Алекс Орлов

Меч, дорога и удача

1

Очередное задание выдалось для Каспара нелегким.

На перекрестке двух старых дорог – Южной и Сухой, в пяти днях пути от родного Ливена, он нарвался на отряд рейтар – наемников из Волчьей Лиги лорда Кремптона.

Лорд Кремптон был заклятым врагом герцога Ангулемского, которому служил Каспар Проныра, а значит, и его тоже.

По счастью, в тот раз лошади у Проныры и его шестерых помощников оказались посвежее и от рейтар удалось оторваться. Их стрелы свистели совсем близко, но это был не их день.

Однако людям лорда Кремптона упорства было не занимать – укрывшись в засаде, они стали ждать, когда отряд Каспара Проныры двинется в обратный путь.

Десять лучников, полтора десятка бегунов-копейщиков и колдун – не многовато ли для одного шпиона?

В той стычке Каспар потерял всех своих людей. Лучники, внешне похожие на людей, стреляли лучше, чем эльфы. Прямо на глазах Каспара один из его помощников получил три стрелы, пока падал с лошади. С остальными все произошло так же быстро.

Если бы удалось скрестить клинки, у Проныры был бы шанс выровнять счет, однако противники знали его возможности, а потому предпочитали играть своими козырями.

Проныра не успел даже вытащить меч. Угодившая в нагрудник стрела сбросила его с лошади, а дальше только ноги и везение помогли ему. Черные стрелы – с черным оперением – стригли листву у него над головой и с глухим стуком впивались в стволы деревьев.

Проныра слышал, что такое оперение любят не только эльфы, но и те, кто живет в Синих лесах. Говорили, там случается невозможное, и люди женятся на женщинах-орках, и нет семьи, где бы не рождались горбатые уйгуны.

Честные народы – и люди, и орки, и гномы – считали Синие леса нехорошим местом, а тамошних жителей – нечестивцами.

Как ни тяжело пришлось попавшему в засаду Каспару, но он сохранил свиток, ради которого по заданию герцога мотался в край диких степняков.

Поднявшись в горы и оказавшись вне досягаемости стрел, Каспар едва переводил дух, но все же обернулся назад, и вовремя – спас себе жизнь. Огненный шар, сотворенный колдуном, был готов разорвать его в клочья. Каспар упал в колючую траву, а шар врезался в небольшую скалу и лопнул с оглушительным грохотом, разметав ее по сторонам. По телу Каспара хлестнул град из острых осколков. Волна раскаленного воздуха окатила его, словно в таврийской бане, и он почувствовал запах собственных паленых волос.

Чтобы прийти в себя, ему понадобилось всего несколько мгновений, а затем он вскочил и побежал дальше, понимая, что просто так от него не отвяжутся.

2

Посланная лордом Кремптоном погоня потеряла Каспара. Рейтары помчались по новой и удобной дороге на Ланспас, надеясь, что Каспар будет отступать к одному из замков герцога, однако Проныра, как опытный разведчик, рассудил иначе и пошел по заброшенной дороге, местами заросшей новым лесом и пересеченной каменистыми осыпями. По дороге этой уже давно никто не ездил и не ходил, поскольку упиралась она в непроходимые горные завалы.

Путешествовать налегке Каспару пришлось почти целую неделю. И питался он лишь тем, что случалось добыть в пути.

Чтобы миновать непроходимые завалы, ему пришлось спускаться к реке, где он рисковал встретиться с озерными людьми.

У этих медлительных, будто свитых из водорослей существ были страшные обычаи. Они похищали путников и забирали к себе под воду. Иногда от них можно было откупиться, а иногда нет.

Пленника утаскивали на самое дно и там прятали.

Каспару случалось видеть этих пленников, когда внезапно отступала вода и в глубоких пещерах, под корнями среди водорослей находили окаменевших людей.

Они не были живыми, но не были и мертвыми.

Зачем «озерные люди» хранили у себя эти сидячие окаменевшие мумии с выпученными глазами, никто не знал. Освобожденные пленники никого не узнавали, не издавали ни звука, однако могли ходить, едва передвигая ноги, если им приказывали.

Родственники боялись хоронить этих несчастных живьем. Магов в этих местах не было, так как ордена были запрещены королевским указом, а лесные колдуны помогать отказывались. Все говорили – пусть умирают так, поскольку водяная магия сильна и с ней ничего поделать невозможно. Так они и умирали, угасая на сухом воздухе за две-три недели.

К счастью для Каспара, озерных людей он не встретил. Когда река миновала гористую местность и, успокоившись, потекла по равнине, он наконец увидел свой город.

От усталости и некоторого помрачения зрения от голода ему показалось даже, что он видит крышу собственного дома, больше похожего на двухэтажную каменную крепость. Это сходство уже не раз спасало Каспару жизнь, когда лазутчики лорда Кремптона, заезжие янычары или посланники короля атаковали его целыми отрядами, под покровом ночи пробираясь под носом у городских стражников.

Сейчас в этой маленькой и надежной крепости Каспара ожидала его верная служанка Генриетта.

За первым защитным рвом, наполненным водой и болотными змеями, начинались поселения ремесленников. Здесь постоянно дымили горны кузниц, стучали ткацкие рамы и кипела вода в красильных мастерских.

Заметив на поясе Каспара трехфутовый меч в ножнах с дорогой отделкой, один из извозчиков ремесленного квартала остановил свою повозку.

Это была тяжелая арба, запряженная парой трудолюбивых пони чалой масти, которые целый день послушно перевозили все подряд: дрова, железо, красильный порошок или золу для отбеливания тканей.

– Не желает ли ваша милость прокатиться в экипаже с удобствами? – крикнул возница, заметив, что Каспар еле передвигает ноги.

– Желает-желает, – сразу согласился тот, пытаясь вспомнить, не потерял ли он свой кошель.

Правда, у него еще оставался меч, а в иных случаях хорошая сталь помогала лучше, чем деньги. Но никого обижать Каспар не хотел.

Держась за раненый бок, он с трудом забрался на арбу, и возница, видя плачевное состояние седока, бережно прикрыл его овечьим одеялом.

– Куда прикажете, ваша милость? – спросил он. – Где изволите проживать?

– Изволю проживать у Бычьего Ключа, – ответил Каспар, с удовольствием вытягивая натруженные и сбитые в кровь ноги.

– У Бычьего Ключа? – переспросил извозчик и удивленно покачал головой.

В этом квартале города селились люди, на которых распространялась милость герцога Ангулемского – владельца этого города и всех окрестных земель на много миль вокруг.

Возница щелкнул бичом, послушные пони зацокали подковами по булыжной дороге.

Когда экипаж проезжал ворота, стражники с подозрением покосились на оборванного Каспара, однако остановить его не решились, приметив дорогое оружие и наткнувшись на уверенный господский взгляд.

На городских часах пробило полдень.

По узким улочкам сновали горожане, зеленщики тащили свои повозки. Богатые купцы, привозившие товар из далеких земель, по случаю хорошего барыша были навеселе. Они улыбались всем девушкам без разбора и старались завести с ними разговор.

3

Наконец после недолгого путешествия по городу скрипучая арба вкатилась на улицу Бычьего Ключа и остановилась возле указанного Каспаром дома.

Пассажир с трудом спустился с высокой арбы и сунул возчику серебряную монету, что намного превышало дневной заработок возчика и его лошадок.

– Не желаете, чтобы я проводил вас до дверей, ваша милость? А то вы выглядите хворым! – предложил тот, сраженный щедростью господина.

– Не беспокойся, дружок, меня, наверное, уже встречают, – сказал Каспар и оказался прав.

Тяжелые ворота его дома распахнулись, и на улицу выскочила Генриетта, которая служила у Каспара почти пять лет. Она исполняла роль прислуги, экономки и заботилась о хозяине не хуже родной тетушки.

– Ваша милость! – воскликнула она, всплеснув руками. – Наконец-то вы вернулись! – По ее розовым щечкам потекли слезы радости.

– Полно плакать, Генриетта. Ты переполошишь соседей. Проводи-ка лучше меня в дом и нагрей ванну. Мне кажется, я не мылся уже целую вечность, ты даже представить себе не можешь, как это неприятно.

Генриетта была девушкой рослой и сильной, поэтому, закинув себе на плечо руку хозяина, она стала поддерживать его, помогая взбираться по крутой лестнице. То и дело спотыкаясь о ножны своего меча, Каспар крепко придерживал рукой спрятанную под камзолом нательную сумку, в которой лежал свиток, обошедшийся ему так дорого.

Дотащив хозяина до его спальни, Генриетта с поразительной ловкостью обмыла ромашковым настоем и забинтовала чистым полотном рану Каспара. Затем принесла ему кружку с горячим вином и умчалась в мраморную комнату – готовить горячую ванну.

Не прошло и получаса, как под окнами Каспарова дома загрохотали по мостовой десятки лошадиных копыт. Запряженная шестеркой вороных коней тяжелая карета герцога Ангулемского промчалась по улице Бычьего Ключа, и возле дома Каспара возница герцога натянул поводья, останавливая экипаж.

Многочисленная свита и гвардейцы герцога в одно мгновение перекрыли улицу с обеих сторон. Его светлость соскочил с подножки кареты и в сопровождении своих людей взбежал по крутым ступеням. Он без стука ворвался в дом Каспара и, будто зная, где искать Проныру, прошел прямо в спальню.

Своего наемника он застал в постели – с перевязанным боком и с кружкой в руках.

– Ваша светлость! Прошу меня простить за мой вид, – грустно улыбнулся Каспар. – Встать я, увы, пока не могу…

– Ничего страшного, Каспар. – Герцог сделал рукой в перчатке останавливающий жест. – У тебя уважительная причина.

– Как вы узнали, что я вернулся? Не прошло еще и часа…

– Я… Я прогуливался тут неподалеку, – соврал герцог, досадуя, что вынужден оправдываться перед своим наемником. Лицу его ранга следовало держать свои эмоции при себе и не выдавать нетерпения. – Почему ты не известил меня о результатах экспедиции заранее, как мы договаривались?

– Виноват, ваша светлость, – Каспар устало прикрыл глаза, – но у меня никого не осталось. Засада лорда Кремптона сделала свое дело.

– Это случилось у Белой скалы? – спросил герцог, чтобы просто спросить.

В сущности ему не было дела до того, скольких людей потерял Каспар Фрай. Его интересовал только результат – получилось или нет.

– Нет, они подстерегли нас на перекрестке двух старых дорог.

– М-м… Очень жаль. Однако довольно о пустяках, скажи главное – ты привез это?

– Привез, ваша светлость, – ответил Каспар.

Он поставил на столик кружку с горячим вином и достал из-под окровавленной грязной рубашки кожаный чехол, в который был упрятан драгоценный свиток.

При виде этого предмета герцог почувствовал, что теряет самообладание. Ему не терпелось броситься и поскорее посмотреть, тот ли это документ, который заказывал, однако он не хотел показаться смешным перед своими слугами. Господин, лишенный самообладания, – это было бы слишком.

Бросив на слуг быстрый взгляд, он дал понять, что желает остаться с Фраем один на один.

Телохранители герцога немедленно покинули спальню Каспара, плотно притворив за собой двери.

Не опасаясь более выглядеть смешным, его светлость подбежал к лежащему Каспару, выхватил из его рук кожаный чехол и вытащил свиток. Затем развернул его и погрузился в чтение старинных арамейских иероглифов.

И хотя в самом городе Ливене, да и во всем герцогстве по-арамейски уже давно никто не говорил, сам герцог был человеком просвещенным и знал множество языков – и живых, и тех, которые исчезли вместе с говорившими на них народами.

– Ну что, ваша светлость, это оно – то самое «право»?

– Не совсем, однако это тоже очень ценный документ, – сказал герцог, убирая свиток обратно в чехол. – Что ж, ты выполнил свою часть договора, теперь я выполню свою… Рамон!

Дверь в спальню распахнулась, и появился казначей герцога.

– Рамон, выдай этому человеку пять тысяч золотых – он заслужил их.

Казначей вынул из-под плаща тяжелый кошель и нехотя положил его на столик – рядом с кружкой остывшего вина.

– Как долго ты еще проваляешься в постели? – спросил герцог, когда расчет состоялся.

– Но, ваша светлость… Я бы хотел отдохнуть хотя бы пару недель… А что, уже есть новая работа?

– Конечно… – Герцог улыбнулся, однако его лицо оставалось серьезным. – То, что ты привез, это только первая часть нужного мне документа, однако в ней указано, где искать вторую – главную часть. Через две недели приезжай ко мне в замок Ланспас.

– Ездить в Ланспас стало опасно. Вам хорошо – у вас гвардейцев, как у короля Рембурга, а я могу позволить себе нанять только пару рыночных забулдыг, – пожаловался Каспар.

– Ладно, когда будешь готов, дай знать моему шерифу Грейвигу – он позаботится о твоей безопасности. Дела заставляют меня ехать в Ланспас, хотя сам я предпочел бы оставаться в замке Ангулем. Прощай, Фрай.

– Прощайте, ваша светлость.

Герцог вышел из спальни, и вскоре грохот каблуков незваных гостей стих. Герцогская свита высыпала на улицу, его светлость забрался в карету. Возница щелкнул бичом и, крикнув «поберегись!», пустил шестерку лошадей во весь опор.

Дверь в спальню приоткрылась, в щель робко заглянула Генриетта.

– Они ушли? – спросила она.

– Ушли, – ответил Каспар.

– А кто были эти люди, ваша милость?

– Герцог Ангулемский со свитой, моя дорогая.

– Неужели сам герцог? – поразилась Генриетта.

– Да.

– Но почему? Что заставило его наведаться в наш скромный дом?

– Его светлость очень учтив и добросердечен, – со вздохом сообщил Каспар. – Он услышал, что я приболел, и нанес мне визит, чтобы пожелать скорейшего выздоровления.

– Правда? А то они заперли меня в кухне и велели не выходить. Я уже думала, ваша милость, что вас арестуют.

– За что же меня арестовывать, дорогая Генриетта? Я что, похож на вора?

– Да мало ли за что? – Генриетта вздохнула. – Когда появляется герцог – это неспроста и страшно. Такими вещами у нас в Ливене не шутят. Его светлость все боятся.

– Не нужно его бояться. На этот раз он принес нам немного денег. Посмотри…

И Каспар указал на огромный кошель.

– Ой, ваша милость! – немного испуганно произнесла служанка. – Там что же – золото?

– А ты сама посмотри.

Генриетта, все еще чего-то опасаясь, несмело подошла к столику, с трудом развязала тугой узел и, заглянув в мешок, прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

– Так много, ваша милость… Вы теперь настоящий богатей. Значит, мы все долги раздадим – и мяснику, и угольщику, и трубочистам…

– И портным за камзол, и белошвейкам за рубашки, – напомнил Каспар. – Больше всего меня тяготило, что я не платил этим бедным девушкам… Сколько у нас всех долгов?

– На семьдесят три золотых дуката, девять серебряных рилли и пять медных монет городской чеканки… Надо же, какое счастье – и ведь как много еще останется…

– Да-а, – невесело протянул Каспар. – Останется еще много.

Он не стал говорить Генриетте, что намерен отнести по пятьдесят золотых дукатов родственникам своих погибших солдат.

Каспар дал себе слово сделать это еще на старой дороге, преследуемый рейтарами лорда Кремптона. Он не был должен своим помощникам – те получили от него вперед по сорок монет серебром, однако за удачу требовалось платить, а семьям, оставшимся без кормильцев, это будет очень кстати.

4

Дома в своей постели Каспар провалялся еще целых три дня. Все это время он кушал приготовленные Генриеттой кашки и прозрачные бульоны, от которых, как уверяла служанка, быстро исцеляются и душа, и тело.

По заведенной после возвращения традиции, Каспар принимал перед обедом горячую ванну с травами, а затем Генриетта смазывала его раны бальзамом. Как видно, это доставляло ей большое удовольствие, потому что, когда Каспар заикнулся о том, что пора оставить такой режим и по-настоящему размять кости, Генриетта стала убеждать его, что подниматься ему еще рано и, чтобы выздороветь окончательно, его милости следует полежать еще недельку.

На недельку Каспар рассчитывать никак не мог. Хотя ему, конечно, хотелось продлить свой отпуск. Тем более что денег хватало и так скоро искать работу ему не требовалось.

Помнил Каспар и слова герцога, что через две недели тот ждет появления своего наемника в замке Ланспас. Только человеку несведущему герцог мог показаться добрым, Каспар же знал, что это не так, и хорошее расположение его светлости объясняется лишь тем, что пока Каспар Фрай по прозвищу Проныра успешно выполнял все задания.

Ему были известны и другие примеры, когда возвращавшийся ни с чем доверенный человек герцога заканчивал свои дни в сырых подвалах замка Ланспас или, если везло, ему сразу отрубали голову. Герцог не любил невезучих, и еще он не имел привычки оставлять в живых слишком информированных о его делах людей.

– И все же, Генриетта, – заметил Каспар в ответ на наставления своей экономки, – я наведаюсь в свой тренировочный зал…

– Не ходите, ваша милость. Вы еще слабы и зашибете себя до крови этим страшным драконом…

– Ты хотела сказать – «петлей дракона»?

– Да, «петлей дракона», будь она неладна.

– Не бойся, Генриетта, пока я не встану на ноги как следует и не обрету былую форму, я к «петле дракона» и близко не подойду.

На следующее утро, сразу после плотного завтрака, состоявшего из овсяных оладушек со сливками, Каспар пришел в зал.

Во время его почти месячного отсутствия Генриетта поддерживала в зале безупречный порядок. На деревянных брусьях, из которых были собраны тренажеры, хозяин не заметил ни одной пылинки. Все тренировочное оружие – от тупых зазубренных секир и до двуручных мечей – было ровно расставлено вдоль стены, поскольку никакие стенные крюки этой тяжести не выдерживали.

Каспар переобулся в мягкие туфли, надел холщовую простеганную рубашку и решил начать разминку с шестифунтового меча.

Первое упражнение было простым, и Каспар проделывал его на тренажере, называвшемся «каруселью». На «карусели» требовалось ударить по железке, имитировавшей меч противника, и тогда «карусель», совершив оборот, наносила неожиданно резкий и сильный удар закрепленным на цепи ядром. Опасность «карусели» состояла в том, что при разной силе удара ядро выскакивало под самыми разными углами и отразить его было сложно.

Это упражнение помогало отработать быстрый отскок.

Поработав на «карусели» до первой испарины, Каспар перебросил меч в левую руку и продолжил занятия. Когда «карусель» ему надоела, он перешел к «граблям».

На «граблях» после удара по железной подставке требовалось не только уворачиваться от ядра на цепи, но и подпрыгивать, избегая удара по ногам шестигранной дубовой палкой, которая и называлась «граблями».

Примерно через час непрерывных упражнений Каспар, тяжело дыша и обливаясь потом, присел на скамью возле стены.

В этот момент в зале появилась Генриетта.

– Ваша милость, – строго произнесла она, – вы еще слишком слабы, чтобы махать вашими железками.

– Я больше не буду, – ответил Каспар. А затем уточнил: – Сегодня больше не буду… Я размял кости, и этого на сегодня довольно. Чем мы еще с тобой займемся?

– Вы должны принять ванну с травами, ваша милость. А потом я натру вас бальзамом.

– Ну что ж, я готов, – усмехнулся Каспар. – Теперь я буду принадлежать только тебе.

В ответ на эту шутку на щеках Генриетты появился румянец. Каспар знал, что его экономка влюблена в него.

Он неоднократно предлагал ей хорошее приданое, с которым она могла устроить свою личную жизнь, благо женихи в городе водились, однако Генриетта отказывалась.

Каспар считал, что в этом была и его вина. Еще на первом году пребывания Генриетты в его доме он пару раз просыпался в ее постели. В этом отчасти были виноваты пьянки, которые устраивал советник герцога и начальник его канцелярии – граф Ратинер.

Сам Ратинер гордился тем, что ежегодно отправлял в деревню дюжину беременных служанок и набирал себе новых.

– Я уже настругал младенцев на две деревни! – хвастался он.

Однако в планы Каспара такие развлечения не входили. Он считал, что смешивать любовные шашни и работу нельзя. Это вредило делу.

Несколько раз Фрай намеренно напоминал Генриетте, что их связывает крепкая, проверенная временем дружба, но при этом примечал в ее глазах затаенную печаль. Как видно, дружить со своим хозяином Генриетте вовсе не хотелось.

5

Весть о том, что Каспар Фрай вернулся в город и разбогател, быстро разнеслась среди его кредиторов.

Получившие свои деньги лавочники не прекращали визитов и с воодушевлением предлагали все новые товары.

При этом мясник нахваливал конину, выдавая ее за мясо ламы, портной обещал белье из тонкого шелка, а сапожник притащил сапоги с серебряными шпорами, уверяя, что от таких шпор кони не то что скачут, а просто летят над землей.

Наконец минула неделя с тех пор, как Каспар вернулся из земель негостеприимных степняков. Ежедневные тренировки укрепили его мышцы, волшебный бальзам Генриетты и травяные ванны затянули раны, и Каспар почувствовал себя достаточно здоровым, чтобы после долгого перерыва выйти в город.

К тому же у него оставались кое-какие дела и требовалось занести родственникам погибших солдат приготовленные деньги.

День, когда Каспар Фрай решил отправиться в город, выдался на редкость теплым и солнечным. Однако он все же надел легкий плащ, под которым в случае необходимости можно было спрятать дополнительное оружие.

Что поделать – работа у Фрая была такая, что он легко наживал врагов и часто терял друзей.

Обход домов осиротевших родственников занял немного времени, поскольку все они жили в одном квартале – в рабочей слободе, где селились люди небогатые.

Вдовы, безутешные матери и настороженные дети, они с унылой покорностью выслушивали страшный и однообразный рассказ «его милости» и, казалось, лишались самой жизни прямо на его глазах. Однако, когда он доставал золото, они пробуждались. В их глаза возвращался блеск, они улыбались и, наверное, забывали о потере, которая грозила раздавить их всего мгновение назад.

«Как много значит здесь золото, и как мало значит жизнь человека», – думал Каспар, наблюдая эти неожиданные изменения.

Раздав деньги и покинув бедную слободу, он почувствовал необычайное облегчение и направился к расположенной неподалеку рыночной площади.

Здесь царила уже другая жизнь. На площади кричали зазывалы балаганчиков, хорошо одетых мужчин хватали за рукава навязчивые проститутки, и никому не было никакого дела до того, сколько своих солдат Каспар оставил на той злосчастной дороге.

Впрочем, шумные балаганы и базарная суета подняли Каспару настроение. Трудно было предаваться невеселым мыслям посреди этого огромного представления.

Каспар улыбался молодым девушкам, смеялся плоским шуткам балаганных клоунов, пробовал торговаться за седла и уздечки и даже выяснял цену деревянной посуды, которая ему уж точно была без надобности.

Вместе с тем какое-то предчувствие новой опасности стало преследовать его. Несколько раз он оборачивался – ему казалось, что кто-то пристально на него смотрит. Однако вокруг были только веселые люди, хохотавшие над проделками театральных артистов, да вспотевшие от крика продавцы, пытавшиеся перекричать друг друга.

Сделав по рыночной площади круг, Каспар отправился на улицу Кожевников, где располагалось заведение, никак не связанное с кожевенным производством.

Это был кабак.

Не то чтобы дорогой, но и не из дешевых.

Здесь можно было встретить жуликоватых купцов, сбывающих подгнивший товар, сержантов из стражи герцога, договаривающихся о визите проституток, а также ищущих работу наемников: от туповатых убийц до ветеранов, которые, пройдя не одну войну и сохранив на плечах голову, вдруг понимали, что ничего другого, кроме как воевать, они делать не умеют.

Именно в этом кабаке, носившем название «Бешеный осел», Каспар и набирал свои маленькие армии, предпочитая брать ветеранов. Впрочем, в некоторых случаях он приглашал в поход и парочку инициативных придурков, которые ежечасно мечтали о подвигах.

– О, Каспар, дружище, привет! – кричали ему те посетители, которые хорошо его знали.

Однако он догадывался, что за глаза его здесь называли Пронырой. Многие были уверены, что Каспар знает какое-то заклинание. Что-то такое, что помогало ему избегать серьезных неприятностей, при этом сменяя команды одну за другой.

– Какое счастье для нашего заведения! – расцвел фальшивой улыбкой хозяин кабака.

– Здравствуй, Мольер, – ответил Каспар. – Как идут твои дела? Люди еще пьют вино?

– Люди пьют вино, – утвердительно кивнул Мольер. – И люди, и гномы, только они ко мне не заходят – все больше собираются в «Золотом колесе». У них там мебель маленькая – специально для этих уродов…

– Рад за тебя, – сказал Каспар и расслабленно откинулся на спинку стула, успев окинуть внимательным взглядом весь зал.

Кто-то из посетителей ему кивнул, кто-то с интересом посмотрел на знаменитого Проныру, и только двое биндюжников за столом возле входа пригнулись пониже к своей похлебке, словно пытались спрятаться на дне тарелок.

– Ты наилучший клиент, Каспар. Жаль, что давно к нам не заглядывал, – сказал трактирщик и поставил перед гостем кружку пива. – Это тебе от заведения, так сказать – в знак уважения…

– Спасибо, Мольер. Но пока я могу заплатить за себя сам.

– Ну как же, наслышаны. Выполнил работу для герцога, получил кучу золота, расплатился со всеми долгами. Все только об этом и говорят. Хорошо бы, дескать, все, как Каспар Фрай, поступали – тогда бы расцвела у нас торговля. Те лавочники, что не давали тебе в долг, теперь на себе волосы рвут.

– Ну что же – всем когда-то везет.

– Может, кому-то и везет, только тем, кто с тобой в команде, везет не очень.

– Ты как будто в чем-то меня обвиняешь, Мольер?

– Ну уж нет, этого я не говорил. Я не такой дурак, чтобы на тебя задираться. У меня еще не три головы. Вот пиво – пей на здоровье, оно для тебя дармовое. Я все равно не возьму с тебя сегодня ни одной медяшки.

– Спасибо, добрый Мольер.

6

Биндюжники возле двери торопливо доели похлебку, расплатились со слугой Мольера и вывалились на улицу.

Каспар, только для вида приложившийся к кружке с бесплатным пивом, кивнул на прощание Мольеру и последовал за биндюжниками.

Выйдя из заведения, он огляделся, встал у коновязи и проследил, как двое подозрительных громил направились к небольшой гостинице, которую держал гном Ромелиус.

Громилы подошли к гостиничному окну и, указывая в сторону «Бешеного осла», что-то наперебой стали рассказывать невидимому собеседнику. Наконец Каспар заметил и его. Неизвестный показался из окна, но лицо его было скрыто под черным капюшоном.

Человек в капюшоне что-то сказал, громилы согласно закивали и быстро пошли в направлении рыночной площади.

Каспару снова пришлось увязаться за ними и следовать на безопасном расстоянии. Уж кто-кто, а он хорошо знал, что подобные игры в прятки заканчиваются ударом ножа из-за угла.

Проводив живописную парочку до площади, Каспар оставил их, поскольку громилы купили большой кувшин дешевого вина и отправились в сторону бедняцкого квартала.

Чтобы выявить других возможных лазутчиков, Каспар пошел домой окольными дорогами. Он прошел по улице Портных, миновал квартал полотняных лавок и Кузнечную улицу.

На Коровьей площади он задержался дольше, выпил травяного чая под козырьком небольшой хлебопекарни, затем у фонтана покормил крошками голубей и все это время будто бы лениво смотрел по сторонам. Такая тактика давала результаты. Каспар приметил по крайней мере трех лазутчиков, которые действовали умело, однако не настолько, чтобы их не заметил Каспар Проныра.

Бросив птицам остатки хлеба, он поправил на поясе ножны и скорым шагом отправился домой.

Уже оказавшись на своей улице, он попробовал посмотреть на свой дом глазами возможных злоумышленников.

Каменный, в полтора человеческих роста забор, тяжелые кованые ворота и толстые стены дома с узкими, похожими на бойницы окнами, выходившими на улицу. Окна были только на втором этаже, по соображениям безопасности.

Стеклянные витражи были прикрыты коваными решетками, способными остановить камень, но не защитить от стрелы.

Когда-то улица Бычий Ключ находилась на окраине города, и в те времена такая крепостная архитектура была нелишней. Впрочем, даже теперь она нередко оправдывала себя, и Каспар был благодарен за это неизвестным строителям дома.

Крышу дома-крепости помимо кровли прикрывали самокатные бревна, которые свободно вращались на специальных осях. Если кто-то пытался взобраться на крышу, чтобы оттуда напасть на обитателей жилища, то он ломал себе ноги, а то и срывался вниз, на венчавшие ограду металлические пики.

Такое на памяти Каспара тоже случалось.

– Как прогулялись, ваша милость? – спросила Генриетта, когда Каспар вошел в дом.

– Прогулялся хорошо. Погода замечательная, люди веселые. Выпил в «Бешеном осле» кружку пива, покормил крошками голубей на площади, – сообщил Каспар, передавая Генриетте сначала шляпу, а затем плащ.

– Кормили голубей на площади, ваша милость? – недоверчиво переспросила Генриетта, смахивая со шляпы невидимую пылинку. – Это на вас совсем не похоже.

– Да уж, – согласился Каспар. – Действительно непохоже.

Затем, не снимая выходных сапог, он спустился по винтовой лестнице в оружейную кладовую, зажег толстую свечу и окинул взглядом увешанные оружием стены.

И чего здесь только не было! Кинжалы, мечи, щиты, топоры и кистени. А также целая коллекция луков: отбитый в бою банбрийский, купленный по случаю огрский, такой тугой, что растянуть его было бы под силу только троим, высокий, почти в рост человека эльфийский и изделие от мастера и стрелка Сармуса Рыжего, собранное из рогов и прочной кости.

Каспар постоял в задумчивости, затем задул свечу и в кромешной темноте закрыл на ключ оружейную кладовку.

«Сегодня еще не время», – сказал он себе.

Весь вечер Каспар Фрай посвятил упражнениям в тренировочном зале. Он чувствовал, как быстро к нему возвращается былая форма.

Пока он остервенело бил по железкам, Генриетта с мечтательным выражением лица сидела в углу.

На ужин была козлиная печенка в молоке и на десерт яблочный пирог.

Каспар убедил себя, что сегодня нападения ждать не стоит, и спокойно уснул.

7

Утром следующего дня, сразу после завтрака, он решил снова пройтись по городу.

– Уж не задумали ли вы чего-нибудь нехорошее, ваша милость? – спросила подозрительная Генриетта.

– Я хочу всего лишь прогуляться, моя дорогая. Ты же знаешь, что прогулки для меня полезны.

– Верно, ваша милость, полезны, если бы вы не брали с собой ваш меч и этот ужасный кривой кинжал, который прячете под плащом.

– От тебя ничего не утаишь, проницательная женщина, – улыбнулся Каспар. – Но это всего лишь дань традиции.

– Да уж какие традиции! – покачала головой Генриетта. – Коль вы берете с собой этот ножик, то всегда приходите с разбитым лицом и в рваной одежде.

– Ишь ты! – На лице Каспара отразилось удивление. – Наверное, совпадение какое-то. Иначе просто быть не может.

Так и не убедив Генриетту в своих мирных намерениях, Каспар отправился в город.

На этот раз прямо в конце улицы к нему прицепился замеченный еще вчера шпик. По виду это был ремесленник из пригорода, в куртке из грубой, плохо выделанной кожи и в драных холщовых штанах. Однако смятый синий колпак на его голове говорил о том, что когда-то этот человек был рыбаком. На побережье в Ланспасе существовали целые артели, которые ловили рыбу в заливах Корнуэльского моря.

«Рыбак», как окрестил его Каспар, делал вид, будто наслаждается солнечной погодой и пялится на проходящих мимо молодок, однако принимался поправлять свои драные башмаки всякий раз, как только Каспар останавливался, проверяя, не исчез ли он.

Так, вдвоем, они покинули квартал Бычьего Ключа и вышли на Меняльную улицу. У дверей монетных лавок стояли угрюмые стражники, провожавшие каждого прохожего подозрительным взглядом.

Каспара с его мечом и в сапогах со звонкими шпорами они пропустили без вопросов, а вот Синему Колпаку досталось. Его ткнули в бок древком алебарды и посоветовали не появляться на этой улице.

Обиженный «рыбак» хотел было затеять ссору, однако вспомнил, видимо, что выполняет важное задание, и никак не ответил на оскорбление.

С Меняльной улицы Каспар свернул на Скотобойную, которая сохранила это название с прежних времен. Теперь скотобойни были вынесены на окраину города – за второй ров, а на Скотобойной располагались только мясные лавки.

Каспар зашел в одну из них и, выбрав кусок говядины, велел отнести к нему домой.

Когда он вышел из лавки, то сразу заметил, что у Синего Колпака появился помощник – человек с поврежденным правым глазом. Каспару показалось, что он знавал этого субъекта, к тому же видел вчера на площади. Кривого – так его звали – часто приглашали для исполнения самых грязных заданий вроде удушения неверных жен и богатых стариков.

На нем была суконная треуголка – любимый головной убор городских разбойников. Он мог надежно защитить голову от удара палкой. И другой незаменимый предмет туалета – короткий плащ, под которым Кривой скрывал длинный кинжал. Это было самое ходовое оружие у ночных душегубов, им можно было не только действовать как ножом, но даже фехтовать.

Со Скотобойной улицы Каспар прямиком отправился на Рыночную площадь. Пока шел до нее, ни разу не оглянулся, однако знал, что подозрительная компания за его спиной увеличилась.

Лишь остановившись возле прилавка с сушеными фруктами, он бросил косой взгляд в сторону вероятных противников и насчитал пятерых.

Что ж, ситуация требовала разрешения.

Каспар купил кулек сушеного инжира и, поблагодарив дородную торговку, пошел вдоль фруктовых рядов с намерением пересечь всю Рыночную площадь.

Перед тем как свернуть на Рыбную улицу, которая заканчивалась тупиком у провонявших рыбой складов, он еще раз оглянулся и насчитал уже целых восемь преследователей.

Причем один из них показался Каспару очень странным. Это был молодой человек, слишком хорошо одетый, чтобы водить дружбу с наемными убийцами. На нем был нарядный камзол, вышитый плащ, а на поясе висел узкий меч длиной в четыре фута – оружие, которое разрешалось носить только дворянам.

«Уж не он ли заказчик?» – промелькнуло в голове Каспара. Впрочем, он не помнил случая, когда бы заказчик сам принимал участие в нападении. Стычки у Каспара происходили довольно часто, но еще никогда его не преследовали дворяне.

Оказавшись на Рыбной улице, Каспар Фрай пошел быстрее. Прохожих здесь попадалось меньше, да и те были пугливыми, поскольку квартал пользовался дурной славой. Люди селились тут с неохотой, так как рыбная вонь не выветривалась здесь десятилетиями и иногда, при попутном ветре, достигала даже Рыночной площади.

Обходя груженную ящиками арбу, Каспар, воспользовавшись случаем, снова посмотрел назад и обнаружил, что преследователи остались вчетвером. Впрочем, это не означало, что они отказались от дурных намерений, шайка просто разделилась, и вторая четверка теперь во весь дух мчалась по параллельной улице, чтобы отрезать жертву от переулков.

«Что ж, по крайней мере пока они меня не разочаровывали», – подумал Каспар и поудобнее пристроил на поясе кривой кинжал. Это было оружие, необходимое для случая, когда приходилось драться с превосходящими силами. На рукоятке кинжала располагался специальный крюк, которым был удобно намертво захватывать клинок противника.

Ослабив шнурок плаща, Каспар приготовился сбросить его, когда все начнется.

Возле одной из грязных дверей сидел нищий. Каспару он показался подозрительным – уж слишком раскормленная была у него физиономия.

Фрай бросил ему в кубышку серебряную монету, однако нищий ее как будто не заметил, видимо больше думая о том, как бы прихватить прохожего за ногу крючковатым посохом.

«Значит, их уже девять», – подумал Каспар, на всякий случай посчитав и нищего тоже.

– Благодарю, ваша милость, – с запозданием проговорил нищий.

– Выпей за мое здоровье, – сказал Фрай.

Наконец спереди – из переулка – выскочила четверка запыхавшихся громил. Каспар прибавил шагу и пошел прямо на них, одновременно отрываясь от тех, что шли позади.

Он делал это, чтобы схватиться лишь с четырьмя и не позволить остальным участвовать в схватке.

Заметив, как решительно приближается к ним намеченная жертва, бандиты первой четверки растерялись. Они полагали, что нападать будут все вместе, а тут такая неожиданность.

Кривой, который, по всей видимости, был заводилой в этой шайке, остался в задней четверке, и это тоже не добавляло передним уверенности. Они держались за свои кинжалы под куртками и все еще не решались их достать.

– Начнем же, господа! – крикнул Каспар и, отбросив в сторону плащ, выхватил из ножен меч.

Убийцы достали свои кинжалы, однако инициатива была на стороне Каспара. Он стремительно атаковал и, выбив оружие из руки противостоящего ему бандита, пронзил его насквозь.

Трое уцелевших громил начали отступать. Их стали подбадривать криками те, что были сзади. Теперь они неслись во весь дух, чтобы создать численное преимущество.

– Умри, Проныра! – голосил Кривой, размахивая широким ножом.

– Пустим ему кровь, ребятки! – поддерживал его «рыбак» в синем колпаке.

И только дворянин бежал молча, придерживая рукой ножны.

8

Будь на месте Каспара любитель или человек, чтивший правила дуэльных кодексов, он, без сомнения, остался бы на том же месте и проиграл свой бой, однако Каспар знал много разных фокусов. Вместо того чтобы стоять на улице, он бросился в отвоеванный проход – это был узкий переулок – и понесся по брусчатке, насколько хватало резвости.

Бандиты помчались следом за ним, толкаясь и мешая друг другу.

– Врешь, не уйдешь, ваша милость! – кричал Кривой.

– Ответишь за Брикса! – пообещал другой голос.

Пробежавшись как следует, Каспар резко остановился и контратаковал. Те, что бежали первыми, сейчас же выставили ножи, однако задние стали напирать. Ближайший громила сделал быстрый выпад, но Каспар отбил его мечом и в следующее мгновение ударил противника в бок кривым кинжалом. Затем отскочил назад, и поверженный враг свалился возле стены.

Обескураженные таким быстрым ответом, бандиты на мгновение замешкались, и тогда вперед выскочил бесстрашный Кривой.

– Здорово, ваша милость! – недобро усмехнулся он.

– Давно не виделись, – ответил Каспар.

В следующее мгновение Кривой сделал такой стремительный и совершенно неожиданный выпад, что Каспару пришлось приложить все свое мастерство, чтобы отбить удар.

Сверкнули искры, Каспар взмахнул кривым кинжалом, но Кривой вовремя отпрыгнул назад, а ему на смену выскочил молодой дворянин со своим длинным мечом.

Это оружие было куда более опасным, чем полдюжины бандитских ножей. К тому же дворянин обладал хорошей техникой и силой, чтобы драться, не размыкая клинков.

Атака была яростной, и, чтобы сбить темп, Каспару пришлось отступать.

Где-то на верхнем этаже заголосила какая-то кухарка. Со стороны Рыбной улицы в переулок заглянули галдящие мальчишки.

– Ух ты, смотри, как рубанул!

– А етот, етот-то как врезал!

Между тем Каспар продолжал отступать. В его планы входило дождаться, пока силы дворянина иссякнут, однако при этом следовало не позволять никому встать с ним рядом, чтобы создать второй фронт.

– Бертран, пригнись! – крикнул кто-то, и Каспар понял, что это относилось к дворянину.

Тот отпрянул назад и присел, а в Каспара через его голову полетел нож. Лезвие блеснуло в дневном свете, но Каспар четко отбил его кривым кинжалом.

– Да что же это такое! – снова закричали из окон. – Где же стража?!

– Гляди, они еще одного убили! – вопили мальчишки с улицы.

Если бы появились стражники, они, конечно, могли бы пресечь схватку, однако это было не в интересах самого Каспара. Ему нужен был один из этой шайки – тот, кто мог указать на заказчика. В противном случае эти военные действия могли продолжаться хоть целый год. Фрая это не устраивало.

В том, что дворянин не заказчик, Каспар удостоверился полностью. Молодой человек дрался старательно, но без всякой злости. А вот Кривой, тот прямо-таки исходил ядовитой слюной, то и дело пытаясь встать рядом с дворянином. Один раз Кривому это сделать почти удалось, но Каспар отвлек его блеском клинка и врезал сапогом под колено. Прием не вполне дуэльной, но для уличной драки годился.

Кривой взвыл от боли и, осыпая коварного противника проклятиями, отступил за спины сообщников.

Фрай воспользовался этой заминкой и спровоцировал дворянина на выпад. Один миг – и узкий клинок заклинило кинжальным крюком.

У Каспара была возможность проткнуть молодого человека мечом, но вместо этого он ударил дворянина головой в лицо, и тот повалился на мостовую. Бесполезный меч выпал из его руки. Бандиты, оставшись без такой основательной поддержки, были готовы отступить – все, кроме Кривого.

Он силой вытолкнул вперед еще двух подельников, однако с ними Каспар покончил за два взмаха. Обливаясь кровью, они осели на мостовую.

Еще двое с криками помчались прочь, пугая собравшихся на Рыбной улице зрителей, а Кривой вдруг выхватил из-под куртки небольшую, длиной в локоть и толщиной с палец медную трубку и направил ее на врага.

Каспар ни разу не видел подобных штуковин, но что-то подсказало ему, что заглядывать в такую трубу небезопасно. Он резко отпрыгнул в сторону, и в ту же секунду, лязгнув тугой пружиной, трубка выстрелила коротким стальным дротиком, который просвистел над самым ухом Каспара и, прошибив дубовую дверь, вошел в нее на две трети.

Видимо, исчерпав на этом все свои возможности, Кривой выругался и, развернувшись, помчался прочь, хромая на подбитую ногу.

9

Каспар перевел дух, склонился над одним из поверженных бандитов и вытер о его штаны поочередно меч и кинжал. Потом распрямился и еще раз взглянул на увязший в твердом дереве снаряд.

Поудобнее перехватив кинжал правой рукой, Каспар сумел зацепить дротик и с немалыми усилиями выдернул его из двери.

Снаряд был довольно тяжел и внешне выглядел довольно убедительно.

У стены зашевелился дворянин.

Каспар подошел к нему ближе и посмотрел, в каком состоянии лицо молодого человека. Удар пришелся в скулу, и это было наилучшим исходом. В противном случае нос этого молодца был бы изуродован на всю жизнь.

– Ну что, милостивый государь, вы живы? – с легкой усмешкой спросил Каспар, когда дворянин открыл глаза.

– Где я? – удивился тот.

– Вы на мостовой, в двух шагах от Рыбной улицы. Чувствуете ее запах?

Дворянин приподнялся на локте и, заметив окровавленные тела, произнес, то ли спрашивая, то ли утверждая:

– Мы проиграли?

– Они-то проиграли – это точно. А вот с вами пока еще не все ясно. Кто вы такой и как оказались среди этих бандитов? Вы не похожи ни на одного из них.

– Я пока не могу отвечать… – признался дворянин. – У меня в голове какой-то туман…

– Что ж, охотно верю.

– Что за прием вы применили? Мне кажется, это за пределами правил фехтования.

– Да, этот прием за пределами правил, – согласился Каспар. – Однако в правилах фехтования ничего не сказано про то, что дворяне должны вступать в банды уличных убийц… Ладно уж, давайте я помогу вам подняться.

С этими словами Каспар подал своему недавнему противнику руку, а когда удостоверился, что тот твердо стоит на ногах, поднял его меч и вложил в ножны.

– Я не понимаю, почему вы делаете это, ведь я хотел вас убить, – удивился молодой человек.

– Да не хотели вы меня убивать. Вот Кривой, тот хотел. «Рыбак» хотел, еще пара ублюдков, которые тут остались, тоже хотели. Они меня знают и завидуют, а зависть рождает самую ядовитую ненависть… Ладно, пойдемте отсюда, а то, боюсь, стражники герцога, как они ни медлительны, скоро появятся здесь. Вон сколько зевак набежало.

Каспару и молодому дворянину пришлось расталкивать вопивших от восторга зевак, для которых всякая кровавая стычка была наилучшим развлечением.

– Пошли вон! – строго приказал Каспар.

Зеваки разбежались, только один из оборванцев осторожно приблизился к его милости и подал оброненный плащ.

– Спасибо, братец, – поблагодарил Каспар и, приняв плащ, дал оборванцу монетку.

Обрадованный, тот помчался с нею на Рыночную площадь.

– Нам нужно уйти отсюда, – повторил Каспар.

– Куда мы пойдем?

– Тут неподалеку есть хорошее чистое заведение. Нам необходимо поговорить.

– Извольте – я согласен.

Еще не все зеваки разошлись по своим делам, когда в темном тупике у самых складов с сухим шелестом расступился воздух и у каменной стены возник человек в черном балахоне.

Он посмотрел в спины двум уходившим вооруженным кавалерам, не спеша приблизился к лежавшему на мостовой телу и остановился рядом с ним.

Затем, пугая последних зевак, шагнул в переулок и, убедившись, что там тоже не осталось живых, ушел, как и появился, – растворившись без следа в воздухе.

10

Хорошим чистым заведением оказался кабачок под названием «Ваза». Именно туда Каспар сопроводил своего странного знакомого, поддерживая его под локоть, поскольку тот еще плохо держался на ногах.

В «Вазе» оказался небольшой, на пять-шесть столов зал, за половиной из них сидели посетители – с виду вполне приличные господа. Никаких уличных грабителей, наемников и воров.

Достаточно высокие цены надежно закрывали сюда вход неплатежеспособной публике. А тем, кто не понимал, правила доходчиво объяснял широкоплечий вышибала с дубинкой в руке.

В этом заведении Каспара тоже знали, но только с хорошей стороны, поскольку здесь он никогда не делал долгов.

Ему и его знакомому предоставили хороший столик, принесли красного вина и подали фирменное блюдо – жареную утку.

Когда хозяин спросил, не нужна ли господам компания приличных девушек, Каспар отказался:

– Благодарю. В приличных не нуждаемся. – Он повернулся к молодому дворянину. Тот жадно ел, разрывая утку на куски. Как видно, у него уже давно не было хорошего обеда. – Ну и кто же вы такой, мой нежданный враг? – спросил Каспар, не притрагиваясь к еде.

– Меня зовут Бертран, – сказал молодой человек, совладав с голодом и оставив утку в покое. – Бертран фон Марингер.

– Фон Марингер? Не из тех ли фон Марингеров, что из поколения в поколение командуют армиями герцогов Ангулемских?

– Да, – со вздохом ответил Бертран. – Сейчас этот пост занимает мой отец.

– Как же получилось, что сын фон Марингера выступает за шайку уличных воров?

– Это долгая история. Просто я четвертый сын в семье, и в этом моя главная беда. Самый старший брат, Симеон, готовится занять место отца на службе герцога. Второй брат, Густав, получит в наследство замок Марингер. Вилгару достанется наше имение в Междуречье. А мне не достанется ничего. И мой удел – кормиться своим мечом и титулом.

– И вы, граф, решили начать кормление с меня?

В ответ Бертран тяжело вздохнул:

– Я пошел на это только от отчаяния, поверьте. Когда я покидал родной дом, мне дали только коня, дедовский меч и двадцать золотых дукатов в кошельке… Я и так уже совершил невозможное, прожив на них полгода.

– О-о, целых полгода на двадцать золотых! Это безусловно подвиг.

– Да знаю я, знаю, что мне следовало бы жить скромнее, однако не забывайте: я целых двадцать лет был графом.

– Вы и сейчас граф.

– Это так, но вы же понимаете, что я хотел сказать.

– Я понимаю.

– У меня все еще есть этот титул, однако я стараюсь никому о нем не говорить. Для всех я просто Бертран.

– Ну, теперь я начинаю что-то понимать, – сказал Каспар. – А этот меч, стало быть, принадлежал вашему деду Курту фон Марингеру?

– Да, с ним мой дед водил на врага армию герцога.

– Для атаки в седле он неплох, однако для фехтования слишком тяжел. Я легко мог выбить его из ваших рук еще в самом начале.

– Почему же не выбили?

– Так мне удобнее было смотреть за вашими компаньонами. Они опасались высунуться, боясь попасть под ваш клинок… Кто заказчик моего убийства, вы, конечно, не знаете?

– Нет, на это дело меня пригласил Кривой. Но его настоящее имя – Джеберли.

– Насколько я понял, им был нужен кто-то с настоящим оружием – тут вы и подвернулись со своим мечом. Сколько вам обещали за участие в убийстве?

– Кривой говорил, что по пять золотых.

– Понятно. Что вы намереваетесь делать дальше?

– Не знаю. – Бертран снова вздохнул. – У меня еще остался фамильный перстень, расшитая золотом уздечка и вполне приличное седло. Коня, увы, я уже продал. Это был отличный конь, однако его нужно было кормить, да и место в конюшне стоит немало. Раньше я о таких вещах даже не задумывался… Одним словом, я сейчас в затруднительном положении.

– В таком случае займитесь пока уткой, а то она быстро остывает…

– Благодарю вас… э-э… – Бертран не знал, как ему обращаться к новому знакомому.

– Зовите меня Каспар. Каспар Фрай.

– Спасибо, Каспар, – улыбнулся Бертран и набросился на утку с прежним энтузиазмом.

Через пару минут от нее остались только кости, а Бертран вытер руки довольно потрепанным шелковым платком и принялся за вино. Выпив один за другим два бокала, он с улыбкой признался:

– Знаете, Каспар, в нашей семье все изощренные гурманы. Таких поваров, как у нас, нет даже у герцога, но я, пожив самостоятельной жизнью, научился ценить такие простые вещи, как молодое вино и обычная утка.

– Рад, что мне удалось хоть немного скрасить вашу жизнь, Бертран. И знаете что, мне кажется, я знаю способ, как вам помочь.

– Помочь? Вы и дальше собираетесь помогать мне после того, что я хотел с вами сделать?

– Это хотели сделать со мной не вы. Это хотела сделать ваша нужда… Одним словом, в скором времени, через пару недель или чуть больше, у меня в руках будет хорошее дело. Верное дело. И тогда мне понадобятся толковые люди, которые смогут отправиться со мной в длительный поход.

– Куда именно?

– М-м. Пока не знаю, но даже если бы и знал, до поры не сказал бы вам.

– Что ж, я заранее соглашаюсь ехать с вами. Прежде я совсем не знал вас, Каспар, однако по нескольким фразам этих бандитов понял, что вы служите герцогу. Вы его наемный убийца?

– Нет, просто я выполняю для его светлости некоторые деликатные поручения. Давайте мы поступим следующим образом. – Каспар придвинулся к Бертрану ближе, окинул зал внимательным взглядом и понизил голос: – Вот как мы сделаем. Сейчас я оплачу обед и еще дам вам три золотых. На эти деньги вы будете жить полторы недели и, таким образом, сохраните и свой фамильный перстень, и уздечку, и седло. Все это пригодится вам достаточно скоро. Итак, три золотых на десять дней, – повторил Каспар и положил три желтые монетки на стол перед Бертраном.

– Вы слишком добры ко мне, однако уверяю вас, что мои привычки с некоторых пор сильно изменились. Этих денег мне вполне хватит до нашей следующей встречи… Ну, – Бертран смутился, – я хотел сказать – хватит до похода.

– Я так и понял, – заверил Каспар.

Он не собирался сообщать графу, что на три золотых семья ремесленника из десяти ртов могла безбедно просуществовать полгода.

– Кстати, что это за труба, из которой в меня выстрелил Кривой?

– Труба? – изумился граф. – Я не видел никакой трубы… Вы же меня свалили…

– Ах, ну да, конечно. Но я думал, он показывал вам это оружие до стычки.

– Нет, никакого иного оружия, кроме кинжалов, у них не было.

– А вот эту штуку вам никогда не приходилось видеть?

С этими словами Каспар положил на стол дротик, который вытащил из двери.

– Никогда не видел ничего подобного… – Бертран взвесил снаряд в руках, затем тронул пальцем шестигранный наконечник. – И как же он действует?

– Кривой метнул в меня эту штуку из какой-то трубки… Она не больше локтя в длину.

– Видимо, смертельное оружие, но я такого в жизни не видел.

– Ну не видели и не видели. – Каспар убрал дротик за пояс, а затем поинтересовался, где живет Бертран.

– Я живу на улице Каменщиков, в доходном доме вдовы Бальбиус.

– Я знаю это место. Через десять дней я навещу вас или пришлю по вашему адресу посыльного.

– Большое спасибо, Каспар, вы возвращаете меня к жизни.

«Как знать, – подумал Каспар. – Некоторые полагают, что я приношу только несчастья».

11

Домой Каспар Фрай вернулся значительно позже обеденного времени, и Генриетта уже начала о нем беспокоиться.

– Как видно, ваша милость, вы побывали в новой переделке, – сказала она, принимая у хозяина плащ.

– С чего ты взяла? – как можно более невинным голосом поинтересовался Каспар.

– Ваш плащ в пыли.

– Мой плащ в пыли? – Думая, что бы соврать, Каспар медленно снял шляпу и подал ее Генриетте. – Ну вот, кажется, я начинаю вспоминать. Я споткнулся о ноги какого-то нищего и упал на виду у честных граждан. Представляешь, как это было смешно?

– Я вам не верю.

– Придется поверить, моя дорогая Генриетта. Ты же знаешь – не в моих привычках лгать.

– Но на вашем камзоле кровь… И ваш кинжал… – Изловчившись, Генриетта выдернула оружие у Каспара из-за пояса. – Смотрите, на нем тоже кровь.

Не ограничившись этим, она вытянула из ножен меч.

– Ну и что вы на это скажете, ваша милость? Да я все равно бы узнала – стала бы чистить оружие…

– Да, ты бы все узнала, – со вздохом согласился Каспар. – От тебя трудно что-то скрыть, поэтому я расскажу тебе все как было. Просто меня решили ограбить – пришлось немного им наподдать.

– Будем считать, что я поверила. Снимите ножны, я приведу их в порядок… Ой, а это что? – спросила Генриетта, выдернув из-за пояса Каспара дротик от диковинного оружия.

– А это подарок. Мне его торжественно преподнесли, – сказал Каспар, а про себя добавил: «В полудюйме от правого уха».

Генриетта покачала головой, унесла оружие для последующей чистки и вернулась с кувшином теплой воды, чтобы хозяин умылся перед обедом.

Ел Каспар без особого удовольствия, то и дело замирая и глядя перед собой в стену. Кое-как закончив обед, он извинился перед Генриеттой и спустился в оружейную кладовую.

Уже второй раз за день он зажег здесь свечу и снова оценил свои оружейные запасы. Затем разложил деревянную лесенку и принялся снимать тяжелые арбалеты со стены.

– Будем выносить наверх? – спросила неслышно появившаяся Генриетта.

– Да, душа моя. Пришло время выносить это наверх.

Вдвоем дело у них пошло быстрее.

Всего арбалетов было восемь. В гостиной, куда перетащили основной арсенал, Генриетта вооружилась ветошью и стала вытирать с оружия пыль. Затем сходила за конопляным маслом и тщательно смазала механизмы спуска и натяжные станки.

После этого разобралась с боеприпасами и разложила возле каждого арбалета болты соответствующего веса.

– Ты помнишь, как ими пользоваться, Генриетта? – спросил Каспар, разбираясь со своим любимым луком.

– Да с вашими делами, ваша милость, пожалуй, забудешь.

С этими словами Генриетта подняла с пола самый тяжелый арбалет, имевший собственное имя – «Громобой», и при помощи специального станка с парой вращающихся ручек сумела взвести необыкновенно тугую тетиву.

Затем вложила в желоб каленый болт и прикрыла его планкой для нацеливания.

– Какая ты молодец! – похвалил Каспар. – В таком случае заряжай все остальные, а я пока осмотрю лук.

Лук для Каспара был особым оружием. В молодости он отлично стрелял из него, а учился этому искусству у самого Рыжего Расмуса. Был такой герой в их городе. Поговаривали, будто раньше он жил в лесу с эльфами и именно от них научился всяким премудростям стрельбы из лука.

И хотя сам Рыжий Расмус эти слухи не подтверждал, стрелял он действительно лучше всех в округе. Именно он научил Каспара пользоваться настоящим складным луком, какие носили в своих сумках только степняки, жившие за Северным морем.

Расмус и сам умел изготавливать это удивительное оружие, если ему удавалось достать хорошую кость для рукояти и подходящую пару рогов горного козла.

Тетивой для лука служили жилы неизвестного животного, которого ловили чуть ли не в Синих лесах.

Жилы были очень крепкие и блестели как серебро.

Лучники армии герцога считали луки из рогов недостаточно серьезным оружием и часто задирали Рыжего Расмуса всякими глупыми шутками про «козлов» и «рогоносцев», однако тот не обращал на них внимания.

Однажды на праздник Большого Равноденствия прежний герцог устроил большой турнир и выставил в качестве приза двух серебристых скакунов. И тогда откуда ни возьмись появились двое эльфов, что было редким явлением, поскольку эльфов в городах не любили.

Гномы, те успешно вели в городе свои дела, и редко в каком хозяйстве обходились без их инструментов и безделушек.

Орки появлялись реже, но и к ним относились терпимо, хотя и предпочитали обходить стороной.

Однако эльфы из-за их высокомерия никому не нравились.

Впрочем, праздник есть праздник, и на нем принимали всех гостей. И конечно, эльфы забрали с собой двух серебристых скакунов, поскольку с семидесяти шагов могли любое количество раз попасть туда, куда им указывали. При этом они не радовались, как люди, каждому новому попаданию. Для них это было обычным делом.

Каспар помнил, с каким презрением эльфы смотрели на Рыжего Расмуса, когда он так же хорошо, как и они, поражал цели из своего степного лука. Однако Расмуса такое к нему отношение ничуть не задевало.

– Пусть этот лук и некрасив, – говорил он Каспару после того турнира, – но я подарю тебе точно такой, и однажды ты скажешь мне за это спасибо. Из него можно стрелять хоть на полном скаку, хоть сплавляясь по горной реке на кожаных мешках. Он все выдержит.

Спустя годы предсказанный Расмусом случай с Каспаром действительно произошел. Во время пограничной войны в Междуречье, куда Каспар подался, поверив обещаниям рекрутеров, его отряд был почти весь переколот королевскими копейщиками. Оставшихся преследовали в густом кустарнике на склонах холмов и насаживали на копья, словно огурцы.

Каспару грозила та же участь. Враг видел его и гнался за ним, понимая, что в зарослях копью ничего не противопоставишь.

Тут-то и сыграл свою роль «козлиный лук». У Каспара было только несколько мгновений, но в колючих зарослях он попал точно в цель, да так, что стрела прошибла насквозь стальные накладки копейщика.

Каспар не был уверен, что сумел бы сделать то же самое, будь у него большой и красивый лук, какими пользовались эльфы.

Пока Генриетта заряжала арбалеты, Каспар собрал лук, натянул тетиву, легонько тронул ее пальцем, и она мелодично запела. Ему стало немного стыдно оттого, что он так редко вынимал это оружие из чехла и еще реже им пользовался.

Оставив лук, Каспар открыл большой колчан, где хранилось два десятка стрел из буковой щепы. У них было небольшое оперение, так называемый «синичкин хвост», однако восьмигранное сечение позволяло им стабильно лететь на целую сотню шагов. Наконечники для своих стрел Каспар предпочитал медные. Они плохо входили в дерево и не пробивали деревянные щиты, зато не рикошетили от стальных доспехов и, если стреле хватало мощности, пробивали их.

Всем этим премудростям Каспар научился у Рыжего Расмуса, однако был уверен, что тот не рассказал ему и десятой доли того, что знал сам.

Каспар надеялся продолжить обучение, но однажды Рыжий Расмус, отправившись в одно из своих частых путешествий, обратно не вернулся.

Что с ним стало, никто так и не узнал. Может, он нашел новых учеников и остался жить в другом городе, а может, встретил свою последнюю стрелу – такое ведь тоже случалось.

В отдельном колчане у Каспара хранились трофейные стрелы. Он собирал их везде, где только можно.

Его не интересовали кривые стрелы с кремневыми жалами, которые использовали лесные и горные варвары. Он предпочитал те, глядя на которые невольно начинаешь завидовать мастерам, способным сделать такое.

У него были стрелы из Марлани – страны соленых пустынь. Четыре совершенно невесомые, сделанные из стебля тростника. У них отсутствовало оперение, а наконечники были похожи на длинное четырехгранное шило.

Еще были красные стрелы с золотым ободком и ярко-желтым оперением. Их наконечники были выточены из кости редкого зверя, и это были настоящие произведения искусства. В своих колчанах их носили только вожди нугирийской конницы.

И наконец, одна-единственная черная эльфийская стрела, точно такая же, какими из засады были уничтожены солдаты Каспара.

Он вынул стрелу, осмотрел ее безупречное оперение, затем потрогал пальцем острый, выточенный из черного ридолита наконечник. Несмотря на свою красоту, это было опасное оружие. Такой наконечник нельзя было извлечь из тела раненого, острые зарубки на нем не давали сделать это, а хрупкий материал наконечника сразу ломался.

12

В тот вечер, когда Каспар раскладывал возле окон-бойниц заряженные арбалеты и предавался невеселым мыслям, в паре миль от него, на окраине города заседал совет заговорщиков.

Они собрались в единственном уцелевшем ярусе некогда высокой магической башни.

Прежде магические ордена или их отделения имелись в каждом городе, однако со времен воцарения королевской династии Рембургов ордена, располагавшиеся на вассальных землях, были запрещены. Единственный магический орден остался лишь в столице королевства – Харнлоне, где Ордос Рембург Четвертый мог контролировать его деятельность.

Только в Харнлоне высились магические башни и совершались обряды, в других землях все башни и столы Силы были разрушены и под страхом смерти запрещалось возводить новые.

Именно в руинах такой разрушенной башни и собрались заговорщики.

Во главе длинного, сохранившегося еще с прежних времен стола сидел худой и изможденный человек. Черная мантия на нем висела словно на колу.

Верхнюю часть его лица прикрывал опущенный капюшон, оставляя на виду лишь тонкие губы на бледном лице и часть крючковатого носа.

Говорил незнакомец негромко, но так, что все прислушивались к его словам, затаив дыхание. В его жестах было много власти и много силы. Никому из присутствующих и в голову не приходило перебить его, а уж тем более воспротивиться его приказу.

Вдоль длинного стола сидели Кривой, Синий Колпак и еще десять человек из шайки. Здесь были наймиты разной квалификации и специализации.

Парочка спившихся лучников королевского войска, разыскиваемый убийца, двое беглых каторжников с соляных копей Ланспаса, а остальные – местные мерзавцы, готовые за деньги пойти на любое грязное дельце.

– Ну, милостивые государи, я так понимаю, вы потерпели поражение? – с откровенной издевкой в голосе спросил незнакомец. – Кривой, я к тебе обращаюсь – отвечай.

– Я… я… мы… – замычал Кривой. – Он дрался, как вся кавалерия короля, мессир Дюран!

– А сколько вас было?

– Нас было восемь человек. Се… семеро наших и… и молодой дворянин.

– И что же дальше?

– Четверых мы потеряли.

– А дворянин?

– Дворянин… Вроде бы Проныра взял его в плен.

– В плен после уличной стычки? – Тонкие губы Дюрана растянулись в презрительной улыбке. – Разве такое возможно?

– Я не знаю, мессир Дюран. Я про это ничего не могу сказать. – Кривой покосился на Синего Колпака, словно ища у него поддержки.

– Ты не знаешь, – кивнул Дюран, – потому что ты болван…

Он положил руки на стол, отчего по древней столешнице пробежала дрожь. В светильниках колыхнулось слабое пламя, а в углах старой башни шевельнулись неясные тени.

Сидевшие за столом наемники поежились и стали озираться по сторонам.

– Что ж, Каспар Проныра сделал то, что я от него и ожидал. Когда я посылал вас убить его, я был уверен, что все именно так и случится… Кстати, ты применил оружие, которое я дал тебе?

– Да, мессир, – быстро кивнул Кривой.

– Ты выстрелил в Проныру?

Кривой снова кивнул.

– И что же – не попал с двух шагов?

– Да этот Проныра, мессир Дюран, он как кошка. Он то тут, то там, а то и вообще неизвестно где. Я даже думаю, что он колдун…

Дюран ударил ладонью по столу, под сводчатым потолком ненадолго возникло фиолетовое свечение.

– Ни слова о том, о чем ты и понятия не имеешь, червь… – прошипел Дюран, однако, сообразив, что так он может напугать этих мерзавцев до колик, тут же взял себя в руки. – Говори по делу, Кривой, и не касайся посторонних тем, – сказал он уже спокойнее.

– Ну… ну… Он ни на миг не останавливается на месте… – выдавил Кривой. От страха каждое слово давалось ему с трудом. – Я… и ножом его пытался… А ведь я бью крепко, вот и ребята могут подтвердить, что от моего удара еще никто не уходил. Я ужас какой резкий в драке.

Несколько бандитов утвердительно закивали, подтверждая слова своего вожака.

– Проныра этот, ну просто беда. Только я в него ткнул ножом, а его на этом месте уже нет.

– И когда выстрелил из трубы – тоже? – уточнил мессир.

– Ага. В самую точку, мессир Дюран. Я уж думал все – сделаю его. Ан нет. Не иначе он был уже знаком с такой штукой, увернулся, что твоя утка на болоте…

– Ну, довольно трепаться, – перебил Дюран. – Сегодня в полночь мы атакуем его дом.

– Его дом очень крепок, мессир, – осторожно заметил Синий Колпак.

– Ерунда, я раскатаю его по бревнышкам.

– Но он из камня.

– Значит – по камешкам. Не имеет значения, говорю я вам. Ваше дело – всех сидящих здесь дармоедов – приготовить свои ножи, арбалеты, удавки и все, что там у вас еще имеется. И броситься в руины дома, чтобы найти Каспара Фрая и принести мне его голову… Надеюсь, сделать это вам будет нетрудно?

– Это будет нетрудно, – заверил Кривой.

– Да, если в руинах, то нетрудно, – закивали остальные бандиты.

– Вот и хорошо. Напоминаю, что, если все получится, вам выплатят по десять золотых.

– У-у! По десять золотых! – загалдели бандиты. – А Кривой говорил, что по пять.

Кривой смущенно потупил взгляд и, боясь смотреть в сторону мессира Дюрана, стал сбивчиво оправдываться:

– Ну, должен же я что-то оставить и себе. К тому же я много сдаю в воровскую кассу. Нам нужно заботиться друг о друге…

– Довольно об этом. Давайте подведем итоги. Сколько у нас лучников?

– Конгенурс и Ламу.

– Хорошо. Кто еще?

– Еще может неплохо стрельнуть Ваберуз. – Кривой указал на молодого бандита. – А вот Гуго, этот хорошо бросает камни, раскручивая их ремнем. Вот такие камни, мессир! – Кривой сложил два кулака вместе. – Величиной с голову, честное благородное.

– Ну что же, возможно, пригодится и это. Главное – правильно расставить людей на тот случай, если произойдет невозможное и дом устоит. Впрочем, в этом случае он получит такие повреждения, что вы без труда проберетесь внутрь.

– Да за десять золотых мы проберемся в любой дом, мессир.

– Ладно. Что там за соседи?

– Напротив дома Каспара живет старшина городской стражи Виршмунд. Рядом с Пронырой, если идти вверх по улице, стоит дом ювелира Блунга, а если ниже – будет дом главного ткача города мастера Давтала.

– Старшина стражи – это нехорошо, – заметил Дюран.

– Не извольте беспокоиться, мессир. Он уже давно не тот, что был прежде. Брать мзду еще может, а вот служить герцогу и городу – уже нет. Стар стал, сволочь. Думаю, что скоро его попрут с этой службы.

– Попрут-попрут! – подхватили слова Кривого другие бандиты. Со старшиной стражи у них были свои счеты.

– Ну хорошо, – сказал Дюран. – Можете выдвигаться прямо сейчас.

– А вы, мессир?

– Я появлюсь, как и обещал, в полночь.

Загомонив, бандиты стали подниматься со своих мест и, кивая мессиру Дюрану, покинули руины магической башни.

Со скрипом закрылась дверь, Дюран остался один.

Только теперь он откинул капюшон и обвел пространство подвала пустыми глазницами.

Мессир Дюран не был слеп, однако у него не было глаз.

Он потерял их очень давно, поплатившись за попытку открыть тайны управления главными артефактами то ли темных эльфов, то ли огров.

Тогда Дюран еще был начинающим магом, и многие говорили, что у него особый дар и впереди его ждет блистательная карьера, однако ему не хотелось ждать. Молодой Дюран жаждал поскорее стать равным стоявшим во главе ордена архимагам.

Своими чувствительными руками Дюран ощутил дрожь стола, которая передавалась ему от каменного пола. Древние магические силы башни пробуждались, почувствовав присутствие мага. Дюран намеренно остановился здесь, чтобы не только сберечь свои силы, но и приумножить их.

В далеком королевстве Миног, в городе Абирвее, где он являлся одним из магов ордена, ему и стены помогали. А магический круг, когда его образовывали сильнейшие маги ордена, порождал сокрушительную силу, однако этой силы не хватало, чтобы дотянуться до королевства Рембургов и поразить ставшего опасным наемника герцога – Каспара Фрая.

Гадальные руны и предсказатели – все говорило о том, что Каспар добудет вторую часть арамейского договора.

Первую он получил просто даром, в землях кочевых племен. Как он узнал о существовании первой части, было неизвестно. Это тем более возмущало Дюрана, ведь он сам и весь их орден искали эту первую часть договора много лет, то погружаясь в нижние миры, то путешествуя в толщу веков. И все безрезультатно, а тут – какой-то лихой рубака привозит документ господину, как какое-нибудь подарочное седло.

Лорду Кремптону, через земли которого возвращался Фрай, не удалось поймать его. Не помогли даже рожденные в Синих лесах эльфы-полукровки.

Солдаты Фрая были перебиты все до одного, но сам он ушел, и теперь Дюрану предстояло закончить эту работу.

«Как видно, дуракам везет», – подумал мессир. Он повернул руки ладонями вверх, и на них тотчас образовались голубоватые светящиеся столбики Силы. Они стали быстро вырастать, поднимаясь к самому потолку. Дюран соединил их верхушки, образовав некое подобие подковы. Потом добавил Силы, и подкова загудела, как целый рой лесных ос.

Теперь, питаясь от этой же Силы, Дюран зажег синим огнем свои пустые глазницы, которые, разгораясь все ярче, делали его похожим на существо, прорвавшееся из нижних миров.

Наконец на месте пустых глазниц образовались глаза. Молодые глаза некогда молодого Дюрана.

Он моргнул раз, другой и остался доволен тем, как видит этот мир. Затем замкнул слегка померкнувшую подкову в кольцо и, легонько подтолкнув его, заставил подняться к потолку. Кольцо повисло неподвижно, а затем стало вращаться и от этого разгораться все сильнее, освещая старый подвал синеватым светом.

Он был намного ярче, чем свет от шести коптящих плошек. Дюран негромко хлопнул в ладоши, и их слабые фитили погасли.

Немного отдохнув, маг достал из-под накидки небольшой магический жезл, который использовал в путешествиях.

Держа жезл в правой руке, Дюран начертил в воздухе круг, и тот остался висеть над столом, наливаясь беловатой дрожащей субстанцией.

Вскоре субстанция уплотнилась, от нее во все стороны стали расползаться щупальца, похожие на рукава густого тумана.

Когда размеры туманного облака показались Дюрану достаточными, он приказал:

– Появись! – И ударил жезлом по столу.

В центре туманного скопления образовалась темная точка, которая стала быстро расти. В конце концов она с громким хлопком обрела новую форму, явив взору мага вызванного им демона, заполнившего собой половину помещения.

– Ты звал меня, хозяин? – спросил тот и, потянув носом воздух, сглотнул голодную слюну. – Здесь были люди… А я давно не ел.

– Не спеши. У тебя будет возможность отобедать сегодня.

– Когда? Я хочу есть уже сейчас, – капризно проговорил демон.

– Твоя сила в твоем голоде, а если ты нажрешься, то будешь не страшнее свиньи.

– Ну так уж и свиньи, – обиделся демон, по его чешуйчатой шкуре побежали трескучие синие искры.

– Не будем спорить. Сейчас я верну тебя обратно, однако оставлю в своих руках «серебряную нить».

– «Серебряную нить»? Когда она в твоих руках, мне больно. Я испытываю мучительную боль…

– Тебе придется потерпеть, ты же хочешь стать властелином острова, населенного людьми?

– Да, я хочу стать властелином острова. – Демон кивнул рогатой головой. – Тогда я всегда смогу утолять свой голод. Жажду и голод. А сколько там будет людей?

– Их будет достаточно. Десять тысяч душ тебя устроит?

– Десять тысяч? – Демон поскреб когтями между рогами, шевельнул перепончатыми крыльями. – Даже не знаю. Как бы не прогадать.

– Уверяю тебя, десять тысяч – это много… А сейчас я оставлю «серебряную нить» в своих руках, и, как только позову тебя, ты должен будешь появиться немедленно, понял?

– Понял. Я демон, но я не тупой. Кого я должен сожрать вообще-то?

– Его зовут Каспар Проныра. Он служит у герцога.

– Я могу сожрать всех, кто будет рядом с ним?

– Да, конечно. А как только мы избавимся от него, я разрешу тебе сожрать и нескольких наших союзников.

– Ну хорошо, – вздохнул демон. – Вяжи свою «серебряную нить». – И покорно протянул Дюрану когтистую лапу.

Маг снова взялся за жезл и быстрым росчерком выдернул прямо из воздуха сверкающую искрящуюся ленту.

Дюран потянул за нее, и она стала удлиняться, одновременно утончаясь и сверкая все ярче.

Длинные сухие пальцы мага проворно накинули петлю на конечность демона, и, таким образом, полдела было сделано.

– Крепко привязано? – спросил демон.

– Крепко. Можешь подергать.

Демон подергал. Нить натягивалась, но не рвалась.

– Ты можешь уходить, – напомнил Дюран.

– Только ты скомандуй на «раз-два-три». Мне так удобнее.

– Хорошо, я командую. Раз… Два… Три!

На счет «три» раздался новый хлопок, и все пошло в обратном порядке. Демон превратился в белесое облако текучего тумана, а затем и этот туман растаял в воздухе.

Мессир Дюран взглянул на потолок. Кольцо Силы заметно уменьшилось в диаметре. Его пришлось частично потратить на вызов демона. Да и удовольствие иметь живые глаза тоже стоило немало. Хотя зачем нужны глаза настоящему магу?

Дюран снова повернул руки ладонями кверху, и его глаза, полыхнув синим огнем, превратились в поток Силы, который слился с силой голубого кольца. С ладоней потянулись голубоватые струи Силы, едва они коснулись кольца, как оно засветилось ярче. Затем, дрогнув, стало спускаться, пока его целиком не вобрали в себя ладони Дюрана.

Теперь маг снова готов был действовать.

Он накинул на лицо широкий капюшон и спустя мгновение растворился в сгустившейся темноте.

13

На квартал Бычьего Ключа спустилась ночь. В окнах домов уже погасли огни. Погасили их и в доме Каспара Фрая. Однако сами хозяева не спали.

Каспар и его служанка одно за другим обходили окна-бойницы, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам и в любой момент ожидая начала штурма.

Пока ничто не предвещало нападения, но тишина бывает обманчива.

– Ну как там у тебя? – время от времени спрашивал Каспар.

– Ничего, ваша милость. Все спокойно.

– Вот и у меня все спокойно, – говорил он и переходил к следующему окну.

Всего их было восемь. Одно – в кухне, одно в комнате Генриетты, два в тренировочном зале и по два в гостиной и спальне Каспара.

Окна были небольшие и узкие, к тому же снаружи их защищали решетки. Однако Каспар по опыту уже знал, что даже сквозь решетки всегда могли забросить какую-нибудь гадость вроде клубка болотных гадюк или куска горящей пакли, чтобы выкурить хозяев из дома, как лису из норы.

Потому-то и нельзя было оставлять окна без присмотра и следовало вовремя отстреливать всех, кто близко подходил к дому.

Во дворе дома старшины стражников залаяла собака и сразу замолчала, как будто подавилась.

– Что это с ней? – произнес Каспар.

– Может, просто брехать надоело? – предположила Генриетта.

– Может, и надоело, а может, ее просто прикололи стрелой.

– Но я не слышала шагов.

– Они могли намотать на ноги тряпки. Ты же знаешь, как это бывает… Отойди-ка лучше от окна. Некоторые из этих мерзавцев могут видеть в темноте, словно кошки.

– А как же мы?

– На улице неполная луна, и кое-что мы разглядим. И потом у меня есть вот что. – Фрай показал Генриетте шесть черных мешочков со специальной смесью из селитры, толченых листьев и еще чего-то. Она могла гореть достаточно долго и давала много света. Такие мешочки-осветители часто применялись при ночных вылазках на войне.

Слабый свет луны отражался в гладких булыжниках мостовой и выстраивал посреди улицы лунную дорожку. Именно на ней сосредоточил свое внимание Каспар.

Вот промелькнул один силуэт, потом другой. Они действительно передвигались совершенно бесшумно, однако не могли стать незаметными.

– Кажется, я вижу, ваша милость!

– Что такое?

– Вон там, на крыше дома.

Каспар глянул в том направлении, куда указывала Генриетта, однако успел уловить лишь быстрое движение.

Лазутчик скрылся, а может, просто присел за трубу, готовясь пустить стрелу в то окно, где заметит человека.

Каспар приготовил огниво, чтобы зажигать осветительные мешочки, затем вложил в лук буковую стрелу и стал ждать подходящего момента.

Лунную дорожку пересекли еще несколько человек, однако времени прицелиться в них не было. А вот силуэт трубы на крыше противоположного дома начинал раздваиваться. Недолго думая, Каспар выбрал правый силуэт и спустил тетиву.

Медный наконечник смялся о камень, и стрела отскочила – Каспар попал в трубу, а уцелевший лазутчик тотчас распластался на крыше. На всякий случай Каспар отошел от оконного проема, и тотчас по кованой решетке звонко щелкнул арбалетный болт.

В ответ со своей позиции выстрелила Генриетта.

– Ты куда стреляешь? – спросил Каспар.

– Мне показалось, там кто-то стоит.

– Но ты хоть попала?

– Не знаю.

– Она не знает, – пробурчал Каспар, осторожно подбираясь к окошку. – Смотри внимательнее. Хотя… стреляй куда посчитаешь нужным.

Снаружи донесся шорох. Уже под самой стеной. Видно, кто-то успел проникнуть за ограду и теперь хозяйничал возле дома.

До окон им было не достать – здесь не было ни единого выступа, ни даже наличников. Впрочем, если постараться, то можно, встав на плечи друг другу, уцепиться за решетку, однако этот вариант был для тех, кого не брали стрелы.

Генриетта со своей позиции снова выстрелила из арбалета.

– Ну что, попала? – нетерпеливо спросил Каспар.

– Не знаю, ваша милость. Темно там.

– Ладно, заряжай, а я сейчас мешочек зажгу.

Каспар сделал небольшую паузу, чтобы послушать, что происходит снаружи, и до него донеслись отрывистые команды – кто-то гнал своих солдат на приступ.

Затем в оба окна его спальни влетело по стреле.

Одна из них просто ударилась в стену и обрушила кусок штукатурки, вторая повредила деревянную раму старого зеркала.

– Я готова, ваша милость, – сообщила Генриетта.

Каспар чиркнул кресалом и с первого раза запалил шнурок на осветительном мешочке. Затем размахнулся и швырнул его на улицу. Ожидая, пока пламя разгорится в полную силу, он вложил в лук новую стрелу и стал ждать.

Наконец мешочек разгорелся как следует, и Фрай заметил человека, прильнувшего к стене противоположного дома.

Едва он прицелился, как щелкнул арбалет Генриетты, и стальной болт ударил точно в цель.

Человек дернулся и упал на мостовую.

Напуганный этим зрелищем, прямо из-под ограды дома выскочил другой лазутчик. Каспар взял небольшое опережение и спустил тетиву.

Сказалось отсутствие практики, стрела попала беглецу в бок. Он громко вскрикнул, однако помчался еще быстрее и скоро растворился в темноте.

В одно из окон гостиной ударил огромный булыжник. Он срикошетил от решетки и разбил витраж в открытой деревянной раме. Посыпалось стекло.

– Генриетта, осторожнее! – предупредил Каспар.

На крыше дома заскрипели вращающиеся бревна. Кто-то попался в расставленную ловушку. Бедняги хватило ненадолго. Он завопил от боли и стал рваться на свободу, пытаясь высвободить ноги из защемивших их бревен.

Наконец ему это удалось. Перевалившись через край крыши, он сорвался вниз и, ударившись о мостовую, затих.

– Не гуляй ночью по крышам, – наставительным тоном произнес Каспар и, подняв лук, стал выцеливать человека, спрятавшегося за трубой дома напротив.

Наконец тот имел неосторожность чуть-чуть подвинуться, и Каспар всадил ему стрелу точно в предплечье. Раненый застонал и, роняя черепицу, стал спускаться с другой стороны крыши.

– Вот это уже кое-что, – улыбнулся довольный Каспар. – Генриетта, ты как?

– Я пока ничего не вижу.

Не успела она это сказать, как на улице щелкнул арбалет, и Генриетта, вскрикнув, упала на пол.

Перепуганный Каспар помчался к ней в гостиную, однако, когда он подскочил к своей служанке, та уже поднималась с пола, а на ее красивой шее темнел порез.

– Кажется, ничего серьезного, – с облегчением вздохнул Каспар. – Давай-ка ты лучше держись подальше и не вступай в дело без особой на то необходимости. Договорились?

– Как прикажете, ваша милость.

Каспар вернулся на свою позицию и попытался зажечь очередной осветительный мешок. Однако, едва он чиркнул кресалом, страшный удар потряс весь дом, отчего заскрипели стропила и несущие деревянные балки.

Генриетта закричала от страха.

С улицы послышался восторженный смех нескольких человек.

Каспар все же сумел зажечь второй мешок и выбросил его на улицу. Состав еще не успел разгореться, когда раздался следующий, еще более мощный удар. Словно гигантский таран бил прямо в передний угол дома.

От сильного сотрясения со стен в гостиной сорвалось несколько картин, а в спальне с цветочного столика упала ваза.

Каспар осторожно выглянул в окно и в свете разгоревшегося мешочка увидел стоявшего прямо посередине улицы человека в черном балахоне. Каспар сразу понял, с чем имеет дело, однако решил не сдаваться.

– Что это такое, ваша милость? – жалобно пролепетала Генриетта.

– Пока не знаю. Сейчас выясним, – сказал Каспар и, подхватив самый мощный арбалет «Громобой», поставил его на окно.

Щелкнул отпускной замок, тяжелый болт унесся к цели. Каспар мог поклясться чем угодно, что попал. Выстрел из «Громобоя» должен был не то что ранить, а просто снести человека напрочь, однако тот стоял, не шелохнувшись, как будто ничего не произошло.

В отчаянии Фрай сбегал за своим луком и, мгновение подумав, интуитивно решил прихватить черную эльфийскую стрелу.

Она была несколько длиннее стрел с медными наконечниками, к которым он привык, однако это было уже неважно.

Привычно растянув лук, Каспар отпустил тетиву, та с треском выбросила эльфийскую стрелу. Как ни странно, это сработало. Нет, маг не упал, но он покачнулся и, казалось, вышел из оцепенения.

Вот он сложил ладони вместе – и с них соскочила и понеслась прямо в лицо Каспару бешено вращающаяся огненная секира.

Фрай едва успел пригнуться, огненный вихрь пронесся совсем рядом. Сверкнула яркая вспышка, и старинный буфет из вишневого дерева разлетелся в щепки, а гостиная наполнилась сизым дымом.

Между тем в спальню швырнули разогнанный пращой камень. Он разнес еще один витраж и врезался в стену.

Каспар в отчаянии метался от окна к окну, но сизый дым ел глаза и не давал рассмотреть, что же происходит снаружи.

Несколько раз в дверь ударили топором, видимо, проверяя ее крепость, однако за дверь Каспар был абсолютно спокоен: помимо внешней дубовой у него была еще и железная. Она использовалась только в редких случаях и укреплялась пятью стальными засовами.

А лезть на крышу охотников больше не находилось.

Последовал еще один удар, который сотряс весь дом, однако он был уже не такой силы.

Неожиданно прямо в углу гостиной вспыхнули два зеленоватых глаза. Каспар, отступив к Генриетте, заслонил ее собой.

– Возьмите, ваша милость, – пропищала она, подавая ему его кривой кинжал.

– А меча нет? – тихо спросил Каспар.

– Что? – не расслышала Генриетта.

– Я спрашиваю – меча здесь нет?

– Он остался в вашей спальне.

– Понятно, – сказал Каспар. Против того, что надвигалось на него из угла, оставалось действовать только кинжалом.

Это нечто издавало утробное рычание и распространяло вокруг зловоние и жуткий холод. Каспар чувствовал, как стынут его ноги, будто он босой стоял на зимней мостовой.

Наконец чудовище сделало еще один шаг, и Каспар понял, что перед ним демон с какого-нибудь второго или третьего нижнего мира. Он в этом не очень хорошо разбирался, но понимал, что жить ему и Генриетте остались считаные мгновения.

– Что тебе надо? – спросил Фрай первое, что пришло ему в голову.

– Тебя, – прямо ответил демон. – Ведь это ты Каспар Фрай по прозвищу Проныра?

– Я.

– Ну тогда все.

Демон уже подумывал распахнуть пасть, но вдруг на его страшной физиономии отразилось непонятное беспокойство.

Он развернулся на месте, царапая когтями паркет, посмотрел в одну сторону, потом в другую и, указав пальцем с загнутым когтем куда-то на потолок, сказал:

– Запрещающий знак-к-к. Откуда он у тебя? Ты разве маг?

Каспар не успел ничего ответить.

Демон потряс головой, как будто собирался чихнуть, а затем с громким хлопком, от которого заложило уши, исчез.

В воздухе сильно запахло серой.

«Наверное, закинули в окно горящую душегубку», – предположил Каспар и на ощупь стал пробираться в спальню, полагая, что именно там находится горящая сера.

Но серы не было.

Каспар выглянул из окна, однако и на улице не происходило ничего интересного. Луна давала мало света, а осветительный мешочек уже прогорел. Каспар зажег следующий и швырнул его на мостовую.

Он простоял с вложенной в лук стрелой, пока не прогорел осветительный состав, но так и не заметил никакого движения. И больше не увидел того страшного человека в черной накидке.

«Кажется, отбились», – пронеслось у него в голове.

– Эй, Генриетта, кажется, мы успешно отбились, – произнес он вслух, однако служанка не отзывалась.

Каспар забеспокоился и побежал в гостиную. Генриетта лежала на полу. Он склонился над девушкой и тронул ее лицо.

Генриетта открыла глаза.

– Со мной все хорошо, ваша милость, – заверила она. – Просто… я была без чувств… А это чудовище – оно было наяву?

– Нет, это тебе пригрезилось из-за дыма.

14

Утром следующего дня Каспару пришлось держать ответ перед своим соседом – старшиной стражников Виршмундом.

– Послушай, Проныра, – сказал тот, поглаживая свой огромный, откормленный взятками живот. – Кто убил мою собаку?

– Откуда же я знаю, господин старшина? – пожал плечами Каспар.

– А кто залил кровью мою крышу и всю черепицу поколол?

– Но ведь это ваша крыша, господин старшина. Я не могу знать, что там на ней происходит.

– Это так, – кивнул Виршмунд. – Однако на ней мой работник нашел стрелу, которая прилетела из окна твоего дома.

– Из чего же видно, господин старшина, что стрела вылетела именно из моего окна?

– Из того, что другого дома там нет. Там только твой дом, Проныра. – Старшина погрозил Каспару пальцем.

– Ладно, так и быть, скажу, – согласился тот. – Просто мне вчера показалось, что в ваш дом хотят забраться воры, вот я и решил подстрелить одного из них, но, наверно, промахнулся.

– Да нет – не промахнулся. Он кровищей весь двор залил. Только вот зачем они убили мою собаку? – Старшина вздохнул. – А еще мои молодцы рано утром подобрали прямо возле стены труп. И еще один нашли под твоей оградой на мостовой. Должно быть, свалился с твоей душегубской крыши. Переломал себе все ноги, а потом расшибся о мостовую.

– Не повезло бедняге, – кивнул Каспар. – Но эти самокатные бревна втаскивал на крышу не я. Это еще до меня было.

– Да знаю я, знаю, – отмахнулся старшина. – Был бы ты простым горожанином, я бы тебя посадил в «холодную» на пару месяцев. А так тебя даже дубиной не огреешь – сразу придется держать ответ перед герцогом. Я слышал, он тебя очень ценит.

Высказав беспокойному соседу все, что накипело, старшина развернулся и, тяжело переваливаясь, отправился по своим служебным делам.

Каспар проводил его взглядом, а затем стал внимательно осматривать угол своего дома, который предыдущей ночью сильно пострадал. На камнях появились сколы. Почернело несколько изразцов, которые составляли повторяющийся рисунок мозаики. Этой мозаикой, словно лентой, дом был украшен по всему периметру.

Чаще других изображений в орнаменте повторялся золотой единорог. Именно пара единорогов почернела так, будто их жгли огнем.

Каспар вспомнил, где предыдущей ночью стоял маг. Оказалось, что пострадал именно тот угол дома, который был к нему ближе всего.

Стало быть, единороги каким-то образом и уберегли дом от полного разрушения. И еще вспомнились слова, произнесенные демоном. В том, что чудовище появлялось наяву, Каспар был абсолютно уверен.

Демон сказал: «Запрещающий знак».

Оставив пустынную улицу, Фрай вернулся домой. Генриетту он застал в гостиной, где она занималась уборкой после ночного происшествия.

Каспар задрал голову и оглядел место, куда показывал пальцем демон. По всем стенам гостиной, под самым потолком проходила лента из причудливого орнамента все с теми же золотыми единорогами. Проныра только сейчас рассмотрел их так подробно – прежде он не обращал на них внимания.

Кто бы подумал, что такой пустяк способен спасти их с Генриеттой, да еще сохранить дом. А в том, что магу было по силам его разрушить, Каспар не сомневался. Он слышал от верных людей, что маги в состоянии не только разрушить дом, но и сровнять гору.

– Как вы себя чувствуете, ваша милость? – спросила заботливая Генриетта.

Вчерашний порез на ее прекрасной шее был забинтован чистой холстинкой.

– Я-то хорошо, а ты как?

– Ой, я за вас так переживала, что даже какие-то ужасы мерещиться стали. Вроде какой-то демон к нам в дом ворвался…

– Демон? Ничего такого не помню. Наверное, это от дыма случилось. Но, к счастью, все обошлось.

– А те, что напали на нас? Что с ними стало?

– Два тела подобрали стражники милейшего старшины Виршмунда… А сейчас запри за мной дверь. Я должен отлучиться по делам.

– Ваша милость! Да как же можно куда-то ходить после такой-то ночи! – воскликнула Генриетта.

– Ну, по нашей с тобой жизни – ночь как ночь, – усмехнулся Каспар. – А мне действительно нужно отлучиться, совсем ненадолго. Я должен навестить Боло.

– Боло? Фу! Не люблю я этих гномов.

– Боло отличный парень и хороший мастер. Если бы не он, где бы мы брали такие хорошие арбалеты? Из одного из них ты вчера крепко приложила мерзавца.

– Неужели я в него попала?

– Ты не то что в него попала, ты его просто пригвоздила.

– Ой! – отмахнулась Генриетта. – Не надо больше об этом. Не надо. Вы уж лучше идите, ваша милость. Пойдемте, я закрою за вами дверь.

15

Прицепив на пояс меч, Каспар отправился в Кузнечный квартал на Оружейную улицу, где находилась мастерская гнома Боло.

Боло был известным в городе и его окрестностях мастером по изготовлению мощных арбалетов. А также всяких хитростей вроде меча с секретом, из рукояти которого выходит шип, или наборной струны, хлестнув которой можно запросто снести противнику голову или лишить его руки.

По дороге Каспар то и дело оглядывался, пытаясь приметить «хвост», однако сегодня за ним никто не таскался. Получив ночью достойный отпор, бандиты зализывали раны.

Самого хозяина Каспар в доме не застал. Только его сын Вольдерет играл в шашки с другим молодым гномом.

– Здравствуйте, ваша милость, – уважительно поздоровался Вольдерет. – Вы к отцу?

– А разве не он главный мастер в этом доме?

– Пока еще да, – ответил Вольдерет. – Но я тоже уже кое-что могу.

– Кто бы сомневался, – произнес Каспар, устало опускаясь на деревянный стул. – Зови отца – дело есть.

Вольдерет спустился в глубокий подвал, а его друг с интересом рассматривал Каспара Фрая, о котором так много слышал.

Вскоре из подвальной мастерской, откуда доносились стук молоточков и мерный скрип шлифовального камня, поднялся сам мастер Боло.

– Здравствуй, Каспар, – сказал он. – Какая нужда привела тебя к Боло? Надеюсь, мои арбалеты работают исправно?

– Исправно. Я только вчера проверял их. Меня интересует вот что…

Каспар вынул из-за пояса дротик от неизвестного оружия и положил его на стол перед Боло.

– Я не знаю, что это такое. Первый раз вижу! – с неожиданной злостью отмахнулся гном. – И никто тебе ничего об этом не скажет!

Боло сделал попытку скрыться в подвальной мастерской, однако Каспар крепко прихватил его за кожаный фартук:

– Ну-ка постой. Еще никто не говорил со мной так непочтительно… Садись и сейчас же рассказывай. Я по твоим глазам вижу, что это штука тебе знакома.

Боло забрался на стул, слишком высокий для него и предназначенный для клиентов-людей, и, болтая короткими ножками, недовольно засопел. Затем строго зыркнул на Вольдерета и его товарища, и те, быстро собрав шашки, спустились в мастерскую.

– Ну говори, – подтолкнул гнома Каспар.

– Откуда ты это взял? – поинтересовался тот.

– Вчера этой штукой мне чуть не снесли голову. Она засела глубоко в дверной доске – я еле ее вытащил. Хорошее оружие.

– Хорошее, – согласился Боло. – Но нам такое делать запрещено.

– Кем запрещено?

Гном хотел отмолчаться, однако, встретившись взглядом с Каспаром, понял, что говорить придется:

– Ну, маги нам запрещают… Маги Хрустального Ордена из королевства Миног. Это тамошние гномы изготовляют.

– Что-то я о таком королевстве не слышал.

– Не слышал, – кивнул гоном. – Потому что оно находится в далеких землях, где гномы слушаются магов, что бы те ни говорили. Если говорят сделать это оружие – гномы делают. Если говорят не делать – гномы не делают. Гномы умнее людей, они никогда не будут нарушать закон, а тем более злить магов.

– То есть, если бы ты захотел сделать такое оружие, ты бы сделал? – уточнил Каспар.

– Что значит хотел – не хотел. Я же сказал тебе – маги запрещают. А если я начну делать, потом другой гном начнет делать, потом еще один гном начнет, а потом еще другие гномы начнут…

– Остановись, Боло. Скажи просто – ты сможешь сделать для меня такое оружие, если я тебе хорошо заплачу?

– Нет, не смогу.

– У-у-у, – разочарованно протянул Каспар. – А я-то думал, ты все можешь. Оказывается – нет.

Хитрость Каспара сработала.

– Ну вот еще! – вспылил Боло. – Это вы, люди, своими толстыми пальцами даже подтереться толком не умеете. А мы, гномы, любой металл, как музыку, чувствуем. И трубу эту я могу запросто сделать. Да еще такую, что лучше той будет, из которой в тебя стреляли.

– Ну так сделай – я хорошо заплачу.

Боло глубоко вздохнул и снова засомневался:

– Опасное это дело. Я начну делать, потом другой гном начнет делать, потом еще гном начнет делать…

– Мы это уже прошли, Боло, – перебил его Каспар.

– А ты точно никому не расскажешь? – наставив палец на клиента, спросил гном.

– Ни единому существу. Говори свою цену.

– Уй-ай, – покачал головой гном. – Ну ладно – пятьсот золотых.

– Чего? Боло, пятьсот золотых – это слишком дорого. Пятьсот золотых стоит вся твоя мастерская, и дом, и семья, и все твои никуда не годные подмастерья.

– Тогда триста, – сказал гном. – Но подмастерья у меня хорошие.

– Двести пятьдесят, – начал торговаться Каспар.

– М-м… Двести семьдесят.

– По рукам, – согласился Каспар и подставил свою ладонь.

Боло шлепнул по ней своей перепачканной ладошкой.

– Когда сделаешь?

– Приходи через полгода.

– Через полгода, Боло, меня уже может в живых не оказаться.

– Это плохо. Кто же мне тогда заплатит за трубу?

– Вот я о чем тебе и говорю – сделай пораньше, и тогда я сам тебе заплачу. А иначе платить будет некому.

– Ну ладно. Когда ты сможешь заплатить сам и… – гном задумался, – и чтобы был жив.

– Через полторы недели я еще буду жив, – пообещал Каспар.

– Полторы недели… – Боло почесал в затылке. – Мало времени… но для тебя – так уж и быть.

– Ну вот и поладили.

Каспар поднялся со стула и направился к двери.

– Стой! – остановил его гном.

– Чего еще?

– А аванс? Железо денег стоит.

Каспар вздохнул, однако требование Боло счел справедливым. Достав кошель, он вынул пять золотых и положил на стол.

– Вот держи. Больше не дам.

– Ну ладно, – пожал плечами гном. – Хватит и этого.

16

Вернувшись домой, Каспар на миг даже застыл в изумлении на пороге – кругом царили чистота и порядок. Генриетта изрядно потрудилась. Разбитую в щепы мебель она вынесла во двор, копоть под потолком затерла свежими белилами, повесила на место упавшие картины, убрала осколки витражей и перестелила постель Каспара.

Заметив восхищение на лице хозяина, Генриетта просияла.

– Я уже послала человека к мастеру Янкелю, чтобы он пришел и обмерил наши рамы, – сообщила она. – Нам ведь нужны новые витражи.

– Конечно, нужны, – согласился Каспар. – И знаешь, что я тебе скажу…

– Что, ваша милость?

– Давай-ка на наших витражах вместо этого клоуна…

– Это не клоун, ваша милость. Это Паскаль-Трубочист.

– Да-да, пусть вместо Паскаля-Трубочиста на нашем витраже изобразят золотых единорогов, какими украшен наш дом снаружи и вот здесь – в гостиной.

– Что ж, ваша милость, пусть будут единороги. Так даже лучше. А вот что мы будем делать с арбалетами? Отнести их вниз или еще рано?

– Знаешь, пусть пока полежат. Мало ли что.

– Вы думаете, они могут вернуться, ваша милость? – забеспокоилась Генриетта.

– Да нет, уверен, что не вернутся. Однако снести оружие вниз мы еще успеем.

Каспар оставил Генриетту с ее хлопотами, а сам спустился во двор, затем вышел на улицу и еще раз осмотрел наружные украшения дома. Ему в голову пришла неожиданная мысль.

«А что, если заказать щит, – думал он, – нарисовать на нем единорога и повсюду возить с собой. А еще лучше сделать талисман с единорогом и повесить его на шею».

– Здравствуйте, ваша милость, господин Фрай.

Думая о своем, Каспар и не заметил, как подошел мастер витражей Янкель.

– Здравствуйте, мастер.

– Я слышал, хулиганы испортили ваши витражи?

– Увы, мастер. Это случилось ночью. Мы очень испугались.

– Так уж и испугались, – не поверил Янкель и прошел в дом.

Чуть позже появился столяр. Он пришел принять заказ на изготовление нового буфета взамен разбитого.

За столяром последовал сапожник, который согласился забрать разбитый буфет, поскольку из вишневого дерева выходили отличные гвозди для башмаков.

Каспар был поражен, как легко и непринужденно Генриетта решала все хозяйственные проблемы, которые ему самому казались делом совершенно непосильным. Размахивать мечом было привычнее.

Остаток дня Каспар Фрай провел спокойно. Ночью тоже не произошло ничего необычного, а наутро, едва солнце поднялось над крышами города Ливена, в ворота постучали.

– Ты кто такой, братец? – сквозь зевоту спросил Каспар, выглядывая в окно.

У ворот стоял худощавый молодой человек в синем мундире курьерской роты герцога. На его поясе висел узкий меч, а левой рукой он держал за уздечку сонную лошадь.

– Меня прислал граф Ротеньер, мне нужен его милость Каспар Фрай по прозвищу Проныра.

– Я и есть Проныра. Что нужно графу?

– Граф наказал мне передать, чтобы вы как можно скорее приезжали в замок.

– Что так рано?

– Я не знаю. Мне передали именно так, ваша милость.

– А на чем же я, по-твоему, должен ехать? На этом муле?

– Это не мул, ваша милость, – возразил курьер. – Это фаргийский скакун.

– Вдвоем мы на нем не уместимся. Где карета?

– Экипаж скоро будет, ваша милость. Просто меня послали поторопить вас…

– Ну ладно. Жди у ворот. Когда подъедет экипаж, кликнешь.

– Слушаюсь, ваша милость.

Отойдя от окна, Каспар заметил Генриетту. Она была уже одета и так свежа, что Фрай невольно ею залюбовался.

– Ты уже на ногах? – поразился он.

– Конечно, ваша милость. Я и завтрак вам приготовила.

– Ты что, знала, что мне сегодня рано подниматься?

– Нет, ваша милость. Просто я всегда так встаю.

– М-да. Ну хорошо, неси мне умываться. А потом подавай завтрак… Видишь, за мной уже прислали посыльного, хотя герцог обещал две недели отдыха.

Генриетта выскочила из спальни и скоро вернулась с тазом и кувшином теплой воды.

Она сливала Каспару, пока он умывался, затем подала полотенце и вышла, давая ему возможность привести в порядок свой туалет.

Когда подкатила карета, Фрай спустился на улицу при полном вооружении, взяв не только меч, но и кривой кинжал.

В карете его ждал совершенно незнакомый капитан герцогской гвардии, который сообщил, что его послал граф Ротеньер.

До замка Ангулем они ехали недолго. Тот находился всего в десяти милях от города, однако располагался в таком недоступном месте, что герцог мог не беспокоиться о своей безопасности.

17

По горному серпантину четверка лошадей вороной масти дотащила карету до ворот и, простучав копытами по подъемному мосту, вкатила экипаж на просторный, мощенный булыжником двор замка.

Здесь все говорило о близости власти. Яркие штандарты герцога Ангулемского и королевской династии Рембургов полоскались на ветру меж зубцов крепостных стен.

Гвардейцы в пурпурных мундирах, блестящие офицеры, конюшие, повара, писари – все они суетливо перемещались в разных направлениях, как застигнутые дождем муравьи, и скрывались за множеством дверей, которых в замке было без счета.

– Следуйте за мной, ваша милость, – сказал гвардейский капитан, и Каспар пошел за ним, старательно избегая столкновений со спешащими слугами и чиновниками.

Вскоре они оказались в северном крыле замка, где размещалась канцелярия, которой руководил граф Ротеньер.

Когда Каспар вошел в зал, где находился граф, тот что-то писал, стоя за бюро. Заметив Каспара, он приветливо ему кивнул и сделал приглашающий жест.

Затем присыпал написанное песком и сдул его на пол.

– Ну вот, – сказал он и отложил документ. – Рад видеть тебя в добром здравии, Проныра.

– Спасибо, ваше сиятельство. Что у вас стряслось, почему вы вызвали меня так рано?

– Почему же рано?

– Герцог выделил мне на отдых две недели.

– Так я тебя никуда и не посылаю, – развел руками граф. – Ты на отдыхе, Проныра. Нам с тобой предстоит съездить в Ланспас – герцог сейчас там по неотложной необходимости. Ты бы, конечно, мог отправиться и сам, но герцог сказал, что ты боишься дорожных разбойников.

– Да, ваше сиятельство. Охрана из герцогских гвардейцев мне не помешает.

– Ну вот и хорошо. Через час мы отправляемся.

– Но я не предупредил свою служанку, ваша светлость.

– Служанку? – с плутовской улыбкой спросил Ротеньер. – Не беспокойся, предупредим мы твою служанку. Пошлем какого-нибудь желторотого лейтенанта, и он скажет ей, что хозяин уехал и почему бы теперь не развлечься.

Граф ехидно улыбнулся, однако Каспар оставил его шутку без ответа.

– Ты, кстати, успел позавтракать?

– Не успел, ваше сиятельство, – соврал Каспар.

– Не беда, я возьму с собой много всякой снеди, – сообщил граф, снова просматривая какие-то документы. – Запеченные куропатки, вино, фрукты. Одним словом – с голоду не умрем. А к вечеру будем уже в Ланспасе… Ты, кстати, любишь побережье?

– Я плохо переношу сырость.

– Я тоже, – вздохнул граф.

18

Уже через час, как и обещал Ротеньер, они заняли места в огромной карете герцога и отправились в путь в сопровождении двух сотен герцогских гвардейцев. Это были рослые солдаты в прекрасных доспехах, верхом на сильных лошадях гентской породы, и Каспар спокойно задремал на атласных подушках, понимая, что только сумасшедший попытается атаковать такой сильный отряд.

В замок Ланспас они прибыли, как и планировал граф, уже к вечеру того же дня. Утомленного дорогой Фрая сейчас же повели к герцогу. Он сбился со счета, пытаясь запомнить, сколько поворотов сделал и сколько прошел коридоров, но в конце концов оказался в покоях герцога – в его рабочем кабинете.

Его сиятельство был в сорочке и панталонах для верховой езды. Его темные волнистые волосы с проседью были зачесаны назад и стянуты в пучок черной ленточкой.

– А-а, мой добрый приятель, – улыбнулся герцог и, подойдя к Фраю, протянул свою холеную руку.

Каспар ее осторожно пожал. Должно быть, герцог действительно сильно нуждался в его услугах, коли не побрезговал подать руку. Прежде за герцогом такого не замечалось.

– Как ты себя чувствуешь, Фрай?

– Благодарю, ваша светлость, думаю, что я полностью выздоровел.

– Рад слышать это. Граф Ротеньер рассказал мне, что прошлой ночью тебя хотели прирезать.

– Возможно, вовсе не меня, ваша светлость. Мой сосед жаловался, что у него закололи пса.

– Ну ладно. Это не столь важно, Фрай. Я хочу поговорить с тобой о предстоящем задании. Ты ведь уже догадываешься, что должен будешь привезти на этот раз?

– Документ, ваша светлость?

– Да. Еще один документ.

– Куда мне придется ехать теперь?

– Я дам тебе карту, Фрай, однако, будь добр, в беседе со мной не забывай добавлять «ваша светлость».

– Прошу прощения, ваша светлость, должно быть, меня растрясло в карете.

– Должно быть, растрясло, – милостиво согласился герцог. – Итак, у меня есть подробные карты, которые составлялись на основании сообщений лучших лазутчиков не одного поколения герцогов Ангулемских. Многие из этих лазутчиков поплатились жизнью, добывая ценные сведения.

С этими словами герцог приподнял крышку резного орехового бюро и достал из-под нее сложенный вчетверо плотный лист голубоватой бумаги.

Затем он разложил карту на столе и жестом пригласил Каспара подойти ближе.

– Ну, узнаешь местность, Фрай?

– Узнаю, ваша светлость, но только город и вот еще реку…

– А перекресток Сухой и Южной дорог, где последний раз тебе так не повезло? Хотя нет. – Герцог усмехнулся. – Тебе-то повезло, а вот твоим солдатам не очень. Неужели в этих слухах есть доля правды, а, Фрай? Ты действительно избавляешься от них, чтобы не платить им жалованье?

– Жалованье я выплачиваю им вперед, ваша светлость. А позже из своих средств плачу безутешным родственникам. Причем золотом.

– Золотом? – изумился герцог и посмотрел на Каспара удивленными глазами. – Но ведь это сброд, Фрай. Ты бы мог бросить им пригоршню медных монет, и они все равно были бы благодарны.

– Возможно, я так и поступлю в следующий раз, ваша светлость, – сказал Каспар, жалея, что рассказал это герцогу.

– Ну хорошо. Вернемся к главному. Скажу тебе честно, Фрай, очень многие важные и наделенные властью люди хотят помешать мне, ну и тебе заодно, поскольку ты выполняешь мое задание. Твоим главным врагом станет лорд Кремптон. Связано это с тем, что, если ты доставишь мне вторую часть документа, я получу формальное право присоединить к моему герцогству все земли лорда Кремптона. Когда-то очень давно наше герцогство было значительно больше. И вот теперь я хочу восстановить историческую справедливость. Когда я получу земли Кремптона, то стану вторым по величине землевладельцем после нашего короля – Ордоса Рембурга Четвертого. А моя армия может даже сравняться с королевской по численности.

– У короля есть еще и вассалы, ваша светлость.

– Вассалы пойдут за тем, кто сильнее.

– Я мало в этом понимаю, ваша светлость, – вовремя остановился Каспар. Он боялся, что герцог в запале ляпнет что-то такое, за что потом приговорит своего наемника к смерти.

– Да, конечно. Ты в этом не разбираешься, Фрай, – согласился герцог. – Простолюдину не по уму решать такие задачи. Однако я закончу, чтобы ты имел хоть какое-то представление. Итак, король запрещает междоусобные войны под страхом смерти, однако в законах Рембургов есть определенные пункты, которые мне на руку. Моя армия объективно сильнее того сброда, который содержит лорд Кремптон, поэтому, как только у меня на руках окажутся все права, я начну победоносную войну. Понимаешь?

– Как будто да, ваша светлость.

– Однако ты еще не все знаешь. – Герцог отошел к окну и посмотрел вниз, туда, где под стенами замка разверзлась глубокая пропасть. – Помимо того что этот документ формально подтверждает мое право на земли Кремптона, он является каким-то там «объектом Силы», или фетишем одного могущественного ордена. Мне неизвестно точно, магический ли это орден или сообщество обедневших дворян, однако они также попытаются вмешаться в твои поиски. У нас есть только одно важное преимущество: мы знаем, где искать этот документ, а они – нет. Поэтому в первой половине твоего путешествия они, скорее всего, не будут пытаться убить тебя. Однако сделают это, как только ты завладеешь документом. Ты понял, Фрай?

– Понял, ваша светлость.

– Он понял, – усмехнулся герцог и, обойдя стол, посмотрел на карту с другой стороны. – Возможно, я не учел еще каких-то заинтересованных сторон, однако об этом, к сожалению, ты узнаешь уже сам, если тебе придется с ними столкнуться… – Герцог оторвал взгляд от карты и посмотрел на Каспара. – Ну что, есть у тебя какие-нибудь подходящие люди, ведь задание будет не из легких?

– Кое-кто уже есть, ваша светлость, – сказал Каспар, имея в виду молодого графа фон Марингера. – Других надо будет еще набирать.

– Скольких ты возьмешь с собой?

– Отряд более чем из шести человек слишком бросается в глаза, ваша светлость.

– Ну что же, тебе виднее, Фрай. Что у тебя за лошадь?

– У меня нет лошади, ваша светлость.

– Почему?

– К лошади привыкаешь, ваша светлость, как к человеку. А потом ее убивают. Поэтому в конце концов я решил каждый раз брать себе нового скакуна, чтобы сохранить душевное здоровье.

– Да, – согласился герцог. – У тайной войны свои законы… – Затем, помолчав, добавил: – Уезжать тебе следует как можно более незаметно, Фрай.

– Я постараюсь так и сделать, ваша светлость, однако половина города уже откуда-то знает, что я собираюсь в новый поход.

– Откуда?

– Сам не понимаю, ваша светлость, – пожал плечами Каспар. – Но вы же сами сказали, что у вашей светлости есть влиятельные враги…

– Сколько ты хочешь за доставку документа, Фрай?

– Я не могу ставить условия вашей светлости.

– Ну ладно, я учту твою скромность. Думаю, награда в двенадцать тысяч золотых тебя удовлетворит.

– Вполне удовлетворит, ваша светлость.

– Вот и отлично. А денег на снаряжение тебе хватает?

– Конечно, ваша светлость. Вы в прошлый раз отсыпали мне целую гору золота.

– Ну да, я помню. – Герцог вздохнул, вспоминая, все ли он сказал Фраю и обо всем ли его спросил. – Да, вот еще что. Когда у тебя уже будет готов отряд, я дам тебе еще одного участника похода. Уверяю, он не окажется лишним… Сегодня ты переночуешь здесь, а утром я отправлю тебя в город. К обеду будешь дома, Фрай.

– Благодарю, ваша светлость.

19

В замке Ланспас Каспару Фраю спалось плохо. То ли герцогские перины были слишком мягкими, то ли сырой воздух побережья оказался тому виной.

Каспар ворочался с боку на бок, пробовал считать, но все же возвращался мыслями к предстоящему походу.

Он ненадолго забылся только под утро. Тяжелый сон навалился на него, не давая вздохнуть, а затем возле двери появился человек в черном балахоне.

Фрай силился разглядеть его, но силуэт незнакомца расплывался. В какой-то момент его черты стали более резкими, и Каспар едва не вскрикнул. Это был тот самый маг, что пытался разрушить его дом.

«Помнишь меня? – спросил он. – Вижу, что помнишь. Мы еще встретимся, Фрай…»

После этих слов маг отбросил с лица капюшон, и Каспар закричал от ужаса. Верхняя часть лица ночного гостя оказалась голым черепом с пустыми глазницами.

Рано утром Каспара разбудил лакей, который и сообщил его милости, что карета и отряд гвардейцев уже ждут его.

Обратная дорога показалась короче, может, потому, что граф Ротеньер остался в Ланспасе и Каспара везли одного.

Он попросил, чтобы его высадили в пригороде, и до своего дома добрался пешком.

– Ваша милость ездила в Ланспас? – спросила Генриетта, как только Каспар перешагнул порог дома.

– Ты угадала, – ответил он, снимая шляпу. – Тебе присылали курьера?

– Да. Такой интересный молодой человек.

– Полагаю, он не задержался у нас до утра?

– Фу! – махнула рукой Генриетта. – Как вы можете подумать такое, ваша милость!

– Ну-ну, я всего лишь предположил… К тому же ты ведь у нас красавица.

Тут Генриетта окончательно засмущалась, и на ее щечках появился румянец.

– Садитесь лучше обедать, ваша милость, а то вы еще не такого наговорите.

На другой день часов в одиннадцать утра после плотного завтрака Каспар Фрай вышел на «охоту».

На «охоту» за наемными солдатами, которые подошли бы ему для выполнения задания герцога Ангулемского.

Чтобы найти таких людей, требовалось обойти все кабачки, где с утра до вечера за кружкой мутного пива коротали время оставшиеся без работы профессионалы.

Пока еще Фрай очень приблизительно представлял себе, какие именно солдаты ему нужны. Он часто полагался на то, какое впечатление человек производил на него во время знакомства.

Иногда на первый взгляд вполне подходящий претендент после пятиминутной беседы уже таким не казался.

Самым верным заведением, где можно было подобрать подходящих людей, считался кабак «Бешеный осел», где Каспара знали все.

Обычно, когда он туда приходил, к нему сами подсаживались те, кто нуждался в работе. Однако на этот раз, кроме хозяина заведения – Мольера, никто не обратил на Проныру внимания и не подошел, чтобы спросить работу.

– Добрый день, ваша милость. – Мольер улыбнулся Каспару своей фальшивой улыбкой. – Присаживайтесь на ваше любимое место – столик не занят. Я как чувствовал, что вы придете. Никого сюда не пускал.

Каспар почти не слушал, как разливается соловьем кабатчик. Искоса поглядывая то в одну сторону, то в другую, он заметил, что посетители «Бешеного осла» намеренно не смотрят в его сторону.

«Что-то тут нечисто, – подумал Каспар. – Хорошо хоть подготовился».

И он нащупал под плащом рукоять меча.

– Что принести, ваша милость? Специально для вас могу подать хорошее вино. Или все же пиво?

– Давай вина.

– Почему же вина, ваша милость?

– Потому что в вине я хорошо чувствую яд, – сказал Каспар и выразительно посмотрел на Мольера. – С пивом все не так просто.

Улыбка тотчас сошла с лица кабатчика, и он, не на шутку струхнув, пролепетал:

– Да как же можно, ваша милость. Для вас все только самое лучшее.

– Ладно, неси.

Хозяин убежал, но скоро вернулся и сам поставил перед Каспаром наполненный бокал и початую бутылку.

Фрай попробовал вино. Оно действительно было неплохим, однако не таким хорошим, как его нахваливал Мольер.

– Ну что, есть сегодня серьезные люди? – спросил Фрай у кабатчика.

– Ваша милость имеет в виду тех, кому нужна работа?

– Ну да.

– Таких у нас всегда хватает, ваша милость, вы же знаете, – с поклоном и прежней улыбочкой ответил Мольер.

– Знаю, – сказал Фрай и еще раз пригубил из бокала. – Но что-то они сегодня сонные.

– Ничего не могу сказать. По мне так обычные. Пьют, платят, – пожал плечами Мольер.

Уже понимая, что происходит что-то странное, Каспар все же поднялся со своего места и подошел к троим плечистым мужчинам, на которых были жилеты из толстой бычьей кожи. Такие обычно поддевали под доспехи солдаты.

– Мне нужны люди, – сказал Каспар сразу.

– Люди всем нужны, ваша милость, – с улыбкой ответил солдат со шрамом на щеке.

– Так вы уже наняты?

– Мы не наняты, – сказал другой солдат, глядя в свою кружку. – Но наниматься к вам мы не станем…

– Это почему же?

– Плохое о вас говорят.

– И кто говорит? – Каспар бросил взгляд в зал, несколько человек быстро сунули носы в свою выпивку.

– Кое-кто говорит, – неопределенно ответили ему.

– И что говорят – что прячу от товарищей золото? Или мало плачу?

– Да нет, деньги тут ни при чем. Просто те, кто с вами уходит, обратно уже не возвращаются.

– Скрывать не буду – случается всякое. Зато и плачу я хорошо.

– И сколько же обещаете, ваша милость? – спросил солдат со шрамом.

– Тысячу золотых.

– Тысячу?

Солдат со шрамом и его товарищи переглянулись. Они прежде даже не слышали о таких гонорарах, и Фрай видел – солдаты были не против подписать договор, но что-то их удерживало.

– Хорошие деньги, – сказал тот, что все время смотрел в свой бокал. Наконец он поднял на Каспара колючий взгляд. – Только жизнь – она дороже тысячи монет.

– Ну как знаете. – Каспар пожал плечами и перешел к другому столу в дальнем углу зала.

Здесь тоже сидело трое, и одного из этой троицы Каспар знал. Это был Патрик Безносый, с которым когда-то давно они выполняли несложное задание одного дворянина. Тогда Каспар еще не работал на герцога.

Надеясь, что тут разговор пойдет более обстоятельный, Фрай улыбнулся своему знакомому:

– Здравствуй, Патрик.

– Здравствуй, Проныра, – ответил тот. – Ты, я вижу, снова ищешь поживы? – Патрик растянул в улыбке изуродованные в драке губы.

– Я ищу людей, – поправил его Фрай.

– Ну так ты их здесь не найдешь.

– Почему? – Фрай пристально посмотрел на Патрика.

– Потому что люди боятся идти с тобой.

– Боятся? – переспросил Фрай.

Он почувствовал за спиной какое-то движение, а это грозило неожиданным ударом. Стремление во что бы то ни стало найти солдат сыграло с ним дурную шутку – он забыл об осторожности.

– Почему же боятся? – еще раз спросил Фрай, держась за рукоять меча.

– А не возвращается никто. Ты приходишь один, забираешь у герцога денежки, а делиться-то не с кем.

– Может быть, ты хочешь обсудить это на улице, Безносый? – с нажимом произнес Фрай.

– Нет, что ты! – сразу сменил тон Патрик. – Я ведь только передаю, что люди говорят. Сам бы я – ни-ни… Сам бы я пошел с тобой хоть сейчас.

– Ну так пойдем.

Каспар усмехнулся. Он ни за что не взял бы Патрика – тот был слишком хлипок для такого путешествия. Однако ему было интересно, что скажет Безносый.

– Ну… это… – Патрик почесал лысеющую макушку. – Меня уже наняли.

– Кто же тебя нанял? – не отступал Каспар.

– Ты его не знаешь.

– Может быть, и не знаю. Ну ладно, как отработаешь у него, приходи ко мне. Найду тебе по старой дружбе непыльную работу.

– Приду, Фрай, не сомневайся, – пообещал Безносый, приложив руку к груди. – Обязательно приду.

Каспар подозвал слугу, отдал ему в уплату за вино мелкую серебряную монету и, не оглядываясь, покинул заведение. Говорить с кем-то еще в «Бешеном осле» не было смысла. Все ответили бы ему одно и то же.

И это было похоже на заговор.

20

Еще немного прогулявшись по городу, Фрай успокоился и решил зайти в другой кабак, который назывался «У пруда».

Когда-то давно рядом с тем местом, где находился кабак, располагался городской пруд. Позже его засыпали мусором, он пересох, и освободившееся место застроили.

Однако название «У пруда» так и осталось.

В этом заведении собиралась публика попроще, а точнее сказать – ворье. Однако и среди этой категории Каспару случалось находить приличных бойцов.

Конечно, иногда таких солдат тянуло пограбить, однако Каспар знал действенные способы поддержания дисциплины.

По договору с герцогом он должен был выступить уже через три дня, а теперь выходило так, что выступать не с кем.

Каспару не хотелось ехать в Ланспас и выпрашивать у герцога четверых гвардейцев. Это нанесло бы удар по его репутации, да и не представлял он себе, на что бы ему сгодились гвардейцы.

Возле заведения «У пруда» толпилось небольшое количество посетителей. Их интерес был вызван дракой, которая как раз закончилась, когда подходил Каспар.

Двое бродяг с разбитыми физиономиями пожали друг другу руки, а затем вернулись в заведение вместе со зрителями – праздновать состоявшееся перемирие.

Каспар вошел следом за ними.

– О, да какие у нас гости! – воскликнул кто-то из-за дальнего стола, едва Фрай показался в зале. – Его милость Каспар Проныра!

Фрай подошел ближе и узнал Синего Колпака, который одно время таскался за ним как привязанный, а потом принимал участие в нападении.

– Заткнись, – коротко приказал Каспар. – Иначе я снесу тебе башку прямо здесь.

Синий Колпак умерил свой пыл и опустился на место.

– Чего желаете, ваша милость? – куда более вежливо осведомился местный трактирщик.

– Раньше, помнится, у тебя пиво было хорошее.

– Оно и сейчас хорошее, – заверил хозяин. – А для вас – самое лучшее. Присядьте, и я нацежу вам наисвежайшего…

Каспар сел за свободный столик и сразу попробовал принесенное пиво. Оно было неплохим, хотя, на вкус Каспара, немного недодержанным. Но говорить с трактирщиком о пиве Каспар не собирался.

Заметив плечистого здоровяка, который лениво потягивал свою выпивку, Фрай решил завести разговор с ним.

Он подошел к столику великана и спросил, не нужна ли тому работа.

– Может, и нужна, а может, и нет. Тебе какое дело? – грубо ответил здоровяк.

– Повежливее, парень. Я тот человек, который может дать тебе заработать столько золота, сколько ты прежде не видел.

– Не видел, и не надо. А ходить с тобой, Проныра, это дорога в один конец. Оттуда уже никто не возвращается и не получает обещанных денег. Все достается тебе, и ты ни с кем не делишься.

Каспар почувствовал, что закипает.

Ему хотелось рассказать, как он помогает родственникам тех, кто не вернулся, хотя формально ничего никому не должен – он всегда платил вперед. Только какой толк рассказывать? Никаким оправданиям здесь не поверят и только посмеются над ним.

Кто-то обошел его. Кто-то сделал так, чтобы Фрай не нашел желающих идти с ним ни за какие деньги. Это не было случайностью. Это была хорошо спланированная акция.

Сначала слежка, потом нападение на улице и, наконец, штурм дома. Как видно, война, о которой предупреждал герцог, уже началась.

– Ну что, тебе все ясно? – спросил великан. – А теперь пошел вон, а то ведь я не знаю ваших обычаев, да и врежу тебе между глаз.

Эта фраза была рассчитана на то, что Каспар бросится на оскорбившего его незнакомца, однако он это понял. Без серьезной поддержки никто в этом городе не рискнет так говорить с Каспаром Фраем.

– Как знаешь, приятель, – спокойно ответил Каспар, затем резко повернулся и выхватил меч.

С десяток человек уже вскочили со своих мест, готовые в любую минуту ввязаться в драку. Однако Каспару это было невыгодно. В тесном зале его бы забросали стульями, завалили столами и прирезали где-нибудь в углу, поскольку, не имея возможности для маневра, он не смог бы сдержать такую большую толпу.

Блеск белой стали подействовал отрезвляюще, вскочившие было воры стали садиться, не сводя с Каспара настороженных глаз.

Фрай улыбнулся им нехорошей улыбочкой и стал пятиться к выходу.

Наконец он оказался на улице и, встав у коновязи, подождал пару минут, надеясь, что кто-то выскочит следом за ним, однако дураков не нашлось.

21

Кричать и вызывать своих обидчиков Фрай не стал. Он счел это ниже своего достоинства, к тому же время шло, а дела стояли.

Вложив меч в ножны, Каспар отправился по следующему адресу, впрочем не особенно надеясь на удачу. Ему предстояло посетить настоящую дыру, где собирались отъявленные негодяи из тех, что грабили даже нищих.

Пройдя через грязный квартал, Каспар пришел к этому жалкому заведению, однако даже не стал в него заходить. Лишь только сунув туда нос, он понял, что и сюда дотянулись нити заговора. При одном только виде добротного камзола Каспара на немытых рожах завсегдатаев появились злорадные улыбки. Они знали заранее, что ему ответить.

Каспар от досады сплюнул на мостовую и пошел прочь.

Совершенно случайно он задел кого-то сидящего у обшарпанной стены кабачка.

– Поосторожнее, ваша милость, – сказали ему.

Каспар остановился и, посмотрев, кто с ним разговаривает, улыбнулся. Это был гном, который отдыхал, сидя на большом камне.

Возле его ног лежала традиционная для гномов котомка с кузнечными инструментами, без которых они не выходили даже в лавку за просом.

Фрай уже хотел было отпустить какую-то шутку и отправиться своей дорогой, однако заметил рядом с гномом прислоненный к стене большой топор, бережно укутанный в кожаный чехол.

– Послушай, это твоя игрушка? – спросил Фрай, указывая на топор.

– Это не игрушка, ваша милость. Это мой друг.

– Друг? И что же ты с ним делаешь?

– Могу показать, – предложил гном.

– Покажи, – охотно согласился Каспар. – Я даже дам тебе монету.

– Не надо монеты. Я так покажу, – сказал гном и поднялся с камня.

Каспар подивился забавной фигуре гнома – из-за широких плеч тот выглядел квадратным.

Гном взял топор, любовно развязал шнурочки на кожаном чехле и, наконец, достал большой красивый топор с длинной рукояткой черного дерева и с широким блестящим лезвием.

– Что на нем написано? – спросил Каспар, заметив какие-то значки.

– Это его имя.

– У твоего топора есть имя?

– Конечно. Его зовут Бубут.

– Бубут, – невольно повторил Фрай. – Ну давай, показывай, что вы с Бубутом умеете делать.

Гном коротко кивнул, затем покрепче схватился за рукоятку и начал размахивать топором с такой частотой и скоростью, что Каспар видел только блеск лезвия.

Гном то подпрыгивал, нанося рубящие удары невидимому противнику, то действовал топором как копьем, делая стремительные выпады. Так продолжалось довольно долго, а когда наконец прекратилось, Фрай с удивлением заметил, что гном даже не запыхался.

– Ну как, ваша милость? – спросил он.

– Неплохо… Мне в голову даже пришла интересная мысль, а что, если… Одним словом, как тебя зовут?

– Фундинул, ваша милость.

– Не хочешь ли наняться на работу, Фундинул? – спросил Каспар, понимая, что, возможно, совершает ошибку.

– Я, конечно, мог бы, но должен спросить у Бубута.

– Так ты с ним советуешься?

– Конечно, ваша милость. Он же мой друг.

И, склонившись над лезвием, гном что-то тихо прошептал, а затем приложился к металлу ухом.

– Ну и что он сказал? – спросил Фрай.

– Бубут согласен, ваша милость.

– Что-то он быстро согласился, – усмехнулся Каспар.

– А мы с ним вас уже ждали.

– Ждали? Откуда вы знали, что я здесь буду?

– Сюда приходили плохие люди. Они-то и сказали, что вы придете искать людей для работы. Потом они оплатили всем выпивку и сказали, чтобы к вам никто не нанимался. А тем людям, кто наймется, обещали голову отрубить.

– А ты, значит, не испугался?

– Они говорили про людей, а про гномов ничего не говорили.

– Ну хорошо, Фундинул. Бери свои инструменты и пойдем. Нам еще нужно найти хотя бы парочку бойцов. Вдвоем мы это дело не вытянем.

– Вы уже знаете, где мы будем искать, ваша милость?

– Пока не знаю.

– Ну тогда пойдемте туда, где был я. Там мы обязательно кого-нибудь найдем.

– Что это за место, я его знаю?

– Может, и знаете, но чаще там собираются всякие зверушки вроде там кулькоров, вроде там орков…

– А гномы там не бывают?

– Я же сказал – только зверушки, – сказал Фундинул, пряча топор в чехол.

– Ну хорошо, веди меня в это место.

Гном забросил топор на плечо, подхватил свои инструменты и бодро зашагал по замусоренной мостовой.

– Идемте, ваша милость. Это совсем недалеко. Вы сразу ее узнаете – не кабак, а лачуга. Ее держит какая-то старая ведьма.

Пока они шли, Фундинул успел рассказать Каспару несколько поучительных историй и анекдотов.

– А вот и лачуга! – объявил он, указывая на грязное строение. – Правда мерзкая?

– Правда, – согласился Каспар.

Они подошли ближе, и Фрай засомневался, что за такими дверями может находиться какое-то заведение.

Заметив его нерешительность, Фундинул сказал:

– Заходите, ваша милость, все самое интересное будет там.

Каспар послушался совета и толкнул дверь.

Она со скрипом отворилась, Фрай увидел большую комнату, тесно заставленную скамейками и хромоногими столами.

Как и предупреждал гном, здесь, кроме толстого хозяина, не было людей – только представители других народов.

В основном это были обычные бродяги – перекати-поле, которым не сиделось на месте, и они, рискуя замерзнуть или умереть от голода, шлялись вдоль дорог и просили подаяние.

Опытным глазом Каспар сразу приметил мощного орка, который сидел в самом углу зала и уныло смотрел в опустевшую тарелку, которая совершенно не соответствовала его богатырской комплекции. Как видно, дела у него шли не очень хорошо. Рядом с ним на скамье лежал длинный двуручный меч без ножен. Несмотря на заботу владельца, меч выглядел не так хорошо, как топор Фундинула.

– Ой-ей, этого не нужно брать, ваша милость, – вмешался гном, заметив, что Каспар смотрит на орка.

– Почему не надо?

– А он плохой.

– Ты его знаешь?

– Я знаю другого орка, но этот тоже будет дразниться.

– Как же они дразнятся?

– Они говорят: мы – большие, а вы – маленькие.

– Пусть тебя это не беспокоит. Если он пойдет с нами, я запрещу ему дразниться.

– Ну, как знаете, ваша милость. Только я бы не стал его нанимать. Посмотрите, какой он огромный, – его же трудно будет прокормить.

– И все же я рискну.

Оставив Фундинула, Каспар с трудом протиснулся между грязными столами и опустился на скамью рядом с орком.

– Здравствуй, приятель, – поздоровался он.

Орк посмотрел на него невидящим взглядом:

– Чего надо?

– Я ищу работников.

– Копать не буду, – пробурчал орк.

– Копать не надо. Копать я бы людей пригласил, но мне нужен именно такой, как ты, крепкий орк, с таким, как у тебя, большим мечом.

– У-вана! – В глазах орка появился интерес – Так тебе нужен настоящий воин?

– Ты правильно понял. Меня зовут Каспар Фрай по прозвищу Проныра. А ты кто?

– Меня зовут Углук.

– Как же ты оказался в наших краях, Углук?

– Не скажу, – насупился орк.

– Ну ладно, я не настаиваю. Вижу, что кроме меча у тебя и шлем есть… А от доспехов на жилете остались только дырки.

– Доспехи пришлось продать, – вздохнул орк. – Надо было что-то есть. А еды мне нужно много.

– Если ты будешь на меня работать, еды у тебя будет предостаточно. Ты принимаешь предложение?

– Ты платишь деньги? Сколько?

– Речь идет о сотнях золотых…

– У-вана! О сотнях! – На покрытой шрамами физиономии Углука появилась улыбка. – Что же мы должны будем сделать за такую кучу золота? Свергнуть династию Рембургов?

– Да нет. Нужно будет съездить в одно место и забрать кое-какую вещь. Конечно, без приключений нам не обойтись – нас постараются закопать на обочине.

– Это для меня не новость, – сказал Углук. – И хорошо бы пожрать за знакомство, ваша милость, а то я ужас как голодаю.

– Хорошего орка и угостить не жалко. Почту за честь. Что тут у вас подают?

– Кашу с козлятиной… Если бы кто-то из родственников увидел, чем я тут питаюсь… – Углук вздохнул.

– Ну так что – кашу?

– Кашу, – кивнул орк.

– Сколько порций ты хочешь?

– Я? – Углук начал загибать пальцы, делая про себя какие-то подсчеты. – Шесть, – сказал он, показывая восемь пальцев. – Мне нужно шесть порций.

– Хорошо.

Каспар сделал знак хозяину, тот осторожно приблизился, сбитый с толку приличной одеждой неожиданного посетителя.

– Ваша милость чего-то желает?

– Да, желаю. Принеси моему другу шесть порций каши.

– В одной большой тарелке! – потребовал Углук.

– Да, в одной тарелке.

– А заплатите вы сразу? – спросил хозяин.

– Конечно. – Каспар бросил на стол несколько медных монет. – Этого хватит?

Хозяин молча кивнул, сгреб монеты и, тяжело переваливаясь, ушел.

Скоро большая деревянная миска уже стояла перед орком, и он наворачивал кашу с такой скоростью, что Каспар только диву давался.

Наконец каша была съедена, и на лице орка заиграла улыбка:

– Ну, ваша милость, теперь я готов ехать с вами хоть в Синие леса, не к ночи будет сказано.

– Если ты наелся, собирай пожитки и пойдем.

– Сию минуту, ваша милость.

Углук нахлобучил на голову покрытый рубцами и вмятинами шлем, подобрал худенькую котомку, затем сунул под мышку меч.

– Ножны я тоже продал, – признался он, когда они с Фраем пробирались к дверям. – Такая трагедия!

Когда они оказались на улице, Углук сразу же впился глазами в гнома:

– А это что еще за живность у вас? Она не кусается?

– Это не живность. Это наш боевой товарищ – Фундинул. У него замечательный боевой топор и самые лучшие кузнечные инструменты. В походе нам без него никак не обойтись.

Гном хмыкнул и отвернулся.

– Так что давайте оставим споры и разногласия, – продолжал Каспар, – мы теперь один отряд. Честно говоря, я даже не знал, что между орками и гномами такая вражда.

– Ха! У нас нет разногласий с орками, – сказал Фундинул.

– Ну вот еще! Ваша милость, ну какие могут быть разногласия с этой мелюзгой?! Не понимаю просто, – в пику ему заметил Углук.

– Все – прекратили, – резко сказал Каспар. – Отныне с того, кто будет затевать ссору первым, я буду взимать штраф – один золотой за каждое оскорбление.

– По целому золотому?! – покачал головой Фундинул. Как видно, он собирался отыграться на орке.

– Да, именно так. А теперь подумайте, где нам взять еще одного бойца. Здесь нас трое, еще один ждет моего вызова – итого четыре человека, но нам нужен пятый.

– Не четыре человека, ваша милость. Два человека, орк и гном, – поправил Каспара Углук.

– Да, извини, конечно. Два человека, орк и гном.

– А вот и неправильно, – подал голос Фундинул. – Надо говорить: два человека, гном, а потом уже – орк.

Углук хотел поспорить, но Каспар остановил его:

– Думайте, где взять еще одного бойца. И ты, Углук, тоже думай. Есть еще какие-нибудь лачуги, помойки, выгребные ямы, о которых я не знаю?

– Помоек я не знаю, – честно признался Углук. – И выгребных ям не знаю. Я крышу знаю.

– Какую крышу?

– Тут недалеко Скотская площадь есть.

– Скотная площадь, – поправил Каспар.

– Да, Скотная. Там стоит дом Купцового собрания.

– Купеческого собрания, Углук.

– Точно так, ваша милость… На здании есть крыша… На крыше живет эльф.

– Чтобы эльф жил на крыше – такого быть не может, – возразил Каспар.

– Да, такого быть точно не может, – подхватил Фундинул. – Чтобы эльф на крыше – нет. Наверное, это голуби были.

– А он там не живет, – пояснил Углук. – Он там скрывается.

– От кого скрывается?

– А он мне не говорил. Он вообще неразговорчивый, этот эльф.

– Так, может, этот эльф не воин? – усомнился Каспар. – Иначе с чего он живет на этой крыше?

– Этот эльф воин, – уверенно заявил Углук. – У него есть лук. А раз есть лук – он воин.

Возразить на это было нечего.

– Хорошо. Сейчас мы идем на Скотную площадь, и ты покажешь этот дом, а потом мы попытаемся забраться на крышу и найти эльфа-воина.

22

И они пошли на Скотную площадь.

Площадь представляла собой большую, поделенную на загоны пустошь.

В этих загонах находились ожидавшие своих покупателей животные: овцы, свиньи, коровы и молодые бычки. Все это многообразие блеяло, мычало и хрюкало, заваливая загоны навозом. Над площадью стоял соответствующий запах.

Не обращая внимания на запах и гвалт, между загонами прохаживались покупатели и время от времени вступали в торг с владельцами скота.

– Нужно перейти площадь, – сказал орк. – Я уже вижу этот дом. Во-о-он! – Углук указал на нужное строение своим мечом.

– Будь добр, опусти оружие, а то нас не так поймут, – сказал Каспар, понимая, как живописно он выглядит со своими солдатами. – Давай, показывай дорогу.

Углук пошел первым.

Когда проходили мимо загона с овцами, он указал на них пальцем и сказал:

– Ты смотри, какие маленькие – прямо как гномы.

– Ага, – с готовностью подхватил Фундинул. – А вот свиньи – такие же большие, как орки.

– Прекратите сейчас же. Мы еще не набрали полный состав, а вы уже склочничаете.

– Мы не склочничаем, – возразил Углук. – Просто я сказал, что овцы похожи на гномов.

– Да-да, – снова вмешался Фундинул. – А свиньи – на орков.

– Все, молчите. Оба. Кто проронит хоть слово, я вам обещаю – вычту один золотой.

Фундинул и Углук даже дыхание задержали, боясь что-то сказать, и молча шли до самого здания Купеческого собрания.

Затем всем пришлось подниматься по узкой каменной лестнице, которая вела на чердак.

Свет попадал сюда только через узкие прорези-окошки, и временами они пробирались на ощупь.

Наконец вся троица выбралась на чердак.

Свету здесь было мало. Еще меньше, чем на лестнице, поэтому Углук пошел к слуховому окну, где оказалось единственное освещенное место.

Тут же на деревянных балках они обнаружили несколько склянок, в которых лежали какие-то семена и сушеные травы.

Видимо, здесь была стоянка скрывавшегося на чердаке эльфа, а семена и травы являлись его единственной едой.

– Ну и где он может быть? – спросил Каспар.

– Я не знаю. – Орк пожал плечами и облокотился на рукоять своего меча.

– Наверно, он спустился вниз – за едой, – предположил Фундинул.

Впрочем, вскоре эльф появился сам. Он шагнул из темноты, держа в руках натянутый лук, в который уже была вложена стрела.

Каспар застыл на месте. Гном сразу спрятался за Углука.

И только сам орк, ничуть не испугавшись, сказал:

– Здорово, эльф. Его милость пришел предложить тебе работу.

Неизвестно, услышал ли эльф то, что сказал ему Углук, поскольку выражение его лице не изменилось. Он продолжал стоять, и его незваные гости тоже не двигались с места.

Наконец эльф опустил оружие.

– Какую работу? – спросил он безразлично.

– Хорошую работу, – ответил Каспар. – За деньги.

– Разговор идет о сотнях золотых, – тут же сообщил Углук, однако и это известие, казалось, не произвело на эльфа никакого впечатления.

– Зря я показался тебе, орк, – сказал он, обращаясь к Углуку. – Теперь весь город знает, где я прячусь.

– Но тебе не нужно прятаться. Его милость предлагает тебе работу.

– Уж не ты ли тот самый Каспар Фрай по прозвищу Проныра, с которым боятся идти люди? Говорят, будто, кроме тебя, никто не возвращается.

Эльф сказал это совершенно безжизненным голосом, видимо не желая ни спровоцировать, ни оскорбить Каспара.

– Я тот самый Каспар, о котором ты слышал.

Эльф помолчал. Молчали и остальные. Наконец он спросил:

– Что за работа?

– Нужно привезти кое-какую вещь. Если получится быстро – управимся за три недели. Если не получится быстро – месяца два.

– У нас будет шанс увидеть свои деньги?

– Шанс есть всегда. По пятьдесят золотых я выдам вам вперед, остальные после того, как сделаем работу. Но скажу сразу – задание не из легких.

– Да, – вмешался орк. – И нас, конечно, попытаются перерезать.

Это дополнение тоже не взволновало эльфа, и для Каспара было полной неожиданностью, когда он вдруг произнес:

– Меня зовут Аркуэнон. И я согласен поехать с вами.

– Ну вот и хорошо. Тогда у нас полный набор получается. Пятеро – это подходящее количество.

– Два человека, гном, эльф и орк, – сказал Фундинул.

– Нет, – возразил Аркуэнон и с расстановкой произнес: – Эльф, люди и орк с гномом.

– Почему это орк с гномом? – возмутился Фундинул. – Я не хочу быть ни с каким орком. Гном – сам по себе.

– Итак, отряд, теперь послушайте меня, – поднял руку Каспар, которого уже утомили эти бесконечные препирательства и перечисления, кто за кем должен следовать. – Сейчас я дам вам по одному золотому, и это будет означать, что мы подписали договор. После этого я не хочу слышать ни про каких орков, эльфов или гномов. Мы все будем товарищи по оружию. А вот когда мы вернемся с победой и я вручу вам по куче золота, вы можете снова превращаться в гномов, эльфов, орков и кого угодно. Сейчас мы все просто товарищи по оружию. Поняли меня?

Орк и гном утвердительно кивнули, а эльф выдержал паузу и затем отчетливо произнес:

– Эльф и товарищи по оружию.

Каспар не стал ему ничего говорить. Хочет быть отдельным эльфом – пожалуйста.

– Аркуэнон, собирай свои пожитки – мы уходим.

Эльф, казалось, даже не услышал Каспара, однако все же выдернул откуда-то из темноты небольшую котомку, тем самым показывая, что готов идти.

23

Свой очередной совет мессир Дюран провел на прежнем месте – в развалинах магической башни. Однако в этот раз он пригласил туда только Кривого и Синего Колпака. Остальные члены банды находились в городе и отслеживали все перемещения Каспара.

– Рассказывай ты, Кривой, что удалось узнать.

– Как вы и велели, мессир, я разослал людей по всем местам, где только собираются наемники. В «Бешеном осле», «У пруда» и во всех других забегаловках – повсюду мы навели порядок. Угостили людей выпивкой и объявили, что перережем глотку каждому, кто примет предложение Фрая.

– Ну и что же, вас послушались?

– Из тех, кого мы застращали, не решился ни один. Нас ведь очень боятся в городе, мессир. Мы здесь – сила.

– Хорошо, – кивнул Дюран.

При этом край опущенного капюшона качнулся, и на мгновение Кривому показалось, что он увидел лик ужаса. Впрочем, он тут же убедил себя, что это последствие выпитого накануне.

– Хорошо, – повторил Дюран. – Значит ли это, что теперь Фрай мечется по городу в поисках команды?

– Боюсь, что не так, мессир. – На лице Кривого появилось кислое выражение. – Он нашел себе солдат…

– Но ты же только что сказал – вы всех запугали и с ним никто не пошел…

– Так точно, мессир. Но побоялись только те, кого мы запугали.

– И кто же не побоялся ваших угроз?

– Он нашел себе гнома, мессир Дюран! – вмешался Синий Колпак. – Гнома и еще орка. И вы не поверите – настоящего эльфа!

– Эльфа? – удивился Дюран. – Ну и где же он раздобыл эльфа в этом грязном городишке?

– А никто не знает, – пожал плечами Синий Колпак.

– И это еще не все, – вздохнул Кривой. – Наш дворянин Бертран… Помните, мессир, я говорил вам о нем. Мы еще думали, что Фрай взял его в плен. Он тоже согласился идти с Пронырой.

Тонкие губы мессира Дюрана растянулись в презрительной ухмылке.

– Вы жалкие существа. Вам нельзя доверить никакого, даже такого простого задания – не дать Фраю набрать себе команду…

Дюран замолчал. Молчали и его приспешники.

– Где сейчас эта, с позволения сказать, армия?

– В «Коте и Ботинке», – сказал Синий Колпак. – Это недалеко от Рыночной площади, мессир.

– Можете попытаться перебить их там? Даю за это тысячу золотых.

– Тысячу? – переспросил Кривой и обменялся взглядом с Синим Колпаком. – За тысячу можно попытаться. Правда, место там людное, да и стражники на Рыночной площади все время ошиваются. Стоит только поднять шум – от них потом не отбиться.

– А если набегут стражники, об этом вскоре сообщат герцогу, – добавил Синий Колпак своим простуженным голосом. – А герцог у нас, мессир, очень жестокий. В прошлом году повесил двенадцать лучших воров города. Мы были в глубоком трауре. Трагедия просто.

– Если бы вы нам немного помогли, мессир, – вкрадчиво начал Кривой. – Ударили бы по гостинице своей магической силой – как тогда по дому Проныры…

– Все не так просто, Кривой. Тут мы имеем дело не с людьми, а с гномом, орком и эльфом. На них плохо действует человеческая магия или совсем не действует. Первый раз слышу, чтобы собралась такая странная группа. Одним словом, сегодня ближе к ночи попытайтесь напасть на них. Если вы убьете хотя бы одного, это будет уже неплохо.

24

Последние остававшиеся до отправления дни Каспар целиком посвятил делам хозяйственным. Ему было необходимо закупить провизию, подобрать подходящих лошадей и через партнеров гнома Боло найти недостающие доспехи, стрелы и еще кое-какое дополнительное оружие.

Предстояло также встретиться с герцогом, чтобы выслушать его последние наставления и еще раз увидеть карту, поскольку герцог не решился передать ее в руки Фраю, опасаясь за ее сохранность.

В доме у Каспара тоже происходили всякие изменения. В основном это было связано с небольшим ремонтом после ночного штурма и с заменой разбитой мебели и витражей.

Новые вставленные в рамы витражи теперь включали изображение золотого единорога.

Совершенно неожиданно Каспар вспомнил о пустячном на первый взгляд трофее, который он привез вместе с первой частью договора – его отдали «за так» кочевые пастухи. Сейчас, взглянув на витражи, он вспомнил, что и там на небольшом фаянсовом медальоне был изображен все тот же золотой единорог.

Не медля ни минуты, Каспар сбегал за старой дорожной сумкой и нашел на ее дне тот самый медальон. В нем даже оказалось отверстие, чтобы продеть шнурок.

Без сомнения, это был настоящий талисман, и на нем, поверх небесно-голубой эмали, был изображен золотой единорог. Каспар сразу продел в отверстие кожаный шнурок и повесил талисман на шею.

Он походил с ним, проверяя свои ощущения, однако ничего особенного не обнаружил. Пока талисман был холодный, Каспар его чувствовал, а когда нагрелся от тела, стал совершенно неощутимым.

Помогая хозяину в сборах, с этажа на этаж бегала Генриетта. Она еще раз почистила уже вычищенное оружие, а после того как он сказал, что возьмет и лук, привела в порядок колчан, натерев до блеска его медные детали.

Увидев результаты ее работы, Каспар похвалил Генриетту, однако заметил, что начищать медь не следовало.

– Я могу замазать их сажей, – предложила служанка.

– Да нет, я пошутил. Большое тебе спасибо, ты все делаешь правильно.

– Я стараюсь, ваша милость. И знаете чего?

– Чего?

– Я могу дать вам очень хороший совет.

– Ну раз можешь – говори. Может, он мне и пригодится, – усмехнулся Фрай.

– Не улыбайтесь, ваша милость, я говорю серьезные вещи.

– Я готов выслушать серьезно. Говори.

– Сейчас я научу вас накладывать «водный знак».

– «Водный знак»? Что это такое?

– Меня научила ему моя бабушка. Это вам будет защита от огненной стихии.

– От пожара, что ли?

– Ну… – Генриетта пожала плечами. – Точно я не знаю. Но знак этот очень сильный, и он действует.

– Ладно, показывай.

Генриетта повернулась к окну и быстро начертила рукой вертикальную волнистую линию.

– Вот так, – сказала она и посмотрела на Фрая.

– Ну, это я смогу, – заверил он и, как ему показалось, повторил движение Генриетты в точности.

Однако она его знак забраковала:

– Не пойдет. Смотрите еще раз, ваша милость. – И она снова начертила волнистую линию. – Чувствуете разницу, ваша милость?

– Как будто чувствую, – неопределенно ответил Каспар и сделал еще одну попытку. Но и она, по мнению Генриетты, была неудачной.

В конце концов она взяла его за руку, и вместе они начертили правильный «водный знак».

– Ага, кажется, я понял, – сказал Каспар и уже сам более пластично, подражая Генриетте, нарисовал знак. И сразу понял, что сделал это правильно, поскольку начерченная им линия отозвалась на прикосновение едва заметной вибрацией.

– Ну, теперь я спокойна хотя бы в одном. Вы защищены от огненной стихии.

Когда в длинной веренице срочных дел появилось небольшое окно, Фрай решил пообедать.

Ему еще предстояло сбегать в гостиницу «Кот и Ботинок», чтобы проведать своих солдат. Каспара беспокоили взаимоотношения орка с гномом, он опасался, как бы они не затели драку и не разнесли всю гостиницу.

Правда, была надежда, что их остановит Бертран, которого Каспар еще вчера перетащил в эту же гостиницу. Но лучше было проверить самому.

Не успел Каспар сесть за стол, как по мостовой зацокали копыта и возле его ворот остановился всадник. Он соскочил на землю и постучал в ворота.

Каспару пришлось спуститься, отворить ворота и принять у курьера пакет.

– Его светлость приказал мне убедиться, что вы прочтете.

Каспар отошел чуть в сторону и сорвал печать.

В письме герцог предупреждал его, что этим вечером – в девять часов – прибудет к нему в дом инкогнито. Он обещал дать последние наставления и привезти с собой карту.

– Ну все – я прочел, – сказал Каспар.

– Благодарю, ваша милость, – поблагодарил курьер и, взобравшись в седло, умчался обратно в замок.

Каспар поднялся в дом.

– Что-нибудь не так, ваша милость? – спросила Генриетта, заметив на лице хозяина печать озабоченности.

– Нет, все в порядке. Это был курьер герцога. Сегодня вечером у нас будут гости.

Завершив наконец обед, Каспар стал собираться в город.

Генриетта подавала ему меч, кинжал, шляпу и плащ. А затем сказала, что очень беспокоится за его милость. Сильнее, чем беспокоилась прежде.

– Вы уж берегите себя, – сказала она.

– Ну, раз ты просишь – обязательно поберегу, – пообещал Каспар. – К тому же со мной мой кривой кинжал.

И, весело подмигнув Генриетте, он отправился по делам.

В конце улицы Бычий Ключ за ним увязался «хвост». Каспар сразу приметил его. Это был не Синий Колпак, а какой-то оборванец рангом пониже.

С опаской приглядывая за Фраем, оборванец держался поближе к стенам и, стоило тому остановиться, сейчас же нырял в подворотню.

На Рыночной площади Каспар первым делом поймал экипаж – арбу для перевозки крашеного льна.

– Куда прикажете, ваша милость? – спросил возчик.

Каспар узнал в нем того, кто доставлял его домой, едва живого, две недели назад.

– В хозяйство Табриция, – буркнул Каспар, взбираясь на высокую арбу.

Возчик дернул вожжи, и пара трудолюбивых пони потащила грохочущую арбу по булыжной мостовой.

По дороге Каспар развлекался тем, что наблюдал за приставленным к нему соглядатаем. Бедняга старался не отстать от арбы. Пони трусили все резвее, и соглядатаю приходилось прикладывать немало усилий. Пару раз он столкнулся с прохожими, а в одном месте даже перевернул лоток с товаром, за что был бит разгневанными торговцами.

Возле высокого каменного забора, за которым начинались владения торговца лошадьми Табриция, Каспар расплатился с возницей и, бросив взгляд на стоявшего в отдалении шпиона, постучал в ворота.

Ему открыл охранник, который знал Фрая в лицо. Лошади в здешних местах ценились очень высоко, а потому охранялись надежно.

Услышав скрип ворот, навстречу Каспару вышел сам Табриций. Они обменялись рукопожатием, и хозяин повел Фрая показывать лошадей, которых отобрали по его заказу.

– Это чистокровные мардиганцы, – предупредил заводчик. – Они не особенно скоростные, зато выносливы и могут целый день подниматься в гору без воды и корма.

– Я знаю. Прошлый раз ты продал мне именно таких.

Когда Каспар и Табриций вошли на конюшню, где в стойлах находились отобранные лошади, заказчик удовлетворенно кивнул. Эти животные сразу ему понравились.

Они были одинаковой темно-коричневой масти, ширококостные, с мускулистыми ногами, что говорило об их силе и выносливости.

– Их здесь пять, – сказал Фрай.

– Ну да. Ты ведь и просил у меня пять.

– Да, я просил пять. Но, судя по всему, мне понадобится и шестая. Найдется шестая?

– Найдется и шестая. У меня еще таких десять голов, так что будет из чего выбрать.

– Это хорошо. Подбери шестого, и будет полный порядок.

Шестую лошадь Фрай запросил для еще одного участника похода, которого обещал привезти герцог. И хотя в записке его светлость ничего об этом человеке не сообщал, Каспар был уверен, что увидит его этим вечером.

– Если я не сообщу тебе ничего дополнительно, то давай договоримся, что ты доставишь лошадей завтра утром, сразу после восхода. Шесть коней вместе с седлами, уздечками и седельными сумками за реку, к началу Старой дороги. Деньги я отдам тебе там же. Сколько это будет стоить?

– За шесть лошадей – восемнадцать золотых.

– Хорошо. Договорились.

На том они и расстались. Табриций нашел для Каспара транспорт – один из конюхов довез клиента до Рыночной площади на специальной подрессоренной тележке.

Потолкавшись среди покупателей и продавцов, Каспар не заметил своего «хвоста». По-видимому, тот не сумел угнаться за скоростным экипажем.

Однако это еще ни о чем не говорило. Весь город был наводнен ворами, у них повсюду были глаза и уши.

Перейдя площадь, Фрай отправился в гостиницу.

25

Подходя к «Коту и Ботинку», он не услышал шума, который мог сопутствовать драке гнома с орком. Окна на втором этаже все были целые, а значит, с самого утра здесь было все спокойно.

Перешагнув через слишком настырного нищего, Фрай поднялся по скрипучей лестнице и вышел в сумрачный, больше похожий на тюремный коридор.

Там он нашел нужную дверь и негромко постучал.

– Кто там? – спросили изнутри. Каспар узнал голос Фундинула.

– Это я – Каспар Фрай.

Дверь открылась, Каспар вошел в просторные двухкомнатные покои. Это было дорогое удовольствие, однако Каспар решил, что лучше пусть весь его отряд находится в одном помещении.

– Добрый день, ваша милость, – поздоровался Углук.

Он сидел за столом, а перед ним на огромном подносе лежал растерзанный жареный поросенок. Косточки других жертв были сложены рядом аккуратными кучками.

– Ты, я вижу, никак не наешься, Углук?

– Я сыт, ваша милость, но, если есть возможность скушать еще немного, почему же отказывать себе? Тем более что в походе мы будем жить куда скромнее.

– Голодать мы не будем – это я обещаю. Солонины закуплено вдоволь.

– Я бы предпочел копченое мясо, – сказал Бертран, который сидел за другим столом и перелистывал старую книгу.

– Копченое брать нельзя. По ветру его запах разносится на мили… Как настроение, Бертран, и что за книга?

– Я перечитываю труды Ранделя.

– Кто такой этот Рандель?

– Великий философ древности.

В ответ Каспар только пожал плечами. Великие философы древности его ничуть не занимали.

– Если вы видите в этом какую-то пользу, Бертран, читайте. Можете даже взять эту книгу с собой.

Оставив в покое графа, Каспар обратил внимание на эльфа.

Тот одиноко стоял у окна и смотрел на улицу, туда, где между домами была видна часть Рыночной площади с ее сутолокой.

Кровать, на которой этой ночью спал эльф, была настолько идеально застелена, что Каспар засомневался, ложился ли на нее эльф или так и простоял у окна всю ночь.

Сам эльф тоже выглядел очень опрятно. Как будто над ним трудился целый штат цирюльников и гладильщиц-белошвеек.

И точно так же он выглядел вчера – будто бы и не прожил много дней на чердаке, среди крыс и голубиного дерьма.

Его длинные волосы были аккуратно зачесаны за остроконечные ушки и стянуты в хвост широкой кожаной лентой.

Лесная куртка и кожаные штаны также были чисты и безупречны. Короткие мягкие сапожки выглядели так, будто их сшили только недавно.

У Каспара сложилось впечатление, что эльф не трется, не мнется и не пачкается.

Несмотря на присутствие командира отряда, с которым все четверо бойцов заключили договор, Аркуэнон ни единым жестом не дал понять, что заметил его появление.

Фраю пришлось самому подойти ближе и поинтересоваться, всего ли эльфу хватает и не кусали ли его ночью клопы. Про клопов Каспар добавил специально, чтобы хоть немного вывести эльфа из его надменно-холодного молчания.

– Вижу, что твой лук в хорошем состоянии. Кинжал тоже. Может, добыть тебе меч? У меня найдется подходящий. Или ты предпочитаешь молот, кистень или топор?

Эльф или делал вид, что не понимает насмешек, или действительно был закрыт для таких нападок.

– Мне хватает того, что у меня есть, – отозвался Аркуэнон с надменностью принца крови.

– Что ж, я рад это слышать.

Каспар повернулся к орку, который не переставал жевать.

– Углук, для тебя я уже подобрал доспехи подходящего размера. Думаю, твой друг Фундинул поможет тебе приклепать их к жилету.

– С его стороны это было бы очень любезно, – усмехнулся орк и, утерев рукой стекавший с подбородка жир, посмотрел на гнома.

– На этом я с вами прощаюсь. Встретимся утром, еще до рассвета. Чем меньше любопытных глаз увидит, как мы уходим из города, тем лучше.

– И куда мы пойдем? – поинтересовался Фундинул. – На север или на юг?

– А тебе не все ли равно? – тут же вмешался Углук.

– Сначала мы пойдем за реку и получим там лошадей.

– Каких лошадей? – быстро спросил Фундинул и, спрыгнув с высокого для него стула, посмотрел на Каспара округлившимися глазами. – Каких таких лошадей, ваша милость?

– На которых мы поедем. Нам приведут замечательных красавцев мардиганской породы.

– Но я не могу! – вскричал Фундинул. – Я не могу садиться на лошадь!

– Я подсажу тебя…

– Да не в этом дело! Я ужасно боюсь лошадей!

– Он перепутал их с собаками, ваша милость! – вставил свою шпильку Углук и аппетитно захрустел свиным хрящиком.

– Ничего я не перепутал! – продолжал кричать Фундинул. – Просто все гномы панически боятся лошадей! Гномы и лошади – существа несовместимые! Я лучше пойду пешком, ваша милость, а если надо, то и бегом.

Каспар вздохнул и, сняв шляпу, почесал макушку. Такого оборота он не предвидел. Но идти пешком… Это отпадает, иначе они не обернутся и за полгода.

– Значит, гномы и лошади существа несовместимые, – повторил Каспар.

– Так точно, ваша милость! – кивнул Фундинул.

– Тогда мы сделаем так. Все, кроме тебя, поедут на лошадях, а ты поедешь на муле.

– На муле? Но мул это та же лошадь, ваша милость!

– Не-э-эт, Фундинул, – покачал головой Каспар. – Тут ты меня не собьешь. Лошадь – это лошадь, а мул – это не лошадь. И никогда ты не купишь лошадь за ту цену, за которую сможешь купить мула.

– Лошадь стоит дороже мула, – глубокомысленно заметил из-за стола орк.

Читавший книгу Бертран едва сдерживал улыбку.

– Ну… я даже не знаю, что и сказать… – признался озадаченный гном. – Я ведь не знал этого и на всякий случай боялся и мулов тоже. А выходит, зря?

– Зря, Фундинул, – подтвердил Каспар и надел шляпу. – Ну, теперь мне пора. Надеюсь, эта ночь будет спокойной и мы хорошо выспимся перед дальней дорогой.

26

Каспар оставил гостиницу и отправился к гному Боло, который к сегодняшнему дню должен был изготовить трубу не хуже той, из которой в Каспара стрелял Кривой.

Фрай помнил об обещании гнома и, несмотря на дикую цену в двести семьдесят золотых, мечтал заполучить это диковинное оружие. Ему хотелось знать, что за неизвестная сила толкала стальной дротик и не обошлось ли тут без какой-нибудь магии.

Когда Каспар пришел на улицу Оружейников и поднялся в дом к гному Боло, тот сидел за невысоким гномовским столом и играл сам с собой в шашки.

Увидев Каспара, он неспешно ему кивнул и, сделав еще пару ходов, поднялся навстречу клиенту.

– Деньги принес? – первым делом спросил Боло.

– Шутишь? Неужели ты думаешь, что я буду таскать с собой двести семьдесят золотых? Это же огромный кошель. Показывай товар, а затем отправимся ко мне – я тебе отсчитаю все до монетки.

Спорить Боло не стал. Напротив, он бы очень удивился, если бы Каспар действительно таскал с собой столько золота.

– Подожди меня здесь, Каспар. Я сейчас вернусь.

Сказав это, Боло спустился в свою мастерскую и через несколько минут возвратился, неся на вытянутых руках, словно великую драгоценность, узкую шкатулку из полированного дерева.

Поставив шкатулку на стол, Боло выдержал торжественную паузу, затем медленно открыл крышку.

Затаив дыхание, Каспар заглянул в шкатулку вместе с ним. На атласной черной подушечке лежало невиданное прежде устройство длиной примерно с локоть, состоявшее из трех медных трубок, связанных вместе медными же поясками.

Рядом с устройством в длинном гнездышке находилась непонятного вида гнутая железка квадратного сечения. А в торце шкатулки, в специальном отделении стояли двенадцать штук остроносых дротиков.

– Так-так, – после минутного замешательства произнес Каспар. – И как же оно действует?

Гном самодовольно усмехнулся и, достав устройство из шкатулки, сказал:

– Вот это и есть то самое оружие. Знаешь, как я его назвал?

– Не знаю, – признался очарованный Каспар.

– Я назвал его «Трехглавый дракон». Теперь смотри – в левую руку я беру «Трехглавого дракона», а в правую – заводной ключ.

– А для чего нужен ключ?

– Не спеши, я все тебе покажу.

С этими словами Боло вынул из ящика гнутую железку, назначение которой Каспар поначалу не мог определить, вставил ее в углубление в казенной части одной из трубок и стал вращать.

Он сделал шесть оборотов, после чего послышался щелчок, сопровождавшийся мелодичным звоном.

Боло вытащил ключ, вставил в казенник следующей трубки и снова покрутил до щелчка. Затем то же проделал и с третьей трубкой.

– Вот, – сказал он, возвращая ключ в шкатулку. – Мы разбудили во всех трех драконах ярость. Понимаешь?

– Нет, – признался Каспар.

– Сейчас поймешь. И теперь нам осталось вложить в каждого дракона по ядовитому жалу. Понял?

– Теперь понял, – кивнул Фрай. – Жала – это дротики.

– Молодец, – похвалил его Боло. Он достал из отделения в шкатулке первый дротик, опустил его в трубу. Потом положил дротики во вторую и третью трубы. – Обрати внимание, Каспар. Обратно они уже не выпадут.

С этими словами Боло опрокинул «Трехглавого дракона» стволами вниз – из них действительно не выпало ни одного дротика.

– Ну вот и все, – сказал гном. – А теперь смотри и не говори потом, что не видел. Видишь этот рычажок?

– Вижу.

– Нужно нажать на него пальцем. И после этого…

Боло поднял «дракона» на уровень глаз и направил его на большой дубовый щит, специально повешенный на стену для подобных испытаний.

Палец гнома нажал на рычажок, «дракон», щелкнув пружиной, вогнал стальной дротик в дубовую доску.

Каспар засмеялся, как ребенок, которому показали заводную лошадку.

– Это еще не все, – сказал Боло и один за другим всадил в доску оставшиеся два дротика.

Каспар онемел от восхищения. Он рассчитывал получить однозарядное оружие, а Боло изготовил для него настоящую машину смерти.

– Я забираю его, – сказал Фрай.

– Ну разумеется. Для тебя он и был сделан, – улыбнулся Боло и отправился к демонстрационному щиту, чтобы выдернуть из него застрявшие дротики. – Лучше всего стрелять из «дракона» с пяти-восьми шагов. Это расстояние ему по силам, но заменить тебе лук он, конечно, не сможет.

– Но это какая-то магия, Боло… Ты что, связан с каким-то волшебством?

– Что ты! Что ты! – замахал руками гном. – Даже и думать не смей! Никакой тут магии нет. Я еще не сошел с ума и не хочу, чтобы меня вздернули на живодерне у герцога. Если и заложена здесь какая-то магия, то лишь та, которую вложили в железо гномы-плавильщики. Из этого железа я потом и навил такие сильные пружины.

– Пружины?

– Ну да. Я назвал их «ярость дракона».

– Ну, тогда понятно, – кивнул Каспар. – Собирай свою охрану и пойдем за деньгами.

Фрай забрал у Боло чудо-оружие и извлеченные из доски дротики, уложил все это в шкатулку и аккуратно ее закрыл. Потом бережно, словно младенца, взял эту драгоценность на руки. По выражению его лица было ясно, что он ни за что с ней не расстанется.

– Одну минуту, я только вызову Кита и Абота.

– Зови.

Кит и Абот являлись штатными охранниками мастерской Боло. Это были немногословные гиганты, которые иногда сопровождали Боло к заказчикам, поскольку оружие, которое он делал, ценилось очень высоко.

Скоро появились сын Боло – Вольдерет и оба охранника. У каждого из них на поясе висело по огромному молоту.

Простым людям запрещалось носить мечи, поэтому им приходилось находить выход из положения.

Процессия двинулась по улицам, привлекая к себе больше внимания, чем когда Каспар вышагивал в компании эльфа, гнома и орка.

Скоро они добрались до дома Каспара. Он оставил охранников у ворот и вместе с Вольдеретом поднялся в комнаты. Там на глазах у гнома он отсчитал положенное количество золота, ссыпал его в большой кошель и без сожаления отдал.

27

Быстро доделав некоторые хозяйственные дела, Каспар, изнывая от нетерпения, взял драгоценную шкатулку и отправился в тренировочный зал.

– Что это у вас в ящичке, ваша милость? – поинтересовалась наблюдательная Генриетта.

– Потом, милая, потом, – отмахнулся Каспар и исчез за дверью зала, чем еще сильнее разжег ее любопытство.

Оставшись один, Фрай достал «Трехглавого дракона» и принялся упражняться в стрельбе.

Он быстро научился взводить это хитрое устройство и довольно метко стрелять. А звон вылетавших из «дракона» дротиков казался ему приятнейшей музыкой.

Настрелявшись вдоволь, Каспар осторожно, как младенца, уложил «Трехглавого дракона» обратно в шкатулку, уже прикинув, что к нему можно привязать кожаный шнурок. Гном не предусмотрел ремня для ношения «дракона», поскольку считал его произведением искусства.

Для Фрая же это было боевое оружие.

Когда стало смеркаться, Каспар и Генриетта начали готовиться к приезду герцога.

Задолго до наступления указанного часа по улице Бычьего Ключа то в одну, то в другую сторону стали проезжать парами, будто прогуливаясь, конные гвардейцы.

Они изо всех сил старались показать, что их не интересует дом Каспара Фрая, однако все и так было ясно: даже инкогнито появлявшийся герцог нуждался в надежной защите.

Вскоре Каспар даже засомневался, придет ли герцог, как обещал, без свиты или все же подкатит в карете.

Около девяти часов к воротам дома Каспара подошли трое. Они не стали стучать – хозяин сам спустился и открыл им ворота.

Герцога он узнал сразу по его статной фигуре и горделивой осанке.

– Добрый вечер, ваша светлость.

– Тихо, Фрай. Я же прибыл инкогнито. Называй меня как-нибудь иначе. Например – мой друг.

– Но, ваша светлость…

– Оставь «вашу светлость», Фрай. В данном случае твоя вежливость неуместна.

С этими словами герцог вошел во двор, за ним последовал невысокий узкоплечий человек, одетый как школьный магистратор – в длинную накидку и круглую шапочку.

Третьим человеком оказался офицер гвардии герцога. Поверх пурпурного мундира на нем для маскировки был наброшен темный плащ, а вместо шляпы с перьями – вязаный колпак. Как видно, именно так он представлял себе наряд простого человека с улицы.

Офицер остался во дворе, двух других гостей Каспар провел в дом и пригласил в комнату на первом этаже. В ней не имелось окон, а потому было безопаснее всего.

Генриетта быстро зажгла в комнате свечи, принесла вино, сыр, фрукты, потом еще добавила свечей и тихо выскользнула за дверь, чтобы не мешать важным разговорам.

– Ну вот, Фрай, я привел тебе шестого участника нашего похода. Его зовут мессир Маноло.

Представленный герцогом мессир Маноло снял круглую шапочку и кивнул Каспару.

– Как ты, наверное, уже догадался, перед тобой не искусный стрелок из лука и не лихой рубака. Однако этого добра, я полагаю, ты и так нашел в избытке.

Каспар молча кивнул.

– Зато мессир Маноло может делать многие вещи, которые пригодятся вам в долгой и опасной дороге.

– Вы маг, мессир Маноло? – напрямую спросил Каспар.

– Нет, ну как ты мог подумать, Фрай, – сказал герцог. – Разве ты не знаешь, что король Ордос Рембург Четвертый запретил магические ордена, находящиеся за пределами столицы. Мессир Маноло работает сам по себе, а потому уместнее называть его колдуном.

– Вы колдун? – удивился Каспар.

– Да, – просто ответил мессир.

– Надо же! Я еще никогда не видел колдунов. Магов – приходилось, а вот колдунов – нет. В чем разница между колдунами и магами?

– У магов есть их орден, на силу которого они всегда могут опереться. У магов есть разрешение на существование, дарованное власть предержащими. У них есть школы разных ступеней. Результаты трудов мага не пропадут бесследно, а найдут место в библиотеке ордена. Колдуны же ничего этого не имеют. Они одиночки и надеются только на самих себя. Они пользуются только теми знаниями, которые добыли сами. Они существуют вне закона и могут закончить свою жизнь на плахе или на костре. И наконец, им некому передать накопленный опыт, и они уходят из этого мира, унося все с собой.

– Так будет и с вами?

– Так будет и со мной.

– Есть ли у вас какое-либо волшебное оружие, мессир, вроде магического жезла?

– Нет. Но я ношу с собой много всяких снадобий.

Мессир Маноло распахнул плащ, и Каспар увидел множество мешочков и круглых, выточенных из дерева коробочек, которые были подвешены к поясу колдуна.

– Но где и как можно все это использовать?

– Об этом не думайте. Когда придет время, я сам подскажу вам.

– Ну что же, – вмешался герцог, – вижу, вы уже обо всем поговорили. Теперь, Фрай, мы должны обсудить твой маршрут.

Герцог достал из сумки карту и, развернув ее, положил на свободный конец стола.

– Как ты понимаешь, я не могу дать тебе эту карту с собой. Она слишком дорого мне обошлась. Можно было нарисовать для тебя копию, однако мне не хотелось бы, чтобы кто-то, захватив ее, узнал то, что известно мне.

– Я понимаю вас, ваша светлость.

– Тогда смотри внимательнее. Вот наш город. А вот река и Старая дорога…

Над картой они проговорили примерно час.

Затем герцог обратился к мессиру Маноло:

– Пожалуйста, мессир, наведите свое зелье… Я должен сказать Фраю самое главное.

Каспар с интересом следил за тем, как Маноло плеснул в бокал вина из бутыли, стоявшей на столе, а затем добавил в него каких-то порошков.

Вино вспенилось, поднялось до края бокала, но затем успокоилось и стало выглядеть как прежде.

– Выпей это, Фрай, – приказал герцог.

Каспар неуверенно заглянул в бокал, затем посмотрел на герцога и мессира Маноло.

– Не беспокойтесь, это не нанесет вам вреда, но это необходимо для секретности вашей миссии.

И хотя у Каспара еще оставались сомнения в целесообразности этого поступка, он послушно выпил вино.

Выпил и выпил, ничего особенного. Даже вкус не изменился.

Каспар обратил внимание, что герцог и мессир внимательно на него смотрят. В голове затуманилось, затем Каспару показалось, будто он падает в пропасть. Однако это быстро прошло, он ясно увидел стол, яркие свечи и своих собеседников.

– У меня было такое странное чувство, будто я провалился… – улыбнулся Каспар.

– Как долго оно было у вас? – уточнил мессир Маноло.

– Пару мгновений – не больше.

Мессир улыбнулся.

– Вы «провалились» почти на час… – сказал он.

– На час? – не поверил Каспар. Он внимательно посмотрел на свечи – те заметно укоротились и оплыли. Похоже, мессир говорил правду. – Но зачем?

– Затем, Фрай, что теперь ты знаешь, где искать вторую часть документа, – сказал герцог. – Я подробно тебе все рассказал, а когда придет время, мессир Маноло даст тебе другой свой порошок, и ты тотчас все вспомнишь… Так будет лучше и для тебя, и для меня. Раньше времени эти сведения из тебя нельзя будет вытащить и клещами.

28

Возникла пауза, во время которой удивленный Каспар все еще пытался осознать то, что услышал, а герцог взял с блюда персик, однако есть его не стал и положил обратно.

– Ну, с этой частью подготовки мы как будто справились, – сказал он, убирая карту. – В свой отряд, я полагаю, ты набрал надежных людей?

– Надежных, ваша светлость, только не все они люди.

– Что значит «не все люди», Фрай?

– Дело в том, ваша светлость, что кроме мессира Маноло, меня и одного дворянина я взял в отряд гнома, орка и эльфа.

– Эльфа?! Но это же неслыханно, огры меня сожри! Это же неслыханно, Фрай. Ты с ума сошел! Эти инородцы продадут тебя своим соплеменникам при первой же возможности!

– Не думаю, что это так, ваша светлость, поскольку они уже связаны со мной договором.

– Да наплюют они на этот договор!

– Они не наплюют, – неожиданно вмешался мессир Маноло.

– Ну, если и вы, мессир, так полагаете, мне придется вам поверить… Хотя… я хочу взглянуть на этих существ. Не могу я отправлять тебя на столь серьезное и важное для меня задание, не удостоверившись, что с твоим отрядом все в порядке. Где они сейчас?

– Я поселил их в гостинице «Кот и Ботинок». Это недалеко от Рыночной площади.

– Я хочу немедленно увидеть их.

– Как прикажете, ваша светлость. Однако стоит ли привлекать к ним внимание половины города за несколько часов до отъезда?

– Не беспокойся, я отправлюсь туда инкогнито. Никто ведь не знает, что я наношу тебе визит. Что же мешает мне так же осторожно попасть в эту гостиницу?

– В таком случае давайте отправляться прямо сейчас, – сказал Каспар и поднялся со своего места.

Вместе с ним встали и гости.

Перед тем как выйти на улицу, Каспар помимо обычных меча и кривого кинжала взял с собой «Трехглавого дракона», повесив его на запястье за кожаный шнурок.

«Дракон» был совершенно незаметен, тем более что на улице уже стояла настоящая ночь.

Герцог, мессир Маноло и Фрай шли посередине мостовой, а вдоль стен домов следовали телохранители и фонарщики. Всего Каспар насчитал не менее двадцати человек герцога, однако он был уверен, что здесь еще не все. Остальные, без сомнения, двигались к площади по параллельным улицам.

Помимо тех фонарщиков, что шли неподалеку, из многочисленных переулков то и дело появлялись новые, будто случайно шли по делу, однако ни один из них не вел за собой клиента.

Так, в надежном окружении и с достаточным освещением герцог, мессир Маноло и Каспар Фрай вышли к Рыночной площади, на которой горело несколько костров, в которых жгли остававшийся после торгового дня мусор.

В свете костров густо толпился праздный люд. Другие прогуливались вдоль питейных и иных развлекательных заведений, над дверями которых целыми гирляндами вывешивались масляные фонари разных цветов.

Хотя Ливен и находился далеко от столицы королевства, но и тут была своя ночная жизнь.

– Вот уж не думал, что по ночам здесь так людно, – признался герцог. – Я полагал, что горожане в это время уже спят, отдыхая от дневных трудов.

– Не все горожане трудятся днем, ваша светлость, – заметил Каспар.

В неясном свете фонарей и костров некоторые лица ему показались знакомыми. Что же до телохранителей герцога, то их уже не было видно. Они смешались с публикой.

Когда Каспар, герцог и мессир Маноло свернули к «Коту и Ботинку», они услышали доносившийся со второго этажа шум. В окнах мелькали тени, металось пламя факелов. На мостовую летели стекла, слышался звон стали.

– Да там драка! – заметил герцог.

– Причем драка в номере, где живут мои люди!

Сначала Фрай подумал, что это ссора гнома и орка, однако для двоих шуму было слишком много.

Неожиданно из веселившейся возле костров толпы в сторону Каспара, герцога и мессира Маноло метнулись быстрые тени. Им наперерез бросились телохранители герцога Ангулемского, и тотчас между ними и неизвестными завязался бой.

Каспар выхватил меч и стал пятиться, прикрывая герцога. К нему подбежали еще несколько охранников, и так, ощетинившись клинками, группа стала отступать в сторону гостиницы, поскольку там можно было занять оборону.

Между тем из разбитых окон «Кота и Ботинка» стали вываливаться какие-то люди. Некоторые из них падали на мостовую и оставались на ней лежать, другие, зажимая руками раны, пытались убраться подальше.

Из толпы зевак быстро организовалась банда, которой управляли несколько воров. Они размахивали ножами и призывали «прикончить подонков!». Над головами «восставших» появились палки и даже несколько мечей. Дело принимало неожиданный оборот.

– Давайте же прикончим их! – услышал Каспар знакомый голос, а затем увидел Кривого.

– Немедленно прекратите эти бесчинства! – неожиданно для Фрая воскликнул герцог и сбросил с головы колпак, чтобы все видели, кто он. – Это говорю вам я – Арнольд Фердинанд Ангулемский, ваш герцог! Немедленно сложите оружие и повинитесь! И тогда я обещаю всем вам справедливый суд!

– Так это герцог, братцы! Вот уж какое счастье нам подвалило – за один раз всех и прихлопнем! И Проныру, и этого надутого индюка!

Бандиты заржали и стали сужать полукольцо.

Герцога такое поведение подданных крайне удивило. Он был уверен, что, как только люди услышат его имя, тут же воцарится порядок. Но этого не произошло.

В этот момент двери «Кота и Ботинка» вылетели прямо на улицу и вместе с ними на мостовую выкатились пятеро израненных бандитов – это были остатки тех, кто покушался на солдат Каспара.

Вышвырнув из гостиницы нападавших, на улицу выскочили Бертран, орк Углук и пыхтевший, словно разъяренный вол, гном Фундинул.

Его топор был обагрен кровью, а значит, драки он не избегал.

«А где, интересно, эльф?» – успел подумать Каспар. И в этот момент в воздухе пропела стрела и с глухим звуком вошла в грудь стоявшего рядом бандита.

Поняв, что нужно начинать, Каспар своим мечом достал еще двух зазевавшихся противников.

Снова пропела стрела, и кричавший громче других заводила схватился за горло.

Воры взревели и все разом бросились на ненавистного Каспара и еще более ненавистного герцога Ангулемского. Телохранители герцога заработали мечами, началась настоящая рубка.

К ворам со всех улиц бежало подкрепление.

К телохранителям герцога – тоже. Поле боя ширилось и распадалось на отдельные очаги противостояния.

Углук сумел раздобыть где-то факел и, держа его в левой руке, правой очень осторожно и избирательно наносил мечом удары, поскольку в тесноте и темноте можно было запросто ударить по своим.

Гном отсекал тех, кто пытался обойти Углука с левого фланга. Бертран держал правый фланг.

Над головами оборонявшихся продолжали лететь стрелы, безошибочно находя свои цели. Ими становились те, кто пытался организовать толпу оборванцев и воров и превратить их в войско.

Каспару приходилось нелегко. Помимо исступленно бросавшихся на него врагов, которым, видимо, заплатили за его персональное убийство, требовалось сдерживать герцога, который поднял потерянный кем-то меч и пытался принять участие в битве.

Его гибель не входила в планы Каспара Фрая, поскольку именно герцог платил за экспедицию. И хотя Фрай в ней не особенно нуждался, ему было жалко тех средств, которые он потратил на приготовления. Да и настроился он на этот поход – тут уж ничего не скажешь.

Вскоре в битве наметился перелом. Хорошо вооруженные и обученные наемники герцога и его телохранители опрокинули армию оборванцев, и те начали отступать.

Каспар не участвовал в преследовании врагов. Он остался возле герцога и не сводил глаз с валявшихся на мостовой бандитов. Мало ли что – вдруг кто-нибудь из раненых метнет нож или четырехгранное шило. По личному опыту Каспар знал, что бродяги делали это очень метко.

Неожиданно один из стоявших неподалеку людей, которого Фрай ошибочно принял за закутавшегося в плащ телохранителя, вскинул руку со смертельной трубой.

«Кривой!» – промелькнуло в голове Каспара, но времени, чтобы сделать несколько шагов и выбить оружие, уже не было. Фрай вспомнил про «дракона», но понял, что все равно не успевает. Пришлось спустить «собачку» из неудобного положения – от бедра, однако выстрел оказался точен.

Голова Кривого дернулась, он успел выстрелить в ответ, но его дротик унесся в ночное небо.

29

Спустя полчаса Каспар, герцог и мессир Маноло сидели в одном из уцелевших номеров, который был любезно предоставлен герцогу хозяином гостиницы.

В комнате горело множество свечей – его светлость избегал полумрака.

К расставленным на столе угощениям никто не прикасался. Все обсуждали недавнюю схватку.

В результате этого столкновения было убито и ранено несколько десятков человек с обеих сторон. По приказу герцога раненых в плен не брали и добивали на месте. Остальных, кого удалось схватить, вязали по нескольку человек и увозили в подвалы замка Ангулем.

На площадь продолжали прибывать вызванные войска и гвардия.

Солдаты Каспара возвратились в свои апартаменты и ждали там распоряжений своего командира. Он навестил их. Раненых, к счастью, не оказалось, а настроение у всех было приподнятое. Только эльф пожаловался Каспару, что у него осталось мало стрел.

– Об этом не беспокойся, стрел я заготовил много и разных. Что-нибудь подберем и для тебя, – пообещал ему Каспар. – И спасибо, что помог. Твой лук оказался весьма кстати…

На эти слова благодарности Аркуэнон никак не отреагировал, если не считать едва заметного пожатия плечами.

Каспар заметил, что эльф по-прежнему не отходил от разбитого окна, откуда, по всей видимости, он и расстреливал самых активных участников нападения на герцога.

– Я шел сюда, Фрай, чтобы посмотреть на твоих бойцов. Я не был уверен в их профессионализме, однако то, что они сделали, – это великолепно. И этот маленький… как его…

– Фундинул, ваша светлость, – подсказал Каспар.

– Да, Фундинул. С этим своим топором… – Герцог восхищенно покачал головой. – Просто убийца какой-то, сожри меня огры. Я вот подумал: что, если мне сделать из этого парнишки палача, а? По-моему, недурно получится. Он такой квадратный, маленький. Он бы наводил на висельников ужас еще до казни…

– Вы можете сделать ему это предложение, как только мы вернемся из похода, ваша светлость. Сейчас мне бы не хотелось лишаться такого ценного солдата.

– Да, конечно. Дело превыше всего, Фрай. Помни, мне очень нужен этот документ… Кстати, а этот здоровенный орк! Он тоже очень хорош. Очень хорош. Я даже подумал о том, чтобы подобрать себе сотню таких огромных мерзавцев и сделать из них отдельную гвардейскую роту. Я бы и мундиры для них придумал какие-нибудь особенные! – Его светлость настолько увлекся своими фантазиями, что уже напрочь забыл о недавней битве. – Не такие, как у моих гвардейцев, а, скажем, зеленые. Как тебе зеленый цвет, Фрай?

– По-моему, то, что нужно, ваша светлость.

– Ему я тоже сделаю предложение, как только вы вернетесь… Кстати, этот молодой дворянин тоже неплохо проявил себя. Пожалуй, его я тоже возьму на службу. Мне кажется, у него отличные манеры. Как его славное имя?

Каспар не успел ответить на этот вопрос, поскольку мессир Маноло неожиданно зашелся сильным кашлем. Каспару даже показалось, что он сделал это намеренно.

30

Устав наводить в ночном городе порядок, герцог в своей карете и под сильной охраной убрался к себе в замок, пожелав на прощание Каспару и мессиру Маноло удачи.

Фрай не решился покинуть своих солдат и заночевал вместе с ними в гостинице. Одного из оставленных герцогом гвардейцев он отослал к Генриетте сказать, чтобы та не переживала – с ним все в порядке.

– Пусть, как начнет светать, привезет за реку к Старой дороге все мои вещи. Она знает какие.

Гвардеец поклонился и убежал исполнять приказание.

Утром чуть свет отряд пешком отправился к Южным воротам города.

Чтобы удостовериться, что они без проблем доберутся до назначенного места, где получат лошадей, амуницию и провизию, герцог отдал приказ одному из своих капитанов обеспечить сопровождение Каспара и его людей, однако делать это по возможности незаметно.

За несколько ночных часов на Рыночной площади произошли большие изменения. Тела всех погибших были вывезены на телегах, а перепачканную кровью мостовую драили метлами и водой десятка полтора городских дворников.

О вчерашних происшествиях напоминали только выбитые окна домов и гвардейцы герцога, которые были расставлены по периметру Рыночной площади, чтобы все воры видели: один неверный шаг – и у герцогского палача прибавится работы.

Каспар шел по улице во главе отряда. Рядом с ним – Бертран, позади них – гном Фундинул и орк Углук. Мессир Маноло плелся следом за ними, уставив взгляд в мостовую, а Аркуэнон шел последним.

Это несколько удивило Каспара. Он полагал, что эльф будет все время забегать вперед.

Появление на улице столь пестрого по составу и живописного отряда пугало ранних прохожих.

Какой-то мужчина с тюком на плече остановился и проводил взглядом странную процессию. Работница с корзиной громко вскрикнула и убежала с улицы, спрятавшись в узком переулке.

Далеко впереди, указывая дорогу, шли двое гвардейцев. Их пурпурные мундиры не позволяли сбиться с пути.

Еще несколько гвардейцев вместе с капитаном следовали далеко позади. Таким образом исполнялся приказ герцога сопровождать отряд наемников.

Когда Фрай со своими товарищами выходил через городские ворота, предупрежденные гвардейцами стражники ни о чем его не спросили, лишь проводили гнома, орка и эльфа удивленными взглядами.

Недалеко от крепостной стены мощеная дорога закончилась, началась выбитая грунтовая. Гвардейцы отстали.

– Как хорошо, – нарушил сосредоточенное молчание Фундинул.

– Что хорошо? – спросил Фрай.

– По земле идти хорошо. Я не люблю, когда все время камень.

– А когда у нас завтрак, ваша милость? – поинтересовался Углук.

– Мы перекусим за рекой, на месте встречи с нашими поставщиками.

– Река? – переспросил Углук. – Надеюсь, она недалеко?

– Она даже ближе, чем ты думаешь. Потерпи, мы скоро будем на месте… Мессир Маноло, с вами все в порядке? – спросил Фрай, обращаясь к колдуну.

Тот тряхнул головой. Фрай понял, что мессир дремал на ходу.

– Да, спасибо. Я чувствую себя неплохо, несмотря на то что облака имеют такой нехороший цвет…

– Нехороший цвет? – удивился Каспар и посмотрел на небо. Начинавшийся рассвет окрашивал облака розовым, однако это не показалось Каспару чем-то нехорошим. Напротив, по утрам он чувствовал прилив сил.

Наконец они вышли к реке, которая здесь, в долине, была тихой и спокойной.

Чуть выше, как раз там, где начиналась Старая дорога, среди холмов и вымытых из земли гранитных скал она шумела как настоящая горная река, подпрыгивая на порогах и обрушиваясь с высоких карнизов.

Только на небольших ровных участках она успокаивала свой безудержный бег. В таких местах густая растительность подходила к самой воде, создавая непролазную чащу и давая убежище многочисленным племенам озерных людей.

– Да-а, – протянул Фундинул, когда они проходили по мосту. – Как жаль, что река течет не в том направлении.

– А то бы что?

– А то бы мы сели в лодку и поплыли туда, куда нам нужно. И не надо никаких лошадей.

– Успокойся, мы ведь уже решили, что ты поедешь не на лошади. А раз нет лошади, значит, тебе не должно быть страшно.

– Ну-у… – Фундинул почесал в затылке. – Вы сказали, что мул – это не лошадь.

– Да. Мул – это не лошадь.

– Я вчера видел на площади одного мула…

– Ну и что?

– А то, что мул – это вылитая лошадь. Я даже подумал, ваша милость, что они родственники.

– Если они и родственники, то очень далекие, – сказал Каспар, стараясь, чтобы его слова звучали как можно убедительнее.

– Примерно как собака и волк? – уточнил Фундинул.

– Как примерно пудинг и пшенная каша с медом, – вставил свое слово Углук, которые ни о чем, кроме еды, думать просто не мог.

Мессир Маноло, проходя по мосту, бросил в воду пару каких-то деревяшек, и они поплыли дальше, подхваченные течением.

Каспар хотел поинтересоваться, зачем он их бросил, но решил спросить об этом позже.

Аркуэнон по-прежнему шел позади всех. Время от времени он останавливался и, прикрыв глаза, полной грудью вдыхал чистый воздух, не испорченный чердачной вонью.

Когда отряд вышел на возвышенность в начале Старой дороги, Табриций со своим конюхом и шестью лошадьми уже были на месте.

Кони нетерпеливо перебирали ногами и всем своим видом показывали, что полны сил и готовы немедленно отправиться в дорогу.

Увидев животных, Фундинул сейчас же переменился в лице и стал держаться поближе к Каспару, располагаясь так, чтобы тот закрывал его своим телом.

– Здравствуй, Каспар, – поздоровался Табриций.

– Здравствуй. Мне нужно заменить одну лошадь на мула.

– Лошадь на мула? – удивился Табриций. – Зачем тебе это нужно?

– У одного из моих бойцов плохие отношения с лошадьми.

– А с мулами хорошие?

– А с мулами хорошие. И пусть разница в цене между мулом и лошадью останется тебе – за лишнее беспокойство.

– Хорошо. Я сейчас же скажу своему конюху, он обернется за полчаса, – пообещал Табриций и направился к своему работнику, стоявшему возле лошадей.

Пока шли разговоры с конезаводчиками, через мост перевалили две арбы.

В одной знакомый лавочник вез Каспару необходимые для похода припасы, а в другой ехала Генриетта, доставляя хозяину оставленное в доме оружие и одежду.

– Вон твои доспехи едут, Углук, – сказал Каспар. – И твои стрелы, Аркуэнон.

– А как насчет завтрака? – напомнил орк.

– Там же и завтрак, если не побрезгуешь солониной.

– Не побрезгую, ваша милость. Я ничем не побрезгую, – заверил Углук.

Вскоре обе арбы добрались до места, и бойцы отряда, в том числе Бертран и эльф, стали их разгружать.

Каспар перекинулся с Генриеттой парой фраз, потрепал ее по щеке и пошел раскладывать припасы по седельным сумкам.

Продуктов должно было хватить на пару недель. Остальное следовало добывать в дороге. Для этого у Каспара имелось с собой пятьдесят золотых, ну а на крайний случай под рукой всегда был меч.

По сложившейся традиции Фрай выбрал себе ту лошадь, которая первой ударила о землю копытом при его приближении.

– Хороший конь, – сказал он. – Я назову его Салот.

– Боюсь, он не будет откликаться на это имя, – заметил Табриций.

– Ничего, привыкнет. Лошади меня любят и понимают.

Восхищение всех без исключения бойцов отряда вызвали доспехи – накладные защитные пластины и наплечники. Они были заготовлены для всех участников похода, однако Каспар не навязывал их, понимая, что ношение на себе такой тяжести требует известной сноровки и привычки.

Разумеется, Аркуэнон от доспехов отказался, должно быть, полагаясь на свою лесную удачу.

Гном выбрал только наплечники, Бертран остановился на наплечниках, легкой кольчуге и поясных накладках. А Углук решился заковать себя в металл до пояса, чтобы превратиться в неприступную крепость.

Мессир Маноло также не потребовал себе никакой защиты, впрочем, у него и оружия-то никакого не было, если не считать баночек с порошками и всяких непонятных дощечек.

Был, правда, небольшой нож, однако им, по наблюдениям Каспара, мессир эти самые дощечки и стругал. Вместе с тем именно от колдуна зависела память Каспара, которую следовало пробудить. Иначе как они доберутся до документа?

«Будет обидно, если мессира подстрелят и из-за этого придется возвращаться», – сказал себе Фрай. О том, что пристрелить могли и его, он даже не думал.

Мессир Маноло снова занялся деревяшками, которые время от времени вбивал рукояткой ножа в землю – то в одном, то в другом месте.

Каспар заметил, что Бертран, Углук и даже Аркуэнон искоса поглядывали на мессира, однако спрашивать его напрямик о причинах такого поведения не решались.

Каспар Фрай сам спросил его:

– Что это вы такое делаете, мессир?

– Я слушаю и смотрю.

– Что вы смотрите и что слушаете?

– Нам предстоит большое и сложное дело. И чтобы мы не погибли за первым же поворотом, я должен увидеть, что нас там ждет.

– Значит, что-то вы уже увидели?

– Да, я уже увидел, – с грустной улыбкой сообщил мессир. – Я думаю, это будет засада.

– Засада? Вы уже знаете, что нас ждет засада?

– А в этом нет ничего удивительного. Ведь все враги герцога Ангулемского и все ваши враги, Каспар, постараются не упустить своего случая.

– Не могу сказать, что вы меня обрадовали, мессир, – со вздохом произнес Каспар и отправился к Фундинулу, который опять ссорился с Углуком.

– Что за новые столкновения? – спросил Фрай.

– Ваша милость, этот гном не хочет мне помогать, – пожаловался орк. – Я прошу приклепать мне красивые медные наплечники, а он ни в какую не соглашается.

– Но это же глупость, ваша милость, – размахивая клещами и молотком, стал оправдываться Фундинул. – Если я сделаю наплечники из меди, их разрубят даже легким мечом, к тому же это не просто наплечники – это котлы, которые ваша милость купили, чтобы варить в походе кашу.

– А, ну это другое дело, – понял суть спора Каспар. – Углук, мы не можем пожертвовать ради тебя котелками для каши. Да ты и сам понимаешь, что без каши солдату не выжить. Даже если солонины будет вдоволь… Давай сделаем так: Фундинул приклепает доспехи, как считает нужным, а ты потом примеришь их и укажешь, что нужно исправить. И наш кузнец переделает.

– Вот еще, – пробурчал «кузнец». – Не буду я ему ничего переделывать.

– Фундинул! – Каспар укоризненно посмотрел на гнома. – Мы же теперь товарищи по оружию.

Гном вздохнул, и это означало, что он согласился.

И Углук тоже был удовлетворен.

31

Не желая продлевать сцены прощания, Каспар отправил Генриетту, а вместе с ней и лавочника по домам. Проследив за тем, как обе арбы спустились к мосту, он повернулся к временному лагерю и заметил, что эльф стоит возле большого, плетенного из прутьев колчана и из связок разных по длине и весу стрел выбирает те, что показались ему подходящими.

– Ну что? – спросил Каспар, подходя к Аркуэнону. – Эти тебе сгодятся?

– Да, здесь есть хорошие стрелы.

«Ну хоть что-то похвалил», – подумал Каспар и уже собирался отойти, когда эльф неожиданно спросил:

– Эти стрелы выглядят необычно. Для чего они?

– Это специальный заказ. Короткие, с мягкими медными наконечниками…

– Для чего можно использовать такие стрелы?

– Это мои. Они хорошо подходят для моего раскладного лука.

– Раскладного лука? – переспросил Аркуэнон, и на его лице впервые появились какие-то эмоции.

– Я могу показать тебе его, – сказал Каспар, поняв, что заинтересовал искусного лучника.

Он сходил к вещам, что привезла Генриетта, и вернулся с чехлом, в котором лежал разборный лук из рогов.

Прямо на глазах изумленного эльфа он собрал свое оружие и тронул тетиву, отчего та мелодично запела. Затем вложил в лук короткую стрелу.

– С двадцати шагов такой стрелой можно пробить доспехи.

Поняв, что нужно для демонстрации, заводчик Табриций взял один невостребованный нагрудник и пристроил его на трухлявый пень, находившийся как раз на заявленной дистанции.

– Спасибо, Табриций, – поблагодарил Каспар и поднял лук. На этот раз он выстрелил на ринтонский манер – удерживая тетиву и отводя вперед сам лук.

Полет стрелы был незаметен, и только удар в цель показал, что прицел был верен.

Аркуэнон не поленился сходить к мишени и принес ее вместе со стрелой.

– Наконечник смялся, – заметил эльф. – И стрела засела в трухлявом дереве. Если бы это была не медь, а сталь, стрела легко прошла бы сквозь пенек…

– С этим трудно спорить, – согласился Каспар. – Но в бою редко удается встать под нужным углом к цели. Множество стрел уходит в рикошет. Но только стрела с медным наконечником пробьет железо почти под любым углом.

Эльф еще раз потрогал пальцем смятый наконечник и сказал:

– Я слышал о твоем луке, Каспар Фрай.

– Такие сборные луки из рогов не редкость. Их очень любят степняки за Северным морем.

– Я знаю, но я слышал именно о твоем луке. Тебя с ним видели на турнирах, куда приезжали наши стрелки.

– Ах вон оно что! – Каспар улыбнулся. – Это было уже очень давно. Я был моложе, и мне нравилось участвовать в турнирах. Сейчас у меня на это нет времени, да и стрелять я стал куда хуже.

32

Наконец взамен уведенной лошади доставили мула.

Он был не так красив, как лошади мардиганской породы, и выглядел не так браво, однако это было нормальное спокойное животное, как нельзя лучше подходившее для гнома.

– Эй, Фундинул! – позвал Каспар.

Гном отложил свои инструменты и жилет орка, на который успел наклепать половину пластин.

Осторожно приблизившись к своему скакуну, Фундинул спрятал руки за спину и сказал:

– Все-таки он очень похож на лошадь, ваша милость, вы не находите?

– Нет, совсем не похож, – отрицательно покачал головой Каспар. – Пожалуй, на зайца он даже похож больше.

– На зайца? – не поверил гном.

– Ну конечно. Смотри, какие у него большие уши.

– Для зайца у него слишком длинный хвост, – серьезно заметил гном.

– Что ж, может, хвост и длинноват, но это определенно не лошадь. Давай я помогу тебе сесть.

– Может быть, чуть позже, ваша милость? Я ведь еще должен доделать доспехи этому обжоре…

– Нет, Фундинул, ты должен сесть в седло прямо сейчас, а не потом. Через час мы уже отправляемся – посмотри, как высоко поднялось солнце.

– Если ваша милость настаивает…

– Моя милость настаивает. Давай подходи – я помогу тебе.

Поняв, что откладывать это событие больше никак нельзя, Фундинул тяжело вздохнул, подошел ближе к мулу и ухватился за луку седла.

Каспар взял его под колено и легко забросил в седло.

Почувствовав перепуганного наездника, мул заволновался, но Каспар резко осадил его, схватившись за уздечку. Он понимал, что, если сейчас Фундинул испугается, его уже никто не заставит сесть ни на одно животное выше собаки.

– Ты смотри! У тебя получилось! – громко воскликнул Каспар.

Однако гном ничего не отвечал и, вцепившись в луку седла, смотрел только на гриву мула, ничего не видя вокруг.

– У тебя получается, Фундинул, успокойся, – еще раз сказал Каспар.

– Эй, гном, я не верю своим глазам! – закричал Углук. – Со времен короля Рунквиста никто не сидел на лошади грациознее тебя!

– Лошадь!!! Он сказал «на лошади», ваша милость!!! – завопил гном.

– Он имел в виду мула.

– Да, я имел в виду именно мула, – поправился орк.

Неожиданно совсем рядом появился эльф.

– Ты справишься, Фундинул, – произнес он в своей неподражаемой безразличной манере.

Затем дотронулся до шеи волновавшегося мула, и животное сразу успокоилось. Его спокойствие передалось Фундинулу, глаза которого ожили, а потом он даже улыбнулся.

– Теперь я чувствую себя всадником, ваша милость, – признался он, вызвав у окружающих вздох облегчения. – А со своим топором, да еще верхом на муле я буду просто неудержим!

– Я уверен в этом, – сказал Каспар и с улыбкой подмигнул эльфу, благодаря его за помощь.

33

Наконец все приготовления были закончены, и отряд, оседлав лошадей, двинулся в путь.

Первой парой ехали Каспар и мессир Маноло. Каспар уже понял, что колдун будет его глазами и ушами там, где глаза и уши обычного человека помочь не могли.

Фрай с самого начала понимал, что легкого пути у него не будет и ему попытаются мешать всеми силами, однако он не ожидал, что у него появится такой помощник.

Впрочем, проверить способности колдуна в деле Каспару еще только предстояло.

Следом за первой парой ехал Бертран. Он живо интересовался всем, что видел вокруг, поскольку еще никогда не путешествовал в этом направлении. Глядя на него, можно было подумать, что он отправился в увлекательное путешествие для поднятия настроения.

Следом за дворянином, несмотря на разногласия, ехали Углук и Фундинул. Углук красовался в новых доспехах и все время жевал доверенную ему солонину, а Фундинул только молча улыбался, впервые переживая незнакомые прежде ощущения наездника. Он еще не знал, что помимо удовольствия новички получают от верховой езды синяки на бедрах и ягодицах.

Позади всех ехал эльф, у которого был все тот же отсутствующий вид. Впрочем, Каспар, оборачиваясь, чтобы оценить свое войско, сделал вывод, что Аркуэнон видит и слышит все, что происходит вокруг. А то, что его лицо оставалось невозмутимым, говорило лишь о хорошем самообладании эльфа.

С другой стороны, Каспар об эльфах почти ничего не знал. Если в гномах и орках можно были различить какие-то схожие с человеческими черты, то эльфы по-прежнему оставались для людей загадкой.

Первые два часа дорога все время вела в гору. Навстречу то и дело попадались повозки, груженные товаром, который жители земель лорда Кремптона везли на рынок в Ливен.

Дважды до первого привала отряд повстречал довольно многочисленные караваны из десяти-двенадцати повозок.

Это были купцы из далеких земель. Они везли в Ливен ароматные масла, корицу, тонкие шелка и ножи, которые не тупились. Караваны охранялись верховыми воинами, лица которых были темны от ветров и нездешнего южного солнца.

Их лошади выглядели уставшими, а доспехи имели следы стычек с дорожными грабителями.

Каспар, мессир Маноло и другие члены отряда смотрели на эти караваны с нескрываемым любопытством и невольно все вместе думали об одном и том же. О том, что, возможно, и им самим придется пройти по тем местам, где пробивались эти смелые люди.

Дорога вилась между холмами. Она то пропадала в очередном лесном массиве, то появлялась с другой его стороны.

Скоро лес потянулся сплошной полосой, и к стуку копыт по сухой земле стало примешиваться пение птиц и жужжание деловитых шмелей. На корявых ветвях огромных вековых деревьев сидели вороны и с интересом посматривали на путников, очевидно пытаясь предугадать свои шансы на удачу.

Когда лес наконец закончился, дорога стала резко спускаться к реке, и Каспар предложил сделать привал.

– Это очень кстати, ваша милость, – обрадовался Углук. – Наконец-то мы сможем нормально пообедать, а то жевать в седле вредно для брюха.

– Что-то я не заметил, орк, чтобы тебе что-то мешало, – тут же высказался Фундинул.

– Вот потому-то вы, гномы, такие маленькие, что едите очень мало. И еще потому что вредные.

34

Отряд спешился на небольшой полянке возле самой реки.

Окруженная со всех сторон невысокими кустами, она казалась идеальным местом для отдыха.

Обнаруженное здесь старое, обложенное камнями костровище только подтверждало, что это место пользовалось у проезжих путников популярностью.

– Фундинул, собери дров, – приказал Фрай. – Углук, возьми котелок и сходи к реке за водой. Бертран, достань из своей сумки четыре пригоршни пшена и фунт солонины, а ты, Аркуэнон, оставь лошадь и возвращайся на дорогу. Нужно посматривать, что там происходит.

Бойцы разошлись по своим делам, и только мессир Маноло остался рядом с Фраем. Казалось, он изо всех сил пытается что-то предугадать. Снова в дело шли острые деревяшки, которые мессир загонял в землю то тут, то там.

Иногда он что-то шептал, но, как Каспар ни напрягал слух, ничего понять было невозможно. Спрашивать, пока мессир находился в таком состоянии, Каспар воздерживался. Кто знает, может, заданный не вовремя вопрос помешает мессиру получить какое-то важное откровение.

– Я могу подсказать вам, – начал разговор Фрай. – По ту сторону ущелья нас будут ждать рейтары из Волчьей Лиги лорда Кремптона. Если их лошади окажутся свежее наших, нам придется принять бой. Если же они появятся на таких же измотанных клячах, как в прошлый раз, мы оторвемся от них без труда. Вот таков мой прогноз.

– А что будет потом? – с интересом спросил мессир.

– После этого самым опасным участком останется перекресток Сухой и Южной дорог. Объехать его невозможно – с обеих сторон заросшие деревьями склоны – один вверх, другой почти отвесно – вниз. Это лучшее место для засады. В прошлый раз я потерял там шесть человек, когда возвращался обратно. Конечно, мне не следовало спешить. Можно было отсидеться в лесах еще неделю и подождать, пока засаду снимут или пока они устанут, и тогда ударить по ним… Но все мы были измотаны, и нам очень хотелось домой…

– Такому опытному человеку, как вы, Каспар, колдун может и не пригодиться.

– Может, и не пригодится, – согласился Фрай. – Но с колдуном как-то спокойнее.

И они рассмеялись. Разбиравшийся с крупой Бертран удивленно на них уставился.

Через кусты с шумом продрался Фундинул, волоча на спине огромную вязанку сухого хвороста. Одновременно с ним с реки вернулся Углук. Он принес целых два котелка с водой, полагая, что много каши не бывает.

Опытный в приготовлении пищи на воздухе, Каспар быстро соорудил из хвороста «домик», высек кресалом искру и, запалив трут, добыл огонь.

Весело затрещали дрова, и скоро вода в пристроенном на камнях котле начала закипать.

– Бертран, бросайте пшено и солонину!

Граф, впервые в жизни принимавший участие в приготовлении пищи, со всей ответственностью выполнил приказ Каспара.

– И что теперь будет? – спросил он, как зачарованный глядя в котел.

– Скоро мы получим солдатскую кашу – кулеш.

– Хорошо бы туда специй, – заметил мессир Маноло.

– Все уже предусмотрено, мессир. Эта солонина заготовлена по специальному рецепту – вместе со всевозможными травами, которые только можно найти в Ливене, – с гордостью сообщил Каспар.

– Тогда остается только ждать, – с воодушевлением заметил мессир Маноло. – Чтобы ожидание не было слишком тяжелым, пойду сменю Аркуэнона.

Каспар Фрай не возражал.

Маноло ушел, а эльф вернулся. Он вместе со всеми сел у костра и стал ждать кашу.

Над кустами и рекой разносился вкусный запах готовящегося кулеша. Однако каша готовилась не так быстро, как хотелось бы, не выспавшиеся накануне бойцы разомлели на солнце и стали дремать.

35

Вскоре вернулся и мессир Маноло. Каспар слышал, как тот подошел сзади и остановился чуть поодаль.

– Ну что, на дороге тихо? – спросил Фрай и, обернувшись, обомлел. Перед ним стоял не мессир Маноло, а самый настоящий озерный человек.

Спутанные вперемешку с тиной волосы, серая кожа и желтые, как у кошки, глаза, бессмысленно глядящие прямо перед собой. Каспар впервые видел живого озерного человека так близко. К тому же на открытом месте и так далеко от реки.

Никакого оружия у этого существа не было. Если не считать длинных и острых когтей на его испачканных илом и соединенных перепонками тонких пальцах.

Из одежды на нем оказалось некое подобие рубахи и штанов, вязанных из грубой растительной веревки, должно быть крученной из водорослей.

Обуви не было, только голые похожие на лягушачьи лапы.

Фрай вскочил. Вместе с ним вскочили и остальные.

В это время из кустов по всему периметру гостеприимной полянки стали выходить другие члены озерного племени. Плохо приспособленные к ходьбе по твердой земле, они двигались медленно, словно зомби. И пялили свои жуткие глаза перед собой, как будто совершенно не замечая чужаков.

Впрочем, Каспар прекрасно понимал, что их видят и что скорее всего придется принимать бой, потому что сейчас, в самом начале экспедиции отдавать что-то, дабы откупиться, не было никакой возможности. Останься они без денег, лошадей или оружия, можно спокойно возвращаться в Ливен.

Мечи находились под рукой, и справиться впятером с двумя десятками безоружных и малоподвижных озерных людей можно было без труда.

Однако не все было так просто. Если кто-то убивал озерного человека, то вся озерная нация становилась его врагом на всю жизнь. Они могли добраться до него возле любого водоема. Были даже случаи, когда эти чудовища заходили в деревни и на окраины городов. Рано или поздно их месть настигала человека, на которого пало проклятие озерных людей.

– Да-а-ай ло-о-оша-адь… – простонал один из них безжизненным голосом и протянул руку со скрюченными пальцами в сторону всхрапывающих от страха лошадей.

– Да-а-ай ло-о-оша-адь… – завели на разные голоса другие озерные люди, продолжая медленно сужать круг.

Эльф покосился на Каспара. Он знал, что такое озерные люди, и понимал, что следовало принять какое-то решение. Можно было просто уйти, не дав ничего, да только отказать этим чудовищам в откупе тоже было нельзя. В таком случае они все равно стали бы преследовать провинившихся повсюду, пока те не откупились бы от них или же убили бы преследователей и тем самым положили начало своей личной войне со всем племенем.

– Да-а-ай ло-о-оша-адь! – уже более настойчиво повторил их вожак.

Каспар, увидев, что Углук взвешивает в руках свой меч, должно быть прикидывая, скольких снести за один удар, поднял руку, призывая его к спокойствию.

Неожиданно на поляне появился мессир Маноло. Казалось, он не слишком удивился тому, что увидел:

– Быстро гасите костер, забирайте котел и садитесь на лошадей. Прихватите и мою тоже…

– Просто так вылить кашу? – изумился Углук, глядя то на мессира Маноло, то на пошатывавшихся при ходьбе озерных людей.

– Делайте быстро! – приказал Фрай, пятясь от наступавшего на него монстра. – Слушайте, что говорит мессир Маноло!

Фундинул подхватил топор, который не решался оставлять в седельной сумке. Углук едва ли не со слезами перевернул прямо в костер уже готовый кулеш. Бертран спасал мешочек с крупой, а эльф стоял неподвижно, но держал руку на плече, готовый выхватить из колчана стрелу.

– Что теперь? – спросил Фрай у Маноло, когда все, даже Фундинул, оказались в седлах.

– Мы должны сжечь их.

– Сжечь? – переспросил пораженный Каспар. – Убить и сжечь?

– Стоит их убить, так сожжете вы их потом или закопаете – это уже будет неважно. Да вы сами это знаете.

– Знаю.

– Поэтому сжечь их лучше живыми, тогда на нас не ляжет проклятие озерных людей. И они не будут преследовать нас до скончания века.

– Но как их сжечь? – Каспар в недоумении застыл, не отрывая глаз от жутких, словно поднявшихся из преисподней существ, которые медленно разворачивались и двигались к нему и Маноло.

– Да-а-ай ло-о-оша-адь! Да-а-ай ло-о-оша-адь! – снова захрипели они, протягивая к перепуганным путешественникам свои перепончатые лапы.

– Езжайте к дороге и ждите там, – сказал мессир, глядя на неотвратимо наступавших озерных людей.

Каспар дал своему коню шпоры, и следом за ним весь отряд отступил к дороге. Отсюда, с возвышенности, можно было как на ладони видеть то, что происходило на поляне.

Вот мессир воздел руки над головой, затем направил их на озерных людей и что-то громко выкрикнул. Над поляной полыхнул ослепительно-белый столб, от которого озерные люди вспыхнули ярким пламенем.

Мыча, подобно голодному скоту, горящие монстры стали бросаться в разные стороны, слепо натыкаясь друг на друга и падая. Должно быть, интуитивно они стремились к реке, однако пламя пожирало их быстрее. Потрескивая, словно сухой хворост, озерные люди валились на траву и продолжали гореть, на глазах превращаясь в красные угли, а затем рассыпаясь в белую невесомую золу.

При этом было видно, что уничтоживший озерных людей огонь не тронул ни одной травинки, вполне удовлетворившись тем, что у него было.

Сделав свое дело, мессир Маноло выбежал на дорогу, резво запрыгнул в седло, и вся группа на рысях двинулась прочь от гиблого места.

36

Несчастный Фундинул неловко болтался в седле, однако не произнес ни слова, чтобы пожаловаться на свою долю.

Отряд ехал еще часа четыре, уже начало смеркаться, когда Каспар решился сделать еще один привал.

На этот раз они выбрали место повыше и подальше от реки. Расседлали лошадей и, спутав им ноги, оставили пастись.

Углук высказал опасение, что утром – без седел и сумок, они перепутают лошадей, поскольку те были очень похожи. На это предположение Фундинул заметил, что своего мула не спутает ни с кем.

Кулеш решили больше не варить, поели всухомятку да попили воды, что возили с собой в кожаных мешках. А потом Углук куском черствой лепешки вычистил котел, в котором еще были остатки каши.

Оставлять костер на ночь тоже не стали, опасаясь, как бы его не заметили дорожные грабители или убийцы, которые, без сомнения, уже искали отряд на дороге.

Первым в карауле остался Каспар.

Он опустился на седельную сумку и долго прислушивался к звукам, доносившимся из леса и со стороны реки.

Вой шакала, шум крыльев ночной птицы, писк попавшей в лапы хищника мыши. Ничего из того, что бы говорило о реальной опасности, исходящей от людей, которые вечно охотились за славой и золотом.

У Каспара не шла из головы картина, которую он видел сегодня, когда вспыхнули эти чудовища. Мессир Маноло был тысячу раз прав, что сделал это. В противном случае все бойцы отряда независимо от результатов похода были бы обречены.

Интересно, откуда вообще брались эти озерные люди? Раньше их было совсем немного. Они не выходили дальше лесных болот, а теперь даже спускаться к реке стало небезопасно.

Каспар слышал, что озерный народ мигрирует из нижних миров. Если так будет продолжаться и дальше, то скоро уже обычным людям придется уносить отсюда ноги.

Посидев еще немного, Фрай поднялся и пошел к дереву, к которому на ночь привязали лошадей. Неподалеку спали бойцы отряда и вместе с ними мессир Маноло.

При приближении Каспара колдун проснулся и отбросил с головы капюшон. Его глаза отчетливо блеснули в темноте.

«Небось уже знает, о чем я пришел спросить его», – подумал Каспар.

– Не дает покоя пережитое? – спросил мессир.

Каспар ничего не ответил и опустился рядом на землю.

– Сделать то же самое с другими нашими врагами, которые еще встретятся впереди, я не сумею, если вы об этом хотели спросить. С озерными людьми – проще. Мне известны некоторые тайные имена, которые вызывают небесный огонь, озерных людей этот огонь сжечь может, а обычного человека – едва ли.

– Чем же отличается обычный человек?

– В нем есть частичка этого огня. А озерные люди – существа другого мира. Они бесцветные и целиком сотканы из теней.

– Целиком сотканы из теней, – повторил Каспар. – Красиво, но непонятно. Как часто вам приходится так расправляться со всякой нечистью?

– Сегодня это случилось впервые.

– Что, неужели получилось с первого раза?

– Но вы же видели, что у нас не было выхода. Мне очень нужно было, чтобы получилось.

– Понятно… Только мне по-прежнему неспокойно.

– Я тоже чувствую эту тревогу. Кто-то очень сильный и могущественный, возможно маг, то и дело просеивает все вокруг, пытаясь найти вас, но отчего-то у него это плохо получается.

– Я знаю, кто это, – упавшим голосом сообщил Каспар. – Он был заодно с теми, которые хотели меня убить. И своими магическими силами пытался разрушить мой дом.

– Это сильный маг, но здесь его сила ослаблена. Так будет не всегда. Мы идем как раз в том направлении, где ему будут помогать другой лес, другие горы и его орден… Он почти не скрывает своих намерений, и потому иногда я вижу его.

– Что значит «вижу»? Вы видите лицо?

– У него нет лица. Вернее, половины лица.

– Как такое может быть?

– Для тех, кто живет в мире Силы, такое возможно. Наполовину он жив, наполовину – мертв. – Мессир Маноло вздохнул и, давая понять, что ему наскучила эта беседа, сказал: – Ну ладно, Каспар. Возвращайтесь на свой пост, а я буду спать. Кстати, когда моя очередь караулить?

– Перед восходом.

– Очень хорошо.

Маноло снова закутался в плащ, и через секунду Каспар услышал его храп.

Фрай вернулся на прежнее место и посидел еще немного. Несмотря на страшный рассказ мессира про мага, не то живого, не то мертвого, он не испытывал страха. Его тревога улеглась.

Когда темнота полностью поглотила все вокруг – каждый неясный отблеск и каждую тень, Каспар разбудил Фундинула.

– Вставай, дружище, твоя очередь караулить.

– Да-да-да… Я все слышу, – пробурчал спросонья гном. Он пошевелился и застонал: – Ох, до чего же у меня болит эта самая филейная часть! Похоже, ваша милость, нам подсунули какого-то неправильного мула!

– С чего ты взял?

– Ох! – Фундинул с трудом поднялся на ноги. – Да я уже сидеть не могу…

– Можешь дежурить стоя или лечь на живот.

– Спасибо на добром совете, ваша милость, – смиренно поблагодарил гном и, вытянув из чехла топор, покорно поплелся на пост.

Каспар лег на нагретое им место и через мгновение заснул чутким солдатским сном.

37

Проснулся Фрай сам. Так, будто кто-то его толкнул или шепнул на ухо слово.

Оглядевшись в предрассветных сумерках, он, к своему ужасу, не обнаружил часового.

Фрай едва не запаниковал, однако вовремя понял, что часового он видит. Им оказался эльф, который сидел так неподвижно, что его можно было принять за что угодно, только не за живое существо.

Тем не менее Аркуэнон бодрствовал. Он сидел, выпрямив спину, и неотрывно смотрел куда-то в основание холма, где росло несколько островков пушистого кустарника.

Фрай уже хотел было его окликнуть, спросить, как прошло дежурство, но в этот момент Аркуэнон стал растягивать лук.

Щелкнула тетива, стрела унеслась к цели.

Каспар вскочил:

– Что там?!

– Думаю, шпион, – ответил Аркуэнон.

– Ладно, сиди здесь, а я сбегаю посмотрю, – сказал Каспар, моментально просыпаясь.

Однако Аркуэнон и не собирался вставать. Он не понимал, что такого удивительного и интересного может быть в шпионе, который все равно уже подстрелен.

Путаясь в высокой, тяжелой от росы траве, Каспар спустился к кустам и не сразу нашел тело. Оставалось только удивляться, как эльф вообще что-то здесь разглядел.

Наконец Каспар нашел лазутчика. Это был невысокий молодой человек в стоптанных солдатских башмаках – должно быть, подаренных ему кем-то. Потрепанная охотничья шапка валялась рядом. В груди – точно посередине – торчала стрела, от которой во все стороны расплывалось алое пятно.

Из оружия у него с собой был только небольшой кинжал в потертых кожаных ножнах.

Наверняка в рейтарской сотне он имел ранг оруженосца и редко видел крупное серебро. Должно быть, ему пообещали подарок или форму с плеча кого-то из рейтар, и он отправился вдоль дороги искать встречи со своей судьбой, и вот он ее встретил.

Фрай поднялся и, посмотрев по сторонам, вздохнул.

Сколько в этих лесах еще пряталось таких же оруженосцев, на которых даже у Аркуэнона не хватит стрел.

Фрай поднялся на холм и, не заводя разговора о подстреленном шпионе, спросил у эльфа, почему тот не разбудил мессира Маноло – ведь именно он должен был стоять утреннюю смену.

– В этом не было необходимости. Я без труда отстоял две смены, а мессир пусть набирается сил. Ты же видел, на что он способен. Такое оружие нужно всегда держать заряженным.

Каспар понял, что эльф проникся к мессиру Маноло особым уважением.

После общего подъема бойцы отряда подкрепились все той же солониной и зелеными яблоками, которых так не хватало путешественникам в дальних краях. Затем они попили воды из кожаных мешков и, оседлав отдохнувших за ночь коней, стали спускаться с холма на дорогу.

«Что ж, если этот день не принесет нам неприятных сюрпризов, – подумал Каспар, – то следующий привал мы сделаем перед ущельем Урарх. А вот за ним начнется самое интересное…»

38

В этот день замок Кремптон напоминал растревоженный улей. Посыльные, конюхи и уставшие от пьянства и долгого ожидания наемники срочно чистили лошадей, собирали оружие и готовились немедленно выступать к Старой дороге.

Им предстояло оправдать доверие и немалые денежные вложения лорда Кремптона.

Сам лорд в окружении своих приближенных стоял на балконе и, глядя вниз, позволял себе громкие и нелестные высказывания по адресу спотыкавшихся слуг и наемников.

– Вальдарес! – кричал он. – Что, это и есть твои хваленые солдаты? Они даже со стоящих лошадей падают!

– Не извольте беспокоиться, мой лорд, – отвечал предводитель наемников. – Через час они просохнут и будут как новенькие.

– Свиньи, – пробурчал себе под нос лорд Кремптон. – Сдается мне, зря я потратил на этих мерзавцев столько золота.

– Зато ваши крестьяне, мой лорд, спокойно возделывают свои нивы, и вы получите с этого куда больший доход, чем если бы заставили их служить в солдатах. Наемников содержать выгоднее, – заметил советник лорда Вирхольт.

– Заткнись уже, книжный червь, – оборвал его лорд.

С грохотом проскакав по подъемному мосту, во двор замка на взмыленном коне влетел один из рейтар, легких на подъем разбойников. Лорд Кремптон организовал их в Волчью Лигу, воспитал, обучил и вооружил, а теперь сдавал внаем, получая неплохие доходы.

Когда же Волчья Лига не участвовала в чужих войнах, рейтары занимались устройством дел своего хозяина.

– Какие новости, Альбокеррун?! – спросил лорд, узнав своего капитана.

– Новости есть, мой лорд! – крикнул Альбокеррун, спрыгивая с коня.

– Тогда поднимайся ко мне. Я не хочу, чтобы эти свиньи все знали, – сказал лорд, так и не пояснив, кого именно он считает «этими свиньями».

Капитан кивнул и побежал к лестнице, чтобы подняться к лорду.

Вскоре он был на балконе.

– Ну что скажешь, Альбокеррун?

– Из Ливена этапом прискакал гонец, мой лорд. Он сообщил, что Каспар Фрай выступил из города.

– Итак, Проныра на нашей дороге.

– Так точно, мой лорд.

– Что вы думаете делать?

– Мы уже стали лагерем с нашей стороны ущелья. На этот раз ему не ускользнуть.

– Ну что же – начинайте. В этот раз я могу надеяться только на вас. Люди Вальдареса кажутся мне совершенно неповоротливыми. Держите меня в курсе дела. Я должен знать, что там происходит.

– Слушаюсь, мой лорд.

Альбокеррун сбежал по лестнице во двор, запрыгнул в седло и умчался прочь из замка.

– Вальдарес, поднимись ко мне! – приказал лорд.

Вальдарес лихо козырнул своему нанимателю и стал быстро подниматься по лестнице, тяжело топая и звеня шпорами.

Лорд сделал вид, что не заметил его одышки, и поинтересовался, вернулся ли кто-нибудь из лазутчиков, посланных на Старую дорогу еще несколько дней назад.

– Только один, мой лорд. Он сломал себе лодыжку и полз до нашего поста на животе. Протер камзол до самого брюха. Другой утоп в болоте. Мы слышали, как его тянули на дно кекергуки – бедняга так орал!

– Меня не интересует, кто и кого куда тащил, Вальдарес! Меня интересует другое – удалось ли что-то узнать твоим шпионам?

– Об этом пока ничего не известно, мой лорд. Пока они не вернутся, у меня не будет никаких сведений.

– Ладно. – Лорд в сердцах махнул зажатой в кулаке охотничьей перчаткой. – Отправляйся к своим людям. И я хочу, чтобы выступила вся твоя сотня, а не как в прошлый раз – только самые трезвые. Ведь я плачу золотом за сто солдат! Правильно?

– Так точно! Так точно, мой лорд! Я подниму целиком всю сотню, даже если мне придется стегать их арапником!

– Молодец. Ты все правильно понял. Отправляйся.

Вальдарес ушел, а лорд, посчитав, что пока он сделал все от него зависящее, вернулся в официальный тронный зал, в котором предпочитал проводить свое свободное время, играя в монарха.

39

Остановившись напротив монументального трона, лорд Кремптон мгновение помешкал, словно в нерешительности, потом все же поднялся на возвышение и с достоинством опустил свое седалище на символ власти.

Этот трон был тщательно скопирован с другого – того, на который поочередно восходили короли династии Рембургов.

Лорд Кремптон и себя считал достойным подобного трона, однако сейчас он более всего опасался нападения своего злейшего врага – герцога Ангулемского.

У герцога было больше земельных владений и больше подданных. И хотя королевский указ запрещал междоусобные войны, лорд Кремптон знал, что герцоги Ангулемские год за годом, десятилетие за десятилетием засылали в земли Кремптонов своих шпионов, которые составляли подробные карты дорог и крепостей. Знал лорд Кремптон и то, что где-то существовал документ, по которому герцоги Ангулемские имели формальное право на все южные земли вплоть до небольшой реки Створт.

Берега Створта занимало небольшое, но очень воинственное Сингалийское королевство, пользовавшееся поддержкой баронов королевства Миног с их оркскими наемниками. Сингалийцы были герцогу не по зубам, но он вполне мог удовольствоваться для начала и владениями лорда Кремптона, а уж потом приняться и за все остальное.

Лорд Кремптон был уверен, что герцог Ангулемский начнет войну сразу, как только в его руках окажется документ, дающий ему право на земли соседа.

Размышляя о своем нелегком положении, лорд сидел в тронном зале в окружении нескольких дармоедов, которые составляли его двор.

Неожиданно двери в зал чуть приоткрылись, в них робко протиснулся дворецкий.

– Мой лорд, – сказал он. – Некий незнакомец желает поговорить с вами.

– Незнакомец? – Лорд усмехнулся. – С каких это пор незнакомцы говорят с лордами?

В рядах придворных с готовностью захихикали.

– Где он?

– Он стоит за рвом напротив моста, мой лорд. Стражники выполняют ваш приказ и никого не впускают в замок.

– Не пускают в замок? Это удивительно. По-моему, это первый случай, когда эти придурки в точности выполняют мой приказ… Что ему нужно?

– Он не сказал, мой лорд.

– Как он выглядит?

– Как выглядит? – Дворецкий посмотрел вправо-влево, подыскивая подходящие слова, потом сказал: – Мне кажется, мой лорд, он выглядит значительно.

– Что значит значительно? У него что, толстый кошелек? Новые сапоги или красный камзол?

Придворные снова захихикали, дворецкий смутился.

– Вовсе нет, мой лорд. Ничего такого я не заметил, но он наводит страх. Он весь в черном, и даже лица его не видно. Думаю, он похож на мага, мой лорд.

– Бред какой-то, – скривился лорд. Однако сообщение дворецкого заинтриговало его. – Ты вот что… Пока у меня есть несколько свободных минут, пойди и пригласи этого человека.

– Слушаюсь, мой лорд, – поклонился дворецкий.

– Да подожди! – Лорд Кремптон раздраженно махнул перчаткой. – Пусть стражники к нему присмотрятся. Чтобы при нем не было никакого оружия. Не хватало еще пригласить в замок засланного герцогом убийцу с отравленным кинжалом.

– Да! Да! – закивали придворные. – Еще не хватало!

40

Дворецкий ушел, а лорд поудобнее устроился на троне и стал ждать.

– Мой лорд, вы должны сохранять дистанцию, – напомнил советник Вирхольт.

– Да, мой лорд, это может быть опасно, – поддержал его учитель танцев.

Зачем в замке нужен был учитель танцев, лорд и сам не знал, однако во многих замках таких учителей содержали, и лорд Кремптон тоже хотел выглядеть просвещенным человеком.

– Тс-с! Тихо! – приказал он, заслышав шаги.

Первым снова появился дворецкий, а за ним высокий человек в черной накидке и капюшоне.

Он действительно производил довольно жуткое впечатление.

– Кто ты и что тебе нужно? – издалека крикнул лорд Кремптон.

– Я путешественник, лорд, но у меня к тебе есть дело.

– Что за дела с путешественниками? – спросил лорд и засмеялся. Его смех сейчас же поддержали придворные. – Ты, наверное, торгуешь амулетами? Сушеными лягушками и ящерицами?

– Вряд ли я заинтересовал бы тебя амулетами, лорд. Но если мы поговорим без свидетелей, то сможем обсудить один интересующий нас обоих вопрос.

– Вопрос, интересующий нас обоих? – переспросил лорд. – Уж не ставишь ли ты себя вровень со мной, незнакомец?

– В этом нет необходимости, лорд.

– Хорошо, – после некоторого колебания произнес лорд Кремптон. – Подойди ближе.

Незнакомец сделал несколько шагов, при этом его черная накидка болталась на нем, словно на колу. Нетрудно было заметить, что незнакомец необычайно худ.

Не добавляла ему привлекательности и желтая кожа на той части лица, которая виднелась из-под опущенного капюшона.

– От кого ты прячешь свое лицо? Может быть, ты беглый преступник?

– Я не беглый преступник, лорд. А лицо свое я прячу лишь потому, что оно обезображено шрамами.

– Ты был солдатом?

– Я занимался всем понемногу, лорд. Но сейчас я хотел бы поговорить о нашем с тобой общем знакомом – Каспаре Фрае по прозвищу Проныра. Тебе знакомо это имя, лорд?

– Мне слишком хорошо знакомо это имя. Что ты знаешь о нем?

– То, что он отправился в поход, чтобы привезти герцогу Ангулемскому вторую часть арамейского договора.

– Откуда ты знаешь об арамейском договоре?! – воскликнул лорд, вскакивая с трона.

– Я знаю о нем, и этого достаточно, лорд. А теперь отошли своих людей…

Лорд Кремптон помолчал. Он уже не боялся, что этот человек выхватит кинжал и набросится на него. Просто ему следовало выдержать требуемую приличиями паузу.

– Хорошо, выйдите в синюю залу и будьте готовы появиться, как только я позову вас.

Приближенные лорда поклонились и гуськом, один за другим, перебрались в соседний зал. Как только они закрыли за собой двери, лорд Кремптон снова посмотрел на незваного гостя:

– Может, теперь ты поднимешь свой капюшон? Мне не терпится взглянуть на твое уродство. Сдается мне, ты никогда не был солдатом.

– Я не был солдатом, – ответил незнакомец и поднял капюшон.

Лучше бы он этого не делал, потому что лорд Кремптон от того, что увидел, распахнул рот и стал судорожно хватать им воздух.

Верхняя половина лица незнакомца представляла собой оголенный череп с пустыми глазницами.

– Кы… кы… то ты? Де… демон? – спросил лорд, заикаясь.

– Я не демон. – Незнакомец снова надел капюшон. – Ты можешь называть меня мессиром Дюраном, лорд.

– Мессир Дюран… – выдохнул лорд Кремптон, постепенно приходя в себя. – Я никогда не слышал этого имени.

– Это неважно, лорд. Давай говорить о Каспаре Фрае.

– Давай говорить. Что ты знаешь, чего не знаю я?

– Он движется по направлению к твоим границам с довольно необычным по составу отрядом. Там есть молодой дворянин, гном, орк и даже эльф. А также сам Фрай.

– Как интересно! Это похоже на какую-то комедию из тех, что разыгрывают в ярмарочных балаганах.

– Конечно, похоже, лорд, если бы только всей этой комедией не заправлял Каспар Фрай… Впрочем, иногда мне кажется, что с ним едет еще один человек.

– И кто же он? Наверное, огр, ведь им не хватает только великана-людоеда.

– Нет. Я не могу его увидеть отчетливо. Я лишь вижу, как он вбивает в землю заостренные палочки… Должно быть, это какая-то деревенская магия или лесное колдовство… Ох уж эти мне непрофессионалы…

– Мне странно слышать твои слова, мессир Дюран. Кто же будешь ты сам, если то, что я видел, не обман зрения? Ты человек?

– Я состою в Хрустальном ордене.

– В Хрустальном ордене? Я слышал о нем. Зачем магам нужен этот Фрай?

– Нам не нужен Фрай. Нам нужен документ, который он собирается добыть для герцога Ангулемского.

– С этим ничего не выйдет, мессир Дюран. Документ нужен мне. В нем вся моя жизнь!

– Я знаю об этом и хочу заключить с тобой договор, который будет выгоден нам обоим.

– Какой договор?

– Если ты со своими людьми сумеешь перехватить документ или захватить Фрая живым, я помогу.

– Чем же?

– Если это случится до того, как он найдет документ, я выкуплю у тебя сведения о его местонахождении. Если же ты поймаешь Фрая с добычей, я выкуплю сам документ.

– Ха! Если документ попадется мне, я его просто сожгу!

– Мне жаль огорчать тебя, лорд, но сжечь его невозможно. Это не просто бумага – это артефакт.

Лорд Кремптон немного помолчал, раздумывая. С одной стороны, он опасался, что его просто пытаются обвести вокруг пальца, однако… Тот, кто стоял перед ним, едва ли работал на герцога.

– Я знаю, где можно надежно спрятать артефакт, да так, что до него никогда не доберется герцог Ангулемский.

– И где же?

– В главной башне моего ордена.

Лорд вздохнул:

– Хорошо. К этому мы еще вернемся. А вот что ты дашь мне, если я вырву у Фрая сведения, где искать документ?

– Золото, лорд Кремптон. Много золота.

– Много – это сколько?

– Пятьдесят тысяч золотых.

Эта сумма приятно удивила лорда Кремптона, однако его жадность не дремала.

– Пятьдесят тысяч – мало!

– Сколько же будет для тебя достаточно?

– Двести тысяч будет для меня достаточно.

Лорд ожидал, что мессир Дюран станет торговаться, но он только улыбнулся. Улыбка выглядела страшноватой, оттого что теперь лорду был известен секрет скрытой части лица мессира Дюрана.

– Хорошо. Пусть будет двести тысяч, – сказал Дюран.

«Эх, нужно было просить больше!» – пронеслось в голове у лорда Кремптона.

– Итак, твои люди, лорд, готовят Каспару Фраю западню?

– Да уж, на этот раз я постараюсь все сделать так, чтобы он не прорвался. Тем более что в этот раз он едет с какими-то зверушками… – Лорд Кремптон хихикнул.

– Я бы предостерег тебя, лорд, от недооценки этой компании. В городе Ливене они успешно отразили нападение городских воров…

– Ой, только не надо равнять городских воров из какого-то Ливена с рейтарами, которых я выпестовал и вскормил, можно сказать, сырым мясом. Да, признаюсь, в прошлый раз Фраю удалось уйти, но это была чистая случайность. Все его люди были изрешечены стрелами, а он сорвался в пропасть. Поначалу мы не преследовали его, полагая, что он погиб, однако мессир Кромб…

Поняв, что сказал лишнее, лорд Кремптон замолчал.

– Ну-ну, лорд, продолжай. Ты хотел рассказать про мессира Кромба, и нет нужды что-то скрывать. Я ведь знаю, что мессир Кромб оказывал тебе какие-то услуги.

– Он состоит не в твоем ордене – какое тебе до него дело?

– Совершенно никакого. Но я слышал о случаях, когда мессир Кромб обрушивал в нижние миры целые замки и поселения. Он служит темным силам, неужели тебе не известно? Быть может, он уже и для тебя приготовил местечко пожарче?

– Вот еще глупости! – воскликнул лорд Кремптон. – Он только помог мне.

– Чем?

– Ничем особенным. Он взял у меня золото за убийство Каспара Фрая. Попытка почти удалась. Кромб пустил в Проныру здоровенный огненный шар, когда тот шел по склону горы – достаточно далеко, чтобы достать его стрелой.

– И что?

– Но недаром Фрая зовут Пронырой. Он упал на землю, и шар разорвался, ударившись о скалу. Грохота и огня было столько, что я решил: все, Фрай разлетелся на тряпки. Однако он снова выжил, и мне пришлось пускать по его следу моих рейтар. Но он пошел по заброшенной дороге вдоль самой реки, не испугавшись встретиться с озерными людьми. Вот так, не повезло… – Лорд Кремптон развел руками. – Итак, с чего мы начнем наше сотрудничество?

– Захвати Фрая в плен, лорд. А я помогу развязать ему язык.

– Развязать ему язык смогут и мои палачи.

– Боюсь, ты ошибаешься, лорд. Герцог Ангулемский не так прост, чтобы открыть столь ценные сведения какому-то наемнику. Я знаю наверняка, что сведения о местонахождении артефакта каким-то образом зашифрованы. Если тебе повезет и Фрай окажется в твоих руках, позови сначала меня – до того, как им займутся твои палачи.

– Ну что ж, это я могу пообещать. Вот только где мне тебя искать?

– Искать меня не нужно. Ты только подумай – и я сам приду.

41

Второй день путешествия проходил куда спокойнее, чем первый. Наученные опытом, Каспар и его солдаты останавливались теперь на привал только на высоких и сухих местах, подальше от рек и лощин.

Все шло обычным порядком, если не считать того, что гном Фундинул все больше жаловался на неудобное седло и на «неправильного» мула, а орк Углук постоянно страдал от голода.

Отряд двигался по дороге, где уже не встречалось караванов и отдельных повозок. Даже птицы здесь пели тише, а ветер беззвучно шевелил листья на деревьях.

Первым ехал Аркуэнон. Он лучше других видел сквозь лес, в то время как все остальные видели просто деревья.

На привалах и коротких остановках для отдыха мессир Маноло продолжал свои эксперименты с колышками. Бертран искал невиданные прежде цветы и травы, восхищаясь их необычным видом, а сам Каспар думал о том, как пройти ущелье Урарх.

Во время послеобеденного перехода ему показалось, что нужное решение найдено. Он решил обсудить его позже, когда придет время становиться на ночлег.

К вечеру отряд достиг предгорья и остановился на ночевку на небольшом плато, где не было травы и лишь несколько корявых деревьев цеплялись за камень своими корнями.

В каких-нибудь десяти милях отсюда находилось ущелье. А если пройти по нему еще две мили, можно было свернуть в каньон, который выходил за горный массив и в долине превращался в старый овраг.

По ущелью и дну этого каньона шла дорога, миновать которую было невозможно. А на выходе из оврага, где на склонах уже росли деревья и кустарники, Каспар ожидал первого и главного нападения.

И действительно, деться там было некуда. Разве что бежать обратно – к ущелью.

Единственный маршрут в обход этого гиблого места был вдоль реки, однако по уже известным причинам Каспар ни за что не решился бы идти там с отрядом.

Наблюдая за тем, как мучается на своем муле Фундинул, он не мог сдержать улыбки. И именно это зрелище натолкнуло его на возможный способ преодоления засады. Каспар рассуждал так: если они поскачут от ущелья вверх по каньону во весь опор, то могут успеть выбраться из западни, если только сумеют отвлечь внимание противника хотя бы на полминуты.

Конечно, существовала опасность, что их заметят и обстреляют, еще когда они будут пробираться по ущелью, однако Каспар хорошо знал эти места и мог провести там отряд даже в темноте. А вот второй этап – с отвлечением внимания – следовало проделывать уже при свете дня. Ночью часовые будут особенно внимательны, а на дорогу в каньоне обязательно набросают сухого хвороста. Если кто-то пойдет – его сразу услышат.

Днем хворост, конечно, уберут, чтобы не вызвать подозрений, но ночью этот проход будет закрыт.

Итак, оставался Фундинул. Нужно было еще рассказать о плане ему самому. Наверное, существовали и другие способы, но этот казался Каспару самым верным.

Гном на муле – это была некая пародия на человека и лошадь. А то, что Фундинул только день назад впервые взобрался в седло, делало его еще более комичным персонажем.

Каспар предполагал проделать весь путь по ущелью под покровом темноты, а как рассветет, пустить гнома первым.

Пускай он охает, пускай ерзает в седле – это только придаст ему натуральности и создаст у врагов впечатление полной безобидности гнома.

Стрелять в Фундинула никто не станет. Тем более в одного.

Его окликнут, затем выбегут из кустов и укрытий, чтобы показать на него пальцем и поржать во все горло. Возможно, беднягу стянут с седла и немного побьют, но тут уж ничего не поделаешь – за то и золото платят.

И только потом рейтарам придет в голову расспросить его – кто он и откуда. К нему подойдет капитан и станет выспрашивать, не тот ли он гном, что ехал в отряде с Каспаром Фраем.

Фундинул будет пугаться, отвечать невпопад, рейтары станут хохотать, мешая капитану вести допрос.

На все это уйдет немало времени, его должно хватить с лихвой на то, чтобы одним броском пронестись по дну каньона и сцепиться с рейтарами в честном бою.

Впереди в качестве тарана Каспар решил пустить мощного Углука и Бертрана, у которого была хорошая школа владения мечом. Это Каспар узнал на своем опыте. И его дедовский меч – как раз для конной атаки.

За ними должен скакать мессир Маноло, а замыкающими, с луками в руках – эльф Аркуэнон и Каспар.

Они должны будут следить за тем, чтобы на склонах не появились лучники. Больше всего Каспар опасался тех уродцев – из Синих лесов. Если они будут в засаде да еще не пойдут посмотреть на Фундинула – неизвестно, как все пройдет.

42

Когда лошади были расседланы и привязаны к корявому деревцу, стоявшему посреди плато, орк Углук, Бертран и мессир Маноло отправились нарезать для них травы, поскольку на каменном плато ее не было.

Спускать лошадей вниз к дороге, чтобы попастись, было неразумно. Ночью их могли задрать дикие звери или заколоть злоумышленники.

– Сегодня мы встали на ночлег слишком рано, – заметил Аркуэнон, развязывая узлы на седельных сумках, в которых хранилась солонина и вода.

– Ты верно заметил, но это лучшее место для ночлега. Дальше до самого ущелья уже не будет ни одной подходящей площадки – лишь небольшие пятачки, которые простреливаются с окружающих скал.

– Мы не останемся здесь до утра? – спросил Аркуэнон, внимательно глядя на Каспара.

– От тебя ничего не скроешь, – усмехнулся тот. – Мы поднимемся через три смены.

– Хочешь пройти самые опасные места ночью?

– Увы, нет. – Каспар вздохнул. – Самые опасные места нам придется проходить при дневном свете, чтобы видеть, куда мы стреляем. А ночью придется красться.

Неподалеку от сваленных с мула седельных сумок неподвижно лежал на животе гном Фундинул. Он тихо постанывал, прижимая к себе топор в чехле.

– Что случилось, дружище? Неужели ты действительно так плохо себя чувствуешь?

– Ох, ваша милость… Наверное, я умру раньше, чем этот мул привезет меня куда-нибудь.

– Не переживай. Самое тяжелое уже позади. Завтра боль начнет отступать и тебе станет легче.

– Правда? – Гном оживился и приподнял голову.

– Уверяю тебя. Через такие мучения проходят все новички, будь они гномами, людьми или орками. Все, независимо от расы и от того, на чем они ездят – на муле или на лошади. Скажу больше, Фундинул, те, кто учится ездить на лошади, испытывают мучений куда больше, чем те, кому посчастливилось достать себе мула.

– Во-о-от! – обрадовался гном. – Правильно, что я не выбрал для себя лошадь, а то бы сейчас, наверное, уже умер. Правда?

– Не знаю, – ответил Каспар, с трудом сдерживая улыбку. – Но у нас с тобой сегодня должен состояться важный разговор.

– Важный разговор? – еще больше оживился гном. – Мы будем говорить про Углука, да? Обсуждать поведение этого прожорливого орка?

– Да нет, про Углука мы говорить не будем. С Углуком и так все ясно.

– Он обжора, ваша милость. Если он и дальше будет уничтожать наши запасы с такой скоростью, мы останемся без солонины.

– Это не страшно, Фундинул. Углук опытный и сильный воин, и ему нужно больше, чем мне или тебе. Тогда он пригодится в бою.

– Я тоже могу пригодиться в бою, ваша милость, но я не ем, как два десятка огров! И раз уж зашел такой разговор: когда у нас начнутся столкновения с передовыми отрядами противника?

– Боюсь, что очень скоро, Фундинул. А тебе не терпится начать поскорее?

– Не то чтобы не терпится, ваша милость, но ехать на этом муле до самого моря, а потом умереть – было бы обидно. Ждать не хочется – вот в чем дело. Ну и вообще. Требуется размять кости.

– Ну, возможность размять кости у тебя появится уже завтра утром.

– Правда?

– Правда.

Вернулись Углук, Бертран и мессир Маноло. В тюках, сделанных из собственных плащей, они притащили нарезанной травы, которую и вывалили перед лошадьми. Те не мешкая приступили к еде, только мул почему-то застыл в нерешительности. Заботливый Фундинул подтащил его к траве и не уходил, пока мул не начал есть.

Бойцы отряда сели в круг и стали ужинать уже поднадоевшей солониной, запивая ее водой. Черствые лепешки были на исходе. Зеленые яблоки закончились еще вчера. А зажечь костер, чтобы сварить горячую пищу, они не могли. Лазутчики были повсюду.

– Сегодня мы будем спать только три смены, – сказал Каспар, обращаясь ко всем.

– Мы пойдем в темноте? – спросил Бертран.

– Да, но бояться этого не стоит. Я хорошо знаю эти места, а Аркуэнон прекрасно видит в темноте. Я прав, Аркуэнон?

– Это будет несложно, – подтвердил эльф.

– Вот и хорошо. Мы встанем после третьей смены, спустимся на дорогу и продолжим путь до ущелья. Это примерно десять миль. Потом еще две мили на восток – по ущелью. Дойдем до входа в каньон и остановимся, чтобы подождать рассвета.

– Там есть где укрыться? – спросил Бертран.

– Да, там имеются углубления в стенах – что-то вроде пещер.

– А что будет потом, ваша милость? – поинтересовался Углук, сосредоточенно пережевывая солонину.

– Потом наступит очередь Фундинула.

– Меня, ваша милость? – удивился гном.

– Тебя. Ты поедешь один на своем муле вверх по дороге, которая идет по дну каньона.

– И куда же я поеду, ваша милость?

– Ты отправишься прямиком в руки к врагам.

– В руки к врагам?! – воскликнул гном, сразу позабыв про боль в седалище. – Вы что, хотите, чтобы я умер один – как одинокий героический гном?

– Нам не нужна твоя героическая смерть, но нам нужна твоя способность притворяться.

– Притворяться? Что-то я не замечал за собой такого таланта, ваша милость. Может, у Углука это лучше получится?

– Подожди, сначала выслушай меня.

Гном тяжело вздохнул.

– Ты должен будешь отвлечь противника, – продолжал Каспар. – И вот что тебе нужно для этого сделать: поехать по дороге, на которой у самого выхода из каньона будет находиться засада из рейтар и, возможно, лучников из Синих лесов. Поедешь ты безоружным…

– Я не поеду безоружным! – закричал Фундинул. – При мне будет мой боевой топор!

– Нет, – твердо сказал Каспар. – Твой топор мы доверим Бертрану. Он дворянин и очень хорошо относится к оружию.

– Но, ваша милость, когда же я получу его обратно?

– Ты получишь его сразу, как только мы прискачем на место засады следом за тобой. Бертран будет первым, кто доскачет до тебя и передаст тебе топор.

– Бертран! – взволнованно заговорил гном. – Пожалуйста, следи за моим топором!

– Не беспокойся, Фундинул, – заверил его Бертран. – Буду следить за ним, как за невестой.

– Так, с топором разобрались, – подвел итог Каспар. – Теперь возвращаемся к твоему заданию, Фундинул. Ты будешь ехать один, пока из кустов не выскочат солдаты, которые начнут кричать, насмехаться над тобой и всячески тебя оскорблять.

– Зачем им меня оскорблять? Что я им сделал?

– Просто им покажется, что ты выглядишь очень смешно.

– Вот еще новости! Да я их – топором!

– Тебе нужно будет потерпеть совсем немного. И ты должен изображать из себя не героя – Фундинула, а какого-нибудь другого, перепуганного гнома. Совсем несообразительного и полностью растерявшегося.

– Одним словом – деревенщину, – хмыкнул Углук.

– Правильно. Увальня и деревенщину. Ты будешь таращить на них глаза, всего бояться и говорить, что ты ничего не понимаешь. Что ты едешь один, сам не знаешь куда, и что ты заблудился. Одним словом, болтай что попало.

– И долго я должен болтать что попало, ваша милость?

– Ровно столько, сколько понадобится нам, чтобы галопом прискакать тебе на выручку – от места, где мы будем дожидаться рассвета, до места, где тебя будет ждать засада.

– Ой, как это непросто, ваша милость, – произнес гном, покачивая головой.

– Но ты же сам хотел поразмять кости.

– Я хотел, ваша милость, но чтобы так…

– Что ж, будем считать, что ты все понял.

– Будем так считать, – несколько неуверенно ответил гном и почесал в затылке.

43

Закончив наставлять гнома, Каспар посмотрел сначала на Углука, потом на Бертрана.

– Так, – сказал он. – Теперь – вы двое.

– Слушаю вас, ваша милость, – с готовностью отозвался Углук, пододвигаясь ближе. Даже в сгущавшейся темноте было видно, что он все время жует.

– Вы оба будете нашим атакующим авангардом. Ваше дело – первыми идти в бой и рубить налево и направо. Поднимайте как можно больше паники. Сшибайте их с ног и кричите, но лишь когда вступите в бой. Пока мы будем скакать по каньону – никаких выкриков. Это касается всех.

Каспар обвел взглядом своих бойцов. Все слушали его очень внимательно.

– Следом за авангардом поскачет мессир Маноло. Мессир, я не гарантирую вам безопасности, поэтому, может быть, вам подождать внизу, пока мы не решим всех проблем?

– Нет-нет, все в порядке. Я буду с вами, и, хотя у меня нет меча, я постараюсь быть полезным. Я поеду следом за Углуком и Бертраном.

– Прекрасно, – кивнул Каспар. – С этим тоже все ясно. Остались только я и Аркуэнон. Аркуэнон, нам придется скакать в арьергарде и смотреть в оба, поскольку на склонах могут сидеть лучники. Если нам повезет, то это будут всего лишь рейтары. Однако может случиться, как в прошлый раз, когда мой отряд истребили из засады эльфы-полукровки из Синих лесов.

– Эльфов-полукровок не бывает, – возразил Аркуэнон.

– Если завтра они появятся на склонах, у тебя будет возможность познакомиться с ними получше.

44

В этот раз первым снова остался караулить Каспар. Он обошел кругом все плато и, прихватив мешок со своими вещами, занял место возле единственного выхода на тропу, по которой можно было спуститься к дороге.

В небе разошлись облака и появилась неполная луна. При ее слабом свете Фрай вынул из мешка шкатулку и достал из нее «Трехглавого дракона». Еще неизвестно, как все завтра сложится, поэтому следовало быть во всеоружии.

Аккуратно, боясь сломать бесценный механизм, Каспар поочередно взвел ключом все три пружины, затем опустил в трубы стальные дротики. Теперь оружие было готово к работе.

О том, что случится утром, Фрай старался не думать. Он научился этому за долгую карьеру наемника. Такие люди, как он, жили в походах только одним днем. У них была конечная цель, однако это вовсе не означало, что они обязательно ее достигали.

Смена прошла быстро. Вторым вызвался стоять мессир Маноло, хотя Каспар намеревался поставить Углука.

Но разбудил весь отряд эльф Аркуэнон, который оказался в третьей смене.

Ближе к рассвету ветер усилился. Он гнал по небу облака и раскачивал росшее на плато деревце.

Лошади немного нервничали и перебирали ногами.

Бойцы быстро затянули на них седла, забросили седельные сумки и один за другим повели животных за собой, поскольку спускаться в темноте верхом было небезопасно.

Первым по тропе шел Аркуэнон. Следом за ним – Каспар. Эльф предупреждал об острых камнях и неровностях, а Каспар передавал это по цепочке. Немного освоившись, он и сам стал неплохо ориентироваться, ведь ему тоже случалось совершать длинные ночные переходы, так как днем его разыскивали враги.

Когда весь отряд оказался на дороге, Каспар скомандовал садиться в седла. А затем потихоньку, шаг за шагом они двинулись вперед.

Постепенно и Аркуэнон, и Каспар, а самое главное – лошади привыкли к темноте, и отряд пошел быстрее, почти так же быстро, как и днем.

Путь до ущелья у них занял часа два. Затем они сделали небольшую передышку, всего на несколько минут, и продолжили движение по дну ущелья – в сторону каньона.

Цокот копыт отдавался эхом по всему ущелью, и казалось, что этот стук обязательно услышат враги, однако Каспар знал, что это не так. Звуки, такие резкие и отчетливые на дне ущелья, поднимаясь выше, растворялись во множестве других звуков и в вое ветра, который властвовал на вершинах гор.

Если внизу был слышен звук падения даже маленького выпавшего из стены камешка, то наверху царствовали волны воздушного океана да зарницы, что вспыхивали на горизонте.

Пару раз, пока они ехали по ущелью, Каспару казалось, что он видит стоящую на обочине дороги фигуру в темной накидке и капюшоне. И тогда он, внутренне напрягаясь, ждал, что скажет эльф, однако Аркуэнон молчал, и Каспар ехал дальше, подавляя в себе желание оглянуться.

Наконец, когда в преддверии рассвета темнота из бархатно-черной стала синей, отряд достиг поворота, за которым начинался подъем по дну каньона.

– Вот здесь, – негромко сказал Каспар, указывая на отчетливо видимые даже в темноте пещеры, которые казались огромными.

Отряд спешился и направился к этим образовавшимся в каменных стенах пустотам, где предстояло провести оставшееся до рассвета время.

45

Для капитана рейтар Альбокерруна, принадлежавшего к Волчьей Лиге лорда Кремптона, эта бессонная ночь была третьей по счету с тех пор, как стало известно, что Каспар Фрай со своим отрядом вышел из города Ливена.

В прошлый раз, когда Фрай наведывался в земли лорда Кремптона, именно рейтары Альбокерруна не смогли добить его. Он сумел обмануть их и, пойдя на огромный риск, решился идти по заброшенной дороге, которую облюбовали для себя озерные люди.

В результате Фраю, который в тот день должен был погибнуть трижды, удалось добраться до своего города и доставить своему господину – герцогу Ангулемскому – первую часть документа. А капитан Альбокеррун вернулся ни с чем.

Теперь у него был шанс восстановить свое доброе имя. И у него, и у его роты.

Своих лошадей рейтары оставили в небольшой балке, которая находилась в полумиле от места засады. Там же неподалеку они разбили лагерь.

Большая часть роты отдыхала, поскольку капитан не считал, что для захвата нескольких человек потребуется много рейтар. По своему опыту он знал, что чрезмерное количество войск только вредит делу. Рейтары сбивались в кучу и начинали бросаться на своих – такое уже случалось.

Альбокеррун прикорнул на плаще под хвойным деревом. Он проспал не более получаса и проснулся оттого, что над ним закричала какая-то птица.

Капитан сейчас же поднялся и, стряхнув с плаща прилипшие иголки, отправился к оврагу – проверять посты.

На левой стороне все было в порядке. Часовые находились на своих местах, и никто не спал.

Позиции для засадных групп находились в идеальном состоянии и только ждали, когда под утро в них укроются рейтары.

Чуть дальше к ущелью, прямо на склонах, располагались позиции этих странных существ, которых рекрутировал для лорда мессир Кромб. Это были лучники из Синих лесов. Говорили, будто это эльфы-полукровки, что, по мнению Альбокерруна, было недалеко от истины.

Лучники имели главный, по мнению людей, признак эльфов – острые уши. Однако лица этих существ были подвижными и отражали эмоции почти как человеческие. И хотя капитан прекрасно знал, что межрасовые браки бесплодны, Синие леса это утверждение опровергали.

Проинспектировав левую сторону оврага, Альбокеррун спустился вниз и поднялся на правую сторону по специально уложенной деревянной лестнице.

На правой стороне часовые несли службу так же безупречно, как и на левой. Заметив капитана, они выходили из схронов, чтобы показать, что все видят и слышат. И в этом им помогал сухой хворост, которым была завалена дорога на дне оврага. Капитан давно знал этот способ и всегда с успехом его применял.

Как бы мастерски ни маскировался враг, малейший треск сразу выдавал его.

Окончив обход постов, капитан нашел посыльного и отправил его в лагерь, чтобы тот привел солдат для уборки хвороста.

Скоро начнет светать, а при свете дня завалы хвороста не должны преграждать дорогу, поскольку это может вызвать подозрение у тех, на кого организована засада.

46

Команда рейтар для уборки хвороста пришла быстро – капитан выучил их дисциплине, хотя это стоило ему немалых трудов.

Рейтары собрали хворост в охапки и вынесли его вверх по дороге, а затем вернулись, чтобы при свете зарождавшегося дня замести следы.

К тому времени когда первый луч солнца коснулся края оврага, дорога выглядела так же, как и накануне вечером.

Засадные группы рейтар заняли свои места, лучники из Синих лесов спустились в схроны и, затаившись там, стали ждать.

По расчетам капитана Альбокерруна, именно на третий день пути отряд Каспара Фрая должен был подойти к месту засады. От многодневного напряженного ожидания капитан чувствовал слабость и решил немного отдохнуть.

– Я отойду вздремну минутку во-он под тем деревом, – указал он сержанту. – В случае чего – немедленно буди…

– Слушаю, ваша милость!

Капитан вернулся под уже знакомую сосну и, растянувшись на сосновых иголках, мгновенно погрузился в сумеречное состояние нездорового сна.

Рейтары, прятавшиеся в больших выкопанных накануне ямах, тупо таращились на небо и друг на друга. Разговаривать им запрещалось.

Стрелки-полукровки из Синих лесов сидели неподвижно. Казалось, они даже не мигали, отрешенно глядя на дорогу.

Вот уже полгода они находились на службе у лорда Кремптона, но рейтары их побаивались и избегали.

На расположенных поблизости деревьях сидели наблюдатели. Они до боли в глазах всматривались в шедшую по дну каньона дорогу, и иногда им казалось, что они видят колонну вражеских войск. Впрочем, стоило моргнуть – и колонна исчезала. Тогда наблюдатель встряхивал головой и, вздохнув, возвращался к своей работе.

Неожиданно один из них дернулся на своей ветке, едва не свалившись вниз, а затем стал быстро спускаться, сдерживаясь, чтобы немедленно не закричать.

– Что такое? Что там? – стали спрашивать его рейтары, стоявшие под деревьями.

– Едет!

– Кто едет?

– Я не знаю кто, но кто-то едет! Скорее будите капитана!

За капитаном сейчас же помчался сержант:

– Ваша милость, капитан Альбокеррун, вставайте!

Капитан подпрыгнул на месте и выпучил на сержанта ошалевшие глаза.

– Что такое? Что случилось? – спросил он, все еще не понимая, сон это или явь.

– На дороге кто-то показался, ваша милость…

– Кто показался?

– Я не знаю, но наблюдатель кого-то увидел.

– Хорошо. Передайте всем, чтобы приготовились. И напомните – Каспара Фрая нужно по возможности взять живым.

– Конечно, ваша милость. Все уже знают, – сказал сержант и помчался предупреждать сидевших в засаде рейтар и лучников.

– Да знать-то они знают… – ворчливо произнес капитан и потер руками лицо, – только никогда ничего не могут сделать толком…

Он нахлобучил помявшуюся шляпу, стряхнул с себя иголки и снова пошел к ненавистному оврагу. Даже в коротком сне, что ему удалось перехватить, капитану снилось, будто он сидит в засаде. Это было ужасно.

Между тем по дороге действительно ехал всадник, он уже был виден очень многим.

Его лошадь странно подергивала головой, а сам он подпрыгивал в седле неподобающим образом, и эта несуразность его поведения поначалу озадачила капитана и насторожила. Кто это мог быть и почему он так вел себя? И откуда взялся этот одинокий всадник, ведь путешествовать по здешним дорогам в одиночестве могли лишь самоубийцы.

Наконец кто-то из рейтар сказал:

– На ребенка похож, ваша милость.

– Нет, – возразили ему. – Это не ребенок. Гном это.

– Точно – гном! – поддержали другие рейтары. – Плечи широкие – сам весь квадратный. Очень похож на гнома-кузнеца.

– Гном? – не поверил капитан. – Какой еще гном?

– Обыкновенный, ваш милость. А его уродливая лошадь – мул.

– Мул? Какой дурак будет ездить верхом на муле? – спросил капитан.

Он ожидал увидеть здесь крепко державшихся в седле всадников. Опасных противников, с которыми ему предстояло вступить в бой.

А тут пародия – гном верхом на муле.

– Что-то я не вижу при нем оружия, – сказал капитан.

– Так его у него нет, ваша милость, – ответил сержант.

– Точно – нет! – подтвердили другие рейтары.

– Что делать будем, ваша милость? – спросил сержант.

– Не спешите, – ответил капитан, все еще подозревая какой-то подвох. – Пусть подъедет ближе, тогда и будем принимать решение.

47

Между тем странный всадник на смешном скакуне все ближе подъезжал к месту засады.

Капитан отдал приказ пропустить гнома, поскольку намеревался поговорить с ним живым. Этот приказ разочаровал эльфов-полукровок, однако они не стали обсуждать решение командира.

Когда гном подъехал ближе, капитан сам невольно улыбнулся, видя, как тот ерзает в седле, видимо отбив без привычки к долгой дороге свое седалище.

– Ладно, берите его, – сказал капитан.

Солдаты с громким хохотом бросились из кустов наперерез верховому гному. Они подхватили под уздцы взбрыкнувшего от испуга мула, пугая его еще сильнее.

– А-а-а! – закричал гном, выпучив глаза и размахивая руками, словно на него напали не рейтары, а призраки.

Мул стал вытанцовывать на месте, но навалившиеся рейтары удержали его, а затем, словно куклу, стащили на дорогу и самого наездника.

К свалке подошел капитан.

– Вот, ваша милость, посмотрите, какого мы зверя поймали! – кричали рейтары. – Лорд Кремптон должен дать нам кучу золота за такого шута! Ведь смешнее все равно ничего нет! Ну вылитый дурак!

– Я не дурак! – возразил Фундинул и этим вызвал еще больший взрыв смеха. – Просто я заблудился!

Теперь смеялся уже и сам капитан, в то время как гном, напротив, покраснел от обиды и пыхтел.

– Куда ты ехал, глупец, и как ухитрился заблудиться?

– Я ехал с караваном. Потом на нас напали разбойники. Ночью. Мы храбро защищались, но все равно пришлось отступать. И я поскакал на своем муле – теперь вот заблудился и сам не знаю, куда еду.

– Где они на вас напали, эти разбойники?

– Думаю, в одном дне пути отсюда…

– И куда же вы направлялись со своим караваном?

– В Ливен мы ехали, господин военный. На нас напали ночью. Мы храбро защищались, но…

– Постой-постой, какой ночью? – Капитан решил взять этого недотепу на испуг. – Говори немедленно, ты знаешь Каспара Фрая? Если не признаешься, попадешь в подвалы замка Кремптон до конца своих дней! Говори!

– Какого Каспара Фрая? – прикидываясь недоумком, спросил Фундинул.

Он чувствовал, что запас его глупостей заканчивается, к тому же его все сильнее злили хохотавшие над ним рейтары. А капитан смотрел на него все пристальнее, должно быть догадываясь о его тайном задании.

– Опасность! Опасность! – закричали с деревьев наблюдатели.

Обступившие гнома рейтары оглянулись и увидели скачущих во весь опор всадников, сверкавших на солнце оружием и отполированными до блеска доспехами. Они были уже не более чем в сотне шагов, и бежать назад – к выходу из оврага было уже поздно, как и пытаться взобраться на крутые склоны.

– Внимание! Рейтары, к оружию! Лучники, стреляйте!

Рейтары ощетинились клинками и стали ждать. Для встречи с конниками больше подошли бы пики, однако теперь уже ничего нельзя было сделать.

В воздухе пропело несколько стрел. Они попали точно в цель, однако отскочили от передового всадника, не пробив его доспехов.

Кто-то из лучников получил ответную стрелу и покатился по склону. Следом за ним, выронив лук, упал второй. С противоположного склона стал сползать третий, стеная и держась за торчавшее из груди оперение.

Высоко над головами с треском вспыхнул заряд ванзейской смеси, образовав почти непроницаемое черное облако.

Увидев это, капитан выругался. Эти пройдохи обвели его вокруг пальца, сразу лишив лучников прицельной видимости.

Между тем первый всадник уже достиг линии обороны рейтар и с грохотом врубился в нее, размахивая тяжелым двуручным мечом. Каждым своим ударом он если не разрубал, то сминал стальные шлемы рейтар.

– Хватайте его за ноги! – закричал капитан, взобравшись на камень и наблюдая с него за схваткой.

Кто-то попытался было выполнить его приказ, но тут рейтар атаковал второй всадник, который лихо работал узким мечом и в один момент отбросил обходивших с фланга.

– Спасайтесь, уроды! – завопил какой-то знакомый голос.

Капитан повернулся на него и чуть не упал с камня – это был тот самый гном. Однако теперь он не казался смешным. Верхом на своем муле и с топором в руках он носился среди разбегавшихся рейтар и без промаха раскалывал их легкие щиты.

Оставшиеся вне схватки лучники стали выбираться на склоны оврага, однако тут же попадали под град стрел, которым их осыпали двое стрелков. Их лошади плясали на месте, а всадники одну за другой посылали стрелы точно в цель. Полукровки вскрикивали, шипели от боли и скатывались вниз, даже не разглядев, откуда была послана стрела.

Это был полный разгром.

Заградительный отряд был смят, и, прорвавшись по телам убитых и раненых рейтар, отряд Каспара Фрая помчался к выходу из узкого горлышка оврага.

Несколько подоспевших из лагеря копейщиков рванулись им наперерез. Они выскочили из кустов и почти отсекли двух последних всадников, которые и наносили основной урон лучникам из Синих лесов.

Капитан уже обрадовался, что противник не отделается так легко, однако один из всадников вскинул руку с каким-то зажатым в ней предметом. На солнце блеснула тонкая молния, и первый копейщик повалился на землю.

Так же быстро он поразил второго копейщика, а третьему повезло больше. Он получил удар в плечо и, выронив пику, завертелся на месте.

Видя, что случилось с их товарищами, остальные копейщики умерили свой пыл и дали Каспару Фраю уйти вместе с его отрядом.

48

Оторвавшись от рейтар, Каспар в первое мгновение не мог поверить в такую удачу. Те самые лучники, что перебили его людей в прошлый раз, теперь не сумели остановить отряд. Их оказалось даже больше, чем предполагал Каспар Фрай, но и это им не помогло.

Гном был первым, кто безупречно выполнил свою часть задания, благодаря чему рейтары подпустили Каспара гораздо ближе, чем он рассчитывал.

Правда, немного подвел конь Углука, который оказался необыкновенно проворным. Даже с таким тяжелым всадником он вырвался вперед, оставив Углука без прикрытия.

Начищенные новые доспехи орка сверкали, точно серебро, и, наверное, мешали лучникам целиться. Несколько стрел, пущенных в него, пролетели мимо, а те, что попали, не смогли пробить сталь, в которой была заключена магия гномов.

Эти попадания лишь еще больше раззадорили орка, и он пришпорил лошадь сильнее.

Бернару, мессиру Маноло, Каспару и Аркуэнону приходилось понукать своих скакунов, чтобы не отстать и не дать рухнуть всему плану боя.

Заметив одного из лучников, Каспар точно послал в него стрелу из своего лука.

За это время Аркуэнон успел снять двух стрелков со своей стороны.

«А еще говорят, что эльфы не стреляют на скаку», – подумалось Каспару. И в этот момент склоны буквально зашевелились от сидевших там лучников, понявших, что главная для них опасность не лихие рубаки, а эти двое, что скакали последними и точно били с пятидесяти шагов.

Неизвестно, сколько еще проскакали бы Каспар и Аркуэнон, если бы над оврагом не полыхнул заряд ванзейской смеси, отчего плотное черное облако дыма опустилось к земле.

Спустя мгновение Каспар и Аркуэнон влетели в него, а несколько пущенных вслепую стрел пропели где-то в стороне.

Черное непроницаемое облако полностью поглотило Каспара и Аркуэнона, однако сами они прекрасно видели врагов.

Вертясь на своих танцующих лошадях, они в бешеном темпе расстреливали стрелы, и лучники валились один за другим, не понимая, откуда прилетает погибель.

Впереди, словно разгневанный людоед, бушевал орк Углук, продолжая вместе с Бертраном топтать пехоту. Им в этой нелегкой работе помогал гном Фундинул. Он визжал, словно дикая свинья, носился по оврагу на муле и разил рейтар, мстя им за недавние насмешки.

Когда черное облако наконец рассеялось, Фрай скомандовал уходить.

Углук и Бертран смели последние заслоны противника, и отряд помчался к выходу из оврага.

Последними на равнину выскочили Фрай и Аркуэнон. И тут совершенно неожиданно из кустов выскочило отделение копейщиков.

С трехметровыми пиками, имевшими наконечники с крючьями и зазубринами, они смело атаковали всадников, надеясь на быструю победу.

Колчан Аркуэнона был пуст, и он схватился за свой небольшой кинжал. Каспар же вовремя вспомнил о «трехглавом драконе». Мгновение – и оружие оказалось в руке.

Он успел различить удивление на лице первого копейщика, когда тот увидел наведенное на него неизвестное оружие.

Послышался мелодичный звон, стальной дротик пробил легкую кожаную кирасу. Первый рейтар еще не успел упасть, как Каспар выстрелил в другого.

Третьего он поразил в плечо, и тот завертелся волчком, выронив свою пику.

Дорога была свободна. Фрай с Аркуэноном пришпорили коней и помчались догонять своих товарищей.

Скакать отряду пришлось еще не менее получаса.

Им следовало избегать дорог, и Фрай повел отряд в небольшую рощу, где ему уже доводилось отсиживаться в прежние времена.

49

Всхрапывая и тяжело поводя боками, лошади дотащили своих всадников до высокого кустарника, где Каспар разрешил спешиться.

– Никто не ранен? – спросил он, когда все оказались на земле.

– Кажется, мне немного порезали брюхо, ваша милость, – пожаловался Углук и, приподняв жилет со стальными доспехами, продемонстрировал длинный, но неглубокий порез.

– Да-а, беда, – грустно усмехнулся Фундинул. – Порезали живот – главный твой рабочий орган.

– Это ничего, – сказал Каспар. – Это мы залечим.

– А мне отсушили левую руку, – сообщил Бертран, морщась и разрабатывая предплечье. В том месте, куда пришелся удар меча, наплечник пересекала длинная вмятина.

– Это тоже ничего. Хорошо, что не правая.

Как ни странно, Фундинул, который рисковал больше других, отделался синяком на лбу да небольшой царапиной на щеке.

У эльфа оказалась распоротой его чудесная куртка. Стрела, пролетевшая в полудюйме от правого бока, рассекла ее своим наконечником.

Не считая еще нескольких ударов мечом плашмя, ничего страшного с ним больше не случилось.

Самого Каспара зацепили по бедру кистенем. В этом месте были рассечены прочные дорожные штаны, а на коже осталось несколько неглубоких ранок.

Еще был удар стрелой. О нем Фрай вспомнил позже. Стрела пришла спереди и, скользнув по стальным накладкам, ушла в сторону. Если бы стрелки-полукровки знали секрет медных наконечников, Каспару было бы несдобровать.

– Теперь проверьте лошадей. В боевой горячке они тоже не чувствуют ранений.

– Я уже осмотрел их, – негромко заметил мессир Маноло. – Ноги у всех целые. Порезов, конечно, много.

– Порезы мы залечим, главное, чтобы кости были целы. Тогда мы сумеем двигаться, – сказал Каспар, как самый опытный в этих делах.

– А еще у меня разрубили сумку! – пожаловался Углук. – А в ней была вся моя еда.

– Не переживай. Едой мы с тобой поделимся.

Тут все стали осматривать свои седельные сумки и, помимо порезов и рваных дырок, в некоторых из них обнаружили поломанные стрелы. А в седле Углука засел обломок чьего-то меча.

– Углук, Фундинул и Бертран, – проговорил мессир Маноло, – вам нужно немедленно почистить ваше оружие.

– Что так срочно? – удивился Бертран.

– Нам ведь сейчас придется идти по лесу… правильно, Каспар?

– Так, мессир.

– Лесные духи будут преследовать нас. Они любят кровь, оставшуюся на орудии убийства.

– Они что, могут напасть на нас? – удивился Каспар.

– Эти духи не нападут. Но по их скоплению нас может найти тот, кто обладает Силой.

– Например, маг?

– Да, маг.

– Хорошо, так мы и поступим. Только здесь нет ручья, поэтому придется воспользоваться водой из нашего запаса.

50

По счастью, мешки с водой ни у кого, кроме орка, не пострадали.

Углук, Фундинул и Бертран сорвали пучки травы и тщательно вымыли свое оружие.

Каспар и мессир Маноло собрали лечебные растения и, перетерев их руками, изготовили кашицу, от которой затягивались раны и ссадины не только у людей, но и у лошадей.

Через полчаса все раны у бойцов и лошадей были промыты и надежно обработаны. Иголка и нитки, которые Каспар возил для штопанья дырок в теле, на этот раз не пригодились.

Затем Углук, как самый активный участник схватки, получил четверть фунта патоки, сохранившейся в сумке у Каспара.

Орк был очень доволен и заявил, что за такую кормежку он готов биться каждый день с утра и до вечера.

– Кто бы сомневался, – устало улыбнулся Фрай. – Кстати, мессир, у кого была ванзейская смесь? Этот дым появился очень вовремя.

– Это сделал я, но только я ничего не зажигал. Вспышка ванзейской смеси была мнимой.

– Выходит, это было колдовство?

– Да, это было колдовство. Иногда очень полезно имитировать такие простые вещи, как дым.

– Аркуэнон, – обратился Каспар к эльфу, – ты убедился в том, что я тебе говорил насчет эльфов-полукровок? Ты видел их уши?

Аркуэнон немного помолчал, задумчиво пережевывая кусочек солонины, потом кивнул:

– Да, эти существа похожи на эльфов, но они не эльфы. Прежде я ничего подобного не видел и не помню, чтобы кто-то рассказывал.

– Ладно, давайте отдохнем еще несколько минут, кто не наелся – ешьте скорее. Нужно уходить, потому что нас будут искать.

– Сколько дорог ведут отсюда? – спросил Бертран.

– Мы сейчас в долине, здесь четыре главные дороги, которые ведут на юг. Есть и помельче – их с десяток. Одни из них идут по лесам и болотам, другие по песчаным барханам.

– И где мы пойдем?

– Думаю, нам лучше двигаться по пустынным местам. Несмотря на тяжелый бой, наши лошади пока в хорошем состоянии, и на песке у нас будет небольшое преимущество. К тому же в песках среди барханов не так просто устроить засаду. В лесу же можно стрелять из-за каждого дерева.

51

Едва унеся ноги из жестокой переделки, капитан Альбокеррун с десятком своих рейтар помчался в замок Кремптон.

Перепугав по дороге всех, кого только было можно, всадники ворвались во двор замка и подняли панику, истошно вопя: «Они прорвались! Они прорвались!»

На балкон выскочили сам лорд Кремптон и все его приближенные.

– Что случилось? – закричал лорд сверху, и эхо во дворе-колодце многократно повторило его вопрос.

– Он прорвался, мой лорд! Он прорвался с боем, перебив почти всех моих людей! – надрывался снизу капитан Альбокеррун.

– Кто прорвался? Каспар Фрай? Ты о нем говоришь, мерзавец?!

– Да, мой лорд. Он прорвался и с ним какие-то призрачные воины! Они зажгли ванзейскую смесь и перебили всех моих рейтар под покровом ядовитого дыма! Они метали стрелы так быстро, что наши лучники катились по склонам, словно яблоки! А еще их лошади извергали из ноздрей огонь и сыпали искры! А орк, который был с ними, оказался размером с целого огра!

Конечно, капитан Альбокеррун сильно привирал, но ему было необходимо каким-то образом объяснить, почему он, находясь в засаде, потерпел такое унизительное поражение.

– А мои лучники из Синих лесов – они уцелели? Что с ними?

В ответ капитан только развел руками. Он боялся сказать лорду правду.

– Что ты мне показываешь, а? Что ты хочешь сказать этой дурацкой пантомимой?!

– Ну… уцелело, может быть, три лучника… Может быть, даже пять, мой лорд, я ведь не успел толком все посмотреть, ведь я спешил, чтобы сообщить вам!

– Не уберегли, мерзавцы! Да ты знаешь, в какие деньги они мне обошлись? – Лорд ударил кулаком по перилам балкона. – Что же теперь делать? А-а! О! – Тут в голову лорду Кремптону пришла новая мысль. – У меня же еще есть неиспользованные козыри! – выкрикнул он и, сорвавшись с места, побежал в главный зал.

За ним, не отставая ни на шаг, заторопились его приближенные. Впрочем, им пришлось оставить лорда, когда тот вошел в свой персональный лифт. Вошел и крикнул в слуховое окно:

– Эй, вы, дармоеды! Проснитесь – мне нужно вниз!

Сидевшие в подвале рабы стали крутить подъемное колесо, лифт плавно поплыл вниз.

Пока лорд Кремптон опускался в подвалы своего замка со всем комфортом, приближенные, рискуя сломать ноги, мчались по темным лестницам, чтобы ни в коем случае не прибежать в подвалы позже своего благодетеля.

Самые проворные прибежали вовремя. Те, кому повезло меньше, оступились и покатились вниз с воем и охами. Впрочем, лорд Кремптон не обратил на это никакого внимания. Выйдя из лифта, он быстро зашагал по сумрачному и сырому коридору подземелья, освещенному только редкими факелами.

Дойдя до огромной, перегораживавшей весь коридор решетки, он остановился.

– Слушаю, мой лорд! – вскинув руку в приветствии, прокричал тюремный стражник.

– Мне нужно в третий коридор!

Тюремщик повернулся и крикнул куда-то в глубь подземелья:

– Третий коридор!

Из темноты донесся торопливый топот. Кто-то бежал по каменному полу. Наконец появился другой стражник, еще более худой и бледный, чем его коллега, стоявший возле решетки.

Только после его появления первый стражник достал большой ржавый ключ и отпер замок решетки, чтобы пропустить лорда внутрь.

Надзиратель-проводник взял из бочки смоляной факел, зажег его от другого, торчавшего в стене, и не спеша пошел впереди лорда, освещая ему дорогу.

Галдящую свиту лорда Кремптона дальше решетки не пропустили. В подвалах действовал особый режим безопасности, который ввел сам лорд.

Многие хранившиеся в подземелье чудеса достались ему дорогой ценой. А потому он заботился о сохранности своих сокровищ.

Следуя за надзирателем, лорд спустился с ним еще на три яруса и, пройдя по сумрачной галерее, оказался перед широкой и глубокой нишей, перекрытой решеткой с прутьями толщиной в руку человека.

По обе стороны от ниши в стенах торчали заготовленные факелы. Надзиратель зажег их, чтобы лорд мог видеть то, что содержалось за решеткой.

От яркого света существо пошевелилось и скрипнуло острыми когтями по сырому каменному полу. Лорд хотел шагнуть ближе, однако крик, похожий на клекот хищной птицы, но во много крат сильнее, обрушился на него, словно удар бича. У лорда Кремптона от этого крика едва не заложило уши, однако он не подал виду и только улыбнулся.

– Ну что, моя бедная калхинуда, проголодалась?

– Ш-ш-штоб ты сдох… Ш-ш-штоб тебя огры сожрали и развесили киш-шки суш-шиться на дереве… – злобно прошипело существо.

– Стоит ли так ругаться, калхинуда? Не все ли тебе равно, в какой темноте сидеть – здесь у меня, под надежной охраной, или у себя в вечно ледяном мраке, а? Здесь от тебя будет хоть какая-то польза – послужи мне…

Калхинуда вцепилась когтистой лапой в решетку и встряхнула ее так, что загудели стены.

– Только дай мне… выбраться-а-а, – пророкотало существо, – и ты узнаеш-ш-шь, что такое ме-э-эдленная смерть.

– Да полно тебе пугать, мерзкая тварь! – усмехнулся лорд Кремптон. – Ты прекрасно знаешь, что привязана к этой клетке сильным волшебством – «серебряной нитью». Мессир Кромб постарался на совесть – уж ты мне поверь. Если же ты убьешь меня, некому будет произнести заветное слово, и ты останешься в этом колодце до конца этого мира.

– Этому мир-ру-у-у недолго осталось…

– Это смотря как считать, – снова усмехнулся лорд, наслаждаясь своей властью над этим страшным существом из нижнего мира. – Если сидеть за решеткой, то тебе долго придется ждать. Очень долго.

– Нет, недолго, – ответило существо уже человеческим голосом и ударило когтями по решетке, выбив искры, – озерных людей все больше, Синие леса все шире. Нет, совсем недолго…

– Значит, ты отказываешься помогать мне? Хочешь, чтобы я подергал за «серебряную нить»?

– Ты только и можешь, что мучить меня, – проскрипела калхинуда. – И никогда ты меня не отпустишь…

– Может быть, и не отпущу. А может, отпущу. Ведь я же человек, а люди – они в сущности добрые, не то что вы, демоны. Ты вот думаешь, что мне от тебя что-то нужно, так? А между тем я пришел тебя проведать. Только и всего.

Калхинуда взвыла от злобы и, вцепившись в решетку обеими лапами, сделала несколько мощных взмахов крыльями, создав такой ветер, что лорда Кремптона едва не отбросило от решетки.

Пламя в факелах затрепыхалось, но не потухло.

– О-о-о! – воскликнул лорд и засмеялся. – Да в тебе столько силы, будто ты каждый день съедаешь по быку!

– Говори-и-и, что тебе ну-у-уж-жно… Я знаю-у-у, что ты пришел не просто так.

– Ну хорошо, – согласился лорд Кремптон. – Я пришел не просто так. У меня есть для тебя одно дело.

– Какое дело? – тут же спросила калхинуда, сверкнув на лорда желтыми глазами.

– Я отпущу тебя на целых полдня, чтобы ты полетала над дорогами и нашла тех людей, которых я тебе опишу. Потом можешь напасть на них и сожрать вместе с лошадьми. Что ты на это скажешь?

Калхинуда молчала, должно быть раздумывая.

– Могу поспорить, ты сейчас думаешь о том, как провести меня и не вернуться в клетку. Но учти, это невозможно. Стоит мне произнести заветные слова, и «серебряная нить» сделает тебе очень больно…

– Знаю без тебя! – оскалилась калхинуда.

– Отвечай, ты хочешь напиться свежей крови, а? Или мне зайти к тебе в другой раз, годков эдак через тридцать?

Калхинуда снова задумалась. С одной стороны, ей было противно делать что-то для своего тюремщика, а с другой – ее терзал невыносимый голод, о котором мог знать только демон. Еще немного, и она была готова ломать клыки о решетку и тюремные камни.

– Я согласна… На этот раз я согласна…

– Отлично. Тебе нужно найти Каспара Фрая и его команду, состоящую из людей, орков, гномов и, как поговаривают, даже эльфов… Хотя верится с трудом… Но это неважно. Просто найди и сожри их всех. Просто сожри. И это будет моим тебе подарком.

52

Договорившись с демоном, лорд Кремптон оставил подземелье. Он поднялся на своем лифте, пробежал по залам и выскочил на балкон.

– Эй, ты, Альбокеррун! – крикнул он вниз ожидавшему во дворе капитану.

– Слушаю, мой лорд!

– Немедленно найди мне пятьдесят рейтар и приведи на площадку на круглой башне, понял?

– Но зачем, мой лорд?

– Ты еще спрашивать меня будешь, бездарь! Пошел вон!

– Слушаюсь, мой лорд! – ответил снизу капитан и, вскочив на лошадь, поскакал к воротам. Десяток сопровождавших его рейтар тоже было последовали примеру командира, однако лорд остановил их:

– Стоять! Вы-то куда собрались?! Немедленно на башню! За мной!

Рейтарам ничего не оставалось, как подчиниться приказу. Спешившись, они начали торопливо подниматься по наружным лестницам, которые были узки и не оборудованы перилами. Вдоль стен замка гулял лихой ветер, угрожая в любую минуту сбросить рейтар вниз.

Наконец следом за лордом Кремптоном они взобрались на площадку самой высокой башни замка. С одной ее стороны, прямо возле крепостных бойниц были сложены в штабель в виде большого куба двадцатифунтовые каменные блоки.

Рейтары не знали, что эта куча камня запирала массивную дубовую крышку из трехдюймовых досок. Крышка прикрывала глубокий колодец, на дне которого сидела разозленная калхинуда.

– Приступайте к работе немедленно! – приказал лорд Кремптон.

– Что мы должны делать, мой лорд? – осторожно осведомился сержант.

– Эти камни нужно переложить к другой стене, и побыстрее…

– Слушаюсь, мой лорд, – ответил сержант.

Он расставил рейтар в цепочку, и работа началась.

Вдесятером они проработали не более получаса, а затем капитан Альбокеррун привел еще полсотни рейтар.

Они сделали еще несколько цепочек, и работа пошла быстрее. Блоки перемещались с одного края площадки на другой и складывались там в точно такой же кубический штабель.

Лорд то уходил на стену, то снова возвращался и без устали кричал, заставляя рейтар работать все быстрее.

Спустя полтора часа, когда на дубовой крышке оставалось лишь несколько слоев блоков, в нее снизу что-то сильно ударило. Сотрясение было таким мощным, что всем показалось, будто башня сейчас рухнет.

Рейтары припали к стенам, однако капитан Альбокеррун начал их подгонять и требовать, чтобы те продолжили работу. Он и сам испугался, но делать было нечего – требовалось выполнять с усердием и рвением все приказы лорда, иначе из-за провала с Фраем можно было оказаться в подвалах замка.

Лорд Кремптон подошел к куче рассыпавшихся блоков и прокричал:

– Перестань немедленно! Мы уже почти закончили – подожди еще немного!

Рейтары стали недоуменно переглядываться. Они не понимали, с кем говорит лорд Кремптон.

– Ну, чего встали? Продолжайте работать!

И рейтары сначала с опаской, а потом все увереннее и быстрее стали разбирать оставшиеся блоки.

Они работали еще около четверти часа, пока из-под блоков не показались доски. И в этот момент последовал еще один мощный удар. Такой сильный, что последние блоки разлетелись вперемешку с обломками дубовых досок, а в образовавшийся пролом выскочил крылатый демон с горящими глазами и распахнутой клыкастой пастью.

Громко закричав, калхинуда сгребла лапой ближайшего рейтара и, откусив половину его тела, вторую отшвырнула в сторону. Затем оттолкнулась от башни лапами и поднялась в воздух, попутно сбив крылом в пропасть еще несколько человек.

Те из рейтар на площадке, что уцелели, в ужасе следили за полетом крылатого демона, не в силах произнести ни слова.

Поймав воздушный поток, калхинуда делала взмах за взмахом и набирала высоту.

Лорд Кремптон, благополучно переживший инцидент в углу площадки, следил за полетом калхинуды с восхищением. В эту минуту он чувствовал себя едва ли не самым счастливым человеком, ведь только он мог позволить себе использовать такое страшное оружие.

53

До границы песков отряду Каспара Фрая пришлось добираться целых полдня.

Делалось это хитро. Отряд собирался в одной из рощиц, затем вперед выдвигался эльф Аркуэнон. Разведав дорогу до следующей рощи, он издалека подавал своим товарищам знак.

Скорой рысью те преодолевали расстояние до нового укрытия, и эльф опять уезжал на разведку.

Одна из трудностей передвижения отряда таким замысловатым способом заключалась в том, что по мере продвижения на юг растительности вокруг становилось все меньше. И каждая последующая рощица, в которой прятались бойцы отряда, состояла из все меньшего количества деревьев. Да и те были невысокие, тонкие, с жиденькой листвой.

Несколько раз в поле зрения разведчика Аркуэнона попадались разъезды рейтар, которые патрулировали дороги и высматривали беглецов на открытой местности. Они не только мешали передвижению, но и надежно перекрывали подходы ко всем известным Каспару колодцам. А без достаточного запаса воды идти через пески было довольно опасно.

Колодцы по пути следования отряда должны были встретиться, однако и в пустыне вряд ли можно было рассчитывать на теплый прием.

– А что, в песках бывают селения? – поинтересовался Бертран, когда они сидели в последней рощице, которую и рощей-то назвать можно было с большой натяжкой.

– Селения бывают, – ответил Каспар.

– Значит, в них есть колодцы? Не могут же люди жить без воды.

– Есть и колодцы, только добраться до них бывает очень трудно. В этих местах вода большая ценность, и тот, у кого колодец, – владыка и господин. Не успеешь снять замок – а в пустыне, чтобы вы знали, все колодцы запираются, – так вот, не успеешь снять замок, как прискачут степняки.

– И много?

– Не знаю. Считать их очень трудно. Они на месте не стоят, как будто у них колючка в одном месте. Но на моей памяти ни разу меньше двух тысяч не приезжало…

– Две тысячи? – удивился Бертран. – И что же тогда делать, драться с такой армией?

– Если договориться не удастся, то, конечно, драться, – со вздохом ответил Каспар. – В противном случае разговор у них короткий – ограбят и продадут в рабство.

– А как договариваться?

– Почему договариваться?

– Но вы же сказали, можно договориться, – напомнил Бертран.

– Нет, когда я говорил, что можно договориться, я имел в виду обмануть… – пояснил Каспар, однако умолчал, что обмануть степняков можно только один раз.

– У кочевников очень сильные колдуны, – заметил мессир Маноло. – Они могут так закружить путников, что те так никуда и не придут и будут ходить по кругу, пока не упадут.

– И что, нельзя никак из этого круга вырваться? – спросил Бертран.

– Увы, никак. Жертвам ведь кажется, что они идут в нужном направлении.

– Но вы-то, мессир Маноло, сумеете вытащить нас из такого круга? – спросил Фундинул, который внимательно прислушивался к разговору. Его зад больше не воспринимал боль, и гном повеселел.

– Я, конечно, могу что-то сделать, Фундинул, но учти, что эти колдуны у себя дома. Они знают, где искать силу, они знают, как призвать пустынного духа. А я всего лишь гость. Духи могут послушаться меня, а могут и просто не заметить.

– И ты по-прежнему настаиваешь, Каспар, что мы должны идти через пески? – спросил Аркуэнон, который, стоя возле своей лошади, поправлял седло.

– Да, я думаю, что пески будут безопаснее, чем лес.

Сказав это, Каспар поднялся и по примеру Аркуэнона тоже стал поправлять седло у своей лошади.

– Я все хочу тебя спросить, – уже тише произнес Аркуэнон.

– О чем же?

– Об оружии, из которого ты убил копейщиков. Ничего подобного мне прежде видеть не приходилось.

– Ты хотел бы на него взглянуть, ведь так?

– Да, если это возможно и если там нет тайной магии, которую ты должен беречь от посторонних глаз…

– Хорошо, я покажу тебе это оружие.

С этими словами Фрай достал из седельной сумки «Трехглавого дракона», который пока не был даже заряжен. На это у Фрая не было времени – отряд то и дело переходил с места на место.

– Вот, смотри, он носит имя «Трехглавый дракон».

– «Трехглавый дракон», – как зачарованный повторил эльф, который видел, как работает эта машинка. – Я могу дотронуться до него, Каспар?

– Конечно, ты даже можешь взять его в руки, – милостиво разрешил Фрай, передавая оружие Аркуэнону.

Эльф взял «дракона» и, взвесив его на руках, сказал:

– Он довольно легкий.

– Да, он легкий, пока в него не зарядить дротики.

– Дротики – это его стрелы?

– Проще сказать, это наконечники… Давай, я покажу тебе, как он заряжается. К тому же при переходе границы песков заряженный «дракон» может оказаться нелишним.

54

Каспар достал из сумки шкатулку и, раскрыв ее перед изумленным Аркуэноном, вытащил заводной ключ.

Заметив, что происходит что-то интересное, вслед за Аркуэноном к Каспару подошли и остальные бойцы отряда.

– Что это такое? – спросил мессир Маноло.

– Это оружие, – пояснил эльф. – Когда мы прорывались из каньона, нас с Каспаром едва не закололи копейщики, однако он с помощью этого удивительного оружия сумел убить троих из них – одного за другим, словно магическим заклинанием!

– Для оружия у него довольно диковинный вид, – вмешался Фундинул. – Сдается мне, ваша милость, что тут приложили руку гномы.

– В самую точку.

– Вот видите, ваша милость, гномы самые умные.

– И самые жадные, – добавил Каспар. – Я уж не буду говорить, сколько отдал золота за эту вещь.

– Однако же она того стоит, ваша милость? – не унимался Фундинул.

– Да, вынужден признать, что она того стоит, – согласился Каспар.

С этими словами он вставил ключик в казенную часть первой трубки и, сделав шесть оборотов, добился мелодичного щелчка, что говорило о готовности пружины.

– О! Это похоже на музыкальную табакерку, ваша милость! – заметил Углук. – У нашего князя была такая табакерка, и он тоже заводил ее ключиком на все праздники. Это точно не музыкальная табакерка?

– Нет, это точно не табакерка, – сказал Каспар и взвел пружины в двух других стволах.

– И теперь из этой штуки уже можно стрелять? – спросил мессир Маноло, который никак не мог для себя определить, магический это предмет или нет.

– Стрелять из «дракона» можно будет, когда мы положим в него дротики.

Каспар достал из коробочки три дротика. За вычетом всех прежних расходов их оставалось только пять штук.

– Вот теперь я закладываю дротики во все три трубки, – объяснял Каспар, наглядно показывая восхищенным зрителям, как он это делает. – И только теперь он готов к стрельбе.

– Постойте, Каспар, ведь именно про такую трубку вы спрашивали у меня после нападения – тогда в городе? – вспомнил Бертран. – Да и дротик, что вы мне показывали, был весьма похож на эти.

– Да, Бертран, когда Кривой едва не снес мне из такой штуковины голову, я заинтересовался этим оружием и стал расспрашивать своего гнома-оружейника, не знает ли он таких мастеров. И вот теперь у меня есть такое же оружие, и даже лучше.

– Ну что же, надеюсь, нам это поможет.

Каспар убрал заряженного «дракона» обратно в сумку и сказал:

– Ну, господа, представление окончено. Я думаю, пора нам сделать еще один переход. Там, где начнется песок, закончатся владения лорда Кремптона. И мы сможем двигаться безбоязненно.

– И нас больше никто-никто не тронет? – усомнился гном.

– Останутся только степняки, но с ними я уже вел дела… И у меня получалось.

55

Пожевав немного солонины и запив ее едва ли не последней остававшейся в кожаных мешках водой, отряд после разведки Аркуэнона двинулся в южном направлении.

Солнце пригревало все сильнее, а прилетавший со стороны песков ветер приносил слабый запах корицы.

– Как же хорошо, ваша милость, – сказал Фундинул, когда его мул наконец ступил на мягкую песчаную подушку. – Надеюсь, теперь мне уже не придется корчить из себя дурачка. Вы же понимаете, как это неприятно умному гному.

– Я понимаю, – кивнул Фрай.

– У меня какое-то странное предчувствие, – заволновался вдруг мессир Маноло.

– В чем дело, мессир?

Маноло посмотрел на небо, затем привстал в стременах и огляделся.

– Я нигде не вижу туч, однако у меня такое чувство, будто нас ожидает гроза.

– По-моему, никакой грозы не предвидится, – заметил ехавший первым Бертран. – Только солнце, от горизонта и до го…

Бертран обернулся назад, чтобы удостовериться, что и позади горизонт так же чист, как и впереди, однако его внимание привлекла какая-то жирная точка в небе.

– Эй, а что это там? – сказал он, останавливая свою лошадь.

Следуя его примеру, все обернулись.

– На что это похоже, мессир Маноло? – спросил Каспар, наблюдая за странной птицей, которая становилась все больше.

– Пока не пойму… – чуть охрипшим голосом отозвался мессир.

– Может, это дракон? – предположил Углук.

– Драконы живут только возле моря, – авторитетно заявил гном, лишь бы что-то сказать орку поперек.

– Ну вот еще – возле моря… Мне приходилось встречать драконов знаешь в каких местах?

– И в каких же?

– Перестаньте спорить! – оборвал их Каспар.

Точка, за которой они все следили, становилась все больше, но затем она стала смещаться на запад и вскоре вовсе скрылась за горизонтом.

– Что бы это ни было, оно нас не тронуло, – сказал Бертран.

Все с облегчением вздохнули, и отряд двинулся дальше.

Они шли все дальше на юг, стараясь держаться вершины причудливо извивавшегося хребта, который состоял из высоких барханов.

Если приходилось проезжать мимо слишком уж большого песчаного холма или зарослей колючих кустарников, первым на разведку выдвигался Фрай, потому что в отличие от Аркуэнона у него было больше опыта путешествий в пустыне.

Безо всяких приключений отряд проехал не менее часа, пока Каспар не остановил отряд неподалеку от очередной высокой горы и не отправился на разведку.

Понукая лошадь, он заставлял ее взбираться на огромный бархан, однако, когда они были уже на середине склона, из-за верхушки песчаной горы выскочила огромная черная тень, которая заслонила полнеба. Издавая рев пустынных ветров, тень пронеслась над головой Фрая и заскользила над барханами в сторону небольшой кучки путешественников и их лошадей.

Конь Каспара испуганно заржал и едва не покатился вместе с всадником под уклон. Каспар дал ему шпоры и погнал вниз, туда, где бойцы его отряда разбегались от гигантского крылатого демона, который, распахнув пасть, пикировал прямо на них.

Каспар изо все сил гнал коня вперед, совершенно не зная, впрочем, чем он сможет помочь.

К счастью, в первый раз демон промахнулся. Злобно лязгнув зубами, он пошел на второй круг.

– Это калхинуда! – крикнул мессир Маноло, взбегая на бархан. – Демон из нижнего мира!

– Но как он попал сюда?

– Да кто ж его знает, как попал, – развел руками мессир, провожая взглядом заходившего на второй круг монстра. – А как сюда попадают озерные люди или откуда берутся эльфы-полукровки?

– Внимание! Он возвращается! – объявил появившийся с обнаженным мечом Бертран.

Каспар и Аркуэнон приготовили луки.

– Мы должны попасть ему в глаза, потому что никак иначе нам этого демона не свалить, – сказал Фрай.

И он был прав. Размах крыльев калхинуды превышал двадцать ярдов, и едва ли эта тварь насытилась бы, съев даже всех всадников отряда вместе с их лошадьми.

56

Демон снизился до высоты пяти-шести ярдов, воздушная волна от его крыльев стала разбрасывать песок на вершинах барханов. Калхинуда распахнула пасть пошире, намереваясь прихватить как можно больше жертв.

– Нужно попасть в глаз! – напомнил Каспар, поднимая лук. – Фундинул, уведи моего коня!

Калхинуда стремительно приближалась. До нее оставалось сто шагов, шестьдесят, сорок…

Наконец почти одновременно Каспар и Аркуэнон выстрелили. Их стрелы ударили точно в огромные, словно блюдца, желтые глаза демона, однако отскочили от них, как от глыбы горного хрусталя.

В следующее мгновение черная тень накрыла стрелков, и они упали, вжимаясь в песок. Своей нижней челюстью калхинуда вспорола белоснежную скатерть бархана, однако загребла только песок. Разочарованно взревев, она пошла на новый разворот.

Фрай вскочил и отряхнулся. Рядом с ним в песке зиял длинный ров глубиною в человеческий рост.

– Что будем делать, мессир?! – с отчаянием крикнул Каспар.

– Один способ есть! – быстро ответил Маноло. – Я могу попытаться, пока мы не на территории степняков. Дайте мне по одной стреле – скорее!

В руках у мессира Маноло уже была одна из его баночек со снадобьями.

Каспар и Аркуэнон отдали ему по стреле, и колдун тщательно отер их наконечники ладонью, словно они были испачканы. Затем сунул наконечники в баночку с порошком, встряхнул ее и что-то пошептал.

Возвращая стрелы, мессир предупредил, чтобы Каспар и Аркуэнон не дотрагивались до наконечников.

– Не то лишитесь рук! – сказал он и, продолжая шептать свои наговоры, стал спускаться с бархана.

Бертран, Фундинул и Углук в ожидании новой атаки стояли на склоне.

– А куда лучше стрелять? – спросил Каспар, прикидывая, как держать лук, чтобы не коснуться наконечника.

– Этого я не знаю, – ответил мессир. – Ваши стрелы стали сильнее, но, куда вам теперь стрелять, я не знаю…

Калхинуда стремительно приближалась, уже издали растопырив лапы, чтобы сесть на барханы и погоняться за юркими человечками.

Голод заставлял демона трястись от желания поскорее набить брюхо, ядовитая пена хлопьями падала из распахнутой пасти.

– Она хочет сесть на песок! – предупредил мессир Маноло.

– Я вижу! – отозвался Каспар и поднял лук. Поднял свой лук и Аркуэнон.

Пронеслось несколько мгновений, затем щелкнули две тетивы, и стрелы понеслись навстречу калхинуде.

Каспар мог поклясться, что слышал сдвоенный удар, когда стрелы вонзились в брюхо демона. На песок брызнула зеленоватая жидкость, демон взревел от боли.

Тем не менее калхинуде все же удалось приземлиться. Она ударилась своими лапами в песок, который поднялся, словно океанская волна, и отшвырнул Каспара и Аркуэнона.

Оказавшись на бархане, калхинуда продолжала оглушительно реветь и бить по песку лапами и крыльями, стремясь раздавить тех, кто ее ранил.

Обезумевшие от страха лошади метались по песку, одна из них, выскочив прямо перед калхинудой, была мгновенно обезглавлена ударом когтистой лапы.

То ли удовлетворившись этой жертвой, то ли чувствуя нестерпимую боль от глубоко вошедших в тело стрел, калхинуда, протяжно закричав, оттолкнулась от дюны и, чиркнув по песку кончиками крыльев, стала набирать высоту.

Аркуэнон первым вскочил на ноги и, прицелившись, послал стрелу вслед демону. Приподнявшийся на локтях Каспар видел, что она точно ударила в цель, однако отскочила, словно попала в гранитную скалу. Без заклинаний мессира Маноло стрелы были демону не страшны.

– Поскорее вставайте! – скомандовал Каспар, опасаясь, что где-то поблизости могут оказаться другие твари, которые могут повторить налет. – Все целы?

– Вроде все, – сказал Бертран, отплевываясь и протирая запорошенные песком глаза. – О! А это что же – кровь этого монстра? – спросил он, указывая на зеленые разводы на песке.

– Выходит, так, – ответил ему мессир Маноло.

Каспар мельком взглянул на пятна и отправился к своей мертвой лошади. Она выглядела ужасно, оторванная голова валялась в сотне шагов – на склоне бархана.

– Извини, дружище. Такое у нас тоже случается, – вздохнул Каспар и стал вытаскивать придавленные лошадью сумки.

То, что они уцелели, было уже неплохо.

– Мессир, теперь нам придется ехать вместе.

– Придется, значит, поедем, – бодро ответил тот. Ему было радостно от мысли, что его заклятие подействовало.

Вскоре отряд продолжил движение, однако теперь не только разведчики, но и все бойцы отряда смотрели по сторонам, опасаясь появления еще одной калхинуды.

После каждой остановки в разведку выходил Аркуэнон, но в самых ответственных случаях мессир спрыгивал на песок и Каспар сам выезжал осмотреть местность.

Первую ночь в песках решили провести, устроившись между двумя барханами. Лошадей связали вместе, чтобы не разбежались. Дали им немного воды из собственных скудных запасов и по пять пригоршней овса, которого тоже почти не осталось.

– Завтра мы уже будем возле одного из селений, – пообещал Фрай. – У нас есть деньги, поэтому мы сможем купить и воды, и мяса, и фруктов. А если повезет, то и лошадь.

На ночь были выставлены посты. Всего четыре смены. Ночь прошла без происшествий, утром всех разбудил дежуривший последним Бертран.

– Как караул? – спросил Каспар, потягиваясь.

За ночь туман осел на одежду, и ощущения были не самые приятные. Каспар знал, что то же самое чувствуют и остальные члены отряда. Ночной сырости хватало, чтобы испортить одежду, однако здесь не было травы, на которой собиралась роса, а именно ею Каспару в походе частенько приходилось умываться.

А дома Каспара ждала горячая ванна с травами. Вспомнив о Генриетте с ее вкусными завтраками и к месту поданным полотенцем, Каспар вздохнул. Здесь ему оставалось только предаваться мечтам.

– Все было тихо, – отчитался Бертран. – Только под утро сильно выли шакалы, но затем успокоились.

– Должно быть, наткнулись на останки лошади, ваша милость, – сказал гном и зевнул. – Для них это большая радость. Раз – и целая лошадь.

– Для них радость, а для нас нет, – угрюмо заметил орк, надевая доспехи. – Не надо было оставлять им лошадь.

– А что было делать – тащить ее на себе? – спросил гном.

– Хоть бы и на себе. Вон какие у них окорока. Мы бы ими знаешь сколько могли бы питаться?!

– Окорока у них, – передразнил гном. – И ты спокойно жрал бы окорока товарища своего боевого коня? Ай-яй-яй, гляди, как они на тебя смотрят.

Углук обернулся и, взглянув на полусонных лошадей, тут же отвел взгляд.

– Да ладно, я пошутил, – сказал он и вздохнул. – Я товарищей не ем.

– Пора нам трогаться, – заметил Фрай. Ему не терпелось поскорее тронуться в путь, чтобы просохла одежда и согрелась кровь.

Отряду недоставало еды и воды, и это было очень скверно.

Когда поделили последнюю солонину, настроение у орка совершенно упало, поэтому Каспару пришлось рассказывать историю о том, как тепло его встречали местные жители.

– За мелкую серебряную монетку нам могут зажарить целого барана или дикую антилопу. Их в этих местах довольно много.

– Правда? – Орк оживился и, приподнявшись, стал смотреть по сторонам в надежде увидеть хоть одну антилопу. – Как ты думаешь, Фундинул, если я буду есть антилопу, это не будет товарищ моего боевого коня?

Гном немного подумал, а потом сказал:

– Нет, все-таки антилопа – это не лошадь.

– В таком случае надо немедленно найти антилопу, а его милость или Аркуэнон сейчас же ее подстрелят.

– Антилопы не так глупы, чтобы ходить возле голодных орков, – сказал гном, и на это Углуку возразить было нечего.

57

Через какое-то время все согрелись под лучами солнца, и настроение в отряде улучшилось. И тут совершенно неожиданно из-под одного из барханов показалась дорога.

Видимо, время от времени ее заносило песком, но теперь по ней можно было ехать и вела она как раз в том направлении, куда стремился Каспар, – на юг.

– Надо же, как в городе, – заметил Бертран, когда они спустились с сыпучего бархана на твердую дорогу.

Древние строители делали ее из глины, поскольку в здешнем климате ей не грозило превратиться в размоченное дождем грязное месиво.

– Куда ведет эта дорога, ваша милость? – спросил гном.

– Понятия не имею. Ты же видишь – ее постоянно заносит песком. Когда я последний раз был в этих краях, никакой дороги не было и мы ехали по барханам.

– Как долго нам придется добираться до ближайшего колодца? – поинтересовался мессир Маноло, который ехал позади Каспара в одном с ним седле. Пока еще их конь выдерживал двоих, однако без воды он быстро терял силы.

– К обеду будем на месте.

Не прошло и часа, как ехавший впереди Бертран натянул поводья и остановил лошадь.

– Что такое? – забеспокоился Каспар и поспешил к нему.

Он боялся, что Бертран снова увидел калхинуду, однако это оказалась непонятная, сооруженная поперек дороги преграда.

– Ну и на что это похоже, мессир? – спросил Каспар. – Как по-вашему?

– Похоже на старое поваленное дерево.

– Откуда здесь деревья?

– А по-моему, это кости какого-нибудь животного. Скелет, – заметил наблюдательный гном.

– Давайте подъедем ближе. Как будто ничего страшного в этом сооружении нет, – предложил Каспар.

Отряд стал медленно приближаться к заграждению. Когда подъехали вплотную, стало ясно, что этот гигантский остов принадлежал какому-то древнему существу.

– Это огр! – с уверенностью произнес Углук. Он спрыгнул с лошади и шагами померил длину скелета. – Примерно двадцать пять ярдов! – сообщил он.

– Где ты таких огров видел – двадцать пять ярдов? – тут же спросил Фундинул. – По сравнению с этим гигантом огры просто дети.

– А я говорю – огр! – настаивал на своем Углук. – Еще мой дед говорил, что в годы его молодости огры были высотой с дерево, орки были ростом с огров, а гномы вырастали как люди.

– Как лю-у-уди? – недоверчиво переспросил Фундинул и покосился на стройного, ровно сидящего в седле Бертрана. – А почему же после все изменилось?

– Потому что весь наш мир заколдовали. Это же просто, гном, – сказал Углук и усмехнулся, впервые за все время почувствовав превосходство над Фундинулом.

– Поехали дальше, – скомандовал Каспар.

Стоявший первым Бертран тронул своего коня, заставив его взбираться по бархану, чтобы объехать останки невесть как попавшего сюда гиганта.

Что с ним случилось – погиб ли он от руки древних разбойников или упал от слабости посреди дороги? Узнать это было уже невозможно.

Отряд снова выбрался на дорогу и продолжил путь.

Скоро стали появляться первые признаки жилья – птицы. Они проносились в небе по своим делам, не обращая внимания на небольшой караван.

Затем, недобро зыркая на путников, появился ворон. Он сделал над ними круг и опустился на сухой колючий куст.

– Что это еще за новость? – произнес Бертран, глядя на зловещую птицу.

– Пуская себе сидит, – ответил Фрай, думая о своем.

Аркуэнон покосился на черного ворона и положил руку на лук, а мессир Маноло достал свой маленький нож и вытянул руку, как будто на расстоянии коснулся птицы лезвием.

Видимо, ворон почувствовал это. Он громко каркнул и, тяжело взлетев, понесся прочь.

– Что вы с ним сделали, мессир Маноло?

– Я показал ему, что вижу его.

– Кого его? Мы все его видели.

– Нет, вы видели ворона, а я – того, кто его прислал.

– Опять эти колдовские фокусы?

– Да. И боюсь, наше появление в этом селении не будет неожиданным.

58

Через какое-то время неожиданно поднявшийся ветер принес запах дыма.

– Судя по запаху, это торф, – сказал Углук и заулыбался, демонстрируя крепкие клыки. – В моем селении тоже топили очаги торфом и варили кашу с мясом. Она попахивала дымком, а уж вкусная была… М-м-м…

Орк даже глаза зажмурил от воспоминаний о сытых днях своего детства.

– Это не торф. Это помет домашних животных. Местные жители сушат его и используют как топливо, – сообщил всезнающий Каспар. – В этих суровых краях не пропадает ничего.

Наконец дорога, по которой отряд ехал почти полдня, кончилась – пришлось снова взбираться на преграждавший путь бархан.

Поднявшись на его вершину, бойцы отряда увидели довольно большое поселение. Сколько в нем домов, понять было трудно – эти своеобразные сооружения напоминали квадратные коробки, прилепленные друг к другу. Сделаны они были из глины и огорожены такими же глиняными заборами.

– Я не вижу ни одного дерева, – произнес удивленный Бертран.

– В этих местах нет деревьев, – ответил ему Каспар.

– Нет деревьев? Совсем? – недоверчиво воскликнул молодой граф. – Откуда же они берут фрукты?

– А у них и фруктов нет, – сказал сидевший за спиной Каспара мессир Маноло.

– Но постойте, ведь все знают, что на юге самые лучшие фрукты. В наше имение привозили целые возы засахаренных фруктов с юга.

– Они привозят их не отсюда, а от самого моря, где климат более мягкий. Там растут деревья и на них фрукты, которые и привозили вам торговцы. Здесь же ничего этого нет, – сказал Каспар и пустил лошадь по склону бархана.

По мере того как отряд чужеземцев приближался к селению, на окраинах у ближайших домов собирались люди. Они были похожи на перепуганных зверьков, то и дело куда-то убегали, затем возвращались и указывали другу другу на приближавшийся караван.

Когда же отряд поехал по одной из широких улиц, которые разделяли все селение на отдельные кварталы, местные жители исчезли. Улица обезлюдела, и лишь отдельные, самые любопытные человечки высовывали из-за углов свои носы.

– И вы думаете, что они нам что-то продадут? – с сомнением в голосе спросил Бертран.

– Конечно, продадут, – ответил Каспар. – Но здесь не торгуют на улице. Мы должны проехать на рыночную площадь.

– У них здесь и рыночная площадь есть?

– Конечно. Не такая большая, как в Ливене, но все же есть.

Под пристальным взглядом множества глаз отряд выехал на довольно большую замусоренную площадь, на которой то тут, то там валялись грубо отесанные камни, употребляемые местными торговцами в качестве скамеек и прилавков.

Видимо, отряд прибыл в неторговый день, поскольку на всей площади под драными навесами сидело всего с десяток торговцев. Завидев незнакомых всадников, они попытались скрыться, однако Фрай соскочил с лошади и, вертя в руке золотую монету, стал кричать:

– Золото, у меня есть золото! Брени, брени!

Издали заметив блеск монеты и услышав знакомое слово, торговцы вернулись под навесы.

Фрай вооружился лучшей из своих улыбок и, сдвинув на спину меч, подошел к продавцу, который торговал сушеным инжиром.

Плоды были мелкие, но, попробовав их, Каспар решил, что и такие вполне сгодятся.

– Сколько? – спросил он, показывая на кучу инжира.

– Брени, брени! – ответил торговец, хитро глядя на покупателя.

– Ну конечно, так я тебе и дал брени, – сказал Каспар и, достав мелкую серебряную монету, положил ее на лоток.

– О! – закивал довольный торговец.

Каспар понял, что может забирать весь товар.

– Углук, – позвал он. – Забирай!

Орк шустро спрыгнул с лошади и, подбежав в лотку, сгреб в пустую седельную сумку весь инжир.

Следующий торговец продавал воду, но ее было совсем немного. Хватило бы только промочить горло половине отряда, а у них еще со вчерашнего для были непоены лошади.

За вторую серебряную монету Каспар купил весь этот скудный запас воды.

Затем пришел черед вяленого мяса.

Как ни пытался Каспар выяснить, какому животному принадлежит мясо, торговец так и не сумел ему объяснить, хотя старался изо всех сил. Он вставал на четвереньки, принимал другие позы, странно покашливал и, вскидывая голову, издавал прерывистые звуки.

Пришлось ограничиться теми сведениями, которые были. Каспар понюхал мясо, потом попробовал. Оно было чуть пересолено и крепко проперчено, но для еды годилось, и еще одна монетка перекочевала в руки местных торговцев.

У продавца каменных пуговиц Каспар не купил ничего, как тот ни расхваливал свой товар. И в столовых ножах он тоже не нуждался.

Фрай прошел мимо краски для волос, мимо тканей какой-то блеклой расцветки.

У последнего в ряду торговца, который продавал небольшие вязаночки хвороста, он задержался и произнес короткую фразу на местном языке.

Седой бородатый продавец дров внимательно посмотрел на чужеземца и отрицательно покачал головой. Тогда Каспар положил на его лоток серебряную монетку.

Старик задумчиво посмотрел на деньги, затем снова поднял глаза на Каспара и ответил ему, махнув рукой куда-то в сторону. Серебро между тем быстро исчезло со стола.

Фрай улыбнулся старику и вернулся к своим.

59

Тех запасов продуктов, что они взяли, отряду хватило бы дня на три, но без воды пускаться в путешествие по пустыне было невозможно.

– О чем вы спрашивали этого человека, ваша милость? – поинтересовался Фундинул.

– Я спросил, где местный староста. У него ключи от замка, на который заперт колодец.

– И где же староста?

– Обычно он первым выходит встречать всех незнакомых людей, однако на этот раз скрылся, как только ему сообщили о нашем появлении. Думаю, что скорее всего он прячется в своем доме.

– Что же предпринять? – спросил мессир Маноло. – Ведь без воды нам никуда отсюда не тронуться.

– В том-то и дело. Остается одно – сломать замок.

– А нам это удастся?

– Этот замок – одно название. Сломать его нетрудно, но решиться на это может не каждый… – Каспар вздохнул. – Ну что же, едемте, это совсем недалеко.

И они поехали к колодцу, сопровождаемые все теми же пугливыми, но очень любопытными жителями, исподтишка следившими за чужеземцами.

Чтобы добраться до колодца, пришлось вернуться на уже знакомую улицу и, миновав квартал, по узкому проулку выехать на другую площадь, не такую большую, как рыночная, но куда более чистую.

Посреди нее находился колодец. На его высоко выступающих над землей неровных каменных стенках, обмазанных глиной, лежала рассохшаяся деревянная рама, закрытая никуда не годной старой крышкой. Ржавые петли на ней запирались древним замком, наверное, современником глиняной дороги в пустыне.

Когда отряд подъехал к колодцу, гном слез со своего мула и, подойдя к замку, внимательно его осмотрел:

– Занимательная вещица. Еще догномовское производство.

– Ты сможешь открыть его? Мне бы не хотелось здесь ничего ломать.

– Нет ничего проще. Это ведь не замок, это просто символ.

Вернувшись к мулу, Фундинул отвязал от седла свой мешочек с инструментами и подошел к замку.

Одна из лошадей, почуяв воду, ударила от нетерпения копытом и заржала.

– Сейчас-сейчас, – сказал Каспар и выбрался из седла.

Следом за ним на землю спустился мессир Маноло. Они подошли к колодцу и стали наблюдать за тем, как работает Фундинул.

– Интересно, если колодец все время на замке, как же обходятся без воды местные жители? – спросил мессир.

– А они не обходятся. У них есть вода. Вы помните, как промокла от ночного тумана наша одежда? Именно эту влагу они и используют. В каждом дворе здесь есть приспособление из растянутых шкур, на которые оседает туман. Рано утром хозяйки скатывают шкуры в рулон и с помощью специального валика выдавливают всю воду.

– И что, им хватает?

– То небольшое количество воды, что мы купили, оказалось даже излишком.

– А зачем тогда существуют колодцы?

– Колодцы принадлежат только местным князьям.

Послышался негромкий щелчок, гном сказал:

– Готово, ваша милость.

– Молодец, Фундинул, – похвалил его Каспар и, отложив в сторону замок, поднял скрипучую крышку.

Он заглянул в колодец. Вместе с ним туда заглянули мессир Маноло и подошедший Бертран.

Аркуэнон оставался на лошади, все происходившее его, казалось, не интересовало. Он настороженно поглядывал по сторонам и держал наготове лук с вложенной в него стрелой.

– Эй, но там же совсем нет воды! – сказал Бертран. – Я даже дна не вижу!

– В здешних местах колодцы очень глубокие, – пояснил Каспар. – Поэтому приходится использовать веревку. У меня она есть, припас специально для такого случая.

С этими словами Каспар достал из седельной сумки моток тонкой веревки и начал его разматывать. Затем взял один из пустых кожаных мешков для воды и с помощью специальных палочек сделал распорки для горловины.

Потом привязал к палочкам веревку, подобрал с земли небольшой камень и положил его на дно кожаного ведра.

– А это зачем? – спросил Бертран.

– Чтобы наш мешок лучше тонул, – ответил ему Каспар и начал опускать мешок в колодец.

Веревка вытянулась почти на всю длину, прежде чем из глубины донесся еле слышный всплеск. Каспар немного подергал веревку, давая мешку утонуть, затем стал поднимать его обратно.

– Вода, там действительно вода! – воскликнул Бертран, когда стало видно, как поднимается наполненный мешок.

Когда Каспар вытащил его на поверхность, оказалось, что вода довольно мутная, однако путники были рады и этому.

Из полного мешка воду перелили в один из пустых и снова стали опускать в колодец.

Когда подняли воду во второй раз, издалека донесся какой-то глухой шум. Мессир Маноло, гном, орк и эльф стали прислушиваться, обеспокоенно вертя головами.

Скоро шум усилился, и стало ясно, что это топот не одной сотни скачущих лошадей.

– К оружию! – закричал Углук и, вскочив на лошадь, выхватил свой двуручный меч.

– К оружию! – вторил ему Фундинул, с трудом взбираясь на мула.

Однако Каспар поднял руку:

– Постойте! Я приказываю вам сдаться! Если мы примем бой, это будет самоубийство…

60

Не успел он договорить, как на небольшую площадь сразу с четырех сторон ворвались вооруженные всадники. Они влетели с громкими криками и в тучах пыли, устроив вокруг чужеземцев настоящий вихрь, который все сужался, пока чей-то властный голос не приказал остановиться.

Всадники натянули поводья, скачка прекратилась.

Растолкав своих конников, к колодцу подъехал предводитель степняков.

Это был смуглолицый человек с выступающими скулами и широко расставленным глазами. На его губах играла торжествующая улыбка.

Предводитель спешился, расправил плечи, на его начищенных доспехах заиграли солнечные блики.

Кожаный шлем был оторочен мехом бобра, а рукоятка кривого меча усыпана драгоценными камнями.

– Что бы ни произошло, ведите себя спокойно, – негромко произнес Каспар, не спуская взгляда с предводителя степняков.

Тот все с той же улыбкой подошел к Каспару и, размахнувшись, ударил его по лицу.

Эльф остался спокоен, гном только выпучил глаза, а Углук едва не начал махать своим мечом – так задело его оскорбление, нанесенное командиру. Это вызвало волнение в рядах степняков, и Каспару пришлось одернуть орка.

– Спокойно, Углук, – сказал он, вытирая проступившую из разбитой губы кровь. – Это наши с ним прежние счеты… И тебя это не касается.

После этих слов Каспара улыбка предводителя степняков стала еще шире.

– Ну что, Фрай, ты небось думал, что мы уже никогда не встретимся, да? Как видишь, за свои поступки приходится отвечать. И ты ответишь мне, ответишь так, чтобы и после смерти помнил уроки Мансура.

– Ты хочешь убить меня, Мансур?

– А почему ты спрашиваешь? Неужели ты думаешь, что тебе удастся избежать наказания?

– Если хочешь убить – убей, только отпусти моих товарищей. Они ведь тебе ничего не должны.

– Отпускать товарищей, не отпускать товарищей – это буду решать я, – сказал Мансур, ударяя себя в грудь кулаком.

Он вскочил на коня и надменным взглядом окинул своих пленников.

– Мы что, куда-то поедем? – спросил Каспар.

– Да, вы все будете моими почетными гостями, – громко объявил Мансур, чем вызвал хохот своих воинов.

– Как долго нам придется гостить у тебя, Мансур?

– Пока мне не надоест видеть вас живыми. И скажи своему человеку-лисе, чтобы он убрал лук, иначе мои воины изрубят его на куски.

Под «человеком-лисой» Мансур понимал эльфа – со своими острыми ушами, красиво зачесанными назад длинными волосами и вычурной, явно нездешней одеждой он выглядел среди степняков настоящей диковиной.

Делать было нечего. Каспар вслед за мессиром Маноло взобрался на их общую лошадь, Бертран сел на свою, и в сопровождении воинов Мансура, не спускавших с них глаз, они двинулись по той же широкой улице, по которой приехали, куда – неизвестно.

Дорога до стойбища, где находилась ставка Мансура, заняла около трех часов. Все это время лошади степняков шли на рысях, и без воды даже выносливые кони мардиганской породы на глазах выбивались из сил.

Наконец конница Мансура и его пленники прибыли в стойбище-ставку. Это было большое поселение, состоявшее из полусотни шатров, которые располагались около полуразрушенного, судя по всему, некогда богатого дворца.

В отличие от городка, где появление Каспара и его людей вызвало панику, в стойбище Мансура все происходило совершенно иначе. Местные обитатели выскочили навстречу воинам и криками приветствовали своего вождя. Пленников они дергали за ноги, больно щипали и что-то возбужденно требовали, должно быть считая их чем-то вроде игрушек.

– Что с нами будет? – спросил мессир, наклонившись к уху Каспара.

– Еще не знаю, – грустно ответил тот. – Но думаю, не все еще потеряно – мы с Мансуром поторгуемся.

– Как я понял, вы знакомы с ним…

– Да, мы с ним знакомы.

– И что, вы с ним прежде плохо обошлись?

– Не то чтобы плохо… Просто я его обманул, – ответил Фрай, пытаясь удержаться в седле, поскольку кочевники то и дело хватали его за ноги.

Среди шатров находилось что-то вроде площади. Там Мансур придержал коня, спрыгнул на землю и приказал пленникам сделать то же самое. Те спешились, и их лошадей сейчас же увели вместе со всеми запасами и отобранным оружием.

У Каспара забрали меч и кривой кинжал.

Топор Фундинула остался пристегнутым к сумке, а у орка почти что силой отняли его двуручный меч. Он бы не отдал его вовсе и был готов биться, однако Каспар приказал ему вести себя благоразумно.

Эльф отдал свой лук беспрекословно, как видно, понимая, что здесь нужно действовать хитростью и смекалкой.

Когда пленников полностью разоружили, посмотреть на них сбежались кочевники со всего стойбища.

Появились женщины. Одна из них была в одежде, украшенной бусами и мелкими золотыми монетами, что указывало на ее особый статус.

Как оказалось, это была новая жена Мансура. Он подвел ее к Каспару и, ткнув в пленника пальцем, сказал:

– Этот шакал пытался обмануть меня. Теперь он мой пленник, и я могу сделать с ним что хочу. Захочу – выколю глаза, захочу – отрублю ноги и посмотрю, как он будет ползать по песку…

Стоявшие вокруг кочевники громко засмеялись.

– Захочу – оставлю умирать без воды под солнцем, – продолжал Мансур. – Ну, Зейла, какую смерть ты для него хочешь?

– Какую смерть?

Зейла подошла поближе, пристально глядя на Каспара, пощупала его плечи, руки и сказала:

– У моей сестры Лейлы нет мужа…

– И ты подумала… О Зейла! Воистину женщина знает больше способов казни, чем я! – воскликнул Мансур и радостно захохотал.

Каспар смотрел на него, не понимая, в чем смысл этой шутки. Но все стоявшие вокруг степняки тоже смеялись и указывали на пленника пальцем.

– Приведите Лейлу! – совладав наконец со смехом, приказал Мансур.

Несколько женщин убежали к одному из шатров и спустя какое-то время вернулись, сопровождая молодую, но очень крупную, по меркам степняков, женщину.

Она была на две головы выше самого высокого здешнего мужчины и на полголовы выше Каспара.

– Это – Лейла, – сказал Мансур. – Ей уже двадцать два года, и, согласно нашим традициям, она слишком стара для брака. Однако что не сгодится степняку, сгодится такому, как ты, Фрай. Если Лейла мечтает о муже, то ты станешь для нее этим самым мужем.

– И тогда ты отпустишь моих друзей?

– Ну вот еще чего, – усмехнулся Мансур. – Здесь условия ставлю я. Сегодня ты станешь мужем Лейлы, а завтра я спрошу ее, нужен ли ты ей для другой ночи или тебя с твоими дружками можно скормить шакалам…

Каспар смерил Лейлу взглядом и повернулся к Мансуру.

– А может, тебе нужно колодец выкопать, Мансур? Или, скажем, прорыть канал до самого моря…

– Нет, никаких каналов, никаких колодцев. Вот тебе Лейла, и завтра утром она должна выглядеть счастливой.

Каспар снова посмотрел на огромную Лейлу. На ее лице блуждала мечтательная улыбка, а каждая ее грудь была размером с хороший арбуз.

Чем-то Каспар, безусловно, мог помочь этой женщине, однако сделать ее счастливой – на это рассчитывать было трудно.

Он знал о местных обычаях, когда пленника оставляли в живых и отдавали в пользование одиноким женщинам, чаще – вдовам, чьи мужья погибли в военных походах.

Поскольку пленников всегда было меньше, чем вдов, эксплуатировались они нещадно. В результате эти люди долго не жили. Когда они становились слабыми и неспособными угождать женщинам, их отправляли на самую тяжелую работу, где они вскоре и умирали.

Такой участи Каспар ни для себя, ни для своих друзей не желал, однако выбора у него не оставалось.

– Ну что ж, красавица, – сказал он, обращаясь к Лейле. – Я постараюсь воплотить в жизнь все твои мечты… А теперь, Мансур, скажи, как ты собираешься поступить с моими друзьями?

– Я не должен отчитываться перед тобой, жалкий лгунишка, но я скажу, потому что это добавит твоему сердцу горечи… Вот этого человека-лису, – Мансур указал на эльфа, – я посажу в клетку. Клетку сюда! – крикнул он, и четверо воинов быстро притащили большие носилки, на которых стояла собранная из железных прутьев клетка для диких зверей.

Аркуэнона схватили за руки, но он даже не вырывался, понимая тщетность сопротивления.

Крышку клетки открыли и затолкали в нее эльфа. Затем крышку захлопнули и повесили замок.

Толпа вокруг хохотала и тыкала в эльфа пальцами, а он, согнувшись в три погибели, сидел в клетке и с тоской глядел на Каспара, видимо жалея о том дне, когда из-за денег решил отправиться в этот поход.

– Вот теперь мы проявим к нему уважение, – сказал Мансур и приказал принести человеку-лисе еды и воды. – Как поступить с остальными, я решу после, а пока пусть посидят в яме.

– Могу ли я попрощаться с другом, о великий князь? Возможно, мы больше не увидимся, – неожиданно попросил мессир Маноло и так церемонно и почтительно поклонился Мансуру, что тот немного смягчился.

– Что ты хочешь ему сказать?

– Я хотел бы обменяться с моим другом последними словами.

– Ладно, – милостиво разрешил Мансур. – Обменивайтесь своими словами…

Мессир подошел к Каспару и, наклонившись к его уху, сказал:

– Перед тем как вы начнете совершать свой подвиг, проглотите снадобье.

Сказав это, мессир незаметно вложил в руку Каспару маленький сверточек.

– Ну хватит – попрощались! – грубо крикнул Мансур.

Его воины схватили мессира Маноло за плечи и потащили к яме. Вслед за ним тычками и пинками к яме погнали Бертрана, Углука и Фундинула.

Гном сопротивлялся и, отвечая на удары, пытался пинать воинов Мансура.

61

Каспара привели в большой шатер, который, как оказалось, состоял из двух помещений.

Двое воинов Мансура встали возле полога, еще несколько человек окружили шатер по периметру. Вокруг шатра горели костры, и их темные тени падали на его стенки.

Войдя внутрь, Каспар остановился. Здесь было довольно темно.

Лейла величественно проплыла мимо него, подошла к подпорному столбу и с помощью тлевшего на медной подставочке уголька зажгла масляный светильник, оборудованный даже колпаком из бенцианского стекла.

Скорее всего этот светильник был украден во время похода Мансура или кого-то из его предшественников во владения лорда Кремптона.

Наладив освещение, Лейла повернулась к Каспару, показала рукой на небольшое, застеленное ковром и украшенное вышитыми подушками возвышение и что-то сказала на своем языке.

Ее голос был мелодичен, однако формы тела – пугающе велики.

Каспар не понял, приглашают ли его сначала присесть, или же требуется немедленно исполнить обещанное. Впрочем, он решил подождать и в дальнейшем ориентироваться по поведению хозяйки шатра.

Неудобно подогнув под себя ноги, Каспар расположился на ковре. Лейла улыбнулась ему и сняла большой платок-накидку, покрывавший ее с ног до головы. Фрай уже знал, что женщины в этих краях носят головные уборы, а девушки – такие вот накидки.

– Очень хорошо, милочка, – сказал он и глупо улыбнулся, не зная, что означают эти действия Лейлы. То ли она уже собралась раздеться донага, то ли это был обычный жест вежливости.

Сняв накидку, Лейла открыла небольшой шкафчик, тоже похожий на трофей, добытый в цивилизованных краях, и достала оттуда красивую фарфоровую чашку.

Затем откинула край лежавшего на полу толстого шерстяного одеяла и извлекла из-под него изящный медный чайник с изогнутым носиком, украденный в разоренном селении где-нибудь в приморских землях.

«Наверное, в нем травяной чай», – подумал Каспар. И не ошибся. Лейла села на подушки, наполнила чашку чаем и протянула Каспару. Каспар с выражением почтительности принял ее – чай оказался горячим – и вежливо кивнул. Затем попробовал на вкус.

В кулаке он сжимал данный мессиром Маноло сверточек со снадобьем, но не мог решить, принять ли его прямо сейчас или подождать начала «основной работы».

Он выпил чай лишь наполовину и, отставив чашку в сторону, сказал:

– Я потом допью, хорошо? Потом… Перед тем как… Ну ты понимаешь.

Лейла только улыбнулась ему, ничего не сказав. Потом поднялась, выглянув из шатра, кого-то позвала и, бросив на ходу какую-то фразу, исчезла на другой половине жилища.

Снаружи послышались торопливые шаги по песку. К шатру приближалось несколько человек. У входа шаги смолкли, Каспар услышал приглушенный девичий смех.

Полог отодвинулся, и внутрь вошли шесть девушек.

Три из них остались стоять у порога, с легким удивлением и с явным любопытством рассматривая Каспара, а три других, хихикая, перебежали на вторую половину.

Те девушки, что остались на половине Фрая, держали в руках небольшие глиняные горшочки, накрытые глиняными же крышечками.

Подталкивая друг друга, девушки несмело приблизились к пленнику, а затем та, что посмелее, дотронулась до куртки Каспара и, потрепав ее, произнесла:

– Эбей, эбей наку…

– Да вроде мы договаривались с Мансуром только об одной Лейле, девочки, – осторожно заметил Каспар, опасаясь, что ни его собственных сил, ни снадобья мессира Маноло не хватит на такое количество желающих.

Смелая девушка снова подергала его куртку, а затем приоткрыла горшочек, с которым пришла, и, макнув туда палец, мазнула им по щеке Каспара.

– Ах вон оно что – душистое масло! – обрадовался он, поняв, что девушки посланы не изводить его до смерти, а только размягчить тело массажем и благовонным маслом.

62

Раздевать себя Каспар предоставил массажисткам. Впрочем, делали они это с охотой.

Скоро в их руках оказались куртка, кожаные штаны и даже исподнее белье, почерневшее за несколько дней путешествия.

Дорожные башмаки он сбросил сам и остался совершенно нагим перед тремя девушками. Они рассматривали его с нескрываемым любопытством. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы самая инициативная не опомнилась и не указала ему рукой на ковер, давая понять, что нужно лечь.

Каспар лег. Девушка попыталась снять с его шеи талисман с золотым единорогом, но Фрай придержал ее ладонь и протестующе замотал головой.

– Это мое, – сказал он. – Пусть останется.

Девушка пожала плечами и дала команду своим подружкам приступать к работе. Стараясь не смотреть на те места, которые приличным девушкам видеть не положено, массажистки щедро полили тело Фрая маслом и стали его растирать. Делали они это столь умело, что Фрай почувствовал, как жизнь возвращается к нему, как наливаются силой руки и ноги, но одновременно закрываются глаза от желания немедленно уснуть.

Когда девушки обработали его с одной стороны, Каспар перевернулся на живот и, пока его массировали со спины, крепко уснул.

По окончании массажа девушкам пришлось расталкивать Каспара, который никак не хотел просыпаться.

В первое мгновение он даже не мог понять, где находится, но, когда понял, грустно улыбнулся девушкам и пробормотал:

– Спасибо, милочки.

Девушки ушли, следом за ними ушли и те, что занимались Лейлой. Насколько Каспар понял, ее тоже готовили соответствующим образом, вот только масла на нее, должно быть, пошло раз в десять больше.

Вскоре появилась и сама хозяйка шатра во всем своем великолепии. На ней не было никакой одежды, и в слабом свете масляного светильника тело Лейлы не казалось ужасным. Она была крупна, но хорошо сложена. Каспар знавал немало мужчин, которые дорого бы заплатили за ночь с такой женщиной.

Впрочем, он и сам почувствовал пробуждающийся интерес.

Не сводя с Каспара немигающего, гипнотизирующего взгляда, Лейла медленно приблизилась и опустилась на колени. Затем, помедлив несколько мгновений, легла с ним рядом.

Вблизи она показалась ему еще интереснее, а исходивший от нее жар убеждал Каспара, что эта девушка возлагает на него большие надежды.

– Ну что же, милочка, один глоток чаю, и мы начнем, – сказал он и, разжав кулак, стал разворачивать подарок мессира Маноло.

В свертке оказались какие-то белые блестящие кристаллики. Об их природе Каспар размышлять не стал. Он быстро забросил их на язык и запил тремя глотками чая.

Снадобье скользнуло в желудок, и Каспар почувствовал, как по его телу разливается необыкновенная сила.

Еще через мгновение он был в наилучшей форме и, улыбнувшись Лейле, сказал:

– Ну что же, милочка. Надеюсь, Генриетта никогда об этом не узнает. Поехали…

63

В тюремной яме было темно. Свет от костров в нее не попадал, а потому сидеть на самом дне было скучно.

Бертран, мессир Маноло, Углук и Фундинул квартировали в одной ее стороне, подальше от угла, который использовался узниками как отхожее место.

Судя по силе запаха, стоявшего в яме, она повидала немало пленников. Кто знает, как сложилась их судьба.

– Наверное, здесь принято продавать пленных в рабство, – предположил Бертран.

– Или съедать, – угрюмо заметил Углук, который, когда был голоден, видел мир довольно однобоко.

– Я вот что думаю, – вступил в разговор Фундинул, – они вообще люди?

– Конечно, люди, – ответил ему мессир Маноло.

– Почему же они не говорят на ярити?

– Потому что у степняков свой язык.

– Свой язык, значит, они не люди, а степняки. Люди говорят на ярити. И потом они какие-то невысокие. Некоторые из них не выше, чем высокорослый гном. Иногда гномы бывают довольно высокими, вы знали об этом, мессир Маноло?

– Конечно, – ответил тот, пряча в темноте улыбку. – И все-таки, Фундинул, это люди.

– Но они не говорят на ярити, – стоял на своем гном.

– Просто у них нет необходимости учить этот язык. Вот ты откуда знаешь ярити?

– Я много работал в городах среди людей. В королевстве Санбей у меня был дядя, я переехал у нему учиться мастерству, когда мне было десять лет. Дядя научил меня всему, что знал сам, но потом он умер, и я переехал в другой город. Там снова работал кузнецом и осваивал вторую ступень мастера. Кругом всегда было много людей. Мне приходилось и торговать на рынке, и принимать заказы. Поэтому и на ярити я говорю лучше, чем некоторые жители города Ливена.

– Тут я с тобой согласен, – сказал мессир. – А ты, Углук, – обратился он к орку, – откуда ты знаешь язык людей?

– Ну, это очень просто. – Углук вздохнул, с трудом отвлекаясь от мыслей о еде. – Я воюю с пятнадцати лет. Сначала воевал за оркского князя Барнака, потом с сотней других орков меня взяли в дружину принца Лавеллы. Лавелла воевал со своими братьями, и работы у нас хватало. Пока орков было много, я говорил только на родном языке. Но войска принца двигались все дальше и пополнялись людьми взамен убитых солдат. А пополнять орков было некем – мы были на землях людей.

Вскоре нас осталось всего семеро, и мне поневоле пришлось осваивать ярити.

С тех пор прошло еще десять лет, и все это время я переходил из войска в войско. С войны – на войну. Где-то не было вообще ни одного орка. Где-то их набиралось с десяток. Одним словом, ярити стал для меня главным языком, а родной язык я даже немного забываю.

– Твоя история нам ясна, – сказал мессир.

– Да-а-а, – протянул Фундинул. – А где, интересно, выучил ярити Аркуэнон?

– Об этом ты спросишь его, когда мы снова будем вместе.

– А мы будем вместе, мессир?

– Обязательно будем.

– Это зависит от того, удастся ли Каспару обслужить эту, извините за выражение, корову, – сказал Бертран.

– Мне удалось передать ему надежный порошок, – признался мессир Маноло. – Он должен помочь. Если Каспар справится, у Мансура будет одним поводом меньше убить нас.

– Такие, как Мансур, быстро находят другой повод, – заметил Углук. – Мне приходилось видеть таких предводителей. Он все время чего-то боится, поэтому старается убивать каждый день. И тогда ему кажется, что он сильный и никого не боится.

Сверху послышались какие-то крики.

Они были жалобными и протяжными, как будто кто-то звал на помощь.

– Интересно, что у них там еще приключилось? – сказал Бертран.

– Да ничего особенного, – ответил мессир Маноло. – Это Каспар спасает всех нас с помощью моего снадобья.

– Так вы думаете, что это кричит… – начал было Бертран и замолчал.

Теперь стоны сменились громкими ритмичными выкриками, стали слышны и комментарии, которыми обменивались стоявшие возле ямы воины.

– Мне кажется, он справляется, – пришел к выводу Бертран, немного послушав.

– Об этом говорить еще рано, – заметил Углук. – Сейчас, может быть, и справляется, но ночь еще не закончилась. Еще неизвестно, что с ним станется утром.

Неожиданно над краем ямы показалось чье-то лицо.

Алые сполохи от горевшего неподалеку костра делали лицо зловещим.

Степняк крикнул несколько фраз на своем языке, а затем добавил на ярити:

– Шакалы!

Он поднял над головой большой котел и, перевернув его, высыпал на пленников целую кучу костей.

Решив, что шутка удалась, он радостно захохотал. Вскоре к нему присоединились еще двое кочевников, которые разделили радость своего товарища. Поболтав немного и поочередно сплюнув в яму, степняки ушли.

64

Тем временем Каспар трудился на совесть. Его легкие работали как кузнечные мехи, по лицу струился горький пот, а сам он, не сбавляя темпа, словно одержимый смотрел куда-то далеко, на одному ему лишь видимую звезду.

Первый час Лейле такое усердие только нравилось.

На втором часе она, наконец расшевелившись, начала постанывать, кричать и в течение третьего часа несколько раз оглашала стойбище криками счастья.

Но вот пошел четвертый час, и ее стоны стали звучать все более жалобно, затем перешли в слабое бормотание. Девушкам, которые стояли под стенами шатра и переживали за Лейлу, стало понятно, что она бредит.

Прошло какое-то время, Лейла вовсе перестала подавать признаки жизни, и только ровное дыхание Каспара говорило о том, что свидание продолжается и неизвестно когда окончится.

Коротко посовещавшись, девушки отправили к Мансуру одного из воинов.

Тот убежал и вскоре появился вместе с предводителем.

Девушки окружили вождя и стали наперебой рассказывать, что происходит в шатре.

Мансур бесцеремонно откинул полог и, заглянув в шатер, в свете колышущегося пламени светильника увидел мерно двигающееся тело Каспара.

– Лейла? – позвал Мансур.

Ему никто не ответил. Было слышно лишь дыхание Фрая, который тоже никак не отреагировал на окрик Мансура.

– Лейла! – уже громче повторил тот, хватаясь за кинжал, однако и на этот раз ему не ответили. – Вот шакал! Хватит, ты убьешь ее! – крикнул Мансур.

Он схватил Каспара за ногу и дернул изо всех сил. Однако намазанный маслом, да еще вспотевший, Каспар был как намыленный. Руки Мансура сорвались, и он улетел на другую половину шатра.

Поняв, что дело плохо, предводитель кликнул своих воинов.

Те примчались в шатер и вчетвером попытались оторвать Фрая от его жертвы. Однако и их попытки потерпели неудачу. Руки воинов только скользили по коже Каспара, а он продолжал делать свое черное дело.

– Рубите его! – в отчаянии крикнул Мансур.

Один из воинов выхватил кривой меч, но тут до Мансура дошло, что может достаться и Лейле.

– Стой! – скомандовал он, схватил стоявший возле стенки медный котел и выплеснул воду на Каспара.

Это помогло. Фрай выгнулся назад, как будто его ударили, затем свалился с Лейлы на ковер и застыл неподвижно, вроде бы тоже потеряв сознание.

Растерянный Мансур, не зная, что предпринять, позвал жену, которая уже бежала к месту происшествия с толпой подружек-наперсниц.

Они окружили обессиленных любовников и принялись тормошить их, пытаясь привести в чувство. Через какое-то время им это удалось. Каспар и Лейла очнулись.

– Бросьте этого шакала в яму! – приказал Мансур, но пришедшая в себя Лейла остановила его.

– Нет, – сказала она, – пусть остается в моем шатре. Он сделал все, как я хотела…

– Он чуть не убил тебя, глупая женщина!

– Ничего, – ослабевшим голосом ответила Лейла. – Я хочу, чтобы он остался.

Мансур был вынужден согласиться. Каспара накрыли одеялами и оставили в покое. Он тут же заснул, а Лейлу еще долго отхаживали сестра и ее подруги.

65

Фрай проспал оставшуюся часть ночи и проснулся, когда солнце стояло уже высоко. Это был его первый за последнее время полноценный отдых, и впервые ему не пришлось вскакивать на рассвете.

О том, что случилось вчера, Фрай помнил весьма смутно. Он связывал это с действием средства, которое дал ему мессир Маноло.

Пленник, приподняв голову, посмотрел вокруг. Его вещей нигде не было. В этот момент полог, отделявший другую половину шатра, отодвинулся и появилась Лейла.

Она была одета в нарядные одежды, на ее шее красовалось несколько ниток разноцветных бус, а голову украшал убор с золотыми монетками – такие носили только замужние женщины.

Лейла улыбалась, и это говорило о том, что Каспар справился с заданием. В руках «супруга» держала аккуратно сложенную одежду Каспара. Она была вычищена и необъяснимым образом выглажена.

Лейла тихо приблизилась, положила рядом с Каспаром стопку одежды и его дорожные башмаки. Затем отошла и с видом абсолютной покорности опустилась на ковер чуть поодаль.

Она уже сделала свой выбор и была им чрезвычайно довольна.

Понял это и Фрай, но в далекой перспективе его это не радовало. Сейчас – да, симпатии Лейлы были ему и его друзьям на руку. Однако оставаться здесь навсегда Каспару вовсе не хотелось. В конце концов у него был дом в Ливене, где его ждала чистенькая и аккуратная Генриетта.

Улыбнувшись Лейле ободряющей улыбкой, Каспар вылез из-под одеяла и стал одеваться.

Он надел белье, кожаные штаны, куртку, обулся. И остановился, раздумывая, как выбраться, чтобы проведать друзей, но Лейла поняла это по-своему.

Она бросилась взбивать подушки на ковре, чтобы на них удобнее было садиться, затем выглянула из шатра и кого-то позвала.

Через несколько мгновений в шатре появились девушки, должно быть, те самые, что накануне вечером натирали его и Лейлу маслом, но на этот раз они принесли еду.

Здесь было вареное мясо, свежие лепешки, изюм и орехи.

Каспару не очень хотелось есть, но он понимал, что не должен огорчать хозяйку, поскольку от взаимоотношений с ней зависела его жизнь и жизнь бойцов его отряда.

Как порядочный молодой муж после первой брачной ночи, Каспар стал демонстрировать хороший аппетит и отведал всего, что ему подавали.

– Теперь я хочу отнести что-то и моим друзьям, Лейла, – сказал он новоприобретенной супруге.

Та вопросительно на него посмотрела, не понимая.

Каспар указал на оставшееся мясо, а потом махнул рукой куда-то через стенку шатра.

– Мои друзья… Им отнести…

И Каспар снова показал на мясо, а потом на стенку шатра.

На этот раз Лейла поняла. Она кивнула и стала перекладывать мясо на кусок холстины. Затем свернула его в узел, и они вместе вышли на солнце.

Высокая Лейла, словно королевский флагман среди утлых лодочек, проплывала между других степняков с высоко поднятой головой.

Рядом с ней шел Каспар.

Встречные мужчины, глядя на эту пару, посмеивались, а некоторые женщины смотрели на Лейлу с завистью.

Ее чужеземец был высок, строен и широк в плечах. Не в пример их неказистым степнякам.

Наконец они подошли к яме, и Каспар посмотрел вниз.

Мессир Маноло сидел возле стены на корточках и смотрел на свои сцепленные руки. Неподалеку, обхватив руками голову, сидел Бертран. Он дремал.

Углук смотрел в стену напротив и тяжело вздыхал, должно быть думая о еде, а гном прохаживался из угла в угол.

Он и заметил Каспара первым:

– О, ваша милость, как же я рад вас видеть! А мы уж чего только не думали!

– Я жив, Фундинул, и принес вам немного перекусить. Чем вас тут кормят?

Гном указал на разбросанные по дну ямы кости.

– Вчера сгрузили целый котел мослов, правда, они уже были объедены до нас. Углук пытался их разгрызть, но у него ничего не получилось.

– Что это у вас, ваша милость? – оживился орк, указывая на узелок.

– Здесь мясо, возьмите. – Фрай передал узелок вниз.

– А нет ли у вас воды? – поинтересовался мессир Маноло.

– Воды пока нет, но я постараюсь принести.

– Ну как мое лекарство – сработало?

– Сработало. Я даже думаю, что следующую ночь мне позволят отдохнуть, поскольку вчера я обошелся с Лейлой чересчур жестоко.

– Это я виноват, – вздохнул мессир. – У меня не было времени отмерить разумное количество порошка.

– Тем не менее все получилось, и это хорошо. Я буду пытаться как-то вызволить вас, ну а пока придется потерпеть.

– Мы потерпим, – пообещал мессир Маноло.

– Мы потерпим! – поддержал его Углук, которому достался самый большой кусок мяса.

– Позже я принесу вам еще еды, а пока хочу навестить нашего эльфа.

Пока Каспар разговаривал со своими товарищами, Лейла стояла в стороне. Двое воинов, охранявшие яму, настороженно поглядывали то на нее, то на Каспара, но боялись что-то сказать – ведь этот чужеземец уже считался родственником самого Мансура.

Каспар вернулся к Лейле и, улыбнувшись ей, показал рукой в ту сторону, где осталась клетка с эльфом.

– Батур, батур, – произнес он, вспомнив слово «лиса» на языке Лейлы.

Она поняла и кивнула. «Новобрачные» снова вернулись в шатер и взяли для Аркуэнона кувшин с водой, две свежие лепешки и орехи.

Орехи Каспар ссыпал в мешочек из-под пряностей, чтобы передать их незаметно, на тот случай, если еду у эльфа отбирают охранники.

И снова, стоило Лейле и Каспару выйти из шатра, как они привлекли всеобщее внимание.

Эльф старался держаться, но было видно, что ему пришлось туго. На его руках и лице виднелись царапины и ссадины – как оказалось, местные мальчишки бросались в него камнями.

– Я постараюсь тебе помочь в ближайшее время, – сказал Каспар, просовывая между прутьев кувшин с водой и лепешки. – Тебе что-нибудь давали поесть?

– Со вчера ничего не было. Если охранники что-то приносят, мальчишки сейчас же отбирают. Им самим не хватает, а драться с ними опасно. Они могут забить камнями.

– Ладно, ты пока ешь, а я постою рядом – покараулю. И вот еще возьми – здесь орехи. Будешь есть, когда никто не видит.

Аркуэнон с благодарностью принял мешочек с орехами и спрятал его под куртку. При этом Каспар заметил, что даже в клетке – в этих ужасных условиях – одежда эльфа оставалось опрятной, а длинные волосы чистыми.

Фрай подождал, пока эльф поест и попьет. Но он съел только одну лепешку, а вторую вернул.

– Забери, – сказал он. – Две мне не съесть, а кормить этих мерзавцев не стоит. Они уже и так вытащили из клетки все, что можно.

На обратном пути «новобрачных» встретил Мансур. На его лице блуждала злая улыбка, он был явно недоволен тем, что Фрай прошел испытание. Мансур понимал: решив поиздеваться над пленником, он совершил ошибку, и теперь в качестве союзника у Фрая есть Лейла. В этих условиях убить пленника без причины было невозможно.

– Ну что, Проныра? Я вижу, ты начинаешь становиться настоящим степняком.

– Как видишь, я исполняю твои приказания.

– Если ты понравился Лейле, это еще не значит, что я простил тебя…

– Я понимаю это.

– И даже если я оставлю тебе жизнь, это не означает, что я оставлю жизнь твоим друзьям.

– И это я тоже понимаю, Мансур.

Лейла обеспокоенно смотрела то на Мансура, то на Каспара, но она не знала ярити и не могла понять, о чем говорят мужчины.

– Я знаю, что ты волен делать то, что посчитаешь нужным, Мансур. Но я хочу, чтобы мы нашли какое-то решение, которое бы устроило и тебя, и меня.

– Все твои деньги уже у меня, – улыбнулся Мансур. – Тебе нечем платить.

– Но мы могли бы договориться о наших взаимоотношениях на будущее. Дело в том, что я и мои товарищи выполняем задание герцога Ангулемского, за которое он нам щедро заплатит. Этим вознаграждением мы смогли бы расплатиться за наши жизни.

– Ох, Проныра! – воскликнул Мансур и рассмеялся. – В прошлый раз ты провел меня точно таким способом. Я сидел у костра до самого утра, пока он не прогорел, но так и не получил трехсот золотых, о которых мы условились. Помнишь? За тот свиток, что ты взял у моих пастухов. Костер прогорел, взошло солнце, и я отправился к пастухам, а они сказали мне, что ты давно уехал. Зачем ты сделал это, Проныра? Неужели пожалел трех сотен?

– Я не пожалел. Просто у меня на тот момент их не было.

– А если не было трех сотен, зачем ты говорил о них?

– Мне нужно было получить этот свиток, Мансур. Я обещал герцогу, и он ждал меня.

– Значит, герцогу можно обещать и выполнять обещания, а Мансур для тебя хуже облезлого шакала? Да?

– Я этого не говорил, – покачал головой Фрай. Он видел, что степняк намеренно распаляет себя. – Давай еще раз обсудим цену, за которую ты согласишься освободить моих друзей. Ведь пока они в твоей яме, от них нет никакого проку.

– Я всегда смогу продать их.

– Чтобы продать их, ты должен будешь везти их в Тегдаш. А значит, идти через владения правителя Арзаха, а затем Нухама Жестокого. Если их нукеры перехватят твоих пленников, ты не получишь ничего, поэтому придется отправлять их с охраной из конницы степняков. Двести клинков, а может, и все триста. Это войско изведет в дороге больше провизии, чем ты выручишь за пленников.

Говоря все это, Каспар наблюдал за предводителем степняков, который угрюмо молчал, стоя в окружении своих воинов.

– Это несерьезно, Мансур. Давай лучше поговорим о выкупе.

– Что ж, если хочешь договориться – давай договариваться, – ответил наконец Мансур. – Давай составим с тобой новый договор.

– Хорошо, какой договор?

– Договор простой. – Мансур улыбнулся и ударил носком расшитого сапога по песку, отчего тот фонтаном взлетел почти к груди Каспара.

Лейла невольно отшатнулась и что-то крикнула Мансуру, должно быть требуя от него соблюдения приличий, но он не обратил на нее внимания.

– Я выставлю одного воина, и ты выставишь одного воина. И пусть они сойдутся в честном поединке… Если выиграет твой воин, вы уходите отсюда на своих лошадях, с оружием и деньгами – я отдам все. Если выиграет мой боец, ты добровольно отказываешься от защиты Лейлы и вместе со своими друзьями становишься моим рабом.

– Договорились, – сказал Каспар. – Я выставляю себя. Кого выставляешь ты?

– Э-э-э, какой хитрый! – погрозил пальцем Мансур. – Ай, какой хитрый! Ты, конечно, лгун, Проныра, но с мечом в руках ты мужчина. Я это знаю. Против тебя я не выставил бы и пяти воинов – все равно они проиграют. Поэтому сделаем так – я выставляю своего младшего брата Эрдека. Эрдек! – позвал Мансур.

На зов подошел плечистый степняк с кривыми ногами. Он был на полголовы выше Мансура, а размер его кривого меча говорил о силе этого воина.

– Это и есть мой младший брат Эрдек, – сказал Мансур. – А биться он будет с твоим младшим братом.

– У меня нет младшего брата.

– Ничего страшного. Я сам тебе его укажу.

– Но это же нечестно! – возразил Каспар.

– Все, что я говорю, – честно.

– Ну и кого же ты назначишь моим младшим братом? Наверное, мессира Маноло?

– Нет, я честный человек, Проныра. Я понимаю, что этот твой мессир – он не воин. Вот орк – воин, и человек-лиса – воин. И тот молодой – тоже воин, у него был хороший старый меч. Теперь таких не делают. Но есть у тебя еще один воин. Такой ма-а-аленький! Пусть он будет твоим младшим братом.

– Ты имеешь в виду гнома Фундинула?! – Каспар был поражен бессовестностью Мансура.

– Никаких гномов я не знаю. Это будет твой младший брат. Если он победит, вы получите обратно своих лошадей и уйдете – слово Мансура! Но если твой младший брат проиграет моему младшему брату, я закопаю вас в этих песках. Обещаю тебе… Ну что, принимаешь это условие?

– Ты не оставляешь мне выбора. Поистине твоя доброта не знает границ. Я принимаю предложение, но мне нужно еще переговорить с моим младшим братом. И у меня есть еще одно небольшое условие…

– Какое еще условие? – недовольно спросил Мансур.

– Перед этим испытанием мои люди должны хорошо поесть. В том числе и человек-лиса. Он из моей команды, и ты должен пообещать, что отпустишь и его тоже, если мой младший брат победит.

– Ну да, я же сказал – слово Мансура.

– Я понял, но ты должен выпустить его из клетки. Ему необходимо быть среди нас в тот момент, когда будет решаться наша судьба. В клетке он может умереть, там очень жарко, а мальчишки отобрали у него всю еду и воду.

– Хорошо, я выпущу его, и пусть он вместе с твоими людьми наблюдает за битвой наших братьев.

Лейла долго молчала, не решаясь перебить мужчин, но, когда возникла пауза, она о чем-то спросила Мансура.

Тот ответил ей, затем перевел для Каспара:

– Твоя жена, Проныра, спросила, о чем мы говорим. А я ответил, что мы готовим праздник. Правильно?

– Правильно, – усмехнулся Каспар. – Праздник.

66

На этом они разошлись. Мансур пошел давать необходимые указания для организации боя, а Фрай прямиком отправился к яме, жестом показав Лейле, чтобы она ждала его в шатре.

Подойдя к яме, он выяснил, кто из часовых понимает ярити, и отправил его за водой для пленников, сказав, что это приказ Мансура.

Затем склонился над ямой:

– Есть новости. Хорошая и плохая.

– Лучше начать с плохой, – сказал Углук.

– А что скажешь ты, Фундинул?

– Я? – Фундинул почесал макушку. – Я согласен с орком – давайте плохую новость, ваша милость.

– Тебе предстоит сразиться с крепким воином-степняком, братом Мансура.

– С чего вы взяли, ваша милость, что приезжий гном будет драться с каким-то местным здоровяком?

– Если тебе удастся его победить, Мансур обещал всех отпустить.

– И вы ему верите, ваша милость?

– Мансур дал честное слово. А с другой стороны, если тебя убьют в бою, мы ненадолго переживем тебя.

– Даже не знаю, что на это ответить, ваша милость, – сказал гном и снова принялся чесать в затылке.

Сидевшие на дне ямы мессир Маноло, Углук и Бертран напряженно за ним следили. Как-никак он был их единственным шансом на освобождение. Пусть и призрачным, но все же шансом.

– Если мне вернут мой топор, ваша милость, я попробую выстоять против этого степняка.

– Насчет топора я постараюсь договориться.

– Спасибо тебе, Фундинул, что решил побороться за нашу жизнь, – сказал мессир Маноло.

– Да-а, – протянул Углук. – Никогда еще гномы не спасали орков. Если тебе это удастся, ты будешь первым.

Прибежал посланный за водой часовой. Он принес полный кожаный мешок и уважительно протянул Каспару. Тот сразу сбросил его в яму, и узники принялись утолять жажду.

Из большого оранжевого шатра, который являлся резиденцией Мансура, вышла группа воинов. Они быстрым шагом направились к яме, чтобы сообщить Каспару решение предводителя.

Как оказалось, тот приказал провести схватку прямо сейчас – напротив главного шатра.

В яму спустили ствол корявого дерева, который служил здесь лестницей, и по нему стали подниматься пленники.

Пришедшие воины Мансура встали вокруг них, словно опасаясь, что те убегут в пустыню.

– Моему брату нужен его топор, – сказал Каспар, обращаясь к степняку, который исполнял роль сержанта.

Как и следовало ожидать, этот воин не мог принимать подобные решения самостоятельно, поэтому они с Каспаром отправились к Мансуру, который уже поджидал их возле своего шатра.

Видимо, оповещенные о предстоящем бое, со всего стойбища к шатру предводителя начали стекаться зрители.

– Мансур, – с ходу заговорил Каспар, – мой брат был вынужден согласиться на бой, но он в жизни не держал меча. Нужно вернуть ему его топор.

– Какой еще топор? У нас положено вести бой на ясагаях.

– Но ты и так выбрал самого младшего брата в моей семье. Если бы среди нас был младенец, я не сомневаюсь, что ты приказал бы сражаться и ему.

Весь побагровев от гнева, Мансур схватился за рукоять меча и едва не вытащил его, однако, заподозрив Каспара в намеренной дерзости, сдержал себя.

– Спроси своего брата Эрдека, Мансур, – продолжал давить Фрай. – Неужели он будет против, чтобы этот маленький человечек, с которым он собирается сражаться, как с настоящим мужчиной, смог умереть со своим оружием в руках? Я взываю к твоей чести воина, Мансур. Если ты откажешь в такой малости моему младшему брату, никто не поверит, что это был честный бой. Твои воины перестанут тебя уважать!

– Заткнись, шакал! – закричал Мансур, снова хватаясь за меч. – Мои воины за меня жизнь отдадут!

– Они отдадут за тебя жизнь с большим удовольствием, если будут знать, что ты можешь быть честным даже по отношению к своим врагам…

Исчерпав свое красноречие, Каспар замолчал, выжидательно глядя на Мансура. Тот все еще делал вид, что раздумывает, затем подозвал одного из своих воинов и что-то быстро сказал ему на ухо. Тот кивнул и убежал в сторону руин бывшего дворца. Каспар знал, что там у Мансура содержались лошади.

Вскоре воин показался из руин и побежал обратно, неуважительно волоча по песку кожаный чехол, в который Фундинул так любовно укладывал свой топор.

67

Не доверяя больше Мансуру, Каспар забрал топор Фундинула и отошел с ним подальше от шатра, дожидаясь, пока охранники приведут содержавшихся в яме пленников. В том числе главного бойца – Фундинула.

Между тем в малом предводитель степняков уже сдержал свое слово – прямо здесь, возле образованного зрителями круга, эльф Аркуэнон воссоединился со своими товарищами.

Пожалуй, впервые за всю жизнь Аркуэнон был искренне рад видеть и людей, и орка, и даже гнома.

Мессир Маноло вкратце объяснил эльфу причину, по которой здесь собралось столько народу, и роль, которую предстояло сыграть во всем этом Фундинулу.

Аркуэнон заверил гнома, что не сомневается в его победе, поскольку наблюдал его мастерство во время прорыва через засаду.

– Спасибо, Аркуэнон, я постараюсь оправдать доверие.

С этими словами Фундинул принял у Каспара чехол и с благоговением принялся развязывать тесемки.

Стражники и жители стойбища с интересом следили за его действиями. Все их внимание было направлено только на него, поскольку своего соплеменника Эрдека они и так хорошо знали. Знали и удивлялись, как такой маленький человек собирается драться с их самым сильным воином.

Едва из чехла показалось начищенное до зеркального блеска широкое лезвие топора, как по толпе пронесся гул. Никто здесь еще не видел такого красивого и странного оружия. Не в обычаях степняков было таскать по пескам тяжелые топоры.

Когда Фундинул вытащил топор целиком, стала видна удобная длинная ручка из черного дерева. Степняки снова зашептались, подозревая, что в руках у маленького человека заговоренное оружие.

В качестве сопровождающего Каспар вместе с Фундинулом прошел к краю круга. С другой стороны, раздвинув толпу, на край круга вышел Эрдек с двумя секундантами.

На нем была кольчуга без рукавов и стальной шлем работы приморских мастеров. А изогнутый меч-ясагай поражал своими размерами.

Мансур занял место напротив входа в шатер, где ему устроили из камней возвышение и застелили его коврами.

Предводитель степняков с интересом смотрел то на Эрдека, то на Фундинула и улыбался, заранее предвкушая исход этого боя.

Гном действительно выглядел несколько несуразно. Маленький человек с короткими ножками и квадратным торсом, ну а то, что он был вооружен топором, казалось лишь странной прихотью этого уродца. Никому из степняков и в голову не могло прийти, что всю свою жизнь с самого детства гном привык работать тяжелым молотом и огромный топор для него совершенно естественное оружие, за которое можно крепко ухватиться обеими руками.

– Широкое лезвие твоего топора отшлифовано до зеркального блеска, – негромко сказал Фундинулу Каспар.

– Этот фокус я знаю, – ответил гном, едва заметно усмехаясь.

– А еще у твоего топора есть длинная-предлинная рукоятка. Ее конец куда легче, чем сам топор…

– И это мне тоже известно, ваша милость. Скажите лучше, не знаете ли вы какого-нибудь оскорбления на их языке. Ведь этот дикарь, насколько я понимаю, на ярити ни полслова…

– Скорее всего так. А что касается оскорблений… – Каспар задумался. Никаких ругательств на языке степняков он не знал, однако гнома требовалось как-то поддержать. – А-а, вспомнил, – сказал Каспар. – Я знаю, как сказать «подлый трус».

– О, это то, что нужно, ваша милость. Говорите!

– Ага, слушай: «ур-гыз ма-мак», – произнес Каспар, скрыв, что слова эти означают лишь безобидное – «кобыла скачет».

– Ургыз мамак, у-у-ргыз ма-а-мак, ургыз-з-з ма-м-мак, – повторил гном несколько раз на разные лады. Эти слова ему понравились. – Ур-ргыз мам-мак, – повторил он с угрозой, уставив взгляд на своего противника.

– Ну что? – вставая с подушек, произнес Мансур, играя роль судьи. – Воины готовы сразиться?

– Мой брат готов, – ответил Каспар.

Следуя правилам, Мансур задал тот же вопрос Эрдеку, но уже на языке степняков. Эрдек и его секунданты подтвердили свою готовность.

– Тогда начинайте! И пусть победит сильнейший!

Степняк поднял свой меч и пошел к середине круга.

Фундинул поудобнее перехватил топор и двинулся ему навстречу. Каспар с удовлетворением отметил, что гном чувствует себя уверенно, а значит, можно рассчитывать на удачу.

68

Эрдек сразу взял инициативу на себя, и, как только бойцы сошлись на дистанцию удара, он замахнулся мечом и нанес сильный удар, целясь гному в голову.

Однако Фундинул просто отскочил в сторону, и острая сталь со свистом рассекла горячий воздух. Впрочем, Эрдек тоже был непрост. Промахнувшись, он не полетел следом за своим тяжелым оружием, как этого можно было ожидать от какого-нибудь увальня.

Лезвие меча было сбалансировано медным шишаком на длинной рукояти, а потому Эрдек лишь перехватил меч, после того как лезвие сделало оборот, и снова был готов к нападению.

Последовала новая атака, и опять гном сумел отпрыгнуть в сторону, хотя сделать это быстро на песке было не так-то просто. Пока что Фундинул даже не пытался обороняться топором.

Эрдек рванулся вперед, чтобы нанести еще один удар, и тут гном неожиданно выкрикнул заученное:

– Ургыз мамак! Ургыз мамак! Ургыз мамак!

Эти слова вызвали удивление Эрдека и шум среди зрителей. Мансур тоже был несколько удивлен, однако только пожал плечами и дал Эрдеку знак, что можно продолжать бой.

Степняк снова взялся за работу, размахивая мечом и торопясь изрубить гнома на куски, однако меч по-прежнему со свистом рассекал воздух, а гном уворачивался. Впрочем, Каспар заметил, что Фундинул начинает уставать.

И только он хотел посоветовать гному сменить тактику, поскольку Эрдек еще даже не разогрелся, как Фундинул сам сделал то, что и должен был сделать. Когда Эрдек в очередной раз попытался разрубить его пополам, гном не стал никуда отпрыгивать, а поставил под удар тяжелый топор.

Сталь нашла на сталь, раздался мелодичный звон, искры брызнули во все стороны. Толпа ахнула, а гном улыбнулся Эрдеку, для которого смена тактики оказалось неожиданной. Было видно, что Эрдек едва не выронил меч и, видимо, отсушил кисть.

– Ургыз мамак! – повторил гном, чем еще больше поразил степняка.

Теперь эта фраза вызвала у Эрдека не удивление, а бешенство. Но именно этого гном и добивался.

Эрдек бросился вперед и произвел несколько ударов в быстром темпе, однако Фундинул подставлял свой топор, и все заканчивалось звоном стали и искрами, что очень нравилось зрителям.

Степняки, пришедшие посмотреть на быструю и даже скучную победу своего земляка, теперь радовались тому, что гном защищается столь успешно.

Каспар замечал, что и Мансур не скрывает своего удивления, а подчас и восхищения действиями гнома, который все чаще после отражения атаки переходил в контратаку. Пока это были только короткие выпады, когда он угрожал достать Эрдека топором, держа его наподобие алебарды.

Эрдек отпрыгивал назад и пытался подсечь мечом деревянную рукоять топора, чтобы оставить Фундинула безоружным. Однако гном был начеку и вовремя уходил из-под длинного удара.

Бой шел уже довольно долго, оба противника на жарком солнце порядком вспотели, однако никто не собирался сдаваться, и в глазах обоих горел азарт.

Время от времени верный себе Фундинул продолжал выкрикивать «Ургыз мамак!», и это действовало на Эрдека как красная тряпка на быка. Он бросался в бой, рубил слева и справа, однако Фундинул по-прежнему отбивал удары топором.

Наконец после очередного «ургыз-мамака» Эрдек настолько разъярился, что решил рубиться до победы, несмотря ни на что. Он обрушил на Фундинула такой град всевозможных ударов, что даже Каспар затаил дыхание, опасаясь, что вот-вот степняк снесет голову несчастному гному.

Однако, к счастью, этого не случилось. Поймав на зеркальное топорище солнечный луч, коварный Фундинул пустил зайчика в глаза Эрдеку, а затем быстрым ударом свободного конца рукояти едва не сбил степняка с ног, попав ему прямо в висок. Эрдека спасла стальная накладка шлема, иначе он оказался бы на песке.

Отступив к самой середине, Эрдек несколько раз встряхнул головой, чтобы прийти в себя.

– Это не по правилам! Это не по правилам! Он не должен так делать! – закричал Мансур.

– Но ведь это всего лишь удар палкой! – возразил ему Каспар. – Неужели твоего брата можно победить простой палкой?

Мансуру нечего было возразить, он снова сел, а бой продолжился.

Эрдек уже не нападал с любой позиции, а выбирал только ту, с которой не рисковал получить от гнома солнечного зайчика в глаза. Лишь видя, что солнце прямо перед ним, он атаковал Фундинула, но при этом само солнце мешало ему. Это сильно сковывало Эрдека, а Фундинул то и дело менял тактику. Теперь он сам перешел к атакующим действиям и с завидным постоянством наносил удары, целясь противнику в область шеи.

С его широким кузнечным замахом удар получался очень сильным, и, когда Эрдек пытался отбить его мечом, тот едва не вылетал у него из рук.

Заметив, что противник после таких ударов немного мешкает, Фундинул успевал отпрыгивать на солнечную сторону и, посылая зайчика в глаза Эрдеку, снова бил его концом деревянной рукояти.

Иногда степняку удавалось избежать удара, но пару раз он все же крепко получил по шлему.

Ощутив на себе действие фокусов коварного Фундинула, Эрдек уже не пытался атаковать при первой возможности. Каспар приметил, что степняк стал экономить силы и все внимание сосредотачивал на парировании сильного косого удара, которым Фундинул все чаще стал награждать его.

Эрдек так «привык» к этому удару, что выставлял меч в нужное место, едва только гном делал замах.

Размахнувшись в очередной раз, Фундинул изменил направление удара, и его топор с треском вошел в бедро Эрдека.

Степняк громко вскрикнул и, обливаясь кровью, рухнул на песок.

69

Под громкие крики толпы Фундинул перехватил топор и взглянул на Фрая. Тот отрицательно покачал головой – добивать брата Мансура не следовало, победа и так была очевидной.

– Ну что же вы стоите?! – крикнул Каспар, обращаясь к воинам, которые окружали онемевшего Мансура. – Скорее перевяжите его, не то он истечет кровью!

Однако те опасались сделать хоть шаг без одобрения со стороны своего предводителя.

Наконец Мансур едва заметно кивнул, и степняки бросились спасать своего товарища.

Не зная, что еще нужно делать, Фундинул отошел к Каспару.

Между тем Эрдеку быстро перетянули ногу и на руках утащили в один из шатров. Крики в толпе сейчас же стихли, все взоры обратились на Мансура, который молчал, глядя в песок.

Каспар понимал, что в душе предводителя идет борьба. С одной стороны, он обещал отпустить пленников, однако обещал он это, будучи уверен, что маленький человечек проиграет. Мансур не знал, что в этой команде Каспара Фрая не было слабых фигур.

Время шло, а Мансур не произносил ни слова. По его напряженному лицу ручейками стекал пот.

– Ну что, Мансур, как насчет твоего слова? – решился нарушить тишину Каспар.

– С моим словом все в порядке, – ответил Мансур, поднимаясь на ноги. – С моим словом все в порядке, но твой брат нарушал правила и бил Эрдека палкой. Воины палками не дерутся! Поэтому твои люди снова отправляются в яму – все в яму!

Мансур сделал энергичный жест рукой, и степняки стал толкать пленников в сторону их тюрьмы.

Несколько из них направились к Фундинулу, чтобы разоружить его, однако замерли в нерешительности на безопасном расстоянии. Только что они были свидетелями того, на что способен это маленький человек, к тому же при нем оставался его страшный топор, который был еще горяч от крови Эрдека.

– Хорошо, Фундинул, – сказал Каспар. – Очень хорошо. Ты выполнил свою задачу, и одну игру мы уже выиграли, а теперь отдай им топор.

– Но как же так, ваша милость. Он же обещал…

– Ничего, это еще не конец. Сейчас правда на нашей стороне.

– Вы командир, ваша милость. И я вам доверяю.

С этими словами гном протянул топор одному из воинов, тот принял это оружие как величайшую ценность и с большим уважением отнес его и положил на ковер рядом с местом Мансура.

Тем временем остальных пленников снова увели в яму, в том числе и эльфа Аркуэнона. Это была небольшая, но победа. В особенности учитывая то, что в яму подали много вареного мяса, свежих лепешек и воды. И все это было завоевано доблестью и воинским мастерством Фундинула.

Когда Каспар привел его к остальным пленникам, Фундинулу пришлось принимать поздравления.

– Я с самого начала знал, что нельзя верить слову этого Мансура! – негодовал гном. – Люди, которые выглядят как люди и почему-то не говорят на ярити, вызывают у меня подозрение.

Остальные пленники с почтением слушали, что говорил гном, а Углук лично подавал ему самые лучшие куски мяса.

– Знаешь, гном, – неожиданно перебил он Фундинула.

– Ну? – отозвался тот.

– Если когда-нибудь мы вернемся из этого похода, я попрошу тебя дать мне несколько уроков владения таким топором, как у тебя.

– Но-но, не думаешь же ты, что я позволю дотронуться до своего топора какому-то орку… – начал Фундинул, запнулся, немного помолчал и добавил уже мягче: – Ладно. Все же лучше, когда учишься с хорошим оружием в руках, а не с какой-нибудь железякой, которую используют для забоя скота.

70

Проводив Фундинула до ямы, Каспар вернулся в свое «семейное гнездышко», чтобы и дальше плести нити заговора.

Рассеянно улыбнувшись Лейле, он сел на ковер и стал думать, что делать дальше.

Лейла села рядом и, поглаживая Каспара по плечу, стала что-то говорить ему, видимо, пытаясь успокоить. Судьба его друзей была ей безразлична, однако за него самого она была готова схватиться даже с Мансуром.

Лейла уже считала Каспара своим законным мужчиной.

– Да, милочка, да, – кивал он в ответ на ее увещевания. А сам прикидывал, какие еще способы можно выдумать, чтобы спасти себя и отряд.

Теперь, когда Мансур был несколько неуверен в себе и своей правоте, следовало «ковать железо, пока горячо».

Фрай поднялся и, выглянув из-под полога, позвал одного из воинов, который понимал ярити:

– Эй, подойди сюда!

Воин послушно подошел.

– Сходи к Мансуру и скажи, что мне нужно забрать некоторые свои вещи, без которых не обойтись. Кое-что из одежды, шкатулку с инструментами. Понимаешь, о чем я говорю?

– Да, я понимаю.

– Тогда иди, и, когда вернешься, мы вместе сходим за вещами.

Солдат убежал, а Каспар вернулся в шатер и сел возле Лейлы, которая продолжила свою речь, наверное, с того самого места, на котором остановилась.

Скоро послышались шаги нескольких человек. Уже знакомый Фраю воин позвал его снаружи, не решаясь заглянуть в шатер.

Каспар вышел. Пятеро воинов, одного из которых он называл про себя «сержантом», уже ждали его.

– Мансур разрешил отдать тебе вещи, но только не оружие, – сказал «сержант».

– Хорошо, я согласен – пойдем прямо сейчас.

И его повели в сторону разрушенного дворца, где, как подозревал Каспар, находились не только стойла для лошадей, но и все награбленное Мансуром добро.

Используя пролом в стене как дверь, степняки провели Каспара внутрь развалин и показали одну из комнат, где, помимо другого барахла, сваленного прямо на полу, оказались и седельные сумки, снятые с лошадей его отряда.

Каспар нашел две свои сумки и, осторожно перебрав все вещи, не подал виду, что обрадовался целости и сохранности «Трехглавого дракона». Тот лежал во взведенном состоянии, с полным набором дротиков, готовый к действию.

Каспару ничего не стоило разрядить его в трех степняков, а оставшихся двоих прикончить захваченным мечом. Однако что делать дальше? Этого он пока не знал.

Где-то поблизости в помещениях дворца стояли лошади, но его друзья все еще сидели в яме. Их нужно было оттуда вытащить, потом посадить на лошадей… Но и тогда нельзя было утверждать, что они спасутся, ведь выезжать в пустыню без должных запасов было смерти подобно.

Просто оказаться свободным было мало. В пустыне требовалось быть подготовленным.

71

Еще немного повозившись для виду, Каспар отобрал себе одну пару белья, широкий ремень для поясницы, когда приходилось самому носить поклажу, пару платков, которыми он закрывал в походе лицо от пыли, и «Трехглавого дракона». Фрай положил его в одну кучку с выбранными вещами, словно это была расческа или костяная палочка для почесывания.

«Сержант» склонился над отобранными вещами, разворошил их и взял показавшуюся ему интересной вещь – три стянутые медным пояском трубки. Выполняя приказ Мансура, он даже заглянул в стволы «дракона», но не нашел в этом странном изделии ничего запрещенного.

Каспар испытал несколько неприятных мгновений, опасаясь, как бы «сержант» случайно не тронул «собачку».

Но все обошлось.

– Странная вещь. Никогда такой не видел, – заметил «сержант». – Это для табака?

– Нет, это мой талисман. Я повсюду вожу его с собой – он приносит мне удачу.

– Талисман – это хорошо. Без талисмана воин не защищен, – согласился «сержант».

Когда Фрай вернулся со своими вещами в шатер, его ожидал новый сюрприз. Этим сюрпризом были Мансур и его жена Зейла.

Заметив удивление Каспара, Мансур с улыбкой сказал:

– Здесь нет ничего необычного, Проныра. Родственники пришли в гости к родственникам. Наши жены – сестры, не забывай об этом. Теперь мы с тобой будем видеться очень часто.

– Это большая честь для меня и радость, – ответил Каспар.

– Пусть твоя радость будет недолгой, потому что сегодня я отправлю тебя и твоих людей в Черный Шатер.

– Что значит «в черный шатер»? Ты обещал отпустить нас.

– Ты не понял, – усмехнулся Мансур. – Черный Шатер это еще не смерть. В Черном Шатре живут четыре мудреца нашего рода…

– Может, четыре колдуна? – уточнил Фрай.

– Ну, наверное, так будет правильнее, – согласился Мансур. – Они видят и знают то, чего не может увидеть и узнать простой смертный. И они сразу заметят колдовство, с помощью которого твой жалкий гном победил моего брата.

– Он победил его в честном бою, ты сам это видел.

– Брось, такой маленький человек не может так легко размахивать тяжелым топором. Ты еще раз обманул меня, подставив мне маленького колдуна.

Каспар понял, что спорить на эту тему бесполезно:

– Когда мы идем в твой черный шатер? И где он?

– Это недалеко. За Большой песчаной горой – так мы называем высокий бархан, который не трогается с места вот уже несколько сотен лет. Другие барханы подвижны, как волны в море, а этот не движется. За ним находится Черный Шатер, в котором живут мудрецы нашего рода. Мы не беспокоим их по пустякам, однако на этот раз, думаю, пришло время раскрыть ваше жалкое колдовство. Собирайся. Твои друзья уже ждут тебя.

С этими словами Мансур поднялся, показывая, что пора идти.

Каспар пожал плечами и сунул за пояс «Трехглавого дракона», остальные вещи положил возле опорного столба. Лейла тут же подхватила их и унесла на другую половину шатра, где у нее было что-то вроде бельевого шкафа.

– Что это у тебя за поясом? – подозрительно покосившись, спросил Мансур.

– Это мой талисман. Я таскаю его с собой во все походы. Говорят, такие штуки приносят удачу, – сказал Каспар как можно безразличнее.

– Дай мне, я посмотрю.

– Если я позволю тебе взять его в руки, он потеряет свою силу.

– Я сказал, дай мне его! – начал выходить из себя Мансур.

Каспар пожал плечами и, достав из-за пояса «дракона», протянул его со словами:

– Возьми, и пусть моя удача ляжет проклятием на тебя и весь твой род до седьмого колена…

Услышав такое страшное пожелание, Мансур отдернул руку, будто обжегся:

– Ты что, Проныра! Ты тоже колдун?!

В его глазах Каспар увидел страх. Улыбнувшись, он снова сунул «дракона» за пояс:

– Ладно, пойдем лучше в твой черный шатер, раз тебе так этого хочется.

Сказав это, он развернулся и, откинув полог, вышел.

Неподалеку в окружении степняков стояли бойцы его отряда. Они были готовы к новым испытаниям, поскольку их покормили обедом и вернули Аркуэнона. Ссадины и царапины на его лице затянулись, и теперь он выглядел куда лучше, чем когда пребывал в клетке.

72

Следом за Каспаром из шатра вышел Мансур. Даже не взглянув в сторону пленников, он сделал знак своему «сержанту», и воины повели их на другой конец стойбища.

Это вызвало новый интерес у местных жителей, которые решили, что состоится еще один бой. Воины гнали их прочь, пуская в ход кулаки, в то время как с Фраем и его друзьями обращались куда вежливее и даже не толкали их, как прежде, в спины древками копий.

Это тоже было одним из следствий выигранного Фундинулом боя.

Каспар шел во главе своего отряда, всем своим видом показывая степнякам, что теперь он и его бойцы снова отдельное и вольное подразделение. Впрочем, шел он туда, куда ему указывал «сержант».

Жители стойбища упорно следовали за конвоем, выискивая глазами гнома, а сопровождавшие пленников воины, отпихивая друг друга, старались подойти поближе к Фундинулу и перешептывались, видимо обсуждая наиболее яркие моменты его схватки с Эрдеком, а некоторые особенно смелые даже дотрагивались до гнома, полагая, что это принесет удачу.

Петляя между барханами, пленники и охрана двигались наперегонки с катящимся к закату солнцем. Фрай смотрел по сторонам, но пока ему не удавалось увидеть ту песчаную гору, о которой говорил Мансур. На несколько минут Каспар забылся, а когда очнулся, неожиданно увидел ее прямо перед собой.

Это был гигантский бархан, такой высокий, что взбираться на него пришлось бы целый день.

Мансур, до того шедший позади, обогнал колонну и пошел первым. По-видимому, этого требовал обычай, которому он подчинялся.

Когда они стали огибать песчаную гору, Фрай увидел кривой одинокий столб. Скорее всего это были остатки старого дерева, которое не только засохло, но и потеряло со временем ветви.

Теперь на этом столбе сидел ворон. Тот самый, которого Каспар и его друзья видели, подъезжая к селению степняков.

При появлении людей ворон встрепенулся, снялся со столба и начал кружить над колонной.

– Небось уверен, что дождался своего, – заметил Бертран, наблюдая за вороном.

– Ему лучше знать, как все обернется. Вороны живут сотни лет, – добавил Аркуэнон.

Каспару не нравилось настроение членов его отряда, однако ничего поделать он не мог. Сейчас было как-то не к месту говорить ободряющие речи. Тем более что впереди, в дрожащем мареве, поднимавшемся от раскалившегося за день песка, стал проявляться силуэт обещанного Мансуром черного шатра.

По мере того как пленники приближались к шатру, они замечали все больше разбросанных вокруг белых черепков. Когда колонна подошла еще ближе, стало видно, что черный шатер буквально стоит на этих черепках.

Вскоре пленники поняли, что черепки – это человеческие кости и черепа, выбеленные горячим ветром и солнцем.

Неожиданно Мансур обернулся и сказал:

– Смотри, Проныра, это головы тех лгунов и нечестивцев, которые шли против моего рода. Их приводили на суд Черного Шатра мои предки. Потом приводил мой отец. Теперь привожу я… Если мудрецы посчитают тебя лгуном и нечестивцем, твои кости тоже лягут в этот песок. И кости твоих людей – тоже.

– А если они не посчитают меня нечестивцем? – спросил Каспар.

Видимо, Мансур счел этот вопрос прямым оскорблением, в его глазах вспыхнула злоба, однако он сдержался и ответил как можно спокойнее:

– Если они не посчитают тебя нечестивцем, тогда ты будешь оправдан окончательно. Тогда я не только отпущу тебя, но и попрошу у тебя прощения.

73

Не дойдя до шатра шагов пятьдесят, Мансур приказал всем остановиться.

Черный ворон продолжал кружить над колонной, а когда люди остановились, сел на вершину шатра – там, где торчала макушка опорного столба.

Ворон сел, но не стал перебирать перья или чиститься, как обычная птица. Он просто сидел и не мигая смотрел на приведенных жертв. Ворон был уверен, что ему что-то перепадет.

– Ну, и чего же мы стоим? – спросил Каспар, обращаясь к Мансуру, который, судя по всему, не решался пойти и проверить, живет ли вообще кто-то в этом шатре.

Шатер производил впечатление давно заброшенного жилища, вокруг него, кроме черепов и костей, не было ничего, даже следов.

– Замолчи, нечестивец, – прошипел Мансур. – Мудрецы сами выйдут к нам и дадут знак, когда посчитают нужным. Если будет на то их воля, мы простоим тут неделю, и только они будут решать, уйти нам или продолжать ждать.

– Что-то не нравятся мне эти разговоры, ваша милость, – негромко заметил гном. – Тут такой ужас по ногам пробирает, что даже мурашки… А солнце-то садится.

– Подожди, Фундинул, – сказал Каспар. – Думаю, скоро все выяснится.

Сколько им пришлось ждать, определить было невозможно. Все находились в каком-то оцепенении. Только ветерок продолжал лениво трепать старую ткань шатра да редкие венчики из конского волоса, которыми были украшены шлемы степняков.

Наконец стоявший первым Мансур пошевелился, ожил и, повернувшись к пленникам, коротко бросил:

– Пошли…

– Тебе дали какой-то знак? – удивился Каспар.

– Да ты что, Проныра, ослеп? – Мансур зло и насмешливо усмехнулся, как будто разговаривал с дурачком. – Один из мудрецов только что выходил из шатра, чтобы позвать нас…

Каспар и его бойцы невольно переглянулись. Однако спорить было бесполезно.

Каспар двинулся за Мансуром и, мельком взглянув на макушку шатра, не обнаружил там ворона, хотя не помнил, чтобы тот улетал.

Откинув полог, который вблизи оказался полуистлевшей тряпкой, Фрай вошел следом за Мансуром и удивился тому, что внутри шатра оказался выложенный каменной плиткой пол.

Изнутри шатер казался намного больше, чем снаружи. Это сразу бросалось в глаза.

Одна его часть – со стороны входа, была погружена во мрак. Другая, отгороженная цепочкой светильников на высоких ножках, освещалась их дрожащим пламенем. На той половине, скрестив ноги, сидели люди. Их было четверо. Хотя освещения было достаточно, Каспар не мог разглядеть их лица.

– Они что – спят? – прошептал Фундинул, который первым подошел к Каспару и стал справа от него.

– Я не могу сказать тебе. Я даже лиц не могу рассмотреть, – ответил Каспар так же тихо.

Слева от него стал мессир Маноло. За ним Углук и Бертран. Далее – Аркуэнон.

Мансур вышел вперед – к самой черте масляных светильников и, остановившись, склонил голову, наверное продолжая молчаливый диалог с мудрецами.

Каспар решил спросить мессира Маноло, не случалось ли ему слышать о подобных ритуалах, однако заметил, что и мессир со странным выражением лица смотрит куда-то в пол. При этом его тело сотрясала мелкая дрожь.

Углук, видимо, тоже чувствовал себя неуютно. Он поводил плечами и то и дело чесал себя за ухом.

Стоявший рядом Бертран, казалось, был спокоен, однако его руки судорожно мяли край жилета.

Аркуэнон выглядел безупречно, вновь нацепив на лицо маску отчужденности и равнодушия.

В какой-то момент откуда-то сверху донесся шорох, и от этого звука все светильники в шатре полыхнули ярким огнем, который осветил четыре фигуры. Лишь после этого Каспар заметил, что мудрецы не сидят, а парят над полом на высоте примерно полутора локтей. Это поразило Фрая. Наверное, он должен был испугаться, но чувствовал только туповатое удивление.

74

Снова, казалось бы беспричинно, полыхнул огонь в светильниках. Каспар ждал этого момента, чтобы лучше рассмотреть мудрецов.

Он пришел к выводу, что лица всех четверых не были похожи на лица живых людей. Это были маски из камня. Причем из камня старого – источенного ветром и посеченного песком.

Каменные веки были опущены, каменные губы – сжаты. Руки из того же шершавого камня мирно покоились на коленях.

Стоявший впереди Мансур очнулся после долгого молчания, поклонился четырем мудрецам и отошел, встав у стены шатра – справа от Каспара.

– Сейчас мудрецы начнут рассказывать про вас всю правду, – торжественным, слегка подрагивающим голосом объявил он. – Ваша ложь всплывет наружу, и вы останетесь здесь навсегда, как те, что приходили до вас.

– Маноло Легойн! – прозвучал в шатре неожиданно громкий голос, который доносился не со стороны мудрецов, а откуда-то из-под высокого купола. – Мы будем судить тебя!

При этих словах мессир Маноло вздрогнул и затрясся заметно сильнее. Каспар отметил, что голос произносит слова на чистейшем ярити.

– Маноло Легойн! Ты отправился в этот поход, чтобы помочь совершить кражу! Ты желаешь, чтобы герцог Ангулемский, получив документ, начал войну за королевский трон. Ты собираешься помогать герцогу, чтобы впоследствии, когда он завоюет трон, получить право основать собственный магический орден. Когда тебе было шестнадцать лет, Маноло Легойн, ты был учеником мага. Демоны искушали тебя, и ты не устоял перед соблазном, продав им за мешочек серебра свиток с магическими рунами, которые пропустили демонов из нижнего мира в этот мир. За тот проступок ты был изгнан из учеников, однако все еще не оставил надежд стать магистром или даже архимагом!

Теперь мессир Маноло трясся так сильно, что Каспар опасался за его жизнь.

– Маноло Легойн! Ты будешь наказан! – объявил тот же голос.

Фигуры, парившие над полом, едва заметно шевельнулись.

В следующий миг рядом с Каспаром пронеслось что-то невидимое и тяжелое. Оно толкнуло мессира Маноло так сильно, что тот улетел куда-то назад, и было слышно, как он ударился о натянутую материю шатра.

Каспар хотел обернуться, чтобы посмотреть, что случилось с мессиром, однако его остановил звучавший отовсюду голос:

– Углук Сейгур! Мы будем судить тебя!

У орка расширились глаза. Никто здесь не знал его полного имени.

– Ты живешь как перекати-поле! Ты переходишь от одной войны к другой. Ты ешь и пьешь на деньги, оплаченные кровью, и снова идешь искать утехи в бою, потому что нигде тебе нет покоя. Ты предал свой народ и воевал против него на стороне врагов! Твои преступления огромны, и за них ты будешь наказан, Углук Сейгур!

И снова невидимая яростная мощь пронеслась где-то рядом и впечаталась в орка с такой силой, что снесла его словно пушинку.

Каспар покосился на Мансура. В неясном свете огоньков, отделявших судей от судимых, было заметно выражение безудержного торжества на лице предводителя степняков.

Между тем судилище продолжалось.

– Фундинул из Рейса! Мы будем судить тебя! – объявил голос.

Бедный гном от страха начал икать.

– Фундинул из Рейса, ты украл серебро для большого заказа у своего дяди, который вырастил тебя и обучил ремеслу. Ему пришлось продать мастерскую, чтобы расплатиться с долгами, и вскоре он умер от горя. А ты до сих пор носишь на себе пятно предательства и воровства. Пора смыть его кровью, Фундинул из Рейса! Ты будешь наказан!

Новая буря смела очередного осужденного – несчастный гном врезался в туго натянутый холст.

Каспар потянул носом. Хотя светильники нещадно коптили, в шатре пахло только старыми тряпками. И еще Каспар чувствовал, что по-прежнему не боится. Разумом он понимал, что это даже неправильно, но ничего с собой поделать не мог – ему не было страшно.

Неожиданно где-то в шатре прокаркал ворон. Невидимый, он пронесся над цепочкой светильников, и пламя вздрогнуло, отразив силуэт птицы на стене шатра.

– Бертран фон Марингер! Мы будем судить тебя! – объявил судья.

Каспар видел, как Бертран тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от тягучего наваждения.

– Бертран фон Марингер! Ты совратил невесту своего брата, и тебе за это полагалась смерть. Но отец слишком любил тебя, и ты был изгнан. В первую же неделю ты проиграл в кости три тысячи золотых, что дал тебе отец, и пошел наниматься к городским убийцам, ища себе пропитание таким способом.

– Неправда! Все неправда! – закричал в исступлении Бертран. Однако голос не обратил на это никакого внимания. С тем же выражением он продолжал:

– Ты будешь наказан, Бертран фон Марингер!

Спустя мгновение налетевший ураган унес и Бертрана.

«Живы ли они или все уже кончено?» – как-то вяло подумал Каспар о своих друзьях.

– А теперь ты – Аркуэнон! На тебе висит тяжесть убийства твоего соплеменника. Твой взгляд холоден, а лисьи глаза безжалостны. Ты даже не можешь вспомнить, из-за чего все произошло. Теперь за тобой охотятся, словно за бешеным псом. Многие благородные эльфы поклялись, что найдут тебя и отомстят за убийство. И вот ты здесь, Аркуэнон. Ты будешь наказан!

Порыв раскаленного ветра унес Аркуэнона, лишь слегка коснувшись лица Каспара. Где-то далеко позади, возможно, даже в миле от этого места, раздался звук упавшего тела.

«Моя очередь», – сказал себе Каспар и почувствовал, как какая-то обволакивающая лень наваливается на него со всех сторон, заставляя расслабляться и мелко трястись мышцы.

– Каспар Фрай по прозвищу Проныра! – произнес голос обвинителя. – Мы будем судить тебя! Твой путь обозначен обманом и кровавыми преступлениями. За золото ты готов пускаться на рискованные авантюры и красть то, что принадлежит другим. Пришло время расплаты. Ты будешь наказан!

Цепочка огней, неподвижные мудрецы, торжествующий Мансур – все это дрогнуло и стало стремительно раскручиваться, превращаясь в шипящий огненный поток, который понесся прямо на Каспара. Ему даже показалось, что его уже сшибло и он летит, раскинув руки, чтобы упасть где-то среди растерзанных тел своих товарищей.

Неожиданно нараставший шум ветра исчез, и Каспар заметил, что стоит на прежнем месте – там же, где и стоял. Только побаливала грудь под талисманом с единорогом.

Светильники снова полыхнули языками пламени, а затем послышался уже знакомый голос:

– Каспар Фрай по прозвищу Проныра! Ты поддерживаешь связь с тайными знаниями, однако здесь это тебе не поможет!

С грохотом, от которого содрогнулась земля, четверо паривших над полом мудреца соединились по двое, и каждый из получившейся пары соответственно стал вдвое больше.

Каспар заметил, что и лица их изменились. Теперь они были похожи на старый пергамент, пролежавший в хранилищах сотни лет. Пергамент, но уже не камень.

– Ты будешь наказан!.. наказан!.. наказан! – разнеслось по шатру.

Сильный порыв ветра ударил в Каспара, ему показалось, что он мчится сквозь туннель. Мимо проносились яркие огни, силуэты людей, животных, птиц. Затем раздался тягучий, словно удар колокола, звук, и Каспар, очнувшись от видения, понял, что снова стоит на каменном полу посреди шатра.

Его тело сотрясала дрожь, а боль, сдавливавшая грудь, не давала дышать.

– Ты будешь наказан! – повторил голос с упрямой настойчивостью.

И на глазах Каспара пара мудрецов, сотрясая землю, соединилась в одного, снова увеличившегося вдвое.

Теперь перед ним оказался живой человек в старинных одеждах. У него было лицо степняка со злыми глазами, которые смотрели прямо на Фрая.

– Тебе не удержаться против меня, – пророкотал мудрец.

Стало видно, что он не парит над полом, а восседает на застеленном коврами возвышении.

– Ты будешь наказан, – повторил старик.

Он простер руку, и из нее в сторону осужденного полетела огненная стрела. И снова Каспару было видение, как стрела превращалась в огненной силуэт крысы, разросшейся затем до размера лошади и всадника. Огненный всадник угрожал Каспару длинной пикой, жало которой рассыпало синие искры.

Острие пики вонзилось в грудь Каспара – он почувствовал невыносимое жжение.

Яркая вспышка пробудила его, и, встряхнувшись, он обнаружил, что снова невредим и стоит на том же самом месте, а на его куртке образовалось огромное выжженное пятно как раз там, где висел талисман.

Нарисованный на нем золотой единорог светился ярким желтым светом.

– Так вот в чем дело! – со странной интонацией пророкотал тот, кто совмещал в себе четырех мудрецов.

Он медленно поднялся с ковра. Каспар, пораженный огромным ростом этого монстра, невольно отшатнулся, ожидая, что тот бросится на него. Однако случилось непредвиденное.

Дрогнула земля, загудел каменный пол, и великан разложился сначала на двоих, а затем и на четверых мудрецов.

Провисев над полом всего несколько мгновений, они вдруг стали рассыпаться, стекая на пол песчаными струйками.

75

Ощущая боль от нешуточного ожога, Каспар оглянулся в поисках своих друзей и увидел, что они поднимаются с пола, охая и держась за ушибленные места.

От стены шагнул Мансур. Его глаза были полны ужаса.

– Что ты наделал, Проныра?! Что ты наделал?! Ты уничтожил проводников нашего рода! Кто теперь поведет нас через века к новым победам?!

– Я ничего не делал, – ответил Каспар. – И я не просил тебя приводить меня сюда. Случилось то, что должно было случиться, будем считать, что все обвинения с нас сняты. Проводи нас к стойбищу и вели снарядить наших лошадей. Иначе, Мансур, я по-настоящему возьмусь за тебя и за весь твой род.

Слова Фрая подействовали на Мансура, поскольку он был свидетелем крушения своих абсолютных авторитетов. Вот они окончательно рассыпались на четыре равные кучки песка, масляные светильники стали шипеть и гаснуть, погружая шатер во мрак.

Мансур кивнул и с опущенной головой направился к выходу.

Прямо от шатра он отправил к стойбищу двух воинов, приказав им немедленно снаряжать лошадей для Каспара и его отряда.

Посыльные тут же умчались, а Мансур пошел, понурив голову и едва перебирая ногами. Его состояние вызывало удивление степняков, поскольку они не знали, что случилось в шатре, из которого во внешний мир не проникало ни одного звука.

– Я не понял, что там происходило, ваша милость? – быстро перебирая ногами и забегая то справа, то слева, спрашивал Каспара гном. – Сначала так – бум! И я полетел. Потом упал и думаю: все. А потом смотрю – его милость стоит и на нас смотрит. И эта дырка на вашей куртке. Чем они это сделали? Жаль, такая хорошая куртка была.

– Да-а, – протянул Углук, загребая ногами песок. – Чудно как-то было. Мне как вдарило в живот, я даже есть захотел, как будто семь дней ни маковой росинки…

– Все, что они говорили, это ложь, – неожиданно заявил Аркуэнон. – Я никого из эльфов не убивал. Этот злой навет выдумали мои враги. А теперь преследуют меня повсюду.

– Этот суд был неправильный, – заговорил после долгого молчания мессир Маноло. – Во всем этом не было и намека на правду, Аркуэнон. Это были злые духи, которые жили в телах людей, умерших сотни лет назад. Кочевники поклонялись им как фамильным божествам своего рода и приносили обильные жертвы. Тем духи и кормились. Они бы и нас сожрали, если бы не Каспар со своим амулетом. Откуда он у вас?

Фрай осторожно дотронулся до своего талисмана и, пожав плечами, ответил:

– Да так, сам повесил. Просто мне показалось, что изображение золотого единорога может мне помочь.

– Когда-то очень давно был такой магический орден, члены которого носили на плащах изображение золотого единорога. Тогда все земли на тысячу миль вокруг города Ливена были чудесным краем, где процветали ремесла, люди не воровали и не убивали друг друга, а правили там только справедливые короли. Однако потом что-то произошло, и ничего этого больше не стало.

Мессир вздохнул и отер со лба пот. Он все еще не отошел от недавнего потрясения.

76

На стойбище они вернулись уже в сумерках. И тут выяснилось, что две лошади мардиганской породы и мул из-за плохого ухода захромали.

– Я дам вам взамен трех своих лошадей, – сказал Мансур упавшим голосом.

– Тогда уж меняй всех, – сказал ему Каспар.

– Всех так всех, – пожал плечами Мансур.

Казалось, ему уже ни до чего не было дела. Каспар сразу попросил еще одну лошадь для мессира Маноло, пообещав дать за нее целый золотой. Мансур и с этим согласился.

Он отдал приказ своим воинам, и те побежали за местными степными лошадками. Вскоре их доставили к шатру предводителя и стали седлать и укладывать на них сумки. К этому моменту уже стемнело, и пришлось зажигать факелы.

Аркуэнон, Бертран, Углук и Фундинул первым делом кинулись проверять свое оружие.

Фундинул очень обрадовался, обнаружив свой топор не только целым, но и вычищенным от крови и уложенным в чехол, который тоже оказался приведен в порядок.

Аркуэнон любовно поглаживал свой лук, который он нашел в целости и сохранности.

Углук взвешивал в руке привычный меч.

Бертран проверил меч своего деда, который был большим подспорьем в таком опасном путешествии.

Каспару пришлось проверить свои седельные сумки, а потом он послал одного из воинов в шатер к Лейле, чтобы забрать оставшиеся там вещи.

Помимо того что уже было куплено раньше в селении, степняки снабдили отряд Каспара сушеным мясом, лепешками и орехами, а также дали каждому всаднику по кожаному мешку с водой. Этого должно было хватить надолго, до тех пор, пока не встретится другое селение.

Золото Каспару тоже вернули, и он сейчас же отсчитал два золотых – за лошадь и припасы. Монеты передали Мансуру, тот зажал их в кулаке, даже не посмотрев на них.

Взобравшись в седло низкорослой лошадки, Каспар неожиданно увидел рядом с собой Лейлу. Она молча протянула ему вещи – те, что он оставил в шатре.

– Прощай, милая, – сказал ей Каспар. – Извини, что не могу задержаться дольше. Дела.

Лейла кивнула и положила свою руку ему на колено. Затем вздохнула и отошла. При свете факелов Каспар заметил в ее глазах слезы.

Когда все оказались в седлах, Каспар взглянул на стоявшего в стороне Мансура, который все еще пребывал в каком-то странном оцепенении, и сказал ему:

– Я прощаю тебя, Мансур, и не держу на тебя зла. И ты тоже не держи на меня зла. Будем считать, что никакой мести между нами больше нет, а три сотни золотых я тебе верну. Если так случится, что когда-нибудь я пойду через твои земли, обязательно завезу тебе долг.

Мансур ничего не ответил.

Каспар еще раз оглядел всех своих и скомандовал:

– Вперед!

И они поехали в темноту.

– Правильно ли, что мы поехали в ночь? – спросил Бертран. – И как далеко мы сможем уехать? Ничего не видно, да еще ветер, по-моему, поднимается.

– Ветер в пустыне не новость, – ответил Каспар, мерно покачивавшийся в седле. – А всю ночь мы ехать не будем. Отъедем миль на пять и встанем на ночлег. Главное – уехать со стойбища. Степняки люди переменчивые – Мансур в любую минуту может передумать.

– Он передумает, – заметил мессир Маноло. – Я видел в его глазах обиду. Он ожидал торжества, надеясь увидеть, как нас уничтожат, но мы вышли победителями. Как только придет в себя, сейчас же захочет отомстить.

– Вот и я так думаю. Поэтому придется отъехать подальше.

В полной темноте они ехали около двух часов, Каспар радовался тому, что сделал выгодный обмен, сменив лошадей мардиганской породы на степных лошадок.

Они хорошо знали песок и даже в полной темноте обходили сыпучие места и не попадали копытами в норки пустынных сусликов.

Наконец группа остановилась между двумя высокими барханами и стала устраиваться на ночь. Это была первая ночевка отряда после счастливого освобождения из плена.

77

В далеком Абирвее, где бывали красные дни и солнце проходило низко над горами, в главной башне Хрустального магического ордена вот уже третьи сутки продолжалось бдение мага Дюрана.

Находясь в неподвижности, он держал в руках хрустальную сферу и, перенося свой дух в дальние края, выискивал постоянно ускользавшего от него Каспара Фрая.

Этот человек был носителем зашифрованного в нем знания места, где хранилась вторая часть бесценного артефакта – арамейского договора.

Дюран так долго искал Каспара Фрая, что уже стал сомневаться, сможет ли вообще найти его, чтобы завладеть этой тайной. Однако если тайной невозможно было завладеть, следовало просто уничтожить Фрая, для верности перебив весь его отряд. Впрочем, и для этого требовались силы. Силы и время, которого становилось все меньше.

Пока Дюран не мог обнаружить герцогского наемника, хотя иногда ему казалось, что он узнает черты его лица. Всякий раз ему мешал колдун, который постоянно находился рядом с Фраем.

Самого колдуна Дюрану случалось рассмотреть довольно отчетливо – он видел его мантию, круглую бархатную шапочку и множество деревянных пузырьков и чашечек со снадобьями, которые тот носил на поясе. Однако дальше колдун Дюрана не пускал. Он закрывал свое лицо, и вместо него маг видел только пустой провал.

Когда стало ясно, что дальше играть в прятки с охотником за артефактом небезопасно, Дюран окончательно решил убить его. Существовала опасность потерять Фрая из виду, ведь его отряд ушел уже достаточно далеко. Дело было за малым – определить хотя бы место, где находился отряд.

Для этой цели Дюран решил использовать лошадей Каспара Фрая, ведь найти их было проще, чем людей. Пятерку мардиганцев и мула не спрятать.

Дюран стал искать лошадей, однако нашел только четырех мардиганцев и мула. А обглоданный шакалами скелет пятой лошади лежал в сухих песках. За исключением этой погибшей лошади, остальные животные Фрая находились на стойбище кочевников, расположенном недалеко от границ земель лорда Кремптона.

– Галабба, Аларакс, Сигур, Марнезо… – произнес Дюран имена магов, членов Магического Круга.

Воздух заколыхался, стоявшие на подставках хрустальные сферы начали наливаться цветом Силы каждого из названных магов, и те стали появляться возле своих сфер.

– Пришло время нанести удар, Сиятельные магистры! – произнес Дюран.

– Ты не смог найти его? – спросил Аларакс, выглядевший в свои полторы сотни лет как цветущий юноша.

– Увы, Сиятельные магистры, похвастаться мне нечем… Безродный колдун и непонятные силы стороннего света препятствуют мне.

– А союз с лордом Кремптоном?

– Он, к сожалению, не дал результатов. Не сумев остановить Фрая в каньоне, лорд в горячке пустил по его следу крылатого демона-калхинуду. Но демон вернулся едва живой, с двумя стрелами в брюхе. Их наконечники оказались наговорены сухим заклятием…

– Значит, ответ простой – Черные Всадники, – сказал Сигур. – Будем ли мы ждать Карбира? Без него Магический Круг не будет иметь достаточной силы.

– Нам не нужно ждать Карбира, потому что он уже здесь.

Дверь в главный зал башни открылась, и на пороге появился Карбир.

Он тяжело переводил дух, словно устал, поднимаясь по крутой лестнице, но все понимали, что это шутка. Карбиру нравилось изображать обывателя города Абирвея.

На самом деле Карбир был архимагом Ордена, и все знали о его силе.

– Я думаю, нам не стоит мешкать, – сказал он, сразу становясь во главе стола. Посмотрев на опущенный капюшон Дюрана, архимаг спросил: – Ты сегодня молод или стар и опытен?

– Я сегодня молод и со своими глазами, – ответил Дюран и, отложив в сторону хрустальную сферу, сбросил с лица капюшон.

Это был двадцатичетырехлетний Дюран, однако сейчас его синие глаза отражали внутреннюю сосредоточенность и тревогу.

– Соединим нашу силу, – сказал Карбир и приложил ладони к столу.

– Соединим нашу силу! – повторили за ним Галабба, потом Аларакс, Сигур и Марнезо.

Дюран произнес это фразу последним и прикоснулся к поверхности стола. Несокрушимая сила, которую он почувствовал, невольно вызвала предательский укол, мерзкую пакостную мыслишку: а что, если бы вся эта сила была только его и ничья больше?

Персональные хрустальные сферы каждого мага загорелись с невыносимой для глаз яркостью и выпустили по извилистому рукаву, которые свились в единый серебристо-белый поток. Он ударил в высокое небо искрящимся столбом, а оттуда, подобно радуге, перекинулся к далеким Синим лесам, в царство беззакония и смешения миров.

Достигнув цели, мост Силы другим своим концом унесся в далекие пески, и вскоре из дрожащего марева в небе родился призрачный путь – видимый тем, кто знает, и прочный для тех, кто понимает.

– Ну вот, Дюран, мы отдаем этот путь в твои руки. Всего несколько известных тебе слов, и эти стервятники окажутся там, где ты захочешь. Лично я против напрасных жертв, но, если ты считаешь, что другого способа нет, – я тебе верю. И помни, что время действие моста ограниченно. Черные всадники должны сделать свою работу быстро, иначе им не вернуться обратно.

Сказав это, Карбир отодвинулся от стола и сделал вид, что собирается уходить, однако остановился:

– Кстати, об этом колдуне, что рядом с Каспаром Фраем…

– Да, Карбир.

– Он был учеником Нельшафта…

– Учеником Нельшафта? – переспросил Дюран и, покачав головой, добавил: – Тогда это многое объясняет.

78

Этим утром на стойбище Мансура было неспокойно. Проснувшись после тяжелого сна, предводитель степняков, словно опоенный зельем, вырвался из шатра и стал метаться по стойбищу. Он кричал, размахивал мечом и угрожал зарубить всех и каждого, кто был виновен в бегстве нечестивцев.

– Но, Мансур! – кричали ему разбегавшиеся подданные. – Ты сам велел нам отпустить их!

– Это ложь! Я не мог отдать такого приказа! Вы должны были убить их! Уби-и-ить! – надрывался Мансур. – Немедленно собирайте конницу! Мне нужны мои три тысячи клинков!

– Но зачем так много, Мансур, их же всего шестеро, – осторожно заметил сотник.

– Шестеро? Ты говоришь «всего шестеро»?! – ревел предводитель, надвигаясь на пятившегося сотника. – Да они колдуны! Колдуны-ы! Я хочу получить свои три тысячи всадников, а затем нагоню этих шакалов и отрежу им головы!

Мансур продолжал бесноваться и брызгать слюной, потрясая кривым ясагаем.

– Но тут только семьсот всадников, Мансур. Остальных ты послал на отдых…

– Я отпустил их, а теперь зову обратно! Вот ты, ты и ты! – Мансур ткнул пальцем в трех попавшихся на глаза воинов. – Немедленно скачите и приведите всех моих людей. Я хочу войны! Я хочу большой войны! Мы поймаем этих шакалов и наденем их головы на наши пики, а потом проскачем с ними до самого моря и вернемся назад с богатыми трофеями!

– Но, Мансур, – пытался образумить его сотник, – нам не пройти через земли фаргийского халифа. У него восемьдесят тысяч клинков.

– Ну и пусть! Лучше умереть, чем дальше жить в таком позоре! Мы лишились наших проводников! Нет с нами мудрецов, и нам некому приносить жертвы!

Трое выбранных посыльных вскочили на коней и поскакали созывать войско, а семьсот воинов, живших в стойбище, стали собираться в дорогу.

Между тем Мансур все никак не успокаивался. Он бегал по стойбищу и пинал ногами тех воинов, которые, как ему казалось, были недостаточно проворны. Этим он только усугублял суету и путаницу.

Лошади, которым передавалось настроение людей, занервничали. Они храпели, вставали на дыбы и, вырываясь из рук хозяев, принимались носиться по стойбищу, сбивая попадавшихся им под ноги женщин и любопытных мальчишек.

Степняки бросали все дела и сообща ловили этих беглецов, однако едва они ловили одну лошадь, как в другом месте начинала вырываться другая.

– Вот! Вот что с нами случилось, когда мы потеряли наших мудрецов! – исступленно кричал Мансур, и воины смотрели на него со страхом, им казалось, что их предводитель сошел с ума.

Неожиданно с самой верхней точки заброшенного дворца закричал и замахал черной тряпкой наблюдатель.

В его обязанности входило смотреть по сторонам и предупреждать, если появлялись чужие.

– Я вижу всадников! Я вижу всадников! – кричал наблюдатель, указывая рукой на север.

Мансур в одних шароварах и с мечом в руке запрыгнул на первого попавшегося коня и погнал его на северную окраину стойбища. За ним вслед понеслись его верные воины.

Вместе с Мансуром передовые конники с разгона взобрались на вершину бархана, а остальные степняки остались у основания холма, с волнением ожидая, что скажет предводитель.

79

То, что увидели с бархана Мансур и его подчиненные, поразило их. Над небольшой песчаной впадиной вращался широкий, похожий на блюдо смерч, из которого, словно из мутной воды, появлялись всадники.

Они выезжали на высоких черных конях, одетые в черные плащи, которые прикрывали блестевшие, словно жемчуг, доспехи. Опустив длинные мечи, всадники, расслабленно покачиваясь в седлах, растягивались в длинную цепь.

– Кто они, Мансур?! – закричал воин, у которого не выдержали нервы. Уж очень страшными на белом песке выглядели эти спокойные всадники, ехавшие навстречу отряду Мансура, который в несколько раз превышал количество пришельцев – их было не более сотни.

Мансур смотрел на приближавшегося врага глазами, в которых пылало безумие. Когда те подъехали ближе, все увидели, что лица чужаков скрыты под опущенными забралами.

Эти всадники были похожи друга на друга как близнецы. Не слышно было, чтобы кто-то отдавал команды, только чуть поворачивались головы в шлемах то в одну, то в другую сторону, очевидно, для проверки правильности строя.

К безумству Мансура прибавился зарождавшийся страх, спрятать который он мог только в крике и безжалостной атаке на врага.

– Убейте их! – закричал он. – Убейте их, заклинаю вас костями наших предков! Убейте всех и скормите шакалам! Я хочу видеть их кровь! Я хочу видеть кровь!

И, призывно взмахнув мечом, Мансур пустил коня по склону бархана навстречу невесть откуда взявшимся врагам.

Улюлюкающая конница засверкала на солнце сотнями отточенных клинков и помчались на противника. Черные всадники приняли вызов и, подняв мечи, стали разгонять своих тяжелых лошадей.

Когда до столкновения противников оставались какие-то мгновения, цепь чужаков вдруг распалась и быстро свернулась к флангам, пропуская мимо себя разогнавшуюся и разгоряченную лаву степняков.

Однако всему войску степняков чужаки проскочить не дали. Черные фланги сомкнулись на растянувшихся тылах Мансура, и началось методичное истребление растерянных и мятущихся конников.

В рядах отставших степняков началась паника и свалка. Те, кто попадал под безжалостные удары мечей, пытались спастись, прорвавшись через ряды своих, и наталкивались на тех, кто, наоборот, стремился атаковать черных всадников.

Отливающие синевой клинки работали без отдыха, с легкостью разрубая не только степняков, но и их лошадей. Кровь лилась рекой, искромсанные тела валились на песок, и цепочка чужаков продолжала охватывать бьющихся в западне кочевников, заключая их в кольцо.

Войско Мансура таяло на глазах. Сам он, выныривая то в одном, то в другом месте, наткнулся на меч чужака и упал к ногам своей раненой лошади. Его воины еще пытались прорваться и смело бросались в бой, чтобы успеть нанести хотя бы один-единственный удар. Однако их мечи отскакивали от невиданной по прочности стали, в то время как клинки черных всадников легко рассекали шлемы степняков, сделанные из плохого железа. И уж тем более их не останавливали легкие панцири из простеганной многослойной кожи.

Когда чужаки замкнули кольцо, уничтожение войска степняков пошло еще быстрее. Казалось, у черных всадников становилось все больше сил, они рубили все ожесточеннее, купаясь в фонтанах крови и время от времени издавая гортанные, полные нечеловеческого торжества крики.

Скоро все закончилось. Лишь паре сотен перепуганных лошадей удалось убежать в пески. Люди же остались на барханах.

Где-то за песчаными холмами затявкал шакал. На высохший куст опустился ворон. Наступало их время, и они это знали.

Покончив с воинами, отряд черных всадников выстроился в две колонны и медленно и неотвратимо двинулся в сторону шатров. Их работа еще не была завершена.

У окраины стойбища две колонны всадников разошлись. Одна стала заходить с запада, другая с востока. Чужаки и здесь не собирались давать пощады никому – ни людям, ни животным.

У них был приказ – уничтожить всех.

Когда полыхнули первые шатры, мессир Дюран увидел это со своей далекой башни сквозь хрустальную сферу.

Дюран старался приблизить картину разорения, чтобы удостовериться в смерти Фрая. Однако он видел только кровь, белый песок и распахнутые в немом крике рты. Впрочем, это не имело для него никакого значения.

Вот и лошади мардиганской породы. Черные всадники взломали ворота в заброшенном дворце и выгнали всех остававшихся там животных.

Теперь Дюран будто парил над стойбищем на большой высоте. Он видел, как посланные им стервятники выполняли свою работу, однако все это было не то. Не то!

Прошло еще немного времени, и работа закончилась. Однако цель не была достигнута.

«Ищите их! – приказал Дюран. – Они не могли уйти далеко! Их следы еще не занесло песком – они пошли на юг. Найдите их! Найдите!»

80

Несмотря на то что отряд ушел от Мансура не так уж далеко, Фрай позволил своим бойцам отдохнуть как следует и поделил ночь на пять смен.

Ранним утром, еще до того, как закончилась последняя смена, которую стоял Углук, Фрай поднялся сам.

Солнце еще только собиралось всходить, и было самое время отвести лошадок пожевать колючих кустиков бугельника, на которых в это время еще оставалась роса.

Вместе с орком они отвели животных к склону соседнего бархана, где для неприхотливых степных лошадей было достаточно корма.

Пока они завтракали, Каспар и Углук отправились будить товарищей.

– Какое хорошее утро, ваша милость, – признался Фундинул. – Как приятно, просыпаясь, видеть небо таким огромным, а не величиной с горловину ямы.

– Да-а, – согласился с ним Бертран, стряхивая со стальных доспехов скопившуюся росу.

В целях безопасности всем приходилось спать, не снимая жилетов со стальной броней.

– Признаться, рожи охранников, которые то и дело плевали в нашу яму, мне тоже порядком надоели, – признался Бертран и, собрав на ладони побольше росы, попытался ею умыться. – Уф! Хорошо!

– Я полагаю, мы сейчас же тронемся в путь? – спросил мессир Маноло, надевая свою традиционную круглую шапочку.

– Нет, мы ненадолго задержимся здесь, – ответил Каспар.

– Но почему? Ведь Мансур может попытаться снова захватить нас.

– Если он захочет сделать это, нам лучше всего остаться здесь и закрепиться на каком-нибудь из этих больших барханов. Дальше на юг барханы невысокие, и Мансур с легкостью перебьет нас. А здесь – совсем другое дело. – И Каспар указал рукой на песчаную гору. – Третья часть его склонов крутая и сыпучая. Здесь не подобраться. Нам останется оборонять две трети. А учитывая, что у нас более двухсот стрел и пара проворных стрелков, мы будем сбивать каждого, кто подойдет ближе чем на пятьдесят шагов. При таком раскладе Мансуру придется решать – либо большие потери, либо какие-то переговоры…

– Снова переговоры? Сколько можно, ваша милость? – возмутился гном.

– Плохие переговоры лучше хорошей драки, Фундинул.

– Вот уж никогда так не думал.

– К сожалению, драться нам еще придется, поэтому давайте сами затащим на бархан наши сумки. А лошадки пусть позавтракают. Неизвестно еще, когда им придется перекусить.

– Давайте поскорее, я то мне хочется завтракать, как и нашим лошадкам, – подал голос Углук.

Он закинул на себя сумки – свои и Фундинула – и начал подниматься по осыпающемуся склону.

– Очень мило с твоей стороны, – сказал ему гном, с трудом взбираясь по песку.

Даже тяжести топора, который он положил на плечо, хватало, чтобы создать коротконогому человечку проблемы. Углук же поднимался не в пример легко. К тому же его подгонял голод.

За ним по цепочке пошли Каспар, мессир Маноло и Бертран. Самым последним, тщательно проверив свой лук, начал подъем эльф Аркуэнон.

81

Вершина выбранного Каспаром бархана действительно как нельзя лучше подходила для удержания обороны. Она была плоской и не слишком большой, чтобы перебегать от края к краю.

Углук бросил сумки и тут же полез за продуктами. Фрай положил свои и, посмотрев на север, заметил поднимавшийся над горизонтом дым.

– Что это такое, ваша милость? – тут же спросил гном. – Что там может гореть?

– Стойбище нашего приятеля Мансура, – ответил Фрай, отмечая про себя, что столбов дыма становится все больше.

– Наверное, он сошел с ума и жжет свои шатры, – предположил Бертран.

– Едва ли он стал бы это делать. Боюсь, ему сейчас несладко приходится.

– Но у него же много конницы, – вспомнил мессир Маноло. – Когда он захватил нас возле колодца, с ним были тысячи.

– Кто знает, как все обернулось. Военная удача переменчива, – ответил Фрай. – Бертран и ты, Углук, спуститесь за лошадьми и приведите их сюда. Может так получиться, что нам придется принимать гостей, и будет жалко, если они оставят нас без лошадок.

– Вы же не думаете, что это могут быть люди лорда Кремптона? – спросил мессир Маноло.

– Ничего нельзя исключать, ведь у лорда на Мансура большой зуб. Степняки регулярно грабят его приграничные территории. Эта война идет здесь не одно столетие.

Бертран и Углук совместными усилиями завели лошадей на бархан, и Каспар показал, как правильно нужно уложить их, чтобы они никому не мешали. Оказалось, что степные лошади умеют по-собачьи ложиться на песок, смешно укладывая перед собой передние ноги.

Лошадей разместили кольцом, в центре которого расположили все седельные сумки, чтобы они не мешались под ногами.

Между тем столбы дыма над стойбищем поднимались все выше. Одни истончались и таяли, другие, наоборот, только зарождались, поднимаясь к небу черными клочьями.

Маленький отряд был уже в полной боевой готовности, однако пока ничто не нарушало царившего вокруг спокойствия.

Углук снова вернулся к еде, и тут Аркуэнон сказал:

– Я что-то вижу.

– Где? – тут же спросил Фрай.

– Там, справа от белого бархана, всадник.

Каспар присмотрелся, и действительно – эта далекая точка была всадником.

Рядом с ней появилась вторая, третья, четвертая… А затем из-за белого бархана потекла целая лава черных точек.

– Как видно, Мансур пострадал за нас, – предположил мессир Маноло.

– Очень может быть, – согласился с ним Фрай и поднял положенный на сумки лук. Потом сунул за пояс «Трехглавого дракона» и потуже затянул куртку, которую он не успел залатать, а потому красовался с прожженной на груди огромной дырой.

– Теперь уже ясно, что они скачут к нам. Что предпримем, Каспар?

– Да выбор у нас небольшой. Вы, мессир, займите место среди лошадок, чтобы вас, чего доброго, не задели мечом. Если у них есть луки или арбалеты, нам придется очень худо. Потому что их много.

Всадники стремительно приближались, ветер развевал их черные плащи. Каспар начал считать.

– Не меньше сотни, – сказал Бертран.

Скачущая лава растекалась ручейками между барханами и снова соединялась.

– Будем начинать без объяснений? – спросил Аркуэнон, вкладывая стрелу.

– Нет, думаю, стоит подождать. Арбалетов и луков я не вижу, так что можно их выслушать.

– Да, и провести с ними переговоры, – ухмыльнулся Фундинул, стоявший наготове со своим знаменитым топором.

– До чего же рожи у них поганые, – заметил Углук и даже перестал жевать.

– Это не рожи, это на их шлемах забрала опущены, – сказал Бертран. – Неужели им не жарко в закрытых шлемах в таком климате?

– А вот мы сейчас у них об этом и спросим.

Между тем черные всадники начали разгоняться, и становилось все более очевидным, что вряд ли с ними можно вести какие-то переговоры.

Командира этого отряда Фрай определить не смог, все воины выглядели одинаково и переговаривались какими-то отрывистыми тявкающими звуками, словно собаки.

Один из них с ходу взлетел на соседний бархан и, дав лошади шпоры, попытался перескочить оттуда на бархан Фрая и его отряда, однако конь не допрыгнул и вместе с всадником скатился под уклон.

– Да они серьезно настроены! – заметил Углук, глядя, как чужаки в красивых, словно перламутровых, доспехах кружат вокруг занятого бархана, высматривая, откуда будет лучше начать приступ.

– Кто вы и что вам нужно? – крикнул Фрай, приготавливаясь стрелять из лука.

Ему никто не ответил. Всадники кружили вокруг песчаной горы, обменивались рычащими и тявкающими звуками и собирались нанести решительный удар.

– Если вы не уберетесь, мы начнем стрелять! – пригрозил Фрай.

Ответом ему была внезапная атака.

Хрипя от ярости, черные кони понесли своих всадников вверх по склону, однако у них это плохо получалось.

Каспар в упор выпустил стрелу в первого всадника, та звонко щелкнула по кирасе. Однако пробить хорошую сталь не сумела и, сломавшись, отскочила в сторону.

Второй выстрел сделал Аркуэнон, его стрела вошла в смотровую щель забрала. Всадник тонко заверещал, выронил меч и, вывалившись из седла, покатился вниз по склону. Его лошадь, всхрапнув, последовала за хозяином.

На место первого всадника выскочил второй. Каспар выстрелил, целясь в смотровую щель, и тоже поразил противника.

Потеряв за пару мгновений сразу двоих, атакующие отошли к основанию бархана и принялись совещаться на непонятном языке.

Аркуэнон не стал ждать и, растянув лук, всадил стрелу еще в одного противника, притом очень удачно – точно в шею, между шлемом и кирасой.

Оставив раненого умирать, авангард отряда спешно отошел на безопасное расстояние. Теперь уже никто не кружил вокруг неприступного бархана.

– Хорошо, что Аркуэнон на нашей стороне, – со вздохом произнес Фундинул.

Эльф недоуменно покосился на гнома. Он не мог понять, что имел в виду Фундинул.

– Спешиваться будут, – сообщил сзади мессир Маноло.

И действительно, вскоре половина всадников оставила лошадей и стала скапливаться неподалеку, обсуждая последние детали предстоящей атаки.

Наконец они приняли решение и бросились вперед с обнаженными мечами, быстро карабкаясь по склонам со всех сторон. Однако, как и предвидел Каспар, крутой сыпучий склон им не дался, а там, где они могли пройти, не хватало нужной для атаки скорости.

Каспар и Аркуэнон били на выбор, хотя им и не всегда везло и, случалось, стрелы отскакивали от тонких перемычек на забрале.

– Давай-давай, подходи ближе! – крикнул Углук, поигрывая огромным мечом. Первый же добравшийся до площадки враг получил страшный удар по голове и, хотя его шлем и не был разрублен, покатился вниз, сбив со склона нескольких своих товарищей.

Атака стала захлебываться, а точная стрельба Аркуэнона доводила чужаков до истерики. Они то и дело начинали лаяться между собой, когда очередная жертва эльфа скатывалась по склону.

Отступив в очередной раз, чужаки собрали около полутора десятков своих убитых и стали мостить из них настоящую дорогу, по которой собирались взойти на дюну. Такая решимость несколько обескуражила Фрая. Уж если эти существа мостили костьми дорогу к победе, значит, им это было очень нужно.

– Ты смотри, они же просто одержимые… – сказал он.

– Да, – согласился Аркуэнон, внимательно следя за противником.

Улучив момент, он послал очередную стрелу, когда один из чужаков слишком высоко приподнял руку. Остальные гневно забормотали и тут же уложили павшего в новую дорогу.

Пока шло это странное строительство, другие всадники не выбирались из седел и наблюдали за происходящим с безопасного расстояния, однако из предосторожности прикрывали забрала стальными перчатками.

Каспар и Аркуэнон продолжали стрелять, не давая противнику расслабиться. Однако теперь уже все тявкающие солдаты закрывали забрала перчатками. Каспару даже удалось попасть в одну из них, но стрела ушла в рикошет.

– Смотрите, они готовятся атаковать! – закричал Фундинул, подпрыгивая от возбуждения. – Давай сюда, тупоголовые железки! Первому, кто сунется, сниму башку!

Словно испугавшись угроз гнома, противник вдруг начал отходить, однако больше это было похоже на то, что атакующие брали дистанцию для разгона.

– Неужели они думают разогнаться по телам и быстро преодолеть вторую половину склона? – удивился Бертран. – По-моему, это глупо. Как вы думаете, Каспар?

– Я никак не думаю. Я собираюсь стрелять, – ответил Фрай, хотя также полагал, что атака с разгона обречена на провал.

Тем не менее атака все же началась.

Прикрывая забрала от стрел одной рукой и держа мечи в другой, закованные в броню воины пошли на приступ.

Они легко взбежали по вымощенной телами половине склона, а затем неожиданно для защитников начали падать на песок, продолжая собою мостить дорогу.

Каспар и Аркуэнон стали осыпать атакующих стрелами, однако те не открывали лиц, и стрелы бессильно молотили по прочной броне.

Между тем «лестницу» выстроили уже почти до самого верха, а конники противника одновременно пришли в движение, отвлекая внимание защитников бархана.

Еще немного – и первый закованный в броню воин выскочил на площадку.

Фундинул тотчас подсек его ногу топором, и, как только враг упал на колено, Углук страшный ударом меча снес ему голову. Тело полетело вниз, но на смену убитому на пятачок выскочили сразу четверо. Подбадривая друг друга хрюканьем, тявканьем и повизгиванием, они навалились на Бертрана, Углука и Фундинула.

Защитники успешно отбивались, однако по мосту из тел уже поднимались новые враги. Они угрожали создать численное преимущество и снести защитников с бархана своей массой, а потом завершить дело с помощью всадников.

Каспар отложил лук и, выхватив меч, бросился на помощь своим. На него выскочил очередной вскарабкавшийся на вершину противник. Каспар ударом ноги вывел его из равновесия. Чужак зарычал и взмахнул мечом, но Каспар вовремя пригнулся, а затем коротко рукоятью сбил противника на склон.

Оставшись один, он схватил в левую руку кривой кинжал и атаковал с фланга четверку чужаков, которые теснили гнома, орка и Бертрана.

Дело пошло. При первом же выпаде противника Каспар заклинил его меч в фирменном крюке кинжала. Потом ударил чужака мечом по шее и вывел из игры.

Затем атаковал следующего, который, отвлекшись, пропустил удар Бертрана и полетел вниз.

Еще двоих сбросили Фундинул и Углук, которые работали на двух уровнях как хорошо сыгранная команда.

Атака была отбита, но к мосту из мертвых и живых тел уже мчались всадники. Противник преподносил сюрприз за сюрпризом.

Несколько мгновений – и всадник на лошади выскочил на пятачок, едва не растоптав Фундинула. Гном в ярости всадил снизу топор в брюхо лошади. Оскалив зубы, та дико закричала от боли, а Углук, навалившись на нее всем телом, столкнул ее на склон вместе с всадником.

Вторую лошадь полоснул по морде мечом Бертран, однако боевое животное продолжило атаку. Тогда Фундинул точным ударом рассек подпругу, и седло слетело с лошади вместе с всадником.

Видя, что атака на лошадях также не увенчалась успехом, остальные всадники отступили.

– Нужно разрушить этот мост! – крикнул Фундинул. – Подстрахуй меня, Углук!

Гном подал орку левую руку, а правой начал сечь лежавших с краю врагов. Затем изловчился и зацепил одного из них топором за шпору.

– Тяни, Углук! – крикнул он.

Зацепленный стал хвататься за своих товарищей, пытаясь остаться на нужном месте, однако из-за этого начал заваливаться весь мост.

Закованные в броню воины хватались друг за друга, стараясь удержаться. Едва один из них повернул голову, чтобы посмотреть, как обстоят дела, не дремавший Аркуэнон вогнал ему стрелу точно в смотровую щель. Убитый разжал руки, и мост разрушился.

– Хорошо получилось, – заметил Бертран. – Только рано или поздно они нас тут достанут. Их много, и они очень хотят получить наши головы.

– Очень хотят, – согласился Фрай, осматриваясь.

Мост был эффективным средством, было ясно: если враги сделают все надлежащим образом и повторят атаку, бархан будет взят. Между тем противник снова проводил совещание. Всадники о чем-то переговаривались, должно быть готовя очередной сюрприз.

«Знать бы, что это будет», – подумал Фрай.

– Они попробуют метать в нас кинжалы, – сказал Аркуэнон.

– Похоже на то, – согласился с ним Каспар, видя, что все спешившиеся воины снова взбираются на своих лошадей и вынимают из ножен кинжалы.

Расстояние от основания бархана до вершины было не менее пятнадцати шагов, а Каспар знавал людей, которые рассекали яблоко надвое и с двадцати.

– Каспар! – позвал мессир Маноло. – Сейчас я приготовлю вам стрелы!

– Что? – Фрай обернулся. Мессир окунал наконечники стрел в разведенное им зелье и раскладывал их сушиться.

– Что вы делаете, мессир?

– Я развел «алкаем» – наговорное зелье для стрел, чтобы они пробивали ларманскую сталь.

– Что за ларманская сталь?

– Та, что на них, – ответил мессир Маноло. – С синеватым отливом, видите?

– Понял. Вот в этой сумке мои любимые стрелы…

– А мои вот здесь, – сказал Аркуэнон.

– Как долго они буду сохнуть?

– Думаю, быстро, я разводил зелье на воде.

– Хорошо бы побыстрее… – вздохнул Углук.

Он тоже понимал, что сейчас в них полетят кинжалы. И это было неприятно.

Чтобы держать противника в напряжении, Каспар выстрелил в одного из врагов. Стрела с тридцати шагов ударила в шлем, но всадник никак на это не отреагировал.

– Они хорошо защищены, – сказал Аркуэнон.

– Ага, а с моим шлемом вот что сделали, – пожаловался Углук, показывая на глубокий рубец, оставленный на его шлеме вражеским мечом.

На жарком солнце наконечники стрел сохли быстро, но всадники в черных плащах уже выстраивались в подкову, чтобы начать охват песчаной горы. В руках у них были обнаженные кинжалы, которыми чужаки надеялись сломить сопротивление защитников.

Неизвестно, чем для Фрая и его товарищей закончилась бы эта атака, однако первая стрела с зельем на наконечнике уже легла в лук Аркуэнона. Еще мгновение – и она пробила панцирь одного из всадников.

Взмахнув рукой с зажатым в ней кинжалом, тот свалился на песок. Второй стрелой Каспар поразил всадника на фланге, а затем снова выстрелил Аркуэнон. Он вовремя сбил всадника, который готовился метнуть первый кинжал.

Противник был ошарашен и удивлен. Стрелы, прилетавшие с вершины песчаной горы, пробивали доспехи из ларманской стали, и это было неслыханно.

Чужаки один за другим валились с лошадей и были вынуждены начать отступление. А вдогонку им все летели стрелы, сбивая всадников, умножая число потерь.

Постепенно отступление стало походить на бегство.

Черные всадники укрылись за одной из дюн, посовещались, а затем, обойдя неприступную гору на безопасном расстоянии, умчались в сторону сожженного стойбища, видимо, отказавшись от попыток уничтожить Каспара и его отряд.

Убравшись восвояси, это странное войско побросало своих раненых, а вместе с ними и лошадей, которые призывно ржали, глядя вслед уходящему войску. Они разрывались между верностью хозяевам и желанием умчаться вместе со всеми. В конце концов эти животные последовали за ушедшей конницей.

– Неужели это все? – не поверил Бертран.

– Они бежали, как трусы, – вставил свое слово воинственный Фундинул.

– Хотел бы я знать, кто их прислал и откуда они взялись, – сказал Каспар и посмотрел на степных лошадок, которые настороженно поводили ушами, однако не решались подняться без команды.

– Грузите сумки на лошадей – мы должны убираться. Не стоит испытывать судьбу и дальше.

– Может, соберем трофеи? – предложил Углук. – Вон сколько тут оружия…

– Не нужно! – резко ответил мессир Маноло. – Не нужно, – повторил он поднимаясь с песка. – Если мы что-то возьмем, то этим только облегчим задачу тем, кто охотится за нами.

– А кто охотится за нами? – не удержался от вопроса Фундинул.

– Мессир имеет в виду каких-нибудь колдунов, – догадался Углук.

– Вот именно, – сказал Каспар, поднимая на ноги свою лошадь. – Фундинул, сними шлем с одного из убитых, посмотрим, что это за молодцы.

Гном с готовностью сбежал по склону и стал искать среди убитых такого, у которого не торчало бы из забрала оперение стрелы.

Наконец нашел. Этого Аркуэнон подстрелил в шею.

Фундинул поднял забрало и даже присвистнул от удивления.

– Это орки, ваша милость! – крикнул гном.

– Орки? – не поверил Углук. Оставив свою лошадь, он спустился к гному, присел возле павшего противника и, внимательно изучив черты его лица, отрицательно покачал головой: – Это не орк.

– Но похож, – не сдавался Фундинул.

– Что-то есть, – согласился Углук, – но это не орк.

– И не человек, – произнес Бертран, останавливаясь рядом и придерживая за повод свою лошадь.

Следом подошел со своим скакуном мессир Маноло.

– Эти всадники из Синих лесов, – сказал он. – Только там могут перемешиваться все подряд, и уже не разберешь, где люди, а где орки.

– Я слышал, как они странно переговаривались. Это было не только не ярити, но даже и не язык вовсе, – сказал подошедший Фрай. – Может, нам допросить одного из раненых?

– Это ни к чему не приведет, – уверенно ответил мессир. – Они не могут общаться ни с кем, кроме своих.

Неподалеку всхрапнула раненая лошадь. Это было животное, которое получило от Фундинула удар топором. Теперь оно медленно умирало.

– Добей ее, Аркуэнон. Животное не должно мучиться.

– А всадники?

– Всадники знали, на что идут, а у лошади никто о ее выборе не спрашивал. Она не должна так страдать.

82

Вскоре отряд тронулся в путь. После плена, бегства в ночь и этой непонятно кем организованной осады Фрай и его бойцы наконец смогли продолжить путешествие.

Первые несколько часов они то и дело оглядывались, а Фрай не упускал возможности взобраться на возвышенность, чтобы посмотреть, не идут ли по их следу враги.

Но никого не было, а впереди их ждали владения фаргийского халифа.

До границы халифата отряд добирался долгих три дня. Местность постепенно менялась, приобретая более приятный и привычный для путников вид.

По мере продвижения на юг песка становилось все меньше и все больше островков глинистой почвы, за которую цеплялась скудная растительность.

Затем песок и вовсе исчез. Вместо колючек появились широколистные кустарники, а затем и небольшие деревца.

«Наконец-то опять жизнь», – подумал Каспар, увидев деревья. Приключения с Мансуром утомили и его, и весь отряд, и он надеялся найти в землях халифа более теплый прием.

В Фаргийском халифате не так настороженно относились к приезжим, если, конечно, те не двигались боевыми колоннами.

А когда у гостей было чем платить, никто не задавал им лишних вопросов.

Ранним утром в начале четвертого дня пути отряд ступил на дорогу, которая соединяла два небольших пограничных городка.

Однако не проехали они и пары миль, как были остановлены разъездом пограничных стражников.

Пятнадцать всадников, вооруженных пиками и длинными мечами, стали расспрашивать Каспара, откуда и куда он направляется.

Узнав, что небольшой группе удалось пересечь пустыню и побывать в гостях у Мансура, стражники подробно расспросили, не собираются ли степняки в поход на окраины халифата.

Каспар честно ответил, что ему об этом ничего не известно.

– А с какой целью вы прибыли в халифат? – спросил под конец старший разъезда – всадник в тяжелой кирасе и островерхом шлеме.

– Мы держим путь к морю, – ответил Каспар.

– Ну что же, если вам к морю, езжайте, как ехали, и попадете в Измир. Через него проходит дорога, которая ведет на юг.

Фрай поблагодарил стражников, и его отряд продолжил путь к городу.

Поскольку спешить было некуда, они сделали по пути в Измир еще один привал, а потому отряд подошел к городу уже после обеда.

Пригороды Измира приятно поражали своей чистотой. Дороги здесь были насыпными из дробленого известняка, который хорошо укатывался и становился прочным, как камень.

По обеим сторонам дороги тянулись аккуратные и ухоженные поля. Повсюду то тут, то там виднелись работавшие на них крестьяне. Иногда попадались искусственные пруды, в которых разводили рыбу.

– Здесь получше, чем в Ливене, ваша милость, – заметил Фундинул, глядя по сторонам и с удовольствием вдыхая запахи цветов и трав.

– Надеюсь, и с едой у них все в порядке, – сказал Углук. – Честно говоря, ваша милость, устал я от этой солонины и сушеного мяса. Мое брюхо требует похлебки. Горячей и чтобы с маслом.

– А я бы принял горячую ванну, – признался Бертран, трогая отросшую за время путешествия бороду.

– Я, признаться, тоже, – согласился Каспар.

Он представлял, на кого они сейчас похожи. Да уж, пограничникам нельзя было отказать в проницательности, иначе они наверняка приняли бы их за воров и разбойников и не пропустили в халифат.

Вскоре отряд въехал на чистенькие мощеные улочки Измира.

Не в пример Ливену стены всех домов здесь были побелены, а деревянные части зданий покрашены коричневой чайной краской.

На подоконниках стояли горшочки с цветами, почти все женщины на улицах ходили в белых чепцах. Мужчинам полагались черные широкополые шляпы и коричневые жилетки с медными пуговицами. Остальные детали одежды каждый выбирал на свой вкус.

Отметил Каспар и то, что сточные канавы в городе были глубоки и обложены камнем. Оттого они не так сильно пахли, и это придавало городу еще больше очарования.

83

Цивилизованные горожане смотрели на гостей с любопытством, но без опаски, поскольку в городе хватало стражников. Да и армия халифата заботилась о том, чтобы через границы не проникали разбойники и воры.

В первой же лавке зеленщика Каспар купил несколько больших зеленых яблок и раздал их своим бойцам.

– С куда большим удовольствием я бы съел похлебки, – напомнил Углук, не отказываясь, впрочем, и от яблока.

– Подожди, вот найдем гостиницу, а при ней наверняка есть таверна. Там тебе будет и похлебка, и бульон, и свиные ноги, и все что захочешь.

– Вы просто стихами говорите, ваша милость, – расцвел Углук.

Остановившись напротив лавки суконщика, Каспар решил расспросить о гостинице.

– Милейший, – обратился он к лавочнику, – не подскажете ли нам подходящую гостиницу?

– Если вам есть чем заплатить, поезжайте по этой улице прямо, пока не окажетесь на площади. Там и увидите вывеску «Золотого рога». Это у нас лучшая гостиница. Но за постой берут дорого – серебром.

– Это нам подходит, – кивнул Каспар. – А есть там где обедать?

– О, господин! В «Золотом роге» отличная кухня.

– Спасибо, любезнейший, значит, мы на верном пути, – сказал Каспар, трогая лошадку. – Вы слышали?

– Да, ваша милость, – в один голос ответили Углук и Фундинул.

Бертран улыбался, предвкушая горячую ванну, мессир Маноло с интересом рассматривал чистенькие дома, а эльф Аркуэнон ехал последним все с тем же равнодушным выражением лица. Казалось, ему все равно, едет ли он по пустынной вотчине безумного Мансура или по цветущему Измиру, где даже плюнуть на мостовую считалось преступлением.

Скоро они выехали на площадь, в центре которой стоял памятник какому-то полководцу.

– А вот и «Золотой рог», ваша милость! – воскликнул Фундинул, указывая на богатую вывеску над входом четырехэтажной гостиницы.

Коновязь здесь отсутствовала, однако Каспар слышал, что в приличных гостиницах лошадей уводят во внутреннюю конюшню, чтобы те не сыпали перед дверями «яблоки».

По мнению Каспара, это было великим достижением, поскольку в Ливене и других известных ему городах лошадей привязывали прямо у входа.

Заметив приближающихся клиентов, из гостиницы выскочили слуги, чтобы принять лошадей. Однако неожиданно прямо из-за угла «Золотого рога» на площадь выехала большая группа всадников.

Их было около двух десятков, все на рослых строевых лошадях и при оружии. Однако ни шлемов, ни доспехов Каспар не заметил. Видимо, это должно было свидетельствовать о мирных намерениях этих людей.

Углук мысленно простился с ожидавшим его грандиозным обедом и, тяжело вздохнув, взялся за рукоять меча.

Аркуэнон положил лук на колени. Колчан со стрелами был уже под рукой. Бертран ждал команды Каспара, а Фундинул, развязав тесемки на чехле, готов был выхватить свой знаменитый топор.

Появившиеся на площади всадники поначалу держались браво и немного нахально, однако, заметив молчаливые приготовления маленького отряда, поумерили свой пыл. С их лиц исчезли улыбки.

Вперед выехал самый представительный и нарядный. Каспар сразу признал в нем дворянина.

– Кто из вас Каспар Фрай по прозвищу Проныра? – спросил щеголь, хотя наверняка уже знал ответ на этот вопрос.

– Это я, милостивый государь.

– А меня зовут капитан Де Люссак.

– Очень приятно, капитан.

– Уважаемый господин Фрай, наша госпожа графиня Сибилла оказала вам честь, пригласив погостить в ее замке. Она послала нас, чтобы мы передали вам это приглашение и сопроводили до ее замка.

– Вы сказали – графиня Сибилла?

– Да, я сказал именно так – графиня Сибилла, – четко выговорил Де Люссак.

– Что ж, мы с удовольствием примем приглашение графини, – сказал Каспар. – Вот только мы прямо с дороги. Пропылились, устали и едва волочим ноги. Да вы и сами видите… Было бы верхом неуважения появиться перед вашей госпожой в таком виде.

– О, пусть вас это не тревожит. Уверяю вас, это пустяки, ведь графиня Сибилла славится своим гостеприимством. К тому же это совсем рядом – двенадцать миль. Сразу по прибытии вам будут предоставлены личные покои с целым штатом самых исполнительных слуг. Вино из подвалов графини славится на всю округу, а повара не знают равных в своем искусстве. Горячие ванны и восточный массаж – все это будет вам предоставлено. И никакая гостиница, даже «Золотой рог», не предложит вам ничего подобного. К тому же, господин Фрай, вы не заплатите за это сказочное блаженство ни одного серебряного рилли.

– Ну, раз все обстоит так чудесно… – Каспар покосился на своих товарищей. – Тогда мы едем прямо сейчас.

84

Как и обещал дворянин, путь до замка не показался Каспару длинным. Степные лошадки трусили как заведенные и, если им удавалось прихватить с обочины зеленый стебелек, были безмерно счастливы.

Дорога из того же насыпного известняка казалась идеально ровной. Она была в значительно лучшем состоянии, чем та, по которой отряд въехал в город.

Полей здесь не было, но луга и лужайки выглядели ухоженными.

Сопровождавшие гостей всадники не проявляли никакой враждебности, и в конце концов Фрай даже успокоился, уверив себя, что это приглашение – чей-то каприз, а не спланированная ловушка. Он с удовольствием продолжал бы пребывать в этом безмятежном состоянии, однако то, что этот дворянин без запинки назвал его имя, было неприятно.

Скоро впереди показался замок. Он не производил впечатления неприступного орлиного гнезда. Безусловно, он имел военное значение, однако его владелец старался это не подчеркивать. Лишь крепостная стена была серого каменного цвета, а парадный фасад замка и все внутренние постройки, высившиеся над крепостной стеной, имели приятный бежевый и даже розоватый оттенок.

Примерно за полмили до замка начался парк, который плавно перешел в огромную площадку для турниров. Места для самых знатных особ и трибуны для гостей попроще выглядели недавно отстроенными.

– Вы попали как раз к празднику, – перехватив взгляд Каспара, сообщил дворянин.

– И что же здесь празднуют, милостивый государь?

– Мы празднуем восхождение на трон супруга графини Сибиллы, халифа фаргийского, господин Фрай.

– Так ваша госпожа супруга халифа?

– А вы разве не знали, господин Фрай?

– Но откуда же нам знать, милостивый государь, мы едем издалека, из города Ливена, где правит герцог Ангулемский.

– Герцог Ангулемский? – переспросил Де Люссак, делая вид, будто слышит это имя впервые. – Возможно, вы говорите о королевстве Рембургов?

– Да, именно о королевстве Рембургов я и говорю, – улыбнулся Каспар. – Кстати, а откуда вам известно мое имя?

– Увы, мне нечего вам сказать. Я получил приказ доставить… я хотел сказать – пригласить и проводить до замка путешественника с этим именем… Приказ.

Миновав турнирную площадку, отряд Каспара и их сопровождающие въехали в пояс красивейших клумб и цветников различной формы, где росли никогда не виданные Каспаром цветы. Они так благоухали, что непривычные к подобным запахам степные лошадки недовольно отфыркивались и трясли головами.

По разбитым между клумб дорожкам прогуливались первые гости праздника. Их было довольно много – несколько десятков. Богато одетые дамы и их кавалеры раскланивались при встрече и комично приседали.

Фундинул и Углук таращились на все это великолепие, как на чудо. Бертран смотрел со спокойным интересом. Мессир Маноло не одобрял такой пустой пышности, а эльф вздыхал, думая о чем-то своем.

Время от времени мимо пролетали экипажи – богатые кареты, влекомые четверками и шестерками рослых лошадей.

85

В сопровождении почетного караула Каспар и его отряд въехали во двор замка, который оказался не двором, а началом целого города, спрятанного за крепостными стенами.

Прибежавшие конюхи и десяток обходительных слуг приняли лошадей и багаж прибывших гостей.

Затем появился дворецкий, который с вежливым поклоном предложил гостям следовать за ним.

– Невиданные дела, – прошептал гном, когда их вели через богатые залы с зеркалами в золоте и хрустальными люстрами.

Путешествие по дворцу длилось довольно долго, пока наконец Каспара и его товарищей не привели в то крыло замка, где размещались гости. Каждому в отдельности были выделены персональные покои, где уже ожидали служанки и исполнительные лакеи.

Служанки по желанию гостей спешили приготовить горячие ванны и взбить пену, а лакеи выражали готовность принести гостям легкие закуски, чтобы легче было дотянуть до общего ужина.

Углук, услышав об этом от своего лакея, очень обрадовался.

– Что входит в эти легкие закуски, друг мой? – уточнил он.

Лакей, который был невысок ростом, с опаской смотрел на мощную фигуру настоящего орка, которого видел первый раз в жизни.

– Холодное мясо четырех сортов, сыр восьми сортов, белые и красные вина, фрукты, мороженое, варенье десяти сортов, дыня засахаренная…

– Стой, – перебил его Углук, поняв, что перечень очень длинный. – Мяса мне принеси – разного. И сыр – всех сортов. И вино всех сортов. И еще…

– Эй, Углук! – остановил его Каспар, который как раз заглянул к своему бойцу. – Не налегай на вино. На всякий случай…

– Понял, ваша милость, – ответил Углук и, возвращаясь к лакею, подвел итог: – Вина не нужно, а все остальное неси сюда.

– Но, ваша милость, вы так наедитесь, что не сможете кушать горячее во время ужина! – попытался образумить гостя лакей.

– Не беспокойся, дружок, мне еще и за ужином маловато будет, – сказал Углук.

Пораженный лакей повернулся к Каспару, словно ища у него поддержки, однако тот лишь утвердительно кивнул, дескать, действительно еще и ужина мало будет.

До самого вечера Фрай и его бойцы приводили себя в порядок. Они приняли ванну, побрились и отдали в починку свои дорожные костюмы. Так как они были единственные, на ужин надо было спускаться именно в них.

Каспару залатали его любимую куртку. Опытная служанка сделала это так аккуратно, что он премировал ее серебряным рилли. А вот Аркуэнон чинил свою одежду сам, никому не доверяя.

Пока другие занимались туалетом, Углук продолжал подкрепляться в ожидании ужина.

Двери его апартаментов то и дело хлопали, слуги приносили холодные закуски и уносили пустую посуду. Даже ванну орк принимал, продолжая обгладывать баранью ногу, при этом он отказался снять свой шлем, сказав банщику, что боится простудиться.

Пока его терли мочалками, Углук не прекращал жевать, роняя в воду то кусок сыра, то здоровенный мосол. Впрочем, гостям здесь позволялось все.

Между тем Каспар чувствовал смутное беспокойство и время от времени выходил в коридор, опасаясь появления вооруженного отряда. Он подозревал, что за такой прием его отряду придется расплачиваться. О побеге из замка думать не приходилось – здешние места Фрай знал очень плохо. Ему дважды случалось идти через территорию халифата, однако в центральной его части он оказался впервые.

86

Наконец все бойцы отряда собрались в апартаментах Фрая.

По отдельности, да еще в незнакомом месте они чувствовали себя неуютно. Вместе было спокойнее, поскольку каждый знал, что может положиться на своих товарищей.

Наконец, когда за окнами стало смеркаться, лакеи пригласили гостей в столовый зал на праздничный ужин.

Фрай и его бойцы последовали за слугами, которые вели их столь торжественно, словно это была не кучка наемников, а свита фаргийского халифа.

Гости спускались по пролетам парадной лестницы, которая была отделана мрамором, украшена скульптурами и настенной мозаикой. В конце каждого пролета стояло по несколько лакеев в красных и зеленых с позолотой ливреях, державших большие подсвечники с зажженными свечами, хотя было еще не так темно.

Орк шел следом за Каспаром и блаженно улыбался. Он был сыт, однако не настолько, чтобы не радоваться предстоящему ужину. На нем был украшенный рубцами шлем, однако жилет со стальными накладками ему пришлось оставить в апартаментах и отправиться на ужин в видавшей виды солдатской куртке.

Фундинул шел рядом с Углуком, вертя головой и дивясь окружавшей его роскоши. Однако без своего топора гном чувствовал себя не в своей тарелке.

Каспару тоже пришлось оставить свой меч, однако «Трехглавого дракона» он все же взял с собой, сунув за пояс – на всякий случай. Но даже если приплюсовать к «дракону» небольшой кинжал, который остался у Аркуэнона, этого было маловато. Впрочем, ужин есть ужин.

Единственным бойцом Каспара, который уверенно чувствовал себя в этой обстановке, был Бертран. Граф Бертран фон Марингер.

В отличие от своих товарищей он ничему не удивлялся и, оказавшись среди привычной ему роскоши, даже изменил осанку.

В коридорах и галереях нижнего этажа уже прогуливались гости. По одному и группами, они собирались в столовый зал, который был так огромен, что поражал воображение человека, впервые в него попавшего.

Заходившие в зал гости попадали под опеку предупредительных слуг, которые для каждого находили удобное место. И хотя гостей было не менее двух сотен, вышколенные слуги справлялись, не допуская суеты и путаницы.

Где-то далеко, на другом конце зала, на возвышении стоял отдельный стол, за которым сидело не более полутора десятка человек, по всей видимости, самых важных персон на этом празднике. Среди них была и хозяйка замка – графиня Сибилла.

Каспара и его приятелей рассадили среди разряженной публики, однако никто не обращал внимания на походные костюмы очередной группы гостей. Видимо, подобное здесь было не в диковинку.

Гном, орк и эльф безусловно вызывали интерес, однако никто не показывал на них пальцами.

Между тем слуги, уже наслышанные о запросах Углука, подали ему отдельно большое блюдо. А Фундинулу догадались принести специальный стул, который позволял гному сидеть удобно, а не тянуться, еле доставая подбородком до тарелки.

Ужин благополучно начался, одни блюда стали сменяться другими. На балконе играли музыканты, а со стороны главного стола время от времени доносились здравицы во славу халифа фаргийского.

Каспару то и дело улыбались незнакомые дамы, он улыбался и кивал им в ответ. Бертран пользовался еще большим вниманием. С ним даже заговаривали, и он очень умело и уверенно поддерживал беседу.

Мессир Маноло скромно ковырялся в своей тарелке, а Фундинул по-прежнему вертел головой, не в состоянии постичь такое великолепие и размах.

Иногда он о чем-то спрашивал орка, но тот лишь пожимал плечами, поскольку его рот был все время занят.

Эльф ел не торопясь, но и не останавливаясь. Лишь изредка он отрывался от тарелки и бросал по сторонам настороженные взгляды, видимо, как и Каспар, не слишком доверяя царившей вокруг атмосфере благодушия.

По мере того как за окнами темнело, в зале загоралось все больше свечей. Музыка становилась все веселее и громче, а уставших музыкантов тотчас сменяли другие.

87

Наконец объявили об окончании ужина, и Фрай вместе со своими друзьями с облегчением поднялся из-за стола. Теперь можно было прогуляться по парку или пройтись по галереям среди скульптур и картин.

К услугам любителей была хозяйская псарня с лучшими охотничьими собаками и конюшня с породистыми лошадьми.

Осторожный Фрай хотел поскорее вернуться в свои апартаменты, однако не тут-то было.

Неожиданно возле него появился все тот же дворянин – капитан Де Люссак. Он улыбнулся Каспару как старому знакомому и поинтересовался, как ему понравился ужин.

– Благодарю вас, капитан. Все блюда были выше всяких похвал.

– Ну вот видите, я же вам говорил. Думаю, теперь самое время представить вас нашей госпоже – графине Сибилле.

– О, это было бы очень кстати, – ответил Фрай. – Мне бы хотелось поблагодарить ее за такой великолепный прием.

– Что ж, в таком случае следуйте за мной. Вы и ваши э-э… приятели.

С этими словами Де Люссак развернулся и быстро пошел прочь из людной галереи, предоставляя гостям догонять его.

Где-то он срезал путь, проводя их через залы, в другом месте они шли по длинным, казавшимся бесконечными коридорам.

Миновав еще несколько сверкавших позолотой залов и галерей, Фрай и его бойцы неожиданно оказались в относительно небольшом помещении. Это был кабинет деятельной хозяйки замка.

Здесь не оказалось золота и мрамора. Стены были обиты шелком мягких зеленоватых тонов, тяжелые портьеры на окнах имели более насыщенный зеленый цвет.

Два бюро из черного дерева украшала тонкая отделка из зеленого камня, а на самой графине было зеленое платье с золотой вышивкой.

Каспар сразу узнал ее, хотя вместе с ней к вошедшим повернулись еще три молодые дамы.

Мужчины в этом замке играли не такую важную роль. Они оставались в тени – то ли секретари, то ли советники. Фрай воспринял их как однородную массу.

Графиня шагнула вперед и чуть склонила голову набок, внимательно рассматривая Каспара. Света от свеч ему было достаточно, чтобы определить цвет ее глаз – зеленый.

– Какая радость и удача для нас, – произнесла графиня приятельским тоном и улыбнулась чарующей улыбкой. Затем протянула руку для поцелуя.

Собрав весь свой запас правил хорошего тона, Каспар постарался не ударить в грязь лицом. Рука у графини была молодая, пахла фиалками, целовать ее было приятно.

– Значит, вы и есть тот самый знаменитый путешественник Каспар Фрай по прозвищу Проныра? – спросила графиня.

– Да, ваше сиятельство, только я не путешественник. Скорее, я посыльный для деликатных поручений.

– А это, значит, ваши помощники? Какие они удивительные и разные. Кто вот этот человек? – спросила графиня, указывая пальчиком.

– Это не человек, ваше сиятельство. Это эльф, и его зовут Аркуэнон.

– Очень приятно познакомиться с вами, господин Аркуэнон, – произнесла графиня.

Каспар опасался, что эльф сейчас зарычит или сделает еще что-нибудь подобное, однако Аркуэнон лишь учтиво поклонился.

– А кто этот большой мужчина в шлеме? – поинтересовалась графиня.

– Это не мужчина, ваше сиятельство. То есть я хотел сказать, что это – орк. Его зовут Углук.

– Уг-лук… – по слогам повторила графиня. – Ну что ж, мило. Очень мило. А это кто такой хорошенький?

– Это самый смелый и решительный боец в нашем отряде, ваше сиятельство, – поспешил заговорить Каспар, видя, как хмурится Фундинул. – Его зовут Фундинул. Он – гном.

– Гномы, – с мечтательными интонациями произнесла графиня и вздохнула. – Ну как же – помню. Владения моего дяди Эверхарда фон Штерлиха граничили со страной гномов. На наши ярмарки их приходило очень много. Они были такие забавные…

Сделав шаг в сторону, графиня указал на мессира Маноло:

– А это тоже орк?

– Нет, ваше сиятельство, орк у нас один. А это мессир Маноло. Он наш мудрец, мы часто пользуемся его советами.

– Как же это удобно – возить с собой мудреца. А мне такое никогда не приходило в голову, – призналась графиня. – Возможно, позже я задам ему пару вопросов. У меня ведь так много проблем, господин Фрай.

Каспар согласно кивнул, а графиня Сибилла продолжила знакомство:

– О, кто же этот красивый юноша, господин Фрай? Неужели и у простого солдата может быть такое породистое лицо?

При этих словах Бертран невольно приосанился. С одной стороны, ему не следовало раскрывать, что он граф, а с другой – хотелось показать, что и он что-то значит.

– Как чудесно, что вы такие разные и все вместе. Мне бы хотелось, господин Фрай, чтобы вы погостили у нас подольше. Хотя бы недельки две-три, пока не закончатся празднества.

– Но… Ваше сиятельство, мы еще не сделали всей работы, – осторожно возразил Каспар.

– Да, да, да. Я знаю. Герцог Ангулемский посылает вас шпионить. Так? Вы расскажете ему про наши границы, опишете мой замок и как к нему лучше подобраться. А ведь это военная тайна.

– Если я и расскажу ему что-то, ваше сиятельство, то это будет рассказ о вашей красоте. Все остальное не будет иметь никакого значения.

– Вы умеете говорить красиво, господин Фрай, но, думаю, все шпионы таковы. Давайте заключим договор. Завтра у нас пройдут турниры, и вы сможете в них поучаствовать. Если выиграете турнир стрелков, где бесспорным фаворитом является присутствующий здесь капитан Де Люссак, или рыцарский турнир, я вручу вам венок победителя, и вы отправитесь восвояси. Если же вам этого не удастся сделать – останетесь здесь до конца праздников.

– Я согласен, ваша светлость, с вами невозможно спорить, но одному два турнира мне не пройти. Я ведь уже не так молод.

– Тут вам нечего бояться, господин Фрай. Можете выставлять своих помощников – вон они у вас какие сильные.

88

Когда Каспар и его отряд ушли, графиня под внимательными взглядами приближенных прошла к окну, постояла с минуту, глядя на гулявших под газовыми фонарями гостей, а затем, не оборачиваясь, сказала:

– Оставьте меня.

Фрейлины и секретари тихо, как мыши, выскользнули из кабинета, оставив графиню одну.

Затем один человек все же вернулся.

– Зачем вы вернулись, Роншан? – спросила графиня.

– Я хотел предложить… избавиться от них, ваше сиятельство.

– Это исключено. У меня договор с моим супругом. Больше я подобными делами не занимаюсь.

– Но мессир Кромб…

Графиня резко повернулась и воскликнула:

– Ни слова, слышите?! Это не ваше дело!

В темном углу за портьерой послышался шорох. Затем тяжелую ткань, словно порывом сквозняка, отбросило в сторону, и появился темный силуэт.

Графиня чуть не закричала, хотя и знала, кто это.

– Кто-то поминал мое имя? – проскрипел мессир Кромб, делая длинный прыжок к секретарю Роншану.

Тот в испуге выскочил через боковую дверцу для слуг.

– Вот так. Когда зовут – не думают, а когда пришел, убегают, – проскрипел мессир Кромб, медленно поворачиваясь к онемевшей от страха графине. – Отчего так, а? Может, все дело в человеческой глупости?

– Зачем вы явились сюда? – дрогнувшим голосом произнесла графиня.

– Чтобы выяснить намерения вашего сиятельства, – с отвратительной улыбкой произнес мессир Кромб, и его глаза полыхнули синим огнем.

– Они уже здесь, если вас это интересует. Завтра проиграют турнир и останутся на две недели. Вам этого достаточно?

– Достаточно, – кивнул маг и захихикал. – Мне хватило бы и меньшего времени, но этот Фрай держится за источник Силы… Какой источник, я еще не понял… Хрустальный орден едва не обломал об него зубы. Ну да они середнячки. Настоящих мастеров в Абирвее никогда не было.

– Зачем вы это мне говорите? Я не хочу ничего знать.

– Я говорю это не для вас, ваше сиятельство. Я просто болтаю сам с собой. Иногда тихо смеюсь. – Мессир Кромб снова захихикал. – В особенности когда представлю, что вам придется делать для этого Фрая.

– Что вы себе позволяете! – возмутилась графиня. – Я и так уже играю унизительную роль – принимаю в своем замке каких-то оборванцев и говорю с ними как с равными!

– Вам и не то еще придется сделать, ваше сиятельство, если Фрай выиграет ваши турниры… Тогда вам придется заманивать его своим прекрасным телом…

– Нет! Нет, нет и нет! Не бывать этому! – выкрикнула графиня и заметалась по кабинету. – Я давно уже не ваша должница, мессир Кромб! И я отказываюсь…

– Уймитесь, ваше сиятельство! – прошипел мессир Кромб, и графиня осеклась, увидев возле своего лица его оскаленные клыки. – Уймитесь. И не ломайтесь, выдавая себя за юную белошвейку. Вспомните лучше, как ваш родной братец лорд Кремптон пользовал вас, как дворовую девку, а потом, когда наскучило, подкладывал под своих приятелей на охоте? Вспомнили?! Кто тогда помог вам? Вы просили меня: убей барона Хьюго? И пожалуйста – лично присутствовали при его казни. Вы сказали мне: мессир Кромб, я хочу, чтобы графы Ондерби сгорели заживо. И пожалуйста – сами наблюдали с холма, как пылал их охотничий домик. И так со всеми приятелями вашего братца, которые с вами ночевали… Вы отомстили всем, ваше сиятельство, кроме лорда Кремптона. Я бы и его заставил заплатить жизнью за ваши унижения, но пока он нужен мне живым.

Придет время, и вы увидите, как он умрет… Кстати, я был тут у него недавно и снова решал его проблемы. Фрай и компания подстрелили демона, которого я продал лорду. Огромная крылатая калхинуда заживо гнила в его казематах. Пришлось мне вмешаться, а то бы демон снова ускользнул в нижние миры. А так – я выдернул стрелы, и он пошел на поправку, правда, теперь ежедневно посылает мне проклятия…

Мессир Кромб усмехнулся:

– Никто меня не любит, хотя я всем помогаю. Вот и вы, ваша светлость, меня не любите, а ведь я сделал вас женой халифа фаргийского.

– И вы же сделали так, что мы теперь живем с ним разными домами. Когда он узнал, что я отдала вам свитки с заклинаниями…

– Да знаю, знаю. – Мессир махнул рукой, но графине показалось, что это звериная лапа. – Он сказал вам, что вы отдали темным силам ключи от адских ворот, что теперь демоны хлынут на земли халифата… Вранье это все. Ну не все, конечно, вранье, однако пока нет «права» на эту землю, ключи бесполезны. А «право» я могу получить через вашего Фрая.

– Он не мой Фрай!

– Ну ладно-ладно, – миролюбиво улыбнулся мессир Кромб. – Оставьте его на две недели, и за это время я превращу его в зомби, какими бы силами этот Фрай ни прикрывался. Он необычайно везуч. Артефакт, который он найдет в одну неделю, мне придется искать годы. Когда же я подавлю его волю, он принесет арамейский договор мне. И ни в коем случае не пытайтесь его заколоть, как советовал вам этот червяк Роншан…

– Может быть, захватить их и запереть в замке? Тогда вы будете вольны делать с ними что хотите.

– Нет. Это не подходит. У этой маленькой банды необычайное чутье. Они почувствуют западню и не дадутся живыми. Знавал я таких.

– Но если он все-таки сбежит?

– В интересах вашего сиятельства сделать так, чтобы он остался. Забылся, если угодно, в ваших объятиях, но остался на две недели… Ну а если все-таки сбежит, – мессир Кромб хрустнул пальцами и вздохнул, – тогда его придется убить, а потом схватиться с Дюраном и его орденом, пока в эту драку не вмешался кто-то еще.

89

Вернувшись в свои апартаменты, Каспар и его друзья обнаружили, что в их отсутствие в вещах кто-то рылся. Ничего не пропало, однако вещи были сложены заметно аккуратнее, чем это делали сами хозяева.

Кто и что там искал? Или просто интересовались, как вооружены гости, сколько у них стрел, как много заготовлено в дорогу провианта и воды.

И снова все собрались в апартаментах Каспара.

– Нужно держать ухо востро, – сказал он. – Здесь может произойти все что угодно. От прямого нападения до попыток перетащить на свою сторону.

– А мы сейчас на какой стороне, ваша милость? – не понял Углук.

– Мы выполняем задание герцога Ангулемского.

– Понятно. А как нас могут перетащить?

– Заплатить за работу больше золота.

– Но ведь это нечестно.

– Я тоже так думаю, – заметил Фундинул. – Если на нас нападут, я буду драться!

– А с другой стороны, – продолжал Углук, – кормят здесь очень хорошо. И если бы мы не были связаны договором с герцогом…

Натолкнувшись на суровый взгляд Фрая, орк умолк.

– Кстати, ваша милость, как мы будем биться, если у меня и топора нет? Он остался с лошадью.

– И мой лук тоже, – с тревогой в голосе напомнил Аркуэнон.

– Мы можем потребовать, чтобы слуги принесли нам оставленное в конюшне оружие, – сказал Фрай. – Мой меч и кинжал при мне. У Бертрана тоже. Углуку нужен его двуручник, тебе, Аркуэнон, – твой лук, Фундинулу – его топор, да и свой лук я хотел бы получить обратно.

Не откладывая важное дело в долгий ящик, Каспар позвонил в колокольчик, и тотчас в его покои вошел дежурный слуга.

– Вот что, милейший. Где-то на конюшне стоят наши лошади и при них – оружие. Пусть все принесут сюда, поскольку это оружие очень дорого стоит.

– У нас ничего не теряется, ваша милость, – поспешил заверить Каспара лакей.

– Мне приятно это слышать, однако сейчас же пойди и принеси. Можешь прихватить своих приятелей, если одному тащить тяжело, но оружие должно быть здесь.

– Слушаю, ваша милость. – Слуга поклонился и едва ли не бегом отправился выполнять приказание.

Каспар поднялся и выглянул в коридор. Оказалось, что слуга вовсе не побежал в сторону лестницы, которая вела во внутренний двор, а исчез за одной из неприметных дверей, где, как полагал Каспар, скрывалась местная служба тайной охраны.

Это, конечно, могло быть требованием безопасности – ведь среди стольких гостей мог затесаться злоумышленник, желающий навредить хозяйке замка, – однако что-то говорило Фраю, что все не так просто.

И он был близок к истине. Через несколько минут весть о том, что Фрай потребовал принести из конюшни все оружие отряда, дошла до графини Сибиллы.

– Что нам делать, ваше сиятельство? – спросил служащий тайной охраны. – Вернуть им оружие?

– Верните, – со вздохом произнесла графиня. – Нельзя, чтобы они что-то заподозрили.

90

Утро следующего дня выдалось солнечным. Ночью прошел дождь, и на турнирной площадке прибило всю пыль.

После плотного завтрака, который подавали прямо в апартаменты, многочисленные гости стали спускаться с парадного крыльца, оживленно переговариваясь, смеясь и радуясь продолжению праздника.

Каспару и его друзьям радоваться не хотелось. В любой момент можно было ожидать провокации. Хотя им и вернули оружие, они по-прежнему не доверяли добродушию хозяев.

Свои меч и кинжал Каспар не стал оставлять в апартаментах, вооружив ими Фундинула. Складной лук в чехле он тоже передал гному, и теперь тот выглядел как самый отчаянный разбойник.

Аркуэнон не расставался со своим луком, поскольку его Фрай собирался выставить в соревновании стрелков. Это был беспроигрышный ход, так как других эльфов он здесь не видел.

«Если все пройдет гладко, – размышлял Фрай, – мы уйдем отсюда еще до начала рыцарского турнира». Сшибаться тупыми турнирными пиками ему никогда не нравилось.

Вместе с другими гостями отряд пришел на площадку для турниров, где уже все было готово для состязания стрелков.

Графиня Сибилла заняла свое место в ложе для самых важных гостей. Она была в роскошном платье любимого зеленого цвета, а небольшая шляпка, больше похожая на корону, венчала уложенные в красивую прическу волосы. Они у графини были каштановые, почти рыжие. Оттого ей шел зеленый цвет.

Вскоре зрители заполнили трибуны, адмирал турнира поднял церемониальный меч и объявил, что все, кто желает участвовать в состязании, должны выйти на площадку и подойти к нему.

– Ну иди, – сказал Каспар, подталкивая Аркуэнона.

И тот, в числе других желающих, направился к адмиралу.

Когда на площадке появился эльф, в толпе зрителей послышался ропот.

Адмирал построил участников в шеренгу. Помимо эльфа и Де Люссака там оказалось несколько офицеров, представлявших армию халифата, и дворяне, занимавшие при дворе халифа различные посты. Многие из них надеялись получить награду из рук графини, поскольку явных и тайных обожателей у нее было очень много.

Пока происходили организационные действия, из ложи графини Сибиллы спустился человек и почти бегом направился к адмиралу турнира.

Подбежав, он что-то сказал распорядителю на ухо и вернулся, и тогда адмирал, подняв меч и призвав публику к тишине, громко объявил:

– Довожу до всеобщего сведения, что к турниру допускаются только представители человеческой расы. Странно, что джентльмены с острыми ушами этого не знали!

В ответ на «джентльменов с острыми ушами» публика зашлась хохотом.

Аркуэнон посмотрел в сторону Каспара, тот махнул ему, чтобы возвращался, а сам поднялся и сказал:

– Давай лук, Фундинул.

Гном протянул чехол с луком, и Каспар, подхватив его, стал спускаться с трибуны навстречу невозмутимому Аркуэнону.

– Сделай им больно, Каспар, – обронил эльф, проходя мимо. Должно быть, обида все же достала его.

Когда Фрай занял место, с которого только что ушел эльф, стоявший рядом Де Люссак с улыбкой обратился к нему:

– Неужели известные путешественники еще и из лука стреляют?

– Увы, приходится.

– А где же ваше оружие? – поинтересовался Де Люссак, демонстрируя большой и красивый лук работы лучших мастеров халифата.

– Он здесь – в сумке, – невозмутимо ответил Каспар.

– Не может этого быть, – не поверил капитан. – Она слишком мала.

– Сейчас я вам все покажу.

Тем временем адмирал объявил первое упражнение. Оно заключалось в том, чтобы с тридцати шагов сбить с подставки войлочный шар размером с голову.

Пока первые стрелки подходили к рубежу, Каспар на глазах Де Люссака открыл сумку, собрал из трех частей лук и натянул тетиву. Потом он вытащил из другого отделения сумки стрелу, внешний вид которой также поразил Де Люссака, хотя тот считал себя опытным стрелком.

– Это стрела?

– Это стрела.

– Но она короткая.

– Для моего оружия такой вполне достаточно.

– Но у нее же медный наконечник!

– Это мой каприз, – улыбнулся Каспар, чтобы избежать длительных объяснений. К тому же он не собирался делиться этими знаниями с чужим человеком.

Наконец, когда все шедшие первыми участники отстрелялись, на рубеж к войлочному шару вышел Де Люссак. Он не спеша поднял лук, тщательно прицелился и пустил стрелу точно в центр шара.

Все захлопали, поскольку капитан был любимчиком графини.

Следом за ним вышел Каспар. Зрители замерли. Это был чужак в какой-то странной походной одежде. Да и форма его лука вызывала удивление и даже отдельные насмешки.

Тем не менее Каспар безупречно выполнил упражнение. Публика вяло похлопала.

– А вы неплохо стреляете, – заметил Де Люссак с покровительственной улыбкой.

– Вы тоже, – усмехнулся Каспар.

Адмирал турнира объявил следующее упражнение. Теперь с тридцати шагов требовалось сбить с подставки яблоко.

Это упражнение было сложным, после него из двенадцати участников осталось пять.

При этом капитан стрелял предпоследним, а Каспар последним.

– Надо же, – с искренним удивлением проговорил Де Люссак. – Не представляю, как из такого лука можно попасть в цель!

– Это дело привычки, – ответил Каспар.

– Стрельба по яблоку с сорока шагов! – объявил адмирал турнира.

И соревнования продолжились. На сорока шагах яблоко сумели сбить только двое – капитан Де Люссак и Каспар.

Выбывшие участники вернулись на свои места, зрители добродушно приветствовали их, а также тех, кто прошел в финал.

Де Люссак уже не улыбался и не отпускал снисходительных шуточек. Он был собран и внимателен, понимая, что за победу придется побороться.

Каспар же вообще не смотрел в его сторону.

Адмирал поднял меч и объявил следующее испытание. Оно заключалось в том, чтобы с десяти шагов поразить яблоко, которое катится по деревянному желобу.

Трибуны зааплодировали, поскольку зрителям нравилось это сложное упражнение, однако до него, кроме Де Люссака, редко кто добирался.

– Прошу прощения, капитан, может, начнем с двадцати шагов и пропустим первую дистанцию? – предложил Каспар.

Де Люссак напряженно на него посмотрел, однако это был вызов, и дворянин от него отказаться не мог.

– Извольте, господин Фрай, я согласен. Давайте скажем об этом адмиралу.

Адмирал выслушал предложение участников и согласился пропустить первую дистанцию.

91

Слуга притащил корзину с яблоками и, взобравшись с ней на возвышение, поднял вверх одно яблоко, ожидая сигнала стрелка.

Первым снова стрелял Де Люссак. Он кивнул, яблоко покатилось по желобу.

Послышался свист стрелы, затем удар. Вонзившись в дерево, стрела рассекла яблоко на две половинки.

Трибуны взорвались аплодисментами и криками «Да здравствует Де Люссак!»

Настала очередь стрелять Каспару Фраю.

Он встал на позицию, слуга поднял яблоко. Каспар кивнул.

Яблоко покатилось по желобу, Каспар выстрелил. Послышался удар, однако яблоко продолжало катиться и, когда желоб закончился, упало на траву.

Трибуны снова зашумели, на этот раз от радости, что Де Люссак выиграл у чужака.

Впрочем, Каспар не выказывал досады и приказал слуге поднести яблоко адмиралу турнира.

Слуга моментально выполнил приказание и бегом поднес яблоко судье. Тот был просто поражен. Оказалось, что стрела насквозь пробила яблоко и доску, а потому яблоко продолжало катиться.

– Я двадцать лет провожу турниры, но такого еще не видел, – признался адмирал и, подняв меч, объявил результаты упражнения. После паузы раздались аплодисменты, однако никому не понравилось, что Каспар все же поразил цель.

– Предлагаю стрелять с сорока метров, по пять стрел каждый, – обращаясь к Де Люссаку, предложил Каспар.

Капитан кивнул, но лицо его потемнело. Стрелять с сорока шагов по катящемуся яблоку – это было уже слишком.

Стрелки вышли на новый рубеж, зрители замерли.

Каспар видел, как нервно трепетали веера в руках у дам на помосте для важных персон. И особенно тревожился веер графини. Она не хотела отпускать Каспара.

«А придется», – про себя сказал он, чувствуя, что начинает злиться на ее сиятельство за эти странные и неуместные игры.

И снова первым стрелял Де Люссак. Он промахнулся по первому яблоку, вызвав стон на трибунах. Затем поразил второе, третье, но четвертое и пятое ему не дались. Мало того, капитан настолько пал духом, что пятая стрела пролетела вообще мимо желоба.

Каспар попал первыми двумя стрелами, но третьей промахнулся. Публика оживилась, надеясь на победу Де Люссака, однако Каспар не оставил им шанса. Два последних яблока он пригвоздил к желобу.

Пораженные такой стрельбой, зрители были вынуждены приветствовать победителя аплодисментами. Некоторые даже встали.

К Каспару подбежали шестеро слуг в парадных костюмах с золотыми кистями и белыми перьями. Под звуки фанфар они провели победителя к ложе особо важных персон, где на возвышении сидела графиня.

Каспар увидел румянец на ее лице и подумал: как же она хороша! Ее сиятельство сильно волновалась, однако, собрав все свое мужество, спустилась по ступеням и водрузила на голову победителя серебряный венок.

– Похоже, я вас недооценила, господин Фрай, – произнесла она с чарующей теплотой, однако ее зеленые глаза метали молнии. – Думаю, вам стоит поучаствовать и в следующем турнире. Вы доказали, что любой ратный труд вам по плечу. Итак, пусть решающим станет рыцарский турнир.

– Но я никогда не держал в руках пику, ваше сиятельство.

– Послушайте, господин Фрай, вы ведь не хотите меня обидеть? – спросила графиня с неприкрытым вызовом. Затем, видимо поняв, что сказала лишнее, она чуть приблизилась и добавила уже совсем другим голосом: – Если же вам повезет и в этот раз, вас ждет королевский подарок. Подарок, который получают здесь только короли.

И она так посмотрела Каспару в глаза, что ему стало жарко.

92

Делать было нечего. Фрай понимал, что уж коли графиня раздает такие обещания, значит, может пойти и на открытый скандал. И ничем хорошим для Фрая и его бойцов это не закончится.

Приветствуемый зрителями, он совершил положенный победителю круг почета и вернулся на трибуну к своим бойцам. Затем снял венок и вместе с сумкой, куда уложил складной лук, вернул Фундинулу. Гном сейчас же попробовал приз на зуб, проверяя качество серебра.

– О чем вы с ней говорили, Каспар? – спросил мессир Маноло. – Насколько я понял, графиня желает пригласить вас на рыцарский турнир?

– Да. И у меня нет возможности отказаться, хотя я в этом никогда не был силен.

Каспар посмотрел на Бертрана. Тот выдержал взгляд.

– Ты можешь выступить за нас?

– Конечно. – Бертран улыбнулся. – Эти забавы мне хорошо знакомы. В родовом имении фон Марингеров турниры – любимое развлечение. Я несколько раз ломал себе кости и валялся в беспамятстве. То же случалось с моими братьями. За год у нас проходило четыре больших турнира и шесть поменьше.

– Ну что же, надеюсь, это доставит тебе удовольствие.

К трибуне, где среди прочих гостей располагался отряд Каспара, подошел помощник адмирала турнира.

– Ваша милость, господин Фрай, – обратился он. – Позвольте, я провожу вас к шатру – вам пора готовиться.

– Да-да, мы уже идем, – пообещал Каспар и, обращаясь к своим бойцам, вполголоса добавил: – Ситуация развивается так, что нам лучше держаться рядом, чтобы в случае чего прикрыть друг друга. Поэтому идти нужно всем вместе…

– Конечно! – поддержал его Углук, не расстававшийся с мешочком орехов. – Жаль, что с нами нет моего двуручника!

– И моего топора! – добавил гном.

Команда Каспара спустилась на площадку и в сопровождении помощника адмирала двинулась по бровке.

В это время на турнирном поле происходили изменения. Слуги вставляли столбы в заранее приготовленные ямки и быстро сколачивали барьер, который должен был отделять друг от друга участников ристалища.

С одного конца площадки, где прежде стоял желоб для катания яблок, был разбит красный шатер. На противоположной стороне поставили синий. В них находилось запасное оружие и доспехи для участников состязаний, а также все врачебные принадлежности на тот случай, если кто-то получит ранение.

Чуть дальше от шатров были построены временные стойла, где уже томились боевые лошади, отобранные для участия в турнире.

Каспара, Бертрана и их друзей повели к синему шатру. Там уже стояли несколько офицеров и дворян, пожелавших участвовать в состязании. Все они имели собственные доспехи и оружие. А Бертрану предложили выбирать снаряжение из того, что было разложено внутри шатра.

На взгляд Фрая, Бертран отбирал не самые новые и не самые красивые доспехи. Некоторые из них носили следы ремонта – восстановления формы после удара.

Из двух десятков предоставленных турнирных пик Бертран выбрал себе подходящую, перепробовав все, подбрасывая их и подхватывая на лету, таким образом проверяя балансировку.

Остальные бойцы отряда с интересом следили за действиями Бертрана. Он, безусловно, знал, что делал.

93

Наконец сборы были закончены, и Бертран с помощью слуг-оруженосцов надел доспехи.

Затем конюх в синем мундире подвел ему высокого серого жеребца, который забил копытом, едва услышав звуки фанфар. Лошадей здесь выбирать не полагалось. Их распределяли по жребию.

– Как его зовут? – спросил Бертран.

– Трилистник, ваша милость.

– Ну что ж, по-моему, неплохое имя.

– Он непугливый, – заметил Фрай, похлопав лошадь по шее.

– Хороший конь, – подтвердил конюх. – Идет ровно, от пики не шарахается.

Каспар помог потяжелевшему Бертрану забраться в седло – перед состязаниями всем участникам полагалось совершить круг почета и приветствовать устроителей турнира, проехав с открытым забралом мимо ложи.

Снова затрубили фанфары, под крики зрителей и гром аплодисментов облаченные в сталь рыцари стали выезжать на турнирную площадку. В руках они держали пики, украшенные разноцветными флажками. Выезжавшие из синего шатра несли на пиках синие флажки, рыцари из красного шатра – красные.

Пока участники делали круг, к стоявшим возле шатра Каспару и его бойцам подошел Де Люссак.

– Что я вижу, господин Фрай! – произнес он с деланым удивлением. – Вы передали это почетное право слуге?

Капитан намеренно хотел уколоть Каспара.

– Нет, милостивый государь, вы не поняли. Просто у нас каждый занимается своим делом.

На лице Де Люссака появилось разочарование. Он хотел сказать еще что-то едкое, но, наткнувшись на суровый взгляд Фундинула, передумал:

– Вы хотите сказать, господин Фрай, что у вас есть тренированный турнирный рыцарь?

– Во всяком случае, капитан, в турнирах он понимает больше моего. А если будет на то удача, может, получит приз из рук графини.

– Мне показалось… – тут капитан наклонился к уху Каспара, – что ее сиятельство сказала вам несколько личных непротокольных слов… Кстати, взгляните вон на тех трех рыцарей, которые проезжают мимо ложи графини. Еще никто не сумел одолеть их. Но лучше всех, безусловно, барон Бриан фон Ларгер. Я просто преклоняюсь перед его талантом и силой. И графиня тоже…

Проезжая мимо графини, барон снял шлем и встряхнул головой, демонстрируя русые кудри.

Наконец, сделав полный круг, вся команда «синих» вернулась к своему шатру.

Всего для турнира набралось девять пар, а потому он обещал быть недолгим.

Помощник адмирала с помощью жребия распределил очередность выхода на ристалище. Бертрану достался пятый номер.

– Как вас называть, ваша милость? – спросил помощник арбитра, поскольку Бертран был единственным участником, которого здесь никто не знал.

– Зовите его Бертран из Ливена, – сказал Каспар, опасаясь, что Бертрану гордость не позволит назваться выдуманным именем. Ничего хорошего, если б здесь узнали, что в турнире участвует один из фон Марингеров.

Наконец объявили первую пару. «Синий» рыцарь и «красный» рыцарь встали по разные стороны поля, подняли пики и по взмаху церемониального меча понеслись навстречу друг другу.

Затаив дыхание, все следили за сближением противников. Затем последовал сильный удар, и «красный» рыцарь вылетел из седла. Его сломанная пика упала возле барьера, а щит отлетел далеко в сторону. Рыцарь попытался подняться сам, но у него не получилось, и тогда ему на помощь поспешили двое слуг.

Тем временем «синий» рыцарь, проехав полукруг мимо половины трибун, вернулся в свой стан.

Объявили вторую пару. И на этот раз повезло «красным». Их рыцарь выбил у «синего» щит, и тот, потеряв равновесие, вывалился из седла. Впрочем, без особого ущерба. Слуги поймали его убежавшую лошадь, и всадник с их помощью сумел взобраться в седло.

Теперь уже победитель из клана «красных» проехал мимо зрителей и ложи графини. Как видно, она намеренно устроила все так, чтобы ее фаворит барон фон Ларгер каждый раз проезжал мимо нее после очередной победы.

Адмирал турнира объявил третью пару. Рыцари выехали на рубеж, их кони в нетерпении били о землю копытами. Последовала команда – они рванулись вперед.

На этот раз получилась ничья. Оба рыцаря выпали из седел. Один смог уйти с поля, чуть хромая, другого унесли слуги.

Объявили четвертую пару участников. Когда рыцари вышли на рубеж, Фрай покосился на Бертрана. Тот уже сидел на лошади и, поглаживая ее перчаткой по гриве, смотрел прямо перед собой. Фрай решил, что Бертран так настраивается.

Тем временем сшиблась четвертая пара, и «синие» проиграли. Их рыцарь потерял все, что только можно было: пику, щит, шлем, а потом буквально воткнулся головой в землю. Фраю подумалось, что он уже не жилец.

Сначала к упавшему подбежали слуги, затем они подозвали лекаря – мессира в фиолетовом плаще и шапочке. Тот едва взглянул на пострадавшего и дал знак – уносить.

Между тем фанфары продолжали прославлять очередного победителя, который завершил свой полукруг, отсалютовав графине Сибилле.

– Бертран из Ливена, прошу вас! – вызвал помощник турнирного адмирала.

Бертран опустил забрало и, вскинув пику, поехал на рубеж.

Фундинул от волнения громко засопел.

Углук стал отчаянно пережевывать конфеты из кленового сахара.

Мессир Маноло, прищурившись, смотрел в спину Бертрану, а эльф оглядывался, ожидая какого-нибудь подвоха.

94

Новой паре дали знак, и Бертран стал стремительно набирать скорость. В то время как «красный» рыцарь уже опустил пику, нацелившись в противника, Бертран продолжал держать ее кверху, словно предлагая ударить себя.

В последний момент он выполнил пикой какое-то действие, и столкновение состоялось. «Красный» рыцарь вылетел из седла и, теряя оружие и амуницию, покатился по земле. К нему сейчас же побежали слуги, а Бертран, проехав по своей половине круга мимо ликующих зрителей, вернулся к шатру.

Друзья приветствовали его как героя и помогли выбраться из седла. Выглядел Бертран возбужденным. На его щеках появился румянец, глаза горели азартом, было видно, что он непременно желает участвовать в следующем бою.

Когда закончился первый тур, выяснилось, что у «красных» пятеро победителей, в том числе трое фаворитов графини, а у «синих» только четыре.

Чтобы выровнять количество участников, «синим» добавили рыцаря, наименее пострадавшего в первом туре.

Снова прошла жеребьевка, и Бертрану досталась очередь под номером три.

– Опять посередине – это хорошо, – сказал гном.

Когда стали известны результаты жеребьевки, из лагеря «синих» за трибуны убежал какой-то человек.

Бертран и Фрай заметили его.

– Они нечестно играют, – сказал граф. – Здесь жеребьевку проводят по правилам, а там расставляют очередь как угодно.

– А как им угодно?

– Они не хотят рисковать своими лучшими рыцарями, поэтому выставляют против меня других, надеясь на случайность.

– Ну что ж, им лучше знать, кого следует бояться.

Второй тур прошел как по маслу. Убитых не оказалось, сильно покалеченных – тоже. Рыцари падали, ломали пики и теряли щиты, однако сами поднимались с земли, и зрители приветствовали их, уважая за смелость и мужество.

И снова, со счетом 3:2, выиграли «красные». Из «синих» остались только Бертран и один молодой офицер, который во втором туре получил большую вмятину на кирасе.

Он с интересом посматривал на Бертрана, видимо удивляясь, как человек обычного телосложения так легко проходит тур за туром.

Перед очередным этапом состязания «синим» снова добавили недостающего участника. Им оказался бывший «красный» рыцарь – ему на пике поменяли флажок.

И снова фанфары и приветственные крики толпы, которая все больше распалялась от солнца и волнующего зрелища.

Жребий выдал Бертрану первый номер, на другой стороне для него выбрали соперника. И хотя это не был барон фон Ларгер, шириной плеч он мог поспорить и с бароном. Его шлем украшал герб в виде золотой головы льва с оскаленной пастью.

Последовала команда, и всадники пошли в атаку.

Каспар заметил, что теперь Бертран ведет себе несколько иначе. Он низко пригнулся к шее лошади, направил пику на своего противника, однако отвел в сторону щит.

Все с интересом ждали, что будет дальше. Всадники сошлись, пика «красного» рыцаря скользнула по пике противника в сторону. Казалось, что всадники уже прошли мимо друг друга, но в последний момент Бертран задним концом пики ударил «красного» рыцаря в плечо.

Тот, заваливаясь влево, красиво слетел с лошади и покатился по земле, вызвав восторженный рев толпы, которая кричала и подбрасывала в воздух кружевные платки. Такой техники боя здесь прежде не видели.

«Красный» рыцарь, не получив никаких травм, поднялся с земли и проводил Бертрана угрюмым взглядом. То, как этот чужак ссадил его с лошади, выглядело оскорблением.

Оставшиеся бои взяли «красные», а уцелевшему Бертрану снова добавили «синего» рыцаря, который выглядел чрезвычайно напуганным, поскольку знал, что ему придется столкнуться с самим бароном фон Ларгером.

Состояние добавленного рыцаря было понятно. Барон славился тем, что иногда убивал своих противников, оставаясь в рамках турнирных правил.

На этот раз жеребьевка была недолгой, и снова за трибуны метнулся юркий шпион.

– Можно не сомневаться – барон выйдет на этого беднягу, – сказал Бертран, глядя на мающегося «синего» рыцаря.

– Не хотите ли вина? – спросил один из слуг, с интересом глядя на неизвестного, но такого ловкого рыцаря.

– Спасибо, я выпью позже, – ответил Бертран.

Он подошел к лошади, погладил ее по гриве, и Каспар помог ему взобраться в седло. Остальные бойцы отряда стояли в стороне, наблюдая за приготовлениями.

Объявили выход первой пары. Бертран выехал на рубеж.

Теперь его противником был другой широкоплечий фаворит графини. Пожалуй, он выглядел даже внушительнее, чем его предшественник.

Адмирал взмахнул мечом, и противники понеслись навстречу друг другу. На этот раз Бертран держался классической посадки. Всадники сшиблись, «красный» рыцарь удержался в седле, лишь выронив пику.

Бертран потерял щит и покачивался в седле, как будто получил травму.

Трибуны ревели, ожидая, что вот-вот чужеземец свалится и его победное шествие будет остановлено, однако Бертран удержался и вернулся с победой, поскольку при прочих равных условиях проигравшим считался тот, кто выронил оружие.

Когда ослабевший Бертран доехал до лагеря, там царила если не паника, то большое беспокойство. Впрочем, своих друзей граф фон Марингер успокоил. С помощью Фрая он спустился на землю.

– Это была игра, – признался он. – Я нарочно не стал сбивать этого рыцаря, лишь вышиб у него пику. Этим я показал, что я не такой уж непобедимый, к тому же теперь еще и ранен.

– Да ты хитер, – улыбнулся Фрай.

– Я никогда бы не пошел на подобный фокус, но они нечестно играют, так что мы должны позаботиться о себе сами.

Демонстративно прихрамывая, Бертран присел на подставленный стул и начал делать глубокие вдохи, чтобы следивший за ним шпион доложил, как плохо он себя чувствует.

В следующей паре Бриан фон Ларгер буквально размазал своего противника. Пика, щит, шлем и даже перчатки разлетелись по сторонам, когда несчастный вылетел из седла от страшного и точного удара. После падения он был еще жив, однако в лучшем случае ему предстояло пролежать в постели не один месяц.

95

Финальный турнир готовился дольше других. В красном шатре желали иметь все сведения о состоянии Бертрана.

Между тем толпа шумела и требовала продолжения праздника.

Наконец в красном шатре узнали, что чужак ранен, и под звук фанфар барон фон Ларгер без опаски выехал на исходный рубеж.

Публика выкрикивала его имя стоя.

Бертран занял место напротив своего противника, и его тоже стали приветствовать, поскольку еще никогда заезжие рыцари не поднимались в турнирах так высоко.

Адмирал поднял меч, выдержал паузу и взмахнул им. Зрители затаили дыхание, было слышно, как лошади молотят копытами землю, разгоняя всадников для решающего боя.

Противники сшиблись, однако ни один не упал, и под дружное «ах!» всех трибун проскакали до конца дистанции. Там, согласно правилам, они развернулись и снова помчались навстречу друг другу, перебросив пики на неудобную левую сторону.

Впрочем, и один и другой сделали это без каких-либо трудностей.

Последовал новый удар, Бертран снова пожертвовал щитом, чтобы вторым концом пики ударить противника в плечо. Толчок получился очень сильным, однако барон сумел проскакать еще немного, но затем все же свалился с лошади, вызвав громкий стон публики, разочарованной таким исходом турнира.

Стоявший у «синего» рубежа Каспар увидел, как графиня вскочила на ноги, в ужасе прикрыв лицо веером, и затем бессильно опустилась на свое место.

А вокруг стоял невыносимый шум, зрители, независимо от занимаемого положения, кричали и улюлюкали.

Свалившийся со своего коня барон фон Ларгер поднялся на ноги и позвал кого-то, махнув рукой. Из-за шума ничего нельзя было разобрать, однако со стороны красного шатра выбежал один из пострадавших от Бертрана рыцарей. Он был без шлема, зато держал в руках два огромных меча. Один для себя, второй – для барона.

Бернар пребывал в растерянности. Он сделал все, что от него требовалось, но теперь не знал, что предпринять. Ему полагалось подъехать к графине и получить венок победителя, да только никакой команды со стороны адмирала турнира не последовало.

А барон и его приятель, перемахнув через барьер, с мечами в руках двинулись в его сторону, осыпая оскорблениями и требуя, чтобы он сошел с лошади.

От другой трибуны, с невидимой Бертрану стороны выскочил подосланный слуга. Он подпрыгнул и, вцепившись в плащ Бертрана, сдернул его с лошади.

Публика одобрительно заревела.

– За мной! – скомандовал Каспар, видя, что дело принимает скверный оборот.

И весь маленький отряд помчался на выручку к своему товарищу.

Когда бегущих увидели со стороны красного шатра, на подмогу барону фон Лангеру выскочили еще трое рыцарей с мечами в руках.

Теперь они впятером наседали на Бертрана, который с трудом отбивался от них тяжелой турнирной пикой.

– Отходи, Бертран! Отходи! – на бегу кричал Каспар, однако дворянская кровь не позволяла тому оставить поле боя врагу.

Толпа скандировала: «Убейте его!»

За поясом у Фрая был «Трехглавый дракон», однако он не спешил пускать его в дело. На бегу Фундинул передал ему меч и кривой кинжал, поэтому к месту схватки Каспар прибыл во всеоружии.

– Стой! – скомандовал он, и его отряд остановился.

Рыцари барона фон Ларгера тоже прекратили атаки на Бертрана и поглядывали то на Каспара, то на барона, ожидая, когда тот примет решение.

– Ваша милость, отбейте для меня большой меч! – попросил Углук, продолжая что-то пережевывать. – Вот такой мне бы подошел. – Орк указал на оружие барона фон Ларгера.

Каспар ударил лезвием кинжала по мечу противника, показывая, что собирается вступить в бой.

Барон окинул его презрительным взглядом:

– Что, путешественник Фрай? Вы пришли вступиться за своего слугу?

– Он наш товарищ, – ответил Каспар. – Предлагаю вам прекратить эту уличную драку и признать свое поражение в турнире.

– Поражение?! – взревел барон. – Никогда! Он сбил меня с коня подлым приемом!

– Ну и что? – подал голос Фундинул, однако барон сделал вид, что не услышал.

– Бертран из Ливена победил. Победил на глазах множества людей, и вам, барон, следует это признать.

– Никогда! Мне проще убить его и тебя! – закричал барон и бросился на обидчика.

96

Каспар увернулся от удара, затем отбил еще один и крикнул Бертрану, чтобы тот отошел. Турнирные доспехи делали его никуда не годным помощником.

Послушавшись командира, граф отошел под защиту эльфа, который стоял, опустив лук с уже вложенной в него стрелой.

– С кем вы связались, глупцы?! – завопил гном, приплясывая на месте. – Сейчас его милость вам устроит!

Завязавшийся на турнире нешуточный бой продолжал вызывать бурную реакцию зрителей.

Между тем графиня оставалась на своем месте, словно все проходило в пределах правил. Адмирал турнира также не вмешивался и смотрел вообще в другую сторону.

Проведя насколько неудачных атак в одиночку, барон и его рыцари попытались устроить Каспару мельницу, когда удары следовали один за другим, однако их противник был весьма опытен и просто отступал или ускользал на фланг, ломая задуманный план и вынуждая рыцарей сражаться с ним один на один.

Двигался Каспар легко, в то время как пятеро рыцарей в латах и с тяжелыми мечами были неповоротливы и выбивались из сил.

Выбрав противника послабее, Каспар на мгновение сблизился с ним и, дождавшись атаки, поймал в крюк на кинжале его клинок, затем коротким ударом рукояткой меча в лицо сшиб рыцаря на землю.

Удар был настолько силен, что упавший остался лежать без чувств. Трибуны одобрительно зашумели.

– Это не по правилам, господин Фрай! В турнире использовать клин запрещается! – крикнул фон Ларгер.

– Мы уже не на турнире, барон. И количество противников снимает с меня всякие ограничения.

– Ах так! – вскричал фон Ларгер. – Гастон, заткни ему пасть!

И тотчас на Каспара бросился один из тех гигантов, что наводили страх на участников турнира.

Каспар уклонился от удара, и слишком сильно пущенный меч, не встретив препятствия, ударился о землю. Ударив сверху по нему каблуком, Каспар обезоружил противника. Гастон в отчаянии бросился на врага с голыми руками, но Каспар охладил его пыл, стукнув плашмя мечом прямо по лбу.

Гастон остановился, затем сделал шаг назад и упал навзничь, широко раскинув руки.

– А нет ли у вас настоящих рыцарей, барон? – ехидно поинтересовался Фундинул.

Щелкнула тетива лука Аркуэнона, и возле красного шатра, получив в грудь стрелу, свалился арбалетчик.

Здесь шли на любую подлость, чтобы оставить победу на турнире за своими. Впрочем, Каспар подозревал, что дело уже не только в турнире.

Оставшиеся трое рыцарей возобновили атаки, и Каспар сменил тактику. Теперь он отбивал все удары, стараясь наносить встречные удары поближе к рукоятям мечей противников. По опыту он знал, что это «сушит» руку и ослабляет мышцы.

Наконец после такого контрудара один рыцарь не удержал меч, тот упал на землю, а когда он наклонился, чтобы поднять оружие, Каспар подскочил ближе и ударом ногой в лицо отправил противника на землю.

Теперь трибуны не просто шумели – они выли от восторга. Зрители уже позабыли, за кого они болели первоначально, – им просто нравилась драка.

Понимая, что дело идет к проигрышу, барон приказал напасть на Каспара своему последнему стоявшему на ногах солдату. Это был широкоплечий рыцарь, похожий на быка. Он заревел и бросился на Каспара, размахивая мечом и ухитряясь наносить удары с поразительной для такого тяжелого оружия частотой.

Отбивая эти удары, Каспар почувствовал, что начинает уставать. А барон между тем кружил вокруг дерущихся, выискивая момент, чтобы нанести удар.

Каспару надоело играть в такую игру, и он ударил противника кинжалом в незащищенное место, когда рыцарь поднял руки для очередного замаха.

Из-под руки противника хлынула кровь, он выронил меч, застонал и опустился на землю.

Каспар обошел его и, с трудом переводя дух, обратился к барону:

– Ну что, этого достаточно или вы хотите продолжить?

97

Ее сиятельство графиня Сибилла кусала от досады свой веер, следя за тем, как этот хам расправляется с ее фаворитами.

Сначала выставил на посмешище Де Люссака, лучшего стрелка халифата, потом этот его слуга Бертран опрокинул лучших рыцарей.

Теперь уже и Гастон, и Лерже, и Фалбирон лежали на земле, едва подавая признаки жизни, а Раулю слуги пытались остановить кровь. Но и этого выскочке Фраю, не носившему даже шляпу, было мало. Он задирал барона Бриана фон Ларгера, тайного посетителя спальни ее сиятельства.

Де Люссак тоже не смог разрешить ситуацию. Он подослал арбалетчика, однако тот не успел даже прицелиться во Фрая, получив стрелу от эльфа.

Конечно, можно было бросить на них гвардию и смять численным перевесом, что привело бы к огромному скандалу, в то время как сейчас это была всего лишь частная драка.

Графиня Сибилла вздохнула. Она была в очень неприятной ситуации и не знала, как из нее выйти.

– Вы нарушаете нашу договоренность, графиня, – раздался такой знакомый и неприятный голос.

Ее сиятельство повернула голову и ужаснулась – слева от нее вместо престарелого почетного кавалера сидел мессир Кромб. Он улыбался графине своей омерзительной улыбочкой.

– Как вы здесь оказались? – спросила она.

– Вы нарушаете нашу договоренность, – повторил мессир, игнорируя ее вопрос. – К тому же эта непонятная дуэль вам вредит. Если Фрай разозлится как следует, он перережет всех ваших дворян. Вы этого хотите? По-моему, пора вмешаться. Фрай нужен мне живым. Прекратите драку и наградите победителя, графиня. Это лучший выход. Лучший…

Мессир Кромб снова улыбнулся и стал таять, оплывая, словно черная свеча.

Графиня тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение, и вдруг услышала вскрик.

Барон сидел на земле, его меч лежал рядом, а из-под рассеченного наплечника текла кровь.

Рядом стоял Каспар Фрай и держал меч так, словно раздумывал – даровать барону жизнь или отсечь ему голову.

– Остановите его, ваше сиятельство! – воскликнул оказавшийся снова на своем месте почетный кавалер. – Этот бандит убьет барона!

– Постойте! – крикнул графиня, вскакивая. – Подождите, прекратите это! – продолжала кричать ее сиятельство, сбегая по ступеням ложи.

Оказавшись на турнирном поле, она вспомнила о своем статусе и пошла медленнее, тем более что Фрай ждал ее, и барону, вокруг которого уже суетились лекари, ничто не угрожало.

Подойдя к Каспару, графиня через силу улыбнулась:

– Вы должны простить меня, господин Фрай. Я должна была прекратить эту отвратительную сцену. Сама не понимаю, что на меня нашло и почему я молчала… Э-э… Позовите вашего победителя – я вручу ему полагающийся приз.

Графиня подала знак адмиралу, и тот, как положено, отсалютовал мечом. Зазвучали фанфары, с небольшим запозданием на поле выскочил слуга, доставивший графине серебряный венок.

Каспар позвал Бертрана, тот несмело подошел, зачарованно глядя в лицо графини. Ее красота поражала каждого мужчину, за исключением тертых шпионов вроде Каспара Фрая.

Бертран встал на одно колено, и ее сиятельство возложила на его голову заслуженный венок.

Зрители стали кричать, прославляя победу Бертрана, а графиня, чуть придвинувшись к Каспару, сказала:

– Сегодня вечером я пришлю за вами… Вы получите обещанную королевскую награду… А утром можете отправляться куда вам будет угодно.

98

Турнир окончился, уставшие, взмокшие и охрипшие гости стали возвращаться в замок.

Из-за столь неожиданного развития событий обед перенесли на чуть более позднее время, чтобы дать возможность гостям привести себя в порядок и в который раз сменить туалеты.

В положенный срок как ни в чем не бывало весь отряд спустился к обеду. Фрай с Бертраном теперь пользовались большой популярностью. Им улыбались, с ними раскланивались, однако подойти и заговорить никто не решался, поскольку все понимали – своей победой незнакомцы оскорбили фаворитов графини.

Обед прошел превосходно, даже Углук впервые за последнее время объявил, что наелся.

Со стороны дальнего стола, где сидели самые важные персоны, несколько раз звучали тосты за здоровье фаргийского халифа и графини Сибиллы, однако самой хозяйки на обеде не было.

После обеда Каспар и его отряд дисциплинированно поднялись в свои апартаменты. Затем собрались у Каспара, чтобы обсудить дальнейшие действия.

– Сегодня вечером мне обещали свидание, – сообщил Фрай.

– Поздравляю, – усмехнулся Бертран, и в его голосе послышались ревнивые нотки.

– Спасибо за поздравление, Бертран, но я с удовольствием переуступил бы этот подвиг тебе, – сказал Фрай, в душе понимая, что лукавит. Графиня была ему не безразлична. Он думал о ней, и он… желал ее этим вечером. – Одним словом, – продолжал Фрай, – это ее последний ход. Она надеется удержать в замке меня и вас. Поэтому нам нужно готовиться покинуть замок.

– Покинуть замок? – переспросил Фундинул и почесал в затылке. – Здесь такой большой парк, ваша милость, что и выхода не найдешь.

– Дорогу я помню, но не это главное. Конюшня, что во внутреннем дворе, очень большая, и неизвестно, где стоят наши лошади и в каком они состоянии. Необходимо провести разведку, и лучше всех это сделает Фундинул.

– Слушаюсь, ваша милость.

– Молодец. После того как Фундинул разведает, где лошади, их нужно заседлать этой же ночью, чтобы они были готовы к утру. Аркуэнон, поможешь?

– Сделаю, – кивнул эльф.

– Это еще не все. Нужно подготовить веревку – свить ее из простынь.

– А веревка-то зачем, ваша милость? – не понял Углук. – Окна смотрят на парадный выход из замка, а лошади у нас – во внутреннем дворе…

– Веревка будет нужна последнему, кто будет сбрасывать нам вещи. Мы пойдем к лошадям налегке – только с оружием, ведь может так случиться, что придется прорываться с боем. И тут, Аркуэнон, ты будешь прикрывать нас. Встанешь в лестничном окне и возьмешь на прицел двор.

– Сделаю.

– Хорошо. Как только мы выедем со двора, ты вернешься в свои апартаменты и, дождавшись, когда мы появимся под окнами, выбросишь вещи. Затем по веревке спустишься сам.

– Что-то Аркуэнону много работы, – заметил мессир Маноло.

– По-другому нельзя. Углук слишком тяжел для веревки. Бертран измотан турниром.

– Не беспокойтесь, мессир, я все сделаю, – заверил Аркуэнон.

– Тогда задержек не будет. Аркуэнон бросает вещи, мы грузим их на лошадей. Потом он спускается сам, запрыгивает на свою лошадь, и мы все вместе уезжаем.

– Толково придумано, ваша милость, – заметил Углук.

– Рискованно, – возразил Бертран. – Во дворе всегда полно слуг.

– Только не в утренние часы.

– Ну что же, тогда я прямо сейчас отправлюсь на разведку, – сказал Фундинул и спрыгнул с высокого стула. – Я уже два раза спускался во двор и знаю, где конюшня.

– Тогда вперед, – сказал ему Каспар. – А вы, мессир, если это возможно, отмерьте мне долю лекарства, что давали в прошлый раз.

– Хорошо, Каспар, все необходимое я приготовлю, – пообещал мессир Маноло.

99

Примерно через час после парадного ужина, столь же сытного и изысканного, как и обед, собрались в апартаментах Каспара.

Фундинул доложил о своих успехах. Лошадей он нашел, оказалось, они находятся в самых дальних стойлах, их состояние, по мнению гнома, было хорошим. Седла лежали неподалеку.

– Никто тебя ни о чем не спрашивал? – спросил Каспар.

– Да приставали, конечно, конюхи. Говорили: ты чей? А я сказал, что моего господина. Что он о своей лошадке беспокоится и меня послал поглядеть. Они спросили, как выглядит та лошадка, а я сказал, что если увижу, то узнаю, но рассказать не смогу. Они посмеялись и ушли. Сказали только, чтобы я лошадей не пугал.

После отчета Фундинула все приступили к плетению веревок. Для этого разрезали простыни на ленты, ленты скручивали в жгуты, а затем из трех жгутов свивали куски веревки, которые связывали один с другим.

Апартаменты гостей находились на четвертом этаже, и при высоких потолках веревки требовалось много. Пришлось потратить на это все простыни.

Когда к вечеру пришли горничные, чтобы разобрать для господ постели, все отказались, сказав, что собираются до поздней ночи пить вино. Нельзя же было показывать им, что простынь уже нет. О таких вещах слуги сразу докладывали тайной службе охраны.

Горничные ушли.

Каспар еще раз обсудил с бойцами весь план и распустил их по своим комнатам, поскольку ждал курьера от графини.

Вскоре курьер появился, но это оказалась всего лишь улыбчивая горничная, посвященная в тайны своей госпожи.

– Я провожу вас к ее сиятельству, как только вы будете готовы, – сказала она.

– Я уже готов, – ответил Каспар, поднимаясь со стула. И, как только горничная повернулась к двери, сунул за пояс «Трехглавого дракона». Так, на всякий случай. Идти к даме с мечом было неприлично, но совсем без оружия – глупо.

А сверточек с лекарством мессира Маноло уже лежал в кармане кожаных штанов.

Как оказалось, в замке имелись потайные ходы, которыми могли пользоваться те, кто знал об их существовании, или те, кто имел на это право. Видимо, у горничной такое право было, поэтому вместо парадных лестниц они с Каспаром обошлись полутемными лесенками и узкими проходами с неожиданными поворотами.

Наконец одна из таких «крысиных нор» вывела их в то крыло замка, где размещались покои графини. Здесь Каспар уже бывал, когда их приводили на аудиенцию к хозяйке замка.

Служанка толкнула какую-то дверь и чуть придержала ее, поджидая гостя.

Каспар вошел в полутемное помещение, и у него в носу защекотало от тонкого запаха духов и дурманящих благовоний.

Этот букет подходил рыжеволосой графине Сибилле – Каспар легко представил, что именно так пахнет ее кожа. Его сердце забилось чаще.

– Пожалуйста, сюда, – шепнула служанка и, отодвинув портьеру, легонько толкнула Каспара в следующую комнату.

Здесь тоже было совсем немного света. Лишь несколько свечей, которые подчеркивали чудесную атмосферу любовного гнездышка.

Тяжелые шторы на окнах, широкие диваны, заваленные вышитыми подушечками. На полированном паркете с инкрустациями несколько произвольно брошенных ковриков.

И самое главное – большая кровать под балдахином и полулежавшая на ней графиня Сибилла в прозрачной шелковой сорочке.

Каспар видел, как под тонкой тканью дышит ее тело. Ее безупречное тело.

Вьющиеся локоны распущенных волос довершали эту совершенную картину. Каспар Фрай на миг забыл, что эта женщина для него – яд и что весь ее вид и поза были заготовлены и продуманы заранее, чтобы погубить его.

Судя по всему, графиня не была намерена беседовать на отвлеченные темы.

– Ну? – насмешливо произнесла она. – Вот ты и здесь, Каспар Фрай. Иди же сюда…

И она протянула к нему свои красивые руки.

– Да, я иду, – хрипло ответил Каспар, нащупывая в кармане лекарство, которое дал ему мессир Маноло.

«Оно не только добавит вам выносливости в известном занятии, но и защитит от любовных чар графини, – предупредил тот. – В противном случае вы рискуете оставить в ее постели свой рассудок».

– Ну иди же, возлюбленный мой, – томно произнесла графиня, откидываясь на подушки. – Чего же ты медлишь?

«Господином Фраем» она его больше не называла.

– Здесь пахнет дымом? – спросил Каспар, чтобы отвлечь ее внимание.

Ему необходимо было достать из-за пояса и спрятать под кровать «дракона», чтобы тот, чего доброго, не грохнулся на паркет, когда придется снимать штаны.

– Это не дым, это ароматические курения.

– Да? А мне показалось – дым. Я очень боюсь пожаров. – Фрай присел на кровать и быстро сунул под нее «дракона». При этом он наткнулся на что-то еще.

Это оказался маленький дамский кинжал – небольшой, но очень острый. Видимо, у графини было припасено несколько вариантов финала этого свидания.

Фрай задвинул подальше «дракона» и наконец повернулся к графине, которая почти натурально демонстрировала свое желание и страсть, нежно дотрагиваясь до спины Фрая.

– Я хочу пить, – неожиданно для графини сказал он. – Наверное, от волнения. – И он виновато улыбнулся.

– Вот здесь рядом есть вино, – промурлыкала ее сиятельство и обольстительно потянулась, как большая и сознающая свою власть хищница.

Каспар наклонился к столику и, незаметно забросив в рот лекарство, запил его ароматной водой из чаши для споласкивания рук.

Вода с душистыми маслами оказалась отвратительной на вкус, однако в ней, в отличие от вина, наверняка не было яда.

– Ну иди же… Иди ко мне, мой победитель… – шептала графиня, прижимаясь к Каспару все более страстно.

«Обидно. Очень обидно, – подумал он, – получать такую женщину, зная, что она тебя ненавидит и использует в каких-то темных целях».

Однако для поддержания образа безумно влюбленного мужчины ему следовало доказать свою любовь на деле.

– Уже иду, любимая, – сказал он и приступил к доказательству.

100

Минуты пролетали за минутами, складываясь в часы. Графиня оказалась неутомимой и изощренной любовницей, но способности и выносливость Фрая стали ее занимать. Ее сиятельство смеялась, встряхивая кудрями, и снова набрасывалась на Фрая, ожидая, когда тот запросит пощады.

Она кусала его, требовала признаний в любви и выдумывала все новые развлечения.

Каспар знал, что она играет, а потому играл тоже. Впрочем, играть любовь к прекрасной Сибилле было легко.

Безумства графини продолжались довольно долго, однако часа за два до рассвета она капитулировала в позиции «Царская охота».

– Ты удивительно крепок, Каспар, – произнесла она устало, даря ему прощальный поцелуй. – Ты разжег во мне огонь такого страстного желания, что я хочу, чтобы ты пришел и завтра ночью.

– Я приду, – легко соврал Фрай.

– Обещай мне это, любимый.

– Обещаю, любимая… – ответил он, одновременно думая о том, сумели ли Аркуэнон с Фундинулом заседлать лошадей. А еще о том, как бы не забыть под кроватью «Трехглавого дракона».

Обратно к его покоям Каспара проводила все та же служанка, которая была бодра и улыбчива, словно ей не требовалось никакого отдыха.

«Вот что значит возраст, – подумал Каспар. – Я же чувствую себя так, словно меня побили палками… Ох, надеюсь, Генриетта никогда не узнает об этом».

Под утро в замке было тихо. Публика, что пьянствовала и танцевала до поздней ночи, наконец улеглась и сейчас видела первые сны.

Горничная ушла, и Каспар остался один. Он посидел с минуту, ожидая, когда девушка покинет коридор, затем решил выглянуть, однако его опередил Фундинул, который сам заглянул в апартаменты.

– Ну? – спросил Каспар.

– Все готово, ваша милость. Лошадей заседлали. Конюхов связали.

– Связали конюхов?

– Да! Вы не представляете, ваша милость, какими крепкими оказались эти ребята.

– Но вы не наделали шуму?

– Нет, шуму не было. Они как огня боятся эльфов. Аркуэнон растянул свой лук и сказал, что пригвоздит к стене любого, кто пикнет или тронется с места. Никто не пикнул, и мы их связали.

– Они не будут кричать?

– Не беспокойтесь, ваша милость. Я сунул им в рот по пучку свежей соломы.

– Где Аркуэнон?

– Он в своих апартаментах.

– Хорошо. Пойдем к нему.

Когда они вошли к Аркуэнону, тот стоял возле окна.

– Там внизу только кусты, – сказал Каспар.

– Да, я помню.

– Тогда начинай привязывать к раме веревку. А ты, Фундинул, тащи свои сумки. Еще нужно подвинуть к окну стол, чтобы Аркуэнону не пришлось поднимать сумки с пола. Время будет дорого.

– Сделаем, ваша милость, – сказал гном.

– И остальным сообщи, чтобы несли сумки, только тихо там, в коридоре.

– Конечно, ваша милость.

Вскоре все седельные сумки были доставлены в апартаменты эльфа и рядком уложены на столе, который придвинули к самому окну.

Затем бойцы захватили свое оружие и стали спускаться по лестнице, ведущей во внутренней двор. Все, кроме Аркуэнона, который занял позицию в узком лестничном окне, откуда весь двор был виден как на ладони.

Каспар и его друзья старались двигаться неслышно, однако на одном из этажей столкнулись со слугой, тащившим для какого-то гостя горячую воду.

– Ой! – воскликнул лакей, наткнувшись на вооруженную группу.

– Стой, – сказал ему Каспар, – тебя как зовут?

– Триест, ваша милость.

– Поставь кувшин на ступеньки, Триест.

– Слушаю, ваша милость. – Слуга немедленно поставил кувшин, но едва он распрямился, как Фрай так приложил его по лбу, что бедняга без чувств повалился на ступеньки.

– Ничего, – сказал Фрай. – Жить будет.

101

Утренний воздух был очень свеж и вызывал озноб. Впрочем, его причиной мог быть вовсе и не холод, а страх от мысли, что все сорвется.

В дальнем углу двора, рядом с кузней, правили колесо у телеги двое работников. Возле ворот, привалившись к стене, дремали вооруженные алебардами стражники. Их шлемы сползли на глаза, и потому они не видели, как от одной из галерей замка к воротам конюшни перебегали люди.

Оказавшись внутри, Каспар увидел в пустующем стойле шестерых конюхов – все как рассказывал Фундинул.

Конюхи испуганно таращили глаза на вооруженный до зубов отряд, однако их никто не тронул.

Шустрый Фундинул показал дорогу к самым дальним стойлам, и бойцы стали выводить своих лошадей к выходу. В последний момент они взобрались в седла, а мессир Маноло прихватил за узду лошадь Аркуэнона.

– Ну, поехали, – сдерживая вздох, произнес Каспар и толкнул рукой створку конюшенных ворот.

Как только лошади зацокали копытами по мостовой, всадники у ворот немедленно проснулись и схватились за свои алебарды.

Каспар посмотрел вверх и там, в узком окне увидел стоящего Аркуэнона. Стражники невольно проследили его взгляд и, переглянувшись, начали отступать к воротам.

– Открывайте немедленно! – потребовал Каспар строгим голосом.

– А-а… есть ли у вас разрешение нашего капитана, ваша милость? – спросил один из них.

– Сейчас я отправлю человека к графине, и прилюдная порка вам будет обеспечена… Открывайте немедленно, олухи!

И Каспар пустил на них лошадь, а Фундинул как бы между прочим махнул своим топором.

– Ну и пожалуйста, – произнес один из стражников. – Выпускать – не впускать, правда, Аллоиз?

– Правда, – натянуто улыбнулся его напарник и, сняв с пояса огромный ключ, вставил его в замочную скважину.

Оказавшись за стеной, отряд переехал по мосту через ров и помчался вокруг замка, чтобы попасть к его парадному входу.

Выскочив из-за угла, всадники напугали двух садовников, которые косили у стены траву.

Не заботясь о клумбах, Фрай погнал лошадь прямо по цветам, его друзья последовали этому примеру.

Остановившись наконец под стенами, они посмотрели вверх. Поначалу все окна казались им одинаковыми, однако затем створка одного из них открылась и показался Аркуэнон.

Вниз полетели седельные сумки – одна, другая, третья. Сумки с треском ломали кусты, и казалось, что на этот шум сейчас сбежится половина гвардии.

Лошади, которым передавалось волнение всадников, нервно приплясывали.

Наконец все сумки были сброшены, однако внутри замка уже раздавались крики.

– Давай скорее! – крикнул Каспар, слыша, как где-то топают выбегавшие из казармы солдаты.

Вниз полетел моток веревки, его как раз хватило на всю высоту. Аркуэнон выбрался на подоконник и, засунув лук в колчан, начал довольно сноровисто спускаться вниз.

Тем временем остальные бойцы стали выволакивать из кустов седельные сумки и забрасывать их на лошадей.

Каспар первым делом достал свой раскладной лук и, приготовив его к стрельбе, отъехал от стены, чтобы лучше видеть открытое окно. Можно было не сомневаться, что скоро в апартаменты нагрянут солдаты.

Аркуэнон спрыгнул на землю и побежал к лошади, на которую были уложены его сумки. Как раз в этот момент в распахнутом окне появился человек. Фрай сразу узнал его – это был капитан Де Люссак. Он растянул лук и стал выбирать жертву.

Времени не оставалось – Фрай вскинул лук и без задержки спустил тетиву, понимая, что промахиваться нельзя.

Стрела вонзилась капитану точно в грудь, пробив кавалерийский нагрудник. Любимый стрелок графини нашел в себе мужество выстрелить в ответ, однако его стрела улетела далеко в парк, а сам Де Люссак сорвался вниз.

– Уходим! – крикнул Каспар, и его отряд напролом помчался к дороге, затаптывая цветы и ломая стриженые кустики.

За ними тут же увязалась погоня. Гвардейцы кричали «держи!» и нахлестывали рослых строевых лошадей.

Следом за рядовыми гвардейцами появились офицеры, а затем в сопровождении приближенных дворян в зеленом военном мундире и на сером жеребце в яблоках выскочила графиня Сибилла.

– Быстрее, быстрее! – кричала она, яростно нахлестывая лошадь. – За каждого убитого беглеца – сто золотых!

Это подействовало, загонщики помчались еще быстрее.

102

Коротконогим степным лошадкам соревноваться с рослыми боевыми лошадьми было трудно, поэтому погоня быстро настигала. Лишь скакавший позади Аркуэнон сдерживал пыл преследователей, время от времени сшибая тех, кто вырывался вперед. Подстреленные гвардейцы падали под ноги лошадей, те спотыкались, и кто-то еще обязательно вываливался из седла, потеряв равновесие.

Пока Аркуэнон справлялся, Фрай скакал чуть впереди него и пытался управлять отрядом, однако, едва противник сокращал дистанцию, командиру тоже приходилось присоединяться к эльфу и делать несколько выстрелов. После этого позади образовывалась свалка, и погоня чуть отставала.

Поняв, что открыто к беглецам соваться не следует, гвардейцы тоже стали обстреливать их. Стрелы все чаще прошивали воздух на головой Фрая, однако он надеялся на удачу.

Вскоре преследователи, которых становилось все больше, разделились на три колонны. Одни скакали по дороге, а другие стали обходить беглецов с боков, прорываясь через кусты и разгоняясь на подстриженных лугах. Теперь стрелы прилетали и с флангов, еще более усугубляя положение отряда.

Поняв, что на ровной дороге не оторваться и их уничтожение – лишь дело времени, Каспар крикнул Фундинулу, скакавшему первым, чтобы сворачивал влево, туда, где начинался густой кустарник.

Низкорослым лошадкам с всадниками, да еще с седельными сумками на спине пришлось очень нелегко, однако строевым лошадям гвардейцев приходилось еще хуже. Там, где степная лошадь пробегала под ветками, высокому жеребцу приходилось с храпом преодолевать препятствие.

Ветки хлестали по лицу, пущенные вдогонку стрелы расщепляли дерево, однако отряд Каспара продолжал прорываться в сторону лесов, простиравшихся на юго-западе от города Измира.

Неожиданно слева, из незамеченной прежде балки выскочили три всадника и с улюлюканьем помчались наперерез. Каспар еще не успел принять никакого решения, когда Бертран выхватил дедовский меч и смело пошел один на троих.

Даже в седле невысокой лошади любитель турниров чувствовал себя очень уверенно. Всего два взмаха – и двое гвардейцев полетели на землю. Третий счел за лучшее ретироваться, и Бертран снова присоединился к своим.

Вскоре потянулась такая чаща, что пришлось снова выбираться на дорогу, однако здесь противник был почти рядом. Воздух закипел от пения стрел, одна из них ожгла Каспару бок. Под одеждой заструилась горячая кровь.

Вторая стрела вонзилась в седельную сумку. К счастью, вовремя появился Аркуэнон, который точным выстрелом ссадил на землю очередного выскочку.

Отряд снова начал разгоняться, но тут справа – с пригорка, с треском проламываясь через чащу, на дорогу выскочили пятеро гвардейцев. Они перекрыли дорогу и с криками поскакали в лобовую атаку.

Аркуэнон привстал в стременах и через голову Углука поразил стрелой первого. Каспар, изловчившись, выстрелил между мессиром и Бертраном, ранив в бедро второго противника. С оставшимися троими сшиблись Бертран и Углук.

Отряд остановился, те, что скакали сзади, заулюлюкали, решив, что дело закончено.

Аркуэнон точно послал стрелу в цель, но Каспар, понимая, что с луками им не успеть, выхватил «Трехглавого дракона» и сделал три точных выстрела, поразив двух гвардейцев в незащищенные предплечья и одного – в ногу.

Они попадали на землю, а их перепуганные лошади встали на дыбы. Те, что мчались за ними, с ходу столкнулись со своими, и еще несколько гвардейцев вылетели из седел.

Тем временем впереди Бертран виртуозно поразил мечом одного противника, другого зарубил Углук. И еще одного он просто сбил на землю своим тяжелым кулаком.

– Уходим! Уходим – не стоять! – надрывался Каспар, вкладывая в лук очередную стрелу, и отряд снова начал разгоняться.

103

Разгоряченный конь графини шел ноздря в ноздрю с лошадью одного из опекавших ее гвардейских капитанов.

То и дело им приходилось обходить препятствия в виде лежавших на дороге гвардейцев. Некоторые были ранены и сами отползали на обочину дороги, другие оставались лежать, вцепившись в обломок поразившей их стрелы.

– Да что же это такое! – в сердцах крикнула графиня, когда они наткнулись на завал из тел, где еще недавно беглецов пыталась перехватить пятерка гвардейцев.

– Они опасны, ваше сиятельство! – кричал на скаку капитан, желая заставить графиню отказаться от участия в погоне.

Деревья и холмы на обочинах закончились, теперь беглецов можно было видеть издалека.

– Вижу, вы их все же упустили… – проскрипел рядом знакомый голос.

Графиня в удивлении повернулась и обнаружила, что вместо капитана рядом с ней скачет мессир Кромб. Его черная мантия развевалась, словно дым пожарища, а на лице была все та же традиционно омерзительная улыбка.

– Давно, давно я не ездил верхом! – снова проскрипел он и ухмыльнулся. – Однако вы, голубушка, все провалили! Теперь их нужно хотя бы убить!

– Так убейте! – прокричала графиня сквозь стук копыт и шум ветра. – Вам же это ничего не стоит!

– Только не Фрая! – проревел мессир Кромб. – Что-то защищает его, какая-то древняя светлая сила! У-у-у! – Он потряс кулаком. – Ненавижу! Что ж, придется действовать довольно грубыми методами…

С этими словами мессир Кромб удлинил свою руку едва ли не вдвое и коснулся скрюченными костлявыми пальцами скакавшего впереди гвардейца.

Несчастный закричал и выгнулся, словно от удара кинжалом, а затем его тело стало разбухать, разрывая мундир и натекая серой пульсирующей массой на спину лошади. Животное тоже претерпевало жуткие превращения, и вскоре из двух существ образовалось одно.

Еще мгновение – и рядом с мессиром Кромбом вместо скакавшего на коне гвардейца возникло чудовище, бегущее на двух ногах. Оно было высотой в три человеческих роста, имело серую, покрытую слизью кожу и издавало ужасный смрад. Верхних конечностей у него не было, зато в его огромной пасти могла уместиться небольшая карета.

– Давай же, Гумбор! Убей их! Сожри их, мой птенчик! – заорал Кромб.

Чудовище рявкнуло и стало стремительно набирать скорость, снося на поворотах отдельные деревья и выворачивая их вместе с корнями. Даже на укатанном известняке оставались глубокие следы от его когтей.

Скакавшие впереди гвардейцы, заслышав тяжелую поступь, бросились врассыпную, а тем, кто оказался нерасторопен, сильно не повезло. Гумбор, не останавливаясь, разорвал их вместе с лошадьми и, подцепив когтями, зашвырнул на деревья ошметки тел лошадей и гвардейцев.

– Какой ужас! – на скаку воскликнула графиня.

– Увы, это издержки грубого метода! – ухмыльнулся мессир Кромб. Неожиданно его лошадь издала жалобное ржание и так понеслась вперед, что сразу оставила позади графиню Сибиллу.

104

Звездные карты и сила Хрустального ордена магов точно подсказали мессиру Дюрану место, где должен был пройти Каспар Фрай.

Если в пустыне мессир почти потерял его, то теперь их пути должны были пересечься неизбежно.

Дюран стоял на опушке леса, где начиналась просека, по которой должны были уходить от погони беглецы. Слабый ветерок раскачивал длинную черную мантию и капюшон, которым Дюран прикрывал лицо.

Вокруг мага вилась подергивающаяся, не видимая простому смертному «серебряная нить». Она уходила в нижние миры, откуда в любой момент Дюран мог выдернуть ужасного демона Дилистерна.

Впереди над лесом поднялись перепуганные птицы. Затем послышался далекий стук копыт.

На изможденном лице мессира Дюрана появилась улыбка.

Звездные карты никогда не врут, если есть поддержка собственного ордена. У мессира Дюрана появилась наконец реальная возможность избавиться от чересчур удачливого конкурента в лице Каспара Фрая.

На другом конце опушки колыхнулись кусты, полетели сорванные листья, и из леса стали один за другим выскакивать всадники. Они ехали на смешных низеньких лошадках, а седельные сумки делали их похожими на погонщиков ослов.

Теперь всадники скакали прямо на Дюрана, лишь подтверждая неизбежность предсказанного.

– Что ж – пора! – сказал себе маг и, взявшись за «серебряную нить», позвал: – Дилистерн!

И тотчас рядом с ним в землю ударила фиолетовая молния, пространство с треском разошлось по ее излому, и из щели выскочил Дилистерн.

Содрогаясь от голода и злобы, гигант ронял из пасти ядовитую слюну, и та, падая на землю, сжигала траву.

Полуметровые саблевидные когти на его лапах-руках смыкались и размыкались, издавая металлические лязгающие звуки. Мелкая вороная чешуя потрескивала. Ему было нелегко находиться в этом мире, если только он не получал вдосталь свежего мяса и крови.

– Вон они, Дилистерн! – указал мессир Дюран. – Всадники и их лошади! Ты можешь сожрать всех…

Дилистерн заревел, как тысяча бешеных вепрей, и, сорвавшись с места, помчался вперед, заставляя землю содрогаться под его тяжестью.

Дюран с улыбкой следил за атакующим демоном, однако его торжествующая улыбка потихоньку начала таять. Из леса на опушку вылетело несколько вырванных с корнем деревьев, а затем выскочил другой демон, на двух огромных, словно колонны, ногах и с широкой пастью на уродливой голове.

Это бы дефтирон, демон грязи и нечистот.

Когда Дилистерн увидел прямого конкурента, он остановился от неожиданности. Оба демона впились друг в друга горящими глазами и заревели так, что с деревьев посыпалась листва.

– О нет! Нет! – простонал Дюран, поняв, что уже не в силах помешать этому столкновению.

Тем временем перепуганные лошадки стремительно уносили к холмам своих всадников. В том числе и Каспара Фрая.

Дюрану нужно было преследовать их, но он не мог оставить своего демона.

Между тем на опушке уже разгоралась страшная битва. Демоны рвали друг друга зубами, выхватывая огромные куски черной плоти. Зеленая и коричневая кровь хлестала из их ран, которые тем не менее быстро затягивались. От ядовитого дыхания демонов вспыхивала трава, от их крови земля покрывалась пеплом. От топота этих чудовищ она вздымалась столбами пыли, но демоны продолжали бой.

105

Неожиданно из леса появился всадник в черной мантии. Он соскочил с лошади, и та сразу же упала замертво.

Что-то в этом всаднике показалось мессиру Дюрану знакомым, и он пошел вперед.

Тем временем демоны настолько обескровили друг друга, что их размеры уменьшились чуть ли не вдвое. Они едва дышали и делали долгие перерывы, прежде чем снова вцепиться во врага.

Эти демоны оказались одного уровня, и их силы были равны.

Теперь, когда его демон ослаб, тиран снова обрел над ним власть.

– Дилистерн, – сказал Дюран. – Уходи.

Демон недовольно рыкнул, однако ослушаться уже не мог.

– Гумбор, уходи! – приказал своему демону человек на другой стороне опушки.

Снова разошлось пространство, и каждый из монстров исчез в своем мире. Пространство сомкнулось, на опушке стало тихо. Только серный дым да ядовитые испарения поднимались над местом недавней схватки, да кое-где дымилась трава.

Мессир Кромб со звонким хлопком метнулся в сторону мессира Дюрана, однако остановился в двадцати шагах, натолкнувшись на непроницаемую стену, которую выстроил его соперник.

– Ух ты, вот это сила! – дурашливо воскликнул Кромб и расхохотался. – Да, ты еще на что-то годишься, Дюран. А я слышал, что тебя уже давно похоронили и ты выходишь из земли только по ночам, когда тебя приветствует полная луна.

– А я слышал, что ты торгуешь демонами и служишь на побегушках у духов вечного холода, добывая для них разложившиеся трупы.

– Кстати, о трупах. Для трупа ты ведешь странную жизнь, Дюран. Охотишься на путников, вызывая для этого демонов. Не проще ли было нанять разбойников, а потом поделить с ними добытые медяки?

– Уж не те ли медяки я чуть не увел, за которыми охотился ты сам, Кромб?

– Нет, я просто обознался и принял этих оборванцев за других. Ты же знаешь, с годами глаза подводят, хотя тебе это не грозит. Ты ведь хорошо видишь даже без глаз… Скажи мне, твой череп по-прежнему пугает прохожих, если налетевший ветерок смахнет капюшон?

Дюран ничего не ответил, тогда Кромб продолжил:

– Признаюсь тебе, в нижнем мире я показываю твои глаза за деньги. Посмотреть на глаза молодого мага находится много желающих.

– Ты лжешь! – воскликнул Дюран.

– Кто? Я? – Кромб улыбнулся и, сунув руку под мантию, вынул из кармана два живых глаза. Они вертелись на его ладони, поводя зрачками то на Дюрана, то на Кромба.

– Ну что, узнаешь? Это они, Дюран, твои глаза.

И тогда Дюран поверил. Он понял, кто стоял за его драмой, за несчастьем, которое случилось с ним, когда в молодости, одержимый жаждой могущества, он пытался извлечь из незнакомых артефактов чужую магию.

Духи вечного холода расставили для него эту ловушку, чтобы заполучить глаза и смотреть на верхний мир через пустые глазницы Дюрана. А теперь оказалось, что его глаза выкупил Кромб. Стерпеть это было невозможно.

В порыве гнева Дюран резко взмахнул рукой, и потрескивающая фиолетовая плоскость, словно секира, ударила по шее Кромба. Точно бритвой срезанная голова соскочила с плеч и покатилась по траве.

– Ой! Ой!.. – продолжала она кричать и смеяться.

Обезглавленное тело Кромба поспешило за катившейся головой, подхватило ее и руками приставило на место.

– Фу, Дюран! Что ты делаешь, ты напугал меня! – продолжая дурачиться, с деланым испугом произнес Кромб. – А как тебе это?

Кромб выбросил вперед руку и, раскрыв ладонь, выпустил в сторону Дюрана целый клубок огненных змей.

Дюран выстроил вокруг себя сверкающую сферу, змеи, натолкнувшись на нее, вспыхнули ярким трескучим пламенем и стали стекать по прозрачной сфере, оставляя зубами глубокие царапины.

Дюран понимал, что, хотя он и защитился на этот раз, тратить силы на Кромба не имело смысла. Следовало поскорее разыскать Фрая.

Тем временем Кромб выбросил вперед обе руки, швырнув в спрятавшего в сфере противника целый град красных молний. Они обрушились на сферу с раскатистым грохотом и разбили ее вдребезги. Мессир Кромб расхохотался, однако его радость была преждевременной. Дюрана там уже не было.

106

Перепуганные лошади еще долго неслись во весь опор, невзирая на то что скакать им приходилось по высокой траве и кустам. В конце концов они все же успокоились и перешли на шаг. Успокоились и их наездники, и тогда Каспар повел отряд в обход города Измира.

Он старался избегать больших дорог и держаться подальше от крестьянских усадеб. Вскоре, согласно ориентирам на карте, которую ему показывал герцог, город Измир остался позади и можно было снова двигаться на юг.

Впереди путников ждали гористые участки с известняковыми скалами, а затем безжизненная долина, за которой начиналась цветущая земля морского побережья.

– Привал! – скомандовал Фрай, когда отряд, форсировав открытое пространство, выбрался на небольшую возвышенность, хорошо маскировавшую лошадей и людей невысокими деревцами и кустарником. Отсюда просматривалась вся местность едва ли не до самого Измира.

– Ну наконец-то… – простонал гном, останавливая лошадь и обессиленно сползая с седла.

Лошадка тяжело поводила боками и тыкалась Фундинулу в руки.

– Она хочет воды, – сказал Бертран. – Только дай ей немного.

– А у нас много и нету, – заметил Углук, снимая седельные сумки со своей лошадки, которой из-за его немалого веса приходилось тяжелее всех.

Мессир Маноло достал баночки с притирками и мазями.

Во время погони, которая перемежалась со схватками и скоротечными боями, все бойцы отряда получили раны.

У Каспара был залит кровью левый бок, однако стрела едва задела ребро, а Аркуэнону во время прорыва гвардейцы рассекли щеку.

Бертрану снова не повезло с левой рукой. Его левый наплечник оказался смят, а Углуку повезло, – удар гвардейца пришелся по прочному шлему. Теперь на нем появился второй рубец, и еще Углук настоятельно просил мессира Маноло выдать ему какого-нибудь лекарства от звона в голове.

– А то как будто я сижу в колоколе, а он: бу-ум, бу-ум, бу-ум. Вот и сейчас.

– К завтрашнему дню все пройдет само, – пообещал мессир Маноло. – Просто у этого гвардейца оказалась крепкая рука.

– Крепкая рука, да слабая морда, – возразил Углук. И, сорвав пучок травы, принялся чистить свой меч.

Фундинул на полусогнутых ногах прошел к поваленному дереву и сел.

– И все же, ваша милость, лошади для моего зада не так хороши, как мулы. Это я могу со всей уверенностью сказать. И даже, если нужно, засвидетельствую в суде.

– Зачем в суде? – усмехнулся Фрай. – Мы и так тебе верим. Мул так мул, в следующий раз мы снова дадим тебе мула.

Когда Каспар сказал «в следующий раз», все бойцы отряда разом повернулись в его сторону, видимо, не представляя себе, как это они еще раз согласятся пуститься в такую авантюру, пусть даже за огромные деньги.

– Как много демонов развелось в наших краях, – сказал вдруг Бертран. Он снял жилет с доспехами и втирал в распухшее предплечье выданную мессиром Маноло мазь. – Я не помню, чтобы раньше кто-нибудь рассказывал о таких вещах.

– Нижний мир наступает, – пояснил мессир Маноло. – Магические ордена в поисках Силы заключают договоры с тиранами из нижних миров. Они получают Силу, но отдают за нее часть своего мира. А такие, как Кромб, одну за другой срывают печати, установленные древними магами, в свое время изгнавшими из нашего мира всю нечисть. Когда печатей не останется, демоны получат полную свободу. Уже сейчас «озерные люди» захватывают побережья водоемов и движутся в глубь суши. Только и слышишь: там перенесли из-за них дорогу, тут снялась и ушла целая деревня…

– В наших местах особо лютовали кекергуки. И целые селения поднимались в горы, – со вздохом заметил Углук.

– Вот именно, – закивал Маноло, прикладывая к щеке Аркуэнона листик лечебной травы. – Куда отсюда пойдем? – спросил он Фрая.

– Отсюда? – Фрай поднялся на ноги и посмотрел вдаль. – Вон там, где поднимается дым от солеварен, должна начинаться дорога, которая ведет к морю. Мы будем идти по ней два дня. А потом на рассвете третьего должны увидеть большое оливковое дерево, а рядом с ним руины из белого камня. И там в старой каменной кладке, в углублении, должен лежать свиток арамейского договора.

Мессир Маноло перестал заниматься Аркуэноном и, повернувшись, уставился на Каспара:

– Но вы не должны были помнить этого, пока я не пробужу вашу память…

– Да. Не должен был, – согласился Каспар. – Но почему-то помню. – И он развел руками.

– О-о, я даже знаю, когда вы могли это вспомнить, – со вздохом произнес мессир Маноло и покосился на Бертрана.

Молодой дворянин все еще находился под влиянием чар графини, а потому при нем не следовало лишний раз упоминать о свидании Каспара с ее сиятельством.

Получив первую помощь от мессира, бойцы отряда занялись хозяйственными делами. Они развязали свои сумки и проверили сохранность вещей и оружия. Все было на месте.

Фундинул достал свои инструменты, чтобы починить смятый наплечник Бертрана.

Потом занялись обедом. Проведя пару дней в дворцовой роскоши, они возвращались к сушеным фруктам, вяленому мясу и орехам, которые добыли еще на стойбище Мансура.

После того как все подкрепились, Каспар не смог отказать себе в небольшом отдыхе, ведь ему пришлось трудиться всю ночь, а потом еще эта погоня…

Мессир Маноло вызвался постоять на часах, и все остальные с удовольствием развалились на траве.

Пока они отдыхали, вокруг все было спокойно. Поднявшись, приободрившиеся бойцы отряда собрались и отправились дальше.

107

Мессиру Дюрану не давала покоя его неудача. Он был вынужден снова обратиться за помощью к своему ордену, решив на этот раз отправить Каспара и его отряд прямиком в нижние миры.

Над магической башней в Абирвее грохотали сухие грозы и странные фиолетовые молнии рассекали небо. Усилием воли шестерки магов дороги их мира и нижних миров начинали пересекаться.

Пока маги Абирвея трудились над своей задачей, Каспар и его отряд провели в дороге весь день, до самого вечера.

Переночевали они в небольшом перелеске, а утром чуть свет отправились дальше.

Отряд уже выбрался за пределы халифата, и теперь можно было не опасаться нападения гвардейцев графини Сибиллы. Предстояло еще подумать о том, как возвращаться в Ливен, однако для этого требовалось сначала добыть заветный артефакт – вторую половину арамейского договора.

Еще до обеденного привала они достигли меловых гор, почти разрушившихся от времени, ветра и дождей. Их склоны, поросшие высокой травой и кустарником, разрезала пыльная белая дорога. Это было опасное место, поскольку высокие склоны по обе стороны дороги делали ее идеальным местом для организации засады, как это уже случилось в овраге в землях лорда Кремптона.

Впрочем, все обошлось, и отряд вступил в одно из самых безлюдных мест юга. Если день назад навстречу путникам то и дело попадались крестьянские арбы, то теперь не было не только встречных путников, но даже и следов на пыльной дороге.

На нагретых камнях, разбросанных по обочинам, стрекотали кузнечики, на колючих кустарниках клевали ягоды птички-пустырники, и все располагало к дреме и отдыху, если бы не нужда продолжать путь.

Бойцы утомились от долгой и полной приключений дороги. Даже Аркуэнон и тот утратил свою осторожность. Он по-прежнему ехал позади всех, но уже не держался за свой лук обеими руками.

«Да и я хорош, – подумал Фрай, замечая все эти изменения. – Прошло уже несколько привалов, а я не зарядил „Трехглавого дракона“. Видимо, и я устал. И, наверное, старею».

Наконец отряд перевалил гору и стал двигаться под небольшой уклон, спускаясь на равнину, почти лишенную растительности. Только отдельные искривленные деревца да одинокие высохшие колючки находили себе приют среди белых, похожих на черепки камней.

В какой-то момент Каспару показалось, что он снова видит выбеленные солнцем и ветром черепа, на которых стоял черный шатер – тот, что во владениях Мансура. Пришлось даже тряхнуть головой, чтобы отогнать наваждение.

Нет, это были просто камни. Просто белые камни, и ничего более. Время от времени среди них появлялись шустрые серые ящерицы, которые хватали какого-нибудь скорпиона или зазевавшегося паука – другой живности здесь не было.

108

Каспар ехал во главе отряда. Когда он замечал какой-то ориентир, мысленно возвращался к карте и лишний раз убеждался, что держит верное направление.

Иногда они перекидывались несколькими словами с мессиром Маноло, но больше молчали. Окружающий жутковатый пейзаж не располагал к беседе.

Очередной раз погрузившись в размышления, Каспар вспомнил свой дом в Ливене. Может, пора ему завязать с этими походами? И сказать Генриетте что-то определенное. Ведь и для него, и для нее было очевидно, что она в доме Каспара Фрая больше чем прислуга. Генриетта была влюблена в своего хозяина, да и ему не нужна была никакая другая женщина. И даже когда Фрай сам предлагал Генриетте приданое, чтобы та наконец устроила свою личную жизнь, он ожидал ее ответа со страхом: вдруг она согласится и уйдет от него?

«Генриетта», – мысленно произнес Фрай и улыбнулся. Он часто тайком любовался ею, когда был уверен, что она этого не видит.

Ему часто приходилось бороться с собой, чтобы вечером, отправляясь в свою холодную холостяцкую постель, не завернуть в ее спальню.

Наверное, прежде он не хотел связывать себя, опасаясь, что не сможет больше уноситься, словно ветер в поле, на очередную рискованную авантюру. Однако теперь следовало принять решение. Принять решение и сообщить о нем Генриетте.

«Приеду и скажу. Все как есть скажу», – пообещал себе Каспар и постарался представить лицо Генриетты, когда она услышит эту новость.

Ее лицо он представил сразу, однако почему-то на нем была написана тревога.

«Проснитесь, ваша милость! Проснитесь!» – просила Генриетта.

Каспар дернулся в седле и огляделся. Внешне ничего не изменилось. Все та же дорога и все те же скорчившиеся деревца по обочинам. Правда, куда-то подевались ящерицы и ядовитые скорпионы вместе с ними.

Юркие пустырники не сновали с ветки на ветку, кузнечики прекратили свои песни. Умчался ветер, и солнце перестало греть. Потянуло могильным холодом, откуда-то издали донеслось эхо жалобного протяжного стона.

– Мессир, вам не кажется, что стало слишком тихо? – спросил Каспар, обращаясь к попутчику. – Может, гроза собирается?

Однако ему никто не ответил.

– Мессир!

Каспар посмотрел на мессира Маноло и поразился его безжизненной бледности и странному выражению его лица. Глаза мессира смотрели прямо перед собой, немного испуганно и удивленно, а его лошадь, как заведенная игрушка, послушно шагала по дороге, не оставляя в пыли никаких следов.

– Мессир! – крикнул Каспар, чувствуя, что его охватывает страх. – Мессир!

Он ударил мессира Маноло в плечо, и тело колдуна показалось ему твердым и каким-то неживым.

Тонко завибрировал, забился на груди талисман, предупреждая об опасности. Каспар понял, что это именно он разбудил его и не дал превратиться в то, чем стали мессир Маноло, Бертран, гном, орк и эльф.

Они послушно ехали в прежнем направлении, похожие на фарфоровых болванчиков с неестественно стеклянными глазами.

– Стойте! – крикнул Каспар и, схватившись за уздечку лошади мессира, стал разворачивать свою, чтобы повернуть весь отряд.

Его собственная лошадь пока еще слушалась команд и исправно потащила за собой лошадь мессира Маноло. А дальше весь отряд, словно связанный одной ниточкой, стал разворачиваться за Каспаром, который все понукал и понукал свою лошадку, уговаривая ее идти быстрее.

И не напрасно уговаривал, потому что там, куда они ехали еще мгновение назад, ничего уже не было. Ни дороги, ни горизонта с силуэтами гор. Только клубящееся мутноватое «ничто», торопливо пожиравшее дорогу, камни на обочинах и деревца. Однако отряд ускользал, и нагрудный талисман Каспара вибрировал все тише. Наконец, когда Фрай втянул всю колонну обратно – на пологий склон меловой горы, талисман успокоился.

– В чем дело? Мы возвращаемся? – спросил мессир Маноло.

– Да, мы возвращаемся, – ответил Каспар и облегченно вздохнул – он уже боялся, что остался один.

Бойца отряды удивленно оглядывались, не понимая, что произошло и как они снова оказались на склоне, который уже проезжали, да еще развернувшись в другую сторону.

– А я не помню, чтобы мы поворачивали, ваша милость! – пожаловался Фундинул. Он обернулся и, махнув рукой в сторону долины, добавил: – Мы же ехали туда!

– Да, мы ехали туда, пока я не обнаружил, что все вы словно остекленели. Вы были как неживые! Я кричал вам, но вы меня не слышали!

– Вот как, – покачал головой мессир Маноло. – Кажется, я что-то припоминаю… Вокруг было тихо, ни ветерка. Исчезли птицы, ящерицы, замолчали кузнечики…

– Да! Да, все было именно так! – взволнованно подтвердил Каспар.

– Я видел все это, только думал, что это сон, – сказал мессир Маноло.

– И я видел такой же сон, – подтвердил Бертран. – Именно так, полное безмолвие вокруг. Я думал, ничего страшного, если немного подремлю в дороге.

И тут все остальные стали говорить, что точно такой же сон видели и они. Это взволновало даже Аркуэнона. Каспар видел, что эльфу тоже не по себе.

– Но как же вы, Каспар, избежали этого видения? – спросил мессир.

– Меня разбудил мой талисман, – признался тот и дотронулся до груди в том месте, где под курткой прятался его хранитель – золотой единорог.

– Знать, светлые силы хранят вас, Каспар, – сказал мессир.

– Да… Но что же нам теперь делать?

– Снова спускаться в долину, – уверенно ответил мессир.

– Но это может повториться!

– Едва ли. Просто мы были к этому не готовы. Теперь же мы предупреждены, а значит – вооружены.

– Но что это было, мессир? – спросил Бертран.

– Дорога в нижний мир. Если бы не талисман, нас бы сожрали демоны.

– Такие, что мы видели там – на опушке? – спросил Фундинул.

– Такие или еще пострашнее.

– О-о! – протянул гном и почесал в затылке.

109

И снова отряд двинулся в долину, из которой пришлось отступать столь поспешно. Чтобы избежать наваждения и не попасть в расставленную магами ловушку, бойцы отряда внимательно смотрели по сторонам, пытаясь вовремя обнаружить любое подозрительное изменение.

Легкий ветерок, птицы, ящерицы – все было на месте, и это вселяло в бойцов уверенность, что они еще не провалились в нижние миры.

Они ехали довольно долго, долина тянулась на добрых двадцать миль. Когда же она закончилась, дорога пошла в гору. Здесь начиналась возвышенность, на которой росли нормальные деревья, травы и множество цветов.

– Как странно, – произнес Фрай, глядя на оставшуюся позади долину, когда отряд оказался на возвышенности. – Здесь повсюду такая красота, а всего в двух шагах от нее – унылая безжизненная местность, похожая на застывшее озеро.

– Вы очень близки к истине, – ответил мессир Маноло, с удовольствием вдыхая запахи трав и полевых цветов. – Когда-то здесь была зияющая бездонная пропасть, которая вела прямиком во тьму и холод. Но светлые силы решили разделить миры, и пропасть сомкнулась. Именно поэтому мы едва не попались в ловушку – здесь она сработала бы лучше, чем в любом другом месте. Оттого и не растет здесь ничего, потому что кое-где еще прорывается на поверхность дикое разрушительное начало.

– Вы рассказываете страшные вещи, мессир, – заметил Углук, почесывая свою голову под шлемом. – А вот скажите, в этом цветущем крае продают еду? И какова она здесь – мясная или растительная?

– Еда здесь имеется, – заверил орка Каспар. – И она разнообразная. Мне приходилось бывать в этих краях. Вот только пока на нашей дороге не будет попадаться селений.

Немного передохнув и размяв ноги, бойцы отряда двинулись дальше.

В дороге солнце начало припекать – сказывался южный климат. Каспар расстегнул куртку, и дышать стало легче.

Когда пришло время остановиться на привал, недалеко от дороги у рощи путники обнаружили навес.

– Хорошее место для остановки, – заметил мессир Маноло.

– Наилучшее место, – согласился Фрай, и они свернули на едва заметную тропинку.

Навес оказался хорошо приспособленным укрытием для всякого путника, поскольку под ним нашелся стол и две скамьи, на которых всем хватило места.

Неподалеку обнаружился колодец с деревянным срубом. Он был накрыт сплетенной из прутьев крышкой, а рядом с ним стояло деревянное ведро с привязанной к нему просмоленной веревкой.

Бертран сходил к колодцу на разведку и сообщил, что вода в нем есть и она совсем близко. Больше всех это обрадовало Углука, который уже обследовал сложенный из камней очаг.

Пока Фундинул ходил в рощу за дровами, Углук достал из своей сумки чудом сохранившийся медный котел, который был сильно помят, однако в дело еще годился.

Вскоре пришел гном и помимо вязанки сушняка принес красных ягод, за съедобность которых отвечал лично.

– Я такие рвал еще ребенком, – со вздохом сказал он, закидывая в рот по одной ягодке.

Наконец Углук разжег в очаге огонь и поставил котел с водой, а Каспар собрал оставшуюся еще с Ливена крупу и добытое у Мансура сушеное мясо.

Когда потянуло запахом каши с дымком, под навесом стало совсем уютно.

– И почему никто не живет в этом благодатном месте? – спросил Бертран.

– Эти земли ничьи, – ответил мессир Маноло. – По договору, оставленному древними, здесь никто не должен был селиться. Ни люди, ни демоны. Через десять-пятнадцать миль мы увидим поля и крестьянские усадьбы, а здесь – ничья земля.

– Однако же нашлись добрые люди, которые не побоялись сделать этот навес и выкопать колодец.

– Скорее всего это дело рук торговцев, которые возят товары из халифата к морским портам.

– А когда будет река? – поинтересовался Фундинул.

– До реки мы не дойдем, – ответил Каспар. – Наша дорога закончится раньше.

– А когда мы найдем все, что нужно, мы снова поедем через халифат, ваша милость?

– Совсем необязательно. Можем пройти по западным землям, правда, они не так спокойны, как те, по которым шли мы.

– Ни-че-го се-бе! – покачал головой гном. – Если мы шли по спокойным землям, то что же происходит на неспокойных?

– Война. У тамошних лордов было много детей, и теперь они делят наследство отцов. Еще можно отправиться по реке, если, конечно, вы не боитесь озерных людей.

– Ну уж нет, ваша милость, – возразил Углук. – озерных людей я боюсь, и даже очень. Никогда не забуду, как они напали на нас и не дали съесть обед… Ох, какая же тогда похлебка получалась! И все пришлось вылить…

Углук вздохнул.

Наконец была съедена каша с мясом и выпит отвар из травы, которую также принес из рощи Фундинул.

Посидев за столом еще немного, бойцы отряда, сытые и в хорошем настроении, продолжили путь.

Они без приключений проехали всю оставшуюся половину дня и на закате солнца прибыли к большому селению.

Здесь жили земледельцы, поля которых раскинулись на много миль вокруг.

Дома в селении были большие, некоторые имели даже второй этаж. У одного из местных жителей Каспар поинтересовался, где можно остановиться на ночлег.

Тот назвал имя человека, который всегда пускает путников. И рассказал, где находится его дом.

Хозяин, немолодой крестьянин с окладистой бородой и черными проницательными глазами, поначалу стал отказываться, видимо испугавшись впервые увиденных им гнома, орка и эльфа. Однако деньги сделали свое дело – за четыре серебряных рилли гостям отдали под ночлег просторный флигель.

110

Рано утром, попрощавшись с хозяином, отряд проехал через просыпавшееся селение и продолжил путь на юг.

Движение на здешних дорогах было оживленным. То и дело попадались запряженные буйволами широкие телеги, которые везли с полей урожай или, наоборот, вывозили в поля работников.

Однако больше ничего не происходило, а ухоженные поля и хорошая погода располагали к отдыху.

По мере того как отряд продвигался на юг, природа становилась менее разнообразной. Вскоре закончились поля, и на высушенных степных участках остались только торчавшие то тут, то там островки дикорастущей пшеницы.

Становилось по-настоящему жарко. Над землей дрожало марево. Еще минуту назад до самого горизонта не было видно ни одного сколько-нибудь заметного ориентира, и вдруг чуть в стороне от дороги Каспар заметил дерево. То самое дерево, которое вспомнил раньше времени без помощи мессира Маноло.

– Нам нужно туда, – сказал он, и отряд, сойдя с дороги, начал забирать влево.

Скоро среди травы стали появляться древние камни. Они попадались сначала по одному, а затем целыми горками и даже фрагментами уцелевшей кладки. Когда-то здесь был город, но время его не пощадило. Руины тянулись на добрых три мили, но только там, где стояло старое оливковое дерево, они оказались в лучшей сохранности – даже кое-где уцелели фрагменты стен и цоколей.

– Кажется, это здесь, – сказал Фрай и посмотрел на мессира Маноло.

– Вам лучше знать. Я слышал не все, что говорил вам герцог. Это было одно из его условий.

Наконец отряд добрался до дерева. Бойцы спешились и вместе с лошадьми вошли под его тень. Места хватило всем.

Лошади стали пощипывать жесткую травку, спутники Фрая просто рассматривали разрушенный город, а сам он подошел к древней стене и приложил ладонь к ее теплым камням.

Они как будто что-то ему сообщили, и теперь он знал, куда идти.

Рядом оказалось несколько ступеней, сложенных из тех же камней. Из щелей между ними проросла трава.

Поднявшись по ступеням, Фрай оказался на широком цоколе, на котором когда-то стояли стены. Цоколь был квадратный, на одной из его внутренних сторон Каспар заметил еще несколько ступеней. По ним можно было спуститься внутрь квадрата.

Фрай прошел по цоколю до этих ступеней и остановился, пытаясь представить, что здесь было раньше, когда дом еще жил своей жизнью.

Наверное, винный погреб. А может, мастерская?

Он спустился по ступеням и оказался в зарослях жесткой травы, среди которой попадались обломки белого камня.

Подняв глаза от земли, Фрай увидел небольшую нишу в стене напротив. Он еще не видел, что в ней, однако почувствовал, что идти нужно туда.

Ниша оказалась глубиной в локоть. Когда-то сюда не доложили пару кирпичей, чтобы сделать тайник. Теперь тайник был открыт и в нем лежал стянутый шнурком кожаный чехол.

Наверное, кожа давно окаменела и была готова рассыпаться в труху – такое случается от времени. Однако, несмело коснувшись свитка, Фрай с удивлением обнаружил, что кожа осталась мягкой, такой же, как на чехле первой половины арамейского договора, которую он добыл у пастухов. Правда, тот свиток хранился в сундуках, передаваемый кочевниками из поколения в поколение, этот же был открыт любой непогоде.

На чехле было много пыли, Фрай дунул, и она поднялась облаком. В носу защекотало, Фрай, зажмурившись, чихнул, а когда открыл глаза, не узнал места, где находился.

Это было большое полутемное помещение, которое едва освещалось несколькими сальными свечами, дававшими мало света и много копоти.

Вдоль стен в несколько рядов стояли высокие – в рост человека – амфоры.

В углу находился большой стол и рядом – грубый деревянный стул, на котором сидел седой, но крепкий старик. Его глаза были полны энергии и силы.

– Что тебя удивило, Фрай? – спросил он.

– Не знаю, – признался тот. – Я сплю?

– Ты не спишь и не бодрствуешь. Ты за тысячи лет в далеком прошлом.

– Да-а? – не поверил Каспар и, еще раз оглядевшись, понял, что находится в том самом подвале, когда над ним еще стоял дом. И он не ошибся, предположив, что раньше здесь был винный погреб.

– Здесь не только вино, – легко угадав мысли Каспара, произнес старик. – Мы храним здесь масло и зерно.

– Понятно. А вы, ваша милость, кто будете?

– Мы те, кто жили до вас. Мы те, кто совсем недавно одержал победу в многовековой войне с демонами. Мы сбросили их в другой мир и отгородили от нашего. Мы завалили пропасти и ямы, закрыв их печатями Силы. Теперь спокойная жизнь в мире зависит от того, смогут ли демоны и духи вечного холода снять эти печати… Забери этот документ – он твой.

– Вообще-то это для нашего герцога.

– Я это знаю, – ответил старик со вздохом. – Герцог Ангулемский не самый достойный из людей, однако он меньшее из зол. Будет лучше, если документ попадет к человеку мирскому, который, даже начав новую войну, не натворит бед столько, сколько могут принести ордена магов. Они одержимы жаждой могущества и стяжания силы. За собственное бессмертие они готовы распродать наш мир, который мы с таким трудом отделили от миров холода и тьмы… Забери свиток и отправляйся к реке.

– К реке? – удивился Каспар.

– К реке. Ты возвратишься домой по воде. В противном случае тебе не добраться до Ливена живым. Хрустальный орден жаждет заполучить свиток, чтобы торговаться за бессмертие для своих магов. Правители халифата уже под властью демонов. Степняки поклоняются духам пустыни, а лорд Кремптон только оболочка, управляемая магом – приспешником духов вечного холода. И вся эта могущественная армия теперь будет брошена на то, чтобы перехватить необходимый им артефакт – вторую часть арамейского договора.

Многие ключи от ям-переходов между мирами уже в их руках, однако ключи бесполезны без права на земли. Если тебе удастся доставить документ герцогу, этот мир просуществует еще сто, а если повезет, то и все двести лет…

Фраю показалось, что старик вздохнул.

– Ну все, теперь иди, а то твои друзья уже беспокоятся.

111

Едва старик произнес последние слова, как у Каспара опять засвербело в носу, и он чихнул. А когда огляделся, увидел, что снова находится на прежнем месте внутри цоколя, среди жесткой травы.

Еще он заметил, что тени стали длиннее, а стало быть, прошло много времени.

Каспар взбежал по ступеням на цоколь и тут же услышал вопли Фундинула:

– Ваша милость! Вы появились – радость-то какая!

Другие бойцы отряда стали вскакивать с земли, на которой сидели в ожидании Каспара. Лошадки, давно наевшись, мирно дремали.

– Вас не было довольно долго, – сказал Бертран. – Что случилось? Если б не мессир Маноло, который успокаивал нас, мы бы ударились в панику…

– Да, – заметил Углук. – Пропасть-то тут негде. Я три раза все обошел, но вокруг даже трава не примята.

– Это было странно… – произнес Аркуэнон, который редко разговаривал и мог за целый день не произнести ни слова.

– Документ с вами? – спросил мессир Маноло.

– Документ? Вот, – сказал Каспар и, спустившись с цоколя, показал на кожаный чехол.

– Ух ты! Как здорово! – воскликнул Фундинул. – А вы не могли бы показать нам его, ваша милость? Так хочется посмотреть на то, ради чего мы так рисковали и терпели лишения.

– Ты терпел лишения не за документ, – заметил Углук, – а за золото.

– Ну и это тоже, – согласился Фундинул, – однако все же интересно посмотреть.

Каспар вопросительно взглянул на мессира Маноло, поскольку тот лучше разбирался в подобных вещах.

Мессир улыбнулся и кивнул.

Каспар осторожно развязал шнурок и, ослабив его, показал всем корешок свернутого в трубку документа. Затем взялся за него двумя пальцами и потянул.

Свиток легко вышел из чехла, потому что на ощупь оказался удивительно гладким, словно натертый воском.

Каспар развернул бесценный документ так, чтобы всем было видно. Но в нем не оказалось ничего особенного – ни золотых печатей, не разноцветных красок.

Он был написан темными чернилами, как и первая его часть, которую Каспар уже видел. Совершенно непонятные значки ни о чем никому не говорили. Их могли читать лишь те, кто знал этот древний язык.

На лице Фундинула отразилось разочарование. Он надеялся увидеть нечто совершенно необыкновенное.

Продемонстрировав артефакт, Каспар убрал его обратно в чехол, а сам чехол примотал к своему телу порванной на ленты рубахой.

– И что теперь, ваша милость? – спросил Фундинул. – Поедем назад? К графине-кусачке?

– Нет, мы поедем вперед. Ты ведь спрашивал про реку.

– Но вы сказали, что мы до нее не доедем.

– А теперь говорю – доедем.

Путники взобрались на отдохнувших лошадей и снова пустились в дорогу.

До реки они добрались к вечеру, купив по дороге свежего мяса у местных скотоводов. Недалеко было селение, и Бертран предложил в нем остановиться, поскольку ночевать у реки было опасно.

– Пока документ с нами – озерные люди нам не страшны, – сказал Каспар.

– Откуда вы знаете, ваша милость? – засомневался Углук.

– Так мне сказали.

– Кто сказал?

– Те, кто жили до нас.

– А-а-а, – протянул Углук, хотя так ничего и не понял. – Ну, тогда, конечно, едем к реке.

112

К реке они подъехали, когда солнце уже начинало садиться. В полусотне шагов от воды стоял заброшенный дом лодочника или местного рыбака. Он был в хорошем состоянии, и нетрудно было догадаться, что покинули его из-за хозяйничавших здесь озерных людей.

Среди дворовых построек оказалась и небольшая конюшня, куда поместились все лошадки. Для них даже нашлось немного овса, однако непривычные к такой еде, они не сразу его распробовали.

По сравнению с ночевками под открытым небом в доме было довольно уютно, несмотря на царивший там беспорядок. Все носило следы поспешных сборов. Уходить хозяевам пришлось налегке, прихватив лишь самое необходимое. Мебель, посуда, постели – все оставалось на своих местах.

В кухне нашлись крупы, специи, соль и даже бочонок со свиным жиром.

И что самое главное – печь с запасом высушенного торфа.

Самозваные гости сварили из свежего мяса бульон, а из круп – кашу, и этим вечером у них на ужин было первое и второе блюдо.

В подвале нашлось несколько кувшинов вина, и это тоже позволило скрасить ужин в неспокойном месте.

Потом все легли спать, чтобы наутро начать поиски плавательного средства.

Несмотря на защиту артефакта, ночь прошла довольно беспокойно. В ночном небе стояла полная луна, ее свет прочерчивал на спокойной поверхности реки лунную дорожку. По берегу словно нелепые неповоротливые птицы передвигались существа, наводившие ужас на местное население.

Озерные люди. Некоторые из них стояли неподвижно, глядя на отражение луны в воде, другие заходили в реку, погружаясь без всплеска, или выходили на берег.

Все это было видно из окон, выходивших на реку, и действовало на нервы. Никто не спал. Бойцы отряда ворочались на трофейных перинах, то и дело проверяя свое оружие.

Жуткие стоны, издаваемые этими существами, пугали лошадей.

Водяные чудовища бродили вокруг дома, что-то опрокидывая, что-то ломая. Должно быть, они чувствовали живых существ, но артефакт не пускал их внутрь дома.

Лишь во второй половине ночи они перестали шастать по двору, и после этого Каспар и его товарищи сумели заснуть.

Проснулись они с первыми лучами солнца, и только тогда Каспар хватился, что не оставлял на ночь часовых. Он забыл сделать это, и никто ему об этом не напомнил.

Пришлось списать оплошность на влияние арамейского документа.

Первыми на улицу вышли Углук и Фундинул. Они сняли тяжелый засов и открыли дверь.

И сразу им в глаза бросились распахнутые ворота конюшни.

Почувствовав неладное, Фундинул бегом помчался туда и обнаружил, что лошадей нет.

Пройдя по следам, они с Углуком дошли до самой реки. Дальше следы вели в воду, но обратно не выходили.

– Чудовища забрали наших лошадок, ваша милость! – пожаловался Фундинул, когда они с орком вернулись к дому.

– Всех? – почему-то спросил Каспар.

– Всех до одной.

– Утащили к себе на дно, – добавил Углук.

– Этого можно было избежать, остановись мы на ночлег в селении, – заметил Бертран.

– Возможно. Но я думаю, что таким образом мы откупились от озерных людей, – философски изрек Фрай. – А лошади нам все равно были не нужны. Следует походить вдоль берега, возможно, мы найдем большую лодку…

В это время смотревший на реку Аркуэнон поднял руку, указывая на реку:

– Смотрите, там что-то плывет.

Все повернулись в сторону, куда показывал эльф, и действительно увидели какой-то большой предмет, который волокло течением вдоль берега.

– Нужно перехватить эту штуку, пока ее не унесло дальше! – крикнул Фрай уже на ходу.

Остальные помчались следом за ним.

113

У воды они оказались как раз вовремя, чтобы перехватить плот. Он оказался достаточно большим, был составлен из двенадцати связанных просмоленными веревками бревен.

Кто и где его сделал, было неизвестно, однако он хорошо держался на воде и имел рулевое весло. И еще на бревнах валялся длинный шест.

– Это то, что нам нужно, – сказал Фрай и побрел в воду, чтобы ухватить плот.

– Ваша милость, осторожно – там могут быть эти твари! – напомнил гном.

– Я не боюсь – со мной артефакт, – ответил Каспар.

Он зашел в воду чуть выше колен, и в тот момент, когда коснулся бревен плота, кто-то вцепился ему в лодыжку.

Фрай чуть не поддался животному страху, но все же нашел в себе мужество не обращать внимания на пробную атаку водяного чудовища. И его тотчас оставили в покое.

Совместными усилиями всех бойцов отряда плот подтянули к берегу, и Каспар вогнал между бревнами шест, чтобы его не утащило течением.

– А теперь идите за вещами, мы отправляемся сразу же. И захватите мою сумку – я не хочу оставлять плот без присмотра.

– Я принесу, ваша милость! – пообещал гном и понесся к дому вслед за остальными.

Когда все вещи были принесены на берег, обитатели реки снова попытались атаковать или скорее напугать отряд.

Из воды возле самого плота появилась будто сплетенная из сгнивших водорослей конечность. Извиваясь, точно змея, она поползла к Каспару, который проверял веревки.

Однако он не спасовал и впился в эту конечность взглядом. Ему интересно было рассмотреть ее во всех подробностях, поскольку сейчас, под защитой артефакта, он ничего не боялся.

Конечность чудовища будто почувствовала этот взгляд и стала убираться обратно в воду. Но Фрай продолжал преследовать ее. Он нагнулся, почувствовал резкий запах тины, однако переборол отвращение и схватил «руку» в тот момент, когда она собирались исчезнуть под водой.

По поверхности воды вокруг плота пошла мелкая рябь. Теперь Каспар явственно чувствовал страх и панику, исходившую от чудовища, слабая рука которого вяло шевелилась, словно пучок болотных червей.

– Бросьте эту гадость, ваша милость! – почти умоляюще попросил Фундинул.

– Не-э-эт, я ему эти руки сейчас поотрываю! – с мстительным наслаждением произнес Фрай.

Неожиданно недалеко от плота появилась голова одного из озерных людей. Потом вынырнул еще один и еще. Они стали появляться целыми семьями – если, конечно, у них были семьи, – и скоро их набралось несколько десятков.

Команда Фрая оторопела от ужаса, готовая разбежаться, однако сам он с интересом ждал, что же будет дальше.

Наконец, самое ближнее к плоту чудовище распахнуло черную пасть и жалобно заныло:

– Отпусти-и-и… Отпусти-и-и пожалунста-а-а…

И следом за ним стали хором стонать остальные озерные люди:

– Отпусти-и-и… Отпусти-и-и пожалунста-а-а… Отпусти-и-и…

– Ладно! – громко произнес Фрай и даже сам подивился резкости и силе своего голоса. – Я отпущу его, но это будет последний раз, когда я вас прощаю. Если подобное случится еще, вам несдобровать. Поняли?

– Помняли-и-и-и… – хором простонали чудовища.

Каспар выпустил конечность и тщательно вымыл в воде руки. Затем поднялся и, повернувшись к оторопевшим бойцам, сказал:

– Ну вот и все. Теперь у нас с ними договор.

114

Уже через полчаса плот был готов к отплытию. Поверх бревен на нем настелили доски, найденные возле дома, а Углук насобирал в погребах целый мешок всякой снеди для дальней дороги.

Наконец все расселись по местам, крепкого орка Фрай поставил на рулевое весло и, оттолкнувшись от берега шестом, положил начало новому этапу путешествия.

Течение подхватило плот и потащило его за собой – на восток.

– Ну и сколько же мы будем добираться на этом плоту, ваша милость? – поинтересовался Фундинул, который старался держаться поближе к середине плота. Его пугала темная зелень речной воды.

– Думаю, недели за две доберемся до самого Ливена.

– Недели за две? У-у! – Гном покачал головой. – Так быстро. А я думал, два месяца будем тут от чудовищ водяных отбиваться.

– Река течет медленно, но без остановок. И потом, мы больше не станем наносить визиты кочевникам или коварным красавицам, – ответил Каспар, довольно улыбаясь.

В первый день ничто не нарушило его хорошего настроения. Все было спокойно. Река мирно несла свои воды по равнине в восточном направлении, в обход границ Фаргийского халифата. Русло здесь было широкое – не менее семидесяти ярдов, однако и глубина небольшая. Фрай в любом месте доставал до дна шестом.

Озерные люди больше не мешали. Время от времени они появлялись возле одного или другого берега, но, видимо, занимались только своими делами. Хотя какие это могли быть дела, оставалось лишь догадываться.

– А чем они, интересно, питаются? – задумчиво произнес Фрай. – Они слишком медлительны, чтобы ловить рыбу или лягушек.

– Они едят ил, – ответил мессир Маноло, который знал, казалось, все на свете.

– Ил? – удивился Фундинул и сморщился. – Но он же воняет.

– Да они, наверное, и сами попахивают, правда, ваша милость? – спросил стоявший на весле Углук.

– Есть немного, – согласился Каспар.

– Вот. Для таких и ил будет как каша с мясом, – подвел итог орк и снова навалился на весло, выравнивая плот.

К вечеру, когда воздух стал остывать, причалили к берегу. В первый день путешествия плыть целые сутки напролет Фрай не решился, поскольку не знал реки, ее поворотов, а возможно, и порогов.

– Будем спать в три смены, а потом отправимся дальше, чтобы встретить рассвет на реке, – сказал он. – Часовые смогут отоспаться потом на плоту.

– Здорово как! – заметил Фундинул, который знал, что отсыпаться в седле труднее. – Хорошо все-таки плыть по реке, а не трястись в седле. У меня от лошадей вон даже ноги искривились. Смотрите. – Он вытянул ногу. – А раньше я был стройнее.

Короткая ночевка прошла без приключений, но довольно тревожно. Озерные люди соблюдали договор и не приставали к путешественникам, однако толклись повсюду, издавая унылое мычание.

Иногда где-то вдалеке слышались душераздирающие вопли. Каспар ворочался, ему приходило в голову, что это кричат, возможно, жертвы водяных чудовищ, которых заживо волокут в реку. Ему даже казалось, что он разбирал отдельные слова, но, может быть, это только казалось.

Первую смену стоял мессир Маноло, вторую – Фундинул, третью – Аркуэнон.

Рассвет едва наметился, когда команда снова погрузилась на плот и продолжила путь.

После этой первой ночевки на берегу, возле самой воды, страхи путешественников относительно озерных людей стали понемногу рассеиваться.

Бойцы отряда расслабились и даже стали получать от путешествия по реке удовольствие.

Фундинул рассуждал о прелестях речной стихии, Углук предлагал разные способы, как можно наловить побольше рыбы, и даже Аркуэнон признавался, что любит воду.

Река продолжала свое течение на восток, вопреки всем законам – в сторону от моря. Говорили, будто когда-то она текла правильно – к морю и впадала в него, однако что-то случилось, и река изменила свое направление. Теперь она брала начало в небольших пресноводных озерах, находившихся недалеко от морского побережья.

115

Постепенно русло стало сужаться, течение ускорилось. На поверхности воды появились водовороты, плот подрагивал и норовил развернуться поперек течения. Однако Углук был на месте и вовремя подключал рулевое весло.

Иногда плот сильно разгоняло, и тогда Фундинул радостно верещал, вспугивая чаек и диких уток.

– Это лучше, чем лошади! Лучше! – кричал он. – Как же мы не догадались с самого начала отправиться на плоту! А ведь вы, ваша милость, предлагали нам это!

– Возле Ливена река поворачивает на запад. Мы, конечно, могли отправиться до Линвольского королевства, а уже оттуда пойти на лошадях.

– Ну так и чего же не пошли, ваша милость?

– На западе неспокойно. Я же говорил тебе.

– Да, я помню. Но как же здорово плыть. Как здорово плыть!

Мили через три река начала делать поворот, плот понесло на песчаную косу. Фраю пришлось много работать шестом, отталкиваясь от мелей. Его сменяли Аркуэнон и Бертран. Причем Бертран держал шест и действовал им так, будто это турнирная пика. Привычка – большое дело.

Есть бойцы отряда приспособились прямо на плоту. Из круглых камней, собранных на берегу, Углук соорудил небольшой очаг, и на нем, используя в качестве топлива сухой камыш, он научился кипятить воду и заваривать чай из душистых трав.

После обеда река пошла между теснин, по обеим ее сторонам потянулись обрывистые берега. Едва Каспар вспомнил о таких же обрывах в овраге, где им пришлось отбиваться от засады, как на левом берегу появился всадник.

Это переполошило путешественников. Они схватились за оружие и поднялись на ноги.

За время похода все уже привыкли, что всякий одинокий всадник в безлюдной местности означает только одно: скоро здесь появятся другие всадники.

Так и получилось. К первому присоединились еще пятеро. Судя по засаленной и рваной одежде, это были лесные разбойники, однако лошади у них было в хорошем состоянии, а оружие – на виду.

Каспар не отрываясь смотрел на них, ожидая, что они что-то скажут, однако всадники молча постояли с минуту, а затем куда-то умчались.

– Не нравится мне, как они себя повели, – заметил мессир Маноло. – У меня сложилось впечатление, что они поскакали устраивать засаду.

– К сожалению, мессир, я вынужден с вами согласиться. По-другому здесь поступать не принято. Традиции. Если где-то впереди есть брод, они смогут подъехать к нам прямо на лошадях.

– И не побоятся озерных людей? – спросил Фундинул.

– Такие мерзавцы ничего не боятся. Давайте переложим вещи и снимем с бревен доски. Нам придется соорудить из них крепостную стену.

Бойцы отряда дружно взялись за работу и в считаные минуты собрали из досок большой деревянный щит, который подперли седельными сумками. Стоило чуть присесть за него, и двухдюймовые доски надежно защищали хоть от целого града стрел.

Река начала поворачивать влево, понемногу выбирая северное направление. Скоро впереди показалось именно то, чего ожидал Каспар. Русло реки разделилось на несколько – одно было главное, остальные, поменьше, пробивались между усыпанными мелкими камнями отмелями.

Левый берег здесь был срыт и представлял собой удобное место для спуска на лошадях.

Шайка разбойников из трех десятков всадников уже поджидала возле кромки воды, надеясь на легкую добычу. Они были вооружены мечами и луками, однако, заметив плот, не стали его обстреливать, предпочитая атаковать.

– Вот и они, – сказал Каспар, поднимая приготовленный лук и приседая за стену. – Аркуэнон, тебе нужно убрать главного. Вон того, с яркими тряпками на голове.

И действительно, предводителя шайки можно было распознать издалека. Помимо дурацкого головного убора у него была серая лошадь, в то время как у всех остальных – гнедые.

Когда до плота оставалось ярдов сто, предводитель что-то прокричал и потряс на головой кривоватой дубиной, видимо являвшейся разбойничьим символом власти.

Всадники заулюлюкали и погнали лошадей по мелководью, поднимая тучи брызг и размахивая обнаженными клинками.

Каспар привстал над стеной, растянул лук и, выпустив стрелу, сшиб переднего. Аркуэнон подстрелил еще одного.

Разбойники отозвались хором возмущенных голосов и стали пришпоривать лошадей, чтобы поскорее покончить с путешественниками. Однако скакать по воде было трудно, а Каспар с Аркуэноном успешно выбили из седел еще двух разбойников, и их тела потащило течением.

В ответ на плот посыпались стрелы, забарабанив по деревянному щиту. Там, где доски оказались слабы, изнутри вылезли стальные наконечники. На них были односторонние засечки, не дававшие вынуть стрелу, если она попадала в тело.

Это было варварское оружие.

Потеря четырех человек не остановила разбойников. Закончив обстрел, они возобновили атаку. Теперь им приходилось идти по более глубокой воде, и Каспар с Аркуэноном расстреливали их практически в упор. Не имевшие стальных доспехов разбойники один за другим валились в реку. Это избиение длилось с полминуты, а затем атакующим пришлось бежать, оставив в воде более десятка человек.

Некоторые из них были ранены и кричали, прося своих товарищей о помощи, однако несчастных быстро утаскивали на глубину водяные чудовища. И скоро на поверхности реки не осталось ни одного тела.

Между тем предводитель шайки сыпал проклятиями и требовал от своих солдат выполнить приказ. Серый конь пугался криков хозяина и нервно приплясывал, однако это не помешало Аркуэнону.

Тщательно прицелившись, он спустил тетиву, и стрела, пролетев не менее шестидесяти шагов, попала главному разбойнику точно в грудь. Тот свалился с лошади и потерял булаву власти.

Как и рассчитывал Каспар, оставшиеся без руководителя разбойники растерялись. Они заметались по осыпи, размахивая мечами и о чем-то споря. Должно быть, одни хотели продолжать преследование, а другие предпочитали больше не рисковать.

Все закончилось тем, что от них прилетело несколько стрел, которые упали в воду далеко от плота.

– Ну что, прорвались? – спросил Углук, приподнимаясь из-за утыканного стрелами щита.

В этот момент на высоком обрыве появился темный силуэт. Ни Каспар, ни Аркуэнон не успели среагировать. Стрелок наскоро выстрелил из арбалета и скрылся. Стальной болт прошиб деревянный забор и ударил Бертрана в спину. Тот охнул и повалился на бревна.

Мессир Маноло тут же бросился к нему, а Каспар и Аркуэнон отчаянно вертели головами, пытаясь обнаружить источник опасности, ведь стрелок с таким мощным оружием мог перебить их всех. Однако на обрыве уже никого не было.

– Ты что-нибудь видишь, Аркуэнон? – спросил Каспар.

– Нет, ничего не вижу… Его уже нет, но он появится позже – я в этом уверен. Нам придется быть настороже.

Бертрану было совсем плохо. Он истекал кровью, но выдернуть из раны болт было невозможно. На его наконечнике была та же односторонняя насечка, что и на стрелах. Кроме того, болт, пробив прикрывавшую спину стальную пластину, словно гвоздем пришил ее к телу Бертрана, и это осложняло положение.

К счастью, среди инструментов Фундинула оказались и специальные ножницы по металлу. Закусив губу, гном приступил к разрезанию доспехов. Он старался действовать аккуратно, но торчавший из раны болт все равно раскачивался. И чтобы Бертран не сошел с ума от боли, мессир Маноло сунул ему под язык наркотический корень.

– Как он? – спросил Каспар.

Он по-прежнему стоял, изготовившись для стрельбы и поглядывая на обрыв.

– Плохо дело. Нужно либо глубоко резать, либо проткнуть болт дальше и вытащить с другой стороны. Но это тоже невозможно – он заденет печень.

– Что же делать? Дадим Бертрану умереть?

– Я попробую сдвинуть его печень.

– Как это?

– Я поговорю с ней. Иногда это помогает.

– Хорошо, мессир, делайте, что посчитаете нужным. Если все оставить как есть, ему не выжить.

Мессир Маноло устроился рядом с раненым и, прикрыв глаза, стал что-то нашептывать, слегка раскачиваясь.

Остальные отупело ждали, однако мало кто верил в положительный исход. Слишком уж плохо выглядел Бертран. Его кожа посерела, а дыхание надолго прерывалось.

Неизвестно, сколько прошло времени. Плот продолжал двигаться по прямой, река здесь не делала поворотов. Аркуэнон и Каспар смотрели на высокий берег. И вдруг, неожиданно для всех, мессир ударил ладонью по торчавшему концу болта.

Наконечник вышел спереди, на бревна полилась темная кровь.

– Ой! – воскликнул Фундинул и чуть не выронил приготовленные инструменты.

– Давай клещи! – приказал ему мессир Маноло.

Гном подал инструмент, и мессир, перевернув Бертрана на бок, ухватился клещами за наконечник, а затем рывком выдернул болт из тела раненого.

Поток крови усилился, однако мессир Маноло не спешил забинтовывать рану, пока вытекавшая кровь не стала красной.

Только после этого он взял приготовленные тряпочки, смочил их в речной воде и, присыпав белым порошком, приложил к ранам с одной и другой стороны тела.

Затем начал делать перевязку тем, что у кого нашлось. Каспар отдал оставшиеся от порванной рубахи полоски.

Когда мессир Маноло закончил работу, Каспар спросил:

– Он будет жить?

– Плохая кровь из него вышла, к тому же он молод. Думаю, Бертран справится. Без сомнения, справится.

Судя по тому, какие изменения происходили с Бертраном, мессиру можно было верить. С лица раненого стала уходить мертвенная бледность. Он все так же лежал на боку, но теперь дышал ровно.

– Он спит. Для него это сейчас самое лучшее, – сказал мессир Маноло.

– А нам нужно смотреть в оба, – вздохнул Фрай. – Для нас это самое лучшее. А ты, Углук, без необходимости из-за щита не высовывайся. Мало ли что…

– Понял, ваша милость, – сказал Углук, сжимая бесполезный в этих обстоятельствах меч.

Фундинул достал топор и пристроил его так, чтобы тот защищал ему спину.

И снова потекли минуты ожидания. Каспар чувствовал, что враг где-то рядом. Он вглядывался в каждый подозрительный куст, и несколько раз ему казалось, будто он видит движение. Но ничего не происходило, а напряженное внимание выматывало.

Миновала середина дня, когда обычно они обедали. Река держала путь меж высоких теснин, и опасность еще не миновала. Углук не напоминал о еде, но сам понемногу таскал из мешка сушеное мясо.

Солнце катилось к закату, тени стали длиннее и гуще. И больше стало видений. Один раз Каспар едва не спустил тетиву – он был уверен, что видит стрелка с арбалетом.

Солнце стало заходить, но пристать к берегу Каспар не решился, поскольку там они были бы слишком уязвимы.

Наконец начало темнеть, и в синих сумерках глаза стали отказывать Каспару. Он бессильно опустил лук и вздохнул. Либо никакой опасности вовсе не было, либо враг не нашел подходящего случая для выстрела.

Неожиданно щелкнула тетива лука Аркуэнона, и по крутому склону, обрушая каменные карнизы, покатилось тело. Разогнавшись, оно с шумом упало в реку, подняв множество брызг. За ним с небольшим опозданием плюхнулся арбалет.

116

Все, кроме спавшего Бертрана, вскочили на ноги, но увидели только, как расходятся волны, качая плот.

– Ну-у, Аркуэнон, – покачал головой мессир Маноло, – вы просто превзошли самого себя!

– Да, – поддержал его Каспар. – Такого мне видеть не приходилось.

– Эй, выходит, эльфы видят ночью, как кошки? – спросил Фундинул.

– Я могу видеть в темноте, – признался эльф и опустился на бревна.

Было заметно, что долгое бдение не прошло для него даром и эта невероятная концентрация его обессилила.

Чтобы как-то приободрить бойцов, Каспар приказал Углуку восстановить очаг, благо камни они не выбросили.

Орк с радостью занялся этой работой, быстро сложил очажок и на ощупь собрал разбросанные по плоту сухие веточки. Вскоре очаг задымился, и прямо на плоту Углук вскипятил воды, из которой получился хороший травяной чай. Его пили с сушеным инжиром, и все были довольны, а Аркуэнон заметно повеселел.

Между тем Бертран все спал. Для него устроили из сумок что-то вроде постели, и теперь он мог лежать на спине.

Когда Бертран стонал во сне, все замолкали. Бойцы отряда почти уверились в том, что, пройдя через такие испытания, они сделались неуязвимыми. Мелкие порезы и ушибы, конечно, не в счет. И вдруг такой случай с Бертраном!

Почти не останавливаясь, приспособившись жить на плоту, Фрай и его отряд сплавлялись по реке еще три дня.

Река то петляла, то ускорялась между теснинами, то распадалась на рукава, но все понемногу привыкали к ее нраву.

Озерные люди почти не беспокоили. Лишь иногда возникали неподалеку и снова уходили под воду, да еще по ночам шуршали на берегах галькой.

В одну из таких ночей, когда светила луна, весь отряд был разбужен криками ужаса, которых на реке уже давно не слышали. В лунном свете было видно, как группа озерных людей тащит к воде женщину. Видимо, ее выкрали прямо из постели в каком-то селении.

Женщина еще кричала, однако уже не могла сопротивляться.

И тогда Фрай заступился за несчастную, потребовав, чтобы ее оставили в покое. Озерные люди сейчас же узнали голос Каспара и бросили свою жертву, которая тут же лишилась чувств.

Фундинул предлагал немедленно пристать к берегу, однако мессир Маноло возразил. Он сказал, что женщина сама придет в себя и возвратится домой.

– Мы и так вмешались не в свои дела.

На сырой земле женщина действительно вскоре очнулась и, вскочив, побежала прочь от реки.

За те три дня, что отряд путешествовал без тревог, в состоянии Бертрана наметилось ощутимое улучшение. Он уже мог сидеть и сам пил травяной чай и ел жидкую кашу.

Пластыри, что менял ему мессир Маноло, буквально на глазах затягивали раны, и утром четвертого дня после ранения мессир заставил Бертрана подняться на ноги и походить по плоту, чтобы разогнать застоявшуюся кровь.

– Никогда бы не поверил, мессир, что сквозная рана может затянуться за четыре дня, – удивлялся сам Бертран. – Мне случалось получать разные ранения на турнирах, и всякий раз выздоровление длилось неделями и даже месяцами.

На шестые сутки путешествия река снова стала сужаться, протискиваясь между горными утесами. Однако скорость течения, напротив, падала с каждым часом.

Над горами стали появляться столбы дыма, и это могло означать все что угодно – от лесных пожаров и до войны.

Завтракать пришлось наскоро. Никто не знал, что может случиться в следующую минуту. Течение совсем замедлилось, а затем стал отчетливо слышен шум воды, падавшей с большой высоты.

– Эй, там впереди запруда! – воскликнул Углук, указывая пальцем на едва заметные, торчавшие из воды деревянные столбы.

– Они что же – реку перекрыли?! – поразился Каспар.

– Смотрите, на горе какие-то люди! – предупредил Аркуэнон, вкладывая в лук стрелу.

Все стали смотреть на гору, до вершины которой было почти полмили. Там стояло какое-то сооружение, рядом с которым копошились люди.

Сквозь шум воды послышалось какое-то шипение, а затем ярдах в сорока позади плота в реку упал довольно большой камень, подняв тучу брызг и создав волны, на которых закачало плот.

– Да это же катапульта! – воскликнул догадливый Фундинул. – Они стреляют в нас камнями – хотят отправить на дно!

– Нужно править к берегу, – сказал Каспар.

Схватив шест, он попытался достать до дна. Однако это было невозможно. Из-за запруды вода поднялась, и река сделалась глубокой.

На помощь Каспару пришли все бойцы отряда. Они стали грести руками, а Углук даже воспользовался большим котлом.

Плот пришел в движение и поплыл к левому берегу. Требовалось поскорее подвести его к обрыву, чтобы стать невидимыми для тех, кто стрелял из катапульты.

Тем не менее с горы успели выстрелить еще раз, но камень снова ухнул в глубину, не причинив никому вреда.

Пристав к засыпанному камнями берегу, бойцы отряда втащили, насколько это было возможно, край плота на сушу и на всякий случай сгрузили на берег сумки.

– Бертран и вы, мессир, оставайтесь здесь. А мы поднимемся на гору.

117

Подниматься по склону было очень нелегко, поскольку у Каспара помимо лука был с собой меч, у Фундинула – его тяжелый топор, а Углук карабкался с неразлучным двуручником.

Глядя же на Аркуэнона, можно было подумать, что его лук и колчан со стрелами ничего не весят.

Сначала они пытались подниматься друг за другом, однако камни, вываливавшиеся из-под ног одного, летели на голову шедшего ниже, так что пришлось растянуться в цепочку.

На первый взгляд подъем не должен был представлять особой трудности, потому что за тысячи лет река вымыла в крутых берегах множество ступеней. Вот только многие из них осыпались, стоило до них дотронуться.

Впрочем, это испытание не могло длиться долго, надо было преодолеть всего несколько ярдов сыпучей скалы. Дальше Фрай надеялся увидеть поросший травкой склон горы, с вершины которой их и обстреляли из катапульты.

Фундинул, как самый шустрый, оказался наверху первым.

– Ну что там?! – остановившись, чтобы перевести дыхание, крикнул Каспар.

– Здесь тихо, ваша милость. Пока никого.

Каспар двинулся дальше и вскоре, подтянувшись на руках, перевалился на мягкую траву. Затем поднялся на ноги и огляделся. Перед ним была гора, а над другим берегом поднимались все те же столбы дыма.

Наконец появились Аркуэнон и Углук. Орк поправил сползавший шлем и спросил:

– Теперь куда?

– Обойдем слева, – сказал Каспар. – Склон там круче, зато много валунов. Если позицию катапульты прикрывают лучники, валуны окажутся кстати.

Каспар как в воду глядел. Как только они стали подниматься, над ними запели стрелы. Пока стреляли издалека, это было не слишком опасно, но постепенно стрелы стали ложиться все ближе и ближе.

Затем лучники спустились по склону – вот когда разведчики Каспара оказались в настоящей опасности. Стоило только кому-то из них выглянуть из-за валуна – в него тут же стреляли. Пущеная стрела либо вонзалась в землю рядом с ним, либо щелкала наконечником по камню.

– Им-то удобно стрелять с горы! Они видят нас почти целиком, – заметил Каспар, вжимаясь в землю. – А нам их не достать.

Однако Аркуэнон думал иначе. Он лег на спину и в таком положении сумел растянуть лук и точно выпустить стрелу.

У противника на одного лучника стало меньше.

Остальные усилили обстрел, однако разведчики оставались недосягаемы.

Посмотрев, как приспособился растягивать лук Аркуэнон, Каспар попробовал сделать так же. Однако поначалу у него не получалось, и две стрелы он послал далеко от цели. Но уже третьей ранил в плечо одного стрелка.

Одновременно Аркуэнон сделал еще один точный выстрел, и с обстрелом было покончено.

Под прикрытием мечников с огромными прямоугольными щитами противник вынес со склона раненых и убитых.

Тем временем Фундинул и Углук сделали перебежку к следующему ряду камней, а Каспар и Аркуэнон их прикрывали.

На склоне снова появились мечники – восемь человек. Они закрылись своими красными щитами и медленно двигались вниз. Когда дистанция сократилась до тридцати шагов, Аркуэнон и Каспар попробовали щиты на прочность, но стрелы отскакивали, а со стороны мечников послышались злорадные смешки.

– Аркуэнон, отойди на правый фланг. – Каспар указал на большой валун, из-за которого было удобно стрелять.

Эльф сейчас же выполнил команду и засел возле камня, дожидаясь подходящего момента.

– Углук и ты, Фундинул, встаньте слева. Когда вы в паре, у вас хорошо получается.

– А вы, ваша милость? – спросил гном.

– А я буду центральный полк. Если что, помни – я рядом.

Тем временем мечники приближались. Они хитро поглядывали в щели между щитами, а Каспар разглядывал их.

Не защищенные ничем, кроме кожаных сандалий, ноги, деревянные, обшитые листами стали щиты, мечи длиной в три фута и довольные ухмылки на запыленных лицах.

Когда оставалось пройти шагов десять, мечники с криками рванулись вперед. Бежать со щитами было тяжело, и, едва только один их них открылся, как тотчас получил в шею стрелу эльфа.

Остальные поспешно прикрыли щитами свою левую сторону и в таком положении пошли в бой.

Атаковать сверху им было удобнее, однако следовало прикрывать ноги. Фундинул взмахнул своим длинным топором и подсек сразу двоих мечников. Они покатились по склону вниз, громко вопя от боли и теряя оружие и щиты.

Следом за Фундинулом атаковал Углук. Выбрав себе противника, он начал яростно рубить его щит своим двуручником. В конце концов щит проломился, а мечник в страхе бросил оружие и, упав на спину, запросил пощады.

– Оставь его, Углук! – крикнул Фрай, сдерживая напор четырех противников.

Из-за того что драться пришлось на склоне, они никак не могли его окружить, Фрай же старался запутать их и подставить Аркуэнону.

Наконец это удалось, и мечники с простреленными ногами один за другим осели на траву. Еще двое, видя, что к ним приближаются огромный орк и грозный квадратный гном с топором, тут же решили сдаться.

– Разумное решение… – сказал Каспар, переводя дух. – А теперь пошли наверх.

Те пленные, что могли идти, бросив щиты и оружие, стали подниматься по склону, раненые остались лежать.

– Скоро за вами придут ваши товарищи, – пообещал им Фрай. – И за теми, что укатились, – тоже. – А вы давайте наверх, быстро! – приказал он троим пленным. – Кто наверху? Лучники еще есть?

– Нет, ваша милость, вы всех перестреляли. Их было четверо, и остался только один – раненый.

– Стрелять может?

– Что вы, ваша милость, нет, – поспешно замотал головой пленный. – У него стрела в плече…

– Это твой, – обронил шедший рядом Аркуэнон.

– Что там на реке – плотина? – спросил Каспар.

– Так точно, ваша милость, плотина. А у нас приказ был – никого не пускать на гору. Рубить всякого. Для того и катапульту поставили. Неделю целую поднимали, честное благородное.

– Чьи вы будете подданные?

– Дистандера Маркуса. Его дистандерия находится на том берегу и тянется на десять дневных переходов.

– Это он приказал реку перекрыть?

– Так точно, ваша милость, – быстро закивал пленный, заискивающе глядя на Фрая. – Он решил повернуть эту реку к себе в дистандерию.

– Да как возможно реку повернуть?! – не удержался Углук.

– А вот и возможно! Наши ученые-книжники рассчитали все по наукам, и люди дистандера Маркуса за полгода прорыли канал в пять миль до Красного каньона, который проходит через дистандерию. Потом они навели осыпи и обрушили их в реку, чтобы ее перекрыть. Плотина получилась слабая, но ее укрепили строением из бревен и подпорки поставили – большие подпорки из трех кедров в пять обхватов каждый. И все это ученые посчитали, книжники…

– Ну и чего дальше будет? – подтолкнул его Углук.

– Сейчас старое русло засыпают – там сотен пять работников трудятся. Дистандер приказал за сегодня управиться.

– А потом чего же будет?

– Понемногу будут открывать воду, и река пойдет на восток.

– В наши планы поворот реки не входит, – сказал Каспар, когда они стали выходить на площадку, где стояла огромная, футов в пятнадцать высотой катапульта.

Возле нее, вытянувшись, как на параде, стояла прислуга этой машины в количестве двенадцати человек. Чуть в стороне, возле каменных ядер лежали трое убитых и один раненый лучник.

– Так, – сказал Каспар. – Все вы мои пленные. Понятно?

Одетые в серые куртки бомбардиры кивнули.

– Хорошо. Тогда поладим.

118

Один из двенадцати человек, обслуживавших катапульту, сразу бросился Каспару в глаза. Его серая куртка была украшена красными пуговицами, в то время как у остальных пуговицы были черные.

– Ты здесь старший? – спросил Каспар.

– Я, ваша милость, – поклонился тот. – Меня зовут Харман.

– Харман, метко стреляет твоя машина?

– Довольно метко, ваша милость. Наши ядра взвешены с точностью до одной унции. – Он показал на кучу каменных шаров размером с огромный арбуз каждый.

– Хорошо. Вон там внизу, где копошатся люди, я вижу три упертых в стену бревна. Они сдерживают всю плотину?

– Так точно, ваша милость.

– Ты должен снести их.

– Но это невозможно! – испугался Харман. – Тогда вся плотина рухнет раньше времени и мы не сможем повернуть реку!

– Да это моя река! – заорал на него Каспар. – Это моя река, и по ней я намерен добраться до города Ливена! Понятно тебе?!

– По-понятно, ваша милость… – затрясся от страха Харман.

– А раз понятно, давай стреляй. И смотри у меня, если замечу, что ты намеренно мажешь, начну за каждый промах отрубать по одной башке в твоей команде.

– Не извольте беспокоиться, будем стрелять как для себя! – заверил Харман. И, повернувшись к подчиненным, закричал срывающимся голосом: – Ну что стоите?! Разворачивайте! Разворачивайте!

Солдаты бросились к механизму и, ухватившись за заднюю часть рамы, развернули катапульту в нужную сторону.

Затем оттянули назад метательный рычаг, загрузили каменное ядро и после этого поворотным колесом стали накручивать витые из воловьих жил канаты, которые играли в катапульте роль пружины.

После того как катапульта была взведена, Харман, осуществляя наводку, сам подбил какие-то колышки и наконец произвел выстрел.

Метательный рычаг со страшной силой ударил в перекладину, ядро унеслось вперед.

Каспар видел, как оно раскололось, ударившись о другие камни. Выстрел сразу привлек внимание всех, кто находился в осушенном русле. Работники замахали руками, а около десятка одинаково одетых человечков побежали к обрыву, чтобы подняться на гору и выяснить, что здесь происходит.

Тем временем работа возле катапульты продолжалась. Обслуга закладывала новое ядро, закручивала жилы, и – «удар!» – ядро уносилось к цели. Однако пока стрельба была неточной, хотя Харман вроде бы старался.

Наконец после восьмого выстрела ядро упало рядом с одним из бревен и с отскока вышибло его из упора.

Фундинул закричал «ура!» и замахал топором, чем сильно перепугал команду катапульты и пленных мечников.

После этого попадания гневная пантомима копошившихся в русле работников стала еще яростнее.

– Молодцы! – похвалил Каспар. – Но нужно попасть еще, и как можно быстрее!

И снова застрекотали вороты, заскрипели канаты из жил, и перекладину раз за разом стали сотрясать удары метательного рычага.

До следующей удачи пришлось ждать еще двенадцать выстрелов.

На этот раз ядро упало на бревно сверху и расщепило его. Снизу донесся треск и скрежет, давление воды начало сминать надломленную опору. В подтверждение того что попадание было удачным, рабочие стали перебегать на правый берег. Они бросали лопаты и кирки, спотыкались, создавали свалку, и все это сопровождалось треском и скрежетом плотины.

Небольшой отряд, посланный для выяснения причин бомбардировки, наконец взобрался по обрывистому берегу и теперь поднимался по склону горы.

– Идите к ним, – милостиво разрешил Каспар. – Скажите, что я вас заставил.

– Спасибо, ваша милость! Спасибо! – наперебой загалдели подчиненные Хармана и вместе с ним побежали навстречу солдатам.

– А вы отправляйтесь к вашим раненым, – обратился Каспар к пленным мечникам. – Рядом с ними у вас будет вид людей, которые выполнили свой долг.

Пленные тут же побежали по другому склону горы.

– А ты, Фундинул, поработай топором. Разбей поворотное колесо.

Гном с явным удовольствием выполнил приказ, и в этот момент стала разрушаться плотина. Огромные каменные завалы были сметены в одно мгновение, словно это были опилки. Бревна, грязь и щебень – все это выплеснулось в опустевшее русло и, вертясь пенными водоворотами, помчалось дальше – на север.

Бежавшие к вершине солдаты дистандера Маркуса замерли на полпути и, видимо, уже не знали, что им делать дальше.

– Нам тоже пора, – сказал Фрай, и они стали быстро спускаться, то и дело оглядываясь на вершину, однако на горе пока никто не появлялся.

Прибежав к обрывистому берегу, Каспар и его разведчики столкнулись с новой проблемой. Спускаться по стене оказалось сложнее, чем подниматься.

Когда же они, ободранные и обсыпанные каменной крошкой, все же спустились, оказалось, что ушедшая вода оставила их плот на суше.

– Ничего страшного, – сказал мессир Маноло. – Главное – что вы вернулись. А плот мы столкнем, пока камни не высохли. Они сейчас довольно скользкие.

Мессир оказался прав, однако, чтобы столкнуть по склону плот, пришлось как следует потрудиться. Потом Фрай был вынужден прыгнуть в воду, чтобы удержать плот возле берега и не дать ему уплыть по течению.

Наконец изрядно перепачканные и промокшие до нитки бойцы отряда разместились на плоту, и Каспар оттолкнулся от камней шестом.

Им с Аркуэноном снова пришлось взяться за луки, чтобы отбить возможное нападение, однако сотни стоявших на обрывах людей просто смотрели на них, поскольку никому и в голову не приходило, что Каспар и его отряд причастны к разрушению плотины.

119

Еще через несколько минут все это осталось позади, и успокоившееся течение вынесло плот на равнинную местность. Здесь повсюду виднелись следы прохода водяного вала.

Берега были завалены грязью и принесенным с гор щебнем. По воде плыло множество вырванных с корнем деревьев, а в одном месте путешественники увидели даже двух беспомощных озерных людей, которых высокой волной забросило на ветки кустарника.

Однако в остальном все было тихо и спокойно, не считая того, что вода в реке стала мутной.

Обедать и ужинать пришлось подмокшими продуктами, а о костре не могло быть и речи. Сухих дров взять было неоткуда, поскольку все отмели и берега превратились в сплошную грязь.

Чтобы занять время, бойцы отряда чистились, стирали перепачканную одежду и сушили обувь.

Ночь прошла спокойно. Ее тоже провели на плоту.

Утром Каспар обрадовал всех тем, что обнаружил знакомые ориентиры.

– Вон те две белые скалы! – воскликнул он. – Видите? Дня через три-четыре мы уже будем дома!

– Так быстро! – удивился Фундинул. – Даже не верится.

– Да. Именно так, – подтвердил мессир Маноло. – И скоро мы будем проплывать мимо того места, где Углук заливал кашей костер.

– Кстати, о костре, – заметил орк, поднимаясь. – Я вижу наклоненную над водой сухую ветку. Теперь у нас к завтраку будет хотя бы чай.

Чай он действительно сделал, но, заваренный в мутной воде, тот имел немного непривычный вкус. Впрочем, это никого не смущало.

Вскоре после завтрака река стала делать медленный и ленивый поворот, а за ним на левом берегу показались две запряженные лошадьми кибитки. Около них суетились какие-то люди.

Наученные горьким опытом общения с незнакомцами, Каспар и Аркуэнон тотчас взялись за луки. Однако неожиданно Углук бросил рулевое весло и начал что-то кричать на оркском языке.

Возившиеся с колесом люди обернулись, и всем стало видно, что это орки. Они закричали в ответ, и между ними и Углуком завязалась беседа.

– Ваша милость, давайте пристанем! – попросил он.

– Ты уверен, что это неопасно? Их там много. Если они орки, это еще не значит…

– Я их знаю, ваша милость! И они меня знают – говорят, у них новости есть хорошие! – Углук умоляюще смотрел на Каспара, и тот, вздохнув, согласился:

– Ладно, только будь осторожен.

Углук сам схватил шест и начал так сильно отталкиваться от дна, что плот поднял волну, расходившуюся от него в обе стороны.

Наконец он ткнулся в поросший травой берег, и Углук, соскочив на сушу, помчался к своим землякам.

Каспар и Аркуэнон на всякий случай были возле своих луков.

Тем временем Углук что-то возбужденно обсуждал с орками, они хлопали друг друга по плечам и очень радовались.

Наконец он вспомнил про плот и помчался назад, однако лишь для того, чтобы, снова скорчив жалостливую физиономию, сказать:

– Ваша милость, тут уже близко, вы сами сказали…

– Ну… – согласился Каспар, не понимая, куда клонит Углук.

– Отпустите меня, а? Очень вас прошу.

– Куда отпустить?

– С нашими! – Углук махнул в сторону повозок. – Это наши орки-наемники, такие же, как и я. Они домой едут, король Курлак умер, и теперь мы можем возвратиться – нам ничего не грозит. А я дома десять лет не был!

– Но… – Каспар пожал плечами. – Но твои деньги, Углук? Тысяча золотых. Давай доберемся до города, и ты поедешь домой как один из самых богатых орков. Ты заработал эти деньги.

– Может, когда-нибудь потом… Я хочу домой сейчас – со своими…

Каспар снова пожал плечами, однако отказать Углуку не мог:

– Хорошо, забирай свои вещи и меч.

– Ой, спасибо, ваша милость! – воскликнул орк, прыгнул на плот, отчего тот едва не погрузился в воду, схватил в левую руку свои сумки и меч, а другой стал пожимать руки своим товарищам, с которыми пришло время прощаться.

Последним Углук пожал руку Фундинулу.

– Ну прощай, гном, – сказал он. – Может, еще и свидимся.

– Прощай, обжора, – со вздохом ответил Фундинул. – Я буду тебя вспоминать.

– И вот еще, – сказал Каспар, достав кошель и отсчитав из него четыре золотых. – Возьми небольшой аванс. До дома добраться хватит и еще останется.

– Да у меня еще тот аванс целый.

– Бери-бери, – сказал Каспар. – Может, ты дома еще и женишься. А твою долю я в банк положу. К Генрику Буклису. Ты всегда сможешь приехать и взять их.

– Спасибо, ваша милость. Всем спасибо…

И Углук пошел в сторону повозок, а Каспар, упершись шестом, оттолкнул плот от берега. Плавание продолжалось.

120

С уходом Углука обязанности по разведению в очаге огня взял на себя Фундинул.

Он обламывал сухие веточки со склоненных над водой деревьев и обдирал необходимую для растопки кору.

Иногда приходилось ненадолго приставать напротив какой-нибудь живописной полянки, чтобы мессир Маноло, который лучше других разбирался в травах, мог собрать подходящий для заварки чая сбор.

Течение было спокойным, а озерные люди старались больше не докучать Фраю. Их удавалось увидеть все реже, где-нибудь в камышах, откуда они смотрели на плот своими желтыми глазами, а затем беззвучно погружались в воду.

Так минул еще один день, и началась ночь. Река входила в гористую местность, и, хотя никаких порогов пока не замечалось, течение становилось все быстрее и беспокойнее.

Никаких часовых Каспар не ставил. Спали все, однако очень чутко, и, едва на реке раздавался посторонний звук или плот вздрагивал на водовороте, как тут же все его пассажиры просыпались.

В середине ночи пришлось проснуться от далеко разносившегося над водой потрескивания. По мере того как плот спускался по реке, его пассажиры стали различать синеватые сполохи, освещавшие группу скал на правом берегу.

– Что это может быть? – спросил Каспар, обращаясь к мессиру Маноло.

– Это нехорошее место. И что бы там ни происходило, нам не стоит вмешиваться.

Аркуэнон взялся за свой лук. Фрай вооружился шестом и стал отводить плот левее – к безопасному берегу.

Когда плот подплыл к источнику света, стала видна скала, по одной из сторон которой ручейками струилась синяя светящаяся субстанция. Ближе к земле эта субстанция образовывала на скале большое кольцо, по границам которого она циркулировала.

В моменты, когда субстанция вспыхивала особенно ярко, она выбрасывала из стены большой ком грязи и водорослей. Ком катился по траве и какое-то время лежал среди других таких же. Затем происходила трансформация. Из кучи грязи и гниющих водорослей вытягивались конечности – и вот уже готовый озерный человек поднимался на ноги и, с трудом переступая, двигался к воде.

Этот процесс почти не останавливался. Увиденное потрясло путешественников до глубины души.

– Что это, ваша милость? Мессир Маноло, что это? – испуганно прошептал гном, когда скалы остались позади.

– А это и есть одна из действующих ям – переходов в нижний мир. Видимо, она работает каждую ночь. Здесь рождается озерный народ, отсюда он разбредается по озерам и рекам. Постепенно этим чудовищам становится тесно, и они наступают дальше, изгоняя людей. Здесь давно нет рыбаков, и никто уже не ходит за водой к реке…

После этого объяснения все подавленно молчали и никто не мог уснуть. Таинственный свет возле скал становился все менее различимым и окончательно пропал, когда река сделала очередной поворот.

– Это грустно, – наконец сказал Каспар. – Грустно, что мы одно из последних поколений этого мира.

– Ну, может быть, все еще не так плохо, – возразил мессир. – Ведь были времена, когда демоны хозяйничали в этом мире, но нашлись силы, которые выдворили их в нижние миры и запечатали ямы… Лучше думайте о том, что мы возвращаемся. И что скоро утро.

Пришло утро. В небе заиграло яркое солнце, и это несколько взбодрило путешественников. Они плыли уже через знакомую местность, и это тоже радовало.

Фундинул прекрасно справлялся со своими новыми обязанностями. Изготовив крючок, он на наживку из речных мушек сумел поймать пару больших рыбин. Мессир Маноло, мастер на все руки, помог ему их почистить, а затем и приготовить в золе на горячих камнях.

На пятерых получилось не так много, но все же это было лучше, чем надоевшее вяленое мясо и сушеный инжир.

После рыбы по просьбе Фундинула Бертран стал рассказывать о том, как во время празднеств кормили в имении фон Марингеров, и все пришли к выводу, что рассказанное Бертраном очень похоже на то, как их самих потчевали в замке графини Сибиллы. Причем при упоминании этой коварной красавицы Бертран ничуть не изменился в лице, а значит, сделал вывод мессир Маноло, он излечился и от этой болезни.

Неожиданно для всех впереди на левом берегу показался дымок от костра, который развели довольно далеко от воды, почти возле самой дороги. Фрай решил не рисковать и начал перегонять плот к середине реки.

Вскоре открылась полянка, на которой горел этот костер, и возле него сидели четыре гнома. Когда показался плот, один из них вскочил на ноги и стал всматриваться в пассажиров на плоту.

Фундинул тоже поднялся, с интересом глядя на своих земляков.

Неожиданно стоявший на берегу замахал руками и крикнул:

– Фундинул!

– Да это же Пандинап! – воскликнул обрадованный Фундинул. – Ваша милость, давайте поскорее пристанем к берегу! Пандинап – мой родственник!

Каспар не стал спорить. Он подналег на шест и начал перемещать плот к левому берегу. Это было непросто, но в конце концов плот все же коснулся берега чуть ниже стоянки гномов, и Фундинул соскочил на траву.

Земляки побежали ему навстречу, встретившись, гномы стали хлопать друг другу по плечам и забавно разводить руками.

Каспар посмотрел на мессира Маноло, на Бертрана и Аркуэнона.

Мессир улыбался, Бертран с интересом следил за гномами, а Аркуэнон, отвернувшись, созерцал поверхность реки, словно не насмотрелся на нее за время путешествия.

– Ваша милость! – быстро вернувшись, произнес гном. – Ваша милость, вам осталось плыть всего два дня. Места здесь спокойные! Отпустите меня, пожалуйста!

– Да что же это такое, Фундинул? Углук ушел, теперь ты уходишь. А деньги? Ты не хочешь подождать пару дней, чтобы отправиться домой богачом?

– Ваша милость, вы всего не знаете! Нашелся вор, который когда-то в городе Сараксене украл у моего дяди серебро. Его поймали за другое, и он рассказал про свои прежние преступления. Теперь все наши гномы знают, что я ни в чем не виноват, понимаете? Ни в чем не виноват! Это так неожиданно после стольких лет незаслуженного стыда, когда все гномы тыкали в меня пальцем… Я могу вернуться к своим братьям – они живы и ждут, когда я приеду, а с этими гномами я могу отправиться прямо сейчас. А деньги положите в банк, как для Углука.

– Ну хорошо, – со вздохом произнес Каспар. – Забирай пока свои вещи, а я достану причитающиеся тебе четыре золотых на дорогу.

Фундинул перешел на плот, тепло попрощался с Аркуэноном, Бертраном и мессиром Маноло. Затем подал свою маленькую ладошку Каспару:

– Может, еще свидимся, ваша милость.

– Конечно, свидимся, Фундинул. Прощай.

– Прощайте, ваша милость.

Фундинул забросил сумки на одно плечо, топор положил на другое и заковылял к ожидавшим его гномам.

Фрай вздохнул, уперся в берег шестом, и плот поплыл дальше.

– Однако странное дело происходит, – говорил он в беседе с мессиром Маноло, когда они уплыли за поворот. – Вместе мы прошли через множество испытаний, и все уцелели. А теперь отряд тает, словно мы несем потери.

– Наверное, это хороший знак, он доказывает, что мы все сделали как надо, – сказал мессир.

– Да, – согласился Бертран. – А управляться с очагом теперь буду я.

Каспару подумалось, что это не лучшее предложение. Бертран хорош для турнира, однако вряд ли графу можно доверить хозяйственные дела.

– Давайте лучше я, – выручил всех Аркуэнон. – В детстве я любил разводить костры. А потом мы ловили рыбу и также пекли ее в золе.

Бертран, Фрай и мессир Маноло невольно переглянулись. Они еще не слышали, чтобы эльф говорил так много и так эмоционально.

Аркуэнон взялся за оставленную Фундинулом снасть, насадил на крючок речную муху и принялся удить. Вскоре ему попались две крупные рыбины, крупнее даже, чем те, что поймал гном. Затем эльф наломал сухих веток с деревьев, росших над водой, и начал печь рыбу. Аппетитный запах разносился по всей реке.

121

Остаток дня и ночь прошли спокойно. Фрай не переставал этому удивляться, ведь во время похода не было ночи, чтобы он, ложась спать, не клал рядом с собой меч в уверенности, что в любой момент он может пригодиться.

Утром следующего дня нрав реки изменился. Теперь она скакала по каменистому дну, на ее поверхности свивались буруны, водные струи бросали плот из стороны в сторону.

Фраю приходилось быть особенно внимательным, поскольку время от времени впереди возникали каменные глыбы, которые следовало обходить. Один Фрай с этой работой не справлялся, и ему помогал Аркуэнон, который стоял на носу плота и при необходимости орудовал шестом.

Несмотря на эти старания, иногда плот задевал спрятанные под водой камни. Существовала опасность, что они перережут веревки и плот рассыплется, однако пока путешественникам везло.

Теперь было больше брызг, и на плоту не оставалось сухого места, однако, пока светило солнце, с мокрой обувью можно было мириться.

– Где-то здесь должен быть крутой поворот! – прокричал Каспар, стараясь перекрыть мощный шум воды. – Надо приготовиться!

Каспар помнил, что должен быть поворот, однако это оказался не просто поворот, а извилистый участок, состоявший из двух крутых поворотов – направо и сразу же налево.

При подходе к опасному месту плот так разогнался, что у всех захватило дух. На полной скорости он зарылся в буруны, и большая волна прокатилась по бревнам, окончательно намочив пассажиров и едва не смыв сумки в реку.

Аркуэнон отчаянно боролся, стоя на носу плота, но в конце концов шест треснул, а его самого отбросило на мессира Маноло и Бертрана.

Плот крепко ударило о скалу справа, однако он не развалился, и пенная стихия понесла его влево – туда, где поджидала другая скала, еще более опасная.

Неимоверными усилиями Фрая или прихотью реки плот развернуло, и, скрежетнув бревнами по острой кромке скалы, он выскочил из опасной переделки и понесся дальше, однако через полминуты все же воткнулся носом в галечный берег.

Задний, свободный его конец начало разворачивать течением, и Фраю пришлось вогнать между бревнами половинку шеста, чтобы плот не унесло дальше.

Отряду требовался перерыв, Каспар крикнул, чтобы все сошли на берег, не забыв при этом вещи – на всякий случай.

В нескольких шагах от воды мокрая галька заканчивалась, сменяясь нагромождением больших валунов, отгораживавших реку естественной стеной на протяжении полумили.

Неожиданно на этой стене появился человек. Аркуэнон среагировал первым. Лук всегда был у него под рукой, однако, едва схватившись, поднимать дальше он его не стал.

Фрай внимательно посмотрел на стену и понял почему. На валунах стоял не человек, а эльф.

– Только не говори мне, что это твой брат! – громко произнес Каспар, стараясь перекричать шум реки.

– Это не брат. Но я его знаю.

Незнакомый эльф спустился по валунам, и Аркуэнон подошел к нему. О чем они разговаривали, было непонятно. На лицах эльфов не отражалось никаких эмоций, а слова чужого языка тонули в шуме воды.

Вслед за первым эльфом на камнях появились еще трое. Они приветствовали Аркуэнона каким-то им одним ведомым знаком, а на людей обратили внимания не больше, чем на камни.

Наконец разговор закончился, и Аркуэнон направился к Каспару.

– Ну и какие новости в стране эльфов? – спросил тот.

– С меня сняли обвинения в убийстве. Появился неизвестный прежде свидетель, который видел, что стрелу выпустил не я, а другой. Теперь за мной не будут охотиться, как за зверем, и все кланы оповещены о моей невиновности.

– И ты, конечно, не поплывешь в Ливен, чтобы получить свое золото…

– Я хотел бы уйти немедленно.

– Хорошо. Тогда и твои деньги я положу в банк. Ты сможешь забрать их, когда появишься в городе.

– Да, Каспар. Спасибо тебе. Ты помог мне найти занятие и положил высокое жалованье. Это было очень кстати, ведь, чтобы жить на чужбине, нужны деньги. Люди, орки и гномы не самая лучшая компания для эльфа, однако с вами мне было лучше, чем в одиночестве на том чердаке… Я лучше узнал людей и теперь думаю о них иначе.

– Немного лучше? – улыбнулся Каспар, доставая из кошеля четыре золотых.

– Немного лучше, – серьезно ответил Аркуэнон.

– Ну тогда хватай свои вещи, вот тебе золото на дорогу, и прощай.

– Конечно, но сначала мы поможем вам отплыть.

Аркуэнон что-то крикнул своим сородичам, те спустились к воде, и впятером эльфы помогли Каспару, Бертрану и мессиру Маноло развернуть и оттолкнуть плот от берега.

122

Река буйствовала до самого заката, то убыстряя, то замедляя свое течение, наталкиваясь на подводные камни, однако ловушек со скалами больше не встретилось. И хотя плот мчался, как резвый жеребец, и все его пассажиры были мокрыми от брызг, ничего более опасного с ними не происходило.

К вечеру река вышла на равнину и сразу усмирила свой норов. А ночью от волнения никто не спал. Только разговаривали, стараясь держаться приятных тем.

Мессир Маноло вспоминал о днях своей юности, Бертран рассказывал о том, как торжественно у фон Марингеров обставлялись турниры, а Фрай только слушал и вспоминал о Генриетте. Как она там? Ждет ли его и подсказывает ли ей сердце, что он скоро вернется?

В свете утренней зари перед путешественниками возник из туманной дымки город Ливен. Со старой крепостной стеной, со зданиями ратуши и полуразрушенными башнями на холмах вокруг города, которыми в древние времена пользовались маги.

– Ну вот мы и дома, – произнес мессир Маноло.

– Да уж, – согласился Каспар.

В прежние времена город часто казался ему мрачным, неприветливым и грязным, но теперь выглядел родным.

На груди завибрировал, напомнив о себе, золотой единорог. Иногда талисман беспокоил Фрая во время плавания, однако ничего страшного при этом не происходило, и он привык.

На самом деле вибрация талисмана говорила о том, что это мессир Дюран или его конкурент – мессир Кромб пускали в ход все свои магические силы, просеивая время и пространство, чтобы узнать, где находится Фрай. Однако им и в голову не пришло поискать на реке. Они были уверены, что пускаться в путешествие по кишащей озерными чудовищами реке – полное безумие.

Плот пристал к берегу недалеко от моста. Путешественники взяли свои сумки и, сойдя на сушу, поднялись на дорогу, ведущую к городу.

– Куда отправитесь вы, мессир? – спросил Каспар.

– Думаю, прежде всего к герцогу.

– Ну так и я с вами.

– А ты, Бертран?

– Я тоже могу составить вам компанию. Я много слышал о нашем герцоге и думаю, лишний меч вам не помешает.

– О нас не беспокойся, – улыбнулся Фрай. – Пока у тебя нет собственного дома, отправляйся лучше в «Кот и Ботинок».

Фрай достал из похудевшего кошеля еще четыре золотых.

– Вот твое выходное пособие, только не следует прогуливать его сразу. Примешь горячую ванну, потом тебя побреет цирюльник, закажешь обед с фруктами. Затем купишь дюжину новых рубашек, шляпу… – Каспар вздохнул. – Одним словом, человеческая жизнь. А деньги я завезу тебе, как только герцог со мной рассчитается…

– Идет, – согласился Бертран.

Они прошли мимо построек торговца лошадьми Табриция, дальше потянулись прядильные и красильные мастерские, возле которых уже в такую рань было довольно оживленно.

За серебряный рилли Фрай нанял одну из освободившихся телег, что возили на покраску холсты, и на ней путешественники въехали в город.

На улицах привычно пахло из сточных канав, а на рыночной площади ругались торговки, пришедшие пораньше, чтобы занять лучшие места. Все это было Фраю знакомо.

Бертран сошел возле гостиницы, а Фрай повез мессира Маноло к себе домой.

123

Видимо, сердце подсказало Генриетте, потому что она распахнула ворота, едва телега остановилась напротив дома. Генриетта была уже одета и, бросившись на шею Каспару, поцеловала его в щеку.

– Вот я и вернулся, дорогая, – сказал он и вдохнул исходивший от Генриетты запах свежей сдобы.

– Какой же вы бородатый, ваша милость, – утерев слезы, произнесла Генриетта.

– А это, познакомься, – мессир Маноло, – сказал Фрай.

– Здравствуйте, мессир. Пожалуйте в дом. Я как чувствовала, напекла булочек…

– Мы еще куда-нибудь поедем? – спросил возница, которому казалось, что серебряного рилли слишком много для проезда от городских ворот до улицы Бычьего Ключа.

– Нет-нет, езжай. Ты свою работу уже сделал, – махнул рукой Каспар.

И возница, хлестнув лошаденку, уехал.

– А как же мы доберемся до герцога? – удивился мессир Маноло.

– Об этом не беспокойтесь, мессир. Можете быть уверены, что герцогу уже доложили о нашем возвращении. У его светлости отлично поставлена разведка.

И действительно, не успели Каспар и мессир Маноло, наскоро умывшись и сбрив бороды, сесть за стол, как с улицы донесся цокот копыт. Разгоняя прохожих, по брусчатке промчались гвардейцы в красных мундирах, а за ними на полном ходу – запряженная шестеркой лошадей карета герцога Ангулемского.

Каспар намеренно оставил ворота незапертыми. Он понимал нетерпение его светлости и опасался, что ворота ему просто вышибут.

Гвардейцы заскочили во двор, и его светлость, проскочив ступеньки лестницы, ворвался в дом, едва не сняв с петель дверь.

– Ну?! – воскликнул он.

Каспар и мессир Маноло сейчас же поднялись из-за стола, Каспар вынул из кармана нового камзола драгоценный футляр и молча протянул его герцогу.

Герцог сдернул перчатки и, с трудом сдерживая дрожь в пальцах, стал развязывать шнурок. Наконец он достал свиток, развернул и принялся читать арамейские письмена.

Пока его светлость читал документ, Фрай, Генриетта и мессир Маноло стоя ждали.

Дочитав, герцог свернул свиток и, прижав его к груди, на мгновение прикрыл глаза.

– Ну наконец-то… – прошептал он. Затем он спрятал свиток обратно в чехол и, улыбнувшись, спросил: – Почему же вы прежде расположились здесь на отдых, а не поехали ко мне в замок?

– Если бы мы поехали на старой телеге, ваша светлость, то прибыли бы к вам не раньше обеда. Разумеется, если бы нас еще не ограбили по дороге.

– Именно так мы и рассуждали, ваша светлость, – подтвердил мессир Маноло. – Надеюсь, вы не приняли это за проявление неуважения к вам?

– Да ни в коем случае, мессир, – уже совершенно спокойным тоном произнес герцог, надевая перчатки. – Едемте же, господа. Нам с мессиром еще о многом следует переговорить, а ты, Фрай, наверное, хочешь получить свое золото…

– Конечно, ваша светлость.

124

Пока они ехали в карете, Каспар все время молчал и смотрел в окно, наслаждаясь полной свободой. А герцог и мессир не умолкая говорили о каких-то звездных картах, тройственных знаках и прочих непонятных Фраю вещах.

Все, что он понял, – его светлость намерен заполучить королевский трон, но, судя по всему, не очень скоро.

Когда карета въехала во внутренний двор герцогского замка, Фрай невольно вспомнил, как приходилось убегать от коварной и любвеобильной графини. Думая о своем, он поднимался по парадным лестницам вслед за герцогом и мессиром Маноло, которые все никак не могли наговориться.

В конце концов все трое оказались в небольшом любимом кабинете герцога, где Каспару уже приходилось бывать прежде.

– Ну что же, – произнес герцог, останавливаясь перед столом, на котором лежали какие-то чертежи и планы. – Ты отлично поработал, Фрай, однако я не думаю, что ты сильно перетрудился… – Его светлость пристально посмотрел на Каспара и продолжил: – Думаю, что одной тысячи золотых за эту работу тебе будет более чем достаточно. Тем более что ты неплохо заработал в прошлый раз.

Каспар ничего не ответил. Он взглянул на герцога и покосился на двух стоявших у дверей гвардейцев. Его рука невольно коснулась рукояти меча.

Хотя герцог и слыл хорошим фехтовальщиком, но Каспара ему было не обойти. Конечно, замок полон гвардейцев, и весть о его гибели опечалит Генриетту. Но не заплатить своим друзьям обещанного жалованья и при этом остаться жить…

Каспар еще раз взглянул на гвардейцев, а герцог вдруг громко рассмеялся.

– Да ты дерзок, Фрай! – воскликнул он. – Ты необыкновенно дерзок! – С этими словами герцог нагнулся, не без труда поднял с пола огромный кошель с золотом и брякнул его на стол. – Вот твои двенадцать тысяч. Забирай. Однако ты дерзок… Неужели мог вот так запросто зарубить своего герцога?

– И в мыслях не было, ваша светлость.

– Ладно, забирай мешок и спускайся во двор. Там тебя уже ждет другая карета и сорок гвардейцев, чтобы по дороге у тебя не отняли твой клад. Отправляйся.

Каспар сильно упарился, пока тащил золото вниз, однако такая ноша его не тяготила.

В сопровождении сорока отборных гвардейцев и в персональной карете, пусть не такой большой, как у герцога, но запряженной четверкой лошадей, Фрай проехал через весь город, вызывая любопытство горожан.

Его представительный кортеж остановился возле банка Генрика Буклиса. Хозяин, который был, наверное, не беднее самого герцога, выбежал к карете и помог Фраю спуститься на землю.

Двое дюжих служащих предложили помочь поднести золото, однако Каспар от их услуг отказался.

Вокруг солидного клиента забегало множество служащих и крючкотворов. Они мигом составили договор, и Фрай оставил золото на хранение.

В отдельные счета он выделил по тысяче золотых для орка Углука, гнома Фундинула и эльфа Аркуэнона. На собственную сумму выписал вексель для получения денег по мере необходимости. Отдельный вексель на тысячу золотых Фрай выписал для Бертрана фон Марингера.

Вернувшись в карету, Фрай приказал, чтобы его отвезли к гостинице «Кот и Ботинок».

С шумом и грохотом его кавалькада пронеслась два квартала до гостиницы. Бертран сам спустился на улицу, услышав шум подъезжающей кареты, и принял у Фрая вексель.

Граф фон Марингер был чисто выбрит, одет в новую рубашку и бриджи. От него пахло хорошим вином.

– Советую тебе не проиграть эти деньги в кости, – сказал Каспар. – Купи небольшой дом, а дальше будет видно, что делать.

– Я учту ваш совет, Каспар, – ответил Бертран. – Благодаря вам я, ничего не умевший делать своими руками, понемногу становлюсь на ноги.

На этом они распрощались, и Фрай со своим эскортом помчался на улицу Бычьего Ключа.

Добравшись до дома, он отпустил карету и гвардейцев. Потом с ощущением оконченной большой работы, не спеша поднялся по лестнице. Фрай помнил, что у него осталось еще одно дело, не менее важное, чем все другие.

– Ну что, ваша милость, теперь вы уже вернулись насовсем? – сияя от счастья, спросила Генриетта.

– Да, с делами герцога я разобрался. Теперь остались только связанные с тобой. – Каспар подошел к Генриетте и погладил ее по щеке.

– Со мной, ваша милость?

– Да, дорогая моя. И вот что я придумал. Раз уж ты давно живешь в моем доме, так, может, пришло тебе время рожать мне детей?

– Ваша милость, для этого достаточно только вашего слова. Вы же знаете, как я отношусь к вам.

– Знаю. Но мне этого мало. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж по всем правилам и городским законам. Чтобы у нас была хорошая семья – опора герцогства. Что скажешь?

Вместо ответа из глаз счастливой Генриетты хлынули слезы. Каспар улыбнулся и, промокнув их кружевным платочком, сказал:

– Ну что же, будем считать, что ты тоже согласна…

Content

Алекс Орлов
Меч, дорога и удача

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124