Татьяна Гармаш-Роффе

Снеговик

…Снежок попал прямо в лицо. Залепил глаза, забил нос.

– А-а-а, ты так!!! – завопила Наташка, стирая снег. – Ну, я тебе сейчас!..

Она зачерпнула пригоршню снега, которого было так много, что даже не приходилось за ним особо наклоняться, – ловко слепила снежок, маленький и плотный: она знала, что такие летят быстрее, а бьют больнее, чем рыхлые и большие, какие делал Женька, и стала целиться.

Женька высунул ей язык и спрятался за дерево.

Наташка, стараясь ступать легко, чтобы скрип снега не выдал шаги, двинулась в его сторону. Однако Женька учуял и пулей вылетел из-за дерева. На огромной скорости он сделал кругов пять вокруг площадки, как заводной заяц, – Наташка выжидала, следя за ним. Уже смеркалось, и бросаться снежком, пока он носится, глупо – все равно промажешь. Ну ничего, он же не будет тут бегать вечно… Ага, вот сбавил скорость…

Она приготовилась. Женька спрятался за домиком. На этот раз Наташка не стала красться – ринулась за домик. Но Женька перебежал и спрятался за здоровым снеговиком. Затем высунулся на мгновение, показал ей язык и снова спрятался. Наташка находилась на небольшом расстоянии от снеговика, но вопрос состоял в том, с какой стороны лучше зайти. Ведь с какой ни зайди, а Женька побежит в противоположную, ясный пень.

Женька опять высунулся, выдернул морковку-нос и спрятался. Из-за снеговика раздался шумный хруст.

– Ну гад!

Такого Наташка снести не могла! Чтобы ее морковку!.. За которой она домой бегала!.. Да так нахально! Ну держись, козел! Ща ты у меня получишь снежку на свою голову!

Она разлетелась и со всей силы ударила по голове снеговика, обрушивая верхний ком на голову Женьки. Тот взвизгнул по-девчачьи, пригибаясь. Вся его шапка стала белой. Снег попал за шиворот, за выбившийся из воротника шарф, и потек холодными струйками по спине.

Наташка издала торжествующий клич и отскочила на безопасное расстояние.

– У-у, дура! Мне прям за воротник!

– Кто дура?! А?! Кто дура?!

Наташка стала грозно подступать. Женька принялся отстреливаться снегом с верхнего кома снеговика – мелко и часто, будто пулеметной очередью. Ему удалось снова попасть Наташке прямо в лицо, отчего та жмурилась и обтирала глаза, что усилило Женькин энтузиазм.

– Я тебе сейчас голову оторву, как этому снеговику, – пообещала она, неуклонно приближаясь.

И вдруг Женька затих. «Испугался», – удовлетворенно подумала Наташка, очищая от снега глаза.

– Что это? Что это? Наташка, что это?!

В голосе Женьки звучало что-то такое, отчего Наташка насторожилась.

Она сняла варежку и еще раз потерла глаза сухими теплыми пальчиками. Ей оставалось всего два шага до Женьки, который стоял, уставившись на снеговика. «Нет, он нарочно, – засомневалась она. – Ждет, пока я подойду…»

Девочка остановилась.

– Ну, чего у тебя там?

– Иди сюда, – Женька почти шептал, – иди, посмотри… Тут…

– Чего тут?

Женька глядел на нее широко распахнутыми глазами. В них был страх.

Нет, он все-таки не шутит! Наташка решилась и сделала последние два шага – хотя и осторожно, готовая в любой момент бежать.

Но Женька не шевелился. Она встала с другой стороны снеговика, на всякий случай.

– Смотри, Наташ!..

– Ой…

Из раскопанной Женькой ямки в туловище снеговика торчали заснеженные клочки волос.

– Наташ, что это?!

Она помолчала, озадаченная. Потом быстро и опасливо провела варежкой вокруг волос, снимая слой снега.

– Голова это, вот что!

Наташа всегда демонстрировала, что она умнее своего приятеля, и сейчас тоже старалась придерживаться завоеванных позиций; но ей вдруг стало не по себе.

Некоторое время дети молчали, созерцая заснеженную макушку.

– Как ты думаешь, он живой? – шепотом спросил Женька.

– Дурак, если б он живой был, снег бы от него растаял!

– Так что же… Он мертвый?!

Они переглянулись и дали стрекача. Ужас обуял их, от него слабели коленки и сводило зубы, и казалось, что мертвец сейчас погонится за ними…

Визгом огласился весь двор, затем подъезд. От страха они даже лифта ждать не стали – взлетели космической ракетой на четвертый этаж, где жили оба, дверь в дверь.

– Мама! – раздалось одновременно. – Мама, там м-м-мертвец!!!

Обе мамы переглянулись в дверях квартир.

– Какой еще мертвец? Где?!

– На детской площадке! В снежной бабе!

Женщины снова переглянулись.

– Что вы выдумываете? – строго спросила та, что пополнее и повыше, мать Женьки, Света.

– Мы не выдумываем!!! Там… Там голова!!! – наперебой кричали дети.

Наташина мама, невысокая женщина в спортивном костюме, решилась первой.

– Давай спустимся, Свет.

Женщины накинули шубы, натянули сапожки и вызвали лифт. Дети стояли притихшие, яркий румянец начал понемногу гаснуть на их щеках.

На улице стало совсем темно, в воздухе закружились редкие снежинки. Группа приблизилась к снеговику. Женщины заглянули в образовавшееся отверстие.

– Слышь, Оль, – так звали Наташину маму, – произнесла Света, – а и впрямь на волосы человека похоже… Жалко, фонарик не взяли.

– Давай я сбегаю, мам! – вызвался Женька. – Я знаю, где он лежит!

Женька обернулся мгновенно, и луч фонаря высветил светлые короткие волосы, в которые забился снег.

Света измерила взглядом высоту от земли и выразительно посмотрела на подругу. У той расширились глаза от уловленной мысли: по ростуэто мог быть только ребенок …

«…Или только его голова …» – подумала Оля, с ужасом отступая от снеговика, прихватив за руки обоих детей, тогда как Света уже вытащила из кармана шубы мобильник и вызывала милицию.

Через десять минут явился участковый, которому дети наперебой рассказали, как играли в снежки, и как Наташка свалила голову снеговика, и как…

Затем подъехала машина с мигалками, и из нее вышли еще двое милиционеров. Детей и их мам попросили отойти в сторону. Милиционеры принялись осторожно расколупывать снег…

Наташа и Женя стояли в нескольких шагах и не могли отвести завороженных глаз. Это было очень страшно!

Это было очень страшно и… очень интересно! Внутри снеговика, теперь уже понятно, стоял мертвый мальчик!

Дети впервые столкнулись со смертью. Слышали о ней, конечно, – но сейчас видели ее наяву и ощущали ужас, смешанный с любопытством, тем сильнее, что мертвым оказался ребенок, как они сами.

Народу вокруг изрядно прибавилось: привлеченные всполохами света милицейской машины и странным действом вокруг снеговика, люди стекались во двор. Участковый пытался удержать их, чтобы близко не подступали к месту происшествия и не мешали работать.

Наташку с Женькой совсем затерли, и они то и дело протискивались вперед, чтобы ничего не упустить.

Когда наконец второй ком от «снежной бабы» расчистили почти полностью, Женька выскочил вперед.

– Это Стасик из нашего дома! – закричал он. – Стасик Симкин!

По толпе прошелестел шорох выдохов и тихих восклицаний.

– Мамаши, – обернулся один милиционер, – вы бы увели детей домой, тут им не место! Мы к вам после зайдем, вопросы есть, и протокол надо составить. Может, на опознание понадобится пригласить. А пока заберите их. Да и вообще, граждане, расходитесь, – зычно крикнул он в уже изрядную толпу любопытных. – Расходитесь, расходитесь, чего вы тут забыли, а?

Домой идти дети решительно не желали. Им хотелось участвовать до конца: это ведь они Стасика обнаружили! Это они забили тревогу, позвали родителей, в результате чего приехала милиция! Они себя чувствовали самыми главными – и вдруг нате вам, «домой»! Да если бы не они, то этот снеговик мог бы тут до следующей оттепели стоять!!!

До их слуха долетали слова, которые будоражили воображение. Наташка была уже большой – десять лет исполнилось! – и она иногда смотрела по телевизору кино про бандитов. Женька был еще маленький, ему только девять с половиной, и взрослые фильмы он не смотрел. Тем не менее его, как и Наташку, завораживали слова «место преступления», «улики», «свидетели», «опознание». И эта мигалка, беззвучно плескавшая оранжевым светом, – все это создавало тревожное и волнующее ощущение. Куда же тут «домой»?!

Потому они, взявшись за руки, уперлись, когда мамы, следуя распоряжению милиционера, попытались увести их. Но тут вдруг другой милиционер спросил, может ли кто назвать точный адрес Стасика Симкина, и Женька снова обрадованно выскочил из толпы. Вместе с ним выдвинулась какая-то тетка и тоже принялась называть адрес, и милиционер стал слушать ее, а Женьке опять велел идти домой…

Мальчик даже расплакался, когда мама, раздраженная непослушанием сына, потащила его к подъезду. Женька всю дорогу оборачивался на «место преступления», с завистью глядя на Наташку, которую ее мама просто отвела в сторонку, откуда они могли наблюдать за происходящим…

Вечер был наполнен событиями. Во-первых, любопытная толпа вскоре переместилась к подъезду, к которому примчалась другая машина, на этот раз с синей мигалкой, – «Скорая помощь». Народ заволновался, когда из подъезда на носилках вынесли бабушку Стасика Симкина.

«Инфаркт… инфаркт… инфаркт…» – сочувственно прошелестело по толпе.

«Еще бы, – говорила какая-то женщина, когда народ стал расходиться, – мне бы сказали, что моего ребенка нашли в снеговике!!!» Кожа у всех шла мурашками – не от холода, а от жути.

Во-вторых, в квартиры Женьки и Наташи пришли милиционеры и принялись расспрашивать детей. Они снова почувствовали себя важными и главными, но… Увы, ничего стоящего они больше добавить не могли. Играли в снежки, потом Наташка сбила голову снеговика, затем Женька начал отстреливаться…

Они не знали, когда появился снеговик. Утром, по дороге в школу, они его заметили – да и как не заметить, он такой большой! А после школы увидели, что у снеговика нет лица. Просто снежный шар – надо же было ему сделать лицо! Они сначала обтесали немножко снег, а то шар был не гладким, а потом Наташка притащила из дома морковку для носа, а Женька из веточек сделал глаза и рот.

– А я еще эту морковку съел!.. – передернувшись, произнес Женька…

Протокол был составлен, милиция уехала. Детей отправили спать. Зарывшись под одеяла, Женя и Наташа, каждый у себя дома, долго не могли уснуть. Их сознание мучительно билось над вопросом: как же получается, что живой маленький Стасик и этот страшненький, застывший трупик из снеговика – один и тот же человек?!

Остаток вечера был наполнен телефонным перезвоном. Казалось, что звенел сам дом, как один огромный телефон: соседи обсуждали случившееся и обменивались сведениями, кто чем мог.

– …Родители его уехали на недельку в Египет, представляешь? Ничего себе подарочек им будет, бедным! На Новый год, с ума сойти можно!

– …Бабушка у него вроде глухая. Утром, когда внука не увидела, решила, что он пораньше в школу пошел, а она просто не услышала, глухая же…

– …По-моему, один из ментов, когда мальчика увозили, сказал, что его задушили…

– …Слышь, ребенка вроде бы задушили! Уж не маньяк ли какой?

– …Задушить мальчика да в снеговик его закатать!!! На такое только маньяк способен!!!

На следующий день весь квартал охватила паника: маньяк, маньяк, в наших местах появился маньяк!!!

Все снеговики в округе были снесены – даже такие маленькие, в которых и кошка не поместится.

Родители из всех окрестных дворов назначили экстренный сбор после работы. Директор школы, в которой учились почти все дети квартала, предоставила им пустой класс.

На собрании постановили: родители будут провожать и встречать детей по очереди, пока не поймают убийцу Стасика. Школа располагалась в одном из дворов квартала, и дети, даже маленькие, ходили в нее обычно самостоятельно – но ввиду объявившегося чудовища-маньяка следовало принять экстренные меры!

Был составлен список по дням дежурных сопровождающих – чтоб не всем каждый день отпрашиваться с работы.

Было принято решение строго-настрого запретить детям гулять во дворах. В крайнем случае, под бдительным присмотром взрослых.

Был составлен короткий текст, призывавший всех без исключения жильцов двух домов, чьи окна выходили во двор, вспомнить, не заметили ли они какого-то подозрительного человека ночью.

Был назначен ответственный за координацию: Владимир Шаболин, мужчина лет тридцати четырех, приятной внешности, отец двух семилетних «Рыжиков», прелестных девочек-близняшек. Он же обещал распечатать «обращение к жильцам». Разнести его по квартирам вызвались несколько человек…

Страхи родителей не могли не передаться детям. Уроки в школе шли впустую: дети говорили только о маньяке, дорисовав его образ немыслимой смесью из сказок и фильмов. Наташа с Женей никак не могли сойтись во мнениях: Женька считал, что маньяк – это человек-мутант со сверхъестественными возможностями, а Наташка больше склонялась к родству маньяка с семьей оборотней, преображающихся по ночам в вампиров…

Снегопад, державший город в своем белом плену уже третьи сутки, нагнетал атмосферу ужаса. Каждый невнятный силуэт, маячивший в просветах хлопьев, казался убийцей-маньяком, рыщущим в поисках новой жертвы…

* * *

Алексей Андреевич Кисанов (для своих просто «Кис»), частный сыщик по роду занятий, выискивал в Интернете подходящие турпутевки. Им с женой хотелось куда-нибудь поехать на Новый год, отдохнуть – было от чего! Недавние события капитально расшатали их нервы.

Но горные курорты их не прельщали, а за солнышком в конце декабря далеко нужно лететь… Дети у них маленькие, многочасовой полет им будет трудно перенести. На бабушку с дедушкой оставить малышей они не могли после всего того, что случилось[1].

Куда же податься – вот в чем вопрос.

Но неожиданно оказалось, что никуда.

Столь суровый ответ на жизненно важный вопрос об отпуске принес ему новый клиент. Он сначала позвонил, вежливо представился: Владимир Шаболин – и попросил о встрече. По возможности немедленно.

Сыщик любезно ответил, что собирается в отпуск на две недели.

– Пожалуйста, примите меня, прошу вас! Речь идет о жизни детей!

Алексей Кисанов, недавно переживший все мыслимые страхи за жизнь собственных детей, не раздумывал ни секунды.

И вот Владимир Шаболин сидит в его кабинете. И рассказывает что-то невероятное и дикое. О снеговике, в который маньяк замуровал тело восьмилетнего мальчика. О страхе, оцепившем весь квартал. О том, что за десять долгих и жутких дней милиция не нашла никакого следа…

– Я ваш поклонник, Алексей Андреевич, – добавил Владимир. – Случайно как-то наткнулся в Интернете на рассказ о вашем деле с маньяком…

– Рассказ? – перебил его детектив. – В каком смысле «рассказ»?

– Не помню уже, то ли в блоге каком-то, то ли журналистская статья… Да что вы удивляетесь, Алексей Андреевич, Интернет – это огромный сливной бак, куда каждый сливает что может… Так вот, я с тех пор перерыл все! Сам я программист – это профессия сродни вашей: в ней с логикой нужно быть «на ты»! Потому особо оценил ваши расследования… И по общему решению родителей нашего квартала, которым я предложил вашу кандидатуру, я обращаюсь к вам за помощью! Только не откажите, прошу вас! Называйте любой гонорар за труды – мы решили скинуться, так что каждой отдельно взятой семье будет не в убыток…

Алексей согласился. Гонорар тут был ни при чем. При чем тут были дети.

Час спустя Алексей знал все, о чем поведал ему Владимир Шаболин.

Три часа спустя он знал все, что сумела найти милиция. Энное количество лет назад Кис работал на Петровке оперативником и, уйдя в частный сыск, связь с «alma mater» не потерял. Что обеспечивало ему определенные блага и преимущества, под коими понимается доступ к милицейской информации – незамедлительный, без формальностей.

Четыре часа спустя он прибыл на место происшествия десятидневной давности.

…Снегопад не прекращался все эти дни, отчего Кис ничего интересного на месте происшествия обнаружить не смог, кроме опушенных чистым новым снежком корявых останков того снеговика, в которого какая-то сволочь замуровала ребенка.

Впрочем, слово «замуровала» являлось не совсем точным, так как Стасик, как следовало из материалов дела, был сначала задушен. И уже затем закатан – залеплен? – в снеговик…

История эта отдавала жутью, и Алексей понимал, отчего среди родителей квартала царит паника, отчего коллективное воображение рисует маньяка.

Маньяк или нет – узнать об этом можно будет только тогда, когда (и если) найдется еще один детский труп, превращенный в снеговика. В этом районе или на другом конце Москвы.

Но проверять версию маньяка подобным методом Алексею Кисанову совсем не улыбалось.

Осмотрев площадку и ее окрестности, он развернул на крыше «домика», находившегося на детской площадке, папку. Некоторое время перелистывал бумажки – ксерокопии с милицейских протоколов. Потом принялся чертыхаться… Если не сказать материться.

Владимир Шаболин, откомандированный родительским сообществом на связь с детективом, топтался в почтительном невдалеке.

– Что такое? – несколько застенчиво спросил он.

– Да вот… Работа по осмотру места преступления была, к сожалению, очень плохо проведена. Справа от детской площадки расположено здание диспетчерской. Находился ли в нем кто-нибудь в то время, когда приехала милиция? И кто? Работает ли там какой-нибудь дежурный слесарь или электрик по ночам? Он мог оказаться свидетелем убийства, между прочим… Но ничего не выяснили, никого не допросили! Или вон та стоянка, – Кис повернул голову влево от площадки, где метрах в двадцати начиналась стоянка для машин. – Нет ни фотографий, ни списка машин! Возможно, в вечер обнаружения тела убийца тут тоже околачивался. Некоторые маньяки любят приходить на место своего преступления, знаете ли… Он мог, к примеру, наблюдать за сценой, не выходя из машины…

– Но там же только жильцы дома паркуются, там редко свободные места бывают, – поспешил утешить детектива Шаболин. – Чужой вряд ли бы занял чье-то место, иначе бы шуму было, и мы бы уже об этом знали!

Кис посмотрел на него, чуть прищурив глаза.

– А вы жильцов дома из числа подозреваемых уже исключили?

Шаболин раскрыл рот. Кис попал в точку – в ту болезненную точку возле сердца, которая ныла со дня убийства Стасика. Жильцов дома он в число подозреваемых никогда и не включал! Все давно сошлись на версии о маньяке – слово, которое по определению не сочетается со словом «сосед». Соседи – это свои! А маньяк…

Собственно, маньяк ведь тоже кому-то сосед!!!

Ему стало не по себе. Ведь детей в школы и детские сады провожают и встречают по очереди жильцы окрестных домов! Соседи!!

Захотелось сразу бежать, всех предупредить – что, конечно, совершенно неразумно. Владимир был программистом, человеком логичным и даже рассудительным (что не всегда одно и то же). И быстро сообразил, что, во-первых, предупредить он может все тех же соседей, а во-вторых, сыщик всего лишь только вопрос задал, в котором брезжило это предположение…

– Вы считаете, что маньяком может оказаться один из жителей наших домов? – решил уточнить он.

– Почему «маньяком», Владимир? Пока у нас есть факт одного убийства. Никакой серии.

– Пока, – с нажимом ответил Шаболин. – Серия еще может начаться…

– Может, – кивнул Алексей. – Но следов насилия на теле Стасика не обнаружено. Не то чтобы это полностью исключало версию маньяка, но все же это весьма нетипично. Обычно это психопаты с сексуальными отклонениями…

– Но кому нужно убивать Стасика?! Это совсем не укладывается в голове!

– Не укладывается, – согласился сыщик. – Надо над этим поразмыслить. Апока самый главной вопрос вот какой: зачем Стасик вышел ночью на улицу? Кто его выманил?

– А милиция? Они ничего не выяснили?

– Они удовлетворились констатацией факта, что мальчик был убит вне квартиры. Следов вторжения в нее нет – стало быть, во дворе… С вашего позволения, я откланяюсь. Мне нужно навестить родных Стасика.

Владимиру Шаболину очень хотелось пойти вместе с сыщиком и послушать, какие вопросы он задает, – но он понимал, что будет неуместно заявиться к родителям Стасика в непонятно каком качестве. Потому он только ответил несколько разочарованно: «Да-да, конечно. Держите меня в курсе, если можно. Мобильный со мной, номер у вас есть…»

Дверь детективу открыла хорошенькая светловолосая девушка с припухшими глазами. Алексей представился, вошел. В квартире сильно пахло сердечными каплями – валокордином, кажется.

Настя – так она назвалась – оказалась мамой Стасика. Золотистый ее загар смотрелся неожиданно и даже вызывающе на фоне белоснежной русской зимы. Ах да, их ведь с мужем вызвали из Египта, куда они уехали на неделю!

Она была очень молода, лет двадцать семь, не больше. Рано вышла замуж, рано родила, понятно.

Ее мужа, отца Стасика, не было дома – еще не пришел с работы, – но на одной из полок книжного шкафа Алексей увидел семейную фотографию. Стасик, живой. Худенький, невысокий, белобрысый, похожий на обоих родителей одновременно. В серых глазах, несмотря на мечтательно-задумчивое выражение, сквозило искоркой озорство. Улыбка, немного ненатуральная – изобразил по просьбе фотографа! – обозначила две милые ямочки на щеках.

Отец Стасика тоже был русым и тоже молодым. Ну, может, на годик постарше Насти.

– Вы однокурсники? – спросил он, указывая на фото.

– Одноклассники… – отчего-то покраснела она.

Понятно. Почти все молодые родители – Кис это знал – имели общую черту: им хотелось на дискотеки, на тусовки в компании друзей и прочие увеселительные мероприятия, отчего они куда более часто по сравнению с родителями постарше бросали детей на бабушек. Даже на глухих бабушек – как в данном случае.

– Бабушка – это ваша мама?

– Нет, мужа… Да вот и она!

Настя посмотрела на дверь комнаты, в которой они находились. Алексей тоже.

– Я не знала, что у вас гости, – произнесла женщина, которой не было еще и пятидесяти и которая никак не подходила на роль «глухой бабки».

Она повернула назад. Настя прокричала ей в спину: «Это частный детектив! Он пришел, чтобы…»

Бабушка, которой так не шло это слово, не обернулась и скрылась в одной из комнат.

– Она глухая, – пояснила Настя. – Почти. Осложнение после гриппа. Одно ухо не слышит совсем, а второе плохо…

Она вдруг заплакала.

– Если бы мы…

Алексей понял: «Если бы мы не уехали». Но как они могли не уехать? Это ведь так нормально, отпуск!

– Настя, – проговорил он, – не надо… Все, что мы можем теперь, это найти и наказать убийцу. Помогите мне в этом!

Мало-помалу он разговорил молодую женщину. То увлекаясь рассказом о сыне, будто оживляя его образ своими словами, то плача, она все же отвечала на вопросы детектива.

Оказалось, что маленький Стасик был уже незаурядной личностью. Он увлекался фантастикой и сам сочинял фантастические истории. Он обожал компьютерные игры и чаты любителей фантастики и был готов сидеть часами у монитора, печатая вслепую: то есть не глядя на клавиши. Хотя родители его жестко ограничивали в пользовании компьютером: всем известно, что он вредно влияет на детскую психику!

При слове «чаты» Кис насторожился. Главный вопрос – «Кто выманил Стасика на улицу ночью?» – мог содержать ответ в них.

Он попросил разрешения изучить компьютер мальчика. Быстро обнаружил сайты, которые он посещал. Однако для доступа к чату у него затребовали логин и пароль. Логин Алексей нашел легко – он сохранился в памяти компьютера. А вот пароль…

Он испросил у Насти разрешения позвать Владимира Шаболина. Программист с этим справится быстрее, решил Алексей.

– Конечно, – всхлипнула Настя.

Шаболин был, кажется, рад оказаться полезным. Детектив объяснил ему задачу: все переговоры Стасика в Интернете. Где самым важным был вопрос: не предлагал ли кто-то мальчику встретиться ночью во дворе?

Владимир кивнул – пальцы его уже побежали по клавиатуре, и на экране с огромной скоростью открывались и закрывались окна. «М-да, – сказал себе Кис, – нам, простым смертным, такой виртуозности не достичь никогда!»

Он подумал, что неожиданная помощь Шаболина очень кстати: и результат будет лучше, и время экономится! Пока он там колдует, Кис продолжит свои расспросы.

Они с Настей перешли на кухню.

– Чем еще увлекался Стасик, кроме фантастики и связанных с нею игр и чатов? Чем еще занимался? Музыкой, спортом?

– Музыкой нет, у него слуха не было… Спортом тоже нет, в смысле спортивных секций, если вы об этом спрашиваете. А так он летом любил гонять на велосипеде, а зимой на коньках. Все жалел, что у нас катка во дворе нет. Через три двора есть, там кооперативные дома, они каждую зиму заливают – но там дети не очень жалуют чужих… Еще он ролики недавно начал осваивать.

– Простите, Настя, я не понял. В вашем дворе есть каток. Почему вы сказали, что его нет?

– У нас?

– Ну да.

– Где?

Вместо ответа Алексей попросил ее подойти к окну.

– Надо же… Наверное, совсем недавно залили, я не обратила внимания… Но в прошлую зиму не было, и в позапрошлую тоже…

Любопытно.

Детектив выдал новую порцию вопросов, на которые Настя старательно отвечала. Особенно Алексея интересовало, как мальчик проводил свои ночи.

Оказалось, что Стасик был по природе «совой» – еще в детском саду мучился с дневным сном, вменяемым всем без исключения по строгому распорядку «детского учреждения». Он очень любил посидеть со взрослой родительской компанией за полночь, а когда родители уходили на вечер к друзьям, то вечно просился с ними…

– Он даже выдумал, что у него бессонница…

– Почему вы говорите, что «выдумал»? Ее не было?

– Ну конечно, не было! Какая бессонница может быть у восьмилетнего ребенка? Вот он, к примеру, когда с катка приходил, поест и сразу спать рухнет, одетый! Его даже будить приходилось, чтобы зубы почистил, разделся и под одеяло лег. Зато, чуть учует, что мы с мужем на вечеринку уходим, у него сразу «бессонница», заснуть он не может, возьмите его с собой, а то он глаз не закроет, всю ночь мучиться будет! Мы его даже «симулянтом» с мужем звали… Просто он не любил уходить спать. То есть, как бы объяснить… Он спать любил – а уходить спать не любил, понимаете? Потом учителя жаловались, что Стасик на уроках невнимателен и засыпает часто…

– Погодите, Настя, я что-то не уловил. Если Стасик был просто симулянтом, то отчего он засыпал на уроках?

– Так он же не любил уходить спать, оттого и тянул всячески… А потом не высыпался.

– Вы уверены, что он действительно спал? А не играл на компьютере, к примеру, или выходил во двор?

– Никогда! – воскликнула Настя. И, помедлив секунду, добавила горестно: – Во всяком случае, мы не замечали… Мы, вообще-то, крепко спим… А свекровь глухая…

– Стасик не страдал лунатизмом?

– Это что такое?

– Специфическое состояние, когда человек спит, но при этом способен ходить, даже разговаривать…

– Мы никогда за ним этого «специфического состояния» не замечали…

Она снова заплакала.

Алексей никогда не знал, как утешать людей в горе. Не мог же он сказать: это такая дурная шутка, Настя, и сын ваш жив… Не мог!

Но коли не мог он объявить, что Стасик жив, то все остальные слова были ложью. «Время лечит»? Это правда истинная – и одновременно никому не нужная банальность. Пока оно, Время, вылечит– придется ей дойти до самого донышка боли… До мутного, удушающего, илистого дна, где нечем дышать и даже вроде бы незачем… В горе часто кажется, что залечь там, на мутном дне боли, и больше никогда не дышать – это лучше всего.

И ничем он не мог помочь, частный детектив Алексей Кисанов. Нет у него слов таких, нет у него такого могущества, чтобы удержать Настю от погружения на дно… Она поплачет и возьмет себя в руки – потом снова будет плакать, уходя ко дну, и снова брать себя в руки, как барон Мюнхгаузен, который, как известно, сам себя вытаскивал за волосы из болота.

Рецепт барона Мюнхгаузена – единственный стоящий рецепт. Иных попросту нет!

– Настя, – проговорил он, – Настя! Вы в состоянии отвечать на мои вопросы?

Настя все плакала.

Положение спас Витя, отец Стасика. Войдя в квартиру, он быстро уяснил диспозицию. Отвел жену в комнату, вернулся к детективу на кухню.

– Спрашивайте что угодно, не стесняйтесь, – произнес он с суровостъю, которая так не шла к его почти мальчишескому курносому лицу. – Сына не вернуть, теперь все, что остается, – найти ублюдка, который его убил! Я своими руками его задушу! – И он рубанул маленькими крепкими ладонями воздух.

– Что могло выманить Стасика во двор ночью?

– Инопланетяне, – невесело усмехнулся Витя. – Стаська бредил ими. Они с моим братом, Костей, на них помешались… Брату семнадцать, – пояснил он на вопрошающий взгляд детектива.

В милицейских протоколах не содержалось никаких сведений о Косте. «Работнички хреновы!» – про себя выругался Кис и тут же попросил координаты юного дяди. Оказалось, что он жил с родителями в соседнем доме. Мама братьев приходилась Стасику той самой глухой бабушкой, оставшейся с мальчиком на время отпуска Виктора и Насти.

– Он мог позвать мальчика ночью во двор? Не знаю, например, проследить за каким-нибудь небесным явлением? В надежде, что это окажется НЛО?

– Не знаю… Костя бы сказал тогда!

Вовсе не факт. Если дело по каким-то причинам худо повернулось и дядя чувствует себя теперь виноватым в смерти племянника, то мог и скрыть… Но Алексей не стал делиться этим соображением с Виктором.

– Хорошо, я сам у него спрошу. А пока давайте переберем иные возможности, Витя. Хотя бы для того, чтобы их отмести, ладно? Стасик ведь ушел ночью не просто погулять. Стало быть, его что-то привлекло во дворе. Или кто-то. Начнем с девочки, хоть это и маловероятно в его возрасте. Была у него подружка?

– Нет. Стасик немножко… Как бы это сказать… Фантазер, что ли. Он с детьми практически не дружил. Нет, он не дикий, не подумайте, нормально общался со всеми. Всегда был готов всем помочь. То коляску затащит в подъезд, то дверь придержит… К старшим с уважением относился, мы его так воспитали, но он и по характеру был очень отзывчивый, кошек и собак кормил, вечно из дома сосиски таскал… А вот играл он чаще всего один. Дружил только с дядей. Из-за фантастики. И очень любил наши взрослые компании и разговоры…

– Хорошо. Значит, дети исключаются. Если вдруг кто-то назначил мальчику встречу, мы, надеюсь, узнаем с помощью Владимира Шаболина, который сейчас изучает компьютер Стасика. Будем считать, что возможные ответы на вопрос «кто?» мы очертили. Теперь вопрос «что?». Мог он, к примеру, пойти покататься на коньках? Настя сказала, что он очень любил коньки. Судя по всему, каток залили совсем недавно, и до этого его несколько лет в вашем дворе не было…

– Но Стасик по ночам спит! С чего бы ему?

– Хорошо. А если, допустим, он проснулся ночью и увидел в окно, что кто-то кого-то бьет? Побежал бы заступаться?

– Нет, не думаю. Он бы испугался и милицию вызвал. Он ведь маленький был, худенький, даже для своих восьми лет, куда ему заступаться! К тому же мы его всегда так учили: если что, самому не вмешиваться, а на помощь взрослых звать! Номера милиции и «Скорой помощи» он знал. В крайнем случае он бы Костику позвонил, дяде своему, но сам бы не пошел, я уверен!

Алексей попросил разрешения осмотреть комнату Стасика, и Виктор проводил его. Шаболин, завидев детектива, махнул ему рукой.

– Я взломал пароль на чате и просмотрел историю разговоров. Никаких встреч, тем более во дворе, никто мальчику не назначал… Вот, смотрите, у него четыре корреспондента, со всеми он обсуждает инопланетян, космические корабли и делится своими невероятными фантазиями по поводу жизни на других планетах – но ничего реального, житейского.

– Я вам доверяю, – ответил Кис. – Нет так нет. Спасибо, Владимир.

Маленькая комната Стасика была заклеена плакатами с изображением героев фантастических фильмов, полки забиты книгами и комиксами на темы звездных войн. Игрушек в комнате почти не оказалось, зато под потолком покачивались несколько самодельных макетов космических кораблей, огромного инопланетянина, сделанного детскими руками, и множество фигурок роботов.

Алексей подошел к окну. Во дворе, прямо напротив, торчала квадратная коробка здания диспетчерской. Справа от нее начинался прямоугольник катка, на котором носились дети, слева от нее виднелась детская площадка, та самая, где дети обнаружили снеговика. Из окна Стасика она просматривалась плохо: площадка находилась напротив двух первых подъездов, тогда как Стасик жил в пятом. Стало быть, не она привлекла его внимание.

Диспетчерская. Неказистое двухэтажное здание. Теплое. В нем кто-то мог находиться морозной ночью. Что-то делать такое, что заставило Стасика пойти во двор…

Каток. Что интересного мог увидеть мальчик холодной зимней ночью на катке? Ну не инопланетянина же, в самом деле, выделывающего двойной аксель! Возможно, каток только залили – по словам Насти выходило, что совсем недавно, – и Стасик безудержно захотел опробовать свежий лед? Но родители утверждают, что мальчик спал по ночам, как все дети. В таком случае он не сидел у окна, придумывая, как бы развлечься, а встал, допустим, в туалет и что-то увидел…

Алексей попросил показать ему коньки Стасика. Вот если их не окажется на месте, тогда…

Но они оказались на месте. Откуда полностью исключалась гипотеза ночного катания: ведь ребенок не вернулся в ту ночь домой и не мог положить их на место. А из протокола осмотра следовало, что обут он был в обычные сапожки…

…Две сотрудницы диспетчерской, перебивая друг друга и округляя глаза, нервно уверяли детектива, что ночью здание всегда – всегда! – закрыто, и ни одна душа в него войти не может, а тем более душа посторонняя. Понятно, что им хотелось отвести от вверенного им учреждения всяческие подозрения в причастности данного заведения к убийству ребенка, но Алексей им верил. Он знал эту породу женщин: они всегда выступают агрессивно – привычка защищаться от всех на свете: от начальства, от мужей, от недовольных жильцов (часто куда более агрессивных, чем они сами). Но Кис также знал, что эти замученные бытом и работой женщины, подозревай они кого-то, – направили бы весь свой воинственный пыл на поиски убийцы. Их нервная агрессивность не означала циничности, а их тяжелая жизнь не поколебала здоровой системы ценностей, в которой жизнь ребенка значила неизмеримо больше, чем возможный нагоняй начальства за служебную халатность в виде не запертой на ночь двери.

Тем не менее Алексей обошел всех работников, вылавливая каждого сантехника и электрика, возвращавшегося с вызовов «на базу». Однако ни одно лицо его не насторожило. И замок здания не был взломан…

Похоже, что диспетчерская тут ни при чем. И все же, как ни крути, восьмилетний мальчик мог пойти в ночной двор только в одном из двух случаев: либо его любопытство было крайне раздразнено (тогда чем?), либо знакомый человек его туда позвал (тогда кто?).

Пора навестить дядю Костю. Вдруг у него найдется для детектива подсказка?

…Если инопланетяне действительно существуют и посещают нашу планету инкогнито, то комната Кости вполне могла бы сойти за их подпольную штаб-квартиру. В отличие от Стасика, чьи увлечения лежали в русле фантастики – иначе говоря, современных сказок, что естественно для восьмилетнего ребенка, воображение которого населяют чудовища и герои всех мастей, – его дядя претендовал на научность подхода. Стены его комнаты украшали не плакаты и афиши фильмов, а фотографии неопознанных летающих объектов и прочих паранормальных явлений, включая расплывчатые портреты головастых инопланетян, сделанные «очевидцами». На двери красовался большой плакат с фотографией приветливого лица Кости в центре Вселенной, говорящего: «Добро пожаловать на планету Земля!» На полках стояли книги соответствующей тематики, а Интернет был открыт на странице блога, автором которого являлся сам Костя, в чем он с гордостью признался. Кис мельком глянул: там бурно обсуждались какие-то сигналы, запеленгованные на днях радиолюбителями на Дальнем Востоке.

Надпись «Добро пожаловать на планету Земля» могла быть вполне обращена к самому Косте. Худенький, бледный, большеголовый, с немного выпуклыми глазами и с волосами, стоящими от геля торчком, точно антенны, парень мог бы вполне сойти за инопланетянина – только скафандра не хватало.

Может, оттого, что Костя пребывал в иных мирах, он до сих пор не смог осознать смерть племянника и говорил о нем в настоящем времени. По его словам, Стасик – парень что надо, с настоящей восприимчивостью к космическому миру, который не каждый способен ощущать. Только продвинутое сознание способно – такое, как у него самого и у Стасика, конечно…

Как выяснилось, последний раз он разговаривал с племянником через Интернет той роковой ночью о новом происшествии в Техасе. Там была с точностью зафиксирована и заснята летающая тарелка. Конечно же, официальная версия для дураков, – это что американская армия ночью проводила экспериментальный полет новой военной техники. Но они, уфологи,– и Стасик, конечно, тоже – в это не верят: не маленькие, их так просто не проведешь!

– И часто вы со Стасиком по ночам общались?

– Часто. Племяш только под утро засыпает…

– Вот как!..

Проговорив еще минут двадцать с «уфологом», детектив пожал его хрупкую ручонку.

– Я вам помог? – с надеждой спросил Костя в дверях.

– Да! Очень!

Дядя Стасика вдруг как-то обмяк, припал к детективу и заревел как маленький.

– Вы только его найдите, эту сволочь, а? Вы его найдете???

Он и вправду помог, еще как помог Алексею дядя-инопланетянин! Он сказал очень важную вещь: у Стасика действительно была бессонница! Папа с мамой об этом не знали – думали, что сын спит, потому что он притворялся, пока родители не улягутся. А затем мальчик вставал, шел к компьютеру или читал…

И это многое меняло. Одновременно серьезно усложняя задачу детективу. Потому что отсюда вытекало, что совсем необязательно нечто экстраординарное вытащило Стасика на улицу ночью. Скучая и не зная, чем себя занять, ребенок мог воспользоваться тем, что остался дома практически бесконтрольный, только с глухой бабушкой, – и пойти искать приключений на улицу…

Где их и нашел, на свою беду.

В таком случае уже вряд ли удастся узнать, по какой именно причине, пусть даже пустяковой, Стасик оказался на улице ночью. Может, маленький «уфолог» отправился обозревать звездное небо?

Хм, а если…

Ну, конечно же! Кис просто не с того конца зашел!!!

Мысли стремительно промелькнули в голове. И результатом скоростной умственной деятельности детектива стал звонок.

Звонил он на Петровку, 38: воспользовался своими связями, чтобы запросить сведения о пропавших в данном районе людях. Затем детектив осмотрелся во дворе. За детской площадкой шла полоса в три ряда деревьев, которая символически отделяла территорию дома, где жил Стасик, от дома напротив. Огромные сугробы поднимались до середины стволов. Они казались нетронутыми, но снег шел, почти не прекращаясь, уже больше двух недель, а в тот день, когда нашли Стасика, сугробы никто не осмотрел…

Он снова позвонил Шаболину и попросил содействия. Тот явно обрадовался.

– Чем могу быть полезен?

– Найдите пару лыжных палок и спускайтесь!

Когда Владимир появился во дворе, детектив ему объяснил задачу: проткнуть каждый сугроб до основания.

– А что… Что мы там ищем?

– Труп, – лаконично ответил детектив.

– Чей? – изумился Владимир, чувствуя, как волоски на руках встали дыбом.

– Не знаю. Давайте искать.

Детектив освободил палки от колец, дал одну Шаболину. Алексей установил «шаг» для протыкания сугробов примерно в полметра, и они разделились, взяв себе каждый по ряду деревьев, а третий пополам.

Уже стемнело, но это не помешало притечь нескольким жильцам к месту действа.

– А чего это вы делаете? – спросил кто-то из кучки наблюдателей.

– Играем в жмурки, – дал Кис абсурдный ответ, надеясь пресечь любопытство.

– В жмурики? – решил уточнить голос.

– Можно и так сказать, – согласился детектив…

…Спустя час с небольшим он пил горячий чай с бутербродами в квартире Шаболина. Они ничего не нашли, ничего! А других сугробов, достаточно больших, чтобы спрятать в нем тело, во дворе не имелось…

– Объясните мне, – попросил Володя, – отчего вы решили, что там должен быть труп?

– Я просто задал себе наконец правильный вопрос. Первый вопрос тоже, конечно, был правильный: зачем Стасик вышел во двор? Но я на нем слишком застрял. Ответа на него я так и не нашел, но многое очертилось, отсеклось лишнее. Например, стало ясно, с вашей помощью, что никакие незнакомые компьютерные собеседники Стасика на улицу не выманивали. Еще выяснилось, что Стасик действительно часто не спал по ночам… Откуда следует, что он мог выйти во двор по каким-то достаточно ординарным причинам. Но теперь узнать их вряд ли удастся. Поэтому я решил над ними не зависать, а перейти ко второму вопросу: почему Стасика задушили?

– Вы все-таки думаете, что это не маньяк?

– Маньяк или даже случайный хулиган – они бы оставили куда больше следов на теле мальчика… Стасик же был просто задушен. ПРОСТО.

– Вы меня извините, но это звучит цинично! Что значит «просто»?!

– А то. От него избавились. Он кому-то чем-то помешал, и от него избавились.

– Но чем он мог…

– Он стал свидетелем, Володя. Того, что не предназначено для посторонних глаз!

– Вот вы как рассудили… И раз мы с вами искали в сугробах труп, значит Стасик стал свидетелем убийства, да?

– Смотрите сами. Задушен мальчик взрослым мужчиной, как сказал судебно-медицинский эксперт. Едва ли не одной рукой – крупной и сильной. И это не маньяк. Далее, если бы этот человек на Стасика рассердился по каким-либо причинам – мало ли, спьяну, – он бы его побил. Но на теле ребенка нет ни одной лишней царапины! Откуда я делаю вывод, что его просто устранили.

– Логично… Хорошо, я согласен с вами: мальчик стал свидетелем убийства…

– Уточнение, Володя: не самого убийства – иначе крики, шум привлекли внимание жильцов двух домов, смотрящих во двор. Стасик, думаю, оказался не к месту в тот момент, когда убийца прятал тело своей жертвы.

– Но почему вы решили, что он прятал его во дворе?

– А где он спрятал тело Стасика? Во дворе! Стало быть, человек этот не имеет машины. Или не может ею воспользоваться: сломалась. Как бы то ни было, он не мог вывезти первый труп, отчего решил, дождавшись ночи, спрятать его во дворе. Именно той ночью, когда Стасик вышел так не к месту погулять и застал его за этим занятием…

– Но куда же он дел первый труп в таком случае? В сугробах мы ничего не нашли, хотя обыскали очень тщательно!

– Нужно будет завтра обойти все подвалы дома и диспетчерской тоже. И еще есть у меня одна мыслишка, почти бредовая… Потом скажу. Сможете помочь с осмотром подвалов? Хорошо бы еще парочку людей привлечь.

Владимир обещал.

Уже дома, поздним вечером, Алексей заново прокрутил в уме «бредовую мыслишку», и в конце концов она стала ему казаться не такой уж и бредовой…

На следующий день он приехал во двор к тому времени, когда дети возвращаются из школы. Владимир Шаболин тоже обещал свою помощь ближе к вечеру, он намеревался вырваться пораньше с работы.

Кис направился прямиком на каток. Шестеро пацанов гоняли там шайбу, в уголке робко и неумело выделывали пируэты две девочки на фигурных коньках.

Вопрос у сыщика был один: когда залили каток?

Дети, сгрудившись вокруг Алексея, принялись вспоминать. Поспорив минут десять, они в конечном итоге согласились между собой в дате: каток появился пятнадцатого декабря.

То есть в тот день, когда Наташа и Женя обнаружили Стасика в снеговике!

Детектив немного походил, осторожно переставляя ноги, по присыпанному снегом катку – чистили его явно редко! – а затем направился к диспетчерской.

В ожидании Шаболина, который позвонил с сообщением, что прибудет через полчасика, детектив попросил разрешения осмотреть подвал. После строгого допроса пришлось ему признаться, с какой целью. К его удивлению, две нервные диспетчерши вызвались его сопроводить. Крепкие, должно быть, нервы у нервных дам, – усмехнулся Кис, спускаясь по лестнице под их конвоем.

Подвал был маленьким и квадратным, как и само здание. Сыщик шел впереди, две дамы за ним. Похоже, что им вдруг стало не по себе в этом замкнутом, тускло освещенном помещении…

Внезапно сыщик присел на корточки, и женщины тихо ойкнули от неожиданности у него за спиной. В куче старого хлама, валявшегося в углу, Алексей приметил край цветной ткани. Развалив горку из старых папок, негодных сидений от стульев, облезлого веника и прочей ерунды, он получил наконец доступ к ткани.

Ею оказалась рваная скатерть. Подвал диспетчерской не таил никаких мрачных сюрпризов…

Наконец появился Владимир Шаболин с двумя добровольцами, и Алексей, пояснив задачу, переложил на них хлопоты по осмотру пяти подвалов дома. Сам же он отыскал дворника, точнее, дворничиху, и попросил у нее большую лопату – какой сгребают снег. После чего направился к катку.

Он представлял собой прямоугольник, огороженный дырявой покосившейся сеткой. Летом здесь играли в волейбол, а зимой его бездарно заваливало снегом. И вдруг, десять дней тому назад, кто-то сделал такой подарок детворе: залил каток! Причем никто не знает, кто этот добрый волшебник! Ну, Дед Мороз, не иначе – да еще под Новый год!..

Это наводило на определенные мысли, вызывавшие у детектива пристальный интерес к катку…

За время, в которое он исследовал подвал диспетчерской, инструктировал Шаболина и искал дворника, народу здесь прибавилось: дети успели пообедать и сделать уроки (или сделать вид, что …). Ему пришлось довольно долго препираться с особо продвинутыми пацанами, которым не хотелось прерывать игру в хоккей, отчего они не соглашались предоставить в распоряжение Алексея свои ледовые владения, пока он не скажет зачем.

– Почистить его нужно, непонятно разве?

– А вы кто, новый дворник? – спросил один, с сомнением оглядывая дорогую куртку Алексея.

– Детектив это, – произнес другой. – Он убийцу Стасика ищет!

– А чего он каток хочет чистить?

– Гы-ы, – оскалил неровные зубы третий, – он думает, что убийца сюда покататься придет!

Минут через пятнадцать Алексей все же исхитрился выдворить мальчишек с катка (девочки послушно ушли по первой же просьбе) и принялся очищать лед от снега, скопившегося в больших количествах по периметру.

Детвора, изгнанная из ледяного рая, стояла за сеткой и смотрела на странного детектива, расчищавшего лед с большим усердием. Конечно, кабы нашлась еще пара лопат, Кис быстро приспособил бы мальчишек к работе – но лишних лопат у него не имелось, отчего трудиться приходилось в одиночку. И, надо признать, работенка оказалась не из легких. Вроде каток и не велик, но к упражнениям с лопатой детектив не привык: вскоре ощутил ломоту в руках.

К счастью, трое мальчишек вызвались ему помочь. Должно быть, сработал эффект Тома Сойера, который, как известно, ухитрялся красить забор так увлекательно, что всем хотелось поработать вместо него кистью.

Прошло, однако, немало времени, прежде чем каток оказался полностью очищен от снега, который общими усилиями накидали горой недалеко от входа – если таким солидным словом можно было назвать простой проем в сетке.

– Ну-ка, братва, разойдись! – зычно гаркнул детектив.

Пацаны отодвинулись, и Кис принялся выбрасывать снег наружу. Затем снова передал лопату добровольцам.

Наконец дело было сделано.

– Ну и чего теперь? – полюбопытствовали мальчишки.

Не ответив, детектив с осторожностью принялся прохаживаться по льду, глядя себе под ноги. Затем с крайне разочарованным видом махнул рукой, запуская ребятишек обратно, и ушел.

Шаболин с двумя помощниками уже заканчивали осматривать последний подвал. В первых четырех ничего не нашли – да Алексей уже и не ждал. Он все больше укреплялся в своей догадке, даже если пока не нашел ей подтверждения.

Среди заявлений о пропаже людей – детектив уже получил информацию с Петровки – не нашлось ни одного, соответствующего данному кварталу. Откуда следовало, что персона, которая теоретически могла бы подать в розыск на правах близкого родственника, и являлась убийцей. В силу чего интереса заявлять в милицию о пропаже члена семьи не имела. И данная персона не была достаточно хитроумной, чтобы организовать ложные ходы.

Эта информация лежала в русле его догадки, хотя никакой дополнительной подсказки не содержала. Но детектив был упрям и намеревался исследовать свою догадку до самого конца.

Когда с осмотром последнего подвала было покончено – с нулевым результатом, как и ожидал Кис, – он отвел Владимира Шаболина в сторону и что-то с ним обсуждал минут десять, после чего они оба сели в машину и уехали.

Вернулись они через два часа. Дворничиха и участковый, с которыми успел договориться детектив, ждали их.

Алексей посмотрел на расчищенный каток, изрядно опустевший к этому времени: свет на него падал со стороны диспетчерской, освещая левую часть и оставляя в тени правую, ближе ко входу. И детектив велел начинать со стороны входа.

…Около десяти вечера все жильцы дома припали к окнам, а некоторые высыпали во двор, привлеченные странным зрелищем: на катке один за другим загорались костры, расположенные через равные промежутки, а между ними колдовали два человека в резиновых сапогах. Одного из них узнали практически все: это был Владимир Шаболин, председатель стихийно организованного родительского комитета дома. Второго узнали немногие: им был частный детектив Алексей Кисанов. Впрочем, спустя каких-то десять минут об этом уже знали многие.

Вход на каток стерег участковый, шугавший резвых подростков, вознамерившихся подойти поближе к огню. Дворничиха тоже стояла на страже, помогая участковому.

– Что тут такое? – восклицали голоса, на что она с важным видом поясняла, что идет «следственный эксперимент».

Костры горели бодро: сухие дрова для каминов и технический алкоголь для разжигания барбекю, за которыми детектив с Шаболиным ездили в магазин, делали свое дело исправно.

Лед таял, превращаясь в мокрую кашу.

– А каток? А потом обратно зальют? – беспокоились пацаны.

– Зальют, зальют, – отвечали участковый и дворничиха.

Толпа вокруг катка росла, а вместе с ней рос нестройный гул голосов. Казалось, что тут собралось какое-то странное племя вокруг ритуальных костров, которыми заправляли два шамана.

И вдруг детектив присел и махнул рукой Шаболину. Тот подошел, наклонился. После чего оба разогнулись и Алексей прокричал:

– Есть! Гасим! Зинаида Матвеевна, давайте!

Толпе пришлось расступиться, потому что дворничиха с крайне важным видом разматывала шланг. Затем передала его конец детективу. Он направил струю воды на огонь. Шипя и испуская дым, костры гасли один за другим.

Но для собравшегося люда зрелища еще не закончились. Вскоре подъехали две машины, одна милицейская, вторая обычная, без опознавательных знаков, фургончик. Толпу милиционеры отогнали подальше от катка, уговаривая жителей разойтись по домам. Никто, разумеется, расходиться не хотел – но отойти пришлось.

Вооружившись ломами, которые принесла дворничиха Зинаида Матвеевна, два человека направились к катку…

Дальнейшее увидеть можно было только с большого расстояния. Двое, поорудовав ломами недалеко от входа, махнули руками, и из второй машины вышел человек. Направился к ним, наклонился и стал щелкать фотоаппаратом.

Публика уже истомилась в ожидании: что там нашли подо льдом? Вдруг из второй машины вытащили носилки и пошли с ними на каток. И тут все ахнули: из расколотого и оттаявшего льда извлекли тело!

Те, которые отважились, несмотря на строгий запрет, подойти поближе, утверждали потом, что это была женщина средних лет и что одета она была во что-то розовое…

Носилки вскоре исчезли в машине, и она уехала. Милицейские некоторое время еще переговаривались с детективом и дворничихой, затем разъехались и они. Толпа растеклась по подъездам, и воспоминанием об увиденном кошмаре остался только развороченный каток.

* * *

…Все собрались, как в первый раз, в школе. Народу набилась уйма, Алексей еле протиснулся к учительскому столу.

Класс затих. Алексей посмотрел на лица: все взгляды устремлены на него со вниманием и нетерпением, словно он был учителем, который вот-вот объявит оценки за четверть. Взрослые люди, с трудом уместившиеся за школьными партами, сейчас стали похожи на своих детей.

Все жаждали объяснений вчерашней кошмарной сцены, но сидели тихо и даже как-то почтительно. Видимо, он должен сказать что-то первым…

Кис и впрямь ощутил себя учителем, и ощущение это смущало его и тяготило: он не любил публичности и излишнего внимания к себе.

– Спрашивайте, – просто объявил он.

И класс взорвался вопросами. Нестройные голоса зазвучали, перебивая друг друга.

– Да, – отвечал одному Алексей, – это женщина. Нет, – отвечал он другому, – пока не знаю. Но думаю, что жительница одного из ваших двух домов.

– Почему?

– Она была в халате.

– Но ее могли привезти!

– Нет. Если бы убийца мог куда-нибудь отвезти тело, он бы спрятал его в лесу или на каком-нибудь заброшенном пустыре. Но он этого не сделал. Стало быть, транспортом не располагает. Поэтому спрятал свою жертву во дворе. Видимо, надеялся, что до весны еще далеко, а там как-нибудь пронесет. Трудно сказать, что было у убийцы в голове, но я уверен, что это человек пьющий. Убийство бытовое, ранения нанесены кухонным ножом, как установил предварительный осмотр…

– И кто же ее так?!

– Убийство бытовое, повторяю, стало быть, кто-то из домашних. В крайнем случае, из соседей. Милиция обходит ваши дома с фотографией убитой – возможно, к кому-то из вас уже приходили…

Хор голосов подтвердил, что приходили.

– Как только установят личность погибшей, там и личность преступника наверняка определится. Кроме того, известно, что у убийцы есть доступ к шлангу, – ведь это он залил каток! Зинаида Матвеевна, ваш дворник, уже дала показания. Ключи от дворницкой имеются у нескольких человек – оказывается, она позволяла там хранить кое-какие инструменты, запасные шины и прочие мелочи за небольшое вознаграждение… Так или иначе, но личность убийцы установят в ближайшие часы! В крайнем случае, завтра…

– А как же Стасик? Его-то за что?!

– Как ни прискорбно, мальчика подвели страсть к конькам и бессонница… Теперь остается только гадать, но полагаю, что Стасик нередко смотрел в окно по ночам… Знаете, когда я был маленьким, я, в принципе, на сон не жаловался, но случалось и мне иногда не спать. Тогда я смотрел на улицу… Чужие освещенные окна мне помогали. Я думал: «Вот другие люди тоже не спят… Я не один в этом темном и пугающем ночном мире…».

– Мой ребенок тоже плохо спит… – послышался голос.

– А мой тоже часто в окошко глядит, – вторил ему другой.

Алексей кивнул.

– Учитывая, что родители уехали на курорт и что с бабушкой затруднительно общаться в силу ее глухоты, мальчик, скорее всего, сильно тосковал. В такой ситуации возможность покататься на коньках могла стать для него праздником… И когда он увидел ночью в окошко, как кто-то обустраивает каток – разравнивает снег, подтягивает шланг, – то он, видимо, решил принять участие в процессе: все равно ведь не спится! Он оделся, вышел. Глухая бабушка не слышала ничего. Подобрался к «дяденьке», делавшему такое благое дело – каток!!! Он его не опасался. Может, даже узнал его – ведь это кто-то из ваших соседей…

Детектив умолк, потому что голос его дрогнул, и ему стало неловко.

– И увидел, что «дяденька» закапывает труп? – нетерпеливо спросил кто-то, чрезмерно увлеченный детективным аспектом повествования.

– Без сомнения. Когда убийцу возьмут – а его непременно возьмут! – то он внесет уточнения… Но ясно одно: Стасик увидел тело или его часть, еще не совсем скрытую снегом… И каким-то образом выдал себя. Восклицанием или просто побежал домой – каток ведь как раз перед его подъездом… Убийца понял, что ребенок – нежеланный свидетель. Он его поймал. И задушил.

– Как все просто… А у меня внутри кишки переворачиваются! – сказал кто-то.

– И должны, – ответил детектив. – Здоровая человеческая реакция. Жаль, что не всем дана…

Некоторое время собравшиеся подавленно молчали. Кто-то всхлипывал.

– Какая жуткая мысль – закатать ребенка в снеговик! – произнес женский голос.

– Скорее всего, пьяное воображение алкоголика. Неадекватное.

– Хорошо, что здесь нет родителей Стасика… Слушать все это… – Женщина заплакала.

– Я у них уже был… – произнес Алексей. – Они… Да что говорить, вы все родители, сами понимаете…

Он поднялся.

– А как же вы догадались? – спросил кто-то.

– Спросите у Володи Шаболина, он знает, – детектив кивнул в его сторону. – Он мне помогал.

– Нет, а все-таки! Насчет катка, как вы сообразили?

– Ну, как… – приостановился Кис. – С момента, когда я понял, что Стасика убили как свидетеля, стало ясно, что во дворе должен находиться еще один труп… Мы проверили все сугробы – не нашли. Оставались еще, конечно, подвалы – и мы их тоже проверили для очистки совести… Но я уже тогда был практически уверен, что искать тело нужно на катке. Почему? Окна Стасика выходят на него, это раз. И появился каток в ту ночь, когда Стасика убили, это два. Плюс любовь мальчика к конькам, это три. На пересечении этих фактов и нашлась догадка… Вот, собственно, и все.

Народ зашумел, следуя за детективом к выходу.

– Вы нам обязательно сообщите о результатах!.. Так вы только сразу!.. А то от милиции не дождешься… – говорили ему наперебой.

Звонок парализовал всех. Когда Кисанов открывал свой мобильник, на него устремились все взгляды.

Но это была Александра.

– Еду, Сашенька, – сказал он в трубку и смущенно улыбнулся остальным. – Жена… Волнуется…

Телефон снова зазвонил – Алексей даже не успел сунуть его в карман. Напряжение возросло в сто крат – глаза собравшихся тут людей словно молили: ну на этот раз пусть это будут новости о том, что убийцу поймали!!!

– Все, – произнес Алексей, обводя глазами лица. – Все, его взяли!

Он отчего-то думал, что все сейчас шумно выразят радость и облегчение – но люди замерли. Словно мысль о том, что он оказался реальным, а не выдуманным, этот убийца, навела на них еще больший ужас.

– Это действительно сожитель одной из ваших соседок… Бывших соседок, – уточнил он. – Она жила в доме напротив. Ее сожитель был взят в состоянии алкогольного опьянения… В общем, бытовое убийство, как я вам сказал…

Алексей крайне неохотно произнес эту фразу. Смерть Стасика была слишком несоразмерна бытовому убийству на почве алкогольного опьянения.

Он смешался, умолк и стремительно вышел из школы.

* * *

Стасика хоронили всей школой и всем домом. К его гробу несли не цветы – несли еловые лапы с елочными игрушками. А некоторые принесли подарки (среди которых оказались даже новенькие коньки) – к Новому году.

До которого маленький любитель фантастики не дожил всего лишь две недели…

В этом дворе еще несколько лет никто не лепил снеговиков.

Примечания

1

См. роман Татьяны Гармаш-Роффе «Расколотый мир», издательство «Эксмо».

Content

Татьяна Гармаш-Роффе

Снеговик

Примечания