Галина Полынская

Ночные стрекозлы

Глава первая

Написано было у царя Соломона на кольце «все проходит»… Очень правильные слова, очень. Все, абсолютно все проходит, а кое-что проходит невероятно, бессовестно быстро. Я имею в виду лето. Долгожданное летнее время пронеслось прямо таки с головокружительной скоростью – вроде бы еще вчера лежал снег, как бац – уже август! Мало того, приближалось седьмое число – день рождения моей единственной и неповторимой Таисии Михайловны. И вот, вместо того, чтобы трудиться в поте лица на благо родной газеты, я сидела за своим столом в позе роденовского «Мыслителя», смотрела в монитор с чистой «страницей» и предавалась мучительным раздумьям: что же подарить Тае? Зарплату нам обещали девятого числа, что рушило все планы, даже занять было не у кого, весь наш доблестный коллектив считал медяки и на время завязал с кофейными посиделками в буфете.

– О чем думы тяжкие?

Я и не заметила, как к моему столу пришвартовался Влад.

– Да так, – вздохнула я, меняя позу, – у Таюхи седьмого день рождения.

– Помню. А меня пригласят?

– Не знаю, список гостей еще не утверждался. Ты уже придумал, что подарить?

– Лучший подарок – книга, еще хорошо сделать подарок своими руками. – И поспешно добавил: – Это не я так сказал, это постановление девятого съезда КПСС, честное октябрятское.

– Знаешь что, – рассердилась я, – у тебя человек совета спрашивает, а ты как всегда со своими глупостями! Остроумный такой, прямо дальше некуда!

– Сенчик, ну что ты сразу в драку, – миролюбиво засверкал очками Влад. – Я пока еще не думал на тему подарка, да и думать-то особо не на что, зарплата только девятого.

– В курсе, – приуныла я, значит и у Влада финансовая яма, а я рассчитывала перехватить у него энную сумму. – Чего делать-то?

– А не хочешь объединить усилия? – Влад присел на край подоконника, где теснились горшки с нашими подшефными растениями.

– В смысле – купить что-то одно от нас двоих? – Навострила я уши.

– Ну, да, пускай что-то одно, но зато хорошее, чем наберем всякой бякости дешевой.

– По-моему, даже если мы объединимся, у нас на дорогой подарок все равно не хватит.

– Сколько у тебя наличности?

– Пять сотен, нам с Лавром на двоих не так уж и много, прямо скажем – мало совсем. А сегодня только четвертое, до девятого еще лететь и лететь.

– Да, не густо, – Влад снял очки и потер переносицу. – У меня примерно столько же, но у меня есть кое-какое компьютерное железо, припасенное на продажу, думаю, баксов на пятьдесят наторгую.

– Пятьдесят баксов это гораздо лучше, чем пятьсот рублей.

С этим Влад не мог не согласиться. Продолжить наш в высшей степени важный разговор помешало ворвавшееся начальство, Конякин время от времени устраивал такие проверочные набеги, надеясь застать нас в безделье и праздности.

– Что такое?! – выкрикнул он, завидев Влада на подоконнике. – Почему не работаем?! Что, все уже написали?! Можно отсылать номер в типографию?!

Влад знал, что оправдываться бесполезно. Он молча водрузил очки на нос и отчалил к своему столу, а я попыталась мобилизовать свою больную фантазию, надеясь, что она выдаст мне хоть какой-нибудь сюжет.

– Станислав Станиславович, – неожиданно для меня же самой произнес мой рот, и Конякин, будучи уже в дверях, затормозил и обернулся, – а почему бы нам не сделать так, как делают большинство наших коллег?

– А как делают большинство наших коллег? – Конякин прищурил драконовы очи.

– Они берут материалы из Интернета, а так же переводят статьи иностранной прессы. Заграницей газет такого плана, как наша ну просто пруд пруди. И нам не пришлось бы так надрываться.

– Значит, ты предлагаешь нашему изданию отстегивать за перепечатку материала в свободно конвертируемой валюте? – Конякин совсем по-птичьи склонил голову набок, с интересом патологоанатома глядя на меня.

– Да разве кто-нибудь кому-нибудь платит? – искренне удивилась я. – Где мы и где они!

– Платят, Сена, платят. В противном случае можно огрести симпатичный судебный процесс на свою голову. Что же касается Интернета, то да, все газеты там пасутся, поэтому, дорогая моя, они все и печатают одно и тоже, одни и те же сплетни. А мы, – он сделал грандиозную паузу, – всегда были выше этого, мы публикуем только эксклюзив!

Господи, – подумала я, – да о чем он? Какой эксклюзив? Это он так называет наши коллективные бредни?

– А если ты, Сена, – безжалостно продолжал Конякин, сверля меня горящими зеницами, – так сильно надорвалась, то поезжай в отпуск, отдохни. А вообще, мы тут никого не держим, в нашей редакции должны работать только те сотрудники, которым дорога честь газеты!

С этим он удалился, громыхнув дверью. Я подождала, пока с меня стекут помои, и повернулась к монитору. К моему столу снова подошел Влад.

– Сен, ты чего это? Зачем ты вдруг полезла к С. С. с новаторскими идеями?

– Сама не знаю, – печально вздохнула я, – должно быть голову напекло. И когда же нам на окна занавески повесят? Люди с ума сходят от жары и никому до этого нет дела. Так что можно купить существенного на твои пятьдесят баксов?

– А чего бы она хотела?

Я призадумалась. Вообще-то Таисия много чего хотела, но нам все равно столько денег не найти, даже если б Влад продал весь свой компьютер целиком и кое-что из мебели в придачу. Влад ждал ответа, поглядывая на дверь – как бы снова не влетел Конякин, а я перебирала в мыслях Таискины желанья и мечты. Неожиданно всплыл радужный образ мобильного телефона. Наше предпоследнее расследование, за время которого Тая балансировала на грани замужества, лишил ее любимой игрушки – мобильника, благодаря коему она ощущала себя вполне состоятельной дамой из высшего общества. Аппаратик подло разбили, и Тая долго и нудно справляла по нему поминки, похоже, кровоточащая рана не затянулась и до сих пор.

– Она хотела бы мобильный телефон, – выдохнула я. – Реально его приобрести за пятьдесят условных единиц?

– Конечно, сейчас можно без проблем взять симпатичную и недорогую модель. Разумеется, там не будет всяких разных наворотов…

– Нам главное, чтобы звонил.

– Вот и чудесно, я съезжу на Савеловский рынок и возьму мобилку.

– А я куплю открытку, и может быть даже цветок! Хотя можно где-нибудь нарвать на клумбе под покровом ночи.

Мы оба заметно оживились, когда хоть какая-то проблема близка к решению, это очень освежает и бодрит.

– Если тебе не будет хватать, помни про мои пятьсот рублей.

Влад кивнул и поспешил к своему рабочему месту, пока его снова не застукали в безделье и праздности.

Вплоть до самого конца рабочего дня я страдала. В голову не шли идеи, лезли всякие глупости, но никак не темы для матерого эксклюзива, способного не запятнать высокой чести нашей вшивой газеты. Опять тихонько заявила о себе давняя мечта написать книгу, хорошую, добрую, страшно умную и жутко интересную, за которой встали бы в очередь ведущие издательства страны. И в одночасье прославиться. И всем всё доказать.

– Сена, ты домой собираешься? – Влад топтался рядом, желая идти со мной к метро.

– Да, – вяло кивнула я, и принялась выключать компьютер. – Не подбросишь мне тему?

– Сам мучаюсь. Когда до зарплаты остаются считанные дни, я могу думать только о ней, родимой.

Кивнув на прощание нашему секретарю-кроссвордисту Петюне, уходившему позже всех, мы покинули издательский дом «Комета». Не смотря на шесть часов, на улице стояла жара и духотища, видимо собирался дождь.

У метро мы взяли по хот-догу и бутылочку апельсиновой фанты на двоих.

– Влад, в чем смысл жизни? – я укусила мгновенно зачерствевшую на воздухе булку.

– В его постоянном поиске, – ответил он, с набитым ртом. – Чтобы за этот короткий срок хоть чему-нибудь полезному научиться. Чтобы не пакостить себе и миру.

Я глотнула фанты и протянула ему бутылку.

– Слушай, а почему вы с Тайкой разошлись? Чего вам не хватало?

– Как-то само собой получилось, – пожал он плечами. – В конце-концов, что я мог ей дать? Мне нравится моя жизнь, работа и газета, я не хочу пока ничего менять, а Тая требовала, чтобы я поменял все и сразу, а я не хотел этого ни морально, ни физически. Таюшка замечательный человек, я искренне ее люблю, но в один прекрасный момент мы оба поняли, что быть друзьями для нас это самый оптимальный вариант. Ни мне, ни ей не хотелось вцепляться друг другу в волосы по прошествии пары лет счастливой семейной жизни.

– Жаль, – я отправила остатки хот-дога в урну вместе с салфеткой. – А я-то уж надеялась, что хоть у кого-то из нас личная жизнь заладится.

– Я на свою личную жизнь не жалуюсь, – вслед за моими огрызками полетела пустая бутылка, – у меня все в порядке.

– Вот бы нам, женщинам так же просто относиться к случайным связям, как это делаете вы. Все бы сразу стало вокруг голубым и зеленым.

– Мы проще относимся к жизни, не усложняем все на свете до полного опупения, мы хотим получать удовольствие от жизненного процесса и получаем его. Вы же на ровном месте способны такую трагедию создать, что все ближние захотят повеситься. Вы превращаете свою жизнь в какой-то непосильный болезненный процесс и обвиняете в этом кого угодно, кроме себя.

– Мы склонны относиться к жизненным, как ты выразился, процессам с ответственностью, потому что на нас лежит миссия матери и хранительницы домашнего очага, – хот-дог встал в желудке колом и отравил последние крупицы хорошего настроения, – а вы со своей простотой отношения только и можете, что развязывать войны и разрушать окружающую среду. А в непосильный болезненный процесс нашу жизнь превращаете именно вы – жизнерадостные мужчины.

– Ой, ли?

– Да, да!

– Сена, скажи честно, я отравил тебе жизнь? Лично я?

– Ты – нет.

– Большое спасибо и на этом. Ну, что, едем по домам или будем дальше рассуждать о судьбах человечества?

Мы нырнули в метро, проехали пару станций вместе и расстались каждый при своем мнении.

Домой я приехала с ощущением, что к каждой моей ноге прикреплено по свинцовому грузилу. Вот что значит неплодотворно проведенный день, никакого душевного подъема и физической легкости. Прогуляв Лаврентия, сварила кофейку, раскопала пару столетних конфеток, принесла на кухню телефон и набрала Таискин номер. Подруга ответила сразу, будто держала руку над трубкой.

– Здравствуй, дружок, – я наблюдала, как над чашечкой поднимается легкий дымок. – Что делаешь?

– Пребываю в легкой депрессии и предпраздничной панике.

– Ладно, паника – понятно, а депрессия в честь чего?

– Лето заканчивается.

– И что? Заканчивается же лето, а не жизнь.

– Ты не представляешь, как долго я не была в отпуске, не купалась в море, не видела красивых загорелых людей с жизнерадостными улыбками. Мне эта Москва с ее шумом, озабоченными спешащими толпами, вонючими машинами и скверной погодой уже поперек горла стоит, дышать мешает. Я так хочу на курорт, аж челюсти судорогой сводит.

Я лихорадочно соображала. Отправить подругу на курорт с пятьюдесятью долларами и моими жалкими рублями ну никак не получалось.

– Я бы тоже не прочь отдохнуть, – отхлебнув кофе, я невольно поморщилась, опять мои умелые ручки сварили гадость. – Мне сегодня даже Конякин намекнул на отпуск, совсем я уже одурела от своего народного творчества. Но у нас все равно нет денег.

– Может, что-нибудь продать? – голос подруги звучал тоскливо.

– У меня из ценностей только собака, но я друзей не продаю, ты же знаешь.

– А у меня даже собаки нет, – кажется, Тая собиралась пустить слезу. – И работы тоже нет…

– Почему ты так упорно не хочешь пойти работать в «Фараон»? Горбачев же зовет.

– Хреновственный из меня, Сена, детектив.

– Да ладно! Вон мы сколько преступлений раскрыли!

– Нам просто везло, тупо везло.

– Если нам все время так здорово везет, значит, можно ездить на этом везении и дальше. Иди к нему хоть секретарем, там же прилично платят.

– Может, ты и права, – уныло ответила она. – А что если попросить зарплату авансом и рвануть в Крым?

– А ты думаешь, тебе там сразу дадут оклад в тыщу долларов? Далеко ты собираешься уехать на зарплату секретаря детективного агентства?

– А у нас нет никакого знакомого мужчины, за чей счет можно было бы отдохнуть?

Я глубоко задумалась.

– Нет, дорогая, кроме Влада никого, но он сам рад бы отдохнуть за чей-нибудь счет.

– Что же делать, Сена? Что делать? У меня такое чувство, что если я не отдохну, то еще один зимний, мокрый, грязный, холодный год просто не переживу!

Мне оставалось только вздыхать и кручиниться. Я уже сама забыла, какое море на ощупь, но что делать, если проклятые деньги, вернее их отсутствие, все портили.

– Ты список гостей уже составила? – решила я перевести разговор с этой печальной темы.

– Честно сказать, даже и видеть-то особо никого не хочется, – пожаловалась подруга. – Как представлю, что сначала полдня надо стоять у плиты, а потом весь вечер развлекать народ – вообще жалею, что родилась.

– Я тебе помогу. Настряпаем нехитрых салатиков, купим легкого винца, а Влад всех развлечет.

– Я еще не решила, стоит ли его приглашать.

– Как же без Влада? – удивилась я. – Без Влада никак нельзя.

– Ты так думаешь?

– Уверена.

Глава вторая

Седьмое число очень удачно выпадало на субботу. К этому светлому дню у меня осталось ровно сто семьдесят рублей. И пятьдесят три копейки. Обремененная таким богатством, я отправилась на Выхино покупать подруге подарок. Прижимая к сердцу сумку с кошельком, чтобы и это не украли, я толкалась среди народных масс и мучительно хотела к морю. Зайдя в книжный магазин, я принялась крутить витрины с открытками, ужасаясь их стоимости. До чего же я, родимая докатилась, если меня стала ужасать стоимость поздравительных открыток… Отбросив эту мысль, чтобы уж совсем не расстраиваться, я выбрала веселую картинку с рыжим котом, обнимающим большую бутылку шампанского. После перебралась в парфюмерную лавку. Чего я собиралась там приобрести на свои миллионы, я и сама не знала. Взгляд долго блуждал по красивым флаконам, ярким коробочкам и ценникам, покуда не остановился на витрине с духами-ручками по девяносто рублей. Обычно они стоят сто пятьдесят, а тут вдруг девяносто! Небесная удача! Моей чернобровой Таисии как нельзя лучше подходил запах «Hot couture» от Живанши, такая она у меня вся из себя знойная и загадочная, непознанная вся такая. Приобретя духи, я вышла на улицу и у бетонной кишки перехода, ведущего к электричкам и метро, купила на оставшуюся тридцатку у бабульки букет васильков. А в душе хотелось подарить любимой подруге весь мир, включая поездку на Кипр. В крайнем случае – в Коктебель.

На Академку я приехала к полудню, хотя обещала заявиться с самого утра и старательно крошить салаты. Чувствуя себя такой виноватой, что дальше некуда, я прикрылась васильками и надавила кнопку звонка. За дверью радостно затренькало, сообщая о моем приходе. Тайка распахнула дверь, и я сразу же протянула ей букет.

– С днем рождения, душа моя.

– Спасибо!

Тая взяла несчастные васильки с таким видом, будто это были голландские розы, и заулыбалась. На голове у нее были бигуди, на лице синяя маска, плюс старый халат, а поверх него заляпанный всем, чем только можно передник. И все равно именинница была прекрасна.

– Это еще не все, – жестом фокусника я извлекла из сумки духи и открытку. – Вуаля!

– Ой, какая прелесть, какой милый котик! Ой, я обожаю Живанши! Спасибо, спасибо, Сеночка!

Думая о том, как плохо быть бедной, я зашла в коридор, сбросила матерчатые тапочки, повесила сумку на крючок вешалки и пошла на кухню.

– Давай, обозначай фронт работ, я готова к кулинарным подвигам.

В центре стола красовался здоровенный кочан капусты, вокруг него теснились разнообразные овощи и зелень, громоздились пакетики с майонезом и различными соусами, на плите что-то яростно шипело в большой сковороде.

– Бери фартук и начинай резать капусту, – Тая подошла к сковороде и принялась мешать тонкие мясные ломтики. – Ты даже представить себе не можешь, Сена, сколько можно сделать салатов из капусты.

– А сколько будем делать мы? – я завязала на талии фартук с вылинявшим узором из груш и яблок и принялась разгребать овощи, освобождая место для работы.

– Четыре.

– Четыре капустных салата? – недоверчиво уточнила я.

– Ее много и она дешевая. Одним этим кочаном можно весь подъезд накормить. Давай, кромсай тоненько и эстетично, я ее уже вымыла.

– А много будет народу?

– Без тебя и Влада десять человек.

– А кто?

– Пара одноклассников, двое соседей, кое-кто со старой работы, так и набралось.

– Надеюсь, что кто-нибудь тебе подарит что-нибудь ценное, – из-под острого ножа рассыпались бледно-зеленые и ярко-белые капустные полосочки.

– Ага, мы эту ценность удачно продадим и поедем на море, – усмехнулась подруга. – У меня, Сена, как на зло, не нашлось ни одного богатого гостя. Хотя, что толку с богатых гостей, купят сувенир за три рубля и говорят, что ручная работа. Возьми четыре глубокие миски и сразу раскладывай в них капусту.

– А ты мясо для чего жаришь?

– Хочу замострячить эдакое симпатичное рагу с баклажанами, томатами, болгарским перцем и капустой.

– Опять капустой?

– А чем тебе не нравится капуста? Полезный овощ.

Пока Тая активно кашеварила свое симпатичное рагу, я наполнила полезным овощем все четыре миски и испросила дальнейших указаний.

– В один салат накидай луку репчатого, в другой зеленого, в третий чесноку, в четвертый клюквы, вон, в пакетике лежит. Потом по очереди – майонеза, растительного масла, растительного масла и соевого соуса, и майонезного соуса для салатов. А дальше суй, чего душа пожелает – специи там всякие, зелень. У меня еще есть невостребованная банка зеленого гороха и где-то еще валялись соленые огурцы, их тоже желательно пристроить.

– Ясно, шеф.

И, засучив рукава, я взялась за дело.

Безумные получились салатики, зато все абсолютно разные. И я подумала, что капуста и впрямь способна оживить собой банкет.

– А вино ты уже купила?

– Да, в холодильнике. Будь добра, порежь лук кубиками для рагу, а я пойду маску смою.

Она ушла в ванную, а я заглянула в холодильник, любопытствуя, какое же вино она взяла. Тая не стала размениваться на бутылки, она купила коробку красного полусладкого, две бутылки недорогого шампанского и бутылку хорошей водки для мужчин. На дверце скромно пристроились две бутылочки «Ессентуков-17» и две «Балтики-3» – предусмотрительная Тая озаботилась насчет доброго утра после торжества.

Дело спорилось. Варился рис, нарезались крабовые палки, из банок вытряхивалась сладкая кукуруза, из пакетиков лез майонез. И к пяти часам мы приготовили вполне приличный и вкусный фуршет.

– Кажется, все, – подруга обвела задумчивым взором громоздящиеся повсюду тарелки и чашки. – Вчера я еще слепила холодец, его мы вытащим непосредственно, когда все рассядутся. Пошли к соседке за столом.

Мы сняли фартуки и вышли на лестничную площадку. Марья Степановна нас уже ждала, мало того, она приготовила Тае какой-то подарок.

– Подарите, когда за стол сядем, – заупрямилась подруга, – я же вас пригласила.

– Да ну что я, Таечка, среди вас, молодежи, делать буду, – старушка упорно совала ей в руки белую коробку средних размеров, – я лучше потом как-нибудь зайду, принесу бутылочку, выпьем винца за твое здоровье.

Уговаривать ее не было времени, Таиска все еще щеголяла в бигуди, а до прихода гостей оставался какой-то жалкий час. Тая положила коробку на сложенный стол-книжку, мы взяли этот стол и потащили к себе. Марья Степановна одолжила нам еще и табуретки, и клеенчатую скатерть.

Поставив стол в центре комнаты, разложили его, накрыли скатертью и расставили табуретки. Потом посмотрели, что же там за подарок перепал от соседки.

– Ух, ты, – Тая вынула из коробки изящную вазочку из синего стекла, – какая прелесть. Поставим в нее твои васильки и получится шикарно.

– Ты давай красься и причесывайся, я сама все сервирую и все поставлю, а то скоро народ уже повалит.

Тая отдала мне вазу и умчалась в ванную. Я наполнила подарок водой, поставила васильки и водрузила в центр стола. Сразу стало празднично, не хватало только музыки. Включив магнитофон, я отыскала волну поприятнее, сделала погромче и принялась таскать из кухни салаты. Все-таки хорошо, когда день рождения летом: фрукты-овощи сравнительно дешевы, можно погулять с гостями на свежем воздухе, можно затеять шашлычки на природе, не то, что у меня – в сопливом ноябре, погода дрянь, все дорого и снег того гляди пойдет.

Расставив салаты, тарелки и бокалы, я разложила приборы и обвела стол критическим глазом. Глаз радовался. В дверь позвонили.

– Сена, открой! – крикнула Тая из ванной. – Какой-то мерзавец раньше времени приперся!

Этим мерзавцем оказался Влад. В одной руке у него был целлофановый пакет, в котором угадывались очертания бутылки шампанского, а другом красная роза в прозрачной упаковке.

– Привет, Сенчурия, – он вошел в прихожую, протягивая мне розу и пакет. – А где виновница торжества?

– Красоту наводит. Проходи в комнату.

Влад, как обычно, разбросал свои ботинки в разные стороны и потопал в указанном направлении.

– О, как у вас тут все красиво! – воскликнул он, увидав стол. – И, наверное, страшно вкусно.

– Да, – кивнула я, вытаскивая розу из целлофана и пристраивая ее в гущу васильков. – Именно «страшно вкусно». Не советую тебе есть первый и третий капустный салат, я там малость перемудрила.

– Во-первых, я голодный, а во-вторых, мой желудок способен переварить даже гвозди, – успокоил Влад, усаживаясь за стол.

– Ты мобильник купил?

– В пакете.

Первым делом извлекла из пакета бутылку розового крымского шампанского.

– Я продал железа не на пятьдесят баксов, а на пятьдесят восемь, – ответил на мой незаданный вопрос Влад. Он внимательно рассматривал салаты.

– Прекрасно. Его мы на стол не поставим, выпьем сами.

Следом я извлекла коробочку с «Мотороллой» и комплект для подключения к сети «Мегафон».

– А почему «Мегафон»?

– А почему бы и нет? Я выбрал самый дешевый тариф, чтобы она не разорялась.

Тут меня из ванной позвала именинница. Я положила подарки на стол и поспешила на зов. Таисия была хороша, как никогда – черные кудри, обильно политые лаком, сияли, ресницы доставали до небес, алые губы пламенели.

– Сена, – трагическим шепотом произнесла она, – что мне надеть?

– А ты заранее разве не решила? – удивилась я. Обычно такие вопросы обдумывались минимум за неделю.

– Не до этого было. Посоветуй, а?

Я пошла обратно в комнату, открыла платяной шкаф и уставилась в его недра. Барахла Таюха нажила довольно много и пока я в нем ковырялась, в дверь снова позвонили.

– Влад, открой.

Он нехотя снялся с места и поплыл в прихожую.

– Сена, скорее! – завывала из ванной именинница. – Ну что ты так долго?!

– Бегу!

Я схватила вешалку с черным костюмом – юбка и пиджак, вешалку с воздушным сиреневым нарядом и вешалку с коротким черным платьем, слегка напоминавшим комбинацию из-за обилия кружев.

По пути в ванную я столкнулась с незнакомой мне молодой женщиной, она держала в руках букет белых роз и прямо с порога кокетничала с нашим Владом.

– Здрасте, – бросила я и шмыгнула в ванную.

– Ну что ты так долго, – нервничала Тая. – Кто там пришел?

– Какая-то барышня, я ее не знаю. Вот, смотри, что могу тебе предложить.

Костюм был отвергнут сразу, Тая сказала, что смотрится в нем, как жаба. Каким образом можно смотреться жабой в черном костюме я не могла понять, да и не было времени. Под сиреневое платье не подходила красная помада.

– Ну, накрась губы другим цветом, подумаешь, большая проблема.

– Оно длинное и закрывает ноги, я зря, что ли, как проклятая целый месяц худела? Ноги во мне самое красивое, надо ими блеснуть хоть раз в году.

– Тогда надевай это, – я сунула ей короткое платье с кружевами, – сейчас туфли тебе принесу.

– Надеюсь, я все-таки похудела, – пробормотала подруга, хватая платье.

Я отправилась вешать не пригодившиеся наряды обратно в шкаф. Влад с гостьей сидели за столом и о чем-то ворковали.

– Сена, – сказал Владик, мельком глянув в мою сторону, – надо розы поставить в воду.

– Сей момент, барин, все будет исполнено.

Закрыв дверцы шкафа, я пошла в прихожую разыскивать парадные туфли Таисии, сначала мне необходимо было решить этот вопрос, а уж потом заниматься розами-мимозами. Только я начала копаться в обувнице, как в дверь опять позвонили. Явилась парочка с тортом и ромашками.

– Здрасте, проходите, чувствуйте себя как дома, Тая сейчас будет.

Они разулись и пошли в комнату, а я опять полезла в обувницу. Туфли с металлическими каблуками-шпильками отыскались в самой глубине. Я извлекла их на свет божий и оглядела со всех сторон, они были чистыми, не облезлыми и выглядели достойно. Закрыв обувницу, я понесла их в ванную. Тая была уже в платье и поправляла прическу.

– Посмотри, я не толстая?

– Нет. Держи обувь.

– Поищи в шкафу колготки.

– Какого цвета?

– Чтобы не рваные были.

– Ясно.

– А кто там пришел?

– Какая-то парочка с тортом.

– С тортом? Это хорошо, торта у нас нет.

– У нас нет торта?!

– На него мне уже средств не хватило. Неси колготки, Сена, я не хочу просидеть тут весь свой день рожденья!

Я бросилась за колготками. Как только я показалась на горизонте, Влад снова напомнил о розах, подыхающих без воды, к тому же теперь к ним присоединились еще и ромашки.

– Я, конечно, попытаюсь разорваться, чтобы всё успеть и всем угодить, но боюсь, у меня не получиться, – отрезала я, и полезла в шкаф на поиски коробки с колготками. В дверь опять позвонили.

– Сена, открой!

– Сам открывай!

Да что это за безобразие, в конце-то концов? Нашли себе рабыню Изауру. Отыскав целые колготки телесного цвета, а понеслась обратно в ванную, где изнывала виновница торжества.

– Сена, кто пришел?

– Я их никого не знаю! Вылезай уже отсюда поскорее!

– Посмотри, у меня сзади волосы хорошо лежат?

– Великолепно. Извини, должна бежать, у меня там розы от обезвоживания загибаются.

Отыскав на кухне тяжеленный четырехгранный вазон, я наполнила его водой и поволокла в комнату. Поставила цветы. Взяла со стола бутылку крымского шампанского и унесла ее на кухню. Тщательно спрятала. Вытащила из холодильника шампанское похуже и понесла гостям.

Глава третья

Не прошло и часа, как Тая вылезла из ванной. К этому знаменательному моменту собрались уже все обещанные десять гостей. Народ оказался на удивление пунктуальным. Благоухающую Живанши Таиску бросились наперебой поздравлять, я только успевала выхватывать букеты и определять их в разнообразную тару. Влад чмокнул ее в напудренную щечку и преподнес мобилу.

– О-о-о! У меня снова есть телефон! – она торопливо распотрошила коробку, желая поскорее добраться до заветного аппаратика. – Я опять при мобильнике! Спасибо, дорогой, спасибо!

Тае презентовали флакон итальянской туалетной воды, большую картину из янтаря, железную фигурку, изображающую непонятно что, две вазы, набор гелей для душа, кулинарную энциклопедию, страшненькие сережки с малахитом, комплект постельного белья и… шахматы из оникса. Блестящая идея одарить Таисию дорогущими шахматами пришла в голову лысоватому мужчине лет тридцати пяти в костюме и красном галстуке. Интересно, он задумывался хоть на минуту – нафига Таюхе шахматы? Она же играть умела только в шашки и то исключительно в «Чапаева», да и делала это, по-моему, раза два в жизни, не больше.

Потом все расселись за стол, Влад открыл шампанское и народ принялся пировать. Салаты мои капустные ели и не морщились, и я малость расслабилась. Гости между собой быстро перезнакомились, в общем и целом они производили впечатление довольно милых людей, раздражала лишь молодая женщина, кокетничающая с Владом. Звали ее Ларисой, раньше Тайка работала вместе с ней в банке, в одном отделе. Лариса хлестала шампанское, хрустела капустой и постоянно порывалась поведать публике о своем увлечении флористикой, но за столом не нашлось ни одного человека, которому хотелось бы послушать о ее экибанах.

Одноклассники делились воспоминаниями о том, какой веселой троечницей была наша милая Тайка, как она гоняла с пацанами в футбол и успешно симулировала всевозможные смертельные болезни, чтобы прогулять физкультуру или математику.

За непринужденными разговорами время летело незаметно. То и дело кто-нибудь нажимал на пластмассовый краник, подливая себе из коробки винца, мужчины лакировали шампанское водочкой, за столом царила атмосфера любви и дружбы. И в дверь позвонили.

– Разве не все еще пришли? – спросила я.

– Вроде все, – Тая на всякий случай обвела гостей взглядом. – Правда я еще Горбачева приглашала, но он сказал, что ему кровь из носу нужно на выходные попасть на дачу, у него там вроде крыша на бане обвалилась.

В дверь опять позвонили.

– Иди, открывай.

Тайка выбралась из-за стола и, слегка покачиваясь на своих железных каблуках, поцокала в прихожую. Оказывается, явились Тайкины родители. Надо сказать, что отношения со своей семьей она поддерживала крайне натянутые, они практически не общались, а если и общались, то словно посторонние люди и по деловым вопросам. Я этого не понимала. Ладно, мои родители, они до глубокой пенсии останутся оторванными от земли хипарями, даже не заметившими, что у них получился ребенок, но Тайкины… стабильные, обеспеченные граждане, крепко стоящие на ногах и – ноль контакта. Поэтому я немного удивилась, чего это они вдруг явились ее поздравлять. С гостями родители поздоровались, но за стол не сели, увели Таю на кухню. Вскоре я услышала, как хлопнула пробка, вылетевшая из бутылки, и занервничала – уж не нашли ли припрятанное крымское?

Пробыли они чуть больше получаса, попрощались с гостями и отчалили. Тая проводила их и, заглянув в комнату, поманила меня рукой. Я поспешила к подруге. На кухонном столе стояла открытая бутылка шампанского «Asti Mondoro», лежал сложный цветочный букет в пышной упаковке. Тая спешно ополоснула бокалы и внезапно бросилась меня тискать-обнимать, повизгивая от радости.

– Чего такое? – я попыталась аккуратно избавиться от любимой подруги. – От какого счастья изволим беситься?

– Кажется, мои родители решили раскурить трубку мира, – Тайка выпустила меня на свободу и щедро разлила по бокалам шампанское. – Сенчик, они мне шестьсот долларов презентанули, прикинь?

Я прикинула.

– Ты понимаешь, что это означает? – с сияющей мордахой, она протянула мне бокал.

Я задумалась, ибо вариантов было несколько. Таиска не стала дожидаться, покуда я завершу все сложные мыслительные процессы, и выпалила:

– Мы едем в отпуск! На моря!

– Здорово, – заулыбалась я, – наконец-то ты отдохнешь как следует.

– Не я, а мы!

– Нет, дорогуша, не мы, а ты.

– Это почему еще? – слегка сбавила обороты именинница. – Ты не хочешь со мной на курорт? Это что еще за свинячество такое запредельное?

– Да не в том дело, хочу или не хочу, – я глотнула шампанского и машинально отметила про себя, что ничего, ровным счетом ничего особенного из себя это дорогущее «Mondoro» не представляет, – дело в том, что вышеозначенной суммы нам не хватит на двоих, чтобы прокатиться в самый сезон на моря-океаны. Дорога в оба конца, проживание-питание… нет, Таюнчик, сие без вариантов. Ты можешь поехать одна и, пусть не шикарно, но все-таки отдохнуть, поплавать…

– Нет уж, – упрямо тряхнула она локонами, – без тебя я никуда не поеду, мне и море будет не в тему и отдых не в кассу. Нет, нет и еще раз нет.

Я расчувствовалась, растрогалась аж дальше некуда, прямо чуть слезу не пустила. Только мы принялись потреблять шампанское на брудершафт, закончив клясться друг другу в любви и преданности, как к нам на кухню полез развеселый Владик.

– Девчонки, чего вы тут сидите? Мы вас уже совсем потеряли, гости брошены на произвол судьбы и сильно печалятся.

– Нигде от него нет покоя! – Тайка полезла в холодильник, извлекла солидную эмалированную чашку, эдакий мини-тазик и сунула Владу. – Вот тебе холодец, неси его на стол.

– А разве не надо его красиво порезать и разложить на культурное блюдо? – поинтересовалась я.

– Культурное блюдо занято тортом, – отмахнулась Тая. – Так слопают, не министры. Но, только Влад наладился с добычей на выход, как подруга его остановила. Снова заглянув в холодильник, она достала пучок петрушки, мелко его накрошила и щедро посыпала содержимое миски.

– Все, теперь иди.

Влад послушно поволок холодец «не министрам», а мы продолжили допивать шампанское.

– Ты знаешь, – в легкой задумчивости произнесла я, разглядывая дверцу холодильника, уляпанного разноцветными фигурками на магнитиках и бумажками с памятными записками, которые Тайка оставляла сама себе, дабы не просклерозить что-нибудь важное, – а идея насчет отпуска очень не плоха, Конякин мне давеча даже намекнул на отдых в резкой форме. Я ведь имею право на отпуск, да?

– По трудовому кодексу – да, – Тая щелкнула зажигалкой, прикуривая. – Ты когда вообще в последний раз была в отпуске?

– В последний раз? – я напрягла память. – Никогда…

– Так я и знала. Ваш сатрап обязан отпустить тебя на все четыре стороны минимум на две недели.

– А максимум?

– На месяц.

Батюшки, как сладко это прозвучало! Я даже зажмурилась от удовольствия. Неужто я и впрямь могу, как достойный гражданин потребовать отпуск и как приличный человек в него уйти? Прямо райская песня для израненного сердца! Хотя было одно «но»…

– Тай, а чем я стану заниматься две-три недели отпуска в Москве? Я ж со скуки лопну.

– Да прям уж, – наморщила нос подружка, – при желании можно хорошо провести время не отъезжая сильно далеко. Если мне не изменяет память, то где-то между Выхино и Люберцами навалом разнообразных озер, куда граждане ходят купаться и загорать.

– Навряд ли я решусь искупнуться в каком-нибудь московско-подмосковном водоеме, враз мутантом стану.

– Сен, ну что за бредни! Каждое лето открывается купальный сезон, берутся пробы воды и все такое прочее. Если бы все без исключения водоемы были отравлены, мутанты попадались бы на каждом шагу! Ты пошевели мозгой, поспрашивай у соседей, какие у вас там поблизости водные ресурсы на хорошем счету у населения и пойдем загорать-плескаться. Тем паче, у нас есть деньги, прикупим чудо-купальники, обновим летний гардеробец и – вперед. При наличии желания и фантазии можно такой роскошный отдых запупырить не особо отдаляясь от МКАДа, что все в осадок выпадут от зависти. Кстати говоря, пресноводный загар держится гораздо дольше морского и выглядит красивее, вот!

Ну, кто бы с этим посмел спорить…

А Тайка между тем прямо не на шутку загорелась пляжной идеей, размечталась, как потрясающе мы отдохнем, загорим и накупаемся. И как все это будет круто. В результате я прониклась идеей и страх, как сильно захотела в отпуск.

– Девочки, ну что за дела такие, а? – снова возник в дверном проеме нудный Владик. – Потом поговорить не успеете? Там ваши гости между прочим…

– Все, идем, идем, не скрипи!

И вправду, пора бы и гостям показаться.

Остаток праздничного вечера мы веселились на всю катушку, мы пели на два голоса, мы плясали гопака под Верку Сердючку, короче, бесились от радостного предвкушения замечательного отдыха, как могли.

Довольные посиделками гости расползлись в двенадцатом часу, сытый и пьяненький Влад остался помогать убирать последствия праздника.

– Девчонки, а все-таки, чему вы так бурно радовались? – Влад составлял из грязных тарелок пирамиду. Сбросив туфли, Тая курила, потягивая шампанское, я собирала бокалы. – Вы сначала нормальные были, а потом как взбесились.

– Мы с Сенкой решили устроить себе супер-пупер отпуск-отдых, – соблаговолила ответить именинница. – А еще мне родители деньги подарили.

– Здорово. А куда собираетесь?

– К сожалению, финансов перепало не настолько много, чтобы мы могли куда-то далеко собраться. Но отдохнуть нам очень хочется, поэтому мы будем загорать и купаться на озерах.

– В Серебряный Бор поедете, что ли? – Влад принялся складывать в пирамиду пустые салатницы.

– А что, кроме Серебряного бора уже и поехать некуда? Мы хотим где-нибудь поближе от дома, рядом с Сенкой, кажется, навалом водоемов.

– Это да, – Влад тщательно примерился, сможет ли унести все салатницы разом и не расколотить стеклянную пирамиду, – есть Наташинские пруды…

– Пруды? – перебила Тайка. – Фи! Пруды для нас слишком мелко! Что там есть еще?

– Есть озеро Белое, там большой пляж…

– Значит, куча народу, грязная вода и всякая зараза, – подытожила подруга.

– … а есть озеро Черное, оно не такое популярное и, кажется, пляжа там особого нет, так полудикая местность, народ туда не особо ходит.

– А почему? – заинтересовалась я, напрягая извилины в попытке припомнить, где ж такое озеро находится.

– Да какая-то мрачная история с этим озером связана, не помню, какая именно, – Владик все-таки решил нести салатницы по частям, видимо, не особо полагаясь на свои ослабленные алкоголем силы. – А само по себе озеро очень красивое, в чудесном месте находится, я ездил туда с одной знакомой на шашлыки, не далеко еще церковь расположена…

– Это в Люберцах, да? – посетил меня проблеск воспоминаний. – Кажется, я знаю, о чем ты говоришь, местечко и впрямь знатное.

– Вот туда и поедем, – решила Тая.

– Тебя разве не пугает неизвестная мрачная история? – приподняла я одну бровь.

– Не пугает, я вообще не из пугливых, к тому же темные истории всегда добавляют пикантности. Так, я не поняла, в чем дело? Давайте, давайте, убирайте со стола, чего расселись? Именины уже закончились!

Возились долго и нехотя, но к половине второго все-таки управились, перемыли посуду, подмели полы.

– Спать хочу зверски, – Тайка вышла из ванной в халате и без косметики. – Сена!

– Я!

– Завтра же поедем за купальниками и летними нарядами.

– Я еще с работы не отпросилась, – замялась моя особа, – вдруг меня не отпустят? Меня, скорее всего, действительно не отпустят…

Тая посмотрела на меня, как на пакость, недобитую «Доместосом», и я поняла, что отпустить меня обязаны, мне нужно будет все для этого сделать возможное и не возможное, ведь подруга из-за меня пожертвовала поездкой на курорт, следовательно я, во что бы то ни стало, должна составить ей компанию по посещению озера Черного.

Владу постелили на полу, мы с Тайкой уместились на кровати. Выключили свет и дружно отчалили в царствие Морфея.

Глава четвертая

Влад разбудил нас в половине двенадцатого.

– Ско-о-о-олько времени?! – я подпрыгнула и бесцельно заметалась спросонок. – Бедный Лаврентий! Мой несчастный, невыгулянный песик!

– Сена, мы идем за купальниками… – сквозь сон пробормотала Тая.

– У меня собака невыгулянная! Некормленая!

– Сен, – зевнул Влад, – я все равно собираюсь сейчас ехать в твою сторону, давай зайду к тебе и погуляю с Лаврушкой, и покормлю его.

– Ты золотой человек.

– В курсе. Я у вас в холодильнике пиво видал, можно выпить?

– Только одну бутылку, – буркнула Тая, отворачиваясь к стенке.

Как следует раскачались часа через два. Напившийся пива Влад уже давно ускакал и никто не мешал нам бродить по квартире в разобранном виде и нюхать цветы в вазонах.

– О, Сена, смотри, что я нашла! – раздалось из кухни, и я пошла полюбопытствовать, чего же она там такого отыскала.

Оказалось, Тайка наткнулась на бутылку крымского шампанского.

– Какая прелесть, откуда это?

– Влад принес, я решила на стол не выставлять, чтобы нам больше досталось.

– Очень мудро, – она убрала шампанское в холодильник. – Так, давай, собираемся и едем за купальниками. Воскресенье – чудный день для поездки на барахолку.

– А если меня Конякин не отпустит?

– Тогда ты уволишься оттуда и вместе пойдем в «Фараон»! – Тая налила полный стакан холодной минералки и принялась ее жадно заглатывать. – Ты обязана получить свой законный отпуск не смотря ни на какого Конякина. Ты только представь, какие блистательные сюжеты ты изобретешь с новыми силами.

Зазвонил телефон. На проводе был Горбачев. Пока Тая принимала поздравления от доблестного детектива, я успела одеться и причесаться.

Позавтракав, а вернее пообедав оставшимися от вчерашнего банкета разносолами, нарядились, малость подкрасились и устремились на ближайшую барахолку. Что ни говори, и мой и Тайкин летний гардеробец страстно нуждался в обновлении, что же касается имевшихся у нас купальников… нет, их лучше вовсе не касаться.

Едва ступив на тряпочный рынок, сразу схватили по паре тончайших расписных рубашек длиной практически до колен, затем вплотную занялись купальниками. У второго прилавка я заприметила симпатичную штучку.

– Может, что-нибудь поярче? – Тая с сомнением рассматривала причудливые черные цветы на синем фоне. – Как-то очень уж замогильненько.

– В самый раз, мне нравится.

Себе Таисия приобрела два купальных наряда: один закрытый ядерно-лимонного цвета, другой раздельный красный с черной надписью на попе «Bad Gearl».

В приподнятом настроении купили по короткому сарафанчику на тонких лямочках, шорты, пару символических маечек и яркие пластмассовые шлепки.

– Еще надо взять панамы и полотенца, – заявила Тая, сворачивая к прилавку со шляпами, – а то напечет мозги с непривычки.

Против панамы я не возражала, хотя сроду шляп не носила. Таюха сразу схватила плетеную шляпу с широкими полями, щедро утыканную алыми маками.

– Ну, как? – она кокетливо сдвинула шляпу на бок.

С черными волосами смотрелось отлично. Шляпа стоила недорого, мы вполне могли позволить себе эти тряпочные маки. Поразительно, но мне не подошла ни одна шляпа из трех десятков, имевшихся в наличии! Я смотрелась на редкость глупо во всех панамах, просто какой-то гриб с глазами.

– Может, вам примерить кепку? – посочувствовала продавщица. – Попробуйте.

Она протянула мне синюю кепку с белой надписью «HELLO!». Примерка показала, что кепки, особенно такой вот кепон «с приветом» мне к лицу.

– Мы ее берем, – торопливо сказала утомленная солнцем и рынком подруга.

Разобравшись с головными уборами, переместились к полотенцам. Тая выбрала с изображением девушки в шляпе с вишенкой во рту, а я с пальмами и надписью «Таити».

Еще с полчасика побродив по барахолке, мы отправились по домам весьма довольные покупками.

Лаврик встретил меня благостно зевая, Влад добросовестно выгулял и накормил мое лохматое сокровище.

– Здравствуй, пупсик, здравствуй, сладкий, – я расцеловала расписную сенбернарью мордуленцию. – Соскучился по мамочке?

Лаврентий согласно чихнул, повилял хвостом, расцеловал и пошел досыпать в свою «будку» – под письменный стол. Я же занялась тщательным изучением обновок. Разложив покупки на диване, залюбовалась, представляя, как здорово блесну красотой на диком озерном пляже… хотя, может, не такой уж этот пляж и дикий, вдруг на пикничок вылезут какие-нибудь молодые-симпатичные бизнесмены? М-да, похоже, я заразилась от Таисии Михайловны идеей фикс касательно знакомств с противоположным полом.

– Конечно, все это прекрасно, – произнесла я вслух, обращаясь к купальным трусам, – осталось дело за небольшим – вырвать отпуск из цепких лап начальства, и для пущего успеха предприятия не мешало бы к начальству подлизаться новой статьей… большой, красивой, эксклюзивной статьей.

Присев за многофункциональный письменный стол, вставила в печатную машинку чистый лист и потерла лоб, разогревая мозг. За темой далеко ходить не стала и бодро настучала заголовок: «Кошмарная история Черного озера!» Оставалось только придумать, чего ж такого кошмарного стряслось с этим несчастным озером. Но, мне ли быть в печали с моим-то опытом работы в желтушной прессе? Излучая радужный свет вдохновения, я принялась расписывать следующую историю. Давным-давно, по неизвестным причинам, утонула в этом водоеме молодая красивая (а как же без этого? Утопленница должна быть непременно красивой, а то не тот коленкор получится) незамужняя девушка… Да-да, незамужняя, буквально на следующий день была у нее назначена свадьба, но осчастливиться белой фатой она не успела, потому что ее за каким-то чертом понесло на это озеро. Так вот, утонула эта раскрасивая молодка, жених, конечно в слезы-сопли ударился, но по прошествии какого-то времени женился. И приехал с новой женой на это озеро, дабы поведать ей душещипательную историю своей первой невесты. Вот таким вот жених был балбесом. И пока он разводил свои базары, водная гладь вдруг возьми, да ка-а-а-ак надуйся громадным таким пузырем, из пузыря вышла утопшая барышня со всеми характерными утопленническими приметами, схватила жену своего жениха и в озеро уволокла. И вот с тех пор на Черном озере стали пропадать молодые девушки, в которых утопленнице чудились новые жены ее суженного-ряженного… на голову контуженного… А по ночам над неподвижной гладью разносится эхо девичьих голосов, слышен плеск воды – это мертвые «русалки» ждут и манят к себе новых подруг. Вот так вот… Ну разве не прелесть? Ну разве я не молодец?

Выпив чашечку кофе, повела Лаврентия на вечернюю прогулку с ощущением не напрасно прожитого дня.

* * *

Утром свежая и бодрая полетела я в редакцию с твердым намерением растрясти Конякина на отпуск любым способом. Уверенности в себе предавала блистательная статья, она прямо таки жгла сквозь сумку.

Каким-то изумительным образом я умудрилась приехать в издательский дом «Комета» практически во время, с опозданием на жалкие восемь минут, вот что значит приподнятое настроение, любые подвиги становятся по плечу. Поздоровавшись с нашим секретарем-кроссвордистом Петюней, заглянула в «офис» и обнаружила, что приехала вообще раньше всех! Неслыханная удача явиться раньше Тины Олеговны! И раз пошла такая везуха, я решила незамедлительно брать быка за рога. Достала статью из сумки, сумку бросила на стол и пошла обратно в Петюнин предбанник. Он сидел за своим глючным компьютером и, щелкая мышкой, что-то сосредоточенно рассматривал в мониторе, прикрытом допотопным защитным экраном.

– Что, Петя, новую машину тебе так и не поставили? – поинтересовалась я, подходя к его столу. – Все обещают?

– Обещают, – с философским спокойствием кивнул он.

– У себя Станислав Станиславович?

Петя кивнул.

– В духе?

– Как обычно.

От всей души пожелав себе удачи, я поскреблась в кабинет начальства.

– Войдите! – рявкнуло оно.

Я приоткрыла дверь и просочилась внутрь. Конякин сидел за столом и копошился в ворохе каких-то бумаг.

– Чего тебе, Сена?

– Станислав Станиславович… – жалобным голоском начинающего паралитика начала я.

– Короче, Сена, без вступлений! Что тебе надо?

– Отпуск! – выпалила я и приготовилась к расстрелу.

– Когда? – Конякин похоже удивился.

– Сегодня. Прямо сейчас.

И быстро, пока он не опомнился, зачастила:

– У меня уже мозги спеклись! Мне нужен отпуск, я больше не могу, если я не отдохну, совсем ошизею! Отпустите меня, отпустите, ну, пожалуйста! Я сегодня такую великолепную статью привезла, вот здесь вам на столик положу…

– Ты куда-то ехать собралась? – голос Конякина прозвучал на удивление спокойно, и это вселяло в сердце сверкающую надежду.

– В Подмосковье, – я смотрела на него с пронзительной тоской во взгляде. – На озеро, в санато… в пансионат – практически здравницу всемирного значения. Я так больна, Станислав Станиславович, так больна… если бы вы знали, какие у меня проблемы со здоровьем… А что творится с моей нервной системой! Вы бы знали!

– Я тебя отпущу с одним условием.

– С каким? – я уже пританцовывала от нетерпения, готовая сорваться с места и рысью, рысью в отпуск.

– Принесешь не менее пяти статей!

– Конечно, разумеется, принесу и шесть, и семь…

– Скажи Петру, пусть оформит бумагу, я подпишу и получишь в кассе отпускные.

– Станислав Станиславович, – мой голос сам собой взрыднул от счастья, – спасибо вам! Большое человеческое спаси…

– Кыш!

Я выскочила в предбанник и передала Петюне указания начальства.

– Бумагу мне, бумагу!

– Сейчас нарисуем, – невозмутимо кивнул наш секретарь-кроссвордист и защелкал по клавиатуре.

Я же схватила трубку телефона и накрутила Таискин номер. Как только она ответила, я возбужденно заверещала:

– Таечка, меня отпустили! Сейчас получу отпускные и свободна!

– Здорово, я верила в тебя! Может, приедешь ко мне? Вскроем крымское шампанское.

– Давай лучше ты ко мне, все-таки места отдыха в моей стороне находятся.

– Верно, хватаю вещи, шампанское и лечу к тебе!

Пока Петя готовил мне вольную, явились остальные сотрудники нашей газетки, разумеется, внимание всех и каждого привлек мой излишне радостный вид. Чтобы не рассказывать о причинах своего ликования каждому индивидууму в отдельности, оповестила сразу все общество:

– Граждане, я в отпуск ухожу!

У граждан вытянулись лица. Никто и не подозревал, что такое в принципе возможно, коллектив привык думать, что покинуть редакцию «Неопознанного трупа» на длительный срок можно только вперед ногами.

– Здорово, – расплылся в улыбке Влад, – не думал, что у тебя получиться.

– Значит, плохо ты меня знаешь, – довольно хмыкнула я, убирая всевозможные бумаги с поверхности стола в ящик.

– Куда-нибудь поедешь? – поинтересовалась Макакина.

– Да, – небрежно кивнула я, – собираюсь в пансионат, уж отдыхать, так отдыхать.

– Отдыхать она едет! Интересно, отчего ж ты так успела устать? – незамедлительно раздался противный скрип со стороны Тины Олеговны.

Я хотела ответить: «От вас, Тина Олеговна», но решила не вступать в дискуссию, не портить себе настроение.

– Отпуск это круто, – мечтательно произнес наш художник Лёвик Иловайский, – эх, я бы махнул сейчас куда-нибудь на побережье! Девчонки, винцо и все такое…

– А я бы махнул куда-нибудь заграницу, – совсем уж круто размечтался наш корректор-верстальщик Дима, – в Турцию или Египет, всегда хотел пирамиды посмотреть.

Мне оставалось только посочувствовать их несбыточным фантазиям.

– Сена! – раздался из предбанника голос Петюни. – Готово!

– Ура. – Я схватила сумку, послала всему редакторскому составу воздушный поцелуй и помчалась к Пете. К свободе, воле, радости и счастью.

Глава пятая

Только я переступила порог родной берлоги, только запрягла Лаврентия на прогулку, как явилась Таисия Михайловна. Она приволокла с собой громадную спортивную сумку, должно быть, запихав туда весь свой летний гардероб с парой осенних курток в придачу. Выглядела боевая подруга бодрой, возбужденной и готовой отдохнуть по полной программе. Первым делом Тая отнесла розовое шампанское в холодильник, а затем мы вместе отправились проветривать пупсика. Пошли на собачью площадку в школу, благо – лето, каникулы, учеников нет, и песлерам была предоставлена полная территориальная свобода. Я отпустила Лаврентия с поводка, и он помчался к собратьям, не забывая по пути «прочитывать» записки, оставленные на деревьях и углах.

– Устроим самый настоящий пикник, – строила вдохновенные планы на грядущий отдых Тая. – Может, шашлыки зажарим?

– Ну, не зна-а-аю, – засомневалась я, – это целое дело: развести костер, соорудить нечто похожее на мангал, к тому же у нас нет шампуров, да и за разведение огня могут штрафануть ментозавры.

Мы остановились в паре метров от оживленно дискутирующей группы собачников. Что-что, а уж животрепещущие темы для обсуждения у собачников всегда водились в изобилии.

– Да, действительно проблематично, – Тая на минутку призадумалась. – Тогда просто устроим пикник, возьмем с собой всякие вкусные разносолы… хорошо бы положить их в корзинку, как в фильмах показывают, у тебя есть корзинка?

– Нет.

– Ничего страшного, положим в пакет. Возьмем с собой красного вина, сухого вина…

– Ты ж не любишь сухое, говоришь – кисляк отвратный.

– Ну и что, на пикник следует ездить с красным сухим вином, – назидательно произнесла подруга. Я не стала спрашивать, из каких компетентных источников она почерпнула эту информацию. – Купим кусок свинятины и запечем буженину, под холодное запеченное мясо красное вино пойдет божественно!

Я сглотнула вскипевшую слюну.

– Возьмем свежих овощей, зелени, – продолжала заливаться Тая, – и фотоаппарат, запечатлимся на природе.

А вот это дельная мысль! Давно уже мы нигде не запечатлевались.

– Слушай, а давай я сбегаю за деньгами и сходим прямо сейчас на базарчик? – Тая уже взяла разгон. – У тебя ж тут рядом базарчик с мясным ларьком, в курсе?

Да как не быть в курсе, если мы с Лаврухой постоянные, можно сказать, почетные клиенты этого ларька.

– Сегодня же все запечем-зажарим, – глаза подруги плотоядно сверкали, – и завтра выдвинемся на природу!

– В понедельник? – засомневалась я.

– Ну и что? Какая тебе разница, что за день недели, ты же все равно в отпуске. Прогуляемся так сказать на разведку-разминку, не понравится на Черном озере, во вторник стартанем на Белое, там окажется хреновасто, посетим пруды. Да мало ли в Подмосковье водоемов! Нам как раз хватит, чтобы дочерна загореть. В общем, я пошла за деньгами.

– Ты доллары пока не трать, всегда спустить их успеем, возьми мои отпускные, они в сумке, в кошельке.

Тая согласно кивнула и поспешила ко мне домой, а я, дабы не скучать, присоединилась к группе собачников. На повестке дня была история овчарки Линды, в первый же свой помет принесшей четырнадцать щенков! Счастливую хозяйку такого неслыханного приплода успокаивали как могли.

– Да она у меня и в клубе-то не состоит, – сетовала измученная владелица плодовитой овчарки, – куда девать, кому пристроить столько спиногрызов ума не приложу. На Птичку ездить времени нет, с коробкой у метро тоже не встанешь, у всех знакомых своего зверья навалом, хоть в петлю лезь, ей богу!

– Ну, уж, в петлю это вы слишком, слишком, – загудел дородный владелец английского бульдога, поразительно похожий на своего питомца. – Я вот знаю случай…

– Ага, «слишком»! – не желала слушать о чьих-то чужих проблемах несчастная женщина. – У меня всего-навсего двухкомнатная малогабаритка и в ней я, муж, две дочери и пятнадцать собак!

Да уж, ситуация из рук вон, что тут говорить. Такая прорва овчарок самого рьяного любителя животных может очень сильно озадачить, прямо таки до нервного расстройства огорчить. Собачники принялись наперебой сочувствовать и клятвенно обещать поспрашивать всех своих знакомых, не нуждается ли кто срочно в овчарочном щеночке.

На горизонте нарисовалась разлюбезная подруга. Я подозвала Лаврентия, застегнула на ошейнике карабин поводка и мы чинно-благородно потопали к базарчику. Лаврентий успел набегаться, выпустил пар, поэтому флегматично плелся рядом, что-то вынюхивая в траве и попыток перезнакомиться со всеми встречными прохожими не предпринимал, чему я была очень рада.

– И вообще, Сена, мы с тобой слишком много времени проводим дома взаперти. Надо где-то бывать, куда-нибудь ходить, с людьми общаться…

«Заводить полезные знакомства», – мысленно продолжила я.

– …заводить полезные знакомства. А то жизнь так и пройдет мимо! И мы никогда не встретим мужчин, предназначенных нам самой судьбой!

– Если такие мужчины и существуют и они впрямь предназначены нам самой судьбой, то они непременно нам встретятся рано или поздно.

– Нам не надо поздно, нам нужно рано!

– Когда придет время, тогда все и будет.

Наша троица подошла к мясному ларьку.

– Стойте здесь, – я протянула Тае поводок. – Давай деньги и пакет.

– Возьми килограмма полтора! – щелкнула хищными клыками плотоядная подруга. – Лучше два!

Парнишка-продавец встретил меня радостной улыбкой и приветливо помахал маячившей за стеклом витрины сосредоточенной сенбернарьей морде. Лаврик всегда очень сосредотачивался, когда мы подходили именно к этому магазинчику.

– Приветствую, приветствую! Сегодня как раз завоз, отличные свежие косточки, жилы и требуха.

Ну как тут можно устоять? Набрав Лаврентию свежачка на приличную сумму, приступила к выбору будущей буженины.

– Мне бы хороший кусок свинины для запеканья, – я показала размер вожделенного куска.

– Сейчас организуем. Такой подойдет? – он продемонстрировал изумительную кусьмяру парного мяса.

Я согласно закивала. Кусьмяра вытянула на два четыреста.

– Не много?

– Нет-нет, беру.

Расплатилась, распрощалась и потащила трофеи к выходу. Следующим пунктом значились овощные лотки. Тая придирчиво осматривала каждый огурец, ощупывала каждый помидор, обнюхивала каждую болгарскую перчину… Я, отягощенная сумками и Лаврентием, мучалась и страдала, страдала и мучалась. Наконец, самые идеальные на свете овощи были отобраны, куплены и разложены по пакетам. С зеленью она, слава богу, возилась не так долго, хотя и успела переворошить все пучки на прилавке. Закупив все необходимые продукты для грядущего Великого Пикника, мы отправились к винному магазинчику, располагавшемуся в соседнем дворе.

– Теперь ждите меня вы, – Тая поставила пакеты на асфальт. – Вино выберу я!

Ой, да пожалуйста, выбирайте, великий сомелье! Смотрите только не ошибитесь, возьмите самое лучшее из всего этого одинакового паленого пойла, напичканного красителями и ароматизаторами. Шумно дыша, Лавр присел рядом с сумками, затем прилег отдохнуть. Все-таки для сенбернара это утомительная прогулка, зато уж нагулялся, так нагулялся. Великий сомелье ковырялся в бутылках очень долго, так долго, что мне самой захотелось прилечь рядом с Лаврентием. Когда я уже собиралась привязать пупса у входа и пойти в магазин за нею, Тайка возникла в дверях с двумя позвякивающими пакетами.

– Тай, мы собираемся пикник устроить или пьянку?

– Это как получиться.

М-да, похоже, отпуск мне запомнится надолго.

Придя домой, накормили, напоили Лавра и приступили к кулинарному священнодействию – приготовлению буженины. Мне была отведена роль подсобного рабочего, на главную роль подруга назначила себя. Я почистила чеснок, накрошила морковку и этим делом Тая любовно нашпиговала кусьмяру. Тщательно натерев мясо солью, перцем, обсыпав специями и обложив лавровым листом, она завернула его в фольгу и поместила в разогретую духовку.

– Удачи тебе, свинушечка, – с придыханием произнесла она, и закрыла дверцу.

Следующим номером грядущего пикника были тушеные баклажаны с чесноком и зеленью. Я предлагала слопать их, не дожидаясь завтрашнего дня, но Таисия заверила, что без тушеных баклажанов на пикнике делать нечего. Я, разумеется, все понимала, но есть от этого хотелось ничуть не меньше, поэтому я ненавязчиво протиснулась к холодильнику, извлекла вареную колбасятину, кусочек сыра…

– И мне бутерброд сделай! – приказала Тая, не поворачивая головы и не поднимая взгляда.

– Слушаюсь, товарищ генерал.

Украсив бутерброды перышками зеленого лука, я присела на край подоконника и приступила к скромному обеду.

– Тай, тебе овчарка случайно не нужна?

– Нет, у меня уже есть собака, Лаврентием зовут, – она накрыла сковороду крышкой и присоединилась к трапезе.

– А кому-нибудь из твоих знакомых овчарочный песик не требуется?

– Чего это ты взялась овчарками спекулировать?

Я рассказала, какой щедрый подарок преподнесла Линда своей хозяйке.

– Да, дела, однако, можно и взбеситься с таким количеством молодняка. Нет, из моих знакомых в овчарках точно никто не нуждается. Сен, как ты думаешь, часа за два мясо запечется?

– Проткнем фольгу, посмотрим. Слушай, предлагаю на пикник ехать на моей машине, не потащимся же мы с продуктами-вином-полотенцами на автобусе или маршрутке, на машине гораздо комфортнее.

Тая призадумалась. Мою машинюшку она на дух не переносила, считая ее воплощенным оскорблением человеческого достоинства. Ну, что поделать, не всем же на «Феррари» разъезжать. Подруга мучалась и колебалась, терзалась и сомневалась, но видимо, перспектива раскатывать в шляпе с маками в маршрутках показалась ей совсем уж бесперспективной, пришлось соглашаться на машину.

Мясная кусьмяра окончательно и бесповоротно превратилась в буженину почти через три часа. Тая отрезала на пробу два крошечных кусочка и мы по достоинству оценили блюдо. Получилось о-го-го!

– Чувствую, пикник получится незабываемым! – Глаза Таисии сияли вдохновением. – Давай, Сена, ищи фотоаппарат, а я пойду утюжить сарафаны.

Глава шестая

Утром проснулись ни свет, ни заря – в девять утра и помчались выгуливать Лаврентия.

– Слушай, может, Лавруху с собой возьмем? – предложила Тая, наблюдая, как птенчик носится по двору.

– Забыла, как мы с ним на реку ездили?

– М-да… вздохнула Тая, – идея, прямо скажем, никудышная.

Давным-давно, когда Тая с Владом состояли в романтических отношениях, мы решили культурно отдохнуть и совершить субботнюю вылазку на природу. Владику как раз какие-то родственники с юга передали 10 (десять) литров домашнего вина Изабелла, в следствии чего, шашлыки были неизбежны. Засунув кастрюлю мяса и прочие сопутствующие продукты в багажник, устроили Лавруху на заднем сидении вместе с Владом, и покатили в Подмосковье. Путь держали к живописным берегам реки Нерская, Влад очень красочно расписал достоинства этой реки, расхвалил чистую воду и красивые пейзажи. Местечко и впрямь оказалось знатным, плюс – никого народу кроме нас. Пока Влад возился с костром, а Лаврентий обследовал близлежащие кусты, мы с Таюнчиком решили искупнуться, совершить, так сказать, красиво-показательный заплыв. Пока мы заходили в воду, Лавр сидел на берегу и пристально за нами наблюдал, а когда отплыли метров на десять, пес видимо решил, что мы тонем и нам срочно требуется его помощь. Он плюхнулся в воду и поплыл за нами. Мы по дурости обрадовались, думаем, вот как славно будет поплавать втроем, но когда песик подплыл к нам и принялся активно «спасать», мы поняли, что дело пахнет керосином и, скорее всего, именно он нас и утопит. Если кто вдруг не знает, – сенбернар собака очень большая, сильная и тяжелая, и лапы у него дай боже какие! И вот когда это чудо-юдо начинает с размаху бить по вас этими самыми лапами, когда вы изволите плавать и под ногами у вас нету дна, то ощущения просто невозможно передать словами. Выбрав такой оригинальный способ спасения, Лаврентий едва не отправил нас ко всем речным чертям, но мы каким-то чудом выплыли. Оказавшись на суше, первым делом Тая набросилась на Влада, почему, дескать, он не бросился к нам на выручку, на что удивленный Влад сказал: «А я думал, вы играете». Синяки, ссадины и мощные кровоподтеки проступили мгновенно, прямо таки на глазах. Если бы не десять литров Изабеллы, прямо и не знаю, что бы мы делали и как спасали свой культурный субботний отдых.

Выгуляв любимого питомца, вернулись домой, и занялись сборами. Таисия с особой тщательностью нарезала буженину, накрошила овощи, определила зелень в отдельный пакетик, насыпала в спичечный коробок соли и занялась поисками одноразовых тарелок и стаканчиков, которые она где-то когда-то видела у меня в столе. А я тем временем наряжалась. Купальник сидел отлично, а вот кепка к декольтированному сарафану не подходила совершенно. Так глупо смотрелось, прямо одно расстройство. Пока я размышляла, от чего лучше отказаться, от кепки или сарафана, в комнату заглянула Тая и сообщила, что все готово к старту.

– О, ты уже оделась? Я сейчас, я быстренько… – она бросилась к шкафу, на дверце которого висел ее наглаженный красный туалет. – Сена, ты в курсе, что длинное платье в сочетании с кепкой смотрится идиотически?

– В курсе, – вздохнула я, снимая кепку и убирая ее в пакет.

Сначала Таиска надела раздельный купальник и поглядела в зеркало на дверце шкафа. Втянула живот… Сняла раздельный купальник и надела сплошной. Снова втянула живот.

– Поехали, поехали, – я опасалась, что процедура сильно затянется, – притащимся в самое пекло и обгорим! Обгорим, как пить дать!

Подруга быстренько нарядилась в сарафан, на голову пристроила новую шляпу с тряпочными маками, превратила губы в малиновый свисток и объявила о своей готовности шикарно отдохнуть. Подхватив пакеты со снедью и полотенцами, распрощались с Лаврентием и помчались навстречу водным процедурам и шикарному загару.

Пока я открывала гараж и заводила свою страшненькую масяню, Тайка трещала без умолку, расписывая достоинства грядущего пикника. У меня даже начало создаваться ощущение, что мы собираемся совершить нечто экстраординарное, а не просто-напросто позагорать на берегу какого-то несчастного озера. С пятнадцатого раза масяня завелась и я выехала из гаража. Тая не стала доверять багажнику драгоценные пакеты, а устроила их на заднем сидении, сама уселась впереди, поправила маковую шляпу и важно скомандовала:

– Кучер, трогай!

И мы покатили.

Сверяясь с картой, добрались довольно быстро. К счастью, ни один гаишник нас не тормознул и лучезарного настроения не испортил.

Озеро Черное действительно располагалось в живописном месте, но было не таким уж и диким, как рассказывал Влад. Да, значительная часть берега оказалась неблагоустроенной, зато другая часть представляла собой вполне симпатичный пляжик, имелось даже небольшой летний кафешник под желтым тентом, просматривался и соблазнительно дымящийся мангал. В общем, вполне приятное, цивилизованное местечко, а народу раз, два и обчелся, чему мы были даже рады – меньше воду взбаламутят. Со своими харчами на пляж к людям лезть не стали, решив всласть почревоугодничать на дикой стороне, а уж потом явиться публике во всей красе, планировалось так же посещение кафешника. Выбрав местечко посимпатичнее, расстелили полотенца и принялись разоблачаться. Слева росла раздвоенная ива, на ветки которой мы развесили сарафаны, дабы не помялись, вода выглядела чистой, кое-где даже всплескивала рыба, по правую сторону буйно разрослись камыши, не хватало только уток. Я извлекла из пакета кепку и нахлобучила на голову. На куске клеенки Таисия художественно сервировала банкет, попутно выяснив, что потрясающе пожаренные баклажаны, без которых не обходится ни один уважающий себя пикник, мы благополучно забыли дома. Но даже это прискорбное обстоятельство не испортило нашего настроения. Тая открыла вино и наполнила складные стаканчики, валявшиеся у меня в столе с незапамятных времен, произнесла какой-то пафосный тост, который я пропустила мимо ушей и мы выпили кислотного винца.

– Боже, какая прелесть! – закатила глаза великая винная ценительница. – Какое превосходное вино!

Я хотела сказать, что этому вину два шага до уксуса, но не стала лишний раз гневить царевишну. Зато мясо оказалось выше всяческих похвал! Рыча от жадности и брызжа голодной слюной, мы лопали буженину, хрустели овощами, набивали рты зеленью и хлебобулочными изделиями. Пригревало солнышко, щебетали птички, на спокойной воде играли яркие блики, из кафе доносилась приятная музыка – все, ну буквально все вокруг настраивало на романтику и отдых. Даже вино показалось вполне нормальным.

– Ну, что, Сенчик, – Тая в очередной раз наполнила складные стаканчики, – давай выпьем за то…

Договорить она не успела, потому как Таискин стаканчик совершил подлость: он самопроизвольно сложился и вино пролилось на новые купальные трусы.

– Ах ты, черт! – воскликнула Тая. – Вот ведь дрянь!

– Да ладно тебе, – миролюбиво отозвалась я, очень уж не хотелось, чтобы Тайкина брань портила идиллию. – Как раз повод искупаться.

– Да, точно, – успокоилась она, – пора сполоснуться. Ты идешь со мной?

– Давай по очереди, надо же кому-то присматривать за вещами, мало ли, кто из кустов выбредет.

– Да, правильно.

Опасаясь намочить свои распрекрасные маки, Тая сняла шляпу, положила ее на полотенце, потопала к озеру и попробовала воду кончиком большого пальца ноги.

– Ну? Как?

– Блеск! Надеюсь, дно здесь нормальное.

Тайка осторожно вошла в воду, с визгом плюхнулась и поплыла.

– Ой, Сенчик, красота-а-а-а какая! Курорт, настоящий курорт!

Пока она плескалась, я продолжала наслаждаться бужениной, на свежем воздухе трапезничалось с повышенным аппетитом. М-да, и жить хорошо, и жизнь, как говорится, хороша. Наблюдая, как Таюха бодро гребет «по-собачьи», я невольно стала вспоминать всякие забавные истории из нашей жизни. Пару лет назад ездили мы в гости к очередному потенциальному Таюхиному принцу в гости куда-то к черту на рога. Не помню уже точно, где изволил проживать этот уважаемый селянин, но добирались так долго, что Михайловне напрочь расхотелось связывать с ним свою девичью судьбу. Однако, девушки мы упорные и возвращаться с половины пути не привыкли, поэтому к селянину все-таки доехали. Даже вина купили… дуры. Короче, приехали мы в это Нижнее Перепердищево, отыскали избушку на курьих ножках, поколотили в калитку, и открыла нам крошечная бабуська с такими злобными глазками, что прямо таки гюрза, а не бабуська. Таисия хоть и не из пугливых, но все-таки малость стушевалась, увидав такую скалапендру, и сильно извиняющимся голосом поинтересовалась, не тут ли живет Селянин Батькович? На поставленный вопрос прямого ответа мы не получили, зато поимели допрос с пристрастием прямо сквозь небольшую щель приоткрытой калитки: кто мы, откуда, по какому вопросу, есть ли у нас профессия, дети и мужья? Малость оторопев от такого причудливого гостеприимства, мы мычали нечто невразумительное и потихоньку отступали назад, собираясь пуститься в бегство, но тут в поле видимости возник непосредственно виновник торжества, отодвинул бабусю в сторону и предложил проходить. Мы, конечно, прошли, но без особого энтузиазма. Вечеринка, прямо скажем, не удалась. Выдворить из кухни бабусю-змеюсю не получалось ни под каким предлогом, поэтому разговор, разумеется, не клеился, а когда Тая извлекла из пакета бутылку вина (как сейчас помню, это было Каберне), так с бабусей чуть припадок не приключился и она разразилась визгливой тирадой про распущенных городских шлюх алкоголичек. Это нас совершенно расстроило, Тая сунула бутылку обратно в пакет и мы поспешно покинули этот уютный дом, чтобы никогда больше туда не возвращаться. Пока мы, сердитые и озадаченные торопились куда подальше, Таисии серьезно приспичило в туалет, и она отлучилась в кусты. Надо заметить, что на ней была длинная черная юбка свободного кроя. Подруга сделала все свои важные дела, и мы продолжили путь. Чтобы добраться до станции, нам предстояло пройти практически весь городишко. Вот мы, значит, идем, делимся бурными впечатлениями, а на нас почему-то как-то странно смотрят прохожие, особенно те, кто нас обгоняет – оборачиваются и таращатся беспардонным образом. Таисию это страшно бесило, а я терялась в догадках. Мы уже к станции подошли, когда какая-то сердобольная женщина догнала нас и сказала Тайке, что у нее, оказывается, сзади юбка в трусы заправлена. А трусы у нее были что надо: цвета пожарной машины в крупный белый горох…

От размышлений меня отвлек пронзительный Тайкин визг. Очнувшись, я сфокусировала взгляд и увидала, что подруга с дико вытаращенными глазами усиленно гребет от островка с камышами к берегу. И при этом безостановочно визжит.

– Что такое? – испугалась я. – Судорога схватила? Тай! Что стряслось?!

Как ошпаренная она выскочила на берег и побежала куда-то в кусты. Я в оторопи смотрела ей в след. Сделав приличный крюк, она так же бегом вернулась обратно, схватила бутылку и принялась хлебать вино прямо из горлышка. С нарастающим беспокойством я наблюдала за нею. Отбросив пустую бутылку, она схватилась за сигарету и после пары затяжек провыла:

– Там тру-у-уп!

– Где?

– В воде! Вина! Еще вина!

Я выхватила вторую бутылку из пакета, ввинтила штопор, рывком вытащила пробку и потянулась за стаканчиком, но Тайка выхватила сосуд и припала к горлышку. Затем она упала на полотенце, снова закурила и, трясясь с ног до головы, поведала следующее:

– Плыву я, плыву и вдруг чувствую, меня за ногу что-то трогает! Думаю – водоросли! Раз-два ногой мотнула и вдруг… Сена, как в фильмах ужасов, честно слово! Лицо из воды поднимается! Кошмарное распухшее белое лицо с синими губами! А на шее, вот тут… вот тут… – подруга ткнула дрожащим пальцем себе в горло, – обрывок веревки!

– Да ладно тебе, – прямо сказать, я даже не поверила, – может, померещилось? Показалось? Глюкануло?

– Какой там нафиг глюкануло! – взвилась подруга. – Сама посмотри! Вон она плывет!

– Она?

– Да! Это девушка! Иди, иди, сама глянь!

И я, обуреваемая тупым любопытством, пошла смотреть.

Глава седьмая

Ветерок создавал хоть и слабое, но все-таки течение, поэтому к телу далеко ходить не пришлось, оно само подплыло. Зайдя в воду по колено, я получила возможность рассмотреть детали. Утопленницей оказалась молодая девушка в очень откровенном раздельном черном купальнике, явно купленном не на Черкизовском рынке. В офигительное, прямо скажем, бикини была одета барышня. Насколько я могла рассмотреть, фигурой природа несчастную не обделила, сложением она не уступала глянцевым фотомоделям ни на дюйм. И обрывок грубой веревки на шее…

– Видишь? Видишь?! – топталась на берегу, все еще пребывающая в состоянии аффекта Таисия Михайловна. – Плыву я, значит, плыву, и вдруг меня что-то за ногу…

– Прекрати, – нервно передернуло весь мой организм. – Дай-ка фотоаппарат.

– За-за-зачем? – Тая стучала зубами и больше не хотела никакого пикника.

– Затем! Дай, говорю!

Таиска покопалась в пакетах и передала мне «мыльницу». Стараясь особо не приближаться к телу, я отщелкала с десяток кадров в разнообразных ракурсах и выбралась на берег. И даже не знаю, почему внезапно организм так настойчиво востребовал никотина и алкоголя. Сидя на полотенцах плечом к плечу, мы сосредоточенно курили в глубоком молчании. Через пару минут Тая тихо произнесла:

– Почему, Сена?

– Сама поражаюсь, – пожала я плечами, – девушка явно не бомжиха, чтобы с нею так жестоко поступить, один купальник под тыщу баксов тянет, и чтоб веревку на шею и в воду…

– Да я не про то! Тысячи людей по выходным выходят загорать-купаться, они – заметь! – нормально загорают и купаются! А нам обязательно надо наткнуться на труп!

– Не нам, а тебе, – вежливо поправила я. – Какие будут предложения по дальнейшему проведению пикника?

– Доедаем буженину и уходим отсюда нафиг!

Нет, ну нормально, да? Доедаем буженину…

– Тай, мы все-таки труп нашли, а не рваный башмак, надо бы сообщить куда следует.

– Ты серьезно? – ужаснулась подруга. – Хочешь сказать, что сейчас мы вызовем милицию, станем давать показания, потом поедем в отделение и в последствии еще неоднократно будем туда таскаться, пока ведется дело? Это, конечно, здорово, но мне почему-то не очень хочется.

Таисия принялась спешно сворачивать пикник, я в раздумьях наблюдала за ее действиями.

– Мы все равно должны сообщить.

– Кто следующий наткнется, пусть и сообщает! – Она комом запихала полотенца в пакет и нахлобучила на голову маковую шляпу. – Идем, идем отсюда.

Но я стояла, будто вкопанная и смотрела, как на темной воде покачивается тело. Теперь я могла понять, почему это озеро назвали Черным – очень уж темная у него вода…

– Ну? Чего ты застряла? Пошли отсюда!

– Ты как хочешь, а я пойду в кафе и скажу бармену, что здесь плавает тело.

– Бармену? – удивилась Тая. – Зачем это надо знать бармену?

– Все-таки кафе находится на берегу, он должен быть в курсе того, что тут делается и кого здесь утопили, пускай он свяжется с милицией…

– Да он пошлет тебя куда подальше!

– Если пошлет, позвоню сама.

Я оделась, обулась, взяла свои вещи.

– Сена, я вот никак не могу понять! Тебе больше всех надо что ли?!

– Ага.

Убрав фотоаппарат в сумку, я пошла вдоль берега. Сопя и чертыхаясь, Тайка поспешила за мной. Чего она там сердито бубнила себе под нос, я не слушала и слушать не желала.

Из кафешки неслась развеселая восточная песня, под желтым навесом-шатром теснились разноцветные пластмассовые стулья и столы, за которыми пили пиво в общей сложности человек десять. От мангала, спрятанного где-то за кафе, тянулся слюноточивый дымок, навевающий мысли о сочных мясных кусках с колечками лука и мелко порезанной зеленью… Удивляясь собственной прожорливости, я заглянула в дверной проем. Очень даже милое заведение, хоть и маленькое: барная стойка, четыре стола и симпатичный бармен армянской наружности. При виде нас он приветливо улыбнулся и только собирался что-то сказать, как я проговорила:

– День добрый, вы не подскажете, какой-нибудь начальник у этого озера есть? В смысле, директор у пляжа имеется?

В каждом глазу бармена зажглось по вопросительному знаку. Я оперлась о стойку и жестом попросила его поднести ко мне поближе свое ухо.

– Видите ли, дело в том…

Но договорить я не успела, в кафе вошла парочка и потребовала разливного пива. Пока бармен наливал им пивас, я разглядывала витрину с лимонадом, баночным пивом и сигаретами. Обремененная пакетами Таисия присела за стол и закурила с кислотным выражением лица. Получив по литровому стакану пива, парочка удалилась, а я вновь поманила к себе барменское ухо.

– Видите ли, в чем дело, – заговорщицким шепотом начала я, – у того берега плавает утопленница, грубо говоря – там труп девушки с веревкой на шее.

– Как? – на его лице возникло неподдельное изумление. – Опять? Еще одна?

Тут настала моя очередь изумляться.

– А что, уже были случаи?

– Да она уже четвертая, кто тут плавает с веревкой на шее! Кошмар, как сговорились!

Он взял мобильник, набрал номер и, глядя поверх моей головы, произнес:

– Алло, здравствуйте, это Арман из кафе на Черном озере. Не подскажете, Раевский там далеко? Как появится, скажите, чтобы обязательно позвонил Арману на мобильный, это очень важно, это очень срочно. Передадите? Спасибо.

Странно, но по-русски Арман говорил без малейшего акцента, еще ни от одного кавказца я не слышала такой правильной русской речи.

– Может, вы пока присядете? Налить вам пива?

– У нас с собой недопитое вино, можно мы его допьем или у вас со своим нельзя? – я кивнула на лист бумаги с предупреждающей надписью о запрете распития принесенных с собой спиртных напитков.

– Допивайте.

Арман выдал нам по пластмассовому стаканчику, и я присела за столик к Тайке. Так как кроме нас и непосредственно бармена в помещении больше никого не было, я могла беспрепятственно расспросить его о предыдущих утопленницах. Пока хмурая Тая мрачно разливала по стаканчикам вино, я приступила к допросу свидетеля.

– Скажите, пожалуйста, и как часто в этом озере девушки тонут? Я имею в виду именно таких – с веревками на шеях?

– Первая всплыла в середине июня прямо здесь, недалеко от кафе, – бармен Арман закурил, – к концу месяца вторая, в июле третья и – затишье, я уж думал, все прекратилось, как на тебе! Еще одна!

– А кто такой Раевский? – подала голос Тая. – Оперативник?

– Старший следователь, он за всеми девушками с оперативной группой приезжал. Да, дела-а-а, однако…

– И что, все утопленницы такие молодые?

– Да, молодые, красивые, хотя, в таком виде, в каком их вылавливали сложно судить о красоте, но все равно очевидно, что при жизни девушки были очень хороши.

– Интересно, кто это взялся топить красивых девушек? – Тая щелкнула зажигалкой, прикуривая. – И зачем? Их изнасиловали?

Нашла у кого такие вещи спрашивать, можно подумать, бармен тут по совместительству еще патологоанатомом и судмедэкспертом подрабатывает.

– Будьте любезны, расскажите, что знаете, мы сотрудники детективного агентства «Фараон»…

Тая весьма ощутимо пнула меня ногой под столом и гневно сверкнула очами. Да, да, да, я опять козырнула нашим липовым сотрудничеством с «Фараоном», ну простите меня, не смогла удержаться!

– Из детективного агентства? – заинтересовался бармен. – Как интересно! Раевский часто заходит пиво ко мне попить, он кое-что рассказывал.

– Так их изнасиловали или нет?

Прямо даже не знаю, чего этот вопрос так сильно разволновал подругу.

– Трудно сказать, насиловали их или нет, – вздохнул Арман. – Все эти девушки дорогие, элитные проститутки.

– Да-а-а-а? – хором удивились мы.

– Ага. Раевский говорил, что личности всех четырех установили, все они приезжие из ближнего зарубежья. Две были беременны на ранних сроках, одна серьезно больна чем-то венерическим, а последняя – не больная, не беременная, зато с рубцами-шрамами во всю спину.

Мы с Тайкой переглянулись, однако лично мне сосредоточиться на полученной информации мешал дразнящий шашлычный запах. Сглотнув слюну, я спросила, можно ли заказать шашлычка?

– Да, конечно, какой?

– А какой у вас есть? – оживилась Таисия Михайловна и я поняла, что она тоже успешно переварила буженину и готова к продолжению банкета.

– Куриный, свиной – из мякоти и на ребрышках, из баранины, овощной шашлык, печеная на углях картошка.

У нас обеих чуть слюна водопадом не хлынула. Только я хотела сказать: «Несите все!», но Тайка меня опередила:

– Значит так, свинину без костей, овощной шашлык и печеную на углях картошку!

Арман кивнул, покинул свой пост и вышел на улицу.

– У нас вино еще осталось? – я наблюдала, как Таиска разливает по стаканчикам остатки.

– Две бутылки.

Да, похоже, мы серьезно задержимся в этом заведении, скорее всего, даже господина Раевского дождемся. Не позавидуешь, конечно, его работенке, все лето из озера трупы таскать – это вам не фунт изюма, можно и расстроиться.

Вернулся Арман, и мы вежливо поинтересовались, можно ли нам вскрыть еще одну бутылку вина?

– Видите ли, мы на пикник пришли, – извиняющимся тоном произнесла подруга, – но пикник, сами понимаете, не удался, а мешать вино с пивом…

– Давайте, открою, – согласно кивнул добрый и благородный Арман.

Тайка выхватила из пакета флакон и понесла его к стойке. Бармен ввинтил штопор в пробку, вытащил ее и протянул подруге бутылку. И зазвонил его мобильник. Это оказался незнакомый нам Раевский. Арман коротко и ясно изложил суть дела, сказал: «Ага, да-да, жду», и отключился со связи.

– Сказал – выезжает.

– Понятно, – обернувшись, я посмотрела в дверной проем, на том берегу по-прежнему было пусто, никто еще на бедолагу не натолкнулся и шума не поднял.

Вскоре пожилой дядечка принес поднос с нашими заказами, и мы вплотную занялись шашлыком, оказавшимся выше всяческих высот. Мы вообще большие любительницы хорошо пожрать. Запив очередной сочный кусок винцом, Таисия решила продолжить беседу.

– Интересно, почему их взялись топить именно в этом озере?

– Оно не лучше и не хуже остальных, – пожал плечами Арман.

– Озеро глубокое?

– Вообще-то да, пара метров от берега и накрывает с головой.

– Понятно… – Таисия принялась за печеную на углах картошку, время от времени блаженно закатывая глаза.

Да, готовили здесь и впрямь очень вкусно.

Господин Раевский сотоварищи прибыли довольно оперативно, мы даже не успели все слопать до конца. Народу понаехало – туча! И милиция, и скорая, и непосредственно эта самая бригада. Отдыхающие занервничали и принялись поспешно сворачивать свои пляжные принадлежности, дабы смотаться от греха подальше. Насколько мне позволял угол обзора, я видела, что народ даже не интересовался тем, что произошло, люди просто быстренько «делали ноги».

На вид господину Раевскому было лет 35—37, я даже удивилась, что такому молодому следователю доверили столь многотрупное дело. Невысокий, худощавый, светловолосый молодой человек обладал весьма приятным спокойным лицом и, как мне сначала показалось, желтыми глазами. Лишь когда он подошел к нашему столику уточнить, не мы ли нашли тело, и представился: «Раевский Евгений Сергеевич», рассмотрела, что глаза у него вовсе не желтые, а светло-зеленые с золотистыми вкраплениями. Мы по очереди представились и приготовились рассказывать, но пока что нас слушать никто не собирался, Евгений Сергеевич спешил на место преступления. Дожидаясь его, мы продолжили трапезу, не испытывая особого желания поприсутствовать непосредственно при извлечении трупа из воды.

Так как публика практически вся умелась с пляжа и за пивом в кафе никто не заходил, мы спокойно могли обсудить с Арманом предыдущие случаи утопления тружениц интимного фронта.

– Интересно, – сказала Таисия, доедая последнюю картофелину, – с утра до ночи по всем каналам талдычат о каких-то даже самых незначительных, мелких и никому не интересных преступленьицах, а в у вас тут в Люберцах целый маньяк объявился и никто об этом ни гу-гу.

– Не обязательно, что это дело рук маньяка, – Арман открыл себе баночку пепси и закурил.

– Как это – не маньяка? – приподняла одну бровь Таисия Михайловна. – Серийное убийство девиц легкого поведения, подчерк одинаковый – у каждой на шее по веревке…

Ой, вы только послушайте этого величайшего следователя всех времен и народов! «Подчерк одинаковый, веревки на шее»! Можно подумать, если кто-то кого-то затеял утопить и не желает, чтобы утопленный моментально поплыл по волнам на радость отдыхающим, то он не додумается, что ли, к телу груз привязать? Тоже мне: «подчерк» нашла! Вот если бы на девушках были, к примеру, красные веревки или какой-то иной отличительный знак, указывающий, что все эти убийства дело рук одного и того же кренделя, тогда другое дело.

– Имеется в виду, что не обязательно всех этих девушек убил один и тот же человек, – подтвердил мои мысли Арман. – Бывает, один убийца подделывает подчерк другого убийцы, сваливая на него свои жертвы.

И я подумала, что не мешало бы познакомиться с этим весьма симпатичным, дюже умным и приятным в общении барменом поближе. Тая, похоже, подумала об этом тоже: подруга полезла в сумку, извлекла пудреницу, помаду и накрасила губы. Затем сняла шляпу, но, увидав, какое на голове воронье гнездо, пристроила сооружение из маковой соломки обратно. Наведя красоту и сочтя себя неотразимой, подруженька приосанилась и наградила беззаботно пьющего колу бармена долгим пронзительным взглядом. Думаю, если бы Арман в этот момент смотрел на Тайку, а не на вход в кафе, колу он бы точно проглотить не сумел.

– Вот что, Сена, – подруга отвлеклась от созерцания Армана и принялась складывать грязные пластмассовые тарелки одну в другую, – все ж таки не зря мы сходили на этот пикничок, классный сюжет для твоей трупной газеты, напиши об этом.

– Уже написала, – тяжело вздохнула я. – Расписала в красках женские трупы в Черном озере.

– Когда это ты успела? – сильно удивилась Тая.

– Вчера. И уже отдала статью Конякину.

– А как это ты умудрилась?

– А вот такой я супер-мега-экстрасенс. Получается, я все это предсказала.

– Да не предсказала ты, а накаркала!

Глава восьмая

Дожидались мы господина Раевского Евгения Сергеевича довольно долго. Все было съедено, выпито и обговорено, и, честно признаться, мы уже собирались слинять по-тихому, наплевав на гражданскую сознательность, но тут, наконец-то, пожаловал следователь. Попросив Армана сделать ему кофе покрепче, он присел к нам за столик, вытер лоб платком и извлек из кожаной папки-портфеля бумаги.

– Что ж, приступим, – произнес он. – Рассказывайте.

Стараясь не особо перебивать друг друга, мы поведали о том, как пришли славно попикничить и чем все это кончилось. Евгений Сергеевич законспектировал наши показания, записал адреса-имена-фамилии, дал нам прочитать все, что получилось. Мы прочитали, одобрили и поставили свои подписи. Таиска попыталась задать Евгению Сергеевичу пару вопросов, но он суховато отрезал, что никакие подробности в интересах следствия не разглашаются. Ну, мы, разумеется, не стали ему докладывать, что душечка Арман все, что мог уже разгласил. Закончив с протоколами, уважаемый следователь распрощался и отчалил к стойке пить кофе и общаться с барменом. В принципе, мы могли катиться на все четыре стороны.

– Ну, что, поехали домой? – зевнула сытая и хмельная Таиска, видя, что никому сейчас нет никакого дела до ее пронзительных взглядов.

Вот-те здрасте!

– А что, пикник уже закончился?

Подруга в недоумении уставилась на меня.

– Ты разве еще не наелась?

– А что, пикник должен представлять из себя нескончаемую обжираловку? А как же отдых и развлечения?

– Ты все еще не развлеклась? – вытаращила глаза Тая. – Лично я так навеселилась, аж дальше некуда, боюсь, кошмары по ночам забодают опосля такого веселья.

– Ты хоть искупалась, – заныла я, – а я даже ног не намочила!

– Ой, ты хочешь искупаться? – изобразила крокодилью улыбку дорогая подруга. – Иди, сокровище мое, ступай, сполоснись! Уверена, на твою долю тоже трупов хватит! Если еще вспомнить, сколько народу отстрелили-утопили в разборках 90-х, то и парочку скелетиков еще прихватишь!

– Интересно, а кто совсем недавно, кипя слюной, доказывал, что подмосковные водоемы – сплошной Кипр? Уж если я выбила отпуск у самого Конякина Великого и Ужасного, то буду отдыхать изо всех сил, понятно? Я миллион лет не была в отпуске! Я искупаюсь и позагораю всенепременно, пускай хоть все скелеты этого озера вцепятся мне в ноги!

Вот так вот. Перспектива вытрясти из Конякина следующий отпуск только ближе к пенсии ужасала меня гораздо сильнее, нежели все трупы и скелеты Черного озера вместе взятые. И я пошла купаться и загорать на опустевшем пляже. И все мне было нипочем.

Когда я завершала свой заплыв, стараясь, впрочем, не особо отдаляться от берега, ко мне присоединилась Таиска. Видя, что никакие утопленники меня на дно не тащат, она тоже рискнула скупнуться. В общем, худо-бедно, а отдых спасли, хотя энтузиазма все же поубавилось. Часиков в пять стали собираться домой, о том, что надо выгуливать обожаемую псинку, я не забывала даже поджариваясь на пляже. Таиска покидала сумки-пакеты на заднее сидение, устроилась с комфортом впереди и мы, довольные и практически загорелые, поехали домой. И почти сразу нас тормознул гаишник. Рассказывать о том, как сильно я не люблю гаишников, можно до бесконечности и то всего сказать не успею. В общем, я их очень сильно не люблю. Доставая документы из бардачка, я сердито зыркала на самодовольную харю гайца. Не знаю, почему, но меня останавливали исключительно такие вот мастодонты с цепкими поросячьими глазками. Везло мне таким образом. Взяв документы, я выбралась из машины, и началось издевательство: как ваш агрегат еще ездит? Он же техники безопасности не соответствует, да еще и грязный! О, да еще и техосмотра нет! Покажите аптечку, и дайте-ка я номера проверю, может агрегат в угоне числится.

Ненавижу, когда мою машинюшку всячески оскорбить пытаются! Ладно, Тайка ее испокон веков «сенокосилкой» кличет, но ей можно, на то она и Тайка, а вот когда какая-то задница в погонах глумливо называет масяню «агрегатом», можно конкретно разозлиться. Но я не стала давать вампиру ни малейшего шанса вывести меня из берегов и смиренно со всем соглашалась, лишь бы только это безобразие поскорее закончилось. Однако упырь растянул процедуру надолго, видать все никак не мог определиться, сколько же конкретно ему стоит высосать из меня литров крови. Тайке надоело сидеть в машине и она вылезла к нам. Я от этого всегда нервничала, так как подруга моя на слова не сдержана, в выражениях стесняться не привыкла, тем самым она неоднократно усложняла ситуацию с гайцами хуже некуда. И вот, значит, вылезла моя краса ненаглядная, любо дорого посмотреть: личико сердитенькое, глазки гневно сверкают, на шляпе хищно шевелятся алые маки.

– Мы что, какие-то правила нарушили?! – сразу же полезла она не в свое дело. – Не на тот свет проехали?!

Растягивая удовольствие, гаец принялся неторопливо объяснять, в чем конкретно он нас собирается обвинить, а я принялась лихорадочно подсчитывать, в какую сумму нам обойдутся эти претензии. Никак не желая мириться с таким вот безобразным положением вещей, Тая пару рас прыснула ядом на тему важности и полезности патрульно-постовой организации в целом, что весьма не понравилось доблестному войну дорог. В общем, вся эта канитель обошлась нам в восемьсот пятьдесят рублей. Подруга собралась было взбеситься и учинить конкретную пацанскую разборку, но я скоренько затолкала ее в машину и поскорее отчалила от места экзекуции.

– Каков гад, ну каков жирный змей! – бранилась Таисия Михайловна. – Нет, ну почему мы своими кровными деньгами должны кормить-поить этих долбанных гаишников?! Куча сала в фуражке! С голоду небось распух, кровопийца!

– Ну, я тоже виновата, – уныло накручивала я баранку, – и машина грязная, и на техосмотр все никак не выберусь…

– Даже если б мы ее до зеркального блеска отчистили и техосмотр имелся, этот гнус все равно нашел бы к чему придраться! Уж в чем-чем, а в отъеме денег у водителей они натренировались, набили свои полосатые палки! Сказал бы: собака у вас ремнем безопасности не пристегнута, платите штраф!

– У нас нет в машине собаки.

– А если бы была?! Гадюки, гадюки, гадюки! Нет, ну можно понять, когда они потрошат иномарки и другие приличные машины, а с твоего-то ведра на колесах что можно поиметь?!

– Но ведь поимел же, – мрачно ответила я, аккуратно соблюдая дистанцию с впереди ползущим жопастым мерсом. Образовывалась небольшая, но противная пробка.

– А вот хочешь, приедем домой и вымоем сенокосилку? – не желала успокаиваться Тая. – Так отмоем, отполируем – засверкает, круче золотого слитка!

Конечно, насчет золотого слитка подруга малость погорячилась, но в целом идея была неплоха.

Добравшись домой, первым делом выгуляли Лаврентия и приступили к подготовке крупномасштабного мытья моей масяни. Для начала сменили выходные сарафаны на тряпье похуже. Покопавшись в недрах платяного шкафа, Тая разыскала свои старые вылинявшие шорты поросячье-розового цвета и майку, которую давно уже пора было пустить на тряпки. Я тоже нарядилась в шорты, но вместо майки приодела страхотозную рубашку, в которой даже Лаврентия не выгуливала, дабы не срамиться перед собачниками, а облачалась исключительно для проведения генеральной уборки в квартире. Увидав на мне эту рубашечку, Таисия в глубокой задумчивости почесала переносицу.

– Слушай, по-моему, эта тряпка у тебя еще в школе была, да? Ты в ней вроде на физру ходила, да?

Я вынуждена была признать, что память ее не подвела.

– Тебе не кажется, что ее не мешало бы выбросить?

– Рука не поднимается, – я застегнула последнюю пуговицу, – все-таки память.

– Ну-ну, – хмыкнула подруга.

К помывке сенокосилки готовились со всей ответственностью: взяли два ведра, тазик, полпачки стирального порошка, кучу тряпок и резиновые перчатки. Из дома воду таскать не стали, решив, что целесообразнее будет пройти сто метров до сохранившегося островка домов частного сектора и воспользоваться уличной колонкой. Я отогнала машинюшку за гаражи, чтобы никому не помешало наше стремление к чистоте транспортного средства, и, натаскав воды, взялись за дело.

– Не выходят у меня из головы эта девушка из озера, – Тая насыпала в ведро порошка и поболтала в воде рукой, одетой в оранжевую резиновую перчатку. – Прям как вспомню, так мороз по спине продирает, будто в фильме ужасов побывала.

– Да уж, не слабо на пикничок сходили, не получается у нас без приключений, ну никак не получается, хоть тресни. – Намочив в ведре тряпку, я принялась развозить мыльную воду по капоту. – Ужасно девчонок жалко, ведь обнаружили только тех, кто всплыл, а, сколько их еще может быть на дне – только убийце известно. И так у них работенка – врагу не пожелаешь, так еще и топят их как котят.

Извозив капот, сполоснула тряпку и приступила к передней левой двери, Таисия активно драила багажник.

– М-да, у такой рискованной профессии свои издержки, однако, никто не заставлял этих девушек становиться проститутками. Есть множество достойных профессий…

– Например, доярка, штукатур-маляр, – закивала я, – очень неплохо еще устроиться библиотекарем – спокойно и денежно. Тай, не от хорошей жизни они этим ремеслом занялись, навряд ли кто-то из них мечтал об этом. Типа, была у меня мечта детства стать проституткой и вот она сбылась. Большинство девчонок приезжие из ближнего и дальнего зарубежья, далеко не у всякой есть прописка-регистрация, поэтому и личности их установить и родных отыскать проблематично, да и верится с трудом, что наша доблестная милиция, сломя голову будет разыскивать виновника…

– Да ладно, – хмыкнула Тая, – четыре трупа! Еще как будет!

– Ой, дорогая, смею тебя заверить, из водоемов и не такое количество трупов по весне выплывает, прям разбежались наши следаки все эти случаи раскрывать. У нас вон, честных добропорядочных налогоплательщиков у собственных подъездов за мобильники крошат, как капусту и что? Всех поймали и наказали? Если ты не являешься какой-нибудь шишкой на ровном месте, то до тебя никому никакого дела нет, не было и не будет. Особенно, если ты мертвая проститутка.

– Плохо звучит, – вдохнула подруга, выливая грязную воду в ближайшие кусты, – прямо хуже некуда.

– Да уж, хорошего мало, – я тоже выплеснула содержимое своего ведра и сыпанула порошка в тазик. – Поэтому предлагаю установить справедливость собственными силами.

– Что ты хочешь этим сказать? – Таиска выжала тряпку и бросила в пустое ведро.

– Я хочу этим сказать, что мы должны заняться этим делом и прекратить вопиющее безобразие, вставить, так сказать, пистон негодяям, а то чего-то совсем зарвались сволочи.

Я прямо таки кипела негодованием, яростно выкручивая тряпку.

– Ты в своем уме? – поинтересовалась Тая.

– И даже очень. Предлагаю сходить за водой.

Прихватив ведра и тряпки, чтобы прополоскать их непосредственно под колонкой, мы направились к частному сектору.

– Я вообще не очень приветствую, когда убивают ни в чем не повинных людей, особенно женщин. А мужикам, которым только дай возможность поглумиться над девушкой, доказывая самому себе свою паршивую силу и свинскую крутизну, я придумала бы какую-нибудь особую унизительную публичную экзекуцию с непременным членовредительством. – Я подумала и добавила: – Ну, или хотя бы ставила позорное клеймо на видное место.

Поставив ведро за землю, я ожидала, покуда Тая возьмется за рычаг и примется качать воду, но она стояла и смотрела на меня каким-то странным недоумевающим взглядом.

– Чего ты застыла?

– Не понимаю, ты серьезно говоришь или это просто так, эротические фантазии вслух?

– Еще как серьезно, серьезнее некуда. – Я сама принялась качать воду, споласкивая ведро и промывая тряпку. – Эту пакость надо прекратить, а у нас с тобой легкая рука, да и вообще мы обладаем прямо таки фантастическим везеньем на раскрытия всяких трупных дел.

– А так же нам фантастически везет на попадание во всевозможные неприятности! – Тайка сунула свою тряпку под струю воды. – А еще нас Горбачев линчует за подобную самодеятельность.

– Мы не обязаны ему докладывать о каждом нашем шаге. Хорошенько, хорошенько полощи тряпку, а то весь песок опять на машине окажется.

– Не учи меня тряпки полоскать! Тоже мне, великий тряпочный полоскатель!

– Но она у тебя сложена, а надо развернуть и как следует промыть! Дай я сделаю!

– Отойди, а то зашибу ненароком!

Ой, ну и пожалуйста! Вот ведь вредина!

Когда тряпки достигли необходимой степени чистоты, мы наполнили ведра и потащились в обратном направлении. Воду из своего ведра я вылила в тазик и пошла к колонке еще раз, по пути обдумывая, с чего начинать. Я, конечно, понимала, что обнаружили мы утопленницу чисто случайно, но все же… в каждой случайности мне зачастую виделась некая предопределенность… – вот они, созревшие плоды длительного труда на ниве замечательной газеты «Непознанный мир». Иными словами, в этой случайности я видела однозначно четкий указующий перст судьбы: мы должны были взяться за расследование, спасти тех, кому уготована столь незавидная участь и наказать мерзавца. Или мерзавцев, если их несколько. Вот так вот. И никак иначе.

Глава девятая

Машину мы драили до наступления темноты, а грязь все не кончалась…

– Все, – Тая в сердцах швырнула тряпку в ведро, – она уже достаточно чистая! Хватит!

Ну, хватит, так хватит, сама притомилась основательно. Поставив масяню в гараж, уставшие, но довольные, мы потопали домой. Пока я мыла ведра и полоскала тряпки, Таисия занялась ужином, прекрасным дополнением к которому должны были стать забытые баклажаны. На ужин нам светили замороженные котлеты из коробки и картошка фри из пакета. Развесив тряпки на батареях центрального отопления, я примостилась на подоконник и адресовала вопрос старательно кашеварящей Таисии Михайловне.

– Как ты думаешь, с чего следует начинать?

– Что именно? – одну за другой она выложила твердокаменные котлетки на сковороду с истерично шипящим маслом.

– Расследование по делу утопленных проститу… Нет, надо как-нибудь иначе назвать, что-нибудь более благозвучное… – К примеру, «дело порочных русалок»!

Тайка хрюкнула и засмеялась.

– Чего не так? – обиделась я.

– Полный бред!

– Тогда сама придумывай, раз такая умная!

Тайка накрыла котлеты крышкой, высыпала на вторую сковороду замороженную картошку и призадумалась.

– А этому делу обязательно нужно давать какое-то дурацкое название? – уточнила она.

– Разумеется, что ж за дело без названия. Название – это первый шаг к раскрытию!

– Опять бредишь. Перекупалась, что ли? Или солнце по макушке приударило?

– Ты будешь придумывать или не будешь? Как критиковать, так это все мастера, а как дело доходит…

– Ты можешь помолчать? С мысли сбиваешь. – Подруга посмотрела в потолок, затем в пол, потом в окно. – Ну-у-у… ну-у-у-у… вот, к примеру… ну-у-у-у… «дело мертвых русалок», вот!

– Блестяще! Ха-ха-ха! Во где могучая-то фантазия!

– Тихо! Чапай думает!

Думал Чапай минут двадцать, хорошо, хоть картошку помешивать и котлеты переворачивать не забывал, в результате выдал следующую блистательную идею:

– «Мертвое озеро»! Ну, по аналогии с Мертвым морем.

– Хм-м-м-м… нет, что-то не то.

– «Дело черных бабочек»!

– Чего вдруг?

– Озеро Черное? Черное. Девушек легкого поведения как называют? Ночными бабочками. Вот и получается – черные бабочки. Лучше просто не возможно придумать!

– Не знаю, как-то зловеще звучит, – не желала я сдаваться, всячески напрягая собственную фантазию, уж очень хотелось, чтобы последнее слово осталось за мной. – «Дело инфузории в туфельке»!

– Почему инфузории?

– Для пущей секретности, а туфелька указывает на то, что это девушка.

– Ладно, – нехотя согласилась Тайка, – пусть будет так, хотя название все равно дурацкое. Что дальше будем делать?

Ну и пускай дурацкое, зато мое. Итак, первый пункт пройден: мы брались за расследование, и Таиска ничего не имела против. Что было очень даже странно…

– Тай, – на всякий случай решила уточнить я, – значит, за расследование мы беремся?

– Беремся, – она в последний раз поворошила картошку и выключила газ. – Убивать девушек пачками это плохо и должно быть наказуемо по всей строгости. Рассчитывать на нашу славную милицию не приходится, в нашем блестящем обществе спасание утопающих является сугубо личным делом самих утопающих, а девушки эти и подавно никому не нужны. А если справедливость навести некому, значит остается последний вариант – это мы. С нашим неплохим опытом раскрытия всевозможных преступлений мы без труда вычислим зарвавшуюся сволочь…

Поразительно! Подруга решила наводить справедливость бесплатно! Умереть не встать!

– … а когда мы поймаем негодяя, то выставим коллективный счет семьям пострадавших и они оплатят нам все наши детективные усилия. Думаю, если разделить сумму на всех, то она будет вполне по силам, даже если семьи и не слишком обеспеченные.

И деловито выключила газ под сковородой с котлетами. Я, раскрыв рот, смотрела на свою добрую, благородную и бескорыстную подруженьку. Когда обрела дар речи и подобрала с пола упавшую челюсть, я произнесла следующее:

– Тая, ты – зло… нет, ты мировое зло! Надо внимательнее перечитать Нострадамуса, он наверняка тебя предсказывал! Семьи, где уж наверняка не от хорошей жизни дочери подались в проститутки, сначала узнают, что их дети убиты, а следом им выставляют счет за какие-то непонятные детективные услуги, о которых они не просили! А если они откажутся платить, ты их на счетчик поставишь? Боже, оказывается, я тебя совершенно не знаю! Ты же сущий монстр!

– Да, и в полнолуние обрастаю шерстью! – огрызнулся монстр, раскладывая картошку с котлетами по тарелкам. – Мы будем ввязываться в опасное предприятие, между прочим! И что – даром? Милиция ничего не может сделать, а мы…

– Погоди, откуда мы знаем, что милиция ничего не сделала? Может, у них имеются кое-какие зацепки.

– Если б имелись, сегодня эта озерная красавица не цапнула б меня за ногу!

– Но ведь не известно, когда ее утопили, до появления зацепок или после.

– Думаю, не так давно она утонула, – Таисия порезала хлеб и поставила тарелочку с тонюсенькими ломтиками на стол.

– Почему? – я взяла ломтик и сквозь него посмотрела на Таю. – Не слишком ли тонко? Сквозь него все видно.

– Тонко, зато изящно и культурно! Не нравится, порежь, как хочешь! Пробудь тело в воде долго, оно бы сильно раздулось, а девушка была почти нормальной, значит, утопили ее недавно.

Я взяла три хлебных ломтика, сложила их вместе, чтобы получился более-менее приличный кусок, и принялась за еду.

– Не мешало бы еще раз пообщаться с барменом Арманом, – с умным видом и набитым ртом изрекла Тая.

– Что, понравился, да? – глумливо усмехнулась я.

– Причем тут понравился – не понравился! – очень-очень-очень сильно возмутилась подруга. – Если он регулярно общается со следователем Раевским, значит, он должен владеть информацией!

– Боюсь ошибиться, но разве он уже не рассказал нам все, что знал? По-моему, котлеты сыроваты.

– Как это сыроваты? – Тая разломила вилкой свою котлетину и тщательно изучила. – Ничего подобного! Отлично, просто превосходно прожаренная котлета! А кому не нравится, в следующий раз сам, своими рученьками будет готовить!

Мне самой под час мы с Тайкой напоминали пожилых супругов, давно и основательно друг другу надоевших, но не представляющей дальнейшей жизни друг без друга…

– Ладно, мне показалось, – не хотела я лишний раз портить себе и без того испорченную нервную систему, – прекрасные котлеты, в жизни не ела вкуснее. И так, с чего начнем?

– Арман говорил, что эти девушки дорогие, элитные, так сказать, значит, на улице они вряд ли стояли, и работали в каком-то интим-салоне – или как там культурно эти бордели называются. Интересно, дорогая – это сколько?

Я пожала плечами.

– Позвони Владу, спроси.

– Ему-то откуда знать?

– Мужики, обычно, в курсе таких дел.

– Даже если никогда не пользовался подобными услугами?

– А откуда ты знаешь, что никогда не пользовался?

– Ну-у-у… а зачем? У Влада и так в подружках дефицита нет.

– А ты считаешь, что услугами проституток пользуются исключительно от дефицита подружек?

– Господи, Тай, ну что ты пристала! Можно подумать, ты Влада не знаешь! К тому же, у него денег нет на проституток, ни на дорогих, ни на дешевых!

– А как девиц своих бутербродами с икрой угощать и мартини поить, на это у него денег хватает.

Ой, кошма-а-ар! Ну что за человек такой невыносимый?

Взглянув на часы, я пошла в комнату за телефонным аппаратом, Влад должен был быть дома. Присев на табурет, накрутила его номер и стала слушать длинные гудки.

– Да? – ответил Влад гудка после десятого.

– Привет, – вздохнула я, – это Сена.

– Уж узнал, привет, Сенок.

– Я тебя ни от чего важного не отрываю?

– В общем-то нет, а ты чего-то хотела?

– Кое-какая информация требуется, – я мялась, не зная, как сформулировать свой вопрос.

– Готов проинформировать, а на какую тему?

– Ты случайно не знаешь, дорогая проститутка – это сколько? В смысле, по деньгам?

После небольшой паузы, Влад осторожно поинтересовался:

– Сеныч, вы чего это с Таюхой затеяли?

– Да господь с тобой, ничего мы не затеяли, так просто, интересно для общего образования. Так дорогая – это сколько?

– Вообще-то для кого как, кому-то и двести рублей дорого, а кому-то и тысяча баксов вполне нормально.

– За ночь? – слегка опешила я. – Или за час?

– Это от девушки зависит.

– Что, прямо тыща баксов?

– Бывает и больше, если девушка, допустим, засветилась на эстраде или как модель в каком-нибудь в журнале.

– А если не модель и на эстраде не светилась, а просто дорогая, элитная – это сколько в деньгах?

– Сен, ну говорю же, зависит от девушки и места ее работы.

– То есть, дорогие барышни на улице не стоят?

– Нет, конечно.

– А те, что на улице стоят, ни почем?

– С сутенером или без?

– И те и другие.

– С сутенером рублей двести-триста за час, а…

– Двести-триста рублей? – ужаснулась я. – И такое бывает?!

– И сто бывает и пятьдесят, – усмехнулся Влад, – и за пачку сигарет бывает. Ты, Сен, как будто с Луны приехала, чесс слово.

– А ты про это всё откуда знаешь? Опыт был? – не удержалась я от вопроса.

– Для того, что бы иметь о чем-то представление, совершенно не обязательно это пробовать самому.

Логично…

– Владик, а ты не в курсе, где в Люберцах обычно проститутки гнездятся?

– Не имею представления, но могу поспрашивать у люберецких знакомых.

– О, ты меня очень, очень этим обяжешь!

– Может, ты все-таки расскажешь, что вы на этот раз затеяли? Я немного волнуюсь.

– Да ничего страшного, – беспечно ответила я, – просто мы начинаем следствие по делу «Инфузории в туфельке». Спасибо, Владик, за ценную информацию.

И собралась положить трубку, но Владик возопил:

– Сенка, погоди! Что за дело хоть?

– Пока не могу рассказать, – я уже вошла в роль могучего детектива, который никак, ну никак не может разглашать информацию в интересах следствия. – Но в дальнейшем, возможно…

– Ладно, не можешь, так не можешь. Слушай, у меня к тебе важнецкое дело.

– Какое? – насторожилась я.

– Можно я поживу у тебя две недели?

– Чего вдруг? – удивилась я.

– Да видишь ли в чем дело, друг с девушкой попросился пожить, их со съемной квартиры выставили практически без предупреждения, и он посулил мне двести баксов, если пущу.

– А вместе с ними ты не можешь жить? – перед глазами распахивалась чудо-картина «Как мы жили втроем целых две недели».

– Нет, он мне заплатит, если я свалю, к тому же у них роман в разгаре, страсть и все такое, чего я буду у них под ногами путаться?

– Да у меня Тая сейчас квартирует…

– Я тут не квартирую! – немедленно подала голос подруга. – Я тут живу!

– О, значит, ее квартира пустует? – обрадовался Владик. – Может, я у нее перекантуюсь?

– Сейчас спрошу. Тай, можно у тебя Влад две недели поживет?

– Еще чего не хватало!

– Тебе жалко, что ли?

– Будет он еще у меня там бордели устраивать! С мартини и икрой! Нет уж, ни за что на свете!

– Я не буду бордели устраивать, – уныло прозвучал в трубке Владик, услышавший ее гневный глас, но я все равно понимала, что уговаривать подругу бесполезно.

– Сен, я посплю на кухне на раскладушке, буду гулять с Лавром и мыть посуду. И поделим двести баксов по-братски.

– Ладно, если по-братски… – вздохнула я. – Когда приедешь?

– Завтра после работы! – обрадовался Владик. – Сеныч, ты самый настоящий друг! Самый лучший, самый – самый!

– И еще ты за меня статьи напишешь, – осенило меня.

– Конечно, Сенчик, все, что хочешь! До завтра! Таюсику привет!

– Пока, – тяжело вздохнув, я повесила трубку. Мне еще предстояло самое тяжелое: поставить в известность Таюсика, что Владик будет жить с нами аж две недельки, но мы за это получим целых сто баксиков.

Глава десятая

– Да ты что?! – заорал Таюсик, выпучив глазоньки. – Да только через мой труп он будет торчать тут столько времени!

– Нам что, сто баксов лишние? – пыталась я урегулировать ситуацию миром.

– Подумаешь, сто баксов! – не желала мирных переговоров Тайка. – Да это сущие гроши за такое неудобство!

– Послушай, у тебя, в конце-концов, есть своя квартира, в которой ты практически не живешь, почему бы тебе…

– Почему бы мне ее не сдать? – Тая внезапно успокоилась. – Да, действительно, дельная мысль, можно зазвездить неплохую цену, аренда жилья в Москве очень даже дорогая…

– Ага! – взвилась я. – Прекрасно придумано! Пускай все-все-все сдадут свои квартиры и переедут жить ко мне, в мои десятикомнатные апартаменты! Места всем хватит!

– Ладо тебе визжать, хорошо, я согласна, пускай Влад торчит тут и действует на нервы целых две недели.

Ой, спасибо, барыня, что не велели запороть плетьми на конюшне!

– Что он тебе сказал про прайс-лист на доступных женщин?

– Прайс-лист варьируется от пачки сигарет до тысячи баксов.

– За ночь или за час? – деловито поинтересовалась подруга.

– Зависит от девушки.

– Что, и за час могут штуку зеленых отвалить? – продолжала проявлять чрезмерную заинтересованность Тая.

– Наверное, – пожала я плечами. – Но не в этом суть…

– Интересно, что ж они такого делают, чтоб это столько стоило? – не слушала меня подруга. – Показывают акробатические этюды? Стоят на голове? Поют, танцуют?

– Не знаю! Ты будешь меня слушать или нет?

– Слушаю, слушаю. Нет, но все же…

– Прекрати, а? Так вот, дорогие девушки на улице не стоят, они работают в борделях. Дорогие девушки в дорогих, дешевые в дешевых. Я так думаю. Значит, нам следует искать место работы утопленниц – одно или несколько.

– Задача не из легких, – заметила Тая, – не думаю, что бордели активно себя рекламируют в средствах массовой информации, все-таки у нас не Амстердам и проституцию с наркотиками еще не легализовали… или уже легализовали?

– Кажется, нет. А насчет рекламы ты сильно ошибаешься. Достаточно любую желтую газету раскрыть на последней странице и ты улицезришь плотные столбцы рекламных объявлений досугов с выездом на дом вперемешку с дурацкими доморощенными магами. А если полезть в Интернет…

– С Интернетом у нас проблемы в связи с отсутствием компьютера. А газетах обычно публикуется только телефон, зачастую мобильный, полного адреса не дают, поэтому искать по газетам не имеет смысла. Я думаю, следует провести опрос среди падших женщин Люберец.

– Я уже думала об этом, но сильно сомневаюсь, чтобы падшие люберецкие женщины проявили активное рвение и гражданское сознание в этом вопросе.

– Если найти грамотный подход, то проявят, как миленькие, а подход мы находить умеем. Кстати, Влад нам вполне может пригодиться, оказать, как говориться, посильную помощь.

– Каким образом?

– Будет ездить вместе с нами, изобразит клиента, подстрахует на всякий случай, да и втроем не так страшно.

Логично, очень даже логично.

– Если он согласится.

– А куда он денется?

Да, действительно, и кто его вообще спрашивать будет.

– Слушай, а где вообще в Люберцах гнездятся падшие женщины? – Таиска взяла зубочистку и принялась наводить порядок в ротовой полости.

– Без понятия, Влад обещал разузнать. Вот в Москве они едва ли не в каждом дворе стоят, а где в Люберцах не знаю.

– А откуда ты знаешь, что в Москве…

– Я как-то поздно возвращалась домой, решила срезать, да так неудачно, что заблудилась и долго, нудно петляла по дворам, вот и насмотрелась. Сначала не понимала, что это за шеренги такие выстроились девчачьи, потом дошло.

– М-да, бедные девчонки, не позавидуешь такой участи и каждая, наверное, мечтает встретить своего миллионера с внешностью Ричарда Гира и повторить судьбу героини Джулии Робертс.

– Тебе нравится Ричард Гир?

– Неа, неприятная у него репа с глазками противными поросячьими, а от Джулии Робертс вообще в дрожь бросает. Посуду моешь ты.

Ну, разумеется, кто же еще. Только я собиралась приступить к помывке, как зазвонил телефон.

– Наверное, это Владик, – сказала Тая, – хочет поставить в известность, что жить к тебе он приедет со своей девушкой. Даже с двумя.

Но это оказался Горбачев.

– Сеночка, здравствуй, – голос его прозвучал устало, – как твои дела?

– Спасибо, все прекрасно, в отпуск пошла.

– Правда? – его голос малость оживился. – Как кстати! В таком случае, я могу надеяться, что вы мне поможете?

– Конечно, а в чем вопрос?

– У нас сейчас форменный цейтнот, по три четыре дела на каждого, а тут еще и этот телевизионщик ходит, ноет каждый день, требует, чтобы мы все бросили и выяснили, куда и с кем сбежала его жена. Хочет ее найти во что бы то ни стало. В милицию, сама понимаешь, обращаться смысла нет, она ведь сама сбежала, добровольно, никто ее не похищал, а ему во всех местах свербит, так сильно хочется найти беглянку.

– А он с ней ничего не сделает? Еще прибьет в припадке ревности обоих.

– Да нет, он человек вменяемый, просто с собой супруга прихватила не только все свои драгоценности, но и шкатулку с фамильными украшениями, принадлежавшими его покойной матери. Он желает вернуть шкатулку и пускай супруга катится на все четыре стороны. За информацию о ее местонахождении от готов выложить две с половиной тысячи долларов.

– Согласна! – торопливо произнес мой рот, прежде чем мозги успели хоть как-то проанализировать информацию.

– Спасибо, Сеночка, вам с Таюшей такое пустяковое дело по плечу, да и деньги не лишними будут. Подъезжайте завтра в первой половине дня, клиент тоже подъедет, я вас состыкую, обсудите детали. Только, Сен, возьми ручку, запиши наш новый адрес, мы теперь в Бибирево перебрались.

– А чего так? – удивилась я.

– Да, свет, конечно, не ближний, зато там не такая дорогая аренда офиса и теперь мы не толпимся все вместе в одной комнате, а смогли рассадить детективов по отдельным кабинетам. Записываешь?

– Минуточку.

Я быстренько отыскала ручку, блокнот и приготовилась конспектировать.

– Метро Бибирево, выходите к магазину «Миллион мелочей», заходите за угол, идете вперед вдоль дороги, увидите на противоположной стороне магазин косметики «Арбат престиж», вам надо перейти, обогнуть этот магазин, и через два двора увидите трехэтажное здание с большой желтой вывеской «Ювелирный магазин „Самоцветы“, Ломбард». На первом этаже магазин, на втором наше агентство, я в пятом кабинете.

– Угу, – я нарисовала жирную цифру 5. – Если мы где-то к часу прибудем, нормально? А то нам не ближний свет добираться.

– Хорошо, тогда к часу назначу встречу и клиенту, только прошу, не опаздывайте, ладно?

– Приложим все усилия.

Распрощавшись, расстались друзьями.

– Что там? – тут же полезла с вопросами Тайка. – Чего Горбачев звонил? Что хотел?

Захлебываясь счастливой слюной, я сообщила, что пора растопыривать карманы для двух с половиной штук условных единиц.

– Супер-пупер! Наконец-то я себе мобильник куплю, да не абы какой, а раскудрявый, с фотокамерой и прочими прибамбасами! – продолжала я брызгать во все стороны радостью. – А еще ремонтик небольшой затею, переклею обои в комнате, на кухне, в коридоре и перекрашу стены в туалете! Как раз отпуск, время есть! С тобой и с Владом это будет парой пустяков! Если же деньги остануться…

– Погоди! – заткнула Таисия мой восторженный фонтан. – А что мы должны сделать за эти деньги?

– Сущую ерунду, найти какую-то тетку, сбежавшую с любовником от мужа и прихватившую на память шкатулку с драгоценностями его покойной матушки. И все, представляешь? Если бы у Горбачева не было полнейшего цейтнота с делами, разумеется, они бы сами это расщелкали, а так нам счастье привалило!

– Хм-м-м, так что же, девушками из озера заниматься не будем? Я уже как-то настроилась…

– Почему не будем? Еще как будем! Совместим, разве нам впервой шуршать по нескольким делам одновременно? Тай, я очень хочу мобильник и ремонтик! Очень-очень хочу!

– Разве я возражаю? Я тоже денег хочу. Когда нас ждет Михал Сергеич?

– Завтра к часу, убедительно просил не опаздывать, так как брошенный и ограбленный клиент тоже к часу прибудет.

– Не вопрос, к часу так к часу.

– Надо только встать пораньше, агентство теперь в Бибирево располагается.

– Ого, а чего это они?

– Зато теперь каждому детективу по кабинету. Все, мою посуду, не мешай мне.

– Ладно, пойду, погляжу пока телевизор, – важно изрекла Михайловна и отчалила в комнату.

* * *

Изобразив на лицах парадно-выходную раскраску, причесались, приоделись и собрались в путь-дорогу. Из дома выдвинулись с солидным временным запасом – в одиннадцать часов, решив, что лучше приехать пораньше и побродить по магазину косметики, нежели нестись, высунув язык, придумывая на бегу разнообразные оправдания своей непунктуальности.

У метро пристроились в хвост небольшой очереди к газетно-журнальному лотку, желая обзавестись прессой. Свой горячо и трепетно любимый «Непознанный мир» я заприметила сразу, висел, шельмец, на видном месте. И что интересно, трое из четырех человек купили нашу газетенку! Вот прямо так подошли, протянули деньги и взяли!

– Глянь-ка, – ткнула меня локтем в бок Тая, – ваша-то, ваша газетка прямо нарасхват идет. Неужто начался дефицит туалетной бумаги?

Ответить я не успела, подошла наша очередь. Прежде чем взять пару журнальчиков, я поинтересовалась у продавщицы, насколько бойко раскупается газета «Непознанный мир»?

– Влет расходится, – ответила она, – хорошая газета, сама с удовольствием читаю, а что?

– Просто интересно.

– Возьмете?

– Нет, спасибо, мне лучше вон тот журнал с ТВ программкой и сборник анекдотов.

– А мне «Спид-Инфо», – сказала Тая.

Получив желаемое, направились к каменной кишке перехода. Несмотря на будний день и отнюдь не часпиковое время, народу в метро было навалом. Пришлось пропустить один поезд, вычислить, где окажутся двери следующего и занять стратегически верную позицию. Стоять пешком аж до самой Пушкинской в наши грандиозные планы не входило. Подошел поезд, двери исправно оказались прямо перед нами, мы влетели в вагон, срочно приземлились и взялись за газеты. Солидного вида мужчина, грузно расположившийся напротив, раскрыл «Непознанный мир» и с умным видом углубился в чтение. Что-то наша достославная газета меня прямо таки взялась преследовать, интересно, к чему бы это? Неужто к дождю? Читая анекдоты, среди коих, как специально не попадалось ни одного мало-мальски смешного, я нет-нет, да поднимала взгляд на увлеченного нашей коллективной ахинеей дяденьку. Вид он имел весьма сосредоточенный, покачивал головой и причмокивал губами на особо поразительных моментах. Мне же хотелось втянуть голову в плечи, закрыть глаза и слиться по цвету со стеной вагона, ибо мне казалось, что у меня на лбу крупным шрифтом написана вся страшная правда об этой злополучной газетке…

– Глянь-ка, – сказала мне Тайка на ухо, – мужчина вашей прессой зачитался, я прямо беспокоюсь, как бы он свою станцию не проехал.

– Между прочим, статьи у нас интересные, мы стараемся. Между прочим!

Тайка гнусно ухмыльнулась и уткнулась в «Спид-Инфо».

До Бибирева добирались час, и на поверхность выбрались основательно проголодавшись. Прямо у метро очень кстати располагался «Ростикс», куда мы и зашли. Раньше мы захаживали исключительно в «Макдоналдс», но тут решили поддержать отечественного производителя. Встав в очередь, Тая довольно громко поинтересовалась, как я отношусь к угрозе птичьего гриппа? Не беспокоит ли меня эта проблема? Народ в очереди начал озираться, прислушиваясь к Тайкиным репликам, девушки за кассами стали бросать в нашу сторону тяжелые взгляды. Я ответила, что если впадать в паранойю из-за каждой новой заразы, нужно жить в барокамере и тихонько попросила подругу не нервировать общественность. Взяв по паре кусков в кляре и стакану кофе, расположились за столиками у окошка.

– Сколько у нас времени? – с набитым ртом поинтересовалась Тая.

– Навалом еще, ешь спокойно, не давись.

– Слушай, а Горбачев не сказал, чем этот крендель, у которого жена удрала, занимается?

– Упомянул, что телевизионщик.

– Пра-а-авда? – заинтересовалась Тая. – Это хорошо, телевизионщиков я люблю. Старый?

– Без понятия. Придем – увидим.

Хотя мне, если честно, было абсолютно до лампады, молодой он или старый, красавец или урод, потому что вскружить голову джентльмену буквально сразу после побега жены с драгоценностями покойной матушки было весьма и весьма проблематично.

Глава одиннадцатая

Без пяти час, мы поскреблись в дверь с черной пластмассовой цифрой пять.

– Да! Да! – ответил голос Горбачева.

Тая поправила свою козырную челку, одернула декольтированный сарафан и решительно распахнула дверь. Кабинет Михаила Сергеевича оказался небольшим, но очень симпатичным, деловым и располагающим к общению. На стенах висели какие-то дипломы и грамоты в рамках, а так же пара пейзажных репродукций. За письменным столом в кресле восседал непосредственно бравый детектив, по другую сторону стола на мягком стуле расположился молодой мужчина, как две капли воды похожий на богемного художника Никаса Сафронова. Честно сказать, я сначала подумала, что это он и есть собственной персоной, но во время вспомнила: речь шла о телевизионщике, а не о художнике. Кстати говоря, облачен он был, не смотря на жару, пусть в светлый летний, но все-таки костюм с галстуком.

– Здравствуйте, – Таисия выдала одну из лучших своих аллигаторских улыбок, видать «Никас» понравился ей с первого взгляда, – а вот и мы!

– Здравствуйте, здравствуйте, девочки, – Михал Сергеич встал с кресла, вылез из-за стола, расцеловал нам ручки и пошел за стульями, стоявшими у стены рядом с дверью. – Знакомьтесь, Вельяминов Эраст Антонович, Эраст Антонович, прошу любить и жаловать Таечку и Сену.

Эраст! Аф-ф-фигеть!

Господин Вельяминов встал со стула, галантно перечмокал нам лапки, сообщил, что ему очень приятно познакомиться и уселся обратно. Горбачев поставил для нас стулья, мы расселись и приготовились внимать насущным проблемам Эраста Антоновича. На столе, помимо чашек с кофе красовалась еще и тарелочка с печеньем, видать наш разлюбезный детектив практиковал задушевные посиделки с клиентами, может быть, конечно, не со всеми, но все равно очень мило с его стороны. Михал Сергеич и нам кофе предложил, но мы пока что отказались, ибо только что из «Ростикса» явились.

– Как я понимаю, именно эти юные леди будут заниматься моей м-м-м… – мусье Вельяминов взял со стола тонкий портсигар, повертел его в руках, словно знакомясь, открыл и взял какую-то короткую хитрую сигаретку без фильтра. – М-м-м-м… проблемой?

– Да, именно, – закивал Горбачев, протягивая ему зажигалку. – Не смотря на то, что леди так молоды, они зарекомендовали себя, как отличные специалисты детективного дела.

– Ну, что ж… – он выдохнул дымок, посмотрел в потолок и нехотя полез во внутренний карман.

Судя по виду и разговору клиента, не сильно-то он и обрадовался, что его «м-м-м-м… проблему» будет решать парочка каких-то свистушек. Ну, что ж, это его проблемы, главное, мы сами знаем весь спектр своих способностей. Надо заметить, способности наши практически безграничны!

Господин Вельяминов извлек из кармана конверт и положил на стол перед Таей. Решив, что в конверте деньги, подруга схватила его, заглянула внутрь и не без легкого разочарования вытащила фотографии.

– Это моя жена, вернее теперь уже бывшая, – медленно произнес клиент, – ее имя, фамилия, паспортные данные прилагаются, там, на листочке все записано.

Да, листочек и впрямь имелся, Таисия его развернула и пробежала взглядом текст. Я взяла посмотреть снимки. Да, взору моему предстала эффектная барышня, что тут говорить: блестящие черные волосы, гладкие, длинные, как у японки, большие томные глаза с такими ресницами, что, скорее всего, они являлись накладными, пухлые губы (навряд ли здесь обошлось без силикона или чего там закачивают нынче в губы?), высокие точеные скулы, идеальный овал лица… А фигу-у-у-ра! Мама дорогая! На следующем снимке девица запечатлелась в полный рост. Она полусидела на небольшом диванчике в стиле Людовика, в облегающем красном платье, коротком и чересчур откровенном: бесконечные глянцевые ноги и необъятные налитые груди прямо заслоняли все на свете. И при всем таком пейзаже а-ля «атомная секс бомба», барышня изо всех сил постаралась придать своему разукрашенному личику невинное выражение, глазам детскую наивность, губкам капризную припухлость – что-то вроде рекламы ювелирного магазина, где модель тянет: «Ры-ы-ыбка, хочу зайчика!». Честно признаться, получилось фальшиво до омерзения. Остальные карточки решила посмотреть позже.

– Скажите, пожалуйста, – отложив снимки, я взглянула на экс-супруга всего это великолепия, – а чем ваша супруга занимается? В смысле работы?

– Она искала себя во многих профессиях, – по-прежнему как-то нехотя ответил Эраст Антонович, – была моделью, пробовала сниматься в кино…

«Но толком у нее ничего нигде не получилось, – мысленно продолжила я».

– … но особых успехов не достигла, – подтвердил мои мысли Эраст. – В последнее время она активно занималась собой, своей внешностью, хотела продолжить карьеру модели и, возможно, начать карьеру певицы.

«Ах, ну да, конечно, певица, разумеется. Если у тебя ноги растут от ушей, а груди торчат прямо из-под подбородка, да еще и деньги шелестят на банковском счету, значит тебе прямая дорога на эстраду. И только туда, больше негде на людей посмотреть и себя показать».

– Одно из основных качеств моей экс-супруги, – продолжал вещать Эраст, с отстраненным видом покуривая сигаретку, – это жадность. Даже не жадность, а какая-то патологическая алчность, она является стержнем ее сущности и двигателем всех ее поступков. Ей все время казалось, что она недостаточно прекрасна и сексуальна, и Алина…

Ах, мы еще и Алина? Ах, ах, ах…

– …прямо таки вынудила меня потратить немыслимые суммы на пластических хирургов, хотя я был против.

О, значит, я была права, без медицинского вмешательства в замысел природы не обошлось. Хорошо хоть Алина остановилась на достигнутом (или не остановилась?), потому что, еще немного и, в следствии явного перебора, она станет походить на трансвестита.

– Я вообще не сторонник изменения внешности без особой на то необходимости, но Алина умеет осуществлять свои желания. Одежду, обувь, косметику, украшения она признавала только от ведущих дизайнеров с мировым именем, что-либо попроще воспринимала как личное оскорбление.

Интересно – подумала я, – кем же работает наш уважаемый визави? Владельцем Останкинской телебашни?

– Кроме собственной персоны, – продолжал он, – Алину вообще ничего больше в этой жизни не тревожило, я исполнял все ее прихоти, но любому терпению приходит конец, даже самому железному. В общей сложности мы прожили вместе полтора года, и мне этого хватило с лихвой. С разводом я тянул только потому, что обдумывал, каким образом избавиться от этой пиявки с минимальными потерями, потому как и не сомневался, что она все силы приложит, чтобы оставить меня в одних носках…

– А брачного контракта вы не составляли? – поинтересовалась Тая.

– К сожалению, эта мысль посетила меня уже после визита в ЗАГС. Но, к счастью, эта женщина сбежала сама, видать, нашла дурака с мошной потуже, и я, поверьте, с большим удовольствием забыл бы о ней, если б не шкатулка с мамиными драгоценностями. Такого я простить и допустить просто не могу. То, что она меня обокрала, как банальная вокзальная проститутка – вполне в ее духе, я не удивляюсь, но семейные реликвии… это уже слишком. Обращаться в милицию и заводить на нее уголовное дело не хочу, мне слишком дороги нервы, время и репутация, поэтому я решил обратить к вам. Найдите ее, пускай вернет шкатулку и катится на все четыре стороны.

– Видите ли, – откашлялась Таисия, – найти вашу супругу одно дело, а заставить ее вернут ваше имущество – совершенно другое…

– Просто найдите ее, выясните ее новое место жительства, – вяло отмахнулся клиент-пациент, – остальное – моя забота.

Вот и чудненько.

– Скажите, а где ваша супругам бывала, с кем общалась? – продолжала вести следствие Таисия Детективная.

– Я все там расписал в подробностях, – Эраст взглянул на часы и закрыл портсигарчик. – Если возникнут вопросы, милости прошу, обращайтесь, визитку я так же приложил. Вот ваш аванс.

Эраст Антонович поднялся, извлек из кармана еще один конверт и передал его Тае.

– Видите ли, в ходе расследования, – с важным видом произнесла подруга, – у нас могут возникать непредвиденные траты, как мы решим с вами этот вопрос?

– Без проблем, подробно расписывайте сколько и на что вы потратили, прикладывайте чеки и я возмещу.

Он поднялся, отвесил прощальный кивок и в сопровождении Горбачева поплыл на выход. В конверте оказалось пятьсот долларов сотенными бумажками. Обуреваемая желанием выяснить, какую же такую раскудрявую должность на телевидении занимает, что его супруга могла себе позволить столько излишеств, я вытряхнула из конверта остальное содержимое и поискала визитку. Визиточка впечатляла, на черном фоне золотыми буквами было выбито: «Вельяминов Эраст Антонович, заместитель генерального директора телеканала ТРИ – ТВ плюс». Куча телефонов, факсов и емейлов прилагалась. Вот никак я не могла понять эти приставки «плюс», прилепленные к названиям всего чего угодно, от телеканалов до чебуречных. Куда не плюнь, везде плюс! Ну почему именно плюс, вы можете объяснить мне, граждане-товарищи? Не минус, не разделить, не умножить, не восемь дробь четыре в шестой степени, а именно этот арифметический знак? Зачем его с такой маниакальной настойчивостью прибавляют к названиям всевозможных предприятий? Каждый раз, когда вижу какую-нибудь очередную вывеску вроде «Вазген интернешинал плюс», так и хотелось зайти внутрь этого вино-водочного ларька, найти Вазгена и спросить, глядя глаза в глаза: «Плюс что? Или плюс кто? Объясните скорее, а то жить невмоготу!»

– Ну, и кто он там такой? – поинтересовалась Тайка, подсаживаясь ко мне поближе. – Ой, туды-растуды, какой важный человек! А что это за канал? Первый раз слышу.

– Наверное, нечто крайне маленькое и очень кабельное, я тоже о таком не слыхала. А понтов прямо на целый центральный канал телевидения и радиовещания хватит, да?

– Угу. Видала его женушку?

– Да-а-а-а-а!

– Уж свезло, так свезло гражданину. Не могу понять, чем они думают, когда не просто так связываются с подобными монстрами, но еще и женятся на них? Причем без брачного контракта. Нет, ты только глянь, – Тая выбрала из пачки фото и протянула мне. – Это ж просто праздник какой-то!

Я взяла снимок. Уж точно праздник… Уважаемой «Силиконовой Долине» видимо никак не давала покоя грядущая слава всемирно известной модели. На этот раз она запечатлелась на улице на фоне щедро иллюминированного фасада казино «Империал». Облачилась Алина в ультра короткую латексную юбку душераздирающе красного цвета, такой же топ, больше похожий на слегка удлиненный бюстгальтер со шнуровкой впереди, на ногах сверкали черные ботфорты на гигантских каблучищах, казалось, сапоги целиком и полностью состояли из переплетающихся ремешков, а на плечах у дамы была небрежно наброшена шуба до пят из какого-то невиданного зверя. О, да, забыла упомянуть ожерелье из крупногабаритных черных и красных камней во всю грудь, серьги такого же фасона, браслет и перстни едва ли не на всех пальцах. На лицо снова старательно натянуто выражение невинной девочки, которое шло Алине как бантик носорогу. С правой стороны в объектив случайно попала парочка парней с вытаращенными глазами и отвалившимися челюстями. Наверное, понятно, на кого они смотрели.

– Готовая обложка для недорогого порножурнала, – Тая извлекла из сумки пачку сигарет и зажигалку. – Никак не могу понять, как же Эраста угораздило?

– Такие тетеньки находят подход к мужчинам, причем к небедным, а мужчинам, должно быть лестно с такими вот секс бомбищами в обществе прохаживаться: глядите, какую цацу отхватил! И подотрите сопли со слюнями, такая краля не про вашу честь! Это вопрос престижа, как дорогая машина или собака редкой породы. Я так полагаю.

– Все равно не понимаю я мужиков, – Тая пододвинула к себе поближе пепельницу. – Да с такой мамзелью даже в общество идти прискорбно, решат, что ты или сутенер всероссийского масштаба или владелец студии порнофильмов.

– Мужчины с женщинами вообще редко понимают друг друга, если же взаимопонимание достигается, то они либо становятся добрыми друзьями, либо все портят и женятся. Ну, что, пойдем или подождем Горбачева?

– Давай подождем, некрасиво уходить не попрощавшись, да еще и оставлять кабинет без присмотра, вдруг здесь совершенно секретные документы лежат?

Дожидаясь Михаила Сергеевича, Тая рассматривала фотографии, то и дело неодобрительно фыркая, хотя наверняка мысленно примеряла на себя ее платья, шубы и украшения, а я взялась читать предоставленное Эрастом мини досье. Из него следовало, что Алина Леонидовна Вельяминова (в девичестве Косарева), уроженка славного города Казани, за чужой счет ни в чем себе, любимой, не отказывала. За подробным перечнем салонов красоты, тренажерных залов, ресторанов и казино, где она проводила свое время, шла довольно скупая характеристика Алины, как человека, по всей видимости, жадность являлась главной ее чертой. В прочем, меня не особо-то интересовал внутренний мир г-жи Вельяминовой, главное, у нас были снимки и перечень мест, где она бывала.

Дверь кабинета отворилась, и вошел Горбачев.

– Ну, дорогие мои, хочу вас обрадовать, Эрасту Антоновичу вы очень понравились, – Михал Сергеич уселся на свое место и посмотрел на часы.

– Да? – вскинула правую бровь Таисия Михайловна. – Что-то не заметно. Нам он, честно признаться, понравился не очень.

– Работодатели вообще редко нравятся, – улыбнулся Горбачев, – да вам и не нужно проникаться к нему симпатией, главное, хорошо сделать работу, получить гонорар и распрощаться с вежливой улыбкой. Девочки, простите, с радостью посидел бы еще с вами, но с минуты на минуту жду следующего клиента.

– Понимаем, исчезаем, – Тая сгребла со стола наши бумаги, убрала в сумку и, распрощавшись, мы ретировались.

На улице стояла чудесатая погода, и захотелось прогуляться. Неторопливо мы шли через дворы, любуясь кружевными тенями древесных крон, разложенными на асфальте, и на душе было хорошо и даже распрекрасно, хотелось жить, творить, дерзать… зайти в магазин косметики и потратить кое-чего из аванса.

– Сен, – сказала Тая, – а не зайти ли нам в Арбат престиж? Не мешало бы малость обновить содержимое косметичек.

Ну и кто после этого скажет, что мы не читаем мыслей друг друга? Еще как читаем.

В обменнике расстались с сотней баксов и только переступили порог косметического рая, как в сумке Таисии зазвонил мобильник.

– Ну кто там еще?! – сердито прошипела она. – Да, Владик, слушаю! Нет, мы не дома, мы в Бибирево! Нет, мы действительно в Бибирево! Что делаем? Да ничего, просто так, чисто по приколу нам смотаться в Бибирево и обратно! Что тебе надо, говори скорее! Сену? Сейчас… – Тая передала мне телефон. – На, тебя жаждет.

– Да? – взяла я мобильник. – Привет.

– Здоров, Сеныч, – бодро прозвучал голос Владика. – А вы чего, действительно в Бибирево?

– Ну да, не понимаю, чему ты так удивляешься, мы же всего-навсего в Бибирево а не на Мадагаскаре, – Владика я слушала вполуха, взгляд жадно блуждал по многочисленным витринам, плотно заставленными вожделенными флакончиками, баночками и тюбиками. – Чего ты хотел?

– Спросить, не надо ли взять чего-нибудь съестного?

– Конечно надо, бери все, что дотащишь. Влад, извини, мы сейчас страшно заняты. Если приедешь раньше нас, выгуляй Лаврика, ладно?

– Конечно.

Отключившись со связи, вернула аппарат хозяйке, и мы бросились в омут соблазнов.

Глава двенадцатая

Домой ехали с блаженными от счастья мордахами, прижимая к груди фирменные пакеты. Я наконец-то купила себе еще одну туалетную воду на смену никак не кончающейся водицы под названием «Назад в будущее». Тая так сильно не любила запах заднего будущего, что первым делом потащила меня к парфюмерии, самостоятельно выбрала аромат и не поскупилась отвалить за него приличную сумму. Теперь мне предстояло благоухать Кельвином Кляйном и, в принципе, я не возражала. Тайка нахапала дешевой итальянской косметики, а я приобрела гель для душа и супер-пупер шампунь для невиданного объема и ослепительного блеска волос. И, не удержавшись, тоже хапнула дешевой итальянской косметики.

Пока добрались до Выхино, пока поманьячили на продуктовой оптушке, закупая вкусные и полезные продукты, на стольный град опустились легкие сумерки. По времени Влад уже должен был двигаться в нашу сторону. Обремененные многочисленными пакетами, мы забрались в маршрутку. Очень сильно хотелось кушать, а в маршрутке, как специально сидела парочка граждан, прикупивших в магазинчике на остановке курицу гриль и мешок чебуреков с пончиками. Как правило в транспорт кто-нибудь да залезал со вкусно пахнущими пакетами, но чтобы столько и сразу… это уже форменное издевательство над голодными людьми. Пристально глядя в окна, мы боролись с обильным слюнотечением и пытались думать на отвлеченные темы. Не знаю, как у Таи, но у меня получалось плохо, хоть я и старалась изо всех сил, но перед глазами все равно возникали обжигающе-горячие пышные пончики, щедро посыпанные сахарной пудрой, сочные чебуреки с тонким тестом и ароматная курочка гриль, любовно завернутая в лаваш… Даже и не знаю, как это я живой доехала до своей остановки. В предобморочном состоянии выпали мы на свежий воздух и наперегонки понеслись к дому, щелкая голодными клыками в предвкушении ужина. У дверей нас как всегда радостно встречал Лаврентий. Мы его спешно погладили, потрепали за ухом и бросились на кухню. В недоумении пупсик последовал за нами.

– Лавричек, потерпи капельку, – с разбегу полезла я в холодильник, – сейчас приедет Владичек и поведет тебя гулять, а мамочки сейчас не могут, они страшно жратеньки хотят.

Лаврик глубоко вздохнул, мол, что ж поделать, будем ждать Владика, и потопал обратно в прихожую.

На верхней полке холодильника красовался большой мясистый кусок розовой вареной колбасы, на дверце теснились яйца, вследствие чего, идея соорудить яичницу необъятной ширины и грандиозной толщины возникла практически сразу. Работа закипела мгновенно: я резала колбасу, Тая крошила лук, на сковороде шипело масло – красота, да и только. К моменту окончательной готовности блюда, когда мы положили на тарелки здоровенные дымящиеся ломти самой вкусной яичницы на свете и взяли вилки в дрожащие от вожделения ручонки, пожаловал Владик.

– Пускай подождет за дверью, – сказала Тая, услышав звонок, и жадно возила вилку в еду.

Это было подло, но я последовала ее примеру, требовалось забросить в организм хотя бы один топливный кусочек. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь смачным чавканьем. После пятого звонка в дверь, послышалось, как в замке поворачивается ключ – Владик решил прорваться в квартиру своими силами. Продолжая жевать, мы слушали, как он вошел в прихожую и поприветствовал Лаврентия, спустя минуту он возник на пороге кухни, в руках у него были увесистые пакеты.

– О, – растерялся Влад, – вы дома? А чего тогда не открываете?

– Мы заняты! – с набитым ртом произнесла подруга. – Чего принес?

– Продукты-напитки, – Влад принялся выгружать трофеи на разделочный стол. – У вас перекусить чего-нибудь найдется?

– Готового ничего нет, – ответила я, заталкивая в рот последний кусок хлеба, – все съели.

– Тогда я пельменей сварю.

– Потом сваришь, – сытая Таисия положила вилку на пустую тарелку и довольно крякнула. – Надо срочно выгулять Лаврентия.

– Понятно, – приуныл Влад, – ну я хотя бы бутербродик побыстренькому зажую.

– Зажуй, но только побыстренькому, – милостиво разрешила Таиска.

Пока Влад сооружал из привезенных с собой колбасы, сыра и хлеба бутербродик, я поставила в раковину грязную посуду и спросила:

– Ты узнал, где в Люберцах проститутки гнездятся?

– Угу, – Влад откусил сразу половину бутерброда, – на Октябрьском проспекте.

– А это где?

– Не знаю. Ты убери все в холодильник, а? Я холодец привез, вон, в железной миске.

Судя по количеству блюд домашнего приготовления, Владик выпотрошил весь запас своего холодильника, который регулярно заполняла его заботливая мама. И правильно, чего квартирантов кормить. Помимо обширного продуктового набора нам перепала бутылка коньяка, бутылка кагора и полбутылки бальзама – его еще очень душевно добавлять в кофе по чайной ложечке.

– Влад, немедленно иди выгуливать несчастную собачку! – рявкнула Тая, заметив, что он собирается сделать себе еще один бутерброд.

– Иду, уже иду, – вздохнул он и поплелся в прихожую.

А ведь бедный Владик не пробыл под этой крышей и пяти минут, как началась его жестокая эксплуатация, а впереди целых две недели… праздника. Вскоре хлопнула входная дверь, эксплуатируемый повел пупсика на прогулку.

– Ну, что ж… – Тайка открыла дверцу холодильника и уставилась на привезенные бутылки. – Куда сегодня поедем?

– А ты собралась куда-то сегодня ехать? – слегка удивилась я, открывая воду и принимаясь за мытье тарелок.

– Ну да, как-никак у нас два дела в разработке, ты разве забыла?

Боже, как деловито она это произнесла! А сколько важности! Красной сопли на носу не хватает, чтобы индюк получился! Интересно знать, чего это она так рьяно собралась расследовать? Что-то тут не так…

– Таюш, – вкрадчиво произнесла я, наблюдая, как она отвинчивает пробку коньячной бутылки и нюхает содержимое, – а чего это ты так порасследовать жаждешь?

– Видишь ли, в чем дело, – она посмотрела бутылку на свет, – время от времени человеку необходимо самоутверждаться и в собственных глазах и в глазах окружающих, для того, чтобы повысить свою внутреннюю самооценку. В данный момент моя внутренняя самооценка нуждается в повышении, – она взяла из посудного шкафчика рюмку и, тщательно отмеривая, будто микстуру, наполнила ее коньяком, – к тому же, я сейчас без работы и не мешало бы заняться хоть чем-нибудь.

– Ты читаешь какую-то книжку по психологии, что ли? Мне тоже налей, – я присела на табуретку. – Ты без работы уж черт знает сколько и раньше тебя это особо не волновало.

– А теперь волнует, – она плеснула коньячку и мне, – да и хочется в очередной раз утереть носяру родимой милиции и почувствовать себя супер-мозгом. Разве тебе не хочется скромного притока адреналина?

Она поставила рюмку передо мной и уселась напротив.

– Вообще-то, – вздохнула я, поднося рюмку к носу и принюхиваясь, – мне на работе адреналина хватало, я ведь в некотором роде в отпуске… в смысле, отдохнуть я хотела…

– Сена, ну что ты рассуждаешь как кракозябра подподушечная? Такие дела вокруг творятся! Трупы косяками плавают, силиконовые тетки от мужей богатых сбегают, милиция как всегда не в ту сторону гребнем вертит – просто праздник на селе, а ты о каком-то отдыхе толкуешь. Непонятно мне это все, честное слово. Твое здоровье.

Тайка махнула коньячка и потянулась к сигаретной пачке.

– И твое тоже.

Коньячок оказался весьма недурственным. Ну что ж, расследовать, так расследовать, адреналин, так адреналин, получалось же у нас раньше, может, и на этот раз наденем треуголки и въедем в город победителями? Лично меня повышение самооценки в собственных глазах мало интересовало, мне хотелось как можно сильнее повыситься в глазах очень уважаемого мною человека – Горбачева Михаила Сергеевича. Мне реально хотелось завысить свой рейтинг, я всегда старалась отличиться в школе, желая блеснуть в глазах любимых учителей. Вот таким я была старательным пионером.

– Предлагаю сегодня проехаться по проституткам, – Тайка разлила следующую порцию коньяка.

– И как ты себе это представляешь?

– Если они собираются на Октябрьском проспекте, значит, этот проспект в Люберцах место известное и найти его труда не составит.

– А на чем поедем?

– На твоей гнилушке, на чем же еще, надеюсь, в темноте она сойдет за раритет.

– Я коньяк уже выпила и за руль не сяду.

– Подумаешь, большое дело, Влад сядет, хоть у него и нет машины, зато есть права и водит он отлично.

М-да, похоже за свою самооценку Таисия взялась засучив рукава.

В прихожей раздался шум и топот, вернулся Влад с Лаврентием. Бедный Владик, он еще не знал, какой увлекательный вечер ему предстоит… Первым на кухню ворвался пупсик и припал к миске с водой, следом нарисовался Владик.

– Слушайте, что у вас тут за тотальная распродажа овчарок? – сказал он. – Пошли мы в школу, только отпустил я Лавра с поводка, как меня окружили какие-то люди и с маниакальной настойчивостью принялись убеждать, что мне буквально жизненно необходим щенок овчарки, а еще лучше два, потому что вместе расти им гораздо веселее. А если я возьму мальчика и девочку, то потом могу вообще не работать, потому что озолочусь на разведении и продаже таких грандиозных собак. Говорю, не надо мне, у меня сенбернар есть, а они: хватит сочинять, вас тут куча народу с одним и тем же сенбернаром гуляет, знаем мы, чей это пес, а вот вам лично, молодой человек, овчарки точно не хватает! А лучше парочки! Еле отбился, честное слово, теперь боюсь туда ходить.

– Не бойся, – я щелкнула зажигалкой, – просто у одной женщины сучка родила полмиллиона щенков, хозяйка в трансе, вот сочувствующие соратники-собачники и пытаются спасти положение. Владик, слушай, ты сегодня пил что-нибудь алкогольное?

– Нет, но собираюсь, – он взял кастрюлю, налил в нее воды и поставил на плиту, намереваясь сварить пельменей. – А в чем скрытый смысл вопроса?

Мы с Тайкой переглянулись.

– Нам сегодня твоя помощь понадобиться. Я уже выпила, поэтому за руль не сяду, поэтому ты мою говномешалку… то есть тьфу! Сенокосилку поведешь.

– А куда едем? – Влад добыл из морозилки пельмени и положил пакет на стол.

– В Люберцы, – Таисия с доброй улыбкой посмотрела на Владика и разлила нам с нею по третьей рюмашке, – на Октябрьский проспект.

– А чего мы там забыли? Сеныч, у тебя кубишки бульонные и лавровый лист есть?

– Да, вон в том ящичке. А на Октябрьский проспект нам надо по делу, не терпящему отлагательства, надо найти проституток и пообщаться с ними.

Владик поправил крышку на кастрюльке, обернулся и с неким тревожным интересом уставился на нас.

– Ну и чего так глазками лупаем? Сена, твое здоровье.

– И твоё, чин-чин.

– А вы не хотите рассказать, отчего у вас возникла острая необходимость пообщаться с проститутками? И именно с люберецкими?

– Не хотим! – отрезала подруга. – Это наше личное дело и тебя оно вообще не касается!

– Тай, но все равно ведь придется рассказать, – я щелкнула зажигалкой, прикуривая, от коньяка стало тепло, весело и поездка к проституткам рисовалась увлекательнейшим мероприятием. – Сейчас изложу коротенько, в тезисах. Значит так, пошли мы с Таюнчиком на пикничок-с…

– На то самое Черное озеро, между прочим, которое ты нам так разрекламировал! – ядовито процедила подруга, разливая коньяк.

– Ничего я не рекламировал, – сразу же на всякий случай принялся отбиваться Влад, – сами спросили, я и рассказал, что знал.

– Тебя никто ни в чем не обвиняет. Так вот, поехали мы как умные на это озеро, Таюсик полезла купацца и сразу же наткнулась на трупик.

– Серьезно? – Владик сделал брови «домиком» и бросил пельмени в закипевшую воду. – Нет, это правда? Вы не шутите?

– Да какие тут могут быть шутки.

– Это просто уму не постижимо, – он накрыл кастрюльку крышкой и присел на край подоконника, чтобы и к нам быть поближе и пельмени держать под контролем. – Где бы вы не появлялись, там непременно оказываются трупы! Фанта-а-астика! И что дальше?

– Дальше мы кое-что выяснили, утопленница – элитная проститутка, и она уже четвертая труженица интимного фронта, выловленная за лето в Черном озере. Девушки утонули не сами, их утопили, как щенков, камень на шею и в воду. Нам это показалось достаточно мерзостным, чтобы взяться за расследование.

– Ну-у-у, не зна-а-аю, – Владик не выразил горячего восторга по этому поводу, – вряд ли я добровольно полез в такое м-м-м-м… сомнительно дело, можно заполучить огроменные неприятности.

Он выключил газ и принялся выуживать пельмени на тарелку.

– В общем-то, любая история, где фигурирует труп – потенциальный путь к огроменным неприятностям, – глубокомысленно заметила я, к пятой рюмке коньяка у меня неимоверно усиливается глубокомыслие. – Но нам с Таей необходимо время от времени ощущать себя орудием возмездия высочайшей справедливости… Тай, ты чего не наливаешь? Ждешь кого-то?

– Тебя заслушалась, – она наполнила рюмки. – Да, ощущать себя орудием мы любим. Это нам нравится.

А когда мы допьем твой коньяк, Владусик, то ощутим себя реальными супергероями, жаль, не имеем в гардеробе подходящих трико, плащей и масок, весьма пригодилось бы.

– И вы в серьез полагаете, что девицы станут вам душу изливать? – Влад мялся у стола с тарелкой пельменей, не зная куда приткнуться. При грандиозных просторах моей кухни три человека за стол никак не помещались. Пришлось уступить место и отчалить на подоконник.

– Может, кто-нибудь со страху и изольет, – Тайка выпустила в потолок столб дыма, – мало кому захочется повторить судьбу товарок по нелегкому бизнесу. А вдруг какой маньяк начнет топить уличных проституток, подделываясь под убийцу с Черного озера? Убийца с Черного озера… хм-м-м… звучит, однако, черт побери! Напиши статью, Сена, получится забойно.

– Я тебе уже говорила – статья написана и Конякину отдана. В общем так, Владик, сейчас пельмени стрескаешь и поедем к проституткам…

– В нумера! – хохотнула Тайка. – Сенчик, твое здоровье!

– Вы б не напивались что ли, если расследовать собрались на ночь глядя, – Владик уныло посмотрел на раскрасневшуюся Тайкину моську.

Владик знал нас давно и хорошо, и поэтому прекрасно понимал, что если мы что-то задумали, остановить нас невозможно, слишком уж мы упертые. Бараны мы – одним словом.

– Мы не напиваемся, подумаешь, слегка пригубили для поднятия боевого духа. Давай рюмашку, Сенчик, обновлю!

Глава тринадцатая

Коньяк мы допили аккурат к последнему пельменю. Ощущение собственной гениальности, могущества и непобедимости не давало никакой возможности сидеть на месте, поэтому мы буквально заставили вяло сопротивляющегося Влада переодеть рубашку (бывшая на нем белая показалась нам слегка неуместной для подобного мероприятия) обуть штиблеты и проследовать на улицу. Фотоаппарат я брать не стала, ограничилась диктофоном.

– Нет, ну как-то мне все это не нравится, – ныл Влад по пути к гаражу. – И вообще я плохо себе представляю…

– Господи, ну что ты за нюня такая! – рассердилась по-боевому настроенная Таисия Михайловна. – Что за мужик такой, который боится снять проститутку?

– Так мы еще и снимать их будем?! – ужаснулся наш герой.

– Как получится! Сенофонд, выводи тарантас, мы тебя тут подождем. Стоять, Владик, стоять на месте, кому говорю! Дезертирство исключено, предателей расстреливаем без суда и следствия!

С предельной осторожностью, чтобы упаси бог не расцеловаться с гаражом, я выехала к друзьям-товарищам и уступила Владу место за рулем. Мы с Таюнчиком уселись позади, и наш звездолет стартовал в Люберцы. По дороге Влад раз десять останавливался и уточнял месторасположение Октябрьского проспекта, Таисия даже поинтересовалась, когда это он успел так конкретно отупеть?

– Я этих мест совершенно не знаю, лучше лишний раз уточнить, чем вращаться вокруг да около.

Рулил Влад неторопливо, по-пионерски аккуратно, с соблюдением всех возможных правил. Меня это радовало, а Тайку бесило.

– Долго мы еще будем плестись со скоростью пять километров в час?! – возмущалась она. – Пешком и то быстрее получится!

– Я не собираюсь лихачить без прав на чужой машине, к тому же я давно за руль не садился. Так, сейчас еще разок притормозим и уточним…

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Не прошло и полугода, как мы вырулили на вожделенный проспект, оказавшийся весьма скромным четырехполосным шоссе, по бокам пяти-семиэтажки и продуктовые магазины, а я уж думала, что это злачное место сродни расфуфыренной Тверской.

– М-да, – сказала Тайка, глядя в окно, – что-то не похоже, чтоб тут…

– Вон, стоит одна, – перебил Влад и дал по газам, резко увеличивая скорость.

Мы со свистом промчались мимо одинокой фигурки, стоявшей на обочине, и подруга вывернула шею, желая рассмотреть ее.

– С чего ты взял, что это проститутка, а не просто девушка, желающая застопить такси и уехать домой?

– Она ведь не голосует, значит работает.

– Так чего ж ты тогда помчался, бестолочь?! Ну-ка, возвращайся назад!

– Здесь никак не развернуться, – заупрямился Влад. – Посмотрим дальше, наверняка она тут не одна.

– Вот уж не знала, что ты такой сопливец! – продолжала возмущаться Тая. – Сена, если он такое трусло, то пускай сидит в машине, мы сами пойдем! Вроде мы лесбиянки и хотим взять в компанию третью девушку!

– Типа – нам вдвоем скучно стало? Захотелось разнообразия?

– Именно! Промажешь мимо еще одной проститутки, Владик, будешь разворачиваться как миленький, понял? Нет, ну просто не возможно работать! Никаких условий! Сена, я возмущена!

– Да уж вижу… Влад, Влад, вон стоит девушка на обочине! Тормози!

Видимо решив не наживать себе лишних неприятностей, он послушно притормозил и опустил стекло.

– В Жулебино подбросите? – девушка наклонилась, заглядывая в салон. – О, как вас много!

– Нет, извините, не подбросим! – выкрикнула Тайка. – Мы думали, вы проститутка, вот и остановились!

– Чего-о-о-о?!

Владик не стал дожидаться, пока девушка выскажется, и дал по газам. Хм, конфуз, однако… Метров через сто увидали еще одну девицу. Влад совсем сбросил скорость и еле тащился, пристально разглядывая цель. Невысокая худенькая девушка в короткой черной юбке и зеленом топике и вроде бы не делала попыток поднять руку, останавливая машину.

– Что ж, рискнем, – вздохнул Влад, притормаживая. – Тая, только молчи, умоляю.

В ответ она буркнула нечто невразумительное. Остановив звездолет перед девушкой, Влад вежливо поинтересовался, не надо ли ее куда-нибудь подвезти?

– Не надо, – хмыкнула она, – я на работе, проезжайте!

О-па, похоже на этот раз повезло! Тая незамедлительно опустила стекло со своей стороны, высунула в окно голову и уточнила:

– Девушка, вы проститутка?

– А в чем дело? – она с вызовом уставилась на Тайку.

Я же ее рассматривала. Худющая, кожа да кости, ключицы торчат, как металлоконструкции, плохо обесцвеченные волосы должно быть месяц не мыла, на мордочку не красивая, хотя, что-либо разобрать за килограммом штукатурки сложновато, возраст определить и вовсе затруднительно: по фигуре лет девятнадцать-двадцать, а на лицо посмотришь, все тридцать пять дашь.

– Нам надо с вами поговорить! – и Тайка полезла из машины. Я поспешила за нею, а подлый Влад остался в машине.

Девушка хоть и смотрела на нас с вызовом, но все же в нерешительности отступила на пару шагов назад.

– Не бойтесь, у нас к вам просто разговор, – пошла на таран Таисия Михайловна. – Вас как зовут?

– Лика… а в чем дело, а?

– Скажите, Лика, вы слышали о том, что здесь, у вас, в Люберцах в Черном озере топят девушек, занимающихся элитной проституцией? Слышали?

– Ну-у-у… – она отступила еще на шаг, – а что?

– Так слышали или нет?

– Эй! – послышался мужской голос. Из-за деревьев вышел быкоголовый юноша неприятной наружности. – Чё надо? Чё встали?

– Девочку хотим снять! – нагло ответствовала Таисия Михална. – Это ваша?

– Ну, моя, – юноша подошел ближе, на вид ему было не больше двадцати одного, а понтами обвешался прямо на весь тридцатник. – Интересуетесь девочками?

Прищурившись, он заглянул в салон.

– Или ему надо?

– Нам всем надо, – ответила подруга. – Она у вас одна или в ассортименте?

– Есть еще. Подешевле интересует? Подороже?

– Можно для начала взглянуть на ассортимент? – прямо на глазах обрастала борзостью нахрюставшаяся коньяка мамзель Ливанова.

– Ну, пойдемте, – он снова заглянул в машину. – А он с нами или тут останется?

– Сейчас спрошу, – недобро усмехнулась Тая и, приоткрыв переднюю дверь многозначительным тоном поинтересовалась: – Влад, ты с нами пойдешь или вот так вот нас одних отпустишь?

– Конечно, с вами, – тяжело вздохнул Владик. – Сейчас, только припаркуюсь.

Он отъехал чуть дальше, свернул с дороги, заглушил двигатель и нехотя вылез из машины. И медленно поплелся вслед за нами с похоронной мордой. Тоже мне, сельский Терминатор! Прям беда сплошная и недоразуменье! Похоже, я начала поддаваться антивладовским настроениям Таисии Михалны, кажется, это заразно…

Вместе с господином сутенером (или с охранником? науке не известно) мы проследовали в ближайший двор, где стоял микроавтобус с потушенными фарами. При нашем появлении фары зажглись, из микроавтобуса вылезла весьма упитанная тетка, похожая на совковую бухгалтершу и устремилась к нам с плотоядной улыбкой. Не знаю почему, но меня совершенно не произвел впечатления быкоголовый юноша, а вот при виде этой тетки с рыжеватой куделью химзавивки на голове, я струхнула, даже коньяк резко ослабил свое героическое воздействие.

– Добрый вечерочек! – При виде подобного оскала любой питбультерьер заболел бы от зависти. – Молодые люди желают поразвлечься? Скажу сразу, на групповой секс и лесбийские игры у нас отдельные расценки.

Боже, какой ужас, куда мы лезем… Где-то за спиной закашлялся Владик, будто с ним внезапно приключился острый приступ туберкулеза. Красная, как перезрелый помидор Таисия, хриплым от ужаса голосом произнесла:

– Можно поглядеть на э-э-э-э… э-э-э-э… ассортимент?

– Разумеется! – Она шустро метнулась к микроавтобусу, открыла дверь и прикрикнула: – Девочки, работать!

Одна за другой из машины стали выбираться девочки, они выходили на свет фар и становились в ряд, как на школьной линейке. В основном все были одеты в ультра короткие юбки, парочка в шортах, всего их выстроилось двенадцать человек. Выглядел «ассортимент», мягко говоря, малопривлекательно, особенно в ярком свете автомобильных фар. Стоя плечом к плечу, мы с Таисией Михалной обменялись судорожными сообщениями на «мозговые пейджеры», и пришли к выводу, что вот так вот прямо перед строем, в присутствии быкоголового юноши и бультерьерной тетки не стоит заводить патефон на тему утопленниц и задавать вопросы про кто что слышал, кто что знает, ибо можно было и по соплям получить. Следовало поступить следующим образом…

– Вон та девочка, – дрожащим пальцем Тая ткнула в девицу более-менее приличного вида, в голубой юбке и белой обтягивающей майке, – почем? То есть, сколько стоит? Ну… это… в какую цену?

Да, не привыкли мы людей покупать как на невольничьем рынке, паршивое ощущение, стоит признаться.

– Конечно! – тетка бодро тряхнула химзавивкой. – Леонора, сюда! Подойди сюда! Леонорочка у нас большая мастерица, вам скучать не придется!

Тяжело стуча каблуками, будто ее ноги наполовину были сделаны из свинца, девушка подошла к нашей группе и растянула губы в резиновую улыбку. Ее взгляд, лицо можно было обозначить одним словом – пустые. И я подумала, что Тайке надо было выбрать кого-нибудь другого, но, присмотревшись как следует, поняла, что другие еще хуже.

– Так вам для кого? – тётусу видать не терпелось обсудить расценки. – Леонорочка делает все, абсолютно все!

– Нам для него, – кивнула я в сторону соляного столба под названием «Влад», решив, что традиционная «услуга» должна расцениваться по минимальному прейскуранту.

– У нашего друга день рождение, – подхватила Тая, – мы решили, так сказать, подарок устроить, а то засиделся малыш к двадцати шести годикам в девственниках и ни в какую! Вот и приходится нам суетиться.

– Очень, очень правильное решение, – захихикала тетка, и мне захотелось взять булыжник и размозжить ей голову. – Подарок вам обойдется в сто долларов за ночь.

Господи, да лучше б я курьером пошла за такие деньги, или занялась расклейкой объявлений… И что мы с ней делать будем целую ночь? Нет уж, благодарю покорнейше. Тайке тоже не сильно улыбалось счастье весть беседы с продажной девушкой всю ночь, поэтому она спросила, нельзя ли воспользоваться услугами Леоноры в течении более короткого срока. Не долго думая, тетка согласно кивнула и озвучила сумму – триста рублей.

– Это нас вполне устроит. – Тайка всем корпусом развернулась к Владу. – Дорогуша, тебе нравится?

– Очень, – как ржавая калитка проскрипел «именинник». – Поехали?

Тая отсчитала три сотенных бумажки и протянула тетке. И мы на целый час купили себе живого человека… Тётус ловко дематериализовала купюры, они будто в воздухе растворились, честное слово, и поинтересовалась, куда Костику подъехать за Леонорочкой? А вот это был вопрос на засыпку. Почему-то мне совершенно не хотелось рассказывать этим людям о своем месте жительства, ну просто в принципе не желалось этого делать! Соратники правильно растолковали мое замешательство, Влад наконец-то соизволил проявить инициативу и назвал перекресток, находившийся в достаточном удалении от моего доме. Надеюсь, Леоноре не составит труда немного прогуляться.

– Договорились, в одиннадцать Костик приедет, – тетик одарила нас очередной улыбкой, за которую мне вновь захотелось раскроить ее химзавивочный кумпол. – Приятного отдыха!

С завидным ускорением мы стартанули к нашему звездолету. Леонора молча цокала каблуками, не отставая, но и не обгоняя нас.

К счастью, мой тарантас никто не возжелал похитить. И я успела занять переднее сидение, а Тайке пришлось усаживаться назад вместе с Леонорой. И совесть меня не мучила, мне необходимо было собраться с мыслями и разработать дальнейший план действий. У нас имелся всего час времени на то, чтобы разговорить эту свинцовую Леонору. И очень хотелось верить, что у нас что-нибудь получится.

Глава четырнадцатая

Только на подъезде к дому Тая отверзла уста и произнесла:

– Владик, вон у того магазинчика притормози.

Да, притормоз у магазинчика имел актуальность. Пока Таиска закупала горюче-смазочные жидкости, мы сидели в машине и патриотично таращились вдаль, храня гробовое молчание. Умом-то я понимала, что время – деньги и не мешало бы приступать к обработке Леоноры, а с чего начать разговор не знала, все слова встали в горле комом, как винегрет из рекламы подсолнечного масла. Неожиданно уста отверз «именинник»:

– Леонора, а вы… ты местная или приехала откуда-то?

– С Львова я. Можно покурить?

– Кури, – великодушно разрешил Влад.

– Только окно приоткрой, – добавила я. Курение в машине, равно как и курение в лифте, я не уважала, а лифтовых курильщиков вообще арестовывала бы на десять суток общественно-полезных работ.

Она немного опустила стекло и щелкнула зажигалкой.

– А давно ты сюда приехала? – продолжал допытываться Влад, я, честно признаться, не совсем понимала его интерес к миграционным передвижениям Леоноры. Да, и не мешало бы поинтересоваться, как ее на самом деле зовут.

– Года четыре назад.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать один.

Отвечала она как-то автоматически и совершенно равнодушно. Двадцать один… ничего себе, на лицо дала бы лет на десять больше, хотя, возможно, так казалось из-за громадного количества дешевой косметики. Наконец-то нарисовалась Таиска с двумя тяжелыми пакетами, похоже, подруга обзавелась серьезным арсеналом. Засунув звенящую поклажу в салон, залезла сама и шумно сопя сказала:

– Трогай!

Владик послушно «тронул» и мы покатили домой. На этот раз рулил он гораздо резвее и увереннее, поэтому домой добрались быстро. Влад поставил машинюшку под моими окнами (хоть и стоимость ее равносильна цене старого самоката, осторожность не помешает), и всей честной компанией проследовали в мои апартаменты. Уже у двери я поинтересовалась, не боится ли Леонора больших собак? Она пожала плечами и ответила:

– Да нет.

Вот и чудно. При виде незнакомого человека, Лаврентий слегка насторожился, и неуверенно помахал хвостом, принюхиваясь.

– Лаврик, все в порядке, она с нами, – я решила, что можно обойтись без основательного знакомства, ведь гостья к нам пожаловала ненадолго.

Девушка разулась и вопросительно взглянула на Влада, мол, куда идти, товарищ девственник?

– Сюда, сюда, за мной, – и Тая поволокла пакеты на кухню.

Вопросов Леонора задавать не стала и молча последовала за нею. Распечатав бутылку, Тая разлила коньяк в четыре рюмки, поставила пепельницу в центр стола и жестом пригласила Леонору присесть. Она посмотрела на Тайку, на меня, на Влада и примостилась на табуретку.

– За знакомство, – толкнула подруга тост и выпила, никого не дожидаясь. Леонора опрокинула рюмашку и снова спросила, можно ли курить.

– Да, да, – я тоже взяла ядовитую палочку. – Леонора… кстати, как тебя на самом деле зовут?

– Лена.

Что ж, можно было и самой догадаться.

– Так вот, Лена, мы привезли тебя сюда вовсе не для того, чтобы ты лишила невинности нашего друга, у нас к тебе совсем другое дело.

Она уставилась на меня, не моргая.

– Не бойся, ничего плохого мы тебе не сделаем, нам просто нужно с тобой поговорить.

– О чем?

– Об одном важном деле, – Тая заботливо подлила ей коньячку.

Все-таки тех, кто производит коньяк «Московский» нужно приговорить к двум годам общественно полезных работ и пожизненному потреблению исключительно собственной продукции. Я думаю, это было бы очень справедливо.

– Лена, ты слышала о том, что в Черном озере найдены тела четырех девушек, занимавшихся проституцией? – Я подумала, что не хватает только яркой лампы, направленной ей в лицо для полного эффекта допроса.

На ее лице возникло непонятное выражение, я не смогла определить, что оно означало.

– Вы из милиции? – ее голос прозвучал напряженно. Лена вся подобралась, будто собиралась спрыгнуть с табуретки и задать стрекача.

– Нет, нет, нет, – поспешно ответила Тая, – мы не из милиции, мы из детективного агентства, знаешь, что такое детективное агентство?

Она не ответила, а скверно разукрашенное лицо исказила испуганная гримаса.

– Не бойся, – сказал, подпиравший собой холодильник Влад, – просто нам нужна твоя помощь, мы никому об этом не расскажем. – Подумал и добавил: – Клянемся.

Лену это, похоже, не успокоило. Она выпила коньяк и снова закурила. Ее руки немного подрагивали.

– Скажи, ты что-нибудь слышала об этом? – я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно и доверительно. – Или, может быть, кто-то из твоих подруг слышал?

Лена молчала и на контакт идти не желала. Тогда Таисия решила сделать ход конем.

– Видишь ли, Леночка, – вкрадчиво произнесла она, – пока убивают дорогих, элитных проституток, по всей видимости, работающих в салоне, но не далек тот день и час, когда какой-нибудь псих примется за вас, и станет топить девочек в том же озере, точно так же, как это делал убийца, в надежде, что ваши смерти спишут на него. Ты даже представить тебе не можешь, сколько извращенцев, психопатов и потенциальных убийц среди ваших клиентов. Милиция ничего не будет делать и никого искать не станет, ей плевать на таких как ты, а мы хотим становить этого гада, хотим, чтобы он получил по заслугам. Понимаешь?

Да, Леонора, вот такие мы Робин Гуды.

Слушая Таю, Лена смотрела в пол, и сложновато было определить, понимает она или нет. Молчала она до тех пор, пока у Таи не кончилось терпенье. У нее вообще очень быстро кончалось терпенье, его у госпожи Ливановой практически вовсе не имелось.

– Ну так ты знаешь что-нибудь?!

– Не знаю, – огрызнулась она, – ничего я не знаю!

– А если хорошенько подумать?

– Нет! Я могу идти?

– Не можешь, – жестко ответила Тая, – мы заплатили за час, и ты тут будешь сидеть час! Сидеть и вспоминать, слышала ли ты что-нибудь об утопленницах с Черного озера!

– Ничего я не слышала!

– А если еще лучше подумать?

– Не знаю я ничего!

– Лена, пойми, это очень важно…

– Ничего не знаю! Отстаньте от меня!

И вот так вот на протяжении целого часа. В результате ничего мы от нее не добились, только зря коньяк потратили на эту мерзавку. Но перед уходом я все же всунула ей бумажку со своим телефоном. На всякий случай. Закрыв за Леной-Леонорой дверь, в грусти и печали вернулись мы на кухню и продолжили распитие крепких алкогольных напитков.

– Ну, а что вы, в конце-концов, хотели? – Влад закурил, присаживаясь на край подоконника. – Что первая попавшаяся проститутка окажется кладезем полезной информации? Так не бывает.

– Ничего мы не хотели! – окрысилась сердитая и разочарованная плачевным результатом Тая. – А из тебя, конечно, помощник, как из какашки пуля! Тоже мне, джентльмен удачи! Тьфу на тебя!

– А чего вы от меня хотели? – в свою очередь возмутился Влад. – Что я должен был сделать? Нет, ну мало того, что ни за что ни про что при всех обозвали девственником…

– Так, только давайте без скандалов, – выступила я в роли миротворца. – Подумаешь, небольшая неудача, завтра вечером попробуем еще раз, подъедем к какой-нибудь другой девице.

– Надо будет посчитать, во что нам обойдутся эти «подъезды», – вздохнула Тая с мрачным видом, – и сколько еще предстоит выбросить денег на ветер.

– Ну, может и не совсем на ветер, – попыталась я утешить подругу, – может Влад будет… ну это… хотя бы использовать этих дамочек по прямому назначению…

– Еще чего! – воскликнул Влад. – Даже не мечтайте! Это уж слишком!

– Ой, да не пугайся, Казанова горемычный! – отмахнулась Тая. – Не хватало еще дом в бордель превращать! Сеночик, так что будем дальше делать? Продолжим стрелять наугад?

– А что еще остается? – я порезала остатки лимона, выложила ломтики на блюдце и посыпала сахаром. – Завтра днем предлагаю поехать по вопросам эрастовской супружницы. Не стоит затягивать с этим делом.

– Да, – кручинилась, печалилась и унывала Тая, – не стоит. Поедем… А куда поедем-то?

– Давай начнем с казино, где она бывала и у входа которого сфотографировалась.

– Казино? – малость оживился павший духом Таюс Афинский. – Казино это хорошо, в казино я с удовольствием прокачусь. Только что надеть? У меня и подходящего-то нет ничего! Домой, наверное, придется ехать…

– Таюнчик, ну мы же не играть-развлекаться туда едем, а по делу.

– Если есть возможность совместить приятное с полезным, это непременно следует сделать!

Ага, конечно, и спустить всю имеющуюся наличность часика за полтора. В кои-то веки хоть что-то в кошельках зашуршало, к тому же я продолжала лелеять мечты о мобильничке… с фотокамеркой. Но грядущее посещение казино так оживило и вдохновило Таисию Михайловну, что я не стала озвучивать свои тревожные мысли, решив просто-напросто проследить, чтобы сумма в наших кошельках не превышала пятиста рублей.

– Зря вы со всем этим затеялись, – сказал Влад, разливая остатки коньяка по рюмкам. – Гадская история.

– Вот потому и затеялись, что она такая гадская эта история, – сказала я. – Ваше здоровье, господа алкоголики и тунеядцы.

* * *

Утром еле поднялись с квадратными головами. Честь и хвала золотому Владику, за то, что выгулял Лавра перед тем, как умчаться на работу, неоценимую услугу оказал, просто неоценимую.

– Ох, как мне паршиво! – проскрипела Таиска, заползая в ванную, где я изволила надраивать мятной пастой резцы. – Помираю, люди до-о-о-обрые!

– Сейчас чайку с лимончиком сделаю… ах, нет, чаек будет без лимончика, мы его вчера весь слопали, и пойдем на воздух, вмиг оживем, – стала утешать я, хотя чувствовала себя ничуть не лучше.

Освежив слегка припухший образ ледяной водичкой, уступила раковину Тае и поволоклась на кухню заваривать чаек. Без лимончика.

Чаепитие прошло с трудом, но все-таки по чашке мы в себя влили, а вот завтрак осилить не смогли, решив перекусить где-нибудь в городе, когда организмы хоть мало-мальски проветрятся.

Несчастные и мутные, долго и мучительно наряжались мы в казино. Таисии уже совершенно не хотелось совмещать приятное с полезным, она вообще не желала двигаться куда-то дальше кровати, но делать было нечего: аванс тратить начали, значит, пора и за расследование браться, и похмелье не являлось веской причиной для бездействия.

– Как ты считаешь, я нормально выгляжу? – вздыбив челку, подруга сбрызнула ее лаком и с тоскливым видом воззрилась на меня. Что ж, с косметикой она малость переборщила, но в целом смотрелось вполне достойно, о чем я и сообщила страдалице.

Оделись похоже: летние брюки и блузки – не вызывающе и удобно, все-таки в казино едем днем, не перед кем там особо форсить, да и самочувствие наше никак не располагало к флирту-кокетству. И поехали, разумеется, на метро. Путь наш лежал к станции Чеховская. И, клюя носами, засыпая на ходу, потряслись горе-детективы в душном вагоне чего-то там расследовать…

– Я чувствую себя неудачницей, – сказала Тайка ни с того ни с сего.

– Не рановато-то? Толком еще и не начали вести дела.

– Начали, – кисло произнесла она, – и, похоже, начали совершенно не с того.

– А с чего надо было? – терпеть не могу, когда она начинала развозить нытье по теме или без.

Подруга задумалась и провела в задумчивости три с половиной станции, я уж подумала, что она переключилась на другие мысли, как вдруг она заявила:

– Надо было поехать на озеро и снова поговорить с Арманом.

– Зачем? Кажется, он нам все сказал, что знал или я ошибаюсь?

– Он мог что-то забыть, упустить нечто важное…

– Просто скажи, что он тебе понравился и ты хочешь познакомиться поближе.

– Какая же ты, Сена… – дорогая подруга пощелкала пальцами, подбирая определение пообиднее, – какая же ты…

– Ладно, – мне не хотелось упражняться в злословии на больные мозги, – я согласна, ты как всегда права. Давай прямо завтра с утра поедем на озеро общаться с Арманом, заодно позагораем, искупаемся и наедимся шашлыков.

– Может, еще и со следователем Раевским пересечемся, – оживилась вредина, – а если удастся его подпоить, глядишь и выболтает что-нибудь полезное!

Ой, размечталась, Челка Лакированная, уж не смешила бы народ! Но Михайловне так понравилась фантастическая идея напоить следователя и под пьяную лавочку выпытать информацию по делу наших бедных инфузорий, что она со здоровым азартом строила воздушные замки вплоть до самой Пушкинской.

– Вообще-то нам выходить, – на всякий случай напомнила я, потому как очарованная своими фантазиями Тая явно собиралась ехать дальше.

Казино «Империал», на фоне щедро иллюминированного фасада коего запечатлилась экс-мадам Вельяминова в весьма и весьма откровенном виде, располагалось буквально в двух плевках от метро, что не могло не радовать наши «измученные нарзаном» организмы.

– Сен, давай-ка минералочки глотнем, – кивнула Тая на проплывавший мимо гастроном, – что-то я все еще скверненько соображаю, спинной мозг и тот активней головного.

– Да, идем, глотнуть водицы не помешает.

Приобретя по бутылочке боржоми, вышли на улицу, встали напротив расфуфыренного здания казино и занялись пробуждением функций головного мозга.

– Что-то мне не особо хочется играть в азартные игры, – голосом утомленной развлечениями аристократки изрекла Тая. – Давай просто опросим потенциальных свидетелей и поедем домой. Что-то я не выспалась.

Я прямо ушам своим не поверила, неужто визит в злачное место обойдется без отягощающих последствий? Нет, все ж таки в похмелье есть и свои положительные стороны.

Бросив опустевшую тару в ближайшую мусорку, сунули в рот по паре мятных жевательных подушечек и решительно двинули на штурм «Империала».

Глава пятнадцатая

Для пущей важности нацепили на носы солнцезащитные очки и решительно приблизились к дверям. Снаружи охранника не наблюдалось, пара «шкафчиков» в элегантных темно-серых костюмах торчали в предбаннике.

– День добрый, – изобразила практически голливудскую улыбку Таиска. – У вас открыто? Работает? Можно зайти?

– Конечно, пожалуйста, проходите, – вежливее вежливого ответили «шкафики» и даже раскрыли перед нами двери.

Миновав гардероб, мы очутились непосредственно в помещении казино, размерами не уступающем залу ожидания столичного аэропорта. Да-а-а, интерьерчик забабахали что надо, прямо дворец, а не игротека – колонны, картины, люстры, прям как из Большого театра, на полу узорчатый паркет, ковры… Мы в своих летних брючатах за двести рублей, турецких блузонах и босоножках-шлепанцах, почувствовали себя довольно неуместно среди всего этого великолепия. Здесь следовало прохаживаться на высоченных шпильках, в черном вечернем платье, держа под ручку богатого бегемотика в костюме от Версачи. К счастью, комплексовать было особо не перед кем, посетитель просматривался один единственный – за рулеточным столом сидел пожилой дяденька в черной рубашке с белым галстуком. Судя по его усталому виду, мятому лицу и покрасневшим глазам, сидел он тут еще с ночи. Дяденька курил сигару, не сводя глаз с крутящегося колеса, и потягивал коньяк из здоровенного бокала. Выглядел он так, словно занимался тяжелым подневольным трудом, я даже посочувствовала ему в глубине души.

Оглядев и оценив окружающую среду, Таисия взяла решительный курс в сторону бара, чье помещение плавно переходило в могучий ресторан с нешуточным танцполом. За стойкой симпатичный бармен в самом расцвете сил и возможностей, старательно протирал бокалы.

– День добрый, – Тая осчастливила его улыбкой и пристроила попу на высокий барный табурет. – Можно взглянуть на меню?

– Добрый день, – ответил бармен профессионально-приветливой улыбкой и положил на стойку перед нами две кожаных папки с золотыми надписями: «Меню» и «Карта вин».

Я присела на соседний табурет и взяла винную карту, меню завладела Тая. Я, разумеется, предполагала, что цены в этом скромном заведении должны быть астрономическими, но к такому прейскуранту, я морально не подготовилась – они оказались просто запредельными! К тому же всё в евро! Мама миа, санта Лючиа, вернулся бы дар речи до захода солнца…

– К-хе, к-хе, – сказала Тая, и я подняла на нее взгляд. Выглядела подруга о-о-о-очень озадачено, должно быть, цены «на покушать» поразили ее воображение. – Сен, ты что будешь?

Она пыталась держать марку.

– Чашку кофе, – ответила я тоном скучающей миллионерши, – что-то больше ничего не хочется. А ты?

Подруга послала мне благодарственный взгляд, и сообщила, что так же ничего не в силах проглотить кроме кофе.

– Два кофе, пожалуйста, – важно произнесла она, закрывая папку и откладывая чудовищное меню на стойку.

– Какой именно? – осведомился бармен.

Как выяснилось, кофе имелось аж двадцать пять вариантов. Мы выбрали «просто черный с сахаром», скромненько и со вкусиком. Пока бармен готовил наш заказ, Тая собралась с мыслями, извлекла из сумочки фотографию Алины (мы нарочно взяли тот снимок, где она была изображена на фоне данного казино), и спросила, как зовут товарища бармена? Для начала не мешало бы наладить личный контакт, правда?

– Сергей, – ответил он.

– Очень приятно, – сообщила подруга. – Видите ли, Сергей, у нас к вам имеется небольшой разговор. Мы сотрудники детективного агентства, занимаемся поиском пропавшей женщины, она посещала ваше заведение.

Молодой человек заинтересованно посмотрел на Таю, отчего значительно возросла ее внутренняя самооценка.

– Взгляните, пожалуйста, на фотографию. Вам знакома эта дама?

Заинтересованный Сергей поставил перед нами крошечные белые наперстки на блюдцах и бросил взгляд на снимок.

– О, так вы Стриптизершу ищите? С ней что-то стряслось?

– Почему вы назвали ее Стриптизершей? – Тая поднесла к губам наперсток, пригубила кофе, поморщилась и поставила чашечку обратно на блюдце.

– Мы ее так между собой прозвали, когда она напивалась всегда шла на сцену стриптиз танцевать. А пьянела она очень быстро, два-три коктейля и уже на сцене.

– А у вас любой пьяный посетитель может залезть на сцену и сбацать канкан? – удивилась я. Все-таки не тошниловка какая-нибудь, солидное заведение, одни только картины в громадных рамах чего стоят, упадет одна такая кому-нибудь на кумпол и тут же огребешь реинкарнацию по полной программе.

– Да нет, конечно, просто она не только являлась вип-клиентом, но еще и здорово танцевала, можно сказать, устраивала бесплатное шоу для посетителей на весьма неплохом уровне. Скорее всего, она когда-то работала стриптизершей, причем профессиональной.

– Может – просто танцовщицей? – Тая сделала над собой усилие и допила кофе. – Многие женщины просто любят танцевать и у них неплохо это получается.

– Стриптизерши владеют особой техникой движений, – принялся просвещать нас юноша, – это только со стороны кажется, что в их танцах нет ничего особенного, на самом деле это достаточно сложно, особенно тяжела работа с шестом. А она такое устраивала – просто ураган, без специальной тренировки ничего подобного не сделать. Когда в раж водила, чистую акробатику выдавала.

Надо же, а Эрастик не упоминал о способности к подобным танцевально-акробатическим этюдам своей дражайшей половины.

– А она одна приходила или со спутниками? – продолжала вести расследование Тая, я же боролась с острым приступом жажды типа: «сушняк», обострившейся от термоядерного кофе, чью горечь не смягчила пара лилипутских кусочков сахара.

– Нет, одна она никогда не приходила, только с мужчинами.

– С мужчинами? И много их было?

– Лично я ее видел с тремя. Первое время она приходила с одним и тем же господином, вроде бы, он был мужем….

– Этот господин походил на художника Накаса Сафронова?

Бармен призадумался и согласно кивнул.

– Да, верно вы подметили, очень походил, даже прическа такая же.

– А когда она, кстати, зовут барышню – стриптезершу Алиной, чтоб вы знали, приходила со своим супругом, она тоже на сцену вылезала танцевать?

– Да, стабильно, он страшно бесился от этого, но удержать ее не мог, похоже, ему просто не хотелось, чтобы… как вы сказали, ее зовут?

– Алина.

– Чтобы Алина устраивала какие-то безобразные сцены. Она выпивала пару коктейлей и шла на сцену, а он делал вид, что ему это нравится, хотя подобные номера его жутко раздражали, это всем было заметно.

– Можете описать других ее спутников? – Тая судорожно сглотнула. – И стаканчик водички, пожалуйста.

– Какой именно? Святой источник, Боржоми, Перье?

– Из-под крана, если можно, я с газами не пью.

– Давайте налью без газа.

– Нет, я хочу из-под кра-а-а-на, – капризно протянула ее высочество, – мне необходимо время от времени потреблять небольшие дозы хлорки, иначе я начинаю… начинаю вся чесаться, вот!

Бармен пожал плечами и налил ей стакан воды из-под крана. Таисия жадно выпила залпом свою дозу хлорки, перевела дух и продолжила допрос.

– Ну, так можете описать?

– Конечно, могу. Пару раз она приходила с мужчиной средних лет: невысокого роста, полноватый, с пышными вьющимися волосами до плеч, светлыми, такими, блондинистыми. Он то ли какой-то артист, то ли известный стилист – что-то в этом духе, точно не знаю.

– Голубой? – деловито уточнила ожившая после принятия жидкости Таиска.

– Скорее да, чем нет, жеманный такой, задом виляет, хотя я его ни разу не видел с мальчиками, только с девушками приходил.

– С разными? И часто?

– Да нет, пару раз приводил с собой молоденьких девчонок, все как на подбор брюнетки модельной внешности. Вел себя довольно развязно, почти по-хамски, а девчонки ему в рот смотрели, каждое слово ловили. Но с одной и той же он больше одного раза не появлялся. А потом стал приходить со Стриптизершей… то есть с Алиной.

– Он с ней начал приходить до того, как она захаживала с «Никасом Сафроновом» или после?

– И до и после, но вместе никогда я их не видел.

– А она тоже ему в рот заглядывала?

– Я бы не сказал, они вели себя на равных. Сначала все время что-то бурно обсуждали, в процессе напивались, а потом устраивали танцы.

– Играли? – мне тоже захотелось вставить слово.

– Нет, с нею он только ужинал, пил, развлекался, но не играл. Сама Стрип… Алина играла только с «Никасом» и еще с тем, молодым.

– С каким таким молодым? – навострила уши Тая.

– Я ж говорил, она с тремя приходила, третий – молодой, худой, но не очень высокий, нормального роста, светловолосый, с крашенными рыжеватыми прядями, похож на манекенщика, по-крайней мере, походка у него – будто только что с подиума, вихлялся ну просто весь с ног до головы.

– Так может он какой-нибудь дефективный, а не с подиума? – сверкнула логикою Тая.

– Да нет, – заулыбался разговорчивый барменёнок, – это такая своеобразная походка, ее специально тренируют. Так вот, он иногда играл, но я думаю, делал ставки только для того, чтобы получать в баре бесплатный алкоголь.

– Что-то я связи не могу уловить, – Тая облизнула губы и посмотрела на пустой стакан. Гарсон правильно ее понял и налил еще воды.

– Для тех, кто играет, все спиртное бесплатно в неограниченных количествах.

– Серье-о-о-озно? – на Тайкиной физиономии появилось непередаваемое выражение, даже не выражение, а выражовывание.

– Конечно, во всех казино такое правило.

Хорошо, что Сергей отвлекся на звонок своего мобильника. Пока он разговаривал, я ткнула Тайку в бок и посредством мимики и жестов потребовала, чтобы она немедленно взяла себя в руки и прекратила устраивать аттракцион невиданной жадности. Закончив, бармен вернулся в наше общество. Мы поболтали еще с полчасика, но ничего ценного он больше не поведал.

– Сергей, – я полезла в сумку за своим основательно отощавшим и поредевшим блокнотиком, – позвоните нам, пожалуйста, как только кто-нибудь из этих людей здесь появится, а уж если заглянет Стрип… Алина, звоните немедленно, и как-нибудь задержите ее до нашего приезда.

– Ага, и своим напарникам тоже скажите, чтоб посматривали, – закивала челкой Тая, – этим вы поможете следствию.

– Хорошо, – готов был помогать следствию Сергей, – как увижу, сразу позвоню.

Я написала свой домашний номер, Тайкин мобильный и мы откланялись.

На улице сразу же взяли курс на магазин, желая как можно скорее испить водицы, ибо от кофе в наших организмах началась нешуточная смута.

– Нет, ну ты можешь себе представить – бесплатно и в неограниченном количестве! – Тая открутила крышку и припала к Святому источнику. Надо же, как сильно потрясла ее воображение эта мнимая халява.

– Разумеется, бесплатная выпивка выгодна казино, чем больше человек пьет, тем быстрее он теряет чувство реальности, азартнее играет, просаживает больше денег.

Боже, сколько в голове ума, как же он туда весь поместился.

– На, – Тая протянула мне бутыль. – Фух, полегчало маленько. Поехали на озеро к Арману?

– Поехали лучше домой, выспимся, придем в чувства, а завтра с утра поедем. Что на пляже делать без купальников? Позагораем заодно.

– Да, правильно, поехали домой. Дай-ка еще водички глотнуть. Вот-вот лопну, а пить все хочется и хочется, прямо ужасть.

Глава шестнадцатая

Утром спровадили Влада на работу, сложили и убрали из кухни раскладушку, позавтракали и пошли гулять с Лаврентием. Курс взяли на школьный двор, где сердобольные собачники продолжали операцию по навязыванию овчарят всем подряд. Только я спустила Лавра с поводка, как нас с Тайкой окружили хозяева четверолапых и завели хоровое песнопение о щенках.

– Слушайте, ну что вы мучаетесь, – пожала плечами Тая, – в наш век высокоразвитых технологий не пристроить собачек просто нонсенс. Повесьте объявление в Интернете с фотографиями счастливой мамы и карапузов, укажите цену, телефон и малышню быстро разберут, вот увидите.

– А еще можно расклеить объявления на столбах, – подсказала я.

– Верно, – в глазах измученной хозяйки большого собачьего богатства мелькнуло нечто светлое, – и как я только раньше не придумала такого простого выхода? Граждане, у кого есть компьютер с Интернетом?

– У меня, – откликнулся солидный пузатый хозяин пуделя Артемона. – А еще у меня есть цифровой фотоаппарат, можно сфотографировать малышей и сразу же загнать снимки в компьютер и в Интернет.

– Да, да! – озарилось лицо бедной женщины. – А мы можем пойти прямо сейчас?

– Артемошик еще не все свои дела переделал.

– А он может их переделать по дороге?

– Хорошо, идемте.

Они пристегнули своих питомцев к поводкам и удалились.

– Хоть бы все получилось, – вздохнула хозяйка смешного скотч-терьера Феодоса, ее имени я не помнила. – Хоть бы поскорее разобрали малышей хорошие люди.

– Все будет в порядке, – сказала довольная собой сверх всякой меры Таисия. – Интернет великая вещь, прогресс, понимаете ли.

Отгуляв положенное время, вернулись домой и начали собираться на озеро, хотя погода стояла пасмурная, мало подходящая для похода на пляж, но мы понадеялись, что к обеду распогодится. Да и ни сколько хотелось поплавать в трупном озере, сколько покушать шашлыков и пообщаться с симпатичным Арманом. И имя-то у него какое-то французское, элегантное такое: Ар-р-р-ма-а-ан… шарман, ну сплошной шарман, господа и дамы.

Вертясь перед зеркалом, Таисия то так, то сяк примеряла свою маковую шляпу: то на бок сдвинет, то на лоб натянет, то назад заломит, потом принялась лохматить маки, дабы выглядели пышнее. Не удержавшись, я заметила, что на улице не особо-то и солнечно, можно и без панамки обойтись, на что дорогая подруга посоветовала мне не совать нос не в свое дело. И принялась красить глаза. И я снова не выдержала и напомнила, что мы идем на пляж, а не в театр.

– Тебе жалко, что ли? – раскрыв рот и вытаращив глаза, Тая сосредоточенно красила ресницы. – Хочется мне выглядеть достойно… хочется…

– Перед Арманом хочешь рисонуться, да? – я закрутила волосы в «дульку», потому как все-таки собиралась скупнуться. – Ему там, наверное, каждый день такие вот пляжницы глазки строят, надоели ему все это бабьё до смерти, как пить дать.

– Много ты понимаешь, – завершив раскраску глаз, она нарисовала смачные малиновые губы и тщательно осмотрела результат. – Я готова, идем.

На этот раз никаких продуктов-напитков брать с собой не стали, решив наесться и напиться в кафе.

Выведя масяню из гаража, бросили сумки, пакеты с полотенцами на заднее сидение и порулили отдыхать, совмещая удовольствие с легкими пытками кареглазого Армана. А вдруг он и вправду забыл разгласить что-нибудь важное?

До Черного озера добрались без проблем, ни один ментозавр нас не тормознул, что существенно улучшило мое настроение.

Заприметив местечко, откуда хорошо просматривался пляж и кафешка, чтобы можно было приглядывать за транспортным средством, я припарковалась, убедилась, что никому моя коробчонка не помешает, и потопали на пляж. Не смотря на пасмурную погоду, народа на озере собралось предостаточно, в основном – развеселые пивопьющие компании.

– Ну что, – Таисия снова взлохматила несчастные маки, – пойдем в кафе?

– Может, для начала искупаемся, поваляемся на бережке?

Она нехотя согласилась, но полотенце свое все-таки расстелила буквально напротив входа в кафе. Вот ведь какая, а! Я выбрала позицию еще более центровую, такое замечательное местечко – прелесть! – как раз просматривалась часть зала и кусок стойки, вот только шарман-Армана не виднелось. В принципе, загорать при отсутствии солнца было малоэффективно, но мы добросовестно вытянулись на полотенцах и синхронно уставились на двери кафе.

– Вообще-то, солнечные лучи все равно проникают сквозь облака, – изрекла Таисия, помолчав минут десять. – Так даже лучше загорать.

Ну, разумеется, а ночью загар особо шоколадный получается.

– Купаться пойдешь? – Тая повернулась на бок и посмотрела на меня из-под полей шляпы.

Особого желания не возникало, трясись потом в мокром купальнике, как последняя тля.

– Не пойдешь? Тогда идем в кафе, а то есть что-то захотелось.

Гос-с-с-споди! Никак не угомонится!

– Идем! – процедила я, поднимаясь с полотенца. – Идем! Идем! Идем!

– Ой, ну что прямо сразу так нервничать, не понимаю.

Обмотавшись полотенцами, обули шлепки и пошли к Арману.

Внутри опять никого не было, наш красавец скучал за стойкой, коротая время за раскуриванием сигареты.

– Здравствуйте, Арман! – Таиска выдала могучую аллигаторскую улыбку, и красные маки хищно зашевелились на тулье. – Паршивая нынче погодка, да? Какое-то козлячье лето выдалось!

Да уж, что-что, а затеять непринужденную светскую беседу – в этом Таечка всегда была искусной мастерицей.

– Приветствую частных детективов, – тепло улыбнулся Арман.

Нас разделяла только барная стойка, и я имела возможность рассмотреть, какие у него густые длинные ресницы и красивые глаза… как там выражовывались литераторы? – цвета спелого ореха. В общем, не знаю, что насчет любви с первого взгляда, точно не скажу, мне просто хотелось выйти за него замуж. И, судя по гримасам и ужимкам вихляющейся рядом Тайки, ей тоже этого хотелось. За стол садиться не стали, расположились непосредственно за стойкой, благо имелась пара соответствующих высоких табуретов. Арман поставил перед нами пепеляру и осведомился, чего же мы желаем. Разумеется, возжелали мы его волшебных шашлыков и пива, ибо других слабоалкогольных напитков в ассортименте не имелось, а запивать мясо пепсей или фантой – пошло.

Раздав указания на тему шашлыков, Арман вернулся в наше общество и поставил перед нашенскими великосветскими носами по банке пива и пластмассовому стаканчику. «Наполнив шампанским бокалов хрусталь», мы приступили к беседе, вернее приступила Тайка, снова меня опередив.

– Как вы думаете, Арман, все эти элитные утопленницы из одного борделя… то есть, интим-салона?

– Не знаю.

– А что по этому вопросу думает господин Раевский?

– Понятия не имею, может, что-то и думает, но со мной своими мыслями не делится.

Какие у него красивые, ровные белые зубы… настоящие, природные, это сразу видать… черт, когда ж я в последний раз была у стоматолога? Надо поджать губки и пореже улыбаться, выдавать нечто вроде загадочной джакондовской гримаски, авось загадочнее покажусь.

– Интересно, – продолжала Таисия, закуривая, – за что же их так, бедных? Вы говорили, какая-то из них была беременна?

– Вроде, да.

– Как вы думаете, ее могли убить из-за этого? Ну, к примеру, залетела от клиента, стала шантажировать ребенком, мол, жене все расскажу?

Да уж, мозгов у Михайловны с каждым днем прибавляется! Шантажировать! Скажет тоже! Это ж проститутка, прости господи, а не тайная, тщательно скрываемая любовница.

– Честно сказать, я об этом не задумывался.

Нет, ну вот как так можно, а? У него тут прямо под носом девушек топят, а он ни о чем не задумывается. Тут зашли клиенты, и Арман отвлекся на них. Таисия тем временем продолжала бросать в его сторону томные взгляды и, держа в руке пивной стаканчик, оттопырила в сторону мизинец, что по ее твердому и непоколебимому мнению, придавало ей аристократизма. И сколько не убеждай в обратном – бесполезно.

Не успел Арман разобраться с этими посетителями, как заползла основательно поддатая шумная компания и выстроилась в корявую очередь. Мы слегка взгрустнули, хотя чего расстраиваться, человек же на работе, он вовсе не обязан все бросить и выслушивать нас раскрасивых. Собираясь что-то сказать, Таисия раскрыла рот, и в эту секунду с улицы донесся ну просто душераздирающий крик. Особой жути этому крику придавало то, что кричал мужчина. Когда кричит женщина, это не производит настолько сильного впечатления, должно быть потому, что крик-визг и женщина эти понятия, как правило, взаимосвязаны и особой паники не вызывают, а вот когда во всю глотку орет мужик, ощущения совсем другие. Едва не опрокинув стулья, мы с гражданкой Ливановой бросились из кафе.

На нашей стороне берега, с правой стороны уже собралась приличная толпа, к собранию поспешили присоединиться и мы, желая поскорее сунуть свои любопытные носы в ситуацию. Растолкав зевак, пробились непосредственно к месту действия и осмотрели перспективу. На берегу, у самой воды, сидел сильно пьяный тощий дяденька с вытаращенными глазами, он мычал, гудел и размахивал руками, а паре метров, на едва заметных волнах покачивалось мертвое женское тело. И ближе подходить не надо было, мы сразу узнали мадам Алину – силиконовую долину. Ее тело облепляло короткое черное платье с нешуточным декольте, обнажавшем грандиозный бюст, на который пришлось раскошелиться господину Эрасту. Веревки на шее Алины не виднелось. В общем, грубо говоря, клиентку мы нашли, Михал Сергеич смело мог нами гордиться.

* * *

Мужичка, обнаружившего тело срочно пролечили водкой и увели в тенек, а дальнейшие события пошли уже по известному сценарию. Арман: «Господи! Неужели снова?! Алло, здравствуйте, а Евгения Раевского можно услышать? Скажите, чтобы обязательно перезвонил Арману, бармену с Черного озера! Это очень срочно! А то на мобильный никак не могу ему прозвониться!» Затем приезд господина Раевского сотоварищи и разгон толпы зевак куда подальше. Мы с Таиской не стали мозолить глаза следственной бригаде и благоразумно умелись в кафе, где нас дожидались остывшие шашлыки. Так как есть их за стойкой, шевеля челюстями перед лицом расстроенного Армана не хотелось, мы пересели со всем барахлом за столик.

– Ничего себе дела, да, Сена? – глаза Таиски возбужденно блестели. – Обалдеть, да? Что ж теперь получается, дело Алины Вельяминовой закрыто? Закончено?

– Знаешь что, – вздохнула я, – боюсь, оно только начинается.

Глава семнадцатая

Мы успели переварить первую порцию и собирались уже заказывать по второй, когда в кафе пожаловал сердитый и взмокший господин Раевский. И «глаз его, кроваво-налитой» вдруг как-то сразу вперился в нашу с Таисой Михалной скромную компанию. Так как сидели мы на том же самом месте, за тем же самым столиком, одетые, примерно, как и в прошлый раз (одну только Таину маковую шляпу раз увидишь – вовек не забудешь), понятное дело, что в дедуктивном мозгу следователя промелькнули соответствующие ассоциации. Изменив траекторию движения, он описал кривоватую параболу и причалил к нашему шалашу.

– День добрый, – Тая выдала немного не уместную в данной ситуации улыбищу. – Глядите-ка, опять мы с вами встретились. Пивка холодненького не желаете?

И кивнула на свою недопитую банку.

– Нет, спасибо, – Евгений (как его там по батюшке?) присел рядом со мной, напротив Таисии Гостеприимной. – А вы, как я погляжу, часто сюда ходите?

А какое ваше, собственно говоря, дело? Куда хотим, туда и ходим, мы свободные люди свободной страны… ой, кажется, так о себе на каждом шагу говорят другие люди совсем другой страны… ну да не важно.

– Мы живем здесь недалеко, – аккуратно напомнила я, – вы сами в протоколе адрес записывали, а сюда ходим загорать-купаться.

– И вас не смущает, то, что вы постоянно натыкаетесь на трупы в этом озере? – он извлек из нагрудного кармана рубашки платок, вытер лоб и полез в портфель за сигаретами.

– Так что ж теперь, из дома не выходить? – наморщила носопыру Тая. – Лето, между прочим, считай прошло, а мы еще не загорели.

Господин Раевский задумчиво взглянул на подругу.

– На этот раз тело нашли не мы, – посчитала нужным на всякий случай заметить я.

– Да, кстати, – Тае все-таки хотелось вырулить на интересующую нас тему, – а не слишком ли часто тут девушки вздумали топиться? Или их кто-то топит? Или они сами? А? Как вы думаете?

– Да уж, что-то зачастили.

Не успели мы обрадоваться, что клиент пошел на контакт и собирается разговориться, как господин Раевский убрал сигареты обратно в портфель, кивнул на прощание и отчалил к барной стойке. Перебросился парой фраз с Арманом, взял две банки пива и вообще ушел из кафе. И, похоже, что насовсем. М-дя, какая-то невезуха, ни проститутки, ни следователи – никто не хочет с нами сотрудничать. Обидно, между прочим!

– Что ж, – Тая проводила следовательскую спину разочарованным взглядом, – еще по шашлычку зажуем?

– Можно и зажевать. Я и домой с удовольствием взяла бы пару порций.

– Сен, будем так пальцы веером растопыривать, надолго средств не хватит. На сто двадцать рэ. мы купим кило мяса, а не только эти три куска, спрыснутые кетчупом. Ты пиво еще будешь?

– Да, можно баночку чего-нибудь некрепкого.

Тая отчалила к стойке сделать заказ, а заодно прожечь в бармене пару дырок пламенными взорами, а я погрузилась думы детективные. Пока на тему, каким образом экс-супруга телевизионного Эраста связана с утопленными проститутками (да и связана ли вообще? А если нет? Тогда это «ничего себе совпаденьице»?) я старалась не думать. Мой пытливый ум интересовал следующий вопрос: в эти самые дорогие бордели как девушки попадают? Уж не с улицы, наверное, видали мы давеча, что за прелесть вдоль дороги красуется. Откуда их берут? Первым делом подумалось о всяких там модельных и актерских агентствах, коих развелось, как червей после дождя и невозможно было понять, чем эти бесчисленные организации занимаются: просто болванят население, выкачивая деньги, играя на желание огрести быструю славу и «попасть в телевизор» или же сутенерят симпатичными провинциалками? Или всё вместе? От дум насущных меня отвлекли подошедшие к столу Таисья и шашлычник, принесший соблазнительно пахнущие порции. Оказывается, покуда я все это время занималась мозговой деятельностью, эта мерзавка с ядовитыми маками щебетала с Арманом. И в расследование участия не принимала! За что ее следовало незамедлительно наказать по всей строгости закона!

– Тая, вот мне что хотелось бы с тобой обсудить, – поставив перед собой тарелку, я втянула ноздрями душераздирающий аромат, нагоняя слюну для улучшения пищеваренья. – Или мы занимаемся расследованием, или крутим шашни с барменами. Одна я работать не собираюсь!

– Не ори, – она бросила быстрый взгляд в сторону барной стойки, – тоже мне, ревун корабельный выискался. Я как раз таки расследованием и занималась, пока ты тут медитировала, уставившись в пепельницу. Похоже, Арман слышал, как топили нашу Алину. И если, он прав, то это случилось четыре дня назад, часов около трех.

– Да-а-а-а? – от любопытства у меня и в ушах зачесалось, и в носу засвербело, и волосы на макушке затопорщились. – А что он тут делал ночью?

– Ночевал, что же еще, говорит, иногда остается тут, когда много дел кафешных накапливается. Так вот, он слышал, как подъехала машина, конечно, не прямо к берегу, а где-то в отдалении остановилась, но звуки-то по воде далеко разносятся. Так же слышал, как мимо прошли люди…

– Люди? В смысле, несколько человек, не один?

– Он слышал обрывки разговоров.

– О чем говорили?

– Арман не разобрал, потому что люди не посчитали нужным орать во все горло в три часа утра. А потом раздался плеск воды, – Тая соорудила зловещую гримасу. – Должно быть, его произвело брошенное в воду те-е-е-ело!

– Прекрати, – слегка передернуло мой впечатлительный организмик, ведь я со своей бурной журналистской фантазией успела в красках представить и крадущихся под покровом тьмы злодеев, несущих бездыханное тело, и затаившегося в кафе Армана. – Слушай, а чего он не выглянул, не посмотрел, что там происходит?

– Если ты еще не успел заметить, о великий вождь Зоркий Орел, то в этом кафе нет окон. Это маленькое летнее кафе, понимаешь? Зачем тут окна? Чтобы их каждый день били пьяные островитяне?

– Он мог выглянуть в дверь.

– А ты бы выглянула?

Хороший вопрос, ответ сам собой напрашивался.

– Раевскому Арман рассказал?

– Не знаю, но сдается мне, не сильно он жаждет во все это ввязываться, не пышет энтузиазмом. Своих проблем у человека навалом, да и вряд ли то, что он слышал способно существенно продвинуть следствие. Вскрытие установит, когда Алину убили и утопили, а то, что ее привезли сюда на машине, это и ежу понятно.

– В таком случае, что эта информация дает нам? – последним куском мяса я собрала остатки кетчупа с луком и с удовольствием отправила в рот.

– А то, что мы можем взять на заметку, что нашу клиентку, скорее всего, убили именно четыре дня назад, – назидательно ответила Тая, разливая пиво по стаканчикам.

Ну, если на заметку… что ж, тогда конечно.

– Слушай, а почему бы нам не пойти и не осмотреть повнимательнее берег? Особенно тот участок, где нашли тело? – предложила я, так как после шашлыка с пивом душа затребовала подвига.

– И что ты собираешься отыскать после следственной бригады?

– Мало ли… а вдруг?

– Хорошо, идем, – Таиске видать тоже захотелось размяться, иначе с места сдвинуть ее было бы проблемно.

Распрощавшись с Арманом, мы чинно-благородно поплыли искать что-нибудь интересное.

Погода так и не соизволила разгуляться и порадовать народ солнышком, похоже, даже дождик собирался, но нам такая прохладная погодка была даже на руку, освежала интеллект. Народа на берегу практически не осталось – хмурая погода, вкупе со следственной бригадой сделали свое дело, отдыхать гражданам расхотелось, допивать разошлись по домам. Неторопливо брели мы вдоль кромки воды, рассматривая пробки, окурки и прочий мусор, оставленный отдыхающим людом. Добравшись до участка с травой-осокой-камышами (не сильны мы с подругой в ботанике, поэтому и не знаем, как называется вся эта торчащая из воды растительность), мы притормозили, обозревая окрестности с повышенным вниманием. Разумеется, никаких грандиозных, сияющих призывным светом улик по земле никто специально для нас не разбросал. Стоя у самой воды, мы с умным видом хлопали ресницами – расследовали…

– Надо было Горбачеву позвонить, – изрекла Тая, – рассказать о м-м-м-м… находке. Хотя, куда торопиться, приедем домой, позвоним с городского, на мобильном счету как всегда слезные-слезы.

И подруга зачем-то стала снимать обувь и подворачивать, подкручивать, подтягивать сарафан.

– Ты чего задумала?

– Зайду в воду, посмотрю, пощупаю дно, вдруг что-нибудь завалялось.

– Тай, там завалялась куча битого стекла, ты порежешь ноги.

– Я аккуратно. Дай-ка мне какую-нибудь палку.

С этим проблем не возникло.

– Знаешь, о чем я думаю? – зайдя повыше колена, Тая согнулась и уставилась в воду.

– Озвучь, сделай милость.

– Как-то не особо таясь утопили Алину, бросили у пляжа, а не с той, дикой стороны, куда мы в первый раз с тобой полезли отдыхать, причем бросили не далеко от берега и даже не потрудились привязать какой-нибудь груз, чтобы тело не сразу всплыло. К тому же, она была в платье, вечернем платье, между прочим, а та девушка в купальнике – ее либо уговорили на ночное купание и утопили, либо обрядили в купальник уже после смерти.

– Зачем?

– Откуда же я знаю, убийце виднее. Вай! – провалившись в какую-то ямку, Тая едва не замочила сарафан.

– Чего ты мучаешься, сняла бы, да ходила в купальнике.

– Кстати, мысль. А ты не хочешь ко мне присоединиться? Вроде как вместе веселей шагать по просторам, да?

Тая выбралась на берег, сняла сарафан, вновь водрузила на макушку шляпу и пошла в воду. Мне не очень хотелось мокнуть в прохладный серенький денек, но не далее, как полчаса назад я активно ратовала за совместную трудовую деятельность, поэтому пришлось безропотно разоблачиться и полезть навстречу битому стеклу. Водичка оказалась довольно прохладной, не купальной, у берега еще ничего, а вот стоило забуриться подальше, как ноги окунались в противный холод, а илистая жижа дна довершала гамму ощущений. Благо, там, где мы занимались поиском того-сам-не-знаю-чего, вода не была такой темной, дно хорошо просматривалось, даже не взирая на отсутствие солнечного освещения. Сосредоточенно ковыряясь палкой в донной грязи, Тая постепенно отходила к травяному островку. Лично я всегда боялась таких вот островков и старалась близко к ним не подходить и уж тем более не плавать возле осклизлых стеблей, во-первых, противно, во-вторых, по моему стойкому убеждению, в камышах-кустах непременно должно оказаться что-нибудь мертвое: птичка, рыбка… девушка. Поэтому я топталась подальше от камышей, поближе к берегу, а Таиска уже вовсю шебуршилась в траве, раздвигая ее палкой.

– Осторожней, не порежь ноги, – позаботилась я. Все-таки подруга, не чужой человек, да и мало радости потом мазать йодом ее лапы, выслушивая круглосуточное нытье.

– Стараюсь, – пробормотала она, шурша камышами. – Слушай, тут что-то блестюченькое…

– Да что там может быть блестюченького кроме битых бутылок и пивных пробок?

Потихоньку я стала разворачиваться кормою к озеру, носовой частью к берегу и грести к суше, ибо начинало холодать, еще и скверный ветерок поднялся.

– Сейчас подцеплю… погляжу… – Усердно ковырялась палкой на дне озерном Тая, едва удерживая равновесие, «что-то блестюченькое» обнаружилось едва ли в гуще камышей, куда подруге залезать не улыбалось счастье.

– Ап! – Воскликнула она, вытаскивая палкой какую-то непонятную маленькую штучку на длинной, блестящей серебром цепочке.

– Опа, а что это?

– Черт его знает! – радостно ответила подруга. – Но наверняка что-то очень интересное!

Глава восемнадцатая

Находку тщательно прополоскали в воде и вынесли на берег для осмотра. Непонятной штучкой оказалось украшение размером чуть больше ладони, представляющее собой эдакое толстенькое, пухленькое сердечко, сплетенное из множества черных металлических нитей, кое-где поблескивали черные же камешки «под металл». Крепилось украшение на двух цепочках, одна черная с замочком оказалась разорвана, вторая – серебряная, игравшая декоративную роль, была целой, именно эта цепочка и привлекла Тайкино внимание, без нее сплошь черное украшение на дне, да еще и в камышах ни за что бы не отыскалось.

– Думаю, эта красотулька должна крепиться на пояс, на талию, – Тая осматривала место разрыва черной цепочки, она была гораздо длиннее серебряной. – Какая прелесть, вроде бы простенькая, а стоит, должно быть, сущий несусвет. Не так давно видала в торговом центре витрину с кошельками и маленькими сумочками – страшненькими такими сумчонками, чуть больше этих кошельков, цвета тошнотные, форма убогая, зато в центре прилеплена эмблема «Шанель», за счет чего эти страхолюдненькие сумочки стоили от четырех штук и выше. Вот ей богу, Сен, даром бы не взяла, не то, что за такие деньги, и если уж такой страхотоз и за такой баблос продавался, могу вообразить, какова цена этой плетеночки.

Таиска крутила сердечко то так, то сяк, ощупывала его своими хищными лапами, как вдруг оно открылось, оказавшись миниатюрной сумочкой!

– Ух, ты! – восхитилась подруга, вытряхивая содержимое на полотенце. – Кто б подумал, что это еще и сумка! А-абалде-е-еть! Ну-ка, поглядим, что тут нам золотая рыбка на хвостике принесла?

А принесла рыбка следующее: смятую стодолларовую купюру, тонюсенький коробок спичек и тюбик помады от Ив Сен Лорана. Металлическая сумочка закрывалась так плотно, что воды внутрь практически не попало и ничего не испортилось. Пока Тая любовно разглаживала купюру, я взяла коробок, красивый коробок из плотного глянцевого картона с элегантной надписью «Queen Mary», под надписью художественный синий росчерк, изображающий волну. Нескольких спичек в нем не хватало, я зачем-то покопалась в них мизинцем и нащупала нечто плотное на дне. Это оказался сложенные в несколько раз обрывок стикера – желтенькой бумажки, их еще лепят с разнообразными пометками куда только можно и нельзя. Развернув обрывок, я прочитала поспешно сделанную запись: «7458934 хренов бабл!»

– Чего там такое? – Тая наконец-то налюбовалась на купюру и удосужилась полюбопытствовать, чем же это я занимаюсь.

– Да вот, какие-то цифры и хренов бабл.

– Хренов что?

– Бабл.

– Это как?

– Не знаю, на, сама посмотри, – я протянула ей обрывок.

Но, сколько Тая не перечитывала надпись, яснее она все равно не сделалась.

– А где ты нашла эту бумажку?

– Здесь, в спичечном коробке.

– Хм-м-м, – Тая взяла коробок и осмотрела его со всех сторон, словно в нем мог оказаться еще один могучий тайник. – Надеюсь, у тебя нет сомнений, что эта сумочка могла принадлежать Алине, только Алине и никому кроме Алины?

– Какие могут быть сомненья? – Я взяла сумочку и занялась ее тщательным изучением. – Да уж, нам в очередной раз крупно повезло.

– Причем тут везенье? – приподняла соболиную бровь подруга. – Просто мы крутые! Мы круче всех! Мы такие крутые, что аж дух захватывает! Идем еще что-нибудь поищем!

Убрав сумочку со всем ее содержимым в пакет, мы снова полезли в воду, обуреваемые охотничьим азартом. Теперь уже палкой вооружилась и я, даже камыши перестали пугать.

Ил ворошили до тех пор, покуда дождь не начал моросить, но больше нам так и не повезло, хотя после столь крупного везенья, как сумочка покойницы, просто стыдно было рассчитывать на что-то еще. И так свезло жирнее некуда. Пока вытирались, пока одевались, да топали к машине, дождь припустил нешуточно, а стоило забраться в салон, так и вовсе хлынул стеной. Ой, как я не любила ездить в дождь, господа и дамы! Мало того, что никогда не стать мне залихватской автомобилисткой, так и останусь до пенсии труслом, вцепившимся в баранку потным от страха ручонками, так еще и такие вот экстремальные погодные условия застигли вдали от дома.

– Может, переждем дождь? – смалодушничала я.

– Посмотри на небо, этот ливень и до завтра не кончится. А ты рулить боишься, что ли?

Помявшись, я включила зажигание, дворники и потихоньку стала выползать к шоссе. Судорожно сжимая руль, я подалась вперед и практически уткнулась носом в лобовое стекло, дабы не пропустить какой-нибудь ужасной опасности.

– Сена, расслабься, ты похожа на параноика в период обострения.

Хорошо ей говорить! Едет себе королевишной, ни о чем не заботится, ни за что не отвечает!

– Расслабься, говорю! А то стопудово куда-нибудь врежемся!

От этих слов я вздрогнула, и машина основательно вильнула влево.

– Давай на обочину! – приказным тоном рявкнула подруга, и я повиновалась. Двигатель заглушать не стала, побоявшись не завестись. Тая извлекла из сумки сигареты, зажигалку и сунула в мои потные трусливые ручонки.

– Кури, давай, несчастье мое! Кури и расслабляйся простенькой медитацией: «Я спокойна, я совершенно спокойна, я столько лет за рулем, что просто стыдно не проехать пару паршивых километров до дома, испугавшись несчастного дождика! Я не буду так сильно срамиться и позориться, а докурю сигарку и спокойно поеду дальше! И довезу до подъезда любимую подругу целой и невредимой!» Ну, как, помогает? Отпускает, параноик несчастный?

– Вроде, да, ты обладаешь поразительным даром убеждения.

Докурив, перевела дух и героически порулила дальше.

Прежде чем добрались домой, я, наверное, похудела килограммов эдак на пять-шесть. Дождь даже и не думал утихать, еще и гром загремел, молнии засверкали, так что во время мы убрались с озера. Оставив машинюшку под окнами, мы бросились в подъезд, прикрывая головы пакетами.

Дома, переодевшись и развесив сарафаны сушиться, поставили чайник на плиту и разложили свой улов на кухонном столе.

– Как думаешь, что такое «хренов бабл»? – Тая разгладила желтый обрывок.

– Логичнее всего предположить, что это чье-то прозвище.

– А почему с маленькой буквы?

– Ты видишь, какая торопливая запись? Когда спешишь, не думаешь, с большой буквы пишешь или с маленькой. А цифры, скорее всего, номер бабловского телефона. Как ты думаешь, каков дальнейший план действий?

– Сейчас попробую предположить.

Тая вышла из кухни и вернулась с телефонным аппаратом. Поставила его на стол и многозначительно посмотрела на меня.

– А сама позвонить не можешь? – печально вздохнула я.

– Давай-давай, вырабатывай в своей заячьей душонке мужество. Сначала Баблу позвонишь, затем и под дождем ездить научишься без нервных припадков.

Ладно, мужество так мужество. Не особо задумываясь, что же сказать товарищу Баблу хренову (то, что это товарищ, я не сомневалась, иначе Алина написала не «хренов», а «хренова»), я накрутила номер и осторожно приложила трубку к уху. После четвертого гудка развязный мужской голос произнес:

– Здравствуйте!

Не успела я пискнуть что-нибудь в ответ, как он продолжил:

– Сейчас я не могу с вами разговаривать, скажите что-нибудь и я вам то-о-о-очно перезвоню! Пока-пока!

Нажав на отбой, я доложила Тае о результатах переговоров.

– Что ж, мы хотя бы убедились в том, что это действительно номер телефона, а его обладатель Бабл – мужчина. И можно предположить, что Алина не сильно его любила, если даже второпях обозначила его словом «хренов». О чем же нам говорит восклицательный знак в конце предложения, дорогой Ватсон?

– О том, что Алина очень хотела заполучить телефон этого Бабла, – это мы еще посмотрим, кто тут Ватсон, а кто Холмс. – И вдруг – бац! – заполучила. А то, что бумажный огрызок засунут в коробок, а не просто положен в сумочку, означает: Алина не хотела, чтобы кто-то, а быть может, и сам Бабл прознали о ее достижении.

– Умница, детка, похоже, у нас и впрямь начинает получаться логически мыслить, глядишь и выбьемся в приличные детективы. Так, теперь коробок. Что нам сможет поведать коробок?

Ой, ну совсем мы в роль Холмса вошли, да никак не выйдем.

– Ему особо и ведать-то ничего не надо, – хмыкнула я, – любому лошаку понятно, что это коробок из какого-то клуба или ресторана под названием «Королева Мария».

– Но это далеко не все, – снисходительно взглянула на меня Королева Детектива, заваривая чай и накрывая чашки блюдцами, – коробок нам рассказывает, что Алина побывала в клубе и узнала телефон Бабла незадолго до своей смерти, а если вспомнить, что в озере Алина плавала в вечернем платье, да еще и эта сумочка, то вполне можно придти к выводу: ее убили либо прямо в клубе, либо по выходу из него. Если предположить, что Арман на самом деле слышал, что именно ее топили в три утра, следовательно…

– Нам срочно нужно искать этот клуб, пока следы горячи так, что дымятся! Да, Таюсик, мы и впрямь монстры детективного дела! Позырим по справочнику?

– Справочник у тебя сорокалетней давности. Думаю, нам поможет путеводитель по клубно-ресторанной Москве, да и в Интернет не мешало бы заглянуть, там уж точно найдется. Слушай, что-то мы еще должны были сделать важное, не помнишь, что именно?

Я добросовестно задумалась.

– М-м-м-м…. да, что-то должны были, но вот что?

Мы выпили чай, заварили по второй чашке, а вспомнить все не получалось. На кухню притопал Лаврентий и сел рядышком, влюбленными глазами глядя то на меня, то на Тайку.

– Ути, мой пусик-тутусик, – Тайка взяла его за уши, притянула расписную мордаху и звонко чмокнула в носопыру, что Лавр снисходительно стерпел. – Сладкий мой собачусик, давно тебя плохой Сенусик не расчесывал, да? Хочешь, тебя расчешет Таюсик?

– Таюсик, Лаврюсик уже взрослый собачусик, так что не известно, нравится ему, когда с ним, как со щенком сюсюкаются или нет, может, ему противно, но он вынужден терпеть, чтоб тебя не расстраивать?

– Отстань, тебя не спрашивают! Масик мой, где наша чесалочка? Расчешем хвостик, подвесик, пузик… Вспомнила, что мы должны были сделать, блин, важного! Горбачеву мы хотели позвонить и сказать, что нашли Алину!

– О, точно! – обрадовалась я Тайкиному просветлению. – Надо ж было так осклерозиться!

Схватив трубку, я накрутила сначала горбачевский рабочий, не особо надеясь застать его на месте, но, тем не менее, бравый детектив оказался у себя в кабинете.

– Здравствуй, Сеночка, рад тебя слышать.

– Я вас тоже, Михал Сергеич. А у нас новости появились.

– Хорошие, Сеночка или плохие?

– Ну-у-у, как вам сказать… в общем, мы нашли Алину Вельяминову.

– Да? – по незнанию обрадовался Горбачев. – Так быстро? Какие вы молодцы! И где же она?

– Думаю, в морге, – вздохнула я. – Ее тело выловили сегодня из Черного озера, это в Люберцах.

Судя по молчанию, образовавшемуся в трубке, Михал Сергеич озадачился такими известиями.

– Мы с Таей как раз сегодня там загорали, когда какой-то купальщик на нее наткнулся. Следователя, который за нею приезжал, зовут Евгений Раевский, отчества, к сожалению, не помню. Вот такие пирожищи с котищами, Михаил Сергеевич. Чего нам с Таей дальше делать?

– Давайте вот как поступим, я сейчас созвонюсь с Эрастом, договорюсь о завтрашней встрече, вы тоже подъезжайте, я позвоню, скажу когда.

– Договорились.

Повесив трубку, я сильно захотела чашечку кофе.

– Тай, ты кофе не хочешь?

– Да я чаю так набуздырилась… Хотя, можно и выпить, если ты сваришь.

– Сварю, мне не трудно.

Время на часах близилось к шести, скоро наш Владик обретет долгожданную свободу и прискачет домой, грохоча копытами. Хоть бы дождь к его приходу закончился, чтобы он мог с Лавром погулять, а то как выводить густо-шерстяного пса под такой водопад? Он же неделю сохнуть будет… и вонять. Пока я занималась приготовлением кофе (благо еще осталось в банке немного хорошего, молотого), Тая принесла на кухню свою драгоценную шляпу и занялась детальным изучением маков – не пострадали ли они он дождя? Не полиняли ли, не дай господь?

– Сен, слушай, а тебе не кажется странным? – Тая задумчиво расправляла чуть примятые лепестки.

– Что именно?

– Все.

– Что – все? Выражайся яснее.

– Вот смотри, не успел Эраст нанять детективов для поисков жены, как ее ходят в озере.

– И что?

– А не сам ли Эраст ее придушил и притопил? Не обеспечил ли он, таким образом, себе алиби? Мол, я зла ей не желал, вон, все детективное агентство может подтвердить, что я радел токмо о возвращении шкатулки покойной матушки, а сиськи эти надувные пускай куда хотят, туда катятся, дела мне никакого нет до бывшей женушки. Даже рад я, что она в туман свалила, пусть из кого-нибудь другого вислоухого деньгу качает. А сам мог прекрасно знать ее местонахождение, так же мог и слышать об озерных утопленницах, вот и решил обстряпать дельце в лучшем виде. Или нанял кого или сам потешил израненное самолюбие. Может, даже и шкатулки-то никакой в помине нет.

– Что ж он так поторопился? Не мог подождать, пока мы хотя бы недельку порасследуем? – разлив кофе по чашкам, осторожно, чтобы не пролить, я перенесла их на стол и заглянула в сахарницу. «Белой смерти» оставалось как раз на две чашки. Надо срочно позвонить Владу и сказать, чтобы прихватил по дороге сахара.

– А вдруг он побоялся, что мы ее найдем, и он не успеет осуществить свой дьявольский план?

– Да ну, вряд ли… – Подняв трубку, я набрала номер мобильника Влада.

– А чего – вряд ли-то? Откуда нам знать…

– Сейчас, погоди. Алле, Влад, привет, это я. Ты где? К метро бежишь? Удачно я тебя поймала. Владик, возьми сахара…

– И хлеба, – добавила Тая.

– И хлеба!

– Колбасы, десяток яиц, пачку масла, большую банку свинячего паштета…

– Тай, прекрати! Возьмешь? Вот спасибо.

– … и пачку апельсинового сока.

Нажав на отбой, я занялась поглощением кофе.

– Так вот, – продолжила жадная до свинячего паштета подруга, – откуда нам знать истинное положение вещей? Ведь Эраст мог рассказать нам все, что угодно, а на самом деле он мог страшно ненавидеть Алину, ненавидеть вплоть до смертоубийства. Ты же видела, какой он фрукт этот господинчик, он из породы мохнолапых хищногрызов, не прощающих подобных фортелей со стороны какой-то там бабенки с силиконовыми мозгами. Как говориться: кто я и кто она!

Я призадумалась. Что ж, Таискины домыслы казались не лишенными разумного зерна. Зазвонил телефон.

– Кто бы это мог быть? – насторожилась Тая.

С тех пор, как мы занялись бурной детективной деятельностью, нас стали чаще обычного настораживать телефонные трели, особенно когда мы ни от кого звонка не ждали. Взяв трубку, я осторожно поднесла ее к уху, словно опасаясь, что из мембраны хлынет кислота.

– Да?..

– Алле, – произнес женский голос. – Это кто?

– А вам кто нужен?

– Тая или Сеня.

– Се-на, последняя буква «а». Я слушаю.

– Меня зовут Анжелика, ваш телефон мне дала Леонора, помните Леонору?

Да уж как забыть…

– Да-да, конечно, – от радости у меня в зобу дыхание сперло, неужто наша ночная поездочка принесла хоть запоздалый, но все же результат? – Леонора вам рассказала о нашем с нею разговоре?

– Рассказала, – девушка как-то странно прерывисто дышала, будто основательно набегалась перед тем, как позвонить. – Мне нужно с вами встретиться, вы можете приехать на то же самое место на Октябрьском проспекте?

– Конечно, разуме…

– Не надо, чтобы знали, зачем вы приехали, возьмите меня так же на час, как Леонору, я невысокая блондинка, буду в коротком красном платье.

И не успела я ничего вякнуть, хотя бы время уточнить, как Анжелика повесила трубку.

Глава девятнадцатая

– И больше ничего существенного не сказала? – смотрела на меня пытливыми очами соратница по детективному делу.

– Нет, похоже, она торопилась, говорила, чуть ли не скороговоркой. Кажется, пошла удача!

– Ага, – Тайкины глаза возбужденно блестели, – поперла рыба в невод! Когда Влад приедет?

– Где-то через час, но все равно поедем в десять, не раньше.

– Почему?

– Во-первых, потому что дождь, во-вторых, потому что рано еще!

– Ну, рано, так рано, – вздохнула Тая, – а я бы прямо…

Снова зазвонил телефон. На этот раз за трубку мы схватились одновременно.

– Отпусти! – зашипела я. – Мой телефон!

Тайка нехотя разжала капкан.

– Алло? Да, Михаил Сергеевич, здравствуйте еще раз.

– Здравствуй, Сеночка. Созвонился я с Эрастом, в «Фараон» он подъедет завтра к двум часам дня, соответственно, ждем и вас.

– Будем, будем непременно. До свидания.

– Где и когда мы будем? – поинтересовалась Тая, когда я положила трубку.

– В Бибирево мы будем завтра к двум, свидание у нас там с Эрастом.

– И нам надо сделать так, чтобы свидание это не оказалось последним, – призадумалась подруга дней моих суровых. – Потому как Эрастик у нас не только как клиентом теперь числится, но и в некотором роде подозреваемым.

Это да, это точно, мы вообще страх какие подозрительные.

К приезду Влада наскоро сляпали ужин по рецепту: взять все, что осталось в холодильнике, порезать кубиками, обжарить, сверху ложку майонеза или кетчупа, украсить зеленью. Удалось на славу. Прямо загляденье.

Пока Владик мужественно давился этим кулинарным чудом, мы наряжались для визита к ночным бабочкам, хотя, под внешний вид уличных красавиц больше подходило название не «бабочка», а «разукрашенная моль».

Отужинав, Владик собрался было заняться какими-то своими мелкими никчемными делишками, но был поставлен в известность о необходимости проветрить Лаврика, благо дождь, как по заказу, кончился. Влад покорно поплелся в коридор и загремел Лаврушиной амуницией.

– А часикам к десяти поедем на Октябрьский проспект! – крикнула ему вслед Тая.

– Как?! – возопил страдалец. – Опять?!

– Не опять, а снова! Иди, иди, а то пупсик уже заждался!

Ох, чует мое сердце, не захочется Владику никаких денег по прошествии сих скорбных двух недель…

– Предлагаю взять диктофон, – сказала Тая, прорисовывая правый глаз. Как же можно ехать к проституткам, не накрасившись? Никак нельзя. – Интересно, чего же сенсационного нам сообщит эта… как ее?

– Анжелика.

– Вот-вот. Имена у них такие пышные, прямо как на подбор.

– Разумеется, они не настоящие, девочки называют себя позаковыристее, дабы это добавило им привлекательности.

– Сомневаюсь, чтобы это существенно помогло в бизнесе.

– Ну, им я думаю виднее.

Через час вернулись Влад и грязный, как чертенок Лавр. С нечеловеческой тоской обозрела я черные до пуза лапы, само пузо все в грязевых сосульках… про хвост и подвес вообще лучше умолчать.

– Вла-а-ад! – взвыла я. – Где вы были?! Чего он так извозился?!

– Разве я виноват, что на улице все раскисло после дождя? Пес бежит, грязь летит…

– Держи его здесь, в прихожей! Держи, чтобы только в квартиру не прорвался! Тая! Ведра! Тряпки! Воду!

И работа закипела. Лаврентия отмывали всем миром. Такая возня вокруг его персоны песлеру очень даже понравилась, он так и норовил лизнуть того, кто находился со стороны морды. Столько внимания со стороны дорогих людей одновременно не могло не обрадовать красотулю.

Пока возились с Лавром, пока убирали в прихожей все последствия возни, пока переодевались – одежда стала непригодной к выходу из дома, настало время ехать на Октябрьский. И на этот раз за руль усадили Влада, все-таки он аккуратный и, в отличии от меня, спокойный водитель.

– Значит так, – с заднего сиденья принялась инструктировать его Тая, – нам нужна конкретная девушка: блондинка в красном платье по имени Анжелика, возьмешь ее, понял?

– Угу, – уныло прогудел наш герой.

Не понимаю я такого вялого отношения к делу, ну не понимаю и все тут!

– Влад, ну чего ты так печалишься? Неужто тебе, журналисту великой и могучей газеты «Непознанный мир» не интересно поучаствовать хоть в небольшой, но все же авантюре?

– Знаешь что, друг сердечный, – он искоса посмотрел в мою сторону, – как раз таки для этой великой и могучей газеты мне к завтрашнему дню нужно написать здоровенную статью, а вместо этого я по проституткам разъезжаю. У нас в редакции кто-то внезапно ушел в отпуск, не помню точно, кто это был, но обязанности счастливого отпускника автоматически переложились на наши и без того согнутые до земли плечи.

– Счастливый отпускник, между прочим, тоже не на Багамах жарится! – огрызнулась я. – Отпускник, как проклятый с проститутками, с трупами и с трупами проституток возится!

– Это личное дело отпускника, – проявил неслыханную черствость Влад.

Ах, так?! Ах, во-о-от ты ка-а-ак?!

– Ладно вам, – примирительно сказала Тая, – сейчас съездим, все быстренько сделаем, а потом Сена посодействует тебе в написании статьи.

Если уж Тая взяла на себя нехарактерную для нее роль миротворца, стало быть, имеет какую-то скрытую корысть.

– Кстати говоря, сегодня мы опять ездили на Черное озеро, – мне тоже не хотелось ссориться с лучшим другом.

– И хорошо отдохнули? – Владик притормозил на светофоре и заранее включил правый поворотник, мол, чтоб все кругом знали, куда мы собираемся свернуть.

– Лучше было только в первый раз, – усмехнулась Тая. – Мы снова наткнулись на труп.

– Серьезно, что ли? Ну, вы даете. Не хотите начать ходить на какое-нибудь другое озеро? С этим у вас явно что-то не задалось. Иначе скоро вас отдыхающие начнут встречать распятьями и колокольным звоном.

– Похоже на то, – закивала я, – по-крайней мере двое точно – следователь и бармен.

Минут через пять показалась одинокая фигурка на обочине дороги, это было то самое место, где мы удачно притормозили в прошлый раз. Девушка была другая.

– Привет, – высунулась я в окно, – работаешь?

Девушка кивнула. Господи, ну точно крашеная моль, какая уж тут бабочка… крылышками бяк-бяк-бяк-бяк…

– Остальные во дворе? – деловито осведомился Влад с видом постоянного клиента.

Девушка снова кивнула. Влад дал по газам, и мы поехали по уже знакомому маршруту. Припарковываться и бросать машину, как в прошлый раз он не стал, а порулил прямиком к очагу разврата. Микроавтобус торчал на своем месте. Как только мы остановились и стали выбираться из салона, откуда-то из темноты нарисовалась сутенерша, или как там их называют? Мамками? Макаками их надо звать! Хотя, нет, обезьяны мне всегда очень нравились. Для этих гадюк не мешало бы придумать что-нибудь поточнее… Ее бы дочку да в этот фургон!

– О, кого я вижу! – заулыбалась она до самых золотых коренных зубов. – Похоже, вы становитесь постоянными клиентами? Очень, очень этому рада!

Вот так встреть ее при других обстоятельствах, подумаешь, или в продуктовом работает продавщицей или где-нибудь на вещевом рынке точку держит, но что людьми сутенёрит… да ни за что.

– Снова возьмете Леонорочку?

– Нам хотелось бы разнообразия, – ответила вместо Влада Тая. На этот раз она уже не так пугалась происходящего, ведь мы уже являлись опытными пользователями.

– Девочки, девочки! – захлопала в ладони скалапендра. – Работать!

Двери микроавтобуса открылись, из салона стали выбираться «работяги», выстраиваясь в шеренгу в свете фар. Невысоких блондинок в красных платьях оказалось целых три… с половиной – четвертая нарядилась в малиновое. Черт побери, такого поворота мы не ожидали. Благо, Тая сориентировалась быстро.

– Наш мальчик, – кивок в сторону Влада, – хочет попробовать ролевые игры. Он будет французским королем, а девушка – Анжеликой. Надеюсь, у вас есть самая что ни на есть настоящая Анжелика?

– Разуме-е-ется, как не быть! Наша Анжелика сущий клад! Анжелочка, сюда!

От коллектива отделилась девушка в малиновом и заторопилась к нам. Час от часу не легче…

– На этот раз на ночь? – тетка умудрилась, каким-то образом, подмигнуть всем нам троим сразу.

– Часа хватит! – излишне громко и поспешно вякнул Влад, и тут же зачем-то начал оправдываться: – Не в деньгах дело, просто мне вполне хватит часа, чтобы… чтобы почувствовать себя королем… французским.

У тетки златозубой снова не возникло проблем. Отслюнявив ей три сотни, мы отчалили в компании с Анжеликой, сильно надеясь, что это та самая Анжелика. Отойдя подальше, я задала волновавший нас вопрос:

– Это ты сегодня звонила?

Она кивнула. Не знаю, как французский король, но мы с Таей несказанно обрадовались, все-таки три сотни уплыли не напрасно.

– Ты же сказала, что будешь в красном! – начала придираться Тая.

– А это разве не красное? – искренне удивилась девушка.

Мы не нашлись, что ответить.

Загрузившись в машинерию, двинули на хауз всей честной компанией. На этот раз пред наши светлые очи не явился быкоголовый сотоварищ златозубой тетки и никто не спросил, куда подъезжать за Анжеликочкой. Ну, а мы настаивать не стали. Допрос учинять прямо в машине не стали, потому что из-за суеты вокруг грязного Лаврентия напрочь забыли взять диктофон, а так как нам, скорее всего, светили первые показания первого свидетеля (Армана с его ночными шумами и всплесками в расчет пока не брали), то их следовало запротоколировать.

– Ты не боишься больших собак? – привычной скороговоркой поинтересовалась я, открывая дверь.

– А какая порода? – девушка нервно переступала с ноги на ногу, отчего по всей лестничной площадке разносился стук ее каблуков.

– Сенбернар.

– Тогда не боюсь, они добрые.

Все еще мокрый Лавр являл собою зрелище малость удручающее.

– Он недавно купался, – зачем-то пояснила я, – толком еще не высох. Вон туда проходи.

Сбросив туфли, она пошла на кухню. Особо хлебосольничать не стали, не напасешься на всех хлеба-соли, набрызгали гостье стаканчик винца, положили на стол диктофон и приступили к получению информации. Анжелика уставилась на диктофон, как кролик на удава и мы хором поспешили ее заверить, что эта адская машинка нужна исключительно для нашего личного пользования. Девушка хряпнула винца, осушила бокал буквально одним глотком, закурила и начала повествовать.

Девушку, выловленную в Черном озере в июле месяце, звали Кристиной Игнатьевой, двадцати двух лет, родом из Ельца. С младых ногтей девушка будоражила умы мужского народонаселения дивной красотой, к тому же Кристина превосходно пела и танцевала. Как могла получиться такая звезда от запойной матери и неизвестного отца, история умалчивает. Мать, хоть и окончательно пропившая ум, честь и совесть, все же остатками извилин понимала, какое богатство в доме подрастает. Рассудив следующим образом, мол, все равно девку испортят и проку от этого не будет никакого и никому, она решила продать дочь подороже и принялась тщательно блюдить ее невинность, отгоняя жаждущих реванша местных «кобелей». Вместе с этим ушлая пьянчужка подыскивала подходящего покупателя для дочери. Разумеется, саму виновницу торжества в свои планы мамаша не посвящала. Девочка спокойно занималась танцами, строила планы на будущее и знать не знала, что за нее уже все решено. И вот, наконец, подвернулся подходящий случай в лице некого местного толстотузика, давно проживавшего в столице, но частенько наведывавшегося к елецкой родне. К тому сроку Кристине минуло семнадцать и красота ее набрала такой цвет, что толстотузик мог ее не заметить только в том случае, если был бы слепым кротом. Настал таки мамашкин звездный час, обстряпала сделку в лучшем виде. Под сладкие обещания толтотузика сделать из Кристины звезду эстрады мирового масштаба, он забрал ее в Москву. Наигравшись с провинциальной красавицей, покровитель передал ее какому-то своему знакомому, а тот – дальше, очередному «бычку в томате». Так как девушка особой ценности уже не представляла, «бычок в томате» решил пристроить ее на работу, так сказать, по доброте душевной, не пропадать же добру. И спихнул ее танцовщицей в стрип-бар. Так Кристина стала зарабатывать на жизнь. Занималась она не только танцами, но и оказанием услуг интимного характера…

– Послушай, – встряла Тая, – я слышала, что во всех заведениях такого рода только и трындят, что наши девочки танцовщицы, а не проститутки и с посетителями они не спят.

– Ну да, – усмехнулась Анжелика, – за деньги там можно поиметь самого хозяина заведения, не то что танцовщиц.

– А откуда ты столько знаешь о Кристине?

– Еще бы мне не знать, она же моя сводная сестра. Мамка у нас одна, а отцы разные.

– Во-о-о-от как? – Тая подлила ей вина. – А ты сама как здесь оказалась?

– Криста тогда еще с каким-то мужиком жила. Как-то созвонились мы, она и говорит: приезжай ко мне, тебя тоже пристрою. Что, говорит, нас там ждет? Пьяный муж, голодный ребенок? Все равно придется с кем-то спать, так зачем забесплатно давать какому-то козлу, если можно делать это за деньги.

– Да уж, быстро твоя сестра набралась житейской мудрости, – заметил Влад, стараясь то так, то эдак поудобнее устроиться на подоконнике. – И ты поехала покорять столицу?

– Ага, – кивнула Анжелика. – Можно еще вина?

– Можно, – вздохнула Тайка, наливая до краев.

Пока девушка пила, мы ее разглядывали. Плохо прокрашенные волосы с темными корнями, обыкновенное, ничем не примечательное личико, покрытое толстым слоем желтоватого тонального крема, все равно не могущим скрыть дефекты кожи и синяки под глазами, припухшие веки разрисованные серыми, больше похожими на грязь, тенями, малиновая помада, уставший взгляд сорокалетней тетки, хотя на вид ей не больше двадцати пяти… Да уж, если это и есть лучшая московская доля, можете вывести меня во двор и расстрелять.

Допив до дна, она опять закурила и я жестом попросила Влада растопырить форточку на всю катушку, потому как дым Анжеликиных сигарет плохо переносился моей дыхательной системой.

– Подумала я, значит, – продолжила она свое повествование, от вина девушка немного расслабилась и перестала выглядеть такой зашуганной, – чего терять? Мамины каждодневные запои, да белая горячка хуже смерти надоели, еще дружки эти ее такие же алкаши, что в доме постоянно толклись и за задницу меня ухватить норовили, тоже поперек горла стояли. Думаю, скоро она последнее – нашу хибару пропьет и пойдем бомжевать на улицу. Хоть мы с Кристой и не похожи совсем, не такая я красивая, но все-таки молодая, фигура вроде ничего… В общем, поехала я к ней. Криста обрадовалась, а вот бычок ее не очень, он ей квартиру снимал однокомнатную и условие поставил, чтоб я там не жила. Кое-как наскребли мне на комнату, там даже мебели толком не было, и я начала работать. Сначала клиенты туда ко мне ходили, потом соседи по квартире настучали хозяйке и она меня чуть не выгнала. Но тогда всплыл Шурман…

– Шурман это у нас что? – спросила Тая.

– Да есть один такой мелкий сутенер, менты его крышуют, а он им шестерит. К себе он меня брать не стал, его только свежак-молодняк интересует, он по «лолиточкам» специализируется, зато он свел меня с мамкой Верой. С ней я до сих пор и работаю.

– Это та тетка у фургона?

– Ага. Можно еще вина?

– Допивай, не спрашивай. И что дальше было?

– Когда Криста пошла танцевать…

– Так, стоп, – снова вмешалась Тая, – куда конкретно она пошла танцевать? Как заведенье называлось, знаешь?

– Конечно, я ж туда ходила на ее выступление посмотреть. «Красная кошка» он называется, недалеко от метро Автозаводская.

– И долго она там проработала?

– Не очень, месяца четыре. Потом как-то приехала ко мне, радостная такая, говорит, сделали ей очень заманчивое предложение перейти на работу в солидное закрытое заведение, но там надо было только клиентов обслуживать, зато бабки обещали просто аховые.

– Иными словами, ее пригласили работать в бордель? – уточнил Влад.

– Ну, да.

– И она согласилась?

– Конечно! Там все предоставлялось и питание, и проживание, еще и денег дают – прикиньте?

Мы прикинули.

– А как назывался этот бордель? – я затаила дыхание, чувствуя себя на пороге открытия. – Где располагался?

– Этого я не знаю, – пожала плечами Анжелика. – Они там какой-то договор подписывают, что должны молчать. Сестра очень боялась потерять это место, поэтому даже мне не говорила. Как она ушла туда работать, мы перестали видеться, только созванивались иногда. Она говорила, что дела идут суперски. А потом как-то сказала, что скоро у нас будет столько бабок, сколько нам и не снилось, купим квартиру и будем работать сами на себя, может, и свое дело откроем.

Иш ты, какие далеко идущие планы…

– Последний раз мы с ней созванивались в середине июня, потом от нее не было ни слуху, ни духу, а потом мне позвонил один знакомый и сказал, что Кристу нашли в озере и что мне надо приехать в морг на опознание. Там сказали, что она беременная была на втором, кажется, месяце. Вот и все, что случилось, я не знаю.

И повисла тишина. Историю своей сестры Анжелика поведала спокойно, даже равнодушно, будто говорила о совершенно постороннем человеке.

– М-да, – вздохнула Тая, выключая диктофон, – печально. Большое тебе спасибо, ты нам очень помогла.

– Вы будете искать, кто ее убил? – в ее глазах впервые за все время промелькнул слабый интерес к происходящему.

– Постараемся, приложим все усилия.

– И я вам помогла?

– Очень! – хором ответили мы.

– Я тогда пойду?

– Всех благ!

Проводив ее к двери, я настоятельно попросила звонить незамедлительно, если вдруг она вспомнит или узнает что-нибудь новое.

– Хорошо, – кивнула она, обулась и ушла.

Заперев за ней замок, я, должно быть, с добрую минуту стояла, смотрела на дверную обивку и думала о том, какой же я счастливый человек, ну просто счастливейшая из смертных, ведь у меня есть своя прекрасная квартира, великолепная машина, супер-собака, супер-подруга, супер-друг и супер-работа с супер-начальником. И я с превеликой радостью проработаю на должности штатного вруна газеты «Непознанный мир» до самой своей кончины, затем быстренько реинкарнирую и вновь вернусь туда.

Глава двадцатая

После ухода Анжелики, я добросовестно стала помогать Владу в написании статьи, а Тая занялась расчесыванием Лаврентия. Расчесываться Лаврентий любил, он заваливался на спину, раскидывал лапы в стороны и можно было до бесконечности чесать ему пузо и подвес. От удовольствия он жмурился, чихал и улыбался.

К несчастью, какой-то определенной темы материала у Влада не имелось и мы маялись на пару, пытаясь хоть что-нибудь придумать, о чем еще не писали. Сидя в кресле, Влад вяло щелкал кнопками т. в. пульта и никак не мог выбрать программу для просмотра, я завалилась на диван и, глядя в потолок, шевелила мозговыми извилинами. В голову лез сплошной бред и ничего путевого.

– Давай напишем про крем для рук, – ни с того, ни с сего изрек Влад.

Я опустила взгляд и посмотрела на телевизионный экран. Там шла реклама крема для рук.

– И что же мы про него напишем?

– Ну-у-у… что он делает с руками чего-нибудь необычное.

– Давай лучше напишем про крем для ног, будто он делает что-нибудь необычное с ногами.

– Может, лучше сразу про крем для всего тела? Типа, намазюкаешься и, мало того, что омолодишься моментально, так еще и летать начнешь не хуже булгаковской Маргариты. Но только не известно, когда этот чудо-крем можно будет приобрести, потому, как он является секретной разработкой…

– Да, да, да! – обрадовалась я. – Маладца! Давай к станку скорее!

Влад бросил пульт и поспешил к столу с печатной машинкой, вставил лист и заколотил по клавишам, обуреваемый вдохновеньем.

К полуночи Лаврентий стал выглядеть так, словно посетил лучшую парикмахерскую Парижа, а мы с Владом завершили блистательную статью эффектной концовкой. И все дружно, с чувством глубочайшего морального удовлетворения, завалились спать.

* * *

С утра пораньше, когда сон слаще бочки варенья, вкуснее корзины печенья, Владик стал собираться на работу. Лязг и грохот, с которыми он складывал на кухне мою инвалидку-раскладушку, способны были вывести безнадежного пациента из тридцатилетней комы. Закончив с водными процедурами и завтраком, что тоже происходило очень шумно (как можно шумно завтракать? Я теперь знаю!), он начал одеваться-собираться. Сначала по всей квартире искал носки, потом штаны, затем трусы… Стиснув зубы, мы лежали с закрытыми глазами и тряслись от злости. Но когда Влад принялся топать по нашей комнате, в поисках ремня от своих треклятых штанов, что-то еще бормоча себе под нос, у Таисии Михалны треснули нервы.

– Ты когда-нибудь уберешься на свою чертову работу?! – заорала она, брызжа во все стороны слюной. – Ты дашь нам, наконец, поспать, крысюга ты эдакий?! У нас важная встреча сегодня, а ты тут лазаешь и мешаешь нам отдыхать!

– Не могу никак ремень найти, – принялся оправдываться крысюга, – ума не приложу, куда он мог подеваться…

– Если я сейчас встану и найду твой долбанный ремень, я тебя им удавлю!

– Я сам удавлюсь, добровольно, только найди его, а то я уже опаздываю, – взмолился Влад.

Страшно сквернословя, Тая слезла с дивана и отправилась на поиски ремня. Поиски к счастью долго не продлились, ремень Тая нашла и страстно возжелала затянуть его на шее Владика.

– Все-все-все, уже ухожу!

Влад вылетел за дверь. Но стоило нам то-о-о-олько улечься и закрыть глаза, как снова вернулся – забыл статью. Разумеется, пытаться заснуть после столь бурного утреннего кордебалета не имело смысла. Сердитые и разбитые мы сложили диван и принялись ползать по квартире, пытаясь проснуться и начать жить. Получалось плохо…

– Надо сварить ведро кофе, – зевала, зевала и зевала Тая, моя пасть тоже не закрывалась, – лучше два ведра. Пойду-ка, постою под прохладным душем, может, очухаюсь. Сена, срочно вари ко-о-о-офэ-э-э-э-э!

Надо же, вроде и легли не настолько уж и поздно, а вдребезги не выспались.

К сожалению, молотого кофейка не осталось, пришлось мутить растворимый, зато его имелась целая банка, можно было хлебать, покуда диарея не начнется.

Пока Таиска плескалась в ванной, я пожарила яичницу и собиралась, было, вздремнуть за столом, но на кухню заглянул Лавр и поинтересовался, пойдем ли мы когда-нибудь на прогулку?

– Лаврушечка, потерпи еще чуть-чуть, масенький, нам нужно выпить кофейку, иначе мамочки не смогут выползти из дома, погибнут мамочки на подступах к школьному дворику.

Лавр понимающе вздохнул и утопал в прихожую.

Вскоре из ванной показалась замотанная в полотенце Тая с целлофановым чепчиком на голове, препятствующим намоканию волос. Чепчик с синими оборочками подруге был к лицу, вот если бы на него еще и маки прилепить, хоть сейчас на бал.

– Здравствуй, вечная яичница, – хмуро поприветствовала свой завтрак Тая, – здравствуй, смертельно растворимый кофе.

– Извини, дорогая, свежие устрицы кончились, а вчерашние я подавать опасаюсь, шампанское тоже внушает подозренье, пузырьки в бокале отчего-то не вверх идут, а вниз, я посчитала сие недобрым знаком.

Испепелив меня взглядом, Таиска принялась трапезничать.

– Ты так и будешь в банном чепчике сидеть?

– А разве я его не сняла? – удивилась Тая.

– Смею предположить, что нет.

– Надо же, – она сдернула чепец с головы и положила на стол.

Завтрак нас немного оживил, а прогулка с пупском заставила шевелиться крепко спящие мозги.

Пока добрались до Бибирево, худо-бедно проснулись, глазки растопырили, вернули на лица признаки интеллекта.

Хоть мы и прибыли в «Фараон» с точностью минута в минуту, господин Эраст уже сидел в горбачевском кабинете. Судя по набитой окурками его крутых сигареток пепельнице, торчал он тут уже давненько.

– Здравствуйте, – слегка нерешительно произнесла Тая, – а Михаил Сергеевич велел нам приезжать к двум…

– Все верно, – Эраст полез в портсигар, – это я приехал раньше. Так получилось.

Расшаркавшись во взаимных приветствиях, мы с Таюской заняли сидячие места за столом.

– Расскажите, как это произошло? Как случилось? – голос Эраста звучал хрипловато, видать основательно обкурился. – Как вы ее нашли?

Я думала, Тая сейчас напустит таинственной пены и набьет нам цену, придумав какую-нибудь емкую легенду о наших детективных способностях, но она зачем взяла и рассказала все, как было. Я даже взгрустнула слегонца и подумала, что вряд ли уважаемый Эраст теперь заплатит нам оставшуюся часть гонорара. И, скорее всего, накрылся мой ремонтик в квартире и мобильничек… с фотокамеркой.

В глубокой задумчивости Эраст докурил свою папироску, откинулся на спинку стула, вытянул ноги и замолчал, уставившись куда-то сквозь сидящего напротив Горбачева. Мы молчали, ожидая, когда новоиспеченный вдовец начнет высказываться. Особо бурного горя он не демонстрировал, слезы не разбрызгивал, сопли по столу не размазывал, выглядел скорее задумчиво-озадаченно. Потом сказал:

– Что она делала в этих Люберцах?

Кто бы знал.

И следующая фраза:

– Похоже, шкатулку я больше не увижу.

Чудесно, просто чудесно. Вот так живешь, живешь с человеком, замуж за него выходишь, потом тебя топят, а твой суженый-ряженый выказывает по этому поводу только легкую досаду и скорбит лишь об утраченном имуществе. Кстати, об имуществе… не мешало бы выяснить, светит нам оставшаяся сумма или не светит.

– Ну почему же, – вкрадчиво произнесла Тая, – мы можем продолжить поиски, будем искать вашу шкатулку, но для этого нам нужны подробные описания и самого предмета и его содержимого.

Эраст Как-Его-Там-По-Батюшке Вельяминов развернул свой портрет в нашу сторону и заинтересованно взглянул на Таю.

– Думаете, отыскать ее реально?

– Ничего нельзя гарантировать, но мы попробуем. Только давайте решим для начала, как будем рассчитываться.

– Разве я вам еще что-то должен? – и прямо такие нотки в голосе нехорошие зазвучали, неласковые такие.

Горбачев кашлянул пару раз, видимо желая вмешаться в разговор, но Тая не дала ему такой возможности.

– Так как факт смерти клиента очевиден, – с невероятно умным видом произнесла Таиска, – и дальнейшее расследование не имеет смысла, то вы нам, разумеется, больше ничего не должны…

И меня будто холодным душем окатило при одной только мысли, что сейчас Эраст потребует вернуть аванс, а от него уже остались слезы…

– Но так как мы продолжаем поиски теперь уже шкатулки, то имеет смысл обсудить сумму гонорара: останется ли она прежней или изменится?

Горбачев закончил кашлять, а я затаила дыхание, глядя на подругу. Боже, какая же она умная, просто супер-мозг, мега-интеллект! На обдумывание Тайкиного предложение Эраст потратил меньше минуты и согласился. Спросил у Михал Сергеича листик-ручку и незамедлительно принялся описывать дорогое сердцу имущество, проговаривая записи вслух:

– Шкатулка антикварная восемнадцатого века, серебряная, 10 сантиметров ширины, 20 длины, 8 высоты. На крышке мозаика из полудрагоценных камней: два красных цветка, один белый, один зеленый лист. Внутри шкатулка оббита синим бархатом. В ней находились следующие ювелирные изделия: перстень золотой с рубином и тремя сапфирами, перстень золотой с изумрудом и двумя бриллиантами, перстень с розовой жемчужиной в россыпи топазов и золотое кольцо в виде рыбы, держащей во рту рубин. Так же брошь из белого золота с белым жемчугом, голубыми топазами и аметистами, брошь из красного золота с александритом, хризолитом и жемчугом, подвеска из желтого золота в виде остролистого цветка с сапфирами и подвеска из красного золота в виде капли с рубином. Все изделия середины восемнадцатого века. Вроде бы все, ничего не забыл.

Да-а-а-а! Круто, епрст, круто… Госпожу Вельяминову очень даже можно было понять.

Тая судорожно сглотнула, судя по нездоровому блеску ее глаз, мысленно она нацепила на себя все вышеперечисленное и совершила побег в дальнее зарубежье.

– Э-э-э-э, – хрипло произнесла подруга, – вы можете назвать приблизительную стоимость этого всего?

– Зачем же приблизительную? – Эраст взглянул на нее затуманенным взглядом. – Я назову точную: четыреста восемьдесят тысяч евро.

Глава двадцать первая

Пока мы лежали в глубоком обмороке, Горбачев сделал всем кофе и раскрыл окно, дабы хоть немного проветрить задымленную кабинетную атмосферу. Когда к нам вернулись сознание и дар речи, я поинтересовалась, отчего же уважаемый Эраст не обратится в правоохранительные органы, раз его грабанули на такую опупенную сумму?

– Не желаю я связываться с нашими правоохранительными органами, – вяло ответил он. – К тому же, я не настолько богатый человек, чтобы предавать широкой огласке свое владенье драгоценностями. Это семейные ценности, понимаете? Я не собирался и не собираюсь ими козырять, тем более, не планировал вот так вот бездарно их лишиться. Я не хочу, чтобы этим делом занимались правоохранительные органы, не хочу, чтобы они копались в грязном белье моей жены и вытаскивали на всеобщее обозрение то, чего вытаскивать не следует, к тому же, под меня копает один весьма сильный конкурент, сейчас любая возня вокруг меня крайне нежелательна, а уж он постарается сделать из этого шумиху погромче. Соберет свору продажных журналистов и запестрят газетенки жирными заголовками. Этим тварям только повод дай, только кость брось и понесется.

Это да, это точно, как я вас понимаю, вы не представляете…

– Вот по ряду этих причин я хочу, чтобы шкатулкой занялись специалисты частного сыска, лишний шум мне не нужен, я хочу, чтобы ее тихо нашли и тихо вернули мне. За ценой не постою, сами понимаете. Обещанный гонорар за поиски Алины могу выплатить хоть сейчас, остальное – по факту.

Мы с Таиской синхронно закивали готовыми к поиску шкатулки головами. И тут Эраст произнес очень нехорошую фразу, прямо гадость несусветную сказал:

– Вот только, Михаил Сергеевич, у меня к вам просьба, нельзя ли подключить к расследованию более опытных детективов? Не подумайте, я ничего не имею против этих девушек, но вы и меня должны понимать, на карту не сто рублей поставлено.

На несколько секунд мы прямо даже лица перестали контролировать, но быстро взяли себя в руки, видя, что Горбачев собирается сделать заявление.

– Вы недооцениваете этих милых барышень, – с лукавым ленинским прищуром ответил он, жаль, что не добавил: «Батенька!». – Не всякий, даже опытный детектив обладает их способностями, смекалкой и проницательностью.

Гадючий Эраст поморщился, всем своим видом демонстрируя, сколь велики, одолевающие его сомнения.

– Давайте так поступим, – продолжил Горбачев, – если они не найдут шкатулку до конца месяца, я сам, лично займусь вашим делом. Договорились?

Пакостный Эраст погрузился в раздумья. Затем соизволил согласиться.

– А если они вернут вам шкатулку до конца месяца или смогут отыскать нынешнего ее владельца, вы заплатите им по две тысячи долларов. – Помедлил и добавил: – Каждой.

На этот раз Эраст сопротивлялся довольно долго, его так колбасило, что я всерьез засомневалась, удастся ли Горбачеву наставить его на путь истинный. Но Михал Сергеич заломал его, как гризли мальчугана, не оставив шансов отказаться от наших великолепных услуг. Злобно раздувая ноздри, сломанный Эраст полез в портмоне, отсюнявил нам баксы, заявил, что ждет ровно до конца месяца и ни днем больше, распрощался и покинул кабинет. И мы смогли с облегчением вздохнуть, утирая пот.

– Спасибо вам огромное, Михаил Сергеевич, – щелкнула зажигалкой Тая, – но вы действительно настолько уверены в наших непобедимых способностях?

– Действительно, – улыбнулся Горбачев. – А еще мне хочется, чтобы вы немного подзаработали.

– Но ведь до конца месяца меньше двух недель, – печально вздохнула я, наблюдая, как Тайка убирает деньги в сумочку.

– На самом деле это довольно большой срок. Со своей стороны гарантирую любое посильное содействие. Главное, не думайте о том, что у вас может не получиться, в любом случае – ничего страшного не произойдет. По истечении срока я или возьмусь сам или подключу самых сильных ребят агентства. Шкатулку найдем в любом случае, главное, чтобы к этому времени драгоценности не распилили и не распродали по частям – камни отдельно, золото отдельно.

– А такое возможно? – ужаснулась я. – Какой вандализм! Это же антиквариат, можно сказать, произведения искусства!

– Конечно. Хоть от этого ценность существенно снижается, но так гораздо безопаснее. Хотелось бы надеяться, что изделия какое-то время продержатся вместе, если останутся целыми, разумеется. Какие-нибудь зацепки у вас уже есть?

– Пока ничего существенного, – Тайка задавила окурок в пепельнице, – но с сегодняшнего дня усилия утроим, учетверим, упятерим, за что-нибудь, да зацепимся.

– В этом я не сомневаюсь. Девочки, милые, простите меня, но буквально через три минуты явится следующий посетитель.

– Да-да, Михал Сергеич, уже исчезли, аки тени в полдень. Еще раз спасибо, до свидания.

И мы поспешно выкатились из кабинета.

На улице стояла безветренная духота, над домами нависли брюхатые серые тучи, готовящиеся разродиться дождем. Неторопливо мы побрели к метро.

– Думаешь, получится? – вздохнула я.

– За четыре тыщи, Сена, должно получиться. У нас должно все-все-все получиться.

– Выходит, наших инфузорий в туфельках бросаем? Роем носом землю исключительно в поисках шкатулки?

– Вот что я думаю, – ответила Тая, притормаживая у «Ростикса», – попробуем-ка мы всюду успеть. Вот чует мое пламенное сердце, не просто так все эти девушки скупнулись в одном и том же озере, есть в этом стечении обстоятельств некий указующий перст судьбы. В нашем деле, Сена что главное?

– Что?

– Повнимательнее смотреть, куда персты указывают, а дальше все само получится. Предлагаю пойти, грызануть по куренку, коллега.

– Предложение с почтеньем принимается.

* * *

«Грызанув по куренку» и напившись кофейку, Тая выдвинула предложение дорожить каждым прожитым часом и прямо немедленно отправиться в стрип-бар «Красная кошка». Взглянув на часы, я заметила, что сейчас без двадцати пять и вряд мы сможем наловить там ценной информации в такое время, да и форма одежды…

– Ты только представь, – закатила глаза Тая, – из Бибирево тащиться на Выхино, потом с Выхино на Автозаводскую…

Ах, вот к чему зазвучала сказка о потерянном времени, Таюнчику просто-напросто лень двигать попой по метро. Ох и нарасследуем мы, ох и надетективим…

– Нет, Тай, сейчас мы поедем домой, переоденемся, намакияжимся соответствующим образом, и посетим заведение по правильной программе.

Тая состряпала кислую морду, но согласилась.

В принципе, я ее прекрасно понимала, метро каким-то образом так умудрялось выматывать и выжимать силы – прямо удивленье. Странно, почему так? Ведь не пешком же через всю Москву пилишь, а сидишь себе, да едешь, забот-хлопот не знаешь, а на поверхность все равно вылезаешь уставший, как собака. Кстати, о собаке, надо зайти в магазинчик у метро и пополнить запасы его продовольствия.

За время пути от Бибирево до Выхино, я насчитала четырех читателей нашего «Непознанного мира». Надо же, раньше такой плотности не наблюдалось, неужто мы и впрямь становимся популярными? Может, зарплату прибавят…

Пока завернули в магазин, пока отстояли очередь на маршрутку и добрались домой, основательно завечерело, а Тая, едва переступив порог, начала жалобиться на то, как сильно, как бесчеловечно она устала.

– Тая, я тебя что-то не совсем понимаю, – расцеловав Лаврентия, я проследовала на кухню, следом поволоклась и бесчеловечно уставшая. – Ты ж больше всех расследовать хотела, что-то у тебя там стряслось с самооценкой, а теперь что? Когда никто нас ни о чем не просил, бодро лезла на баррикады, а когда на кон поставлены большие деньги и вступительное слово Горбачева, ты забуксовала! В чем, дело, уважаемая? Я все обязана делать сама, да еще и тебя тащить прицепом? Извини, но я с таким пасьянсом не согласна!

Надувшаяся, как дождевой пузырь дезертирша, бухнула чайник на плиту и достала из шкафчика банку кофе. Кофейку мы, значит, решили испить, ну-ну…

– Нет, ты отвечай, не молчи! Говори, давай, в чем дело?

– До конца месяца меньше двух недель, – промямлила она, – так мало времени… ничего у нас не получится.

Ах, вот в чем дело! Мы просто-напросто струсили!

– Тай, ну что ты начинаешь, а? Горбачев ясно дал понять, что если ничего не получится, нас никто за это не расстреляет.

– Да, но наша самооценка…

– Оставь ты в покое нашу самооценку! – меня прямо уже бесить стало это дурацкое слово. – Нам такой шанс выпадает, а ты… а ты…

Слова у меня закончились, осталось одно возмущение.

– У нас даже зацепок нет.

– Как это нет?! – я возмутилась аж до самых печенок. – А бармен из казино?

– Что – бармен?

– Да он практически уже работает с нами в команде! А сумочка Алины? А коробок? А бумажка с телефоном Бабла? Да у нас навалом зацепок, навалом! Главное сейчас собраться с мыслями, с силами…

– Он даже не попросил нас найти убийцу… Тебе сколько ложек?

– На какую чашку?

– На эту, – Тая продемонстрировала чайную чашку с золотистыми цветочками на белых боках.

– Одну с горкой и две ложки сахара. С горками. Так про что ты сказала? Я не успела переключиться.

– Я сказала, что Эраст даже не попросил нас найти убийцу, хотя бы так, ради интереса. Его волнует исключительно шкатулка. Неужто человеку настолько сильно наплевать на свою бывшую жену? Ведь она все-таки была его женой, если он сходил с нею в ЗАГС, значит, какие-то чувства испытывал? Таких фруктов, как Эраст, черта с два заставишь жениться против их королевско-императорской воли, он же не какой-нибудь там стручок деревенский, а крутой-раскрутой телевизионный дяденька, следовательно, какой-никакой мозг да имеется. А если он ходил с Алиной жениться, значит, у него должно быть сердце? И чувства? Одно дело, когда жена сбегает, но совсем другое дело, когда ее убивают.

– Кто ж знает, как они жили и по каким соображениям Эраст ходил в ЗАГС, и на старуху бывает порнуха, что ж поделать. Порой любящие супруги настолько сильно умудряются отравить друг дружке жизнь…

Закончить мысль я не успела – в дверь принялся ломиться Влад. Замок открыть он не мог, потому как заперлись мы изнутри.

– Приперся, – Тая сердито зазвенела ложкой в чашке, – сейчас ужин затребует! Завелся в квартире мужик, все – прощай спокойная жизнь, да здравствуют бесконечные хлопоты-проблемы-неприятности!

И эта девица еще страстно желает выйти замуж.

– Он ненадолго завелся! – крикнула я из прихожей, открывая дверь. – Привет Владик.

– Здоров, Сенок. Слушай, можно я с Лавром попозже погуляю? Жутко есть хочу, аж в глазах темно.

– Без проблем, что найдешь в холодильнике – все твое.

– А вы куда-то собираетесь?

Как только догадался – не понятно.

– В общем, да, скоро соберемся.

Влад разулся, как обычно раскидав ботинки в разные стороны и поспешил к холодильнику.

– Привет, Таюш, – донеслось из кухни.

– Будьте здравы, боярин! Что, жрать, небось, хотите?

– Угу.

– Что ж тогда никаких продуктов в дом не принесли?

– А что, уже все закончилось?

– А разве надо дожидаться, пока все закончится?

И я подумала, вряд ли кто-то когда-то рискнет зажить с Таюсиком под одной крышей, а если и рискнет… эх, дожить бы до этого дня, поглядеть бы хоть одним глазком.

– Тай, оставь его в покое, а? – присев за стол, я взялась допивать остывший кофе. – Пришел с работы уставший голодный человек, а ты его травишь прям с порога.

– Его затравишь, как же! Уставший он! Измотался, бедный, по клавиатуре пальчиками стучать, да штанишки за столом протирать!

Влад накидал себе в тарелку какой-то еды, сел за стол и постарался поглубже уйти в себя. Чтобы дать ему возможность спокойно поесть, я решила отвлечь ядовитую Таиску и принесла сумочку Алины. Усиленно работая челюстями, Влад заинтересованно уставился на элегантный предмет.

– Сумочка нашей убиенной клиентки, – пояснила я, открывая плетеное сердечко и извлекая из него коробок.

– А где вы ее взяли?

– Где взяли, там уже нет! – отрезала Тая. – Все ему знать надо!

Когда она пребывала в таком жабианистом настроении, сложно было не схватить нож и не броситься на дорогую подругу с криком: «Да ты ве-е-едьма!» Положив коробок на стол, я одним пальцем пододвинула его поближе к Тае.

– Интересно, Тай, что это за заведение такое? Ресторан? Казино? Ночной клуб?

Влад искоса глянул на коробок.

– Не знаю, – подруга с умным видом поцарапала коробок ногтем, – будем выяснять…

– Это корабль, – с набитым ртом произнес Влад.

– Что? – удивилась я. – Почему корабль? С чего ты это взял?

– «Queen Mary» это самый большой в мире корабль, эдакий плавучий город, вроде «Титаника». Вообще-то кораблик довольно известный, странно, что вы о нем не слышали.

Кора-а-абль… не конечно, вон, под названием еще и росчерк в виде волны…

– И где же этот корабль плавает? – Тая взяла коробок и зачем-то его понюхала.

– Однозначно не по Москве-реке.

Ой, Влад, лучше не умничай и не остри, а то так и до греха недалеко. Однако, Тая пропустила его реплику мимо ушей, она задумчиво смотрела в окно. Затем очнулась, рассеянно взглянула на Влада и вышла из кухни. Великий детектив за работой, приятно посмотреть, что ни говори. Вернулась Тая с телефонным аппаратом и спросила, где у меня записаны телефоны Эраста?

– Зачем он тебе?

– Хочу спросить, когда это его женушка успела сплавать в круиз.

– Погоди, – Влад доел и понес тарелку в раковину, – насколько могу предположить, «Королева Мария» курсирует из Америки в Англию… я так думаю, мне так кажется, да и сам круиз, наверняка, не однодневный…

– Если она не плавала на этом корабле, откуда у нее этот коробок? – похоже, мой коварный план удался и Таисия успокоилась насчет Влада. – Ей кто-то его дал? Но зачем? Если она хотела прикурить, могла бы попросить зажигалку, зачем она сунула в сумочку этот коробок?

– Не просто коробок, – напомнила я, – а коробок с телефоном. Вряд ли кто-то дал его Алине здесь. Ты только представь: некто прокатился в круиз, затем из Америки или Англии прилетел в Москву – и все это время не расставался с каким-то дурацким бесплатным коробком спичек? Затем путешественник пришел в какой-то клуб-ресторан-казино, дождался, покуда роскошная мамзель попросит прикурить, и широким жестом задарил ей этот несчастный коробок? «Берите, берите, оставьте себе»?

– Тогда откуда он у нее взялся?! – повысила на нас голос Тая, словно это мы с Владом были виноваты в наличии злополучного коробка.

– Думаю, – Владик тоже решил наглотаться кофею, – совершенно не обязательно, что этот коробок непосредственно с корабля «Королева Мария», в смысле, с того самого корабля. Это может быть какая-то местная одноименная яхта…

– Если ее убили на яхте, почему прямо там с борта не сбросили? – Тая разложила по столу косметику и занялась наведением марафета. – Зачем ее потащили в люберецкое озеро?

– Кстати, – я присоединилась к наведению глянца на портрет, – если взять во внимание, что коробок не с круизного лайнера, а откуда-нибудь отсюда, тогда все значительно упрощается. И можно с уверенностью утверждать, что это заведение так или иначе связано с водоемом и кораблем, раз такое название, да еще и волна нарисована. Думаю, имеет смысл поискать яхт-клуб или яхту «Королева Мария».

– А эта девушка вообще курила? – Влад допил кофе и исправно понес чашку мыться. – В сумке у нее сигареты были?

– Не было, – Тая раскрыла сумку и пристально уставилась в ее нутро, будто мы и впрямь могли проглядеть сигаретную пачку. – Но это все равно ни о чем не говорит.

– А вот лично мне интересно, курила она, или нет, пожалуй, по этому поводу побеспокою Эрастушку.

– Тебе и впрямь так интересно, курила Алина или нет?

– В некотором роде, да.

Отыскав визитку господина Вельяминова, я накрутила его мобильный. Ответил он практически сразу, судя по шуму в трубке, он ехал в машине. Поздоровалась, представилась и спросила, курила ли его жена?

– А зачем это? – после небольшой заминки спросил он. Я слегка растерялась.

– Для дальнейшего расследования, – нашла я глупый, но все-таки ответ.

– Вам надо знать, курила она или нет для дальнейшего расследования? – уточнил Эраст. – Вы серьезно?

– Абсолютно. Так да или нет?

– В общем-то, она курила, но не так, чтобы постоянно, то бросала, то опять начинала, то снова бросала. Что-нибудь еще?

– Нет, все, спасибо. До свидания.

Повесив трубку, я обвела взглядом публику.

– И что? – Влад тоже заинтересовался происходящим. – Курила или нет?

– Вы знаете, у меня сложилось ощущение, что он сам не знает.

Глава двадцать вторая

– Как это? – криво улыбнулась Тая. – Эраст не в курсе, курила его жена или нет?

– Похоже на то, – развела я руками. – Что-то я совсем уже ничего не понимаю. Мы едем в «Красную кошку» или не едем?

– Куда? – не сразу сообразила Тая.

– В стип-бар, мы только что накрасились для похода туда.

– В стрип-бар? – оживился Владик. – В тот, про который Анжелика говорила? Вы все-таки решили поехать? А можно мне с вами?

– Нельзя, – Тая нарисовала губы темно-вишневой помадой. – Тебе с Лавром гулять. Погуляешь, покорми собакина и приберись в квартире, неплохо было бы помыть полы.

– Куда прикатилось наше общество? – скорбно покачал головой Владик. – Женщины идут в стип-бар, а мужчина моет полы…

– Мы туда идем по делу, – свысока глянула на него Таиска, – а вовсе не для того, чтобы капая похотливой слюной засовывать купюры в трусы стриптизершам, как это делают мужчины. Так что, гуляй Лавра и мой полы! Идем, Сенусик, надо подобрать наряды, чтоб со вкусом и не вызывающе.

Не совсем хорошо представляя, в чем приличные девушки ходят в стрип-бар, мы остановились на наиболее оптимальном варианте: узенькие черные джинсики и черный верх. Я нацепила свой супер-топик с серебряной надписью «Death», а поверх, как сложившийся комплект – черную псевдошелковую рубашку с выбитой вышивкой бледно-зеленого цвета, концы которой я завязала на животе элегантным «пионерским» узлом. И готова была стартовать. В отличии от Таисии Михайловны. Она все копалась в шкафу, все примеряла разнообразные тряпки, но никак не могла остановиться на чем-то одном: если она надевала что-то короткое, до талии, то ей казалось, что у нее жутко толстая задница… ну просто: «чудовищная, чудовищная жопа! Ты только посмотри, Сена на этот экватор!» А если она надевала тряпку, прикрывающую «экватор», тогда Тае казалось, что она недостаточно сексуально выглядит. И предприятие грозилось затянуться… Я шевельнула интеллектом, слазила в шкафные недра и накопала оптимальный вариант: короткую обтягивающую синюю майку с приличным декольте (кажется, эта майка изначально принадлежала Таюхе, потому как подобные декольте мне отнюдь не по размеру) и темно-серую рубашку. И ежели поверх майки напялить эту вот рубашку, застегнув всего пару пуговиц снизу, то и вид получался эротичным, и «экватор» прикрывался.

– Да, но теперь мы одеты слишком похоже, – засомневалась Тая.

– Твою дивизию, Тая! Ты еще помнишь, зачем мы туда едем?! Скоро полночь стукнет, а мы все возимся!

– Все, идем, не митингуй, революция.

Прощаться было не с кем, так как Влад с Лавром ушли гораздо раньше, так и не дождавшись, когда же мы определимся с нарядами.

Уже в прихожей Таисия сокрушилась на тему, что в доме нет никаких таких блистательных туфель, формата: «шпильки лакированные», сунула ласты в босоножки модели: «шлепанцы летние» и мы почапали в стрип-бар. На метро, разумеется. Куда уж на моей-то тарахтелке, да в культурное стриптизоидное заведенье? Не комильфо это, господа, не комильфо.

Пришлось основательно помучиться, прежде чем пути-дороги вывели к искомому заведенью. На внешний вид оно ничем не отличалось от недорогого ресторанчика, никаких афиш с голыми красотками, только светящаяся вывеска «Красная кошка» и не блещущий оригинальностью неоновый кошачий силуэт с хвостом «трубой». Никаких шкафиков-охранников при входе не наблюдалось и никто не устроил нам суровый фейс-контроль, дресс-код и досмотр личных вещей. Раньше в стриптизных барах-ресторанах лично мне бывать не доводилось и представляла я эти заведения основываясь исключительно на просмотрах кинофильмов зарубежного производства. Судя по напряженной Таискиной физиономии, ей тоже не доводилось кутить ресторанам с раздеваньем. Войдя в зал, обозрели перспективу и бочком, бочком стали продвигаться к единственному свободному столику у самой сцены. Желающих позырить на голых тетенек набралось порядочно, дым стоял коромыслом, публика разогревалась алкогольными напитками, между столами сновали официантки в коротких черных юбочках и красных обтягивающих майках с вырезами до пупа. Увидав, что мы далеко не единственные представительницы женского пола и в зале полным полно девушек, Таисия приободрилась и перестала походить на облитого водой суслика. Ничем особенным бар не выделялся, разве что на стенах назойливо-раздражающе мигали разноцветные силуэты танцующих красоток, а за стойкой барменил здоровенный негр. Ну и шест на сцене, разумеется. Круглые столики оформили с применением смекалки: на крышки постелили красные скатерти, а сверху положили толстенное оргстекло, которое можно было всласть обляпывать, не пачкая скатертей. Не успели мы с Таюнчиком поделиться впечатлениями, как к нашему столу пришвартовалась официантка с огромным бюстом, казавшимся еще больше из-за непомерного выреза, на шее и груди барышни были щедро разложены многочисленные цепочки с кулонами и подвесками, ну прямо витрина ювелирного магазина, а не грудь.

– Добрый вечер, – не особо, впрочем, приветливо произнесла официантка, равнодушно оглядев нас. Конечно, чего ради в реверансах рассиживаться и кулонами звенеть перед женскими особями, мы-то не собираемся в столбняк впадать от вида ее кормы и чаевых на следующую цепочку не отвалим.

– Программа начинается через полчаса, – сообщила она, кладя на стол меню, – стоимость сто пятьдесят рублей с человека.

На то, как Тая полезла в сумку за кошельком и с каким видом принялась отсчитывать деньги, лучше было не смотреть. Мучительно отрывала она от сердца три сотни, ну просто капала из сердца кровь! Меня, в принципе, тоже жаба придавила, но я крепилась, не хотелось, чтобы эта ювелирная витрина помимо неприветливого равнодушия обдавала нас еще и презреньем. Отдав деньги, Тая взяла меню и углубилась в изучение ассортимента, демонстративно игнорирую официантку. Не особо расстроившись по этому поводу, она отчалила от нашего стола, а я поинтересовалась насчет ценовой политики данного заведения.

– Пара коктейлей и салатиков нас не разорит, – заявила подруга. – Или хряпнем чего-нибудь покрепче?

– Лучше наоборот, а то забудем, зачем сюда пришли. Вино там есть?

– Да, но всё бутылками, стаканами не разливают.

– Тогда давай коктейли.

– Сейчас выберу подешевле и повкуснее. Вот смотри, коктейльчик называется «Колесо обозрения», стоит восемьдесят рэ, по-моему, заманчиво.

– И это дешево?

– Дешевле только «Ёрш».

– А там не указано, чего туда намешали?

– Нет, только название и цена.

– Ладно, давай пройдемся по «Колесу». А что с салатами?

– Сейчас… сейчас… ну и обозвали они свои салаты, смех и грех! «Шаловливая курочка», «Бойкий поросенок», «Страстный сырный», «Овощной экстаз», «Розовые грезы»…

– А что почем?

– В среднем все от ста двадцати до двухсот.

– Давай особо не кудрявиться, а то мигом все деньги спустим.

– А никто и не собирался. Так что ты будешь?

– А там не написано, из чего салаты?

– Нет.

– Ладно, возьмем наугад… Значит так, мне «Розовые слюни»…

– «Грезы»! – хохотнула Тая. – «Розовые грезы», а не слюни! Что еще?

– И «Шаловливую курочку».

– Все?

– Ага, хватит для начала. А ты что возьмешь?

– «Бойкого поросенка» и «Страстный сырный». Так, где эта тетя-лошадь? – Тайка завертела головой. – Официантка! Девушка! Подойдите к нам!

Не шибко торопясь, она подрулила к нам, приняла заказ и так же неторопливо отчалила. А мы принялись глазеть на публику, стараясь не слишком пристально вглядываться в лица, дабы не спровоцировать приятных знакомств, от которых сложно будет отвязаться. Ведь мы, можно сказать, на работе. Практически при исполнении. Играла развеселая попсятина, публика выглядела вполне прилично, может потому, что еще не сильно напились. Особого молодняка не просматривалось, пара-тройка столиков с компашками лет по двадцать пять, остальные от тридцатника и выше. Почему-то женщины выглядели и вели себя хуже мужчин. Если дядьки спокойно пили-ели-курили-общались, то тетки практически поголовно ржали на весь бар, размахивали руками, роняли стаканы, а парочка основательно поддатых юных леди вообще пыталась танцевать в тесноте между столами. Никого, кто мог бы нас заинтересовать, пока не наблюдалось.

– Как звали сестру Анжелики, которая здесь танцевала? – спросила я Тайку. Вспомнить хотелось, но никак не получалось.

– Кристина.

– Ах, да, Кристина. А фамилия?

– А она ее разве называла?

– Да, называла.

Тая погрузилась в воспоминанья, но тут попса заткнулась, в зале погас свет, над сценой зажглись разноцветные фонари и завертелся шар, облепленный зеркальными кусочками. Что ж, имело смысл подготовиться к просмотру шоу. Мы развернули стулья и уселись лицом к сцене. Зазвучал уже основательно поднадоевший хит Тони Брэкстон о разбитом сердце, из-за оформленных блестящей белой мишурой кулис показалась высокая девушка в длинном, расшитом красными блесками платье, у девушки были длинные белые волосы с ядовито-малиновыми прядями и прозрачные босоножки на немыслимой платформе и каблуках. Я в такой обуви даже стоять бы не смогла, а эта героическая особа собиралась танцевать… Официантка доставила наш заказ, но мы решили отложить дегустацию, дабы ничего не пропустить, да и жевать прямо перед танцовщицей как-то стеснялись. Появление красно-белой девицы публика встретила жидкими хлопками, не особо видать еще разогрелись. Так как сидели мы практически у сцены, я имела возможность рассмотреть и толстый слой макияжа, и накладные ресницы, делавшие глаза огромными. Она начала извиваться, покачивая бедрами и принимая томные позы. Народ продолжал пить, есть и общаться, не особо-то обращая внимание на ее телодвижения. Вдоволь натанцевавшись, девушка незаметно коснулась каких-то невидимых застежек и платье упало к ее ногам, выставляя на всеобщее обозрение черное белье и чулки с подтяжками… пардон, с подвязками… ну, в общем с такими штучками, соединяющими трусы и чулки. Выгибаясь в разные стороны, девушка, направилась к шесту и подпрыгнула вверх, хватаясь за него руками, чтобы прокрутиться в воздухе, но вдруг ее ладони скользнули вниз и девушка грохнулась на сцену. И грохнулась весьма неудачно – ее лицо исказилось от боли и злости, и до наших с Тайкой ушей донеслась ее фраза:

– Вот сука! Тварь! Ну, с-с-су-у-ка!

На сцену выскочил какой-то парень, помог ей подняться и увел за кулисы, девушка шла прихрамывая. Затем выскочила женщина в голубом комбинезоне с микрофоном, бодро, жизнерадостно что-то нашутила, сказала, что всякое бывает, шоу продолжается, бла-бла-бла… при этом она тщательно протирала шест тряпкой.

– Да-а-а-а, – протянула Тая, беря со стола бокал и нюхая содержимое, – слышала я про такие подлости, когда перед выступлением шест маслом намазывают и таким образом срывают какой-нибудь артистке выступление. Твое здоровье.

– И твое.

Я взяла бокал, разглядывая жидкость, цвет коктейль имел малопривлекательный – мутновато-коричневый. Гулять, так гулять, – подумала я и отхлебнула.

– Ну? Как? – Тая заинтересованно наблюдала за реакцией моего организма на выпитое. – На что сие похоже?

– На водку с коньяком, красным вином и томатным соком, – я скоренько зажевала «Колесо обозрения» салатиком, судя по кетчупу, разбавленному майонезом, это были «Розовые грезы».

– Надо же, – удивилась Тая, – какая гремучая смесь, имеет смысл попробовать.

И попробовала… И ей понравилось!

Тем временем представление возобновилось, на сцену вышла брюнетка в костюме, изображавшем леопардовую шкуру.

– На голове парик, в губах и грудях силикон, – выдала диагноз Тая, мельком глянув в ее сторону. – Как салатец?

– «Грезы» так себе, столько майонеза с кетчупом, что не разберешь из чего салат, только помидоры смогла опознать. Что из себя «Страстный сырный» представляет?

– Сыр, чеснок и майонез.

– Блистательно. А что в «Бойком поросенке»?

– Вижу мясо, – Тая ковыряла вилкой в тарелке, исследуя ее содержимое, – горошек, картошку и, если не ошибаюсь, соленые огурцы. В принципе, съедобно, но не восторг. Ты куриный попробовала?

– Сейчас… курица, картошка, яйца, лук и майонез, майонез, майонез.

– Понятно, но есть надо, иначе на этих «Колесах» мы можем очень далеко уехать.

Пока мы питались, девушка успела раздеться, оставшись только в крошечных трусиках, поплясать еще немного в таком виде у шеста и уйти за кулисы. Следующим номером программы шел мужской стриптиз. Под осточертевшую до судорог в коленках песню Рикки Мартина выскочил жизнерадостный такой жеребчик с вытаращенными от восторга глазами и кошмарным оскалом, изображающим сексуальную улыбку. Разоделся он в какие-то непонятные цветные лоскуты и тряпки с блестками, что, скорее всего, должно было навевать мысли о Латинской Америке, однако, больше наряд походил на костюм клоуна, на которого в благодарность за отличное выступление спустили стаю доберманов.

Поглядывая по сторонам, мы жевали салаты, пили коктейли и ожидали какого-нибудь судьбоносного знака. Под дружный восторженный визг женской половины зала, жеребчик избавился от своих лохмотьев, оставшись в крошечных трусиках телесного цвета. Не сиди мы прямо у сцены, можно было подумать, что он разоблачится до полного неглижа. Покрутившись вокруг шеста и посовершав множественные возвратно-поступательные движения тазобедренным суставом, неугомонный жеребчик слез со сцены в зал и поперся к чьему бы вы думали столу? Разумеется, к нашему. Все с той же улыбищей он подергался в разные стороны, затем развернулся и мелко-мелко затряс ягодичными мышцами прям перед нашими носами. На лице Таисии Михайловны возникло нехорошее выражение, и она взяла вилку так, будто собиралась воткнуть ее прямо в попу стриптизера. Я ее чувства разделяла. Ничто прекрасное нам не чуждо, но в разумных пределах. Танцуй себе, сколько влезет, никто слова грубого не скажет, но зачем же потным жопищем вибрировать над тарелками уважаемых людей? Которые еще и при исполнении к тому же. Осуществить стыковку вилки со стриптизным задом Тая не успела, жеребчик ускакал к другому столику к восторженно орущим девицам, размахивающими купюрами разного достоинства. И тут я заметила, как откуда-то сбоку из-за кулис вышла девушка с красно-белыми волосами и, основательно прихрамывая, направилась через зал к выходу. Одета она была в джинсы, майку, на плече болталась сумочка – девушка явно собралась домой. Мы с Таей переглянулись, обменялись сообщениями на «мозговые пейджеры» и подруга засуетилась в поисках цепочной официантки, так ни разу более и не соизволившей подойти к нашему столу. Мы срочно желали рассчитаться и покинуть заведение.

Глава двадцать третья

Хромоножку догнали аккурат у ее машины, она как раз собиралась усесться в старый, но вполне прилично выглядящий зеленый «БМВ».

– Девушка, подождите! – помахала ей рукой Тая. – Подождите, пожалуйста!

Она подняла голову и в недоумении посмотрела на нас.

– Это вы мне? – на всякий случай уточнила девушка.

– Да, да! – синхронно закивали мы. – Постойте, нам надо с вами поговорить!

Девушка захлопнула уже открытую переднюю дверь, мы финишировали у авто, и Таисия с важным видом произнесла:

– Здравствуйте, мы сотрудники детективного агентства, нам необходимо поговорить с вами.

– Детективного агентства? – удивилась танцовщица. – А в чем дело?

– Сейчас все объясним. Это ваша машина?

Девушка утвердительно кивнула.

– Мы можем в нее сесть и там поговорить?

– Да, конечно.

Мы с Таюхой уселись на заднее сидение, девушка, соответственно, на водительское место. Девушка представилась Мариной, мы назвали наши имена, и Таисия в сжатой форме поведала суть дела, мол, танцевала в «Красной кошке» некая Кристина, потому получила более выгодное предложение и завершила свою карьеру в Черном озере.

– Кристина? – переспросила Марина. – Игнатьева, что ли?

Ах, да, Игнатьева! Правильно! А мы-то никак не могли вспомнить ее фамилии.

– Вы ее знали? – несказанно обрадовалась Тая.

– Да, мы вместе начинали в «Красной кошке», я потом замуж вышла и завязала с танцами, думала, что навсегда, – она невесело усмехнулась. – А муж через месяц после свадьбы захотел сделать своему начальнику подарок на день рождения в виде меня.

– Это как так?

– Сначала, чтобы станцевала на корпоративной вечеринке, а потом провела с ним ночь. Когда я отказалась, выбил мне два зуба. Пришлось расстаться и вернуться к шесту. Вот, сегодня должно было состояться показательное выступление перед возможным новым работодателем, он приходил на меня посмотреть, а Лялька, тварь, из зависти шест маслом намазюкала, вот и провалилось все.

– Новым работодателем? – насторожилась я. – А что за работодатель? Куда приглашает?

– Толком не знаю, Бабл говорил о каком-то крутом закрытом клубе, куда набирают девушек.

– Бабл?! – хором воскликнули мы. – Это кто?

– Да есть один такой Борюнчик Блинов, все его Баблом зовут, он среди артистов вроде агента, в основном работает со стриптизерами, подыскивает танцоров для клубов разных рангов, на корпоративные вечеринки, на дни рождения и получает процент с гонораров, заказчики тоже ему платят. Сказал, что появилась возможность неплохо заработать в каком-то закрытом заведении, если понравлюсь, возьмут на постоянную работу, но человек от заказчика сначала хочет посмотреть, как я танцую. И вот на тебе, станцевала. Сволочь, Лялька, ну ничего, я ей еще отомщу. Она слышала, как Бабл рассказывал мне о вакансии и тоже к нему полезла, чтоб и ее взял. А он ответил, что у нее сиськи скоро до земли обвиснут, куда ей соваться.

– Слушай, касательно человека, который должен был на тебя посмотреть, кто он? Можешь описать? Он все еще в баре?

– Я не знаю, кто он, я его не видела, Бабл сказал, что он будет и все.

– У тебя есть координаты этого Бабла? – мы как-то незаметно перешли на «ты».

– Есть мобильник, он постоянно меняет номера, но этот еще актуален. Обычно он не поднимает трубку, когда ему звонишь, звонит тебе сам, когда ты ему понадобишься.

Ты смотри, какая цаца! Марина продиктовала номер, и Тая сразу записала его в мобильник, это был тот самый номер с бумажного огрызка из сумочки Алины Вельяминовой.

– Мерси, – Тая убрала телефон в сумку. – А как Бабл выглядит?

– Он такой невысокий, полноватый с пышными волосами до плеч, похоже, делает завивку.

Да, да, о таком господинчике мы уже слыхали от бармена из казино «Империал».

– Вот что, Марин, – сказала Тая, – Кристину, похоже, так же пригласили поработать в неком закрытом заведении, а потом убили, так что будь осторожна. Запиши все наши телефоны и как только Бабл с тобой свяжется, немедленно звони нам, надо выяснить, что это за место такое интересное.

– Хорошо, – кивнула Марина красно-белой головой, и задумчиво добавила: – Может, Лялька своей подлянкой мне еще и добрую службу сослужила, а то мало ли… Вы уверены, что Кристину убили? Не сама утонула?

– Вряд ли она стала бы добровольно купаться с веревкой на шее.

– Ужас, – Марину всю передернуло. – Договорились, как только что-нибудь узнаю, сразу позвоню.

Тая продиктовала наши телефоны, и начали прощаться.

– Давайте я вас подвезу.

– Не надо, метро в двух шагах.

– Тогда счастливо, рада была познакомиться.

– Взаимно.

Покинув авто, мы помахали Марине ручкой и направились к орденоносному метрополитену уверенной упругой походкой. Чувствовали мы себя превосходно, такое второе дыхание отворилось, впору еще куда-нибудь съездить порасследовать, жаль времени натикало многовато – начало двенадцатого.

* * *

Когда выбрались на поверхность, маршрутки уже закончили курсировать. Оставался единственный малоприятный вариант – таксёры. Злобные, хищные, жадные до чужих денег таксёры… Но делать было нечего, пришлось идти к их гнезду. На нашу удачу в одну машину уже укомплектовалась пара пассажиров, следовавших в нужном направлении, и особо наши кошельки не пострадали. На подъезде к дому позвонил Влад, узнать, куда мы запропастились и собираемся ли ночевать дома?

– Через пять минут будем, – доложила подруга. – С Лавром гулял? Кормил? Молодец. Жди, скоро нарисуемся.

И мы скоро нарисовались. Встретили нас бодрый Лавр и зевающий Влад, облаченный в одни трусы.

– Ты спишь уже что ли? – Тая сбросила босоножки и пошла в комнату, на ходу расстегивая рубашку.

– В общем-то да, мне же, в отличии от некоторых, завтра на работу с утра пораньше.

– Ах, ну да! Ты ж у нас тут единственный труженик села, остальные все дармоеды! – донеслась язвительная реплика из комнаты.

В ответ Влад лишь махнул рукой и, зевая, потопал на кухню. Пока Тайка переодевалась в домашнее, я успела отмыть лицо от косметики, отдраить зубы, борясь с привкусом «Колеса обозрения», и уступила ванную Таюхе. Милый Владик, оказывается, позаботился о нас – разложил и застелил диван, чтоб, значит, нам жизнь облегчить… Нет, надо как-то Тайку приструнить, чтоб она не сильно его мучила, все-таки Влад хороший. И добрый. И заботливый. Переоблачившись в ночнушку, я с наслаждением вытянулась на прохладных простынях и застонала от удовольствия, только в этот момент ощутив, как сильно устала. Закрыв глаза, я неспешно стала припоминать вечерние события, выстраивая их в ровную цепочку. Интересно, присутствовал ли в баре этот человек, должный посмотреть на мастерство Марины? И если да, то где сидел? Я стала вспоминать лица за столиками, пытаясь определить искомого персонажа. Не факт, что этот гражданин пожаловал в гордом одиночестве, сел в углу и смотрел на сцену немигающим горящим взором, он мог придти с компанией мужчин или женщин и веселиться как обычный посетитель…

– Ты уже выпала в осадок? – раздался Тайкин голос.

– Ага, – я приоткрыла один глаз. – Времечко позднее, спатеньки охота, падай, а?

Таюха погасила свет и упала. Немного помолчав, она сказала:

– Интересно, приходил этот смотритель или нет? Сидел он в баре вместе с нами?

В который раз я убедилась, что мысли наши текут параллельно и в одном направлении.

– Да вот я тоже об этом думала. Должно быть, приходил, а вот где сидел – науке не известно, ведь это мог быть кто угодно.

– И даже женщина, – добавила Тая.

Да, кстати, об этом я как-то не подумала. С чего мы взяли, что этот человек мужчина?

– А вообще удачно съездили, да? – я попыталась устроиться поудобнее, но это было проблематично, Тая раскидала свои конечности по всему дивану. – Похоже, скоро раскопаем, что же это за такое закрытое заведенье, где можно здорово заработать, а после очутиться в озере.

Мы еще немного обсудили барную публику, и Тайка спросила:

– Тебе как, стриптиз понравился?

– Честно сказать, не очень. Может, если б до конца досидели и вошли бы во вкус, а так…

– Триста рублей жалко, – вздохнула Тая.

– И кухня дрянь, – согласилась я.

На этом и заснули.

* * *

Утром нас снова разбудила возня собиравшегося на работу Влада. Долго и нудно он чем-то гремел, звенел и бабахал на кухне, затем ему как всегда что-то понадобилось в нашей комнате, и он пошел к нам. Вернее – стал красться, чтобы нас не разбудить. А на полу в комнате старый скрипучий паркет, поэтом крался Владик так: крак, кра-а-ак, крак… тр-р-р-р-ра-а-ак!!!

– Че-о-о-орт побери-и-и! – взвилась Тая чуть ли не до потолка. – Ты издеваешься, что ли, га-а-а-ад?!

– Да нет же, – виновато забормотал Влад, – я рубашку не могу найти, такую серенькую с короткими рука…

– Нет тут твоей паршивой рубашки! Вон! Вон из комнаты! И дверь закрой!

– Но мне надо найти рубашку, она у меня последняя чистая оста…

– Иди в грязной! Не на парад! Убирайся! Дай поспать!

– Я не могу в грязной, Конякин собрание сегодня устраивает!

– Собрание? – я сочла нужным присоединиться к беседе. – На тему?

– Не знаю, наверное, как всегда будет драконить за то, что мы такие бестолочи и не умеем работать.

– Очень правильно он будет вас драконить!

– О, вот моя рубашка! Все, удаляюсь, спите дальше.

И скрип-скрип-скрип на выход. Разумеется, спать дальше мы уже не смогли, весь сон перебился окончательно и бесповоротно.

– За две недели я озверею от таких пробуждений! – кряхтя, как древняя старушенция, Тая слезла с дивана. – Надо все его барахло, до последнего носка отволочь на кухню, чтоб он сюда даже не совался! Паразит! Сенусик, сваргань кастрюльку кофейку, а я пойду умываться.

– Только не очень долго, тоже хочу сполоснуться срочным образом.

Зевая и натыкаясь на радостно желающего мне доброго утра Лаврентия, я поплелась варить кастрюльку кофейку.

Завершив все водные процедуры и нахлебавшись горячей коричневой жижи, в которой только с большой фантазией можно было распознать кофе (Ой, Сена, ну и гадость! Похоже, это какая-то поддельная «Нескафа»! Бе-е-е-е! Это пойло отравлено! Кажется, я умираю!), мы отправились на прогулку с пупсятиной.

– Слушай, давай не пойдем в школу, а? – Тая отняла у меня поводок и стала заворачивать Лаврентия в сторону соседнего двора.

– Чего вдруг? И дай сюда мою собаку! Куда ты его повела?

– Ну, как-то не хочется мне в школу идти, вдруг у них ничего не получилось с рассылкой щенков по Интернету, и я буду виноватой.

– Тай, что за глупости! Ты просто подала идею, не обязана же ты отвечать за ее успешное претворение в жизнь. Пошли в школу.

– Не хочу, – уперлась рогом в землю подруга, – пойдем прошвырнемся в другую сторону, заодно в магазин зайдем что-нибудь вкусненькое купим.

– А ты деньги взяла?

– Да, кое-что шуршит в карманах.

– Ладно, уговорила, идем, надо хлеба взять, колбасы и сметаны.

Во избежание столкновения с собаками и жителями соседнего двора, Лаврентия с поводка спускать не стала, благо он достаточной длины для вполне свободного пробега по округе.

– И как только не боятся? – изрекла Тая после продолжительного молчанья.

– Ты о чем?

– О типах вроде Бабла, отправляющих девчонок в это непонятное заведение, где с ними наверняка что хотят, то и творят, а потом убивают. Или развлекаются так или рты им затыкают, чтоб молчали. Одну из «Красной кошки» утопили, этот гаденыш приперся за следующей, уж наверняка он в курсе, что случилось с Кристиной, так нет же, как ни в чем не бывало охмуряет Марину. Где гарантия, что она не закончит в том же озере?

– Если Бабл ведет себя так нахально, то либо является мелким тридесятым посредником и реально не в курсе, что происходит с девушками, либо по каким-то причинам уверен в своей безнаказанности и в том, что его деятельность не увяжут в один узел с утопленницами. Да и мы тоже пока не знаем, какую роль он играет в этом спектакле и играет ли вообще.

– И ты еще сомневаешься в его ролях? – удивилась Тая. – Он приходил с Алиной в казино, его телефон в ее сумочке, он же сватает Марину в заведенье, которое, скорее всего, и называется «Королева Мария». Лично у меня нет ни малейших сомнений, что Бабл не последний персонаж, и он выведет нас на «Королеву Марию». А там, глядишь, и до шкатулки доберемся. Руки-то у нас длинные. Сена, у нас длинные руки?

– Очень, прямо до земли свисают.

Глава двадцать четвертая

После завтрака и повторного распития коричневой жижи (Дай, Сена, лучше я сама заварю, может, у меня съедобнее получится… Нет, все равно ме-е-ерзость! Точно «Нескафа» поддельная, из гудрона ее сбацали! Смотри в следующий раз что покупаешь, а то траванемся еще к свиням собачим!) И объяснять, что в магазине никто не разрешит вскрыть банку и попробовать ее содержимое на зуб, а сквозь банку я не вижу, ибо экстрасенсорству не обучена. Уж простите. Исчерпав кофейную тему, призадумались о планах на день.

– Поехали загорать на озеро к Арману, – незамедлительно вынесла предложение Тая.

– А не лучше ли отправиться на какое-нибудь другое озеро? – засомневалась я. – Представляешь, что будет, если опять наткнемся на труп? Господин Раевский закатает нас в обезьянник до выяснения всех обстоятельств – однозначно.

– Да ладно ерундить, разве мы в чем-то виноваты? И зачем бездарно тратить время на другом озере, если можно что-нибудь еще разнюхать и разведать на нашем? Поехали, поехали, собирайся! Где моя косметичка? Куда ты ее убрала?

Да, не терпелось Таисии Михалне покрутить хвостом перед Арманом, ох и не терпелось.

– Тай, Арману на вид лет тридцать, к этому возрасту у восточных мужчин, как правило, имеется жена и семеро детей, а зачастую к этому прилагается еще одна семья и парочка любовниц.

– Не у всех! – отыскав на подоконнике косметичку, Таисия уселась за стол наводить красоту. – Это всего-навсего распространенный стереотип, как-то: все хохлы любят сало, все негры без ума от бананов.

– Все равно восток дело тонкое, попытала б лучше счастья с нашими соотечественниками.

– С нашими соотечественниками, Сена, я уже запыталась счастья пытать. Хочу основательно закинуть сети в сторону Армана, вдруг чего-нибудь да выловлю.

– Ну-ну… – ответила я, и нарвалась на неприятности.

– Что такое, Сена, а?! – прищурила Тая недокрашенные очи. – Что еще за «ну-ну»? Я что, не достаточно хороша для какого-то там бармена?!

– Да ну что ты, разве ж я такое сказала? Ты все как всегда неправильно меня поняла.

И мысленно добавила: просто я думаю, что ни один Арман и получаса не продержится с тобой под одной крышей, сбежит, роняя кеды, и затеряется в высокогорьях Арарата.

Когда Тая закончила марафетиться и только собиралась взяться за прическу, как зазвонил телефон. Особой подлости вроде бы ни от кого не ожидалось, поэтому трубку я взяла безбоязненно.

– Слушаю?

– Здравствуйте, – произнес молодой мужской голос, – а можно Сену или Таю услышать?

– Здравствуйте, а кто их спрашивает?

– Это Сергей, бармен из казино «Империал»…

– О, Сергей, приветствую! Это Сена, слушаю тебя. Есть какие-то новости?

– Да, один из мужиков, которые со Стрипт… с Алиной приходили, сейчас у нас в ресторане сидит с какой-то девушкой.

– Который из них? – затаила я дыхание. – Выглядит как?

– Невысокий такой, полноватый, кудлатый…

– Немедленно выезжаем! Давно он там?

– Да с полчаса где-то.

Я мысленно прикинула, сколько времени у нас займет дорога на метро, машина даже не рассматривалась из-за непролазных дневных пробок.

– Сереж, приложи все усилия, но не дай ему уйти!

– Как же я это сделаю?

– Как хочешь! Мы едем!

И, бросив трубку, я помчалась одеваться, на ходу объясняя Тае, по каким причинам мы не поедем сейчас охмурять Армана.

Собрались-оделись с космической скоростью, уже в дверях Тая затормозила с душераздирающим криком:

– Очки, Сена! Нам нужны черные очки!!

Да, верно. Раз мы собираемся устроить слежку за объектом, без черных очков не обойтись. Поиски заняли несколько минут, схватили первое, что под руку попалось и Тае, как обычно досталось все самое лучшее: обычные психически здоровые черные очки по цене сто пятьдесят целковых, а мне обломились какие-то жутковатые окуляры со стеклами болотно-зеленого цвета и голубой оправой в пол-лица. Видя, что я не очень сильно хочу их надевать, Тая произнесла скороговоркой, подталкивая меня к выходу:

– Зато у меня в оправе пластмасса, а у тебя настоящие стекла, это гораздо полезнее для зрения. Идем, идем скорее! Лавричек, целуем, ты за хозяина! Сена, фотик с диктофоном при тебе?

– Ага, – печально вздохнула я, поправляя на переносице идиотские очки.

К метро стартовали на попутке, некогда было дожидаться маршрутку. Заловили дядюса на бойком «москвиче» и потребовали ехать как можно быстрее, дядюс согласно закивал и мы понеслись, распугивая гаишников. По пути я попросила у Таи мобильник.

– Зачем тебе? – зажабилась она. – У меня на счету сущие центы остались.

У нее на счету всегда оставались сущие центы.

– Сергей постоянно оговаривается, называя Алину стриптизершей, уверена, это не случайно. Хочу задать пару вопросов ее супругу.

– А дома, с городского аппарата нельзя задать эти вопросы?

– Дай сюда телефон!

Нехотя она извлекла из сумки мобильник и протянула мне. Набрав номер Эраста, я стала слушать длинные гудки, вглядываясь вдаль суровым детективным взглядом.

– Слушаю! – ответил деловой голос Эраста.

– Здравствуйте, это вас снова Сена беспокоит. У меня назрел еще один вопрос, касательно вашей бывшей супруги.

– Да, да, спрашивайте.

– Она занималась профессионально танцами, конкретно – стриптизом?

– Стриптизом? – озадаченно переспросил Эраст.

– Да, стриптиз это такие танцы, во время которых снимают с себя одежду, иногда всю.

Пауза была такой длинной, что я уж подумала – связь прервалась.

– Нет, – наконец произнес Эраст, – не занималась она стриптизом.

– А просто танцами?

Опять длиннючая пауза.

– Нет и танцами не занималась. Это всё? Я сейчас занят.

– Да, всё, спасибо, до свидания.

Отключившись, протянула мобильник Тае.

– И что? – поинтересовалась она.

– Говорит – не занималась, – я задумчиво посмотрела в окно транспортного средства. – Странно…

– Что именно?

– Да так, ничего.

– Дальше я не проеду, – сказал дядюс, – там знак висит, запрещающий подъезд к метро частникам, придется немного пройтись.

Он притормозил, мы расплатились и понеслись как угорелые. Показав высокий спринтерский класс передвижения по местности, до казино добрались меньше чем за час. У входа отдышались, поправили очки, прически, платья и чинно ступили в оазис порока и азарта. Стараясь вести себя естественно и непринужденно, поздоровались со всеми охранниками и пошли в зал. К бару двигались медленно, то и дело останавливаясь словно по каким-то важным причинам и присматривались к окружающей среде. Несмотря на достаточно ранний час для прожигательства жизни и маниакальной траты денег, игроков за столами торчало предостаточно. Пара молодых особ, разодевшихся как на панель, кидали кости, каждый раз визжа так, словно им за шиворот кипяток льют. У рулетки собралось сразу четверо дядек с нависающими над брючными ремнями брюшками. За одним карточным столом сидела женщина в возрасте, с выражением смертельной скуки на щедро намакияженом лице она дулась в картишки с крупье, за другим столом расселся молодой человек в черном костюме, похожий на недавно освободившегося зека. Предмета нашего страстного вожделения в игровой зоне не наблюдалось, поэтому мы уверенно проследовали к барной стойке. Сергей нас узнал и заулыбался.

– Привет, – Тая присела на табурет. – Он еще здесь?

– Да, в ресторане сидит.

– Один?

– С какой-то девушкой.

Мы устремили пристальные взоры в сторону ресторана, но толком рассмотреть ничего не удалось, во-первых: он располагался достаточно далеко, во-вторых: арочный вход позволял рассмотреть лишь пару пустых столов в атмосфере интимного полумрака.

– Надо идти туда, – приняла Тая нелегкое решение. – Сереж, в ресторане все очень дорого?

– Да, – сочувственно кивнул он, – очень.

– Ладно, выхода нет, по чашке кофе и какому-нибудь простенькому салатику осилим.

Снявшись с табуреток, мы с видом богатых скучающих леди направились в ресторан, заранее внутренне трясясь на нервной почве. Ресторанный зал, оформленный с помпезной роскошью, пустовал за исключение одного дальнего столика. Там сидел толстячок в ужасающем желтом пиджаке с черной рубашкой и желтым галстуком, с гладким розовым личиком и пышно завитыми блондинистыми волосами до плеч. С ним сидела девушка, в которой мы сразу, буквально по одним только красно-белым волосам признали Марину, танцовщицу из «Красной кошки». В полумраке, в черных очках, я видела довольно плохо и ориентировалась скверно, поэтому, прежде чем мы выбрали столик и уселись, я постаралась перевернуть пару стульев. К счастью, парочка так увлеклась беседой, что на наше появление внимания не обратила. Тая обозвала меня слоном в посудной лавке и заулыбалась мгновенно подоспевшему официанту. Он расплылся в ответной улыбке, сообщил, как он рад нас видеть и положил на столик две солиднючие кожаные папки с золотыми тиснеными надписями: «Ресторан „Империал“.»

– Благодарим, – величественно кивнула Тая, – сейчас ознакомимся.

Официант отчалил, дабы не мешать ознакомлению, а мы раскрыли папки. Делая вид, что поглощена изучением ассортимента, я рассматривала парочку, сидевшую через три стола от нас, благо за зелеными окулярами не видно было, куда я смотрю. Я прекрасно понимала, насколько идиотически мы с подругой выглядим в черных очках в ресторанном полумраке, но мало ли, с какою придурью могут оказаться посетители, правда ведь? Итак, я изучала Бабла и Марину, они сидели друг напротив друга и что-то обсуждали. Из-за звучавшей музыки мне ни черта не было слышно. Особого банкета на столе не наблюдалось, так, по мелочи: кофейные чашки, пара бокалов белого вина и тарелочка с крошечными пирожными, такими малюсенькими, что украшавшие их вишни смотрелись едва ли не больше самого пирожного.

– Господи, ну и це-е-ены… – раздался трагический шепот Таисии Михайловны. – Ни в какие ворота не лезут такие суммы!

– Ну, надо полагать, если гражданин идет перекусить в ресторан при казино, значит, у него имеются деньги, а если денег нет, шурши в пельменную, никто не запрещает. Хоть что-нибудь, кроме хлеба нам по карману?

– И все цены в евро, даже не в долларах, – продолжала сокрушаться Тая. – Что ты сказала?

– Спросила, если ли хоть что-нибудь по нашему карману?

– Сейчас… Минуточку…

Она перевернула плотную глянцевую страницу и продолжила ужасаться. А Марина вдруг встала из-за стола и направилась к выходу, ее сумочка осталась висеть на спинке стула, из чего я сделала вывод, что девушка настропалилась в уборную. И это было очень кстати… Подождав, пока она дойдет до арки, я встала и неторопливо последовала за нею. Поглощенная изучением меню Тая даже не заметила потери бойца. Держа дистанцию, я шла за Мариной, девушка была в длинной юбке с множеством разрезов и короткой обтягивающей майке. Прихрамывала она совсем чуть-чуть, даже и не заметно, если специально не присматриваться. Догнала я Марину уже у самой двери с буквой «W» и зашла в уборную практически вместе с ней.

– Марин! – окликнула я девушку. – Марина, погоди.

Она обернулась и в недоумении уставилась на меня.

– Это Сена, – я сняла с лица свои монстровые очки, – привет.

– О, привет, – улыбнулась Марина, – я тебя и не узнала. Что ты тут делаешь?

– А ты? – сложив руки на груди, я вперила в нее пронзительный детективный взгляд. – Разве мы не договаривались, что ты позвонишь нам сразу, как только Бабл с тобой свяжется? Это же Бабл с тобой сидит в ресторане?

– Да, это Бабл, – не стала она отпираться. – Так получилось, что мне некогда даже было вам позвонить. Он неожиданно приехал в «Красную кошку», забрал меня с репетиции и повез сюда обедать.

– То, что стоит на вашем столе называется «обедом»?

– Бабл страшно жадный, – усмехнулась Марина, – он никогда ни на кого не тратится, если уж приглашает кого-то в ресторан, значит, хочет чего-то добиться.

– И чего же он хочет от тебя добиться?

– Слушай, а можно я сначала в туалет зайду?

– Иди, – смилостивилась я.

Марина зашла в кабинку, а я принялась рассматривать себя в громадном настенном зеркале. В ярком освещении всякий мелкий недостаток так и выпирал, так и бросался в глаза… тоска. Зашумела спускаемая вода и нарисовалась Марина.

– Ну, так что же?

– Говорит, не смотря на мое падение, я все равно нанимателю понравилась.

– Значит, наниматель все-таки был в баре?

– Да, – она принялась мыть руки. – Расписал хорошие перспективы работы…

– Где? – чуть не взвыла я, мучимая нетерпеливым любопытством. – Где именно?!

– Какой-то закрытый частный клуб для очень состоятельных людей.

– Называется он как?

– Пока не говорит. Конечно, я девочка большая и понимаю, что одними танцами там не обойтись, но такие деньги сулит, что глупо отказываться.

– А тебе не кажется странным, что в этом клубе готовы отваливать такие суммы танцовщицам за услуги, которые можно получить гораздо дешевле от профессиональных проституток?

– Бабл говорит, что там слишком крутой контингент и они не хотят проституток, им нужны нормальные женщины, обязательно с красивыми тренированными телами, но без особых комплексов. Лучше всего подходят танцовщицы, а стриптизерши пользуются налучшим спросом. Девушки все время нужны новые, свежие, поэтому Бабл в постоянном поиске кандидаток. И еще, насколько я поняла, при этом клубе есть нечто вроде гостиницы, что ли, Бабл пожаловался, что ему еще срочно нужно подыскать уборщицу и горничную – тоже молодых, симпатичных девушек, умеющих держать язык за зубами, чтобы ни в коем случае не болтали о клиентах заведения.

От восторга у меня аж во рту пересохло и в носу засвербело. Раскатисто чихнув, я зачастила скороговоркой:

– Надо же, какая удача! Значит так, слушай внимательно, соглашайся на все предложения Бабла и скажи, что есть у тебя пара молодых симпатичных подруг, которые просто рождены для работы уборщицей и горничной!

– Хорошо, а кто эти подруги?

– Мы! Разумеется, мы! Сена и Тая!

Глава двадцать пятая

Согласовав подробности, мы распрощались. Марина вышла первой, я еще немного полюбовалась на себя в зеркало, заметив, что все выпирающие недостатки магическим образом исчезли (вот что значит улучшенное настроение!), четыре раза вымыла руки с душистым жидким мылом, тщательно вытерла, изведя гору розовых бумажных полотенец, нацепила на нос очки и покинула блистательно-кафельную уборную, размером с мою квартиру.

В ресторане расстановка сил и позиций не изменилась: Марина щебетала с Баблом, не подавая вида, что знает нас, а Тая с похоронно скорбными видом продолжала рассматривать меню. Увидав меня, она поинтересовалась, где это я пропадала и почему покинула свою подругу в столь тяжкую минуту?

– Брось ты это меню, идем в бар, – я взяла сумку и перебросила ремешок через плечо.

– Правда? – расцвела подруга. – Уже можно идти?

– Даже нужно, идем скорее!

Мне не хотелось, чтобы Бабл нас рассмотрел и запомнил. С облегчением бросив кожаную папку на стол, подруга подхватила свои манатки и мы обратились в бегство.

За барной стойкой сидела парочка каких-то разодетых черт знает во что отчаянно понтующихся сопляков – эдакие детишки богатых папиков, не знающих куда деваться от собственной крутости, куда ее употребить. Мы заняли места подальше, чтобы не слышать их идиотической болтовни и заказали Сергею два маленьких стаканчика разливного пива, нам обеим жутко хотелось пить, жажда даже жадность победила. Ой, как все культурно оказалось – стеклянные кружечки вместо пластиковых стаканищев, а под них еще такие подставочки красивенькие прилагались, прелесть, да и только. Поставив на стойку пепельницу, Сергей поинтересовался текущими событиями. Я с загадочным видом сказала, что все окей и приложила палец к губам, мол, хотела бы разгласить информацию, но не могу. Сергей понимающе закивал и только собрался что-то сказать, как его позвали эти кренделя с обесцвеченными волосенками и сережками в ушах. Заготовки под гомосеков, прости господи…

– Так что, Сен? – с жадностью заглотив сразу половину кружечки, поинтересовалась Тая. – Какие новости?

Я вкрации обрисовала ситуацию, сообщив самое главное – закрытому клубешнику требуется обслуживающий персонал в количестве двух штук, и мы во чтобы то ни стало должны занять эти сладкие вакансии.

– А как? – вспыхнули и засияли предчувствием близкой победы глаза Таисии Михайловны.

– Через Марину, разумеется, она попробует втюхать нашу кандидатуры Баблу.

– Марина даже не позвонила нам, как договаривались, стоит ли на нее надеяться?

– Говорит, не было возможности, да и нет у нас иных вариантов. Какое чудное холодное пиво… м-м-м-м!

– Эй, тетки, поиграть не хотите?

– Сена, мне почему-то кажется, что эта фраза адресована нам, – задумчиво произнесла Тая, глядя мне через плечо, я сидела спиной к тусовым пацанам. – Этот маленький корнишон одноукусочный только что назвал нас «тетками».

– Тетки, вы что, глухие? Идите, тусанемся, пока мы не передумали.

И оба придуря заржали. Я обернулась, но ничего ответить не успела, за меня это сделал подруга:

– Отвали, чмотухан, кокаин на носу еще не обсох, а уже ищешь себе на хобот приключений!

– Тай, оставь их, не за этим мы сюда пришли, – я попыталась не допустить ухудшения ситуации.

– Ты что сказала? – изволил гневаться один из недощипанных воробьев. – Ты что, корова, сказала?

Ой, а вот это он зря… Глаза подруги сверкнули недобрым пламенем, уста отверзлись и незамедлительно грянул гром. Так как богатейшему словарному запасу Таисии Михайловны мог позавидовать любой портовый грузчик, ее заслушался даже бармен Сергей, позабыв, что следует вмешаться, дабы не допустить мордобоя на территории казино. А то, что Таисия единолично способна разломать лица обоим цыплакам, я ни минуты не сомневалась. Не известно, чем бы все кончилось, но тут из ресторана вышли Марина с Баблом и направились через зал к выходу. Тайка оборвала фонтан красноречия и выразительно посмотрела на меня поверх очков. Я правильно поняла ее мысль, мы поспешно расплатились и проследовали мимо впавших в легкую кому малышей-карандашей.

У входа в казино Марина с Баблом распрощались, она пошла к метро, а он к приплюснутому двухместному авто такого же кричаще желтого цвета, как и бабловский пиджак. Пока кудлатый пузан рылся в барсетке в поисках ключей от своего выпендрежного автомобильчика, мы срочно ловили такси, желая проследовать за Бабликом по его маршруту. Притормозила старая драная «семерка», но мы и ей обрадовались. За рулем сидел усатый дядька средних лет.

– Вам куда?

– Нам надо следовать вон за той желтой машиной, – сказала Тая.

– А куда именно? – слегка удивился дядька.

– Куда она поедет, туда и мы. Нам проследить надо за этим авто, понимаете?

– Хорошо, – пожал плечами дядька, – садитесь.

Тайка как всегда полезла вперед, мне пришлось садиться на заднее сиденье. Сплошная дискриминация…

Усевшись в авто, Бабл сорвался с места с такой скоростью и звуком, будто у него в заду хлопушка взорвалась, и помчался, как сумасшедший в объятия и без того безумных московских дорог.

– Вот придурок, – покачал головой наш водитель, трогаясь, – разве ж так можно? Из-за таких дурных героев столько аварий.

– Полностью с вами согласна, – закивала Тая, – но нам бы его не упустить, если можно.

– Постараемся, – деловито кивнул дядя.

Чихая, попердывая и не особо торопясь, «семерка» покатилась за стремительным Баблом. Таисию такая скорость передвижения не устроила и она сочла нужным предупредить, что если мы потеряем желтый болид, то ничего дяде не заплатим.

– Все будет нормально, – невозмутимо ответил он. – А можно спросить, зачем вы следите за этим «Фиатом»?

– Лучше не стоит, это военная тайна.

Водитель не стал настаивать и молча порулил за объектом слежения. Ехал Бабл так, будто под действием какой-то дури возомнил себя Дунканом Маклаудом. Остальные авто шарахались от него в разные стороны, как зайцы из-под копыт бешеной лошади. Но ни один (ни один!) ментище этого скакуна не остановил! И где справедливость? Где она, хотелось бы узнать? Наш водитель, не переставая отпускал разнообразные комплименты в адрес желтого «Фиата», из-за него нам так же приходилось совершать разнообразные дикие маневры, дабы не отстать и не упустить клиента. А клиент, насколько мы могли предполагать, ломился по направлению к Цветному бульвару, и что он там забыл, нам предстояло выяснить. Однако, на сам бульвар Бабл не поехал, свернул раз, свернул два и притормозил у небольшой кофейни. Я малость разволновалась, если ему приспичило попить кофейку, пожевать пирожных, то у нас просто-напросто могло не хватить средств его дожидаться. Но Бабл из авто вылезать не стал, а пару раз просигналил. Буквально через минуту из кофейни вышел мужчина, подозрительно похожий на Эраста Антоновича Вельяминова, сел в машину к Баблу и они уже вдвоем поехали дальше.

– Сен, – обернулась ко мне Тайка с широкомасштабным удивленьем на лице, – уж не Эраст ли это был?

– Да мне вот тоже показалось, что Эраст. Дай-ка мобильник.

На этот раз подруга протянула мне аппаратик без всяких ломаний. Набирая номер Эраста, я лихорадочно соображала, какой вопрос ему задать.

– Слушаю, – ответил его голос, в динамике со всех сторон шумели машины.

– Здравствуйте, это Сена.

– Еще назрели какие-то вопросы?

– Да… скажите, а кто ваша жена по знаку Зодиака? – «с потолка» ляпнула я.

– Что? – его голос прозвучал раздраженно.

– По знаку Зоди…

– Прошу меня простить, но я не силен во всей этой чепухе! – Отрезал он. – Впредь прошу меня по пустякам не отвлекать, спрашивать только по существу! А теперь извините, я занят, у меня совещание!

– До свида…

Но Эраст уже бросил трубку.

– И что? – поинтересовалась Тая, забирая мобильник.

– Говорит, что на совещании, хотя едет в ста метрах от нас. Ты что-нибудь понимаешь?

– Пока не очень. Сейчас посмотрим, куда они собрались, глядишь, что-нибудь и прояснится.

Однако, вскоре удача развернулась к нам своей тыльной частью: Бабл уметелил вперед, а мы плотно завязли в пробке. Тая горестно взвыла, желая побиться головой о приборную панель, но наш водитель сообщил, что ничем больше помочь нам не в силах, ему пора ехать по своим делам и вообще, с нас четыреста рублей. Расплатившись, нехотя вылезли из «семерки» и огляделись, пытаясь определиться со своим местонахождением. Определиться с ходу не получилось, пришлось спрашивать прохожих, какое тут по близости метро и как к нему добраться. Оказалось, что нам, принципе, равнобедренено – что до Цветного бульвара пилить на общественном транспорте, что до Чеховской. Выбрали Чеховскую, оттуда удобнее добираться домой.

Всю дорогу до дома мы ломали головы над взаимосвязью Эраста Вельяминова и Бабла, стоили одно предположенье за другим, но ни одна версия не казалась нормальной и правдоподобной.

Добравшись домой, взяли Лавра и повели его гулять, не переставая терзать интеллект насущным вопросом.

– Может, это был не он? – Тая умоляюще посмотрела на меня. – Возможно, ошиблись? Все-таки видели его издалека…

– Тая, – мне не хотелось огорчать подругу, но следовало развеять пустые иллюзии, – мы находились в десяти-пятнадцати метрах от бабловского «Фиата», внешность Эраста достаточно яркая и запоминающаяся, чтобы его случайно с кем-то спутать. Это был господин Вельяминов вне всяких сомнений.

– Как же это объяснить, в таком случае? – Таисия уныло плелась рядом с Лавром, глядя себе под ноги. – Что у Эраста может быть общего с Баблом?

– Я знаю столько же, сколько и ты.

Мы вышли со двора и направились к школе.

– Жаль, не удалось дальше проследить за ними, – Тая в сердцах так пнула камешек, что он полетел в стратосферу. – Как жа-а-аль!

– Ладно, давай пока оставим в покое этот вопрос, – мы зашли за школьные ворота и я отпустила Лавра с поводка, – сейчас мы его разрешить все равно не сможем. Возьмем информацию на заметку и отложим пока в запасник. Сейчас наша первостепенная задача изобразить молодых симпатичных особ, идеально подходящих на должности уборщицы и горничной. Кстати, что входит в обязанности горничной?

Мы остановились поодаль от основной группы собачников, не желая тратить время на выслушивание текущих сплетен.

– По-моему, уборка номера, – принялась загибать пальцы Тая, – чистка полов-ковров, замена полотенец, смена постельного белья… Ты, Сена, будешь у нас горничной, а я уборщицей.

Иш, какая хитрая! Она, значит, будет преспокойненько шваброчкой по коридорчикам елозить, надев на белы рученьки резиновые перчаточки, а я, значит, из номеров окурки, огрызки, грязные тарелки, а, может, еще чего похуже выгребай, грязное белье перестилай, полотенца гадские меняй! Нет уж, спасибо, хватит топтать кирзовыми сапогами мою внутреннюю самооценку!

– Сена, – опередила начало моего бунта Тая, – быть горничной гораздо выгоднее, ты будешь иметь свободный доступ к номерам, сможешь беспрепятственно покопаться в вещах, сунуть нос буквально все щели, и лучше всего это удастся именно тебе, потому что ты более маневренная и менее заметная.

Хитрый ход, очень хитрый… Зазвонил болтавшийся на Тайкиной шее мобильник, с аппаратом она не расставалась, даже выходя на прогулку с Лаврухой.

– Кто на связи?

Тая посмотрела на определившийся номер.

– Марина из «Красной кошки». Алло, да, Марин, слушаю, это Тая.

Замерев от предвкушения новостей, я во все глаза смотрела на дорогую подругу детства и отрочества, сосредоточенно разглядывающую на асфальт. Казалось, в этот миг все в мире смолкло, притихло и затаилось – и ветер, и птицы, и звери лесные…

– Ага, Марин, поняла. Давай так, мы сейчас все обсудим и перезвоним тебе с домашнего. Ты дома? Через час будешь? Вот и отлично, мы перезвоним.

Нажав на отбой, подруга взглянула на меня сияющим победоносным взором.

– Ну? Что?! – от нетерпенья заплясала я чечетку. – Что она сказала?

– Бабл очень обрадовался тому, что Марина так быстро нашла желающих выгребать чужой мусор, ему достаточным оказалось Марининых заверений, что мы ее хорошие знакомые, на лицо красивые, добрые внутри, старательные, исполнительные, молчаливые, как караси, бедные и безработные. Бабл на радостях практически готов нас взять не глядя, и повелел сегодня же к восьми вечера подъехать на собеседование с ним!

– Куда-а-а-а?.. – тихонько простонала я, умирая от восторга.

– В бар «Платан»

– Да-а-а? – я прекратила умирать и разочаровалась. – А почему не в «Королеву Марию»? Я не хочу в «Платан»! Я хочу в «Королеву»! Не-е-ет, надо было…

– Так, так, так, рядовой, отставить конвульсии! Слушать меня во все барабанные перепонки! Этот «Платан» находится в Люберцах! Ты понимаешь? Мы где-то уже совсем рядом с королевой по имени Мария, и вот-вот встретимся с нею…

Глава двадцать шестая

Домой примчались, не чувствуя под собою ног. Накормили, напоили Лавра, метнулись к платяному шкафу, вывалили из его недр все барахло на пол и занялись тщательной разработкой имиджа. Нам предстояло выглядеть так, чтобы гнусный Бабл сразу же, без лишних разговоров понял: мы то, что надо!

– Надо что б не вызывающе, но и не как сельские оборванки, – Тая сосредоточенно рылась в вещах, разбрасывая их по всей комнате. Лавра заинтересовало происходящее и он с удовольствием принялся зарываться носом в ворох вещичек, топтаться по кофточкам и свитерам, всячески развлекаясь. Пришлось попросить пупсика прекратить портить и без того небогатый ассортимент. Покладистый Лаврентий отошел в сторонку, прилег и удовольствовался наблюдением за происходящим. А мы с Таиской так увлеклись разработкой собственного мусороуборочного имиджа, что даже не заметили, как Влад пришел.

– Вас что, ограбили? – раздался его голос, и мы хором ойкнули от неожиданности.

– Тьфу! – поприветствовала его Тая. – Напугал, хороняка!

– Вы разве не слышали, как я вошел?

– Нет! А как ты вошел, что мы этого не слышали?

– У вас входная дверь не заперта. Так почему вещи разбросаны? Вас ограбили?

– Не успели. – Я вытянула из общей кучи умопомрачительную блузку мышиного цвета с голубыми вставками. – Боже, откуда у меня такие чудеса в шкафу? Влад, возьми, надо срочно отнести эту вещь в мусорное ведро.

– Стой! – приказала Таюха. – Не сметь трогать идеальный блузон горничной!

– А может – идеальный блузон уборщицы? – не без ехидства поинтересовалась я. – Хоть расстреляй меня из водомета, это я на себя не надену.

– Сена, давай только без кривляний, а? Ты же профессионал! Вот и веди себя, как профессионал. Так, я а, пожалуй, вот этот кофтец примерю… – И она взяла мою любимую горчичную рубашку с абстрактными восточными узорами.

– Это, по-твоему, подходящая для уборщицы рубашка?

– Еще бы! В самый раз. А что, есть проблемы?

Я решила, что лучше, правильнее и целесообразнее будет промолчать. И продолжила раскопки.

– Куда вы собрались на этот раз? – Влад прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди.

Я рассказала в общих чертах.

– Иными словами, вы собрались внедряться в это странное заведение?

– Считай – уже внедрились! – гордо ответила Тая, рассматривая черные брюки-юбку.

– Но ведь это может быть опасно, вы же понятия не имеете, что там за люди и чего от них следует ожидать.

– Эти люди убивают девушек, из развлечения или по каким-то другим причинам, – из общего вороха Тая извлекла длинную красную юбку, придирчиво осмотрела ее и протянула мне. – Вот мы хотим выяснить, какие же такие причины у мерзавцев топить бедных, бесправных милашек.

– А можно мне с вами? – неожиданно изрек Влад. – Как-то очень уж боязно отпускать вас туда одних.

– Хватит смеяться, – отмахнулась Тая. – Покинь помещение, нам надо переодеваться.

– Не понимаю, что смешного, – пожал плечами Влад. – Что плохого, если я пойду с вами? Я вас подстрахую, мало ли, что может произойти.

– Влад, – кряхтя, Тая поднялась с пола, – мы профессионалы, ты не профессионал, мы детективы, ты не детектив, мы идем в клуб, ты не идешь, еще есть вопросы?

У Влада вопросы имелись, но Тая все равно выставила его из комнаты и закрыла дверь.

– Слушай, а неплохая идея, давай возьмем его с собой.

– Еще чего не хватало! Одевайся, Сена, времени не так уж и много, а еще краситься… Черт, Марине позвонить!

Тайка бросилась к аппарату, а я стала натягивать красную юбку, обдумывая предложение Влада. Оно казалось не лишенным смысла… Всякий раз пробираясь в тыл к неприятелю, мы рассчитывали только на собственные хилые куриные силёнки, а когда в очередной раз крупно вляпывались, нас, как добрый гений, выручал Горбачев. Выручал, а потом всячески пинал наши искалеченные тушки, приговаривая: «Не надо больше так поступать! Не-на-до!»

– …Ага, да, Марин, договорились, – донеслась до моих ушей заключительная Тайкина фраза, и она повесила трубку. – Сена, в полвосьмого встречаемся с Мариной у «Платана». Бабл пунктуальный, приедет ровно к восьми, так что за полчаса успеем обсудить детали. Чего это у тебя такой вид, будто ты замышляешь нечто грандиозное?

– Да так, ничего, – я решила как следует обмозговать предложенье Влада о сотрудничестве. – Ну, как я тебе?

Тая окинула критическим оком мой прикид и удовлетворительно кивнула.

– Сильно не раскрашивайся, так, чуть-чуть глазки, слегка реснички, а волосы зачеши в хвост.

– Когда я зачесываю волосы в хвост, у меня торчат уши.

– Вот и хорошо, вот и пусть торчат. Владик! Ты чего под дверью подслушиваешь?! Я же чувствую, что ты там!

Дверь приоткрылась, и сверкнули очки подслушивающего.

– Ну да, я здесь, и что с того? Я не имею права переживать за вас? Вы ж мне все-таки не чужие. Особенно Сена…

– Ах, тебе особенно Сена не чужая?! – руки в боки и Тая пошла в наступление. – А я тебе, значит, уже совсем чужая?! А кто мне в любви до гроба клялся, а?! Кто? Кто, я тебя спрашиваю?!

– Тих-о-о-о!! – завопила я. – Тая! Хватит! У нас полчаса до старта, а мы еще не накрашены!

Мысль о том, что выходить почти пора, а она все еще без макияжа, отрезвило Таисию Михалну и она ринулась на поиски косметички.

– Мне твоя идея очень понравилась, – шепнула я Владу, устремляясь за Тайкой, – я как следует ее обдумаю. Только как ты у Конякина отпросишься?

– Скажу, что зуб болит, в зубодральник нужно и растяну проблему на пару дней.

– Ты лучше всех.

– Ты тоже.

– Сена! Ты где там запропала?!

– Бегу, бегу, бегу!

Красились на скорую руку, управились за пятнадцать минут, и вылетели из квартиры, как пробки из бутылок… вот закончим все эти смутные дела и купим много-много шампанского… и пойдем к Арману… и устроим праздничное гулянье с купаньем в Черном озере…

– Скорее, скорее, Сена! Не спать! – Тайка выскочила на обочину и замахала крылами, тормозя таксомотор.

Таксомотор тормознулся сразу, и мы понеслись в Люберцы, под сень «Платана».

– Главное, Сена, поменьше открывать рот, – инструктировала меня самая умная на свете подруга. – Если Бабл спец по подбору кадров, то ему достаточно одной неверно брошенной фразы, чтобы насторожиться.

– Да, гражданин начальник.

– Лучше побольше слушать с глуповатым видом, будет слишком позорно упустить такую легендарную возможность.

– Так точно, гражданин начальник.

– Прекрати! Касательно нашей квалификации, я, к примеру, работала поломойкой ну-у-у-у…. ну-у-у-у… пускай в больнице, а ты была горничной в гостинице «Россия». Гостиницу закрыли, ты осталась без работы.

– Не слишком ли идеально получается? Может, мы вместе работали в гостинице? Там и познакомились?

– Давай так, может он и не спросит.

– Приехали, – сообщил водитель, притормаживая у длиннючего здания с горящей надписью «Платан».

– Прям как супермаркет, – Тая полезла в сумку за кошельком, – не видала еще таких ресторанов.

– А там их целая куча, – зевнул дядька.

– Куча чего?

– Ресторанов и баров. Сто пятьдесят рублей с вас.

Как это – куча? Мы так не договаривались! Куча нам вовсе ни к чему, где мы среди этой кучи Марину найдем? Однако проблема разрешилась сама собой: Марина подъехала буквально следом за нами. Обменявшись взаимными приветствиями, приступили к обсуждению деталей.

– Мы хотим сказать, что работали в гостинице «Россия» до самого ее закрытия, – сказала Тая.

– Да, хорошо, – качнула Марина красно-белой челкой. – А я вас знаю уже несколько лет, познакомились, допустим, на дискотеке. Если вы Баблу сразу понравитесь, он и расспрашивать особо не станет. Он вечно занятой, все время куда-то торопится, тратить много времени на уборщицу с горничной вряд ли станет.

– Думаешь, мы ему понравимся? – Я одернула красную юбку и расправила кошмарный мышино-голубой блузон.

– Надеюсь. Я так поняла, люди ему срочно нужны, перебирать некогда.

За разговорами мы так и протоптались на крыльце до самого приезда Бабла. Без двух минут восемь к «Платану» подлетел выпендрежный желтый «Фиат».

– Это он, – сообщила Марина.

Да уж знаем, – мысленно ответила я.

На этот раз, явно страдающий расстройством вкуса Бабл, облачился в светло-зеленый костюм и голубую рубашку с темно-зеленым галстуком. На фоне подобной клоунады, наши с Таиской наряды выглядели скромненько и миленько. С развевающимися раскудрявыми волосами, гладеньким пухленьким личиком, окруженный плотным облаком какого-то бронебойного одеколона, владелец двухместного «Фиата» внушал чувство смутного отвращения с первой же секунды своего появления. Когда же он раскрыл рот и произнес высоким, почти женским голосом нараспев: «Привее-е-ет, девчо-о-онки!», я еле-еле удержала на лице заискивающую улыбку и подходящее под нее выражение.

– Привет, Бабл, – заулыбалась Марина, – вот, знакомься, это Тая и Сена.

– Очень, очень мило, – он быстро-быстро потер руки, мельком глянув в нашу сторону. – Идемте пить кофе, скорее пить кофе! Мне срочно, немедленно необходима чашка кофе!

И все это так пафосно, с трагическим закатыванием глаз. Странно, что его никто еще не убил до сих пор.

Войдя в здание, под крышей коего нашли приют сразу несколько баров и ресторанов, мы отыскали относительно небольшой уютный кафешник, заняли столик в уголке и бегло ознакомились с меню. В сравнении с «Империалом» цены были просто смешными. Кроме нас посетителей не было, поэтому официант нарисовался мгновенно. Не поинтересовавшись, чего, собственно, желаем мы, Бабл заказал всем кофе и тарелку сырных пирожных. Помятуя о том, что он страшный жмот, я заранее привыкала к мысли, что за все выпитое и сожранное Бабликом платить придется нам.

– Значит так, девчонки, суть дела такова, – начал он, не дожидаясь, пока принесут заказ, видать и впрямь спешил, торопыга. – Есть закрытый частный VIP клуб с номерами, кухней, небольшой концертной программой и узким штатом обслуживающего персонала. Работа круглосуточная, там же при клубе есть комнаты отдыха персонала. Два выходных в неделю, днем можно отоспаться, пока никого нет, в основном гости прибывают во второй половине дня, но частенько задерживаются и на сутки и дольше. Вы постоянно обязаны быть под рукой и на подхвате, чтобы никакого мусора, в номерах – идеальная чистота, под ногами у гостей не путаться, говорить, только если к вам обратятся. И самое главное – никому не рассказывать, где работаете. Зарплата четыреста евро уборщице и пятьсот горничной. Устраивает?

– Да! – хором ответили мы с Тайкой. – Конечно! Просто чудесно, замеча…

– Кто бы сомневался, – глумливо усмехнулся Бабл.

Принесли кофе и пирожные. Тарелку с четырьмя сырными трубочками он поставил перед собой и принялся наворачивать, никому не предлагая. Глотнув кофейка, я вдохнула побольше кислорода и произнесла, обращаясь к Баблу:

– Скажите, пожалуйста, а вам еще люди не нужны?

– Люди – нет, – с полным ртом кондитерских изделий ответил он, – а обслуга нужна.

– А кто еще нужен? – я всеми силами боролась с посетившим меня отвращением, сохраняя правильное выражение лицевой части.

– Посудомойка. Нашу пришлось уволить, стала посуду воровать, дура. Посуда у нас дорогая, вот и соблазнилась, коза безрогая. Если есть у вас хорошая честная девушка, умеющая держать язык за зубами, приходите завтра с ней. Двести-двести пятьдесят евро будет смело получать.

Перед моими глазами возникло честное лицо Владика на фоне горы грязной посуды в моей раковине, и я поспешила обрадовать Бабла, что именно такая девушка имеется у нас в наличии.

– Вот и славно, – дожрав последнее пирожное, он залпом выпил кофе и полез из-за стола. – Завтра к десяти утра подходите сюда же, к «Платану», я за вами подъеду. Всего хорошего.

И потрусил на выход. Проводив его взглядами, мы дружно перевели дух.

– Кажется, все прошло удачно, – сказала Марина. – Должно быть, завтра и приступим. Что-то я немного нервничаю…

– Не бойся, мы с тобой, – ободряюще улыбнулась ей Тая. – Когда прибудем на место, главное – держи нас в курсе всего происходящего и будь на связи. Надо, кстати, мобильник деньгами зарядить. Да, Сена, еще я не поняла, о какой ты третьей девушке говорила? Зачем нам искать еще какую-то посудомойку?

– Не надо ее искать, есть она у нас, – я смотрела на подругу преданным, открытым взором. – И ты прекрасно знаешь эту девушку – Владислава ее зовут.

Глава двадцать седьмая

Благо у Таисии хватило сил сдержать свои эмоции до ухода Марины. Девушка сказала, что ей нужно собрать вещи, костюмы, распрощалась, ушла и тут начало-о-ось…

– Сена, ты вообще в своем уме? Какая к черту Владислава?!

– Самая что ни на есть замечательная. Можно подумать, большая проблема загримировать мужчину под женщину.

– Ты всерьез полагаешь, что эту очкастую дылду с ногами сорок пятого размера и торчащим на полметра кадыком можно выдать за женщину? Я тебя умоляю!

– Можно подумать, в природе не существует высоких женщин, а кадык спокойно прикрывается воротником стойкой. Вспомни Дастина Хофмана из фильма «Тутси», какая тетка получилась из страшненького мужичка! Конфетка, а не тетка!

– Сравнила! Думаешь, голливудские гримеры даром свои сникерсы трескают? Сама подумай, где добыть обувь? А парик? А платье? Где возьмем все это? Да и зачем он нам вообще нужен!

– Он нам не просто нужен, Влад нам необходим! Пускай нас хоть в кои-то веки кто-то подстрахует!

– Да он нам наоборот все провалит и испортит!

– Не правда! Ты не справедлива к Владу! Ты его недооцениваешь! Берем его с собой и точка! Я, между прочем, нервничаю и боюсь идти в это частное-закрытое-страшное заведение! Все-таки Влад мужчина и в случае чего он нас спасет!

– Как бы его самого спасать не пришлось! – Тайка сердито щелкнула зажигалкой, прикуривая. – Я думаю, нам с тобой вдвоем будет гораздо проще и легче!

– А с Владом безопаснее!

– Ладно, – отмахнулась Тая, – чего горло драть, все равно нам не найти для него одежды и парика к девяти утра.

– А если найдем? – посмотрела я на нее с хитрым ленинским прищуром.

– Где?

– Да хоть бы и у Славы.

Слава это наш очень хороший, прямо таки замечательный знакомец со своей концертной программой в гей-клубе «Водолей». Таисия призадумалась. Пока она размышляла, я допила кофе и захотела домой. Предстояло еще решить весьма существенную проблему: на кого оставлять Лаврентия, если мы всем составом настропалились в тыл к врагу.

– А что, в принципе, мысль не так уж и плоха, – наконец изрекла подруга. – Надеюсь, Влад согласиться переодеваться в женские тряпки.

– Он ведь сам предлагал пойти с нами.

– Да, но не в платье и не на каблуках.

– Этот вопрос я урегулирую. Идем, а? Надо Славе позвонить и решить с кем оставлять Лаврентия.

Расплатившись за себя и за всех дезертировавших, мы стартовали в направлении дома.

В квартире застали пасторально-идиллическую картину: повязав кухонное полотенце вместо передника, Влад готовил ужин, а у окна похрапывал сытый и довольный Лаврик.

– Привет гениям детективного дела, – приветствовал нас повар-кулинар. – А я решил макарончиков по-флотски замутить, это одно из немногих блюд, которые я не могу испортить еще в начальной стадии приготовления.

– Макарончики это хорошо, – я выдворила Лавруху из кухни, чтобы ему невзначай не наступили на лапы или хвост. – Значит так, Владик, поговорили мы с работодателем, нас берут.

– Вот как? – не оборачиваясь, Влад мешал фарш на сковородке, на соседней конфорке булькали в кастрюле макароны. – Поздравляю.

– И берут не только нам, – вкрадчиво произнесла Тая. – Мы и насчет тебя договорились.

– Правда? – оживился Влад. – Как здорово! И кем я буду работать?

– Посудомойкой.

– Да? Ну, ладно, надеюсь, дадут какой-нибудь фартук. Что-то, а уж особых навыков для мытья посуды не требуется.

Мы с подругой переглянулись.

– Это еще не все, – вздохнула я, подходя к самому главному известию, – им нужна посудомойка женского пола, и мы сказали, что она у нас есть.

– Да? И кто же? – отчаянно тупил Влад.

– Ты.

– Это как? – отложив лопатку, Влад обернулся и уставился на нас. – Что-то я не совсем понимаю…

– Слушай внимательно, объясняем только один раз, – сказала Тая. – Мы нарядим тебя в женскую одежду и ты пойдешь с нами посудомойничать и звать тебя будут Владиславой. Я доступно объяснила?

– Да вы что? – неуверенно улыбнулся Влад. – Вы серьезно?

– Серьезней некуда, – кивнула я. – Сейчас буду звонить Славе, помнишь Славу из клуба для гомосексуалистов? Может он выручит париком, платьем и обувью.

– Нет, вы правда не шутите? – все никак не мог поверить своим ушам Влад. – Вы на полном серьезе все это говорите?

– Да, ты уж прости, так получилось, – виноватилась я. – Кто ж знал, что им исключительно женский обслуживающий персонал подавай. Но ты не беспокойся, мы тебя так загримируем, никто даже не заподозрит, что ты мужчина.

– У меня просто нет слов…

– И еще у тебя подгорает фарш, – заметила Тая. – Сенчик, неси записнуху, будем искать Славочкин телефон.

Записнуху я отыскала в два счета. По времени представление в «Водолее» еще не началось, поэтому был шанс пообщаться. Накрутив его номер, я ободряюще подмигнула находящемуся в стрессовом состоянии Владу.

– Да, слушаю, – раздался хорошо знакомый Славочкин голос.

– Слав, привет, это Сена, – радостно затарахтела я. – Ты меня еще помнишь?

– О, Сенчик, привет, конечно помню. Опять что-то случилось?

Как бы это ни было подло, но к Славе мы действительно обращались только тогда, когда обстоятельства всерьез прищучивали.

– Да, Слав, ты уж прости, но нам снова и срочно требуется твоя помощь.

– Слушаю, чем смогу – помогу.

– Ты помнишь Влада? Такой высокий симпатичный молодой человек в очках, он приезжал за нами в «Водолей».

– Да, да, да, помню.

– Ты можешь сделать его женщиной? – ляпнула я, и Владик едва не бросился на меня, желая надавать по лбу деревянной кухонной лопаткой, благо Тая во время перехватила будущую Владиславу и предотвратила побоище.

– Да без проблем, – развеселился Слава, и до меня, наконец, дошло, чего я сморозила.

– Ой, ты меня не так понял! Нам нужно загримировать его под женщину: платье, парик, туфли, так чтобы никто не догадался, что Влад мужского пола. Это реально?

– Вполне. Когда нужно?

– Вообще-то сегодня, завтра в девять утра он уже должен быть женщиной… то есть я хотела сказать, он должен выглядеть соответствующим образом.

– Понятно, – отчего-то продолжал сильно веселиться Слава. – Пусть подъезжает в клуб к половине двенадцатого, программа заканчивается в полночь, но я уже буду свободен. Охранника предупрежу, пускай скажет, что пришел ко мне, мне передадут, я к нему выйду. Сейчас пойду, посмотрю, что у нас там с платьями. Какой у него рост?

– Влад, какой у тебя рост?

– Метр восемьдесят пять! – отрезал красный от злости Владик.

Я передала информацию Славе.

– Ага, а размер обуви?

Я быстренько выяснила и это:

– Сорок три с половиной – сорок четыре.

– Понял, иду смотреть, что у нас имеется. Вам куда если что перезвонить?

– У тебя домашний мой определился?

– Да, а Таин мобильник у меня есть, он не изменился?

– Нет, прежний.

– Отлично. Значит, жду вашего Влада к половине двенадцатого.

– Славочка, ты чудо! Огромнейшее тебе спасибо!

– Да не за что, – рассмеялся Слава. – Вы ведь тоже меня выручали.

Это да, мы с Таисией умудрились как-то заменить заболевших артистов и выступили на сцене гей-клуба в Славином шоу.

Распрощавшись, расстались близкими друзьями.

– Значит так, Влад, – к счастью, он стоял к нам спиной, вываливая макароны в сковороду с фаршем, и я не видела выражения его лица, – сегодня в половине двенадцатого Слава ждет тебя в «Водолее», он подберет тебе обувь, одежду…

– И сделает меня женщиной, да?!

– Тише, не кричи, ну подумаешь, немного не так выразилась…

– Ничего себе не так она выразилась! – не желал успокаиваться Владик. – А еще друг называется!

– Владик, ну прекрати, – изо всех сил раскаивалась я, – ну, ляпнула, не подумавши, с кем не бывает. Ты бы начинал потихонечку собираться, а?

– Никуда я не поеду! Да, я предлагал идти с вами, но меня никто не предупредил, что для этого мне нужно становиться сначала женщиной, а затем женщиной посудомойкой!

– Но ведь это же не насовсем… – подала голос Тая.

– Еще чего не хватало!! – загремел Влад.

– Да прекрати ты! – треснула кулаком по столу Таиска. – Развопился, как дверью прищемленный! Хотел в детектива поиграть? Пожалуйста, играй на здоровье! Кушай макароны, собирайся и шурши в «Водолей» к Славе! Сам напросился, никто тебя не заставлял! И теперь ты рушишь нам всю операцию в самом ее финале только из-за того, что не хочешь становиться женщиной!

Влад хмуро жевал макароны, не глядя в нашу сторону. Доев, он с видом идущего на эшафот, поплелся на поиски своих штанов-носков-ремней-рубашек. Проводив страдальца, мы занялись мозговой атакой вопроса: куда девать Лаврентия? Влад пока мог особо не напрягаться на тему жуткой беседы со страшным Конякиным, ибо завтра собиралась начаться суббота и сачковать ему предстояло только с понедельника, так что оставалась только проблема благоустройства сенбернара. Череп морщили долго, Лаврик наше общее сокровище и достояние, кому попало его не доверишь, требовался человек ответственный, порядочный, добрый, умный, желательно с высшим образованием и московской пропиской. И тут мне в голову пришла, возможно, не самая лучшая, но все-таки мысль позвонить хозяину закадычного приятеля моего пупсика ротвейлера Митрохи. Наши собаки так плотно дружили, так отлично ладили, что волей-неволей задружили и хозяева, обменялись телефонами и частенько созванивались, согласовывая время совместной прогулки. Звали Митрохинского хозяина Дмитрий Валентинович, Дима тридцати пяти лет отроду, жена дети в комплекте. Как только в мембране зазвучал его приятный голос, я принялась энергично лить в трубку сахарный сироп:

– Дима, вечер добрый, это Сена хозяйка Лаврентия вас беспокоит.

– О, Сена, приветствую, рад слышать.

– Дим, у меня к вам огромная просьба, я вынуждена срочно уехать на пару дней, – дольше в этом вип-пипип клубе я не планировала задерживаться, – и мне совершенно не на кого оставить Лаврентия. Вот я и подумала, может вы могли бы, выходя на прогулку, прихватывать и моего Лавра? А потом зайти ко мне и покормить его? Ничего готовить не надо, я оставлю корм. Ларик вас знает, Митроха друг его закадычный, так что будет слушаться. Вас бы это не затруднило?

– Да, в общем-то, нет, – ответил этот замечательный человек. – А когда вы уезжаете?

– Завтра рано утром.

– Вот как… Ладно, давайте сейчас встретимся или мне к вам домой придти?

– Лучше домой, я бы сразу показала, где корм и прочее.

– Хорошо, дом я ваш знаю, а вот квартиру нет.

Я назвала номер.

– Приду где-то ориентировочно через полчасика.

– Заранее огромнейшее вам спасибо. Жду!

Повесив трубку, я принялась собой гордиться.

– Надо же, – покачала головой Тая, – и тебе не боязно давать ключи от квартиры чужому человеку? И как не страшно доверять ему Лаврентия…

– Митрохинскому Диме – нет. Он хороший, ответственный человек и совершенно сумасшедший собачник, ты же видела его ротвейлера: холеный толстопопик с добрым нравом. Каков хозяин таков и пес.

– А он тоже, вызвался запросто так возиться с чужой собакой…

– У собачников существует нечто вроде взаимовыручки. Интересно, добралась наша Владислава до «Водолея»?

Тая взглянула на часы.

– Неа, нет еще. Господи, как представлю его в платье, да на каблуках, так не знаю, что делать, смеяться или плакать!

– Везет тебе, ты хоть представить можешь, а у меня фантазии не хватает.

– Надо будет обязательно сфотографировать его в таком наряде, – прыснула Тая, – а то когда еще такое увидишь!

– Вряд ли он дастся.

– А мы его скрутим, заломаем и запечатлим!

Вскоре явился Дима. Увидев его, Лаврентий бурно обрадовался и принялся заглядывать ему за спину в поисках дорогого приятеля.

– У, ты, мой хороший, у ты, золотой! А Митрохи со мной нет, он дома, завтра пойдете вместе гулять, завтра, мой хороший!

Когда Дима вдоволь наобнимался с моим питомцем, я повела его на кухню показывать наше хозяйство. Хоть я и неоднократно говорила Тае, что у Димы есть жена и дети, если не ошибаюсь, двое, она все равно принялась кокетничать самым безобразным образом сразу, как только он переступил порог кухни. Ну, вот такой она неизлечимый человек. Благо, Дима был сильно занят тем, чтобы ничего не пропустить и запомнить все мои инструкции, поэтому на Тайкино поведение не обратил ровным счетом никакого внимания. Всё рассказав, объяснив и показав, я вручила Диме запасной комплект ключей и с почестями проводила к выходу.

До часу ночи маялись дурью, дожидаясь Владика.

– Что-то наша Прозерпина, то бишь, Владислава не торопится, – Тайка рухнула на диван и уставилась в потолок. – Понравилось, наверное, в клубе, веселится, небось, а мы его ждем, не спим, страдаем!

– А чего ради мы страдаем? Давай спать ложиться.

– А смысл? Припрется всё равно всех перебудит, Прозерпина, блин! Сен, скажи честно, ты волнуешься перед завтрашней операцией?

– Есть немного, а ты?

– А я волнуюсь о шкатулке, сдается мне, не успеем отыскать сокровище и разбогатеть, – печально вздохнула Тая.

– Чего ты вдруг в пессимизм впадаешь? Все идет по плану, где-нибудь шкатулка да всплывет. Не хочешь подвинуться? Я бы с удовольствием прилегла на диванчик.

Тая не хотела, но подвинулась. Когда мы уже и впрямь стали засыпать, наконец-то пожаловал Влад, и Таисия моментально проснулась. Не поленилась даже встать и пойти в прихожую.

– Привет, привет, – донесся ее голос, – что-то ты долго, мы прям заждались! Ой, а чего ты в брюках? Я думала в платье приедешь, потренируешься в образ входить.

Что ответил Влад, я не слышала, потому что неожиданно заснула.

Глава двадцать восьмая

Утром пришлось просыпаться в непозволительный для отпуска час – в половине седьмого, ибо нам требовался временной запас для превращения Влада в Прозерпину… то есть, тьфу, во Владиславу. И откуда Тайка только взяла это дурацкое имя? Привязалось теперь хуже репейника.

К нашему с Таиской обоюдному разочарованию привез Влад не расфуфыренное женское платье, а всего-навсего летний брючный костюм нежно сиреневого цвета в крошечный розовый цветочек. Состоял костюм из длинных брюк свободного кроя и блузки с рукавами, очень удачно прикрывающей и тыльную и фасадную нижнюю часть тела, а горло со всеми ненужными выступами маскировала лента, завязывающаяся в о-о-очень элегантный бант. Бюстгальтер с накладными грудями прилагался. Обувка тоже оказалась так себе – никаких семи сантиметровых шпилек не наблюдалось, только кремовые туфли лодочки (да какие там лодочки, целые катера!) на небольшом каблуке. Зато парик побил все рекорды роскошества: блондинистые кудри, чуть ниже лопаток. Мы с Тайкой чуть со смеху не скончались, когда примерили эти кудри на Владика.

– И чего вы ржете? – даже обиделся он. – Между прочим, мне сказали, что с этой одеждой лучше всего будут сочетаться именно светлые волосы.

Отсмеявшись, Тая взялась расправлять, разглаживать сиреневые брюки с блузоном.

– Странно, но это совсем не похоже на сценический костюм, хотя явно сшито на мужика, чтоб замаскировать его под женщину.

– А это и не сценический костюм, – желчно ответил Влад, – это одежда какого трансвестита, который сейчас временно и тайно ночует у них в гримерной! Я буду ходить в одежде трансвестита, подумать только! Кошмарный сон наяву!

О, тайных ночевок в гримерной «Водолея» мы с подругой тоже не избежали, когда находились в бегах. Очень даже неплохо проводили время, единственное неудобство – необходимость прятаться по утрам от уборщицы в громадном шкафу с костюмами.

– Не рыдай, – усмехнулась Тая, – это ненадолго и мы никому не скажем. Ты тщательно морду побрил?

– Да! – огрызнулся никак не желающий мириться со своим перерождением Владик.

– Молодец, идем теперь на кухоньку, я буду тебя красить, а Сенофонд приготовит на всех завтрак.

Включив лампу, Тая усадила Влада по центру кухни так, чтобы свет падал прямо на лицо товарища, и взялась за дело. Наблюдая краем глаза за захватывающим дух процессом, я взялась мастерить яичницу-гиганта с колбасякой, чтоб уж на всех, так на всех… Первым делом Тая щедро извозила несчастное лицо Влада тональным кремом, нанесла, так сказать, слой грунтовки. Отступила на пару шагов, полюбовалась результатом, кое-где добавила пару штрихов, дала впитаться и, как следует, напудрила.

– Боже, какое омерзительное ощущение… – поделился впечатлениями Влад.

– Молчать! Лицом не шевелить! – прикрикнул художественных дел мастер. – Сеныч, свари кофэ, плиз.

– Касательно «кофэ» в мире ситуация напряженная, мы забыли купить что-нибудь приличное, в наличии только то самое, отвратно-гудронное.

Тая ужаснулась, но своей просьбы не отменила. Ну, как пожелаете… И я поставила чайник. Текли минуты, поспевала гранд-яичница, велись активные штукатурно-малярные работы на физиономии моего коллеги по желтому перу, а у меня медленно, но верно возникало ощущение, что мы уезжаем в какое-то дальнее и отнюдь не очень увлекательное путешествие… Мне даже грустно стало. Все-таки в глубине души, ну где-то очень глубоко, теплилась дезертирская мысль о том, что в законном отпуске приличные люди должны отдыхать и развлекаться на полную катушку, а не тащиться в логово убийц и каких-то пресыщенных сексуальных извращенцев. Ох, беда-беда, огорче-е-ение…

– Ну-ка, Сена, зацени, глянь, я не перестаралась?

Я обернулась и остолбенела. В жизни б не подумала, что из Владика такая симпатичная барышня получится! Какие у него, оказывается, длинные ресницы! А глаза! Прямо не глаза – озера! А тоска и безысходность, с которой он смотрел на меня, добавляли взгляду загадочности, пронзительности, тайны, непознанности…

– Супер! – выпалила я. – Теперь всегда так и ходи!

– Сена, – прошептал Влад, – что я тебе сделал плохого? Ты просто скажи, я все исправлю.

– Ну что ты все время нудишь? – Тая отступила, разглядывая свое творение критическим оком. – Относись ко всему как к забавному приключению, а не как к какой-то необратимой катастрофе, включи чувство юмора, в конце-концов, ты ж в такой газете работаешь, где без здорового чувства юмора просто нечего делать. К тому же, у нас важное, возможно даже опасное дело, так что нечего сопли развозить из-за такой-то ерунды…

– … как разгуливание размалеванным в наряде трансвестита, – мрачно закончил Влад. – Ладно, я попытаюсь смириться с ситуацией. Можно в зеркало глянуть?

– Погоди, сейчас еще паричок причешем, и можешь идти любоваться.

Тая расчесала, уложила локоны и при помощи шпилек стала закреплять его на голове Владика. Ну, тут уж он, конечно, начал орать, как потерпевший, мол, ты мне прямо в череп эти железки втыкаешь, сейчас до мозга доковыряешь и все такое прочее.

– Спокойствие, только спокойствие, – цедила сквозь зубы Тая, продолжая свое черное дело. – Нам же не нужно, чтобы вся эта раскрасивая прическа взяла и свалилась в раковину с грязными сервизами. Вот так, вот умница, хорошо, что давно не стригся и зарос, как дикобраз, есть за что цеплять шпильки… молодец какой, молодец еще немножко потерпит… Готово! А сережечек тебе никаких не дали?

– Слава богу, нет, – Влад осторожно потрогал новые волосы.

– Очень жаль, какие-нибудь милые клипсики пришлись бы весьма кстати.

– Вот только клипсиков мне еще не хватало для полного и окончательного счастья!

Ворча, Влад встал с табуретки и пошел в прихожую любоваться на себя преображенного. Нежно сиреневый костюм в мелкий розовый цветочек превосходно сидел на нем и замечательно гармонировал с белым париком – сказать ничего не могу, вкус у трансвестита присутствовал. Глядя друг на друга, мы с Таей молча ждали, пока Влад дойдет до зеркала. Из прихожей донесся сдавленный крик, преисполненный отчаяния.

– У меня все получилось, – довольно усмехнулась Тая. – Сенка, давай краба!

Ударив по рукам, мы принялись сервировать завтрак. Яичница удалась на славу: толстая такая, смачная, прямо омлет.

– О, это великолепно, – оценила мои кулинарные старания Тая, – даже кофе не столь мерзок с такой яичницей, ты достигла вершин мастерства!

– Ну, еще бы, поневоле достигнешь, если будешь готовить одно и тоже изо дня в день. А какого мастерства я достигла в варке пельменей и заливании кипятком лапши быстрого приготовления, это просто чума.

– Тут уж равных тебе нет, – кивнула подруга и крикнула: – Владислава! Завтрак стынет! Или кушать, красавица!

Приплелся наш страдалец и что-то промямлил об отсутствии аппетита.

– Нет, это не дело, надо поесть, неизвестно когда снова шанс представится, а нам нужно, чтобы в мозг исправно поступали питательные вещества, – сказала Тая. – Давай, давай, наминай, Сена королевскую яичницу забульбенила, тебе понравится.

– Я себя даже и не сразу узнал, – горестно вздохнул Владик, накладывая себе на тарелку кусок из стоявшей в центре стола сковородки. – Я и вообразить не мог, что могу так выглядеть… Теперь кошмары по ночам задолбают.

– Ты уже нас, Владик, задолбал хуже всех ночных кошмаров, – заметила Тая, размешивая сахар в чашке с гудронным кофе. – Кто бы мог вообразить, что ты можешь быть настолько дико нудным. Ты нам уже черепа вскрыл и мозги вынул своими страданиями, а нам, между прочим, не только твоими слезами надо заниматься, но и еще каким-то там никому не нужным расследованием. Так что закрывай страдательную тему и дай нам спокойно работать, помогай, содействуй, а не мешай. Информация дошла до адресата?

Влад покорно кивнул и осторожно, чтобы не повредить грим, отправил в рот кусочек яичницы.

После завтрака не менее получаса потратили на тщательную экипировку, опасаясь забыть что-нибудь очень важное. Влада снабдили дамской сумкой полной косметики и на всякий случай водрузили ему на нос черные очки, а сами обвешались фото и аудио техникой, то бишь, взяли фотоаппарат и диктофон. Затем распрощались с Лавром, который с огромным песьим удивлением рассматривал и обнюхивал благоухающего моими духами Влада, неуверенно помахивая при этом хвостом.

– Это я, Лаврик, я, – с тяжелым вздохом Влад погладил его, – я там, внутри…

– Все, идемте уже, – Тая перебросила через плечо ремень своей универсальной сумки, вроде бы она и выглядела как дамская сумочка, а барахла в себя вмещала, как нормальный такой, приличный дорожный сумец.

– До скорой встречи, масик, – я чмокнула кожаный песий нос, – сегодня идешь гулять с Димой и Митрохой. Диму уважай и слушайся, а мы скоро вернемся.

– Раздадим всем сестрам по серьгам и приедем, – добавила Тая. – Вперед, ребята, вперед, а то опоздаем!

Самым сложным для Владика оказалось выйти из подъезда. Мы с Тайкой и уговаривали, и умоляли, и угрожали – бесполезно, уперся как ишак и ни с места. Лишь только убедившись, что во дворе никого нет, он вскочил и помчался, громко хлопая туфлями по асфальту к дороге ловить машину. С тревогой поглядывая на часы, мы погарцевали следом. Застопив бойкую «девятку», которая так залихватски подкатила к нам, что едва не сбила и не замесила в кашу всех троих, поспешно загрузились в салон, причем Владик забился на заднее сидение в самый дальний угол, и стартовали к «Платану». Всю дорогу Тая «лечила» Влада на тему, что если он нам все дело провалит, испортит, испоганит, она его удавит своими собственными руками и подносила руки к его носу, чтоб он мог получше их рассмотреть. Говорила Тая громко, не стесняясь в выражениях, поэтому водитель не мог ее не слышать. Он то и дело стал поглядывать в зеркало, затем не выдержал и спросил:

– Извините, так это мужик что ли?

– Уже нет! – сердито отрезала подруга, мол, не суйтесь не в свое дело, рулите потихоньку, считайте светофоры.

Водила так глубоко задумался над этим ответом, что молчал до самого «Платана», взял деньги и, не выходя из глубочайшей задумчивости, поехал по своим делам.

Прибыли мы буквально за десять минут до страдающего пунктуальностью Бабла. Марина была на месте, курила у дверей закрытого «Платана». Увидав нас, она заулыбалась, выбросила сигарету и пошла навстречу со словами:

– Привет, девчонки.

– Привет. Вот, познакомься, это Прозерпи… – тьфу ты, господи прости! – Это наша Владислава.

– Здравствуй, Владислава, – улыбнулась Марина и тоже представилась.

Владик сперва протянул ей свою лапу для рукопожатия, затем поспешно опустил, а потом и вовсе убрал за спину, чтобы не мешалась. После кивнул и промычал: «Угу».

Бабл пожаловал минута в минуту, даже позавидовать можно такой чудесатой способности не опаздывать в напрочь забитых пробками Москве и Подмосковье. На этот раз он прикатил на жирненькой лоснящейся «Хонде» и, не вылезая, посигналил, помахал в приоткрытое окно и что-то прокричал.

– Идемте, – сказала Марина, поднимая стоявшую на асфальте небольшую спортивную сумку.

По своей неистребимой джентльменской привычке Влад протянул, было, грабли, дабы взять сумку и облегчить девушке жизнь, но Тая вовремя пресекла этот порыв, пнув его по лодыжке. Владик опомнился и поцокал к машине, старательно изображая женскую походку.

– И не вращай бедрами, как проститутка! – услышала я свистящий Тайкин шепот. – Ты ж всего-навсего в посудомойки метишь!

Марина села на переднее сидение, мы втроем загрузились назад.

– Всех приветствую, – Бабл обернулся к нам, облачен он был в рубашку какого-то непонятного дристатушечного цвета. – Как зовут нашу новую подругу?

– Владислава, – ответила вместо «новой подруги» Тая.

– Очень приятно, какое редкое имя. Владислава в курсе условий работы?

– Да, – снова ответила Тая. – Ее все устраивает.

– А у Владиславы есть язык?

– А почему вы спрашиваете? – насторожилась Тая.

– Хочу узнать, умеет ли она разговаривать.

– Есть у нее язык, – опять сказала Тая, – и разговаривать она умеет.

– Тогда пускай она сама отвечает на вопросы! – кажется, Баблик изволил рассердиться.

– Хорошо, – кивнула Тая, – она будет сама отвечать.

Но желание задавать вопросы нашей красавице у Бабла отчего-то пропало. Он молча завел свое жирненькое авто и мы покатили в загадочное частное заведение, куда так стремились наши сердца. Все окна «Хонды», за исключением лобового, были затонированы самым смелым образом и опять, что очень интересно, нас не тормознул ни один гаишник, никто не прочитал назидательную лекцию и не отобрал денежную сумму. А вот если бы я затонировала свой жоперожец, то так бы и ездила от поста к посту, щедро соря купюрами. Какая-то тотальная несправедливость твориться в мировом сообществе, прямо возмущаюсь я, господа присяжные…

Долго и нудно нарезали мы круги по славному городу Люберцы, за это время, наверное, можно было ознакомиться со всеми его достопримечательностями, если таковые имелись. До разговоров с нами Бабл не снизошел, лишь изредка он перебрасывался фразами с Мариной, а потом и вовсе отыскал некую чудовищную радиостанцию и врубил на всю катушку, аж стекла тонированные завибрировали, невыносимые звуки какой-то техно-поп-жоп гадости. Нет, конечно, когда ты колбасишься на танцполе, откушамши таблеток или нализавшись марок, такая музыка может быть и очень в тему, но когда ты, весь из себя нервный, едешь на ответственное задание, тут и озвереть недолго. А вот Баблу нравилось, он даже башкой своей кудлатой начал в такт мотать. Да уж, скажи, какую музыку ты слушаешь, и я скажу, сколько весит твой мозг… Озверительная композиция длилась минут десять, я не шучу! И только мы все втроем хотели перекреститься, когда она наконец-то заглохла, как немедленно началась следующая, мало чем отличающаяся от предыдущей. И я подумала, что это вполне может быть хитрый тактический ход по введению в кому пассажиров, ведь где-то через полчасика нас смело можно было сдавать на мясо, сопротивления не окажем. Но, к счастью ни один кошмар не вечен, закончился и этот. Бабл притормозил у здания с бледно-зеленым обшарпанным фасадом, вырубил садистский музон и предложил всем выметаться на свежий воздух. Что мы с радостью и сделали. Он тоже выбрался, явив публике широченные штаны цвета хаки с яркими индейскими орнаментами, закрыл машину, включил сигнализацию и летящей походкой направился к единственному входу в здание, жестом пригласив нас следовать за ним. Замирая в предвкушении разгадки всех загадок, я побежала вперед, едва не обогнав самого Бабла и… затормозила с визгом покрышек, увидав потемневшую от времени вывеску над входом: «Городская люберецкая баня № 12».

Глава двадцать девятая

Пока я искала на асфальте свою челюсть, охваченная недоумением Тая, осмелилась задать вопрос:

– Скажите, пожалуйста, мы что, будем работать в бане?

– Девочки, много текста, слишком много текста! – с раздражением бросил Бабл.

Эх, врезать бы ему с размаху ногой по жирной жопе! Вообразив эту сладкую картину, я малость успокоилась. До последнего я надеялась, что это какая-то ошибка, однако, Бабл действительно подошел к неказистой деревянной двери, на самом деле отворил ее и вошел внутрь. В полных непонятках мы потопали следом. Переступив порог «Городской люберецкой бани № 12», я увидала, в принципе, то, что и ожидалось: стены и пол, облепленные кое-где треснувшим, кое-где отколовшимся голубым кафелем и деревянный столик с сидевшей за ним маленькой бабкой в относительно белом халате. Увидев Бабла, она заулыбалась редкозубым ртом и зашамкала что-то приветственное.

– Здоров, Петровна! – приветствовал ее Бабл. – Живая еще?

– Живая, батюшка, живая, – захихикала старушенция.

Бабл пересек это небольшое кафельное помещение и открыл вторую дверь, располагавшуюся прямо напротив входной. Через эту дверь мы попали в еще один предбанник, уже без кафеля, просто с чисто побеленными стенами, свернули налево, прошли небольшой коридорчик, миновали третью дверь и… ступили в сказку. Сказкой являлся самый настоящий ресепшн дорогого отеля, только в миниатюре. Оформление каждой своей деталью напоминало роскошный корабль: бордовые ковровые покрытия, сверкающие золотом поручни и перила, а так же фальшивые окна, стилизованные под иллюминатор и шторки на них с надписями: «Queen Mary» … За столом ресепшена восседала миловидная женщина лет тридцати с гладко забранными волосами, в форме какого-то корабельного чина, какого именно я не разобрала, ибо в подобных вещах не сильна абсолютно. Завидев Бабла сотоварищи, женщина встала из-за стола и с голливудской улыбкой вышла к нам, продемонстрировав красивые ноги в блистательных колготках и элегантнейших туфлях – шпильках. Длина форменной юбки миловидной женщины оказалась гораздо выше колен.

– Здравствуйте, Борис Юрьевич, – произнесла она так, будто три года ждала Бабла, глядя из окна на пустынную дорогу, и вот, наконец, показалась карета. – Что-то вы сегодня рано.

– Дела, Нелечка, дела не дают никакого покоя, – Бабл, имеющий, оказывается отчество Юрьевич, взял ее за запястье и зачем-то помял его так, словно пытался найти и пощупать пульс. – Анастасия, свет, Пална у себя?

– Да, у себя, но она ждет к себе одного господина.

– Я буквально на минутку, только покажу ей ваших новых работников, тем паче, мы вчера договаривались о моем визите.

– Конечно, конечно, – все с той же профессионально отрепетированной улыбкой Нелечка скользнула взглядом по нашей группе. – Прошу, проходите.

Стараясь не особо таращиться по сторонам, разглядывая обстановку, мы проследовали за Баблом Юрьевичем через ресепшн, направо, лестница вниз, на которой Влад, в следствии утраты четкости зрения из-за смены своих очков на черные, оступился и чуть не загремел вниз, сметая на своем пути всю честную компанию, благо мы с Таей успели его подхватить, не дав совершить непоправимое. Преодолев лестницу, прошли еще немного по коридору и остановились у двери такого же малинового цвета, как и ковровое покрытие, застилавшее все без исключения полы. Постучав, Бабл приоткрыл дверь и сказал:

– Анастасия Павловна, можно войти? Это Борис Блинов.

– Да, да, Боренька, заходи, – ответило приятное грудное женское контральто.

Переступив порог, мы очутились в сравнительно небольшом кабинете, обставленном просто и дорого. В кресле, за столом с малахитовым пресс-папье сидела женщина, всем своим видом напоминавшая вышедшую в тираж порнозвезду. Пока Бабл рассыпался в льстивых комплиментах, мы имели возможность рассмотреть «хозяйку Медной горы». Красный, стильно скроенный пиджак с белой блузкой так и распирали, жаждущие свободы груди, должно быть пятого размера – не меньше, выбеленные до бумажного цвета прямые волосы, челка, падающая на лоб, абсолютно гладкое, как маска лицо (интересно, что она с ним сделала? Подтяжка? Инъекция ботокса? Или еще что-нибудь такое же жуткое?), сильно накрашенные глаза и торчащие, стопроцентно силиконовые красные губы довершали картину. Определить возраст этой дивы можно было только по шее и рукам, именно они выдавали далеко не первую свежесть мадам. Пока Бабл истекал медовым сиропом, дива разглядывала нашу могучую кучку внимательным цепким взглядом, никак не сочетающимся с ее фривольной внешностью.

– Боря, может, ты нас познакомишь? – без особых церемоний перебила она Бабла на полуслове.

– Да, да, да, разумеется, – он излишне суетился, даже потел. – Это Марина, я о ней говорил, очень талантливая танцовщица, очень. Это… это…

Баблик напрочь забыл, как нас с Таей звать величать, подруга ему помогла:

– Сена, Тая и Владислава.

– Да, да, да, Сена, Тая и Владислава, они претендуют на должности горничной, уборщицы и посудомойки.

«Претендуют на должности…» – умереть не встать, как всё серьезно!

– Прекрасно, прекрасно, – растянула Анастасия Пална в улыбку свои отвратительные скользкие губы. – Владиславочка, здесь нет солнца, может тебе снять очки?

За долю секунды мне сделалось жарко, затем холодно и снова жарко. Владик снял очки и очаровательно улыбнулся в ответ.

– Вы извините, я очень стеснительна, – произнес он вполне мелодичным, практически женским голосом, – поэтому почти всегда хожу в очках.

– И чего же стесняется такая прелестная девушка?

– Своего роста, – вздохнул он, – я слишком высокая. Хотела попробовать себя в спорте, но в волейбол меня не взяли, не хватило данных.

– Зачем же сразу в спорт, из тебя бы получилась прекрасная модель, уверена, тебе не составило бы труда сбросить для этого пару-тройку килограммов.

С ума сойти! И это она говорит и без того худому, Владу! Сбрось он еще пару-тройку кг, из него такой бы дрищ получился, что без слез не взглянешь. Нет, никогда мне не понять этого дурацкого модельного бизнеса, никогда.

– И ты хочешь работать у нас посудомойкой? – уточнила свет Анастасия.

– Ну, в общем, да, – скромно ответила «прелестная девушка».

– Что же ты, Борис, не мог подобрать Владиславочке места получше? Мне кажется, она достойна большего.

Борис залепетал, что он только сегодня удостоился чести познакомиться с Владиславочкой и знать не знал, насколько она прелестна до сегодняшнего утра.

– Ладно, – оборвала козлиные песнопения грудастая вседержительница, – пускай пока займется посудой, а я подумаю, куда ее можно определить. Борис, передай девушек Елизавете с рук на руки, пускай она все им покажет, расскажет и пусть приступают к работе. А вы, Марина, останьтесь, я сама вам все объясню и провожу.

Попрощавшись нестройным хором, мы выкатились из кабинета, оставив Марину силиконовому монстру. Нет, все-таки никак не понять моему маленькому жалкому мозгу, как женщины могут засовывать в свое тело всякую пакость с угрозой не только здоровью, но зачастую и жизни? Ради чего? Чтобы какие-то полудурки пускали слюни, глядя на их надувные шары? Ну не представляю я нормального полноценного мужчину, который затрясется в бурном оргазме, щупая мертвый силикон вместо нормальной женской груди. Каждый раз, когда я начинала обдумывать тему искусственного бюста, на ум неизменно приходила печально знаменитая Лоло Феррари. Тут уж явно не обошлось без психических отклонений, потому как вряд ли женщина в здравом уме добровольно закачала бы себе в грудь почти четырнадцать килограммов этой дряни! Свой гигантский бюст она таскала в специальном поддерживающем лифчике, даже спала в нем. А закончилось все весьма символично: как-то среди ночи лифон лопнул, сиськи проломили этой дуре ребра и кусок ребра воткнулся прямо в сердце. Сложно представить более нелепую и вместе с этим поучительную смерть. Вот так вот…

Покинув кабинет Анастасии Палны, Бабл незамедлительно возвратил себе прежнюю борзость и пренебрежение к окружающему его светлейшую персону быдлу. Мы поднялись наверх, но пошли в противоположную ресепшену сторону, к двери, стилизованной под корабельную. За нею оказалось помещение декорированное под длинный коридор с каютами. Создавалось полное ощущение присутствия на прогулочном лайнере, я даже начинала утрачивать связь с реальным миром, настолько невозможно было представить, что это не какой-то там «Титаник», а всего-навсего «Городская люберецкая баня № 12». Кстати, неплохо они замаскировались, весьма неплохо…

Прошли коридор с «каютами» – номерами, миновали еще одну дверь и попали в круглое, обшитое деревом помещение с танцполом в центре (с шестом, разумеется, как же без шеста!), столиками и полукруглой барной стойкой. Получился эдакий компактный, уютный барчик на шесть столиков, откуда и уходить-то не хотелось… Да-а-а, дизайнер или дизайнеры, создававшие такую красоту, должно быть на золотых «Лексусах» из этой баньки уехали… Бабл не предоставил возможности как следует все рассмотреть и кое-что потрогать, он стремительно катился дальше, видать не терпелось сбагрить нас и отправиться в рейс за очередным уловом.

Из бара попали в подсобные помещения, включавшие: кухню, посудомоечный отдел, кладовую с разнообразный инвентарем, туалетом и парочкой коморок с топчанчиками. Насколько я могла понять, коморки и являлись «комнатами отдыха персонала». Пока что нигде никакого персонала не просматривалось, и Баблу пришлось побегать по многочисленным закоулкам, прежде чем он отыскал и привел к нашей любопытствующей группе невысокую, крепко сбитую женщину лет сорока, представил ее, как Елизавету, пожелал нам удовольствия от взаимного общения и ретировался со скоростью света.

– Так, так, – не особо приветливо оглядела нас, одетая в белый халат и фартук Елизавета, – значит, новенькие? Опять всему учить вас придется!

– Мы пришли работать горничными, посудо-поломойками, – старательно-вежливо проговорила Тая, – мне кажется, что для этого особых профессиональных навыков не требуется.

Фартучная Елизавета так на нее зыркнула, что подруга благоразумно заткнулась.

– Идите за мной! – отрезала тетка и повела нас в одну из коморок. – Вот полки для вещей, вот крючки для одежды, здесь будете отдыхать. Идемте дальше.

Покинув коморку, в которой мы еле-еле уместились втроем с Елизаветой, Владиславе пришлось стоять в дверях, ибо она не влезала в апартаменты ни вдоль, ни поперек, мы прошли в комнатку со стеллажами чистых скатертей, постельного белья и прилегающим отсеком прачечной, состоявшей из трех стиральных машин.

– Так, судомойка кто из вас?

– Я, – по школьному поднял руку Владик.

Тетка медленно оглядела его с ног до головы с таким видом, будто только что заметила сей невиданный экспонат.

– Ох и вымахала, – осуждающе покачала она головой, словно это была личная провинность бедной девушки. – Что ж делать-то, хоть в мужскую униформу тебя обряжай!

Она покопалась на полках с униформой персонала, вытащила халат, клеенчатый фартук и сунула в руки Владу.

– Так, поломойка кто?

– Я, – с королевским достоинством произнесла Таисия Михайловна.

Её противный тётус снабдила халатом, но без фартука. Методом логического исключения получалось, что горничной собираюсь потрудиться я, и Елизавета безо всяких вопросов выдала мне униформу: малиновое платье с желтым передником, выполняющим скорее декоративную роль и странным желтым чепчиком поразительно идиотического вида. Пока я вертела в руках сей унизительный головной убор, Лизавета объясняла необходимость головных уборов (Владу с Тайкой полагались белые косыночки) тем, что необходимо предотвратить неминуемое загаживание нашими вшивыми волосами всей блистательно-стерильной округи. Затем Владу с Таей выдали резиновые шлепанцы, а мне малиновые тряпочные тапочки, последовали последние инструкции: где, что лежит, как чистить, блистить, мыть, и моих дорогих друзей выкинули переодеваться, а меня Лизок заставила переодеться прямо в этой бельевой комнате и повела знакомиться с номерами. По пути я забросила вещи в каморку и, то и дело поправляя кретинский чепец, потопала осматривать фронт работ. Форменное платье оказалось не по размеру и я болталась в нем, как карандаш в стакане. Как не пыталась завязать потуже фартучек, чтобы хоть как-то исправить положение, только хуже получалось, платье начинало топорщиться вокруг меня, словно колокол. Но так как Елизавета не ужасалась, глядя на меня, не делала попыток заменить наряд, я сочла, что выгляжу приемлемо, и успокоилась.

Как я и предполагала ранее, «каюты» на самом деле оказались номерами. Мы остановились у первой двери, и Елизавета начала инструктаж:

– Смотри, видишь, над замком круглое отверстие прикрыто синей заслонкой? Это означает, что комната пуста и не заперта, можно заходить, если заслонка красная, не смей туда соваться, поняла?

Я усердно закивала с самым внимательным видом, на какой только была способна. Лизавета нажала металлическую ручку вниз, толкнула, отворяя дверь и я едва удержала свое сознание в рабочем состоянии. Таких номеров я даже по телевизору не видала… Кровать (да какая к черту кровать! Королевское ложе!), кресла, мебель – все было выдержано в едином стиле (батюшки, даже высоченные напольные подсвечники имелись! Дайте мне нашатыря, будьте так любезны…), а у фальшивого окна-иллюминатора красовался миниатюрный бассейн на две-три персоны. Бассейн прямо в комнате меня добил, это было нечто вообще уже за гранью добра и зла! Ну нельзя же так, товарищи! Ну совесть-то поимейте! Стараясь не сильно греметь отвалившейся челюстью (что-то в последнее время она стала частенько выпадать, хоть шнурком подвязывай, а то, не ровен час, совсем потеряю) я проследовала за Елизаветой. Мы пересекли номер, обогнули бассейн и вошли в здоровенную ванную комнату, всю оформленную «под малахит»: джакузи-фигузи, бидэ-мидэ… да еще и сауна со стеклянными дверями! Нет, ну я так не играю… выведите меня на задний двор и расстреляйте, я хочу умереть коммунистом. И тут я совершенно случайно заметила, что у Лизаветы двигается рот и шевелятся губы, в следствии чего, можно было сделать вывод: она что-то говорит. Я сделала над собой усилие и включила слуховые локаторы.

– … обязано сверкать. Следи, чтоб была туалетная бумага, чистые полотенца. Идем.

Мы покинули «малахитовую шкатулку», и вернулись в номер, где продолжился подробный инструктаж по наведению лоска и глянца. Я кивала с видом внимательного слушателя, думая о том, что же за клиенты должны сюда захаживать и сколько проплачивать за удовольствие провести здесь время в обществе раскрасивых барышень. Такое заведение даже «борделем» назвать язык не поворачивался…

– Все поняла? – откуда-то из далекого-далека донесся голос Елизаветы.

Я перевела на нее туманный взгляд и согласно кивнула.

– Пройдись сейчас по всем комнатам, проверь, все ли в порядке. Сегодня суббота, часам к трем-четырем начнут съезжаться гости, все должно быть идеально. Принимайся за дело. Обед в два часа.

И с этим она ушла, оставив меня в сказочно-прекрасном номере. Как только за нею затворилась дверь, я хотела начинать совать повсюду нос, как вдруг ожил Внутренний Голос и флегматично произнес: «Наверняка тут имеются скрытые камеры слежения, так что веди себя прилично». Мысленно поблагодарив Голос за полезную информацию, я деловито обошла номер, проверяя, все ли в порядке и не сморщилось ли где, спаси бог, покрывало и покинула помещение.

Всего комнат-кают насчитывалось шесть, обстановка везде была приблизительно одинаковой. Видимо моя предшественница хорошо потрудилась, никаких нарушений порядка я не обнаружила. В последнем номере толклась как можно дольше, желая растянуть время до обеда, не сидеть же в подсобках за веселой, непринужденной беседой с душечкой Елизаветой. Изучив апартаменты в подробностях, я подошла к бассейну и, утирая слезы зависти, ступила на мраморную кайму пола, символизирующую бортик и присела на корточки, рассматривая кафельные внутренности. Ну интересно мне было, как все это устроено. Вскоре я заметила, что в противоположном углу поблескивает какая-то мелочь. Подойдя к этому углу, сначала присела, желая рассмотреть, чего ж там такое, затем легла на живот и наклонилась к самой воде. На голубом кафеле дна лежало колечко в виде рыбы, держащей во рту рубин.

Глава тридцатая

Увидав кольцо из шкатулки Эраста Вельяминова, я резко заткнула Внутренний Голос с его доводами касательно видеокамер (а, может, я мусор обнаружила и желаю его достать?), я занялась поисками подходящего предмета для извлечения кольца со «дна морского». Конечно, можно было раздеться и нырнуть… а если кто войдет? Что вы делаете, товарищ горничная? Расслабляюсь маленько перед трудовым днем, релаксирую… а что, разве нельзя?

Единственной подходящей штукой для извлечения кольца оказался непомерно длинный тонкий клинок с чуть загнутым концом, украшавший одну из стен. Взявшись за раззолоченную рукоять, я осторожно сняла его и поволокла к бассейну. Проходя мимо зеркала, не удержалась и поглядела, как я смотрюсь с такой навороченной сабелькой? Вкупе с малиновым платьем-парашютом и желтеньким дурдомным чепчиком смотрелось в самый раз. Припав к бортику, опустила саблю в воду и вплотную занялась рыбалкой. Сто двадцать пятая попытка увенчалась успехом, колечко удалось поддеть и вытащить. Маленькой такое колечко, разве что на мизинец налезет… Рассматривать находку особо не стала, сунула поспешно в карман передника и понесла саблю в ванную для тщательной протирки клинка туалетной бумагой. После чего холодное оружие торжественно было водружено на место, и я покинула номер с чувством глубочайшего морального удовлетворения.

В коридоре я столкнулась с Таиской, она старательно пылесосила ковровое покрытие крошечным пылесосиком. Поравнявшись с нею, я вынула колечко из кармана, незаметно сунула его подруге, шепнув:

– Возьми, спрячь на всякий случай.

– А что там?

– Кольцо Эраста.

– Да-а-а-а? – глаза ее вспыхнули, словно звезды небесные. – Где взяла?

– Где взяла, там уже нету. Спрячь, говорю, вдруг тут камеры слежения повсюду понатыканы. Что Владислава делает?

– Тарелки протирает. Нет, ну кру-у-у-то, Сенка, ты прямо монстр.

– В курсе, – довольно усмехнулась я, – буквально канадский бизон.

Воодушевленная Таиска пожужжала пылесосиком дальше, а я решила поглядеть, как там поживает наша Владислава.

В белом халатике, в клеенчатом фартуке, в розовых резиновых перчаточках, в кокетливо повязанной косыночке, наша милая подружка выглядела очаровательно. Владик так увлеченно наводил глянец на бокалы для шампанского, что даже не приметил моего появления. Пришлось сказать:

– К-хе, к-хе.

– О, Сенчик! – обрадовался Влад. – А я и не заметил…

– Не замети-ла! Не забывай, кто ты. Все хорошо? Никто к тебе не пристает?

– Нет, – радости как не бывало, – а что, могут?!

– Ну-у-у-у, мало ли, – двусмысленно ухмыльнулась моя зловредная персона, – вон ты как Анастасии свет Палне понравился, кто знает, какую работенку она тебе захочет предложить.

– Ты, Сена, так не говори…

– Да ладно тебе, ты ж у нас барышня неслабая, в случае чего сможешь за себя постоять. И не забывай говорить тонким голосом, а то вмиг попалишься.

Тяжело вздохнув, Влад вернулся к бокалам, а я пошла совать свой любопытный нос во все щели.

К трем часам пожаловал первый гость, и все забегали с квадратными глазами. Похоже, гость прибыл важный. В баре заиграла музыка, откуда-то возникли длинноногие, сильно декольтированные девушки в количестве четырех штук и, гремя копытцами, проскакали мимо нас, обдав душистым облаком. Я заинтересовалась, откуда же они выскочили, и после непродолжительных поисков обнаружила еще одну дверь, ведущую в сравнительно просторную комнату с шестью кроватями, тумбочками и шифоньером. Обстановка напоминала номер средней гостиницы – не отвратно, но и без особого комфорта и изысков.

Прикрыв дверь, вернулась обратно в кухонно-подсобные помещения и принялась симулировать рабочую деятельность, думая, как бы исхитриться и поглядеть, что ж там за крендель прикатился. С пылесосом наперевес примчалась Тайка – ее турнули с глаз долой, дабы не портила благородный пейзаж своим мусороуборочным видом. К сожалению, она не успела увидать гостя. Чтобы не путаться у суетящегося народа под ногами, но в тоже время не желая пропустить что-нибудь важное, мы с подругой рассредоточились по местности: Тая затаилась в коморке отдыха, открыв дверь так, чтобы угол обзора стал побольше, а я причучурилась на табуреточке в уголке рядом с кухней, где развернулся активный фронт работ по приготовлению разносолов для клиента. Кашеварил один единственный повар, но зато какой колоритный: плохо выбритый кавказский гражданин с пламенным взором, ростом с сидящую собаку, с красной косынкой на голове, повязанной в лучших традициях пиратской моды. Работы у Владика моментально прибавилось, помимо кастрюль-сковородок-ножей он должен был мыть еще фрукты-овощи-мясо-рыбу. Судя по масштабу готовки, господин приехал сюда не с девушками развлекаться, а пожрать до остановки пульса. Пиратский поварок отдавал Владу команды, вперемешку с двусмысленными комплиментами и всячески норовил ущипнуть красавицу за задницу. Владик улыбался, хихикал и еле сдерживался, чтоб не дать ему в табло сковородой, я же в своем уголке тихонечко тряслась от беззвучного хохота, жалея, что нет под рукой видеокамеры.

– Сеныч, – внезапно нарисовалась передо мной Тая, – клиент вошел в бар!

– Откуда знаешь?

– Официант бегает туда-сюда, дверь открывается, я и подсмотрела. Сидит за столиком с двумя местными девицами, солидный такой мужичина, при костюме.

Я поблагодарила ее за ценнейшую информацию, и Таиска поскакала продолжать наблюдения.

Обедал «почетный пассажир» «Королевы Марии» долго, плотно, основательно, официант только успевал таскать харчи. Улучив момент, я припала к щели неплотно прикрытой двери поглядеть на праздник чревоугодия. Помимо бутылки вискаря, на столике красовалось серебряное ведерко с двумя флаконами шампанского. Объедался господинчик вместе с девушками, то бишь, они не просто сидели с ним рядом для антуража, но и принимали непосредственное участие в трапезе. Шикарные особы трескали за обе щеки так, словно только что вернулись из голодающей Африки. Сначала я решила, что их просто-напросто не кормят в целях сохранения экстерьера и экономии продуктов, а потом поняла, что чем больше они сожрут и выпьют, тем веселее станет сумма счета.

– Чего там? – незаметно подкрался и напугал меня Владик.

– Фух! Нафиг так подкрадываться?!

– А что я должен топать и орать? Так что там? Дай поглядеть.

Я уступила ему место и стала следить, как бы нас не застукали за этим неприглядным занятием.

– Надо же, – сказал Влад, – похоже, это Юрий Астраханцев собственной персоной.

– Кто он такой и почему ты его знаешь?

– Ты, Сен, совсем политикой не интересуешься?

– Да, в общем-то, нет, я так… сочувствующая. А он что, из политики?

– Еще как из политики, он как-то даже в президенты баллотировался. Сейчас в Думе заседает.

– Понятно, думак, значит, интэрэсно, интэрэсно, вот куда уходят денежки честных налогоплательщиков. Как думаешь, сбегать за фотоаппаратом?

– Лучше не стоит, да и не делает он ничего предосудительного, просто обедает в женском обществе.

– Он обедает в закрытом вип-борделе в компании стриптизерш-проституток, мне кажется, получатся симпатичные кадры и забойный репортаж.

– Не лезь, Сена в кучу, от которой воняет политикой и очень-очень большими деньгами, а то от нас самих и от нашей газеты мокрого места не останется. В конце-концов, мы сюда не за этим пришли. Кстати, очень симпатичный чепчик, тебе идет.

– Вот только издеваться не надо, Владислава!

Налопавшись и нахряпавшись вискарика, господин депутат отчалил вместе с девицами в нумера. Владу привалило посуды, Тае – уборка стола и пола в баре, одна я маялась без дела, не зная, куда приложить свои горничные усилия.

Вскоре, один за другим стали подъезжать клиенты – сплошь солидные дядюсы, обвешанные мобильниками. К вечеру набралось семь человек, среди них Влад опознал еще парочку известных политиков и одного раскрутейшего бизнесмена, не слезавшего с телеэкранов – его лицо было знакомо даже мне. Да уж, если здесь такая публика тусуется, то девушек легче убивать, чем заставлять молчать по-хорошему.

К восьми подъехала группка девушек. Они прошмыгнули мимо нас в комнату местных красоток и заперлись там, из чего я сделала вывод, что не все барышни живут в «Королеве Марии» безвылазно. Как стало ясно позднее, приехавшие девушки являлись стриптизершами. В девять, когда основательно поддатая публика созрела для зрелищ, началась танцевальная программа.

Гудел народ долго, последние, самые крепкие гуляки разобрали оставшихся стриптизерш и расползлись по номерам к половине третьего ночи. Пока все привели в порядок, прибрали-помыли, время подобралось к началу пятого и мы уже еле-еле таскали ноги. Наконец-то от Елизаветы поступила команда отдыхать и мы поспешили в свою каморку. Стянули халаты и рухнули на топчаны, не раздеваясь, обуреваемые единственным желанием поскорее заснуть.

– Я хочу домой… – прозвучал в темноте печальный голос Владика. И я отсоединилась от связи с миром, провалившись в сон.

* * *

Выспаться нам с Тайкой толком не дали, в десятом часу нас растолкала Елизавета и отправила убирать освободившиеся номера. Счастливая посудомойка осталась храпеть, прикрывшись париком. Зевая и спотыкаясь на ходу, мы проследовали в санузел, где совершили омовение и почистили ротовые полости выданными щетками. Затем проследовали на кухню, где самостоятельно соорудили себе по бутерброду с остатками вчерашних сырно-колбасных изделий и по чашке растворимого кофе. Довольно приличного, между прочим, кофе, он даже чем-то отдаленно напоминал настоящий. Завтрак малость взбодрил нас, хотя сильного желания приступать к уборке мы все равно не испытывали. Борясь с зевотой, Тая вооружилась пылесосом и мы потопали трудиться. Отыскав дверь голубой заслоночкой, что означало: номер пуст, я на всякий случай постучала и, не дождавшись ответа, заглянула внутрь. Да-а-а, праздник явно удался. Вся постель раскурочена, покрывало на полу, на ковре валяются бутылки, на стеклянном столике окурки-объедки… короче, полный бардак. Не могут люди отдыхать так, чтобы не обсвинячить всю округу, ну никак не могут. Кручинясь и печалясь, я взялась за дело.

На уборку этого номера я потратила без малого час, затем пошла за Таисией, дабы она пропылесосила замусоренные ковры персидские.

– Да-а-а-а, – протянула Тая, оглядывая апартаменты, – раскрутецкие номеришки, нечего сказать.

– А что ты хотела, такой контингент отдыхает. Пылесось давай, работы еще выше крыши, контингент свинячит так, что не заскучаешь.

Тая отыскала розетку, воткнула вилку и только собиралась нажать пылесосью кнопку, как мы услышали приглушенный женский крик. Из номера мы срочно выскочили в поисках источника звука. Крик доносился из второй каюты напротив, ее дверь предупреждающе уставилась на нас красным «глазком». Слышимость была не ахти, но нам все же удалось разобрать пару мужских голосов и один женский. Девушка бурно рыдала, но больше не кричала.

– Что делать будем? – шепотом спросила Тая. – Не врываться же…

– Пойдем, доложим Елизавете, что тут, кажись, портят их живой товар.

Тая сочла это разумным, и мы поспешили на свою трудовую территорию. Елизавета отыскалась на кухне, она изволила хлебать чаек с кексом.

– Приятного аппетита, – заискивающе улыбнулась Тая.

То, что нашей надзирательнице нравилось, когда перед нею выстилаются по поводу и без, мы просекли с первой минуты знакомства. В ответ она удостоила Таю милостивым кивком.

– Вы знаете, – я поправила сползший на лоб чепец, – мы там убирались и вдруг услышали, как в одном номере девушка кричит и плачет, может, следует что-нибудь предпринять?

Черные глаза Елизаветы мгновенно сделались колючими и злыми.

– А вот это, девоньки, – процедила она, – не вашего ума дело! Вам платят не только за уборку, но и за то, чтобы вы были глухи, немы и слепы! Уяснили? Марш работать!

И мы и помаршировали восвояси.

– Ну и порядки, да? – уныло произнесла Тая, когда мы вышли в бар. – Выходит, девушек никто здесь ни от чего не защищает, и эти толстобрюхие уроды могут делать с ними все, что захотят. Нет слов от возмущения, нет слов.

Да, что тут говорить, мое настроение тоже основательно испортилось.

Войдя в коридор, мы не успели сделать и пары шагов, как дверь того самого номера распахнулась и из него буквально вышвырнули полураздетую растрепанную девушку. И это была наша Марина.

Глава тридцать первая

– Боже! – мы с Тайкой бросились к ней. – Марина!

Она рыдала, пытаясь завернуться в разорванное блестящее платье, на ее лице, теле наливались свежие синяки и кровоподтеки. Я открыла ближайший номер с синим «глазком» и мы завели девушку внутрь. В этих апартаментах творился еще худший свинарник, чем в предыдущих, здесь умудрились даже шторы с карниза наполовину оборвать. Зато на столике теснилась целая батарея недопитых бутылок дорогого алкоголя. Тая сполоснула в ванной широкий квадратный стакан, налила в него джина и сунула в дрожащие руки Марины. Здесь же, на столе, среди пустых, смятых сигаретных пачек, отыскалась и одна «недобитая» с пятью штуками. А вот зажигалки нам никто не оставил, пришлось сгонять за своей. Когда я вернулась, Тая уже помогла Марине натянуть платье и продолжала отпаивать ее джином. Девушка всхлипывала и дрожала, расспрашивать ее о чем-то пока не представлялось возможным. Фантазируя вслух, чтобы она с удовольствием сделала со скотами так разуделавшими Марину, Тая стала помогать мне прибираться. Когда мы что-нибудь делали, мы быстрее успокаивались и душевно гармонизировались.

Марине потребовалось допить всю четверть бутылки, прежде чем алкоголь начал свое действие, она немного успокоилась и смогла рассказать о произошедшем. После выступления, ее пригласили за столик к компании троих мужчин и двоих девушек. Поначалу все было чинно-благородно, ели-пили-говорили, затем банкет переместился в номер. Разумеется, Марина понимала, что ее не телевизор смотреть приглашают и была готова ко второй части фиесты, но вот к тому, что двое из троих окажутся с ярко выраженными садистскими наклонностями, как-то не подготовилась. С ночи они так перепились, что заснули, толком не приступив к плотским утехам, а вот проснувшись с утречка пораньше…

– Черт, надо нам всем уходить отсюда, – решительно произнесла Тая. – Не могу я все это безобразие выносить. У нас имеется одна улика, доказывающая, что Алина была здесь, а Марина прямиком пойдет в милицию…

– И что я там скажу? – Марина осторожно прикасалась к своему лицу. – Кто вообще станет слушать какую-то там проститутку? Да и сказали мне эти мужики, что если хоть вздумаю пикнуть, рот мне заткнут раз и навсегда, а так получу двойной гонорар.

– Что значит «рот заткнут раз и навсегда»? – насторожилась Тая. – Что они имели в виду?

Марина пожала плечами. Тут неожиданно открылась дверь и на пороге возникла Елизавета собственной персоной. Обозрев натюрморт, она холодно поинтересовалась, что тут происходит? Не успели мы и слова молвить, как она и сама сообразила, в чем дело.

– Что, прошла боевое крещение? – ее тонкие губы изобразили подобие улыбки. – Ну ничего, ничего, до свадьбы заживет. Идем, покажу, где душевая, приведешь себя в порядок и отдохнешь. А вы чего расселись? Сегодня воскресенье, гости рано начнут собираться, а в комнатах такой бардак! Немедленно принимайтесь за дело!

Она увела Марину, а мы продолжили совместную уборку – Тая решила оказать мне посильную помощь. Командой со свинарником справились гораздо быстрее, и перешли в следующую «каюту».

К полудню все номера опустели, а к часу мы закончили уборку и, мучимые острым чувством голода, поспешили на кухню.

Гости, к которым ничего кроме брезгливого отвращения мы теперь уже не испытывали, начали собираться ближе к вечеру. К этому времени мы успели результативно поболтать с одной из местных красоток, зашедшей в туалет покурить. И выяснили, что «Королева Мария» в основном и специализируется на предоставлении клиентам всего спектра садо-мазо услуг, причем главный изюм заключается в том, что избить и помучить можно не профессионалку, которая ко всему привыкла и в лучшем случае фальшиво изобразит страдания, а девушку, практически не имеющую отношения к проституции. И можно вдоволь насладиться настоящей болью, страданиями и унижениями. Больше всего среди клиентов ценится свежачок, то есть самый первый раз, когда красотка и не подозревает, что с нею собираются сделать, потом уже интерес не тот, поэтому девушки для садистов часто меняются, задерживается лишь «постоянный состав», живущий в «Королеве», они проститутки экстра-класса, могущие поддержать беседу, поужинать с клиентами, потанцевать. Экстерьер нашей собеседницы по имени Римма действительно впечатлял, ничего общего с размалеванными уличными девочками. Римма выглядела как супермодель с обложки глянцевого журнала.

– Слушай, к вам сюда ведь такие высокопоставленные морды приезжают, – Тая стряхнула пепел в металлическую урну-пепельницу, – наверняка, кучу бабок платят, а за что? Чтобы попить-пожрать и помучить стриптизершу?

– Они платят за свободу действий и конфиденциальность, – Римма обнажила в улыбке превосходные зубы, – за уверенность, что ни один слух об их шалостях не покинет этих стен, ни одна фотография не появится в газетах, ни одного сюжета не прокрутят по телевидению. Даже если кто-то не рассчитает силы и с девушкой что-нибудь случится, ему за это тоже ничего не будет «Королева Мария» обо всем позаботится.

– А что, такое уже случалось? – я затушила сигарету, украдкой глянув на Тайку.

Римма молча кивнула, сказала, что ей надо идти и покинула санузел.

– Знаешь что, Сена, – произнесла Тая, глядя на закрывшуюся за Риммой дверь, – предлагаю сворачивать снасти и сушить весла, информации набрали предостаточно, пора бы и честь знать.

– А как же шкатулка?

– Думаешь, она где-то здесь? Предлагаешь устроить обыск? Если она здесь и ее найдет милиция, все равно это станет нашей заслугой, ведь мы указали место, а если шкатулки нет, будем искать дальше, время еще терпит.

Звучало разумно.

Выйдя из сортира, двинули искать Владика, но он, как на зло, куда-то умудрился запропаститься. Продолжая поиски, мы зашли в бар и, можно сказать, столкнулись со входящими в него же, но только со стороны комнат-кают, Баблом и господином Эрастом Вельяминовым. С первого взгляда Эраст нас не узнал, да и разве мог бы он предположить такую встречу? Мы уже практически прошли мимо них, миновав, так сказать, опасный рубеж, как вдруг Эраст Антонович резко остановился, словно врезался лбом в невидимую стену, медленно-медленно повернул голову и уставился на нас прямо-таки неприлично выпученными глазами. Я вот почему-то как-то сразу поняла, что ничего хорошего нам эта встреча не сулит, о чем и сообщала Тае на «мозговой пейджер». Слегка ускорив шаг, мы перешли из бара в каютный отсек и поспешно метнулись в ближайшую свободную комнату.

– У тебя мобила при себе? – Мое сердце звучало как бешеный африканский тамтам.

– Конечно, – Тая запустила руку себе за пазуху и вытащила шнурок с аппаратиком.

– А у Влада при себе?

– Должен быть.

– Звони ему, скажи, что надо срочно сматываться отсюда.

Тая набрала его номер, и к счастью, мобила оказалась у Владика при себе.

– Влад! – отчеканила подруга. – Срочно сматываемся, нас опознали!

И это все, что она успела сказать, потому что в эту секунду у Таечкиного мобильничка разрядилась батареечка… Чертова долбанная батарейка разрядилась у нее паршивого мобильника!!!

– Почему ты его не зарядила?! – злобно плюясь, заорала я ей в лицо. – Как теперь с Горбачевым свяжемся, а?!

– У Влада же есть аппарат, – Тая на всякий случай отступила от меня на пару шагов, – по нему и позвоним.

– Для начала надо отыскать Влада! Ты не успела спросить, где он!

– Не ори! – Завопила Тайка. – Я заряжала его дома! А заряд не вечный! Взял и кончился!

– Очень вовремя он кончился!

– Можно подумать, я специально это сделала!

– Тихо, – насторожилась я, – слышишь?

– Что? – моментально перепугалась Тая. – Где?

– Там, – я подскочила к двери и прислушалась. – Какой-то подозрительный шум…

– Может, под кровать спрячемся? – предложила моя храбрая и непобедимая подруга.

– Погоди, надо хоть узнать, в чем там дело, – я чуть-чуть приоткрыла дверь и приникла глазом к щелке.

Коридор был чист и пуст, откуда доносился подозрительный шум и одиночные выкрики, я не могла понять.

– Пойдем под кровать, Сена, а? – голос Таиски предательски дрогнул. – Очень тебя прошу.

– И что мы там делать будем? Все равно найдут рано или поздно. Окно тут есть?

– Сейчас проверю, – подруга метнулась к занавескам. – Ой, нету, Сеночка, нету! Ненастоящее окно! Наглухо все заделано!

На всякий случай осмотрели весь номер, в надежде найти хоть крошечное оконное отверстие – глушняк, как в бункере.

– Ты помнишь, как мы сюда шли? Как к выходу вырулить?

– А Влада тут бросим? – удивилась подруга.

– Хотя бы нам надо выбраться, пока Эраст шум не поднял, и добежать до ближайшего телефона. Ты помнишь маршрут?

– Не совсем, – честно призналась Тая.

Да, к сожалению, мы с нею обе топографические кретинки, от этого никуда не деться.

– Да и как мы выйдем в униформе? – Тайка ткнула пальцем в мой любимый чепец. – Надо хотя бы переодеться.

Черт, по всем фронтам засада!

– Слушай, – Тая присела на край кресла, – а может, Эраст никому ничего не скажет? Вдруг он на нашей стороне?

– Ты видела его рожу, когда мы столкнулись в баре? Он же чуть в обморок не хлопнулся. И вообще, что-то я перестала что-либо понимать с этим странным Эрастом. Алина приходила сбда вне всяких сомнений, значит, он должен, обязан быть в курсе этого, следовательно, он не мог не знать о том, что ее убили и, скорее всего, убили тоже здесь. И зачем, спрашивается, он поперся в «Фараон»? Ничего не понимаю.

– Давай об этом позже, сейчас главный вопрос на повестке дня: как отсюда свинтить незаметно?

– Предлагаю, как ни в чем не бывало, пойти в каморку и переодеться, а потом…

– Слушай, – осенило Тайку, – ты в униформе, а я-то нет! На мне моя одежда и только поверх халат! Давай я его сниму и выйду из бани, навру на ресепшене чего-нибудь, мол, по делу послали, доберусь до ближайшего телефона и позвоню Горбачеву.

– А я?

– А ты будешь изображать рабочую деятельность как ни в чем не бывало, словно ничего и не происходит.

Мне страх как не хотелось разлучаться с Таиской, но ее идея оказалась самым оптимальным выходом из ситуации. Сняв халат, она скомкала его и засунула под кровать, расправила юбку, одернула блузку, глубоко вдохнула, медленно выдохнула и торжественно сказала:

– Я пошла.

– Удачи, дорогой мой человек.

Мы обнялись на прощанье, Тая приоткрыла дверь, обозрела горизонты и выскользнула в пустой коридор. Прорепетировав пару минут беспечное выражение лица, я взяла курс на нашу каморку отдыха, решив отсидеться там. По пути мне никого не встретилось, что показалось несколько странным. Влад тоже нигде не просматривался, и я почувствовала себя совсем одиноко. Зайдя в каморку, я присела на топчан и запечалилась. Прошло около часа, никто так и не появился, и тогда я забеспокоилась. Хотела уже вставать и идти искать живых, как вдруг послышался стук каблуков. Затаив дыхание, я слушала, как он приближается, пока в поле видимости не возникла Анастасия свет Пална собственной персоной. Увидав мою прижухшую на топчанчике персону, она остановилась в дверном проеме и осмотрела меня с пристрастием патологоанатома.

– Будь добра, дорогая моя, напомни, как тебя зовут?

– Сена, – пискнула «дорогая».

– Какое необычное имя. Так вот, Сена, мне нужно поговорить с тобой, кое-что обсудить. Идем-ка, спустимся в мой кабинет.

– А здесь нельзя? – ой, как мне стало стра-а-а-ашноо-о-о…

– Идем, идем, – поманила она меня перстами, унизанными кольцами.

Делать нечего, пришлось вставать и идти.

По лестнице я спускалась с ощущением того, что иду в какие-нибудь страшные тюремные казематы, откуда нет пути назад… Хотя тут же попыталась себя успокоить, мало ли, вдруг Анастасия хочет сделать мне выгодное предложение, например – денег посулит за молчанье, ведь не могут же они пачками народ топить, в самом деле. Но, стоило мне войти в кабинет, как иллюзии мои резко развеялись. Там сидел трясущийся, как холодец на вилке алкоголика Бабл, Эраст Антонович с лицом цвета свежей плесени и разлюбезная моя Таисия Михайловна с блестящими от страха глазами. М-да, похоже, побег не удался… Закрыв за нами дверь, Анастасия жестом указала мне на свободный стул и вкрадчивым голосом поинтересовалась, местонахождением нашей третьей подруги, то бишь, Владиславы. В некой растерянности я воззрилась на нее. И Анастасия не сочла за труд пояснить, что удивившее меня отсутствие персонала связано с крупномасштабными поисками Владиславы, и настоятельно посоветовала указать координаты местонахождения блондинки-судомойки.

– Но я правда не знаю, где она, – сказала я честную пионерскую правду.

Тут дверь приоткрылась и показалась голова Елизаветы. Голова сообщила, что обыскали все, везде и всюду, но поиски ничего не дали, и через ресепшн посудомойка тоже не выходила.

– Как сквозь землю провалилась, ей богу, – озадаченно добавила она.

– Хм-м-м-м, – сказала Анастасия. – Понятно, иди, на всякий случай продолжайте поиски.

Голова исчезла.

– Теперь что касается вас, – она посмотрела на Тайку, на меня, опять на Тайку. – Вы что, действительно сотрудницы какого-то там детективного агентства?

Мы промолчали.

– Да или нет?

Мы молчали.

– Отвечайте.

Мы молчали, как партизаны.

Анастасия села за свой стол, взяла из портсигара тонкую сигаретку и закурила.

– Эх, Борюсик, Борюсик, – медленно произнесла она, выдыхая дым, – я так тебе доверяла, а ты, можно сказать, в самое сердце к нам ментов привел. Сюда-то их зачем притащил?

Бабл замычал что-то протестующее, активно вращая глазами, но она оборвала эти звуки величественным взмахом руки. В молчании Анастасия докурила сигарету и сразу же взяла следующую. А я смотрела на Эраста Вельяминова, с ним творилось нечто ужасное, он пребывал практически в полуобморочном состоянии.

– Ну, значит, вот как поступим, – затушив сигарету, она встала из-за стола, обогнула кресло и подошла к стене. Чем-то там щелкнула и убрала фальшивую стенную панель, за которой оказалась потайная дверь с кодовым замком. Заслонив собою панель, она пощелкала кнопками, и ларчик отворился. За стеною оказалась небольшая скромно меблированная комнатка: круглый пластиковый стол и несколько стульев. Нажав еще какую-то кнопку, Анастасия проговорила в панель, словно в домофон:

– Мальчики, вы мне нужны.

Услышав это, Бабл заерзал на месте с самым обеспокоенным видом и что-то захотел сказать, но Анастасия обернулась и так на него зыркнула, что Баблик застыл, как зачарованный, даже моргать перестал.

– Заходите, девочки, – приглашающее махнула крылом Анастасия свет Пална.

Мы не хотели туда заходить.

– Скорее, пожалуйста, – голос ее звучал спокойно, – не стоит дожидаться, покуда вас заставят войти силой.

Эта женщина, безусловно, обладала сильнейшим влиянием на людей, потому что даже мы с Тайкой, считавшие себя довольно крепкими орехами, снялись со стульев под ее взглядом и безропотно потопали в комнатенку. Заходя внутрь, я повернулась на звук за спиной – в кабинет входила пара молодых людей с телосложениями спортсменов и лицами отморозков. Стоило нам переступить порог, и дверь за нами закрылась. А потом снова открылась и к нам в компанию впихнули Эраста Вельяминова, после чего дверь захлопнулась окончательно и бесповоротно.

Глава тридцать вторая

– Вас-то за что? – изумилась Тая. – И почему они вообще с вами так обращаются? Вы же, вроде, не самый распоследний человек в обществе.

Эраст не ответил, он просто не мог, так сильно дрожали у него губы.

– Вы присядьте, – посоветовала я, занимая стул, – успокойтесь, а потом расскажите, что тут вообще происходит, а то мы малость запутались.

Успокаивая полуобморочного Эраста, я невольно прислушалась к собственным ощущениям: страх куда-то подевался, осталась одна сонливая усталость. Господин Вельяминов рухнул на стул, расслабил узел галстука, расстегнул рубашку и глубоко задышал через рот. Мы смотрели на него, ожидая, когда же уважаемый телевизионщик обретет способность к связанной речи. Отдышавшись, он проговорил, утирая со лба бисеринки пота:

– Я должен перед вами извиниться, я и предположить не мог, что все может так обернуться. Вы просто должны были найти шкатулку, только шкатулку и ничего больше.

– Сдается мне, в «Фараоне» вы нам не полную картину событий обрисовали, да? – поставив локоть на стол, я подперла ладонью подбородок. От пережитых переживаний, Тая ушла глубоко в себя и в разговоре участия не принимала. – Скажите, в чем подвох? Одно из двух: или Алина никогда не была вашей женой, или вы не Эраст Вельяминов.

Тайка тут же вернулась из себя, очнулась и уставилась на меня с любопытством.

– А откуда… ах, да, вы же детективы, – невесело усмехнулся он. – Оба варианта верны: Алина не моя жена и я не Эраст Вельяминов.

Тайкины брови поползли вверх.

– А как вы догадались?

– Я задавала вам пару простейших вопросов о вашей жене и вы не смогли на них ответить, вы даже не знали, курила ли она. Можно узнать, кто вы такой?

– Думаю теперь можно, какая уже разница.

Досадливо морщась, он отодрал с лица бородку и снял парик. И нашим взорам предстало лицо молодого симпатичного парня, светловолосого, с крашеными рыжеватыми прядками. Мы с Тайкой одновременно уставились на его прическу, затем почти хором произнесли:

– Казино «Импе-е-ериал»! Это ты приходил туда вместе со Стрип… с Алиной, да?!

Теперь настала очередь удивляться лже-Эраста.

– А это-то вам откуда известно?

– Тебя бармен описывал, – я решила, что «выкать» уже не имеет смысла. – Как тебя на самом деле зовут?

– Коля.

– Да-а-а-а, Николя, ну и кашу ты заварил! – Тая обыскала сама себя в поисках сигарет, и Коля протянул ей свою пачку с зажигалкой. – Давай, выкладывай всю правду, как на духу, облегчай свою дальнейшую участь.

– Какая там участь, – обреченно покачал он головой, – в живых нас все равно не оставят.

– Давай-ка закроем эту тему! – прикрикнула Тая. – Кстати, а где настоящий Эраст? Что вы с ним сделали?

– Ничего, он жив, здоров и ни о чем не подозревает. Он уехал на полтора месяца в Германию, на операцию, что-то с желудком связано, я не особо в курсе. Алина на самом деле была женой настоящего Эраста, а так же она встречалась со мной и Анастасией.

– Это как так? – заинтересовалась моя супер-целомудренная Таюшечка.

– Алина была бисексуалкой. С Хозяйкой она не только встречалась, но и подрабатывала здесь, у нее, разумеется, без насилия и жестокости.

– Зачем? Эраст ущемлял ее в средствах?

– Да нет, он человек не бедный, не скупердяй, просто Лина не могла без этого, она была шлюхой до мозга костей, говорила, что если в неделю не сменит восемь мужиков, то начинает беситься. Меня она подцепила в одном ночном клубе…

– И ты прямо вот так сразу подцепился? – съехидничала Тая, никак не могущая простить всем женщинам формата Алины такую легкость в цеплянье мужиков.

– Конечно, да я голову потерял, когда на меня, безработного актера и манекенщика-неудачника обратила внимание такая роскошная женщина. Встречались мы с нею недолго, в казино вообще только один раз сходили, а меня надо же, запомнили, еще и описали. К моменту, когда Алине пришла в голову идея обокрасть мужа и сбежать от него, Эраст достал ее до печенок своими стараниями сделать из нее достойную жену. В случае развода по брачному контракту она практически ничего не получала, вот и решила бомбануть его на шкатулку. Бабл стал подыскивать покупателей еще до отъезда Вельяминова в Германию. Сначала, когда речь шла о трехмесячной поездке, мы хотели сделать копии и заменить драгоценности в шкатулке, но потом выяснилось, что едет он всего на месяц с небольшим, да и Алина не хотела рисковать, заказывая подделки, говорила, что ювелир может догадаться, в чем дело, а потом задолбать шантажом. Сначала в доле были только двое, Алина и Бабл, но Бабл побоялся самостоятельно связываться с такой огромной суммой и решил подключить к делу Анастасию. Она хоть и стерва безбашенная, но баба умная и с большими связями. Процент со сделки она запросила аховый, но Алина с Баблом согласились. Настя нашла двоих покупателей, дело практически было на мази, как вдруг Бабл ни с того ни с сего начал что-то крутить-вертеть непонятное, и Алина занервничала. А буквально со дня на день нужно было подвезти какую-нибудь вещицу из шкатулки, чтобы показать оценщику покупателя. Алина позвонила мне и попросила съездить вместе с нею на одну важную встречу, она нервничала, и просила не задавать вопросов. Мы приехали сюда. Никто совершенно моему появлению не обрадовался, но Алина сказала, что или я буду рядом или мы немедленно уезжаем. Я чувствовал, что она боится, но не мог понять, чего именно. Анастасия велела накрыть стол в одном из номеров, с шампанским, с коньяком. Алина вообще очень быстро пьянела, а тут пара фужеров шампанского, бокал коньяка и ее развезло, полезла в бассейн купаться прямо в одежде. Анастасия все пыталась выпытать, привезла она с собой какую-нибудь вещицу для оценщика или нет, а она никак не говорила. Алина еще одета была так своеобразно, без сумочки, с одним только украшением на талии – сердечком на цепочке, так что не понятно было, если она принесла вещицу, то куда ее припрятала. Тогда я еще не знал, что из себя представляет Анастасия, я вообще не в курсе был, что за дела творятся. Анастасия подала ей шампанское прямо в бассейн, после чего Алина напилась уже в кашу. Стала материться, говорить, что Бабл с Настей кинуть ее хотят, но у них ничего не получится, она об их делишках столько всего знает, что живи они в Америке, все бы угодили в газовую камеру. Анастасия в ответ только смеялась и твердила, что Алина перепила. А потом прыгнула к ней в бассейн, попыталась обнять, поцеловать, Алина стала ее отталкивать, кричать, что они убийцы и, не смотря ни на каких высоких покровителей, она их всех посадит, и ничего им от Вельяминовской шкатулки не достанется, потому что она передумала с ними связываться и все хочет сделать сама. Потом еще добавила, что Анастасия сука надувная и на баб она переключилась, потому что ни у одного мужика никогда на нее не стояло. И тут лицо Анастасии стало жутким, безумным, она завизжала, схватила Алину за голову и сунула под воду. Мы с Баблом и опомниться не успели, как Алина захлебнулась. Когда стало ясно, что Алина мертва, у Бабла началась истерика, а Настя напротив успокоилась, отхлестала его по морде и сказала, что так даже лучше и теперь нам всего-навсего требуется отыскать, куда она спрятала шкатулку, ведь к этому моменту Алина уже съехала вместе с нею с квартиры мужа. Конечно, я был в полном шоке. Анастасия заверила, что меня без раздумий утопят здесь и сейчас, если я не соглашусь работать с ними. Вариантов предложили не так уж и много: или меня убивают или полмиллиона евро на троих. Разумеется, я выбрал второе. Анастасия вызвала двоих своих цепных уродов, которых ласково называла «крысоловами» и они куда-то унесли тело Алины, а мы остались пить коньяк и разрабатывать новый план. Узнав, что я актер, Бабл предложил загримировать меня и выдать за Эраста Вельяминова. Чтобы ускорить процесс поисков, придумали обратиться в какое-нибудь детективное агентство, так как времени до возвращения настоящего Эраста оставалось не так уж и много. Но все как-то сразу пошло наперекосяк… кто ж знал, что она так быстро всплывет, а вы выйдете на «Королеву Марию».

Он прикурил сигарету и замолчал. Молчали и мы, переваривая информацию. Да-а-а, ситуация, однако… А все-таки Алина приносила вещичку для оценки – колечко на мизинце, должно быть, соскользнувшее во время борьбы и, если б в сим шикарном заведенье меняли воду чаще, чем раз в полмесяца, его непременно бы обнаружили.

– И чё теперь, блин, дальше будет? – уныло поинтересовалась Тая, лохматя пальцами брошенный на стол парик.

Коля глубоко и обреченно вздохнул.

– Хочешь сказать, нас прямо всех-всех-всех перетопят? – недоверчиво усмехнулась подруга, правильно истолковав его вздох.

– Ты хоть представляешь себе, сколько это: полмиллиона? Причем, далеко не рублей? – поднял на нее взгляд Николя. – За такие деньги можно полрайона передушить, не только нас. К тому же, насколько я понял, на одной только Анастасии столько всего висит, что ей уже нечего терять.

М-да, это хреново, когда человеку нечего терять…

– Да и я теперь слишком много знаю, – продолжал Коля, – например то, что они нескольких девушек убили, а одну, кажется, сам клиент придушил. Хозяйка очень гордится тем, что все проблемы они решаю сходу и радикально.

– За что же их убивали?

– Одна, вроде бы, заразила чем-то клиента и он ей отомстил таким образом. Другая, вопреки всем правилам, умудрилась забеременеть от какого-то высокопоставленного перца и по дурости решила, что теперь ей все можно. А когда поняла, что ничего у нее не выйдет и ее просто вышвырнут отсюда, решила пригрозить, что обнародует, чем политик и примерный семьянин занимается в свободное от служения Родине время, если он не возьмет ее с ребенком на полное пожизненное содержание.

Да уж, – подумала я, – так и не нажила ума бедная провинциальная дурочка Кристина Игнатьева.

– Как все запущено… – вздохнула Тая и спросила, обращаясь к Коле: – У тебя мобильник есть?

– Есть, но отсюда все равно не позвонить, кругом сплошной бетон, сигнал не проходит.

– У кого возникли какие-нибудь спасительные идеи? – поинтересовалась я.

И было мне ответом молчанье гробовое.

Стрелки на наручных часах Николая показывали два часа ночи, когда мы сильно перепугались от неожиданности – противоположная от потаенного входа стена вдруг дрогнула и поползла в сторону, открывая выход прямиком на улицу. Однако улицы мы толком не увидали, потому как впритык стояла «Газель» с открытыми задними дверями. Как «двое из ларца» нарисовалась уже виденная мною парочка джентльменов со слегка отмороженными лицами и, не успели мы даже тявкнуть, как всем троим заклеили скотчем рты, замотали липкой лентой запястья и как мешки с навозом покидали в кузов «Газели». И вот тут я подумала, что, кажется, пришло время бояться… Издавая жутковатые завывающие звуки, по полу каталась свободолюбивая Тая, в напрасных попытках освободиться, показывал завидные акробатические этюды Николай, и только я валялась себе тихонько там, где меня бросили, и думала за жизнь…

Ехали недолго. Вскоре «Газель» резко дернулась, остановилась и нас по очереди выволокли воздухом озерным дышать. Машина остановилась в метрах пятидесяти от дикого берега. Где-то там, на противоположной стороне, в темноте, дремало милое кафе Армана, где подавали вкусные такие шашлыки… Помимо уже знакомых долболомов из машины выпрыгнул не менее долболомистый шофер. Он неласково взял за шиворот Колю, нас с Тайкой похватали «крысоловы» и, не особо церемонясь, поволокли нас сквозь кусты к воде. «Таскуны» оказались такими сильными и так ловко ухватили наши организмы сильными трудовыми ручищами, что ни мычать, ни сопротивляться мы не могли. Впереди меня тащили Колю, позади волокли Таю, а посередке ломала головой растительность я в совершенно паскудном настроении. И почему-то ни единой душеспасительной идеи в мозгах не блистало. И вот, значит, приволокли нас на берег, бросили на землю и деловито принялись сдирать с будущих трупов одежду, облегчая себе труд путем разрезания ножичками ткани в трудно доступных местах. Особо ободряли переговоры палачей:

– Удавки взял?

– Да, у меня.

– Давай сюда. А ты метнись, камни потяжелее поищи.

От постигшего меня безнадежного ужаса, я даже сопротивляться перестала. Только смотрела, будто сквозь туман, как перед глазами возникает плотный шнурок, и мгновением позже ощутила его прикосновение к горлу…

Плотные лучи белого света, внезапно взорвавшие озерную тьму, я приняла за световой тоннель, несущий меня к лучшим мирам, и только крики: «Не двигаться! Руки за голову!» подсказали, что я еще, возможно, задержусь на планете Земля. И, лежа на этой земле, замотанная скотчем, с тихим детским восторгом, смотрела я, как ангелы в камуфляже плохо поступают с нашими несостоявшимися палачами… И как несется в прожекторном свете ослепительном, к нам, поверженным и ничтожным, с проклятьями на вспененных устах, наш главный архангел – Михаил Сергеич Горбачев…

* * *

– Вот теперь рассказывай, как ты из «Королевы Марии» исчез? Как ты это сделал? – Тайка закурила, потирая проэпилированные скотчем запястья.

Лаврентий сидел на кухне вместе с нами, масик никак нарадоваться не мог, что все дорогие его сердцу люди снова появились в его жизни. Забросивший нас домой Горбачев долго грозился страшными карами. Николая увезли с собой камуфлированные джентльмены. И уже в дверях Горбачев сказал, что он все-таки должен нас убить, иначе уже никак нельзя, потому что нервов уже не осталось. Так во-о-о-от… о чем мы там говорили? Ах, да! Как же он все-таки растворился в тумане?

– Как только Тая позвонила, я сразу же пробежался по номерам, – сказал Владик, сосредоточенно капая на кусочек сахара валокордин и укладывая его под язык, – аккуратно заглядывая туда, где были клиенты. В одном номере я увидал брошенную на пол одежду – конкретно: мужской костюм, что, собственно говоря, я и искал. Хозяин костюма в этот момент развлекался в сауне, судя по его блаженному хрюканью и женскому визгу. Я снял парик, смыл косметику водой из бассейна, напялил поверх трансвеститского наряда костюм неизвестного отдыхающего в сауне, и спокойно вышел, как уважаемый клиент из этой богадельни. И помчался искать позвонилово Горбачеву. Мы, кстати говоря, ехали за вами от самой корабельной бани…

– Так чего ж вы ждали, поганюги?! – воскликнула Тая. – Что мы сами перекинемся от разрыва сердца?!

– Вам ничего не угрожало, – принялся оправдывать всех и вся Владик, – мы ехали за вами, надо было взять их с поличным! Что б уж наверняка… Вы даже не представляете, как я сам за вас пугался! Очень сильно пугался!

– Ладно тебе, пугало, расслабляйся… В общем-то, спасибо тебе, не так-то ты и плох, как мне казалось. Жаль, конечно, что накрылись теперь хорошие деньги за поиски шкатулки…

– Почему это? – удивилась я. – Что нам мешает дождаться возвращения из Германии настоящего Эраста Вельяминова и предложить ему свои детективные услуги по поиску драгоценного наследства? Ровным счетом ничего не мешает. Я ведь все еще хочу переклеить обои и приобрести мобильничек с фотокамеркой.

– А кстати, мысль! Надо будет обсудить это с Горбачевым, когда он успокоится и передумает нас жестоко калечить. – Таисия взяла рюмку коньяка, встала из-за стола и выдвинулась на центр кухни. – Сенчик, дружок мой непотопляемый, вот какое предложение хочу озвучить. Как ты смотришь на то, что завтра с утра набьем мы полную авоську шампанского вина и стартанем отдыхать на берега Черного озера? Чтоб уж позагорать, так позагорать… А то отпуск ведь кончается! Ты согласна, дружочек мой дорогой?

– Конечно! – радостно улыбнулась я. – Даже знаю, где там самое уютное кафе с самым красивым барменом и лучшими шашлыками на свете…

– Эй-эй, подружки! Про меня-то не забудьте! – «женским» голосом произнес Влад. – Я, может, тоже люблю шашлыки… и красивых барменов!

11.04.06

Content

Галина Полынская
Ночные стрекозлы

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая