Елена Усачева

Близнецы. В поисках половинки

«Астрология – точная наука, все сказанное в гороскопах обязательно сбывается.

Только неизвестно когда, где, с кем и что конкретно».

Глава 1

Волейбол – игра коллективная

«Близнецы не признают условностей, выступают против любых устоев, нарушают правила, восстают против учителей, защищают от всех свою индивидуальность. Могут стать писателями, так как обладают гибким воображением и изобретательностью. Знак олицетворяет противоречие и двойственность, свойство впадать в крайности, выражающееся в частой смене настроений».

Конь бесшумно ступал по устланной листвой дороге. Тишина вокруг стояла неправильная, странная какая-то.

Высокая красивая девушка удобней устроилась в жестком седле. Не нравилась ей эта тишина.

Девушка поправила выбившуюся из-под шляпы прядь светлых рыжеватых волос.

Поскорее бы закончилась эта война. Так хочется забыть обо всем и хотя бы неделю пожить спокойно.

Она представила себя в родовом замке, в постели. За окном поют птицы, за дверью негромко переговаривается прислуга, ожидая ее пробуждения.

Но как только образ комнаты встал перед ней, она силой заставила себя открыть глаза. Отдыхать – это потом. Сейчас стоит поспешить. Только делать все надо очень осторожно: одно неверное движение – и их план откроется, поэтому надо быть внимательной. Очень внимательной.

А в лесу стояла тишина. Неправильная тишина. Деревья замерли, опасаясь чего-то… ожидая кого-то…

Разбитая, с выпирающими корнями деревьев дорога вывела на опушку. Конь несколько раз споткнулся, так что девушка решила поменьше смотреть по сторонам и покрепче держаться в седле. Отсюда начинались осенние поля, за ними темные крестьянские домики и чуть дальше невысокий замок – каменная серая громада на фоне закатного солнца. На одной из башенок развевался стяг. С этой точки было плохо видно, но если вглядеться, то можно разглядеть, что стяг красный, на нем изображен вставший на дыбы белый лев на фоне поднимающегося солнца.

Значит, все правильно. Принцесса здесь. Она успела скрыться от Барона и теперь ждет ее.

Сердце бешено заколотилось. Девушка подобрала повод, заставив лошадь собраться, наклонить голову и насторожить уши. Легкое движение, и конь с шага перешел в легкий галоп. Ахнула потревоженная земля. С крайних деревьев слетела стая галок. Девушка на секунду обернулась. Как раз вовремя, чтобы заметить – вдоль опушки широкой рысью идет черный конь. На нем закутанный в плащ всадник, он явно не хочет быть узнанным.

– Эй, эй, эй! – закричала девушка, поднимая над головой руку с хлыстом. Конь помчался вперед. Ветер ударил в лицо.

Она снова оглянулась.

Черный всадник выбрался на дорогу и тоже послал лошадь в галоп.

Бухают о землю тяжелые копыта, дорога бросается под ноги коню и уносится прочь. И только деревня не желает приближаться. По сторонам все те же безмолвные поля, все так же летят по небу галки. И темным призраком нагоняет черный всадник.

– Давай же!

Свистнул хлыст. Конь тяжело всхрапнул, дернув головой, обдал ее брызгами слюны, сделал три больших прыжка вперед, споткнулся и на полном ходу повалился на бок. Она успела только выдернуть ногу из стремени.

Конь дернулся, поднимаясь. Девушка попыталась встать, но земля уже дрожала – черный всадник был совсем близко. Она кинула взгляд, полный надежды, на замок. Оттуда должны были их заметить и выслать подмогу. Но ворота были закрыты, мост поднят. А над башней развевался флаг. Только теперь он был не красный, а желтый, и на фоне встающего солнца гордо вскидывал голову единорог. А значит, она ошиблась, в замке была не Принцесса, а Барон.

Ошиблась…

Всадник почти нагнал ее. Она слышала тяжелое дыхание его коня, чувствовала, с какой силой вбивает он свои копыта в землю. Плащ бьется на ветру. И это лицо… Это ненавистное лицо Виконта…

Всадник налетел на нее. Земля встала дыбом, зазвенел, затрясся воздух. Заржал испуганный конь, и…

Ну же! Дорога пуста. Виконт догнал ее, ту, кого так ненавидел и кого любил больше жизни. Он должен спрыгнуть с седла, помочь ей встать. Но конь застыл, бьют по воздуху передние ноги, из его груди вырывается уже не ржание, а звон.

Воздух задрожал, начал плавиться, стирая поле, деревню, замок, единорога. Девушка откинулась, ударившись обо что-то мягкое.

Звон вколачивался ей в мозг, рождая нехорошее желание кого-нибудь стукнуть.

Мила пошарила рукой по тумбочке, пытаясь нащупать будильник.

Получилось!

В обрушившейся тишине к ней сразу вернулся сон – дорога, лес, корни деревьев, поле, деревня.

– Мила, что у тебя происходит? – простонали за стеной.

– Спите! – крикнула Мила, силой поднимая себя с кровати. – Рано еще, – прошептала она, пытаясь удержать себя в состоянии сна.

Свет резанул по глазам, непослушные пальцы отказывались держать ручку.

«Конь бесшумно ступал…»

Это был лично ею придуманный Метод. Метод Милы Кудряшовой. Роман о Принцессе и ее верной подруге, о коварном Бароне и влюбленном Виконте она начала сочинять год назад. Уже были исписаны две толстые тетради. Поначалу рождающиеся в ее голове картинки буквально валили ее с ног. Она постоянно думала о своих героях, пропуская все, что говорили учителя. Ее жизнь была настолько наполнена этими бесконечными драками и погонями, что они стали сниться ей по ночам.

Сны с продолжением. И если раньше Милу Кудряшову невозможно было загнать в кровать, то сейчас она сама укладывалась спать, готовая, как по телевизору, смотреть продолжение своей повести.

Однако новая серия получалась не всегда. Иногда вместе с пробуждением уходила и сама история. Тогда Мила придумала Метод! Она стала будить себя на час раньше. Известно ведь, что если человека разбудить посередине сна, то сон непременно запомнится. Так и она заставляла себя просыпаться, чтобы запомнить продолжение и записать его.

«Конь бесшумно ступал…»

Главная героиня, с которой Милка всегда ассоциировала себя, попала в плен к Виконту. Ее обманул стяг, и теперь она в ловушке. И как выбраться оттуда, Милка пока не знает, но следующая ночь непременно даст подсказку.

«Конь упал…»

Она все еще стоит, склонившись над столом, от волнения трясутся руки, голова чуть кружится от нахлынувших образов.

«Всадник приближался…»

Так всегда бывает во сне. Кажется, что ты бежишь, очень быстро бежишь, но дорога, словно болото, засасывает, не отпуская с одного места. Дурацкое ощущение, когда ты стремишься вперед, при этом все время оставаясь на месте.

Брр.

Мила передернула плечами. Она все еще была босиком и в ночнушке – около открытого окна. И хоть на улице намечалась весна, ночной воздух был холодным.

«Можешь больше не торопиться, – захохотал Виконт».

Да! Сейчас он ее свяжет, перекинет через седло и отвезет в замок, где Барон будет пытаться выяснить у нее, куда скрылась Принцесса – единственная наследница престола. Без ее отречения Барон не может забрать себе власть. Он столько времени пытается найти неуловимую Принцессу, и она каждый раз ускользает от него. Естественно, под конец они должны влюбиться друг в друга. Барон женится на Принцессе, Виконт на ее подруге, и все закончится хорошо. Но пока они злейшие враги и охотятся друг за другом по всему миру.

Мила потянулась и бросила довольный взгляд на свое отражение.

Она себе нравилась. Круглое бледное лицо, на щеках от улыбки появляются ямочки, узкий ровный нос, без всяких горбинок и вздернутостей, разлет густых бровей. Невысокий лоб, прикрытый кудрявой челкой. И огненно-рыжие волосы. Хотя ей больше нравилось считать, что волосы у нее медные. Есть в этом что-то благородное.

Рыжий – цвет плебеев, а у нее все по-взрослому. Расстраивали только бесцветные ресницы, за которыми и терялись зеленые глаза, и веснушки, щедро покрывающие нос и щеки по весне – неистребимые приветы первому солнцу.

Ну и конечно, имя. Оно ей и не шло совсем. Ми-ла. Да еще стишок этот дурацкий:

Утром маме наша Мила

Две конфетки подарила.

Подарить едва успела,

Тут же их сама и съела.

Вспомнить бы, чей он… А идиотское обращение Милочка? И как с таким именем жить?

Впрочем, бывали моменты, когда она мирилась и с именем, и с веснушками. Например, сейчас, когда ей было хорошо. По крови еще бродили токи вдохновения, в ушах стоял топот копыт, лицо зарделось, словно это она только что на бешеной скорости уходила от погони, именно ей в глаза било закатное солнце.

Мила вздохнула и отодвинула тетрадку.

Поваляться, что ли? До школы еще целый час.

Она села на кровать и уже представила, как голова ее сейчас утонет в мягкой подушке, как вдруг раздался телефонный звонок.

– Милую Милу подруга будила, – пропел в трубке противный голос Верки Лисичкиной. – Встала?

– Ты чего орешь? – накинулась на нее Мила. – Ночь на дворе!

– Сама собиралась идти на тренировку. Громче всех требовала, чтобы сделали ее нулевым уроком, – удивилась Лисичкина. – Ты чего, заспала это событие?

Черт, тренировка! Точно! Вот почему она поставила будильник на час раньше! Надо было успеть проснуться, все записать, а потом еще и на сорок пять минут раньше в школу прийти.

Сдалась ей эта тренировка! Она уже и не помнит, зачем так настаивала, чтобы все пришли в такую рань.

– Ну? – буркнула Мила в трубку, оглядывая комнату. Где лежит форма, она не помнила.

– Тетрадку мою по алгебре возьми, – напомнила Верка. – А то опять забудешь.

– Возьму, – заверила ее Мила и повесила трубку. Про тетрадку она тут же забыла.

Хорошего настроения как не бывало. Порывы ветра, топот копыт, бешено колотящееся сердце – все это осталось в прошлом.

Мила посидела на кровати, мысленно собирая аргументы, почему ей на тренировку идти стоит. Во-первых, там будет народ, во-вторых, можно будет потом всем рассказывать, что была на нулевом уроке – до этого никто на нулевой урок не приходил. Что еще? Еще, еще… Точно! Еще у Гальки Чуйкиной можно будет забрать диск с фильмом. Чуя его принесет для Петьки Вербилина. Можно попробовать его перехватить раньше Петьки. Вербилин перетопчется до следующей недели!

Ладно, Лис, уговорила, Мила пойдет на тренировку.

Кудряшова силой спихнула себя с кровати и начала одеваться. Судя по гнущимся деревьям, на улице было ветрено.

Несмотря на холод, около школы собралась почти вся волейбольная команда. Невысокая Вера Лисичкина стояла, ссутулившись, глубоко засунув руки в карманы куртки, недовольно оглядывалась. Видимо, будила она не только Милу, но и всех остальных и теперь сверялась с мысленным списком – все ли дошли.

Галка Чуйкина сонно моргала глазами – из серии поднять подняли, разбудить забыли, из-за чего ее помятое со сна лицо казалось совсем некрасивым. Крупный Антон Верещагин довольно поглядывал по сторонам, за его спиной вертелся пытающийся ему угодить тощий Леха Белов. Кирилл Федоров подошел одновременно с Милой. Следом за ними появился Пингвин – Георгий Степанович Мезин, за свою полноту и косолапую походку прозванный именем никогда не летающей птицы.

Пингвин позвенел ключом, надетым на палец, и поднялся по ступенькам к входной двери.

– Тетрадку принесла? – скользнула к Миле Лисичкина.

– Какую тетрадку? – Кудряшова сделала невинное лицо, хотя, уже выходя из дома, вспомнила, что не выполнила Веркиной просьбы. – Слушай, Лис, ты бы еще среди ночи позвонила из-за своей тетрадки. Я спала наполовину, когда ты о ней говорила.

Вера расстроенно отступила.

– Никогда больше тебе ничего не дам, – бросила она в спину исчезающей за дверью одноклассницы.

– Ой, подумаешь, – фыркнула Мила, хватая за руку Галю. – Привет, представляешь, я сегодня в такую рань встала…

– Все встали, – хмуро отозвалась Чуйкина. Было видно, что она не выспалась и готова прямо сейчас где-нибудь пристроиться, чтобы доспать недостающие полчаса.

– Ты кино Вербилину принесла? – Кудряшова не давала Гале впасть в анабиозное состояние полусна-полуяви. – Слушай, дай мне, а я потом ему передам.

– Как же ты передашь? – стала понемногу просыпаться Чуйкина. – Тебе вообще ничего нельзя давать. Не вернешь.

– Когда это я не возвращала? – возмутилась Мила, заставляя Галю проснуться окончательно. – Всегда возвращала! А Вербилин точно заиграет. Пойдет к кому-нибудь смотреть и там забудет.

– Зачем забудет? – насторожилась Чуйкина. Они с Вербилиным были в полулюбовных-полудружеских отношениях, и, может быть, сейчас решался вопрос, в какую сторону эти отношения будут двигаться дальше.

– Ну, не забудет, так потеряет. – Мила без зазрения совести продолжала заваливать в глазах одноклассницы неплохого, в общем-то, парня Вербилина. – Давай мне! Я точно верну.

Убежденная этими словами, Галя потянула язычок на «молнии» – диск был в рюкзаке.

– Не, не отдаст. – Рядом с ними откуда ни возьмись появился вездесущий Леха Белов.

Язычок выскользнул из пальцев. Чуйкина с сомнением покосилась на Белова.

– Я тебя сейчас убью, – кинулась вперед Мила, и они вместе побежали в сторону раздевалки. Галя вздохнула, вновь погружаясь в мечтания. Ну вот, Вербилин теперь не обидится, что она отдала диск не ему, и, может быть, они сходят в развлекательный центр, поиграют на автоматах.

Мила пробежала вслед за Лехой весь коридор и остановилась. Белов нырнул в мужскую раздевалку, соваться туда Кудряшова не собиралась.

«Вот невезуха, – в сердцах обругала она себя за неуклюжесть. – День дурацкий», – добавила она и задумалась. Где-то с этой мыслью она уже встречалась. По телевизору? Или кто-то из прохожих на улице сказал? Осень, листья… Нет! Это было в ее книге.

Прыгая через ступеньку, Мила сбежала по лестнице, и тут ее осенило, как подруга Принцессы спасется из замка коварного Барона! Она свяжет простыни, выбросит их из окна и спустится на землю. А там, около леса, ее будет ждать верный конь. Черный, как сама ночь! Или белый?

– Мила! – крикнули из темноты коридора. – Ты чего стоишь?

В щеку ее клюнул холодный нос Ленки Замятиной.

– Вот, читай свой гороскоп!

У Милы перед мысленным взором еще стояла удивленная морда черно-белого жеребца, про которого Мила не придумала, какого он будет цвета, а в руки ей уже настойчиво пихали журнал.

– У тебя сегодня потрясный день. – Ленка закатила глаза, показывая, до какой степень Миле сегодня повезет. – Надо Верещагину сказать. Он тоже Близнец.

– Чего это «тоже»? – возмутилась Мила.

Не любила она, когда ее с кем-то сравнивают. Тем более Милу бесило, когда начинали говорить, что «тоже» родились под ее знаком Зодиака. Близнецом могла быть только она! Только! Никакого Пушкина, Конан Дойла и Мэрилин Монро с Верещагиным. Хотя Мэрилин Монро можно и оставить, тем более она давно умерла. А вот Верещагина надо гнать поганой метлой в какой-нибудь соседний знак!

Мила подошла ближе к свету. Так, что тут напридумывали?

«Зодиакальный знак Близнец правит третьим домом гороскопа…»[1]

Правит…

Точно! Ее героиня выдаст себя за Принцессу и пройдет три замка. В третьем она станет править. Длинный парадный зал с колоннами, в середине узкая ковровая дорожка, и она, в тяжелой меховой мантии с золотой короной на голове.

– И чего тут?

Журнал из ее рук вырвали. Мила очнулась от своих фантазий и посмотрела по сторонам.

Верещагин быстро пробежал по тексту глазами и перекинул журнал Белову.

– Чушь всякую пишут, – усмехнулся он, с какой-то нехорошей улыбкой оглядывая Кудряшову с ног до головы.

– Не про тебя, вот и кажется, что чушь! – фыркнула Мила, отбирая у Белова журнал.

– Почитай, почитай, – Верещагин хлопнул Кудряшову по плечу. – Глядишь, и найдешь пару знакомых букв.

От такой фамильярности Мила на мгновение забыла, как дышать. Она вытаращила глаза, открыла рот, чтобы сказать этому нахалу какую-нибудь гадость, но подходящих слов, кроме слова «дурак», в голову не приходило.

И тогда она накинулась на Леху.

– А ты чего лыбишься? – шагнула она к нему. – Давно по чайнику не получал? Моргалы прикрой, а то выскочат.

И она отправилась в раздевалку, размахивая журналом, как знаменем.

– И никакой ты не Близнец! Понял? – крутанулась она на пороге. – Ошибка природы! Понял?

– Ты чего на него накинулась? – потянула подругу в глубь раздевалки Лена. – У вас, чего, роман?

– Какой роман! – все больше и больше заводилась Мила. – Ты кому журнал принесла? Ему или мне? Если мне, тогда чего ты к нему-то побежала?

– Кудряш, ты чего? – опешила Лена.

– Милая Мила Ленку пилила, – хихикнула Лисичкина, выбегая из раздевалки.

Кудряшова попыталась ее догнать и огреть по спине портфелем, но ударилась рукой о дверной косяк и завертелась на месте от боли.

Замятина хмыкнула, спрятав лицо в ладошки.

– Удачный день, говоришь? – прошипела сквозь зубы Мила. – Это у Верещагина он удачный, а не у меня.

Лена выглянула в коридор. Переодетый в спортивную форму Антон шел к выходу. Вера в чем-то убеждала его, тыча пальчиком в раскрытую ладонь. За ними тощей тенью следовал Белов.

Мила упала на лавку, тяжело откинувшись на стену.

Надо во что бы то ни стало доказать, что Верещагин не Близнец. Для этого достаточно сделать его сегодняшний день неудачным.

Она натянула свой пестрый костюмчик и побежала на выход. Вообще-то на физру надо было ходить строго – белый верх, черный низ, но ее эта однотонность убивала, душа требовала разнообразия.

По залу двигались одинокие фигуры. Пингвин крутил кулаками, разогревая и разминая запястья. Верещагин с Беловым бежали парочкой. Чуйкина клевала носом, даже бег ее не бодрил. Вера, изображая холодную независимость, бежала, высоко задрав голову.

Перед кем это она так выделывается? Уж не перед Федоровым ли?

– Чего ты сегодня какая-то странная? – толкнула Милу появившаяся в зале Лена.

Мила пропустила пробегающего Верещагина и пристроилась к нему в хвост.

Судя по множеству иностранных слов, Антон с Лехой обсуждали компьютерную игру. «Абгрейд» и «Атак» сыпались из них через шаг.

Никогда она не выйдет замуж за человека по имени Антон, неожиданно сама для себя решила Мила. Представляете, у ребенка будет отчество Антонович? Прямо как… Короче, неприличное слово получается. С Олеговичами тоже. Вот Кириллович или Александрович звучит лучше.

– Мяч держи! – долетел до нее голос Лены. – Чего ты спишь!

Следующее упражнение было таким: надо было бежать парами друг напротив друга, перекидывая мяч от груди, потом то же самое, но мяч надо было бросать из-за головы, с прискоком, с подскоком.

Мяч крутанулся у Лены в руке и пошел в сторону на Верещагина. Мила могла бы его достать. И Пингвин с другого конца зала орал, чтобы она прыгала, но Кудряшова только проследила взглядом за полетом мяча и хмыкнула, когда он встретился с кудрявой макушкой Антона.

– Кудряшова, двигаемся, не спим! – Физрук покачивающейся походкой шел к ним. – Встали друг напротив друга, разыгрываем распасы!

Мила размяла пальцы, потрясла кисть, с удовольствием заметила, что Верещагин все еще мотает головой – видимо, удар пришелся в нужную точку. Лена жалко улыбалась ему, давая понять, что все вышло случайно.

«Удачный день, говоришь? – Мила несколько раз резко ударила мячом о пол. – Близнец, говоришь? Ну-ну…»

Среди Близнецов много талантов – Пушкин, Мэрилин Монро, она вон роман пишет. А что Антон? Ничего! Часами сидит за компьютером, разговаривает только про игрушки, кто сколько уровней прошел и за какое время. Все он что-то тестирует, прогоняет и проверяет. И еще музыка. Чуть только перемена – наушники в зубы, вернее, в уши – и вперед. Не докричишься до него, не доорешься. Примитив, одним словом. Близнецы должны быть как Мила – умные, утонченные, не чуждые прекрасного, добрые, чуткие, отзывчивые. Что из перечисленного подходит Верещагину? Ничего.

Она снова посмотрела на Антона. Он прыгал с мячом, явно изображая из себя козла, а не умное и утонченное существо.

– Кудряшова! Ты работать сегодня будешь?

Пингвин давно пытался обратить внимание Милы на себя, поэтому, когда она наконец подняла голову, вид у него был недовольный. Мила попыталась как можно очаровательней улыбнуться и побежала по периметру зала, чеканя перед собой мяч.

– Ну, куда ты пошла? – рявкнул физрук, выходя из себя. – Делимся на команды!

– Кудряш, он тебя сегодня убьет, – вздохнула Ленка то ли с сочувствием, то ли с радостью и встала на заднюю линию за подругой.

– Баркас? – изумилась Мила. Почему-то она решила, что Замятина говорит о нем.

Лена поморщилась, она не любила клички, тем более такие глупые. Антона иногда звали Баркасом из-за фильма «Белое солнце пустыни». У главного героя там тоже была фамилия Верещагин, и в одной из сцен ему советовали уйти с баркаса. Классе в третьем кто-то притащил этот фильм в школу. Хохотали они и над картиной, и над красным как рак Антоном весь день.

– При чем здесь Верещагин, – раздраженно буркнула Замятина. – Ты на Пингвина посмотри, он скоро шипеть начнет от ярости.

– Спорт требует полной отдачи и концентрации внимания, – физрук ходил вдоль сетки. – Не настроенного на победу человека спорт изгоняет из своих рядов. – Он выразительно посмотрел на Милу, но та снова была «не здесь».

– Милая Мила в спорт уходила, – прошипела Вера, стоящая рядом с Леной на задней линии. – Будешь вафли ловить, закопаю прямо под сеткой.

– Ой, на себя посмотри, – отмахнулась Кудряшова, поворачиваясь к команде соперников.

На волейбол она пошла следом за всеми, и в первую очередь за Леной. Эмоциональная Замятина в таких красках описывала этот вид спорта, что Мила, которой просто нечего было делать, согласилась. Тогда у них на занятия много пришло народа, чуть ли не весь класс, сейчас осталось совсем ничего. В волейболе Миле нравились математическая точность ударов, направление, сила подачи. Игрок еще не успевал отбить пас, а она уже предугадывала, куда мяч полетит.

Вот и сейчас тощий Белов только взял мяч, только отвел руку, чтобы ударить, а Мила уже начала пятиться, выпрямляться, понимая, что для приема подачи надо будет подпрыгнуть.

– Мое! – глухо раздалось за спиной, но Мила, настроившаяся на мяч, сделала последний шаг, отдавила Лене ногу, подпрыгнула, выбрасывая себя дальше вверх и перекинула мяч Федорову. Тот неуклюже отправил его через сетку.

– Мой был, – чуть не плакала Замятина, у которой из-за Милиной старательности дико болели пострадавшие пальцы ног.

– Играем! – хлопнула в ладоши Мила, возвращаясь вперед.

– Держим мяч, держим! – Пингвин с азартом носился по краю поля.

Мяч вновь взлетел над сеткой. Федоров потянулся к нему, не достал. Зал ахнул как один человек. Лисичкина поднырнула под мяч и подняла его в миллиметре от пола. Мяч от ее рук отскочил к Лене, но Мила и тут успела раньше. Мяч ударился о сетку, кувыркнулся и, перелетев через кромку, отвесно упал на пол. Шваркнула потревоженная сетка.

– Кудряшова, не одна играешь! – напомнил о себе физрук. – Дай другим проявить себя!

– А чего они стоят? – разгоряченная Мила отступала к линии подачи, чеканя мячиком о пол. – Я им не мешаю играть.

– Мешаешь, – Пингвин зло свистнул, давая сигнал к началу игры. – Замятина, вон, хромает, Федорова чуть не прибила. Ты не одна на поле. Волейбол – коллективная игра!

«Коллективная игра», – мысленно передразнила физрука Мила, и хорошо, что он в этот момент отвернулся, а то бы получила от него Кудряшова сегодня по шее – рожицу она скорчила очень похожую.

Все дело было в том, что Мила не считала какую бы то ни было игру коллективной. Если у нее так хорошо получается играть, с какого перепугу игра станет коллективной? К тому же коллектив явно подкачал.

Вот – мяч точно пошел в центр поля, а никто там даже не почесался. Только Антон шевельнулся, но ему было не достать. Дура она была, когда послала мяч в сторону Верещагина. Он прыгучий, отовсюду достанет, и двигается всегда в сторону мяча. Может, тоже просчитывает? Не, не может, он же не Близнец!

Они отыграли получасовую игру, до головокружения меняясь местами, потому что под конец мячи слишком часто стали падать на пол и пролетать мимо рук.

– Все, отбой! – последний раз свистнул Пингвин. Лена перекинула мяч Миле, та привычно прочеканила его несколько раз… а дальше…

А дальше произошло неожиданное. Мила мягко поймала мяч в ладони, быстро подняла голову и увидела, как стоящие ближе к выходу ребята потянулись в раздевалку. Антон как раз проходил мимо двери в тренерскую, и вполне логично было перебросить мяч ему, чтобы он оставил его за порогом.

– Верещагин! Баркас, лови! – крикнула Мила и послала мяч через все поле.

Или она сначала кинула мяч, а потом крикнула?

Верещагин отреагировал сразу. Он выпрямился, подался чуть назад, чтобы скорректировать момент встречи с мячом, локтем удачно врезал плетущемуся следом за ним Белову в живот, отчего Леха согнулся, попятился и свалился на лавку. На самый край. Лавка встала дыбом. Белов взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие, и вцепился в сетку, которой были занавешены окна. Всегда прочная сетка, выдержавшая не одно поколение скалолазов, затрещала, верхний крепеж взвизгнул, и вся сложная конструкция карниза одним углом полетела вниз. Другой ее край ударился в потолок, прочертил на нем глубокую борозду и застрял. Упавший край карниза ударил по подоконнику, от чего экран, закрывающий высокие батареи, треснул, из-под него посыпались килограммовые гантели.

Девчонки брызнули во все стороны, визг перекрыл грохот железа. Пингвин сквозь весь этот бардак пробивался к приклеенному от страха к лавке Белову. Лена висела на плече у Милы и пыталась докричаться до нее через шум. Но Кудряшовой никакие слова были не нужны. Она смотрела на Антона. Он стоял среди этого апокалипсиса с мячом в руках целый и невредимый.

– Вот, блин, везунчик, – прошептала Лена. После такого шума громко говорить было страшно.

«Везунчик…» – толкнулось в голове Милы, и она медленно пошла из зала.

Глава 2

Огни Святого Эльма

«Близнецы физически выносливы, но переутомление в сочетании со скукой вызывают резкое ухудшение состояния их здоровья. Близнецы – знак воздуха, поэтому они легки в общении и делах, легко сходятся с людьми. В общении требовательны, особенно щепетильны относительно пунктуальности, хотя сами к себе с такой же требовательностью не подходят. Чаще всего начитанны, а если не начитанны, то «наслышаны», по крайней мере, обо всем имеют свое мнение».

Далеко уйти Мила не успела. Ребята бросились разгребать завал и вытаскивать из-под сетки таращившего глаза Белова. Посреди суеты только два человека оставались спокойными. Мила, потому что Белов сам был виноват, нечего было граблями размахивать, и Верещагин, даже не подумавший двинуться в сторону друга. Он стоял в сторонке, крутил в руках мяч, делая вид, что его вообще здесь нет.

– Вот Белов дал! – хихикала вернувшаяся с разбора завала Лена. – Ты слышала? Он говорит, что его сглазили. Что он сегодня уже подвернул ногу, выбил палец на руке, а тут еще эта сетка…

– Фигня этот ваш волейбол, – вздохнула Мила. Казалось, возбужденного рассказа подруги она не слышала. – Сплошные душевные травмы.

Лена застыла, открыв рот. Подруга удивляла ее способностями иногда ввернуть какое-нибудь словечко, после чего оставалось только хлопать глазами да переваривать услышанное.

– Тебя, чего, штангой задело? – забеспокоилась она.

– Задело, что Верещагин не пострадал, – буркнула Мила, продолжая свой путь к раздевалке. – Да и вообще – надоело все! Куда ты журнал с гороскопом дела? – без перехода спросила она.

– В портфеле лежит, – пробормотала Лена, вынужденная идти следом за Кудряшовой. Если Мила спросила про журнал, то лучше ей его сразу дать, а то ведь подруга может и весь рюкзак перетряхнуть, ищи потом рассыпанные по дну ручки и ластики. Мила такая, Мила может…

А Кудряшова мысленно мчалась вперед, почти построив в уме сложную цепочку событий, которые наверняка докажут, что Верещагин кто угодно, только не Близнец. Но на ее пути снова встала Вера Лисичкина.

– Милая Мила Пингвину вредила, – противным голосом проблеяла она. – Ты чего зал крушишь?

Мила дернула плечом – к разрушению зала она не имела никакого отношения. Она уже собралась пройти мимо, когда в голову ей пришла гениальная идея.

– Послушай, Лис! – схватила она Веру за руку и поволокла к раздевалке. – Ты же с Чуей сидишь? Стрельни у нее диск на денек. Ну, тот, что она Петьке принесла. А я завтра верну.

– Как и мою тетрадку? – Лисичкина попыталась высвободиться из крепкого захвата одноклассницы.

– Ой, да принесу я тебе тетрадку, – Мила сделала невинное лицо, как будто впервые о чем-то забыла. – Ой, подумаешь, ерунда какая! Сейчас метнусь домой и принесу. А ты попроси диск, ладно?

Дождавшись утвердительного кивка, Кудряшова скатилась вниз по лестнице. До начала урока осталось десять минут. Если очень поторопиться, то она успеет на занятия без задержки. Но даже если она и опоздает, ничего страшного не будет. Подумаешь, учитель выплеснет на нее свою негативную энергию. Поругается и успокоится. У учителей работа такая – сердиться.

Пока шла по улице, вспомнила, что так и не взяла журнал у Замятиной. Что же там такого могло быть написано, что подходило и ей, и Верещагину? Они же такие разные – что хорошо ей, то смерть для него, а что хорошо ему, точно не подойдет ей. Она, вон, правит третьим домом. А он чем правит? Малахольным Беловым?

Кстати, о правлении. Она попыталась вернуться к своей брошенной посередине поля героине, но правильного настроя не было, герои казались картонными и не спешили оживать.

Мила вздохнула и впервые за сегодняшний день огляделась вокруг. Погода была замечательная. Из-за вечных туч наконец-то выглянуло солнышко, оглушительно зачирикали воробьи, и весна уже недвусмысленно дала понять, что она пришла, что пора выбираться из спячки.

Кудряшова и выбралась. Выпрямилась, расправила плечи, подняла лицо к небу. Солнечный свет пробивался даже сквозь веки и бежал дальше по телу, наполняя Милу приятным теплом.

Она правитель третьего дома! Она Королева! И этот мир ей подчиняется.

Сердце глухо стукнулось в груди, Мила глубоко вдохнула. Пришла пора провести ревизию своих владений. Так, справа почерневший снег, слева ржавый забор, впереди улица и фонарный столб.

Над фонарным столбом стояло еле заметное мерцание.

Улыбка сбежала с лица. Мила несколько раз моргнула. Свечение осталось. Поискала глазами, кто мог бы подтвердить этот невероятный факт. Но вокруг, как назло, никого не было. Словно никому было неинтересно полюбоваться на такое невероятное природное явление. Тогда она снова покосилась на солнце – вроде не слишком яркое, поэтому напечь макушку да еще сквозь берет не могло – и снова глянула на столб.

Он сиял. Слабое свечение шло от него во все стороны, повторяя причудливые изгибы незамысловатой бетонной конструкции.

«Ой, мамочки! – ахнула Мила. – Неужели инопланетяне?»

Она, как загипнотизированная, двинулась к столбу, и свет вокруг него стал медленно гаснуть.

«Дурдом», – в сердцах решила Мила, теперь уже пятясь прочь от столба. На душе стало нехорошо. Завтрак толкнулся в желудке, напоминая: если что, он может и выйти.

По телу пробежал озноб. Мила плотнее запахнула куртку и побежала к дому, стараясь больше ни на что не отвлекаться – ни на воробьев, ни на ручьи, ни на солнечные блики в лужах.

Дома ей стало еще хуже – голова гудела, по комнате плясали цветные пятна, стало тяжело дышать. Она легла на кровать, подтянула под живот подушку и закуталась с головой в одеяло. Перед глазами стояло ослепительное сияние, теперь оно было не только вокруг столба, но и вокруг всех предметов. Сияние летело по воздуху, как рой пчел. И гудело. Настойчиво, противно.

Звонок.

– Кудряшова! Ты чего? Совсем с крышей распрощалась?

Голос был странный. Он то приближался, то отъезжал. И был глухим, как в подземелье.

– Обещала тетрадку принести! Опять кинула?

Лисичка-сестричка.

– Ой! – только и успела сказать Мила, кладя на рычаг телефонную трубку и бросаясь в туалет – завтрак все-таки решил из нее выйти.

Комната продолжала ходить ходуном, но странное свечение осталось только вокруг лампочек.

«Инопланетяне», – решила Мила и побрела обратно в комнату.

На столе лежала тетрадка с романом.

Почему-то все это показалось глупым.

Мила силой заставила себя отойти от стола. Послышалось настойчивое жужжание.

«Инопланетяне…» – с усталой обреченностью вспомнила она, пытаясь представить, как они попадут в ее квартиру, ведь в окно летающая тарелка не пролезет.

– Кудряшова! Как ты? – надрывалась трубка.

– Чего-то плохо мне, – пробормотала Мила, отставив трубку на расстояние вытянутой руки и с интересом на нее глядя – по идее, пришельцы могли попасть к ней и по телефонным проводам. – Все кружится. А тут еще инопланетяне, – произнесла она уже в трубку, услышала в ответ испуганное «ой!» и нажала на рычаг.

Лисичкина хотела уточнить, что же конкретно произошло и вызывала ли одноклассница спасателей и президентов всех стран для иноземного контакта, но на том конце уже раздались противные гудки, связь прервалась. Она помахала перед своим носом добытым у Чуйкиной диском и побрела в класс. Милино невероятное сообщение надо было обдумать.

Все еще держа в руке телефонную трубку, Мила вернулась в комнату. Вновь ложиться не стоило – встречать инопланетян надо было хотя бы сидя.

Комната медленно накренилась.

Сейчас откроется окно – и все. От них не спрятаться.

– Кудряшова! Ты совсем, что ли?

Голоса ворвались одновременно со всех сторон, и Мила сперва не поняла, почему инопланетяне имеют такие знакомые голоса и невероятно похожие лица, прямо один в один Ленка и Верка. Ну, с Лис все понятно, она оборотень, а Замятина то как затесалась в эту компанию? Люди Х прямо какие-то…

– Милка! Ты чего? – ахала, двоясь и расплываясь, Ленка. – Лис, звони Верещагину, пускай шухер наведет.

– Может, ее гантелей стукнуло? – Голос Веры удалялся, удалялся, превращаясь в тонкую ниточку.

– Быстрее!

Над ней склонились. Что-то неясное и страшное. Смотреть на это не хотелось, и Мила зажмурилась.

Когда она снова открыла глаза, мир вокруг показался ей непривычно четким. В сумерках все было контрастным – светло-темным. А еще были голоса. Негромкие. На кухне. Лилась вода.

Мила села в кровати, с плеча сполз плед. Подошвы неприятно покалывало миллионом иголочек, словно она лежала ногами вверх. Голова была легкой.

Хлопнула входная дверь.

Это было странно. Родичи на работе, дома никого не должно быть. А тут столпотворение, как в хороший праздник.

– Пингвин сказал, все в порядке. Ничего страшного.

Баркас!

Она встала. Невесомость головы передалась телу. Еще чуть-чуть, и она взлетит. Стоит только взмахнуть руками…

Верещагин стоял в прихожей, стаскивая с ноги огромные шузы какого-то невероятного размера.

– Да вот она уже и стоит.

Вода на кухне выключилась, из-за поворота показались перепуганные Вера с Леной.

– А мы тут посуду помыли, – растерянно пробормотала Лена, вытирая руки о джинсы. – И пол подмели.

– Переутомилась она, короче, – Антон бросил косой взгляд на Кудряшову и стал заново шнуровать ботинки. – Пингвин говорит, такое бывает, если с непривычки рано встать. Ложиться надо вовремя. И, это, чай сладкий с лимоном выпить.

Мила с удивлением обвела взглядом присутствующих.

– А чего вы тут делаете? – задала она, наверное, самый бестолковый вопрос за сегодня.

– Это ты чего тут умирающую из себя корчишь! – выскочила вперед Лисичкина. – Обещала вернуться через пять минут и исчезла. Я диск взяла, а ты… Прихожу – дверь открыта, и ты как мертвая лежишь.

– Дверь забыла закрыть, – пробормотала Мила, отступая обратно в комнату.

Она с недоверием глядела на Антона, уже почти справившегося со своей обувкой. Если ей плохо, то и ему должно быть нехорошо. Верещагин почувствовал на себе ее взгляд и засопел громче.

– А ты себя как чувствуешь? – с нажимом спросила Мила.

– Нормально, – отозвался Антон, не глядя пытаясь нащупать замок.

– Ничего не болит? – продолжала пытать его Мила.

– Чего у меня болеть может? – буркнул Верещагин, наконец-то справившись со сложными запорами. Щелкнул замок. – Я сходил, все узнал. Надо будет что еще – звоните, я на трубке. Если смогу – помогу. Белов меня там ждет. Пошел я.

Три пары глаз наблюдали за спешным отступлением одноклассника, а потом Вера с Леной дружно уставились на Милу.

– Лена, дай мне гороскоп… – вялым голосом попросила Мила, оглядываясь на кровать: под защитой пледа ей сейчас было бы гораздо лучше.

– Ты себя нормально чувствуешь? – на всякий случай спросила Вера. – Тетрадку-то верни.

– На столе твоя тетрадка.

Она взяла из рук подруги журнал, открыла его на уже замявшейся странице с астрологическим прогнозом.

«Близнецы правят третьим зодиакальным домом…»

Правят третьим домом…

Мила и не заметила, как плечи ее расправились, на губах заиграла довольная улыбка.

– Совсем чокнулась, – недовольно буркнула Лисичкина, разбрасывая учебники. Стол был завален чем угодно, только ее тетрадки видно не было.

«Правят…»

Да, именно правят. И это, без сомнения, она.

– Тетрадка где? – встряхнула ее Вера.

– Там где-то… – Мила ткнула пальцем в пол.

– Ладно, попросишь у меня еще что-нибудь, – проворчала Лисичкина, разгребая завалы под столом. Найдя наконец свою тетрадку, она возмущенно протопала в коридор. Благодарности от Кудряшовой ждать не приходилось, поэтому лучше было уйти.

– Ты всех напугала, лежала трупом… – Лена проводила взглядом уходящую Веру и выразительно покачала головой: с Милой надо было уметь общаться, а вернее, стоило запастись терпением, но именно его Лисичкиной всегда не хватало. – Лис предлагала «Скорую» вызвать.

«Вы будете чувствовать себя в этот день очень комфортно, хотя посуетиться и слегка понервничать вам все же придется. Комфортность будет связана с тем, что вы прекрасно впишетесь в общие тенденции этого дня, когда от людей будут требоваться мобильность, коммуникабельность, общительность, быстрота реакции, а также интеллектуальность и разносторонность».

Блин, как много путаных слов. «Мобильность, коммуникабельность, общительность…» Не могут нормально сказать, обязательно надо выпендриться.

– Хорошо, она догадалась у Пингвина спросить, что у тебя, – Ленка устроилась около стола и перебирала валяющиеся на полу журналы. – Он, оказывается, рубит в медицине. Я-то думала, ты отравилась. А это всего лишь недосып. Баркаса бегать заставили. Он три раза туда-сюда смотался.

Ага! Значит, мобильность. Вот Тоха сегодня мобильность показал, поработал челноком, вернее, баркасом между двумя берегами. А чего он так всполошился? Или ему, правда, гантелей по голове стукнуло? Хотя нет, если он не Близнец, то при чем здесь мобильность? Ох, и запутанное это дело – гороскопы!

– А Лис, представляешь, – захохотала Замятина, – только мы вошли, развила такую активность! Схватила веник и давай подметать, говорит, где больной, там должно быть чисто. Потом за посуду взялась. Я говорю, ты посмотри, может, белье грязное, где лежит, а она только отмахивается, и давай тарелки до блеска надраивать. Я ей: «Лис… Остановись…»

– Слушай, – Мила медленно сложила журнал. – Неужели мы с Верещагиным похожи?

– Ты чего? – фыркнула Ленка, от смеха чуть не падая со стула. – Правда, что ли, приболела?

– Вот я и думаю, совсем ведь не похожи, а знак один. Может, он заливает, никакой он не Близнец? Он же родился 23 мая. В тот год наверняка солнце слегка задержалось в предыдущем знаке. Вот и выходит, что он Телец, а никакой не Близнец.

– Чего ты в него сегодня вцепилась? – Ленка с подозрением глянула на подругу. – Он тебе дорогу, что ли, перебежал?

– Странно, – Мила посмотрела в окно. – Сказано, что день удачный… Ему ничего, а я свалилась. Точно не Близнец.

– Ага, тогда выходит, что он Близнец, а ты так, погулять вышла, – хихикнула Замятина, но внимательного взгляда не отвела. – И вообще, неизвестно еще, кому повезло! Ты ни на один опрос не попала, контрольную не писала, а его, может быть, на улице машина водой из лужи окатит. Тоже удовольствие!

– А Лис куда делась? – забеспокоилась Мила, с тревогой оглядывая комнату, словно невысокая Вера могла где-нибудь спрятаться.

– Здрасте, приехали! – всплеснула руками Лена и снова захохотала. – Ты тут или нет? Ушла она. Забыла? От двери «Пока!» кричала. Ты как раз в журнале закопалась. Совсем тебя этот волейбол доконал. Верка тут старалась, драила все, а ты и «спасибо» не сказала. Ей даже тетрадь свою пришлось искать. Знаешь, какая она была обиженная! – Лена вытерла выступившие после смеха слезы и вдруг стала серьезной. – Зря ты с ней так. Теперь списывать не будет давать, а нам на завтра математики выше крыши задали…

– А диск? Диск с фильмом? – забеспокоилась Мила. – Она ничего не оставляла?

– Не знаю, – пожала плечами Лена. – Диска у нее в руках не было. – Замятина глянула на стол, словно коробка с диском могла лежать поверх тетрадок и учебников. – Слушай, а как твой роман? – встрепенулась она, заметив знакомую тетрадку с бледно-зеленой ободранной обложкой. Лена на правах подруги была посвящена в тайну существования романа. Впрочем, этой же тайной владели почти все девчонки их класса.

– Двигается, – слабо улыбнулась Мила, мысль о романе ее сегодня не радовала. – Сон сегодня был хороший. – Она резко выпрямилась, сбрасывая с колен журнал с гороскопом. – Но как же так получается? Такие разные – и один знак!

– Ой, ну, наверное, есть в вас что-то одинаковое, – Лена придвинула к себе зеленую тетрадку. – Зачем о нем столько думать? Верещагину сейчас небось икается…

– А я решила, что это инопланетяне. – Мила наконец улыбнулась, и Лена мысленно облегченно вздохнула – кажется, подруга начала приходить в себя. – Иду, а вокруг фонарного столба свет. Ну, думаю, все, креза пошла. Вхожу в квартиру, тут тоже – вокруг лампочки радужный такой ореол. Я и собралась ждать инопланетян, а тут вы с Баркасом появились. Вот это тема!

– Свечение вокруг столба? – ахнула Лена. – На самом деле, что ли?

– Чего не на самом-то? – обиделась Мила. – Как тебя все это видела.

– Надо же! – с сомнением пробормотала Замятина. – Свечение… Я что-то такое слышала… Эти огоньки как-то называются…

– Огни Святого Эльма! – выкрикнула Мила, довольная, что вспомнила. – Только это не то. Огни Святого Эльма вроде огоньков вокруг высоких предметов в очень жаркую погоду, типа маленьких электрических разрядов. По телевизору передача была. Если такие огоньки загораются, то для моряков это знак удачи. Но сейчас не жарко, и мы не на корабле.

– Знак удачи! Это то, что нужно, – подпрыгнула на месте Лена. – Сама же говорила, что по гороскопу день у тебя сегодня хороший. Вот все и подтверждается!

– Ничего себе хороший день, – мрачно хмыкнула Мила, одергивая сбившееся покрывало на диване. – Чуть концы не отдала.

– Ну ладно, – засобиралась Замятина. – Ты тут отлеживайся, а я побежала. Завтра до школы дойдешь?

– Если звездный расклад будет удачный, – мрачно хмыкнула Мила и забормотала вдруг всплывшую в памяти песенку: «В ночь перед бурею на мачтах горят Святого Эльма свечи, отогревая наши души за все ушедшие года…»

Где-то у нее в шкафу валялась книжка про знаки Зодиака. Почитать, что ли? Просветиться?

Она потянула на себя ящик письменного стола, про Лену она тут же забыла.

Замятина секунду постояла, глядя в склоненный затылок подруги. Не дождавшись больше никаких знаков внимания, она вздохнула и пошла переобуваться.

Она не обижалась на Милу. Давно уже не обижалась. Мила была единственным человеком, с которым Замятиной было хорошо, а главное, интересно. Вечно у этой сумасшедшей Кудряшовой в голове какие-то идеи. Сидит на уроке, а думать может о прошлогоднем лете. Говоришь с ней об одном, она слушает, кивает, а потом вдруг совершенно о другом начинает спрашивать. К тому, что Милка все забывала, не выполняла обещания, а то и вообще могла посреди разговора встать и выйти, надо было привыкать сразу, иначе и часа рядом с Кудряшовой не протянешь. Лена из-за этого несколько раз с ней ругалась. По-крупному. С хлопаньем дверью. Так ругалась, что после этого уже ничего не могло быть. Но на следующий день они встречались в школе, Мила первая подходила к Лене и начинала говорить так, словно ссора приснилась Замятиной в кошмарном сне.

Когда это случилось первый раз, Лена долго таращила глаза, вглядывалась в спокойное лицо подруги, пытаясь разглядеть в нем подвох, все ждала, что в зеленых глазах вдруг проскользнет ехидная искринка, и Мила противным голосом заявит, что она Лену разыграла.

Но ничего этого не было. Мила оставалась прежней – среди разговора замолкала, убегала не дослушав, сорила бредовыми идеями, а заканчивалось все тем, что в какой-то момент она замыкалась, уткнувшись в книжку.

Вот и сейчас. Они столько вокруг нее скакали, Антоха избегался, Верка полы драила, вся школа, наверное, на ушах стоит, а Мила проснулась и даже «спасибо» не сказала. А напомни ей об этом, она еще сама обидится.

Лена поджала губы, плотнее запахивая воротник куртки. Смеркалось. Разогревшая всех весна ушла, уступив место зиме, вкрадчиво пробирающейся под тонкие брюки и куртки, в холодные ботинки и перчатки.

А все-таки без Кудряшовой было бы скучно. Только Милка может уболтать любого преподавателя до того, что он забывает, какая тема урока. Только Милка может уговорить народ ни свет ни заря прийти на тренировку. Только Милка, стоит ей лишь захотеть, заставит этот мир вертеться в другую сторону. Она веселая. Всегда разная. И сама не знает, что хочет.

Лена дружит с Милой сто лет. Они сошлись в четвертом классе, когда к ним в школу пришла Зоя Семеновна вести кружок по рукоделию. Мила в два приема выучилась всем этим мудреным стежкам и швам, засыпала свою комнату самодельными платочками, подушечками, салфеточками и так же молниеносно ко всему этому остыла. Девчонки еще учились нитку в иголку вдевать, а она уже прожигала насквозь доски самодельным прибором для выжигания, потом пошла в секцию легкой атлетики. Потом на неделю исчезла из школы. Нашли ее в… библиотеке. В читальном зале. Она брала там какую-то книгу и весь день читала. Одна в огромном читальном зале. Библиотекарша не выдержала и позвонила по номеру, указанному в карточке. То-то родители обрадовались, когда узнали, чем вместо школы занимается их любимая дочка.

Но последним фантастическим изобретением Милы были сны. Приключенческими книгами она зачитывалась, даже какой-то там сериал до бесконечности смотрела, сбегая с последних уроков. А потом стала сочинять сама. И не просто сочинять. Однажды Кудряшова пришла и заявила, что ей приснился потрясающий сон. Она его уже записала. И сегодня ночью собирается смотреть продолжение. На следующий день в тетрадке появилась пара новых исписанных страниц. Потом еще, еще. И вот уже сколько времени она носится со своими снами.

То ли сумасшедшая, то ли гений. Менделееву, вон, таблица во сне приснилась, кому-то там музыка…

С гороскопом ее смешно переклинило. Неужели она считает, что все люди одного знака должны быть похожи? Вот умора! Это на нее так переутомление действует, не иначе.

С этими мыслями Лена свернула к своему подъезду, даже не догадываясь, что на этом ее правильная размеренная жизнь закончилась. Что внезапно родившаяся идея в голове одного человека способна встряхнуть жизни десятка других.

Глава 3

Гороскоп на все случаи жизни

«Противоречивые натуры. Во всем стараются найти выгоду. Щедрые на обещания, которые зачастую не выполняют. Руководствуются рациональными мотивами, а не зовом сердца. Даже в случае самопожертвования Близнецы находят веское обоснование своего поступка в собственных глазах и глазах окружающих. Любознательны. Любят смену деятельности. Способны к иностранным языкам, очень музыкальны…»

«День принесет неожиданности и сюрпризы. Пришло время проявлять изобретательность, действовать решительно и быстро – иначе вы рискуете упустить свой шанс. Ваши представления о мире меняются, начинается период переоценки ценностей, не останутся прежними и отношения с близкими людьми. Высока вероятность ссор с любимым человеком».

Мила попыталась сложить газету, но порыв ветра неправильно замял углы, и газета скомкалась, зашуршала, неприятно пачкая руки.

Ага! Сюрпризы начались.

Мыском ботинка она отбила недовольную дробь. Какого черта они договорились с Ленкой встретиться до школы? Замятина уже на целых три минуты опаздывает!

Холодный весенний ветер подгонял нехорошие мысли. В тонкой, не по погоде, куртке было зябко. Мила сунула бы руки в карманы, но мешала газета.

А вокруг все было так уныло и печально – коричнево-серое, мокрое, стылое. И никакого просвета. Облака, ветер, слежавшиеся за зиму листья под ногами, скользкие дорожки.

Газета в руках шуршала, словно издеваясь, углы нарочно выворачивались в другую сторону. И кто только придумал такой неудобный формат? Мила рванула нужный ей кусочек с гороскопом. В глаза бросилась реклама «Гороскопы на все случаи жизни».

Так уж и на все?

– Ну, чего ты опаздываешь? – ринулась вперед Мила, как только Лена показалась из-за поворота.

– Это ты чего так рано пришла? – Лена потрясла рукой с часиками, проверяя, ходят они или нет.

– Мы же договаривались не задерживаться! – упиралась Мила, словно за эти три минуты она упустила счастье всей ее жизни. Не слушая оправданий подруги, она устремилась по тропинке к улице.

– Погоди! – побежала за ней Лена. – Ты английский сделала?

– Чего там делать? – бросила через плечо Мила. С иностранными языками у нее никогда не было проблем. Но вот она остановилась, резко втянув воздух через нос, и вдруг резко повернула направо к хлебным киоскам. – Хлеб свежий привезли, – пробормотала она, хлопая себя по карманам. – У тебя мелочь есть? – спросила она, даже не удостоверившись, что Лена догнала ее. – Пойдем, пряников купим.

Она любила большие печатные пряники с начинкой «вареная сгущенка». По ним гадала – если такие есть в продаже, значит, день будет удачным, нет – прячь не прячь взгляд, наверняка вызовут к доске отвечать, а уроки, как всегда, не выучены.

– Как твой роман? – Лена заглянула в глаза подруге – вчерашний ураган прошел, можно было жить дальше. – Что-нибудь новенькое есть?

Пряники с «правильной» начинкой были, что лишний раз подтверждало гороскоп. Они разломили пряник пополам, и сейчас ели, развесив по губам и воротникам курток коричневые крошки.

– Не, что-то не снится ничего, – мотнула головой Мила. – Или проснулась поздно? Да ну их!

– Чего ты меня тогда позвала? – Последний кусок пряника в горло Лене не пошел – она закашлялась.

– Я придумала, как Баркаса выгнать из нашего славного клана Близнецов.

– Ты что, перепишешь ему дату рождения? – Вкуснейший пряник крошился в безжалостных Лениных руках.

Мила мрачно усмехнулась, глянула на подругу исподлобья и проговорила, слегка понизив голос:

– Я ее выжгу на его спине каленым железом.

– Ну тебя! – Лена качнулась назад, брезгливо отряхивая руки.

Мила придвинулась к ней.

– Я его вычислю по запаху! – таинственным шепотом произнесла она.

Лена почувствовала в воздухе еле уловимый пряный запах, она даже оглянулась в поиске человека, принесшего его с собой. Но вокруг никого не было. Неужели Милка, всегда равнодушная к собственной персоне, начала душиться?

– «Астрология – точная наука, все сказанное в гороскопах обязательно сбывается. Только неизвестно когда, где, с кем и что конкретно», – глядя себе под ноги, пробормотала Мила. – Это я в своей книжке вычитала. Поэтому приготовила несколько тестов. – Для подтверждения своих слов она хлопнула рукой по сумке, висящей у нее на плече. – И ты эти тесты с Верещагиным проведешь. Идет?

– А что надо будет делать? – Лене, конечно, приятно было, что ее берут на такое ответственное задание, но как бы потом хуже не получилось.

– Да ладно, ничего страшного! Идем! – Мила побежала вперед.

Первые пару уроков Кудряшова молчала, задумчиво грызла ручку, пропуская мимо ушей все, что говорят учителя. Наконец перед третьим уроком она выложила на стол разноцветные картонки.

– Вот, смотри, – быстро заговорила она. – Тебе надо подсунуть Баркасу эти картонки и спросить, какой цвет ему больше нравится.

– А на словах нельзя?

Идти к Антону и что-то ему предлагать Лене не хотелось. Под словом «тест» она понимала другое – оценивать человека на расстоянии, а не идти безоружной в логово к врагу. А тут вдруг такое… Она так и видела, как подходит к парте Верещагина, как достает из-за спины картонки…

Все, дальше ее фантазия работать отказывалась. Потому что по закону жанра в этот момент она должна была умереть на месте от разрыва сердца.

– Чего ты сразу-то? – Мила сделала такое лицо, как будто ее обидели в лучших чувствах. – Обещала помочь!

– Давай без картонок? – начала сдаваться Лена. – Я ему лучше так все объясню.

– Ты тест проводишь, нет? Или я сейчас еще кого-нибудь позову! – Мила приподнялась, окидывая взглядом класс.

– Да иду я, иду! – уж по такому пустяку ссориться с Кудряшовой совсем не хотелось. – Могла бы и сама у него спросить. Чего тут сложного… – ворчала она уже по инерции.

– Сама я не могу. Это нарушит чистоту эксперимента, – бросила ей в спину Мила.

Лена сложила карточки и на нетвердых ногах двинулась по проходу в конец класса.

– Белов! Отойди, – бесцеремонно отодвинула она Антонова оруженосца. Леха беспрекословно подчинился. – Верещагин! Выбери цвет.

Антон оторвался от чтения журнала, заложил его пальцем и с интересом посмотрел на Замятину.

– Чего ты на меня уставился? – начала заводиться она. – Ты сюда смотри. – Она постучала по карточкам.

– Я тебя выбираю, – произнес он без тени улыбки. – Ты мне здесь отдашься или до конца урока подождем?

– Придурок! – выдавила из себя Лена и метнулась к выходу. В спину ей ударил смех Белова.

Мила пролистала книгу.

Так, Замятина по знаку Зодиака Рыбы. Что там у нас про этих водных жителей говорится? Ага! Менее всего Близнецы сочетаются с Рыбами, Девами и Стрельцами. Белов у нас Водолей. Про него сказано, что у него с Близнецами самая лучшая сочетаемость. Блин, все сходится. Ленка и не должна понимать Антона, а вот Лешка все ловит на лету.

– Хорош лыбиться и тащи сюда карточки, пока в забрало не получил! – прикрикнула на Лешку Мила.

Белов послушно сгреб карточки. На секунду остановился, слушая, что ему говорит Верещагин, и развязной походкой направился к парте Кудряшовой.

– Просили передать, – карточки Леха выкладывал на парту по одной, чтобы растянуть удовольствие и призвать как можно больше зрителей на этот спектакль, – что нужной карточки здесь нет.

– Какой же это? – Уголки губ у Милы дернулись, изображая подобие то ли улыбки, то ли оскала.

– Сер-бур-малиной в крапинку, – выпалил Леха, наслаждаясь произведенным эффектом – одноклассники довольно загудели. – А по мне, – Белов склонился ниже, – спектакль закончился, задание выполнено, теперь можно было поговорить нормально, – здесь не хватает главного цвета – серого. Серый украшает мужчину.

– Это если он мужчина, – Мила произнесла это громко, с видимым наслаждением. – Для детей серый в самый раз, потому что на нем грязь не видна.

Благодарные зрители зааплодировали. Белов отшатнулся, посмотрел на Антона, ища у него поддержи, но Верещагин молчал. Это был не его спор.

Леха сжал кулаки и отступил к своей парте. Мила снова пролистала книгу.

Так, серый цвет. Подходит и Близнецам, и Водолеям.

Она глянула на свою короткую серую юбочку, одернула ее, пытаясь прикрыть коленки, обтянутые темно-серыми плотными колготками.

Хотя Близнецам больше подойдет фиолетовый, светло-желтый и серо-голубой. Пойдем дальше. Символ Близнецов маска, рука, звезда…

Ленка-то куда делась? Звонок уже прозвенел, а Замятиной все еще не было на месте.

Но вот она появилась. Глаза заплаканные, на замечания учителя не реагирует.

– Чего это она? – приподнялся со своего места Белов, заранее готовя неприятную улыбочку.

– Влюбилась, – отмахнулась от назойливого Лешки Мила и вновь стала листать книгу, не замечая, как вздрогнула Лена, какой ненавистью загорелись ее глаза.

Камни знака Близнецы – это хризопраз, берилл, агат, яшма, горный кристалл. Эх, жаль, ни одного знакомого. Ага, металл – серебро. Кудряшова машинально посмотрела на свое серебряное колечко, тоненькое, с насечкой. Это мама ей подарила на день рождения, Мила считала его своим талисманом, знаком удачи. Значит, все верно. Вряд ли мама читала гороскопы, просто интуитивно выбрала для дочки лучшее. В кои-то веки!

Мила выписала на бумажку названия камней, приписала аметист с изумрудом и подсунула листочек ближе к Лене.

– Сходи, спроси его, какой камень он выберет.

– Сама спрашивай! – Листок отодвинулся подальше.

– Да ладно тебе, Замятина! – фыркнула Мила. – На дебилов не обижаются. Сейчас мы их растопчем в два приема.

– Тебе надо – ты и топчи, – упрямилась Лена. А потом вдруг выхватила листок и начала его складывать, раз, другой, третий.

Мила ухмыльнулась. С цветом не прошло, осталось разобраться с талисманом и символом. Если Баркас не попадет ни в один из пунктов, то либо гороскоп барахлит, либо он не Близнец. Второе предпочтительнее.

За своими размышлениями она не заметила, как Лена подменила записки. Ту, что ей дала Мила, спрятала, а на своей написала: «Верещагин – я тебя люблю! М.К.» Сложенный листок поплыл по классу.

Мила отложила книгу и задумчиво посмотрела на доску. Математические формулы поплыли у нее перед глазами. Все происходящее вдруг показалось ненастоящим, искусственным. Мир предстал перед ней в виде картонных перегородок, умные формулы сыпались на пол белым порошком, вместо людей сидели закодированные глиняные болванчики. Настоящая жизнь была где-то там, далеко, где скачут лошади и бьется по ветру плащ, где отношения просты и понятны, где злые люди злы, а добрые добры, где все заканчивается непременно хорошо. Так, как нужно ей, Миле.

Она прищурилась, и весь класс превратился в карточные фигурки, где вместо привычных червей, пик, трефов и бубей были изображены знаки Зодиака. Лена, махнув зеленым хвостом, русалкой уплыла на глубину. Лисичкина недовольно щелкнула клешнями и, двигаясь вперед плоским рачьим хвостом, уползла в тину. Вербилин склонил кудрявую головку барашка с крутыми рожками, топнул аккуратной белой ножкой. Белов превратился в фонтан, где из каждого его пальца била струйка воды. И только себя она никем представить не смогла. Себя и Верещагина. Они просто стояли рядом в длинной шеренге превращенных одноклассников и ничего не делали.

Как эти Близнецы-то выглядят?

Уже не опасаясь, что учитель сделает замечание, Мила вытащила книгу на стол и пролистала ее на начало статьи о своем знаке, мысленно пожалев, что раньше не интересовалась всеми этими вещами. Это же так просто – прочитал свой гороскоп, узнал, что будет завтра, и живи себе спокойно.

Хотя нет, спокойно не проживешь. Писали бы в гороскопах конкретно – «сиди дома, завтра ожидается встреча твоей головы с кирпичом», или «будь осторожен, впереди контрольная», или «физичка заболела, смело топай в школу». Так нет же, напустят тумана, разбирайся что к чему.

Мила снова опустила глаза в книгу.

Близнецы выглядели неважно. Два полуголых пацана в приспущенных набедренных повязках.

Стоп! А вот здесь женщина.

На второй картинке в конце описания знака было еще одно изображение. Двое с длинными волосами, все те же повязки – длинный кусок ткани, обхватывающий нижнюю часть туловища. У одного, того, что лицом, эта ткань еще переброшена спереди через плечи. А у того, что стоит вполоборота спиной, явно вырисована грудь.

Двое. Он и Она.

Сердце неожиданно скакнуло в груди, неприятные иголочки пробежали по щекам.

– Слушай, а разве легенда о Близнецах – это не легенда о братьях? – подняла голову Мила.

– Какая легенда? – Лена повернулась назад, чтобы проследить за реакцией, которую должна была вызвать записка. Но, как назло, никакой реакции не было. Верещагин прочитал записку, сложил ее и сунул Белову. Леха ознакомился с посланием, довольно зажмурился и затрясся от беззвучного смеха. Записка исчезла в его кулаке.

– Ну, как их? Один бессмертный, другой смертный… Здесь написано! – Мила недовольно нахмурилась – Лена ее не слушала, а смотрела куда-то в сторону. Она проследила за ее взглядом. Белов что-то шептал Антону, тыча пальцем в журнал. Наконец они почувствовали на себе напряженный взгляд двух пар глаз. Улыбка тронула тонкие губы Верещагина. Глаза хитро сузились.

И тут произошло неожиданное. Антон вытянул губы трубочкой и послал воздушный поцелуй. Адресатом его стала Ленка Замятина.

Несчастная Лена качнулась назад, сдвинула парту, чуть не свалилась со стула, щеки ее заполыхали таким румянцем, словно ее окатили ледяной водой.

– Придурок, – прошипела она.

– Повторяешься, – одними губами произнесла Мила, про себя отмечая, что раз Верещагин увлекся Замятиной, то он не Близнец. Рыбы Близнецам не подходят. Рыбы подходят…

Она сунула нос в книгу. Ага, Телец, Рак, Козерог, Дева.

Вот так все и выяснилось. Он Телец! Мила так и думала.

Закрыв книгу, Мила с сознанием выполненного долга выпрямилась. Как же все это легко объясняется!

Но тут она встретилась с холодным взглядом Веры. После вчерашнего Лисичкина даже не подходила к ней.

– Милая Мила по школе ходила, – довольно громко, чтобы все услышали, прошептала Вера и склонилась над тетрадкой. Вербилин за ее спиной довольно хмыкнул. Мила состроила Петьке злую рожицу.

И что в нем нашла Чуйкина? Петька никакой. Высокий, узколицый, с длинным горбатым носом, вечно полуприкрытыми сонными глазами, соломенными, падающими на лоб волосами. Он был молчалив, а если и открывал рот, то говорил обычно одни глупости. Чуйкина с ним никогда и не разговаривала, просто стояла рядом. Это у них называлось «дружба». Если Петька брал ее за руку, то это начинало называться «любовь». Отпускал руку, снова становилось «дружбой». Судя по скупым движениям Петьки, чаще у них все же получалась «дружба», чем «любовь».

А еще он любил анимэ, японские мультики с людьми-мутантами, где у всех неправдоподобно большие головы и глаза, а тела такие маленькие, что если бы не голова, то они могли бы проходить в замочную скважину. У Чуйкиной анимэ было завались, потому что отец у нее был аниматором, сам делал мультфильмы и время от времени с работы приносил новинки. Добрая Чуя тут же делилась фильмами с Петькой. Это у них снова называлось «дружбой». Если Петька диск возвращал, то, считай, они стояли на пороге любви. Но это случалось редко. В основном мультфильмы пропадали в дебрях вербилинской квартиры. Тогда Галя с Петькой оставались в состоянии «дружбы», никуда не переходя.

Обычно через руки Чуйкиной проходило что-то незначительное. Девочки-цветы, девочки-лисички (в этом месте зрители долго смеются, поглядывая на задумчивую Лис), роботы-трансформеры. Но в этот раз Галиному папеньке достался особо ценный диск – свежачок, нигде и никогда не выходивший, с субтитрами вместо перевода. Миле не столько мечталось приобщиться к миру японской анимации и погрузиться в невероятный мир анимэ, сколько просто захотелось первой увидеть то, что так сильно разрекламировала Чуйкина. Как говорится, не надо было трясти этим диском на каждом углу.

К тому же ее слегка раздражала эта идиллия между сонным Петькой и стукнутой на всю голову Чуйкиной. Она мечтала пойти по папенькиным следам, тоже стать аниматором, вечно рисовала какие-то фазы – это когда движение изображается поступательно, – уголки всех ее тетрадок пестрели зверушками и деревьями. Если такую тетрадку быстро пролистать, то нарисованная картинка «оживает» – зверушка начинает бежать, дерево качаться. Прикольная штука. Мила тоже пыталась нарисовать что-нибудь подобное, но у нее на это не хватало терпения. В тетрадке 48 листов, значит, надо сделать 48 почти одинаковых картинок. Рисовала она примерно половину, а потом бросала это дело. Чуйкина же разрисовала с десяток тетрадок.

Внезапная слабость нарушила вчерашние планы Милы по захвату диска. А после того, как он уже побывал в руках Лисичкиной и, судя по всему, добрался-таки до Петьки, увидеть этот фильм в обозримом будущем шансов было мало.

Мила так долго сверлила взглядом несчастного Петьку, что тот слегка приоткрыл глаза. Мила улыбнулась ему, давая понять, что он ей очень нужен. И в ту же секунду Петьку заслонила фигура Чуйкиной. Лицо у нее было очень недовольное. Бровки подняты домиком, выражая крайнюю степень удивления – чего это Мила решила строить глазки Вербилину. Ничего не понимающий Петя наклонился вперед, чтобы все-таки выяснить, чего от него хотела Кудряшова. Себя он не считал исключительной собственностью Чуйкиной, поэтому Галины попытки загородить его от Кудряшовой не оценил.

Галя, теперь уже развернувшись в Петькину сторону, вновь перекрыла Милу. Петька откинулся назад, пытаясь все же выяснить, что происходит. Стул качнулся. Петька потерял равновесие и грохнулся на пол.

– Чего тебе? – успел крикнуть Петька, опрокидываясь в проход.

Терпению математички пришел конец. Сегодня весь урок эти неугомонные чудовища в образе детей занимаются у нее черт знает чем: Замятина опоздала, Верещагин с Кудряшовой в открытую читают постороннюю литературу, Лисичкина смотрит в окно, Вербилин вообще орет в голос и падает со стульев.

– Оба! Встали и вышли из класса! – гаркнула она, бросая мел на стол.

– Елизавета Петровна! А че я сделал-то? – вскочил Петька, быстро одергивая свитер, как будто причиной учительского недовольства был завернутый воротничок или не очень чистые манжеты сорочки.

– Ты мне не чокай! – перешла на ультразвук математичка. – Распустились! Вон из класса! И Кудряшову с собой прихвати. Поделитесь там новостями, а потом будете у меня на пару самостоятельную писать по новой теме.

– А че сразу я-то? – не сдавался Петька.

Но учительница сурово сдвинула брови и отошла к столу.

– Пойдем, пойдем! – сорвалась с места Мила – это был хороший повод выяснить у Петьки про диск с мультами.

Вербилин дернулся, недовольно поморщившись, – не то, чтобы он был большой любитель математики или новая тема нашла в его душе живой отклик, просто ситуация требовала скандала. Но так как от Королевы Елизаветы (вот такое незатейливое прозвище придумали математичке ее любимые ученики) можно было и по шее получить в виде пары в журнал и вызова родителей к завучу, Петька только глубоко вздохнул и поплелся к выходу, рядом с которым уже стояла Кудряшова. Мила приветливо улыбалась.

Она была настолько увлечена собственными мыслями, что не замечала, какими глазами на нее смотрят одноклассники. А взгляды у них были более чем красноречивыми. В глазах Лены и Гали читалась явная ненависть. Вера смотрела с деланым равнодушием, хотя на самом деле ей было жутко интересно, что происходит и что может быть у Вербилина с Милой. Во взгляде Федорова проскакивал то восторг, то испуг, потому что девчонок он еще побаивался, но Мила вызывала у него живейший интерес своей полной непредсказуемостью. Верещагин откровенно веселился, довольно хихикая и покачивая головой.

Но был один человек, которому показалось, что он все понял. Это был Леша Белов.

Внешность Лехи был невзрачна, и он сам это отлично понимал. Долговязый, с жиденькими волосами, длиннолицый и длинноносый, он привык держаться в тени крупного Верещагина. Рядом с ним он чувствовал себя силой и даже позволял иногда часть спокойной уверенности Антона перекладывать на себя. Сейчас он мял в кулаке пришедшую записку и чувствовал себя по меньшей мере Наполеоном перед Ватерлоо или, на худой конец, Александром Македонским на границе с Индией. И если у Антона внезапное признание в любви не вызвало никаких эмоций, то Белова словно взорвало изнутри. Чужое откровение, адресованное не ему, накрыло его с головой, сделало глухим и слепым.

Он вдруг понял, что влюбился. Правда, пока еще было непонятно, в кого конкретно. Просто что-то новое рождалось у него внутри, согревало живот, заставляло прислушаться к стуку сердца, расправить плечи, забыть и про свою тусклую внешность, и про зависимость от Верещагина…

Мила не догадывалась, что своим выходом из класса разворошила целый пчелиный улей. С книгой под мышкой она бодро вышла в коридор и уже заготовила дежурную улыбку, собираясь встретить товарища по несчастью. Но Петька был совсем не рад коридорному заточению. С порога зло глянул на нее, прошел к стене, резко облокотился, сложил руки на груди, всячески давая понять, что такое положение дел его не устраивает.

– Да ладно тебе, Петрыч, – начала издалека Мила. – Побуянит наша Лиза и забудет.

Вербилин на уговоры не поддавался и гнев на милость не менял.

– Чего ты? – не сдавалась Мила. – Мы ей после уроков стулья перевернем, доску протрем, и она оттает.

– Вот ты и будешь стулья до ночи переворачивать, – зло прошипел Петька. Он хотел испепелить Кудряшову взглядом, но долго смотреть на девчонок у него еще не получалось, поэтому он мельком глянул на Милу и отвернулся.

– А у тебя, значит, на вечер другие планы есть? – стала заворачивать к нужной теме Мила.

– Ну, явно не стулья переворачивать! – фыркнул Петька.

– Фигня какая! Хочешь, я математику сделаю и дам тебе списать?

– Не надо мне ничего. – Петька качнул сложенными на груди руками, давая понять, чтобы Мила близко к нему не подходила. И она сделала шаг назад.

– Ну, давай вместе сделаем! Я к тебе забегу, и мы в два счета все решим. Ты где живешь? – Мила изобразила на лице такое внимание, словно собиралась адрес наизусть запоминать.

– За универмагом, – выдавил из себя Петька, и его взгляд заметно смягчился.

– Ну, все, тогда я заскочу. Это рядом со мной, – произнесла Мила таким тоном, словно каждый день ходит к кому-нибудь в гости, чтобы коллективно делать домашнее задание, типа, в одиночку у нее не получается. – Ты когда дома будешь?

Петька растерянно хлопал глазами. Предложение одноклассницы было странным. С одной стороны, все знали, что Мила легко рубила в математике, так что списывать у нее было обычным делом. Но с другой – никто никогда не ходил к Вербилину в гости. С чего вдруг Мила собралась? Даже осторожная Чуйкина все ждала приглашения, не решаясь напроситься сама.

– Да я как-то, – почесал в затылке Петька. – У меня там… – он попытался подобрать подходящее слово, – не убрано.

– Так я ж не уборку приду к тебе делать, – хихикнула Мила, хлопая о ладонь свернутой в трубочку книгой. – Ты же из-за меня с урока вылетел? Ну, вот и договорились. Ты мне потом адрес свой скажи, я запишу…

Хлопнула дверь, выпуская довольно улыбающегося Белова.

– Привет, братва! – гаркнул он. – А я к вам.

– Чего это вдруг? – недовольно сдвинула брови Мила. Для окончательного охмурения Петьки ей не хватило всего нескольких минут. Белов тут был совершенно некстати. – Лиза раньше не злобствовала…

– Я постарался, – физиономия Лехи лучилась счастьем. – Чего это вас одних оставлять на целый коридор? Жирно будет.

– Жирно это когда торт руками, а ты не в кассу, – отшила его Мила. – Топай обратно, ты тут лишний.

– Я лишний? – Белов быстро глянул на Петьку. Вербилин тоже смотрел на него во все глаза.

– Лишний, лишний, – машинально подтвердил он.

Лехино лицо медленно побелело, крылышки носа задрожали. Он и сам не заметил, как его кулаки сжались.

– Не видишь? Тут люди разговаривают! – стала наступать на него Мила. – Иди в другой конец коридора.

– Мне и здесь хорошо, – заупрямился Леха и сделал то, о чем впоследствии сильно жалел. Он все еще стоял около двери, поэтому подошедшая к нему вплотную Мила не давала возможности улизнуть ни вправо, ни влево. Она наступала на него, грозя пропихнуть обратно в класс. В панике Леха подтянул руки к груди и оттолкнул Кудряшову от себя.

Мила качнулась, зацепилась одной ногой за другую, взмахнула руками и плюхнулась на пол, отбив попу.

– Ты чего, совсем офонарел? – прошептал тут же проснувшийся Вербилин, с ненавистью глядя на еще больше побелевшего Белова. – Ты чего творишь?

– Так я ж ничего… – Леха схватил Милу за руку и грубо дернул вверх. Кудряшова, еще не пришедшая в себя после падения, ощутила резкий толчок. От боли в пояснице слезы выступили у нее на глазах.

– Отвали, – взвыла она.

Белов в панике выпустил руку, и Кудряшова снова брякнулась ушибленным местом о пол. От пронзительной боли Мила изогнулась, вытирая юбкой затоптанный паркет.

– Прибил, что ли? – перепуганно прошептал Вербилин.

– Так я ж… – как заведенный повторил Леха, вновь протягивая Миле руку.

– Ой, уйди! – заголосила Мила, отползая от Белова подальше.

– Не трогай ее! – наконец ожил Петька. Он сделал три шага, разделяющие его и корчущуюся от боли на полу Милу, отпихнул Лешкины руки. – Катись отсюда!

– Сам катись! – взвизгнул Белов. Как все слабохарактерные люди, он предпочитал сразу перейти к драке, а не пытаться решить дело миром. Леха перехватил руки Вербилина. Петька оказался сильнее, он заблокировал удар и всем телом навалился на одноклассника. Белов присел, сдаваясь под тяжестью Вербилина, и они оба покатились по полу. Мила вскочила на ноги – быть погребенной под телами парней ей не хотелось.

Леха больше не сопротивлялся. Он лежал, раскинув руки и ноги, а разъяренный Петька мутузил его, удобно устроившись сверху.

– Вербилка! Прекрати! – бросилась к ним Мила. Она обхватила Петьку сзади и потянула на себя.

Дверь кабинета распахнулась. Первой в коридор выскочила Галя. Прежде чем ребята бросились врассыпную, она успела увидеть все – и как Мила обнимала Петьку за плечи, и как Вербилин восседал сверху на Белове, и тоскливый взгляд Лешки, примирившегося с участью покойника.

Зазвенел звонок. Урок алгебры закончился.

Глава 4

Короля играет свита

«Чрезвычайно способны буквально ко всему, все схватывают на лету. Но основная трудность для них заключается в том, что берутся они сразу за много дел и ни одного не доводят до конца… Гостей любят, но вряд ли накормят их чем-нибудь, кроме чая и конфет, зато разговоров будет достаточно. Даже в магазин за хлебом Близнецов лучше не пускать – могут вернуться через неделю. При этом их оправдания окажутся фантастическими: похищение инопланетянами, бегство от агентов контрразведки… Они находят много недостатков даже у дорогих им людей, и если те чем-то их не устраивают, Близнецы рвут с ними без колебаний. Доверенную Близнецам тайну вскоре узнает весь город…»

«День принесет неожиданности и сюрпризы. Пришло время проявлять изобретательность, действовать решительно и быстро…»

Мила разгладила перед собой изжеванный газетный кусочек с гороскопом.

М-да, сюрпризы…

Королева Елизавета решила проявить характер и оставила всех после занятий на классный час. Сбежать оказалось невозможно – последний урок снова был математикой, их попросту не выпустили из кабинета.

С нехорошим хрустом ключ повернулся в замке, как бы предупреждая, что все происходящее останется только здесь, не просочится за пределы этих стен.

Вот он – час Х для изобретательности, решительности и быстроты. Иначе их с Петькой и Лешкой за безобразное поведение разберут на запчасти, разнесут по домам в пакетиках, выдадут родителям и скажут, что так и было изначально.

Мила снова прошлась ладонью по газетному обрывку.

«Ваши представления о мире меняются… отношения с близкими людьми не останутся прежними…»

Да, получилось глупо. Особенно когда к их драке присоединилась Чуйкина. Она вцепилась в Милу, собираясь, видимо, открутить ей голову. Потом она долго била ладошкой по плечу здоровенного Петьки, а тот стоял, глупо хлопая глазами, и твердил одно и то же: «Ну, ладно… Ну, подумаешь… А клево ты…»

Короче, Чуйкину тоже припрягли к этому делу, и теперь она сидела за своей партой, низко склонив голову, наверное, готовясь к тому, что сейчас ей эту самую голову отрубят. И без этих проблем молчаливая, Галя ушла в себя, возмущенно хлопнув дверью.

Петька сидел как ни в чем не бывало. Белов злился, но чтобы не показать никому свое расстройство, тянул губы в нехорошей ухмылке, оголявшей верхние зубы, от чего Леха начинал смахивать на суслика. Чтобы поддержать свою пошатнувшуюся самооценку, он всем корпусом повернулся к Верещагину, но Антон не обращал на него внимания, продолжая вычитывать в своем журнале что-то очень важное.

Кстати о Баркасе! Почему все сюрпризы свалились на голову только Миле? Она здесь одна, что ли, Близнец? Вон еще один сидит, но что-то никаких сюрпризов не видно. Если, конечно, не считать Белова с его крысиной улыбочкой. Сюрпризик еще тот! Вот вам лишнее доказательство, что никакой он не Близнец!

А ну-ка, что там у нас сказано о Водолеях?

Мила с удвоенной силой стала разглаживать мятый газетный огрызок. Так, так… Водолеи… «Вас ждут как приятные неожиданности, так и сюрпризы, без которых вы вполне могли бы обойтись. Жизненный потенциал высок, что помогает в преодолении препятствий и решении проблем; неплохо было бы также не обижаться на то, что окружающие не торопятся оказывать вам помощь. А вот в личной жизни, напротив, важно уметь импровизировать – здесь события будут развиваться совсем не так, как вы ожидали. Не все поступки любимого человека вы сможете одобрить, но и осуждать их, не разобравшись в причинах, нельзя. Будьте миролюбивы – это именно то, что поможет справиться с негативными тенденциями».

Ха! Миролюбивы! Белову надо было гороскоп сначала прочитать, а потом уже в драку лезть! Ему же русским языком написали – осуждать, не разобравшись в причинах, нельзя! Вот пускай теперь и сидит, на всех обидевшись. И сюрпризы у него точно удались, как раз те, которых он не ждал, – перепачканная рубашка, оторванная пуговица и ссадина на скуле. Без этого он действительно мог бы обойтись. Помогать ему тоже никто не спешил. Когда со звонком все повалили из класса, первым делом принялись успокаивать Галю, поднимать Петьку, а Белова словно и не заметили. Да ему это и не нужно было – отряхнулся и побежал к патрону докладывать ситуацию. Антон рассказ выслушал, кивнул и остался изучать место боя. Вот и вся помощь.

Мила, наверное, слишком пристально рассматривала Верещагина, потому что он тряхнул головой и поднял глаза от журнала. Мила зарделась и быстро отвела взгляд, невольно переведя его на Петьку.

Ну а Овны? Чего-то Вербилин спокойный сидит, видать, по гороскопу его день обещал быть без сюрпризов и драка ничем удивительным для него не стала. «Овен. Тенденции противоречивы. Перед вами стоят важные и интересные задачи, но порой кажется, что сил для их решения у вас слишком мало. Сейчас нельзя поддаваться унынию и мрачному настроению; да, ваш оптимизм не столь несокрушим, как обычно, но оснований терять уверенность в своих силах нет. Возможны финансовые трудности, неудачные покупки, но и здесь негативные тенденции не столь сильны, чтобы говорить о катастрофе. В личной сфере ситуация благоприятна, стабильна и проста. У вас нет поводов для беспокойства, зато есть возможность изменить что-то к лучшему, оставить в прошлом проблемы и собственные заблуждения».

Мила подняла голову. Кто тут у нас страдал? Петька, что ли? Да он вообще не знает, что это такое! Для него страдание – это отсутствие булок в столовой.

– Мила, что же ты молчишь?

Оказывается, собрание уже началось!

– А чего такого-то? – Мила смяла газетный огрызок в кулаке. – Вы нас выгнали, мы и пошли. – Она вылезла из-за парты, чувствуя вернувшуюся боль в пояснице – видимо, копчик она таки себе отбила.

– Вас зачем попросили уйти из класса? – недовольно поджала губы Королева Елизавета. – Что вы должны были в коридоре делать? Вербилин, не слышу!

Петька приоткрыл сонные глаза.

– Таблицу умножения, что ли, учить? – буркнул он, к всеобщей радости.

– Не беспокойся, тебе это уже не грозит, – математичка посмотрела на него тяжелым взглядом.

Мила хрустнула в кулаке газетным обрывком. Интересно, а кто по гороскопу Королева Елизавета? Может, ей сегодня злиться нельзя или, наоборот, что ни пожелает – все сбудется? Мила выпрямилась, оглядывая класс. Она вдруг придумала, как в романе ее уже порядком подзабытая героиня выберется из замка злобного Барона. Виконт с Бароном поругаются, и она под шумок бежит, как и планировалось раньше, связав простыни узлами.

Перед ее мысленным взором снова встала пыльная дорога, убегал к лесу освободившийся от всадницы конь, Виконт медленно подходил к лежащей на земле девушке. А она смотрела на него и улыбалась.

– Вставайте! – требовательно произнес он и протянул руку. – У нас с вами будет долгий разговор!

– Так, я вижу, разговаривать мы с вами будем долго, – Елизавета Петровна словно прочитала мысли Милы. – Вербилин, Белов, рассказывайте, что у вас произошло?

– Ничего не произошло, – протянул Петька и усмехнулся.

– Это Кудряшова на пол брякнулась, – поддакнул Леха. – Стояла, стояла, а потом бац.

– Я тебе сейчас как сделаю бац промеж глаз! – взвилась Мила. – Если бы ты граблями не размахивал, ничего бы не было!

– А ты чего на меня насела? – ушел в глухую оборону Белов.

– Да кому ты нужен! – презрительно сощурилась Мила.

– Тише, тише! – попыталась вернуть разговор в мирное русло математичка, но поток уже стал неуправляем. Он несся вперед, смывая на своем пути дамбы, бревенчатые домики поселян и прочие ненадежные постройки.

– Это ты во всем виновата! – вдруг закричала Чуйкина. – Сидела бы тихо, вообще ничего не было бы!

– Да кого я здесь трогала? – изумленно обвела взглядом класс Мила. – Я, что ли, виновата, что Вербилин со стула навернулся?

– Виновата! – вставила свое слово забытая перед этим Лена Замятина.

У Милы от изумления челюсть отвисла. Всегда тихая Лена решила выступить. Это уже интересно…

– Виновата, – уже тише повторила Замятина. – Если бы ты ко всем не лезла со своими гороскопами, вообще ничего не было бы!

– А кто начал? – Мила и не думала сдаваться. – Сама первая журнал притащила!

– Девочки, – напомнила о себе Королева Елизавета. – При чем здесь гороскопы?

– Ей гороскоп сегодня сюрпризы наобещал, вот она их и ищет себе на голову, – выпалила Лена, и ее щеки залились густым румянцем.

– Милая Мила с парнями мутила, – громко прошептала Вера.

– На себя посмотри! – бросила Мила через плечо.

– Я-то посмотрю, а вот ты… – начала заводиться Вера.

– Да чего вы ее трогаете? – решил заступиться за одноклассницу Вербилин – он единственный был свидетелем того, как загремела Кудряшова. – Она-то тут при чем?

Шарахнул, отъезжая в сторону, стул. Чуйкина схватила портфель в охапку и бросилась на выход.

– Нервные все какие-то, – прокомментировал ее выход голос с галерки.

Чуйкина добралась до двери и стала ее трясти, забыв, что замок заперт.

– Галя, сядь на место! – забеспокоилась математичка – невинный разбор полетов грозил превратиться в бардак.

– Я с ней в одном классе учиться не буду! – заявила Чуйкина, прижимаясь спиной к двери и изображая из себя картину: «Отступать некуда, позади – Москва».

– Чуя, да не нужен никому твой Вербилин, – злорадно усмехнулась Мила. – Я у него диск с фильмом хотела попросить.

– Пустите, пустите! – билась задом в закрытую дверь Галя. Из ее зажмуренных глаз лились слезы.

– Цирк, – прошептала Лена, пряча лицо в ладони.

Леха на задней парте загоготал – хоть и зря он дрался, но зато выяснил, что Кудряшова никем пока не увлечена.

– Тихо! – Математичка шарахнула журналом о стол. По классу пронеслось эхо выстрела. От неожиданности народ пригнулся. И в образовавшейся тишине, которую нарушало лишь вялое постукивание Галиной пятой точки о дверь, раздался шепот:

– Милая Мила Петю любила.

На последнем слове дверь неожиданно поддалась напору и раскрылась. Чуйкина выпала в коридор. На этом классный час завершился.

Это потом уже сквозь крик и возмущенные вопли Елизавета Петровна добилась от Милы обещания больше скандалов не устраивать.

– Да пожалуйста, – дернула плечом Мила. Она не считала себя виноватой. Если бы Белов не вылетел вслед за ними с урока, если бы Петька был посообразительней, если бы Галя не устроила разборки…

О своем обещании Мила тут же забыла, потому что, вернувшись за свою парту, встретила удивленный взгляд Лены.

– Как ты можешь после всего этого улыбаться? – сухо спросила она.

– А чего такого? – Мила и не думала сдерживаться – улыбка дотянулась до скул и стала загибаться за уши, до того ее веселила вся эта ситуация. – Пошумели да перестали.

Лена вскинула на подругу глаза. Ей очень хотелось сказать Миле что-нибудь резкое, чтобы она поняла, как больно сделала ей самой. Но только набрала в грудь воздуха и… выдохнула. Нет, ничего она говорить ей не будет. Еще поссорятся, а зачем это Лене?

– Что же вы мирно-то не живете? – Елизавета Петровна складывала в полиэтиленовый пакет тонкие тетрадки с самостоятельными работами.

– Милая Мила кашу варила, деток кормила, – протянула Вера, сдергивая свою сумку со стола.

– Слушай, отвали от меня уже, да? – накинулась на нее Мила. Лисичкина со своими приколами могла достать кого хочешь!

– «Не рычи и не фырчи, мы ведь тоже усачи! Можем мы и сами шевелить усами!» – проявила Вера глубокое знание классики. – Лучше скажи, ты на волейбол завтра пойдешь? Пингвин спрашивал. Специально для тебя тренировку после занятий назначил. Чтобы никто больше в обморок не грохнулся.

– А что, он починил спортзал? – Миле тоже хотелось вот так искрометно ответить Лис, но сочинять экспромты на ходу она не умела.

– Милая Мила спортзал разгромила, – ехидно пропела Вера.

Мила уже собралась сказать какую-нибудь грубость, но тут заметила, что к их парте приближается совсем уже неприятный персонаж.

Кто-то когда-то сказал Лехе, что ему идет улыбаться. Прибить бы того человека, потому что улыбка у Белова была препротивная. Но именно с такой радостью на лице он и подходил к их парте.

– Девочки, идите погулять, – лениво бросил он Лене с Верой и даже рукой повел, указывая конкретное направление, куда должны пойти одноклассницы.

– А не пошел бы ты сам, – посоветовала Мила, с неудовольствием отмечая, что Белов своей тощей спиной загородил от нее подружек.

– Отбрызни, – из-за Белова появился Верещагин.

Мила крутанулась на стуле. Секунду она пристально смотрела на него. Высокий, со светлыми волосами, спереди подстриженными и потому лохматыми, а сзади собранными в хвост, тонкие черты лица, очень внимательные серые глаза и горбинка в том месте, где нос переходит в лоб. Сам он был большой. Не толстый, а какой-то крупный. Когда Мила порой пыталась представить, как Антон обнимает девушек, ей становилось страшно – все равно, что обниматься с гориллой, она такая же огромная и непредсказуемая.

Какие же сюрпризы у него сегодня были? Или будут? А вчера? День был удачен?

У Милы было много вопросов. Но напрямую задавать их было нельзя – ни один нормальный человек не ответит, а Ленка помогать почему-то отказывалась.

Долгую секунду Антон выразительно смотрел на Лисичкину с Замятиной.

– Белов, проводи дам до двери, – не глядя на Леху, обронил Антон, и девчонки, не дожидаясь, когда Белов сообразит что к чему, возмущенно протопали к выходу.

– Милая Мила Антона любила, – переиначила свой же стишок Вера, стоя на пороге. Дверь за ней захлопнулась. Мила почувствовала, как ее щеки медленно наливаются румянцем.

– Ну и чего ты от этого убогого хотела? – Антон присел на краешек парты.

– От Белова? – Мила глянула на Леху и отвернулась. – Чтобы он больше не лыбился.

Белов сразу посерьезнел и даже как будто погрустнел.

– А чего она? – потянул Леха, оборачиваясь на Верещагина, словно он был небесным арбитром.

– Какой ты диск хотела взять у Вербилина? – Антон не отвлекался на Белова, переживания приятеля его сейчас не волновали. – Тот, который ему Чуйкина принесла? Так ведь это отстой. Ничего нового. Если хочешь посмотреть анимэ, я тебе принесу правильное кино. А у Чуйкиной детский сад, кино для малолеток.

Над ними раздалось довольное сопение – Леха согласно кивал и снова улыбался, подтверждая слова друга.

– А ты чего у нас, спец по анимэ? – не спешила соглашаться Мила.

– У меня коллекция – сто дисков, – бросил Антон таким тоном, словно это было само собой разумеющимся, и не знать о его коллекции все равно, что путать солнечную погоду с дождливой. – Выбирай. Этот убогий, – Верещагин кивнул на парту, за которой обычно сидел Петька, – все равно ничего не даст.

– Почему это? – Мила еще пыталась сопротивляться навязчивой щедрости одноклассника.

– Потому что этот диск сейчас у меня.

Рот у Милы открылся, воображаемая челюсть весело упрыгала по грязному полу под парту.

Так вот почему у Петьки диски особенно не задерживаются! Антон, как паучок, все, что интересно, заманивает в свои сети, а потом утаскивает в норку.

– Так он же плохой, – попыталась остаться на плаву Мила.

– Ничего особенного. – Верещагин то ли специально, то ли непроизвольно положил перед собой журнал, который читал весь день. Крупными буквами на нем было написано «АНИМЭ». Мила развернула журнал в свою сторону.

Сюрпризы, говорите? Да это просто сход обмороженных дедов-морозов в новогоднюю ночь.

– Ты меня удивила, когда сказала, что хотела у Петьки взять диск, – вещал между тем Антон. Именно вещал, потому что сидел он с высоко поднятой головой и медленно цедил слова. Белов ухитрялся кивать на каждое его слово. Если бы Верещагин говорил быстрее, у Лешки точно отвалилась бы голова. А так – короля играет свита.

Мила опустила глаза. Перед ней на обложке были изображены две девочки в коротких юбочках, футболочках с широкими воротниками и тонкими галстучками. Как и положено в анимэ, девочки были большеголовые и большеглазые, с длинными ломкими руками и ногами. Такую на коня не посадишь и шпагу ей в руку не дашь.

Мгновенно перед глазами промелькнула картинка. Ее героиня мчится на лошади от погони, злобный Виконт ее догоняет, конь спотыкается, героиня падает, плащ скрывает ее фигуру, Виконт спрыгивает на землю, протягивает руку… Из-под плаща на него смотрят вот такие, как на картинке, удивленные глаза, растягивается в скромной улыбке маленький ротик. Виконт тихо ойкает и плюхается на землю.

The End.

Конец игры.

Мила фыркнула собственной фантазии.

– Хочешь, почитай, – Антон пальцем придвинул к Миле журнал. – Выберешь фильм, скажи. – Он взглядом проследил, как Мила, смущаясь, начала сворачивать журнал в трубочку. – Только журнал не помни, я их собираю.

Мила машинально раскрыла ладонь. Журнал с шуршанием выскользнул из пальцев, шлепнулся на колени, прошелестел глянцевыми страницами и оказался на полу.

Наклонились они к журналу одновременно, но мелодраматичной сцены с искрами из глаз из-за столкновения лбами не получилась. Антон оказался быстрее. У Милы было огромное желание всучить ему журнал обратно, все равно она ничего не понимает в анимэ, но ее вдруг посетила нерешительность, и под внимательным взглядом Верещагина она спрятала журнал в портфель, зажав его, чтобы не помялся, между учебниками по алгебре и геометрии.

Расслабиться Мила смогла только в коридоре, когда ее перестали буравить внимательные серые глаза Антона. Как только за спиной у нее закрылась дверь, она начала хохотать – настолько нелепой была вся эта сцена.

– Милая Мила людей насмешила, – услышала она знакомую присказку.

Около окна в холле ждали Лена и Вера.

– Очень хотелось узнать, вернешься ты целая или надкушенная с одной стороны, – прокомментировала ее выход Лисичкина.

– С головами поверженных врагов, – хмыкнула Мила, вытаскивая из портфеля журнал. – Сейчас узнаем, какие девочки нравятся нашим мальчикам.

Но школа еще была полна народу, нормально расположиться на подоконнике им не дали – сначала их прогнали дежурные, потом на горизонте замаячил Белов, словно приставленный к журналу охранником («Антон ведь просил не мять!»).

Тряхнув рыжей шевелюрой, Мила щедро позвала всех к себе.

– Ну, пойдем, забредем в дебри анимэ, – якобы с неудовольствием согласилась Вера.

Шла домой Мила, нигде не задерживаясь, никакие запахи ее не отвлекали, так же как и мысли, что гостей не мешало бы чем-нибудь угостить. С порога она сразу провела одноклассниц в комнату и закрыла дверь.

– А весело у тебя здесь, – с уважением оценила Вера окружающий хаос – под стулом будильник и журналы, на столе несколько беспорядочных стопок тетрадей и журналов, открытые учебники, лежащие то корешками, то страницами вверх. Завешанный вещами телевизор. В этом разгроме чувствовалась определенная закономерность, но всего было так много, что смысл быстро терялся.

– Так, систему мою здесь не нарушаем, – с порога начала командовать Мила, перекладывая несколько тетрадей со стула на пол. – Садимся – одна на кровать, другая в кресло. А я пойду чайку сделаю.

Вернулась она в комнату с журналом под мышкой, который уже успела пролистать, и тремя чашками. За вторую ходку она принесла чайник и коробку с чаем, разлила кипяток, заваривая чай прямо в чашки. Свою чашку с надколотым краешком сразу взяла себе, поставила на тумбочку, с ногами забралась на кровать и стала задумчиво крутить чашку, наблюдая, как всплывшие от кипятка чаинки медленно опускаются на дно.

– Бардак какой-то с этими парнями, – вздохнула Мила. – Каждый делает что хочет. Надо с этим кончать…

– А ты хочешь, чтобы они тебе отчитывались о каждом прожитом дне? – хмыкнула Вера, с ожиданием глядя на Милу. Она все надеялась, что к чаю что-нибудь предложат. Для начала она не отказалась бы от шоколадки, на крайний случай пошел бы вафельный тортик или печенье. На худой конец, сгодились бы бутерброды. Но Мила, судя по тому, как она удобно устроилась, больше никуда идти не собиралась. А пить пустой чай, да еще без сахара, да еще такой крепкий Лисичкина не умела.

– Ага, сколько раз в туалет ходил, сколько раз руки вымыл, – хмыкнула Мила, откладывая журнал. – Я ему говорю, давай тебе помогу! А он все твердит: «Не надо!» да «Не надо!»

– Это ты о Петьке, что ли? – догадалась Вера. – Нашла с кем связываться!

– Вроде на человека похож, – согласилась Мила. – А оказался дуб дубом.

– Опять мутишь, – хитро прищурилась Лисичкина.

– Ничего я не делаю! – улыбнулась Мила. – Я вообще тут ни при чем. Нужен кому этот малахольный Вербилин. А Белый сам полез, я его не трогала. Я, в натуре, не понимаю, чего они все на меня сходят как лавина.

– Ой, Милка, это все потому, что ты стихийное бедствие! – Лисичкина отодвинула от себя чашку, ставя точку в хлебосольстве Кудряшовой. – Вечно ты что-то придумываешь, потому-то все обвалы и случаются.

– Приехали! – фыркнула Мила, маленькими глоточками отпивая горячий чай. – Чего сразу я-то? Если бы не Белов…

– Да ладно! – Вера прошла по комнате, нарушая запрет хозяйки не шевелиться. – Белов… Белов – шестерка, ему что скажут, то он и сделает…

– Неправда, – выдавила из себя Лена, но ее замечание не заметили, поэтому она снова опустила нос в чашку.

– Если бы ты на алгебре не вертелась, никто бы тебя не заметил, – Лисичкина остановилась около стеллажа, за стеклом которого были расставлены модели домиков – когда-то Мила обожала их собирать и склеивать. – Ты всегда такой была. Помнишь, в третьем классе уговорила нашу классную рыбок завести? Притащила этих чокнутых гуппи, которые стали размножаться с бешеной скоростью, а потом самец всех мальков сожрал и подох от обжорства.

– Аквариум маленький был, – буркнула Мила, отворачиваясь к стенке. – Надо было второй ставить, для мальков. Я говорила.

– Ой, говорила она… – Вера переместилась к другому стеллажу, где в стекло было вставлено несколько открыток, Лисичкина бесцеремонно стала вытаскивать их и читать написанные внутри послания. Мила нахмурилась, но вставать не стала. – А кто в четвертом классе бандитов ловил? К нам еще милиция приходила – на вас местные жители нажаловались, вы к ним с глупыми вопросами приставали.

– Ну, так и чего? – Мила не выдержала и отобрала у Лисичкиной открытки. – Бандиты ведь были! Их потом поймали. Может, из-за нас и поймали.

– Милая Мила бандитов ловила, – хмыкнула Вера, доставая новую открытку. – А кто в пятом классе на лыжах через лес пошел? Тебя потом родители до вечера искали!

– Чего это меня? – Мила отпихнула Лисичкину от стеллажа и начала преувеличенно аккуратно все расставлять обратно. – Ты там тоже была! Все случилось из-за Белова! Полез на горку и навернулся, лыжи сломал, нос разбил. Все было бы хорошо, если бы Мартынова не наябедничала.

– И нашли бы наши обледенелые трупы по весне за речкой, – пропела Вера.

– Твой труп даже по весне бы не нашли, я бы его поглубже закопала, – процедила сквозь зубы Мила.

От этих слов Лена закашлялась и подняла на подругу удивленные глаза.

Вера хмыкнула и пошла по комнате дальше.

– А сейчас ты что задумала? – Она остановилась около двери, на которой висел большой постер с изображением четырех музыкантов. – Будешь анимэ собирать?

– Нет, буду как ты, страдать фигней и стишки пописывать, – раздраженная Мила упала обратно на кровать и задрала ноги. – И вообще, не трогай здесь ничего! – Она вскочила, отпихнула Веру от двери и выбежала в коридор.

– И как ты с ней общаешься? – Лисичкина смотрела на Лену широко распахнутыми глазами, выражающими крайнюю степень удивления. – Она же псих.

– Она хорошая, – качнула головой Замятина, распрямляя плечи. Без подруги она чувствовала себя уверенней.

– Хорошая… – пробормотала Вера, снова обходя комнату – узкий пенал, где помещались только кровать, стол и длинный стеллаж вдоль стены. – Когда спит зубами к стенке. – Она стащила с кровати большого затертого плюшевого мишку. – Такая же хорошая, как этот зверь!

– Зачем ты над ней издеваешься? – Лена нахмурилась и опустила глаза в чашку.

– Милая Мила с медведем ходила, – хихикнула Лисичкина, отправляя игрушечного зверя обратно. – Прикольно. Ладно, не переживай! Ей все равно! Тебе от этого какая выгода?

Лена покраснела и еще ниже опустила голову.

– Вон она тебя сегодня перед Баркасом выставила дурой, а ты и молчишь.

– Я не молчу, – упрямо поджала губки Лена.

– Или думаешь, что из-за ее повышенной активности и на тебя внимание обратят?

Чашка в Лениной руке качнулась. Чай плеснулся на ковер. Замятина стала испуганно затирать мокрое пятно ногой.

– Эй, подруга, ты чего? – Вера присела на корточки, пытаясь заглянуть в заполыхавшее лицо Лены. – Только не говори, что это Баркас! Он же Близнец, он же зануда!

– Ничего я не говорю! – Лена усилием воли подняла голову и заставила себя посмотреть в глаза одноклассницы.

– Ну-ну, – хмыкнула Вера.

В коридоре послышался шум, и приятельницы заняли исходное положение – Лена крепче взяла в руки чашку, а Вера вернулась к двери.

– Анимэ – это все ерунда, – Мила маленьким ураганом ворвалась в комнату, от нее шел запах колбасы и огурца – на кухне она успела перехватить бутерброд. Лена сглотнула голодную слюну. Просить у Милы еду было бесполезно – не даст. – Развлечения для стукнутых на всю голову. Идея стопроцентная – закатить зодиакальную вечеринку.

– Чего? – Открытки, которые Вера опять успела вытащить из-за стекла, посыпались на пол. Лена закашлялась, поперхнувшись чаем.

– А что? – Мила уже горела только что пришедшей в голову идеей. – Ты вот какой знак Зодиака?

– Рак, – опешила Вера. – И что из этого?

– А ты знаешь, какой у тебя сегодня день?

– Среда! – Вера мысленно прикинула пути отступления. Если Мила окончательно сбрендит, тогда в нее надо будет швырнуть стулом и бегом в прихожую. В одну руку куртку, в другую ботинки – и на улицу. Обуться можно на лестнице. Главное, успеть дверь захлопнуть. Пока Мила будет возиться с замком, Вера успеет убежать.

– Нет! – Мила потянула к себе портфель, достала изжеванный газетный кусочек. – День у тебя сегодня неудачный! Но это ерунда! С Близнецами, то есть со мной, у тебя духовная дружба, так что ты должна мне во всем помогать.

– Ну да, день неудачный, – согласилась Вера. Взгляд ее упал на чашку с чаем. – Кстати, ты не хочешь дать нам что-нибудь пожевать?

– Нет, не хочу, – отмахнулась Мила, еда ее сейчас не интересовала. – Вот, смотри! Мы устроим вечеринку, на которой соединим подходящие друг к другу знаки! Например, Галька с Петькой. Она – Козерог, он – Овен, они совершенно друг другу не подходят! У них ничего не получится.

– И давно ты стала специалистом по гороскопам? – мрачно поинтересовалась Вера. Ей уже хотелось уйти.

– Давно! – заверила ее Мила. – А Белов с Верещагиным очень даже подходят друг к другу. Близнецы и Водолеи – неразлейвода!

– Поэтому они женятся друг на друге, – хихикнула Вера. – И проживут вместе долго и счастливо до глубокой старости.

– Дура! – взвилась Мила. – Поэтому они дружат!

– А если люди дружат, а по знакам не совпадают? – Вера заметно развеселилась.

– Если по знакам не совпадают, значит, в конце концов, они все равно расстанутся. Пускай знают об этом заранее.

– А если не расстанутся? – прошептала Лена.

– Расстанутся, расстанутся, – заверила ее Мила. – Куда они денутся? Гороскоп – это сила.

– И ты решила развести Петьку с Галей?

– Так они сами поймут, что не подходят друг другу! – Чтобы донести свою мысль до Веры, Мила нагнулась, чуть не свалившись с дивана.

– А зачем? – не успокаивалась Вера. – По твоему же гороскопу выходит, что вы с Ленкой не должны быть вместе.

– Значит, не будем, – отрезала Мила.

Лена осторожно поставила чашку на стол.

– А ты в курсе, что Близнецы лучше всего себя чувствуют с Близнецами? – Вера кивнула на разложенные на столе гороскопы, как на неоспоримое доказательство своих слов.

– Ой, какие мы умные! – фыркнула Мила. – Если мне понадобится, я себе подберу стоящего Близнеца.

– В магазине игрушек? – Терпеть все это Лисичкина больше не могла. Она пошла к двери. – Кстати, день становится неудачным не потому, что у тебя что-то не получается, а потому, что ты считаешь его таким, хотя на самом деле все хорошо.

И она вышла в прихожую, споткнувшись о порожек.

Глава 5

Формула любви

«Равнодушны к чужой судьбе. Если бы мир состоял только из Близнецов, ни на один сигнал «SOS!» помощь не подоспела бы вовремя. Нерешительность, стремящаяся к самокомпенсации, свойственная им, зачастую заставляет их совершать преждевременные поступки…»

Дверь Лисичкина закрыть смогла не сразу. Пару раз она защемила пальто, и только потом дом сотрясся от возмущенного хлопка.

– Верит Вера в верный вердикт, – прошептала Мила, сочиненную на ходу скороговорку. И улыбнулась – игра в слова ей понравилась.

– А ты, правда, считаешь, что мы должны расстаться, потому что не совпадаем по знакам?

Лена сидела на краешке кровати, сжавшись, подсунув под себя руки, и смотрела в пол.

– Ой, ну ты-то чего! – отмахнулась от нее Мила. – Никто ни с кем не расходится, все живут как раньше! А Верещагин вообще не Близнец, так что ты можешь спокойно его любить!

Замятина одновременно распахнула глаза и рот, лицо ее пошло пятнами.

– Вот, смотри! – Мила выдернула из сумки книгу, открыла на замятой уже странице с Близнецами и стала громко читать: – «Большинство родившихся под этим знаком – талантливые одаренные натуры. Они обладают чувственным восприятием окружающего мира. Высоко ценят красоту женщины…» – Мила подняла глаза от книги. – Красоту женщины ценят! Ты же у нас красивая? Красивая! Ну, вот и все. – Она замолчала, продолжая читать про себя. – Еще окутает тебя флером романтики и будет носить на руках. – Мила и не заметила, как снова причислила Верещагина к Близнецам. – Приходи завтра в короткой юбке, будем сражать Баркаса наповал. Пустим его на дно.

– Не надо никого пускать на дно, – вздохнула Лена. – Пускай живет.

– А вот жить-то мы ему и не дадим, – заверила подругу Мила.

Идея с вечеринкой захватила Милу. Весь вечер она сидела, составляя таблицу класса – кто какой знак Зодиака и кому кто больше подходит. Выходило, что половина дружеских пар класса полным ходом идут к краху своих отношений, потому что они ну никак не могут быть вместе. А то, что они все-таки дружат, означало одно – характер их знака еще не проявился на полную мощность.

Замятина родилась под знаком Рыб. Родившиеся под этим знаком – нежные, доброжелательные и мечтательные. Ну и какая же Ленка мечтательная? Никаких фантазий, сплошная проза жизни. Вот подрастет, проснется в ней мечтательность, и все станет как надо. Так зачем же сейчас попусту время терять? Надо сразу определяться с правильными для нее партнерами. А правильные – это Дева, Телец, Рак и Козерог. Впрочем, для нее уже выбран Верещагин, Телец, как это было уже не раз доказано. Впрочем, если понадобится, можно будет доказать, что он Дева, Телец, Рак и Козерог в одном флаконе.

Лисичкиной-Раку стоит искать общества Скорпионов, Козерогов и Дев. Подходящих мужиков в их классе нет, надо подобрать кого-нибудь из соседних. Для Чуи противопоказан Вербилин-Овен. Овну нужно выбирать Близнецов. Как говорится, без комментариев, хотя Петька со своими заморочками Миле не очень нравился. А вот Чуе стоит внимательней вглядеться в Дев, Тельцов, Скорпионов и Рыб. Скорпион у нас Кирилл Федоров, Телец – Верещагин…

Нет, Баркаса Чуе не потянуть. Баркасу нужны красивые чувственные отношения, а Чуя – это танк на ножках. Тогда Верке достается Федоров, а Баркас переходит во владение эмоциональной Замятиной.

Остался неприкаянным только Белов-Водолей.

Мила вспомнила наглую усмешку Белова, его сальные волосы, бегающие недобрые глаза и подумала, что никому бы не пожелала такого друга. Но истина требовала жертв, поэтому она стала искать пару и для него.

Близнецы, Весы, Стрелец, Лев.

Мила сглотнула.

Близнецы…

Она посмотрела на свое отражение в темном окне.

Она и Белов. Полный финиш. Ей хочется его прибить, как только он появляется на ее горизонте. Так, решено, отдаем Лешку Мартыновой. Она Весы, родилась 16 октября, они сойдутся идеально, будут стучать друг на друга учителям. Или даже не так – один будет с ледяных горок носом вперед летать, а другая бежать в школу докладывать. Так они и проживут свою жизнь, весело, счастливо, до глубокой старости.

Мила взяла новый лист бумаги, выписала получившиеся пары и залюбовалась сделанной работой. Вышла красота. Осталось парам разработать определенный символ, разрезать его на две части, и пускай половинки ищут друг друга, соединяются и начинают жить нормально. У каждого будет свой цвет, свой девиз. Полная гармония. Город будущего, не иначе. Надо будет так еще друзей расписать, и получится вообще полный улет!

Уже лежа в кровати, Мила подумала, что не мешало бы подтянуть своих героинь в романе к определенным знакам Зодиака, чтобы выбранные для них женихи стопроцентно подходили.

Гороскоп – это сила, все так легко объясняется.

Переполненная идеями, Мила долго не могла заснуть. Она все ворочалась, придумывая новые и новые подробности вечеринки. Она так подробно ее представила, что в какой-то момент ей показалось, это она уже там, на празднике, где все вращается вокруг нее. Она стоит наверху длинной лестницы, а снизу к ней поднимаются маски. Даже не маски, а самые настоящие знаки Зодиака.

Вот, покачивая головой, проходит круторогий красавец Козерог. По ступенькам волочится его рыбий хвост, оставляя на камне лестницы склизкую чешую. Сзади его нагоняет девушка в легком платье. Распущенные по плечам волосы развевает легкий ветерок. Она смеется и перекладывает из руки в руку высокий узкий кувшин. Кувшин она держит горлышком вверх, но из него все равно льется вода. Она бьет маленьким фонтанчиком, омывая бока кувшина, а потом набирает силу и на лестницу уже падает широким потоком, в котором колотит хвостом крупная рыба. Большой рот, огромные навыкате глаза, зеленая с переливом чешуя. Подталкивая себя хвостом, Рыба перекидывает свое неповоротливое тело со ступеньки на ступеньку. За ней медленно ползет Скорпион. Огромное членистоногое со вздернутым вверх хвостом и задранными клешнями. Ступеньки слишком высоки для его маленьких ножек, и он неуклюже подбрасывает свое тело, чтобы подняться наверх. При этом он пытается ухватить Рыбу за хвост маленькими острыми клешнями. От старания Скорпион еще выше забрасывает смертоносное жало, и оно едва не касается переливчатой чешуи. Каждый раз от такого маневра глаза Рыбы становятся больше, еще чуть-чуть, и они выкатятся из глазниц и поскачут вниз, к основанию лестницы, где толпятся с десяток мифологических уродцев.

А она, Мила Кудряшова, правитель третьего зодиакального дома, первый изменчивый воздушный знак, стоит наверху и царственно улыбается.

И все было бы ничего, если бы ее под коленки не толкал противный барашек. Маленький, с тугой белой кудрявой шерсткой, в которой виднеются проблески золота и драгоценных камней. Барашек коротко взмекивает, поднимает на нее полуприкрытые, как будто сонные глаза.

За спиной раздается негромкий смех, сбоку появляется рука и гладит барашка по голове. Барашек недовольно мотает головой, стараясь задеть рожками эту руку. Мила, не раздумывая, подставляет ногу, чтобы удар не пришелся на того, кто стоит рядом. Одновременно с этим она оборачивается.

Человек улыбается и в знак благодарности кладет ей руку на плечо. От этого прикосновения становится спокойно и хорошо. Мила улыбается, стараясь понять, кто же это перед ней стоит. Но в руках человека нет ни лука со стрелами, ни кувшина, он не держит весы и не пытается спрятать за спиной рачий или львиный хвост.

Он просто стоит и просто улыбается. Черты лица у него расплывчатые, он мерцает, светится изнутри. Улыбка у него добрая, он даже красив, хотя точно сказать нельзя. Только цвет волос – рыжий. Волосы легкими кудрями падают на плечи, и их тоже овевает легкий ветерок.

Барашек, обиженный, что на него не обращают внимания, с разбегу врезается в Милу.

Дальше все происходит мгновенно. Она оступается и падает. Перед ней мелькают удивленно распахнутые рты, глаза, растопыренные клешни и плавники. И наступает темнота.

Когда она открывает глаза, то над собой видит мерцающее лицо. Какое оно – испуганное, встревоженное, веселое, равнодушное – непонятно, свет мешает разглядеть.

Мерцающий человек поднимает голову, вскидывает вверх руку, и все вокруг начинает трястись.

«Вот и конец вечеринки», – равнодушно думает Мила, готовая закрыть глаза, чтобы темнота наступила окончательно и бесповоротно.

«Нет! Это только начало праздника!» – звучит в ее голове веселый голос. Человек наклоняется, поднимает ее на руки и обнимает крепко-крепко, именно так, как ей всегда хотелось. В эту секунду они словно становятся одним целым, и Мила тоже начинает светиться, легкое мерцание бежит с кисти руки на плечо, оттуда по груди к ногам, и вновь вверх, вверх. Ей становится светло и весело.

«Огни Святого Эльма!» – всплывает в памяти.

– Это Елена в честь нас зажгла, – кивает человек, снова крепко обнимает Милу, приближая к ней свое лицо.

Ожидание поцелуя заставляет Милу замереть, набрав полную грудь воздуха. Она зажмуривается, но в последний момент открывает глаза и… И прямо перед собой видит знакомую улыбку тонких губ, серые глаза, горбинку над переносицей, прищур…

Но, когда Мила догадывается, кто это, все вокруг начинает рушиться, сверху ее накрывает тьма, и она просыпается под гром возмущенного будильника.

Почти узнанный призрак выветрился из памяти, и уже через секунду она не могла вспомнить ни одной черты приснившегося лица.

– Мила! – простонали за стенкой. – Сколько можно?

Мила шарахнула по будильнику, заставляя его замолчать. Перед глазами еще ходили световые пятна сна. Чего это он разорался? Она же не собиралась рано вставать…

Мила упала на подушку. Сердце бешено стучало где-то в горле, кровь пульсирующими толчками била в глаза. А на губах стыл поцелуй ночного принца.

«Сон со среды на четверг… – машинально отметила она. – Вещий… Хотя лучше, конечно, с четверга на пятницу…»

Она попыталась вспомнить, что ей приснилось.

Вода – это к пустым разговорам. Звери, рыбы. Таинственная Елена, которую Мила успела заметить всего лишь мельком. Уж не Замятина ли это? А что? Ленка вполне может присниться. Сколько она вчера у Милы просидела?

Странный парень… С ним было так хорошо… В голове у Милы вечно роилась сотня идей, душу разрывали противоречивые чувства, а рядом с ним ей было спокойно, можно было ни о чем не думать…

Эх, жаль, сон прервался. Еще чуть-чуть, и она бы поняла, кто это. Если бы не будильник…

Нет, если бы не будильник, она проспала бы до восьми, сон сменился бы другим сном, и она уже ничего не вспомнила бы. Знаем мы эти шуточки. Сколько раз она пропускала свои «романные» сны!

Значит, все хорошо!

Мила закопалась в одеяло, улыбнулась сама себе и снова провалилась в дрему. Через полтора часа мама растолкала ее, чтобы идти в школу.

Но и в школу Мила решила не спешить. Ей было настолько хорошо, что не хотелось выходить на люди, чтобы это «хорошо» размазалось тонким слоем по асфальту, застряло в пыльных школьных коридорах, повисло паутиной на шторах, затерялось среди измызганных курток. Стоит только переступить порог школы, как тут же тебя облепят сотни «как», «что», «почему». И никакого уже настроения не будет. А Миле так хотелось его сохранить, розово-воздушное, мятно-пряное, как теплый весенний день за окном.

Поэтому Мила повалялась немного на кровати, потом сделала вид, что собирается, выпила с мамой чаю, заверила ее, что все будет хорошо, проводила до двери и сразу метнулась в комнату к родителям.

Приснившаяся рыба не давала ей покоя. Из всего сна вспоминались не рога и копыта, не развевающиеся волосы, хотя про них тоже не мешало бы все выяснить, а именно большеглазая рыба, которая пыталась до нее доползти.

Электронные мозги процессора долго скрипели, нехотя просыпаясь, щелкали контакты. Все это было как-то бесконечно долго и безрадостно. Но вот замигали зеленые лампочки подключения, на экран нехотя выплыла поисковая таблица.

Итак, рыбы.

С монитора на нее снова глянули большие удивленные глаза. Эк, ее эта чешуйчатая тварь задела, она где угодно готова ее разглядеть. Мила даже глаза протерла, чтобы ее не мучили больше фантомы и привидения, и стала внимательней вглядываться в экран – поисковая система щедро выкинула ей несколько сонников. Из серии – выбирай, не хочу.

«Рыба в чистой воде – судьба щедро наградит вас. Если живая рыба снится юной особе – ее ждет счастливая любовь».

Опс… Мила схватилась за щеку. С чего бы это? Да и в кого здесь можно влюбиться? В Вербилина если только. Но это еще бабушка надвое сказала, стоит ли в него влюбляться.

Что еще было во сне? Свет был. Лицо парня светилось!

Мышка бодро защелкала носиком по ссылкам.

«Свет – знак успеха!»

От неожиданности Мила вдохнула столько воздуха, что мышцы груди заболели. А выдыхать не хотелось. Нет, не хотелось, словно вместе с воздухом в нее вошло много-много счастья, и отпускать теперь его было нельзя. Но вот она выдохнула, и лицо ее расплылось в довольной улыбке.

Надо же, как все поворачивается. Счастье, успех… С чего бы это? Ничего, ничего, и вдруг… Может, она что-то пропустила? Надо уточнить. Во сне еще был хвост у рыбы, такой склизкий, след на лестнице оставлял.

Мила выбрала нужную ссылку, покрутила колесиком, заставляя страницу уехать вверх. Нахмурилась.

Нет, хвост в расчет брать не надо, какое-то у него нехорошее предзнаменование. «Видеть хвост – значит радости вашей жизни позади».

Погодите, погодите! Радости еще вообще не было, чтобы она вдруг стала позади. Чего она успела-то? С Лисичкиной поругаться да вечеринку придумать. Дел-то никаких не было. Все, вычеркиваем хвост. Там у каждого второго был хвост, и это ни о чем не говорит.

Мила снова перебрала в уме сон. Вытащить из него надо было что-то очень приятное. Скорпион и клешни не подходили, а вот лестница была в самый раз.

«Видеть во сне лестницу означает для вас движение вверх, ваши энергия и способности позволят вам занять выдающееся положение в деловых кругах».

Ну, деловые круги мы вычеркиваем, класса будет достаточно.

И уже вставая из-за компьютера, Мила нажала на иконку с гороскопом.

Звезды сегодня были к ней более чем благосклонны. Единственное, что советовали, – не тянуть дела в одиночку и попробовать наладить взаимовыгодные партнерские отношения, правильно распределить обязанности и нагрузку.

От удовольствия Мила щелкнула пальцами по экрану. Определить правильно нагрузку легче простого – меньше делай сам, больше давай делать товарищу.

Ей вдруг страшно захотелось к ребятам – для начала проверить свое счастье, а потом уже и распределить обязанности.

Настроение ей заранее подпортил невесть откуда появившийся Леха Белов. Не успела она выйти из подъезда, как он вырос перед ней как из-под земли.

– О! – Леха жизнерадостно улыбался. – А я как раз мимо шел, – добавил он и шмыгнул носом. Судя по его заметно покрасневшим щекам, ходил он «мимо» полчаса, не меньше. – Чего в школу опаздываешь?

– Проспала, – буркнула Мила, чувствуя, как из нее тонкой струйкой вытекает благостное состояние. Белов, как черная кошка, кому угодно мог испортить день. – Ты тут чего делаешь? Это же не твоя сторона.

Причем «сторона» она сказала так, как будто ее дом был другим государством, до которого день на коне скакать, сутки на орле лететь, а пешком вообще не дойдешь, так что случайных прохожих здесь не бывает. А вот Леха появился, и, значит, сделал он это специально.

– У меня тут бабка живет, – Белов даже глазом не моргнул, если он и врал, то врал убедительно. – Ты Антону журнал взяла?

– Его надо было вернуть сегодня? – Мила старалась шагать широко, в надежде оторваться от надоедливого одноклассника. Но Леха, как робот, шел с ней в ногу, ни разу не сбившись с ее широкого шага. – Там читать сто страниц, я не успела.

– Ты не читай, а смотри, – мрачно посоветовал Леха, и Мила непроизвольно вспомнила, что по знаку Зодиака Белов – Водолей, а Водолеи хорошо подходят Близнецам, что наглядно демонстрирует долгая дружба Лехи с Антоном. Стоп! Верещагин – Телец! И значит, им вскоре предстоит расстаться. Уж Мила об этом позаботится отдельно.

В душе у нее заскреблись нехорошие предчувствия, что Белов оказался здесь неспроста, что он нарочно ее караулил. Караулил, чтобы проводить до школы. Караулил, чтобы побыть с ней наедине. Караулил, потому что…

Щеки ее запылали.

Пора намекнуть Мартыновой, чтобы она не упускала счастья в лице Белова. А то он влюбится в Милу, его потом никакой щеткой не ототрешь, так и будет цепляться за руки и за ноги, признаваясь в своих чувствах.

– Ну, чего у тебя? Как вообще? – вел светскую беседу Леха. От его галантности Миле становилось все тошнее и тошнее.

– Вообще у нас весна, – ответила, как отмахнулась, Мила. – Вон, птички поют.

– Ага, поют, – согласился Белов, поднимая голову, словно до этого он и не замечал, что творится вокруг него. – Ты чего, прогуливаешь?

От неожиданности этого вопроса Мила остановилась. Он что, тупой? Она ведь уже ответила.

– А ты чего здесь делаешь? – конечно, неприлично было отвечать вопросом на вопрос, но Мила уже не могла сдержаться.

– В школу иду, – вздохнул Леха и посмотрел вперед, там уже виднелось знакомое желтое здание.

Больше они ни о чем не говорили.

Первой в школе Мила увидела Лену. Она была одета в облегающую белую рубашечку, в темно-красные колготы и черные шорты. Из широких сапог торчали желтые гетры с помпончиками.

– Ты чего так вырядилась? – удивился Леха, проходя мимо.

Замятина судорожно вздохнула, словно перед этим весь урок навзрыд проплакала.

– Где ты была? – шепотом спросила она, пока Мила снимала куртку и переобувалась.

– У меня сегодня день удачный, – так же шепотом поделилась своей радостью Мила.

– Ты обещала мне помочь, – со слезами в голосе простонала Лена.

– Ну, – невозмутимо отозвалась Мила, смутно вспоминая, что собиралась Ленкой сражать Баркаса наповал. – Так я и пришла. Сейчас все сделаем. Ой, ты не представляешь, какой сон мне приснился! Бал, лестница и огромная рыба, вот с такими глазищами. – Она растопырила пальцы, чтобы показать размер глаз рыбы, но встретилась с недовольным взглядом и замолчала. – А еще там был Он! Принц!

Они вышли из-за гардероба. Около стены скучал Белов. Лена благоразумно отстала на шаг.

– Ты чего тут застыл? – Кудряшова демонстративно прошла мимо.

Словно услышав нужную команду, Леха оттолкнулся от стены и пошел следом. Подружки глянули на него через плечо, фыркнули и прибавили шаг. Белов ускорился. Мила толкнула Лену в плечо побежала к лестнице. Лена бросилась за ней. Леха тяжелой рысью помчался следом. На площадке между пролетами лестницы они обернулись. Белов, с силой налегая на перила, бежал, прыгая через ступеньку.

Мила с Леной прыснули и помчались на четвертый этаж. Лестница их шаги почти не чувствовала, зато под Лешкиными ногами она тряслась и охала.

Влетев в класс, подружки захлопнули за собой дверь и в четыре руки вцепились в ручку, не давая ее открыть снаружи.

– Годзилла! – захохотала Мила. – Спасайся кто может!

– Огромная! – поддакнула Лена. – Всю лестницу разнесла. К нам идет.

Дверь заходила ходуном – стоящий за ней Белов рвался в класс.

– Он идет на запах! – ахнула Мила.

– Он идет на тепловое излучение, – закивала Лена, сдерживая смех.

Народ вокруг них бурлил. Всем хотелось узнать, что произошло.

В дверь с той стороны забарабанили.

– Кинг-Конг, – носилось над головами.

– Чужой! – добавляли остроты киноманы.

– Хищник!

– Немедленно открывайте! – просачивался из коридора глухой голос.

– Люди Х! – вовсю резвились одноклассники.

– Человек-паук.

– Математичка!

Наступила тишина. Мила с Леной переглянулись. Дверь снова дернулась.

– Открывайте! Что за безобразие?

Их пальцы разжались одновременно. Толпа качнулась назад, оставляя подруг на свободном пятачке. Дверь распахнулась, громко ударившись о стену.

– Что это за игры? – На пороге стояла разъяренная Королева Елизавета. – Звонок был, а вы здесь развлекаетесь.

Из-за ее спины неслышной тенью вышел Белов и нырнул за свою парту.

Мила с Леной попятились, понимая, что здорово влипли, но довольные улыбки все равно растягивали их губы.

– Милая Мила Годзиллу будила, – раздалось у Кудряшовой за спиной, как только она села на свое место.

Мила оглянулась. Лисичкина сидела рядом с Галей и крутила в руках линейку, Вербилин устроился за их спиной около окна и в это самое окно смотрел.

– Ветер в Вере веет вьюгу, – зло выдавила из себя Мила и тут же подумала, что слова на букву «В» у нее быстро закончатся и не мешало бы заглянуть в какой-нибудь словарь. Но сразу забыла об этом, потому что Вербилин повернулся и посмотрел на нее своими сонными глазами.

Нет, он был некрасив и совершенно для Милы неинтересен. Но проклятый гороскоп говорил, что вместе им будет хорошо! Или нехорошо? На парня из сна он был не похож. Ну ни капельки! Парень из сна был другой, больше, что ли, и светлее. А Петька был постоянно сонный и какой-то сероватый, свет от него никогда в жизни не исходил.

Мила помотала головой.

Не о том она думает. Надо что-нибудь хорошее в Петьке искать, он же ей на все сто подходит.

Высокий. Любую подачу берет с места. Не дурак.

На этом пункте Милу застопорило. Больше положительных качеств у Петьки не отмечалось. Она еще подталкивала себя обратить внимание на волосы, улыбку, глаза… и что там еще обычно выделяют? Но план по очарованию Вербилин сам же и сорвал.

– Ты чего вчера не пришла? – зашептал Петька и, как всегда, сделал это довольно громко, так что услышал весь класс, включая Королеву Елизавету и, конечно, сильно напрягшуюся Галю.

– Куда пришла? – подпрыгнула на месте Мила – вчерашний разговор в коридоре вылетел у нее из головы.

– Обещала ко мне прийти, – Вербилин покрутил перед собой пятерней, словно подбирая нужные слова.

«Точно, анимэ!» – вспомнила Мила и отрицательно замотала головой:

– А мне уже не надо!

– Ты-то тут при чем? – удивился Петька и заговорил в полный голос. – Говорила, что мне поможешь!

Мила скосила глаза на Галю, та, словно лазером, прожигала ее взглядом.

– Чего, забыла? – гнул свое Петька.

– Вербилин, это, кажется, ты забыл, где находишься и что вчера тебя уже выгоняли из кабинета за болтовню, – очень вовремя вклинилась в переговоры математичка. – Замятина, во что ты сегодня одета? Что за цирк? Кудряшова, где ты была на первом уроке? Или у тебя индивидуальное выступление?

– А она мне помогала, Елизавета Петровна, – вылез вперед Белов. – У меня бабушка заболела. Я Кудряшову на улице встретил, и она в аптеку сходила.

Мила явственно услышала, как ее челюсть стукнулась о парту.

Это что за балаган? Когда это она успела с Беловым в аптеку сходить?

Теперь весь класс смотрел на них. Даже Верещагин поднял голову.

– Вот и первая семейная пара образовалась, – негромко, но так, чтобы было слышно всем, прокомментировала Вера.

– Тихо все! – прервала затянувшуюся разборку математичка. – Открыли учебники!

Мила откинулась на спинку стула. Что-то этот Белов сегодня постоянно мешает ее карты. Лезет со своими комментариями! Кто его просил?

Мила вытащила из портфеля составленный вчера график, вспоминая получившиеся пары. Замятина – Верещагин, Чуя – Федоров, Белов – Мартынова, она – Вербилин и никем не подобранная еще Лис.

Надо быстрее проводить вечеринку, пока все окончательно не запуталось…

Глава 6

Дожить до понедельника

«Духовность, подвижность, отсутствие условностей. Быстрота мыслей и действий. В сложных ситуациях не теряется, легко может найти выход из тяжелого положения…»

Не успел прозвенеть звонок с урока, как Белов вырос около их парты.

– Что делаешь вечером? – как можно более приветливо спросил он.

– Иди у Мартыновой это спроси! – Пора было показать Лехе нужное направление.

Белов улыбнулся, пропуская комментарий мимо ушей.

– Пойдем вечером к Верещагину. Мульты посмотрим.

От такой наглости Милу качнуло назад. Но сзади нее сидела Замятина, и она-то как раз была несказанно счастлива приглашению.

– Пойдем, а? – настойчиво зашептала она. – Давай пойдем!

Мила недовольно оглянулась. Лена была нездорового пунцового цвета, глаза ее нехорошо блестели.

– Тебе надо, ты и иди, – зло процедила сквозь зубы Мила. – Я тут при чем? Вон, Замятину берите, – повернулась она опять к Белову.

– Хочешь, иди вместе с Замятиной, – разрешил Леха. – Короче, после тренировки, идем.

– Ну, Кудряш, – простонала Лена, как только Белов от них отошел.

– Да иди ты куда хочешь! – вскочила она.

– Ты обещала мне помочь! – На глазах Лены появились слезы.

– Я должна вам свечку подержать? – все больше накалялась Мила. – Иди и целуйся со своим Баркасом!

– Ты сама не знаешь, что хочешь! – Замятина плакала. – Сначала говоришь одно, потом другое.

Мила чуть не взорвалась от такой наглости. Надо же! Испортить хороший день! А как все начиналось! Светило солнце, пели птички… Ну, и где эти птички теперь? Валяются за помойкой с тоской в глазах?

– Я сегодня занята! – С Беловым-то ей точно не светило никуда идти. Не собиралась она подчиняться дурацкому гороскопу, который говорил, что они с Лешкой идеальная пара. – Вербилин! – Мила, как к спасательному кругу, бросилась к Петьке. – Сегодня все сделаем! А вчера я не могла, в аптеку ходила весь вечер. Витамины от дураков искала!

Ахнула Галя.

– Петя, – жалобно позвала она.

– Милая Мила романы крутила, – пропела Вера.

– Вредная Верка варенье варила! – выпалила Мила и снова посмотрела на Вербилина. – Так чего?

– Математики завтра нет, – пожал плечами Петька. Накала страстей вокруг себя он не замечал, хотя воздух, казалось, вот-вот начнет искриться – такие мощные энергетические заряды сталкивались над головами ребят.

– Послезавтра есть. – В эти слова Мила вложила всю силу своего убеждения. Петька должен был согласиться. Не просто должен – обязан.

– Послезавтра суббота, – равнодушно пожал плечами Вербилин. – Я на дачу с предками поеду. Мы, вон, Чую с собой берем.

Мир рушился. Такой правильный, такой логичный мир, объясненный в сотне гороскопов, разваливался у Милы на глазах. И ей оставалось только подставлять ладошки, чтобы поймать осколки всего того, что еще недавно казалось построенным на века.

– Елизавета Петровна! – Мила не помнила себя. Сознание отделилось от тела и принялось действовать самостоятельно. Оно летало под потолком класса и творило, что хотело. – А можно мы вечеринку устроим?

– Это по какому поводу? – подняла глаза от журнала математичка.

– Так ведь четверть кончается. – На секунду Миле показалось, что она действительно видит себя со стороны. Что это не она, а кто-то другой медленно идет по проходу к учительскому столу.

– За какие это заслуги вам такая роскошь? – Елизавета Петровна улыбалась, и было видно, что она не против вечеринки, просто хочет убедиться, что все продумано.

– В понедельник заканчивается период Рыб и начинается эпоха первого знака Зодиака Овна, 21 марта, День весеннего солнцестояния, – выпалила Мила, хотя до этого даже не подозревала в себе знаний, когда какой знак заканчивается и тем более не интересовалась, что там должно произойти в понедельник.

– Ты хочешь сказать, что вечеринка будет зодиакальная? – В глазах математички появился интерес. – Вы успеете все подготовить к понедельнику?

– Успеем, – Милу несло вперед курьерским поездом. – Мне Лена с Верой помогут. А сценарий у нас уже есть. Нужно будет только костюмы соответственно со своим знаком сделать.

– Интересная идея, – царственно улыбнулась Королева Елизавета. – Тогда и меня включите в вашу игру. Я – Дева.

– Очень интересная идея, – воскликнула Лисичкина, только что узнавшая, что ее куда-то включили.

– Что же, если все будет готово, то в понедельник после занятий мой кабинет в вашем распоряжении, – разрешила Елизавета Петровна. – Чайник, чашки найдем. А еду подготовит родительский комитет.

Щелчок, и Мила наконец смогла собрать разбежавшиеся мысли, сознание с телом соединились, и она с ужасом поняла, что произошло что-то невообразимое.

Что она наделала? Зачем она взвалила на себя эту дурацкую вечеринку?

– Милая Мила праздник мутила, – промурлыкал знакомый противный голос. – И что же ты опять надумала?

– Пускай все приходят в своем цвете, – пробормотала Мила. – Я завтра распишу, у кого какой.

Класс довольно загалдел – вечеринки у них были редкостью. Да еще такие экзотичные.

– А я не знаю, какой я знак Зодиака, – раздался голос Вербилина.

– Овен, – машинально ответила Мила.

– Пойдем, – Галя схватила Петьку за руку и повела из класса. – Я тебе все расскажу.

– Муравейник, – с усмешкой произнесли за спиной.

– Бардак, а не муравейник, – быстро повернулась Мила. Верещагин улыбался.

– Ну и зачем тебе это? – спросил Антон таким тоном, как будто только он имел право раздавать разрешения на вечеринки.

Стоял он против окна, и солнце, наконец выглянувшее сегодня, освещало его со спины. На секунду Миле показалось, что она вернулась в сон. Лестница, чудища, человек… Но потом быстро пришла в себя. Верещагин к ее сну не имел никакого отношения.

– А почему бы и нет? – фыркнула Мила, пробираясь к своей парте. – Давно ведь не веселились вместе! – произнесла она и тут же закашлялась: ага, не веселились они, каждый день развлечения, в цирк ходить не надо.

– Могу тебе подбросить материала по гороскопам, – Антон шел за ней следом. – У моей матери целая коллекция книг. Тетка этим профессионально занималась. После тренировки можно ко мне зайти.

Мила остановилась. Рядом с Антоном сияла улыбкой в тридцать два зуба Замятина. За их спинами маячил напряженный Белов. Вдоль доски к выходу прошла Галя, за руку она держала Вербилина.

Главное, дожить до понедельника. В понедельник все разберутся на пары, и сразу станет легче.

– А тебе это зачем? – перехватила вопрос Антона Мила.

– Да так… – Казалось, Верещагин уже жалел, что вообще встал из-за парты. – Надоело смотреть, как ты пыжишься.

– Что? – ахнула Мила. Вот уж никогда бы не подумала, что Антон вообще способен за кем-то следить. – Лена, пойдем! Без вас разберемся, – бросила она Антону и, подхватив сумку, пошла к двери – следующий урок у них был в другом кабинете.

– Белов, задержи ее!

За спиной затопали тяжелые шаги.

«Где-то это уже было, – мелькнуло в ее голове. – Кто-то за кем-то уже шел… или скакал…»

Леха забежал вперед и встал перед Замятиной. Ленка обреченно закатила глаза.

– Остановись! – Антон схватил Милу за плечо, заставив вздрогнуть. Ее никто никогда не трогал, не касался руками. Мячом по голове стучали, в порыве игры на нее налетали, толкали, могли подать руку, когда она падала. Но чтобы вот так просто положить ладонь на плечо…

Ладонь оказалась теплой и мягкой, Мила почувствовала это сквозь тонкую блузку. Она скосила глаза, чтобы посмотреть на такое чудо, а плечо от тепла руки уже плавилось. Жар пробежал по всему телу, ладони вспотели.

– Что ты делаешь? – прошептала Мила, силой заставляя свое сознание вернуться обратно: ничего же не произошло, все оставались такими, какими были раньше, только у нее в мозгах на мгновение почему-то помутилось.

– Хочу тебя остановить.

Как в замедленном кино, Антон поднял другую руку и положил ей на другое плечо. От того, что круг замкнулся, ей вновь стало жарко. В голове все спуталось окончательно. Она вдруг с ужасом поняла, что Верещагин сейчас признается ей в любви, а она не знает, что ответить. Потому что «да» сказать не может ни в коем случае. А «нет» у нее не получится произнести.

Но спросил Антон нечто невозможное:

– Ты мой журнал принесла?

Дзинь… Трень… Брень…

А-а-а-а… – метнулось эхо.

По куполу хрустального замка пробежала трещина, он стал заваливаться набок, под его тяжестью стены просели, и вся сложная конструкция начала разрушаться с тонким стеклянным звоном.

– Да отдам я тебе твой журнал, – мрачно ответила Мила, сбрасывая руки Верещагина. – Сегодня и отдам. – Она уже развернулась, чтобы уйти, но остановилась. – Да, кстати! Можешь подкинуть пару книжек с гороскопами. После вечеринки вернем. К тебе Замятина сегодня за ними зайдет. Ты ей объясни, где ты живешь.

И она зашагала по коридору. Именно зашагала, четко впечатывая ноги в паркет, словно через эти удары пыталась стряхнуть с плеч воспоминания о прикосновениях чужих рук. Она даже ладонью по себе провела, словно невидимые пылинки снимала.

Не было ничего! Ничего не было! Совсем! Никогда! Верещагин – Телец, и общего у них нет ничего!

Она шла, а он стоял и смотрел ей вслед, и от этого между ними все сильней натягивалась пружина. Она острой иглой впивалась в сердце Милы, норовя вырвать его из груди.

Больно. Очень больно. Нестерпимо больно.

– И не подходи ко мне больше никогда! Понял? – крикнула Мила с другого конца коридора. Она даже не стала поворачиваться, потому что стопроцентно была уверена, что он стоит. Стоит и смотрит. И его руки еще хранят ее тепло.

– А что было? – наседала на нее Лена в начале следующего урока.

– Ничего не было! – Мила обхватила себя за плечи, пытаясь привести в порядок взбунтовавшиеся чувства, растрепанные мысли. – Пойдешь с Беловым к Верещагину, выберешь у него пару книг и возвращайся ко мне. Будем сценарий писать.

– Он тебя ударил? – ахала Замятина, видя, как сильно прижимает Мила свои руки к плечам.

– Он меня убил, – прошептала Мила, пряча лицо в ладони. Как еще она могла объяснить себе этот невероятный эффект от простого прикосновения. Ее до сих пор трясло, плечи горели. И что самое страшное – ей очень хотелось, чтобы эти же самые руки ее обняли. Крепко-крепко обняли.

Мила упрямо мотнула рыжими кудрями. До понедельника. Ей нужно протянуть до понедельника. Тогда все станет ясно. Тогда она перестанет чувствовать это странное раздвоение.

Лена сидела, отстранившись, глаза ее наливались нехорошей темнотой.

– Кудряшова?.. – тихо прошептала она.

– Все решится в понедельник, – отрицательно покачала головой Мила.

– Кудряшова! – простонала Замятина. Теперь была ее очередь хвататься за голову.

Мила посмотрела на подругу. Лена сидела бледная, с огромными выпученными глазами. Мила одним словом могла сейчас убить Замятину окончательно или дать ей возможность жить спокойно. Потому что Верещагин не то что не любил Лену, он ее даже не замечал и замечать не собирался. Интересовался он Милой. А Белов эти два дня нужен был для того, чтобы за ними следить и обо всем докладывать боссу. Хоть относительно его можно было вздохнуть свободно. А вот Верещагин пугал ее все больше и больше. И здесь она была просто обязана переломить его на сторону Замятиной.

Миле не было жалко подругу. В своей внезапной влюбленности она была виновата сама. Впрочем, такие влюбленности у нее случались постоянно. Ничего, пострадает и выберет себе другой объект для любви. Хотя Ленкины метания Миле сейчас были не нужны. Так же как не нужны были незапланированные чувства в той игре, которую она начала.

Понедельник! Нужно дожить до понедельника, и тогда уже разбираться, кто в кого влюблен.

– Что ты выдумываешь! – Мила выпрямилась, впервые с того момента, как Верещагин коснулся ее. – На вечеринке все станет понятно. Гороскоп говорит, что вы подходящая пара.

– Мила, а почему он на меня не смотрит? – Лена была готова вновь расплакаться.

– Он пока не знает, куда смотреть! – В голосе Милы слышался металл. Она словно мечом отрубала от себя малейшие сомнения в правильности своего решения. – Ты же хотела попасть к нему в гости? Вот и иди. Он тут же обо всем догадается.

– А ты? – Замятина шмыгнула носом. Не разрыдалась, и на том спасибо!

– А я с Лис пойду сценарий писать. – Как только Мила приняла решение, она почувствовала, что ей стало хорошо. И сразу сама на себя разозлилась, что позволила отвлечься на такой идиотизм – возомнила себе какую-то любовь. – И вообще, мне некогда заниматься твоим Верещагиным, – закричала она. – Хочешь страдать по нему, вот и страдай!

Больше в глазах Лены сомнения не появлялись. Слова Милы заверили ее в том, что все в порядке. Мила умела это делать как никто другой.

– Милая Мила всех убедила, – пропели у Кудряшовой над ухом, как только закончился урок. – Какой спектакль! Мне понравилось. – Лисичкина забралась на парту и стала качать ногами. – Что делать будем?

Мила открыла рот, чтобы выдать свою скороговорку, но слова на букву «В» вспоминаться не желали. Только «водовоз» назойливо кружился в подсознании.

– Надо что-нибудь придумать для понедельника, – вздохнула Мила, стараясь, чтобы никто не догадался о ее маленьком поражении.

– Это легко, – Вера склонила голову набок. – Скажи, зачем все это?

Опять!

– Говорят тебе – весеннее солнцестояние! – буркнула Мила. – Вот, держи! Это твой цвет и символы. А то потом будешь говорить, что ничего не знала!

Мила дала Вере листок: на белой бумаге было написано «клевер» и «сердце».

– Твой цвет белый, символы вот эти, – она постучала пальцем по листку. – А это раздашь остальным, – Мила сунула в руки одноклассницы разноцветные карточки, те самые, что она когда-то подготовила для Антона. Сейчас они ей очень пригодились. – На обороте написаны фамилии. Морской волны – для Рыб, это Замятина и Зайцев, их символ «узел» или «волна». Серый – это Белов, то есть Водолей. У него «ключ». Красный – это Овен, Вербилин, у него «золотое руно» или «зеленый квадрат». Чуя – темно-зеленая, «черный кот» или «башенные часы». А Верещагин у нас, значит, фиолетовый, и у него должна быть «звезда» или «рука». У меня такая же.

– Ты же говорила, что Верещагин не Близнец, – заметила Вера.

Мила постучала карточкой по подбородку. Она совсем забыла, что Антон Телец, а это многое объясняет…

– Тогда эта карточка для меня, – Мила сунула картонку в карман. – Он со своим знаком сам разберется, раз такой большой специалист. Короче, раздавай все, а после занятий приходи ко мне сценарий писать.

– Кормить будешь? – вспомнила неприятно проведенный вчерашний вечер Лисичкина.

– Дома поешь, – зло усмехнулась Мила. Вот уж чего она не собиралась делать, так это забивать себе голову едой. – Небольшой голод полезен для фигуры.

– О своей фигуре заботься, – огрызнулась Вера. – Я тебе помогу при одном условии.

– Магнитофон я сама принесу, – предугадала «условие» Мила. – Или у трудовички возьмем. У нее в кабинете стоит, пылится. Попросим Королеву Елизавету, она нам это устроит.

Все то время, что Мила выдвигала свои предложения, Вера сидела, глядя на свои колени, и качала головой.

– Если мы что-то придумаем, то ты ничего в сценарии не поменяешь, – жестко произнесла она. – Я тебе дам сценарий, и ты все сделаешь четко по нему.

– Да пожалуйста! – легко согласилась Мила. Вопрос с магнитофоном ее волновал больше, чем желание Веры держать все под контролем.

– Тогда после уроков в спортзале.

Мила поморщилась. Спортзал – это Пингвин. Пингвин – значит, начнутся уговоры вернуться в команду, пойдет в ход тяжелая артиллерия: в начале апреля городские соревнования по волейболу, ходили слухи, что лучших будут переводить в настоящие спортивные секции. А Мила сейчас находилась в таком растерзанном состоянии, что ни о чем спорить не могла.

– Ты где была сегодня весь день? – Вера несколько раз щелкнула пальцами перед лицом Кудряшовой. – Милая Мила слегка тормозила. Пингвин заболел. Кто хочет – тренируется, кто хочет – идет домой за книжками по гороскопу.

Мила посмотрела на Лену. Рядом с ней стоял Белов и что-то ей втолковывал.

На секунду Миле показалось, что все идет как надо. Сложный механизм взаимных перемещений, который должен завершиться разбором на подходящие пары, готов к работе. Его надо лишь толкнуть, чтобы этот гигант начал двигаться. Ровно, красиво, в правильную сторону.

– Откуда у тебя сценарий?

В гиганте не хватало пары винтиков и колесиков. В таком состоянии далеко он не уйдет. А если и пойдет, то не туда.

– Летом в лагере проводили. – Вера победно улыбнулась.

– Хорошо!

Мила почувствовала, что она начинает свою маленькую войну. Войну с классом. Войну с действительностью, которая ее не очень устраивает. И может быть, войну с самой собой. Войну за право добиваться того, что хочется, а не того, чего от нее хотят. Войну за то, чтобы все задуманное осуществлялось, а не ломалось от малейшего стука сердца.

Глава 7

Две половинки одной звезды

«Поведение Близнецов определяется минутным настроением. В трудных ситуациях редко теряют самообладание, их не оставляет правильное видение реальности. Изобретательность Близнецов достойна уважения. Пользуются популярностью, так как могут с блеском вести беседу, быть предупредительными, общительными, тонкими в общении. Легко все схватывают, обожают споры и веселье, обладают способностью жить двойной жизнью. Эгоцентричны, непостоянны. Обладают чувствительной нервной системой, поэтому очень любят прикосновения. Очень впечатлительны, поэтому им надо избегать громкой музыки и фильмов ужасов…»

Сценарий оказался простым и в то же время гениальным в легкости исполнения. Видимо, у Верки в лагере не глупые были вожатые, раз они додумались до таких очевидных вещей.

Для начала приглашение. Это Мила берет на себя. Текст будет грандиозный. «Пока солнце находится в равновесии, спеши все узнать о себе и своей судьбе. Не бойся заглянуть в будущее 21 марта в 17 часов в твоей родной школе в самом таинственном кабинете, где правят цифры и суровая логика. Главное условие – тебя никто не должен узнать. Плащ и маска обязательны. И да поможет тебе Сила».

На плаще Мила особенно настаивала, ей нужно было, чтобы до поры до времени никто не узнавал друг друга, иначе идея с зодиакальными парами сорвется. В конце концов, Вера согласилась вместе с мамой сшить эти самые плащи – всего-то надо будет соединить два куска материи! С каждого решили взять по стольнику на костюм, Лис покупает ткань нужных цветов и шьет простой плащ с капюшоном. К плащу будет прилагаться какая-нибудь маска.

Эх, только бы все не сорвалось! Только бы мальчишки не стали выделываться, только бы девчонки не принялись фырчать и критиковать «фасончик» костюмов. Надо было продержаться хотя бы полчаса, а потом праздник сам войдет в нужное русло.

Все приходят, рассаживаются, отвечают на подготовленные вопросы анкеты, после чего разбиваются на четыре стихии – воду, огонь, землю и воздух. Когда все более или менее определятся со своей группой, начнется сеанс с гаданиями – по руке, по снам, по чаю. Во время чаепития всем раздадут печенье с предсказаниями. Печеньем займется Ленка. Должна же она хоть что-то полезное для их общего дела сделать. Потом Верка обещала показать пару фокусов.

И танцы.

Но танцы не простые. Каждый человек должен найти свою половинку. А этим уже займется Мила. На обороте приглашения в кармашке у каждого будет свой знак. Танцевать можно будет только с тем человеком, у кого найдется вторая половина такого знака. Ну а напоследок всем конвертики с гороскопами на ближайшую неделю.

Парные символы на приглашениях будут у всех, кроме Лис. Она одна осталась без пары. Да и раньше времени знать именно про эту часть затеи ей не стоит. Кажется, у них на этой вечеринке разные цели.

Мила подняла зардевшееся от удовольствия лицо. Как же она будет торжествовать, когда все получится!

Одно плохо – Ленка куда-то пропала. Два часа прошло, а от нее ни слуху ни духу. Или ее у Верещагина придавило стопкой книг? Не нужны им больше эти книги. Все они сделали сами. Лис помчалась по магазинам искать ткань, готовить швейную машинку. А Миле нужно засесть за приглашения… Что-то не получается у нее никак начать.

Замятиной нет. А чего ее все нет и нет?

Мила выглянула в окно. На подъездной дорожке никого.

Куда же она провалилась?!

Сотовым телефоном Ленка еще не обзавелась, поэтому искать ее надо было по стационарным точкам.

Стационарным точкам…

Мила вытянула из полки телефонную книжку. Словно подсказывая, книжка сразу открылась на буку «В».

«Восемь волосатых воланчиков весело вертятся в воздухе», – машинально прошептала Мила, набирая номер Верещагина. Ладони ее снова вспотели. Что это она стала из-за него так волноваться?

Мила заставила себя усмехнуться. При чем здесь Баркас? Просто она ждет понедельника. И здесь кому хочешь позвони – хоть Верке, хоть Вербилину, – все равно будешь волноваться.

– Алло! – с нажимом отозвались на том конце провода.

– Верещагин? – Голос Милы сорвался. – Замятина у тебя?

– Кудряшова, а тебя никогда не учили здороваться, прежде чем вопросы задавать? – насмешливо спросил Антон. Мила так и видела его довольную кошачью улыбку.

– Привет! – прошипела она и дала отбой. Будет она еще с ним церемониться!

Так, сейчас Верещагин передаст Замятиной, что звонила Мила, и Ленка сама объявится.

Звонок не заставил себя долго ждать.

– Алло! – обрадованно закричала Мила в трубку. – Я жду, жду…

– Привет! – Снова все тот же насмешливый голос. – Ушла твоя Замятина. Час как ушла.

– Куда? – вырвался из Милы вопрос. Хотя о чем это она? Куда могла пойти Лена? Конечно, к ней!

– Это надо у Белова спросить, – довольно хмыкнул Антон. – Он ее пошел провожать. Леха у нас мальчик галантный.

– А ты чего не пошел, ведь… – Мила вовремя остановилась. Еще чуть-чуть, и она проговорилась бы, что Ленка в него любилась, и по всем законам романного жанра именно Верещагин должен был идти ее провожать. А он, видимо, спрыгнул с баркаса, предоставив несчастную Ленку этому увальню Белову.

– Правильно, он же друг, – поддакнул каким-то своим мыслям Антон.

Мила облегченно вздохнула, все-таки Верещагин, как и все мальчишки, недалекий человек, он ни о чем не догадывается. Ну, ничего, скоро все станет ясно.

– Ты чего там ей дал? – свернула на другую тему Мила.

– Любовный напиток, – продолжал откровенно издеваться Антон. – Хотел, чтобы тебе его отнесли и дали выпить, но, боюсь, не удержатся. Сами выпьют. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. – Он довольно закхмекал, а потом серьезно добавил: – Вы с книгами поосторожней, в понедельник верните. Там одна особо ценная.

Верещагин бормотал что-то про свою посылку, но Мила его уже не слушала. Она смотрела в окно. По дорожке шла Замятина. Рядом важно вышагивал Белов с пакетом в руке. Он что-то говорил, активно жестикулируя. Ленка смеялась, запрокидывая голову, и даже отсюда, с верхотуры, было видно, что она невероятно счастлива. Как будто внезапно прискакал принц на белом коне и пообещал увезти ее в тридевятое королевство.

Правда, Белов на этого принца никак не тянул. Верещагин тоже. Но Ленка все равно была довольна.

У подъезда они остановились. Прощаться не спешили. Все стояли, стояли, стояли, словно приросли к месту.

Правда, что ли, любовных напитков перепили?

Леха говорил и говорил, перекладывая пакет из руки в руку, а Лена улыбалась и улыбалась, время от времени кивая. И была эта идиллия настолько невероятна, что Мила ущипнула себя за руку.

– Ой! – Больно-то как!

– Ты упала?

Оказывается, Антон оставался на проводе, и все еще что-то вещал про свои книги.

– Пришли твои книги, – буркнула Мила. – Вон, под окном стоят.

– Если что-то еще понадобится – звони. – Верещагин сегодня был невероятно щедр.

«Я вам позвоню! – мысленно пообещала Мила, кладя трубку. – Я вам в понедельник так позвоню!»

Она решительно прошла в комнату родителей. Ей нужны были символы, по которым пары должны были узнать друг друга. Пока бежала до комнаты, решила, что символом будет звезда. Пятиконечная, шестиконечная, семиконечная… – сколько их там понадобится. Все звезды надо будет по-разному разрезать. Искать они друг друга станут, как пазлы в картинку собирать.

Мила крутанулась на пятках и побежала обратно. Черный картон она купила заранее, и сейчас он был как нельзя более кстати. Быстрыми движениями она нарисовала звезды.

Ленка придет – сядет их вырезать.

Замятина, чего ты застряла?

Мила метнулась к окну. Сладкая парочка все еще стояла во дворе. Ленка жмурилась на закатное солнце.

У Замятиной по весне совсем крыша уехала? Чего она в Леху вцепилась? Белов, он же… он же… Водолей! Водолеи Рыбам не подходят!

Мила взяла белый с голографическим рисунком лист бумаги и начала с остервенением резать его на прямоугольники для приглашения.

А теперь текст!

Мила снова все бросила и побежала в комнату родителей – текст можно было набрать на компьютере, распечатать, а потом наклеить на картонки.

Здесь она снова выглянула в окно. Белов с Замятиной не сдвинулись ни на сантиметр.

Да сколько же это будет продолжаться? Чтобы не отвлекаться, Мила зашторила окно, придавив штору цветочным горшком, и села за стол.

Что у нее там по тексту? «Пока солнце находится в равновесии…»

А бумажка-то где?

Мила снова побежала в свою комнату и против своей воли посмотрела на улицу.

Они все еще стояли. Теперь говорила Лена, а Леха мял в руке несчастную ручку пакета.

Будь у нее под рукой ведро, она точно вылила бы на них воды! Какое они имеют право у нее на глазах разговоры разговаривать? Им что, гороскопы по боку?

– Замятина! – Мила рванула на себя тугую, еще не открывавшуюся после долгой зимы фрамугу. – Ты чего?

– Ой, Мила. – Лена подняла голову и глупо улыбнулась. – А мы тебе книжки несем.

– Вы их пасете, а не несете! – С каким наслаждением Мила сейчас кричала. Большего бы удовольствия она себе доставить не могла! – Сколько можно ждать? Или ты мне помогать не собираешься?

– Ой, ну, давай, – словно опомнилась Замятина и помахала Лехе рукой. Но Белова это не удовлетворило. Он сначала махнул ей в ответ, а потом цапнул ее за локоть.

Мила подавилась воздухом и отскочила от окна.

Чего это ее последнее время так крутит?

Тревожно тренькнул звонок.

«Ты сама не знаешь, что хочешь», – вспомнила она Веркин возмущенный голос.

А что она хочет? Она хочет глобальной справедливости! Чтобы стало так, как должно быть!

Звонок снова напомнил о себе. Мила на ватных ногах добралась до прихожей, щелкнула собачкой замка.

– Ты представляешь, – затараторила Лена, – у него дома аквариум. И сборные модельки самолетов.

Мила прошла в комнату, села на диван. Ее сердце разрывалось от совершенно непонятного, разъедающего раздражения. Может, она взвалила на себя слишком большую ответственность за чужие судьбы? Но она ведь знает, что всем от такого разделения будет только хорошо. Почему же ей сейчас так плохо?

– Чаю надо выпить, – пробормотала Мила, медленно выходя из комнаты. Лена все еще возилась с верхней одеждой.

– Ой! – Замятина не замечала плохого настроения подруги, ведь какой-нибудь час назад та была весела и готова перевернуть мир. – А я у Антона поела. Он тоже все поначалу кормить не хотел, но Белов настоял, напокупал там всего…

– У меня конфеты, – холодно отозвалась Мила. Ей сейчас самой кусок в горло не пошел бы.

– У него знаешь сколько книг, – весело щебетала Лена, по-хозяйски суетясь на кухне – достала чашки, налила в чайник свежей воды, откопала новую пачку чая, поставила на стол сахар. Мила не шевелилась. Стояние около окна ее словно заморозило. – Все стены стеллажами заставлены. А мама его историк. И компьютер у него навороченный. Он мне игрушку показывал. Белов говорил, что там картинка крутая. А на окне, представляешь, фиалка завядшая стоит. Он говорит, что это напоминание об одном событии. А чай у него, представляешь, прямо в чашки заваривают, и он получается такой крепкий-крепкий, почти черный. – Лена наконец заметила, что Мила молчит, и осторожно села на табуретку. – Что-то случилось?

– Ничего не случилось, – отмахнулась Мила, отворачиваясь. – Ты чай пей, я не хочу.

– Тебе опять плохо? – забеспокоилась Замятина, отставляя коробку с чаем. – Давай Антону позвоним, он с Пингвином свяжется.

– Да пошел твой Антон знаешь куда?! – взорвалась Мила. – Мне про него вообще надоело слушать! Влюбилась, вот и носись со своим ненаглядным Баркасом под мышкой. А меня от него уже тошнит!

Она с ненавистью отпихнула табурет и выбежала из кухни.

Какой же она была сейчас злой! Раздражение накрыло ее с головой, в глазах на мгновение потемнело. Она ворвалась в свою комнату, смахнула со стола подготовленные для вырезания звездочки.

Зачем она все это делает, если это никому не нужно?

– А с книжками чего? – робко заглянула в дверь Лена.

– Можешь отнести их обратно, – злорадно произнесла Мила. – Без его книг обойдемся!

Лена выскочила в коридор и там затихла. Мила последний раз стукнула кулаком по столу и стала медленно остывать. Идея с вечеринкой ей теперь казалась совершенно бессмысленной.

В прихожей зашебуршались. Видимо, Замятина предпочла ретироваться с поля боя.

– Завтра придешь? – Мила стояла в дверном проеме, все еще демонстративно глядя в сторону. – Лис первый плащ принесет.

– Ну, я же не нарочно задержалась, – шмыгнула носом Лена.

– Книги оставь, я посмотрю, – разрешила Мила.

Замятина сунула пакет под вешалку и юркнула на лестничную клетку.

Мила чувствовала себя опустошенной. Давно у нее на душе не было так сумбурно.

Она взяла книги и вернулась в комнату.

«Звезды и судьбы». В этой книге, казалось, было все. Гороскопы, характеристики знаков Зодиака, гороскопы друидов, цветочный гороскоп, гороскоп восточный и западный, детский, эротический, тайны камней, хиромантия и даже гадание по китайской классической «Книге перемен».

Мила до того увлеклась чтением, что не заметила, как пришли родители. Она даже не стала отвечать, когда мама из своей комнаты начала ругаться, что Мила оставила включенным компьютер. Второй всплеск крика произошел, когда мама добралась до кухни и увидела перевернутые табуретки.

А Мила все читала. Она все больше и больше поражалась, насколько мир вокруг предсказан. И даже не предсказан, а угадан заранее. Она открывала характеристики разных знаков и пугалась, насколько все написанное подходило людям, рожденным в это время.

Это было невероятно. Это было страшно.

Она подняла обалдевший взгляд от книжки, с удивлением заметила, что на улице уже темная ночь. И ей вдруг захотелось какого-нибудь звука, какого-нибудь доказательства жизни.

Она врубила музыку на полную громкость. Комнату заполнил освобождающий от всех мыслей грохот. Басы выбивали мозг как старый пыльный коврик. Все ненужные размышления со звоном падали на пол, и она топтала их ногами, словно пыталась доказать, что она жива, что она сможет сделать то, что хочет.

А потом вдруг все закончилось. Музыка еще бушевала в комнате. Стучала в стенку мама. Бросалась в глаза ночь из окна. Но Мила успокоилась.

– Милая Мила миру вредила, – хмыкнула она, даже не заметив, что невольно переняла игру Лисичкиной. – Сделаем так, как решили древние.

Она убавила звук и взяла со стола черные листы картона. Завтра она всем раздаст пригласительные, и на вечеринке пазлы соберутся.

За ее спиной на кровати лежала порванная книга Верещагина, в порыве ярости Мила пару раз бросила ее об стенку.

Утром в школу Мила пришла невыспавшаяся. Вчера вечером, чтобы успокоиться, она включила телевизор, попала на триллер Тима Бертона «Сонная лощина». И хоть фильм этот она знала давно и очень любила, уснуть после него не смогла. Перед ее закрытыми глазами скакал безголовый призрак, размахивал огромным мечом, а по умершему лесу, где на деревьях не было ни единого листочка, носились перепуганные люди, и, как у игрушек, у них время от времени отваливались головы. Но они продолжали носиться, пиная свои и чужие головы. И над всем этим возвышался огромный черный замок с единственным освещенным окошком. Вокруг башни летали потревоженные птицы. И вроде стоило заглянуть в это окно, но было страшно, очень страшно. А окно приближалось. Его желтый глаз нависал, затягивая в себя, ослепляя.

Этот бесконечный кошмар преследовал Милу. Она то засыпала, то просыпалась, но стоило ей вновь закрыть глаза, как желтый глаз начинал пристально смотреть на нее, а через коридор, с трудом пролезая толстым крупом в узкий проход, уже пробирался черный конь с безжалостным всадником без головы. Шуршал меч, вынимаемый из ножен. И надо было бы открыть глаза, встать, зажечь свет, чтобы убедиться, что ничего этого нет. Но было страшно, очень страшно. Миле казалось, что стоит лишь пошевелиться, как всадник ворвется в комнату, начнет свое кровавое дело острый меч.

Поэтому двигаться было нельзя. Можно было зажмуриться посильнее и перестать дышать. Но как раз в эту минуту темнота накрывала Милу, и ей хотелось кричать.

Героев всех книг в этот момент обычно спасает петух. Или вовремя подвернувшаяся черная кошка. Или добрый волшебник Гарри Поттер. Короче, все остаются живы. У Милы тоже оказался свой добрый кудесник.

Будильник затрезвонил неожиданно. На секунду Миле показалось, что она оглохла. В рассветных сумерках надрывающийся будильник нашелся не сразу.

– Мила, что у тебя опять? – простонала за стенкой мама.

Блин! Снова забыла его выключить!

Уф, хорошо, что она проснулась, а то ведь так и помереть с испугу можно!

Мила откинулась на подушку, с тоской вспоминая то время, когда ей снились милые, приятные сны из ее романа.

Сердце бешено колотилось, давая понять, что спать своей хозяйке оно больше не даст.

Ладно.

Мила вытолкнула себя из кровати, доползла до окна, встала под форточкой – она не могла спать без свежего воздуха. На улице все было так же мертво, как и во сне. Не шевелились еще голые деревья, не летали птицы, даже воздух застыл.

Она дернула на себя фрамугу, смахивая на пол горшок с фиалкой.

«У Верещегина на подоконнике засохшая фиалка. Говорит, что с этим связана целая история…»

Мила замотала головой, прогоняя наваждение.

Хватит страдать!

Она сгребла в кучку вырезанные вчера звездочки, придвинула к себе пригласительные и цветные карточки. Все это она стала вкладывать в конверты, на которых черной ручкой уже были написаны имена, следя, чтобы половины звездочек попадали куда надо.

Леша Белов и Маша Мартынова, Лена Замятина и Антон Верещагин, Галя Чуйкина и Кирилл Федоров, Вера Лисичкина и пока еще бесхозная ее вторая половина. Петька Вербилин. Вторую половину от его звезды она спрятала себе в дневник. Стопка конвертов росла. Всего получилось двадцать восемь штук. Не все пары должны были быть мальчик-девочка, где-то она соединяла парней, где-то девчонок – не всем же любовь, кому-то и дружба пригодится. Двадцать девятый конверт остался на столе. Паутина была сплетена.

Первой из нее начала вырываться Лисичкина.

– Это что? – спросила она, разглядывая конверт.

– Приглашение.

Мила рассматривала первый сшитый плащ. Плащ был что надо, с резиночкой у ворота, с глубоким капюшоном, с двумя перламутровыми пуговичками у подбородка и на уровне груди. Для рук были сделаны специальные прорези.

– Супер! – похвалила плащ Мила. – В сотню укладываемся?

– В сто пятьдесят. – Вера копалась в конверте. – Это что за обрезок Вселенной? – вытащила она половину звезды.

– Это для конкурса. – Мила все еще вертела перед собой плащ. Он ей очень понравился. Жаль, что ни на Хэллоуин, ни на Новый год у нее такого не было.

– А вторая половина где?

– У другого человека, – Мила с сожалением рассталась с плащом. – Все узнаешь, будет весело.

– Милая Мила что-то темнила! Где вторая половина! – не сдавалась Вера.

– Ой, ну будет тебе вторая половина, – отмахнулась от нее Мила. – В понедельник и будет. Лично в руки дам! – И задумалась. Свою звездочку она сунула в дневник. А куда она дела бесхозную половинку Лисичкиной? Не хватало еще их перепутать. Вот смеху будет, если им с Веркой выпадет любовь. Недолго думая Мила полезла в портфель.

– Ты смотри! – Лисичкина успела сунуть любопытный нос под клапан. – Да у тебя их тут целый склад.

Половинки Милы и Веры действительно лежали вместе. Такое она могла устроить только с недосыпу.

– Забирай свою звездочку и никому об этом не говори, а то сюрприза не получится. И не забудь, что наши плащи должны быть солнцем и луной.

Вера стрельнула в Милу лукавым взглядом и спрятала обе половинки в карман.

– Ладно, собирай деньги и приходи ко мне в субботу, будем все это шить. – Она уже отошла, но вдруг повернулась. – И кстати, маски на тебе.

Мила обреченно вздохнула. От всех этих дел у нее кругом шла голова.

– А что это? – замучили Милу вопросами.

– Это входной билет! – чуть охрипшим от безостановочных объяснений голосом говорила она. – У каждого свой, чтобы не было подделок. Вы же будете в плащах и масках, вас никто не узнает. Войдете, покажете половинку звезды, ее сверят с оригиналом, и если совпадет, тогда и войдете. Других таких ни у кого нет.

– Книжки пригодились? – Белов возник около их парты бледным привидением.

Лена заулыбалась ему, как старому приятелю.

– Покажь звезду! – Белов смотрел теперь только на Замятину.

Лена с готовностью потянула из рюкзака конверт.

– Потом посмотрите! – заволновалась Мила. Такой стройный план давал трещину в самом неожиданном месте.

– Просили узнать, – Леха переключился на Милу. – Размерчики плащей у всех одинаковые? Или будут какие на вырост?

– Ты сначала вырасти, а потом на вырост что-то требуй, – огрызнулась Мила.

Через проход от нее Галя сверяла половинки – свою и Петькину. Половинки были разные.

– Покажи свою, – повернулась она к Вере.

Лисичкина лениво выбросила на стол обе половинки.

– А почему две? – взвилась Чуйкина.

– Потому что я целая натура, а ты половинчатая, – хмыкнула Вера. – Деньги гони, а то так и придешь в своих рваных джинсах!

– На свои посмотри!

«Ничего себе! – мысленно ахнула Мила. – Чуйкина голос начала повышать. Восемь лет ниже травы тише воды, а тут вдруг прорезался».

Мила оглянулась. Класс гудел как растревоженный муравейник. Все обсуждали грядущий праздник, хвастались приглашениями. Особенно волновала таинственность – плащи, маски.

– Мне очень нравится, – подливала масла в огонь Королева Елизавета. – А плащ я себе сама сделаю. – На столе перед ней лежала целая звезда.

Со взрослыми Мила решила не заморачиваться. Никаких половинок. Во взрослые отношения она не лезла. На вечере должны присутствовать еще две родительницы. Им доверялись только чашки и чайник.

Чуйкина тяжелым взглядом посмотрела на звезду учительницы, а потом оглядела класс.

– Белов, покажи свою половину.

Леха довольно осклабился.

– А больше тебе ничего не показать? – произнес он после внушительной паузы.

– А у меня вот такая, – начала Лена, поднимая свой конверт.

– Прекрати, – стукнула ее по руке Мила. – И вообще, – вскочила она, – звезды нельзя никому показывать!

Класс на секунду приутих, а потом зашумел с новой силой.

Ее не слышали!

Мила обреченно упала на стул.

– Она так командует, словно думает, что здесь главная, – шипела возмущенная Чуйкина. – Как будто без нее никто вечеринку не проведет.

– Ну, так проведи, – пожала плечами Вера. – Что-то не больно ты много идей предложила.

– Кудряшова много предложила! – Галя продолжала изображать из себя обиженную змею. – Зазнается она много, думает, за ней теперь толпами бегать будут. А никто не побежит! – Чуйкина демонстративно посмотрела на полусонного Петьку. Вербилин на ее слова не отреагировал.

– Ты первая и помчишься, – Лисичкина с видимым удовольствием наблюдала, как ее слова выводят одноклассницу из себя.

– Щаз! – процедила Галя. – Как на такую вообще можно смотреть? Ленка за ней бегает как собачка, а она ее пинает то в один угол, то в другой. Наобещает с три короба и ничего не выполняет. Сколько она тебе тетрадку возвращала! С Беловым дружбу завела – полный финиш. А ее писульки! Тоже мне – писатель…

– Зато с ней интересно! – Вера продолжала говорить спокойно, что Галю особенно злило. Обычно они с Лисичкиной во мнениях совпадали.

– Ага, как в цирке, – Чуйкина состроила недовольную мордочку и прогнусавила: – Впервые на арене полосатые тигры. – Порадовавшись произведенным эффектом, она выпрямилась и заговорила нормально: – Истеричка. Помнишь, как она в третьем классе в шкаф спряталась? Картинка у нее не получилась! А Пращиков? Типа влюбился. Какие она ему концерты закатывала! То люблю, то не люблю. Девочка-ангелочек.

– Ты завидуешь, – Вера собрала свою звезду, разгладила замявшиеся уголочки и любовно посмотрела на нее. – С Милкой не соскучишься, вот все вокруг нее и вертится. А ты ворчишь так, что даже Петька с тобой засыпает.

Они одновременно оглянулись назад. Вербилин с невероятным азартом гонял по столу два бумажных шарика, сталкиваясь, они отлетали на край парты. При этом Петька трубил себе под нос какую-то песенку. Заметив шевельнувшихся одноклассниц, он сгреб шарики в ладонь, ссутулился и приготовился уснуть.

– Все равно она дура! – упрямо мотнула головой Галя. – И вечеринка у нее получится отстойная.

– Не хочешь, не приходи! – не выдержала Мила. Она демонстративно громко отодвинула стул и встала из-за парты. – И вообще, идиотичней знака, чем Козерог, не существует!

– Кудряшова! – опомнилась математичка.

Но Мила уже выбежала из класса, хлопнув дверью.

Да пожалуйста! Она не напрашивается! Ни у кого ничего не требует! Вот она сейчас уйдет, и они поймут, до какой степени были не правы! Вот наедет на нее машина, они будут рыдать на ее могиле, просить прощения, но ее уже будет не вернуть. Она никому не навязывала свой роман, но они его прочтут и поймут, кого потеряли!

На секунду Миле показалось, что она среди мертвого леса, шуршит под ногами мертвая листва. И звучат за спиной мертвые шаги лошади.

– Подожди! – Белов, как всегда, подкрался незаметно. – Просили узнать – ты книги-то читала?

– Ну, читала, – раздраженно буркнула Мила.

– Невнимательно читала, – Леха сунул ей в руки цветную карточку. – Не тот знак Зодиака.

– У тебя, что ли? – всполошилась Мила. Если она где-то ошиблась, то вся система кувыркнется на ровном месте.

– У Антохи! Ты ему Тельца подсунула, а он Близнец.

– Передай своему Антохе, – процедила Мила, быстро соображая, что к чему. – Он такой же Близнец, как я сковородка. И книги его мне на фиг не нужны, ничего нового там нет!

Глава 8

Когда Близнецы встречаются

«При неудачах впадают в депрессию.

В плохом настроении часто совершают глупые, неразумные поступки, о которых позже жалеют…»

Суббота и воскресенье слились для Милы в один сплошной цветной ковер. Шуршание ткани, хруст ножниц, стрекот швейной машинки, перестук пуговиц и одна мысль в голове – на выходные гороскоп обещал ей удачу. Однако безбрежный горизонт все не появлялся, то и дело набегали маленькие тучки.

В субботу утром они с Ленкой должны были идти в магазин, но Замятина пришла не одна. Серой тенью за ней следовал Белов.

– А как же Верещагин? – возмутилась Мила, увлекая подругу вперед, чтобы их не услышал Леха.

Вопрос она могла не задавать. И без ответов было понятно, что у Ленки начался очередной период влюбленности. Он ее время от времени накрывал с головой, и Замятина тогда начинала влюбляться во всех, кто находился рядом. Стоило кому-то попросить у нее ластик, как Ленка вспыхивала любовью, как свечка.

– Так это Верещагин Белова и прислал, – невозмутимо ответила Замятина. – Чтобы помогал.

– Помогал в чем? – Мила демонстративно закатила глаза. – Мы с ним ничего не сделаем! Он нам только мешать будет!

– Он обещал объяснить с книжками. – В это мгновение улыбка Лены была до того наивной, что Мила чуть не взвыла от досады. Как же не вовремя на Замятину свалилась любовь.

– Ну, Антон считает, что ты там что-то не поняла, – Ленин взгляд лучился счастьем. – Ты покажешь Лешке книги?

– Не покажу! – От возмущения Мила скрипнула зубами.

Во-первых, кто такой этот Белов, что будет ее учить. Во-вторых, она не могла показать книги, одна из них была порвана. Лучше она их не отдаст, чем признается, что испортила то, что особо просили не портить. Она не нарочно это сделала, так получилось. Баркас же ругаться будет по полной программе. Нет, лучше она этот веселый момент отложит на потом.

– Пускай твой ненаглядный Леша передаст твоему ненаглядному Антону, что в его помощи никто не нуждается. И не очень будут плакать, если он вдруг на вечеринку не придет. Я даже плащ для него с дыркой сделаю, чтобы он и здесь чувствовал себя особенным!

Мила резко остановилась.

– И вообще, непонятно, в кого ты влюблена! – воскликнула она. – Говорила, что тебе Верещагин нравится! Чего ты тогда с Беловым ходишь?

Лена вжала голову в плечи, как будто на нее должно было непременно что-нибудь свалиться.

– Кто ходит? – громко зашептала она, испуганно оглядываясь. – Я тебе по секрету про Верещагина сказала, а ты… – Она снова посмотрела назад. Белов довольно улыбался. – И слушай… – Лена замялась, с трудом подбирая слова. – Можно немного переиграть?

– Кого переиграть? – не поняла Мила. Тревожившие ее еще в пятницу мысли напомнили о себе с новой силой – вся ее затея с зодиакальными парами провалится.

– Ты сказала, что мне Верещагин подходит, а я подумала, что и Белов может сойти. А? – И она бросила на Милу такой жалобный взгляд, как будто от подруги зависело ее счастье лет на триста вперед.

Но Мила ничего не могла сделать – Белов не был создан для Замятиной. Лешке подходила только Мартынова.

– Как это он тебе сойдет? – ехидно поинтересовалась Мила. – Будет воду из проруби таскать?

– Ну… – замялась Лена. Она сказала достаточно и могла рассчитывать на то, что Мила все поймет без дополнительных объяснений. Но лучшая подруга, видимо, решила ее сегодня не понимать и мучила бесконечными вопросами. – Ты же раздавала звездочки. Дай мне такую же половинку, как у Белова.

– Что? – от возмущения Мила закашлялась. Даже Белов от этого крика перестал улыбаться и нахмурился. – Это ты откуда взяла?

– Ниоткуда, – сразу пошла на попятный Замятина и даже руки за спину спрятала, словно в кулаках у нее был зажат ответ на все вопросы.

– Чуйкина нашептала? – наседала на опешившую подругу Мила. – Змеюка! Решила мне все испортить! – Она помчалась вперед.

– Так она ничего… – спешила за ней Лена. – Я просто подумала. Чуйкина искала такую же половинку, как у Вербилина.

– Вот и пускай ищет! – резко остановилась Мила, внезапно осознав свое превосходство. Галя – дура, она не догадается сделать такую же звезду, похожий картон не купить ни в одном окрестном магазине. Тем более она не разыщет вторую половину звезды Вербилина.

Потому что эту половину Мила забрала себе.

Лена с разбегу налетела на подругу и сконфуженно отскочила назад.

– Все будет так, как должно быть, – жестко произнесла Мила. – И это зависит не от меня. От звезд.

Она ткнула пальцем в небо и зашагала вперед, а Лена задрала голову, словно эти самые звезды должны были явить ей чудо. Ну, или хотя бы на мгновение показаться средь бела дня. Но ни то, ни другое звезды делать не спешили. Они затаились, готовясь к чему-то очень важному.

И это важное свершилось.

Последний учебный день перед каникулами, понедельник, выдался совсем не напряжным. Кто будет учиться, когда все оценки выставлены, когда даже самые суровые учителя готовы улыбаться двоечникам, когда весь класс гудит о предстоящей вечеринке?

Гороскоп Миле обещал, что день пройдет неплохо. Что если очень постараться, то все запланированное сбудется.

А куда оно денется? Сбудется, конечно!

Заручившись поддержкой звезд, Мила отправилась в школу. Мыслям о провале она запретила появляться в своей голове.

С невероятным удовольствием Мила отметила, что все постарались прийти в нужном цвете. Фиолетовые, зеленые, красные, белые, синие кофточки и рубашки разукрасили класс. Пожалуй, стоит почаще просить народ наряжаться – все сразу становятся такими милыми и хорошими.

И только один человек вызывал в Миле необъяснимое раздражение.

Верещагин.

Не послушав никого, он так и пришел в своем вечном сером свитере, джинсах и куртке. Рядом с разодетым Беловым Антон смотрелся мрачной скалой.

«Ночевала тучка золотая на груди утеса-великана…»

Эх, классика – это вечность!

Вокруг Милы и Веры клубился народ. Именно клубился – одноклассники то появлялись, то исчезали, то снова подходили с какими-то вопросами. У Милы раскалывалась голова, но она терпеливо двести пятидесятый раз объясняла, что все начнется в пять часов, как и написано в пригласительных. Что, если забыл пригласительный с половинкой звезды, лучше бежать домой, потому что без них на праздник не попадешь. Что плащей и масок хватит всем. Что надо обязательно пообедать, потому что на вечеринке будет только чай. Что, что, что…

Мила, наверное, взорвалась бы, но тут ее кто-то взял за руку.

– Можно тебя на минутку? – обрушилось сверху.

Долгую секунду Мила смотрела на запястье, обтянутое джинсой, на большую розовую кисть, на пухлые пальцы, на красноватые овальные ногти. Мурашки запоздалой догадкой пробежали по спине – Баркас! Опять начнет качать права, доказывать, кто какой знак Зодиака.

– Мне сейчас не до тебя, – сквозь зубы процедила она, дернув плечом. – И не трогай меня!

– Ну, ладно. – Антон сунул руки в карманы.

Он отошел, оставив ощущение недосказанности. Что он хотел? И почему его прикосновения вызывают у нее такую странную реакцию? Мила начинала плавиться под его руками. Ни с кем другим этого не происходило. Может, он заговор какой использовал из своей книги «Звезды и судьбы»? Баркас такой, он может…

Мила потерла место, к которому прикасались пальцы Верещагина. Плечо горело. Его обожгло сквозь свитер и футболку.

Мила подняла голову, оглядела класс. Вера невозмутимо раздавала последние указания. Лена, отгородившись от всех учебником, переписывала на тонкие полоски бумаги пожелания, которые они придумали с Лисичкиной. Потом эти листочки будут вложены в пряники – кому что достанется. Часть раздадут на вечере, оставшееся народ разберет с собой в качестве презентов.

У них было все продумано, все, до малейших деталей. Сбоя быть не должно.

Галя в который раз пробежала мимо, и Мила с неудовольствием отметила, что слишком уж Чуйкина сегодня активна. Бегает, всех задергала. Не собирается ли она устроить что-то свое?

– Что она от тебя хотела? – склонилась Мила над Леной, как только от нее отошла Галя.

– Пригласительный просила посмотреть, – пожала плечами Замятина.

Последние плащи они дошивали глубоко за полночь, спать остались у Веры, да и то, сном это назвать было нельзя, подремали несколько часов, и все. Замятина среди них выглядела особенно бледной, кажется, она совсем не спала.

– И что? – напряглась Мила.

– Ничего, вернула обратно, – Лена придвинула к себе очередную бумажку. С каждым новым пожеланием почерк у нее становился все хуже и хуже. Скоро к пожеланиям понадобится дешифратор – никто ничего не поймет.

– А теперь дай мне твое приглашение посмотреть! – потребовала Мила. Не нравилось ей все это, очень не нравилось.

Знакомая черная бумага, серебристые буквы. «Пока солнце находится в равновесии…»

В равновесии! Все находятся в равновесии, только у нее все двоится и расслаивается!

Половинка звезды была на месте, все вроде в порядке.

Она встала и на ватных ногах вышла в коридор. Звонка с урока еще не было, но школа гудела, лестница то и дело вздрагивала от веселых шагов, наверху хлопнула дверь.

А за окном шел снег.

Мила не поверила своим глазам.

Тихо-тихо, словно крадучись, стараясь, чтобы его никто не заметил, снег ложился на коричневую землю, на черный асфальт, на чуть распустившиеся почки. От окна веяло подзабытым морозцем. Пахло зимой.

Завороженная этим невероятным зрелищем, Мила подошла к подоконнику. Во дворе носились первоклашки, они бултыхались в быстро таящем снегу, кидали друг в друга грязные ошметки, строили быстро разваливающиеся башни. Мимо детей никем не замеченная шла белая лошадь. В высоком седле с красивой инкрустацией сидела девушка. Облегающие светлые брюки, похожие на легинсы, высокие сапоги, прикрывающие колени, короткий камзол, широкополая шляпа с пером, на плечи падают рыжие локоны. Девушка чуть шевельнула руками. Конь недовольно прижал уши, звякнул трензель.

На Милу посмотрели знакомые зеленые глаза.

Конечно, с третьего этажа сквозь грязное стекло она не могла разглядеть цвет глаз всадницы, но Мила не сомневалась, что они зеленые, как у нее. И волосы рыжие. И нос усыпан веснушками.

Девушка еле заметно улыбнулась и послала коня вперед. Из-под задних копыт летел снег и, не касаясь земли, таял.

– Не уезжай, – прошептала Мила.

Всадница не услышала просьбы. Не оборачиваясь, она скрылась в снеговой дымке.

Мила почувствовала, что вслед за всадницей уходит что-то важное. Что-то, что было для Милы основным в жизни. И она улыбнулась.

Что-то уходит, что-то появляется. И если эту повесть так и не удастся написать – ей давно не снились нужные сны, – то она придумает что-нибудь другое.

– Чего ты застряла!

На Милу одновременно обрушились звонок с урока, шум из классов и Вера.

– Пошли плащи с масками раздавать! Времени не осталось.

Мила снова глянула в окно. Сквозь тучи пробивалось солнце. Снега не было. Первоклашек тоже. Следов только что ускакавшей лошади на голом асфальте не осталось.

Вечеринка началась шумно и весело. Народ безудержно смеялся, встречая все новые и новые маски в плащах. Кого-то узнавали сразу – по ботинкам, по походке, по голосу. Но общее ощущение таинственности носилось в воздухе. Поэтому все задуманное прошло великолепно. Даже мальчишки с удовольствием участвовали в конкурсах, отвечали на вопросы викторин, тянули из большой вазы пряники с пожеланиями.

В душе Мила оттаяла. Все шло идеально. Настало время объявить зодиакальный бал.

И она его объявила, предупредив, что пары будут создаваться по тем знакам, что каждому достался с приглашением. Знаки должны соединиться, создав целую звездочку.

Все повскакивали с мест, началась куча-мала. Ребята сравнивали свои звездочки, пытались их составить, раздавались первые возгласы удивления тех, кто нашел свою «половинку».

Недоброе Мила почувствовала, когда заметила, что рядом с Ленкой застыл Белов.

Что он там делал? Он должен был стоять в другой части класса вместе с Мартыновой. Но он топтался около Замятиной, с постоянством заводной игрушки соединяя и разводя половинки звездочки.

Половинки, которые не могли совпасть.

Но почему-то совпали.

– А ну-ка, покажи! – Мила ураганом пронеслась через класс. Ее золотистый плащ с солнцем развевался как боевой стяг.

– Смотри, что у меня получилось! – Ленка сияла от счастья. – Это ты сделала, да? Ты?

Мила не верила своим глазам. У Замятиной в руках, и правда, была целая звезда. Без подделок, без обмана, без попытки соединить несоединимое.

Ошиблась? Перепутала приглашения? Тогда получается, что Мартынова и Верещагин?..

Но Мартынова не торопилась к Антону. Она стояла рядом с такой же занудной отличницей Катькой Павловой и ела приготовленное на завершение вечера печенье. Перед ними лежала собранная звезда.

– Откуда? – Мила сделала к ним шаг, но остановилась.

Она не могла все перепутать. Одну звезду, две. Но не все же двадцать восемь!

– Вербилин! – Мила заметалась среди масок. – Петька!

– Привет!

Высоченный Петька навис над ней. Его глаза сейчас были никакие не сонные, а веселые, губы растягивала довольная улыбка. Маска торчала на лбу, делая его похожим на многоглазое восточное божество.

– Клево вы тут все придумали! – кричал он, пытаясь перекрыть стоящий в классе гул. – Ништяк!

– Где твоя звезда? – Мила посмотрела на его пустые руки. – Половина твоя? – Она потрясла перед ним своим символом. Уж тут-то она точно сделала все правильно.

– У Чуйкиной! – Петька довольно зажмурился. – Прикинь, у нас все совпало! Клево! Ты же всем разные половинки давала, да? Кому какая придется? А у нас совпало. Клево! Мне понравилось.

– Как совпало? – растерялась Мила. – Они не должны были совпасть. У меня твоя половинка. А у Чуйкиной половинка Федорова.

– Не, моя! – Вербилин уже пританцовывал в такт музыке: бал начинался. – Клево!

И его утянула в себя разноцветная толпа.

– Чуйкина! – Мила выхватила из цветного водоворота одноклассницу в съехавшем набок темно-зеленом плаще. – Ну, и как это получилось, что у вас с Петькой одинаковые символы?

Вопрос смыл с лица Гали улыбку. Глаза ее стали привычно злыми.

– А вот так, – выдавила она из себя.

– Как? – заорала Мила. – Ваши звезды не должны совпадать! Вы по знакам Зодиака не подходите друг другу. Ты – Козерог, он – Овен. Вы не можете быть вместе! Вы все равно расстанетесь!

– Кто это тебе сказал? – Губы у Гали дрожали. Казалось, она вот-вот расплачется.

– Звезды это сказали! Гороскопы! Три тысячи лет люди писали. Они же не дураки были! Думаешь, ты умнее их?

– Иди ты со своими гороскопами в пень! – негромко посоветовала Галя. От резкого поворота плащ у нее за плечами взлетел и возмущенно зашуршал вслед за хозяйкой.

Мила медленным взглядом обвела класс. В углу около учительского стола стояли мамочки из родительского комитета, читали пожелания из пряников, смеялись.

Над чем они смеялись? Над глупостью Милы?

В другом конце класса хохотали довольные девчонки, мелькнул серебристый плащ Веры.

А она чему радуется? Что так ловко всех провела?

На свободном пятачке под медленную музыку топтались пары. Галя с Вербилиным, Лена с Беловым. Даже Мартынова с Федоровым нашли себе пары, но это были не те пары, которые назначал им великий гороскоп.

Это было невероятно.

Это было невозможно!

Горло мгновенно пересохло, тупая боль ударила в нёбо, слезы градом полились из глаз.

Гады, гады! Сволочи! Она так и представила, как шустрая Галя за утро обежала всех, выяснила, у кого какие звездочки, и все поменяла. Федоровский знак дала Вербилину. Знак Вербилина сунула еще кому-то, Белова с Верещагиным поменяла местами, иначе Ленка ни за что не оказалась бы в одной паре с Лешкой.

Мила бросилась в коридор. Темная школа недобро встретила человека, посмевшего нарушить ее покой.

– Не бегать! – эхом отразился от стен ее безмолвный приказ.

Не чувствуя под собой ног, Мила мчалась по лестнице, а сзади ее нагонял топот.

Это ей, конечно, только казалось. Никто за ней бежать не мог. Она никому не нужна! Даже своим героям, которые бросили ее в самый трудный момент.

Но она все равно бежала, боясь оглянуться. Боясь, что ее нагонит кто-то очень страшный, кто-то, кого она боится больше всего.

Мила схватилась руками за перила и почувствовала легкую вибрацию. За ней все-таки бежали на самом деле.

В Замятиной совесть проснулась. Или Лисичкина решила что-нибудь спросить?

А вот она никого не хочет видеть! Не надо ее утешать! Плевала она на их лживые слова!

Мила перепрыгнула последние несколько ступенек, пробежала до поворота. Хотела уцепиться за угол, чтобы ее не сильно занесло на вираже.

Пальцы мазнули по пластиковой обшивке стены, она почувствовала пустоту под руками, по инерции пролетела вперед и вбок, врезалась в противоположную стену и плашмя рухнула на пол.

«Да, так и должно было случиться», – решила Мила, и ее затрясло от накрывшей с головой истерики.

Все напрасно! У нее никогда ничего не получится!

– Что ты? – Ужас склонился над ней, и она узнала Верещагина.

– Уйди! – вскочила Мила. – Иди к своему Белову и целуйся с ним!

– Я не могу, – Антон улыбался. – Вот.

Он показал Миле свой символ. Она так часто на него смотрела, что могла бы узнать из тысячи. К этой звезде подходила только одна половинка. И лежала она у Милы в кармане.

– Так быть не должно! – заорала Мила, от истерики сразу переходя к состоянию исступленной ярости. – Ты должен быть с Замятиной. А Белов с Мартыновой. И это было бы правильно!

– Правильно, это когда всем хорошо, – начал спокойно объяснять Верещагин.

– Гороскопы не ошибаются! – вопила Мила, не замечая, что школа начала полниться звуками: их стремительное бегство было замечено.

– Не ошибаются, – согласился Антон. – Но их надо научиться понимать.

– Я-то понимаю! Это вы все испортили! – Мила начала колотить Антона по груди сжатыми кулачками. – Это Чуйкина подстроила! Она поменяла половинки!

Антон перехватил ее руки, развел их в стороны, и Мила провалилась в его объятия. Она еще пыталась дергаться, вырываться, но Верещагин держал ее крепко. От ощущения тепла и защиты ей вдруг стало неожиданно хорошо. Она последние пару раз дернулась и затихла.

– Представляешь, что ты сделала? – восторженно зашептал Антон ей в затылок – он был выше Милы, а отпустить ее, чтобы посмотреть в лицо, не решался, Мила могла вновь начать буянить. – Ты их всех соединила. Значит, звезды хотели именно этого. И ты сделала все правильно. И если кто-то из них потом расстанется, это уже будет их проблема.

Упрямство с новой силой толкнулось в груди. Мила вырвалась из объятий, почувствовала неожиданный холод, но упрямо замотала головой.

– Звезды все сделали правильно! – заорала она. – Это из-за Чуйкиной. Она мне все испортила, а вы и радуетесь! Никогда у вас не будет все правильно! И вы мне надоели! Слышите? Все надоели! И не подходите ко мне! – Руки вылетели вперед. Она толкнула Антона и вдруг испугалась, словно сделала что-то ужасное. Что убила или покалечила. Словом, совершила что-то необратимое.

Ей снова стало страшно. Очень страшно. Смертельно страшно. В панике Мила шарахнулась назад, заметалась в узком коридорчике между стен, наконец выбралась на свободное пространство холла, увидела спасительную дверь и побежала к ней.

Холодный воздух улицы обжег. Она обхватила себя за плечи. Мысль о куртке даже не пришла ей в голову. Она шла, чувствуя на своих плечах чужие руки. Нет, не чужие. Такие мягкие, такие добрые…

Она снова заплакала. Заплакала от безысходности, оттого, что она такая дура, оттого, что сама не понимает, что хочет, оттого, что она совершенно запуталась. И никто-никто не может ей помочь.

В подъезде Мила вспомнила, что, помимо куртки, оставила в школе и сумку с ключами от квартиры. Хуже этого уже ничего не могло быть. Жизнь неуклонно катилась в пропасть.

– Солнце село! – пошутил Валерка с шестого этажа, прикладывая к кодовому замку ключик. – Кудряшова, это ты нам весну принесла? – спросил он, намекая на ее плащ с солнцем.

– Топай давай! – хрипло отозвалась Мила из угла, где просидела на корточках долгие десять минут.

Валерка пожал плечами и вошел в дом. Дверь стала медленно закрываться.

Дверь…

В замороченной сегодняшним бестолковым днем голове Милы вяло проплыла мысль: «Можно войти…»

Дверь!

Мила прыгнула с места, чтобы остановить закрывающуюся дверь. От долгого сидения ноги затекли, разгибаться до конца они отказались, поэтому Мила не вошла в подъезд, а упала в него. Валерка на лестничной площадке ждал лифта.

– Солнце закатилось за горизонт, – прокомментировал он появление Милы и вошел в лифт.

Дверь защемила кроссовку. Мила тихо взвыла и, чертыхаясь, стала протискиваться в оставшуюся щель. По ногам бегали оглушительные мурашки, каждое движение вызывало взрыв колючих иголочек, от которых перехватывало дыхание. Мила втянула себя в подъезд и присела на ступеньку.

Какая же она была несчастная!

Звякнули, расходясь, створки лифта.

– Мила, что с тобой? – Сверху на нее обрушилась мама. Она налетела, обхватила за плечи, и Мила снова заплакала, потому что только сейчас поняла, как устала, какая она бедная и какие все вокруг дураки.

– Они все дураки, – прошептала Мила, вытирая заплаканное лицо о мамин плащ.

– Как ты меня напугала, – охнула мама, с трудом поднимая Милу. – Пришел Валера, говорит, ты на улице валяешься и дверь головой бодаешь. Как ваш праздник?

Мила вздохнула и, запинаясь ногами, побрела к лифту.

В квартире мама отпустила ее в ее комнату. Мила упала на кровать, попала на что-то жесткое. Под пледом что-то лежало. Она потянула это что-то, хрустнул надорванный листок.

«Звезды и судьбы» мелькнула знакомая синяя обложка. Теперь еще и перед Верещагиным оправдываться.

Книга сама собой открылась на Близнецах. Видимо, Антон тоже почитывал эту книгу, чтобы лучше понять себя.

«Легенда о Близнецах, а по-другому Диоскурах, восходит к легендам Древней Греции. Кастор и Полидевк, близнецы, братья Елены Прекрасной, той самой, из-за которой погибла Троя. Полидевк, сын Зевса, был бессмертным. Кастор, сын спартанского царя, смертным. Братья вместе приняли участие во многих сражениях, Полидевк – кулачный боец…»

Мила вспомнила широкие ладони Верещагина, но тут же отогнала от себя эти мысли.

«Кастор – укротитель коней…»

Да, вот только коня ей здесь не хватает!

«Диоскуры участвовали в походе аргонавтов за золотым руном. Когда Кастор погиб, Полидевк выпросил у своего отца, Зевса, право передать брату часть своего бессмертия. С тех пор они оба попеременно в виде утренней и вечерней звезды в созвездии Близнецов являются на небо. Один день братья вместе проводят среди теней в царстве мрачного Аида, зато второй веселятся в кругу богов на светлом Олимпе».

Красиво… Почему в книжках все так красиво, а в жизни всегда все кувырком?

А! Надоело!

Мила сдернула с кровати плед и стала кидать в него все, что попадалось под руку, – обрезки черного картона, газетные обрывки с гороскопами, распечатки, записки. Туда же полетело несколько тетрадей с романом.

Хватит! Наигралась! Достали ее все эти рыцари и бароны!

Незаметно для себя туда же она отправила и книгу Верещагина.

С объемным узелком Мила пропихнулась в ванну и с невероятным наслаждением зажгла первую скомканную газету.

Пламя вспыхнуло. Лицу стало жарко, слезы высохли, и довольная улыбка растянула ей губы. Картон горел плохо, зато тетради с романом занялись мгновенно.

– Мила! – тут же забарабанили в дверь. – Мила!

Она врубила холодную воду. Слышать этот мир ей больше не хотелось. Если мир не принимает ее, то и ей на него плевать.

– Кудряшова! Ты чего? – надрывался из коридора уже другой голос.

Мила сделала воду потише.

– Кто там?

– Милка! – вопила Вера.

– Куд-ря-шо-ва! – скандировала Замятина.

– Давайте выломаем дверь? – предложил Белов.

Они там все собрались?

Мила поиграла язычком задвижки. Очень хотелось выйти и послать всю эту компанию куда подальше, но пускать сюда никого не хотелось.

– Уходите! – закричала она. Пальцы соскочили с язычка, подтолкнув его в сторону.

Дверь распахнулась.

– Жанна д’Арк недобитая! – первой в ванну ворвалась Вера. Она рванула ручки крана над ванной. Пламя зашипело, нехотя поддаваясь воде.

Милу вытолкнули в коридор, а вся компания набилась в ванную комнату.

– Зачем ты сожгла роман? – ахала Лена, пытаясь сбить тлеющий пепел с обгоревшей тетради.

– А что-нибудь поумнее, чем учебник по физике, ты сжечь не могла? – Вера морщила нос – недогоревшая бумага неприятно чадила.

– О! Верещагин, это, кажется, твое! – Белов выбрался в коридор, вытирая о штанину залитую книгу. Все потянулись обратно, и большой коридор стал маленьким от обилия людей.

Все молча смотрели друг на друга. Из открытой двери полз удушливый дым.

– Боже мой! Что здесь творится? – суетилась за спинами ребят мама.

– Ну, чего? – Вера бросила погоревший учебник физики обратно в ванну. – Пошли?

– Пошли, – закивал Белов и повернул в сторону прихожей.

– Мы потом уберем! – Лена подхватила Милу под локоть и, словно ничего не произошло, попробовала увлечь ее за собой. Ошарашенная таким приемом, Мила сделала несколько шагов, но вдруг опомнилась и вырвала свою руку.

– Никуда я не пойду! – истерично взвизгнула она.

– Правильно! Кто же ходит в таком виде. Надо одеться, – согласилась Лисичкина, похлопывая себя по карманам куртки, словно одежда Милы была именно там. – Верещагин, где куртка?

Антон выдвинулся вперед.

– Ботинки у Белова в пакете.

Леха с готовностью протянул ей пакет.

Происходящее казалось сном.

Кто это? Что они здесь делают?

– Я не пойду, – замотала головой Мила и стала отступать к спасительной ванной комнате.

– Никто никуда не пойдет, пока не объяснит, что здесь происходит! – Мама пыталась докричаться до не замечающих ее ребят.

– Белов, сгоняй на кухню, – негромко попросила Вера.

– Зачем? – заулыбался Леха. – Есть будем?

– Веники вязать! – гаркнула Вера. – Неси воды в кастрюле, мы выльем Кудряшовой на голову, чтобы она соображать лучше стала.

Белов нырнул на кухню, загремела посуда.

– Стакан подойдет? – высунулся он в дверь.

– Стаканом по лбу себе стукни, а нам неси кастрюлю, – скомандовала Лисичкина.

– Может, не надо кастрюлю? – Мама уже со всем смирилась. – Здесь на полу ламинат. Он может испортиться.

– Белов вытрет, – заверила ее Вера.

Мила пискнула и попыталась протиснуться между стеной и большим Верещагиным в комнату.

– Пустите меня! – вопила Мила, в который раз за сегодняшний день вырываясь из крепких рук Антона.

– Будешь сидеть, страдать и лить горькие слезы? – голосом садиста поинтересовалась Вера.

– Я буду делать то, что хочу! – выла Мила.

– Ты хочешь пойти с нами, только еще не знаешь об этом, – отрезала Вера. – Замятина, чего рот открыла? Куртку на нее, и пошли. Там народ ждет!

– Я никуда не пойду! – Мила из последних сил цеплялась пальцами за стены.

– Белов, лей прямо на лицо! – скомандовала Вера.

– Не надо на лицо! – испугалась Мила и прыгнула в прихожую.

– Явный прогресс, – довольно потерла руки Лисичкина. – Ботинки!

– Не пойду я! – Голос не выдерживал. Мила начала хрипеть.

– Не пойдешь, – успокоила ее Вера, – понесут. Мальчики, займитесь.

– Куда же вы? – запоздало вышла вперед мама.

– Она скоро вернется, – улыбнулась ей Вера и выбежала на лестничную клетку.

– Не пойду, не пойду, не пойду! – зажмурилась Мила.

– Ну-ка, отойди, – Антон отстранил Белова, все еще обнимающегося с кастрюлей. Он накинул на плечи Миле куртку, взял под мышку пакет с ботинками, чуть присел и взвалил одноклассницу себе на плечо.

Мила негромко охнула, в панике хватаясь за Верещагина.

– Будешь дергаться, уроню, – тяжело отдуваясь, предупредил Антон.

– Дверь! – завопила Мила, врезаясь на повороте в косяк двери.

Белов бросился вперед вызывать лифт.

– Че, так с кастрюлей и пойдешь? – Лена с любовью посмотрела на своего кавалера.

Леха поставил кастрюлю на коврик и сконфуженно потер руки.

– На обратном пути занесем, – пробормотал он.

– Оставьте меня, – заметно сдалась Мила. – Я вам не нужна.

– Нужна. – Лифт все не шел. Вера начала нетерпеливо постукивать мыском ботинка. – Без тебя нам скучно.

– Вы опять начнете издеваться, – скулила Мила. Живот наливался тупой болью – лежать на плече у Антона было неудобно.

– Здрасте! – Лисичкина приникла ухом к дверцам лифта. За ними стояла тишина. – Это кто еще над кем издевается? Заставила меня в выходные горбатиться над швейной машинкой. Весь класс встряхнула. И сразу в кусты? А отвечать кто будет?

– Никто меня не любит, – выдвинула последний аргумент Мила и безвольно обвисла на своей жесткой подпорке.

– Никто, – согласилась Вера. – Белов, неси кастрюлю. Приступ опять начался.

– Не надо кастрюлю! – Мила соскользнула на пол. – Меня, вон, Верещагин любит, – ткнула она пальцем в Антона.

– Ну, люблю, – прогудел Верещагин, смущенно отводя глаза.

– А давно? – Мила не смогла скрыть довольной улыбки. Антон засопел, стремительно краснея.

– Ну ладно, я пешком, – Вера с места взяла резвый галоп, скатываясь с лестницы, Лена с Беловым побежали следом. И уже снизу раздался возмущенный вопль Лисичкиной:

– Дубина! Кастрюлю-то ты куда поволок?

– Ну, с того момента, когда ты принялась доказывать, что я не Близнец, – выдавил из себя Антон.

– Это же совсем недавно, – удивилась Мила. По ее глубокому убеждению, влюбиться так быстро было просто невозможно.

– А чего тянуть? Я же тебя знаю, – прочитал ее мысли Антон. – Даже если бы я тебя в первый раз увидел – Близнецы, они…

– Близнецы и есть, – подсказала Мила. – Вечно сомневающиеся…

– И вечно стремящиеся вперед, – закончил Антон. – Ну, там, в той книжке, которая сгорела, это было. Хорошая была книжка.

– Ой, подумаешь, – поморщилась Мила, натягивая ботинки и продевая руки в рукава куртки.

– Не подумаешь, – с напором ответил Антон. – Если тебя просят с книжкой быть осторожной!..

– Начинается, – фыркнула Мила, лукаво улыбнулась и вдруг сделала шаг вперед. – Обними меня, – попросила она и сразу спрятала лицо на груди Антона. – И не отпускай!

– Да уж, куда мы теперь друг от друга, – усмехнулся Верещагин и зарылся лицом в Милины волосы. Пахло от нее гарью и почему-то сладкой малиной.

Из подъезда они вышли вместе. В ближайших кустах сиротливо пристроилась кастрюля, а наверху перемигивались звезды.

Зажигались их огни Святого Эльма. Все как в легенде. Когда Полидевк и Кастор спускались на землю, их сестра Елена устраивала ради них красивый фейерверк. Они с Антоном встретились, и почему бы ради них не засветить с десяток огоньков.

Золотые правила Близнецов

Совет первый

Следи за здоровьем. У Близнецов самое слабое место – это легкие. Не запускай простуды. Заболела – лечись! Нечего тебе делать в школе и на улице. Затяжной кашель должен насторожить. Самое лучшее – занятия спортом на свежем воздухе и прогулки перед сном. Еще одна проблема – бессонница. Причем чаще всего не от переутомления, а от скуки и одиночества. А потому не замыкайся в себе, не забывай о друзьях. И главное – не смотри ужастики ночью. Зачем тебе беспокойный сон?

Совет второй

Твой неугомонный характер требует постоянно чего-то новенького? Не довольствуйся слухами и сплетнями. Как умный человек ты должна понимать, что лучше книжки быть ничего не может. Ни подружка, ни учитель не скажет точнее и понятнее. А потому – читай, изучай. Мир гораздо шире того, что тебе предлагают. Скучно сидеть на физике? А если вспомнить, что Архимед открыл свой закон, погрузившись в ванну? Стало интересней? Ищи свой интерес в каждом предмете.

Совет третий

Скорее всего, ты человек умственного труда, много знаешь, много читаешь. Только не давай сама себе переутомляться. Ночные посиделки над учебниками и многочасовые чтения энциклопедий не добавят цвету твоего лица румянца, а взгляду – ясности.

Совет четвертый

Почти всех Близнецов Меркурий наделил литературным талантом. И если не писать, то говорить Близнецы точно умеют. Не теряйся, развивай свой талант. Пиши, показывай друзьям, не бойся своей фантазии. Наверняка в тебе дремлет великий писатель.

Совет пятый

Вместе с литературным даром тебе подарили дар к изучению языков. Если ты еще не определилась, кем хочешь стать, начни изучать языки. Близнецы часто бывают полиглотами. Только следи, чтобы твоя любознательность не превратилась в поверхностность, сообразительность и ловкость – в суетливость, а умение выражать свои мысли – в обычную болтливость.

Совет шестой

В твоей голове варится множество идей. Ты уже придумала, как добьешься своего. Для этого тебе надо всего ничего – чтобы нужные люди оказались в определенное время в определенном месте. И ты готова сделать все, чтобы именно так и произошло. Не сердись, если окружающие не всегда понимают и принимают твои великие планы. Просто у них на сегодняшний день могут быть другие дела. К тому же не все готовы на веру принять то, что для тебя, человека, способного просчитывать на несколько ходов вперед, очевидно.

Совет седьмой

Знак Близнецов подарил твоему характеру двойственность. Ты не всегда уверена в своих поступках, часто колеблешься. От этого у тебя «скачет» характер. Ты то уверена в себе и готова обнять весь мир, то впадаешь в серую меланхолию. Друзья не всегда успевают отследить колебания твоего настроения. И раз уж ты знаешь за собой такую особенность, будь чуть посдержанней. Еще тебе стоит искоренить в себе такие качества, как неорганизованность, недостаток сосредоточенности, рассеивание энергии, разделение интересов и неспособность доводить дело до конца. Близнецам следует сделать усилие и стать более сострадательными к своим друзьям и любимым. Медлительность раздражает Близнецов, но они должны осознать, что мало кто такой быстрый и проворный, как дети Меркурия. Развивай в себе терпение.

Как дружить с Близнецами?

Совет первый

Близнецы во всем стремятся быть первыми, поэтому не стоит им говорить, что кто-то уже прошел по этой тропинке, это их здорово расстроит. Близнецы эмоциональны и вспыльчивы, порой своей способностью обижаться по пустякам напоминают детей. Вот и прощай им все, как маленьким детям.

Совет второй

Близнецы вспыльчивы, но отходчивы. На следующий день они уже могут и не вспомнить, из-за чего вчера произошла ссора. Поэтому не принимай близко к сердцу фырчание Близнеца. Еще он очень любит потешаться над другими. Выход один – не вестись на провокации. Если ты начнешь отвечать, то ничего, кроме очередной ссоры, не получится. Близнец не потерпит поражения, а если уж начнет побеждать, то «втопчет» противника в грязь, кем бы он ни был. Поэтому лучше игнорировать попытки Близнеца вступить с тобой в словесную баталию.

Совет третий

Близнецы очень легко заводят знакомства, они общительны и коммуникабельны. Поэтому не стоит ревновать, если подруга вдруг начнет активно общаться с кем-то другим. Скорее всего, отношения будут несерьезными. Как только Близнец добьется своего, он вернется к старой дружбе. Все по поговорке: «Старый друг лучше новых двух».

Совет четвертый

Отправляясь к Близнецам в гости, запасись тортиком и колбасой. За разговорами подруга может забыть тебя угостить чем-нибудь. И даже если ты ей об этом напомнишь, в еде может быть отказано. Какая еда, когда такой разговор! Если же ты что-то принесешь с собой, то она и сама захочет поесть, и тебя угостит.

Совет пятый

Близнецы часто бывают неорганизованными, несосредоточенными, рассеянными. Поэтому когда ты вместе с Близнецом берешься за какое-то дело, то лучше лишний раз проверь, правильно ли Близнец выполняет свою часть работы, а то в последний момент все может и развалиться.

Совет шестой

Люди других знаков могут действовать более легкими методами, достигать своих целей более грациозно, но они никогда не будут успешнее Близнецов. Обладая быстрым умом, Близнецы способны видеть все стороны каждого предмета, что является их большим преимуществом перед другими. Поэтому порой к мнению Близнецов стоит прислушаться. Они всегда говорят взвешенно, четко и по делу.

Совет седьмой

Близнецы никогда не вступят в открытое противоборство. Поймать на слове, одурачить, обмануть – вот их конек. Пунктуальны и требовательны к другим, зачастую те же требования к себе не предъявляют. Помни об этом, и если хочешь сохранить вашу дружбу, никогда ни в чем не упрекай Близнеца.

Примечания

1

В самом широком смысле астрологические дома представляют собой двенадцатиричное разделение картины звездного неба. Система домов отображает вращение Земли вокруг своей оси, в то время как разделение на знаки Зодиака отображает движение Земли по орбите вокруг Солнца. Дома аналогичны знакам, то есть первый дом соответствует Овну, второй – Тельцу, третий – Близнецам и так далее. – Авт.

Content

Елена Усачева
Близнецы. В поисках половинки

Глава 1 Волейбол – игра коллективная

Глава 2 Огни Святого Эльма

Глава 3 Гороскоп на все случаи жизни

Глава 4 Короля играет свита

Глава 5 Формула любви

Глава 6 Дожить до понедельника

Глава 7 Две половинки одной звезды

Глава 8 Когда Близнецы встречаются

Золотые правила Близнецов

Совет первый

Совет второй

Совет третий

Совет четвертый

Совет пятый

Совет шестой

Совет седьмой

Как дружить с Близнецами?

Совет первый

Совет второй

Совет третий

Совет четвертый

Совет пятый

Совет шестой

Совет седьмой

Примечания