Сергей Зверев

Взорванная акватория

1

Белоснежный катер стремительно разрезал лазурную гладь теплого летнего моря. Вода под его кормой неистово бурлила и пенилась. За собой на фале он тянул водную лыжницу. Несмотря на высокую скорость движения, она чувствовала себя в своей стихии. Девушка ловко удерживала равновесие на монолыже. Веера брызг снова и снова разлетались в разные стороны и играли в лучах южного солнца. Веселые радужные блики неизменно сопровождали отважную воднолыжницу. Встречный ветерок ласкал ее молодое загорелое тело, слегка прикрытое вызывающим волнение бежевым купальником. В красивом выразительном лице читался невероятный азарт. Со стороны было заметно, что красавица получала от катания невероятное удовольствие.

Катер проносился вдоль многолюдных пляжей Сочи. Было немало зевак, глазевших на «морскую богиню». Лыжница это прекрасно осознавала и улыбалась, будто находилась под прицелами объективов фото– и телекамер. Над пляжами вырисовывались потрясающие по замыслу новостройки. Оставалось всего несколько лет до Олимпийских игр. Достойная встреча участников и гостей крупнейшего всемирного спортивного форума требовала немалых усилий и тщательной подготовки. Благодаря новостройкам зона отдыха постепенно преображалась. В прибрежные пейзажи привносился дух новейших времен со всеми актуальными архитектурными веяниями и дизайнерскими изысками. Однако делалось это продуманно и деликатно, не в ущерб национальным архитектурным традициям при строительстве такого масштаба.

За новостройками и небольшой живописной рощей на побережье, вплотную к морю, располагалась вилла. Своей роскошностью и причудливостью сооружений на террасах она привлекала взоры многих отдыхающих. Из-за каменного забора, огораживавшего виллу, виднелся трехэтажный особняк с несколькими мансардами и башенками. Крыши особняка и других сооружений были крыты бирюзовой черепицей. По этой причине издалека их часто принимали за бассейны. На самом деле бассейны с гейзером, джакузи и множеством фонтанчиков находились чуть ниже уровня ограды и надежно скрывались от любопытных глаз.

Не опасаясь ошибиться и рухнуть в воду, лыжница проводила долгим взглядом башенки особняка и прилегавший к ограде частный причал. Вскоре берег снова стал пестрить людьми, которые жаждали сочинского загара и купания в Черном море. Красавице в бежевом купальнике они были неинтересны. Девушка целиком и полностью сосредоточилась на любимом занятии. Какое-то время она ничего не предпринимала, словно выжидала подходящего момента. Затем с лихостью стала перебрасывать трос из руки в руку и выполнять самые невероятные по сложности фигуры лыжного пилотажа. В тот момент «морская богиня» менее всего походила на обыкновенную любительницу водных лыж. Слишком уж отточенным и выверенным было каждое ее новое движение.

Мужчина лет сорока, управлявший катером, слегка обернулся и вопросительно кивнул спутнице. Квадратной челюстью он напоминал «истинного арийца» с нацистских плакатов. Лишь киношная пиратская борода несколько сглаживала подобное впечатление. Красавица подарила бородачу ослепительную улыбку и помахала кулаком с поднятым большим пальцем.

– Классно, если классно! – басом прокричал ей мужчина и улыбнулся в ответ.

Приняв первоначальное положение, бородач опешил. Прямо по курсу следования катера на морской поверхности отчетливо просматривалось огромное пятно бурого цвета. Оно мерно покачивалось на волнах подобно фантастическому гигантскому скату. Мужчина навел бинокль на нежданное препятствие. Пятно представляло собой толстую маслянистую пузырящуюся пленку. Над ним стоял густой пар, будто оно закипало. Очередной порыв ветра тут же принес с собой едкий отталкивающий запах, который исходил от пятна. Бородатый убрал бинокль и прокашлялся. Ничего хорошего от надвигающейся бурой пленки он не ожидал.

Сохраняя выдержку, мужчина заметно сбавил скорость. При этом он постарался сделать торможение максимально плавным, чтобы девушка по инерции не налетела на катер. Ему хотелось как можно быстрее изменить курс и отвести судно от странного пятна на безопасное расстояние. Только в этом случае имелась возможность остановить катер по всем правилам и забрать девушку, не причиняя ей вреда. Бородач резво принялся выруливать вправо.

Несколькими секундами позднее пузырящаяся пленка оказалась совсем рядом с катером. Тошнотворный смрад ударил «пирату» в нос. Из глаз брызнули слезы. Голова закружилась. От внезапного умопомрачения дрогнула рука. Непроизвольным движением руль был повернут вправо. Судно совершило немыслимо крутой вираж. Натяжение троса тотчас же ослабло. Лыжница, каким бы профессиональным мастерством ни отличалась, совладать с ситуацией не смогла и полетела в море. В считаные доли секунды она все же сумела сгруппироваться. На лету девушка подтянула колени к туловищу и обхватила руками нижнюю часть ног. У самой поверхности она резко выставила вперед руки и свела их, образуя острый угол. Благодаря этому красавица чисто вошла в воду. Осознавая неминуемую опасность, она молниеносно щелкнула креплением и отсоединила лыжу от ступней.

Едва это случилось, мотор бешено взревел. Катер на огромной скорости понесся прочь, начав причудливо петлять. Бесхозная лыжа нелепо мельтешила на тросе. Неожиданно судно прекратило выписывать вычурные петли. Скорость упала до минимума, и двигатель заглох. Рулевой не подавал никаких признаков жизни.

Мерзкое пятно начало разделяться, словно рвалось по швам. Деление происходило очень быстро и непредсказуемо. Пятно в своем изначальном виде исчезло за пару секунд. Однако до дробления на мельчайшие кусочки дело не дошло. По крайней мере две части оставались угрожающе большими. Одна из них была подхвачена стремительным прибрежным течением. Ее понесло в сторону небольшой бухты, переполненной водорослями.

Приближавшиеся к берегу клубы пара были замечены людьми с пляжа, прилегавшего к заливу. От труднообъяснимого зрелища отдыхающих охватила легкая оторопь. Чем ближе бурое пятно подплывало к суше, тем больше люди паниковали. Они буквально выпрыгивали из моря на гальку. Оставаясь на берегу, отдыхающие с неуемным трепетом продолжали наблюдать за странным морским явлением. Десятки рук подняли мобильные телефоны. Но не для того, чтобы куда-то позвонить, а для того, чтобы запечатлеть происшествие на камеру.

Между тем одна из самых больших частей первоначального пятна из-за усилившегося ветра резко двинулась в сторону барахтающейся в воде лыжницы. Это не на шутку испугало и без того шокированную девушку. Бедняжка никак не могла понять, что же конкретно произошло. Страх в ее положении был не самым лучшим помощником. Преодолевая мелкую дрожь, пострадавшая огляделась по сторонам. Замеченное ею большое бурое пятно становилось все ближе и ближе. Его приближение ничего хорошего не предвещало. Тратить силы на то, чтобы продолжать бессмысленно барахтаться, она не желала. Красавица умела отлично плавать и могла вызволить себя из беды. Тем более что надежды на возвращение бородача таяли с неимоверной быстротой. Лыжница решила обогнуть пятно стороной и затем направиться к остановившемуся катеру. «Нет ничего невозможного, стоит только поднапрячься», – сказала она сама себе и поплыла по намеченному маршруту.

Едва удалось преодолеть несколько метров, как в бухте послышались странные звуки. Чем-то они напоминали треск салюта. Однако для фейерверков время было не совсем подходящим. Девушка взглянула в сторону бухты, пытаясь установить истинную причину шума. В тот момент раздалась еще одна череда несильных взрывов. Они подняли в воздух изрядное количество воды и донного песка. Красавица ужаснулась и на пару секунд ушла под воду. Вынырнув, она поняла, что наваждение не исчезло. На берегу царил хаос. Взрывы вызвали в массе отдыхающих животный страх. Без раздумий они ринулись наутек, оставляя одежду, зонтики и прочее пляжное барахло. Невольная наблюдательница смотрела на эту суету изумленными глазами. Паника, охватившая пляж, быстро передавалась и ей. Недавняя уверенность в своих силах пропадала. На уровне инстинкта чувствовалось, что взрывы неким странным образом связаны с бурым смердящим пятном. Плыть с подобным ощущением вдоль него становилось в десять раз страшнее.

Побороть навалившийся на нее лютый страх девушка была не в состоянии. Чувство страха начисто лишало возможности плыть к катеру или берегу. Поколебавшись, девушка отважилась на крайнее безрассудство – плыть в открытое море. Она питала призрачную надежду оказаться в поле внимания первого попавшегося судна и таким образом обрести спасение. «Здесь ведь довольно оживленное место», – уверяла она себя, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

Волны и ветер продолжали дробить в клочья бурую пузырящуюся пленку. Клочья постепенно распространились на все большую и большую площадь. Многие десятки маслянистых кусков окружали жаждущую скорейшего спасения красавицу. Отбрасывая их с отвращением, она продолжала свой безрассудный заплыв. Ни одного, пусть даже самого маленького судна на горизонте не наблюдалось. «Угораздило же тебя, морская коровушка…» – мысленно укоряла себя пловчиха. Силы ее иссякали. В глазах мутнело. Руки беспомощно били по воде. Дыхание участилось. Коварная волна заливала ноздри. Бедняга закашлялась. Соленая морская вода тут же попала ей в рот, неприятно раздражая горло. Она стала захлебываться. Вдруг девушка ощутила чье-то близкое присутствие. Резко повернув голову, она увидела рядом с собой аквалангиста в маске. Ее охватил ужас. Собрав остатки сил, тонущая в диком одурении оттолкнулась ногами от незнакомца и попыталась уплыть. Однако этот поединок был неравным. Хорошо подготовленный пловец моментально оправился от удара. Он легко настиг тонущую красавицу, решительно обхватил ее за талию и потащил за собой. Обессиленная девушка, теряя сознание, была убеждена, что человек тянет ее на самое дно.

2

Весть о странном происшествии у одного из сочинских пляжей распространялась по побережью с фантастической скоростью. Негодующие курортники пересказывали друг другу собственные версии случившегося. Красочные рассказы зачастую подкреплялись фотографиями и видеороликами. Многое из отснятого на пляже материала быстро попало в Интернет. Ухватившись за народные пересуды и сетевые публикации, средства массовой информации принялись бить тревогу. Уже на следующий день после взрывов в бухте местные издания запестрели язвительными заголовками: «Бурые пятна грязной истории», «Немного взрывов в теплой воде», «Все течет, все взрывается?». Каналы кабельного телевидения и ФМ-радиостанции мало чем отличались от них. В погоне за сенсацией и ростом рейтинга журналисты не старались быть объективными. Изложение фактов в статьях и репортажах занимало мизерное место. Гораздо большее внимание уделялось пережевыванию слухов и выстраиванию домыслов под видом редакционных расследований.

Информационная свистопляска вокруг происшествия не могла пройти бесследно. Многие курортники поддались паническим настроениям. И чем чаще газеты, телевидение и радио высказывали свои предположения относительно того, что произошло, тем большее количество отдыхающих принимало решение покинуть побережье в поисках лучших мест для отдыха. Сочинские пляжи стали заметно пустеть. Даже те из курортников, кто не побоялся остаться, проявляли крайнюю осторожность – мало кто осмеливался купаться в море. Детям же родители это категорически запрещали. Прогулочные катера, катамараны, водные мотоциклы и прочая техника для морских развлечений утратила свою былую популярность и стояла без дела. В кафе и ресторанах резко снизился спрос на блюда из рыбы и морепродуктов. Ни официантам, ни администраторам не удавалось убедить посетителей в том, что блюда готовятся из привозных продуктов. Общая картина деловой активности в городе стала выглядеть весьма удручающе. Прибыли учреждений и частных лиц, занятых в курортном бизнесе, резко снизились. Некоторые из них из-за отсутствия клиентов оказались на грани разорения.

Впрочем, все это было лишь частью гораздо большей проблемы. Город Сочи как место проведения будущей зимней Олимпиады находился в центре внимания международной спортивной общественности. Происшествие у сочинских берегов вызвало массу вопросов со стороны Международного олимпийского комитета. Последовавшие с российской стороны ответы были столь невнятны, что руководство МОК заподозрило неладное. Оно решило направить в Россию свою официальную делегацию, наделенную инспекторскими полномочиями. На данную делегацию возлагалась задача выяснить реальные причины взрывов. Также ей предстояло сделать заключение о целесообразности проведения Олимпиады именно в Сочи. Российской стороне предстояло убедить инспекторов в отсутствии опасности для участников Олимпиады. Для этого следовало дать предельно четкие разъяснения по поводу недавних взрывов в Черном море. Однако сделать это оказалось весьма непростой задачей.

Предварительная официальная версия происшествия выглядела весьма неуклюже. Городские чины разного уровня убеждали местное население и приезжих в отсутствии какой-либо масштабной опасности в зоне отдыха. Появление в море бурого пятна они объясняли сбоем в канализационной системе со случайной утечкой фекальных масс. Говоря о фекальных массах, чиновники виновато улыбались и отрицали наличие токсичной опасности и самого минимального ущерба экологии региона. Причиной взрывов назывался метан, якобы скопившийся в старом коллекторе. Сразу же делалось существенное замечание о том, что угрозы для проведения Олимпиады нет. Рассказывалось о плановых работах по возведению новых очистных сооружений и коллекторов для сброса сточных вод. Вместе с тем власти сообщали о работе специальной комиссии, целью которой было воссоздание всей картины происшествия. «Ведущие специалисты смогут установить истину и вскоре донесут ее до наших граждан», – пытался вселить оптимизм один из представителей властных структур.

И сочинцы, и приезжие скорее готовы были поверить в существование инопланетян, нежели в правдивость официальной версии инцидента. В народе еще хорошо помнили утаивание правды об аварии на атомной электростанции в Чернобыле, умалчивание подробностей крупнейшей железнодорожной катастрофы под Уфой… Невольно проводились параллели. Доказательства давала сама природа. Морские волны ежедневно выбрасывали на берег массу дохлой рыбы. Голодные бродячие кошки и собаки гнушались даже подходить к ней. Где уж тут людям было поверить в отсутствие негативных последствий происшествия, ставшего центром всеобщего внимания! Не веря официальной версии, народ продолжал судачить. Пестрая людская молва сходилась во мнении, что и бурое пятно, и ряд небольших взрывов – это всего лишь начало. Дальнейшие события предполагались куда более масштабными и страшными. Не исключались и человеческие жертвы. Работа делегации МОК в городе, где господствовали подобные панические настроения, могла завершиться для Сочи весьма неблагоприятно. Город серьезно рисковал потерять статус будущей олимпийской столицы.

3

Пляж неподалеку от злокозненной бухты был практически пуст. Редкие группы смельчаков праздно шатались по береговой кромке. В лучшем случае они развлекались игрой в пляжный волейбол. Даже те, кто мечтал когда-то получить больше пространства на пляже, теперь ощущали себя не слишком уютно. Солнце палило. Немногочисленные отдыхающие робко подходили к морю и подолгу смотрели вдаль. Они пытались разобраться, нет ли среди волн очередного взрывоопасного пятна. Наибольшие опасения и нездоровое любопытство у них вызывала та самая бухта. Почему-то именно оттуда больше всего ожидалось появление новой угрозы. Люди не принимали в качестве истины расхожее утверждение, что один снаряд в одно и то же место дважды не попадает.

Буквально в нескольких кабельтовых от упомянутой бухты стоял катер. Для зевак из числа редких отдыхающих его нахождение там казалось странным. Странностью это, безусловно, казалось лишь на фоне массового психоза, воцарившегося в Сочи после известного инцидента. Курортники все еще побаивались моря. Только самые отважные из них решались на водные прогулки. Таких храбрецов выискивалось совсем немного и не каждый день. Немудрено, что появление на горизонте малозаметного катерка вызывало особого рода изумление. Людей, находившихся на его борту, сразу же относили к сумасшедшим или самоубийцам.

Впрочем, никто из отдыхающих не мог знать точных причин пребывания катера в указанном месте. Судно ничем не отличалось от любых других плавсредств подобного типа. Их в районе Большого Сочи в курортный сезон всегда имелось большое количество. Навскидку данное судно нельзя было назвать экспертным или военным катером. А ведь именно эксперты и военные, с точки зрения обывателя, не выглядели в том районе дивом дивным.

Двое мужчин на борту катера отличались спокойствием и уверенностью. Похоже, что они не опасались повторения взрывов. По крайней мере внешне страха в них не замечалось. Один из них сидел на корме и готовился к погружению. Он был почти полностью экипирован как аквалангист. На нем красовался синий неопреновый гидрокостюм сухого типа и черные ласты. Рядышком стояла пара заправленных под завязку кислородных баллонов. Их насыщенный оранжевый цвет в солнечных лучах казался еще ярче. К правой ноге аквалангист прикрепил нож в ножнах. К левой – пистолет для подводной стрельбы, который был спрятан в особую защитную кобуру. Гидрокостюм плотно прилегал к крепкому мускулистому телу пловца.

Рядом с аквалангистом стоял его спутник. Мужчина был одет в обычную рубашку навыпуск и классические синие джинсы. Был он уже в возрасте. Молодежный покрой одежды добавлял ему своеобразной молодцеватости. Однако о его истинном возрасте свидетельствовало немалое количество морщин на загорелом лице, а также черная шевелюра с частой проседью. Выправка и манера двигаться выдавали в нем давнего моряка.

– Сережа, ты помнишь, на что стоит обратить особое внимание? – спросил он своего молодого товарища, подавая ему кислородные баллоны.

– Конечно же, Владимир Денисович, помню. Мы ведь об этом уже столько раз с вами говорили. Все детали я запомнил. Ну а действовать буду сообразно конкретной обстановке, – с улыбкой ответил пловец и принялся надевать баллоны.

Владимир Денисович помог ему разместить их на спине как можно ровнее.

– Лишний повтор никогда не повредит, – заметил он. – Даже самые маститые профессионалы могут упустить что-либо из виду в последний момент. Хотя только что вроде все было в полном порядке. Феномены памяти.

– До уровня забывчивости этих самых профессионалов мне еще очень и очень далеко, – шутя ответил Сергей и уже совершенно серьезно добавил: – Главное, чтобы кислорода хватило ровно на столько, на сколько нужно.

– С этим, пожалуйста, не рискуй. Навскидку действовать не смей. Я сейчас настрою таймер. И как только ты услышишь сигнал, немедленно возвращайся. Даже если что-то обнаружишь, все равно возвращайся. Лучше своевременно поменять комплект баллонов, чем играть в задержку дыхания на расстоянии ста метров от катера, – сказал Владимир Денисович.

– Хорошо, я постараюсь четко следовать вашему совету. Хотя тренировка с задержкой дыхания мне не помешала бы.

– Никаких тренировок! И это не совет, а приказ. Ты меня понял?

– Так точно!

– Ну, тогда с богом! – напутствовал Сергея старший товарищ.

– Спасибо. Попытаюсь и сам не оплошать, – в который раз улыбнулся аквалангист. Он скрыл лицо под водолазной маской, помахал на прощание рукой и кувыркнулся за корму.

Через какое-то мгновение подводный мир предстал перед пловцом во всей красе. Совсем рядом с местом погружения сновали пиленгасы. Эти торпедообразные рыбы с крупной чешуей беспечно мелькали красноватыми брюшками. Никакой угрозы для человека они не представляли. Аквалангист буквально две-три секунды полюбовался ими и продолжил свой путь. Продвигался он довольно стремительно, разгоняя стайки ставридок, придонных бычков и прочей рыбной живности. Той самой живности, которую большинство русских мужчин привыкли созерцать засоленной и высушенной около бутылочки с пивом.

Полупрозрачные медузы пытались уязвить возмутителя спокойствия. Но сквозь оболочку гидрокостюма сделать это им никогда бы не удалось. Сергей даже и не обращал на них внимания. Поблизости мог оказаться противник мощнее и коварнее, чем эти бескостные творения. В ста метрах южнее и юго-западнее места погружения пловец отметил для себя присутствие действительно опасных созданий. Во-первых, это была стая скатов. Встреча с ними, как правило, не предвещала ничего хорошего. Скаты в нередких случаях вели себя агрессивно, спешили атаковать человека, чтобы пронзить его своим бичеобразным хвостом. Во-вторых, ничего хорошего не сулило близкое соседство катранов – колючих акул. Многие утверждали, что они в принципе не опасны для человека. Однако их второе название – морские собаки – не могло возникнуть случайно.

Аквалангист попытался оценить вероятность угрозы со стороны скатов и со стороны катранов. Несколько минут он пребывал в неподвижном положении, изучая характер их движения. Рука невольно ощупывала кобуру. Однако опасения оказались напрасными. Морские твари были явно чем-то заняты. Вскоре они совсем скрылись в подводных далях, так и не заметив человека.

Сергей продолжил движение вниз. По мере приближения ко дну прозрачность воды резко ухудшилась. Аквалангист включил специальный фонарь с химическим источником света. Лишь после этого он сумел хорошо разглядеть дно. Оно оказалось каменистым, было покрыто илом и водорослями. Вместе с тем его взору предстали залежи мусора. Весь этот хлам явно накапливался годами благодаря нерадивым курортникам, которых не заботило экологическое состояние Черного моря. Бутылки, жестяные банки и прочая дребедень была в свое время сброшена с прогулочных катеров и теплоходов. Мусор довольно плотным массивом лежал на дне. Причем не везде ил и водоросли справлялись с тем, чтобы скрыть следы человеческой жизнедеятельности.

Аквалангист не пылал особым желанием копаться в мусоре. Тем не менее для достижения цели ему пришлось взяться за скрупулезное обследование дна. Он плыл не более чем в полуметре от донной плоскости. Фонарь ХИС по-прежнему боролся с полумраком. Пловец внимательно изучал буквально каждый квадратный дециметр и плыл вперед. Однако старательный поиск не приносил желаемых результатов. В поле внимания попадала лишь очередная порция сора. Разбитое стекло и сплющенная жесть не стоили его внимания. Впрочем, пловец сам довольно смутно представлял вероятный предмет его интереса. Но самым забавным было не это. Вопреки ожиданиям разыскиваемый предмет мог выглядеть вполне обыденно. Поэтому приходилось изучать и бутылки, и банки, и склянки.

Запас кислорода в баллонах ощутимо уменьшался. Вскоре специальный зуммер подал сигнал, означающий, что пора возвращаться. Сергей встал на более-менее чистый участок дна. Отпружинив от большого камня ногами, он в среднем темпе поплыл вверх.

Всплытие прошло успешно. Аквалангист быстро приблизился к катеру и поднялся на его борт. Старший товарищ ждал его с нетерпением. Сергей уселся на раскладной табурет. Затем приподнял маску и убрал изо рта шланг, подающий кислород. Пловцу хотелось подышать несколько минут свежим морским воздухом. Он делал глубокие вдохи и буквально пьянел от него.

– Ты все же полностью израсходовал кислород и начал всплытие с уже пустыми баллонами? – поинтересовался у товарища Владимир Денисович.

– Никак нет, я ведь не мог нарушить ваш приказ, – возразил Сергей.

Молодцеватый мужчина проверил баллоны. В них на самом деле оставалось еще немного кислорода.

– Хорошо, – улыбаясь, промолвил он. – Ты обнаружил там что-нибудь интересное?

– Если не считать кучу мусора интересным, то ничего заслуживающего внимания я не нашел. Пока все совершенно глухо, – ответил аквалангист. – А вдруг там ничего не осталось?

– Сначала нам нужно в этом убедиться. Должно было хоть что-то остаться. Хотя бы самый маленький след. И его обязательно необходимо найти. Да ты это и так отлично понимаешь без моих напоминаний. Иначе нам попросту не будет за что зацепиться…

Владимир Денисович подтащил сменную спарку баллонов. Его молодой напарник с готовностью водрузил ее на спину.

– Конечно, я понимаю, что без отправной точки мы будем больше всего похожи на слепых котят, – наконец отреагировал аквалангист. – Придется покопаться в подводной свалке. С этим уже ничего и не поделаешь.

– Ну, так и действуй, Сережа! Никто лучше тебя с поисками под водой не справится.

Пловец совершил второе погружение. Он быстро достиг дна и продолжил прочесывание. Повторялась все та же рутинная работа. Внимание и бдительность обследователя были на грани исключительности. Однако потенциальная цель его поисков по-прежнему не давала о себе знать.

Аквалангист бросил взгляд на плотную стену водорослей. В ней отчетливо виднелся некий просвет. Водолазу он показался странноватым. Было похоже на то, что часть морских растений оказалась чем-то придавленной. Сергей немедленно поплыл к тому месту. Приблизившись к нему вплотную, пловец порадовался своей интуиции. Она на самом деле его не подвела. В зарослях покоился весьма объемный прямоугольный ящик. По виду он напоминал аккумуляторную батарею. Однако больно уж необычно выглядела его конструкция. Разобраться, что к чему, можно было только после поднятия ящика на борт катера. Чтобы обозначить место, обследователь намерился подцепить к находке трос с надувным буем. Он вплотную приблизился к предмету и протянул крепление. В последний момент луч фонаря ХИС выхватил из темноты торчащий изгиб какого-то проводка. Мужчина почувствовал опасность и тут же отдернул руку. Следовало выяснить, существовала ли связь между аккумулятором и еще чем-либо посредством данного провода.

Не теряя времени, аквалангист принялся искать ответ на этот вопрос. Он действовал с максимально возможной в тех условиях осторожностью. К счастью, найденный им провод не был извилистым, а тянулся практически по прямой линии. Благодаря данному обстоятельству он быстро вывел пловца к следующему предмету.

Сергей не спешил выяснять предназначение обнаруженного объекта. Он приблизил к находке фонарь. Обнаруженный им предмет походил на большую мыльницу темно-зеленого цвета. Водолаза терзали смутные сомнения. В находке он узнал подводную мину типа «Клеймор». «Вот уже и есть за что зацепиться, – подумал мужчина. – Аккумулятор сбросили сверху. А потом спустились сюда и заминировали. С хитростью. Не зря ведь мина здесь, батарея там, а провод между ними замаскирован илом. Надо что-то делать с этой бедой…»

4

В более чем сорока милях от сочинского побережья, в нейтральных водах, находилось небольшое научно-исследовательское судно. По обе стороны носовой части красовались вычурные буквы, составлявшие его название. Корабль гордо именовался «Принцесса Ханзаде» в честь легендарной османской княжны. На палубе находился миниатюрный батискаф. На корме размещались ферма и лебедка для его спуска на воду. Все четко и логично, как и должно быть на кораблях подобного рода.

Поднятый над судном флаг Турецкой Республики лениво трепетал на легком ветру. Молодой мужчина удобно расположился в гамаке. Он вдохновенно затягивался гаванской сигарой и затем пускал кольца сизого дыма. Чтобы эта забава быстро не наскучила, мужчина время от времени протягивал руку к близкому от гамака столику, который был накрыт ослепительно-белой скатертью. На столике стояло несколько ваз с различными фруктами и плоских тарелок с легкими закусками. Однако еда интересовала курящего меньше всего. Он брал со столика огромный стакан, доливал в него безумно дорогой виски и принимался его беззаботно цедить. Полуденное солнце отражалось в его модных, сделанных под заказ зеркальных очках. В них он выглядел типичным «гламурным самцом» из светских хроник глянцевых журналов и развлекательных телеканалов. Матросы судна называли его за глаза «мачо».

С виду этот молодой мужчина совершенно не походил на турка. Слишком выразительными были в нем черты европейца: светло-русые волосы, длинный узкий прямой нос и тонкие губы. Даже надетая набок феска лишний раз подчеркивала его нетурецкое происхождение. Турецкими были только флаг, значительная часть моряков да само судно. Корабль оказался турецким лишь по стечению обстоятельств. «Гламурный самец» не являлся его полноправным владельцем. Он лишь на время арендовал «Принцессу Ханзаде». С тем же успехом он мог взять в аренду греческий или болгарский корабль. Статус арендатора его нисколько не смущал. Мало что на белом свете мешало ему чувствовать себя самым настоящим хозяином всего и вся.

Арендатора звали Крисом Хазерлендом. Он был одним из новых миллионеров, сколотивший состояние на обширном отельном бизнесе в Канаде и за ее пределами. Предпринимательская деятельность составляла основную часть его жизни. Однако с определенных пор его стала занимать археология. Поговаривали, что исследовательская страсть проявилась в нем совершенно неожиданно. После просмотра красочного документального фильма о проведении раскопок под водой Крис долго пребывал в изумлении. А потом решил, что и ему такое занятие будет по плечу.

Начинать пришлось с нуля. Однако на протяжении нескольких лет Хазерленду удалось не только постичь азы археологического ремесла. За это время он сумел завоевать авторитет среди профессиональных ученых. Этому содействовала его широкая меценатская деятельность. Он с охотой брался финансировать самые сумасшедшие проекты археологов разных стран и лично участвовал в их реализации. Постоянная практика, работа плечо к плечу с корифеями науки, штудирование специальной литературы постепенно восполняли пробелы в знаниях. Одновременно это добавляло уверенности в собственных силах. Убеждало в возможности самостоятельного занятия подводной археологией.

Его одержимость научными изысканиями с течением времени не исчезла. Миллионное состояние позволяло археологу-любителю осуществлять буквально все свои замыслы. Он проводил раскопки и в Карибском море, и у побережья Африки, и еще в десяти точках планеты. Настала очередь Черного моря.

Именно для реализации своего очередного проекта Крис нанял турецкое судно. Он потратил немалые деньги, чтобы наполнить «Принцессу Ханзаде» самой современной техникой и прочим оснащением для проведения подводных раскопок. За ту же сумму он вполне мог приобрести два судна, равнозначных «Принцессе». Однако ему больше нравилось брать корабли в аренду. Непременным условием всегда было наличие готовой команды из числа коренного населения того региона, где планировалось проводить раскопки. А вот весь технический персонал канадец постоянно набирал сам. Как правило, это были хорошо знакомые ему, проверенные в деле люди. Они могли не иметь прямого отношения к науке. Однако Хазерленд все равно называл их археологами. Такие археологические группы всегда пользовались бóльшими привилегиями, чем команды нанятых судов.

Пребывание «Принцессы Ханзаде» с научной миссией в Черном море было санкционировано Турецким историческим обществом имени Кемаля Ататюрка. По большому счету каких-либо формальных разрешений не требовалось. Предполагалось, что научно-исследовательское судно будет работать только в нейтральных водах. А они, как известно, по международному праву находятся в свободном и равноправном пользовании всех государств. Однако Хазерленд хотел лишний раз добавить веса к своему авторитету. Поэтому и связался с турецкими историками.

Согласно сопроводительной документации судно занималось археологической разведкой. Объектом исследовательского интереса являлась затонувшая византийская галера времен высокого Средневековья. Крис уверял, что обнаружил сведения на этот счет сразу в нескольких исторических источниках. А чтобы потешить самолюбие турецких ученых, он намекнул, что имел дело с картами, близкими к османскому адмиралу Хаджи Мухеддину Пири.

Сохранность шестисотлетней галеры в морских пучинах гарантировалась слоем безжизненного сероводорода. В нем любые деревянные конструкции не подвергаются гниению. Данная уникальность глубин Черного моря и привлекла богатого любителя подводной археологии. И если бы вдруг потребовалось предоставить научное обоснование археологических раскопок именно здесь, Хазерленд готов был продемонстрировать целый пакет документов. Он всегда заявлял, что выступает за прозрачность своей исследовательской деятельности. Обвинить его в антинаучности или, не дай бог, в расхищении артефактов старины никто не мог. Подобной кристальной репутацией едва ли удалось бы похвастаться кому-либо из братии археологов-любителей. «Мачо» прекрасно осознавал это и старался держать марку.

Крис в очередной раз смачно затянулся сигарой. Рядом с гамаком возник коренастый мужчина в годах. Он был изрядно потрепан жизнью. По крайней мере о некоторых передрягах, в которых он побывал, свидетельствовали многочисленные шрамы на руках. Однако «фирменной» отметиной прошлых приключений являлся широкий рубец на правой щеке от виска до подбородка.

О таких людях обычно говорят: побывал и на коне, и под конем. В данном же случае следовало бы оговориться и сделать кое-какую поправку. Помощник организатора раскопок Мартин Снуп не раз в своей жизни побывал на воде и под водой. Немало лет им было отдано службе в военно-морском флоте одного из западных государств. Служил он подводником. Неоднократно участвовал в спецоперациях. Вышел в отставку. Его богатый опыт весьма удачно пригодился в занятиях подводной археологией. Именно за этот опыт «мачо» его и нанял. За несколько лет работы у Хазерленда Мартин сделался его правой рукой. Хозяин всегда ценил его мнение и во многих случаях следовал ему. Вместе с опытом бывший подводник принес с собой особую манеру общения и колоритное прозвище Скипджек. Именно к такому типу подводных лодок и относилось первое судно, на котором он служил.

Увидев подводника с ноутбуком в руках, Хазерленд спустился с гамака. Он поставил на столик стакан и небрежно швырнул остатки сигары в пепельницу. В полном молчании оба уселись за стол. Снуп положил ноутбук на скатерть и придвинул его ближе к шефу. Тот включил компьютер. Когда операционная система была запущена, Крис принялся устанавливать спутниковое соединение с Интернетом. Буквально через пару секунд в панели инструментов появилось уведомление об успешном подключении к мировой сети. Любитель археологии тотчас же запустил браузер. На стартовой странице были собраны ссылки на новостные ленты ведущих мировых информационных агентств. «Мачо» стал последовательно открывать одну ленту за другой. Практически везде в качестве главной новости сообщалось об инциденте у сочинских берегов.

– Черт подери! – восторженно воскликнул миллионер. – Ты только посмотри, какая шумиха вокруг этого поднялась. Самые настоящие адские танцы. И это всего лишь после парочки слабосильных взрывов.

– Ясное дело, ведь сейчас к Сочи приковано особое внимание. Вся планета уставилась на этот город, как сухопутный бык на морскую корову, – блеснул Скипджек своим специфическим угрюмым юмором.

– А что слышно из первых уст? – поинтересовался Хазерленд, не отрываясь от экрана компьютера.

– В общем, все прошло как по маслу. Никаких проблем или проволочек с технической стороны не возникло. Однако этот товарищ начал самым бессовестным образом ныть. Сказал, что только чудом спасся от смертельной угрозы. Мол, смерть была так близка, что он едва ли с ней не поцеловался.

– Представляю себе это красочное зрелище, – ухмыльнулся шеф. – Наверное, он там так убегал по воде, что пятки сверкали и дымились.

– Никаких особых подробностей он излагать не стал, – заметил подводник.

– Но ты же сказал, что он ныл. Как он в целом себя вел? В каком ключе обо всем этом говорил? Информацию прямо передавал или намеками сыпал? Может, ему денег не хватает?

– Если быть совсем точным, то это можно назвать слезным информированием намеками, – пояснил Мартин и зычно хохотнул. – Что касается денежной стороны, то, конечно же, ему хочется выторговать себе дополнительные бонусы.

– Ага, аппетит приходит во время еды. Я смотрю, он сильно много хочет. Да мало получит. Мелкая сошка, а мнит себя Джеймсом Бондом, – завелся Крис и резко захлопнул ноутбук.

– У него там на самом деле страхов еще целый вагон и маленькая тележка. Судя по всему, мания преследования. Сообщил, что ужасно боится проколоться и нечаянно выдать себя.

– То есть как это выдать себя? – прошипел хозяин и уточнил: – А об этом он тоже обиняками и экивоками известил? И к чему он, в конце концов, клонит? Неужели дает понять, что в случае чего запросто сдаст нас со всеми потрохами?

– Да у него там сплошные полунамеки. Он, наверное, по-другому и не умеет. Каждый раз заводится одна и та же пластинка. Старая такая. До дырок заигранная. В принципе он нам пригрозил, что отдуваться один за всех не собирается. И эта его угроза прозвучала, словно какая-то шарада. «Если меня обреют, то и вы ждите в гости парикмахера», – такого пошиба муть.

– С каким все-таки быдлом приходится иметь дело! – возмущенно промолвил «мачо» и плюнул в сторону, будто не мог стерпеть отвращения. – Что он о себе возомнил? Совсем от рук отбился. Кто вообще его тявканью поверит?!

– А что, если с ним действительно случится прокол? Подготовка подготовкой, но ситуация может по-разному развернуться. Нельзя же быть полностью уверенным в том, что наш план будет осуществлен идеально. Всегда есть опасность, что в игру вклинится что-то совершенно неожиданное. Бывает, что скрупулезно рассчитываешь все до мелочей. А в результате план разбивается из-за одного-единственного неучтенного момента. Как бы этот товарищ из-за своей нервозности не стал чудить. А он, судя по всему, способен на это. Мы должны быть готовы к любым его чудесам на виражах.

– Ну, хоть ты не паникуй. Наш план практически безупречен. Деньги решают все, – археолог сменил прежний тон и улыбнулся, как довольный кот из американских мультфильмов. – Исполнитель может сто раз говорить о проколе. Но пока у него не окажется на руках кругленькая сумма, он постарается быть и ловким, и осмотрительным. Мне все-таки думается, что он пошлет свою нервозность к чертовой матери. Потому что такая форма поведения ему более выгодна. А что касается его настоящего прокола, то мы к нему будем готовы во всеоружии. И ждать осталось не так уж и долго. Да-да, не смотри на меня такими изумленными глазами. Прокол не за горами. Это я тебе заявляю с полной уверенностью.

– И что же тогда будет? – несколько растерянно спросил морской волк.

– Будет то, что и должно быть. Ты не забывай, на кого этот уродец работает. Когда вся подноготная вдруг выйдет наружу, начнется громкий скандал. Там столько людей со своих насиженных мест слетит, столько карьер будет перечеркнуто, что даже трудно представить. А мы останемся в тени, тихонько посмеиваясь в кулачок.

– Так вы с самого начала планировали этот ход, но умалчивали о нем?

– Нет, мысль об этом у меня возникла совершенно спонтанно уже по ходу осуществления акции. Когда чудес на виражах, как ты говоришь, становилось все больше, я принял решение изменить сценарий. И в самое ближайшее время этому вахлаку придется натерпеться страха. Когда там точно ожидается приезд делегации МОК?

5

Мина «Клеймор» на самом деле была установлена не без хитрости. Провод, выведший аквалангиста к ней, оказался не единственной выдумкой безвестных минеров. Установщики этой недетской «игрушки» явно продумали свою работу до мелочей. Судя по всему, они стремились увеличить шансы на срабатывание мины. По крайней мере именно такое впечатление складывалось при более внимательном осмотре взрывоопасной находки. От минного корпуса в разные стороны отходило еще два провода. Сергей проверил их предназначение, сплавав и туда, и туда. Оба дополнительных провода имели в длину не больше трех метров. Каждый из них тянулся к отдельному металлическому штырю, к которому и присоединялся. И тот и другой штырь напоминали телескопические антенные стрелы. Со стороны их трудно было различить среди водорослей.

Подводный пловец нисколько не удивился данным ухищрениям. Он даже предположил, что штыри в действительности выполняют функцию антенн. В таком случае выходило, что мина могла находиться под дистанционным управлением. «Если так, то почему она до сих пор не взорвана? – спрашивал себя аквалангист. – Чего ожидают злоумышленники? До какого часа „Х“ они будут еще тянуть? Что является их целью? Какой ущерб способна причинить эта мина? В состоянии ли она подорвать судно, находящееся прямо над ней на поверхности?» Череда вопросов мгновенно пронеслась в его голове. Ответа на многие из них не было. На другие ответить могли только специалисты из соответствующих служб.

Аквалангист осознавал, что «игрушка» могла сработать буквально в каждую следующую секунду. Тем не менее он не потерял хладнокровия и приступил к обезвреживанию мины. В специальной поясной сумке, словно в патронташе, находились разные инструменты. Водолазу на тот момент были необходимы пассатижи. Он достал их по пути к одному из металлических штырей. Подплыв к штырю, подводник без промедления перекусил его пассатижами у самого основания. Перекушенную часть он отбросил и сразу же направился в противоположную сторону. С другим штырем он проделал то же самое. В своих действиях водолаз полагался частично на здравый смысл, а частично – на удачу. Если бы неведомые злодеи попытались активизировать мину именно тогда, то отсутствие антенн не позволило бы им подать сигнал. Впрочем, надежда на это была слишком уж малая. Ведь и сами провода наверняка обладали свойствами антенн. В случае подачи активизирующего сигнала с пульта дистанционного управления мина сработала бы.

Сергей быстро вернулся к «игрушке» и обрезал оба провода. Однако с третьим, который вел к батарее, он торопиться не стал. Его одолевали сомнения: не спровоцирует ли перекусывание провода взрыв. Поэтому пловец вел себе крайне осторожно. Вернув пассатижи на место, он извлек из своего снаряжения отвертку. Оголенный конец провода был загнут в небольшое кольцо. Оно крепилось к мине при помощи болта. Подводник поднес фонарь ХИС вплотную к минному корпусу. Самому же пришлось опуститься еще чуть ниже и лечь на дно. Только в таком положении можно было более-менее нормально рассмотреть болт и точно направить отвертку в гнездо. Аквалангист затаил дыхание и начал выкручивать болт. Он выходил туго. Приходилось напрягаться, прилагая дополнительные усилия. Было здесь важно не перестараться. Сорвавшаяся из гнезда отвертка могла сильно ударить по мине. По понятным причинам допускать этого ни в коем случае не стоило.

Аккуратно, оборот за оборотом, водолаз выкручивал болт. Наконец тот просто выскочил, а провод отсоединился от мины. Взрыв не произошел. Сергей разрешил себе сделать глубокий вдох, чтобы получить большую дозу кислорода. Теперь пришла очередь разбираться непосредственно с «малышкой» «Клеймор». Полностью очищенная от внешних соединений, она все еще представляла опасность. Пловец протянул руку к детонатору и стал его быстро вывинчивать. Делал он это весьма уверенно, будто приступил к подобного рода работе не в первый раз. Несколькими секундами позднее детонатор оказался у него в руке, а затем – в поясной сумке. Мина была обезврежена.

Таймер еще не успел оповестить о необходимости всплытия. У аквалангиста оставалось некоторое время в запасе. Он осторожно взял «Клеймор» и поплыл к своей первой находке. Откусив пассатижами провод от батареи, он в считаные секунды подцепил к ней короткий трос. В свою очередь, к тросу был присоединен самонадувающийся буй. Он медленно потащил странный груз на поверхность. Следом за ним неспешно устремился и пловец.

Владимир Денисович заметил среди волн небольшое ярко-красное пятно. Сначала его пронзила тревожная догадка: «Уж не повторяется ли все сначала?!» Он быстро взял бинокль и принялся рассматривать возникшую аномалию. К своей радости, мужчина понял, что ошибся. Красное пятно оказалось всего лишь сигнально-подъемным надувным буем. Через минуту рядом вынырнул Сергей.

Владимир Денисович решил направиться к своему напарнику. Он завел катер и на небольшой скорости подплыл к нему. Аквалангист сразу же передал темно-зеленый изогнутый предмет. Затем он вручил трос с буем и предупредил, что снизу небольшой, но важный груз. Старший товарищ ловко потащил трос и поднял на судно аккумуляторную батарею. Пловец не забывал подстраховывать, чтобы та не ударилась о борт судна. Лишь после этого он сам поднялся наверх.

Оказавшись на катере, Сергей резко сбросил маску, а затем снял баллоны. Оставаясь в гидрокостюме, он уселся на свой излюбленный стульчик. Его молодцеватый спутник вопрошающе кивнул. Он желал знать подробности второго погружения. Аквалангист уловил этот жест и улыбнулся в ответ.

– Результаты погружения перед вами, – наконец промолвил он. – Пришлось хорошенько повозиться со всем этим барахлом. Провода и антенны оставил на дне. Если нужно будет их поднять, сделаем это позже. Думаю, что вначале следует разобраться с основным набором «игрушек». Очень уж они интересные. Не так ли?

– Еще какие интересные! – воскликнул напарник. – Только надо, чтобы над ними наши спецы покорпели. Если честно, то предназначение этого аккумулятора мне неизвестно. Слишком он большой, чтобы служить источником питания для мины. Да и в минах данного типа предусмотрены встроенные батареи.

Пловец слегка приподнялся и еще раз взглянул на свои находки. Сейчас мина воспринималась не более опасной, чем учебный муляж. Аккумулятор по-прежнему выглядел странноватым. Его конструкция не походила на конструкции известных Сергею аккумуляторов для автомобилей и легких моторных плавательных средств.

– Все-таки этот ящик никак не может быть случайным, – заметил он вслух. – Он ведь соединялся проводом с миной. Может, он выполнял функцию дополнительного источника питания? Или злоумышленники нам просто морочат голову? В таком случае аккумулятор с проводом служил всего лишь эдакой запугивающей бутафорией.

– Сережа, сейчас мы все равно не сумеем найти правильного ответа. Все наши размышления на данный момент уподобляются гаданию на кофейной гуще. Чтобы строить обоснованные предположения, нам нужны факты. А у нас их мало. Мы не знаем ни изначального предназначения аккумуляторной батареи, ни места ее производства. Ничуть не больше мы можем сказать и об этой мине.

Владимир Денисович взял мину в руки и осмотрел со всех сторон. Его пытливый взгляд скользил по темно-зеленой поверхности взрывающейся «игрушки». Ничего сверхъестественного для себя молодцеватый мужчина в ней не нашел. Вместе с миной он подошел к напарнику, сел напротив него и продолжил разговор:

– То, что это «Клеймор», ты наверняка понял еще под водой и в моих подсказках не нуждаешься. Судя по внешнему виду, вещица отнюдь не кустарная. Мина вполне стандартного заводского производства. Причем весьма новая. А не из числа тех, что десятилетиями лежат на складах невостребованными.

– Но если это штука и в самом деле заводская, на ней должна находиться маркировка с указанием страны-производителя, – напомнил Сергей, не сводя глаз с мины.

– Вовсе не обязательно, – качая головой, возразил собеседник. – Некоторые страны мира владеют лицензией на производство данного типа взрывных устройств. Но зачастую маркировка не проставляется. Делается это из разных соображений. Но особенно в тех случаях, когда мины идут на экспорт.

Владимир Денисович снова взглянул на «игрушку» и приблизил ее к глазам. Повертев «Клеймор» несколько раз, он с почти стопроцентной уверенностью собирался заявить, что лицензионного клейма на корпусе нет. Однако вдруг его внимание привлекла едва заметная полоска более светлого оттенка зеленого, чем основной цвет корпуса мины. Полоска находилась на его боковой части. Пловец заметил неожиданное удивление своего старшего товарища и поинтересовался у него:

– Что-то случилось? Только не говорите, что обнаружили дополнительный детонатор. У «Клейморов» их, слава богу, не бывает.

– Я точно не знаю, что это. Такое ощущение, что сюда приклеили маленький кусочек изоляционной ленты, а затем закрасили ее тонким мазком салатовой краски, – проговорил старший и попросил: – Дай-ка мне, пожалуйста, ножик.

Сергей незамедлительно передал ему нож боевого пловца. Владимир Денисович принялся сдирать с мины странную полоску. Когда посторонний предмет был полностью удален, его взору предстали мелкие буквы лицензионного клейма. Прочитав, он сильно нахмурился и ругнулся:

– А вот и маркировка, едри ее за ногу. Я даже помыслить о таком не мог.

– И что там написано? Кто производитель? Небось какая-нибудь восточная страна с фундаменталистским террористическим режимом? – нетерпеливо произнес аквалангист.

– Да уж написано… Сережа, я глазам своим не верю. Но тут стоит надпись «Made in Georgia». Слышишь? Georgia. Получается, что мина грузинского производства. Ты понимаешь, что это для нас означает?

– Понимаю, товарищ адмирал, еще как понимаю, – в задумчивом оцепенении ответил Сергей. – Дело приобретает весьма неожиданный оборот.

– Мало того, что оборот неожиданный, так еще и оттенок у дела более грязным стал. – В голосе старшего товарища отчетливо слышались нотки негодования. – Отмечаем это место на лоции и немедленно отправляемся на базу. Нам предстоит еще немалая работа. А за проводами и антеннами отправим сюда кого-нибудь из вспомогательных подразделений.

Старший лейтенант морского спецназа Сергей Павлов, известный среди друзей и знакомых под прозвищем Полундра, живо поднялся со стульчика и без лишних вопросов подготовил катер к отплытию. Контр-адмирал Владимир Денисович Галеев, ответственный за проведение спецопераций на Черном море, достал электронный навигационный прибор. Установив с его помощью точные координаты места находок, он записал их себе в блокнот. Затем адмирал дал команду отправляться. Катер помчался в направлении базы ВМФ.

6

На берегу моря уютно расположился роскошный особняк. От ближайших вилл его выгодно отличали неожиданные архитектурные и ландшафтные решения. Многочисленные башенки, мансарды, террасы, крыши с бирюзовой черепицей выглядели весьма гармонично. Дом представлял собой нечто среднее между современным замком и большой экспериментальной площадкой художника-новатора. К обычным для подобных домов террасам, смотровым площадкам и прочим архитектурным изыскам добавлялся любопытный ландшафтный дизайн с искусственным водопадом, японским садом камней, искусной стилизацией под руины древнегреческого храма…

Огромные витражные окна мастерской выходили на море. В ее весьма просторном помещении полным ходом шла творческая работа. Работал именитый московский скульптор грузинского происхождения Вахтанг Геладзе. Он вдохновенно занимался изготовлением пластилиновой модели своей очередной скульптуры.

Вахтанг был известен не только в России, но и в целом мире прежде всего как автор огромных сюрреалистичных изваяний. Однако зачастую ему приходилось отказываться от своего излюбленного художественного метода. Не каждый заказчик считал сюрреализм чем-то самодостаточным и стоящим серьезных финансовых вложений. Многие из числа заказчиков сулили мастеру немалые суммы за реалистичность скульптур. Естественно, что перед выгодными предложениями авангардистский пыл угасал и забывались все творческие причуды. «Кто платит, тот и заказывает музыку», – неоднократно повторял он про себя.

На сей раз Геладзе выполнял государственный заказ. Он был очень важным и хорошо оплачиваемым. Согласно госзаказу следовало создать изящную скульптуру известной российской лыжницы. Ее звали Юлией Баскаловой. Именно она с некоторых пор стала своеобразной эмблемой отечественного спорта. Сроки создания памятника тесно увязывались со сроками открытия Олимпийских игр в Сочи. Впрочем, заказчиками точный срок окончания работы не оговаривался. В этом смысле скульптор получал массу времени для творческой раскачки. Однако минимум за полгода до старта Олимпиады изваяние планировалось установить на самом почетном месте – у Зимнего стадиона. «Российский спорт просто обязан иметь привлекательное лицо!» – заявляли чиновники национального олимпийского комитета. Вахтанг соглашался с данной мыслью и с той суммой, которая поступила к нему на счет в качестве аванса за качественную работу.

Юлия Баскалова сидела перед скульптором в большом плетеном кресле. Позирование оказалось не таким легким занятием, как ей думалось вначале. Девушку одолевала непомерная скука. Сидеть битый час без дела было для нее настоящим испытанием. Испытание нередко становилось трудным вдвойне, поскольку приходилось выслушивать бесконечные тирады амбициозного самовлюбленного ваятеля. Что бы кто ни говорил, лыжница все-таки ценила его труд и уважала творческие заслуги. Однако случалось, что на протяжении трехчасового сеанса рот Геладзе ни на секунду не закрывался. Сначала это интриговало и изумляло. Но уже к пятому сеансу стало понятно, что болтовня мастера ее очень сильно утомляет.

Вахтанг спешил поделиться своими соображениями о вечности и бренности в искусстве. В своих рассуждениях он не стеснялся выдавать явные банальности. Они наверняка впечатлили бы какую-нибудь мечтательную старшеклассницу. Но для звезды российского спорта все его высказывания откровениями не являлись. Баскалова просто была вынуждена сидеть и делать вид, что слушает. А вот делать вид, что она восхищена речами мэтра, никак не получалось.

– Знаете, дорогая Юлечка, среди прочих видов искусства скульптура занимает совершенно особенное место. С ней не могут сравниться ни живопись, ни музыка, ни тем более танцевальное искусство. Все они за редким исключением не выдерживают борьбы со временем. А вот скульптура в большей степени способна не сдаваться перед временем и даже побеждать его, – с неимоверным пафосом говорил Геладзе. – Кто, как не мы, скульпторы, являются истинными воинами искусства! Мы самые настоящие витязи, противостоящие быстротечности и неумолимости времени. В этой битве нет и никогда не будет перемирий. Каждый раз, когда мы беремся за свою работу, мы сражаемся с вечностью. Созданные нами скульптуры тоже участвуют в этом бесконечном сражении.

– Теперь я понимаю, почему у некоторых древних статуй не хватает рук, – с невинным видом съязвила девушка.

– Я рад, что такая красавица и умница, как вы, понимает меня и принимает мою сторону, – не заметил язвительности скульптор. – Я считаю, что мне несказанно повезло, когда я получил предложение работать с вами. Сильные характеры современников должны быть запечатлены в изваяниях и переданы нашим правнукам. Скульптура – это одна из важнейших нитей, связывающих эпохи между собой. Я обещаю, что и ваш обворожительный облик останется в веках. И через несколько тысячелетий благодарные потомки будут с восхищением взирать на вас, запечатленную в бронзе.

Вахтанг Геладзе никогда не скупился на раздачу подобных обещаний. Исключительной витиеватостью его речи отличались не всегда. На особенную речистость его пробивало в тех случаях, когда рядышком оказывались молоденькие красотки. Скульптор считал, что его сладкоречие поможет быстро установить духовное единство с любой собеседницей. Правда, больше всего ему хотелось, чтобы девушка чувствовала себя обязанной. Иногда это удавалось.

Все размышления о вечном сражении ваятелей со временем на поверку оказывались пустым звуком. Он мог утверждать что угодно. Однако чаще всего в своей жизни Вахтанг отправлялся на бой отнюдь не по велению сердца. Он руководствовался весьма меркантильными соображениями. За пафосом скрывался типичный придворный художник из числа тех, кто мастерски лепит орденки на лацканах вождей. Он говорил красивые фразы о борьбе с вечностью, а сам держал под своим контролем три московских рынка. Да и желание запустить свою волосатую лапу в сочинскую недвижимость было в нем сильнее любого творческого порыва.

Скульптор высказал очередной комплимент девушке. Та в ответ зевнула, прикрыв рот ладошкой. За окном раздался стрекот лодочного двигателя. Вахтанг обернулся и посмотрел в окно. Белоснежный катер «Руставели» приближался к частному причалу.

– Гости пожаловали? – поинтересовалась спортсменка и приподнялась с кресла. Она хотела сама взглянуть на судно, подходившее к пирсу.

– Не совсем. Это наш с вами друг вернулся, – сдержанно ответил ваятель и продолжил лепку.

Вскоре в мастерскую вошел бородатый мужчина. Он был явно чем-то встревожен. И Вахтанг, и Юлия это сразу поняли. Девушку смутило то, что бородач не удосужился поздороваться. А ведь ей казалось, что они стали близкими друзьями. В негодовании спортсменка подарила невеже долгий неодобрительный взгляд. Его это нисколько не задело. Похоже, он даже и не обращал на звездную гостью внимания. Его мокрые после моря волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, словно иголки у ежа. В мастерской установилась тишина.

– Послушай, Алексей, – не выдержал общего молчания Вахтанг, – почему ты так бесцеремонно врываешься? Что уважаемая Юлия может о тебе подумать?

– Я тут немного крабов наловил. Повар приготовит, как вы любите, – неуверенным голосом промолвил мужчина и продемонстрировал добычу.

Алексей Кондриков работал на Геладзе порядка четырех лет. Внятной должности и четких функций у него не было. Полушутя скульптор называл его техническим агентом. Он действительно не раз помогал справляться с автомобилями, катерами и небольшими самолетами. Однако в большинстве случаев речь шла совершенно о другой технике. Делом техники для Алексея стало обеспечение хозяина прибыльными заказами. Именно он вел переговоры с заинтересованными в творчестве скульптора клиентами. Именно он «пилил откаты» там, где по-другому получить заказ не удавалось. Наконец, именно Кондриков сумел выбить для Вахтанга шикарный государственный заказ на скульптуру не более сложную, чем девушка с веслом. Однако весьма выгодную в плане финансирования. Как раз следствием этого заказа и стало их личное знакомство со звездой российского лыжного спорта.

Взволнованность технического агента в очередной раз сильно бросилась в глаза.

– Да на тебе лица нет. Признавайся, куда оно пропало? Что стряслось? – спросил у него Геладзе.

– После той «утечки» и всего случившегося мне до сих пор не по себе. Сейчас я выхожу в море и каждый раз думаю: а вдруг все снова повторится и я не сумею спастись? Понимаете, уважаемый Вахтанг, это настоящее наваждение.

– Я не верю своим ушам, – выразил удивление хозяин. – Не поддавайся этому психозу, который царит среди курортников. Мы должны быть выше и сильнее всех этих необоснованных страхов. А уж если невмоготу с ними бороться, то прерви хотя бы на время морские прогулки. В город почаще выбирайся. Хочешь, дам пару внеочередных выходных? Расслабишься немножко. Ресторан, бильярд, дискотека, в конце концов. Мне ли тебе рассказывать, как отдыхать? Ну, что ты как бука?

– Да не могу я сейчас думать об отдыхе, – сокрушенно признался Алексей. – Мне кажется, что у этой гнусной истории вот-вот начнется продолжение. Я не верю в официальную версию, ни тем более в случайность произошедшего. Кем-то все это было подстроено. И аквалангист, которого Юлия видела после взрывов, не мог просто так там оказаться. Наверняка это один из исполнителей диверсии.

– Алеша, ты строишь предположения на пустом месте. Тот аквалангист спас мне жизнь. Если бы он был преступником, то ни за что не стал бы светиться, – вмешалась спортсменка.

– А вдруг твое спасение входило в его планы? – едва не вскрикнул техагент.

– Да какие еще планы! Он ведь не мог знать, что я в тот момент там окажусь! – довольно громким тоном сказала в ответ Юлия.

– А разве нельзя исключать вероятность слежки? – попытался Кондриков быть рассудительным. – Сегодня недалеко от виллы стоял какой-то катер. И аквалангист там был. Что ему там делать? Наверняка вынюхивает что-то.

– Я тоже видела этот катер. И ничего подозрительного не заметила. Аквалангист нырнул в море. Разве это запрещается? Нет. Это говорит лишь о том, что есть еще люди, которые не испугались ни утечек, ни протечек, – жестко сказала Баскалова и мечтательно добавила: – Мне даже показалось, что это тот самый аквалангист, который меня спас.

– Спас, не спас, а неплохо бы обратиться куда следует, чтобы компетентные люди разобрались! – вскипел бородач, размахивая сеткой с крабами. – Откуда этот чертов ныряльщик взялся? Теперь ведь любителей дайвинга и палкой в море не загонишь. А тут герой выискался! Чуть ли не перед окнами виллы катер останавливает. В опасном месте в воду прыгает и не боится. Почему не боится? Не потому, что смельчак. А потому, что знает больше всех остальных.

– Оставь членистоногих в покое и сам остынь, – посоветовал собеседнику скульптор, продолжая заниматься моделью будущего памятника.

– Что значит «остынь»? – не унимался техагент. – Вахтанг, неужели ты не понимаешь одной очевидной вещи? Ведь если из-за этой чертовщины сорвется Олимпиада, твоя скульптура может вовсе не понадобиться! Нет Олимпиады – нет заказа! Аннулируют, и точка…

– Боже, Алексей, а ты ведь прав. Как всегда… Надо что-то предпринимать. Но что конкретно?

Глаза Кондрикова сверкали гневной решительностью переловить всех отравителей моря и возмутителей его спокойствия, кто бы ни попался ему под руку. Спортсменка не понимала, как она со своей проницательностью могла ошибиться в этом человеке.

7

Служба на российской военно-морской базе в районе Вишневки шла в обычном режиме. Несколько военных судов несли плановое боевое дежурство. Личный состав на территории базы выполнял поставленные командованием задачи.

Одно из помещений в старом корпусе «учебки» было в срочном порядке переоборудовано в лабораторию. На составленных друг к другу столах размещались разнообразные химические анализаторы, колбы, пробирки и другое лабораторное оснащение. За высокими окнами виднелись море, высокий бетонный забор, выкрашенный известью, и здание КПП с флагштоком. На флагштоке гордо реял Андреевский стяг.

Офицер химических войск, колдовавший над всем этим оснащением, давно успел налюбоваться заоконным пейзажем. Его внимание было полностью поглощено наблюдением за тем, как протекал эксперимент. Он ловко регулировал клапаны, орудовал стеклянными трубками и тут же снимал показания с датчиков.

Результатов опыта рядом с офицером ожидали контр-адмирал Владимир Галеев и старший лейтенант Сергей Павлов. В нетерпении Владимир Денисович потирал руки и время от времени посматривал на своего молодого помощника. Сергей был невозмутим, чем, собственно, и отличался от многих коллег по службе в морском спецназе.

– Товарищ адмирал, готово, – решительно промолвил военный химик.

– И что вы можете сказать в итоге? – спросил Галеев, подходя к анализатору.

– Предварительная версия подтверждается, – стал пояснять тот. – Мы имеем дело с азотным тетраоксидом, который является одним из компонентов ракетного топлива.

– Не может быть! – изумленно воскликнул адмирал.

Изумление Владимира Денисовича было вполне объяснимым. Он прекрасно знал, что представляет собой азотный тетраоксид. Это вещество ни для гражданских нужд, ни в военном деле никогда не использовалось автономно. Его постоянно задействовали лишь в качестве одного из компонентов жидкого топлива для космических аппаратов или боевых ракет. При попадании в воду тетраоксид вызывает реакцию, результатом которой является образование азотной кислоты – химического соединения бурого цвета. Взаимодействие тетраоксида с органикой приводит к появлению взрывоопасной смеси. Открытый огонь, попадая в данную смесь, неминуемо вызывает взрыв.

– Может, где-то в ваши вычисления закралась ошибка? – поинтересовался адмирал.

– Прошу прощения, но никаких ошибок здесь быть не может. Я профессионал своего дела и всю опытно-аналитическую часть работы выполнил добросовестно и на сто процентов точно, – отреагировал офицер химвойск. – Если вы не доверяете мне, то смею вам сообщить, что независимая экспертиза подтверждает мои выводы один к одному. Свяжитесь с ведомством…

– Ну что вы, я не ставлю под сомнение вашу компетентность, я просто никак не могу взять в толк, откуда эта хреновина могла здесь взяться, – недоуменно развел руками Владимир Денисович. – Вы же понимаете, что этого просто-напросто не может быть, потому что не может быть никогда. Это ведь не какая-нибудь задрипанная кока-кола.

– Я, безусловно, понимаю, что случай чрезвычайный. Однако ничем больше не могу вам помочь. Я просто химик и за расход составляющих для ракетного топлива не отвечаю.

Галеев поблагодарил офицера, забрал результаты экспертизы и двинулся к выходу, сделав знак молчаливому Полундре. Сергей сразу сообразил, что адмирал хочет поговорить с ним без посторонних ушей. Они спустились на первый этаж и под зычный крик дневального «Смирно!» покинули корпус.

Выйдя во двор, Владимир Денисович кивнул в сторону беседки, расположенной неподалеку в тени дерева. Адмирал и старший лейтенант уселись на скамейку. Доверие высокого военного чиновника из разведывательных структур к Полундре было вполне естественным. Ведь не кто иной, как Сергей Павлов, неоднократно выполнял деликатные задания контр-адмирала Галеева. И делал он это весьма и весьма успешно. Даже в тех случаях, когда случался форс-мажор. Опыт взаимодействия между ними стал основой для личной приязни, невзирая на возраст и субординацию.

– Ты там отмалчивался потому, что уже имеешь какие-то соображения по этому поводу? – спросил адмирал.

– Никак нет, – ответил Полундра.

– Так дело не пойдет, – изобразил недовольство Владимир Денисович. – В «никак нет» потом будешь играть, и уж точно без меня. Ты же не химик, который, кроме колб, мензурок и пипеток, ничего не знает и знать не хочет. Ты настоящий боец с варящей головой на плечах. Я хочу выслушать твои версии, старлей.

– Тяжело судить, – вздохнул Полундра. – Единственное, что могу предположить, так это некую связь с резиденцией президента. Она ведь здесь совсем рядом.

– Это предположение, скорее всего, отпадает, – покачал головой Галеев. – Вряд ли в окрестностях Бочарова Ручья могут быть расположены баллистические ракеты типа «Булава». По крайней мере мне об этом ничего не известно. А ведь больше эта гадость практически нигде и не используется. Разве что в космических кораблях. Однако же ни один из них не бороздит просторы прибрежных вод Большого Сочи… Ладно, черт с ним. Разберемся. Ты мне еще раз в подробностях расскажи о том происшествии. Возможно, что раньше мы не обратили внимания на кое-какие нюансы.

Сергей Павлов пожал плечами и начал свой рассказ:

– Тот день ничем не отличался от других будних дней. В полной экипировке я отрабатывал учебную задачу неподалеку от пляжа. Сутью задачи было реагирование на нападение условных террористов-аквалангистов, а также одновременный мониторинг пляжа на предмет присутствия там сообщников. Обыкновенная задача. Тысячу раз отработанная. Но повторение – мать учения. Поэтому плавал и выполнял то, что предписано правилами. Ничего особенно подозрительного под водой я не заметил. Время тренировки иссякало. Нужно было возвращаться. Сориентировался по компасу и отправился в сторону базы. А тут вдруг ни с того ни с сего раздался взрыв. Не очень сильный, но в принципе ощутимый. Я, конечно, удивился, так как ни о каких учениях в этом районе не сообщалось. Тем более что с утра при подготовке к отработке задачи я специально об этом справился у заместителя начальника штаба. Естественно, что после взрыва мне пришлось всплыть. Хотелось выяснить, что произошло. Подумал, что в случае чего моя помощь не окажется лишней. Когда всплыл, то никаких признаков масштабной катастрофы не заметил. Единственное, что сразу бросилось в глаза, так это девушка в бежевом купальнике. Почему-то я сразу решил, что это водная лыжница. Бедняга барахталась в воде недалеко от места моего всплытия. Девушка практически выбилась из сил. Конечно, я не мог ее просто так оставить. Она бы наверняка погибла. Спас, как и положено, по кодексу чести. Хотя инструкцию о проведении учебных отработок довелось чуток нарушить.

– Спас, и молодец. Инструкция инструкцией, но русский солдат не должен оставлять без помощи терпящего бедствие человека, – сказал адмирал. – А ты хоть потом поинтересовался, что за девушку спас?

– Никак нет. Это не в моих правилах. Вынес ее на берег. Убедился, что она жива и ей не требуется медицинская помощь. Оставил на пляже и под изумленными взглядами курортников нырнул в море.

– Значит, ты даже один на один ее не узнал, – Галеев хитровато усмехнулся. – А это ведь была Юлия Баскалова. Не последний человек в российском спорте. Многократная олимпийская чемпионка и победительница международных соревнований. На будущей Олимпиаде в Сочи она, между прочим, тоже выступать собирается.

– Владимир Денисович, так вроде же зимние Олимпийские игры предстоят, – смутился Полундра. – И как тут ее водные лыжи вписываются? Или я что-то пропустил?

– Сережа, надо следить за спортивной жизнью страны. Тогда и вопросов странных возникать не будет. Юлия Баскалова будет соревноваться в прыжках с трамплина, – пояснил адмирал и громко засмеялся.

– Мне больше хоккей нравится, – невозмутимо промолвил старший лейтенант.

– И все же ты настоящий герой. Такую красавицу спас…

– Не стоит преувеличивать. Добрая половина мужиков в Новороссийске за собой такое геройство числит! И особо не разбирает, кого спас: красавицу, спортсменку или комсомолку, – попытался отшутиться Полундра.

– Ну, скромник, – по-отечески пожурил Павлова Галеев и тут же вернулся к обсуждению проблемы: – К сожалению, твой рассказ не внес никакой ясности. Юлия Баскалова рассказывает не больше твоего. Получается, что мы не сдвинулись с места ни на шаг.

– А давайте мы сейчас попытаемся рассуждать по-другому, – предложил Павлов и сделал паузу, ожидая одобрения со стороны старшего товарища.

– Ну, говори, Сережа, не томи ты уже, в конце концов!

– Итак, мы не знаем, как попал в море данный компонент ракетного топлива. Однако нам известны свойства этого вещества. Азотный тетраоксид способен создать взрывную смесь, если приходит во взаимодействие с какой-нибудь органикой. В нашем случае речь идет, вероятнее всего, о соприкосновении с водорослями. Но ведь сама по себе смесь не в состоянии взорваться. Обязательно требуется источник огня. Значит, кто-то, условно выражаясь, на берегу должен был «чиркнуть спичкой».

Контр-адмирал нахмурил брови. Картина вырисовывалась весьма неприглядная. Инцидент у сочинских берегов принимал очертания очевидной вражеской провокации. Неведомый подлый противник наверняка действовал с определенно антироссийскими целями. Одной из таких целей мог быть срыв будущей Олимпиады в Сочи. На фоне скорого визита делегации МОК взрывы выглядели, бесспорно, провокационно. Другой целью вражеских сил могло быть нанесение Российской Федерации серьезных имиджевых потерь. При умелом направлении информационной волны Россия предстала бы перед миром как государство, не способное обеспечить безопасность при проведении любого крупного международного форума. Исходя из данных соображений, взрывы в Черном море представлялись лишь пробным шаром перед началом крупномасштабной провокационной игры.

– Кстати, тот странный ящик, который ты обнаружил вместе с миной, действительно оказался аккумуляторной батареей, – сообщил Галеев. – Аккумуляторы такого типа используются лишь на беспилотных мини-субмаринах. Они могут запускаться как из торпедного аппарата подлодки, так и с подвески надводного корабля. Американская разработка.

– Небось для выполнения особо грязной работы? – высказал догадку Полундра.

– Что-то вроде того, – согласился адмирал. – Их разработали специально для розыска и нейтрализации донных и плавающих мин. Но при желании мини-субмарину можно использовать и для транспортировки грузов.

– И возвращение этой штуки назад тоже предусмотрено?

– Да, конечно. Но в нашем случае есть одна загвоздка. Техники, изучавшие поднятый тобой аккумулятор, просчитали его работоспособность. Выяснилось, что емкости этой конкретной батареи достаточно лишь для преодоления расстояния в 40–50 морских миль.

– Ха, это что ж тогда получается? Беспилотная мини-субмарина пришла к Сочи из нейтральных вод и сбросила тетраоксид у пляжа… – принялся рассуждать старлей. – А если дело обстояло именно так, то, значит, был нужен человек, который поменял бы аккумулятор и направил беспилотную подлодку обратно.

– Выходит, что так, – поддержал рассуждения Полундры Владимир Денисович.

– А зачем им тогда понадобилась мина, да еще и с грузинской маркировкой? Ее что, специально поставили, чтобы обнаруживший батарею аквалангист подорвался?

– Пока рано говорить что-то вразумительное по этому поводу. С миной ведь загадка получилась. Выяснилось, что ты зря потерял столько времени на ее обезвреживание. Она все равно бы не взорвалась. Детонатор у нее бракованный.

– Интересно девки пляшут! – удивленно и с негодованием воскликнул Полундра. – И что здесь к чему? Не понимаю.

– Да вот и я тоже не понимаю, – ответил Галеев. – А еще хотелось бы знать, откуда в следующий раз ждать опасности? И что вообще можно предпринять?

– Товарищ адмирал, кажется, я знаю, что нужно делать, – с чуть заметной улыбкой сообщил Павлов.

8

Ночь опустилась на море. Лунная дорожка убегала по морской поверхности к невидимому горизонту. На многие мили вокруг царила почти полная безмятежная тишина. Единственным шумом был мерный плеск волн, который изредка дополнялся далекими, еле различимыми вскриками птиц.

Исследовательское судно «Принцесса Ханзаде» по-прежнему стояло на якоре в нейтральных водах. Штаговые, ходовые и топовые огни обозначали его местоположение. Команда неукоснительно выполняла требования Морского кодекса. В этом смысле никто не мог ее упрекнуть.

Приближался третий час ночи. Арендатор судна, его помощник и участники археолого-технической группы спокойно спали. Отдыхало и большинство членов команды самого корабля. Бодрствовал лишь вахтенный – молодой турок Селим. Он расхаживал туда-сюда по рулевой рубке, борясь таким образом не то с дремотой, не то со скукой. На столе среди карт и прочей навигационной документации лежал раскрытый глянцевый журнал с обнаженными красотками. Смотреть на их фотографии не оставалось ни сил, ни терпения. Рейс с археологами выдался по-настоящему трудным. Слишком много запретов на матросов наложил мистер Хазерленд. Выдержки хватало далеко не у всех. Кое-кто начинал ворчать и роптать. Селим не хотел быть в их числе. Он молча переносил установленный на «Принцессе» режим. Путеводной звездой для него была сумма, которую сулил ему контракт. Ради этих денег он был готов обойтись без кое-каких важных в обычной жизни вещей.

Дверь в рубку внезапно распахнулась. Вовнутрь вошел еще один член команды – грек Демис. Вахтенный воспринял его появление вполне спокойно. Даже не вздрогнул. Он лишь повернулся к нежданному гостю и с ощутимой леностью в голосе спросил:

– Что тебя, братец, сюда привело? Опять бессонницей мучаешься?

– А как же тут не мучиться?! Ни бабы под боком, ни водки в стакане! Какой уж тут к чертям собачьим сон! – честно признался грек.

– Тогда я тебе сочувствую, – промолвил Селим. – С таким настроением, как у тебя, точно не будет ни сна, ни хорошего настроения.

Он сделал несколько шагов к столу, чтобы припрятать от гостя эротический журнал. Впрочем, грек оказался настолько взведенным, что на детали интерьера особого внимания не обращал. Ему явно хотелось высказаться. И он самым наглым образом пользовался тем обстоятельством, что вахтенный не стал прогонять его из рубки.

– Я не знаю, считаешь ли ты дни или нет, – продолжил говорить о наболевшем Демис, – но мы торчим в этом месте без малого две недели. Мне кажется, что это слишком большой срок для непрерывного стояния судна. Что мы здесь вообще делаем? Что они в этой воде собираются искать? Мне вся эта ерунда уже осточертела. Почти четырнадцать дней без женщины. Уму непостижимо! О чем эти подводные гробокопатели думают? Может, они нас роботами считают?

– Мне кажется, что ты слишком горячишься. Тебя ведь в этот рейс никто силком не затаскивал. Пистолет к виску не приставлял, – заметил Селим. – И ты, и я, и все мы вместе согласились на участие в рейсе добровольно. Ты забыл, как проходило собеседование при найме? Тогда ведь сразу оговаривалось, что о женщинах на время придется забыть. А к тому же нам за это условие неплохие деньги отстегивают. Ради денег можно и потерпеть немного.

– Да все я хорошо помню! – воскликнул гость. – Только сил никаких уже нет терпеть! Может быть, я и не совсем опытный. Но все же доводилась работать на самых разных хозяев. Да, почти все они были строгими. Да, многого от команды требовали. Но все давали выходные для расслабления. Толку с этих больших денег здесь и сейчас?

Вахтенный посмотрел греку прямо в глаза. Нездоровый блеск в зрачках выдавал бушующую в нем страсть. Именно по этому блеску турок окончательно понял, что его гость не шутит.

– Допустим, что я с тобой согласен, – осторожничал Селим. – Но разве это что-то изменит? Что конкретно ты предлагаешь? Сняться с якоря и рвануть на ближайшее побережье? Искать выпивку и шлюх?

– Нет, за это нас могут очень сильно наказать, – абсолютно серьезно ответил Демис.

– А что же тогда? – настороженность вахтенного заметно усилилась.

Гость хитро заулыбался:

– Не подумай про меня ничего такого. Я люблю только женщин. Здесь их нет. И их отсутствие ничем не заменишь. Зато здесь полно выпивки. Если мы позволим себе сделать по несколько глоточков, то никто и не заметит. Ну что, порадуем душу?

– Я не совсем понял, о какой выпивке ты говоришь.

– Да ты и не должен понять. И никто не должен понять. Ведь это большой секрет. Правда, мне он уже известен, – торжествующе объявил грек. – Видишь ли, я недавно в трюм спускался. И знаешь, что выяснилось? Оказывается, наши драгоценные копачи держат там двадцатилитровые металлические бочки. Держат, а нам про них ничего не говорят. Для нас у них сухой закон предусмотрен.

– И ты думаешь, что там спиртное? – засомневался турок.

– А что же еще! Гробокопатели сами его используют потихоньку. Ну, разве можно при таком безделье, как у них, дрыхнуть по восемь-десять часов?! Даю голову на отсечение, но они перед сном заливаются ромом!

– Сам хозяин вроде как и не скрывает, что пьет. Но мы все знаем, что у него дорогой шотландский виски из бутылки…

– Хозяин, он и есть хозяин. Ему положено быть исключением и делать все, что заблагорассудится. Главное, чтобы платил вовремя. Я не хочу о нем сейчас даже и заикаться. Ты лучше мне вот что скажи: рискнешь ли пойти со мной в трюм пробу снимать?

Вахтенный заколебался. Предложение было весьма заманчивым. Демис всегда отличался пронырливостью. И если он утверждал, что нашел спиртное, значит, так оно на самом деле и есть. Селим несколько секунд помолчал, затем негромко кашлянул и сказал:

– Да, я согласен. Неплохо было бы горло промочить. Только идем скорей, пока никто не проснулся.

– Вот это другое дело, – обрадовался грек и дружески похлопал вахтенного по плечу.

Оба тотчас вышли из рубки. Кроме них, на палубе никого не было. Тем не менее они старались не шуметь и передвигались едва ли не на цыпочках. Турок все время оглядывался. Оскал полной луны внушал ему тревожные предчувствия. Грек изнемогал лишь от сладостного предвкушения скорой тайной пьянки. До входа в трюм они добрались без приключений. Лишь однажды Селим чуть было не споткнулся. Однако Демис сумел его ловко удержать.

– Оставайся здесь и карауль, – наказал проныра вахтенному. – Если кто-то появится и будет спрашивать, то сильно не тушуйся. Скажи, что вышел подышать воздухом. Это же у нас не возбраняется. Так что не вешай нос. Я вскорости вернусь. Ты даже не успеешь глазом моргнуть.

– Хорошо. Ты только не забудь мне кружечку принести, – напомнил Селим.

Грек лукаво усмехнулся и достал связку подобранных заранее ключей. Теперь, когда имелась подстраховка, он мог спокойно отомкнуть дверь и попасть в святая святых судна. Замки быстро поддались. Матрос бережно приоткрыл дверь и тут же нырнул внутрь.

Селим остался наверху и напряженно ожидал возвращения товарища. Прошла минута. Затем – вторая и третья. Идея со вскрытием трюма стала казаться не такой уж и хорошей. Кружка рома все равно не принесла бы большой радости. А разоблачат их в любом случае. Археологи были слишком строгими, чтобы оставить подобный проступок безнаказанным. Понести наказание турок не желал. От тревожных раздумий и ожидания его пробило на дрожь. Демис все не появлялся. Тогда вахтенный сам решил спуститься вниз и выяснить, что же там происходит. Но едва он приоткрыл дверь, как из трюма раздался истошный крик. Селим резко отпрыгнул от двери, будто она вела в преисподнюю. Ноги внезапно затекли. В горле, которое турок недавно собирался промочить, еще больше пересохло. Крик, исходивший из трюма, постепенно угасал.

Внизу послышалась какая-то непонятная возня. Турок прислушался. Снизу долетали странные звуки. Вскоре они стали приближаться. По лестнице ползком двигалось нечто. Оно хрипело, шипело и булькало. Усилием воли вахтенный взял себя в руки. Он вернулся к входу в трюм и включил висящий над дверью фонарь. Звуки становились все более отчетливыми. Через несколько мгновений взору Селима открылась страшная картина. На палубу выполз Демис. Он бился в ужасных конвульсиях. Выпученные глаза чуть ли не вываливались из орбит. Широко раскрытым перекошенным ртом грек хватал воздух, хрипя и роняя кровавые слюни. Вахтенный, ошарашенный зрелищем, невольно отпрянул. Бедолага, корчащийся под его ногами, тянул руки и молил о помощи, словно подбитый зверь.

На палубе послышались голоса археологов и членов команды. Крик не мог не разбудить их. К турку подлетели хозяин и его помощник. Они сразу смекнули, в чем дело. Открытый трюм и матрос, бившийся в предсмертных судорогах, не оставляли у них никаких сомнений в том, что случилось. Хазерленд остался допрашивать вахтенного. Снуп решительно спустился вниз по лестнице, чтобы проверить трюм.

Селим лепетал что-то невнятное про выпивку, девочек и грека-подстрекателя. Допрашивать его не имело смысла. Он находился в шоковом состоянии. Суть инцидента была и без того понятна. Крис приказал снять турка с вахты и на время изолировать от общения с остальными членами команды. По его же приказу матросы завернули труп Демиса в брезент и отнесли в рефрижераторную камеру. У входа в трюм на дежурство был поставлен человек из археологической группы. Все разъяснения для любопытствующих «мачо» оставил на утро.

На рассвете все члены команды выглядели хмуро. Отложив завтрак на потом, они сами обратились к арендатору с вопросом о причинах гибели товарища. Многих беспокоило, не угрожает ли и всем остальным смертельная опасность. Самый старший по возрасту напрямую спросил: «Что такого может храниться в трюме, если, зайдя туда, вскоре выползаешь полумертвым?»

Общий настрой матросов Хазерленду не понравился. Но создавать своими же руками почву для бунта было бы совершенным безумием. По этой причине наниматель не стал особо плутовать перед напуганной командой. Впрочем, говорил он с ними весьма жестко.

– В обход правил, установленных контрактом, ваши друзья захотели употребить спиртное. Они предположили, что в трюме хранятся бочки с ромом или виски. Один из ваших друзей позволил себе проникнуть в трюм и открыть одну из бочек. Он жаждал выпить, не зная, что все емкости в трюмном помещении наполнены концентрированным, очень токсичным раствором с консервирующим эффектом. Вливать его себе в горло означает обречь себя на неминуемую страшную смерть. Этот матрос сам повинен в своей смерти.

Среди членов команды пробежал недоверчивый шумок. Судя по всему, объяснения их не совсем удовлетворили. Арендатор недовольно сплюнул и велел участникам археологической группы выкатить на палубу одну из бочек. Когда это было сделано, он лично открыл краник и предложил желающим проверить содержимое. Один только вид желтой вязковатой жидкости отбил у матросов охоту совать нос не в свои дела.

– Видите, это не ром, не спирт и даже не русская водка! – торжествующе воскликнул наниматель. – Это раствор, который необходим для консервации дерева. Скоро мы поднимем со дна моря остатки старинного деревянного корабля. Тогда-то раствор нам и понадобится. Без него деревянные детали очень быстро обветшают и утратят всякую научную ценность. А пить эти химикалии отважится только конченый дурак или отчаянный самоубийца! Ваш погибший товарищ относился именно к первому типу людей. В противном случае он бы выполнил все установленные предписания и остался жив! Мне очень сильно хочется надеяться, что больше представителей данного типа среди вас нет.

Ошарашенные речью Хазерленда, члены команды машинально ответили «нет» и начали потихоньку расходиться.

9

Колумбийский телесериал прервался на полуслове. Кадры из фильма о латиноамериканских страстях исчезли с экрана телевизора. Их заменило изображение часов на темно-синем фоне. Секундная стрелка мерно двигалась к цифре «12». Когда она ее достигла, часы с экрана исчезли. Вместо них появилась заставка местной информационной программы. Движущиеся фотоснимки сочинских ландшафтов быстро соединились в буквенный коллаж – «НОВОСТИ». После заставки на экране должен был появиться диктор. По крайней мере так происходило всегда. Однако в этот раз телевизионная камера включилась не в студии новостей, а в конференц-зале сочинской мэрии. Отчетливо слышался шум разговоров публики, присутствовавшей в помещении. Столы на переднем плане пустовали. Лишь пристально приглядевшись к табличкам на них, можно было догадаться, кого приходилось ожидать. Через секунду-другую несколько растерянный голос за кадром сообщил о начале прямой трансляции с пресс-конференции городских властей. Содержание данного мероприятия оглашать не спешили.

Контр-адмирал Галеев сидел на диване в своем гостиничном номере. Рядом находился Полундра. Они вместе всматривались в телевизионную картинку. Владимир Денисович еще утром знал о назначении пресс-конференции и ее теме. Но экранная тягомотина с ожиданием мэра и других ответственных лиц его обескураживала. Он неодобрительно качал головой и вполголоса говорил: «И это они называют прямым эфиром». Старлей, напротив, не выдавал никаких эмоций.

– Ты представляешь, сколько сейчас горожан сидят перед экранами своих телевизоров? Какие тревожные предчувствия их одолевают? – спросил адмирал у Сергея.

– Конечно, представляю. Горожанам ведь невдомек, какое блюдо им сейчас будет подано, – задумчиво произнес тот, разглядывая вереницу случайных лиц, оказавшихся в поле обзора телеобъектива.

– Естественно, никто о наших открытиях сейчас здесь говорить не будет. Те, кому по долгу службы следует знать правду об инциденте, ее и так уже знают. Мэр же сейчас озвучит окончательную официальную версию комиссии. Надо же каким-то образом успокоить народ и международную общественность.

– Да уж, рассказом об азотном тетраоксиде вряд ли кого-либо успокоишь. Да и непойманных врагов можно спугнуть, – резонно заметил Павлов. – Интересно, насколько новая официальная версия будет отличаться от старой. Надеюсь, что такого бреда больше не повторится.

Тем временем на экране появились глава городской администрации и другие высокие чиновники местного уровня. Мэр изо всех сил старался выглядеть уверенным. По большому счету это у него получалось не так уж и плохо. Однако данное достоинство никак не могло прибавить правдоподобности заключительному акту комиссии по расследованию причин взрывов в Черном море, у побережья Большого Сочи.

– Комиссия установила, что в день взрывов имело место уникальное сочетание разных природных явлений, – стал читать мэр. – По причине одновременного воздействия волн, ветра, подводных течений, высокой солнечной активности и подземного толчка произошел отрыв массы глубоководного сероводородного слоя. Именно данный слой всплыл на поверхность моря и был унесен к мелководью, где сероводород и вспыхнул. Никаких признаков террористического акта комиссия не обнаружила. Происшествие целиком и полностью является следствием природных факторов.

Затем глава городской администрации от себя лично обратился к журналистам с призывом донести изложенную им информацию до населения. Также он покритиковал некоторые СМИ за излишнюю тягу к пустым сенсациям и спекулятивным заявлениям по поводу случившегося. Когда же журналистам было предложено задать свои вопросы, с места вскочил какой-то весьма шустрый репортер. Представившись корреспондентом одного солидного британского журнала, он открыл небольшую папку и достал из нее газетную вырезку.

– В последнем номере популярного еженедельника «Sport for You», – медленно заговорил он, – была опубликована редакционная статья, которая целиком и полностью противоречит выводам вашей комиссии. В центре внимания автора этой статьи оказался именно сочинский инцидент. Было заострено внимание на причинах, приведших к нему. Автор ссылается на анонимный источник в ВМФ России. Согласно его информации на одной из секретных русских баз в Черном море произошла большая утечка ракетного топлива. И именно оно в конечном итоге и взорвалось. Со слов автора статьи следует, что Олимпийские игры в Сочи проводить нельзя. Он пишет, что русские военные нашпиговали сочинские и абхазские пляжи баллистическими ракетами, а толком управляться с ними не могут. Также он не исключает вероятность очередной аварии на русской атомной подводной лодке. Как бы вы прокомментировали данные высказывания?

Зал возмущенно загудел. Мэр качал головой. По его губам можно было прочитать слово «провокация». Спустя секунду он повторил это слово вслух и привел развернутые контраргументы. Они звучали малоубедительно.

– Послушайте, Владимир Денисович, – обратился Полундра к адмиралу, – откуда у этого западного щелкопера могут быть такие познания? Как-то это очень подозрительно выглядит. Нам вот потребовалось несколько экспертиз проводить, чтобы полностью определиться с этой дрянью. А тут такая довольно подробная раскладка. Хоть и с некоторым уклоном в ерундистику. И что он там сказал про анонимный источник? Неужели кто-то из наших специалистов мог слить информацию на Запад? И насчет атомной подводной лодки мужчинка явно погорячился. В Черном море никогда и в помине не было атомных субмарин. Ни русских, ни чужих. Не заявление, а самая грязная игра на публику.

– Заявление действительно странное. Форма его подачи странная в не меньшей степени. Полагаю, что соответствующие службы уже сейчас занимаются этим хлыщом. Вполне вероятно, что та бумаженция, которой он так резво размахивал, является мистификацией, фальшивкой. Это определенно лишняя проблема для спецслужб, – размышлял Галеев. – Если же такая статья на самом деле была опубликована, у нас все равно не будет никакой возможности надавить на ее автора. Скорее всего, что никто из редакторов того журнала не станет разглашать тайну авторства. Мне сдается, что это хорошо проплаченная провокация. И упоминание информатора из российского ВМФ сделано преднамеренно. Кто-то хочет, чтобы мы занялись у себя охотой на ведьм. Кому-то нужно внести сумятицу в наши ряды и вызвать распыление сил. Цель одна – отвлечь нас от расследования истинных причин сочинского инцидента. Не будем поддаваться на эту гнусную провокацию. Задача, стоящая перед нами на данный момент, находится в сугубо практической сфере. Мы должны не допустить очередной вражеской вылазки в районе Сочи. Ты у нас как раз профессионал-практик. Многое повидал. Не с одним прохиндеем справлялся. Знаешь их психологию и повадки. Мне интересно узнать твои мысли по этому поводу. Что скажешь?

– Исходя из известной нам информации, можно сделать несколько предположений. Во-первых, мы знаем, что у врага имеется беспилотная субмарина для транспортировки и выброса азотного тетраоксида в прибрежные воды. Но поскольку запас хода этого чуда техники составляет порядка сорока морских миль, для его возвращения необходимо чье-то участие. А если конкретно – смена аккумуляторных батарей. Значит, в районе Сочи находится или может специально прибывать из другого места вражеский пособник. Во-вторых, целью вероятного повторения вражеской диверсии наверняка является дискредитация города Сочи как места проведения будущей Олимпиады. Значит, следующее место сброса этой химической дряни должно быть особого рода. Это необходимо для того, чтобы резонанс от диверсии оказался впоследствии максимально широким.

– Погоди, – прервал рассуждения Полундры адмирал. – Что ты имеешь в виду, говоря об особом месте?

– Это должно быть какое-то знаковое, символическое место. Или само по себе, или по нахождению в нем значимой для страны фигуры, – стал пояснять Павлов. – Простой пример. Если мальчишка в лифте напишет нецензурное слово, никакого масштабного резонанса не будет. Но если он то же самое слово напишет на Кремлевской стене, то такая грандиозная шумиха поднимется. И наш враг, скорее всего, будет действовать именно в таком ключе.

– А ведь ты в чем-то прав, – поддержал предположения Полундры Галеев. – Пляжи пляжами. Однако противник понимает, что нужно запугать не только курортников, но и спортивную общественность. Есть еще мысли?

– Ко всему выше сказанному хочется добавить третий момент. Батарея, необходимая для беспилотной субмарины, довольно тяжелая. В кармане ее никак не спрячешь и к морю незаметно не поднесешь. Значит, у здешнего пособника врага, обязанного менять аккумулятор, должны быть определенные условия. А это не только схрон для батарей и автомобиль для их транспортировки. Это, скорее всего, изолированный от посторонних глаз участок берега с оборудованным автомобильным подъездом к морю. Ну или что-то вроде того.

– А тебе не кажется, что ты все усложняешь? Разве этот пособник не может привезти батарею с любой точки побережья к морю, перегрузить ее с машины на катер и доставить в условленный пункт? – усомнился Владимир Денисович.

– Я еще допускаю, что первая диверсия могла быть провернута по озвученной вами схеме, – хладнокровно ответил Сергей. – Однако сейчас, когда люди с экрана телевизора узнали, что и как взорвалось, пособник вряд ли рискнет действовать внаглую. Слишком велика опасность нарваться на какого-либо бдительного гражданина, который при виде выгрузки-погрузки странного предмета немедленно позвонит в милицию.

– Ладно, я сообщу об этом кому следует. Пусть собирают данные об изолированных участках берега. Может, что-то и получится, – промолвил адмирал. – А теперь скажи, есть ли у тебя версия относительно конкретного места вероятной диверсии?

– Есть, – сказал Полундра, взял со стола карту побережья и принялся за наглядное объяснение. – Вот этот отрезок мне кажется наиболее «резонансным». На берегу здесь расположены суперпопулярные пляжи, а неподалеку находятся несколько вилл известных всей России людей. Но это еще не все. Между пляжами и виллами, но чуть дальше от моря, вовсю идет строительство грандиозного спортивного комплекса. Если взрывы произойдут здесь, то информационное цунами будет обеспечено. И на сочинской Олимпиаде можно будет поставить крест.

Галеев внимательно выслушал доводы своего молодого товарища и согласился незамедлительно начать отработку предложенной версии.

10

До наступления рассвета еще оставалось несколько часов. Море дремало под одеялом легкого тумана. Не дожидаясь восхода солнца, Полундра взял на базе скоростной катер и отправился к предполагаемому месту новой диверсии. Для экономии времени и сил он заранее отметил на лоции точки, где требуется наиболее пристальное внимание. Оставалась лишь самая малость – прибыть на место и побывать в каждой из данных точек. Естественно, это не было прихотью старшего лейтенанта. Все детали утренней морской «прогулки» он накануне обсудил с адмиралам Галеевым. Тот согласился, так как сам был заинтересован в получении новейшей оперативной информации. Данные, имевшиеся в распоряжении, следовало обновлять и дополнять. В противном случае поимка преступника (или группы преступников) превращалась в невыполнимую задачу.

Новую информацию можно было получить через постоянное наблюдение за потенциально опасным районом. При этом следовало исключить вероятность того, чтобы злоумышленник заметил слежку. Только современное оборудование решало данную задачу с минимальными затратами людских ресурсов. Именно установкой оборудования и занимался Сергей всю предрассветную пору. Для этого ему понадобилось совершить несколько погружений с аквалангом. Поэтому после первого сеанса подводных работ пловец даже и не думал снимать с себя гидрокостюм. Он заводил катер и гнал в направлении следующей точки, отмеченной на лоции. Там останавливался, совершал погружение, выполнял монтаж необходимого оборудования, чтобы после снова подняться на катер и погнать к очередному пункту. Так происходило несколько раз, пока весь район не оказался в зоне охвата техники подводного слежения.

Установленная Сергеем техника соответствовала всем самым современным требованиям. Она должна была оказать колоссальную помощь в разоблачении террористической деятельности. Мощные веб-камеры на экономных батареях постоянно работали в режиме онлайн. Они обеспечивали передачу весьма качественного видеоизображения с морских глубин. Радиус их действия составлял не менее десяти метров. Помимо камер Полундра установил на дне разнообразные сонары и датчики. Они предназначались для фиксирования звуковых, температурных и иных изменений среды. Совокупная информация, получаемая из-под воды с помощью всего оборудования, не оставляла преступнику никаких шансов сохранить инкогнито.

Весь комплекс монтажных работ старлей завершил в точности к восходу солнца. Едва забрезжил его первый лучик, как Сергей Павлов поднялся на катер. Последняя точка теперь тоже была оборудована. Аквалангист наконец сбросил с себя гидрокостюм. Затем он стал неспешно маскироваться под рыбака. Впрочем, никаких особых рыбацких атрибутов у него под рукой не имелось. Все свелось к обычной гражданской одежде вкупе с ветровкой и резиновыми сапогами. Телескопическая удочка на катере присутствовала всегда. Однако ею мало кто пользовался.

Когда переодевание закончилось, Полундра припрятал все аквалангистские принадлежности. Никто не должен был заметить их с берега. Ведь именно к берегу старлей и планировал вернуться. Безусловно, он собирался направиться не к базе ВМФ, откуда прибыл. Его целью являлся ближайший пирс. Именно там, среди суденышек, катер не выглядел бы подозрительным. С другой стороны, в случае срабатывания техники слежения можно было довольно быстро вернуться к «тревожным» точкам.

Оставляя за собой белый пенный след, катер мчался к пирсу. Солнечный свет разогнал последние остатки тумана. Море и приморский город заметно оживились. Сергей спешил пришвартоваться раньше, чем жизнь побережья закипит в полную силу. Высмотрев еще издалека свободное место, он порулил туда.

Катер причалил. Полундра заглушил мотор и взялся за телескопичку. Он сел боком к берегу и забросил в воду леску без наживки. О настоящей рыбалке не могло быть и речи. Это только рассеивало бы внимание. Ведь предстояла весьма непростая работа. Пловец положил на колени ноутбук и включил его. Компьютер загрузился. Сергей принялся отлаживать связь с оборудованием, установленным в море. Техника не капризничала, и вскоре все было готово к началу мониторинга. Старлей выбрал режим полиэкрана. Данный режим позволял просматривать изображения, поступавшие сразу с восьми подводных камер. Информация с других установок считывалась автоматически при помощи специальной программы.

Несколько первых часов наблюдения ничего не принесли. Веб-камеры бесконечно фиксировали ставридок и морских бычков. Сонары и датчики чутко реагировали на шум моторок. Информация об этом тут же выводилась на экран ноутбука.

Полундра неоднократно имитировал поклевку и поднимал удочку. На пирсе расхаживало немало людей. Среди них хватало праздношатающихся зевак, любящих высматривать, вынюхивать и задавать глупые вопросы. Волей-неволей приходилось на них как-то реагировать. В таких случаях Сергей отвечал, не поворачиваясь. У зевак никак не выходило разглядеть «рыбака». Его голова пряталась под капюшоном, а ответы отличались чисто рыбацкой лаконичностью.

– А рыба твоя где? – звучал вопрос с пирса.

– В Вологде, где резной палисад, – слышался ответ с катера, пресекавший возможность продолжения беседы.

Ожидание с каждым часом становилось все более тягостным. Фальшивая рыбалка осточертела. Мониторинг своей безрезультативностью заставлял вскипать мозги. Отсутствие результатов, конечно, еще ни о чем не свидетельствовало. Стоило делать скидку на первый день наблюдения. Вражеский пособник мог проявить себя позже. Да и сам Полундра мог ошибаться в выборе места. Сомнения закрадывались в его голову. Однако лейтенант старался их гнать прочь.

На пирсе продолжали мелькать разные лица. Сергей иногда посматривал на них из-под капюшона. Попадались весьма забавные экземпляры. Так, ему сильно бросился в глаза какой-то суетливый бородатый мужчина. Он вроде и старался идти спокойно, но все равно в его движениях ощущалась нервозность. Старлею он напомнил капитана, у которого угоняют судно, а ему в это время надо маршировать на параде. Бородач направлялся к месту, где швартовались моторки. Полундра проводил его долгим взглядом и усмехнулся про себя: «Этот явно не капитан. Просто, наверное, в кредит отдыхает». Собственное замечание его слегка развеселило. Но оно нисколько не скрасило тяготы ожидания. Говорят, ждать и догонять – хуже всего. Но в данных обстоятельствах Полундра скорее предпочел бы догонять, чем сидеть и ждать у моря погоды.

11

У непарадных ворот виллы Вахтанга Геладзе приостановился грузовой автомобиль. Водитель посигналил, призывая пропустить машину во двор. Видеокамера внешнего наблюдения повернулась и взяла грузовик на прицел. Шофер нетерпеливо повторил свои действия. Наконец ворота стали медленно открываться. Автомобиль осторожно въехал за ограду. Его встречал техагент скульптора. Жестами он указал место остановки.

Водитель заглушил двигатель и неспешно вышел из кабины. Перебросившись несколькими фразами с Кондриковым, он пошел открывать задний борт кузова. Нанятые бородачом грузчики караулили неподалеку и ожидали распоряжения начать работу. По их поведению было понятно, что трудились они на вилле уже не в первый раз.

– Прежде чем вы приступите к разгрузке, я хотел бы вам еще раз кое-что напомнить, – обратился к ним Алексей. – Разгрузку нужно производить с максимальной осторожностью. Груз ни в коем случае не ронять. Если почувствуете, что выбились из сил, лучше предупредите. Я дам вам возможность отдохнуть. Вы все поняли?

– Да поняли. Ты же нас знаешь. А мы работу свою знаем. Так что отнесем твой груз, как пушинку. И отдыха нам никакого не надо. Лучше пару лишних монеток к оплате подбрось. Будем только рады, – ответил за всех один из грузчиков, которого наниматель называл про себя бригадиром.

Они подтянулись к открытому заднему борту кузова. В грузовике, в тентовой будке, стояли два больших ящика. Техагент кивнул рабочим, и те взялись за работу. «Пушинка» оказалась не самой легкой. Впрочем, грузчики старались этого не показывать. Лишь напряженность их лиц и струйки пота на висках свидетельствовали о трудности работы. Бородач это быстро заметил. Когда ящики были удачно спущены на землю, бородач предложил устроить небольшой перекур. Прозвучал вполне предсказуемый ответ: «Перекурим тогда, когда закончим работу».

Кондриков суетливо сопровождал каждый шаг рабочих. Попутно он продолжал напоминать об осторожности обращения с грузом. Эти напоминания казались им совершенно лишними и к тому же докучливыми.

– А что в ящиках-то находится? Если не секрет, конечно… – поинтересовался бригадир.

– В принципе это, безусловно, секрет. Его не положено разглашать. Но вы ведь хлопцы хорошие, поэтому я вам расскажу. В этих ящиках находится бронза. Она необходима гениальному скульптору нашей современности господину Геладзе, – проговорил Алексей голосом рекламного зазывалы. – Он сейчас как раз работает над изготовлением новой скульптуры. Модель из пластилина уже создал. Теперь нужно воплотить ее в бронзе. Так что можете считать, что и вы приложили свою руку к появлению в скором времени нового шедевра отечественной скульптуры.

Грузчики покосились на техагента, пытаясь понять, не шутит ли он. Однако их наниматель выглядел абсолютно серьезным. Тогда не выдержал один из рабочих и с заметной издевкой уточнил:

– И кто же стал новой жертвой его гениальности? Памятник Ивану Грозному у него просто обалденно красивым получился. Настоящий шедевр. Вот только до сих пор никто не может понять: где там лицо, а где задница. Школьники не знают, с какой стороны цветы возлагать.

Рабочие дружно захохотали. Оказалось, что и несомая тяжесть не стала препятствием для смеха. Алексею всеобщий хохот не понравился. В чем-то он мог с ними согласиться, но только мысленно. Вслух же он сказал другое:

– Это авангард, и ничего смешного здесь нет. А вот новая скульптура будет вполне реалистичной. Это изваяние известной лыжницы Юлии. Изваяние создается специально как один из символов сочинской Олимпиады. Вы еще гордиться будете, что имели косвенное отношение к этому творческому акту.

– Творческие акты – всегда хороши. Особенно с творчески мыслящими женщинами легкого поведения, – с улыбкой заметил бригадир, а затем грустно добавил: – Вот только с Олимпийскими играми дело может совсем швах выйти. Из-за этих распоясавшихся террористов, о которых по телику говорят, мы вообще можем их и не дождаться.

– Да-да, черт знает что творится. Да еще и прямо у нас под боком, – поддержал его негодование один из грузчиков. – Я вообще не понимаю, что террористам от нас надо. Сидели бы они лучше у себя на родине да друг друга взрывали. А то нашли место для военных прогулок. Если бы мне такой подлец попался под руку, то я его точно грохнул бы.

– Ну, конечно, ты бы грохнул, – скептически отозвался его товарищ. – Эти же суки хорошо подготовлены. А на подготовку нужен лавендос. И ты знаешь, откуда он у них берется?

– А мне-то почем знать?

– Их тайно финансируют те страны, которые ненавидят Россию. Поэтому мне кажется, что во всем этом замешана большая политика. Террористов кто-то покрывает. И этот кто-то является нашим самым опасным врагом. А если коротко, то я согласен с Путиным: мочить их надо!

Техагент косо посмотрел на грузчиков и сказал:

– Может, все-таки вы помолчите и будете внимательнее относиться к грузу?

Рабочие умолкли.

Ящики вскоре были доставлены на террасу. Рабочие переспросили, не нужно ли поднести груз прямо к мастерской мэтра. Кондриков ответил отрицательно, выдал старшему оплату наличными и кивнул охраннику, чтобы он проводил всю ватагу до выхода.

– Скажите, а почему вы решили оставить ящики именно здесь? – поинтересовался второй охранник. – Пускай бы они затащили их прямо в мастерскую. По-моему, это разумно.

– Вот только не надо за меня решать, – резко ответил Алексей. – Я технический агент хозяина этой виллы. И мне лучше знать, что мастерская не самое безопасное место. В этих ящиках бронзы на несколько миллионов рублей. Так что лишняя предосторожность не помешает.

– То есть вы хотите сказать, что в нашей компетенции сомневаетесь? Как будто мы не в состоянии охранять виллу от посягательств посторонних людей…

– Да не сомневаюсь я. Иначе бы мы с вами сейчас не говорили. Просто в случае налета на виллу под удар в первую очередь попадет мастерская. Если же бронза будет храниться в более укромном местечке, тогда появляется хоть какой-то шанс дождаться прибытия милиции. Помоги-ка мне.

Бородач и охранник перенесли ящики на специальные салазки. Крепко зафиксировав их несколькими тросами, техагент потихоньку покатил салазки вниз.

12

Какой бы изнуряющей ни была рутинность многочасового наблюдения, Полундра продолжал нести свою вахту. Лучшего способа обнаружить врага не существовало. Время от времени приходилось встряхивать себя и решительно пресекать тревожные мысли. Однако они неминуемо возвращались, чтобы снова и снова изводить боевого пловца. Он все же полагался на логику врага. С точки зрения террориста, лучше места для повторения диверсии найти было трудно.

Сергей не прекращал изучения данных, получаемых с веб-камер. Правда, с какого-то времени в его руках появился бинокль. Просмотр на полиэкране картинок морского дна чередовался с обзором акватории через мощную оптику. Все восемь подводных камер исправно работали. Правда, дождаться от них некой особенной информации по-прежнему не удавалось. Все рыбешка да рыбешка. «Крупная рыба» в их объективы попадать не торопилась.

Сонары и датчики периодически срабатывали. Старлей тут же поднимал бинокль, чтобы выяснить причину тревоги. Над точками срабатывания проходили разные суда. Их на поверхности плавало несметное количество. Полундра даже пытался сначала вести счет их общего количества. Но вскоре понял, что занятие это не просто сомнительное, но и бесполезное. Элементы надводного пейзажа менялись очень быстро. Одних лишь моторок различных модификаций за полчаса могло пройти свыше десятка. Регулярно мелькали катера и водные скутеры. Кто-то начинал и заканчивал рыбалку, уступая место другим.

Все было в порядке вещей и не вызывало ни малейшего подозрения. Впрочем, эта будничность могла притупить бдительность, убаюкать боевого пловца. Но он прекрасно понимал, что не следует питать даже самых малых иллюзий по поводу внешнего спокойствия. Оно было обманчивым.

«Если уж диверсант действительно намечал совершить свои грязные делишки именно в этом районе, то он ведет себя крайне осторожно, – размышлял Сергей. – Он ведь не будет ехать на моторке и махать транспарантом с надписью „Я запланировал диверсию!“ или громко орать об этом через мегафон. Этот чертов вредитель будет вести себя тихо. Он изобразит из себя смиренного курортника, рыбака, любителя дайвинга. Пойди попробуй отличи, кто есть кто. Диверсантом может оказаться кто угодно. Он на данный момент, словно иголка в куче других совершенно одинаковых иголок. Камеры и сонары, безусловно, хороши. Они могут помочь. Но они не всесильны. На технику надейся, а сам не плошай! Через эти точки проходит масса плавсредств. Незаметно сбросить груз ничего не стоит. За всеми суднами не уследишь. Но вот за теми, что поведут себя странно, нужно хорошенько поглядывать…»

Тем временем в районе наблюдения появилась мощная моторная лодка, крытая брезентовым тентом. В отличие от ранее проходивших судов она никуда не спешила. Напротив, моторка замедлила ход и принялась петлять. Эти действия могли бы показаться непонятными кому угодно, но только не Полундре. Судно почти в точности повторило утренний маршрут Сергея. Кто бы там ни находился за штурвалом, выяснялось любопытное обстоятельство. Его интересовали приблизительно те же точки, на которые ранее указал старлей.

Моторка пропетляла минут семь-восемь. Затем она еще больше сбавила скорость и наконец остановилась. Павлов незамедлительно схватил бинокль и принялся регулировать его оптику. Хотелось рассмотреть подозрительное судно и его пассажиров получше. Настройка удалась. Моторная лодка просматривалась более-менее отчетливо. Правда, бортовой номер выглядел очень размыто. Как наблюдатель ни пытался поднапрячь зрение, разобрать его не смог. Что касается пассажиров, то из-за тента вообще ничего видно не было. Признаков какой-либо человеческой деятельности отметить не получалось. Для Павлова оставалось загадкой, сколько человек находилось на борту. Судно лишь мерно покачивалось на волнах.

Полундра опустил бинокль и тут же бросил взгляд на экран ноутбука. Он мысленно прикинул примерные координаты расположения моторки с тентом. Они практически полностью совпадали с координатами размещения веб-камеры № 8. Вся надежда была на нее. Наблюдатель сосредоточил все свое внимание на передаваемом ею изображении. Несколькими щелчками по кнопкам клавиатуры он вывел картинку в полноэкранный режим. В некотором напряжении Сергей ожидал момента начала подводного представления. Его ничуть не удивило то, что трансляция этого шоу началась очень скоро.

С морской поверхности на тросе медленно спускался какой-то ящик. Прозрачность воды оставляла желать лучшего. Видны были только очертания предмета без каких-либо определенных деталей. Полундра даже не сумел определить материал, из которого ящик изготовили. Однако не возникло и капли сомнений, откуда производилось погружение ящика в море. Крытую брезентом моторку старлей решил ни в коем случае не отпускать. Он тут же запустил двигатель. Катер двинулся с места, разбрасывая брызги.

Полундра понимал, что открытое передвижение в сторону диверсантского судна может всполошить неведомого вредителя. Вызывать у того переполох раньше времени было рискованно. Вредитель мог запросто уйти от преследования. Сначала стоило любой ценой подойти к противнику вплотную. Только в таком случае шансы не упустить вражеское судно увеличивались.

Старлей вел катер на небольшой скорости. Направление движения он нарочито изменил таким образом, чтобы диверсант не заподозрил неладное. Пытаясь перехитрить противника, Полундра не забывал обращать внимание на монитор ноутбука. Ящик успел полностью опуститься на дно. Трос плавно лег на ящик сверху. Увиденная картинка дополнилась ревом мотора на лодке с тентом. Она стремительно понеслась прочь, словно черт от ладана. Сергею пришлось сразу же отбросить осторожность и прибавить газу, чтобы быстрее нагнать диверсантское судно. Он перешел на явное преследование. Противник это заметил и незамедлительно увеличил скорость.

«Нет, не уйдешь!» – процедил сквозь зубы Сергей, продолжая выжимать газ. Его катер мчался по воде с огромной скоростью. Моторка неприятеля ни в чем не уступала. Эти неожиданные гонки, с одной стороны, привлекли внимание других судов в море и курортников на пляжах. Но, с другой стороны, стало понятно, что в зону движения обоих участников гонки лучше не попадать. И Полундра, и убегающий от него вредитель старались маневрировать. Иначе нельзя было избежать столкновения со множеством неожиданно возникающих препятствий. На пути следования мчащихся судов то и дело оказывались скутеры и лодки с водными лыжниками. От катастрофы всех вольных и невольных участников гонки спасало то ли мастерство рулевых, то ли чудо. Водные мотоциклы резко притормаживали. Многие из их водителей падали в море, не совладав с силой инерции. Поднятые мчащимися судами волны переворачивали надувные бананы на буксирах и накрывали волной курортников, отплывших слишком далеко от берега.

Противник пытался оторваться от преследования. Он несколько раз менял направление, выруливая к местам купания. Отдыхающие кричали благим матом и спешно бросались плыть к берегу. Становилось понятно, что диверсант хорошо знаком с лоцией местных вод. Ему ничего не стоило заманить Полундру в ловушку. Ловушкой могли быть отмели или большие скопления купающихся. Последнее было чревато человеческими жертвами. Пойти на это старлей не мог ни при каких обстоятельствах. Поэтому он не рисковал подходить к прибрежной зоне. Погоня продолжалась параллельно направлению движения крытой брезентом моторки.

В конечном итоге оказалось, что вредитель сам себя перехитрил. Катер Полундры нагнал диверсантское судно и шел рядом, не позволяя вернуться на прежний курс. Сергей наконец смог увидеть своего противника. Точнее – убедиться, что тот один. Рассмотреть лицо не представлялось возможным. Вредитель был одет в куртку с капюшоном, который он предусмотрительно натянул на голову, а куртку застегнул по самое горло.

«Ничего, мы тебя еще демаскируем», – промолвил старлей и резко повернул руль. Его катер вплотную прижался к моторке противника. Полундра хотел оттеснить ее к мелководью и заставить остановиться. Разъяренный враг не сдавался и принялся сопротивляться, стараясь оттеснить судно преследователя в противоположную сторону. Борта обоих судов заскрежетали. Брызги воды, летевшие из-под их кормовых частей, смешивались с яркими желтыми искрами. Какое-то время они мчались, словно пританцовывали.

Преследование затягивалось. Никто не желал отказаться от своей цели. Преследуемый хотел непременно оторваться и уйти от погони. Преследователь считал делом чести задержать неугомонного диверсанта. Нервы сдали у первого. Он достал пистолет и выстрелил в двигатель катера Полундры. Несмотря на стрельбу практически вслепую, пуля повредила мотор. Он задымился и зачихал. Оставались буквально считаные секунды на то, чтобы старший лейтенант принял единственно правильное решение. Прежде чем мотор стал окончательно глохнуть, Полундра прыгнул на нос лодки противника.

Сергей цепко ухватился за края носовой части вражеской моторки и попытался подтянуть себя вперед. Враг после секундного замешательства опомнился и стал выписывать немыслимые водные виражи. Он надеялся, что силы ловкого преследователя вот-вот иссякнут и тот сам рухнет в море. Данное намерение было вполне очевидным. Полундра тут же раскусил этот незамысловатый ход. Его ответом мог стать выстрел в упор. Однако вытащить оружие не представлялось возможным. Ведь стоило старлею даже не отпустить, а лишь ослабить одну руку, и он моментально улетел бы в воду.

Полундра собрал все силы. Он готовился совершить невообразимый рывок и перебазироваться на борт моторки. Человек с закрытым лицом снова схватился за пистолет, навел на Сергея и решительно спустил курок. Старлей свалился в воду. Моторка сбавила скорость и развернулась. Увидев, что тело преследователя не скрылось под водой, диверсант вернул лодке максимальную скорость. Она бешено помчалась в сторону Полундры, накрыв его кормой. В пенном следе, оставленном мощной вражеской моторкой, тела старшего лейтенанта видно не было. Покружив на том месте несколько минут, вредитель облегченно вздохнул и повел свое судно прочь.

13

На исследовательском судне «Принцесса Ханзаде» царило оживление. Участники археологической группы готовили к погружению батискаф «Минерва». Часть команды матросов помогала им произвести загрузку необходимого снаряжения. На платформу батискафа среди прочего были доставлены и две двадцатилитровые металлические бочки из трюма. Команда судна еще не успела забыть судьбу своего товарища, испробовавшего жидкость из подобной бочки. Однако страха при их доставке никто из матросов не испытывал. Кое-кто из них даже был немного рад тому, что последние емкости с «отравой» покидают судно.

После завершения погрузки к батискафу подошли Крис Хазерленд и его помощник Мартин Снуп. Хозяин все время улыбался, стараясь выглядеть эдаким неисправимым оптимистом. Скипджек же не выражал абсолютно никаких эмоций. Его лицо оставалось непроницаемо каменным, отчего шрам на его физиономии казался еще более зловещим, чем обычно. Приняв от остальных пожелания удачи, оба забрались в кабину батискафа. Люк закрылся. Все было готово к погружению.

Заработал мощный подъемный кран. Трос, прикрепленный к батискафу, натянулся. Подводный аппарат стал медленно подниматься над палубой. Когда он был поднят на нужную высоту, стрела крана на пару мгновений остановилась, а затем повернулась в сторону моря. Все люди на судне с замиранием смотрели на то, как батискаф завис над водой. Слегка покачиваясь, он вскоре начал постепенно опускаться на морскую поверхность, чтобы вскоре исчезнуть под ней.

Увидев за стеклом кабины воду, «мачо» скрестил пальцы на везение. Несмотря на большой опыт работы под водой, он никак не мог привыкнуть к погружению. Весьма сильным был страх, что пучина поглотит аппарат с концами. Морской волк лишь покосился на жест шефа. К этому ребячеству он успел привыкнуть еще на военной службе. Каким бы смелым, отважным и решительным ни казался матрос-подводник, он обязательно имел какой-нибудь предрассудок насчет погружения. Сам Снуп перед спуском под воду никогда не смотрелся в зеркало. Теперь он этим не страдал. Однако к соответствующим чудачествам других относился спокойно, без осуждения. Скипджек не позволил себе даже легкой ухмылки в адрес хозяина. Он взял на себя управление батискафом, пока шеф продолжал сидеть со скрещенными пальцами.

Погружение прошло гладко. Шланги и тросы были отсоединены. Мартин привел батискаф в движение и направил на необходимый курс.

Крис пытался хоть что-то рассмотреть через обзорный фонарь. Морской полумрак не позволял ему это сделать.

– Тьма-тьмущая извне, а огни батискафа ее даже не пробивают. В прошлый раз море было значительно светлее, – проговорил миллионер. – Мы не можем идти вот так, вслепую. Это слишком опасно.

– Не опаснее, чем на «Принцессе Ханзаде» среди алкоголиков, считающих себя матросами, – заметил на это подводник и включил дополнительный прожектор.

Свет прожектора вмиг развеял полумрак. Хазерленд одобрительно улыбнулся. Его взору открывались все новые и новые картины подводного царства. Он с восхищением смотрел на это зрелище и не стал комментировать реплику помощника. Ему не хотелось лишний раз вспоминать смерть грека, попробовавшего отхлебнуть из бочки с химикатами. Чересчур много лишних хлопот тот доставил своим поступком. Пришлось не один раз тратить время на разъяснительную работу с остальной командой. К тому же и от тела невольного самоубийцы следовало как-то избавиться. Повезло, что недалеко от «Принцессы» проходил турецкий сухогруз с весьма сговорчивым капитаном. За небольшую сумму он согласился доставить тело соотечественника на родину… Глупейшая история, о которой и думать не стоило.

Хозяин продолжал любоваться подводными пейзажами. Яркий луч прожектора освещал подводное пространство на добрый десяток метров вперед. Именно на таком расстоянии от «Минервы» внезапно возникло некое пятно. Оно стало быстро разрастаться. Свет прожектора, бивший в сторону пятна, не оставлял места для тайны: по направлению к батискафу двигалась беспилотная подводная лодка. Она напоминала торпеду шестиметровой длины.

«Мачо» сразу понял, что находится перед ним.

– Какая она все-таки красотка! – с восторгом воскликнул он.

– Не особо важно, красотка она или нет. Главное, чтобы целовалась по правилам, – пошутил Скипджек, готовя стыковку субмарины с батискафом.

Пока стыковка не завершилась, он ни на секунду не отходил от панели управления.

– Да, ты настоящий профи во всех этих делах, – прорвало Криса на комплимент.

– Мистер Хазерленд, не стоит говорить под руку, а особенно хвалить, – шутливым тоном ответил на похвальбу морской волк. – Это не принято делать до тех пор, пока задача не выполнена до конца. А то морские боги могут неправильно понять…

– Ха-ха, Снуп, прекрати, ты даже в черта лысого не веришь, не то что в морских богов, – засмеялся Хазерленд. – Лучше скажи, как эта наша «девочка» себя чувствует. Все ли с ней в порядке?

– Еще секунд десять понадобится для полной проверки систем и выяснения степени заряженности батарей, – пояснил помощник, занятый управлением подлодки посредством небольшого пульта дистанционного управления.

Босс по очереди смотрел то на пристыковавшуюся субмарину, то на мигание лампочек на приборной доске батискафа. Когда лампочки перестали светиться, он поднял глаза на невозмутимого Мартина.

– Состояние подводной лодки отличное. Батареи разрядились совсем немного. Режим ожидания очень экономный, – не дожидаясь вопроса, начал объяснять подводник.

– А на сколько зарядки хватит?

Помощник быстро произвел расчет и объявил результат:

– Если все будет хорошо, то пятьдесят миль она пройдет без затруднения.

– Замечательно. Нам больше и не надо. Пора начинать загрузку «отравы». Только, пожалуйста, осторожнее. Не прогневи морских богов, – проговорил хозяин полушутя-полусерьезно.

– Спасибо за совет, босс, – расплылся Снуп в широкой улыбке.

Он подошел к бочкам и присоединил к краникам специальные шланги. Крутанув несколько раз ручки краников, он вернулся к панели управления. При помощи заранее настроенного манипулятора внешние концы шлангов довольно быстро были подсоединены к резервуарам беспилотной подлодки. Морской волк воспользовался дистанционным управлением, и сию же минуту началась перекачка жидкости из бочек.

После наполнения резервуаров мини-субмарины шланги были отсоединены. Спустя минуту-другую подлодка отстыковалась, остановившись недалеко от батискафа. Так ее запрограммировал Мартин. В режиме ожидания он проверил беспилотное подводное судно на управляемость. Результаты тестирования он озвучил ради спокойствия мистера Хазерленда:

– Все показатели в норме. Запуск к побережью можно производить в любой момент. Конечный пункт назначения я ввожу прямо сейчас.

– Ну и супер! Красотку отправляем, куда надо. Бочки сбрасываем в море. И на борту у нас не остается практически никаких улик, – с ликованием протараторил хозяин.

– Правда, нам еще некоторое время понадобится вот эта штучка, – сказал Снуп, пряча в серебристый кейс пульт дистанционного управления подлодкой. – Но избавиться от него потом нам никакого труда не составит.

14

Ночь успела вступить в свои права. Темнота поглотила морские просторы и накрыла собой побережье. Ночной пляж пустовал. Море было тихим. Лишь какой-то странный плеск нарушал тишину. Чем больше времени проходило, тем громче становился этот звук. К берегу плыл человек. Плавание его изрядно утомило. Однако он не сдавался и продолжал движение к цели. Вскоре его руки начали цепляться за донный песок. Стало понятно, что берег совсем рядом. Человек встал на ноги и несколько метров до суши прошел пешком по колено в воде. Преодолев это расстояние, он оказался на пляже и сразу же рухнул на песок. Сколько бы ни имелось сил в запасе, ему хотелось чуток передохнуть.

Чудом спасшийся старший лейтенант Сергей Павлов лежал на песке и смотрел на звездное небо. В голове роилось множество мыслей. Он понимал, что предстояло решить немало вопросов. Но прежде всего нужно было добраться до телефона и позвонить адмиралу Галееву. Тому следовало знать, что версия о вероятности новой диверсии в Сочи подтвердилась. Полундра решительно поднялся и побрел по берегу. Он продолжал размышлять над происшествием. Слишком уж странным оно выглядело в конечном итоге. Меньше всего на свете в тот момент старлея заботил факт спасения собственной шкуры. Куда больше донимал другой вопрос: почему диверсант не сумел застрелить его с такого мизерного расстояния? Пуля лишь слегка оцарапала пловца. Возможно, дело пришлось иметь не с профессионалом? Или же враг промахнулся с неким умыслом? Может быть, и катер он в конце развернул не для того, чтобы добить, а для того, чтобы взять в плен? Полундре тогда пришлось в буквальном смысле залечь на дно и не всплывать порядка двух минут…

Ответов на вопросы не находилось. Сомнения не исчезали. Мелкая галька скрипела под ногами. Легкий бриз обдувал все еще мокроватую одежду. Приводить себя в порядок Сергей не собирался. Сначала нужно было дать о себе знать начальству, а потом уже наводить личный марафет. Лейтенант огляделся по сторонам и не увидел в ближайшей округе ни единого огонька. Только лунный свет помогал кое-как ориентироваться. «Вот ведь досада какая, – в негодовании отметил он. – Куда меня только черт занес? Как отсюда добраться до города? Где взять телефон и не вызвать подозрения?»

Полундра стремительно удалялся от моря. Он все еще надеялся на то, что за пляжем находятся жилые постройки. А значит, и люди со средствами связи… Внезапно в темноте проступили контуры лодки. Сергей поспешил подойти ближе. Он понял, что перед ним та самая моторка с брезентовым тентом. «Далековато от кромки прибоя, – отметил он про себя. – Наверняка вылетела сюда с моря на солидной скорости. Мой противник любит рисковать? Или, может быть, его еще кто-то преследовал? Если это так, то кто это мог сделать? Единственное, что наверняка успели наши, так это хватиться меня. Возможно, подняли тревогу, начали поиски… Однако эта моторка вряд ли попала в их поле зрения. Не думаю, чтобы этот „капюшонистый“ вернулся к сброшенным ящикам. Что же все-таки заставило его оставить судно на пляже? Ерунда какая-то…»

Старлей, насколько это было возможным в темноте, осмотрел моторку. Явных повреждений на ней не наблюдалось. В багажном отсеке нашлась целая канистра с горючим. Для Полундры вырисовывался весьма неплохой вариант. Судно можно было заправить и рвануть на нем по воде на огни Сочи. Без раздумий боец принялся стаскивать судно к морю. Для этого пришлось приложить немыслимые усилия. Получалось с большим трудом. Однако жажда скорее покинуть пустынный берег базы добавляла Сергею сил.

До моря оставалось всего ничего. Но внезапно перед Павловым вспыхнула пара слепящих фонарей. Глазам стало больно. Они невольно заслезились. Послышалось клацанье затвора, сопровождаемое криком: «Стоять!» Полундра бросился в темноту. Он пытался спрятаться за катером на случай начала стрельбы. Его маневр был сразу же понят. Кто-то оказался рядом с ним уже через секунду и попробовал ударить прикладом автомата в затылок. Сергей резко опустился на гальку и оказался прямо под ногами у незнакомца. Тот по инерции произвел удар и подался вперед. Полундра слегка приподнялся, чтобы создать преграду. Автоматчик споткнулся и не удержался на ногах. Он кубарем покатился по щебню. Пловец на это и рассчитывал. Он быстро подбежал к упавшему и несколькими мощными ударами кулаков отключил его. Однако опасность не исчезла. Где-то за лодкой в ночном мраке затаились еще несколько человек. Полундра не знал, сколько их на самом деле. Яркие фонари не позволили ему с самого начала отметить для себя общее количество нападавших. Оставалось также непонятным, кем они являлись и какие цели преследовали. Одно было ясно – члены «шайки» имели при себе огнестрельное оружие. Ведение с ними разговора на равных никак не представлялось возможным.

Старлей тщетно вглядывался в темноту и шарил руками по гальке. Ему хотелось обнаружить автомат, выпущенный первым нападавшим из рук. Будь у него хоть пара минут в запасе, лейтенант отыскал бы автомат. Однако столько времени у него не было. Из-за носовой части лодки объявился еще один мужчина с оружием наготове.

– А ну стой на месте и не делай резких движений! – нервозно воскликнул он. – В случае невыполнения требования я начинаю стрелять!

– Слушай ты, стрелок-радист! Если уж надумаешь стрелять, то делай это поаккуратней. Здесь твой дружок отдыхает. Не убей! – не без ерничества предупредил Полундра и кувырком откатился к моторке.

Этот ход оказался ошибочным. Едва Сергей очутился у судна, кто-то набросился на него сзади. Новый неизвестный не скупился на раздачу профессиональных боксерских ударов. Старлей поднял руку на уровень подбородка и молниеносно развернулся. Удар его локтя пришелся на челюсть обидчика. Тот взвыл от неожиданной боли и схватился за подбородок. Из его рта хлынула кровь. Пока противник не успел опомниться от неожиданной контратаки, Полундра врезал ему несколько раз по лицу.

Павлов на миг остановился и принял выжидательную боевую стойку. Незнакомец снова бросился на Полундру. Однако боевой пловец встретил нападение решительной обороной. Нападавший метил ударить ему в голову. Лейтенант не позволял это сделать. Он ставил блоки и при самой малой возможности бил противника по лицу справа и слева. Тот на несколько секунд отстранялся и быстро делал два-три глубоких вдоха, после чего враг снова рвался в бой. Он старался взять не столько своим боевым мастерством, сколько грубой силой. Правда, с последней вышла неувязка. Летя с криком на Полундру, нападавший рассчитывал свалить его всей массой собственного тела. Возможно, что это когда-нибудь и получилось бы. Но для успешности этого предприятия Сергей должен был стоять на месте как вкопанный и держать руки по швам. Естественно, что он так не делал. Наоборот, боец перегруппировался и приготовился к очередному контрдействию. Разъяренный неприятель пошел напролом, будто танк. Павлов побежал ему навстречу, подпрыгнул и в прыжке ударил противника в грудь. Бедолага тут же обмяк и медленно опустился вниз.

Победитель не стал особо ликовать. В темноте оставался как минимум один вооруженный мужчина. С ним тоже следовало справиться. Вдруг Полундру осенило. Он понял, почему до сих пор не прозвучал ни один выстрел. Нападавшие просто-напросто боялись задеть недешевую моторную лодку. Данное открытие придало пловцу больше уверенности. Он быстро переместился поближе к судну и принялся постукивать о борт, считая свои действия хорошей приманкой. Человек с автоматом не заставил себя долго ждать.

– А ну отойди от катера! – заорал он. – Тебе там медом намазано, что ли? Иди сюда. Давай потолкуем чисто по-мужски.

– Ты для начала «калаш» куда-нибудь подальше забрось. Тогда и посмотрим, как будем толковать, – заявил Павлов, мысленно радуясь правильности своей догадки.

– Черта с два я тебя буду слушать! – резко возразил автоматчик. – Не ты мне, сукин сын, условия будешь ставить!

В некоторой нерешительности он помялся на месте и затем направился в сторону моторки. Сергей машинально прекратил болтовню, перестал стучать. Он вплотную прислонился к борту, готовясь к выпаду. Вооруженный мужчина ускорил шаг. Когда он подошел ближе, Полундра заметил штык-нож, прикрепленный к автомату. Едва боец успел осознать реальность угрозы, как недруг ударил. Штык-нож стукнулся о борт и слегка покорежил обшивку. Старлей успел увернуться. Он сразу же накинулся на нападавшего, стараясь перехватить автомат. Враг оказывал сильное сопротивление. Каждый тянул оружие к себе и на первый взгляд уступать не собирался. Однако в момент наибольшего напряжения Павлов неожиданно подпрыгнул. На какую-то долю секунды автомат послужил ему перекладиной. Этого времени оказалось вполне достаточно для того, чтобы пловец подтянулся, сдавил ногами туловище противника и ударил его лбом в переносицу. Автоматчик резко обмяк, ослабил хватку и упал на землю. Лейтенант тоже упал. Правда, в отличие от неприятеля он сумел проконтролировать свое падение. Через пару секунд Сергей снова стоял на ногах, выглядывая в темноте очередного члена «шайки». В руках он держал автомат со штык-ножом.

Едва Полундра отвернулся от моторки, за спиной послышался ритмичный скрип гальки. Кто-то быстро подбежал к нему и прыгнул на спину. Незнакомец был не из легких. Он рассчитывал весом своего тела повалить старлея. Но тот приложил все свои силы и устоял на ногах. Ему хотелось заставить напавшего пожалеть о своем поступке. Боец крепко схватил врага руками, повернулся спиной к катеру и с максимально возможной скоростью подался назад. Незнакомец сопротивлялся и что-то кричал. Но Павлов был неумолим. С разбегу он припечатал неприятеля к борту моторки. Затем – еще несколько раз. Сергей отпустил противника, повернулся к нему лицом и несколько раз ударил для уверенности в том, что этот тип в ближайшее время своих намерений не повторит.

Полундра знал, что после его фирменных ударов быстро оправиться будет трудновато. В темноте слышались стоны, плевки и негромкие причитания, сдобренные невнятным матом. Судя по шуршанию гальки, один из незнакомцев пытался отползти. Он явно хотел ускользнуть от новой рукопашной. Боялся не выдержать очередного напора со стороны неожиданно сильного и ловкого мужика, которого так и не сумел остановить.

Сергей обошел моторку. Неподалеку лежал включенный фонарь. Подняв его, боевой пловец осветил темноту там, где слышались стоны, мат и шорох. К своему изумлению, он обнаружил, что все это время сражался с милиционерами. По крайней мере форма, нашивки и знаки отличия свидетельствовали об этом. С кривой усмешкой Полундра залез к одному из них в карман, чтобы проверить документы. Он допускал вероятность того, что перед ним какие-нибудь переодетые клоуны. Однако милицейское удостоверение, оказавшееся у него в руках, было настоящим. Старлей с негодованием выругался и ушел в ночной мрак.

15

Научно-исследовательское судно «Принцесса Ханзаде» по-прежнему пребывало в нейтральных водах. Крис Хазерленд нервно расхаживал по палубе и разговаривал по спутниковому телефону. Весьма выразительная внешняя нервозность никак не ощущалась в голосе. В разговоре он демонстрировал абсолютно полное спокойствие. Оно являлось результатом отличной актерской игры и диктовалось крайней необходимостью. Вести себя по-другому в данной ситуации Хазерленд просто не мог. Ведь звонивший по телефону постоянно жаловался, едва ли не причитал. Своим спокойствием и обещаниями золотых гор приходилось успокаивать собеседника:

– По сути, ведь ничего еще не случилось. Зачем впадать в паническое настроение? Конечно же, я понимаю, что ты потерял оборудование. Но не стоит из-за этого расстраиваться, да тем более вот так. Успокойся. Это, в конце концов, не твоя вина. Это все издержки производства, как говорят экономисты. Ушло это оборудование, купишь новое. Может быть, даже лучше, чем было. Да не беспокойся ты насчет денег. Ничего из твоего конечного гонорара мы отнимать не будем. Если уж такая беда стряслась, то мы готовы компенсировать потери в десятикратном размере. По-моему, это очень неплохой вариант… Что ты говоришь? Нет. Послушай, мы же тебе и без того чертовски хорошо платим… Да? Ну, ладно, заплатим больше. Хочешь вдвойне, хочешь втройне… Мы свои обещания всегда выполняем. Ты это прекрасно знаешь. Однако ты обязательно должен еще один раз сделать это… Всего один раз. Это проще простого.

Миллионер отключил телефон и негромко выругался. Скипджек вопросительно смотрел на него на протяжении всего телефонного разговора. Теперь он не замедлил справиться о подробностях беседы:

– Ну, что у него там опять случилось? Понос или золотуха?

– Похоже, что и то, и другое. А еще и диарея для полного боекомплекта не заставила себя ждать. – «Мачо» мгновенно уловил и подержал иронию помощника. – Причем все это сказочное счастье с ним случилось на глазах у изумленной публики.

– Значит, он все-таки засветился, – понимающе промолвил Снуп и наморщил лоб.

– Да, именно засветился. И, видимо, очень серьезно. По крайней мере, так можно понять из его слов. Паникует на всю катушку. Прямо истеричка какая-то.

– Свидетели случайные оказались? Или его преднамеренно пасли?

– Скорее всего, пасли. Но кто это мог сделать, так с ходу и не скажешь. А этот вахлак не в состоянии высказать ни единого внятного предположения. Хотя «пастуха» он видел практически с такого же расстояния, как ты сейчас видишь меня. Вот такие дикие танцы, – вздохнул Хазерленд и поспешил наполнить свой бокал виски. Он предложил выпить и помощнику. Но тот отрицательно покачал головой. Его больше интересовало другое.

– Так получается, что после засветки еще и живой свидетель остался? – уточнил Мартин.

– Нет. Вахлак уверяет, что покончил с ним. Просит за это подкинуть ему лишних деньжат. Ну и повторный заплыв не хочет производить без дополнительной платы, – ответил Крис.

– Висит на нитке, а думает о прибытке, – ухмыльнулся морской волк.

– Пускай себе сколько хочет, столько и думает. Может быть, у него от этих мыслей оргазм случается. Или просто лучше работается. Мы же не знаем этого точно, – источая злобу, проговорил «мачо». – Я ему, конечно, пообещал доплатить. Со всеми его требованиями согласился. Естественно, только на словах. А то на его прихоти никаких миллионов не напасешься.

– Он наглеет не по дням, а по часам. Надо бы его аппетит поумерить.

– Ты прав. Пора этого черта брать под наш самый пристальный контроль. А то все его дерганья могут нам в конечном итоге слишком дорого обойтись. Отправляемся туда сию же минуту.

Скипджек улыбнулся. Он ничего не сказал, но в его взгляде читалось одобрение.

– Внимание команде! – рявкнул Снуп в громкоговоритель. – Срочно снимаемся с якоря и берем курс на Сочи.

Большинство матросов восторженно загудели, приветствуя данное распоряжение. И лишь некоторые недоуменно поглядывали на товарищей и наивно переспрашивали: «А где это Сочи находится?» Пришлось им доходчиво пояснять, что «Принцесса Ханзаде» направляется к русским берегам, в столицу будущей Олимпиады. Тогда и они тоже начинали ликовать. Казалось, дай им волю, и они начали бы прыгать от восторга, словно дети.

– Для этих сезонных морячков Россия остается какой-то экзотической, но при этом притягательной страной, – заметил Хазерленд. – Я никак не могу понять причин для этой свинячьей радости, которая исходит от них при одном только слове «Россия».

– Да не нужно вообще об этом думать, – проговорил в ответ его помощник. – Они всего лишь пешки. Таких, как они, сотни миллионов по всей планете. И их мнение ничего не значит. Или же играет настолько ничтожно малую роль, что на них и внимания обращать не надо. Сегодня у них одно представление о России. А завтра будет совершенно другое.

– И мы можем заставить их мыслить иначе всего лишь одним нажатием кнопки, – задумчиво промолвил хозяин.

– И кнопка ведь не где-нибудь у черта на куличках под охраной выдрессированных головорезов, а в наших руках, – с неожиданным для Криса пафосом продолжил размышления Мартин.

– Слушаю я тебя, Скипджек, и думаю. Хорошо, что тебе не дали в руки ядерный чемоданчик, – усмехнулся «мачо». – А то наверняка ты сразу отправил бы несколько атомных ракет на какие-нибудь кулички. Ты в этом весь.

– Неправда, – с довольной улыбкой промолвил Снуп. – Я для начала хорошенько бы подумал, с каких куличек начать. А потом бы обязательно нажал. Я на самом деле обожаю эти волшебные кнопки. Впрочем, и ты их любишь не меньше моего.

– Без комментариев, – засмеялся миллионер. – А что касается кнопочек, то скажи лучше, как там наша «беспилотка» поживает?

– Все нормально. Она остается на месте и находится в режиме ожидания. В любой момент ее можно привести в движение, вывести в квадрат, заложенный в программе…

– Одной кнопочкой! Мартин, мы просто боги.

– Нет, мистер Хазерленд, мы круче любых богов.

16

В городе Сочи – темные ночи. Так давно говорили в народе. Отнюдь не всегда данное утверждение было справедливым. Однако для контр-адмирала Владимира Галеева очередная сочинская ночь выдалась темнее темного. Не в смысле освещения, а в смысле чрезвычайно мрачных предчувствий. Не смыкая глаз, он сидел в четырех стенах своего гостиничного номера и пребывал в тревожном ожидании. Вот-вот ему должны были позвонить коллеги из оперативно-розыскной группы базы ВМФ. Ожидались новые сведения, которые пролили бы свет истины на загадку еще одного происшествия у сочинских берегов.

Загадкой стало внезапное исчезновение старшего лейтенанта Сергея Павлова. В условленное время он не вышел на связь. Адмирал тогда немного повременил и не стал первым связываться с помощником. Тот мог молчать в связи с особенностями сложившейся оперативной обстановки. В таком случае старлей обязан был дать знать о себе через установленный правилами интервал времени. Однако по истечении условленного времени никаких сообщений от него не поступило. Галеев лично позвонил Полундре по специальному мобильнику. Дозвониться оказалось невозможно. В срочном порядке пришлось поднять тревогу и обратиться за помощью к коллегам с военно-морской базы.

Начались поиски. Владимир Денисович лично принял участие в их первой стадии. Исчезновение Павлова однозначно связывалось с выполняемым им заданием. Проработка одной из версий о месте организации очередного теракта вполне могла оказаться роковой. Прочесывание довольно широкой по площади акватории проводилось весьма тщательно. В конце концов, оно дало результат. Однако он был малоутешительным. Поисковики обнаружили в открытом море катер, которым пользовался Сергей. Сам он на судне отсутствовал. Следов борьбы не наблюдалось. Исключение составлял лишь разбитый ноутбук. Его, вероятно, уронили и хорошенько потоптали ногами. Подробный осмотр катера вскрыл еще одну деталь – мотор был испорчен выстрелом из огнестрельного оружия. Эксперты обследовали судно на наличие отпечатков пальцев. Большинство из них принадлежали старлею. Ничего, что свидетельствовало бы о его ранении, специалисты не отыскали. Одновременно проводилось подводное обследование в районе обнаружения катера. Четверка аквалангистов безуспешно пыталась найти тело Полундры.

Катер отбуксировали на базу. Поиски Павлова продолжила другая группа. Именно от нее Владимир Денисович и ожидал каких-либо сообщений. Он очень сильно надеялся на то, что помощник не погиб. Адмирал полагался в этом не на чудо, а на опытность Сергея. Тот за время своей службы находил способы выбираться из самых сложных переделок. Резонно было предположить, что и в данной ситуации Полундра сумел перехитрить противника. Тень врага вырисовывалась зловещей. Дурные мысли так и лезли в голову Галеева.

«А с какого, собственно, перепуга мы считаем диверсанта всего лишь рядовым исполнителем чьего-то заказа? – размышлял адмирал. – В действительности он может быть матерым террористом, хладнокровным профессионалом. Такому типу ничего не стоит отбросить любые нормы и правила игры. Он в состоянии действовать предельно цинично. И если перед ним возникла дилемма – бежать или убить, он наверняка не станет колебаться. Скорее всего, он просто схватит оружие и прикончит любого на своем пути. Это вполне могло произойти и в данном случае. С другой стороны, моторка старлея найдена далековато от первичного места наблюдения. Это означает, что была погоня. А выстрел в мотор говорит о том, что диверсантом овладело чувство безысходности. Полундра сидел у него на „хвосте“, за что и поплатился. Лучше бы он сам выстрелил первым…»

Звонок городского стационарного телефона оторвал адмирала от гнетущих раздумий. Он машинально бросил взгляд на циферблат наручных часов. Стрелки показывали начало четвертого утра. Владимир Денисович поднял телефонную трубку и промолвил:

– Да. Галеев у аппарата.

– Прошу прощения за столь ранний звонок. Вас беспокоит администратор гостиницы, – раздался голос на том конце провода.

– Я слушаю вас внимательно. Что вы хотели? – стараясь сохранять спокойствие, спросил адмирал.

– Видите ли, здесь, у дверей гостиницы, стоит какой-то мужчина. Вид у него весьма неважный. Но при этом он уверяет, что у него к вам лично имеется какое-то чрезвычайно срочное дело. Мы попросили его представиться. Однако он наотрез отказывается называть свое имя и фамилию. Настроен он очень решительно. Мы хотели уже вызывать милицию. Но подумали, что лучше сначала оповестить вас. На всякий случай. А то мало ли что.

– Благодарю. Вы поступили правильно. Я сейчас же спускаюсь. Только смотрите, чтобы он не ушел.

Владимир Денисович положил трубку и быстро поднялся с дивана. Со стола были взяты мобильник и пистолет. Рассовав их по карманам, он торопливо вышел из номера. У него не было ни малейшего представления о том, кого он увидит внизу. Следовало быть готовым к любой встрече и к какому угодно развитию событий.

Лифт быстро спустился на первый этаж. Адмирал спешно прошел в холл. Его поприветствовал администратор и кивнул в сторону гостиничного крыльца.

– Мы сказали ему, что вы согласились на встречу, – сказал он и предупредительно поинтересовался: – Может быть, вместе с вами кого-либо из службы охраны отправить?

– Благодарю за заботу, но я и сам не лыком шит, – ответил Галеев.

Нащупывая в кармане рукоятку пистолета, он направился к выходу. За стеклом в свете фонарей виднелась чья-то размытая фигура. Адмирал распахнул дверь и вышел на крыльцо. Гость стоял к нему спиной.

– Вы хотели меня видеть? – обратился к нему Владимир Денисович.

– У меня для вас есть кое-какая информация, – послышался в ответ знакомый голос.

Незнакомец обернулся. К своему удивлению и одновременно радости, адмирал увидел перед собой Сергея Павлова.

– Полундра! Елки-палки! Это ты? Где же тебя черти носили? Какой же переполох ты здесь наделал. Обыскались мы тебя. А я даже едва не похоронил. Иначе твое молчание никак не объяснялось. Был Полундра и вдруг пропал! Так что же там, в открытом море, на самом деле произошло? Я попросту теряюсь в догадках. Пойдем скоренько ко мне в номер. Расскажешь мне по порядку обо всем случившемся. Да и в порядок тебя привести хоть чуть-чуть надо.

– Владимир Денисович, у нас сейчас нет ни секунды лишнего времени, чтобы засиживаться в номерах, – категорично заявил герой.

– Давай хотя бы в холл перейдем, – настоял адмирал.

Они зашли в гостиницу. Администратор обвел их вопросительным взглядом.

– Это мой товарищ, – не вдаваясь в ненужные подробности, бросил Галеев и указал старлею на диван в дальнем углу.

Едва они уселись, Полундра начал рассказ:

– Я установил и протестировал всю необходимую для наблюдения аппаратуру. Она очень долго не срабатывала. Путем чисто визуального наблюдения ничего подозрительного отметить не удалось. А потом в отмеченной зоне появилась навороченная моторка с тентом. Вскоре подводная камера зафиксировала спуск на дно ящика. Я быстро отшвартовался и направился к этой чертовой моторке.

– Они тебя увидели и сразу же раскусили? – спросил адмирал.

– Во-первых, не они, а он. Правда, я узнал об этом позже. Вначале из-за тента ничего разглядеть не удалось. Во-вторых, заметил он меня только тогда, когда сам начал улепетывать. А мне пришлось увеличивать скорость, чтобы догнать его. Диверсантик, конечно, хитрил. Пытался меня всякими способами сбить с хвоста. Ничего у него не вышло. Тогда он пальнул по моему катеру. Я и был вынужден прыгнуть к нему на моторку.

– Постой, а почему тогда мы нашли в твоем катере разломанный ноутбук?

– Я его уронил. А когда собирался прыгать, кажется, наступил на него.

– Ясно. Так, значит, ты запрыгнул на лодку к противнику и начал с ним драться?

– Никак нет. Прыгнул я хорошо. А вот с приземлением мне повезло не очень. Попал на носовую часть. А там ведь особо не развернешься. В рукопашную не пойдешь. Стрельбу не откроешь. Но самое главное: для врага я был словно на ладони. Когда стало ясно, что диверсант собирается меня пристрелить, я сам соскочил в воду. Когда же вынырнул, этого гада уже не было.

– Твое умение долго пребывать под водой в очередной раз спасло тебя, – с уважением заметил адмирал. – Противник явно посчитал, что ты отдал концы.

– Если честно, то я еще некоторое время боялся, что моторка вернется. Мне пришлось вплавь добираться до берега. Под ночь я достиг цели и вышел на один из пляжей. Я был сильно удивлен тому, что вражеское судно находилось неподалеку. Прямо на пляже. Пустое… Если будут нужны какие-либо подробности, то лучше всего я изложу их потом. Хотите, даже в письменной форме это сделаю. Сейчас же нужно незамедлительно действовать. Я имею в виду сброшенный в море ящик. Он наверняка еще покоится на дне в отмеченной мной точке. Нужно быстро добраться до него, пока это не сделал противник. Правда, мне кажется, что он сильно напуган и не станет рисковать. Но быть до конца уверенным в этом я не смею.

– Согласен, – кивнул Владимир Денисович. – А что там с моторкой? Она так и осталась на пляже?

– Насколько я понял, ею уже заинтересовалась милиция, – умалчивая о драке, сказал в ответ Полундра. – Впрочем, я хорошо запомнил регистрационный бортовой номер. Поэтому отыскать владельца этого плавсредства будет легко. Без милицейской помощи. Чтобы не возникало лишних вопросов и волокиты.

– Да, Сережа, ты совершенно прав. Мы обязательно займемся этим. А тебе все-таки не мешало бы некоторое время отдохнуть. Прошедшие сутки для тебя были не самыми легкими. Ты просто с ног валишься от усталости.

– Товарищ адмирал, я все-таки не грудной ребенок. Я профессиональный боевой пловец. Отдохну. В процессе работы, так сказать. Служба прежде всего. Враг же вот явно не дремлет.

Галеев с гордостью посмотрел в глаза своего помощника и понимающе улыбнулся. Не затягивая время, он достал мобильник и позвонил на базу с просьбой приготовить катер и аквалангистское снаряжение. Затем оба встали и направились к выходу.

17

Солнце еще не успело показаться на горизонте. Однако ночной мрак уже почти рассеялся, свидетельствуя о приближении утра. Чайки с криком носились над морем неподалеку от побережья. На небе не наблюдалось ни облачка. Погода снова обещала быть великолепной.

Адмирал Галеев и его помощник покинули военно-морскую базу на неприметном катерке. Несмотря на свою внешнюю обыкновенность, судно было оснащено всем необходимым для проведения подводной разведки. Путь предстоял не очень короткий. Владимир Денисович взял управление на себя. Полундра нуждался в отдыхе. Командир решительно настоял на том, чтобы он все-таки поспал. Лейтенант согласился. Всю дорогу до пункта назначения он безмятежно дрыхнул.

Едва солнечный круг показался над поверхностью морских вод, катерок прибыл на место. Именно здесь, по словам Сергея, вражеская моторка сбросила ящик. Адмирал хотел дать помощнику возможность продлить свой сон. Однако стоило только заглушить мотор, как тот сразу же открыл глаза. Старлей не мешкал ни единого мгновения. Он быстро поднялся и принялся облачаться в гидрокостюм.

– Сережа, ты уверен, что готов к погружению? Ты ведь практически не спал, – заметил адмирал.

– Ну почему же не спал? – с бодрой улыбкой воскликнул Полундра. – Из гостиницы до базы ехали – дремал в машине. С базы на катерке сюда шли – тоже носом клевал. Выполнял ваше распоряжение. Так что все нормально. Не нужно на это вообще никакого внимания обращать. Бывало, по нескольку суток приходилось бодрствовать в более сложных условиях. К тому же я просто не могу передоверить это дело кому-то другому. Я обязан все досконально проверить сам. Думаю, что вы со мной согласитесь.

– До чего же упрямым ты иногда становишься. Никакого слада с тобой тогда не найдешь, – полушутливым тоном промолвил Галеев.

– Это еще почему? – изобразил удивление старлей.

– Ведь когда ты уверен в своей точке зрения, ты превращаешься практически в другого человека. И тот человек готов идти против самого бурного и устрашающего течения. Тот человек готов бросить вызов самому сильному и беспощадному цунами. Даже горы он способен своротить.

– Странно. Никогда за собой такого не замечал, – слукавил Павлов. – Мне кажется, что я всегда остаюсь одним и тем же человеком. Просто в исключительных ситуациях мне приходится проявлять некоторые исключительные способности. Но вы же прекрасно понимаете, что я никакой не супермен. Я русский морской спецназовец, который сражается за справедливость и защищает свою страну от всякой мерзости.

– То есть ты никогда не станешь поступать вразрез с приказами командиров? Даже если твое мнение будет полностью противоположным? – с хитрецой уточнил адмирал.

– Я смею надеяться, что такая ситуация никогда в моей практике не возникнет, – ответил лейтенант.

Владимир Денисович хотел еще что-то сказать. Однако в это самое время заверещал его специальный мобильный телефон. Адмирал ответил на звонок и довольно долго выслушивал звонившего. За все это время он не задал ни одного уточняющего вопроса. Лишь под конец связи поблагодарил за предоставленную информацию.

– Спецы пробили номер моторки, которую ты преследовал, а затем обнаружил пустой на берегу, – сообщил Павлову адмирал после окончания разговора.

– И что? Наверное, фальшивый? – почти буднично спросил Полундра.

– Да нет, не фальшивый. Самый настоящий, – с хмурым видом проговорил адмирал.

– Значит, владелец этой пиратской шхуны установлен? – сыронизировал старлей.

– Установлен. Ее хозяином является знаменитый скульптор Вахтанг Геладзе, чья вилла расположена неподалеку.

– Ну, ничего себе! – окликнул Сергей. – Он тоже замешан в этом деле? Что мы будем предпринимать по этому поводу?

– Да ничего не будем предпринимать, – без энтузиазма ответил командир.

– Ничего не понимаю, – немного растерялся Полундра.

– Есть тут одна загвоздка. Вчера до обеда помощник скульптора Алексей Кондриков подал в милицию заявление о пропаже моторки. Получается, что это было сделано еще до того, как ты засек эту чертову посудину за выгрузкой ящика. Теперь понимаешь? Мы не можем иметь к Геладзе никаких претензий. А в то, что для совершения диверсии использовалось краденое судно, поверить очень легко. Это вполне укладывается в практику преступников. Ты сам подумай и вспомни. Скажем, ограбления банков или инкассаторов довольно часто совершаются на угнанных автомобилях. Делается это для того, чтобы пустить милицию по ложному следу. Поэтому ни сам Геладзе, ни этот его помощник официально не могут считаться подозреваемыми.

– Ну, теперь хоть понятно, почему ночью у лодки на пляже появилась милиция, – сказал старлей, продолжая надевать снаряжение.

– Все-таки ты зря с ними так круто обошелся. Как-никак стражи правопорядка. Наверняка можно было сразу выбрать иной формат общения с ними. А ты тотчас же принялся им морды квасить. Это ведь неправильно, Сережа.

– Владимир Денисович, я вам уже говорил насчет этого инцидента. Патрульные сами спровоцировали такую жесткую реакцию с моей стороны. Я не имел даже малейшего представления о том, кто на меня напал. Я же не виноват, что было темно, словно в шахтах Донбасса. А эти гаврики не потрудились представиться, как положено по правилам их службы. Пришлось защищаться.

Адмирал подошел к лейтенанту и помог ему водрузить на спину баллоны с кислородом. Попутно командир заметил:

– Я представляю, каких ты автографов наставил милиционерам во время самообороны.

– Должен же, в конце концов, кто-то научить их поступать по закону. Надеюсь, что после встречи со мной они поумнеют. Пускай в следующий раз они сто раз подумают, прежде чем начнут чье-то задержание, нарушая правила.

Галеев в общем согласился с мнением помощника. Однако все же рекомендовал впредь поступать более осмотрительно. Полундра промолчал, в этот момент он надевал маску. Сергей подготовился к погружению и подошел к борту катера. Командир пожелал ему удачи. Аквалангист помахал рукой и прыгнул в воду.

Утреннее море обволокло пловца ласковой прохладой. Вода отличалась особенной прозрачностью. Можно было за несколько метров увидеть косяки снующих рыб. На песчаном вперемешку с мелкой галькой дне виднелись хаотичные россыпи мусора. Все это выглядело для Полундры чем-то вполне обычным и не привлекало его особого внимания. Он устремился в предположительное место сброса странного ящика с моторки, похищенной у Геладзе. Проплыв несколько метров, Сергей заметил цель своего погружения. Ящик в целости и сохранности стоял на дне. Выглядел он точно так же, как на экране ноутбука.

Старлей поплыл быстрее. Однако через пару метров ему показалось, что у ящика мелькнула какая-то тень. Полундра остановился. Находясь на более-менее безопасном расстоянии, он попытался разобраться, в чем дело. Ждать ему пришлось недолго. Возле ящика суетился второй аквалангист. Сергей изумился. Ведь перед погружением он не заметил с катера в ближайшей округе ни одного судна. Походило на то, что чужак приплыл сюда с побережья своим ходом. Для этого он должен был обладать специальным снаряжением, включая баллоны с большим запасом кислорода или воздуха.

Павлов пристально следил за движениями нежданного водолаза. Что тот конкретно делал, разобрать было сложно. Впрочем, ничего хорошего его манипуляции с ящиком не предвещали. Словно почувствовав на себе взгляд, чужак обернулся. Он не мог не заметить подводного пловца, наблюдавшего за ним со стороны. Прекратив копошиться, чужак изо всех сил рванул в сторону. Он пытался скрыться, чтобы избежать открытого столкновения с незнакомцем. Увидев это, Полундра без раздумий начал преследование, на ходу соображая, какой путь отнимет меньше времени и кислорода. Единственным оптимальным вариантом оказался отрезок, проходивший в непосредственной близости от ящика.

Старлей поплыл быстрее. Приблизившись к ящику, он неожиданно для себя заметил на его боковине прямоугольный предмет с работающим таймером. Не возникало ни капли сомнения в том, что перед ним мина. Полундра резко изменил направление и попробовал уйти в сторону. Колоссальным напряжением сил он еще чуть-чуть прибавил скорости. Его дыхание участилось. Расход кислорода увеличился сразу в несколько раз. «Эх, сейчас бы сюда подводный мотоцикл», – в некотором отчаянии подумал Сергей и услышал, как за его спиной раздался громкий хлопок. Взрывная волна в одно мгновение достигла Полундры. Он почувствовал внезапную боль в ушах и потерял сознание. Силой взрыва его тело было выброшено на поверхность моря.

Услышав взрыв, адмирал Галеев вздрогнул, а затем зычно выругался. Еще не успели пройти одни сутки, а его помощник уже второй раз попал в беду. Владимир Денисович несколько минут выжидал, не произойдет ли еще чего-либо. Затем он завел двигатель и направил катер к месту взрыва. Вода стала мутной от поднятого со дна песка и гальки. На поверхности вместе с мусором плавали деревянные щепки от разорвавшегося ящика. Адмирал замедлил ход. Он пристально вглядывался в морские волны, надеясь обнаружить хоть какое-то свидетельство жизни или гибели своего помощника. Однако не находилось ни того, ни другого.

«Если он оказался в эпицентре взрыва, то все эти поиски совершенно напрасны, – с горечью подумал адмирал. – Нужно срочно вызывать спецов с базы. Пускай обшарят в этом месте все дно. Что-нибудь да найдут… Елки-палки, такого человека потерял…» Вдруг среди мути, обломков и разного хлама его взгляд выхватил что-то напоминающее кислородные баллоны. С содроганием сердца Владимир Денисович повернул катер туда. Он был готов к тому, что картина перед ним могла предстать самая ужасающая. Однако баллоны вскоре зашевелились, и адмирал, к своей радости, увидел живого Полундру. Тот барахтался на поверхности моря и громко проклинал неизвестных минеров. Катер быстро поравнялся с ним, и улыбающийся Галеев поднял героя на борт.

Боевого пловца слегка оглушило взрывом. Крича, он принялся делиться впечатлениями от подводной вылазки. Адмирал внимательно слушал его рассказ и лишь негодующе покачивал головой. Получалось, что враг внаглую действовал прямо у них под носом. Действовал он несмотря на то, что накануне место оказалось засвеченным.

18

На место взрыва были вызваны два катера со специалистами. Четыре часа подряд велось прочесывание дна. Фрагмент за фрагментом собиралось все то, что после взрыва осталось от ящика, его содержимого и самой мины. Поднятые со дна обломки упаковали в картонные коробки и срочно доставили на военно-морскую базу.

В спортивном зале отменили занятия для личного состава. Туда внесли с десяток столов. Их расставили несколькими большими квадратами. На каждый из этих квадратов затем постелили брезентовые накидки. Наверх были выложены находки, собранные на месте взрыва. Для удобства их рассортировали по группам. К работе незамедлительно приступила сводная группа экспертов из разных военных ведомств. Эксперты довольно оперативно произвели классификацию находок и принялись за их анализ. Они кропотливо работали с каждым осколком, применяя нужные технологии.

Полундра и адмирал Галеев также находились в спортивном зале. Пока работа экспертов кипела, они стояли в сторонке. Им не хотелось мешать ходу экспертизы. Старлей уже успел более-менее оклематься после взрыва. Несмотря на все пережитые за короткое время испытания, выглядел он весьма бодро. Время зря не терял и занимался на турнике. Подтягивание, поднос ног и прочие упражнения Сергей выполнял с особым вдохновением. Казалось, что ему все мало и мало нагрузки. Поэтому он делал один подход к турнику за другим. «Если уж снова ждать, то лучше всего с пользой для тела и духа», – говорил себе он.

Владимир Денисович, в отличие от своего помощника, к спортивным снарядам подходить не собирался. Лишь однажды, полушутя, он позволил себе повиснуть на одной руке на перекладине и сделать десять подтягиваний. Этим адмирал вызвал немалое удивление среди присутствовавшей экспертной братии. Однако большую часть времени ему приходилось отвечать на чьи-то телефонные звонки. Они звучали буквально через каждые две минуты. Во время разговоров по телефону командир предпочитал выходить из зала в коридор.

С момента начала экспертизы прошло чуть больше сорока минут. Старший эксперт пригласил контр-адмирала и его помощника к столам с обломками. Те с нетерпением подошли. Оба надеялись на то, что новые сведения посодействуют успешному завершению расследования.

На столах лежала масса прозрачных пакетиков с деревянными щепками разной величины. Да и сами пакетики соответственно были разновеликими. Эксперт указал рукой на все это «богатство» и взялся рассказывать:

– Вот это все совершенно недавно являлось деревянным ящиком. Ящик был самым обыкновенным. Таких в Сочи сотни, если не тысячи. Найден фрагмент стального гвоздя. Но пока мы не можем вам сказать точно, где гвозди подобного типа производятся. Для этого нужен специальный лабораторный анализ и скрупулезная картотечная сверка.

– Хорошо, с гвоздями разберетесь позже. Скажите, не сохранились ли на фрагментах ящика отпечатки пальцев или иные следы? – спросил Галеев.

– Нет, ничего обнаружить не удалось. Даже если кто-то и оставил на ящике отпечатки, то в воде они непременно исчезли. Да и взрыв мог внести свою лепту, – проговорил эксперт.

Адмирал переглянулся с помощником. Полундра развел руками, дескать, иного результата он и не ожидал. Владимир Денисович вновь обратился с вопросами к эксперту:

– А как насчет мины? Вы что-то сумели выяснить?

– Вынужден вас разочаровать. Сказать что-либо внятное о мине пока трудно. Слишком уж мелкие фрагменты остались. Детальный анализ возможен опять-таки в лабораторных условиях.

– Хм, не особо густо с новой информацией у нас с вами получается, – заметил адмирал.

– Специфика места и характера происшествия сказывается. Здесь уж совсем не наша вина, – стал оправдываться эксперт. – Целый ящик и невзорванная мина наверняка дали бы больше информации.

– Тогда бы это был практически идеальный вариант, – встрял Полундра. – А там, где диверсанты, там варианты нестандартные. Не потому, что они гении. А потому, что диверсанты.

– Поймите, мы вас ни в чем не обвиняем. Нам просто, как воздух, нужны свежие данные о диверсантах, – промолвил Владимир Денисович и тут же добавил: – Надеюсь, что хотя бы содержимое ящика вам установить удалось?

Эксперт почувствовал себя более уверенно. На его лице появилось что-то весьма похожее на улыбку и выражение удовлетворенности.

– Так точно, – без надобности отчеканил он и стал объяснять: – У нас нет абсолютно никаких сомнений насчет содержимого ящика. В нем находилась аккумуляторная батарея. Но не обычная, а предназначенная для беспилотной подводной лодки. В результате взрыва батарея оказалась сильно поврежденной. Однако нам удалось кое-что выяснить. Это была точно такая же батарея, как и обнаруженная вами в прошлый раз. Единственное отличие состоит в том, что в этот раз она была заряжена. По крайней мере, об этом мы можем судить по следам аккумуляторной жидкости. А они имеются практически на каждом из найденных сегодня обломков.

– Это что же тогда получается? Диверсант собирался установить аккумулятор на мини-субмарину перед ее возвращением в нейтральные воды? Но поскольку мне удалось засечь место сброса «тары», этот чертов злодей решил его уничтожить? – вклинился со своими вопросами Полундра.

– Делать такие выводы не в моей компетенции, – пожал плечами эксперт. – Я лишь утверждаю, что батарея на момент взрыва имела максимальную степень зарядки.

– Страна-производитель известна? – уточнил адмирал.

– Соединенные Штаты Америки.

– Товарищ адмирал, нам эта информация мало что дает. Мы изначально знали, что подобный класс подлодок разработан американцами. Вполне естественно предполагать, что и аккумуляторы к ним должны быть тоже американскими, – высказал свои соображения старлей.

– Пожалуй, ты прав, – задумчиво промолвил Владимир Денисович. – Неужели ни одной реальной зацепки мы так и не получим? Ты, Серега, столько рисковал. А в результате полезной информации – нуль целых хрен десятых.

– Погодите, – вмешался эксперт. – Данный аккумулятор, как и все подобного рода вещи, являются номерными. Так вот табличка с номером в этом случае сохранилась полностью.

Он продемонстрировал один из пакетиков и, упреждая возможные вопросы, сказал:

– Я уже связался со своими коллегами по этому поводу. Они быстро проверили базу данных на наличие в ней данного номера. Выяснилось, что аккумулятор принадлежал к партии оборудования и военной техники, которую США передали в распоряжение грузинского министерства обороны. Он предназначался для беспилотной разведывательной подводной лодки, которая базировалась в Поти.

– Ничего себе информация в вашей базе данных содержится! Просто фантастика какая-то! – присвистнул в изумлении Полундра и посмотрел на Галеева.

– Действительно, откуда такие подробные сведения? – поинтересовался не менее удивленный адмирал. – Они ведь явно нигде в открытом доступе не имеются.

– Да все очень просто. И никакой фантастики. Как известно, в ходе операции по принуждению Грузии к миру наши войска вошли в Поти. Вы понимаете, что было бы грешно не воспользоваться ситуацией для пополнения сведений о грузинских вооруженных силах. Наши разведчики постарались и получили в свое распоряжение большое количество документации министерства обороны Грузии. Среди прочих там были и документы, связанные с грузино-американскими гешефтами. Теперь вся эта информация внесена в нашу базу данных. Получается, что не зря наша разведка в Поти поработала, – с улыбкой пояснил эксперт.

Поблагодарив специалиста, Владимир Денисович вместе с Полундрой покинул спортивный зал. Адмиралу не терпелось озвучить свои выводы. Они зашли в пустую учебную аудиторию и уселись за соседние парты. Командир заметно повеселел. В его глазах читалась убежденность в молниеносной победе. Его помощник, наоборот, стал хмурым и задумчивым.

– Ну, что скажешь, Сережа? Тенденция-то, как говорится, налицо, – начал рассуждать Галеев. – Мина «Клеймор», которую ты после первого инцидента обнаружил, грузинского производства. Аккумуляторные батареи для беспилотной субмарины, из-за которых ты чуть не погиб, являются собственностью Грузии. Слишком уж часто в этом деле всплывает грузинский след. Вряд ли это можно списать на случайное стечение обстоятельств. Я полагаю, что за организацией первого теракта и подготовкой второго стоят именно грузинские «ястребы». Возможно, что все это месть за нашу победу в августе 2008 года. Но ты только посмотри, какой коварный способ для отмщения они избрали! Пытаются одним выстрелом убить даже не двух, а трех зайцев – отравить лучший российский курорт, дискредитировать нашу страну в глазах мирового сообщества и сорвать проведение Олимпиады в Сочи! Каково?!

– Владимир Денисович, разрешите не согласиться с вами, – промолвил в ответ Полундра.

– Я что-то не понимаю. Ты на стороне Грузии? – негодующе спросил адмирал.

– Я на стороне правды.

– Давай только без этих штучек. Что ты там себе надумал? Улики ведь все свидетельствуют против Грузии.

– Вот как раз улики меня и смущают. Обычно преступник старается уничтожить любые возможные улики. А во всем этом деле нам буквально подсовывают их под нос. То мина, то аккумулятор. И если бы нашелся пистолет, из которого в меня стреляли, то наверняка бы оказалось, что он числится за кем-либо из президентской гвардии Саакашвили. Бред сивой кобылы. У меня сложилось впечатление, что кто-то хочет одновременно подставить и Россию, и Грузию. Полагаю, что вся эта заваруха затеяна еще и для того, чтобы сыграть на противоречиях между нашими государствами. Нас хотят хорошенько столкнуть. Знать бы, какие силы за этим стоят и какую конечную цель при этом преследуют…

– Послушай, лейтенант, у нашего начальства и у важных людей на самом верху иная позиция. Как только ты обнаружил мину «Клеймор» с грузинской маркировкой, они сразу же склонились к версии о причастности Грузии к диверсии. Теперь грузинский след в деле стал просматриваться еще четче. Поэтому разубедить их будет невозможно. Это на сегодняшний момент генеральная линия. А все остальное – игра в самодеятельность, заплыв против течения.

19

Теребя рукой бороду, Алексей Кондриков стоял на пирсе. Взгляд его был устремлен в море. В глазах его замечалась некоторая напряженность. Мерное раскачивание всем телом вперед-назад выдавало взволнованность. Его мысли парили где-то безумно далеко от этих мест.

Юлия Баскалова бесшумно подкралась к бородачу сзади и поздоровалась. Тот сначала испуганно вздрогнул. А затем резко повернулся к спортсменке, полный готовности нанести удар.

– Осторожнее на виражах, техагент, – попросила спортсменка, ошарашенная подобной реакцией со стороны знакомого. – У тебя мания преследования или еще что-то? Да ты успокойся. Расслабься хоть немного. Как-то странно ты себя ведешь.

– Прости, Юля, я все еще не в себе после случившегося с моторкой шефа. Думаю, что преступники могут в любой момент повторить свое злодеяние. Вчера кража моторки, а завтра взятие штурмом виллы Вахтанга Геладзе, – сухим голосом ответил он и выразительным жестом указал на недалекий особняк известного скульптора.

– Ну, у тебя фантазия и разыгралась, – усмехнулась лыжница. – Может, ты у нас мастером фантастического романа заделаться собрался?

– Да ни в какие я мастера не собирался, – возразил Алексей. – Я просто анализирую сложившуюся ситуацию. Угроза нападения может оказаться вполне реальной.

– Анализируешь? – хмыкнула девушка и тут же добавила: – По-моему, никаких фактов для широкого и объективного анализа нет. Ты собрал разрозненные факты и придумал связь, якобы существующую между ними. Так делать нельзя. Если, конечно, не хочешь ввести себя или еще кого-то в заблуждение.

– Я не придумываю никакой связи. Она заметна невооруженным глазом. Нужно только немного пораскинуть мозгами. Все прежние происшествия не имеют явной связи между собой. Но каждое из них в отдельности напрямую или косвенно касается Вахтанга.

– Алеша, мне кажется, что ты бредишь. Когда на солнце выходишь, следует шапочку чаще надевать. А вообще я никак не могу понять, почему ты с недавних пор так резко переменился.

– Спасибо за дельный совет. Но тебе действительно кажется, – коротко ответил Алексей. Не желая продолжать беседу, он снова повернулся к морю. Спортсменка с легким возмущением покачала головой и отошла в сторону, продолжив прогулку по побережью.

В направлении пирса двигался милицейский катер. Он буксировал моторку с брезентовым тентом. Кондриков внимательно следил за их передвижением. Через несколько минут оба судна прибыли к берегу и пришвартовались. На пирс вышли два милиционера. Бородач громко поздоровался с ними и даже обменялся рукопожатиями. Со стороны это походило на встречу если не друзей, то уж точно хороших знакомых. Гости сразу же заметили невдалеке Баскалову и козырнули ей. Та ответила ослепительной улыбкой и принялась рыбачить прямо с пирса.

Техагенту не терпелось попасть на катер.

– Вот ваш маленький кораблик, – объявил один из охранников правопорядка в погонах капитана. – Как говорится, получите и распишитесь.

– Огромное вам спасибо от всей души, – поблагодарил их Алексей. – Вы только представьте себе, эта моторка ведь целых двадцать тысяч евро стоит. А получается, что я оказываюсь очень сильно виноватым перед ее владельцем – нашим знаменитым скульптором. Сам не знаю, как все произошло. И на старуху бывает проруха. Недосмотрел. Прямо из-под носа увели. Хитрые бестии. Откуда только берутся такие!

– Берутся и не такие, – сказал милиционер. – Вам еще повезло, что лодка найдена, причем в такие короткие сроки. Другие годами в розыске находятся. Угонят, в машину загрузят и завезут в какое-нибудь независимое государство через прозрачные границы. Ищи-свищи потом эти лодочки.

Судя по всему, Кондрикова этот рассказ заинтересовал мало. Он как ни в чем не бывало спустился на моторку и принялся осматривать ее состояние.

– Ай-яй-яй, эти гребаные сволочи ветровое стекло прострелили, – запричитал Алексей. – Зачем они это сделали? Неужели судно использовалось в каких-то грязных целях?

– Пока это неизвестно, – ответил капитан и тут же добавил: – Обратите внимание также на левую бортовую часть. Там очень серьезная вмятина, а также след от удара каким-то заостренным предметом.

Техагент перегнулся через перила, чтобы лично убедиться в характере и масштабах дефектов. Вмятина его сильно впечатлила. Другой изъян он рассмотреть не сумел.

– Это что же они с лодкой творили?! Валуном о борт били? Или бревном каким-нибудь? А может, с другой моторкой где-то в море столкнулись? – Он возмущенно задавал вопросы, не ожидая ответов. – Подлецы! Какие же они все-таки подлецы. За посягательство на частную собственность расстреливать надо. Вон в Китае за угон автомобиля смертная казнь предусмотрена. А мы все нянчимся. Развели демократию, сил никаких нет.

– Не горячитесь. Я думаю, что вы без проблем получите компенсацию по страховке, – попытался успокоить бородача страж порядка. – А сейчас осмотрите внимательно лодку на предмет наличия либо отсутствия на ней вещей. Может быть, что-то на ней находилось до угона и сейчас пропало? Или, наоборот, вдруг что-нибудь в лодке появилось?

– Да уж с этими злыднями только добавится, – проворчал Алексей, но все же не преминул взяться за осмотр.

Он в спешном порядке обшарил всю моторку и поднялся на берег.

– Ничего лишнего я не нашел. А в остальном, кажется, все на месте, – более спокойным тоном объявил бородач. – Акваланг мой, ружье подводное мое, гидрокостюм. Даже канистра с топливом полная. Спасибо большое, что все вернули так оперативно.

– Ну, что вы. Не стоит благодарностей. Это ведь наша работа. К тому же случай здесь особенный. Нам не хотелось расстраивать такого уважаемого человека, как господин Вахтанг Геладзе, – сказал капитан.

– Разрешите у вас кое-что уточнить? – поинтересовался техагент, наклонившись ближе к собеседнику. – Если это, конечно, не является тайной следствия.

– Уточняйте, пожалуйста, а там посмотрим, – с улыбкой выразил согласие милиционер.

– Скажите, удалось ли вам или вашим коллегам найти на моторке какие-нибудь улики, с помощью которых можно будет вычислить угонщиков?

– Оставляя судно на пустынном пляже, преступник или преступники действовали с предельной осторожностью. Отпечатки пальцев со штурвала и ручки газа были стерты. Правда, в других местах отпечатков нашлось очень много. Большая их часть принадлежит вам, господин Кондриков, и госпоже Баскаловой, – милиционер учтиво поклонился Юлии. – Этот момент понятен, ведь владелец судна дал вам полное право пользоваться лодкой. Поэтому большее внимание привлекла остальная часть отпечатков. Они принадлежат кому-то неизвестному. Возможно, угонщику. У господина Геладзе отпечатков для сравнения мы даже и не брали. Ладонь у него гораздо меньших размеров, чем та пятерня, следы которой были обнаружены на моторке.

– Понятно, – сказал Алексей и после небольшой паузы продолжил: – Кстати, хотел бы вам кое-какую информацию сообщить. Может, она чем-то будет полезна для следствия. Дело в том, что в акватории, прилегающей к вилле Вахтанга Геладзе, нами несколько раз был замечен некий аквалангист. Кто он и с какой целью производил погружения, мы не знаем. Лично мне все эти его подводные вылазки сразу показались странными. Но поскольку море не является частной собственностью моего хозяина, мы и не сигнализировали. Но вот в связи с последними событиями моя чаша терпения переполнилась. Безусловно, я могу ошибаться. Но все же я почему-то уверен, что этот чертов ныряльщик неким образом связан с угоном катера. Примите меры, пока не произошло еще что-нибудь подобное. Больно уж напрягает неопределенность. Пора с ней заканчивать.

– Будем иметь в виду, – принял к сведению старший. – Если я вас правильно понял, аквалангиста видели вы и господин Геладзе? Может быть, вспомните какие-то подробности, детали?

– Нет, Вахтанг на море смотрит исключительно как человек искусства, – слегка улыбнулся Кондриков, – и этого подозрительного типа он ни разу не замечал. Зато замечал я и госпожа Баскалова. Кстати, вы можете сами у нее поинтересоваться.

Юлия слышала практически весь разговор. Она не стала дожидаться, пока ее позовут. Небрежно бросив удочку, девушка сама подошла к беседующим.

– Я хочу вам сразу заявить, что нисколько не разделяю точки зрения господина Кондрикова относительно упомянутого аквалангиста, – решительно заявила она. – Вся эта нервозная подозрительность меня просто бесит. Ни у меня, ни у Алексея на самом деле нет никаких оснований подозревать того незнакомца в чем-то плохом. С такой же легкостью я могла бы попросить вас принять меры в отношении прогулочных катеров, регулярно проходящих неподалеку. Почему бы нет? А совсем рядышком от виллы пляжи расположены. Там ведь тоже целая куча подозрительных типов вьется. Давайте вы за ними тоже наблюдение установите. А еще лучше возьмите и задержите их для выяснения личности. Тоже вариант.

– Юля, подожди, но ведь этот аквалангист чуть тебя не утопил, – испугавшись напора спортсменки, техагент выбрал едва ли не самый скользкий аргумент из имеющихся у него.

– Если уж на то пошло, то это ты меня тогда чуть не утопил, – еще больше завелась лыжница. – Увидел маслянистое пятно на воде и сразу по тормозам ударил. Бедная девушка в воду бултыхнулась. А кое-кто, вместо того чтобы спасать терпящую бедствие, взял и сомлел, как кисейная барышня. И если бы тогда не подоспел аквалангист, сейчас бы Вахтангу пришлось лепить мой памятник совсем для других целей. Я говорила, говорю и буду говорить, пока меня не услышат: тот человек спас мне жизнь! Подозревать его во всякой ерунде – это верх надуманности и несправедливости.

– Судно ценой в двадцать тысяч евро не может быть ерундой по определению, – Кондриков вновь не сумел возразить по сути.

– Учтите, что никаких свидетельств против него я давать не собираюсь, – сказала Баскалова, развернулась и ушла с пирса, так и не услышав ни одного вопроса от представителей правоохранительных органов.

Юлия не могла найти никакого разумного объяснения действиям техагента. Его обвинения в адрес аквалангиста она считала по меньшей мере непонятными. Она быстро шла в сторону виллы Геладзе. Герой, спасший ей жизнь, прочно обосновался в ее мыслях.

20

Старший лейтенант Сергей Павлов, одетый в штатское, прогуливался по пирсу. Наблюдение за акваторией, где взорвался ящик с аккумуляторами для мини-субмарины, было поручено другим людям. Старлей же с ведома адмирала Галеева прорабатывал одну из своих новых версий относительно террористических действий в районе Большого Сочи. Владимир Денисович заранее предупредил, что любая версия, отрицающая грузинский след, будет считаться неофициальной. Полундра согласился и взял несколько выходных дней, пообещав находиться на связи.

К пирсу медленно подходило научно-исследовательское судно «Принцесса Ханзаде». На суше его ожидала съемочная группа западного телеканала. Она уже производила пробные съемки. По репликам корреспондента можно было понять, что группу нанял руководитель археологической экспедиции мистер Крис Хазерленд. Обычным телерепортажем дело не должно было закончиться. Речь шла о полнометражном документальном фильме, посвященном успехам научных изысканий Хазерленда и компании.

Когда «Принцесса» причалила, съемочная группа в полном составе поднялась на палубу.

– Мистер Хазерленд, чем уникален ваш проект? – задал вопрос корреспондент.

– Прошу особо подчеркнуть, что наше занятие нельзя называть проектом. Это состояние души, – сыпал «мачо» с первоклассным пафосом. – Многим стоит однажды поучаствовать в археологических раскопках, и они навсегда прикипают к этому благородному научному ремеслу. И уж если приходится говорить об уникальности, то это не столько уникальность цели наших раскопок, а уникальное единство, сплоченность людей в нашей команде.

Далее интервью шло словно по накатанной колее. Корреспондент ловко изображал восхищение и просил рассказать о целях археологических раскопок, проводимых такой уникальной командой. В ответ звучали громкие фразы о тайнах истории, которые иногда волшебным образом раскрываются при помощи матери-природы. Крис не забыл вспомнить о специфике Черного моря и консервирующих свойствах сероводородного слоя черноморского дна. Чтобы еще больше заинтриговать возможных зрителей, он поведал о старинной карте, которая натолкнула археологов на след затонувшей византийской галеры. Просьба продемонстрировать карту была вежливо отклонена со ссылкой на ветхость данного документа. Когда корреспондент изобразил сожаление, Хазерленд предложил ознакомить съемочную группу с оборудованием, применявшимся при раскопках, а затем и с некоторыми находками. Журналисты перешли к батискафу. Помощник организатора экспедиции Мартин Снуп весьма подробно рассказал о технических характеристиках и маневренных возможностях батискафа «Минерва». Вслед за этим вниманию гостей были предложены предметы, поднятые с морского дна во время первого этапа раскопок. Несколько кусков дерева, пара амфор и кованые гвозди не вызвали у журналистов особого интереса. По выражению их лиц казалось, что они хотели увидеть либо сокровища последних властителей Восточной Римской империи, либо мумифицированное в сероводороде тело византийского моряка. Крис сразу же среагировал на это, заверив, что самые большие открытия еще впереди. Вместе с тем было заявлено, что съемка документального фильма будет происходить в разных точках пребывания «Принцессы Ханзаде». Город Сочи в этом смысле не являлся исключением. Здесь планировалось продемонстрировать в действии расхваленный Снупом батискаф. На вопрос о том, будет ли производиться съемка второго этапа подводных раскопок, Хазерленд ответил уклончиво. «Все во власти морских богов и в доброй воле богов», – сказал он, блистая голливудской улыбкой.

О прибытии в Сочи западного исследовательского судна местные СМИ сообщили еще накануне. На пирсе у «Принцессы Ханзаде» собралась довольно большая толпа любопытных. Кого-то интересовала техническая оснащенность судна. Кому-то хотелось взглянуть на археологические находки. Кто-то попросту желал оказаться в объективе камеры иностранной съемочной группы.

Юлия Баскалова оказалась в этой толпе не случайно. С одной стороны, ее привело туда давнее школьное увлечение историей. С другой стороны, она решила скрыться на время с глаз Кондрикова, на которого сильно обиделась после его разговора с милицией. Отключив мобильник, она растворилась среди зевак. Последние были настолько увлечены «Принцессой Ханзаде», что не замечали возле себя всероссийскую спортивную знаменитость. Зато Полундра выделил ее в толпе моментально. Спортсменка почувствовала на себе его взгляд и машинально обернулась. Старлей в то же мгновение опустил глаза и попытался спрятаться за группой подростков. Игра в прятки оказалась бессмысленной. Чтобы скрыться от Баскаловой, нужно было сразу рвануть с пирса. Но поскольку Сергей этого не сделал, она предстала перед ним буквально через минуту. Красивая, спокойная, с изумительным взором изумрудных глаз девушка потрясла Полундру.

– Добрый день. Я прошу прощение за беспокойство. Боюсь показаться в ваших глазах несколько странной. Однако у меня к вам есть один важный вопрос. Вы разрешите его задать? – спросила она.

– По-моему, здесь абсолютно нет ничего странного. Вы, конечно, можете задать свой вопрос. Но только при одном условии, – с усмешкой ответил Сергей.

– С каким еще условием? – слегка смутилась красавица.

– Я с удовольствием выслушаю ваш вопрос, если вы не приняли меня за злостного неплательщика алиментов, – ляпнул Сергей, стараясь выглядеть стандартным курортным балагуром.

– Ой, я вас прошу, не надо этих шуток. Не пытайтесь сбить меня с толку, – невозмутимо промолвила Юлия. – Лучше сразу скажите, не вы ли спасли мне жизнь?

– Я? Вашу жизнь? – продолжал прикидываться непонимающим старлей. – Неужели вы та самая девушка, которую лет восемь назад я отпаивал горячим чаем в одном из нижегородских общежитий? Зима тогда на самом деле морозной выдалась… А любовь выдалась знойной… Но вы на ту девчонку ни капли не похожи. Так что, наверное, вы меня с кем-то перепутали. У меня ведь такая заурядная внешность.

Собеседница не верила его словам:

– Умоляю, не стройте из себя клоуна. Если вы думаете, что это у вас хорошо получается, то я вынуждена вас разочаровать. Вы очень плохой актер.

– А еще я танцую плохо, – не удержался от очередной шутки Павлов.

Баскалова посмотрела на него долгим осуждающим взглядом и лишь потом принялась объясняться:

– Я вам говорю о недавних событиях. Они случились этим летом. В тот самый день, когда у побережья произошли странные взрывы. По стечению обстоятельств я оказалась тогда в открытом море. Все было против меня, и я едва не погибла. Однако внезапно появился сильный мужчина и спас меня от смерти. И я почему-то уверена, что моим спасителем являетесь именно вы. Я ведь не ошиблась?

– Дорогая девушка! Знаете, что я вам скажу? У вас очень бурная фантазия, – не спешил сознаваться Полундра. – Вас, случайно, не Дарьей Донцовой зовут? Поймите, мне даже трудно сообразить, о чем вы сейчас говорите. Мне стыдно признаться, но я ведь и плавать-то толком не умею. А не то что спасать тонущих красоток.

– А вот вы себя и выдали, – улыбнулась девушка. – Я же вам сейчас не сказала, каким образом была спасена. А получается, что вы это и без меня хорошо знаете. Спасибо вам огромное.

Она подошла чуть ближе и ласково погладила обескураженного Сергея по плечу.

– Знаете, это все случайность, – не отрицая факта спасения, стал придумывать Полундра историю. – Как вы сами сказали – стечение обстоятельств. Вообще-то я здесь на отдыхе. Приятель взялся обучить меня дайвингу. И одно из первых моих занятий выпало как раз на тот злосчастный день. Я оказался недалеко от места взрывов и увидел вас в воде. Естественно, что просто проплыть мимо вас я не смог.

– Но почему после всего, что сделали, вы не дали о себе знать?

– А зачем? Ну, спас, и хорошо. Вы живы и здоровы. Я со спокойной совестью продолжаю обучаться премудростям подводного плавания. Все честно и справедливо.

– Какой вы все-таки скромник, – с мало скрываемым умилением проговорила Баскалова. – Другой на вашем месте уже вовсю стал бы бить себя кулаком в грудь. Хвастался бы своим геройством. А вы вот так спокойно, без лишних понтов. Вас как зовут, скромный герой?

– Петя, то есть Вася… А если честно, то Сергей.

– Вы все шутите, Сережа, – улыбнулась спортсменка. – А меня зовут Юля. Может, сразу на «ты» перейдем? Вы не будете сильно возражать?

– Мои возражения сегодня как-то особо и не действуют, – ответил улыбкой Павлов. – Если ты настаиваешь, то будем на «ты».

– Сережа, ты просто потрясающий человек. Поверь, я очень редко кому-либо говорю такое.

– Юля, перестань меня захваливать. Ты же меня практически не знаешь. Может быть, на самом деле я не такой, каким тебе вижусь.

– Конечно, что-то от темной лошадки в тебе есть, – смешливым тоном проговорила девушка. – Однако за несколько встреч я сумела бы проверить, насколько меня подвела или, наоборот, не подвела моя интуиция насчет тебя. Так что пока ты не стал отнекиваться, я приглашаю тебя сегодня в гости.

– А если с ходу согласишься на приглашение звезды российского спорта, то бестактным не покажешься? – Своим вопросом Полундра дал понять, что знает, кем является его собеседница.

Баскалова округлила глаза от восторженного изумления, засмеялась и захлопала в ладоши:

– Ой, так ты меня сразу узнал? И все это время молчал? Ну, хитрый тигрище, погоди! А вообще ты брось волноваться. Никакой бестактности в принятии моего приглашения не будет. Более того, я настаиваю, чтобы ты непременно его принял.

– Можно и согласиться. Но я где-то читал, что ты помолвлена. Не возникнет ли лишних пересудов, от которых будет страдать твоя репутация? Тут ведь полно журналистов, охотящихся на знаменитостей. Могут ведь сфотографировать. А затем сделают к снимкам такие убойные подписи, что мама не горюй.

– Если бы ты только знал, сколько раз я была помолвлена, отдана замуж и разведена в журналистских писульках! Многим из них никакой охоты и не надо. Посидят за компьютером каких-нибудь пару часов, и готово скандальное интервью. На то она и желтая пресса. Поэтому ты мою репутацию никак не подмочишь. Если же тебя смущает в принципе формат встречи тет-а-тет, то я могу пригласить еще нескольких друзей. Все будут рады тебя видеть.

– Хорошо. Я приду, но с условием, что ты не будешь постоянно напоминать своим друзьям обо мне, – поставил условие Сергей. – Иначе я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Они будут охать да ахать, а мне это никакого удовольствия не доставит.

– Хорошо, договорились. Все будет, как ты хочешь. Приходи сегодня в восемь вечера на виллу скульптора Вахтанга Геладзе. Я надеюсь, ты знаешь, где она находится. Охрана будет предупреждена. Да и я сама буду находиться поблизости.

– Ого, какие у тебя знакомые именитые. Мне даже страшновато становится, – изобразил Полундра испуганное удивление. – Я даже не представляю, о чем с ним можно говорить.

– Да обо всем можно говорить. Сейчас же прекрати комплексовать. Ни Вахтанг, ни кто-либо другой там тебя не съест. Кстати, скульптор немного знаком с организатором археологических раскопок с «Принцессы Ханзаде». Это тот, которого Крисом Хазерлендом зовут. Несколько лет назад он финансировал установку одной из скульптур Геладзе за границей. А свел их интересы воедино вездесущий и везде нос сующий технический агент Вахтанга.

– Юля, а если они сегодня захотят встретиться? Я только помешаю.

– Если они захотят встретиться, то мы пойдем в домик для гостей. В нем сейчас обитаю только я. И мы с тобой там хорошо проведем время независимо от них. Обещаю, что приставать к тебе не буду.

– О, мне сразу стало спокойнее, – сыронизировал лейтенант.

Толпа продолжала следить за передвижениями съемочной группы и ужимками Криса Хазерленда перед камерой. Внезапно среди зевак показался Кондриков. Он буквально рыскал взглядом, будто кого-то выискивал. Увидев Юлию Баскалову рядом с незнакомцем, Алексей помрачнел. После секундного замешательства техагент прищурил глаз и недобро улыбнулся. Затем он попятился и вскоре затерялся в толпе.

Юлия не отпускала от себя Полундру. Она рассказывала ему о своих увлечениях. Тот внимательно слушал. Он старался избегать рассказов о себе, чтобы лишний раз не обманывать обаятельную девушку. Их беседа была прервана неожиданно. Из толпы появилась группа милиционеров. Сергей сперва и не обратил на это должного внимания. Сильно уж увлекла его спортсменка. Фраза «Вы задержаны» прозвучала как гром среди ясного неба. Старлей не успел пошевелиться, как на его запястьях щелкнули наручники.

– Что происходит? Я требую немедленных объяснений! Это мой хороший друг! – взволнованно закричала Баскалова.

– Гражданка, не мешайте производить задержание, – коротко ответил один из милиционеров, а затем добавил: – Кому хороший друг, а кому особо опасный преступник.

Сергей понимал, что задавать вопросы в данной ситуации было бессмысленно. Он мог бы в два счета справиться со всей группой задержания. Однако сопротивление грозило неизвестными последствиями. Причины задержания можно было выяснить лишь в отделении милиции. Поэтому Полундра решил повиноваться милиционерам. Они держали его под руки и быстро вели к машине. Юля шла следом и тщетно пыталась добиться от стражей порядка документов, которые подтверждали бы их полномочия. Они не реагировали. Люди на пирсе оборачивались и глазели на странноватую процессию. Лейтенант шел молча. Лишь у самой машины он обратился к сержанту:

– Слушай, разреши хоть с девушкой попрощаться. А то как-то не по-мужски получается.

– У тебя две с половиной секунды, – с ухмылкой ответил милиционер.

Баскалова подошла к своему спасителю, обняла и поцеловала в щеку. Он же успел шепнуть ей что-то на ухо.

– Все, в машину! – крикнул сержант. – Даже поцеловаться толком не могут.

Сергея затолкали в машину. Через секунду она медленно двинулась вперед, распугивая сигналом зазевавшихся людей. Юлия проводила «воронок» долгим взглядом. Ее глаза были полны недоумения. Алексей Кондриков, наблюдавший из толпы за задержанием аквалангиста, с ухмылкой следил за реакцией лыжницы. Растерянность символа российского спорта добавляла ему лишних положительных эмоций.

21

Юлия Баскалова пришла на очередной сеанс позирования с небольшим опозданием. Для пунктуального скульптора оно оказалось весьма ощутимым. Он даже разволновался, не увидев в назначенный час свою звездную натурщицу. Мэтр связался с охраной. Ему сообщили, что девушка покинула виллу поздним утром и не возвращалась. Геладзе почувствовал досаду: «У красавицы свои интересы. Что поделаешь, если моя работа нужна только мне и заказчику». Он колебался, не позвонить ли ей на мобильный. Однако спортсменка вскоре появилась на пороге мастерской. Она холодно бросила ваятелю «привет» и прыгнула в кресло. Вахтанг не стал выспрашивать о причинах опоздания и холодного тона. Девушка наверняка могла себе найти лучшее времяпрепровождение, чем трехчасовое сидение в кресле. Тем более в то время, когда кругом лето, море и целая гора соблазнов.

В очередной раз скульптор завел старую пластинку о борьбе с вечностью. Говорил он все с тем же вдохновением, что и обычно. Несмотря на это, ему удивительным образом удавалось находить новые слова, образы, примеры для изложения своих мыслей. Геладзе ловкими движениями пальцев разминал пластилин и добавлял все новые и новые черты к модели будущей скульптуры. Он восторгался молодостью и красотой натурщицы. Так постепенно тема его бесконечного монолога сменилась. С немалым интересом Вахтанг стал рассуждать о взаимоотношениях между людьми разного возраста. Он настаивал на том, что разница в возрасте ни в коем случае не может быть препятствием для дружеских или для любовных отношений. Произнося слова «дружба», «любовь», «секс», ваятель украдкой бросал взгляд на Юлию. Ему хотелось увидеть хоть какую-то реакцию со стороны спортсменки. Реакция была нулевой. Баскалова совершенно не слушала его. Мысленно она находилась настолько далеко, что услышать бредовые философствования старика Геладзе просто не могла.

Наконец Вахтанг понял, что его речи звучат впустую. Он не стал связывать поведение Юлии с необходимостью позировать или выслушивать его сомнительные тирады. Ее явно что-то терзало, не давало покоя. Именно на это Геладзе списывал ее молчание и некоторую задерганность.

Когда молчаливая и задумчивая натурщица пошевелилась в кресле и резко переменила позу, скульптор не выдержал.

– Послушайте, Юлечка, вы ведете себя несколько странно. С вами что-то случилось? – без обиняков спросил он и тут же напомнил прописные истины своего ремесла: – Для того чтобы скульптура удалась, вы должны быть спокойной и постараться не двигаться так часто.

– Нет, ничего не случилось. Я просто устала, – соврала Баскалова. – Извините, если я вас обидела.

Она сидела, снедаемая желанием быстрее покинуть мастерскую. Она была готова сию же минуту броситься на поиски аквалангиста Сергея.

– Постарайтесь справиться со своей усталостью. Сделайте над собой усилие и прогоните ее прочь. Я хочу увидеть вашу очаровательную улыбку и ощутить жизненный оптимизм, – перемежал советы комплиментами Геладзе. – У вас это всегда отлично получалось. Это и есть залог вашей неповторимой обаятельности. А ведь от нее в восторге весь бывший Советский Союз и еще полмира в придачу. По сути, вы сегодня не только лицо российского спорта, вы лицо нашей новой России. Ваша улыбка нынче не менее узнаваемая в мире, чем улыбка Гагарина в прежние времена.

– Спасибо, Вахтанг, за добрые слова, – выдавила из себя спортсменка и решила немного схитрить: – Однако на данный момент со своей усталостью я не в силах ничего поделать. Природа берет свое…

– Природа? – с растерянностью переспросил скульптор и через несколько секунд воскликнул: – Ах, я старый глупец! Как же я сразу не сумел сообразить!

Девушка уже приготовилась подняться из кресла и упорхнуть за пределы мастерской, а затем и виллы. Однако дверь внезапно распахнулась. В помещение без стука вошел Кондриков. Не обращая внимания на натурщицу, он решительной походкой прошествовал к Геладзе. Баскалова с едва прикрытой злостью покосилась в сторону бородача. Ни он, ни хозяин мастерской этого не заметили. Техагент сосредоточился на изложении своей просьбы. Скульптор, как всегда, отчитал помощника за бесцеремонность и невежливость.

– Но я ведь всегда имел право входить к вам без предупреждения, – изобразил некоторую растерянность пришедший. – Или сейчас все вдруг резко поменялось? Скажите мне на милость.

– Пожалуйста, не начинай эти причитания, – сморщился хозяин. – Ничего не изменилось. Но ты забываешь об элементарных вещах. Почему ты не поздоровался с нашей прекрасной гостьей?

Кондриков наконец повернул голову в сторону лыжницы и пронзил ее холодным взглядом. После этого он снова обратился к хозяину.

– Между прочим, мы с госпожой Баскаловой сегодня уже виделись, – будто хитрый школьник, принялся оправдываться Алексей. – Между нами даже разговор состоялся. Практически полноценный и в определенном смысле плодотворный. Да что я, собственно, доказываю? Вы можете сами у гостьи поинтересоваться. Она подтвердит.

Выбранный им тон был полон странной язвительности.

Вахтанг не столько из недоверия, сколько для порядка уточнил у девушки:

– Юлия, вы подтверждаете слова моего помощника?

Она, соглашаясь, лишь кивнула в ответ, но ничего пояснять не стала. Ваятель почувствовал в себе огонек ревности. Его довольно молодой помощник вполне мог охмурить звездочку русского спорта. Все их препирания друг с другом могли быть всего лишь спектаклем. А если не спектаклем, то неким современным воплощением старой пословицы: «Кто кого любит, тот того чубит».

– Ладно, оставим этот разговор. Ты ко мне по делу пришел или просто отметиться? – заглушая чувство ревности, поинтересовался Геладзе у бородача.

Тот сразу изменил тональность на более нейтральную:

– Мне срочно необходим выходной. Я хотел бы у вас отпроситься с нынешнего момента и до завтрашнего полудня. У меня в городе есть парочка очень и очень важных дел. Я не хотел бы распространяться об их сути в присутствии дамы. Скажу лишь, что это дела сугубо личного характера. Мне кровь из носа нужно их решить в ближайшие сутки. В противном случае на моей личной жизни можно будет поставить большой жирный крест. Но это еще не все. Я не исключаю большой доли вероятности разговора, который может состояться по поводу нового заказа для вас, мэтр. В Большом Сочи ведь разные люди отдыхают.

Под конец своей тирады бородач не сумел удержаться от наглой улыбки. Мэтр невольно улыбнулся ему в ответ и с воодушевлением произнес напутствие:

– Ну, коль уж такая серьезная и разносторонняя программа намечается, я возражать не стану. Только потрудись вернуться завтра сюда, по крайней мере до полудня. Потому что вечером к нам приедут весьма важные гости. Договорились?

– Слушаюсь и повинуюсь, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал Кондриков и откланялся, не забыв попрощаться персонально с Баскаловой.

Юлию от этого прощания передернуло. Если бы Алексей позволил себе еще одну реплику в ее адрес, девушка наверняка взорвалась бы и задала массу вопросов. Интуиция ей подсказывала, что задержание милицией аквалангиста не обошлось без заочного участия ее бородатого знакомца.

Возвращаясь к прерванному разговору, Вахтанг обратился к спортсменке:

– Видя ваше сегодняшнее состояние, я не смею вас больше задерживать, Юлечка. Подождем часа, когда природа предоставит лучшую возможность для взаимной продуктивной работы.

– Большое спасибо. Обещаю, что в следующий раз мы перевыполним дневную норму, – промолвила Баскалова, вскакивая с кресла.

– Да уж нужно будет хорошенько постараться, – с грустью ответил на ее слова скульптор и кинул кусочек пластилина на стол.

Едва лыжница закрыла за собой дверь мастерской, она сразу бросилась бежать в сторону домика для гостей. Зная, на каких правах звездная девушка находится на вилле Геладзе, охранники лишь проводили ее ленивыми взглядами. Юлия добежала до цели и тут же нырнула в гараж. Спустя минуту она выкатила оттуда спортивный мотоцикл «Кавасаки Ниндзя». Заведя эту машину, девушка живо ее оседлала и помчалась к главным воротам виллы.

За пределами особняка спортсменка прибавила скорость и направилась в город. Она очень сильно хотела найти своего скромного героя, который оказался в беде. Информации об аквалангисте у нее практически не было. Они не успели как следует познакомиться. Зная лишь имя, надеяться на успех поисков мог только безрассудный человек. Впрочем, уже само стремление найти малознакомого мужчину в городе, где полно отдыхающих, выглядело безрассудством. Юлия это осознавала и по дороге пыталась придумать для своих поисков некую систему. Она представила, что прорабатывает в уме новый вид упражнения для прыжка с трамплина. Для успешного прыжка всегда нужно учитывать все до мелочей. Девушка попыталась приложить данное правило к ситуации с задержанным Сергеем. Единственным способом отыскать его в городе можно было, объехав все отделения милиции. Если задержание проводили настоящие стражи порядка, то шансы на удачный исход поисков Баскалова считала весьма большими. Однако она не могла исключать вероятности того, что на пирсе орудовали переодетые бандиты или «оборотни в погонах». В таком случае найти героя не представлялось возможным. Юлия склонялась к первой версии и порулила к ближайшему отделению милиции, которое было ей известно.

Дежурный милиционер узнал Баскалову сразу. Очарованный, он уставился на звезду отечественного спорта и никак не мог понять сущности ее вопроса. Юлии пришлось несколько раз повысить голос и дать автограф. Лишь после этого дежурка зашевелилась. Правда, полученный наконец ответ не радовал. Сотрудники отделения на пирсе не только никого не задерживали, но и вообще в прибрежной зоне никогда не работали. Поблагодарив за помощь, спортсменка попросила дать адреса всех отделений милиции в Сочи. За еще один автограф дежурный любезно согласился ей помочь.

Получив нужную распечатку, лыжница покинула участок. В киоске напротив она купила план города. Пришлось потратить не меньше 7—10 минут на сопоставление списка адресов с улицами на плане. Когда эта работа была закончена, Юля составила маршрут своего дальнейшего передвижения по Сочи. Ей не хотелось беспорядочно петлять и зря тратить время. Не пряча далеко карту, она уселась на мотоцикл и поехала в следующее ближайшее отделение милиции.

Несмотря на питаемые надежды, в очередном милицейском заведении Сергей не обнаружился. Баскалова продолжила поиски по составленному маршруту. Однако повсюду, где она побывала, звучал почти один и тот же ответ: «Нет, наши сотрудники никого сегодня на пирсе не задерживали». Это ее и расстраивало, и угнетало, и даже бесило. Но ничего поделать было нельзя. Когда в последнем, отмеченном на плане отделении развели руками, спортсменка чуть не разрыдалась.

«Что же случилось? Ну просто пропал человек! И концов не найти даже, – лихорадочно думала Юлия. – Куда же он мог запропаститься? А может, кто-то из милиционеров утаил правду? Или Сергея на самом деле похитили бандиты? Что же делать? Как его найти на этом курорте? Сережа, Сережа…»

22

Начальник отделения внутренних дел лично вышел к звезде российского спорта. Однако к словам дежурного ему добавить было нечего. На лице майора Чиндарева блуждала приторная улыбка. Его взгляд буквально сканировал необычную гостью с ног до головы. Юлия не находила в этом ничего приятного.

– Так вы ответите на мой вопрос? – спросила девушка.

– Вы уж будьте любезны простить нас, – с нарочитой вежливостью проговорил милицейский начальник. – Но необходимой вам информации у нас нет. Мы действительно задержали сегодня несколько человек. Но никто из них не подходит под описание, которое вы нам предоставили. Я, безусловно, рад был бы оказать вам содействие. Но, к сожалению, мне нечем вам помочь. По крайней мере на данный момент. Если нам что-либо станет известно о вашем друге, мы непременно дадим вам знать. Как с вами лучше всего связаться? Может быть, номер телефона оставите?

– Я вообще-то номера своих телефонов налево и направо не раздаю и раздавать не собираюсь, – еле терпя сюсюканья милиционера, твердо заявила Баскалова.

– В таком случае, дорогая моя, я не понимаю, зачем вы к нам вообще обратились. Позвоните в передачу «Ищу тебя», – отреагировал Чиндарев и, козырнув, попрощался со спортсменкой.

Юлия недоброжелательно стрельнула взглядом ему вслед и вышла из отделения. Майор остался в коридорчике у дежурки и медленно подошел к окну. Он ненадолго замешкался, посматривая на улицу. Звездная девушка завела «Кавасаки Ниндзя» и уехала с подведомственной майору территории. Он проводил Юлию долгим взглядом. Затем ухмыльнулся и еле слышно щелкнул пальцами.

Повернувшись к дежурному, начальник кивнул и указал на заблокированную дверь. Тот немедля нажал на нужную кнопку. Дверь, ведущая в основную часть ОВД, распахнулась. Чиндарев с важным видом прошел мимо дежурки. После он направился в глубь полутемного коридора, в самом конце которого свернул на лестницу. Поднявшись на второй этаж, он скрылся в комнате для допросов.

Посередине комнаты на деревянном стуле сидел Полундра. Руки его были заведены за спину. На запястьях тускло мерцали наручники. Два сотрудника милиции стояли вблизи Сергея. Их лица выражали готовность пресечь любые попытки сопротивления со стороны задержанного. Дознаватель расхаживал возле письменного стола и нервно курил, выпуская дым в широко открытое окно. Вопросы у него давно закончились. Он ожидал дальнейших распоряжений начальника.

– А ну-ка прекратить сейчас же курение на служебном месте! – приказал Чиндарев, едва войдя в помещение. – Я смотрю, вы тут совсем без меня оборзели.

– Есть прекратить курение, – виновато промолвил дознаватель и быстро затушил сигарету.

– Как проходит допрос? Что-нибудь выяснили? Или этот мужчинка в молчанку продолжает играть? – спросил майор, уставившись на подчиненного. Тот не выдержал его взгляда и отвел глаза в сторону. На вопрос начальника дознаватель отвечал, глядя в стенку:

– Абсолютно ничего не выяснили. Задержанный молчит как рыба замороженная.

Чиндарев нахмурил брови, поглядывая то на Полундру, то на милиционеров. После непродолжительного молчания обратился к своим подчиненным:

– Так, ребятки, слушай мою команду. Идите-ка вы прогуляйтесь чуток по коридору. Я хочу сам поработать с этим типом. По индивидуальной программе. Тряхну, так сказать, стариной. Может быть, тогда он не только заговорит, но и запоет не хуже Киркорова. Давайте скоренько.

Стражи правопорядка один за другим быстро покинули комнату. Майор подвинул первый попавшийся стул и уселся напротив Полундры. Стараясь быть непринужденным, милиционер начал разговор:

– Предлагаю пока поговорить по душам. Как говорится, не для протокола. Что-что, а бумаги мы всегда успеем написать. Бумаги, конечно, важны. Однако есть вещи и более важные. И я вам хочу сказать, что на данный момент весьма важным является характер вашего поведения. Понимаете, о чем я? Ваша откровенность и желание оказать помощь следствию сейчас просто незаменимы. Можно даже сказать – на вес золота.

– Звучит слишком высокопарно для банальной милицейской игры, – спокойно сказал задержанный.

– Ну, почему же сразу игра? Не игра, а попытка сделать вам шаг навстречу. Даже несколько шагов. В противном случае зачем бы мне с вами здесь разговаривать? В том-то и дело, что я хочу вам помочь. Милиция ведь не только наказывать призвана. Она в первую очередь помогать должна. Чтобы человек не пропал. Чтобы он на путь истинный встал.

– А кто вам сказал, что я заблудшая овца, которую следует направлять на какие-то пути? – Речь Полундры продолжала источать холодное спокойствие. Допрашивающего подобная тональность не устраивала. Однако он допускал ее, поскольку задержанный наконец-то начал вести диалог.

– Но что поделаешь, если вы ведете себя не вполне разумно? – с фальшивой тоской вздохнул Чиндарев. – Вот у вас при себе нет никаких документов. Это, безусловно, плохо. Вы должны их всегда иметь при себе. Но это еще полбеды. Гораздо хуже выглядит другое обстоятельство. Объясните мне, что вас заставляет молчать и не назвать свои имя и фамилию? Зачем упрямствовать? Ваше поведение безрассудно.

Он пристально смотрел в глаза Сергея, будто пытался его загипнотизировать. Однако ни гипноз, ни полные фальши речи не могли сбить с толку или каким-то образом смутить боевого пловца. Он оставался совершенно невозмутимым. И даже несмотря на то что был скован наручниками, казалось, будто задержанный доминирует над милицейским чином. Майор спешил скорее отделаться от неожиданного ощущения. Однако Полундра не позволял ему этого совершить.

Пауза затянулась. Начальник с едва прикрытым нетерпением снова озвучил суть своего вопроса:

– Почему вы не хотите представиться?

Сергей усмехнулся и заметил:

– Если я скажу, что потерял память, вы мне все равно не поверите. Поэтому я даже и не стараюсь об этом заикаться. Полагаю, что другие версии вас бы устроили в большей степени. Однако они нисколько не устраивают меня.

– Перестаньте хитрить! В конце концов, вы перехитрите только самого себя и никого другого, – недовольно покачал головой милиционер. – Даже и не пытайтесь настаивать на амнезии. Мы не будем тратить средства налогоплательщиков на медицинское обследование для опровержения вашего утверждения. Поэтому я вам настоятельно рекомендую не начинать дешевые спектакли и не изображать из себя неведомо кого. Послушайте лучше мой дельный совет. Сию же минуту возьмитесь за ум и сообщите нам всю правду о себе и о вашем преступлении.

– Гулять по пирсу – это преступление? С каких же пор? – сыронизировал старлей.

– Бросьте паясничать! Меня мало интересуют ваши праздные прогулки по побережью. Признавайтесь, откуда взялись отпечатки ваших пальцев на угнанной моторной лодке?

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Наверное, вы меня с кем-то перепутали.

– Ах, вы все еще не понимаете! – почти выкрикнул Чиндарев и более тихим голосом уточнил: – А вы хоть в курсе, у какого уважаемого человека угнали моторку?

– Оставьте свои уловки для молодых практиканток из академии МВД. На меня они не действуют. Специально для вас я заявляю, что никаких моторок я не угонял.

Начальник встал со стула и стал расхаживать вокруг допрашиваемого. Это позволяло ему почувствовать себя выше и увереннее задержанного.

– Зря упираетесь, – прошипел он. – Дело ведь практически доказано. Я и не стал бы здесь с вами церемонии разводить. Это все просьба хозяина судна. Им является знаменитый скульптор Вахтанг Геладзе. Он, между прочим, широкой души человек. Вы должны быть ему благодарным, так как именно он попросил быть к угонщику снисходительным. Понимаете, что это значит? Мы против его просьбы никогда не пойдем. Мне, главное, галочку поставить, что пропажа оперативно найдена милицией и возвращена хозяину. Признайтесь. А мы уж сумеем найти смягчающие обстоятельства угона. И вас освободят прямо в зале суда.

– Так я задержан или арестован? – уточнил Полундра, будто бы и не слышал увещеваний милиционера. – А то вы все говорите и говорите, а официального документа я так толком и не увидел.

– Вас не это должно волновать! – Напряжение в голосе Чиндарева заметно возросло, и он ударил кулаком по столу. – Ваша задача – сидеть и отвечать на вопросы.

Старлей наградил майора снисходительной улыбкой. Тактика последнего была ясна как божий день. Он безуспешно пытался изображать «доброго полицейского». Питать иллюзии насчет его обещаний мог только полный глупец. К тому же Полундру сильно смутило то, что о ночном столкновении с милицией на побережье майор даже не упомянул. Подобное молчание не могло быть случайностью.

Милицейский начальник специально умалчивал о ночной драке. Он придерживал факт о ней, будто козырный туз в рукаве. Его расчет основывался на стремлении уговорить задержанного безоговорочно признаться в угоне. После признания можно было извлекать спрятанную в рукаве карту – обвинить его в причинении телесных повреждений сотрудникам милиции при исполнении служебных обязанностей. В совокупности обвинения угрожали немалым тюремным сроком. Все речи майора являлись лишь попыткой заманить Павлова в ловушку. Сергей понял это с самого начала. Он продолжал все отрицать, ни с чем не соглашался. С каждой новой минутой его линия поведения все больше и больше выводила из себя Чиндарева. От его недавнего внешнего спокойствия не осталось и следа. Злобные искры в глазах вкупе с дерганой жестикуляцией и прикрикиваниями выдавали его настоящее настроение.

– Не хотите сотрудничать по-хорошему? Ну что ж, это ваше право. – Начальник сделался надменным и погрозил Сергею пальцем.

Обойдя вокруг письменного стола, он поднял трубку телефона и громко сказал кому-то на том конце провода:

– Давай эту четверку ко мне. Срочно!

В коридоре послышался шум чьих-то быстрых шагов. У двери шум ненадолго стих. Раздался стук в дверь. Майор попросил зайти. В комнате один за другим оказались четыре милиционера, которые не так давно испытали на себе мастерство рукопашного боя Полундры.

– Не хотите разговаривать со мной, тогда с вами побеседует кое-кто другой, – высокомерно промолвил Чиндарев, обращаясь к допрашиваемому.

Сергей повернул голову, чтобы посмотреть на пришедших. Милицейская четверка выглядела весьма агрессивно.

– Ну что, мужики? Я буквально на часок по важным делам отлучусь. А вы потолкуйте с ним хорошенько. Только смотрите не переборщите… И начните минут через пять после моего ухода, – сказал начальник подчиненным, оставил комнату и закрыл дверь на ключ. Пройдясь по кабинетам второго этажа, он под разными предлогами распустил сотрудников отделения. Кто-то был отправлен на обед, кто-то домой, а кто-то и к черту на кулички по служебной необходимости. Чиндареву не нужны были свидетели того, что намечалось в комнате дознания.

Пять минут спустя на этаже никого не было, кроме Полундры и кровно обиженных на него людей в форме. «Только синяков не оставляйте», – напомнил остальным один из них. Те в ответ кивнули и, взяв в руки дубинки, двинулись к задержанному.

23

«Принцесса Ханзаде» стояла на якоре в миле от сочинского побережья. У борта исследовательского судна находилась моторка с брезентовым тентом. На ее палубе под навесом происходил весьма примечательный разговор. Специально ради этого разговора туда спустились Крис Хазерленд и Мартин Снуп. С самого начала встречи им пришлось выслушивать панические тирады человека, прибывшего на моторке с Большого Сочи. Им был не кто иной, как Алексей Кондриков. Он по привычке нервно теребил бороду и жаловался на свои злоключения:

– Понимаете, этот чертов аквалангист каким-то образом меня вычислил. Я понятия не имею, кто он такой и какие у него цели. Однако мне стало ясно, что он настырный. Я вовсе не преувеличиваю. Вы должны мне поверить. Этот водолаз увязался за мной и неотступно преследовал буквально по пятам. Я видел его вблизи, как сейчас вижу вас. По всей видимости, это обалденный спец. В принципе это большущее везение, что мне удалось уйти от него…

Бородач смотрел на собеседников большими глазами и ожидал поддержки хоть от одного из них. Но ни Крис, ни Мартин не торопились броситься к нему со словами утешения или подбадривания. Они стояли невозмутимые, одаривая паникера снисходительными взглядами. Когда надрыв последней реплики успел стихнуть, заговорил «мачо».

– Если честно, то я никак не могу понять смысла твоего смятения и беспокойства, – без капли жалости, с выразительным напором сказал он. – С чего бы вдруг тебе сейчас так волноваться? Это выглядит чрезвычайно странно. Ты провоцируешь недоверие к твоим же собственным словам. Что ты нам раньше сообщал? Ты клятвенно заявлял, что сумел нейтрализовать этого проклятого аквалангиста. Ты говорил, что у тебя есть связи в русской полиции. И ты собирался с помощью знакомого продажного копа засадить того настырного парня за решетку. Все на самом деле так и произошло? Или что-то за последние часы изменилось?

Алексей не предполагал, что с ним будут разговаривать в подобном категоричном тоне. Ему пришлось на ходу приспосабливаться к данному обстоятельству. Получалось не слишком удачно, а по большому счету – даже провально.

– Нет, не изменилось, – промямлил Кондриков в ответ. – Этот мужик сейчас и вправду находится в милиции. Его там допрашивают и шьют дело так, как я договорился.

– Так чего ты нам головы морочишь? Думаешь, у нас других дел нет? – еще более резко, чем шеф, выпалил Скипджек.

– Простите, ничего такого я не думаю, – принялся оправдываться бородач. – Скорее всего, вы просто не так меня поняли. То, что аквалангист за решеткой, еще не означает окончательного решения всех проблем. Даже после его ареста я не уверен в собственной безопасности на все сто процентов. Напротив, я глубоко убежден, что он не был единственным человеком, следившим за мной. Вот в чем проблема, господа. Я опасаюсь повторить ранее оговоренные с вами действия. Мне все время кажется, что слежка за мной продолжается. Нельзя исключить, что очередной шпион и теперь остается где-нибудь в засаде. Он ждет момента, чтобы поймать меня с поличным. Мысль об этом меня по-настоящему пугает и угнетает.

Хазерленд повернулся к своему помощнику и с некоторой долей иронии в голосе промолвил:

– Мартин, ты слышал об этих чудесах? Я никак не могу их классифицировать. Может быть, ты, как старый просоленный морской волк, подскажешь? Что на самом деле происходит с нашим таким смелым и отважным другом? У него мания преследования или мания величия?

Ни один мускул на лице Снупа не дрогнул. Он не позволил себе даже подобия улыбки.

– Думаю, что ни одно и ни второе, – хмуро ответил бывший подводник.

– Хм, а что же тогда? – изобразил заинтригованность «мачо».

Бородач недоуменно посматривал на своих собеседников. В момент их обмена репликами ему хотелось исчезнуть с моторки и оказаться где-нибудь за тридевять земель от Сочи. Однако приходилось сидеть и слушать нелицеприятные речи двух злобных иностранцев.

– Случаи, подобные случаю нашего русского товарища, хорошо известны, – начал объясняться Скипджек. – Здесь нет ни мании величия, ни мании преследования. Здесь кроется третий вид маний – мания обогащения. Я уверен, что именно ею Алекс больше всего и страдает. Страдает и делает все возможное и невозможное, чтобы набить себе цену. Ему чертовски хочется получить за работу лишний бакс.

Крис громко засмеялся. Кондриков заметно вздрогнул. Он не мог понять, какие мысли скрывались за смехом нанимателя. Однако через несколько секунд шеф успокоился. С подчеркнуто доброжелательной улыбкой он обратился к наемнику. Эта быстрая перемена в нем сильно обескуражила бородача. Ему стало трудно дышать.

– О, даже если это действительно так, – вдохновенно чеканил каждое слово Хазерленд, – то в стремлении к обогащению нет ничего предосудительного. Мы все-таки не какие-нибудь коммунисты. Мы нормальные поборники свободных рыночных отношений. А их, насколько мне помнится, никто не отменял. Так что, Алекс, твое желание нарастить капитал является вполне естественным. Оно сродни сексуальному влечению. Наоборот, было бы ненатуральным, если бы ты вдруг попросил урезать твой гонорар.

– Спасибо за понимание, мистер Крис, – поблагодарил Алексей, нервно гадая, нет ли какого-либо подвоха в словах хозяина.

– Я тебя уверяю, что беспокоиться насчет денег не стоит, – продолжал «мачо». – Все будет в полном порядке. Тебе лишь нужно еще один раз выполнить знакомую работу. Если выполнишь, то можешь сразу считать себя сказочно богатым человеком. Я согласен, что риск данной работы повысился. Из этого следует, что конечная сумма твоего гонорара тоже возросла. Это тебе не какой-нибудь колхоз. Это, Алекс, капитализм в чистом виде.

– Таких денег ты не заработаешь, горбатясь на этого своего грузина. Не заработаешь, даже если будешь сто лет подряд выбивать для него по сто заказов ежегодно, – добавил Мартин.

У Кондрикова закружилась голова. Он едва верил в свое счастье, которое отчетливо замаячило перед ним.

– А само дело в принципе не такое и трудное, – не давал ему опомниться наниматель. – Тем более что все необходимое для операции оснащение у тебя имеется. Оденешься в сверхсовременный гидрокостюм, нырнешь в море и направишься к точке «D». Надеюсь, ты еще помнишь, что это за место. В условленный час туда прибудет знакомая тебе беспилотная подлодка. Ты ее, как и в прошлый раз, встретишь, заменишь батареи и припрячешь ее на дне до поры до времени. Затем ты вернешься назад. Подлодка выпустит в воду эту отраву по нашему сигналу. Мы будем действовать очень оперативно. У русских не будет ни единого шанса скрыть факт разлива ракетного топлива.

– Как вы это сделаете? – осмелел бородач. – Российские спецслужбы после своего промаха с первой диверсией наверняка не спят. Скорее всего, они подготовили свой сценарий информационной войны. И запугать общественность вам так просто не удастся.

– Алекс, ну ты же сам русский! Ты должен прекрасно понимать, что такое российская бюрократическая машина. Это громоздкий механизм. Ему нелегко совладать с реалиями новейшего времени, – объяснял Хазерленд. – В море произойдет разлив этой дряни. Прежде чем русские почувствуют это на своей шкуре, пройдет некоторое время. Затем разные инстанции будут согласовывать формулировку официальной версии инцидента. Опять же им потребуется какое-то время. Мы же будем действовать молниеносно, как Гитлер. Пока русские станут копошиться, мы проведем собственный анализ морской воды. Для этого у нас на борту имеется весьма неплохая химическая лаборатория. Оборудование в ней самое современное. Специалисты работают высококлассные. Мы быстренько возьмем пробы в зоне разлива отравы. А наши эксперты в считаные часы подготовят отчет. Настоящий научно обоснованный отчет. Мы разошлем его крупнейшим западным информационным агентствам и редакциям наиболее солидных печатных и сетевых изданий. Кроме того, мы отправим образцы проб разным лабораториям за пределами Российской Федерации.

– Допустим, что российские спецслужбы и опоздают с реакцией на происшествие, – опять встрял наемник. – Что им помешает объявить вашу рассылку информационной провокацией врагов России?

– Им будет непросто сделать это. Ты забываешь, что я имею определенный вес в мировых научных кругах, – напоминал хозяин. – По большому счету хватило бы только перечисленных мною действий. Однако нам хочется, чтобы русские вообще не смогли ничем крыть. Поэтому разлив будет заснят на качественную видеоаппаратуру. Мы просто синхронизируем его со съемками документального фильма об археологической экспедиции. Популярный во всем мире телеканал передаст красочную картинку происшествия, якобы случайно зафиксированную. Я останусь вне тени подозрения. Опять же благодаря моей безупречной репутации мецената и спонсора подводной археологии. Буду налево и направо раздавать интервью и выказывать сочувствие по поводу того, что Россию постигла такая ужасная беда. Пока здешние спецслужбы сумеют что-либо предпринять, «Принцесса Ханзаде» уйдет в нейтральные воды. А ты, если хочешь, можешь исчезнуть еще до начала всей этой шумихи. Ты, Алекс, кажется, мечтал о Рио-де-Жанейро. Почему бы не осуществить заветную мечту?

Алексей внимательно выслушал нюансы плана действий и неожиданно для присутствующих снова замялся. Что-то его насторожило. По виду было ясно, что в нем борются противоречивые чувства. Он не мог сказать уверенно ни «да», ни «нет». Когда общее молчание несколько затянулось, бородач судорожно сглотнул слюну и заговорил с хорошо ощутимым недоверием:

– Все это отлично. Но мне никак не дает покоя один вопрос. Почему после первого разлива мина не сработала? Улики остались на дне. И я не знаю, не попали ли они в руки спецслужб.

– Ты меня просто удивляешь! – воскликнул Крис. – В любом деле случаются проколы. Но не пасовать же после каждого из них. В этот раз мина была тщательно проверена. Можешь быть уверенным на все сто, что она взорвется и уничтожит аккумуляторы. Тебя никто ни в чем не станет подозревать. Уедешь за границу. Если захочешь, изменишь имя и фамилию. С деньгами, которые ты получишь, сделать это очень просто. Так что ты скажешь?

– Ладно, я согласен. Но только чтоб действительно в последний раз, – негромко ответил Кондриков.

Хазерленд и Снуп удовлетворенно переглянулись и обменялись с русским другом рукопожатиями.

24

В баре «Черная каракатица» звучала легкая современная музыка. Из стилизованных под пивные бочонки колонок вырывался хрипловатый голос солистки модной московской поп-группы. Песни ее нового альбома были посвящены любви, спорту и скорой Олимпиаде в Сочи. Особого наплыва посетителей еще не наблюдалось. Но на большинстве пустых столиков красовались таблички с надписью «Заказано». Немногочисленные отдыхающие – кто тихо, кто громко – вели застольные беседы, поглощали напитки и еду. Работники бара неторопливо выполняли свои обязанности.

Дверные колокольчики зазвенели, извещая о приходе нового посетителя. Дверь широко распахнулась, и в бар вошел майор Чиндарев. Он небрежно кивнул бармену и с важным видом подался к угловому столику. Усевшись за него, снял фуражку и повесил на спинку второго стула. Раздражавшая его табличка «Заказано» была вмиг свалена звучным щелчком пальца. Не говоря ни слова, начальник придвинул к себе пепельницу и бережно достал из кармана трубку. Едва он успел набить ее табаком и раскурить, к столику подбежала молоденькая официантка. Майор принял из рук девушки меню и подмигнул ей с похотливой улыбочкой. Она покраснела и поспешила убрать со стола табличку. Стол хоть и был на самом деле заказан, но именно для этого гостя в погонах.

Выбрав приглянувшиеся блюда, милиционер громко позвал официантку.

– Девочка, я уже готов, – басом прогремел майор.

Она в мгновение ока примчалась на его своеобразный клич. Другие посетители с удивлением переглянулись. Начальника это абсолютно не заботило. Сделав заказ, он откинулся на спинку стула. На стене по правую руку от него висела рамка с морской картой. По левую руку – карикатурный портрет пирата. Да и сам страж правопорядка выглядел карикатурно. Такое впечатление создавали его взъерошенные волосы и манерное курение. Впрочем, никто из работников бара не усмехался, глядя на майора. Их подобострастная суета зиждилась отнюдь не на правилах заведения. Нет, безусловно, все в «Черной каракатице» знали, что клиент всегда прав. Но в данном случае и официантка, и администратор, и владелец бара в своем далеком офисе руководствовались иным принципом. «К особым клиентам нужен особый подход», – гласил он.

То, что Чиндарев является особым клиентом, знал любой работник бара. Его появление всегда сопровождалось определенным волнением. Нужно было обязательно угодить гостю и ни в коем случае не испортить настроение. В противном случае следовало приготовиться к разного рода неприятностям. Ходили целые легенды о том, как он в прежние времена наказывал несговорчивых «общепитовцев». Проверять реальность легенд на своих карманах нынешняя администрация «Черной каракатицы» не желала. Она однозначно выбирала суетливую услужливость.

Начальник ОВД был в принципе доволен приемом. Однако свое настроение не показывал. Официантка быстро выполнила его заказ. В считаные минуты на столе оказались бокал и бутылка с охлажденным сухим вином. Не заставили себя ждать свежий лаваш и греческий салат из свежих овощей с брынзой. Зная о привычке майора есть салаты вместе с первыми блюдами, официантка вскоре принесла тарелку мясной сборной солянки. Милиционер одобрительно кивал. При этом он ни разу не удосужился сказать «спасибо».

Особый гость с аппетитом уплетал приготовленные для него блюда. Однако свойственная ему в это время задумчивость была заметна за версту. Она могла означать все, что угодно. Администратор дважды украдкой подходил к барной стойке и осторожно бросал взгляд на майора. Выражение его лица могло обещать лишь приезд какой-нибудь финансовой проверки, санитарно-эпидемиологического контроля или службы пожарной безопасности.

Чиндарев откушал салат и солянку. Он не придавал никакого значения суете обслуживающего персонала. Он считал ее вполне нормальной и само собой разумеющейся. Вот если бы этой суеты не было, его реакция оказалась бы совершенно иной. Сейчас же начальника занимали другие проблемы. Он опять откинулся на спинку стула, достал из кармана блокнот с ручкой и неаккуратно положил перед собой на стол. Бармен орлиным взором уловил это движение. Суета усилилась стократ. Официантка подлетела к майору с двойной порцией отменного шашлыка и еще одной бутылочкой вина. С натянутой улыбкой она пожелала милиционеру приятного продолжения обеда и напомнила, что все за счет заведения.

– Благодарю, – лениво прохрипел начальник и принялся за шашлык.

Пережевывая мясо, особый гость раскрыл блокнот и начал писать. В этот момент работники несколько поднапряглись. Они гадали, уж не впечатления ли о баре неспешно фиксирует страж правопорядка. Их гадания являлись ошибочными. Чиндарев просто не хотел тратить зря время и решил набросать черновик протокола. Делал он это исходя из своих представлений о том, что происходило в тот момент в ОВД в комнате дознания. Смысл будущего протокола должен был свестись к нескольким ключевым моментам. Во-первых, задержанный во время личного досмотра беспричинно набросился на сотрудника милиции, попытался его укусить, несколько раз ударил. Во-вторых, применение против задержанного спецсредств является вполне оправданным.

Записав последнюю фразу, майор задумался. Официантка тут же возникла возле него и предупредительно спросила:

– Не желаете ли еще чего-нибудь?

Гость самодовольно улыбнулся и попросил десерт.

25

То, что должно было произойти в закрытой на ключ комнате дознания, Полундра догадался сразу. Выразительный намек на подобное развитие событий он ощутил еще в последних репликах майора. Но соглашаться с его абсурдными предложениями Сергей не собирался. Поэтому морально подготовил себя к экзекуции. Точнее, не к экзекуции, а к попытке произвести экзекуцию по отношению к нему.

Четверка разгоряченных жаждой мести милиционеров перегруппировалась. Двое остались за спиной у задержанного. Еще два стали перед ним. Эти явно стремились нагнать на Полундру страх. Они громко ругались и размахивали резиновыми палками. Сергея данное зрелище невероятно смешило. Но он удержался от смеха и позволил себе лишь едва заметно улыбнуться. Тем не менее экзекуторы ее увидели и рассвирепели.

– Какого хрена ты здесь улыбаешься, падла?! Это тебе не цирк! Тебе надо здесь плакать горькими слезами, – зашипел один из них. – Сейчас мы тебе устроим настоящее побоище. И ты очень сильно пожалеешь о своем поведении на пляже. Ни одного синяка мы на тебе не оставим. Но кровью ссать, сука, обязательно будешь. Это я тебе гарантирую.

Угроза нисколько не испугала старлея. Он посмотрел на угрожавшего и спокойно промолвил ему в ответ:

– Ты свои понты оставь для бомжей и молокососов, курящих в подворотне. Меня же они совершенно не впечатляют, сержантик. Так что лучше тебе самому основательно поразмышлять над собственным поведением. А твои товарищи пускай присоединяются. У вас еще есть шанс измениться.

– Да кто ты такой, чтобы клюв без спросу раскрывать?! – вскипел старший сержант.

– Ты хочешь знать, кто я такой? Хорошо, мне не сложно сказать. Знай, что я – охотник на оборотней в погонах. Лютый и беспощадный, – с ироничной усмешкой выдал Полундра. – Поэтому и тебе, и твоим дружкам лучше немедленно внести меня в список тех, кого вам нужно бояться. А после этого было бы неплохо снять с меня наручники и сдаться на мою милость. В противном случае ничего хорошего я вам обещать не могу.

Поведение задержанного привело милиционеров в бешенство.

– Ну ни хрена себе! Вы слышали, что этот урод сказал?! Давайте ему наконец ввалим по полной программе. А то совсем обалдел со своими разговорами! – вскричал сержант.

Милиционеры начали действовать.

Стоявшие за спиной задержанного верзилы схватили его под руки. Третий выбил из-под Сергея табурет и сразу же ударил его дубинкой по бедру. Их верховод также не стал медлить и хорошенько размахнулся своим оружием. Его глаза были полны слепой ярости. Вместе с тем в его взгляде читалось удовольствие от предвкушения скорой мести. Очень уж сильно он хотел поквитаться с наглым незнакомцем за позор ночного столкновения на пляже. Взмах длился не более полутора секунд. Однако за это время старлей успел принять единственно верное решение. Используя держащих его дылд в качестве опоры, он резко выбросил ноги вперед. Удар пришелся в грудь старшего сержанта. Тот подался назад и попытался сохранить равновесие. Однако ни размахивание руками, ни попытки схватиться за что-либо ему не помогли. Более того, милиционер зацепился ногой за оставленный начальником стул и с грохотом повалился на пол.

Такое развитие событий было для всех полной неожиданностью. Пока остальные «оборотни в погонах» пребывали в замешательстве, Полундра ударил ногой в пах своего первого обидчика. Лицо у парня мгновенно посинело. Он выронил дубинку и моментально присел. А затем улегся на пол, корчась от боли. Еще два экзекутора медленно соображали, что можно предпринять. Они продолжали крепко держать ретивого незнакомца под руки. Подспудно они понимали, что отпускать его нельзя. Если уж в таком состоянии задержанный сумел перехватить инициативу, то что же будет, если он освободится! Полундра ничуть не колебался и воспользовался бездействием державших его верзил. Он ловко оттолкнулся от близлежащего стола и сделал молниеносный переворот назад. Ноги слегка задели потолок. На это старлей в принципе и рассчитывал. «Пробежавшись» по потолку, Сергей быстро отпружинил от него и кувыркнулся, волоча за собой милиционеров. Все трое упали как снопы от сильного ветра. Правда, Полундра был готов к этому падению и ухитрился его смягчить. Верзилы же ничего предпринять не успели. Они стукнулись головами друг о друга и в таком положении оказались на полу. Павлов сумел освободиться из их цепких лап. Демонстрируя чудеса гибкости, он перевел закованные в наручники руки из-за спины к животу. Обшарив одного из милиционеров, он нашел ключи и освободился от браслетов.

Как бы ни было больно четверке «оборотней», жажда мести все равно оказалась сильнее. В диком исступлении они подпрыгивали с пола и бросались в сторону «охотника». Последний успел вооружиться дубинкой и встречал нападавших перекрестными ударами. Милиционеры какое-то время пятились. Но затем обязательно возвращались к обидчику, ожесточенно отвечая на его удары. Полундре удавалось увертываться от большинства их выпадов. Однако доставалось и ему.

– Тебе конец, ублюдок! Ты сейчас в бифштекс с кровью превратишься! – неистово орал ему старший сержант, а напарники поддакивали.

– Мне кажется, что вы, все вместе взятые, очень плохие повара. Поэтому я откажусь от ваших услуг, – не преминул раззадорить противника старлей.

Очередная вспышка гнева подвигла «оборотней в погонах» к новой атаке. Громко ругаясь, они рванулись к Полундре. Тот резво переместился от запертых дверей вправо. Разъяренные экзекуторы ликовали – задержанный сам себя загнал в угол. В прямом смысле. Они не знали, что это была лишь уловка старлея. Как только милиционеры приблизились к Павлову, он стремительно прыгнул к стоящему рядом шкафу и обрушил его на нападавших. Крик «оборотней» смешался с грохотом падающего шкафа и звоном бьющегося стекла из его дверей. Полундра без раздумий прыгнул сверху, чтобы еще больше припечатать своих незадачливых мучителей.

Задняя стенка шкафа оказалась непрочной. Обе ноги Сергея пробили ее и застряли. Освободиться из неожиданной западни, не повредив голеней, было трудно. Пришлось бить по деревянному листу кулаками, стараясь в несколько раз увеличить отверстие. Едва он произвел три-четыре удара, как милиционеры одним махом подняли шкаф и изо всех сил толкнули его к стене. Они были уверены, что сумеют таким способом успокоить задержанного. Полундра действительно не ожидал подобного поворота событий. Он довольно сильно ударился о стену. Однако сознание не потерял. Ноги оставались неповрежденными. Более того, пробитое им отверстие в шкафу от удара сделалось еще больше.

«Оборотни» верещали, сильнее придавливая шкаф к стене. Никакого положительного для них эффекта эти усилия не давали. Даже в стесненном положении старлей продолжал крошить доски шкафа. И неудивительно, что спустя две минуты он выбил полки и следом выскочил из шкафа сам. Четверка обозленных мужчин в милицейской форме медленно приходила в себя. Тем временем Серега схватил в обе руки по полке и вернулся к бою. Он налетел на милиционеров и принялся их колотить. Полки оказались такими же непрочными, как и остальные части шкафа. После двух-трех ударов они развалились в щепки. Полундра не останавливался, применяя против четверки различные приемы рукопашного боя.

– Да ты, может, спецназовец?! Краповый берет? – с хрипом спросил у Полундры сержант, очухавшись после очередного удара кулаком в челюсть. Его напарники по второму-третьему разу улеглись на пол и со стонами ползали по нему.

– Меня зовут Кириллом, а ты олень тупорылый, – нарочито грубо ответил сержанту Павлов, не говоря правды о себе.

– Кто олень? Я олень? – пытался кричать сержантик. – Я тебе покажу сейчас оленя, лось ты педальный…

Он схватил за ножку табурет и изо всех сил метнул в сторону старлея. Тот лишь слегка отклонился в сторону. Элемент меблировки пролетел мимо. Не задев возмутителя спокойствия, он ударился о стену и упал на пол практически целым. Сергей поднял табурет и двинулся на метателя. Тот принял оборонительную стойку боксера и покачивался, дожидаясь, когда приблизится нападавший.

– Не пора ли уже сдаться? – спросил у сержанта Полундра.

– Убей себя, мразь, – раздался в ответ возглас.

Милиционер двинулся в атаку. Старлей ловко отпрянул и без особой силы опустил верхнюю часть табурета на голову атакующего. Раздался треск древесины. Табурет развалился на части. Сержант выпучил глаза и рухнул вниз.

Тем временем один из «оборотней» очухался. Увидев стоящего спиной Полундру, он почувствовал очередной прилив сил и злости. Мент неслышно подполз к развалившемуся шкафу. Взял одну из уцелевших досок и вскочил с пола. Подлетев к возмутителю спокойствия, грохнул его доской по спине. От удара деревяшка развалилась на части. Преодолевая боль, Сергей резко развернулся и врезал обидчику ногой в голову. Тот отлетел в сторону и ударился о входную дверь. Она громко скрипнула, но все же осталась цела. Милиционер лежал под дверью, обхватив лицо руками.

Еще два «оборотня» пришли в себя после проведенных Павловым профилактических процедур с применением полок. Они поднялись на ноги и, не сговариваясь, рванулись к своему обидчику. Тот сразу почувствовал их приближение. Он обернулся и приготовился к защите.

– Налетаем на него. Хватаем за руки и ноги. Поднимаем над собой, насколько получится. А потом резко бросаем на пол, – объявил один из патрульных своему товарищу.

– Ага, пускай эта сволочь узнает, что такое бреющий полет мордой вниз, – поддержал тот.

Они кинулись в сторону Полундры, пытаясь реализовать свой план. Сергей не стал дожидаться его осуществления. Он выбежал навстречу милиционерам и сиганул между ними. В полете старлей резко развел полусогнутые руки и ударил противников локтями в спины. Совершив кувырок, он немедленно подпрыгнул. Полундра молниеносно развернулся. Оба нападавших пребывали в замешательстве от его действий. Они стояли, схватившись за ноющие спины. Павлов взял валявшуюся рядом дубинку и через секунду был возле «оборотней». Со всего размаха он хватил их резиновой палкой по голеням, сбивая с ног. Они вскрикнули от боли и повалились на пол. Сергей осмотрелся. Ему хотелось узнать, не исходит ли еще от кого-нибудь угроза. Он не горел желанием вступить в бой еще с кем-нибудь.

26

Майор Чиндарев возвращался на рабочее место в хорошем расположении духа. Он вальяжно прошествовал мимо дежурного и направился к лестнице. Поднимаясь на второй этаж вверенного ему отделения внутренних дел, начальник невольно принялся насвистывать мелодию популярной песни о будущей сочинской Олимпиаде. Сытый и довольный, он чувствовал себя счастливым. Казалось, ничто на свете было не в состоянии это ощущение изменить.

До комнаты дознания оставалось буквально несколько шагов. Коридор пустовал. На всем этаже практически не слышалось ни звука. Лишь в одном кабинете чересчур громко играло радио. Милиционер был абсолютно уверен в том, что дело с ретивым неизвестным уже решено. Бравые ребята не могли подвести. Тем более они горели безудержным желанием отомстить. Задержанный мужчина в их руках должен был стать намного сговорчивее, чем был до того. По крайней мере, майор так себе это представлял. Блокнот с готовым черновиком протокола лежал у него в кармане. Оставалось лишь выполнить некоторые мелкие формальности и дать дальнейший ход делу. Скованному наручниками строптивцу отводилась роль козла отпущения. Попутно Чиндарев собирался повесить на него парочку нераскрытых преступлений. В таком случае жертве обстоятельств угрожало попасть за решетку на несколько лет. Однако для этого нужно было, чтобы все расчеты начальника ОВД оказались верными.

Майор подошел к двери комнаты дознания едва ли не на цыпочках. Прильнув к ней, он прислушался. В помещении царила полнейшая тишина. Это несколько настораживало. По его мнению, хоть какие-то звуки должны были доноситься из-за дверей. Чиндарев наклонился и приставил ухо к замочной скважине. Он сразу же ощутил легкий холодок сквозняка. Вместе с тем ему удалось уловить некий невнятный шумок. Что это было, начальник определить не смог. То ли сильно приглушенные голоса, то ли сдавленные стоны. Он бесшумно достал связку ключей. Выбрав из них нужный, милиционер опасливо вставил его в замочную скважину. Затем медленно сделал два оборота. На втором обороте щеколда замка издала громкий звук. Майор отскочил в сторону от входа и плотно прижался спиной к стене. За дверью на эту возню никто не отреагировал. Отсутствие реакции еще больше настораживало и сводило с ума. «Ну, ведь не могли же они все взять и исчезнуть из комнаты!» – тщетно успокаивал себя милицейский босс. Его рука машинально потянулась к кобуре и нащупала холодную рукоятку пистолета. С оружием наготове ситуация воспринималась совершенно по-иному.

Не отходя от стены, Чиндарев протянул руку к двери и несильно толкнул ее. Она открылась. Майор замер в ожидании реакции. Однако в очередной раз никаких действий не последовало. Это притом, что в помещении явно кто-то находился – изнутри доносились невыразительный хрип и приглушенный кашель. С опаской майор заглянул в дверной проем и остолбенел от шока. Четыре детины, на которых он полагался, беспомощно ползали по полу. Все до одного в синяках, ссадинах и кровоподтеках. Почти вся мебель в комнате была перевернута и поломана. Все вещи, лежавшие ранее на столе, теперь оказались разбросанными по полу. Единственное, что лежало на столе и мгновенно бросилось в глаза, были наручники. Из широко распахнутого окна заметно сквозило. С сомнением майор взглянул на окно. Ему не хотелось верить в то, что несговорчивый молчун спрыгнул со второго этажа и ушел незамеченным. Однако иное объяснение произошедшему здесь подыскать оказалось трудным делом.

Не опуская пистолета, милиционер сделал два-три шага вперед. Только его избитые подчиненные могли внести ясность в то, что произошло в комнате. Получить их объяснения он и намеревался. Майор приблизился к хрипящему старшему сержанту. Едва он успел открыть рот, как в мгновение ока из-за дверей появился Полундра. Он сильным ударом дубинки выбил пистолет из рук начальника отделения. Тот не сумел опомниться и слегка пригнулся, будто над головой летели пули. Старлей воспользовался возникшим замешательством. Захлопнув ногой дверь, он цепко схватил Чиндарева обеими руками и резко бросил на стену. Тот сильно ударился и грохнулся вниз в полуобморочном состоянии. Из ноздрей милиционера неровными струйками потекла кровь. Сергей взял со стола наручники и надел их на начальника ОВД. Мент кряхтел и ругался матом, как последний сапожник.

– Надеюсь, что сейчас разговор будет по-настоящему конструктивным, – твердо проговорил Полундра. – Обойдемся без вранья, запугиваний и прочей дребедени. Все это на данный момент представляется совершенно неуместным.

– Что за чертову хрень ты мелешь?! – пробормотал майор, вставая на ноги – Все, что ты сейчас делаешь, тебе охрененно аукнется! Если ты не понимаешь сам, то я тебе объясню популярно. Читай по губам: ты подписал себе приговор. Выродок!

Павлов спокойно выслушал угрозы.

– Реакция неправильная, – в конце концов сказал он тихонько и огрел собеседника по спине резиновой палкой.

Начальник сморщился от боли. Отдышавшись, уже более сдержанным тоном промолвил:

– Ты дважды уложил не самых худших моих людей. Как и в первый раз, сейчас тебе ничего не стоило убежать. Окно ведь не закрыто. Но ты для чего-то остался. Что тебе вообще нужно?

– Мне нужна правда, только правда и ничего, кроме правды, – проговорил в ответ Полундра.

– Какая еще правда? По-моему, здесь все и так понятно.

– Понятно, да не совсем, – старлей прищурил правый глаз.

Бровь над его глазом была разбита. Кровь успела запечься. Он подошел вплотную к противнику и с лукавой улыбкой пояснил:

– Пока ты, товарищ майор, изволил отсутствовать, я не бездействовал. Помимо вот этих ползающих субъектов я внимательно просмотрел кое-какие бумаги и обнаружил в них одно весьма странное обстоятельство. Во время допроса ты ссылался на Вахтанга Геладзе и давал понять, что это он написал заявление о пропаже его моторки. Но на поверку дело обстояло иначе, и бумагу написал некто Алексей Кондриков. О нем ты почему-то говорить не спешил.

– Какая разница, кто подал заявление? Господин Кондриков является помощником и близким доверенным лицом скульптора. К тому же он часто пользовался лодкой по своему усмотрению.

– Не надо так усердствовать. Все, что ты сейчас сказал, я и без тебя знаю. Читать еще не разучился. А ты мне лучше скажи кое-что другое. Когда этот белый, пушистый и законопослушный помощничек подал заявление на самом деле? Точно днем? Или, может быть, в какое-то другое время? Только постарайся быть со мной предельно честным. А то, если вдруг потом выяснится, что ты соврал, то мне обязательно придется вернуться. Ты можешь превратить отделение милиции в неприступную крепость. Но я все равно приду в твой кабинет и поговорю с тобой. И уж тогда наша беседа будет намного серьезней, чем сейчас, – предупредил Полундра, демонстративно похлопывая дубинкой по своей ладони.

Милиционер моментально сник и побледнел. Ему не хотелось признаваться. Но молчание или ложь не могли избавить его от этого незнакомца. Рядом с ним стоял человек, которого он совсем недавно надеялся упрятать за решетку. Теперь этот человек диктовал свои условия и угрожал расправой. Поверить в его обещания можно было очень легко. Следовало лишь еще раз обвести взглядом комнату и посмотреть на крепких парней, которые продолжали ползать на полу.

– Тебе не сдается, что пауза затянулась? Отвечай на поставленный вопрос, – напомнил Сергей.

– Заявление не было написано днем, – выдавил из себя Чиндарев признание. – Алексей Кондриков позвонил мне поздним вечером. Именно тогда он и попросил оформить документ об угоне несколькими часами раньше. Он уверял меня, что просто опасается гнева Геладзе. Мол, скульптор ему доверил моторку, а он ее проворонил. Да еще и поздно обнаружил пропажу. Я согласился пойти ему навстречу в этом вопросе. Почему бы не помочь хорошему человеку?

– Кругом сплошь только хорошие люди, – с ухмылкой ответил Полундра. Легким движением руки он коснулся шеи собеседника и отключил его.

В том, что Кондриков так сильно боялся своего шефа, старлей сильно сомневался. Обыскав карманы начальника отделения, он обнаружил блокнот. Черновик протокола внес определенную ясность в логику поведения милиции. Сергей понял, что его задержали по навету помощника известного скульптора. Все это не могло быть простым совпадением или стечением обстоятельств. Алексей Кондриков наверняка преследовал определенную цель. И ею, без сомнения, была нейтрализация Полундры. А поскольку дело сводилось к якобы угнанной моторной лодке, причин для колебаний не оставалось. Податель заявления и человек в куртке с капюшоном, удиравший на моторке от Павлова, – одно и то же лицо.

Необходимо было что-то срочно предпринять. Но для начала следовало покинуть ОВД. Выйти через центральный вход не получилось бы. Дежурный ни в коем случае не стал бы разблокировать дверь. Лишних передряг Сергей не хотел. Поэтому подошел к окну. Оно выходило на боковую тенистую, практически безлюдную улочку. Высота для прыжка была вполне приемлемой. К тому же внизу располагался газон с цветочной клумбой. Не теряя времени, старлей сиганул за окно. Приземление оказалось удачным. Прыгун огляделся по сторонам, высматривая возможных свидетелей его прыжка. Однако ни на улице, ни в окнах первого этажа отделения никого видно не было видно. Полундра как ни в чем не бывало сошел с клумбы и потихоньку побрел прочь, постепенно переходя на бег.

Припустив вниз по улице, Павлов едва замечал прохожих и проезжавший мимо транспорт. Он намеревался удалиться на значительное расстояние от ОВД. Сигнал «Кавасаки Ниндзя» заставил его вздрогнуть и быстро свернуть в первый попавшийся дворик.

– Сережа, куда ты? Погоди! – Знакомый женский голос заставил беглеца остановиться. В дворик на своем мотоцикле медленно въехала Юлия Баскалова.

– Я рада тебя видеть, – с улыбкой промолвила она. – Уже по второму кругу объезжаю отделения милиции. Представляешь, везде мне говорили, что никого похожего на тебя не задерживали. Так что же все-таки случилось на пирсе?

– Юля, это очень долго объяснять, – сказал Полундра. – Тебе опасно общаться со мной. Последствия могут оказаться самыми страшными.

– Да мне все равно, какие там будут последствия! Ты спас мне жизнь. И я тоже постараюсь тебя спасти, – решительно заявила спортсменка. – Садись на мотоцикл.

– Спасибо, – поблагодарил девушку старлей и сразу же предупредил: – Но только никому не говори, что ты меня видела.

Он сел позади Юлии. В ответ она снова улыбнулась и заметила:

– Сначала уедем отсюда. А потом уже разберемся, что к чему.

Баскалова вырулила обратно на улицу и прибавила газу. Мотоцикл помчался прочь.

27

Российскую военно-морскую базу покинули две дизельные подводные лодки. Они направились в сторону открытого моря, чтобы занять диспозицию в пяти-семи милях от сочинского побережья – именно там им предстояло нести боевое дежурство. Местонахождение каждой из них было определено экспертными расчетами. Последние базировались на предположениях лейтенанта Сергея Павлова. Также во внимание брались данные о маневренности известных беспилотных мини-субмарин. Ведь именно движение «беспилотки» следовало обнаружить.

Русские подлодки погрузились в районе базы. Весь путь следования они прошли в погруженном состоянии. Отдельные лица из командования предлагали сделать их дежурство надводным ради демонстрации силы. Однако в целом возобладали иные настроения. Дежурство осталось подводным, как и планировалось изначально. Нужно было заботиться о пошатнувшемся имидже Сочи и не нагнетать лишней паники в поредевших рядах курортников. С другой же стороны, пугать противника открытой демонстрацией силы представлялось делом бессмысленным. Следовало ведь не отпугивать, а, наоборот, приманивать террористов. А если уж не приманивать, то по крайней мере создавать видимость полного бездействия властей и силовых ведомств. Только продуманная закулисная игра позволяла дать положительный результат.

Преступников необходимо было обезвредить в самые сжатые сроки. Крайней точкой вероятной антитеррористической операции являлся канун прибытия в город инспекторов Международного олимпийского комитета. К тому времени, кровь из носа, требовалось собрать доказательства антироссийской диверсионной деятельности. Причем инспекционная комиссия МОК обязывалась удостовериться в их подлинности и полноте. Убедительно выглядеть в глазах инспекторов мог только целый комплекс улик вкупе с признаниями исполнителей и организаторов диверсий. Разрозненные факты, склеенные догадками и гипотезами, комиссию вряд ли бы устроили. Поэтому промедление с поимкой диверсантов считалось недопустимым. Слишком высокая цена стояла на кону.

Экипажи подводных лодок заглушили двигатели. На бортах обоих подводных судов господствовала полнейшая тишина. Работали сверхчувствительные сонары. Акустики внимательно «слушали» море. Задача перед ними стояла предельно простая. Нужно было засечь несанкционированное передвижение некоего подводного объекта и доложить об этом вышестоящему руководству. Начальство в лице контр-адмирала Владимира Галеева решало, как поступить с данным объектом дальше. Обе подлодки в принципе были готовы произвести торпедную атаку плавсредства-нарушителя. Однако на такое действие однозначно требовался особый приказ.

Тщательное «прослушивание» моря никак не давало желаемых результатов. Сонары были обращены в сторону нейтральных вод. Движение подводных объектов в данном районе не фиксировалось. Периодически засекались лишь надводные суда. Торговые и военные корабли, прогулочные теплоходы и спортивные яхты то и дело попадали в поле действия сонаров. Сведения о них передавались на базу. Наземные службы сверяли данные о каждом из этих судов. Ни одно из них большого подозрения не вызывало. Акустики понимали, что дежурство может затянуться надолго. Они мысленно готовили себя ко второй смене.

«Тишина» моря на самом деле была обманчивой. В зоне действия сонаров, у самого дна, практически бесшумно двигалась беспилотная мини-субмарина. Ее движение не отличалось высокой скоростью. Зато она чутко реагировала на подводные рельефы и автоматически подстраивалась под них. Подлодка шла по заданному программой курсу, доставляя к сочинским берегам смертоносный груз. Сонары вполне отчетливо прочитывали большинство изгибов морского дна. Однако субмарина оставалась для них невидимой.

В том, что диверсантское судно не попало в поле внимания российских подводных лодок, не было ничего странного. При создании данного плавсредства использовались самые современные наработки американских ученых. Среди них – технологии, применяемые в сверхновых моделях авиации США. В частности, мини-субмарина была оснащена оборудованием, близким по своим параметрам к оборудованию самолетов «Стелз». Именно оно способно рассеивать и поглощать сигналы сонаров, превращая судно в почти совершенную «невидимку» для акустиков.

Оставаясь незамеченной, беспилотная субмарина прошла в нескольких милях от дежурных подлодок. Сонары в ее отношении оставались глухими и незрячими. Капитаны обоих российских судов докладывали контр-адмиралу Галееву, что все спокойно. Владимир Денисович негодовал оттого, что не понимал ситуацию, и подтверждал приказ о продолжении боевого дежурства.

28

Надвигалась ночь. Сумерки опустились на побережье и море. Где-то за горизонтом догорали последние лучи красного солнца. На берегу вспыхивали огни гостиниц, массы заведений, предназначенных для отдыха и развлечений. Отголоски музыки и радостных возгласов доносились из прибрежных ресторанов, баров, кафе. Ночная жизнь в Большом Сочи только начиналась и еще не успела набрать обычного размаха.

В двух милях от суши стоял небольшой катер. На нем не было ни музыки, ни ликующих возгласов. Даже сигнальные огни горели сиротливо тусклым светом. Два военных моряка молча сидели за мониторами слежения. На экраны была выведена картинка, передаваемая подводными веб-камерами. Инфракрасная подсветка делала изображение более выразительным.

Камеры не располагались непосредственно под катером. Командование решило не подвергать моряков излишнему риску. Риск и без того был велик. Ведь несколькими кабельтовыми восточнее находилась точка предполагаемой диверсии. Именно там специалисты и установили всю необходимую для слежения аппаратуру. В случае появления в этом районе подозрительных судов либо людей наблюдатели обязывались срочно связаться с базой. До прибытия основных сил они должны были действовать с учетом конкретных обстоятельств.

Слежение результатов не давало. Моряки периодически регулировали камеры, пытаясь выхватить из подводной тьмы большее количество объектов. Ничего нового, кроме привычных водорослей и залежей мусора, на мониторах не появлялось. Но приказ есть приказ. Оба наблюдателя продолжали всматриваться в экраны. Чтобы как-то скрасить рутину и победить дремоту, один из моряков достал термос и наполнил две большие кружки крепким бодрящим кофе.

– Ну и работенка нам сегодня досталась, – с некоторым сожалением промолвил он, передавая кружку напарнику.

– Работа как работа, – не согласился с ним товарищ. – Не хуже и не лучше, чем любое из обычных заданий.

– А если террористы объявятся? – уточнил первый.

– Да сто лет мы нужны этим террористам, – скептически ответил второй и сделал глоток напитка.

Разговор моряков прекратился, толком не начавшись.

Тем временем у кормы катера вынырнул аквалангист. Он поднял маску и машинально выжал мокрую бороду. Это был Алексей Кондриков. Прислушавшись к звукам, предатель понял, что с местом всплытия не ошибся. На заднем борту его не должны были заметить. Тем не менее он действовал с максимальной осторожностью. Аквалангист уцепился за борт и бесшумно подтянулся. Спустя пару секунд он оказался на палубе. Моряки сидели в рубке. В воздухе витал запах кофе. Алексей извлек из специальной сумочки американский подводный пистолет и нож подводного пловца с грузинской маркировкой. Использовать их по прямому назначению не входило в его планы. Он нагнулся и аккуратно положил оружие на палубу. Сделав это, Кондриков выпрямился и замер. Он мысленно представил планировку катера. Оставшуюся часть плана следовало выполнить молниеносно.

Держа руку в сумочке, изменник решительно двинулся к рубке. Он быстро открыл дверь, бросил вовнутрь одну за другой две гранаты и сразу же побежал прочь. Наблюдатели не успели опомниться, как незваный гость уже был в воде и стремительно удалялся от места своего злодеяния. Гранаты исправно сработали. Раздались два взрыва с минимальным интервалом между собой. Моряки погибли мгновенно. Взрывной волной рубка была разнесена на части. Катер объяло яркое пламя.

Кондриков приостановился и оглянулся. Ему хотелось воочию убедиться, что судно противника уничтожено. Почти целую минуту он зачарованно смотрел на огонь. Затем спешно опустил маску и ушел под воду.

29

Несколькими часами ранее «Кавасаки Ниндзя» знаменитой спортсменки мчался по улицам курортного города. Юлия Баскалова и ее загадочный знакомый направлялись к загородным пляжам. Они планировали прибыть туда еще до наступления сумерек. За рулем девушка чувствовала себя весьма уверенно. Она отлично водила мотоцикл. Кроме того, Полундра для себя отметил, что сочинская топография красавице была известна не понаслышке. Она хорошо ориентировалась, сворачивая с одной улицы на другую. И когда старлею начинало казаться, что впереди их ожидает тупик, Юля совершала поворот на очередную улочку. Так повторялось несколько раз. Сергея это несколько настораживало. Ему вовсе не хотелось заблудиться.

– Мы случайно не собьемся с пути? – обратился он к напарнице, стараясь перекричать гул мотора мотоцикла.

– Не волнуйся. Я петляю специально. Так мы сумеем увериться в том, что за нами нет погони! – крикнула лыжница в ответ и вырулила на шоссе.

Едва она это сделала, как позади «Кавасаки Ниндзя» послышался звук сирены. Полундра громко чертыхнулся. Его голос утонул в шуме мотора и нарастающего воя сирены. Сергей попытался обернуться. Он хотел выяснить, откуда вой исходит. Ему это сделать не удалось. Сзади виднелась лишь колонна транспорта. Баскалова, услышав сирену, вздрогнула и заволновалась. Ее пассажир ощутил это сразу. Тем не менее девушка пыталась держать в руках и себя, и мотоцикл. Бросая взгляды в боковые зеркала, она определила источник шума. За ними ехала милицейская «Волга». От мотоцикла ее отделял всего лишь десяток автомобилей. Это не могло быть серьезной преградой для стражей правопорядка.

Внезапно заработал громкоговоритель. Раздался оглушительный колючий, искаженный репродуктором голос. Несмотря на искажения, старлей без труда узнал голос майора Чиндарева. Тот приказывал всем водителям срочно освободить дорогу. Большинство из них немедленно подчинялось. Водители сбрасывали скорость до минимума, сворачивали к обочине и приостанавливали свои машины. «Волга» рванула вперед, пытаясь нагнать мотоцикл. Из громкоговорителя прозвучало требование к мотоциклисту прекратить гонку. Юлия не стала слушаться и выжала полный газ. «Кавасаки Ниндзя» с бешеной скоростью помчался дальше по улице, огибая впередиидущий транспорт. Сзади появилась еще одна милицейская машина. Вместе с майорской «Волгой» она двинулась в погоню.

Голосистый дуэт милицейских сирен вызвал переполох на вечерних улицах Сочи. Панического страха нагонял и несмолкающий громкоговоритель. Милиция была настроена решительно. Машины преследования не притормаживали ни на секунду. Автомобили, ехавшие впереди, едва успевали выруливать к краю дороги. Некоторые из них теряли боковые зеркала либо получали заметные царапины. Такие «мелочи» не сдерживали рвение обиженного Чиндарева. Обе милицейские «Волги», по сути, шли напролом.

Спортсменка понимала, что на широкой шоссейной дороге мотоцикл более уязвим. Она не знала, на какие меры могут пойти преследователи. Однако ничего хорошего ожидать не стоило. Отрыв от беглецов медленно, но верно сокращался. Следовало быстро решать, как перестать быть удобной мишенью для милиции. Мотоциклистка крикнула своему пассажиру:

– Нам надо ускользнуть на какую-нибудь узкую улицу.

– Согласен. Только это нужно сделать очень быстро, – ответил тот.

Как назло, вблизи не оказалось ни одного поворота. Девушка немного растерялась.

– А ты сумеешь заскочить на газон вместе с мотоциклом? – спросил Полундра.

– Бордюры высоковатые. Я смогла бы их преодолеть, если бы была одна, – объяснила Баскалова. – Да и посмотри, что сейчас на дороге происходит.

Сергей покрутил головой. Слева шел очень плотный поток машин. Справа образовался своеобразный «живой щит» из множества авто, остановившихся у обочины. Юркнуть между отдельными машинами было чрезвычайно трудно, да и рискованно. Девушка предпочитала не рисковать и гнала мотоцикл дальше. Она все еще не оставляла надежды добраться до известного ей перекрестка. Имелись реальные шансы сманеврировать на нем и скрыться от погони.

– Притормози, – попросил лейтенант. – Я сойду, а ты уедешь одна. Нечего тебе из-за меня подвергаться такому риску. Я сам с ними потолкую.

– Нет, я тебя не брошу, – не согласилась Юлия. – Я должна тебе помочь, значит, помогу на самом деле. А толковать тебе с ними незачем. Они же так летят за нами, что не остановятся перед тобой. Я не хочу, чтобы тебя убили.

Пассажир продолжал настаивать. Но мотоциклистка оставалась неумолимой. Милицейские «Волги» не сбавляли темпа. Перед «Кавасаки Ниндзя» показался грузовик с длинным кузовом, в котором виднелись арбузы. Чиндарев приказывал водителю грузовика свернуть к обочине. Однако тот ехал дальше прежним курсом, будто ничего не слышал.

– Елки-палки, еще только этого нам не хватало! – воскликнула спортсменка.

– А я думаю, что этот «арбузовоз» нам только на руку, – возразил в ответ старлей.

Прильнув к девушке, он быстро изложил ей на ухо свои соображения. Первые секунды она отказывалась слушать, называя его затею рискованной и безрассудной. Однако альтернативного решения не находилось.

Баскалова догнала грузовик и подъехала вплотную к его кузову. Держась за напарницу, Павлов встал на сиденье мотоцикла. Он улучил подходящий момент и прыгнул в сторону бокового кузовного борта. Чиндарев и другие милиционеры, видевшие это, ахнули от изумления. Майор тут же вскипел от злости. Каскадерские трюки беглеца предвещали только лишние хлопоты с ним.

Сергей ухватился за борт. Легко подтянувшись, он быстро перебросил тело в кузов. Юля сразу же прибавила газу. Мотоцикл оторвался от грузовика на десяток метров. Собравшись с духом, спортсменка вздыбила мотоцикл и на заднем колесе помчалась к «живому щиту». У самых машин она совершила то движение, которое много раз выполняла на эстакадах. «Кавасаки Ниндзя» оторвался от земли и полетел над узким проемом между капотом старой «Ауди» и багажником новенькой «Шкоды». В считаные секунды мотоцикл перелетел бордюр и приземлился на газоне. Баскалова под ругань водителей удержала равновесие и остановилась. Ее сердце взволнованно билось. Ее взгляд устремился на автомобиль, груженный арбузами.

Полундра в кузове грузовика чувствовал себя как дома. Водитель все еще не удосужился отреагировать на требования милиции остановиться. Он вдохновенно крутил баранку и слушал через наушники музыку. Его настолько увлекло это занятие, что окружающая кутерьма им абсолютно не воспринималась. Однако появление в кузове незнакомца шофер вскоре заметил. Высунувшись из окна кабины, он начал орать и поливать нежданного пассажира отборным матом. Старлей не обращал на крикуна внимания. Подойдя к заднему борту, он принялся его открывать. Заметив это, водитель ударил по тормозам. Грузовик резко затормозил. Павлов предполагал такой вариант развития событий и поэтому крепко держался за боковой борт. От торможения вся масса не совсем свежих арбузов полетела на проезжую часть. Они падали на асфальт и разбивались, разбрасывая красно-зеленые куски в разные стороны. Обе милицейские «Волги» были вынуждены сбросить скорость. Затем они и вовсе остановились у немыслимого препятствия, каким стала арбузная куча.

В момент торможения грузовика Юлия подъехала к нему прямо по газону. Сергей приветственно махнул девушке рукой. Он спрыгнул с кузова на крышу легковушки, а уж с нее на землю. Не мешкая, он подбежал к мотоциклу и резво уселся на привычное место. Мотор взревел, и «Кавасаки Ниндзя» понесся к ближайшей смежной улочке. Десятки зевак ошарашенно провожали его взглядами.

Майор до конца не понял, что произошло с беглецом во время торможения грузовика. Из-за машины и горы арбузов милицейский начальник не сумел разглядеть его дальнейших действий. Пока «Волги» маневрировали, чтобы преодолеть возникшее препятствие, Чиндарев выскочил из кабины. На всех парах он бросился к грузовику. Ему навстречу попался кричащий водитель. Милиционер бесцеремонно оттолкнул его, будто отогнал докучливую муху. Ему до умопомрачения хотелось видеть наглого беглеца лежащим на асфальте с разбитым черепом. Однако, к своему глубочайшему разочарованию, он не увидел за грузовым автомобилем никого. Лишь примятая мотоциклетными колесами трава наводила на мысль, каким образом наглец спасся.

«Черт!» – в ярости выругался майор и оглянулся по сторонам. Не найдя ничего лучшего, он запрыгнул в открытую кабину грузовика. Ключ зажигания оказался на месте. Заведя машину с полоборота, начальник ОВД стал нажимать на сигнал. Жестами он давал понять автомобилистам, что им нужно скорей убираться с его пути. Те торопливо убирали свои машины от обочины. Чиндарев был преисполнен злости и охотничьего азарта. Сначала он вырулил влево, перегородив автомобилем всю проезжую часть. Вслед за этим «охотник» сделал резкий поворот вправо и, нажав на газ, направил грузовик к бордюру. Машина ужасно дернулась, но преграду преодолела и оказалась на газоне. Сбив на своем пути пальму, милиционер наобум устремился в погоню за мотоциклом.

Сергей и Юлия звонко смеялись. Они полагали, что окончательно ушли от преследования. Спортсменка даже сбавила газ. Пассажир нашептывал ей очередной комплимент. Со стороны это напоминало милую мотопрогулку влюбленной пары. Шустрые уличные торговцы обращали к ним свои взоры и предлагали приобрести сувениры.

Идиллия длилась недолго. Позади «Кавасаки Ниндзя» внезапно раздался страшный грохот. На улочку въехал тот самый грузовик. Он летел на максимальной скорости. Края его кузова цепляли лотки торговцев и мусорницы, ломали молодые деревца. Грохот разбавлялся хорошо знакомым воем сирен.

Чиндарев выставился в окно и громко закричал:

– Стой! Я последний раз прошу вас по-хорошему! Если вы не остановитесь, то я буду вынужден применить оружие!

Услышав предупреждение о применении оружия, лыжница опешила. Полундра попросил ее не волноваться и ехать дальше. Она снова прибавила газу, желая наконец-то исчезнуть из поля зрения неугомонного преследователя. Майору возобновление гонки пришлось не по вкусу. Он нащупал монтировку, лежавшую под сиденьем. Взяв ее в правую руку, размахнулся и несколькими сильными ударами разбил лобовое стекло. После этого монтировка была отброшена в сторону. Чиндарев открыл кобуру, достал пистолет и снял его с предохранителя. Ему было явно не до шуток. Левой рукой он продолжал вести грузовик. Правую же руку, с пистолетом, он выставил перед собой. Прицелившись в заднее колесо мотоцикла, «охотник» нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел. В кабине запахло порохом. И без того напуганные прохожие пребывали в шоковом состоянии. Опасаясь начала настоящей перестрелки, они спешили спрятаться. Выпущенная из пистолета пуля не попала в предполагаемую цель. Она просвистела возле Полундры, чиркнув по штанине. Ногу она не задела.

– Юлечка! Мне кажется, что этот дебилоид не только настырный, но еще и меткий. Если он надумает расстрелять всю обойму, то будет беда. Я получу хорошие шансы превратиться в решето! – прокричал Сергей спортсменке.

– Перестань городить ерунду! – с негодованием воскликнула девушка. – Но что же мне делать сейчас? Я и так стараюсь выжать из моей «лошадки» все, на что она может быть способна.

– Сворачивай куда-нибудь. Хоть в тупик, хоть в глухой двор – куда угодно, – ответил старлей. – Главное, чтобы он на этой махине туда не сумел прорваться. И чтобы едущие следом за ним «Волги» не заметили нас прежде, чем дебилоид им сообщит. Понимаешь?

– Понимаю, понимаю. Пытаюсь сообразить, где мы сейчас находимся, – промолвила мотоциклистка.

На улице заметно стемнело. Никакого освещения на мотоцикле Баскалова не включила. Чиндарев не отказался от идеи прицельной стрельбы. Однако для ее продолжения пришлось чуть отвлечься и включить фары. Их яркий свет озарил дорогу. «Кавасаки Ниндзя» на ней не было. Мотоцикл словно растворился в воздухе. Майор нажал на тормоза. Милицейские машины едва избежали столкновения с грузовиком. Взбешенный начальник выпрыгнул из кабины и выбежал на середину улицы. Мечась из стороны в сторону, он неистово орал:

– Суки, куда вы делись?! Я вас все равно достану! Даже не пытайтесь меня наколоть!

Новые прохожие шарахались от горлопана, как от огня. Подчиненные, выбежавшие из обеих машин, тоже не сразу решились подойти. Слишком уж ретиво командир размахивал табельным оружием.

– Ну, чего вы все встали как вкопанные?! – заорал он, заметив подчиненных. – Давайте вперед, ищите их! Они где-то рядом. Вызывайте подкрепление. Внутренние войска, если надо. Обшарьте все ближайшие дворы. Обойдите все до единой квартиры. Но обязательно найдите их. Мотоцикл ведь не иголка, так быстро не спрячешь.

– Товарищ майор, – молодой лейтенант нашел в себе смелость встрять в командирский монолог. – Я знаю эту и близлежащие улицы. Если мотоциклист не поехал прямо, а свернул в один из переулков, то мы их потеряли. Там несколько зигзагообразных ответвлений. И каждое выводит к разным магистралям. Нужно либо вызывать вертолет, либо срочно перекрывать все выезды к магистралям. Впрочем, последнее делать уже поздно. На этом японском мотоцикле они наверняка успели уйти слишком далеко.

– Черт! Черт! Черт! – завопил Чиндарев. – Кто же мне вертолет и столько людей даст? Ну почему я не оставил этого ублюдка за решеткой до завтра? Зачем мне было нужно его признание именно сейчас…

– Так что же прикажете делать? – осторожно поинтересовался лейтенант, ожидая конкретного решения.

– Что делать? Что делать? – передразнил его майор и грубо выпалил: – Снимать штаны и бегать!

Предположение лейтенанта было верным. Юлия Баскалова действительно свернула в первый попавшийся переулок и несколькими минутами позже у развилки выбрала дальнейшую дорогу. Мотоцикл выехал на оживленную трассу. Мотоциклистка ее хорошо знала. Опасаясь повторения погони и милицейских постов на магистрали, она вырулила на едва заметную тропинку. Удиравших скрыли вечерние сумерки и густые заросли кустарников. Тропа шла через горы. В который уж раз Павлов был в восхищении от самообладания и находчивости напарницы.

Ровный свет фары «Кавасаки Ниндзя» разгонял темноту горной дороги. Полундра смотрел на огни ночного Сочи и осознавал, что масса времени потрачена впустую. Враг наверняка начал действовать. Впрочем, старший лейтенант понимал, насколько важной оказалась помощь со стороны очаровательной спортсменки. Без этой помощи ему еще долго пришлось бы блуждать по городу в поисках связи с адмиралом.

Преодолев с десяток километров, Юлия остановила мотоцикл. Неподалеку располагался пустой ночной пляж. Слышался размеренный плеск морских волн.

– Ну что скажешь, герой? Это место тебе подойдет? – игриво спросила девушка и обняла Сергея.

– Вполне, – тихо ответил он и попытался отстраниться.

– Что-то не так? Мы с тобой вместе недавно такое приключение пережили. Неужели я тебе даже чуточку не нравлюсь? – с едва замаскированным кокетством промолвила лыжница и повторила попытку повиснуть у старлея на шее.

– Нет же, ты мне очень даже нравишься. Но дело в том, что сейчас каждая секунда на счету. Городу угрожает страшная опасность, и я должен ее устранить. Это на данный момент задача номер один.

– Ты снова говоришь загадками. Сережа, может быть, ты объяснишь мне, что происходит? Почему за тобой гналась милиция? Почему по нас начали стрелять? Скажи мне на милость, что происходит вокруг тебя? Часом, не связан ли ты с криминалом? Так не хочется ошибаться в мужчине, который мне понравился.

– Юля, прости меня, пожалуйста. Но я ведь в самом деле не имею права разглашать государственную тайну.

– Ух ты какой мальчиш-кибальчиш, – с легкой иронией проговорила красавица и нежно погладила Полундру ладонью по небритой щеке. – К твоему сведению, я тоже умею хранить секреты.

Он повернул голову, коснулся губами руки девушки, а затем спокойным голосом сказал:

– Пойми, я действительно выполняю свой долг. И я никакой не преступник. Поверь мне.

– И ты поверь мне и доверься. Кто знает, может быть, именно я смогу помочь тебе в сложившейся ситуации, – промолвила Юлия в ответ.

30

Несмотря на ночное время, на причале было людно. Совсем недавно в море произошел очередной взрыв. Многие видели его с берега. Моментально поползли слухи о том, что террористы уничтожили патрульный катер. Именно слухи побудили массу зевак из числа любителей ночных развлечений заявиться на пирс. Подобная активность граждан не нравилась силовым ведомствам. Милиция и солдаты внутренних войск в спешном порядке оцепили место прибытия грузового траулера с остовом взорванного катера. Его первичный осмотр состоялся еще на месте происшествия. Несмотря на сильные повреждения в результате взрыва и последующего пожара, остов продолжал держаться на плаву. Командование антитеррористической операцией приняло решение не оставлять остатки судна в открытом море до утра. Слишком большой представлялась опасность уничтожения, вероятно, уцелевших улик.

Контр-адмирал Владимир Галеев расхаживал по причалу. Он молчал, пребывая в весьма напряженной задумчивости. Наглость, с которой действовал враг, не поддавалась никакой здравой оценке. Враг еще раз подтвердил, что не собирается играть в бирюльки. И выходило так, что ни адмирал, ни его лучшие люди не сумели предугадать вражескую логику. Дальнейшее развитие событий могло оказаться еще более страшным и плачевным. «Но ведь мой долг, моя священная обязанность не страшиться или плакать, а наносить по противнику упреждающий удар, – мысленно напоминал себе Владимир Денисович. – Погибших ребят жалко. Но их гибель не должна остаться напрасной. Она требует отмщения. И я сделаю все, что от меня будет зависеть, чтобы террористическая гадина была раздавлена. Иначе я перестану быть самим собой».

Прохладный ветер дул с моря. Волны бились о берег в такт с мыслями Владимира Денисовича. Он остановился и принялся всматриваться в ночной мрак, будто мог заметить что-то важное. Один из экспертов нарушил его созерцание:

– Товарищ адмирал, мы сумели обнаружить кое-какие улики.

– Не тяни резину, – попросил Галеев. – Давай рассказывай живо, что вы там такое нашли.

Специалист нисколько не смутился и сразу же начал объяснять:

– На обгоревшем остове были найдены вот эти предметы, – сказал эксперт и протянул командиру два полиэтиленовых пакета. В одном находился подводный пистолет, а во втором – нож боевого пловца.

Адмирал внимательно осмотрел обе находки. Они не произвели на него впечатления. Он был готов усомниться в компетентности экспертной группы, но все же сдержался от комментариев.

– И что же здесь такого удивительного? Разве у наших ребят такого оружия не было? Или вы хотите сказать, что на нем остались чьи-то отпечатки пальцев?

Эксперт отрицательно покачал головой и проговорил в ответ:

– Никак нет. Отпечатки и на пистолете, и на ноже отсутствуют. Интерес здесь представляет кое-что другое. Дело в том, что данный пистолет американского производства. Мы проверили его серийный номер по нашей закрытой базе данных. Он числится в списке оружия, переданного американцами вооруженным силам Грузии. Серийный номер ножа в базе данных отсутствует. Однако взгляните внимательно на буквенную гравировку на нем.

– Это буквы? – удивился командир. – Что-то я в темноте не могу их точно разобрать.

– А их и при свете будет трудно разобрать. Это буквы грузинского алфавита, – заявил специалист.

– Вот черт… – задумчиво пробормотал Владимир Денисович. – Улика к улике. Все точно сходится. Одно к одному. Грузия и только Грузия.

Все данные, которые были собраны со времени первого инцидента у сочинского побережья, свидетельствовали против Грузии. В этот же раз получалось, что российский катер наблюдения был уничтожен грузинским подводным спецназом. Это вызывало целый ряд вопросов, на которые не находилось ответов. Вопросы касались и эффективности работы российских спецслужб, включительно с контрразведкой, и действенности службы наших пограничников. В любом случае версия о причастности Грузии к диверсионной деятельности вблизи Сочи охотно принималась высшим руководством в качестве основной. Стоило ее лишь единожды озвучить для средств массовой информации, чтобы «пошла писать губерния». Ажиотаж по всей стране был бы гарантирован. А на волне ажиотажа явственно проступало усиление антигрузинских настроений в разных слоях российского общества.

Размышления адмирала прервал сигнал мобильника. Галеев вздрогнул – этот телефон был предназначен исключительно для связи с Полундрой. Владимир Денисович поспешил извлечь мобильник из кармана и принять вызов. Услышав голос Сергея, он сдержанно выразил свою радость и стал выпытывать, куда же тот запропастился. Старлей не спешил с точным ответом. Данное обстоятельство начинало злить адмирала. Впрочем, своего настоящего настроения он выдавать не стал, продолжая разговор с экивоками и недомолвками.

Новости для Полундры оказались не самыми радостными. Сочинская милиция после всех передряг с его задержанием, бегством и погоней сделала ход конем. Милицейское начальство быстро сообразило, что имело дело с профессиональным военным. Поэтому после неудачного окончания преследования был отправлен запрос в военную прокуратуру и командование частей военно-морского флота местной дислокации. Запрос сопровождался целым комплексом экспертных данных относительно беглеца. Среди прочих данных там были и образцы отпечатков его пальцев. Последнее обстоятельство означало лишь одно: если владелец отпечатков связан со спецназом, то идентификация его личности много времени не займет.

– Они уже определили, что это был именно ты, – заговорщицким голосом сообщал адмирал. – Я имел чрезвычайно сложную беседу в верхах. Там без вопросов склоняются к тому, что ты причастен ко всем этим диверсиям. Понимаешь? Тебя считают пособником грузинских террористов. Естественно, я изложил свои контраргументы. Но масса формальных улик против тебя. Мне заявили, что ты мог изначально являться грузинским агентом. Вот так далеко все зашло. Если бы ты только знал, чего мне стоило выпросить пару суток отсрочки выдачи ордера на твой арест! По сути, тебе дали последний шанс доказать, что ты не верблюд. Через сутки твои данные будут в руках у каждого милиционера. Велика вероятность того, что тебя объявят во всероссийский розыск. Не мне тебе объяснять, что это значит.

Галеев выслушивал реплики лейтенанта и односложно возражал на каждую из них. Он посоветовал Полундре действенно использовать отсрочку и найти доказательства своей невиновности.

– Но ты понимаешь, что сделать это будет очень трудно. Посему я предлагаю тебе просто «отсидеться» где-то все это время. А мы здесь сами насчет доказательств пошустрим. Я верю в твою честность, Серега, – адмирал сбился на высокопарный тон. Нарочито затягивая телефонный разговор, он подавал эксперту недвусмысленные знаки. Тот должен был оперативно связаться с техниками, чтобы они определили местонахождение Сергея Павлова.

31

Юлия стояла возле мотоцикла. Она смотрела на Полундру и с явным удивлением прислушивалась к его репликам. Он расхаживал неподалеку и громко разговаривал по мобильному телефону, одолженному у напарницы. Разговор у него был весьма непростой. Сергей постоянно жестикулировал свободной рукой, время от времени рубил ею воздух. Чем больше эмоций ощущалось в словах пловца, тем выразительней становилась жестикуляция.

– Что значит только грузинский след?! – с негодованием вопрошал лейтенант. – Это очевидная тенденциозность в отношении к делу. Нет, я вовсе не артачусь. Даже и не собирался. Я не могу молчать, когда кто-то позволяет себе подобный перекос в интерпретации фактов. Мне трудно, практически невозможно согласиться с данной версией. Она построена на весьма хлипких основах. По большому счету, ведь нет ни единого обоснованного указания на причастность Грузии ко всей этой канители. Улики? Да какие еще улики! Ну посмотрите же внимательно на все это непредвзятым взглядом. Разве непонятно, что все здесь вывернуто наизнанку и белыми нитками подшито?! Все это стопроцентная подстава. У кого-то просто руки или другие места чешутся, и они хотят вновь столкнуть наши народы. Да, да и еще раз да, я уверен в этом. Мне бы сейчас свободу действий и кое-какое снаряжение. Тогда бы я сумел доказать свою правоту и вам лично, и всему нашему начальству… Нет, ни в коем случае. Отсиживаться и ждать у моря погоды я не собираюсь. Даже не пытайтесь меня уговаривать. Мое самоустранение от активных действий только сыграет на руку террористам… Что вы сказали? Пойти и сдаться властям? Я решительно не понимаю вас, товарищ адмирал… Ну а Баскалова здесь при чем? Передайте там, что я не втягивал ее ни в какие игры. И пусть не торопятся записывать спортсменку в мои сообщницы. Нет, Владимир Денисович, она точно не сообщница. Заложница она. Да, я взял ее в заложницы. Никаких шуток в моих словах и близко нет. Все вполне серьезно. Даже слишком.

Полундра быстро сбросил вызов, а затем и вовсе отключил телефон. Многословность адмирала, его непоследовательность в предложении вариантов действий вызывали опасения. Боевой пловец где-то на подсознательном уровне чувствовал подвох. Бороться с этим чувством было крайне затруднительно. Оно ежесекундно напоминало о себе.

Вернувшись к девушке, Сергей с ходу заметил ее растерянность.

– Значит, ты взял меня в заложницы? – с демонстративным изумлением спросила она. – А я и не думала, и не гадала. Да вот получается, попала в чертовски странную историю. Тебе сейчас лицо расцарапать или сначала дать возможность объясниться?

– Ну, что ты, Юля! – воскликнул старлей. – Тебе абсолютно незачем переживать. Не обращай внимание на то, что я кому-то сказал по телефону. Это всего лишь вынужденный блеф. Выдумка для тех, кто считает меня преступником. Ты никакая не заложница. Я вообще не знаю, чтобы без тебя и твоей помощи делал. Ну а в общем история, конечно, странная. Но тебе ничего не помешало самой присоединиться к ней.

Спортсменка одарила собеседника долгим испытующим взглядом. Меньше всего ей хотелось, чтобы он оказался лживым злодеем. Она с большим удовольствием согласилась бы поверить Сергею, если бы в его словах было гораздо меньше туманности и недомолвок.

Девушка вздохнула и наконец отвела взгляд от Полундры. Тот с достоинством выдержал испытание огнем ее глаз. Неожиданно она всхлипнула и разревелась. Лейтенант без раздумий обнял Баскалову и стал успокаивать:

– Ну, что ты, Юлечка? Не надо плакать, дорогая моя. Все образуется и встанет на свои места. У тебя нет никаких причин для беспокойства. Поверь мне, пожалуйста.

Девушка роняла огромные жемчужины слез и тихо говорила:

– Понимаешь, Сережа, как мне сейчас трудно тебе довериться? У меня сложилось такое впечатление, что преступником тебя считает не только милиция. Похоже, твое начальство считает точно так же. Ты мне ничего конкретного не рассказываешь. Постоянно отделываешься какими-то общими фразами. И что я должна теперь думать? Галактика в опасности, а я в заложниках? Или есть другие версии для глупой смазливой спортсменочки?

– Юля, ты милая умная девушка. Я сожалею, что ты оказалась втянута в эту передрягу. Но ты же до сих пор не плюнула и не уехала прочь. Следовательно, ты мне все-таки доверяешь и нисколько не ошибаешься в этом. В который раз приходится повторять, что ничего плохого я не совершил. Я лишь добросовестно выполнял свой долг. И я не виноват, что в верхах зациклились на ложной версии дела. Представь, что твои тренеры пытаются заставить тебя совершить прыжок с трамплина на руках. Как бы ты на это реагировала?

– Я послала бы их подальше, невзирая на ранги. А прыгнула бы так, как требуют правила, – без раздумья сказала лыжница.

– Вот. А я, как ты поняла, человек военный. И послать своих командиров я не имею права. Хоть и прекрасно понимаю, что они заблуждаются. Но поскольку прямого приказа от них не поступало, я полагаюсь на собственное видение ситуации. А оно таково, что я не хочу прыгать с трамплина на руках.

– Сережа, по идее, я не должна тебе верить. Но, черт возьми, от твоих слов веет такой искренностью, что предъявлять тебе какие-то претензии кажется бессмысленным делом.

– Спасибо на добром слове, Юля. Нам нужно срочно уезжать отсюда, – объявил Полундра и тут же поинтересовался: – Кстати, ты готова расстаться со своим мобильником? Нас наверняка уже засекли и пасут.

– Там большая адресная книга… Но в принципе все номера продублированы на моем карманном компьютере. Поэтому, лишившись мобильника, я особо не расстроюсь.

– Вот и замечательно, – улыбнулся лейтенант, хорошенько размахнулся и забросил телефон в дальние кусты.

– Скорее всего, милиция или спецслужбы его тебе вернут через некоторое время, – успокоил он девушку, усаживаясь на заведенный мотоцикл.

– Если не вернут, я горевать не стану. Мне сейчас больше хочется, чтобы тебе вернули твое честное имя, – ответила спортсменка и выжала газ.

– Как только мы смоемся из этих мест, я расскажу тебе кое-какие подробности этой истории, – пообещал Сергей. – Держать тебя и дальше в неведении представляется совершенно неуместным. Если уж мы вместе, то ты должна знать все. Но учти, что этот разговор должен остаться между нами.

«Кавасаки Ниндзя» понесся по тропинке в сторону гор. Спустя три минуты шум его мотора на пляже уже не был слышан. По-прежнему плескалось море. На легком ветру шелестели кусты. Где-то неподалеку кричала полуночная птица. С ближайшей базы отдыха доносились приглушенные звуки музыки.

Не прошло и десяти минут, как на пляж на большой скорости въехали два черных внедорожника. Взрыхляя песок, они затормозили. Из салонов повыпрыгивали люди в касках и бронированных жилетах. Все были вооружены автоматами Калашникова и имели при себе сверхмощные фонари.

– Ищем, ищем их, ребята, – скомандовал старший. – Они не могли далеко уйти. Мужик и молодая баба. Брать живьем. Лишь в крайнем случае стрелять мужику по ногам. Не забывайте проверять кусты.

Группа рассредоточилась и начала прочесывать пляж.

Командир остался на месте и стал докладывать по телефону:

– Обстановка нормальная. Ребята приступили к работе. Если он и заложница здесь, то мы их обязательно найдем. Все проинструктированы. Звезда российского спорта не должна пострадать. Я лично ручаюсь за это.

Едва мобильник был убран, сработала рация. Один из группы сообщал, что обнаружил подозреваемого с девушкой. Старший возликовал и отдал приказ вести обоих к машинам. Вскоре в свете фонарей и под дулами автоматов показалась полуобнаженная пара. Парень и девушка прикрывались одеждой. Командир схватился за голову, поняв, что вышла ошибка.

– Товарищ капитан, мне кажется, что он насиловал заложницу, – неуверенно промолвил солдат.

– Когда кажется, креститься надо. Пока кто-нибудь тебя не перекрестил автоматным прикладом, – разгоряченно отреагировал старший. – Ты особые приметы разыскиваемых позабыл? Достань фотку и посмотри. А это же просто какие-то тинейджеры. Пришли на пляж потрахаться, а ты на них «калаш» наставил.

– Но ведь у них та самая труба. Пеленг слабый, но техники подтвердили, – сказал в свое оправдание спецназовец.

– В самом деле? – почти машинально переспросил капитан и тут же обратился к паре: – Откуда у вас этот мобильный телефон?

– Мы случайно нашли его на пляже, – робко ответил парень.

– Мы не хотели его забирать себе насовсем. Мы посмотрели бы его и отнесли бы потом в милицию, – чуть смелее пояснила девушка.

– Ясно. Случайные прохожие в час ночи, – сыронизировал командир и приказал отвезти обоих в город для тщательного допроса.

Покрутив в руках дорогой мобильник Юлии Баскаловой, капитан вздохнул и раздосадованно мотнул головой. «А этот лейтеха вовсе не дурак, – думал он, усаживаясь в джип. – Моментом просек, что телефон вычислили. Вот только вся его эта самодеятельность полностью идет вразрез с его характеристикой. Почему-то в данных обстоятельствах он не стал беспрекословно следовать приказу. Или он после всех своих прежних геройств себя богом возомнил? Ну, ничего, будут и для этого бога сумерки…»

Командир спецгруппы не мог понять логики поведения Полундры. Выход старшего лейтенанта из-под контроля командования казался чем-то нереальным, фантастическим. Но именно это поведение добавляло еще больше убежденности в том, что Сергей Павлов является изменником. На самом деле он не решился бы на самостоятельную игру, если бы не был уверен в своей правоте. Ему было известно, что враг готовит масштабную провокацию-теракт. Позиция командования не давала возможности предотвратить беду. Пойти вопреки мнению верхов представлялось единственно правильным решением. Полундра хорошо осознавал вероятные последствия «своей игры». Но, в сущности, он оставался верным кодексу чести русского офицера. Вся его жизнь – служба своей стране и народу. Деньги, награды, карьера не были теми вещами, за которые он стал бы цепляться руками и ногами. Уверенность в своих силах, в своей способности сорвать коварные замыслы противника склоняла к собственным решительным действиям, причем без оглядки на условности и на явный грузинский след. Риск был огромным. Но уж кто, как не Полундра, знал на практике, что победителей не судят. А в победе он не сомневался ни секунды.

32

Преодолев сонары российских подводных лодок, беспилотная мини-субмарина продолжала следовать запрограммированным курсом. Она, как и прежде, держалась у самого дна и маневрировала в случае изменения рельефа. Задолго до наступления рассвета подводное судно со смертельной начинкой приблизилось к сочинскому побережью. Заявленные расчеты оказались весьма точными. Субмарина прибыла в установленный срок и в условленное место. Погрешность была минимальной.

В прибрежных водах беспилотную подлодку ожидал Алексей Кондриков. Ему несколько раз приходилось менять кислородные баллоны. Мелкая дрожь не оставляла его ни на миг. То ли от долгого пребывания в воде, то ли от неугомонных мыслей о содеянном. Когда в свете подводного фонаря показалась мини-субмарина, бородач заметно взбодрился. Воспользовавшись подготовленным пультом, он быстро взял управление на себя. Лодка не должна была уйти на мелководье, в пляжную зону.

Нехитрыми манипуляциями с пультом аквалангист остановил «малышку» и уложил ее на дно. Неподалеку покоились два деревянных ящика. Достав из короба со снаряжением небольшой металлический топор, Кондриков поплыл к ним. Несколькими сильными ударами он вскрыл ящики и посветил фонарем вовнутрь. Содержимое, каким являлись аккумуляторные батареи, было в целости и сохранности. Оставалось извлечь из субмарины старый комплект батарей и установить новый. Соответствующий отсек судна не открывался. Алексей с добрый десяток раз повторил необходимую комбинацию нажатия кнопок на пульте. Все попытки оказались тщетными. Подплыв к лодке вплотную, диверсант принялся рассматривать аккумуляторный отсек. Крышка была измазана толстым слоем глины вперемешку с ракушками и всяким мусором. «Да, малышка, видно, твой путь был не совсем легким, – мысленно обратился к подлодке аквалангист. – Но мы сейчас все исправим». Он вновь взял топорик и принялся очищать крышку отсека от наслоений. Когда грязь была убрана, преступник снова попытался воспользоваться пультом. Отсек тут же открылся.

Кондриков мастерским движением вынул отработанные батареи. Бросив их на дно, он шмыгнул за новыми. Через минуту-другую смена аккумуляторов успешно завершилась. Аквалангист схватил старые батареи и оттащил их на пару десятков метров от подлодки. По пути он остановился у короба со снаряжением и вытащил оттуда две мины и моток провода. Батареи с израсходованным зарядом террорист расположил вблизи друг от друга. После этого он принялся устанавливать на них мины. Установка производилась таким образом, что оба взрывных устройства оказывались взаимосвязаны. В случае срабатывания и одна, и вторая мина должны были взорваться одновременно.

Закончив минирование, Алексей вернулся к лодке. С некоторым волнением он взялся за пульт и запустил судно. Субмарина была готова к новому плаванию. Однако пока ее ожидал отнюдь не долгий путь. До наступления часа «Х» ей предстояло находиться в режиме ожидания. Лишь потом наступал черед выполнения основной миссии. Программа возврата в нейтральные воды начинала действовать только после выброса в море азотного тетраоксида.

Сектор для пребывания подлодки в режиме ожидания Кондриков выбрал заранее. Выбор делался исходя из его предыдущего знакомства с особенностями судна. Он учитывал донный и береговой рельеф. В расчет также бралось отсутствие поблизости пляжей и иных мест отдыха. Найти подобного рода участок было сложно. Пришлось воспользоваться подробной картой и совершить несколько разведывательных рейдов на катере вдоль побережья. В результате нужная местность была обнаружена. Небольшая горная гряда упиралась в самое море. На сотню метров по обе стороны скалы каменистый берег был высок и крут. Встретить там человека было практически невозможно. По крайней мере, во время рейдов Алексей лишь однажды видел двух альпинистов. В большинстве же случаев территория оказывалась безлюдной.

При помощи пульта аквалангист ввел данные о координатах временного места дислокации судна. Мини-субмарина медленно развернулась и на малой скорости двинулась в назначенный пункт. Диверсант последовал за ней. Путь составлял не менее двух морских миль. Близилось время рассвета. Вода постепенно становилась более прозрачной, и необходимость в фонаре отпадала. Кондриков зачарованно наблюдал за движением подлодки. Было в этом нечто величественное и даже сказочное. Косяки рыб резко сворачивали с ее пути. Водоросли сгибались под ее давлением, образуя дивную тропинку…

Прибыв на место, лодка остановилась. Алексей развернул ее, уложил в расщелину и какое-то время занимался настройкой режима ожидания. Несмотря на относительную безлюдность надводной местности, оставлять судно просто так аквалангист не собирался. Очертания лодки могли заметить с вертолета или любого случайно оказавшегося поблизости катерка. Да и со скалы она тоже просматривалась, пусть и не совсем хорошо. Поэтому террорист незамедлительно начал ее маскировать. Для этого он использовал водоросли, ил и мусор. Когда субмарина стала напоминать кусок скалы, работа была завершена.

Кондриков проплыл около ста метров под водой и затем вынырнул на поверхность. Подняв маску, он вдохнул утреннего воздуха и направился к берегу. Его задача была практически выполнена. Оставалось сделать всего ничего. Предатель ликовал в предвкушении огромной денежной награды. Он торопливо поднялся на безлюдный берег, стянул со спины баллоны и двинулся наверх. Между кустами и камнями стоял его автомобиль.

Алексей открыл дверцу. Из-под сиденья он достал металлическую коробку с пультом управления минами. Взяв устройство, предатель проверил его работу. Пульт функционировал исправно. Без пяти минут миллионер отошел от машины и посмотрел на море. Его интересовала та точка, где были оставлены заминированные аккумуляторы. Отыскав ее глазами, он едва ли не торжественно нажал пальцем на красную кнопку пульта. Через полсекунды раздался приглушенный взрыв. Море в предполагаемой точке забурлило и вспенилось. Бородач с улыбкой наблюдал за образованием на поверхности пенисто-илистого круга радиусом в несколько метров. Наступало время получения бонусов.

За спиной у Кондрикова послышался шорох. Он быстро развернулся, выхватив подводный пистолет. Оружие было готово к выстрелу. Под прицелом оказался Мартин Снуп с двумя подручными. Он лукаво улыбнулся наемнику и сказал:

– Эй, дружок, не горячись. Что-то совсем в последнее время нервным стал. Будь хорошим мальчиком и убери от нас эту игрушку. Давай же скорее.

Наемник шутливый тон разделять не стал.

– Может, это кому-то и кажется игрушкой. Но иногда случается, что она помогает не по-игрушечному, – отпарировал он и опустил, но не убрал, пистолет. – Что касается нервозности, то работа у меня не самая легкая. Надо многое успеть и остаться незаметным. И практически все нужно делать под водой.

– Ты мне об этом можешь не говорить. Я в подводных делах превосходно разбираюсь, – горделиво промолвил Скипджек и более снисходительным тоном уточнил: – Ты лучше скажи, все ли сделал, о чем тебя просили?

– Риск, конечно, был колоссальный. Ты понимаешь, о чем я? Так вот, несмотря на все препятствия, я справился с задачей на «отлично». Я завершил это дело так, как вы с Крисом просили. Без сучка и задоринки. У нас, в России, говорят: кончил дело, гуляй смело. Надеюсь, что мои заслуги будут учтены. Я хочу начать гулять буквально через пару минут. Ты привез обещанные деньги? А то мне даже как-то скучно без них стало. Как жениху без невесты. Полагаю, ты помнишь, что я не приемлю никаких чеков. Наличные, только наличные и ничего, кроме наличных.

– Да, ты все-таки молодец, – уклонился от ответа собеседник. – За лишний цент бабушку родную со света сживешь. Прирожденный наемник. Солдат удачи. Господин Хазерленд высоко ценит твои заслуги. Поверь, по своим заслугам ты очень скоро получишь. И получишь сполна. Даю тебе честное благородное слово.

– На кой хрен мне сейчас твое честное слово! – с недовольством воскликнул Алексей. – Да мне никаких слов от тебя больше не нужно! Я уже под завязку насытился вашей с Крисом чертовой болтовней! Вы разговариваете со мной, будто я какой-то ребенок! Попробуй доказать, что вы можете не только обещать, но еще и выполнять свои обещания! Давай сюда мои деньги, и на этом навсегда распрощаемся! Вы меня не знали, и я не знал вас. Разошлись, как в море корабли.

Снуп хладнокровно выстоял под шквалом ругани наемника. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Зачем так кричать? – спокойно спросил он. – В этом была какая-то надобность? Я бы все и так хорошо услышал. Или ты думаешь, что я сейчас внезапно оглох? Так ты ошибаешься. Ты спросил у меня про деньги. Я тебе честно отвечу. Понимаешь, друг, тут с наличными пока задержка вышла. Но ты особо не переживай. Через сутки они обязательно будут. А пока есть деловое предложение. Ты не хочешь еще немного поработать на мистера Хазерленда?

– Засунь свое деловое предложение куда подальше! – снова вскипел Кондриков. – Я не собираюсь на вас больше работать! Ты понял меня?

– Да, нервы надо щадить, – вздохнул Мартин.

Он в то же мгновение подскочил к бородачу и ударил ногой по руке с пистолетом. Оружие отлетело далеко в сторону. «Солдат удачи» вздрогнул и набросился на напавшего с кулаками. Попытки ударить Мартина заканчивались ничем. Опытный морской волк блокировал все выпады наемника и проделывал в ответ целые серии точных ударов в живот. Его подручные вмешиваться в драку не спешили. Кондриков заревел словно раненый медведь и прыгнул на противника. Всей массой своего тела он свалил Мартина с ног и в бешенстве принялся бить его куда попало. Лишь после этого молодчики Скипджека подлетели к месту драки и начали оттаскивать Алексея. Он отчаянно сопротивлялся, махая руками. Это не помогало. Мартин нащупал в своем кармане электрошокер, молниеносно достал его и ударил наемника разрядом.

Электрический ток мгновенно усмирил диверсанта. Он потерял сознание и безвольно повис в руках молодчиков.

– Тьфу, черт побери! Каким же брыкливым козлом оказался этот идиот, – ругнулся морской волк, поднимаясь с земли. – Пока не пришел в себя, тащите его быстренько к машине. Приготовьте зелье и ждите меня.

Помощники в мгновение ока выполнили его распоряжение. Снуп встал на ноги и на всякий случай огляделся по сторонам. Осторожность не мешала никогда. Не заметив вокруг ничего подозрительного, он подался следом за подручными. Те успели усадить бывшего в бессознательном состоянии Кондрикова за руль авто и подготовить шприц с лошадиной дозой наркотика.

Мартин подошел к машине и жестом попросил шприц. Затем он взял Алексея за руку и без единой секунды сомнения сделал тому смертельный укол. С лица убийцы не сходила жестокая ухмылка.

– Служил нам живьем, послужишь и мертвецом, – промолвил он и сделал жест помощникам. Повинуясь ему, один из парней предупредительно подбежал к автомобилю с полиэтиленовым пакетом. Морской волк небрежно вытряс содержимое пакета в салон. Это была черная папка, набитая какими-то бумагами, и мобильный телефон.

– Это твое последнее задание от нас. Посмертное. Прости, что бесплатно, – сказал Скипджек умирающему наемнику и поспешил убраться с места убийства.

33

У разыгравшейся с Алексеем Кондриковым трагедии имелись свидетели. Скипджек не зря осматривался по сторонам. Хоть он тогда никого и не заметил, интуиция его не подвела. В ста метрах от места описываемых событий находились Сергей Павлов и Юлия Баскалова. Они прятались за камнями и старались не засветиться. Это было задачей не из простых. Дело в том, что девушка вела съемку происходящего на мощную видеокамеру, которую все время приходилось передвигать для фиксации всего событийного ряда. Спортсменка приложила немало усилий, чтобы съемки прошли успешно и незаметно. В результате все, что произошло с момента появления бородача из воды, оказалось заснятым. Техагент лежал в бессознательном состоянии в своей машине. Его «гости» успели удрать. Несмотря на это, выключать камеру не планировалось.

– Не забывай, что репортаж еще не закончен, – на всякий случай напомнил напарнице старлей.

– Не принимай меня за блондинку. Я все прекрасно помню, – ответила Юлия.

– Отлично, – бодрым голосом промолвил Сергей. – Теперь самое время подойти поближе и разобраться, что к чему. Может статься так, что Кондриков уже мертв. Так что будь к этому морально готовой. Надеюсь, ты не боишься мертвецов?

– Живых надо бояться, – с завидным спокойствием лыжница озвучила народную мудрость.

– Тогда вперед заре навстречу, – с хмурой улыбкой промолвил Полундра.

Они сию же секунду вышли из-за укрытия и быстрым шагом направились к машине диверсанта. Лейтенант поддерживал девушку за руку, чтобы та не упала. Она шла с поднятой видеокамерой и продолжала вести съемку.

У автомобиля пара остановилась. Баскалова увидела неподвижное тело своего знакомого и едва не оступилась. Несмотря на то что она объявила себя смелой, ее ноги предательски подкосились. Павлов обнял Юлю, тихо приговаривая:

– Успокойся. Будь хорошей девочкой. Возьми себя в руки. Сейчас твои обмороки совсем не к месту. Репортаж останавливать нельзя. Как меня слышишь? Прием.

– Слышу вас нормально, мой генерал. К продолжению службы готова, – продемонстрировала присутствие духа Юлия и тут же уточнила: – Что с Алексеем?

Старлей склонился над бездыханным телом Кондрикова и попытался прощупать пульс. Быстро осознав тщетность попыток, он повернулся к камере и сказал:

– Твой друг приказал долго жить. Судя по следу чуть выше запястья, эти парни сделали ему смертельную инъекцию. Надеюсь, что эксперты сумеют сказать по этому поводу что-то более внятное.

Сергей обошел вокруг машины и открыл правую переднюю дверцу. Девушка фиксировала каждый его шаг, каждое его действие.

– Прошу обратить внимание, что на сиденье лежит папка, – обратился Полундра к Юлии. – Вероятно, что это та самая черная папка, которую сюда подбросили убийцы диверсанта. Итак, я сейчас забираю ее, чтобы произвести осмотр содержимого.

Сергей положил ее на капот. Сбросив резиновые фиксаторы, он раскрыл папку. Внутри оказалась целая кипа разнообразных бумаг. За редким исключением, все они были оформлены на грузинском языке. В глаза бросился первый же документ. Он привлек внимание Полундры наличием схематического изображения мины типа «Клеймор». Схема была помечена массой стрелок и цифр. Даже не зная грузинского, можно было предположить, что перед тобой инструкция по установке этой взрывоопасной «игрушки». Следом за инструкцией шли многочисленные прайсы, платежки, расписки. Среди них затесалось несколько фотографий. На всех без исключения снимках Алексей Кондриков был запечатлен в компании с людьми, одетыми в форму военнослужащих вооруженных сил Грузии. Полундра усмехнулся. Фото вполне могло быть искусно сфабриковано. А могло обойтись и без фабрикации. Ведь техагент известного скульптора при жизни общался с массой людей по всему миру. А уж с соотечественниками Вахтанга Геладзе подавно.

Под бумагами лежала красная книжечка. Павлов взял ее и повернул к камере лицевой стороной. На обложке красовался золотой оттиск герба Грузии, надписи по-грузински и по-английски.

– Дубликат бесценного груза в грузинской версии, – прокомментировал старлей в объектив и открыл последнюю страницу паспорта. – Фотография Кондрикова. Фамилия, если судить по английской надписи, тоже его. Господа организаторы всей этой провокации потрудились на славу. Считается, что паспорт Грузии подделать практически невозможно. Но вполне вероятно, что этот экземпляр окажется лучше настоящего.

– Сережа, там между сиденьями еще что-то лежит, – заметила Баскалова и указала рукой в салон.

Полундра забрался в автомобиль, чтобы осмотреть указанное напарницей место. Действительно, между передними сиденьями валялся небольшой прямоугольный синий предмет.

– Это не бомба? – поинтересовалась девушка и виновато улыбнулась.

– Нет, не бомба. Это мобильник «Нокиа», – громко сказал напарник, подняв его на уровень видеокамеры. – Телефон в рабочем состоянии. Интерфейс грузинский. Адресная книга с обозначением абонентов заполнена преимущественно на грузинском языке. Я ни капли не удивлюсь, если сюда вбиты реальные номера грузинских спецслужб.

Старший лейтенант еще раз осмотрел салон автомобиля. Ничего особенного, кроме все еще теплого трупа, в нем больше не было.

Сложив фальшивые улики в пакет, Сергей кивнул спортсменке. Та выключила камеру, обняла Павлова и спросила:

– И что теперь? Что будет дальше?

– Все будет хорошо, – коротко ответил боевой пловец и тут же добавил: – Ты не сомневайся. Вот только давай быстрее сделаем ноги отсюда.

В полном молчании они вернулись к скалам, где стоял «Кавасаки Ниндзя».

– Если хочешь, я поведу твоего железного коня сам, – предложил Павлов.

– Нетушки, мой дорогой, справлюсь как-нибудь без тебя, – с игривой улыбкой отказалась Юлия. – Я ведь не только хорошая, но еще и сильная девочка.

– О, это я понял уже давным-давно, – промолвил Полундра и нежно потрепал ее волосы.

Баскалова нехотя отстранилась, шутливо погрозила пальчиком и завела мотоцикл. Павлов сел сзади. «Кавасаки Ниндзя» унес их с побережья.

34

На рассвете Галеев вернулся в гостиницу. Он устало прошел мимо администратора и поднялся в свой номер. Прошедшая ночь выдалась бессонной. Однако, несмотря на это обстоятельство, адмирал продолжал бодрствовать. Он лишь принял душ, переоделся и немного перекусил. О том, чтобы лечь и поспать, не могло быть и речи. Ситуация складывалась весьма напряженная и по-настоящему взрывоопасная. Каждую минуту мог последовать звонок с каким-нибудь важным сообщением о новых уликах или очередном теракте. В конце концов, на связь мог выйти отбившийся от рук Полундра.

Прошло не так много времени с того момента, когда Сергей Павлов в последний раз подал о себе весточку. Но адмиралу после этого пришлось выслушать немало гневных речей. Высшее руководство было крайне недовольно «лейтенантской самодеятельностью». В верхах окончательно остановились на необходимости разработки грузинского следа сочинских инцидентов. Все остальные версии происшествий отметались. Их квалифицировали как политически нецелесообразные и даже вредные для расследования.

Перед Владимиром Денисовичем поставили предельно четкую задачу. Его обязывали любой ценой найти дополнительные подтверждения тому, что во всех оговоренных инцидентах повинны спецслужбы Грузии. Когда Галеев попытался аргументировать разумность проверки всех возможных версий, его не стали даже слушать. А чтобы он еще лучше понял, что от него требуется, строго-настрого предупредили: параллельные расследования недопустимы в принципе. «Лишняя трата времени и распыление сил и средств», – охарактеризовал попытки подобных расследований один из руководителей. Адмирал был вынужден стоять по стойке «смирно». Ему приходилось внешне соглашаться с тем, что его скрывающийся помощник страдает излишком преступной самодеятельности.

На самом деле Галеева одолевали сомнения в правильности таких категоричных выводов. В сущности, ему пришлось встать на распутье и выбирать между несколькими путями. С одной стороны, приказ сверху обсуждению не подлежал. Его следовало выполнять, что Владимир Денисович и собирался делать. С другой стороны, опыт и феноменальное чутье Полундры были неоднократно проверены в деле. В сотнях других самых сложных запутанных передрягах старлей оказывался прав и выходил победителем. А вдруг и в этом случае он оказался дальновиднее самого высокого военного чиновника? Адмирал вполне допускал такое. Он даже был готов к молчаливому покрывательству Сергея Павлова. Однако все упиралось в отсутствие у того должных доказательств альтернативной версии.

Внезапно в номер постучали. Контр-адмирал поймал себя на том, что все-таки задремал. Стук вырвал его из объятий дремоты. Он вскочил с дивана и буквально подбежал к двери.

– Кто там? – спросил Галеев и, не дожидаясь ответа, повернул ключ.

– Извините за беспокойство, вам просили передать пакет, – послышался в ответ юношеский голос.

Дверь распахнулась. На пороге стоял посыльный, протягивая бумажный сверток. Владимир Денисович с недоверием его взял и покрутил в руках. На желтой оберточной бумаге не было ни единой надписи.

– С чего ты взял, что послание предназначено именно мне? – уточнил он.

– Мне сказали, что это для вас. Назвали вашу фамилию и номер апартаментов, – невозмутимо проговорил посыльный, дожидаясь чаевых.

– Кто сказал? Когда сказал?

– Какой-то мужчина. Он не называл себя. Я его видел буквально пять минут назад.

Галеев принялся более внимательно рассматривать пакет. Он прощупывал и даже обнюхивал его. Содержимое было более-менее мягким, за исключением некоего твердого уплотнения посередине. Данное послание казалось слишком подозрительным. Под несколькими слоями бумаги могло находиться взрывное устройство или какая-нибудь зараза. Террористы могли подсунуть все, что угодно.

Адмирал находился в некотором замешательстве. Ему хотелось вызвать бригаду саперов, чтобы те разобрались с содержимым свертка. Однако что-то его сдерживало. «Да у меня от чертового недосыпания мания преследования взыграла, – мысленно сказал он себе. – Если я вызову спецов, а в пакете ничего опасного для жизни не найдется, меня ведь засмеют. От Москвы до самых до окраин…» Владимир Денисович взял себя в руки и еще раз обратился к посыльному:

– Скажи, пожалуйста, а ты можешь описать того мужчину? Как он конкретно выглядел? Может, у него какие-то приметы особые были?

– Да как мне его описать? Мужик как мужик. Таких, как он, вокруг, наверное, тысячи. Правда, он мускулистый. Силы у него прилично. По возрасту значительно младше вас. Родинок, шрамов или других отметин я у него не видел. Если уж говорить об особых приметах, то у него она одна. Я имею в виду девушку, которая ожидала его на улице. Очень красивая. На одну известную спортсменку похожа. Как ее там? Китаева? Тоскаева?

– Может, Баскалова? – предположил адмирал.

– Точно. Баскалова, – подтвердил посыльный.

Полученной информации оказалось достаточно, чтобы понять, кто передал пакет. Владимир Денисович протянул посыльному несколько монет и закрыл двери. Он вернулся в комнату и взял нож для резки бумаги. Пребывая в нетерпении, Галеев в спешном порядке вскрыл сверток и осторожно извлек оттуда папку. Открыв ее, адмирал в недоумении уставился на документацию, написанную по-грузински. Мобильник с грузинским интерфейсом также немало его удивил. Но наиболее потрясающе выглядел паспорт гражданина Грузии на имя Алексея Кондрикова. По сведениям милиции, именно он обвинил Полундру в похищении катера.

«Что-то я не совсем могу понять, к чему сейчас старлей клонит, – думал Владимир Денисович, внимательнее рассматривая документы. – Неужели и он согласился с версией о грузинском следе? Но зачем ему тогда был нужен весь этот сыр-бор?» Вдруг среди бумаг он обнаружил мини-компакт-диск DVD. Ругая себя последними словами, адмирал схватил диск и направился к ноутбуку.

Любительский фильм был снят одним непрерывным планом, без купюр. Ни один эксперт не сумел бы обвинить авторов в видеомонтаже. Галеев, не отрываясь, следил за всем, что происходило на экране. Отчетливо было видно, как Алексей Кондриков выходил из воды и как возился с пультом. Менее выразительно был слышен грохот взрыва. Однако картинка со вспенившимся от подводного взрыва морем отличалась предельной четкостью. Своей явственной документальностью впечатляла драма с появлением незнакомцев, дракой, последующим убийством Кондрикова и подбрасыванием каких-то предметов в салон его автомобиля. Трагикомические реплики Павлова и Баскаловой, перемещение обоих к машине убитого, обнаружение и осмотр фальшивых улик не походили на результат постановочных съемок.

– Если уж они здесь играют, то это у них получается лучше многих звезд кино, – невольно промолвил адмирал, ошарашенный увиденным. Данные съемки в корне меняли представления о необходимом направлении расследования сочинских диверсий. Информация, зафиксированная на цифровое видео, шла вразрез с версией, которую в верхах признали единственно верной.

Второй фильм начался для Владимира Денисовича неожиданно. Он уже отвернулся от ноутбука и углубился в новые размышления. Однако внезапно в комнате зазвучал голос Полундры. Галеев вздрогнул и оглянулся, полагая, что лейтенант неким образом проник в помещение. На самом деле Сергей Павлов обращался к своему начальнику с экрана ноутбука: «Товарищ адмирал! Я понимаю, что своими действиями причинил вам немало хлопот. Я допускаю, что из-за меня у вас могли возникнуть некоторые проблемы с руководством. Однако я не мог, просто не имел права поступать в данной ситуации как-либо иначе. Вы наверняка мне скажете: а как же мои действия соотносятся с присягой? Я отвечу открыто и честно. Да, я присягал строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Но ведь, кроме этого, я еще присягал на верность своему Отечеству – Российской Федерации. Я давал клятву свято соблюдать ее Конституцию и законы. Я клялся мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество. Я обязался достойно исполнять воинский долг. В сложившейся ситуации возникла опасность того, что мне не удастся выполнить свой долг. Я имею в виду и мнение высшего руководства, и вашу прямую зависимость от него. Грузинская версия была изначально ложной. Террористы подкинули нам „грузинский след“. Я говорил об этом раньше, высказывая предположение. Я повторяю вам это сейчас, имея на руках кое-какие доказательства по этому поводу. Да вы уже сейчас сами знаете то, что известно мне. Террористическая группа должна быть обезврежена. И я это сделаю с вашей помощью или без нее».

Фильм закончился. Адмирал пытался переварить всю совокупность информации, хлынувшей на него. Последняя фраза Полундры его особенно задела. Что-то с ней было не так. Он несколько раз мысленно повторил эти слова. Попытался представить себя в положении лейтенанта Павлова. Догадка появлялась постепенно: «А ведь получается, что Сергей косвенным образом спрашивает, не хочу ли я ему помочь. А раз он спрашивает, значит, наверняка ждет ответа. Мобильником он больше пользоваться не станет. Я ему позвонить не могу. Выходит, что Серега где-то рядом. И он готов к получению моего ответа». Галеев быстро встал с дивана. Выйдя на балкон, он сразу же взглянул вниз. Ничего примечательного там не было. Кроме одного: на площадке у гостиницы стоял «Кавасаки Ниндзя», на котором сидели двое в шлемах. Один из мотоциклистов поднял лицевой экран шлема и помахал рукой.

35

На вилле Вахтанга Геладзе царила праздничная атмосфера. Хозяин принимал гостей. От исхода встречи могла зависеть судьба выгодного контракта. Прислуга суетилась, будто ожидался приезд английской королевы. Охрана с горем пополам изображала роту почетного караула. Самому скульптору хотелось выглядеть в глазах гостей еще более респектабельным. Поэтому он не преминул пригласить на встречу Юлию Баскалову, которая едва успела вернуться в особняк после суточного отсутствия. Вахтанг рассчитывал на то, что важные гости вполне могли посчитать знаменитую российскую спортсменку его любовницей. Это еще больше тешило его самолюбие. Ведь он давно знал, что главное не правда, а хорошая видимость правды. Сексапильная звезда отечественного спорта в твоем кресле – чем не показатель успешности?!

Несколько удручало, правда, отсутствие Алексея Кондрикова. Несмотря на обещания, тот к условленному времени так и не вернулся. Дозвониться до него было невозможно. Телефонные роботы сообщали, что абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети. «Вне зоны доступа мы неопознаны. Вне зоны доступа мы дышим воздухом», – напевал под нос Геладзе после очередного безуспешного звонка. Ему хотелось верить, что технический агент банально загулял.

Любители подводной археологии Крис Хазерленд и Мартин Снуп старались выглядеть как можно более демократичными. Согласно их пожеланию стол был накрыт в гостиной. Впрочем, торжественный марш десятерых охранников они встретили с заметным воодушевлением. Хозяин виллы до того был знаком с археологами лишь заочно. Через Кондрикова мистер Хазерленд делал когда-то заказ на создание скульптуры. На этот раз речь шла о сделке более крупного масштаба. По крайней мере, Вахтангу об этом весьма прозрачно намекнули.

– Я всегда считал вас гениальным творцом, – сказал Крис скульптору. – Предыдущий заказ был выполнен безупречно в свойственной вам манере. Это настоящее искусство. Все, кто бывает у меня в гостях и видит ваше творение, сгорают от зависти. Ибо это чудо. Истинное чудо. Я знаю, что многие из моих знакомых впоследствии обращались к вам. И мне известно, что все поголовно оставались довольны конечным результатом вашего мастерского замысла.

– О да. Большое спасибо за пропаганду моего творчества за пределами России, – с восхищенной самовлюбленной улыбкой поблагодарил Геладзе гостя и тут же уточнил: – А вы уже сумели определиться с новым заказом? Что бы вы хотели получить в результате?

– Скажем так, я нахожусь пока на стадии раздумий. Честно говоря, мне интересна не столько форма, сколько содержание. Если речь, конечно, идет о вашей излюбленной творческой манере. Я обожаю мастерский русский авангард.

– К вашему сведению, Вахтанг может создавать и вполне реалистические скульптуры. Статуи в классическом стиле. Как у древних греков и римлян, – заметила Баскалова.

– Классический стиль нас тоже интересует, – смело заявил Снуп для поддержания беседы. – Недаром же мы мотаемся по всему свету в поисках… хм, этих самых… ну, артефактов утраченного времени.

«Мачо» неодобрительно покосился на него. Помощник явно выбивался из ранее оговоренного формата блефа. Однако для того, чтобы не вызывать подозрений, Крис вслух согласился:

– Да, именно так. Кстати, если уважаемый мастер не откажется, мы бы заказали у вас изваяние какой-либо современной Венеры. А если бы ваша именитая юная спутница дала согласие стать моделью, сумма сделки была бы еще большей.

– Обнаженной, что ли? – переспросила Юлия.

– А Венеры другими не бывают, – с легким смущением улыбнулся ваятель.

– Я согласна обсудить с вами условия контракта, – весьма деловито промолвила девушка и добавила: – Это ведь не для «Плейбоя» трусы снимать. Это ведь для развития настоящего отечественного искусства.

Все присутствующие засмеялись милой непосредственности красавицы.

– Мы наслышаны о том, что вы уже сейчас работаете с мистером Геладзе, – обратился к девушке Хазерленд.

– Работаем. Бывает, что подолгу. Это ведь все для Олимпиады, – пояснила Юлия нарочито кокетливым тоном.

– Кстати, об Олимпиаде. Поговаривают, что Олимпийские игры в этом городе находятся под угрозой срыва. Европейские журналисты раскопали какую-то секретную информацию о разливе в море опасного химического вещества, – Мартин искусно изменил направление беседы. – Ведутся споры. Кто-то говорит о терроризме. Кто-то настаивает на преступной халатности русских военных. Что думать? Кому верить? Это ведь на самом деле страшно даже для нас – подводных археологов…

– Думаю, что Олимпиада в Сочи все-таки состоится. Состоится, несмотря на разлив этой отравы, тогдашние и недавние взрывы в море, – категорично высказал свое мнение хозяин виллы. – Я постоянно слежу за новостями. А кроме того, слушаю людей самых разных рангов. Мне сдается, что все это дело рук террористов. Но кто бы ни стоял за этими грязными вылазками, русские спецслужбы все равно разберутся. Виновные будут найдены и нейтрализованы. Россия сейчас на подъеме. Она сейчас и не с такими вызовами справляется. Не такое внешнее давление выдерживает. Террористы глубоко заблуждаются, если думают, что Россию сейчас можно запугать подобным образом. А Олимпийские игры всегда были и останутся символом мира и здорового соревновательного духа.

– Пожалуй, я соглашусь с Вахтангом, – кивнула Юля. – Я надеюсь, что наши ребята из мыслимых и немыслимых спецслужб хорошенько надерут террористам задницы. Если хотите знать, господа, я едва не искупалась в той дряни, которая была разлита в море. Впечатления от встречи с ней оказались не самыми лучшими. Я осталась живой лишь по счастливому стечению обстоятельств. Потом я даже в церковь ходила. Свечку в благодарность за спасение поставила. А вот на этих подленьких террористов проклятие наслала. По старому русскому обычаю. Меня этому еще в детстве моя прабабушка научила.

Услышав о проклятии, Крис поперхнулся.

– Какие страшные вещи вы говорите, мисс Юлия, – откашлявшись, отметил он.

Девушка лишь пожала в ответ плечами. Инициативу в разговоре снова перехватил Снуп:

– Не в обиду хозяину этого дома будет сказано, но слухи есть слухи. Некоторые люди считают, что все эти инциденты у берегов Сочи являются своеобразным продолжением русско-грузинской войны. Мол, Грузия таким образом мстит вашей стране.

– Хочу вас поправить, что никакой русско-грузинской войны не было, – первой встряла в разговор Баскалова. – Это была российская операция по принуждению к миру.

– Допускаю, это лишь вопрос терминологии, – не стал спорить Мартин. – Мне интересен сам факт антигрузинских настроений. Насколько они сейчас распространены среди русского населения?

– К моему большому сожалению, я вынужден признать, что такие настроения среди россиян по-прежнему присутствуют, – с горечью проговорил Геладзе. – Военный конфликт в Грузии стал их пиком. Однако по его окончании они никуда не исчезли. Даже на меня многие стали смотреть по-другому. Искоса смотреть стали! Дескать, я грузин по происхождению! Вы понимаете, как это обидно ощущать? Как будто это лично я брал в руки автомат и воевал против России! Да я ведь для русской культуры сделал больше, чем некоторые записные ура-патриоты! Меня эта ситуация очень сильно задевает! Иногда, знаете ли, даже депрессия случается. Если еще и сочинские инциденты вменят в вину грузинам, то трудно представить, что будет завтра. И с Россией, и с Грузией…

Он замолчал и откинулся в кресле. Его лицо изображало горечь и страдание. Гости с любопытством наблюдали за этим зрелищем. Слишком уж расходился теперешний образ скульптора с тем, что приходилось видеть в газетах и телевизионных передачах. Общее молчание грозило затянуться. Прервать его решила Юля. Она поддержала хозяина виллы:

– Благо, что антигрузинской истерией страдают далеко не все. Есть масса понимающих людей. Они не охаивают скопом всех грузин. Они по-настоящему способны разобраться в ситуации и отделить плевела от зерен. Огульные обвинения в адрес грузинского народа ничего хорошего России не принесут. Я считаю, что каждый здравомыслящий человек обязан в этом смысле проявить добрую волю. Ведь многие могли бы показать своим личным примером, что и сотрудничество, и дружба русских и грузин возможны. Может быть, это прозвучит нескромно, но я все-таки скажу. То, что мы работаем с Вахтангом вместе, служит как раз таким положительным примером. Только почему-то журналистов, берущих у меня интервью, больше интересует моя любимая туалетная вода. А вот мое мнение по действительно злободневной проблеме их оставляет совершенно равнодушными. Поэтому при самом малейшем поводе я стараюсь высказаться на этот счет. Политика политикой, а народы должны дружить между собой. Я убеждена, что Грузия непричастна к здешним терактам. Можете это считать моей женской интуицией.

Мартин и Крис восприняли слова звезды российского спорта без особого восторга. Но виду они подавать не стали. На их лицах появились дежурные улыбки.

– Ах, даже так? С женской интуицией действительно не поспоришь. На бракоразводном процессе моя жена хорошо ее продемонстрировала, – усмехнулся Скипджек, позволив себе вполне заметную язвительность.

– Я думаю, что вашу бывшую жену российско-грузинские отношения беспокоили меньше всего, – предположила Баскалова.

– Да они вообще ее не беспокоили. Она Грузию от Джорджии отличить не могла, – засмеялся Снуп.

– А что еще ваша женская интуиция вам подсказывает? – с легким налетом игривости в голосе поинтересовался у девушки Хазерленд, будто и не слышал реплик своего помощника.

Юлия заметно повеселела и кокетливо промурлыкала в ответ:

– Моя интуиция подсказывает, что завтра мне не мешало бы побывать на съемках документального фильма о подводной археологии. Страх, как интересно на все это посмотреть. А может быть, и самой мелькнуть хоть разочек в кадре. Вы же не откажете мне в такой любезности?

– О, на самом деле это будет интересно. Приходите, мы сочтем за честь принять у себя звезду российского спорта. Думаю, что съемочную группу европейского научно-популярного телеканала ваш визит также обрадует. Я лично предложу их руководителю отснять несколько эпизодов с вашим участием. На Западе вас очень хорошо знают и любят, – не отрывая взгляда от собеседницы, обстоятельно ответил «мачо».

Девушка не преминула поблагодарить его и засияла от радости. Играть в этот спектакль ей становилось все интереснее и интереснее.

Крис не заметил никакой игры и подмигнул собеседнице. Затем он обратился к хозяину виллы:

– Вас, мистер Геладзе, мы также приглашаем. Приходите, пожалуйста. И вашего помощника Алекса с собой берите. Он замечательный парень. Странно, что его сейчас здесь нет. Добывает для вас очередной заказ? У него настоящая деловая хватка. Если он берется за дело, то обязательно успешно доведет его до конца. Вам с ним чрезвычайно повезло. Это я вам как бизнесмен бизнесмену заявляю.

Приглашать на судно кого-то помимо съемочной группы не входило в планы террористов. Но Хазерленд не хотел провоцировать лишние вопросы и подозрения. Поэтому он, собственно, и озвучил приглашения и для Юлии, и для Вахтанга. Однако все это было лишь на словах. На самом же деле охрана из матросов «Принцессы Ханзаде» никого бы не пропустила на судно без особого приказа арендатора. А он такой приказ давать и не собирался. Приглашенным отводилась роль сторонних наблюдателей. Точно таких же, как и сотни зевак, которые собирались прийти поглазеть на «научно-популярное шоу».

Хозяин виллы на мгновение задумался и лишь потом отреагировал на приглашение:

– Большое спасибо за любезность. Я обязательно там буду. А вот насчет Алексея пока не могу сказать ничего определенного. Вчера он попросил выходной на сутки. Клятвенно обещал быть сегодня здесь со всеми нами. Однако, как видите, он до сих пор не появился. Его мобильный не отвечает. Я уже и не знаю, что думать.

– У вас здесь в Сочи столько хорошеньких девушек, что для здорового любвеобильного парня суточного выходного явно маловато, – попытался пошутить Снуп.

– Да я прекрасно понимаю, что у него может быть личная жизнь. Это нормально. Даже и обсуждению не подлежит. Но ведь и слово мужское нужно держать, коль уж назвался мужчиной. По крайней мере, найти способ позвонить он мог. Но доселе сплошная тишина, – не поддержал шутливого тона Вахтанг. В его голосе звучали нотки тревоги и возмущения.

– Раз уж все так серьезно, то лучше всего взять и обратиться в полицию, – посоветовал Хазерленд. – Смех смехом, но вдруг с Алексом что-то случилось. Бездействие в таком случае очень плохой помощник.

– Вы должны понять мое положение. Мне совсем не хочется выглядеть в глазах правоохранительных органов и журналистов эдаким взволнованным папочкой, – несколько болезненно отреагировал Геладзе. – Милиция ведь обязательно сольет информацию журналистам. Те, как всегда, переврут, и к завтрашнему дню будет готова очередная желтая грязь. Так что с обращением в правоохранительные органы я немного повременю. Если же Кондриков так и не появится до завтрашнего полудня, то я незамедлительно последую вашему совету.

– Безусловно, это ваше право, – пожал плечами Крис и предложил: – А может, мы пройдем в вашу мастерскую? Было бы неплохо взглянуть на новые работы. Заказ заказом. Договоренность насчет него мы оставляем. Но вдруг мне понравится что-либо из уже готовых скульптур? Можно будет сразу же и приобрести.

– Ну какие могут быть вопросы! – заметно повеселел ваятель. – Пойдемте. Я вам все покажу, обо всем расскажу. Без ложной скромности признаюсь, что есть в моем загашнике парочка любопытных экземпляров.

Он поднялся из кресла. Все тут же последовали его примеру. Хазерленд и Баскалова были готовы отправиться в мастерскую. Снуп же попросил прощения и пообещал присоединиться к остальным чуть позже.

– Мне нужно сделать буквально два-три срочных телефонных звонка. Это в связи с завтрашними съемками, – с виноватой улыбкой объяснил он и потянулся за мобильником.

Оставшись один, Мартин сразу же убрал телефонный аппарат. Он внимательно осмотрел гостиную, будто что-то искал. Его внимание привлекла книжная полка. Скипджек огляделся по сторонам и осторожно достал из своей сумочки объемную папку. Он поставил ее на полку, протер свежим носовым платком и прикрыл альбомами по современной скульптуре. Дело было сделано. Морской волк удовлетворенно хмыкнул и осушил бокал с грузинским вином. Идти в мастерскую он не спешил.

Через некоторое время в гостиную вернулись хозяин виллы с Крисом и Юлией.

– Что же вы так и не подошли? – спросил скульптор у Мартина.

– Прошу прощения. Телефонные переговоры несколько затянулись. Пришлось на ходу срочно решать кое-какие проблемы. Думаю, что с вашей мастерской я смогу ознакомиться в самое ближайшее время, – предельно вежливо ответил тот.

Гости с подчеркнутой учтивостью поблагодарили Геладзе за чудесную встречу. Вахтанг вызвался проводить их до машины. Юлия же попрощалась с обоими «любителями археологии» еще на пороге особняка. На дворе стояла теплая летняя ночь.

* * *

В гостиной было пусто и темно. Дверь со стороны мансарды слегка скрипнула. В помещение осторожно, едва ли не на цыпочках, вошла Баскалова. Интерьер и обстановку гостиной она знала наизусть. Темнота не представляла собой никакой помехи. В углу, на специальной полке среди элементов вычурной скульптурной композиции, размещалась припрятанная от людских глаз видеокамера. Юлия преднамеренно поместила ее именно там. Оттуда в объектив попадала вся гостиная целиком.

Подойдя к полке, спортсменка протянула руку за камерой. Ей не терпелось увидеть заснятый материал. Она быстро прокрутила ролик до того момента, когда в помещении оставался один лишь Мартин Снуп. Все его действия были зафиксированы на видео в полном объеме. Девушка отключила камеру и подошла к книжной полке с альбомами. Папка, оставленная Скипджеком, нашлась в два счета. Лыжница открыла ее, бегло осмотрела содержимое и через несколько секунд покинула гостиную, прихватив папку и видеокамеру.

Баскалова спешила покинуть пределы виллы. Охранник открыл ворота, не задавая никаких вопросов. Оказавшись за воротами, спортсменка побрела по променаду. Легкий бриз трепал ее волосы. Девушка всматривалась в полумрак, надеясь там кого-то увидеть. И лишь пройдя добрую сотню метров, она наконец заметила цель своей ночной прогулки. Под пальмой стоял Полундра.

– А я тебя уже заждался, – признался он.

– Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, – промолвила в ответ Юлия и поцеловала своего героя в губы.

Поцелуй был недолгим, но весьма чувственным.

– У тебя там все получилось? Они ничего не заподозрили? – поинтересовался Сергей.

– Все отлично. Эти двое ломали весьма пошлую комедию. Вахтанг, как всегда, философствовал. Я ему изо всех сил поддакивала и строила из себя гламурную дурочку. Камера снимала. Тот эпизод, который тебя интересует, записан. Фальшивые улики найдены, – отрапортовала спортсменка, протягивая другу диск и папку. – И еще. Съемки фильма об археологии назначены на завтра.

– Спасибо, Юлечка! Ну что бы я без тебя делал! – обрадовался старлей.

– Да ладно. Будешь должен, – ответила Баскалова и звонко засмеялась.

На этот раз не удержался сам Полундра. Он заключил красавицу в объятия и подарил ей страстный поцелуй. Она нисколько не сопротивлялась, с упоением приняв этот подарок.

36

Следующий день выдался особенно погожим. Исследовательское судно «Принцесса Ханзаде» снова стояло на якоре неподалеку от пирса. Команда судна и группа подводных археологов готовились к встрече съемочной группы. Матросы усердно драили палубу и вообще наводили порядок. Мартин Снуп с несколькими подручными суетился возле батискафа. Перед погружением необходимо было увериться, что аппарат в полном порядке. Следовало исключить вероятность любых сбоев оборудования, а значит, и устранить опасность для жизни подводников. Поэтому для «Минервы» устроили внеплановый техосмотр. Скипджек лично осматривал все, что подлежало проверке. По ходу он давал указания помощникам. Те немедленно исправляли замеченные изъяны.

Хазерленд практически не вмешивался в царившую на судне суету. Все необходимые распоряжения он отдал заранее. Его заботило лишь своевременное прибытие журналистов и степень готовности импровизированной зрительской площадки на пирсе. В остальных нюансах своего грандиозного плана он был уверен на все сто процентов. Со свойственным ему деловым видом «мачо» стоял на палубе и разговаривал по телефону. Телефонные переговоры занимали немалое количество времени. Ему приходилось преодолевать некоторое недопонимание со стороны собеседников. Как правило, оно было вызвано языковым барьером. Русские техники, отвечавшие за площадку, попросту не знали многих понятий, которыми сыпал заказчик. Крис сильно упрощал свою английскую речь и даже вставлял некоторые русские слова. Со стороны это выглядело весьма забавно. Матросы-турки смотрели на арендатора и тайком посмеивались.

«Мачо» вложил немалые деньги в организацию информационной кампании. Он был кровно заинтересован в том, чтобы на берегу собралось большое количество зрителей. За весьма короткий срок все побережье знало о проведении телевизионных съемок с демонстрацией погружения самоходного батискафа. Весть стремительно разлеталась по зоне отдыха. Представители телеканала «Enigmatical planet» особо подогрели интерес к событию. На местном телевидении регулярно крутили серию специальных рекламных роликов. Образ пышногрудой блондинки из этой серии прочно вошел в сознание вольных и невольных телезрителей. Ее коронная фраза, произносимая с томным придыханием, за несколько дней стала безумно популярной. И взрослые, и дети по делу и просто так повторяли вслед за ней: «Я обожаю погружение». Кроме того, во всех наиболее популярных местах Большого Сочи были развешены билборды и красочные афиши. Не узнать о предстоящем шоу становилось практически невозможно.

На променаде с самого раннего утра рабочие собирали своеобразную сцену. Впоследствии они установили там огромный плазменный экран и мощную звуковую аппаратуру. Публика должна была все хорошо видеть и слышать. Техники неспешно проводили настроечные работы. Именно их Крис поторапливал несколько раз по телефону. Однако настройка затянулась едва ли не до полудня. Когда экран наконец заработал, на него периодически стали выводить тематические картинки. Поочередно мелькали то реклама «Enigmatical planet», то ранее снятые сюжеты с Хазерлендом и Снупом. Другая группа техников работала на судне. Там они монтировали оборудование, необходимое для проведения съемки на палубе и внутри батискафа.

Люди подтягивались в условленное место постепенно. Однако с приближением полудня их становилось все больше и больше. Довольно широкая часть пирса была отгорожена от зрителей красно-белой разделительной лентой. Здесь же дежурило несколько милицейских нарядов. Взоры людей ненадолго приковывались к экрану. Однотипная картинка быстро им надоедала, и они продолжали рассматривать «Принцессу Ханзаде». Многие просто болтали между собой, обсуждая предстоящее шоу.

В начале первого часа по не занятой зеваками территории к трапу научно-исследовательского судна подъехал черный «Мерседес». Следом за ним подкатил микроавтобус. Двери обеих машин открылись. Из легкового автомобиля вышел топ-журналист европейского научно-популярного телеканала. Рядом с ним шла его помощница. Из микроавтобуса появилась собственно съемочная группа. Под вялые аплодисменты публики все шустро взошли на трап и оказались на «Принцессе». Шоу вот-вот должно было начаться. Археологи с радостью приветствовали телевизионщиков, а те их. Работники телевидения не теряли напрасно время и оперативно столковались с группой техников. Последние как раз заканчивали подключение важных элементов. Они были необходимы для съемки и вывода изображения на плазменный экран. Операторы расчехлили камеры и выполнили по нескольку тестовых съемок. В результате изображение, выводимое на большой экран, было отлажено техниками на оптимальное качество. Тестовые кадры сверкнули над головами зрителей. Их внимание в одночасье переключилось на сцену с экраном. Люди на променаде замерли, словно ожидали появления настоящего чуда.

Наконец главная телекамера заработала в основном режиме. В объективе находилась пара главных «любителей подводных раскопок». Крис и Мартин стояли на фоне готового к работе батискафа. Журналист «Enigmatical planet» начал рассыпаться в комплиментах и задавать вполне предсказуемые вопросы.

– Расскажите, пожалуйста, нам и нашим замечательным зрителям, – заливался соловьем он, – чем вас так прельщает такая отрасль исторической науки, как подводная археология?

Хазерленд постарался сделать весьма серьезный вид и начал отвечать:

– Прежде всего мне хотелось бы отметить, что я люблю археологию как таковую. Только она подчас помогает нам увидеть и понять древнюю культуру. В принципе это распространяется и на подводную археологию. Однако у последней есть свой особый мистико-романтический вкус. Когда над тобой несколько десятков метров воды, ты чувствуешь себя совершенно по-особенному. На глубине ты отчетливо понимаешь, что не только раскапываешь память о прошлом. На глубине ты еще и рискуешь жизнью ради восстановления этой самой памяти. Это потрясающее состояние. Мой помощник и товарищ наверняка подпишется под каждым моим словом.

Микрофон был передан Скипджеку.

– Я сам в прошлом подводник, – признался он, глядя в камеру. – Иногда мне приходилось попадать в серьезные экстремальные ситуации. Я из них выбирался победителем. Как правило, это стоило колоссальных усилий. Однако ничто не могло сравниться с ощущением удовольствия, получаемого от осознания победы над обстоятельствами. В занятии подводными раскопками элемент экстремальности присутствует всегда. Поэтому я с удовольствием принял в свое время предложение Криса помогать ему. Ну, и вся эта старина… Она всегда меня привлекала.

– Что же, весьма интересно, – продолжал журналист. – Получается, что вас обоих привлекает экстрим данной области археологии. То есть вы намеренно отдаете предпочтение трудностям подводных исследований?

– Вы не совсем правы, – возразил «мачо». – Экстрим бывает разным. Трудности трудностям также рознь. Одно дело, если разбираешься с историческими наслоениями. Но совершенно другое дело, когда до истории приходится добираться через кучи современного хлама. Вы даже не можете себе представить, как загрязнены сегодняшние моря и океаны. Отбросы жизнедеятельности цивилизации встречаешь практически повсюду. Даже на глубинах в несколько километров натыкаешься на бутылки, банки и прочий мусор… А здесь, в Черном море, вообще черт знает что творится. И вы в этом очень скоро убедитесь. Я тешу себя надеждой, что русские почистят море перед зимней Олимпиадой. На борту нашего судна имеется собственная химическая лаборатория. Мы брали несколько раз пробы воды. Результаты, мягко говоря, неутешительные. Лично я не рискнул бы купаться в море у берегов Сочи. Не знаю, как на это решаются отдыхающие. Подцепить здесь какую-нибудь заразу можно в два счета.

Почти тысячная толпа зрителей внимательно смотрела на плазменный экран и слушала через усилители слова иностранца. Растерянный переводчик невольно старался сгладить остроту высказываний Хазерленда. Однако их суть все равно задела публику. Большинство из присутствующих понимали, что иностранец по большому счету прав. Однако выслушивать нелицеприятные речи от заезжего критика им было весьма неприятно. Да и в последних своих репликах тот явно перегнул палку, озвучив полнейшую несуразицу. По пирсу пронесся легкий ропот недовольства. Если бы «маститый археолог» позволил себе еще парочку подобных реплик, то зрители вскипели бы не на шутку. Шоу вполне запросто могло превратиться в митинг.

В толпе недоумевающих людей стояла Юлия Баскалова. Чтобы выглядеть менее приметной, спортсменка скрыла глаза за стеклами темных очков. Попасть на борт «Принцессы Ханзаде» она ничуть не стремилась. Ранее ей удалось заметить, как к трапу подошел Геладзе и попытался подняться на судно. Два крепких матроса преградили ему путь и не позволили даже ступить на трап. Он сильно возмущался и ссылался на приглашение мистера Хазерленда. Однако оба матроса все равно остались неумолимыми. Тогда обескураженный скульптор решил позвонить Крису, чтобы попросить его лично вмешаться в конфликт. В итоге все его попытки дозвониться до Хазерленда закончились неудачно. «Мачо» абсолютно преднамеренно отключил соответствующий мобильный. Но даже если бы его телефон был включен, он не стал бы отвечать на звонок. Вахтанг уже считался «отработанным материалом», за который вот-вот должны были взяться российские спецслужбы. Так ничего и не добившись, мэтр развернулся и побрел прочь. Юлия проводила его взглядом, но окликать не стала. Ваятель выглядел весьма жалко. Лыжнице он напомнил эдакую побитую ни за что ни про что собаку…

Баскалова, как и все вокруг, смотрела на плазменный экран и наблюдала за чрезвычайно странным интервью. Очень сильно бросались в глаза надменность и высокомерие, с которыми Хазерленд давал советы русским. Он являлся почти полной противоположностью тому образу, который норовил демонстрировать во время встречи на вилле у Вахтанга. «Первоклассный лицемер», – отметила в мыслях спортсменка.

Чуть в стороне от основной массы зрителей, напротив милицейских машин и карет «Скорой помощи», стояла черная «Волга». Стекло задней дверцы было опущено. Из салона за телевизионной трансляцией внимательно следил адмирал Галеев, одетый в штатское. Он вслушивался как в оригинальные английские реплики, так и в синхронный русский перевод. И то и другое вызывало у него безграничное возмущение. Владимир Денисович воспринимал данное интервью как откровенно вражескую пропаганду. При этом его радовало, что публика принимала высказывания Хазерленда с прохладцей.

О настроении зрителей агенты телеканала сообщили журналисту. Тот пожелал «археологам» удачи и закончил интервью. Крис и Мартин помахали руками перед телекамерой и с улыбками забрались в батискаф. Их движения отличались особой торжественностью. Казалось, что они мнили себя по меньшей мере героями-астронавтами, улетавшими на Марс. И уж полным издевательством выглядел выкрик Хазерленда «Поехали!», сделанный им на ломаном русском перед задраиванием люка. Несколько человек в толпе ответили ему свистом и криками: «Позор!»

Кран на судне поднял батискаф над палубой и повернул стрелу к морю. Самоходный подводный аппарат был медленно опущен в воду. Телевизионная группа «Enigmatical planet» продолжала вести съемку. Зрители на берегу фиксировали процесс на фото– и видеокамеры, а также мобильные телефоны. О том, что главное событие дня произойдет немного позже, знали лишь считаные единицы.

37

Подъемный кран опустил батискаф «Минерва» в море. Вспомогательная лодка с подручными людьми без промедления оказалась у места погружения. Они быстро отцепили трос. Хазерленд и Снуп отключили кабели и шланги, соединявшие батискаф с судном. Подручные сразу же сбросили их. Подводный аппарат был готов к началу работы в автономном режиме. Спустя секунду началось погружение.

Батискаф стремительно уходил под воду. Операторы продолжали съемку с разных ракурсов. На плазменном экране попеременно появлялась картинка то с одной, то с другой камеры. Вскоре «Минерва» оказалась полностью поглощенной морем и своим ходом отправилась в сторону нейтральных вод. Конечная точка назначения находилась в полутора милях от берега. Глубина в той части моря составляла до сорока метров.

Несмотря на то что вода была довольно прозрачной, на батискафе были включены мощные прожекторы. Их яркий свет полностью рассеивал тьму на всем пути следования аппарата. На борту работало несколько видеокамер: четыре внешние и одна внутренняя. Они передавали изображение на плазменный экран. Телевизионная группа «Enigmatical planet» также получала эти видеоданные. Она самостоятельно фиксировала их при помощи своей ультрасовременной аппаратуры.

Подводные просторы в свете прожекторов выглядели живописно. То и дело сновали косяки рыб разной величины. Мельтешили медузы. Однажды в десятке метров от батискафа проплыли дельфины. Одна из внешних камер зафиксировала их передвижение. Такая картинка Хазерленда не устраивала. Он преднамеренно опустил аппарат ближе ко дну. В объектив видеокамеры, находившейся внутри кабины, «мачо» принялся комментировать:

– Знаете, я всегда удивляюсь чудесам природы. Вот и сейчас мы увидели одно из таких чудес. Дельфины! Эти очаровательные морские животные, как правило, обитают в чистой воде. А здесь мы стали свидетелями какого-то совершенно уникального зрелища. Ведь на самом деле очень странно, что дельфины в этих местах продолжают обитать. По идее, они должны бы давно уже вымереть, словно динозавры. Впрочем, это могли быть и не совсем дельфины. Это могли быть мутанты, лишь внешне похожие на дельфинов. Мы еще займемся изучением этого вопроса. И пусть уважаемые зрители поверят, что я нисколько не преувеличиваю. Дело в том, что как раз на этом месте расположена самая настоящая подводная свалка. Здесь можно увидеть невероятное количество всяческого барахла. Оно лежит в несколько толстых слоев. И только одному господу богу известно, какая дрянь может покоиться под ними. Воистину, чудны твои деяния, господи.

Будто в подтверждение его слов, в объективы внешних камер попали целые мусорные залежи. Они занимали площади не менее четырех десятков квадратных метров. Помимо бутылок и банок, можно было отчетливо увидеть многое другое. Ящики старых телевизоров. Контуры поржавевших скамеек. Каркас от автомобиля «Запорожец». Шкаф автомата для продажи газированной воды. Разнообразные трубы и замысловатые металлические конструкции.

– Вы только взгляните на все это! – воскликнул Снуп, изображая праведное негодование. – Взгляните и ужаснитесь, если еще в состоянии ужасаться. Настоящая мусорная Атлантида! Согласитесь, что наличие здесь подобного рода свалки вызывает подлинное изумление и горечь. Каким образом она смогла здесь возникнуть? Интересно, знают ли о ней русские власти? А если знают, то почему не устраняют?

Крис намеренно перехватил инициативу и продолжил негодующий спич своего помощника:

– Мне почему-то кажется, что об этой свалке власти все-таки знают. Но по старинной русской привычке думают: «Авось пронесет!» Поэтому и не хотят ничего предпринимать. А тем временем ситуация складывается весьма серьезная. Она требует немедленного вмешательства хоть каких-нибудь структур. Будь то власть, бизнес или общественные организации. Море с каждым годом становится все грязнее и грязнее. Еще один-два года бездействия, и тогда можно будет говорить о масштабной экологической катастрофе. Уже сейчас в разных точках Черного моря экологический баланс изрядно нарушен. Природа едва справляется с тем, чтобы исправлять роковые человеческие ошибки. Поверьте, я отнюдь не преувеличиваю. Ведь речь идет не только об этой конкретной свалке. Речь идет о нескольких десятках подобных свалок в районе Большого Сочи. Этот город может особенным образом войти в историю. Ведь если ничего не изменится, он станет первой олимпийской столицей, расположенной в зоне экологического бедствия.

Пока Хазерленд разглагольствовал, Скипджек постепенно отодвигался на задний план. А затем он и вовсе спрятался от объектива камеры. Ему предстояло выполнить кое-какие манипуляции. Зрители не должны были их увидеть даже краешком глаза. Тем не менее морской волк обозначал свое присутствие очередными репликами.

– Действительно, случай с Сочи является уникальным, – согласился он с шефом. – Русским впору будет не зевать, а взять и написать заявку в Книгу рекордов Гиннесса. Если уж русские не удосужатся привести море в порядок, то хоть рекордом смогут гордиться. Что-что, а гордиться самыми призрачными достижениями русские умеют просто отлично.

Оставаясь вне зоны действия камеры, Мартин осторожно вскрыл серебристый кейс. Оттуда он извлек пульт дистанционного управления беспилотной мини-субмариной. Для приведения ее в активное состояние оставалась самая малость. Нужно было набрать правильную комбинацию из нескольких цифр и нажать маленькую красную кнопку.

Реагируя на слова помощника, Крис сделал надменное лицо и заявил прямо в объектив:

– Да уж, получится рекорд весьма сомнительной ценности. С таким же успехом за катастрофу на атомной электростанции в Чернобыле русским можно было вручить Нобелевскую премию в области науки.

Публика у плазменного экрана резко зашумела. Рассуждения подводных археологов вызвали бурю возмущения. Шквальный свист пронесся над променадом. Зрители вслух высказывали недоумение по поводу происходящего. Большинство пожалело, что соблазнилось на рекламные призывы, променяв курортные забавы на просмотр антироссийской ереси. Некоторые плевались, будто от дрянного фильма, и спешили покинуть зрительскую площадку. Юлия оставалась на месте. Все грязные тирады террористов в шкуре археологов она переносила стойко. Ждать от них иного отношения к России было бы верхом наивности. Между тем люди, находившиеся по соседству со звездой российского спорта, вели себя менее хладнокровно.

– Эх, сюда бы сейчас мой миноносец. Я бы им показал кузькину мать! – с выразительной злостью промолвил высокий загорелый мужчина с флотской выправкой.

– Пусти свинью в дом, так она и на голову нагадит, – по-своему обозначила ситуацию пожилая женщина интеллигентного вида.

– Да гнать этих гребаных ахренологов в загривок нужно! – неистовствовал молодой человек, стоявший в обнимку с девушкой.

На «Минерве» о настроениях публики не знали. Хазерленд запретил своим подручным выходить на связь. Он все еще рассуждал об экологии, продолжая источать массу колкостей в адрес «странных русских». Под его неумолкаемое «щебетание» Скипджек наконец активизировал подлодку. Она очень быстро покинула расщелину в подводной скале, куда ранее была помещена Алексеем Кондриковым. Она поднялась на два с половиной метра вверх и на самой высокой скорости направилась в сторону батискафа. Для большей уверенности Снуп следил за ее движением посредством специального датчика. Никаких препятствий или помех для нормального функционирования «беспилотки» не наблюдалось. Она очень быстро достигла установленного программой пункта. Приблизившись к нему, субмарина сбросила скорость и затем легла на дно среди различного хлама.

Наступал решающий момент «диверсионного шоу». Мартин подал шефу сигнал о минутной готовности. Тот вдохновенно комментировал состояние морского дна, подсвечивая прожектором отдельные его участки. Приняв сигнал, он резковато переместил луч прожектора на другой подводный объект.

– Уже в который раз за сегодняшний день приходится изумляться. Может быть, кто-то из уважаемых зрителей знает, чего нет в русских водах? Кажется, что здесь есть все. И вот еще одно доказательство. Какой-то не совсем понятный предмет. И довольно большой. Подождите секундочку, я попробую его немного лучше осветить… Это, наверное, сброшенный авиационный бак. Ничего не скажешь, хорошее место для утилизации нашли русские военные. Хотя постойте. Кажется, это не бак. А торпеда! Надеюсь, что она без боевого заряда. Боже! Что происходит?! Она начинает двигаться! – изображал паническое удивление Крис, пока его помощник пультом приводил подлодку в движение.

Разыгрываемый спектакль имел свою цель. И Хазерленд, и Снуп представали перед объективом камеры лишь невольными свидетелями подводного действа. Почти такими же, как члены съемочной группы «Enigmatical planet» за камерами и у мониторов. Или как люди на променаде у плазменного экрана. Террористы заранее спланировали присутствие публики, полагая, что она даст необходимые бонусы. Детальная видеозапись, зафиксировавшая появление субмарины и выброс тетраоксида, выбивала из рук российских властей все козыри контраргументов. Сотни людей, видевших трансляцию диверсии с экрана на берегу, автоматически становились очагом распространения слухов. Химическая лаборатория на исследовательском судне «Принцесса Ханзаде» оперативно подтвердила бы, что выброшенное в море вещество являлось компонентом российского ракетного топлива. Россия с ходу проигрывала бы в информационной войне.

Расследование данного теракта российскими спецслужбами выводило бы на грузинский след. Экспертная комиссия без труда установила бы принадлежность беспилотной мини-субмарины к ВМФ Грузии. Параллельно с этим должно было всплыть несколько фигур, якобы причастных к организации всей серии террористических инцидентов у берегов Сочи. Убитому Алексею Кондрикову отводилась роль прямого исполнителя, работавшего на грузинские спецслужбы. Известный скульптор, этнический грузин Вахтанг Геладзе во вражеском плане превращался в покровителя, занимавшегося террористической деятельностью грузинского агента. При таком развитии событий ни Крис, ни Мартин никак не могли попасть под подозрение. Они оба были полны уверенности, что плану суждено осуществиться.

Хазерленд продолжал охать и ахать, сопровождая своими репликами движение «торпеды». Скипджек, как умел, помогал ему в этом. Однако внезапно перед обзорным фонарем батискафа появился аквалангист. Его появление не входило в планы преступников. Они одновременно замолчали, растерянно уставившись на водолаза. Шокированная публика на пирсе затаила дыхание.

38

Полундра в полном аквалангистском снаряжении приблизился к батискафу. Он намеренно остановился перед обзорным фонарем, чтобы быть замеченным изнутри подводного аппарата. И действительно, он сразу же попал в поле зрения террористов. Их изумлению и растерянности не было границ. Однако после нескольких минут оцепенения и подавленности они закипели от злости.

– Черт возьми! Кто же это такой?! Что он собирается делать?! – закричал Хазерленд. Его искаженное яростью лицо аквалангист отчетливо увидел за ударопрочным стеклом.

– Кто бы это ни был, сейчас мы с ним быстро разберемся, – проорал взбешенный Снуп, отгоняя шефа от панели управления «Минервы».

– Это какая-то гнусная провокация! – не мог успокоиться «мачо», уставившись на мужчину за стеклом.

– Ни слова больше! – приказным тоном воскликнул Скипджек.

Схватив молоток, он изо всех сил ударил по телевизионной камере. В результате стекло объектива было разбито, а в корпусе образовалось приличных размеров отверстие.

Видеоизображение на плазменном экране исчезло. Публика на площадке перед ним разочарованно вздохнула.

Снуп отбросил орудие уничтожения телекамеры и уселся за панель управления. Он молниеносно сориентировался в ситуации и стал быстро нажимать необходимые кнопки. Он собирался включить батискафные манипуляторы. Ему представлялось, что с их помощью удастся схватить неведомого подводного пловца.

Вскоре манипуляторы зашевелились и устремились в сторону аквалангиста.

– Покажи этому засранцу, кто здесь настоящий хозяин! – заревел Крис вне себя от гнева.

– Сейчас мы этому водолазу голову оторвем! – дико захохотал Мартин, управляя механическим щупальцем.

Люди на променаде вздрогнули. Несмотря на исчезнувшее с экрана изображение, звукоусиливающая аппаратура продолжала доносить голоса странных археологов. Разбив телекамеру, Скипджек не повредил микрофон. Еще больше заинтригованная публика не сходила с места, надеясь услышать весьма интересную «радиопостановку». Переводчик пытался прекратить свою работу. Но присутствующие решительно настояли на том, чтобы реплики с борта «Минервы» переводились и далее.

Впрочем, публика на пирсе лишилась самого яркого зрелища. Аквалангист заметил стремительное приближение к себе батискафного манипулятора. Он рванул в сторону, стараясь избежать объятий щупальца. Оно прошло мимо него буквально в полуметре.

– Черт! – выругался Снуп. – На него никакой маневренности не напасешься. Передвигается в воде идеально, словно рыба. Перед манипулятором не спасовал. Он не может быть абсолютно случайным человеком. Мне сдается, что перед нами русский морской спецназовец. Если это так, то он от нас так просто не отстанет. Будет норовить испортить нам всю обедню. Но мы его все равно прихлопнем.

– Русский спецназовец? Ты уверен? А почему он один? Может, это все-таки случайный шутник? – затараторил Хазерленд.

– Сейчас посмотрим, как этот шутник шутить будет, – скептически проговорил морской волк, повторно обратившись к панели управления.

Полундра был готов достойно противостоять выпадам неприятелей. Он на самом деле чувствовал себя уверенно. У него имелось больше возможностей маневрировать, чем у террористов, которые сидели внутри малоповоротливого батискафа. Более всего они напоминали ему двух селедок в консервной банке. Причинить ему серьезного вреда они не могли. Несмотря даже на то обстоятельство, что эта банка была оснащена самой современной электроникой.

Скипджек вернул механическое щупальце в исходное положение. В последующие мгновения предстояло повторить попытку ухватить аквалангиста. Однако совершенно неожиданно старлей вернулся к «Минерве» с алмазным резаком в руках. Не дожидаясь действий со стороны «селедок», ринулся к батискафным манипуляторам. Его целью являлись гидравлические шланги, приводившие щупальца в движение. Подплыв к ним вплотную, Сергей запустил диск резака.

– Что этот подонок вытворяет?! – бушевал Крис.

– Он хочет оставить нас без рук, – пояснил его напарник.

– Ну почему у нас на батискафе нет пулемета или хотя бы задрипанной гарпунной пушки?! – запричитал «мачо». – Мы бы его точно подбили!

– Ты со своей истерикой даже дохлую муху подбить бы не смог, – с нескрываемым раздражением заметил Снуп.

Диск алмазного резака бешено вертелся. Полундра сделал смелое движение вперед и приложил инструмент к шлангу. Резак задергался, уничтожая возникшую на его пути преграду. Через пять секунд обрубки шланга безвольно повисли. Аквалангист живо переместился ко второму щупальцу. Там он, не медля, в точности повторил то же действие. Еще один гидравлический шланг был перерезан. В итоге оба батискафных манипулятора прекратили движение и превратились в абсолютно бесполезные для подводного аппарата железяки. Сергей сам себе усмехнулся, а врагам помахал рукою.

– Вот это я называю «резать без ножа», – угрюмо пошутил Мартин.

– Что мы сейчас будем делать? – в полнейшем смятении вопросил шеф.

– Мы будем делать то, что и должны были сделать до появления этого подводного русского дьявола, – твердо проговорил Скипджек, отходя от панели.

Он схватил пульт управления мини-субмариной. Его пальцы уже ударяли по кнопкам. Оставалось еще несколько нажатий для активации системы сброса тетраоксида в море. Однако неожиданно раздался стук в стекло обзорного фонаря. Оба террориста подняли головы и машинально повернулись в сторону, откуда стук доносился. У самого стекла стоял тот самый аквалангист и бил по нему кулаком. Нервозность хозяина предалась и Снупу. Его рука дрогнула, и пульт едва не грохнулся вниз. Мартин поймал его другой рукой и сразу же попытался закончить процесс активации. Полундра постучал еще более настойчиво и погрозил ему пальцем. Преступника нужно было предостеречь от необдуманных действий. Для пущей убедительности пловец продемонстрировал все тот же алмазный резак. Скипджек проигнорировал предостережение. Увидев это, Сергей поднес инструмент к стеклу и начал его распиливать.

– Брось этот гадский пульт! Русский нас сейчас затопит! – еще больше запаниковал Хазерленд.

– Вот дьявол! Он точно собирается нас умертвить! Нам нужно срочно всплывать! – заверещал Снуп. Решительность действий аквалангиста уничтожала в нем остатки психологического равновесия. Он убрал пульт в карман и ринулся к панели управления батискафом. Его не прельщала перспектива оказаться без гидрокостюма в воде на глубине сорока метров. Ударом кулака Мартин разбил страховочное стекло над большой кнопкой. Кровь брызнула на панель. Не обращая на это никакого внимания, морской волк надавил на освободившуюся кнопку. Немедленно заработала система сбрасывания балласта. Специальные бункеры гулко зашумели и стали выкидывать загруженную в них дробь. Начался экстренный подъем батискафа на поверхность. Невзирая на данное обстоятельство, Полундра продолжал резать стекло.

Крис лихорадочно метался по кабине. Мартин не находил себе места. Всплытие «Минервы» на поверхность означало лишь спасение от опасности захлебнуться в морской воде. Во всем остальном проблем после всплытия только добавилось бы. Избавиться от пульта управления подлодкой было невозможно. Самая главная улика, стопроцентное доказательство преступления, оставалась на борту батискафа, будто в сейфе. Оба террориста это прекрасно осознавали и просто изнывали от безысходности.

– Если наверху нас ждет группа захвата, – неистово закричал «мачо», – то у нас не будет ни малейшего шанса оправдаться! Они нас схватят, поиздеваются вдоволь, а потом расстреляют и закопают на каком-нибудь полигоне. И никто не будет смотреть на то, что смертная казнь в России отменена. Мы ведь для них террористы. А ты помнишь, как их бывший президент рекомендовал бороться с террористами? Он сказал, что их надо убивать даже в туалете. Зачем я взялся за все это! Чего мне еще не хватало!

– Хватит ныть. Раз впряглись в эту лямку, значит, придется тянуть ее до конца. Мы оба знали, что идеальных преступлений не бывает. Но все равно ты не отказался от задуманного. А я не послал тебя к чертовой матери после твоего предложения подзаработать. Теперь придется за все расплачиваться. Если тебе так страшно попасть в лапы к русским, то у тебя еще есть время поквитаться с собственной жизнью. Возьми молоток и долбани себе по голове. А если боишься по голове, то возьми осколки от стекла и перережь себе вены, – каким-то совсем необычным для себя тоном проговорил Скипджек.

– Ты издеваешься, что ли?! – возмутился перепуганный шеф. – Я вовсе не хочу заканчивать жизнь самоубийством. Но и к русским медведям на растерзание мне попадать совсем не хочется. Если бы у нас была возможность избавиться от пульта, тогда бы русские спецслужбы не смогли бы нас доказательно обвинить. Ты уверен, что у нас нет никакого способа отправить сейчас же эту улику в море?

– Нет. Такого способа не существует. Однако нам наверняка стоит кое-что попробовать.

– И что же именно? Пожалуйста, не томи. Говори скорее.

– Да все в принципе просто, – стал пояснять морской волк. – Как только батискаф окажется на поверхности, мы с тобой быстренько откроем люк. А я постараюсь выбросить эту штуку как можно дальше в море. Конечно, это не гарантирует нам успеха. Но, по крайней мере, это вполне реальный вариант выхода из положения. Попытаемся?

– Если уж ничего другого сделать нельзя, то попробуем осуществить твое предложение, – согласился Хазерленд без особого энтузиазма. – Воистину, попытка не пытка. Надеюсь только, что этот водолаз не раскроит обзорный фонарь раньше, чем мы поднимемся.

Люди на пирсе завороженно слушали панические диалоги обоих любителей подводной археологии. Несмотря на отсутствие в них главных деталей, многим становилось ясно, что иностранцы собирались чем-то напакостить России.

«Минерва» в скором времени всплыла. Оба преступника, как и договорились, сию же секунду рванули отдраивать люк. Скипджек держал пульт наготове. Он рассчитывал моментально распрощаться с этой самой опасной уликой. Однако открыть люк не получилось. Все надежды и расчеты террористов оказались тщетными. Полундра успел заблокировать выход. Он сидел рядом с люком. В одной руке Сергей держал резак, а в другой – подводный пистолет. И то и другое ему было необходимо на случай попыток прорыва изнутри. Павлов не исключал вероятности наличия на батискафе системы автоматической разблокировки люка. Тем не менее, кроме сумасшедшего стука из кабины, никаких намеков на прорыв не было.

Лейтенант услышал рев нескольких моторов. Он слегка обернулся, чтобы определить источник звука. Все в точности сходилось с планом действий. От берега один за другим отошли четыре катера. На высокой скорости они мчались в сторону всплывшего батискафа. Аквалангист приветствовал их приближение. Катера окружили «Минерву» и разом остановились. Несколько вооруженных мужчин в штатском взобрались из них на батискаф. С максимальной осторожностью они открыли люк. На преступников тут же было наставлено оружие и прозвучало предупреждение о нежелательности любых резких движений.

Террористы от осознания совершенной безысходности положения были вынуждены смириться, подчинившись воле представителей российских спецслужб. Выход Хазерленда и Снупа из батискафа сопровождался звуком защелкивающихся на их запястьях наручников. Пульт управления беспилотной мини-подлодкой у них незамедлительно изъяли. На протяжении всего задержания велась оперативная съемка, чтобы у террористов оказалось меньше поводов для препираний и жалоб на нарушения прав человека.

Выведя любителей подводного терроризма из батискафа, их отделили друг от друга и посадили на разные катера, которые стремительно отчалили от «Минервы» и без происшествий вернулись к берегу. Там в плотном кольце милицейского оцепления стояло две бронированные машины для перевозки заключенных. Рядом находилось несколько машин сопровождения. Преступников вскоре вывели на пирс и препроводили к автозакам. Оба злодея отчаянно кричали, угрожая дипломатическим скандалом. Их угрозы никто не слушал. Тяжелые двери двух броневиков синхронно захлопнулись, и автомобили отправились в путь. Толпа изумленных зрителей взорвалась громкими аплодисментами.

Срыв террористического акта и задержание виновных с поличным были подготовлены заранее. Контр-адмирал Галеев после ознакомления в гостинице с уликами имел весьма долгий разговор с Полундрой. Старший лейтенант тогда изложил кое-какие дополнительные детали касательно убийц Кондрикова и сфабрикованных улик. Ему удалось побороть последние сомнения Владимира Денисовича. В результате тот согласился с планом Павлова по проведению операции по захвату истинных террористов. Сергею было предоставлено все необходимое оснащение – сверхлегкий акваланг, алмазный резак, многозарядный подводный пистолет. Адмирал предупредил об операции спецслужбы. Те выразили безусловную готовность в любой момент вмешаться в ход развития событий. И когда наступил действительно нужный момент, они сработали предельно четко. В результате их взаимодействия с Полундрой преступники и оказались за решеткой.

39

Конференц-зал сочинской мэрии готовился к важному заседанию. После него планировалось проведение встречи с журналистами. В городе на протяжении последних нескольких дней работала инспекционная комиссия Международного олимпийского комитета. Она тщательнейшим образом изучала как общее состояние дел по подготовке российской стороны к Олимпиаде, так и особо тревожные факты. Причем последним уделялось гораздо больше внимание. Изучение подходило к своей завершающей стадии. Предстояло итоговое заседание комиссии совместно с российскими чиновниками разного ранга. Российской стороне в данном заседании отводилась роль лишь пассивного наблюдателя. Инспекторы МОК собирались озвучить окончательный вердикт относительно целесообразности проведения Олимпийских игр в Сочи.

Предварительные результаты работы комиссии не разглашались. Однако без утечек информации не обходилось. Исходя из слухов, журналисты делали прогнозы насчет содержания конечного решения инспекторов. Прогнозы были безрадостными для России. Дело в том, что значительная часть членов комиссии склонялась к отмене на территории РФ Олимпиады. Свою точку зрения они обосновывали тем, что страна-организатор не в состоянии обеспечить экологическую безопасность в районе проведения крупнейшего спортивного форума. Также инспекторы МОК выражали опасение по поводу вероятности повторения грузино-российского конфликта. Кое-кто намекал на то, что в распоряжении комиссии поступили данные о диверсионной деятельности спецслужб Грузии в районе Большого Сочи. На основе этих фактов делался вывод, что военное столкновение может повториться, причем на российской территории.

Однако, несмотря на категоричность позиции некоторых инспекторов МОК, журналисты в первую очередь пытались отследить мнение председателя комиссии Брюса Сноухантера. Еще до прибытия инспекции в Россию сложилась стойкая убежденность, что характер решения будет зависеть именно от точки зрения председателя. А он успел зарекомендовать себя как ярый противник проведения Олимпийских игр в России. Большинство его прежних комментариев основывалось на понятиях «холодной войны» и носило ярко выраженный антироссийский характер. Прибыв с комиссией в Сочи, Сноухантер воздерживался от подобной риторики. Но даже малосведущие граждане понимали, что «черного кобеля не отмоешь добела». Антироссийские настроения председателя не могли исчезнуть в одночасье. Оставалось дождаться того времени, когда они проявятся. Многие журналисты небезосновательно полагали, что моментом истины станет итоговое заседание комиссии.

До итогового заседания оставалось не более получаса. Члены комиссии МОК постепенно собирались в конференц-зале. Они общались между собой и с российскими коллегами. Общая атмосфера отличалась исключительной напряженностью. Мало кто решался на то, чтобы пошутить или даже просто улыбнуться.

Вскоре в зале появился председатель комиссии. Поприветствовав присутствующих, он быстро прошествовал к отведенному ему месту. Однако внезапно на его пути возник представитель российской стороны.

– Прошу прощения, мистер Сноухантер, – извинился он. – Можно вас на минутку?

– Кто вы такой и что вам нужно? – недовольно спросил председатель.

– Я представитель российской дипломатической службы. Меня уполномочили кое-что вам сообщить.

– Прямо сейчас? Да? Перед началом заседания? Вы не могли лучшего времени найти? – Недовольство чиновника все больше нарастало. Ответов на вопросы он не ждал и собрался уходить.

– Не спешите, пожалуйста. Мы в срочном порядке должны уладить некоторые формальности, – остановил его дипломат. – Процедура довольно простая, однако очень важная для вас и всей вашей деятельности. Поверьте мне.

– Какие еще могут быть формальности? Какая такая важная процедура? – возмущенно переспросил Брюс. – Знаете, мне это все уже порядком надоело. Ваша русская бюрократия просто потрясает. Это невероятно. Практически все время, пока я пребываю в России, мне регулярно приходится улаживать эти ваши бесконечные формальности. Неужели их нельзя было уладить сразу после моего прибытия сюда? Как с подобным отношением к делу ваша страна может именовать себя великой державой? Я этого решительно не понимаю.

– Давайте оставим политологические дискуссии до лучших времен, – настойчиво попросил русский. – В данный момент вам обязательно нужно кое с кем встретиться. Без этой встречи продолжение вашей миссии в России окажется невозможным. Вы не сумете провести здесь ни заседания, ни пресс-конференции.

– Что за неприкрытый шантаж вы себе позволяете? – едва не вскрикнул Брюс. – Поймите вы, наконец, что на меня давить совершенно бесполезно. Я не собираюсь плясать под русскую дудку. Я не буду бегать перед вами на задних лапках. Если мэрия откажет нам в помещении, мы все равно проведем заседание. Пусть нам для этого придется собраться в гостинице или даже в кафе.

– Вам везде откажут. Я имею в виду, что на всей территории Российской Федерации вы не сможете организовать свое заседание.

– Ваш наглый шантаж зашел слишком далеко. Я непременно отмечу данный факт в дополнениях к отчету о работе комиссии. Вы можете нас выслать из страны в 24 часа. Но заключительный акт нашей комиссии в любом случае будет принят. Мы проведем заседание в самолете, на который вы нас посадите. Но какой сильный международный скандал вы спровоцируете этими своими действиями! Представляете заголовки утренних газет? Догадаетесь с первого раза, кого они обвинят в срыве работы комиссии МОК? Зачем вашей стране такие проблемы? Позиции России сейчас и без того выглядят весьма шаткими.

– Во-первых, это никакой не шантаж. Это предупреждение на случай каких-то ваших необдуманных действий. Во-вторых, поднятый вами скандал рикошетом ударит по вас самим. В-третьих, вы все-таки должны согласиться кое с кем поговорить, – прозвучал абсолютно спокойный уверенный ответ.

Чиновник МОК задумался. Тень сомнения коснулась его лица.

– Ладно, я согласен. Пойдемте поговорим с этим вашим человеком, – промолвил он. – Однако учтите, что я сейчас демонстрирую свою добрую волю. В случае повторения шантажа или использования иных форм давления я попросту откажусь от данной встречи. И уж тогда пеняйте на себя. Вашим спецслужбам даже выдворять нас из России не придется. Мы уедем сами.

– Как скажете, – сдержанно отреагировал собеседник, не желая продолжать бесплодный спор. Он указал председателю на ближайшую дверь.

На глазах несколько удивленной публики Сноухантер на пару с российским дипломатом покинул конференц-зал. Они вышли в коридор мэрии и быстрым шагом направились к самому последнему кабинету. Сопровождающий открыл дверь и пропустил иностранца вперед. В кабинете в кресле сидел адмирал Галеев. Он был одет в военную форму.

– Ну, что ж, я оставляю вас наедине. Желаю вам плодотворной беседы, – сказал дипломат и учтиво откланялся.

– Большое спасибо, – поблагодарил Владимир Денисович и сразу же добавил: – Я тоже очень надеюсь на положительный исход нашей встречи. Думаю, что мистер Сноухантер настроен так же оптимистически, как и ваш покорный слуга.

– В чем дело? Это что за провокация? Почему я должен разговаривать с русским военным начальником? Какие у нас могут быть общие темы для бесед? – раздраженно вопрошал Брюс, разглядывая знаки отличия на адмиральской форме.

Иностранец выглядел уверенным в себе. Он напоминал обычного чиновника, которого кто-то соизволил побеспокоить по пустякам. Лишь уголки слегка дрожащих губ выдавали назревавшее в нем волнение. Ему хотелось быстрее оставить этот кабинет, а затем и эту страну. Властный взгляд и ироничная улыбка его нового собеседника не сулили ничего хорошего.

– Не стоит так беспокоиться, господин председатель, – проговорил Галеев. – Сразу хочу возразить вашему предположению. Наша с вами встреча вовсе не является какой-то там провокацией. Я не стану отнимать у вас много времени. Если хотите, то можете даже считать наше общение дружеской беседой.

– Неслыханно, меня приводят к незнакомцу в форме русского адмирала и предлагают дружеское общение, – попытался сыронизировать Сноухантер. – Не играйте со мной в прятки. Лучше сразу озвучьте цель нашей встречи. Я на самом деле очень тороплюсь.

– Видите ли, я хочу задать вам несколько вопросов. Они могут показаться в некоторой степени странными. Но я нуждаюсь в ваших четких и честных ответах на них. Также я оставляю за вами полное право самому решать, отвечать или не отвечать на каждый мой конкретный вопрос. А теперь скажите: вы согласны со мной побеседовать или нет?

– Да, согласен. Надеюсь, что дело действительно серьезное. Не люблю, когда меня дергают из-за мелочей или каких-либо надуманных вопросов, – ответил Брюс.

– Вот и отлично. Присаживайтесь, пожалуйста, на любое свободное место.

Председатель осмотрелся и занял свободное кресло напротив русского военного. Чиновнику МОК становилось все труднее и труднее сохранять вид стопроцентно уверенного в себе человека. В его последних репликах уже проскальзывали нотки беспокойства. Все сказанные им слова являлись не более чем попыткой подбодрить самого себя. Сев в кресло, он еще больше помрачнел. В его глазах были растерянность и негодование. Он смотрел на собеседника и молчал. Ему не давала покоя так и не озвученная цель, с которой его заманили в этот кабинет.

– Вы знакомы с гражданином Канады Крисом Хазерлендом? – задал вопрос адмирал.

Он открыл перед собой папку и извлек фотографию, чтобы показать Сноухантеру. Тот взял снимок и долго смотрел на него. Лицо иностранца при этом чуть заметно побледнело. Он вернул карточку и постарался избежать прямого ответа:

– Сложно сказать что-либо однозначно. Чисто визуально его лицо мне кажется знакомым. Однако я не помню, где я мог видеть этого человека. Знаете ли, приходится по долгу службы работать с массой людей, переваривать огромное количество информации. Я допускаю, что мы могли с ним когда-то видеться. Но вероятнее всего, что я знаю этого человека из газет, журналов или телерепортажей.

– Понятно, – с легкой усмешкой промолвил Галеев. – Ну, так вот. Этот господин недавно задержан нашими спецслужбами по подозрению в совершении теракта в районе Большого Сочи. Этот преступный эпизод уже доказан. В настоящий момент Хазерленд находится в следственном изоляторе. Находится не просто так. Он еще и очень активно сотрудничает со следствием, давая показания. И поверьте уж мне на слово, что это очень и очень интересные показания. Вы бы сами наверняка заслушались.

– А какое я имею отношение к какому-то террористу? – Сноухантер вновь попытался изобразить праведное возмущение. Выглядело это еще более неправдоподобно, чем в предыдущий раз.

– К этому конкретному террористу вы имеете самое прямое отношение, – голосом, полным хладнокровия, отвечал Владимир Денисович. – Дело в том, что арестованный организатор серии террористических актов предоставил нам кое-какие сведения о характере общения между вами. В итоге у нас на руках имеются неопровержимые доказательства получения вами от Хазерленда взятки с семизначным числом. Припоминаете такой эпизод из вашей биографии? Если нет, то я напомню. Эта огромная сумма была передана вам для того, чтобы вы убедили всех членов комиссии МОК единогласно выступить за отмену зимней Олимпиады в Сочи, да и в России вообще. Это ведь не только факт коррупции. Это еще и связь с террористической группой, пусть и косвенная. Согласитесь, что в вашей биографии это позорное пятно.

У председателя задрожали губы, а лоб покрылся крупными каплями пота. Он хотел что-то сказать, но не мог подобрать нужных слов. Зато у адмирала этих слов имелось предостаточно:

– Думаю, что вы хорошо понимаете, что ваша карьера висит на волоске. Одно неосторожное движение, и она рухнет. В такой ситуации я советую вам проявить благоразумие. В противном случае мы попрощаемся с вами. А информация о взятке и негласном содействии террористической деятельности будет передана прессе. Журналисты раздуют такой скандал, что ваше начальство вас по стенке размажет. А общественность скажет, что этого мало.

Сноухантер лихорадочно размышлял. От страха мысли путались, глаза бегали, подбородок подрагивал. Следовало быстро принять единственно верное решение.

* * *

После закрытого итогового заседания комиссии МОК в зал были приглашены журналисты. Большинство из них уже подготовили черновые варианты сообщений о результатах заседания. В принятие вердикта в пользу России практически никто не верил. Проведение пресс-конференции по большому счету выглядело бессмысленным. Даже не самые большие профессионалы журналистского дела без труда представляли, что мог сказать Брюс Сноухантер. Поэтому всех в большей степени интересовало не заявление председателя. Интересовали детали, повлиявшие на принятие окончательного решения. Интересовали механизмы принятия решения. Интересовало соотношение голосов «за» и «против» среди членов комиссии.

Первый шок журналистская братия испытала, увидев на лице Сноухантера улыбку. Председатель комиссии отличался тем, что практически никогда не улыбался на публике. А если и улыбался, то делал это весьма сдержанно. По этой причине некоторые российские газеты даже прозвали его «мистером Несмеяном». В западной прессе также постоянно обсуждалась эта тема.

Улыбающийся «мистер Несмеян» подогрел интерес журналистов к пресс-конференции. Запахло настоящей сенсацией. Представители многих информационных агентств спешили заснять Сноухантера и тут же передать через Интернет в свои головные офисы фото с пометкой «Срочно!».

– Уважаемые дамы и господа, – обратился к присутствующим председатель. – Я как глава инспекционной комиссии Международного олимпийского комитета должен заявить следующее. Проведенный нами в Большом Сочи мониторинг не вскрыл ни одного более-менее значительного факта, который смог бы воспрепятствовать проведению здесь Олимпиады. Комиссия не намерена более возвращаться к данному вопросу. Отчет, подготовленный нашими общими усилиями, сегодня же ляжет на стол президента МОК. Просьба задавать вопросы…

В конференц-зале зашептались. Журналисты недоумевали, гадая, чем вызвана такая резкая перемена мнения председателя. Они незамедлительно принялись задавать вопросы. Однако, какими бы коварными они ни были, Сноухантер блистал взвешенными, аргументированными ответами. Это был его звездный час.

40

Неподалеку от пирса в тени пальмы стояла черная «Волга». В ее салоне сидели Павлов и Галеев. Старшему лейтенанту было любопытно узнать о реальной подоплеке сочинских диверсий. Обезвредив террористов, он так и не знал целей, которые те преследовали. Адмирал не без удовольствия стал посвящать своего помощника в хитросплетения мотивов и замыслов Хазерленда.

– Начнем с того, что мистер Крис Хазерленд являлся весьма преуспевающим бизнесменом, – стал рассказывать Владимир Денисович. – В этом деле он разыгрывал хорошо продуманную многоходовую комбинацию.

– Он своей комбинацией сплел столько петель, что сложно оказалось не угодить в них самому, – не сдержался от эмоционального комментария Сергей. – Чем ему Олимпиада в Сочи могла помешать?

– Мысль о Сочи как месте для диверсий возникла у Хазерленда спонтанно. Однажды утром он проснулся и понял, что срыв Олимпийских игр в Сочи жизненно важен для процветания его бизнеса.

– Вы шутите? Каким это образом? – удивился Полундра.

– Никаких шуток. Этот господин вложил огромные деньги в развитие гостиничного дела у себя на родине. То есть в Канаде. А если быть еще более точным, то конкретно в городе Ванкувере. А Ванкувер ведь сейчас город непростой. Я напомню тебе, что он объявлен столицей зимней Олимпиады 2010 года. Естественно, что еще задолго до начала Олимпийских игр там развернулось довольно масштабное строительство. Государство предложило частным фирмам поучаствовать в нем. Был объявлен тендер. Кто оказался проворным и смекалистым, тот получил многое. А наш «герой» просто прозевал этот конкурс. Это произошло по целому ряду причин. Но главными стали две. Во-первых, отъезд Криса в археологическую экспедицию к берегам Индии. Во-вторых, нерадивый секретарь, не сообщивший хозяину о наличии выгодного предложения для инвестиций. Получилось так, что Хазерленд успел лишь к шапочному разбору, когда ловить уже было нечего. Он пробовал давать взятки, воздействовать через знакомых на нужных людей. Но все его старания оказались напрасными. Госструктуры, проводившие конкурс, его результаты пересматривать не стали. Бизнесмен не смог получить ни одного заказа на участие в строительстве новых отелей. Это означало, что он с ходу лишился весьма приличного, даже огромного куша.

– Представляю, как он после всего этого разозлился, – предположил Павлов. – И что же он предпринял дальше?

– Разозлился – это слабо сказано. Он пришел в дикую ярость. Секретаря, который оплошал перед ним, нашли через пару недель висящим в петле. Следствие склонилось к версии о самоубийстве. Но ты сам понимаешь, какое там могло быть на самом деле самоубийство. Стройки в Ванкувере стали для Хазерленда навязчивой идеей. Он буквально бредил ею. Особенно подшофе. Тем более что стал выпивать больше обычного. И вот так сгоряча у него родилась мысль, которая показалась спасительной. Крис вложил капиталы в последующее использование гостиничных сооружений Ванкувера. Вот так, Сережа, и бывает в серьезном бизнесе. Казалось бы, весьма крупные бизнесмены, а принимают решения с кондачка.

– Да, а потом кусают себе локти, – подчеркнул лейтенант, – так как обратного хода сделкам без явных финансовых потерь практически никогда нет.

– Что-то вроде того, – подтвердил адмирал. – По крайней мере, данный случай является одним из ярких тому примеров. Что конкретно сделал Хазерленд? Он взял и выкупил право продажи номеров и аренды спортивных сооружений в Ванкувере на несколько послеолимпиадных лет. А точнее, начиная с 2013-го и заканчивая 2015 годом. Если правильно рассудить, то его вложения через некоторое время окупились бы. А затем бы пошла и чистая прибыль. Крис это понимал. Однако с упорным постоянством он возвращался к мыслям о прибылях, которые получали бы инвесторы-счастливцы во время Олимпийских игр. Их предполагаемая сумма оказывалась фантастической. Прибыль Хазерленда просто меркла на их фоне.

– Я слышал, что последующее использование олимпийских «деревень» представляет собой настоящую проблему. Для государств-хозяев они превращаются в источник долговременной головной боли. Логика проста, как кирпич. Проходит каких-то пять лет, и оборудование устаревает. А гостиничные номера перестают отвечать высоким стандартам. Наш «герой» явно это осознавал. Он наверняка сильно изводил себя, когда силился сбыть такой сомнительный кусок своего бизнеса.

– Изводил! Да еще как! – подтвердил догадку старшего лейтенанта Галеев. – Не менее пяти раз он пытался этот кусок перепродать. Проводил массу переговоров. Организовывал какие-то аукционы. Выступал на инвестиционных форумах. Но все закачивалось безрезультатно. Дураков, принимающих решение с кондачка, не нашлось. Для Криса это стало очередной неудачей. Из-за нее он даже впал в полугодовую эмоциональную депрессию. Ему пришлось обращаться к психологам. Курс психологической реабилитации возымел свой эффект. Депрессия постепенно его отпустила. Однако желание быть в выигрыше никуда не исчезло. Он постарался подойти к проблеме чуть иначе, чем обычно. В итоге Хазерленд пришел к парадоксальному выводу. Если огромные прибыли от вложенных им средств возможны только во время проведения Олимпиады, то необходимо эту самую Олимпиаду организовать. Причем организовать любой ценой.

– Ничего себе повороты сознания у мужика! У него там точно именно депрессия была? – высказал недоверие Полундра. – Его поведение мне больше напоминает параноидальную шизофрению. Практически в чистом виде. Вы не находите?

– Чисто формально такая характеристика возможна. Однако не следует забывать о результатах недавнего медицинского освидетельствования Криса. Его проводили наши доктора. И факта параноидальной шизофрении они не подтвердили. Он не сумасшедший. Он просто до сумасшествия любит сумасшедшие деньги, – с улыбкой скаламбурил адмирал. – Именно эта роковая любовь и подвигла его к страшной затее. Он решил сорвать Олимпиаду в Сочи. Его расчет заключался в нескольких простых суждениях. Во-первых, неожиданная отмена Олимпиады должна была поставить вопрос о новом месте проведения игр. Во-вторых, ни одна страна не успела бы спроектировать и возвести в срок все необходимые сооружения да еще и в соответствии с новейшими требованиями. В-третьих, коррупцию никто не отменял…

– Получается, что Хазерленд готов был выложить кругленькую сумму на подкуп чиновников МОК, чтобы те приняли нужное ему решение?

– Да, Сережа. Именно это он и планировал сделать в самое ближайшее время. На допросах мы поднимали данную тему. Он не отказался назвать точную сумму взятки, за которую собирался купить нужное ему постановление МОК. Это колоссальные деньги! Впрочем, деньги деньгами, но Крис планировал еще сделать акцент на целесообразности проведения Олимпиады именно в Ванкувере. Мол, только там имеются самые современные спортивные и гостиничные сооружения. Это вполне могло сработать. Вот если бы он вместо Ванкувера предложил Сараево или Зальцбург, то никакие взятки не помогли бы.

– Я полагаю, что, если бы игры в Сочи оказались сорваны и переназначены в Ванкувер, этот делец просто сказочно озолотился бы, – задумчиво заметил Полундра.

– По его прикидкам, ожидался подъем стоимости гостиничных номеров в несколько тысяч процентов, – сообщил адмирал. – Однако для осуществления всех мечтаний о сверхприбылях следовало для начала разобраться с проблемой Сочи. Какой способ для этого был выбран, нам с тобой хорошо известно…

– Но почему Хазерленд так старательно подсовывал нам фальшивую версию о «грузинском следе» терактов? – поинтересовался Павлов.

– Ему и его приспешнику нужно было каким-то образом замести собственные следы. Наиболее целесообразным он посчитал использовать для этого российско-грузинские противоречия. В расчет он брал актуальность данных противоречий. И в целом не ошибся, если вспомнить недавнее мнение нашего руководства насчет «грузинского следа». Хазерленд прекрасно понял, что эта рана у многих из нас еще болит. Поэтому соль туда и посыпалась. Если бы более актуальной была чеченская проблема, он без зазрения совести насаждал бы «чеченский след». По крайней мере, на допросах он неоднократно это в разных выражениях подчеркивал. В теперешних условиях легче всего было свалить все на происки Тбилиси.

– Ох уж эта чертова целесообразность, – вздохнул старлей. – Может быть, мне тоже кое-что не нравится в политике сегодняшней Грузии. Но это никак не затуманивает мне разум. Если в кафе мне плохо заварили грузинский чай, я никогда не стану усматривать в этом козни спецслужб Грузии. Да и вообще, мы ведь соседи. От этого факта никуда не деться: ни нам, ни им. Поэтому лучше искать пути для налаживания хороших отношений. Если уж не чисто дружеских, то хотя бы добрососедских. Нам нужно жить в мире. Ссориться и воевать легче всего… Кстати, а откуда у Хазерленда номера средств вооружений, поставленных Соединенными Штатами в Грузию?

– Ответ на твой вопрос очень прост. К сожалению, у нас в стране, как и повсюду в мире, находятся предатели. Эти сукины сыны готовы за деньги передать любые секреты каким угодно мерзавцам, – с горечью пояснил адмирал. – Еще какие-либо вопросы имеются?

– Никак нет. Разрешите идти, товарищ адмирал?

Галеев посмотрел в окно и улыбнулся, заметив на пирсе Юлию Баскалову. Она сидела на лавочке и терпеливо ожидала кого-то.

– Конечно, она бы ждала тебя и два часа, – не удержался от комментария Владимир Денисович. – Но ведь нельзя же заставлять женщину так долго ждать. А если она еще и мировая знаменитость, то тем более… Иди, Сергей. Еще раз спасибо тебе за службу.

Полундра вышел из «Волги» и направился к Юле. Завидев его, она встала со скамейки и двинулась навстречу Павлову. Они обнялись и обменялись несколькими поцелуями. Затем, взявшись за руки, спустились с пирса.

Через пять минут в море вышел катер. Им управлял Сергей. Катер тянул за собой на фале Юлю, мчавшуюся по воде на широкой монолыже. Судно разрезало бирюзовую морскую гладь, несясь вдоль сочинского побережья с пляжами, виллами и новостройками будущей Олимпиады. Девушка выделывала немыслимые пируэты. Ее друг то и дело оборачивался, чтобы взглянуть на Юлю.

Контр-адмирал Галеев некоторое время наблюдал за парой, стоя на пирсе. Его не оставляли хорошее настроение и бодрость духа. «За одну олимпийскую золотую медаль для России я уверен на сто двадцать процентов», – сказал он сам себе и вернулся в машину. Черная «Волга» тронулась с места и, свернув с променада, направилась в город.

Content

Сергей Зверев
Взорванная акватория

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40