерброд.

Кон, засмеявшись, схватил ее сумку и стал в ней копаться.

— Бутерброд должен лежать сверху, — указала девушка, впиваясь взглядом, пока он переворачивал ее сумку.

Он вытащил что-то и внимательно посмотрел.

— Этот бутерброд? Или наполовину съеденный, который я нашел на дне?

— Оу! Я думала, что выкинула его, — удивленно сказала Даника. — Не удивительно, что из сумки странно пахло. Выбрось его в окно. Не пакет! Только то, что воняет!

— Здесь все воняет, — парировал Кон, показывая на бутерброд.

— Нельзя мусорить! Ты хочешь, чтоб меня арестовали?

— Я не видел полицейских.

— Это потому что их только двое во всей округе.

— Почему бы нам не вернуться в лагерь и не найти что-нибудь более существенное? — предложил Кон, когда она завела грузовик.

Даника обдумала это. Правда, она не ела ничего утром, так как ее тошнило, а сейчас ей хотелось закинуть что-нибудь в желудок.

— Город ближе.

— Лучше в лагерь.

Она не могла понять таинственные нотки в его голосе, но ей не особо хотелось обедать в городе. Местные жители никогда не казались ей дружелюбными, даже, скорее враждебными, особенно в последний раз. Конечно, тогда она была с байкерами, и это можно было объяснить. Но, с ней был Кон.

И на нем не было ботинок.

— Хорошо.

Парень заметно расслабился. Ей стало интересно почему. Может, это произошло из-за того, что его больше интересовал секс, чем покупки, особенно после того поцелуя, но должна быть более серьезная причина его нежелания ехать в город. Ей не показалось, что он специально придумал это, когда увязался за ней.

Четыре мотоцикла отсутствовали, когда они вернулись. Мысли Даники немедленно вернулись к факту, что она и Кон были одни.

Ах, она - шлюха! Наполовину измотанная похмельем, наполовину голодом, но она еще могла думать о сексе!

Парень вышел из машины и пошел к ее домику, не дожидаясь приглашения. Развалившись на диване, он наблюдал за ней через прищуренные глаза. Пока девушка возилась на кухне, Кон полностью растянулся на диване, закрыв глаза.

— Это не займет много времени. У меня нет ничего кроме полуфабрикатов.

— Отлично, — сказал он, не открывая глаз. — Я голоден.

— Изголодавшийся мужчина, — сказала она вслух и вернулась к поискам чего-нибудь, что можно было подать с супом, который уже грелся. Вытаскивая сыр из пакета, она схватила ломоть хлеба и сделала горячие бутерброды, к томатному супу, сделав для него сразу три штуки.

Кон съел все три, одолел большую часть супа и попросил добавки — интересно, куда все девалось, на нем не было ни капли жира. Наверно, у него был ускоренный метаболизм.

— Всё ещё голоден?

— Мне хватит этого… пока что.

Кон пошел за Дани, когда та собрала посуду и пошла к раковине, обнял ее за талию и прижал к себе, когда девушка пыталась заполнить раковину мыльной водой.

— Оставь это, — пошептал он ей в волосы.

— Мне нужна всего минута.

Вместо слов, он отпустил ее, прошел через комнату и растянулся на кровати. Она посмотрела на него, и увидела, как он укладывался на ее подушку; сосредоточившись на посуде, девушка боролась с раздражением, которое было также велико, как и возбуждение.

Конечно, для него это само собой разумеющееся! С другой стороны: все было бы иначе, если бы они не были с ним близки. Скорее всего, они сейчас сидели бы в своем домике, решая свои проблемы, и никто из них даже не догадывался бы, как быстро она может прыгнуть в постель.

Данника размышляла, присоединиться к нему или нет, когда закончила, но спор с собой был коротким. Он ждал ее, когда девушка шла к кровати; взяв за запястья, он уложил ее на кровать рядом с собой. Кон удивил ее. Вместо того, чтобы мгновенно наброситься на нее, он обнял ее сзади.

— Время подремать.

Девушка улыбнулась, несмотря на свое разочарование, но правда была в том, что она тоже хотела поспать.

— Долгая ночь?

— Тяжелая ночь.

Ощущение его, лежащего в кровати с ней, странно возбуждало и успокаивало. Это было не совсем удобно. Его рука и нога лежали на ней, они были такими тяжелыми, что ей пришлось несколько раз передвинуться, но как только стало немного удобнее, она уснула.

Кон, подперев голову одной рукой, наблюдал за ее лицом, когда она просыпалась. Открыв глаза, она навела резкость, чтобы рассмотреть его, и снова закрыла их.

— Я храпела? — Он хихикнул.

— Как гризли. Аж меня разбудила.

— Неправда. — Даника слегка ударила его кулаком.

Кон поймал ее руку, и краем губ поцеловал костяшки пальцев.

— Ладно. Ты не храпела, а просто пускала слюни.

— Я знаю, что была чертовски сексуальна, — сказала она сухо, переворачиваясь к нему.

Он прижался к ее уху.

— Вставай, у нас есть время проверить, по крайней мере, ещё три места до темноты.

Даника немного отодвинулась, чтобы удивленно посмотреть на него.

— Ты пойдешь со мной?

— Я не отпущу тебя одну, — сказал он, его лицо сразу стало серьезным.

Девушка внимательно всматривалась в его лицо.

— Похоже на рабство, — бормотала она. — У меня было достаточно времени, чтобы выспаться, теперь я хочу большего.

— Встань с кровати, женщина, прежде чем я приму решение.

Неизящно кряхтя, девушка повиновалась.

— Каково твое решение?

Его пристальный взгляд прошелся по нее.

— Я думаю, ты знаешь ответ.

Обещание в его глазах прожигало, объясняя, что у него на уме, даже если бы в ее ягодицы не ощущали жесткую выпуклость. Но, Даника не могла понять, что именно повлечет за собой его решение. Будут ли они заниматься сексом снова?

Должно быть, он увидел это в ее глазах. Так как Кон поднялся и притянул ее к своей груди, подталкивая подбородок большим пальцем.

— Этот взгляд не помогает.

— Какой взгляд?

Он покачал головой.

— Никаких поцелуев.

Немного покраснев, она солгала.

— Я и не думала о поцелуе.

Кон усмехнулся, в его глазах было видно, что она лжет.

— Я знаю, о чем ты думала.

Даника посмотрела на него:

— Это не у меня дубина в штанах, — сказала она едко.

Парень отошел от нее, смеясь.

— Да, это тяжело, — сказал он, шагая к двери. — Мне надо проверить кое-что. Не уходи без меня.

Это немного ее смутило.

— Ты серьезно? — спросила она, когда Кон был уже возле двери.

Вместо ответа он улыбнулся. Хмурясь, девушка зашла в ванную, чтобы сходить в туалет и освежиться. Выходя из своего домика через несколько минут, она заметила Кона, стоящего на пороге и беседующего с кем-то в доме.

Ей было интересно, кто там; она несколько раз оглядывалась на дом, пока шла к грузовику, но так и не смогла никого разглядеть. Позор, подумала она, ведь девушка могла определить их по мотоциклам. Они у всех были различных марок и моделей, но она не помнила, какой и кому из них принадлежит. Дани рассматривала мужчин, а не мотоциклы.

До заката им удалось проверить еще два места, но повезло не больше, чем и за весь день. В последнем месте следы были самыми свежими, но и там никого не было, а стая, скорее всего, ушла охотиться на всю ночь.

Даника забыла, что Кону нужно было в город за покупками, а вспомнила, когда уже припарковалась возле своего домика. Он не делал из этого проблему, но когда девушка предложила отвезти его в город, Кон сказал:

— Это может подождать.

Он был задумчив. Ожидая, что он скажет еще что-нибудь, Даника не выходила из машины. Кон же выбрался из машины и направился к ее домику.

— Я не хочу, чтобы ты блуждала одна в поисках стаи, — наконец, сказал он. — Один из нас пойдет с тобой.

Благодарность, возникшая при явном проявлении заботы о ее безопасности, тут же испарилась, когда он сказал «один из нас» вместо «я», уступив место раздражению.

— Мне не нужна нянька.

Его губы сжались в тонкую полоску.

— Она у тебя все равно будет.

Ее глаза расширились от этих слов.

— Я не знаю, с чего ты взял, что можешь мне указывать…

Кон издал раздраженный вздох.

— Проклятье, Дани! Не будь настолько чертовски упрямой!

— С чего ты взял, что это я упрямлюсь? — потребовала она с негодованием.

Парень положил руку ей на затылок и притянул к себе, заставляя ее замолчать безжалостным поцелуем, прежде чем она смогла что-то сказать.

— Я думаю, что это твоё любимое хобби, — говорил он, усмехаясь, когда отпустил ее.

Даника впилась в него взглядом, но он, уже отвернувшись, уходил.

— Я думала, что никаких поцелуев, — сказала она едко.

Кон замедлил шаг, его взгляд прожигал ее так, что казалось, ее брови сейчас загорятся.

— Не провоцируй меня, детка. Я сдерживаюсь из последних сил.

От чего он сдерживается, заинтересовалась она, смотря на него осторожно?

Глава 14

Утром, выходя из дома и оглядываясь по сторонам, Данника заметила сидевшего на ее крыльце Дакоту.

Взгляд парня скользил по ней, как бы оценивая ее настроение.

— Готова?

Девушка прикрыла глаза, вспоминая, могла ли она забыть, что они о чем-то договаривались. Через минуту припомнила, Кон «запретил» ей разыскивать волков в одиночку. Очевидно, он не захотел провести с ней еще один скучный день и подрядил на эту работу Дакоту.

Это взбесило ее, даже не смотря на то, что идти одной не хотелось: было страшно один на один встретиться с этими проклятыми волками. Даника все еще чувствовала себя не в своей тарелке после того, как он сначала испарился после секса, а потом споил ее пивом так, что она еле передвигалась.

Вдобавок к этому, у девушки было смутное подозрение, что Дакота знал, как она провела остаток ночи, после вечеринки с ними. Скорее всего, парень был зол на нее, даже сильнее ее.

Не было причины думать, будто Даника сделала это назло ему — она бы так не поступила.

Что было хуже, Дакота, казалось, вообще не был сердит.

Если ему пришлось болтаться с ней весь день, то разве он не должен быть хоть немного раздражен?

— Я так понимаю, что сегодня ты со мной будешь нянчиться? — спросила она, пытаясь сделать голос безразличным.

Блеск в его глазах выдал, что парень не остался равнодушным к ее ночным приключениям, как она подумала сначала, но это исчезло слишком быстро, чтобы девушка смогла убедиться.

— Фактически, — растягивая слова и выпрямляясь в полный рост, сказал Дакота, — мне просто повезло.

Даника нахмурилась, глядя на него и интересуясь, не шутит ли он.

— Вы что, тянули жребий?

Он пожал плечами.

— Ну, у нас плохо получается договариваться о некоторых вещах, так как все мы… в общем, никто не позволяет принять решение за себя. Везение - единственное, что позволяет хоть немного сохранять мир.

Мир и тот факт, что они не могли договориться, кто же будет приглядывать за ней, не вытягивая при этом жребий — были достаточно тревожной информацией.

— Мне жаль, что ты проиграл, — сказала она немного натянуто. — Ты не обязан идти со мной. Если будет совсем плохо, у меня есть пистолет-транквилизатор, а глупостей я делать не собираюсь.

Дакота поймал ее за руку, когда она проходила мимо него, и развернул к себе лицом.

— Я сказал, что мне повезло. Я не говорил, что проиграл.

— Да, но ты выглядел… Вы не тянули жребий, чтобы выбрать того, кто должен за мной следить?

— Не совсем, — сухо сказал он. — Как я выглядел? Разозлившимся?

Она кивнула.

Дакота посмотрел на соседний домик, и расправил плечи, как будто пытаясь сбросить напряжение. Очевидно, это не помогло. Парень подошел ближе.

— Я никогда раньше не отмечал женщину, и я - не псих, чтобы делить тебя с кем-то, — рычал он. И теперь в его глазах горело пламя, которое раньше она увидела только мельком.

Даника чувствовала, как вся кровь прильнула к лицу, делая его пламенно-красным, отчего всё ее тело похолодело и зашатало.

— Отмечал? — отозвалась девушка, выискивая в своих хаотичных мыслях, хоть какие-то, имеющие смысл. — Ты говоришь о сексе?

Вопрос ошарашил его. Даника заметила, что ярость мгновенно прошла.

— Черт! — рычал он. — Пойдем уже.

Она все еще ощущала слабость. Девушка села в грузовик, в замешательстве глядя в лобовое стекло, пытаясь привести свои мысли в порядок. Внезапно, ей захотелось плакать. Она не была уверена, что вызвало такое желание — гнев Дакоты, или то, что он дал понять, что для него все это значило куда больше, чем ей казалось.

А может, и то и другое?

У нее было плохое предчувствие, что ее «приключение» будет иметь не самые лучшие последствия. Хотя, положа руку на сердце, Дани не могла сказать, что все было бы лучше, будь у нее роман только с одним из них. Это тупик. У нее была своя жизнь и карьера. Она не могла просто бросить все, над чем работала столько лет из-за «призрачной возможности, что что-то, возможно, получится», особенно когда шансы на это равняются нулю.

Что ей делать? Бросить все и уехать с ним на байке, пока другая «женщина его мечты» не вскружила ему голову? И что потом? Пытаться вернуть к старой жизни и работе? Пытаться начать что-то с чистого листа в тридцать с хвостиком?

Что ей надо на это сказать? Мне жаль? Почему ты не сказал, что ожидаешь от меня «вечной любви»? Ты слишком молод, чтобы я отнеслась к тебе серьезно? Я думала, что это всего лишь игра?

Даника с трудом сглотнула ком страданий, стоявший в горле, и завела грузовик. Слезы жгли глаза, не давая ей смотреть на дорогу. Она пробовала спокойно дышать, моргая, пока не смогла нормально видеть; тем не менее, желание зареветь все еще оставалось.

— Остановись, — указал Дакота, еще до того, как они выехали на шоссе.

Девушка прочистила горло, отказываясь смотреть на него.

— Ты что-то забыл?

— Просто остановись.

Она послушалась, надеясь, что он просто выйдет из машины и уйдет, проявляя своенравный характер.

— Ты слишком расстроена, чтобы вести. Я сяду за руль.

Она стиснула зубы.

— Черта с два! Это — мой гребанный грузовик! Если тебе не нравится, как я вожу, проваливай. Я не хотела, чтобы ты ехал со мной, ты мне не нужен. Я — большая девочка. Все эти годы я была одна, и все было просто прекрасно. Думаю, что справлюсь еще несколько лет!

Дакота старался сдерживать свой характер. Она это знала, хоть и отказывалась смотреть на него.

— Проклятье, это кое-что значило для меня!

Слезы, которые она пыталась удержать начали ее душить. Даника повернулась, чтобы впиться в него взглядом.

— Даже не начинай! Не смей заставлять меня чувствовать себя виноватой! Словно я обидела тебя! Каждый из вас пытался уложить меня в койку, с самой первой встречи, будто это какое-то соревнование! Мне ничто не говорило, что все это - не просто забава для вас, и я согласилась с этим. Ты скинул меня с себя и помчался к двери, как будто кто-то подпалил тебе задницу!

— Я объяснил все и извинился! — рычал он.

— Это была ложь, которую я проглотила, чтобы оправдать тебя. На случай, если ты вдруг вернешься. Вернешься, чтобы снова трахнуть меня до того, как на закате укатишь на своем байке! И не говори, что для тебя все это что-то значило, когда у тебя никогда даже мысли не возникало о чём-то большем! Я не вчера родилась! Только, потому, что я решила немного поиграть, еще не значит, будто знала, во что все это выльется.

В гнетущей тишине Дакота изучал ее лицо несколько минут. Наконец, преодолел пространство между ними и схватил ее за руку, притягивая к себе. Девушка упиралась, но злость уже покинула ее, она не хотела сопротивляться. Даже, если они не уедут на своих мотоциклах на закате, то, все равно, через несколько дней она сама сядет в свой грузовик и оставит их. Даника не хотела расставаться в ссоре.

Она уступила ему после символического сопротивления, разрешая прижать себя к груди. Он резко выдохнул.

— Это не игра, малышка, — сказал он отрывисто. — Я знаю, ты не понимаешь. И я не могу тебе объяснить, но ты неправа, если не веришь, что я смертельно серьезен.

Данике снова и снова хотелось разрыдаться.

— Не заставляй меня хотеть то, что никогда не будет моим, Дакота. Это несправедливо.

Он заправил выбившийся у нее локон за ухо, и скользнул рукой на подбородок.

— А чего ты хочешь, малышка? — спросил он, вынуждая смотреть на него.

Девушка смотрела на него, пробуя представить его в своей жизни, но не могла. Она закрыла глаза, когда он не позволил отвести взгляд.

— Я не знаю.

— Не знаешь?

Девушка покачала головой. Не знала. Кон дал ей столько страсти, что она поверила, будто все это для нее одной. А также думала, верила, надеялась, может, будет что-то больше, чем просто сказочный секс. Затем, Блейн заставил ее чувствовать то же, и он оставил ее так же, как и Кон, а следом Дакота. Даника не была уверенна, что к кому-то из них испытывала больше чувств, но надеялась, что когда вся эта история закончится, то превратится в прекрасные фантазии, о которых она ни разу не пожалеет.

Девушка надеялась, что остальные чувства тоже уйдут, и она сможет себя убедить, что не могло быть ничего серьезного между ними. И не будет чувствовать себя виноватой оттого, что занималась бессмысленным сексом с незнакомцами.

Даника не знала, кто ей нравится больше, так что не могла понять чего хочет.

Дакота резко выдохнул.

— Ты так же смущена, как и мы, не так ли, детка?

— Я думаю, что все дело в гормонах, — бормотала она.

Он рассмеялся, но без особого юмора.

— Ты думаешь?

Когда он разжал объятия, девушка опустила голову ему на плечо. Это был ад: когда невозможно не подчиниться инстинктам и химическим реакциям, когда рассудок должен перебороть их. Из-за мощи этих ощущений не было никакой возможности думать. Незначительную боль можно пережить, но не американские горки, на которые стала похожа ее жизнь, когда гормоны проснулись в ней.

Медленно дыша, она, наконец, успокоилась, и отодвинулась от него так же неохотно, как и поддавалась. Даника знала, что он все еще сердит на нее, хотя и не показывал насколько. По крайней мере, это радовало. Для нее это означало, что они могли остаться друзьями, а не врагами, и это было все, что когда-либо могло у них получиться, независимо оттого, что он думал.

Девушка не была уверенна в честности его слов, так как они больше походили на фантазию, которой она немного тешила себя. Конечно, до недавнего времени у нее не было большого опыта с противоположным полом, но и недостатка в информации из первых рук о молодых парнях также.

Она знала, как они ведут себя. Их первая фраза «я тебя люблю» означает, что они хотят секса, ты позволяешь себя оттрахать, а уже следующей ночью на твоем месте твоя лучшая подруга, а может на следующей неделе, зависит от того, как быстро они добиваются того, что им нужно, и потом уходят.

Дани не думала, что Дакота такой же, он был взрослым мужчиной, а не ребенком, и, конечно, у него было больше времени, чтобы отшлифовать свою лучшую стратегию, но она не хотела думать об этом. Ведь это означало, что она вообще не может доверять своей интуиции, подсказывающей о каждом из них. Они ничего не сделали, что показало бы их с хорошей стороны. В постели парни были невероятными, но за ее пределами их поведение было катастрофически неуклюжим, если хоть кто-нибудь из них всерьез думал о романе.

Если парни чувствовали что-то, кроме жгучего желания секса, почему у нее сложилось впечатление, что у них выстроилась очередь? С того дня Кон ни разу не подошел к ней. Блейн вообще не появлялся. Казалось, Дакоте ничто не мешало заниматься сексом после Кона и Блейна. Она что, должна была привязаться к нему из-за того, что он сказочный любовник? Или она должна была прочитать его мысли и понять, что он не без причины так быстро сбежал? Что он сделал это не специально?

Он вообще забыл, что натворил!

Или так, или Дакота считал ее такой глупой, что она даже не придаст значение его исчезновению.

Именно это поражало, как будто небо обрушилось на нее. Когда Даника снова смогла посмотреть на него, то поняла, что или он не придавал этому значения, или просто не понимал, почему она злится.

Сама простота и наивность к вашим услугам.

Девушка еще не знала, что это было и, вряд ли, узнает, но не могла понять, как из его головы могло начисто стереться все, что случилось, если для него это имеет хоть какое-то значение.

Тем временем, Дакота был погружен в свои собственные неприятные мысли, слишком поздно замечая, что Даника не просто молчала, она была погружена в свои размышления.

Что, судя по его не слишком большому жизненному опыту, не сулило ничего хорошего.

Она «составляла список». Он видел это по ее лицу, напряженности в плечах, и в том, как она держала руль — как будто хотела задушить его.

Вот черт! Думал парень сердито. На что она злится сейчас? Что-то еще? Или Даника перебирала их разговор, чтобы ткнуть носом во все слабые места его аргументов?

Он никогда не думал, что попадёт в такую ситуацию, которая приводит его в бешенство. Ради Бога, Дакота даже не мог защитить себя! Не то, что она сможет простить его, если бы знала, почему он не смог вернуться, но, по крайней мере, он не будет похож на сопляка!

Сильнее всего злило, хоть и не хотелось признавать, что Блейн был прав. Хотя, где-то в глубине души, он все время знал, что ничего не сработает, но надеялся, что будет хоть какой-то эффект! Дакота отметил ее, дважды! Ведь, должно же это было хоть как-то подействовать, даже если она просто человек?

Что, черт возьми, использовали человеческие мужчины, чтобы привязать женщину к себе?

Или это не сработало потому, что он не поставил третью метку?

Не факт, что вообще получилось бы. Дакота оставил сразу две метки, достаточно близко друг к другу.

Может быть, именно поэтому и не сработало? Возможно, прошло не достаточно времени, чтобы ферменты попали ей в кровь?

Если так, то почему это действовало на него? Он ещё не поставил третьей метки, а уже был готов убить Блейна, который отметил ее, или любого другого за то, что пытаются получить его женщину.

Ужасная мысль поразила его.

Что если метка действовала только на него, а на нее нет?

Он собирался убить Блейна! Все это дерьмо с меткой не работало на Дани из-за того, что она человек. Но никто и предположить не мог, что, отметив девушку, он свяжет себя с нею, не связывая ее с собой!

Эти мысли отвлекли Дакоту.

Даника почти подъехала к заброшенному дому, который хотела проверить, когда сильный запах вырвал его из размышлений.

— СТОЙ! — проревел он.

Испугавшись, Даника ударила по тормозам так резко, что он почти вылетел в лобовое стекло. Она схватилась за сердце, оглядываясь вокруг, пытаясь понять, что заставило его так кричать.

— Ты испугал меня…

— Ш-ш-ш! — сразу зашипел он. — Разворачивай грузовик и уезжай. СЕЙЧАС ЖЕ!

— Но что..?

Дакота повернулся, чтобы смотреть ей в глаза.

— Сейчас же, Дани! — рычал, резко распахивая дверь грузовика и выпрыгивая из него, но она послушалась, и машина поехала назад.

Девушка снова нажала на тормоза, когда увидела, как Дакота снял с себя футболку и одним движением сорвал с себя джинсы, разорвав их от талии до промежности, будто они были не из ткани, а из бумаги.

Прежде, чем девушка открыла рот, что-то ударило в грузовик, да так сильно, что по начала подумала, что это другая машина. Даника панически закричала, но то, что было перед ее глазами, выбило весь воздух из легких.

Это был гуманоид, в смысле, оно, в принципе, было похоже на человека. Волосатое, как обезьяна, но не она. Страшное лицо, с длинной злобной мордой и острыми зубами. Девушка никогда не видела ничего подобного.

Ее мысли медленно вернулись к Дакоте — он был снаружи, даже без той защиты, которую давал грузовик. За те доли секунды, которые ей понадобились, чтобы оценить ситуацию, существо перепрыгнуло через капот грузовика.

— Дакота! — в полном ужасе кричала она, не в силах отвести взгляд от животного, которое пролетело над грузовиком, пока рукой вслепую искала свой пистолет-транквилизатор. Существо приземлилось с другой стороны, но там уже оказалось другое, оно выглядело также как и первое, и ожидало удобного случая для нападения.

Даника не видела когтей, пока второе животное не впилось первому в грудь, разрывая ее с каждым ударом огромных когтистых лап. Единственная вещь, которая пугала больше, чем глубокие раны, оставшиеся после когтей, была тем, что они не убивали друг друга. Первое животное клубком отлетело на несколько шагов назад, и снова кинулось на второе животное.

Наконец, она нашла пистолет и крепко вцепилась в рукоятку, открывая дверь для Дакоты. Второе животное врезалось в грузовик, раскачивая его так, что дверь закрылась до того, как она смогла выйти. От толчка девушка потеряла равновесие и нажала на курок, выстрелив дротиком в крышу грузовика.

Оба животных посмотрели на нее, когда прозвучал выстрел.

— Черт побери, Дани! Уходи!

Челюсть Даники отвисла, когда существо заговорило с ней, хотя его слова больше походили на рычание, чем на человеческий голос. В течение нескольких минут она надеялась, что у нее разыгралось воображение, и оно не разговаривало с ней, а рычало.

Девушка сидела неподвижно, на том же месте, смотря на двух борющихся животных, которые рвали и кусали друг друга, кровь от их ран брызнула на ветровое стекло и боковое окно. Звук разбившегося стекла заставил оглянуться назад. Обернувшись, она увидела, что еще одно ужасное животное перелезало через кузов, вытягивая лапу, чтобы схватить ее; оно зарычало, обнажая свои острые клыки. Защищаясь, Даника выстрелила практически в упор, попав дротиком прямо в рот. Существо издало жуткий гортанный вопль и упало, хватаясь лапами за горло.

Девушка смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами, а потом опустила пистолет. Она отскочила в сторону, когда еще одно окно разлетелось вдребезги. Даника нацелила пистолет на существо, нажимая на курок снова и снова, пока не поняла, что он пуст.

— О Боже, Дани! — оно обращалось к ней. — Если ты выстрелишь в меня из этой штуки, мы оба мертвы. Найди других. Скажи им, что отступник здесь!

— Дакота? — неуверенно прошептала она.

Что-то мелькнуло в его диких глазах.

— Иди! — крикнул он, убегая от грузовика.

Взбираясь на место водителя, Даника развернула машину и нажала педаль газа, мчась по дороге, сбив несколько небольших деревьев на своем пути. На полной скорости она вылетела на шоссе, едва не потеряв контроль над машиной. Резко затормозив, грузовик издал истошный визг, когда девушка пыталась выровнять взбесившуюся машину. На мгновение колеса встали как вкопанные, а потом помчались вперед. Совсем близко подпуская встречный автомобиль, она крутила руль то в одну сторону, то в другую, чтобы избежать столкновения и не допустить виляния. Чтобы добраться до места ей потребовалось двадцать минут. Дорога обратно заняла десять. Даника завернула к рыбацкому лагерю на двух колесах, и почти врезалась в байки Кона и Блейна, которые оставили их на обочине.

Едва грузовик остановился, Даника выпрыгнула из него и побежала к Блейну.

— Существа, существа, существа. Очень большие существа. Волосатые! Дакота! Вы должны идти! — лепетала она истерически.

— Помедленней, Дани! Я не понимаю!

— Неужели это отступники? — тут же потребовал Кон.

Не успевая дышать для того, чтобы нормально говорить, Даника повернулась к нему и стала кивать.

— Где? — требовательно спросил Блейн, встряхивая ее, когда она уставилась на него.

— Всюду. Везде! Три! Нет! Два! Может больше. Наверно. ВЫ должны сейчас же быть там. Прямо сейчас! Оружие! Вам необходимо оружие! Много оружия!

— Скажи где, Дани! — прокричал Джаред, расстройство слышалось в его голосе.

Даника кивнула и, освободившись от рук Блейна, побежала к грузовику.

— Она не в состоянии вести машину! — прорычал Кон.

— Даже не в состоянии сказать нам! — уточнил Блейн мрачно. — Они убьют его.

Они сумели увернуться от грузовика, когда Даника развернула машину и с разгона влетела в канаву, но затем выбралась из нее.

— Проклятье! — закричал, Кон. — Дани! Что ты делаешь, время!

Блейн завел двигатель.

— Нам повезет, если у нее что-нибудь получиться! — проворчал он, разворачивая мотоцикл и двигаясь следом за девушкой.

Блейн и Кон, ехавшие впереди, почти врезались в грузовик, когда Даника резко нажала на тормоза, да так сильно, что на дороге остались черные следы от резины и дым. Объехав ее, они увидели узкую разбитую грунтовую дорогу, на которую она пыталась свернуть.

— Оставайся здесь! — прокричал ей Блейн, обгоняя грузовик.

Даника кивнула, хотя не имела ни малейшего представления о том, что он сказал. Через мгновение Ксавье и Джаред обогнули ее, она последовала за ними. Ксавье несколько раз оборачивался, чтобы посмотреть на нее, и, наконец, остановил мотоцикл. Девушка остановилась позади него. Оставляя байк, парень подошел к ней.

— Заглуши двигатель, милая, — сказал он успокаивающе.

Даника непонимающе смотрела на него.

— Дакота, — сказала она, наконец, разрыдавшись. — Я бросила Дакоту, — девушка качала головой. — Хотя, на самом деле это был не Дакота. Они же не будут стрелять в Дакоту?

Ксавье забрался внутрь, забирая ключ от машины.

— Никто не собирается стрелять в Дакоту, — через окно он посмотрел на лес. — Мне не хочется оставлять тебя здесь, но тебе и так повезло выбраться отсюда раньше, — парень повернулся к ней, чтобы внимательно рассмотреть ее лицо. — Милая, оставайся здесь. Хорошо?

Даника кивнула.

— Что, если те… существа..?

— Здесь ты будешь в безопасности. Только не выходи из машины, когда останешься одна. Ты понимаешь меня, Дани? Без необходимости не заводи машину.

Она снова кивнула, забирая ключ, когда он отдал его, и попробовала вставить его в замок зажигания. Он терпеливо ждал, пока девушка не смогла попасть в отверстие.

Когда она села, не пытаясь завести машину, он погладил ее щеку и ушел, на ходу снимая футболку. Даника наблюдала за ним, пока он не исчез. Только, когда Ксавье скрылся, до нее дошло, что у него не было никакого оружия, даже монтировки.

Ни у одного из них не было оружия!

Схватив сумку, она высыпала ее содержимое на сидение. Найдя запасные дротики, она зарядила валявшийся на полу пистолет. Ей не хотелось возвращаться на то место, но они были безоружны. Даника не могла представить себе их там, не имеющих ничего, чтобы защитить себя от этих… монстров!

Сомневаясь, девушка все-таки схватила ключ и завела машину, надеясь, что успеет догнать их до того, как монстры доберутся до них.

Она практически наехала на мотоциклы, врезавшись в один бампером, когда хотела увернуться от другого. По всей дороге была разбросана одежда, рваные футболки и джинсы.

— О Боже! — воскликнула она, чувствуя слезы на щеках. — Они уже нашли их!

Но еще была надежда, что кто-то мог быть жив. Съехав на обочину, она нажала на тормоза. Существа валялись повсюду! Двое мертвых лежало на дороге, где Даника останавливалась раньше, в одного было воткнуто полдюжины дротиков — на лице, груди и животе; другой лежал изогнутый под странным углом. Были разбросаны части тел мертвых монстров и следы, ведущие к другим вцепившимся друг в друга на дороге.

Дакота лежал на траве вдоль обочины, где-то посередине между грузовиком дерущимися существами. Девушка узнала его шерсть, хотя это было практически невозможно, так как она превратилась в кровавую кашу. Девушка смотрела на него, пытаясь увидеть хоть какие-нибудь признаки жизни, но она была слишком далеко, чтобы сказать наверняка, жив ли он.

Даника перевела взгляд на монстров снова, пытаясь определить, достаточно ли они далеко, чтобы она смогла добежать до Дакоты, и так ли поглощены ужасной бойней, как и раньше. Хоть ей все равно было страшно, она не могла просто оставить его. А, что если он жив, и ему нужна помощь?

Он все еще Дакота, даже если не похож на него.

Он пытался защитить ее от этих ужасных существ.

Решительно выпрыгивая из грузовика, она побежала к нему. Он все еще дышал, но был весь в крови, его тело было изодрано и рваные куски его плоти, свисали с плеча и даже торса. Если бы она могла нормально соображать, то наверно упала бы в обморок или убежала прочь.

Опуская пистолет в грязь около него, Даника аккуратно подняла его голову, всхлипывая и шмыгая носом, когда посмотрела в его искаженное лицо.

— Дакота? Я нашла их. Я привела их на помощь.

Его глаза медленно открылись. Дакота бессмысленно смотрел на нее, пока не понял, что происходит.

— Проклятие! Черт побери! Уноси отсюда свою задницу, женщина.

Злость привела ее в чувство, а также резко наполнила оптимизмом. Не все так плохо, раз он может кричать и проклинать ее, ведь так?

— Я не могу оставить тебя!

Он пробовал подняться, но снова упал.

— Иди! — кричал он. — Я буду в порядке.

У нее задрожал подбородок. Он не будет в порядке. Дакота истечет кровью и умрет.

— Если ты сможешь встать, то я смогу отвести тебя к грузовику и забрать в больницу. Пожалуйста? Мы должны спешить, пока другие нас не увидели и не вернулись.

Едва произнеся это, девушка услышала гневный рев, который отвлек ее внимание от Дакоты. Огромный покрытый черной шерстью человек-зверь подходил к ней и Дакоте. Резко втянув воздух, она схватила пистолет, который положила на землю, пока занималась Дакотой и нацелилась на приближающееся существо.

Две вещи произошли почти одновременно — Дакота выбил оружие из ее рук, а страшное черное чудовище, проревело ей:

— Если ты выстрелишь в меня из этой проклятой штуковины, Дани, я поставлю на твоей заднице синяк, когда вернусь!

— Блейн? — неуверенно спросила она, когда оно схватило ее лапами за талию, и потащило к грузовику, из которого она вылезла.

Глава 15

Открыв глаза, Даника в замешательстве смотрела в потолок. Воспоминания затопили ее. Это был кошмар. Вдруг девушка подумала, что, если это и правда был сон, и она только что проснулась в своей кровати?

Дани лежала в кровати. Здесь она жила уже достаточно долго, чтобы домик стал казаться своим, но мысль, которая принесла успокоение, исчезла. Это был не сон, а кошмар наяву. Девушка вспомнила существ, которых видела, они не могли быть плодом воображения.

Может, она сошла с ума и у нее галлюцинации?

Мысли о том, что она тронулась умом, были предпочтительнее, чем альтернатива. По крайней мере, если бы ей удалось когда-нибудь вылечиться, Дани бы знала, что в реальном мире таких существ не бывает.

Ее мысли вернулись к Дакоте и остановились на превращении красивого мужчины в страшное животное. А потом вспомнила, как он смотрел на нее, открыв глаза. В порыве паники Даника подскочила.

Блейн, выглядевший, как тот, кого она знала, двинулся к ее кровати, но остановился, когда девушка покачала головой и резко выдохнула.

Девушка уставилась на него, пытаясь объединить в уме существо, которым он был тогда и сокрушительно красивого мужчину, который сейчас стоял перед ней — того, о ком она тосковала, боясь в этом признаться даже самой себе.

— Дакота? — наконец, она смогла спросить, готовясь к плохим новостям.

— Они отнесли его в дом, — что-то мелькнуло в его глазах.

Ее подбородок дрожал.

— Он…? Он…?

Блейн нахмурился, грубо отвечая.

— Он в порядке, Дани.

Она вглядывалась в его лицо, пытаясь определить, говорит ли он это только чтобы успокоить ее.

— Как он может быть в порядке? Он был так изранен!

Парень выдержал ее пристальный взгляд.

— Он — вулфен, Дани! — немного замешкавшись. — Все мы.

Даника никак не могла понять, чувствует ли она себя больной или это просто слабость.

— Кон и..?

— Джаред и Ксавье, — подтвердил он.

Она пыталась это переварить. Даника и правда не могла ничего понять.

— Что значит — «вулфен»? — спросила она, наконец.

Веселье загорелось в его глазах. Он присел. Ее удивило это, но потом она поняла, что Блейн сделал это специально, дабы ей не надо было смотреть на него снизу вверх. Девушка немного расслабилась, слегка покраснев, когда увидела ответы в его глазах.

— Ты видела, — сказал он. Не было ни толики юмора в его голосе, вообще не было эмоций. Слова звучали холодно, несгибаемо.

От нерешительности, она прикусила губу.

— Как … это как?

— Монстры в кино? — Его губы напряглись.

Даника сглотнула.

— Оборотни?

Лицо Блейна стало жестче.

— Они — отвратительны и являются результатом заражения человека. Я же был рожден от мне подобных. Мы — вулфен. Можно сказать наполовину люди, наполовину волки, но это не совсем так.

— Вулфен.

Блейн кивнул.

— И, как скоро Дакота будет в порядке?

— Они же не оторвали ему голову, — ответил он расплывчато. — За исключением этого, от других травм мы выздоравливаем достаточно быстро. Благодаря тем же самым трансформациям клеток, которые помогают нам переходить в разные формы: те, что ты видела или в форму волка. Мы быстро заживляем травмы, даже такие, которые кажутся смертельными.

Такое объяснение воскресило в памяти образ — залитый кровью Блейн, собственной и не только, ужасные рваные раны на руках, теле, груди. Сейчас на их месте остались только покрасневшие рубцы.

По спине прошел озноб, ей нужны были доказательства. В безопасности ли она? Даника уставилась на одеяло, укрывающее ее колени, как будто там были ответы на все вопросы.

— Вы защищали меня от других — отступников. Это потому, что вы не хотели, чтобы я узнала правду о вас? Что вы - вулфены?

— Это часть нашей миссии — защитить вулфен-нацию от раскрытия, которое сильно усложнило бы нашу жизнь.

Даника с трудом сглотнула.

— И… теперь, когда я знаю….

— Мы надеемся, что ты - наш друг, и не причинишь нам зла, не имея на то причин.

Слезы навернулись на глазах, когда, наконец, она посмотрела на него.

— Мы — друзья?

Блейн многозначительно склонил голову.

— По крайней мере.

Девушка не могла ничего сказать и просто кивнула, с надеждой протягивая к нему руки. Без колебаний он поднялся на ноги и подошел к ней. Остановившись у кровати, он заключил ее в свои объятия. Даника была благодарна теплу, исходившему от его тела. Каждая ее клеточка впитывала его, развеивая холод, засевший глубоко внутри, слушая оглушающее биение его сердца.

Через минуту он отодвинулся, но не для того, чтобы уйти. Блейн лег на кровать и, прижимая ее к себе, укрыл одеялом.

— Мне холодно, — прошептала она, снова задрожав и стуча зубами.

— Это шок. — Он колебался. — Я сожалею, что мы не смогли защитить тебя от этого.

Возможно, они просто хотели сохранить свою тайну. Нельзя отрицать, что ими было сделано все, не считая, конечно, того, что никто не сказал ей, в чём именно опасность, и не объяснил, почему ее охраняют без видимых на то причин.

Неожиданно в голову пришла мысль, что они специально напоили ее той ночью, таким образом, не давая пойти в лес. Может быть, это из-за того, что они просто исчерпали все свои способы ее защиты? Поэтому, парни пытались держать ее ближе к себе: не отпуская ни на шаг, издеваясь над ней, приказывая оставаться в лагере, пока она упрямо хотела закончить свою работу.

Фактически, теперь у нее вообще не было работы, поняла она. Ее послали сюда для изучения волков, которых здесь вообще нет. Теперь девушка даже не знала, были ли здесь другие вулфен, за исключением «квинтета байкеров», как она их называла. И все же, именно ей удалось найти логово стаи отступников, которое парни также разыскивали.

Даника задрожала от воспоминаний о кровавой бойне, развернувшейся перед ее глазами.

Блейн стал нежно поглаживать ее спину рукой. Движение рук успокаивало ее, согревало, и дрожь стала уходить. Мало-помалу, девушка задремала, немного расслабившись от сильного перенапряжения и эмоционального истощения, навалившихся на нее после того, как начал проходить шок. Парень отодвинулся немного от ее тела, чтобы заглянуть в лицо. Почувствовав его взгляд, девушка сразу открыла глаза.

Ей действительно не хотелось смотреть ему в глаза — любому из них. От этого она чувствовала себя неловко с Блейном. Но, и его отчужденность также ее расстраивала. Данике казалось, что его можно назвать просто красивым парнем — не классическим красавчиком, но и не по-мальчишески красивым. Черты его лица были самими симметричными и правильно сформированными из всех, которые она когда-либо видела в природе или в идеалах, к которым стремились художники.

Возможно, это пугало ее еще больше, чем его отчужденность? Конечно, да.

Ведь, она была такой простой, невзрачной по сравнению с ним. Ей так хотелось скрыть свои недостатки. Однако, Даника видела одобрение в его глазах — на неё никогда так не смотрели прежде, поняла девушка, удивившись. И ему нравилось то, что он видел.

Рука, ритмично поглаживающая затылок и ее спину, легла на шею. Даника почувствовала легкую дрожь в его теле, как будто он забирал ее собственную дрожь, отдавая тепло своего тела. Медленно он наклонился ближе к ней, словно боялся, что напугает ее. Сначала, девушка сомневалась, но наклонила лицо так, чтобы ему было удобнее. Она услышала, как он сглотнул, а затем его лицо оказалось так близко к ней, что она могла ощущать прерывистое дыхание, чувствовать его на себе, вдыхать аромат. Волнение забурлило в ее венах еще до того, как их губы нежно соприкоснулись.

Он очень осторожно изучал ее губы своими. Ее голову заполняли образы: Блейн-человек, затем - Блейн-животное. Прокручивая это в голове, она почувствовала, как он стал отдаляться — Даника знала, что делать. Она хотела его, последовала за ним, как цветок, ищущий солнце, изучая его губы так же, как он изучал ее. Они были упругими, твердыми, как и весь он, непреклонными. На вкус он был…неземной.

Блейн отклонился, заглядывая ей в глаза, в надежде увидеть там согласие на его прикосновения. И он нашел то, что искал.

— Дани, — прерывисто шепнул он, прильнув к ней снова, укладывая ее на спину, накрывая своими губами ее рот в голодном нетерпении, послав разряд, порождающий тепло — сначала тонкими нитями, а затем перерастающее в горящее пламя. Ее разум окутало чувственной дымкой, которая, казалось, совсем завладела ею. И в то же время она четко осознавала все, что происходит с ее телом, чувствуя, как его стало заполнять восхитительными, невообразимыми ощущениями.

Она могла чувствовать жар, исходивший от Блейна, его приятную тяжесть, рельефы тела, непреклонную силу мышц. Ее рот и руки не были ограничены, свободно прикасаясь к его телу, они все ощущали - и тепло и вкус: то, как он исследовал ее губы, нетерпеливо совершая набеги языком, прохладу шелковистых волос под ее руками, теплую кожу плеч и спины.

Резко поднявшись, Блейн нетерпеливо скинул с себя джинсы. А затем, потянул ее к себе, поднимая с кровати, чтобы снять с нее рубашку, отбрасывая ее, и хватая за застежку джинсов, поспешно стянул трусики вместе со штанами. Его пристальный взгляд прошелся по ее телу, и казалось, охватывал все сразу, и не было времени обдумывать это. Он повернулся к ней, закидывая ее ноги на себя, придерживая рукой за спину, чтобы их тела соприкасались от бедер до груди. За одно мгновение на нее нахлынуло столько ощущений, словно ударная волна прошлась по каждому нервному окончанию ее тела так, что мозг не мог вобрать все сразу.

Она окунулась в эту волну, теряя власть над своим телом. Прикосновения наполнили ее безудержной радостью, пробуждая в ней чувство, противоречащее с чувственным восхищением плотского возбуждения, и в то же время восторженного наплыва ощущений, сплетенные воедино, неотделимые друг от друга.

Даника не понимала этого, просто не могла. Разум оставил ее. Она полностью погрязла в своих инстинктах, и смаковала потерю контроля вместе с ликующими чувствами. Жесткие волосы на мужской груди и в паху, разделяющие его туловище пополам, возбуждали каждый нерв, когда прикасались к ее гладкой коже. Прохладные металлические кольца, шершавые и жесткие, в его сосках томили ложными надеждами, когда, двигаясь вперед и назад, цепляли мягкие округлости ее груди.

Его член, почти такой же твердый как сталь, казалось, живший собственной жизнью, продолжал спокойный ритм движений, который нашел отклик в ее столь влажном лоне.

Даника смутно понимала, что при каждом вздохе шептала его имя, произнося его бесчисленное количество раз, как магическое заклинание, которое могло принести то, чего она так отчаянно требовала, но это не помогало.

Блейн покрывал ее поцелуями, словно преклонялся перед ней, как будто пытался насытить свой голод. Он нежно приветствовал ее рот, постепенно перемещаясь вниз к ее горлу губами, языком, зубами. Тогда парень опустился еще ниже, заставляя ее потерять остатки здравомыслия, зарывшись лицом в ее грудь, пробуя каждый ее сосок по очереди бесконечно долго, и все равно недостаточно. Затем, Блейн втянул кусочек ее плоти на изгибе груди, прямо над сердцем.

Острая боль укуса пронеслась волной, вызвав маленький оргазм, который прошел сквозь нее мелкой рябью, требуя продолжения.

— Теперь я буду, как ты? — прошептала она.

Парень приподнял голову. Сначала в глазах полыхнула ярость, но она быстро сменилась пониманием. Блейн опустил голову, чтобы языком успокоить жжение, приподнимаясь вверх, вдыхая аромат ее шеи.

— Нет, принцесса, — хрипло прошептал он, покрывая нежную кожу, чуткими поцелуями, от чего сердце в ее груди стало колотиться быстрее. — Ты никогда не будешь такой, как я.

Это прозвучало почти печально.

На тот момент ей даже стало жаль, что это невозможно.

— Я буду другой?

— Нет, — сказал парень более решительно, покусывая мочку ее уха. — Я не хочу такого для тебя, не хочу рисковать. Отметка, в такой форме не изменит тебя. Она не сделает даже того, чего бы мне хотелось.

Своими губами Блейн заставил испариться любые вопросы, которые девушка хотела задать. Она нетерпеливо раскрылась перед ним, когда парень попытался поставить ее ноги на матрац, опершись на него ступнями, чтобы противостоять его толчкам. Прервав поцелуй, и сильно обнимая ее за плечи, он вошел в нее на всю мощь, медленно двигаясь в ее ножнах, из-за чего все ее чувства, которые она не хотела даже признавать, грозили вот-вот вырваться.

Как будто Даника только вернулась домой, а уже надо прощаться.

Но эмоции быстро переключились на слияние тел, которое не оставляло места для мыслей и сомнений. Небольшие оргазмы были только прелюдиями, тусклыми отблесками огня, разгоравшегося в ее животе. Ее охватила лихорадка, сжигая девушку растущей потребностью. Во рту пересохло, она хватала воздух, а в промежутках издавала низкие счастливые стоны, которые вырывались из глубины души. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно, борясь с потоком, рвущимся из нее, пока он не захватил ее и не сломал контроль. Кульминация была неудержима, разрушительна. Необычайно сильные спазмы, которые зародились в ее животе, послали волны счастья по всему телу, как настоящее землетрясение.

Даника вцепилась в Блейна изо всех сил, пока это продолжалось, когда он был схвачен ощущениями его собственного освобождения, яростно двигаясь в ней. Девушка позволила эйфории охватить сознание, накрывая словно плащом, греясь в его руках, прежде чем полностью отключиться.

Проснувшись, Даника обнаружила, что он ушел. Это разочаровало, но не удивило. Чувство совершенства, заполнявшее ее, немного угасло, но она ощущала себя слишком удовлетворенной, чтобы хоть как-то омрачать свое состояние. Зевнув, она перевернулась на другой бок и стала смотреть в окно, некоторое время, купаясь в счастливом тумане, летая в облаках, пока приятные воспоминания не сменились кошмарными.

Отталкивая их от себя до того, как они овладели ею, она поднялась с кровати, намереваясь помыться и одеться, пытаясь заодно понять, который час. Даника рано уехала с Дакотой, но их перепалка превратилась в сущий кошмар. К ее счастью, все было похоже на размытое пятно. Девушка была уверенна, что просто не могла адекватно соображать, после того, как ее охватил ужас, и она упала в обморок. Дани понятия не имела, сколько проспала, после того как Блейн покачнул ее мир.

Кажется, уже было далеко за полдень. Она до сих пор чувствовала себя немного дезориентированной.

Услышав голоса, доносившиеся снаружи, Даника оделась, но не спешила выходить, пытаясь успокоить возникшую панику.

Она узнала их голоса, это были Блейн, Кон и Джаред — вулфен.

Они не изменились — убеждала себя девушка — они все те же мужчины, которые были для нее бесконечно желанными, друзьями, любовниками. Только изменилось ее восприятие.

В глазах Блейна она видела сомнение, гнев, понимание. Невозможно было скрыть факт, что она была напугана почти до идиотизма, когда увидела их. Несмотря на реакцию, которую производил их вид, не было никаких изменений в ее чувствах к ним.

Может, она до сих пор не пришла в себя?

Девушка, предположила, что так оно и было. Ощущение нереальности не отпускало ее. Думая о них, ей в голову приходили их привычные образы. Разве это не часть их, ведь так? Ей вполне нравился тот облик, который она видела. Им было вполне удобно в том виде, который пугал ее до смерти, или в форме волков. Блейн сказал, что они могли выглядеть по-другому, и тут она поняла, что знает как.

Даника видела каждого из них!

Те пять волков на поляне в лесу, это были они!

Тогда она была уверенна, что волки хотели заманить ее в ловушку, что стая разделилась, но не для того, чтобы поймать ее, а затем, чтобы противостоять друг другу.

Кон — большой белый волк, Блейн — огромный черный, Дакота — золотисто-коричневого цвета с черными отливами, у Джареда шерсть темно-серая, Ксавье - желтовато-коричневый с белым, и все такие красивые… как в диком облике, так и в мужском.

Поняв, что ей нужно их увидеть, Даника пошла к двери. Девушка не хотела, чтобы они думали, будто стали ей противны, как только она узнала об их животной половине, думая о том, что сможет ее принять.

Конечно, понадобиться время, чтобы привыкнуть к этому, а у нее не было такого богатства, но все равно ей необходимо было дать им понять, что ее чувства к ним не изменились.

Голоса смолкли, как только она вышла наружу. Парни молча развернулись к ней. Даника тоже смотрела на них, и боролась со стеснением, которое было смешным, учитывая историю их отношений. Глаза Блейна засверкали удовольствием, когда она улыбнулась ему.

Дверь их домика распахнулась, и оттуда вышел Дакота. Двигался он, немного прихрамывая, и это привлекло ее внимание. Стремление помочь ему охватило все ее существо. Забыв все свои сомнения, она помчалась к нему на встречу, как только парень вышел во двор, девушка импульсивно обняла его. Дакота ворчливо стал освобождаться от взрыва ее энтузиазма, но не дал ей отступить, обняв ее, как только она попыталась отойти.

— Я так рада, что ты в порядке! — сказала Даника.

— Тогда нас двое, — сказал парень, хихикнув.

Девушка все-таки отошла от него, и стала внимательно изучать.

— Они тоже волновались.

Дакота поднял голову и посмотрел на остальных позади нее, но ничего не сказал.

Настала неловкая тишина, когда она отошла от него и обернулась к другим. Даника знала, что это неизбежно, но все же была разочарованна.

— Я думаю, у вас есть дела, которые следует обсудить, — сказала она неловко. — Я оставлю вас. Мне только…. — девушка пожала плечами.

— Наверно, мне надо упаковывать вещи.

— Уже слишком поздно уезжать, — сказал Блейн, становясь на ее пути.

Девушка обернулась, глядя на него, чувствуя, как нарастает беспокойство.

Он нетерпеливо вздохнул.

— Сегодня полнолуние. Оборотни уже ощущают напряжение, их природа начинает проявляться. Насилие уже выплескивается наружу. И оно только увеличится с восходом луны, а затем здесь разверзнется ад. У тебя нет времени собраться и уехать в безопасное место. Ты должна остаться до того, как луна начнет убывать.

Запутавшись во всем сказанном, Даника уставилась на него, а затем посмотрела на остальных.

— Он прав, — мрачно подтвердил Кон. — Мне жаль, что ты не можешь сейчас вернуться в Джорджию, детка, но это не имеет значения.

— Я не понимаю. Мне казалось, что вы убили отступников. Тех оборотней… или вы не смогли?

— Вулфен-отступник был только частью проблемы, ее началом, а не концом. Большинство города заражено. Монстры, вышедшие сегодня вечером, будут во много раз хуже, чем те, которых ты видела сегодня.

Ее глаза смотрели на Дакоту, когда он говорил, и увидела искру неуверенности, которой так боялась, а потом стала рассматривать остальных.

— Вы — не монстры для меня. Не думайте так. Было неправильно не рассказывать мне. Но вы должны знать - я не боюсь вас.

Ее слова не убедили их, но все равно обменялись взглядами, прежде чем выкинуть эти мысли. Даника надеялась, что это не так. Она надеялась, что они просто отложат это и сконцентрируются на основной проблеме.

— Что мы будем делать?

Блейн немного улыбнулся.

— У тебя «карантин», как и у всех незараженных жителей городка. Мы будем защищать дом, снабдим всем необходимым, укрепим как можно лучше. Место будет охраняться вулфенами, пока все не уладится. «Медицинская» команда уже на месте, эвакуирует незараженных и перевозит их в убежище для «тестирования».

— Важно, что ты с нами, Дани. Они будут бояться, сердиться, смущаться и могут устроить мятеж. Легенду мы приготовили, она состоит в том, что произошла утечка ядовитых химикатов при крушении поезда на железной дороге, которая проходит рядом с городом. Они поверят в это, потому что только этот транспорт можно здесь встретить.

— У некоторых из них будут «симптомы». Им введут какой-то препарат, я не знаю, что это будет. Я не спрашивал. Мое единственное требование было в том, что это должно быть безопасным, но вызывающим нужную реакцию. Все должно быть правдоподобным, надо чтобы они боялись.

Даника с трудом сглотнула, так как у нее в горле стоял ком, и посмотрела на парня округлившимися глазами.

— Мне введут какой-то неизвестный препарат?

Он покачал головой.

— Не тебе, — другим. Ты просто будешь симулировать признаки.

Девушка нахмурилась.

— Почему нет? Я имею в виду, если это не опасно.

— Это не опасно. Я клянусь. Мы пытаемся защитить их.

— Но..?

— Я не хочу рисковать тобой! — выкрикнул он нетерпеливо. — Независимо от того насколько это безопасно — никогда нельзя предсказать аллергическую реакцию.

Его беспокойство согревало ее. От настойчивости в голосе, ей стало легче, но все же было чувство, что говорит он куда меньше, чем есть на самом деле. Даника не была уверена, но доверяла ему. Его уверенность в том, что единственное, что угрожало неинфицированным - это оборотни немного успокоила. Возможно, он просто решил промолчать об остальном, что скрывалось за карантином?

Они сказали ей оставить грузовик. Даника не знала из-за того это, что у нее лопнула шина, и парни не хотят тратить время, меняя его, или просто не верили, что она будет следовать их приказам.

Ей понравилось ехать на мотоцикле. Никогда раньше Даника не делала этого, такого пункта в ее списке «должна попробовать» не было. Ехала девушка с Джаредом. Помня о том, что Дакота говорил о жребии, она предположила, что парни уладили это раньше. И притом, что ни один не был доволен, когда Джаред вел ее к своему мотоциклу, никто ничего не сказал.

Все было ужасно волнующе, размышляла она, когда они съехали на узкую проселочную дорогу и оставили мотоциклы. Девушка была слишком слаба, чтобы идти не спотыкаясь. По глазам Кона было видно, что ему было весело, когда он помог ей подняться в машину, ждущую их.

— Ты выглядишь бледной, малышка. Все хорошо?

Она посмотрела на него и сказала едко.

— Ха! Ха!

Когда Даника устроилась в машине, Кон достал сумку с заднего сидения и расстегнул молнию. Все пятеро стали раздеваться — наблюдая за ними, загипнотизированная мужской красотой, она едва заметила, что они достали из сумки. Это оказались костюмы химзащиты. Одевшись в них, парни превратились в мрачных незнакомцев. Беспокойство стало одолевать ее.

Оно возросло десятикратно, когда они достигли предместий города, и стало заметно столпотворение. Мужчины были вооруженные винтовками, ходили от дома к дому и конвоировали, либо вытаскивали людей. Плотный поток людей проходил через главную улицу, блокируя движение, создавая, наверно, первую пробку за всю историю города.

Дакота, сидевший за рулем, припарковал машину на стоянке на окраине города. Задняя дверь была открыта и все - Блейн, Кон, Джаред и Дакота выпрыгнули, поворачиваясь и помогая ей слезть, чтобы идти за ними. Ее сердце неистово билось о грудную клетку, когда Блейн накрыл сверху ее руку и сжал, провожая Данику к зданию, в которое стекался народ.

Они разошлись, как только девушка оказалась в потоке, исчезающем в здании, смешиваясь с другими мужчинами, одетыми в подобную одежду. Блейн остался с ней, но было невозможно говорить из-за шума. В любом случае, она была уверена, что он остался только за тем, чтобы быть уверенным, что она вошла.

Место походило на дурдом, но человек стоящий в дверях направил ее в сторону, которая была отведена под кухню. Огромные двери закрылись в то время, как она пыталась закинуть в свой пустой желудок какую-нибудь еду.

Звук закрывающегося замка, раздавшегося снаружи, была самой страшной частью происходящего. Беспокойство стало переходить в страх. Девушка старалась бороться с этим, напоминая себе, что Блейн просил помочь успокоить других. Дать истерике овладеть собой, точно не было самой правильной идеей.

У нее не было никакого повода для этого. По крайней мере, она знала, что происходит, знала, что все это было только для вида.

Хотя, все было слишком реально. Даника встала, когда по системе оповещения объявили, что каждый, кто поел, должен был двигаться в обеззараживающий отсек и на осмотр. Она не была готова к этому. Должно быть, девушка сто раз прослушала «меры предосторожности» прежде, чем поняла смысл. Дезинфекция была неприятной неожиданностью. Им приказали раздеться до нижнего белья и окурили чем-то, что называлось дезинфекционным душем. Женщины и мужчины были разделены, но все, кто был в химических костюмах, насколько она могла видеть, были мужчинами. Мужчины, находившиеся возле входа в медицинский отсек безразлично окинули ее взглядом, а затем резко пристально уставились на нее.

Даника пыталась прикрыть себя, как могла, кусочком ткани, размером с носовой платок, которую ей выдали, но у нее было впечатление, что ее выставляли не в лучшем свете. Но потом поняла, что мужчины смотрели на ее шею, точнее на метки, которые уже почти не выделялись, но все равно были заметны. Смущенная знаками «страсти», девушка подтянула полотенце на плечо.

Один мужчина подбородком кивнул на другого. Человек поймал ее за руку и потянул в другую сторону, смотря на нее исподлобья.

— Ты женщина принца?

Даника непонимающе смотрела на него.

— Блейн твой парень?

Она почувствовала, как ее лицо краснеет. Ей чертовки хотелось понять, как по меткам на шее он это выяснил, ведь Блейн поставил только одну из них. Видимо, румянец на ее щеках, он принял за положительный ответ. Потом вручил ей обмундирование парашютиста, ну, по крайней мере, так это выглядело, словно было сделано из бумаги. Он ждал, пока девушка пыталась натянуть его и при этом сохранить свою скромность, а затем пошла в сторону, где проводили осмотр.

Мужчина разговаривал с женщиной, это была первая женщина из персонала, которую увидела Даника. Она подняла голову, долго оглядывая Данику, а потом пошла к ней, чтобы присесть возле смотрового стола. Мужчина остался, наблюдая за каждым ее движением. К счастью, осмотр не был навязчив.

— Это просто предосторожность, — сказала женщина, взяв заполненный шприц с подноса, стоявшего на столе.

Даника посмотрела на него с тревогой. Блейн заверил ее, что она в безопасности.

Мужчина взял руку с шприцом в свою, впиваясь в женщину взглядом, и хлопнул другой по ее ладони, ломая иглу.

Губы женщины превратились в узкую полоску, но она сделала вид, что вводит инъекцию Данике, а потом отпустила ее. Освободившись, она послала мужчине благодарную улыбку, когда уходила. Он кивнул ей, не улыбнувшись, снова взял за руку и проводил мимо ожидающей очереди туда, где были установлены кровати.

Через некоторое время, ее беспокойство стало утихать. Очевидно, над остальными ожидание возымело такой же эффект. Кто-то включил музыку. Она ревела из хрипящих динамиков, установленных в здании, но это больше раздражало, чем успокаивало.

Громкость не уменьшилась даже, когда люди стали готовиться ко сну, Даника догадалась, что это сделано в целях предосторожности, чтобы люди не услышали того, что твориться вне здания. Через минуту, беспокойство вернулось с большей силой, сосредоточившись на «ее» парнях и особенно на Дакоте, по ее мнению, недостаточно оправившемся после последней драки, чтобы принимать участие в чем-то опасном. Они, правда, не говорили ей, что должно произойти, но она знала, что им будет нелегко. Кое-как, спустя какое-то время, она сумела провалиться в неглубокий сон, пытаясь вспомнить, сколько потребуется дней, чтобы луна стала убывать. Но, Даника не помнила ничего из школьной программы, а сама никогда не обращала внимания на рост и убывание лунных циклов. Знала только дневные, но была уверена, что как только взойдет луна, оборотни совершат переход, и не вернут свои человеческие обличия до тех пор, пока луна не станет убывать. Ее знания об этом могли поместиться в наперсток, думала Даника с отвращением, желая задать больше вопросов.

Не то, что бы ей это понадобилось. Теперь ей был известен их секрет, но они все еще были таинственными, не желая рассказывать больше необходимого. Девушка подумала, что могла понять их. Ведь она не одна из них. Даника сомневалась, что они действительно доверят ей хранить свою тайну.

Скорее всего, они решили, что никто ей не поверит.

Глава 16

— Кто выбирал музыку? — раздражённо спросил Кон, снимая капюшон своего защитного костюма и стирая пальцами пот с взъерошенных волос.

Блейн посмотрел на него оценивающим взглядом:

— У тебя проблемы с классикой?

— Не у меня, - усмехнулся Джаред. - Могу отстреливать оборотней и под звуки вальса. Сражение при Мейнарде под мелодии Штрауса - звучит, действительно, классно!

Ксавье кивнул, аккуратно прикручивая глушитель к стволу винтовки:

— Музыка для хорошего настроения.

— Стреляем по необходимости, — напомнил им Блейн. — Первый - предупредительный.

Дакота послал ему кислый взгляд:

— Мы знаем, что делать, Блейн.

Тот холодно посмотрел на него, но комментировать не стал.

— Я не понимаю, почему у тебя такое чертовски плохое настроение, — проворчал Кон. — Ты всё последнее время провёл наедине с Дани.

Дакота прожёг Блейна взглядом:

— Не единственный, — прорычал он.

— Не твоё собачье дело, — невозмутимо ответил принц.

— Чертовски здорово, что теперь у нас есть ты и Дакота, чтобы проверить теорию, да?

Блейн посмотрел на Джареда.

— Это не теория, а известный факт.

— Но ты всё равно проверил его? — многозначительно уточнил Кон.

Принц пристально посмотрел на него, а потом отвернулся.

— Факт, о котором ты нам говорил, — громко спросил Дакота, — может быть просто случайностью? Нигде ведь не говорится, что это связывает мужчину, не затрагивая женщину?

Проигнорировав его, Блейн стал оглядывать улицу.

— В то мгновение, когда мужчина-вулфен захочет отметить женщину как свою, он уже проиграл войну.

Дакота долго и злобно смотрел на его профиль и, наконец, отвернулся, чтобы проследить за людьми, которые заканчивали заполнять горючим ров, вырытый вокруг убежища. Казалось сомнительным, что это будет препятствием для оборотней - они будут сходить с ума вместо того, чтобы реагировать как любое нормальное существо и стрелять.

Но если они нарушат границу, то, по крайней мере, станут легкой мишенью, насмешливо подумал он.

Парень сомневался в том, что с помощью огня и стрельбы им удастся убедить большинство держаться подальше.

Дакота надеялся, что никто из мужчин не будет рад применить оружие, несмотря на ненависть к оборотням.

— Когда это закончится, мы должны разрешить наш спор, - сказал он, наконец, - мне надоело делиться.

— Конечно, мы найдем способ всё уладить, — коротко парировал Джаред.

Ксавье пожал плечами:

— На самом деле было не так уж плохо. Никогда не думал, что стану участвовать в чем-то подобном, но получилось чертовски здорово.

Джаред выругался и ударил его по голове. Кону и Блейну потребовалось целых десять минут, чтобы расцепить их.

— Что, чёрт возьми, с вами двумя? — прорычал Кон.

— Будь я проклят, если знаю, что с ним не так! — сказал Ксавье злобно. — Он не настолько был против, чтобы уйти.

— Чего? — потребовал Дакота.

— Мы были втроём с Даникой, — сказал Ксавье, пожимая плечами.

— Вы что? — зарычал Блейн.

— Ты просто не можешь держать язык за зубами! — закричал Джаред.

— Вы говорите, что трахали её вдвоем? Одновременно? — возмутился Кон.

— Как я уже сказал, это предложила Даника. Не уверен, что согласился бы в обычной ситуации, но тогда я завёлся как черт, да и вы, ребята, не стали бы нас долго ждать. Я думал, что если мы не поторопимся, то потеряем шанс бороться за неё. И потом, кто-то же должен был проиграть. Наверное, по этой причине Джаред и согласился.

Кон, Блейн и Дакота обменялись взглядами и снова, нахмурившись, повернулись к Джареду и Ксавье.

— Она позволила вам…? Кто из вас…? — Дакота не мог закончить ни один из своих вопросов.

— И вы говорите, что это предложила Дани? — выкрикнул Блейн, очевидно, поражённый.

Ксавье, задумавшись, нахмурился:

— Что-то вроде того. Она была очень пьяна. Ей показалось, что это наша идея, и Даника решила её поддержать. Она никогда не делала этого, но, видимо, ей понравилась задумка, вот и решила попробовать. Я слышал, что некоторые люди так делают. Никогда не думал, что со мной такое случится, но, как уже сказал, было мало времени для принятия решения. Я просто сделал это и всё.

— Джаред, вроде, не очень рад такому опыту, — сухо заметил Блейн.

— Чёрт, не знаю почему! — сказал Ксавье. — У него был выбор, что делать, хотя сейчас это и выглядит спорным. Трудно представить, что может быть лучше. Возможно, я не захочу повторить такой опыт снова. Просто скажу, что не сожалею о нём. Как когда-то в Риме и всё такое. Она человек. Вы сами знаете, нельзя быть с женщиной-человеком и ждать, что она будет делать всё так, как ты хочешь.

Блейн взглянул на Кона, а затем нахмурился:

— Альфа не делится своей самкой. По крайней мере, не я, — добавил он, когда другие обернулись посмотреть на него. — Другими женщинами, может быть, но не той, от которой я хочу иметь щенков.

— Так мы уже всё сделали, — ответил Ксавье. - В конце концов, никто из нас не будет знать, чей это щенок. Кроме того, у тебя нет постоянной самки и не было раньше. Как ты можешь утверждать что-то, если прежде никогда не имел пару. Особенно, когда большинство разделяют свою альфа-самку с бетами, по крайней мере, для того, чтобы сохранить мир в стае.

— Когда разберёмся здесь, мы должны будем решить, кому из нас она принадлежит раз и навсегда, — повторил Дакота, игнорируя Ксавье.

— Вы по-прежнему думаете, что она согласиться с законом вулфенов и примет победителя? — громко спросил Блейн. — Дани не обязана делать это, она не подчиняется нашим порядкам или обычаям, а также не восприимчива к поставленным меткам. Она не должна принимать никого из нас.

— Даника уже приняла всех нас, — рассуждал Ксавье. — Выбор всегда делает женщина. Она только позволяет нам думать, что это была наша идея. Мы принадлежим ей. Она наша альфа-самка. Мы сформировали вокруг неё новую стаю. Единственное, ещё не решено, кто будет альфой в этой стае.

Блейн посмотрел на него, прищурив глаза.

— Иногда ты видишь вещи так просто, что становится страшно, Ксавье, — пробормотал он.

Тот возмущенно уставился на него:

— Ты хочешь сказать, что я тупой?

Блейн покачал головой.

— Не знаю. Ты можешь быть самым умным здесь. Я, действительно, связал себя с Даникой, зная, что она человек и не будет чувствовать того же, — сардонически сказал он.

Ксавье долго смотрел на него, но не стал упоминать, что ни он, ни Джаред не ушли от девушки, пока не пометили её, как и другие.

Крик одного из дозорных вернул их внимание к происходящему. Стоя, все пятеро прищурились, всматриваясь в точку чуть выше пляшущего пламени. Они видели, как группа оборотней шла прямо к убежищу. Принюхиваясь, они замерли с другой стороны рва.

— На одну вещь мы можем рассчитывать всегда — грёбаные оборотни, — крикнул Кон. — Если в пределах мили есть человек, они пойдут к нему, всегда выбирая легкий путь.

Улавливая запах людей в убежище, животные начали выть и рычать, обходя огненную стену то с одной, то с другой стороны, пытаясь найти место, где можно пересечь ров.

— Ещё одна вещь, на которую ты можешь рассчитывать, — сказал Дакота, — идиотизм. Как думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы понять, что огонь идёт по кругу?

— Держу пари, что, по крайней мере, круга два — едко предположил Джаред.

Ещё полдюжины недавно изменившихся зверей присоединились к первой стае и в течение часа они рвали друг друга на куски. Наконец, самый крупный из них схватил особь поменьше, поднял над головой и кинул сквозь огонь в безопасную зону.

— Дерьмо! — воскликнул Блейн, поднимая оружие и прицеливаясь.

Полдюжины пуль попало в грязь возле оборотня, выбивая комья земли, пока тот в растерянности смотрел по сторонам. Казалось, он не обращал внимания на пули, или, может быть, они ещё больше приводили его в замешательство.

— Я не представлял, как здорово иметь оружие с глушителями, — сказал Кон с отвращением. — Тупой придурок даже не понял, что мы стреляли в него.

— Здание недостаточно изолированно, чтобы стрелять без глушителей, нельзя, чтобы люди услышали выстрелы. Мы не можем допустить паники, — сказал принц многозначительно, прицеливаясь снова.

Пуля вошла в ногу животному. Яростно взревев, зверь подпрыгнул и стал кружить в поисках цели. Заметив Блейна, он издал боевой клич и кинулся на него. Ещё одна пуля, прилетевшая с другой стороны, попала ему в бедро. Когда нога подвернулась, зверь упал в грязь. Он помнил о других пулях и замер на несколько минут, затем развернулся и побежал в сторону огненного кольца. К сожалению, оборотень был напуган огнём так же, как и пулями. Неистово воя, он направился дальше, то прыгая в огонь, то отскакивая назад.

— Я позабочусь об этом, — сказал Джаред. Отложив оружие, он наполовину изменился и стал подбираться к оборотню. Ощущая его приближение, зверь отвернулся от огня и бросился на противника. Вулфен отскочил в сторону в последний момент и, обогнув его, ударил кулаком по голове. Оборотень упал, не удержавшись на раненной ноге. Схватив животное, Джаред поднял его над головой и бросил сквозь огненную стену. Тот врезался в группу других животных, завывающих перед рвом в надежде пробраться на другую сторону.

Они сходили с ума, кусали и рвали несчастное животное, как будто Джаред бросил им ужин. Тот минуту смотрел на них с отвращением и, наконец, вернулся к парням.

— Помогло, — проворчал он.

— Это была женщина-оборотень. Грёбанный позор, — согласился Ксавье.

— Как ты узнал? — спросил Кон невзначай.

— Я видел её сиськи.

— Ты думаешь только о сиськах, — сказал Джаред раздраженно. — Это был мужчина, только молодой, он всё равно не прожил бы долго.

— С чего ты взял?

— Когда я бросал его, то схватил за грудки. И чертовски уверен, что сисек там не было.

— Ну, отсюда это напоминало сиськи, — пробормотал Ксавье.

Ещё, по крайней мере, около дюжины раз оборотни пытались прорваться через огненное кольцо. На рассвете, когда небо стало светлеть, звери, истощив силы после неистовой ночи, наконец, стали уходить, стремясь скорее найти место для сна. Потушив огонь и сложив оружие, мужчины отправились помогать чистить город. Блейн, Кон, Ксавье и Джаред присоединились к поисковым отрядам. Дакота с горсткой других мужчин остался охранять убежище. Сейчас звери не представляли опасности. Они снова должны вернуться в свою человеческую форму, если ещё не сделали это с тех пор, как перестали контролировать обращение.

Проблема в том, что очень немногие вспомнят хоть что-то, а если кто-нибудь сможет двигаться, то запаникует и попытается попасть в убежище, чтобы любой ценой укрыться в безопасном месте.

— Жалкие ублюдки, — бормотал Дакота, осматривая тела, лежащие на улицах города.

Покинув лагерь, Блейн и его группа разделились. Переходя от одного человека к другому, они толкали их, чтобы обнаружить признаки жизни, и шли дальше, разыскивая мертвых. Было уже за полдень, когда они обошли весь город.

— Место напоминает зону боевых действий, — устало сказал Блейн, усаживаясь возле Дакоты и делая большой глоток воды из бутылки, которую предложил Дакота.

— Это и есть зона боевых действий. Сколько?

— Обнадеживающе, только шестеро убитых.

Дакота прервал тишину:

— Всё равно объяснить случившееся оставшимся в живых будет сущим адом.

Подошедший Кон успел услышать, по крайней мере, часть беседы. Он сел рядом с Блейном и, взяв бутылку воды, заметил:

— Не мы начали войну.

— Нет, — согласился Дакота. — Я всё ещё не могу понять, о чём только думал отступник, этот психованный ублюдок.

— Теперь мы никогда не узнаем этого, но думаю, теория, которую мы выдвинули, наиболее близка к действительности. Должен признаться, дело - дрянь. Впереди ещё одна долгая ночь, и начаться всё может намного раньше. Как только эти оборотни проснутся голыми и окровавленными, то сразу же обнаружат, что город разгромлен.

— Предлагаю вернуться к лагерю и отдохнуть немного, — сказал Ксавье, когда присоединился к ним. — По крайней мере, там достаточно удобно.

Услышав предложение, Кон и Блейн посмотрели в сторону дверей убежища.

— Точно. А почему бы и нет? — согласился Кон. — Я мог бы воспользоваться душем. В этих грёбанных костюмах жарко, как в аду. Единственное, что я вижу в них хорошего, они не стесняют движения, и во время превращения их можно не снимать.

Вулфены направились назад к фургону, на котором приехали в город, но передумали и взяли свои байки.

Блейн возился со своим мотоциклом до тех пор, пока другие не двинулись к их домику. Когда и Ксавье исчез за дверью, принц оставил это занятие и направился в дом Даники.

Некоторое время он стоял посреди комнаты, просто наслаждаясь её запахом, который задержался здесь, подобно тонкому благоуханию цветка, вызывающему головокружение. Но аромат Даники был очень слаб, и Блейн изо всех сил старался насытиться им. Через несколько дней запах Дани совсем испарится и не останется ничего, способного напомнить о том, что она здесь жила.

Нахмурившись от хода своих мыслей, Блейн направился в ванную.

Когда он вернулся, в комнате был Кон.

— Я так и думал, что ты пошёл сюда, — сухо заметил он. — Пока мы боролись за одну ванную, ты занял её у Дани.

Блейн усмехнулся:

— Ты прав.

Когда Кон исчез в ванной, он, опустив полотенце, растянулся на её кровати, глубоко вдыхая аромат Даники, исходящий от простыней. Взбив подушку под своей головой, парень немедленно провалился в сон.

— Твою мать, это уже слишком! - шокировано прорычал Дакота, когда обнаружил Блейна, раскинувшегося на кровати Даники.

Тот приоткрыл один глаз и с минуту оценивающе смотрел на него, а затем показал ему средний палец.

— По крайней мере, дай мне её подушку!

Блейн обдумал это и, наконец, сжалившись, швырнул ему подушку, а сам схватил другую. Дакота фыркнул и впился в него взглядом:

— Она пахнет тобой.

- Даникой и тобой, — сухо констатировал он, — а также Коном и Джаредом.

Зло ругаясь, Дакота поплёлся к кушетке. Он только растянулся на ней со своим трофеем, как из ванной вышел Кон. Джаред показался в дверном проёме вместе с Ксавье, идущим сразу за ним.

— Так вот куда все подевались! — сказал Ксавье, подталкивая Джареда вперёд и выискивая место, где можно присесть.

— Чёрт бы вас побрал! — ругался Кон. — Я собирался занять кровать.

— Слишком поздно, — безразлично пробормотал Блейн.

Какое-то время Кон изучал свои руки на бёдрах и, наконец, решил, что слишком устал, чтобы разбираться с этим сейчас.

— Проваливай отсюда. Я не буду спать на грёбаном полу!

Приоткрыв один глаз, Блейн посмотрел на него, но, в конце концов, подвинулся ближе к стене.

— Здесь не достаточно места! — возразил Кон.

— Тогда спи где-нибудь в другом месте.

Бормоча себе что-то под нос, Кон вытянулся на маленькой полоске кровати, которую ему оставил Блейн, и сердито уставился в потолок.

— Ты заметил, что нам всегда достается конец палки с дерьмом? — прорычал Джаред Ксавье. — Я возвращаюсь в другой домик.

— Хорошая мысль! — согласился Ксавье. — Мы можем принести оттуда наши матрацы.

— Принесите мне подушку, — попросил Кон.

— Сходи сам! — отрезал Джаред, выходя из дома.

— Да пошёл ты! — прокричал Кон. — Дакота, брось мне с кушетки.

Дакота взял одну из думочек и бросил через спинку дивана. Она приземлилась как раз возле головы Блейна.

— Спасибо! — сказал Кон, игнорируя горящий взгляд Блейна, когда отбирал подушку. Он положил её себе на живот и удовлетворенно вздохнул. — Ммм, пахнет Дани, — прошептал он.

Дакота сел на кушетку:

— Тогда отдай её мне, чёрт возьми!

— Нет.

Минуту он яростно смотрел на Кона, а затем, злясь, плюхнулся обратно. Через некоторое время вернулся Ксавье, волоча матрац и подушку. Немного подумав, он расположился на полу рядом с кроватью.

— Я буду не виноват, если скачусь и упаду на тебя, — пробормотал Кон. — Задница принца занимает большую часть кровати.

Задница принца проигнорировала его.

Все почти дремали, когда Джаред перешагнул порог с матрацем и подушкой. Бросив их на пол между Ксавье и диваном, он опустился на матрац и растянулся на животе.

— В следующий раз кушетка моя, — пробормотал он в подушку.

— Кровать моя.

— Мы будем тянуть чёртов жребий, — сквозь зубы сказал Блейн. — А теперь, может, закроете свои пасти. Я бы хотел немного поспать, прежде чем мы должны будем вернуться!

Даника была так истощена последними событиями и всем происходящим, что даже не было необходимости притворяться, что ей плохо. Основная масса несчастных жертв проревела всю ночь, перешёптываясь и жалуясь друг другу. Музыка ни на секунду не замолкала, и ближе к рассвету люди стали терять последнее терпение, выказывая признаки недовольства.

Напряжение напоминало курятник в тот момент, когда хозяин выбирает, какую именно курицу подать для воскресного обеда. Вот уже третья жертва не хотела находиться на месте и требовала немедленного освобождения. Больные собрались в другом конце ангара. Вся рвота была полностью убрана, из-за чего в воздухе добавился запах дезинфицирующего средства, но запах блевотины при этом никуда не пропал. Особо встревоженных усмирили приказом замолчать и успокоиться, теперь их голоса были лишь тихим бормотанием, скулежом и плачем. Даника не была уверена, успокоились все, наконец, или она достигла той степени истощения, когда уже ничто не могло помешать ей заснуть. Девушке даже удалось поспать урывками несколько часов, но всё равно оставалось ощущение, что вчера утром она прошла через ад.

Установленный душ был настоящим кошмаром для тех, кто хотел хоть какого-то уединения. Биотуалеты, расположенные в задней части здания были не лучше. Даника с трудом проглотила свой завтрак, вызвавший ощущение тошноты, которое усилилось, когда трое из местных жителей шлёпнулись на скамью рядом с ней.

— Вы женщина, которую послало правительство?

Дани подняла голову и безучастно посмотрела на женщину, которая заговорила с ней. Её мозг на несколько секунд завис в ступоре, и затем она поняла, что именно о такой ситуации говорил Блейн.

— Да, — осторожно ответила девушка.

— Хорошо, возможно вы сможете нам объяснить, что, чёрт возьми, здесь происходит, — женщина рядом с ней выпрямилась. — Я была бы очень рада узнать что-нибудь о моём муже. С тех пор как я здесь, мне не удалось добиться ничего, кроме отговорок.

— Я тоже не могу найти мужа и сына! — пожаловалась женщина рядом с ней.

Даника с жалостью смотрела на них, пытаясь найти слова, чтобы развеять их страхи. Возможно, имей она хоть какое-то понятие о том, что произошло с пропавшими людьми, ей было бы легче.

К сожалению, в ангаре было гораздо больше женщин и детей, чем мужчин, поэтому она может сказать, что остальные мужчины находятся в другом здании.

— Мне жаль слышать это, — вымолвила Дани, наконец. — Здесь недостаточно места. Должно быть, они размещены в другом убежище.

Первая женщина фыркнула:

— Это то, что они сказали мне, но где именно, вот что я хочу знать?

— Трудно организовать что-то столь масштабное так быстро, как они сделали. Вы же это видите? В действительности, всё довольно неплохо. Мне кажется, когда стало очевидно, что здание заполнено, было принято решение быстро подыскать дополнительные помещения, чтобы не создавать ненужных неудобств.

— Место - отстой! — категорически сказала третья женщина.

Даника натянуто улыбнулась:

— Должна согласиться, но это лучше, чем подвергаться опасности.

— А откуда мы знаем, что это не так? Я говорю о том, что вчера вечером здесь было полно зараженных людей. Ведь мы можем заразиться от них, находясь в одном помещении?

— Это не заразно, — категорично сказала Даника. — Они заболели потому, что неустойчивы… почему-то. Если вы не больны, то уже и не заболеете. Я думаю, что нас выпустят сразу же, как только это будет безопасно. Не сомневаюсь, что для них это также неприятно, как и для нас.

Девушка сильно удивилась, когда увидела, что женщины явно расслабилась.

— Вы уверены, что это не заразно?

— Только не от выброса химических веществ, — ответила Даника, ведь она могла сказать о чём угодно, например, о гриппе, но упомянуть это было плохой идей.

— Утечка химических веществ? — настаивала третья женщина.

— Ну, это то, что мне сказали.

Дани смогла расслабиться только, когда женщины отошли. Она незаметно наблюдала, как они постепенно распространяли «проверенные сведения». Будут неприятности, подумала Даника, если кто-то узнает, что она просто исследователь. Или жители до этого не додумались, или просто им было необходимо услышать то, что успокоило бы их страхи, и поэтому они не стали подвергать сомнению источник информации. Казалось, все заметно успокоились, хотя это не повлияло на дискомфорт и скуку.

Дети, не терпящие никаких ограничений, стали оголтело носиться по всему зданию, раздражая всех. Всё было бы не так плохо, если бы не отличная акустика в огромном помещении — ребята опытным путем выяснили, что если громко кричать, то звук превратится в эхо. Большая часть дня прошла под аккомпонимент орущих во всю глотку детей, поочерёдно кричавших только для того, чтобы посоревноваться. А от игры в салочки выходили из себя даже самые терпеливые родители. В попытке успокоить своих отпрысков они наказывали их, и тогда громкий смех сменялся оглушительным плачем.

Данике было интересно, достала ли всех эта ситуация так же, как и её. Ведь она привыкла сама распоряжаться своим временем, куча народа, шум и нехватка личного пространства стали для неё настоящей пыткой.

На рассвете третьего дня, о котором она узнала только потому, что подали завтрак, ей стало очевидно, что в карантинной зоне начнутся драки и смертоубийство, если их скоро не освободят.

Даника даже не знала, из-за чего сильнее она стремилась попасть на свободу: потому что чертовски здорово было освободиться от карантина или из-за возможности выяснить, что ни одному из её парней не причинили вреда или того хуже. Девушка чуть не расплакалась от счастья, когда по системе оповещения объявили, что «всё чисто». Все почти в панике кинулись к выходу, чтобы выбраться наружу. В течение первых минут, казалось, вулфены, охраняющие дверь, будут задавлены. Но так как они были сильнее, агрессивнее и решительней, им удалось как-то привести толпу в подобие порядка прежде, чем всё вышло из-под контроля.

Вулфен, который, казалось, назначил себя её личным охранником, уберёг девушку от первой волны людей, ринувшихся к двери. Сначала Данику это немного расстроило, но через несколько минут она была ему благодарна. Ситуация пугала, множество людей были сбиты и затоптаны до того, как охрана и персонал смогли навести порядок.

Кон ждал её снаружи. Прежде чем она увидела его, парень взял Данику за руку и потянул из толпы, хлынувшей из дверей. Радость и облегчение охватили её, когда девушка увидела, кто это был. Казалось, так естественно упасть в распахнутые объятия и прижать его к себе так же сильно, как и он её. Их окружали такие же счастливые крики воссоединения, возгласы восхищения, радостный плач, но через несколько минут послышались звуки горя, страха, недоверия и скорби.

Наконец, она зашевелилась в объятьях Кона, отходя от него, чтобы осмотреться.

— Что произошло? — тревожно спросила девушка.

— Это была война, жертвы с обеих сторон, и город сильно пострадал, — мрачно ответил Кон.

Внимательный взгляд скользнул по его лицу. Она видела, что он измождён и очень устал. Сначала Даника осмотрела его на наличие ран, а затем снова посмотрела ему в лицо.

— Остальные? — нерешительно спросила она. Что-то мелькнуло в его глазах, ей показалось, что гнев.

— Мы вулфены, — ровным голосом ответил он.

Даника посмотрела вокруг. Она знала, что Кон не станет ничего рассказывать, если существует вероятность, что их подслушают.

— Но всё равно вы можете быть ранены. С ними всё в порядке? — настаивала девушка, глядя по сторонам и пытаясь отыскать их в толпе.

— С ними всё в порядке, — сказал он, беря девушку за руку и отводя от здания. — Местным жителя повезло меньше. Тридцать человек убито.

От этой информации в груди что-то ёкнуло.

— Так много? — испугано спросила Даника, глядя на людей, которым сообщили о смерти их родных, близких или знакомых.

— Поверь мне, всё не так плохо. Могло быть намного хуже. Нужно было изолировать их всех друг от друга, а это невозможно. Мы сделали, что смогли: защитили незараженных людей от оборотней. Это всё, что было в наших силах.

— Я не говорю, что вы чего-то не выполнили, — сказала она спокойно. — Знаю, что вы сделали, что смогли. Просто не думала, что всё настолько плохо.

— Один сумасшедший, это плохо. А сотни и описать невозможно.

Даника замолчала, когда поняла, что он ведёт её к грузовику, который был припаркован у обочины. Из-за всего сказанного им, ей только ещё больше захотелось увидеть Блейна и остальных парней. Девушке нужны были доказательства. Дани необходимо было увидеть своими глазами, что им не причинили вреда.

Всё же Кон разозлился или, по крайней мере, ему не понравилось, что она волнуется за других. Поэтому Даника не решалась повторить свой вопрос и, пока они шли, постоянно оглядывалась, разыскивая остальных вулфенов.

У Дани как будто камень с души свалился, когда она, наконец, отыскала Блейна, Дакоту и Джареда. Но Ксавье с ними не было. Однако были две вулфен-женщины, которых она видела в убежище.

Насколько Дани поняла, парни наблюдали, как она шла с Коном. Женщины, очевидно увлечённые мужчинами, мило улыбались им, пока не заметили направление их взглядов, и развернулись в сторону Даники, чтобы внимательно её рассмотреть. Их лица ничего не выражали, но девушка почувствовала враждебность.

Или, может быть, это была её собственная неприязнь?

А, возможно, просто не понравилось их самоуверенность?

Она отвела взгляд настолько быстро, насколько смогла, и продолжила путь, немного спотыкаясь. Девушка почувствовала, как лицо залило краской смущения. Кон приобнял её за плечи, чтобы не дать упасть.

— Смотри под ноги. Здесь неровно.

Даника кивнула:

— Я так устала, что едва могу идти прямо, — робко пробормотала она, чтобы отвлечь себя от хаотичных мыслей, крутящихся в голове. Просто надо было сказать хоть что-нибудь, чтобы выбраться из этой неловкой ситуации, от которой всё сжималось в животе и сдавливало грудь так, что становилось трудно дышать.

По крайней мере, они в порядке, говорила она себе.

— Я вижу, что вы заменили колесо.

Он хмыкнул:

— Там ничего не было, кроме грязи и травы. Ты же съехала в канаву, и они забились между шиной и диском. Стекла - это уже другое дело, — проворчал Кон.

Парень подошёл к пассажирской двери прежде, чем Даника поняла, что он делает. Немного поспорив с собой, она без возражений забралась внутрь, запрокинула голову на сиденье и закрыла глаза.

— Ты в порядке?

Она сглотнула ком в горле:

— Просто устала.

Он дотянулся до сиденья Даники и погладил её ногу:

— Я отвезу тебя домой через несколько минут.

Дом. На несколько секунд ей показалось, что эмоции выйдут из-под контроля. Она настолько хотела попасть домой, что всё остальное отошло на второй план!

— Ты хорошо поработала, сохранив спокойствие людей, — сказал Кон, когда припарковал грузовик перед её домиком.

— Я? Как ты узнал? — спросила Даника, наконец, взглянув на него.

— Это тайна, — ответил он тихо.

Девушка покачала головой и вышла из грузовика.

— Сомневаюсь, что смогла на что-то повлиять, — сказала Даника, обходя машину. — Я попыталась всех успокоить, но не думаю, что кто-то воспринял меня серьезно.

— Ты сказала то, что они хотели услышать. И оставалась спокойной. Они обращались к тебе, как к представителю власти, который им немного знаком, и это помогло им продержаться. Ты хорошо справилась.

Девушка кивнула, оценив похвалу, хотя и не заслуженную, и пошла к дому. Кон последовал за ней. Ей не нужна была компания, но возражать она не стала. Он бы понял намёк, если бы она проигнорировала его.

Парень пошёл за Даникой в ванную и наблюдал, как она отрегулировала душ и стала снимать одежду. Кон разделся и присоединился к ней. Сначала в её глазах читалось недовольство, но оно испарилось, когда он стал массажировать ей шею так же, как и раньше.

У него, действительно, волшебные руки.

Напряжение и усталость ушли из мышц, а затем оно возникло в других, более интимных местах, когда Кон стал купать её. К тому времени, когда Кон выключил воду, девушка уже была охвачена огнем желания. Разочарованная и немного раздосадованная тем, что парень завёл её и ничего не предпринял дальше, она выбралась из ванной и вытерлась полотенцем.

Он поймал Данику, когда она выходила из ванной, обхватив её руками. Девушка обняла его за шею, слегка раздражённая тем, что он направился прямо к кровати. Она насмешливо улыбнулась ему:

— У тебя на уме есть что-то, помимо сна?

Он положил девушку на середину, забираясь на постель следом за ней и ложась на девушку сверху:

— Абсо-чертовски-лютно, — уверил он, изучая шею Даники.

Глава 17

Уже через пять секунд Даника была на взводе. Она хотела его. Он полностью пробудил её чувства во время массажа и купания. Понимание того, что поездка подходит к концу и она никогда не увидит Кона снова, заставило девушку отчаянно желать в последний раз раствориться в его страсти. Ощущение разлуки рождало в ней протест, запоздалую необходимость защитить себя от боли утраты.

Однако Дани понимала, что слишком поздно. Она уже пустила Кона в своё сердце, каждого из них, иначе она не испытывала бы такую грусть сейчас от того, что всё закончилось. К тому времени, когда Кон соткал дорожку из поцелуев вниз по шее девушки к груди, ей уже не нужно было ничего, кроме как чувствовать его. Он дразнил и мял её груди, двигаясь к своей конечной цели, пока она не стала извиваться под ним. Парень поднял голову и увидел твёрдые вершинки сосков, набухшие и отчаянно молящие его о прикосновении. Опустив голову, он нежно прильнул губами к одному из них на время, что заставило Данику ещё больше возжелать его прикосновений.

— Кон! — наконец прошептала она, срывающимся голосом.

— Что, малышка? — пробормотал тот.

Девушка сглотнула, боясь, попросить перестать её мучить и перейти к делу.

— Не дразни меня.

— Я не дразню тебя, малышка, — сказал он хрипло. — Я наслаждаюсь.

Она не смогла сдержать смешок.

— Попробуй его на вкус!

Парень накрыл ртом её сосок, не смыкая при этом губ. Вместо этого Кон стал очерчивать ореол кончиком языка. У неё всё внутри сжалось, когда он задел сосок.

— Вот так? — спросил он хрипло.

Дани поборола вспышку нетерпения, накрывшую её.

— Ещё! — потребовала она.

Его рот сомкнулся на нём, сжав его настолько, чтобы можно было осторожно оттянуть. Эта ласка прошлась по ней, подобно электрическому разряду. Она задыхалась.

— Лучше?

У неё кружилась голова.

— Пожалуйста… — просила она жалобно.

Кон приподнял голову, чтобы внимательно посмотреть на неё, прищурившись, словно хищник.

— Что «пожалуйста», малышка? — проворчал он.

Облизав пересохшие губы, девушка немного замешкалась, задыхаясь.

— Ты хочешь, чтобы я пососал его?

Сглотнув, Даника кивнула.

— А потом что? Другой?

— Да.

Кон вернулся к груди, лаская и массируя её, он время от времени, как бы случайно меняя своё положение, перемещался губами от одного соска к другому.

— После этого мне двигаться на север или на юг? — пробормотал он задумчиво. — Чур, мой путь лежит до нежных губ между бёдер? Пососать тот сладкий маленький кусочек минуту или две? Провести своим языком вдоль твоей щёлки? Оттрахать тебя им, пока ты не закричишь? А может быть сделать всё то, о чём я рассказал? — при каждом вопросе Кон покусывал мягкую плоть вверху, внизу - везде, но только не там, где хотелось ей!

Она со всей силы схватилась за его плечи, чувствуя, как всё внутри плавится.

— Кон! Не мучай меня! — прошептала Даника. — Всё что угодно! Всё! Пожалуйста!

— Я мучаю тебя, детка? — спросил он, с явным интересом.

— Чёрт возьми, Кон!

Он хрипло рассмеялся.

— Всё, что угодно для моей малышки, — прошептал парень, накрывая губами сосок и целуя так жадно, что её пальцы впились в его руку, намного сильнее, чем ей хотелось.

Даника чувствовала, что всё тело словно пылает огнём, когда Кон посасывал, целовал и легонько покусывал её грудь. Девушка никак не могла отдышаться, казалось, что сейчас она потеряет сознание. Было невозможным постоянно выносить это головокружение. Ничего не было слышно, кроме бешеного сердцебиения и жадного дыхания.

Дани почти кончила, когда Кон переместился ко второй груди, чтобы приласкать набухший сосок. Она уже ощущала дрожь своего лона, прилив крови и горячую влагу, выделяемую им. Дикая потребность накрыла с головой.

— Войди в меня сейчас же! — хрипло потребовала она.

Кон выпустил сосок и укусил кожу под грудью.

— Нет пока, — безумно прошептал он, спускаясь дальше.

Внизу живота пробежала дрожь, когда он прижался к нежной плоти. Девушка инстинктивно поддалась к нему ближе, чтобы встретиться с его губами. Данику окатила волна острых ощущений, спровоцированная цепочкой любовных укусов вдоль нижней части живота, а затем Кон схватил её за бёдра и шире раздвинул их, прикусывая мягкую плоть нежных складок.

Увидев метки на внутренней стороне бёдер, Кон остановился в приливе ярости. Джаред и Ксавье, тут же понял он, чувствуя желание найти этих двоих и сразу оторвать им проклятые головы. Чёрт возьми, она была похожа на лоскутное одеяло из любовных меток вулфенов! Все три жизненно важные части тела: шея, грудь и бедра - помечены, опровергнуты другим и исправлены. Так они сражались за неё. Заглушая ярость, Кон укусил внутреннюю часть бедра, как и другие, смешивая её кровь со своей.

Задыхаясь, Даника содрогалась от крошечных оргазмов, что немного смягчило её реакцию на метку. А Кон уже переключил своё внимание на нежные розовые лепестки, которые были его целью. Он хотел ласкать их, пока она не закричит, не станет извиваться под его ртом в более мощном оргазме, но заставил себя остановиться и прислушаться к слабым всхлипам, которые она издавала.

Вздрагивая всем телом от собственного желания, Кон подмял её под себя и двинулся в жаркое, влажное лоно, где прежде обрёл свой рай.

Борясь с головокружением, он понял, что забыл, какая она тесная. Парень изо всех сил пытался контролировать себя, погружаясь в неё. Кон не останавливался, пока уже не смог протиснуться дальше. Ощутив тугой захват по всей длине своего члена, он стал задыхаться от потребности, бурлившей в нём.

— Иисусе, детка! — простонал Кон хрипло. — Мне так хорошо, что я готов умереть прямо сейчас счастливым человеком!

Даника прижалась к нему ещё теснее, стенки влагалища сжимались вокруг его члена, словно массируя — только в сто раз лучше, и это сломало его контроль. Он стиснул зубы и застонал. Почувствовав напряжение в паху, парень тут же наклонился и прильнул ртом к её губам, погружаясь в гостеприимную горячую, влажную плоть. Кон прервал поцелуй.

— Я не могу сдержаться, малышка, — виновато пробормотал он, но тут же вспомнил, как Даника кончила, когда он посасывал чувствительный, сочный бутончик между бёдер.

Парень кончил чертовски быстро. Войдя в неё всего дюжину раз, он испытал сильнейший оргазм, который вывернул его наизнанку. Даника напряглась, отклонив голову назад, добавляя новые нотки удовольствия, когда он отчаянно врывался в её тело. Кон почувствовал настоящее облегчение, переходящее в ощущение триумфа, когда его тело перестало дрожать. Он тяжело опустился на неё, пытаясь отдышаться и одновременно собраться с силами, так как был слишком слаб, чтобы сделать что-нибудь ещё.

Через несколько минут ему удалось скатиться с неё. Он был обессилен и всё ещё задыхался. От холодного воздуха, соприкасающегося с разгоряченной кожей, по его телу прошла дрожь. Парень притянул в свои объятия девушку, крепко сжимая её.

— Моя, — прошептал он себе, обдавая дыханием шею Дани, и поставил ещё одну метку чуть ниже уха, рядом с другими.

Даника задрожала, но не попыталась уклониться, она не двигалась, пока парень не убрал зубы.

— Что значат у вас — вулфенов - эти укусы? — спросила она со смесью веселья и раздражения.

Этот тон заставил его стиснуть зубы. Кон понимал, что чертовски устал и слишком доволен, чтобы разозлиться.

— Символ любви, малышка, — пробормотал он, ощущая дикое желание поспать после всех этих проблем с сумасшедшими оборотнями, из-за которых в последние дни они почти не отдыхали.

Мысль о том, сколько всего нужно ещё сделать, прежде чем у них снова появиться личная жизнь, пугала. Теперь они должны посеять страх в сердца новых оборотней, чтобы те осознали произошедшее, организовать новую стаю и помочь им принять мир и законы вулфенов. Как только здесь всё приведут в порядок, им предстоит вернуться в свои стаи — забота о местной будет уже не их делом. Хотя о своей, родной, Кон не слишком волновался. У него были толковые беты, которые могли справиться с большинством возникающих вопросов, и надежные люди, управляющие его собственным бизнесом, но иногда бывали ситуации, требовавшие личного вмешательства.

Проснувшись, Даника обнаружила отсутствие Кона, что совершенно её не удивило, но и не смягчило боль. Она всё равно ощущала себя брошенной. Чувство усталости не прошло. Вздохнув, девушка поднялась и направилась в душ. Дани долго рассматривала в зеркало «символы любви» — следы укусов оставленные на её теле вулфенами. Радость, гнев и желание расплакаться смешались от вида трёх меток на шее, трёх на внутренней стороне бёдер и ещё двух на груди. Две из них она даже не помнила как получила, но не сомневалась, что их поставили Ксавье и Джаред. Большинство укусов уже заживали. Вскоре они полностью исчезнут, и у неё не останется ничего.

«Достаточно воспоминаний», - строго сказала себе Даника. Она вышла из ванной и стала одеваться. Девушка убеждала себя, что нет никакого смысла и дальше задерживаться здесь. Но всё же, поддалась желанию остаться, но только для того, чтобы сказать «прощай» им в лицо. Её работа была завершена ещё несколько дней назад.

Вероятно, теперь у них появилось много других дел, кроме зачистки территории, учитывая появление здесь женщин-вулфенов.

Ею овладели печальные мысли от нахлынувшего образа Блейна, Джареда и Дакоты, развлекающихся в компании женщин, которых она видела, покидая убежище.

«Могли бы и попрощаться», - обиженно подумала девушка.

Так будет лучше для всех, ведь, скорее всего, расставание вышло бы неловким, а Дани знала, как старательно мужчины избегают ненужных сцен, особенно чересчур эмоциональных.

Лучше, если она уедет, не делая из этого великого события.

«Так будет проще», - думала Даника, угрюмо расхаживая по комнате и собирая одежду. Несмотря на недели, проведённые в этом доме, ей не требовалось много времени, чтобы упаковать все вещи и погрузить их в машину. Ничто не говорило о том, что парни здесь — никаких мотоциклов. Девушка так привыкла к постоянной «охране» от отступников, что ещё сильнее почувствовала себя покинутой.

Проверив коттедж три раза и убедившись, что ничего не забыла, Даника в конце концов призналась себе, что просто оттягивает отъезд в надежде на возвращение хотя бы одного из них.

«Пустая трата времени!»

Вздохнув, Дани закрыла домик и села в грузовик. Девушка остановилась перед выездом на шоссе, размышляя, стоит ли поехать в город и всё-таки попрощаться с ними. Задушив эту идею на корню, она свернула в противоположную сторону и направилась домой.

Путь в Джорджию был долгим и утомительным. Когда Даника остановилась на ночь, то позвонила Биллу Фелловсу отчитаться, что съехала из домика, дабы владелец не пытался взять деньги ещё за один день аренды, а также доложить ему о проделанной работе. По дороге Дани вспоминала подробности её предыдущего доклада, чтобы убедиться, что ничего не изменила в своих отчётах. Он был весьма рад слышать, что она справилась с проблемными волками с помощью местных жителей, и теперь вся ситуация под контролем.

Правда, девушка не упоминала о биологической опасности. Она не волновалась об этом. Вулфены могли позаботиться о любых последствиях.

Поездка была изнурительной, а отсутствие окна в проклятом грузовике усугубляло всё ещё больше, но у неё не было желания останавливаться на полпути, чтобы вставить стекло. Даника спешила домой, как почтовый голубь.

Она обогнула Атланту, двигаясь на юг, когда вспомнила о незаконченных делах в зоопарке и решила позвонить туда.

С тех пор как Дани уехала, они вызвали другого специалиста. Неудивительно! Раньше её бы это расстроило, но теперь девушка была даже рада.

Волки не являлись её специализацией.

В доме было душно от того, что долгое время в нём никто не жил, и, конечно же, никаких продуктов. Но у неё ещё оставалась еда из рыбацкого лагеря. Этого могло хватить на несколько дней, прежде чем придётся ехать в город, чтобы пополнить запасы.

Дома было так тихо и спокойно, что первые несколько дней она буквально лезла на стены, не способная сосредоточиться на своих заметках и хоть как-то привести записи в порядок. Потребность в том, чтобы кто-то был рядом, грызла её изнутри — не помогали ни походы по магазинам, ни кино.

Тогда Дани решилась навестить бабушку в доме престарелых. Девушка не любила бывать там и ужасно стыдилась того, что очень давно не навещала старушку. Даника никогда не могла предугадать, узнает ли бабушка её? Нормально ли пройдёт их встреча? Или ей придется через силу болтать с женщиной, оставаясь для неё при этом совершенно незнакомым человеком?

Девушка решила, что, если бабушка не узнает её, то она просто развернётся и уйдёт. Дани припарковалась перед домом престарелых и вышла. Прямо сейчас, она не готова к такому приёму.

Облегчение было таким невероятным, что ей хотелось расплакаться, когда бабуля, увидев её, нервно заглядывающую в дверь, улыбнулась.

— Дани!

Девушка робко улыбнулась.

— Бабушка! Как ты?

— Отлично! Отлично! Как ты, дорогая? Выглядишь уставшей. Я смотрю, ты совсем не заботишься о себе.

Даника почувствовала, как нижняя губа задрожала. Но решительно взяла себя в руки.

— Я в полном порядке. Правда!

Бабушка внимательно посмотрела на неё.

— Что произошло, дорогая?

Дани фыркнула, чувствуя, что сейчас расплачется.

— Честно, ничего. Я просто давно не видела тебя, и… и я скучала.

Бабушка цокнула языком и раскрыла объятия. Девушка крепко стиснула хрупкую маленькую женщину, крепко прижимая к себе. Слёзы, которые она так долго сдерживала, текли по щекам.

— Можешь рассказать мне, — сказала бабушка, высвобождаясь из объятий, утирая рукой слезы Дани. — Ты знаешь, я чувствую подобные вещи. Так было всегда. Это имеет отношение к тем вулфенам, с которыми ты флиртовала, верно?

Даника раскрыла рот от удивления, слёзы тут же высохли.

— Бабушка! — задыхалась она, но была слишком ошеломлена проницательностью женщины, чтобы всё осмыслить.

Говорили ведь, что у бабули нюх на такие вещи. Многие признавали, что это был дар, хотя никто особо на эту тему не распространялся. Люди думали, что только сумасшедшие верят в экстрасенсов.

Девушка не могла понять, что её больше потрясло: то, что бабушка говорила о вулфенах так, словно знала об их существовании, или то, что она была в курсе флирта Даники с ними.

Бабуля фыркнула, а потом захихикала, изучая лицо внучки, явно довольная собой. Она устроилась поудобнее на своём стуле. Дани нерешительно примостилась рядом.

— Ты знаешь о… вулфенах? — наконец смогла спросить девушка, хотя уже стала сомневаться, так ли ясно мыслит женщина, как казалось. Разумеется, теперь она знала, что вулфены существуют, но бабушка-то откуда?

Тем более у неё не было абсолютно никакого желания обсуждать, чем она была занята с вулфенами!

Минуту бабушка серьёзно смотрела на неё.

— Ты же не собираешься сказать, будто я потеряла рассудок, если говорю об этом?

— Бабушка!

— Не бабушкай мне! Я стара и, возможно, не могу помнить всего — но я не маразматик!

Даника прикусила губу.

— Это удивило меня, — сказала она коротко.

Женщина пожала плечами.

— Только между нами — я не экстрасенс. Знаю, что все так думают, но это не так. Все дело в вулфене.

Дани моргнула.

— Я не понимаю тебя.

Бабушка начала злиться.

- Я знаю, ты слышала рассказы о «лишнем в поленнице», дорогая, - скривилась она. — Это был не индеец. А вулфен.

Девушка почувствовала, как от удивления открыла рот.

— Ты уверена?

Бабуля фыркнула.

— Конечно, уверена! Как ты думаешь, где я получила свой нюх? Говорю тебе, я не экстрасенс. Просто у меня это чувство развито лучше. Я многое знаю. И не слепая, пока ещё, хоть и близка к этому. У тебя есть метки. Похоже, что ты в панике сбежала от целой стаи.

Даника покраснела, аккуратно приподнимая воротник рубашки немного выше.

— Слишком поздно, — сказала бабуля едко. — Я уже их заметила.

Дани, хмурясь, опустила руки на колени.

— Если во мне есть часть от вулфенов, почему я не знала об этом?

Женщина пожала плечами.

— Как я сказала — лишнее в поленнице. Это не то, о чём кто-либо захочет говорить. Так или иначе, дорогая, в тебе не достаточно наследия. Моя мать была полукровкой, поэтому я знаю. В то время мы просто пытались сохранить семью, не заботясь о чистоте линии. И теперь из-за постоянного умалчивания это превратилось в грязный секрет.

Даника ущипнула себя за ногу.

— Ты думаешь, что они что-то учуяли и именно поэтому заинтересовались мной?

Бабушка внимательно смотрела на неё некоторое время.

— Я сомневаюсь, что они могли это понять. Их обоняние поистине удивительно, но, к сожалению, ты слишком далека от древа. Возможно, подсознательно. С другой стороны, моя бабушка никогда не являлась одной из них, но дедушка был без ума от нее, ни разу не посмотрел на другую женщину, учитывая, что она была старше его почти на 20 лет.

Даника чувствовала, как сковало горло.

— Я всегда думала, что это так грустно.

Бабушка кивнула.

— Да, так и было. Сколько?

Девушка посмотрела на неё испуганно, краснея до кончиков волос.

— Сколько — что?

— Не строй из себя дурочку, Дани. Я увидела три метки, но уловила пять ароматов. Так понимаю, что пять.

Она неловко съежилась.

— Ты не можешь знать наверняка, так ведь?

Бабуля покачала головой, выглядело это так, как будто она не могла решить отругать её или рассмеяться.

— Получили тебя как раз в период течки, — пробормотала она.

— Они что? — от испуга девушка начала задыхаться.

— Не смотри на меня так, после того, как вертела хвостом перед стаей вулфенов, Даника Мэри Уитни!

Смутившись, Дани поджала губы.

— Если во мне не больше чем на мизинец от вулфен, то не знаю, как это могло случиться, — выговорила она, но тут же поняла, что это намного лучше объясняло её желание «поиграть», чем гормоны и инстинкты.

Хотя, не очень.

Девушка просто не могла поверить, что беседует об этом с бабушкой!

— Генетика настолько непредсказуема, — сказала бабуля сухо. — Действительно важный вопрос — принесёшь ты помёт или нет? Думаю, сильно повлияло то, что у тебя была течка, к тому же подействовали их гормоны, выходит, мы не знаем, сколько ты смогла произвести. Со сколькими ты была во время овуляции?

Даника почувствовала, как челюсть отвисла от ужаса и удивления.

— Помёт? — спросила она, сдавленным голосом.

— Это, конечно, нечасто случается, но ведь женщина редко спит с пятью мужиками, — сказала она едко. — Я так понимаю, что все они альфы, если уж произвели на тебя такое впечатление.

— О, чёрт! — воскликнула Даника, вскакивая на ноги. — Скажи, что ты просто меня пугаешь?

— Зачем мне тебя пугать? Все уже сделано! — раздраженно напомнила бабуля. — Слишком поздно, чтобы просто пугать тебя!

Даника стала заламывать себе руки.

— Не знаю! Я не догадывалась, что у меня овуляция! — внезапно ей стало всё понятно. — Они могли это учуять?

— Конечно, собственно они с самого начала знали, что у тебя течка.

— Не говори так! Это заставляет меня чувствовать себя сукой.

Бабушка посмотрела на неё.

— Подумаешь.

Дани впилась взглядом в бабулю.

— Я слишком стара, чтобы иметь ребенка! Уже не говоря о… помёте!

— Не смеши меня! Если бы ты была слишком стара, то не смогла бы забеременеть.

— Ты не понимаешь, что это значит для меня.

— Да, — сообщила ей самодовольно женщина. — И давно пора, если ты хочешь знать моё мнение. Я уже начала думать, что ты так и не подаришь мне внуков.

— Как ты узнала? — потребовала Даника.

— Я чую это! Так же как и они могли обонять химические изменения в твоём организме, сказавшие им, что ты готова к спариванию. Это повергло их в безумие, могу себе представить, как они боролись за право отметить тебя.

— Что вообще это такое, все говорят об этой метке? У волков такого нет.

— Они — вулфены, а не волки. Я так думаю, что альфы оставили «метки любви» по всему твоему телу. Как я уже сказала, такое ощущение, будто ты откуда-то убежала в панике. Наверно, они этого не ожидали. Каждый из них пытался отметить тебя как свою пару, чтобы другие не посягали на тебя. «Моя!» Это то, что говорит каждый из укусов. Обладание. Необходимо три, чтобы обладание было полным, но уже с первым начинается связывание, каждый последующий делает твою привязанность сильнее, сопротивляться становится тяжелее.

Толчок в её груди было трудно списать на что-то кроме надежды.

— А что если больше одного вулфена проделает это?

— О, это настоящая катастрофа, практически война. Думаю, что у тебя была тяжелая поездка!

Дани стала огненно-красной.

— Я говорила о том, каково с ними иметь дело, — сухо указала бабушка, — а не об интиме. Теперь ты стоишь перед необходимостью жить с этим. Они отметили тебя. Оплодотворили. Ты никогда не сможешь избавиться от них — ни от кого.

Даника улыбнулась.

— Правда? — спросила она с надеждой.

Бабушка рассмеялась.

— Жадный Гусь! — вздохнула женщина. — Я всегда надеялась, что найду вулфена, или он встретит меня. Мне хотелось такого же человека, как и мой дедушка. Не подумай, что я жалуюсь на твоего деда! Он был хорошим человеком, и мы прожили вместе хорошую жизнь. Но это было так… скучно! Между нами не было такого же огня, как между моей бабкой и дедом.

Она похлопала Данику по руке.

— Не переживай. Альфы найдут тебя. Они не успокоятся, пока не сделают этого. Они связали себя с тобой. Ты у них в крови. Вынашиваешь их щенков. Они придут.

Дани посмотрела на бабушку, осознавая весь ужас сказанного.

— Щенки? — повторила она глухо.

Бабуля фыркнула.

— Их дети. Они называют их щенками. Не волнуйся, у тебя не родится выводок волчат. Если им очень-очень повезет, то они унаследуют достаточно от вулфен, чтобы перенять способность их отцов изменяться. Но не рви себе этим сердце, они будут полукровками в любом случае. Твоего наследия недостаточно, чтобы повлиять на конечный результат.

Кон знал, что она ушла, ещё до того, как проверил дом, и всё равно не мог унять всплеск ярости и боли, дав волю страху, когда обнаружил, что был прав.

— Она ушла! — крикнул он, когда заметил остальных, стоящих за ним в пустом домике. — Я набью на её заднице синяк, когда найду!

— Я выбью из тебя всё дерьмо, если ты даже подумаешь об этом! — взревел Блейн.

Угроза отрезвила его, помогая здравому смыслу прорваться сквозь боль и ярость, и осознать, что он сказал.

— Я не хотел делать это на самом деле! — запротестовал Кон. — Чёрт возьми! Она уехала!

— Мы видим! — крикнул Дакота, возбуждённо меряя шагами комнату.

— Это ты виноват! — обвинил Кон, сверля взглядом Блейна. — Она видела тебя с сукой-вулфен, ты клеился к ней! — обернувшись к Дакоте, он нахмурился. — И ты!

Те обменялись смущенными взглядами.

— Я не клеился, — процедил Блейн сквозь зубы. — Она сама.

— Это была моя сестра! — отрезал Дакота раздраженно.

— Точно!

— У тебя есть сестра? — удивился Ксавье.

Дакота пронзил его подозрительным взглядом.

— Двойняшка, — наконец ответил тот.

— И много женщин у вас в семье? У нас их нет.

— Почти ни у кого нет, — прорычал Блейн. — И мне плевать, есть ли у него сестра.

— Так ты говоришь, это была его сестра? — спросил Кон.

— Я сказал, что это была моя сестра, чёрт возьми! Почему ты спрашиваешь об этом у Блейна? Он не знает её!

— Всё, что я говорю, — вставил Ксавье, — тебе не стоит убеждать других, что это была твоя сестра, потому что я знаю — ты в семье не один. Но, по крайней мере, четыре поколения в твоём роду не было девочек.

— Пять, — исправил его Блейн. — И я никогда не говорил, что она моя сестра. Я не клеился, чёрт побери, к кому-то там!

— Ты сказал, что не ты клеился к ней, а она к тебе, — сказал Кон подозрительно.

Блейн холодно на него посмотрел:

— Я имел ввиду… Чёрт возьми! Это была Фелисия!

— Какая ещё чертова Фелисия? — потребовал Джаред.

— Его суженая, — услужливо сообщил Ксавье.

— Твоя невеста? — переспросил Дакота. — Ты хочешь сказать, что у него уже есть будущая пара, а он хотел забрать мою?

— С каких пор Дани стала твоей? — воскликнул Кон.

Ксавье пожал плечами:

— Ну, его родители хотят, чтобы он выбрал её, и родные Фелисии хотят того же, но Блейн никак не решится.

— Боже мой, я и не собирался этого делать! — возмутился принц.

— Фелисия, — пробормотал Джаред, размышляя. — Подождите! Это она хотела сделать Дани укол!?

— Что? — вскрикнул Блейн.

— Тот парень, которому ты велел приглядывать за ней, — сказал Джаред. — Как-его-имя?

— Нелин, — мрачно ответил он.

— Нелин? Это действительно ненормально! Где, чёрт возьми, его родители откопали такое имя?

— Мне всё равно! Что он говорил? — потребовал Блейн.

— Он сказал, что Фелисия пыталась сделать Дани укол. Я просто сказал тебе, как есть!

— Ах, сука! — закричал принц. — Если бы я знал, что…

— Ты бы не позволил Фелисии вилять хвостом перед тобой? — насмешливо спросил Кон.

— Я не позволял… — Блейн впился в него кипящим от раздражения взглядом. — Что я должен был сделать? Дать ей пинка под зад? Она остановилась, чтобы поговорить.

— Вот почему она спросила у тебя, разговаривал ли ты со своими родителями в последнее время и когда планируешь навестить их! — произнёс Дакота, резко меняясь в лице.

Лицо Блейна потемнело, его губы сжались в тонкую полоску.

Ксавье с минуту оценивающе смотрел на него.

— Ты не сказал ни ей, ни её или своим родителям, что не сделаешь Фелисию парой, — догадался он. — И теперь Дани сбежала, а у нас нет даже предположения, где её искать!

— Джорджия! — вспомнил Дакота. — Она говорила. Не то, чтобы я не понял это… в конце концов.

— Это чертовски важно! — сказал Кон. — Все слышали, как она говорила, что приехала из Джорджии. Это довольно большой штат. Ты случайно не спрашивал, из какой её части? Района? Города?

— Я не думал, что она сбежит! — возмутился Дакота. — Ты был с ней последним. Она не говорила ни о каких незаконченных делах?

— У меня голова была занята другим, — сказал Кон, а затем добавил раздраженно. — Она спала, когда я уходил. Что я должен был сделать? Разбудить и велеть ей ждать здесь? Это было бы просто великолепно!

— Ну, просто охренеть как здорово! — с отвращением пробормотал Джаред. — Не думаю, что кто-нибудь спрашивал у неё фамилию?

Все неловко переглянулись.

— Атланта! — вдруг вспомнил Ксавье.

Кон посмотрел на него.

— Это ни о чём не говорит! Это работа, Ксавье. Точно такая же, как и здесь.

— Да, но… — Ксавье позволил утихнуть своему предположению, так как понял, что это самый простой способ узнать место жительства Даники. Зачем делиться информацией? Если они сами не додумались, не стоит делать это за них. Он присмотрелся, пытаясь определить по их лицам, не пришла ли такая же мысль еще кому-нибудь, но не смог ничего понять. Никто из них не выглядел задумавшимся, обрадованным или целеустремленным, их лица ничего не выражали, словно у игроков в покер. Парень решил, что все ещё обдумывают возможные варианты. Почувствовав себя намного лучше, он улёгся на свою койку, чтобы решить, как лучше поступить: перенести туда свой бизнес или же начать новое дело. Но сначала необходимо было выяснить, где жила Дани, чтобы определить, можно ли там вообще существовать. Ему понравилась идея начать новое дело. Сейчас бизнес находился в надёжных руках, поэтому у него не будет проблем с наличными деньгами. К тому же, если новое место жительства не подойдёт по какой-то причине, у Ксавье всё ещё останется прибыльное дело, чтобы содержать семью и щенков, которые скоро появятся.

Вряд ли хоть один от него, напомнил он себе.

Не нужно быть гением, чтобы понять - Дани не вынашивала его детёныша. Но это не значит, что этого не будет в будущем.

Будь он ей безразличен, она бы не приняла его. Хотя Ксавье понимал, что этого мало. Даника сильнее привязана к другим, но ведь всё может измениться.

Особенно, если он найдет её, а другие нет. Или разыщет Дани первым и заберёт к себе до того, как остальные их догонят.

Блейн окинул взглядом всех мужчин и, развернувшись, направился в ванную:

— Мы выясним это. Но задержимся здесь, пока не наведём порядок.

Кон уставился на закрытую дверь:

— Он всегда так делает! Вы заметили? Ждёт, когда все отвлекутся, а потом первым занимает душ! Я хотел бы узнать, что произошло с чёртовым жребием?

Взъерошив волосы руками, он огляделся и, заметив, что находится недалеко от кровати, присел на край.

— Проклятие, ты спал на кровати в прошлый раз! — злобно прорычал Дакота. — Даже не думай устраиваться на ней!

Кон прищурил глаза, а затем специально улёгся и растянулся во весь рост.

— Кто сегодня вечером готовит?

Джаред раздраженно вздохнул:

— Я пошёл разжигать гриль.

— Сделай мне бифштекс с кровью! — крикнул Кон ему в след.

— Он умеет готовить их только одного вида, — сказал Дакота рассеянно, падая на кушетку и задумчиво поглаживая подбородок. — Горелые снаружи и сырые внутри.

Глава 18

Даже несмотря на то, что Даника ожидала положительного результата, всё же была ошеломлена, когда тест подтвердил её опасения. Она присела на краешек унитаза и в полном замешательстве уставилась на две розовые полоски, пытаясь осознать этот факт.

Посмотрев на тест какое-то время, девушка выкинула его в мусорное ведро. Выйдя из ванной, Даника стала бесцельно расхаживать по дому. В конце концов, она пришла на кухню и села на один из барных табуретов. Смотря в окно, Дани ничего не видела перед собой.

Беременна.

Одна и, действительно, беременна.

По вине Вулфена.

Вулфен.

Она не понимала вулфенов!

Это был кошмар!

Даника никогда не могла даже предположить, что станет матерью-одиночкой, особенно в зрелом возрасте! Тем более, не зная, кто был отцом ребёнка!

Дани закрыла лицо руками, вспоминая их лица. Не помогло. Она даже не могла представить такого. На что надеяться? Если ребёнок не будет похож на своего отца, вероятно, девушка никогда не узнает, от кого он.

Опустив руки, Даника поставила локти на стол, и, уперевшись в них подбородком, уставилась в никуда.

Никто из них не приехал!

В течение многих недель, каждый раз услышав рёв двигателя, она с надеждой бежала к окну!

Девушка поверила всему, что сказала ей бабушка. Благослови, Господи, её душу! Дани любила бабулю, но сознание старушки всё реже было ясным, не стоило верить старческим бредням!

Хотя, казалось, что в то время она была в своём уме.

Именно поэтому Даника ей поверила! Бабушка сказала то, что девушка хотела услышать.

Дани нахмурилась, пробегая пальцами по колену. Она хотела спросить, как бабуля узнала о вулфенах? Может быть, у неё всё было написано на лице, и та догадалась, что наделала её внучка? Возможно, Дани действительно ужасно выглядела, поэтому женщина и разволновалась.

И всё равно это не объясняло, с чего вдруг бабуля решила, что это вулфен!?

Через некоторое время Даника встала и начала искать, чем можно перекусить. У девушки было ощущение, что у неё в животе чёрная дыра, и не удивительно, ведь теперь она проводила более тридцати минут каждое утро в туалете у «старого фарфорового алтаря». После того, как ей удавалось закрыть рот, на неё наваливалась такая усталость, что сил хватало только доползти до кровати и задремать.

Работать Дани не могла, ведь большую часть времени пришлось бы бегать в ванную, от моченедержания каждые пять минут и тошноты, если речь шла о дообеденном времени, а остальную часть дня девушка просто засыпала, если не двигалась больше пяти секунд.

Даника начала беспокоиться, что банковский счёт опустеет, а она останется на мели ещё до того, как совладает со своим «гриппом».

Хотя девушка была совсем не против сбросить несколько фунтов. Ей, наверно, придётся набрать их позже, после того, как закончится утреннее недомогание. Если оно вообще когда-нибудь закончится.

Наконец немного успокоившись, она села, чтобы хорошенько всё обдумать и решить, что делать дальше. У неё был сберегательный счёт, но не хотелось тратить накопленные деньги. Это были стратегические сбережения. Страховка на экстренные ситуации. Она не станет брать эти деньги, пока положение не станет критическим.

Дани решила, что ей стоит записаться на приём к врачу. Он или она, скорее всего, подтвердит, что Даника «беременная корова» за тридцать, но ещё не старая! Ведь она сильная, здоровая. И ей не придется волноваться из-за осложнений.

Действительно ли это хорошая идея, учитывая то, что отец ребёнка вулфен? Они смогут это определить? Бабушка сказала, что младенец будет похож на любого другого ребёнка — и, конечно, Дани не слышала никаких историй про бабулю, или о её пра-пра-предках, похожих при рождении на животных.

Был ли у неё выбор? Возможно, и существовал, но она была чертовски уверена, что нет! Ни в коем случае Даника не станет рожать ребенка без обезболивающего, даже если при этом впадёт в кому! Её абсолютно не волновало, будет ли она в сознании всё это время.

В действительности, бессознательное состояние было даже предпочтительней.

Дани понимала, что напугана до смерти, а не просто шокирована, и с трудом с этим справлялась. В ужасе!

Именно сейчас девушка задушила бы их всех, если бы они оказались рядом.

Неудивительно, что эти ублюдки были против презерватива! Они хотели её обрюхатить!

Если бабушка была права, и Даника вынашивала помёт, то она их убьёт!

Сначала девушка даже не хотелось думать об этом, но постепенно эти мысли завладели ею, от чего стало ещё страшнее.

Дани не представляла, что делать с одним ребенком! Как же ей справиться сразу с несколькими!?

— У тебя всё получится, Даника! — сказала она сама себе ободряюще. — Всё это может быть ошибкой! Не паникуй, пока не пришло время! Возможно, у тебя просто какая-нибудь редкая болезнь, и ты вообще не беременна?

Дани в ужасе застыла в дверном проёме, глядя на женщин, сидящих в приёмной у кабинета врача, пытаясь побороть инстинктивное желание сбежать и вернуться туда, откуда пришла. Она не могла этого сделать, из-за чего у девушки началась паника! Правда-правда, не могла.

Хорошо! Даника решила, что не пойдёт. Ведь она уже взрослая женщина! Свободная! И могла делать всё, что ей захочется!

— Думаю, что я не туда попала, — пробормотала она сквозь зубы, пытаясь улыбнуться, когда наконец заметила девочек-подростков, смотрящих на неё. Придержав дверь, в которую только что заглянула, Даника быстрым шагом пошла к грузовику и забралась в него. Уже заведя машину, девушка поняла, что у неё не было выбора, больше не было. Всё уже сделано. Ребёнок скоро родится.

А что, если она не беременна?

Вспомнив, что приехала сюда для того, чтобы узнать «да» или «нет», Дани выбралась из грузовика и вернулась в приёмную и, игнорируя любопытство, с которым все женщины смотрели на неё, села на свободное место. Схватив журнал, стала отчаянно его рассматривать.

— Скажите им, что вы здесь.

Даника подняла голову и уставилась на девочку, которая заговорила с ней, задаваясь вопросом, было ли ей больше пятнадцати. Может быть, она не выглядит на свой двадцать-какой-то год?

— Я просто жду, — сказала Дани раздраженно, нервно листая журнал, заставляя себя не смотреть на огромный живот, на который девушка сложила руки.

— Вы можете спросить о ней возле стойки. Вам скажут, сколько примерно придётся подождать.

— О ком? — спросила Даника.

Девушка нахмурилась.

— О той, которую ждёте.

Дани несколько раз кивнула головой.

— Хорошая идея, — она встала на ноги и, дойдя до небольшого окошка, постучалась в него.

— Я могу вам помочь? — спросила женщина, старше её года на три, открыв окно.

Даника оглянулась на молодую девушку, несколько раз сглотнула, и наклонилась ближе.

— Даника Уитни, — прошептала она. — У меня назначено.

— Минутку, госпожа Уитни! — крикнула медсестра, обращая внимание всех детсадовцев в приёмной к тому факту, что столь древняя женщина, стоящая перед ними, подозревала о своей беременности.

Медсестра дала Данике планшет с анкетой и начала объяснять, как заполнять формуляры: ответить на вопросы нужно было с обеих сторон на каждой странице. Та смотрела и послушно кивала, надеясь, что щёки перестанут пылать раньше, чем женщина это заметит. Прижимая клипборд к груди, Дани развернулась, пытаясь найти свободное место в приёмной, желательно не расположенное рядом с ребёнком, с которым сидела до этого.

Такого не оказалось. Поджав хвост, Даника уныло поплелась на прежнее место, и, сгорбившись над бумагами, чтобы посторонние не заглядывали ей через плечо, мелким шрифтом начала заполнять первый формуляр.

В окошке «имя» — Даника. Это было просто. Дата последней менструации. Имя мужа/отца… Дерьмо! Зачем же всё так усложнять? Написать, что неизвестно? Или просто пропустить?

— Госпожа Уитни!

Даника так резко вскинула голову, что почувствовала боль в шейном позвонке. Она посмотрела на ожидающую её медсестру, стоявшую в дверном проёме. Наконец Дани встала и направилась к ней.

— Я ещё не закончила, — сказала она несчастно.

Женщина нахмурилась, неодобрительно глядя на неё.

— Просто держите его при себе, и заполняйте, — сказала она, а затем быстро выхватила клипборд и поставила её на весы.

— Я могу снять обувь? Джинсы? Я знаю, они весят, по крайней мере, фунтов пять.

Медсестра была удивлена.

— Конечно.

Даника боролась с желанием ударить эту косоглазую, которая, затаив дыхание, наблюдает, как женщины набирают вес.

— Вес… и тому прочее.

Дани натянуто улыбнулась женщине.

— Разве без этого вы не можете сказать диагноз?

Женщина недружелюбно посмотрела на неё и записала рост, ничего больше не говоря. Как будто это кого-то волновало!

— Проблемы с мочеиспусканием?

— Нет. Каждые пять минут, как часики.

— Стул?

— Что?

— Ваш кишечник?

— Да, он у меня на месте.

Женщина прищурилась.

— Есть проблемы с пищеварением?

— Нет. Всё возвращается обратно.

Медсестра кивнула.

— Тошнота, — бормотала она себе, записывая.

— Рвота, — исправила её Даника.

— И рвота, — покорно отметила медсестра. — Как часто?

— Каждый день. Это плохо? То есть нормально?

Она пожала плечами.

— У каждого беременность протекает по-разному. У вас были проблемы прежде?

— До того, как забеременела?

— В предыдущих беременностях?

— Нет, — резко ответила Даника. — Я не была раньше беременна.

Губы женщины напряглись.

— Вы не заполнили эту графу.

— Не успела.

Женщина вручила ей чашку.

— Нет, спасибо. Я не хочу пить, — всё равно она была пустой.

— Помочитесь сюда.

— О. Сколько надо?

Женщина ехидно посмотрела на неё.

— Столько, сколько сможете.

Сука посмотрела на неё с отвращением, когда Дани принесла полную чашку, оставила содержимого на кончик пальца, а остальное вылила.

Данике понадобилось всё самообладание, чтобы в этот момент не врезать косоглазой медсестре. Если для анализа было достаточно нескольких капель, зачем она просила «сколько сможете»? Просто, чтобы заставить её выглядеть глупо?

Затем её направили к следующей камере пыток, где девушка стала подушкой для булавок. После того, как ей искололи обе руки, медсестра заявила так, как будто Даника преднамеренно сделала это:

— У вас плохие вены.

Даника впилась в неё взглядом, но воздержалась от комментария, что с венами у неё всё было в порядке, просто криворукие медсёстры не умеют делать уколы. Та вызвала помощницу. К счастью, вторая после двух-трёх попыток нашла вену, и взяла столько крови, что хватило бы на переливание.

Дани испытала огромное облегчение, когда медсестра решила, что с неё хватит. Косоглазая проводила её в смотровую, приказав раздеться догола и, надев «платье», лечь на стол. Даника лежала на спине с клипбордом в руках, пытаясь закончить заполнять формуляры, и, наконец, бросила это занятие.

Незаметно для себя она задремала, но сразу подскочила, когда кто-то неожиданно распахнул дверь и вошёл внутрь.

Мужчина выглядел настолько молодо, что мог бы быть её сыном!

Плюхнувшись на стул с колёсиками, он подъехал к ней, устроившись между ног, и начал разговаривать с ней, засунув несколько пальцев ей во влагалище, время от времени поглядывая на Данику и задавая вопросы. Наконец он встал и обошёл девушку, продолжая удерживать одну руку внутри неё, а другой надавливая на живот, и в этот момент разговаривая с медсестрой.

Просмотрев её данные, доктор взглянул на Дани отеческим взглядом.

— Так, вы беременны!

— Это не… опухоль или что-то подобное?

— Нет. Не думаю. Когда у вас была последняя менструация?

Он нахмурился, когда она ответила ему, положил клипборд на её живот и снова полез пальцами во влагалище.

— Вы уверены?

— Что-то не так? — спросила она тревожно.

Доктор нахмурился вместо ответа.

— Судя по вашим анализам, я бы сказал, что срок гораздо больше.

Мужчина написал ей предписания, объяснил, что она должна купить и когда, погладил её по руке и, насвистывая, проводил к двери.

При выходе он отдал ей последние указания.

Даника испуганно смотрела на всё это, чувствуя, что её обманули. Ей придётся ждать ещё несколько недель, чтобы узнать окончательно «да» или «нет»?

Конечно, врач, казалось, знал наверняка, но как он мог сказать это только прощупав её пальцами?

Кон бросил своё меню поверх остальных папок и поудобнее устроился за столом.

— Я надеюсь, что ростбиф будет лучше, чем прошлым вечером, — пробормотал он.

Дакота пожал плечами.

— Я просто рад, что они наконец открылись и снова работают. Мне чертовски надоел гриль.

— Я счастлив, что мне не придется здесь вновь питаться, — пробормотал Джаред. — Будет здорово вернуться домой.

Кон и Дакота бросили на него укоризненный взгляд.

Ксавье кивнул.

— Это было бы хорошо, — согласился он. — Не могу сказать, что огорчён этим.

— Ты что! Я чертовски счастлив, что покончено с этим бардаком, и с нетерпением жду домашней кухни, своей постели… своего долбанного душа, — резко закончил Дакота, пристально глянув на Блейна.

Тот пожал плечами.

— В целом я не думаю, что мы могли сделать что-то лучше. Совет сегодня освободил нас, они назначат кого-нибудь отвечать за организацию местной стаи. У него будет вся власть… на некоторое время, по крайней мере.

Кон задумчиво нахмурился, проводя рукой вверх-вниз по бутылке, стоявшей на столе перед ним.

— Жители будут хорошими маленькими собачками… до следующего полнолуния, так или иначе.

— Которое вот-вот настанет, — сухо добавил Блейн.

Дакота прикрыл глаза на секунду, а затем нахмурился.

— Так долго? Я имел в виду, такое чувство, будто мы здесь навсегда застряли, но, наверное, это потому что я не спал нормально с тех пор… с первого перехода, — быстро закончил он, обведя взглядом сидящих за столом, чтобы увидеть, заметил ли кто-нибудь его заминку.

Ни один из них не взглянул на него, было трудно понять, заметили ли они это или же не обратили внимания.

Джаред пожал плечами.

— Они неплохо справляются. Даже появились признаки самообладания.

— Немного, — кратко сказал Кон. — Могут потребоваться годы, чтобы вожак их стаи не изменялся каждое полнолуние, если он вообще сможет.

— К счастью, это не наша проблема, — холодно заметил Блейн. — Здесь достаточно вулфенов, чтобы поддерживать мир. Я сомневаюсь, что это надолго останется в тайне, но оборотни постараются. Их родственники не захотят говорить об этом, опасаясь, что людей-оборотней убьют. Пока каждый хранит свой маленький «грязный» секрет в шкафу, а альфы поддерживают мир и следят за тем, чтобы ни один оборотень не свирепствовал на улицах, думаю, всё будет хорошо. Жители чертовски уверены, что не допустят распространения инфекции за пределы этого маленького города.

Остальные кивнули, пробормотав что-то в знак согласия, и сосредоточились на еде, поскольку официантка как раз принесла их заказ.

Блейн окинул взглядом кафе, когда на двери звякнул колокольчик, и замер.

Увидев выражение его лица, Кон и Дакота, сидящие спиной к двери, обернулись.

Принц холодно смотрел на Фелисию, а та, обольстительно улыбаясь, шла к их столу.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

— Жаль, но свободных мест нет, — ответил он холодно.

Нахмурившись, девушка обвела взглядом остальных парней, и, увидев, что никто не собирается подвинуться, освободив ей место, опять сосредоточилась на Блейне.

— Тогда, может быть, ты присоединишься ко мне за другим столом?

— Я думал, ты уже уехала, — сказал он вместо того, чтобы ответить на её предложение.

— Я решила, что подожду и уеду с тобой.

Блейн ухмыльнулся.

— К сожалению, мне нужно в другую сторону, и это займёт какое-то время. В любом случае, я только что переделал свой мотоцикл. Вдвоём там будет неудобно.

— Я не возражаю. И никуда не спешу.

В глазах Блейна вспыхнула ярость.

— Но я возражаю, — сказал он холодно.

Её лицо побледнело, затем покраснело. Целую минуту девушка впивалась в него неистовым взглядом, и наконец отвернувшись, направилась в другой конец зала.

Кон, Джаред, Дакота и Ксавье молчаливо разглядывали его несколько минут.

— Куда ты собираешься? — спросил Кон наконец.

Блейн кинул на него злобный взгляд:

— Никуда.

— Ты сказал совсем другое, — многозначительно заметил Ксавье.

Принц смотрел на него в полной тишине.

— Подумал, что таким образом смогу вежливо от неё отделаться, — наконец ответил он, заметив, что остальные смотрят на него с подозрением.

Некоторое время парни обдумывали ответ Блейна, а затем сосредоточились на своих тарелках.

— Когда ты уезжаешь? — спросил Ксавье у Джареда, когда они закончили есть и допивали пиво.

Тот пожал плечами.

— Утром, когда проснусь. Некуда спешить. Мне намного больше хочется просто выспаться.

Принц допил пиво и встал.

— Думаю, что поеду назад в лагерь.

— Звучит неплохо, — согласился Кон, многозначительно глядя на Дакоту, пока тот тоже не поднялся.

— Да, я согласен, — сказал Ксавье.

— Я тоже, — поддержал Джаред.

Уже на ходу Блейн бросил на стол несколько купюр и пошёл вперёд.

— У нас два дома, — сказал Шевалье, остановив мотоцикл перед домиком, который снимала Даники. — Мы могли бы разделиться, чтобы было удобнее.

— Хорошая идея, — согласился Ксавье. — Я сплю у Дани.

— Мой матрац уже там, — напомнил Джаред. — У меня нет желания перетаскивать его назад.

— Кровать моя, — сказал Дакота, спеша к домику Дани.

Блейн стоял, наблюдая, как все идут внутрь, и наконец обернувшись, пошёл к другому дому. Когда он вышел из душа, Ксавье и Джаред были заняты, расстилая свои койки. Кон и Дакота уже улеглись.

Его губы напряглись, но, не сказав ни слова, он направился к своей кровати.

— Кто следующий? — спросил Кон.

Когда никто не ответил, он встал и направился в ванную.

— Отлично, я не возражаю против холодного душа, — пробормотал Дакота с презрением, проносясь мимо Кона, выходящего из ванной.

В течение десяти минут душ включался и выключался трижды, затем в домике всё стихло.

Через три часа заскрипели доски.

— Куда собрался? — спросил холодно Блейн.

— Чёрт возьми, — пробормотал Дакота. — Я хочу в туалет.

— Ванна в другой стороне, — прорычал Кон.

— Мне ближе к входной двери, — сказал тот, подходя к двери и захлопывая её за собой.

Ксавье встал и подошёл к окну, следя за Дакотой, который остановился на краю подъездной дорожки.

Не глядя, Дакота показал средний палец, потряс членом, поправил штаны, и направился в домик.

Солнце ещё не показалось из-за горизонта, когда Ксавье внезапно проснулся, будто кто-то его встряхнул. Гнев затопил его рассудок, когда он понял, что уснул. Ведь парень ждал, что это сделают остальные. Не поворачивая головы, он обвёл глазами комнату, оценивая ситуацию, приглядываясь к фигурам под одеялами. Медленно выдыхая через нос, он тихо скинул покрывало, засунул под него подушку и осторожно стал красться к двери.

Ловко обойдя место на полу, где спал Дакота прошлой ночью, он схватился за ручку и тихо открыл замок, а затем также осторожно отворил дверь, достаточно широко, чтобы проскользнуть в неё. Хотелось выскочить на крыльцо и побежать, но парень не был уверен, что сможет тихо приземлиться во дворе в таком виде. Смена облика вызвала бы больше проблем, ведь он не мог ехать по дороге на байке голым.

Поздравив себя с тем, что на всякий случай оставил свой мотоцикл вне зоны видимости, стал пробираться к нему, игнорируя скрип половиц. Только ступив на землю, Ксавье пригнулся и сделал два шага к краю дорожки.

Медленная триумфальная улыбка скривила его губы. Собрался и готов идти! Схватившись за руль, он выжал сцепление и покатил байк мимо домика к выходу из рыбацкого лагеря. Парень ещё раз взглянул на лагерь, прислушиваясь к любому звуку, говорящему о том, что ребята проснулись. Довольный, что не услышал ничего похожего и, не увидев никаких движений в утренних сумерках, он увеличил скорость, избегая гравия, пока не дошёл до дороги, где, как ему казалось, будет безопасно завести двигатель и ехать вдоль леса, который сыграет роль звукового барьера.

В очередной раз, проверяя обстановку, Ксавье резко остановился, заметив впереди тёмную фигуру, осторожно пробирающуюся с мотоциклом. Подняв голову, он фыркнул.

Дакота, сукин сын!

Ища подтверждение своему предположению, он огляделся, замечая, что других мотоциклов нет на месте. Он был так поглощён своим собственным побегом, что даже не заметил этого, ведь Ксавье видел парней в своих койках. Или только думал, что видел. Трусливые ублюдки, несомненно, тоже засунули свои подушки под одеяла.

Нет, в действительности, это не имело значения. Он был уверен, что единственный, кто додумался проверить телефонные счета Даники, дабы проследить, куда она звонила. Конечно, если бы девушка звонила домой, всё было бы гораздо проще, но она сделала другую, тоже не самую плохую вещь — позвонила на работу. Ксавье предполагал, что получить её домашний адрес от людей, на которых Дани работает, будет не очень трудно.

Вопрос был в другом: стоит ли ждать, пока Дакота доберется до шоссе?

Пока Ксавье оценивающе смотрел на него, то заметил ещё два тёмных силуэта на краю леса.

Проклятье, подумал он, чувствуя взгляд, направленный на него.

Мысленно пожав плечами, парень, больше не таясь, сильнее подтолкнул свой мотоцикл. Блейн, Кон, Дакота и Джаред ждали возле шоссе, когда Ксавье подошёл к ним. Он стал оценивать их, ощущая на себе все четыре взгляда.

— Я думал, что у меня будет преимущество, — пробормотал Ксавье, чтобы объяснить, почему вручную толкает свой мотоцикл, пытаясь изо всех сил сдержать раздражение. — Я вижу, все уезжают.

Каждый оскалился.

— Я не хотел всех будить, — сказал Дакота извиняясь. — Но вижу, что не должен был сильно переживать из-за этого.

Ксавье невесело хихикнул, вздрагивая, когда понял, что к нему это тоже имело отношение.

— Ладно! Это приятная неожиданность! Я думаю, у меня уже не будет другой возможности попрощаться с вами. — Поставив свой мотоцикл на подножку, он шагнул к Дакоте, который стоял ближе других и протянул ему руку, энергично сжимая её, когда тот ответил тем же. — Было приятно работать с вами! — обойдя всех по кругу, Ксавье вернулся к своему байку и перебросил одну ногу. — Через какое-то время надо будет собраться и вспомнить всё! Обязательно найдите меня, если будете в Талсе. Мы поболтаем, выпьем по бутылочке пива и хорошо проведём время!

Ксавье видел, как скептически смотрел на него Блейн. Кивнув, он завёл двигатель и несколько раз нажал на газ. Все последовали его примеру. Приблизившись к краю дороги, они посмотрели друг на друга и, наконец, дружно выехали на шоссе, пока не добрались до перекрестка, где должны были разойтись.

Ксавье добавил газу и, вырвавшись вперёд, оставил позади остальных. Быстро свернул на повороте с главой дороги в направлении главного офиса департамента по охоте и рыбной ловле.

Дакота как раз заглушил свой проклятый мотоцикл перед зданием, когда подъехал Ксавье. Тот спокойно дожидался его, уперевшись руками в бедрах. Стиснув зубы в бессильной ярости, Ксавье поставил свой мотоцикл рядом с другим, так как, сделай он по-другому, то выглядел бы совсем глупо.

Парни буравили друг друга взглядами с еле скрываемой враждебностью.

— Я так вижу, что ты подумал сделать то же, что и я, — сказал Ксавье, решив, что уже нет никакого смысла скрывать, что он направляется к Данике с такой скоростью, какую смог развить байк.

— Очевидно! — подтвердил Дакота сердито. — Думаю, мы могли бы зайти вместе и получить необходимую нам информацию.

Так как он не доверял парню и не надеялся, что тот поделится правдивой информацией, Ксавье согласился. Было гораздо разумнее иметь одинаковые сведения, чем пытаться избавиться от Дакоты по дороге до Джорджии.

Пробуя выудить нужную информацию, Дакота сладко заигрывал с секретаршей. К сожалению, как раз в это время появился её босс и девушка не стала отвечать на их расспросы.

Тщательно изучив одетых в кожу байкеров со слабо прикрытыми презрением и подозрением, мужчина ответил, что посмотрит, сможет ли чем-нибудь помочь. Но после того как девушка принесла кофе, сообщил, что они не располагают подобной информацией.

Секретарша извиняющимся взором смотрела на Дакоту.

Он и Ксавье обменялись долгими взглядами и последовали за мужчиной в кабинет. Ксавье решил, что стоит попытать счастье ещё раз.

— Она — наш друг.

— Тогда у вас должен быть её адрес.

Ксавье стиснул зубы.

— Мы познакомились в Мейнарде, когда она там работала. Даника кое-что забыла. И мы хотели бы ей вернуть.

— Вы можете передать через меня. Я отправлю это ей, — сказал мужчина холодно, но улыбаясь.

Байкеры снова обменялись взглядами. Дакота пожал плечами, подошёл к столу и схватил мужчину за шею, стаскивая со стула.

— Я не думаю, что ты правильно нас понял, нам нужна информация о друге, — крикнул он, сжимая горло мужчины до тех пор, пока его лицо не стало красным.

— Плохая идея, — мотая головой, сказал Ксавье. — Теперь он вызовет полицию.

Дакота на мгновение прищурил глаза, и тут же его верхняя часть туловища наполовину изменилась. Глаза человека, уже и так выпученные от недостатка воздуха, почти вылезли из орбит. Ксавье точно знал, что он начнет кричать, как только сможет. Мужчина издал странный звук.

— Он не будет делать глупостей, ведь так? — прорычал Дакота с угрозой в голосе.

Босс пробовал заговорить несколько раз и наконец дернул головой, пытаясь кивнуть.

Дакота улыбнулся, и глаза человека вернулись на прежнее место.

Отпустив мужчину и приняв человеческий вид, он уселся на стул, роясь в файлах компьютера. Оттолкнув начальника Даники со своего пути, Ксавье подошел так, чтобы через плечо видеть монитор.

Дакота кинул на него раздраженный взгляд, но сосредоточился на поиске нужной информации, широко улыбнувшись, найдя адрес. Резко поднявшись на ноги, он оглядел кабинет, вырвал телефонный кабель, а затем пошёл вместе с Ксавье к выходу.

Он многообещающе улыбнулся секретарше, выходя из офиса. Та покраснела, немного застенчиво улыбнувшись ему в ответ.

— Всего хорошего, — сказала девушка им вдогонку, пока они быстро покидали здание.

Ксавье, как всегда, шёл немного позади, и почти врезался в Дакоту, когда тот резко остановился. Опасаясь, что это уже подоспела полиция. Он и сам замер, выйдя немного вперёд. Кон, Блейн и Джаред, поджидая их, стояли рядом с их мотоциклами.

— Вот чёрт! — ругнулся Дакота, продолжая спускаться им навстречу.

— Вы узнали? — спросил Блейн холодно.

— Да! — ответил Дакота, разворачивая мотоцикл.

— Полицейские за нами? — спросил Кон.

— Может быть, — ответил Дакота.

— Скорее всего, — сказал Ксавье, заработав этим злобный взгляд от Дакоты.

— Я предлагаю добираться проселочными дорогами, пока не пересечём границу штатов.

— Будет лучше поехать по главному шоссе до границы с такой скоростью, на какую только способны, — сказал Блейн, противореча Джареду. — Я думаю, что им понадобиться некоторое время, чтобы добраться сюда. Да, и пока мужик успокоит свои нервы и придумает правдоподобный рассказ, мы уже будем далеко.

Дакота оценивающе посмотрел на него.

— Как ты догадался об этом?

Блейн пожал плечами.

— Сомневаюсь, что он добровольно дал вам нужную информацию, иначе вы бы не переживали по поводу полицейских, — сказал он сухо.

Заведя двигатель, Дакота отправился в путь. Остальные последовали за ним.

Глава 19

Даника с тревогой смотрела на доктора, пока тот ловко перебирал диаграммы и документы на столе. Она видела, что он хотел что-то сказать, только не могла понять, что именно. От него исходили волны беспокойства, что вызвало у неё плохое предчувствие.

Приклеив на лицо профессиональную улыбку, он наконец встретил её внимательный взгляд.

— Есть несколько вещей, которые я хотел бы с вами обсудить.

— Плохие новости? — спросила Даника сдавленным голосом.

Доктор нахмурился, но его лицо тут же разгладилось.

— Меня настораживает несколько вещей. Прежде всего, и я думаю это понятно, ваш возраст.

Даника прищурилась.

— В наше время женщины и старше меня рожают детей! — выкрикнула она раздражённо. — Вам прекрасно об этом известно.

— Верно, но, тем не менее, меня немного беспокоит ваш возраст, хотя на данный момент всё идёт хорошо, — торопливо добавил доктор. — Однако мы должны учитывать это обстоятельство, нужно будет вести постоянное наблюдение за вашим состоянием, чтобы предотвратить любые осложнения, которые могут возникнуть.

Он снова сделал паузу, как будто собирался с мыслями.

— Мы нашли кое-что… не совсем обычное в вашем анализе крови.

Даника уже хотела нагрубить этому человеку.

— Да что вы?

— Я не говорю, будто это какая-то проблема. Просто… в общем, на самом деле мы не знаем, что это такое. Надо провести ещё несколько исследований.

Доктор улыбнулся ей. Наверное, это должно было её обнадёжить. Даника напряжённо улыбнулась в ответ, скрывая тот факт, что ей прекрасно известно, какую «не совсем обычную» вещь показали анализы.

Девушка предполагала, что лабораторные исследования выявят что-то необычное в крови, так как бабушка предупреждала о чём-то подобном. Но тогда Даника не обратила на это внимания, потому что была сильно напугана возможной беременностью.

— Но не будем заранее переживать, кажется, это не опасно. Теперь…

Если вообще придётся!

— Вы случайно не принимали препараты, увеличивающие шансы на зачатие?

Даника сразу закрыла глаза, пытаясь понять вопрос.

— Нет, — в конце концов ответила она, не улавливая ход его мыслей.

Взгляд доктора, обращённый на Данику, снова стал настороженным.

— Я думал, это могло объяснить… — он пожал плечами. — Мне казалось, что вы, возможно, ошиблись с расчётом времени зачатия. Размер вашей матки намного больше, чем должен быть на том сроке, который вы назвали…

— И? — не вытерпела Дани, прерывая паузу, которую снова сделал доктор.

— Я предполагаю, что вы не в курсе. Осматривая вас, я отлично слышал три сердцебиения.

По коже девушки снова прошелся холодок. Непонимающим взглядом она смотрела на него, пытаясь сглотнуть, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Что это значит?

Мужчина хихикнул.

— По крайней мере, тройня.

Внезапно ей стало плохо, и это была не просто слабость.

— Что, чёрт возьми, вы подразумеваете под «по крайней мере»? — спросила она.

Выражение его лица менялось от смущения до раздражения, принимая, в конце концов, заинтересованный вид.

— В этом нет ничего плохого. Просто мы будем более тщательно за вами наблюдать.

— Что вы подразумеваете под «по крайней мере»? — требовательно переспросила девушка.

— Вы должны взять себя в руки, — сказал он успокаивающе.

— Я спокойна! — крикнула Даника. — Что означает «по крайней мере»?

В тишине он внимательно посмотрел на неё.

— Вы сказали, что не принимали средств, стимулирующих овуляцию. Маловероятно, но возможно, что у вас созрело сразу несколько яйцеклеток одновременно. Хотя, скорей всего, яйцеклетка разделилась. Обычно она делится в равной степени на две части, реже может разделиться снова. Я слышал только три сердцебиения, но об этом ещё рано говорить. Может быть их четыре. Но, вероятно, их только три, — торопливо добавил врач, глядя ей в лицо. — Наверняка, четвёртый не развивается по какой-то причине, но трое определенно, да.

Даника через силу улыбнулась ему.

— Мне надо идти.

— Думаю, вам стоит прилечь на несколько минут.

— Всё хорошо! — крикнула Дани, затем снова улыбнулась, когда увидела реакцию доктора на тон своего голоса. — Я лягу, когда доберусь домой.

Заметив тревогу мужчины, она сделала вид что успокоилась, и уехала, несмотря на все его попытки дать ей успокоительное.

Домой Даника специально поехала через центр, чтобы отсрочить истерику, нарастающую внутри. Когда девушка остановилась и заглушила двигатель, паника вернулась. Дани бросила ключи и сумку сразу возле двери, не обращая внимания на столик, предназначенный для этого.

Она беспокойно ходила кругами по дому, не блуждала, а быстро двигалась, как будто пыталась опередить свои мысли, преследующие её. Она хватала первую попавшуюся под руки вещь, перекладывала её куда-то, тут же забывая об этом, а затем брала новую. Девушка думала, что просто наводит порядок, но резко остановилась, когда поняла, что положила телефонный справочник в морозилку.

— Тройня! О, грёбанный, Бог! Тройня?

По крайней мере.

Дани посмотрела вниз на свой округлый живот, вспоминая молодых женщин, которых видела в приёмной. Они выглядели так, словно под их одеждой были надувные мячи, и это притом, что там только один ребенок!

— Они должны быть маленькими, — шептала она, пытаясь выкинуть из головы образ, в котором видела себя лежащей на спине с огромным животом, словно набитым баскетбольными мячами. — Как они могут там все поместиться?

Нужно было остаться в клинике и задать эти вопросы доктору, а не сбегать сломя голову, словно этим можно было изменить судьбу. В итоге она не узнала того, что ещё должен был сообщить ей врач!

Вытаскивая справочник из морозилки, девушка обратила внимание на мигающую лампочку автоответчика. Повернув голову, Даника посмотрела на него, и ей вдруг пришла мысль, что мог позвонить один из парней. Гнев медленно стал заполнять её. Подойдя к телефону, Дани со всей силы нажала на кнопку.

— Это Билл Фелловс. Мисс Уитни, позвоните мне, когда прослушаете сообщение.

Разочарованная Даника уставилась на телефон, задумавшись, почему его голос звучал так странно. Казалось, дело было срочным, но в данный момент у неё не нашлось желания разрешать какие-нибудь критические ситуации!

Зайдя в гостиную, она собралась прилечь на кушетку, чтобы обдумать, как ей разыскать ублюдков и отрезать им яйца, а также не влипнуть после этого в неприятности, когда кто-то постучал.

Обернувшись и посмотрев на дверь, Дани стала раздумывать — открыть и оторвать голову тому, у кого хватило наглости постучать, или проигнорировать пришедшего. Второй стук был более требовательным. Подойдя к двери, она резко открыла её. Обнаружив на пороге целую толпу, Даника была шокирована, но постепенно пришло узнавание.

Кон и Блейн стояли посередине, Дакота немного позади. Джаред и Ксавье прикрывали тыл.

— Трое! — крикнула она, показывая три пальца и тряся ими перед лицом Блейна. — Трое!

Развернувшись, девушка захлопнула за собой дверь, и бросилась к кушетке. Она села, скрестив руки на груди. «Надо было отругать этих ублюдков, - подумала Дани с оттенком удовольствия! - Грязные, гнилые сукины дети! Обрюхатили её, и продолжают свою весёлую жизнь».

Но почему это должно их беспокоить? Не им же таскать в себе футбольную команду все девять месяцев!

«Хорошо, не всю команду, - призналась она. - Только одну треть, или, может, чуть больше».

От этой мысли ей не стало лучше. Она поняла, что у неё совсем не было времени, чтобы всё обдумать.

Входная дверь открылась. Блейн и Кон, склонив голову, посмотрели на неё и шагнули вперед. Дакота, Джаред и Ксавье следовали за ними, осматривая дом с явным интересом. Даника наблюдала за парнями, пока они непринуждённо окружали её. Кон остановился и облокотился одним плечом о стену, скрестив руки на груди, Дакота и Джаред сели на мягкие кресла возле кушетки. Ксавье посмотрел на неё с тревогой и подошёл к окну. Блейн остановился прямо перед ней, оценивающе разглядывая девушку.

В её же взгляде читалась злость.

— Если бы я знала, что за дверью стоите вы, то взяла бы с кухни нож для мяса и прямо на месте отрезала бы вам яйца! — вскричала она.

У Блейна брови поползли вверх, его недоумевающий взгляд метнулся к Кону. Тот стоял у стены и пристально смотрел на девушку.

— Я так понимаю, твоя истерика не связана с тем, что у нас ушло так много времени на дорогу сюда, — медленно проговорил Блейн.

— Я сказала тебе, с чем это связано, ты — мудак! — сказала Даника. — Не притворяйся глухим! Проклятье, вы отлично знаете, что натворили!

— Трое, — сказал Блейн, и уголки его губ поползли вверх.

Кон посмотрел на него и хихикнул.

— Вот почему она всё ещё могла зачать! — его грудь распирало от гордости. Он улыбнулся Дани, но его сразу отрезвил её несчастный вид.

— Вы говорите?.. — не выдержал Дакота, усмехаясь.

В груди Даники родилось рычание, схватив подушку с кушетки, она бросила её ему в голову. Поднявшись на ноги, девушка направилась к себе в спальню и захлопнула за собой дверь.

— Трое? — спросил Джаред. — О чём она говорила? У неё будет тройня?

Блейн пожал плечами, осматривая гостиную, и наконец двинулся к кушетке, которую освободила Даника. Это был чертовски долгий день, и он был истощён. Выброс адреналина от новостей Дани притупил усталость, тем не менее, ему нужно было немного расслабиться.

Кон потянулся, чтобы немного размять мышцы, и опустился на противоположный конец кушетки, задумчиво проводя рукой по лицу.

— Вопрос в том — от кого она залетела, — сказал он. — Возможно от кого-то одного из нас, а может быть от нескольких.

— Я чертовски уверен, что это не от меня и Ксавье! — проворчал Джаред.

Дакота провокационно ему усмехнулся, но затем обернулся и грозно посмотрел на Блейна и Кона.

— Я думаю, что они все мои.

— Думай всё, что тебе угодно! — крикнул Кон. — От этого ничего не изменится!

— Мы не будем знать наверняка, пока они не родятся, — сказал Блейн, уверенно поднимаясь с кушетки, и, осмотревшись, вышел из гостиной. Услышав шум на кухне, Кон последовал за ним.

— Ты умеешь готовить? — спросил он с надеждой, устроившись на табурете и наблюдая за Блейном.

Парень окинул его ледяным взглядом.

— Какого черта ты решил этим заняться?

— Не будь ещё большим засранцем, чем обычно, Шевалье, — крикнул Дакота, заходя на кухню. — Если ты собираешься готовить, то, может, сообразишь что-нибудь на всех.

Даника влетела в кухню.

— Вон из моей кухни! Сейчас же!

Парни, уже собравшиеся на кухне, просто обменялись взглядами, пожали плечами и вышли друг за другом.

Немного успокоившись оттого, что они не стали расспрашивать её, Даника посмотрела на еду, которую Блейн достал из холодильника несколько минут назад, испытывая чувство вины. Они все выглядели голодными и уставшими.

Девушка подумала, что не случится ничего плохого, если перед тем, как перерезать им глотки, она их накормит. Может быть, ей удастся найти немного крысиного яда, пока она ищет продукты ужину?

Очевидно, мысль о яде тоже пришла им в головы. Они подозрительно уставились на омлет, который Даника чуть позже поставила на стол, презрительно фыркнув.

— Я припасла крысиный яд для следующего блюда, — сказала она язвительно, шлепаясь на свой стул и хватая вилку. — Я решила, что вы почувствуете его привкус в яйцах.

Когда она доела, то уборку оставила на парней, чувствуя усталость, навалившуюся на неё после сытного ужина. Игнорируя своих непрошенных гостей, девушка вернулась к себе в комнату, свернулась калачиком на кровати и уснула.

Дани проснулась от того, что матрац на кровати прогнулся, и села ещё сонная, чтобы посмотреть, кто её разбудил. Гладко выбритый Блейн стоял совершенно голый после душа. Пристально взглянув на неё, он уложил девушку обратно в постель и лёг рядом.

— Даже не пытайся, — пробормотала она раздражённо.

Судя по голосу, ему было весело.

— Это мне и в голову не приходило, — прошептал он.

— А в задницу мне колено упирается?

— Просто он рад тебя видеть, — сказал парень дрожащим голосом, вдыхая аромат её шеи. — Он будет вести себя хорошо, особенно учитывая угрозу казни.

Даника вздохнула, устраиваясь поудобнее.

Его рука гладила её живот.

— Ты, действительно, так несчастна, малышка?

Девушка судорожно сглотнула.

— Не знаю. У меня не было времени, чтобы всё обдумать. Я была слишком занята тем, что меня тошнило каждые пять минут, а это чертовски пугает.

Его руки вокруг неё напряглись.

— Я так понимаю, ты была у доктора, если знаешь, сколько… ну, так подробно обо всем. Дани, ты не можешь снова пойти к нему. Я найду вулфена, который будет тебя наблюдать.

— Доктора? — спросила Даника с сомнением.

— У нас они есть, — сказал парень с возмущением в голосе.

— Не будь идиотом! — отрезала она. — Я ни хрена не знаю, ни о ком из вас.

Блейн раздражённо вздохнул.

— Ты права. Это несправедливо по отношению к тебе. Спи. Тебе нужен отдых.

Даника не могла сказать, что раздражение прошло полностью, но заметила, что присутствие парней успокаивало, несмотря на злость, которую она продолжала к ним испытывать. На третий день девушка поняла, что они твердо намерены остаться, даже если придётся спать под открытым небом у неё во дворе.

Они не путались под ногами. Казалось, что парни большую часть времени были заняты своими делами. Несколько раз она думала, что вульфены уехали уже насовсем, но к вечеру они всегда возвращались и расстилали себе постель в любом доступном месте: кушетке, в спальне для гостей, в её кровати или на полу.

Спальня Даники, казалось, была оборудована автоматическим обновлением — каждую ночь кто-то из них пробирался к ней в кровать. Она немного злилась оттого, что они так легко отказались от попыток заняться чем-нибудь более увлекательным, чем сон, возможно, её утренняя ежедневная рвота отбила у них весь интерес. Блейн, как и обещал, нашел ей врача. Конечно, для этого потребовалось съездить в другой город. Даника была удивлена, что ему удалось найти вулфен-доктора ещё до конца следующего дня. Очевидно, вулфен-нация была намного более многочисленной, чем ей казалось.

Врач понравился Дани сразу. Во-первых, он был достаточно стар, и не создавалось впечатление, что чернила на его лицензии ещё не успели высохнуть. Во-вторых, обсуждая её здоровье, мужчина говорил всё прямо и при этом был абсолютно спокоен, что прибавляло ей уверенности.

Девушку сопровождала вся банда. Немного раздражал и смущал тот факт, что они заняли всю приёмную, но зато она больше не чувствовала себя одинокой.

Не то, что они могли как-то облегчить всё происходящее, но всё равно, казалось, бремя стало легче. Медсестра, войдя, осмотрела мужчин, отчего Даника отошла в сторону.

— Кто отец?

Дани почувствовала, что её лицо по цвету похоже на пожарную машину.

— Один из нас, — быстро сказал Дакота, выступая вперед.

Женщина приподняла бровь.

— Там будет тесно, — пробормотала она, махнув им рукой.

Парни ждали снаружи, пока ей делали УЗИ. Когда их вызвали, они зашли внутрь, нерешительные и обеспокоенные одновременно.

Доктор посмотрел на вошедших.

— Никаких определённых новостей вы сегодня не получите, — сказал он едко. — Мы только посмотрим на них.

Все с надеждой вглядывались в экран, когда странный шум заполнил комнату.

— Что это за звук? — тревожно спросила Даника.

— Сердцебиения. Три.

— Только три? — спросила она с толикой надежды.

Доктор усмехнулся.

— Только три.

Девушка понимала, что глупо было чувствовать облегчение, но всё-таки испытала его. Их было всего трое, и это заставило кое о чём задуматься.

Даника смотрела на экран с большим интересом, хотя абсолютно ничего не понимала. Она кивала, когда доктор показывал ей что-нибудь на экране, и недоумевала, как он мог что-то определять по изображению.

— Хорошие сильные сердцебиения, нормальное развитие. Думаю, что всё идёт хорошо. Не вижу ничего, о чём стоило бы волноваться.

Все шестеро прошли в кабинет врача после того, как Даника оделась и выслушала диагноз и инструкции. Девушка рассказала, что всё ещё страдает от рвоты и тошноты. Доктор дал различные советы, которые могут помочь, и сказал, что ей следует прийти на УЗИ ещё раз, если они не помогут. Его волновало, что она до сих пор не набрала вес.

Даника сомневалась, что существует средство, способное помочь ей с утренним недомоганием, но согласилась с предложением врача перед тем, как встать, съедать пару солёных крекеров.

— На данном этапе, я думаю, продолжать сексуальные отношения будет безопасно, конечно с учётом того, как вы будете себя чувствовать, — закончил он, наградив мужчин тяжёлым взглядом. — Обычно это не представляет опасности до последних сроков беременности, но ваша ситуация немного отличается. Ведь у вас она первая и многоплодная. Вы должны быть особо осторожны: никаких перенапряжений, и делайте только то, что приносит вам удовольствие.

Доктор Биллингс отпустил Данику. Ей было немного обидно, что её прогнали, не дав услышать разговор с парнями. Она вышла из офиса и уселась в грузовик, обдумывая, ждать парней или нет.

— Я не понимаю, что здесь происходит, — закричал доктор Биллингс на парней после ухода Даники. — И не уверен, что хочу знать, но скажу прямо, ей не до гимнастики со всеми пятью. Нет, не имеет значения. Я действительно хочу знать! Что пяти альфам делать с человеческой женщиной?

Блейн посмотрел на него холодно.

— Почему вас это интересует?

— Она — мой пациент! — вскричал врач. — Вы разыскали меня и попросили проследить за тем, чтобы она благополучно выносила свой выводок. Не знаю, как вам удалось сделать ей щенков, но я, действительно, убеждён, что без осложнений не обойдётся, ведь мать — не вулфен!

Блейн побледнел, посмотрел на Дакоту и Кона, и, наконец, уселся на один из стульев перед столом доктора.

— Есть проблема?

— Кроме очевидной? — спросил Биллингс с раздражением, но потом смягчился. — Она кажется сильной и здоровой. Я не нашёл никаких симптомов, указывающих на то, что с ней что-то не так или стоит из-за чего-нибудь беспокоиться. Не в моих интересах лгать об этом. Но не секрет, что её наиболее подходящие для родов годы уже в прошлом, и к тому же она — человек! В будущем могут появиться проблемы. Вы должны либо договориться, кто главный альфа, либо согласиться вести себя более сдержано. Вы не можете бороться за неё, пытаясь превзойти друг друга в постели. Этого бы не случилось в нормальной стае, но если бы это была нормальная стая, то вопрос, чей это выводок, даже бы не возник. Отцом первого выводка стал бы альфа, и, естественно, он бы защищал своих щенков, охраняя свою пару от других, пока она не родит.

— Это определенно один из нас, — проворчал Кон, подбородком указывая на Блейна и Дакоту.

— Либо все мы, — добавил Дакота многозначительно.

— Это, конечно же, сужает круг! — саркастически вставил доктор Биллингс. — Хотя она — человек. Я сомневаюсь, что девушка смогла бы забеременеть ото всех сразу, вот если бы она была вулфен…. Что я говорю? Если бы Даника была вулфен, то не позволила бы никому из вас, кроме отца ребёнка, спать с ней! Если бы она была вулфен, могло так случиться, учитывая произошедшее, что во время овуляции несколько альф добились её… Это всё вызывает у меня лишнюю головную боль!

— Для её пользы и безопасности щенков, вы должны решить, кто альфа, отвечающий за выводок, либо договориться, как будете делить её, при этом, не подвергая Данику большой нагрузке. Если она хочет и нуждается в сексе, то два раза в неделю — максимум, и это только сейчас. Дальше для неё всё будет сложнее и неудобнее, а также возрастёт опасность вызвать преждевременные роды во время вашей гимнастики в спальне. Мы должны быть начеку.

— У него чертовки много советов, — сказал Кон, когда они вышли из кабинета.

— Очевидно, у доктора сложилось совершенно неправильное впечатление. Он думает, что Дани такой же ангел, каким выглядит, а мы одни во всём виноваты, — согласился Блейн раздражённо.

— Угрожала отрезать твоё хозяйство и засунуть его тебе в задницу, если ты притронешься к ней? — ворчал Дакота, хотя в его голосе наряду с раздражением слышалась и нотка удовлетворения.

— Не переживай, — парировал Блейн. — Я держу свои яйца и член под строжайшей охраной.

Ксавье кивнул.

— Спит с открытым глазом и одной рукой прикрывается.

Глава 20

Никем не замеченная, Даника вышла на поляну, усыпанную клоками вырванной шерсти. Волки были слишком заняты, с рычанием бросаясь друг на друга, чтобы обратить внимание на девушку. Несколько минут она с тревогой наблюдала за ними, чувствуя, как ускоряется сердцебиение и начинает сдавливать горло. Огромный чёрный волк сжал свои массивные челюсти на шее белого и встряхнул его. Трясущейся рукой подняв пистолет-транквилизатор, девушка прицелилась в крестец чёрного волка и выстрелила.

При звуке выстрела все вульфены замерли. Они прервали сражение и стали окружать девушку, не сводя с неё глаз, в то время как Даника медленно опустилась на землю. Хорошая реакция чёрного волка спасла его от дротика. Зато транквилизатор оказался в бедре у Кона. Тот взвизгнул и отпрыгнул подальше, пытаясь вытащить дротик зубами.

Они изменились. Вот на поляне стоят пять волков, а в следующее мгновение - там уже потрясающе красивые и отлично сложённые голые мужчины. Даника видела их одежду, разбросанную по дороге сюда.

— Чёрт возьми! — закричал Кон, уже еле ворочая языком. — Ты попала мне в задницу! Снова! В третий раз, чёрт побери, детка!

— Прости, — сказала Даника, пожимая плечами. — Белый окрас делает тебя лёгкой мишенью. Если честно, я целилась в Блейна.

— Так почему тогда не попала в него? — бубнил Кон. — Я вырубаюсь после того, как получаю очередной дротик в задницу!

— Что ты здесь делаешь? — прорычал Блейн.

— Я пришла посмотреть. Это же не закрытое собрание? — спокойно спросила Даника.

Мужчины переглянулись.

— Вы тут решаете, кто станет альфой и получит меня? — сказала она голосом полным гнева. — Так знаете что? Я решу это прямо сейчас! Никто! Вы все можете идти к чёрту!

Кон упал лицом в грязь.

Даника вздохнула и немного неуклюже поднялась:

— Кто-то должен оттащить Кона домой.

— С ним всё будет хорошо, — сказал Ксавье обнадёживающе, переступая через спящего парня и подходя к ней. — Возьми мою руку. Земля неровная. Ты же не хочешь упасть.

— Мне не нужна помощь! — сказала Даника сквозь зубы. — Я прекрасно могу справиться сама!

Блейн вплотную подошёл к ней. Взяв её ладонь, он наклонился и поднял Данику на руки, прижав к своей груди, и направился к дому. Дани недовольно посмотрела на него, но крепко ухватилась руками за шею, зная, сопротивляться бесполезно. Девушка опасалась доверять только его объятиям, поэтому решила, что он не уронит её, если она будет держаться.

Парень принёс её домой и уложил на кровать в спальне.

— Ты замёрзла. Тебе не стоило ходить только в этом, — сказал он сердито, указывая на безразмерную футболку с короткими рукавами, в которой Даника обычно спала.

— Иди и дерись с остальными! — заявила девушка, разрешающе махнув ему рукой. — Я сойду с ума, если буду наблюдать ваши еженедельные драки! Ни один из вас не хочет меня!

Блейн нахмурился и присел возле неё, внимательно глядя в глаза Данике:

— Это не так, детка. Ты знаешь, что это не так.

У Дани затрясся подбородок.

— Нет, так! — завопила она. — Ни один из вас не притронулся ко мне с тех пор, как вы приехали! Недели! Я хочу секса и не могу больше выносить эту ситуацию!

Парень хихикнул.

Поднявшись, она ударила его по плечу так, что он пошатнулся, а затем легла на кровать.

— Уйди! — огрызнулась девушка, натягивая одеяло на голову.

Блейн лёг возле неё. Даника бросила на него взгляд и повернулась к нему спиной. Он обнял девушку и притянул к себе, упиваясь запахом её шеи и прижимаясь к ней своими бёдрами. Его твёрдый член упёрся ей в ягодицы.

— Разве это похоже на недостаток интереса к тебе?

Она фыркнула:

— От этого мне нет никакого прока!

Поглаживая Данику рукой по плечу, он притянул её ещё ближе. Она сопротивлялась, но всё-таки повернулась к нему лицом.

— Ты же не сделаешь ничего плохого моим яйцам, если они будут там, где мне хочется? — его тихий голос был полон иронии.

Когда Блейн потёрся набухшим членом о её бедро, Даника недовольно фыркнула:

— Ты же не воспринял меня всерьёз? — засомневалась она.

Парень скривился.

— Было не похоже, что ты шутила, — он поцеловал её в висок, вдыхая аромат волос.

Девушка с усилием сглотнула:

— Никаких драк… пожалуйста. Они плохо влияют на мои нервы… и я боюсь.

Блейн приподнял голову, чтобы внимательно посмотреть Дани в глаза, и погладил её волосы.

— Чего?

— Всего, — сказала девушка, уткнувшись в его шею и пряча лицо.

Через мгновение его руки уже гладили её по спине, успокаивая.

— Я не верю этому. Женщина, которая бежала к побеждённому вулфену посреди сражения, скрывалась от отступников, не боится ничего.

— Я опасалась за него, — сказала она раздражённо. — Это не одно и то же.

Его ладонь легла ей на талию.

— Ты боишься родов? Или волнуешься о щенках?

Она глубоко вздохнула:

— И то, и другое.

— Они сильные, и становятся всё сильнее. И у тебя есть доктор Биллингс. Он знает, что делать. Причин для волнения нет.

— Тебе легко говорить. Не тебе же рожать!

Парень отодвинулся и стал внимательно всматриваться в её лицо.

— Для меня это тоже нелегко, — прорычал он, становясь внезапно сердитым. — Единственная вещь, которая может быть хуже собственной боли, это наблюдать за тем, как страдает любимый человек, и знать, что не можешь ничем помочь.

Даника не была уверена, что может согласиться с этим, но из-за его слов отвлеклась от своих страхов. Сглотнув комок в горле, она задалась вопросом, была ли это оговорка или он действительно говорил то, что думал. Но побоялась спросить. Его пристальный взгляд искал что-то в её лице. Подняв руку, Блейн очертил маленький кружок на её шее.

— Это означает любовь, Дани, и это, — его рука опустилась ниже и очертила такой же круг на её груди. — Как ты думаешь, за что мы боролись всё это время? Что нас держит здесь?

Она с недоверием изучала его, пытаясь унять эмоции, от которых сдавливало горло.

— Это ещё одна вещь, которой я боюсь, — она опустила голову. — Думаю, что вы уедете. Вы только ждёте, чтобы узнать, кто отец детей.

— Сделай выбор, Дани. Выбери меня.

Девушка посмотрела на него и зарыдала. Отодвинувшись подальше от него, она плакала, уткнувшись в подушку.

— И это меня тоже пугает. Я не могу! Я не знаю, чего хочу! Я только знаю, что люблю вас.

Блейн был явно смущён дрожью её плеч, и пытался побороть гнев, нахлынувший на него.

— Всех.

Это был не вопрос, и поэтому Дани не ответила. У неё не было ответа. Мужчина понимал, почему она разрывалась. Перекатившись на спину, он прикрыл лицо руками, борясь со злобой, которая охватила его, на неё, на других — чёрт, на судьбу. Даника не могла или не хотела выбирать. Между собой они в который раз не могли решить этот вопрос, хотя видят боги, уже до полусмерти избивали друг друга. Ни одна схватка не давала явного победителя. Одинаково умные и сильные, их было нечётное количество, поэтому и не получалось справедливого сражения. Но никто из парней не хотел отказываться от борьбы. Может быть, со временем, но не сейчас.

Вся ирония происходящего заключалось в том, что ни один из них не пытался выбрать себе пару до того, как повстречал Дани, а теперь у каждого было по четыре сильных и выносливых соперника. Блейн мог бы взять себе пару в своей стае без каких-либо серьёзных проблем; наверное, любой из них мог сказать то же самое.

Он не мог уйти. Блейн выбрал Данику сердцем и разумом, сознательно принял решение идти по зову сердца и связал себя с нею, при этом, понимая, что не в силах привязать её к себе таким путём.

Хотя… Как можно быть такими полными идиотами? Вероятно, Дани не в силах выбрать именно из-за этого. Соревнуясь между собой и намеренно отмечая её, они украли у неё право выбора — каждый — и Даника теперь привязана ко всем сразу.

Блейн не был до конца уверен в своём предположении, но думал, что такая возможность существовала, тем более, девушка не скрывала своих переживаний за них.

Опустив через минуту руку, он перевернулся, чтобы успокоить её:

— Не плачь, малышка. Это вредно для тебя.

Даника фыркнула, поднимая голову, чтобы посмотреть на него красными от слёз глазами.

— Ты не ненавидишь меня?

Переборов себя, он притянул девушку в свои объятия:

— Нет, Дани.

С благодарностью прижимаясь к нему, она начала зевать.

Смешинка играла в его глазах.

— Спи.

Девушка провела пальцем по его груди:

— Ты не поможешь мне заснуть?

Блейн насторожился:

— Ты предлагаешь мне?

— Да.

— Отлично! — прошептал он. — А то у меня уже яйца посинели.

Помогая ей сесть, он стащил её сорочку и занялся с нею любовью, пока Даника не потеряла сознание от счастья.

— Только не говори мне, что ты снова вернулся к этой ерунде! — проворчал Кон, его настроение не улучшилось от пробуждения в грязи посреди леса.

— Я не думаю, что кто-то будет возражать, если ты останешься в стороне, — холодно заметил Блейн. — Доктор Биллингс сказал — не больше двух раз в неделю. Тяните жребий или пользуйтесь рукой.

Кон выхватил соломинку:

— Как будто я не этим буду заниматься девяносто, грёбанных, процентов своего времени!

— Слишком много информации! — сказал ему Дакота, хватая другую. — Какого чёрта ты не тянешь жребий?

Блейн сверкнул на него ледяным взглядом:

— Потому что своё я получил вчера вечером.

— Так ты ещё и признаёшься в этом, сукин ты сын! — проклинал его Джаред сквозь стиснутые зубы.

— Теперь будем решать так, пока доктор не запретит любые сексуальные отношения, — спокойно рассуждал Блейн, когда все тянули свой жребий. — Борьба расстраивает Дани. И мы больше не будем её расстраивать.

— Мы могли бы выбрать место немного подальше.

— И она всё равно бы узнала, — холодно заметил Блейн.

— Так… ты назначил себя лидером, — мрачно заметил Кон.

Блейн нетерпеливо выдохнул.

— Если бы я был альфой этой пёстрой команды, то не позволил бы никому тянуть жребий и оставил все возможности для себя. Я бы сказал вам проваливать и держаться от неё подальше, пока не появится выводок. Комфорт Дани и безопасность щенков — всё, что меня сейчас беспокоит. Остальное подождёт. Любой, кто не согласен со мной, и не переживает за неё или детей, может проваливать.

Сказанное им заставило всех замолчать. Поглядев друг на друга с минуту, парни стали сравнивать соломинки. Настроение Кона тут же улучшилось, как только он понял, что вытянул самую длинную. Значит, он следующий.

После Блейна, грёбанного ублюдка!

— Если ты так волнуешься об этом, зачем вообще жребий? — решил спросить Дакота.

— Она думает, что мы не хотим её, — возмутился Блейн. — Ей нужны доказательства нашего влечения, а ещё необходимо отвлечься. Данике страшно, ведь прежде у неё не было детей. Мы должны постоянно занимать её чем-то, так как она не может сделать этого сама. Я уверен, что часть проблемы в том, что Дани не может работать. Наверное, еще она переживает из-за денег, хотя и не говорит об этом.

— Думаю, с этим мы сможем легко справиться, — удовлетворённо сказал Ксавье. — Я практически всё подготовил для открытия нового бизнеса.

— Ты настолько самоуверен? — прорычал Джаред.

Ксавье посмотрел на него:

— Я уверен, что остаюсь независимо оттого, что случится.

— Даже если ты должен будешь оставить место альфы? — спросил Дакота с недоверием.

Тот пожал плечами:

— Мне надоело постоянно решать конфликты по любым пустякам. Я люблю её. Знаю, что она не любит меня также сильно в ответ, но смогу с этим жить.

Никто не был полностью удовлетворён, кроме Даники. По крайней мере, вулфены согласились, что им только лучше, если она довольна. Парни смогли сделать её счастливой, занятой и удовлетворённой. Но вскоре настало время, когда Данике в ожидании родов прописали постельный режим.

Она довела каждого из них до ручки. Более того, их яйца снова стали синими, а ведь парни почти привыкли к распорядку: две недели воздержания и одна ночь блаженства. Было сложно одновременно заниматься своими делами и внимательно следить за Даникой. Она категорически не хотела оставаться в кровати и выскальзывала из неё при любой возможности.

Её характер испортился ещё сильнее, а это уже о чём-то говорило. К счастью, к тому моменту, когда они дошли до точки и тайком стали выбираться из дома, чтобы отыграться друг на друге, у Даники отошли воды.

Блейн, бросивший всякие попытки уговорить её использовать судно, осторожно поднимал Дани с кровати, чтобы проводить в ванную, в ужасе уставился вниз на стекающую жидкость.

Даника испытывала то же чувство.

— Это не я! Я не могу это остановить!

Он мотнул головой и уставился на её бледное лицо, когда она согнулась, схватившись за живот.

— Боже, чёрт возьми! Сядь! Нет! Встань, позволь мне снять эти мокрые вещи! Кон! Дакота! Кто-нибудь, вашу мать!

Услышав в голосе Блейна панику, Кон и Дакота бросились к двери, застыв как вкопанные.

— Вот дерьмо!

— Чёрт!

— Насколько часты схватки?

Даника впилась взглядом в Кона.

— Я не знаю! Были только одни! — Здесь предложение закончилось стоном, так как она снова согнулась и обняла руками живот.

— Хорошо, — сказал Блейн немного спокойнее. — Нам нужно действовать организованно. Кон! Позвони врачу и скажи, что мы едем. Дакота, иди к машине и подгони её сюда.

— А что ты будешь делать? — потребовал Дакота.

— Смотреть за ней! — крикнул Блейн. — Ты хочешь остаться?

Дакота покачал головой, побледнев, и ушёл.

— Я до сих пор хочу в туалет, — напомнила ему Даника.

— Вот дерьмо! Неужели ты не… Ничего, — поправил он себя, переводя взгляд на её лицо. — В принципе, это хорошая идея. Мы можем тебя искупать, пока всё не будет готово.

— Никакого «мы» не будет! — наотрез сказала Даника. — Ты не будешь стоять возле меня, пока я писаю!

— О, ради бога, Дани! Будь благоразумна хотя бы сейчас! Что если ты упадешь в обморок или что-то ещё?

— Что-то ещё — это что? — спросила она подозрительно.

Он переместил взгляд от лица к промежности и передумал высказывать опасения, которые мучили его. Проклятье! Если Дани уронит одного в унитаз, они смогут достать его оттуда. Это, конечно, было бы чертовски плохим началом, но ребёнок никогда об этом не узнает, если никто ему не расскажет.

По выражению лица Даники Блейн понял, что она догадалась, о чём он думает. К тому же казалось, что девушка может с этим поспорить. Обдумав возможность дать ей справиться самой, мужчина отбросил плохие мысли в сторону. Это могло заставить её чувствовать себя лучше, ведь сейчас он сам с трудом справлялся со своими эмоциями.

Дакота вернулся быстрей, чем они закончили свое мучительно-медленное продвижение в ванную.

— Я не могу найти проклятые ключи!

— Ищи! — взревел Блейн. — Мы не можем везти её на чёртовом мотоцикле!

— Я не могу дозвониться до доктора, — объявил Кон, появляясь позади Дакоты и останавливаясь в дверном проёме, как будто там был невидимый барьер. — Ты можешь поверить? Грёбанный кабинет закрыт!

Блейн обернулся, прожигая его взглядом.

— Звони снова, и жди, пока не получишь номер экстренного вызова!

Даника выдохнула с облегчением, когда наконец дошла до туалета.

— Хорошо. Теперь уйдите, чтобы я могла пописать.

Блейн стиснул зубы, беспомощно посмотрел на неё и отступил от двери.

— Я слышу, как ты дышишь за дверью, — закричала Даника. — Найди мне лучше одежду.

Успокоившись тем, что мог сделать хоть что-то полезное, он прошёл по комнате и стал выдвигать ящики, пытаясь найти что-нибудь из одежды. После того, как перебросил дюжину вещей через плечо, он крикнул в сторону ванной.

— Я не могу ничего найти.

— Кладовка!

— Что насчёт Джареда и Ксавье? — спросил Кон, заглядывая в кладовую и наблюдая, как Блейн пробирается через грязную и чистую одежду шести человек.

— А что с ними? — ответил Блейн, пытаясь скрыть своё раздражение.

— Я должен найти их?

— Ты дозвонился до проклятого доктора?

— Да, забыл сказать! Он будет ждать нас в клинике.

— Мне всё равно, найдёшь ты их или нет! — пробормотал Блейн, успокоившись, что наконец нашёл платье, напоминающее палатку, которое Даника могла одеть, когда уже во всё остальное не влезала.

— Блейн! — голос Даники звучал на грани истерики.

Он помчался к двери в ванную, почти врезаясь в неё носом, и понял, что та заперта.

— Блейн!

Парень выломал дверь.

— Что?

— Кровь.

Он почувствовал, как закружилась голова:

— Так должно быть?

Девушка посмотрела на него округлившимися глазами:

— Ты не знаешь?

— Кон! — крикнул Блейн. — Позвони доктору и спроси его, должна ли идти кровь! Не думай об этом! Просто спроси!

Блейн подогнал грузовик. Кон и Дакота лишь бросили на Данику взгляд, когда он подвёл её к машине, и направились к своим мотоциклам.

— Грёбанные тру’сы! — прорычал Блейн, обходя машину и забираясь внутрь. Его бросало в пот от каждого стона и ворчания Даники так, что ему приходилось убирать руки с руля и вытирать ладони о джинсы. Стараясь не вжимать педаль газа в пол, он продолжал ехать аккуратно.

— Всё хорошо, детка?

— Нет! Чертовски не хорошо, детка! — кричала на него Даника. — Я умираю!

Ссутулившись, он продолжил следить за дорогой. Блейн ощутил огромное облегчение, когда подъехал к стоянке у клиники и остановился. Ступая на трясущихся ногах, он обнаружил, что по дороге Кон и Дакота подобрали Джареда и Ксавье.

Ксавье побежал к пассажирской двери и распахнул её.

— Моя бедная малышка, — сказал он успокаивающе, помогая ей выйти.

Даника расплакалась и потянулась к нему.

«Как будто я бил её по дороге сюда», - разочарованно подумал Блейн.

— Я вижу, вся банда в сборе, — с сарказмом сказал доктор Биллингс, когда они вошли в приёмную. - Оставьте нас, позвольте мне осмотреть Данику.

— Дайте мне обезболивающее! — потребовала Дани, как только Ксавье посадил её на стол для осмотра.

— У вас есть аллергия на что-нибудь? — спросил доктор Биллингс, просматривая анализы.

— На боль.

Тот поднял на неё глаза и погладил по руке.

— Позвольте мне взглянуть, как идёт дело, — сказал он, поднимая платье до талии.

Ксавье всё ещё держал её за руку, вытягивая шею, чтобы и самому посмотреть. Даника сжимала его ладонь все сильнее.

- На вид всё хорошо. Недолго осталось, — уверил он девушку. — Пусть медсестра поставит капельницу, а я кое-что дам вам.

— Вы её партнёр? — спросила медсестра, пока устанавливала оборудование и настраивала его.

— Партнёр? — отозвался Ксавье, непонимающе глядя на женщину.

— Я не рожаю по Ламазе, — сообщила женщине Даника. — Я хочу обезболивающее!

Медсестра укоризненно посмотрела на неё:

— Это плохо для младенцев… но он вколет вам немного.

— Вы не можете просто их из меня вынуть? — проскулила Даника.

— Нет. Это тоже не хорошо для малышей.

Она обиделась, но боль становилась всё больше и больше, пока не стала такой сильной, что на гнев сил уже не осталось. Каждый раз, когда она думала, что боль не может быть сильнее, Дани понимала, что это не так. Она цеплялась за руку Ксавье, как за жизнь.

— Первый ребёнок идёт, — через некоторое время сказал доктор Биллингс. — Предполагаемые отцы должны быть здесь, особенно принц. Если они его, то остальные должны быть свидетелями.

Ксавье наклонился к Данике и поцеловал её в лоб, освобождаясь от рук девушки.

— Я должен идти, малышка.

— Не оставляй меня!

— Блейн будет с тобой.

Дани удалось отрыть глаза, с тоской глядя, как он уходит. Её взор упал на Блейна, когда Ксавье скрылся за дверью. Позади него стояли Кон и Дакота, выглядевшие так, словно хотели оказаться где-нибудь в другом месте. Блейн занял место Ксавье, успокаивающе сжимая её руку.

— Почти всё, Даника, — обнадёживающе сказал доктор. — Первый начинает выходить.

Кон и Дакота, у которых был лучший обзор, наблюдали.

Дакота стал зеленеть и, прикрыв рукой рот, выскочил из родильной палаты в коридор, где его вырвало.

Кон выглядел очень серьёзным, как будто пытался сосредоточиться и не поменять цвет лица. Несколько раз он моргнул, а затем закатил глаза и, потихоньку сползая по стене, свалился камнем на пол. Даника резко вдохнула и стала кричать, изо всех сил пытаясь сесть.

— Чёрт возьми! — кричал доктор. — Уложите её! Кто-нибудь приведите его в себя! И уберитесь там!

— Он пострадал? — Дани задыхалась, когда Блейн заставил её лечь на кровать.

Посмотрев ей в глаза, он кратко сказал:

— Нет.

— Смотрите на меня, Даника, — сказал доктор. — Я хочу, что бы вы начали тужиться, но остановились, когда я скажу.

Девушка с надеждой кивнула.

— Выходит? Почти всё закончилось?

— Почти.

После наставлений доктора Дани сильнее стала сжимать руку Блейна, пока не услышала звонкий крик новорождённого. Тем временем, Кон пришёл в себя и поднял голову. Слегка опираясь на стену, он встал на ноги и сосредоточился на ребёнке.

И Дакота, услышав крик новорождённого, вернулся в палату, становясь рядом с Коном. Примчалась медсестра, чтобы взять младенца, и отошла с ним в другую сторону комнаты.

Даника задохнулась от нового приступа боли.

— Мальчик, — объявил доктор. — Второй на подходе.

Кон и Дакота тщательно рассматривали младенца в руках медсестры. Блейн перевёл взгляд на зеркало, висевшее над столом, и, посмотрев на отражение, слегка покачнулся.

— Даже не думай об этом! — закричал доктор.

Оглянувшись вокруг, Блейн заметил позади себя стул, подцепив его ногой, подтащил достаточно близко, чтобы сесть, не выпуская руку Даники. Она была напряжена и наконец расслабилась, когда вышел второй ребёнок.

— Мальчик, — объявил доктор. — Ещё один Даника и всё.

Девушка кивнула и изо всех сил пытаясь тужиться, когда её просили. Глаза доктора стали удивлёнными, когда раздался третий звонкий недовольный плач.

— Девочка…

Все в комнате замерли.

Истощённая Даника, наслаждающаяся благословенным облегчением, вдруг почувствовала холод страха.

— Она в порядке?

Доктор тут же посмотрел на неё.

— Совершенно! — он перевёл взгляд на Блейна, когда медсестра забрала ребёнка. — Как вы держитесь, ваше высочество?

Принц посмотрел на него, немного покраснев, и начал вставать.

— Я думаю, вам лучше посидеть. Выглядите немного бледным. Я не хотел бы, чтобы вы сломали королевскую корону в моей родильной палате, — сказал он сухо. — Давайте закончим с матерью. Даника, вы сделали всё хорошо, очень хорошо.

Девушка будто выплыла из тумана истощения и улыбнулась.

— Они в порядке?

— По моему профессиональному мнению, — сказал доктор рассеяно, пока изучал послед, - они близки к идеалу, никогда такого не видел.

Девушка счастливо хихикнула, из-за переутомления это вышло тихо и облегченно.

— Я могу их увидеть?

— Дайте медсестре несколько минут закончить, а потом она принесёт их вам.

Даника изо всех сил пыталась не заснуть, пока не увидит детей. Она очнулась, когда Блейн поцеловал тыльную сторону её ладони, и повернулась, чтобы сонно посмотреть на него.

— Ты их видел?

Он покачал головой и поднял глаза, когда услышал, как медсестра толкает инкубаторы к кровати.

— Проведём инспекцию, — сказала медсестра звонко.

Блейн глубоко вздохнул, встал и подошёл к первому инкубатору, поднимая ребёнка из кроватки и поднося его близко к лицу, чтобы рассмотреть. Он немного болезненно сглотнул и бережно уложил его обратно.

Даника с тревогой наблюдала за процессом, когда Блейн подошёл к следующему ребёнку и повторил ритуал. Наконец, он добрался до последнего новорождённого и поднёс девочку близко к лицу. Мужчина тут же резко сел на стул, тряхнув ребёнка достаточно сильно, чтобы личико малышки скривилось, и она снова начала кричать. Блейн прижал младенца к груди, бережно поддерживая крошечную головку ладонью.

Казалось, в комнате все расслабились — кроме Даники, которая понятия не имела о том, что здесь происходит. Она с волнением всматривалась в его лицо. Когда наконец Блейн почувствовал её взгляд, то перевёл глаза с ребёнка на мать и тут же улыбнулся.

— Она — моя.

Медсестра и доктор издали возгласы, которые поразили Данику, Блейна и младенца. Девочка стала размахивать крошечными ручками и расплакалась не на шутку.

Кон и Дакота, которые, застыв, стояли у стены, подошли к двум другим инкубаторам, изучая младенцев так же, как делал Блейн, а затем поменялись местами. Они посмотрели на Дани и усмехнулись.

— Мой. Это мой!

Даника послала им мимолётную улыбку, слишком увлечённая ребёнком, которого Блейн уложил ей на руки, чтобы осознать, о чём они говорили.

— Она прекрасна, — отрывисто выдохнул Блейн.

Девушка смотрела на него, замечая блеск слёз в его глазах.

— Блейн?

Он вытер щёку и усмехнулся ей.

— Прекрасная маленькая принцесса! — сказала медсестра с энтузиазмом.

— Красавица! — согласился доктор.

Даника поцеловала младенца в лоб и неохотно возвратила Блейну:

— Позвольте мне посмотреть на других.

Гордо улыбаясь, Кон подошёл к стулу, когда Блейн, обнимая девочку, ходил по комнате. Подняв ребёнка, он с гордостью показал его Данике.

— Красивый парень, правда?

Девушка посмотрела на кислое выражение лица ребёнка и засмеялась, полностью очарованная.

— Он восхитителен!

— И большой!

— Целых три фунта и восемь унций (1,587 кг прим. переводчика), — согласился доктор.

Кон впился в него взглядом.

— Он самый большой из выводка! — буркнул он.

Даника подняла руку, чтобы погладить его по щеке.

— Он твой?

Парень поймал её руку и поцеловал ладонь.

— Да. Мой! — гордо ответил мужчина.

Расцеловав ребёнка, она вернула его Кону и посмотрела на Дакоту. Тот перешёл на место Кона. Кинув на него быстрый взгляд, парень сообщил Данике, что его малыш второй по величине.

Блейн на другом конце комнаты, обнял дочь и улыбнулся спящему личику.

— Не обращай на них внимания. Папочка не возражает, что ты — коротышка.

Даника хихикнула, чувствуя, как сердце наполняется любовью, и видя, как большие вулфены неуклюже обнимали своих младенцев и по-детски лепетали.

— Как хорошо, что ты всё-таки нашла время показать их мне, — хлопотала бабушка, пока Даника толкала инвалидную коляску к выходу из здания.

— Они были очень маленькими, бабуля. Мы забрали их домой только несколько дней назад, я не могла приехать раньше.

Старушка глянула на неё через плечо, но только они зашли в сад, тут же наклонилась вперед от нетерпения.

— Дай мне посмотреть милых малюток, — потребовала она, когда они добрались до места.

Бросив на Данику ласковый взгляд, Блейн поднёс и положил правнучку старушке на колени. Он немного нахмурился, когда та взяла малышку и стала баюкать одной рукой.

— Девочка! — воскликнула бабушка с гордостью и удовольствием. — Боже, она прекрасна! — женщина приподняла голову и посмотрела на Блейна. — Вы не часто их видите, так ведь?

— Я никогда не видел ни одну из них, — сказал он, усмехаясь. — Я Блейн… её отец.

Она улыбнулась ему, протягивая руку.

— Принц Блейн.

Парень перевёл взгляд на Данику, которая пожала плечами и покачала головой.

— Она не говорила мне, — сказала бабушка раздражённо. — Я узнала тебя. Ты произошёл… — пожилая женщина остановилась, нахмурившись. — Трудно понять, это было много лет назад. Твой прадед, я полагаю — или, возможно, прапрадед — навещал моего дедушку, когда я была маленькой девочкой. Ты похож на него.

Блейн был поражён и снова посмотрел на Данику.

— Вы это помните?

Она фыркнула:

— Я помню это лучше чем то, что было вчера. Вот так получается. Во всяком случае, его тоже звали Блейн.

Он нахмурился:

— Вы помните, почему он навещал вашего дедушку?

Женщина пожала плечами:

— Они были братьями. Я была маленькой девочкой. Не знаю, рассказывали ли они мне когда-нибудь об этом. Можно мне посмотреть на других.

Блейн забрал свою дочь и отошёл в сторону, чтобы дать Кону возможность похвастаться сыном.

Пока принц шёл к ней и почти на автомате отдавал малышку, Даника смотрела на него и недоумевала:

— Что такое?

Он нахмурился:

— Я думаю о том, что сказала твоя бабушка.

Девушка покачала головой, склоняясь к нему.

— У неё проблемы с памятью.

— Я всё слышу, Даника Мэри Уитни! Я может и старая, но не глухая!

— Извини, бабуля.

Блейн взял её за руку, отводя немного дальше от остальных:

— Она частично вулфен.

— Правда?

— Ты не знала?

Она задумалась.

— Вообще-то, — шептала девушка, — она говорила мне об этом, но с возрастом её память становиться всё хуже. Я не была уверена, можно ли ей верить.

— Когда она сказала тебе? — спросил он резко.

Даника посмотрела на него с интересом.

— Когда вернулась с севера. Я приехала, чтобы проведать её, и она, в общем, сказала, что знает, что я была с вами. Бабушка действительно знала о вулфенах. Я не рассказывала ей… ничего. У неё всегда было чутьё на подобные вещи, но я не знала, можно ли ей верить. Все говорили, что он был индейцем.

— Ты — часть вулфен.

Она кивнула.

— Может бабушка, но я не совсем, — Даника видела, что парень расстроился. — Это очень важно для тебя?

Он, казалось, заметил некую растерянность в её голосе. Подняв руку, Блейн погладил девушку по шее.

— Я не знаю, когда дал тебе повод так считать. Что ты об этом думаешь? — Его рука скользнула вниз к малышке на её руках, и он погладил мягкую щечку дочери. — Это только… Я думаю, что это объясняет многие вещи, которые я не понимал прежде. Интересно, сколько правды в рассказе о моём и её дедушке?

— Ты думаешь, мы слишком близкие родственники? — спросила она насмешливо.

Он взглянул на неё, прищурившись.

— Мы никогда не были так близки, как бы мне хотелось. Мне просто интересно. Отец говорил, что меня назвали в честь моего прапрадеда.

— Тот, который бросил стаю ради любви к человеческой женщине? — она покачала головой, когда Блейн посмотрел на старуху. — У неё в голове всё перемешалось. Это грустно, потому что у бабушки есть дар — ведь она поняла, что я была с вулфеном, и что беременна, даже ещё до того, как я сама узнала. Но ты не должен относиться к ней слишком серьёзно, она теряется в своих воспоминаниях. Бабушка могла перепутать то, что когда-то слышала или видела, даже с тем, что читала или узнала в кино.

— Или это правда, — сказал Блейн. — Я знаю, что это была некая сказка без счастливого конца.

Он присел, чтобы поговорить с бабушкой вновь, перед тем как уехать.

— Как звали вашего дедушку?

Бабуля улыбнулась ему немного рассеяно.

— Дедушка!

Даника отвела глаза, когда он посмотрел на неё.

— Я отвезу тебя в твою комнату, бабушка. Мы должны идти, но я вернусь, чтобы повидать тебя снова. Хорошо?

Бабуля, нахмурившись, посмотрела вокруг, и наконец кивнула ей.

Глаза Даники помутнели от усталости, когда она зашла в гостиную, где мужчины собрались у телевизора, и вручила Блейну его плачущую дочь, Джессику. Он посмотрел на ребёнка, а затем на удаляющуюся мать, которая направилась в кладовую, ставшую теперь детской. Вернулась она через несколько минут с плачущими младенцами номер два и три, отдавая Кону и Дакоте сыновей.

— Я испробовала всё, чтобы уложить их спать. Прокатите их.

Вздрогнув от визга, который издал его сын, Джейк, Кон нахмурился.

— Детка! Ты шутишь!

Даника скрестила руки на груди, воинственно притопывая ногой.

— Ты сказала, что не хочешь, чтобы они и близко подходили к мотоциклам! — возразил Блейн.

— Но вы всё равно решили прокатить их, и теперь они хотят проехаться перед сном! Так покатайте их, чёрт побери!

Бросив на неё мрачный взгляд, Кон, Блейн и Дакота схватили свои куртки и двинулись всей толпой наружу. Джессика всё ещё плакала, когда отец прижимал её к груди, застегивая молнию на куртке, делая для неё колыбельку, такую же, как Кон и Дакота для Джейка и Тайлера. Через секунду верхняя одежда уже была на них, и парни услышали, что крики прекращаются и переходят в икоту, которую мужчины слышали даже сквозь рев двигателей.

Издав мучительный вздох, Блейн стал отпускать сцепление, плавно двигаясь вперед.

— Не слишком быстро! — предупредила их Даника.

Кон и Дакота обменялись раздражёнными взглядами, пока ехали за Блейном.

— Чёрт побери, Дани! Я не могу ехать на мотоцикле с такой скоростью. Смотри! Даже спидометр не шелохнулся!

— Это достаточно быстро. Держите свои ноги на земле.

— Думаю, это сработало бы, даже если просто завести мотор и никуда не двигаться! — пожаловался Кон.

— Если ты прекратишь жаловаться, они уснут, и вы сможете вернуться к игре, — сказал Блейн, хитро посмотрев на него и отдавая ребёнка матери.

Она улыбнулась.

— Или заняться чем-нибудь ещё, — прошептала она.

Кон впился в него взглядом.

— Эта ночь моя!

Губы Блейна сжались в полоску.

— Я думал, ты хочешь посмотреть игру.

— Не до такой степени.

Даника улыбнулась Ксавье, когда тот вернулся на своё место и проверил ремень безопасности.

— Теперь все довольны? — спросила она, взглянув на трёх малышей на заднем сидении машины, которую мужчины подарили ей на день рождения.

Джессика улыбнулась матери.

— Теперь довольны, — ответила она бодро, махая игрушкой, которую дал ей Ксавье.

— Что относительно тебя? — спросил он, устраиваясь поудобнее на своём месте, и поглаживая рукой её слегка выпирающий живот. — Действительно ли ты счастлива, Дани?

Она улыбнулась ему, облегченно вздыхая и кладя свою ладонь поверх его.

— Двойня, по сравнению с этими тремя проказниками, просто лёгкий бриз.

Ксавье хихикнул:

— Ты думаешь, у меня может быть девочка?

Она удивлённо посмотрела на него и спросила:

— Ты не хочешь сына?

— Я всё равно буду счастлив.

— Но было бы лучше, если бы это была девочка?

Нахмурившись, мужчина пожал плечами.

— Женщины редко рождаются среди вулфен. Я только подумал, что ты родила для Блейна дочь, и хотел бы, чтобы и у меня была такая крошка. Ты не представляешь, как уникальна маленькая Джессика.

Она посмотрела на свою дочь в зеркало заднего вида. К счастью, та была копией своего отца! Красавица!

— О, я думаю, что представляю, — ответила девушка, многозначительно глядя на двух мотоциклистов, которые были приставлены отцом Блейна, чтобы сопровождать их, у каждого из них был кулон с геральдической лилией Шевалье.

Даника покачала головой.

— Я всё ещё не могу поверить, что Блейн - принц. Мне всегда казалось, что все просто шутят. Ты думаешь, именно поэтому его родители смягчились и решили нас признать? Из-за Джессики?

Ксавье напряжённо ей улыбнулся.

— Отчасти, возможно. Так же имеет значение и тот факт, что твоим предком был вулфен королевской крови, хоть в тебе её и очень мало. К тому же, они поняли, что их неодобрение для Блейна не имеет значения. Он любит тебя. Ему всё равно, одобрят его или нет. Хорошо, ему не всё равно! Это расстраивало его, наверное, это и заставило их смягчиться.

Даника посмотрела в зеркало заднего вида, рассматривая четырёх мужчин на мотоциклах позади. Блейн и Кон впереди, Джаред и Дакота за ними. Байк Ксавье был в кузове машины, так как он предложил поехать с ней и нянчиться с малышами.

- Кто выиграл последнее соревнование? — спросила Дани.

Ксавье выглядел явно не в своей тарелке.

- Брось, Ксавье! Я надеялась, что вы устанете от этого через какое-то время, но знаю, что до сих пор регулярно проводите их.

Он пожал плечами.

- Блейн. Мы думали приложить все усилие на двух из трех.

Даника потянулась через сидение и сжала его руку.

— Вы ещё не поняли, что никогда никто не выиграет это соревнование?

Ксавье поднял её руку и провёл губами по костяшкам пальцев. Он посмотрел на неё, когда девушка задрожала.

— Они не понимают, что все мы победители. Сегодня моя ночь.

Даника хихикнула, повернув руку так, чтобы погладить его щёку.

— Я люблю тебя, Ксавье.

Он счастливо улыбнулся, глядя ей в глаза.

— Я тоже тебя люблю.

Content

Меделайн Монтегю
ВУЛЬФЕН

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20