Галина Полынская

Давай найдем судьбу

Глава первая

Будильник звонил, звонил и звонил… Прямо, как известие о конце света, в самом деле. Не открывая глаз и не желая просыпаться, я повозила рукой по тумбочке в поисках этого гадкого предмета, чтобы не убить его, так хоть покалечить, но он не попадался, видать, спрятался куда-то… «Сегодня воскресенье… – еле-еле проползла мысль в моей спящей голове, – чего он трезвонит, паразит эдакий…»

– Перестань, – пробормотала я, взывая к благородству будильника. – Перестань, ну будь человеком!

Но он им становиться не хотел и продолжал раздираться дальше. Далее – собака. Ей-то, естественно, было все равно, что мне хочется всхрапнуть в воскресное утро, собаке надо гулять. Ей обязательно надо тащиться в семь утра и шляться по улицам, волоча за собой на поводке крепко спящую хозяйку.

Сначала этот злой пес настырно сопел мне в ухо, потом приступил к более действенным мерам: он положил на меня одну свою стокилограммовую лапу, потом вторую, тряхнул меня за плечи и громко произнес:

– Сена, вставай!

Я так удивилась, что даже открыла глаза. Нет, это говорил не пес, это была моя подруга.

– Как ты вошла?

Клетки головного мозга упорно не желали просыпаться, они хотели досмотреть сладкий сон про случайно найденный чемодан с деньгами.

– Через дверь. Я полчаса стояла, звонила, а потом толкнула ее, и она открылась, ты опять забыла запереть замок. Я тебе просто поражаюсь, как ты можешь спать с открытой дверью?

– Я забыла… не знала… – пробормотала я, норовя отвернуться к стенке и продолжить спать. Мне так хотелось пересчитать деньги и узнать, сколько же их конкретно в чемодане.

– Сена, вставай, – Тая пыталась стянуть с меня одеяло, но я сопротивлялась. – Вставай, ты что, забыла, какой сегодня день?

– Воскресенье, – я решила, что и без одеяла не замерзну. – Собаку… надо… гулять…

– Собаку я пойду гулять, а ты вставай и одевайся, мы же к Рите едем, она может нас только с утра принять.

– Зачем мы к ней едем?

– О, Боже! Маникюр, прически, маски косметические! Встанешь ты, наконец, или нет?

– Не встану, никуда не поеду, я и так красивая.

Ну почему весь мир ополчился против меня именно в воскресенье? Я, может, всю неделю ждала, чтобы поспать, и вот – на тебе.

– Вставай, просыпайся, – тормошила меня Тая. – Сегодня же презентация!

– Чего презентуем? – зевнула я, не в силах уловить связи между мною, Ритой, воскресеньем и презентацией.

– Ну, ты даешь! Приглашения, которые я раздобыла неделю назад! Ты что, вообще ничего не помнишь, что ли? Открытие нового модельного агентства, там будет весь свет и мы!

– Я хочу спать, а не смотреть на тощих девушек, меня зависть замучит.

– Да причем тут тощие девушки, – она схватила меня за плечи и вывела из моего любимого горизонтального положения. Ничего, я могу спать и сидя, но Тае было начхать на мои чувства и желания, она продолжала свое черное дело.

– Вставай, кому говорю! А то я сейчас принесу холодной воды и всю ее тебе на голову вылью!

– Только попробуй, – зевнула я с угрожающим подвыванием.

– Нам надо на презентацию! Пойми, надо! Девушки нас не интересуют, нас интересуют молодые люди, которые там будут!

– Какие могут быть молодые люди и презентации в такую рань, в воскресенье? – продолжала возмущаться я.

– Черт побери, или ты немедленно открываешь глаза, или я иду за водой!

– Хорошо, я буду спать с открытыми глазами, – я их раскрыла и уставилась на свою неугомонную подругу. И чего людям не спится?

– Ты всю жизнь продрыхнешь! – воскликнула она. – Мы же решили с тобой самостоятельно искать свою судьбу, не дожидаясь, пока принцы свалятся на нас с неба! Ты же сама предложила!

– Вечно мне в голову приходят всякие глупости, – в сердцах сказала я, и все-таки стала просыпаться. Когда со всех сторон такое давление на психику, просто невозможно продолжать наслаждаться богатством в чемодане.

– Все, не бузи, уже встаю.

Я поплелась в ванную, досадуя, что кофе не варится сам по себе и не ждет меня в чашке на столе. В ванной я еще немного подремала, прислонившись к вешалке с полотенцами, а Тая тем временем повела прогуляться моего бесценного Лаврентия.

На кухне я включила радио, послушать, что скажут хорошего, и поставила кофейник на плиту. Что плохого в кофейнике – он не умеет свистеть, когда закипает вода, и зачастую весь напиток оказывался где угодно, но только не в моей чашке.

По радио, диджей, захлебываясь от восторга, рассказывал, сколько убийств и грабежей произошло за вчерашний день, и строил предположения, сколько их будет сегодня. Потом на лестничной площадке раздался знакомый топот и лай – пупсик возвращался домой, значит, срочно надо было готовить ему завтрак, иначе сладкий будет возмущен до глубины души.

– Ну, проснулась? – Тая зашла в квартиру, следом влетел масик.

– Да, почти, кофе будешь?

– Буду, только я сама сварю, а то ты опять проворонишь.

– Ладно, вари.

Я решила, что сладкий обойдется с утра сухим кормом, и пока он им бодро хрустел, попыталась собраться с мыслями. Вот с чего всё, собственно говоря, началось. Праздновали мы день святого Валентина в своей собственной дружной компании, состоявшей из меня, Таи, сенбернара и молчащего телефона, и пришли к выводу, что нечего ждать милостей от природы, надо брать самим судьбу за рога и как следует накрутить ей хвоста. Иными словами, следует самостоятельно заняться устройством личной жизни. Принцы почему-то не толпились на наших лестничных клетках, в двери не колотили, требуя их впустить, под окнами серенады не пели. Положение надо было срочно спасать, парочка таких ослепительных красоток, наделенных редкостным умом и блестящими дарованиями, просто пропадала почем зря. Мы посмотрели, как следует, по сторонам, увидали, как прекрасно устроились разнообразные девицы и на наши нежные девичьи груди ка-а-ак прыгнули большие зеленые жабы, да как давай душить! Что это за дела такие, в самом-то деле? Чем мы хуже?

Моя идея заняться восстановлением справедливости пришлась Тае по вкусу, и она немедленно взялась за дело: одной ей известным путем, раздобыла два приглашения на презентацию. Для того, чтобы не чувствовать себя скверно на фоне модельных красоток, нам требовался визит на дом к некой Рите, чей адрес Таисия вытребовала у какой-то своей коллеги по работе. Имя Риты обычно произносилось с придыханием, потому что работала она в каком-то несусветно дорогом салоне красоты и могла из любого крокодила сделать суперзвезду. Иногда она принимала крокодилов на дому, такой частный визит стоил немного дешевле салонного и был рассчитан на узкий, привилегированный круг. Таискина сослуживица замолвила за нас словечко, и мы получили доступ к Олимпу, решив, что ради презентации можно как следует потратиться на собственную красоту. Вернее так решила Тая, я же была против, потому что второй год копила на микроволновую печь. Нет, я вовсе не собиралась приобретать несусветно дорогущую, со встроенным DVD-проигрывателем и пылесосом, я была согласна на самую маленькую и простенькую, но никак не получалось отложить мало-мальски приличную сумму из неприлично маленькой зарплаты.

Тая заверила, что без микроволновой печи очень даже можно обойтись, а без новой прически, без маникюра, сделанного специалистом, хоть раз в жизни не обходится никто. В общем, я сдалась, и агрегат моей мечты опять отодвинулся за горизонт.

Рита жила в доме с работающим лифтом, что было особенно ценно, потому что ее квартира находилась на двадцатом этаже. Лифт оказался весьма солидным и даже без надписей, сообщающих, как кто к кому относится. Но, не успели мы порадоваться солидности лифта, как он остановился между небом и землей.

– Ну и что бы это значило? – спросила Тая, обращаясь к панели с кнопками.

– Кажется, мы застряли, – ответила я. – Ты когда-нибудь застревала в лифтах?

– Нет, и не стремилась.

– А я один раз застряла за пятнадцать минут до нового года. Поехала на свою голову к знакомым, еще и основательно припозднилась, пока их дом искала. Одного этажа не доехала – застряла. Так и встречала начало нового века в темноте и зловонии, мучимая клаустрофобией, зато впервые в жизни самостоятельно открыла бутылку шампанского. И пила его потихоньку из горлышка, закусывая шоколадным подарочным зайцем. А вытащили меня, между прочим, только через три часа, когда чей-то накирявшийся гость вышел на лестничную клетку потошниться. Такая вот история.

– Грустная история. – Тая подошла к панели с кнопками, нажала красную аварийную и крикнула в маленькие дырочки: – Кто-нибудь! Спасите, мы застряли!

Никакого ответа не последовало, тогда она закричала погромче, а потом нецензурно.

– Сегодня воскресенье, – напомнила я, – все спасители сидят дома, так что будем тут торчать до понедельника. Я ж говорю, в новый год…

– Ну уж нет, как бы не так! Из-за какого-то дурацкого лифта пропускать презентацию! – Она принялась кулаками колотить по всем кнопкам подряд, и двери вдруг открылись.

– Скорее! – воскликнула подруга. – Бежим, пока он не передумал!

Тайка схватила меня за руку и выволокла наружу. Мы находились на третьем этаже.

– Что будем делать? – полюбопытствовала я.

– Пойдем пешком, неизвестно что от этого лифта можно ожидать, а других нет.

Я произвела в уме математические расчеты и сказала:

– Ты хочешь сказать, что надо пройти семнадцать этажей и миллиард ступенек? Не-е-ет, ты как хочешь, а я иду домой.

– Стой! – она успела схватить меня за шарф. – Неужели ты спасовала перед каким-то десятком этажей?

– Перед семнадцатью, – уточнила я, стараясь освободиться, но Тая вцепилась в деталь моей одежды мертвой хваткой.

– Сена, ты не можешь меня бросить! Это ведь общее дело! Я же для нас обеих стараюсь!

Моя совесть проснулась и сказала мне: «Иди, неблагодарная.»

– Ну, хорошо, только ради тебя, – вздохнула я и медленно поползла по ступенькам, экономя силы.

У одиннадцатого этажа моя совесть заткнулась, уступив место ярости благородной. С меня лило в три ручья, а ноги казались сделанными из рассохшегося дерева. Тая шла впереди и не жаловалась, подавая мне пример.

– Я не могу больше, – ныла я, – давай устроим привал.

– Никаких привалов! Иди, в конце концов, немного потренируешься!

– Хорошо тебе говорить, ты год назад две недели на тренажерах занималась, теперь-то тебе легко! А мне жарко, тяжко, я не могу больше, я умираю!

– Не надо было одеваться, как на зимовку, весна на дворе.

– Весна только началась, и я мерзну. Но если бы знать, что придется пешком ползти на вершину небоскреба, я бы надела купальник и шлепанцы!

– Перестань, Сена, – сопела Тая. – Не так уж и высоко, зато представь, как будет легко спускаться вниз.

– А, что, мы разве не поедем на лифте?! – завопила я.

Наконец добрались до проклятого этажа. Я вытерла пот со лба и подняла со ступеньки выпавший из ослабевшей руки шарф.

– Теперь у меня ноги неделю будут трястись и болеть, – пожаловалась я.

– Хватит скулить, противно слушать.

Тая решительно направилась к нужной квартире. Позвонив, мы постарались придать себе пристойный и чинный вид. Когда дверь открылась, у меня потемнело в глазах. Это была самая страшная женщина, которую мне когда-либо доводилось видеть. Высоченного роста, ужасно костлявая, с лицом, обтянутым белой кожей, с водянистыми глазами навыкате и тощим желтым пучком волос на макушке.

– Проходите! – произнесла она надтреснутым голосом и скрылась в недрах квартиры.

– Мамочка, – прошептала я и посмотрела на Таю, у нее тоже был немного растерянный вид. – Может, пойдем отсюда, пока не поздно? Я даже согласна идти пешком.

– Ну, что ты как маленькая, в самом деле, – прошипела она, не двигаясь, однако, с места.

– А вдруг она сейчас заманит нас в свое логово и там съест?

– Перестань говорить глупости, – Тая решительно втолкнула меня в квартиру вампирши и вошла сама.

– Разувайтесь и проходите в мой кабинет! – раздался откуда-то голос дракона.

Проникнувшись чувством суеверного страха, я сбросила туфли и неуверенно двинула вперед по полутемному коридору. Кабинетом оказалась комната, оборудованная как небольшой косметический салон, и я подумала, что дракон зашибает неплохие деньги и наверняка где-то на кухне, стоит микроволновая печь… большая и красивая…

– Присаживайтесь! – она кивнула на кресла у большого зеркала. В руках у нее был какой-то флакон. – Это специальный шампунь…

«Против блох», – мысленно добавила я.

– …от него ваши волосы станут особенно мягкими и шелковистыми…

– Вы знаете, – перебила я, – у меня волосы и без того чересчур мягкие и шелковистые, нельзя ли мне шампунь с другим эффектом, чтобы они стали пожестче? Тогда будет казаться, что их больше, чем на самом деле…

От взгляда, которым меня наградила Марго, я должна была примерзнуть к полу, но вместо этого я села в кресло и покорилась судьбе. Вампирша начала с Таи. Вымыв ее волосы, она расчесала их и с отвращением посмотрела на отражение в зеркале.

– Вы не хотите сменить цвет? – спросила она.

– Не знаю, – растерялась подруга.

От природы Таюха брюнетка, но с этой природой она находится в постоянных непримиримых противоречиях, и на данный момент ее шевелюра была светло-песочного цвета – практически блондинка. И сколько б я не твердила ей, что с густыми черными бровями это смотрится глупо, кто бы стал меня слушать?

– Если вы сомневаетесь, можно воспользоваться оттеночной пеной, она смоется недели через две.

– Давайте, – решилась Тая, – гулять, так гулять.

Марго укоротила прядки и выкрасила светлые волосы подруги в странный апельсиновый цвет. Пока это сохло, она принялась за меня. Марго внимательно осматривала мою голову со всех сторон, словно раздумывала, стоит варить из нее суп или нет.

– Пожалуй, я бы вам отрезала…

«Не надо! – хотела крикнуть я. – Чем же я буду думать?»

– …челку. Что вы на это скажете?

– Ах, челку, – обрадовалась я. – Не знаю, мне бы не хотелось вносить такие кардинальные изменения во внешность. Видите ли, насчет волос я очень консервативна, и всю жизнь пытаюсь отрастить волосы одной длины, чтобы не лезли в глаза.

Глаза Марго буравчиками провертели во мне несколько дырочек, и я благоразумно замолчала, чтобы ей не захотелось отрезать мне еще что-нибудь кроме челки. Марго немного подровняла пряди и тоже предложила изменить цвет. Из солидарности к апельсиновой подруге я согласилась.

– Пожалуй, вам подойдет оттенок красного дерева, – задумчиво произнесла она, – да, подойдет.

Марго взялась за дело. Когда я подсохла и посмотрела в зеркало, моя прическа была точно под цвет старого секретера, что стоит у меня дома, теперь две недели буду гармонировать со своей мебелью, а кто знает, может это писк сезона?

Затем Марго долго склоняла нас к химической завивке, но мы были непреклонны, слишком много было примеров того, во что в скорости превращаются роскошные кудри. Носить вместо прически на голове старую мочалку ни мне, ни Тайке не хотелось, поэтому мы были согласны только на простую укладку.

После усилий обиженного дракона Тая стала походить на милого французского пуделя, а я на афганскую борзую.

Потом настала очередь маникюра и педикюра. Марго так долго тиранила мои ноги, что стало совершенно очевидно – ходить я больше не смогу никогда, так и буду разъезжать в инвалидной коляске с накрашенными ногтями… и кто их вообще там, в туфлях увидит, в самом деле?

С руками было немного проще и не так больно. Когда все мои ногти стали такого же цвета, что и прическа, Марго взялась за лицо. Волосы были подняты тугой повязкой, а мой образ тщательно замазан каким-то зеленым цементом. Высыхая, цемент трескался и отваливался небольшими кусочками. Я с ужасом посмотрела на все это дело и покосилась на подругу, она тоже трескалась и пугалась. Я уже представила, что именно такими мы и останемся, вот уж точно на презентации не пройдем незамеченными, но Марго вскоре смыла с нас этот зеленый страх. Физиономии вроде бы существенно не изменились, но хорошо, что они вообще остались при нас.

Потом она занялась нашим макияжем. Выбирая, по ее словам, самые прогрессивные цвета, Марго превратила нас в каких-то очень странных существ с явными признаками психического расстройства на лицах. Потом назвала сумму и пожелала хорошо провести время. Оторвав от сердца бешеные деньги, мы, все из себя красивые и прогрессивные, потопали на выход. Тая вызвала лифт, и пока он поднимался, мы разглядывали друг друга.

– По-моему, мы выглядим слишком прогрессивно, – неуверенно произнесла я. – Больше смахиваем на каких-то безумных клоунов, тебе не кажется?

– Мы ничего не соображаем в моде, – отрезала Тая, однако в ее голосе не было особой твердости. – Теперь мы не будем выглядеть среди богемы как Нюшка с Марфушкой из деревеньки Нижнее Перепердищево.

Лифт подошел и приветливо раскрыл перед нами двери. Начисто позабыв о его недавней подлости, мы преспокойно залезли в кабину и поехали. Между седьмым и шестым этажом мы снова застряли. Нет, сегодня был явно не наш день.

Глава вторая

Перевалило далеко за полдень, когда мы, наконец-то попали домой. Вошли в квартиру, и Лаврентий, увидев нас, как-то странно икнул и попятился.

– Кажется, ему нравится, – заметила Тая.

– Да, но, по-моему, он нас не узнает. Лаврик, это мы, твои мамы! Иди сюда, масик.

Но масик стоял в стороне и недоверчиво смотрел на нас, неуверенно помахивая хвостом.

– Эти сенбернары такие впечатлительные, – фыркнула, разуваясь, Тая. – Чуть что, сразу в обморок. Давай, перекусим побыстренькому и начнем собираться. Я утром принесла к тебе свои платья…

– Все? – удивилась я.

– Нет, только самые достойные, но никак не могу выбрать лучшее, ты мне посоветуешь.

– Хорошо, раз уж доверяешь моему вкусу.

Перекусив, принялись за мучительное дело – выбор наряда, ситуацию осложняло то, что мы не знали и не представляли, во что же одевается богема на презентациях? Тая сетовала на нашу дремучесть и перекладывала тряпки с места на место.

– Может брюки? – предложила я. – На улице слякотно…

– Брюки? – задумалась Тая. – Тогда они должны быть в обтяжку, у тебя есть?

– Да, где-то валялись старые, тесные, в которые с трудом уже влезаю, а выбросить жалко, сейчас поищу.

– Это те, в клеточку?

– Ну, да.

– Даже не думай об этом! Я буду делать вид, что с тобой не знакома!

– Ну, и ладно, – обиделась я.

Перерыв в десятый раз содержимое собственного гардероба и Тайкиной сумки, я остановилась на красных джинсах. Из-за цвета я их ни разу не надевала и купила только потому, что впала в маразм от низких цен на распродаже. Но в одних джинсах идти было не совсем прилично, и я решила надеть Таин черный кашемировый свитер. Она его, оказывается, тоже выбрала, но уступила мне. Тая влезла в мою короткую юбку цвета головной боли и апельсиновую кофту в тон своей новой прическе. Взгромоздившись на каблуки, мы посмотрели в зеркало.

– Чего-то не хватает, – сказала подруга. – У тебя случайно нет другой короткой юбки? У этой цвет какой-то странный.

– Нет, другой нет, зато эта очень дорогая, я ее покупала в крутом магазине…

– Наверное, году в шестидесятом?

– Не нравится, не надевай!

– Ну, раз другой нет, остаюсь в этой, уж очень хочется пойти в чем-то коротком… Нет, ну чего-то все-таки не хватает… Сережки! Мы сережки забыли и всякие там цепочки на шею! Доставай свой ящик.

– Сто раз тебя просила не называть мою шкатулку «ящиком»!

– Почему? Ящик он и есть ящик.

Я не стала спорить, просто принесла шкатулку. Под красные джинсы как нельзя лучше подошли красные клипсы, которые я тоже никогда не надевала и даже не помнила, откуда они взялись. Со всякими цепочками вышла заминка, потому что их оказалось только одна и ее сразу же схватила Тая. Я не стала возражать, тем более, цепочка была желтой и со мною никак не гармонировала.

– Боюсь, я не смогу выйти из дома в таком виде, – покачала я головой, глядя в зеркало. Все это время моя собака сидела в стороне и с напряженным интересом наблюдала за происходящим.

– Мы с тобой совсем одичали и отстали от жизни, – категорично заявила Тая, – поэтому нормальный современный вид повергает нас в состояние столбняка.

– Может, поедем на машине? Так нас меньше народа увидит.

– На твоей колымаге? – ужаснулась подруга. – Ни за что! Она даже за классическую модель не сойдет, потому что сенокосилки не могут быть классикой!

– Кое у кого и сенокосилки нет.

– Потому что я хочу хорошую машину, вот куплю и будем на ней ездить на презентации, а сейчас возьмем такси.

Такси так такси. Мы накормили Лавра и отправились покорять высший свет. Всю дорогу Тая изо всех сил входила в роль завсегдатайки светских тусовок: она растягивала слова, закатывала глаза и размахивала руками. Я старалась делать то же самое, чтобы не ударить в грязь лицом. Таксист как-то странно косился на нас, и с видимым облегчением сказал, притормаживая:

– Приехали, вот ваш ресторан.

Мы расплатились и выбрались наружу. Прямо перед нами красовалось щедро иллюминированное здание с надписью «Ресторан-казино „Фанфан“». Предъявив приглашения, вошли внутрь. Вежливая охрана любезно подсказала направление, и мы без труда отыскали просторный зал с длинной сценой. Пока народа собралось немного, и у нас была возможность осмотреться. Только уселись за свободный столик, как к нам тут же подоспел официант с подносом шампанского.

– Шампанского не желаете? – спросил он.

– Бесплатно? – уточнила я, и Тая больно наступила мне на ногу.

– Конечно, желаем, – жеманно произнесла она, и взяла два бокала.

– Сена, не ставь нас в дурацкое положение своими вопросами! – прошипела Тая, когда официант отчалил. – Конечно же, оно бесплатное, шампанское предусмотрено на таких вечерах!

– Тогда надо было взять побольше, – посетовала я, – вдруг он больше не подойдет?

Подруга обреченно вздохнула и покачала головой. Тем временем я наблюдала за присутствующими в зале, в основном это были парочки, значит, они не могли нас интересовать. Парни, сидевшие за соседним столиком, мне почему-то не нравились, тем более, у одного из них в руке был китайский веер, и это показалось мне подозрительным.

– Слушай, – сказала я подруге, попадая под атмосферу вечеринки, – давай пока придумаем, кем назваться, если нас об этом спросят.

– В смысле? Другие имена?

– Нет, род занятий. Если с нами захочет познакомиться какая-нибудь знаменитость, думаешь, он придет в восторг, узнав, что ты экономист, а я неудачница?

– Почему неудачница? У тебя-то как раз работа более-менее творческая.

– Потрясающее творчество писать идиотские статьи для дрянной желтой газеты. Знаешь, о чем я готовила материал на прошлой неделе?

– О чем?

– О том, что операция по пересадке мозга скоро будет проводиться во всех поликлиниках. Не нравятся свои мозги, возьми другие, получше.

– Серьезно? – удивилась Тая. – Правда? И дорого?

Я внимательно взглянула на подругу.

– Теперь понятно, почему нашу газету все-таки покупают и у нее даже есть свои читатели. Я просто представить себе не могла этих читателей, хотя бы, как они выглядят. Сбылась моя мечта, я вижу нашего читателя. Таечка, конечно же, это неправда, еще чего не хватало. Просто шефу позарез нужна была какая-то сенсация, а я больше ничего придумать не могла, потому что об НЛО-оборотнях мы писали в прошлом выпуске.

Пораскинув мозгами, я решила стать дизайнером интерьеров, а Тая художником-модельером. Она даже порылась в сумке и вытащила потрепанный блокнот и ручку, чтобы делать пометки при показе мод, а я критическим глазом принялась осматривать интерьер.

Народ постепенно прибывал. В основном публика была одета в черное. Все девушки, как на подбор, были двухметрового роста, с минимальным количеством одежды. Молодые люди с длинными волосами и надменными лицами курили тонкие черные сигареты, громко смеялись визгливым смехом и так же громко общались друг с другом. Мы внимательно разглядывали общество, кто знает, вдруг где-то здесь бродят двое, предназначенных нам самой судьбою?

– Ты кого-нибудь присмотрела? – шепнула Тая, глядя по сторонам.

– Пока еще нет, а ты?

– И я нет, они все какие-то странные… хотя вон смотри, вроде ничего.

– На нем две девицы висят.

– Это не проблема, если он судьба, мы его отобьем.

– Нет, так не годится, давай приглядываться к свободным.

Но тут погас свет, и на сцену выкатился толстый мужичок с лицом свекольного цвета.

– Добрый вечер, дамы и господа, – сказал он в микрофон, – мы счастливы приветствовать вас на открытии нового модельного агентства «Голубая звезда». В честь этого события, я представляю вам свою новую авангардную коллекцию вечерних платьев.

Под гром аплодисментов на сцену, одно за другим, стали выходить разноцветные чудовища в перьях и каких-то консервных банках. Тая добросовестно принялась что-то помечать в блокноте, я посмотрела, чего она там пишет, но это были всего-навсего каллиграфические каракули. Сделав умное лицо, я стала внимательно глядеть на шагающих по сцене марсиан. Интересно взглянуть хоть на одну психически здоровую женщину, которая напялила бы на себя подобный нарядец. Потом мне это надоело, и я стала рассматривать сидящих за столами, но в темноте многого не разглядишь. Я уже начала было нервничать, поглядывая на часы, как вдруг к нашему столику подошли двое молодых мужчин и шепотом спросили, не занято ли?

– Нет, садитесь! – от радости едва ли не во весь голос выпалила я. Мужчина постарше выглядел очень респектабельно, тот, что помоложе, тоже симпатичный, по крайней мере, у него была нормальная стрижка и в ушах не сверкали сережки.

– Дамы, вы что-нибудь будете пить? – поинтересовался тот, что постарше, и пока я думала, что ответить, Тая пожелала мартини нам обеим.

Мужчины представились, того, что постарше звали Валентином, а помоложе… тоже Валентином, тут уж точно не перепутаешь. Мы немного поговорили о том, о сем и когда принесли мартини, мужчины занялись обсуждением какого-то Ламборджини, которого должны пригнать со дня на день. Я с удивлением слушала их разговоры, представляя бедного, несчастного человека, которого отовсюду гонят, но когда один из Валентинов начал восторгаться тем, какие у него двери и фары, я поняла, что «Ламборджини», это не имя, а марка машины. Как хорошо, что я не успела сказать пару слов в защиту страдальца.

Наконец демонстрация безумных нарядов закончилась, народ долго аплодировал, а толстый свекольный человечек кланялся, с трудом сгибаясь в поясе. Затем на сцену вышли молодые люди в кожаных штанах, заиграли, запели, публика бросилась танцевать, а наши кавалеры вдруг попрощались и ушли. Мы пригорюнились, но отчаиваться не сталим, а допили мартини и, решив тряхнуть стариной, пустились в пляс. Я чувствовала себя немного неловко в красных джинсах, но, сделала над собой усилие, расслабилась и принялась разнузданно вихлять всеми частями тела, как это делало большинство народа.

Бодрая мелодия закончилась, начался медленный танец, и мы вернулись за свой столик. Там сидел какой-то мальчик с дамской сумкой и красным маникюром на ногтях.

– Извините, – произнес он нараспев, – у вас здесь не занято?

– Уже нет, – печально вздохнула Тая, глядя на его ридикюль.

С горя мы взяли по коктейлю и снова принялись изучать публику. Никто в наши представления о судьбе не вписывался.

– Ну, неужели среди такой толпы народа мы никого не встретим? – сетовала Тая. – Этого просто не может быть!

– По всей видимости, может. Мы же только начали и сразу прямо хотим…

– Да, хотим! – капризничала подруга. – Смотри, сколько народа и никто на нас внимания не обращает, что я зря, что ли, сижу вся из себя, как апельсин прогрессивная?

– Ну, что поделать, все сразу бывает только в слюнявых любовных романах. Это только там бедная, одинокая героиня выходит из дома, падает, ломает ногу, ее подхватывает на руки прекрасный героин с горящими от страсти глазами на загорелом лице, увозит ее к себе домой и нежно заботится всю оставшуюся жизнь, закармливая ананасами. У нас так не бывает, сама знаешь.

– Вот это очень и очень обидно!

Около двух часов ночи я пришла к окончательному выводу, что мы даром теряем время и деньги, самостоятельно покупая дико дорогие напитки. По приблизительным подсчетам на эти средства мы могли бы красиво пьянствовать и вкусно объедать с неделю, если не дольше, к тому же завтра на работу рано вставать. Я поделилась этими соображениями с Таей, и, скорбно вздыхая, она согласилась, что имеет смысл уходить. Мы покинули ресторан-казино «Фанфан», поймали такси и расстроенные поехали восвояси.

Сначала завезли меня. Попросив напоследок подругу не очень горевать из-за первой неудачи, я пошла домой. Лаврентий крепко спал, и ему даже лень было встать и меня поприветствовать. Переодевшись в свой любимый маховый халат фасона «мишка на пенсии», я подошла к зеркалу. Мы с секретером выглядели как близкие родственники. Подумав, что никогда мне не стать модной и прогрессивной, я отправилась в ванную смывать с волос «красное дерево».

Глава третья

Утром было все, как обычно: будильник, собака, прогулка, душ, кофе, не желающий закрываться замок двери и не желающий открываться замок в гараже-ракушке. И чуда не случилось – моя «сенокосилка» отказалась служить мне верой и правдой, пришлось ехать на метро.

К слову сказать, моя крошечная квартирка и машинюшка породы «запорожец», должно быть, времен предпоследнего динозавра, чей фасон был старательно слизан с «Фольксвагена жука» являлись единственным капиталом, оставленным мне ветреными родителями. И мама, и папа давненько обзавелись новыми семьями за пределами нашей великой и могучей Родины, что в принципе не нанесло мне особой душевной травмы. Я с самой бессознательной молодости росла как трава в огороде, а родители все где-то путешествовали, куда-то ездили автостопом и, вроде как даже не заметили моего появления на свет. Мне повезло, что в нашем старом доме с нами соседствовали потрясающие люди – две семьи с детишками моего возраста, так вместе с ними и выросла во вполне приличного гражданина общества. Потом состоялся размен нашей квартиры, и я обрела свое собственное жилье в районе метро Выхино вместе с транспортным довеском, чему была рада несказанно. Родители, видимо, посчитав свой долг перед чадом выполненным окончательно, вообще исчезли с горизонта и ограничивались парой звонков в год.

Ныряя в переулки, я старательно объезжала пробки, поглядывая на часы. Пока еще на работу я опаздывала в пределах нормы.

В редакцию влетела еще до появления начальства, которое, как известно, никогда не опаздывает, а всегда задерживается. Усевшись за свой стол, я первым делом принялась наводить порядок, разгребая бумаги. Изменения в моей прическе коллеги заметили сразу, проклятая оттеночная пена даже не поблекла ничуть, дракон постарался на славу.

– Да, – небрежно ответила я на вопросы сослуживцев, – приходится идти в ногу со временем, вчера была на презентации модельного агентства, шикарно, просто шикарно провела время, там был весь свет, вся богема…

– Напиши об этом статью, – раздался голос шефа, чьего появления я не заметила, – не забудь побольше фамилий знаменитостей.

– Там не было таких знаменитостей, которых бы я знала.

– Тогда придумай пару фамилий подлиннее, позаковыристее, пусть читатели думают, что отстали от жизни.

– Ладно, – пожала я плечами и принялась за дело.

Необходимо было представить это мероприятие в виде супер-события века, а не как наши бесполезные потуги найти мужчин своей мечты. Я старалась изо всех сил, врала мощнее мощного, и к концу рабочего дня, статья была в муках рождена. Взяв ее домой на доработку, я попрощалась со всеми и ушла.

Уныло трясясь в метрополитене, я размышляла о своих тухлых жизненных перспективах. Как на зло, на память стали приходить разнообразные фильмы мелодрамного содержания голливудского производства. Как обычно сюжет везде стандартен: толстая, страшная никому ненужная барышня-чумичка внезапно становится столь успешной, прекрасной, желанной, что вокруг нее начинают увиваться самые забубенные принцы и самые накачанные нищие. В результате ушастый принц Уэльский пытается покончить с собой от безответной любви на ее лестничной площадке, она милостиво бинтует его дырку в голове и вежливо вышвыривает вон. И в результате выходит замуж за: а) своего одноклассника, которого знала всю жизнь, но только теперь разглядела, какой же она самом деле распрекрасный и как сильно, мощно и безответно он ее любил все эти годы, б) самого первого парня на Нью-йоркской деревне, в) и самое вкусное – за того, за кого мечтала выйти лучшая подруга-блондинка. А заканчивается все, разумеется, грандиозной свадьбой на триста персон с шестиярусным тортом. Недруги и злопыхатели рыдают, а те, кто верили, что эта плюшка рано или поздно хоть кому-нибудь сгодится, радостно визжат: «Мы верили в тебя, Дженифер (Элис, Сью, Пью, Блюмандейл)!» Сказать честно, что я думаю по этому поводу? Что такие фильмы снимают исключительно для обожравшихся гамбургеров толстух, пребывающих на грани суицида. Так и вижу какую-нибудь тысячефунтовую Энджелу с мешком попкорна и двухлитровым стаканчиком пепси, и смотрит это чудо на экран, всхлипывая и переживая, фантазируя, что не с Дженифер (Элис, Сью, Пью, Блюмандейл) такие чудесные превращения случились, а с нею, родимой. И вот, пошли по экрану титры, зрительница смахивает с третьего подбородка прилипший попкорн и топает в Макдоналдс подкрепиться, как следует после такого сильного душевного переживания. Короче говоря, вранье всё это сплошное, наркоз для пресыщенной биг-маками совести. Мерзость, короче. Тьфу, иным словом.

На остановки, как всегда бесилась публика в нечеловеческих попытках прорваться в маршрутное такси без очереди. Расставаться с предпоследним червонцем, оставшимся после нашего с Тайкой великосветского визита на презентацию злополучного агентства, страх как не хотелось, посему я потопала к автобусу.

В довольно упадническом настроении прибыла домой. Стоило переступить порог и сбросить боты, как зазвонил телефон.

– Сена, наконец-то дозвонилась до тебя! – раздался возбужденный Таискин голос. – Где ты была?!

– На работе, где же еще. Что успело стрястись?

– Ты помнишь Игнатия?

– Нет, не помню.

– Ну, как же, зимой он помогал нам толкать твою развалюху, когда она заглохла в очередной раз посреди дороги. Помнишь?

Этот факт я помнила, а вот Игнатий никак не желал всплывать в воспоминаниях.

– Боже мой, ну такой высокий молодой человек в зеленой куртке, помнишь?

– Да, – соврала я, разглядывая дырку в носке. И когда только рваться успевают? Прямо зла не хватает никакого…

– А, ничего ты не вспомнила! Так вот, я его случайно встретила в магазине, и он меня узнал!

– Подумать только.

Нет, ну как носок-то жалко. Все, пропала пара. Горе-то какое, ведь и теплые, и тонкие, и симпатичные…

– Погоди иронизировать, он пригласил нас в гости, сказал, что придет еще его друг.

– И мы пойдем?

– А как ты думаешь? Конечно, да!

– Когда мы идем?

– Сегодня.

– Сегодня? – я оторвала взгляд от дырки на большом пальце и посмотрела на часы.

– Да, еще не поздно, собирайся.

– А нельзя в другой день? Например, завтра? – Мечта о горячей ванной и глубоком сладком сне принялась загибаться в корчах.

– Ты что? – искренне изумился Тайкин голос. – А вдруг это шанс небесный, а мы будем клювами щелкать?! Жду тебя через полчаса!

– Я не успею собраться…

Но в трубке уже пищали гудки. Тоска овладела моим сердцем, ноги устало гудели, хотелось кушать и спать. Но разве ж я могла предать свою подругу? Она ж изо всех сил старалась на благо общего дела. Я натянула свои любимые узкие черные джинсы и, следуя богемной моде, черный свитер. Смотрелось неплохо, особенно с красными волосами. Нарисовав кроваво-красные губы, я сочла, что выгляжу достаточно сногсшибательно. Лаврик тоскливо наблюдал за всем этим делом, понимая, что прогулки в ближайшее время ему не светит и пообщаться с любимой хозяйкой вечерком у телевизора тоже не удастся.

– Прости, масик, – виноватилась я, – ну такие вот дела творятся, мы жизни свои устраиваем, – и добавила, со вздохом: – никчемные. Как устроим, так и будет нам счастье. Потерпи немного, солнышко, можешь накакать в коридоре, разрешаю.

Но Лаврик сидел, печально повесив уши, всем своим видом показывая, что какать в коридоре собственной квартиры ниже его песьего достоинства.

Поразительно, но в этот раз моя сенокосилка завелась сразу, буквально через каких-то десять-пятнадцать минут. Разумеется, выдвинулась я в разгар вечерних пробок. Хотя, в последнее время, в Москве любое время – время пробок, разве что кроме глухой ночи. Будучи автомобилисткой со стажем, я выработала в себе привычку не трястись от бешенства стоя в неподвижной веренице машин, а заниматься чем-нибудь интеллектуальным. Наглухо застряв на Рязанском проспекте, я расслабилась, глубоко подышала, закурила, ударила кулаком по приборной доске, выругалась, после извлекла из бардачка потрепанный блокнот, огрызок карандаша и принялась набрасывать варианты тем для клеветнических статей в нашу газетенку. Я разрабатывала уже третью тему, когда сзади истерично загудел какой-то нервный, я очнулась, увидала, что пробка быстро рассасывается и путь, в принципе, свободен.

Когда я подоспела к Тайкиному дому, она уже бегала у подъезда взад-вперед, ожидая меня. Одета подруга была в длинную черную юбку и черную кофту с каким-то невероятным воротником, и черную кожаную куртку нараспашку, в темноте ее волосы пламенели, как небольшой факел. А нараспашку куртка была потому, что на Тайке она уже давно не сходилась, поэтому подруга надевала ее в исключительных случаях для фасона.

– Наконец-то! – воскликнула она, забираясь в машину. – Я уж думала, что ты никогда не приедешь! Чего так долго? О, ты в черном!

– И ты тоже. А куда мы, собственно, едем? В какой-нибудь милый ресторанчик?

– К нему домой.

– Куда?! Ты в своем уме? Мы же не знаем, что за человек это Игнатий и едем к нему домой!

– Он хороший парень, не волнуйся.

– С чего ты это взяла? У него на лбу написано?

– Ничего там не написано, но он тоже работает вроде бы в банке, мы почти коллеги… Короче, я взяла газовый баллончик.

– Потрясающе, теперь я спокойна!

– Сена, прекрати! Мы что, остановимся на полпути, словно какие-нибудь трусливые клушки? А вдруг это она, та самая судьба? Едем, кому сказала! Давай, заводи керосинку!

В тоске и сомнениях повернула я ключ зажигания.

Благо, Игнатий жил не так уж и далеко от Таиски. У нужного дома я остановила машину, и с тяжелым сердцем последовала за подругой. Игнатий обитал на первом этаже. Мы позвонили, и только тогда, когда он открыл дверь, я его вспомнила, хотя при случайной встрече ни за что бы не узнала. На потенциальном женихе болтался спортивный костюм, на ногах – стоптанные тапки.

– О, девушки, заходите, – заулыбался он. – Как хорошо, что вы пришли, а я уж не надеялся!

– Все пробки эти дурацкие, – воссияла ответной улыбкой Таисия Михайловна, – а у нас еще машина такая дорогая, так что мы очень аккуратно ездим, не хочется разорять других водителей.

– А что за марка? – заинтересовался хозяин дома.

– «Ламборджини».

– Ох, ничего себе! Круто!

И я в душе порадовалась, что мой «жопер» стоит в отдалении от подъезда и из окна его не увидать.

Мы разулись, сняли куртки, и Игнатий повел нас в комнату, знакомить с другом. Друг оказался высоким, черноволосым, довольно симпатичным. У него было собачье имя Гектор и обручальное кольцо на пальце. Игнатий усадил нас за стол, на котором красовались готовые салатики, продающиеся во всех магазинах и ночных палатках, три сморщенных апельсина, две бутылки дешевого шампанского и бутылка вина «Московские каникулы».

– Девушки, наполним бокалы, – Игнатий открыл шампанское.

Гектор пробормотал какой-то длинный невнятный тост, который я пропустила мимо ушей, потому что думала о его кольце, и мы выпили. Шипучка тут же ударила в нос и в голову, оросив благодатную почву голодного желудка, я малость расхрабрилась и напрямую спросила, женат ли, собственно, товарищ Гектор?

– Мы разводимся, – с недовольной гримасой ответил он, – между нами уже давно ничего нет, моя жена слишком блеклый, безвольный человек, она вообще моя самая большая ошибка в жизни.

– Наши соболезнования, – с довольной миной произнесла Тая.

Потом мы с подругой принялись вдохновенно врать про презентацию, про свою блестящую жизнь, стараясь произвести могучее впечатление, кто знает, вдруг эти кренделя действительно наша судьба?

Молодые люди включили глупую попсу, сыпали штампованными комплиментами, и вскрывали уже вторую бутылку, как вдруг некто позвонил в дверь. Гектор отчего-то сильно переменился в лице и спросил Игнатия, ждет ли он кого-нибудь? Тот отрицательно покачал головой, от чего Гектор еще больше разволновался.

– Игнатий, открывай! – раздался пронзительно громкий женский голос. – Открывай немедленно, я знаю, что он там! Открывай, иначе я выломаю дверь!

– Кто это? – конспиративно прошептала Тая.

– Моя жена, – так же конспиративно ответил Гектор.

– А, – понимающе кивнула я, – и что теперь делать?

Женщина уже вовсю бесновалась и сыпала угрозами. Я не сомневалась, что вот-вот она вынесет дверь вместе с петлями, и мысленно уже представляла, как бутылкой из-под шампанского меня огреют по голове и даже фамилии не спросят.

– Как неудобно получилось, – досадовал Игнатий, – девушки, вы уж извините.

– Ничего, бывает, – оскорбленно поджала губы Тая. – Что теперь делать? Вылезать в окно и уходить дворами?

– Нет, действительно, так неловко…

– Покороче, пожалуйста, – попросила я. – Что делать?

– Вы не могли бы пока подождать в ванной? – выдохнул Игнатий. – Любочка у него сущая фурия…

– Все понятно, можете не продолжать, идем, Сена, законспирируемся в санузле.

Тая прихватила со стола бутылку шампанского и направилась в ванную, а я завернула в прихожую, взяла наши куртки, обувь и последовала за нею. В санузле мы закрылись на задвижку, благо, она там была, я присела на унитаз, а Тая на бортик ванной. На всякий случай мы оделись и обулись, чтобы не оставлять вещей на поле брани в пылу бегства.

– Вот дела, да? – прошептала подруга, отхлебывая из горлышка. – Хочешь?

– Давай уж, гулять, так гулять.

Тем временем Игнатий открыл двери и впустил сыплющую угрозами даму.

– У вас здесь женщины, да?! – орала она в опасной близости от ванной. – Я знаю, у вас здесь кто-то есть!

– Ну, детка, с чего ты взяла? – елейным голосом маслил Гектор. – С чего бы им здесь быть?

– С того, что ты не можешь пропустить ни одной юбки, мерзавец! Ну-ка, отвечайте, где они?!

Ее голос удалился, по всей видимости, она ушла в комнату, но и оттуда ее было превосходно слышно.

– Что это такое?! У вас накрыт стол?! И после этого вы будете продолжать рассказывать мне сказки?!

– Детка, это к Игнатию приходили его друзья с работы, но они ушли, как раз перед твоим приходом, уверяю тебя, они самые, что ни на есть мужчины…

Криво улыбаясь, мы с Таей смотрели друг на друга.

– Нет, я знаю, что это женщины и они здесь! Я их найду!

– Господи, – прошептала Тая, – спаси нас… я исправлюсь, я стану честной, доброй…

– И умной, – подсказала я.

Пока Тая пыталась договориться с высшими силами, я осматривала щеколду. Меня волновала прочность дверей и задвижки. Ворвись к нам гекторская супруга, навряд ли мы смогли бы скрутить ревнивицу даже вдвоем, ведь в состоянии гнева и аффекта сила у людей о-го-го как увеличивается. Я где-то читала про это. Глотнув для храбрости шампанского, я осмотрелась в поисках оружия защиты, и вспомнила о Тайкином газовом баллончике.

– Тая, – шепнула я, – ты баллончик не потеряла?

– Нет, а зачем… Да ты что? – разгадала она мои планы. – Не будем же мы в нее этой гадостью прыскать!

– А почему нет? В целях самозащиты можно и прыснуть. Я не хочу, чтобы какая-то психичка повыдрала наши прогрессивные прически.

Но, к счастью, такие меры оказались излишни, Гектору удалось увести свою дражайшую половину. Не слушая скорбное блеянье Игнатия, мы со скоростью звука покинули гостеприимный дом. Оглядевшись по сторонам и не найдя поблизости счастливой семейной четы, короткими перебежками мы достигли своего «Ламборджини», юркнули внутрь и только тогда почувствовали себя в безопасности.

– Как не везет, а! – сокрушалась Тая. – Кто бы мог подумать!

– Да я сразу обо всем подумала, как только увидела кольцо у него на пальце, может и этот, второй тоже женат. Кошмар какой-то, давно я не испытывала столь сильных ощущений.

Я привезла ее домой, пожелала спокойной ночи и порулила к себе. Решив сократить путь, я поехала чужими дворами, и в одном из них моя колымага заглохла. «Жизнь катится под откос!» – мрачно подумала я, вылезая наружу. Время было поздним, округа пустынной и, разумеется, никаких красавцев, готовых броситься мне на помощь. Покинув двор, я резвым темпом направилась в обход окрестностей, не волнуясь, что кто-то за время моего отсутствия угонит «сенокосилку» – завести ее ни одному преступнику не под силу. Не встретила ни одного человека, как будто все специально разбежались и попрятались. Как и откуда позвонить в техпомощь я не нашла, своим мобильником не владела, в общем, все словно по заказу. Пришлось вернуться в машину, усесться поудобнее и ждать, когда же судьба обо мне позаботится и пришлет во двор спасителя на белом коне (Мерседесе, Лексусе, Москвиче, Таврии), случай для знакомства более чем подходящий. Но судьба чего-то не торопилась напрягаться, и я благополучно досидела до утра и заснула, наверное, только с рассветом. Стоило мне погрузиться в спасительную дрему, как в окно тут же принялись барабанить. Разлепив склеившиеся от туши ресницы, я недоуменно взглянула на возмутителя спокойствия, им оказался какой-то дядечка в шляпе и пальто.

– Девушка, ваша машина загораживает проезд! Вы не могли бы отъехать в сторону?

– С удовольствием сделала бы это еще вчера, – я с трудом вылезла из своей старушенции. Все тело ныло, болело, поясница кряхтела, спина стонала, ноги вообще не работали.

– Может, вы поможете её завести?

Мне было уже все равно, судьба он или нет.

– Сейчас поглядим.

Он снял пальто, отдал мне и полез под капот. Пока он там ковырялся, я исполняла корявые гимнастические упражнения, дабы хоть как-то привести себя в рабочее состояние. Мысли о том, что вчера статью я так до ума и не довела и что сегодня на работу опоздаю на целых полдня, настроения не улучшили, бодрости не прибавили.

Сердобольный мужчина долго возился во внутренностях этой ошибки конструкторов, но, в конце концов, отыскал, в чем там проблема и машина завелась.

– Огромное спасибо, – я протянула ему пальто, – жаль, что вас не было здесь ночью.

– Ну, ночью мне на работу не надо, – развел он руками. – Счастливого пути.

– Спасибо. Вас подвезти?

– Не надо, мне тут рядом.

Я снова влезла в этот ненавистный агрегат и поехала домой, надеясь, что смогу дотянуть без неприятностей. На этот раз судьба решила больше надо мною не издеваться и добралась я безо всяких приключений. Дома сразу же пришлось идти на прогулку с Лавром, он недвусмысленно намекал, что мои ночные похождения не влияют на его пищеварительную систему ни с какой стороны и больше ждать он не намерен.

Вернувшись с прогулки, я поняла, что идти на работу у меня нет никаких сил. Я чувствовала себя так, словно меня всю ночь топтали сумасшедшие бегемоты, поэтому позвонила шефу и сказала, что у меня началась свинка.

– Что у тебя началось? – переспросил он, из-за помех было плохо слышно.

– Свинка у меня началась! – заорала я в трубку. – Свинка, свинья, понимаете?!

– Три дня тебе на свинью, не больше! – крикнул он. – За статьей пришлю Влада!

Я поцеловала трубку и повесила ее, но телефон тут же снова зазвонил.

– Алло, Сена?

– А кого ты ожидала тут услышать?

– Слава богу, ты дома! Я тебе сто раз звонила, где ты была?

– А как ты думаешь? – злорадно поинтересовалась я. Хорошо ей дома, спала в кровати, а не скрючившись в три погибели в машине!

– Ну, я не знаю, может, ты с кем-нибудь познакомилась?

– Да, с Адриано Челентано, он подъехал ко мне на розовом «Кадиллаке», подарил букет гладиолусов и увез встречать рассвет.

– А если серьезно?

– Ты не допускаешь, что это может быть серьезно?

– Не допускаю, – неуверенно произнесла она, – если бы в этом была б хоть капля правды, ты сейчас не говорила бы таким звереющим голосом…

– Звереющим? Да, как же тут не озвереть, если сначала мы идем в гости к каким-то проходимцам, потом спасаемся бегством от любящей супруги, потом у меня глохнет машина, и я сижу в ней до самого утра, покуда первый проснувшийся житель бесконечной Вселенной не помогает завести мой звездолет, а ты говоришь – голос!

– Ты просидела в машине всю ночь? – ужаснулась Тая. – Какой кошмар! Ты на работу пойдешь?

– Хочешь, чтобы я там всех перекусала? Позвонила и сказала, что у меня свинка.

– Понятно, хочешь, я к тебе приеду после работы?

– Конечно, приезжай, – я вздохнула и положила трубку.

Глава четвертая

Тая привезла мой любимый мятный ликер и шоколадное печенье, видать в кои-то веки почувствовала себя виноватой и желала меня задобрить. Я для порядка немного подулась и перестала, понятное дело – это всего лишь дурацкое стечение дурацких обстоятельств. Мы уселись на кухне – самом уютном месте на свете и за рюмочкой ликера стали мозговать, что же делать дальше.

– Я наведу справки, у кого в ближайшее время намечается день рождения или вечеринка, – вздохнула Тая.

Она пила апельсиновый ликер, он всегда стоял в шкафчике, специально для нее, потому что мятный она не терпела, утверждая, что это все равно, что пить заправленную градусами зубную пасту, но я была в корне не согласна.

– Слушай, а может, немного передохнем? – предложила я. – Что-то я немного подустала от всех этих подвигов.

– Понимаю, но если у кого-то случится праздник, нас специально ждать не станут.

– Это верно. Хорошо, узнавай, надеюсь, в ближайшее время никого из наших знакомых не угораздит родиться.

– Кстати, совсем забыла, у меня есть для тебя сюрприз.

– Может не надо? – я с опаской посмотрела в сторону входной двери, не притащила ли она с собой кого-нибудь в гости?

– Надо, не волнуйся, это не страшно, просто взяла билеты в театр, будем культурно отдыхать. Там собираются всякие разные интересные люди, может, и наши окажутся заядлыми театралами, или, например, будут режиссерами…

– Или актерами, – подсказала я.

– Актерами? Ну, уж нет, они все аморальные типы.

– Почему?

– Потому что вокруг них все время масса поклонниц, цветов, шампанского… – в Таиных глазах появилось вдохновение, и она мечтательно продолжила: – Автографы, свет рампы, бурные аплодисменты, крики: «Гениально! Гениально!» Боже, какая красота…

– Значит, актеры тебе не нравятся? – уточнила я.

– Ну, как сказать, может среди них и попадаются порядочные люди, по крайней мере, нам всяких Гекторов больше не надо.

– Разумеется.

– Так, ладно, завтра у нас театр, – Тая задумалась, – с днями рождения пока не ясно… Слушай, надо хорошенько подумать, что же делать дальше и где искать судьбу? Как ты думаешь?

– Понятия не имею, – пожала я плечами, – знать бы, где народ гнездится. Сейчас потеплеет, будем гулять в парках и скверах.

– Там одни мамы с колясками и пенсионеры.

– Да, но где же тогда бывают люди, которые становятся судьбой? Где вообще можно познакомиться, если у нас с тобой: работа – дом – дом – работа, вот и вся веселенькая схемка?

– Да, у меня в банке одни тетки, есть пара мужиков, но они старые, страшные и окончательно женатые. У нас вообще романы на работе не приветствуются. А у тебя в редакции вообще не пойми кто сидит, недоразумения сплошные. Что делать, ума не приложу, так и состаримся в одиночестве.

– Не волнуйся, не состаримся, вон как стараемся, должен же быть хоть какой-то результат, в самом деле.

Тая вздохнула и налила еще по рюмочке.

– Я на завтра отгул взяла, – сказала она, – хочешь, у тебя ночевать останусь? Все веселее будет.

– Конечно, оставайся.

Разложив диван, улеглись спать, но моей подруге никак не засыпалось, ее тянуло на разговоры, а я после ночи, проведенной в машине, мечтала только об одном – отключиться в горизонтальном положении.

– Сена, ты спишь?

– Пытаюсь, а что?

– Расскажи, как ты его представляешь?

– Кого?

– Мужчину своей судьбы.

– Ну, я думаю, что он должен уметь найти причину, почему именно не заводится машина.

– И всё?

– Еще е него должно быть чувство юмора, это обязательно.

– Какой-то юморист – автомеханик получается, в самом деле. И как же он, по-твоему, должен выглядеть?

– Понятия не имею, какой он должен быть, я просто почувствую, что это мой человек и мне решительно все равно, какой у него будет цвет глаз, волос и размер обуви, а теперь давай спать, а? Иначе завтра я буду храпеть на весь театр.

– Давай, – вздохнула Тая.

В объятия Морфея я рухнула мгновенно, и мне приснилась презентация и то, как я хожу по сцене в перьях и консервных банках…

* * *

Будильник звонил, звонил и звонил… отбойный молоток… зверская пытка… сволочь квадратная… мерзавец с кнопочками…

– Тая, выключи его! – застонала я, но ответом мне был все тот же неугомонный звон, хорошо, хоть собака не сопит, как обычно, в ухо… Кстати, почему он не сопит? Я открыла глаза и посмотрела по сторонам. Где моя собака? И где моя подруга? Похоже, ушли гулять, великодушно позволив мне поспать чуточку дольше. Выбравшись из теплой кровати, я поплелась в ванную. Странно, будильник я выключила, но трезвон все равно продолжался… С утра я довольно туго соображаю, поэтому только под душем поняла, что это звонят в дверь.

– Сейчас открою! – крикнула я и, быстренько замотавшись в полотенце, бросилась в прихожую. Это оказались не Лаврик с Таей, а Влад – наш внештатник.

– Привет, сонное царство, я за статьей.

– Проходи на кухню, я сейчас.

– Можно я сварю кофе?

– И на мою долю тоже.

Пока я приводила себя в божеский вид, явилась Тая и сладкий. Она тут же проникла ко мне в ванную и зашептала:

– Слушай, Сена, это кто?

– Где?

– У тебя на кухне какой-то симпатяга варит кофе! Откуда он взялся, меня же не было всего двадцать минут!

– А, это Влад, наш внештатник, за статьей пришел, совершенно безалаберный тип, уверяю тебя. Он совершенно неорганизованный, никогда не знает, куда что положил, удивляюсь, как он до сих пор помнит, как его зовут.

– Слушай, у вас столько общего, вы же просто идеальная пара!

За это я вытолкала ее в коридор и закрыла дверь на задвижку.

Выпив кофе, вручила Владу статью, выпроводила его, и мы начали собираться в театр. Разумеется, билеты нам достались не на вечерний спектакль, куда ходят все приличные люди, а на дневной. Мы нарядились в длинные юбки, сделали гладкие прически, напустили на себя одухотворенный вид и отправились наслаждаться искусством. Денек выдался солнечным и милым, от метро до храма муз решили пройтись пешком.

– Только бы меня никто из редакции не увидел, – я с опаской озиралась по сторонам, – у меня ведь свинка.

– Твоя редакция вообще-то в другом конце города.

– Ну, мало ли…

– А почему у тебя именно свинка?

– Просто первое, что на ум пришло, кстати, ты не знаешь, что это вообще за болезнь такая? Как она выражается? Пятачок вырастает, что ли?

– Понятия не имею, меня сейчас волнует, будет ли в театре кто-нибудь еще кроме актеров и нас.

– Не надо было брать билеты на дневной спектакль.

– Какие всучили, такие и взяла.

– Да, ты мне так и не сказала, что именно мы идем смотреть?

– «Руслана и Людмилу», это опера.

– Что? Опера? Да ты с ума сошла! Я думала, мы идем на нормальный спектакль! В опере я смысл только по программке и понимаю!

– Сена, у меня нет других билетов. И кроме представления у нас в театре есть и другие важные задачи.

– Уверена, наши судьбы не пойдут среди бела дня слушать оперу!

– А вдруг пойдут? Может, внутренний голос им шепнет, что мы там будем?

– Сильно сомневаюсь.

Оказалось, что пешком идти довольно далеко и ко всему вдобавок, уже у самого театра, выяснилось, что мы перепутали время и идем ко второму акту.

– Ладно, уж, – махнула рукой Тая, – зря, что ли, наряжались? И, как только я повнимательнее на билеты не посмотрела?

Я не стала комментировать, не хотелось портить отношения.

Разумеется, кроме нас в театр больше никто не входил, народ уже давно вникал в суть спектакля. На лице у билетерши ясно читалось: «Вы бы еще позже явились!» Но мы сделали вид, что всегда ходим исключительно ко второму акту и направились в буфет, дожидаться антракта. Он вскоре начался и, выпив по чашке кофе, мы отправились в зал, занимать свои места в четвертом ряду.

– Нет, все-таки театр это особенное место, – сказала Тая, глядя по сторонам – особая атмосфера, значит, и люди тут тоже должны быть особенными…

– Ага, например как мы.

– А почему бы и нет? Чем мы тебе не нравимся?

Антракт подходил к концу, зрители возвращались, рассаживались на свои места, а мы украдкой разглядывали соседей: преимущественно девушек и старушек. Погас свет, поднялся занавес, заиграла музыка, и на сцену вышел пожилой, совершенно квадратный господин с рыжей бородой из мочала и запел жутким басом.

– Кто это? – шепотом спросила Тая, отчего-то решив, что я должна быть в курсе всех деталей.

– Руслан, – предположила я.

– Это? – искренне удивилась она. – Насколько я помню, Руслан красивый молодой человек.

– Наверное, в опере главное не внешность, а голос.

– Очень жаль.

Квадратный Руслан пел долго и совершенно неразборчиво, но я все-таки уловила суть: он собирался спасать Людмилу от Черномора. Закончив, певун ушел и его сменил точно такой же квадратный господин, но поменьше ростом, без бороды, но в шляпе, из-под которой в разные стороны торчали желтые соломенные лохмы. Он запел немного потише, но при этом приседал от усердия. Мне он напомнил персонажа из моей любимой книжки детства «Волшебник Изумрудного города» – Страшилу. Сходство было настолько сильным, что во мне очень некстати начал образовываться смех. Такое у меня иногда бывает, хохот вдруг распирает изнутри в самый неподходящий момент и ничего нельзя с этим поделать.

Как-то раз со мной такое приключилось в школе, на контрольном зачете по алгебре. Из-за какого-то пустяка, сказанного соседом по парте, у меня началась самая настоящая смеховая истерика. В аудитории царила гробовая тишина – этого преподавателя все панически боялись, – препод смотрел на меня в упор, а я билась в натуральных конвульсиях и молила Бога только о том, чтобы громогласно не расхохотаться во все горло. Теперь, кажется, со мною начинало происходить то же самое и опять в крайне неподходящее время.

К счастью, «Страшила» всем сообщил, что он тоже отправляется за Людмилой, и убрался со сцены.

– Слушай, Сена, – шепнула мне на ухо Тая, – на месте Людмилы, я бы осталась с богатеньким Черномором, если б меня взялись окучивать такие соломенные квадраты.

Зря она это сказала. Меня прорвало, и я начала смеяться, правда пока умудрялась делать это беззвучно.

Следующим номером выступала какая-то дама странной конфигурации: там, где у нее заканчивался головной убор, сразу же начинался бюст. Дама выдвинулась на середину сцены, вытянула перед собою руки и, размахивая ими в разные стороны, заголосила.

– Слушай, – сквозь смех выдавила я, – как ты думаешь, а это кто?

– Может Людмила? – неуверенно предположила Тая.

– Да? – ужаснулась я. – Если это она, то мы немедленно уходим, какая же может быть Людмила без шеи?

Тут засмеялась и Тая. К счастью выяснилось, что это не Людмила, и нам стало немного легче, хотя смеяться я не прекратила, я уже не могла остановиться. Умом я понимала, что мы сидим почти у самой сцены и нас, не дай Господь, видят актеры, но ничего не могла с собой поделать.

Потом занавес ненадолго опустили, а когда его снова подняли, на сцене стояла громадная голова в шлеме. Вышел Руслан и минут пятнадцать распевал песни, не обращая внимания на то, что в двух шагах от него стоит трехметровая башка, и только когда у нее загорелись глаза, а изо рта повалил дым, он ее вдруг заметил! Руслан взмахнул руками, будто собирался улететь, что должно было означать удивление, а голова вдруг, ни с того ни с сего, запела тихим, жалобным хором. Это, конечно, не могла не заметить Таисия.

– Сена, – прошептала она, – а почему голова поет хором? Что с ней? Ей плохо?

У меня начался самый настоящий приступ. Я поняла, что если она скажет еще хоть слово, меня придется выносить отсюда.

– Замолчи, пожалуйста! – проскрипела я. – Я никак не могу успокоиться!

– А что я такого сказала? Кстати, отодвинься от спинки кресла, иначе из-за тебя трясется весь ряд, и на нас обращают внимание.

Я согнулась в три погибели и тихо вздрагивала, стараясь думать о чем-нибудь неприятном, в надежде остановить смеховую истерику, но, по всей видимости, она была заразной – глядя на меня, стала трястись и Тая. На сцену мы старались не смотреть, дабы не сделалось еще хуже. Во что бы то ни стало, требовалось продержаться до антракта… Мы почти взяли уже себя в руки и немного успокоились, как вдруг на сцену вышел худенький мужчина в длинном кафтане и неожиданно запел женским голосом. Мы в недоумении уставились на это явление.

– Тая, почему он женским голосом поет? – спросила я.

– Потому что это женщина.

– Но одежда-то мужская, – продолжала недоумевать я.

– Правильно, потому что это мужчина.

– Я тебя что-то не понимаю, так это мужчина или женщина?

– Мужчина, видишь, усы нарисованы.

– Да? – я присмотрелась повнимательнее. – Действительно, но почему он поет женским голосом?

– Потому что это женщина! Господи, ты что, тупая или притворяешься? – Тая с трудом говорила сквозь смех, и ее шепот то и дело срывался на визгливые нотки.

– Тупая, – вздохнула я. – Объясни мне популярнее, что происходит?

Тая глубоко вздохнула и на выдохе произнесла скороговоркой:

– Это женщина, которая играет мужчину, черт побери!

– Так что, у них мужчины на эту роль не нашлось что ли?

– Не зна-а-а-а-аю! – едва слышно простонала Тая.

Уткнувшись в мое плечо, она всхлипывала от смеха, вытирая слезы о мою кофту, я же, за неимением платка или чьего-нибудь плеча, вытирала слезы руками. Может со стороны могло показаться странным, что мы так рыдаем над сюжетом, но мне было уже все равно, что во всем зрительном зале нашлось только двое таких психических.

Удивительно, но мы все же дожили до антракта, и как только зажегся свет, бросились на выход.

Глава пятая

Отсмеявшись, мы уселись на скамейку в лысеньком скверике у театра, и я сказала, качая головой:

– Наверное, мы с тобой дуры набитые, ничего в искусстве не соображающие.

– Я так не думаю, – глядя в зеркальце, Тая осторожно вытирала потекшую тушь. – Мы с тобой самые умные и самые соображающие.

– Тогда почему все люди как люди, сидели спокойно, смотрели, а только мы одни хохотали, как ненормальные?

– Просто мы попали на плохой спектакль, вот и все, а мы-то с тобой умеем отличить халтуру от истинного творчества.

– Ты так думаешь?

– Уверена.

Это меня немного успокоило.

Давай немного прогуляемся? – предложила Тая.

Не спеша, мы направились по аллее. Деревья уже были забрызганы яркими каплями первой зеленой листвы, конец апреля, как-никак. Не запыленные, пахнущие восторженными надеждами листочки и яркая проклюнувшаяся травка так и провоцировали на безумные поступки… Тая вмиг попала под влияние этого пейзажа, и ей в голову снова начали приходить разнообразные идеи.

– Сена, а давай попробуем почитать брачные объявления, вдруг что-нибудь интересное попадется? Люди и таким способом друг друга находят. Вдруг – судьба?

И я, как идиотка, согласилась. Незамедлительно причалив к ближайшему киоску купили целый ворох газет-журналов с этим добром и довольные собой, поспешили домой, дабы немедленно приступить к тщательному поиску кандидатов в женихи. Лаврентий сразу же усек, что мамочки опять задумали что-то страшное, и благоразумно убрался в свою «будку» – под письменный стол. Мы же вооружились фломастерами, уселись на диван и взялись за первую газету.

– Так, так, – почесала нос Тая, – приступим, пожалуй. Слушай: «Простой, одинокий парень…» Что-то не вдохновляет, да?

– Да, не вдохновляет, – согласилась я, – давай дальше.

– «Сильно хромающий, курящий волк-одиночка…» Ой! «Симпатичный парень, бизнесмен, автолюбитель…» Автолюбитель, слышишь? «…познакомится с симпатичной девушкой, имеющей красивую фигуру и бюст размером…» Как-то не очень, да?

– Ага, как будто корову выбирает. Вычеркиваем.

– Так… «стрелец неприкаян., симп., голубогл., в/о, предпр., обесп., слегка женат…» Ничего себе, да? Он значит, «женат слегка», каков гусь!

– А что такое в/о и предпр?

– А пес его знает, вычеркиваем. «Умный, обаятельный, в/о, без мат. проблем…»

– Матом не ругается, что ли?

– Нет, наверное, имеются в виду материальные проблемы, а не его интеллектуальный уровень. Смотрим дальше. «Если вы стройная, в меру скромна и вам немн. одиноко с дочерью, то вам обязательно позвонит норм. Козерог в ботинках, четко без в/п, ж/п и лысины, но с серо-голубыми глазами…» Бред какой-то. Почему он именно в ботинках?

– Но зато у него нет в/п. ж/п и лысины, кстати, что такое ж/п?

– Наверняка не то, о чем ты подумала. Так, что тут еще… «…искренний, романтичный, заботливый, финансово независимый, ищет красивую, уверенную в себе женщину, которая войдет в мою жизнь, как королева…» Во как! Может, войдем?

– Пусть краска с волос сначала смоется, потом посмотрим, давай дальше.

Увлекшись чтением этих нетленок, мы просидели за газетами до вечера и отобрали около пяти кандидатур без явных психических отклонений и фантастических запросов. Начитавшись объявлений, мы поразились нашей сильной половине человечества. Если женщины поголовно разыскивали добрых, непьющих мужей и были согласны на переезд хоть в тайгу, то мужчины искали либо богатых дам с жилплощадью в Москве или Подмосковье, либо любовниц с сумасшедшими сексуальными дарованиями, либо первое плюс второе и желательно чтоб блондинка не старше 21.

Обзванивать кандидатов в судьбу решили с утречка пораньше, благо наступала суббота.

Мы с Лаврентием проводили Таю до автобусной остановки, немного прогулялись и вернулись домой. Нехорошие предчувствия относительно знакомств по объявлениям уже начали закрадываться в мою еще не окончательно поглупевшую голову, но весна сделала свое черное дело и подозрения заглохли под натиском безудержной романтики. Очень уж хотелось верить в чудо! Так хотелось, прямо сил никаких…

* * *

Ни свет, ни заря меня разбудил телефонный звонок. Держать трубку около уха в течение десяти минут могла только моя дорогая Таисия Михална. Волей неволей пришлось выковыриваться из-под одеяла и ползти к надрывно звонящему аппарату.

– Чего в такую рань? – вежливо поинтересовалась я.

– Хотела пожелать тебе доброго утра, сообщить, что я уже выхожу, скоро буду у тебя! Не терпится приступить к делу!

– Слушай, вот что я думаю про эти объявления… – поведать о своих соображениях я не успела, зазвонил будильник и этот гадкий грохот прервал ход моих мыслей.

– Ладно, – выкрикнула я, – приезжай, на месте разберемся!

Повесив трубку, я подбежала к будильнику и с наслаждением врезала ему по физиономии. Главное хорошо начать утро и тогда весь день будет как по маслу.

Прогулка с Лавриком далась мне тяжело. Честно признаться, иметь большую собаку это ох как не просто… да вообще иметь любую собаку – праздник еще тот. Хотя с маленькой шавочкой на улице все-таки проще, ее можно взять подмышку и унести подальше от собачьей своры, а вот сладить с девяносто шести килограммовым пупсиком – это отдельный разговор. По сути, мой обожаемый Лаврентий обладал добрейшим и благороднейшим нравом. Дома он отличный покладистый парень, а вот на улице его порой обуревал какой-то жизнерадостный кретинизм, и моя лохматая «тумбочка на ножках» принималась развлекаться по полной программе так, будто эта прогулка первая и последняя в его жизни, зачастую напрочь забывая, что я его хозяйка и меня надобно хоть чуточку слушаться. Иными словами, три раза в день я выхожу на улицу как в боевую разведку – никогда не знаю, чем все дело закончится, и сколько нервов в очередной раз оставлю на природе. На этот раз мой пупсик вместе со своим закадычным приятелем ротвейлером Митрохой решили надавать в бубен какому-то случайно зашедшему в наш двор серому догу. Покуда мы, хозяева, страшно сквернословя, пытались разнять наших драгоценных питомцев, незаметно промелькнуло прогулочное время. Застегнув карабин поводка на кольце ошейника, я поволокла свое расшалившееся сокровище в сторону дома. Сокровище упиралось, садилось на задницу и мотало головой, пытаясь высвободиться из ошейника и ввернуться на поле брани. Я и визжала, и сыпала проклятиями, и уговаривала, и умоляла, и снова визжала – бесполезно, сладкий во что бы то ни стало желал мчаться назад и продолжать фиесту.

Когда я, наконец-то смогла попасть в квартиру, с меня лило в три ручья, а руки тряслись как у алкоголика. Пока мыла Лавруше лапы и пузо, пока вытирала его насухо, успела озвереть от голода. Но первым делом надо было накормить и напоить лапочку, вытереть полотенчиком обсвиняченный лохматый подвес, слюнявую мордаху, и уж после можно было подумать и о себе.

Пока жарилась яичница, приехала готовая рваться в бой Тая.

– Давай приступать немедленно! – выпалила она с порога.

– Таюш, дай мне перекусить маленько…

– Вот ты пока тут лопаешь всякие глупости, лучших женихов расхватают!

– Ты знаешь, – ожесточенно работала я челюстями, выхватывая наилучшие куски прямо со сковородки, – что-то одолевают меня сомнения касательно этих женихов газетных.

– Почему? – Тайка плюхнулась на табурет и огляделась в поисках чего-нибудь вкусненького.

– Навряд ли нормальный мужчина станет давать объявление в газету. По-моему, там одни придурки.

– Да ладно, может людям, как и нам с тобой, негде познакомиться или нет времени из-за работы. Какой-нибудь солидный бизнесмен не пойдет трястись на дискотеку, да и некогда ему заниматься поисками невесты. А некоторые молодые люди хороши собой, психически здоровы, а вот от дамского полу робеют.

– Ладно, убедила, – я поставила сковородку в мойку.

Мы прошли в комнату и устроились на диване со всем комфортом.

– С кого начнем?

– А, давай с самого начала. «Молодой, интеллигентный, образованный, любящий искусство…» и т. д. и т. п. Кто будет звонить?

– Ты.

– Почему это я?

– А почему я?

– Давай монетку подбросим.

– Давай.

Выпало, разумеется, мне. Я вздохнула и набрала указанный номер. Сердце колотилось в ускоренном режиме и, вообще, я ощущала себя человеком, затеявшим телефонное хулиганство.

– Алло, – раздался в трубке приятный баритон.

– Здрасте, – каким-то странным хриплым голосом каркнула я и повесила трубку.

– Ты чего? – удивилась Тая.

– Не могу, – беспомощно развела я руками. – Ну, что я скажу незнакомому человеку?

– Что ты хочешь с ним познакомиться! Давай, звони еще раз!

– Пожалуйста, позвони ты, – взмолилась я. – У меня не получается!

– Ну, хорошо, раз ты такая трусиха, давай я.

Она набрала тот же самый номер и сделала кокетливое лицо. Когда в трубке раздался голос, Тая испуганным козлетоном проблеяла:

– Здравствуйте, меня зовут Тая, а вас?

Ей что-то ответили.

– Очень приятно, – вежливо сказала она и повесила трубку.

– Ты чего? – удивилась я.

– Сама не знаю.

– А как его зовут?

– Не разобрала, кажется, что-то на букву «г».

– Ну, ты даешь!

– А ты? Ты тоже не блеснула эрудицией! Давай попробуем кого-нибудь другого, с этим что-то не заладилось, – она вытерла вспотевший лоб и перевернула газетную страницу. – Здесь у нас любитель животных и песен под гитару.

– Тот, что мечтает подарить своей единственной весь мир?

– Да, звони, мир нам пригодится.

– Ну, уж нет, на этот раз ты!

– Хорошо! – сердито бросила она, и набрала номер.

Бледнея и зеленея, Тая слушала гудки, а потом с облегчением повесила трубку:

– Фух, слава Богу, этого нет дома.

– Давай следующего.

– Следующего ты!

– Так не честно! – возмутилась я.

– Нет, давай одного я, одного ты! – не сдавалась Тая.

– Хорошо, кто на очереди?

– Молодой, интеллигентный, любящий ужины со свечами и ищущий свою судьбу, может быть тебя.

– Или тебя.

– Я звонить не буду!

– Знаю уж.

Тяжело вздохнув, я набрала номер и с замиранием души и тела стала слушать гудки.

– Алло, – произнес мужской голос.

Я молчала, не в силах выдавить ни слова.

– Алло, – повторил мужской голос. – Я слушаю.

Тая пинала мою ногу и делала «страшное» лицо.

– Здравствуйте, – сказала я и опять замолчала.

– Здравствуйте, – ответил голос и тоже замолчал.

– Я, собственно говоря, по объявлению, – протокольным тоном доложила я, словно собиралась покупать поддержанный диван.

– По какому? – не понял голос.

– В газете – растерялась я. – Вы судьбу ищите?

– Ищу.

– Я вот подумала, может это я? – глупее разговора я просто не могла себе представить, но и умнее ничего не могла придумать.

– Может, а как вас зовут?

– Сена.

– А меня Петр, будем знакомы.

На душе немного полегчало, вроде бы ничего страшного.

– Нам надо встретиться, – сказал Петр, – вы где живете?

– В квартире, – брякнула я.

– Это ваша собственная квартира?

– Да, а что? – удивилась я.

– Ничего, просто так спросил, скажите адрес, я приеду.

– Когда? – еще больше растерялась я.

– Могу сегодня, говорите адрес, я записываю.

Я продиктовала и, попрощавшись, повесила трубку.

– Ну, что? – сразу же напала Тая. – Рассказывай!

– Сегодня приедет ко мне в гости.

– Как, прямо сюда?

– Ну да.

– На всякий случай мы с Лавром будем здесь и если что спасем.

– Большое спасибо, надеюсь, баллончик при тебе.

Затем Таисия позвонила двум бизнесменам и довольно бойко договорилась о завтрашней встрече в каком-то ресторане. Это были последние отобранные кандидатуры. Ударив по рукам, взялись за наведение марафета, дабы с ходу сразить Петра наповал и не дать ему никаких шансов на отступление.

Глава шестая

Вечером Тая вновь великодушно отправилась выгуливать Лавра, а я в сотый раз огляделась по сторонам: все ли в порядке в моем жилище, и в тысячный посмотрела в зеркало, все ли в порядке со мной. Петр должен был явиться с минуты на минуту. Я волновалась, а вдруг сейчас в двери позвонит та самая судьба, которую я так долго и безуспешно ищу? И в двери позвонили. Несколько секунд я стояла, не в силах сдвинуться с места. Какая же я все-таки трусиха! Собравшись с силами, открыла дверь. На пороге стоял невысокий мужичок бомжеватого вида с прозрачным целлофановым пакетом в руках, в котором виднелась бутылка водки и какая-то консерва.

– Здравствуйте, – печально произнес он и шмыгнул носом.

– Здравствуйте, – я малость отправившись от шока и с последней надеждой на то, что это ошибка, спросила: – Вы – Петр?

– Да, – еще печальнее ответил он, глядя куда-то мимо меня. – Можно войти?

Я молча посторонилась. Мужичок деловито разулся, повесил чем-то странным пахнущее пальто на крючок вешалки и прошел в комнату. Я безмолвно последовала за ним. Петр достал из пакета бутылку, консерву и положил на стол. Я хотела спросить, надо ли принести свечи, но не стала, опасаясь, что он ответит: «Да». Пока он рассматривал комнату, я разглядывала его, надеясь, что Тая с Лавром вот-вот вернутся, наедине с Петром мне почему-то не хотелось оставаться.

– Ну что же, – вздохнул он, – квартирка тесновата, но это все же лучше, чем по друзьям, да на вокзале, верно?

Я не могла не согласиться. Петр ловко открыл бутылку и спросил, есть ли у меня «рюмашки».

– Как не быть – ответила я и быстренько сходила за ними на кухню, пока Петр не успел взять что-нибудь из моих вещей на память о прекрасном вечере. Он налил себе, мне, сел за стол и торжественно произнес:

– Ну, за знакомство.

– Ага. Может вам банку открыть?

– Зачем?

– Чтобы закусить.

– Нет, мне не надо, это вам.

– Ого! – поразилась я. – Большое спасибо!

«Судьба» выпила, и ее глаза потеплели.

– Ну что ж, – сказал он, – человек я мирный, не буйный, делать все умею, изменять не стану, в общем, вам решать.

Слава богу, в этот момент в дверь позвонили – вернулись Тая и сладкий.

– Ну что? – прошептала Тая. – Пришел?

– Пришел – я с загадочным видом кивнула в сторону комнаты. Подруга заглянула туда и снова прошептала:

– Что это за бродяга?

– Петр, – радостно улыбнулась я. – Он душка, правда? Если хочешь, могу уступить совершенно безвозмездно.

– Как ты добра… – растерянно произнесла Тая, принюхиваясь к пальто, воняющему на весь коридор.

Петра Таисия выпроводила в два счета, она совсем-совсем не такая деликатная особа, как я, после открыли все окна, дабы как следует проветрить квартиру.

– Да-а-а-а! – протянула Тая. – А судя по объявлению, такой достойный человек.

– Ты думала, он тебе правду напишет? Должно быть остальные еще хуже.

– Ну, посмотрим еще на завтрашних бизнесменов «с высоким стабильным достатком, уставших от одиночества», если опять подвох, да разочарование, покончим с этим гиблым делом.

– А может, покончим прямо сейчас?

– Неудобно, я уже с ними договорилась, давай сходим, они-то к нам в дом не напрашивались, в ресторан позвали – уже добрый знак.

* * *

На свидание поехали на такси, я решила, что если и на этот раз не судьба, так хоть напьюсь, а пьяной я за руль не сажусь – у меня принципы.

У входа в ресторан топталось двое мужчин среднего возраста и весьма средней внешности, хорошо хоть оказались прилично одетые. Это и были наши женихи, звали их Александр и Станислав, с ударением на букве «и», что он особо подчеркнул. Мужчины заулыбались, разглядывая наши персоны, поцеловали нам руки и почему-то сразу мне не понравились. Оба. Но я решила, что просто все еще не выветрилось впечатление от вчерашнего явления. Ресторан, куда нас повели, оказался не абы каким, а японским, хотя от Японии в интерьере были только здоровенные бумажные веера на стенах, а в остальном – обычный ресторан с баром. Мы присели за столик, Станислав поближе ко мне, Александр, соответственно, к Тае. Раскрыв меню, Станислав довольно долго изучал его, потом сказал:

– Наверное, возьмем суши, как обычно, вы любите суши?

– О да, уши это мое самое любимое блюдо, – сказала я, думая о своем, о наболевшем.

Станислав искоса поглядел на меня и сделал заказ. Вскоре нам принесли что-то очень странное на плоских тарелочках и три бутылки шампанского.

– Извините, – сказала я, разглядывая загадочное содержимое своей посуды, – но прежде чем я начну это есть, могу задать один вопрос?

– Да, конечно.

– Скажите, чьи именно это уши? Нет, я, конечно без предрассудков, но все-таки…

– Это не уши, это суши, так называется блюдо, – успокоил Станислав, и я осторожно принялась за еду, решив не уточнять, из чего именно оно приготовлено.

Все шло более-менее нормально, мы пили шампанское, а потом Станислав спросил о моем имени.

– Скажите, Сена, у вас такое необычное имя, что оно означает?

– Дело в том, что мои родители были на экскурсии во Франции и там познакомились на почве любви к Парижу. Когда я родилась, меня назвали Сеной, такая там есть река. Я им очень благодарна, что хоть не Эйфелевой башней окрестили.

– Как интересно, – опять заулыбался он, но я видела, что ему на самом деле не очень-то эти исторические экскурсы любопытны. Просто надо же было о чем-то говорить.

Все шло довольно мирно, благородно, симпатично, но почему-то они мне все равно не нравились, и я ничего не могла с этим поделать, хоть тресни.

– Расскажите о себе, – сказал Александр, – мы хотим знать о вас все.

– Что, например?

– Чем вы занимаетесь, где живете.

– Вообще-то в квартирах! – почему-то в последние пару дней время любые вопросы о жилплощади начинали злить. Кто бы только знал, почему? – А что?

– Нет, ничего, – пожал плечами Александр. – А в каком районе?

– В хорошем! – ядовито процедила я. – В зеленом!

Станислав снова разлил шампанское по бокалам и произнес тост, чей смысл сводился к следующему: как важно найти свою судьбу, и что жизнь это вообще загадочная штука, главной почувствовать и проникнуться и т. д и т. п. Но я его возвышенным песнопениям отчего-то не верила, Тая это видела и начинала нервничать.

– Мы сейчас, – сказала она и кивнула мне.

Мы удалились в уборную, держать совет.

– Сена, чего ты на них огрызаешься? Вроде приличные люди.

– А чего они о наших квартирах спрашивают?

– Ну, что в этом такого? Может, хотят знать, что мы не бездомные бандитки.

– А мы похожи?

– Не знаю, как вы выглядим со стороны, – пожала плечами Тая. – Давай просто посмотрим, что дальше будет. Да, вот еще что, если все пойдет хорошо, я чуть позже засобираюсь домой и пусть Александр меня проводит, а ты со своим посидишь, поговоришь…

– Ты меня бросаешь?! Тоже мне, подруга называется!

– Да нет, просто в компании разговор почему-то не очень клеится, может, когда они останутся поодиночке, разговорятся, разоткровенничаются?

– Не знаю, умно это или нет, но пусть будет так, – вздохнула я, и мы вернулись обратно. Мужчины о чем-то беседовали, а на столе стояли две бутылки коньяка.

– Наконец-то, а то мы уже соскучились, – улыбнулся Станислав.

Мы снова принялись есть, пить и говорить. Мы с Таей – шампанское, а они шампанское и коньяк. Потом Таисия заявила, что ей надо домой, и Александр, пошатываясь, отправился ее провожать, а я осталась вытягивать сведения из Станислава. Ощущая себя резидентом в тылу врага, я приступила к получению информации. Теперь я старалась выпытать, где он живет и чем занимается. Станислав глушил коньяк, нес всякий отвлеченный бред и городил о чем угодно, только не о том, что интересовало меня.

– Ах, Сена, как одиноко жить в этом мире! – восклицал он, беря меня за руку. – В мире, где никто тебя не понимает…

«Не ценит, не любит, не хочет…» – мысленно продолжила я. Терпеть не могу, когда здоровенный мужичара выступает в роли бедной овечки.

– Кажется, я наконец-то встретил девушку, которую искал! Ах, Сеня, Сеня, вы необыкновенная!

– Меня зовут Се-на, последняя буква «а», – напомнила я, наблюдая, как он наливает коньяк уже не в рюмку, а в бокал из-под шампанского.

– Вы не много пьете? – поинтересовалась я. – Дурно не сделается?

– Я свою норму знаю, – махнул он рукой и свалил на пол вазочку с салфетками, не заметив этого. – На чем я остановился?

– На том, что я необыкновенная.

– Ах да, – он повнимательнее посмотрел на меня и спросил: – А мы с вами раньше нигде не встречались?

– В вытрезвителе, – совершенно серьезно ответила я.

– Да? Ну, надо же, как интересно, – он подлил себе еще. – А я-то думаю, такое лицо знакомое! Так где, вы говорите, мы встречались?

– Нигде, – вздохнула я и плеснула себе рюмашку.

– Вы не представляете, Сеня, со сколькими женщинами я познакомился благодаря этим идиотским объявлениям, – разоткровенничался он, приступая ко второй бутылке, – это же просто уму непостижимо, сколько желающих согреть мой… мой домашний очаг, но вы-то, разумеется, к ним не относитесь. Вы необыкновенная… и цвет волос у вас тоже необыкновенный… Кстати, у вас в квартире санузел раздельный?

– У меня его вообще нет, – с доброй улыбкой ответила я, – к соседям гадить хожу.

– Это не страшно, что-нибудь придумаем. Слушайте, а почему вас назвали Сеней? В честь отца?

– Нет, в честь любимого хомячка моей бабушки. Я сейчас.

Я вышла из ресторана на свежий воздух. Уже стемнело, час был поздним, и я решила отчаливать домой, но вовремя вспомнила, что на столе осталась моя сумочка. Вернувшись в зал, я увидела, что Станислав крепко спит, а на скатерти лежит счет. Я взглянула на цифру, и глаза мои полезли на лоб.

– Эй, драгоценный, – я потрясла жениха за плечо, – утро наступило, пора вставать!

Он что-то пробормотал и устроился поудобнее, а к столику подошел очень вежливый официант и ласково сообщил, что они закрываются.

– Вы видите, что творится? – я кивнула на спящего красавца, – а деньги у него. Должны быть.

Официант ласково молчал. Ситуация была из рук вон.

– Хорошо, – решилась я, – стойте здесь и смотрите, чтобы потом не говорили, что я его ограбила.

Затаив дыхание я принялась лазить по карманам Станислава, во внутреннем отыскался бумажник. Под бдительным взглядом официанта я извлекла нужную сумму, благо, она там оказалась. Расплатившись и запихав бумажник обратно, я собралась, было, восвояси, но официант еще раз напомнил, что они закрываются, и многозначительно посмотрел на не подающее признаков жизни тело.

– Вы хотите сказать, что я должна унести это с собой? – уточнила я.

– Именно. Мы можем вызвать такси.

– Не надо, я не знаю, где он живет, к себе я его тоже не повезу!

Официанту это было сугубо безразлично.

– Но я не донесу его даже до выхода, – растерялась я.

Двое официантов в этом мне помогли. Они вытащили Станислава из ресторана, прислонили к стене и сразу же ушли.

– Замечательно! – произнесла я вслух, придерживая кавалера одной рукой.

На пустынной улице не виднелось ни одной машины. Обычно у ресторанов торчат такси, а тут как по заказу! В любом случае кошелек мой был пуст, разъезжать на такси не на что, поэтому я решила доставить Станислава до ближайшей скамейки и там его «потерять». Он оказался безумно тяжелым. Повиснув на мне всей массой, он что-то счастливо лепетал во сне, а я, обливаясь потом и сквернословя, тащила его по бесконечной улице, где не было ни одной чертовой лавки, куда бы можно было пристроить джентльмена.

Несколько раз я останавливалась передохнуть, чувствуя, что силы меня покидают, а потом на пути возникла небольшая церквушка. Я так выбилась из сил, что готова была положить его на землю и тащить за ноги, поэтому, собрав остатки сил, поволокла Стасика к храму Божьему. С грехом пополам усадив героя на ступеньки, я прислонила его к перилам и, переведя дыхание, поспешила прочь, пока кто-нибудь не заставил убрать это сокровище и отсюда. Я надеялась, что оставляю Станислава в безопасном месте, в крайнем случае, Бог о нем позаботится, ведь, если не ошибаюсь, он любит дураков и пьяниц, в этом случае он, похоже, получил и то и другое. Господи, ну что за жизнь! В монастырь уйти, что ли? Интересно, бывают женщины священники?

Глава седьмая

Домой я добралась только под утро. Сказать, что я была зла как сто чертей – вообще ничего не сказать. К счастью, пес спал и на прогулку не намекал. Я посмотрела на часы – пять утра. Со злорадной ухмылкой я набрала Таискин номер.

Алло, – каким-то сдавленным голосом произнесла подруга.

– Что случилось? – злобной ухмылки как не бывало. – Что он с тобой сделал?!

– Ничего он не сделал, просто мне плохо! Я всю ночь не спала, с желудком мучилась, наверное, уши были несвежими…

– Да, но ты бы знала, какие они дорогие, – от сердца отлегло. – Расскажи, если сможешь, как у тебя все прошло?

– Да никак, он проводил меня до такси и спросил, хочу ли я поехать к нему домой и остаться на ночь. Я сказала, чтобы он катился куда подальше, вот и все, а у тебя?

– О, у меня вечер прошел куда увлекательнее.

– Правда? – обрадовалась по незнанию подруга.

– Ага, он страшно напился, и я несла его по улице.

– Как… несла? – растерялась Тая.

– Ну, разумеется, не как жених невесту, для этого он слишком тяжел, тащила на закорках, потом пристроила под церковью и убежала. Очень романтично, правда?

– Не то слово. Ужас, почему нам так не везет?

– Может, магнитные бури? Или полнолуние? Ты не обратила внимания, там полная луна или не очень?

– Даже если это и полнолуние, то оно какое-то затяжное, тебе не кажется?

Мне казалось. Тая еще немного повздыхала, посетовала на то, что судьба – злобная ведьма, а потом я вспомнила, что через два часа мне на работу и попрощалась.

Никакая косметика не помогла скрыть следы рьяной борьбы за счастье: под глазами красовались такие синяки, будто я участвовала в уличной потасовке. Я немного поспала по дороге, похрапывая на светофорах, а на работе села за свой стол, спряталась за печатную машинку и, положив под голову справочник автолюбителя, который все время забывала забрать домой, тут же уснула. Причем уснула так крепко, что совершенно не слышала, как шеф начал проводить общее собрание. Разбудил меня Влад.

– Сена, – тихонько тряс он меня за плечо. – Сена, проснись!

– А?! – воскликнула я спросонок. – Что случилось?

– Ничего, просто ты храпишь, а Юрий Викторович больше не может делать вид, что этого не замечает.

– Какой Юрий Викторович? – я вообще не могла сообразить, где нахожусь.

– Вот этот! – Шеф ткнул себя пальцем в грудь. – Доброе утро, дорогая, ты уж прости, что разбудили, мы старались говорить шепотом, но твой храп сбивает меня с мысли, и я забываю, что хотел сказать!

– Ой, простите, – сконфузилась я, – просто всю ночь мучили приступы… этой, как ее… свинки, и вообще, я умираю…

– Не знаю, что там тебя за свинка мучает, но совесть надо иметь. Ты много работаешь, придраться не к чему, но если уж ты спишь на общем собрании, так хотя бы делай это не так громко.

– Хорошо, – клятвенно пообещала я, решив, что если еще раз окажусь в подобной ситуации, то залезу под стол, свернусь калачиком, как Лаврентий, и засоплю…

– Так, на чем я остановился? – шеф задумался.

Человеком он был замечательным, добрейшей души, но вот только голос его слишком уж смахивал на монотонный стук дождя в осенний день, и волей, неволей глаза мои снова стали закрываться. Я поняла, что опять заснула, только после того, как ударилась лбом о печатную машинку. По кабинету разнесся тихий гул, и шеф опять замолчал, свирепо глядя на меня.

– Простите, извините, не хотела, – я старалась раскрыть глаза на полную мощность. Скулы сводила зевота, жить не хотелось.

– Всегда знал, что я не Цицерон, – с некоторой обидой произнес Юрий Викторович, – но никогда не думал, что настолько нудно излагаю свои мысли!

– Это не из-за вас, – я старалась закрыть рот, но из-за безудержной зевоты моя пасть распахивалась все сильнее и сильнее, – я просто ночью не спала… свинка, сами понимаете.

Шеф ничего не сказал и продолжил собрание. Закусив губу, чтобы не зевать и наступая самой себе на ногу, дабы хоть немного проснуться, я таращила глаза и старалась изобразить внимание. Юрий Викторович говорил, но взгляд его то и дело невольно останавливался на мне. От нечеловеческих усилий удержать себя в бодрствующем состоянии, у меня, должно быть, такая гримаса изобразилась на лице, что шеф окончательно потерял нить рассуждения.

– Ради бога, Сена, иди домой! – в сердцах отрезал он. – Я не могу говорить, когда напротив сидит такое! Возьми материал на дом и в редакцию приходи, когда окончательно избавишься от всех своих свиней! Влад, отвези это чудо природы, а то, как бы она спросонок в столб не врезалась!

– Спасибо, спасибо, огромное спасибо, – я едва ли не в пояс кланялась любимому шефу, избавившему меня от нечеловеческих страданий.

Мне в руки сунули папку с бумагами, и Влад поволок мои бренные останки на выход. Я села в машину, по привычке за руль, но Влад передвинул меня на соседнее место.

– Ты ужасно выглядишь, – обрадовал он, стараясь завести машину, – что там у тебя происходит?

– Ничего интересного, – зевнула я, – сплошная белиберда.

– Например? – он завел мой драндулет, и начал выезжать со стоянки. – У тебя бурная личная жизнь?

– Да, бурнее некуда.

Я закрыла глаза и мгновенно отключилась. У подъезда меня разбудил Влад.

– Тебя отнести, или сама пойдешь?

– Сама, ты ж меня все равно уронишь.

Мне казалось, что еще ни разу в жизни я так зверски не хотела спать. Отбиваясь от радостно скачущего Лавра, я сбросила с ног ботинки, стянула куртку и рухнула на кровать прямо в одежде. Для себя я уже решила – с поисками женихов покончено, я хочу умереть старым холостяком, по-крайней мере будут шансы до этой старости дожить.

* * *

Проснулась я только на следующий день, с ощущением того, что крайне несчастна. Ощущение было таким сильным и противным, что я пошла на кухню и налила себе рюмочку мятного ликера. Потом наполнила ванную горячей водой, включила музыку погромче, и залезла в воду пить ликер и жалеть себя, любимую. На душе было так одиноко, что я даже всплакнула. Казалось, весь белый свет просто издевается надо мною. Музыка, как назло, была романтичной до невыносимости, отчего мне сделалось еще хуже. Я ощущала себя тысячефунтовой толстухой с мешком попкорна и ведром пепси, оставалось только включить телевизор и пустить слезу под очередную «Сбежавшую невесту». Выпив ликер, я выбралась на сушу и стала думать, что же делать, как с судьбой бороться? Сидеть дома было муторно, просто невыносимо. Я позвонила Тае, но она еще не пришла с работы, и тогда я решила распечатать кубышку с заначкой на черный день и сходить куда-нибудь в кафе, дабы хоть как-то пристрелить время.

На улице вечерело, остро пахло весною. Недалеко от моего дома находился небольшой, довольно уютный бар «Крокодил». Вот уж не знаю, отчего именно так его назвали, но над стойкой висел здоровенный плюшевый крокодил, почему-то синего цвета. Туда я и направилась. Присев за столик, заказала кофе. Синий крокодил над стойкой слегка раскачивался и сочувственно смотрел на меня блестящими, немного подловатыми глазами. Дожилась, даже крокодил и тот мне сочувствовал! А уж как я себя жалела, не передать словами. Я задумала немного порыдать, но вовремя вспомнила, что накрасила ресницы. Чтобы отвлечься от рыдательных мыслей стала разглядывать немногочисленных посетителей. Ничего интересного… Но вскоре в бар вошли двое парней, огляделись и присели за столик в противоположном углу. Взяв по пиву, они о чем-то разговорились, дело, наверное, было важным, потому что лица у них выглядели очень уж сосредоточенными. Вскоре один парень ушел, а другой взял себе еще пива и стал о чем-то грустить. Как же у нас много общего!

Допив кофе, я поковыляла к стойке, желая взять еще чего-нибудь и желательно покрепче. При нынешнем положении вещей, мне оставалось только напиться до состояния Станислава, упасть в какую-нибудь канаву и умереть. Я взяла большой бокал мартини, не думая о последствиях сожительства вина и ликера, выпитого в ванной, и полезла, было, за деньгами, как над ухом прозвучали удивительные слова:

– Позвольте мне заплатить?

Не веря собственному уху, я обернулась. За моей спиной стоял тот самый парень, за которым я наблюдала.

– Не возражаете? – уточнил он.

– Нет, не возражаю…

– Меня зовут Виктор, – представился он, – а вас?

– Сена, – внятно сказала я, чтобы не дай бог, не прозвучало, как «Сеня». – Такая река есть в Париже.

– Как интересно, вы не против, если я присяду к вам? Вам явно скучно, да и мне тоже.

Боги, Боги, вы услышали меня! Он перебрался за мой столик и я как следует его рассмотрела. Виктор оказался чертовски хорош собой: русые волосы, голубые глаза, правильные черты лица, и вообще… надо бы лучше, да некуда! Некоторое время я настороженно ждала, вопросов о моей квартире, о санузеле, но он расспрашивал только обо мне, причем в этих вопросах не было ничего неприятного. Но пока я еще боялась радоваться, давно заметила: стоит мне начать восторгаться, как все немедленно приходит в полную негодность. О себе Виктор рассказывал достаточно охотно, занимался компьютерами, жил один, и вообще, мне в нем все начинало нравиться, все, абсолютно всё…

Разговор отлично клеился. Народа в баре прибавлялось и прибавлялось. К нам то и дело метили подсесть всякие разные люди, но Виктор вежливо отказывал. Мы слегка выпивали, потом танцевали, причем я чувствовала себя все лучше и лучше, красивее и красивее… Меня так и распирало спросить у Виктора, есть ли у него друг, похожий на него, или брат? О дорогой Таисии я не забывала ни на минуту…

Уже было довольно поздно, когда я бросила взгляд на часы.

– Кажется, мне пора, – с огромной неохотой сообщила я, – надо собаку выводить на прогулку, иначе он будет страшно возмущен.

– А какая у тебя собака? – на «ты» мы перешли уже в середине вечера.

– Сенбернар, зовут Лаврентий.

– Сенбернар? Обожаю больших собак, надеюсь, ты как-нибудь нас познакомишь?

– Без проблем, он очень добрый, умный и позитивный пёс.

– Ну всё, считай – он мой самый лучший друг!

Выходя из бара, я подмигнула синему крокодилу, теперь он казался повеселевшим и не таким подлым. Виктор, разумеется, отправился меня провожать.

– Сена, – сказал он, когда мы подошли к моему дому, – надеюсь, мы еще увидимся?

– Конечно, – как можно спокойнее сказала я, чтобы он не больно то о себе сразу вообразил, – я пока свободна, работаю на дому, так что звони в любое время.

Я извлекла из сумки замученный блокнот, нацарапала на листке свой телефон, выдрала страничку с мясом и чинно протянула Виктору.

– До встречи, Сена, – он снова деликатно поцеловал мою лапу.

– До встречи…

По ступенькам я взлетела, как на крыльях, даже не вспомнив о лифте. Едва переступив порог, бросилась к телефону, желая поскорей поделиться новостями с Таей.

– Алло! – тяжело задышала я в трубку. – Поздравь меня, подруга!

– Ты выиграла новую машину в моментальную лотерею?

– Я познакомилась с замечательным парнем, его зовут Виктор!

– Где познакомилась?

– В баре «Крокодил»!

– В этом убогом кафешнике, что рядом с твоим домом? Ну, надо же…

– Ты даже представить себе не можешь, что это за парень! У меня прямо вся свинка прошла в одночасье! Это судьба, наверняка судьба!

– Прекрати, а то начну завидовать.

– Рано еще, наверняка у него найдется хороший друг или брат, мы вас познакомим.

– Хотелось бы посмотреть на него, вы договорились о встрече?

– Он позвонит.

– А-а-а-а… – разочарованно протянула подруга.

– У меня тоже есть его телефон.

– Это уже лучше. Я очень рада за тебя, нет, честное слово рада, хотя и завидно, конечно. Если я не помешаю, то прихвати меня на следующее свидание, я обязательно должна увидеть, в чьи руки тебя отдаю.

– Хорошо.

Мы поговорили еще немного, и я повесила трубку. Настроение было такое, что в пору было петь и танцевать, но я решила не пугать свою любимую собаку лишний раз, и просто повела его на прогулку. В моей душе цвела пышная клумба ромашек и вообще, все хорошие люди достойны счастья и я в том числе.

Глава восьмая

Прошло два дня. Виктор не звонил, а сама я не решалась. Памятуя о наших попытках знакомства по телефону, мне не хотелось больше проявлять свою эрудицию и красноречие. Навряд ли мужчину способно вдохновить на подвиги насмерть перепуганное лепетание.

Вечером третьего дня приехала Тая. Мы засели на кухне и, распивая ликеры, обсуждали гробовое молчание телефона.

– Вот так все и происходит, – сетовала я. – Сначала люди с тобой знакомятся, танцуют, домой провожают, даже телефон записывают, а потом решают, что лишняя головная боль с цветами, конфетами и серьезными намерениями ни к чему и звонят какой-нибудь крашенной цыпочке со свободными нравами и без собачьей шерсти в квартире.

– Ну, допустим, Виктор не знает, есть ли у тебя в квартире собачья шерсть.

– Как же, не знает! Я ему сказала о Лавре, и он наверняка сразу же представил свои носки и брюки лохматыми и противными. – Я плеснула себе еще ликера. – Конечно, он подумал, зачем мне нужны все эти ухаживания, комплименты, морока, волокита, потом расставание или еще хуже – свадьба, от этого только мухи дохнут, а жить надо проще, жить надо веселее, вот и решил не связываться.

– Сена, ну откуда ты можешь знать, что он в действительности подумал, и что он на самом деле решил? – принялась утешать Тая. – Может, у него дел по горло, или уехал куда-то…

– Ну, конечно, так занят, что руку к телефону поднести некогда! – ворчала я. – Как все было чудно, а он решил не звонить… Может, я ляпнула чего-то не того?

– Сена, что за комплексы? Все ты ляпала того, я в этом уверена. Когда на тебя нисходит вдохновение, тебе просто нет равных.

– Да, но почему же он не позвонил?

– А вы договаривались, когда именно произойдет это событие?

– Нет, он просто сказал, что позвонит.

– Тогда что же ты в панику впадаешь? Вдруг он тоже не решается позвонить…

– Ну, как же, он ведь должен проявлять инициативу, кто из нас двоих мужчина, в конце концов? Мы с тобой и так уже чересчур инициативными были, сама видишь, как теперь себя чувствуем.

– Я, вообще-то, нормально…

– Конечно, еще бы! – возмутилась я, – Основной удар пришелся на меня! Я страдала больше всех, а ты даже на улице ни разу не ночевала!

– Прости, если бы я знала, что это для тебя так важно, специально провела бы ночь во дворе, на лавочке! – огрызнулась любимая подруга. – И вообще, не хватало еще, чтобы мы сейчас поссорились, все равно идея была общей. Ты не против, если плесну себе немного зубной пасты?

– Перестань оскорблять мой мятный ликер!

– Я просто называю вещи своими именами, так ты против или нет?

– Против! Не любишь ты меня, и мой ликер терпеть не можешь и вообще…

– Я тебя обожаю, – Тайка схватила меня в объятия. – А вот ликер твой гадкий в самом деле пакость.

Так что же ты его тогда пьешь? – пыталась я высвободиться.

– Я еще не пью, но сейчас начну за компанию, чтобы тебе было приятнее.

– Спасибо, – проворчала я, – ради меня ты приносишь такую жертву!

В двери позвонили.

– Кто это? – всполошилась Тая.

– Боже, неужели ко мне никто придти не может?

– Нет, но все же, – она пригладила волосы. – Так кто это?

– Влад пришел за статьей, кто же еще, но, может быть случится чудо.

Чуда не случилось, это и вправду оказался всего-навсего Влад.

– Привет! – как всегда выкрикнул он, радостно сверкая очками. И почему он всегда счастливый, будто у него совсем нет проблем? – Ты чего такая кислая?

– Ничего, – буркнула я. – Проходи, ликер будешь?

– А другого ничего не припасли? – Он сбросил с ног ботинки, как всегда расшвыряв их в разные стороны. Я всегда радовалась тому, что у него всего две ноги и всего два ботинка. – А то эти ваши сладкие штучки…

– Конечно, стаканище водки не в пример лучше!

– Соломка, ты не в духе, – догадался он, проходя на кухню. – О, здравствуйте, прекрасная принцесса.

– Здравствуйте, прекрасный принц, – в тон ему ответила Тая, и я не удержавшись, громко фыркнула.

– Нет, я, конечно, все понимаю, – нисколько не обиделся Влад, усаживаясь за стол. – Сена меня не то что за прекрасного принца, но даже за его коня не считает, но уверяю вас, принцесса, я самый что ни на есть принц.

– Наверное, все может быть и даже такое, – я достала из шкафчика еще одну рюмку и поставила на стол. – Кроме ликера у нас больше ничего не припасено.

– Ну что ж, – вздохнул он, – в принце все должно быть прекрасно, и белые панталоны, и толстый конь, и зеленый ликер на устах, – он попробовал и удивленно присвистнул: – Ну, надо же, как на зубную пасту похоже!

Тая расхохоталась, а я рассвирепела окончательно. Тут зазвонил телефон, я схватила трубку и заорала, как сто взбесившихся слонов:

– Я слушаю!!!

– Здравствуйте, а Сену я могу услышать?

– А кто это?

– Это Виктор.

– Ах, Виктор, – голосом майского эльфа пропела я. – Какой приятный сюрприз!

– Извини, что долго не звонил, уезжал по работе в Питер.

– Ах, в Питер… – я присела на табурет, перевела дух и посмотрела на кухню, из-за двери высовывались две головы с шевелящимися от внимания ушами. Тогда я попыталась дотянуться ногой до двери и закрыть ее.

– Чем ты сегодня занимаешься? – спросил он.

– Особо ничем, – с некоторой натугой произнесла я. Дотянуться никак не получалось, то ли нога короткая, то ли дверь далеко…

– Может, встретимся?

В последней попытке добраться до двери, я не удержалась и грохнулась с табуретки, исполнив в полете невероятный акробатический этюд. Приземлившись, я сразу же схватила телефонную трубку и, хотя перед глазами мелькали разноцветные искры, мне все же удалось продолжить щебетание всё тем же голоском майского эльфа.

– Сена, что там у тебя случилось? – обеспокоено спросил Виктор.

– Ничего, все в порядке.

– Странно, но был такой грохот, будто упала мебель.

– Нет, это не мебель упала, – я посмотрела в сторону кухни, эти мерзавцы тряслись от хохота в объятиях друг друга, – я просто с ног тапочки сбросила, вот и все.

– А, понятно, – ничего не понял Виктор, – так мы увидимся сегодня или нет?

– Конечно, – сказала я и мысленно добавила: «Если срастутся все мои переломы». – А где именно?

– Можно опять встретиться в «Крокодиле», или где захочешь.

– Ты знаешь, у меня сейчас небольшая вечеринка, если хочешь, приходи и ты.

– Серьезно? Отлично, я скоро буду.

Я назвала номер квартиры и, поднявшись с пола, поковыляла на кухню избивать «вечеринку» всем, что под руку попадалось.

– Сена, ну извини, – Тайка с Владом продолжали смеяться, спасаясь от моих тумаков, – ну прости, мы не хотели, чтобы ты упала!

– Конечно, так я вам и поверила!

– А что, твой возлюбленный прямо сюда к нам придет?

Я замерла, будто громом пораженная. Да, действительно, прямо сюда. Прямо к нам. Скоро будет… Через сотую долю секунды я уже была в ванной и наводила марафет, выкрикивая оттуда команды. Пока я приводила в порядок себя, Тая и Влад приводили в порядок кухню, по крайней мере, судя по степени шума, который они производили, я надеялась, что так оно и было. Раздался звонок в дверь, и я застыла, с ужасом глядя в зеркало. В дверь ванной забарабанила Тая.

– Что делать? – свистящим шепотом спросила она. – Открывать или пусть там стоит?

– Открывай и проводи его на кухню, я сейчас.

– Может, лучше в комнату?

– Ни в коем случае, ты же видела, что там творится! Да, и запри в комнате Лаврентия!

– Слушаюсь, босс!

Выдирая щеткой себе волосы, я быстро причесалась. Цвет секретера почти смылся, оставив лишь легкое воспоминание о себе, что в принципе меня совсем не портило. Затаив дыхание, я слушала, как Тая открывает дверь.

– Здравствуйте, – пропела подруга, – вы, должно быть, Виктор? Проходите, проходите, Сена сейчас придет. Меня зовут Тая, я ее подруга, а это Влад, общий друг.

– Очень приятно, очень приятно…

Я наконец-то решила, что достаточно прилично выгляжу, и выбралась из своего укрытия. Виктор принес цветы, большую коробку конфет и мартини.

– Вы уже познакомились? – спросила я. – Привет, Виктор, рада тебя видеть.

– Привет, – он поцеловал меня в щеку.

Какой он все-таки классный, слов нет! Пока я доставала бокалы для мартини, а Тая извлекала из холодильника все, что можно было извлечь, Влад вел с Виктором непринужденные светские беседы. В душе моей все пело и плясало – вот так я себе и представляла счастье: друзья, дорогой сердцу человек… Неужели уже дорогой? Что-то больно быстро, хотя, разве с этой судьбой поспоришь?

На стол накрыли, мартини налили и сели пировать. Виктор оказался очень компанейским и остроумным, поэтому обстановка сложилась такая душевная и принужденная, что мне то и дело приходилось стаскивать со своей физиономии выражение блаженного счастья.

– Я помню, ты рассказывала о собаке, – сказал Виктор, – а где пес?

– Если хочешь, могу познакомить прямо сейчас, – я посмотрела на его чистые брюки и носки, и мое счастье немного поутихло.

Тая привела из комнаты Лаврика. Лавр мельком оглядел компанию, обнюхал Влада, Виктора, чихнул и сел у стола медитировать, созерцая ветчину.

– Кажется, ты ему понравился, – сказала я и, сунув Лавру кусок, выпроводила восвояси, радуясь, что носки и штаны Виктора остались чистыми, как моя совесть.

Сидели допоздна, потом народ стал собираться по домам. Я отдала Владу статью и взяла с него клятву, что Таю он проводит прямо до квартиры. Потом мы долго прощались, как будто расставались навсегда, и уже в дверях, Виктор задержался и, поцеловав, сказал, что будет ждать нашей следующей встречи.

– И я тоже, – счастливо мяукнула я.

Закрыв двери, я еще пару минут топталась в коридоре, обуреваемая счастьем, а потом отправилась лечить синяки и ссадины, полученные в результате падения с табурета.

Глава девятая

Прошло еще несколько дней, Виктор регулярно звонил, отрывая свое время от работы, чтобы поболтать со мною. Занят он был страшно, поэтому я не требовала сиюминутной встречи.

Влад регулярно приносил мне новые задания, и я выполняла их с большой скоростью и невероятным качеством – моя исключительная приподнятость духа наилучшим образом отражалась на работоспособности, врала я просто как по писанному.

Тая, сразу же после работы, спешила ко мне, чтобы как следует погреться в лучах моего счастья и вдохновения. И как-то так получилось, что Влад с Таей каждый вечер стали навещать меня. Мне это нравилось, потому что теперь в доме было постоянное ощущение праздника, я вообще люблю, когда в доме все время друзья, от этого хочется жить долго и счастливо.

И в этот вечер они тоже пришли. Влад принес новую тему, теперь мне предстояло писать о том, как инопланетяне влияют на разум и психику бедных, ни о чем не подозревающих беззащитных землян. Это означало, что опять придется бредить с задумчивым видом, умоляя печатную машинку придумать хоть что-нибудь. Но это ни в коем случае не могло испортить моего настроения. Пока Тая готовила чай, а Влад вытаскивал из пакета всякие кексы и пирожные, захваченные по пути, я вдохновенно рассказывала о последнем разговоре с Виктором.

– Кажется, что ты от него без ума, – многозначительно заметил Влад.

– Ага, – не могла не согласиться я, – он прелесть, правда?

– Вроде бы, – пожал плечами Влад.

– Что это еще за «вроде бы»?! – возмутилась я. – Он моя судьба! И я попросила бы отзываться о нем повежливее!

– Если я начну петь ему дифирамбы, Тая еще чего доброго подумает, что он лучше, чем я.

– Ой, я сейчас умру! Только не вздумай испортить жизнь моей подруге! Еще не хватало, чтобы она по всей квартире собирала твои ботинки, носки и прочие полезные предметы!

– Тая, не слушай ее, я хороший.

– Тая, не слушай его, я с ним вместе три года работаю, знаю, на что он способен!

– Перестаньте вы оба, – отмахнулась она, – уж как-нибудь сама разберусь, что мне делать с вами обоими. Иногда мне кажется, что у вас общие родители, настолько вы похожи.

– Что? – рассердилась я. – Что ты сказала, ну-ка, повтори!

В это время зазвонил телефон. Теперь, прежде чем поднять трубку, я перевела дыхание. И правильно сделала, потому что это был Виктор.

– Привет, – сказала я и замахала ногой шпионам, чтобы убирались на кухню и закрыли за собой двери. – Как дела?

– Отлично, завтра выходной, если ты свободна, то мы могли бы съездить куда-нибудь на пикник, я знаю шикарные места…

– Здорово, конечно!

– Хочешь, поедем вдвоем, хочешь, возьмем Влада с Таей? Будет весело.

– Разумеется, возьмем, я вот только не знаю насчет моей машины…

– У меня есть машина, поедем на ней, нет проблем, я возьму гитару, попоем песни, поджарим чего-нибудь на костре, договорились?

– Ты еще спрашиваешь, конечно! Во сколько старт?

– Давай с утра пораньше, чтобы возвращаться не очень поздно.

Договорились на восемь часов. Повесив трубку, я помчалась на кухню с этими новостями.

– Ну, что у нас плохого? – поинтересовался Влад. – Ты выходишь замуж?

– Пока нет, но завтра едем за город на пикник! Представляешь, как здорово? Песни будем петь, и что-нибудь на костре жарить, класс, правда?

– А что именно будем жарить на костре? – заинтересовался Влад. – Поймаем какого-нибудь туриста?

– Обойдемся курицей, – сказала Тая, – у меня есть парочка в холодильнике, жертвую.

– А я пожертвую кусок мяса, – великодушно сообщил Влад, – кусочек…

– Совсем манюсенький?

– Да, килограмма на три, сгодится?

– Вполне, на себя я беру овощи и хлеб. Надеюсь, напитки на себя возьмет Виктор.

Что поделать, если моя зарплата позволяла взять на пикник только овощи и хлеб… В общем, роли были распределены. Лаврентия решили с собою не брать, иначе пикник неизбежно превратился бы в поле битвы за спокойный отдых.

Когда ребята ушли, а я стала собираться. Потом вспомнила, что впереди еще целая ночь и легла спать. Потом опять встала и снова начала собираться. Сложив все необходимое, я легла снова спать. Перед глазами упорно маячило улыбчивое лицо Виктора. Неужели такое бывает на самом деле? Уж у меня такого точно не может быть, однако, почему-то случилось… Мягко покачиваясь на облаках радужных грез, я счастливо уснула.

* * *

Утром даже ненавистный будильник не показался таким уж отвратным, я даже не отвесила ему тумака, а просто погрозила кулаком. Быстренько выгуляв Лавра, я принялась за себя. Кто сказал, что на пикник надо ходить в драных джинсах, стоптанных бахилах и курточке фасона «душегубка»? На пикник надо ходить в красивой длинной юбке с цветами, беленькой кофточке и соломенной шляпке, и чтоб из-под полей виднелись тщательно завитые кудри. К сожалению этого всего, включая шляпку с кудрями, у меня не было, а из положения надо было как-то выходить. Я напялила красные брючата, повидавшие на своем веку презентацию «Голубой Звезды», пестрый свитерок и парадные ботиночки на каблуках. Изобразив на голове милую прическу, я осталась довольна своим видом. Под окнами раздался автомобильный сигнал. Выглянув, я увидела такую машину… от которой меня просто слеза прошибла. Моя бедная старушка рядом с роскошным черным «Саабом» выглядела бы, как драная божья коровка рядом с блестящим майским жуком. Из этого роскошества вылез Виктор и помахал мне рукой. Я помахала в ответ и бросилась к дверям. Скатившись на второй этаж, вспомнила, что забыла дома узлы со всем необходимым. Так же бодро вернувшись обратно, похватала сумки и опять помчалась вниз.

Виктор стоял около машины и курил, выглядел он прекрасно и я решила, что уже влюбилась… Как можно устоять перед такими глазами и такой улыбкой? И такой машиной?

– Здравствуй, дорогая, – он поцеловал меня в щеку, – давай, положу сумку в багажник.

Вручив ему узлы, я посмотрела на часы. Ни Влада, ни Таи все еще не просматривалось.

– Где твои друзья? – Виктор будто угадал мои мысли.

– Не знаю, почему-то опаздывают. Влад никогда никуда не может прийти вовремя, но подруга иногда бывает пунктуальной, странно, почему ее нет до сих пор.

Мне не терпелось скорее отправиться за город, поваляться на первой весенней траве, поубивать первых весенних комариков…

– Кажется, вон они, – кивнул Виктор. Я посмотрела в указанном направлении, действительно к нам топали Влад с Таей.

– Вы чего опаздываете? – крикнула я.

– Это все Влад, – начала оправдываться подруга. – Он чуть было не устроил пожар и все только потому, что решил пожарить яичницу!

– Когда? – удивилась я.

– Утром, когда же еще!

– Так, так, – на моей физиономии появилась гаденькая улыбочка. – Значит, Владусик не ночевал дома? Дай-ка я угадаю, где он был!

– Тая, ну я же просил не говорить пока этому чудовищу, – жалобно произнес Влад, – теперь со свету сживет своими шуточками, уж я-то ее знаю.

– Я случайно, – смутилась Тая, – привыкла, что у нас нет секретов друг от друга.

– Ну, иногда секреты не помешает, – Виктор подмигнул Владу. – Давайте, ребята, загружаемся и в путь. Кстати, кто-нибудь взял покрывала? Земля еще холодная.

– Взяли! – хором ответили мы и полезли в машину.

Я, на правах дамы сердца, устроилась на первом сиденье, а эти два голубка, соответственно, сзади. Как только машина отъехала от дома, я сразу же развернулась к ним.

– Сейчас она начнет нас пытать! – простонал Влад.

– Ага, – радостно кивнула я. – Лучше рассказывайте добровольно, это у вас серьезно или как?

– С моей стороны да, – Влад посмотрел на Таю, – а вот с ее стороны не знаю, надеюсь, тоже.

– А я надеюсь, что мне все же удастся спасти свою подругу и ты не успеешь испортить ей жизнь. Она еще просто не понимает, в какое предприятие ввязалась.

– Почему же? – возразила Тая. – Очень даже понимаю, ведь тебя, Сена, я знаю почти всю жизнь, а вы с Владом на удивление похожи. Так что с ним как-нибудь справлюсь, на тебе натренировалась.

– Опять ты нас сравниваешь? – возмутилась я. – До Влада мне далеко!

– Нет, это ему до тебя, как до Луны, уж я то могу сравнить, не сомневайся.

– Ладно, тебя не переспорить. Запомни, я пыталась тебя уберечь в самом начале чудовищной ошибки, потом не плачь в телефонную трубку, сидя на руинах своего дома.

– Сена, ты ее так отговариваешь, что можно подумать, что ты сама в меня влюблена, – недовольно проворчал Влад. – Признайся, влюблена, а?

– Кое-кто в очках слишком много о себе воображает.

– Кстати, очки это признак интеллекта.

– Не у всех.

– Ребята, – рассмеялся, слушая нас, Виктор, – чувствую, вы передеретесь, не доехав до места.

– Нет, мы всегда так общаемся, не обращай внимания, – сказал Влад, – бесконечные дискуссии, это образ нашей жизни, только в спорах рождается истина. Кстати, Сена, ты сделала статью про инопланетян?

– Пока нет, всякая чушь в голову лезет, ничего путного.

– Так чушь это именно то, на чем держится наша любимая газета. Если хочешь, могу подкинуть пару бредовых идеек.

– Подкинь, – согласилась я, устраиваясь поудобнее.

– Можно написать, что инопланетяне, контролируя мозг беззащитных землян, постепенно проникают в него, вытесняют разумное земное существо ко всем чертям и, занимая его тело, живут себе припеваючи, постепенно уничтожая земную цивилизацию, как тебе?

– Полная чушь, должно сгодиться, давайте дальше.

– Можно придумать пару особых примет инопланетян, – подсказал Виктор, – пусть все начнут разыскивать пришельцев среди своих соседей и родственников, представляете, как будет весело?

– Да, хорошая мысль, – согласился Влад, – а приметы могут быть самыми разными, например, громкий голос, загадочный оттенок волос и странные имена, например, напоминающие название французских рек…

Тая начала смеяться и показывать на меня пальцем. В общем, в теплой и дружеской атмосфере мы прибыли на выбранное Виктором место – живописный, окруженный лесом берег реки.

Пока мы с Таей расстилали покрывала, резали хлеб и овощи, мужчины разводили костер. Из открытых дверей машины доносилась музыка, щебетали птички, и я тоже щебетала без умолку – так хорошо было на душе, что просто не выразить словами.

– Я так рада за тебя, – тихонько сказала Тая, глядя на копошащихся у будущего костра мужчин, – по-моему, он отличный парень. Надо же, случается ведь в жизни такое везение, правду говорят, что судьба мимо никогда не пройдет, все равно ты ее встретишь там, где и не подозреваешь.

– Это верно. Виктор прямо как из сказки, даже не верится. А теперь ты мне расскажи, что там у тебя с Владом? Безумно интересно.

– Я пока ничего не могу сказать определенного, кроме того, что дала ему ключи от своей квартиры и сказала, что он может переезжать.

– Ты рехнулась!

– Может быть, у меня и вправду помрачение рассудка, но, кажется, Влад это тот, кого я искала, он умный, красивый, веселый и вообще, с ним так здорово…

– Ох… ну, если так, с удовольствием буду выплясывать на вашей свадьбе.

– Ну, до этого еще далеко.

– Мало ли, хоть я и говорю всякие гадости про Влада, но ты же понимаешь, что это в шутку, он действительно замечательный парень, очень буду за вас рада.

Тем временем костер разгорелся, и мы собрались, было, жарить кур и мясо, но нас от этого дела отстранили.

– Дамы будут отдыхать, а мы готовить, – сказал Виктор.

– Да, да, – согласился Влад, – тем более что некоторых пришельцев ни в коем случае нельзя подпускать к огню, иначе от этого прекрасного леса останется одно пепелище.

– Уж кто бы говорил, – немедленно ответила я, – кое-кто и на кухне способен устроить последний день Помпеи.

Еще малость подискутировав, мы с Таей отправились гулять по берегу реки. Было тихо и красиво, весна набирала свою силу и цвет, мы шли, молчали и были счастливы.

– Я всегда мечтала встретить свою судьбу весной, – полной грудью вдохнула свежий воздух Тая, – это самое романтичное время года.

– А я мечтала золотой осенью, где-нибудь в парке, чтобы было много листьев, пустынная аллея, бегающий рядом Лавр и он, сидящий где-нибудь на скамейке… или идет мне навстречу, а встретила в «Крокодиле», о чем, впрочем, ничуть не жалею.

– Ты уже твердо знаешь, что именно он и есть судьба?

Не знаю, боюсь загадывать. Пойдем обратно?

Ага, есть хочется, сил никаких.

Повернув обратно, мы ускорила шаг, романтика романтикой, а есть и вправду хотелось зверски.

К нашему возвращению, на тарелках уже дымились куски жареной курицы и мяса. Если бы я трапезничала дома или в ресторане, я бы в жизни не смогла съесть так много, а здесь, на свежем воздухе, я демонстрировала чудеса прожорливости и никак не могла остановиться.

Наконец я почувствовала, что больше не в силах не то что съесть хотя бы один кусочек, но и пошевелиться тоже не могу. Все находились примерно в том же состоянии. Сытых и довольных, нас потянуло на разговоры. Мы улеглись на покрывала и, глядя в синее небо, начали философствовать.

– Как хорошо, – поделилась я своими соображениями. Под моей головой находилось мужественное плечо Виктора – еще б мне было плохо! – Такое небо синее, просто жить хочется, глядя на него…

– Ах, отчего же люди не летают так, как птицы.

Вечно Владу надо все испортить. Потом слово взял Виктор.

– Как-нибудь поедем на пикник с ночевкой, вот уж где действительно классное зрелище. Можно наблюдать, как падают звезды, кажется, что они очень близко, можно увидеть их в траве…

– Ух, ты, – опять встрял противный Влад. – Всегда мечтал посмотреть, как звезда упадет и расквасит себе физиономию.

Лирического настроя как не бывало, все начали хохотать, я смеялась до тех пор, пока не попала пяткой в костер. В общем, пикник удался на славу.

Глава десятая

Сначала домой отвезли Влада и Таю, потом меня. Было уже поздно. Пятка немного притихла и я вполне могла на нее наступать. Виктор проводил меня до квартиры и деликатно намекнул, что не прочь был бы остаться.

– Э-э-э… – растерялась я, даже не зная, что ответить.

– Ладно, прости нахала, – он улыбнулся, – все зависит от тебя, я буду ждать.

– Хорошо, я еще, правда, не готова.

– Понимаю. Спокойной ночи, дорогая, – он поцеловал меня и ушел.

Засунув пятку под холодную воду, я задумалась. Виктор мне безумно нравился, я уже была влюблена в него, но опасение, что он бросит меня, как это делают большинство мужчин, получивших желаемое, не давало мне сразу же бросится в его объятия. Я решила, что правильно сделаю, если подожду немного.

* * *

Утром меня разбудил телефонный звонок. Зевая на ходу, я доплелась до аппарата и пробормотала:

– Алло?

– Сена, это я, – услышав голос Виктора, я мгновенно проснулась. – Извини, я тебя разбудил?

– Нет, что ты, я уже давно проснулась!

– Дорогая, у меня к тебе очень большая просьба, даже и не знаю, удобно ли…

– Говори, говори! Что случилось?

– Закончился срок аренды моей квартиры, причем закончился раньше времени, из-за границы внезапно вернулись хозяева, что-то у них там не получилось, и мне срочно надо подыскивать что-то другое, ты не будешь возражать, если я оставлю у тебя кое-какие свои вещи на пару дней?

– Конечно, привози.

– Там немного, все громоздкое я отволок приятелю.

– Привози все что нужно, какие проблемы.

– Спасибо, я скоро приеду.

– Жду.

Я повесила трубку и помчалась в ванную. Еще было рано представать перед ним в сонном и натуральном виде. Я быстренько привела себя в подобающий вид, и вскоре приехал Виктор, он привез зеленую спортивную сумку и небольшой чемоданчик.

– Мне так неловко тебя стеснять, – продолжал он извиняться, – но кто бы мог подумать, что так случится.

– Что ты, что ты, это меня ни капельки не стеснит.

Сумку и чемоданчик определили под кровать. Я накормила Виктора завтраком, напоила кофе, и он умчался на работу, сказав, что вечером заедет. В ушах у меня уже вовсю гремел свадебный марш, под его аккомпанемент я села за печатную машинку и приступила к разоблачению злобных инопланетян со странными именами и громкими голосами.

Около полудня позвонила Тая и спросила, не буду ли я против, если она сейчас ко мне придет?

– Ты задаешь какие-то нелепые вопросы, подруга, когда это я была против?

– Отлично, тогда я сейчас поднимусь.

– А ты где?

– У твоего дома, проклятый таксофон сожрал все жетоны, только с последним получилось, видать насытился гадюка!

– Могла бы и не звонить, а придти просто так, – удивилась я. – С каких это пор такие церемонии?

– Я просто хотела узнать, у тебя Виктор или нет.

– Нет, не у меня, а что вообще происходит?

– Сейчас поднимусь, расскажу.

В полном недоумении я повесила трубку. Вскоре пожаловала Тая, вид у нее был взволнованный.

– Что-то с Владом?

– Нет, с ним все в порядке, недавно звонил с работы, докладывал, что слегка отравился гамбургером. Речь пойдет о Викторе.

– А в чем дело? – еще больше насторожилась я. Тая разулась и прошла в комнату.

– Ты говорила, будто он занимается компьютерами?

– Да, технический специалист, а что?

– Так вот, Влад хорошо разбирается в компьютерах…

– Да, я знаю, но при чем тут…

– Подожди, не перебивай, там, на пикнике, пока мы с тобой гуляли, он разговаривал с Виктором и выяснил, что тот вообще ничего не понимает в компьютерах. То есть, кое-что он, конечно, знает, но недостаточно для профессионала. Влад задавал ему простейшие вопросы, а он не смог на них ответить.

– Хочешь сказать, он соврал?

– Выходит так.

– Зачем же он это сделал? Может, ему было неловко признаться в том, что у него какая-то не престижная работа?

– Думаешь, у человека с не престижной работой может быть такая машина? Да и одевается он очень хорошо.

– Тогда зачем он сказал неправду?

– Понятия не имею, ты его еще не видела?

– Видела, он позвонил утром, сказал, что его выселяют из квартиры, и попросил оставить у меня часть своих вещей.

– Часть вещей?

– Ну да, сумку и чемоданчик.

– Ты смотрела, что там внутри?

– Не имею привычки лазить по чужим чемоданам.

– Надо взглянуть. Где они?

– Под кроватью, но не уверена, что это хорошая идея.

– Отбрось дурацкую порядочность!

Тая вытащила из-под кровати сумку и чемоданчик.

– Что ж, приступим, – она решительно расстегнула молнию.

Затаив дыхание, мы склонились над сумкой. Я ожидала увидеть всё что угодно, начиная от расчлененного трупа и заканчивая клубком гадюк, но там оказались какие-то тряпки и куча скомканных полотенец.

– Полотенца… – призадумалась подруга. – Тебе это не кажется странным?

– Не кажется, мало ли что человек в спешке покидал в сумку? Давай не будем лазить в чемоданчик?

– Будем.

Она закрыла сумку, задвинула ее обратно и открыла чемоданчик. Внутри оказалось множество целлофановых кулечков одинакового размера с каким-то белым порошком, а сверху, на всем этом хозяйстве, возлежал пистолет, тоже в целлофане.

– Боже, – прошептала Тая.

– Боже, Боже, – согласилась я. – Как ты думаешь, что в пакетиках?

– Уж не соль и не сахар, если, конечно, Виктор не страдает сильными нервными расстройствами и не боится скорого начала войны.

– Не страдает и не боится.

– Тогда, скорее всего, это наркотики, думаю, кокаин.

– Почему?

– Я много читала детективов, и вообще, кое-чего понимаю в этой жизни, кокаин это.

– Целый чемодан? – растерялась я.

– Не знаю, целый или нет, может, там, на дне, лежат пачки с деньгами, на всякий случай проверять не станем, достаточно и этого. Здесь наркотиков на огромную сумму, на огромнейшую! На астрономическую! На галактическую! На… на… Мне бы такие деньги! Лимузины, дом во Франции, шофер блондин, садовник китаец… У нас большие неприятности, Сена.

– У-у-у-у! – простонала я и села на пол. – Еще и пистолет в довесок. Почему я?

– Потому что у тебя на лбу написано, что ты подходящая кандидатура! – отрезала Тая. – Все время во что-нибудь влипаешь!

– Интересно, – я рассеянно смотрела на пистолет, – как будет производное от слова «лопух»? «Лопушка» или «лопухиня»?

– «Ослица» это будет!

– Нет, – возразила я, – это от «осла», а от «лопуха» как?

– Какая разница, все равно смысл один и тот же! Что теперь с этим всем делать?

– Понятия не имею. А ты что думаешь?

– Не знаю, может, продадим кому-нибудь? – глаза Таи уже горели, как фары лимузина.

– Кому?

– Найдутся желающие, не переживай.

– Нет, страшно.

– Тогда что делать?

– Может, сами все снюхаем, и концы в воду?

– С ума сошла? Посмотри сколько тут этого добра! Нам и за год не снюхать… Тьфу, что я говорю, совсем из-за тебя умом тронулась, я же за всю жизнь кроме табака ничего не нюхала.

– Ты нюхала табак? – безмерно удивилась я.

– Да, решила один раз попробовать.

– Ну и как?

– Да никак, чихала три дня, вот и все удовольствие… О чем мы вообще говорим? Надо думать, что делать, мы с тобой в больших неприятностях, очень больших! В огромных, в астрономических, в галак…

– А может, он просто заберет это все? – прервала я таблицу измерения наших неприятностей.

– Сомневаюсь, скорее всего, он задумал использовать тебя в своих преступных целях.

– Не хочу, – твердо сказала я, – совершенно никакого желания.

– А кто тебя вообще спрашивать станет? О, горе ты мое, что же нам делать?

– Для начала надо закрыть чемодан и запихать его под кровать, вечером приедет Виктор…

– Надо звонить Владу, – решительно сказала Тая, – он наверняка подскажет что делать.

– Надо, – согласилась я.

– Ты знаешь его рабочий телефон?

– Как не знать, мы же вместе работаем.

Я набрала номер и протянула ей трубку.

– На, говори ты, не хочу на шефа наткнуться.

– Хорошо, – она взяла трубку, откашлялась и произнесла прокурорским тоном: – Здравствуйте, я могу услышать Влада? А куда он вышел? Как кто, жена, разумеется… Странно, что-то крякнули и повесили трубку. Что у вас там такое, что за мымра? А еще редакция, культурное заведение!

– Какое культурное заведение, ты что смеешься? А эта, как ты выразилась «мымра» наш выпускающий редактор Тина Олеговна, она давняя поклонница Влада, теперь ее сердце окончательно разбито. Значит, он вышел, странно, а куда? Где это его носит в рабочее время?

– Не знаю, – она внимательно посмотрела под кровать, откуда виднелся краешек чемоданчика. – Что делать, тоже не знаю… А все ты! Это все ты виновата! Как можно быть такой беспечной!

– Да, я виновата, я и только я, чего ты-то волнуешься? Я в это влезла, мне и выбираться.

– Ага, разве ж я тебя и брошу? Как ты вообще могла так обо мне подумать? Набери-ка еще раз номер Влада, может, он вернулся.

Я набрала, но его опять не оказалось на месте.

– Вот халтурщик! Рабочий день в разгаре, а его где-то носит! Неужели очередным гамбургером травится?

– Он не халтурщик, он хороший, – сказала я и почему-то заплакала. Тая перепугалась и принялась меня утешать.

– А я его почти любила-а-а-а! – рыдала я, размазывая тушь по рукаву ее блузки. – А он мне пистолет с солью!

– С кокаином, – утешала подруга.

– Не говори мне об этом, не говори! Ужас какой-то… Слушай, а может, он сам не знает о том, что там лежит? Может, его охмурили, опутали?

– Не похоже, мне бы конечно очень хотелось поддержать тебя в этой мысли, но я не верю, что его могли охмурить, он сам кого хочешь…

В двери позвонили. От ужаса мы замолчали, глядя друг на друга квадратными глазами.

– Ты же говорила, что он вечером приедет, – прошептала Тая.

– А разве еще не вечер?

– В нашей жизни может быть уже и вечер, но на улице нет.

– Тогда не знаю. Будем открывать?

– А он знает, что ты дома?

– Знает, конечно.

– Ладно, будем делать вид, что ничего не знаем.

На всякий случай она задвинула чемодан поглубже под кровать, а я крадучись пошла к двери и прислушалась. Там кто-то стоял и дышал.

– Кто там? – как ни в чем не бывало, спросила я.

– Это я, Влад! Откроете вы, в конце концов, или нет?

– Влад! – нечеловеческим голосом завопила я и, открыв, бросилась ему на шею. – Ура, это ты, какое счастье!

– С ума сойти, хотелось бы, чтобы меня всегда так встречали.

– Как хорошо, что это ты! – Тая повисла на нем с другой стороны. – Мы тебе звонили, а тебя не было, у нас тут такое случилось, такое стряслось!

– Что? – сразу же посерьезнел Влад. – Я все-таки войду, можно?

– Конечно, – мы втащили его в квартиру и закрыли дверь на все замки.

– Иди сюда, – Тая на цыпочках побежала в комнату и вытащила чемодан, – смотри.

Открыв крышку, она явила Владу потрясшее нас зрелище. Он присвистнул и покачал головой, а я тем временем торопливо объясняла, как все это оказалось под моей кроватью.

– Да, неприятности, – констатировал Влад, – большие неприятности. Что вы думаете делать?

– Мы хотели спросить у тебя, – пожала я плечами. – Вообще-то мы решили ничего не делать и прикинуться вениками, хотя чего уж тут особо прикидываться…

– Вы хотите сделать вид, что ничего не знаете? – уточнил Влад.

– Да.

– Надо подумать.

– Некогда, Виктор приедет вечером.

– Один?

– Не знаю, – насмерть перепугалась я, сразу же представив толпу народа в длинных черных пальто и шляпах, с пистолетами и автоматами… или в куртках кожаных с дубинами – уж не знаю, чего нынче бандиты носят, отстала я как-то от криминальной моды.

– Думаю, надо действовать сообразно ситуации, – почесал переносицу Влад, – посмотрим, как он себя поведет, что будет делать. В конце концов, можно будет обратиться к властям…

– Ага, и если они не посадят на всю жизнь за хранение чемодана наркотиков, то рано или поздно, по какой-нибудь голубой речке будет плыть мой бедный одинокий трупик.

– Я не хочу, чтобы ты была трупиком, – твердо заявила Тая.

– Я, в общем-то, тоже, – кивнул Влад. – Я к тебе очень привык, и кого же я буду тузить на работе пустыми папками?

– Тузить ты можешь и главную редакторшу.

– Эту воблу печальную? Нет, с тобой интереснее. Помнишь, как ты скакала по столу шефа, а он в этот момент вошел? Я в жизни так не смеялся. Так что пусть трупиком будет кто-нибудь другой.

– Спасибо за любовь. Мне и самой не очень хочется быть трупиком, давайте думать.

Мы добросовестно задумались, но, как это обычно бывает, в голову лезло все что угодно, кроме спасительных идей.

– Время идет, – напомнила Тая, – скоро заявится хозяин чемодана, а мы так ничего и не…

– Я очень хочу куда-нибудь спрятаться, – честно призналась я, – эдак лет на десять, лучше на пятнадцать, безумно страшно, даже страшнее чем поход к стоматологу.

– Если что, то у тебя есть Лавр…

– Лавр? Неужели, Влад, ты Лавра не знаешь? Он же всех любит, к нему любой мафиози подойдет, скажет: «Ути, какой сладкий песик!» И все, можно есть с ним из одной миски или спать в обнимку. Кстати, о безопасности Лавра тоже надо подумать, я не могу рисковать самым дорогим в моей жизни…

– Самым дорогим? – возмутилась Тая. – А как же я?

– Девушки, сейчас мы не будем это выяснять, – прервал нас Влад. – Лавра я заберу, пусть поживет у моей младшей сеструхи, она чокнутая на собаках, будет кормить его взбитыми сливками и купать французским шампунем с кондиционером, это я гарантирую, да и вам тоже не стоит тут оставаться, пойдемте ко мне, там что-нибудь придумаем.

Мы дружно согласились.

– Идти с вещами? – мрачно поинтересовалась я.

– Сена, – Влад взял меня за руку и посмотрел в глаза, – все будет хорошо, мы обязательно что-нибудь придумаем, мы не дадим тебя в обиду, ты еще нужна обществу. Ты еще не знаешь, на что способны друзья ради друга.

– Спасибо, – расчувствовалась я, – а чемодан брать, как ты думаешь?

– Не надо. Где ошейник Лавра?

Мы быстренько ретировались из квартиры, чему несказанно был рад пупсик, думая, что его всей компанией ведут на прогулку и, значит, из луж можно обрызгать сразу троих, а не только меня одну.

На улице мы, наверное, выглядели как самые настоящие шпионы – короткими перебежками, озираясь, дворами, затем на такси, мы в рекордно короткий срок достигли жилища Влада.

Мы с Таей затаились в квартире, не забыв задернуть все шторы, а Влад повел недоумевающего Лавра к своей сестре.

– Есть хочется, – шепотом сообщила Тая. Сидели мы на кухне, холостяцкий холодильник Влада уже давно исследовали и не обнаружили там ничего, кроме каких-то беспородных рыбок в томатном соусе и бутылки водки.

– Мне тоже, – так же шепотом согласилась я. – Давай рыбок съедим и водку выпьем.

– Давай. Только я водку не люблю.

– Я тоже, но французского вина Владик не припас.

Стараясь не производить вообще никакого шума, мы вскрыли банку и разлили по рюмкам водку.

– За то, чтобы все хорошо закончилось.

– Ага.

Мы выпили и закусили, рыбки были очень странными на вкус и почему-то напоминали собачьи консервы, коими я изредка баловала Лавра.

– Слушай, а почему мы шепотом разговариваем? – заметила Тая. – Здесь-то нас никто не найдет, Виктор не знает, где живет Влад.

– А вдруг за нами следили?

Осторожно выуживая из банки вонючих рыбок, мы напряженно прислушивались ко всяким шумам, доносящимся извне, каждую минуту ожидая услышать тяжелые преступные шаги или сразу пулеметную очередь, чего уж там мелочиться! Телефонный звонок, прогремевший в тишине, прозвучал ничуть не хуже пистолета. От ужаса мы едва не свалились под стол. Тая зачем-то схватила со стола бутылку водки и прижала ее к сердцу, перепуганно глядя на меня. Телефон все звонил, звонил и звонил…

– Будем подходить? – прошептала я.

– Не знаю, давай немного подождем, может, заткнется.

Но телефон затыкаться не желал. Видимо звонивший был уверен, что кто-нибудь дома обязательно есть.

– Телефона Влада он тоже не знает, – сказала я, – давай подойдем, поднимем трубку и ничего не скажем, просто послушаем, кто там.

– Давай.

Продолжая обнимать бутылку, Тая крадучись прошла в комнату, а я вслед за нею. Трубку подняла я, и, стараясь не дышать, поднесла ее к уху, как гремучую змею.

– Эй, кто-нибудь! – спасительным гимном прозвучал голос Влада.

– Влад! – воскликнула я. – Это ты?

– Да, я, слушай, Сена, мне в голову пришла мысль. У моего отца есть хороший друг, кажется, он то ли прокурор, то ли следователь, в общем, большой человек. Я сейчас направлюсь прямиком к нему, все расскажу, возможно, мы вместе приедем, так что сидите дома, никуда не выходите, хорошо?

– Хорошо, ждем, – мое сердце преисполнилось любовью и нежностью и к Владу, и к его отцу, у которого такие замечательные друзья.

– Ну что там?

– Все в порядке, Влад едет к прокурору! Или к следователю, он толком не знает к кому!

Я наконец-то перестала шептать и почувствовала себя гораздо увереннее. Мы снова вернулись на кухню и вдохновенно продолжили распивать водку Влада, теперь даже рыбки не казались такими противными.

– Какое все же счастье, что у нас есть Влад, – не могла нарадоваться Тая. – И вообще, ты не представляешь, как важно чувствовать себя в безопасности, знать, что есть на кого положиться, мужчина найдет выход из любой ситуации и тебе не надо самой ломать голову, как выкрутиться самой, да еще и его спасти заодно.

– Да, где б еще найти такого мужчину.

– Я уже нашла.

– Правда? А кого?

– Ну, Влада же!

– Ох, прости, просто все еще в голове не укладывается, что все выше перечисленное может относиться к нему.

– Ты его просто плохо рассмотрела.

– Я его каждый день вижу.

– Ты его не так видишь, – прицепилась, как клещ таежный, основательно окосевшая Таиска. – Ты его не там рассматриваешь!

– Умоляю, только не надо указывать, где мне его надо рассматривать.

– У моего-то, наверняка, никаких чемоданов и пистолетов нет, – выдала запрещенный прием злобная ведьма, – и с криминалом он не связан!

– Да ты что? – вытаращила я глаза. – Тогда посмотри по сторонам!

Широким жестом я указала на интерьер кухни Владика: не новая, но очень приличная мебель, отличный холодильник, классные обои, даже кое-какая бытовая техника имелась.

– А теперь вспомни мою кухню. А ведь работаем мы в одной газете, зарплату получаем примерно одинаковую, так на какие шиши он так обставился, если я на микроволновку второй год коплю? А в комнате интерьерчик видала? И центр музыкальный, и видеодвойка.

– Что ты хочешь этим сказать? – Тайка малость подрастеряла свою самоуверенность.

– А вот что.

Я сбегала в комнату, выхватила из газетной кипы, валявшейся под журнальным столом экземпляр нашей, трупной и принесла Тае.

– Вот, смотри, – я ласково развернула последнюю страницу. – Видишь, сколько тут объявлений? Причем они только двух видов: маги и досуг. Вот эти, эти и эти объявления о девочках на любой вкус дает сам Влад, это его объявления. Он сутенер, Таечка, а газета очень удобное прикрытие для его грязной деятельности.

– Какая ж ты вруниха, Сена! А я уж чуть было тебе не поверила!

– А зря ты мне не веришь, зря. Просто посмотри по сторонам и подумай. Просто посмотри и подумай, откуда у него все это, включая такую удобную, комфортабельную квартиру.

Я поплыла обратно в комнату, чтобы положить газету на прежнее место. Пусть помучается, мерзавка. Может быть потом, когда-нибудь, я и соизволю рассказать о старшей сестре Владика Лере, ранее проживавшей в этой замечательной квартире, вышедшей замуж за очень состоятельного дяденьку из Питера, уехавшую на постоянное место жительства в северную столицу, и оставившую эту жилплощадь своему братику непутевенькому. А из личных вещей Влада здесь присутствуют, кажется, только дискеты, списанный системный блок, украденный из соседней редакции более-менее приличной газеты и грязные носки в больших количествах. Ах, да, еще бритва и помазок! И чего я так разбушевалась? А нечего было меня мучить темным прошлым моего бывшего возлюбленного!

На кухне Тая задумчиво курила, и, судя по выражению лица, собиралась пустить слезу.

– Таюх, ну ты чего? – испугалась я. – Я же пошутила! Ну, сама посуди, разве такой обормот может быть сутенером? Да он старый системный блок полгода на запчасти продать не может, даже мне предлагал, а уж чтобы сдавать девушек в аренду, так это…

– Да я не из-за этого, – отмахнулась Тая, – разумеется, я тебе не поверила, просто отчего-то так внезапно одиноко сделалось, так неприкаянно. Душа, понимаешь ли, Сена, как-то вдруг притаилась так испуганно…

Я перевела взгляд на бутылку. Так и есть, на дне было грамм пятьдесят, не больше, Таисья Михайловна в одиночку успела прикончить полбутылки, покуда я в комнате предавалась своим злым мыслям. Она еще и всех рыбок съела… жаба эдакая…

В двери позвонили, и хмельная сентиментальность мгновенно слетела с Таиски, она вновь сделалась бодра и осторожна.

– Сена, ты в глазок погляди, не забудь!

Да уж как забыть. В периферийном глазке виднелся неестественно огромный нос Влада. Я распахнула дверь. Влад явился не один, а с высоким подтянутым мужчиной в темном плаще. У мужчины было очень приятное лицо, добро-внимательные серые глаза психиатра и сильная проседь в висках. Если его одеть соответствующим образом, как раз получится какой-нибудь Дон Карлеоне.

– Здравствуйте, – пролепетала я, размышляя над вопросом: что же такое «прокурор» – должность или прозвище? Или он не прокурор? Он вообще кто?

Подоспела Тая и тоже высунула на лестничную площадку свой нос.

– Здравствуйте, – приятным баритоном произнес гость, и улыбнулся. – Влад мне все рассказал. Сейчас нам лучше вернуться к вам домой.

Он почему-то сразу и безошибочно определил, кто виновник торжества и хранитель чемодана.

– Мне надо самому всё посмотреть.

– Да, да, конечно! – дохнула водочным перегаром Тая.

Мы быстренько обулись и скатились вниз по ступенькам. Назад возвращались теми же секретными тропами. Около дома мы внимательно осмотрелись в поисках машины Виктора. Ее не наблюдалось. Напустив на себя беспечный вид, мы, как ни в чем не бывало, прокрались по лестнице, и тут мое сердце загрохотало и затопало, как взбесившийся бегемот. Дверь в мою квартиру была приоткрыта.

Глава одиннадцатая

– Спокойно, – сразу же предупредил друг отца Влада, коего я для удобства мысленно продолжала величать «прокурором». – Стойте здесь.

Он подошел к двери, немного помедлил, резко распахнул ее и вошел внутрь. Мое сердце теперь исполняло все танцы, на которые только были способны все взбесившиеся бегемоты разом.

– Все спокойно! – раздался его голос, и мы с Таей ринулись в квартиру.

Перед глазами у меня резко потемнело: кругом царил разгром, всё, все вещи были перевернуты вверх дном, а в кресле сидел какой-то бесхозный труп. Я сначала подумала, что мы ошиблись дверью, и я здесь не живу, но разбросанная по полу знакомая, родная одежда доказывала обратное. Дверь захлопнулась из-за сквозняка, а я, благодаря этому звуку, вышла из столбняка и зачем-то направилась к креслу с трупом. На него, как ни странно, почти никто не обратил внимания, все ползали по полу и искали чемодан. Труп, или лучше сказать «тело», принадлежало какому-то парню, черноволосому и симпатичному, у него были синие глаза и струйка крови на подбородке. Еще у него была очень аккуратная дырочка в груди и совсем немного крови вокруг.

– Чемодана нет, – сообщил Влад, поднимаясь на ноги.

– Зато труп есть, – почему-то бодро сказала я и добавила: – я сейчас в обморок брякнусь.

– Думаю, не стоит, – прокурор смахнул пыль со своего плаща и взглянул на меня.

Несмотря на то, что его лицо было серьезным, в глазах плясали веселые искры. Удивительно, даже в такой ситуации я вызываю у людей здоровое чувство смеха! Может все-таки сменить прическу? Я собралась расплакаться, и прокурор это заметил. Он подошел ко мне и вдруг обнял как ребенка, погладил по волосам. От удивления я сразу успокоилась.

– Все будет в порядке, – сказал он – все будет хорошо, я обещаю.

– Спасибо, – благодарно прогнусавила я, упираясь носом куда-то в его галстук. Пахло от галстука очень вкусно, я хотела принюхаться, как следует, но тут в двери позвонили. Все застыли, как вкопанные. Я отлипла от прокурора и окинула взглядом свое разгромленное жилище.

– Сена, это я, открой! – послышался за дверью голос Виктора, как известие о конце света.

– Быстро, – прошептал прокурор. Они с Владом подхватили подмышки труп и, кивнув Тае, бросились в санузел. Я собралась пойти с ними, но прокурор остановил меня:

– Открывай.

Каким образом они умудрились вчетвером запихнуться в мой крошечный санузел, было величайшей загадкой, примерно такой же, как и пропажа чемодана.

– Сена! – продолжал настаивать на встрече голос Виктора. – Ты дома? Ты меня слышишь?

– Слышу, – как ни в чем не бывало проскрипела я и трясущимися руками стала открывать дверь.

– Слава Богу, а я-то уж подумал, что ты ушла куда-то, – он поцеловал меня в щеку. Эх, как бы мне хотелось, чтобы меня и вправду не было дома!

– Я только что пришла! – громко сообщила я, чтобы обитатели санузла были в курсе всех событий.

– А где ты была? – Виктор стоял в прихожей и пока не видел, что там творится в комнате.

– Мы с Владом и Таей ходили в бар пропустить по стаканчику, а когда я вернулась, то обнаружила, что у меня неприятности.

– Какие? – в лице Виктора что-то неуловимо поменялось.

– Меня обокрали.

Не говоря ни слова, Виктор бросился в комнату. Глубоко вздохнув и медленно выдохнув для восстановления работы сердца, я последовала за ним. Виктор немного побегал среди беспорядка, потом с грохотом упал на колени и заглянул под кровать. Когда он поднялся, его лицо было цвета плохо побеленной стены.

– Чемодан… – сдавленно прошептал он.

– Сперли, – закончила я. – Очень жаль, там было что-то ценное?

– Ты уверена, что его здесь нет? – он диковато озирался по сторонам.

– Уверена, – кивнула я.

– А еще что-нибудь пропало? Что-нибудь твое взяли?

– Не знаю, еще не успела посмотреть.

– Ну, так посмотри! – закричал он. Я добросовестно осмотрелась.

– Нет, мое, вроде, все цело.

Виктор тяжело сел на злополучную кровать, не сохранившую его чемодана. Несколько секунд он молчал, а потом спросил, как долго я отсутствовала.

– Не знаю, часа два, может быть три.

– И за это время тебя умудрились обокрасть? – он очень нехорошо посмотрел на меня.

– Да ты что, мне не веришь? – я очень искренне возмутилась. – А что было в чемодане?

– Документы, – выдавил он таким голосом, будто только что съел их всухомятку. – Очень важные документы…

Перед моими глазами возник один важный документ черного цвета, лежащий поверх других, белых документиков. Я тяжело вздохнула.

– Мне очень жаль, но ты же понимаешь, что я тут совершенно ни при чем.

– Я понимаю, но вот они могут и не понять.

– Кто они? – У меня мгновенно вспотели не только ладони, но и пятки и, кажется, даже уши.

– Те, кому эти документы принадлежали. Поехали.

– Куда? – прошептала я.

– Поехали, тебе надо все самой объяснить, мне никто не поверит!

И, прежде чем я успела хоть что-то возразить, он сгреб меня в охапку и вытолкал из квартиры. Я впала в самую настоящую панику. Виктор, крепко держа меня за руку, сбежал по лестнице и запихал в машину. Я только открыла рот, чтобы заорать на всю Вселенную, но он мгновенно завел свое быстроходное авто и умчал меня в туманную даль. Все произошло настолько быстро, что я даже опомниться не успела, а друзья, труп и прокурор так и остались в моем санузле.

– Ку-ку-ку-куда мы едем? – прокудахтала я, болтаясь на заднем сиденье. Машину Виктор вел очень быстро, особенно хорошо ему удавались повороты, на которых меня мотало в разные стороны.

– К людям, – лаконично ответил он.

Ну что ж, чем не ответ? В автомобильном зеркале я видела глаза Виктора, совсем другие, надо сказать, глаза. И не будь мой непривычный к водке организм таким пьяненьким, я, наверное, очень испугалась бы. Выпитая практически на голодный желудок водка и не думала выветриваться, ей было хорошо и вольготно в моем организме. Я и не старалась бороться с хмелем, эта своеобразная анестезия притупила чувство страха, и в ватных мозгах сияла одна единственная, зато твердая мысль: ехать к этим людям вместе с Виктором мне совершенно ни к чему.

Машина выехала за город, кажется на МКАД, и вскоре свернула на какое-то полупустое шоссе. Стиснув руль, будто мою шею, Виктор гнал все дальше и дальше от столицы нашей Родины. По обе стороны проносились частные дома. Виктор все сворачивал куда-то и сворачивал, пока дома не скрылись из виду, и не начался лес, со всех сторон замечательный лес повышенной дремучести. И тут мне в голову, подобно рыбке в томатно-водочном соусе, заплыла мысль, не самая, я бы сказала гениальная, зато единственно возможная. Я закрыла глаза и постаралась подумать о чем-нибудь очень и очень плохом, я имею в виду какую-нибудь пищу, а не мое положение. Особо стараться не пришлось, стоило вообразить тарелку манной каши, как мне резко подурнело, для верности результата, я украсила ее вареной свеклой и щедро посыпала сверху ненавистными арахисовыми орехами, потом поставила рядом стакан вонючего капустного сока и дело было сделано. Я страшно позеленела и выдавила сквозь сжатые зубы:

– Виктор, останови!

– Что такое? – он посмотрел на меня в зеркало.

– Мне плохо! Видать, выпила много! Останови-и-и-и!

Мой зеленый вид и выпученные глаза не оставляли никаких сомнений, что в скором времени его супермодный и суперчистый салон будет выглядеть и пахнуть немного иначе. Свернув с дороги, он встал у обочины.

– Только быстро!

– Угу, – ответила я, вылезая на волю. Надо же, какой дурак, а я чуть было не влюбилась.

Согнувшись пополам и держась за желудок, я поплелась к деревьям. Зайдя за первую сосну, я, что было сил, бросилась в лес. Даже не подозревала, что способна бегать так быстро! Вслед мне раздавались громогласные крики Виктора:

– Сена! Стой! Стой немедленно, кому говорю!

Ну да, конечно, прямо сейчас. Я бежала и петляла, как заправский заяц, и вскоре крики Виктора стали затихать, а потом и вовсе смолкли.

На всякий случай я бежала еще с полчаса или около того. Лес был очень хорошим, чистым, как будто его специально подмели к моему приходу – никаких там коряг или буреломов, одно удовольствие носиться по такому образцовому лесу. Вскоре он закончился, и я вылетела на берег реки. Разогнавшись, я никак не могла остановиться, поэтому, развернувшись, бросилась опять в лес и полезла на сосну. Мне хотелось быть уверенной, что если даже Виктор продолжит погоню, то меня он не найдет. Сосна оказалась удобной, с множеством сучков и, основательно ободравшись, я залезла почти на самую верхушку. Усевшись на наиболее толстую и надежную ветку, я притихла и затаилась. Времени было много, и от нечего делать я занялась тем, что стала разглядывать, на что же я теперь похожа. На мне была длинная широкая юбка в мерзопакостный цветочек. Это была, пожалуй, единственная вещь в моем гардеробе, к которой я питала примерно такие же чувства, как и к манной каше со свеклой. Конечно, что же еще могло оказаться на мне в столь тягостные дни моей жизни, кроме этой мерзкой юбки! Когда и как я умудрилась ее надеть, я даже и не помнила. Также на мне была еще одна не менее потрясающая вещь: рубашка ярко-красного, как свежий помидор цвета, да еще и с крупными желтыми кляксами, а на ногах стоптанные туфли, давно утратившие свой цвет. В общем, то, что надо для того, чтобы незаметно скрываться от бандитов, в таком виде меня даже слепой заметит и на всю жизнь запомнит.

В лесу царила тишина, никто его не прочесывал на джипах и танках, выискивая меня. Я сидела неподвижно, боясь свалиться вниз, и грелась на теплом майском солнышке, пробивающимся сквозь еловые лапы. Было так хорошо, что мне захотелось остаться здесь жить. Рядом со мною, в стволе, виднелось небольшое дупло, и оттуда вдруг высунулась острая беличья мордочка. Я очень обрадовалась и решила прямо сразу начинать налаживать дружеские отношения с соседями, но белка пару секунд с ужасом посмотрела на меня, а потом, как-то странно тявкнув, упала обратно в дупло. Наверное, в обморок. Понятное дело, на ее месте со мною наверняка случилось бы то же самое, не каждый день обнаружишь под порогом своего дома такое.

Я сидела на ветке, наверное, часа три если не больше, все у меня затекло, особенно то, на чем сидела. За мной по-прежнему никто не гнался. От пробежки и лазанья по елке я наконец-то протрезвела и поэтому ведать не ведала, как с этой елки теперь спускаться. Когда человек в подпитии, известно, что он может творить все что угодно, вплоть до хождения по карнизу на десятом этаже, а вот потом… Я с грустью смотрела на землю, она была очень далеко, очень, а мне надо было обязательно добраться до ближайшего населенного пункта и заполучить телефон. Попрощавшись с все еще не подававшей признаков жизни белкой, я приступила к спуску. Ох, надо сказать, нелегкая была задача! Исцарапавшись еще сильнее, я все же достигла земли. Переведя дух и оглядевшись, направилась к реке, решив идти вдоль берега, рано или поздно кого-нибудь да встречу.

Я брела вдоль кромки воды и думала о том, что здесь очень красиво и что не плохо было бы приехать сюда с друзьями на пикник и пригласить прокурора, если, конечно мы все останемся в живых… Мысли мои целиком переключились на прокурора, и я стала думать о том, помогает ли он до сих пор Владу и Тае таскать труп с места на место или нет? Кстати, интересно, куда они пошли потом из санузла? Интересно, а прокурор женат? Конечно, женат, с такими-то глазами и галстуком. В общем, вопросов у меня было очень много, я шла себе неторопливо, и постепенно начинала хотеть есть. Река была очень длинной и ни на том, ни на другом берегу не виднелось никаких жилых строений, где можно было бы чем-нибудь поживиться. Я ускорила шаг, потому что желудок довольно громко начал возмущаться, что ему так долго ничего не дают, а рыбок он уже давным-давно переварил.

Еще через час прогулки я стала присматриваться, не скрываются ли среди деревьев грибы и ягоды, позабыв, что в эту пору ничего не могло расти кроме травы и жизнерадостных цветочков. Как соорудить лук и стрелы, чтобы пострелять птичек, я не знала, глушить камнями рыбу, не умела. Да и вряд ли я бы смогла съесть живность убиенную в сыром виде, ведь как развести костер в лесу не имея вообще никаких подручных средств, мне было неизвестно. М-да, плохонький из меня туристик, однако, получился…

Постепенно меня стало охватывать чувство вполне обоснованного беспокойства: в окрестностях не было ни одного даже самого захудалого домишка, видать я, величайшая балда в мире, шла в противоположную от населенного пункта сторону, но возвращаться не стала. Ведь должен же хоть кто-то жить в пригороде? А если нет, то существуют же, в конце концов, на Земле другие города и может быть, к старости, я доберусь до какого-нибудь и сумею позвонить своим бедным, дряхлым, престарелым друзьям, которые уже давно меня оплакали, а прокурор должно быть и вовсе умер… «Здравствуйте, родные!» – проскриплю я надтреснутым голосом. Наверняка, я буду босая, в лохмотьях, с корявым посохом в руках, и у меня будет длинная белая борода…

Глава двенадцатая

День постепенно клонился к вечеру, а мой желудок катился ко всем чертям, загибаясь от голода. С берегом реки давно пришлось расстаться, деревья вплотную подступили к воде, и дальше идти было невозможно. Пришлось свернуть в лес и тащиться наугад, стараясь хоть мало-мальски придерживаться выбранного курса. Встречи с дикими зверями я не боялась, напротив, я уже жаждала этого, я готова была уже любого хищника загрызть и съесть. То, как я замерзла, как устала – все отступало перед ужасным чувством голода и жажды.

К тому моменту, когда я реально готова была обгладывать кору с деревьев, меж стволов наметился просвет, и я вышла к большому участку. Похоже, будто в лесном массиве аккуратно вырезали здоровенный прямоугольник, разместили на нем с десяток домов, огородили сеткой рабицей и снабдили железными воротами. Искренне надеясь, что это не голодный мираж, я бодрой рысью припустила к домам. Выглядели аккуратные особняки как чьи-то довольно богатые загородные дачи с декоративными оградками, цветущими деревьями, посреди поляны поблескивал рукотворный пруд с мостиком – красота, да и только. Отыскав в сетке рабице внушительную дыру, я пролезла на территорию, и заторопилась к ближайшему дому. Заглянув через ограду, крикнула:

– Извините, есть тут кто-нибудь?

Никто не ответил. Влезать в дом и грабить его я не стала, мало ли, вдруг там сигнализация или собака, поэтому переместилась к следующему. Там ограды не было, я подошла прямо к дверям и постучала. Через пару томительных, мучительных минут ожидания двери приоткрылись на два-три миллиметра и, на меня посмотрел пожилой, чем-то недовольный мужчина. В приоткрытую щелку полился сладчайший запах какой-то еды. Сглотнув слюну, я, как могла вежливо (хотя какая может быть вежливость у голодного волка?) сказала:

– Извините за беспокойство, нельзя ли воспользоваться вашим телефоном? Дело в том…

– Проходите, – буркнул мужчина. – Но он, кажется, не работает.

В комнате на столе стояла супница и блюдо жареного мяса с картошкой. Я чуть было в обморок не упала от такого зрелища. Мужчина, тем временем, подошел к тумбочке с телефонным аппаратом, поднял трубку и поднес к уху:

– Нет, не работает, опять, наверное, что-то с линией, в такой глуши со связью плохо…

Я его не слушала, а смотрела на стол, потом решила, что чихать я хотела на хорошие манеры и сказала:

– Извините еще раз, но я действительно нахожусь в очень затруднительной ситуации. Не могли бы вы дать мне в долг какой-нибудь еды? Я оставлю вам свой адрес и номер телефона…

Мужчина молча и мрачно смотрел на меня, ему явно хотелось поскорее избавиться от незваного гостя.

– Вы знаете, я настолько голодная, что могу убить за тарелку супа! – выпалила я.

Должно быть, это прозвучало убедительно, он вздохнул и кивнул:

– Садитесь.

Я не заставила себя долго упрашивать и, щелкая зубами от голода, бросилась за стол. Ела я, конечно, как настоящая свинья, но и это мне было безразлично. Уничтожив суп в рекордно короткий срок, я набросилась на мясо с картошкой. Заглатывая огромные кусищи не жуя, я начинала себя чувствовать практически счастливой. Слопав почти все, я вспомнила, что, собственно, не одна нахожусь в этом доме и, оторвавшись от тарелки, посмотрела на мужчину. К своей тарелке он так и не притронулся. Он сидел и смотрел на меня с немым изумлением.

– Я действительно очень сильно проголодалась, – извиняющимся тоном сообщила я, – мне целый день пришлось бегать и лазить по деревьям.

– Лазить по деревьям?

– Дело в том, что меня похитили, – немного приврала я, – но мне удалось бежать. Сначала я шла по берегу какой-то реки, потом по лесу, покуда не наткнулась на эти дома.

– Понятно, – пробормотал он, почесывая затылок, – значит, похитили… И что, выкуп требовали?

– Пока неизвестно, меня еще только везли. А телефона здесь вообще нигде нет?

– Не знаю, кроме меня здесь никто не живет, сюда обычно только на лето, да на выходные приезжают, я за домами присматриваю, но внутрь не вхожу, так что не знаю, есть там работающие телефоны или нет. В основном с мобильными приезжают.

– А поблизости есть еще какой-нибудь городок или хотя бы телефонная будка?

– Не знаю, наверное, есть.

Я очень тяжело вздохнула, размышляя, что же делать дальше. Никаких идей, тем более умных не возникало. Вдруг послышался шум подъезжающих машин. Внутри у меня все похолодело и покрылось большими, породистыми мурашками.

– Кто это может быть? – шепотом спросила я мужчину. – Хозяева домов?

– Да нет, не должны, – флегматично сообщил он, поднимаясь из-за стола.

С трудом усмирив скачущие во все стороны мысли, я бросилась за ним и повисла на его плече уже у самой двери.

– Пожалуйста, – жарко зашептала я дяденьке в самое ухо, – если это меня ищут, то не говорите, что я здесь! Умоляю!

– Хорошо, хорошо, – он отодрал меня от своего свитера, – идите на кухню.

– Спасибо!

Я бросилась в указанном направлении, бесшумно закрыла кухонную дверь и огляделась. Кухня была что надо – просторная, комфортная, только пахло чем-то странным. На столе лежали какие-то предметы, накрытые полотенцами, стояла деревянная подставка с диковинными ножами и какими-то странными длинными вилками. Я взяла одну из этих вилок, крепко сжала в руке, и присела у двери на корточки подслушивать. В дом входили люди. Я перестала дышать и покрепче сжала свое оружие.

– Мужик говорит, никого не видел, – произнес чей-то голос.

– Может, она просто не добралась еще сюда? – ответил голос Виктора, и я криво усмехнулась.

– Столько времени? Ты что, с ума сошел? И какого черта мы вообще сюда приехали? Надо прочесывать все дороги, ведущие к городу, а не от него! Какой дурак пойдет сюда?

– Она и пойдет. Ей понадобится телефон, а искать она его будет где угодно, но только не там, где бы его искал ты или я, или вообще нормальные люди. Найдем мы ее, никуда денется, вот увидишь.

– Я надеюсь! – зловеще произнес голос. – Если через неделю товар не будет доставлен, тебе будет о чем поплакать! Так что найди девчонку, если она, конечно, существует в действительности!

– Думаешь, я тебя разыгрываю? – возмутился Виктор. – Говорю тебе, она была идеальным вариантом, я ее уже почти влюбил в себя, еще немного, и она стала бы делать все что нужно. Ты же сам говорил, что нам необходим курьер, которого никто не знает в лицо, лучше женщина, разве нет?

– Да если бы я знал, что ты такой кретин, остолоп и недоумок, лучше бы заставил тебя переодеваться в женские тряпки и самому курьерить!

– Ладно, может, поедем?

– Подожди, ребята осматривают соседние дома. А мужик какой-то странный, ты заметил?

– Ага, – согласился Виктор, – непонятный какой-то.

Ноги мои затекли, я поднялась и по стеночке продвинулась подальше от двери, поближе к столу, для большего спокойствия решив обменять вилку на нож. Около стола странный запах был намного сильнее. Взгляд остановился на предметах, накрытых полотенцами. Зачем я это сделала – не знаю, но я взяла и сняла полотенце с одного большого, круглого предмета. На столе лежала женская голова. Красивая голова с черными, блестящими, аккуратно подстриженными волосами. Остальными предметами оказались кисти рук и части ног. Мой взгляд, оторвавшись от этих замечательных вещей, плавно переместился на сверкающие лезвия ножей… Рассудок помутился и я с воплями бросилась вон из кухни. Виктор со своим приятелем были уже в дверях, когда из ниоткуда возник мой безумный призрак, размахивающий вилкой. Глаза Виктора буквально полезли на лоб, когда он меня увидел. Он с компаньоном растерянно продолжали стоять в дверях, а я, растолкав их в разные стороны, вылетела на улицу, продолжая вопить, как недорезанная.

– Держите ее! – очнулся Виктор. – Держите, это она!

Двое каких-то парней тут же изловили меня на лету.

– Он маньяк! – голосила я, тыча вилкой в сторону мужика. – У него на кухне расчлененный труп!

Все парни, а их было много, человек шесть, направились в дом. Виктор отобрал у меня вилку, бросил в траву и вцепился в мое плечо мертвой хваткой. Мы замыкали процессию.

На кухне толпилась молчаливая братва. Не подходя к столу близко, они разглядывали все эти ужасы.

– Пропустите меня! – проталкивался через толпу мужик-маньяк. – Да пропустите же, вот бараны!

Он пробился к столу и, злобно глядя на нас, выпалил:

– Вы, что, дураки все, что ли? Это же воск! Я работаю на музей, на музей восковых фигур! А сторожем здесь просто подрабатываю! – он осторожно взял голову со стола и стал тыкать ею в лица, стоявших в первом ряду. – Смотрите, это Мирей Матье, неужели не похожа?!

– А почему на кухне? – тупо спросил кто-то.

– А что, нельзя?! – еще больше разозлился мужик. – Может у меня здесь работа лучше идет! А теперь убирайтесь отсюда! Ворвались в частную собственность, начали все трогать, везде пачкать…

– Извините, – довольно вежливо произнес приятель Виктора. – Давайте, ребята, на выход!

Ребята, оглядываясь на свирепого мужика с головой Мирей Матье в руках, потопали на выход. Только теперь до меня дошло, какую невероятную глупость я совершила. Счастливый, как сто слонов после купания Виктор, сгреб меня в охапку и потащил к своей машине. Ласково усадив меня на переднее сиденье, пристегнул привязным ремнем, а сам уселся на водительское место. На заднем сидении расположился его собеседник и еще какой-то парень с увесистым лицом. Помимо этой машины за нами стояли еще две. Народ в них погрузился, и мы поехали.

– Сена, как я счастлив тебя видеть! – восклицал Виктор. – Я так расстроился, когда ты так неожиданно меня покинула! Но теперь-то ты больше не оставишь меня?

– Да я бы с удовольствием, – проворчала я и, отвернувшись, стала смотреть в окно.

Все, теперь мне точно крышка, это и ежу понятно. «Нет, все-таки судьба издевается надо мной по полной программе, – печально думала я. – Ну, ведь кому не скажи, никто не поверит, что такое могло произойти».

Машина вовсю тряслась на выбоинам проселочных дорог, Виктор так радовался жизни, что даже музыку включил, остальные тоже радовались, хотя они молчали, я все равно чувствовала их счастье даже спиной.

– Ну, что, куда поедем? – спросил Виктор у своего компаньона.

– Давай прямиком к Мастеру, – лениво ответил он, прикуривая сигарету.

– Думаешь, стоит ее показывать Мастеру? – усомнился Виктор.

– А мы пока и не будем, просто поселим ее в доме, чтобы уж точно никуда не делась.

Я мрачно слушала их разговоры и печалилась все больше и больше. Мысленно я уже простилась и с Таей, и с Владом, и с прокурором, чьего имени я так и не узнала, и со своим бедным, брошенным на произвол судьбы Лавром. Теперь моему бедному песику, по всей видимости, суждено стать бомжиком, дворнягой, потому что его непутевая хозяйка падёт смертью храбрых из-за какого-то дурацкого чемодана, к коему она, в сущности, не имеет никакого отношения… Хозяйка просто мечтала отыскать мужчину своей мечты.

Мы выехали на хорошую шоссейную дорогу и направились к МКАДу. Не доезжая километров десяти, свернули к поселку, застроенному превосходными коттеджами, у одного из них мы притормозили. Домишко ничего себе, белый, трехэтажный, с высоченной оградой и видеокамерой у ворот. «Красиво бандиты живут, – не без зависти подумала я. – Как же все несправедливо в этом мире бушующем». Ребята выбрались наружу и предложили мне сделать то же самое. Некоторое время мы стояли около ворот, потом щелкнул автоматический замок, и они открылись.

– Прошу, – Виктор хорошим толчком продвинул меня в ворота.

Чистейшая асфальтированная дорожка, окруженная деревьями, газоном с цветами вела к дому. Двери нам открыл высоченный парень, размерами с хороший платяной шкаф. Он был в черном костюме, а на его лице застыло какое-то непонятное простому человеку выражение, которое можно было трактовать как угодно: от сонливости до брезгливости.

– Вот, – кивнул на меня Виктор, – привезли, определи ее куда-нибудь, и пусть глаз не сводят.

Парень кивнул и, глядя на меня, как на насекомое, случайно заползшее на его безукоризненный рукав, жестом приказал следовать за ним.

– Иди, Сена, – подбодрил Виктор и отвернулся к своим дружкам.

Мне ничего не оставалось, как последовать за этим достойным человеком. Мы поднялись на второй этаж, остановились у дверей одной из комнат, он открыл их и впихнул меня внутрь. Послышался звук закрывающегося замка, и наступила тишина. Я огляделась. Комната, в которой меня заперли, была очень хорошо и дорого обставлена, а я-то пребывала в уверенности, что сейчас меня отведут в комнату пыток и бросят в бочку с крысами. Скинув с ног грязные туфли, я пошла босиком по светло-кофейному ковру, но мои не менее грязные ноги все равно оставляли на нем четкие следы. Я решила, что чихать я хотела на имущество бандитов и с размаху рухнула на огромную кровать.

Повалявшись на ней некоторое время и измяв ее как следует, я подробнее исследовала камеру моего предварительного заключения. Помимо всякой дорогой мебели, светильников и прочих предметов преступной роскоши, я обнаружила огромный бар! По виду он напоминал большой старинный комод, а внутри оказалось столько всего, что у меня, по неволе вырвалось плотоядное рычание: вот, что мне действительно было необходимо! В баре имелась небольшая встроенная морозильная камера с кубиками льда и я, специальным ножом (в кино такой видала) наколупала его, натолкала в самый большой бокал и приступила к изучению этикеток на многочисленных бутылках. Остановила свой выбор на неестественно большой бутылке шампанского и бутылке мартини. Моего любимого «бианко» не было, но я решила, что и «россо» тоже сгодится. Неизвестно сколько мне оставалось жить и что меня ожидало впереди, поэтому я решила провести остаток времени в свое удовольствие – взяла еще и сигару. Подкатив к кровати прозрачный столик на колесиках (всегда мечтала такой иметь!), поставила на него все свои трофеи и начала пьянствовать. Наливая в бокал мартини, я решила, что и шампанского туда неплохо было бы добавить, но, к сожалению, сама я такие бутылки еще ни разу не открывала. Мне понадобилось полчаса и все мое мужество, чтобы сделать это. Пробка вылетела с оглушительным хлопком, но, слава богу, не попала мне по лбу. На секунду я замерла, прислушиваясь, не сбегутся ли на звук преступники. «А, все равно, – злорадно подумала я. – Пускай решат, что я застрелилась!» Я добавила в мартини шампанское и удовлетворенно вздохнула.

– Мое здоровье, – вслух сказала я и добавила: – долгих мне лет жизни!

Выпив почти полбокала, я приступила к сигаре. Несколько лет назад я бросила курить, но по такому случаю можно и возобновить, тем более что сигар я не пробовала ни разу, только и знала, что в фильмах ей всегда что-то отрезали, а сам дым не вдыхали, а только держали во рту. Смысл такого курения я не понимала, но понять очень хотелось. Я внимательно осмотрела темную колбаску со всех сторон и на всякий случай отщипнула понемногу с обоих концов, потом прикурила от здоровенной настольной зажигалки. Кашляла я, наверное, минут пятнадцать, а потом все пошло как по маслу. Я вытащила из-под покрывала подушки, устроилась рядом со столиком и, пополнив содержимое бокала, начала петь. Со стороны, наверное, могло показаться, что я сошла с ума от всех этих переживаний, но мне просто хотелось немного попеть, чтобы уж все было и музыка тоже. Мне почему-то действительно было очень хорошо и сугубо все равно, что будет дальше. Я решила наслаждаться, пока есть такая возможность.

В перерывах между глотками и выдохами сигарного дыма я выводила грустную трогательную песню о том, как бедный соловей все никак не может встретить свою соловьиху и поэтому его ожидает одинокая старость без маленьких соловьят, которые стали бы подносить ему червячков. Песня была очень жалостливая, я даже всплакнула кое-где и приступила к следующей, повеселее.

Вскоре шампанское с мартини поднадоели, и я принесла из бара виски, джин, ром и текилу, решив перепробовать по возможности все, что там было. Немного подумав, прихватила еще и пару бутылок вина и, чтобы не ходить несколько раз, взяла еще сигар.

Я спела еще, наверное, песен пятнадцать, прекрасно провела время, а потом счастливо уснула, в обнимку с коробкой сигар.

Глава тринадцатая

Проснулась я от каких-то голосов. Не открывая глаз, лежала и слушала.

– Ну, и что она тут делала все это время? – спрашивал Виктор. – И что это за разгром такой?

– Она пила все подряд, курила сигары и пела песни, – невозмутимо сообщил чей-то голос.

– Пела песни?

– Да, очень громко и долго.

– Странно… может это у нее шок?

– Не знаю. Она еще и танцевала. Из этой скатерти, что на полу валяется, она делала себе цыганскую юбку. Натанцевавшись, повесила ее прямо на видеокамеру, а когда я пришел, чтобы снять с объектива эту тряпку, уже крепко спала.

– М-да, – глубокомысленно сказал Виктор, – и давно спит?

– Часа четыре.

– Ладно, пусть поспит еще пару часиков. После того, сколько она выпила, толку от нее все равно будет мало. Пойдем к Мастеру, он звал.

Послышался звук удаляющихся шагов, и хлопнула дверь. Значит, за мною наблюдали. Хорошо, еще стриптиз не устроила. Спать перехотелось. Я открыла глаза, и комната моментально завертелась лихой каруселью. Да, для моего худосочного организма такое количество буржуйских напитков не прошло бесследно. С трудом поднявшись, я тряхнула головой и от этого движения чуть было не рухнула на кровать снова. Слава богу, голова не болела, просто все вокруг шаталось и расплывалось, да и пить хотелось страшно. Дотянувшись до стоявшей на полу бутылки шампанского, я потрясла ее, внутри еще что-то булькало. После пары глотков прямо из бутылки комната постепенно вернулась на место. Для верности результата я допила все. Бог ведь пьяниц любит, народная мудрость врать не должна.

– Умирать будет не страшно, – вслух сказала я и потянулась за мартини.

Где-то через полчаса, двери открылись, и в комнату вошел Виктор, лицо его было дружелюбным, на лице светилась улыбка.

– Здравствуй, дорогая, – он присел на край кровати рядом со мною. – Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, хочешь чего-нибудь выпить? Я угощаю.

– Пожалуй, немного виски.

Он подошел к бару, взял чистый бокал и, налив этой вонючей шотландской самогонки, вернулся ко мне.

– Сена, – он сделал небольшой глоток, – ты не думаешь, что нам надо поговорить?

– Нет, не думаю, гад ты негодяйский, а я тебе поверила.

– Дорогая, только, пожалуйста, не надо всяких театральных драм. Да, я понимаю, что очень виноват, но кто же мог подумать, что все обернется именно так. Я не хотел подвергать тебя никакой опасности, тем более вмешивать в свои дела.

– Тем не менее, вмешал и как вмешал! Отвечай, что в чемодане было?

– Я же тебе уже сказал, очень важные документы, – он сделал глоток побольше, – а теперь скажи мне, пожалуйста, где они, и я отвезу тебя домой.

– Кто-то из нас страдает дефектами слуха и провалами в памяти. Я же уже сказала, что не имею ни малейшего понятия, где твой паршивый чемодан. Я при тебе его засунула под кровать, ты ушел, почти сразу же позвонила Тая и сказала, что ждет меня в баре, там же был и Влад…

– В каком баре? – перебил Виктор.

– «Встреча» называется, – соврала я, подумав, что баров с таким названием наверняка пруд пруди.

– Ну и что дальше?

– Потом я вернулась домой и увидела, что двери приоткрыты, в квартире все перевернуто, а чемодана нет, а дальше ты пришел.

– Ты одна вернулась в квартиру?

– Одна, с кем же еще?

Рассказ о трупе и прокуроре в мои планы не входил, тогда пришлось бы признаться, что я знаю о содержимом чемодана.

– И прошло всего несколько часов?

– Ну да.

Виктор тяжело вздохнул и залпом выпил свой виски.

– Пойми, Сена, тебе никто не поверит, даже я тебе не верю.

– Что же ты тогда думаешь? – возмутилась я. – Что я этот чемодан себе присвоила, а ограбление разыграла?

– Именно, или ты могла отдать его кому-нибудь еще, за деньги, разумеется.

– Кому?

– Вот уж не знаю, и это нам предстоит выяснить, куда именно он делся. Тебе лучше сказать правду.

Я глубоко вздохнула. Мне очень хотелось огреть его бутылкой по башке, но это, к сожалению, могло сильно усложнить мое и без того незавидное положение.

– Я тебе правду говорю! – процедила я. – Больно мне нужен этот чемодан! Нет его у меня, понятия не имею, где он!

– Сена, пойми, сейчас мы хотим все сделать по-хорошему, но, если не получится, все будет по-плохому, а мне бы этого очень не хотелось, я вообще не люблю насилие.

– Слушай, дорогой, – я начинала серьезно злиться, – читай по губам: янезнаю где он! Можете меня хоть на куски порезать, где я тебе возьму этот чемодан дурацкий?

– Ну, хорошо. – Виктор поставил стакан на столик и вышел из комнаты, разумеется, не забыв запереть за собою двери.

Настороже я была еще долго, но никто не приходил. Часы на стене сообщили, что уже наступил поздний вечер, и я решила устраиваться на покой. Разобрав кровать, я, как была в одежде, легла спать, не выключая света. В темноте все-таки было страшновато. Ворочалась я довольно долго, но потом уснула, и мне приснился одиноко воющий на луну Лавр, рядом с ним сидела Тая и тоже подвывала ему…

Проснувшись утром, я долго не могла понять, где нахожусь. Память вернулась только через несколько минут. Все свинство, которое я произвела накануне, было убрано, а на прозрачном столике стоял завтрак. Я решила, что еще немного, пожалуй, погощу у бандитиков, а потом все-таки поеду домой. Съев все, что мне принесли и, выпив кофе, я решила привести себя немного в порядок. Хотелось походить на пленниц из фильмов и выглядеть достойно. В ванной я нашла все, что необходимо, и, как могла, сделала из образины образ. Моя измятая юбка и чудовищная рубашка никак не вписывались в интерьер, но никакой одежды кроме двух здоровенных мужских халатов я не нашла, не ходить же в полотенце? Решив, что и так вполне сойдет, я вернулась в комнату. Улыбнувшись и подмигнув видеокамере, я пожелала доброго утра всем кто по ту сторону экрана. Подойдя к окну, отодвинула занавеску. Утро было великолепным, солнечным.

– Доброе утро, Сена.

Я обернулась, надо же, и не слышала, как вошел Виктор.

– Как спалось?

– Спасибо, превосходно. А ты как?

– А я плоховато, – он подошел ко мне и тоже стал смотреть в окно. – Боюсь, Сена, тебе все же придется сказать, где чемодан.

– Боюсь, что я уже все сказала, – в тон ему ответила я, – и если ты будешь заводить все время одну и ту же пластинку, то я, пожалуй, напишу тебе на листке бумаги, когда захочешь еще раз спросить, возьмешь и прочитаешь.

Виктор повернулся и посмотрел мне в лицо, его глаза сузились и стали злыми. Я решила не отводить взгляда.

– Сена, – он положил мне руки на плечи и сдавил мои проспиртовавшиеся кости, – пойми, тут никто шуток не шутит и в игры не играет, говори, где чемодан, черт тебя подери!

Он сильно встряхнул меня пару раз.

– Не тряси, а то меня стошнит, – предупредила я. – Витюша, правда, не знаю, где он, что же я могу поделать? Может, вам просто поискать того, кто этот чемодан украл, а не тратить на меня время?

Он пристально посмотрел мне в лицо, потом убрал руки и ушел. Сердце мое колотилось.

В комнате я просидела до вечера. Никто больше не приходил и еды не приносил. Меня это беспокоило, но, памятуя о том, что пиво очень калорийный напиток, я извлекала из бара бутылку за бутылкой и глушила голод им, но и пива было недостаточно много, чтобы просидеть в заточении долго. И вообще, неизвестно, сколько я могла протянуть на одних алкогольных напитках и сигарах.

До самой ночи я прислушивалась к шагам, и настроение мое портилось с каждым часом. Я не знала, чего мне, собственно говоря, ожидать, и это просто выводило из себя.

Наступила ночь. Я мерила шагами комнату вдоль и поперек, не забывая строить рожи в видеокамеру – это хоть как-то развлекало. Устав нервничать, я легла на кровать и тут же уснула безо всяких сновидений.

Разбудил меня голос Виктора:

– Сена, вставай! – потряс он меня за плечо. – Вставай, просыпайся!

Я открыла глаза и посмотрела на часы – полтретьего ночи. В комнате, помимо Виктора, находилось еще трое парней.

– Что такое? – внезапно я сильно испугалась.

– Пойдем.

– Куда?

Я села, уверенная, что сейчас меня поведут на расстрел.

– Идем, с тобой Мастер хочет поговорить.

Ах, вот оно что, значит, Мастеру не спится. Я обулась и последовала за ними, размышляя над тем, что сейчас улицезрю бандитского главаря и, следовательно, шансы выхода на свободу становятся вообще ничтожными.

– Может, вы мне глаза завяжете? – предложила я Виктору.

– Зачем?

– Чтобы я не видела, кто у вас там Мастер.

– Не имеет значения.

Ах, вот оно что, они, видать, уже все решили… Мне стало совсем грустно, просто грустнее некуда. Поднявшись на третий этаж, Виктор остановился у солидной двери и постучал.

– Входите!

Виктор толкнул дверь и, не выпуская моей руки (как будто я могла куда-то подеваться), вошел внутрь. Мы оказались в таком роскошном кабинете, что у меня просто в глазах защипало. За письменным столом сидел мужчина и что-то писал.

– Присаживайтесь, – сказал он, не поднимая головы.

Мы подошли к столу и сели в кожаные кресла, и тут я, наконец оторвалась от созерцания обстановки и посмотрела на мужчину. В этот момент я решила, что и вправду сошла с ума: за столом сидел Юрий Викторович, мой шеф, редактор нашей дурацкой газеты! Моя челюсть отвисла, а глаза вытаращились до невозможности. Дописав, он поднял голову и добродушно улыбнулся мне.

Здравствуй, Сена.

Вы… – пролепетала я, – вы что тут делаете?

– Я здесь живу, – пожал он плечами.

– Так вы этот… как его… Мастер?

– Да.

Он сделал знак Виктору и остальным, и они вышли, закрыв за собою двери.

– Сейчас у нас с тобою, Сена, будет разговор, – спокойно сказал он, – очень серьезный разговор.

– Опять про чемодан? – простонала я.

– Конечно. Понимаешь, вот в чем дело, этот чемодан ждут люди, большие люди, которые в свою очередь, должны отдать его другим большим людям. Если мы не предоставим его в срок, нарушится длинная цепочка, и все расстроятся, а некоторые заплачут, – объяснял он мне, как идиотке, – поэтому надо его очень быстро найти, а ты последняя, кто его видел. Пропал он из твоего дома, исчез всего за каких-то пару часов, поэтому очень хорошо подумай, прежде чем ответить и скажи, где он? Виктор, конечно, совершил огромную глупость, оставив чемодан в твоей квартире, ведь я порекомендовал ему тебя совсем для других целей…

– Вы… что? – выдавила я.

– Порекомендовал, я долго наблюдал за тобой, ты очень подходящая кандидатура, никто бы в жизни никогда не подумал, что ты можешь работать на нас, а Виктор все испортил, за это его, разумеется, накажут…

Я его почти не слушала. «Порекомендовал!» Вот это да!

– Сена, ты меня не слушаешь! – сказал он точь-в-точь, как говорил обычно на наших собраниях.

– Я слушаю, – машинально ответила я.

– А я жду, когда же ты мне ответишь. Если думаешь, что мне самому приятно вести этот разговор, то ошибаешься, поэтому давай поскорее закончим, ты ведь знаешь, как я к тебе хорошо отношусь.

– Ну, что мне вам сказать? – я тоскливо посмотрела на его пухлое, доброе лицо. – Ну, не знаю я, где он, ну не знаю, если бы я знала, неужели бы не сказала? Как будто мне нужна вся эта головная боль!

Шеф, или правильнее будет сказать Мастер, некоторое время молча смотрел на меня, а потом сказал:

– Ладно, даю тебе на раздумье два дня, больше не могу.

– А что потом? – не удержалась от вопроса я.

– К сожалению, независимо от результата, финал известен, – развел он руками, – сама понимаешь, я не смогу тебя отпустить на все четыре стороны. Поверь, мне очень жаль, что для такой хорошей девушки все закончится так плохо.

– Да ладно, чего уж там! – мрачно отмахнулась я.

– Прощай, Сена, или нет, пока еще до свидания.

Он вызвал одного из своих «верных сторожевых псов» и меня отвели в небольшую комнатку, больше похожую на кладовку, в которой ничего не было, кроме, простите, унитаза. Ничего, даже стула и окон. Я поняла, что именно здесь мне и предстоит провести эти два, скажем, не самых лучших дня в моей жизни. Я села на унитаз и задумалась. Побег исключался, наврать, что я знаю, где чемодан, тоже глупо, заставят показать место… А еще шеф! Это же надо, столько лет проработать с ним под одной крышей, в одной команде, обожать его, как отца родного, считая самым лучшим шефом из всех шефов, и на тебе! Находясь все в том же оглушенном состоянии, я «переваривала» события и факты. Переварив их как следует, я почувствовала самую настоящую тошноту и, устроившись на унитазе поудобнее, начала вспоминать лучшие моменты моей попусту прошедшей жизни.

Глава четырнадцатая

Я даже не представляла, что там, на дворе – утро, день или вечер. Мне казалось, что я просидела в этой комнате целую вечность. Я уже давно переместилась с унитаза на пол. Подо мною был холодный линолеум бледно-голубого цвета. Вдоволь наоравшись от голода, мой желудок наконец-то заткнулся, погрузившись в сонное отупение. Невероятная скука мучила меня даже больше, чем голод и жажда, хотя жажда, конечно, изводила порядочно, но напиться из унитазного бачка мне не позволяла гордость. В этой комнате даже взгляд не на чем было остановить, даже зацепиться не за что. На линолеуме я уже знала каждую черточку, каждую точку, а на потолке их и вовсе не было, там ничего не было, кроме одной единственной лампы, настырно, ярко светившей круглосуточно.

Время от времени я засыпала, вернее, проваливалась в сон, но вскоре просыпалась снова. В один из таких сонных провалов, я услышала голоса. Сначала подумала, что они мне снятся, но потом поняла, что нет, это был голос Виктора и еще кого-то. Они вошли в мою комнату. Я навострила уши, делая вид, что сплю.

– …так значит, Ангел сегодня приезжает к Мастеру? – уточнил голос Виктора.

– Уже приехал. Странно, что его так называют, ему бы больше Дьявол подошло.

– Интересно, как же он выглядит?

– Этого никто не знает, единственный признак, по которому его можно распознать, так это вросшее в мизинец кольцо.

– Как вросшее?

Они стояли и разговаривали рядом со мною, совершенно не обращая на меня внимания.

– У него на мизинце золотое кольцо с красным камешком, то ли из-за того, что он его долго носил, то ли по какой другой причине, оно довольно заметно вросло в кожу, но стоит ему надеть перчатку – и все, он никто, человек без примет.

– И что, никто его в лицо не знает?

– Ну, кто-то, наверное, знает. Вот, Мастер, например, сегодня его увидит.

Они замолчали, а потом Виктор сказал:

– Слушай, она спит или уже все?

– Спит, конечно, буди давай.

Виктор присел рядом со мною на корточки и потрогал за плечо.

– Сена! Просыпайся!

Я открыла глаза. От слабости и головокружения всё расплывалось перед глазами.

– Поднимайся, пойдем.

Я уже не спрашивала, куда именно, мне было безразлично. Пошатываясь, я поплелась вслед за ними. Мы пришли к тому же кабинету и, постучав, Виктор втолкнул меня внутрь, а сам с приятелем остался снаружи. За столом, как и прежде, сидел мой любимый шеф, на столе стояла несусветно красивая бутылка коньяка, фрукты, нарезанные художественными ломтиками, а в кожаном кресле расположился… прокурор. В руке он держал бокал коньяка, а на мизинце у него поблескивало вросшее в кожу кольцо с красным камешком. В глазах моих потемнело настолько, что я, скорее всего, потеряла сознание, потому что, когда я их открыла, выяснилось, что я сижу в соседнем с прокурором кресле.

– Что же ты, Сена, так нас пугаешь? – участливо спросил Мастер.

Прокурор, слегка покачивая бокалом и наслаждаясь ароматом коньяка, смотрел на меня холодными серыми глазами. Сил удивляться людской подлости у меня уже не было, поэтому я просто сидела и молчала.

– Ну что, Сена, – ласково продолжал Мастер, – вот, господин лично приехал осведомиться насчет чемодана, видишь, в какое неловкое положение ты всех нас поставила. Нехорошо. Господину нужен твой ответ, где чемодан, Сена?

– В попе, – ответила я.

– Где? – насторожился Мастер. – Что ты имеешь в виду?

– То и имею. Вам надо узнать, где он, я этого не знаю, но так как вы постоянно требуете ответа, надо же мне вам хоть что-то сказать, может, тогда вы от меня все отстанете?

– Понятно… Еще коньячку не желаете? – обратился он к Ангелу.

– Нет, спасибо.

– Чувствую, что толку от девчонки действительно не будет, я ее хорошо знаю и, похоже, она и вправду не в курсе. Значит, придется искать самим, кто же это посмел нас обойти… А свидетеля мы уберем сегодня же вечером, хотите присутствовать?

– Я вам доверяю, – равнодушно отмахнулся он, – главное, чтобы не было никаких следов.

– Ну, это, разумеется, – рассмеялся душка-шеф, – отвезем ее к реке, на наше место, и все будет в порядке.

– Я согласен подождать еще неделю, – сказал Ангел, – если по прошествии этого срока товара не будет, у вас начнутся серьезные неприятности.

– О, безусловно, я понимаю! А ты, Сена, иди.

Как во сне я встала с кресла и, пока я шла к выходу, шеф все щебетал без умолку:

– А мы с вами сейчас еще коньячку! Может, останетесь погостить немного? Легкий ужин, бильярдик…

– Нет, – ответил бесстрастный голос Ангела, – у меня масса дел, давайте закончим, и я поеду.

Я вышла в коридор, закрыла за собою дверь и подумала, что если меня опять сейчас отведут в ту каморку, то я лучше сразу повешусь на унитазном бачке. Но, как ни странно, меня отвели в комнату с баром, где я пьянствовала первое время, видать, дали насладиться жизнью напоследок, какой гуманизм.

– Дайте мне что-нибудь поесть! – мрачно сказала я своему конвоиру. Он никак не отреагировал и ушел.

Однако, спустя несколько минут он вернулся с тарелкой бутербродов и овощей. Поставив все это на столик, он так же молча ушел. Обрадовавшись настолько, насколько вообще уместна радость в моем положении, я выгребла из бара столько бутылок, сколько могла унести за один раз и принялась пировать в последний раз. Уничтожив всю еду до последней крошки, я взялась за вино. Выбрала бутылку с самой красивой этикеткой, решив хоть напоследок попробовать, что собой представляют дорогие вина. Ничего особенного, кислятина и пахнет старыми носками. Я пыталась выпить как можно больше, правильно говорят, что перед смертью не надышишься… не напьешься, не накуришься. Я старалась не думать ни о Лавре, ни о Тае, а уж тем более о прокуроре! Бедный Влад, это же надо было так ошибиться и привести нас прямо в лапы этому монстру! Нет все-таки в жизни счастья! А я еще так тепло и почти нежно думала о нем…

Улегшись на кровать и покуривая сигару, я продолжила размышлять на мрачные темы. Судьбу я свою так и не нашла, да и жизнь моя… Ах, что там говорить. Я налила себе кое-чего покрепче, решив допиться до такого состояния, когда мне будет уже все равно, но, как я ни старалась крепиться, все равно расплакалась, это же надо, как все глупо заканчивается!

Время в комфортабельных апартаментах пролетело гораздо быстрее, чем в кладовке, и вскоре чьи-то шаги замерли у моей двери. Я села и подняла с пола початую бутылку джина, в надежде, что хоть это они позволят взять с собою на место казни. В комнату вошел Виктор.

– Пойдем, Сена, – он избегал смотреть мне в глаза, – идем скорее.

– Я возьму с собою джин?

Он немного подумал и кивнул. Обувшись, я последовала за ним. Никогда не думала, что в такой момент буду так спокойна, видать, внутри меня действительно образовался какой-то шок, и мне все стало безразлично.

За воротами стояли две машины и в одну из них мы с Виктором сели. За рулем находился Мастер собственной персоной, видать, решил лично удостовериться в том, что мне отвинтят голову. На улице вечерело, было тихо и тепло, а мне было грустно и страшно. Я взяла у Виктора сигарету и, ни у кого не спрашивая разрешения, закурила. Мне никто ничего не сказал. Мастер вел машину по шоссейной дороге, а когда он свернул на проселочную, тут меня ужас и обуял. До меня дошла реальность происходящего – меня действительно везли убивать! Не запугивать, не уговаривать, а убивать, как ненужного свидетеля!

– Послушайте, – дрогнувшим голосом пролепетала я, – вам не кажется, что меня можно было бы оставить в живых? Я никому ничего не скажу.

– Сожалею, – ответил Мастер, не отрывая взгляда от дороги, – ничем не могу помочь.

– Я жить хочу!

– Я понимаю, не волнуйся, все будет очень быстро, возможно ты ничего не почувствуешь.

Я проглотила комок, застрявший в горле, и глотнула джина.

– Ну, неужели нельзя ничего поделать? – без особой надежды спросила я.

– Нет, нельзя, действительно нельзя.

Лес расступился, и мы выехали к реке с высокими крутыми берегами. На поляне у берега стояла моя машина… Я приклеилась к окну, в который раз не веря своим глазам. Это была моя машина!

– Сена, это, случайно, не твоя машина? – удивился Мастер.

– Не знаю, похоже, что моя, а может, и еще чья-то.

– Я думал, что только у тебя такая.

– Какой-то неудачный брак между велосипедом и почтовым ящиком, – заметил Виктор.

– Я попросила бы не оскорблять мое имущество. Откуда она здесь взялась?

– Непонятно…

Фальшивый редактор газеты остановил свое авто, и мы выбрались наружу. Было очень тихо, а где-то в отдалении, среди деревьев, пели птицы. На воле Виктор сразу же вцепился в меня, исключая всяческие шансы на побег, и мы все вместе, дружно направились к моей старушке. Теперь-то я уже не сомневалась, что она моя, я сразу же узнала немного помятое левое крыло – это я как-то раз неудачно вписалась в двери гаража.

– Очень странно, – пробормотал Мастер.

В машине никого не было. Он подошел к ней и заглянул внутрь через окно. Потом медленно, словно боясь, что она взорвется, открыл заднюю дверцу и вытащил на свет… проклятый чемодан!

Глава пятнадцатая

– Спокойно! – отрезал шеф, заметив, что остальные собираются ринуться к чемодану.

Он отнес его к своей машине и, положив на капот, открыл. Все было на месте, и пистолет, и пакетики. Слегка надорвав один из них, он попробовал белый порошок и криво улыбнулся. Его лицо все еще было растерянным. Тут в воздухе что-то вспыхнуло, потом еще, и еще раз.

– Еще раз улыбочку! – раздался чей-то до боли знакомый голос. – Репортаж будет что надо!

Неподалеку стоял неизвестно откуда взявшийся Влад с фотоаппаратом. Народ начал выхватывать пистолеты, но с другой стороны раздался еще один голос:

– Стоять!

Все обернулись и я в том числе. Из-за деревьев выходил прокурор, или Ангел, или как там его зовут. Как из табакерки стали возникать вооруженные люди в камуфляже.

– Бросайте оружие! Руки на капот! – сказал прокурор. – Быстро!

Совершенно обалдевший от такой частой смены событий Виктор выпустил мое плечо и положил руки на капот. Я на всякий случай жахнула его по голове бутылкой джина и стремглав бросилась к реке, каждую секунду ожидая пули в спину. Вроде бы пули не было, но я все равно не была уверена, жива ли я на все сто процентов. Я с разбегу прыгнула в воду. Никогда бы не подумала, что у самого берега может быть глубоко, что даже не достать ногами до дна. И только тут я вспомнила, что почти не умею плавать. Пришлось барахтаться и пускать позорные пузыри.

– Вла-а-а-ад! – проблеяла я, в очередной раз случайно выныривая на поверхность. – Спаси-и-и-и-и меня!!!

Никто меня спасать не собирался, люди были заняты другими делами, и я только чудом удерживалась на поверхности. Вскоре судьба сыграла со мной свою очередную милую шутку – мою ногу свела судорога, и, громко крякнув напоследок, я стала тонуть на полном серьезе. Вдруг меня очень больно дернули за волосы и поволокли на свежий воздух. Плюясь и чихая, я разлепила глаза, и мне захотелось немедленно утонуть снова – вытаскивал меня бандитский прокурор. Он плавал в своем роскошном плаще, костюме и галстуке и укоризненно смотрел на меня. Волосы мои он отпустил и теперь пытался перехватить поудобнее под руки.

– Сена, больше так не делай.

– Не буду, – я приложила максимум усилий к освобождению, и мне удалось выскользнуть из его объятий. – Я больше не бу-у-ль-бу-ль-буль-буль…

Даже погрузившись под воду, я продолжала усиленно грести подальше от прокурора, но он опять меня настиг и вытащил из воды. На этот раз он держал меня значительно крепче.

– Сена, прекратишь ты или нет? – рассердился он. – Вода довольно холодная, чтобы заниматься синхронным плаванием!

– Отпусти меня, бандюга! – завизжала я. – Вла-а-а-ад!

– Успокойся, я сейчас все тебе объясню, никакой я не бандюга.

– Ага, а мизинец с кольцом? Я все видела, все! Ангел, подумать только!

– Смотри сюда, – он перехватил меня одной рукой поудобнее и поднес свой преступный мизинец к моим глазам. Кожа там частично отвалилась, и я с удивлением уставилась на это чудо природы.

– Это не настоящая кожа, – объяснял он, – настоящее только кольцо, а все остальное грим.

Другим пальцем он отодрал лохмотья с мизинца, под ним действительно оказалась нормальная, не тронутая проказой кожа.

– А кольцо откуда?

– От настоящего Ангела, его арестовали вчера. Очень повезло, практически никто не знал, как он выглядит, вот я и стал на время им, чтобы найти тебя.

– А вы, вообще, кто тогда? – растерянно спросила я, вцепившись в рукав его плаща.

– Меня тоже мало кто знает в лицо, – усмехнулся он, – но не потому, что я преступник, скорее наоборот. Долгое время я работал на правительство, не давал всяким разным шпионам совать свои носы куда не следует, потом ловил всяких больших преступников, а сейчас я действительно прокурор, работаю в верховном суде, но старые связи, конечно, остались, они-то мне и помогли в считанные дни найти всех, кого надо, вот так.

Ну почему он тоже со мной разговаривает как с дебилушкой? «Всякие разные шпионы, всякие большие преступники»… Неужели у меня на фасаде есть какие-то явные признаки психического отклонения? Так обидно, прямо не передать никакими словами.

– Ну, и долго вы там будете плавать?

Родной Тайкин голос вывел из грустного оцепенения. Я подняла голову. На берегу стояли Влад, Тая и еще несколько людей в форме.

– Вылезайте! – крикнул Влад. – Не август месяц!

– Да, действительно.

Прокурор прихватил меня покрепче и поплыл к берегу.

– А, как вас все-таки зовут? – продолжала я расспрашивать, отплевываясь от воды, которая так и норовила меня затопить.

– Анджело, действительно переводится, как «ангел», ничего не могу с этим поделать, мой отец итальянец.

– Очень приятно, а меня зовут Сена.

– Да я уже знаю.

Он вытащил меня из воды, взял на руки и понес наверх. На берегу, я сразу же попала в объятия Влада и Таи, которые, невзирая на то, что я была мокрой, как цуцик, тискали меня и радовались. Моих мучителей уже увезли, и ничто не портило приятного лесного пейзажа.

– Надо скорее отвезти тебя домой, – сказал прокурор, – как бы ты простуду не подхватила.

– Да, – кивнула Тая, – дома тебя Лавр ждет, мы его привезли, и все там прибрали.

– Я сейчас просто разрыдаюсь от счастья, – честно призналась я, – мне до сих пор не верится, что все это происходит на самом деле. Я уже и с жизнью попрощалась, и с вами.

– Могу себе представить, – сочувственно вздохнул Влад, – нам тоже кое-что представлялось с большим трудом, особенно то, что наш с тобою милый шеф бандит самый натуральный!

– А мне с трудом представлялось, что все это вообще могло произойти именно с нами, – сказала Тая, и мы посмотрели на Анджело, нам было интересно, что же ему с трудом представлялось. Ему видать ничего не представлялось, он отжимал воду с плаща.

– Расскажите, как вы все это дело распутали? – полюбопытствовала я. – Кто был тем трупом, куда делся чемодан и откуда он взялся снова?

– Теперь не все ли равно? – Анжело взял мои мокрые волосы и аккуратно отжал с них воду.

– Ну, как же так? Конечно, не все равно! Имею право знать, за что страдала!

– Хорошо, если тебе хочется стоять в мокром виде и слушать о трупах, ради Бога. За так называемым шефом вашего «Непознанного мира» довольно давно наблюдали правоохранительные органы, никак не верилось, что крупнейший наркоторговец может заниматься такой ерундой, как редакторство в низкопробной газетке. Но, как видите, у каждого свои странности. Этот груз был одним из самых крупных, именно из-за него и произошел раскол в обществе. Ребята из команды Мастера решили перехватить груз, проследив за Виктором, они заявились к тебе в квартиру, но, заполучив желаемое, они м-м-м… до смерти повздорили. В результате в твоем доме образовался труп. Ну а дальше ты сама все знаешь. Теперь не мешало бы отправиться к тебе, сделать горячего чаю с тремя капельками рома и простуда тебе не будет грозить…

Я подумала, что после того, сколько я выпила за эти дни, простуда мне не грозит в ближайшие лет пятнадцать.

– Мы с Владом шампанского купили, – вмешалась Тая, – у тебя в холодильнике стоит, сейчас приедем и все на радостях напьемся.

– Не надо, не говорите мне про алкоголь! – воскликнула я. – Я напилась уже на всю оставшуюся жизнь!

– Жаль, – покачал головой Анжело, – а я тебе мартини припас, Тая сказала, что это твое любимое вино.

– Ну, разве что чуть-чуть… Да, вы за Лавром хорошо смотрели? Голодом не морили?

– Нет, что ты, как можно! – возмутилась Тая. – Мы все с ним по очереди гуляли и кормили как на убой! Сена, можно тебя на минутку?

Мы отошли в сторону.

– Сеночка, – возбужденно зашептала подруга, – я все про него узнала! Анжело в разводе, его родители в разводе и папа живет в Италии, у тебя будет двойное гражданство! Он умеет водить машину…

– Сто-о-о-п! – замахала я руками. – Все, с меня хватит! Теперь я буду просто ждать! Пусть мужчина, предназначенный мне судьбой, сам меня ищет! Если надо, то найдет, даже если ему придется испытать все тяготы и невзгоды борьбы за счастье!

1998 г.

Content

Галина Полынская
Давай найдем судьбу

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая