Галина Полынская

Уно

Глава первая

Дождь лил уже вторую неделю, и грязь была просто непролазной. Насквозь промокшие деревья недовольно ворчали, сетуя на больно секущие капли. Все сидели по домам, предпочитая наслаждаться музыкой дождевых капель под крышей, а еще лучше под одеялом. Казалось, на небе кто-то забыл закрыть кран и вода теперь будет литься вечно. И надо же было львам именно в такое время задумать праздник в честь Молодого Принца…

Уно протер рукавом запотевшее окно, и продолжил невеселые размышления. Он сомневался, что на этот праздник придет еще хоть кто-то кроме самих львов. Это была очередная никчемная идея идущая от Высокого Дома…

Уно замерз, стоя на холодном полу. Он прыгнул обратно в кровать и с головой укрылся одеялом. Жить стало лучше, но скучнее. Больше всего на свете Уно не переносил скуку и бездействие, а здесь уже вторая неделя пошла… Скрипнула входная дверь, кто-то кашлянул. Даже не выглядывая из-под одеяла, Уно знал, что это бобер Тори.

– Ноги вытирай, Тори, – сказал Уно. – И не размахивай мокрым зонтом! Умру скоро от этой сырости.

– Не беспокойся, не размахиваю, – снова кашлянул Тори. – Ты, вообще, где?

– Здесь я, – Уно выбрался на свет, заворачиваясь в одеяло, как в кокон. – Как дела, Тори?

– А как они могут быть? – бобер аккуратно закрыл большой черный зонт и поставил в уголок у порога. – Проклятый дождь не дает никакой жизни. Я снова простудился, слышишь, какой кашель? А от травяных отваров моей Миры, у меня постоянная изжога и расстройство желудка…

– Тори, избавь меня, пожалуйста, от подробностей, лучше скажи, что слышно про сегодняшний праздник?

– Вот глупая идея, правда? – Тори устроился поудобнее на низенькой скамеечке, и задумчиво посмотрел на свои промокшие ноги. – Ума не приложу, зачем львам это нужно? Разве кому-нибудь захочется веселиться в такой дождь? Все лежат в кроватях с грелками в ногах, половина народа болеет гриппом, другая половина притворяется.

– А приглашения уже рассылали?

– Не будет никаких приглашений, все должны сами прийти.

– Вот как… – Уно поплотнее закутался в одеяло. – Замечательно, значит можно пропустить это событие.

– Это ты зря, как раз тебе там надо быть непременно. Львы в последнее время просто озверели. Эта семейка давно уже напрашивается на неприятности, особенно старики! Уж и не знают чем от скуки заняться. Знаешь, что они недавно придумали?

– Что?

– Решили деревьям давать знаки отличия, что-то вроде «Заслуженный Дуб Леса». Ужас какой-то, я уж и не знаю, может это у них возрастное? Сынулька их со своей супругой тоже время даром не теряют, решили Вечный Грот перекрасить.

– Снаружи?

– Нет, хвала небу, только изнутри, но зато в красный цвет. Львица говорит, что этот цвет самый модный в этом сезоне.

– Ну и пусть себе красят, жалко что ли?

– Ты думаешь, они это будут делать сами? – ухмыльнулся Тори. – Как бы не так. Их царственные головы посещают никому ненужные идеи, а претворять их в жизнь будем мы. Вот тебе живой пример: надо было обязательно посреди двухнедельного ливня устраивать праздник в честь Молодого Принца. Кому скажи это нужно?

– Не знаю. Праздник будет на улице?

– К счастью, наши львы еще не совсем выжили из ума, праздник будет в Вечном Гроте.

– Но туда же все не влезут.

– Кто не влезет, будет веселиться на улице, так что лучше прийти пораньше и занять места получше, хотя тебя и так пропустят. Да, кстати, Уно, извини за вопрос, но так ничего и не выяснилось?

– Насчет чего? – Уно выбрался из кровати и принялся неторопливо застилать ее покрывалом.

– Кто же ты все-таки такой?

– Пока ничего не известно, – серебряная кожа Уно стала приобретать синеватый оттенок, что означало грусть.

– Ну вот, я тебя расстроил! – огорчился Тори.

– Да ничего страшного, рано или поздно это должно выясниться, а пока, если честно, меня мало волнует собственное происхождение.

Но Тори знал, что это не правда.

– Кеола сегодня еще не заходила? – бобер перевел разговор на другую тему.

– Нет, но должна придти с минуты на минуту, – синеватый цвет исчез, кожа Уно снова стала серебряной.

– Хоть у меня и есть предубеждение против пантер, но Кеола, должен тебе сказать, еще та штучка. Какая грация, какая пластика! У вас серьезно? Скажи честно? Я никому не растреплю, уверяю.

– Во-первых, Тори, ты не то что растреплешь, ты раструбишь, как слон Мираб, а во-вторых, я не обсуждаю своих друзей даже со своими друзьями.

– Зануда ты, Уно.

– Я просто не люблю сплетен.

– Все любят, и все сплетничают, – возразил Тори, – на том мир и держится.

– Значит, скоро рухнет. Обо мне все треплются с самого рождения, и я прекрасно знаю, как это раздражает.

Тори пожал плечами и покачал головой. Несмотря на несовпадение взглядов на жизнь, Уно был его самым лучшим другом, и Тори считал своим долгом заботиться о нем, хотя чаще получалось наоборот.

– Пожалуй, пойду, – Тори слез со скамейки и вразвалку направился к своему зонту. – Мне еще надо решить, что же надеть на праздник. Как ты думаешь, насчет синенькой жилетки?

– Я уже боюсь тебе что-либо советовать, – усмехнулся Уно. – Помнишь, как в прошлый раз возмущалась Мира? Но я ведь честное слово не знал, что это была ее шляпа, тем более, тебе она очень шла.

– Я тоже не знал, – хмыкнул Тори. – Она хотела мне сюрприз сделать своей обновкой, и когда увидела ее на мне, решила, что я издеваюсь. А шляпа мне действительно была очень к лицу. Ладно, придумаю что-нибудь, до встречи на празднике.

– До встречи.

Уно проводил Тори и закрыл за ним дверь. Несколько секунд он стоял и смотрел на быстро идущий по тропинке черный зонт, а потом пошел одеваться. Осторожно, старясь не зацепить крылья, он надел черный вязаный свитер и черные брюки. Все вещи были отсыревшими и противными. Немного подумав, Уно достал из коробочки серебряную цепочку с медальоном в виде трех красивых букв «У», «Н» и «О» и надел на шею. По сравнению с его серебряной кожей, серебро казалось блеклым…

В двери тихонько постучали чьи-то коготки.

– Заходи, Кеола!

Грациозная пантера бесшумно, словно тень скользнула в дом. Ее сильное красивое тело было затянуто в черный искрящийся комбинезон, на шее переливалось тонкое золотое украшение.

– Привет, дорогуша, – промурлыкала она.

– Привет, – улыбнулся Уно. – Выглядишь грандиозно.

– Я старалась. Вижу, надел мой подарок?

Уно потрогал медальон и снова улыбнулся. Кеола была не просто его лучшим другом, он всей душой любил эту большую спокойную кошку.

– Ты чем-то расстроен, Уно? – она свернулась клубком в плетеном кресле.

– Разве я посинел?

– Тебе не обязательно синеть от грусти, чтобы я могла понять, что ты расстроен. Я чувствую, с тобой что-то не то.

– Может быть, – он подошел к зеркалу. – Как ты думаешь, Кеола, я урод?

– Что за ерунда! – фыркнула она. – Ты просто не такой как все и в этом есть своя прелесть. Ты лучше всех, Уно и красивее всех.

– Ты говоришь так, потому что любишь меня.

– Я говорю так, потому что я так думаю. Я никому не вру, даже тебе. Да, кстати, этот мокролапый бобер уже приходил?

– Да, рассуждал про сегодняшний праздник. Не хочется мне туда идти.

– Почему?

– Этот дождь нагоняет сонливость, кажется, мог бы спать целые сутки.

– Я тоже, – Кеола зевнула, показывая белоснежные клыки. – Но идти все равно надо, нам с тобой трудно затеряться в толпе.

– Хочешь что-нибудь выпить? – Уно налил в бокал ореховую настойку.

– Нет, если выпью, точно усну. – Кеола потянулась, и ее мышцы заиграли под тонкой тканью комбинезона. – Пожалуй, пора.

Уно посмотрел в залитое дождем окно. Вечерело, ливень усиливался.

– Надо, надо, – Кеола спрыгнула с кресла.

– Да, надо. Сейчас возьмем зонт и пойдем, вот сейчас, сейчас…

– Уно!

– Идем, идем.

По-над травой стелился туман, дождевые капли звонко щелкали по вымытой до блеска листве.

– Привет, Хэл, – кивнул Уно большому старому клену.

– Привет, Уно, – прогудел клен. – Как твои дела?

– Какие могут быть дела в такой ливень?

– А куда это ты вырядился?

– У львов сегодня праздник.

– Праздник?

– Да. Вот, видишь, Кеола, даже клен и тот удивляется.

– Если ты будешь разговаривать со всеми деревьями на нашем пути, мы точно опоздаем!

– Ладно, пока, Хэл.

– Пока, Уно.

У Вечного Грота царило оживление. Кеола с Уно пробирались сквозь толпу, здороваясь со всеми. Внутри Грота было сухо и душно, горели многочисленные светильники, а на скамейках вдоль стен сидели счастливчики, успевшие занять места поближе к пирамиде львов.

– Уно! Кеола! Идите сюда! – расфранченный Тори махал им лапой. – Мы заняли вам места!

– О, как заботливы твои друзья, – усмехнулась Кеола.

– Почему ты так не любишь Тори?

– Я не дружу с крысами, даже если они очень большие.

– Глупости и предрассудки.

Они пробрались к свободным местам и расположились рядом с Тори и Мирой. В паре шагов от них высилась пирамида. На самой ее вершине, на роскошных покрывалах возлежали Мудрые львы: Мудрый Дорос и Мудрая Тесса. Ступенькой ниже, на алых покрывалах расположились Могущественные львы – Могущественный Мортон и Могущественная Нивара, еще ниже, на голубой атласной подушке лежал молодой принц Гиней. За последнее время принц здорово подрос, его лапы то и дело свешивались с подушки и он подтягивал их обратно.

– Клан пантер тоже неплохо смотрелся бы на этой пирамиде, – словно невзначай обронила Кеола, вдоволь насмотревшись на величественные позы львов.

– Кеола! Что ты говоришь! – прошептала Мира.

– Да я просто так, – зевнула она, – размышляю…

Леопард Милош вышел на середину Грота, призывая к тишине.

– Уважаемые! – произнес он, когда шум стих. – Мы собрались здесь для того, чтобы устроить пир в честь молодого принца Гинея! Пусть небо дарует ему и его великим родителям долгих, счастливых лет жизни и справедливого правления!

– Да будет так! – отозвался народ, и праздник начался.

– Что мне больше всего нравится в таких пирушках, – сказал Тори, уплетая угощение с больших резных подносов, – так это вкусная еда!

– А мне ничего не нравится, – проворчала Кеола. – Эти львы только и могут, что пускать пыль в глаза. Уно, что ты думаешь по этому поводу?

– Я думаю, что лучше повеселиться как следует, разве нет?

Праздник закончился далеко за полночь. Когда леопард Милош объявил об окончании торжества, Могущественный Мортон подозвал к себе Уно.

– Рад тебя видеть, Уно, – произнес он.

Уно поклонился, ожидая, что же будет дальше.

– Мне надо поговорить с тобой, – продолжил лев. – Пойдем сюда.

Он мягко спрыгнул с пирамиды и зашел за нее. Уно еще ни разу не был там, и должен был проникнуться важностью момента, но почему-то не проникся. За пирамидой оказался лишь большой красный ковер на полу, маленький резной столик и больше ничего.

– Там, на столике лежит картинка, – произнес Мортон, – возьми, посмотри.

Уно взял деревянную дощечку с резным изображением.

– Я все время думаю о том, кто же ты, – Мортон сидел неподалеку, глядя на Уно. – Может твои родственники Безумные Таггеры?

– Я так не думаю, – Уно рассматривал изображение, чувствуя, как постепенно начинает злиться. Уродливое существо с клыками и крыльями, могло быть родственником кого угодно, но только не его.

– Но у них есть крылья.

– У птиц они тоже есть, Ваше Могущество, – кожа Уно начала приобретать красноватый оттенок.

– Не сердись, Уно, я ведь тоже, как и все, хочу тебе помочь, я же знаю, как для тебя важно выяснить, кто ты.

– Ваше Могущество, – Уно сделал над собой усилие и краснота стала исчезать, – я очень благодарен Вам за Вашу доброту, но я хотел бы сказать, что мне глубоко напле… в общем, мне все равно, кто я такой.

– В целом ты прав, – кивнул лев, – тебя все любят, но ты сам понимаешь, народ не успокоится до тех пор, пока тебе не поможет, даже если это будет против твоей собственной воли.

– Зато им будет чем заняться, – невесело усмехнулся Уно. – Я могу идти?

– Я хотел бы попросить тебя кое о чем.

– О чем?

– Слетай, пожалуйста, в Соединенную Империю, спроси, что они думают насчет зимовки? Будут ли менять теплые вещи или провизию, как обычно?

– У нас проблемы с провизией? – удивился Уно.

– Нет, скорее с одеждой. Уверен, нашим дамам непременно захочется обновить гардероб к холодам.

«Ага, – подумал Уно, – значит, Могущественная Нивара уже устроила скандал из-за того, что ей нечего надеть!» А вслух произнес:

– Хорошо, если надо, я слетаю, а когда именно?

– Дождь тебе не помеха?

– Я уже привык к нему.

– Тогда, завтра утром, ладно?

– Ладно. Я пойду?

– Иди. Да, и еще, Уно, я рад, что ты живешь именно в нашем Королевстве.

– Почему?

Лев промолчал, только улыбнулся.

Глава вторая

Он плохо спал в эту ночь, и даже сам не мог себе объяснить, почему именно. Не зажигая света, Уно встал с кровати и подошел к окну. Голубая луна пряталась в черной листве вековых деревьев, капли дождя гулко шлепали по подоконнику. Уно всматривался в ночную темноту и вслушивался в тревогу, поселившуюся внутри него, пытаясь разгадать ее причину, но ничего не получалось. Он так и не заснул до самого утра.

С рассветом он встал, оделся, наспех перекусил и вышел из дома. Дождь как будто стал тише. Деревья еще спали, и как не хотелось Уно поприветствовать Хэла, он не стал его будить. Он вышел на поляну, расправил кожистые крылья и взмыл в небо. Капли дождя покусывали кожу, затекали за шиворот, Уно поправил воротник и быстро полетел на запад, туда, где находилось Соединенная Империя. Путь предстоял неблизкий, но сильные, неутомимые крылья Уно несли его все дальше и дальше, оставляя позади расстояния.

Поднялся сильный ветер, и дождь принялся хлестать так, что летел Уно почти вслепую. Он уже не раз помянул Могущественного Мортона «добрым» словом – Уно промок насквозь и страшно замерз.

Ближе к полудню он пересек Пограничную Территорию и оказался в Соединенной Империи. К нему тут же устремилось с десяток пограничных орлов.

– Это я! – крикнул Уно. – К вашему правителю!

– Это Уно! Пропустите его! – приказал старший орел. – Пролетай скорее!

Уно не заставил себя долго упрашивать и, сменив направление, полетел к Императорской Горе, в недрах коей обитала семья Императора – черного льва Фалка. Почему он был черного цвета, не знал никто, даже Уно.

Императорскую Гору окружали высоченные голубые ели. Приземляясь, Уно поскользнулся на размокшей земле, упал на спину и подъехал прямиком к колючим лапам. Ели, естественно, расхохотались.

– Может, хватит? – крикнул Уно, поднимаясь и отряхиваясь. – Как весело, а!

– Извини, Уно, – сквозь смех произнесла одна ель. – Сам знаешь, если у кого-то неприятности, другие, как правило, смеются.

– Ну, это у вас так! Император у себя?

– Да, где же ему быть в такую погоду? Эй, колючки, пропустите его! – прикрикнула ель, и деревья приподняли свои лапы с длинными острыми иголками, открывая дорогу. – Проходи, Уно.

– Спасибо.

Стараясь снова не растянуться на потеху елкам, он быстро пошел к входу в Гору. Вход украшали красивые каменные колонны и резная арка. Уно отодвинул ткань и заглянул внутрь. Черный лев возлежал на большом диване и дремал, покашливая во сне.

– Император Фалка, – тихонько окликнул Уно, зная, как опасно внезапное пробуждение льва. – Император Фалка! – повторил он, на всякий случай, отходя подальше.

– Я занят! – проворчал Император, не открывая глаз. – Не мешайте мне!

С мокрой одежды Уно лилась вода, зубы клацали от холода, вся спина была в грязи, и ему очень хотелось начистить льву его сухую императорскую физиономию.

– Император Фалка! Проснитесь, пожалуйста, хотя бы на минуту!

– Ну, что такое?! – зарычал лев, открывая глаза. – Кто посмел… А, это ты, Уно… – черный лев потянулся, зевая. – Что ты здесь делаешь?

– Меня прислал Могущественный Мортон, разузнать насчет зимовки. Будет ли обмен продуктами и вещами, как обычно?

– А что ему нужно больше?

– Одежда.

– Ах, старина Морти! Опять ему супруга устроила черную жизнь из-за своего гардероба, – лев спрыгнул с дивана, и снова потянулся. – Что же ты стоишь в дверях? Проходи… О, какой ты мокрый! О, какой ты грязный!

– Мне не повезло.

– Сейчас я прикажу принести тебе сухую одежду и чего-нибудь выпить.

– Было бы здорово, Ваша милость.

Стараясь не наступать на роскошные ковры, Уно подошел к каменной скамье и присел на край.

– Ну, рассказывай, – сказал Фалка. – Как у вас дела, как здоровье Морти и остальных?

– Все в порядке, единственная неприятность – дождь. Многие простудились.

– Да, дождь и нас доконал, я даже кашлять начал. Если так и дальше будет продолжаться, может не уродиться зерно, ты же знаешь, у нас тут одни низины, так что в этом году одежду будем менять на зерно, у вас его всегда в избытке было… Ты чего трясешься, Уно?

– Холодно, Ваша милость.

– Ах, да, одежда. Мурок! – крикнул лев, и из-за занавеси появился почтенный гепард. – Мурок, распорядись, чтобы Уно переодели и привели в порядок.

– Слушаюсь, Ваша милость. Пойдем со мной.

Продолжая трястись от холода, Уно поспешил за гепардом. Ему потребовалось полчаса на то, чтобы избавиться от мокрой, пришедшей в полную негодность одежды и переодеться в чистую, сухую. Чувствуя себя самым счастливым на всем белом свете, Уно вернулся обратно к императору.

– Вот теперь гораздо лучше, правда? – сказал Фалка. – Теперь налей себе стаканчик, вон, на столе кувшин стоит.

– Неужели я, наконец-то, согреюсь? – улыбнулся Уно, наливая в бокал терпко пахнущую настойку.

– В такую погоду подхватить простуду – пара пустяков. Когда ты думаешь возвращаться обратно?

– Не знаю, наверное, сегодня. Вы только скажите, сколько одежды обменяете на зерно, и я полечу.

– Нет, так не пойдет, погости у меня до завтра, а утром вернешься. Куда ты полетишь в ночь? Обязательно простудишься.

– Честно признаться, мне не очень-то хотелось снова попадать под этот ливень, – Уно с наслаждением сделал глоток обжигающего напитка. – Не знаю, как и благодарить Вас за гостеприимство.

– Ой, брось! Такая скука! Супруга с детьми отправились проведать родню в Нагорное Королевство, дел никаких у меня нет, поговорить не с кем, в общем, сам понимаешь – тоска.

– Понимаю. Я с удовольствием проведу время в Вашем обществе, император.

– Вот и чудесно.

За наливкой и разговорами время пролетело совершенно незаметно. Наступил вечер и Фалка принялся зевать все чаще.

– Кажется, я все-таки простудился, – пожаловался он, – слабость и все время хочется спать.

– Тогда Вам лучше отправиться в кровать прямо сейчас.

– Мудрая мысль. Я поручу тебя Муроку, он обо всем позаботится.

– Спасибо, Ваша милость. Спокойной ночи.

– Добрых снов.

Мурок проводил Уно в небольшую, но очень уютную комнату, спросил, нужно ли ему чего-нибудь и получив отрицательный ответ, ушел. Раздевшись, Уно забрался в чистую сухую постель, к счастью она не была отсыревшей, и закрыл глаза. Уно был уверен что уснет сразу, но шло время, а сон не приходил. Снова вернулось ощущение тревоги. По привычке Уно стал прислушиваться к шуму дождя, но его не было слышно в недрах Императорской Горы и тишина казалась громче всякого шума.

Уно лежал, смотрел в потолок, думая о том, что сейчас ему бы пригодился Прорыв для того, чтобы понять причину этой неясной тревоги. Уно не знал, что такое Прорыв, он сам придумал такое название. Впервые это случилось с ним в детстве. Вот точно так же он лежал и смотрел в потолок, а потом, ни с того, ни с сего, мир дрогнул и распался на многочисленные радужные волокна. Перед глазами Уно возникло бескрайнее синее безоблачное небо, и в небе была дорога, ведущая к самому Солнцу. Там где она соприкасалась со светилом, горел огонь, самый яркий, который он когда-либо видел. Затем появилась орлица Мана, она летела прямо в огонь, к Солнцу. «Ты сгоришь, Мана!» – крикнул Уно, и все исчезло. А утром он узнал, что орлица разбилась, разбилась о скалы, так бывает, когда во время полета у орлов останавливается сердце…

Усталость все-таки взяла своё. Ближе к рассвету Уно уснул, и ему приснилась дорога к Солнцу…

Утром его разбудил Мурок, он сообщал, что Фалка ожидает Уно к завтраку, и что дождь, наконец-то, прекратился.

– Правда? – обрадовался Уно. – Совсем прекратился или все еще моросит?

– Совсем, – заулыбался Мурок. – Не падает ни капельки! Наши посевы спасены! Надо поторапливаться, Фалка терпеть не может завтракать в одиночестве.

– Иду, уже иду.

Уно быстро оделся и поспешил в императорские покои. Фалка возлежал за низким позолоченным столом, и вяло ковырялся когтем в тарелке. Увидев Уно, он заметно оживился.

– Доброе утро, Уно. Как хорошо, что ты пришел.

– Доброе утро, Ваша милость, – он присел на красную скамейку.

– Как спалось?

– Превосходно, – соврал Уно. – Говорят, дождь закончился?

– Да! Это ты принес хорошую погоду! Жаль, что тебе надо улетать, жаль.

– Ну, от этого дождь не начнется.

Позавтракав, лев вышел проводить Уно. Солнце тысячами огней сияло в ветвях елей, казалось, все они расцвечены маленькими фонариками.

– Доброе утро, Ваша милость! – хором произнесли ели, поднимая свои колючие лапы и солнечный ливень обрушился на Уно с Фалка.

– Эй! – крикнул лев, отряхиваясь, – поосторожнее, зеленые!

– Простите, Ваша милость.

– Ладно вам, поздравляю с хорошей погодой.

Ели раскрыли перед ними просторный зеленый коридор. Пушистые солнечные лучи пронизывали насквозь весь лес, преломляясь в свежевымытой листве. Народ Соединенной Империи выбирался из своих домов, радуясь окончанию дождя. Лес наполнялся звуками, шумом, движением, и Уно ужасно захотелось домой.

– Надеюсь, ты еще навестишь нас, – сказал Фалка. – Мне очень нравится твоя компания, Уно, всегда заходи в гости когда будешь поблизости.

– Непременно, Ваша милость, – улыбнулся он. – Спасибо за гостеприимство. До свидания.

Расправив крылья, Уно взмыл в прозрачное чистое небо. Теперь полет был истинным наслаждением. Воздух после дождя не похож ни на какой другой и Уно купался в нем, чувствуя, как живительная сила проникает в каждую его клетку, наполняя своей свежестью и чистотой. «Как жаль, что Кеола не умеет летать, – подумал Уно, – как бы я хотел показать ей и это небо, и это Солнце, и этот воздух…»

Вскоре показались леса Высокого Королевства. Необыкновенно прекрасное чувство захлестнуло Уно, утопило его с головой. Он резко взмыл ввысь, и камнем полетел к поляне. Ему хотелось обнять руками весь мир, прижать его к сердцу, как птенца…

Трава на поляне все еще сверкала невысохшей росой и ноги Уно моментально промокли. Лес был так прекрасен и молчалив… молчалив… Уно замер, прислушиваясь.

– Странно, – вслух произнес он, – почему так тихо?

Оглядываясь по сторонам, Уно направился к своему дому. Старый Хэл приветствовал его шумом густой зеленой листвы.

– Уно, – прошептал он, – ты спасся, мальчик мой…

– Спасся? – он подошел к дереву, с недоумением глядя на его изломанные ветви и кровоточащий ствол. – От чего?

– Ты ничего не знаешь? Где ты был?

– В Соединенной Империи, а что случилось?

– Хвала небесам! Ты жив!

– Хэл, что произошло? – от плохого предчувствия кожа Уно стала белеть.

– Безумные Таггеры напали на нас, все произошло в считанные часы…

Оглушенный Уно смотрел на изуродованный ствол клена, после сорвался с места и бросился домой. В доме все было разгромлено. Зачем-то аккуратно переступая через разбитую посуду и разорванные вещи, Уно медленно ходил из комнаты в комнату. В спальне, у перевернутой кровати, он нашел серебряную цепочку с медальоном, поднял ее и надел на шею.

– Уно! – ветка Хэла постучала в уцелевший осколок стекла. – Уно, как ты там?

– Все в порядке, – Уно вышел из дома. – Что с остальными, знаешь?

– Мне отсюда мало что видно.

– Я пойду, посмотрю. Пока, Хэл.

Не оглядываясь, он быстро пошел по петляющей меж деревьев тропинке. Деревья молча провожали его взглядами, тихо вздыхая вослед. Уно направлялся к центральной поляне, его кожа белела все сильнее и сильнее. То и дело попадались трупы и разрушенные дома, около разрубленной в щепки Ели он нашел Тори и Миру. Даже издалека Уно видел, что они мертвы…

Он шел все дальше и дальше, в надежде найти хоть кого-то живого. Весь лес замер, глядя на Уно, и эта звенящая солнечная тишина была страшнее всякой пытки.

– Эй! – послышался чей-то слабый хриплый крик.

Вздрогнув, Уно бросился на звук.

– Где Вы? Отзовитесь!

– Тут я! – крик доносился из помойной ямы. – Спасите! Помираю!

– Сейчас! Я уже иду! – Уно затормозил на самом краю ямы и глянул вниз. Среди отбросов, кто-то копошился. – Держитесь! Сейчас я Вас достану!

Он взлетел в воздух и стал спускаться в яму, стараясь не зацепить крыльями ее осклизлые стены. Дотянувшись до копошащегося бедолаги, Уно схватил его и вылетел обратно. Очистив страдальца от отбросов, Уно увидел, что это попугай Брамс.

– Уно! – простонал он. – Это ты! Родной! Спаситель!

– Ты цел, Брамс? Дай-ка я тебя осмотрю.

Уно уже неоднократно приходилось лечить и вправлять все, что только могли повредить себе его собратья.

– Кажись, цел я, только крыло вывихнуто… Ой! Как больно!

– Брамс, будь мужчиной. Я сделаю это аккуратно, я уже сто раз вправлял крылья и лапы.

– Да, но ты вправлял не мои крылья! Не мои лапы!

– Хорошо, оставайся так, мне некогда с тобой возиться, надо пойти посмотреть, может, еще кто-нибудь уцелел.

– Ладно, вправляй.

– Теперь мне понятно, Брамс, почему от тебя все три жены ушли.

– Не три, а две, от третьей я сам сбежал. Ну, что же ты, я жду! Ты уже вправляешь? – Попугай закрыл глаза, и надрывно застонал.

– Еще нет, так что замолчи. – Уно еще раз осмотрел крыло, и одним точным движением поставил его на место. Попугай громко хрюкнул, и открыл круглые желтые глаза.

– Все, можешь падать в обморок, – сказал Уно, выпрямляясь.

– Ты уже вправил? – удивился Брамс. – Серьезно?

– Да. Теперь подожди меня вот у этого пня, я скоро вернусь.

– Куда ты? – запаниковал попугай. – Не оставляй меня тут одного!

– Поищу живых, а ты сиди здесь и никуда не уходи.

– Учти, Уно, ты мне обещал! Я буду ждать! – Попугай заковылял к пню, на ходу избавляясь от остатков помойки, а Уно отправился дальше.

Все что он видел, ужасало… В глазах Уно потемнело, когда под рухнувшей сосной он увидел Кеолу. Она еще дышала.

– Кеола! – бросился к ней Уно. – Ты жива!

Пантера с трудом приоткрыла мутные глаза.

– Уно… – прохрипела она, – это ты…

– Не трать силы, я сейчас вытащу тебя, подожди немного…

– Стой, Уно, не трогай это дерево, я не хочу умирать еще мучительнее. Все мои кости превратились в песок…

– Кеола, не говори глупостей, я вытащу тебя!

– Не трогай, умоляю, не трогай, – Кеола закашлялась и на траву стекла тонкая струйка крови. – Безумные Таггерры… они уничтожили все. Не знаю, откуда они появились… их было много, очень много… Вечный Грот взорван, под обломками погребен весь клан львов… Кто-нибудь выжил? Ты видел?

– Пока нашел только попугая Брамса, – прошептал потрясенный Уно.

– Значит, все погибли… – с трудом прохрипела Кеола. – Таггерры настоящие чудовища, от них нет спасения… Уходи отсюда, Уно, уходи, Таггерры вернутся, теперь это их земля… Уходи как можно дальше отсюда, хотя, боюсь, скоро некуда будет идти… Таггерры не остановятся, они будут захватывать новые земли, новые Королевства… спасайся, Уно…

– Я не оставлю тебя, Кеола! Все будет хорошо!

– Я знаю… – глаза Кеолы остекленели.

– Нет! – Уно попытался приподнять огромный ствол сосны. – Нет! Кеола, нет!

– Ты ей уже ничем не поможешь, – прошептал колючий кустарник, росший неподалеку. – Ты должен подумать о тех, кто, быть может, еще жив.

Уно молча погладил безвольно повисшую голову пантеры, и пошел дальше. Вокруг была одна и та же картина – трупы и разрушенные дома.

– Есть кто-нибудь живой?! – кричал Уно, чувствуя, как его глаза колют слезы. – Кто-нибудь, отзовитесь!

Он остановился, прислушиваясь к тишине, и услышал чей-то тихий плач. Уно замер, стараясь понять, откуда доносится звук. Кто-то плакал в глубине полуразрушенного дома.

– Все в порядке! – крикнул Уно, подбегая к дому. – Я здесь! Все хорошо!

Он принялся разгребать доски и солому.

– Где ты? – Уно отбросил в сторону обломки стола. – Кто ты?

– Я здесь, – всхлипнул некто. – Это я, Конти.

Из посудного шкафчика выбрался маленький лисенок.

– Уно! – воскликнул он, и бросился к нему, спотыкаясь о щепки и осколки. – Уно, это ты!

– Конти, малыш, – Уно подхватил его и прижал к груди. – Ты цел? У тебя где-нибудь болит?

– Нигде не болит, – Конти всхлипнул и потерся мордочкой о свитер Уно. – А где все? Где мама с папой?

– Боюсь, тебе придется рано повзрослеть, – Уно погладил дрожащий рыжий комочек. – Боюсь, с ними не все в порядке…

– Ты хочешь сказать, что они все умерли? – Лисенок посмотрел на него заплаканными глазами, и Уно молча кивнул.

– А еще кто-нибудь жив?

– Ты и попугай Брамс, больше я пока никого не нашел. Сейчас отнесу тебя к нему и вы вместе подождете меня, ладно?

Конти молча кивнул. Прижимая к груди лисенка, Уно поспешил к большому пню, у которого оставил Брамса. Попугая не было.

– Брамс! – крикнул Уно, озираясь по сторонам. – Брамс, ты где?

– Я здесь, – раздался голос откуда-то из-под земли.

– Где? Я не вижу тебя.

– И не увидишь, я в яме, под корнями пня.

– Что ты там делаешь? – Уно посадил лисенка на траву и наклонился, заглядывая под корни. Там, в темноте, светились два желтых глаза.

– Ты так долго не возвращался, – сказал попугай, – я подумал, тебя Таггерры схватили, вот и решил здесь переждать.

– Все в порядке, можешь вылезать. Таггерров нет, а я нашел лисенка Конти.

– Ты хочешь сказать, что взял в нашу компанию лису? – ужаснулся попугай.

– Не лису, а лисенка. Вылезешь ты оттуда, в конце концов, или нет? Надо идти дальше.

– Я бы с радостью, но не могу.

– Почему?

– Я застрял.

Уно тяжело вздохнул, и принялся выламывать сухие корни и раскапывать землю. Она сыпалась на попугая, он плевался и чихал, причитая:

– Права был моя вторая жена! Надо было мне садиться на диету!

Наконец Уно удалось схватить его за лапы, и вытащить наружу. Уно пару раз встряхнул попугая, очищая его от песка и земли.

– Что ты делаешь! Отпусти меня немедленно! – попугай барахтался вниз головой, размахивая крыльями. – Уно, у меня будет кровоизлияние в мозг!

– Не беспокойся, не будет, – отряхнув Брамса, он перевернул его и поставил на землю. Покачиваясь из стороны в сторону, попугай обрел равновесие и его взгляд остановился на лисенке.

– Лиса! – воскликнул он. – Так я и знал!

– Ждите меня здесь, и никуда не уходите.

– Уно, я хотел тебе сказать, – начал попугай.

– Потом, Брамс, потом, сейчас нет времени. Присмотри за Конти и учти, я тебя вытащил из помойки, достал из ямы под пнем, и если ты на этот раз куда-нибудь залезешь, там ты и останешься, понятно?

– Значит, говоришь, за лисой присматривать?

– Именно.

Почти три часа потребовалось Уно на то, чтобы осмотреть разрушенное Высокое Королевство. Очень помогала способность Уно чувствовать живое существо везде, где бы оно ни находилось, но он больше никого не обнаружил.

Вернувшись к старому пню, Уно нашел Конти и Брамса на том месте, где их и оставил.

– Ну, что? – спросил попугай. – В нашем полку прибыло?

– Нет, – Уно сел на землю и прислонился спиной к пню. – Больше никого нет.

– Значит, только мы и остались, – задумчиво произнес Брамс, почесывая лапой за ухом Конти. – Дела-а-а… Слушай, Уно, Таггерры обязательно вернутся, надо сматываться отсюда и чем быстрее, тем лучше.

– Да, я знаю.

– Не перебивай. Значит так, мы тут поговорили, вернее я поговорил с Конти и мы, вернее я, пришел к выводу, что ты не можешь бросить нас здесь одних. Ты же не оставишь в разграбленном лесу бедную больную птичку и крошечного беззащитного лисеночка…

– Еще недавно это была «Лиса! Лиса!», а теперь, значит, «крошечный беззащитный лисеночек»?

– Я просто рассмотрел его получше. Ты не уводи разговор в сторону, тебе придется привыкнуть к мысли, что теперь мы вместе и идем в одном направлении.

– Куда идем? – Уно поднял на него взгляд. – Куда ты собираешься, Брамс? Тебя кто-нибудь где-нибудь ждет?

– А причем тут я? Идешь ты, а мы идем с тобой. Я уже пообещал Конти, что ты его усыновишь.

Уно посмотрел на лисенка, и тот согласно кивнул.

– Брамс, по-моему, ты перекупался в помойке.

– Я бы попросил больше не напоминать об этом факте из моей биографии! – нахмурился попугай. – Значит так, все решено, ты уносишь отсюда ноги, и мы уносимся с тобой. Все.

– Неужели ты нас бросишь, Уно? – тихо спросил лисенок.

– Разумеется, нет. Мы пойдем вместе, вот только я не знаю куда… – Уно задумался. – Может в Соединенную Империю? Фалка приютил бы нас…

– Как?! Неужели в тебе нет жажды мести?! – взвился попугай. – Ты послушай себя: «Фалка приютил бы нас»! Ничего хуже я еще не слышал! Уничтожено твое королевство! Ты должен отомстить и не позволить Таггеррам поселиться тут!

– Замечательная идея, Брамс, – усмехнулся Уно. – Я прямо сейчас пойду и сражусь со всеми Таггеррами вместе взятыми. Ты немного переоценил меня.

– Ты должен что-нибудь придумать! Должен! – Попугай ходил взад вперед, время от времени, наступая лисенку на хвост. – Ты не можешь все так оставить! А сейчас надо уходить, уходить! Надо бежать!

Брамс заметался, и отдавил Конти лапу.

– Перестань, успокойся, – Уно поймал его за крыло. – Дай мне подумать. Надо решить, куда же все-таки идти.

– Какая разница? – не унимался Брамс. – Надо драпать, и все тут!

– Тебе хорошо говорить, ты ни за что не отвечаешь, а у меня на руках остается нервная скандальная птица с дрянным характером и маленький ребенок. Я несу за вас ответственность.

– У меня золотой характер, – возразил Брамс, – просто меня всю жизнь окружали одни неудачники. А насчет Конти ты не беспокойся, я беру его на себя и воспитаю малыша в духе любви ко всем пернатым.

– Я буду себя хорошо вести, – Конти заглянул в глаза Уно. – Я всегда был хорошим, мама с папой гордились мною.

– Малыш, – Уно погладил его, чувствуя, как опять закололо глаза. – Если бы ты был самым плохим лисенком на свете, я бы ни за что тебя не бросил, да и Брамса тоже.

– Значит, мы идем с тобой? – уточнил попугай.

– Да.

– Хорошо, тогда я сбегаю за вещами.

– Давай, только быстро.

– А ты не хочешь пойти со мной?

– Боишься, да?

– Любой может обидеть бедную больную птичку.

– Птичка, ты здоровенный попугай с убийственным клювом, и кроме нас здесь больше никого нет. Иди к себе, а я пойду в дом Конти, посмотрим, что там уцелело.

– А к себе ты не зайдешь?

– Нет, я там уже был и взял все, что мне надо. – Уно потрогал серебряный медальон. – Поторопись, Брамс, встречаемся здесь же, у пня.

– Я мигом! – переваливаясь с лапы на лапу, попугай заторопился прочь. А Уно взял на руки Конти, и направился к полуразрушенному жилищу лисенка.

Глава третья

Брамс быстро вернулся обратно. Уно с Конти сидели у пня, рядом, на траве, лежал узелок с вещами лисенка.

– А вот и я! – сообщил попугай, на спине у него красовалось нечто вроде пестрого рюкзака. – Вы без меня скучали?

– Скучали, – улыбнулся Конти.

– А ты, Уно, скучал без меня?

– Нет. – Уно сидел, прислонившись спиной к пню. – И не тарахти над ухом.

– А что такое?

– Я пытаюсь смириться.

– С чем?

– С тем, что произошло.

– И как?

– Не получается. – Уно вздохнул, открывая глаза. – Ты когда-нибудь чувствовал, Брамс, как от бессильной ярости дрожит сердце?

Попугай глубоко задумался, и сказал:

– Пожалуй, нет. У меня от ярости только лапы трясутся, а с сердцем все в порядке. Ну, что, мы идем или будем продолжать тут сидеть, ожидая Таггерров?

– Для начала надо похоронить Кеолу, Тори и остальных.

– Что? – завопил Брамс. – Мы на это потратим месяцы! Нет, годы!

– Мы не можем оставить их гнить, – твердо сказал Уно. – Я с места не сдвинусь, пока они здесь лежат.

– Это неразумно! Неразумно! – Брамс ходил взад-вперед, поправляя съезжающий рюкзак. – Им уже ничем не поможешь, а у нас еще есть шансы! Ты только представь – копать ямы и сваливать туда трупы! Нет, я не могу! Это не для меня! Вот, я только представил себе эту картину, а у меня уже голова начала болеть, меня уже тошнит…

– Брамс! Замолчи немедленно! – не выдержал Уно. – Мы не будем, как ты выразился, копать ямы и сваливать трупы! Мы отнесем их всех к Небесному Озеру, говорят, раньше там была Усыпальница львов…

– А, значит, мы их будем топить? – уточнил Попугай.

– Подбирай выражения! Мертвые или живые, они все равно мои друзья и всегда останутся ими!

– Да, я понимаю, – попугай скорбно вздохнул, и опять поправил свой рюкзак. – Пожалуй, я подожду тебя здесь, дабы не оскорблять памяти…

– Брамс!

– Но, надо же кому-то присматривать за Конти! – он кивнул на крепко спящего лисенка. – Проснется, испугается…

– Ладно, сиди здесь, все равно от тебя никакого толка.

Уно поднялся и быстро пошел прочь.

– Вот и чудненько, – Брамс сбросил рюкзак и уселся рядом с лисенком.

Солнце постепенно клонилось к закату. Слушая мирное сопение Конти, Брамс не заметил, как задремал сам…

Проснулся он от резкого тычка в бок. Попугай подпрыгнул, широко распахивая круглые от ужаса глаза.

– Помогите! – завопил он. – Спасите! А, это ты, Уно… Как ты меня напугал! – Он схватился за сердце, и уселся на свой рюкзак. – Ох! Ты уже вернулся? Так быстро?

– Вообще-то, прошло часа четыре.

– Да, ну? – безмерно удивился Попугай. – Неужели я проспал столько времени?

– Судя по всему, да. А где Конти?

– Конти? – Брамс огляделся. – Конти, говоришь?

– Да, маленький такой, рыженький лисеночек, помнишь?

– Помню, помню, – пробормотал попугай. – Где-то тут только что был…

– Могу предположить, что он был тут четыре часа назад, – нехорошим голосом произнес Уно. – Здорово ты за ним присматривал!

– Я, правда, не знаю, куда он мог подеваться, – затарахтел Брамс. – Дети, они же обычно долго спят! Понимаешь, они во сне растут, поэтому им спать надо много… впрочем, это не важно. Он, наверное, просто отошел куда-то ненадолго, и скоро вернется, а если не вернется, надо будет прочесать лес! Ты пойдешь в северном направлении, а я в южном. Или нет, давай наоборот, ты в южном, а я…

– Я убью тебя, Брамс! Оторву твою пустую болтливую голову! Если с Конти что-нибудь случится или уже что-нибудь случилось, знаешь, где ты окажешься? Знаешь?

– Кажется, догадываюсь, – хмуро буркнул попугай.

– Правильно, ты отправишься обратно в помойку!

– Так я и думал! Ты до конца моих дней будешь напоминать мне об этом! Если уж на то пошло, любой мог бы оказаться на моем месте!

– Не думаю! Кстати, а что ты там делал? В то время как остальные сражались с Таггеррами, что ты делал в помойной яме?

– Я туда упал, – с достоинством ответил Брамс. – Я был ранен! Я сражался как тигр, нет, как лев, нет, как целый легион львов!

– А я думаю, что ты туда дезертировал, а крыло вывихнул уже в яме!

– Не пора ли нам заняться поисками Конти? – мрачно сказал Брамс. – Рыженький такой лисеночек, помнишь?

– Меня не нужно искать, – раздался голос из-под земли. – Я здесь.

– Я нашел его, нашел! – воскликнул Брамс, подбегая к яме под корнями, где раньше прятался сам. – Вот он! В яму забрался!

– Что ты там делаешь, малыш? – Уно осторожно вытащил лисенка наружу.

– Брамс очень сильно храпел, и я никак не мог заснуть, – Конти жмурился от солнечного света и зевал, – а там, под пнем тихо, и я уснул. Проснулся когда вы разговаривать начали.

– Так почему же ты молчал и не отзывался? – возмутился попугай. – Я столько о себе тут выслушал за это время!

– Меня мама учила, что нельзя перебивать, когда взрослые разговаривают. Я ждал, пока вы закончите.

– Какое прекрасное воспитание, – желчно прошипел попугай. – Подумать только! Ну, теперь, когда все в сборе, мы можем идти?

– Теперь можем.

– Ты уже решил куда именно? – оживился Брамс.

– Ага. Мы идем в Соединенную Империю.

– Опять ты за своё? Что мы там забыли? Нет, туда мы не пойдем, даже и не думай об этом…

– Послушай меня, мой пернатый друг, – сказал Уно, наступая попугаю на хвост, – давай раз и навсегда решим, кто из нас главный.

– Конечно ты, конечно, ты, – забормотал Брамс, оглядываясь назад. – Хвостик-то отпусти, а?

– Я рад, что мы так быстро поняли друг друга. Мы должны идти в Соединенную Империю, должны рассказать о том, что произошло. Таггерры не остановятся, они будут продвигаться все дальше и дальше. Мы должны предупредить императора Фалка.

– Император может дать нам войско, – мечтательно произнес Брамс, – мы вернемся сюда набьем морды Таггеррам, и отвоюем обратно наши земли, и все начнем с начала, и я буду императором…

– Очнись, птица, – усмехнулся Уно, – бери свой мешок, и пошли.

– Ах, да. Ты не помог бы мне надеть лямки?

– Давай, – Уно поднял рюкзачок попугая. – Ого, какой тяжелый. Что в нем?

– Да так, семейные реликвии, золото, бриллианты…

– Какой ты враль, Брамс, просто страшно, – пристроив рюкзак на спину попугая, Уно застегнул на своей груди нечто вроде тряпочной сумки, и в эту сумку-карман усадил Конти вместе с его узелком.

– А я? – поинтересовался Попугай, наблюдая за манипуляциями Уно.

– Что ты?

– Я туда влезу? Как ты думаешь?

– С какой это стати ты должен туда влезать? – Уно еще раз проверил, удобно ли лисенку.

– Хорошенькое дело! Ты с этой козявкой полетишь, а я что, должен пешком идти?

– Ты тоже лети, кто тебе мешает?

– Я ранен! – простонал попугай! – Я не могу лететь!

– Брамс, ты жалкий симулянт. Я кое-что понимаю в вывихах, твоему драгоценному здоровью ничего не угрожает, так что полетишь своим ходом.

– Жестокий и беспощадный! – заголосил попугай. – У тебя нет сердца!

– Я могу подвинуться, – высунулся из сумки Конти, – здесь много места.

– Милый мой малыш, – растрогался Брамс. – Вот она, настоящая дружба! Ты, мой сладенький! Сейчас папочка будет с тобой!

– Даже не мечтай об этом, «папочка», – хмыкнул Уно. – В тебе только одной глупости килограммов пять, не считая перьев и мозгов, хотя мозги, я думаю, можно не считать. Я надорвусь, если потащу вас обоих.

– Хорошо, – попугай упал на спину и разбросал в разные стороны крылья с лапами. – Я останусь здесь. Идите, бросайте меня на растерзание Таггеррам.

– Уно, – сказал Конти, взволнованно глядя на распростертого попугая, – давай возьмем его с собой, Брамс хороший.

– Ты так думаешь? – едва сдерживая улыбку, Уно посмотрел на лисенка, и Конти кивнул. – Ну, если ты так считаешь, что ж, возьмем с собой этого симулянта. Давай, Брамс, полезай в сумку, пока я не передумал.

– Иду, уже иду!

Брамс попытался подняться, но рюкзак перевешивал и опрокидывал его обратно. Вдоволь налюбовавшись этим зрелищем, Уно взял его за лапы, и запихал в сумку. Брамс быстренько устроился с наибольшим комфортом и, положив одно крыло на плечи Конти, произнес:

– Ну, что малыш нас ждут подвиги! Мы спасем нашу прекрасную планету от нашествия злобных Таггерров! Мы еще покажем на что способны истинные дети Высокого Королевства! Вперед, вперед к высо…

Договорить он не успел, потому что Уно, довольно бесцеремонно впихнул его голову обратно в сумку, оборвав пламенную речь. Попугай заткнулся, а Уно вздохнул и посмотрел по сторонам. Ему было трудно поверить в то, что еще совсем недавно он летел сюда, и ему хотелось петь от восторга. Сейчас ему хотелось кричать от ярости и плакать от мучительной боли. Он знал, что до конца своих дней он будет видеть, как над жителями Высокого Королевства смыкались голубые прозрачные волны. Уно долго не мог проститься с Кеолой. Он гладил ее блестящую шерсть и думал о том, что ей будет холодно на дне озера… А потом он смотрел, как она погружается в воду, как становится размытым пятном и затем едва заметной бесформенной тенью…

Уно не плакал, он не мог этого сделать, что-то внутри него пересохло навсегда. Потом он попрощался с Тори и Мирой. Он прощался с каждым – все в Королевстве были его друзьями.

Уно еще раз посмотрел по сторонам, ему хотелось запомнить все, что он видит, у него было ощущение, что сюда он больше не вернется. Уно хотел пойти, попрощаться с Хэлом, но не смог.

– Прощайте… – прошептал он, расправляя белые кожистые крылья, и отрываясь от земли.

Сделав круг над зелеными вершинами деревьев, Уно полетел туда, где за лесами готовилось ко сну Соединенная Империя.

– Удачи тебе, Уно, – шептал лес, – пусть все у тебя будет хорошо…

Но, Уно уже не слышал этих слов, слишком громко пел вечерний ветер.

Глава четвертая

– Уно, я мерзну! – крикнул Брамс, высовываясь из сумки.

– Лети рядом, Брамсик, согреешься, – посоветовал Уно.

В небе появлялись первые звезды. Воздух становился все прохладнее, поднялся ветер, пробирающий до самых костей. Малыш Конти, свернувшись клубком, дремал на дне сумки, пригревшись под боком попугая. Слишком большой для сумки Брамс наполовину торчал наружу, замерзал и хныкал:

– Уно! Ну, сделай что-нибудь! Мне холодно, а лететь я не могу! Уно! Ну, Уно же, мне холодно!

– Позаботься о себе.

– Каким образом?

– Помолчи! Скоро мы уже будем на месте, – сильные крылья Уно со свистом рассекали воздух.

– Позаботиться о себе… – пробормотал Попугай, – позаботиться… – Он покопался в своем рюкзаке, и вытащил большой вязаный платок. – Позаботиться о себе… Сейчас позабочусь.

Брамс запаковался в платок, потуже завязал его под клювом, и счастливо вздохнул:

– Вот так значительно лучше.

Уно летел над лесами Промежуточной Территории. Они все были погружены во мрак, а ярко-желтые звезды на черном небе были так похожи на глаза Кеолы… Это великое множество глаз наблюдало за одинокой летящей фигурой, а Уно старался не смотреть на них, слишком тяжело ему было выносить все эти взгляды… Взмах крыльев, еще взмах. Ветер стих, и Уно слышал свое тяжелое дыхание. Он не думал о том, сколько времени уже летит без отдыха. Уно и сам не знал, откуда в нем вся эта сила, она струилась, переливалась как драгоценные камни в ожерелье Кеолы, покусывала изнутри, жаждала жизни…

– Перестаньте смотреть на меня, – прошептал Уно, чувствуя, как нечто нежно-розовое застилает его взгляд. – Не смотрите! Разве я виноват в том, что случилось?

Звезды-глаза приближались, они становились все больше, все ярче, они заглядывали в лицо Уно, они что-то хотели спросить…

– Уно! – истошный вопль Брамса привел его в чувство. – Уно, ты слышишь меня?! Уно, мы падаем!

Нежно-розовый туман исчез, и Уно увидел, что летит на встречу острым верхушкам елей. Сделав над собой усилие, он взмахнул крыльями, резко взмывая ввысь.

– А-а-а-а! – кричал Брамс, с чувством безграничного тепла вспоминая безопасную помойку.

Выровняв полет, Уно все еще никак не мог отдышаться. Сердце колотилось, как безумное, а грудь разрывали тысячи иголок.

– У-у-уно, – прозаикался Попугай, – т-т-ты в порядке?

– Да, в порядке, – Уно тряхнул головой, приводя мысли в порядок. – Что со мной было?

– Не знаю, ты как будто потерял сознание, что-то твердил про какие-то глаза! Мы с Конти так перепугались, что ничего не поняли!

– Понятно, – тихо сказал Уно.

Складывая крылья, он полетел к огням Соединенной Империи.

– Стой! Кто летит? – появился Старший орел.

– Да я это, я!

– Уно? – удивился он. – Это снова ты?

– Да, как видишь, – Уно парил в воздухе, не в силах избавиться от неприятного чувства, что звезды снова пристально разглядывают его.

– А это кто с тобой? – орел кивнул на торчащую из сумки-кармана голову попугая.

– Это попугай Брамс, он из нашего Королевства, там еще лисенок – они со мной.

– Попугай, говоришь? – орел внимательно уставился на замотанную в платок голову неизвестного происхождения. – Что-то он не похож на попугая.

– А на кого я, по-твоему, похож? – возмутился Брамс.

– Ребята, – сказал Уно, – в отличие от вас, я не могу так долго висеть в воздухе. Я устал и хочу есть, можем мы лететь, в конце концов?

– Да, да, конечно, – поспешно сказал орел, – пролетай. Дать вам эскорт, чтобы больше не останавливали?

– Давай.

В окружении пяти орлов, они направились к Императорской Горе. Вся Соединенная Империя было в огнях, там кипела жизнь, и у Уно защемило сердце – столько же огней должно было быть сейчас и в Высоком Королевстве. Перед его глазами возникла придавленная деревом Кеола, и сердце Уно снова задрожало от ярости.

– Уно, о чем ты думаешь?! – вопль Брамса снова привел его в чувство.

Он летел, не разбирая дороги и прямо перед ним было тысячелетнее древо – гордость Соединенной Империи. Едва затормозив, Уно услышал глухой хриплый голос древа:

– Осторожнее, юноша, в сторону я отойти не смогу.

– Извините, – пробормотал Уно, опускаясь на землю, – я задумался.

– Это хорошо, – прогудело древо, – но думать надо на земле, а мечтать можно только в небе, далеко в небе, в мягких облаках. При соприкосновении с землей, мечты рушатся, а Вы, юноша, мечтали, ничего не видя перед собой. Ослепленному мечтой проще всего разбиться.

– О чем же я, по-вашему, мечтал?

– О мести, – вздохнуло древо, – о великой мести.

– Откуда Вы знаете? – удивился Уно, а древо в ответ лишь усмехнулось.

– Уно, пойдем, – торопил его попугай. – Я замерз, а Конти устал!

– Да, сейчас, – Уно быстрым шагом направился к Императорской Горе.

Ели пропустили его безо всяких вопросов. Фалка ужинал в компании Ллеопарда Мурока.

– Уно? – удивился лев. – Это снова ты? Ты же улетел домой!

– Да, улетел, – вздохнул Уно, – но мне пришлось вернуться. В Высоком Королевстве случилась большая беда.

– Беда? – насторожился Фалка. – Что же ты стоишь, присаживайся и рассказывай все по порядку.

– Спасибо, – Уно присел рядом со львом, и снял с себя сумку-карман с пассажирами. – Высокое Королевство уничтожено. Все погибли.

– Что? Что ты сказал? – растерялся Фалка.

– Все убиты. Вы когда-нибудь слышали о Безумных Таггеррах? Они перебили всех меньше чем за один день. Вот, единственные, кто уцелел, – он кивнул на вылезающих из сумки попугая и лисенка. – Все остальные погибли.

– Уму не постижимо! – прорычал лев. – А Морти и его семья? С ними что?

– Всех завалило в Вечном Гроте, других жителей я похоронил сам.

– Поверить не могу! – Фалка вскочил со своего дивана, и заметался по залу. – В голове не укладывается! Кто такие эти Таггерры?

– Я видел изображение одного из них и немного слышал про этот народ. Никто толком даже и не знает, откуда они взялись. Это довольно высокого роста существа с хорошо развитыми сильными лапами, у них крылья, похожие на мои, длинные клювы с крупными клыками и очень хорошо работающие мозги, не взирая на то, что их называют «безумными». Они не чувствуют боли и не знают страха. Кстати говоря, я не нашел ни одного убитого Таггерра. Может, они забрали их с собой, а может потерь у них вовсе не было.

– Поверить не могу! Поверить не могу! – повторял Фалка, покачивая головой.

– Я прилетел для того, чтобы предупредить Вас, – продолжил Уно. – Дело в том, что Таггерры обязательно вернутся на завоеванную землю и не остановятся на этом. Они пойдут дальше и дальше, захватывая одно Королевство за другим, убивая всех подряд. Их надо остановить.

– У нас есть войско. Я свяжусь с соседними Королевствами и предупрежу их. Мы объединимся и сможем все уладить.

– Я сомневаюсь в этом, – Уно смотрел на попугая, который все еще возился в своем платке, и никак не мог от него избавиться. Конти помогал, чем мог, но запутывал Брамса еще больше. – Наше войско никогда не знало войны, оно было нужно только для солидности, все, что могут наши воины, так это охотиться на собственных блох, а Таггерры умеют вести войну. Нам не справиться с ними.

– А что ты предлагаешь? – Фалка тоже наблюдал за попугаем, рассеянно царапая когтем стол.

– Честно сказать, не знаю, – вздохнул Уно, – в моей голове самая настоящая мешанина, ничего не соображаю.

– Надо спросить совета у Великого Герингера, – подал голос леопард Мурок. – Он все знает.

При упоминании о Герингере, Уно замер, а Брамс перестал возиться в своем платке. Об этом древнем седом льве ходили легенды. Говорили, что он живет, и будет жить вечно, что знает всю мудрость планеты Листаи. Герингера уважали, почитали и побаивались.

– Да, – задумчиво сказал Фалка, – это хорошая мысль. Герингер действительно знает все. Надо отправить по цепи гонцов сообщение, спросить, можно ли придти к нему за советом. Если Герингер даст добро, полетишь ты, Уно.

– Да, но у меня есть к Вам одна просьба, – Уно, в конце концов, размотал попугая, и засунул платок обратно в сумку. – Я был бы очень Вам благодарен, если бы Вы позаботились о Конти. Он еще очень мал, ему нужна семья.

– Разумеется. Я сейчас же пошлю узнать, кто из семейных пар согласится усыновить малыша. Уверен, желающих найдется немало, и я сам, лично буду присматривать за ним…

– Я не хочу! – заявил вдруг лисенок, глядя то на льва, то на Уно. – Я не хочу! Я останусь с Уно и Брамсом! Они моя семья!

– Конти! – удивился Уно. – Где же твое воспитание? Ты же сам говорил, что нельзя перебивать, когда взрослые разговаривают.

– Но вы же решаете мою судьбу! – звенящим от волнения голосом произнес он. – Я не останусь тут один, без вас!

– Но, малыш, пойми, – улыбнулся Фалка, – тебе нужны папа и мама.

– Уно будет моим папой! – сказал Конти и, подумав, добавил: – А Брамс мамой!

– Может лучше наоборот? – предложил попугай. – Во мне начисто отсутствует материнский инстинкт.

– Конти, – терпеливо сказал Уно, – ты останешься здесь, Брамс тоже останется с тобой…

– Чего ради? – перебил попугай. – Мне-то семья не нужна!

– Ты просто останешься здесь, и не будешь мне мешать, за одно присмотришь за Конти. Все, ребята, хватит этих бесполезных разговоров. Если Герингер согласится поговорить со мной, я полечу один! И перестаньте со мной спорить! Неужели перед Императором не стыдно?

– Все равно мы не согласны! – проворчал попугай. – Это произвол!

– Хватит, оставьте меня в покое, – устало сказал Уно. – Я больше ничего не хочу слушать.

– Я вижу, ты совсем вымотался, – заметил лев. – Сегодня переночуйте у меня, а завтра вам подберут подходящее жилище.

– Спасибо Фалка, я знал, что правильно сделаю, если прилечу именно к Вам.

Лев молча кивнул и отвернулся, не желая, чтобы другие видели печаль в его глазах. Они с Мортоном были очень дружны, и Уно знал, как льву будет тяжело смириться с его гибелью.

Мурок проводил Уно в спальню для гостей, а Конти с Брамсом, не взирая ни на какие их возражения, поселил в комнате напротив.

Уно раздевался как во сне. Бросив одежду на кресло, он упал на кровать и закрыл глаза. Он боялся, что не сможет уснуть, и всю ночь будет наедине с глазами Кеолы и мертвым Тори, но усталость взяла свое, и Уно провалился в сон. Он не слышал, как часом позже к нему в комнату прокрался Конти и, забравшись на кровать, свернулся калачиком под боком Уно. Немногим позже пожаловал и Брамс. Он уселся на спинку кровати, и удовлетворенно вздохнув, задремал.

Глава пятая

Ранним утром Уно разбудил Мурок сообщением, что по цепи гонцов уже пришел ответ и Фалка просит Уно придти к нему как можно скорее.

– Да, конечно, – моментально проснулся Уно и его взгляд остановился на крепко, безмятежно спящем Брамсе.

– Эй, птица, – сказал Уно, и Брамс приоткрыл один глаз. – Ты что тут делаешь?

– Разве не видно? – попугай открыл второй глаз. – Я охраняю твой покой и сон.

– Ну, да, конечно… А где Конти?

– Поищи у себя под одеялом, должен там быть.

– Как интересно, – Уно отбросил одеяло, и обнаружил там мирно спящего лисенка. – А почему вам не спалось там, где вас поселили?

– Конти было страшно без тебя, а что я там должен был один делать? Я люблю общество.

– Ладно, как угодно, – Уно спрыгнул с кровати, и быстро оделся. – Я пошел к Фалка, ответ уже пришел.

– Подожди, я сейчас умоюсь, причешусь…

– Можешь не торопиться, я сам справлюсь.

Уно вышел из комнаты, закрыв за собою дверь. Фалка с нетерпением ожидал его.

– Доброе утро, Уно, – сказал он. – Хорошие новости, Герингер согласился поговорить с тобой. Он ждет тебя.

– Прекрасно, я отправлюсь прямо сейчас. Где он живет?

– За Золотыми Озерами, там его замок.

– Далековато.

– Да, путь не близкий, но не для того, кто умеет летать.

– Это так. Я сейчас же отправляюсь, Конти и Брамса оставляю здесь.

– Не волнуйся, все будет в порядке, я сам позабочусь о них.

– Спасибо.

– Не за что. Иди сейчас с Муроком, он соберет все необходимое для дороги.

– Да мне ничего и не надо.

– Не спорь, путь не близкий. Я хочу быть уверен в том, что с тобой будет все в порядке, что ты благополучно доберешься до Герингера, и вернешься обратно.

– Большое спасибо, Фалка.

– Не за что, – отмахнулся лев, – иди, собирайся, потом позавтракаем.

Мурок уже собирал необходимые вещи для Уно, складывая их в заплечный мешок. Уно переоделся, и вернулся к Фалка. К завтраку пожаловали Конти и Брамс. Настроены они были решительно.

– Уно, мы не остаемся, – сразу же сказал попугай. – Мы идем с тобой.

– Опять вы за своё? Сколько можно повторять, что я иду один? Это не прогулки под луной, как же вы не поймете? До Герингера путь не близкий, и я не могу брать с собой маленького ребенка и полоумного попугая.

– Да моему уму кто угодно позавидовать может! – вспылил Брамс. – Я тебе еще пригожусь, вот увидишь! Я необыкновенно одаренный во всех отношениях!

– Фалка, спасите меня. Сейчас я буду способен на ужасные поступки.

– Скоро придет одна милейшая семья, – сказал Ллев, – у них нет детей, и они были счастливы услышать о Конти, да и Брамсу они предлагают остаться у них.

– Замечательно, – быстро сказал Уно, пока никто не успел возразить, – теперь я совершенно спокоен, и могу отправляться в путь. Еще раз спасибо за все, Император Фалка.

– Это тебе спасибо, Уно, спасибо, что предупредил меня.

Вскоре Уно попрощался и, захватив мешок, вышел из Холма, стараясь не обращать внимания на заплаканные глаза Конти и осуждающий взгляд Брамса. Выйдя на поляну, Уно расправил крылья, резко взмывая в небо. Его путь лежал к Золотым Озерам. Небо вокруг было чистым и свежим, оно пахло проточной речной водой. Уно вдыхал запах неба и никак не мог надышаться им, но теперь полет не доставлял ему такой безумной радости, как прежде. Теперь к щемящей, холодной тоске, добавилось еще и чувство вины перед Конти с Брамсом. Он даже думал вернуться за ними, но стиснул зубы, и полетел вперед еще быстрее. Внизу проплывали пышные Леса Соединенной Империи.

Вскоре показалась цепочка пограничных орлов. Они поприветствовали Уно и пропустили его. Империя осталось позади, теперь Уно летел над Промежуточной Территорией. Она никому не принадлежала и простиралась до следующего Королевства. Лес, над которым летел Уно, был темно-зеленого, почти синего цвета, он был диким и не жилым. Чувствуя, что его, еще не до конца отдохнувшие крылья немеют, Уно решил немного передохнуть. Заметив небольшую поляну, он стал снижаться, стараясь не повредить чувствительные крылья о ветки и сучья. Вокруг царила полная тишина, лишь кое-где с ветвей осыпалась хвоя и, с едва слышным шелестом, падала на землю.

Уно присел под развесистым деревом, и прислонился спиной к его шершавому стволу. Дерево молчало, делая вид, что спит, да и Уно не очень-то хотелось разговаривать. Он развязал мешок, и достал сверток с едой. Леопард Мурок положил даже флягу с вином, что было как нельзя кстати. Сделав пару глотков, Уно закрыл глаза, и стал слушать тишину. Его крылья ныли, все тело налилось тяжестью – он уже давно так не уставал. «Золотые Озера еще очень далеко, – подумал Уно, – так далеко…» Ему вдруг ужасно захотелось услышать бесконечную болтовню Брамса или чтобы Конти свернулся теплым калачиком у него под боком. Он и сам не заметил, как успел привязаться к ним, ведь они были всем, что осталось от его жизни и дома…

– А вот и мы!

Уно вздрогнул и открыл глаза. Прямо на него пикировал Брамс, на спине у него сидел лисенок. Врезавшись в Уно, Брамс плюхнулся на траву, придавив собой Конти.

– Уф, насилу тебя догнали! – отдувался попугай, поднимаясь на ноги. – Быстро ты, однако, летаешь.

– Откуда вы взялись? – Уно удивился настолько, что его кожа стала приобретать желтоватый оттенок.

– Как это откуда? Мы за тобой летели, разве ты не рад нас видеть?

– Ну, я даже не знаю…

Конти подошел к Уно и прижался к нему, заглядывая в глаза.

– Да, я рад, – сдался Уно, – я очень рад вам, я скучал.

– Правда? – обрадовался Брамс. – Как хорошо! А то мы волновались, что ты нас обратно отправишь! Слушай, этот малыш не такой уж и малыш, каким кажется. Знал бы ты, какой он тяжелый! Я просто надорвался, пока дотащил его!

Слушая трескотню попугая, Уно чувствовал, как тоска отступает и на душе становится значительно легче. Теперь он больше не чувствовал себя таким одиноким, а лесная тишина не была настолько оглушительной.

– Ребята, вы проголодались?

– А как ты думаешь? Я так намахался крыльями, что теперь могу съесть что угодно и сколько угодно.

– Ну, на это можешь особо не рассчитывать. Немного перекусим и в путь.

Он расстелил на траве ткань, разложил еду. Конти и Брамс тут же набросились на угощение, а Уно наблюдал за ними, потягивая вино.

– Знаешь, Уно, – говорил попугай, быстро заглатывая куски пирога, – я так рад, что ты не турнул нас обратно, так рад. Чтобы мы делали среди чужих? Ведь это и наше дело тоже, не один ты потерял всех, кто тебе близок, мы тоже, поэтому и нам необходимо отомстить Таггеррам, мы тоже хотим приложиться к этому делу, правда, Конти?

– Правда, – малыш сидел, вытянувшись в струнку и выглядел очень сосредоточенным. – У меня было еще два брата, сестра, а еще бабушка…

Уно вздохнул и погладил малыша.

– Мне не нужна чужая семья, – продолжил лисенок, – мне нужен ты и Брамс, больше никто. Вы теперь моя семья.

– Ну что ж, значит, так тому и быть, – кивнул Уно. – Конечно, не могу сказать точно, кто из нас с Брамсом будет тебе мамой, а кто папой, но точно знаю, что мы тебя не оставим.

– Честно? – ожил Конти. – Правда, правда? Поклянитесь!

– Клянусь, – сказал Уно, и посмотрел на Брамса.

Попугай пытался проглотить слишком большой кусок пирога, это у него никак не получалось, а выплюнуть было уже поздно. Уно покачал головой и хлопнул попугая по спине. Тот издал странный звук и наконец-то избавился от куска.

– Брамс, ну почему с тобой все время что-нибудь случается? – усмехнулся Уно.

– Не знаю, – откашлялся попугай. – Но в целом я собой доволен. Так, на чем это мы остановились?

– На том, что Конти попросил поклясться в том, что мы его не бросим. Я уже поклялся.

– Значит теперь моя очередь, я правильно понял?

– Именно.

– Хорошо, – попугай встал в важную позу и торжественно произнес: – Мой юный друг, я обещаю, что не оставлю тебя, поделюсь своим жизненным опытом, воспитаю в духе любви ко всем пернатым и вообще, на меня ты всегда сможешь рассчитывать в трудной ситуации.

– Спасибо, – расчувствовался Конти. – Я вас так люблю!

– Вот и отлично, – улыбнулся Уно. – Теперь, когда все в порядке и все сыты, мы можем лететь дальше.

– Надеюсь, Конти ты берешь на себя? – поинтересовался Брамс. – Спина у меня уже не… как бы это сказать? Ну, не ездоспособная, вот.

– Конечно, но на этот раз тебе, малыш, придется лететь в заплечном мешке. Я устрою тебе уютное гнездо из одежды, тебе будет удобно.

– Только не съешь случайно все наши припасы, – сказал Брамс.

– Ничего я не съем, – заверил Конти, – я не прожорливый.

Уно устроил его поудобнее и, надев сумку на спину, взмыл в небо. Следом поспешил ни на минуту не умолкающий Брамс:

– Только лети не очень быстро, – просил он, – а то крылышки мои маленькие, слабенькие откажут и я упаду, разобьюсь…

– Брамс, заткнись, в конце концов! – не выдержал Уно. – Как ты только не устаешь болтать без перерыва?

– Я люблю общаться, разве это плохо?

– Утомительно слегка, – Уно прищурился, вглядываясь в горизонты.

– Что такое? – сразу же забеспокоился попугай. – Что ты там увидел? Там опасность, да? Полчища Таггерров, да? Отвечай, чего ты молчишь!

– Гроза идет, – ответил Уно.

– Что?! – завопил Попугай. – Опять дождь?! Нет, уж лучше Таггерры, они-то, по крайней мере, сухие!

– Прекрати говорить глупости, может тучи стороной пройдут, но на всякий случай надо присмотреть убежище.

– Значит, идем на снижение?

– Да.

Складывая крылья, Уно устремился к земле, а Брамс, вцепившись лапами в мешок на спине Уно, сделал вид, что продолжает полет. Они опустились на небольшую плешь среди деревьев и осмотрелись. Небо заволакивала пелена темно-серых туч, погода быстро портилась и вместе с нею портилось настроение Брамса – он видел, что дождя точно не избежать.

– Ну, что это такое? – ворчал он. – Что происходит, в конце концов? Я еще не успел как следует просохнуть после одних ливней, как начинаются другие! Нет, это не жизнь!

– Извини, но здесь я тебе ничем не могу помочь. – Уно оглядывался по сторонам в поисках какого-нибудь подходящего места. Его взгляд остановился на большом холме среди деревьев, его вход занавешивали длинные седые мхи.

– Кажется, то, что надо, – Уно поправил мешок, из которого высовывался Конти. – Здесь мы и переждем дождь.

– Но, там, наверное, кто-то живет, – Брамс осторожно заглянул внутрь холма. – Ничего не видно. Эй! Есть тут кто-нибудь?

– Кажется, никого. Может, войдем?

Уно пожал плечами и, пригнувшись, вошел внутрь. Пещера оказалась довольно просторной.

– Да, здесь явно кто-то живет, – сказал Брамс, – вон, смотрите, какие-то тряпки, посуда…

– И кости, – вздохнул Лисенок, – вон, в углу, много костей.

– Действительно, – насторожился Брамс, – и как-то здесь уж очень грязно…

– Ничего страшного, надо же где-то переждать дождь.

– Да, но как тут воняет!

– Брамс, выходи на свежий воздух и сиди там. Я больше не собираюсь мокнуть, с меня хватит.

– Мне, вообще-то, тоже не очень хочется, – Брамс прошелся по пещере, заглядывая повсюду. – Ну, что, давайте располагаться? Нет, ну как же тут все-таки воняет!

– Да, запашок не ахти.

Уно снял со спины мешок и поставил на пол. Конти тут же выпрыгнул и потянулся, разминая затекшие лапки, а Уно принялся вытаскивать из пещеры рваные старые тряпки и вытряхивать их.

– Да, ты прав, надо тут немного прибрать, – подбадривал его Попугай, – а то такой свинарник, просто жуть.

– А ты не хочешь мне помочь?

– Нет, что ты, совершенно не хочу.

– Я так и знал. – Уно расстелил тряпки на полу. – Пожалуй, кости стоит выбросить.

– Думаешь? – Попугай с сомнением посмотрел на кучу костей в углу. – Вдруг они нужны хозяину и он рассердится?

– Кажется, здесь есть еще одна комната, – откуда-то из темноты раздался голосок Конти. – Идите сюда.

Уно с Брамсом действительно обнаружили проход во вторую пещеру.

– Ничего не видно, – Брамс пристально вглядывался в темноту. – Уно, ты что-нибудь видишь?

– Нет, но сейчас это поправим.

Он набрал полную грудь воздуха и стал медленно выдыхать. Глаза Уно вдруг засветились бледно-фиолетовым светом. Он еще раз вдохнул-выдохнул и свет усилился.

– Ух, ты, как ты это делаешь? – восхитился Попугай, подлетая к нему, и размахивая клювом в миллиметре от его глаз. – Как это у тебя получается?

– Отойди! – отмахнулся Уно.

– Слушай, а ярче ты можешь?

– Смотрите! – воскликнул Конти. – Смотрите, что тут есть!

– Что такое? – Брамс обернулся и, немного не рассчитав, отлетел к стене. Ударившись, он шлепнулся на пол, и заголосил: – А-а-а-а! Я убился на смерть! А-а-а-а! Помогите, я умираю!

– Брамс, заткнись и иди сюда.

– А что там такое? – переваливаясь с лапы на лапу, попугай поспешно заковылял к Уно.

– А вот что.

Уно еще раз вдохнул и выдохнул спертый зловонный воздух, и все подземелье озарилось бледно-фиолетовым сиянием. Помещение оказалось гораздо больше, чем первое, а на полу повсюду валялись черепа и кости. Попугай громко хрюкнул, и заторопился на выход.

– Конти, мы уходим отсюда, – сказал Уно, беря лисенка на руки, – переждем дождь где-нибудь под деревом.

– Я согласен, – прошептал лисенок, испуганно озираясь по сторонам.

– Ребята, кажется там кто-то есть, – просипел Попугай, теряя от ужаса голос. – Уно, я боюсь!

– Тише ты, – Уно присмотрелся.

В глубине первой пещеры, закрывая собою выход, кто-то стоял. В темноте горело два красных глаза и раздавалось тяжелое хриплое дыхание.

– Уно! – простонал Попугай. – Уно, я сейчас умру от разрыва сердца!

– Извините, что вторглись к Вам в дом, – как можно дружелюбнее произнес Уно. – Мы не знали, что здесь кто-то живет и решили переждать здесь дождь, но мы немедленно уйдем, если Вы не против…

– Зачем же? – хрипло произнес некто. – Я гостям всегда рад.

– Нет, мы пожалуй пойдем, – залопотал Брамс, – что-то мы уже засиделись, загостевались, пойдемте, ребята…

– Лучше не двигайтесь! – прорычал незнакомец. – Давно уже еда ко мне сама не приходила!

– Кажется дело принимает серьезный оборот, – пробормотал Попугай. – Значит так, ребята, будем его брать. Ты, Уно, заходи справа, Конти, заходи слева, а я… а я… а я вас здесь подожду!

– Давайте лучше разойдемся по хорошему, – спокойно сказал Уно. – Мы не желаем Вам зла, будет лучше если мы уйдем и забудем этот неприятный момент.

Уно поставил Конти на пол, и малыш немедленно отбежал в сторону. Незнакомец громко расхохотался. По звуку когтей, царапающих пол, Уно понял, что он готовится к прыжку. Уно попытался определить, кто это, какого размера, и как с ним бороться. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул воздух. Уно кожей чувствовал напряжение Охотника, готового прыгнуть на Добычу…

Наконец у Брамса не выдержали нервы. С громким криком: «Зашибу!!!» он полетел вперед, и что есть силы долбанул клювом промеж красных огоньков. Незнакомец зарычал и прыгнул. В тесной пещере трудно было увернуться, но Уно все-таки сумел отскочить в сторону и мощный удар когтистых лап не обрушился на него с полной силой, а лишь задел обжигающими царапинами.

– Унчик, миленький, ты жив?! – голосил обезумевший от страха Попугай, стараясь хоть что-то рассмотреть в потемках. – Родненький, скажи хоть что-нибудь!

Не получив ответа, он с криком:

– Убил кормильца, сволочь! – полетел к копошащейся в темноте туше, вцепился когтями в косматую голову и принялся долбить клювом куда попало.

Незнакомец заметался, стараясь избавиться от назойливой птицы. За это время Уно оправился от боли в крыле и сосредоточился. Через пару секунд он почувствовал давление в висках. Оно усиливалось, перерастая в боль, боль собиралась, копилась, скручивалась в комок… Уно подтягивал этот комок, стараясь поместить его в точку меж глаз, но комок, то и дело ускользал. Уно мысленно просил непрерывно вопящего Брамса продержаться еще немного… Наконец комок боли встал куда следует, и Уно, закрыв глаза, резко выдохнул. Ярко-красный луч ударил незнакомца, его подбросило в воздух, он упал навзничь и замер без движения. Воцарилась тишина.

– Уже все, да? – тихо спросил Конти, выбираясь из-под костей. – Все закончилось?

Уно молча кивнул. Его голова кружилась, перед глазами все плыло. Чувствуя неимоверную слабость и боль в левом крыле, он подошел к трупу. Это оказался огромный рыжий лев.

– Брамс! – Уно медленно обошел вокруг льва. – Брамс, ты где?

– С ним что-то случилось, да? – подбежал малыш Конти. – Эта зверюга зашибла нашего Брамса?

– Не знаю, – Уно едва справлялся с приступами слабости и головокружения. – Надо каким-то образом приподнять льва, и посмотреть, там ли он.

– Я помогу!

– Спасибо, но я попробую сам. Отойди немного в сторону, чтобы тебя не ударило какой-нибудь лапой этого монстра. Брамс! Брамс, если ты меня слышишь, скажи хоть что-нибудь!

– А-а-а-а… – раздался еле слышный стон, и Уно с Конти немедленно бросились на звук.

– Я умираю, – шептал попугай, закатив глаза, – этот зверь раздавил меня как муху! Ах, как коротка была моя жизнь! Я уже слышу, как смерть стучит костлявой ногой в двери! Какая тяжесть давит грудь, густая пелена застилает взор… Друзья, подойдите ближе, я хочу попрощаться с вами, хочу сказать последнюю волю…

– Еще успеешь, – усмехнулся Уно. – Открой глаза, Брамсик, тебя придавило хвостом!

– Чем? – удивился попугай.

– Хвостом! – засмеялся Конти. – Самой кисточкой!

– Не может быть! – Попугай приподнял голову, и огляделся. – Да, действительно хвост… Но, вы бы знали, какой он огромный и тяжелый! Особенно, когда еще с размаху!

– Все, хватит, поднимайся и выходи отсюда вместе с Конти, а я возьму вещи и догоню вас.

– Да, хорошо, только не задерживайся, а то мало ли, может там, в засаде еще пара таких же психов! Пойдем, Конти, на свежий воздух, под прохладный дождичек… Нет, все-таки я спасся только благодаря чуду!

Глава шестая

– Эй, братишка, да ты ранен! – воскликнул Брамс, когда Уно вышел из пещеры.

– Я это тоже заметил, – Уно посмотрел на свое левое крыло. Оно висело плетью, по нему стекали тонкие струйки крови. – Плохи дела…

– Что, совсем скверно? – расстроился Брамс. – Летать ты не сможешь?

– Боюсь, что нет. – Уно посмотрел на глубоко задумавшегося Лисенка. – О чем размышляешь, Конти?

– Пытаюсь вспомнить название.

– Название чего?

– Травы. Я часто лапки резал, когда играл с друзьями, а бабушка мне этой травой останавливала кровь и порезы очень быстро заживали. Пытаюсь вспомнить, как она называется.

– Ты лучше вспомни, как она выглядит, – посоветовал Брамс, – зачем нам ее название?

– Да, это верно. Я пойду, поищу ее.

– Я с тобой, еще заблудишься, а ты, Уно, подожди здесь и береги себя.

Уно кивнул, присаживаясь подле узловатого дерева. Крыло ныло и пульсировало болью. Уно закрыл глаза, слабость постепенно переходила в сон, и Уно проваливался все глубже и глубже в беспамятство. Он не слышал, как вернулись Конти с Брамсом. Они принесли бледно-голубую траву, растерли ее в густую прохладную кашицу и осторожно наложили на раны. Уно крепко спал.

– Кажется, у него жар, – обеспокоено сказал Лисенок, – может инфекция попала?

– Сплюнь, еще накаркаешь, – Брамс тяжело вздохнул, и добавил: – Только этого нам еще не хватало. Сейчас самое время убираться отсюда, вдруг у этого льва семья? Братья там или сестры?

– Скорее всего, он один живет, вернее жил. Он похож на льва-отшельника, на изгнанника.

– А ты их много в своей жизни видел? – усмехнулся попугай. – Уходить отсюда надо, ох как надо!

Конти посмотрел на Уно, и вздохнул.

– Может носилки сделать? – продолжал размышлять Попугай. – Но он ведь такой здоровый и тяжелый…

– Придется ждать, пока ему станет лучше, другого выхода нет, – Конти свернулся калачиком под боком Уно.

– А ты уверен, что это именно та лечебная трава?

– Уверен.

– А ты уверен, что она подействует?

– Наверное должна.

– Что значит «наверное»? – возмутился Брамс. – Она подействует или нет?

– На меня действовала, – неуверенно сказал лисенок, – значит и на Уно должна.

– Ох, – вздохнул попугай. Он взлетел на ветку дерева и устроился поудобнее. – Давай, крошка, отдохнем немного, день выдался нелегкий.

– Он еще не закончился, – зевнул лисенок.

– Для нас он уже позади, – попугай закрыл глаза и задремал.

А Уно снился сон: дорога к Солнцу, большая дорога, уходящая в небо. Уно стоял у самого ее истока и смотрел, как по дороге движутся тени и блики, отбрасывающие расплавленные солнечные лучи.

– Уно, – раздался знакомый голос. На дороге стояла Кеола, ее блестящая черная шерсть казалась бронзовой в солнечном свете. – Здравствуй, Уно.

– Здравствуй, Кеола, – его глухой голос доносился откуда-то со стороны.

– Я так скучаю по тебе, – печально произнесла пантера, – мне так тебя не хватает.

– Зачем же ты ушла? Почему не разрешила помочь тебе?

– Так было нужно, – вздохнула она, – ни ты, ни я ничего не могли изменить. Но под час мы можем гораздо больше, чем нам предопределено, все дело в выборе, выбор за нами. За тобой, Уно.

– О чем ты говоришь?

Кеола грустно улыбнулась и стала удаляться ввысь, к Солнцу.

– Подожди, не уходи! – крикнул он. – Не оставляй меня! Скажи, что это за дорога?

– Она для всех одна, Последняя Дорога… – слабым дуновением прошептал ее голос. – Возьми щепотку солнечного света, он исцелит твои раны…

Пантера вспыхнула, словно бабочка в огне и исчезла. Щепотку солнечного света? Уно осторожно зачерпнул теплый, покалывающий кожу свет и расправил дрожащее от боли крыло. Свет мерцал, искрился, отбрасывая причудливые блики. Затаив дыхание, Уно принялся лить солнечный свет тонкой струйкой на кровоточащие царапины. Кровь и свет, смешавшись, зашипели, запузырились. Острая боль раскаленными иглами впилась в чувствительное крыло, и Уно, не выдержав, застонал…

Брамс проснулся оттого, что Уно громко стонет. Он немедленно слетел с ветки на землю. Конти тоже не спал, он сидел рядом с Уно, не сводя глаз с его крыла.

– Что случилось? – спросил попугай.

– Не знаю. Я проснулся от сильного света. Сначала мне показалось, что что-то горит, а потом понял – светится крыло.

– Как интересно, – Брамс подошел ближе, присматриваясь.

Белое крыло Уно мерцало ярким золотистым светом, а раны… раны затягивались сами собой прямо на глазах.

– Я сейчас в обморок упаду, – пообещал Брамс, – у меня нервная система слабая.

– Что происходит? – прошептал лисенок, зачарованно наблюдая за этим необычным явлением. – Неужели так трава подействовала?

– Не знаю, но в обморок я все равно упаду.

Выполнить свое обещание он не успел – начался дождь и крупные редкие капли защелкали по листве.

– Надо чем-нибудь накрыть Уно, – заволновался Брамс, – давай, Конти, подтаскивай мешок, соорудим какой-нибудь шалаш из вещей…

– Не надо, – вдруг тихонько произнес Уно, по-прежнему не открывая глаз, – дождь… этот так хорошо…

– Уно! – одновременно воскликнули Конти и Брамс. – Ты жив!

– Да и кажется, чувствую себя прекрасно.

– Правда? Ты не шутишь?

– Нет, Брамс, не шучу, – Уно открыл глаза, и посмотрел на попугая. Фиолетовые глаза Уно были спокойны и безмятежны, в них отражались отблески солнечных лучей. Все еще красная от боли кожа, быстро принимала свой нормальный серебряный цвет. Уно расправил левое крыло и внимательно осмотрел его. На месте глубоких царапин были едва заметные тонкие блестящие полоски.

– Болит? – спросил Конти.

– Нет, не болит.

– Совсем? – недоверчиво поинтересовался Брамс, отряхивая свои перья от летящих дождинок.

– Совсем.

– Нам показалось, что у тебя крыло горело, – сказал лисенок, – как будто…

– Солнечный свет? – улыбнулся Уно. – Да, я знаю.

– А что это было? Что это было? – затарахтел Брамс. – Ой, расскажи, а то я умру от любопытства!

– Я и сам не знаю, – перед глазами Уно была дорога и Кеола, но он не мог, не хотел об этом говорить… – главное, что все теперь в порядке и я, пожалуй, смогу лететь.

– Да ну? – недоверчиво прищурился попугай. – Ты серьезно?

– Вполне, – Уно поднялся, расправляя крылья. Они снова были сильными и здоровыми. – Ну что, в путь?

– Нет, ты правда уверен?

– Конти, забирайся в сумку, мы с тобой полетим, а старина Брамс пусть сидит и продолжает сомневаться дальше.

– Считай, что я уже в сумке, – развеселился Конти, глядя на озадаченного попугая.

– Я тоже с вами! – Брамс поспешно взлетел.

Капли дождя были крупными, редкими и Уно с удовольствием ощущал их влажные прикосновения к своему, все еще горящему от солнечного света крылу. Каждый взмах доставлял ему огромное удовольствие, словно он не летал уже много дней. «Какое же все-таки это счастье – летать! – подумал он. – Я бы умер в тот момент, когда бы у меня отняли крылья».

– Скоро будут Золотые Озера! – крикнул Брамс. – Может к ночи успеем!

Вечерело. На вершины елей Промежуточной Территории опускались сизые сумерки, скоро должны были появиться первые звезды – глаза. Хотя Уно и не видел никогда других планет, он точно знал, что его Листая самая прекрасная. Эта планета принадлежала ему, Брамсу, Конти… Уно чувствовал, что является составляющей клеткой и этого неба, и этого леса, и этого солнца, и он знал, что покуда жива эта планета, будет жить он – и наоборот…

– Уно, ну о чем ты все время мечтаешь? – Брамс летел перед ним спиной вперед и усиленно размахивал крыльями, чтобы суметь удержаться в таком положении. – Уно, смотри мне в глаза и отвечай, что тебя тревожит?

– Брамс, так летать вредно, голова закружится.

– А ты меня спасешь, если что, и вообще, не заговаривай мне клюв, лучше расскажи, что там у тебя на уме?

– Ничего особенного, просто думаю о нашей планете.

– И что ты о ней думаешь?

– То, что она самая прекрасная.

– У! – разочаровался Брамс. – Подумаешь новости! Это и так всем известно. Листая самая лучшая!

– А ты на других планетах был?

– А зачем мне это надо? Меня отсюда никуда не тянет.

Уно промолчал, а попугай, приняв нормальное положение, незаметно подлетел к сумке на спине Уно, тихонько уселся на нее, втянул голову в плечи, и задремал. Он надеялся, что Уно слишком занят размышлениями, чтобы обратить на это внимание, а Конти не выдаст по старой дружбе.

– Брамс! – крикнул Уно. – Если ты думаешь, что я не чувствую, как ты присоседился у меня на спине, то сильно заблуждаешься!

– Ну, Унчик, миленький, – заканючил попугай. – Я так устал, моим слабеньким крылышкам отдохнуть надо! Я прокачусь немного, ладно? Совсем капельку!

– Ладно, что с тобой делать, забирайся в сумку к Конти, а то как бы тебя не сдуло ветром.

– Драгоценный ты мой! – растрогался попугай, ныряя в сумку. – Привет, Конти. Ну-ка, потеснись, ты смотри, как вырос-то, а.

– Это не я, это фляжка с водой.

По приблизительным подсчетам Уно, Золотые Озера должны были показаться с минуты на минуту. Дождь прекратился, густые лиловые тучи остались далеко позади, Уно со всех сторон окружало темно-синее небо с крупным бисером звезд. Лес превратился в непроглядную мглу, и даже Уно не решился бы опуститься сейчас туда, в нежилой лесной омут, где деревья ведут свои неторопливые беседы, и сразу же замолкают при виде незнакомцев. Деревья в Королевствах всегда не прочь поболтать с жителями, они в курсе всех сплетен и событий, и искренне любят всех, кто рядом живет, бегает, прыгает, скачет, а вот деревья нежилых, Промежуточных Территорий, будто презирают всех, кроме себя, и жить среди них под силу, разве что отшельникам…

Уно летел, рассматривая черный, неприступный лес, и думал о том, что, наверное именно там прячутся грозовые тучи чтобы накопить силы перед следующей бурей… как вдруг, деревья расступились и взору открылась захватывающая дух картина: цепь из пяти горящих расплавленным золотом озер. В ночной темноте они светились так ярко, что казалось, будто это резервуары для солнечного света.

– Брамс! Конти! Смотрите! – крикнул Уно.

– Что такое? – высунулся попугай.

– Озера!

– Мама дорогая! – воскликнул Брамс, придерживая крылом Конти, чтобы он не вывалился. – Да они и вправду золотые! А я-то думал, что это так, просто аллергия!

– Ты хотел сказать «аллегория»?

– Ну да, а я что, сказал по-другому? Нет, вы только посмотрите, золото! Кругом золото!

– Как красиво, – завосторгался лисенок. – Как ожерелье из солнечных зайчиков.

– Да тут не зайчики, тут целые зайцы, – попугай выбрался из сумки, и полетел рядом с Уно. – Слушай, эти Озера такие большие! Нам придется перелетать через них?

– Фалка сказал, что Герингер живет за Озерами, значит, будем перелетать. Но это завтра, в ночь не полетим, переночуем здесь, на берегу.

– Верно, за одно и рассмотрим эти чудеса как следует, вдруг там, в воде золотые слитки плавают, а никто и не знает?

– А ты будешь эти слитки вылавливать и в сумку запихивать?

– А почему бы и нет? Я не понимаю иронии в твоем голосе! Я может быть всю жизнь мечтал разбогатеть, а тут смотри – пять Озер золота!

– Брамс, ты умеешь считать до пяти? – воскликнул Уно. – Ну, ты меня просто потряс!

– А я до тысячи считать умею, – сообщил Конти.

– Вот умница, значит ты и Брамса научишь.

– Я не потерплю оскорблений! – завопил попугай. – Я птица важная, солидная и грамотная! Я вам всем еще докажу, чего я стою!

– Ты уже доказал, – серьезно сказал Уно. – Ты доказал чего ты стоишь в пещере льва-отшельника. Никогда бы не подумал, что ты способен на такой подвиг.

– Ага, ты думал, что я только в помойке плавать умею? – довольно усмехнулся Брамс. – Вы меня еще не знаете! И спасибо за комплимент.

– Снижаемся, – сказал Уно, складывая крылья. – Конти полезай в сумку поглубже и не высовывайся.

– Хорошо, – малыш немедленно скрылся из вида.

Подлетая к первому Озеру, Уно наслаждался упругими потоками ветра, он безумно любил это захватывающее дух ощущение, когда камнем падаешь вниз и, кажется, вот-вот разобьешься, а у самой земли, выравнивая полет, снова взмывать вверх. И на этот раз Уно не удержался и проделал этот трюк. У самой земли Уно резко взлетел в небо и, сделав круг над золотой водой, приземлился на заросшем высокой травой берегу. Конти визжал от удовольствия и требовал еще, но Уно не стал испытывать уставшие крылья.

– Попроси Брамса, пусть он тебя покатает, – сказал Уно, – хотя странно, что ты до сих пор не налетался.

– Не надо, Конти, не проси меня, – покачал головой попугай. – Я однажды решил провернуть подобный номер, хотел выпендриться перед очередной невестой, и немного не рассчитал. Ты помнишь, Уно, у нас была такая старая, вредная и очень острая на язык сосна Сона?

Уно кивнул.

– Так вот, я в нее врезался так, что вот, видишь, до сих пор на клюве отметина, – Брамс тяжело вздохнул. – Эта Сосна зловредная, наверное до сих пор надо мною смеется. Знал бы ты, как она меня замучила, просто проходу не давала, весь лес начинал кататься от хохота при виде меня. Больше я таких подвигов не совершаю.

– Понятно, – усмехнулся Уно. – А я-то все думал, о чем это они все так долго судачили.

– А что они говорили? – встрепенулся Брамс.

– Ну-у-у…

– Нет уж, пожалуйста, скажи!

– Хорошо, если ты настаиваешь, – Уно задумался, вспоминая. – Ну, вот, что-то вроде этого: «Вы видели, видели, как этот попугай дурацкий в Сону влепился? Аж горы обрушились!»

– Все, хватит, – хмуро перебил Брамс. – Я всегда знал, что живу среди врагов.

– А мне очень нравится летать, – зевнул Конти, – так здорово! Ходить не надо, лапки не устают.

– Да, ты не плохо устроился, – проворчал попугай, оглядываясь по сторонам. – Ну, что, сейчас пойдем смотреть слитки или нет?

– Нет там никаких слитков, – сказал Уно, – это просто вода такого цвета, своеобразный вид фосфора.

– Ты уверен? – огорчился Брамс. – Ты точно в этом уверен?

– Да. Давай лучше подумаем о ночлеге, Конти совсем устал.

– Я, между прочим, тоже устал!

Уно осмотрелся. Вдалеке виднелась темная полоска леса, озерный берег зарос высокой упругой травой и цветущим кустарником.

– Будем устраиваться прямо здесь, – Уно бросил сумку на землю. – Трава мягкая, а для тебя, Брамс, вон куст с отличными крепкими ветками.

– Замечательно, – зевнул попугай, и вразвалочку поспешил к кусту. – Привет, зеленый, – сказал он, – не возражаешь, если я всхрапну на твоей ветке?

– Возражаю! – буркнул куст. – Ты нагадишь на листья и цветы не помнешь! У меня сейчас самое цветение, а тут ты со своими грязными лапами!

– Ах так?! – завопил Брамс. – Да как ты смеешь так разговаривать с почтенной птицей?! Я тебя сейчас с корнями выдерну! Уно, где ты там?! Уно, иди сюда, здесь наших бьют!

– Угомонись, пожалуйста, – Уно уже улегся в траву и полностью скрылся из вида за ее высокими темно-зелеными стеблями, которые в отблесках воды казались оранжевыми.

– Нет, ну ты слышал, что мне этот куст недоделанный сказал?! – не мог успокоиться попугай.

– Хотя бы с кустами ты мог бы не ругаться? – зевнул Уно. – Всё, всем спокойной ночи.

– Ах так?! Ах вот ты как?! Значит защищать ты меня не станешь?!

Ответом Брамсу был тихий храп.

Глава седьмая

Уно спал безо всяких сновидений и к утру проснулся от воплей Брамса, попугай с кем-то громко выяснял отношения. Открыв глаза, Уно приподнял голову и увидел, что Брамс лезет в драку все с тем же кустом, а Конти сидит рядом и увлеченно за всем наблюдая.

– В мире ничего не изменилось, – пробормотал Уно, поднимаясь на ноги.

Утро еще только-только начиналось. Озера уже не светились так сильно, как в темноте, теперь они больше напоминали воду, на которой танцуют солнечные блики, и в этом не было бы ничего странного, если бы в небе было солнце, но утро выдалось пасмурным и небо, затянутое серо-голубыми облаками, сердито хмурилось.

– Нет, ты повтори, что ты только что сказал! – разносились над безмятежной водой вопли Брамса. – Нет, ты повтори при свидетелях! У меня есть свидетель! Конти, вылези из травы, тебя не видно!

– Может, хватит? – зевая и потягиваясь, Уно подошел к ним. – Вы что, всю ночь ругались?

– А, Уно, хорошо, что ты пришел! Вот теперь тебе, кусточек, не поздоровится! Уно, дай ему в морду! Ну, дай, будь другом!

– Брамс, тебе никто никогда не говорил о том, что ты главная заноза во всем лесу?

– А ты откуда знаешь? – удивился попугай.

– Это мои собственные умозаключения. Не знаю, как вы, а я пойду искупаюсь.

– Я с тобой, – сказал Конти.

Оставив Брамса бесноваться в одиночестве, они побежали к Озеру. Раздевшись, Уно прыгнул в теплую, еще сонную утреннюю воду и поплыл, чувствуя, как под его ребрами раскрываются жабры. Сделав последний глоток воздуха легкими, Уно нырнул под воду и не торопясь поплыл, разглядывая дно. Плескавшийся у берега Конти увидел что Уно исчез и страшно перепугался.

– Брамс! – закричал он во всю силу своего маленького горла. – Брамс! Уно утонул!

– Что? – попугай в мгновение ока оказался рядом с лисенком, позабыв про свои распри с кустом. – Как утонул?

– Не знаю! – чуть не плакал лисенок. – Он плыл, плыл, а потом раз и утонул! Он до сих пор не всплывает!

– Будем спасать, – решительно сказал Брамс, взлетая в воздух. – Сейчас я его найду, не переживай.

Он принялся описывать круги над Озером, орлиным глазом всматриваясь в водную гладь.

– Вижу! – крикнул он. – Вижу тело Уно! Приступаю к спасению! Как там говорилось? А! «Хватай утопающего за волосы!» Сейчас ухватим!

Он опустился к самой воде и, бешено размахивая крыльями, вцепился лапами в Уно.

– Есть! – крикнул он. – Сейчас я его вытащу!

Попугай поволок Уно к берегу, сопя от напряжения.

– Отпусти меня, ты, дурень! – внезапно крикнуло «тело», высовываясь из воды.

– Унчик, ты жив? – обрадовался Брамс. – Какое счастье, что я все-таки сумел тебя спасти!

– Отпусти меня, психопат! – Уно пытался отодрать от головы попугая. – Я убью тебя когда-нибудь, убью, клянусь!

Наконец ему удалось оторвать от себя Брамса и зашвырнуть его на берег. Спикировав в прибрежный ил, попугай поднял тучу грязевых брызг.

– Птица, ты что вообще делаешь, а?! – не на шутку разозлившийся Уно быстро плыл к берегу, там сидел притихший Конти, в грязи возился плюющийся Брамс. – Ты что, совсем очумел, да?

– Он тебя спасал, – прошептал лисенок.

– Спасал? – Уно недоуменно посмотрел на Конти. – Да он с меня чуть всю кожу не содрал! Хорошенькое спасение!

– Это я виноват, – в голосе лисенка послышались слезы, – я думал, что ты утонул и позвал Брамса…

– Утонул? – Уно вышел из воды и сел на берег. – Я не могу утонуть, я умею дышать под водой!

– Я не знал, – Конти всхлипнул и заплакал. – Я так испугался…

– Ах вот оно что, – Уно растерянно посмотрел на барахтающегося в иле попугая. – А я и не знал, что вы не знаете… Конти, малыш, успокойся, пожалуйста, не плачь, – он погладил лисенка. – Брамс, извини.

Он подошел к попугаю, вытащил его из грязи и прополоскал в Озере.

– Извини, дружище, – Уно пригладил растрепавшийся хохолок попугая, – прости, Брамс, я не понял, что ты делаешь, правда не понял, а когти у тебя, надо сказать, не маленькие.

– Ладно, чего уж там, – пробормотал попугай, – я же действовал из лучших побуждений. Тем более, я понятия не имел о том, что ты этот, как его… амфибий.

– Амфибия, – улыбнулся Уно. – Спасибо, что вы так обо мне заботитесь, вы мои самые настоящие друзья.

– А ты мне папа, – всхлипнул Конти, – и я тебя люблю!

– Ах, значит, я все-таки мама, – хмуро сказал попугай. – Мне что теперь из Брамса Брамсихой становиться?

– Уверен, это не обязательно, – Уно еще раз погладил лисенка, он уже успокоился, и перестал плакать. – Еще раз спасибо за помощь, друзья.

– Ладно уж, хватит издеваться, – буркнул попугай. – Идемте лучше перекусим перед дорогой.

Позавтракав, друзья собрались и полетели дальше, но напоследок Брамс все ж – таки не забыл отпустить пару словечек своему любимому кусту.

Уно летел над сияющей гладью Озера. Ярчайшие блики ослепительно-золотой воды раздражали глаза до рези, Уно то и дело смахивал слезы.

– Я ничего не вижу! – Брамс врезался в Уно. – Глаза слепит, сил нет!

– Садись мне на спину, – Уно прищурился, с трудом различая дорогу.

Он и не предполагал, что эта красота может быть настолько коварной. Глаза резало так, как будто в них насыпали добрую горсть песка, и Уно с удивлением ощутил, как начинается головокружение и сильная тошнота.

– Меня сейчас стошнит, – сдавленно сообщил из сумки Брамс. – Мне плохо!

– Потерпи еще немного. И не смотри на воду!

Уно летел, борясь со свинцовой тяжестью во всем теле, крылья еле двигались.

– Уно, если ты упадешь, нам всем крышка, помни об этом! – в самое ухо крикнул ему Брамс. – Я еще может и выкарабкаюсь, а Конти ни за что!

Эти слова придали Уно сил, он сделал последний рывок и приземлился на противоположном берегу Озера.

– Ну и дела! – с шипением выдохнул воздух Брамс. – Эта водичка, оказывается, непростая штучка!

– Я чуть не рухнул вниз, – Уно закрыл глаза. – Дальше не полетим, обойдем Озера стороной.

– Придется делать крюк, – заметил попугай.

– Лучше мы потеряем немного времени, но зато уж точно доберемся до Герингера.

Немного передохнув, они пошли вдоль берега к темнеющей полоске леса.

– А может быть там все-таки слитки? – мрачно сказал попугай.

– Нет там никаких слитков, Брамс, успокойся, – вздохнул Уно.

Вскоре они достигли спокойной прохладной лесной тени.

– Ну что, полетели? – сказал Конти. – Мне пешком не нравится.

– Хорошего я сыночка воспитала на старости лет! – подражая женскому голосу проворчал пПопугай. – Думала, опорой будет, а он только на папином горбу ездить умеет!

Когда Уно перестал смеяться, они снова поднялись в воздух, и полетели дальше, держась в тени деревьев.

Вскоре второе Озеро осталось позади, у третьего, они решили немного передохнуть.

– И все-таки эти Озера такие огромные, – отдувался Брамс. Он уселся на нижнюю ветку ели и покрутил головой, разминая шею.

– Да, признаться, я и сам не думал, что они такие огромные и коварные, – Уно снял сумку и положил в траву. Из нее тут же выбрался Конти. – Давайте перекусим.

– Неужели у нас еще что-то осталось? – безмерно удивился Брамс, слетая с ветки.

– Да, спасибо леопарду Муроку, он позаботился о нашем пропитании.

Перекусив, Уно прилег в траву и стал смотреть в пасмурное небо с неспешно плывущими седыми спокойными, задумчивыми облаками. В поле видимости возникла голова Брамса:

– О чем ты думаешь?

– Об облаках.

– И что ты о них думаешь?

– То, что они седые и печальные.

– А я думаю о том, что дождь, наверное опять начнется, – вздохнул попугай. – Конти, ты где?

– Здесь я, – лисенок выбрался из высокой травы. – Скорей я бы уж вырос, что ли.

– Зачем это тебе? – спросил Уно.

– Надоело быть маленьким, никто тебя не замечает, никто с твоим мнением не считается.

– Что это еще за ерунда? Маленький – это еще не значит глупый. Среди взрослых тупиц и дураков гораздо больше, чем среди детей.

– Ты в этом уверен? – напряженно спросил Конти.

– Более чем, – Уно погладил его и закрыл глаза.

– Ты что, спать собрался? – недовольно спросил Брамс.

– Нет, просто отдохну немного. Сейчас полетим.

– Ты давай скорее, кто знает, может в этот момент к границам Соединенной Империи подбираются Таггерры.

При упоминании о Таггеррах, Уно поднялся и сел.

– Да, ты прав, нельзя терять время. Фалка говорил, что дом Герингера сразу же за Озерами, значит мы почти у цели. В путь.

Теперь они держались как можно дальше от воды. Поднявшись в воздух, друзья полетели над деревьями, совсем рядом с их мохнатыми молчаливыми вершинами. Воздух был густым, душным – явно снова собирался дождь, и Уно казалось, что он парит в серо-голубом молоке…

– Уно, давай песню споем! – крикнул Брамс, подлетая поближе. – Ты знаешь какую-нибудь?

– Знаю, но у меня голоса нет.

– Ну ты насмешил! А у кого он, по-твоему, есть? Но, петь я все равно очень люблю.

– Тогда ты спой, а мы с Конти послушаем, – белые кожистые крылья Уно мерно поднимались и опускались, со свистом рассекая небо.

– Хорошо, значит так, слушайте, песня называется «Вперед бесстрашный попугай, победа будет за тобой!»

Брамс откашлялся и… запел! Несколько минут Уно с Конти молча слушали, а потом Конти тихонечко сказал:

– Уно, может Брамсу плохо?

– Не думаю, скорее всего, плохо будет нам…

Брамс старательно спел всю песню до конца, когда же смолкли последние кошмарные звуки, с гордостью спросил:

– Ну, как?

– В жизни не слышал ничего подобного, – честно признался Уно.

– Я тоже, – согласился Конти.

– Вот видите, – раздулся от гордости попугай. – Еще спеть?

– Не надо! – хором воскликнули Уно с лисенком.

– Вредно петь во время полета, – поспешно сказал Уно, – еще горло застудишь.

– Верно, спою, когда приземлимся. Герингеру наверняка понравится!

Четвертое Озеро осталось позади, теперь внизу искрилось пятое – самое большое.

– Вижу дом Герингера! – крикнул Уно. – Вон, смотрите!

– Ничего себе домишко! – присвистнул Брамс. – Даже у клана львов такого нет!

– Герингер не просто лев, его называют правителем всей Листайи.

– Тогда странно, что он согласился нас принять, как будто мы какие-то королевские особы.

– Может он не только с королями и императорами разговаривает, – сказал Конти, – может они ему уже надоели до смерти?

– Все может быть. Идем на посадку.

Сделав круг над лесом, Уно присмотрел удобную, свободную от деревьев поляну и полетел к ней.

Вблизи замок Герингера оказался намного больше, чем казался сверху. Озеро отбрасывало ярко-золотые блики на его темно-серые стены, вокруг темнел оградительный ров, наполненный все той же озерной водой. Мост через ров был опущен, как будто ждали гостей. По ту сторону, у ворот замка, как каменные изваяния замерли огромные львы-стражи.

– Впечатляет, ничего не могу сказать, – переминаясь с ноги на ногу, Брамс раздумывал, стоит ему идти на мост или лучше не надо.

– Мы пришли к Великому Герингеру! – крикнул Уно львам. – Он нас ждет!

– Проходите! – важно ответил один из стражей.

– Спасибо, – вежливо сказал Конти. Он по-прежнему находился в сумке, и от туда обозревал окрестности.

Уно с Брамсом поднялись на мост, и перешли через ров. Там их встретил задумчивый гепард, он проводил гостей к Герингеру. Остановившись у роскошных резных дверей, он бесшумно приоткрыл их и, заглянув в покои, негромко произнес:

– Великий Герингер, они пришли.

– Пусть войдут, – раздался звучный раскатистый голос.

Гепард кивнул, открывая двери настежь, и отступил в сторону, пропуская Уно, Брамса, Конти. В огромных покоях, на драгоценном ложе возлежал абсолютно седой лев с золотой цепью на шее и золотым обручем на голове. Его шерсть была настолько белой, что казалось голубой, лев словно мерцал полулунным сиянием. Взгляд Великого Герингера сразу же остановился на Уно, и в светло-голубых глазах льва вспыхнуло великое изумление. Привыкший к подобной реакции Уно, никак не отреагировал, даже не обиделся, его кожа по-прежнему оставалась серебряной.

– Откуда ты взялся? – тихо спросил Герингер, приподнимаясь со своего ложа.

– Родился, – пожал плечами Уно, недоумевая, почему же именно этот вопрос был задан первым.

– Каким образом?

– Из яйца вылупился. Орлы нашли большое яйцо и ради интереса взяли себе. Орлицу Ману я считал своей матерью.

– Понятно, – Герингер посмотрел на Конти и Брамса, а потом снова на Уно. – Как тебя зовут?

– Уно.

– Кто дал тебе это имя?

– Орлы.

– У тебя есть крылья, ты пользуешься ими?

– Да, я умею летать.

– На большие расстояния?

– Да.

– Что ты еще умеешь делать?

– В каком смысле?

– Какими способностями наделен?

– Я дышу под водой, от настроения у меня меняется цвет кожи, в случае опасности могу сконцентрировать энергию и защитить себя…

– Каким образом?

– Я убиваю, – эти слова дались Уно с большим трудом, но все-таки он их сказал, неотрывно глядя в проницательные глаза льва.

– Ты убиваешь энергией?

– Да.

– Понятно… Мысли ты умеешь читать?

– Мысли? – удивился Уно.

– Да, мысли, это когда ты знаешь, о чем думает твой собеседник.

– Когда захочу, я знаю, когда мне это не нужно или не интересно, то нет.

– Понятно, значит ты умеешь и это контролировать… – Герингер задумался, потом спустился со своего ложа, и обошел Уно со всех сторон. – Кто бы мог подумать… – пробормотал он.

– Вообще-то, мы к Вам по делу! – сердито встрял Брамс, он был до глубины души возмущен поведением Герингера. – Мы пришли проконсультироваться насчет Таггерров!

– Таггерров? – переспросил лев, отрываясь от своих размышлений. – Ах, да, Таггерры… Что именно вы хотели узнать?

– Всё Высокое Королевство было уничтожено ими меньше чем за день, – сказал Уно. – Они оставляют за собой трупы и разоренные жилища, Таггерры похожи на пожар в степи, который не остановить. Никто не знает, как прекратить их нашествие, а они – реальная угроза для всей Листаи.

– Да, я знаю. Безумные Таггерры – истинное бедствие, остановить их возможно лишь одним способом, но боюсь, что этот способ будет в сотню раз страшнее самих Таггерров.

– О чем Вы?

– Я знаю о чем, – Герингер подошел к окну и долго стоял неподвижно, глядя в пасмурное небо. Потом он сказал: – Мне нужно время. Я должен подумать, прежде чем приму столь важное решение. Идите и ожидайте. Вас проводят.

– Спасибо, Великий Герингер, – поклонился Уно.

Конти с Брамсом сделали то же самое, и направились на выход. Все они чувствовали на себе изучающий взгляд Герингера. Покинув покои, друзья столкнулись с задумчивым гепардом, он молча проводил их в небольшую комнату с накрытым столом.

– Ожидайте здесь, – сказал гепард, и удалился.

– Какой-то этот Герингер странный, вы не находите? – возмутился Брамс, когда за гепардом затворилась дверь. – Совершенно беспардонно рассматривал Уно, допрашивал его, как будто он преступник! Неприлично, в самом деле!

– Значит у него были на то причины, – Уно подошел к столу, выбирая, чтобы съесть. – Не нам учить Герингера приличиям. Тем более, я уже давно привык к такому повышенному вниманию. Сначала это меня обижало, потом огорчало, потом злило, потом бесило, а потом стало безразлично. Какой есть, такой есть. Не хотите перекусить?

– Можно, пожалуй, – кивнул попугай. – Я так разволновался, что теперь просто умираю с голоду, а ты, Конти?

– Я больше спать хочу, – зевнул малыш. – Я устал.

– Совсем замучили ребятёнка! – воскликнул Брамс. – Уно, отнеси его вон в то кресло, пускай поспит, пока этот странный лев думает-размышляет.

– Нам всем не мешало бы отдохнуть.

Уно отнес Конти в одно кресло, сам сел в другое, а попугай уселся на спинку, втянул голову в плечи и закрыл глаза.

– Всем приятного отдыха, – зевнул он. – А чтобы все смогли уснуть, я спою вам колыбельную песню…

– Нет!!!

Глава восьмая

Уно проснулся от неприятного ощущения – казалось, на него кто-то пристально смотрит. Он открыл глаза и увидел, что это сам Великий Герингер собственной персоной. Уно поспешно вскочил с кресла.

– Я принял решение, – пристальный взгляд Герингера, казалось, проникал в самую глубину души, изучая ее.

Проснувшиеся Брамс с Конти затаили дыхание, прислушивались к разговору.

– Мне было нелегко принять именно это решение, – продолжал лев, – кто знает, что лучше – позволить Таггеррам погубить Листаю, или погубить ее, попробовав спасти…

– Я не понимаю Вас, что это значит?

– Ты когда-нибудь слышал о Черной Пирамиде?

– Нет.

– А про Кольцо Гор ты знаешь?

– Довольно смутно. Слышал, что эти Горы самые необитаемые из всех гор Листаи, вокруг них ходит множество всяких слухов и домыслов. Это очень нехорошее место.

– Да, эти Горы хранят смертельную опасность в своем кольце. Там находится Черная Пирамида, в ней ты и найдешь оружие против Таггерров.

– А что это за Пирамида и что там за оружие?

– Ты сам все узнаешь.

– Вы хотите сказать, что нам надо отправиться в Кольцо Гор? – переспросил перепуганный такой перспективой попугай. – И еще залезать в какую-то чудовищную Пирамиду?

– Брамс, помолчи, пожалуйста, – сказал Уно, – если Великий Герингер считает что надо, значит надо, а вы с Конти можете остаться.

– Ну уж нет, – подал голос лисенок. – Мы пойдем все вместе!

– У тебя много друзей? – спросил лев, не обращая внимания на попугая и Конти.

– У меня было много друзей, – от волны воспоминаний, мгновенно захлестнувших с головой, кожа Уно стала голубеть. – Мы трое – это все, что осталось после нашествия Таггерров.

– Твои друзья тебя любили?

– Почему Вы задаете мне все эти вопросы? – Уно едва сдерживал гнев. Его кожа постепенно становилась синей.

– Я хочу узнать о тебе как можно больше.

– Зачем?

Герингер промолчал, продолжая рассматривать Уно голубыми проницательными глазами.

– Вам интересно узнать, что я за урод такой, да? – ярость и обида застилали глаза Уно влажной пеленой. – Изучаете меня, как странную зверушку?

– Нет, – спокойно ответил лев. – Я не желаю тебе зла, потому что ты сам зло.

– Я? – Уно настолько удивился, что стал успокаиваться. – Но почему?

– Узнаешь со временем. Теперь отправляйтесь в путь, все необходимое вам предоставят. Как добраться до Кольца Гор вам подскажет гепард Палей, а теперь уходите.

– До свидания, – растерянно произнес Уно, поднимая с пола сумку. – Спасибо Вам…

– Уходите!

Храня молчание, Конти, Брамс и Уно вышли из комнаты.

– Ну, это вообще уже! – начал было попугай, но был перебит Уно:

– Не сейчас, если можно. Давайте скорее возьмем все необходимое и уйдем отсюда.

– Это верно! Ужасно гостеприимный дом!

Задумчивый гепард уже поджидал друзей со всем необходимым, собранным заранее. Гепард молча проводил растерянных визитеров на выход, вручил Уно сумку, и сказал:

– Кольцо Гор вы найдете по карте неба. Отыщите созвездие Северного Креста, от его основания проследите путь взглядом до созвездия Большого Треугольника. Его углы, это три звезды, в основании они ярко-белые, а вершина – голубая. Это звезда Кеола.

– Как? – Уно подумал, что ослышался. – Вы сказали – Кеола?

– А что такого?

– Просто я не знал, что звезда носит имя моей подруги.

– Нет, это Ваша подруга носит имя звезды. Эта звезда и будет вам основным путеводителем. Идите на нее. Вам все понятно?

– Понятно, чего уж тут не понять! – проворчал Брамс. – Ну и задачку нам задали! Вечно нам больше всех надо!

– Брамс, вы с Конти можете вернуться обратно в Соединенную Империю, я уже говорил вам об этом.

– Мы тоже уже сказали, что никуда от тебя не денемся.

– В таком случае не ворчите.

– А кто ворчал? Кто ворчал? – Брамс развернулся к гепарду: – Любезный, а войско, или в крайнем случае охрану Вы нам не дадите? Все ж в такое место идем…

– На этот счет никаких распоряжений не поступало.

– Ну, дайте хоть пару крепких ребят!

– Боюсь, ничем не смогу вам помочь, – сухо ответил гепард.

– А может вы с нами пойдете? – без особой надежды спросил Брамс у неподвижно застывших стражников.

– До свидания, – гепард кивнул в сторону моста. – Герингер просил держать его в курсе событий.

– Большое ему спасибо! – желчно прошипел попугай. – Пойдемте, ребята, обойдемся своими силами!

Друзья перешли через мост, и направились к лесу, а гепард все стоял и смотрел им в след. Потом в дверях появился Герингер.

– Ты видел, Палей?

– Да, – кивнул гепард, провожая взглядом удаляющиеся фигуры. – Уму не постижимо. Что теперь будет?

– Не знаю, – покачал головой Герингер. – Наверное, я впервые в жизни не знаю, что будет и как должно поступить. Ты отправил за ними отряд?

– Да, троих львов и четырех орлов. Они тайно будут следить за каждым их шагом и защищать в случае опасности, все, как Вы приказали.

– Хорошо, главное, чтобы отряд был не заметен, эта компания должна полагаться только на самих себя. В то же время очень важно, чтобы они добрались до Пирамиды в целости и сохранности.

– Как Вы думаете, у них получиться?

– Что именно? – усмехнулся Герингер. – Уничтожить Листаю?

Гепард непроизвольно вздрогнул.

– Вы думаете, опасность в самом деле так велика?

– Ты даже не представляешь, насколько она велика. И откуда только взялись эти Таггерры…

Герингер и Палей еще долго стояли на мосту. Они смотрели, как Уно взлетает в воздух, а вслед за ним торопится Брамс. Когда они превратились в едва заметные точки, один за другим, в небо взмыло четверо орлов.

– Пойдем, выпьем вина, старина Палей, – тихо сказал Герингер, – устал я…

– Пойдемте, – кивнул гепард, и они скрылись в дверях замка.

Сразу же после их ухода львы стражи подняли мост, превращая замок в неприступную крепость.

Пасмурный день постепенно превращался в пасмурный вечер. Сделалось намного прохладнее, поднялся ветер. Благородный гнев предавал Брамсу сил, и летел он едва ли не быстрее Уно.

– Нет, ну вы только подумайте! – никак не желал успокаиваться он. – Я ожидал всего чего угодно, но только не такого приема! Он встретил нас как заклятых врагов!

– Мне показалось, что Герингер чем-то расстроен, – сказал Уно, – его что-то очень гнетет…

– Но мы тут причем? В конце концов, в отношении тебя он вел себя просто не вежливо!

– Значит у него были на это свои причины, – задумчиво произнес Уно. – Стоит заметить, далеко не всем нравится, как я выгляжу.

– Не говори так, – высунулся из сумки Конти. – Ты самый лучший и самый красивый! Мы тебя любим!

– Я тоже вас люблю, – грустно улыбнулся Уно. – Теперь давайте подумаем о том, как же увидеть звезды, если все небо затянуто тучами?

– Да, кстати, – опомнился Брамс, – мы же не знаем в какую сторону лететь. Надо посидеть где-нибудь и подождать, пока распогодится.

– А если такая погода продержится неделю или больше? Что будем делать?

– Бить баклуши и объедаться львиными вкусностями! – сердито отрезал попугай. – Надо было давать более точные координаты, мы же не виноваты, что погода такая!

– Да, наугад лететь не станем, – Уно посмотрел вниз, подыскивая местечко для посадки.

Лес закончился, теперь под ними простирался зеленый луг с редкими деревьями.

– Вот, пожалуй здесь мы и подождем, пока разойдутся тучи.

– Идем на посадку! – воскликнул Конти. – Я правильно сказал?

– Абсолютно! – Улыбнулся Уно.

Складывая крылья он устремился к одинокому развесистому древу. Брамс тут же уселся на нижнюю ветку и из принципа не стал вступать с деревом ни в какие переговоры. Присев на траву, Уно выпустил из сумки Конти.

– Как не кстати эти тучи, время так дорого.

– Ничего не поделаешь, – философски заметил лисенок, – значит, судьба.

– Кто вы такие? – неожиданно проскрипело дерево. – Что вы тут делаете?

– Мы что, мешаем?! – тут же вспылил Брамс. – Боишься, что нагадим на листья? Ты так подумал про нас, да? Отвечай, коряга сухая!

– Я и не собирался ничего такого про вас думать, – принялось оправдываться дерево. – Я просто так спросил, познакомиться хотел…

– Ну да, конечно! Так я тебе и поверил! – продолжал кипятиться Брамс. – Все вы одинаковые! У всех на уме одни гадости!

– У вашего друга какие-то проблемы? – поинтересовалось дерево. – Ему что, нездоровится?

– Нет, просто у него характер такой, – усмехнулся Уно. – Хотя проблем у него тоже хватает. Его зовут Брамс, меня Уно, а этот маленький рыженький – Конти.

– Очень приятно. Меня зовут Омни, я дуб и расту здесь. А вы куда-то идете?

– Мы идем к…

– Не обязательно раззванивать всем дубам цель нашего пути, – проворчал попугай. – Кто знает, зачем он нас расспрашивает?

– Я просто так, поинтересовался, – обиделся Омни. – Не хотите, можете не говорить, не особо надо.

– Мы идем к Кольцу Гор, – сказал Уно, – в этом нет никакого секрета.

– А зачем? – снова полюбопытствовал дуб.

– Надо, раз идем! – опять вмешался Брамс. – Уно, перестань всем рассказывать! Может же в нашей жизни быть хоть одна тайна! Тем более, что дуб не собеседник!

Омни как следует тряхнул веткой, на которой сидел Брамс и Попугай, слетев с нее, шлепнулся в траву.

– Ага! – завопил он. – Вот видите! Видите! Он покусился на меня! Убивец!

– Брамс, прекратишь ты когда-нибудь или нет? Никому от тебя нет покоя! Почему бы не жить со всеми в мире и согласии?

– Как можно жить в согласии вот с такими вот деревами?

– Деревьями, – поправил Конти, – правильнее так говорить.

– Вы посмотрите кто меня учит! Тебя, рыженький, даже в траве не видно, а всё туда же!

– Брамс! Перестань! – не выдержал Уно. – Это просто не выносимо! Ты бесконечно скандалишь то с кустами, то с деревьями, а теперь принялся за Конти? Следующим буду я?

– Извините, – нахохлился попугай. – Извини, Конти, я не хотел тебя обидеть.

– Ничего страшного, – вздохнул лисенок, – я же понимаю, что у всех взрослых расшатанные нервы и они могут вспылить ни с чего.

– А теперь извинись перед Омни, – сказал Уно. – Мы все с нетерпением ждем.

– Извини, Омни, – выдавил Брамс, глядя в сторону, – я немного вспылил, ты же понимаешь, эти расшатанные нервы…

– Ладно уж, – примирительно сказал Омни, – я совсем не обидчивый. Можете переночевать здесь, я буду очень рад. Здесь иногда годами поговорить не с кем.

– Здесь никто не живет?

– Практически никто. Всяких там грызунов я не считаю, они такие эгоисты! Живут сами для себя, и даже с соседями не особо общаются, не то что с деревьями.

– Мы с удовольствием побудем с Вами пока погода не улучшится.

– А что, так она не летная?

– Нет, лётная, просто мы не знаем куда лететь. Мы можем вычислить маршрут только по звездам, а сейчас их не видно.

– Скоро небо прояснится, – сказал Омни.

– Вы уверены? – уточнил Конти.

– Абсолютно. Ближе к ночи распогодится, дождя не будет.

– Превосходные новости, – обрадовался Уно. – Значит сейчас нам лучше поспать, возможно придется лететь ночью.

– Да, давайте уснем немедленно! – обрадовался Брамс, который всегда был не против всхрапнуть. – Я воспользуюсь Вашей веточкой, Омни?

– Без проблем, – дуб подставил свою узловатую ветку Брамсу. – Здесь Вам будет удобнее всего.

– Огромное спасибо, – расшаркался попугай, взлетая на предложенную ветку. – Я Вам так благодарен!

– Брамс, ты нас пугаешь, – усмехнулся Уно. – Как бы ты и вправду не заболел.

– Вам все не угодишь! Давайте спать!

Уно устроился поудобнее, положил под голову сумку с одеждой, под боком у него свернулся Конти. Лисенок мирно засопел, пригревшись в тепле Уно, вскоре и Брамс принялся со свистом похрапывать, а Уно все никак не мог заснуть. Он думал о Герингере, вспоминал его пристальный взгляд, голубые проницательные глаза и фразы… Уно чувствовал, что в каждом слове мудрого льва таится большой, глубинный смысл, но никак не мог этот смысл понять и ухватить. «Герингеру известно гораздо больше, чем он говорит, – думал Уно. – Он многое скрывает и возможно это каким-то образом связано со мной…»

Постепенно сон все-таки сморил его. Уно надеялся увидеть во сне Кеолу, или хотя бы звезду с ее именем, но на этот раз сны прошли мимо. Может быть они приснились кому-нибудь другому?..

Проснулся Уно оттого, что дерево щекочет его своими листьями. Он открыл глаза. Вокруг было темным-темно, а сквозь густую крону дуба виднелось небо, полное ярких звезд.

– Действительно распогодилось, – Уно сел, потягиваясь, – сейчас посмотрим, что тут и где.

– А что именно вам надо? – спросил Омни.

– Сначала надо найти созвездие Северного Креста, – сказал Брамс, слетая с ветки.

– Я вам сейчас все покажу, я тут все созвездия знаю. Делать нечего, вот небо и рассматриваю. Смотрите сюда, – Омни поднял ветку. – Вот созвездие Северного Креста, красивое, правда?

– Да, не плохо смотрится, – Конти с Брамсом стояли подняв головы, и старались не упасть.

– Действительно крест, – заметил Уно, глядя на созвездие. – Теперь от его основания надо взглядом проследить путь и найти треугольник с двумя белыми звездами в основании и голубой в вершине. Это звезда Кеола.

– Сейчас посмотрим, – дуб прочертил веткой путь от креста к треугольнику. – Вот Кеола. Какая прекрасная звезда, похожа на чистую слезу.

– Одну мою подругу тоже звали Кеола, – сказал Уно. – У нее с этой звездой очень много общего.

– А где сейчас эта подруга?

– Она погибла.

– Ох, прости, я не знал, – огорчился Омни. – Но, раз уж так произошло, значит она, наверняка, живет сейчас на этой звезде и смотрит на тебя оттуда. – Почему Вы думаете, что она живет там? – спросил Конти.

– Если у них одно имя, значит они сестры, а сестры должны быть вместе.

– Должно быть так и есть, – сказал Уно, поднимая из травы сумку. – Было очень приятно познакомиться и поговорить с Вами, Омни.

– Мне тоже. Если будете рядом, заходите поболтать.

– Непременно.

– Счастливого вам пути.

– Спасибо.

Уно с Брамсом взлетели одновременно. Попугай, как мог, старался скопировать величественные взмахи крыльев Уно, но получалось у него довольно скверно.

Тучи ушли далеко на запад, а дорога к голубой звезде лежала прямо на север. Путь был чист и полон звезд.

– Красотища-ща! – Брамс дурачился и кувыркался в воздухе, время от времени врезаясь в Уно. – Столько звезд! Такие яркие! Такие близкие!

– Ты что, раньше никогда не видел звезд? – удивился Уно.

– Раньше по ночам я обычно спал, а теперь летаю, наслаждаюсь пейзажами!

– А мне нравится, – улыбался Конти. – Никто не говорит, что давно пора спать и можно делать все что хочешь, например летать по ночам!

– Ничего, Конти, вот закончим все наши дела, отчистим Листаю от Таггерров, тогда и возьмемся за твое воспитание, – сказал Уно. – Будешь, как положено, пить по вечерам молоко, ложиться рано спать и делать по утрам гимнастику…

– Нет! – испуганно возразил лисенок. – Папа Уно, только не это!

– У тебя еще мама Брамс есть, – подлетел поближе попугай. – Не волнуйся, я не позволю этому диктатору так над тобой издеваться. Вечерами ты будешь пить вино, по ночам мы станем ходить к девочкам, а утром спи хоть до обеда. Ну, как, нравится?

– Нравится, очень нравится!

– Брамс, если ты не хочешь получить пинка, то лучше оставь свои бредовые идеи, – угрожающе нахмурился Уно. – Я не позволю сделать из Конти твой образ, вернее образину. Из него получится порядочный и умный лис, а не то, что ты только что тут расписал.

– Конти, – вкрадчиво спросил Брамс, – что тебе больше хочется, – молоко и гимнастику или нормальную жизнь?

– Нормальную жизнь, – твердо ответил Лисенок. – Но, думаю, папа Уно мне все равно мне этой жизни не даст.

– Совершенно верно, не дам, и не рассчитывай, что я позволю этой аморальной птице тебя испортить. А тебе, Брамс, я голову оторву, если станешь плохо влиять на Конти.

– Да я просто пошутил, – зачастил попугай. – Неужели ты думаешь, что я способен на такое?

– Еще как способен.

– Зря ты, Уно, в меня не веришь! Я хороший!

Со всех сторон окруженные звездами, они летели все дальше и дальше, навстречу голубой светящейся Кеоле, а в это время, на балконе своего замка, стоял старый седой Герингер и тоже смотрел на эту звезду.

Глава девятая

Конти дремал в сумке, Брамс ехал на спине Уно и крепко спал, время от времени громко похрапывая и поругиваясь во сне – он опять с кем-то выяснял отношения. Уно летел над бескрайним морем лесов, оно бурлило и волновалось, разбуженное рассветом. Солнце только-только приоткрывало свои полусонные глаза, звезды бледнели, прячась в туманные небесные миры, звезда Кеола становилась все прозрачнее и призрачнее… Небо светлело. Из задумчиво-черного оно становилось безмятежным, серо-голубым. Уно ощущал себя частицей просыпающегося мира и наслаждался каждым взмахом крыльев, чувствуя, как рассвет вливается в каждую клеточку его тела. Никогда еще Уно не ощущал себя таким свободным и счастливым, как в эти рассветные минуты, и этому ощущению прозрачного счастья не мог помешать даже звучный храп Брамса.

Звезды исчезли, растворились без следа в омуте неба. Небо налилось изнутри густым багрянцем, раскрасило мир в невероятные оттенки и Уно, захлебнувшись ветром, летел все быстрее и быстрее, одержимый рассветом…

– Я люблю! Люблю! – воскликнул Уно, не в силах больше сдерживать свои чувства. – Я люблю!

– Кого? Меня? – тут же проснулся Брамс. – Унчик, ты меня любишь?

– Ты только посмотри, как красиво! Посмотри, как прекрасно!

– Что именно? – Попугай звучно зевнул.

– Рассвет, Брамс, ты только посмотри, какой рассвет! Кто же его придумал таким? Это же просто невероятно! У меня такое чувство, что я напился крепкого вина!

– Да, выпить чего-нибудь не помешало бы, – согласился Брамс, и принялся делать гимнастику, не слезая со спины Уно: – И раз! И два! И раз! И два!

– Что ты там делаешь?

– Зарядку, крылышки, лапки надо ведь размять.

– Разминайся скорее и слезай с моей спины!

– А завтракать мы будем?

– Да, как только увижу подходящее место, сразу же спустимся.

– Перекусим, говорите? – проснулся Конти. – Или мне послышалось?

– Нет, дружочек, не послышалось, скоро будем завтракать.

Заметив проплешину среди деревьев, Уно полетел к ней, стараясь не зацепиться крыльями за лохматые вершины. Солнце взошло и принялось щедро расплескивать свет и тепло без всякого ожидания благодарности взамен. Уно мягко опустился в высокую прохладную траву и с наслаждением вдохнул свежий сосновый воздух.

– Брамс, Конти, как хорошо!

– Да, а если мы позавтракаем, станет еще лучше, уверяю, – Брамс прошелся по поляне, рассматривая окрестности. – Конти, с добрым утром, малыш!

– С добрым утром, милый Брамс, – Лисенок выбрался и потянулся. – Я вас всех ужасно люблю!

– Уно, влияние твоего рассвета распространяется и на детей, – озабоченно сказал попугай, – смотри-ка, Конти сказал, что я милый!

– А почему нет? – улыбнулся Уно. – Ты замечательный попугай, я даже рад, что вытащил тебя из помойки.

– Почему?

– Без тебя было бы скучно. Ты нас веселишь.

– Значит я у вас потешка, да? Развлекалочка?!

– Конти, укуси эту птицу! – рассмеялся Уно. – Схвати ее за хвост!

– Там такие красивые красные перья, – задумчиво сказал лисенок, глядя на Брамса, – жалко будет, если повыдираю…

– Ага! – завопил попугай. – Вот как ты, Уно, воспитываешь его в духе любви ко всем пернатым! Против собственной матери настраиваешь?! А еще папаша, называется!

– Может мы все-таки будем завтракать? – напомнил Конти. – Я есть хочу.

– Сейчас, лапочка, – попугай принялся копаться в сумке, – так, что тут у нас есть…

– Отойди, Брамс, сумками заведую я, – Уно отодвинул его в сторону и сам выложил на траву припасы. – Вот, это нам на завтрак. Ого, да тут самые настоящие королевские яства!

– Да? А я думал, что там будет черствый хлеб да гнилая вода, – проворчал Попугай. – С таким-то гостеприимством! Нам даже охраны никакой не дали, а кто знает, что с нами может приключиться по пути!

– Ладно тебе, Брамс, спасибо и за это. Всем приятного аппетита.

Они принялись за еду, не замечая тихого шелеста в траве, за близлежащими деревьями. Огромная безымянная анаконда просто глазам своим не верила… она была поражена! Неужели в этих краях нашелся хоть кто-то не знающий о ней? И вот так вот спокойно сидящий на ее земле! «Какая удача! – подумала змея. – Прекрасная охота!..»

Закончить свои размышления Анаконда не успела, – откуда-то сверху обрушился страшный удар мощного клюва Черного Орла, секундой позже двое каких-то львов изодрали ее в клочья.

– Надо же, какие эти лопухи беспечные, – прошептал один лев другому, отплевываясь от кожи анаконды. – Ужас!

– Ага, кажется они думают, что повсюду их поджидают одни друзья-приятели! Давайте прочешем округу, вдруг еще кто-нибудь захочет ими позавтракать.

Львы бесшумно скрылись в чаще, а орлы остались сидеть на ветках, присматривая за компанией на поляне.

– По-моему, я слышал какой-то шум, – сказал Брамс, с трудом проглатывая здоровенный кусок пирога. – Вам ничего такого не показалось?

– Кажется и я что-то слышал, – Уно огляделся по сторонам. – Наверное, деревья болтают.

– Давайте лучше уйдем отсюда, – поежился Конти. – Мало ли что могло шуметь….

– Хорошо, заканчивайте и летим дальше.

Уно вытянулся рядом с торопливо жующими Конти и Брамсом и стал разглядывать высокие, мудрые кроны деревьев. Он чувствовал необыкновенный прилив сил, ему казалось, что все в мире доступно его пониманию и он может все, чего бы ни захотел…

– Мы позавтракали, – сообщил лисенок.

– И даже кое-что осталось, – добавил попугай.

– Я потрясен, – Уно собрал припасы в сумку, сверху устроил удобное гнездо из вещей, и усадил в него Конти. – Тебе удобно?

– Еще как! – довольно сказал малыш. – Я бы всю жизнь здесь провел и никогда бы не спускался на землю!

– О, оказывается наш сыночек витает в облаках! – усмехнулся Брамс. – Не хотелось бы, чтобы он остался там навсегда!

– А чем плохо? – Уно надел сумку на спину. – Пусть остается в облаках как можно дольше, ты же знаешь как неприятно шлепнуться об землю, и провести на ней остаток своих дней, вспоминая вкус неба и Солнца.

– Да или шлепнуться об сосну, – вздохнул попугай. – Ладно, пускай остается в облаках, в конце концов у Конти есть кому о нем позаботиться.

«Да уж! – подумали львы, прячущиеся за деревьями. – Уж вы позаботитесь!»

Уно с Брамсом взлетели в воздух. Уно казалось, что и при свете дня он прекрасно видит звезду Кеолу, и ни за что не собьется с курса.

– У меня роскошное настроение, – сообщил Брамс. – Просто роскошное!

– Я рад за тебя, – улыбнулся Уно. – Я тоже себя прекрасно чувствую.

– Знать бы только, далеко ли еще лететь и что такого интересного в этом злополучном Кольце Гор?

– Там Черная Пирамида, – сказал Конти.

– Спасибо, я знаю, меня интересует, что это такое?

– Я думаю, что это должно быть пирамида черного цвета…

– Конти, перестань умничать! – вспылил попугай. – Это и так понятно! Но что там внутри и почему об этом месте ходит столько нехороших слухов?

– Наверное потому, что там никогда и никого не было, вот и врут что попало, – сказал Уно. – Пока сам не увидишь, никому не стоит верить. В одном конце леса кто-то ляпнет какую-нибудь глупость, и покуда она докатится до другого конца, обрастет всякой ерундой и превратится в «ужасную новость». Так обычно и рождаются всякие там сенсации.

– Может и так, – согласился Брамс, – очень бы хотелось надеяться. Но вот посмотришь, в нашем случае, это не станет счастливым исключением, Горы вместе с Пирамидой будут кишеть всякими ужасами…

– Думаю, Герингер не стал бы отправлять нас на верную погибель, он ведь заинтересован в благополучии Листаи, ему эти Таггерры тоже не нужны.

– А кто знает? Вдруг нужны?

– Брамс, не ерунди, я доверяю Герингеру и уверен, что он не желает нам зла.

– Да уж, конечно! – недовольно проворчал Брамс, но дальше дискутировать не стал.

Потихоньку расцветал новый день, погода стояла тихая, яркая, солнечная. Бездонное синее небо с редкими точками парящих птиц выглядело спокойным и безмятежным, как море в полный штиль. Уно посмотрел вниз. Залитый солнечным светом лес походил на водоросли, если смотреть на них сквозь мелководье. Уно часто сравнивал небо и море, наверное потому что там и там он мог ощущать полную свободу и невесомость. Уно рассматривал лес, не замечая среди деревьев быстро скользящие тени. Если бы он обернулся и посмотрел назад, то увидел бы четыре небольшие точки, неотрывно следующие за ним, но Уно продолжал наслаждаться полетом, ничего не замечая вокруг.

Вскоре бескрайние леса сменились невысокими холмами. Заросшие низкорослым кустарником и островками желто-белых цветов, холмы казались спокойными и приветливыми.

– Как там, внизу, красиво, – высунулся из сумки Конти. – У нас таких мест нет.

– Чуть позже спустимся туда и передохнем, – пообещал Уно.

Он мог бы лететь целый день без перерыва, но рядом еще барахтался Брамс, через каждые полчаса жаловавшийся на смертельную усталость.

А бегущим внизу львам приходилось совсем туго – деревья закончились, а в низком кустарнике спрятаться было практически невозможно.

– Ну и что будем делать? – поинтересовался лев Бэри. – Как теперь спрячемся в этой траве? Они же один раз посмотрят вниз и сразу нас увидят!

– Бэри, а может пускай видят? Откуда они знают, что мы бежим за ними, а не сами по себе?

– Палей сказал, что Герингер приказал, чтобы они о нас ничего не знали. Я не хочу, чтобы Герингер был хоть чем-то не доволен.

– На брюхе я за ними не поползу! Я лев и у меня есть чувство собственного достоинства! Мало того, что я, как ненормальный, пробежал через весь лес, теперь я, как бурундук должен по кустам шуршать!

– Бэри, Бэри, – перебил его лев Нор, – хочу тебе напомнить, что мы тоже львы и у нас, как ни странно, тоже есть чувство собственного достоинства, мы тоже бежали через весь лес и нам тоже придется, как ты выразился: «шуршать по кустам». Ничего нельзя поделать, сам Великий Герингер надеется на нас, и с достоинством придется немного повременить.

– Нор прав, – кивнул лев Дион, – ведь если бы не мы, анаконда уже прикончила бы этих мотыльков, и что бы мы сказали Герингеру? Побежим чуть сзади, ничего страшного, главное не потерять их из вида. Орлы вон как далеко летят, и все в порядке.

– Ладно, – проворчал Бэри, – побежали быстрее, а то вон они, мотыльки, далеко уже упорхали!

Львы сорвались с места и помчались вслед за едва заметными точками, в которые превратились Уно с Брамсом.

Разгорался жаркий полдень, солнце весьма ощутимо припекало.

– Жарковато становится, – сообщил Брамс, – я начинаю потеть.

– Можешь не посвящать меня в эти душещипательные подробности, – сказал Уно. – Скоро спустимся и передохнем.

– Хорошо бы найти какое-нибудь озерцо или ручеек, я бы искупался.

– Я бы тоже, – сказал Конти.

– Надеюсь, на этот раз вы с Брамсом не станете меня спасать?

– Может, хватит напоминать? – проворчал попугай. – Мы же хотели как лучше.

– Не обижайтесь, честно сказать, мне очень лестно, что вы обо мне так заботитесь.

Холмы внизу становились все живописнее и ярче – к желтым цветам прибавились островки красных и лиловых. Увидев голубую нитку ручья, Уно сделал небольшой круг, и пошел на снижение.

– Ура, сейчас водички напьемся! – обрадовался Брамс. – Отдохнем как следует, поспим…

– Нет, спать мы не будем, – сказал Уно, – немного передохнем и снова в путь, а если ты очень устал, можешь ехать в сумке вместе с Конти.

– Ты серьезно? Нет, ты правда разрешаешь?

– Да, все что угодно, только бы поскорее добраться до Кольца Гор.

Уно мягко опустился на теплый, влажный берег ручья. Прозрачная вода с ворчанием перебирала поросшие крошечными коричневыми водорослями камни, она так и манила в свои прохладные объятия.

– Как я хочу пить! – сказал Конти. – Просто умираю!

– Сейчас, потерпи немного.

А в это время, парившие в небе орлы увидели, что вверх по течению ручья, в воде лежит полуразложившийся труп бизона. Старший орел Джидар негромко выругался, и процедил:

– Сейчас они напьются этой воды!

– Что же делать? – забеспокоился орел Кений. – Как их остановить?

– Львы где? – всматривался в холмы орел Логус. – Где эти львы?! Они что, решили передохнуть и поспать пару часиков?

– Вон они, – кивнул Кений, – видите, во-о-он бегут.

– Далеко… не успеют, – Логус посмотрел на снимающего одежду Уно и Брамса, пробовавшего лапой воду – не холодная ли?

– Надо самим что-то придумать, – напряженно сказал Эмит.

– Что именно?

– Джидар у нас самый умный, пусть он думает.

– Сейчас, – Джидар задумался, но в голову, как назло ничего путного не приходило.

– Давай скорее! Они сейчас туда залезут! Они этого напьются!

– Не знаю я что делать! – процедил Джидар. – Эх! Ну ладно!

Он камнем бросился вниз. Малыш Конти уже склонился над водой, собираясь как следует утолить жажду, когда с неба неожиданно спикировал орел. Осторожно, чтобы не помять лисенка когтями, он схватил рыжий комочек и полетел вверх по ручью.

– Конти украли! – не своим голосом завопил Брамс, взлетая в воздух. – Уно, скорее! Какая-то ворона заграбастала нашего Конти!

Уно не нужно было торопить, он уже летел вслед за огромным орлом.

«Ворону я еще тебе припомню, попугайчик!» – с яростью подумал Джидар. Он старался не выронить, не причинить боли барахтающемуся в его лапах лисенку, который так и норовил вывалиться.

Уно догонял орла. На лету он скатывал комок боли, превращая его в смертельный разряд, надеясь, что убив орла, сумеет подхватить Конти, не дав ему разбиться.

Наконец Джидар увидел труп бизона. Устремившись вниз, он бросил лисенка на мягкую подушку желтых цветов, и резко взмыл ввысь. Увидев, что Конти в безопасности, Уно не стал преследовать орла, а приземлился рядом с перепуганным малышом.

– Конти, ты в порядке? – Уно бросился к лисенку. – Ты цел? Ты не пострадал?

– Вроде нет, орел не сделал мне ничего плохого…

– Да? – удивился Уно, осматривая его со всех сторон. – Действительно ты цел. Странно, обычно орлы выпускают из когтей уже… в общем, это не важно.

– Где, где эта ворона?! – наконец-то подоспел сверхскоростной Брамс. – Уно, ты уже оставил от него мокрое место?!

– Нет, он отпустил Конти не причинив ему вреда.

– Да? Как странно…

– Посмотрите туда! – воскликнул лисенок, указывая на ручей. – Там… там… лежит…

– Я вижу что там лежит, – медленно произнес Уно, глядя на труп бизона. – Пойдемте отсюда.

Они вернулись обратно к оставленным вещам. Брамс не переставал вертеть головой по сторонам, высматривая злобных орлов, но их не наблюдалось.

– Вы представляете, чтобы с нами было, если бы мы напились этой воды? – сказал Уно.

– Да… в общих чертах, – поежился Брамс. – Никогда бы не подумал, что орлы могут подвернуться так кстати…. Ребята, пойдемте отсюда, а?

Уно собрал сумку и спустя пару минут они уже были в небе. А в холмах, в густом колючем кустарнике, прижавшись брюхом к земле, рядком, лежало трое львов, рядом с ними, в траве, распласталась четверка орлов, причем один из них, не в силах успокоиться, все ругался, ругался и ругался…

Глава десятая

Без отдыха Уно летел до самого вечера. Брамс время от времени похрапывал в сумке, потом вспоминал про существование такого абстрактного понятия, как «совесть» и принимался размахивать крыльями самостоятельно. Погруженный в раздумья Уно летел молча. Он снова и снова вспоминал слова Герингера, вспоминал его величественную осанку и спокойные, словно заранее продуманные движения, но больше всего Уно запомнились его глаза. В них не виделось того праздного удивления и интереса, как у других, в них было нечто совершенно иное, как будто Герингер знал, кто такой Уно… Уно нахмурился, пытаясь связать все воедино. Если мудрому льву все известно, так что же не сказал ничего, а наоборот, избегал разговоров не только об Уно, но и вообще на любую другую тему? Уно не сомневался, что Герингеру прекрасно известно и то, что находится там, в Черной Пирамиде, однако лев не стал говорить и этого…

Белые кожистые крылья Уно, давно позабыв про усталость, мерно поднимались и опускались в постепенно темнеющем небе. Зажигались первые звезды и Уно, оставив свои размышления, стал искать взглядом звезду Кеолу. Едва заметные огоньки неба спешили уложиться в тонкие созвездия, которые с наступлением темноты вспыхнут и загорятся мириадами ярких глаз… Одна за другой появлялись звезды Северного Креста, и Уно, уже не глядя, мог определить, где именно ждала его Кеола. Бледно-голубая, она светилась дрожащей слезинкой, и была так близко, что казалось, можно дотронуться до нее и смахнуть, как самую обыкновенную слезу… Именно с осознанием того, что эта звезда так рядом, Уно вдруг почувствовал неясную, неуловимую тревогу. Словно дуновение ветра тревога прикоснулась к нему, заглянула в душу, оставила смятение и исчезла, так ничего и не объяснив. От этого Уно стало не по себе, словно кто-то сдавил на мгновение его сердце в холодных тисках и тихонечко шепнул: «Бойся… бойся…» Он тряхнул головой, желая избавиться от этих неприятных ощущений и решил разбудить Брамса, битый час спавшего в сумке и совершенно не желавшего вспоминать про совесть.

– Брамс! – крикнул Уно. – Брамс, проснись!

– А?! Что такое?! – подскочил попугай. – Что случилось?!

– Ничего не случилось, просто поговори со мной и все.

– А чего это ты вдруг? – безмерно удивился попугай.

– Просто хочу поговорить и ни о чем не думать.

– А о чем ты думаешь?

– Об этом я не хочу говорить.

Попугай глубоко задумался.

– Ну, что ты молчишь?

– Решаю, что именно тебе нашутить.

– Почему именно нашутить?

– Потому что тебе паршиво, и тебя надо развеселить.

– Почему…

– Потому что даже я вижу, как тебе грустно, – вмешался Конти, – и если ты не перестанешь грустить, мы с Брамсом споем дуэтом, правда, Брамс?

– Ах, вы еще и угрожаете? – рассмеялся Уно. – Нет, я не грущу, просто мне хочется поговорить с вами, скучно лететь одному.

– Ладно, – Брамс поудобнее устроился в сумке. – Хочешь я расскажу какую-нибудь историю из своей жизни?

– Хотим! – обрадовался Конти.

– Надеюсь, она будет приличной, – предостерег Уно.

– Вполне. Значит так, однажды я влюбился в жену своего соседа, такая, знаете ли сексуаль… красивая такая попугаиха…

– Брамс, ты уверен, что это именно та история, которую ты хотел рассказать?

– Уверен, Уно, уверен. Так вот, однажды ее супруг улетел куда-то по делам, и я решил наведаться к ней в гости. Конфет взял, вина, цветов, ну все как полагается, причесался, надел парадные штиблеты, выхожу из дома, и нос к носу сталкиваюсь с ней. И чтобы вы думали? Она несет вино, конфеты и цветы! Причем идет не куда-нибудь, а ко мне в гости!

– И чем все закончилось? – улыбнулся Уно.

– Закончилось все очень плохо, – вздохнул Брамс, – она стала моей третьей женой. Сосед меня еще очень долго благодарил за то, что она ушла ко мне и на все праздники дарил мне подарки, представляете?

– Да уж! – рассмеялся Уно. – Повезло тебе, Брамсик!

– Вам смешно, а это одна из самых печальных историй в моей жизни. Еще рассказать что-нибудь?

– Конечно! – одновременно сказали Конти и Уно.

– Ну, хорошо, слушайте…

Они летели все дальше и дальше в быстро темнеющее небо. Со всех сторон на них обрушились каскады драгоценных звезд, они отбрасывали свой полупризрачный свет на крылья Уно, наполняя их невиданным сиянием. Войдя во вкус, Брамс заканчивал свой третий рассказ, а Конти с Уно хохотали вместе, позабыв про все печали. Они летели к голубой звезде Кеоле, а вслед за ними следовали невидимые стражи, и переговаривались на ходу:

– Ну, кошмар! Вот неутомимые ребята! – прорычал лев Бэри. – Они вообще, когда-нибудь отдыхают или нет? Сколько можно лететь без перерыва?!

– А им-то чего? – отдувался лев Нор. – Они по воздуху летят, им не надо по колючкам и буреломам лапы калечить!

– Может, попросим наших орлов взять нас к себе на закорки? – усмехнулся Дион. – Вон, лисенок как хорошо устроился.

– Я даже заранее знаю, что именно нам скажут орлы, – закатил глаза Бэри. – Им только дай повод клювы раскрыть, ничему не обрадуешься! Одно слово – птицы!

Львы согласно кивали, продолжали бег, а «неутомимые ребята», увлеченные историями Брамса и вовсе не думали о ночлеге. Кеола сияла им путеводной звездой, словно говоря о том, что как бы долог не был путь, рано или поздно, он все равно закончится…

– А знаете, что еще со мной как-то приключилось?

– Рассказывай!

К тому времени, когда даже выносливые львы окончательно выбились из сил, друзья все-таки решили устроить себе привал. Описывая большие круги, Уно снижался, высматривая подходящее место. Они явно находились над какой-то Промежуточной Территорией – вдали виднелись огни незнакомого Королевства.

– Полетим туда, к народу? – спросил Брамс.

– Нет, лучше сделаем это утром, кто знает, как нас примут, а Промежуточная Территория ничья, здесь может отдыхать кто угодно.

– Да, но здесь обычно живут всякие психопаты и отщепенцы.

– Нам за все время только один психопат орел попался, да и тот среди бела дня. Мы находимся рядом с каким-то Королевством, а все отщепенцы живут далеко от населенных пунктов. Уверен, нам ничего не грозит.

Уно опустился у опушки леса и сложил за спиной ноющие от усталости крылья, рядом на траву плюхнулся Брамс.

– Здесь и остановимся, – Уно кивнул на молчаливые черные ели. – Никаких костров мы разводить не станем, так что они нас не прогонят.

– Думаешь они позволят нам переночевать здесь? – Брамс с сомнением посмотрел на грозные стволы и практически невидимые в темноте кроны.

– Пусть только попробуют не разрешить! – в отчаянии прошептал упавший неподалеку лев Бэри, рядом с ним уже лежали и тяжело дышали остальные. Черные орлы, прячась за деревьями, снижались, выискивая в чаще львов. Найти их было не сложно – по хриплому, надрывному дыханию.

Деревья милостиво согласились приютить спутников под своими кронами, заручившись обещаниями, что гости не станут мусорить и плохо себя вести. Друзья заверили, что все будет в порядке, и быстро устроившись на ночлег, мгновенно уснули, уставшие от долгого полета.

А львы, отдышавшись, все-таки решили претворить в жизнь, казавшийся, поначалу, безумным план.

– Джидар, – подошел к старшему орлу лев Бэри, – у нас есть к вам одна коллективная просьба.

– Ну? – Джидар склонил голову набок, и с подозрением уставился на львов.

– Джидар, мы вас никогда и ни о чем не просили…

– Короче, если можно!

– В общем, нельзя ли что-нибудь придумать, чтобы мы тоже летели? – в свои слова лев вложил всю мольбу, на которую только был способен.

– Что? – опешил орел. – Вы в своем уме или как?

– Джидар, – подхватил лев Нор, – нас не хватит на долго, мы уже все лапы себе в кровь сбили! Если вы нам не поможете, мы вернемся обратно, пусть с позором, но зато живьем!

– Вы должны нам помочь! Должны! – нестройным хором затянули львы. – Вы даже не представляете, через что нам приходится бежать!

– Нет, я конечно все понимаю, – растерялся Джидар, – но, если я правильно понял… вы хотите, чтобы мы вас понесли, что ли? Полетели с вами по воздуху?

– Да! – три пары глаз горели не характерным для важных и независимых львов огнем невиданной мольбы.

– Но это не возможно! Вы же весите, как целый слон! Мы не поднимем вас!

– Ты даже не представляешь, Джидар, насколько мы похудели за сегодняшний день!

– Нет, нет, даже речи не может быть! – замахал крыльями перепуганный такой перспективой орел.

– Но мы не сможем обойтись без вашей помощи! – хором заголосили львы. – Вы же самые большие и сильные орлы на Листайе! Мы же знаем, что некоторые из вас таскают буйволов и других тяжеловесов через реки за небольшое вознаграждение! Вы же неимоверно сильные!

– Ну, допустим, вознаграждение было не таким уж и маленьким, – задумчиво произнес орел Кений, – кто бы стал за пустяки надрываться?

Он хотел было и дальше развить свою мысль, но был перебит Джидаром, который начинал понимать, что львы не отвяжутся:

– Вы окончательно сошли с ума! – завопил он, позабыв про конспирацию и благородный сон деревьев. – Это же безумие! Даже и не думайте, что вам удастся нас уговорить!

А ночь продолжала жить по ей лишь одной известным законам. Она разбрасывала звезды, – они падали в чащу и бесследно исчезали, надежно спрятанные мохнатыми лапами елей. Ночь заботливо закутывала своих детей в серые волчьи шкуры, целовала их глаза, и глаза вспыхивали красными огоньками любви… любви к ночи…

Сон Уно был глубок и тревожен. Даже во сне он чувствовал, что приближается к чему-то непонятному, возможно злому. Он не знал, бояться или полностью довериться потокам ветра, несущим его по небу…

Брамсу казалось, что не успел он закрыть глаза, как по какой-то большой ошибке, сразу же наступило утро. Оно ворвалось в чащу, пронзило тонкими лучами кроны деревьев… и один лучик защекотал остренький носик Конти. Лисенок чихнул и проснулся.

– С добрым утром, уважаемые сосны! – сказал он, потягиваясь.

Даже старые заскорузлые деревья не могли не улыбнуться, глядя на взъерошенного спросонок малыша, ярко золотящегося в солнечном свете.

– И тебе доброго утра, крошка, – прогудели они. – Хорошие сны снились под нашими кронами?

– Замечательные! – улыбнулся Конти, и принялся будить Уно с Брамсом. – Вставайте, вставайте, пора бы полетать немного!

– А, проснулся, летающий лис, – зевнул Брамс, спрыгивая с низкой еловой ветки.

– Всем доброго утра, – сказал Уно, потягиваясь и разминаясь, – и вам, сосны, тоже.

– Спасибо, – совсем уж расчувствовались деревья. – Хотите березового сока?

– Еще бы! – обрадовался попугай. – То есть, я тоже хотел сказать: с добрым утром…

– Сейчас принесем, – старая сосна кивнула своей соседке: – Скажи, пусть береза Лия даст немного сока.

Вскоре ели уже передавали из лапы в лапу небольшой бочонок, до краев наполненный прозрачным напитком.

– У, какая красотища! – простонал Брамс, припадая к бочонку. – О-о-о-о!

Напившись, он уступил бочонок Уно и Конти. Напиток был так хорош, так превосходно утолял не только жажду, но и голод, что друзья решили не завтракать. Они поблагодарили деревья и взлетели в небо.

Немного погодя, над лесом показалась еще одна компания, настолько странная, что все ели смолкли и уставились на нее. По воздуху плыл большой квадратный ковер, сплетенный из Стального Плюща. Углы ковра крепко накрепко держали огромные черные орлы, а на самом ковре смирно возлежало трое львов. Боясь лишний раз пошевелиться, они иногда поглядывали вниз и тут же закрывали глаза, не желая видеть бескрайнее синее небо, окружавшее со всех сторон.

Глава одиннадцатая

Приближаясь к границам незнакомого Королевства, Брамс начинал немного волноваться.

– Уно, как ты думаешь, что это за местность?

– Понятия не имею, я не был здесь никогда.

– Может стороною облетим?

– Брамс, что с тобой? Ты совершил нечто ужасное и теперь тебя разыскивают?

– Нет, что ты, просто мало ли что…

Показалась цепочка пограничных орлов. В отличие от черных, они были небольшими и очень подвижными. Черные орлы искренне презирали пограничных, считая такой род занятий не достойным высокого имени «орла». Из-за такого отношения к ним, пограничные имели скверный и вредный характер.

– Стой! Кто летит? – крикнул пограничный.

– Это мы! – ответил Брамс, не зная, что и ответить.

– «Мы» это кто? – грозно поинтересовался все тот же орел.

– Я, попугай и лисенок, – Уно подлетел к орлам поближе.

– А ты кто такой? – в изумлении уставились орлы на Уно.

– Ошибка природы, – сдержанно ответил он. – Это имеет какое-нибудь значение? Нам просто надо пролететь над этой местностью, мы даже останавливаться тут не будем.

– А куда вы летите?

– Вам какое дело? – возмутился Брамс. – Чего вы к нам пристали? Или вам просто поговорить хочется?

– Нам надо выяснить кто вы такие! – Орлы продолжали внимательно рассматривать Уно.

– Вернее, кто я такой, да? Я бы и сам хотел это выяснить, но вот что я скажу вам, ребята, мы летим по поручению Великого Герингера, вам это имя о чем-нибудь говорит?

– Кто же не знает Великого Герингера, – осторожно заметил орел. – А по какому поручению?

– Это не ваше дело! – прокаркал попугай. – Это секретная миссия и если мы не успеем ее выполнить, то кое-каким птицам отвинтят головы, причем эти птицы – не попугай! Понятно, о чем я?

Несколько секунд орлы напряженно соображали, а потом старший сказал:

– Ладно, пролетайте, только постарайтесь не задерживаться над нашим Королевством.

– А как оно называется?

– Зеленое.

– Ну-ну, – неопределенно пробормотал Брамс, и они полетели дальше.

– Слушайте, потрясающе, – начали переговариваться орлы. – Никогда не видел ничего более странного, чем тот, с белыми крыльями! Он вообще ни на что не похож!

– Да, – согласился орел помладше, – действительно, это самое странное зрелище…

– Кажется я вижу еще более странное зрелище, чем тот тип с крыльями, – задумчиво пробормотал старший орел. – Смотрите-ка…

К ним приближалась группа благородных черных орлов, в когтистых лапах они крепко держали ковер из Плюща. Львы уже освоились и чувствовали себя гораздо увереннее, чем в самом начале пути, теперь они уже вовсю вертели по сторонам головами, и даже что-то бодро насвистывали.

– Стой, кто э… э… – неуверенно начал старший орел.

– Отойди, птица! – прорычал лев Бэри и наподдал орлу лапой. – Кыш с дороги, кыш!

Странная компания чинно пролетела мимо, не обращая на пограничников никакого внимания. Пограничные орлы долгое время растерянно смотрели им в след, затем старший медленно произнес:

– Пожалуй, это был первый случай, когда я пропустил без допроса… надеюсь, что все обойдется… Да, и никому ни слова об этом!

Пролетая над Зеленым Королевством, Уно рассматривал проплывающие внизу окрестности. Это Королевство мало чем отличалось от остальных – спокойное и благополучное, оно выглядело почти так же, как и Высокое Королевство до нашествия Безумных Таггерров. Только от одного этого воспоминания, кожа Уно стала приобретать белесый оттенок.

– О чем плохом ты думаешь? – сразу же спросил Брамс.

– О Таггеррах и о том, что они сделали с нашим домом.

– Да, – сразу посерьезнел Попугай, – я тоже часто об этом думаю и от этих воспоминаний мне становится так тошно, что ужасно хочется передушить всех этих Таггерров собственными лапами! Так хочется, что просто сил никаких нет!

– Ничего, скоро тебе представится такая возможность.

Зеленое Королевство оказалось небольшим, вскоре Уно, Брамс и Конти пересекли его вторую границу и полетели над Промежуточной Территорией. Местность становилась все более и более холмистой, временами холмы были такими большими, что их вполне можно было бы принять за небольшие горы.

– Ближе к полудню устроим привал, – сказал Уно, видя, что Брамс с минуты на минуту собирается начать жаловаться на свою судьбу.

– А полдень скоро? – простонал попугай. – Я больше не могу!

– Скоро, скоро, потерпи еще немного.

– Тогда можно я тебе на спину сяду?

– Нельзя, я тоже устал.

– Не могу больше, не могу! – не желал успокаиваться Брамс. – Мои слабенькие бедненькие крылышки отказываются мне повиноваться!

– Ну, хорошо, остановимся прямо сейчас, лишь бы ты замолк.

Уно начал снижаться к подножью большого зеленого холма, поросшего крупными цветами и голубоватыми травами.

– Красивые места, – одобрил Брамс, – жаль что здесь никто не живет.

– А мне это как раз таки нравится, – Уно огляделся. – По крайней мере никто не станет на меня таращиться. Может, перекусим?

– Без проблем, – Брамс уселся на узловатую ветку кустарника.

Уно достал припасы и разложил их на большом листе лопуха. Друзья принялись за еду, а четверка черных орлов со своей ношей, описывала круги над холмами.

– Куда они подевались? – сердился Джидар. – Только что я их видел! Куда они пропали?

– Они где-то опустились, – сказал орел Эмит, – где-то в холмах.

– Я понимаю что в холмах! – огрызнулся Джидар. – Но, где именно? Ничего не видно! В любой момент мы можем оказаться прямо над ними и они нас увидят, а уж на такое зрелище не обратить внимания просто не возможно!

– Что же делать? – поинтересовался лев Бэри.

– Смотрите вниз! Приносите хоть какую-то пользу! – крикнул Джидар. – Смотрите внимательно, как только что-нибудь заметите, сразу же скажите!

– Хорошо, – львы послушно свесили головы и добросовестно уставились вниз, разглядывая окрестности, но их подопечные как сквозь землю провалились.

Друзья же сидели в тенечке, под сенью дерева, которое своей кроной напоминало огромный зонт, и заканчивали свой обед.

– Я думаю, было бы не плохо поваляться здесь, на травке, – сказал Брамс, – после сытного обеда летать – кощунство.

– Ты прав, – согласился Уно, – немного отдыха не помещает, да и Конти надо размяться, он уже засиделся в этой сумке. Иди, малыш, прогуляйся немного, только не уходи далеко.

– Лучше я разомнусь вместе с ним, – сказал попугай, спрыгивая с ветки, – не хочу оставлять его без присмотра.

– Правильно, идите.

Уно лег на траву, с удовольствием ощущая прохладные прикосновения стеблей. Легкий ветер и тень быстро усыпили его и Уно не слышал, как на одну из веток дерева почти бесшумно опустился беркут-альбинос. Он преодолел тысячи и тысячи расстояний, спасаясь от гнева своих сородичей, но что он мог поделать, если ему нравилось убивать? Взгляд беркута остановился на медленно идущих лисенке и попугае, и в мутных глазах птицы вспыхнул багровый огонь…

Тем временем орлы кружили над холмами. Они уже с десяток раз пролетели над деревом, похожим на зонт, но не заметили под его кроной спящего Уно.

– Наверное мы не там ищем, – пришел к выводу Джидар. – Давайте возьмем немного левее.

И они устремились прочь, в сторону от бесшумно парящего беркута, не обратив на него внимания.

Уно подпрыгнул от истошного вопля Брамса. Он вскочил на ноги и увидел, как большая белая птица уносит в когтях лисенка с попугаем. Уно взлетел в воздух, почти мгновенно вызвал боль, скатал ее в шар и поместил в центр, между глаз. Беркут летел быстро, его скорость намного превышала возможности Уно. Уно собрал все свои силы чтобы подлететь поближе, в противном случае он мог только зацепить птицу разрядом, не причинив особого вреда, а на новый комок боли потребовалось бы в два раза больше времени…

Крики Брамса постепенно превращались в полузадушенное хрипение, беркут душил свои жертвы… Конти уже и вовсе не было слышно. При мысли о том, что маленький лисенок возможно уже мертв, Уно полетел с такой скоростью, на которую раньше были не способны его крылья…

Близкий к отчаянию Джидар сказал:

– Ну все, хватит! Давайте отдохнем немного, я больше не могу таскать на своем горбу этих паразитов! Снижаемся, перерыв!

Они опустились среди холмов, и львы ступили на землю подрагивающими лапами.

– Нет, все-таки здесь я себя чувствую себя гораздо увереннее, – сказал Бэри, – все-таки там… – он посмотрел вверх и воскликнул: – Смотрите!

Уно настигал беркута. Зачуяв погоню, птица развернулась и приготовилась к бою. Ее лапы были заняты, но оставались еще мощные крылья и клюв.

– Отпусти их! – крикнул Уно. – Отпусти немедленно!

– Ага, сейчас! – усмехнулся беркут, и неожиданно хлестнул Уно крылом, отбрасывая его в сторону.

Не успел Уно опомниться, как на него обрушился град ударов такой силы, что в глазах сразу же потемнело.

– Еще хочешь? – сквозь туман услышал Уно.

В паре сантиметров от глаз покачивался крючковатый клюв. Уно попытался сосредоточиться и выпустить смертельный заряд в птицу, но этого никак не получалось. Увлекшийся расправой над непонятным соперником, Беркут немного ослабил хватку и Брамс получил немного кислорода. Попугай приоткрыл глаза, оценил ситуацию, собрался с последними силами и впился клювом в загрубевшую лапу беркута. Птица никак не отреагировала, и тогда Брамс умудрился достать до нежной плоти меж пальцев.

– А! – крикнул Беркут и склонил голову, чтобы посмотреть, что же там такое.

Брамс тут же намертво прицепился к лапе Беркута, решив не отцепляться, чего бы ему это не стоило.

– А ну, перестань! – прикрикнул беркут. – Прекрати немедленно!

Он разжал лапу и принялся трясти ею, желая только одного – чтобы эта птица оставила его в покое, но Брамс болтался как тряпка и клюва не разжимал. Он прокусил лапу Беркуту до крови и теперь чувствовал себя самым хищным попугаем на свете, практически орлом.

Пока Беркут избавлялся от Брамса, Уно пришел в себя и, прицелившись как следует, выпустил луч и он ударил прямиком в голову птице. Беркут страшно закричал и полетел к земле. Во время его падения Уно умудрился вытащить Конти из судорожно сведенной лапы и отцепил плотоядно рычащего Брамса. Беркут шумно упал в траву, Уно приземлился неподалеку. Он положил попугая с лисенком на землю, глаза Конти были закрыты, голова безвольно свешивалась на бок.

– Конти, – Уно прикоснулся к его горлу, проверяя пульс, – Конти, малыш, ты меня слышишь?

– Что с ним? Что с ним? – суетился сильно помятый Брамс. – Он в порядке, да? Уно, скажи, с ним все в порядке? Он не пострадал? Ну что ты молчишь? Скажи, он жив?

– Жив я, – тихо прошептал малыш, приоткрывая глаза, – только мне душно…

– Сейчас, сейчас! – Брамс мигом сорвал лопух и принялся размахивать им над лисенком. – Ты жив, наша лапочка, какое счастье!

– Конти, у тебя ничего не болит? – Уно осторожно осматривал малыша. – Вроде нет, – он приподнялся и сел. – Голова кружится…

– Ничего страшного, это пройдет. Сейчас все будет в порядке, – Уно поднял его и понес прочь. Брамс плюнул напоследок в неподвижно лежащего беркута, и поспешил вслед за ними.

Когда победители скрылись из вида, орлы со львами пришли в себя после шока, и, не сговариваясь скатились с холма, спеша к мертвой птице.

– Ущипните меня… – прошептал Бэри.

– С удовольствием! – воскликнул Джидар, и собрался было клюнуть его как следует, но лев во время успел отскочить в сторону.

– Поверить не могу, – покачал головой лев Нор, – если бы не видел собственными глазами, ни за что бы не поверил! Вы видали, какой мужественный ропугай?

– Видали, – Джидар задумчиво смотрел на беркута. – Только я не совсем понял, каким образом этот странный тип с крыльями прикончил птицу?

– Я не разглядел, но кажется напрасно мы считали их лопухами и недотепами, – признался Бэри, – они могут постоять за себя, да и трусами их не назовешь.

– Но это совсем не значит, что мы оставим их без присмотра, – сказал Джидар.

– Конечно нет! Как ты мог подумать такое! И вообще, давайте скорее за ними, а то опять потеряем.

Львы с орлами поспешили на холм, где они оставили свой ковер. И вскоре львы снова парили в небе, не выпуская из поля зрения Уно и Брамса.

Глава двенадцатая

– Конти, как ты себя чувствуешь? – спросил Брамс, подлетая к сумке.

– Хорошо, голова больше не кружится, только мне до сих пор страшно…

– Больше я вас ни на шаг не отпущу. Все, хватит приключений, – сказал Уно.

– Да, мне тоже больше не хочется – кивнул Брамс. – Скорей бы уже эти Горы с Пирамидой, а там, наконец-то, тишина, покой и крепкий сон… Нет, сначала, конечно же Таггерры, это доставит мне неслыханное удовольствие! Слушай, Уно, я становлюсь не на шутку кровожадным!

– Брамс, я еще не поблагодарил тебя за то, что спас нам всем жизнь. Спасибо тебе, отважный попугай!

– Ладно, какие проблемы, – надулся от гордости Брамс. – Ты же знаешь, что ради вас с Конти я на все готов! А ты видел, видел, как я этому беркуту чуть лапу не откусил?

– Ну, не надо особенно преувеличивать…

– Почему преувеличивать? Там кровь фонтанами хлестала!

– Ладно, хорошо, я просто не заметил, – улыбнулся Уно. – Ты был просто грандиозен.

– Я знаю! Слушай, а можно я немного в сумке прокачусь?

– Можно.

Холмы сменились зелеными горами. Чем дальше друзья летели на север, тем выше становились эти поросшие густыми, никому не принадлежащими лесами горные вершины. Серебрились ленты рек, поблескивали зеркальца озер, а воздух менялся, приобретая характерный, неповторимый вкус и запах, который бывает только в горах.

– Брамс, ты чувствуешь, какой воздух? – спросил Уно.

– Да, я чувствую и это значит, что скоро станет трудно дышать. Ты знаешь, что в горах разреженный воздух?

– Это в высокогорье, а эти небольшие и нам не страшны.

– А кто знает, может дальше они станут больше?

– Тогда мы полетим пониже. Короче, не волнуйся, не задохнешься.

– Я не только о себе пекусь, у нас еще ребенок на руках!

– За меня не беспокойтесь! – проснулся дремавший Конти. – Со мной все в порядке!

– Малыш, ты переживаешь, что доставишь нам какие-то хлопоты, что ли? – спросил Уно.

– Честно сказать, да, – вздохнул лисенок. – Я все время чувствую себя обузой, ведь у вас столько важных дел и еще со мной приходится возиться…

– Конти, чтоб я больше никогда не слышал ничего подобного, – сказал Уно. – Никогда! Никакая ты нам не обуза и никогда не был ею! С того самого момента, когда я нашел тебя в посудном шкафчике, я знал, что всегда буду с тобой и никогда не брошу!

– Да, но ты же бросил нас в Соединенной Империи, – напомнил Брамс.

– Я не бросил вас, а оставил под присмотром самого императора Фалка.

– Ладно, хватит оправдываться, – сварливо проскрипел попугай. – Мы не больно-то понадеялись, что ты скоро вернешься, вот и решили действовать самостоятельно. Только не вздумай сказать, что ты не рад тому, что мы вместе!

– Я рад. Давно я уже не чувствовал себя в такой безопасности, как под охраной бравого и непобедимого Брамса.

– Вот так-то оно лучше!

День постепенно клонился к вечеру. Воздух свежел, становилось прохладнее. Внизу проплывала гора с плоской зеленой вершиной, на которой поблескивало озеро. Теперь расстояния между горами напоминали глубокие расщелины, а порою и пропасти. Горы будто бы росли на глазах, становясь все выше и выше, теперь они напоминали Уно огромные подводные камни, поросшие жесткими водорослями. Вечерняя дымка заволакивала горы, прячась среди Деревьев и, спускаясь в расщелины, сгущалась, становясь похожей на подводные течения.

Одна за другой вспыхивали первые звезды. Уно не сводил глаз с того кусочка неба, где вскоре должна была засиять голубая Кеола…

– Уно! – крикнул Брамс, подлетая ближе. – Надо бы присмотреть место для ночлега, пока совсем не стемнело. Не знаю, как ты, но я ни разу не ночевал в горах и лучше заранее позаботиться о спокойном сне… или мы опять будем лететь ночью?!

– Нет, на этот раз мы будем спать, всем нужен отдых.

Но, пока Уно не мог заниматься поисками места для ночлега, он продолжал ждать Кеолу. И она вспыхнула. Сначала неуверенной бледной искрой, затем разгорелась, набирая силу, и Уно почувствовал, как в него вливается этот свет, принося ощущение тепла и покоя…

– Уно, я вижу неплохое местечко! – сообщил Брамс. – Вон, гляди, на вершине горы, что под нами!

Уно посмотрел вниз. Они пролетали над высоченной горой, укутанной в мохнатые леса. На ее вершине виднелась небольшая поляна, окруженная елями.

– Да, пожалуй подойдет, – согласился он, и стал снижаться.

– Ну, неужели, а! – в сердцах сказал орел Джидар. – Я уж думал, они никогда не захотят передохнуть!

– А я вам говорил, – подхватил лев Бэри, – эти ребята отличаются редкостным упорством и недюжинными силами.

– Им хорошо, я не спорю, – продолжил Джидар, – они летят налегке, а мы еще этих львов-тунеядцев на себе тащим!

– Но, они же тоже несут на себе лисенка, – возразил Бэри, за что едва не был сброшен орлами вниз.

Опустившись на вершину горы, Уно огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости опасности. Сизая дымка окутывала молчаливые ели, они стояли величественные, как небожители.

– Я никогда не спал на горе, – сообщил Брамс, – наверное это здорово.

– Я тоже так думаю, – сказал Конти, – только здесь немного холодно.

– Сейчас мы это исправим, – Уно вытащил из сумки вещи и устроил из них постель для лисенка. – Давай, ложись сюда.

Конти юркнул на свитер Уно.

– Замечательно… я уже засыпаю…

– Спи спокойно, мы рядом.

Уно погладил малыша и подоткнул со всех сторон импровизированным покрывалом.

– Ты знаешь, Уно, – сказал попугай, – что-то мне не очень хочется спать на ветвях этих елей.

– Почему?

– Ну, они все из себя такие важные, и мне… мне не хочется быть там одному.

– Понятно, – Уно посмотрел по сторонам и увидев большую сухую ветку, воткнул ее в землю рядом со спящим Конти. – Так лучше?

– Намного.

Брамс устроился на ветке и закрыл глаза, а Уно лег рядом, на все еще теплую траву. Он смотрел на небо, усыпанное яркими близкими звездами. Уно еще никогда не видел звезды так близко, складывалось ощущение, что вот сейчас действительно можно к ним прикоснуться… Уно рассматривал созвездие Креста, Треугольника и мысленно разговаривал с ними, как со старыми знакомыми. Теперь он точно знал, что всегда сможет безошибочно разыскать эти два созвездия среди сотен тысяч других…

А совсем рядом, за деревьями, упав на толстый ковер опавшей хвои, крепко спали львов, а на ветвях ели, храпели обессилевшие орлы, едва не падая с веток от усталости.

Утром Уно разбудили странные звуки. Еще не до конца проснувшись, он вскочил, оглядываясь по сторонам, в поисках опасности. Оказалось, что это всего на всего Конти с Брамсом поют на два голоса.

– Ой, Уно, – воскликнул попугай, – мы не хотели тебя разбудить! Мы репетировали Утреннюю Песню, чтобы спеть ее тебе и поднять настроение, ведь с каким настроением проснешься, такое весь день и будет.

– Вот как… – Уно проснулся окончательно, и потянулся. – Что ж, спасибо, очень мило.

– Значит, мы сейчас споем, – Конти сидел, вытянувшись в струнку, готовый к пению.

– Ладно, пойте, – не смог отказать Уно.

Он тяжело вздохнул и приготовился наслаждаться искусством. Брамс уселся на сухую ветку и, закрыв глаза, прочистил горло. Конти сидел рядом, не сводя с него сосредоточенных глаз.

– Не забудь, я начинаю, а ты вступаешь только после первого куплета, – напомнил Брамс и, еще раз прочистив горло, запел страшным голосом: – С добрым утром, милый друг!!!

Ко второму куплету вступил Конти и стал подпевать высоким тонким голосом. Старался он изо всех сил и его даже было кое-где слышно за воплями Брамса.

К началу третьего куплета проснулись львы с орлами. Прячась за елями, они в ужасе озирались по сторонам, не в силах понять, что же происходит.

– Что это с ними? – прошептал Бэри, выглядывая из-за ствола дерева, росшего у самой поляны. – Что с ними такое?

– Поют, – флегматично ответила ель.

– Давно?

– Нет, недавно начали.

– А зачем они это делают? – подошел Дион. – Может у них что-нибудь болит? Вдруг их беркут все-таки помял?

– Нет, они это делают от хорошего настроения, – продолжала просвещать ель, – они хотят, чтобы у того, с крыльями, настроение тоже улучшилось от их пения.

– По-моему, они зря это делают, – хмыкнул Дион. – В жизни не слышал ничего подобного!

Тем временем, Брамс с Конти принялись за пятый куплет, и к Уно закралась мысль, что эта песня может оказаться значительно длиннее, чем он предполагал. Уно прикладывал массу усилий для того, чтобы не засмеяться, наконец Брамс провыл последнюю фразу, и они замолчали, глядя на Уно в ожидании похвал.

– Потрясающе! – выдавил Уно. – Настроение у меня поднялось на целую неделю вперед!

– Вот видишь, – обрадовался Брамс. – А ты, Конти, говорил: «Не надо, не надо!» Я всегда знаю, что нужно и когда!

– Теперь давайте завтракать и в путь.

Уно вытащил из сумки припасы и разложил их на куске ткани. А за елями, львы и орлы спешно собирались в путь. Выяснилось, что в ковре кое-где появились прорехи, их дружно, торопливо принялись их штопать. При мысли о том, что перспектива рухнуть вниз из-за маленьких дырочек слишком реальна, львы показывали чудеса портновского искусства.

К тому моменту, когда завтрак на поляне был завершен, и Уно с Брамсом взлетели, ковер стал лучше прежнего. Подождав, пока друзья скроются из вида, орлы подхватили свою ношу и, с неизменным недовольным ворчанием, устремились за своими подопечными.

– Давайте, ребята, – подбадривал орлов Бэри. – Давайте скорее, а то они опять потеряются, ищи их потом в горах.

Лев знал, что теперь можно позволить себе не только мелкий и крупный подхалимаж, ведь пеший путь в горах оказался просто не возможен, и орлам не куда было деваться. Львы обнаглели, развалились на ковре и, поглядывая по сторонам, лениво помахивали хвостами, чувствуя себя на седьмом небе.

– Если бы я только мог предположить, чем все это обернется, я бы сел вместо жены яйца высиживать! – цедил Джидар. – Сказал бы, что я кормящий отец и меня бы не отправили на это жуткое задание! Таскай теперь этих львов! Кому расскажи – не поверят!

– Да уж, да уж, – соглашались с ним остальные орлы и в корне были не согласны львы, им это задание нравилось все больше и больше.

Наслаждаясь чистым утренним воздухом, Уно летел над залитыми солнечным светом горными вершинами, он никогда не видел более прекрасного и величественного зрелища. Время от времени, мимо пролетали жутко важные горные орлы. Они бросали мимолетный взгляд в сторону Уно, презрительный в сторону Брамса, и чинно парили дальше.

– Видал, какие хамы! – не выдержал попугай, когда один орел, будто бы случайно, задел его крылом. – Что они о себе воображают?

– Это их территория – территория Больших Птиц. Уверен, они ни разу не видели здесь ни одного попугая, – ответил Уно. – Те, кто живут в горах, всегда очень большого мнения о себе.

– А чем горы лучше наших равнин или лесов? – спросил Конти.

– Считается, что чем ближе ты к небу, тем ты мудрее и величественнее.

– Какие несусветные глупости! – проворчал попугай. – Напридумывали ерунды! Уно, дай я в сумку залезу, а то толкнут еще, поднебесные хамы!

Они летели все дальше и дальше, а вокруг черных орлов начиналось столпотворение. Горные орлы недоуменно разглядывали злых и сопящих черных, которые волокли львов на какой-то сетке.

– Что вы делаете? – не выдержал один из горных. – Вы что, совсем уважать себя перестали? Теперь работаете носильщиками у этих глупых зубастых?

– А ну, отойди!

Горный орел кубарем полетел в сторону, получив пинка от Бэри.

– Кыш отсюда! Кыш! – Нор с Дионом раскидывали остальных. – Ты посмотри, какие умники отыскались!

– Позор! Позор! Какой позор! – тихо стонал Джидар.

– Ладно вам, ребята, – успокаивал орлов Бэри. – Неужели вы думаете, мы бы вас не понесли, если могли бы летать?

– Конечно нет! – съязвил Джидар. – Вы бы предложили нам выкручиваться самостоятельно! Можно подумать, я львов не знаю! Летите молча, пока я окончательно не передумал заниматься этой ерундой!

Львы поспешно замолчали, однако не перестали корчить рожи и показывать зубы горным. Теперь горные орлы предпочитали держаться на расстоянии от этой странной компании, и издали вертели крыльями у висков, показывая свое отношение к черным.

Горы становились все больше, выше, выстраивались в цепи. Воздух постепенно менял свой вкус и запах – от его глотков начинала кружиться голова и покалывать в груди. Это была та самая атмосфера, который горные орлы не променяли бы ни на какую другую – разреженный воздух высокогорья.

Глава тринадцатая

– Трудновато становится, да, Уно? – Брамс ехал в сумке, отказываясь лететь самостоятельно. Он мотивировал это тем, что он не высокогорный Орел.

– Есть немного, – кивнул Уно.

Прямо на них надвигались высоченные горные вершины. Уно летел над ними, едва не касаясь верхушек елей. Ему приходилось подниматься все выше и выше, туда, где воздух был еще резче и острее. Кое-где горные вершины были запорошены снегом и пронизывающий холод пробирал до самых костей. Закутавшись в свитер, Конти забрался на самое дно сумки, Брамс нахохлился, распушил перья и недовольно созерцал иней, посеребривший его крылья. «Если так пойдет и дальше, – подумал Уно, – мы скоро замерзнем».

Обогнув очередную заснеженную вершину, он увидел странное зрелище: в огромной долине притаилось ровное кольцо, совершенно не похожее на горы. Гладкое и правильное, с редкими свечками елей, оно было явно искусственного, а не природного происхождения. С облегчением вздохнув, Уно полетел вниз, окунаясь в более теплый и густой воздух.

– Ты думаешь, что это оно и есть? – крикнул Брамс, вытягивая голову и рассматривая странное сооружение.

– Думаю, да. Смотрите, вон Пирамида.

Внутри Кольца находилась большая сверкающая Пирамида. Солнечные лучи преломлялись на ее гладких гранях и разлетались тонкими стрелами.

– Немного страшно, – прошептал Конти, высовываясь из сумки. – Она какая-то злая.

– Да ладно, – успокоил Брамс, – просто она необычная и вся черная, поэтому кажется, злой и непонятной.

«И все-таки Конти прав, – подумал Уно, делая круг над Кольцом и рассматривая Пирамиду. – От нее и вправду исходит нечто нехорошее».

Пирамида стояла на ровной земле, без единого дерева и травинки. Уно медленно снижался, борясь с желанием повернуть обратно и оказаться как можно дальше от этого места. А львы с орлами приземлились на вершине Кольца Гор и оттуда наблюдали за всем происходящим.

– Может, стоит отправиться за ними? – сказал Бэри и поёжился, глядя на Пирамиду.

– Там совершенно негде спрятаться, – Джидар тоже не мог оторваться от этого зрелища.

– Не хотелось бы, чтобы они шли туда в одиночку.

– Здесь мы уже ничего не сможем поделать…

Опустившись на землю, Уно огляделся по сторонам. Внутри Кольца было тихо и тепло. Полная тишина казалась неестественной и оглушительной. Уно посмотрел себе под ноги. Он стоял не на земле, а на какой-то странной твердой корке с редкими тонкими трещинами. Наклонившись, Уно потрогал ее, на ощупь корка была теплой и немного шершавой.

– Что это, как ты думаешь? – спросил Брамс, царапая корку лапой.

– Понятия не имею, – Уно посмотрел на Пирамиду.

Она была большой и абсолютно гладкой. Друзья молча пошли к ней.

– Интересно, как же туда войти? – Уно обошел Пирамиду со всех сторон, но не нашел ничего похожего на вход.

– Смотри, тут что-то есть! – Брамс парил в воздухе около одной из сторон Пирамиды.

– Что там? – Уно подошел к попугаю.

В Пирамиде темнело едва заметное углубление и в нем виднелись тонкие контуры странного рисунка. Повинуясь какому-то неясному порыву, Уно прикоснулся к этому углублению, послышался тихий звон, и одна сторона Пирамиды начала проваливаться внутрь.

– Брамс, Конти, отойдите в сторону и ждите меня здесь, – сказал Уно.

– Мы с тобой.

– Отойдите в сторону!

Уно отодвинул попугая с лисенком, и шагнул в темноту Пирамиды. Как только он оказался внутри, сторона вернулась на прежнее место и Уно оказался в полной темноте и тишине, но, тем не менее, он чувствовал, как кто-то или что-то разглядывает его, изучает…

– Извините! – эхо заметалось, отталкиваясь от стен и многократно повторяясь. – Я здесь по поручению Великого Герингера! Он сказал, что здесь я смогу найти оружие против Безумных Таггерров!

Внезапно вспыхнул яркий свет, заливая белым, мертвенным сиянием внутренности Пирамиды. Напротив Уно находился большой, если не сказать огромный экран, на котором красовался закрытый глаз, величиной почти что с сам экран. Глаз медленно приоткрылся и уставился на Уно черным пульсирующим зрачком.

– Здравствуйте, – тихо произнес Уно, чувствуя, как за шиворот стекают холодные струйки пота. – Извините за беспокойство…

– Подойди ближе, – неизвестно откуда раздался неживой металлический голос.

– Куда? – растерялся Уно.

– К экрану подойди.

Уно повиновался, чувствуя, как внутри него все начинает дрожать. Некоторое время глаз изучал его, а потом неизвестно кому принадлежащий голос сказал:

– Так, так… Ну, ну… И откуда же ты взялся?

– Родился, – вздохнул Уно, вспоминая, что точно такой же вопрос задавал ему Герингер.

– Я понимаю, но где именно?

– В Высоком Королевстве, а что?

– А каким образом? – продолжал допрос Голос или Глаз, Уно не знал, кто именно, и не понимал, как они могут жить отдельно.

– Я вылупился из яйца.

– Странно, – голос не на долго замолчал, но потом, видимо, что-то вспомнив, добавил: – Ах да, яйцо… значит оно не пропало…

– О чем Вы говорите? – не выдержал Уно.

– Не важно. Как тебя зовут?

– Уно.

– Что значит «один», «первый», да?

– Не знаю, наверное, – Уно огляделся по сторонам и только сейчас заметил, что вся остальная Пирамида погружена во тьму, светится только экран и ровный квадрат вокруг самого Уно.

– А ты знаешь, кто ты такой? – снова задал вопрос голос. Глаз сверлил Уно черным зрачком, пристально разглядывая его.

– Понятия не имею.

– А я знаю.

– Правда? – удивился Уно, мгновенно позабыв про все свои страхи. – И кто же?

– Ты – человек.

– Кто? – не понял Уно. – Как Вы сказали?

– Ты человек, – повторил голос. – Вот, смотри сюда.

Экран вдруг стал зеркальным, и Уно увидел свое отражение.

– Ты человек, конкретно мужчина, вернее парень, – продолжал голос. – На голове у тебя волосы, а не шерсть, вместо лап у тебя руки и ноги, вместо морды лицо.

Уно стоял и смотрел на себя, будто увидел впервые. Из зеркальной глади на него смотрел парень в черном свитере, черных брюках, высокого роста, с серебряной кожей. Тонкие правильные черты лица, большие фиолетовые глаза с длинными черными ресницами и взъерошенные фиолетовые волосы, которые так часто подстригала жена бобра Тори. Белые кожистые крылья Уно, сложенные за спиной, придавая ему сходство с большой странной птицей.

– Ну как, все рассмотрел? – поинтересовался голос.

– Да, – хрипло ответил Уно. – И что, все человеки такие уродливые, как я?

– Во-первых, не человеки, а люди, во-вторых, ты очень хорош собой, прекрасно сложен, тебя можно назвать красивым.

– Я так не думаю, – вздохнул Уно. – А где все остальные и кто Вы такой?

– Я биологический компьютер, если тебе это о чем-нибудь говорит, а больше никого нет.

– Почему?

– Сейчас я тебе все расскажу, присаживайся.

Неизвестно откуда за спиной Уно появилось черное кресло с высокой спинкой. Он осторожно присел, стараясь не зацепить чувствительные крылья, и приготовился слушать.

– Значит так, – сказал компьютер, – очень далеко отсюда есть, вернее была планета по имени Земля.

На экране возникло черное небо, усыпанное звездами, в центре медленно плыла голубая планета с размазанными туманностями.

– На это планете некогда жил твой народ, – продолжил компьютер. – Народа было много, и он постоянно боролся за свое выживание, за место под солнцем, и способы борьбы были самыми разными, но в основном люди просто убивали друг друга. Кстати, там же жило множество животных и птиц, только, в отличие от народа Листаи, они не умели, а может не хотели разговаривать с людьми, не носили одежды и считались существами не разумными и поэтому истреблялись людьми совершенно спокойно.

Земля на экране приближалась, замелькали странные на вид дома и города. Уно с жадностью вглядывался в изображение, в непонятные летающие штуковины, в которых сидели люди. Люди шли по улицам, люди говорили между собой, смеялись и не знали, что Уно на них смотрит…

Тем временем голос рассказывал о человеческих порядках, законах, традициях, образе жизни. Уно слушал и ему казалось, что он перенесся через миры, расстояния, и оказался там, на далекой и неизвестной Земле.

– Раньше, очень давно, – говорил голос, – у людей не было крыльев, они не умели дышать под водой, убивать энергией, не умели читать мысли, кожа у них была другого цвета, она не светилась в темноте и не служила индикатором эмоций. Люди многого не умели, но очень хотели научиться, они страдали и мучались комплексами неполноценности из-за своей хлипкости и уязвимости.

В бесконечной войне друг с другом люди совершенствовали себя, раскрывая все новые и новые возможности своего организма. Жаль, конечно, что они выбрали именно этот путь самораскрытия. Серия атомных взрывов очень помогла им в достижении обоих целей – людей стало гораздо меньше и они начали мутировать. Вот тут бы им и остановиться, но ни тут-то было. Пожалуй, единственное что они так никогда и не смогли в себе развить, так это чувство меры, хотя именно это надо было сделать в первую очередь.

Когда на планете больше не осталось нормальных животных, птиц и растений, и люди оказались началом и концом практически всех биологических цепей, они даже тогда не смогли остановиться. Страсть к разрушению заложена в них генетически, к этому выводу я пришел самостоятельно. Люди, как одержимые продолжали разрушать все вокруг, и с каким-то странным, непонятным упорством продолжали совершенствовать не только себя, но и свое оружие…

Перед глазами Уно, одна за другой, мелькали картины взрывов, войн, эпидемий, мутаций и… сцены охоты. Охоты на лис, оленей, кабанов, слонов, медведей, уток, лебедей, на всех, кто бегал, прыгал, летал, плавал или ползал. Люди скакали на лошадях, избивая их плетками и вонзая в бока какие-то острые штуки. Лошади, эти спокойные, благородные создания, какими их знал Уно, как обезумевшие топтали копытами в панике бегущих лисиц, которых гнали какие-то незнакомые, небольшие создания. Люди плевались огнем из длинных палок, лисы падали на снег и он моментально окрашивался их кровью. Люди убивали всех подряд – и взрослых, и детей, а потом уезжали, оставляя изуродованные трупы лежать на снегу, при этом они смеялись и выглядели очень счастливыми…

Картины сменяли друг друга, Уно видел, как убивают львов и пантер, тигров и гепардов, причем Людям не нужна была еда, они добивали бьющуюся в конвульсиях жертву и уходили довольные. Они просто убивали, лишь некоторые сдирали шкуры или спиливали рога, некоторые отрубали головы целиком, чтобы украсить этим свои жилища. При всем этом, люди восхищались своим умом, силой, находчивостью и заранее придумывали, в какой комнате будет красоваться трофей…

Уно казалось, что он медленно умирает… Он почти не слышал голоса с экрана, он слышал только собственный ужас, слепой, всепоглощающий…

Картины охоты сменились безжизненными пустошами, голыми скелетами деревьев и низким серым небом без единой птицы. Кое-где попадались редкие прохожие. Они медленно бродли среди остатков своей жизни, все были одеты в длинные черные плащи, из-под которых виднелись крылья.

– Люди хотели превратить Землю в рай, а себя в небожителей, – говорил голос, – они даже сумели вырастить себе крылья – вечную мечту человека, однако это никак не приблизило их к небу. Нельзя построить рай при помощи оружия, и нельзя там жить в одиночестве. Ты сам видишь, что они натворили, навряд ли им доставляло удовольствие жить в своем детище. Земля была на краю гибели. Все атомные и ядерные реакторы оказались в руках полубезумных мутантов и в любой момент кто-нибудь из них мог запустить последние в жизни Земли ракеты. Именно тогда группа ученых под руководством Бертрона Гая собрала все, что уцелело, погрузили эти обломки цивилизации на корабль и бежали с Земли. Последний атомный взрыв, погубивший Землю окончательно, настиг корабль на подходе к орбите. Корабль перебросило в другую Галактику в мгновение ока, но за это мгновение погибли все женщины экипажа, осталось лишь восемнадцать мужчин.

Полет в другой Галактике был долгим, за это время ученые смогли разработать систему аппаратов искусственного размножения и женское чрево заменили скорлупой яйца.

На экране появился инкубатор с множеством переливающихся всеми цветами яиц.

– Таким образом у цивилизации людей появилось будущее, – сказал голос. – Бертрон Гай долго искал планету, условия и климат которой были бы максимально приближенными к земным и, в конце концов, посадил корабль на Листае. Каково же было изумление ученых, когда они обнаружили мир разумных, говорящих животных и деревьев. Народ Листаи хорошо, дружелюбно принял пришельцев, предоставил им все необходимое и земляне обрели вторую родину. Но, люди не долго жили в мире и согласии с окружающим миром, их варварская природа взяла свое. Когда Бертрон Гай увидел первых убитых листайцев (это были леопард и тигр, их убили ради шкур, чтобы бросить на пол, около кровати), он понял, что повторение истории Земли неизбежно и принял решение.

Никто из землян не хотел умирать добровольно, во имя сохранности жизни на Листае, и Бертрону ничего не оставалось, как усыпив команду, отнести всех людей на корабль. Он хотел взорвать сначала Пирамиду, но обнаружил, что пропало одно яйцо. Видимо кто-то из команды догадался о намерении Бертрона Гая и вынес его из инкубатора, в надежде на то, что хоть кто-то спасется и даст начало новой цивилизации. Бертрон не нашел яйца и не стал уничтожать Пирамиду, он лишь перепрограммировал меня, подарив возможность рассуждать свободно и независимо. Никто из животных не смог бы попасть в Пирамиду, потому что все ее элементы реагируют на прикосновение только человеческой ладони к отпечатку руки Бертрона Гая. Он сказал мне, что если человек выживет, то рано или поздно он все равно придет сюда и пусть тогда человек решит, что ему делать, как поступать. Потом Бертрон поднял корабль в воздух, отвел его подальше от планеты и взорвал. Прошло очень много времени, я думал, что яйцо пропало, стал уже забывать про него, как вдруг появляешься ты. Странно, что эмбрион не погиб и сумел развиться в полноценного человека, скорее всего, оно находилось в благоприятной среде или его нашли какие-то птицы. Вот, пожалуй и все что я знаю и могу тебе рассказать.

Уно молча сидел, вцепившись руками в подлокотники кресла, его кожа была мертвенно белой, а перед глазами все еще мелькала охота.

– Чего молчишь? – спросил голос. – Скажи что-нибудь. Тебе что, плохо?

– Нет, – прошептал Уно, – со мной все в порядке, я просто пытаюсь вспомнить, зачем я сюда пришел.

– За оружием против Таггерров, – напомнил голос.

– Да… да… за оружием… – Уно поднял голову и посмотрел на экран. – Я тоже собрался убивать…

Голос ничего не ответил.

– Но, Таггерры угрожают Листайе, – продолжил Уно, – они уничтожают одно Королевство за другим, они и мое тоже уничтожили, перебили всех жителей, если я не остановлю их, они уничтожат все.

– Понимаю, – сказал голос, – я дам тебе то, что надо.

Слева от экрана вспыхнул свет, и Уно увидел длинные ряды застекленных шкафов с полным набором оружия.

– Подойди туда, – сказал голос, – в третьем ряду возьми последнюю винтовку справа.

Как во сне Уно подошел к матово светящимся шкафам, отодвинул стекло и взял холодную винтовку. От прикосновения к вороному металлу, по телу Уно прошла холодная дрожь. Эта вещь в его руках несла в себе страх, боль и смерть…

– Иди сюда, – сказал голос, и Уно вернулся к экрану. – Я сейчас тебе объясню что это такое. Это одна из последних идей человечества. Эта штука способна уничтожить не только одного человека, она способна погубить всю расу. Именно при помощи одной такой винтовки, было уничтожено четыре земных народа. Действует она просто, тебе будет достаточно выстрелить в одного Таггерра, всего на всего в одного, и принцип цепной реакции (не стану тебе объяснять, это долго) уничтожит весь вид примерно за сутки. Всех, до последней особи, где бы эта особь ни находилась. Понятно?

Уно молча смотрел на поблескивающую винтовку.

– Для того, чтобы она выстрелила, – продолжал голос, – надо направить дуло на Таггерра и нажать вон ту красную кнопочку и все будет кончено, понятно?

Уно кивнул.

– А теперь иди.

Одна из стен Пирамиды стала приоткрываться. Уно молча направился к выходу, а глаз с экрана все смотрел ему в спину до тех пор, пока он не скрылся из вида.

Глава четырнадцатая

– Уно! – исстрадавшиеся от неизвестности и ожидания Конти с Брамсом бросились к нему.

Уно шел медленно, с трудом переставляя ноги, его кожа все еще была белой, а глаза пустыми и ничего не видящими. После искусственного света Пирамиды солнечный свет показался таким живым, таким теплым…

– Уно, с тобой все в порядке? – Брамс обеспокоено заглянул ему в лицо. – Уно, скажи хоть что-нибудь! Все хорошо?

– Да, – тихо ответил он.

– А что у тебя в руках? – спросил Конти.

Уно посмотрел на маленького лисенка. Он мог бы выстрелить в него и через сутки на всей Листае не осталось бы ни одной лисы. Или выстрелить в Брамса… Перед глазами, как навязчивый кошмар, снова и снова появлялась охота…

– Уно, почему ты на меня так странно смотришь? – спросил Конти. – Уно, скажи хоть что-нибудь, ты меня пугаешь!

Отшвырнув винтовку в сторону, он схватил лисенка на руки и прижался щекой к пушистому рыжему комочку, под его рукой часто-часто билось крошечное сердечко. Уткнувшись лицом в Конти, Уно заплакал.

– Что такое? – не на шутку перепугался попугай. – Унчик, миленький, ты чего, а? Скажи, в чем дело?

– Все в порядке, – Уно взял себя в руки и успокоился. – Все хорошо.

– Расскажи, что там внутри? – острая мордочка Конти была совсем рядом с лицом Уно, в его карих глазах светилось напряженное внимание.

– Ничего особенного, – Уно сделал пару глубоких вздохов и его кожа начала приобретать свой нормальный цвет. – Я взял оружие против Таггерров.

– Это оно? – Брамс кивнул на поблескивающую палку.

– Да, не подходи близко.

– Ты хочешь сказать, что этим мы будем бороться с полчищами Таггерров? Одним единственным дрыном?

– Это не дрын, – Уно поставил Конти на землю и поднял винтовку. – Это страшное оружие, достаточно выстрелить в одного Таггерра, и меньше чем за сутки они перемрут все до одного.

– Как это? – в изумлении раскрыл клюв Брамс.

– Не знаю.

– Все-все перемрут?

– Да, – металл холодил руки Уно, казалось, что этот могильный холод пробирает до самой души. – Нам пора возвращаться.

Уно перебросил ремень винтовки через плечо, усадил Конти в сумку и без промедления взлетел в воздух. Пролетая над Кольцом Гор, он был так погружен в размышления, что не заметил ни львов, ни орлов. Львы спешным образом уселись на ковер из Стального Плюща, и полетели за Уно с Брамсом. Мысленно они уже репетировали свой отчет перед Великим Герингером и весь этот отчет состоял преимущественно из хвалебных песнопений в собственный адрес.

Попугай летел, стараясь не отставать от Уно, но на спину ему усаживаться не хотел по причине наличия там ужасной винтовки. Так страшно Брамсу, пожалуй, не было никогда в жизни.

Уно летел как слепой и ничего перед собой не видел, кроме говорящего глаза из Пирамиды.

Вечерело. Остались позади заснеженные горные вершины. Когда уже совсем стемнело, Брамс напомнил, что пора бы немного передохнуть. Уно очнулся и полетел вниз, на первую попавшуюся горную вершину. Как только его ноги коснулись земли, он снял с себя сумку, винтовку, лег в траву и немедленно заснул.

– С ним что-то произошло, – сказал Брамс, задумчиво глядя на спящего Уно. – Как ты думаешь, что случилось?

– Не знаю, – Конти подошел к винтовке и осторожно обошел ее кругом. – Надо же, никогда бы не подумал, что эта палка способна перебить всех Таггерров.

– Да, действительно странно, – попугай, склонив голову на бок, рассматривай винтовку. – Интересно, кто такое придумал?

Они еще долго рассматривали поблескивающий предмет, потом Конти свернулся калачиком под боком Уно и заснул, а Брамс еще долго ходил кругами, размышляя над тем, что же могло случиться в Пирамиде и почему оно так изменило Уно…

Уно проснулся еще до восхода солнца, он разбудил Попугая и Лисенка, и они немедленно отправились в путь.

Почти всю дорогу к замку Герингера Уно молчал. Чувствуя его настроение, Конти и Брамс тихонько переговаривались между собой, не мешая ему размышлять.

Когда Уно увидел цепь Золотых Озер, он уже знал, что будет делать. Он принял решение. Мост через оградительный ров был опущен, словно Герингер знал, что они вернутся именно сегодня. Уно приземлился около моста и быстро пошел в замок. Уставший до умопомрачения Брамс, бежал за ним пешком, не в силах больше ни разу взмахнуть крыльями. Львы стражи пропустили их безо всяких вопросов. Как только Уно вошел в замок, он сразу же столкнулся с гепардом Палеем.

– Герингер ждет вас, – лаконично сообщил он. – Пойдемте.

Он проводил друзей в большую красивую залу. Герингер стоял у окна и смотрел на входные двери. Как только они открылись, пропуская Уно и остальных, лев почувствовал, как тупая игла вонзилась в его сердце. Герингер судорожно вздохнул, но удержался, не поморщившись от боли.

– Здравствуйте, Великий Герингер, – глухо произнес Уно. – Я принес оружие.

– Я вижу, – кивнул седой лев.

– Я хотел бы поговорить с Вами наедине.

– Хорошо. Оставьте нас.

Палей поклонился и пошел на выход.

– Все оставьте!

– Как и мы тоже? – удивился Брамс.

– Да.

Попугай собирался возразить, но натолкнулся на тоскливый взгляд Уно и молча вышел, подталкивая крылом Конти.

– Вы знали обо всем, да? – спросил Уно, когда за ними закрылась дверь.

– Да, – кивнул лев. – Я был знаком с Бертроном Гаем и это я разрешил им жить на Листае. Это было давно, очень давно… – В голубых глазах Герингера появилось нечто новое, похожее на Бесконечную Вселенную. – Бертрон просил меня не умирать, пока ты не отыщешься и, как видишь, я выполнил свое обещание. Мне хотелось бы узнать, что ты думаешь обо всем, что узнал?

– Мне трудно что-либо ответить. Могу сказать только одно – я знаю, что делать.

– И что же? – лев внимательно смотрел в глаза человеку.

– Теперь я понимаю смысл Ваших слов, – грустно усмехнулся Уно. – А я-то все голову ломал, почему же Вы сказали, что я – зло.

Герингер промолчал.

– Я могу попросить Вас об одном одолжении?

– Все, что в моих силах.

– Позаботьтесь о Конти и Брамсе, я их очень люблю и хочу быть уверен, что с ними все будет благополучно.

– Разумеется, они всегда будут со мной и останутся жить в замке.

– Спасибо, Великий Герингер, – Уно взъерошил пальцами сильно отросшие волосы и посмотрел в окно. Там, за стеклом, засыпала зеленая Листая.

– Я пойду, пожалуй.

– Прямо сейчас?

– Да, не хочу терять время.

– Или боишься, что передумаешь?

– Может и так. Прощайте, Великий Герингер.

– Прощай, Уно.

Лев проводил его взглядом голубых, проницательных глаз. Уно вышел из покоев и закрыл за собой двери. Конти с Брамсом ждали его в коридоре.

– Ну, что? – спросил попугай. – Все в порядке?

– Да, все хорошо, – Уно смотрел на большую птицу и маленького лисенка, из-за комка, застрявшего в горле, не мог ничего произнести.

– Уно, ты опять как-то странно на нас смотришь!

– Брамс, – откашлялся Уно, – я могу тебя кое о чем попросить?

– Я весь во внимании.

– Пообещай мне присматривать за Конти и никогда не оставлять его в одиночестве. Всегда будьте вместе, чтобы не случилось, ладно?

– Ты хочешь сказать, что ты опять уходишь, а мы остаемся, так? – уточнил попугай.

– Да. Вы остаетесь здесь, у Герингера.

– Мне кажется, что мы уже сто раз обсуждали этот вопрос! – возмутился Брамс. – Ты прекрасно знаешь, что от нас ты не избавишься ни под каким предлогом!

– Не желаете ли поужинать? – рядом с ними стоял, неизвестно откуда возникший гепард Палей.

Уно посмотрел в его глаза и согласно кивнул.

– За мной, пожалуйста.

Гепард привел их в небольшую комнату с уже сервированным столом. Безумно голодные Конти и Брамс сразу же набросились на еду, а Уно не смог проглотить ни куска. Он сидел и молча смотрел на них, а потом встал и быстро вышел из комнаты. Как только он закрыл за собой дверь, послышался щелчок замка – Палей запер Конти и Брамса.

Не оглядываясь, Уно вышел из замка и, как только он ступил на землю, мост над оградительным рвом был сразу же поднят. Стояла тихая усыпанная звездами ночь. Уно обернулся. Многие окна замка светились яркими огнями и в одном из них виднелись два силуэта – попугая и лисенка. Уно помахал им рукой и направился к лесу, освещенному золотом Озер.

Он и сам не мог себе сказать, куда именно он шел и летел, сколько прошло времени, прежде чем он увидел первого Таггерра. Монстр сидел на ветке и дремал. Весь его вид указывал на то, что Таггерр чувствует себя настоящим хозяином Листаи. Уно долго смотрел на него, потом снял с плеча винтовку и посмотрел на мир через прицел. В это мгновение изменился не только Уно, изменился и сам мир. Теперь он был другим, слабым и беззащитным перед безжалостным глазом винтовки, а Уно стал самым главным и самым сильным… Он проглотил сухой ком, застрявший в горле, теперь Уно понимал, что чувствовали эти люди, когда держали в руках такие, с виду безобидные вещи. Он тронул пальцем кнопку, которая должна была уничтожить целый народ, повинуясь всего лишь одному прикосновению, но никак не мог ее нажать, а просто стоял и смотрел на спящего Таггерра. Он должен был его убить. И не только его, он должен был убить их всех, до единого…

Таггерр проснулся, открыл глаза и уставился на Уно. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Таггерр смотрел прямо в глаза Уно через линзу прицела. Рука Уно дрогнула, но вспомнив Кеолу, Тори, Миру и остальных, он, что есть силы надавил на красную кнопку. Таггерр вспыхнул розовым светом и упав в траву, забился в конвульсиях, выкрикивая нечто похожее на: «Ах! Ах! Ах!» Отвернувшись, Уно быстро пошел прочь. Он чувствовал, что крылья не смогут сейчас удержать его в воздухе.

Глава пятнадцатая

Поздним вечером Уно достиг Кольца Гор. Черная Пирамида, притаившаяся в темноте, хранила свои тайны… На ощупь Уно отыскал отпечаток человеческой руки и приложил к нему свою ладонь. Стена провалилась внутрь, в Пирамиде вспыхнул свет.

– Ты вернулся? – раскрылся на экране глаз.

– Да, – Уно прошел через зал и поставил винтовку обратно в шкафчик.

– Убил Таггерра?

– Да.

– К завтрашнему вечеру их не останется на Листае.

– Мне не хотелось бы об этом говорить.

– Да, я понимаю.

– Послушайте, компьютер, я могу кое-что у Вас спросить?

– Спрашивай. Если я знаю, я тебе отвечу.

– Этот инкубатор… он находится здесь, в Пирамиде или он был на корабле?

– Здесь, в Пирамиде.

На экране появились плотные ряды ячеек, в каждом углублении переливалось разными цветами большое яйцо. Несколько минут, не моргая, Уно смотрел на них, а потом тихо сказал:

– Пирамиду можно уничтожить? Ее можно взорвать?

Голос некоторое время молчал, потом ответил:

– Да, можно и я знаю как.

– Вы мне расскажите?

– Расскажу. Для этого надо пойти в Блок Управления…

Тем временем Герингер стоял на балконе своего замка и дышал теплым ветром Листаи. Он смотрел на звезды, думая об Уно. От этих размышлений его отвлекли вбежавшие на балкон Конти и Брамс.

– Великий Герингер! – закричали они. – Что же такое происходит?! Почему нас не выпускают?!!

– Потому что так хотел Уно, – старый лев отвлекся от созерцания ночной Листаи. – Я обещал ему позаботится о вас и сдержу свое обещание. Теперь вы под моим покровительством.

– А он надолго ушел? – спросил Брамс. – Когда он вернется?

Седой лев не ответил. Он смотрел на небо, отыскивая взглядом знакомые созвездия.

… Вернувшись из Блока Управления, Уно присел в кресло напротив экрана.

– Все сделал? – спросил голос.

– Да.

В руках Уно был таймер взрывного устройства с одной единственной кнопкой посередине. Нажав ее, он стал смотреть на красные цифры, которые сразу же принялись отсчитывать секунды до взрыва. Из-под свитера Уно вытащил серебряную цепочку с медальоном в виде трех красивых букв «У», «Н» «О» и сжал медальон в кулаке.

– Ты что, остаешься здесь? – спросил компьютер.

– Да, остаюсь.

– Ты точно в этом уверен?

– Да.

Уно облокотился на спинку кресла и закрыл глаза. Ему было страшно до скрежета зубов. Борясь с невыносимым желанием вскочить и выбежать из Пирамиды до того, как красные цифры превратятся в нули, Уно вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

– Еще есть время, – сказал голос. – Ты еще можешь уйти.

– Нет, я остаюсь.

– Ну, что ж, тогда добро пожаловать на борт нашего корабля, Командор.

Не открывая глаз, Уно улыбнулся, и глубоко вздохнул.

… Герингер не мог слышать взрыва, прогремевшего в Кольце Гор, но он, каким-то образом, почувствовал его и вздрогнул, словно этот взрыв прозвучал в его душе.

– Ну, что ж, – прошептал старый лев, – ты сделал свой выбор, значит так тому и быть.

Он медленно пошел прочь с балкона, чувствуя, как игла в сердце становится все острее и острее.

… Конти и Брамс сидели в закрытой на замок комнате у распахнутого настежь окна, и смотрели на звезды.

– Ты знаешь, Брамс, – тихо сказал лисенок, – я знаю, что Уно больше не вернется.

– С чего ты это взял? – вяло спросил попугай, хотя и сам думал о том же самом.

– Он вернулся в Пирамиду, и больше мы его не увидим, – вздохнул Конти. – Мне кажется, что он узнал, кто он такой и не захотел с этим жить. Уно хотел умереть. Когда он уходил, он прощался с нами. Прощался навсегда.

– Конти, а может ты ошибаешься? Может Уно вернется не сегодня, так завтра…

– Нет, не вернется. Я знаю, я чувствую это…

Брамс промолчал. Он обнял лисенка крылом, так они и сидели, глядя на звезды, на созвездия Креста и Треугольника. Быть может им показалось, а может и на самом деле, там рядом с голубой звездой Кеолой, зажглась еще одна звезда серебряного цвета…

97 г

Content

Галина Полынская
Уно

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая