Артур Кварри

ХИЩНИК III

El Diablo vino por ellos[1]

ЧАСТЬ 1

1997 год, Антарктида, в пяти милях от шельфового ледника Ларсена. Метеостанция НОРАД

Глава 1

Уэлч Хиккок отложил в сторону книгу, спустился с кровати и пошел к столу. Ему вовсе не было скучно и он, пожалуй, не отказался бы прочитать еще часок-другой, если бы не служебные обязанности. И не то чтобы Уэлч ненавидел свою работу или был к ней равнодушен, напротив, работа доставляла ему удовольствие. Он вообще любил возиться с приборами, скрупулезно записывая их показания, ибо находил все это делом важным и полезным. Но сегодня Уэлчу не хотелось выходить на улицу. Буран, бушевавший уже два дня, превращал прогулку в нечто столь же неприятное, как, скажем, мытье посуды для одинокого холостяка.

Уэлч взял со стола сифон, налил себе воды, выпил, чувствуя пощипывание пузырьков газа на языке, и поставил стакан на стол, прислушиваясь к собственным ощущениям.

В жилом помещении станции стояла жара. «Кто-то из ребят решил, видимо, устроить сауну», — подумал он, оглядываясь.

Пол Уинтер, высокий коренастый бородач, похожий на Криса Кристоферсона[2] постоянно жующий «бабл-гам» и делающий все с таким растерянным видом, словно вспоминая, не оставил ли он дома включенный утюг…

Он увлеченно обыгрывал в шахматы Бэтси Уэллери, — для друзей — Бэт, миниатюрную брюнетку с великолепной спортивной фигурой («Высший стандарт» оценил ее Пол), прекрасно разбирающуюся в радио и умеющую петь так, что Уэлч постоянно недоумевал, почему вокруг станции не стоит огромная толпа поклонников с цветами в руках.

Мэл Бейд, худощавый неразговорчивый шатен, кажущийся слишком нежным изза своего хрупкого сложения, на деле был выносливым и на удивление сильным человеком, увлекающимся йогой, кунг-фу и постоянно читающим книги по культуре Востока. Сейчас он делал какие-то записи в своем блокноте.

Бонни Фарихем и Джеймса Уанголлса видно не было.

Об этих двоих нужно сказать отдельно.

Бонни Фарихем, высокая, стройная, длинноногая блондинка («Идеальная женщина». Это изречение принадлежало все тому же Полу.), больше подошла бы на роль какой-нибудь секс-бомбы средней мощности, чем на роль техника. При ее первом появлении даже Мэл восхищенно присвистнул и развел руками. А уж от него-то услышать подобное ранее возможны не представлялось. Буря эмоций. Уэлч со страхом подумал о «мужской войне» на станции, но, как выяснилось, ошибся. Бонни не уделяла никому внимания больше, чем того требовала ситуация. Техником она, действительно, была отличным, и у Уэлча не было повода для жалоб. Однако на третьем месяце после ее появления между ней и Джеймсом Уанголлсом начался бурный роман, изредка перерастающий в подобие любовной вакханалии. Правда, это случалось только тогда, когда никого не оказывалось рядом. Но, согласитесь, трудно что-нибудь скрыть на пятачке снежной пустыни размером не более двух акров, на котором к тому же кроме четырех строений, одного вездехода, двух снегоходов да пяти людей ничего и нет.

Джеймс Уанголлс вообще являлся существом уникальным. Высокий, шесть футов три дюйма, улыбчивый блондин с гипертрофированным чувством юмора и склонностью шутить в самый неподходящий момент. Внешность у него, действительно, была отменной. Парень словно сошел с рекламной обложки новомодного журнала, улыбался широким голливудским оскалом, хохотал по любому поводу и вызывал у Уэлча чувство тревоги. С его шутками, полагал он, неудивительно, если когда-нибудь утром, открыв глаза, вся команда обнаружит себя на небесах после взрыва станции, а Джеймс будет весело хохотать, выкрикивая время от времени:

— Как я вас, ребята?! Ой, не могу… Ха! хах! Как я вас, а?

Одним словом, ничего слишком приятного от продолжения этого знакомства Уэлч не ждал.

Скорее всего, они ремонтируют вездеход, решил Уэлч и, вздохнув, закончил мысль:

— Или занимаются любовью.

Капелька пота поползла у него между лопаток к пояснице. Несмотря на то, что на нем, кроме брюк и рубашки, ничего не было, Уэлч изнемогал от жары.

— Эй, ребята, — зычно осведомился он, — кто трогал регулятор температуры, а?

Пол, не отрываясь от шахмат, пожал плечами.

— Не могу сказать определенно, но не я, это уж точно.

— И не я, — эхом отозвалась Бэт.

А молчун Мэл вообще не счел нужным оторваться от своих записок. Но тут вопросов и не возникало. Мэл слыл человеком серьезным и к розыгрышам, а уж тем более к таким дурацким, склонностей не имел.

Уэлч вздохнул. Похоже, он знал, кто мог пошутить подобным образом. Наверняка Джеймс. Конечно, кто еще, кроме Джеймса, способен на такое? Никто. Да. Иногда юмор Уанголлса обретает не вполне понятные обычному человеку формы. Уэлч не любил таких шутников и с удовольствием бы избавился от него при первом же удобном случае, но Джеймс отличный техник, и приходилось мириться как с ним, так и с его дурацкими шутками, иногда доходящими до идиотизма.

Уэлч молча натянул свитер и пошел к регулятору. Ладно, в общем-то, ничего страшного не произошло. Ну, пропотели немного, с кем не бывает. Однако надо будет сказать Джеймсу, чтобы в следующий раз не делал подобных глупостей.

Уэлч дошел до двери, потянулся к тумблеру регулятора и замер в изумлении. Указатель режима работы показывал ниже средней мощности, хотя датчики температуры уже достигли отметки 120 градусов.[3] А это попадало под разряд максимума.

— Черт возьми!

Мэл Бейд отложил блокнот и спросил:

— Что-то не так, Уэлч?

— Да, — Уэлч пощелкал переключателем, но режим работы не изменился, горячий воздух продолжал вползать в помещение, превращая станцию в своеобразную баню. — Черт возьми, похоже, что-то случилось с агрегатом. Эта чертова развалина гонит сюда горячий воздух. Если так пойдет и дальше, то через пару часов мы все сваримся. Или сдохнем от духоты.

— Надо посмотреть, что с машиной, — отреагировала Бэт. — Наверное, снова этот придурок Джеймс что-нибудь натворил.

Пол хмыкнул, делая очередной ход и предложил:

— И кто же этим займется? Уж не ты ли, крошка?

— Я думаю, Пол, тебе полезно было бы растрясти свой зад, — сообщила Бэт. — Иначе ты совсем распухнешь от долгой спячки.

— Ага, — засмеялся ее собеседник, хлопая себя ладонью по тощему животу. — Уже распух, встать не могу.

Уэлч молча натянул теплый комбинезон, куртку, сунул в карман журнал и карандаш и, обернувшись, сказал:

— Я сниму показания, на обратной дороге загляну к Джеймсу и Бонни, а затем посмотрю, что с машиной.

— И намыль, пожалуйста, этому уроду за его дурацкие шуточки задницу и от меня тоже. — Бэт коротко взглянула на него и тут же вновь вернулась к игре, оценивая позицию на шахматной доске, которая складывалась явно не в ее пользу.

— О'кей.

Уэлч распахнул дверь и в ту же секунду ощутил, как яростный напор ветра толкает его назад, в жаркие волны станции. Ему пришлось сильно наклониться вперед, чтобы преодолеть жуткую, хлещущую по щекам, острую, как бритва, снежную пыль. Он подождал секунду, пока буран чуть-чуть ослабел, и сделал шаг вперед. Дверь тут же захлопнулась с пушечным грохотом. Ледяные порывы сомкнулись вокруг него, завертелись в туманном танце, и Уэлч почувствовал, как вдруг стало холодно, словно на нем не было теплозащитного комбинезона и куртки и он стоял голым на секущем ветру. Что-то холодное коснулось вспотевшей спины, и Уэлч обернулся. Конечно, никого там не было, кроме темного строения станции, но все равно он испугался. На какую-то долю секунды ему показалось, что на самой границе его поля зрения мелькнуло нечто странное, объемное, но, поскольку движение не повторилось, а снег все летел и летел, кружась белым смерчем, Уэлч решил, что это просто воображение сыграло с ним дурную шутку. Очень дурную.

Защитную маску, предохранявшую лицо от обморожения, залепило влажной массой, и Уэлчу пришлось стереть ее рукавицей.

Уэлч чертыхнулся и побрел к метеовышке, размышляя о том, до чего же странное существо человек. С самого рождения, а может, гораздо раньше, в момент зачатия, он вбирает в себя все страхи, которые когда-либо знало человечество. Не отдавая самому себе отчета в том, что они из себя представляют, homo sapiens — заметьте, РАЗУМНЫЙ! — боится так, что зубы лязгают, при этом он не понимает причины страха.

— Например, так, как сейчас он, Уэлч Хиккок. — Любой парень, у которого башка работает хотя бы немного лучше, чем у инфузории, или, скажем, амебы, начинает сходить с ума, паниковать, едва заметит НИЧЕГО. В смысле, заметитьто он ничего не заметит, но тут же нафантазирует такого, что ни в одном романе ужасов не прочтешь. Или нет? Ладно заливать-то! Наверняка, у любого из вас трясутся поджилки, как только вы входите в неосвещенный коридор, даже зная, что в нем никого нет. Что, скажете, мол, старина Уэлч — брехун? Да ладно ребята, дерьмо полоскать. Самим-то себе вы можете признаться в этом честно, если уж у вас не хватает смелости сказать о своих страхах вслух. А? Ну то-то!

Уэлч осторожно, держась одной рукой за капроновый «поводок», протянутый от станции до метеовышки, на случай такого вот бурана, двинулся вперед. Ноги его увязали в снегу, проваливаясь почти по колено. В этом, кстати, тоже была своя странность.

Уэлч за пять лет работы на станции первый раз видел влажный снег. Создавалось ощущение, что где-то рядом находится источник тепла, причем довольно мощный, который и растапливает снег, превращая его в липкую противную массу. Ладно, буран — это понятное и, надо признаться, довольно обычное явление в этих краях, но влажный снег… Нет, он, Уэлч Хиккок, не помнит подобного. Тут ведь не Монтана, ребята.

Он оступился и рухнул на четвереньки, выпустив «поводок» из пальцев. Руки по локоть ушли в ледяной сугроб, и Уэлч испугался, что, поднявшись, не сможет вновь найти трос. А потерять трос в пургу, даже на небольшом расстоянии от станции, означает почти верную гибель. В какой-то момент ему захотелось рассмеяться, но это было чисто истеричное желание, и Уэлч подавил его.

Представляешь, старина, ты сейчас возишься в этом дерьмовом сугробе, который намело этим траханным бураном, как здоровый, разбуженный среди зимы гризли? Фу ты, черт!

Пытаясь подняться, он еще раз поскользнулся и снова упал в сугроб, ткнувшись в снег лицом.

Дьявол! Комбинезон немного стеснял движения, и Уэлч, действительно, был похож на неуклюжего медведя.

Ему все-таки удалось подняться, старательно сохраняя равновесие. Руки нащупывали трос, но не находили его. Он даже вспотел под защитной маской, хотя в общем-то не было жарко. Маска не давала стопроцентной теплоизоляции, но тем не менее по лицу Уэлча пополз едкий пот, попадая в глаза и скапливаясь на губах горько-солоноватыми каплями.

Ну, ну, ну, подбодрил он себя, не впадай в панику, старина, и все будет отлично. Соберись. В этой дерьмовой снежной каше вообще сложно понять, на каком свете ты находишься, но это ведь еще не повод, чтобы садиться в первый попавшийся сугроб и орать благим матом, верно? Вот и давай оглядись по сторонам, никуда твой трос не денется. Главное — не дергайся.

Уэлч выдохнул и тут же почувствовал, как колотится сердце. Это было похоже на работающий с сумасшедшей скоростью мотор, готовый каждую секунду захлебнуться и остановиться, отключив всю машину. Человека. Его, Уэлча Хиккока.

Вытянув руку, он провел ей вверх-вниз и почти сразу нащупал «поводок». Трос висел наклонно, настолько сильными были порывы ветра. Пальцы судорожно и жадно вцепились в него, найдя спасение из, казалось бы, безвыходной ситуации.

Ну вот, старина, все и закончилось. Трос здесь, никуда он не делся, А ты стареешь, черт возьми! Да, стареешь. Наложил в штаны, а? Признайся честно! Конечно, конечно. И не надо оправдываться. Просто ты сдрейфил так, что чуть не сдох от страха, разве нет? Он вынужден был признаться, что да, чуть не сдох. Ну и что? А кто бы остался спокойным на его-то месте? Пол, Бэт, Джеймс? Нет. Они бы тоже наложили в штаны, да еще и похлеще, чем он. Потому что им известно, ЧТО такое выпустить из рук «поводок» в буран. Смерть — вот что. Такая маленькая дерьмовая штука под названием смерть. Он-то знает, сколько народу погибло из-за того, что теряли трос. Да, уж он-то знает.

Уэлч вновь медленно двинулся вперед, нащупывая путь ногой, стараясь снова не упасть и не…

БАХ! — он ткнулся носом в маску и опять рухнул в сугроб, изумленно пробормотав:

— Что это еще за дерьмо собачье?..

Сердце вновь затарахтело у самого горла. Уэлч почувствовал, как холодный пот заливает тело, а в животе образуется странная сосущая пустота.

Он сходил с ума. Ему было не просто страшно, а дико, до сумасшествия, страшно. Ибо Уэлч столкнулся с чем-то абсолютно невидимым. Причем удар оказался настолько сильным, что его губы превратились в месиво, попав между зубами и маской. Кровь медленно сочилась из них, скапливаясь во рту. Уэлч совершенно механически сглатывал ее, не обращая никакого внимания на солоноватый вкус.

И… он не мог понять причины столь безотчетного ужаса. Впереди ничего не было.

Уэлч вновь завозился в сугробе, пытаясь встать, а заодно и отвлечь себя разговором.

— Ну что ты, что ты, старина? — голос витал под маской и казался глухим и неестественным. — Надо же, что это с тобой, а? Чего ты так обосра… я-то? Ну, оступился.

— ВРЕШЬ! ВРЕШЬ И ЗНАЕШЬ ОБ ЭТОМ! ТАМ КТО-ТО ЕСТЬ! — с кем не бывает? Ты, старый нервный придурок, кончай тут валяться, иди и занимайся делом!

Звук собственного голоса немного приободрил его. Однако страх не исчез. И даже не стал меньше. В общем, Уэлча пугал не факт столкновения с невидимым НИЧЕМ, а то, что он все-таки ощущал это. Оно находилось немного впереди, но пока не было заметно.

Теперь ему не нужен был «поводок». Стоило пойти вперед, на зов этого странного чувства и… что будет тогда? И… ЧТО? Выйдет к метеовышке? Умрет? Провалится в преисподнюю?

Нога вновь увязла в сугробе. Уэлч теперь даже не пытался отыскать трос. Вытянув руку перед собой, он сделал еще шаг и наткнулся на…

Что это было? Под пальцами оказалось что-то твердое и шершавое, отдаленно похожее на грудь человека, но располагающееся на уровне головы Уэлча. А подняв руку еще выше, он ощутил гладкую сферу.

Маска. У этого… невидимки на роже маска. Господи, что же это за тов…к, и какого черта ему нужно здесь, а? Нет, ты, наверное, сходишь с ума, Уэлч. Точно. Спятил. Полный псих, мать твою! Пересидел в этом снежном дерьме, и теперь тебе мерещится разная… О, Боже! Но я же чувствую его!!! Чувствую его!!!

Уэлч испуганно отдернул руку, попятился и в четвертый раз оказался в сугробе, лежащим на спине. От страха рот наполнился едкой горькой слюной, и он испугался, что сблюет прямо в маску и захлебнется… и сдохнет. Господи, захлебнется собственной… О, нет!

Сорвав с лица защитную маску, чувствуя, как ледяная колючая лапа обжигает кожу, Уэлч приподнялся на локте и заорал что было сил:

— Кто ты, мать твою?! Кто ты такой, ублюдок?.. Его крик завяз в ватной пелене бурана. Несколько секунд было тихо, лишь звериное завывание ветра нарушало тишину. Но даже в этом вое ощущалось присутствие чего-то огромного и сильного. Настолько сильного, что, по сравнению с ним, Уэлч вдруг почувствовал себя маленьким и абсолютно беззащитным. Его расширившиеся от страха глаза пытались отыскать хоть что-нибудь в белой завесе снега, какойто ориентир, который помог бы разуму обрести контроль над телом, способность нормально мыслить, реально воспринимать опасность. Идентифицировать ее с чемнибудь знакомым, имеющим привычные очертания. Несколько секунд он не видел ничего. Мозг, терзаемый ужасом противоречия, зациклился, на двух мыслях: «Этого не может быть!» и «Беги! Спасайся! Оно здесь!!!»

И вдруг Уэлч заметил… Он даже не смог бы сказать, что это такое. Неясное движение воздуха, возникшее из ничего завихрение снежного потока, размытая фигура, не имеющая твердых, материальных очертаний?.. Что-то жуткое, бесформенное, ужасное…

А затем раздался голос. Голос Уэлча Хиккока, который, словно издеваясь над ним, вопрошал:

— Кто ты, мать твою?

Уэлч задохнулся от накрывшей его волны сумасшедших догадок и мыслей. Отталкиваясь ногами, то и дело увязая в сугробах, он пополз назад, к станции. Ему показалось, что, если выбраться отсюда, попасть в тепло, к товарищам, все закончится, невидимое страшилище уберется, и вновь мир вернется в нормальное состояние. Его разум вернется.

Скрюченные пальцы подминали сочащуюся влагой снежную массу под тело, которое вдруг стало страшно неуклюжим, невероятно тяжелым и непослушным.

— Кто ты такой, ублюдок? — вновь затянул его голос. По телу невидимки пробежали голубоватые искры, и Уэлч смог реально оценить его размеры. Рост примерно семь футов, а может быть, даже и больше, и фантастическое сложение. Гигантская фигура стояла неподвижно, наблюдая за человеком.

Уэлч не мог видеть, как на его груди возникли три рубиновые точки. Они переместились чуть влево и остановились в области сердца.

— Кто ты, мать твою?! — голос сводил с ума. Наверное, человек переступил границу безумия немного раньше, в тот момент, когда почувствовал руками плоть существа, но сейчас Уэлч сделал последний шаг, из-за которого не бывает возврата.

Запрокинув голову к бело-грязному небу, он захохотал. Дико и страшно. Его разум не выдержал давления не правдоподобной информации. Сработал защитный рефлекс, и человек перестал бояться.

Очертания существа приобрели формы. Они не соответствовали реальности, но зато являли собой именно то, что хотел видеть Уэлч. Это была девушка. Прекрасная, воздушная девушка. Такая, какой он запомнил ее в глубоком детстве, увидев на дешевой открытке в витрине какого-то киоска. Господи, все так просто!!! И чего он испугался? Она не причинит ему зла! Конечно, нет!

Существо сделало шаг вперед. Снег просел под невероятным весом, выпустив из себя влагу. И еще сноп искр пробежал по могучему телу.

«Да, да. Иди ко мне. Я ведь жду тебя! — думал Уэлч. — Теперь совсем старый, но все равно жду! Мне тяжело, я испугался, успокой меня».

Сгусток энергии выплеснулся из ствола импульсной пушки, рассек воздух и пробил грудь Уэлча, разорвав сердце и весь левый бок. Рука, оторванная от тела, упала в стороне, отброшенная выстрелом. Из обрывков вен еще текла кровь, оставляя на снегу глубокие алые ямки.

Уэлч повалился на спину и затих. Он не успел ничего почувствовать. Не успел даже сообразить, что умирает. Все произошло слишком быстро.

Существо, довольное, двинулось к своей жертве, прессуя ногами снег и утробно подвывая, предвкушая радость получения первого трофея…

* * *

…Пол наконец передвинул ферзя и, мило улыбнувшись, сообщил Бэт:

— Ну что, крошка? С тебя пять долларов. Та несколько секунд сосредоточенно изучала позицию на доске, словно не желая верить в непоправимое, а затем обреченно вздохнула:

— Вы кредитными карточками принимаете?

— К сожалению, нет, мисс, — еще шире улыбнулся Пол. — Только наличными.

— Грабитель, — Бэт состроила гримаску. — Запиши на мой счет.

— Хорошо. — Он хлопнул в ладоши и сказал:

— Но, черт побери, и в самом деле жарковато.

Мэл подошел к регулятору и посмотрел на индикатор.

— Сто тридцать семь градусов. Похоже, у Джеймса, действительно, не все в порядке с головой. Только полный идиот мог придумать подобную шутку. Если полетит агрегат, я заставлю Джеймса ремонтировать его всю ночь, причем в одиночку.

— Ничего, — отозвалась Бэт. — Сейчас Уэлч вставит ему как следует.

В этот момент снаружи послышался крик. Он был настолько силен, что легко перекрыл завывание ветра. Люди на станции замерли. Каждый из них вдруг испытал какое-то ощущение, очень напоминающее тревогу, смешанную со страхом.

Этот крик не принадлежал человеку. Он вообще не мог быть криком ни одного из живых существ, о которых знали люди. В нем звучало жуткое, нечеловеческое торжество. Очень похожее на рев льва, раздирающего на части только что пойманную добычу, но гораздо сильнее. Нечто странное, напоминающее одновременно скрип, издаваемый огромным механизмом, и плач какой-то диковинной птицы.

Бэт побледнела.

— Что это? — в ее голосе слышался испуг.

— Черт, даже представить себе не могу, что это может быть, — прошептал Пол.

Они говорили шепотом инстинктивно, не отдавая себе отчета в грозящей им опасности, но подсознательно чувствуя ее.

— Может быть, какой-нибудь зверь? — предположила Бэт.

— Дерьмо собачье, — возразил Мэл. — Звери так не кричат. По крайней мере, ни один из тех, которых я знаю.

— А что же тогда?

Крик повторился. Только теперь он звучал глуше и дальше, словно существо, которое его издавало, удалялось фантастически быстро.

— Я не знаю, — ответил Пол и тут же добавил:

— Но я думаю, мы должны пойти посмотреть. Возможно, что-нибудь случилось с Уэлчем или Джеймсом.

— Да, ты прав, — Бэт кивнула.

— Нет. Ты останешься здесь, — быстро сказал Мэл. — Мы сходим вдвоем. Если эта зверюга не убралась, то нам совершенно ни к чему знать, что тебе угрожает опасность. Мы справимся сами.

— О'кей. Я думаю, что он прав, — Пол уже начал натягивать свитер. — Мы сходим вдвоем. Если ты услышишь шум, тогда сразу вызывай помощь.

— Хорошо. — Бэт сосредоточенно о чем-то думала. — Здесь рядом две станции — Браун и Фарадей. Но я боюсь, что из-за бурана им не добраться быстро.

— Свяжись с ними и спроси, не слышал ли кто-нибудь из них что-нибудь подобное. — Мэл уже оделся и теперь торопливо проверял ружье. — Возможно, эта тварь уже заходила к кому-нибудь из них.

— Интересно, слышали ли Джеймс и Бонни? — спросил Пол, осматривая свою винтовку.

— Должны были. — Мэл натянул маску и, перехватив поудобнее ружье, кивнул на дверь. — Ты готов?

— Да, пошли, — согласился второй полярник. — Смотри в оба, Бэтти. Если мы не вернемся через двадцать минут, запрись получше и срочно вызывай помощь, поняла?

— Конечно.

Девушка смотрела, как они, не без труда преодолев напор ветра, вышли из станции в ледяную карусель.

* * *

Они вернулись раньше, чем говорили. И принесли на руках нечто настолько ужасное, что Бэт испуганно выдохнула:

— О, Боже…

Тело Уэлча Хиккока. Самым страшным в нем было то, что ни черепа, ни позвоночника у него не осталось. Кто-то вырвал их, располосовав трупу спину.

* * *

Вторую странную новость они узнали через десять минут. Ни аргентинская научная станция Браун, ни британская Фарадей не отвечали… Словно на них не было никого живого.

ЧАСТЬ 2

Оклахома, в 12 милях к югу от Фредерика

Глава 1

Он все еще был в прекрасной форме. Вряд ли кто-нибудь дал бы ему больше сорока трех, хотя на деле Датч[4] пересек эту отметку уже десять лет назад. Но его тело все еще оставалось прекрасным телом довольно молодого, пышущего здоровьем человека. Только морщины на лице проявились чуть четче, чем хотелось бы, и немного контрастировали с великолепной мускулистой фигурой. Пожалуй, пока никто, кроме него самого, не мог понять, насколько близко подобралась к нему смерть. Но уж он-то чувствовал это так, как ни чувствовал никто другой, и знал, в чем причина столь странных ощущений.

Двенадцать лет назад ему довелось пережить кошмарное… каким словом можно это назвать? Приключение? Наверное, кому-нибудь происшедшее с ним, действительно, показалось бы отличным приключением. Но не ему. Для него это была борьба за жизнь. Отчаянная, жесткая. Его противник оказался классом выше. Возможно, первый раз в жизни Алана Шефера — Датча, майора спецотряда «коммандос». Тогда-то он и получил мощнейшую дозу облучения. И тем не менее выжил. Его врач воспринимал это, как феномен. А сам Алан, как подарок своего умелого, натренированного, здорового тела. Три месяца он валялся в госпитале ФБР. Три долгих месяца, изо дня в день уставясь в потолок, переваривал случившееся. А затем делал это еще раз, но уже ночью, в своих снах.

Ночь не приносила ему облегчения, дарованного забвением. Наоборот. В кошмарах к нему вновь возвращалось это существо. Жуткий инопланетный монстр, охотник за человеческими черепами. Хищник.

Датч, сидя в удобном кресле на веранде собственного дома, потягивая пиво, размышлял.

Стояло довольно жаркое засушливое лето. Бело-голубое стеклянное небо, разукрашенное курчавыми мазками неподвижных облаков, застыло над черепичной крышей его маленького домика. Ни малейшего ветерка, только утомительно жаркое солнце, похожее на раскаленный добела серебряный доллар, зависло на скользком небосклоне совершенно непонятным Датчу образом. Полная неподвижность пейзажа и раскаленное марево, поднимающееся от земли, делали мир нереальным, иллюзорным.

На мгновение Шеферу показалось, что если он сейчас дунет, то все это видение растает и тут же появится совершенно другое место. Возможно, это будет тенистый лес с прохладным ручьем и сверкающими бриллиантами росы на траве, а может быть, наоборот. Скажем, джунгли. Жарко-влажные, зеленые, кишащие ядовитой живностью. Опасные. Таящие в себе зло.

Датч сделал глоток, допил банку и, поставив ее рядом с креслом, открыл новую. Ему нравилось сидеть вот так и пить пиво. Просто сидеть и просто пить. Не вспоминая о прошлом и не думая о будущем, близком и неминуемом.

Но сегодня ему почему-то очень отчетливо вспомнилось все произошедшее двенадцать лет назад. Возможно, виной тому был жаркий день, а может батарея пустых пивных банок, выстроившаяся слева от кресла. Трудно сказать. Воспоминания были мучительными и не приносили ничего, кроме чувства тревоги.

«А если бы еще раз? — вдруг подумал он. — Тот же день и то же место. Ты согласился бы?»

В сердце вонзилась тупая длинная игла, причинив невыносимую боль. Датч помассировал грудь ладонью, сделал глоток и хмыкнул.

Ну так как, парень? Что скажешь? Вернулся бы ты туда? О'кей. Он вдруг почувствовал прилив злости. Это был первый признак того, что выпито уже достаточно и больше, пожалуй, не стоит.

К черту! Датч допил пиво двумя огромными глотками, пристроил банку к длинной шеренге таких же пестрых жестянок и с мрачной решимостью открыл новую. О'кей. Ты хочешь знать, вернулся бы я или нет?

— Ты пьян, приятель, и самое лучшее, что можно сделать, это отправиться спать.

Я не знаю! Не знаю. Ага, значит, ты боишься? Дерьмо собачье! Датч не боится никого, мать их! Никого. Кроме самого себя, да еще того парня, что сидит на небесах и смотрит сверху вниз и говорит: «Эй! Датч, дружок, ты перебрал, похоже. Что, ты думаешь защитить этим пивом свою несчастную задницу? Или мозги?»

И Хищника ты тоже не боишься? Нет. Тут не бравада. Он действительно не боится этого ублюдка. Просто знает, что Хищник сильнее его. Встретиться с ним еще раз? Нет, этого Датч не хочет, но и бояться не боится. Ты понял меня, гов…к? Я не боюсь!

В какой-то момент в голове Алана наступило прояснение, и он засмеялся.

Ну надо же! С кем ты споришь? С самим собой? Да, согласился Датч. С самим собой.

И засмеялся еще громче.

Черт побери, ты так завелся, что самому стало страшно!

Он вытер рукой глаза, поставил недопитую банку у ножки кресла и встал. Да, ему было отчего смеяться. Кому бы не стало смешно, когда он, человек, гордившийся своей отменной выдержкой, ни с того, ни с сего разорался на самого себя как десятилетний колледж-бой, у которого уличные подростки отобрали последние десять баков. Тут-то Датч и увидел их. Точнее, сначала он не понял, что это они, просто обратил внимание на висящее вдали на дороге пылевое облако.

Его дом стоял на отшибе, и самый ближайший сосед — Уилл Уэстлейк, седой, толстый, как слон, но всегда опрятный и вежливый старик — жил в двух милях дальше по дороге. Он и Датч иногда проводили вместе вечера, но обычно Шефер приезжал к Уэстлейку, и лишь один раз было наоборот, да и то по чистой случайности.

Именно поэтому Алан подумал, что приближающаяся машина направляется к Уиллу. Старик слыл знатоком и ценителем разных редкостей. И не сложно было догадаться, что Уэстлейка посещало довольно много народа, причем, самого разномастного и зачастую довольно неприятного.

Но, как говорится — бизнес есть бизнес.

Датч спокойно наблюдал за разрастающимся желто-бурым облаком, отслеживая машину и пытаясь определить ее марку. Из-за отсутствия ветра пыль, поднятая колесами автомобиля, оседала не сразу. Некоторое время она висела позади, чуть покачиваясь в жарком воздухе, а затем медленно, словно нехотя, опускалась на свое прежнее место. По мере приближения к дому Шефера автомобиль снижал скорость. Теперь Датч мог разглядеть его получше. Темносиний с серебристым отливом «форд-кобра», низкий, устойчивый, с хорошим ходом и отличным мощным двигателем, позволяющим развивать на шоссе скорость до 200 миль. Оборудован новейшими электронными системами. Дорогая и очень престижная модель. Но не для среднего класса. Точнее, для очень небольшой его части. «Форд» снизил скорость до десяти миль, свернул с дороги и медленно покатил к его дому.

Шефер мог бы поклясться, что никогда не видел этой машины. Собственно говоря, в последние пять лет он даже не общался с людьми, которые могли бы позволить себе иметь такую машину.

Заслонившись рукой от палящего солнца, Датч попытался рассмотреть сидящих в салоне людей. Тонированные стекла лишили его этой возможности, и он озадаченно хмыкнул.

Похоже, они вовсе не стремятся афишировать свое появление. И уж, наверное, не спрашивали дорогу у каждого встречного. А это значит, что парни едут сюда с определенной целью. Ну ладно, посмотрим.

Датч вновь устроился в кресле, положив ноги на высокие перила и сдвинув бейсбольную кепку на глаза. Ведь не обязательно дожидаться приезда незваных гостей стоя, а? Вот и он думал так же.

Да и вообще нельзя сказать, чтобы Алан Шефер питал горячую симпатию к таким вот гостям. По собственному опыту он знал — ничего хорошего от подобных визитов лучше не ждать. Когда кто-то является без звонка, да еще на такой тачке — это значит, вас ждут большие неприятности.

Что касается Алана, он не относился к типу людей, которые визжат от восторга, едва только запахнет жареным. А уж последние двенадцать лет Датч вообще терпеть не мог всего, что выходило за пределы его собственного маленького мирка. «Форд-кобра» явно выпадал из него, не вписываясь в это спокойное жаркое утро.

«Эта колымага для серьезных дорог и большого города, — подумал Датч. Нью-Йорк или Вашингтон?»

«Форд» остановился у самого крыльца. Несколько секунд был слышен мягкий сильный шепот мотора, а затем наступила тишина. Хлопнули дверцы.

Их двое, решил Шефер. Или трое, но один остался за рулем.

Два человека поднялись на крыльцо и остановились, глядя на развалившегося в кресле Датча, а заодно и на ряд пустых жестянок. Оба гостя были одеты в серые строгие костюмы, черные кожаные туфли. Рубашка у одного оказалась голубой, у другого — белой в тонкую бордовую полоску. Завершали картину модные галстуки и зеркальные очки.

Ну надо же. Датч, в свою очередь, осмотрел приезжих. Наверняка ФБР. Сколько себя помню, они все время выглядят одинаково. Что это? Консерватизм или глупость? Даже самый маленький парнишка в самом задрипанном городишке знает: парень, одетый так, как эти двое, — из ФБР. А уж о бандитах и говорить нечего. Завидев костюм и очки, они сразу берут ноги в руки.

— Добрый день, — поздоровался один из гостей. Тот, на котором была голубая рубашка. — Мы из ФБР. Алан кивнул.

— Как нам увидеть мистера Шефера? — осведомился «полосатый».

— Бросьте, парни, — Датч улыбнулся. — Если вы не поленились притащиться сюда из Вашингтона, то уж, наверное, точно выяснили, как я выгляжу.

— Конечно, — «голубой» тоже засмеялся. — Я — специальный агент Гарбер, он — последовал кивок в сторону «полосатого» — специальный агент Хантер.

Хантер кивнул.

— Отлично, — Датч сдвинул бейсболку на затылок. — Я — Алан Шефер, в прошлом майор «коммандос».

— Мы знаем, — коротко сообщил Хантер.

— Смотрите-ка, — Шефер повернулся к Гарберу. — Наверное, этот парень вообще знает очень много. Странно, что он до сих пор ходит в агентах.

Лицо Хантера пошло красными пятнами. Он совсем уже было собрался сказать что-то в ответ, но Гарбер опередил его:

— Не обижайтесь, мистер Шефер.

— А я и не обиделся, — Датч пожал плечами. Он и правда не обиделся. Просто Хантер ему не понравился. То ли из-за своей молодости, то ли из-за присущего слишком уверенным в себе людям гонора. Алан сейчас не смог определить этого.

— У нас к вам дело, мистер Шефер. — Гарбер огляделся, видимо, подыскивая стул, но его не оказалось, и фэбээровец, вздохнув, остался стоять.

Датч мог бы предложить агенту кресло, оно стояло за стеклянной дверью террасы, но не стал этого делать. Ему вдруг захотелось, чтобы эти люди поскорее уехали. ФБР и ЦРУ являлись теми организациями, о которых Датч был не самого высокого мнения. И не потому, что считал их непрофессионалами, а просто потому, что все задания, которые ему доводилось выполнять, так или иначе уходили корнями, если не в одну, так в другую из них. В том числе и случай с Хищником. При этом воспоминании Датч помрачнел. Настроение, которое только-только стало подниматься, испортилось вновь, а где-то под сердцем вдруг снова проклюнулась тревога. Она напоминала вылупляющегося из яйца птенца. Только скорлупой были его воспоминания, а птенцом… эта странная беспочвенная тревога. КРАК-КРАК! — и дыра в скорлупе стала чуть больше. Темное чувство уже высовывало из нее свой клюв, готовясь продырявить им человеческое сердце.

КРАК-КРАК! — еще чуть больше…

— Надеюсь, оно не имеет ничего общего с тем, чем мне приходилось заниматься раньше. Потому что если это так, то, боюсь, я уже ничем не смогу быть вам полезен. Я на пенсий и больше не работаю.

Он услышал свой голос, идущий откуда-то издалека, словно со стороны, и обрадовался тому, как спокойно прозвучала фраза. Хантер и Гарбер переглянулись.

— Боюсь, что это все-таки так, — Гарбер в упор смотрел на Датча. От него не укрылось то, что бывший «коммандос» слишком напряжен.

«А ведь он боится, — не без удивления подумал фэбээровец. — Очень боится».

— Тем не менее, я просил бы выслушать нас, и если вам не захочется помочь нам, то мы ни в коем случае не станем вас обвинять. Ax ты, сволочь, мать твою! Датчу захотелось встать и скинуть этих ребят с крыльца. Он мне будет намекать на трусость, скотина.

— Я думаю, что ничего не получится, — спокойно, настолько, насколько это вообще было возможно, сказал Шефер. — Меня не волнуют ваши проблемы.

— Да, конечно, — Гарбер кивнул, словно говоря: «Что же поделать».

— В таком случае, разговор окончен. Датч встал.

— Разумеется. Только мне хотелось бы вам сказать одну вещь, Датч. ОН вернулся. Первый раз — два года назад. Тогда погиб Питер Киз и несколько ребят из лос-анжелесской полиции. Молодых ребят. Теперь Хищник снова здесь. Наверное, опять погибнут люди, но… Вы ведь не работаете уже, верно? Гарбер пошел к машине. У самого «форда» он обернулся и добавил:

— Счастливо отдохнуть, Датч.

Алан Шефер замер. Сейчас он ненавидел этого человека, готов был растерзать его голыми руками… Затем до него начал доходить смысл сказанного…

Киз? Кто такой Киз? Питер Киз… Память сама подсунула Датчу нужный образ. Молодой светловолосый парень, улыбчивый и симпатичный. Точно, так его и звали.

«— Зовите меня просто Пит, мистер Шефер.

— Ну, в таком случае, вы можете звать меня Датч.

— О'кей, Датч…»

Пит долго расспрашивал Датча о Хищнике. Долго. Несколько недель. Это было единственное время, когда он, Алан Шефер, спал спокойно. Его не донимали кошмары и…

Да. Помнится, тогда он подумал, что этот парень выстоит. Ему не приходилось сомневаться в том, что Хищник вернется. Не сам, нет. Тот умер, погиб. Но новый, возможно, еще более опасный, чем первый… Датч решил, что Киз готов к этой встрече. И если чудовище вернется, он сможет одержать верх в новой битве…

«…Два года назад погиб Питер Киз…» Дьявол! Этот парень был моложе его. Да и вообще моложе любого из ребят группы Шефера. Все они погибли… И Киз. И погибнут новые люди, даже не знающие, с чем им придется сражаться. А он, умею… нет, знающий хотя бы немного об этом монстре, чудовище, твари, будет сидеть здесь.

Черт, мать твою!!! Гарбер, ты — ублюдок!!!

Да, этот засранец зажал его в угол так же просто, как пятилетнего ребенка. И наверняка, изучив досье Алана Джей Шефера, знал, как тот поведет себя в подобной ситуации.

Ублюдок, мать твою!!!

Датч чуть ли не с ненавистью сплюнул в пыль и пробормотал себе под нос:

— Сукин ты сын, Гарбер. Сукин ты сын, — а затем крикнул:

— Эй, стойте!

Фэбээровцы вышли из машины и застыли, выжидающе глядя на него.

Шефер вздохнул и, взяв себя в руки, спросил:

— И что же я должен делать?

ЧАСТЬ 3

Лос-Анджелес, Калифорния. Полицейский участок Метро Дивижн

Глава 1

Все. Сегодня он точно решил, что подает в отставку, к такой-то матери. Пусть этот толстозадый урод Хайнеман катится ко всем чертям, перецелует в задницу всех наркоманов Лос-Анджелеса, отобедает со всеми мафиози города и перетрахает всех шлюх, тогда то он, наверное, скопытится и перестанет мешать полицейским делать свою работу.

Ублюдок! Выходя из кабинета начальника управления полиции, Майк Харриган так хлопнул дверью, что сам испугался, как бы все здание не развалилось по кирпичику. Стекла испуганно звякнули, словно предчувствуя свою гибель.

Продолжая кипеть от возмущения, Майк выскочил в коридор и направился к своему кабинету.

Дон Томпсон возник у него на дороге, как всегда небрежно одетый, с сигаретой в руке. Из-за этой сигареты брюки Дона всегда были засыпаны пеплом, и если раньше Майка это не трогало, то сейчас он испытал что-то похожее на раздражение, только более сильное.

— Слушай, Майк, — Дон пристроился рядом и, торопливо перебирая короткими ногами, помчался следом, — мне сейчас звонил Тони Рид. Он сказал, что знает, где находится новый оружейный склад «Черных барсов». У него свой парень в…

Дон не успел договорить. Харриган остановился, развернулся на каблуках и вцепился ему в галстук.

— Слушай, Дон, какого хрена тебе от меня надо? Этот говнюк Тони в прошлом месяце чуть не подставил тебя под пулю, а ты теперь вместо того, чтобы открутить этому сукиному сыну башку, приходишь ко мне и начинаешь нести какое-то дерьмо насчет склада «Черных барсов». Если бы «Барсы» подпускали к своему оружию педиков, вроде твоего Тони, то их бы давно не существовало. Мы бы их накрыли, как только они появились. Понял? И можешь передать этому засранцу Риду, что если он еще раз объявится в участке, я первый отстрелю ему яйца.

Дон, не ожидавший встретить такого взрыва, пожал плечами и, словно оправдываясь, сказал:

— Да нет, Майк, я только хотел помочь. Думал, может быть, тебя это заинтересует.

— Дон, — Харриган притянул его к себе и зловеще произнес:

— Ты — детектив, Дон. А детектив должен думать башкой, если не хочет остаться без задницы, понял? Все.

Майк отпустил галстук коллеги и вновь зашагал по коридору. Больше всего ему хотелось сейчас послать все к такой-то матери, отправиться в бар и выпить пару двойных виски. После того как почти вся его группа погибла два года назад, Майк вдруг переменился. Он уже не хотел приходить в участок. Совсем. Это место будило в нем страшные и тоскливые воспоминания. Рана еще не успела затянуться и иногда кровоточила. Все здесь напоминало о людях, которых он знал и любил. Дэнни Аргулета, Джерри Ламберт.

Странно, в который раз вяло удивился Майк, а ведь я почти не знал этого парня. Почти не знал. И тем не менее он дорог мне не меньше, чем Дэнни…

Леона Кентрелл. Она осталась жива. Верно. Но в каком состоянии? Боящаяся любой тени девочка, с вечно испуганными глазами и дрожащим ртом. Он убил ее, этот ублюдок. Да. Убил тогда, в метро. Не физически, но гораздо более, чем физически. И ребенок, мальчик, родился мертвым. А значит, и его тоже убил монстр. Как называл его Киз? Хищник! Да, Хищник.

От этих мыслей Майку стало совсем дерьмово. Он вновь почувствовал себя одиноким. Маленькой жалкой фигуркой в толпе подобных себе. Господи, как в пустыне.

Майк огляделся на ходу. Можно ли объяснить кому-нибудь то странное опустошение, которое он ощущал уже два года. Нет. Это можно только пережить. Дэнни, Джерри и Леона были для него не просто друзьями, коллегами по работе. Они были его жизнью. И лишившись их, Майк потерял интерес ко всему. Лишь изредка, выпивая бокал-другой, он получал возможность общаться. В такие моменты Харриган пытался объяснить то, что накопилось у него в душе. Будучи от природы человеком сильным, он не позволял себе прибегать к этому средству слишком часто. И даже выпив, старался удержать себя под контролем. Только Пилгриму Майк говорил все. И капитан понимал его. Да нет, Харриган вовсе не искал жилетку, но с каким-то упорством пытался объяснить себе, почему в мире происходит подобная несправедливость. Молодые парни умирают только потому, что какой-то ублюдочной гадине захотелось поохотиться. Если Майк и верил в Бога раньше, то два года назад разочаровался в этом занятии, решив, что раз Бог допускает подобные вещи, то и нечего на него молиться.

Сегодня же Майк Харриган вообще был не в настроении. То есть, он и прежде не слыл большим весельчаком, но уж сегодня шкала, отмечающая его агрессивность подпрыгнула до максимальной отметки. И дело тут не только в том, что жирный ублюдок Хайнеман устроил ему разнос за то, что Майк, не поставив в известность начальство…

— Смотрите, какой босс. Можно подумать, если бы я ему сообщил, то этот индюк тут же примчался бы ко мне на помощь.

…полез в только что обнаруженный наркопритон, хотя и это тоже играло свою роль. Но сегодня исполнилось ровно два года с того дня, как… он победил, а Питер Киз погиб.

Впрочем, и ему суждено было умереть. Кто, как не он, может знать об этом? Нужно смотреть правде в глаза: если бы не Киз и не оружие Хищника, то его, Майка Харригана, череп сейчас украшал бы кое-чью коллекцию. Но Майк жив, а Киз — мертв.

Лейтенант прошел через дежурную часть, комнату детективов, мимо камер, где сидели два десятка шлюх да пара мелких пушеров — ничего особенного, так, обычная шушера, — и вошел в следственный отдел.

Сержант Черил Грин улыбнулась ему и поманила к себе. Майк изменил маршрут, подошел к столу секретарши и, присев на краешек, вздохнул.

— Привет, Черил.

— Привет, Майк. Что, тяжелый день? — она участливо посмотрела на него.

— Да, день дерьмовый, — согласился он обреченно.

— У тебя неприятности? — Черил бросила быстрый взгляд в сторону его кабинета.

— Возможно, хотя точно не знаю. А что?

— Там какие-то парни у тебя в кабинете, — сержант метнула в сторону двери еще один быстрый взгляд. — По виду, типичные фэбээровцы.

— Вот как? — Майк сполз со стола. — И что им там понадобилось, они не сказали?

— Нет, — она покачала головой. — По крайней мере, не мне.

— Ну ладно, о'кей. — По его тону вполне можно было заметить, насколько он взвинчен. Сейчас он больше напоминал раздувшийся от пара котел, грозящий в любую секунду взорваться, разнося в клочья все, что окажется рядом. Спасибо, что предупредила.

— В любое время, — отозвалась Черил.

Майк пошел к своему кабинету, немного даже радуясь, что выпал подходящий случай выпустить скопившееся внутри раздражение. Нет, он вовсе не был любителем раздавать оплеухи направо и налево под горячую руку, но здесь другая ситуация. Во-первых, ни для кого не секрет, что полиция питает к ФБР почти «братскую любовь», да и «федералы», в общем-то, от них не отстают, а во-вторых…

Во-вторых, какого черта они делают в моем кабинете? — злобно подумал Майк, распахивая дверь, на котором темнела надпись: «Лейтенант Майк Харриган».

Двое мужчин в строгих костюмах, ослепительно-белых рубашках, молча повернулись, удивленно глядя на разъяренного полицейского, стоящего в дверном проеме.

— Добрый день, мист… — начал было один из них, но Майк быстро перебил его.

— Какого черта вы делаете в моем кабинете? Голос звенел от ярости, и фэбээровцы недоуменно переглянулись, не понимая причины столь резкой неприязни.

— Прошу прощения, лейтенант, — примирительно произнес один из них, высокий скуластый негр с непомерно широкой грудью и бычьей шеей. — Мы вовсе не хотели задеть вас, но…

— Я не спрашиваю, хотели вы задеть меня или нет. Я спросил: какого дьявола вам понадобилось в моем кабинете?

Второй, худощавый стройный брюнет с тонким умным лицом, не понижая голоса, сказал партнеру:

— Может быть, нам подождать за дверью, пока он немного успокоится? Ты же видишь, ему нужно выпустить пар. Пилгрим предупреждал нас, что у этого парня тяжелый характер.

Майк перевел взгляд с одного на другого, резко выдохнул и потер лоб.

— О'кей, ребята. Возможно, вы правы, мне нужно выпустить пар. О'кей. Просто я не люблю, когда кто-то сидит в моем кабинете, если меня нет.

Негр улыбнулся.

— Да ладно, лейтенант. Честно говоря, я и сам этого не люблю, — он достал свое удостоверение. — Я — специальный агент Бредли. Моего напарника зовут Вулф. Керк Вулф. Он работает в том же ведомстве, что и я.

Майк кивнул, обошел стол и опустился в свое кресло. Ему очень захотелось включить вентилятор на полную мощность, но тот, как всегда, не работал. Кондиционер отдал концы больше года тому назад, а в комнате стояла такая духота, что казалось, подошвы туфель прилипнут к линолеуму, который потечет, как гудрон.

— Лейтенант, — Бредли опустился в кресло для посетителей, а Вулф так и остался стоять у двери. — Мы хотели бы попросить у вас помощи.

— Ив чем же она заключается?

— Скажем так: в маленькой консультации. — Бредли и Вулф вновь переглянулись. — А если у вас возникнет желание, то вы можете оказать более существенную помощь. На чисто добровольных началах, разумеется. В любом случае, что бы вы не решили, это не повлечет за собой никаких последствий. Для вас.

Майк сморщился. Ему почему-то снова вспомнился Питер Киз. По сравнению с этими ребятами, он был совсем другим парнем. Напористым и жестким. А еще Киз спас ему жизнь. На бойне, два года назад, день в день.

— Ладно, — Харриган вздохнул. — Кончайте мне мозги полоскать, ходить вокруг да около. Что вам нужно? Бредли наклонился к нему. Лицо негра стало абсолютно серьезным, жестким. Почти таким же, как лицо Киза за секунду до гибели.

— Хорошо. Я постараюсь рассказать все покороче. В общих чертах, дело обстоит так: несколько часов назад мы получили сигнал бедствия с одной из метеорологических станций…

Глава 2

Хищник стоял на крыше метеовышки, наблюдая за замершим комплексом. Он ощущал странное возбуждение, приятное и тревожное одновременно. Это была его первая охота, и Хищник, изучивший со скрупулезной точностью отчеты двух последних экспедиций, отлично понимал, что эта охота может стать последней. Последней для него и последней для этой странной планеты под названием Земля. В лексиконе Хищника не было аналога этому слову, и он не понимал его смысла. Год назад совет старейших охотников собрался для обсуждения вопроса: оставлять эту планету в числе охотничьего пространства его расы или нет. Мнения разделились. В качестве основного аргумента приводился следующий факт: существа, населяющие Землю, за последние несколько столетий достигли значительного прогресса в тактике ведения боевых действий. При том, что оружие этих существ по-прежнему оставалось на низшем уровне, они научились быстро распознавать охотников и, каким бы странным это ни казалось, уничтожать их. Две последние экспедиции подтверждали это и сводили степень случайного уничтожения практически на нет. Терять своих лучших бойцов становилось накладно. Но не это было самым главным — хуже другое. Научившись вычислять охотников, люди, — так именовали себя эти существа, — легко додумаются до того, как обнаруживать корабли. Вот что пугало. Оружие, попавшее в руки врага — плохо, но с этим можно справиться, но потеря летательного аппарата — беда непоправимая. Рано или поздно люди расшифруют навигационные записи и тогда…

Нет, их раса не имеет права рисковать, какой бы заманчивой ни являлась эта планета, Противники возражали: люди как были низшими существами, так ими и остались. Они стали более агрессивными — да, отчаянными — да, внимательными — да, но в любом случае, уровень их мышления стал не намного выше, чем был, когда первый охотник опустился на поверхность Земли. И не стоит принимать за непоправимое случайность. Два случая — еще не система. Двое погибших по собственной неосторожности бойцов не указывают на силу расы землян.

Да? Но ведь во второй экспедиции люди сумели обнаружить месторасположение охотника и увидеть его самого с помощью своих приборов! Разве этого не достаточно, чтобы отказаться от столь опасной затеи?

Спор длился несколько суток. И в конце концов старейшины вынесли решение: провести еще одну охоту. Если аргументы, приводимые первой группой, не подтвердятся — Земля останется в охотничьем реестре. Для того чтобы выводы были объективными, бойца высадили не в Джунгли и не в большой Город, а в наименее приемлемые условия. Это должно было сбить с толку людей и давало возможность проверить их умственный потенциал. Специально для НОВОГО охотника лучшие ученые создали новый камуфляж. Он не намного отличался от прежнего, боевого, но позволял его обладателю работать в условиях низких температур и не бояться влаги, чем не могли похвастаться остальные.

Хищник гордился собственной миссией. От того, насколько ловок и умел будет он, вся раса либо останется в звании ВЕЛИЧАЙШИХ ОХОТНИКОВ ВСЕЛЕННОЙ, либо опустится на ступеньку ниже, уступив неповоротливым, глупым, жалким существам. Людям.

Компьютерную запись охоты будут оценивать Старейшие. Эта информация вернется на планету Хищника. Даже если погибнет он сам, сигнал будет передан на корабль, и тот, ведомый компьютером, автоматически возьмет нужный курс. И та же машина позаботится, чтобы корабль долетел и передал информацию о ходе охоты.

Именно благодаря системе автокурсора он получил возможность узнать обстоятельства гибели двух предыдущих экспедиций.

Ему необходимо строго придерживаться Кодекса и соблюдать все законы охоты.

Это тоже немаловажно.

Его обучением занимались лучшие специалисты планеты. За год, который прошел с момента спора, из него сделали одного из лучших представителей расы. Да, учителя могут гордиться им. Оказавшись на этой планете, Хищник сделал то, чему его учили. Нашел и обеспечил себя кормом на несколько дней. Пища покоилась в огромном холодильнике корабля, а черепа и позвоночники жертв заняли низшее место в ряду трофеев. Эти люди не были воинами от природы и как трофеи значили мало.

Хищник осматривался. Совсем рядом, в трех ярдах, колыхался штормовой буй. Его раздувало ветром, и черно-желтые полосы сливались в одну пеструю линию.

Хищник включил спектральный анализатор, определяя цвета. На дисплее появился ряд цифр. Он считал их и сделал для себя выводы о зрении людей, подумав о том, что его раса, в атмосфере своей планеты, различает гораздо больше оттенков, чем эти существа. Кроме того, стало ясно, что земляне очень плохо видят и слышат. Их зрительный и слуховой аппараты несовершенны, и они абсолютно не приспособлены к затяжной охоте. В какой-то момент ему даже стало странно, КАК двое его собратьев умудрились погибнуть. Проиграть этим неуклюжим беспомощным тварям?!

Люди НЕ ВИДЕЛИ ничего сквозь снег. Он-то заметил, что первый человек пробирался сквозь буран, держась за трос, протянутый между всеми строениями. Да, они слепы и глухи. Тот, первый, череп которого уже занял свое место в коллекции, не смог расслышать его шагов даже на расстоянии своей руки.

Просканировав строение, Хищник решил, что скорее всего люди прячутся в трех из пяти зданий. Предназначения некоторых из них он еще не смог понять, но два крайних, судя по всему, служили жилым и техническим помещениями. В одном Хищник сумел разглядеть странного вида машины, в другом были теплонепроницаемые стены, дававшие одинаковый тепловой фон. Из-за него ему не удалось понять внутреннее устройство жилого блока. Но это не пугало Хищника. Проследив источник тепла, он заклинил машину в таком положении, чтобы в комплекс поступал только горячий воздух. Так и случилось. Далее могло произойти три вещи: первое — постепенно воздух в жилом секторе перегреется до такой степени, что сканер без труда станет считывать расположение людей, которые окажутся холоднее, чем окружающая среда; второе — машина выйдет из строя, и температура в помещении упадет, а жертвы опять же проявятся на экране боевого шлема в виде тепловых пятен; третье — машина выдержит такой режим работы, но те, чтобы не задохнуться, будут вынуждены выйти на улицу, и тогда Хищник легко перебьет их всех.

Может случиться еще и четвертое: люди найдут выход из сложившейся ситуации. Но это было слишком невероятным, судя по тому, что он успел узнать о них.

Хищник довольно заурчал, предвкушая охоту и — самое главное, возвращение!

Увеличив изображение жилого комплекса, он медленно пополз вниз по стене метеовышки.

Теперь у него в голове созрела еще одна интересная мысль: если перерезать натянутые между строениями веревки, человек не сможет передвигаться. Конечно, это сильно облегчало ему задачу и делало охоту менее интересной. Но разве не за этим он здесь? Важно доказать, что земляне низшие существа. По-настоящему поохотиться Хищник сможет в следующий раз, когда вновь вернется на планету. А сейчас он лишит их малейшего шанса на спасение.

Глухое урчание вырвалось из его глотки, когда Хищник одним ударом боевого кинжала перерубил «поводок», тянущийся от метеовышки к жилому строению…

Глава 3

— Ну и что нам теперь делать, мать вашу? — Джеймс Уанголлс обвел взглядом молчащих полярников. — Кто-нибудь мне скажет?

— Заткнись! — Бэт, склонившись над передатчиком, тщетно пыталась вызвать какую-нибудь из баз, расположенных рядом.

Джеймс резко повернулся.

— Какого хрена ты здесь командуешь? Думаешь, если ты баба, так этот ублюдок тебя не тронет? Или что?

— Я сказала, заткнись! — в голосе девушки послышалась неприкрытая злость. — Мне не лучше, чем тебе, и нечего устраивать здесь истерику!

— Да? Ты так думаешь, мать твою?! — он навис над Бэт, словно огромная непоколебимая скала. — Ты думаешь, я закатываю истерику? Дерьмо собачье! Просто я вижу, что случилось с Уэлчем, — его палец ткнул в сторону лежащего на койке тела, накрытого коричневой от крови простыней. — Спроси у него, что с ним сделала эта тварь. Если ты до сих пор не поняла, то я объясню. Эта сука оторвала ему башку! Ясно? Башку, мать его!!! И с нами она сделает то же самое!

— Заткнись, ублюдок! — Бэт вскочила настолько резко, что стул полетел в угол. — Кончай здесь дерьмо нести! Я не хуже тебя понимаю, что случилось! Так что, заткни свою пасть! Лучше подумай, что нам делать, вместо того, чтобы паниковать!

Джеймс собрался что-то рявкнуть в ответ, но его опередил Пол.

— Она права, Джей. Тебе лучше помолчать! Что там, Бэт? — он повернулся к девушке.

— Тишина. Ни звука. Как в могиле, — Бэт подняла стул. — Либо у нас прервалась связь, либо…

— Либо эта тварь уже побывала там, — закончил за нее Пол. — Ты это хочешь сказать?

— Да, — девушка кивнула. — Но в любом случае, ребята, мы в таком дерьме, что, боюсь, выбраться из него будет сложно. Если вообще возможно.

— А что сказала База?

— Они не могут прилететь, но вроде бы пришлют спасателей. Или еще какихто парней.

— Господи! — снова взорвался Джеймс. — Какого дьявола я слушаю это дерьмо! Да она сожрет этих спасателей в два счета! А потом и нас тоже. Или сначала нас, а уж потом их.

— Ты прекратишь орать? — Пол даже не повернулся к нему. — Я думаю, нам нужно взвесить все шансы.

— Конечно, — подал голос Мэл. — Одно плохо: мы не знаем, что это за тварь, на что способна она и, вообще, здесь ли она. Возможно, ее уже нет.

— Точно, — Джеймс дернулся. Глаза его лихорадочно заблестели. — Точно. Эта сука уже наверняка смылась куда-нибудь, и нам не хрена дожидаться, пока она вернется еще раз, мать ее. Нужно уносить ноги.

— Да? — Бэт с открытой неприязнью посмотрела на него. — И как ты думаешь это сделать? Пешком? Или поползешь на брюхе?

Джеймс на мгновение замолчал, а затем выдохнул:

— Снегоход. Мы уедем на снегоходах.

— Дерьмо, — Бэт покачала головой. — Ты сам знаешь: попытаться убраться отсюда на снегоходах в буран — это то же самое, что пустить себе пулю в башку. И потом, даже если представить, что эта тварь уже ушла, — в чем я, кстати, не очень уверена, — ты добрался до снегохода и уехал, куда ты направишься?

— К побережью, — выпалил Уанголлс.

— Ну предположим, а дальше? — Бэт внимательно смотрела на него. — Что дальше? Вплавь? Или полетишь? Я уж не говорю о том, что доехать существует один шанс из миллиона. И это ты знаешь тоже.

— Черт возьми! А, по-твоему, лучше сидеть здесь и ждать, пока эта тварь не перебьет нас всех? Да? Или что? Что ты можешь предложить?

— Ждать, — Бэт поглядела на остальных. — Ждать спасателей. По крайней мере, они точно знают, куда двигаться, а это уже не мало.

— Да ну? — лицо Джеймса стало ехидно-злым. Такое выражение бывает у детей перед тем, как они ударят более слабого. — А ты знаешь, сколько времени понадобится спасателям, чтобы добраться до нас, а? Так я тебе скажу: не меньше двенадцати часов! Двенадцати! А на термометре сто сорок пять! Мы издохнем от жары, если, конечно, эта сука не доберется до нас раньше. Или отключится тепловой агрегат, тогда мы превратимся в сосульки. Ха! Пять ледяных глыб. То-то удивятся твои спасатели, мать их!

— Вы починили вездеход? — Мэл спокойно смотрел на него. Внешне ему удавалось казаться невозмутимым, и это немного успокоило Джеймса.

— А при чем здесь вездеход?

— Бэт совершенно права. Нам не стоит сидеть здесь и твердить себе, будто мы уже умерли. Черта с два. Мы живы, у нас есть оружие, медикаменты и запас воды. Кроме того, здесь жарко, но существует возможность перейти в другое помещение, где прохладнее, а значит, нам не страшны жара и холод. Плохо то, что мы, действительно, не знаем, на что способна эта гадина, но, тем не менее, мы можем противостоять ей. Патронов у нас хватит. По крайней мере, до прибытия спасательной команды она не смогла бы закусить нами, как ягнятами. Во всяком случае, не мной. Четыре винтовки, два сигнальных пистолета — это достаточная огневая мощь. Или ты не согласен, Джей?

Джеймс, тяжело дыша, уставился на него.

— Не… не знаю, может быть. А может быть, и нет.

— Но у меня есть план получше, — вмешался в разговор Пол. — Мы можем уехать на вездеходе. Недалеко, на полмили, не больше, и когда спасатели должны будут появиться, начнем подавать им сигналы ракетницей. Вот и все.

— Дерьмо, — пробурчал Джеймс. — Вездеход еще не готов. Нам понадобится не меньше четырех часов, чтобы закончить ремонт. Придется заменить часть деталей двигателя. И закончить с коробкой передач.

— А у меня есть еще одна идея, — хриплый голос Бонни прозвучал очень отчетливо в жарком воздухе станции. — Надо пойти и пристрелить эту сволочь. Вот и все. Нас здесь пятеро, четыре винтовки и куча патронов. Неужели вы наложили в штаны перед какой-то зверюгой?

— Бонни, — Пол повернулся к сидящей на кровати блондинке, — мы понимаем твои чувства, но ты, похоже, забываешь о том, что эта гадина сделала с Уэлчем.

— Я помню. Но ты, Пол, похоже, упустил из виду, что Уэлч — старик. Его мог убить и пятнадцатилетний щенок на улице. А нас пятеро здоровых, сильных ребят. Мы разнесем этой суке башку не хуже, чем она Уэлчу. Или вы все уже обоср…сь?

Она обвела полярников тяжелым взглядом. Руки ее подрагивали на прикладе «меверика», нервно оглаживая то ложе, то приклад.

— Ну так как? — ее голубые глаза изучали стоящих людей.

— Знаешь, Бонни, — наконец нарушил молчание Мэл, я не думаю, что твое решение лучше всех остальных.

— Почему это, мать твою?

— Уэлч был вовсе не таким дохляком, как ты тут нам пытаешься доказать. Это раз. И чутье у него такое, что нам и не снилось. И если уж эта сука расправилась с ним, то, значит, не так она проста, чтобы лезть под пули. Это два. И третье… — он на мгновение замолчал, а затем подошел к койке, на которой лежало тело, и резко отдернул простыню. — Эта дыра у него в груди… Как ты думаешь, Бонни, откуда она взялась, и чем можно такую проделать, а? Так что, сдается мне, этой гадине насрать на нас и на наши ружья. Для нее они не страшнее, чем водяной пистолет, ясно?

Он вновь накрыл труп простыней.

— А мне плевать! — голос девушки зазвенел от еле сдерживаемого крика. Это был страх. Обычный банальный страх, только куда более сильный, чем ей доводилось испытывать когда-либо в жизни. Бонни понимала это, знала, что и остальные тоже понимают, а от этого заводилась еще больше. — Мне плевать на то, что ты здесь говоришь, Мэл! Ты думаешь, ты — самый умный, да? Думаешь, да? Хрен! Джей прав! Мы здесь сидим, как годовалые сосунки на горшке, и ждем, когда придет эта тварь и перебьет нас всех! Мне плевать, чем она проделала Уэлчу дыру, мне плевать, что она из себя представляет. Я не стану ждать, а пойду и прикончу эту суку! Сама, в одиночку, раз здесь нет настоящих мужчин, мать вашу! — по ее щекам вдруг покатились слезы. Не жалости к самой себе, а злости и отчаяния. — И мне на вас плевать тоже! Я сама это сделаю!

Бонни вскочила и принялась натягивать куртку.

— А ну, сядь! — вдруг тихо приказал Мэл.

— Да пошел ты к такой-то матери!!! — заорала девушка, давясь слезами. Пошел ты к матери, Мэл!!!

— Сядь!!! — он размахнулся и влепил ей пощечину. Бонни захлебнулась криком и рухнула на кровать, держась за щеку, глядя на Мэла испуганными глазами.

Мэл Бейд абсолютно спокойно взял свою куртку, надел ее, так же неторопливо застегнул, поднял с пола «меверик» и, повернувшись к Джеймсу, спросил:

— Так сколько, ты говоришь, нужно времени, чтобы починить вездеход?

— Часа четыре-четыре с половиной, — ответил тот, настороженно наблюдая за приятелем. — А что? Почему ты спрашиваешь?

Мэл проверил боезапас в обойме, дослал один патрон в патронник и объяснил:

— Все верно, Пол, действительно, нашел лучший выход. Мы с тобой пойдем в технический отсек. Ты, Джей, будешь ремонтировать двигатель, а я охранять вход. Если увидим эту тварь, попробуем подстрелить ее. Хотя, вряд ли что-нибудь получится, слишком сильный буран. Вы, — он обернулся к Полу и девушкам, — останетесь здесь. Пол и Бонни, караулите дверь, ты, Бэт, вызывай Базу. Постоянно. Не вздумай посылать «SOS» в эфир.

— Я понимаю, — Бэт кивнула.

— Так, теперь, — он снова посмотрел на Джеймса, — на все у тебя три часа.

— Этого мало, я не успею, — вяло возразил тот.

— Успеешь, — жестко оборвал его Мэл. — Ты очень постараешься. Главное, меньше говори.

— Я пойду с вами, — вдруг мрачно заявила Бонни. — Я не останусь здесь, я пойду с вами.

— Нет, — отрубил Мэл. — Ты останешься. У нас всего двое техников. Если мы с Джеймсом погибнем, пойдешь ты, а пока сиди и не вздумай высовываться на улицу. Последи за этим, Пол.

— Хорошо, — согласился Пол.

— Одевайся, Джей. — Мэл положил на стол второе ружье, передернул затвор и нацепил на лицо маску.

Джеймс надел комбинезон, куртку и, взяв «меверик», кивнул.

— Я готов.

— Пошли.

Мэл Бейд подошел к двери, поправил маску и оглянулся. Убедившись, что Джеймс, действительно, готов, он толкнул дверь и вышел на улицу. Точнее, даже не вышел, а вывалился, преодолевая удары снежных вихрей. Ветер завыл, как раненый, но все еще сильный и опасный волк, прячущийся в этой молочноледяной завесе и наблюдающий за людьми желтыми глазами. Да, где-то рядом, совсем рядом, притаилось зло. Мэл ощутил его так же, как чувствует зверь появление опасности. Это была способность, которую наследуют люди от своих далеких предков в генах. Из поколения в поколение. Способность ощущать хищника.

Мэл напрягся, плотнее сжимая винтовку в замерзающих руках. Он даже не надел перчаток. У него было предчувствие, что в схватке с этим врагом все решит один выстрел. Если, конечно, выстрел, вообще, будет что-нибудь значить.

Пурга хлестала его по пальцам тонким бичом ледяных осколков, но он не замечал этого. Сейчас Мэл превратился в слух и зрение.

Наверное, ты похож на огромного зайца, решил Бейд и… улыбнулся. Да, такой здоровенный дрожащий кролик, почуявший волка. Боже, хотя бы знать, как эта тварь выглядит. Какая она. Огромная или маленькая, омерзительная или… Нет, только омерзительная. Просто не может быть другой. Только страшной, грязной, мерзкой.

Мэл оглянулся на Джеймса и кивнул в сторону технического строения. Прижавшись спиной к стене жилого комплекса, он пропустил приятеля вперед, а сам развернулся полубоком, готовясь прикрывать его сзади. Да, он, Мэл Бейд, наверное, не самый богобоязненный парень в этом мире и, скорее всего, на том свете для него уже приготовили специальное местечко в геенне огненной, но ему пока не хочется торопиться. Нет. А уж тем более, умереть от рук такой твари. И поэтому лучше она займет его место в аду.

Мэл настороженно вглядывался в белесое мельтешение перед стеклом защитной маски. Он бормотал себе под нос этот длинный монолог вовсе не потому, что боялся. Нет. Просто старался унять бьющееся с немыслимой быстротой сердце и хотя бы немного снять напряжение с нервов, опутавших его тело, словно раскаленная стальная проволока. Ему даже показалось, что тонкие серые нити скоро прорвут плоть и выползут наружу, кровоточа и звеня, будто рояльные струны.

И он говорил и говорил, тихо и быстро. Но чувство опасности не проходило.

Тварь была совсем рядом. Здесь. Мэл ощущал ее, вот только никак не мог увидеть за снежной стеной…

* * *

…Джеймс все решил для себя уже давно. Не меньше десяти минут назад. Да, да. Для него это было давно. Очень давно. Он не останется на этой ср…ой станции. Не останется. Пусть катятся к такой-то матери, ублюдочные советчики. Конечно, он знает, насколько опасна эта тварь. Знает, чувствует и поэтому сматывает удочки. Эта дура Бэт твердите спасателях, которые прилетят и защитят их. Черта с два, мать их! Никто не придет им на помощь. Никто. Потому что эти чертовы спасатели сдохнут, так и не добравшись до станции. Тварь прикончит их. А потом и Бэт, и кретина Пола, и этого дерьмового умника Мэла, и… да, и Бонни тоже.

Все, он уедет. Пошли они все к такой-то матери! Пошли они все!!! К такой-то матери!!! Надо убираться отсюда. Скорее всего, Мэла придется пристрелить. Да, наверное, он так и поступит. Прикончит этого говнюка, возьмет снегоход и заберет Бонни. Вместе они доберутся до побережья, а там… там… Джеймс вдруг понял, что не совсем ясно представляет, что же будет делать дальше. Ладно, сперва надо уехать, а потом и поглядим. Конечно, они спасутся. Этот зверь, какой бы быстрый он ни был, не сможет угнаться за снегоходом. Да, они спасутся. А эти говнюки, Пол и Бэт, могут оставаться и ждать своих спасателей. Но только пусть не пытаются ему помешать. Пусть даже и не думают ему мешать. Иначе он убьет их. Обоих. Убьет обоих. Все. Нет, он не станет убивать Мэла, если тот отпустит их, не станет. Пожалеет. Хотя с удовольствием сделал бы это. Но не станет. Только пусть они все оставят его в покое, мать их! Пусть оставят его в покое! Он хочет уехать, и уедет!!! Да, уедет!!! Пошли они все в задницу, мать их!

Джеймс чуть не закричал от вспыхнувшей в нем злости. Эту злость породило бессилие и страх, но он не отдавал себе в этом отчета. Ему казалось, что все неприятности, свалившиеся на его голову, происходят из-за ошибок других. И в том, что он сидит здесь, по уши в дерьме, тоже есть их вина. Пола, Мэла и Бэт… Это они отговаривали его уехать…

Джеймс дико боялся. Всего и всю свою сознательную жизнь. Боялся темноты и мальчишек на улице, вечно злого соседа, временами навещавшего его мать, и учителя в школе. Даже фильмы ужасов заставляли Джеймса дрожать от страха. Постепенно его мозг все более увядал под гнетом этого извечного состояния нервозности, и сейчас, когда опасность, реальная смертельная опасность, подступила слишком близко, разум Джеймса начал расползаться, словно старая, затертая до дыр тряпка. Он еще удерживался на плаву реальности благодаря каким-то скрытым резервам мозга, но, рано или поздно, должен был случиться срыв. И из-под гнилого, источенного страхом и временем, естества проглянет нечто новое, возможно, даже более страшное и опасное, чем все, что было до этого. Но Джеймс Уанголлс не поймет этого. Для психопатов мир не теряет форму, а, напротив, становится еще более реальным, только телом уже движет не разум, а его ужасный заменитель — суррогат психопатии и исковерканной логики.

Если бы Мэл мог сейчас увидеть скрытое под маской лицо напарника, он бы, наверное, почувствовал, как озноб пошел по коже, а на лбу его выступили капли холодного пота.

Джеймс улыбался, но это была не обычная улыбка. Рот кривился, словно внутри одного человека сидели два разных существа. Одно нормальное, другое жуткое, уродливое, похожее на Квазимодо. И эти два существа боролись за тело, за разум, за человеческое «Я». И улыбка в полной мере отражала борьбу, превращая лицо Джеймса в жуткую гримасу.

Но Мэл не видел этого. Маска хорошо прятала тайну. Им удалось пройти почти половину пути, когда трос вдруг ослаб. Теперь его не натягивал ветер. Он свисал в их руках, словно мертвая змея.

— Дьявол! — Мэл быстро потащил «поводок» к себе. Ему не пришлось ждать долго. Через пару секунд трос закончился, и он тут же увидел, что это не обрыв. Кто-то аккуратно и быстро перерезал нейлон. Ровный срез наводил на мысль о чрезвычайно остром оружии. Это даже не бритва, подумал Мэл, а что-то гораздо более острое. Гораздо.

Но как бы там ни было, тварь здесь и ждет их. Впереди. Совсем рядом. Судя по длине троса, не далее, чем в пяти-шести ярдах. И это не зверь. Животные не пользуются ножами и бритвами. Нет. Это что-то другое. Человек? Но тогда откуда эта дыра в груди Уэлча?

Мэл поднял «меверик», вглядываясь в снежную пелену. Джеймс застыл в шаге от него. Спина техника была так напряжена, что Мэл подумал: «Еще немного, и у этого пария лопнут мышцы».

Он начал осторожно обходить Джеймса справа, надеясь, что, когда тварь вынырнет из пурги, они встретят ее огнем из двух стволов. Мэл сделал пару шагов и увидел…

Это не было животным, по крайней мере, он никогда раньше не встречал ничего подобного. Скорее, тварь напоминала человека. Она возникла прямо из воздуха. Громадный темный силуэт. Ростом не меньше семи и половиной футов, мощная фигура и какие-то странные отростки, свисающие с головы. Лица у существа не было вообще. Просто совершенно гладкая поверхность. На правом плече твари торчало какое-то приспособление, напоминающее маленькую пушку. На левой руке, у кисти, виднелся прямоугольный нарост, похожий на пульт дистанционного управления. Существо стояло не двигаясь, только от головы время от времени отделялись два белых облака.

«Оно дышит, — подумал Мэл. — Раз оно дышит, его можно убить».

— Кто ты, и что тебе нужно? — спросил он, медленно поднимая ружье к плечу.

Тварь не отвечала, однако, — хотя глаз у нее не было, — Мэл мог бы поклясться, что оно наблюдало за ними.

— Кто ты? — вновь спросил полярник. — Отвечай, или я стреляю. Считаю до трех, а потом разнесу твои ср…е мозги. Раз…

Существо не торопясь опустило руку к бедру и извлекло на свет какой-то предмет, который Мэл поначалу принял за обрезок латунной трубы.

— О, господи… — Джеймс попятился. Ствол его «меверика» уставился в землю.

В эту секунду существо сделало еще одно, почти неуловимое, движение, и «труба» вдруг начала расти, удлиняться.

Это копье, сообразил Мэл. Это телескопическое копье!!! Последнее звено копья заняло свое место. Тварь чуть присела и испустила странный скрежещущий крик. Пронзительный и резкий, впившийся в уши людей длинной ледяной спицей. Они оба увидели отсвечивающий тусклым серебристым светом наконечник, быстро покрывающийся инеем.

— Стреляй!!! — заорал Мэл партнеру, нажимая на курок.

БАНГ!!! — в эту секунду Джеймс, сломя голову, бросился к станции. Он даже не видел, куда бежит, настолько велик и ослепителен был овладевший им страх. Нет, не страх. Дикий, безотчетный ужас пойманного в капкан животного.

— Ааааааааааааааа…

Безумный вопль вырвался из горла. Его плечо ударило Мэла, и тот, потеряв равновесие, рухнул в снег. Винтовка вылетела из пальцев, и Джеймс, не обращая внимания ни на что, движимый лишь инстинктом самосохранения и желанием спастись, побежал.

Мэл, уже лежа, передернул затвор. Существо маячило перед ним с занесенным для броска копьем в поднятой руке.

Я убью его, вдруг спокойно подумал Мэл. Страха не было. Ушло даже волнение. Он понимал: сейчас он умрет. Но перед этим нужно убить эту тварь. Убить, как убивают опасное животное, сеящее смерть. Это ведь оно прикончило Уэлча.

В ту же секунду он подумал, что сошел с ума, потому что отчетливо и ясно услышал голос старика Хиккока:

— Кто ты, мать твою?

Мэл растерялся. Это и была его ошибка. Он потерял свой последний шанс на спасение.

Копье пробило шею наискосок и вышло у основания черепа. Существо одним движением извлекло его из раны, и черная кровь хлынула из разбитого горла, дымясь и густо заливая снег.

Второй удар пришелся в левую сторону груди. Острие легко сломало несколько ребер, пробило сердце и пригвоздило Мэла к промерзшей земле.

Человек застыл. Он был мертв, когда существо схватило его за ногу и потащило к метеовышке.

Глава 4

Датч, даже в мыслях, называл Гарбера не иначе, как «сукин сын». И имел для этого все основания. Фэбээровец вынудил его сделать то, на что Алан не согласился бы никогда в жизни. Отправиться на метеостанцию. Не стоит обвинять Датча в том, что он сидел бы в тепле и безопасности, спокойно слушая, как погибают другие, чужие ему люди. Нет, конечно. Скорее всего, переговорив с ними по рации, он и сам предложил бы отправиться туда. Но только САМ. Сукин же сын Гарбер принудил его к этому, а Датч терпеть не мог, когда кто-нибудь, неважно кто, заставлял его делать что-то помимо его воли. Гарбер был прекрасным психологом и понимал, каким образом можно взять Датча голыми руками, и без зазрения совести воспользовался своими знаниями. Это оказалось очень просто. Достаточно было прокрутить запись радиопереговоров и… Да, верно, вы не ошиблись. Датч согласился, злясь на самого себя. Собственно, его мнения никто и не спрашивал, никто не заставлял лететь, не уговаривал, не взывал к чувствам. Тот же испытанный прием: «Вы же решаете сами, и мы ни в чем не станем вас упрекать. Да, конечно, мы все понимаем, мистер Шефер. После одной такой встречи… Да».

И он, разумеется, кивнул. А что еще ему оставалось делать? И если говорить по совести, разве вы сумели бы отказаться?

Датч извлек из кармана сигару, аккуратно снял обертку, откусил кончик, — он любил именно откусывать, а не обрезать, считая, что только так можно почувствовать настоящий вкус табака, — и закурил. Откинувшись в удобном кресле, Алан делал затяжку за затяжкой, совершенно не вслушиваясь в то, что болтает этот «сукин сын», думая о своем, но, тем не менее, пропуская информацию через фильтры своего мозга, отыскивая крупицы незнакомых сведений, которые могли пригодиться в будущей битве. Он не был небрежным или слишком самонадеянным человеком, наоборот. Перед каждым боевым заданием майор Алан Шефер расслаблялся и отдыхал, стараясь еще раз переварить детали будущей задачи, извлечь из них то полезное, что еще не успел, и разложить по полочкам в своей голове. Иначе говоря, Датч пытался получить полную картину своего недалекого будущего. А уж если оставались белые пятна, то он заполнял их, задавая вопросы и тщательно анализируя получаемые ответы.

Сейчас, слушая уютный монотонный гул самолетных винтов, Датч выполнял именно эту работу.

«Я мог бы спрашивать вас обоих, — заявил Гарбер, — но это заняло бы слишком много времени, и поэтому я начну излагать те сведения, которые имеются у нас, а вы сможете их дополнить, если вам покажется, что они поверхностны или неверны. О'кей?»

Алану это показалось смешным. Кто из них, людей, может знать, верны или неверны сведения о Хищнике? Этот ублюдок — инопланетянин, и земляне, вообще, не могут быть ни в чем уверены. Никто не знает, каким путем движется развитие цивилизации Хищника. Может быть, они за год сделали какое-нибудь сногсшибательное открытие в области вооружения и этот охотник представляет собой нечто совершенно другое, чем тот, первый. Датч еще раз пыхнул сигарой, выпустив облако ароматного дыма.

Что же представляет из себя Хищник? То, что он монстр, понятно. У него отличная маскировка. Костюм, в который одет Хищник, позволяет ему оставаться практически невидимым. Этот ублюдок чрезвычайно маневренен, ловок, выполняет сложнейшие акробатические трюки. У него прекрасное вооружение…

-..Нам не удалось установить принцип действия его оружия, но мы знаем, что оно стреляет энергетическим зарядом огромной мощности. Что-то вроде шаровой молнии. — Голос Гарбера на секунду отвлек Датча от собственных мыслей. — Так же нам известно, что такой заряд способен пробить человека насквозь…

— Мне это тоже известно… — буркнул чей-то баритон.

Датч открыл глаза. Ага, это его напарник. Майк Харриган.

— И вообще, ребята, то, что вы рассказываете — дерьмо, и не стоит выеденного яйца. Какая мне разница, мать вашу, чем стреляет этот ублюдок? не очень дружелюбно продолжил полицейский. — Если вы знаете способ защититься от него, поделитесь, и я скажу вам спасибо. Если нет, то и нечего тут болтать. Я, ребята, видел эту тварь и знаю, на что она способна.

«Он, похоже, не очень-то любит фэбээровцев», — подумал Датч, наблюдая за негром.

С ним сукин сын Гарбер допускал еще одну ошибку. Майор Алан Шефер никогда не брал с собой на боевое задание незнакомых людей. Никогда. Хотя нет. Один раз он нарушил это правило. Двенадцать лет назад, когда взял с собой в джунгли Диллана, своего бывшего приятеля, агента ЦРУ. Диллан погиб, сражаясь с Хищником.

Майка Харригана Алан не знал вообще. Точнее, Датч слышал о нем и даже видел пару раз в телепрограмме «Основное ядро» с позером-ведущим Тони Поупом. Но это не имело значения. Алан Шефер не знал, на что способен Майк, как он ведет себя в бою и чего от него можно ожидать в экстремальной ситуации. И это было плохо. Даже хуже, чем то, что Датч летел на метеостанцию. Воевать бок о бок с человеком, в котором ты не уверен дерьмовое дело. Очень дерьмовое. Хотя… кого это сейчас волновало. Ситуацию контролировал Сукин Сын Гарбер.

В Майке Харригане был один плюс — он победил Хищника. Вот и все. А значит, тоже знал, каким образом нужно воевать с этим ублюдком. Нет, Датч ничего не имел против Харригана лично, напротив, полицейский даже чем-то нравился ему. Высокий сильный парень, настоящий боец. И, скорее всего, он оказался бы подходящим партнером, но не сейчас. В таком деле нельзя полагаться на случай, если хочешь сохранить целой свою задницу.

Датч покрутил сигару в пальцах, глядя на тлеющий рубиново-серый огонек и столбик пепла, вслушиваясь в разгорающийся с новой силой спор.

— Кончай, Гарбер, мать твою! Любое из приспособлений этого ублюдка может разрезать человека пополам так же просто, как нож теплое масло! Ты видел, как оно прикончило Киза? Нет? Вот так — негр щелкнул пальцами. — И все. Киз умер. Этот ублюдок перерезал его! А ты несешь здесь какое-то дерьмо насчет того, какое у него оружие! Надо думать, как его обнаружить, Гарбер, а не заниматься тут мастурбацией, ясно?

— Лейтенант! — вспыхнул фэбээровец. — Я не хуже вас знаю, что мне делать!

— Да? — Майк уперся кулаками в бока и зло уставился на него. — Ну давайте, мать вашу, давайте! Посмотрим, что ты скажешь, Гарбер, когда этот урод оторвет тебе задницу, посмотрим!

— Лейтенант!!!

* * *

В эту секунду Майк был готов убить Гарбера. Еще немного, и он кинулся бы на фэбээровца с кулаками. Тот поразительно напоминал полицейскому проныру Поупа. Такой же настырный и глупый. Харриган ни слова бы не сказал, если б Гарбер сам лично дрался с Хищником. Но ведь этот сукин сын сидел перед экраном компьютера, открыв пасть, когда Хищник убил пятерых его товарищей. И Киза, кстати, тоже! И Майка чуть не убил. «Господи, — подумал он, — ну почему нами управляют такие вот индюки, вроде Хайнемана или Гарбера, мать его?» Ему захотелось послать этого урода к такой-то матери, но Майк сдержался.

И тут подал голос здоровый парень, до сих пор молча сидевший в кресле и куривший сигару.

— Он прав, Гарбер. Все наше оружие ни черта не стоит в войне с Хищником.

Хищником? Майк напрягся. Этим словом называл инопланетянина Киз. А он, в свою очередь, услышал его от… Как же звали того майора из джунглей? Датч! Вот. Голландец! Так звал его Киз! Тут Майк чуть не засмеялся. Ну конечно, господи. Это и есть Датч! Как же он сразу-то не сообразил? Разумеется. Парень не фэбээровец. У тех другая одежда и совсем другая манера поведения. Он, явно не знает остальных, а на шее у него следы ожогов ядерное облучение. То самое, о котором говорил Киз. Вот, значит, что!

Они собрали их вместе, его и Датча, с тем, чтобы уничтожить этого ублюдка, Хищника.

Майк не без любопытства осмотрел Голландца.

Настоящий гигант, рост примерно шесть с половиной футов, огромные плечи, — клетчатая рубашка аж трещит, — широкая грудь, рельефная мускулатура. Лицо волевое, жесткое. Пожалуй, скулы немного широковаты, решил Майк, но это мелочь, он же не фотомодель.

В целом Датч ему понравился. Да и вообще, человек, сумевший прикончить Хищника, поневоле вызывал уважение.

Тем временем Алан продолжал говорить:

— Теоретически убить Хищника огнестрельным оружием можно, но чрезвычайно сложно. В буран вероятность такого исхода снижается вдвое. Сколько их там?

— Шестеро. Было всего шестеро. Но на момент передачи погиб руководитель станции Уэлч Хиккок. Значит, пятеро, — Гарбер выжидающе смотрел на Датча.

Тот покачал головой.

— К тому моменту, когда мы доберемся до них, я думаю, в живых останется не больше трех. А скорее всего, меньше, — Датч посмотрел на огонек сигары. Они ничего не знают о Хищнике, не знают, как с ним бороться, и поэтому шансов на то, что мы застанем их живыми, крайне мало.

— Да, но полярники находятся под защитой станции, — возразил Гарбер.

— Это ЕГО не остановит.

Майку вспомнился изуродованный вагон Лос-Анджелесской подземки. Вагон и искалеченные трупы. Много трупов. Забрызганные кровью стены, пол и взрезанный потолок. Для Хищника сделать это не сложнее, чем человеку открыть банку консервов. «Датч прав, — подумал он. — Чертовски прав».

— У них есть оружие? — задал вопрос Голландец.

— Да. Как у всех полярников. Четыре винтовки «меверик» и пистолет у старшего. Кроме того, две ракетницы.

— Транспорт? Хотя, это не имеет значения. Скорее всего, Хищник просто не даст им уехать, — Датч задумчиво пожевал кончил сигары. — В чем заключается наша задача?

— Вывезти их оттуда, — ответил Гарбер.

— Каким образом?

Чем больше Голландец говорил, тем больше нравился Майку. Это был настоящий профессионал. Четкие, уверенные вопросы. Ничего лишнего. Все точно, конкретно.

— Есть вездеход. Вертолет высадит нас в пяти милях от Брауна и перебазируется на остров Анверс. Там научная станция. Мы отправляемся на метеобазу НОРАД, забираем полярников и возвращаемся обратно. Это примерно девяносто миль в один конец. От Брауна вызываем вертолет и улетаем. Ближе, к сожалению, высадиться нельзя. Буран.

Гарбер указал маршрут по карте, которая была разложена тут же на столе. Датч хмыкнул.

— Послушайте, Гарбер, что значит «мы»?

— Это значит, что я и эти люди, — фэбээровец указал на троих агентов, сидевших за его спиной, — идем вместе с вами.

— Нет, — коротко отрезал Датч.

— Что значит «нет»? — теперь настала очередь удивляться Гарберу.

— Нет, значит нет. Я никогда не работаю с незнакомыми людьми. Вы ведь знаете это, — он в упор смотрел на фэбээровца.

— Конечно, знаю, — легко согласился тот. — Я внимательно просмотрел ваше досье, Датч. Но все дело в том, что здесь не Камбоджи, а мы вовсе не ваш отряд. Это дело ведет Бюро. Вы сами согласились принять участие в этой акции, а значит, обязаны подчиняться нашим приказам. Здесь командую я.

Если у Майка и было когда-нибудь такое же желание врезать кому-нибудь по физиономии, то это Поупу. Но поскольку Гарбер представлял вовсе не «Основное ядро», а организацию посерьезнее, чтобы не сорваться, ему пришлось засмеяться. Тихо и зло.

— Сукин сын, — тихо пробурчал он, недобро улыбаясь. — Вонючий ублюдок.

— Вы что-то сказали, лейтенант? — быстро спросил его Гарбер.

— Совершенно верно, — ответил Майк отчетливо и громко. — Я сказал, что ты — сукин сын и вонючий ублюдок.

— Мне кажется, лейтенант Харриган, вы наживете себе крупные неприятности к тому моменту, как мы вернемся в Штаты.

— Возможно, — согласился Майк, — если, конечно, ты доживешь до этой минуты.

Это был удар ниже пояса, но Харриган не стал бороться с соблазном. Черт возьми, хоть что-то он мог себе позволить?!

Лицо Гарбера начало меняться. Из светло-розового оно стало пунцовым, затем медленно побледнело, а в глазах появилась растерянность.

«Ну, слава богу, этот индюк наконец-то понял, что мы отправляемся не на прогулку по магазинам, — удовлетворенно подумал Майк. — Интересно, а он хоть раз попадал в серьезную передрягу, а? Нет, не учебную, а самую настоящую?»

— Какое оружие мы берем с собой? — вдруг вновь подал голос Датч.

— Ммм… — Гарбер замялся. — Специальные автоматы, заряженные жидким азотом.

И Харриган ощутил, что по его спине пробежали мурашки. Азот? Жидкий азот? Так значит, они…

— Постойте, — голос его внезапно стал сиплым, — ты говоришь, жидкий азот?

— Совершенно верно, — кивнул фэбээровец.

— Значит, вы не собираетесь убивать Хищника? Вы опять попытаетесь поймать его? Так что ли, мать вашу?

— Не совсем. — Гарбер опустился в свое кресло. — Это будет зависеть от обстоятельств. Если нам удастся заполучить его, это будет хорошей добавкой к спасению полярников. Если же нет… Ну что ж. Но в любом случае, такое оружие надежнее огнестрельного. Не так ли, Датч? Из обыкновенного автомата надо попасть в какие-то точки на теле Хищника, чтобы — самое малое! — ранить его! Вы ведь рассказывали Кизу о том, как ваши парни устроили чуть ли не третью мировую войну, там, в джунглях. И, тем не менее, не смогли убить это существо.

— Да, — Датч кивнул, — только мои люди не устраивали войны, они просто стреляли. Не зная в кого и насколько быстро Хищник передвигается. Но, в основном, вы правы.

Майк ничего не понимал. Ладно, черт с ними, допустим, Бюро поймает Хищника и доставит его в свои лаборатории. Что тогда? А тогда вот что… В один прекрасный момент это существо вырвется, — люди просто не смогут удержать его под контролем, — и тогда устроит настоящую бойню. Во-первых, оно окажется вдали от корабля, и не будет шансов добраться до него. Тогда эта тварь начнет убивать всех, до кого сможет дотянуться. Во-вторых, где гарантия, что соплеменники — или уж как их там еще называют — этого урода не примчатся сюда освобождать приятеля? Черт возьми, тогда начнется такое, что ад покажется отелем на Гавайях. Нет, — мать их так! — этого он, Майк Харриган, не допустит. Эти сволочи хотят спасти четверых, чтобы потом погубить сотни, да что там сотни, тысячи, миллионы людей. Дерьмо собачье! До него вдруг дошла простая и страшная истина. Они вовсе не собираются никого спасать. Им не важно, живы эти полярники или нет. Конечно, если ФБР знало о наличии опасности и молчало — двенадцать лет! — то вывод напрашивается сам собой. Для них люди — расходный материал. Как там говорил Киз? «Благодаря ему у нас может начаться новая научно-техническая эра!..» Мать вашу! Отловить эту тварь, вскрыть ее, как куклу, распотрошить к такой-то матери, и достать из нее… новое, отличное, совершенное оружие. Люди — хуже зверей. Как же мы стараемся прикончить друг друга! Прямо из кожи лезем вон. Готовы расцеловать в задницу любого, кто даст нам такое оружие, которого нет ни у кого. Да что там, мы этого парня национальным героем сделаем, мать его! А то, что при этом погибнут люди, так на это наср…ть! Сотней человек больше, сотней меньше — плевать! Зато уж надаем по башке любому, кто начнет задирать свой сучий хвост! Майка трясло от ярости…

* * *

… и Датч это заметил.

— Ты слишком эмоционален, приятель, — сказал он тихо. — Никто ведь не может тебя принудить делать то, чего ты делать не хочешь, верно?

И улыбнулся.

Глава 5

Хищник изучал свой трофей. Отличный череп. Этот человек не испугался. Он даже попытался убить его из своего жалкого оружия. И тем не менее, Хищник победил. Возможно, встреться они в бою не здесь, а в более удобном для человека и для него месте, охота могла бы быть куда более захватывающей. Но не сейчас. Конечно, люди научились воевать в привычных для них условиях, а оказавшись в нестандартной ситуации, потеряли голову. И это лишний раз доказывает, что они — существа низшего порядка, не умеющие быстро приспосабливаться к окружающей среде, в отличие от расы Хищника. Суперохотников. Лишившись элементарного средства передвижения — веревки люди растерялись. Наверное, противники охоты могли бы возразить, что земляне поставлены в заведомо невыгодные условия, но разве в этом дело? Если люди целиком зависят от случая, значит, они не способны мыслить, бороться за существование. Агрессивные проявления у них на уровне инстинктов, и это тоже надо учитывать. Немощные, жалкие существа. Земляне недостаточно развиты физически, неуклюжи, небоеспособны. Та легкость, с которой ему удалось добыть черепа для своей коллекции, разочаровала его. Слова наставников об опасности и коварстве людей не подтверждались. Когда он вернется, запись, сделанная бортовым компьютером, будет лучшим доказательством никчемности людей. Все ждут результатов этой охоты. Он сейчас решает судьбу слабого народца. Людей. И он все больше убеждался в этом.

Хищник еще раз осмотрел череп. Да, это очень хороший, крупный экземпляр. Он станет одним из самых почетных в его коллекции. Память о первой охоте. Черные глазницы уставились на Хищника своими провалами.

Снежная крупа оседала на кости, но не таяла, а собиралась холмиком. Хищник взял стоящий рядом баллон со специальной желеобразной массой, снял герметичную крышку и, осторожно опустив череп внутрь, закрыл ее вновь. Эта масса предотвратит трофей от повреждений.

Зарыв баллон в снег. Хищник поставил на нем радиационную метку. Он без труда отыщет свои трофеи, когда охота будет закончена. Этот способ был гораздо экономичней, чем переходы к кораблю, хотя тот и находился на достаточно близком расстоянии. И дело не в энергозатратах, но оставался еще такой фактор, как след на снегу. Обычно Хищник передвигался длинными прыжками, в результате чего следы его ног находились не ближе десяти футов друг от друга, а интенсивность осадков давала все основания предполагать, что отпечатки на снегу пропадут через несколько минут по земным меркам. Но Хищник все равно не рисковал. В этом и заключался основной принцип охоты: не только взять трофеи, но и уцелеть самому.

Он даже рискнул показаться людям без камуфляжа. Да еще и сразу двоим вооруженным особям. Один из них убежал, а череп второго Хищник только что зарыл в снег.

Станция вновь замерла. Прошло два часа с того момента, когда он убил вторую жертву, и почти одиннадцать с начала охоты. Для него время не имело значения. Хищник мог выслеживать добычу сутками. Система автономного жизнеобеспечения давала ему все необходимое, кроме пищи. Это тоже было правилом: каждый охотник добывает еду сам. Но уж этого-то у него было вдоволь. Несколько часов назад Хищник съел один из трупов и нашел мясо довольно вкусным и питательным.

Теперь же, готовый к дальнейшим действиям, он ожидал, когда кто-нибудь из людей вновь отважится выйти наружу. Сюда, навстречу своей смерти. Или пока их силуэты не проступят темными пятнами в красно-оранжевой атмосфере жилого комплекса.

Ветер завывал по-прежнему сильно, то становясь тонким, едва различимым даже для рефлексоров Хищника, то басовым и злобным. Мутный диск солнца чуть проглядывал сквозь синюю пелену снега. Для инфракрасного восприятия охотника весь мир казался сине-серным, лишь тепло, — означающее будущих жертв, светилось красно-желто-белыми тонами.

Пошел двенадцатый час охоты.

Глава 6

Джеймс, сидя на своей кровати, тяжело смотрел в потолок. Он не поднимал голову, а глядел исподлобья, и от этого лицо его было жутким, словно у трупа. Нижняя челюсть отвисла и выдавалась вперед. Руки безвольно лежали на животе, длинные ноги скрещены.

Бэт, ссутулясь, сидела рядом с передатчиком, слушая эфир.

Бонни резкими дергаными движениями наполняла патронами магазин винтовки, а затем так же нервно опустошала его и принималась за работу снова.

Пол, положив «меверик» на колени, наблюдал за входной дверью. Время от времени он вставал и делал несколько шагов по комнате.

Температура поднялась до ста сорока восьми, и все они обливались потом.

Каждый думал о чем-то своем. Тишина, нарушаемая лишь урчанием температурного регулятора, казалась наэлектризованной, словно под потолком висела грозовая туча, которая с минуты на минуту должна была разразиться молниями.

Первой не выдержала Бонни. Швырнув ружье на кровать, она зло спросила:

— Ну, и долго мы будем так сидеть, а?

— А ты можешь предложить что-нибудь получше? — ответил вопросом на вопрос Пол. Сейчас ему было плевать на вежливость.

— Нет, мать твою, не могу! — взвизгнула девушка. — Но я не хочу больше сидеть и ждать! Не хочу!!!

В ее голосе звучали истеричные ноты.

Джеймс медленно повернул к ней голову, хотя глаза его по-прежнему смотрели в потолок, и от этого взгляда Бонни стало не по себе.

— Перестань смотреть на меня так! — заорала она. — Прекрати!

На губах Уанголлса появилась диковатая улыбка. Нижняя челюсть так и осталась выпяченной вперед, отчего оскал стал похож на зловещую гримасу.

— Что ты пялишься на меня, ублюдок? — продолжала вопить Бонни. — Где твое ружье? Ты бросил его? Ты бросил его! — победно возвестила она, тыча в Джеймса пальцем. — Ты бросил его и смотался, когда эта тварь убивала Мэла! А ты? — Бонни повернулась к Полу. — Какого хрена ты здесь из себя строишь? Почему не пойдешь и не убьешь это чудовище? Ну ладно, этот придурок, — еще один тычок в сторону Джеймса, — спятил. Но вы-то в своем уме! Придумайте, как нам выбраться отсюда, мать вашу! Я не хочу больше ждать!!! Слышите? Не хочу!!!

— Мы все уберемся, когда придут спасатели, — спокойно ответил Пол.

— Черта с два они придут, мать твою! — Бонни вскочила. — Прошло больше одиннадцати часов, где они? Нам нужно вырваться отсюда самим. Эти траханые спасатели могли заблудиться, провалиться в торос, их могла дожрать еще одна такая же гадина!

— Нельзя выходить на улицу, — Пол изо всех сил старался сохранить самообладание. — Там — смерть! Чудовище.

— Оно могло уйти!

— Нет. Ты не хуже меня понимаешь, что это — самообман, Без вездехода у нас нет никаких шансов выбраться. И починить его шансов тоже нет. Выход один — ждать.

Он вздохнул и перехватил поудобнее ружье.

— Да, оно ждет нас, — вдруг глухим голосом затянул Джеймс. — Оно там, и ждет нас. Тук-тук. Не открывай, за дверью смерть.

Лицо Бонни вытянулось, приняв землистый оттенок.

— Господи боже! — выдохнула она. — Да он, кажется, и правда, спятил…

— Я вижу, вижу, оно уже тут. Уже тут. Эта сука уже тут, — голос звучал с какой-то страшной монотонностью. В нем не было оттенков. Как и глаза Джеймса, он казался безжизненным и жутким. — Сейчас оно придет сюда и сожрет нас всех, сожрет нас всех.

Бонни вдруг подскочила к нему и, коротко размахнувшись, ударила в лицо. Голова его мотнулась, с тупым звуком стукнувшись о спинку кровати. Из рассеченного затылка пошла кровь. Не правдоподобно алые капли падали на белую наволочку, оставляя на ней темные пятна. Самым ужасным было то, что Джеймс не перестал улыбаться. Мертвый оскал сидел на губах, словно нарисованный. Но монотонная скороговорка прекратилась. Глаза сумасшедшего вновь уставились на Бонни, и та невольно попятилась.

Ей стало страшно. А если они все сойдут с ума? Так же, как Джеймс, в одно мгновение? Господи, как страшно! Она отступала, пока не врезалась бедром в стол. Стаканчик с ручками опрокинулся на пол, кто-то схватил ее за плечо, и Бонни, вздрогнув от неожиданности, закричала.

Это был Пол.

— Успокойся, — сказал он, слегка встряхивая девушку. — Успокойся. Нам всем страшно не меньше, чем тебе.

— Господи, Пол, он так смотрит… — испуганно заговорила девушка. — У него такие жуткие глаза…

Она уже и сама не знала, чего боится больше — твари, караулящей на улице, или сумасшедшего, сидящего здесь, в комнате.

— Ничего страшного, — подбодрил он ее. — Это от испуга. Стресс. Скоро пройдет, и Джеймс снова станет нормальным парнем. Таким же, как раньше.

Бэт коротко взглянула на них и вновь вернулась к прерванному занятию. Она напряженно прослушивала все частоты, но эфир был пуст. Только слабый однообразный гул звучал в наушниках, ровный и пугающий.

— Нет, — Бэт повернулась к Полу. — Совсем ничего. Вообще. Можно подумать, что все вымерли.

— Наверное, это буран, — предположил он. — Радиоволны глушатся атмосферными помехами.

— Господи, что же нам делать? — вновь простонала Бонни.

— Я думаю, мы поступим так, — Пол посмотрел на нее. — Подождем еще дватри часа и, если спасатели не появятся, попробуем снова добраться до вездехода. Возможно, следующая попытка будет более удачной. А пока нужно сидеть здесь и не высовывать носа на улицу. Если эта тварь до сих пор не вошла сюда, значит, она не войдет и дальше. Может быть, ей страшны высокие температуры. Скажем, она боится жары. Тогда внутри комплекса мы будем в безопасности…

— Нам не выдержать три часа, — жестко возразила Бэт. — Температура постоянно растет. Не очень быстро, но достаточно, чтобы доконать нас за такое время. Сейчас уже, наверное, не меньше 151, а через пару часов мы здесь будем, как в духовке.

— Ложись на пол. Там температура ниже, — посоветовал Пол. — Конечно, это еще не спасение, но, я думаю, мы продержимся.

Бэт кивнула. Да, хорошо, она ляжет на пол. Так, действительно, будет легче дышать. Девушка не обманывала себя. Ей казалось, что отсюда нет выхода. Существо, которое находится за дверью, слишком сильно. Вряд ли им удастся выбраться. Но она так же понимала: единственное, что они могут сделать для себя — сохранять спокойствие. Должен быть кто-то главный, и все обязаны подчиняться ему. Так уж получилось, что этим главным стал Пол. А значит, она. Бэт, станет поступать так, как он говорит.

— Хорошо, — сказала девушка, — если ты думаешь, что так будет лучше, я готова.

Она опустилась на колени и легла ничком на пол.

— Ты тоже, — Пол повернулся к Бонни. — Лучше будет, если и ты последуешь примеру Бэт.

— Да пошли вы, — вдруг вскинулась она. — Я еще не сошла с ума! Ты что, Пол, действительно, считаешь, что ТАКИМ способом мы защитимся от жары? Дерьмо собачье! Нам нужно добраться до вездехода! Сейчас!!! Немедленно!!!

Бонни оправилась от шока, и теперь ее лицо стало упрямым и жестким.

— Перестань! — Пол снова схватил ее за плечи и тряхнул. — Это единственный разумный выход! Мы еще не знаем точно, где сейчас спасатели! Возможно, они уже на подходе!

— А я тебе говорю, это — дерьмо собачье! Никаких спасателей нет! Понимаешь? Нет!!!

* * *

Хищник перемещался вдоль стены жилого комплекса. Сейчас он уже мог различать силуэты людей. Пока не совсем отчетливо, — температура еще не достигла того уровня, когда их фигуры явно проступят на экране боевого шлема, — но уже вполне достаточно для того, чтобы выбрать цель. Теперь стена станции выглядела для него многоцветной и яркой. От чисто-белой у потолка до бордовой у пола. Люди же смотрелись на ее фоне темно-красными размытыми пятнами. Тем не менее, Хищник уже видел их и даже смог сосчитать: четверо. Четыре жертвы, четыре будущих трофея. Один из людей сидел на своем ложе. Он находился ниже остальных, и Хищник едва различал его.

Датчики считывали показания температур, силу и скорость ветра, расстояние до целей, автоматически выбирали и просчитывали наиболее удобную для нападения позицию.

Хищник точно следовал этим указаниям. Бортовой компьютер корабля никогда не ошибался. На дисплее шлема стена комплекса перемещалась влево, поворачиваясь к охотнику своей широкой стороной.

Сканер увеличил изображение, повинуясь мысленному приказу Хищника. Картинка приобрела четкость, хотя недостаточную для определения полового различия жертв. Он остановился, глядя на передвижение целей. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять: люди нервничают. Судя по всему, они напуганы и растеряны. Лучше всего Хищник видел головы, плечи и верхнюю часть груди людей, ниже, до бедер, тела представлялись дымчатыми облаками, почти сливаясь с окружающей средой. Еще ниже они вообще становились невидимыми. Это была временная трудность. Неравномерное распределение тепла в атмосфере Земли немного осложняло задачу Хищника. Однако это вовсе не значило, что она становилась невыполнимой. Вскоре воздух прогреется до такого состояния, что он сможет без труда видеть людей целиком, с головы до ног.

Хищник уже наметил себе цель и знал, каким именно образом поразит ее. В том, чтобы забрать свой трофей, он тоже не видел затруднений.

На какую-то долю секунды ему даже стало скучно. Все происходило слишком просто. Земляне вовсе не пытались сопротивляться, и это разочаровывало Хищника. По рассказам наставников и видеоматериалам он представлял людей более отважными существами. Но ошибся. Конечно, если бы эти существа оказались его единственными жертвами. Хищник не стал бы делать подобных выводов. Но те, другие, тела которых лежали в холодильном отделении корабля, вели себя ничуть не лучше этих. А значит, данный случай не исключение, а правило. Скорее всего, бойцы, настоящие бойцы, — редкость для планеты под названием Земля.

Земляне предпочитали прямому контакту воздействие на расстоянии. Даже в своих междуусобных войнах они старались избегать столкновений, а пользовались различными механизмами. Бомбы, пушки, танки… В мире Хищника подобных орудий не существовало, но он все-таки знал, что стоит за этими понятиями. Люди помимо всего оказывались еще и трусливыми, ибо только трусостью можно было объяснить нежелание встретиться с противником лицом к лицу. Раса Хищника признавала только прямую борьбу. Война ума, умения, силы и ловкости. Охотясь, они руководствовались кодексом охотников. В частности, не убивали самок, вынашивающих детенышей. Но в мире Хищника не существовало массовых войн. Если один воин питал неприязнь к другому, то они дрались, не втягивая в схватку никого. Один на один. Патологическую жестокость людей Хищник относил к области инстинктов. Например, то, что в своих конфликтах люди безжалостно уничтожали самок, самцов-стариков и детей, вселяло в Хищника если не ненависть к этой расе, то брезгливое презрение — точно. Только слабые существа способны на подобное. По Вселенскому кодексу охотников подобные поступки карались смертью.

В этой охоте ему отводилась хотя и почетная, но не очень приятная роль. Он должен был убивать всех, не делая различий, в нарушение правил. Жестокая необходимость, продиктованная соображениями безопасности его расы. Важно заставить людей максимально проявить их умственные и физические способности, выявить степень агрессивности и сообразительности.

Хищник, наконец, занял наиболее выгодную для атаки позицию. Рука его опустилась к бедру, извлекая из походного пояса боевой бумеранг.

Это не было бумерангом в привычном для людей смысле. Оружие представляло собой метательный диск, отточенный до фантастической остроты. В момент запуска края его раскалялись, что позволяло преодолевать достаточно сложные препятствия, не снижая режущих качеств.

Хищник проверил готовность диска к броску и поднял глаза. Вместо четырех человек в комнате осталось трое! Он спешно просканировал открытое пространство между собой и комплексом. Пусто! Это могла быть засада. Возможно, люди поняли, что он рядом и готовится к схватке.

Хищник насторожился. Его тревожила неясность. Один из людей пропал. Может быть, это и есть коварство, о котором его предупреждали наставники? Сменив спектр восприятия с инфракрасного на ультрафиолетовый, он еще раз просканировал снежную пустыню. Нет. Никого. Однако надо быть осторожным. Прошлая экспедиция провалилась из-за того, что охотник проявил небрежность, недооценив людей.

Но не только это заставило Хищника почувствовать тревогу. Пропал именно тот человек, которого он наметил убить. Возможно, земляне научились воспринимать телепатические импульсы? Ведь все команды, управляющие сканером и оружием, системами жизнеобеспечения и внутренней связи отдавались телепатически. Если люди могут распознавать телепатемы, это означает гибель. Любой его шаг станет известен им прежде, чем удастся что-либо предпринять.

Но разве не за этим ты здесь? Охота обостряется, люди начинают делать какие-то шаги для своего спасения. Ну что же…

Хищник воинственно заурчал, поднимая бумеранг для броска. Края диска раскалились, став пунцово-красными. Синие снежинки, попадая на него, шипели, превращаясь в капли влаги, а затем испарялись без следа…

* * *

…Бонни подняла винтовку и прижала к животу. Палец ее нащупал курок, а ладонь плотнее обхватила ложе.

— Пол, ты можешь нормально соображать? Подумай сам! Здесь мы не в меньшей опасности, а, может быть, даже в большей! Если добраться до вездехода, то мы… — она оглянулась на все еще сидящего Джеймса, — то я смогу починить его и… тот вариант, что предлагал Мэл… Можно будет отъехать от лагеря. Так, по крайней мере, мы увидим эту суку, если она захочет подобраться к нам!

— Она уже здесь! — вдруг снова затянул Джеймс, глядя в потолок. — Она рядом и ждет, чтобы убить нас. Ждет, ждет, ждет. И оторвать нам башку…

— Заткнись! — заорала на него Бонни, угрожающе поднимая ружье. — Или я оторву тебе башку раньше, чем это сделает чудовище, понял?

— Бонни, успокойся! — крикнул Пол, хватая ружье и поднимая ствол к потолку, на случай, если она все же нажмет на курок. — Успокойся! Господи, да что с вами произошло? Почему я должен уговаривать вас сделать это? Ложись на пол, быстро!

Ему было очень тяжело говорить. Жаркий воздух выворачивал Пола, как умелая хозяйка отжимает белье, выдавливая всю влагу из упрямого тела. До капли. Едкий пот стекал по разгоряченному лицу, попадая в глаза, разъедая их, словно кислота. От жары у него кружилась голова, и Полу показалось, что сейчас он упадет в обморок. Его поражала выносливость Бонни. Создавалось ощущение, что она вообще не чувствует жары. Даже лицо девушки покраснело меньше, чем у остальных.

Бэт, сидя у стены на полу, молча наблюдала за перебранкой. Ей давно хотелось посоветовать Полу послать эту дерьмовую дуру к такой-то матери вместе с ее амбициями, но она понимала: подобное предложение лишь подольет масла в огонь конфликта, а не ослабит его. Поэтому Бэт молчала.

— Все! Я сказала, все, мать вашу! — Бонни неожиданно отступила к стене, выставив «меверик» перед собой. Ствол был направлен в грудь Полу. Палец, лежавший на спусковом крючке, побелел от напряжения. — Я ухожу. И вы не сможете помешать мне. Если уж вам охота сдохнуть здесь — пожалуйста, мать вашу! Пусть эта тварь перебьет вас всех. Пусть. Но я умирать не собираюсь! Слышите вы? Я иду к вездеходу. Кто-то хочет пойти со мной?

Бонни посмотрела на Бэт, но та ненавидяще наблюдала за ней, не предпринимая попыток подняться.

Пол вздохнул.

— Нельзя выходить на улицу. Ты погибнешь.

— Черта с два, мать твою! — завизжала девушка. — Черта с два!!! Скорее вы все подохнете!!!

— О'кей, — Пол поднял руку. — О'кей. Если ты так настаиваешь, я пойду с тобой.

— Ты? — глаза Бонни сузились. Теперь они стали похожи на две тонкие щели с черными точками зрачков. — Что это ты вдруг меняешь решение, а, Пол?

— Черт, — он вытер пот со лба, — да потому, что если ты отправишься одна, этот урод наверняка прикончит тебя… а так у нас будет хоть какой-то шанс…

— Хм… — Бонни несколько секунд подозрительно смотрела на стоящего в двух шагах Пола. — Ладно, — наконец согласилась она. — О'кей, пошли вместе. Возможно, ты в чем-то прав…

…Хищник никак не мог уловить момент для броска. Двое людей то и дело передвигались, не давая ему прицелиться. Конечно, реши он воспользоваться импульсным оружием, все было бы гораздо проще, но разряд не пробьет и стену, и человека одновременно. Пришлось бы делать два выстрела, а он не хотел рисковать.

Внезапно люди замерли, и в ту же секунду Хищник метнул бумеранг. Серебристо-белая молния быстро полетела к желто-бордовому куполу станции…

* * *

— …Давай, — закончила Бонни.

— Хорошо, только надену куртку и маску. Пол сделал шаг вперед и вдруг резко ударил по винтовке снизу вверх. Грохот выстрела слился с яростным криком девушки. Клубы порохового дыма поплыли в жаркой атмосфере комнаты.

— Ублюдок!!! Ублюююююююююююю… Он схватил ее за руки, лишая возможности передернуть затвор. Бонни зарычала, извиваясь, пытаясь вырваться.

— Пусти меня, сукин сын!!! Пусти меня, сволочь!!!

Ее колено резко вонзилось Полу в пах.

— Аргх! — воздух из груди вырвался вместе с криком. Весь, до капли. Белый раскаленный шар боли вспыхнул у него в животе. Несколько мгновений он даже не мог дышать, только открывал рот, стараясь впустить липкий жаркий воздух в сморщенные легкие.

— Сукин сы… Вопль Бонни оборвался так внезапно, словно кто-то невидимый заткнул ей рот.

Секундой позже Пол ощутил невыносимую боль в лице. Казалось ему провели раскаленным прутом по щеке и подбородку. Что-то густое хлестнуло в глаза, и он разжал руки. В ушах звенело, но сквозь этот тупой неприятный звон Пол услышал какой-то жуткий хрип.

Горячая жижа стекала по носу, губам, щеке, срываясь с подбородка тяжелыми каплями. Он физически ощущал, как они падают на пол.

Рядом тонко и страшно закричала Бэт. В ее голосе звучал такой неподдельный ужас, что Полу стало жутко. Мороз прошел у него по коже, а волосы встали дыбом. Он принялся торопливо протирать глаза.

А за спиной неожиданно захохотал Джеймс. Это напугало Пола еще больше.

— Что случилось?!! Что случилось?!!! — хрипло заорал он, холодея от ужаса.

Смех Уанголлса сводил его с ума. В нем звучала дикая страшная сила. Это был смех окончательно сошедшего с ума человека, и Полу показалось, что если он сейчас же, сию же секунду, не откроет глаза, то Джеймс бросится на него и вцепится зубами в шею.

И Пол открыл глаза. Его одежда, руки, лицо, все было залито кровью. Но самым страшным было не это.

Бонни лежала на полу, и шеи у нее не было. Кровь хлестала из разорванных жил, каких-то сосудов и вен, торчащих в ране. Что-то острое, невероятно острое, срезало девушке шею, словно фрезой. Теперь ее голова держалась только на позвоночнике, заляпанном кровью и клочьями кожи.

А в стене станции белела узкая прорезь.

Несколько секунд Пол был не в состоянии даже пошевелиться. Его охватило странное оцепенение.

То, что увидели глаза, не мог переварить разум. Слишком фантастично и ужасно это выглядело. Такое не смогло бы сделать ни одно животное.

Кровь продолжала капать на пол, на его штаны, на рубашку, и он удивился. Подняв руку. Пол коснулся лица, чуть не закричав от боли. Нижняя губа и часть подбородка у него отсутствовали. Страшный резак, видимо, задел и его, когда убил Бонни. В голове у Пола возник странный вертящийся золотистый поток, колени подогнулись, и он рухнул на пол, потеряв сознание…

* * *

…Транспортное отделение вездехода оказалось довольно узким. Виной тому была странная пирамида, накрытая брезентом. С первого взгляда стало понятно, что под материалом узкие и длинные ящики. Датч мог бы поклясться, что в них оружие.

Майк, похоже, тоже сообразил это и недобро ухмыльнулся.

— Ты смотри, мать их! Да мы с собой целый арсенал тащим! А этот сукин сын Гарбер утверждал, что кроме их сра…х пукалок ничего нет. Ты не находишь это странным, приятель?

Датч кивнул. Наверное, у ФБР были веские причины скрывать наличие оружия, раз Гарбер пошел на неприкрытый обман. Впрочем… прикрытый. Куском брезента.

Сидя на жестком сиденье, привалившись спиной к стене кузова, Датч пытался понять, каким же образом Хищник оказался в условиях, абсолютно непригодных для существования. Его существования. Насколько он помнил, Анна[5] рассказывала о том, что эти твари появлялись только в очень жаркие годы. И, кстати, — память вновь услужливо подсунула новый факт, — они ведь боятся воды. От влаги нарушается их защита. Тот, первый, стал видимым, как только выбрался из озера. Но буран опровергал факты. И вряд ли это случайность. Скорее всего, Хищник преследует какуюнибудь цель. Какую?

Датч вздохнул. Об этом можно узнать, лишь оказавшись на станции. И тем не менее, странно. Очень странно.

Двигатель натужно урчал, машина продиралась сквозь снежную круговерть. Люди, сидящие в транспортном отсеке, молчали. Все они понимали, какое задание им предстоит. Пурга царапала борта машины, словно когти огромного, опасного зверя, заметала обзорное окно, закрытое бронированными пластинами.

Датч вспомнил, как ругался Майк, отказываясь оставлять свой пистолет. Его ноздри раздувались, и он стал похож на огромного быка.

— Пошел ты в задницу, Гарбер, со своими проповедями, — безапелляционно заявил полицейский. — Ты можешь взять с собой что угодно, хоть водяной пистолет, но я с этой пушкой уже восемь лет, и она пока еще меня не подводила, ясно?

«Пушкой» оказался полуавтоматический «кольт» сорок пятого калибра. Серьезный мощный пистолет.

— Серьезная игрушка, — кивнул Датч, когда Майк прятал пистолет в наплечную кобуру.

— Конечно, — негр кивнул. — Все лучше, чем с их дерьмовыми брызгалками бегать. Я видел, как Киз попал из такой этому ублюдку грудь.

— И что? — поинтересовался Датч. Он уже знал ответ, но хотел удостовериться в собственном предположении.

— Ни хрена. Этот урод вел себя так, будто его окатили «Шанелью». И вообще, скажу тебе, ему, по-моему, глубоко нас…ть на наши пушки. На него надо бомбы сбрасывать, да и то не убьешь, небось, — негр покачал головой и добавил:

— Но все равно, с этой штукой я чувствую себя спокойней.

Он хлопнул себя по куртке.

Датч знал людей такого типа. Таким же был Блейн. Вспыльчивый, громкий, его всегда было чересчур много, но в деле он оказывался незаменимым. Да, собственно, каждый в его отряде незаменим. Был. Был незаменим. Но их уже нет. Они погибли двенадцать лет назад. Индеец-полукровка Билли, вечно травящий старые анекдоты Хоукинс, угрюмый молчун Мак, — кстати, очень похожий на Харригана, — и Пончо,[6] парень со странным именем и характером, как наждачная бумага. Их всех убил Хищник. Один.

Вездеход тряхнуло. Со стоящей в дальнем углу кузова пирамиды ящиков сполз брезент, и Датч без труда прочитал на одном белую надпись: «Армия Соединенных Штатов». В тот же момент фэбээровец по фамилии Бредли вновь накрыл их.

— Гарбер, — Датч наклонился вперед, — что в этих ящиках?

Тот замялся, но все-таки ответил:

— Кое-что из оружия. На случай непредвиденных обстоятельств.

— Что?

Вопрос прозвучал как приказ, и фэбээровец заметно растерялся. Было видно, что ему очень не хочется отвечать. Тем не менее после минутной паузы Гарбер заговорил.

— Два пулемета М-60, пять винтовок М-16 и баллоны с жидким азотом. Еще ящик гранат. Но это только на самый крайний случай. Мы… должны постараться сделать так, чтобы станция осталась в неприкосновенности.

— Разумеется.

Датч вновь откинулся на стенку кузова. Он узнал все, что хотел, но от этого у него снова возникло странное чувство, что Гарбер скрывает какую-то информацию. С другой стороны, Датч был абсолютно уверен: спроси он Гарбера об этом прямо, тот сделает удивленные глаза и, конечно, солжет. В конце концов, Алан решил оставить на время свои сомнения. Если фэбээровец, действительно, попытается предпринять что-либо, они узнают все и так.

— Мы подъезжаем, — крикнул водитель. — Приготовтесь!

Казалось, вездеход покатил быстрее, предвкушая скорую развязку. Пока еще за снежной завесой нельзя было ничего различить, но, судя по времени, станция, действительно, должна быть совсем рядом. Минут пять — десять, решил Датч. Если, конечно, не случится никаких неожиданностей.

Двигатель взревел.

— Ну что, приятель, — полицейский быстро взглянул на него, застегивая молнию на куртке. — Надерем задницу этому ублюдку?

Датч пожал плечами.

— Мне кажется, нам не мешало бы прихватить парочку гранат. На случай непредвиденных обстоятельств, — добавил Майк, передразнивая Гарбера. — Их, сдается мне, будет предостаточно…

Глава 7

…Джеймс яростно вытряхивал содержимое стола на залитый кровью пол. Он не обращал внимания на тело Пола, вытянувшееся у стены, и Бэт, торопливо бинтующую голову раненого. Его мозг принял новое решение. Конечно, в том, что эта тварь убила Бонни, была вина Пола. Этот говнюк помешал ей уйти, и вот результат. Она умерла. Валяется в луже крови, как зарезанная свинья.

Джеймс хихикнул. Зло и отчетливо. Но и Бо тоже виновата. Нечего было орать тут. Решила идти — нужно было идти, а не стоять и не грозить своим дерьмовым ружьем.

— Черт! — он уже перетряхнул весь стол, но так и не нашел то, что искал.

Где же? Джеймс огляделся, стараясь определить место, где можно спрятать такую вещь…

Кинувшись к трупу Уэлча, Джеймс сорвал простыню и начал торопливо ощупывать карманы мертвеца.

— Ну где же? — бормотал он. — Черт, куда ты дел его, ублюдок?! Хочешь обмануть меня, да? Нет, мать твою! Нет. Нет. Нет. Ничего у тебя не выйдет! Я все равно найду его! Я найду его, куда бы ты не старался спрятать!

Пальцы выворачивали карманы, обшаривая куртку, поясной ремень. Лицо Джеймса исказила дикая гримаса. В глазах горел красноватый огонь.

Он точно знал, ЧТО ему нужно. Пистолет. Однажды, войдя в станцию, Джеймс увидел в руках Уэлча «пустынного орла». Старик заметил Уанголлса и быстро сунул пистолет в ящик стола. Но сейчас его там не было. Черт, мать его! Куда этот старый пердун подевал пистолет?!

Джеймс отлично разбирался в оружии. В какой-то момент своей жизни он понял, что пистолет — отличная, хромированная смертоносная игрушка, — дает огромное преимущество перед другими людьми. Тогда ОНИ начинают бояться тебя, а не ТЫ их. В этом-то все и дело. Да, именно в этом. Джей, совсем молодой парнишка, начал изучать оружие. Любовно и трепетно. Ему нравилось сжимать в руке тяжелую рифленую рукоять, ощущать холод стали под указательным пальцем. Неторопливо и мягко нажать на курок.

БАХ! БАХБАХБАХ!!! — он даже начал ходить в стрелковую школу вместе с одним из приятелей. Правда, это было чуть позже.

Самое фантастически-прекрасное чувство в жизни — рывок пистолета в момент выстрела. Грохот и запах пороха. Удивительно красивое зрелище — синесерый дымок, поднимающийся от раскаленного ствола.

А потом он получил охотничью лицензию. Охота была вторым по силе ощущением. Торжествующий вопль частенько вырывался из груди Джеймса, когда мертвый зверь валился на землю, еще дергая ногами в предсмертной агонии. Ему не нужно было мясо. Его привлекал сам процесс выслеживания и умерщвления дичи. Нравилось смотреть на животное сквозь диоптрику телескопического прицела. Выбирать место, куда через секунду вонзится пуля.

Нет. Он опять ничего не нашел. Старый ублюдок спрятал пушку слишком хорошо.

Джеймс еще раз огляделся. Не отдавая себе отчета, поднес палец ко рту и принялся грызть ноготь. Тяжелый взгляд скользил по комнате.

Куда же этот педик мог убрать пистолет? Зубы его клацали, обкусывая ногти. Брови сошлись у переносицы.

А может, эта тварь Бэт вытащила его, когда они с Мэлом ремонтировали вездеход? Точно. У них ушло чертовски много времени на то, чтобы починить ср…ю колымагу. Часа четыре. И Бэт спрятала пистолет. Конечно.

Он повернулся к девушке.

— Отдай пистолет. Отдай мне этот чертов пистолет. Она не обратила на его слова никакого внимания. Ее руки продолжали двигаться, наматывая бинт слой за слоем на страшную рану Пола. Рядом стояла открытая аптечка. Тут же упаковка пластиковых шприцев и несколько ампул с транквилизаторами и болеутоляющими препаратами.

— Ты слышала, что я сказал? — молчание девушки выводило Джеймса из себя, нарушая и без того шаткое равновесие его мозга. — Отдай мне пистолет!!!

— Я не знаю, где он, — коротко ответила Бэт, не прекращая бинтовать Пола.

— Врешь! Ты врешь, мать твою!!! Отдай мне этот чертов пистолет, или я сверну тебе шею, сука! Отдай мне пистолет!

Он сделал шаг вперед, и в ту же секунду Бэт оказалась на ногах. «Меверик», зажатый в ее руках, уставился своим единственным глазом-стволом Джеймсу в грудь.

— Слушай меня, — тихо и зло произнесла девушка. — Внимательно слушай! Если ты, ублюдок, еще раз откроешь свою поганую пасть, я тебя пристрелю, понял?

Ствол ткнулся Джеймсу в подбородок, и он испуганно попятился. Губы его мелко затряслись, как у обиженного ребенка. Шаг за шагом он отступал к кроватям, а Бэт стояла посреди комнаты с ружьем в руках.

— Ты понял меня, Джеймс? И учти, в следующий раз я не буду предупреждать. Просто нажму на курок. Запомни это хорошенько.

Она спокойно опустилась на прежнее место, положив «меверик» рядом с собой.

А Джеймс все пятился назад, пока не наткнулся на койку Уэлча. Он оступился и рухнул прямо на окровавленное тело. Хриплый вопль вырвался из его груди. Труп перевернулся, падая на пол. Матрас, а вместе с ним и Джеймс, сполз следом.

Бэт быстро обернулась к нему, протягивая руку к ружью, но, поняв в чем дело, вновь принялась за работу. Перевязка была закончена, и сейчас девушка набирала в шприц болеутоляющее.

Джеймс вскочил на ноги и… тут же увидел пистолет. «Пустынный орел» лежал рядом с матрасом.

Наверное, старый кретин держал его под подушкой. Бросив короткий взгляд на Бэт, Уанголлс схватил пистолет и сунул в карман комбинезона, сразу почувствовав себя спокойнее. Теперь, по крайней мере, он может справиться с этой тварью. Джеймс все понял. Это существо не боится ружья, потому что «меверик» неудобен в обращении. А пистолет — как раз подходящее оружие.

Больше Бэт не сможет тыкать в него своей траханой пушкой. Он просто пристрелит ее. Как поросенка. Пустит этой суке пуле между глаз. Просто, как приготовить яичницу. Бах! И все. Никто не сможет помешать ему.

Бэт сделала укол, убрала медикаменты в аптечку, закрыла ее и повернулась к Джеймсу.

— Слушай меня, Джеймс. Сейчас ты возьмешь Пола, и мы все вместе отправимся в технический блок. Я буду прикрывать вас. Ты понял меня?

Ее глаза были похожи на черные узкие щелки, настороженно следящие за каждым движением сумасшедшего.

— Ты хочешь сказать, что я потащу его на себе? Так, что ли?

— Да, ты потащишь Пола на себе, — подтвердила она.

— Нет, — отрезал Джеймс. — Эта тварь тут же прикончит нас. Я не потащу его. Из-за какого-то урода она убьет нас обоих.

— Ты понесешь его, Джеймс, — жестко сказала девушка. — Ты понесешь его, даже если мне придется заставить тебя силой.

— Да ну?

Губы Уанголлса поползли вверх, обнажая оскал ровных белых зубов. В нем произошла какая-то перемена, хотя Бэт не могла понять, с чем это связано.

— Такая маленькая шлюха заставит меня сделать то, чего я не хочу? Джеймс захохотал. Изменился даже смех. Он стал глухим и скрипучим, словно шел из живота, поднимался к горлу и выходил наружу через треснувшую мембрану. — Ну-ка, посмотрим, хватит ли у тебя сил сделать это. Давай! Попробуй, сука! Давай!!!

Улыбка медленно сползла с его лица. Глаза опять закатились, почти исчезнув под верхними веками. Только хищный оскал остался на месте. Жуткая ухмылка злобного зверя.

* * *

Бэт осторожно протянула руку, взяла ружье и так же осторожно поднялась.

Между ней и Джеймсом было достаточное расстояние, и девушка надеялась, что успеет нажать на курок, если сумасшедший бросится на нее.

— Не вынуждай меня сделать это.

Голос дрожал от напряжения. Бэт понимала: Джеймс в таком состоянии, что подмечает любую мелочь и может принять это за слабость. Тогда он попытается отобрать у нее оружие, а она…

Она убьет его. Для Бэт подобный поступок значил очень много. Тут был еще один фактор: Джеймс нравился ей. Бэт не могла бы сказать: «Я влюблена в него», но симпатия, которую вызывал Уанголлс, значительно отличалась от возбуждения, поднимавшегося в груди девушки при виде красивых мужчин.

Тем не менее, она осознавала еще и то, что нынешний Джеймс не похож на прежнего. Ее познания в медицине были недостаточными для установления психиатрического диагноза, иначе бы Бэт насторожилась гораздо больше. Сейчас девушка объясняла странное поведение Уанголлса стрессом. Нервным срывом, и именно поэтому она не была уверена в том, что сможет выстрелить. Но ей хотелось верить.

«Меверик» чуть дрогнул в руке, однако Бэт понадеялась, что Джеймс не заметил этого.

Он застыл, а затем… словно невидимой влажной губкой провели по его лицу, стирая страшный грим, под которым оказалась нормальная человеческая улыбка. Джеймс чуть наклонился назад и кивнул.

— О'кей. Конечно. Мы все доберемся до вездехода. На нем можно уехать. Двигатель сильно барахлит, да и коробка передач ни к черту, но уехать можно. Разумнее было бы устранить эти неисправности, но ведь у нас нет времени?

— Да, — облегченно вздохнула Бэт. — Теперь у нас нет времени. А ты уверен, что вездеход доползет хотя бы до одной из баз?

— До Фарадея вряд ли, а до Брауна вполне возможно, — Джеймс не отрываясь, смотрел ей в глаза. — Но даже если он накроется по дороге, все равно его будет безопаснее подлатать там, чем под присмотром этой твари.

— На морозе? — в голосе Бэт прозвучали недоверчивые нотки. — В буран и на морозе?

— Я понимаю, это чертовски сложно. Чертовски, — он кивнул. — Но разве лучше ждать смерти? И потом… ты не чувствуешь запаха?

Уанголлс втянул носом горячий воздух. Девушка последовала его примеру и почувствовала сладковатый запах разлагающейся плоти.

— Трупный яд, — объяснил Джеймс. — Уэлч почти уже совсем… Через час, максимум полтора, мы умрем, если не уйдем отсюда. А еще раньше может погибнуть Пол. У него кровоточат раны, а этот яд действует гораздо сильнее через кровь.

Голос его лихорадочно вибрировал, а глаза стеклянно поблескивали. Но лицо было лицом прежнего Джеймса.

— Это несоответствие вызывало у девушки ощущение тревоги, однако она решила, что их намерения совпадают, а значит, какое-то время ей ничего не грозит. Даже если он что-то задумал, скорее всего, это произойдет после их отъезда. Но тогда у нее в руках будет ружье. Сейчас же самое главное выбраться отсюда, с этой дерьмовой станции. Проклятое чудовище перебило почти всех. Пол лишь чудом остался жив.

— Хорошо, — сказала она после секундной паузы. — Мы идем вместе. Ты несешь Пола, а я вас прикрываю.

— Да, — Джеймс начал натягивать куртку, искоса поглядывая на стоящую с ружьем в руках девушку.

— И будь осторожен, — добавила Бэт. — Если оно так легко пробивает стены, то запросто может убить этой штукой и нас, О'кей?

Он вновь улыбнулся своей стеклянной улыбкой.

— О'кей…

Глава 8

…Хищник своим чрезвычайно тонким слухом уловил звук работающего двигателя. Он повернул голову, включая анализатор и систему идентификации. Через секунду компьютер начал выдавать длинные столбцы информации: «Расстояние до источника — около семисот ярдов. Источник — идентификации не поддается. Данных нет».

Хищник решил, что это какая-нибудь спасательная экспедиция, возможно, идущая на выручку этим людям. Ситуация принимала неожиданный оборот.

Кто бы ни были люди, сидящие в машине, они наверняка подготовлены лучше, чем те, в жилом блоке. А значит, охота может приобрести более динамичный характер. Если удастся вывести из строя машину, то люди вообще останутся без средств передвижения. Может быть, это вынудит их предпринять какие-то действия.

Хищник гордился своим третьим трофеем. Такой бросок сделал бы честь любому охотнику его расы. Одна жертва мертва, вторая ранена, и, судя по всему, тяжело.

На языке людей подобный удар называется «дуплет». Малопонятное сочетание звуков, непривычное для голосового аппарата Хищника. Тем не менее смысл его был ясен.

Звук немного приблизился, и он попытался просканировать изображение. На дисплее возникло блеклое нечеткое пятно.

Компьютер, управляемый телепатическими приказами, пытался обработать информацию, но пока не очень успешно — машина находилась слишком далеко, учитывая атмосферные осадки. Сама по себе она опасности не представляла, и Хищник на какое-то время переключил внимание с нее на комплекс. Он надеялся убить еще одну жертву до того, как спасатели приблизятся.

Ему нравилась сама ситуация. Он видел, что люди нашли способ маскировки. Не умея обнаружить его, они стали скрываться сами. И для этого им вовсе не требовалась аппаратура или камуфляж. Земляне просто отыскивали участки, где температура воздуха была примерно равной с температурой тела, и оставались там. В жилом комплексе таким местом являлась довольно широкая полоса, поднимающаяся от пола примерно на два фута. Они ложились и становились практически невидимыми для сканера.

Тут же Хищник сделал вывод, что умственные способности людей таят в себе огромные несоответствия. Например, он не мог понять, почему некоторые особи прибегают к маскировке, а остальные нет. Или, почему люди без всякой видимой причины встают, обнаруживая себя.

Хищник был склонен объяснять это неустойчивой психикой, хотя, возможно, это было не так. По крайней мере, компьютер не давал никакой информации.

Вытянув вперед руку, он выстрелил передвижной трос. Серебристый наконечник легко покрыл расстояние, отделяющее метеовышку от технического блока, и намертво прилип к стене, протянув за собой тонкую нить из сверхпрочного сплава. За снежным вихрем она была практически неразличима и тихо звенела под напором ветра. Слишком тихо для человека, но вполне нормально для Хищника.

Закрепив второй наконечник на крыше вышки, он заправил нить в специальный паз на поясе, оттолкнулся ногами и полетел по серебристой дорожке к техническому блоку. Весь путь занял у него не больше полутора секунд.

С помощью этого приспособления Хищник мог передвигаться, не оставляя следов в вязком снегу. Предосторожность, необходимая, когда имеешь дело с незнакомым противником, а те, кто ехал в машине, были незнакомыми. Он пока еще ничего не знал об их боевых качествах.

Опустившись на крышу техноблока. Хищник осмотрел жилое помещение.

В оранжевом мареве передвигались две человеческие фигуры. С точки наблюдения Хищника они выглядели темно-бордовыми пятнами.

Он знал: выйди люди на улицу, в более холодную среду, и их тела приобретут совсем другую расцветку. Обширную гамму — от красного до белого.

Но и сейчас ему ничего не стоило убить их. Только это было бы слишком просто. Подобный шаг не сделал бы ему чести, как хорошему охотнику. Так могли убивать дети, но не он — один из лучших охотников расы.

Шум двигателя приблизился, став более отчетливым. Машина появилась из черно-синей снежной завесы. Бело-желтый передок и темно-красный кузов. А в кузове… плохо различимые сквозь металл, силуэты людей. Хищник быстро сосчитал их. Шестеро. Крепкие, сильные особи.

Он отдал телепатическую команду, и сканер послушно увеличил их изображение до максимума. Система фильтров начала отсеивать сигналы теплового фона, очищая изображение людей, делая его более отчетливым, и резким.

На дисплее застыли статичные картинки, лица. Строение черепа, физиологические особенности. Компьютер жадно поглощал получаемую информацию, выдавая столбики цифр и символов.

«Цели: шесть.

Род: мужской.

Классификация: воины.»

Светлый маркер выделил зеленым высокую фигуру. Человек привалился спиной к стенке кузова.

Тотчас на экране появилась новая надпись:

«Имя: Датч Майор.

Степень опасности: наивысшая. Уничтожил охотника первого класса.

Время в Земном исчислении: 1985 год.

Предпочтительный климат: тропики.»

Маркер высветил вторую фигуру.

«Имя: Лейтенант Майк Харриган.

Степень опасности: наивысшая. Уничтожил охотника первого класса.

Время: 1995 год.

Предпочтительный климат: тропики. Способен вести боевые действия в многонаселенных районах.

По остальным целям информации нет.»

Хищник заурчал от восторга. О таком он мог только мечтать! Великолепная охота! Самая лучшая в истории его расы. Опасность только делает ее острее и интереснее. Убить двоих, сумевших победить представителей Хищников! Подобный поступок расценивается, как выдающийся. Таких случаев очень мало. Не более десяти за всю эру Великой охоты. Таких охотников почитают, их ставят в пример, они входят в совет старейших.

Хищник задрал голову и испустил боевой клич. Жуткий скрежещущий звук, заставивший вздрогнуть двоих землян в жилом комплексе…

Глава 9

…Майк Харриган пытался вспомнить подробности своей схватки с Хищником и… не мог. Все впечатления того вечера слились в одно кроваво-темное пятно, из которого выплывали отдельные куски, словно кадры, вырезанные из фантастического триллера. Кричащий Киз, направляющий ствол своего азотного ружья в грудь Хищника; блестящий, вращающийся с бешеной скоростью диск, полосующий говяжьи туши, и в конце с той же легкостью перерубающий фэбээровца на две половины; страшная пятнистая морда, ядовито-зеленая, с длинными подвижными клыками над зубастой пастью; ненавидящие желтые глаза в темных впадинах глазниц, две черные дыры вместо носа. Морда Хищника. Он сам, рассекающий охотничью сеть этой твари ее же оружием. Диск, убивший Киза, спас жизнь ему, Майку Харригану. Четыре мертвых тела в защитных костюмах. Обмякшие, скорчившиеся на влажном бетонном полу.

Перекошенная в жуткой гримасе морда Хищника, висящего на крыше дома. Из отрубленной руки сочится ярко-зеленая фосфоресцирующая кровь.

Воспоминания чередовались в странной, нелогичной последовательности, если это, вообще, можно было так называть. Никакой системы. Хаос в мыслях. Цветное мельтешение перед глазами.

Майк тряхнул головой, отгоняя от себя никчемную, бесполезную круговерть. Никакого смысла, никакой пользы. Он устроился поудобнее и огляделся. Гарбер уставился в одну точку на стене. Пальцы обеих рук сплетены в кулак. Вот они нервно разжались, снова сжались и опять разжались.

Майк улыбнулся. Все. Похоже, у храброго парня Сукиного Сына Гарбера очко играет. Вот так и бывает. Именно поэтому лейтенант Харриган отбирал себе в группу людей только лично. Только Джерри Ламберт, веселый болтун и очень толковый парень, перевелся к нему из… Откуда же он был? Черт…

Он с удивлением обнаружил, что абсолютно не помнит, где работал Джерри до Метро Дивижн.

Наверное, таково свойство человеческой памяти, подумал Майк, она отторгает то, что причиняет боль, как тело — пули. Не все, наименее опасные могут просидеть до самой смерти. Так и память. Что-то запоминается на всю жизнь. Так же прочно, как собственное имя, но самое страшное, больное, отрыгается. Забывается. Образуются черные пятна, которые никогда не сможешь заполнить. Потому что ЭТО время, ЭТОТ участок твоих мыслей, твоего прошлого занят кем-то другим. Прочно, навсегда. Но мы не можем восстановить образ дорогого нам человека после его смерти. Черное пятно. Анестезия души.

Майк взглянул на Датча. Тот дремал, привалившись спиной к стене. Могучие руки спокойно лежали на коленях, капюшон снят. В эту секунду Шефер был похож на древнего воина. Викинга. Наверное, они тоже могли спокойно посапывать перед дракой — возможно, самой последней дракой в их жизни.

Он позавидовал выдержке Датча. Майк никогда не был особенно выдержанным человеком. Его вспыльчивость стала предметом шуток в Метро Дивижн, но он плевал на это, хотя и признавал их справедливость.

Вездеход тряхнуло, и Датч, словно почувствовав взгляд полицейского, открыл глаза.

— А у тебя, я смотрю, все в порядке с нервами, а? — Майк покачал головой. — Слушай, ты стимуляторы не принимаешь?

— Раньше, — спокойно ответил тот. — Раньше принимал.

— Да ну? И какие же?

— Войну. Войну и Форт-Брагг.[7]

Датч не шутил и не бравировал своим прошлым. Он ответил абсолютно искренне. Война и Форт-Брагг — вот его школа. Жесткая выучка, помогающая сохранять выдержку в любой ситуации. Даже в такой, как эта.

Майк несколько секунд смотрел на него, а затем засмеялся.

— А ты веселый парень.

— В любое время.

Датч улыбнулся в ответ. В следующую секунду водитель резко нажал на тормоз, и вездеход, проскользнув по инерции несколько ярдов, остановился.

— Черт, мать твою! — голос фэбээровца звучал растерянно. — Это что еще за дерьмо?

Гарбер подошел к обзорному стеклу и принялся вглядываться в белую пелену за окном. Некоторое время царило молчание, а затем Майк услышал встревоженный голос:

— Датч, лейтенант, посмотрите, что это там?

Первым поднялся Шефер и подошел к кабине. Майк выждал пару секунд, прежде чем двинулся следом. Из-за чертовых ящиков проход был слишком узким. Они бы не смогли протиснуться вдвоем.

Когда полицейский забрался в кабину, Датч, облокотившись о приборную панель, разглядывал что-то, едва видимое за снежной стеной.

Майк пробрался на свободное место и, проследив взгляд напарника, увидел…

* * *

…Метеовышка находилась всего в нескольких ярдах справа. Красная стена поднималась вверх, теряясь в этой круговерти, растворяясь в ней, словно огромная колонна, подпирающая небо. Но вовсе не она приковала взгляды-людей, а то, что висело на ней.

Сначала Майку показалось, будто это странного вида мешок, подвешенный в воздухе. Но вот резкий порыв ветра повернул. ЭТО, и полицейский отчетливо рассмотрел белый оскал.

— С него содрали кожу, — вдруг спокойно пояснил Датч. — Я уже видел коечто похожее. Так же Хищник поступил с тремя солдатами в Камбоджи. Тем летом.

— И с парнями из банды «Скорпионы» два года назад, — добавил Майк.

* * *

Труп раскачивался на ветру, и казалось, что он размахивает руками, жестикулирует, предупреждая пришельцев об опасности. Эта дикая пляска была настолько страшной, что у Гарбера волосы встали дыбом. Ему припомнилась картинка на экране дисплея: Хищник, убивающий четверых агентов Бюро, его коллег. Одного за другим, как мясник. У него появилось желание отдать приказ водителю разворачиваться и уезжать отсюда. Люди уже наверняка погибли. Наверняка.

Датч отодвинул Гарбера плечом и молча направился в кузов, за ним, так же молча, пошел лейтенант Харриган.

Гарбер не мог отвести взгляд от болтающегося в воздухе трупа. И в какойто момент фэбээровец почувствовал ужас. Не от уже случившегося, а от того, что могло произойти. Например, он сам может погибнуть, и его голое, освежеванное тело будет вот так же висеть, отплясывая танец смерти в потоках ледяного ветра.

Этим парням — Датчу и Харригану — проще. Они уже сталкивались с ЭТИМ. А он? Он, который в своей жизни никого не убил. И вдруг воевать с Хищником… Мысли неслись диким галопом, навевая все более страшные картины.

Гарбер подумал о том, что, возможно, он будет еще жив, когда Хищник начнет сдирать с него кожу. И тогда боль окажется настолько сильной, материальной, что ее можно будет почувствовать на ощупь. Или, скорее всего, его разум не выдержит подобного, и он сойдет с ума.

За спиной послышался какой-то треск, и Гарбер, вздрогнув от неожиданности, обернулся.

Датч деловито сорвал замок с одного из ящиков, распахнул крышку и извлек М-16.

— Господи! Датч, что вы делаете? — впрочем, не слишком энергично спросил фэбээровец. — Мы же договорились: использовать азотное оружие!

— Что-то я не помню, когда это произошло. Голландец даже не счел нужным посмотреть на него. Гарбер ощутил вялое возмущение.

— Черт возьми, Шефер, вы сказали, что я прав.

— Я не говорил этих слов, — возразил Датч, загоняя патрон в патронник и передавая автомат полицейскому. — У вас плохая память, Гарбер. Я сказал: «В основном, вы правы». — Он взял еще один М-16, вставил обойму, передернул затвор и, улыбнувшись, закончил:

— Но я вовсе не имел в виду оружие.

— Черт вас побери, Датч! — фэбээровец покраснел. — Вы переворачиваете факты, как это удобно для вас!

— Разве? — Голландец рассовал по карманам запасные обоймы и принялся открывать ящик с гранатами. — Хотя, пожалуй, в ЭТОМ вы все-таки правы.

— Шефер! — заорал Гарбер, выходя из себя. — Я запрещаю вам делать это! Здесь мое ведомство! И я запрещаю брать оружие!

Бредли поднялся со своего сиденья и потянулся к Датчу, но вынужден был остановиться, поскольку в лицо ему ткнулся полуавтоматический «кольт», и голос Харригана произнес со зловещей мягкостью:

— Я тебе не советую этого делать, сынок. Бредли замер, а полицейский продолжил:

— Торопливость иногда может довести до беды. Запомни это, сынок, и постарайся никогда не забывать.

— Вы ответите за это, Шефер! — зло процедил Гарбер.

— Наверное, — пожал плечами Датч. Он выпрямился и посмотрел на фэбээровца. — Я не знаю, зачем ВЫ здесь, но я для того, чтобы спасать людей. Спасать людей, Гарбер, а не умирать вместе с ними. Ясно? И меня вовсе не интересует, какие планы у вашего ведомства. Мне плевать, хотите вы захватить Хищника или убить. Но если я смогу достать этого ублюдка, то я достану его. Тогда уж, боюсь, для Бюро ничего не останется. Кстати, — крышка очередного ящика полетела в сторону, и Голландец принялся нагружать карманы гранатами. — Если вам интересно, что думает по этому поводу мой напарник, можете спросить сами. Хотя сомневаюсь, чтобы его точка зрения сильно расходилась с моей.

— Он прав, Гарбер, — Майк все еще держал пистолет у головы Бредли. Но, если необходимо, я выскажусь. Специально для вас.

— Нет, спасибо, — буркнул тот.

Датч закончил вооружаться и, подхватив М-16, повернулся так, чтобы держать всех четверых фэбээровцев на линии огня.

— Твоя очередь, напарник, — сообщил он. — А я пока покараулю этих ребят.

— О'кей.

Майк улыбнулся и запустил руку в ящик с гранатами.

Глава 10

…Они услышали крик Хищника как раз в ту мину когда собирались выйти на улицу. Он раздался где-то совсем рядом. Из-за ветра Бэт не смогла определить направление, но инстинктивно почувствовала: тварь в двух шагах. Возможно, она ждет их впереди, в пяти ярдах. А им все равно не удастся увидеть ее до тех пор, пока они не наткнутся на это чудовище. И все же Бэт решила не отступать. В любом случае, им нельзя оставаться в жилом помещении. Джеймс сказал о трупном яде. За последние несколько часов запах, действительно, усилился, а значит, в любом случае придется выйти. Так уж лучше сделать это сейчас.

Джеймс перехватил тело Пола поудобнее и сделал еще один шаг к двери. Раненый застонал. Судя по всему, начинали действовать транквилизаторы. Возможно, скоро он придет в себя, решила Бэт, но у них нет времени ждать, пока это произойдет. Нужно уходить из проклятого комплекса.

— Пошли, — сказала она Джеймсу. Тот повернул голову, взглянул на нее… — девушка снова почувствовала тревогу — и, потянув дверь, вышел на улицу.

* * *

Ветер чуть не сбил его с ног. Тело Пола оказалось чертовски тяжелым. Если бы не ружье, которое, — Джеймс был уверен в этом, — направлено ему в спину, он бы бросил ср…го дохляка к такой-то матери и пристрелил эту суку Бэт. Но сейчас она контролировала ситуацию. А ему оставалось только ждать. Малейшая оплошность с ее стороны, и Джеймс продырявит ей башку. Это будет просто. Очень просто, мать ее. Бах! И не станет маленькой шлюшки Бэтси Уэллери. А он спокойно доберется до снегохода и уедет. Один. Спокойно…

Эта дура думает, что на сломанном вездеходе можно добраться до побережья. Один шанс из миллиона. Но уж точно невозможно починить двигатель на ветру. В буран. Джеймс ухмыльнулся. Но она поверила. Вернее, это он заставил ее поверить. Теперь важно поймать момент. Бросить этого дряблого подыхающего ублюдка и достать пистолет — секунда. Скинуть предохранитель, обернуться и нажать на курок — еще одна. Маленькая шлюшка даже не успеет ничего сообразить. БАХ! — и ее нет. Быстро и точно. Главное — выбрать момент. Как только она отвлечется — пора. Как только отвлечется.

В какой-то момент Джеймс почувствовал, что ветер начал ослабевать. Он уже не бил его в грудь, не валил в снег, не старался замести, а стал дружелюбным, облегчающим задачу. Если ветер не усилится, ему удастся добраться до побережья без всякого труда… Черная тень заполнила голову Джеймса. Сознание, и так зыбкое и хрупкое, затуманилось. Это мгновенное перевоплощение было ужасным. Мир для него приобрел уродливые, странные формы. Строения стали казаться покосившимися, асимметричными. Из стен торчали скрюченные, волосатые, когтистые лапы. Они тянулись к Джеймсу, стараясь схватить его, удержать в белой завихряющейся пустыне. Ледяной диск солнца опустился ниже, почти к самой его голове. И был он блестящим, многогранным, словно алмаз. Внутри диска мерцали, искрясь, кристаллики льда. И он не грел, а, наоборот, напускал холод. Страшный холод. Гораздо более сильный, чем температура воздуха. Казалось, с каждым шагом солнце все ниже. Вот оно уже почти касается его головы, словно нимб Великого Святого. Через пару секунд — шагов диск окутает Джеймса своим леденящим сиянием, и он превратится в глыбу такого же переливающегося льда. Застывшее изваяние. А потом придут спасатели и разобьют его своими ледорубами.

Джеймс видел их лица, искаженные слоем прозрачно-голубоватого льда, кривящиеся в безумных гримасах. Довольные, хохочущие, размахивающие молотками, ломиками, топорами и ледорубами.

Он пытался подать им знак, что жив, может думать и дышать, но ледяной капкан цепко держал в своих объятиях, не давая пошевелиться. Дьявольские лица слились в пестрый кружащийся полукруг, а затем кто-то вонзил острие ледоруба…

— в Джеймса В. Уанголлса — в ледяную глыбу. Зеленоватые трещины побежали по застывшей поверхности. Еще один удар. Он увидел, как плоская отточенная сторона молотка надвигается на него, безжалостная и неумолимая. КРАК! — сверкающий лед брызнул во все стороны, и Джеймс В. Уанголлс лопнул на тысячи переливающихся осколков. Но за секунду до смерти в его уши ворвался жуткий скрежещущий хохот. Так могла смеяться Бэт.

Он остановился. Истина была простой, как все гениальное. Нельзя идти дальше. Точнее, идти можно, но нужно бросить Пола, тогда солнце не сможет коснуться его. Джеймс ведь ловкий парень. Чертовски ловкий. Ему ничего не стоит нагнуться пониже, избежать ужасного прикосновения ледяного светила.

Он осторожно обернулся. Бэт стояла прямо за спиной, направив на него свое ружье и… скалилась. Скалилась, мать ее! Рот, растянутый в жуткой ухмылке, был полон острых шиловидных зубов. Они клацали, а губы издавали чмокающие звуки. В этот момент Джеймс, наконец, понял еще одну вещь. Никакого чудовища нет! Есть Бэт! Она-то и убила всех. И Уэлча, и Мэла, и Бонни! И его может убить, если, конечно, он не сможет перехитрить ее. Джеймс даже хихикнул от облегчения. Надо же, как же он не понял раньше?! Эта сука и есть чудовище!

Придерживая сползающего Пола одной рукой, Уанголлс потянулся к карману комбинезона, в котором покоился «пустынный орел» Уэлча. Пальцы нащупали клапан и осторожно открыли его. Рукоятка удобно устроилась в руке. Джеймс сдвинул предохранитель…

* * *

…Хищника удивило то, что люди так опрометчиво вышли из укрытия. Это было тем более странно, что среди них находился один раненый. Цвет его тела изменился, став более темным. Кровопотеря ослабила эту особь, решил Хищник, и она теперь не боеспособна. Люди продвигались осторожно, шаг за шагом, ежесекундно оглядываясь. С тем, который шел впереди и тащил раненого, что-то происходило. Интенсивность мозговых излучений постоянно менялась, становясь то совсем слабой, то возрастая до максимума. Волны были неровными, и Хищник сделал вывод, что мозг землянина подвергается каким-то физиологическим изменениям. Это заинтересовало его. Включив Х-излучатель, он без труда обнаружил темное пятно на мозговой ткани человека. Подобных вещей Хищник раньше не видел. Считав информацию и передав ее для обработки в главный компьютер, он вновь привел в действие инфракрасные визоры. Звуковые рецепторы анализировали волны, раскладывая их на ряд составных элементов. Высота звуков, их тембр, изменения в соответствии с расстоянием и окружающей средой. Эти данные классифицировались и заносились в память под определенным кодом.

Например, вот этот звук, — звук работающего двигателя, — будет занесен в реестра «Источник возможной опасности».

Хищник просканировал станцию. Вездеход стоял у метеовышки, но двое внизу пока еще не слышали его. Хотя, — он не сомневался в своей догадке скоро кто-нибудь из этих двоих обнаружит прибытие подмоги. И тогда охота перейдет в другое русло.

Хищник решил воспользоваться моментом и взять еще один трофей, до того как люди объединятся. Оттолкнувшись от крыши, он прыгнул вниз. Высота не имела для него ни малейшего значения. Цепкие передние конечности позволяли ему хвататься за практически гладкие поверхности, а когти — держаться на них достаточно долгое время. Но сейчас ни в том, ни в другом не было нужды.

Ветер, слабеющий с каждой минутой все больше, но пока достаточно сильный, скрывал присутствие Хищника от маломощных глаз людей.

Ноги его ушли в снег по щиколотки. Он выбрался на более твердую почву и остановился, подбирая оружие для нового удара. Подумав секунду, Хищник остановился на вибродротике. Это было новое, очень эффективное с точки зрения охоты изобретение ученых его расы. Длинная, тонкая, идеально острая пирамидка с тройным оперением.

Зажав дротик в пальцах, Хищник пошел вперед. Туда, где стояли люди… Их бело-желто-красные тепловые силуэты маячили всего в семи-восьми ярдах от него.

Он мог запустить дротик и с такого расстояния, но это снизило бы интерес к охоте.

Проваливаясь в снег, он полетел к людям…

* * *

-..Ты слышал? — Бэт остановилась и повернула голову, вслушиваясь в завывание ветра. — Черт, мне показалось, будто я слышала шум двигателя…

Маска на лице мешала говорить, голос звучал приглушенно, но достаточно различимо для Джеймса.

— Только я не пойму, откуда он доносится… Теперь ветер дул в сторону метеовышки, и звук работающего мотора исчез за влажно-липкой снежной кашей.

— Тебе показалось, — глухо ответил Джеймс. — Этого не может быть.

— Да нет же…

Девушка перевела взгляд на него и замерла. Из-за стекла на нее смотрели два глаза. Казалось, что глазные яблоки стали совершенно белыми. Остались лишь две черные точки зрачков. Это не могло быть глазами человека, скорее, страшного бешеного зверя. Психопата. По морщинкам в уголках век Бэт поняла: Джеймс улыбается. Воображение тут же дополнило картинку приоткрытой пастью, истекающей желтоватой слюной. Хлопья пузырящейся пены, срываясь с фиолетовосиних губ, сползали по подбородку и собирались в лужицу на дне маски. Дыхание Джеймса стало лихорадочно-прерывистым. Пар, выходящий из-под маски, оседал на груди зернами инея.

— Тебе показалось, — снова повторил он. Голос, надтреснутый и ломкий, как тонкий наст, звучал равнодушно. Но это было не спокойное равнодушие, а то, за которым следует вспышка дикой, необузданной ярости.

— Тебе показалось. Тебе показалось. Здесь никого нет, кроме нас. Никого нет. Ты и я. Ты и я.

Тело Пола, соскользнув с его плеча, рухнуло в снег. Кровавое пятно на бинте начало быстро расти. Только сейчас Бэт заметила, что рука Джеймса сжимает что-то в кармане комбинезона, и тут же увидела черную рукоять «пустынного орла».

Бэт быстро вскинула «меверик».

— Джеймс, стой, как стоишь.

Он напрягся. Зрачки его поблескивали красным, словно внутри, под черепом, тлели тусклые угли.

— Осторожно, двумя пальцами, вытащи пистолет из кармана, брось на снег и отойди не пару шагов. Выполняй. Только не делай резких движений, Джеймс. Мне не хотелось бы убивать тебя.

В этот момент Бэт пожалела, что на Уанголлсе маска. Говорят, по лицу человека можно определить, о чем он думает и что собирается предпринять в следующую секунду. Бэт была лишена этого преимущества. Девушка видела только глаза. Злобные, горящие лютой ненавистью, глаза зверя…

* * *

…Ледяное солнце опустилось еще ниже. Не на много, на долю дюйма, но вполне достаточно, чтобы Джеймс заметил это. И страх пришел вновь. Смешанный с психопатической злобой. Вопль ярости клокотал в горле, но он не отваживался выпустить его наружу.

Намерения этой суки были ясны, как покерный «флеш», лежащий «рубашкой» вниз. Она подождет, пока он бросит пистолет, а затем прикажет искрящемуся диску коснуться его головы. И все будет конченое. В один момент. Нет, малышка Бэт, так не пойдет. Тебе не убить старину Джеймса, ваоу, ваоу, вааааоу…

Какой-то исковерканный мотив завертелся в его голове.

О, да! О, да, малышка Бэтси. Старина Джеймс перехитрит тебя…

Пальцы плотнее обхватили рукоять, согревая металл собственным теплом.

Он видел, как мечутся ее глаза, пытаясь уловить произошедшие в нем перемены, понять мысли, предугадать его следующий шаг.

Джеймс улыбнулся. Она не знает, что с ним. НИКТО не может влезть в его мозг. Этой глупой дуре не понять, что он видит ее насквозь. Необычайная ясность мыслей позволила ЕМУ понимать намерения Бэт.

— Нам будет хорошо вдвоем, крошка, — злобно промурлыкал Джеймс. — Нам будет очень хорошо. О, да…

— Джеймс, вытащи руку из кармана! — нервно выкрикнула девушка, передвигая затвор. — Иначе я стреляю!

— Когда мы встретимся у Большой реки, — продолжал напевать он, ухмыляясь. — Подумай об этом крошка…

* * *

Пистолет выглядел удивительно громоздким. Массивная рамка и крупный ствол. «Пустыннй орел» тускло отсвечивал в руке человека. Бэт почувствовала, что тревога все больше захватывает ее. Это не было связано с пистолетом. У девушки неожиданно появилось более острое ощущение опасности. Словно чья-то холодная лапа, пройдя сквозь куртку и теплозащитный комбинезон, коснулась груди. Она не могла понять природу этой тревоги.

В то же время Бэт почувствовала взгляд. Еще будучи совсем маленькой девочкой, она безошибочно определяла, когда кто-нибудь наблюдал за ней. Не только люди. Это распространялось и на животных. Ощущение было неприятным, сродни тому, как если бы на открытый участок кожи посадили мокрую скользкую жабу.

Сейчас Бэт испытывала то же самое. Кто-то смотрел на нее. Девушка не могла сообразить, где находится наблюдатель, потому что не видела его…

* * *

…Хищник стоял в двух ярдах за спиной человека. Это оказался крупный самец. Тот самый, что убежал при первой встрече. В руках у него было оружие. Раненый лежал на снегу и медленно умирал. Тело его постепенно становилось все более темным. Ноги и руки уже не отличались по цвету от снега. Он еще функционировал, внутренние органы работали нормально, но скоро, очень скоро, его тело умрет окончательно. И тогда Хищник заберет череп и позвоночник в качестве трофея. Ведь этот человек тоже его жертва. Именно он ранил землянина.

Хищник перевел взгляд на третью особь. Самка. Слишком маленькая для того, чтобы выступить в роли воина, но тем не мене тоже сжимающая в руках оружие.

Он знал, как оно называется — ружье и пистолет. Это тоже хранилось в банке данных главного компьютера.

Оставалось определить наиболее удобную точку на теле жертвы. Хищнику не хотелось бы портить трофеи. Вибродротик, попадая в организм жертвы, начинал излучать колебания такой частоты, что все внутренние органы и мягкие ткани разрушались за несколько секунд. Затем срабатывало миниатюрное взрывное устройство, расположенное в корпусе, и все… Жертва мертва.

Он включил сканирующее устройство. Оно за долю секунды считало информацию и выдало ответ: «наиболее пригодные для поражения точки на теле жертвы — бока».

На экране дисплея они моментально обозначились зелеными штрихами. Хищник поднял руку для броска… и в этот момент самка попятилась…

* * *

Бэт не успела понять, что это было. Моментальная ярко-желтая вспышка, похожая на отсвет глаз. Она мелькнула в паре ярдов за спиной Джеймса и тут же исчезла.

Страх поднялся в груди девушки. Черный, ледяной, лишающий воли к сопротивлению. Руки мгновенно стали ватными, а ноги словно налились свинцом. В следующую секунду Бэт почувствовала, что волосы на голове встают дыбом, по коже пополз озноб, рот открылся в безумном вопле…

Но из перехваченного спазмом горла не донеслось ни звука. Девушка попятилась. Она увидела что-то, стоящее прямо позади Джеймса. Высокая призрачная фигура, почти невидимая, и все же заметная даже сквозь снег. Какое-то неясное колебание воздуха, завихрение, прозрачное, но искажающее формы предметов, находящихся ЗА ним.

Тварь сделала какое-то движение, и Бэт увидела небольшую тонкую пирамидку с хвостовым оперением. По тому, как расплывались ее края, девушка поняла: чудовище сжимает предмет в пальцах.

Она не смогла бы сказать с уверенностью, были у твари пальцы, щупальца или какой-то другой орган. Но пирамидку что-то поддерживало в воздухе.

Бэт попятилась, а в следующее мгновение громыхнул выстрел, «Пустынный орел» выплюнул длинный язык огня и свинцовое жало. Оно ударило девушку в плечо, развернуло и бросило на снег. Несколько секунд Бэт лежала, не в силах даже пошевелиться от ужаса, слушая истошные вопли Джеймса за спиной: «Я достал тебя, сука! Я все-таки достал тебя! Вот так вот, мать твою! Йееее!!! Я достал тебя!!!» А потом все смолкло. Раздавался только какой-то непонятный сип, словно кто-то пытался вдохнуть через перетянутое петлей горло.

Превозмогая страшную боль в раздробленном плече, Бэт приподнялась на локте и с трудом, невероятным усилием, перевернулась на спину.

С Джеймсом происходило что-то странное. Он стоял, сотрясаемый мелкой дрожью. Под курткой происходило какое-то движение. Создавалось ощущение, будто в теле Уанголлса стремительно катается шар. Полярник поднял руки к маске и закричал. Жуткий вопль, полный немыслимой, нечеловеческой боли, вырвался наружу, когда скрюченные, затянутые в перчатки пальцы сорвали маску и отбросили прочь. Взгляду Бэт открылось ужасное зрелище.

Лицо Джеймса плыло. Оно трескалось, плавилось, стекало к подбородку, отрывалось кровавыми ломтями и падало на багровый дымящийся снег. На лбу уже проглянула огромная кость, а плоть все ползла вниз, больше и больше открывая череп. Клочья волос, держащиеся на дряблых лоскутках кожи, слезали с головы, подобно страшному парику.

Через долю секунды на месте лица остался полностью обнаженный череп с белыми глазами и языком, ворочающимся за двумя рядами белых зубов. Глазные яблоки уставились на Бэт, нижняя челюсть отвисла, и скелет, замолчав, протянул к ней руку.

Это было самое ужасное зрелище в жизни девушки.

Джеймс, вернее то, что от него осталось, сделал шаг вперед, пошатнулся и… взорвался. Раздался приглушенный хлопок. Куртка лопнула по боковому шву, молния разошлась, и из отверстий вывалилось что-то, напоминающее мелкий фарш. Густая, дымящаяся, кровавая жижа. Глаза вывалились из орбит. Один упал в тающий багровый снег, а второй повис на серых нитях нервов. Взрывом выбило передние зубы, и язык застрял между ними, рассыпаясь, словно был сделан из песка.

Перчатки свалились с кистей вместе с плотью. Просто слезли, как чулки, оставляя лишь тонкие кости.

Скелет еще несколько мгновений стоял, а затем рухнул лицом вниз, в перемолотые внутренности.

Призрачная фигура, стоящая за его спиной, пошевелилась. Ее серебристое мерцание переместилось ближе.

Бэт в ужасе замерла. Одна рука девушки лежала на цевье «меверика», но в этот момент мысль о сопротивлении даже не появилась в ее голове. Бэт не смогла бы пошевелить пальцем, настолько велик был страх. Бескрайний, как океан, он накрыл ее, придавив к земле.

Глаза существа еще раз озарились желтым. Оно нагнулось, схватило скелет за череп и резко дернуло. Позвоночник легко отделился от ребер. Чудовище выпрямилось и спокойно зашагало к техническому комплексу.

Бэт, затаив дыхание, ждала, пока оно растворится в снежной завесе, а потом потеряла сознание.

Глава 11

…Великая Белая Пустыня. Она существовала давным-давно, когда людей еще не было на Земле. Такая же огромная, сильная, как и сейчас. Прошло какоето время, и появились люди. Они пришли, поставили свои станции, считая, что смогли одолеть эту силу, укрепиться здесь. Это был самообман. Великая Белая Пустыня не покорилась, а позволила людям существовать в своих владениях.

Именно поэтому, когда начинался буран, маленькие и слабые существа люди — старались хотя бы удержаться и не погибнуть. Им уже было не до борьбы и не до покорения, а Пустыня плевала на них, смеясь в лицо, снежными хлопьями.

Датч знал это и представлял, насколько коварен окружающий мир. Кроме опасности быть убитым Хищником, здесь появлялась возможность погибнуть тысячью других способов. Не менее страшных и не менее болезненных. Но его расчет строился на другом. Для Хищника Великая Белая Пустыня должна представляться не менее неприятным и опасным местом. Люди знают ловушки, характерные для Пустыни — Хищник не имеет о них понятия. Должна быть в нем какая-нибудь слабость. У всех сильных, уверенных в себе людей существует слабая точка, которую даже и не думают защищать, поскольку знают, что их сила — лучшее прикрытие. Надо отыскать ее и знать, как лучше воспользоваться этим.

Не то чтобы он думал и надеялся с помощью слабых мест Хищника убить его, но Датч никогда не упускал из виду подобные вещи. Инопланетянин может открыться для удара в любую секунду, и тут главное — не растеряться, использовать свой шанс на полную катушку. Выжимать из ситуации все до капли.

Об этом-то и думал Датч, сжимая в руках М-16, когда где-то совсем рядом громыхнул выстрел.

«Пустынный орел», — автоматически определил он и повернулся к водителю. Бронированные пластины защищали стекло от выстрелов, и поэтому трудно было сказать наверняка, но ему показалось, что снег стал гораздо слабее, да и ветер уже выл не так яростно. Похоже, буран стихает.

— Гарбер, — быстро сказал он, — скажите водителю, чтобы ехал вперед, стреляли спасатели. Они еще живы и находятся где-то рядом.

— Черт вас побери, Шефер, — прошипел фэбээровец. — Здесь я командую!

— Поэтому я не отдаю команду, а советую. И… мать вашу, вы можете думать побыстрее? Эти люди еще живы, но, наверняка, погибнут, если мы не придем им на помощь!

— Я сам знаю!!! — он повернулся к водителю. — Двигайся вперед, только смотри внимательно по сторонам.

— Хорошо.

Вездеход качнулся и медленно поплыл вперед, к темнеющим впереди куполообразным строениям. Гусеницы подминали под себя снег, с чавканьем пережевывали его траками и выплевывали в виде грязных брызг.

Датч передвинулся поближе к боковому люку, указав жестом полицейскому на место рядом с собой.

Сейчас он вновь пожалел о том, что с ним нет никого из его команды. С какой охотой Датч обменял бы Гарбера со всей бандой на одного Билли. Или Пончо. Как часто в жизни нам приходится довольствоваться разным дерьмом!

Что делает волк, когда человек — охотник — настигает его, а? Подумай об этом на досуге, парень!

Мысль вынырнула из темной глубины сознания и вновь исчезла в ней, словно рыбина в черной воде.

Гарбер, сидя рядом с водителем, напряженно вглядывался в редеющий снег. Замерзшие строения станции показались ему зловещими, скрывающими в своем чреве нечто ужасное. Тревога заползла в его грудь холодной змеей. Фэбээровец подумал: вздумай он сейчас посчитать пульс, наверняка окажется, что сердце бьется раза в два чаще обычного. Внезапно захотелось вздохнуть поглубже. Воздух показался тяжелым, как во время приступов удушья.

Гарбер расстегнул молнию на куртке, обернулся и приказал сидящим в кузове:

— Приготовились! Мы на месте.

Бредли и Вольф расчехлили азотные автоматы, нацепили на спины баллоны и подсоединили трубки, подающие жидкость к стволу.

Харриган мрачно наблюдал за их действиями.

— Скажи, Гарбер, — вдруг нарушил молчание он, глядя в коротко стриженный затылок фэбээровца. — Вам не будет жалко, если эти парни погибнут?

— Заткнись, — коротко посоветовал Бредли. Он был таким же здоровым, как и Майк, хотя и моложе.

Полицейский пожал плечами.

— В конце концов, это их дело, — спокойно произнес Датч.

— Да нет, мне просто не хотелось бы вытаскивать еще и этих ребят. Но, наверное, ты прав. Они сами заказывают свои похороны.

— Я сказал, заткнись, приятель, — чуть громче заявил здоровяк-негр. Иначе я вобью эти слова тебе в глотку вместе с зубами.

— Черт побери, мне с самого начала не понравилась вся эта затея, — как ни в чем не бывало продолжал Майк. Похоже, он пропустил слова Бредли мимо ушей. — Если им так хотелось узнать, какие чувства испытываешь, когда тебе разносят пулей задницу, могли бы просто прогуляться по Лос-Анджелесу вечерком. А эту работенку оставить нам.

— Ты нашел свои неприятности, дружок, — прорычал за его спиной фэбээровец, хватая полицейского за плечо.

В следующую секунду мощный удар сбил его с ног. Бредли отлетел в угол, опрокинув спиной оружейную пирамиду. Его пальцы вцепились в брезентовое полотно, но опора оказалась слишком ненадежной, и негр со всего маху грохнулся на стальной пол.

Майк, потирая кулак, спокойно пояснил:

— Не надо обижать старших, сынок. Ты еще слишком молод.

— Лейтенант! — Гарбер повернулся. Его лицо исказил гнев. — Прекратите! Это вам не Метро Дивижн!

— Да. К сожалению, — констатировал Харриган.

— Эй, смотрите! — водитель чуть подался вперед. — Похоже, там человек.

Вездеход развернулся, меняя курс. Станция переместилась влево. Теперь перед стеклом маячила белая пустота. Еще несколько ярдов, и машина остановилась.

— Бредли, посмотрите, что с ним. — Гарбер оглядывал крыши строений.

Негр, утирая разбитую губу, начал пробираться к люку!

— Датч, прикройте его.

— Хорошо.

Распахнув створку, они выбрались наружу. Теперь ветер уже не казался таким сильным. Снег стал слабее, и Датч смог оглядеться. Нигде не заметно движения. Все тихо. Лишь урчание двигателя да влажное хлюпанье под ногами.

Бредли, перехватив поудобнее оружие, обошел вездеход и остановился, прошептав:

— Черт, мать твою, — он повернулся к Датчу. — Смотри-ка. Здесь что, резня была, что ли, хотел бы я знать?

Алан Шефер осторожно вышел из-за борта. Не нравилась ему эта позиция. Будь водитель чуть опытнее, он бы постарался подогнать машину таким образом, чтобы люди находились под защитой кузова, а не торчали на открытом месте.

Годы тренировок не прошли даром. Мозг сам определил наиболее опасные направления, и Датч старался не отрывать от них взгляда больше, чем на секунду.

Площадка перед вездеходом оказалась залита кровью. Везде разбросаны частицы какой-то массы, очень напоминающей пропущенное через мясорубку мясо.

Датч присел на корточки и поднял что-то черное и не совсем понятное. Гарбер всматривался в стекло, пытаясь опознать находку. Голландец быстро поднес ЭТО к бронепластинам. Перчатка, обычная перчатка. Одна из тех, которые носят полярники. Датч забрал ее в кулак и слегка сжал. Из отворота потекла все та же кровавая каша.

— Дьявол! Чем можно такое сделать? — прохрипел водитель.

Бредли склонился над лежащим в снегу человеком.

— Эй, Датч. Это девчонка, — он осмотрел ее. — Черт, да она ранена, — он стянул с лица девушки маску. — Точно. Жива, но получила пулю в плечо. Этот ублюдок что, пользуется огнестрельным оружием?

— Нет, — Датч покачал головой. — По крайней мере, об этом не знаю.

— Ага, угу… Кто же тогда поставил ей эту метку, а?

— Послушай, будет лучше, если ты отнесешь девчонку в кузов и выяснишь этот вопрос там.

— Ты прав.

Бредли без труда подхватил девушку на руки и поспешил к вездеходу, озираясь по сторонам. Датч отходил за ним, держа М-16 наготове, внимательно осматривая станцию. Этот урод где-то здесь, подумал он, кровь еще не успела замерзнуть. Значит, этого второго убили совсем недавно. Несколько минут назад, не больше.

Негр с повисшей на руках Бэт забрался в кузов. Датч последовал за ним и сразу захлопнул створку.

Бредли подошел к боковым сиденьям и уложил девушку.

Второй фэбээровец, Вулф, склонился над ней, расстегивая куртку и лямки комбинезона.

Рана оказалась довольно большой, свитер и рубашка пропитались кровью. Пуля ударила в плечо, раздробила ключицу и вышла над лопаткой, вырвав кусок мяса.

— Сорок четвертый «магнум», — констатировал Вулф. — Нужно срочно перевязать ее и сделать укол. Это болевой шок. Но ранение совсем свежее. Ей повезло. Она могла бы истечь кровью, если бы мы не наткнулись на нес.

— Там еще кто-то, — известил водитель. — Чуть подальше. По-моему, даже двое, хотя точно сказать не могу.

— Подведи вездеход поближе, — приказал Гарбер.

— Хорошо. Эй, парни, смотрите там. Может быть, этот ваш охотник шурует следом и поджидает, когда мы выглянем. — Он нервно хихикнул.

Бредли напрягся.

— Делай что тебе говорят, Хантер. И не трепись.

Вездеход тряхнуло, и девушка застонала.

— Прошу прощения, мисс, — машинально пробормотал Вулф.

Машина проползла несколько ярдов и остановилась.

— Приехали, — известил Хантер. — Можете забрать его.

— Спасибо, что разрешил, — съязвил Харриган.

— Да ладно… — отмахнулся водитель.

Бредли и Датч снова выбрались на улицу. Снег стал еще слабее. «Несколько минут, и он перестанет», — подумал Голландец, выходя из-за вездехода.

Там действительно лежали два человека. У одного из них оказалась забинтована голова, а второй…

Это нельзя было назвать «изуродован». Просто скелет, лежащий в куче густого кровавого месива. Без черепа и позвоночника. Куртка располосована на спине. Белые ребра видны сквозь прорезь в ткани. Кисти с налипшими на них клочьями кожи торчат из рукавов. Рядом валяется «пустынный орел». Из унтов натекла такая же перемолотая плоть.

— Похоже, этого парня пропустили через мясорубку, — шепнул Бредли.

Датч подобрал с земли «меверик» и протянул негру.

— Прикрой меня.

Нельзя сказать, что фэбээровец выхватил ружье у него из рук, но принял с большой охотой. Видимо, он уже и сам начал сомневаться в пригодности азотного автомата. К тому же, струя жидкого азота выбрасывается на расстояние не больше шести ярдов. Возможно, при близком контакте это оружие на что-нибудь и годилось, но сейчас — нет. Все равно, как если бы у него в руках был водяной пистолет. Бредли оценил дальность строений: не менее семи ярдов… Если эта тварь появится на крыше жилого комплекса, шансов заморозить ее нет.

Он взял «меверик», передернул затвор и осмотрелся. Ветер почти затих. Снег опускался на землю, мягко кружась в морозном воздухе. Метеовышка отчетливо проявилась в дымчатой пелене. Освежеванный труп свисал с крыши, неподвижный, как брошенная марионетка.

Бредли не мог понять, куда направлено лицо жертвы, но ему показалось, что он ощущает взгляд. Скорее всего, это был простой всплеск воображения, вызванный натянутыми до предела нервами, и тем не менее, фэбээровец почувствовал тревогу. При том, что их заставили изучить отчет Датча и лейтенанта Харригана, он, Карл Бредли, похоже, действительно недооценивал возможности Хищника. Теперь уже, увидев результат его охоты, негр немного испугался.

Да ладно, немного. Просто сдрейфил, наложил в штаны, обос…ся, как сосунок, подумал Бредли. Конечно, одно дело смотреть все это на экране компьютера, да еще слушать, и совсем другое — столкнуться лицом к лицу. Черт. Что там говорил Датч? У этой твари энергетическая пушка? Может быть, она сидит сейчас где-нибудь и выцеливает меня из этой твоей штуковины.

Бредли еще раз с беспокойством огляделся. Пока ничего не видно, но вроде у Хищника какая-то там особенная маскировка. А если он стоит сейчас у тебя за спиной?

Негр круто развернулся. Нет. Никого нет.

Тем временем Датч подошел к раненому. Человек лежал в характерной для мертвого позе: лицом вниз, ноги скрещены, одна рука подвернута, другая под животом. Но у него был на месте череп, а это уже давало основания предполагать, что парень жив. Датч опустился на одно колено, снял с раненого перчатку и нащупал пульс. Сердцебиение было слабым и неровным, но все-таки было.

— Он жив? — тихо спросил Бредли.

Датч кивнул. По тому, как бинт облегал лицо человека, он догадался, что у парня срезана часть нижней челюсти. Марлевая повязка сильно пропиталась кровью. Темные капли попали на снег, хотя это могли быть брызги. Датч поднял «пустынный орел» и сунул за поясной ремень. Подхватив раненого, он встал. Белое как мел лицо человека теперь оказалось повернутым в сторону метеовышки.

— Все в порядке? — Вопрос был адресован фэбээровцу.

— Я ничего не заметил. — Бредли явно нервничал. Голос его дрожал, словно натянутая струна. — Может быть, этот ублюдок здесь, но он здорово умеет прятаться. Очень здорово.

— Ладно, смотри в оба.

Негр кивнул. Если бы он пригляделся повнимательнее, то заметил бы слабое, переливающееся свечение на крыше метеовышки, но Бредли повернулся к жилому строению и принялся осматривать станцию, не снимая пальца со спускового крючка «меверика»…

Глава 12

…Хищник наблюдал за стоящими у машины людьми. С такого расстояния они казались просто двумя красно-желтыми силуэтами в сине-черном окружении холода.

Он отдал мысленную команду, и картинка на дисплее шлема рванулась вперед, увеличив изображение в несколько раз. Фигуры людей стали более отчетливыми, многоцветными. Они переливались в красно-желто-белой гамме.

Звуковые рецепторы без труда улавливали их голоса. Хищник включил анализатор и запись. Первый человек, тот самый, который сумел победить охотника в джунглях, — Хищник обозначил его кодом «1», — больше молчал, вел себя спокойно, без излишней суетливости, быстро и собранно. Второй, стоящий у борта с ружьем в руках и еще каким-то приспособлением за спиной, заметно нервничал, постоянно оглядывался. Хищник решил, что этот воин менее опытен, а значит, и убить его будет легче.

Включив идентификацию, он просканировал висящее за спиной человека оборудование. Компьютер мгновенно отреагировал, выдав ответ:

«Классификация: оружие, применяется людьми для стрельбы сжиженным азотом. Применение: Использовалось при засаде на охотника в 1995 г. Особые характеристики: малое расстояние поражения. Длительная перезарядка. Оценка опасности: средняя степень. При прямом попадании на 70 % поверхности тела способно вызвать временную потерю двигательных функций. Вероятность поражения до 61 %» Оружие с поражающей способностью ниже 75 % считалось у его расы непригодным для ведения охоты. Но люди пользовались им, и не стоило исключать возможность удачного применения. В 1995 году один из воинов сумел попасть в грудь охотнику.

Азот не вывел Хищника из строя полностью, но снизил двигательные рефлексы. Видимо, это послужило причиной гибели.

Отвлекшись от этих мыслей, он вновь вернулся к наблюдению. Звуковые рецепторы улавливали голоса людей, сидящих в кузове машины, и тоже записывали их. Компьютер выделил среди звуковых волн те, которые соответствовали тембру лейтенанта Майка Харригана — код «2» — и отсеял, как ненужные.

Образцы голосов «1» и «2», а также их прежних соратников — ныне мертвых — содержались в памяти компьютера. Голоса же остальной четверки могут понадобиться в ходе охоты. Кроме того, сканер изучал фигуры людей, строение, особенности работы внутренних органов, деформации костей, определяя внутренние повреждения. Это также могло пригодиться.

Данные обрабатывались и заносились в память компьютера. Сейчас ситуация складывалась в его пользу. Он видел людей, а они лишь знали о присутствии охотника.

Камуфляж делал Хищника невидимым для глаз людей. Не совсем, но на 99 процентов. Кроме того, пока еще шел снег, и внимание людей было рассеянным. Да, они все те же неуклюжие существа, решил Хищник. Лишь малая, ничтожно малая, часть всего населения этой планеты представляет собой настоящих, достойных воинов. Здесь таких двое — «1» и «2».

Но пора начинать охоту. Время.

«1» поднял раненого и направился к открытому люку машины, сказав на ходу своему напарнику:

— Ладно, смотри в оба.

Хищник не понял смысла фразы, но стоящий у борта еще активнее завертел головой.

Да, ему будет чем гордиться, когда он вернется с охоты. Трофеи — черепа этих людей — займут наиболее почетные места в его коллекции.

Хищник отдал еще одну телепатическую команду, и пушка на плече пришла в движение, разворачиваясь соответственно выбранной цели. На дисплее появились три яркие полоски. Они сомкнулись в треугольник, внутри которого теперь находилась точка попадания, а значит, и жертва. Компьютер автоматически станет выслеживать ее, не выпуская из прицельной рамки даже в машине. Но этого и не требуется. Он выждал несколько секунд, а затем выстрелил. Пушка выплюнула энергетический заряд — голубоватую молнию, — и Хищник мгновенно переместился, уходя из зоны видимости людей…

* * *

…Датч подошел к люку и увидел замерзшего в проеме полицейского. Тот сидел чуть сбоку, невидимый с улицы, но в то же время контролирующий пространство от комплекса до метеовышки. М-16 в его руках уткнулась стволом в пол.

— Как дела, напарник? — спросил он. — Все в порядке?

— Я очень хочу в это поверить, — отозвался Датч.

Раненый обвис в его руках. Голова запрокинулась, а длинные ноги мешали Голландцу втащить тело в вездеход. Ему пришлось повернуться боком, чтобы пройти в люк.

Бредли подошел ближе, поднимая ружье. Он первым заметил странную вспышку на крыше метеовышки. Что-то неясное, сияющее бело-голубоватым светом, с невероятной скоростью понеслось к вездеходу. Негр хотел крикнуть, но вместо этого из горла донесся лишь жалкий сдавленный сип.

В голове безумным калейдоскопом закружились яркие картинки: лицо Датча на дисплее, и его голос: «Этот ублюдок стреляет молниями. Они пробивают человека насквозь. Знаешь, очень похоже на короткое замыкание при высоком напряжении. Один из моих людей, Блейн, как раз так и погиб…» Гарбер, говорящий: «Это энергетический выплеск, разряд огромной мощности. Что-то вроде шаровой молнии…»

Бредли почувствовал, как в животе появился ледяной сгусток, словно он проглотил пару фунтов снега. Страх мешал фэбээровцу двигаться. Все произошло за какую-то неразличимую долю секунды.

Голубоватая молния выросла до размеров теннисного мяча. Основание ее было ослепительно-белым, а за ним тянулся искрящийся хвост. Негр выставил перед собой «меверик», словно надеялся защититься им от гибели. Но молния и так пронеслась мимо.

В последнюю секунду Майк Харриган тоже заметил опасность. Он понимал: Датч не успеет нырнуть в укрытие за то время, что ему отпущено.

— В сторону!!! — заорал полицейский, одновременно бросая автомат в проем, навстречу энергетическому сгустку.

ГРАНГ! — раздался оглушительный хлопок, загрохотали выстрелы. В магазине М-16 рвались патроны. Конечно, столь слабая преграда не могла защитить человека полностью, но тем не менее немного она изменила траекторию полета разряда. В воздух взметнулся сноп искр. Во все стороны полетели капли расплавленного металла.

Датч мгновенно пригнулся и кинулся в сторону. Разряд скользнул по его руке, оставив на куртке темно-коричневую дымящуюся полосу, и ударился в борт вездехода, проделав глубокую вмятину. Сталь сморщилась и покрылась сетью мелких трещинок.

Харриган рванул из кобуры «кольт» и открыл пальбу по метеостанции. Он не видел противника, но по траектории сгустка смог приблизительно определить, где тот должен находиться, чтобы произвести подобный выстрел.

Пистолет вздрагивал в его руке, желтоватые цилиндрики гильз, один за другим, отлетали и звонко падали на пол.

— Сюда! Быстрее!!! — перекрывая грохот пальбы, кричал он.

Обойма опустела. Майк одним быстрым, почти неуловимым движением нажал выброс, вставил новую, заполненную латунными «солдатами» сорок пятого калибра, передернул затвор и вновь нажал на курок. За те полсекунды, что понадобились ему на эту операцию, Датч и Бредли втащили в кузов раненого Пола. Выстрелы громовыми раскатами прокатывались по тесному пассажирскому отсеку. Их немного гасили ящики, но все равно в ушах звенело так, словно над самой головой прошло звено «Ф-1».

Бредли рухнул на пол. Лицо его кривила диковатая улыбка. Глаза выкатились из орбит, а рот жадно хватал воздух.

— Вот дьявол-то, а? Ну и дела, мать его! Вот дьявол! Черт! — толстые губы выплевывали слова, но фэбээровец, похоже, не осознавал этого. Кожа его приобрела пепельно-серый оттенок. Горошины пота скатывались со лба на переносицу, и Бредли утирал их тыльной стороной ладони. От этого лицо становилось лоснящимся, будто намазанным маслом.

— Черт! — продолжал бормотать он. — Ну надо же!!! Этот ублюдок чуть не подстрелил нас! Черт! Чуть не прикончил нас, мать его!!!

Датч передал раненого Вулфу, подхватил автомат и кинулся на подмогу полицейскому.

— Где он?

Его глаза внимательно вглядывались в белую пустыню.

— Не знаю точно, но мне кажется, где-то рядом с метеовышкой.

— Ты его видел? — Датч прижал приклад к плечу и нажал на курок. М-16 выплюнул очередь.

— Черта с два. Надо спросить этого говнюка! — Харриган кивнул в сторону Бредли. — Первый раз вижу, чтобы профессионал так обоср…ся. — Вторая обойма полетела в снег, а на ее место встала новая. — Похоже, Соединенные Штаты потеряли, когда этот парень вступил в ряды Бюро.

— Бредли! — Датч обернулся. — Где он был? Ты заметил?

— Черт! Ну и дела, мать его… — продолжал бормотать тот.

— Бредли!!! Ты заметил этого ублюдка? Где он? Фэбээровец очумело уставился на него, похоже, даже не понимая смысл вопроса.

— Бредли, черт бы тебя побрал! Очнись!!! Где он?!!

— По… по-моему, на крыше. На чертовой крыше. Мне кажется, я там чтото видел… Наверное, этот урод на траханой крыше… Хотя, я не уверен…

Датч мог бы поклясться, что негр сейчас упадет в обморок.

— Знаешь, сынок, — не поворачиваясь, брезгливо констатировал Майк, мне кажется, ты занимаешься не своей работой!

Вездеход рванулся и покатил назад, ближе к жилому строению.

— Гарбер, что ты думаешь делать дальше?

— Я думаю, надо убираться отсюда, — Гарбер лихорадочно озирался, стараясь что-нибудь разглядеть сквозь бронепластины. — Буран стих. Мы вызовем подмогу. Вертолеты, армию. Этого ублюдка прихлопнут, как только он высунет нос…

— Дьявол! — вдруг взвился Харриган. — Мать твою, Гарбер! Мы же здесь, чтобы спасать людей! Спасать людей!!!

— Мы уже нашли их! — возразил тот.

— Четверых! Всего четверых! Где еще двое? Ты знаешь? А если они прячутся в комплексе? Их что, можно бросить, по-твоему?

— Я не говорил этого! — фэбээровец обернулся. — Нужно все осмотреть, но только очень быстро, пока эта тварь не уничтожила всех нас.

— Слава богу, ты хоть это-то понимаешь. — Полицейский жестко смотрел на него.

— Хватит мне тут дерьмо нести! — взорвался Гарбер. — Ты хочешь выпустить пар? Подраться? Ты — «крутой», да, Харриган? Ну так пойди и надери задницу этому ублюдку, если у тебя хватит смелости! И нечего здесь портить воздух, понял?

Майк молча смотрел на него. На скулах перекатывались желваки. Он мог бы напомнить фэбээровцу один эпизод на скотобойне, произошедший два года назад. Мог бы, но не стал. Иначе получилось бы, что он, Майк Харриган, дешевка, тычет в нос такой же дешевке, только из ФБР.

— О'кей, Гарбер, — неожиданно спокойно произнес полицейский. Наверное, ты прав. Возможно, я не самый «крутой» парень в этой колымаге, мать ее. Но я все-таки попробую…

— Черт тебя дери, Харриган, — Гарбер почувствовал новый прилив злости. — Какого хрена ты вмешиваешься в мои дела, а? Я уже сказал тебе: сейчас ты никто, и ничего тут не решаешь. Если я сочту нужным, лейтенант Харриган и шагу не сделает на улицу. Даже носа не высунет, ясно? Здесь командует ФБР. Так что, сиди и помалкивай, понял? Когда мне понадобится твоя помощь, я дам знать, а пока… сядь и не мешай! Сядь и не мешай! И вас, Датч, попрошу сделать то же самое. Сейчас Вулф и Хантер осмотрят жилой и технический сектор, а затем мы уходим. Никаких ловушек, никаких попыток захватить это чудовище. Все. Это приказ, и все, в том числе добровольцы, — он взглянул на Датча и Майка, — обязаны подчиниться.

— О'кей. — Шефер спокойно опустился на сиденье и кивнул полицейскому. Садись, напарник.

Харриган не стал упорствовать. Убирая пистолет, он сел рядом и резко выдохнул.

— Господи, я думал, такие кретины только в кино встречаются, полицейский повернулся и посмотрел на два распростертых тела. — Как ты думаешь, еще остался кто-нибудь живой?

— Не знаю. — Датч пожал плечами. — Думаю, что нет. Но мне очень хотелось бы ошибиться. В любом случае, через пару минут мы все узнаем наверняка.

— Мда… — Майк кивнул. — Интересно, достали мы этого ублюдка? Ну хоть разок?

— Вряд ли. — Шефер заменил магазин М-16 на полный.

Достали ли они Хищника? Он очень-очень сомневается. Во-первых, огонь велся вслепую, практически наугад. Им даже не было известно точное направление.

Датч вспомнил джунгли Камбоджи двенадцатилетней давности. Там дело не обошлось двумя пушками. Огонь велся в пять стволов. При этом использовался пулемет и два гранатомета. Пули прорубили в зеленой лиановой стене настоящий коридор, просеку шириной не меньше пяти ярдов, но и тогда им удалось лишь ранить Хищника. Тому удалось скрыться, оставив на листьях папоротников капли фосфоресцирующей крови. Воспоминания породили другую, не менее четкую картинку: светящиеся капли на камнях, и он сам, перемазанный с ног до головы голубоватой глиной. В руках у него два копья. Одно с простым наконечником, другое — с мини-бомбой, собранной им из запала гранаты Ф-1.

Глина послужила отличной защитой. Доведись им столкнуться еще раз в джунглях, он знал бы, что предпринять, но здесь… Черт возьми, здесь… Как быть? Гарбер надеется улизнуть отсюда целым. Конечно, надежды еще никому не мешали, но сомнительно, что этот ублюдок вот так запросто выпустит их. Очень сомнительно.

Он, естественно, попытается вывести из строя машину. Вопрос в том, удастся ему это или нет. А если да, то каким образом Хищник осуществит задуманное. Одно ясно: этот ублюдок не станет убивать их сразу. Значит, можно не бояться того, что он спалит вездеход. Ему нужны черепа или кожа. А в огне пострадает и то, и другое. Как тогда? Испортит двигатель? Ну, допустим… Каким образом?

Датч отсеивал один вариант за другим, пытаясь найти решение, подходящее охотнику во всех отношениях. Тут существовал один фактор, который не поддавался анализу — оружие. Никто не мог сказать с уверенностью, чем обладает Хищник в данный момент.

Уже в прошлой охоте эта тварь использовала такое вооружение, которого не было в Камбоджи. По крайней мере, Датч его не видел. Метательные диски, разрезающие человека пополам, ловчие сети и прочее, о чем рассказывал полицейский. Теперь существовало еще что-то, с помощью чего Хищник перемолол одного из полярников на фарш. Возможно, есть какой-то новый вид оружия, которое пока не применялось вообще.

Хорошо бы им так и не узнать этого. Иначе за подобные сведения они могут заплатить своей жизнью.

Датч ощутил себя загнанным волком. Он почти явственно различал вой вертолетных винтов над головой. Наверное, то же чувствуют звери, когда охотимся мы — люди.

Охота Хищника и наша охота — две стороны одной медали, у которой люди всегда на ребре. Сегодня наша очередь узнать то, что знают волки, медведи, да и все прочие твари, когда видят наставленное на них ружье. У зверей свои мысли и свое понимание окружающего мира. Наша охота не менее жестока и страшна, чем охота Хищника.

Так что же делает загнанный волк, когда знает, что ему не уйти от преследования, а, Датч?

Ответ однозначен и прост — он перестанет удирать и кидается в атаку сам. Ведь и ты, и Майк Харриган победили не когда прятались, а когда начинали охотиться, нападать. Повари мозгами, парень…

— О чем задумался, напарник? — вернул его к действительности голос полицейского.

— Пытаюсь понять, что этот ублюдок предпримет теперь.

— Ну? Есть варианты? — Майк выжидающе смотрел на Датча.

— Кажется, есть. Он попытается подбить вездеход.

— Да брось! Этой своей пушкой, что ли? В голосе полицейского звучало недоверие.

— Почему бы и нет?

— Вряд ли. Его молнии, наверняка, не смогут продырявить эту колымагу с одного раза, а попасть дважды в одну точку, да по движущейся мишени, это ему не удастся, — Майк покачал головой. — Нет, напарник, боюсь, ты ошибаешься.

— Хотелось бы, — спокойно ответил Датч. — Но ты забыл, что даже у машины — хорошей машины — есть слабые места. У всего есть такие места. И этот вездеход не исключение.

— Так ты знаешь, куда он будет палить?

— Я предполагаю. Есть три уязвимые точки. Запасные топливные баки, раз. На основных нам не дотянуть до побережья, тут и думать нечего. Второе, — колеса и гусеницы. Мне кажется, его пушка сумеет одолеть их. Третье… Датч не стал говорить. Он просто наклонился чуть вперед и указал на обзорные окна.

— Там бронепластины, — возразил Майк.

— Ерунда. Мы не знаем, на что способен этот ублюдок. Не знаем максимальных возможностей его оружия. Та же молния — допустим такую штуку рикошетирует. Стекло для нее не преграда. Хищник убил бы двух зайцев сразу прикончил бы водителя и вывел из строя машину. Сечешь?

Полицейский секунду подумал, покачивая головой, а затем заявил:

— Я смотрю, ты — оптимист, напарник. Хотя, не спорю, тут ты прав. Наверняка, этот ублюдок поступит именно так. А когда мы начнем выбираться из этого гроба, он перестреляет нас, как зайцев. Ты ведь об этом говоришь?

Датч усмехнулся.

— Все правильно. На открытом пространстве наши задницы послужат ему отличными мишенями.

— Да уж, — Майк Харриган вздернул брови, словно говоря: «Ну и влезли же мы в дерьмо, приятель». — Так ты думаешь, у нас нет шансов?

— Шансы всегда есть, — Датч откинулся на стенку кузова. — Расскажи мне, каким образом Киз собирался поймать этого урода?

— А зачем тебе? Такие штуки по два раза не проходят. Да и один раз тоже, когда имеешь дело с хитрожо…м парнем, вроде Хищника. Он их засек через пять секунд после того, как услышал шаги. Не знаю уж, как ему это удалось, но удалось.

Полицейский потянулся, откинул крышку ящика и вытащил еще один М-16. Не спеша достал обойму, вставил в магазин и звонко щелкнул затвором.

— Это не важно. — вдруг сказал Датч. — Дело в другом, напарник. Совсем в другом.

— Знаешь, я ведь полицейский. Конечно, мне удалось однажды надрать задницу этому ублюдку, но сейчас, похоже, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Если у тебя есть какие-то мысли, поделись, и я скажу тебе «спасибо». Нет — отваливай. Тебе ведь кое-что известно о Хищнике, верно? Чтото такое, что ты сказал Кизу. Так почему не хочешь сказать мне?

— Ты тоже знаешь об этом. — Шефер говорил абсолютно серьезно. — Как тебе удалось победить Хищника?

— Черт, ну я вытащил у него диск и отпилил ему лапу, а по… Стоп! Майк прищурился. — Ты хочешь сказать… Я гнал его? Точно, и ты, и я, мы оба гнала его! И тогда он обоср…ся!

— Именно. Ты все понял как надо, напарник. Датч улыбнулся.

— А что, если нам попробовать снова?

— Это не так просто. Здесь не Лос-Анджелес. Там ты был в своей среде, а я — в джунглях. Ты хоть раз задерживал преступника на полюсе?

Харриган состроил гримасу.

— Черта с два. Клянусь, не смогу отличить айсберга от русских горок в Диснейленде.

— Все правильно. Но у нас есть шанс…

Датч не успел договорить. Вездеход остановился у жилого комплекса. Гарбер молча обернулся и кивнул Вулфу и Хантеру. Те, осторожно пригибаясь, выбрались на улицу, оставив створку люка открытой. Из проема потянуло холодом. Клубы пара заползали внутрь и конденсировались, оседая на стенках каплями влаги.

Майк передвинулся к люку. Держась в тени, он мог просматривать довольно обширный участок.

Датч устроился с другой стороны. Гарбер сидел на своем месте, обозревая станцию сквозь щели бронепластин. Бредли склонился над раненым.

— Ну как они? — спросил Гарбер подчиненного. Негр, пока еще не совсем отошедший от пережитого шока, быстро обернулся.

— Пока без сознания, но девчонка в любую минуту может очнуться. С парнем хуже. Боюсь, ему не дотянуть до госпиталя.

— Сделай укол стимулятора.

— Хорошо. — Бредли потянулся к аптечке.

— Ну так о чем ты говорил? — тихо возобновил разговор Харриган. — Если мне не изменяет память, что-то насчет шанса?..

Датч кивнул.

— Нам нужно остаться здесь, — коротко сообщил он.

— Постой, что значит «остаться здесь»? — полицейский недоуменно смотрел на напарника, ожидая ответа. — Ты что, хочешь ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ?

— Конечно, звучит не очень приятно, я понимаю. Но, если мы хотим остаться в живых и прикончить эту тварь, нам нужно остаться. Скорее всего, Хищник попытается остановить вездеход, когда поймет, что жертвы уезжают. Датч намеренно употребил это слово, чтобы подчеркнуть отношение врага к происходящему. — Мы ведь для него жертвы, не более. Что произойдет дальше? Он постарается выбрать удобную позицию для охоты, выстрелит, и у нас с тобой появится шанс его засечь. К тому же у этих парней из Бюро будет прикрытие. Два ствола, твой и мой. А уж если мы увидим этого заср…ца, то просто так сможем сами начать охоту на него.

— Это все, конечно, здорово, — подтвердил полицейский, — но что, если он выпустит их? Представь себе? Эти парни уедут, а мы останемся.

— Если Хищник выпустит вездеход, значит, ему нечего станет опасаться. И тогда он, возможно, появится. Мы опять же сможем попробовать прикончить его.

— Ладно, допустим. — Майк старательно отыскивал слабые места в этом невероятном плане. — А ты уверен, что этот ублюдок не может видеть сквозь стены? Киз говорил мне, будто у этой твари инфракрасное зрение. Она видит тепло. Предположим — мы остались. Хищник смотрит на вездеход и замечает, что два человека куда-то запропастились. Тогда он осматривает станцию и видит нас. Затем убивает нас, а уж потом этих ребят из Бюро, а? Как насчет такого поворота событий, напарник?

— Хм. Я не подумал об этом.

Датч, действительно, не допускал подобной возможности. И вовсе не потому, что был слишком уверен в своих силах, а просто он не до конца понимал, КАК видит Хищник. Киз ничего не рассказывал ему о своем открытии. Хотя он мог и не успеть. Алан Шефер слишком быстро «выписался» из госпиталя ФБР, расшвыряв санитаров и выбравшись в окно.

— Подожди-ка, напарник. У меня появилась мыслишка, — полицейский повернулся. — Послушай, Гарбер, у этих парней ведь было что-то от холода? Ну, там комбинезон с подогревом, на случай сумасшедших морозов? Или спальные мешки?

— Наверное, — фэбээровец безразлично пожал плечами. — Может быть, в аварийном наборе? А зачем вам это, лейтенант?

— У нас с партнером тут возник спор. — Майк улыбнулся ослепительной улыбкой. Такой же фальшивой, как двадцатипятидолларовая купюра.

Гарбер вздохнул и отвернулся.

— Мы сделаем вот что, — тихо пробормотал полицейский. — Ты прикрой меня. Я войду в комплекс и возьму эти аварийные наборы. Наверняка, их не придется долго искать. Достанем пару спальных мешков и закрепим тут, в кузове. Пусть этот ублюдок думает, что мы едем вместе со всеми. Потом спрячемся где-нибудь поблизости и будем смотреть в оба, и как только он высунется… Банг! — полицейский сложил ладони так, словно держал пистолет, и изобразил выстрел. — Ну как?

— О'кей, — Датч кивнул. — Только у меня есть одна поправка.

— Какая?

— Не обязательно входить в станцию. Можно взять аварийные наборы здесь, — он показал на специальные рундуки под сиденьями, на которых виднелась одна и та же надпись: «Аварийное снаряжение».

— Черт, — отреагировал Майк и засмеялся…

Глава 13

…Хищник был приятно удивлен. Мало того, что люди сумели избежать, казалось бы, неминуемой гибели, но вдобавок они мгновенно сориентировались и открыли ответный огонь, едва не ранив его самого. О подобном можно было только мечтать. То, что начиналось, как скучная миссия, оборачивалось увлекательнейшей охотой. Эти воины ничем не напоминали обитателей станции. Они оказались гораздо умнее, отважнее и более подготовленными к схватке.

Он увидел, как двое землян вошли в жилой блок. Остальные остались дожидаться в кузове машины.

Теперь ему нужно перебраться на крышу либо технического, либо жилого блока, чтобы держать людей под контролем.

Хищник знал: стоит допустить ошибку, и эти воины повиснут на тебе, стараясь разорвать на куски. Таково природное свойство людей. Он вполне искренне полагал, что они практически ничем не отличаются от других разновидностей дичи, существующей на планете. Разве, умеют ходить на двух ногах и делать примитивные машины. Вот и все. Люди носили в себе идиотическое, с точки зрения расы Хищника, заблуждение: «Мы мыслим и умеем говорить, а значит, мы — выше всех». Психология недоразвитых существ. Они не отдают себе отчета в том, что практически ВСЕ виды жизни в миллионах галактик мыслят и разговаривают между собой. Только каждый делает это посвоему. Например, его, Хищника, речевой аппарат способен воспроизводить слова землян, но родной язык — язык его расы — показался бы людям ужасным. Чем-то средним между ревом и скрежетом. Но ведь он умнее их. И в схватке с ними руководствуется определенным кодексом, допускающим одно и запрещающим другое. Люди же пользуются всеми способами уничтожения живого. Если бы они могли прочесть свое название в Межзвездном реестре, то удивились бы. Их претензию на «homo sapiens» Совет отверг сразу. Теперь раса землян значилась как «Существа, уничтожающие свою жизнь».

Наверняка, Земля скоро опустеет. По крайней мере, Хищник был уверен в подобном исходе. Люди действительно найдут способ уничтожить себя, свое «Я» во Вселенной. Слишком уж упорно они идут к цели.

А это, в первую очередь, говорит о глупости расы и непригодности ее для дальнейшего существования.

Именно поэтому Хищник получал удовольствие от охоты. «Уничтожающие» умели делать свое дело с редким самозабвением.

Он подошел к краю крыши, продел нить в паз на боевом поясе и через мгновение уже стоял на крыше жилого блока.

Изображение на дисплее расцвело красно-желтым. Хищник приник к куполу. В какой-то момент ему показалось, что он допустил ошибку, пробив стену станции диском. Холодный воздух проходил внутрь, и температура немного упала, подняв «невидимую зону» еще на полфута от пола. Ледяной поток дюйм за дюймом расширял щель, и это могло сработать против него. Но, подумав, Хищник решил, что теперь температура внутри станции не имеет значения. Люди, конечно, попытаются вырваться отсюда на своей машине, а заодно и увести с собой раненых. И, конечно, у них ничего не получится. Он уже определил уязвимые места машины, не сомневаясь, что без труда остановит ее.

Хищник отдал мысленную команду, и из первой перчатки появились два изогнутых зазубренных лезвия боевых ножей. Отличное оружие для прямых схваток.

Поднявшись на ноги, он медленно пошел по крыше, стараясь находиться прямо над головами людей…

Глава 14

…Хантер и Вулф осторожно вошли в станцию. Их нервы были напряжены до предела. Они словно превратились в два огромных уха и глаза. Жара в комнате стояла невероятная.

Вулф взглянул на термометр: 150 градусов.

— Интересно, — тихо спросил он напарника, — они тут что, от холода погибали?

Тот не ответил, а лишь указал глазами на что-то, лежащее рядом с кроватями. Окровавленная простыня, матрас, подушка и… ноги. Человеческие ноги, торчащие из-под этой груды хлама.

Хантер показал пять пальцев, и Вулф кивнул. Оставался еще один полярник.

Из-за жары труп лежащего человека разлагался. Смрадно-сладковатый запах заполнил комнату. По полу рассыпаны карандаши и фломастеры. Посреди комнаты лежал перевернутый стул. Все забрызгано кровью. В воздух шагах от двери огромная загустевшая лужа. Кровь уже свернулась и протухла. Еще одна лужица, поменьше, у самой стены. Тут же пластиковый цилиндрик одноразового шприца.

Вулф показал партнеру на дверь, ведущую в следующее помещение. Они уже знали, что там. Вторая спальня, туалеты, душевые, спортивные тренажеры, кухня, библиотека с микрофишами, аппаратом для просмотра и несколькими десятками настоящих книг. Это обычное явление на станциях типа этой. Несколько хозяйственных помещений, где хранятся запасы продуктов и консервов. Вообще, оба фэбээровца с трудом представляли себе жизнь на станции даже в течение недели: не говоря уж о месяцах, особенно если на улице целые полгода ночь и сутки отмечаются по часам. Фиктивный день, зато темень — шею свернешь — самая что ни на есть настоящая.

Все перечитано, все видеокассеты пересмотрены, диалоги из набивших оскомину фильмов заучены наизусть, и нечего делать, разве только дуться в покер да играть в шахматы.

Им было трудно представить что-нибудь более тоскливое, чем эта станция.

— Осмотри остальное, — предложил Вулф, — а я пока погляжу, что с этим парнем, — он кивнул на лежащий под матрацем труп.

— О'кей.

Хантер перехватил поудобнее азотный автомат и направился к двери, ведущей в глубь станции. Вулф молча смотрел в спину партнера, держа оружие на изготовку. Кто знает, возможно, опасность притаилась за дверью, и тогда… Что будет тогда, он представлял себе не совсем отчетливо. Может быть, ему придется выстрелить и в Хантера, а может быть, тот уже умрет, когда Вулф нажмет на курок. Но и в том, и в другом случае придется стрелять, даже жертвуя напарником.

Вулф увидел, как Хантер наступил в кровавую лужу. На густой темнобордовой поверхности остался четкий отпечаток рифленой подошвы. Ствол автомата переместился чуть вверх и уставился в какую-то точку над головой Хантера. Палец поиграл спусковым крючком. Шаг, еще один.

И в этот момент Вулф почувствовал нечто странное. Казалось, поток холодного воздуха, идущий откуда-то сверху, коснулся его головы и пополз за воротник куртки. Это не было страхом, но сердце сжалось от недоброго предчувствия.

— Хантер!

Тот удивленно обернулся.

— Что-нибудь не так?

В голосе фэбээровца слышалась тревога. Секунду назад он тоже ощутил чтото подобное.

— Да нет. Просто будь повнимательней. Эта тварь может прятаться где угодно, усек?

— Ага.

Вулф напрягся, сдвигая предохранитель в положение «огонь». Его взгляд не отрывался от закрытой двери ни на мгновение.

«Она там, — вдруг решил он. — Эта сука прячется там. Сэм умрет, как только откроет дверь».

— Хантер! Стой! — шепотом приказал Вулф.

Его партнер застыл в той же позе, в которой настиг его оклик. Очень медленно Хантер повернулся, вопросительно подняв брови. Вулф сделал предостерегающий жест рукой, указал на дверь и вопросительно поднял автомат.

Хантер кивнул, давая понять, что ему ясен смысл пантомимы. Медленно, почти бесшумно, он начал красться к двери. Вулф одновременно перемещался вправо, вставая на линию огня. Подобного волнения ему не доводилось испытывать уже давно. «Мы возьмем тебя, ублюдок, сейчас, подожди, — со злобным торжеством подумал он. — Обязательно возьмем».

Его неожиданно охватило сомнение, сумеет ли он удержать пойманного Хищника. Ловчая сеть, сплетенная по специальному заказу Бюро из суперпрочных стальных волокон, осталась в кузове, в одном из ящиков. Но, подумав секунду, Вулф решил, что ничего страшного. Они заморозят этого ублюдка, а потом Хантер позовет остальных. И заодно захватит сеть. И им не понадобится помощь двух уродов — Шефера и Харригана. Слишком много воображают о себе эти ребята. Они небось ничего и не знают о работе фэбээровцев, а пользуются общепринятым мнением, что все сотрудники ФБР — редкие кретины. Идиотская ложь, насаждаемая Голливудом с его дурацкими боевиками.

Вулф, наконец, занял нужную позицию и встал на одно колено, прижимая приклад автомата к плечу.

Хантер достиг двери и, увидев, что все в порядке, резко ударил ногой чуть ниже ручки. Замок треснул. В ту же секунду фэбээровец отпрыгнул в сторону, а Вулф нажал на курок. Струя жидкого азота хлестнула в проем, врезалась в противоположную стену и разлетелась мутно-белыми брызгами по комнате. Капли шипели и испарялись, оставляя после себя кольца неприятного дыма.

Секундой позже Хантер ввалился в спальню, готовясь стрелять при малейшем движении. Но в комнате было пусто. Две кровати, столики, пара стульев. Шкафчики для личной одежды. И никаких следов кого-то живого. Хотя… следы все же были: капли свернувшейся крови. Они тянулись через всю спальню и исчезали за следующей дверью.

— О'кей, — произнес Вулф. — Как договорились. Ты осмотри остальное, а я займусь тем парнем. Он кивнул в сторону первой комнаты.

— Хорошо. Если что, позови.

Хантер поправил висящие за спиной баллоны — азот и сжатый кислород — и осторожно пошел дальше.

Вулф проводил его взглядом, раздумывая, не пойти ли следом, но и в итоге решил, что не стоит. Тварь где-то на улице, а вовсе не в помещении станции. Хантер не новичок, в сущности здесь дел на пять минут.

Он вернулся в первую комнату и подошел к торчащему из-под матраса телу. Откинув подушку и простыню в сторону, фэбээровец поморщился. Во-первых, у трупа отсутствовала голова, а во-вторых, из-за жары его раздуло, и одежда врезалась в сине-фиолетовую плоть не меньше, чем на полдюйма. Вонь стояла жуткая. Вулфу захотелось убежать на свежий воздух. Он не был особенно впечатлительным, но сейчас у фэбээровца появилось ощущение, что ему станет плохо. До обморока, конечно, дело не дойдет, а вот стошнить вполне может.

Набросив на труп заскорузлое от крови покрывало, Вулф выпрямился. Пятый полярник мертв. Скорее всего, шестой окажется не в лучшем состоянии. А может быть, и в худшем, как тот, который болтается на вышке. Надо бы забрать их с собой, но влезть в вездеход с этим парнем… — фэбээровец покосился на разлагающееся тело — он не выдержит и десяти минут. Вытащить его на улицу и забросать снегом? Наверняка, какие-нибудь животные растерзают труп на куски… Хотя в таком состоянии он вряд ли привлечет их соблазнительным запахом. Насколько ему известно, звери не едят тухлятину. Да, так, наверняка, будет лучше всего… Надо спросить у Гарбера.

Вулф пошел к двери, ведущей на улицу, прислушиваясь к шагам Хантера…

* * *

…Естественно, Гарбер и слушать не стал их доводов. Собственно, Датч на это сильно и не рассчитывал. Но и не ожидал, что встретит такой отпор. Фэбээровец выкатил глаза, лицо его приняло морковный оттенок, и он заорал так, словно перед ним стояли два парня, признавшихся по секрету, что они два дня как смылись из лечебницы для душевнобольных.

— Слушайте, — Гарбера трясло от злости, — мне наплевать на ваши домыслы! Мне плевать на ваши соображения и предложения! Мне, в конце концов, плевать на то, что вы думаете предпринять! Вы вернетесь вместе с нами на базу, а потом, если вам так хочется, нанимайте вертолет и возвращайтесь сюда охотиться! Можете стрелять, орать, взорвать здесь все к такой-то матери, но без меня! А пока я главный — вы будете сидеть в вездеходе и помалкивать! Ясно вам? Сидеть и помалкивать! Теперь, — Гарбер повернулся к полицейскому, — персонально для вас, Харриган. Если вы попробуете предпринять что-либо без моего ведома, я отдам вас под суд, как только мы приземлимся в Лос-Анджелесе! Надеюсь, я понятно излагаю свои мысли?

— Господи, Гарбер, — Майк сдержавался изо всех сил. Он понимал: вздумай он сейчас дать волю чувствам — дерьмовый Сукин Сын не даст им ни одного шанса. — Поймите! Этот ублюдок просто не выпустит нас отсюда! Речь идет не о том, придется нам возвращаться вместе или поодиночке, а о том, сможем ли мы вообще выбраться с этой станции!

Фэбээровец покачал головой, давая понять, что разговор окончен.

— О Боже! Ну ладно, допустим, вы не доверяете мне, — продолжил полицейский, — но Датча-то вы можете выслушать…

— Нет, — коротко отрезал Гарбер, но, не выдержав, продолжил:

— Я не стану слушать ни одного слова!!! — он поднял палец и веско закончил:

— Ни одного!

— Черт! Мать твою!!! — Харригана понесло. — Это вы попросили нас о помощи! Вы!!! Это вы заставили нас ехать сюда!!! А теперь, когда мы собираемся спасать ваши задницы, затыкаете нам рты, да? Так получается, Гарбер, мать твою? Не даете ни шагу сделать!

— Совершенно верно, Харриган! — фэбээровец зло оскалился. — Мне надоели ваши разговоры! Надоело, что вы постоянно делаете из моих людей кретинов! Надоело, что вы строите тут из себя защитника человечества! Нарушаете приказы и нарываетесь на драку! Здесь не Метро Дивижн, лейтенант! Мои люди могут сами о себе позаботиться! Без вашей помощи! Ясно? Они не сопливые мальчишки вроде вашего Ламберта! Их не нужно водить за ручку, вытирать им нос и сажать на горшок, понятно?

Это он сказал зря. Трогать Джерри Ламберта фэбээровцу не стоило.

— Слушай, ублюдок, — со зловещим спокойствием процедил. Майк. — Парень, имя которого ты только что упомянул, погиб, спасая людей. Может быть, ему не хватало выучки, но башка у него варила в сто раз лучше, чем у тебя. И сделан он был из мяса, а не из дерьма, Так вот, он погиб, спасая людей, а у тебя, сра…й ублюдок, не хватило смелости даже на то, чтобы взять пушку и пойти спасать своих товарищей. Так что запомни мой совет хорошенько: если ты, ослиная задница, еще раз назовешь его имя или еще кого-нибудь их моих ребят, я тебя заставлю проглотить эти слова вместе с мозгами, которых в твоей дерьмовой башке и так с воробьиный клюв, понял?

Он повернулся и пошел к проему.

Датч проводил партнера взглядом. Напряженная спина, неестественная посадка головы, руки, сжимающие автомат, побелели. Шефер понимал полицейского. За двенадцать лет он так и не смог сжиться с мыслью, что его команда погибла. Их больше нет. Иногда Датч даже разговаривал с ними вслух, словно они были где-то рядом и могли все слышать. Порой возникало ощущение, что и Билли, и Пончо, и Мак, и Блейн, и Ховкинс — все стоят у него за спиной. А ведь прошло двенадцать лет. Как же должен мучиться полицейский, потерявший своих друзей два года назад…

Датч обернулся к угрюмо молчащему Гарберу.

— Ты — везунок, — сообщил он.

— Почему? — фэбээровец подозрительно прищурился. — Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что, если бы ты сказал подобное о ком-нибудь из моих ребят, я убил бы тебя.

Майор Алан Шефер не шутил и не преувеличивал. Он бы действительно убил Гарбера.

Вернувшись на свое место у люка, Датч поставил автомат, вытащил аварийный комплект и сказал Майку:

— Знаешь, напарник, я думаю, самое время начинать…

* * *

…Хантер прошел через библиотеку, тренажерный зальчик, столовую, кухню, но так и не нашел шестого полярника. Он пока еще не понял, хорошо это или плохо. В общем-то ему и не хотелось пялиться на освежеванное, или даже просто мертвое, залитое кровью тело. Не то, чтобы Хантер боялся вида крови, просто он терпеть не мог возиться с трупами. Собственно, ему и в Академии удавалось избегать подобных занятий, хотя, конечно, совсем без практики не обошлось. Тут уж ничего не поделаешь. И до сегодняшнего дня он, Самуэль Хантер, при виде покойников сознания не терял и не блевал в сортире, что, между прочим, встречается довольно часто, и не только у новичков. Особенно, если труп поплавал пару-тройку недель в воде. Но если отрешиться от вчерашнего дня и мерить все на сегодняшний, то его дела — полное дерьмо. Вчера были насильники и убийцы, но, по крайней мере, люди, живые нормальные люди, а сегодня какой-то выродок, который сдирает кожу или вырывает черепа.

Дьявол! От всех этих мыслей Хантера пробил холодный пот.

Не хватало только нарваться на эту сволочь где-нибудь тут, в темном уголке…

Он толкнул дверь в туалет, держа азотный автомат на уровне груди и думая о том, что лучше было бы послать Гарбера подальше, сунуть ему это барахло в зубы, а самому взять старый проверенный «специальный полицейский» тридцать восьмого калибра. Может быть. Шефер прав, и подстрелить Хищника проще из этой лейки, да только вот с настоящей пушкой-то, пожалуй, ощущаешь себя куда уверенней.

Постояв пару секунд в коридоре, Хантер оглянулся и позвал:

— Эй, Вулф, ты на месте? Что у тебя? Но ответа не последовало. Фэбээровец подождал еще чуть-чуть и позвал напарника еще раз:

— Эй, Керк, ты еще жив? Не сожрала тебя эта сволочь, а?

Ему вовсе не хотелось демонстрировать овладевшую им легкую, — пока легкую, — панику. На случай, если Вулф где-то поблизости, он не сразу направился к выходу, хотя, надо признаться, желание поступить именно так с каждой секундой становилось все сильнее, прочно овладевая его сознанием. Неожиданно ему показалось, что он не один. Нет, в комнате никого не было, а даже Хищник, если, конечно, верить этим двум парням, Харригану и Шеферу, — а чего бы им врать? — не может быть абсолютно невидимым. Хантер резко обернулся и… никого не увидел.

«Нервы, нервы, — подумал он. — Совсем ты спятил, приятель. Точно, пора взять отпуск и хорошенько отдохнуть. Вот выберемся из этой дерьмовой передряги, сразу собираюсь и уматываю в какое-нибудь фешенебельное местечко. Во Флориду, скажем. Черт, что-то не так».

Хантер ощущал это. Совсем рядом, в двух шагах, кто-то был. Где прятался этот кто-то, фэбээровец не видел, однако чувствовал присутствие чужака так же четко, как приторно-сладкий трупный запах.

— Где же ты? Где ты прячешься, урод? Ну-ка, покажись старине Сэму! Я тебе задницу надеру! — он не заметил, что начал разговаривать вслух.

Хантер сделал еще пару шагов по коридору, соединяющему все комнаты, и оказался напротив двери, ведущей в душевую. Стараясь не производить шума, фэбээровец толкнул ее стволом автомата. За ней оказалось небольшое темное помещение, и Хантер попытался включить свет. Его пальцы несколько раз нажали плоскую кнопку, но все было тщетно. Лампа упорно не хотела зажигаться, и ему пришлось подождать, пока глаза привыкнут к темноте.

Чувство опасности поднялось с новой силой. Острое и настолько мощное, что его, наверное, можно было попробовать на вкус. Хантер не сомневался: оно горькое и вязкое. Ему стало страшно. К тому же, он остался один, а это всегда чревато. Вообще, им следовало двигаться парой, как того требовали правила, но фэбээровец счел эту меру предосторожности не то, чтобы излишней, а не обязательной. Ведь тот человек, в спальне, мог быть жив и, возможно, ему требуется помощь.

Но сейчас Хантеру очень захотелось, чтобы Вулф оказался рядом.

— Вулф! — позвал он снова. — Вулф!

Он не знал, что партнер в эту секунду стоит у вездехода, рассказывая Гарберу о пятом, погибшем, полярнике и, естественно, не может отозваться. Хантер снял предохранитель, вглядываясь в сумрак душевой. Глаза, постепенно привыкшие к темноте, различали какое-то пятно в жарком полумраке, хотя пока еще не очень отчетливо. Фэбээровец вздохнул, ощутив сладковато-приторный вкус воздуха и сделал несколько шагов вперед. Подошвы унт ступили на кафельный пол. Человек поскользнулся и рухнул боком во что-то влажное и липкое. В последний момент ему все же удалось убрать оружие за спину, но баллоны грохнули о кафель с глухим металлическим звоном. Кроме всего прочего, он сильно ударился бедром и локтем. Боль оказалась невероятно острой. Лежа на полу, Хантер попытался определить, не сломана ли рука или нога, но так и не смог этого сделать. Чтобы осмотреть место ударов, ему пришлось бы, самое малое, снять боевой ранец и стащить куртку.

— Черт! — выругался он, судорожно пробуя встать на ноги.

Каждое движение вызывало новый приступ боли, и Хантер проклял все, в том числе и Хищника, эту траханую станцию и Вулфа, который куда-то пропал, мать его!

Вот дерьмо, подумал фэбээровец, а если эта сука сейчас объявилась здесь? Что тогда? О, господи, да она убила бы меня, а ублюдок Вулф так ничего и не узнал бы. И некому было бы прийти к нему на помощь. Так и сдох бы здесь, лежа на спине, как заправская шлюха.

Из горла Хантера вырвался смешок. Ладонь в очередной раз поехала по полу, и он вновь ударился плечом.

— Черт, мать твою!

Фэбээровец поднес руку к лицу и прищурился, пытаясь понять, во что это он вляпался. Все пальцы оказались перепачканы кровью. Хантер повернул голову, старательно разглядывая кафель, и обомлел. Душевая была в крови. Стены, пол, даже дверь все покрыто черной влагой.

Грудь его дернулась, жадно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Глаза расширились от страха. И, боясь того, что увидит через секунду, Хантер обернулся к темному пятну.

Конечно, ЭТО и не могло быть похожим на тело. Прежде всего потому, что ни головы, ни спины, ни рук у него не было. Окровавленный труп болтался на обломке стойки душа. Кто-то переломил ее пополам и насадил тело, проткнув ахиллесово сухожилие. Видимо, это произошло довольно давно — кровь уже перестала капать на пол.

У фэбээровца появилось дикое желание закричать и броситься наутек, подальше от этого места, где бродит кошмарный мясник, сдирающий с людей кожу.

— Это второй, — лихорадочно зашептал он, — это второй, мать его.

Руки скользнули по кафелю, ноги судорожно дергались, пытаясь вытолкнуть в коридор чужое непослушное тело.

В эту секунду Хантер услышал слабый, но отчетливый звук. Зловещий треск разрезаемого материала. Кто-то довольно уверенно и быстро кромсал наружную обшивку станции.

Фэбээровец начал извиваться, словно придавленный автомобильным колесом дождевой червяк. Он понимал: спасение в том, чтобы как можно быстрее выбраться на улицу и нырнуть в вездеход. У него вдруг появилась уверенность, что машина тоже не может послужить абсолютной защитой, но, по крайней мере, там, снаружи, люди! Вместе они одолеют этого ублюдка.

Хантер старался изо всех сил, но дело продвигалось медленно. Чертовски медленно. Хруст сменился более глухим звуком — тварь вспарывала теплозащитный слой. Затем последует каркас, потом еще один слой теплоизоляции, внутренняя обивка и… потом останется он, Сэм Хантер. Лежащий на полу, беспомощный, как цыпленок.

— Вуууууууууулф!!! — что было духу заорал фэбээровец. Вуууууууууулф!!!!!!

Подошвы унт скользили по кровавой влаге. Автомат звонко ударялся о кафель, баллоны, висящие на спине, стесняли движения, и Хантер сообразил: если отстегнуть их, дело пойдет быстрее, но… тогда он останется безоружным. Черт!!! Черт!!! Харриган был прав! Какого дьявола ему приспичило лезть сюда без оружия?! Настоящего оружия!!!

— Вуууууууууулф!!!!!!!! На помощь!!!!! Пальцы лихорадочно отыскивали замок ранца, но эти попытки каждый раз заканчивались неудачей. Он слишком спешил. Выпачканные кровью руки соскальзывали снова и снова. Ноготь на правой руке сломался, и Хантер вскрикнул от боли. Ему надо освободиться! Быстро. Осталось всего несколько секунд, а потом этот ублюдок ворвется сюда и прикончит его.

— Вуууууууууулф!!!!!!

Это был не страх, а дикий панический ужас. В глазах прыгали разноцветные пятна, сердце стучало настолько быстро, что, казалось, через мгновение оно просто разорвется, не выдержав бешеного ритма. Легкие судорожно всасывали воздух, накачивая кислород в растекающуюся по мышцам, пульсирующую в венах кровь. Ужас уже загнал его за ту тонкую невидимую грань, когда человек перестает быть самим собой, превращаясь в обезумевшее животное. Наконец Хантеру все-таки удалось справиться с замком. Он быстро сбросил лямки ранца, отпихнул ногой автомат и, упершись ладонями в тяжелые баллоны, вскочил. Глаза отыскали дверной проем, и фэбээровец кинулся прочь сломя голову. Его мозг еще улавливал страшные звуки — чужак прорывался сквозь последний слой теплоизоляционного покрытия. Промедли Хантер какую-то секунду, и было бы поздно.

Сейчас он несся по коридору, открывая двери собственным телом и моля Бога только об одном — не дать ему упасть! Хриплое дыхание вырывалось сквозь пересохшие бело-синие губы. Хантер даже не представлял себе, что человек может ТАК бояться.

Напряженные пальцы сжались в кулаки, ногти впились в плоть, оставляя на ней рубцы…

…Хищник мог бы справиться с этой работой гораздо быстрее. Достаточно было вытащить бумеранг, сжать его и провести раскаленным краем по крыше жилого блока. Отверстие получилось бы достаточно большим, и он без труда проник бы внутрь, но… Хищник и сам не знал, чего ему хочется больше убить жертву или растянуть охоту на более долгое время. В конце концов он решил поступить проще: если человек найдет выход из создавшейся ситуации он не станет убивать сейчас, если нет — еще один трофей займет свою колбу с голубоватым гелем. Приведя в боевое положение кинжалы, он начал неспеша полосовать стену станции. Активность человеческого организма возросла. Температура тела поднялась, и на дисплее фигура землянина приобрела яркожелтый оттенок с белыми пятнами. Голова, сердце, легкие — определил он. Наиболее жизненно важные точки в человеческом организме. Наиболее важные и наименее защищенные. Парадокс здешних форм жизни — самая опасная область тела всегда самая уязвимая. Он вообще не понимал, как раса землян — такая неподготовленная к встрече с врагом — умудряется существовать. Темпы рождаемости должны катастрофически отставать от показателей смертности, мало того, учитывая, что воины гибнут чаще остальных, эта планета должна генетически слабеть с каждым поколением. Уроды рожают уродов, слабые слабых. Таков закон, и от него никуда не деться. По любым расчетам раса землян должна была исчезнуть пару веков назад. А она умудряется приносить полноценный приплод, да еще и развиваться. Пусть медленно, но все же восходить по ступеням цивилизации Вселенной. Наверное, со временем из людей могли бы получиться довольно высокоразумные существа. Со временем. Жаль только, что этого не произойдет. По прогнозам ученых его планеты, наиболее вероятный сценарий дальнейшего течения событий на Земле таков. Люди одновременно усовершенствуют свое оружие — грубое, но очень мощное по здешним меркам, — и, не соблюдая контроль за рождаемостью, добьются того, что возникнет перенаселение. Затем несколько наиболее сильных племен начнут расширять свое жизненное пространство, завоевывая земли более мелких, а соответственно, и более слабых соседей. На какое-то время это поможет, но потом произойдет катастрофа, которая закончится гибелью всего животного и растительного мира. Вероятность данного исхода равна 97,3 %.

Хищник знал об этом, и подобное знание помогало ему чувствовать себя более уверенно, убивая жертв. Ведь, в сущности, этих людей нет. И какая разница, когда произойдет катастрофа для отдельной особи — через пятьдесят лет или сегодня? Финал один — гибель. И неизвестно, какая из них окажется менее страшной — быстрая от руки охотника или медленная в ревущем потоке ядерного огня.

Кстати, данный аспект играл немалую роль при вынесении окончательного решения Совета. Ведь если люди расшифруют навигационные карты, то узнают, в какой точке галактики планета его, Хищника, расы. Пока земляне выступают в роли пассивных наблюдателей, но их суденышки со слабыми двигателями и жалкой степенью защиты уже передвигаются в пределах Солнечной системы. Заполучив же один из летательных аппаратов кого-нибудь из охотников, они могут создать что-то подобное. И когда опасность уничтожения Земли станет неминуемой, толпы переселенцев хлынут на ЕГО планету. Учитывая же генетическую агрессию людей, легко представить, чем закончится нашествие. Хищник не сомневался, что их раса победит, но какой ценой?

Именно поэтому он и собирался выяснить истину о людях. Но пока полученные им сведения говорили против запрета охоты. Земляне мало на что годились в боевом плане. Возможно, для войны внутри своего мира — да, но не для сражений с внешним врагом.

Мысли эти помогали Хищнику прийти в хорошее расположение духа. Нет, он вовсе не зависел от настроения. Весь смысл его существования состоял в одном — достижении своей цели, — преследовании и убийстве жертвы. Хищник был суперохотником. А охотник, что бы ни случилось, идет до конца. Пытается настигнуть и убить. Его тело идеально приспособлено для охоты. В нем заключается три сердца и две системы кровоснабжения. Кроме того, в организме Хищника легко приживались имплантанты. Даже в том случае, когда от него осталось бы не более одной трети собственной плоти, врачи смогут без труда восстановить прежний вид, вживляя новые органы.

Людям не просто убить охотника. Очень не просто. А если добавить к этому отличный камуфляж и прекрасные доспехи, защищающие более пятидесяти процентов его тела, то и вовсе невозможно.

Рычание вырвалось из глотки. Кинжалы спокойно взрезали слой за слоем защитной стенки. Даже размышляя о посторонних вещах, Хищник не переставал следить за человеком. Он видел жалкие попытки землянина подняться на ноги или уползти, и это вызвало у него брезгливое чувство. Ему остро захотелось убить это существо. Быстро, одним ударом, забрать череп и порадоваться новому трофею. Но Хищник остановил себя. Такой трофей не вызвал бы гордости — слишком просто убить лежащего противника. Гораздо интереснее и почетнее, если тебе удалось захватить сильную дичь…

Человек все-таки умудрился подняться. Как раз в ту секунду, когда Хищник проник внутрь комплекса. Землянин встал и побежал, а он из соседнего помещения смотрел на колышащуюся впереди желто-белую спину. Похоже, человек и сам не знал, насколько близко была его смерть.

Хищник решил, что ему незачем больше оставаться здесь. Скорее всего, люди сейчас вернутся, в надежде убить его. Но ничего не найдут. Тогда они попробуют уехать. Тут-то он и расставит им ловушку, а затем перебьет по одному. Но не сейчас.

Хищник оттолкнулся от пола, коснулся ногой стены, сделал еще один прыжок и, уцепившись за каркас, втянул свое тело на крышу жилого блока. Через секунду он уже стоял на куполе технического помещения. Заправив нить в паз, Хищник приготовился к новому прыжку.

Позиция на метеовышке подходила ему как нельзя лучше. Вездеход, наверняка, будет возвращаться той же дорогой, что и приполз сюда.

Он не знал, есть ли у людей система автокурсора, но считал, что в любом случае они вряд ли пойдут на риск и не станут прокладывать новую трассу.

Глава 15

…Майк и Датч уложили спальные мешки на сиденья. Конечно, если бы Хищнику вздумалось осматривать вездеход достаточно тщательно, он без труда обнаружил бы обман. Но люди делали ставку на то, что в момент движения чудовище не станет особенно приглядываться. Тепловое излучение будет интенсивным настолько, чтобы сбить его с толку хотя бы на время.

Полицейский включил тепловое реле и удовлетворенно кивнул.

— Надеюсь, эта штука сработает, — он повернулся к Датчу. — Все зависит от того, насколько внимателен Хищник. Знаешь, если мы ошиблись, то можно считать, что наши задницы уже поджариваются на медленном огоньке.

— Посмотрим.

Голландец не собирался хоронить себя до того, как они возьмутся за дело. А уж там будет видно.

— Ты включил реле?

— Да. Все готово.

Харриган посмотрел на ящики.

— Как ты считаешь, может, нам следует взять что-нибудь потяжелее этих игрушек? — он кивнул на стоящие у стены М-16. — Сдается мне, без пулемета с ним не совладать.

— Не знаю. В прошлый раз моим ребятам пулемет не помог. Хотя, наверное, это лучше, чем ничего.

— О'кей.

Полицейский открыл один из ящиков и вытащил М-60. Следом появились коробки с лентой. Вулф, Бредли и Гарбер повернулись в его сторону.

— Какого черта вы делаете, лейтенант? Гарбер мрачно уставился на Майка.

— Вынимаю пулемет, — спокойно ответил тот.

— Это я и сам вижу. Зачем?

— Собираюсь последовать вашему совету и надрать задницу этой твари.

— Черт бы вас побрал, Харриган! — рассвирепел фэбээровец. — Положите оружие на место! Я приказываю!

— В самом деле? — Датч смотрел на Гарбера не без насмешки. — А чем, повашему, мы должны воевать?

— Я запрещаю вам выходить из машины!

— Вы ничего не можете запретить мне и моему партнеру, — покачал головой Голландец. — Хотя бы потому, что мы добровольцы, а не сотрудники Бюро.

— Дьявол! Вы подписали бумагу, согласно которой обязаны следовать моим указаниям!

— И что же ты предпримешь, если мы откажемся это делать? — насмешливо спросил полицейский. — Набьешь нам морды или поставишь в угол? А может быть, выкинешь из вездехода к такой-то матери? Расскажи мне, Гарбер!

Неизвестно, чем бы закончился разговор, если бы не Хантер. Он влетел в вездеход и тут же разразился проклятиями.

— Ты бросил меня, мать твою! — его палец ткнулся в грудь Вулфу. — Ты бросил меня!!! Какое ты имел право уходить?! Почему ты ушел, мать твою?!!

Лицо Хантера было совершенно белым, а руки тряслись, словно у последнего пропойцы. В этот момент он выглядел так, будто сошел с ума. Вулф удивленно смотрел на приятеля.

— Эй, эй, эй, что случилось-то?

— Что случилось?!! — Хантера колотило от страха и злости. — Ты спрашиваешь, что случилось, говнюк!!! Да то, что эта сука чуть не убила меня, понял? Она только что чуть не прикончила меня! Вот что случилось, мать твою!!!

— Стой! — попытался оборвать подчиненного Гарбер. — Успокойся!

— Черта с два! — не унимался тот. — Этот урод бросил меня, и тут заявилась эта сволочь! Она там, внутри.

— Заткнись! — вдруг резко крикнул Гарбер. — Заткнись и успокойся! Ты видел Хищника? Ты САМ видел его? Он точно в помещении станции?

— Точно? Да там два трупа! Один в душевой, и с него содрали кожу! А второй без башки! Я слышал, как эта тварь пыталась пролезть внутрь! Она взрезала стену, вместе с каркасом!

Хантер немного успокоился, хотя его все еще трясло при одном только воспоминании о жутком происшествии.

— Двое? Ты уверен, что в душевой тоже тело человека?

— Я несколько минут разглядывал его так же близко, как сейчас вас. Если вы мне не доверяете, то можете сходить и убедиться сами. Только возьмите с собой оружие! Настоящее оружие! Полицейский прав: с этой сукой просто так не сладить! Это уж точно, мать вашу! Просто так не сладить.

— Значит, еще два трупа… — Гарбер взглянул на Вулфа. — Поведешь вездеход. Мы уходим. Все. Убираемся отсюда. Пусть присылают войска.

— Похоже, настало наше время, напарник. Полицейский указал Датчу на все еще открытый люк. Тот согласно кивнул и, подхватив пулемет, двинулся к зияющему проему. Он, согнувшись, протиснулся мимо растерянно молчавших Бредли и Хантера, совершенно не обращая на них внимания, словно кроме него и Харригана в вездеходе никого не было.

— Шефер! — голос Гарбера вонзился ему в спину. — Остановитесь! Я сказал, что мы уезжаем! Никаких охот и засад! Я запрещаю вам выходить на улицу.

— Я уже ответил вам. Мы не подчиняемся вашим приказам на основании того, что я и мой партнер не являемся сотрудниками Бюро. Так что, давайте не будем сейчас затевать ссору, Гарбер, — Датч даже не обернулся. Он знал, что полицейский следует за ним, и это давало ему право говорить за двоих. — Мы оба знаем, чем она закончится, не так ли?

— В таком случае, я снимаю с себя всякую ответственность за вашу безопасность, — заявил Гарбер.

— Конечно. Это самое умное, что ты можешь придумать, верно? — буркнул Майк. — Поверь мне, приятель, ты очень нас напугал. Оч-чень.

— Все, — в голосе фэбээровца звенел металл. — Вулф, за руль! мы уезжаем. Пусть эти двое хоть все здесь разнесут.

* * *

Датч подумал, что Гарбер боится, и вряд ли стоит злиться на него за это. Возможно, он в чем-то прав, рассчитывая переложить заботу о Хищнике на военных. Конечно, они более серьезная сила, чем четверка федеральных агентов. Однако лично он, майор Алан Шефер, никогда не мог понять людей, боящихся драки, даже ни разу не поучаствовав в ней. Хотя, с другой стороны, лучший бой тот, который не состоялся. Но есть понятие открытой, направленной агрессии, сталкиваясь с которой человек обязан что-то предпринять. Хотя бы для того, чтобы защитить других людей. Хищник убивает живых существ бессмысленно, для собственного удовольствия, и это должно быть наказано. Разумеется, человеку трудно судить его, ибо он и сам занимается подобным, но ведь и зверь, загнанный в угол, защищается. Животное отстаивает свое право на жизнь теми средствами, которые ему доступны. Датч усмехнулся. Ну вот, ты уже приравнял человека к зверю. Подвел черту. И, наверное, парень, не очень ошибся. Между тобой и волком, в данной ситуации, разницы нет. Никакой.

Он выпрыгнул на снег, вытащил пулемет и сразу отошел под укрытие борта, стараясь не высовываться, на случай, если Хищник наблюдает за ними.

Белый диск солнца намертво прилип к небосклону, не двигаясь ни на дюйм. Воздух, казалось, сделан из чистейшего стекла. На какую-то долю секунды Датчу почудилось, что он даже поблескивает, переливается в холодных солнечных лучах. В абсолютной тишине Харриган выбрался из люка и тут же, следуя примеру партнера, нырнул за кузов. Почти сразу взревел двигатель вездехода, выбросив из выхлопной трубы черное жирное облако дыма.

— Как ты думаешь, эта тварь видит нас? — прокричал полицейский.

— Хочу надеяться, что нет, — ответил Датч и кивнул на дверь жилого блока. — Давай туда, я послежу.

— О'кей.

Харриган в три прыжка добежал до станции и влетел внутрь. Положив коробки с лентами на пол, он приоткрыл дверь и, встав на одно колено, приготовился прикрывать Датча.

Тот кинулся к станции. Через секунду они уже сидели в жарком мареве жилого блока.

Майк огляделся и почти сразу заметил оставленную диском дыру в стене.

— Смотри-ка. Скорее всего, это работа Хищника.

Голландец хмыкнул.

— Чем он мог проделать такую штуку?

— Диском, — полицейский открыл одну из коробок и начал вставлять ленту в пулемет. — Есть у него такая штука. В прошлый раз, когда Киз со своими парнями пытался зажать эту тварь на скотобойне, Хищник запросто распилил его пополам.

— Как действует диск?

— Очень просто. Надо сжать его в пальцах посильнее. Края этой штуковины раскаляются, и тогда уж можно швырять ее во что угодно — все разносит. Пробивает насквозь.

— Неприятная вещица, — констатировал Датч.

— Да уж, — согласился полицейский. — Надо смотреть в оба, а то этот ублюдок нам обоим бошки посрезает в момент.

— Угу. Теперь тихо! У Хищника отличный слух. Он опустился на колено, поставил пулемет рядом и, приоткрыв дверь, выглянул наружу…

* * *

…Хищник оказался на крыше метеовышки в тот самый момент, когда Датч и Харриган нырнули в искусственный жар станции. Остановившись у обвисшего метеобуя, он уцепился за флагшток и осмотрелся. Пока все шло так, как и предполагалось: люди, видимо, собрались уезжать. Мощный двигатель машины заурчал, перекрывая остальные звуки.

Охотник осмотрел вездеход, пересчитывая свои будущие жертвы. Ему не хотелось попасть в засаду. Тот человек, что швырнул свое оружие навстречу энергетическому сгустку, достаточно сообразителен и вполне может додуматься устроить ему ловушку. Возможно, она будет не очень опасной, но все равно не следует недооценивать этот фактор.

Сканер считывал тепловые показатели сидящих в кузове людей. Двое впереди и шестеро сзади. Четыре сигнала достаточно слабы. Хищник насторожился, увеличивая изображение. Taк, двое раненых. Один уже почти в норме, второй очень слаб, но, похоже, лучше, чем был. Люди не так сильны в медицине, как его раса, однако надо признать, даже их слабые лекарства в сочетании с удивительной живучестью землян дают неплохие результаты.

Хищник начал считывать изображение еще двух сигналов. С каждой секундой они становились все сильнее, но он не мог различить фигур. Мешали ящики, составленные штабелем в кузове машины. Двойная преграда оказалась достаточно сложным препятствием для сканера.

В конце концов Хищник решил, что это не особенно важно сейчас. После того как он остановит вездеход, станет окончательно ясно, почему сигнал так неустойчив. Возможно, только из-за преграды.

Машина дрогнула и, плавно развернувшись, покатила вперед, к метеовышке.

В эту секунду он заметил вторую странность: дверь в жилой блок оказалась приоткрытой. Времени на раздумья не было. Включив систему слежения, Хищник выбрал первую цель и на мгновение отвлекся, делая поверхностное сканирование станции, определяя наличие тепловых излучений локального характера.

Сейчас температурный уровень в блоке снизился. Виной тому был разрез, сделанный им самим незадолго до этого. Теперь холодный воздух циркулировал по комнатам. Открытая дверь только усилила его приток внутрь станции. Зона температурно-невидимого фона поднялась еще выше. Какое-то время люди могли бы перемещаться по всему блоку, оставаясь совершенно незаметными. Конечно, если бы он снял боевой шлем, то различил бы их в виде бледно-красных, сливающихся с окружающей средой фигур, но это означало бы почти верную гибель. Во-первых, атмосфера Земли была ядовита для организма Хищника, а вовторых, его добил бы холод. И если ядовитые пары убивали медленно, то ледяной холод гораздо быстрее. Несколько секунд, и все было бы кончено.

Никогда до этого случая охотники не высаживались в столь непригодных условиях. Только в теплом климате. Температурный режим, необходимый для существования Хищника, очень жесткий. То, что людям казалось дикой жарой, он воспринимал как прохладу. На его планете температура не опускалась ниже 240 градусов.

Поверхностное сканирование не дало никаких результатов. Если все происходящее и было засадой, изменять что-либо было уже поздно.

Он не может выпустить вездеход за пределы станции. Это грозило потерей добычи, а значит, и подорвало бы авторитет самого охотника.

Рубиновый треугольник уже несколько секунд пульсировал на дисплее, показывая, что компьютер ведет цель.

Хищник выждал еще мгновение, подпуская вездеход ближе, а затем выстрелил. Сгусток энергии вылетел из ствола пушки и быстро пошел на сближение с машиной…

* * *

…Бэт пришла в себя совершенно неожиданно. Секунду назад она барахталась в черной ледяной каше небытия и вдруг поняла, что слышит звук работающего мотора. Это было странно. Бэт не помнила, как оказалась внутри машины.

Некоторое время она так и лежала на чем-то жестком и неудобном, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тупая боль в плече проявилась постепенно, словно пришла издалека. Сперва тонкая игла вонзилась в плоть, а затем, разрастаясь, охватила мышцы плеча, руки, грудь.

И тут же заработал мозг, рисуя контрастную картинку.

Джеймс, поднимающий «пустынного орла». Желто-красный слепящий выплеск пламени и мощный удар, опрокидывающий ее на спину. В плече словно взрывается граната, разнося в клочья ткани, мышцы, кости, вышибая из тела кровавые плевки. Темно-бордовые, они впитываются снегом, и она видит это, но уже лежа.

А в следующее мгновение сам Джеймс начинает рассыпаться, расползаться на куски, будто его пропускают через диковинную невидимую мясорубку.

И страшная, почти прозрачная фигура за спиной сумасшедшего. Переливающаяся, нереальная, призрачная. Желтые глаза уставились на нее, словно оценивая.

Да, это и была тварь, чудовище, монстр, убивший всех полярников. Но почему-то пощадивший ее, Бэтси Уэллери.

В ту же секунду в голове появляется новая мысль: Пол! Где он, что с ним? Неужели и его убило это существо? Или его тело плывет где-то рядом в рокоте мотора и темной реке забвения?

Одна. Пока она одна. Она и боль в простреленном плече. Но все-таки ее разум торжествует. Ты жива, Бэт! Ты жива, жива, жива, жива…

Только Бэт не почувствовала радости. — Ну и что с того? — Лишь вялое безразличие, спокойная констатация привычного факта. Срабатывает защитная реакция организма — апатия.

Нужно понять, где она и что с ней? Может быть, тварь утащила ее с собой, и эта машина — машина монстра. Бэт вдруг поняла, что абсолютно не представляет, КАК передвигается чудовище. Но от самой мысли о возможности такого плена ей стало страшно. Желание открыть глаза ушло. Хотелось одного услышать голос человека… Ну, или, на худой конец, что-то, подтверждающее присутствие людей в машине.

Она попробовала пошевелиться, но не смогла. Тело не желало слушаться и подчиняться ее приказам.

«О, господи, — подумала Бэт, — а если я вообще не смогу больше двигаться? Может быть, ОНО изувечило меня?»

Ей безумно захотелось увидеть себя. Убедиться, что все в порядке, руки и ноги на месте.

Ну а если выяснится, что она все-таки в плену, то… Тогда ты убьешь себя, решительно подумала Бэт. Ты найдешь способ сделать это. Умереть лучше, чем быть в плену у какой-то траханой гадины.

Девушка немного выждала и открыла глаза. Точнее, попыталась осуществить свое намерение. Это ей удалось, но с большим трудом. Бэт показалось, что веки налились свинцом и не хотят размыкаться, несмотря на все ее старания. Тем не менее она справилась с ними и открыла глаза.

Эта попытка совершенно обессилила девушку. Бэт и представить себе не могла, насколько она слаба. Сил не осталось даже на то, чтобы улыбнуться.

Прямо перед ней сидел довольно молодой парень. Он был немного бледен и теребил собственные пальцы, явно нервничая. Глаза его блуждали по сторонам, а губы шевелились, беззвучно произнося какие-то слова. Куртка перепачкана кровью, как, впрочем, и остальная одежда. Хотя он, явно, не ранен, решила Бэт.

Она почувствовала себя немного спокойнее. Присутствие рядом человека приободрило ее. Значит, их все же спасли. Скорее всего, эти люди спасательная команда. Та самая, о которой говорила База. И они везут Бэт домой. Подальше от жуткого чудовища, от страшной станции.

Мысли текли в ее голове, а глаза, не отрываясь, наблюдали за сидящим парнем…

…Хоть убейте, но Хантер не мог понять этих двоих — Шефера и Харригана. Нет, он, конечно, уважал их мужество, даже восхищался ими, однако ему казалось, что этот поступок граничит с глупостью. Оставаться здесь, наедине с Хищником? Нет, в подобном самопожертвовании есть что-то, похожее на психопатию, это уж точно.

Что же касается лично его, то он, Хантер, за все награды мира не пошел бы на такое. При одном воспоминании о жутком треске разрезаемой материи мороз бежит по коже. Да нет, ему никто не смог бы бросить в лицо упрек в трусости, просто, когда имеешь дело с людьми — пусть даже хорошо вооруженными, — это одно. По крайней мере знаешь, как с ними воевать, а как бороться с этой тварью? Ни Гарбер, ни один из них не мог ответить на подобный вопрос. Причина тому одна-единственная — никто не знает точно, ЧТО она из себя представляет.

Хантер вздохнул, оглядывая салон. Бредли сидит напротив, сцепив руки в замок. Желваки перекатываются под туго натянутой кожей на скулах. Видно, ему тоже не сладко.

Черт, ведь эта тварь стреляла в него и, если бы не полицейский, он был бы мертв. Скорее всего, мертв.

Взгляд Хантера скользнул по ящикам — ему было известно, что в них: оборудование, оружие, ловчие сети, — и переместился на раненую девушку. Та лежала, вытянувшись на сиденьях и… смотрела на него. В сочетании с абсолютно спокойным лицом неподвижные глаза создавали довольно странное, нереальное ощущение. Казалось, что девушка еще не пришла в себя, а открытые веки — результат рефлекторного движения.

Хантер наклонился к ней, пытаясь понять, действительно ли она в сознании. Несколько секунд он вглядывался в черные зрачки, а затем нерешительно спросил:

— Вы… слышите меня? Бледные губы шевельнулись.

— Да. Где я?

Хантер скорее прочитал это, чем услышал.

— О, господи… Сейчас, одну минуту. Она пришла в себя! Гарбер, она пришла в себя!!! — Он почувствовал, что его охватило непонятное волнение. Слышите?

Бредли приподнялся и взглянул на девушку. Улыбка появилась на его толстых губах.

— Как вы себя чувствуете, мэм? — спросил он. — Надеюсь, вам лучше?

— Да, благодарю вас. — Взгляд девушки скользнул по нему, по ящикам, стальным заклепкам на потолке и вновь вернулся к Хантеру. — Где я? Кто вы?

— Мы — специальная группа ФБР. — Хантер видел, как Гарбер протискивается со своего места в кузов. — Прибыли к вам на помощь, но, к сожалению, опоздали. Удалось вытащить только вас и еще одного парня. Он жив, но ранение крайне серьезное.

— Пол? Это Пол? У него… нет нижней челюсти?

— Да, судя по всему, мы говорим об одном человеке. Она попыталась приподняться, но тут же рухнула обратно, застонав от резкой волны боли в раздробленном плече.

— Лежите, мэм, — посоветовал подошедший Гарбер. — Вам не стоит предпринимать попыток встать. Вы ранены и ослаблены кровопотерей. Скажите, он опустился на один из ящиков, напряженно глядя на девушку. — Кто-нибудь еще оставался в живых, когда вас ранили?

— Нет, — Бэт покачала головой. — Эта тварь убила всех. И Уэлча, и Мэла, и Бонни, и… и Джеймса тоже.

Голос ее задрожал. Видимо, ей очень хотелось заплакать, но она сдерживалась.

— Я понимаю, мэм, вам тяжело вспоминать об этом, и все-таки, если это возможно, нам нужны ответы на несколько вопросов. — Гарбер с сочувствием смотрел на девушку. — Первое: ваше имя?

— Бэт. — Получилось больше похоже на слабый выдох, и Бэт повторила:

— Бэтси Уэллери.

— Прекрасное имя, — улыбнулся Гарбер и тут же обругал себя. Самое время для комплиментов.

— Спасибо, — Бэт взглянула на него с некоторым недоумением.

— Скажите, мисс Уэллери, Хищник пользуется огнестрельным оружием?

— Нет. По крайней мере, я ничего не знаю об этом.

— В таком случае, откуда эта рана? — фэбээровец указал на туго перевязанное плечо девушки.

— Один из наших людей выстрелил в меня… — она помолчала. — По-моему, он сошел с ума.

— Вот как? Кто же это?

— Джеймс Уанголлс. Техник.

Гарбер кивнул, словно давно все знал об этом человеке и только ждал, пока тот выкинет какой-нибудь неприятный фокус.

— Как вы считаете, мисс Уэллери, — продолжил он, — почему Хищник не тронул вас? Ведь и вы, и ваш товарищ… Как, кстати, его имя?

— Пол Уинтер.

— Ага… Так вот, и вы, мисс Уэллери, и мистер Уинтер были абсолютно беззащитны.

— Откуда мне знать? — Бэт почему-то ощутила неприязнь к этому человеку. Чисто инстинктивную, ничем не обоснованную, но достаточно сильную. Спросите об этом у него сами. Возможно, оно и ответит вам, но я сомневаюсь.

— Угу.

Гарбер внимательно посмотрел на девушку, не понимая, чем вызвана перемена в ее настроении. Он отнес это на счет усталости и нервного потрясения. Впрочем, ему действительно было нужно получить ответы. В таком варианте столь быстрое возвращение и отказ от попыток поймать Хищника получили бы вполне логичное и веское объяснение. Не только спасение раненых, но и передача сведений. Очень важных сведений.

— Простите, мисс Уэллери, но не могли бы вы рассказать мне, что случилось с вашим товарищем? Тем, который… который лежал рядом с вами… останки которого лежали… Одним словом, третьего члена вашей группы.

— Джеймс… — задумчиво сказала девушка. — Это и был Джеймс Уанголлс. Тот парень, что ранил меня.

— Да, да, — торопливо кивнул Гарбер. — Так что же с ним произошло, мисс Уэллери?

— Это существо, — Хищник, как вы его называете, — убило Джеймса какимто жутким оружием. С Уанголлса просто живьем слезла кожа, вместе с плотью, а потом он словно взорвался изнутри. Я впервые видела такое…

— И за какое примерно время произошло все это?

— Не знаю. — Бэт попыталась восстановить в памяти произошедшее. Секунды две-три, не больше. Фэбээровцы переглянулись.

— А вы точно это помните, мисс Уэллери? — спросил Гарбер недоверчиво. Я имею в виду, может быть, вы не совсем осознавали время?

— Я точно помню и все осознавала, — жестко ответила Бэт и поинтересовалась. — Что с этим существом? Вы убили его?

Гарбер собрался было объяснить, что все не так просто, но в эту секунду Вулф заорал:

— Вот дерьмо!!!

Мгновением позже раздался оглушительный взрыв, а вездеход тряхнуло так, что люди повалились на пол.

— Что случилось, Вулф? — крикнул Бредли, пытаясь подняться.

— Эта тварь попала в нас! Она пробила вездеход! — вопил водитель. Черт! Мы горим!!!

— Всем на улицу! — скомандовал Гарбер. — Быстро! Хантер, Бредли, берите раненых! Вулф, ко мне!

— Да она перебьет нас всех! — Бредли растерянно озирался. — Мы выйдем, и эта сука перебьет нас, как зайцев!

Неожиданно где-то на улице застучал М-16. Длинные очереди прорывались сквозь гул пламени и надсадный вой мотора. Ему вторил М-60.

— Это Шефер и Харриган! — Гарбер кинулся к кормовому люку. — Они прикроют нас!

В следующую секунду громыхнул еще один взрыв. Вездеход накренился, и в какой-то момент людям показалось, что он опрокинется, но машина быстро вернулась в нормальное положение.

— Надо выбираться, пока не взорвались баки! — заорал Вулф. — Быстрее! Скоро все здесь взлетит на воздух!

— Вы можете идти, мэм? — Хантер обернулся к Бэт. — Вы сможете идти сами?

— Не… не знаю. Попробую.

Девушка испугалась. Все происходящее вселяло в нее ужас. Казалось, кошмар, словно бумеранг, возвращается к ней, но сейчас она была беспомощна. Бэт прекрасно понимала: если ей и удастся сделать несколько шагов, то этого будет явно недостаточно для спасения. Девушка отлично знала, на что способен Хищник, и отдавала себе отчет в том, каковы у нее шансы на жизнь. Ноль…

* * *

…Они видели удаляющуюся корму вездехода. Нельзя сказать, чтобы это зрелище вызывало у них особый восторг, но тем не менее отпала проблема конфликта с Сукиным Сыном Гарбером, и Датчу казалось, что уже один этот факт стоит довольно дорого.

Держа пулемет в руках, он внимательно наблюдал за метеовышкой, стараясь не пропустить момент, когда Хищник нанесет первый удар.

— Ас чего ты взял, что он станет стрелять именно оттуда! — шепотом спросил Харриган, тоже не сводящий глаз с постройки.

— Самая удобная позиция, — едва слышно объяснил Датч. — Хотя, возможно, мы оба ошибаемся и он предпримет что-нибудь другое. Но лично я надеюсь на лучшее.

— Ладно, посмотрим. — Полицейский на секунду оторвался от винтовки. Представляешь, если Хищник их выпустит?

— Нет, — покачал головой Датч. — Насколько я знаю, он никогда не бросает своих жертв. Подумай-ка сам, партнер, до этого момента Хищник предпринял всего одну попытку убить их. Одну! Не очень похоже на него, верно?

— Да уж, — согласился полицейский. — Этот парень из тех, кто знает, как добиться своего. Тут ты прав.

Вездеход уже преодолел половину расстояния между станцией и метеовышкой.

— Приготовься, — шепнул Датч.

Гусеницы, чавкая, подминали снег. Низкий приземистый корпус уплывал все дальше. В эту секунду вездеход больше напоминал настороженного зверя. Барса необычайной окраски, пробирающегося сквозь опасный участок, плавно и гибко. Припавшего к земле и оглядывающегося.

Голубая вспышка возникла на крыше метеовышки. Белый шар, размером не больше теннисного мяча, устремился к вездеходу, оставляя за собой хвост голубого сияющего света.

— Ты видел? — крикнул Датч, нажимая гашетку пулемета.

М-60 мгновенно ожил в его руках. Низкое рычание смешалось с клацаньем уползающей ленты и звоном падающих на пол гильз. Харриган тут же открыл пальбу из М-16, выцеливая призрачную фигуру, двигающуюся по крыше. Он увидел Хищника и теперь боялся хотя бы на миг отвести глаза, чтобы не потерять его.

Желтый отсвет летящих по дуге раскаленных латунных цилиндриков немного отвлекал полицейского. Майк старался не смотреть на них, исключить падающие гильзы из зоны внимания, и это ему удалось.

ГРООООООУУУУУМММ!!! — энергетический сгусток угодил в узкий щиток, закрывающий вспомогательные топливные баки. Прошло не больше полсекунды, а горящее, чадящее черным дымом огненное озерцо уже текло по корпусу вездехода. Красно-оранжевые языки пламени отплясывали на бортах машины свою смертоносную пляску.

— Он подбил их! — крикнул полицейский, стараясь прорваться сквозь оглушительный стук пулемета.

— Вижу!

Датч перемещал плюющий свинцом ствол М-60 по дуге, выпуская очередь за очередью широким веером. В эту секунду он был страшен. Глаза превратились в узкие щелки, брови нахмурились, подбородок, и без того упрямый, тяжелый, еще больше выпятился вперед. Огромные бугры мышц четко проступили под тканью куртки.

Капюшон свалился с головы, открывая короткие с проседью волосы.

М-60 захлебывался яростным бормотанием, изрыгая из себя потоки смерти. Лента уползала в лентоприемник с невероятной скоростью, выходя с другой стороны, но уже пустая и мертвая.

Майк быстро опустошил обойму, сменил ее на новую и вновь изготовился к стрельбе. Он поднял глаза туда, где только что виднелось серебристое сияние камуфляжа Хищника и… Чудовище исчезло. Полицейский замер. Только что, секунду назад оно было там, на крыше, и вдруг пропало, словно растворилось в ледяном морозном воздухе.

Пулемет смолк секундой позже. Метеовышка превратилась в решето. Пули разнесли вдребезги стеклянную кабину, в которой были расположены приборы, изорвали в клочья желто-черный буй, расщепили часть стоек и продырявили стены.

Вездеход застыл на открытом пространстве. Пламя охватило левый борт машины. Огненные капли расползались по крыше кузова, медленно подбираясь к заднему люку. Тонкая струйка пылающего горючего стекала на треки, скатывалась по колесу и падала в снег, оставляя на нем черные чадящие капли.

— Ты видишь его? — шепотом спросил Харриган, настороженно вглядываясь в ледяное небо, перепачканное хлопьями сажи.

— Нет. Похоже, ему удалось уйти, — Датч, прищурившись, посмотрел в сторону метеовышки. — Черт! Могу поклясться, что Хищника там нет. Но как он ухитрился скрыться?

— Перескочил на эту крышу? — полицейский ткнул пальцем вверх.

— Не знаю… — Голландец оценил расстояние. — Нет, вряд ли. Ему не одолеть такое расстояние. Слишком далеко.

— Тогда куда он делся? А, партнер?

Датч молча покачал головой.

Вездеход превращался в духовку. Они оба понимали: через пару минут пламя охватит кормовой люк, и тогда фэбээровцам будет гораздо труднее выбраться, не говоря уж о том, что им придется тащить раненых.

— Они ведь могут сдать назад и откатиться к станции. — Полицейский не сводил глаз с пылающей машины. — Черт, почему Гарбер медлит?

— Им надо помочь, — вдруг сказал Датч, — иначе они погибнут.

Харриган вздохнул.

— Если Хищник жив, он убьет нас.

— Мы приехали сюда, чтобы спасать людей, верно, партнер? Так, похоже, пора приниматься за работу. Полицейский быстро взглянул на него.

— И что ты предлагаешь?

— Добежим до этой колымаги и вытащим их. В случае чего, поможем тащить раненых. Я бегу, ты — прикрываешь. На обратном пути схема та же. Понял?

— О'кей, — Майк кивнул. — Ну надо же, мать их. Таких ГОВ…ОВ иногда приходится спасать, слов нет. Датч отложил пулемет.

— А ты и не говори.

— И то верно. Ну, начнем?

Харриган резко распахнул дверь и выскочил наружу. Датч следовал за ним, озираясь на ходу…

* * *

…Хищник понял, что попал в ловушку, как только увидел движение на дисплее. Слабое, едва различимое, в щели приоткрытой двери. Но он все же успел заметить, оценить степень опасности и среагировать, как того требовала ситуация. Конечно, крыша метеовышки являлась слабой защитой, и ему нужно было побыстрее уйти из зоны обстрела, пока люди не успели подстрелить его.

Хищник не боялся их оружия. Во всяком случае, земляне не смогут нанести непоправимого вреда доспехам, а значит, можно не опасаться серьезных ранений. С мелкими же Хищник умел справляться. Знал, каким образом остановить кровотечение и даже мог обрабатывать достаточно крупные раны.

Но сейчас опасность заключалась в другом: люди обнаружили его. Они увидели отблески на камуфляжном костюме, а значит, он теряет одно из своих основных преимуществ — невидимость. В данную секунду это, может быть, не имеет большого значения, но что произойдет дальше?

По опыту предыдущих охотников хищник знал: земляне умеют быть цепкими и настойчивыми. Вцепившись в кого-нибудь, они уже не отстают. Будут преследовать его до тех пор, пока не растерзают в клочья.

Основной закон охоты гласил: «Не дай обнаружить себя. Иначе дело может обернуться гибелью. Твоей гибелью».

Любой, даже самый неопытный, охотник знал это правило и никогда не пренебрегал им. Невидимость, отличная маскировка — пятьдесят процентов успеха.

В красном проеме возник белый раскаленный шар огня. Хищник увидел, как оранжевые трассеры пуль устремились в его сторону. Длинные светящиеся полосы, состоящие из свинца и стали. Они со свистом вспарывали воздух рядом с ним, а звуковые сенсоры считывали эти звуки. Одна пуля ударила его в грудь, заставив Хищника отступить на шаг. Удар был достаточно силен, чтобы сбросить вниз, но он успел уцепиться за флагшток. Висящий рядом с ним буй мгновенно превратился в измочаленную тряпку, настолько плотным оказался шквал огня.

Стреляли двое: Хищник видел две серии вспышек. Он уже понял свою ошибку. Те два слабых тепловых пятна, которые ему не удалось классифицировать в кузове машины, на самом деле не являлись людьми. Земляне сумели перехитрить его.

Однако Хищник не впал в отчаяние. Наоборот, им овладел азарт охоты. Да, он верно оценил степень подготовки Майора и Лейтенанта. Они, действительно, были сильными противниками.

Припав к крыше, Хищник начал быстро перемещаться к тому месту, где находился трос.

Звон разбитого стекла смешался с треском дерева. Пули отрывали щепки от деревянных стропил и опор, пробивая обшивку и круша расположенную внутри аппаратуру.

Он не обращал на эту дикую какофонию ни малейшего внимания. Все его мысли были заняты только одним — добраться до нити. Когти глубоко впивались в стены, удерживая тело в горизонтальном положении. Хищник уверенно подтягивал себя на дюйм к цели, перехватывался и одолевал следующий дюйм. Подобным образом на Земле передвигались насекомые — мухи, — и он находил это вполне удобным. Его не трогало то, что приходится уподобляться слабым и жалким.

До транспортировочной нити оставалось совсем немного, когда очередная пуля, продырявив стену, ударила Хищника в живот, едва не скинув в черносиний снег. Лишь невероятным усилием ему удалось удержаться, повиснув на одной руке. Обшивка начала рваться под тяжестью четырехсотфунтового тела.

Хищник выпустил боевые кинжалы, размахнулся и вонзил два отточенных до фантастической остроты лезвия в подвернувшееся стропило. Дерево треснуло. По шершавой поверхности протянулись тонкие трещины. Хищник вдруг подумал, что оно лопнет вдоль волокон, и он все-таки сорвется вниз, но ему повезло. Стропило выдержало. Кинжалы сидели в нем прочно. Хищник подтянулся, нащупал опору понадежнее, ухватился за нее и только после этого одним мощным рывком извлек лезвия, убрав их за панель управления на правой руке. Огонь начал стихать. Видимо, у людей кончались патроны. Хищник воспользовался заминкой, быстро преодолел оставшееся расстояние, заправил нить в паз на поясе и, оттолкнувшись ногами, понесся к куполу техноблока.

Он успел вовремя. В следующее мгновение огонь возобновился, но тут же оборвался совсем.

Если бы Хищник умел улыбаться, он бы непременно улыбнулся. Но его расе была не свойственна эта гримаса, как, собственно, и просто открытое проявление чувств.

Однако глухое урчание, означающее радость, вырвалось из широкой груди.

Они потеряли его и растерялись — только так и можно объяснить то, что стрельба прекратилась.

Большинство представителей землян падают духом, как только у них на пути возникает неожиданное препятствие. Им кажется, будто все должно быть гладко и просто. Люди странны по своей природе. Они любят все получать без боя, не прикладывая ни малейших усилий для того, чтобы достичь цели, и терпеть не могут проливать свою кровь для удовлетворения собственных потребностей. Точнее, люди совершенно не готовы к этому. Чужую — не задумываясь, свою — нет. Их жалкая жизнь слишком дорога для того, чтобы терять ее.

Земляне давно забыли, что такое бой. Им нравится убивать других, безнаказанно и спокойно.

Сейчас двое, сидящих внутри станции, не видят его. Правда, и он не видит их, но это не важно.

Хищник подошел к краю крыши, оценивая степень повреждения машины. С первого же взгляда ему стало ясно: вездеход, хотя и подожжен, но из строя не выведен. Видимо, люди внутри запаниковали, и это — пока — работает против них. Пройдет еще несколько секунд, и они поймут, что вполне могут отвести машину в укрытие и сбить пламя. Подобный вариант означал бы крушение его замысла. Он окажется зажатым с двух сторон. Одна группа вполне может засесть возле метеовышки, простреливая жилой и технический блоки, а также стоящий чуть поодаль склад снаряжения, дублирующих систем и еще какого-то оборудования. Предназначения его Хищник не понимал, да, собственно, и не стремился понять.

Двое возьмут под контроль остальное пространство. Конечно, на его стороне фактор внезапности, но не стоит на это делать основную ставку.

Хищник включил систему наведения. Рубиновый треугольник сомкнулся.

Он отдал приказ, и голубая стрела пошла на сближение с целью. В ту же секунду внизу возникли две человеческие фигуры. Они бежали по направлению к вездеходу. Один из людей обернулся и выпустил в его сторону длинную очередь. Снег стеснял движения и мешал стрелку тщательно целиться. Пули рванули серебристую ткань наружной оболочки станции.

Хищник даже не пошевелился. Он проследил траекторию полета сгустка и увидел, что не промахнулся. Два колеса, оплавленные и изуродованные, полетели в стороны, крутясь на дисплее темно-красными горячими пятнами в сине-черном морозном воздухе. Трак гусеницы лопнул, но это уже было не важно. Без ведущей «звездочки», заставляющей машину двигаться, она становится просто бесполезной грудой металла. Ни на что не пригодной и не представляющей опасности. Люди же, выбравшись из нее, попадут под его огонь.

Наблюдая за двумя размазанными красно-желто-белыми фигурами, Хищник снял с пояса метательный бумеранг и занес руку для броска…

* * *

…В кузове стало жарко. Кроме того, откуда-то начал просачиваться едкий прогорклый дым. Глаза слезились, кашель раздирал грудь.

— Черт, откройте кто-нибудь люк! — крикнул Гарбер, вытирая лицо рукавом куртки.

Дым стелился по полу, поднимаясь все выше, грозя задушить пленников вездехода мягкими жгучими пальцами.

Бредли ударил ногой в створку люка, но та даже не шелохнулась.

— Его заклинило! — заорал он в ответ, глядя на начальника красными глазами. — Мы попались! Чертов замок заклинило!!!

В его голосе отчетливо звучали панические ноты.

— Давай-ка вместе попробуем!

Это был Хантер. В эту секунду ему стало ясно: должен быть выход, надо только держаться спокойно, а не сходить с ума. Он сейчас чувствовал себя гораздо уверенней, чем когда валялся на полу душевой. Пожар представлял собой реальную понятную опасность, и Хантер знал, как ему поступать в данном случае. Как бы ни обернулось дело, фэбээровец предпочел бы такую смерть той, что готовил для них Хищник.

— Давай попробуем еще раз! — повторил он. Откинувшись назад, навалившись всем телом на стоящие за спиной ящики, Хантер напрягся и…

— Готов? Раз! Два!! Трииии!!! Две ноги, что было сил, ударили рифлеными подошвами в створку люка. Ничего. Никакого результата. Вулф затравленно озирался.

— А что, если вылезти через верхний люк?

— Ничего не выйдет, — отрицательно покачал головой Хантер. — Там все в огне. Мигом поджаришься, как цыпленок в микровейве. — Он вновь повернулся к Бредли. — Давай еще разок!

— Какого черта! — заорал тот и закашлялся. — Еще разок, еще разок! Мы окочуримся здесь! Эта долбаная дверь не откроется, даже если мы будем биться в нее башкой, ясно? Черт, еще пару минут, и все здесь взлетит на воздух к такой-то матери! Тут столько взрывчатки, что наши задницы будут искать на Луне!

— А я говорю, давай попробуем еще раз! — Хантер жестко уставился на перекошенное лицо негра. — И хватит трястись тут!

— Ладно, ладно, о'кей. — Бредли стоило большого труда взять себя в руки. — Давай еще раз, давай!

Пара подошв с глухим стуком врезалась в створку. Та не поддалась.

— Ну вот, черт побери, я же говорил!

— А если взорвать ее? — Вулф ткнул рукой в ящик с гранатами. Привязать к ней гранату и взорвать!

— Спятил? — Гарбер испуганно покосился на ящик. — Да от нас и мокрого места не останется. Здесь все сдетонирует.

— Ну и что нам делать в таком случае? Ждать, пока покроемся розовой корочкой? Или помочиться на стены, чтобы погасить огонь, а?

Вулф переводил взгляд с одного человека на другого, надеясь, что произойдет чудо и кто-нибудь из них сейчас скажет: «А вот что, ребята!» и объяснит, что делать. Но ничего подобного не произошло. Все молчали.

— Все, парни, — вдруг спокойно заявил Хантер. — Мы по уши в дерьме. По самые уши. Эта долбаная дверь закрыта намертво.

— А может быть, все-таки через верхний люк попробовать? — вновь предложил Бредли. — Если нам повезет…

— Нам НЕ повезет, — покачал головой Хантер. — Как только мы откроем створки, горючее потечет сюда, ящики вспыхнут. У нас будет секунда, максимум две. Кто-то один, возможно, успеет выбраться, но остальные погибнут. Все. Не стоит обманывать себя. Нам может повезти только в одном случае — если этот ублюдок не повредил систему аварийного пожаротушения. Но на это не стоит особенно рассчитывать.

— Так что нам делать-то?..

Гарбера трясло. Он всеми силами старался скрыть это от остальных, но ему это плохо удавалось.

В эту секунду они услышали шаги… на крыше вездехода.

— Черт… — выдохнул фэбээровец. — Кто это?..

— Шефер, — вдруг улыбнулся Хантер. — Шефер и Харриган. Они там, снаружи. Это и есть чудо, парни!..

* * *

…Датч одним прыжком взлетел на крышу, стаскивая куртку. Майк остался внизу, не сводя глаз с жилого блока.

— Эй, партнер! Эта сука наверху!!! — заорал он. — Я вижу ее! Слышишь? Я засек ее!!!

— Не давай этому ублюдку стрелять! — крикнул Голландец в ответ. Главное, не давай ему стрелять!!!

Пламя с ревом ползло по бортам вездехода, пожирая краску, заставляя ее пузыриться и трескаться. Она быстро чернела, отваливаясь сожженными пластами. Датч сбивал огонь курткой, не поворачиваясь и не обращая внимания на происходящее за спиной. Рукава и капюшон уже начали тлеть. Красные точки ползли по ним, но тем не менее его план удавался — пламя постепенно отступало.

Алан Шефер не пытался совсем остановить пожар. Это было невозможно. Но он старался заставить огонь стихнуть. Дать возможность фэбээровцам выбраться из кузова, превратившегося в камеру пыток. Выбраться, вытащить раненых и оружие. Оно им очень понадобится в самое ближайшее время.

Пламя стихало, а затем набрасывалось на жертву с новой силой, но каждый раз откатывалось вновь под напором невероятной отваги человека.

Сапоги на ногах Датча дымились, но он продолжал упорно, с какой-то жуткой монотонностью взмахивать прожженной до дыр курткой. На пальцах выступили волдыри, а скуластое лицо стало черным от копоти.

Жирный дым поднимался в небо неровной извивающейся змеей. Она то начинала дергаться, изгибаться под порывом ветра, то становилась ровной, прямой. Казалось, с нее можно стянуть старую шкуру, и тогда эта грязная змея начнет переливаться немыслимым огненным узором.

— Где этот урод? — прокричал Датч, не оборачиваясь.

— Стоит на крыше! — ответил полицейский. — Дьявол! Ничего не понимаю! Почему он не стреляет? Даже и не пытается, мать его, а?

— Конечно, не хочет упускать добычу! Ему нужны наши черепа, партнер! Черепа, а не куча пепла!

Наконец ему удалось сбить пламя с той части кузова, где располагался верхний люк. Датч ударил по створке каблуком.

— Эй, парни! Выбирайтесь оттуда!..

* * *

…Майк не мог прижаться к борту хотя бы по той простой причине, что ненавидел раскаленный металл. Он понимал: Хищник видит их обоих и, наверняка, только и ждет удобного момента для следующего удара. Или выстрела, это уж как кому нравится называть. Наверное, «атака» подходила лучше, ибо происходящее мало напоминало охоту. Скорее, военные действия местного, характера. Именно из-за этого он не торопился стрелять по врагу. Во-первых, у него оставалось не очень много патронов, а во-вторых, пока Хищник не предпринимал каких-нибудь действий, и ему не стоило торопиться. Шоу начнется позже.

Глаза более-менее привыкли выделять переливающуюся прозрачную фигуру в морозном воздухе. К тому же враг допустил ошибку, о которой, похоже, еще не подозревал.

Подпалив вездеход, Хищник создал дополнительный источник освещения, отличающийся от основного по яркости и частоте. Система камуфляжа, конечно, была хороша, но не настолько, чтобы абсолютно идентично пропускать две частоты разной интенсивности одновременно. В результате блики огня высвечивали силуэт Хищника, делая его более заметным.

Сейчас он стоял на крыше технического блока, подняв руку. Майк не мог разглядеть, что именно зажато в пальцах чудовища, но, исходя из собственного опыта, предполагал, что это метательный диск. Разумеется, ничего хорошего в этой догадке не было. Полицейскому диск казался оружием куда более сильным и опасным, чем энергетические сгустки. Те, по крайней мере, хотя бы можно заметить и увернуться, не так уж быстро они двигаются. А вот с этой штуковиной дело обстояло гораздо сложнее.

Харриган, стоя на колене, оперся локтем на ногу и прижал приклад к плечу. У него в голове возник план. Сложный, но достаточно реальный. Если попасть Хищнику в руку, когда тот надумает метнуть диск, возможно он не успеет среагировать, и у людей будет несколько секунд для того, чтобы нырнуть в укрытие. Майк знал: прежде, чем атаковать, Хищник сжимает оружие в пальцах. От этого края диска распаляются, становясь багровыми. Тут-то и нужно нажать на курок. И главное — не промахнуться.

Он осторожно и медленно совместил мушку с прицельной рамкой. Вспыхивающая оранжевыми всполохами неподвижная фигура врага вдруг показалась ему отчетливой, словно того и не скрывал камуфляж.

— Ну, давай, сынок, — почти беззвучно выдохнул полицейский. — Попробуй только шевельнуть своей граб-кой, и уж тогда-то я тебе точно разнесу ее, и твою уродливую башку тоже, мать ее. Давай, доверься старине Харригану.

Губы его тронула довольная улыбка. В этот момент Майку казалось, что он сможет сделать то, о чем говорит. Даже не казалось — он просто был уверен в этом. Именно уверен.

Ему захотелось засмеяться от облегчения, захохотать, оглушив Великую белую Пустыню своим хрипловатым голосом…

* * *

…Бэт даже не поняла, о ком говорят эти люди. Шефер и Харриган? Кто они? И почему не в машине? Что вообще эти двое делают снаружи в то время, как все уезжают? Собственно, у нее не было особенно много времени думать об этом. Дым уже почти накрыл их с Полом, и если она могла встать на ноги, то бесчувственный Уинтер лежа задохнулся бы.

Девушка поднялась, ощущая, как подгибаются ноги и кружится голова. Ей показалось, что тело — мешок с опилками. Невероятно тяжелое и неповоротливое. Потолок в вездеходе был низким настолько, что выпрямиться Бэт не могла. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Они вращались вокруг нее с бешеной скоростью, увлекая Бэт следом за собой в крутящийся водоворот. Тошнота подкатила к горлу. Горькая противная слюна наполнила рот. Девушке вдруг безумно захотелось вдохнуть полной грудью чистый холодный воздух, но его не было. Оставался лишь жар да сизая едкая река тяжелого дыма, медленно плывущая на уровне бедер.

Бэт качнуло вперед. Чтобы не упасть, она ухватилась руками за ящики и закашлялась. В ту же секунду ею овладел страх. Замкнутое, заполненное удушающим воздухом помещение породило панический приступ клаустрофобии.[8] Бэт захотелось заорать, чтобы ее выпустили на улицу, к синему высокому небу, к снегу, к…

«Возьми себя в руки! — одернула она себя. — Прекрати!»

Холодный пот сползал по лицу и шее на воротник толстого свитера, руки тряслись, но ей все же удалось подавить истерический вопль, поднимающийся из легких.

«Все!!! Все!!!! Успокойся…»

Сердце колотилось с бешеной силой, накачивая щедро разбавленную адреналином кровь в немеющие от страха мышцы. Девушка сделала несколько шагов и очутилась перед лежащим на сиденьях Полом. Он, казалось, парил в воздухе. Дым уже почти совсем скрыл тело. Серые волны, клубясь, медленно поднимались к груди, разбиваясь о бело-красную ленту бинтов. Пол судорожно втягивал воздух. В груди его что-то урчало и булькало. Из ноздрей вылетали крохотные кровавые брызги. Он задыхался, и Бэт должна была помочь ему, пока Пол не умер. С ее простреленным плечом это становилось дико сложной задачей. Поднять стошестидесятифунтовое тело и с двумя здоровыми руками довольно трудно, а уж с одной…

Бэт ухватилась за отворот куртки и потянула раненого вверх, к потолку.

— Вставай, Пол! — хрипела девушка. — Давай же, вставай!

Он не мог услышать ее, но слова помогали Бэт сосредоточиться. Лицо его, неестественно бледное, словно отлитое из воска, вынырнуло из вязкой реки. Голова откинулась назад, руки безвольно обвисли.

— Вставай, вставай…

Никто не расслышал тихого голоса за ревом пламени и остервенелым рычанием двигателя. Никто, кроме нее самой.

— Вставай, Пол, мать твою!

Силы, вернее, то, что помогало Бэт держаться на ногах и тянуть невероятно тяжелое тело Пола вверх, истощились. Еще секунда, и девушка разжала бы пальцы…

* * *

…Она увидела, как раненый падает в сизый туман. Голова его сильно ударяется об алюминиевое сиденье. Кровь начинает быстро сочиться из ноздрей и ушей. Пол заваливается набок, сползая на пол, исчезая в дыму…

* * *

…Но ничего не произошло. Ее маленький, но крепкий кулак побелел от напряжения. Стиснув зубы и крепко зажмурившись, девушка рванула раненого к себе. Она слышала, как бились о створку люка Хантер и Бредли, но через секунду все эти звуки перекрыл новый — звон. Ужасающе громкий, смешавшийся с гулкий стуком — пульсацией горячей крови в ушах. Наконец ей удалось усадить Пола. Руки моментально ослабли. Скрюченные, сведенные пальцы не желали разжиматься. Рот жадно хватал кипящий воздух. Бэт даже почудилось, что он красного цвета, подобно раскаленному металлу.

Физическая нагрузка выкачала из изможденного раной тела последние силы. Девушка поняла: если она сейчас не вдохнет свежего воздуха, то просто умрет. Сдохнет. Ей необходим холодный воздух. Отрезвляющий, приводящий в чувства, прекрасный морозный воздух.

— Господи… — шептала она. — О, Господи, помоги мне… Помоги мне, Господи…

Сноп яркого слепящего света обрушился на нее сверху, ледяная колючая волна накрыла Бэт. Это было похоже на чудо. Девушка, еще до конца не веря в происходящее, подняла глаза.

Наверное, она сошла с ума, но… Бэт увидела огромную могучую фигуру. И у этой фигуры вокруг головы светился золотистый ореол… Что-то удивительно сильное было в ней.

Девушка почувствовала, что не может произнести ни звука. Тело отказывалось повиноваться ей. Она просто стояла, дыша всей грудью и глядя вверх, в раскрытый проем люка.

— Выбирайтесь, мисс… — неестественным голосом сказал кто-то.

Потребовалось не меньше секунды, прежде чем Бэт наконец поняла: фигура принадлежит человеку, а нимб — это всего лишь солнце. Обычное солнце, висящее в бело-голубом небе.

— Датч, помогите!

Датч, поняла она. Человека зовут Датч.

Бэт словно очнулась ото сна. Рядом с ней стоял тот, кого называли Хантером, и поддерживал за руку.

— Давайте, мисс, у нас мало времени. Хищник может быть где-нибудь рядом, — тем самым неестественным сипом добавил он. — Датч поможет вам выбраться.

— Пол, — произнесла девушка и удивилась, как сильно дрожит ее голос. Надо вытащить Пола.

— Конечно, — подтвердил Хантер. — Только сначала вы.

Стоящий на крыше вездехода человек присел и протянул ей огромную руку. Ладонь качалась в дюйме над головой девушки. Она видела, что мужчина напряжен. Это было заметно по его движениям. В звериной пластике Датча сквозила какая-то нечеловеческая настороженность.

Бэт протянула руку, и мужчина, схватив ее за запястье, втянул на крышу вездехода. Она немного удивилась его внешнему виду. Без куртки, перепачканный сажей, кожа на ладонях обожжена, свитер прогорел в нескольких местах. Правда, ей тут же стала понятна причина столь странной экипировки. Куртку Датч держал в другой руке. И выглядела она не лучше, чем свитер. Грязная, густо покрытая жирными пятнами солярки. Капюшон и рукава сгорели практически полностью.

— Леди, прыгайте вниз и укройтесь за бортом. Хантер прав: Хищник совсем рядом…

Его спокойный голос контрастировал с внешностью.

Пламя лизало борта машины, и Бэт не нужно было просить дважды. Она спрыгнула в снег, быстро отступив за почерневший корпус вездехода.

В эту секунду девушка заметила второго человека, огромного негра, видимо, напарника Датча. Он стоял, опустившись на колено, уверенно сжимая М16, больше напоминая собой изваяние. Абсолютно неподвижный и от этого какойто нереальный.

Бэт не стала задавать вопросов. Она опустилась на снег, наблюдая за тем, как Датч помогает вытаскивать из люка бесчувственного Пола…

Глава 16

…Хищник, действительно, выжидал. Он не рассчитывал перебить сразу всех. Ему нужен был один удар. Точный, безжалостный.

Когда Майор начал сбивать пламя с машины, Хищник мог без труда убить его. Просто и быстро, но цель охоты заключалась не в том, чтобы убить всех за минимальное время. Задача состояла в другом — заставить людей проявиться во всей полноте их возможностей. Поэтому Хищник принял решение дать Майору и Лейтенанту спасти остальных. Кстати, было бы расточительством пожертвовать таким количеством трофеев. Никакой гордости от того, что шестеро здоровых особей сгорят. Конечно, это тоже результат его атаки, но ведь подбить машину не стоит больших усилий и вряд ли зачтется ему в заслугу старейшими.

Хищник уважал силу и отвагу, а Майор и Лейтенант безусловно обладали этими качествами. Другое дело, что они не подготовлены в достаточной степени к войне с ним, Хищником, но тем не менее эти двое — достойные противники.

Корпус машины был объят пламенем, и Майору приходилось тяжело. Однако он проявлял редкую отвагу. Хищник увеличил изображение. Сканер считывал температурный режим. Горящий вездеход представлялся ему в виде ослепительнобелого шара с желто-оранжевой широкой каймой. Разогретые воздух и чад, поднимавшиеся в иссиня-черное небо, смотрелись красной шевелящейся колонной. Цвет ее постепенно изменялся, перетекая в пурпурный, бурый, зеленый и в конце концов принимая окраску окружающей среды. Салатово-розовые брызги полыхающего горючего, сбитого курткой Майора, отлетали в стороны и медленно остывали, угасая в синем снегу. Сами люди казались размытыми красноватыми пятнами. Хищник уже не мог четко различать их силуэты, — слишком велико было температурное воздействие огня.

Зрелище получалось более чем интересное. Для его расы не было секретом, что земляне часто готовы пожертвовать собой ради спасения нескольких особей своего вида. Подобные порывы представлялись ему по меньшей мере неразумными, если не сказать больше — глупыми. А учитывая агрессивный генетический уровень людей, еще и непонятным. Спасать затем, чтобы потом убить гораздо большее количество?

Расе Хищника не было присуще подобное поведение. Воин, не умеющий спасти себя сам, должен умереть. Погибнуть в схватке. «Слабый не приносит достойного потомства». Этот закон позволял сохранить чистоту расы. Чистоту и силу.

Кстати, раньше подобное правило использовали люди. Естественный отбор оправдывает себя. Город, в котором культивировался этот образ жизни, на языке землян назывался Спарта.

Сейчас Хищник не понимал действий Майора и Лейтенанта, хотя отдавал должное их смелости.

Ни один из охотников и пальцем бы не пошевелил в такой ситуации. Единственное, что разрешалось сделать, — это помочь соплеменникам умереть быстро.

Он внимательно смотрел, как Майор побеждает огонь. Инфракрасные визоры не различали, что делают люди, запертые внутри горящей машины — пламя перекрывало их, создавая мощнейший тепловой фон. Хотя Хищник мог бы поспорить: они мечутся в панике, если еще не погибли от жары.

Наконец Майору удалось распахнуть люк, и земляне принялись торопливо выбираться наружу.

Видимо, они все-таки чувствовали его присутствие, ибо почти сразу прятались за горящие стенки машины, растворяясь за белой завесой тепла.

Хищника это не смущало. Ему были нужны не они, а Майор. Да, сперва он убьет Датча, а затем Лейтенанта Харригана. Остальные же люди не казались опасными и не вызывали у него чувства тревоги. Человек — воин — выполнил свою миссию: спас остальные трофеи от огня. Теперь пришла пора умереть. Погибнуть в схватке, как и подобает сильному отважному бойцу. Почетная смерть — пасть от руки сильнейшего охотника. Хищник сжал пальцами отверстия бумеранга и сразу почувствовал, как теплеют края диска…

* * *

…Майк успел заметить возникший в воздухе рубиновый круг. Он вспыхнул неожиданно, несмотря на то, что полицейский готовился к этому моменту. Когда края диска ярко вспыхнули, Харриган как раз переводил дыхание. Майк знал: на сам бросок Хищнику понадобится не больше секунды, а значит, времени практически не осталось. По крайней мере, вдохнуть ему не успеть, а без этого точный выстрел сделать очень сложно. Настолько точный. Время замерло. Точнее, оно двигалось, вытекало из невидимых часов небытия медленно, по капле. И каждая капля отсчитывала какую-то ничтожно малую долю секунды. Полицейский потянул спусковой крючок М-16. Движение растянулось настолько, что стало почти незаметным.

На крыше вездехода замер Датч. Он стоял, выпрямившись во весь рост, и представлял из себя отличную мишень. Если Хищник успеет швырнуть диск до того, как пуля ударит его в руку, можно считать — Голландец мертв.

Майк хотел закричать ему: «Ложись! Падай!» Но язык не повиновался хозяину, запутавшись в липкой, невероятно медленной, тягучей струйке времени, и полицейский ничего не мог поделать.

Палец уже выбрал мертвый ход курка. Харриган слышал, как боек движется к капсуле, но и это происходило безумно медленно. Края диска из яркорубиновых превратились в сияющую, желтую, почти незаметную окружность.

Призрачная фигура начала клониться вперед, запуская диск к намеченной цели.

БАНГ! — звук выстрела показался Майку неестественно громким. Небо дрогнуло. Приклад ударил полицейского в плечо. Плотина небытия прорвалась, и время хлынуло в образовавшиеся дыры с фантастической скоростью. Потом, когда все закончится, Майк даже не сможет многое вспомнить. Мозг принимал какие-то решения, отдавал команды сильному телу, но все это происходило помимо сознания человека. Харриган действовал как автомат, отлично отлаженный, знающий свою задачу, но понимающий ее лишь в комплексе. Отдельные же элементы его не интересовали.

Автомат все еще бился в руках, отделяя пули от гильз, выплевывая и то и другое в морозный воздух. Гильзы, шипя, падали в снег, пули уносились в сторону технокомплекса.

Призрачная фигура дернулась. У Майка был повод гордиться собой: первый же выстрел достиг цели. Золотая молния диска понеслась к вездеходу, чуть изменив траекторию. М-16 все еще бил в плечо, но полицейский стрелял уже для острастки. Возможно, ему удастся ранить Хищника.

Лицо его исказила торжествующая улыбка. Губы двигались, произнося какието, неразличимые за треском выстрелов, слова…

* * *

…Датч удивился, увидев в проеме люка девушку. Она была настолько бледна, что, казалось, сейчас лишится чувств. Глаза ее были широко распахнуты, будто перед ней стояло, по крайней мере, привидение. Он помог девушке выбраться, заметив крупные градины пота на лбу и лице.

— Вы, наверное, не очень хорошо себя чувствуете… — пробормотал Датч.

Сейчас, находясь в сознании, она напомнила ему Анну. Такая же испуганная, маленькая и беззащитная. Шефер рассматривал ее всего полсекунды, не больше, а затем вновь вернулся к проему. Хантер и Вулф подали тело раненого парня. Даже если бы Датч ни черта не понимал в медицине, и то увидел бы — дело плохо. Но он, как и большинство профессиональных военных, умел оказывать первую помощь, и представлял себе, настолько опасна та или иная рана. Самый тупой сообразил бы, что этот парень умирает. И если в ближайший час, максимум два, ему не будет оказана квалифицированная врачебная помощь — шансов на спасение не останется. Учитывая же ситуацию, в которой они оказались, смерть неизбежна. Вряд ли можно говорить о выздоровлении, скорее о том, удастся ли раненому прожить хотя бы три часа, или развязка наступит раньше.

Осторожно, стараясь не причинить парню боли неверным движением, Датч опустил его на снег. Девушка помогла ему, что было весьма кстати. У них и так оставалось мало времени.

Он не сомневался: пройдет не больше полминуты, и Хищник попытается чтото предпринять. Собственно, Датча удивляло, что тот до сих пор не попробовал выстрелить. Скорее всего, чудовище замышляет какую-нибудь хитрую штуку. Еще ни разу Голландец не испытывал такого напряжения за последние двенадцать лет…

Его тело выполняло необходимую работу. Руки вытаскивали из проема ящики с оружием, людей, но нервы, казалось, превратились в длинные обрезки колючей проволоки, опутавшей тело. Слух настороженно ловил каждый шорох за спиной. В любую секунду смерть могла полоснуть его косой вдоль хребта, выдирая череп и позвоночник. Датч прекрасно осознавал это. Майк и был тем человеком, на которого он полагался. Голландец очень надеялся, что полицейский успеет подать сигнал, если заметит какую-нибудь перемену в поведении Хищника.

Тем не менее мороз полз по коже, а волосы вставали дыбом при одной только мысли о жуткой твари, стоящей на крыше технического блока. Несмотря на то, что свитер прогорел, а куртки на нем вообще не было, Датч ощущал, как пот ползет по спине.

Иногда пламя, охватившее переднюю часть вездехода, пыталось вновь подобраться к люку, но Датч мгновенно сбивал его ногой или ударом куртки, уничтожая желто-голубые пронырливые язычки.

За несколько минут им удалось извлечь из машины ящики с автоматами, пулеметами и гранатами.

Последним был квадратный ящик, поданный Гарбером.

— Что в нем? — спросил Датч, глядя в глаза фэбээровцу.

— Черт возьми, Датч, — кашляя, ответил тот, — вы собираетесь вновь выяснять отношения? Сейчас нам может понадобиться все.

Наверное, он был прав, понадобиться могло действительно все. Но Голландец так же понимал: им придется тащить амуницию на себе к жилому блоку и, скорее всего, Хищник попытается убить кого-нибудь из них в этот момент, а значит, лишний груз будет непозволительной роскошью.

— О'кей. — Датч передал ящик стоящему у машины Вулфу. — Потом посмотрим, стоит ли тащить это барахло с собой.

Гарбер еще раз оценивающе оглядел стоящие у кабины ящики с оборудованием, предназначенным для поимки Хищника, вздохнул, — будь его воля, он забрал бы все, — и протянул Датчу руку. Тот схватил фэбзэровца за запястье и одним рывком втянул на крышу.

— Все? — спросил он.

— А? — Гарбер посмотрел на него и подтвердил:

— Да, все.

— О'кей, тогда надо убираться отсюда.

— Да, конечно, — торопливо закивал головой фэбээровец, — конечно.

В эту секунду отточенный слух Датча уловил новый звук: тонкий, почти неразличимый для человеческого уха, свист рассекаемого воздуха. Одновременно с ним резко грохнул автомат полицейского.

Голландец, пригибаясь и разворачиваясь, оттолкнул Гарбера. Тот взмахнул руками, соскользнул с вездехода и рухнул в снег. Что-то золотисто-красное, размытое со звоном ударило в борт машины пробив его насквозь. «Наверное, это и есть тот самый диск, о котором говорил Харриган», — подумал Датч. Темная прорезь с оплавленными краями возникла в том самом месте, куда пришелся удар. И из нее вдруг хлынул фонтан горючего. Пламя мгновенно перекинулось на него. Огненная лужа расползалась, пожирая все большее пространство, ширясь и чернея, поглощая тонкую ледяную корку наста.

Датч не стал дожидаться продолжения. Все было ясно: непонятный предмет пробил один из основных баков. Через несколько секунд вездеход взорвется, сдетонируют оставшиеся в кузове боеприпасы. Словом, начнется такой фейерверк — только держись и смотри в оба, как бы не оторвало башку каким-нибудь осколком.

Он прыгнул в снег, подхватил на руки раненого и крикнул:

— Бежим! Сейчас эта колымага взлетит на воздух! Датч вовсе не боялся. Ему было известно, как вести себя в такой ситуации. Да и в Харригане, с его боевым опытом, он не сомневался. Другое дело — фэбээровцы.

— Хантер, Вулф, берите два ящика справа, — нашелся Гарбер, — Бредли и я подхватим остальные! Лейтенант прикроет нас. Вы, мэм, сможете идти?

Фэбээровец повернулся к девушке.

— Да.

— Отлично! Тогда вперед, к комплексу!

Им не приходилось повторять дважды. Датч это уже заметил. Нельзя сказать, что они были отличными бойцами, по крайней мере, любой из команды Датча дал бы им сто очков вперед, но слушаться эти парни умели. Тут уж ничего не скажешь.

Хантер в мгновение ока подхватил пулемет и припустил к жилому комплексу. За ним следовали Вулф и Бредли, каждый тащил еще по одному ящику. Замыкал этот «парад Бюро» Гарбер, сжимающий в руках коробку с чем-то непонятным. Рядом с ним бежала девушка. Впрочем, это сложно было назвать бегом. Она шаталась, спотыкалась на каждом шагу, старательно пытаясь удержать равновесие и не рухнуть в снег. Замыкали Датч и Харриган. Раненый оказался очень тяжелым. Конечно, Голландец не сгибался пополам, но тем не менее парень здорово стеснял движения. Майк бежал рядом, поливая огнем крышу техноблока. Пули рвали наружную обшивку, пробивали стенки строения, поднимали снежные фонтанчики. На ходу перезаряжая оружие, полицейский вновь вдавливал курок. Цилиндрики гильз отмечали пройденный людьми путь.

БРРРРОООООУУУУМММ!!! — взрывная волна настигла их, когда они одолели половину расстояния между вездеходом и станцией. Девушка все-таки оступилась и упала, вскрикнув от резкой боли в плече. Остальным удавалось удерживаться на ногах. За спиной людей гигантский огненный спрут вытягивал раскаленные обжигающие «щупальца». Клочья исковерканного металла, кувыркаясь, летели в воздух и вновь падали вниз. Пылающие капли пролились страшным дождем. Следом за первым взрывом раздался треск рвущихся в гигантском костре боеприпасов.

— Вперед! — Датч не стал оглядываться, он мчался дальше, понимая, что, вздумай он остановиться, Хищник не даст второго шанса.

Мерцающая серебристая фигура чудовища перемещалась к жилому строению.

Майк выпустил в нее длинную очередь, подскочил к лежащей девушке, схватил ее за руку и одним рывком поставил на ноги.

Голландец оторвался от них на несколько ярдов и теперь полицейский остался без прикрытия.

Фэбээровцы уже достигли станции и нырнули в двери. Через секунду Хантер вылетел на улицу, сжимая в руках М-16, оставленный Датчем. Огромными шагами он мчался к Харригану, оборачиваясь и стреляя по крыше короткими очередями. Не добежав пары шагов, фэбээровец развернулся, припал на колено и открыл беглый огонь. Автомат дергался в его руках, изрыгая длинные языки пламени.

Это дало полицейскому возможность подхватить девушку и поудобнее пристроить М-16. Сжимая его одной рукой, увлекая Бэт за собой, Майк торопливо побежал к станции.

Хантер выпрямился, не переставая нажимать на курок. Сейчас он тоже видел призрачное сияние с играющими на камуфляже отблесками пожара.

— Вот так, мать твою!!! — орал он.

Им овладел дикий безумный восторг. Страх, тот, что едва не свел его с ума в комплексе, отступил. Хантер понимал: пули достигают цели. Рано или поздно, но эта ублюдочная сука сдохнет. Должна же и она бояться пуль? Он продолжал вдавливать спусковой крючок в предохранительную скобу с такой силой, что ноготь на пальце побелел. Порыв жаркого ветра растрепал ему волосы, но фэбээровец этого не заметил.

— Вот так, сука!!!! На, жри!!! На!!!

Очнулся он лишь тогда, когда понял, что обойма опустела и вместо зычного раската очередей наступила тишина.

Трещало пламя, отплясывая на почерневшем остове вездехода свой разрушающий танец.

А Хантер стоял, маленький и жалкий, на фоне густой дымовой стены.

— Хантер, беги!!!

Фэбээровец услышал крик и даже сообразил, кому принадлежал голос, Шефер. Датч. Ш.Е.Ф.Е.Р. - но так и не смог сдвинуться с места. Нет, так и не смог. Он заметил два желтых огня на маске чудовища и голубую вспышку. А еще — надвигающийся с ужасающей быстротой белый шар.

— Хантееееер!!!

Сэмюэл Хантер растерянно взглянул в сторону станции и увидел Шефера и Вулфа, бегущих к нему.

— Ложиииии…

Окончания слова он уже не слышал. Энергетический сгусток пробил ему грудь и оторвал правую руку у самого плеча…

* * *

…Бэт ничего не понимала. Кто-то погиб, но КТО, она никак не могла сообразить. Вероятно, это была реакция организма на чрезмерные психологические нагрузки. Девушка несколько раз пересчитала всех и поняла, что одного не хватает. Кого? Здоровяк Датч — здесь. Вполне живой и, судя по всему, не ранен. Негр-стрелок, тащивший ее к комплексу, тоже здесь. Ага, вон тот, кого называли Вулф. Еще двое. Стоп, а где парень, который первым заговорил с ней? Окровавленный и взъерошенный? Она огляделась, хотя уже поняла, что погибший — он. Ей стало почему-то очень жаль его. Не той жалостью, которую испытываешь, когда узнаешь о гибели постороннего человека, а другой, более глубокой и насыщенной. Наверное, такова одна из странностей человеческого «Я». Вы приходите в себя после катастрофы в больнице, и медсестра, которая первой улыбнется и скажет: «Ой, вы очнулись?», покажется вам родной и близкой. Так было и сейчас. Об этом странноватом нервном парне Бэт вспоминала с какой-то особенной грустью и теплотой. Конечно, если бы погиб, скажем, Вулф, ей тоже было бы жаль, но не так. Нет, совсем не так.

Девушка попробовала пошевелиться и едва не вскрикнула от боли. Плечо ныло, словно в рану загнали длинный шипастый штырь. Она поняла, что случилось нечто очень плохое. Прислушиваясь к разговору, Бэт постепенно начала понимать, что дело обстоит даже хуже, чем ей представлялось.

— Черт! Это — настоящее дерьмо!..

— говорящего, если Бэт не ошибалась, звали Гарбер — …Даже представить себе не могу, что нам делать. Мужчина остановился и потер себе лоб ладонью. Негр-стрелок наблюдал за ним, сидя на краю койки Уэлча.

— Из любой ситуации должен быть выход, — вступил в разговор Датч. Нужно просто как следует оглядеться.

— Не надо меня учить, Шефер! — Гарбер вновь принялся мерять шагами комнату. — Я не хуже вас знаю эти дерьмовые присказки. Только от них никогда не бывает толку.

— Конечно, — согласился собеседник, — если думать не головой, а задницей.

Негр-стрелок невесело усмехнулся. И слепой бы увидел, что он терпеть не может Гарбера. Руки его крепко обхватили цевье М-16, стоящего между колен стволом вверх.

— Черт возьми, Датч, я понимаю. В такой ситуации очень просто говорить. Я хотел бы знать, что вы предлагаете, — Гарбер сделал пару шагов и добавил:

— Кстати, присказка о голове и заднице ничем не отличается от той фразы, которую вы сказали вначале. Уж вы-то, наверняка, считаете, что не относитесь к числу людей без мозгов, верно?

— Разумеется, — здоровяк недобро прищурился.

— Ну, так найдите выход из создавшегося положения! Что? Не можете? Ну, так и нечего тыкать нас лицом в…

— Почему же? — негр-стрелок даже не пошевелился. И голос его звучал абсолютно спокойно. — По-моему, лично ты этого вполне заслуживаешь.

— Заткнитесь, лейтенант! — Гарбер резко обернулся и ткнул указательным пальцем в его сторону. — С вами вообще никто не разговаривает.

— Ну надо же. Вот уж не думал, что эта станция тоже в ведении ФБР. Но раз так, — негр зло ухмыльнулся. — заткни мне рот, говнюк. Давай, попробуй!

Гарбер остановился напротив него. Руки фэбээровца оставались засунутыми в карманы куртки. У Бэт появилась уверенность, что мужчины сейчас кинутся друг на друга. И хотя ее симпатии были на стороне лейтенанта — как, очевидно, и физический перевес, — ей не хотелось, чтобы потасовка состоялась.

— Мы можем вызвать вертолеты? — вдруг спросил Вулф.

— Не знаю, — с готовностью отозвался Гарбер. Было заметно: он рад тому, что удалось избежать драки — Скорее всего, у них тут что-то случилось с передатчиком.

— Нет, — подала голос Бэт, и все удивленно повернулись к ней. — С ним все в порядке. Волны почему-то не проходят. Наверное, это чудовище каким-то образом ставит помехи.

— А вы не пробовали воспользоваться запасным передатчиком? — спросил Датч.

— Нет, — вновь покачала головой девушка. — Мы ни разу не смогли дойти даже до технического блока. ОН просто не дал нам сделать этого.

— Понятно, — здоровяк кивнул. — Но вы думаете, что результат был бы тот же.

— Конечно. Я разбираюсь в радиотехнике и могу определить, когда передатчик сломан. Наш в полном порядке. — Она на секунду замолчала, в затем осведомилась:

— Скажите, а у вас не предусмотрен какой-нибудь знак или система оповещения, кроме радиосигналов? Может быть, заметив, что буран стих, ваши люди сами прилетят сюда?

— Да, — подтвердил Гарбер. — Но пока пройдет условленное время, — он взглянул на часы, — это еще два часа, и контрольный час. Затем дорога. Они не пойдут на максимальной скорости. Им ведь придется наблюдать, не застряли ли мы где-нибудь в снегу. Так что вторая группа будет здесь не раньше, чем через шесть-семь часов, да и то, в лучшем случае.

— Ясно.

Бэт почувствовала, как ее охватывает отчаяние. Им не продержаться тут и трех часов, не говоря уж о шести. Они просто задох… В голове девушки вспыхнул сигнал тревоги.

— Стойте, стойте!

Гарбер удивленно повернулся к ней.

— Что случилось, мисс?

— Труп Уэлча! Он разлагается!

— Ну да. И что?

Фэбээровец непонимающе пожал плечами.

— Мы можем умереть! Отравиться трупным ядом! Нужно срочно выбираться на улицу! Джеймс говорил мне…

— Одну минуточку, мисс. Джеймс, это тот милый молодой человек, который стрелял в вас?

— Ну да, — подтвердила Бэт. — Он сказал мне, что трупный яд убьет нас.

— Никогда не слышал ни о чем подобном. — Гарбер покачал головой. Насколько мне известно, трупный яд действует только через кровь. И ни в коем случае не через воздух. Полная ерунда. Или ваш Джеймс был законченным болваном, или он сознательно пытался обмануть вас.

Бэт умолкла. Конечно. Уанголлс хотел убить ее. Вернее, пытался, и ему едва не удалось это. А она купилась, как девчонка на дешевую сказку… Девушка почувствовала апатию. Ей стало все безразлично.

— Следы… — вдруг отчетливо произнес лейтенант. Датч повернулся к нему. Видно было, что он пытается понять смысл того, что сказал негр.

— Следы? — переспросил он.

Гарбер напряженно наблюдал за ними. За этим странным диалогом явно скрывалось что-то понятное только негру и здоровяку.

— Конечно, — кивнул лейтенант. — Сечешь, партнер? Он должен оставлять следы. Когда я гнался за ним по Лос-Анджелесу, этот ублюдок прыгал по крышам машин. Вмятины оставались, я тебе скажу, как от слона.

— Слушайте! — не выдержал Гарбер. — Какого черта вы двое тут несете? Шефер, Харриган! Отвечайте! Что это за дерьмо насчет следов?

Датч повернулся к нему и неохотно пояснил:

— Этот урод должен оставлять следы.

— Ну естественно! Все должны оставлять следы. И ты, и я, и он…

— Ты смотри-ка! — восхищенно проворковал Харриган. — Еще пару часов, и он, может быть, сообразит, о чем мы тут болтаем, партнер. Ну, максимум через три.

— Прекрати задевать меня, мать твою! — заорал Гарбер. — Слышишь?! Прекрати задевать меня, Харриган!

— А то что? — усмехнулся тот.

Похоже, эти двое очень любят друг друга, — подумала Бэт.

— Подожди, — остановил приятеля Датч.

— Но я не видела ни одного свежего следа, — вдруг сказала девушка. — А следы он, действительно, оставляет. Пол и Мэл говорили. Рядом с телом Уэлча были огромные следы ног.

Харриган одобрительно кивнул и вновь насмешливо обратился к фэбээровцу:

— Возьми эту девчонку в консультанты, Гарбер. Она, в отличие от тебя, точно думает головой.

— Подожди, — еще раз осадил его Датч. — Девушка права: ни одного свежего следа. Старые есть, но их почти замело. Сначала Хищник находился на метеовышке. Затем вдруг оказался на крыше технического блока. И при этом не оставил ни одного следа! Каким образом он ухитрился проделать такой трюк?

— Черт, — Гарбер растерянно замолк. Пауза длилась несколько секунд. Клянусь, не знаю. Ума не приложу. Негр сокрушительно вздохнул.

— У него есть какое-то приспособление, позволяющее перемещаться по воздуху.

— Миниатюрный ракетный двигатель? — предположил Вулф. — Я знаю, Пентагон разработал такие еще более тридцати лет назад.

— Вряд ли, — покачал головой Датч. — Если бы этот ублюдок мог летать, он просто перестрелял бы нас сверху, а не торчал на крыше.

— А может быть, какая-нибудь штука, вроде паутины Спайдермена?[9] — вновь задумчиво произнес Вулф.

— Вот-вот, я тоже предполагаю нечто подобное, — Датч прищурился. Скорее всего, это какая-нибудь система тросов.

— Хм, — Гарбер покачался с пятки на мысок. — Может быть, есть возможность подловить его с этими тросами!

— Кто знает, — пожал плечами Датч.

Бэт удивлялась спокойствию здоровяка. Непоколебим, как скала. Негр, в общем-то, тоже держится молодцом, но все же внутренняя нервозность вырывается из него в виде яростных выпадов в адрес Гарбера. Фэбээровец показался Бэт совсем уж тупым. На редкость. По сравнению с ним киноидиоты из Бюро казались прямо-таки кладезью ума и сообразительности. Вулф выглядел просто напуганным. Бредли вообще молчал. Сидел, уставясь в одну точку на двери. Ну что ж, случается и такое. Интересно, вдруг подумала девушка, а сама-то ты как смотришься! Уж, наверняка, не лучше, чем Бредли или Вулф. Судить со стороны легко.

— Надо проверить, стационарно ли закрепил он тросы или каждый раз натягивает их по-новой, — продолжил тем временем Датч. — Конечно, если они существуют.

— И как ты собираешься осуществить свой замысел? — оторвался от созерцания двери Бредли. — Может быть, пойдешь к этому ублюдку и спросишь, а? «Скажи, приятель, ты не натягивал там трос, между зданиями? А то, знаешь ли, мы хотим тебе задницу намылить, да не знаем, как тебя подловить…»

Фэбээровец ухмыльнулся.

Бэт показалось, что природа этой бравады кроется в элементарной зависти. Ведь, если подумать, Датч и Харриган предложили отличный план. И, возможно, им удастся то, что они задумали. Бредли просто завидует, что он, профессионал, не додумался до такого, казалось бы, очевидного решения.

Датч не счел нужным вступать в пререкания. Поднявшись, он стянул свитер и, повернувшись к Бэт, спросил:

— Простите, мэм. На этой станции найдется что-нибудь теплое из одежды? Мне необходимо переодеться. Боюсь, моя куртка уже ни на что не годится…

Глава 17

…Хищник обдумывал создавшееся положение. Он не был растерян и не боялся людей, но люди сегодня так ловко избегали смерти, что ему, действительно, было о чем подумать. Конечно, один из землян мертв, и это, несомненно, хорошо. Однако чего стоит этот трофей!

Руки Хищника обрабатывали череп. Специальный биораствор, подающийся под очень высоким давлением, уничтожил оставшиеся клочья плоти, а заодно и продезинфицировал череп. Оставалось отполировать трофей и покрыть его предохраняющим от атмосферных воздействий и микроорганизмов лаком. Чем Хищник и занялся, продолжая размышлять.

У людей была в ходу игра — шахматы. Суть — моделирование боевых действий в миниатюре. Игра отлично воссоздавала систему общественных отношений на этой планете. Специальные фишки, каждая из которых символизировала определенное положение в своем клане. От простых воинов до старейшего охотника — ферзя. Правда, в игре людей присутствовал еще один, не совсем понятный персонаж — король. Абсолютно беспомощный и жалкий символ, не способный вести боевых действий. Ученые расы Хищника так и не смогли понять, какую именно роль в обществе Земли играет этот символ. Важно другое: захватив его, можно одержать победу над противником. Хищник был склонен считать, что король представляет из себя либо супероружие, либо какую-то, понятную лишь землянам и необходимую им для существования, святыню, талисман.

Так вот, если идти от шахмат, то убитый им человек — обычный мелкий воин. Майор и Лейтенант — два ферзя. Он допустил ошибку — точнее, неосторожность, — решив оставить их живыми. Вспомнив о шахматах, Хищник вдруг понял, КАК воюют люди. Все гораздо примитивнее, но одновременно и гораздо сложнее, чем ему казалось с самого начала. Майор и Лейтенант наиболее сильные фигуры, без поддержки которых воины ничего не стоят. Их, конечно, тоже нужно стремиться убить, но не они главная проблема. Ферзи! И не подставляться под удар самому. Шахматы. Нужно начать играть по их правилам. Земляне — примитивные существа. На подсознательном уровне — как бы они не пытались доказать обратное — общество людей представляет из себя обычные шахматы. Образ жизни — игра. Война для них — та же игра. Все их бытие — игра.

Убей ферзя, и воины перестанут представлять из себя опасность. Вот основа основ этой планеты. Как вес просто!

Отполированный череп сверкал на солнце. Белая кость ловила лучи слабого светила. Хищник повертел свой новый трофей в передней лапе и довольно заурчал. Прекрасный экспонат, пусть даже его ценность в боевом смысле мала. Он окатил череп раскаленной струей лака и еще несколько секунд удовлетворенно вглядывался в темные провалы глазниц. Затем осторожно опустил трофей в цилиндр с голубым гелем, закрыл его, спрятал в снег и поставил радиационную метку.

Хищник остался доволен своей работой. Возможно, открытая им модель поведения людей очень пригодится остальным охотникам, когда они прилетят сюда за своими трофеями.

Убей ферзя!

Конечно, ему будет трудно. Один из лучших образцов оружия — бумеранг потерян. Но он и при помощи остального оружия сумеет убить Майора и Лейтенанта. Для этого не обязательно иметь бумеранг. Ведь его раса сильнее и умнее. К тому же ему теперь известен образ их мыслей. Шахматы.

Сейчас важно убить этих двоих, и можно считать, что охота окончена.

Хищник выпрямился и пошел к метеовышке. Он предпочитал прятать емкости с трофеями в одном месте, радиусом не более десяти ярдов. Так легче будет отыскать их.

Метеовышка выглядела темным пятном на фоне красной стены горячего дыма и белых раскаленных обломков пылающего вездехода. Эта горячая завеса разделила станцию на две половины. Находясь на одной из них, Хищник не мог видеть, что происходит на второй, и наоборот. Но это не пугало его. Зрение людей отличалось теми же недостатками. Только они видели черный дым, в то время как для его инфракрасных визоров он был красным. Вот и вся разница. Так что можно считать, что Хищник и земляне пребывают примерно в равных условиях.

Наст, твердеющий на морозе, с хрустом ломался под его ногами. Острые края торчали из пока еще рыхлого снега, словно лезвия стеклянных и прозрачных, как камуфляж Хищника, ножей.

Он шел, неумолимый, как сама смерть, огромный и страшный. Видимый только размытым переливающимся силуэтом, плывущим в морозном воздухе.

Хищник приводил в готовность все имеющееся у него оружие. Ему были известны две следующие жертвы — Майор и Лейтенант…

* * *

…Датч открыл дверь, ведущую в технический комплекс. После яркого света дня полумрак гаража показался ему густым и враждебным. Вулф, протиснувшись следом, остановился, оглядывая три машины. Впереди мощный вездеход, за ним два снегохода класса «джип-монстр-гризли», сделанные на основе грузовиков-пикапов «форд» с огромными колесами низкого давления. Каждое из них было высотой с Датча, если не выше.

— Смотри, — кивнул на технику фэбээровец. — можно было бы воспользоваться ими и прорваться отсюда.

— Не думаю, — Датч даже не взглянул на него. Он смотрел вверх, пытаясь понять, как же им попасть на крышу. — У «гризли» колеса слабее гусениц. Хищник подобьет обе в одну секунду.

— Да, верно, — вздохнул Вулф. — У этой твари пушка покруче, чем наш М60. Это уж точно.

— Я сейчас заберусь на вездеход, оттуда на смотровую площадку и через вентиляционную отдушину выберусь на улицу.

Датч пошел к стоящим машинам. Ступал он очень осторожно, почти неслышно. Привычки, выработанные более чем двадцатью годами армии, — не считая Форт-Брагга, — действовали и по сей день. Они жили независимо от мозга. Тело само делало все, что требовалось. Человек должен остаться в живых — вот закон, который правил им.

Вулф, сжимающий в руках М-16, наблюдал за его движениями с некоторой растерянностью.

Датч достиг вездехода, быстро забрался на гусеницу, оттуда на кабину и остановился, оценивающе глядя на смотровую площадку.

— Эй, а если подняться с улицы? — подал голос фэбээровец. — Я видел там ступеньки…

— Мы не успеем подняться и на три ярда, как Хищник уже убьет нас.

Голос Голландца звучал совершенно спокойно, словно он не рисковал жизнью, а вышел прогуляться и вдруг появилась возможность принять участие в развлекательном аттракционе. Подпрыгнув, он ухватился за решетчатую площадку руками, подтянулся и бросил тело через перила.

— А мне-то что делать? — крикнул Вулф, глядя на него.

Датч посмотрел вниз, пожал плечами и коротко ответил:

— Смотреть и слушать…

Фэбээровец хмыкнул озадаченно. «Смотреть и слушать?» Что? Эту тварь? Да тут, пялься-не пялься, все равно ни черта не увидишь. Вернее, увидишь, когда уже будет поздно. «Смотри». Легко сказать. Может быть, у этих парней Шефера и Харригана — зрение не хуже, чем у Хищника. Но вот он, Керк Вулф, например, так и не увидел, где сидит этот ублюдочный урод, когда тот прикончил Сэма. И, между прочим, не чувствует себя виноватым. Конечно, им проще, они уже воевали с ним. Знают, как Хищник передвигается, как выглядит, чего от него можно ждать. А он, Керк Вулф, эту задницу ни разу даже на видеозаписи не разглядел.

Вулф задрал голову и принялся наблюдать за действиями Датча. Тот поднялся по короткой лестнице к вытяжной трубе, вырвал заградительную решетку и положил рядом.

Фэбээровец ухмыльнулся. Вот так. Что касается лично его, то он бы просто кинул эту дерьмовую решетку вниз. Какая разница, грохнется ли она вниз или будет валяться под ногами наверху? Шефер, небось, хочет показать, что он профессионал, а ты так — барахло.

Датч протиснулся в отдушину и пропал из виду. Слышно было лишь, как громыхает жесть, когда человек опирается на нее локтями.

Вулф медленно пошел по техническому блоку, настороженно озираясь и прислушиваясь, держа автомат наперевес. Палец подрагивал на спусковом крючке.

Черт, не надо было вообще приезжать сюда. Сказал бы: «Я НЕ ВИЖУ эту дерьмовую сволочь, мать ее. Не вижу ее, и все. Как хотите, но я не поеду на долбанную станцию ловить хрен знает кого». И все, мать их. Знал бы, чем обернется эта поездочка. Но разве его кто-нибудь спрашивал? Ср…ый урод Гарбер! Сам-то сидит в станции под охраной Харригана, а он, Керк Вулф, торчит тут как последний кретин, ожидая, пока эта тварь заявится сюда и схватит его за задницу. Вот весело-то будет, мать его. Черт, что там у Датча, интересно? Скоро ли он вернется? Да нет, еще никто не мог упрекнуть его в трусости, но тут… Да ладно, посмотрим.

Он обогнул вездеход, осмотрел машину, подошел к «джипам-гризли» и остановился. Колесо, действительно, было огромным. Вулф пнул по нему ногой. Удар получился тупой и гулкий, будто кто-то стукнул по огромной бочке.

А что, если завести эту колымагу, выехать за пределы станции и… Ну да, скажем, оставить ее там и вернуться за остальными. Фэбээровец поглядел на кабину. Нет, всем не влезть. Еще и этот раненый парень. Только связывает их, мать его. Ни пользы от него, ни хрена. И ведь дураку ясно — умрет. Так нет, возись с ним.

Вулф развернулся и медленно побрел к двери. Сейчас он перестал думать о Хищнике, как об источнике опасности. Мысли приняли другое направление. Опасность заключается в самой станции. Если вырваться отсюда, то ничего страшного с ними уж не произойдет. Вопрос в том, КАК это сделать.

Шаги его гулко отдавались под куполом станции. Словно кто-то маршировал по потолку. Эхо немного гасилось стоящими машинами, но все равно звук был отчетливым я жутковатым. В какой-то момент у Вулфа создалось ощущение, что это Хищник, невидимый и страшный, топает за ним, в двух шагах за спиной. Фэбээровец остановился, прислушиваясь. Ничего. Только неестественная тишина. Он вздохнул, и эхо тут же вернуло вздох, усиленный и безнадежный.

Вулф вновь продолжил свой путь, стараясь ступать как можно тише, что удавалось ему это довольно плохо. Ему слышалось какое-то шарканье, невнятное бормотание и чье-то прерывистое дыхание.

Скорее всего, и то, и другое, и третье было вызвано его неосторожными движениями и воспаленным воображением. Но Вулф плохо понимал это.

Он слышал, вот в чем заключалась проблема.

Слышал…

* * *

…В общем-то воздухоотводная труба была не самой узкой. Честно говоря, она оказалась даже шире, чем Датч мог ожидать. Ему удалось достаточно просто одолеть ее, но вот в конце пути его поджидал не очень приятный сюрприз — еще одна заградительная решетка. Вообще-то, она и должна была быть там, но он очень надеялся, что решетку сорвало бураном или… еще чем-нибудь наподобие этого.

Но она все-таки оказалась там, и теперь Датчу пришлось выламывать ее, лежа на животе в трубе шириной не более двух с половиной футов. Голландец выпрямил руки, уперся в решетку ладонями и что было сил надавил на нее. Безрезультатно. Он попробовал еще раз, нажав на нижние углы. Решетка еле заметно покачнулась. Болты начали выходить из пазов с четко слышимым треском. Датч обрадовался. Могло быть гораздо хуже. Если бы ему не удалось выломать решетку, пришлось бы возвращаться и карабкаться на крышу по внешней лестнице.

Датч на секунду задержал дыхание и ударил кулаком по перегородке. Решетка оторвалась от стены и, кувыркаясь, полетела вниз. Он перевел дух. Конечно, форма уже не та. Уйдя на пенсию, Датч, пожалуй, слишком увлекся сигарами и пивом. А ведь, если подумать, останься в живых хотя бы пара ребят из его отряда, возможно, они до сих пор делали бы свое дело. И, чем черт не шутит, может быть, именно они сейчас сидели бы здесь, а не этот тупой придурок Гарбер.

Датч начал выбираться из трубы на улицу. Над самой головой крыша покато уползала вверх, образуя купол. Он перевернулся на спину. Сейчас его голова, руки и грудь торчали снаружи, в то время, как остальное тело еще находилось внутри станции.

Пальцы ощупывали гладкую поверхность обшивки, стараясь отыскать какуюнибудь неровность, чтобы зацепиться и потянуть тело вверх, но не находили ничего.

Черт! — Датч беззвучно выругался. — Неужели придется ползти назад?

Он еще раз внимательно принялся исследовать обшивку. Неожиданно руки наткнулись на тонкий, почти незаметный шов. Это было как раз то, что нужно. Пальцы впились в плотную ткань и с силой рванули ее. Раздался громкий треск. Датч почувствовал, как обшивка ползет вниз. Скорее всего, дыра получилась небольшая, но и такой должно быть достаточно. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

Он ощупал лопнувший шов. Под ним оказался стальной каркас. Датч уцепился за него и начал подтягивать тело вверх, медленно выползая из трубы. В конце концов ему удалось встать на ноги, выбравшись на купол.

Черный дым поднимался к небу широкой стеной, скрывая метеовышку. Жирная копоть клубилась, становясь все светлее, пока наконец не таяла совсем, смешиваясь с синевой.

Он вдруг подумал о Хищнике. Тот, скорее всего, где-то недалеко. Дай бог, чтобы этому ублюдку не приспичило полезть сюда, когда Датч будет исследовать крышу. Иначе им придется столкнуться лицом к лицу, а ему известно, каково драться с Хищником не по рассказам. Такой же урод чуть не забил его насмерть в джунглях. Не приведи господь попробовать еще раз. Одного вполне достаточно. Вполне. Он с некоторым облегчением вспомнил о «пустынном орле», засунутом за поясной ремень. Конечно, пистолет не то оружие, при помощи которого можно справиться с этой тварью, но все лучше, чем ничего.

Датч подтянулся, втаскивая себя на крышу, встал на ноги и осмотрелся. Где этот урод мог прицепить трос? Разумеется, если он вообще существует. Да нет, должен быть. Должен. Слишком хлопотно для него каждый раз устанавливать новый. Так где же?

Датч сделал несколько шагов. Купол проседал под ногами, но его это не волновало. Похоже на прогулку по воздушному мату. Ему вспомнился случай, когда им пришлось освобождать заложников в Африке, прыгать с двенадцатого этажа на такую вот гигантскую «подушку». Весьма острое ощущение. При каждом шаге проваливаешься в нее на ярд. Наверное, что-нибудь подобное испытываешь, когда бежишь по батуту. Где же Хищник мог прицепить трос?

Датч делал шаг за шагом, тщательно осматривая купол в том месте, где он уходил круто вниз, к дверям и грузовым воротам. Но ничего не замечал. Если трос был здесь, то Хищник очень тщательно спрятал его. Сложность заключалась еще и в том, что Датчу требовалось найти его очень быстро. Долго стоять на крыше означало привлечь монстра.

— Черт! Ну где же ты? Где же…

Он так и не заметил бы троса, если бы не наткнулся на что-то невидимое. Опустившись на колено, Датч ощупал рукой… Да, это оказалось именно то, что он искал. Тонкая, почти незаметная нить уходила в сторону метеовышки. Ее невозможно было разглядеть, даже стоя в футе. На ощупь нить напоминала удивительно тонкую проволоку, натянутую как струна. Датч попробовал приподнять ее и мгновенно почувствовал боль: нить легко впилась в пальцы. Кровь выступила на месте пореза. Ровного и узкого, словно нанесенного острейшей бритвой.

— Так ты и двигаешься, ублюдок…

Датч посмотрел в сторону пожарища и поднялся. Нить вдруг тихо, еле слышно зазвенела. Кто-то коснулся ее на другом конце. Впечатление было такое, будто тронули маленький колокольчик.

Он знал, КТО это сделал. Хищник! Через пару секунд чудовище будет здесь.

Датч побежал к противоположной стороне купола. Нужно убираться с крыши. Если этот урод догадается о том, что мы нашли трос, он может свернуть его и тогда придется искать какой-то иной выход. А это займет время. И неизвестно еще, сколько его осталось.

Шаткая поверхность мешала человеку. Она словно вступила в сговор с чудовищем, замедляла шаги. Даже на бегу Голландец слышал, что нить зазвенела сильнее и звонче, чем прежде. Больше времени не осталось.

И тогда он сделал то, что подсказывало тело: прыгнул вперед настолько далеко, насколько позволяла ненадежная опора.

Датчу повезло. В точке приземления купол уже был достаточно покатым, и он заскользил по нему, словно по огромной горке, лицом вперед. Обшивка прогибалась под весом его тела. Шефер думал только об одном: не пропустить расползшийся шов. Успеть ухватиться за каркас. Падение с такой высоты — даже в снег — представлялось ему не слишком приятной перспективой.

Дыра возникла чуть левее, и он едва не проскочил мимо. Скорость скольжения была уже достаточно высокой. Датч вытянул руку и попытался вцепиться в каркас, но промахнулся. Вместо стали пальцы ощутили плотную обшивку. Он все еще двигался вперед, и материал, не выдержав нагрузки, с треском пополз по шву. С каждой секундой дыра ширилась, и Датч продолжал съезжать все ниже, держась за клок серебристой прорезиненной материи. В сложившейся ситуации был один плюс — ему удалось немного приостановить падение. По крайней мере, не придется лететь с крыши в сугроб. Даже если будет нужно прыгать, то лучше это делать, когда висишь на месте, а не катишься головой вперед со скоростью гоночного автомобиля.

Правда, похожая история уже была, когда он летел по грязевой канаве со склона плато в Камбоджи. Но тогда внизу оказалась река. Дикий, несущийся к огромному водопаду поток. Тоже не лучший вариант, конечно, но головой в снег с высоты двенадцати ярдов — это все-таки чересчур.

Датч увидел темное отверстие воздухозаборника. Оно надвигалось снизу.

Голландец приготовился. В тот момент, когда труба оказалась точно перед ним, он разжал пальцы, выпустив обшивку, и схватился за жестяной край проема, повиснув на руках. Датч подтянулся. Это оказалось непросто. Он даже не мог упереться ногами в стену. Перенеся вес на локти. Голландец втянул тело в вентиляционную трубу.

— Что-то похожее уже было, — тяжело дыша пробормотал он, — в каком-то дешевом боевике…

…Хищник тоже почувствовал вибрацию нити. Он не знал, чем она вызвана. Дым, тянущийся вверх, не позволял ему увидеть строения станции и определить это. Даже система тепловых фильтров не помогла. Слишком много температурных источников находилось поблизости, и каждый из них давал свой фон.

Он подождал несколько секунд, но вибрация, стихнув, уже не возобновилась, и Хищник сделал вывод, что, скорее всего, виной тому ветер и ненадежность людских построек. Стенки куполов не являлись жесткой, абсолютно неподвижной конструкцией. Даже в совершенно безветренную погоду они могли самопроизвольно подрагивать. Незаметно для людей, но слишком отчетливо для него, Хищника. И не только здесь, и не только эти купола.

По отчету предыдущей экспедиции он знал, что в больших населенных пунктах здания подвержены тем же нагрузкам. И сейсмические колебания, и влияние атмосферных осадков — все это быстро «старило» строения, возведенные людьми. Поэтому они и были столь недолговечны.

Хищник вставил нить в паз, но не двинулся с места сразу, а сначала привел в боевое положение кинжалы. Он не доверял людям. Это вполне могла быть новая хитроумная ловушка. После оплошности с вездеходом у него появились все основания быть настороже. Люди обнаружили охотника один раз, почему бы не предположить, что им удалось это снова? Но теперь Хищник был готов к встрече и неожиданному нападению.

Оттолкнувшись от метеовышки, он перебрался на крышу техноблока и огляделся. Крыша оказалась чиста, следов тепла заметно не было, но внизу…

Сканер изучил внутреннее помещение и выдал результат: в техническом секторе два тепловых сигнала — белковые существа крупной массы.

Одного из них Хищник увидел сразу. Тот прохаживался по помещению, озираясь. Мозговая активность этого человека казалась очень значительной, температура тела заметно поднялась, двигался он нервно. Компьютер разложил движение, частоту дыхания и пульса человека на отдельные фазы и выдал свой вывод: особь напугана.

Второго человека он увидеть не смог. Скорее всего, тот находился во внутренних помещениях, за какой-нибудь теплонепроницаемой преградой.

Хищник спустился вниз и еще раз просканировал комплекс. Нет, в основном зале находился всего один воин. Это не было похоже на засаду, и он решил воспользоваться благоприятным моментом и убить очередную жертву. Рано или поздно, второй человек тоже придет. В землянах очень сильно чувство стадности. Они называли это словами «партнерство» или «дружба», но Хищник не понимал значения слов. Его раса — раса индивидуальных автономных воинов, не нуждающихся в чьей-либо поддержке, решающих боевые проблемы только в одиночку. Подобные особи встречаются и среди людей, но их очень мало. Ничтожный процент даже в касте воинов, а в масштабах планеты — частица, атом в бескрайнем просторе Вселенной. В основном, в людях преобладает желание действовать в стаде. С мелкими проблемами на бытовом уровне они еще могут справиться, но случись что-то более серьезное, тут же кидаются за подмогой. На Земле существуют особые касты, вынужденные помогать в таких случаях «полиция», «служба спасения 911», «скорая помощь» и другие. Хищник не понимал, для чего людям так много подразделений и почему они не объединятся в одно, раз уж им приходится заниматься столь жалкой обязанностью. Люди жалки. В любых проявлениях. Они не могут даже залечить перелом или остановить кровь, текущую из отрезанной руки или ноги. Да, люди ни на что не годятся.

Хищник открыл дверь и вошел внутрь…

* * *

…Вулф никак не мог привыкнуть к этим долбанным звукам. Если бы ни они, он, конечно, чувствовал бы себя гораздо спокойнее. А попробовал бы ктонибудь успокоиться и сосредоточиться, когда вокруг что-то трещит, шаркает, грохочет, мать его! Как эти полярники тут с ума не сходят, черт их знает. У него-то точно «крыша бы поехала» за неделю, не больше, как пить дать.

Фэбээровец изо всех сил старался не думать о Хищнике.

Он вновь развернулся и побрел через зал, то и дело косясь на безмолвные громады машин. Рядом с ними Вулф ощущал себя совсем никчемным и слабым. «Монстры» таращились на него своими квадратными фарами, словно замершие, прикинувшиеся мертвыми хищники. Львы.

Или гризли. Вот, недаром их так и назвали — «гризли»[10] Такие же страшные, мать их. Казалось, они сейчас кинутся на человека, сомнут, перемелют своими огромными колесами, размажут хромированными радиаторами. Вот черт-то, а! Вулф даже отошел к стене. На всякий случай. Мало ли что. Может, какой-нибудь из этих «фордов» сейчас покатится и…

Ну, ты, приятель, совсем рехнулся. Как он покатится-то? Сам по себе, что ли? Очухайся, друг! Проснись, ау-у? Это тебе не роман Стивена Кинга. Чего ты обделался?

Вулф согласился сам с собой, что да, это, конечно, не роман, но машины, бывает, действительно катаются сами. Например, когда у них тормоза барахлят. И даже если у этих с тормозами все в порядке, все равно лучше отойти в сторонку. Спокойней.

— А может Хищник сейчас совсем в другом месте? — Он круто развернулся и пошел в обратную сторону, к двери, опасливо оборачиваясь на ходу. Его все больше точила тревога. Что-то было не в порядке, но Вулф никак не мог понять, что именно. Будто кто-то огромный и злой брел за ним следом. Невидимый, и от этого еще более страшный. Возможно, это ощущение создавалось тусклым аварийным освещением, которого явно было недостаточно для такого здорового помещения, а может быть, все те же звуки шагов, обваливающиеся на фэбээровца с потолка, или, что скорее всего, и то и другое вместе. Но как бы там ни было, Вулф боялся. Причем этот страх, необузданный и не имеющий конкретного, реального воплощения, оказался гораздо сильнее всего, что ему доводилось испытывать в жизни. Даже когда однажды в него стреляли из «кольтапитона», он и то так не трусил. Тело, от груди до ног, превратилось в абсолютно пустое вместилище ужаса. Черный, нереально холодный шар перекатывался в этой жуткой пустоте. Колени стали ватными, лоб, шея и спина покрылись капельками пота, отчего вдруг мучительно зачесалось между лопатками.

Шар, катаясь, образовывал в животе сосущий вакуум, который так и норовил притянуть к себе и мозг, и жилы из ног. Размазать их по тонкой стенке брюшины.

От этих мыслей Вулфа чуть не стошнило. Он попытался сглотнуть слюну, но та оказалась неожиданно густой и горькой и не полезла в саднящее горло. Фэбээровцу пришлось сплюнуть прямо на пол.

— А может эта тварь прячется за машинами? — Шальная идея родилась в его голове. А что если обстрелять долбаные колымаги из автомата? Изрешетить, к такой-то матери! Вот славно было бы.

Нет, Вулф знал, что не сможет сделать ничего похожего по двум причинам. Во-первых, машины не имели никакого отношения к нему и его тревогам, а, вовторых, выстрелы могли привлечь Хищника, если его там нет, а это было бы куда хуже. Да уж, гораздо хуже. Мрачное предчувствие подступило вновь. Вулфу показалось, что кто-то наблюдает за ним из-за спины. Он принялся подозрительно оглядываться, разворачиваясь и стараясь держать автомат перед собой. Полумрак, царивший в помещении, мешал ему рассмотреть все уголки. Вулф поднял голову и начал прислушиваться, не слышно ли шороха и грохота жести в вентиляционной трубе.

«Господи, скорее бы вернулся Шефер, — в панике подумал он. — Скорее бы, скорее бы, скорее бы скорее быстрее бы…»

В эту секунду помещение озарилось ярким дневным светом. Отблески мелькнули на хромированных передках «фордов». Он даже не сразу сообразил, откуда же падает свет, настолько сильно был напуган. Вулф хлопал глазами, сердце, внезапно появившееся в пустой, как барабан, груди, стучало с такой силой, что казалось, ребра сейчас не выдержат и вылетят, прорвав куртку. Лишь когда раздался резкий хлопок закрывающейся двери, фэбээровец понял природу вспышки и чуть не рассмеялся.

Господи, ну конечно, это же вернулся Шефер! Спустился по наружной лестнице и вошел через дверь.

Вулф обернулся и растерянно замер. В помещении никого не было. Несколько секунд он даже не мог заговорить, жадно глотая воздух и обводя техноблок бегающими глазами, в которых застыл ужас.

— Датч? — почему-то шепотом спросил фэбээровец. — Датч, это вы?

Внезапно гулкое помещение наполнилось голосами. Настоящими, реальными человеческими голосами.

— Кто ты, мать твою? — это был голос крепкого старика, незнакомого Вулфу. — Кто ты такой, ублюдок?

Фэбээровец опешил. Люди? Здесь какие-то люди? Но почему тогда он их не видит?

— Кто ты и что тебе нужно? — вдруг заорал из полумрака другой парень. Отвечай, или я стреляю!

Вулфу показалось, что он сходит с ума. Голоса двигались вокруг него, но рядом никого не было!!! Никого!!!

— Черт!!! — вдруг истошно заорал фэбээровец. — Кто вы?!! Что здесь происходит? Что здесь, мать вашу, происходит?!!! Где вы все?!!!

— Ладно, смотри в оба, — тут же отозвался… Датч!

— Как дела, напарник? Все в порядке? — теперь это был Харриган.

— Хочу на это надеяться, — снова Датч.

— Датч! Харриган!!! — вопил Вулф. — Где вы?!!!!!

Глаза его выкатились из орбит. Язык почти не слушался. Сумасшедший, дикий ужас охватил фэбээровца. Кто-то был рядом с ним! Он ощущал дуновение ветра, какое-то колебание воздуха, словно некая громадная масса перемещалась вокруг него, создавая воздушный поток своим гигантским телом.

Голоса становились все громче. Они разрывали перепонки Вулфа, сокрушали мозг, превращая его в серо-кровавую кашу. В довершение жуткое эхо, еще более усиливая выкрики, давило на человека сверху.

На одну секунду в голове фэбээровца созрела последняя более-менее связная мысль: «В его мире, на Земле, не может быть настолько страшно! Он уже умер, и это — ад! Только в аду бывает настолько дикий, запредельный ужас. Ужас, убивающий, разлагающий тело и разум, хоронящий под своей многотонной громадой человеческое „Я“». А затем мозг Вулфа окунулся в темноту безумия. Провалился в эту бесконечно-бредовую бездну и начал свой короткий полет в никуда.

Он уже не слышал крика Датча: «Вулф! Уходи! Хищник здесь!» Не слышал грохота автоматной очереди, когда его собственный палец вдавил курок. Не ощущал биения М-16 в своих ладонях…

Пули летели во всех направлениях, ударяли в вездеход, в колеса одного из «гризли», прошивали стены технического блока, с визгом рикошетировали, попав в стальной каркас строения. «Джип» осел на простреленные правые колеса и завалился набок. В следующую секунду лобовое стекло с треском лопнуло, рассыпавшись по полу мириадами драгоценных камней. Несколько пуль с глухим стуком пробили капот. Еще одна стукнулась о толстое стальное колесо вездехода и ушла в сторону, брызнув желтыми искрами. Россыпи гильз устилали пол у самых ног сошедшего с ума фэбээровца.

Наконец обойма опустела. От раскаленного ствола поднимался голубой ленивый дымок. Вулф дико озирался, скаля рот в безумной улыбке. Кожа на переносице сморщилась, верхняя губа поднялась вверх, обнажив ровные белые зубы. В глазах горел маслянистый огонь. Сейчас фэбээровец больше напоминал бешеного пса. Что-то прошелестело в воздухе, и Вулфа со страшной силой отбросило к стене. Он не упал, а так и остался стоять. Автомат вылетел из рук и теперь валялся на полу, в двух ярдах от его ног. Вулф не понимал, что происходит. Какая-то неведомая сила обволакивала тело фэбээровца, с жутким напряжением расплющивая человека о стену техноблока. Он не знал, что представляет из себя ловчая сеть Хищника, но если бы даже и знал, то сейчас не смог бы понять этого. Пневмозахваты впились в стальной каркас техноблока, увеличивая нажим на тело натяжением сети. Автоматика срабатывала безошибочно и затягивала ловушку до тех пор, пока жертва не переставала сопротивляться, намертво притянутая к стене. Вулф же продолжал рваться, стараясь освободиться из смертельных объятий. Прутья каркаса впились ему в спину, ощутимые даже сквозь куртку. Ячейки тонкой сети прошли сквозь одежду и начали кромсать тело. Кожа на лице лопнула, и кровь хлынула по шее, подбородку, лбу темными дорожками, сползая на грудь.

И тогда фэбээровец закричал от дикой, невыносимой боли. Этот жуткий предсмертный вопль взметнулся под купол и вновь вернулся к Вулфу, словно издевательская шутка, хриплый и страшный. И он рванулся, собрав остатки сил.

Натяжение возросло. Пневмозахваты выполняли свою задачу точно и на совесть.

Затрещали, ломаясь, ребра. Хрустнув, раскололся один из позвонков. Вулф захрипел и обмяк, теряя сознание.

В ту же секунду рядом с ним возникло странное голубоватое свечение. Яркие искры окольцовывали огромную, невидимую в полумраке фигуру бегущими электрическими дорожками. Они завихрялись, плыли, перетекали одна в другую, соединялись и расходились вновь. Все это фантастическое действо сопровождалось легким потрескиванием разрядов. Еще через мгновение в воздухе начало формироваться темное существо. Казалось, что это материализующийся призрак, явившийся из мира мертвых, чтобы свести счеты с живыми. Фигура обретала плотность и все более отчетливые формы, превращаясь в жуткое человекообразное существо. Громадное и сильное. Оно смотрело прямо перед собой, на распятое у стены, совершенно неподвижное тело жертвы. Человек выглядел жалким и беспомощным. Кровь, падая на пол тоненьким ручейком, образовала небольшую черную лужицу. Чудовище подошло ближе. Глаза вспыхнули желтым ненавистническим огнем. Сканер снял показания, исследовав бесчувственную фигуру…

* * *

…Хищник остановился. Изображение на экране передвинулось, приобретая объем и глубину. Тело человека начало темнеть. Пока еще это было заметно только на пальцах рук, но вскоре мертвенный холод разольется по всему изображению. Температура тела сравняется с температурой окружающей среды, и оно станет невидимым.

Да, жертва погибла, и это произошло раньше, %м рассчитывал Хищник. К тому же у человека оказался поврежден позвоночник, что было особенно обидно. Трофеи ценятся, когда они целые и хорошо обработанные. Утешало одно: этот землянин из касты обычных воинов. Кстати, у него довольно слабая для бойца психика. Слабые во всех отношениях существа. Ни на одной планете, включенной в охотничий реестр, подобный способ воздействия не сработал бы столь эффективно. Обычная мозговая атака способна вызвать необратимые психологические изменения у человека. Неуравновешенность, граничащая с неполноценностью. И существа с таким слабым мозговым аппаратом претендуют на звание «Разумный»!

Хищник привел в боевое положение спаренные кинжалы и, взмахнув лапой, легко срезал человеку голову. Сеть ослабла. Пневмозахваты автоматически собрались, втягивая в себя ячейки прочной тончайшей нити. В сложенном виде ловушка представляла из себя небольшой плоский ромб. При прикосновении к чему-либо он автоматически распадался на составные, обвивая жертву. После смерти добычи так же легко собирался вновь.

Хищник пристегнул сеть к боевому поясу. Кинжалы моментально втянулись в специальную ячейку на правом рукаве камуфляжа. Голова человека покатилась по полу и замерла, уставясь на него черными провалами глазниц. Она еще была теплой, но уже начала темнеть. Остатки крови слишком быстро вытекали из рассеченного горла. Кровь падала на черный пол красно-желтой лужицей и остывала, меняя цвет по всему спектру, от оранжевого до темно-синего. Такой ее видели глаза Хищника.

Включив анализатор тепловых излучений, Хищник нагнулся и поднял голову с пола за волосы. Секундой позже сработала система идентификации. Где-то рядом находился человек!

Хищник включил поверхностное сканирование, определяя направление, в котором находился источник тепла. Сканер захватывал широкий участок комплекса и обрабатывал изображение, улавливая малейшие отклонения в температуре окружающей среды — основного фона — и выдавая данные в виде символов на дисплей боевого шлема…

* * *

…Датч слышал крик Вулфа. В дикой какофонии звуков он уловил свой собственный голос. На какое-то мгновение ему стало не по себе, но это ощущение быстро прошло. Тот, первый Хищник, тоже умел имитировать голоса. Вспомнить хотя бы, как он в последние минуты жизни разразился жутким хохотом, как две капли воды напоминающим смех Билли. Точь-в-точь. С теми же интонациями, хрипотцой и булькающими горловыми нотами. Тогда ему стало страшно, теперь же Датч пришел в ярость. Он торопливо протискивался через вентиляционную трубу. Крики становились все громче, и тогда ему стало ясно: Вулф погибает, сходит с ума. Датч заорал так, как только позволяли легкие:

— Вулф! Уходи! Хищник здесь!!!

А через мгновение заработал М-16. В трубе выстрелы звучали особенно четко. Он слышал, как звонко щелкали пули по стенам, колесам вездеходов, грохот опрокидывающегося «джипа-монстра».

Шум заглушал треск жести, и Датч, не боясь быть обнаруженным, полз вперед. Темный квадрат приближался медленно, хотя он старался двигаться по возможности быстрее.

И вдруг все стихло. Тишина казалась просто невероятной. Она навалилась как тяжелейший груз. Датч замер.

Его дыхание разносилось в трубе, словно работали меха какого-то механизма.

— Аааааааааааа….

Кошмарный полукрик-полувой возник в тишине техноблока. Он рос и набирал силу. Казалось, что огромный умирающий зверь рычит от боли. Дикой, страшной боли. Захлебывающееся ей, истекающее кровью животное.

И Датч снова рванулся вперед. Оставшиеся три ярда он преодолел за шесть секунд, вывалился из трубы на решетчатую площадку, и остался лежать, нащупывая под курткой «пустынного орла» и переводя дыхание.

Хищник одним взмахом отсек Вулфу голову, и она, глухо упав на пол, откатившись на полтора ярда в сторону. Датч наблюдал за чудовищем. Его пальцы нашли рукоятку пистолета, сжали ее и потянули из-за пояса. Тяжесть массивного оружия приятно ощущалась в руке. Он большим пальцем взвел курок и, вытянув руки, тщательно прицелился. Лежа на боку, это было не совсем удобно, но Датч понимал: стоит ему попробовать подняться — Хищник увидит его, и тогда он лишится своего главного преимущества — внезапности. К тому же он сможет сделать всего лишь один прицельный выстрел. Отдача «пустынного орла» очень сильна, и чудовище не даст ему времени прицелиться еще раз. Итак, один выстрел. Куда стрелять? Голландец пытался вспомнить все, что знал о наиболее уязвимых точках на теле Хищника. Голова? Тело? Руки? Ноги? Он понимал, что убить чудовище одним выстрелом не стоит и пытаться, но ранить можно вполне. Вывести проклятую тварь из строя, лишить возможности действовать. Это даст им время предпринять что-то, не опасаясь нападения со стороны врага. Так куда же стрелять?

Хищник нагнулся и поднял голову Вулфа за волосы. Датч увидел белое пятно лица с черной дырой распахнутого в последнем крике рта.

В эту секунду ему вспомнилась рожа чудовища. Кошмарно-безобразная каска, порождение горячечного бреда, ужас, созданный чьим-то воспаленным воображением как иллюстрация к «кругам ада».

И тут же он понял, где одна из самых уязвимых точек Хищника.

Датч задержал дыхание и тщательно прицелился. Пожалуй, никогда еще ему не приходилось делать настолько важного выстрела.

Хищник вдруг насторожился. Он медленно поворачивался, осматривая помещение. У Датча создалось ощущение, что чудовище что-то заметило. Итак, максимум пара секунд и один выстрел. Ситуация осложнилась тем, что Хищник двигался, и Датчу приходилось перемещать прицел. Он начал выбирать мертвый ход курка. Медленно, по сотым долям дюйма. Сердце забилось учащенно. В какоето мгновение чудовище замерло, и в ту же секунду грохнул выстрел. Эхо прокатилось под куполом. Пуля сорок четвертого калибра ударила в левую сторону шлема Хищника, срезав замок специальной трубки, через которую подавалась газообразная смесь, необходимая Хищнику для дыхания. Облако зеленоватого ядовитого дыма с шипением вырвалось из нее. Чудовище отбросило в сторону. Оно обернулось к смотровой площадке. Пушка на плече уверенно уставилась на Датча…

* * *

…Хищник увидел человека. Тот лежал на площадке рядом с вентиляционной трубой. Сканер увеличил изображение. Это был Майор, и в руке он держал оружие. Три рубиновых линии, переворачиваясь, сомкнулись в треугольник. Хищник чувствовал, как дыхательная смесь утекает из шлема, а ее место занимает атмосфера Земли, основа которой состояла из кислорода — яда! — не сильного, но опасного, если достаточно долго вдыхать его.

БАНГ! — второй выстрел отбросил Хищника к двери. Лежа на полу, он открыл разместившийся на левой руке пульт управления камуфляжем и системами жизнеобеспечения и набрал код. Нужно было увеличить подачу смеси по запасной трубке. Вспомогательного баллона хватит ненадолго. Придется возвращаться на корабль, менять шлем и баллоны.

Хищник набрал нужные коды. Тело его окутали голубоватые электрические дуги. Оно становилось все более размытым и иллюзорным и постепенно исчезло совсем. Камуфляж сделал своего хозяина невидимым…

* * *

…Датч успел второй раз нажать на курок и вновь попасть в цель. Хищник упал. Датчу везло. Первый раз — с тем, что оказался в руках пистолет, заряженный «44 магнум», а второй раз — с тем, что удалось поразить цель с одного выстрела. Дальше задача была посложнее — выбраться из техноблока живым, а еще лучше и целым.

Фигура Хищника начала таять и через секунду окончательно растворилась в сумраке огромного помещения. Датч не смог бы увидеть чудовище, если бы не трубка, все еще выпускающая зеленоватый газ. Струйка клубящегося дыма плыла через комплекс, и Датч выстрелил в ее направлении. В ту же секунду в глазах вспыхнул яркий рубиновый свет. Он мигнул и пропал. Голландец знал, ЧТО означает подобная вспышка — лазерный прицел. Он моментально вскочил на ноги и метнулся к темному вентиляционному проему. Энергетический сгусток ударил в мостик как раз в том месте, где мгновение назад находилось его тело. Фонтан желто-голубых искр пополам с каплями расплавленного металла посыпался вниз. Датч на ходу обернулся. Струйка газа, сочившегося из трубки, исчезла. Возможно, в баллонах Хищника кончилась смесь, а может быть, он просто спрятался за одну из машин. Датч не знал этого, а выяснять это ему совершенно не хотелось. Самое главное, что Хищник на какое-то время оставит их в покое.

Возле проема он остановился и начал нажимать на курок, перемещая ствол «пустынного орла» широким веером.

БАНГ! БАНГБАНГБАНГБАНГ! БАНГ! — боек щелкнул последний раз.

Голландец отшвырнул бесполезный теперь пистолет и нырнул в трубу. Секундой позже он услышал взрыв. Теперь сгусток срезал несколько металлических ребристых прутьев, служивших перилами смотровой площадки. Датч не обратил на это внимания. Хищник — отличный охотник! Сволочь, чудовище, урод, ублюдок, но охотник, действительно, прекрасный. Ловкий, смелый и отважный, надо отдать ему должное. И, исходя из этого, Датч предполагал, как он поведет себя дальше. Наверняка, постарается добраться до трубы и влепить заряд ему, Алану Шеферу, в задницу. «Это будет здорово, приятель, — невесело усмехнулся Датч, отчаянно работая локтями, проталкивая свое огромное тело в проем. — Ты вылетишь отсюда как из пушки. Если, конечно, вообще будет чему вылетать».

Руки его работали, словно поршни мощной машины. Дыхание вырывалось из горящих легких сквозь стиснутые зубы. Пот заливал глаза, скатываясь со лба. Он слышал грохот за спиной. Скорее всего, Хищник бережет силы и поднимается по лестнице, вместо того чтобы запрыгнуть на площадку. Может, конечно, он и ошибался, но вряд ли. Белый прямоугольник маячил уже в двух ярдах впереди, когда Датч услышал страшный рев. Это был боевой клич Хищников. Голландец слышал его двенадцать лет назад и запомнил накрепко. До мельчайших интонаций. Скрежещущий, леденящий душу скрип, пополам с неистовым, яростным воплем зверя. В этот момент Датч отчетливо осознавал: если через секунду он не выберется из трубы, то умрет. То, чего ему удалось избежать двенадцать лет назад в Камбоджи, произойдет сейчас.

Хриплый крик вырвался из его горла. Он не умрет сейчас. Это было бы слишком несправедливо.

— Ну-ка, давай, Эл! — прорычал Датч. — Давай, парень! Вытащи свою задницу из этого пекла, давай!!!

Руки вцепились в край отдушины, подтягивая тело, выталкивая на улицу. Под ним открылась десятиярдовая пропасть с белыми шапками сугробов внизу. Придется все-таки лететь физиономией вниз…

Датч сделал рывок и вывалился из трубы в то самое мгновение, когда новый выстрел Хищника разворотил вентиляционную отдушину. Пламя обожгло небо. Сноп искр, перемешанный с обломками жестяных листов, посыпался в снег.

Перевернувшись в воздухе, Датч умудрился упасть в сугроб ногами вниз. Зазубренный жестяной лист пробил куртку и вспорол кожу на ребрах. Резкая боль пронзила тело. Горячая влага начала впитываться в рубашку. Голландец поднялся, выдернул застрявшее в одежде жестяное острие и отбросил его в сторону.

Жуткий скрежещущий рев настиг человека. Крик, в котором звучала такая жгучая ненависть, что будь на месте Шефера кто-нибудь другой, он, наверное, перепугался бы. В этом невыносимо мерзком звуке слилась целая гамма чувств ярость, вызов и многое другое, что дано понять только двум воинам, вступившим в смертельную схватку.

Датч секунду стоял, зажимая раскромсанный бок, а потом процедил негромко:

— Пожалуйся своему приятелю в Камбоджи, ублюдок…

Сказав это, он повернулся и, увязая по колено в снегу, побрел к жилому строению…

…Майк Харриган тоже слышал автоматные очереди, а через некоторое время лающие раскаты «пустынного орла», но, как ему ни хотелось броситься на помощь, остался в станции. Конечно, первым порывом было схватить пулемет и помчаться в техноблок. Да только он, будучи настоящим профессионалом понимал: если уж договорились ни в коем случае не двигаться с места, значит, надо сидеть и помалкивать. Таково правило.

Трудно сказать, чему учили Бредли в Академии, но как только раздались первые выстрелы, он вскочил и, схватившись за автомат, шагнул к двери.

— Ты куда? — Майк смотрел на фэбээровца исподлобья.

— Надо им помочь, — коротко ответил тот.

— Сядь! — посоветовал полицейский. — Сядь и не дергайся!

— Пошел ты в задницу! — Бредли сказал это даже не зло, а словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Я сказал, сядь!

— А я ответил, пошел ты к такой-то матери, коп! Майк поднялся со своего места и шагнул к нему, но Гарбер встал между ним и подчиненным.

— Прекратите саботаж, лейтенант. В нашем, положении недопустимы ссоры. Нас и так осталось всего трое!

— Нас пятеро! Пока еще нет никакого повода считать, что Датч и Вулф погибли, — констатировал Харриган. — Это, во-первых, а во-вторых, мне надоело, что всякий ублюдок, возомнивший себя «крутым» парнем, лезет в дела моего напарника.

Бредли напрягся. Его огромные кулаки сжались плотнее.

— Это ты обо мне, урод?! — угрожающе спросил он.

— А ты видишь тут еще парней, которых это касается? Фэбээровец двинулся к нему.

— Я убью тебя, задница! — процедил он на ходу.

— Ох ты! — ухмыльнулся полицейский. — Ты еще слишком мал, сынок. Я однажды пытался объяснить тебе это, да у тебя, как видно, вместо мозгов дерьмо.

— Прекратить! — заорал Гарбер. — Какого черта вы устраиваете здесь боксерские поединки, мать вашу?! Сядь, Бредли!

Харриган наблюдал за фэбээровцем, но тот и не думал успокаиваться.

— Черт! Гарбер, мать твою! — Лицо его налилось кровью, глаза бешено блестели. — Вулф и Датч, может быть, погибают там сейчас! А мы сидим здесь и ничего не предпринимаем. Этот урод может с них шкуру содрать! Ты понимаешь это, Гарбер? Надо помочь им!

— Если они погибли, то уже поздно им помогать, — жестко ответил Гарбер. — Но уж если они живы, то наше вмешательство может лишь навредить. У них свои планы, и тебе ничего неизвестно о том, что они задумали, так что сядь. Харриган прав: договорились ждать — надо ждать.

Бредли выругался и вернулся на свое место. Весь его вид говорил о том, что он с большим удовольствием заехал бы Майку по физиономии и ушел спасать Вулфа и Датча, но поделать ничего было нельзя.

Полицейский остался стоять, не без удивления глядя на Гарбера. Он-то не сомневался, что тот поддержит Бредли по двум причинам. Во-первых, из-за элементарного ослиного упрямства, а во-вторых, из-за нелюбви к нему. Майку Харригану. И то, что фэбээровец поступился личными амбициями, не могло не удивить. Майк был уверен: окажись сейчас на месте Гарбера Тони Поуп из «Основного ядра», дело тем и кончилось бы. Этот кретин уж точно прихватил бы Бредли и поперся прямо в лапы Хищнику, спутав все планы Голландца, которому пришлось бы выручать еще и их. Нет уж, хватит с Датча одного, Вулфа. Вполне хватит.

— Знаешь, Гарбер, — задумчиво сообщил он, усаживаясь на койку. — А ты не совсем безнадежен.

— Идите к дьяволу, Харриган, — отозвался тот…

* * *

…Бэт ощущала себя лишней. На нее обращали внимания не больше, чем, скажем, на стол или стул. Конечно, с одной стороны, она могла это понять. Люди, спасшие их с Полом, — профессионалы, и, скорее всего, они не горят желанием, чтобы кто-нибудь подавал им советы. Но, с другой стороны, она знает станцию, оборудование, и эти знания могут пригодиться. Ведь что ни говорите, а ситуация складывалась не очень-то приятная. К тому же одна рука у нее действует и Бэт вполне прилично обращается с оружием.

Она слышала перепалку Бредли с Харриганом, но не стала вмешиваться по вполне понятной причине. Собственно, девушка даже не знала, какая позиция ей ближе.

У полицейского все было оправданно с точки зрения логики, но Бредли хотел спасти, вероятно, гибнущих людей. В смысле человечности порыв фэбээровца больше устраивал Бэт. Наверное, этим-то профессионалы и отличаются от обычных людей, подумала она. Именно своим умением действовать рассудительно даже в таких ситуациях. Подходить к своей задаче не с точки зрения человечности, а с позиции того, насколько их действия могут помочь или навредить. Какие последствия они повлекут. Реакции, адекватные с точки зрения обычного человека, не всегда хороши для профессионального полицейского. Бэт вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь оценить создавшееся положение.

Что же дальше? Предположим, Датчу и Вулфу удастся найти этот трос, и что тогда? Как можно использовать то, что им известно? Перерезать трос? Вряд ли это возможно. Хищник не стал бы оставлять его, если бы боялся какихнибудь действий со стороны людей. По крайней мере, с тем инструментом, который есть на станции, нечего даже и пытаться.

Хлопнула дверь. Бэт открыла глаза, повернула голову и увидела Датча. Тот прошел к койке и принялся стягивать куртку. Девушка заметила рваный клок на боку.

— Ну что? — спросил Бредли хрипло. — Где Вулф? Почему ты один?

— Вулф погиб, — коротко ответил Датч. — Я хотел ему помочь, но не успел.

— Я так и знал, — выдохнул зло фэбээровец. — Я так и знал, мать вашу! Он хотел помочь и не успел! Чем же ты был так занят?

Негр напрягся. Огромные плечи выдвинулись вперед, маленькие, черные, похожие на маслины глаза буравили Датча, и в них играл неприятный огонек. Голландец не счел нужным отвечать на выпад. Он спокойно стянул свитер, открывая вымокшую от крови рубашку. Расстегнув пуговицы, Датч снял и ее, обнажив торс. Настолько здорового парня Бэт видела впервые в жизни. Даже Харриган присвистнул. Настоящая гора мускулов, но не уродливых, как это часто случается, а упругих и красивых. Возможно, Датч выглядел немного тяжеловатым, но это было чисто внешнее впечатление.

— У вас есть аптечка, мисс?

Он повернулся к Бэт, и та кивнула.

— Да, я делала перевязку Полу. Она в столе.

Датч спокойно извлек из стола небольшую черную коробочку и протянул ее полицейскому.

— Перевяжи меня, напарник.

Порез на правом боку здоровяка кровоточил, хотя, в общем, опасности не представлял.

— Ты слышал, что я спросил? — вдруг взревел Бредли. — Чем ты занимался, когда эта тварь убивала Вулфа?

Датч невозмутимо присел рядом с Харриганом, и тот начал накладывать марлевый тампон.

— Черт возьми! Он издевается над нами! — Бредли обернулся к Гарберу. Этот гов…к издевается!

— Помолчи, — оборвал его тот. — Вам что-нибудь удалось найти, Датч?

— Да, я нашел трос, по которому Хищник перемещается по станции, — Датч обращался к Гарберу, совершенно игнорируя Бредли, а негр тем временем заводился все больше. — И еще мне удалось подстрелить его самого.

— Вы ранили Хищника? — недоверчиво спросил Гарбер.

— Я не сказал «ранил». Выстрелом ему перебило трубку на шлеме, через которую этот выродок получает смесь, кислород или, бог уж знает, чем он там дышит. Ему потребуется какое-то время для того, чтобы подлатать свой костюмчик, — Датч посмотрел на наложенную Харриганом повязку и начал одеваться. — У нас есть какое-то время — думаю, не очень много, но есть, — в течение которого мы можем перемещаться по станции свободно, не боясь, что этот урод поджарит нас своей пушкой. Нам нужно придумать какой-нибудь план, чтобы обезвредить Хищника.

— Поймать? — спросил Гарбер. Датч покачал головой.

— Убить. Если вы до сих пор думаете, что удастся взять его живым, то это самое большое заблуждение в вашей жизни.

— Хорошо. Предположим, вы правы, и другого варианта нет, — Гарбер кивнул, соглашаясь. — Предположим, хотя у меня на этот счет свое мнение. Но, ладно. Пусть будет по-вашему. Что вы предлагаете?

Полицейский и Голландец переглянулись.

— Нужно устроить ему ловушку. Прямо на крыше, — Датч натягивал свитер, и голос его звучал глухо. — Можно заложить взрывчатку. Сделать небольшую бомбу из запалов. Подобную штуку я проделал в Камбоджи.

— А если что-то не сработает? Запал вылетит, или еще что-нибудь, как тогда?

— Ток, — вдруг осенило Бэт, — можно попробовать ударить его током. Подвести два контакта от силовой установки к тросу и, когда он станет перебираться по нему, включить рубильник.

Все четверо внимательно слушали ее, и девушке это польстило. Датч чтото обдумывал, а Бредли вдруг нервозно сказал:

— Ничего не выйдет. Сколько времени нужно этой твари, чтобы проделать весь путь, а? Секунда? Две? Кое-кто видел, с какой скоростью Хищник движется. Не так ли, Шефер?

— Да, — согласился тот. — Секунда. От силы, полторы. Мы не сумеем даже добежать до рубильника. Нет, это не годится.

— Стоп, — Бэт лихорадочно пыталась найти какой-нибудь выход из положения. Ей нравился этот план и она не собиралась просто так от него отказываться. — А что, если поставить наблюдателя на улице? Он подает знак, кто-то включает ток и все. Дело сделано.

— Нет, — включился в разговор Харриган. — Хищник видит в инфракрасном спектре. Человек для него — тепловое пятно. Он заметит наблюдателя быстрее, чем тот успеет досчитать до одного. И тогда уж… Не хотел бы я быть этим парнем.

— Да… — согласилась Бэт.

— Ладно, — Гарбер покосился на полицейского. — А если устроить ему на крыше ловушку? Подождать, пока он перелезет на техноблок, и расстрелять в упор из пулеметов?

— Ерунда, — отмахнулся Харриган. — Прежде, чем мы причиним ему хоть какой-нибудь вред, Хищник уже десять раз успеет перестрелять нас всех и убраться на метеовышку.

— А через ледяную стену он тоже может видеть? — спросила Бэт. — Можно построить укрытие из снега для наблюдателей.

— Пожалуй, — Датч прищурился. — Значит, два провода на трос и наблюдателей в укрытие. Как только Хищник начнет перебираться, они подадут сигнал. Кто-то включит рубильник. Будем надеяться, что это сработает. Теперь… Сколько времени до прилета спасательной группы?

— Три часа, — Гарбер взглянул на часы. — Может быть, чуть меньше.

— Хорошо, — Датч вновь обернулся к девушке. — У вас в техническом блоке стоят вездеходы. Они в порядке?

— «Гризли» — да, но транспортный барахлит. Он едва не сорвался в расщелину, и что-то случилось с двигателем. Вообще-то, Джеймс, до того, как… — она замялась на секунду, но быстро взяла себя в руки, — до того, как сошел с ума, говорил, что он двигается, едет, только двигатель может отказать в любую минуту…

— Угу. А что это за расщелина? — поинтересовался Голландец.

— Примерно полторы мили отсюда, как раз где заканчивается ледник, — Бэт взглянула на него. — Уэлч послал нас туда проверить причину подземных толчков. Раньше щели там не было, поэтому Мэл ее и не заметил. Нам еще повезло, что вездеход совсем не провалился. Тогда бы мы все погибли, подбородок девушки затрясся. — Раньше погибли бы. Может быть, было бы лучше. Может быть…

— Я думаю, мы поступим так, — начал Датч. — Попробуем проделать штуку с током, а как запасной вариант оставим вездеходы. Если не удастся убить Хищника, то, по крайней мере, надеюсь, это оглушит его. В таком случае отступаем к вездеходам и попытаемся вырваться отсюда.

— Да, но если он так просто подбил нашу машину, то остановить «гризли» — для него не проблема, — Гарбер покачал головой. — Нет. Так дело не пойдет.

— Разумеется, но первым поедет транспортный вездеход, — пояснил Датч. Хищник попытается остановить его, но ему понадобится время, чтобы оценить обстановку. Предположим, мы подожжем технический блок. Тепловой фон будет очень сильным. Первый транспортер пройдет не через ворота, а через заднюю стену. За ним — «гризли». В первой машине будет сидеть всего один человек. Всего один. «Гризли», под прикрытием пожара, откатывается за стену жилого блока. Хищник его не сможет увидеть и решит, что мы все сидим в транспортном вездеходе.

— Так, а дальше? — фэбээровец внимательно наблюдал за ним. — Что дальше?

— Дальше возможно несколько вариантов, но мне кажется, что этот урод попытается догнать и подбить машину.

— Ну, предположим, — вдруг вступил в разговор Бредли. — Он погонится, ну и что? Долго это будет продолжаться?

— Нет, — обернулся к нему Датч. — До расщелины. Самое главное — создать у Хищника иллюзию, что в машине сидят люди. Если все время маневрировать, то, возможно, удастся заманить его туда и сбросить вниз.

— Вы считаете, что у вас это получится? — спросил Гарбер.

— Нужно попробовать, — пожал плечами Голландец. — По крайней мере, я не вижу другого выхода.

— Ладно, допустим. Но как вы хотите провернуть этот обман с людьми, сидящими в кузове? — спросил Бредли.

— Так же, как и раньше. При помощи спальных мешков. Нужно лишь укрепить их на стенах вездехода. Ровный и сильный источник тепла введет его в заблуждение. Фигур он не увидит, конечно, но, скорее всего, решит, что это какая-то уловка с нашей стороны.

— Это сработает? — Гарбер задумчиво покусывал нижнюю губу.

— Должно сработать.

— О'кей. Давайте решим, чем нам заняться в первую очередь. — Фэбээровец вновь почувствовал себя довольно уверенно. Пришла пора командовать, а в этом он понимал лучше всего…

Глава 18

…Хищник, сидя в кабине космической капсулы, сделал себе восстанавливающую инъекцию стационарным шприцем. Диагност тихо зажужжал, изучая нарушения в организме, вызванные влиянием ядовитых паров местной атмосферы, исправляя, залечивая то, — что можно залечить, и блокируя участки, требующие вмешательства врачей. Хищник еще раз с торжеством сравнил свое тело с телом обычного землянина. Еще двадцать минут, и его силы будут полностью восстановлены. Он как и прежде станет готов к охоте, а люди? Сколько нужно времени им, чтобы привести себя в нормальное состояние? Пятьшесть часов. Им приходится спать, в то время как он не нуждается в длительном отдыхе, а уж тем более в сне. И все же людям удалось ранить его! Хищник зарычал. В груди поднялась волна дикой испепеляющей ярости.

Нет, не людям. Одному человеку! Майору! Да, он сильнее остальных, умнее и опытнее. Он и Лейтенант. Два ферзя! И все же Хищник и сейчас готов утверждать: люди — раса жалких и глупых существ. Эти двое — исключение. Если бы не его порыв спасти трофеи, Майор был бы уже мертв. Но теперь все изменится. Хищник решил, что не станет и дальше вести охоту ради исследования. Он начнет охоту ради охоты. И тогда люди взвоют от ужаса. Его раса не любит поверженных. Хищник и сам относился к ним с презрением. Именно поэтому с данной секунды охота пойдет всерьез, безо всяких поблажек. Он никогда не станет побежденным. Скорее эта планета полетит в темноту вселенского небытия. Он, Хищник, уничтожит людей. Убьет и привезет их черепа Старейшим. Никогда никто не сможет сказать, что Хищник оказался слабее этих ничтожеств. Никто и никогда.

Справа от кресла разместился небольшой аквариум, наполненный таким же гелем, как и стеклянные колбы. В этом аквариуме помещались охотничьи трофеи. Двойная предосторожность не была лишней. Слишком ценились добытые на охоте людские черепа! Хищник осмотрел десяток замерших в вязкой массе колб. Десять человек, десять точных, безошибочно разящих ударов. Они достались Хищнику слишком легко, и вот теперь, расслабившись, он встретил настоящих противников. Нужно собраться. Отвлечься от мыслей о выполняемой им миссии и подойти к этому, как к первой в его жизни успешной тренировке. Он молод и силен. Ему все прекрасно удается. Только с одной этой станции он, Хищник, уже взял шесть трофеев, не считая еще одного, смертельно раненного. Его череп тоже нужно будет забрать. Слишком дорого дается победа. Черепа Майора и Лейтенанта будут занимать самое почетное место в коллекции всю его жизнь, никогда не покидая высшей ступени, как напоминания о людях, едва не победивших третьего охотника подряд. И когда он постареет и войдет в Совет Сильнейших, то сможет с гордостью показать эти черепа своим детям и рассказать им о славной первой охоте, в которой едва не погиб. Так будет.

Именно так и не иначе!

Им не убить его. Потому что они слабее, глупее и просто не достойны этого. Победит он, Хищник. Как бы люди ни стремились доказать обратное.

Диагност пискнул, отключаясь. Силы восстановлены. Он поднялся, действительно ощущая себя бодрым и свежим.

Тело, получив свою порцию отдыха, вновь стало гибким. Мускулы налились силой. Организм, избавившись от скопившегося в нем кислорода, функционировал так же хорошо, как и прежде.

Он был готов к схватке.

Оставался пустяк — взять новый шлем, дыхательные баллоны и новое оружие вместо утерянного.

Хищник поднялся из удобного кресла, бросив еще один взгляд в сторону аквариума. Десять черепов здесь и шесть в снегу, неподалеку от станции. Через несколько часов к ним прибавится еще шесть. Майор и Лейтенант — вот его охота, и он завершит ее. Обязательно. Шесть человек, сжавшихся в немом ужасе при появлении сильного невидимого соперника.

Пусть дрожат от страха и готовятся к смерти. Он идет…

Глава 19

…Все приготовления были закончены. Тонкий медный кабель протянут между тросом на крыше и силовым агрегатом. Две тускло блестящие жилы крепились к тросу и обшивке купола. Горючая смесь, перекачанная из бака поврежденного «гризли», разлита по полу технического блока. Несколько самодельных бомб и гранат спрятаны в гараже. Ледяные укрытия построены. Низкие, но достаточно широкие строения, похожие на эскимосские иглу,[11] они вмещали по два человека. Сквозь узкие смотровые бойницы люди могли наблюдать за метеовышкой и вести огонь в случае надобности.

Обломки вездехода почти перестали чадить. Лишь кое-где еще мелькали красно-желтые языки пламени, но, в основном, пожар стих, и люди просматривали открытое пространство между вышкой и основными строениями достаточно свободно.

Бредли и Датч спрятались в укрытие, стоящее прямо посреди площадки, Гарбер разместился во втором, чуть ближе к комплексу. Трос проходил как раз между ними. Если бы людям пришлось стрелять, когда Хищник, оглушенный разрядом, упал бы вниз, то враг оказался бы под перекрестным огнем двух пулеметов и трех автоматов. Харриган караулил рубильник, а Бэт, стоя у двери, наблюдала за приземистыми, почти неразличимыми в общей снежной массе низкими куполами укрытий.

Вездеходы готовы к отправке. Пол лежал на заднем сиденье «гризли». Рядом, в ногах, стоял полупустой ящик с гранатами. Вторую половину погрузили в кабину транспортной машины, стены которой были плотно завешаны спальными мешками. Нагревательные элементы в них работали на полную мощность, отчего в кузове стало довольно тепло. В последнюю минуту Гарбер притащил тот самый квадратный ящик, который он извлек из горящего кузова их вездехода. В нем оказались странные короткие ружья. Одно из них фэбээровец отдал Бредли, а другое оставил себе. Стреляли эти ружья небольшими плотными патронами, похожими на туго стянутые свертки.

На недоуменный вопрос полицейского о назначении этого странного оружия, Гарбер ответил, что это ловчие сети. После выстрела они сами собой разворачиваются в воздухе и накрывают жертву.

— Сделаны из особого прочного сплава, — завершил он свою речь. — При помощи этих штук мы и хотели поймать Хищника. Правда, сейчас у нас нет азотных автоматов, а жаль. Они были бы весьма кстати.

Харриган посмотрел на него, как на сумасшедшего, но ничего не сказал, а лишь тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что эти игрушки можно было бы хорошо использовать для ловли бабочек, но уж никак не такой опасной твари, как Хищник.

Сейчас они находились на своих местах и ждали. Прошло не менее получаса, а Хищник пока и не думал появляться…

* * *

…Бэт начала нервничать. Не то чтобы она боялась, но ее колотила легкая дрожь. М-16 висел у девушки на плече, хотя даже наличие оружия не могло прибавить ей уверенности. Перед глазами стоял рассыпающийся на мелкие частицы Джеймс. Страшное видение пугало Бэт. Автомат показался никчемным, бесполезным куском металла. Разве это оружие против подобной твари? Расскажите это Джеймсу. Внутренности сжались в один тугой комок, рот наполнился кислой слюной.

Бэт сглотнула и, обернувшись, посмотрела на стоящего у рубильника полицейского. Тот напряженно наблюдал за каждым движением девушки. Внешне Майк выглядел совершенно спокойным, но она видела его напряженную шею, желваки на скулах и крупные горошины пота, сползающие по лицу полицейского и падающие на воротник куртки…

* * *

…Майк не отрывал глаз от стоящей у двери девушки. Он не боялся, что она запаникует или побежит сломя голову, — тут и бежать-то некуда, — нет. Бэт выглядела достаточно сильной внутренне и очень напоминала ему Леону Кентрелл. В нормальной жизни девчонка, должно быть, умеет за себя постоять, решил он, но как она поведет себя, увидев Хищника?

Майк очень боялся, что Бэт растеряется. Не надолго, всего на секунду. На одну крохотную, маленькую секунду, но этого окажется достаточно, чтобы Хищник успел избежать ловушки. Это-то его и смущало. Конечно, крепкий человек — он всегда крепкий. Но она всего лишь девчонка. Не прошедшая даже Академии, как Леона.

Харриган поправил висящий за спиной автомат. Патронов у них достаточно. Гранат тоже. Хватило бы на то, чтобы разнести эту станцию к такой-то матери. Но все это окажется бесполезным, если им не удастся шарахнуть Хищника током.

Поджарить ему задницу на электрическом огоньке.

Бэт внезапно вздрогнула и повернулась к нему. Майк почувствовал, как спина его вмиг покрылась холодным потом, рубашка прилипла к телу, а воздуха в блоке стало не хватать.

Пора?

Но девушка не подала сигнала, а, коротко взглянув на него, вновь отвернулась к двери.

Полицейский перевел дыхание. Ему вдруг показалось, что все вернулось и он не на арктической станции, а на скотобойне. Тварь где-то рядом, и Майк ощутил ее. Острый укол беспокойства заставил учащенно забиться сердце…

«Она рядом, совсем рядом», — подумал полицейский…

* * *

…Укрытие получилось совсем тесным. Датч понимал: тут, конечно, не отель «Ритц» и он не на отдыхе. Хорошо, что успели выстроить хоть такое, однако, от этой мысли ему легче не становилось. Приходилось лежать на боку, прижимаясь спиной к ледяной стене. Руки его сжимали тяжелую раму М-60.

После получасового пребывания в одном положении начали болеть мышцы. Датч с удовольствием бы пошевелился, но размеры иглу не позволяли этого сделать. Кроме того, он знал: одно движение может поставить под угрозу выполнение их плана. Возможно, Хищник давно уже здесь и высматривает добычу. То, что ты не видишь врага, вовсе не означает, что его нет…

* * *

…Лежащий рядом Гарбер подтянул поближе М-16, поправил цилиндрики сети и вздохнул. Он завидовал Датчу как профессионалу. Надо же, лежит себе, ни вздоха, ни движения — ничего. Словно и нет его. Естественно, двадцать с небольшим лет в армии. Интересно, сколько из них Шефер провел в засадах? Вот так же, беззвучно и абсолютно неподвижно? Наверное, не меньше половины. Выдержка у него, дай бог каждому.

Возьмем для примера его самого. Спина ноет так, будто он все это время таскал тяжести или занимался тяжелой атлетикой. Руки болят, суставы ломит, мышцы сводит. Кажется, все бы отдал, лишь бы встать и пробежаться вокруг станции.

Гарбер осторожно пошевелился, пытаясь хоть немного размять затекшее тело, дать возможность крови свободно циркулировать.

Черт, можно было бы построить этот говенный вигвам попросторнее!

Фэбээровец вновь вздохнул, и в эту секунду Датч прошептал:

— Чшшшшшшш… Смотри, там, наверху…

* * *

…Когда прошло полчаса, Бредли первый раз позволил себе пошевелиться. Не то чтобы ему было очень удобно, но, во-первых, он занимал укрытие один, а во-вторых, он тоже был хорошим полицейским. Этот ср…й урод Харриган мог не воображать о себе много лишнего. Он, Кайл Бредли, знал, как вести себя в засаде.

Фэбээровец осторожно повернул голову, проверяя, все ли на месте. Пулемет, гранаты, винтовка, стреляющая сетью, запасные ленты… Такой боезапас вряд ли понадобится, но он любил делать все обстоятельно, взвесив все возможные варианты ведения боя. Как бы ни сложилась ситуация, Бредли был готов к этому.

Со своей точки ему хорошо видна вся станция. Белый холм второго укрытия и метеовышка справа и серо-серебристые купола комплекса слева. Все казалось пустым и безжизненным. Белая равнина нагоняла бы на фэбээровца тоскливые чувства, если бы не сильное внутреннее напряжение. Налетавший изредка вялый ветер лениво гнал хлопья снега по шершавой корке наста. В такие секунды желто-черный метеобуй натужно отлипал от флагштока, пытаясь указать направление и силу ветра. Продырявленный, изорванный в клочья, измочаленный, как и сам флагшток, он дрожал, хлопал и умирал вновь, обвисая, становясь обычным пестрым куском материи.

Секунды текли медленно, становясь раздражающе долгими, почти бесконечными. «Роллекс» на запястье фэбээровца отмерял их тонкой стрелкой. Бредли казалось, что промежуток между двумя ее движениями длится час, а то и больше. Негр слышал, как она, минуя одно деление, скрежещет, скрипит, пытаясь перевалить на следующее, трещит, двигая вдруг вставшие шестеренки, колесики, стараясь раскрутить застывшие пружины.

Конечно, все это было не более чем игрой его воображения, но Бредли внимал ему, чувствуя и принимая правила этой игры. В нем жили два желания. Первое, чтобы время остановилось совсем, солнце навсегда повисло в небе, снежинки прекратили свой полет, где-то далеко волны прервали свой бег, застыв перед белым песчаным берегом. А Хищник навечно остался бы на своем корабле и никогда, никогда не пришел бы на станцию, за его, Кайла Бредли, черепом.

И второе — пусть Хищник приходит. Но только сейчас. Через секунду. Тогда он, Кайл Бредли, будет сражаться с ним. И обязательно убьет. Победит. Иначе просто не может быть. Тот, кто вертит людскими жизнями, выдавая всем им последний билет, не допустит другого исхода. Так пусть это произойдет быстрее!

Бредли задумался, уйдя в свои мысли. Глаза его бездумно уставились на изрешеченную крышу метеовышки.

— Где же ты? Приходи, я жду. Я готов, — беззвучно прошептали губы…

…Ожидание, мучительное и долгое, сменилось невероятным напряжением. Датч увидел Хищника. Его зрение, когда-то научившееся различать переливающийся, создающий иллюзию невидимости, похожий на листья папоротника камуфляж, и сейчас не подвело. Но не только это помогло ему обнаружить чудовище — в груди возникло странное ощущение, — почти забытое, но невероятно сильное.

Когда Датч знал, где Хищник, подобного не возникало. За то время, что он провел здесь, ему ни разу не довелось испытать этого. Смесь тревоги, страха, вызревающей в мозгу паники и, одновременно, удивительного спокойствия. Первое являлось порождением чудовища, второе — его собственного разума. Будучи достаточно сильным и тренированным человеком с устойчивой психикой, Датч мог совладать с этим влиянием извне. Но не знал, как отреагируют остальные. Тот, первый Хищник, тоже использовал психические методы воздействия, вот только ребята из его отряда не очень-то реагировали на такие штуки, но чувствовали точно. Билли говорил ему.

Гарбер заворочался беспокойно. Датч медленно вытянул руку и сжал фэбээровцу плечо. Тот тяжело дышал. Мелкая дрожь сотрясала тело.

— Все в порядке, — шепнул Голландец. — Ты видишь?

Гарбер кивнул. Зубы его выбивали звонкую дробь. Ничего страшного не было. Сейчас воздействие Хищника ощущалось гораздо сильнее, чем тогда, в Камбоджи. И если Датч, прошедший однажды через это, мог сопротивляться, то Гарбер, не привыкший и никогда не испытывавший ничего даже отдаленно напоминающего психовоздействие такой мощности, находился в состоянии, приближающемся к паническому.

Датч, продолжая удерживать его за плечо, вновь повернулся и взглянул в бойницу.

Хищник взбирался на метеовышку. Цепляясь за стены мощными лапами, он ловко полз, подобно огромному, мерцающему в солнечном свете пауку. Мерзкому, злобному и жуткому. Перед самой крышей чудовище замерло, повиснув на одной лапе и уперевшись ногой в стену. Оно оглядывало тихий, словно вымерший, комплекс. Глаза неприятно поблескивали желтым светом. Датч затаил дыхание. Он чувствовал, что психодавление увеличивается с каждым мгновением.

Гарбер внезапно заворочался. Его мозг не выдерживал грубого вторжения. Голландец понимал: Хищник использует какой-то волновой генератор. Состояние дикой, безотчетной паники вызвано каким-то излучением, воздействующим на мозг человека и разрушающим его. Кто-то поддается сильнее, кто-то слабее, но воздействие излучения сказывается на всех. И на нем тоже. Датч почувствовал непреодолимое желание закрыть глаза и отключиться, забить свои мысли какимнибудь воспоминанием, чтобы заблокировать вторжение. Но не стал этого делать, потому что Гарбер тогда остался бы без контроля и могло произойти непоправимое. Фэбээровец поддался бы панике, вскочил и обнаружил бы их местонахождение.

Датч очень надеялся, что Бредли сильнее Гарбера и сможет контролировать собственное поведение.

Хищник продолжал осматривать станцию, не двигаясь с места. Его тело переливалось призрачным голубоватым сиянием. Небо за его спиной расплывалось, дрожало, сменив свою зеркальную неподвижность на уродливое волнение камуфляжа.

Датч судорожно дышал. Казалось, огромный обруч сдавливает грудь, до капли выжимая из легких воздух. Дыхание Гарбера больше напоминало влажные всхлипы.

— Пустите меня! — вдруг зашептал фэбээровец. — Пустите меня! Пустите меня, Датч!!!

Голландец понял: Гарбер больше не в состоянии держать себя под контролем. Сейчас он заорет, и Хищник моментально заметит их. Навалившись, Шефер зажал Гарберу ладонью рот и придавил к земле. Тот что-то судорожно мычал, вырываясь…

* * *

…Хищник насторожился. Он дважды просканировал станцию, но нашел только два отчетливых силуэта. Обработав изображение, компьютер выдал: мужская и женская особи. Оба вооружены.

Мужчину Хищник узнал — Лейтенант. Но где Майор и остальные? Может быть, они ушли? Покинули станцию? Но поверхностное сканирование показывает, что все три машины на месте. Пешком? Вряд ли. Да и не похоже это на людей. У них не бросают партнеров. Это то, что земляне называют словом «дружба». Но тогда, где могут прятаться еще три человека?

Он включил систему глубокого сканирования, одновременно приводя в рабочее состояние систему температурных фильтров. В глубине комплекса возникло темно-бордовое свечение. Компьютер начал обрабатывать полученную информацию, отсеивая помехи, вызванные окружающей средой. Изображение становилось более четким, светлело и обретало формы. Через несколько секунд Хищник понял, ЧТО означает это странное тепловое излучение.

Люди создали интенсивный температурный фон в кузове самой большой машины. Оставалось разгадать смысл этой акции. Какую цель преследуют земляне? Без сомнения, они пытаются сделать так, чтобы он заметил и определил источник тепла. Для чего? Все просто. Люди хотят, чтобы он думал, будто трое из них находятся в кузове, в то время как Майор со своими помощниками устроит ему ловушку. Или… И вдруг Хищник сообразил. Ферзи и пешки! Прими правила игры и думай так же, как люди! Они действительно в кузове! Их замысел базируется на том, что он поверит, будто это ловушка и людей в машине нет. В то время как они будут спокойно прятаться там. Хороший ход. Умный и смелый. Только вот эти существа недооценивают его. Люди, похоже, считают, что он так же глуп, как самый последний из представителей их рода.

Пушка на плече Хищника шевельнулась, разворачиваясь в сторону техноблока. Ряды символов на дисплее боевого шлема указывали расстояние до цели, температуру окружающей среды, наличие интенсивных тепловых импульсов и многое другое, необходимое для охоты.

Хищник выбрал оружие. Оно не было рассчитано на смертельное поражение, но помогало обнаружить прячущихся в засаде врагов. Его использование не поощрялось Советом Старейших, хотя и не считалось нарушением Вселенского Охотничьего Кодекса. Однако в самых крайних случаях им можно было воспользоваться на максимальной мощности. Скажем, если жизни самого охотника угрожала реальная опасность. Сейчас, конечно, ситуация не соответствовала этому требованию, но Хищник решил воспользоваться им.

Высчитав наиболее подходящий режим и угол излучения, Хищник привел генератор ультразвуковых волн в действие. На экране дисплея две человеческие фигуры сперва замерли, а затем начали корчиться в параксизмах боли. Десятипятнадцати секунд будет достаточно, решил он. Кодекс запрещал использовать генератор больше определенного времени. В противном случае его победа не будет засчитана, трофеи конфискуют, а на Землю отправят другого охотника. И он уже никогда не сможет войти в клан Старейших. Позор, который не в состоянии пережить ни один из его расы.

Излучатель работал в максимально эффективном режиме. Угол излучения составлял 98°. Луч захватывал участок открытого пространства перед комплексом, но основной удар приходился на техноблок. Люди внутри извивались от боли, женщина внезапно отбросила оружие и кинулась к дверям. Мужчина в два прыжка догнал ее, схватил и прижал к себе. Все-таки Лейтенант вызывал у Хищника уважение своими воинскими качествами. Прошло десять секунд, но трое, которых он искал, так и не обнаружили себя. Оставалось еще пять секунд жесткого излучения. Внезапно в комплексе появилось тепловое пятно. По форме оно было похоже на человека. Согнувшись пополам, землянин выпал откуда-то изза тепловой завесы машины и рухнул на пол. По телу его пробежала волна агонии. Последняя судорога скрючила тело.

Хищник наблюдал за вездеходом. Один оказался слабее остальных. Скорее всего, Майор не смог удержать партнера. Человек, вероятнее всего, умер. Такова судьба слабых. Ну что ж, ВОИНАМ — ФЕРЗЯМ не придется заботиться о них.

Теперь он не сомневался — люди в машине. Они пытались расставить ему ловушку, но сами попались в нее.

Хищник уперся ногами в стену и полез на крышу метеовышки…

* * *

-..Вот, мать твою, — Майк тяжело дышал, вытирая совершенно мокрую от пота шею. — Что это было?

Бэт, бледная, со следами невыразимого ужаса на лице, опустилась на колени. Ноги отказывались держать ее. Она с трудом могла шевелиться. Автомат, соскользнув с плеча девушки, глухо стукнулся прикладом об пол.

— Первый раз сталкиваюсь с подобным дерьмом, — продолжал говорить полицейский. — Чуть не подох…

Его мутило. Состояние было такое, будто его ударили по затылку бейсбольной битой. В голове стоял оглушительный звон, уши болели, мышцы шеи ломило. Руки тряслись, как у девяностолетнего старика. Майк резко выдохнул, приводя себя в чувства.

— Вы как, мэм, в порядке? — спросил он.

— Да, спасибо…

Бэт, не без помощи полицейского, поднялась. Она немного приоткрыла дверь, чтобы глотнуть морозного воздуха.

— Если я не полный болван, — пробормотал Харриган, — с минуты на минуту нам нужно ждать неприятностей. Больших неприятностей…

Он повернулся и, пошатываясь, побрел к рубильнику. Остановившись у силовой установки, Майк обернулся и сказал девушке:

— Будьте внимательны, мэм.

В эту секунду в его поле зрения попал какой-то непонятный предмет, лежащий на полу. Что-то очень похожее на мешок, набитый тряпьем. Майк пригляделся. В полумраке трудно было понять, что это, но оно оказалось чертовски похоже на… Внезапно он понял… То, что Майк принял за мешок, оказалось телом Пола Уинтера. Скрюченный, в какой-то жуткой, неестественной позе, тот лежал в полуфуте от трака вездехода. Видимо, когда началось это «светопредставление», раненый очнулся от боли и попытался выбраться из «джипа». Упав вниз, он нашел в себе силы подняться и сделать несколько шагов прежде, чем умер.

— О, господи… — выдохнул Майк. Смерть человека — это всегда чертовски дерьмовая штука, а уж когда погибают такие парни — вдвойне.

— Ну ладно, урод, — почти беззвучно прошептал полицейский. — Только сунься сюда, мы тебе устроим праздник…

Бэт не видела мертвого Пола, лежавшего за вездеходом. И Майк не стал говорить ей об этом.

Ни он, ни она не знали, что полминуты назад Пол Уинтер спас им жизнь…

* * *

…Датч наконец смог отпустить Гарбера, не боясь, что тот заорет от ужаса.

— Ты как? — шепотом спросил он фэбээровца. Гарбера сотрясала крупная дрожь, но тем не менее последовал короткий кивок.

— Все нормально…

Фэбээровец с трудом переводил дыхание. Ему казалось, что внутренности его превратились в желеобразное месиво. Желудок выворачивал жуткий спазм, и Гарбер, набрав в ладонь немного снега, скатал его в комок, засунул в рот и начал жевать, жадно сглатывая влагу. Постепенно боль отступала, хотя состояние все равно оставляло желать лучшего. Гарбер даже испугался, хватит ли у него сил встать в нужный момент.

Датч тем временем напряженно вглядывался в узкую бойницу. Хищник пропал, словно только что не висел под крышей, а просто померещился в бредовом сне.

— Куда же ты делся, ублюдок?

Голландец внимательно осматривал метеовышку, опасаясь, что чудовище уже перебралось на крышу техноблока и момент упущен. К тому же он волновался за Харригана и девушку. Что с ними? Оттого, живы ли они, зависит успех задуманного. Датч очень хотел надеяться, что у них все в порядке.

Не меняя позы, он подтянул пулемет и положил руку на гашетку.

— Ну, где же ты? Покажись, мать твою! В груди поднялась холодная волна. Это была не злость и даже не ярость, а бешенство. Оно скопилось под сердцем и начало ползти к горлу. Датч пытался подавить его, но безрезультатно. Давно он не испытывал такого. Обычно ему удавалось контролировать свои эмоции, но сейчас они брали верх над разумом, и ничего хорошего в этом не было. Датч испытал жгучее желание встать и, подняв пулемет, разнести всю долбаную станцию. Изрешетить в клочья вместе с ублюдком Хищником. А если тому все же удастся спастись, то кинуться на него и удавить голыми руками. Он заставил себя лежать неподвижно, хотя клокотавшее в горле бешенство толкало тело вверх.

Мерцающая фигура показалась из-за угла метеовышки. Казалось, она плывет в воздухе, такая же прозрачная, как и он. Датч опустил лицо, стараясь, чтобы пары дыхания уходили вниз. Не отводя глаз, он наблюдал за поднимающимся чудовищем. Хищник без труда преодолел оставшееся расстояние и выпрямился. На несколько секунд желто-черный разорванный буй оказался за его спиной. Теперь Датч видел только искаженное, дробящееся на тысячи кусочков изображение, неровное и уродливое, подобное заслонившему флагшток монстру.

— Ну, давай! — прошептал Датч. — Давай, иди сюда! Сделай это…

Хищник несколько секунд осматривал белую пустыню, серые купола, крупицы огня, еще мелькающие кое-где внизу, а затем подошел к краю крыши…

«Вот оно, — подумал Голландец, — сейчас, сейчас…»

Через боковую щель, оставленную для подачи сигнала, он показал открытую ладонь. Если Бэт и Харриган выдержали психоатаку, то, увидев этот знак, они должны приготовиться к началу осуществления разработанного плана.

— Давай, — еще раз шепнул Датч, не сводя глаз с призрачной фигуры, маячащей на крыше вышки.

Хищник нагнулся, сделал какое-то неуловимое движение и вдруг рванулся вперед. Шефер потерял его всего на мгновение. Он сжал кулак. В ту же секунду в воздухе появилась гибкая голубая молния. Она настигла Хищника на у самой стены техноблока. Тонкий невидимый трос, по которому передвигалось чудовище, раскалился докрасна, продолжая нагреваться, принимая белый оттенок. Ноги твари касались крыши, и от них по мерцающему телу Хищника к поясу бежали яркие точки. Внезапно трос лопнул с отчетливым громким хлопком. Чудовище покачнулось и вцепилось в обрывок лапой, стремясь удержаться на крыше техноблока. Ток проходил сквозь него. Невидимую фигуру окружили вспышки энергетических дуг. Словно искрящиеся плети, разряды хлестали извивающееся тело. Желто-белые всполохи отплясывали на поверхности камуфляжа свой смертоносный танец, роняя в снег фонтаны искр. Еще до того как Хищник рухнул вниз, он покрылся дорожками блестящих, потрескивающих сухим кашлем огненных нитей, и вдруг начал темнеть, проявляясь, словно темное пятно на испорченной фотографии. Его фигура стала реальной, плотной. Чудовище уже не казалось сотканным из воздуха. Оно обрело тело. Огромное и зловещее, но видимое. В последний момент Хищник оторвал лапу от крыши техноблока и, упершись ногами в купол, отпрыгнул в сторону. Он пролетел не менее десяти ярдов, но голубая молния мощного разряда настигла его.

Подняв зыбкое облако снежных хлопьев, чудовище упало вниз.

В следующую секунду раздались негромкие хлопки, и в воздух взлетели два плотных цилиндра. Достигнув апогея, они раскрылись, превратившись в легкие, искрящиеся на солнце сети. Их ячеистые невесомые покрывала окутали неподвижное тело Хищника. Для большей вероятности Гарбер и Бредли сделали еще по выстрелу. Теперь сети почти совсем скрыли чудовище под собой.

Датч поднялся, держа пулемет направленным в сторону неподвижной громады. Укрытие рассыпалось, и кусочки льда лежали на куртке холодными кристалликами. Следом за ним встали фэбээровцы. Вид Бредли был ужасен. Кровь сочилась у него из носа и ушей. Судя по всему, ему пришлось тяжело. Глаза Кайла, подернутые пеленой боли, смотрели устало и зло.

— Ну что, — крикнул он, — мы все-таки прикончили этого ублюдка? Он готов?

Датч понимал, что Бредли очень тяжело, но фэбээровец держался из последних сил.

Гарбер, улыбаясь, сделал несколько шагов и засмеялся.

— Мы достали его! А, Датч? Мы достали его!!! Черт, жаль, нет азотного ружья. Сейчас окатили бы этого сукиного сына и доставили в целости и сохранности на Браун. Но мы все же подловили его!

Бредли подошел к самому телу и присел на корточки.

— Здоровенный урод, — констатировал он. — Ну и размерчик ноги должен быть у этого парня!

Оба фэбээровца испытывали огромное облегчение. Только у Гарбера это вылилось в более активную форму. Он хохотал и все время пытался что-то объяснить Шеферу.

Из-за двери технического комплекса появились Харриган и Бэт. На плече полицейского висел М-16, уставясь стволом в промерзшую до самого ядра землю.

Майк остановился и улыбнулся Датчу.

— Ну что, партнер, вроде бы все получилось как надо?

— И даже лучше, — кивнул тот. — Вы отлично сработали, ребята.

— В любое время…

* * *

…Бредли продолжал сидеть на корточках, разглядывая обтянутую сетью фигуру поверженного врага. Теперь Хищник не казался страшным, вызывающим ужас. Наоборот. У фэбээровца возникло ощущение, что он присутствует на последней минуте испанской корриды. Наверное, нечто подобное должен испытывать пикадор, стоящий над огромной горой издыхающего животного и осознающий, что в этой, несколько минут назад безумно сильной, хрипящей от ярости машине убийства, называющейся быком, торчит несколько стилетов, вонзенных лично им. Если это чувство можно назвать торжеством, то, несомненно, Бредли испытывал и его. Но было еще и некое подобие жалости, которую победитель питает к побежденному. Он жив, а это существо — мертво. Каким бы оно ни было. Хитрое, злобное, отвратительное, но оно погибло, а он, Кайл Бредли, умудрился выжить. Победить.

Фэбээровец посмотрел на стоящих неподалеку Датча и Гарбера, повернулся к Харригану и Бэт и подумал о том, что эти парни, наверное, не испытывают ничего подобного. Для них Хищник — ублюдок. Сдохшая, убитая ими тварь. Охотник на людей. Должно быть, вот так же ведут себя сбившиеся в стаю волки, перехитрившие охотника-человека, подстерегшие его, упивающегося собственной силой, властью и безграничным могуществом, и разорвавшие ему глотку. Странно, но Бредли отдавал себе отчет, что подобные мысли совершенно ему не свойственны. Никогда раньше он и представить себе не мог, что в какой-то момент мир повернется к нему этой жутковатой, убийственно-равнодушной стороной. Причем то, что ситуация была связана именно с Хищником — уродливой тварью, убивающей людей, — удивляло вдвойне. Обыденная жестокость, характерная как этому инопланетному существу, так и людям, в равной степени поразила его.

Фэбээровцу вдруг захотелось увидеть лицо Хищника. Ему так и не удалось ни разу как следует разглядеть невидимого врага. Бредли тут же подумал, что это слово плохо отражает смысл его собственных рассуждений. Противник. Могут ли волки считать, что люди — враги? Понятия «охотник» и «жертва» лежат в другой плоскости. Когда жертва начинает сопротивляться, грань, отделяющая ее от убийцы, стирается. Потому что жертва сама готова стать убийцей. И тот и другой становятся противниками. Для существ одного вида или расы, наверное, это может называться враждой. Они будут врагами, сражаясь за жизнь на равных. По когда заведомо более слабое существо дерется с более сильным, они — противники. Охотники-люди или люди-волки, не имеет значения. Поэтому-то Бредли очень захотелось увидеть своего противника.

Он положил на снег винтовку и осторожно раздвинул ячейки сети, открывая странную, совершенно гладкую маску. Она чуть сужалась впереди, обтекала голову существа, оставляя открытыми лишь странные отростки, похожие на тугие косы, свисающие наподобие украшений справа и слева, обрамляя лицо. Вернее, маску. Бредли уже понял, что это маска, но как снять ее, фэбээровец не имел ни малейшего представления. Он повернулся к стоящему неподалеку Датчу и крикнул:

— Датч! Эй, Датч! Как мне стащить эту чертову маску у него с голо…

Слова застряли у него в горле. Сеть вдруг натянулась с дикой, нечеловеческой силой. Рывок был настолько ужасен, что тонкие прочные нити срезали Бредли три пальца на правой руке. Боль вспыхнула разноцветными огнями в глазах человека. Он заорал. Руку словно засунули в напалмовый огонь. Кровь хлестала из обрубков, заливая и сеть, и вздымающееся под ней тело. Фэбээровец посмотрел вниз и ужаснулся — на маске горели два яркожелтых, ничего не выражающих глаза.

Бредли попытался вскочить, отшатнуться от этого спокойного лица-маски, но что-то потянуло его вперед, и он начал заваливаться прямо на сеть. Последнее, что ему удалось разглядеть, — нечто яркое, невыносимо блестящее, несущееся навстречу.

А секундой позже два боевых кинжала вонзились фэбээровцу под нижнюю челюсть, пробили небо, мозг и вышли на затылке, забрызгав серо-бурым месивом волосы Бредли и снег за его спиной.

И в то же мгновение станцию потряс яростный высокий визг, больше напоминающий отвратительный скрежет. Охотничий клич Хищника.

Удар швырнул Бредли на спину. Могучее тело негра забилось в агонии. Гарбер стоял с распахнутым от ужаса ртом. Точно такое же выражение Харриган наблюдал у него в трайлере-лаборатории, когда Хищник убивал четверых фэбээровцев на скотобойне.

Чудовище начало подниматься. Сети натянулись. Темное гигантское тело ворочалось под ячеистым дымчатым покрывалом.

Первым опомнился Датч. Он поднял пулемет и надавил на гашетку. М-60 взорвался харкающим треском. Длинный язык пламени вытянулся в направлении бьющегося в сетях Хищника. Лента моментально исчезла в подавателе.

— Харриган! — закричал Датч. — Заводи вездеход! За спиной заработал М16. Чудовище шаталось под градом пуль. Гарбер первый раз видел существо, способное выдержать такой шквал огня в упор. Хищнику наконец удалось выпрямиться. В ту же секунду голубая вспышка электрического огня пробила сети. Белый пульсирующий шаг размером не больше теннисного мяча устремился к техноблоку. Грохнул взрыв. Сгусток пробил стену, разбросав вокруг себя целый сноп желтоватых искр. Покрытие занялось пламенем. Оно начало свой разрушающий танец, пожирая все новые участки обивки.

— Гарбер, быстро в комплекс! — заорал Датч. — Быстро!!!

Гул пожара разрастался, набирая мощь. Грязно-серые пятна дыма начали свое восхождение к солнцу. Через несколько минут пламя доберется до залитого горючей смесью участка стен и технический блок в одно мгновение превратится в огромный факел. А еще через пару секунд взорвутся гранаты и сделанные Датчем взрывные устройства.

Фэбээровец все еще стоял, не двигаясь с места. На лице его застыло выражение безграничного ужаса.

— Гарбер! Быстро в вездеход! — крикнул ему Голландец. — Очнись, мать твою!!! Очнись!!!

Тот словно оглох. Руки Гарбера блуждали по куртке, отыскивая что-то, спрятанное в карманах.

— Беги!!!

Палец Датча все еще удерживал курок М-60. Выстрелы раскалывали небо. Внезапно в этот звук вплелся еще один. Тонкий завывающий визг, настолько высокий, что был почти неслышным. Красная раскаленная дуга начала полосовать сеть, сделанную из особого сплава, так же легко, как если бы она была сплетена из тонких бумажных лент. Ячейки плавились. Длинный разрез рассек ловушку на две половины, и Хищник начал выбираться из нее. Секунду спустя Датч увидел массивную, заканчивающуюся острейшими когтями лапу, сжимающую желтоватый диск с рубиновыми краями.

— Гарбер! В комплекс!!!

Датч развернулся и побежал в техноблок, увлекая за собой фэбээровца. Тот двигался вяло, словно набитая опилками кукла. Глаза Гарбера, побелевшие от страха, ничего не воспринимающие, кроме обрушившегося кошмара, метались из стороны в сторону, отыскивая хоть какое-нибудь укрытие. Оглянувшись на ходу, Голландец увидел, что Хищник почти полностью освободился и смотрит им вслед, занося руку с диском в широком замахе. Люди мчались к спасительному комплексу. Ветер свистел в ушах. Пламя уже сожрало больше половины серебристой стены купола и стремительно разрасталось.

Внезапно фэбээровец остановился. Гримаса ужаса на его лице медленно перетекала в новую — злобного торжества. Датч быстро развернулся. В руке Гарбер сжимал черный шарик гранаты. Из горла вырвался диковатый смех. Сорвав кольцо, он размахнулся, и в ту же секунду Хищник метнул диск. Высокий тонкий вой вдруг стал нарастать. Гарбер открыл рот и закричал что-то надтреснутым истошным голосом. Диск, покрыв расстояние между фэбээровцем и чудовищем за ничтожную долю секунды, пробил грудь Гарбера насквозь, описал дугу и заскользил назад.

Граната вывалилась из онемевших пальцев и упала в снег, Датч моментально кинулся к ней, поднял и швырнул в сторону чудовища. Хищник как раз поймал диск. Подняв уродливую голову, он уставился на взмывший в воздух черный шарик. Маска не могла отобразить никаких чувств, но, судя по всему, Хищник оставался абсолютно спокоен. Он даже не двинулся с места, а так и стоял посреди обрывков сетей, наблюдая за траекторией полета гранаты.

Датч поднял хрипящего Гарбера, взвалил на плечо, отшвырнув пулемет в снег, и вновь побежал к техноблоку. Лопающийся под ногами наст замедлял шаги, мешая ему, но Голландец продолжал мчаться к комплексу. Голова Гарбера моталась из стороны в сторону. Кровь стекала по губам, щеке и падала на снег темными неровными каплями. Хриплое дыхание со свистом вырывалось из пробитых легких. Розовые хлопья выступили по краям разреза, пузырясь при каждом выдохе. Датч понимал: при такой тряске Гарберу долго не протянуть. Через некоторое время он начнет задыхаться, а они не смогут ничего предпринять. В техноблоке мощно взревел двигатель транспортного вездехода. И тут же за спиной Датча звонко хлопнул взрыв. Он показался удивительно, не правдоподобно тихим.

* * *

…Хищник видел качающиеся перед ним спины людей. Один из них был ранен и не представлял опасности, но вот второй…

Майор!

Дикая ненависть переполняла его. Настолько сильная, что с ней не могла сравниться даже боль от нанесенных ему ран.

Зеленая кровь скатывалась с камуфляжа в снег, но Хищник не обращал на нее ни малейшего внимания. Раны — потом, после того, как закончится охота.

Он нащупал висящую на поясе обойму с вибродатчиками, вынул один и широко замахнулся. Сканер выделил мишень зелеными штрихами. Он швырнул дротик, но в эту секунду Майор чуть качнулся в сторону и…

* * *

Голландец даже не стал оборачиваться. Его ноги двигались с монотонностью автомата. Шаг. Еще шаг. И еще, и еще. Гудящая пожаром стена приближалась. До нее оставалось не больше шести ярдов, как вдруг Гарбер странно дернулся. Его тело сотрясала мелкая дрожь. Датч опустил фэбээровца на снег. С Гарбером происходило что-то жуткое. Кожа на лице начала трескаться, словно состояла из толстого стекла. Клочья плоти отделялись от костей и сползали к плечам. Кровавая каша сочилась из-под куртки. Гарбер сипел. Рот его распахнулся. Нижняя губа растворилась, и зубы, перепачканные кровавым месивом, проступили под рвущейся кожей. Тонкая переносица оголилась. Ноздри растеклись по лицу. Скальп отвалился от черепа. Гарбер превращался в ужасное чудовище. Глаза выкатились из орбит. Язык вывалился наружу, распадаясь на мелкие кусочки, а те, в свою очередь, на еще более мелкие…

Зрелище было настолько ужасным, что Датч на мгновение растерялся. «Наверное, так же погиб тот парень, Джеймс, — подумал он. — Господи, какая жуткая смерть». Что-то глухо взорвалось в теле Гарбера, и в воздух брызнул целый фонтан окровавленных ошметков, окатив Голландца с ног до головы.

Это вывело его из состояния оцепенения. Он поднял голову. Хищник ковылял к нему. Тело чудовища было густо залито зеленой фосфоресцирующей кровью. Капли вытекали из разреза на груди и на ноге. Несколько пальцев на правой лапе отсутствовали. Желтые глаза поблескивали на черной гладкой поверхности маски.

Датч повернулся и побежал к техноблоку. Без Гарбера ему удалось достигнуть двери достаточно быстро.

Едкий дым заполнил помещение, и Голландец закашлялся. Свет мощных фар вездехода прорезал сизую завесу. Рев двигателей раскатисто разносился под куполообразным сводом.

— Датч, мы готовы!

Он узнал голос Харригана, но не стал отвечать, чтобы не сбить дыхание. Дым упорно лез в легкие, щипал глаза, и Датч прикрылся рукавом куртки. Красноватое пламя уже приближалось к границе, за которой пол и стены были покрыты смесью, способной в считанные секунды превратить комплекс в один огромный костер.

Забравшись в кабину вездехода, Датч выжал газ.

«Джип-монстр» стоял рядом. В освещенной кабине различались силуэты полицейского и девушки. Они ждали его команды. Ему удалось разглядеть их сквозь плотное клубящееся покрывало дыма. На коленях Бэт держала М-16. Голландец улыбнулся. Не очень, впрочем, весело.

Вездеход рванулся вперед. Его острый передок снес часть стены. Техноблок просел с каким-то натужным, почти человеческим стоном. Свежий воздух ворвался в горящее помещение. С гулким хлопком пламя метнулось по стенам, полу, голубоватое и жаркое. Огненный вихрь сомкнулся вокруг «гризли». Ревущий раскаленный океан затопил блок, сминая его, окрашивая в черные тона пепла. Но Датч не останавливался. Сейчас он вел войну. Если Майк и девушка погибли, сожаление и прочие чувства придут позже. Теперь же Датч думал лишь об одном — убить Хищника. Заманить в ловушку, из которой нет выхода. Если понадобится, он сам шагнет в нее. В этом они схожи с Хищником. Каждый сражается до конца, не останавливаясь даже перед фактом собственной гибели. Только мотивация разная. Чудовище стремится уничтожить жертву, а он, Алан Шефер, — обезвредить убийцу. Что-то гулко ударилось о крышу кабины. Датч посмотрел в зеркало заднего обзора. «Гризли», словно неведомое сильное существо, появился из сплошной стены пламени. На крыльях и кузове плясали языки огня.

«Джип» быстро набрал скорость и понесся вслед за удаляющимся вездеходом.

В горящем техноблоке начали рваться гранаты. Снопы искр, кружась, взвились в небо. Объятый пламенем купол подломился и с грохотом рассыпался, образовав бесформенную пылающую кучу металла и углей. Частицы золы поднимались в дрожащем от жары воздухе.

Морозный ветер сбил пламя с крыльев «гризли». «Джип» быстро настигал вездеход. Огромные колеса легко преодолевали ледяные валуны, сметали сугробы.

Датч смутно представлял себе, где заканчивается ледник. Расщелина могла появиться совершенно неожиданно, и он понятия не имел, в каком направлении она тянется, какова ее ширина и глубина. Вездеход летел по снежной равнине, оставляя за собой клубы выхлопного дыма, завихряющиеся в потоках ветра.

Вцепившись в руль, Датч всматривался в тянущееся до самого горизонта белое пространство. Искрящееся на солнце, оно казалось девственно чистым. Как он ни старался, но глаза не могли отыскать ничего похожего на провал разлома. «Джип» уже маячил в нескольких ярдах позади. Бэт шевелила губами в беззвучном крике, указывая куда-то вверх, но Датч не слышал ее и не мог разобрать слов. Он не решался надолго оторвать взгляд от смотрового окна, потому что боялся пропустить расщелину. Двигатель вездехода ревел, но не ровно и мощно, а натужно, надтреснуто, с каким-то дребезжащим звоном. Голландец не знал, гонится ли за ними чудовище, — вполне возможно, что оно давно уже погибло, сгорев под обломками техноблока, — но тем не менее выжимал из вездехода всю скорость, которую тот мог развить на относительно ровном участке пути. Он надеялся на то, что двигатель выдержит.

Что-то снова загрохотало на крыше. Вполне отчетливый сильный стук хлестнул по ушам человека.

«Гризли» наконец поравнялся с ним. Датч мгновенно оторвал взгляд от дороги и посмотрел в его сторону. Харриган сжимал рулевое колесо. Он подался вперед, лицо его было напряженным, окаменевшим. Сидящая рядом девушка повернулась к Датчу. Бэт была явно напугана. Она указывала куда-то поверх его головы, в сторону… крыши!

Грохот раздался прямо над ним, а мгновением позже Датч услышал тонкий визгливый звук. Он почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Хищник стоял наверху. Непонятно, когда и как ему удалось забраться туда, но не было никаких сомнений, это — он! «Значит, вот где ты, ублюдок, — зло подумал Датч. — Ну ладно, посмотрим, каков ты внутри..».

«Джип» вдруг резко повернул в сторону. Бэт махнула ему рукой, давая понять, что нужно следовать за ними. Видимо, расщелина должна была появиться с другой стороны. Слева.

Голландец вывернул руль, и вездеход, накренившись, выбросив из-под гусениц целый пласт снега, развернулся. Теперь «гризли» шел впереди, указывая дорогу.

Странный вибрирующий вой заполнил кабину. Звук становился все тоньше, набирая силу. В крыше возник ровный разрез. Сначала маленький, почти незаметный, он с каждой секундой расширялся. Сноп искр посыпался с потолка. Внезапно в прорези появился раскаленный край диска. Хищник орудовал им уверенно и точно, вспарывая сталь, как нож — консервную жесть.

Датч осознавал: у него осталось очень мало времени. Может быть, даже меньше, чем ему кажется. Неожиданно мотор вездехода взвыл, что-то заскрежетало в нем, пронзительно и звонко. Скорость резко упала.

— Черт! — Голландец с силой ударил по педали газа. — Ну давай же, давай!!!

Его широкая ладонь вонзилась в щиток управления. Гул двигателя стал ровнее, хотя он не набирал теперь даже той мощности, которая была в начале гонки. То, о чем предупреждал Джеймс Уанголлс, все-таки случилось. Точнее, должно было случиться через минуту-другую. Пока же вездеход тянул из последних сил. Но в любую секунду двигатель мог надорваться окончательно. Надорваться и умереть. А вместе с ним умрет и Датч. Голыми руками ему не справиться с чудовищем.

Он видел, как «Гризли» тряхнуло, когда снегоход преодолевал небольшую ледяную гряду. В голове созрела спасительная идея. Хищник огромен и тяжел. Если резко затормозить, возможно, он слетит с крыши. Датч, в общем-то, не особенно верил в это, но другого плана все равно не было.

Вездеход достиг гряды и, с ходу преодолев ее, на мгновение оторвался от земли. Гусеницы какую-то долю секунды двигались в воздухе, перемешивая траками снежную пыль. Плоский тяжелый корпус машины был похож на рыбу, вынырнувшую из бескрайнего простора океана, чтобы одну секунду провести в полете. То время, что он висел над снежной пустыней, показалось Датчу вечностью. Истошный визг диска стал слабее. Внезапно вездеход начал опускаться вниз. Земля вздыбилась, и нос машины врезался в ледяную застывшую поверхность. В ту же секунду Голландец нажал на тормоз.

Хищника швырнуло вперед. Он покатился по крыше, соскользнул с вездехода и рухнул в снег. Датч нажал на газ. Двигатель захрипел и вдруг, словно захлебнувшись, смолк. По спине человека катились капли пота. Они прокладывали путь от шеи к пояснице, проползая между лопаток, вдоль позвоночника, и впитывались выпачканной кровью рубашкой.

Датч повернул ключ зажигания, лихорадочно вновь и вновь нажимая на газ. Двигатель скрежетал, но не заводился.

Темная фигура медленно пошевелилась. Хищник оперся на лапы и встал. Датч увидел, что во время падения тот выронил диск, и испытал некоторое облегчение. Хоть в этом ему повезло. Однако в следующую секунду он вспомнил об импульсной пушке. Инопланетный монстр несколько мгновений стоял абсолютно неподвижно. Слабый ветер покачивал длинные, похожие на тонкие косы, отростки, обрамляющие голову. Черный силуэт контрастно выделялся на фоне искрящейся белизны льда и голубой пустоты неба. Голландец одернул себя: не нервничай, спокойно. Он заставил себя медленно — невероятно медленно и аккуратно — повернуть ключ в замке зажигания. То, что происходило с ним, скорее напоминало эпизод из фильма ужасов, чем реальность. Чудовище сделало шаг к стоящей перед ним безмолвной машине. На его руке появились два поблескивающих серебристыми отсветами кинжала. Хищник начал свой путь, по щиколотку проваливаясь в снег, и наст бережно сохранял его следы. Расстояние между ним и вездеходом сокращалось.

Когда их разделяло не более двух ярдов, мотор вдруг оглушающе громко взревел. Облако сизого выхлопа окутало машину, и она рванулась вперед, подминая широким острым передком гигантское ужасное нечто, стоящее на пути. Какую-то долю секунды Датч видел желтые вспышки на черной маске, а потом они исчезли, смятые мощной напористой силой.

Голландец вздохнул с облегчением.

«Гризли» ушел вперед. Его красный корпус виднелся в сотне ярдов перед вездеходом. «Джип» тоже остановился. Видимо, расщелина была уже совсем рядом. Снегоход стоял боком к Датчу, и тот, напрягшись, мог разглядеть Харригана и Бэт. Отсюда они казались очень маленькими. Даже «гризли» выглядел не больше игрушечной модели. Вездеход приближался к ним. Датч подумал, что, может быть, машине хватит сил добраться до Брауна. Хотя, усмехнулся он, — какая разница? В «джипе» хватит места… Главное, им удалось прикончить Хищника. Все уже позади. Все кончилось.

«Гризли» тронулся с места и поехал вправо. Машина не разворачивалась, а просто катила, постепенно удаляясь от вездехода. Датч прищурился, наблюдая за этими непонятными действиями полицейского. Что-то произошло, только он никак не мог понять, ЧТО. Скорее всего, они заметили что-то такое, чего пока еще не видел Датч. Может быть, Хищник жив? В зеркале заднего обзора было пусто. Голландец ожидал увидеть черную фигуру, догоняющую вездеход, и нажать на газ, но в зеркале отражалась все та же ледяная пустыня. «Только не говорите, что этот ублюдок снова на крыше, — подумал Датч. — Я сам видел, как вездеход подмял этого урода».

«Джип» продолжал медленно откатываться вправо. Может быть, они указывают на какую-то ловушку, невидимую для меня? Обозначают курс? Датч повел вездеход точно по следу «гризли», двигаясь по широкой дуге.

Внезапно перед ним открылась расщелина. Она была невидима даже с десяти ярдов. Ее края сливались с фоном, но когда Датч разглядел размеры провала, он удивился. В его понятии это называлось пропастью. Ширина прорезавшей Вечный лед трещины была не меньше пятнадцати ярдов. Ему показалось странным, что полярникам удалось не сорваться вниз. Примерно за пять ярдов до самой щели снег сменился ледяной горкой, сползающей под уклоном в эту белую пропасть. Нет, это слово явно больше подходило к тому, что видели глаза. Датч развернул вездеход и повел его по самому краю ската, стараясь, чтобы гусеницы не попадали на лед. Свалиться в расщелину теперь, когда опасность уже миновала, ему абсолютно не хотелось…

* * *

…Хищник был предельно собран.

Люди поймали его в такую элементарную ловушку, что он взбесился. Всполох этой дикой необузданной ярости стоил жизни двоим из землян. То, что они при этом умудрились ранить его самого, Хищника не трогало. Хуже было другое: взрывом повредило камуфляж, и теперь преимущество невидимости потеряно.

В сущности, это мало что меняло в сложившейся ситуации. Пока еще он хозяин положения. Люди бегут, и его задача суметь убить их.

Эти твари сообразительны, они хорошо ориентируются в сложившейся обстановке, но, тем не менее, ему удается не отставать от них.

Майор, видимо, рассчитывал победить его таким примитивным способом, раздавить своей машиной. Но он не учел, что охотник не так прост и не так слаб. Охота входит в финальную стадию. Скоро, скоро люди умрут. Они даже не смогут понять, каким образом он настигает их.

Хищник старательно удерживался за металлическое днище вездехода. Оно не было достаточно прочным, и когти свободно вонзались в него. Быстро наметив дальнейший путь, Хищник медленно пополз к носу машины, словно паук перебирая лапами. Ярость постепенно сменилась злобным торжеством и уверенностью в победе.

Им не оторваться от него. Их жизни — вместе с черепами — лягут в коллекцию трофеев. Для людей охота закончится только тогда, когда они расстанутся со своими жалкими жизнями…

* * *

…Харриган и Бэт видели то, что пока не мог заметить Голландец. Ему не удалось убить чудовище! Гусеницы не смяли его. Майк не мог понять, как Хищнику удаются такие штуки, но факт оставался фактом — тот висел под днищем вездехода, постепенно подбираясь все ближе к передку. Полицейский хотел подать какой-нибудь знак Голландцу о грозящей опасности, но никак не мог найти способ сделать это. Бэт предложила отъезжать от вездехода, надеясь, что Датч поймет: они боятся приближаться. Но это не сработало. Скорее всего, он решил, что «джип» указывает ему путь. Майк лихорадочно пытался придумать что-нибудь более подходящее, ясно раскрывающее ситуацию…

…Датч не мог понять, какую цель преследуют сидящие в «гризли» партнеры. «Джип» внезапно остановился и покатил в обратном направлении. Он тут же нажал на тормоз, и вездеход встал. Пока не было заметно ничего опасного, и Датч не стал сдавать назад. Он просто ждал, пока «гризли» приблизится. «Джип» сбросил скорость.

Теперь она не превышала пяти миль в час. Стекло на правой дверце пошло вниз, и Голландец увидел Бэт, сжимающую в руках М-16. Она тщательно прицелилась и нажала на курок. Выстрелы четко прозвучали в тишине Белого безмолвия. Датч услышал их даже сквозь шум двигателя. И секундой позже пули ударили в покатый передок вездехода, с визгом рикошетируя.

— Черт! — изумленно выдохнул Датч. — Что они делают?

Бэт все еще продолжала стрелять, когда из-под вездехода вдруг вылетела бело-голубая молния. Она быстро преодолела расстояние до «джипа». Грохнул взрыв. Одно из огромных колес «гризли» разнесло в клочья. Машина просела и опрокинулась. Второе, уцелевшее, колесо не дало «джипу» заблокировать собственной тяжестью пассажирскую дверь. Бэт и Харриган выбрались через нее и бросились бежать. Секундой позже второй энергетический сгусток пробил кабину «гризли», угодив в ящик с гранатами. Оглушающий взрыв потряс Великую Белую Пустыню. Казалось, небо раскололось и обрушилось на землю. На месте «джипа» вырос огненный гриб. В мгновение ока машина превратилась в пылающий факел. Желтые брызги упали в снег. Лед начал таять, поблескивая в отсветах огня.

Датч понял: Хищнику каким-то невероятным способом удалось спастись, и сейчас он, прицепившись к днищу, едва не убил Майка и Бэт. Это-то они и пытались объяснить ему. Когтистые лапы ухватились за передок. Один мощный рывок и Хищник стоял на плоском капоте машины. Огромный и сильный. Зеленая кровь перестала сочиться из ран. Датчу показалось, что он даже не заметил ранений.

Пушка на плече чудовища развернулась. Теперь она смотрела человеку в лицо. Глаза Хищника загорелись желтым. Голландец резко ударил по педали газа. Вездеход дернулся и, набирая скорость, покатился вдоль расщелины. Траки с хрустом взламывали ледяную корку. Три ярко-рубиновые точки появились на груди человека. Датч успел нырнуть под сиденье. Вездеход, даже не разогнавшись, остановился. Энергетический сгусток пробил стекло и кресло водителя. Черная обожженная дыра появилась в том самом месте, где несколько секунд назад находилось сердце жертвы. Со звонким щелчком на руке Хищника появились боевые кинжалы. Когтистая лапа проникла в оплавленную дыру. Датч, не вставая, нажал ладонью на газ и, ухватившись рукой за руль, вывернул его, направляя машину в пропасть…

* * *

…Харриган, замерев, смотрел, как вездеход крутанулся на месте и вдруг рывком двинулся к расщелине. Несколько мгновений его плоский корпус висел в пустоте. Бессмысленно проворачивающиеся гусеницы пытались обрести опору. Хищник обернулся, заглянув вниз. Тело его напряглось, и он, оттолкнувшись от капота, прыгнул. Скорее всего, ему удалось бы задуманное, но падающая вниз машина зацепила чудовище широким бортом. Яростный скрипящий крик повис над пропастью, а затем Хищник, увлекаемый вездеходом, исчез в расщелине.

Майк не мог даже пошевелиться. Его охватило странное оцепенение. Бэт первая двинулась с места. Она пошла, а потом и побежала к тому месту, у которого только что стоял вездеход. Белый, растрескавшийся под тяжестью транспортной машины лед указывал ей направление.

Харриган побежал следом. Случившееся никак не хотело укладываться в его голове. Датч погиб! Этого просто не могло быть. Вулф, Бредли, наконец, Гарбер, они погибли, и этот факт, как бы страшен он ни был, все же укладывался в рамки возможного. Но Голландец, неуязвимый, ловкий, тысячу раз выходивший живым из самых невероятных ситуаций, а теперь мертвый, лежащий на дне расщелины… Нет, Майк не мог поверить в это.

Он, задыхаясь, бежал к пропасти. Его легкие втягивали морозный воздух. Ноги проваливались в снег…

* * *

…В последний момент Датч ногой выбил дверь. За ту секунду, что машина балансировала на грани падения, он изогнулся и прыгнул. Пальцы ухватились за ледяной выступ на краю расщелины. Вездеход с грохотом обрушился вниз, и Датч едва не сорвался следом за ним. Ноги его искали опору, но не находили ее. Посмотрев вниз, Голландец увидел ярдах в двадцати под собой застрявший в сузившейся расщелине темный корпус вездехода и… стоящую на нем фигуру Хищника. Тот сделал шаг и прижался к совершенно отвесной стене. Лапы его согнулись, и тело переместилось вверх. Такого шага Хищник не ожидал. Он просто не мог этого ожидать по той простой причине, что не верил в самопожертвование в любой форме. Когда тяжелый корпус вездехода сбил его бортом, Хищник, совершенно ошеломленный поведением Майора, на малую долю секунды потерял контроль над собой. В последнее, неуловимое мгновение ему все же удалось уцепиться за обшивку. Именно поэтому его не расплющило о ледяную стену и не раздавило корпусом при падении. Он вновь оказался победителем. Выбраться отсюда не представляет труда. А когда он все-таки выкарабкается наверх, первым, кто умрет, будет Майор. Этот человек слишком сильно унизил его. Жалкий землянин, загнавший в ловушку Хищника и сам едва не погибший при этом.

Когти помогут ему влезть на отвесную — но все же рыхлую по своей структуре — стену.

Хищник подошел к ней и прижался всем телом, вонзив когти в лед.

Несколько минут, и все будет кончено.

Он до сих пор не верил в силу людей…

* * *

Датч попробовал подтянуться и почувствовал, что не может сделать этого. Слишком много сил отняла погоня. Он закричал, пытаясь сконцентрироваться, выпустить оставшуюся в теле энергию. Заставить тело сделать эту, такую нужную, работу.

Хищник продолжал лезть вверх. Медленно, но уверенно. За несколько минут он доберется до края расщелины. Датч еще раз попробовал подтянуться. Тщетно. Пальцы онемели. Он понял: еще немного, и руки не выдержат такого напряжения.

Датч подумал о том, что если повезет, то ему удастся вцепиться в Хищника и сдернуть следом за собой. У него в кармане куртки лежала граната, а в кабине вездехода еще пол-ящика. Нужно достать ее и сдернуть кольцо. Рванет так, что все эти ледяные глыбы, из которых состоит стена, обрушатся вниз и завалят их. Может быть, чудовище и выживет после взрыва, но из-под такого веса ему не выползти. Это уж точно.

Датч, повиснув на одной руке, вытащил из кармана гранату и зубами сорвал кольцо.

В эту секунду на краю расщелины вырос Харриган.

Лицо у него было такое, словно перед ним только что появилось привидение.

Полицейский протянул руку и вцепился Датчу в запястье. Майк изо всех сил тащил его вверх, упираясь ногами в ледяную горку. Он и сам мало-помалу сползал по льду к пропасти.

Датч понял: если не бросить гранату, полицейскому не удастся вытянуть его. Не раздумывая, он швырнул Ф-1 вниз, уцепился рукой за выступ и толкнул тело вверх. При помощи Харригана Датч сумел перевалиться через край. Секундой позже он уже был на ногах и бежал прочь от расщелины, а Майк мчался следом, увлекая за собой Бэт.

Когда невероятной силы взрыв раздался у них за спиной, Датч оглянулся.

Над провалом взвились гигантские языки огня, с затем, стены пропасти с грохотом осели. Все новые и новые глыбы льда обрушивались вниз, хороня под собой и то, что осталось от вездехода, и жуткое чудовище. Хищника. Охотника за человеческими головами.

ЭПИЛОГ

Вертолет со спасательной группой прибыл через полчаса. Еще издали люди заметили два черных столба дыма, уползающих в небо. Один, более темный, на месте станции, второй, поменьше — от горящего «гризли», примерно в полутора милях от основного пожара.

Геликоптер завис над горящей станцией. Четверо крепких мужчин выпрыгнули из проема и побежали к лежащим на снегу трупам Бредли и Гарбера. Точнее, к тому, что от них осталось.

Вертолет же вновь поднялся в воздух и направился ко второй точке, в которой был замечен огонь. Они искали живых.

ОНИ ВЕДЬ БЫЛИ СПАСАТЕЛЯМИ.

Примечания

1

И Дьявол пришел за ними (исп.).

2

Крис Кристоферсон — популярный американский киноактер. Известен советскому зрителю по фильмам «Вспышка» и «Конвой».

3

Температура дается по шкале Фаренгейта, соответствует примерно 50 °C.

4

Датч (англ.) — Голландец.

5

Персонаж романа «Хищник I».

6

Пончо — мексиканская, индейская накидка. Могла служить одеялом.

7

Форт-Брагг — центр подготовки «зеленых беретов».

8

Клаустрофобия — боязнь замкнутого пространства.

9

Спайдермен — Человек-паук. Персонаж американских комиксов и мультсериала. Передвигается при помощи специальной паутины.

10

Гризли канадский бурый медведь.

11

Иглу эскимосские жилища, куполообразные, построенные из ледяных глыб.

Content

Артур Кварри
ХИЩНИК III

ЧАСТЬ 1 1997 год, Антарктида, в пяти милях от шельфового ледника Ларсена. Метеостанция НОРАД

Глава 1

ЧАСТЬ 2 Оклахома, в 12 милях к югу от Фредерика

Глава 1

ЧАСТЬ 3 Лос-Анджелес, Калифорния. Полицейский участок Метро Дивижн

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

ЭПИЛОГ

Примечания