Петра Хаммесфар

Ложь

Пролог

Отвратительное зрелище даже для мальчика, в свои четырнадцать лет уже насмотревшегося всяких ужасов – правда, не в этой стране. Здесь мужчинам не отрубают руки за воровство, а женщинам – пальцы только за то, что у них накрашены ногти. И ни одной из них не грозит опасность быть зарытой в землю по пояс и закиданной камнями. А дети могут спокойно играть, не боясь лишиться ног, а то и жизни. Мальчик считал, что это хорошо, ему нравилось жить здесь. Его сестрам разрешали ходить в школу, ему, разумеется, тоже. А после школы можно было быть тем, кем он был, – обычным мальчишкой, который любит играть в футбол.

В то воскресенье, в конце ноября 2002 года, с мячом под мышкой и полным мусора пакетом в руке, он вышел из маленькой квартиры, которую выделили его семье. Мальчик должен был выбросить мусор в один из контейнеров, стоявших недалеко от дома. Потом он хотел поискать других мальчишек, чтобы поиграть с ними. Но, откинув крышку контейнера, он и думать забыл об этом.

В контейнере он увидел человеческое тело, обмотанное веревками, грязное, окровавленное, опаленное, выброшенное, словно обычный мусор. Мальчик сразу же понял, что это труп женщины, хотя на ней был мужской костюм. Их семья жила здесь уже давно, и за это время его старшая сестра тоже стала носить брюки и делать маникюр.

Ногти у женщины в контейнере были обуглены, обе руки обожжены, голова разбита и покрыта коркой засохшей крови, как будто жертву до смерти забили камнями. Несколько секунд мальчик не отрываясь смотрел на труп. Крик ужаса застрял у него в горле, мяч и мешок с мусором выпали из рук. Прибежав домой, он рассказал матери об увиденном. Мать мальчика пошла вслед за ним на улицу, удостоверилась во всем сама и после этого позвала соседа, который и сообщил в полицию об этой ужасной находке.

Кто была эта женщина в контейнере и за что ее убили, мальчик так никогда и не узнал.

Полицейские сразу решили, что раскрыть это преступление не составит большого труда.

Но они ошибались.

Часть 1

Началось это в четверг, в конце июля 2002 года, в один из редких для этих широт жарких летних дней, когда единственный способ спастись от зноя – сидеть в тени, потягивая прохладительные напитки. Сюзанна Ласко, нервничая и обливаясь по́том, стояла в оснащенном кондиционерами вестибюле административного здания «Герлер» и ждала один из четырех лифтов. Наконец он подошел, дверь открылась, и навстречу Сюзанне вышла… ее точная копия.

Женщина, так неожиданно появившаяся перед ней, была хоть и не как две капли воды, но все же поразительно похожа на нее. Фигура, глаза, рот были как у Сюзанны. Лицо незнакомки очень походило на лицо Сюзанны – только с безупречным макияжем и обрамленное модной прической. Волосы женщины, насыщенного каштанового цвета, были намного короче ее собственных, выгоревших на солнце и доходивших до плеч. На двойнике была белая блузка и светло-серый костюм в узкую полоску.

Скучное сочетание цветов, решила Сюзанна. Но костюм и блузка сидели безукоризненно и выглядели так, будто их только что выгладили. На правом плече женщины висела сумочка, стоившая, должно быть, целое состояние. Под мышкой – папка, туго набитая документами. Никогда еще Сюзанна не чувствовала себя такой жалкой, убогой, такой несчастной, старой и неухоженной.

Она тоже была в костюме, зеленом, десятилетней давности. В последний раз она надевала этот костюм три года тому назад по случаю развода с Дитером Ласко. Для этого мероприятия он подходил как нельзя лучше. А вот для собеседования в известной маклерской конторе он совершенно не годился. Но сегодня утром Сюзанна не смогла найти у себя в шкафу ничего более достойного.

В тот день, когда они впервые встретились с Надей Тренклер – так звали двойника, – в портмоне у Сюзанны лежали два евро и шестьдесят два цента. Она заранее пересчитала деньги, прежде чем отправиться навстречу переменам в своей жизни. В январе Сюзанна потеряла очередное место работы, которое было временным, а стало быть, не позволяло ей рассчитывать на пособие по безработице. Просить помощи в отделе социального обеспечения ей не позволяли как гордость, так и опасение, что бывшего мужа поставят в известность о состоянии ее дел. К тому же Сюзанне не хотелось, чтобы мать, у которой имелись кое-какие сбережения, узнала о бедственном положении дочери.

Весь февраль и март Сюзанна занималась рассылкой бесчисленных резюме. Деньги таяли на глазах. А дальше произошло вот что. С апреля мать стала помогать ей, сама не догадываясь об этом. Агнес Рунге не доверяла чужим людям, а сама была уже не в состоянии контролировать свои счета. Из-за осложнения, вызванного диабетом, она ослепла, так как долгие годы пренебрегала лечением, – она панически боялась уколов. После смерти мужа у Агнес Рунге осталась приличная сумма денег. Ей сразу выплатили большую страховку, она продала дом, в котором Сюзанна выросла, и переселилась в комфортабельный дом престарелых, где ей был обеспечен прекрасный уход – за три тысячи евро в месяц. Распоряжаться своими деньгами она доверила дочери и надеялась, что Сюзанна, регулярно переводя на ее счет деньги, обеспечит ей безбедную старость.

Вместо этого дочь воспользовалась ее накоплениями. Она не сняла все деньги сразу, вовсе нет! Сюзанна даже намеревалась вернуть деньги матери, как только сможет. На этот момент, ежемесячно снимая со счета по четыреста евро, она задолжала матери тысячу шестьсот. После оплаты жилья и других неизбежных затрат, связанных с содержанием квартиры, у нее оставалось сто евро в месяц на питание и на такие необходимые вещи, как писчая бумага и большие конверты, а также на ксерокопирование документов и отправку писем. Сюзанна питалась практически одними макаронами и всякий раз, когда ей нужно было попасть на другой конец города, тщательно взвешивала, может ли она позволить себе поездку на трамвае. Отправляясь на фирму «Берингер и компаньоны», она решила сэкономить и пошла пешком.

Семь километров пешком по жаре. Сюзанна задыхалась от выхлопных газов, в горле у нее пересохло, блузка липла к телу, ступни потели в черных туфлях-лодочках, ноги нестерпимо ныли. Все это можно было перетерпеть. Занятая мыслями о поисках новой работы, Сюзанна почти не замечала этих неудобств до того момента, как дверца лифта стала медленно открываться. Приглашение на собеседование! Только человек, который полгода не имеет никакого дохода и уже два с половиной года живет без медицинской и пенсионной страховки, а в ответ на посланные резюме получает лишь односложный отказ, а то и вовсе не получает ответа, может по-настоящему оценить значение такого приглашения.

«Вы молоды, энергичны, готовы много работать? – начиналось объявление от „Берингер и компаньоны“, и дальше следовало: – Тогда мы ждем Вас! Мы предлагаем… Мы ожидаем…»

В свои тридцать семь лет Сюзанна не чувствовала себя старой. Возможно, за последний месяц она стала менее энергичной. Но трудолюбие и способность к обучению у нее остались.

На службе Сюзанна легко входила в курс дела и, если бы ей не мешали коллеги, справилась бы и с работой на компьютере. Однако на последнем постоянном месте – она три недели проработала в страховой компании – Сюзанна потерпела полное фиаско с программой текстового редактора только из-за того, что один молодой сотрудник умышленно дал ей неправильный совет.

Что касается иностранных языков, то еще в школе один из учителей обратил внимание на ее необыкновенные способности к языкам. Сюзанне было достаточно полчаса посидеть за одной партой с ребенком из семьи итальянских эмигрантов или отпрыском беженцев с Востока, и она уже могла болтать на ломаном языке переселенцев или саксонском диалекте, как будто всегда так и говорила. Но таких способностей недостаточно для общения в деловой сфере. Ее знание английского (в объеме школьной программы) было поверхностным. Французским Сюзанна тоже не владела, если не считать нескольких простейших фраз. Однако знание того и другого языка было обязательным условием для приема в «Берингер и компаньоны».

Все пробелы своего образования Сюзанна честно указала в очень подробном, если не сказать безжалостном к себе, резюме. Она мало на что надеялась. И то, что Сюзанну все же пригласили на собеседование, позволяло надеяться, что ее примут на работу. Всю дорогу она обдумывала, что сказать начальнику отдела кадров, если тот будет присутствовать на собеседовании. Но сейчас все тщательно продуманные реплики разом вылетели у нее из головы.

Сюзанна уставилась на женщину в сером костюме в узкую полоску. Незнакомка окинула ее растерянным и удивленным взглядом. Люди, ворча и недовольно морщась, протискивались в лифт: Сюзанна и ее двойник загородили всем дорогу. Кажется, никому не бросилось в глаза то, что две женщины, стоявшие друг напротив друга у лифта, были похожи как близнецы. Возможно, что для посторонних из-за различий в стиле одежды это сходство было не так очевидно, как для них самих.

И все же, несмотря на собственный горький опыт и неудачи последних лет, Сюзанна помнила, какой она была в ту пору, когда имела твердое положение на работе: стильно одетая, ухоженная, с безупречным макияжем. А Надя Тренклер, вероятно, тоже вспомнила, каким было ее отражение в зеркале в худшие времена.

Надя первая взяла себя в руки и, удивленно хмыкнув, пробормотала:

– Невероятно.

Она тут же представилась Сюзанне и, смеясь, предложила:

– Может быть, посидим в кафе, поболтаем? Надо ведь выяснить, кто же из наших отцов согрешил – твой или мой.

Сюзанна даже представить себе не могла, чтобы ее отец мог в чем-нибудь провиниться. До самой своей внезапной и слишком ранней смерти он оставался честным и порядочным человеком. Конечно, она не знала отца Нади Тренклер, зато хорошо знала свою мать. И никогда не сомневалась в том, что верность была для Агнес Рунге одной из основных жизненных ценностей. Поэтому предположения женщины-двойника были необоснованными.

К тому же Сюзанне не хотелось объясняться с Надей Тренклер. Не хотелось с самой первой минуты их встречи. Не из-за тяжелых предчувствий. Просто так получилось, что Надя Тренклер сидела в том поезде, который для Сюзанны давно ушел. Ей нужно было постараться не прозевать свой поезд или успеть хотя бы на следующий, если она не хотела навсегда застрять на полпути.

– Я спешу, – пояснила Сюзанна. – Мне нужно на собеседование. – Последняя фраза поневоле сорвалась с ее губ, – возможно, из-за того, что теперь у нее редко выдавался случай пообщаться с другими людьми.

– У «Берингер и компаньоны»? – удивленно осведомилась Надя.

Сюзанна ни на секунду не задумалась, каким образом женщине, похожей на нее лицом, удалось так точно угадать. Она машинально кивнула в ответ.

– Не будет же оно длиться вечно, – уверила ее Надя. – Я вас подожду.

Теперь Сюзанна отрицательно покачала головой – резко, раздраженно:

– Не надо ждать меня. Я не хочу пить с вами кофе, не хочу обсуждать ни вашего, ни моего отца. Я не хочу знать, кто вы. Понимаете? Я знаю, кто я, – и мне этого достаточно.

Да, уж это-то она знала как нельзя лучше. Если она не получит место машинистки у «Берингер и компаньоны» – ей конец. Все, что оставалось женщине ее возраста, образования, с ее опытом, – это надежда на получение работы и железная воля, не позволяющая сдаваться. Только, к сожалению, на рынке труда пока что не попадалось ничего подходящего.

В ближайшее время ей поневоле придется обратить внимание на небольшие объявления с предложениями временной работы, которые печатают в приложениях к воскресным газетам, – иначе она скоро и мать разорит. Требуется помощь по уборке дома – три часа в неделю. Обслуживание посетителей в ресторане – временно, на два вечера. Однако если она займется временной работой, то лишится всего. Достаточно простого арифметического расчета. Чтобы как-то сводить концы с концами и иметь возможность оплачивать медицинскую страховку, Сюзанне нужно как можно больше таких мест временной работы. Но тогда у нее почти не останется времени на то, чтобы рассылать заявления о приеме на работу, писать резюме и ходить на собеседования. Она обошла Надю Тренклер, загородившую ей дорогу, и направилась к другому лифту. Тот, у которого они остановились, уже давно поднялся наверх.

– Жаль, – успела услышать она слова женщины-двойника.

Сюзанна поднялась на шестой этаж, к офису «Берингер и компаньоны», и вновь почувствовала себя жалкой, убогой, несчастной, старой, неухоженной и совершенно лишней в этом офисе. Устланный толстым ковром пол в приемной, стоящий на нем письменный стол из пластика. За столом – молодая женщина, как будто сошедшая со страниц каталога классической деловой одежды. Даму-администратора совершенно не взволновало появление Сюзанны, скорее удивило и заставило задуматься (очевидно, над тем, как растолковать незнакомке, что «Берингер и компаньоны» не предлагают недвижимость в низкой ценовой категории). Неуверенная улыбка дамы в приемной застыла, когда Сюзанна объяснила, что пришла не затем, чтобы консультироваться по поводу поисков жилья.

Сюзанна все еще была очень взволнована короткой встречей со своим прекрасным, безупречно одетым двойником и выводами, которые напрашивались сами собой. Она была даже рада тому, что ей приходится ждать. Через четверть часа Сюзанну пригласили наконец к начальнику, ответственному за делопроизводство в бюро. Симпатичный молодой мужчина по имени Райнке, с тоненькими усиками, был прекрасно проинформирован по ее вопросу.

Поговорив несколько минут о ее скудном знании иностранных языков и недостаточном владении компьютерными программами, господин Райнке наклонился к ней и, несколько смягчившись, произнес:

– Мне не хочется опережать решение руководства, фрау Ласко. Но уже сейчас могу сказать вам – мы довольно подробно обсудили вашу кандидатуру. Мы получили пять резюме с заявлениями. Все эти дамы моложе вас, и… – Он осекся и изобразил на лице смущение. – Для нас важно найти сотрудницу, которая через некоторое время не покинет нас по семейным обстоятельствам. Надеюсь, вы меня правильно понимаете. Именно поэтому ваша кандидатура нам подходит. Если вы согласитесь при введении в курс дела пожертвовать необходимым временем для соответствующей дополнительной подготовки. Например, существуют интенсивные курсы иностранных языков, на которых с первого занятия ни слова не говорят на родном языке, и иностранный язык усваивается очень быстро. Оплату курсов фирма «Берингер и компаньоны», естественно, берет на себя.

«Можно считать, что меня приняли», – решила Сюзанна и поспешила заверить собеседника, что с удовольствием использует каждую свободную минуту, чтобы как можно быстрее войти в курс дела. Господин Райнке обрадованно улыбнулся, поднялся и проводил ее до дверей кабинета.

– Мы обязательно свяжемся с вами позже, – пообещал он.

Счастливая, уже витая в облаках, Сюзанна проплыла через приемную, улыбнулась молодой женщине за пластиковым столом как своей давнишней коллеге и обвела офис взглядом, уже ощущая себя здесь почти как дома. Но не успела она подойти к двери, как вдруг на пластиковом столе зазвонил телефон и тут же открылась входная дверь. Сюзанна невольно остановилась и оглянулась. Дама-администратор подняла трубку:

– «Берингер и компаньоны», Луичи у аппарата.

И в дверях офиса появился мужчина.

Сюзанна улыбнулась вошедшему в надежде поймать его взгляд и произвести хорошее впечатление на руководство. По импозантному виду мужчины сразу было понятно, что он здесь начальник. Высокий, под два метра, с заметной лысиной. Своим массивным туловищем он заслонил бо́льшую часть роскошной обстановки офиса и двух посетителей, сидящих в углу. Он кинул равнодушный взгляд на Сюзанну и обратился к даме-администратору.

Фрау Луичи продолжала говорить по телефону:

– Господин Берингер на переговорах. Не могли бы вы перезвонить позже?

Двухметровый господин осведомился, кто на другом конце провода. Фрау Луичи прикрыла телефонную трубку ладонью и прошептала:

– Харденберг.

– Дайте-ка мне трубку, – потребовал мужчина, очевидно, тот самый Берингер. Он прямо-таки вырвал трубку из рук фрау Луичи и взволнованно начал: – Алло, Филипп! Что случилось?

Не переводя дыхания, он попросил даму-администратора принести напитки для клиентов. Фрау Луичи вскочила и поспешила в соседнее помещение, по-видимому оборудованное под кухню.

Сюзанна не могла оторвать взгляд от великана у телефона и заметила, как он насторожился. Наморщив лоб, он быстро взглянул на Сюзанну, как будто удивленный тем, что незнакомая женщина продолжает стоять на месте и никуда не уходит.

– Какими извилистыми путями эта информация дошла до тебя? – спросил Берингер и добавил: – Позволь узнать, чем этот объект мог тебя заинтересовать?

Затем он внимательно выслушал ответ собеседника, коротко засмеялся и пояснил:

– Если учитывать взаимные интересы, то вопрос можно легко уладить. У нас есть еще и другие предложения, а в бюро недавно лопнула труба, и авария принесла ощутимый ущерб.

Слушая ответ собеседника, мужчина наконец-то улыбнулся Сюзанне. Она кивнула в ответ и, облегченно вздохнув, направилась к выходу.

Выйдя на улицу, Сюзанна поняла, что немного жалеет о том, что отклонила предложение своего двойника. После собеседования она все еще была в сильном возбуждении и подумала, что неплохо было бы выпить кофе с Надей Тренклер, например чашечку глясе. Какой, однако, жаркий день сегодня! Сейчас Сюзанна снова почувствовала, что в горле у нее пересохло. Вряд ли стоило волноваться из-за того, что кошелек ее почти пуст. Надя Тренклер однозначно дала понять, что заплатит за нее, а в конце встречи, возможно, подвезла бы ее до дому. И если бы Сюзанна согласилась, ей сейчас не пришлось бы тащиться в старых туфлях еще целых семь километров.

Когда Сюзанна добралась до своей жалкой квартирки на Кеттлерштрассе, уже начало темнеть. «Полуторакомнатная» квартира! В «половину комнаты» с трудом влезли узкая кровать и небольшой платяной шкаф. В квартирке имелись мини-кухня с мини-балконом, крошечная душевая кабина и квадратный метр площади у входной двери, в договоре о найме высокопарно названный прихожей. Когда Сюзанна вошла в квартиру, за окном как раз грохотал проходящий мимо пригородный поезд. После того, как шум стих, она распахнула в комнате окно, пошла на кухню и выпила два стакана воды.

В семь часов вечера она сварила себе порцию макарон и после еды тщательно почистила зубы. Без медицинской страховки гигиена рта стала для нее первой заповедью. В восемь Сюзанна включила телевизор, растянулась на кровати и принялась мечтать о будущем. Если она опять станет регулярно получать зарплату, то сможет закрыть брешь в материнском счете и отложить немного денег на черный день, но сначала неплохо бы купить новый холодильник, найти бо́льшую квартиру (обязательно в спокойном районе) и, может быть, даже провести отпуск за границей.

По пятницам Сюзанна у почтовых ящиков всякий раз сталкивалась с Хеллером. Она знала только фамилию соседа. Кроме него, из соседей она была знакома только с Ясмин Топплер из квартиры напротив. Они с Ясмин сразу нашли общий язык. Случайно встречаясь на лестнице, они всегда здоровались и перебрасывались парой фраз. Соседке было около тридцати, она была, пожалуй, немного взбалмошной, но приветливой. Хеллер же, наоборот, совершенно не вызывал симпатии, так что Сюзанна старалась не попадаться ему на глаза. При любом удобном случае он начинал приставать к Сюзанне. Хеллер был приблизительно одного с ней возраста и жил этажом выше. По дому ходили слухи, что он имеет несколько судимостей из-за угона автомобилей, нанесения побоев, попытки изнасилования и прочих правонарушений.

Когда утром Сюзанна спустилась по лестнице, чтобы проверить почту, Хеллер стоял у открытой двери подъезда с банкой пива в руке. Он услышал ее шаги и повернулся. Свободной рукой он показал на улицу.

– Классная тачка, – сказал он.

Что он имел в виду, Сюзанна не поняла. Она уже привыкла, что сосед частенько отпускал в ее адрес словечки вроде «классная телка», «клево» или «отпад», поэтому не обратила никакого внимания на эту фразу.

– «Мини-гольф», – тоном знатока пояснил сосед. – Я его из окна увидел. Уже третий раз мимо дома проезжает. И так медленно, как будто выискивает что-то. – Хеллер выглянул на улицу и добавил: – Ну вот, остановился.

При этом он чуть не вывернул шею. Судя по всему, машина явно остановилась недалеко от дома.

Сюзанна с облегчением вздохнула, обрадованная, что внимание Хеллера поглощено машиной и, значит, он не будет донимать ее своими вечными сальными шуточками. Ее почтовый ящик был пуст, для ответа от «Берингер и компаньоны» было еще рано. Сюзанна поспешила поскорее подняться по лестнице, пока внимание Хеллера не переключилось с «мини-гольфа» на нее.

Едва она зашла в свою квартиру, как раздался стук в дверь. На пороге стоял не Хеллер, как опасалась Сюзанна, а незнакомый молодой мужчина. Он сказал, что проводит социологический опрос по теме безработицы. Хеллер все еще торчал внизу на лестничной площадке и пялился на ее дверь. Сюзанна предложила молодому человеку пройти в квартиру – ее пугал неподвижный взгляд Хеллера.

Не дожидаясь приглашения, социолог присел на диван и попросил стакан воды. Жара не спадала со вчерашнего дня, поэтому в такой просьбе не было ничего необычного. Сюзанна принесла молодому человеку стакан воды из кухни, и он приступил к опросу, крестиками помечая в анкете ответы. Напоследок он стал задавать общие вопросы, относящиеся к личности опрашиваемого. Это требовалось для статистического анализа – как он уверял, анонимного. Дата и место рождения, семейное положение, наличие детей, школьное и профессиональное образование, даты рождения родителей (а если их уже нет в живых, то и даты смерти), наличие братьев и сестер и так далее.

Естественно, Сюзанна лгала ему. Уже целых два года она не рассказывала всю правду о себе даже собственной матери. Агнес Рунге верила, что у Сюзанны хорошо оплачиваемая должность в какой-то небольшой фирме. А социологу Сюзанна сказала, что скоро приступает к должности секретаря в одной фирме, занимающейся посреднической деятельностью в области недвижимости и имеющей солидную репутацию. По мнению Сюзанны, ее сообщение не выглядело полным враньем, она только немного опережала события, вдохновленная надеждой, которую накануне ей подал симпатичный господин Райнке. Заметив скептический взгляд, которым молодой человек окинул ее квартиру, Сюзанна добавила, что, кроме всего прочего, вынуждена ежемесячно платить пособие бывшему супругу и, сверх того, заботиться о нуждающейся, получающей маленькую пенсию матери и потому на себя у нее всегда не хватает денег.

Словно в наказание за вранье, на следующее утро в почтовом ящике лежало письмо. Один из тех, уже знакомых ей больших конвертов. Когда Сюзанна взяла его в руки и узнала фирменный штемпель, ее пальцы задрожали. Пока она поднималась в квартиру по лестнице, колени тоже начали дрожать. Ее обуревали чувства, не поддающиеся описанию.

Спустя всего два дня после собеседования Сюзанна получила обратно свое резюме и все остальные документы с наилучшими пожеланиями от «Берингер и компаньоны». Они писали, что были счастливы познакомиться с ней, сожалели, что вынуждены сообщить о принятии решения в пользу другой кандидатуры, желали удачи в дальнейших поисках. Сюзанна ничего не понимала, ведь господин Райнке сказал, что вопрос о ее зачислении практически решен. Остаток дня Сюзанна провела перед телевизором. Вообще-то она была бы не прочь прогуляться, но опасалась, что в любой момент может расплакаться прямо на улице, а этого ей не хотелось.

Каждое второе воскресенье Сюзанна обязательно навещала мать. Дом престарелых находился в сорока километрах от нее; обычно ее подвозил Йоханнес Герцог. Бабушка Йоханнеса и мать Сюзанны были соседками. Как-то раз молодой человек предложил подвезти Сюзанну домой. С тех пор, если с машиной все было в порядке, по воскресеньям, ровно в два, Йоханнес заезжал за Сюзанной.

Йоханнесу было двадцать пять лет. Он учился в каком-то техническом институте, а также работал каскадером на телесериалах, изобиловавших бешеными погонями и столкновениями машин. В таком же стиле Йоханнес водил и свой старенький «БМВ». На переднем сиденье Сюзанне часто становилось дурно. Зато она добиралась до дома престарелых бесплатно.

Разочарование после отказа «Берингер и компаньоны» не переставало мучить Сюзанну. И все же, болтая с матерью, Сюзанна, как обычно, самозабвенно лгала. Стресс на работе, посещение театра с Ясмин Топплер. И симпатичный господин Хеллер с третьего этажа, пригласивший ее на обед в следующую субботу. В разговорах с матерью Сюзанна приписала мерзкому Хеллеру доходную должность, прекрасные манеры и приятную внешность. Правда, заявляла Сюзанна, она не уверена, что его ухаживания приведут к какому-нибудь результату. Ведь еще так свежи были воспоминания о неудачном первом браке.

Тут Сюзанна говорила чистую правду. Бывали моменты, когда она люто ненавидела Дитера Ласко. Работая внештатным журналистом в различных газетах, бывший муж сделал карьеру и уже успел стать успешным автором книг. В то время как через три года после развода Сюзанна не знала, что ей делать дальше, Дитер уже успел написать книгу об истинных причинах палестинского конфликта. Его последняя книга об операции «голубых беретов» в Боснии два с половиной месяца продержалась в списке бестселлеров и наверняка принесла автору изрядную сумму денег.

Бывшие супруги не поддерживали никаких отношений друг с другом. Но, несмотря на это, Сюзанна всегда знала, как идут дела у ее бывшего мужа. Иногда она видела его по телевизору, иногда читала его статьи или интервью в воскресных газетах, которые регулярно покупала из-за приложений с объявлениями о вакансиях. Возможно, Дитер мог бы подыскать для нее какое-нибудь местечко, ведь после развода он предлагал Сюзанне свою помощь, если таковая понадобится. Но гордость не позволяла Сюзанне просить помощи у бывшего мужа. Для нее легче было раз в месяц прийти в банк, нервничая, заполнить квитанцию на перевод денег и получить четыреста евро, снятые со счета матери и переведенные на ее собственный счет. Одну сотню Сюзанна всегда брала наличными.

Во вторник она совершила длительную прогулку и надеялась, что ей непременно удастся найти работу. В среду она нашла в почтовом ящике узкий белый конверт.

Фамилия и адрес Сюзанны были написаны печатными буквами от руки. Обратный адрес и имя отправителя отсутствовали. Штамп на почтовой марке конверта был поставлен в городе. Еще на лестнице Сюзанна разорвала конверт. Поднимаясь по лестнице, она развернула сложенный лист и прочитала:

Дорогая Сюзанна Ласко,

Вы ответили мне «нет». Вероятно, из-за того, что были удивлены и к тому же спешили на собеседование. Но я не могу принять отказ. Если природа позволила себе сыграть такую шутку, нужно использовать шанс, чтобы, по крайней мере, вместе над ней посмеяться. В пятницу в три часа я буду в кафе у оперы на террасе и была бы очень рада, если бы вы нашли время, чтобы заглянуть туда и выпить со мной чашечку кофе. Если вы не хотите знать, кто я, то мне бы очень хотелось узнать, кто вы и как живете. У меня сложилось впечатление, что ваши дела идут не лучшим образом. Может быть, я смогу что-нибудь сделать, чтобы изменить эту ситуацию.

С дружеским приветом, Надя Тренклер.

Откуда Надя узнала имя и адрес Сюзанны, было понятно. Источник мог быть только один – «Берингер и компаньоны». По внешнему виду фрау Тренклер можно было предположить, что она, возможно, возглавляет собственную фирму, находящуюся в этом же здании, знает господина Райнке, фрау Луичи. Может быть, она даже спросила самого Берингера и узнала, что ее двойник не получил у них место работы. Не исключено, что она и сама срочно искала хорошую машинистку.

Пятница началась с напрасных попыток обуздать безумные надежды. Полчаса Сюзанна потратила на изучение своего скудного гардероба и наконец решила надеть хлопчатобумажную юбку и футболку. Она подумала, что в таком наряде будет выглядеть по-летнему свежо и не слишком бедно.

В два часа дня Сюзанна вышла из дому. Ее переполняли несбыточные мечты, она втайне надеялась на чудо. Ровно в три подошла к кафе, расположенному рядом с оперой, и окинула взглядом террасу. Нади Тренклер нигде не было видно. За столиками кафе в основном сидели пожилые дамы. Сюзанна расположилась за свободным столиком. Пробегавшей мимо и остановившейся на минуту официантке она объяснила, что договорилась здесь о встрече и хотела бы повременить с заказом.

Надя Тренклер пришла на полчаса позже, одетая в серый брючный костюм (несмотря на жару), с туго набитой бумагами папкой под мышкой. Она производила впечатление деловой женщины, которая приехала с конференции, продлившейся дольше обычного. Выглядела Надя усталой, извинилась за опоздание, сославшись на пробки в центре города и долгие поиски места для парковки. Затем села за столик и улыбнулась:

– Я рада, что вы меня дождались.

К ним подошла официантка. Надя заказала два кофейника[1] и два кусочка фруктового торта.

– Извините, что не посоветовалась с вами, – сказала она. – Но что еще можно есть в такую жару?

Сюзанна кивнула в знак согласия.

– Ну что же, – после несколько затянувшейся паузы начала разговор Надя, – с чего начать? Как вас зовут, я уже успела узнать. Как зовут меня, я сказала и к тому же написала. А больше вы и не хотели ничего обо мне знать. Однако вы не будете против, если мы все же перейдем на «ты»?

Сюзанна снова кивнула. Кофе и сладкое подали на стол. Куски торта сверху были щедро украшены сочными дольками персика, кусочками банана, ягодами вишни и винограда. Сюзанна отломила вилочкой небольшой кусочек, стараясь не глотать его с жадностью, и с нетерпением стала ждать, что ей скажет Надя. Однако ее двойник не спешил предлагать помощь. Напрямую задать вопрос Сюзанна не решалась, а темы для легкой болтовни не приходили на ум.

Когда Надя отправила в рот второй кусочек торта, Сюзанна заметила на ее пальце обручальное кольцо. Маленькое и почти незаметное под вторым кольцом, синий крупный камень которого сверкал на солнце.

– Вы замужем? – помедлив, спросила она.

В этот момент Надя жевала и в ответ смогла только кивнуть.

– А я разведена, – продолжила Сюзанна. – Уже три года. Мой бывший муж снова женился, и у него родилась дочь.

Сюзанна не хотела это говорить. Можно упомянуть о разводе, объясняя свою семейную ситуацию, но зачем рассказывать незнакомому человеку о кровоточащей ране в сердце… Его дочь! Дитер поместил в газете объявление о рождении ребенка, на полстраницы, со следующими словами: «Надежда была потеряна, но сейчас мы счастливы сообщить, что в мире появился луч света: улыбка ребенка». Фраза звучала так, как будто Сюзанна отказалась родить мессию. Хотя она охотно родила бы ребенка, когда еще была замужем.

– Как долго ты была замужем? – спросила Надя. Естественно и свободно она перешла на «ты».

– Семь лет.

– Слишком долгий срок, чтобы после этого с улыбкой благодарить за пинок в зад, – констатировала Надя. – Однако некоторые мужчины помешаны на желании стать отцами. Если ты не готова или не в состоянии родить, они попросту вышвыривают тебя.

Сюзанна не стала переубеждать Надю и доказывать ей, что она не бесплодна. Возможно, за это время она и стала такой. После развода ее цикл перестал быть регулярным. Паузы часто длились месяцами. Но это не волновало ее – сейчас у нее не было мужчины. А без медицинской страховки нечего и думать о лечении.

Надя кратко упомянула о своем муже, намекнув, что в браке она более счастлива, чем Сюзанна. Надин муж вообще не хотел заводить детей. На этом Надя закрыла тему брака и осведомилась о родителях Сюзанны. Чтобы исключить, как шутливо заметила она, вероятность какого-нибудь дальнего родства друг с другом. Они перебрали всю родню вплоть до прабабушек и прадедушек, о которых Сюзанна знала только одно: все они были честными и порядочными людьми. О дядях и тетях ей тоже мало что было известно.

Разговор принял оборот, который никак не мог оправдать ожидания Сюзанны. Надя явно приняла во внимание категорическое заявление Сюзанны, сказавшей при первой встрече, что она не желает знать подробности жизни Нади. И сейчас Сюзанна так и не узнала ни того, с кем и как долго Надя состоит в браке, ни того, где она живет и кем работает.

Должно быть, у Нади была доходная должность. Это было заметно даже в мелочах: великолепное кольцо, бриллиантовые серьги, золотые зажигалка и портсигар, протянутые ей Надей после того, как она расправилась с куском торта. От сигареты Сюзанна отказалась.

– Ты не куришь, – констатировала Надя, и в ее тоне послышалась зависть. – И как у людей получается отказаться от этой привычки? Мне и не сосчитать, сколько раз я пыталась бросить курить.

– Не надо было и начинать, – ответила Сюзанна.

За второй чашкой кофе Надя выкурила три сигареты. Затем знаком подозвала официантку, рассчиталась и оставила хорошие чаевые. На какую-то секунду при взгляде на туго набитый кошелек на Сюзанну нахлынули противоречивые чувства – отвратительная смесь алчности, зависти и стыда.

– Надеюсь, у тебя еще есть время? – осведомилась Надя. – Я думала, что мы сможем ненадолго выехать за город. Чтобы поговорить спокойно, наедине.

Она кивком указала на двух пожилых дам, сидевших за столиком напротив и уже начавших перешептываться, поглядывая на них. Времени у Сюзанны было хоть отбавляй. Предложение выехать на природу звучало заманчиво. «Поговорить наедине» – эта фраза тоже вселяла в нее надежду.

Машина, которую Наде с таким трудом удалось припарковать, оказалась очень маневренной. Она с легкостью перестраивалась на дороге, вписываясь даже в небольшие пространства между другими машинами. Белый «порше». Сюзанна удобно устроилась на сиденье рядом с водителем и, искоса поглядывая на Надю, принялась изучать ее лицо. Она испытывала необычное чувство, как будто сидела рядом сама с собой. На террасе в кафе у Сюзанны не возникало подобного ощущения. Но теперь, в тесном салоне машины, ей было не отделаться от этого чувства.

На приборной панели автомобиля была прикреплена маленькая фотография в рамке. С нее на Сюзанну смотрел смеющийся, довольно симпатичный мужчина. На вид Сюзанна дала бы ему лет двадцать пять-тридцать. Светлые, развевающиеся на ветру волосы, прямой нос, тонкие губы. Других подробностей на маленькой фотографии было невозможно разглядеть.

– Это твой муж? – спросила Сюзанна, решив, что это его фото в юности.

Надя ответила:

– Конечно, кто же еще? Сфотографировался два месяца тому назад, сейчас у него опять короткая стрижка. Такую гриву он может себе позволить только в отпуске. Ты любишь плавать на парусной лодке?

Сюзанна пожала плечами и нервно сглотнула. Два месяца назад, на парусной лодке! Чепуха! Надю Тренклер невозможно было представить на лодке. Наверняка она отдыхала на роскошной белой яхте. Надя загорала на палубе, а светловолосый мужчина втирал ей в спину крем для загара.

Спустя час они остановились на небольшой парковочной площадке, за которой начиналась тропинка, ведущая в лес. С собой Надя взяла с заднего сиденья «порше» сумочку и папку с документами.

Они не торопясь прогуливались в тени деревьев. Сюзанна роняла скупые фразы, постепенно приоткрывая завесу над своей жизнью и не замечая, что подражает интонациям Нади. Беседа, вначале скованная и односложная, потекла непринужденнее. В глубине души Сюзанна все еще надеялась на помощь в получении работы. А кроме того, она испытывала облегчение, рассказывая Наде всю правду о своей жизни, впервые после стольких месяцев вынужденной лжи.

Вначале жизнь Сюзанны складывалась неплохо: заботливые родители, отличные отметки в школе, положительные отзывы во время обучения на банковского служащего и в первые годы работы по специальности. Отец гордился Сюзанной и уже представлял ее руководителем филиала банка. А Сюзанна частенько мечтала поскорее выйти замуж и родить ребенка.

В поклонниках у Сюзанны не было недостатка. Когда ей исполнилось двадцать четыре года, она познакомилась с Дитером Ласко. В то время он работал в «Городском вестнике» и едва сводил концы с концами. Если они шли в ресторан, то всегда за счет Сюзанны. Через три года они поженились и стали жить в доме матери Дитера. Это стало началом конца.

Конечно, нельзя было во всем винить одного лишь Дитера. Налет на банк – грабитель, как выяснилось позже, был вооружен игрушечным пистолетом – заставил Сюзанну всего лишь через год после свадьбы уйти с работы. В то время ее возраст как раз был подходящим для рождения ребенка. Но, несмотря на благоприятный момент, Сюзанне не суждено было стать матерью, потому что ее свекровь после апоплексического удара была прикована к постели, и это обстоятельство сразу вынудило Дитера перейти на должность внештатного корреспондента, освещающего события в горячих точках. Вероятно, он не вынес гражданской войны в собственной семье.

В течение шести лет Сюзанна вела домашнее хозяйство, ухаживала за садом, вслух читала свекрови романы о за́мках, возвышавшихся среди прекрасных гор и долин, и о князьях, влюблявшихся в собственных служанок. Тем временем на передовой Дитер увидел кровавую изнанку жизни и во время редких посещений дома был вынужден констатировать, что жена его все больше и больше тупела.

Когда мать Дитера умерла, супругам уже нечего было сказать друг другу. В одной из горячих точек Дитер познакомился с другой женщиной – Рами, переводчицей, двадцати четырех лет. Когда он привез ее с собой в Германию, она была уже беременна. Сюзанне в это время было тридцать четыре года, она оставалась бездетной и была твердо убеждена в том, что через шесть лет, прошедших после налета на банк, шок от пережитого полностью преодолен.

Когда в рассказе Сюзанна дошла до этого места, Надя, презрительно хмыкнув, процедила:

– Да уж, есть на свете паразиты. Сначала за счет жены делают карьеру, а потом снимают с нее последнюю рубашку.

– Ну, до такого у нас не дошло, – начала было оправдывать мужа Сюзанна.

– Ты же сказала, что он был внештатным корреспондентом, – продолжала Надя. – Если он больше не работает, ты обязана оказывать ему материальную помощь.

– Нет, – ответила Сюзанна. Хотя еще недавно она рассказывала молодому человеку, проводившему социологический опрос, что поддерживает бывшего мужа, сейчас Сюзанна даже не вспомнила об этом. – Сначала у меня не было никакого дохода. Мой бывший муж по собственной инициативе даже уплатил мне компенсацию, чтобы я могла найти квартиру в городе и обставить ее.

– Ах вот как, – сказала Надя. – И после развода ты больше его не видела?

Сюзанна отрицательно покачала головой.

– Что, вы совсем не общаетесь, даже не звоните никогда? – допытывалась Надя.

– У меня нет телефона. И вообще, нам нечего сказать друг другу, как и три года тому назад.

Надя задумчиво кивнула и замолчала. Через несколько минут Сюзанна продолжила свой рассказ. После развода, с бешено колотящимся сердцем, выпив для храбрости глоток хлебной водки, она пошла устраиваться на работу в свою прежнюю фирму. Отца Сюзанны водка всегда спасала в стрессовых ситуациях. Сюзанне она тоже помогла. Ее снова приняли на работу, на этот раз на три месяца.

Первый месяц ушел на то, чтобы войти в курс дела, потому что кое-что изменилось за прошедшие годы и все банковские операции теперь проходили через компьютер. Однако Сюзанна научилась кое-как справляться с компьютерными программами банка. Уже на второй месяц она снова приняла кассу. Иногда Сюзанна нервничала и больше смотрела на входную дверь, чем на свои руки. Два раза во время вечерней сдачи денег в кассе не хватило наличности. Во второй раз недоставало очень крупной суммы.

Были проверены все бухгалтерские записи. Директор филиала банка, как и сама Сюзанна, был убежден, что пять тысяч марок, которые необходимо было снять со счета клиента и перечислить в кассу банка, она по ошибке занесла на чей-то другой лицевой счет. Скорее всего, Сюзанна просто нажала не ту клавишу. Руководство понадеялось на честность клиентов, но, к сожалению, напрасно. Поэтому убыток, понесенный банком, должна была возместить Сюзанна. Деньги предполагалось в три этапа вычесть из её зарплаты. Но до этого дело не дошло.

Сюзанну перевели из кассы за окошко специального обслуживания клиентов. В один из четвергов она отправилась в депозитарий банка, расположенный в подвальном помещении, с пожилым господином. Клиента звали Шраг, он абонировал сейф в их банке и каждый четверг, уже к вечеру, приходил, чтобы что-нибудь положить или забрать из своей ячейки.

Господин Шраг владел фирмой по установке электроприборов и едва сводил концы с концами. Состояние его счета было плачевным. Может быть, ценности он хранил именно в сейфе, – этого никто не знал. В один из четвергов он вынул из своей ячейки коричневый конверт, который спрятал во внутренний карман куртки. Затем он последовал за Сюзанной в операционный зал банка.

Когда они вошли в зал, кассирша с белым как мел лицом вынимала деньги из ячеек кассы. Директор филиала и две сотрудницы с поднятыми руками стояли у письменных столов. Рядом с директором находился незнакомый мужчина, очень похожий на того, который несколько лет тому назад до смерти напугал Сюзанну игрушечным пистолетом. И Сюзанна решила – теперь-то уж она не даст запугать себя.

Господин Шраг пристально посмотрел на человека в маске, открыл рот, но не смог выдавить ни слова, охнул и схватился за левую сторону груди. Сюзанна ни на секунду не подумала о конверте во внутреннем кармане его куртки – она вдруг вспомнила своего отца и обстоятельства его внезапной смерти. Не обращая никакого внимания на пистолет, считая его таким же безобидным, как при первом пережитом ею налете на банк, Сюзанна стала толкать господина Шрага обратно к выходу. Мужчина в маске принялся дико размахивать оружием. Директор филиала в ужасе закричал:

– Ради бога, фрау Ласко, не делайте глупостей!

Сюзанна крикнула ему в ответ:

– Не беспокойтесь. Оружие ненастоящее. Я хорошо в этом разбираюсь.

Поверив ей, директор филиала ударил человека в маске по вытянутой руке. Затем события стали развиваться с неимоверной быстротой. Сюзанна услышала выстрел, пронзительный крик кассирши, увидела красное, с каждой минутой увеличивающееся пятно на белой рубашке директора и удивленное выражение лица, когда он схватился за раненое плечо. Между тем налетчик направил на Сюзанну дуло пистолета. Господин Шраг не пострадал, потому что Сюзанна упала на него, когда человек в маске…

– Только не говори, что бандит выстрелил в тебя, – прервала ее испуганная Надя, до этого момента слушавшая рассказ, затаив дыхание.

– Нет. Он попытался, но пистолет после первого выстрела дал осечку.

Человек в маске так сильно ударил Сюзанну, что сбил ее с ног. Затем потащил ее за собой, затолкал в машину, отвез на развалины какой-то фабрики, еще два раза попытался выстрелить в нее, но безуспешно. Он несколько раз с яростью ударил Сюзанну рукояткой пистолета и прошипел:

– Попробуй только шевельнись – застрелю.

Конечно, когда он ушел, Сюзанна попыталась выбраться. Очень долго – целых два дня – с проломленным черепом, измученная кошмарной головной болью, она в полнейшей прострации ползала по территории фабрики, среди развалин и мусора, не находя выхода. В какой-то момент над ней склонился незнакомый человек. В первые минуты Сюзанне показалось, что вернулся грабитель в маске. Но это был всего лишь бродяга, решивший переночевать в развалинах и случайно наткнувшийся на нее. После этого происшествия Сюзанна была больше не способна работать по специальности и уже при одной мысли, что ей будет необходимо перешагнуть порог банка, начинала нервничать.

Как дальше разворачивались события, Сюзанна рассказала без особого энтузиазма, – они не делали ей чести. О работе в страховой компании, где Сюзанна потерпела фиаско из-за недостаточных знаний по компьютерной обработке данных, она не стала упоминать. В конце концов, там она провела немного времени, всего три недели. Сюзанна сразу же приступила к рассказу о том, как почти два года работала у господина Шрага.

Пожилой мужчина чувствовал себя обязанным Сюзанне. При ближайшем рассмотрении оказалось, что его предприятие процветало. Раньше всей канцелярской работой занималась жена Шрага, но она заболела, и теперь ей на замену требовалась женщина, которая умела бы обращаться с пишущей машинкой и которой он мог бы полностью доверять. Господин Шраг не стал заключать с Сюзанной трудовой договор – достаточно было и рукопожатия. На таких условиях у господина Шрага работали еще пять сотрудников, и только с двумя электриками были подписаны трудовые соглашения.

Чистыми Сюзанна получала на руки две тысячи марок. После перехода на евро эта сумма осталась неизменной. На такую зарплату Сюзанна могла жить – правда, без медицинской страховки, отчисления на которую съедали бы половину ее зарплаты. И все же, несмотря на головные боли, возникающие при малейшем физическом напряжении, в целом Сюзанна чувствовала себя хорошо и даже откладывала кое-какие средства на черный день.

Исходя из убеждения, что государство слабо финансирует социальные программы, господин Шраг полагал, что каждый человек должен сам позаботиться о своей старости. Частным клиентам, которых было большинство, он предлагал платить наличными и за это получать скидку в размере налога на добавочную стоимость. С этих сумм оплачивалась зарплата Сюзанны и пяти других сотрудников. Оставшаяся часть денег отправлялась в конверты, один из которых Сюзанна так самоотверженно пыталась спасти.

Сбережения на собственную старость господин Шраг отправлял с курьером за границу. Он полностью доверял Сюзанне до тех пор, пока в январе этого года в конторе внезапно не появился курьер. Мужчину звали Рорлер. Сколько раз Рорлер появлялся в фирме Шрага – обычно он приезжал в четверг вечером, – Сюзанна не знала. В январе он прибыл только в пятницу днем, из-за неполадок с машиной. Рорлер увидел Сюзанну и оторопел.

– Что это вы здесь делаете? – озадаченно осведомился он и вдруг ухмыльнулся. – Вот это называется опуститься. Так бывает, когда человек хотел украсть, да попался. И покатился по наклонной.

Мысль о том, что Рорлер мог ее с кем-нибудь перепутать, тогда Сюзанне вообще не могла прийти в голову. Не появилась и сейчас, во время рассказа, потому что Сюзанна оставалась убежденной в том, что курьер прочитал о ней статью в газете. После второго налета на банк, когда раненая Сюзанна еще ковыляла по развалинам фабрики, в газете появилась нелестная, даже можно сказать – порочащая ее репутацию, статья с фотографией. В этой статье упоминались обе недостачи денег в банке, случившиеся по ее вине, и дело представлялось так, будто Сюзанна была в сговоре с преступником, который намеревался своим налетом на банк скрыть растрату. Позднее в газете напечатали опровержение, которое вряд ли кому-то попалось на глаза. Все это Сюзанна хотела объяснить Рорлеру. Но прежде чем она начала говорить, появился господин Шраг. И Рорлер рассказал ему, что Сюзанна неплохо поживилась, работая в банке.

Пока Сюзанна пересказывала слова Рорлера, Надя шла молча, с каменным лицом, глядя себе под ноги.

– Ошибка случилась во взаимозачетах, – стала уверять Сюзанна. – Я бы никогда не стала рисковать своей работой из-за нескольких тысяч марок.

– Все в порядке, успокойся, – ответила Надя. – Ты не должна оправдываться передо мной. И как отреагировал Шраг?

– Он меня уволил.

Надя непонимающе покачала головой:

– И ты позволила так поступить с собой? На твоем месте я бы сказала: «Дорогой господин Шраг, я не настаиваю на том, чтобы продолжать работать на вас. Но с этого момента я хочу получать три тысячи в месяц. Если вы будете мне аккуратно платить, то сможете убедиться, что я умею хранить чужие секреты».

Сюзанна молчала. Мысль о шантаже ни разу не приходила ей в голову. Надя же внимательно приглядывалась к Сюзанне.

– И на какие деньги ты сейчас живешь?

Сюзанна была близка к тому, чтобы признаться, что обкрадывает родную мать, но слова застыли у нее на губах, и вместо этого она по привычке солгала:

– У меня есть накопления.

Надя взглянула вверх. Было еще светло, над их головами ярко синело небо.

– Пошли обратно, – предложила она.

О том, чем она может помочь Сюзанне, Надя так и не сказала ни слова.

Надя предложила довезти Сюзанну до дома, но та попросила высадить ее возле кинотеатра, сказав, что ей хочется попасть на ночной сеанс. Причина была проста: как только Сюзанна пыталась представить себе, что на Кеттлерштрассе ей придется предложить Наде подняться в свою квартиру, ей становилось неловко.

Перед кинотеатром Сюзанна вышла из машины и голосом, в котором слышалось разочарование, сказала:

– Отлично провели вечер.

Надя перегнулась через сиденье, чтобы лучше рассмотреть ее.

– Я тоже так думаю.

Но не добавила, что такую прогулку хорошо было бы повторить. Ни «до свидания», ни «до встречи», только короткое «ну пока».

Сюзанна захлопнула дверцу. Мотор взревел, белоснежный спортивный автомобиль обогнал одну, затем другую машину и мгновенно исчез из поля зрения, как будто Наде хотелось оказаться как можно дальше от своего жалкого двойника. Внезапно Сюзанне стало стыдно за свой чересчур откровенный рассказ, за волчий аппетит, с которым она набросилась на кусок торта, ужасно стыдно за весь этот вечер и свои глупые надежды, которым не суждено было оправдаться.

На обратный путь домой ушло изрядное количество времени. Только после полуночи она добралась до своего жалкого жилища, с которым охотно бы распрощалась в любой момент. Дверь подъезда, как всегда, была приоткрыта. Из квартиры Хеллера доносились жалобные стоны, сопровождаемые щелканьем кнута и грубым мужским смехом. Проходя мимо двери соседа, Сюзанна почувствовала озноб. На последних ступеньках она ускорила шаги, заперла дверь квартиры, приняла душ, несколько минут старательно чистила зубы, потом легла в постель и задала себе вопрос, добралась ли уже Надя до дому и как выглядит ее жилище.

В полудреме Сюзанна представила себе белоснежную виллу на побережье. В мечтах вилла, правда, смахивала на ее дачный дом, перед которым на якоре стояла яхта. В какой-то момент она представила себя лежащей на палубе, представила, как светловолосый мужчина втирает ей в кожу крем для загара, как затем она ныряет в море, чтобы немного освежиться. Тот факт, что Сюзанна не умела плавать, в мечтах не имел никакого значения.

Когда Сюзанна наконец заснула, ей приснился отец. Они сидели вдвоем, пили кофе и спокойно беседовали. Внезапно на середине фразы отец схватился за грудь, глаза его сделались удивленными и растерянными. Затем он упал на пол, лицом вниз, и умер – ее отец, которому было всего пятьдесят семь лет, лежал мертвый у ее ног. И тут Сюзанна закричала. Она кричала и никак не могла остановиться.

Резко, как от толчка, она проснулась, услышала урчание старого холодильника, шум проезжающей утренней электрички и вспомнила Надин голос. Это воспоминание больно ужалило ее, потому что выходило, что Надя Тренклер предложила Сюзанне встретиться лишь ради собственного развлечения, чтобы потом, возможно, посмеяться вместе с мужем над причудами природы. «Ну все, пока, Сюзанна!»

Но она ошиблась. Уже через несколько дней от Нади пришло очередное письмо. Вот что она писала:

Дорогая Сюзанна!

У меня есть кое-какие ненужные вещи. Пожалуйста, пойми меня правильно, это не какое-нибудь старье. Вся одежда почти новая, просто я ее больше не ношу. Она наверняка подойдет тебе по размеру. Я ничего не хочу тебе навязывать, и ты не должна чувствовать себя облагодетельствованной. Если тебе не нужна эта одежда, просто скажи «нет». И все же давай встретимся в кафе у оперы в пятницу, в три часа.

Надя.

Письмо пришло в четверг; времени на раздумья уже не оставалось. За ночь она должна была принять окончательное решение. Нужна ли Сюзанне ношеная одежда Нади? Нет. Ей нужна была Надина работа, машина, деньги. Ей нужна была Надина жизнь.

Весь вечер Сюзанна предавалась фантазиям. Сначала она представила прогулку в лесу, толстенную дубину или камень, торопливо вырытую в подлеске яму и несчастный случай в результате аварии «порше». После которого она бы могла рассказать мужу Нади, что у нее полная амнезия, а потом быстро подать заявление на расторжение брака. Одним ударом Сюзанна убила бы двух зайцев: избавилась бы от объяснений с мужчиной, не желавшим детей, и отделалась бы от машины, вызывающей у нее опасения. Сюзанна уже несколько лет не сидела за рулем автомобиля. Заново учиться водить, сидя в «порше», было бы неразумно.

В пятницу Сюзанна опоздала на встречу из-за того, что Хеллер задержал ее на лестнице. Сосед преградил ей дорогу на ступеньках между вторым и третьим этажами и с двусмысленной улыбкой осведомился, не пора ли перестать путаться с молокососами и обратить внимание на настоящего парня. Хеллеру частенько казалось, что Йоханнес Герцог – новый любовник Сюзанны. Из окна своей квартиры он не раз наблюдал, как по воскресеньям Сюзанна садилась в «БМВ» Йоханнеса. Она хотела прошмыгнуть мимо Хеллера, но тот крепко схватил ее за руку и вплотную приблизил к ней лицо. Как обычно, от него пахло потом и пивом, он шипел сквозь зубы все те же непристойности, и капелька его слюны, попавшая ей на щеку, вызвала у нее рвотный позыв.

Сюзанна резким тоном потребовала, чтобы он ее отпустил, – она опаздывает на встречу. Хеллер еще больше рассвирепел и обозвал ее заносчивой бабой, которая не замечает, что гадит отнюдь не золотом, а тем же, чем и остальные люди.

– Я еще до тебя доберусь, – прошипел он.

Покончив с угрозами, он отпустил руку Сюзанны, показал пальцем на дверь парадного и попросил поторопиться – парнишка на улице ее уже заждался.

– Я просто вышел тебя поздравить, и все. В отличие от того сосунка на битом «БМВ», этот и вправду стоит внимания. Только не рассчитывай, что тебе удастся обвести его вокруг пальца. Парнишка уже давно знает, что у тебя есть несколько вариантов про запас.

О каком парнишке шла речь, Сюзанна не имела ни малейшего представления и высказала свое недоумение Хеллеру. Тот порылся в памяти и напомнил ей о пятнице, когда у дверей ее квартиры увидел молодого мужчину. Сюзанна сообразила, что Хеллер принял молодого человека, проводившего социологический опрос, за ее любовника. Когда она указала ему на ошибку, Хеллер постучал себе пальцем по лбу.

– Меня-то ты не одурачишь. Опрос он проводил, как же! У меня-то он опрос не проводил. Он был только у тебя, и не один раз. Я и в воскресенье его видел. Ты как раз уехала с тем, другим, на «БМВ», я так ему и сказал. С тех пор этот «мини-гольф» все крутится возле нашего дома.

Прежде чем она смогла ему что-нибудь ответить, открылась дверь на четвертом этаже. Ясмин Топплер спускалась по лестнице. Хеллер отошел в сторону, чтобы ее пропустить. Сюзанна воспользовалась случаем отвязаться от соседа и последовала за Ясмин вниз.

Предположения Хеллера немного смутили ее. Мимоходом, с наигранной небрежностью, она спросила Ясмин, как выглядел «мини-гольф» и заходил ли к ней социолог. Сюзанна знала, что в ту пятницу, в конце июля, Ясмин не было дома. Но, если речь шла о серьезном общественном опросе, молодой человек мог зайти в воскресенье еще раз, чтобы опросить тех жильцов, которые в пятницу весь день были на работе.

Ясмин сказала, что по воскресеньям она обычно уезжает куда-нибудь и что социологи, проводящие опросы, не ходят по домам в выходные. Они подошли к входной двери. Ясмин остановилась:

– Если вы беспокоитесь по этому поводу, спросите других жильцов.

Сюзанна не беспокоилась. Смешно было бы стучаться в чужие двери, поверив бредням Хеллера. Она произведет впечатление человека, страдающего манией преследования. И Сюзанна при всем желании не смогла бы объяснить, кто ее преследует. Скорее всего – сам Хеллер. Ясмин согласилась с ней и, смеясь, сказала, что от Хеллера может спасти только одно: дать ему коленом в пах, и направилась к своему мотоциклу.

Сюзанна еще некоторое время постояла в дверях подъезда, внимательно рассматривая автомобили, припаркованные по обе стороны улицы. Машин было много, в основном старые модели. Как выглядит «минигольф», Сюзанна не знала. На этот вопрос Ясмин не ответила. Ни в одной из припаркованных машин никто не сидел, и ни одна из них не тронулась с места, когда Сюзанна вышла из подъезда.

Сюзанна поспешила в кафе. Надя уже ждала ее. Видимо, она пришла минут десять назад – в пепельнице лежал один окурок. В этот раз на Наде был надет темно-серый костюм, позволявший предположить, что его обладательница прибыла с конференции, на которой обсуждался по меньшей мере государственный бюджет страны. Папку с документами и сумочку Надя держала на коленях.

Как только Сюзанна подошла к столу, Надя встала:

– Ты не против, если я сразу отдам тебе вещи? Они в машине. У меня не так много времени. И свой ноутбук я оставила в багажнике, а его взломать – пара пустяков. Если ноутбук украдут, то пропадет важная информация, которую потом будет не восстановить.

Сюзанна кивнула и последовала за Надей. «Порше» стоял на расположенной неподалеку крытой стоянке. На месте рядом с водительским лежал чемодан. Надя открыла его и показала вещи, которые она больше не носила. Светло-серого костюма в узкую полоску, в котором Сюзанна в первый раз увидела Надю, там не было. Однако в чемодане лежали хорошие, дорогие вещи, все в приличном состоянии. Юбки, брюки, блузки, две легкие куртки. Все вещи в серых и голубых тонах, только одна блузка белого цвета. Будь у нее деньги Нади, Сюзанна одевалась бы по-другому. С другой стороны, именно в таком стиле одеваются успешные деловые женщины. Работая в банке, Сюзанна тоже носила одежду неброских тонов. На стоянке Сюзанна решила не тратить время на примерку, только быстро скользнула в туфли, которые Надя вынула из-под сиденья машины. Обувь идеально подошла Сюзанне, казалось, что туфли специально сделаны по ее ноге.

– Спасибо, – сказала она, – я с удовольствием возьму все эти вещи.

– Не похоже, что ты берешь их с удовольствием, – констатировала Надя, прислонившись к машине и задумчиво разглядывая Сюзанну. – Но я тебя понимаю. Я спросила себя, что бы чувствовала я, если бы была на твоем месте. Еще чуть-чуть – и я бы могла оказаться в таком же положении. После того как Михаэль сделал карьеру, я чуть было не вылетела с работы.

Значит, Михаэль. Сюзанна бросила взгляд на приборную панель. Фотография светловолосого мужчины оставалась на прежнем месте.

Надя вытащила из сумочки портсигар. Закурив сигарету и немного помедлив, как будто сомневаясь, хочет ли Сюзанна знать хоть что-либо о ее жизни, она продолжила рассказ. По утверждению Нади, у них было много общего – не только лицо и фигура.

– То, что ты рассказала о себе, могло случиться и со мной.

Надя тоже училась на банковского служащего и около двух лет проработала в одном частном банке в Дюссельдорфе. Правда, на руках у нее не было нуждающейся в уходе свекрови, однако Наде пришлось столкнуться с другой проблемой – ее муж в первые годы их совместной жизни нигде не работал.

– Михаэль еще учился, когда мы поженились, – рассказывала Надя. – Потом он наконец закончил обучение, но не смог сразу найти хорошую работу с достойным заработком. А когда он нашел место, я уже зарабатывала в три раза больше его. До…

– До того момента, как произошло нападение на банк, – закончила предложение Сюзанна, потому что Надя неожиданно замолчала.

Надя горестно улыбнулась:

– Все было не настолько драматично. Я только подумала, что уже достаточно долго тянула лямку на тяжелой монотонной работе. Михаэль стал быстро подниматься по служебной лестнице. Я хотела иметь больше свободного времени для себя и для него. А уйдя с работы и получив много свободного времени, я сразу узнала, что он спит с одной из лаборанток.

В этот момент Сюзанна подумала о дальнейшей Надиной карьере. Она наверняка снова устроилась на работу, о чем свидетельствовали папка и ее замечание о находившемся в багажнике ноутбуке с важными данными. Однако Надин рассказ о муже озадачил Сюзанну. Приятное лицо на фотографии, сделанной в отпуске, не ассоциировалось у нее с изменой.

– И все же у него не возникло желания жениться на ней и завести от нее ребенка? – с наигранным весельем спросила Сюзанна.

Надя коротко и совсем не весело рассмеялась:

– Не знаю. Если бы такое желание возникло, то я бы смогла его отговорить. После того случая мы делаем вид, что он меня еще любит, а я с головой ухожу в работу, чтобы не оставалось времени скучать по вечерам.

– Ты думаешь, он все еще обманывает тебя?

Надя снова рассмеялась, на этот раз язвительно:

– Что, все-таки заинтересовалась моей личной жизнью? – Она надула губы. – Обсуждать эту проблему – пустая трата времени. Я научилась не раздражаться по этому поводу. Он не единственный привлекательный мужчина на свете.

– Ты тоже ему изменяешь?

Надя многозначительно пожала плечами:

– Послушай, у меня сегодня действительно мало времени. Может, поговорим в другой раз, а? Ты справишься одна с чемоданом?

Сюзанна кивнула, вся погруженная в мысли о взаимной измене и мучимая вопросом, почему Надя не расстается с неверным мужем, если нашла ему замену. Всю одежду Надя сложила обратно в чемодан, положив на дно пару туфель, и поставила его у ног Сюзанны. Та еще раз ее поблагодарила.

– Не стоит благодарности, – ответила Надя. – Теперь тебе осталось только сделать шикарную прическу. Как тебе моя стрижка?

– Очень красивая.

– Рада, что тебе нравится, – сказала Надя и бросила быстрый взгляд на наручные часы. – Ну ладно, мне пора. Пока.

И через секунду «порше» уже скрылся вдали.

В воскресенье у Сюзанны по раз и навсегда установленному расписанию было посещение дома престарелых. Волоча неподъемный чемодан домой, Сюзанна прикидывала, что ей лучше надеть. Затем дома состоялась примерка, и у нее чуть сердце из груди не выпрыгнуло, когда в кармане летней куртки она нащупала тонкую бумагу. Купюра в двести евро. К ней скрепкой прикреплен листок бумаги, на котором от руки написано: «На парикмахера». А она-то подумала, что Надя, прощаясь, сказала это в шутку.

Конечно, на следующий день с утра она наверняка бы нашла какого-нибудь парикмахера, обслуживающего случайных посетителей. Но зачем тратить столько денег на стрижку? Сюзанна купила в супермаркете острые ножницы и каштанового цвета краску для волос. Затем подстриглась перед зеркалом в крошечной душевой кабине: сначала подровняла кончики волос, а потом, наклонив голову, умудрилась сделать более или менее ровную линию на затылке. После стрижки Сюзанна покрасила волосы.

В воскресенье в два часа дня, с неровно подстриженными – но зато красивого каштанового цвета – волосами, она стояла на улице и с нетерпением ждала Йоханнеса Герцога, мысленно представляя его удивленный взгляд и восхищенное: «Как шикарно вы сегодня выглядите!» В белой блузке и узкой темно-синей юбке она действительно выглядела шикарно. На ногах – пара лодочек на невысоком каблуке, на левой руке небрежно висит летняя куртка, содержание кармана которой так удивило и смутило Сюзанну.

Прошло уже полчаса, а она все еще продолжала стоять на улице. Из окна своей квартиры то и дело выглядывал Хеллер и начинал громко разглагольствовать на тему того, почему молокосос заставляет себя ждать. Сосед, как обычно, предлагал Сюзанне – в весьма недвусмысленных выражениях – свои услуги и обещал в случае ее согласия провести вечер так, что у нее голова пойдет кругом. Сюзанна игнорировала непристойные замечания Хеллера и, сердясь на Йоханнеса и одновременно уже начиная беспокоиться за него, спрашивала себя, где же он мог задержаться и не случилось ли с ним что-нибудь. Зная его лихачество, она боялась, что он мог попасть в аварию.

Простояв возле дома еще десять минут под аккомпанемент сальных шуточек Хеллера, Сюзанна ощутила, что чаша ее терпения переполнена. Но ей не хотелось отказываться от посещения матери. К тому же с Надиными деньгами она могла и сама добраться до дома престарелых. Сюзанна отправилась на вокзал, села в электричку, а оставшуюся часть пути проехала в автобусе. От автобусной остановки идти было только метров семьсот.

Агнес Рунге обрадовалась визиту дочери, но сказала, что Сюзанне лучше было бы не приезжать, потому что в доме престарелых началась эпидемия гриппа. Половина пожилых дам болела, некоторых даже положили в больницу. По этой причине бабушка Йоханнеса попросила внука не приезжать. Естественно, Йоханнесу и в голову не пришло заскочить на минутку к Сюзанне, чтобы предупредить об отмене поездки. Но, пожалуй, такой предупредительности и не стоило ожидать от молодого человека. А так как она неоднократно говорила, что специально не ставит в своей квартире телефон, чтобы была возможность спокойно насладиться выходными и вечерами после работы, то мать тоже не могла с ней связаться. Агнес Рунге легко было обмануть, тем более когда ей хотелось верить, что у дочери все в порядке.

На обратном пути от дома престарелых к автобусной остановке Сюзанна попала под проливной дождь и промокла до нитки. В понедельник она почувствовала слабость и в надежде отлежаться провела почти весь день в постели. Несмотря на это, во вторник у нее начался кашель. Особого беспокойства он не доставлял, только вызывал сильную головную боль, которая после травмы черепа появлялась теперь при любом физическом напряжении. В среду кашель стал сильнее. В хозяйственном магазине неподалеку Сюзанна купила лечебный чай от бронхита, выпила две чашки и, почувствовав, что начала потеть, снова легла в постель. В четверг Сюзанна вообще целый день не вставала. В последнее время она плохо питалась, и это сказалось на ее здоровье. Сюзанна то потела так, что простыни прилипали к телу, то мучилась от озноба, сводившего все мышцы. Каждый вдох давался ей с трудом и вызывал приступ кашля, от которого, казалось, вот-вот треснет голова. Вечером Сюзанна неожиданно вспомнила, что давно не проверяла почтовый ящик. Однако сил спуститься по лестнице у нее не было.

Ночью, в начале третьего, она резко проснулась от кошмарного сна, в котором присутствовала ее мать. Она стояла у свежевырытой могилы, опираясь на руку Йоханнеса Герцога, а тот вслух читал ей надписи на черных лентах немногочисленных траурных венков. Когда гроб стали опускать, мать зарыдала, восклицая сквозь слезы:

– Ну почему она мне ничего не сказала?

Лишь через некоторое время Сюзанна окончательно проснулась и поняла, что лежит в постели, а не в гробу.

У нее был сильный жар. С трудом встав на ноги, шатаясь, она потащилась в душ, намочила холодной водой два полотенца и обернула их вокруг икр. Третье мокрое полотенце она положила на лоб. Ощутив приятную прохладу пола, выложенного плиткой, Сюзанна провела остаток ночи, свернувшись на полу между душевой кабиной и унитазом. Рано утром она заставила себя дойти до кухни, снова заварила лечебный чай, выпила его маленькими глотками. У нее опять начался приступ кашля, от которого легкие, казалось, разрывались на части.

Было раннее утро – начало шестого, – и в доме еще царила тишина. Хеллер наверняка отсыпался после вчерашнего опьянения. Как бы то ни было, в такую рань сосед вряд ли попадется ей на пути и начнет издеваться, пользуясь тем, что она больна и беспомощна. Вообще-то Сюзанна ни от кого не ждала писем. Но что-то похожее на предчувствие тянуло ее вниз. И в самом деле, знакомый конверт лежал в ящике.

Когда Сюзанна с трудом добралась до дивана и развернула лист почтовой бумаги, четкий Надин почерк расплылся у нее перед глазами. Письмо начиналось словами «дорогая Сюзанна»; в нем Надя выражала надежду, что деньги из кармана куртки Сюзанна применила по назначению, напоминала о своем первом письме и желании помочь. А дальше шла фраза, прочитав которую Сюзанна чуть не подпрыгнула от удивления. «Возможно, у меня будет для тебя работа. Правда, речь идет всего лишь о замещении, но нам необходимо обо всем поговорить». Надя предлагала встретиться на крытой парковке – там, где в прошлый раз передавала Сюзанне чемодан. Внизу письма стояли место и время встречи. Пятница, семнадцать часов.

Сегодня как раз была пятница. Но Сюзанна чувствовала себя ужасно, и о том, чтобы отправиться в центр города, не могло быть и речи. В прихожей Сюзанна споткнулась на ровном месте и, только схватившись за стену, смогла удержаться. Когда она захотела добраться от дивана до кухни, чтобы еще раз заварить себе чай от бронхита, то пол и стены заходили ходуном и она бессильно осела на пол.

Только далеко за полдень Сюзанна, пошатываясь, смогла встать во весь рост, но так сильно ударилась о низкий кухонный стол, что он сдвинулся в сторону. Одна ножка у стола надломилась. На пол упал какой-то тонкий продолговатый предмет с утолщением на конце, который Сюзанна приняла за крепежный винт, – из-за высокой температуры у нее все расплывалось перед глазами. Сюзанна сама собрала стол после покупки и, не имея никаких специальных инструментов, справилась со сборкой с помощью столового ножа. Стол всегда немного шатался. Сюзанна нисколько не расстроилась из-за сломанного стола и потащилась в душ.

Прохладная вода смыла краску с волос, но зато Сюзанна немного пришла в себя, и ее внезапно осенила мысль – она же может заказать такси! Она решила, что сумеет добраться до телефонной будки. Одна из них находилась недалеко от дома – нужно было пройти около пятидесяти метров по Кеттлерштрассе и повернуть за угол. В начале пятого Сюзанна на ватных, подкашивающихся ногах уже стояла перед платяным шкафом. Она надела брюки, блузку, туфли и летнюю куртку – все это было подарено Надей.

На лестнице у Сюзанны начался очередной приступ кашля. Она даже решила было вернуться. Но, приложив всю силу воли, одолела лестницу и вышла на улицу. Воздух был влажным, и Сюзанне стало немного легче дышать. Ей удалось добрести до телефонной будки. Однако, достигнув цели, она увидела, что ее усилия были напрасны. Провод был оборван, трубка телефонного аппарата лежала на черных металлических зажимах, предназначенных для телефонных справочников. Сюзанна прислонилась к стенке будки и медленно сползла на пол.

Должно быть, прошло более получаса, когда по улице проехал темно-синий «мерседес». В отличие от других машин, «мерседес», проехав мимо будки, вдруг резко затормозил, как будто водителю только что стало известно, что на полу телефонной кабины сидит женщина. «Мерседес» дал задний ход, остановился, водитель вышел, быстрыми шагами подошел к будке, резко открыл дверь и озабоченно склонился над Сюзанной.

– Вам плохо?

Мужчина лет пятидесяти, среднего роста, очень полный, в дорогом костюме, на пальце левой руки – массивный перстень с печаткой. На преступника не похож. Незнакомец протянул правую руку, желая помочь Сюзанне подняться. Обручального кольца у него не было.

– Я хотела вызвать такси, – пробормотала Сюзанна и показала на оторванную трубку. – Но ничего не вышло.

С этими словами она опять сильно закашлялась.

– Вы сильно простужены, – сказал мужчина. – Вам срочно нужно обратиться к врачу.

– Я и собиралась к врачу, – прохрипела Сюзанна.

Опираясь на руку мужчины, она с трудом поднялась.

– Я могу подвезти вас, – предложил он, пока они выбирались из будки наружу.

Сюзанна в нерешительности рассматривала «мерседес». Машина была не из тех, которые могут позволить себе простые смертные. Мужчина понимающе улыбнулся и протянул ей мобильный телефон.

– Я могу вызвать для вас такси.

– Спасибо, – прошептала она. – Не нужно. Я поеду с вами.

Мужчина помог ей устроиться на переднем сиденье. Сам сел за руль и, желая подбодрить Сюзанну, улыбнулся ей. Около пяти они уже были в центре города. Сюзанна поблагодарила водителя, вышла из машины и направилась к пешеходной зоне. До встречи оставалось несколько минут. Ее подташнивало. За последние два дня Сюзанна ничего не ела – только пила лечебный чай. В какой-то закусочной она купила себе вафли с вишневой начинкой и с жадностью их проглотила. После еды она почувствовала себя немного лучше. Но это продолжалось недолго.

Через какое-то время Сюзанна обнаружила, что сидит на бетонной тумбе в помещении, смахивающем на склеп, и не могла сообразить, каким образом она здесь оказалась. Сначала она решила, что снова находится на развалинах фабрики. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она находится на крытой парковке. Воздух был насыщен выхлопными газами. Ее душил кашель. За бетонной тумбой находилась опора. Сюзанна прислонилась к ней спиной и задремала.

Прошло несколько часов. Вдруг кто-то стал ее трясти за плечи, чья-то рука пару раз легонько ударила ее по щекам. Словно через толстый слой ваты, до нее донесся приглушенный голос:

– Сюзанна, прошу тебя, очнись!

В рассеянном сумеречном свете перед глазами Сюзанны плыло озабоченное лицо Нади. Сюзанна испуганно заморгала, потом прищурилась – лицо не исчезало.

Надя сердито спросила:

– Ты что, совсем рехнулась? У тебя вид – краше в гроб кладут! В таком состоянии надо в постели лежать. Что ты тут делаешь?

Вместо ответа Сюзанна закашлялась, и ее стошнило прямо на бетонный пол. А Надя принялась взахлеб рассказывать ей о том, как опоздала на встречу с ней из-за грузовика, который встал поперек улицы и заблокировал проезд в обе стороны. Упомянула она и о своем приятеле, который должен был предупредить Сюзанну о Надином опоздании. Возможно, этим приятелем и был мужчина в «мерседесе», но он не сказал, что ехал по поручению Нади.

Наконец Надя догадалась помочь Сюзанне встать с бетонной тумбы на ноги. Через пару минут они уже сидели в «порше». Надя продолжала упрекать Сюзанну в безответственном отношении к собственному здоровью. Между несколькими приступами кашля Сюзанне удалось ей сообщить причину, по которой она не могла обратиться к врачу. В ответ на это Надя торопливо дала ей несколько советов и в заключение сказала:

– Вообще-то у меня есть частная медицинская страховка, так что я могу отвести тебя к врачу.

Однако искать врача в городе Надя посчитала слишком рискованным.

– Они сразу положат тебя в ближайшую больницу.

Им нужен был один из тех хороших старых сельских врачей, который бы верил в свои силы и по собственному опыту знал, что некоторые пациенты принципиально против госпитализации. Одного такого врача Надя знала, в последний раз она была у него в прошлом году.

– Возможно, он будет немного обижен, потому что я уже давно не была у него. Но это нам не помешает. Попытка – не пытка…

Сюзанна пропустила ее слова мимо ушей. Она с трудом сдерживала кашель и подступающую к горлу тошноту – ее желудок явно бунтовал против Надиного стиля вождения. Йоханнес Герцог был бы в полном восторге от такой бешеной скорости. Проехав несколько километров, они свернули с автобана на узкую, извилистую проселочную дорогу, на которой Надя развеяла последние сомнения Сюзанны в своем водительском искусстве, – превзойти Надю смог бы, наверное, только Йоханнес. Не снижая скорость, на восьмидесяти километрах в час «порше» влетел в маленький поселок и остановился в нескольких метрах от большого частного дома. Вывеска у входной двери гласила, что здесь практикует доктор Петер Ройш.

Надя вынула из сумки пудреницу и складную кисточку, нанесла на лицо Сюзанны немного тональной пудры, чтобы освежить цвет ее лица. После этого в действие пошел флакон духов. И наконец Надя сняла оба своих кольца, надела их на палец Сюзанны, повесила ей на плечо свою сумочку, проворными пальцами уложила ей волосы в некое подобие прически и спросила:

– Ты справишься одна? Если мы пойдем вместе, трюк не сработает.

В Надиной одежде, с ее кольцами на руке и сумочкой с Надиными документами на плече – Сюзанне казалось, что все это ей снится. Еще бы немного Надиной помады на губы, теней на веки, туши на ресницы. А если еще в придачу освежить цвет волос, сделать прическу у мастера, проколоть уши и надеть серьги – тогда сходство было бы полным. Но и растрепанная грива сойдет, тем более что пряди волос прикрывают непроколотые мочки ушей.

И на фотографии в паспорте волосы Нади тоже были не такого ярко-каштанового цвета, как сейчас. Несмотря на высокую температуру, от которой мысли путались в голове, Сюзанна сообразила, что неплохо бы обследовать содержимое Надиного портмоне. Зная, что Надя, сидевшая в «порше», не видит ее из-за густого кустарника возле дома, она поочередно рассматривала удостоверение личности, заграничный паспорт, водительское удостоверение, визитные и кредитные карточки. Пачка фотографий, большей частью сделанных «поляроидом», не привлекла ее внимания.

Сюзанна проделывала все это без задней мысли. Она просто боялась, что ее могут уличить в обмане, и хотела быть во всеоружии, чтобы оправдаться. Паспорта или водительских прав будет достаточно, чтобы подтвердить ее личность. Женщину, готовую по первому требованию достать из сумочки документы, никто не станет подозревать. Кроме того, каждый человек должен знать дату своего рождения и место жительства. Пациентов, обладающих частной страховкой, наверняка спрашивали, по какому адресу им можно прислать счет. Сюзанну слегка шокировало открытие, что Надя старше ее на три года. В данный момент все выглядело скорее наоборот.

Сюзанна сложила обратно в портмоне Нади все его содержимое и после этого нажала на кнопку звонка. Дверь открыла женщина средних лет. Увидев Сюзанну, она сразу засуетилась:

– Боже мой, да это же госпожа Тренклер! – И, обернувшись, крикнула: – Петер, иди скорее сюда.

Вскоре появился Петер. Он не показался Сюзанне оскорбленным, скорее обрадованным, увидев так неожиданно появившуюся пациентку, которую он уже и не надеялся увидеть. Госпожа Ройш провела Сюзанну в приемную. Тем временем доктор вымыл руки и принялся осматривать больную, чтобы поставить диагноз. Затем он измерил Сюзанне температуру. Градусник показал 40,2. Доктор озабоченно покачал головой и пощелкал языком. Он сделал Сюзанне внутривенный укол, простучал ей спину, послушал дыхание в легких, заставил покашлять, но, слава богу, тут же попросил прекратить.

За это время его жена отыскала карточку пациентки.

Пока шел осмотр, Сюзанна была охвачена паникой. Господин Ройш – врач, и, присмотревшись к ней как следует, он заметит обман. Однако риск оказаться разоблаченной доктором, которого Надя Тренклер не посещала уже год, был невелик. Сюзанне просто нужно было поменьше болтать.

А доктор Петер Ройш решил, что у пациентки просто не было времени на визит к врачу, нет его и теперь, для того чтобы лечь в больницу. Кроме того, он сделал заключение, что постоянное курение определенно нанесло вред ее бронхам.

– Сколько сигарет в среднем вы выкуриваете в день – тридцать, сорок?

Ответа он не стал дожидаться. В голосе Петера Ройша послышалась угроза, когда он потребовал:

– На ближайшие дни советую вам забыть о сигаретах. Вы в двух шагах от воспаления легких.

Хриплым голосом Сюзанна поклялась следующие несколько недель не прикасаться к сигаретам. Было заметно, что доктор ей не поверил, однако он сказал, что полагается на ее благоразумие. В конце разговора он спросил о самочувствии ее мужа, выписал рецепт на антибиотик, жаропонижающее и какие-то таблетки для нормализации кровообращения. Потом настоятельно потребовал провести выходные в постели и позволить мужу немножко ее побаловать, при этом шутливо погрозил пальцем:

– Прошу заметить – это касается только еды и питья. Надеюсь, мы правильно поняли друг друга.

Доктор попрощался с Сюзанной, посоветовав ей через неделю прийти к нему на повторный осмотр, проводил ее до дверей и бросил внимательный взгляд на улицу. В дверях ему мало что было видно из-за кустов, а «порше» уж точно невозможно было заметить. Только сейчас он поинтересовался, каким образом пациентка добралась до него. Сюзанне ничего лучшего не пришло в голову, чем пробормотать:

– Михаэль ждет меня.

– Почему же он тогда не зашел в дом? – спросил Петер Ройш.

Она пожала плечами, и он попросил ее передать мужу сердечный привет.

Входная дверь закрылась за доктором, и Сюзанна медленно побрела по улице. Колени ее дрожали, и она еле дотащилась до автомобиля. Надя перегнулась через сиденье, открыла дверцу, с нетерпением ожидая, что скажет Сюзанна.

– Ну?

Сюзанна опустилась на сиденье и молча показала рецепт.

– Хорошо, – удовлетворенным тоном сказала Надя, забрала обратно кольца и сумочку, после чего потребовала детального отчета.

Обратно они ехали приблизительно с такой же скоростью. По дороге Надя остановилась у дежурной аптеки, купила лекарства, указанные в рецепте, и спросила Сюзанну:

– А почему у тебя нет медицинской страховки?

Узнав истинную причину, Надя ужасно рассердилась:

– Почему ты скрыла от меня это?! Думала, что я не смогу тебя понять? Что страшного в том, что ты снимаешь немного денег со счета матери? Так или иначе, ты когда-нибудь получишь все эти деньги в наследство.

В начале десятого белый «порше» свернул на Кеттлерштрассе. Несмотря на недавний всплеск раздражения, вызванный враньем Сюзанны, сейчас Надя казалась бодрой, спокойной и довольной тем, что обман удался. И вдруг она занервничала:

– Ты сможешь сама подняться по лестнице наверх?

– Конечно.

Возможно, после укола Сюзанна почувствовала себя лучше. Уже по дороге домой голова ее постепенно прояснялась. При этом Надины упреки не мешали, а скорее даже способствовали этому просветлению. Во всяком случае, они пробудили в ней страх: а вдруг Надя забудет, что обещала помочь ей найти работу?

– Хорошо, – сказала Надя и остановила «порше» на середине дороги, потому что обе стороны улицы, как всегда, были плотно заставлены припаркованными машинами.

– Тогда выходи. Постарайся, чтобы дверь подъезда не захлопнулась, и пока не запирай дверь своей квартиры. Ложись в постель и не смей больше вставать.

Сюзанна вышла из машины и только успела закрыть дверцу, как «порше» с ревом рванул с места. Оставить дверь подъезда открытой не составляло труда – она и так уже давно не закрывалась. В доме было тихо. Сюзанна беспрепятственно поднялась на четвертый этаж, оставила дверь квартиры полуоткрытой, пошла на кухню и приняла первую порцию антибиотиков. И только после этого ей в голову пришла мысль, что она не сказала Наде, на каком этаже находится ее квартира.

Всего в доме было шесть этажей. Лифт отсутствовал. Чтобы Наде не пришлось долго искать, Сюзанна решила на всякий случай спуститься вниз. Однако теперь, когда температура снизилась, Сюзанна заметила, что в ее квартире царит страшный беспорядок. Она стала торопливо наводить порядок, не желая, чтобы у Нади сложилось впечатление, что та подарила свои вещи неряхе.

В последнюю очередь она подвинула на место кухонный стол, поправила покосившуюся ножку и подняла с пола то, что поначалу приняла за крепление. Укрепить ножку как следует она решила позже. При ближайшем рассмотрении Сюзанна установила, что валявшийся на полу предмет – отнюдь не винт. Винтовая нарезка отсутствовала как на продолговатой тонкой части, так и на утолщенном конце – когда у Сюзанны поднялась температура, она приняла его за верхнюю часть винта. Странный предмет был четырехугольной формы. Видимо, это была какая-то деталь стола, потому что никакого другого объяснения Сюзанна не могла найти. Она опрокинула стол на бок, опустилась на колени и стала изучать место, к которому крепилась сломанная ножка.

Когда Надя вошла в квартиру, Сюзанна все еще возилась со столом. Надя закрыла за собой дверь и прямо с порога начала отчитывать Сюзанну:

– Ты что, с ума сошла?! Почему ты не в постели? Чем ты там занимаешься на полу?

В одно мгновение Надя оказалась рядом с Сюзанной, опустилась рядом с ней на колени, осведомилась, в чем дело, и забрала у нее из рук таинственный предмет. Изучив все четыре ножки стола, Надя заключила:

– Стол сломан, его уже не починить. Ты не сможешь больше им пользоваться. Я выброшу его – ты не против?

Надя положила странный предмет в карман и помогла Сюзанне подняться. Снаружи промчался мимо скорый поезд; навстречу ему, по соседнему пути, проследовала электричка. Стекла в окнах задрожали. Надя вздрогнула:

– Теперь иди ляг в постель. Мне нужно еще раз выйти, совсем ненадолго. Потом я посижу с тобой. Но сначала принесу тебе что-нибудь поесть.

Чтобы удостовериться, что Сюзанна наконец-то легла в постель, Надя последовала за ней в спальню, помогла ей раздеться, укрыла одеялом и взяла с собой связку ключей от квартиры в потертой ключнице из искусственной кожи.

– Надеюсь, ты разрешишь мне взять ключи? Тогда тебе не нужно будет вставать, когда я вернусь.

Сюзанну давно не окружали такой заботой. Когда ей было лет двенадцать, у неё поднялась температура после прививки, на коже появилась сыпь. Мать, решив побаловать ее, кормила Сюзанну тем, что сама считала полезным и питательным. Шоколад и какао, соленые палочки и апельсиновый сок, печенье с наполнителем и кока-кола. А потом Агнес Рунге пришлось раз пять перестилать постель дочери, потому что организм больной не принимал такую «диету».

Надя оказалась умнее. Она вернулась через полтора часа и принесла три упаковки из алюминиевой фольги, от которых шел восхитительный аромат. В одной упаковке была курица с шампиньонами, в другой – жареная лапша со свининой и крабами, в третьей – рис. Кроме того, Надя купила несколько бутылок минеральной воды.

– Надеюсь, тебе нравится китайская кухня.

– Конечно, нравится, только у меня нет аппетита.

– Будем есть здесь, – сказала Надя, решив, что Сюзанна должна оставаться в постели.

Не спрашивая хозяйку, она притащила из кухни два стула, достала из шкафа чистую простыню, застелила один из стульев, поставила на него еду и помогла Сюзанне приподняться в кровати.

– Выбери себе то, что ты любишь. Я сейчас принесу тарелки и приборы.

Посуда находилась в кухонном шкафу. Сюзанна слышала, как Надя гремела посудой в гостиной, затем в кухне. Надя, разумеется, уже убедилась в ее бедности; стыдиться этого или радоваться Надиной помощи, Сюзанна не знала. В глубине души она была бесконечно благодарна Наде – за ее настойчивость, деньги, оставленные в кармане куртки, за то, с каким пониманием она выслушала историю о трате материнских сбережений, и ту готовность, с которой она предложила Сюзанне «перевоплотиться» в себя на приеме у врача, чтобы та смогла получить необходимую медицинскую помощь.

Себе Надя взяла лапши, села на стул у дверей, поставила тарелку на колени и с удовольствием принялась за еду. Сюзанна пыталась заставить себя проглотить небольшой кусочек мяса с половинкой шампиньона и ждала, как и при первой встрече, когда же Надя выскажет свое предложение. Однако Надя начала с другого:

– Если тебе не нравится курица, возьми лапшу.

Боже упаси! Она ведь все это время только лапшой и питалась. А сейчас наконец-то выдалась возможность отведать другой пищи.

– Курица очень вкусная, – сказала Сюзанна. – Просто у меня сейчас нет аппетита. Мне хочется пить.

Надя принесла из кухни два стакана, наполнила их минеральной водой и протянула один Сюзанне:

– Выпей воды, а потом поешь. Ты должна что-нибудь съесть, Сюзанна. Ты сильно похудела. Я думаю, что такой худой ты никогда раньше не была.

Когда Надя помогала Сюзанне раздеться и лечь в постель, она очень внимательно рассматривала ее. Сюзанна обратила на это внимание, и ей стало неловко, когда Надя настояла на том, чтобы она сняла с себя все – вплоть до нижнего белья. До этого момента Сюзанну еще никогда так внимательно не разглядывала другая женщина.

Надя помолчала две секунды, а затем заявила:

– Посмотрим, удастся ли мне завтра заехать к себе домой. Тогда я принесу суп. Сейчас это лучшая пища для тебя. А у меня в кладовке всегда есть запас куриного супа в консервах.

Надя улыбнулась. Это была странная улыбка, которая, должно быть, предназначалась для того, чтобы подчеркнуть делано загадочный, словно у заговорщицы, тон.

– Посмотрим, сколько банок я смогу контрабандой вынести из дома.

Но Надин юмор производил впечатление тонкого покрывала, под которым скрывалось нечто весьма серьезное. Надя явно давала понять, что она попадет в крайне неприятную историю, если кто-нибудь заметит, как она выносит из дома консервы с куриным супом. С другой стороны, Надя, конечно же, шутила. Суп она могла и купить – в субботу многие магазины открыты до четырех часов.

– Ты уже достаточно мне помогла, – сказала Сюзанна. – Я бы не хотела, чтобы из-за меня у тебя были неприятности.

Надя тихо засмеялась:

– Хуже, чем сегодня, уже не будет. Михаэль ни на секунду мне не поверил, что я с пяти часов стою в пробке.

Сюзанна не понимала, зачем Надя обманула мужа.

– Почему ты не сказала ему, где находишься?

Надя насмешливо улыбнулась:

– Он бы не поверил мне на слово. Мне пришлось бы сказать: «Приходи и убедись сам, что я сижу у больной подруги».

Сюзанне было приятно, что Надя назвала ее подругой. Теперь Надину щедрость и готовность помочь можно было воспринимать как дружескую заботу, а это не могло быть унизительным для Сюзанны.

– А что? – спросила она. – Так бы и сказала.

Надя рассмеялась:

– Ну уж нет! Такого прекрасного шанса весело провести выходные мне еще никогда не выпадало.

Сюзанна никак не могла взять в толк, что Надя имеет в виду. Она непонимающе воззрилась на Надю. Та, заметив ее реакцию, смущенно опустила голову и сказала:

– Ну что ж, теперь придется все тебе рассказать. Жаль, мне бы очень хотелось еще несколько дней чувствовать себя бескорыстным человеком. Правда, я уже кое на что намекнула в своем последнем письме к тебе, но когда мы потом увиделись, то я подумала, что тебе необходимо отдохнуть, прежде чем я попрошу тебя об одном одолжении.

Сюзанна точно помнила, что в третьем письме Нади речь шла о работе, связанной с замещением, а не об одолжении. Но после всего, что Надя для нее сделала, Сюзанна охотно бы ее отблагодарила.

– Я же не при смерти лежу, – сказала она. – Так что можешь мне все рассказать.

Надя задумчиво посмотрела на нее и, помедлив, сказала:

– Да нет. Пока, наверное, не стоит. Время еще терпит. Мне не хотелось бы пользоваться твоим состоянием. Это было бы подлостью с моей стороны.

Состояние здоровья Сюзанны в действительности было не так уж плохо. Лекарство, которое доктор Ройш вколол ей в вену, и несколько часов покоя сделали свое дело. Надина мягкость показалась ей подозрительной. Она явно собиралась просить Сюзанну о чем-то большем, чем простое одолжение, – иначе зачем все эти шутки, намеки? Неожиданно Сюзанне вспомнились мудрые слова, сказанные как-то раз Дитером Ласко: «Помощь развивающимся странам оказывают не из сострадания. Богатые страны вкладывают деньги в бедные для того, чтобы их собственная индустрия смогла впоследствии обогатиться за их счет».

Сюзанна давно уже не придавала никакого значения словам бывшего мужа, его взглядам на жизнь. И все же всплывшая в памяти фраза Дитера вызвала горький привкус во рту. Голос Сюзанны прозвучал резче, чем ей хотелось бы, и формулировка получилась несколько неуклюжей.

– Мы можем сразу поговорить. Что я должна сделать за чемодан с ношеной одеждой, двести евро в кармане куртки и бесплатное посещение врача?

– Не забудь про лекарства, – напомнила Надя, явно рассерженная подобной неблагодарностью.

Она поднялась, поставила тарелку на стул, повернулась и подошла к двери, отделявшей спальню от других помещений в этой жалкой квартирке. У дверей Надя обернулась, несколько раз глубоко вдохнула и произнесла:

– Мне очень жаль, Сюзанна. Я понимаю, что в твоем положении ты не согласишься поучаствовать в небольшой игре. Но…

– Что – «но»? – спросила Сюзанна, когда Надя неожиданно замолчала. – Может, скажешь наконец, чего ты хочешь от меня?

Надя пожала плечами и улыбнулась невинной улыбкой:

– Да ничего особенного. Я уже тебе рассказывала, что я… Короче, недавно я познакомилась с одним мужчиной. Мы несколько раз виделись, но встречи были очень короткие. И я подумала, что могла бы пару раз в месяц проводить вместе с ним выходные. Если на это время ты подменишь меня, разыграв обиженную жену.

Сюзанна буквально лишилась дара речи. Она только и смогла, что пробормотать:

– Ты с ума сошла.

Надя снова засмеялась:

– Конечно, можешь считать меня сумасшедшей, но я верю в то, что подмена удастся. Петер Ройш ведь не догадался, что его провели. Если мы как следует подготовимся, то и Михаэль ничего не поймет. Время еще есть, и если ты согласна…

Сюзанна не могла согласиться на столь абсурдное предложение. Эту идею она считала неосуществимой. Как это Надя себе представляет, послать к мужу вместо себя постороннюю женщину, – дело обязательно провалится из-за тысячи мелочей. Начнем с того, что голос Сюзанны не похож на Надин, а значит, Сюзанне пришлось бы приложить максимум усилий, стараясь точно передать Надины интонации. Все-таки человек состоит не только из фигуры и лица. Даже если доктор Ройш ничего не заподозрил, то только потому, что он лишь бегло осмотрел Сюзанну – измерил температуру и давление, послушал легкие. А вот Надин муж…

– Конечно, ты не должна это делать бесплатно, – прервала Надя ее сумбурные мысли. – Я готова заплатить за эту услугу.

Надя оценивающим взглядом окинула стертые половицы и неожиданно предложила:

– Пятьсот.

У Сюзанны перехватило горло, и она с трудом сглотнула. Ответить она была не в состоянии. Пятьсот! А Надя говорила про пару раз в месяц. Значит, в месяц будет выходить тысяча! Если трюк с подменой действительно сработает, ей не нужно будет ходить в банк, чтобы воровать деньги со счета матери. Но все же ей мешало согласиться внутреннее недоверие – хотя, возможно, это была просто трусость, страх перед тем, что однажды она не справится с собой.

– Ты ничем не рискуешь, – продолжала убеждать ее Надя.

Сюзанна тоже не видела для себя никакого риска. Если обман раскроется, неприятности коснутся только Нади. Что страшного может случиться с Сюзанной? В худшем случае муж Нади выгонит ее на улицу. А такого, по мнению Нади, не произойдет, если Сюзанна, конечно, приложит усилия и самым серьезным образом подойдет к тому, чтобы устранить несколько внешних несовпадений. Ее лицо было слишком бледным и осунувшимся. Сюзанна сильно исхудала, так что ей не мешало бы немного поправиться. Загорая на кухонном балконе и совершая долгие пешие прогулки под палящим солнцем, она загорела очень неравномерно. Надя подчеркивала, что дело касалось только внешнего облика. К тому же если Сюзанна немного почистит перышки, это и ей самой пойдет на пользу.

Надя оставалась у Сюзанны до полдвенадцатого. Насколько важным было для нее это дело, доказывали сигареты. Надя выкурила всего лишь четыре штуки, стоя у открытого окна. Пепел и окурки она выбрасывала на тротуар. Более десяти раз Надя открывала портсигар, бросала внутрь полный самоотречения взгляд и закрывала его снова, желая поберечь бронхи Сюзанны и не мешать ей выздоравливать.

Уже на второй сигарете выяснилось, что Надя давно уже рассматривала возможность замены. Она уже тысячу раз все обдумала. Необходимые изменения касались внешности. Требовались: хороший парикмахер, который придал бы прическе Сюзанны модную небрежность и качественно окрасил бы волосы; первоклассный косметолог, который обучил бы ее тем приемам нанесения макияжа, которые Надя могла бы повторить, даже если бы ее разбудили среди ночи; и ювелир, который проколол бы Сюзанне мочки ушей. Еще ей придется пользоваться духами Нади, соответствующим дезодорантом и лосьоном для тела. Кроме того, чтобы добиться равномерного загара, Сюзанне понадобится несколько раз посетить солярий. Само собой разумеется, что все затраты Надя возьмет на себя.

Конечно, потом им еще придется провести вместе несколько часов, чтобы Надя смогла ввести Сюзанну в курс дела, научить копировать свою жестикуляцию и манеру говорить, в супружеском разговоре с Михаэлем парировать его замечания несколькими стандартными предложениями. За две-три недели интенсивных тренировок Сюзанне придется многому научиться, чтобы суметь провести мужчину, знающего Надю десять лет и семь из них состоящего с ней в браке. Предполагалось, что Сюзанна не подпустит к себе Михаэля слишком близко.

– Но об этом я позабочусь сама, – пообещала Надя. – Перед твоим выходом на сцену я постараюсь как следует испортить ему настроение. Тогда Михаэль сам будет тебя избегать. Вообще-то ничего не должно произойти. Ну что, ты согласна?

Сюзанна завороженно слушала Надю. Все эти пояснения и инструкции были для нее словно долгожданный ливень в пустыне. Минимум пятьсот евро в месяц! Конечно, втайне она мечтала о большем. Но, пока длится Надина афера, Сюзанне не понадобится снимать деньги со счета матери. А получая тысячу евро в месяц, она могла бы даже начать возвращать долг, если и дальше будет ограничиваться только самым необходимым. А впоследствии Надя, возможно, устроит ее на работу. Ухоженный вид станет для Сюзанны пропуском на хорошую должность. И Сюзанна, помедлив, согласно кивнула.

Облегченно вздохнув, Надя продолжила объяснения. Дело будет происходить приблизительно следующим образом: в одну из пятниц, во второй половине дня, они встретятся в городе, Сюзанна сядет в машину Нади…

Сюзанна снова сильно закашлялась и потом прохрипела:

– Наверное, мне понадобится сперва наездить несколько часов, прежде чем я смогу справиться с «порше»…

Надя прервала ее веселым смехом. «Порше» ей не принадлежит, эту машину она использует только по служебным делам. Поэтому сейчас ей пришлось съездить и отогнать ее обратно, после чего она пересела в собственную машину. Сейчас Надина машина стояла через две улицы отсюда. Мотор, конечно, не такой мощный, ведь это всего лишь «альфа-спайдер». Ее пояснение прозвучало так, как будто этой марки машины нужно было стыдиться.

– Но, само собой разумеется, ты можешь потренироваться несколько часов, – добавила Надя. – Это не проблема.

Перед тем как уйти, Надя показала пачку фотографий, которые Сюзанна уже видела, изучая содержимое ее сумочки перед домом доктора, но не обратила тогда на них внимания. Похоже, что поляроидные снимки были сделаны недавно – специально для Сюзанны. Чтобы удобнее было ориентироваться, все фотографии были подписаны с обратной стороны. К тому же каждый снимок Надя снабдила комментариями.

Знакомясь с Надиным окружением, Сюзанна вспомнила об одной школьной экскурсии. Тогда они с классом осматривали один за́мок, скользили в войлочных тапках по паркетным полам и любовались коврами, названия которых никто не мог произнести. Надя объясняла все до мельчайших деталей и с сожалением произнесла:

– Я бы с удовольствием сама показала тебе дом. Но соседи могут заметить нас, а мы не должны рисковать.

Надя показала фотографии соседей, сделанные на одной из вечеринок. Йоахим Коглер, которого кратко звали Йо, и его жена Лило. Обоим около пятидесяти, симпатичные и общительные. Все бы ничего, но у них была дурная привычка – без предупреждения, совершенно спонтанно устраивать вечеринки.

– Нечто подобное обычно приходит Лило в голову утром, – сказала Надя. – Тогда она заказывает блюда к столу и обзванивает нескольких соседей, приглашая их в гости. Увильнуть от таких мероприятий почти никогда не удается. Что касается Йо, то он настоящий гений, и кажется, нет на свете ничего, о чем бы он не имел понятия. У него есть пара-тройка действующих патентов по технике и электронике. С моим домом он сотворил чистое безумие, скажу я тебе, и это самое подходящее слово. Сама увидишь. Лило работает в галерее, и в этом тоже есть свои преимущества. Она уже помогла мне купить несколько вещей по выгодным ценам. Среди них есть даже одна работа Бекмана.[2]

– Что ты говоришь? – с наигранным удивлением сказала Сюзанна, не имевшая никакого представления о том, кто такой Бекман, и принялась рассматривать фотографии второй пары.

Вольфганг и Илона Бластинг. В отличие от Коглеров, довольно неприятные люди. Обоим около сорока. Он работает в полиции, она – депутат от партии «зеленых».

– Илона просто невыносима со своими докладами, – сказала Надя. – Но она часто уезжает в Берлин. А у ее мужа, к сожалению, достаточно времени, чтобы заботиться о соседях. Думаю, ты догадываешься, что я имею в виду.

Сюзанна сразу же подумала о Хеллере. Она прекрасно понимала, на что намекает Надя. А та наконец решила рассказать о собственном муже. После подробных рассказов о соседях Сюзанна рассчитывала получить обширную информацию относительно Михаэля Тренклера. Но рассказ о нем получился каким-то неопределенным. Надя сообщила только, что он работает в лаборатории, домой возвращается чаще всего очень поздно. Действительно ли у Михаэля Тренклера было так много работы, или он просто развлекался с лаборанткой, Надю больше не интересовало.

Наконец Надя стала прощаться. Уходя, она захлопнула дверь квартиры, замок защелкнулся. За окном прошумел проходивший мимо ночной скорый поезд. В комнате было душно. Сюзанна устала, но заснуть почему-то не удавалось. Ее голова больше не гудела от температуры. Теперь в ушах раздавался голос Нади. Он шелестел, как ветер, который можно слышать и ощущать, но невозможно удержать. И перед внутренним взором Сюзанны, словно в калейдоскопе, мелькали пестрые, манящие образы той роскоши, в которую ей предстояло окунуться.

В субботу около полудня Надя пришла снова. На голову она повязала платок, темные очки скрывали пол-лица. В руках у нее было два огромных пакета. Из одного торчали две упаковки апельсинового сока.

– Сок можешь сразу забрать обратно, – сказала Сюзанна. – У меня аллергия на цитрусовые, клубнику, вареную морковь – хотя на сырую почему-то нет, – на чечевицу, сельдерей, яблоки…

– Только на пищевые продукты? – перебила ее Надя.

– Нет, на дезодорант тоже, от него у меня вылезает сыпь.

– Выступает, – поправила ее Надя и продолжила расспросы.

Они установили, что у них разные группы крови. Надя не придала этому большого значения. Кроме того, у Сюзанны чуть ниже пупка была слегка выпуклая родинка. Она уже бросилась в глаза Наде прошлым вечером. Но и эту проблему можно решить, полагала Надя. Сюзанна просто не должна подпускать к себе Михаэля слишком близко. А чтобы родинку не было видно на расстоянии, достаточно замазать ее тональным кремом. Другие, пока еще довольно заметные пигментные пятна после нескольких посещений солярия почти не будут выделяться, считала Надя.

Травму черепа у Сюзанны можно было обнаружить, только сделав рентген, – шрам на коже головы был полностью закрыт волосами. Больше нигде рубцов не было. Как и у Нади, зубы у Сюзанны были хорошей формы, все на месте, без пломб, которые могли бы выдать их обладательницу, стоило ей только рассмеяться. Надя сама внимательно проверила зубы Сюзанны. Ногти на руках и ногах отличались только длиной. У Нади они были несколько короче, чем у Сюзанны. Это отличие можно было легко устранить с помощью пилки.

Затем Надя распаковала плотно набитые пакеты. Кроме апельсинового сока она принесла минеральную воду, деликатесные салаты, тосты, ветчину, яйца, сыр, виноград, бананы, различные сорта печенья и другие сладости, которые должны были помочь Сюзанне набрать вес. На ближайшие дни Сюзанна была полностью обеспечена едой. Но и это было еще не все.

Надя трижды бегала от машины в квартиру и обратно. Напоследок она принесла коробку с одеждой – на этот раз не только ношеной. Сверху на коробке лежал фирменный пакет с эмблемой дорогого бутика. С его помощью Надя обеспечивала себе алиби на время, проведенное со своим двойником. Все вещи были куплены в двух экземплярах. Два песочного цвета костюма с подобранными к ним в тон блузками, две пары туфель-лодочек для завершения ансамбля и четыре комплекта нижнего белья. Сюзанна не понимала смысла ее действий. Надя была увлечена приготовлениями и, как ребенок, чье заветное желание вот-вот исполнится, не скрывала переполнявшей ее радости.

– Ты позавтракала?

Сюзанна еще не завтракала. Надя сразу принялась хлопотать, заварила кофе, приготовила тосты, сварила яйца и осведомилась о мужчине, который ей встретился на лестнице. По ее словам, он так уставился на нее, словно она с луны свалилась. По описанию это мог быть только Хеллер. Конечно, нахал стал грубо приставать к Наде. Исходя из смысла его выражений, Надя предположила, что у Сюзанны с ним связь.

– А что, похоже? Неужели ты думаешь, что мне такой нужен? – стала протестовать та.

Надя слегка улыбнулась:

– Ты три года как разведена. Если его помыть как следует, он будет очень даже неплохо выглядеть.

– Мне вполне хватает Ричарда Гира, – отшутилась Сюзанна и еще раз поблагодарила Надю за все.

Та отмахнулась:

– Не стоит благодарности. Ты представить себе не можешь, что это значит для меня.

Разумеется, Сюзанна не могла себе этого представить. Во время брака с Дитером ей было ясно, что за границей он жил не монахом. Но она предпочитала не думать об этом. А мысль о том, чтобы тоже найти себе кого-нибудь, кто скрасил бы ее одиночество, ни разу не приходила в голову. Ни времени, ни случая, ни желания. Уход за лежачей свекровью понижал либидо до нуля. Но довольно об этом. Что было, то прошло. Она уже привыкла обходиться без мужчины.

Надя принялась развешивать новые наряды в шкафу. Затем они обсудили, как они распределят обязанности после того, как Сюзанна наберется сил. Наде не хватало времени, чтобы все подготовить в одиночку. О водительских курсах и визажисте Сюзанна должна будет позаботиться сама. Только парикмахера Надя брала на себя. Она предположила, что новая стрижка Сюзанны – дело рук какого-то самоучки, к которому та обратилась, чтобы сэкономить. Этот шедевр парикмахерского искусства грозил разрушить все их планы. Надя решила записать Сюзанну на следующую неделю к своему парикмахеру. Посещение мастера должно было стать своего рода генеральной репетицией.

В четыре часа Надя снова надела солнцезащитные очки, повязала на голову платок, взяла пакет из бутика (это было ее алиби), апельсиновый сок и чемодан, в котором в прошлый раз привезла поношенную одежду для Сюзанны. Пообещала появиться во второй половине дня в понедельник и перед уходом настоятельно посоветовала как следует питаться, много спать и не забывать принимать лекарства.

Оставшуюся половину дня Сюзанна провела, поедая фрукты, до тех пор, пока у нее не возникло чувство, что она вот-вот лопнет. В воскресенье после второй порции салата с мясом птицы желудок отомстил ей за столь непривычное пиршество поносом и рвотой. Вечером ломтик тоста снова привел пищеварение в норму. В понедельник Сюзанна почувствовала себя лучше. У нее по-прежнему был сильный кашель, но приступы теперь случались намного реже и приносили не боль, а облегчение.

На улице была хорошая погода. Не жарко, не холодно, не сыро, не сухо – идеальные условия для прогулок. Можно было погреться на солнышке, набираясь новых сил. Но Сюзанна предпочла не выходить из дому и решила посидеть на балконе. Несколько часов подряд она разглядывала фотографии и размышляла о заманчивых перспективах, которые открывались ей в ближайшем будущем, – пусть даже лишь на пару выходных в месяц.

Между тем Сюзанна еще не приняла окончательного решения, взвешивая все «за» и «против». Сейчас она постаралась рассмотреть дело с практической стороны. Деньги ей были крайне необходимы. Дальнейшими поисками работы она не станет пренебрегать и при первом удобном случае спросит Надю, не сможет ли та ей помочь куда-нибудь устроиться. Но пока Сюзанне не выпадало случая задать такой вопрос.

Надя была целиком занята подготовкой к первому выходу своего двойника и задавала такой темп, что времени на раздумья и колебания не оставалось. В понедельник она появилась после пяти, снова в платке и солнцезащитных очках. Она принесла продукты и кое-какие средства для коррекции внешних отличий. Пилка для ногтей (и вправду острая как пила), маскирующий карандаш для родинки, эпилятор для ног, бритва для подмышек, пинцет для бровей и специальный крем для удаления волос в интимных зонах.

Прежде чем Сюзанна осознала, что происходит, Надя, нисколько не стесняясь, сняла с себя всю одежду и продемонстрировала, какое средство для чего предназначено.

– Надеюсь, – заметила она, – что у тебя нет комплексов, мешающих тебе раздеваться перед посторонними. Если тебе будет совсем неприятно, просто подумай, что Михаэль видит меня, а не тебя. У нас общая спальня, и мы всегда спим раздетыми. Если ты останешься в нижнем белье, он подумает, что я что-то скрываю.

Надя улыбнулась извиняющейся улыбкой и сказала, что Михаэль – типичный представитель своего пола. Его любовные похождения были в порядке вещей, но жене измена, естественно, запрещалась.

– Такая маленькая интрижка – замечательная вещь, – заметила Надя. – Так здорово хоть раз насладиться выходными, не ломая голову над тем, какие небылицы потом плести мужу. Но рисковать своим браком из-за любовной интрижки не стоит. Нам обеим представляется фантастическая возможность. Ни один человек на свете даже рассчитывать не может на что-либо подобное.

Надя не исключала возможности, что Михаэль что-нибудь заподозрит. Но что он сможет сделать? При таком поразительном внешнем сходстве ему едва ли придет в голову мысль спрашивать Сюзанну, кто она такая. Он наверняка решит, что Надя просто не в настроении. А Сюзанна вполне способна предотвратить возможные подозрения. Просто она должна вести себя так, как обычно ведет себя Надя, – в том числе и спать раздетой.

И хотя Сюзанна еще не успела произнести в ответ ни звука, не успела высказать свои опасения или сомнения, Надя продолжала ее уверять:

– Тебе действительно не о чем беспокоиться. Обычно, если мы в ссоре, он старается меня избегать. В крайнем случае ты можешь демонстративно вынуть тампоны из шкафа.

Затем Надя снова оделась и, отсчитав несколько денежных купюр, положила их на стол:

– Этого должно хватить. Зависит от того, сколько часов вождения тебе понадобится. Ты сможешь завтра заняться этим вопросом, а также записаться к визажисту?

Сюзанна кивнула, не в силах оторвать взгляд от денег. Казалось, что Надя положила на стол договор, и, если Сюзанна протянет руку к деньгам, он будет подписан и вступит в действие.

– Прекрасно, – сказала Надя. – Постарайся. Хорошо, если бы ты сразу смогла водить машину. Тебе надо только попрактиковаться; теоретические занятия тебе не нужны. К визажисту сходи в среду. Купи там косметику, духи и крем для тела – он пахнет сильнее, чем лосьон. Так как у тебя аллергия на дезодорант, это очень важно. После визажиста сразу отправляйся в солярий и к ювелиру. Все нужно успеть сделать до четверга. В четверг в четыре у тебя парикмахер. А в пятницу в пять мы встречаемся на крытой стоянке.

– Почему? – спросила Сюзанна, просто чтобы что-то сказать. – Ты же можешь спокойно сюда приходить.

– Лучше не надо, – ответила Надя. – Если тебе захочется выйти из дому, кому-нибудь может броситься в глаза, что ты выходила дважды.

Такую предосторожность Сюзанна посчитала излишней, но промолчала. Это была Надина игра. То, что Сюзанна отклонилась от данных ей указаний, было простой бережливостью. Женщине, которая в течение нескольких месяцев жила в основном на макаронах и дрожала в ожидании следующего счета за отопление, было не так просто потратить несколько сотен евро. Предположим на минутку, что Михаэль Тренклер в течение четверти часа поймет, что его водят за нос. Тогда никакой второй попытки и других денег больше не будет. Если Сюзанна ловко распорядится предоставленной ей суммой и пятьюстами евро за первую попытку обмана, то сможет дважды сэкономить на посещении банка.

На следующее утро, как и было запланировано, Сюзанна отправилась в автошколу, чтобы узнать, сколько стоит один час занятий с инструктором. Оплата, несомненно, показалась ей слишком высокой. А так как ей не понадобится ездить на «порше», Сюзанна решила, что сможет сама справиться с вождением. У визажиста она приобрела необходимые духи и крем для тела – все вместе обошлось ей в сто евро, хотя она взяла самые маленькие упаковки. Всем остальным Сюзанна выгодно отоварилась в супермаркете.

Потом она провела два часа перед зеркалом. Сюзанна почувствовала, что разучилась обращаться с косметикой. Румяна, нанесенные на лицо, оказались слишком темными. Вторая попытка тоже не удалась – она попала себе в глаз кисточкой для ресниц. На третий раз полученный результат можно было считать сносным. Постепенно эта процедура стала доставлять Сюзанне удовольствие, напомнила о периоде жизни с Дитером и первых месяцах после развода. Тогда для Сюзанны невозможно было отправиться в банк без макияжа. После того, как Сюзанна в двадцатый раз смыла с лица косметику и нанесла ее снова, результат оказался почти превосходным.

Вечер Сюзанна провела, занимаясь эпиляцией. Подмышки и интимная область не доставили никаких хлопот. Выщипывая брови, она пролила пару слезинок. А вот прибор для эпиляции показался ей настоящим орудием пытки. Через час стараний ноги выглядели так, будто у нее началась корь. Но все же к утру среды все припухлости и покраснения на коже исчезли.

Сюзанна сходила к ювелиру, поразилась, как быстро и безболезненно он проделал отверстия в мочках ее ушей, и удивилась входившим в цену процедуры гигиеническим сережкам, которые некоторое время необходимо было поносить. После посещения ювелира она полежала в кабине горизонтального солярия, испытала неудобства от начавшегося приступа клаустрофобии, но не заметила почти никаких неприятных ощущений от воздействия лучей.

В четверг у Надиного парикмахера Сюзанна блеснула остроумной историей о пожилом мужчине, который обманывал финансовое ведомство, скрывая от него истинный размер своих налогов, а сэкономленные на старость деньги отправлял с курьером за границу. Надя посоветовала Сюзанне взять инициативу в свои руки и рассказать, например, о Шраге и Рорлере, чтобы не вызвать подозрений неправильными ответами на вопросы мастера.

Различие в тембре голосов, ощущаемое Сюзанной, Надю, кажется, не волновало. Проще всего изменение голоса можно было объяснить перенесенным в тяжелой форме бронхитом. Болезнью же объяснялось и то, почему Сюзанна не использовала специально поставленную для нее пепельницу. Никто из обслуживающего персонала в салоне не выразил сомнений в том, что перед ними госпожа Тренклер. При этом на макияж у нее ушло всего десять минут. Ее предупредительно обслужили, угостили кофе с булочкой и каждую третью фразу начинали с обращения «госпожа Тренклер».

Только мастер не стал скрывать свое раздражение плачевным состоянием ее волос. Но у Сюзанны уже была заготовлена отговорка, придуманная заранее с Надиной помощью. Отпуск! Она легкомысленно долго пролежала под палящим солнцем, а затем допустила ошибку, доверившись чужому парикмахеру. Такое объяснение польстило мастеру, а заодно объяснило результат ее неудачных экспериментов с ножницами.

За маникюром, который Надя также считала необходимым условием перевоплощения, по крайней мере для начала, Сюзанна узнала, когда госпожа Тренклер последний раз была в салоне. Это было в июле, всего лишь за день до их встречи у лифта в вестибюле административного здания фирмы «Герлер». Следующий сеанс, через неделю, Надя, сославшись все на тот же придуманный отпуск, отменила.

Перед глазами Сюзанны тут же всплыли строки из первого письма Нади: «Возможно, я смогу что-нибудь сделать, чтобы это изменить». И в зеркале она увидела лицо женщины, шагнувшей к ней навстречу из лифта. Слегка загорелое лицо, легкий макияж, сделанный у профессионального визажиста. В ушах поблескивали серебристые гигиенические сережки; прическа, как и искусно окрашенные волосы, идеально подходила к лицу. Вдруг в ушах у Сюзанны раздался глухой удар – сердце будто оборвалось. От неожиданности она испугалась. Сюзанна внезапно осознала, что их с Надей план непременно сработает. Во всяком случае, внешнее превращение было закончено.

Когда Сюзанна в начале шестого добралась до крытой парковки, Надя уже ждала ее там, сидя в своей машине, кабриолете цвета бордо. Сюзанна села в машину и снова обратила внимание на отпускную фотографию светловолосого мужчины на приборной панели. И неожиданно снимок вызвал в ней какое-то неприязненное чувство. Должно быть, Надя очень любила своего мужа, иначе бы она не переклеивала фотографию из одной машины в другую. Но если она так сильно любит его, то почему идет на обман? Даже если он сам ей изменял.

Одобрительным взглядом Надя скользнула по прическе и фигуре Сюзанны, проверила форму ее бровей, маникюр и зашла так далеко, что даже потрогала ее ноги – не осталось ли на них растительности. Затем достала из «бардачка» платок и солнцезащитные очки и предложила:

– Надень. – После этого она вывела машину со стоянки на улицу и осведомилась: – Ты уже успела потренироваться?

– Один раз, – солгала Сюзанна. – У меня все хорошо получилось. Я даже сама удивилась. Но инструктор сказал, что навык вождения автомобиля – как умение плавать или ездить на велосипеде. Если раз научился, разучиться уже невозможно.

– Прекрасно, – сказала Надя. – Значит, с вождением у нас неприятностей не будет. И никаких других трудностей тоже. Ты выглядишь прекрасно. Как прошел сеанс у парикмахера?

Она велела рассказать все в подробностях, выехала на автостраду и велела Сюзанне запоминать дорогу.

Пока что Сюзанне не удавалось особенно много запомнить. Они ехали в третьем ряду, довольно быстро, хотя на трассе было плотное движение. Может быть, у «альфы-спайдер» и вправду был не такой мощный двигатель, как у «порше», но разница не ощущалась. По маневренности «альфа» тоже ничем не уступала белому гоночному автомобилю. Когда они перестроились в четвертый ряд, Надя наконец сбросила скорость. Еще некоторое расстояние они проехали по шоссе, засаженному по краям молодыми деревцами. Потом Надя свернула на проселочную дорогу. Возле поворота росло два высоких дерева. Затем она указала Сюзанне на что-то, находившееся впереди. Но разглядеть что-либо было невозможно. Над вершинами раскидистых деревьев виднелись лишь очертания крыш домов.

– Отсюда дом нетрудно найти, – сказала Надя. – Поедешь прямо по этой улице, после въезда в поселок дважды повернешь налево, потом один раз направо. Ошибиться невозможно. На Мариенвег только пять домов, два на одной и три на другой стороне. Мой дом – средний из этих трех.

Затем последовало длинное объяснение, касающееся охранной сигнализации дома. На слух оно воспринималось чрезвычайно сложно. Казалось, что даже для открывания дверей требовалась специальная инструкция. Закончив объяснения, Надя развернулась на узкой проселочной дороге, что показалось Сюзанне просто невероятным, и объявила, что на следующей неделе у нее, к сожалению, не будет времени для встречи. И сказала, что Сюзанна может заменить ее уже в следующее воскресенье!

О неделях интенсивных тренировок речь больше не шла. Воскресенье – очень удобно для первого раза: во-первых, это не целые выходные, во-вторых, никакого риска неожиданно оказаться на импровизированной вечеринке у Йо и Лило Коглер с Вольфгангом и Илоной Бластинг. Всего несколько часов. Вечером Михаэлю нужно будет вернуться в лабораторию.

– Сейчас у него на работе проходит новая серия опытов, – сердито сказала Надя. – Это всегда было отличным поводом для встреч с лабораторными крысами.

С другой стороны, при таких обстоятельствах, считала Надя, подмена действительно покажется Сюзанне детской игрой, потому что перед уходом Михаэль не станет обращать на нее особого внимания. За обедом Надя скажет, что недовольна перспективой провести вечер в одиночестве и что у нее тоже есть кое-какие дела. После этого Сюзанне останется только притвориться обиженной, на слова извинения отвечать язвительным смехом и в конце концов уйти, оставив его одного в комнате.

– Он не будет долго нервировать тебя, – сказала Надя. – В пять он должен будет уехать. Мы с тобой встретимся в три часа на крытой стоянке, так что у тебя будет достаточно времени, чтобы доехать до моего дома.

Сюзанна напряженно кивнула. Она не ожидала, что события станут разворачиваться так быстро. Она чувствовала, как стук ее сердца отдается даже в кончиках пальцев, и одновременно с облегчением подумала, что Наде не пришла в голову мысль тотчас же посадить ее за руль автомобиля. А случись это, она наверняка поняла бы, что Сюзанна обманула ее, употребив данные ей деньги не по назначению.

Следующее воскресенье! Теперь, как никогда, необходимо было торопиться. В субботу она уже ничего не могла изменить. В воскресенье, в два часа дня, с новой прической и превосходным макияжем, она стояла на улице перед домом. Сюзанна надела костюм, купленный Надей в бутике. Йоханнес Герцог чуть не поперхнулся от удивления, когда она села к нему в «БМВ».

– Вы прекрасно выглядите, – сказал он.

В ее возрасте подобный комплимент от двадцатипятилетнего мужчины, конечно, дорогого стоил. Но, несмотря на сияющий внешний вид, она ощущала внутренний дискомфорт. После задержки в четыре или пять месяцев она проснулась сегодня в шесть утра и увидела, что простыня влажная и красная. Кровотечение вызвало у нее слабость и страшную неуверенность в себе. Ей казалось, что в следующее воскресенье она не сможет сесть за руль «альфы-спайдер», проехать по автостраде и свернуть на проселочную дорогу, ведущую к дому Нади.

Йоханнес в привычной для него манере, на бешеной скорости, вписывался в повороты, украдкой бросая взгляды на Сюзанну. Наконец он осмелился спросить:

– Вам нехорошо?

Да, ей было нехорошо. Она боялась потерпеть полную неудачу в следующее воскресенье. Йоханнес, резко повернув руль, броском вошел в следующий поворот.

– Да, мне дурно. Ты слишком быстро едешь, – ответила Сюзанна.

В первый раз она критиковала его стиль вождения. Йоханнес, казалось, был не на шутку озадачен.

– Слишком быстро?

– На таких улицах я вожу машину со скоростью не более семидесяти километров в час, – ответила Сюзанна.

Эту цифру она заметила на ограничительном знаке, мимо которого они пронеслись несколько минут назад.

– Я не знал, что вы умеете водить, – заметил Йоханнес.

– Мне редко удается сесть за руль, – объяснила Сюзанна. – Сейчас у меня нет собственного автомобиля. Но недавно в мое распоряжение предоставили служебную машину – мне придется совершать курьерские поездки. Я люблю водить машину. Но все время боюсь попасть в аварию. Все-таки у меня было мало практики.

Йоханнес понял недвусмысленный намек, включил сигнал поворота и свернул на обочину. На следующей неделе в это же время, думала Сюзанна, пока он выходил из машины. Мысленно она представила себе маленькую фотографию светловолосого мужчины. Михаэля Тренклера, кого же еще? Если бы все продлилось только пару минут, если бы у него совсем не было времени общаться с ней, тогда бы действительно не было никакого риска, при условии, что она сможет добраться на машине до дома Нади.

Сюзанна пересела на место водителя. Мотор был еще включен, Йоханнес вывел передачу и поднял ручной тормоз. Левую ногу на сцепление, правую на газ, включить первую передачу, опустить ручной тормоз. И «БМВ» стал медленно выезжать на середину улицы.

– Полегче! – предупредил Йоханнес, откинулся на сиденье и небрежно закинул ногу на ногу. – Если бы вы раньше сказали, я бы уже давно дал вам поводить. Со мной можно без церемоний, я просто смотрю на такие вещи. Что это за курьерские поездки? Я думал, что вы работаете в бюро.

– Да. Но нельзя полностью полагаться на курьерские службы, – пояснила она. – Если дело срочное, необходимо делать его самой.

Голос Сюзанны все еще звучал немного напряженно, но она уже ехала со скоростью почти тридцать километров в час, строго по правой стороне дороги. Мотор жутко ревел. Она перешла на вторую скорость, рискнула на третьей разогнаться до пятидесяти километров в час, а потом вышла и на семьдесят. Она уже избавилась от ощущения, что управляет неконтролируемой ракетой. Йоханнес сидел рядом, позволял ей переключать скорости, управлять машиной, а она рассказывала ему о том, как она рада курьерским поездкам, потому что они, само собой, оплачиваются отдельно.

С небольшим опозданием они подъехали к парковке около дома престарелых. Йоханнес нашел свободное место и указал на него Сюзанне.

– Вон там, – сказал он, имея в виду единственный просвет между машинами. Других мест не было.

Сюзанне пространство показалось слишком узким.

– Лучше сам припаркуйся, – предложила она.

– Нет, – засмеялся Йоханнес. – Ездить на машине сумеет каждый болван. Вам обязательно нужно научиться ставить ее на стоянку. В качестве курьера вам придется парковать машину и в еще более узких местах. Попробуйте задним ходом, так будет проще.

Приблизительно через десять минут «БМВ» стоял припаркованным, а рядом с ним пошатывалась от усталости Сюзанна.

– Ну вот, – заметил Йоханнес, когда они подошли к зданию, – все прошло наилучшим образом. Итак, до семи. Или лучше до полвосьмого. Тогда будет посвободней и места побольше. Еще немного поупражняетесь и сами поведете машину обратно.

На следующей неделе в это же время, подумала Сюзанна и заранее поблагодарила его за дружеское предложение.

Неделя оказалась тяжелой. Она началась с пытливых вопросов матери по поводу ее неразговорчивости.

– Сюзанна, ты что-то недоговариваешь. Может, хочешь мне что-нибудь рассказать?

– Просто у меня начались критические дни.

Удовлетворенная таким объяснением, Агнес Рунге, ничего не подозревая, принялась бодро рассказывать о незначительных событиях своей жизни. Затем осведомилась о работе Сюзанны в бюро, о ее подруге Ясмин Топплер и симпатичном господине Хеллере.

Внезапно от всей этой лжи и при мысли о недостающих двух тысячах евро на счете матери Сюзанне захотелось заплакать. Насколько проще было бы еще в январе честно признаться: «Мама, я потеряла работу».

И та наверняка бы с готовностью поддержала ее. И тогда сейчас она могла бы сказать: «Мама, со мной случилось нечто необычное. Я познакомилась с женщиной, как две капли воды похожей на меня. Или, скорее, я похожа на нее. У нее намечается небольшое любовное приключение. И она заплатит мне пятьсот евро, если я…»

На следующей неделе в это же время! Она испытывала потребность поговорить с кем-нибудь о Наде Тренклер. Удовлетворить это желание Сюзанна не могла. Она слишком хорошо помнила те фразы о верности, которые не раз любила повторять ее мать. Отец Сюзанны, когда еще был жив, часто советовал: «Сюзанна, почему бы тебе не сходить на танцы? Посмотри, сколько на свете мужчин, – на твоем бешеном репортере свет клином не сошелся. От него ты не имеешь ничего. Надеюсь, ты не думаешь, что он тебе не изменяет».

И каждый раз мать его резко обрывала: «Как у тебя язык поворачивается такое говорить? Поступки Дитера здесь вовсе ни при чем. Я тоже не одобряю, что он все время оставляет ее одну. Но она дала клятву верности перед алтарем…»

Рассказать матери о том, что она согласилась заменить женщину, собравшуюся обмануть мужа и готовую платить Сюзанне за этот обман, было полностью исключено.

В половине восьмого Сюзанна во второй раз села на место водителя в «БМВ». Йоханнес с его полезными советами оказался настоящим сокровищем. Более часа на почти пустой стоянке под его терпеливым руководством Сюзанна училась парковать машину передним и задним ходом, боком, разворачивать машину в три приема, задним ходом поворачивать за угол и освоила прочие трюки, которым обучали на занятиях в автошколе. Затем Сюзанна выехала на проселочную дорогу и наконец даже на автостраду, на первой скорости съехав с разгоночной полосы.

Йоханнес преподал ей несколько теоретических уроков, объяснил, как потерявшую управление машину снова взять под контроль и при этом развернуть ее на месте, как далеко можно проехать на двух колесах, какое ускорение необходимо придать машине, чтобы она, как лошадь, могла перепрыгивать через канавы, и прочие тому подобные вещи. Он знал множество трюков, которым научился, работая каскадером. Затем Йоханнес даже предложил в какой-нибудь из вечеров на неделе заехать за Сюзанной, чтобы она смогла потренироваться на площадке, где он недавно начал работать.

Наверное, было бы разумнее взять еще несколько обычных часов вождения в автошколе, познакомиться с городским уличным движением и научиться на автостраде перестраиваться по крайней мере в третий ряд. Но курс экстремального вождения у Йоханнеса был бесплатным. И она согласилась.

В понедельник Сюзанна полдня изучала фотографии. Дом Нади снаружи и внутри, вечеринка с соседями. Надя с Йоахимом Коглером, Надя с Лило Коглер, Надя с Вольфгангом Бластингом, Надя с Илоной Бластинг, Надя в незнакомой компании. В первый раз Сюзанна бессознательно отметила, что светловолосого мужчины нет ни на одной фотографии. Вероятно, он нажимал на спуск фотоаппарата. И все же отсутствие Михаэля Тренклера показалось Сюзанне странным.

Хотя Дитер с Сюзанной прожили вместе только год, на память об этом осталось несколько десятков фотографий «поляроидом», а также снимки, выполненные профессиональным фотографом, – перед церковью, в день их свадьбы, и в фотоателье. Сюзанна не знала, где сейчас находились эти снимки. При переезде она не взяла их с собой. Возможно, что за это время ее преемница Рами выбросила фотографии. Но Сюзанна помнила их очень отчетливо. Полного надежд молодого репортера в черном костюме, белой рубашке и с серебристым галстуком; себя, как водится, в белом платье и с роскошным свадебным букетом в руках.

Среди фотографий Нади попалась одна с надписью «бракосочетание» на обратной стороне. Без этой надписи было бы сложно догадаться, что это свадебная фотография. Сделана она была не в ателье и не перед церковью. На фотографии Надя спускалась по ступенькам какого-то здания, возможно загса, – точно установить было невозможно. Ни цветов, ни белого платья; о фате и шлейфе и речи не было. Элегантный костюм, в левой руке сумочка без ремешка, – Надя выглядела так, будто вернулась с деловых переговоров. Позади нее на расстоянии нескольких ступенек виднелся силуэт мужчины, одетого, насколько можно было разглядеть, в джинсы и кожаную куртку. Возможно, жених, а может быть, просто случайный прохожий.

Вечером этого дня Сюзанна два часа тренировалась водить машину. Площадка была ухабистая, зато на ней не было ни деревьев, ни других машин, что исключало возможность столкновения. Правила уличного движения Йоханнес Сюзанне объяснять не собирался. Вместо этого он давал ей указания по различным трюкам, которые ей были нужны, как на Северном полюсе холодильник.

В начале занятий, по мнению Йоханнеса, Сюзанна вела машину слишком боязливо. Но после того, как он в очередной раз указал ей на то, что его «БМВ» привык совсем к другому обращению, Сюзанна стала смелее. И Йоханнес похвалил ее быструю реакцию и сообразительность.

Во вторник, чтобы справиться с нервозностью, она предприняла длительную прогулку. Возвращаясь домой, на лестничной площадке она наткнулась на караулившего ее Хеллера, что показалось ей плохим предзнаменованием. Засунув обе руки в карманы брюк и широко ухмыляясь, он заявил:

– Тот тип, социолог, был недавно у меня.

– Я рада, – сказала Сюзанна и попыталась пройти мимо.

Хеллер сделал шаг вперед и загородил ей путь наверх. Его гримаса стала язвительной.

– Хотел заставить меня поверить, что донимает своими дурацкими опросами только студенток. Сказал, что сам тоже студент, зарабатывает опросами на оплату следующего семестра.

– Меня это не интересует, – отозвалась Сюзанна.

Хеллер продолжал ухмыляться:

– А должно было бы заинтересовать. Парень – шпик, можешь мне верить. Посмотри-ка, что я нашел после его ухода.

Хеллер вытащил руку из кармана и протянул ей на раскрытой ладони что-то маленькое, похожее на круглую батарейку для наручных часов.

– Это «жучок», – с уверенностью сказал он.

– Вы совсем зациклились на фильмах ужасов, вам бы не помешало для разнообразия иногда смотреть «В мире животных» или какое-нибудь ток-шоу, – посоветовала Сюзанна и, проскользнув мимо него, поспешила вверх по лестнице.

В среду она снова издевалась над «БМВ» Йоханнеса, разъезжая по ухабистой площадке. В четверг он позволил ей поупражняться на улице, среди плотного потока транспорта. В пятницу вечером она, по наущению Йоханнеса, до полусмерти напугала водителя грузовика, неожиданно обогнав его на автостраде. В субботу она тренировалась подражать походке Нади, ее улыбке, мимике, выражению лица, манере насмешливо поднимать уголки губ, сдержанно и вместе с тем оживленно жестикулировать. Она училась упрямо откидывать голову назад, до тех пор пока у нее не закружилась голова. Наконец Сюзанна решила, что ей удалось перенять все манеры своего двойника. Только несколько глуховатый оттенок голоса Нади у нее не получался.

В воскресенье ночью ей приснился Михаэль Тренклер. Сон начинался с романтической поездки в Эйфель.[3] Но совместная экскурсия закончилась в заброшенных развалинах фабрики, где мужчина ударил ее рукояткой пистолета по голове и пригрозил: «Попробуй только шевельнуться – застрелю».

Самым неприятным во сне было то, что Сюзанну нашел Хеллер и, важничая и разыгрывая из себя спасителя, стал требовать соответствующего вознаграждения.

В воскресенье утром она увидела, что кровотечение закончилось, – давно уже было пора. После обеда она долго принимала душ, потом наложила на лицо косметику, привела в порядок прическу и надела вещи, купленные Надей в бутике и так понравившиеся неделю назад Йоханнесу Герцогу.

На дорогу к крытой парковке оставалось еще достаточно времени. Стояла хорошая погода. Около трех она уже была возле стоянки. Они с Надей договорились встретиться на втором уровне стоянки. На всякий случай Сюзанна проверила первый и третий уровни, но красной «альфы-спайдер» ни на одном из них не было. Она снова вышла на улицу и стала неторопливо прогуливаться взад и вперед недалеко от въезда на парковку.

В начале пятого Сюзанна стала сомневаться, приедет ли Надя вообще. За неделю могло произойти все, что угодно. Может быть, Надя объяснилась с мужем или ему сегодня все-таки не понадобилось идти в лабораторию. Сюзанна подумала, не позвонить ли ей Наде. Номер телефона на визитной карточке врезался ей в память. Она всегда хорошо запоминала цифры. Но потом все же решила подождать до половины пятого. За несколько минут до этого срока появилась «альфа-спайдер».

Сюзанна, с трудом переводя дух, поднялась на второй уровень. Надя вышла из машины, нервно огляделась и облегченно вздохнула, увидев приближающуюся Сюзанну.

– Извини, – возбужденно начала она. – Я думала, что уже не смогу приехать.

– До пяти я бы не стала ждать, – сказала Сюзанна.

– И правильно бы сделала, – ответила Надя. – Произошла жуткая сцена. Мне не хотелось, чтобы тебе пришлось участвовать в ее продолжении.

Надя полезла в салон автомобиля и вынула оттуда пульт дистанционного управления для ворот гаража. Сложный, совершенно новый прибор, изобретение Йоахима Коглера, являлся экспериментальным образцом и вызывал сомнения в том, что он сможет добиться признания на рынке. Надя, восторгавшаяся этой сложной игрушкой, минут пять объясняла Сюзанне принципы работы устройства и подчеркнула, что всегда ставит машину в гараж, потому что часто оставляет важные бумаги и ноутбук в машине. Затем последовала инструкция по поводу сигнализации, обращение с которой требовало определенного навыка. Сигнализация, по всей видимости, была постоянно включена.

Если устройство в течение двадцати секунд после входа в дом не отключить, то сработает сигнал тревоги. Как только Сюзанна въедет в гараж, она не должна терять ни секунды. Пульт включения и выключения сигнализации находится в гардеробе. Он представляет собой черный ящичек, который завешен кожаной курткой. Чтобы набрать необходимый код, Сюзанна должна отодвинуть куртку в сторону, но ни в коем случае не снимать ее с вешалки.

Затем Надя сняла с пальца оба кольца. Сюзанна их надела. Надя сняла сережки, Сюзанна вдела их в недавно проколотые мочки ушей. Надя сняла наручные часы и надела часы Сюзанны. Затем открыла сумочку, вынула мобильный телефон, пачку сигарет, одноразовую зажигалку и переложила все эти вещи в сумочку Сюзанны. Портсигар и золотую зажигалку она оставила себе.

– Сегодня тебе не обязательно курить, – сказала Надя. – И не только сегодня – можешь вообще не курить, если не хочешь. Достаточно раскурить сигарету и затушить ее в пепельнице. Я сама часто так делаю.

– Когда я должна вернуться сюда? – спросила Сюзанна.

– Только не сюда, – ответила Надя. – Сейчас я вызову себе такси и поеду к тебе на квартиру. Ты ничего не имеешь против?

Сюзанна потрясла головой. Надя вынула из багажника портфель с ноутбуком и папку с документами.

– Я кое-что взяла с собой, чтобы не скучать. Можешь не торопиться, когда поедешь обратно. Не имеет значения, когда я вернусь домой. Михаэль, скорее всего, проведет всю ночь в лаборатории. Ты успела поездить на машине?

– Я почти каждый день практиковалась, – ответила Сюзанна, и это была чистая правда.

Надя одобрительно кивнула:

– Прекрасно.

Благодаря основательному инструктажу Йоханнеса Герцога Сюзанна оказалась у цели быстрее, чем предполагала. Уже в начале шестого она свернула на узкую проселочную дорогу с молодыми деревцами на въезде. Далеко впереди, в солнечном мареве, появилась пышная зелень и стала быстро приближаться. Сюзанна сразу нашла Мариенвег, медленно проехала мимо открытого, ухоженного земельного участка – это были владения Коглера. Сам хозяин возился с катушкой кабеля в палисаднике. Сюзанна узнала его по фотографии, так же как и его жену. Увидев Сюзанну, стоящая у входной двери Лило помахала ей рукой.

Сюзанна проигнорировала ее жест. Ее внимание было целиком приковано к дому посередине. Он оказался далеко не таким роскошным, как можно было судить по фотографии. Но это действительно была белоснежная вилла. Рядом с широкой дорогой, ведущей к двойному гаражу, находилась дорожка поуже, относившаяся, должно быть, к владениям Вольфганга Бластинга. Два участка разделяла невысокая изгородь.

Сюзанна оставила «альфу» посреди дороги, перед воротами гаража. Она даже не стала пытаться открыть ворота с помощью сложного прибора дистанционного управления. Она ведь приехала ненадолго, так что не имело смысла тратить усилия на поиски в прихожей ящичка с сигнализацией. К тому же сейчас в машине не было ни важных бумаг, ни ноутбука. Сюзанна вышла из машины и закрыла ее, нажав на кнопку на брелоке с ключом зажигания. Потом спрятала ключи от машины в сумочку, вытащила оттуда связку ключей от дома и подошла к фасаду.

С расстояния около двадцати метров на нее подозрительно поглядывала Лило Коглер. По-видимому, она была оскорблена тем, что ее любезное приветствие осталось без ответа. Йоахим Коглер выпрямился и пристально посмотрел на нее. Сюзанна коротко помахала им, небрежно кивнула и поспешила к входной двери. При мысли о том, что они могут с ней заговорить, у Сюзанны сердце екнуло от страха, потому что тогда пришлось бы отвечать и звонкий голос сразу выдал бы ее.

Странно, почему Надя совсем не подумала об этом. Она наверняка заметила разницу в тембре их голосов. С другой стороны, Сюзанна на все, что ей скажет Михаэль Тренклер, должна отвечать молчанием или насмешливым смехом, а это уменьшало риск разоблачения.

В связке было шесть ключей, все с маркировками различных цветов. Но Надя решила, что в дом Сюзанна попадет через гараж, и поэтому забыла объяснить ей, от какой двери каждый из ключей. Сюзанна начала с ключа с красной маркировкой. В замок он не вставлялся. Теперь рядом с Лило Коглер на газоне стоял ее муж. Они перешептывались и пристально глядели в ее сторону. Наверное, им бросилось в глаза, что с соседкой что-то не так.

Сюзанна попыталась вставить в отверстие замка ключ с зеленой маркировкой. Он вошел. Не успела Сюзанна повернуть ключ в замке, как дверь открылась изнутри. Чья-то рука схватила ее за рукав и рывком втащила в прихожую.

Вначале от испуга она зажмурилась. Но ничего не произошло. Снова открыв глаза, она увидела светловолосого мужчину. Михаэль Тренклер собственной персоной. На нем были джинсы и спортивная рубашка навыпуск. Простая одежда смягчала впечатление от роскошного жилища. Лишь одно в нем раздражало: похоже, он не очень-то торопился в лабораторию.

Михаэль Тренклер закрыл входную дверь и преувеличенно широким жестом пригласил пройти в прихожую:

– Проходите.

Сюзанна словно окаменела, не в силах сдвинуться с места. Казалось, сердце билось в горле, его пульсация отдавалась в кончиках пальцев ног и рук. Быстрым движением она откинула голову назад и заложила прядь волос за левое ухо. Она часто замечала у Нади этот жест, выставляющий в выгодном свете сережки. Но у нее эта уловка не сработала. Вокруг недавно сделанных проколов в мочках ушей можно было заметить легкое покраснение.

Блондин прислонился спиной к двери и внимательно смотрел на нее застывшим взглядом – не то злобно, не то насмешливо.

– Быстро же ты управилась. Не иначе как твой золотой телец обманул тебя?

Он явно принимал ее за Надю. Сюзанна кивнула и огляделась. Стены, пол и все двери в доме были белыми; у входной двери – зарешеченное окно в белой раме. От обилия белого цвета у Сюзанны началась резь в глазах.

– Прекрасно, – сказал он. – А почему ты машину не поставила в гараж? Ты еще куда-то поедешь сегодня?

Сюзанна помотала головой и стала массировать ноющее запястье. Михаэль скривил рот в насмешливой улыбке:

– Больно? Извини, я не хотел. Просто боялся, что у тебя завяжется долгая беседа с соседями. А у меня не так много времени. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Михаэль говорил саркастическим тоном. Сюзанна повернулась к нему спиной и попыталась вызвать в памяти план первого этажа дома. Прихожая, туалет, гардероб, гостиная, столовая, комната с камином, кухня. Перечисление было многообещающим. И действительно, изнутри дом выглядел впечатляюще. По правую руку от нее располагалась кухня. Слева была слегка изогнутая лестница, ведущая наверх и вниз. Перед ней было обширное свободное пространство. У входа в гардероб стояла огромная, в человеческий рост, пальма. В гардеробе на вешалке виднелась та самая кожаная куртка. Неожиданно Сюзанна вспомнила Надино предупреждение – сигнализация постоянно включена. Тогда Надя ни словом не обмолвилась о том, как ведет себя техника, если входную дверь открыть изнутри. Между тем прошло уже почти двадцать секунд. Сюзанна все-таки решилась проверить сигнализацию, несмотря на то, что для этого ей надо было пройти мимо блондина на опасно близком расстоянии. Она собралась с духом и, не сводя глаз с зеленых пальмовых листьев, двинулась по направлению к гардеробу.

Михаэль не стал делать попыток удержать ее или что-то сказать, только удивленно наморщил лоб, когда она осторожно отодвинула в сторону кожаную куртку. Под ней на стене находился уже знакомый ей по Надиному описанию ящичек. Однако Сюзанна не решилась разглядеть его повнимательнее или набрать секретный код, потому что Михаэль отошел от входной двери и направился к Сюзанне.

– Ты что, пока ехала, дала обет молчания? – поинтересовался он.

Сюзанна быстро положила сумочку и связку ключей на тумбочку под вешалкой и проскользнула мимо него обратно в прихожую. Наверняка, если будет необходимо, он сам позаботится о сигнализации. А Михаэль уже опять стоял рядом.

– Можешь не отвечать. Просто кивни – я пойму.

Склонив голову набок, он внимательно вглядывался в ее лицо. Просто игнорируй его, сказала себе Сюзанна и быстро пошла в гостиную.

– Хватит ломать комедию! – потребовал он. – Мне не нужен золотой дождь, и я думал, что эту тему мы уже закрыли.

Обстановка комнаты, в которой запросто разместились бы четыре такие квартиры, как у нее, была отчасти знакома Сюзанне по фотографиям. Элегантный современный диван с низким столиком стояли на огромном ковре перед открытыми на террасу дверями. За дверями стояло несколько кресел с толстой, мягкой обивкой, освещенных лучами заходящего солнца.

– Прошу тебя, Надя, – сказал Михаэль, – будь благоразумной. Дела у нас идут хорошо, я просто хочу уберечь нас с тобой от неприятных неожиданностей…

Сюзанна чувствовала, что сердце ее забилось спокойнее. Реплики Михаэля были похожи на слова оправдания после супружеской ссоры. На стене над диваном висело нечто, отдаленно напоминающее картину. Видимо, это был тот самый шедевр работы Бекмана. Картина напоминала черную глянцевую упаковочную бумагу, в которой ребенок проделал дырки. По краям дырки были забрызганы золотой краской. Тонкая металлическая рамка, явно стоившая целое состояние, обрамляла это произведение искусства.

У нее за спиной послышались неуверенные шаги Михаэля Тренклера. Растягивая слова, он начал извиняться, в полной уверенности, что перед ним Надя.

– Извини, что я схватил тебя за руку. Мы поговорим спокойно, когда у меня будет время. Сейчас мне уже пора уходить. Ты же знаешь, как много зависит от новой серии опытов. Если Кеммерлинг будет один заниматься с Олафом, то завтра мы получим что угодно, только не правильные данные.

«Просто игнорируй его, – думала Сюзанна. – Переходи из одной комнаты в другую». Однако сделать это было не так-то просто. Сейчас Михаэль встал в дверях прихожей. Слева от него, на ковре, стоял концертный рояль. На пюпитре были раскрыты ноты. А справа – со вкусом отреставрированный старый деревенский шкаф. За стеклянной дверцей она разглядела фужеры. И бутылки! Один крохотный глоточек хлебной водки, чтобы успокоиться! Отец Сюзанны всегда прибегал к этому средству. Перед вторым собеседованием в банке оно ей помогло. А тогда она определенно нервничала не так сильно, как теперь.

Сюзанна подошла к шкафу в деревенском стиле, открыла дверцу, вынула фужер и принялась рассматривать бутылки. Сплошь дорогой алкоголь, на этикетках – названия известных марок. Бутылку хлебной водки, которую ее отец рекомендовал принимать по глоточку для медицинских целей, она напрасно искала в этом богатом ассортименте. Но, в конце концов, сгодится и обычная водка. Но не успела она взять в руки бутылку, как за спиной у нее раздался голос Михаэля Тренклера:

– Что ты себе позволяешь?!

Вопрос прозвучал резко. Сначала Сюзанна подумала, что он имеет в виду ее молчание. Но внезапно опять ощутила на своем запястье руку Михаэля. Было понятно, что продолжать игнорировать его уже не получится. Хватка была болезненной, а тон – резким и угрожающим.

– Если ты это серьезно, то я собираю чемоданы – и до свидания.

Он отобрал у Сюзанны бутылку и при этом сдавил ее запястье с такой силой, как будто хотел сломать ей руку. Бутылку Михаэль поставил обратно в шкаф, закрыл дверцу и потащил упирающуюся Сюзанну за собой в коридор.

– Отпусти, мне больно!

Ей казалось, что запястье сдавлено тисками. Слова непроизвольно сорвались с губ. Но она была только рада этому – фраза прозвучала естественно.

Он втолкнул ее в кухню, подвел к холодильнику, распахнул его и указал на батарею бутылок: сок, минеральная вода, лимонад. Тут же стояли и бутылки с кетчупом.

– Хочешь пить? Вот, пожалуйста, выбирай!

Наконец он ее отпустил. Сюзанна взяла из холодильника бутылку колы-лайт. Михаэль прислонился к кухонному столу, скрестил руки на груди и с застывшим выражением лица стал наблюдать, как она наливает себе колу. Когда Сюзанна сделала первый глоток, он спросил:

– Мне убрать спиртное или ты все-таки будешь держать себя в руках?

Постепенно Сюзанна начала понимать, в чем дело. Видимо, у Нади были небольшие проблемы с алкоголем. И ее мужу это не нравилось. Сюзанне бы тоже не понравилось. Ей достаточно было вспомнить Хеллера, чтобы в ней проснулось отвращение к пьяницам.

– Я не планировала напиваться, – сказала она тихо (ей казалось, что, говоря вполголоса, она меньше рискует быть разоблаченной). – Я хотела сделать только один маленький глоток, чтобы…

Около двадцати секунд она что-то тараторила об упомянутом им ранее золотом тельце, который заставил ее напрасно ждать и этим чрезмерно рассердил. Вообще-то Сюзанна не планировала так много говорить. Но по-видимому, Михаэль Тренклер ожидал от нее чего-то подобного. Во всяком случае, не похоже было, что он догадывается об обмане. Когда она наконец замолчала, он только презрительно хмыкнул. Затем он направился в прихожую, оставив ее перед открытым холодильником с бутылкой колы-лайт.

Прислушавшись к звукам шагов на лестнице и удостоверившись, что Михаэль ушел, Сюзанна огляделась вокруг. Куда ни бросишь взгляд, всюду роскошь. Даже на кухне есть телевизор: он был укреплен на стене, над холодильником. Непрактично, решила Сюзанна, чтобы его включить, нужно встать на стул. Но возможно, телевизор управлялся пультом.

Через несколько секунд она снова услышала шаги на лестнице. В дверях появился Михаэль Тренклер, с легкой курткой в руках, и уставился на нее враждебным взглядом.

– Если ты считаешь, что должна напиться, не стесняйся. Скажу тебе только одно: еще раз проходить через это я не собираюсь.

– Не волнуйся, – пробормотала она, глубоко вдохнула и помахала стаканом с колой. – Я обойдусь без алкоголя.

Он снова раздраженно наморщил лоб. На какую-то секунду Сюзанна испугалась, что он ее раскусил, распознав в ней самозванку. Затем она поняла, что уже во второй раз взялась не за ту бутылку. А такого не должно было случиться! В ее квартиру Надя литрами таскала минеральную воду и один раз принесла апельсиновый сок. Сюзанна могла ручаться головой, что Надя никогда не пила колу.

Михаэль Тренклер не стал отвечать, повернулся и ушел. В первый момент она почувствовала облегчение. Во второй спросила себя, правильно ли было его так просто отпускать. В конце концов, взяв бутылку водки, она вызвала те неприятности, которых Надя при любых обстоятельствах предпочла бы избежать. Собирать чемоданы! Фраза недвусмысленно намекала на разлуку. И тут поток ее размышлений прервал звук открывающейся входной двери.

Сюзанна отставила фужер и быстрыми шагами пошла в прихожую.

– Михаэль! – крикнула она. – Прости меня.

Замок двери снова щелкнул. Михаэль, с ключами от автомобиля в руке, прислонился к двери спиной (как и в первый раз) и с недоверием посмотрел на Сюзанну. Кроме недоверия, в глазах Михаэля она прочитала опасение и что-то еще, что не смогла бы сейчас точно определить. Какие красивые у него глаза, подумала Сюзанна и почувствовала себя беспомощной, не знающей, что сказать. Ей хотелось надавать себе пощечин за то, что вообще начала говорить. Каждая следующая фраза увеличивала риск разоблачения. Тихо и неуверенно она повторила:

– Мне правда очень жаль.

Странный пристальный взгляд и напряженная поза Михаэля после этих слов нисколько не изменились. Сюзанна лихорадочно обдумывала фразу, которая полностью успокоила бы его перед уходом из дому.

– Я не хотела устраивать тебе сцену, – начала она. – И не хотела пить. Я только подумала…

Она небрежно пожала плечами и насмешливо улыбнулась, слегка подняв уголки губ.

– Я подумала, что, если я достаточно правдиво все разыграю, ты останешься дома. Но я понимаю, насколько важна новая серия лабораторных опытов и что ты не можешь оставить Кеммерлинга одного с Олафом, – так что поезжай. К бутылке я не прикоснусь.

Чтобы последнее обещание сделать как можно более убедительным, она подняла правую руку вверх и добавила:

– Даю тебе честное слово!

Это было похоже на торжественную клятву индейцев; Надя вряд ли когда-либо говорила что-то подобное.

Михаэль Тренклер недоверчиво, обиженно хмыкнул. Выходя, он произнес:

– Вот это уже другой разговор. Завтра все обсудим, хорошо?

– Хорошо, – ответила Сюзанна, массируя ноющее запястье, на котором остался красный след от пальцев Михаэля.

Когда входная дверь наконец закрылась за ним, она надула щеки и медленно, с облегчением выпустила воздух. С улицы донесся шум мотора. Это не удивило Сюзанну, хотя, подъезжая к дому, она не видела возле него никакой машины; но сейчас она была так взволнована, что совершенно забыла об этом.

Сюзанна вернулась на кухню, вылила колу в раковину и отправилась на экскурсию по Надиному дому. В гостиной она побренчала на пианино, взглянула на ноты на пюпитре. «Шопен. Ноктюрн соль-минор». Название было таким же сложным, как и нотный текст. Среди прочих нот здесь были произведения Вильгельма Фридемана Баха,[4] Чайковского, Рубинштейна, Сен-Санса и Телемана. Две последние фамилии ничего не говорили Сюзанне. Она неторопливо подошла к дивану, спросила черную упаковочную бумагу с золотыми кляксами, действительно ли она – плод фантазии Бекмана. Ответа Сюзанна не получила.

В кухонных шкафчиках царил пугающий порядок. Пульт от маленького телевизора над холодильником Сюзанна не нашла. Правда, она его как следует и не искала. В комнате с камином она увидела несколько картин в рамах и еще один телевизор. Он был встроен в стену над камином, между необработанными камнями, и размером был не больше ладони. Миниатюрность экрана натолкнула Сюзанну на мысль, что это, возможно, вовсе не телевизор, а часть охранной системы дома. Надя так много рассказывала ей о приборах, фиксирующих все передвижения в доме, о тепловых сенсорах и прочих чудесах техники, что теперь ее жилище представлялось Сюзанне чем-то из области фантастики.

Сюзанна вернулась в гостиную и обнаружила там похожий крошечный монитор, на который она не обратила внимания в первый раз. Поняв, что нужно искать в столовой, Сюзанна с первого взгляда обнаружила там камеру. Сюзанна сочла это несколько смешным и совершенно излишним. В то же время, хотя экраны всех мониторов были темными, ощущение, что ты находишься под постоянным контролем, было неприятным. Похоже, только в туалете и коридоре не было мониторов.

В гардеробе Сюзанна еще раз осмотрела ящичек с сигнализацией, завешенный кожаной курткой. Сумочка Нади по-прежнему лежала на сундуке. Рядом – связка с маркированными ключами. Ключи от машины лежали в сумочке. Затем Сюзанна отправилась к изогнутой лестнице, решив для начала спуститься вниз и осмотреть подвальный этаж. Там располагалось хозяйственное помещение, назвать которое прачечной было бы оскорблением. Рядом находилась кладовка, где в основном были сложены ящики из-под бутылок. На полупустых полках стояли только консервные банки с куриным супом и равиоли. Сюзанна ожидала увидеть здесь больше. Зато две морозильные камеры были до отказа забиты продуктами – в основном полуфабрикатами.

Внезапно Сюзанна оказалась в желто-зеленых лучах отраженного света. Бассейн! Размером с гостиную, не меньше, и, вероятно, достаточно глубокий – легко можно утонуть, если не умеешь плавать. Раздвижные стеклянные двери занимали добрую половину дальней стены. За дверями виднелся газон, за ним начинался сад. У противоположного края бассейна какая-то дверь вела в крохотное темное помещение. Там размещались какие-то приспособления, очевидно для чистки бассейна. Сюзанна не стала их рассматривать, для этого в помещении было слишком тесно и темно. К тому же Надя не поручала ей ознакомиться с циркуляционным насосом, водным фильтром и прочими приспособлениями для бассейна. Неподалеку Сюзанна обнаружила несколько тренажеров, кабину солярия и сауну.

Вот это жизнь! Сюзанна попала в чужой и все же такой знакомый ей мир. Читая дамские романы, в мечтах она переносилась в этот мир, страдала вместе со служанками и разорившимися графинями, с нетерпением ожидала счастливой развязки и не верила, что все это может произойти в реальной жизни – во всяком случае, в жизни простой банковской служащей.

Спустя несколько минут Сюзанна снова поднялась на первый этаж. Шесть закрытых дверей выглядели загадочно, будто за ними таилось что-то опасное и запретное. Однако, открыв первую дверь, она почувствовала себя очень уютно. Все, что ей не удалось обнаружить в гостиной, можно было найти здесь. Удобный диван необычной формы, с тремя десятками беспорядочно разбросанных подушек. Похоже, что им часто пользовались – в отличие от претенциозного дивана в гостиной, на который и присесть-то было страшно. Рядом с диваном находился шкаф с двумя выдвижными ящиками и дверцами, за которыми лежала стопка полотенец для гостей и стояли какие-то два флакона. «Массажное масло», – прочитала Сюзанна на этикетке и подумала, что массаж шеи пришелся бы сейчас очень кстати. Более смелых фантазий у нее не возникло – она слишком долго жила одна. У стены напротив дивана стояли телевизор (на этот раз настоящий), видеомагнитофон, спутниковая антенна и музыкальный центр.

За второй дверью располагалась ванная комната. На краю ванны стоял флакон с розовыми шариками. Сначала Сюзанна подумала, что это конфеты, но потом по запаху поняла, что это ароматические масла для ванны. Сюзанна воспользовалась туалетом. Она долго искала рычаг для спуска воды, прежде чем нащупала пластину на стене за унитазом, почти сливавшуюся по цвету с кафелем. Сюзанна непроизвольно ухмыльнулась.

За третьей дверью находилась спальня. Во всяком случае, она так подумала вначале. Но, обнаружив рядом такую же туалетную комнату, поняла, что попала в комнату для гостей. В спальню же вела пятая дверь. Интерьер был выдержан в белых тонах, с отдельными элементами из стекла и латуни. Дорогая, со вкусом подобранная мебель. Княжеские хоромы, иначе и не назовешь. Шкафа здесь не было. Вместо него имелась отдельная комната для переодевания с большими зеркалами и ящиками для белья и одежды. На вешалках, кроме деловых костюмов, висело и несколько вечерних платьев.

В дальнем конце комнаты находилась дверь, за которой располагалась огромная ванная комната. Точнее, это были две ванные комнаты. Душевая кабина представляла собой закрытый угол и по размеру значительно превосходила тот закуток в ее собственной квартире, который в договоре об аренде гордо именовался «душ».

К круглой ванне вели вверх несколько ступенек. Пахло духами Нади и ароматическими маслами для ванны. Затаив дыхание, Сюзанна любовалась двумя резными умывальниками перед зеркальными шкафчиками и огромным количеством мужской парфюмерии, расставленной на белом плетеном стеллаже. Монитор охранной сигнализации, вмонтированный над дверью спальни, был хорошо виден из ванной. Обнаружив это крошечное устройство, Сюзанна решила, что пора завершать экскурсию. Оставалась только одна дверь. Сюзанна решила одним глазком взглянуть на последнее помещение и уйти. Однако все вышло по-другому.

За шестой дверью находился рабочий кабинет Михаэля Тренклера – во всяком случае, так показалось Сюзанне. Глазка сигнализации не было видно. На письменном столе располагались монитор, клавиатура, мышь, телефон, автоответчик, небольшой копировальный аппарат и планшетный сканер. Бумаг на столе не было, да для них и не хватило бы места. Рядом с письменным столом стоял контейнер на колесиках, на нем суперсовременный лазерный принтер. Под столом стоял системный блок. На его корпусе светилась зеленая лампочка. Наверное, Михаэль работал и забыл выключить компьютер.

Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. В основном это была специальная литература: по биологии, химии, биохимии, фармацевтике и медицине. Некоторые книги были на немецком языке, большинство на английском. Среди них Сюзанна обнаружила несколько руководств по различным компьютерным программам. Одно из них относилось к текстовому редактору, из-за которого она потерпела фиаско в страховой компании. Сюзанна принялась листать руководство, пока ее не оторвал от этого занятия раздавшийся где-то в доме непонятный звук.

Она поспешно отставила книгу и стала напряженно прислушиваться. Слабый металлический звук. Вслед за ним тихо, но отчетливо раздалось ругательство. Голос был мужской. Должно быть, это вернулся Михаэль – наверное, вспомнил, что не выключил компьютер. Сюзанна на цыпочках приблизилась к двери и выглянула в прихожую. В ту же секунду у нее за спиной раздался женский голос. Женщина звала какого-то Терри. Затем послышалось странное повизгивание. Сюзанна испуганно обернулась и заметила изменения на большом мониторе.

В правом верхнем углу экрана появилась небольшого размера картинка. Сюзанна узнала палисадник, отрезок улицы, даже часть земельного участка, расположенного напротив. На кадре был виден находящийся справа земельный участок, отделенный от остальной улицы высокой стеной, кованые железные ворота которого сейчас были распахнуты настежь. От земельного участка, находившегося слева, был виден только газон. У края дороги лежал мужской спортивный велосипед – на таких молодежь в городе гоняет по тротуарам. Рядом с велосипедом стояла большая лохматая собака и обнюхивала лежащего на земле мужчину в пестрых шортах. Сюзанне была видна только его спина. Женщина, странным образом показавшаяся Сюзанне знакомой (хотя Сюзанна не могла вспомнить, как ее зовут), была очень взволнована. Она перебежала через дорогу и снова крикнула:

– Терри!

Затем она подошла к упавшему мужчине.

– Ты не поранился?

Зрелище полностью захватило Сюзанну, она с интересом наблюдала, как мужчина встал, ощупал левое колено, наклонился над велосипедом и снова начал ругаться:

– Проклятье! Элеонора, ты что, не могла привязать псину?

Звук был слабым, но все же слова можно было хорошо разобрать. Итак, Сюзанна обнаружила систему наблюдения и в кабинете, но здесь монитор ей почему-то не мешал. Она вернулась к руководству пользователя и, постепенно успокаиваясь, пролистала еще несколько страниц. Наконец Сюзанна решила ознакомиться с папками, лежащими в контейнере на колесиках. Большинство из них были тонкими. Толстых папок было три. На одной из них было написано «Дом», на другой – «Страховки».

Третья папка была помечена буквой «М», что, вероятно, должно было означать «Михаэль». Эта папка вызвала особое любопытство Сюзанны. Последним в ней был подшит трудовой договор между Михаэлем Тренклером и фармацевтической компанией. Головокружительная сумма годового дохода, указанная в договоре, заставила Сюзанну на некоторое время забыть про другие документы. Она отметила про себя возраст Михаэля. Ему было уже тридцать пять. Ей он показался моложе.

В папке «Дом» было собрано все, что касалось покупки недвижимости, – вплоть до приобретения сигнализации. Все имущество принадлежало Наде, и было видно, что не осталось ни одного неоплаченного счета. Больше не нужно было вносить деньги за ипотеку. В папке «Страховки» были подшиты все необходимые, по мнению любого агента, документы, в том числе полис страхования жизни Нади.

И хотя Сюзанна только три недели проработала в этой отрасли, она сразу поняла, что речь идет о страховании на случай смерти, средства здесь не накапливались. Подлежит выплате только в случае смерти! Выходило, что смерть Нади сделала бы Михаэля Тренклера миллионером.

Часть 2

Сначала Сюзанна Ласко прочитала сумму, написанную прописными буквами, потом в цифрах. Оба варианта в равной степени впечатлили ее. Полис был составлен и скреплен подписями семь лет тому назад. После перехода страны на европейскую валюту сумма пересчитана в евро. Возможно, Надя просто хотела застраховать мужа, который ничего не зарабатывал в первые годы их брака.

Между тем было уже семь вечера, и Сюзанна решила, что пора заканчивать экскурсию. Для первого раза было достаточно. Она спустилась в кухню и выпила немного минеральной воды – от чудовищных сумм, указанных в документах, у нее пересохло во рту. Затем закрыла двери, ведущие из гостиной на террасу, вышла из дому и ключом с синей маркировкой, подходившим к замку, заперла входную дверь. Подошла к воротам гаража, внимательно посмотрела во всех направлениях, не выскочит ли снова откуда-нибудь лохматая собака. Одновременно, на ощупь, попыталась достать из сумочки ключ от автомобиля. И прежде чем Сюзанна установила, что ключа нет, она увидела, что машины, оставленной ею возле гаража, и след простыл.

На соседнем участке, рядом с высоким забором, сидел на корточках недавно упавший мужчина и старался до блеска отполировать тряпкой тонкую раму велосипеда. Вольфганг Бластинг, полицейский, обладающий достаточным количеством времени, чтобы «заботиться» о соседях! Мужчина выпрямился и спросил:

– Док все еще злится? – и широко, по-пролетарски ухмыльнулся.

Такая манера разговора напомнила Сюзанне Хеллера, и она проигнорировала слова Бластинга. Следующий его вопрос тоже остался без ответа.

– Он привез мне переключатель?

Сюзанна только пожала плечами.

– Но он хотел мне его привезти, – настаивал Вольфганг Бластинг. – Поищи-ка в доме как следует!

Этот приказной тон разозлил Сюзанну. Она обиделась на Бластинга, а заодно и на Надю, которой так легко было бы сейчас найти обещанный Михаэлем переключатель и не приходилось бы ломать голову над тем, как отсюда выбраться. С другой стороны, Вольфганг Бластинг предоставил Сюзанне возможность, не возбуждая подозрений, вернуться в дом.

Сюзанна вошла, закрыла дверь и, подражая Михаэлю Тренклеру, прислонилась к ней спиной. Она вспомнила, что Михаэль спросил ее, почему она не въехала в гараж. Внезапно ситуация с машиной прояснилась. Сюзанна оставила «альфу» перед воротами гаража посередине дороги и перегородила выезд. Михаэлю требовалось немедленно уехать, и он просто взял машину Нади, не собираясь даже спрашивать разрешения.

Сделав такой вывод, Сюзанна вспомнила о системе сигнализации. Пошла в гардероб, отодвинула в сторону кожаную куртку и на панели ящичка набрала код. В доме раздался металлический щелчок, но за ним ничего не последовало. Сюзанна с облегчением перевела дух.

Она подбежала к двери, ведущей из коридора в гараж. Дверь оказалась закрытой. К замку подошел ключ с черной маркировкой, и Сюзанне удалось открыть гараж. Мгновенно зажглось множество неоновых ламп, ярко осветивших просторное помещение. Взгляд Сюзанны упал на «ягуар» кремового цвета, незапертый, что было видно по ручке передней двери. Ключ зажигания вставлен, на сиденье рядом с водительским – пульт дистанционного управления для ворот гаража.

Наверное, Надя не рассердится, если Сюзанна вернется на «ягуаре». Она бросила сумочку на сиденье, взяла пульт дистанционного управления и направила его на закрытые ворота гаража. Ни ручек, ни скоб, ни чего-нибудь надежного, за что можно ухватиться, на поверхности ворот не было видно. Во всяком случае, Сюзанна ничего похожего не увидела, только заметила на стене рядом с воротами неприметный черный ящик и кабель, тянущийся от электродвигателя к верхнему краю ворот гаража.

Она быстро набрала на пульте необходимую комбинацию цифр. И хотя Сюзанна была уверена, что точно выполнила Надины указания, двойные ворота не тронулись ни на сантиметр. По причине, постичь которую, пожалуй, мог только Йоахим Коглер, техника отказывалась ей повиноваться. Одновременно стало понятно, почему Михаэль Тренклер задержался дома. Он ждал возвращения Нади, потому что на «ягуаре» не смог выехать из гаража на улицу. Просить помощи у живущего по соседству гениального изобретателя было исключено. Михаэль наверняка уже думал о такой возможности. Возможно, Йоахим и Лило Коглер именно потому так внимательно поглядывали в сторону Сюзанны, что хотели определить, удастся ли ей открыть гараж снаружи, а если бы возникли сложности, предложить помощь.

У Сюзанны был единственный выход – такси. В Надином портмоне лежала достаточная сумма денег. Сюзанна пошла наверх, в кабинет, стала искать телефонный справочник, но не нашла. Собираясь позвонить в справочное бюро, она сняла трубку телефона. Гудка не было. Безуспешно, снова и снова, Сюзанна нажимала рычаг телефонного аппарата. Телефон не работал.

Начавшийся приступ паники на несколько секунд перенес ее в прошлое, на развалины фабрики. Но сейчас обстоятельства были для нее более благоприятными, чем тогда. Она не была ни тяжело ранена, ни дезориентирована. Неподалеку перед въездом на участок сидел на корточках полицейский и ждал, пока она найдет какой-то переключатель. Даже если Вольфганг Бластинг с его пролетарской ухмылкой и приказным тоном и не показался ей симпатичным человеком, едва ли могла найтись лучшая гарантия безопасности. Риск заговорить с ним и оказаться разоблаченной теперь казался незначительным. К тому же у Сюзанны был предлог воспользоваться его телефоном.

«Я не могу найти переключатель, придется позвонить Михаэлю. Но у нас не работает телефон. Можно сделать короткий звонок с твоего телефона?»

Правда, подходя к входной двери, Сюзанна еще не знала, что ей такое придумать, чтобы заставить Вольфганга Бластинга оставить ее ненадолго одну, если он будет стоять рядом. Но долго раздумывать над этим вопросом ей не пришлось. Входная дверь тоже перестала открываться.

Второй приступ паники был значительно сильнее первого. Сюзанна на сто процентов была уверена, что, вбегая обратно в дом, не запирала дверь, поэтому сейчас она даже не стала пытаться открыть дверь ключом. В отчаянии она побежала в гостиную, попыталась распахнуть двери на террасу, но безуспешно. Двери около бассейна, как и окна в доме, не открывались ни на миллиметр.

Перед ее глазами забегали строчки текста страхового полиса. В голове раздавался шепот Михаэля Тренклера о каком-то золотом тельце и золотом дожде, в котором он не нуждался. Сюзанна достаточно насмотрелась детективных фильмов, чтобы задаться вопросом: в чем на самом деле Надя нуждалась больше – в заместительнице, изображающей обиженную жену, или в похожем на нее трупе? Может, оттого для Нади и не имело никакого значения то, что их голоса были непохожи?

Прошло несколько минут, прежде чем Сюзанна вспомнила раздавшийся в доме металлический щелчок. И поняла, какую ошибку совершила. Сигнализация не могла быть включена. Должно быть, Сюзанна включила ее, вместо того чтобы выключить, и она решила еще раз набрать код. Надя назвала ей только одну комбинацию цифр, набрав которую Сюзанна с ужасом поняла, что все осталось по-прежнему.

Ею овладела паника. Необходимо было с ней справиться и силой воли взять себя в руки. Ведь должна же быть хоть какая-нибудь возможность выбраться из этой западни. Сюзанна вернулась в гараж и решила обследовать ящик на стене рядом с воротами. На кожухе ящика не было выступающих частей, за которые можно было бы ухватиться, – только несколько утопленных винтов. Обходя дом, Сюзанна не обнаружила помещения с рабочими инструментами, где можно было бы найти отвертку. Но в крайнем случае можно было справиться с помощью кухонного ножа.

Винты крепко сидели в отверстиях, но в конце концов стали поддаваться. Сюзанна стащила с ящика кожух и обнаружила множество плат и тонких, переплетенных проводов, которые шли к толстому кабелю, ведущему к двигателю. Сюзанна нашла на кухне еще один нож, с более тонким и острым лезвием, и, рискуя получить удар током, взялась за дело, отворачивая маленькие винтики в кабельных соединениях.

Нож дважды соскальзывал и порезал ей пальцы. Кровь запачкала ящик, кабель и рукоятку ножа. Минут через десять ей удалось распутать толстый пучок кабельных проводов. Сюзанна отступила в сторону, ухватилась обеими руками за нижний край ворот, перепачкав его кровью, и в самом низу заметила замочную скважину, по обеим сторонам которой располагались ручки. К замку подошел ключ с красной маркировкой. Испытывая облегчение, смешанное со стыдом, Сюзанна повернула ключ и услышала, как у пола что-то щелкнуло. Ворота завибрировали и немного поднялись. Вероятнее всего, так же открывалась и входная дверь. Через постепенно увеличивающуюся щель уже можно было разглядеть въезд на участок к Вольфгангу Бластингу. Велосипед все еще стоял на прежнем месте, самого хозяина не было видно.

Через несколько секунд ворота гаража полностью поднялись. Сюзанна бросила взгляд на автоматическую коробку передач «ягуара» и принялась внушать себе, что справится с управлением. Нагромождение переключателей на консоли между передними сиденьями повергло бы в ужас любого. Сюзанна не обнаружила рычага, с помощью которого можно было бы отрегулировать сиденье по своему росту. До педалей ей удавалось доставать только кончиками пальцев, выровнять зеркало обзора она забыла – сейчас было не до того.

Сюзанна нажала на газ. «Ягуар» рванулся вперед. Сюзанна нажала на педаль тормоза и медленно выехала на улицу. Остановившись перед гаражом, она снова вышла, опустила тяжелые ворота и закрыла их на ключ. Когда Сюзанна собралась сесть в машину, Вольфганг Бластинг вышел из дверей своего дома и спросил:

– Нашла переключатель?

– Я спешу, – кратко ответила Сюзанна и села в машину.

В открытых дверях дома появилась Илона Бластинг, гневно вторя своему супругу:

– Ничего страшного, если ты на пять минут опоздаешь к началу первого акта, мир не перевернется! У меня нет никакого желания весь вечер сидеть в темноте.

Сюзанна догадалась, что речь, должно быть, идет о выключателе света, и, зная по рассказам Нади о партийной принадлежности госпожи Бластинг, сказала:

– Советую зажечь свечи, будет очень романтично, к тому же не причинит вреда окружающей среде.

Илона Бластинг умолкла и озадаченно уставилась на Сюзанну. Воспользовавшись этим, Сюзанна отпустила ручной тормоз, пристегнула ремень и нажала на газ. Пальцы еще кровоточили – оба пореза были очень глубокие. Сюзанна уже успела оставить следы крови на руле, ручном тормозе и дверной ручке. Песочного цвета юбка тоже была испачкана в крови. На проселочной дороге, по краям которой росли молодые деревца, Сюзанна остановилась еще раз, поискала в машине аптечку, нашла ее под сиденьем водителя и забинтовала порезанные пальцы. Затем она поехала дальше, медленно и осторожно, не забывая о том, что «ягуар» напичкан таким же количеством электроники, как и вилла Тренклеров.

На автостраде было плотное движение. Сюзанна ехала в правом ряду и всю дорогу не переставала ломать голову над тем, как будет объяснять Наде свой провал. То, что Надя откажется от ее услуг, не вызывало ни малейшего сомнения. Надежды на получение страхового полиса можно было оставить. После такого промаха Надя не решится еще раз доверить свое жилье Сюзанне. В конце концов, дублерша может разнести весь дом. Все это напоминало ту трагическую ошибку с пистолетом при втором налете на банк. Сюзанна чувствовала себя ужасно. Неожиданно заглох мотор.

Инстинктивно она рванула руль вправо и умудрилась вывести машину на обочину. После этого «ягуар» было уже не сдвинуть с места.

Пока машина съезжала на боковую полосу, предназначенную для аварийных остановок, у Сюзанны началась истерика. Впервые после смерти отца. Стыд, переживания, потерянная надежда на пятьсот или даже тысячу евро в месяц, нищета – все вылилось в этих слезах. Слева от нее по шоссе проносились машины, но никто не обращал на нее внимания. Больше четверти часа Сюзанна просидела, положив руки на руль и уткнув в них лицо. Ее юбка была забрызгана кровью, так что Сюзанна выглядела как сошедшая с экрана героиня какого-нибудь фильма ужасов. Через некоторое время кто-то постучал по стеклу. Она подняла голову, вытерла слезы и увидела усатого мужчину.

– Вам нужна помощь?

Сюзанна кивнула, быстро вытерла глаза и щеки, размазав по лицу дешевую тушь. Усатый мужчина внимательно посмотрел внутрь машины и заметил следы крови.

– Вы ранены, – сказал он.

Она отмахнулась:

– Я просто порезала руку. Это все из-за машины, она никак не заводится.

Мужчина мягко и одновременно строго улыбнулся:

– Что же тут страшного? Правда, вы обязаны были сразу включить аварийные сигналы. Включите их.

Сюзанна посмотрела на множество переключателей на средней консоли.

– А где тут кнопка включения аварийных сигналов?

Усатый мужчина изумился.

– Это машина моего мужа, – торопливо объяснила она. – Я редко на ней езжу и поэтому не ориентируюсь во всех этих кнопках.

– Вот как, – протянул ее собеседник. – Пожалуйста, предъявите мне ваши документы.

Он приоткрыл дверцу машины, насколько позволял оградительный дорожный барьер, полез в нагрудный карман рубашки и протянул ей служебное удостоверение. Полиция! Только этого ей не хватало. Сюзанна оглянулась. Позади «ягуара» стояла неприметная белая машина. На полицейскую она не была похожа.

– Документы, пожалуйста, – снова потребовал мужчина.

Сюзанна протянула ему Надино портмоне. Но мужчина даже не протянул руку, чтобы его взять.

– Достаточно водительских прав и паспорта на машину.

– У меня есть только водительские права, – ответила Сюзанна. – И мой паспорт, конечно.

Она вытащила из портмоне оба документа, вслед за ними выпали кредитные карточки и заграничный паспорт Нади. Среди документов оказался и паспорт на «альфу». Сюзанна положила его вместе с водительскими правами и Надиным паспортом в требовательно протянутую руку мужчины и объяснила:

– Это паспорт на мою машину. Просто муж ее забрал, а меня запер в доме, потому что я хотела навестить подругу. А он ее терпеть не может.

Мужчина никак не отреагировал на слова Сюзанны. Внимательно изучив водительские права и паспорт на «альфу», он обошел машину спереди, что-то там посмотрел, вернулся, снова нагнулся к Сюзанне и произнес:

– Номерные знаки.

При всем желании она не могла понять, что он имеет в виду.

– Номерные знаки машины, фрау Тренклер, – настойчиво требовал полицейский. – Если машина принадлежит вашему мужу, вы должны их знать.

Все кончено! Ей было обидно, ведь у нее такая хорошая память на цифры. Но ни в гараже, ни на улице она даже не потрудилась взглянуть на знаки. Сюзанна покачала головой:

– Сожалею, но я…

«Не Надя Тренклер», – чуть не сорвалось у нее с губ.

А может, все ему объяснить? Потом они вместе поехали бы на Кеттлерштрассе, и полицейский убедился бы в том, что она всего лишь хотела оказать Наде любезность. Однако признаться во всем Сюзанна не решилась.

– Выйдите из машины! – прервал ее объяснения полицейский тем же приказным тоном, которым Вольфганг Бластинг требовал принести ему переключатель.

Сюзанна хотела было открыть дверь машины, но полицейский остановил ее:

– Нет. – Он показал рукой по направлению к себе. – С другой стороны.

Мысленно проклиная все на свете, она выбралась наружу и последовала за ним в полицейскую машину. Не спуская глаз с Сюзанны, полицейский вынул из специального крепления в автомобиле мобильный телефон, набрал какой-то номер и сказал:

– Это Детмер, помоги мне установить личность задержанного.

Затем передал по телефону опознавательные знаки «ягуара». По истечении некоторого срока, показавшегося Сюзанне вечностью, полицейский получил ответ на запрос и улыбнулся ей:

– Если вы скажете мне хотя бы дату рождения вашего мужа, я буду вам очень благодарен.

Этот вопрос не вызвал у нее затруднений, так как дата рождения Михаэля фигурировала в трудовом договоре и Сюзанна запомнила ее. Детмер вернул ей документы и снова подошел к «ягуару».

– Когда человек перенес большой стресс, бывает, что память изменяет ему. Что необычного вы заметили в поведении машины, прежде чем мотор заглох?

– Ничего.

Полицейский попытался завести «ягуар». Стартер поворачивался, вспыхивало несколько контрольных лампочек, и больше ничего. Детмер бросил на нее уничтожающий взгляд:

– Бензобак пуст. В нем наверняка нет ни капли бензина. В следующий раз заранее обращайте внимание на указатель уровня топлива. Такая невнимательность на трассе может дорого стоить.

От стыда Сюзанна готова была провалиться сквозь землю. Услужливый полицейский в гражданской одежде проверил багажник «ягуара», не нашел в нем ни одной резервной канистры, еще раз позвонил и вызвал аварийно-ремонтную службу. Затем попрощался с Сюзанной, наказав ей в целях собственной безопасности стоять и ждать ремонтников у ограждения дороги.

Вскоре прибыл транспортный буксир. Рабочие крюком подцепили «ягуар» и втащили его на платформу. Сюзанне разрешили сесть в машину. До ближайшей бензоколонки было пятнадцать километров. Она заплатила водителю, рассчитавшись Надиными деньгами, заполнила бензобак, привела в порядок свой макияж и поехала домой, на Кеттлерштрассе.

Удивительным образом прямо перед домом Сюзанна нашла место для парковки. Не очень большое пространство, но наставления Йоханнеса Герцога были еще свежи в ее памяти. Она удачно припарковала «ягуар», вышла из машины и быстрыми шагами приблизилась к старому, неказистому многоквартирному дому. Удивительно, но в этот раз Хеллера нигде не было видно. Как обычно, входная дверь была только притворена. Сюзанна поспешно поднялась на четвертый этаж.

Странное ощущение – стучать в дверь собственной квартиры. Надя тотчас же открыла дверь. Некоторое время она вглядывалась в пространство лестничной площадки, пытаясь определить, не следит ли за ними кто-нибудь. Было заметно, что она с трудом скрывает волнение. И только спустя несколько секунд, скользнув взглядом по лицу и одежде Сюзанны, Надя приступила к расспросам:

– Господи, что у тебя за вид? Ты попала в аварию?

Сюзанна покачала головой и пробормотала что-то об остром кухонном ноже, которым она случайно порезалась. Надя с облегчением вздохнула:

– Слава богу. Я уж подумала, что-то случилось.

Затем она пошла в гостиную и раскурила последнюю сигарету из пачки. В комнате на столе стояло полное пепла и окурков блюдце, рядом – открытый ноутбук, на котором мелькали какие-то цифры и буквы. Во всем этом Сюзанна совершенно не разбиралась. Чтобы выиграть время, она поинтересовалась:

– Неужели с таким маленьким компьютером можно полноценно работать?

– Маленьким? – Надя усмехнулась. – Это «Пентиум-четыре» на три гигагерца.

– Вот как, – пробормотала Сюзанна, наблюдая, как Надины пальцы быстро стучат по клавиатуре, а на экране постепенно пропадают данные.

После второй затяжки Надя обратила внимание на перевязанные пальцы Сюзанны:

– Ты порезалась кухонным ножом?

– Когда я приехала, Михаэль еще был дома.

Надя насторожилась и неуверенно засмеялась:

– Ну, надеюсь, ты не очень жестоко расправилась с ним.

Сюзанна только покачала головой. Надя настаивала:

– Ну и как все было? Ты ужасно выглядишь. Встреча с Михаэлем расстроила тебя? Он что-то заподозрил или всему поверил?

На размышления у него не было времени, подумала Сюзанна. Но тем не менее кивнула Наде.

– И что же? – осведомилась Надя. – Он огорчил тебя?

– Нет, – ответила Сюзанна. – Я хорошо сыграла роль. Вряд ли он что-нибудь заподозрил.

Надя глубоко вдохнула и сказала:

– Значит, все получилось. Вот увидишь, этот трюк с подменой еще долго будет работать.

– Я так не думаю, – возразила Сюзанна и приступила к отчету.

Когда она упомянула о своем намерении выпить глоток водки, лицо Нади посерело. Хриплым голосом она переспросила:

– Что?

Сюзанна поспешила ее заверить, что не выпила ни капли спиртного. И что Михаэля ей удалось успокоить. Сюзанна пересказала Наде их беседу с Михаэлем и в заключение добавила:

– Мне очень жаль, но я правда не знала…

– Да ладно, – отмахнулась Надя. – Это моя ошибка. Я и представить себе не могла, что у тебя может возникнуть желание выпить перед тем, как садиться за руль. Иначе бы я тебя предупредила. А с этой проблемой я уже сама справилась.

Но в ее словах не было уверенности. Она затушила в блюдце сигарету и решилась наконец все объяснить:

– Когда я обнаружила, что Михаэль мне изменяет, у меня начался тяжелый период. Он длился довольно долго, пока я снова не взяла себя в руки. В то время у Михаэля совсем сдали нервы, и теперь, если ему кажется, что я… – Надя пожала плечами и добавила: – Но если ты не пила спиртного, то я могу быть спокойна.

Сюзанна поклялась, что не выпила ни глотка. Надя немного успокоилась.

– А что было дальше?

Сюзанна начала очень подробно рассказывать всю историю с конца. Сначала она поведала Наде о любезном мужчине, оказавшем ей помощь на автостраде, – о том, что это был полицейский, она решила не говорить, – о пустом бензобаке «ягуара», а закончила рассказом о разрушенном ящике у ворот гаража. Сюзанна упомянула и о том, что телефон перестал работать.

В течение рассказа Надя несколько раз тяжело вздыхала, словно пытаясь сдержать гнев. Было заметно, что она с трудом подавляет желание вставить замечание, и только в конце она сказала:

– Все не так страшно. Йо наверняка сможет привести в порядок ворота гаража.

И сказала, что хочет попросить соседа упростить и перепрограммировать сигнализацию, чтобы в том случае, если Сюзанна опять что-нибудь перепутает, Надя могла попасть в собственный дом. Телефон в кабинете не работал оттого, что по этому аппарату она ведет переговоры по поводу заключения торговых сделок, а на выходные дни его всегда отключают. Постоянно работающий телефон находился в спальне.

Никакого телефона Сюзанна там не видела. Однако Надя стала уверять ее, что аппарат стоял рядом с кроватью. Сюзанне нужно было только внимательнее посмотреть. А в кабинете ей действительно нечего было делать. Надя с трудом сдерживала свой гнев. И все же, несмотря на резкие замечания в адрес Сюзанны, она во всем винила Михаэля:

– У него постоянно пустой бак. Ты даже не представляешь, как часто мы ссорились по поводу заправки. Месяц тому назад у меня должна была состояться важная встреча, и я как раз собиралась выходить из дому, как вдруг позвонил Михаэль и сказал, что застрял на полдороге. Естественно, он потребовал, чтобы я отвезла его в лабораторию.

Выговорившись, Надя снова успокоилась и взяла часть вины на себя, потому что тогда, месяц тому назад, сказала Михаэлю, что, прежде чем куда-нибудь ехать, он должен обязательно посмотреть на указатель уровня топлива в машине. А если он снова забудет заправить машину, то пусть выкручивается как хочет, только не прикасается к «ягуару». Конечно, Надя имела в виду, что он должен вызвать такси, а не брать ее «альфу». Она подытожила:

– Итак, я считаю, что все прошло не так уж плохо. Не совсем так, как планировалось, но все эти досадные недоразумения произошли не по твоей вине. А в следующий раз я обещаю тебе, что Михаэль не прикоснется к «альфе», а ворота гаража будут работать.

Сюзанна не могла поверить своим ушам. Она не удивилась бы, если бы Надя пришла в ярость и стала упрекать ее в глупости. Но почему она, узнав о том ущербе, который ей причинила Сюзанна, в ответ лишь пожала плечами? Это не укладывалось у нее в голове. Но жизненный опыт подсказывал ей, что многие люди начисто лишены комплексов. Миллион в случае смерти.

– Нет, – сказала Сюзанна. – Следующего раза не будет. Я нашла страховой полис. Конечно, мой голос звучит совсем по-другому, чем твой. Но мертвые не говорят. Для этой игры поищи себе кого-нибудь другого.

Надя непонимающе уставилась на Сюзанну. Потом засмеялась:

– Ты, кажется, решила, что я хочу тебя убить, чтобы прикарманить миллион?

Фраза прозвучала так, как будто миллион евро – всего лишь жалкие чаевые.

Все еще смеясь, Надя покачала головой:

– Сюзанна, ты мне нужна только по одной причине, и я тебе ее уже назвала. Наши голоса похожи, как и наши лица. Просто ты слышишь свой собственный голос немного искаженным, из-за резонанса.

С этими словами Надя вытащила из портфеля от ноутбука маленький диктофон, включила его и предложила:

– Скажи что-нибудь.

– Что?

Надя пожала плечами и протянула руку к сумочке.

– Ты получила деньги?

– Нет. Ведь замена длилась всего несколько часов.

Надя отсчитала пятьсот евро и положила деньги на стол:

– За пережитые неприятности плачу втрое больше.

Диктофон продолжал записывать. Надя выключила его, прокрутила пленку обратно и дала послушать Сюзанне. Их голоса действительно звучали одинаково.

– Успокоилась? Теперь дай мне взглянуть на твои пальцы.

Сюзанна, помедлив, протянула руку. Надя размотала сделанную наспех повязку, внимательно осмотрела резаные раны, решила, что накладывать швы нет необходимости, и спросила:

– У тебя дома есть острый нож? Такой, которым можно порезаться?

Не дожидаясь ответа, Надя пошла на кухню, вынула из выдвижного ящика кухонного стола маленький нож и вернулась с ним в комнату. Еще раз внимательно взглянула на раны Сюзанны и, примерившись, полоснула себя по пальцам.

При виде крови, стекающей по Надиной руке, Сюзанне стало дурно. Капли крови падали на пол и впитывались в старый ковер.

– Ты в своем уме? – запинаясь, спросила Сюзанна.

– Надо все делать как следует, – сказала Надя.

Помолчав, она уверенным тоном продолжила:

– Мы так далеко зашли, Сюзанна, что тебе уже не увильнуть. Через две недели я собираюсь провести выходные со своим другом. Все уже решено. Я знаю, как тебе тяжело. Сложная сигнализация, в которой трудно разобраться. Но главное – справиться с Михаэлем. Мы убедились, что трюк удался. В следующий раз не будет никаких трудностей, я тебе обещаю. И конечно же, я упрощу и изменю код сигнализации.

Сюзанна не могла отвести взгляд от кровоточащих пальцев Нади. И каждая впитывающаяся в ковер капля заставляла ее непонимающе покачивать головой. Деньги ей действительно были нужны позарез. Но понять, почему Надя взяла нож и порезала себе руку… Неужели только затем, чтобы сходство было полным? Сюзанна быстро сняла кольца, затем вынула серьги из уже начавших воспаляться мочек ушей. Она положила украшения на стол, рядом с деньгами, и сняла наручные часы.

– Нет, – еще раз повторила Сюзанна.

Надя поняла, что Сюзанна не шутит. Она перевязала носовым платком кровоточащие пальцы, взяла украшения, уложила ноутбук и диктофон в портфель, сунула папку с документами под мышку и направилась к двери. На пороге еще раз остановилась.

– Я буду платить тебе тысячу за каждые выходные. Тебе не придется больше брать деньги у матери, и ты даже сможешь вернуть ей все, что у нее украла.

Это был чистой воды шантаж. Сюзанна ничего не ответила, и Надя предложила:

– Подумай, Сюзанна. Тысяча за каждую замену – получится две тысячи в месяц. Ты когда-нибудь зарабатывала столько? Увидимся в четверг. Как и в прошлый раз, на крытой парковке.

С этими словами Надя закрыла за собой дверь.

Сюзанна рассматривала пятна крови на старом ковре, представляя, как прогуливается по белой вилле, слышала доносящееся из кухни ворчание старого холодильника, разглядывала потертую обивку дивана и денежные купюры на столе. Тысяча евро после длительного безденежья! Надя могла бы соврать, что ее мать заболела, – это обошлось бы ей дешевле. Но возможно, матери Нади уже не было в живых или у Михаэля были доверительные отношения с тещей. В любом случае подмена была чрезвычайно важна для Нади.

Погруженная в мысли, Сюзанна пошла в спальню, сняла испачканную кровью одежду и надела кое-что из своих старых вещей. Потом она попыталась отчистить дорогие вещи от пятен. Кровь с одежды ей удалось смыть. Пытаться отчистить ковер она даже не собиралась. Среди пестрого орнамента и застаревшей грязи пятна еще несколько лет не будут бросаться в глаза.

Приблизительно через четверть часа в дверь постучали. Сюзанна подумала, что вернулась Надя, чтобы снова попытаться уговорить ее. Но на лестнице у дверей стояли Ясмин Топплер и Хеллер. Ясмин, в потертом кожаном костюме, с мотоциклетным шлемом в руке, стояла ближе к двери, Хеллер чуть дальше. Он как раз объяснял Ясмин:

– …полчаса тому назад она уехала на новом «ягуаре»… – когда Сюзанна открыла дверь.

Ясмин постучала себя пальцем по лбу:

– Вздор.

От удивления Хеллер вытаращил глаза.

– Я же видел, – продолжал он возмущаться. – На ней были другие тряпки. Такие же дорогущие шмотки, как и в тот раз. Не знаю и знать не хочу, чем она занимается в последнее время. Мне кажется, что на днях я ее видел в белом «порше». Совсем недавно. Она не оставила машину перед домом. Я видел…

Ясмин перебила его:

– Ты, наверное, опять напился до чертиков. Нельзя, чтобы людям это бросалось в глаза.

Затем она повернулась к Сюзанне и поинтересовалась, есть ли у нее сейчас время. Сюзанна предложила соседке войти, желая избежать дальнейших препирательств с Хеллером.

Он был пьян, но не настолько, чтобы позволить убедить себя в том, что у него начались галлюцинации. Окна его квартиры выходили на улицу. И если он видел подходящую к дому Надю, а позже заметил, как она уезжала, то остатки здравого смысла должны были подсказать ему, что он видел двух разных женщин. Так оно и было. Закрывая за Ясмин дверь, Сюзанна успела услышать, как он ворчливо заметил:

– Это же надо было до такого додуматься. Их двое. Практично, можно проворачивать темные делишки и всегда иметь алиби.

Он захихикал и, что-то бормоча себе под нос, спустился этажом ниже.

Ясмин стояла посреди гостиной. На столе, рядом с испачканным кровью ножом и блюдцем, набитым окурками, все еще лежали деньги. Ясмин задумчиво разглядывала все это. Сюзанна быстро подошла к столу, взяла купюры и убрала их в шкаф.

Пока Сюзанна закрывала дверцу шкафа, Ясмин, помедлив, сказала:

– Завтра я улетаю в отпуск почти на месяц.

И рассказала о знакомой, которая обещала поливать ее цветы. Но сейчас эта женщина сломала ногу и лежит в больнице.

– И я вот что подумала: может быть, вы будете так любезны и согласитесь вместо нее поливать мои цветы? Я оставила бы вам ключи от квартиры.

Сюзанна машинально кивнула в ответ. Она толком и не расслышала, о чем ее просила соседка, – ей до сих пор было не прийти в себя после того, как Надя предложила ей тысячу евро. Ясмин благодарно улыбнулась, сходила в свою квартиру за бинтом и занялась порезами на руках Сюзанны. Ее взгляд снова остановился на окровавленном ноже и блюдце с окурками. Но Ясмин не стала задавать никаких вопросов. Судя по мотоциклетному костюму, в течение последних часов ее не было дома.

Оставшись одна, Сюзанна отнесла на кухню посуду, вымыла нож, выбросила окурки и пепел с блюдца в мусорное ведро. И тут она увидела лежащие в ведре крохотные обрывки бумаги. Сюзанна извлекла все клочки из ведра, сдула с них пепел от сигарет и отнесла свою находку в гостиную.

Она сделала это совершенно без причины, без особого любопытства. Для каких-либо подозрений материала было пока недостаточно. Сначала это напоминало игру. С огромным терпением, как головоломку, Сюзанна один за другим собирала разрозненные кусочки. В верхней части разорванного листа появился красивый логотип фирмы: «Альфо-инвестмент». Сюзанна уже где-то видела раньше подобную надпись, только не могла вспомнить где. В нижнем краю листа она смогла разобрать мелкие цифры: телефонный номер, номер факса, банковские реквизиты. Из-за разрывов все цифры трудно было расшифровать, но тем не менее они запечатлелись у нее в памяти. Посреди листа тоже были какие-то цифры, написанные крупным почерком.

Всего девять семизначных чисел. Перед каждым числом стояло имя. Цифры шли в порядке убывания. Самая маленькая сумма стояла в самом низу листа – один миллион триста тысяч. Вверху листа, напротив фамилии Цуркойлен, располагалась сумма пять миллионов семьсот тридцать тысяч. Вряд ли эти цифры были телефонными номерами – слишком уж круглые числа. А если это были суммы в евро, то в итоге получалось чуть больше двадцати миллионов. Невообразимое количество денег. «Миллион в случае смерти». Ей опять вспомнился тот договор. Теперь Сюзанна не знала, что и думать.

Некоторое время она сидела, рассматривая разложенные кусочки бумаги. Порезы на пальцах саднили. Она принялась мысленно прокручивать события с конца, как кинопленку. До того места, где появлялся Михаэль Тренклер. Вот он прислонился к входной двери и с выражением страха и недоверия в глазах посмотрел на нее. «Больше я в этом не участвую», – искренне, со всей убедительностью произнес он.

С другой стороны, Сюзанна не может позволить себе просто так упустить две тысячи евро в месяц, даже если у нее возникли подозрения (возможно, совершенно необоснованные). Но для собственной безопасности неплохо было бы принять меры предосторожности.

Сюзанна принесла пачку бумаги, которую обычно использовала для заявлений о приеме на работу, и начала писать: «Двадцать пятого июля в вестибюле административного здания „Герлер“ я встретилась с Надей Тренклер». Сюзанна скрупулезно зафиксировала на бумаге все, что произошло после того момента, даже бредовую идею Хеллера, что социолог – шпион. Указав свою группу крови и особые приметы – родинку и след после травмы черепа, – она сложила исписанные листы в большой конверт, сунув туда же клочки бумаги с числами и именами.

Затем Сюзанна принялась обдумывать, где можно надежно спрятать конверт. Дать его матери с просьбой: «Если я больше не приду навестить тебя, ознакомься с содержимым и передай бумаги полиции», – исключалось. Агнес Рунге получила бы инфаркт, волнуясь за единственную дочь. Сюзанна не знала адвоката, которому можно было бы доверить хранение такого «страхования жизни». Адвокат, который вел ее дело по разводу, был худым как щепка, вечно суетящимся типом, заинтересованным только в деньгах. Таким образом, выходило, что был только один человек, который в экстренном случае смог бы правильно распорядиться бумагами. При всей испытываемой к нему злости, приходилось признать, что таким человеком был Дитер Ласко. Но было бы ошибкой просто отослать ему конверт. Сюзанна представила себе, как, получив его, Дитер крутит пальцем у виска и говорит Рами: «Теперь ради разнообразия Сюзанна стала тоннами читать детективы».

Нет, она должна придумать что-нибудь другое. И она придумала.

В понедельник Ясмин Топплер отдала Сюзанне ключи от квартиры и через некоторое время с огромным чемоданом уселась в такси. Уже через пять минут после ее отъезда Сюзанна засунула конверт под стопку постельного белья Ясмин. На заклеенном конверте она надписала фамилию и адрес бывшего мужа, а также указание вручить его Дитеру, если она неожиданно съедет с квартиры и забудет потребовать конверт обратно. Возможно, указание выглядело смешным, и Ясмин подумает о ней так же, как и Дитер. Но, спрятав конверт, Сюзанна успокоилась.

Избавившись от конверта, она подумала, что, дабы длительное время играть роль Нади, она должна значительно лучше подготовиться. В течение следующих дней Сюзанна отмечала все, что приходило ей в голову и казалось важным. Все, что ей обязательно нужно узнать, что не помешало бы еще узнать, и каких промахов она могла бы избежать, если бы знала это.

Как и было намечено, в четверг на крытой парковке она встретилась с Надей. Когда в целях собственной безопасности Сюзанна рассказала Наде о своих записях, хранящихся в конверте, та только улыбнулась в ответ. Что касается подготовленной анкеты с вопросами, то эту идею Надя сочла разумной. И с облегчением добавила:

– Значит, ты не выходишь из игры.

И призналась, что сперва не хотела требовать от Сюзанны заучивания наизусть непомерно большого количества данных и событий. Она сочла это излишним, потому что Сюзанна должна была держаться с Михаэлем холодно и почти не общаться с ним. Но если Сюзанна подготовится к возможным чрезвычайным ситуациям, то хуже не будет.

За город они поехали на «порше». Надя рассказала несколько забавных моментов из своих бесед с Йо, Лило, Вольфгангом и Илоной. А если затрагивалась тема, где ей нечего было сказать, просто отмахивалась и говорила:

– Только не напоминай мне об этом.

Надя считала, что с остальными соседями Сюзанна вряд ли столкнется. С жителями обоих домов, находящихся на противоположной стороне улицы, сама Надя не спешила завязывать близкие отношения. Один из домов принадлежал Ниденхофу, пианисту, переехавшему сюда только в начале года и бо́льшую часть времени проводившему в бесконечных турне. Во втором доме жила актриса, увидеть которую можно было крайне редко. Эта взбалмошная женщина, носившая буржуазное имя Элеонора Равацки, души не чаяла в своей собаке, которой уделяла в два раза больше времени, чем собственному сыну. Неплохое соседство, решила Сюзанна, во всяком случае, на противоположной стороне улицы. Пианист и актриса. Теперь, узнав от Нади, что ее соседка – актриса, Сюзанна поняла, почему тогда, на вилле, ей показалось, что она уже где-то видела взволнованную и суетящуюся женщину с собакой.

Надя рассказала и о себе. Она родилась и провела школьные годы в Дюссельдорфе. Впоследствии она довольно долгое время жила и работала там. Родители много лет назад переехали в Женеву, откуда была родом мать Нади. Отец Нади был полностью поглощен работой, и у него никогда не хватало времени даже на короткий телефонный разговор с дочерью. Мать Сюзанны работала в сфере культуры и тоже ни разу не подумала о том, чтобы поинтересоваться, как идут дела у ее дочери. Никаких неожиданностей со стороны Надиных родителей Сюзанне не стоило опасаться.

Родители Михаэля живут в Мюнхене, но раньше они жили в Кельне. Брат Михаэля, Пауль, десять лет назад переехал в Мюнхен, – этого требовала его работа. Родители последовали за ним. Пауль женат на Софи. У них есть восемнадцатилетний сын Ральф. Так что из-за родственников мужа Сюзанне тоже не стоило волноваться. Самое страшное, что может случиться, – если кто-нибудь из них позвонит. Но автоответчик всегда включен, и они смогут оставить сообщение.

В последний раз Надя видела семью Михаэля вскоре после свадьбы. Тогда они решили отказаться от присутствия родных на свадебной церемонии. Ради Михаэля Надя устроила потом дополнительный праздник и сняла гостиничный номер для его родственников, потому что в то время у них еще не было собственного дома с комнатой для гостей. Ничего хорошего из этого не вышло. Ральф только и делал, что безобразничал, находясь под защитой бабушки. После той встречи с новыми родственниками Надя сделала определенные выводы и решила, что не стоит особо надоедать родне мужа, и с тех пор старается избегать взаимных визитов. Кстати, в этом вопросе Михаэль был полностью с нею согласен, считая, что слишком большая семья мешает личной свободе.

– Он никогда не навещает своих родителей? – недоверчиво переспросила Сюзанна.

– Редко, – ответила Надя и перешла к следующим пунктам.

Уже упомянутый однажды отпуск на парусной лодке прошел очень мило. Против ожиданий Сюзанны, Надя не владела личной яхтой. Кеммерлинг, о котором Михаэль говорил Сюзанне, предоставил в распоряжение четы Тренклер собственную лодку. Впечатлений у Нади осталось мало. Кругом вода, заняться нечем; но в целом отдохнули неплохо.

Кольцо с броским синим камнем Михаэль подарил ей на пятую годовщину свадьбы и взял с нее обещание никогда не снимать это украшение. Кольцо можно было назвать второй печатью, скрепившей брачные узы четы Тренклер. Отсюда Сюзанна сделала вывод, что два года назад в отношениях супругов наметился серьезный кризис. Надя не хотела об этом много рассказывать. В ее голосе слышались горечь и обида.

– Когда я с ним познакомилась, у него было три пары носков и он снимал убогую комнатушку вместе со студентом-физиком. Ему приходилось работать и, возможно, понадобилось бы потратить еще несколько лет только на то, чтобы получить диплом. Сейчас у него две ученые степени доктора наук, а как он живет, ты уже видела. Но когда до него вдруг доходит, что он, возможно, что-то упустил, ему не так-то легко смириться с этой мыслью.

Застывшим взглядом Надя смотрела перед собой, на лесную тропинку. Через какое-то время выражение ее лица снова смягчилось. Она пересказала Сюзанне еще несколько забавных историй, рассказанных Михаэлем, которые он обычно начинал словами «ты слышала?». В остальном же в доме четы Тренклер, по-видимому, мало общались. Изредка речь заходила о его работе и почти никогда – о Надиной, потому что Михаэль был против того, чтобы она работала. Как уже было сказано, Михаэль придерживался консервативных взглядов, считая, что, если мужчина достаточно зарабатывает, жена должна сидеть дома.

И хотя Сюзанна ни разу не попыталась узнать о сфере деятельности своего двойника, Надя сама объяснила, что после измены Михаэля, когда она была в отчаянии и на этой почве пристрастилась к спиртному, в ее жизни, к счастью, появился один давнишний знакомый, к тому моменту уже ставший независимым финансовым маклером. Страхование, финансирование строительства, краткосрочные кредиты для малого и среднего бизнеса и тому подобное. Также он занимался инвестиционным консалтингом. Однако он еще не мог позволить себе держать постоянный штат сотрудников. Из любезности и чтобы отвлечься от семейных неурядиц, Надя стала ему помогать. С тех пор три-четыре раза в неделю она тешила себя иллюзией некой независимости. При доходах Михаэля размер собственного заработка был ей не важен.

В итоге собранная Сюзанной информация сложилась в единое целое. На все вопросы нашлись ответы. Когда они вернулись к машине, Надя вытащила из багажника кипу бумаг. Она тоже сделала список. В нем были перечислены и подробно описаны все кнопки безопасности, тепловые сенсоры, приборы, фиксирующие передвижения по дому, мониторы, закрывающие механизмы.

– Сможешь со всем этим справиться?

– Думаю, да, – сказала Сюзанна и в свою очередь сообщила, что посещает мать раз в две недели и Надя должна учитывать это обстоятельство, так как в это время Сюзанна не сможет ее подменить.

– Нет проблем, – ответила Надя.

В начале десятого они вернулись в город. На расстоянии двух улиц от квартиры Сюзанны Надя остановила машину и протянула ей новый мобильный телефон вместе с блоком питания. На тот случай, если Сюзанне понадобится с ней связаться.

– Если все останется без изменений, то, как и договаривались, мы встречаемся в следующую пятницу в четыре часа на крытой парковке. Если что-нибудь изменится, я дам тебе знать, чтобы ты напрасно не ждала.

Не успела Сюзанна войти в квартиру, как сразу зазвонил мобильный телефон. Надя забыла сообщить ей PIN-код. Без него Сюзанна не сможет включить свой телефон. Надя продиктовала Сюзанне четыре цифры и пожелала ей спокойной ночи. Действительно, в эту ночь Сюзанна спала спокойно. После Надиных рассказов ей снились эпизоды из жизни ее двойника.

В пятницу Сюзанна снова отправилась позагорать в солярий. В субботу шел дождь. Она не стала покупать газеты с предложениями о работе. Вместо этого она постаралась выучить наизусть все Надины записи. Получая две тысячи в месяц, Сюзанна могла не торопиться с поисками работы. Правда, отказываться от мыслей о поступлении на работу Сюзанна тоже не собиралась. Как только она приобретет некоторый опыт в роли Надиной дублерши, то снова начнет интенсивно заниматься поисками работы. От намерений попросить Надю помочь ей с работой Сюзанна отказалась. Если Надя в свое время за гроши работала на своего знакомого, едва ли она могла быть посредником в делах трудоустройства.

В воскресенье после обеда Сюзанна отправилась навестить мать. Она спросила Агнес Рунге, куда та убрала старые школьные учебники, а главное, нотные тетради. Вопреки ожиданиям Сюзанны, мать их не сохранила.

– Мне пришлось все перебрать, часть выбросить, у меня здесь не так много места. Для чего тебе понадобились нотные тетради, Сюзанна?

– Господин Хеллер хочет продать свое пианино, – объяснила она. – И я подумала… Но это не так уж важно. Если я куплю пианино, в квартире станет совсем тесно.

– Ты подыскиваешь новую квартиру, попросторнее? – спросила Агнес Рунге и недоверчиво поинтересовалась, что это за поездки в качестве курьера, за которые Сюзанне доплачивают.

Йоханнес Герцог рассказал о них своей бабушке и, очевидно, выразил сомнение в серьезности такого побочного заработка. Фрау Герцог тотчас же передала новость Агнес Рунге. Теперь мать была несколько встревожена, но тем не менее ее быстро удалось успокоить.

В понедельник вечером Сюзанне на мобильный телефон позвонила Надя, предложила ей встретиться за две улицы от дома. При встрече она передала ей два пакета с теплой одеждой, совершенно новой, и точно такую же, как у нее, сумочку, с таким же содержимым. Времени для прогулки у Нади не было, она только рассказала последние новости, которые Сюзанне нужно было знать, чтобы оставаться в курсе дел.

Конечно, Йо снова привел в исправность механизм ворот гаража. Наде нелегко было заставить его поверить в то, что сигнализация сыграла с ней злую шутку и что работала только задвижка, которую пришлось открывать с помощью ключа, но только после того, как был распутан пучок проводов в кабеле. Добрый Йо дважды проверил весь механизм сигнализации и засомневался в своих способностях. Илона была оскорблена до глубины души. Позавчера она упрямо отказывалась отвечать на вопрос, нужен ли им еще переключатель. Потом насмешливо ответила, что Вольфганг предпочитает теперь сидеть вечерами при свечах, в романтичной обстановке, и намерен и впредь беречь окружающую среду. Надя посмеялась над ее словами и добавила, что ссора с Бластингами могла бы стать решением всех проблем, исключив из круга общения Сюзанны «заботливого» Вольфганга. Если Сюзанна не на шутку разозлила Илону, то та запретит мужу разговаривать с соседями. Грозный страж порядка находился под каблуком у жены.

Сюзанна перестала волноваться по поводу Вольфганга Бластинга, однако решила побольше узнать о Михаэле. Но Надя сказала только, что с Михаэлем у нее проблем не будет. Когда она ушла, Сюзанна вспомнила, что уже второй раз забывает рассказать Наде о подозрениях Хеллера. Но, может быть, это не так уж и важно. Трудно было себе представить, что Хеллер когда-нибудь встретится с Михаэлем Тренклером и расскажет, что у его жены есть двойник. А как еще ранее судимый алкоголик может иначе воспользоваться своим открытием?

В среду мобильный телефон зазвонил в третий раз. В голосе Нади слышалось легкое волнение. К сожалению, в их плане произошли непредвиденные изменения. Ее любовник не сможет освободиться на эти выходные. К нему в гости приезжает теща…

– Но на неделе ему предстоит деловая поездка, – сказала Надя. – Я могла бы его сопровождать, если ты готова меня заменить.

Конечно, Сюзанна согласилась.

– Отлично, – обрадовалась Надя. – Мы уедем завтра, а в пятницу вернемся. Если хочешь, можешь уже в пятницу вернуться домой. Я тебе позвоню, ты меня встретишь и заберешь. Я позабочусь о том, чтобы эти два дня прошли для тебя спокойно.

– Только не надо затевать ссору, – сказала Сюзанна. – Я возьму тампоны из шкафа так, чтобы он увидел. Это всего лишь одна ночь.

– Как хочешь, – согласилась Надя. – Если он скажет или сделает что-нибудь неожиданное и ты не будешь знать, как с этим справиться, стой на своем или напомни, кто оплатил ему учебу. Тогда он сразу закроет рот.

Сюзанна посчитала такой совет подлым, но, естественно, ничего не сказала. Надя продолжала говорить без умолку, назначила место встречи на центральной стоянке в аэропорту и добавила:

– Ты должна тщательно выщипать брови. В остальных местах тоже убери лишнее. Надеюсь на тебя. Надень серый костюм и не опаздывай.

– Да, – только и ответила Сюзанна.

Она достала свои орудия пыток и весь следующий час выщипывала, выдергивала и подстригала волоски, смазывала кремом кожу, и все это до тех пор, пока нигде не осталось ничего лишнего, что могло бы выдать Сюзанну. Желудок у нее сводило от волнения. Ужинать она не стала. Ночью Сюзанна плохо спала, мысленно представляя себе следующую ночь, уверенная, что не сомкнет глаз, лежа рядом с Михаэлем Тренклером, – из страха, что движением, вздохом или чем-то еще выдаст себя.

Много лет тому назад Дитер сказал Сюзанне, что она говорит во сне, причем очень внятно. За завтраком он воспроизвел то, что она говорила ночью во сне о переговорах со страховым агентом. Дитер сказал, что во сне Сюзанна требовала застраховать жизнь одному журналисту, работающему в горячих точках. Соответствовало ли это правде, Сюзанна не знала. Но скорее всего, эти слова отражали ее беспокойство по поводу того, что джип Дитера в любой момент может подорваться на мине или угодить в засаду. Вспомнив тот разговор, Сюзанна встревожилась, не начнет ли она в следующую ночь говорить во сне о вещах, которые ее занимают: «Введи меня в твою жизнь, Надя. И если я стану в ней хорошо ориентироваться и контролировать свои сны, ты можешь попрощаться со мной и дарить счастье своему любовнику до скончания его дней. Мы можем поменяться. В роли Сюзанны Ласко ты не должна ни перед кем отчитываться и не обязана хранить верность никому. А я и без того в поиске постоянного места работы».

Утром двенадцатого сентября, еще до первого утреннего поезда, она вынырнула из кошмарного сна, в котором Хеллер играл одну из главных ролей. Ей снилось, что после трюка с подменой Сюзанна вернулась в квартиру. На кровати, с израненными руками и разбитым черепом, истекая кровью, лежала Надя. На кухне Хеллер отмывал руки и нож. Он ухмыльнулся Сюзанне и посоветовал:

– Не вини себя. Такой шанс выпадает только раз в жизни. Ни один человек не догадается, что на твоей кровати лежишь не ты.

Пока она стояла под душем, слова Хеллера преследовали ее. Кофе показался ей горьким. Она решила отказаться от тоста на завтрак, не торопясь, следуя Надиным указаниям, оделась, сделала тщательный макияж и аккуратную прическу. Уже в начале восьмого она вышла из квартиры и быстро пошла в направлении вокзала.

Когда она села в автобус, идущий в аэропорт, было еще слишком рано для встречи. У нее было достаточно времени, чтобы осмотреться на огромной центральной стоянке автомобилей. Нади здесь еще не было. Проведя четверть часа у въезда на стоянку, Сюзанна почувствовала, что ей нужно в туалет, – сказывались нервозность и выпитый кофе. Поневоле ей пришлось отправиться к терминалу и там, на второй малой стоянке, к своему удивлению, она обнаружила красную «альфу-спайдер». Нади нигде не было видно.

Сюзанна быстро нашла туалет. Обратно на улицу она вышла через другую дверь. И тут ей бросился в глаза большой черный лимузин с тонированными стеклами, рядом с которым стоял коренастый мужчина и внимательно смотрел по сторонам. Сюзанна уже подошла было к автомобилю, как вдруг коренастый открыл заднюю дверцу. Сюзанна быстро отошла в сторону. Из лимузина вышла Надя с черным портфелем в руках. С другой стороны из машины вышел высокий, стройный мужчина с темными волосами. Ему можно было дать немногим больше сорока. Мужчина перекинулся парой слов с Надей.

Неприятный осадок, остававшийся у Сюзанны после обнаружения страхового полиса, в этот момент полностью исчез. Любовник, у которого есть шофер или личный телохранитель, – такому мужчине действительно ничего не стоило ради любовной интрижки потратить не одну тысячу. Возможно, что за это удовольствие платил он, а не Надя. Темноволосый мужчина снова сел в машину, его коренастый спутник – за руль. А Надя пошла к ближайшему входу и скрылась в здании терминала. Черный лимузин тронулся с места и приблизился к Сюзанне. Она присела на корточки за одной из припаркованных машин и подождала, пока лимузин не уехал, а затем побежала обратно к центральной стоянке автомобилей.

Теперь уже Надя ждала ее у въезда на стоянку. Через несколько минут Сюзанна опять шла к терминалу со своей «зарплатой» и Надиной кредитной карточкой, собираясь взять напрокат машину. Служащий бросил взгляд на ее водительские права, без вопросов принял ее кредитную карточку и предложил Сюзанне на выбор бесчисленное множество дорогих машин.

Она остановила свой выбор на серебристо-сером «мерседесе». И только на обратном пути к центральной парковке Сюзанна спросила себя, зачем Наде понадобилась машина напрокат. Она вышла из «мерседеса», вручила Наде ключи и паспорт автомобиля и спросила:

– Почему ты не поехала вместе со своим другом?

Надя снисходительно взглянула на нее:

– А что мне делать, если его завтрашние переговоры затянутся надолго? Я что, должна будить тебя среди ночи телефонным звонком? Михаэль определенно бы не понял, если бы в три часа ночи ты захотела поехать в бюро.

Убедительное объяснение.

Кредитную карточку Надя забрала, пообещала Сюзанне позвонить сразу, как только приедет, и на всякий случай написала на листке бумаги номер своего мобильного телефона. Если Михаэль будет находиться поблизости, она может сказать, что ей нужно срочно позвонить в офис. Затем сказать по телефону: «Хельга, это я. Посмотри, пожалуйста, на какое время у меня назначена встреча в понедельник с господином Мюллером? Только побыстрее, я как раз…»

И так далее. Таким образом, она сможет объяснить Наде, в какой ситуации оказалась. И тогда Надя придумает, как ей помочь.

Во время разговора Надя сняла украшения, достала из сумочки четыре пачки сигарет, зажигалку и портмоне. Затем перенесла из «альфы» в «мерседес» свой багаж: дорожную сумку, черный портфель, на котором при ближайшем рассмотрении оказались кодовые замки, папку с документами и ноутбук.

– Михаэль его не хватится?

– Моего ноутбука? – удивленно переспросила Надя. – Он его не интересует. Я уже говорила тебе, что всегда оставляю ноутбук в машине. И у моего друга деловая поездка, а не увеселительная прогулка. Я почти весь день буду одна, и у меня нет никакого желания скучать в номере отеля или одной бродить по городу. Я лучше использую это время, чтобы сделать несколько статистических анализов.

Это объяснение показалось Сюзанне убедительным.

– Кстати, о скуке, – продолжила Надя. – По вечерам Михаэль чаще всего смотрит клипы по телевизору. Это помогает ему переключиться. Тебе не обязательно смотреть телевизор вместе с ним. Можешь лечь спать раньше его. – С многозначительной улыбкой Надя добавила: – Тогда ты успеешь спрятаться под одеяло, и тебе не придется беспокоиться о том, что он увидит больше, чем доктор Ройш.

До сих пор Надя вообще не волновалась по этому поводу.

– А утром? – спросила Сюзанна.

– Тебе не надо ни о чем волноваться. Михаэль не завтракает. А помочь ему принять душ ты вряд ли захочешь.

Они поменялись машинами и выехали друг за другом со стоянки. На автостраде серебристо-серый «мерседес» быстро скрылся из виду. Только через десять минут Сюзанна вспомнила, что забыла взять из сумочки ключи от своей квартиры. Ничего страшного, решила она. Неприятно только, что она не сможет уехать домой, если что-нибудь случится. Но в этом тоже был некий вызов. Она должна выдержать испытание и ни в коем случае не допустить, чтобы ее разоблачили.

Сюзанна ехала быстро, насколько позволяло движение транспорта. Вначале она чувствовала себя уверенно: она едет в пустой дом, все премудрости охранной системы были ей уже хорошо знакомы. Съехав с автострады, она почувствовала, как у нее засосало под ложечкой. На душе у Сюзанны становилось все тревожнее. Она пыталась убедить себя в том, что второе сражение с сигнализацией пройдет более успешно: у нее в запасе целый день. Вдобавок теперь у нее есть номер мобильного телефона Нади.

Сюзанна подумала, что, зайдя в дом Нади и удостоверившись, что в любой момент может из него выйти, она хотела бы до прихода Михаэля сделать следующее: искупаться в круглой ванне; возможно, попробовать найти в бассейне неглубокое место; почитать компьютерные справочники, пока голова не начнет трещать; и, наконец, немножко поработать с текстовым редактором – разумеется, очень осторожно.

Около четверти одиннадцатого она свернула на Мариенвег. На участке Коглеров пожилая женщина подметала дорожку, ведущую к дому. У ворот Бластингов был припаркован «форд-фиеста» – не похоже, что это была их собственная машина. На участках Ниденхофа и Элеоноры Равацки не было ни души. Сюзанна остановила «альфу» перед воротами гаража, взяла пульт дистанционного управления и набрала нужную комбинацию цифр. И словно по мановению волшебной палочки, широкие ворота стали подниматься.

В гараже мгновенно зажглись неоновые лампочки. Сюзанна направила «альфу» в левую часть гаража. Едва она заглушила мотор, ворота начали опускаться. Вдруг в тишине гаража раздался звук выстрела, следом еще один, – это защелкнулись засовы. От неожиданности Сюзанна вздрогнула, хотя теперь она уже знала, что дверью управляют сенсоры, реагирующие на шум мотора и, соответственно, на тишину после остановки двигателя. На всякий случай Сюзанна еще раз воспользовалась пультом дистанционного управления. Ворота послушно поднялись и замерли наверху. Сюзанна завела машину и тут же снова выключила двигатель. И едва мотор успел заглохнуть, как ворота гаража поехали вниз.

Чудесно, теперь все работало. Сюзанне даже понравилось нажимать маленькие кнопки и поворачивать ключ зажигания. Эта игра так увлекла ее, что она еще четыре раза подняла и опустила ворота, пока не сообразила, что соседи могут обратить внимание на шум и удивиться. Вряд ли Надя часами развлекалась, поднимая ворота гаража.

От гаража до системы сигнализации в гардеробе можно было дойти за пять секунд. Через три секунды Сюзанна уже была в доме. Входная дверь открывалась и закрывалась без проблем. Сюзанна выключила и включила сигнализацию, попробовала повернуть ключ в двери. Как и обещала Надя, ей это удалось. Сюзанна ненадолго прислонилась спиной к дверям, выключила сигнализацию во второй раз и с облегчением перевела дух.

Все было в порядке. Нервозность исчезла. Воспоминание о кошмарном сне про Хеллера давно исчезло, желудок больше не сводило от страха – он лишь слегка напоминал ей о пропущенном ужине и об отказе от завтрака. Последнее она решила восполнить, а заодно немного почитать за едой.

Холодильник ломился от продуктов. Через полчаса Сюзанна расположилась в столовой, поставив на стол дорогую фарфоровую тарелку с едой. На улице было тепло, и Сюзанна открыла дверь на террасу. На стол рядом с тарелкой она положила мобильный телефон. С большим аппетитом она съела два бутерброда с ветчиной и один с сыром, читая во время еды инструкцию о составлении, обработке и сохранении документов. В какой-то момент она задумалась, где сейчас может находиться Надя. От волнения Сюзанна забыла спросить, куда именно Надя поедет. Правда, это ее особенно и не интересовало.

В начале двенадцатого Сюзанна навела порядок в столовой и на кухне, а также вытряхнула в мусорное ведро пять окурков из пепельницы. С книгой и мобильным телефоном в руках она поднялась наверх, в кабинет Михаэля, и, все еще испытывая легкое волнение, стала разглядывать системный блок компьютера, находившийся под письменным столом. На корпусе светилась зеленая лампочка. Видимо, компьютер был постоянно включен – даже если на нем не работали.

Рядом с зеленой лампочкой было еще два углубления с горящими лампочками, под ними выпуклая кнопка. Сюзанна предположила, что это была кнопка «пуск». Всего одна попытка! Только чтобы проверить, правильно ли она поняла соответствующие разделы руководства. Сюзанна застыла в нерешительности. Надя четко дала понять, что кабинет для Сюзанны – запретная территория.

Но Надя ничего не узнает. А для будущего Сюзанны жизненно важно устранить этот пробел в своем образовании. Без знаний компьютера и электронной обработки данных машинистка не могла чувствовать себя уверенно. А связь Нади с женатым мужчиной не может длиться вечно. Если Надя даст своему другу отставку или он ей, дублерша больше не понадобится. В крайнем случае оставался еще вариант, о котором Надя как-то обмолвилась, рассказывая о господине Шраге. «Дорогая Надя, я не настаиваю на том, чтобы и дальше изображать обиженную жену вместо тебя. С этой минуты я хочу получать…» Но шантаж был не в стиле Сюзанны.

Ящик под письменным столом продолжал притягивать ее взгляд. Когда Сюзанна нажала на кнопку включения, она почувствовала себя ребенком, нарушающим строгий запрет. В одном углублении загорелась желтая лампочка, в другом – красная. В ящике что-то затрещало, на экране загорелись какие-то непонятные слова. Затем посреди экрана возникла фраза: «Введите пароль!»

Словно воришка, пойманный на месте преступления, Сюзанна, оцепенев, уставилась на надпись. Зачем вся эта ерунда, подумала она. Неужели Михаэль Тренклер опасался, что его жена станет совать свой нос в результаты лабораторных исследований? Или боялся, что Надя найдет в компьютере телефонный номер той самой «лабораторной крысы»? Сюзанна была разочарована. Решив выключить компьютер, она снова нажала на ту же кнопку, но компьютер продолжал работать. Сюзанна полезла под письменный стол, обнаружила там телефонный штепсель, выдернутый из розетки, и, внимательно осмотрев корпус компьютера, нашла на обратной стороне выключатель. Ей пришлось дважды нажать на кнопку, чтобы все вернуть в исходное состояние.

Слава богу, опять пронесло. Однако лучше Сюзанне больше не проводить таких экспериментов. То, что компьютер выполнял какие-то дополнительные функции, она поняла еще в прошлый раз, увидев на мониторе изображение улицы и палисадника. Теперь, едва только зажглась зеленая лампочка на корпусе компьютера, эта картинка опять появилась.

На мониторе было видно, как у края тротуара остановилась почтовая машина, из нее вышел почтальон и подошел к дому. Сюзанна увидела, что мужчина произвел какие-то манипуляции около входной двери, возле стены дома, и снова исчез. Вскоре пропало и изображение.

Сюзанна спустилась в столовую. Мобильный телефон по-прежнему лежал на письменном столе. Сначала она проверила, нет ли снаружи на стене дома почтового ящика, который она в прошлый раз проглядела. Ей удалось обнаружить только щель в стене снаружи. Внутри на такой же высоте – клапан с небольшим отверстием, в прошлый раз ускользнувший от ее внимания. Должно быть, почтовый ящик был вмонтирован в кладку стены. Открыть его Сюзанна не смогла. Подходящего ключа для этой замочной скважины в связке не было.

Сюзанна спустилась в подвал и стала выбирать, что ей съесть на обед. В обоих холодильниках было большое разнообразие продуктов, так что выбор дался ей непросто. В прошлый раз там лежало лишь несколько готовых блюд. Теперь же ее ожидал настоящий кулинарный рай, при виде которого, несмотря на то, что она уже успела перекусить, у Сюзанны потекли слюнки. Она остановила свой выбор на свином шницеле с шампиньонами, зелеными бобами и спаржей, отнесла блюдо на кухню и, оставив продукты размораживаться, решила принять ванну, чтобы немного расслабиться.

И вновь она оказалась перед мучительным выбором, не зная, что добавить в ванну: масло, пену или ароматические шарики. Шарики притягивали ее больше всего. Сюзанна принесла стеклянную банку из ванной комнаты для гостей, бросила в воду два шарика, стала любоваться, как они растворялись, оставляя маслянистую пленку на поверхности воды, и с упоением вдыхала их приятный аромат. Это удовольствие слегка сгладило пережитое за компьютером разочарование.

Человек, имеющий собственную ванну, не сможет понять, как много это значило для Сюзанны. Последний раз она принимала ванну еще в доме свекрови, незадолго до развода с Дитером. Ни о каком расслаблении тогда не могло быть и речи. Рами тогда уже жила с Дитером и тоже претендовала на ванну. Тем большим было наслаждение теперь. Когда ванна наполнилась на четверть, в кабинете зазвонил мобильный телефон. Это могла быть только Надя, так как никто другой не знал, что ей можно позвонить по телефону. Она не сказала о телефоне даже матери, потому что не знала, останется ли он потом у нее. Сюзанна взглянула на наручные часы. Была половина первого. Оказывается, на дорогу ушло больше времени, чем она предполагала. Она небрежно бросила белье и полотенце на кровать, побежала в кабинет и, сняв трубку, взволнованно спросила:

– Удачно доехали?

– Госпожа Тренклер? – раздался в трубке мужской голос с сильным акцентом.

– Нет, – ответила она и нажала на клавишу разъединения.

Через какие-то секунды телефон снова зазвонил. Сюзанна бросилась в спальню и на стоявшем рядом с кроватью телефонном аппарате набрала номер Надиного мобильного телефона. В трубке раздался женский голос, сообщивший, что абонент временно недоступен, и предложивший оставить сообщение.

Что все это значило? Почему Надя отключила свой мобильный телефон? И почему она до сих пор не позвонила? Она же обещала, что позвонит, как только приедет. С тех пор как они расстались, прошло уже более трех часов. Неужели авария?! При Надиной манере езды в этом не было ничего удивительного. Она наверняка превысила скорость, стараясь догнать своего друга. Перед мысленным взором Сюзанны возникла жуткая картина. Серебристо-серый «мерседес», превратившийся в бесформенную груду железа, лежал на обочине. Полиция, пожарная команда, врачи «скорой помощи» прилагали все усилия, чтобы спасти зажатую в искореженной машине женщину, и в результате смогли лишь констатировать смерть. Один из спасателей извлек из машины сумочку, достал документы и сказал: «Погибшую звали Сюзанна Ласко».

Сюзанна оцепенела, по телу прошла холодная дрожь. Заныл старый шрам на голове. Несколько минут Сюзанна раздумывала над тем, что могло бы произойти дальше. Патрульная машина направится в дом престарелых. Человек в форме передаст печальное известие ее матери. Слепые глаза Агнес Рунге наполнятся слезами.

Внезапно Сюзанна вспомнила, что не выключила воду в ванной. Сломя голову она бросилась в ванную комнату и в последнюю секунду успела предотвратить наводнение. Желание искупаться в круглой ванне исчезло точно так же, как и аппетит, вызванный свиным шницелем с шампиньонами, спаржей и зелеными бобами. В голове у Сюзанны промелькнули всевозможные спасительные догадки, мыслимые и немыслимые. Может быть, Надя отключила трубку из соображений безопасности? За рулем автомобиля вообще запрещено пользоваться мобильной связью. Но разве в «мерседесе» не предусмотрено специальное устройство для разговоров по телефону, позволяющее оставлять руки свободными? А может быть, Надя уже приехала и ей захотелось без помех насладиться долгожданной встречей? Возможно, она сейчас обедает в дорогом ресторане и ей пришлось отключить мобильный телефон, чтобы не мешать другим посетителям. Кто станет думать о дублерше во время долгожданного свидания?

Каждые десять минут Сюзанна пробовала дозвониться до Нади. В половине третьего уже ничто не могло успокоить Сюзанну. Ни один полицейский не додумался бы известить Надю Тренклер о смерти Сюзанны Ласко. Что делать? Позвонить в дом престарелых и спросить у матери, не приходили ли к ней из полиции? Но скорее всего, полицейские сначала отправятся на Кеттлерштрассе, рассчитывая найти там родственников, которых необходимо в первую очередь известить о смерти Сюзанны Ласко.

Ровно в половине четвертого, после неоднократных безуспешных попыток дозвониться до Нади, находясь в мучительной неопределенности, Сюзанна почувствовала, что у нее свело желудок. Она пошла в гостиную и открыла дверцы деревенского шкафа. Только один крошечный глоток, чтобы успокоиться! Сюзанна в нерешительности посмотрела на количество спиртного в бутылках и сделала себе коктейль из восьми разных напитков, взяв каждого по нескольку капель. В результате набралось на два глотка. Первый обжег горло. Остальное она подержала немного во рту, чтобы лучше почувствовать действие алкоголя. Через минуту у Сюзанны закружилась голова, и она решила заняться наконец обедом, о котором совершенно забыла. Мобильный телефон она взяла с собой и положила у раковины.

Когда вода в кастрюле закипела, Сюзанна заметила движение на маленьком мониторе над холодильником. В следующее мгновение в прихожей залаяла какая-то большая собака. Лай звучал довольно грозно, потом сменился ворчанием. У Сюзанны по спине побежали мурашки. Ее внезапно осенило, что она забыла закрыть двери, ведущие на террасу. Должно быть, Терри, собаке Элеоноры Равацки, удалось проникнуть в дом через двери террасы. К счастью, Сюзанна закрыла за собой дверь на кухню.

Вместо того, чтобы взглянуть на монитор, Сюзанна подошла к окну, чтобы посмотреть, не ищет ли кто-то из соседей свою собаку, и увидела, что перед входной дверью стоит мужчина. Заметив ее, он помахал роскошным букетом цветов. Сюзанна сразу узнала Йоахима Коглера и, чтобы окончательно удостовериться в том, что не ошиблась, взглянула наконец на монитор. С него, разумеется, на нее глядело широкое плоское лицо Коглера. В прихожей снова раздались лай и рычание. Сюзанна приоткрыла кухонную дверь. Собаки нигде не было видно. Но так как Йоахим Коглер уже заметил ее, она, несмотря на Надино предупреждение не подходить к дверям, открыла ему, приложила мобильный телефон к уху и, сделав вид, что прерывает разговор, сказала:

– Секундочку, Хельга.

Сияющий Коглер вручил ей букет, вытащил из кармана брюк лист бумаги и, не обращая внимания на телефон, обнял ее. Он с ликованием воскликнул:

– Когда ты мне вчера об этом сказала, я не поверил. Но сейчас у меня есть письменное подтверждение, я его получил сегодня утром. Мне до сих пор не верится.

Словно тряпичная кукла, Сюзанна застыла в его объятиях, бессильно уронив руку с телефоном, и молила небо, чтобы сосед наконец-то объяснил причину своего безудержного восторга. Наконец Йоахим разжал объятия и сунул ей под нос бумагу. «Альфо-инвестмент», – прочитала Сюзанна. Это было единственное, что ей удалось разобрать с такого близкого расстояния.

– Тридцать пунктов, – сказал он, растерянный и счастливый. – Теперь я, конечно, сержусь на себя, что не вложил больше. Как думаешь, стоит выждать? Они еще будут подниматься?

Он мог говорить только об акциях. Должно быть, Надя посоветовала ему взять кредит и он последовал ее совету. Что за легкомыслие! Сюзанна глубоко вдохнула и задумчиво покачала головой:

– Трудно сказать. Ты не должен рисковать.

Йоахим Коглер принюхался, наморщил лоб и тотчас же посерьезнел:

– Ты выпила?

Сюзанна, подражая Наде, небрежно пожала плечами и хотела было сказать, что позволила себе всего лишь глоточек спиртного. Но не успела она и рта раскрыть, как он сказал:

– Надя, не делай глупостей. Что случилось? Михаэль снова ворчал?

Он помахал письмом от «Альфо-инвестмент» и пообещал:

– Я поговорю с ним. Эта бумага может быть оправданием.

– Не нужно, – поспешила уверить его Сюзанна. – Все в порядке, честное слово. Я как раз собиралась приготовить себе что-нибудь поесть.

– Тогда добавь в еду побольше лука и чеснока, – посоветовал он, все еще чрезвычайно серьезный. – И если будут проблемы, заходи.

– Да, – отозвалась она. – Только никаких проблем не будет, уверяю.

Она повертела в руках букет.

– Спасибо за цветы, они очень красивые.

Йоахим Коглер снова засмеялся, на этот раз коротко.

– Это я должен сейчас тебя благодарить за помощь. Теперь мне не придется унижаться и просить деньги у Бреннера. Он еще пожалеет, что сократил финансирование моей новой программы. Теперь я разработаю ее за свой счет. И если у тебя когда-нибудь возникнет подобный случай…

– Я сразу вспомню о тебе, – закончила за него Сюзанна, желая побыстрее отделаться от него.

Йоахим опять рассмеялся:

– Хотелось бы надеяться. Только не забудь про лук и поставь цветы в воду.

Он еще раз по-приятельски похлопал ее по плечу и ушел.

Сюзанна закрыла входную дверь и принялась рассматривать цветы. Чудесный букет! Первый раз в жизни ей дарили цветы. Букет невесты не в счет, он был обязательным атрибутом свадьбы. И, если она не ошибается, заказывал и оплачивал его не Дитер, а ее собственный отец. Она уже достаточно хорошо ориентировалась в доме и сразу нашла подходящую вазу. Поставив цветы в воду, она занялась приготовлением еды. Сюзанна напрасно потратила время на поиски чеснока, зато в кладовке сразу обнаружила лук.

Через двадцать минут Сюзанна сидела за кухонным столом. В роскошно обставленной столовой она чувствовала себя скованно. Поэтому, быстро закрыв двери, выходящие на террасу, Сюзанна отправилась на кухню. На столе рядом с мобильным телефоном стояла всевозможная посуда. Стеклянная банка с розовыми шариками тоже была здесь. Их приятный аромат наполнял кухню, еда на тарелке выглядела весьма аппетитно. Человеку уравновешенному она наверняка пришлась бы по вкусу. Однако Сюзанне было не до еды: перед глазами стояли жуткие картины автокатастрофы. Если она не сможет дозвониться до Нади, то что ей делать дальше? В памяти всплыл кошмарный сон с участием Хеллера, его ухмылка и слова: «Такой шанс выпадает только раз в жизни».

Шанс? Что за ерунда! Она нервно рассмеялась. Сюзанна Ласко на белой вилле, с супругом, о котором она не знала даже того, как ему удается зарабатывать так много денег, с его родителями, которые жили в Женеве и были совершенно незнакомы ей, с шопеновским ноктюрном соль-минор в гостиной, с бассейном в подвале и с картиной Бекмана, висевшей в одной из бесчисленных комнат. Единственное, в чем она хоть немного ориентировалась, – это проклятая сигнализация.

Сюзанна вспомнила о прокате автомобилей. И мысль об усердном служащем, который предоставил в ее распоряжение «мерседес» и которого наверняка проинформируют об аварии, немного успокоила Сюзанну. Но лишь на несколько секунд. Размышляя, позвонить ли ей в прокат или поехать в аэропорт, она внезапно осознала: тот факт, что Сюзанна Ласко попала в автокатастрофу, сидя за рулем дорогого автомобиля, вызовет бесчисленное множество вопросов.

Каким образом у женщины, влачившей жалкое существование в убогой квартире, вдруг появились деньги для аренды дорогой машины? Зачем ей понадобилась эта машина? Куда она хотела ехать на «мерседесе»? А если Сюзанна расскажет им правду? Фирма по прокату автомобилей явно будет не в восторге от того, что клиентка передала машину другому лицу. Возможно, они потребуют от нее возместить ущерб. Сколько может стоить серебристо-серый «мерседес»? Подобные размышления привели Сюзанну к неутешительному выводу: если Надя на самом деле пострадала в результате аварии во взятом напрокат автомобиле, то Сюзанну ждут большие неприятности.

В это время один из сенсоров зарегистрировал звук открывающихся снаружи ворот гаража. Монитор над холодильником засветился; на экране появились какие-то люди. Сюзанна даже не обратила на это внимания. На ее тарелке, между спаржей и зелеными бобами, лежал почти нетронутый шницель. Сюзанна наколола на вилку несколько тушеных шампиньонов и кольца лука и задумалась. Может быть, ей сейчас поехать на Кеттлерштрассе и спросить Хеллера, не появлялась ли в доме полиция?

С экрана монитора над холодильником раздались громкие голоса, и Сюзанна наконец-то взглянула на монитор. От страха у нее затряслись руки – она увидела Михаэля Тренклера. Он стоял прямо перед входной дверью, рядом с ним был еще кто-то. Заслоняя своего спутника от камеры, Михаэль поторапливал его:

– Давай, заходи скорее.

Через пару секунд она услышала шаги в прихожей, и вот Михаэль уже стоял на кухне и улыбался ей:

– Привет, милая.

Сюзанна тут же набила рот зелеными бобами и невнятно пробормотала:

– Привет.

Она насторожилась, ожидая, когда же придет спутник Михаэля. Сюзанна волновалась: если это незнакомый ей человек, то откуда ей знать, как его обычно приветствует Надя – любезно или неодобрительно?

Михаэль удивленно оглядел гору посуды на кухонном столе. Он уже не улыбался. Заметив банку с ароматическими шариками, Михаэль взял ее, понюхал и зажмурился. В дверях прихожей появился Йоахим Коглер и озабоченно взглянул на Сюзанну. Но, увидев кольца лука на тарелке, сразу успокоился. Он заговорщицки подмигнул ей и уверил Михаэля, что только что навещал ее, дабы поблагодарить. И выпил глоточек за удачу. Михаэль снова расслабился.

За то время, пока Йоахим Коглер болтал, сидя на кухне, еда на тарелке Сюзанны успела остыть. Не умолкая ни на минуту, он расхваливал Надю, ее феноменальное чутье, потом перешел на Лило, сообщив, что она хочет в субботу отпраздновать победу над мелочным Бреннером. Йоахим неоднократно пытался втянуть в беседу Сюзанну. Но в разговоре поминутно всплывали незнакомые ей имена.

На праздник в субботу Лило обязательно хочет пригласить Хензелера и, конечно, молодого Майвальда, хотя сделать это будет непросто – он ведь настоящий отшельник. Йоахим напомнил Сюзанне, как на последнем вернисаже она блеснула в разговоре с Барлинковым, и добавил, что тот, скорее всего, тоже придет. Односложность ее ответов заставила его наконец смириться и умолкнуть. Он снова повернулся к Михаэлю:

– Надеюсь, вы сможете прийти в субботу?

– Конечно, – сказал Михаэль и с подозрением покосился на Сюзанну.

А она пыталась представить себе какого-то безликого Хензелера, призрачного Майвальда, Барлинкова и еще с десяток других незнакомых ей людей.

Йоахим Коглер неуверенно улыбнулся:

– Я еще зайду к вам. А сейчас мне пора, я должен кое-что доделать.

Он ушел. Михаэль опять принялся рассматривать гору посуды на кухонном столе.

– Все в порядке?

– Да, – пробормотала она.

– Что-то не похоже, – заметил он. – Ты сердишься?

– Нет.

– Почему ты тогда и рта не раскрыла? Йо получил ложную информацию?

– Нет, все в порядке.

– Надя, я же не слепой. Что-то не так. Сделка Йо оказалась невыгодной?

Подобными вопросами он продолжал донимать ее еще несколько минут. И только после уверений, что все действительно лучше некуда – просто у нее страшная мигрень, – он улыбнулся и сменил наконец тему. Принюхавшись, Михаэль сказал:

– Пахнет великолепно. Как тебе пришла в голову такая идея?

Как человеку приходит идея приготовить себе поесть?

– Я проголодалась, – ответила Сюзанна. – Только все уже остыло.

– Хочешь, я тебе разогрею?

Крайне любезное предложение, при других обстоятельствах она бы сделала соответствующие выводы о его характере и манере поведения в семейной жизни. Но сейчас она лишь ответила:

– Нет. Я не хочу больше есть.

– Ты не против, если я доем?

Она кивнула, не зная, куда ей девать глаза и что делать: встать из-за стола и покинуть кухню или навести порядок, найти среди горы посуды мобильный телефон и сделать еще одну попытку дозвониться до Нади.

Михаэль взял тарелку с едой и поставил ее в микроволновую печь. Через две минуты он сел напротив нее за кухонный стол и с большим аппетитом принялся за еду. Он воспользовался столовым прибором Сюзанны. Ей пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не смотреть на него. Но глаза невольно следовали за движениями его рук. Михаэль поймал ее взгляд и неправильно его истолковал:

– Мне кажется, ты все-таки голодна.

– Нет, – быстро сказала она.

Ее ответ не показался Михаэлю достаточно убедительным. Он отрезал кусочек мяса, наколол его на вилку и протянул ей кусок.

– Открой рот, – скомандовал он. – Я с тобой поделюсь.

Она неохотно открыла рот и позволила сунуть ей в рот кусочек мяса. Муж Нади удовлетворенно кивнул и следующий кусок съел сам. Сюзанна жевала мясо, как кусок картона, и не могла освободиться от чувства, что должна сказать что-нибудь безобидное, чтобы он снова не насторожился.

– Ты рано сегодня, – с трудом выдавила Сюзанна.

Обреченно вздохнув, он пожал плечами:

– Олаф повесился.

Она вздрогнула, его слова ее шокировали. Имя эхом отдалось в ушах. Олаф и Кеммерлинг, его коллеги по лаборатории!

– Какой ужас, – сказала она. – Уже известно почему?

Похоже, ее озадаченность рассердила Михаэля. Казалось, смерть Олафа не особенно его тронула. Он снова протянул ей вилку с кусочком мяса и пояснил:

– Кеммерлинг считает, что это мог быть вирус. Завтра с утра придет техник.

Она позволила положить себе в рот второй кусок мяса и порадовалась, что пережевывание избавляло ее от необходимости поддерживать беседу. Обломки «мерседеса» на обочине шоссе временно отошли на задний план. Теперь она была поглощена мыслями о смерти Олафа, вирусе и о том, какое отношение ко всему этому имеет техник. Отрезав себе кусочек мяса и наколов его на вилку, Михаэль добавил:

– Я предполагаю, что Кеммерлинг снова копался в компьютере, но он слишком труслив, чтобы в этом признаться. Его нельзя и на полчаса оставлять одного с таким устройством. Если у нас в систему действительно попал вирус…

Михаэль говорил еще что-то, но она уже не слушала его. Теперь она поняла, о чем шла речь, и от смущения залилась краской. Прибор. Устройство. Михаэль говорил о компьютере! Теперь стало понятным его бесчувственное отношение к «смерти» Олафа. Хотелось надеяться, что он забудет, в какой ужас она пришла от этой новости.

Позволять Михаэлю кормить себя было для Сюзанны непривычно, но довольно приятно. То, что они пользовались одной вилкой, помогло ей преодолеть робость; они с Михаэлем как будто стали ближе. И все-таки она чувствовала себя неуверенно при мысли, что не в состоянии будет и дальше играть чужую роль, постоянно рискуя угодить в западню. Теперь для нее представляла опасность любая мелочь. Как часто Михаэль рассказывал Наде об Олафе и Кеммерлинге? Тем же тоном, которым рассказывает сейчас? Михаэль продолжал болтать о мелких неприятностях в лаборатории. Она слушала его молча, вполуха, размышляя над тем, что еще она может сделать.

В какой-то момент он сказал о коррекции данных, которая должна быть закончена к завтрашнему вечеру. На Олафа нельзя было рассчитывать. Никто не мог поручиться, что техник окажется пунктуальным и появится вовремя. И даже если он сразу приступит к работе, не было никакой гарантии, что ошибка будет найдена и исправлена до вечера. А полная коррекция данных должна быть завершена к понедельнику.

Она отметила про себя, что его тон изменился. Наверное, он хочет осторожно подготовить ее к тому, что ему придется поработать в выходные.

– Это значит… – Она откашлялась, чтобы выиграть время и взвесить, целесообразно ли будет продолжить фразу. Он напряженно и выжидающе смотрел на нее. Помедлив, она продолжила: – Ты снова должен в воскресенье… – Она намеренно не закончила фразу, чтобы не допустить промаха.

Он улыбнулся – смущенно, словно извиняясь перед ней:

– Не обязательно. Если ты не против, я позвоню Кеммерлингу. Он уже вчера взял стример[5] и считает, что, разделив плоскость на сегменты, справится один. Правда, я в этом сомневаюсь.

Термины гудели у нее в ушах, как злые осы. Что такое, черт побери, стример? Михаэль склонил голову и попросил:

– Сделай над собой усилие. У тебя же достаточно мощности. Мы могли бы временно снять настройку.

У Сюзанны не было ни малейшего понятия, чего он хочет от нее.

Михаэль продолжил:

– Я буду рядом и глаз не спущу с пальцев Кеммерлинга. Он не станет покушаться на твои данные.

Только теперь до Сюзанны стало доходить, что все это время он говорил о ее компьютере и просил ее разрешения поработать на нем. Только она не понимала почему. Ведь в его кабинете был компьютер. Если его было недостаточно, то Надин «Пентиум-4» с тремя гигагерцами, возможно, лежал разбитый в останках автомобиля. Ни в коем случае! Ему не следовало об этом знать. Но ему был нужен ее ноутбук. Прямо сейчас.

– Мне жаль, – сказала она. – Я оставила его в бюро.

Но вместо равнодушного «что ж, очень жаль» Михаэль снова наморщил лоб и осведомился:

– Что?

– Его, – сказала она и показала беспомощными движениями рук приблизительную величину переносного компьютера, – «Пентиум-четыре», я имею в виду ноутбук, у меня нет его с собой.

Теперь он казался более чем озадаченным:

– Что за ноутбук? – Голос его звучал крайне раздраженно. – Что за чушь ты несешь, Надя? Мне в высшей степени неприятно тебе напоминать, кто в последние два года приносит в дом деньги. – Затем он указал большим пальцем на потолок. – Так можем мы поработать наверху или нет?

Хотя Сюзанна была уже окончательно сбита с толку – столько новой информации за последние полчаса, – для нового решения ей понадобилась лишь доля секунды. Что, если ввести пароль «Михаэль», подумала Сюзанна. Но она не могла убедить себя, что это сработает. К тому же Михаэль мог спросить у нее пароль, а на такой риск идти не стоило. Ничто не могло выручить ее. Она сидела в доме Нади, за Надиным столом, перед Надиным мужем – в самом центре Надиной жизни. Ей не оставалось ничего другого, как подражать поведению Нади.

– Нет, – сказала она.

После этого краткого ответа можно было уже не думать о предстоящей ночи и, возможно, о поцелуе перед сном, о котором Надя забыла упомянуть. Заметно расстроенный, Михаэль покинул кухню. Успел крикнуть в коридоре:

– Я, наверное, задержусь, можешь меня не ждать!

И за ним защелкнулась входная дверь.

Над холодильником снова включился монитор. Сюзанна увидела Михаэля, удаляющегося большими шагами, и скосила глаз на мобильный телефон, лежавший среди грязных кастрюль и сковородок. Позвонить в дом престарелых? Спокойным тоном убедить мать, что нет причины для слез?

«Не важно, что сказала полиция и что еще скажет. У меня все в порядке, мама. Остальное я объясню тебе потом».

Сверх этого у нее не хватит духа сказать что-нибудь еще.

Сюзанна взяла грязную тарелку со стола. Быстро соскоблила в мусорное ведро остатки еды, так же быстро и аккуратно поставила тарелку в посудомоечную машину. Кастрюля, сковорода, дуршлаг и вся остальная посуда тоже без труда поместились в машине. Средство для мытья посуды она нашла в тумбочке под раковиной. А дальше начались сложности – Сюзанна никак не могла отыскать кнопку включения. Она помнила, что в доме свекрови, где Сюзанна некоторое время жила, все кнопки управления располагались на дверце посудомоечной машины. Здесь же была только гладкая поверхность.

Сюзанне уже казалось, что скоро она сойдет с ума в этом доме. Она вынула посуду из машины и помыла ее в раковине. Покончив с посудой, начистила плиту, поверхность разделочного стола, натерла до блеска стенной кафель и раковину, потом принесла из хозяйственной комнаты ведро, швабру – современную, с функцией отжима – и занялась мытьем пола.

В начале шестого приглушенный звонок телефона оторвал ее от мрачных мыслей. Звуки доносились из кухни, а она в этот момент была в подвале, убирала ведро и швабру обратно в шкаф. Поэтому, пока она добежала до кухни, раздалось по крайней мере семь звонков. На восьмом она схватила наконец мобильный телефон и, запыхавшись, выговорила:

– Ну наконец-то.

При первых же словах, раздавшихся в трубке и, очевидно, означавших имя звонившего, ее радость сошла на нет. Снова тот же мужской голос с сильным акцентом. Фразу он закончил словами:

– У телефона.

О ее реакции на его первый звонок он не стал упоминать, а просто объяснил:

– Фрау Бартель была так любезна, что дала мне ваш новый номер телефона. К сожалению, я вынужден просить вас перенести нашу встречу, намеченную на понедельник.

– Жаль, – ответила Сюзанна.

– Вы могли бы встретиться со мной в среду? – спросил мужчина.

– Да, – сказала она.

– Тогда давайте перенесем нашу встречу на среду. Вас устроит тринадцать часов?

– Да, – ответила она.

– Я очень рад, – сказал мужчина и повесил трубку.

Сюзанна задумалась, как разузнать, кто ей позвонил. На ум пришла Хельга. Совет Нади, в крайнем случае звонить Хельге, дал основание заподозрить, что та работает в одном с Надей офисе и наверняка знает, с кем у Нади была назначена встреча.

Перед мысленным взором Сюзанны появились маленькие цифры в нижнем краю порванного бланка с шапкой «Альфо-инвестмент», кусочки которого она выудила из мусорного ведра. Сюзанна собралась с духом и позвонила. После первого набора она услышала гудки автоматического присоединения факса, после второго вежливый женский голос официальным тоном произнес:

– «Альфо-инвестмент». Оставьте, пожалуйста, ваш номер телефона, мы вам перезвоним.

«Автоответчик, – разочарованно подумала Сюзанна. – Значит, рабочий день уже закончился».

Через полчаса раздался следующий телефонный звонок. В это время она сидела перед телевизором, который после экспериментов с четырьмя различными пультами все-таки сумела включить. Мобильный телефон лежал рядом на диване. Уже при первом гудке она поднесла трубку к уху и, помедлив, представилась:

– Тренклер.

– Ты не одна? – спросила Надя.

При этих словах глубоко внутри Сюзанны будто что-то прорвалось. Она ощутила облегчение и одновременно ярость.

– Конечно одна, – прошипела Сюзанна. – И жду твоего звонка уже несколько часов. Я подумала, что с тобой что-нибудь случилось. Все время пыталась тебе дозвониться.

– Могу себе представить, – сказала Надя и начала объясняться: – Аккумулятор сдох. Ты не можешь себе представить, сколько неприятностей мне пришлось пережить. На полпути у меня встала машина, и я даже не могла вызвать аварийную службу. Какой угодно, но такой я себе эту прогулку не представляла. А как у тебя идут дела?

– Идут, но только по третьему каналу.

Надя засмеялась (хотя Сюзанна сказала это совершенно всерьез), похвалила ее за находчивость и рассказала ей о пультах управления, один из которых был от видеомагнитофона, второй – от стереоустановки, третий – от спутниковой антенны, а четвертый – от телевизора.

– Насчет четвертого пульта я уже сама догадалась.

– У тебя рассерженный голос, – заметила Надя.

– А у тебя крепкие нервы! Я здесь чуть с ума не сошла.

– Все уже хорошо, – успокаивала ее Надя.

– Может быть, у тебя все и хорошо. А у меня здесь много всего произошло.

Сюзанна рассказала о перенесенной на среду встрече с мужчиной, имени которого она не разобрала. Надя посчитала, что по такому поводу не стоило волноваться. Преподнесенный Йоахимом Коглером букет тронул Надю, и все же она была слегка рассержена, потому что Сюзанна не должна была подходить к дверям, когда звонят.

– В дверь не звонили, – сказала Сюзанна. – Там лаяли и рычали. Я до смерти перепугалась.

– Боже мой, – вздохнула Надя. – Я забыла тебе сказать, что у нас такая мелодия звонка. Что еще?

Раннее появление Михаэля удивило Надю, это было действительно очень необычно. Ошибка насчет смерти Олафа позабавила. Проблема с включением посудомоечной машины тоже развеселила Надю.

– Когда ты опускаешь дверцу вниз, там, сбоку, находится планка с сенсорными кнопками. Извини, что я не подумала о таких мелочах. Я не рассчитывала на то, что ты захочешь поработать у меня на кухне. Ты, должно быть, устроила себе чудный денек. Не было ли у тебя трудностей с пылесосом?

Явная насмешка не на шутку рассердила Сюзанну. Она не смогла удержаться от желания заставить Надю хотя бы немного поволноваться.

– Нет, зато у меня были трудности с Михаэлем. Возможно, он что-то заподозрил. Он хотел здесь работать с Кеммерлингом.

– Он явно не в своем уме, – отметила Надя. – Я уже тысячу раз ему отказывала, а он опять за свое. Этот чокнутый компьютерщик ужас что творит, уплотняет мне данные до размера бульонного кубика. Я надеюсь, что ты твердо сказала ему «нет».

– Сначала не сказала, – честно ответила Сюзанна и объяснила, что исходила из того, что большой компьютер принадлежит Михаэлю. – И мне бы не помешало, если бы они здесь работали.

В телефонной трубке раздался вздох облегчения. Сюзанна уверенно продолжала рассказ, с наслаждением упомянула об обещании Михаэля проследить за Кеммерлингом, чтобы тот не покусился на ее файлы, и о том, как после этого обещания она стала кое о чем догадываться. Потом Сюзанна сказала Наде, какую отговорку она придумала для Михаэля: она, мол, должна сама еще поработать, а ноутбук забыла в офисе.

В телефонной трубке раздался тяжелый вздох; затем Надя возмущенно осведомилась:

– Ты что, с ума сошла?

В ответ Сюзанна выдала Наде такую убедительную смесь правды и вымысла – виноватым тоном, понизив голос, – что у той не возникло ни малейшего подозрения, что Сюзанна привирает. Михаэль якобы задал Сюзанне пару глупых вопросов насчет ноутбука, на которые она не ответила, а пошла наверх и попыталась включить компьютер. А он будто бы последовал за ней и убедился, что она не может ничего сделать.

На другом конце трубки Надя с шумом выдохнула:

– Я тебе еще в аэропорту сказала, что всегда оставляю ноутбук в машине. Ты что, не могла сообразить? Было бы достаточно просто сказать «нет».

Сюзанна ухмыльнулась и промолчала. Это была ее пусть маленькая, но победа. Несколько секунд в трубке была тишина, – казалось, Надя раздумывала над чем-то. Затем она спросила:

– Где он сейчас?

– Поехал к Кеммерлингу.

Сюзанна сказала наугад, но, скорее всего, так оно и было.

– Он еще вчера хотел забрать стример, – продолжала врать Сюзанна. – А затем еще раз поговорить о том, кто в последние два года приносит в дом деньги.

Делать подобное заявление было в высшей степени опасно. И все же страх перед тем, что Надя приедет через два-три часа и, поговорив с Михаэлем, разгадает ее уловки, не шел ни в какое сравнение с пережитым ею в этот день ужасом.

– Черт! – выругалась Надя. – Ни в коем случае не подпускай его к компьютеру. А если он еще раз спросит о ноутбуке, скажи ему, что мне его одолжил Филипп.

Филипп! Имя эхом отозвалось в мозгу Сюзанны. Она была уверена, что до сих пор Надя не называла это имя. Но Сюзанна слышала его совсем недавно, а за это время она разговаривала не с таким уж большим количеством людей.

– Филипп – это тот знакомый, с которым ты работаешь?

– Кто же еще? Поднимись в кабинет и садись за компьютер. Я тебе все объясню.

Сюзанна следовала Надиным инструкциям. Паролем для входа в систему было слово «ароза». Надя дала указание запустить определенную программу. На мониторе появилась картинка, напомнившая Сюзанне расписание уроков: сетка из пустых окошек.

– Ты можешь печатать цифры, пока тебе не надоест, – сказала Надя. – От других программ держи руки подальше.

Это было понятно. Сюзанна рассматривала пустые окошки и чувствовала себя ребенком, которого послали в сад поиграть, но строго-настрого запретили рвать цветы.

Еще Надя объяснила, как перезапускать компьютер, и предложила:

– Запиши телефон моей гостиницы. Если у тебя опять возникнут какие-нибудь сложности, а меня не будет в номере, ты можешь оставить для меня сообщение у дежурного администратора. Я перезвоню тебе как можно скорее.

Она назвала несколько цифр. Первые из них, без сомнения, были международным кодом какой-то страны.

– А где ты сейчас? – спросила Сюзанна.

– В Люксембурге. Если Михаэль завтра снова захочет сесть за компьютер, ты должна будешь остаться дома.

– Я и так не смогу уехать, у тебя остались ключи от моей квартиры.

– Правда? – сказала Надя. – А я даже не обратила на это внимания. Ну ладно, тогда до завтра. Пока!

Сюзанна отложила мобильный телефон в сторону, затем, следуя Надиным указаниям, выключила компьютер и запустила его снова. Ввела пароль «ароза». На экране быстро замелькали строки, состоявшие из букв и цифр. Она с удовлетворением посмотрела на экран, сложила листок с телефонным номером и положила его под мобильный телефон. Позже она отнесла записку в прихожую и спрятала в портмоне. Намного позже. До этого она успела напечатать на компьютере свое первое письмо.

Осознав, что она сидит за компьютером Нади, Сюзанна забыла про все свои страхи и решила поэкспериментировать. То, что Надя назвала пустыми окошками, вполне годилось для создания и редактирования текстов. Сюзанна положила руки на клавиатуру и напечатала:

Многоуважаемая фрау Ласко,

25 июля этого года Вы подали заявление на вакантное место машинистки в нашем бюро. К сожалению, возвратив Вам Ваши документы, мы допустили серьезную ошибку. Мы крайне сожалеем о допущенной оплошности, просим нас извинить и хотели бы в течение ближайших дней увидеть Вас для дальнейшей беседы. Мы были бы рады получить Ваше согласие на будущее сотрудничество с нами и услышать Ваши пожелания относительно оклада.

В ожидании Вашего визита, с уважением,

«Берингер и компаньоны».

Она уже представила себе, как стоит перед пластиковым столом и протягивает приглашение под нос озадаченной фрау Луичи. Текст был прекрасен. Только заголовок письма ей не понравился. В письме от «Берингер и компаньоны» он должен быть солиднее и внушительнее. Для оформления писем текстовая программа предлагала бесчисленные варианты. С помощью руководства пользователя Сюзанне удалось перевести буквы в точно такой же размер и вид шрифта, которые использовали «Берингер и компаньоны». К тому же Сюзанне удалось воспроизвести и разместить в левом верхнем углу логотип фирмы.

Когда письмо было полностью готово, Сюзанна решила не удалять его. Она попыталась распечатать текст. Принтер не был защищен ни паролем, ни замком, сразу среагировал и через секунду выплюнул созданный ею шедевр. Письмо от «Берингер и компаньоны» выглядело настолько достоверно, что сомнений в его подлинности просто не могло возникнуть.

Между тем уже было начало одиннадцатого. Сюзанна чувствовала напряжение в спине и области затылка, а желудок намекал ей, что по сравнению с сытными обедами последних недель в этот день он получил слишком мало. Она взяла из холодильника готовое замороженное блюдо, разогрела его в микроволновой печи и быстро съела, сидя за кухонным столом. И решила, что теперь готова принять ванну. На этот раз Сюзанна выбрала ароматическую добавку, производившую целые горы пены.

На кровати все еще валялись полотенце и нижнее белье. Сюзанна взяла только полотенце, смыла с лица косметику и стала скептически рассматривать электрические зубные щетки. Взять собственную зубную щетку она забыла. После завтрака перед компьютером и разделенного с Михаэлем шницеля, из-за волнений по поводу того, куда пропала Надя, она забыла почистить зубы. Непростительная забывчивость. Немного помедлив, Сюзанна остановилась на зубной щетке с синей щетиной, основательно прополоскала ее под горячей водой и, приступив к чистке зубов, вспомнила о вилке, которой пользовалась вместе с Надиным мужем.

Десять минут спустя она лежала в теплой воде, предаваясь мечтам, и уже начала было дремать, как что-то вдруг заставило ее насторожиться. Мгновение – и сон как рукой сняло. Ей показалось, что раздался какой-то шорох, и она широко раскрыла глаза. Экран крохотного монитора рядом с дверью оставался темным. Сюзанна напряженно прислушивалась. Внизу в доме что-то негромко хлопнуло. Затем раздался металлический щелчок, за которым последовало равномерное жужжание, – словно опускались жалюзи на окнах.

На мгновение Сюзанну охватил непреодолимый ужас. Но, придя в себя, она постепенно успокоилась. Сигнализация была включена, центральная блокировка изнутри – тоже, так что дом был превращен в неприступную крепость. На этот счет у нее не было сомнений. Но возможно, имелось несколько комбинаций для сигнализации. При той, которую она знала, жалюзи не двигались. Послышались шаги поднимающегося по лестнице человека. Это мог быть только Михаэль.

Первым побуждением Сюзанны было выскочить из ванной, молниеносно вытереться, скользнуть под одеяло и притвориться спящей. Но было слишком поздно. Он уже появился в дверях. В одной руке надкушенный бутерброд с ветчиной, в другой – маринованный огурец. Обычный мужчина, который проголодался. Симпатичный, с красивыми глазами.

Сюзанна вымученно улыбнулась и прошептала:

– Привет.

Он не отреагировал на ее приветствие, прислонился к дверному косяку и, продолжая жевать бутерброд, принялся задумчиво рассматривать ее. Он видит Надю, мысленно внушала себе Сюзанна, пытаясь справиться со все более возрастающим чувством стыда. Помедлив, она спросила:

– Удачно поработали?

Он покачал головой:

– Я зря туда пошел. Кеммерлинг сам все уже устранил. Я на это не рассчитывал. Но мы уже три недели кряду сидим у отрубившегося компьютера.

Чувство стыда не покидало Сюзанну. Горы пены давно исчезли. Она взглянула на воду и попыталась оценить, что именно Михаэль может увидеть, стоя у двери.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Однако я тоже должна была доделать кое-какие срочные дела. И ты не должен ожидать от меня, что я позволю Кеммерлингу копаться в моем компьютере. Этот чокнутый компьютерщик ужас что творит, уплотняет мои данные до размера бульонного кубика.

Михаэль ухмыльнулся, отправил в рот остаток тоста, а следом за ним и огурец. Затем он отошел от двери и приблизился к Сюзанне.

– Я бы не стал просить, если бы ты мне раньше об этом сказала.

Вспомнив Надины слова, Сюзанна с уверенностью возразила:

– Извини, но я тебе это говорила уже тысячу раз.

– Семь раз за последние пять месяцев. Я сосчитал.

Она предположила, что речь все еще идет о Кеммерлинге.

– Прекрасно, тогда ты, собственно говоря, должен знать, насколько это для меня серьезно.

– О, я это знаю, – заверил он. – Я только надеюсь, что в этот раз ты выдержишь больше одного дня.

У нее не хватило времени поломать себе голову над тем, что он имеет в виду. Михаэль направился к унитазу, одной рукой откинул крышку и сиденье, другой расстегнул брюки и засунул руку внутрь. Ей понадобилось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы удержать взгляд на его лице, а не смотреть, как под гипнозом, на то, что он держал в руке. Естественность его действий говорила о том, что они с Надей очень близки, и еще раз доказывала, что у Михаэля не возникло ни малейшего подозрения в том, что перед ним находится не его жена.

Он взглянул в сторону ванны и загадочно улыбнулся. Его взгляд скользил по воде и по ее телу. Она чувствовала себя так, будто была выставлена на всеобщее обозрение. Он видит Надю, мысленно, словно заклинание, повторяла она. Затем вспомнила, что забыла достать из шкафа тампоны.

Михаэль спустил воду в унитазе, подошел к умывальнику и стал мыть руки. При этом, видя ее в зеркале, он продолжал со странной улыбкой блуждать взглядом по ее телу. У Сюзанны было ощущение, будто ее ощупывали. Потом он принялся чистить зубы, выбрав, как она и предполагала, зубную щетку с синей щетиной. И кажется, не заметил, что ею совсем недавно уже пользовались.

Почистив зубы, Михаэль подошел к ней, сел на верхнюю ступеньку ванны, опустил руку в воду и немного поплескал ладонью в воде.

– Хочешь, чтобы я тебе на некоторое время составил компанию?

– Нет, – быстро ответила она. – Я как раз хотела выходить. У меня все еще болит голова.

Но он не позволил сбить себя с толку этим замечанием. Нежным жестом Михаэль отвел влажную прядь волос с ее лба и улыбнулся:

– Я так и думал. Но сейчас я здесь. Выходи.

Сюзанна не могла заставить себя выйти из ванны, пока он был рядом.

– Я хотела еще несколько минут полежать, пока спине не станет полегче.

Он понимающе усмехнулся:

– Что, у тебя и спина болит? Хочешь, чтобы я сделал тебе массаж?

Заманчивое предложение. Живя у свекрови, Сюзанна иногда ходила на предписанные врачом сеансы массажа, которые доставляли ей большое удовольствие. Но, несмотря на приятные воспоминания, она покачала головой и сказала:

– Спасибо, в этом нет необходимости.

Он взял ее за плечо и сдавил пальцами в области напряжения у затылка.

– Действительно – нет? Я постараюсь как следует и обещаю тебе, что в следующие полчаса ты о сигаретах и не вспомнишь.

Она забыла не только о тампонах. Когда Михаэль заходил домой после обеда, ему, похоже, бросилась в глаза ее умеренность. По-видимому, он заметил сверкающие чистотой пепельницы и сделал из этого собственные выводы.

Заядлые курильщики становятся нервными, если им приходится отказываться от сигарет. Вспыльчивыми, несправедливыми и непредсказуемыми. Она наблюдала такое состояние у отца, когда по требованию врача ему пришлось бросить курить. В этой борьбе нет ничего общего с кротостью и терпением. Здесь ответом на все просьбы было более чем суровое «нет». Михаэль явно имел опыт такой борьбы и, казалось, был готов объяснить ее необычное поведение и отказ от массажа тем, что она пыталась не курить.

Прикосновение его пальцев к ее шее нельзя было назвать неприятным. Если бы не ее комплексы и не покидавшая ни на секунду мысль о том, что она не та, за кого он ее принимает, то Сюзанна, возможно, получила бы удовольствие.

– Ты действительно очень напряжена, – заметил Михаэль. – Давай выходи из ванны, пока кожа от воды не разбухла. Я принесу тебе полотенце.

Прежде чем Сюзанна смогла что-либо возразить, он исчез и почти сразу вернулся назад с огромным банным полотенцем.

– Вылезай и ложись на диван.

– Нет, правда, – поспешно сказала она, – это не обязательно. Ты ведь тоже устал.

– Не настолько, – ответил он и приглашающим жестом развернул полотенце.

Его поведение не оставляло сомнений, что он непременно хочет ей помочь и оставит в покое не раньше, чем она позволит ему это сделать. Она подумала о флаконе с массажным маслом в соседней комнате. Для Михаэля сеанс массажа явно был самым обычным делом. Если у Нади болела спина, он делал ей массаж. Сюзанна вспомнила Надины слова: «Ты не должна давать ему ни малейшего повода для подозрения. Веди себя так, как обычно веду себя я».

Когда Сюзанна вышла из ванны, она снова почувствовала, как краска бросилась ей в лицо. Он обернул ее полотенцем и наконец-то ушел. Она поспешно вытерлась, натянула полотенце на плечи, так что оно закрывало ее спину, грудь, живот и бедра. Концы полотенца она попыталась завязать на груди, но они не сходились. Завязав узел под мышкой, она поняла, что так полотенце будет держаться, главное – идти не очень быстро. Для безопасности Сюзанна быстро вынула из шкафа тампоны, демонстративно положила их на край умывальника и последовала за Михаэлем в соседнюю комнату.

Он расстелил второе банное полотенце на диване и приглашающим жестом предложил ей лечь. Открытый флакон с массажным маслом уже стоял наготове. Все подушки были сброшены на пол. Через пару секунд туда же полетело влажное полотенце, которое он рывком сорвал с Сюзанны. Она поспешила лечь на живот. Едва она вытянулась на диване, как он в позе наездника сел на ее бедра. Сюзанна уткнулась лицом в полотенце. Ей стало трудно дышать. Это не было связано с его весом. Ощущение тяжести его тела на своих бедрах она не могла назвать неприятным.

Уголком глаза она увидела руку Михаэля, державшую флакон с массажным маслом. Он вылил себе на ладони немного жидкости. Затем, начиная с плеч, приступил к массажу. Опытными приемами он сначала размял напряженную мускулатуру, провел кончиками пальцев по затылку вверх до самой кромки волос на лбу, потом вдоль позвоночника вниз, до самых бедер. Дважды спросил:

– Так хорошо?

– Хм…

Было действительно очень приятно, и на несколько минут возникло ощущение, что она на сеансе у профессионального массажиста. Тот, правда, не сидел на ее бедрах, и на сеансах на ней были трусики. Но в остальном различие было невелико. Михаэль Тренклер явно массировал не в первый раз. Постепенно она расслабилась, почувствовала, как приятное тепло разлилось по спине. Восемь его пальцев давили на корни волос, два больших с силой массировали затылок. Она глубоко вдохнула, почувствовав, как четырьмя кончиками пальцев и вершиной большого он стал поглаживать ее спину справа, сверху вниз, вдоль позвоночника, и получала удовольствие, не задаваясь ни на минуту вопросом, что он в этот момент делает другой рукой.

Он перенес свой вес на ее ноги, уселся поудобнее. Рука его скользила вдоль ее позвоночника, вверх и затем медленно вниз. Что-то слегка задело ее левое бедро, касание было таким легким, что она не обратила на него внимания. И только когда услышала звук расстегивающейся молнии, поняла, что ее задел край расстегнутого ремня. Вслед за этим Сюзанна почувствовала, что пальцы Михаэля касаются того места, которое Надя с Сюзанной ни разу не сравнивали. Потому что Михаэль ни при каких обстоятельствах не должен был видеть это место вблизи, а уж тем более к нему прикасаться.

Сюзанна обязана была достать тампоны из шкафа еще после обеда или вечером. Если сейчас показать их Михаэлю, он поймет, что это всего лишь отговорка.

– Нет, – запротестовала она. – Перестань.

Он и в самом деле убрал руку. Чтобы снять рубашку, как с ужасом поняла Сюзанна, повернув голову вправо. Рубашка упала на пол, рядом с подушкой и полотенцем.

– Нет, – энергично повторила она и попыталась столкнуть его со своих ног. – Прекрати. У меня действительно болит голова.

Он склонился над ней, поцеловал в затылок и прошептал:

– Все понятно. У меня тоже. Ну иди скорее ко мне. А то сначала возбуждаешь, а потом увиливаешь. Так нельзя.

Одной рукой он взял Сюзанну за подбородок и, приподняв ее голову, склонился над ней.

– Пусти меня! Я не хочу, – еще успела сказать она.

Затем их губы слились в поцелуе.

Это был долгий поцелуй. Сюзанна с трудом могла вспомнить, когда в последний раз целовалась. Вначале ощущение было новым и чуждым, затем ей стало приятно, несмотря на неудобное положение повернутой в сторону головы. Поцелуй был настойчивым, волнующим, приятным. Михаэль встал с дивана, снял брюки, белье и носки. Она закрыла глаза, как ребенок, воображающий, что если он сам ничего не видит, то и его никто не видит. Но даже с закрытыми глазами она ощущала каждое движение Михаэля. Все чувства ее были обострены до предела. Сюзанна не знала, как остановить то, что неотвратимо наступало. Да она и не понимала уже, хочет ли она прекратить все это. Разум вновь и вновь говорил ей: «Стоп!» Это слово звенело у нее в ушах, сливаясь в унисон с бешеным стуком сердца. Но чувства, захлестнувшие ее, были сильнее.

Михаэль перевернул ее на спину, поцеловал и снова принялся нежно поглаживать ее. Сперва он был удивлен. Она открыла глаза и перехватила его недоуменный взгляд, направленный на ее грудь. Сюзанну охватил ужас. Ее подлый обман раскрыт. Он все понял. Но, помедлив, он снова склонился над ней, и его губы коснулись того, что на короткое время привело его в замешательство.

Он продолжал ласкать ее, нежно, настойчиво. И наступил момент, когда она, прильнув к нему, стала отвечать на его ласки. Причиной тому было не только длительное воздержание и жажда любви. В большей степени Сюзанну подстегнуло его удивление. Он еще не раз останавливался, пытаясь что-то осознать. Когда в такие моменты она открывала глаза, то ловила его отстраненно-вопрошающий взгляд. Он, вероятно, почувствовал, что все происходило совсем по-другому, чем обычно. Но он не понимал, в чем же дело, да и вряд ли мог понять, ведь разгадка была слишком невероятной и чудовищной. И Сюзанна одновременно с возбуждением испытывала страх: а вдруг Михаэль в последнюю секунду все узнает, поймет, что ему подсунули копию? Пока же Сюзанне не оставалось ничего другого, как согласиться на то, что он ей предлагал, и надеяться, что Надя вела себя в постели похожим образом.

Потом он лежал рядом с ней на диване, держал ее за руку и в поисках рационального объяснения разглядывал те места, которые так запутали его. Положив руку на ее грудь, он спросил:

– Ты прибавила несколько граммов, не так ли? Только не вздумай садиться на диету. Такой ты мне очень нравишься.

Затем кончиком пальца он провел вокруг ее пупка и коснулся родинки. Вода в ванне смыла тональный крем.

– Давно у тебя это?

Сюзанна, которая еще не вполне пришла в себя после случившегося – ведь это ни в коем случае не должно было произойти – и смущенная оттого, что все так вышло, взглянула на свой живот:

– А, это! Уже… – На полуслове она осеклась, закусив губы. – Со вчерашнего дня. Обычный прыщик.

– Что-то не похоже на прыщик, – заметил Михаэль. – Посмотрим, что скажут специалисты. Тебе надо обратиться к Ройшу. И до тех пор, пока он не выяснит, в чем дело, в солярий тебе лучше не ходить.

– Ладно, – сказала она.

Он встал и помог ей подняться с дивана.

– Пошли спать, сейчас я действительно устал. Как твоя спина?

– Хорошо. И голова больше не болит.

– Я рад, – сказал он и улыбнулся. – Еще один курс лечения я бы не смог сегодня тебе предложить.

Она пошла в ванную комнату, воспользовалась туалетом и спрятала упаковку с тампонами в шкаф, пока Михаэль их не заметил. В спальне она ощутила легкий озноб, хотя в комнате было достаточно тепло. Михаэль и не думал надевать брюки. Стоя рядом с двуспальной кроватью, он снимал с нее покрывало. Затем пошел в комнату для переодевания. Сюзанна не могла лечь в постель первой, потому что не знала, на какой стороне кровати обычно спит Надя, и поэтому снова прошмыгнула в ванную комнату.

Через несколько минут он последовал за ней, со свежей одеждой и будильником в руках. Будильник он поставил на полку плетеного стеллажа. В спальню Сюзанна вернулась вместе с Михаэлем. Он улегся на левой стороне кровати и похлопал рукой по простыне:

– Иди сюда, я тебя обниму. Ты молодец, почти целый день продержалась без сигарет.

Она прижалась к нему, он обнял ее и быстро заснул. Она лежала, чувствуя, что не может уснуть, и боялась пошевелиться. Постель была чужой, непривычной: подушка слишком туго набита, простыни прохладные, его тело у ее спины слишком теплое. Его дыхание щекотало ей ухо и затылок. И она не могла понять, как Надя может изменять ему. Он был превосходен! По крайней мере, так ей показалось за последний час, тем более по сравнению с ее бывшим мужем Дитером Ласко.

Двери в коридор и ванную комнату остались открытыми. Она вслушивалась в тишину дома. Казалось, что рядом раздается слабое тиканье. Будильник в ванной комнате или просто пульсирование крови в ушах? Порой откуда-то доносился слабый шорох, в трубах тихо журчала вода. Что за день! И что за ночь! Страх, возбуждение, восторг, победа и гордость за то, что она смогла заменить Надю и так убедительно сыграть роль жены Михаэля.

В какой-то момент Сюзанна заснула, возможно в три часа ночи или даже в четыре. Точного времени она не знала: в спальне не было часов. Вопреки ожиданиям она спала спокойно и без сновидений. Когда Сюзанна проснулась, то увидела, что в кровати она лежит одна. Дневной свет уже заполнял комнату. Она не слышала, как поднимались вверх жалюзи, и не заметила, когда Михаэль ушел.

Настроение у нее было подавленное. Пятница, тринадцатое, подумала Сюзанна. Но это был самый обычный день. Она уже привыкла просыпаться и понимать, что она совсем одна. Но сегодня ей было особенно тяжело на душе, потому что она ощутила, как приятно засыпать рядом с удовлетворенным мужчиной. Сюзанна рассчитывала проснуться рядом с Михаэлем, побыть с ним несколько минут, попытаться объяснить ему, что в прошедшей ночи не было ничего особенного и не стоит это обсуждать.

А вдруг сегодня вечером он спросит Надю: «Ты была у врача?» Или скажет ей: «Вчера ты была совсем другой»? Или обронит какую-нибудь двусмысленную фразу? Тысяча возможных ситуаций, которые дадут Наде понять, что Сюзанна сыграла не обиженную, а настоящую жену. И никакой возможности избежать разоблачения. А избежать его было необходимо. Во что бы то ни стало.

Воспоминания еще были свежи. И так хотелось пережить все это еще раз. А если Надя об этом узнает? Инстинктивно Сюзанна догадывалась, что Надя не просто так давала ей советы, как не подпускать к себе близко Михаэля. После сегодняшней ночи Сюзанна поняла: Надя давала ей эти советы вовсе не для того, чтобы избавить Сюзанну от необходимости оказывать «дополнительные услуги». Надя боялась, что у нее появится соперница. «Лабораторной крысе» подобная интрижка была простительна, а вот женщина, похожая на Надю как две капли воды, несомненно, представляла опасность.

Ситуация была хуже некуда: с одной стороны, Сюзанна прекрасно сыграла роль жены, с другой стороны, получалось, что именно из-за этого она провалила задание, перейдя установленные рамки. Решив, что не стоит предаваться мрачным размышлениям, Сюзанна быстро встала, заправила постель и пошла в ванную комнату. Будильника на полочке не было. Сюзанна взглянула на Надины наручные часы. Четверть десятого.

Под душем она принялась искать всевозможные аргументы в свою пользу. Если Сюзанна их искусно сформулирует, ей, возможно, даже удастся представить случившееся в выгодном для нее свете:

«Я положила тампоны на видное место и на все его предложения отвечала отказом. Но он меня и слушать не хотел. Когда я поняла, что мой отказ вызовет подозрение, то постаралась, чтобы Михаэль не обнаружил обман. И он действительно ничего не заметил».

Но что скажет на это Надя? Все зависело от того, какое значение она придавала своей интрижке на стороне, если ее муж в это время без особых усилий тоже получил удовольствие.

Сюзанна долго и тщательно мылась под душем, потом с головы до ног намазалась кремом из Надиных запасов, нанесла макияж, использовав Надину косметику, достала юбку и блузку из Надиного гардероба, решив поберечь серый костюм. Сюзанна подумала, что хорошо было бы убрать комнату, в которой стоял телевизор, но тем не менее не смогла себя заставить туда войти. Банное полотенце еще лежало на диване, подушки, его одежда и второе полотенце валялись на полу. Все пережитое было еще так живо, что ей пришлось снова быстро закрыть дверь, чтобы не расплакаться.

В десять она сидела на кухне и завтракала. Когда она вошла, на столе уже лежали два конверта, газета «Франкфуртер альгемайне» и ежедневная региональная газета. Конверты были адресованы Наде, на одном из них в графе «Адрес отправителя» был напечатан адрес какого-то отеля в Нассау, второе письмо пришло от швейцарского банка в Цюрихе. «Франкфуртер альгемайне» и оба конверта Сюзанна отложила в сторону и без особого интереса принялась листать региональную газету.

В одиннадцать она села за письменный стол в кабинете и вяло запустила текстовую программу, собираясь уничтожить сочиненное ею приглашение от «Берингер и компаньоны». Сейчас, после бурной ночи, она понимала, что это приглашение – всего лишь баловство женщины, которая внезапно поняла, что такое настоящая жизнь. Сюзанна открыла меню с перечнем файлов, свой документ ради простоты она озаглавила «Ласко». Название ее документа стояло в самом верху списка из девяти файлов. Остальные восемь файлов назывались одинаково и отличались только порядковыми номерами: «Алин1», «Алин2», «Алин3» и так далее.

Курсор, управляемый мышкой, случайно скользнул во второй ряд, и на экране открылся файл «Алин1». Импозантный заголовок письма «Альфо-инвестмент» сразу бросился в глаза. Сюзанна обратила внимание на имя получателя письма, Маркуса Цуркойлена, и отметила про себя его адрес во Франкфурте. Это имя было ей знакомо по разорванному листку с написанными на нем большими числами, который она выудила из мусорного ведра и сложила по кусочкам.

Текст письма ничего ей не говорил:

Мы уверены, что наше предложение в любом отношении будет соответствовать Вашим желаниям. Моя сотрудница в ближайшие дни свяжется с Вами и охотно предоставит любые справки по всем Вашим вопросам.

В конце письма были обычные формулы вежливости и имя автора или заказчика. Филипп Харденберг.

И тут Сюзанна вспомнила, где она слышала имя Филипп. Мысленно увидела себя, заходящую в приемную «Берингер и компаньоны», увидела фрау Луичи, прикрывающую рукой телефонную трубку, услышала ее шепот: «Харденберг».

И вспомнила, как двухметровый мужчина с лысиной выхватил у нее трубку и сказал: «Привет, Филипп».

Звонок от Надиного работодателя именно в тот момент, когда Сюзанна покидала офис любезного господина Райнке. Тогда она была счастлива, потому что надеялась получить работу, которая была нужна ей как воздух. Но через два дня пришел отказ! И вот она здесь, разыгрывает обиженную жену, потому что Наде захотелось провести несколько беззаботных дней с любовником.

Случайность? Сюзанна не верила в случайности. Что, если в четверг в конце июля, заходя в лифт, Надя уже ломала себе голову над тем, как устроить себе беспечную ночь с любовником, но тогда еще не могла предположить, что произойдет в сегодняшнюю ночь, ставшую угрозой ее браку? Предположим, что когда лифт остановился и Надя, выходя, столкнулась со своим двойником, ей в голову пришла блестящая идея. Тогда Надя – черт побери! – решила не терять времени и воспользоваться этим случаем в своих интересах. Не задумываясь ни на минуту о том, что привело сюда эту женщину в зеленом костюме, она натравила Филиппа Харденберга на Берингера и позаботилась о том, чтобы на вакантное место приняли другую машинистку.

Поэтому все произошло так неожиданно, подло и низко. Правда, тому еще не было ни малейших доказательств. Но поведение двухметрового мужчины подтверждало подозрение Сюзанны. Слова Берингера еще звучали в ее ушах: «Можно узнать, чем этот объект так заинтересовал тебя?»

Объект, с горечью подумала Сюзанна. А потом он рассказал об убытках из-за лопнувшей в бюро трубы. Возможно, что Берингер с помощью Харденберга провернул какую-то выгодную сделку и сумел за предоставленную любезность получить кругленькую сумму.

Сюзанна стала открывать другие файлы из списка и везде обнаружила один и тот же текст и одну и ту же дату – второе августа. Это была пятница, и тогда Сюзанна впервые встретилась с Надей в кафе у оперы. Адреса чередовались, все имена получателей были из порванного листа «Альфо-инвестмент». Одного файла и имени не хватало, возможно, из списка его вытеснил файл Сюзанны.

Сюзанна включила лазерный принтер. Устройство выплевывало напечатанные письма одно за другим. Как их можно использовать, Сюзанна еще не знала. Кто она такая, чтобы заставить Харденберга и Берингера признаться в сговоре. Небольшое мошенничество в сделке, покрывшей ущерб из-за лопнувшей трубы, тоже нельзя было доказать. Идти с Надиными письмами к Берингеру и пытаться получить подтверждение своим подозрениям не имело смысла. Однако если догадки Сюзанны были верны, если Надя лишила ее работы, тогда она должна заплатить Сюзанне больше, много больше, чем тысяча евро за замещение каждые две недели.

Женщина, ни в чем не нуждающаяся, владеющая всем, о чем другие могли только мечтать. Женщина, не имеющая ни малейшего представления о том, как тяжело быть вынужденной обкрадывать собственную мать, только чтобы обеспечить себе запас макарон на месяц и оплатить проживание в грязной дыре рядом с железнодорожными путями; о том, какая это пытка – постоянные домогательства имеющего судимость алкоголика. И эта женщина имела наглость оказывать давление на своего двойника, вынужденного снимать деньги со счета матери, после того, как сама помешала вернуть их достойным уважения способом. Если все это правда, то Надя в некоторой степени украла беззаботное будущее Сюзанны и обеспеченную старость ее матери.

Несколько минут Сюзанну переполняли смешанные чувства бессилия и неистовой ярости, она совсем забыла о прошедшей ночи и о тех чувствах, которые вызвал в ней Надин муж. Через некоторое время ее охватил гнев. У Сюзанны было два варианта действий. Первый – шантажировать Надю, заставить ее платить Сюзанне за молчание. Второй вариант, хотя он и не был связан с деньгами, нравился Сюзанне больше. Если Надя действительно так дорожит браком и не хочет, чтобы Михаэль узнал об измене, Сюзанна позвонит в лабораторию и откровенно поговорит с Михаэлем.

В трудовом договоре был указан только адрес фармацевтической компании, номера телефона не было. Сюзанна не рассчитывала на то, что Михаэль вернется домой до ее ухода. Если техник, ремонтирующий компьютеры, оказался пунктуальным и отремонтировал Олафа, то у Михаэля определенно появилась масса дел.

В поисках адресной книжки или списка с номерами телефонов Сюзанна обшарила выдвижные ящики письменного стола. Там она обнаружила диктофон, с помощью которого в воскресенье Надя доказала ей, что их голоса звучат абсолютно одинаково. Похоже, устройством с тех пор никто не пользовался. Когда Сюзанна его включила, то услышала, как Надя задала какой-то вопрос. Затем раздался голос самой Сюзанны: «И что я должна сказать?»

После этого снова заговорила Надя. И хотя голоса звучали похоже, само содержание беседы – вопрос, взяла ли Сюзанна деньги, и ответ Сюзанны – позволяло догадаться, что в разговоре участвуют две женщины.

С диктофоном в руке Сюзанна отправилась в соседнюю комнату. На этот раз полотенце на диване и флакон массажного масла не вызвали в ней ни малейшего волнения. Она не обратила никакого внимания на эти предметы, напоминавшие о минувшей ночи. Больше четверти часа Сюзанна гадала, как ей сделать копию записи. В стереоустановке кассеты не было. В одном из выдвижных ящиков шкафа, где хранилось массажное масло, она, правда, нашла несколько маленьких кассет, но для диктофона они не годились. А брать с собой оригинал было нельзя.

Поразмыслив немного, Сюзанна догадалась, что в шкафу она нашла запасные кассеты для автоответчика, стоявшего на письменном столе. И вдруг все получилось. Она поменяла кассету автоответчика на запасную и набрала на мобильном телефоне номер домашнего телефона. Сначала раздалось два звонка, затем в кабинете зазвучал Надин голос, записанный на автоответчик. После просьбы оставить сообщение раздался звуковой сигнал. Сюзанна включила диктофон и отключила мобильный телефон. По качеству копия уступала оригиналу. Но это не огорчило Сюзанну.

Затем она осмотрела содержимое второго выдвижного ящика шкафа. Списка с номерами телефонов Сюзанна не нашла, но в самой глубине, среди всяких ненужных мелочей, наткнулась на конверт, залитый темной жидкостью. Адрес получателя был неразборчив. Можно было разобрать только имя отправителя, которым была Надя, почтовый штемпель, поставленный в августе позапрошлого года в Кельне, и штемпель, поставленный поверх другого: «Retour à l'Expéditeur».[6]

Конверт был вскрыт, внутри находилось два листа бумаги, сильно поврежденные темной жидкостью. Текст был написан от руки и, к сожалению, на французском языке. Обращение можно было разобрать: «Jacques, mon chéri».[7] Сюзанна решила, что это интимное письмо к любовнику. Не факт, что темноволосый мужчина в аэропорту был единственным, с которым Надя обманывала мужа. То, что письмо пришло обратно, могло означать только одно: mon chéri отказался отвечать, другими словами – порвал с Надей.

Взяв письмо, Сюзанна отправилась в кабинет. Компьютер давно уже находился в режиме ожидания, но достаточно было нажать на клавишу пробела, чтобы активировать текстовую программу. Слова, которые можно было разобрать в тексте письма, Сюзанна перепечатала. Все уместилось на одной странице, которую Сюзанна и распечатала.

Прежде чем продолжить поиски телефонного номера лаборатории, Сюзанна приготовила себе поесть, как обычно, разогрев одно из готовых блюд. Тарелку с едой она взяла с собой в кабинет. Надеясь обнаружить список адресов, она пролистывала бесчисленное количество файлов. Она распечатала те из них, которые были похожи на документы, а также то, девятое письмо от Филиппа Харденберга. Получателя звали Марингер, и на порванном листке его имя стояло напротив самой маленькой суммы. Остальные распечатки Сюзанны представляли собой отчеты по различным, в большинстве своем иностранным фирмам, чье развитие оценивалось весьма положительно. Три письма, посланные ей Надей, Сюзанна так и не нашла.

После того, как набралось примерно двести напечатанных листов, бумага в принтере закончилась. Сюзанна достала из выдвижного ящика письменного стола большой конверт, надписала собственный адрес, вложила внутрь всю кипу распечаток, маленькую кассету с копией разговора, записанного на диктофон, и, поддавшись желанию поиронизировать, в графе «Отправитель» написала «Дитер Ласко». Почтовых марок Сюзанна не нашла, пришлось написать «почтовую пошлину платит получатель». Бумаги было столько, что конверт невозможно было положить в сумочку или каким-нибудь другим образом незаметно взять с собой.

Затем Сюзанна взяла мобильный телефон и набрала телефонный номер отеля в Люксембурге, решив узнать имя темноволосого мужчины, которого она видела в аэропорту. На другом конце провода молодой женский голос на отличном немецком языке объяснил, что фрау Ласко уже выписалась. Сюзанна спросила о спутнике фрау Ласко, уверяя, что речь идет о крайне срочном деловом вопросе. Дежурный администратор ничего не знала о сопровождающем фрау Ласко мужчине. Она сообщила, что у их клиентки был одноместный номер. Такая предосторожность для женатого мужчины, находящегося в деловой поездке, не показалась Сюзанне удивительной. Но хотя дама была крайне любезна, она тем не менее не согласилась сообщить Сюзанне фамилии постояльцев мужского пола из соседних одноместных номеров, несмотря на всю срочность дела. А жаль.

Когда часов около трех Михаэль вернулся домой, Сюзанна все еще просматривала списки в надежде обнаружить личное письмо или иную важную улику, при помощи которой она могла бы открыть глаза Надиному мужу. Окно кабинета пришлось открыть, потому что из-за работающего принтера по кабинету распространился странный запах. Когда Сюзанна с улицы услышала шум мотора машины, курсор, управляемый мышкой, остановился на каком-то файле, о содержании которого могла знать только Надя. Для Сюзанны это была последняя попытка. Она еще раз нажала на клавишу ввода и, пока ворота гаража поднимались, стала рассматривать меняющиеся сообщения на мониторе.

Мелькание прекратилось, на мониторе появилось изображение одной карточки из громадной картотеки, с именем, адресом и номером телефона. Не важно, что это была карточка доктора медицинских наук Петера Ройша. За карточкой врача друг за другом располагались другие, Сюзанне была видна верхняя строка каждой карточки. Сюзанна стала быстро их пролистывать, пока не обнаружила карточку Жака. Внизу хлопнула дверь, соединяющая прихожую с гаражом. На карточке не было фамилии Жака, зато был напечатан его адрес в Женеве и номер мобильного телефона, который Сюзанна быстро переписала. Еще несколько щелчков мышкой. Она обнаружила карточку Филиппа. Но на любезного работодателя Нади Сюзанне было наплевать. Внизу раздался голос Михаэля:

– Ты наверху, милая?

«Милая»! Дитер в начале их брака несколько раз называл ее зайкой, но только в интимные моменты. Обычно же он обращался к ней по имени. И обращение «милая» сейчас предназначалось не ей, хотя при этих словах сердце Сюзанны учащенно забилось. Михаэль поднимался по лестнице.

– Да, – крикнула она, засунула записку с номером мобильного телефона в еще открытый конверт, закрыла файл с карточками на мониторе, поменяла списки каталогов, захотела зайти обратно в текстовую программу, но в спешке промахнулась и двойным щелчком мышки запустила какую-то другую программу.

Михаэль появился в дверях. Под его взглядом вся ее ярость внезапно испарилась. Сюзанна неожиданно поняла, что ничего не выиграет, если расскажет, кто она на самом деле и что здесь делает. Как он отнесется к незнакомой женщине, которая обманом пыталась извлечь для себя выгоду?

– Полное дерьмо, – сказал он и подошел ближе. – Это действительно оказался вирус. Кеммерлинг просто убит. Вчера, через полчаса после того, как я ушел, случилась катастрофа. Все данные на диске стерлись.

Он беспомощно улыбнулся.

Плотно набитый конверт, адресованный Сюзанне Ласко, она положила на письменный стол. Михаэль бегло взглянул на него, склонился к Сюзанне и поцеловал ее.

– Хорошо, что ты тогда не разрешила воспользоваться твоим компьютером. – Затем он посмотрел на монитор. – Ты должна сделать еще что-то важное?

Сюзанна бросила взгляд на монитор. На нем высветились окошки, которые Надя предложила ей для развлечения. Только сейчас все они были заполнены данными. В первой строке она прочитала «Коглер». Далее следовали даты, цифры, буквенные сокращения. В верхнем краю окошка было имя файла – «НТК». Сюзанна улыбнулась Михаэлю:

– Нет, на сегодня хватит, иначе у меня голова треснет.

Он попытался изобразить на лице сочувствие:

– Снова головная боль?

– Ужасная, – ответила она. – Ты сможешь мне чем-нибудь помочь?

– В этом я почти уверен.

Рука Михаэля легла на ее затылок, чуть надавив на него, скользнула по плечу и на секунду задержалась на груди, несколько более полной, чем грудь Нади. Но на глаз эту разницу не определить, тут нужно мягкое, нежное прикосновение рук.

Грудь Сюзанны нравилась Надиному мужу. Еще ему нравилось, что Сюзанна не курила. Он оглядел поверхность письменного стола. Очевидно, Михаэль обратил внимание на то, что на столе не было пепельницы.

– Ты все еще держишься?

Она сразу догадалась, что он имел в виду, и, взглянув на него, ответила:

– Да, конечно.

– Ничего себе! – изумился Михаэль. – Это настоящий рекорд – ты продержалась уже полтора дня! Придумала какой-нибудь особенный прием?

Сюзанна покачала головой. Он стащил ее со стула и заключил в объятия.

– Тогда мы можем позволить себе что-нибудь приятное.

В этот раз поцелуй длился целую вечность. Ее юбка упала на пол, блузка соскользнула с плеч. Когда она осталась в одном нижнем белье, он предложил:

– Давай проплывем один круг.

– Что-то не хочется, – пробормотала она.

– Пойдем. Обещаю, что тебе захочется.

Он тянул ее к двери.

– Тебе ведь нравится подводный массаж, правда?

– Нет. – Она упиралась. – Я не хочу в воду.

Сюзанне не пришло в голову ничего более удачного, как аргументировать свой отказ тем, что ей не хочется портить макияж и прическу.

Он смирился:

– Ну хорошо, тогда я сварю нам кофе. Мы перекусим, а потом, на суше, я займусь твоей головной болью. Согласна?

Она облегченно кивнула. Он отпустил ее и вышел из комнаты. Она уверенно убрала с экрана файл «НТК» и выключила компьютер. Затем быстро оделась и поспешила вниз.

На кухне уже шумела кофеварка. Посуду Михаэль отнес в комнату с камином, а сейчас стоял перед одним из кухонных столов и распаковывал печенье.

– Как ты смотришь на то, если мы на несколько дней отправимся в путешествие? – спросил он. – У Кеммерлинга лодка в Вальхерене. Если я его попрошу, он наверняка не откажет.

– Не знаю.

Представив себе, как Михаэль с Надей проводят несколько беззаботных дней на лодке Кеммерлинга, Сюзанна чуть не задохнулась.

Он заметил появившуюся хрипоту в ее голосе и ободряюще улыбнулся:

– Смелее, милая. Я знаю, как это тяжело. Первые дни настолько ужасны, что хочется локти кусать. Но потом будет легче, поверь мне. Я же справился. И тебе помогу, сейчас у меня достаточно времени. Я настрою тебя на другие мысли. – Он тихо засмеялся. – Даже вирус может быть полезен. До следующей среды мне можно не появляться в лаборатории. Кеммерлинг сидит там, следит за техником. Он надеется, что сумеет снова наставить своего любимца на путь истинный.

Его небрежный тон понравился Сюзанне. Дитер часто выражался высокопарно. К жизни, а в особенности к работе он относился страшно серьезно. Михаэль же, по-видимому, легкомысленно относился к работе. С двумя докторскими степенями и при таком доходе он мог себе это позволить. Михаэль высыпал печенье на тарелку, налил кофе в кофейник и отнес все это в комнату с камином.

– Ну, что ты решила? Съездим отдохнуть на лодке или придумаем что-нибудь другое?

– Не знаю, – повторила Сюзанна, расположилась в одном из удобных кресел и стала наблюдать, как он разливает кофе в чашки. – Давай завтра все обсудим.

– Завтра мы уже будем в пути.

Казалось, что насчет поездки все было уже решено.

– А как же вечеринка Лило? Ты обещал, что мы придем.

Он закатил глаза:

– Нет, Надя, умоляю тебя. Ты ведь слышала, что сказал Йо. Еще неизвестно, придет ли на вечеринку Майвальд. Я не прочь поддержать юное дарование, но у нас уже есть один образец его мазни, с меня хватит. А Барлинкова ты сможешь подразнить в следующий раз. Ради этого не стоит приносить в жертву четыре дня под парусом.

Дразнить, подумала Сюзанна. Йоахим Коглер в связи с Барлинковым восхищался умением Нади блестяще вести беседу. Она тяжело вздохнула:

– Конечно нет. Но может получиться так, что мне понадобится еще раз ненадолго отлучиться. Хельга хотела позвонить, и…

Сюзанна взяла печенье с шоколадной прослойкой, откусила его, и у нее возникло ощущение, что она вот-вот подавится.

Михаэль сел напротив нее в кресло. Довольно резким тоном он начал:

– Тогда я поговорю с ней. Несколько часов в неделю – это еще куда ни шло. Но если ты думаешь, что должна пахать на Харденберга даже в выходные, и позволяешь, чтобы от тебя что-то требовали, то я против. Ты знаешь мое мнение. Успех изменил Йо не в лучшую сторону. Если Харденберг хочет расширять свой бизнес, это его дело, но он должен сам заботиться об этом.

В этом месте Надя наверняка напомнила бы Михаэлю, кто финансировал его учебу. Сюзанна же лишь молча кивнула в ответ. Через полчаса он повел ее наверх. Когда Михаэль открыл дверь и увидел, что в комнате с телевизором ничего не убрано, то насторожился. Потом понимающе улыбнулся, подошел к полке и включил музыку. Сюзанна снова сняла юбку и блузку, села на диван и протянула руки навстречу Михаэлю.

Ей не удалось полностью отключиться, расслабиться и целиком предаться удовольствию. Несмотря на это, ей было хорошо. Сейчас все происходило более осознанно, чем предыдущей ночью. Сюзанна почувствовала, что на какой-то момент она снова смутила его. Но, похоже, ему это нравилось.

Около пяти часов звонок мобильного телефона разрушил атмосферу нежности. Одежда Сюзанны была разбросана по комнате, Сюзанна с Михаэлем лежали на полу, среди подушек. Из колонок стереоустановки раздавался томный мужской голос: «When a man loves a woman».[8] Рука Михаэля мягко и лениво играла ее волосами. При первом звонке его рука слегка вздрогнула. Он привлек Сюзанну к себе и поцеловал.

– Не снимай трубку, пусть звонят, – пробормотал он. – Подумай о своем решении. Зачем тебе сейчас стресс?

Раздался четвертый звонок. Пятый.

– Сейчас она повесит трубку, – прошептал Михаэль. Он снова поцеловал Сюзанну, не выпуская ее из своих крепких объятий. – Знаешь, когда ты не куришь, твои губы намного вкуснее. И от тебя очень хорошо пахнет. Я еще вчера заметил.

Шестой звонок. Седьмой. Сюзанна обхватила его лицо руками и легонько оттолкнула от себя.

– Я просто отменю встречу, хорошо?

Он разжал руки.

– Давай, только быстро.

Она кивнула, поднялась с пола и, закрыв за собой дверь, совершенно раздетая, отправилась в кабинет.

– Почему ты так долго не подходишь? – сердито спросила Надя. Судя по шуму в трубке, она уже была в аэропорту.

– Привет, Хельга, – ответила Сюзанна.

– Михаэль рядом?

– Мне очень жаль, Хельга, – сказала Сюзанна. – Я знаю, что обещала. Но сегодня я не смогу.

– Кеммерлинг тоже там? – осведомилась Надя.

– Нет, правда не смогу, – сказала она. – У моего мужа несколько дней отпуска. Вирус в лабораторном компьютере. Вчера он даже хотел работать дома. Сейчас он так рад, что может побыть со мной.

– Хорошо, – отозвалась Надя. – В таком случае тебе пора выходить. Скажи ему, что ты должна забрать документы из офиса.

Приглушенная музыка вдруг стала громче. В дверях появился Михаэль.

– У тебя там что, музыка играет? – подозрительно спросила Надя.

– Ну, если это так необходимо… – вздохнула Сюзанна. – Хорошо, я буду у вас через час.

Михаэль покачал головой и подошел ближе:

– Об этом не может быть и речи.

И прежде чем Сюзанна смогла среагировать, он вырвал у нее из рук мобильный телефон.

– Фрау Бартель, передайте Харденбергу самый сердечный привет и скажите, что моей жене необходимо несколько дней отдохнуть. До следующего четверга можете ее не беспокоить.

Наморщив лоб, он некоторое время прислушивался. Потом с довольной ухмылкой сказал:

– Повесила трубку.

Михаэль положил мобильный телефон обратно на письменный стол и взял Сюзанну за руку.

На мгновение Сюзанна представила себе, как будут развиваться события, если она ему уступит. Надя ждет ее в аэропорту. Наконец она понимает, что Сюзанна не приедет. Надя в ярости, она не знает, что делать. Ей придется ехать на Кеттлерштрассе и до следующей среды расположиться в полутора комнатах. У нее есть ключ, но домой она сможет вернуться, только когда будет уверена, что Михаэля нет дома. И вряд ли она простит Сюзанне такую выходку.

Вздохнув, Сюзанна снова освободила свою руку.

– Я не могу их обмануть. Я же обещала. – В голосе Сюзанны появились официальные нотки, и она сама удивилась, как прекрасно ей это удалось. – Знаешь что? Я заберу документы, одолжу у Филиппа ноутбук. Мне нужно будет подготовить несколько статистических анализов, я сделаю их на лодке.

Михаэль с шумом выдохнул:

– Плевать я хотел на такой отпуск! – Он разочарованно покачал головой. – Тебе бы заниматься водолечением по методу доктора Кнайпа.[9] У меня постоянно возникает такое чувство… – Он махнул рукой, неодобрительно и обиженно взглянул на нее. – Что ты хочешь доказать? Какая ты хорошая? Я и так это знаю. И прекрасно понимаю, что в лаборатории зарабатываю себе только на карманные расходы, если ты на это намекаешь. И я знаю, что ты сейчас сдерживаешься, чтобы не сломить мое мужское эго.

Сюзанна прекрасно понимала его ярость и разочарование. Но был только один способ окончательно испортить ему настроение. Если он разозлится, то вряд ли станет упоминать в разговоре с Надей прошлую ночь и последние часы, проведенные вместе. Это было жестоко, подло, отвратительно и мерзко, в стиле Нади. Но Сюзанне пришлось сделать это. Гордо вскинув голову и слегка приподняв бровь, она осведомилась:

– Я должна напомнить тебе, кто финансировал твое обучение?

Он стиснул зубы. Сработало.

– Нет. – Бросив взгляд мимо нее на темный монитор, он добавил: – Когда-нибудь я выброшу компьютер в окно. Я готов надавать себе пощечин за то, что добровольно влип в это дерьмо. Я должен был предвидеть, что будет дальше. Сначала несколько видов страхований и посредничество в финансировании строительства. Потом пошли небольшие фирмы с краткосрочными кредитами. И вот ты снова в самой гуще дел. Харденберг точно знал, для чего ты ему нужна. Если ты вошла во вкус, тебя уже не удержать. Но я не потому остался с тобой, что рассчитывал на твое имущество и деньги. Я прошел с тобой через все это, потому что люблю тебя, Надя.

Сюзанна готова была кусать себе пальцы. Его слова причинили ей боль, они словно жало вонзились в нее. Надя! Конечно, он любит Надю. Это ее он любил прошлой ночью и в последние часы. Каждый поцелуй, каждое движение, каждый томный взгляд принадлежал Наде. Как женщина Сюзанна Ласко не существовала для него, хотя и была вкусной и хорошо пахла. Она с силой вдавила ногти левой руки в ладонь.

– Я знаю, – сказала она.

Он спокойно кивнул:

– Ты знаешь, но для тебя это и наполовину не так важно, как твое жонглирование.

– Неправда.

Он махнул рукой:

– Не лги самой себе. Я скажу тебе только одно: того, что мы с тобой пережили два года назад, хватит мне на всю оставшуюся жизнь. Если ты снова затеваешь какую-нибудь дрянь или идешь купаться с Харденбергом, подумай о том, как будешь потом одна добираться до берега.

Он резко развернулся и вышел из комнаты.

Его слова еще звучали в ушах Сюзанны и вызывали вихрь мыслей в ее голове. Ни один разумный мужчина не стал бы говорить «затеваешь какую-нибудь дрянь», когда жена берется за бутылку, потому что он ей изменил. Перенес с тобой! Должно быть, здесь подразумевались Надины запои. Спекулировал имуществом! Жонглирование! Краткосрочные кредиты! Сюзанна не знала, что и думать после его речи.

Она вернулась в комнату, подняла юбку и блузку с пола, надела нижнее белье. На лестнице затих звук быстрых шагов Михаэля. Где-то вдали она услышала приглушенный всплеск, – очевидно, Михаэль решил искупаться в бассейне, чтобы остыть после ссоры. Она навела порядок в комнате, надела серый костюм и проверила, не осталось ли какой-нибудь предательской улики. Напоследок Сюзанна заправила в принтер бумагу, взяла мобильный телефон и толстый конверт, в который вложила составленное ею самой приглашение с логотипом «Берингер и компаньоны», заклеила его и отправилась в гараж.

В аэропорт Сюзанна ехала не спеша. На автостраде было плотное движение. Сюзанне было сложно сконцентрироваться на дороге: в голову лезли последние замечания Михаэля, не давали покоя впечатления, полученные в течение дня. Кроме того, сворачивая на подъездную дорогу к аэропорту, она стала опасаться, что, увидев Надю, может сболтнуть лишнее.

На малой парковке не было свободного места. Она оставила машину на полосе движения, бегом бросилась в зал терминала и принялась искать почтовый ящик, в который можно было бы сунуть толстый конверт. Вернувшись к машине, Сюзанна обнаружила рядом с «альфой» разъяренного водителя.

– Что вы себе позволяете, здесь…

Она одарила раздраженного мужчину чарующей и одновременно насмешливой улыбкой:

– Не волнуйтесь, я уже уезжаю.

Через несколько минут Сюзанна была на условленном месте. И все сразу стало так просто.

Надя ждала ее: в правой руке сигарета, лицо недовольное. Сюзанна остановила «альфу». Надя подошла к дверце со стороны водителя и распахнула ее.

– Наконец-то. Я уже подумала, что ты не придешь.

Сюзанна смущенно улыбнулась:

– Как только мне удалось вырваться, я сразу помчалась к тебе. Давно ждешь?

Надя махнула рукой:

– Поссорилась с Михаэлем?

– Да, очень сильно.

Сюзанна вышла из машины.

– Я думала, у меня сердце лопнет от страха, когда он вырвал у меня мобильник.

Надя бросила сигарету на землю и затоптала ее.

– Ничего страшного. Я ожидала этого, когда услышала в комнате его голос.

Надя уже выполнила все формальности и вернула взятый напрокат «мерседес». Она была абсолютно уверена, что сейчас снова станет хозяйкой своей судьбы. Через несколько секунд чемоданы лежали в багажнике. Надя забрала у Сюзанны свою сумочку и мобильный телефон. Требовательным жестом она дала ей понять, что хочет услышать подробный отчет обо всех событиях.

Сюзанна медленно сняла украшения, подробно, обдумывая каждое слово, рассказала о том, каким веселым был сначала Михаэль, о его планах на отдых и о внезапной перемене настроения. Надя очень обрадовалась, узнав, что Сюзанна успела обмолвиться об одолженном ей Филиппом ноутбуке, и поинтересовалась, будет ли у Сюзанны время на следующей неделе.

– В воскресенье я должна навестить мать.

– Речь не о воскресенье, – сказала Надя. – В среду мой друг улетает на три дня в Женеву. И так как я вчера приехала очень поздно, мы подумали… – Она вздохнула. – Он спросил, не удастся ли мне поехать вместе с ним. У нас было бы много времени. Для тебя ведь не имеет никакого значения, замещаешь ты меня в выходные или в середине недели. До тех пор, пока у тебя нет никакой работы и у меня есть возможность предложить тебе… – Надя не закончила фразу.

Сюзанна снова почувствовала, как в ней пробуждается неудержимая ярость. «До тех пор, пока у тебя нет никакой работы»! Возможно, Надины отлучки были всего-навсего обычными деловыми поездками – с неким женатым мужчиной. Работая у Берингера, Сюзанна была бы свободна только в выходные и могла бы достаточно зарабатывать, чтобы из принципа отказаться от побочного дохода, основанного на обмане.

– Ну как? – продолжала допытываться Надя. – Ты сможешь?

– Не знаю, – задумчиво протянула Сюзанна.

Мысли о Наде и Михаэле не шли у нее из головы. Мужчина, который подарил ей несколько незабываемых часов. Но он любил свою жену. Чужую бы он не принял. Информация… Сюзанне необходимо было узнать побольше, ей нужна была вся информация. И возможно, когда-нибудь… Но строить планы на будущее она пока не решалась.

– Боюсь, что скоро мой обман раскроется, – сказала Сюзанна. – Возьми хотя бы промах с Олафом. Ты посмеялась, а мне вот было не до смеха. Вспомни Йоахима Коглера с… – Ей на ум одновременно пришло около десятка имен. Чувствуя, что окончательно в них запуталась, Сюзанна просто сказала: – Я должна знать больше.

– Не Йоахим, а Йо! – воскликнула Надя. – Не вздумай называть его Йоахимом, он терпеть этого не может. Нет, он не будет тебя беспокоить. В начале следующей недели Коглеры на две недели улетают в Канаду.

– Но у тебя же на среду назначена встреча.

– Я уже перенесла ее на вторник. Все, что мне придет в голову, я буду для тебя записывать, хорошо?

Первым безотчетным побуждением Сюзанны было сразу же согласиться. Тем не менее она помедлила, изображая нерешительность, потом кивнула и обреченно пожала плечами, как будто смиряясь с судьбой.

– Хорошо. Но, если все провалится, отвечать придется тебе.

– Конечно, – ответила Надя. – Но я более чем уверена, что все пройдет удачно. Мы встретимся в понедельник в четыре часа на крытой парковке. Там и обговорим все подробности. Тебе не составит труда вернуться в город на автобусе?

– Конечно нет, – ответила Сюзанна и почувствовала огромное облегчение оттого, что больше не надо стоять словно на допросе, чувствуя на себе Надин взгляд и пытаясь собраться с мыслями.

Надя села в машину. Красная «альфа-спайдер» мгновенно исчезла из поля зрения. И Сюзанна отправилась к автобусной остановке.

Среда! Очень скоро она снова увидит Михаэля. Если за это время ничего не произойдет. Она запретила себе думать о нем и Наде, о том, что он может завести речь о той ночи и о послеобеденных часах следующего дня. Она еще недостаточно хорошо знала Михаэля, чтобы судить о том, насколько он тактичен.

Уже через час она была на Кеттлерштрассе, взяла ключ от квартиры Ясмин Топплер и забрала свой конверт. Первым побуждением Сюзанны было порвать записки, но она все-таки сдержалась. Конверт и все фотографии она положила в шкаф, рядом с тремя письмами от Нади. До трех ночи она сидела перед телевизором, но не видела ничего перед собой, кроме глаз Михаэля, стоящего обнаженным около кровати. Он улыбался ей и говорил: «Иди ко мне, я обниму тебя».

Влюбилась по уши, как девчонка! После развода прошли годы, ей уже начало казаться, что она научилась прекрасно обходиться без мужчины. Сюзанна действительно не ожидала, что с ней может еще раз произойти что-либо подобное.

К утру она задремала на диване. Ей приснилось, что она идет по лесной дороге, впереди – ничего не подозревающая Надя. Она не замечает, как Сюзанна поднимает руку с толстой дубиной. Вскоре после полудня ее сон нарушил звонок в дверь. Это был почтальон. Сюзанне в это время снилось, что она пытается вырыть могилу. Яма в лесной земле никак не хотела становиться глубже. Смущенная и ошеломленная подобным сновидением, Сюзанна еле дотащилась до дверей и заплатила почтовую пошлину за толстый конверт.

На воскресный выпуск газеты с богатым выбором вакансий она не обратила особого внимания, как и на сильный ливень, затопивший под вечер ее балкон и маленькую кухню. Поздно вечером она поела, мало и без особого аппетита. Потом включила телевизор, чтобы нарушить гнетущую тишину, царившую в квартире. У нее был выбор между семейной драмой, музыкальным шоу, телевикториной и детективом. Сюзанна выбрала последнее и, когда на экране телевизора молодая женщина погибла от рук любовника, ощутила внутри леденящий холод.

Ночью ей все это приснилось. Самым ужасным во сне было то, что Сюзанна только из ежедневной газеты узнала, что убийцей был Надин любовник и что Михаэль Тренклер оплакивал свою любимую жену. Она почувствовала себя совершенно беспомощной, проснулась вся в поту, и ей понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.

Утро понедельника! Полвосьмого! Еще целых восемь часов до встречи с Надей на парковке. На завтрак Сюзанна съела бутерброд с сыром, на вкус отдававшим кровью. Обедать она не стала: кусок не лез в горло. Она боялась самой себя и своих мыслей. В начале второго она тщательно оделась и вышла из квартиры. Выходя из подъезда, увидела в окне Хеллера. Высунувшись из окна, он проорал какую-то скабрезность и плюнул в нее, но промахнулся. Сюзанна не обратила на него внимания, быстро пошла в направлении центра, мимо крытой парковки, заглянула в два бутика, в которые еще несколько недель назад не осмелилась бы войти. Потом отправилась дальше, к кафе у оперы.

Сюзанне вспомнились слова, сказанные Илоной Бластинг: «Несколько минут первого акта». Рядом со стереоустановкой лежало множество дисков, ясно указывавших на музыкальные пристрастия Нади. Сюзанне не верилось, что Михаэль разделял ее вкусы. «When а man loves a woman». Эта музыка до сих пор звучала у нее в ушах.

Ровно в четыре она была на условленном месте и в течение следующих пятнадцати минут пережила адские мучения, боясь, что Михаэль в разговоре обронил неосторожное замечание насчет той ночи и Надя сегодня не появится. И тут на покатом въезде появился белый «порше».

Надя, как обычно, была приветлива и предложила поехать за город. Во время поездки они почти не разговаривали. Фотография Михаэля по-прежнему была на приборной панели. Сюзанна не могла заставить себя отвести взгляд от фотографии и, лишь когда Надя припарковала «порше» на маленькой стоянке у лесной дороги, спросила, как прошла субботняя вечеринка у Йо и Лило.

– Мы не пошли, – сказала Надя, выключила мотор, взяла сумочку и вышла из машины. Захлопнув дверцу, она добавила: – У меня жутко разболелась голова.

Сюзанна непроизвольно вздрогнула. Надя с улыбкой наблюдала за ее реакцией. Эту улыбку нельзя было назвать дружелюбной.

– К сожалению, – растягивая слова, сказала Надя и закрыла на ключ «порше», – мне пришлось довольствоваться аспирином. Мой муж был все еще не в духе.

Впервые в разговоре с ней Надя назвала Михаэля своим мужем. Она явно на что-то намекала. Надя не торопясь пошла по узкой, обрамленной деревьями дорожке, не заботясь о том, следует за ней Сюзанна или нет. Через несколько секунд Сюзанне удалось стряхнуть с себя оцепенение, и она, спотыкаясь, последовала за Надей.

– Кстати, аспирин находится в комнате для переодевания, – продолжила Надя. – На случай, если тебе вдруг понадобится. При такой травме черепа у тебя часто бывают головные боли, верно? – И прежде чем Сюзанна смогла ответить, Надя сказала: – К сожалению, у меня не было времени записать важную для тебя информацию. Мы сделаем это сейчас устно. Что тебе сообщить в первую очередь?

– Н-не знаю, – запинаясь, ответила Сюзанна. – Тебе лучше знать.

Надя была уже на десять-двенадцать шагов впереди нее. Внезапно она обернулась. С леденящей кровь улыбкой она промолвила:

– Откуда я знаю, что тебя интересует? Мне кажется, я тебе сказала все, что нужно знать дублерше. Ты не должна была спорить с Михаэлем. И тебе следовало относиться к нему холодно, помнишь? А… – Надя на секунду остановилась и, направив на Сюзанну леденящий взгляд, закончила начатую фразу: – …относиться холодно – значит ничего не делать. Особенно того, для чего необходимы специальные или даже интимные знания. Но здесь тебе явно не нужны особые указания. Я бы никогда не подумала такого о женщине, которая три года живет без мужчины и так скромно держится. У тебя, похоже, природный талант. Он был просто поражен тем, с какой готовностью я отдалась ему, и, когда я пришла, надеялся на продолжение.

Сюзанна залилась краской. Надя, поджав губы, осведомилась:

– Неважно себя чувствуешь?

Сюзанна медленно покачала головой. В улыбке Нади промелькнул оттенок участия, но взгляд ее по-прежнему оставался злобным.

– Чего же тебе не хватает? Моего мужа?

– Мне очень жаль, – с трудом выговорила Сюзанна и поняла, какую чудовищную ошибку она допустила, не рассказав все сразу. Тогда ей, возможно, удалось бы каким-то образом оправдаться.

Надя продолжала улыбаться.

– Жа-а-аль? – осведомилась она протяжно. – Если тебе действительно было так жаль, он не смог бы быть в форме. Он не забыл спросить тебя, испытала ли ты оргазм? Я надеюсь, ты была снисходительна к нему после неудач в лаборатории и проблем с Кеммерлингом. Обычно он не такой эгоистичный.

– Мне действительно очень жаль. Я не хотела с ним спать. Но поскольку я забыла тампоны… Я подумала, что головная боль – неплохая отговорка, и…

– Ладно, – покровительственным тоном прервала ее Надя. – Это была моя ошибка. Я должна была тебе сказать, что у нас есть своего рода пароль. Я не подумала об этом. Но, насколько я помню, я успела тебе сказать, как много для меня значит мой брак.

Лицо Сюзанны еще пылало, но от ледяного взора Нади она, как ни странно, постепенно пришла в себя. Она осторожно кивнула:

– Да, и я спрашивала себя, почему ты вообще ему изменяешь. У тебя нет никакой причины для беспокойства. Твой муж ничего не заметил, поверь мне. Если бы я знала, что он так отреагирует на слова о головной боли, я бы отговорилась поносом.

Надя взглянула вверх.

– В пятницу ты уже догадалась о значении этих слов. Тогда ты могла бы просто сказать: «Трахни меня».

– У меня бы язык не повернулся сказать такое.

– Ах да, конечно! – издевательским тоном воскликнула Надя. – Я совсем забыла! Ты же у нас агнец божий и не употребляешь никаких неприличных выражений. Да и зачем, если у тебя есть другие методы? Ну вот, теперь ты знаешь, как работает пароль. Что планируешь делать в среду? Ради разнообразия займешься с ним сексом в постели? Не советую, в кровати он слишком консервативен. Попробуй лучше в бассейне, там он неподражаем.

– К сожалению, не получится, – сказала Сюзанна. – Я не умею плавать.

– Тем лучше, – прошипела Надя. – Утонуть во время любовной игры – какая прекрасная смерть, не правда ли?

Надя медленно подошла к ней. Они стояли лицом к лицу. В какой-то момент Сюзанне захотелось схватить ее руками за горло.

– На то, что произошло ночью, – процедила Надя, – я еще могу закрыть глаза. Тогда ты, не зная пароля, попала в неприятное положение, и в этом никто не виноват. Но в пятницу после обеда, моя дорогая, ты решительно зашла слишком далеко. Ты явно вошла во вкус, не так ли? Только не с моим мужем!

Теперь, когда Надя открыто выразила свою ярость и ситуация прояснилась, Сюзанна окончательно успокоилась.

– Или вообще ни с кем, – сказала она, – или только с твоим мужем. Твой друг не в моем вкусе. Тот, кто с телохранителем разъезжает по стране, не обязательно самый сильный.

Надя удивленно переспросила:

– С телохранителем?

– Тот парень в аэропорту, – пояснила Сюзанна. – Я приехала в четверг немного раньше и видела, как ты выходила из черного автомобиля. Что это за тип? Шофер или сторожевой пес? Скорее всего, последнее, потому что он должен был ждать снаружи, как лакей. Ночью он тоже сторожил вас? А может, был третьим в постели, чтобы поддержать хозяина? Нет, мне это не понравилось бы – тебя постоянно караулит какой-то слуга. Мне больше нравятся свидания тет-а-тет, и я рада, что у меня была более приятная ночь.

Надя уже успела взять себя в руки:

– Тогда можешь довольствоваться этим. Второго раза не будет.

– Я так не считаю, – возразила Сюзанна. – Мы останемся при нашем соглашении: каждые две недели я заменяю тебя и получаю за это тысячу евро. Это очень мало, если заметить, что ты лишила меня работы у «Берингер и компаньоны». Это сделала ты, я знаю. Я еще была там, когда позвонил Филипп Харденберг. Но я не хочу быть наглой и рассчитывать на доплату за интимные услуги. За удовольствие, полученное твоим мужем, ты не должна платить. В конце концов, я не проститутка. То, в чем Михаэль нуждается, он получит от меня даром. Я охотно сделаю это для него. Он не был эгоистом, он был просто великолепен. И пришел к выводу, что мои губы вкуснее и пахну я лучше.

Вообще-то она не хотела этого говорить. Но просто не смогла удержаться. Надя пристально смотрела на нее, в ее глазах сверкала ярость. Ровным тоном и без пауз Сюзанна продолжала:

– Если ты не согласна, я могу позвонить Михаэлю и договориться с ним о встрече. Дать ему послушать маленькую кассету, которую ты записала в моей квартире на диктофон. Я могу показать ему свой паспорт и твои письма ко мне. И не только это. Я могу сделать многое, чтобы убедить его в том, что существует точная копия его жены. И что относительно этой копии он не должен волноваться, если она порой позволит себе глоточек спиртного.

Говоря все это, Сюзанна чувствовала, что временами ее сердце замирает от страха, но в целом она ощущала себя уверенно, как и в тот момент, когда при втором нападении на банк она тащила к выходу господина Шрага. На несколько секунд Сюзанна ощутила себя хозяйкой положения. Затем Надя опять начала улыбаться. В этой улыбке не было ни злобы, ни презрения. Она была холодной и равнодушной и действовала на Сюзанну, как расплывающееся пятно крови на рубашке директора банковского филиала.

– Ты мне зря угрожаешь. Подумай о том, какая у тебя биография. Ты в любом случае проиграешь. Смерть единственной дочери – страшный удар для материнского сердца. Нанести этот удар твоей матери мне ничего не стоит. Покойся с миром, Сюзанна Ласко, ты все равно ничего больше не смогла бы сделать в жизни. Хочешь этого? Тогда звони Михаэлю.

Надя развернулась и пошла к стоянке. Сюзанна последовала за ней. Она шла медленно, потрясенная услышанным. То и дело она смотрела под ноги в надежде найти палку, камень – что-нибудь, чем можно нанести удар. Это желание было непреодолимым. Впереди, совсем рядом, шла Надя, на плече у нее болталась сумочка, содержавшая все, что было необходимо Сюзанне. А в нескольких километрах отсюда был мужчина, которому она могла предложить то, чего ему явно не хватало в своей жене!

А всего лишь в ста метрах от нее стоял «порше»! Но она не знала, куда ей надо ехать и где искать «альфу-спайдер». Не знала, удастся ли ей одурачить Хензелера, молодого Майвальда и Барлинкова на следующей вечеринке у Лило Коглер. Перечеркнуть сорок лет своей жизни гораздо труднее, чем переодеть блузку. Она услышала странный звук и не сразу поняла, что это был скрип ее зубов.

Надя подошла к машине, открыла дверцу со стороны пассажира и приглашающим жестом показала на сиденье. Видя, что Сюзанна медлит, Надя презрительным тоном осведомилась:

– Хочешь возвращаться пешком? Или боишься? Не волнуйся, я довезу тебя до твоей лачуги в целости и сохранности. И мы все забудем. Если не будешь делать глупостей, твою мать ждет спокойная старость.

Сюзанна села в машину. Надя поехала на Кеттлерштрассе. За две улицы до ее дома она остановилась. Сюзанна вышла из машины и спросила Надю:

– Как насчет среды?

– Исчезни! – прошипела Надя. – И захлопни дверцу.

Она не стала этого делать. Просто ушла. Сюзанна услышала, как у нее за спиной Надя выругалась и хлопнула дверцей. Взревел мотор. Белый «порше» промчался мимо и исчез. Хеллер, все еще глазевший из окна, – хотя, возможно, он выглянул только сейчас, услышав шум подъезжавшего автомобиля, – проорал что-то, когда она подошла к дому. Когда Сюзанна открыла дверь подъезда, он исчез. Поэтому она решила, что он подкарауливает ее на лестничной площадке. К счастью, Хеллер этого не сделал. В противном случае его ожидал бы удар коленом в самое чувствительное место.

Весь вечер и полночи Сюзанна металась по квартире, из маленькой кухни в гостиную, оттуда в спальню, потом в душ. Она плакала навзрыд. Почему она струсила, почему не убила Надю там, в лесу? Ей казалось, что стены ее убогого жилища вот-вот сомкнутся и раздавят ее. Она закрыла глаза и мысленно перенеслась на белоснежную виллу, где добрый, нежный мужчина с нетерпением ждал ее. Именно ее, Сюзанну.

Когда рассвело и за окнами раздался шум утреннего поезда, к ней вернулось спокойствие. Сюзанна встала под холодный душ и смыла следы слез. В половине седьмого, за завтраком, она в сотый раз перечитывала Надино письмо: «Вероятно, я смогу что-нибудь сделать, чтобы это изменить».

Надя Тренклер могла многое сделать. Но действительно ли ей ничего не стоило лишить Сюзанну жизни? Скорее всего, это было преувеличением. Сюзанна не верила, что Надя действительно настолько опасна. И твердо решила – она не оставит Надю в покое.

Часть 3

Во вторник, семнадцатого сентября, Сюзанна Ласко в первую очередь отправилась туда, где все начиналось, – к административному зданию «Герлер». Она вышла из дому в начале десятого. На улице было довольно прохладно. Небо выглядело таким же серым и безотрадным, как и ее будущее. Только там, где за тучами, должно быть, скрывалось солнце, на сером фоне выделялось бледно-розовое пятно.

На Сюзанне были светло-серые брюки, пуловер и темно-синяя куртка. Скромный макияж придавал ее лицу благородство. Оказавшись в вестибюле, Сюзанна медленно подошла к четырем подъемникам и вздрогнула при мысли о том, что, когда одна из дверей откроется, она опять окажется лицом к лицу со своим двойником. Лифт подошел. Из кабины вышли двое мужчин. Они не обратили на Сюзанну никакого внимания.

Глубоко вдохнув, Сюзанна вошла в пустую кабину и уже собралась было нажать на кнопку шестого этажа, как вдруг ей бросилась в глаза надпись «Альфо-инвестмент» на маленькой металлической табличке рядом с кнопкой седьмого этажа. Об этом она могла бы и раньше догадаться. Правда, до сегодняшнего дня у Сюзанны не было возможности увидеть эту табличку. Вдруг ей вспомнилась перенесенная на вторник встреча Нади с мужчиной, который говорил по телефону с сильным акцентом. Очевидно, Надя появится здесь, чтобы поменять «альфу» на «порше». И Сюзанна не задумываясь нажала на кнопку подземного гаража.

Спустя несколько минут она уже шла вдоль непрерывного ряда припаркованных машин. Только изредка ей попадались свободные места. Наконец за одним из громадных бетонных столбов Сюзанна обнаружила белый «порше», стоявший рядом с зеленым «гольфом» и темно-синим «мерседесом». Еще одно место рядом было свободным. Затем следовал очередной бетонный столб. На белой стене гаража, над четырьмя местами для стоянки автомобилей, виднелась надпись: «Альфо-инвестмент».

Сюзанна узнала темно-синий «мерседес». Она уже ездила в этой машине. По всей вероятности, тот дружелюбный толстяк, который подвез ее до центра, когда у Сюзанны была высокая температура, и был Филипп Харденберг. Теперь Сюзанне уже с трудом верилось в то, что Надин любезный работодатель совершенно случайно проезжал тогда мимо телефонной будки и просто решил помочь. Хотя Надя что-то рассказывала об одном своем хорошем знакомом. Но теперь это было уже не важно.

Воображение Сюзанны уже рисовало картины кровавой расправы. Женщина идет к своей машине. Вот она приближается, и из-за бетонного столба появляется ее двойник, в поднятой руке палка, а лучше – стальной прут. Точно рассчитанный удар – и женщина с окровавленной головой падает на бетонный пол рядом с машиной. Убийца вырывает из ее рук ключи от машины, открывает багажник и прячет в него мертвое тело.

Сюзанна могла бы еще несколько часов простоять у бетонного столба, фантазируя в том же духе. Эти мысли помогали ей справиться с бессильной яростью. Через некоторое время Сюзанна вернулась к лифтам, поднялась на шестой этаж и вошла в офис «Берингер и компаньоны». Фрау Луичи сначала улыбнулась ей, потом задумчиво наморщила лоб и осведомилась:

– Чем могу быть вам полезна, фрау?..

– Ласко, – подсказала Сюзанна. – Я бы хотела поговорить с господином Райнке.

– У вас назначена встреча?

– Нет. – Она улыбнулась в ответ, совсем как Надя, и вытащила из сумочки составленное ею приглашение.

– Вот, пожалуйста.

Фрау Луичи взяла письмо из ее рук, пробежала его взглядом и пробормотала:

– Ничего не понимаю.

Сюзанна не решилась подделать подпись Берингера. Фрау Луичи заметила отсутствие подписи и снова пристально посмотрела на Сюзанну:

– Оно не подписано.

– Вот именно, – ответила Сюзанна. – И я очень хотела бы узнать, сделано это по недосмотру или же кто-то решил подшутить надо мной. Могу я все-таки поговорить с господином Райнке?

– Да, конечно, – сказала фрау Луичи. Она быстро подошла к двери кабинета Райнке и постучала. Открыв дверь, она откашлялась и спросила: – Господин Райнке, у вас есть пара минут? Здесь дама вас спрашивает. Кажется, опять произошла какая-то ошибка.

Через две минуты Сюзанна сидела напротив господина Райнке. Он тоже казался очень смущенным. Чем было вызвано его смущение, странным приглашением или неожиданной встречей с Сюзанной, сказать было трудно. Ясно было только одно: ее появление вызвало у него панику.

– Да, – вымолвил наконец господин Райнке. – К сожалению, господина Берингера нет сегодня в офисе. Он не говорил мне о том, что вы придете. Если бы вы смогли прийти завтра и поговорить с ним лично…

Господи, она совсем не подумала о том, что Берингер мог оказаться в здании. Она быстро выхватила приглашение из рук господина Райнке и пояснила:

– Это не важно. Я здесь не для того, чтобы обсуждать с господином Берингером размер моей зарплаты. Раньше, возможно, поговорила бы с удовольствием, но в настоящий момент я уже получила хорошо оплачиваемое место. В «Альфо-инвестмент», у Филиппа Харденберга, если это имя вам о чем-то говорит.

Райнке кивнул. Его взгляд скользил по ее одежде. Куртку Сюзанна сняла и небрежно положила на колени. Судя по подкладке и вшитому ярлыку, эта вещь была куплена в дорогом бутике.

– Это письмо позабавило меня, – продолжила Сюзанна. – Но я пришла к вам по другой причине. Возможно, вы помните, что я не вполне свободно владею иностранными языками.

Райнке снова кивнул, ожидая продолжения.

– Моя мать внезапно заболела, – сказала Сюзанна. – В ее вещах я нашла письмо, на французском языке. Я мало что поняла и хотела бы попросить вас помочь мне с переводом.

С этими словами Сюзанна убрала в сумочку составленное ею приглашение и вынула оттуда копию письма к «Jacques, mon chéri». Господин Райнке пробежал взглядом первые строки и сразу определил, что в тексте есть пропуски.

– Я знаю, – сказала Сюзанна. – Но мне не нужен перевод всего письма, мне необходимо хотя бы приблизительно узнать, о чем идет речь.

С наигранным смущением Сюзанна пояснила, что ее отец давно умер и она подозревает, что мать после его смерти решила найти себе утешение.

Райнке снова кивнул и погрузился в чтение. Он читал внимательно, наморщив лоб и время от времени бормоча себе под нос какие-то слова. Затем он умолк, еще раз пробежал взглядом письмо. Казалось, что прочитанное сложилось наконец в осмысленный текст.

– Ну что ж, – сказал он и при этом показался таким же смущенным, как и в начале беседы. – Я не думаю, что письмо было написано после смерти вашего отца. Возможно, вам лучше самой поговорить с вашей матерью.

Сюзанна сделала вид, что огорчена, опустила голову и прошептала:

– К сожалению, это невозможно, господин Райнке.

– Ах, вот как, – помедлив, начал он. – Французский у меня не идеальный, к тому же здесь всего лишь фрагмент текста. Если я правильно понял, в письме ваша мать просит у Жака прощения. Она глубоко сожалеет о том, что сделала, и напоминает ему о том, как они были близки в юности. Она знает, что он решил расстаться с Алиной, и считает, что это прекрасный повод возобновить отношения. Она пишет, что очень несчастлива в браке. Ее муж совсем не понимает ее потребностей. Она развелась бы с ним, если бы Жак – как я предполагаю – смог ее простить. Вам этого достаточно?

– Да, большое спасибо. – Сюзанна забрала у него письмо. – Вы очень мне помогли.

Райнке покраснел, как школьник на первом свидании.

– Не стоит благодарности, – ответил он.

– Вы действительно не хотите поговорить завтра с господином Берингером? Я мог бы вас на завтра…

– Нет, не беспокойтесь, – быстро прервала она его.

– Тогда я сам с ним поговорю. Так просто это нельзя оставлять. Такую оплошность я могу объяснить только тем, что новая машинистка пропустила…

– Ради бога, – снова прервала его Сюзанна, – не причиняйте бедняжке неприятностей. Возможно, это всего лишь недосмотр. В первые недели на новом месте такое с каждым может случиться.

– Непростительная небрежность! – категорическим тоном возразил господин Райнке. – Я думаю, что господин Берингер будет того же мнения, когда узнает об этом случае. Кстати, я очень рад, что он уже успел понять свою ошибку… – Райнке запнулся, затем продолжил: – Я был против решения господина Берингера. Сперва мы пришли к согласию относительно вашего приема на работу. Но неожиданно господин Берингер изменил свое решение и принял на работу молодого специалиста с прекрасным знанием иностранных языков. Но в конечном счете, когда происходят подобные оплошности, именно у меня из-за этого больше всего неприятностей.

– Прошу вас, не говорите ему ничего, – попробовала переубедить его Сюзанна. – Не такая уж это серьезная оплошность. Я уже сказала, что за это время мне удалось найти… – Она не стала продолжать.

Райнке энергично затряс головой:

– То, что вы заступаетесь за нашу сотрудницу, делает вам честь, фрау Ласко. Но нужно что-то делать. Это приглашение – далеко не единственная ее ошибка за последние недели.

– Ах, вот оно что. Беру свои слова обратно, – сказала Сюзанна и протянула ему на прощание руку.

Реакцию Берингера она предпочитала не представлять. Вообще-то сейчас ее не слишком волновало то, что этот двухметровый верзила может позвонить Филиппу Харденбергу и сказать ему: «Представь себе, к нам опять приходила эта Ласко». В данный момент ей было важно, как отреагирует Михаэль на письмо его жены к «Jacques, mon chéri».

Райнке пожал ей руку. Сюзанна пошла к выходу. Не успел он оглянуться, как она уже вышла в приемную и, небрежно кивнув фрау Луичи, торопливо покинула офис «Берингер и компаньоны». Мысленно Сюзанна поставила галочку напротив первого пункта в своем плане действий. Пунктом вторым было добраться до телефона в квартире Ясмин Топплер, пунктом третьим – договориться о встрече с Михаэлем. Сюзанна была уверена, что сможет убедить его встретиться с ней.

На обратном пути она не торопилась. Ни моросящий дождь, ни холодный ветер не мешали ей. После того, как Райнке перевёл ей письмо, она поняла – ее шансы на успех сильно возросли. «Я смогу убедить его в том, что у его жены есть двойник». К тому же до среды Михаэлю не нужно идти в лабораторию, а это на руку Сюзанне. Нади сейчас, скорее всего, нет дома – у нее была назначена встреча. Вспомнив свой телефонный разговор с тем мужчиной, Сюзанна решила, что Надя, видимо, встретится с ним около полудня.

Добравшись до дому, Сюзанна быстро поднялась к себе, чтобы взять ключ от квартиры Ясмин Топплер. Убедившись, что Хеллер ничего не заметил, она прокралась в квартиру Ясмин. «Добрый вечер, господин Тренклер. Мое имя вам ничего не скажет, зато мое лицо вам, вероятно, знакомо. Я знаю, что сегодня вы свободны, и прошу вас о встрече. Не отказывайте мне, это очень важно. Речь идет о вашей жене». Или так: «Привет, милый. Моя встреча отменяется. Я в кафе у оперы. Может, встретимся? У меня есть для тебя сюрприз». Сюзанна решила выбрать один из вариантов, лишь когда услышит в трубке голос Михаэля. Она была уверена, что по звуку его голоса сумеет определить, в каком настроении он находится.

Итак, она начала осуществлять свой план мести: сняла трубку, набрала уже знакомый номер. И застыла в ужасе, когда после второго гудка в трубке раздался Надин голос:

– Тренклер.

Пальцы Сюзанны судорожно дернулись; она нажала на кнопку разъединения. Полпервого! Сюзанна не подумала о том, что встреча Нади и того мужчины с акцентом могла состояться рано утром. Она подождала полчаса. Затем сделала вторую попытку. Трубку снова сняла Надя. Сюзанна опять молча повесила трубку. Здравый смысл подсказывал ей, что лучше вернуться в свою квартиру и подождать там часов до трех-четырех. Но Сюзанна не смогла заставить себя уйти. Она начала поливать цветы и вытирать пыль в квартире Ясмин. Нервная, голодная и озябшая, она еле дотерпела до двух часов и снова позвонила.

Трубку снова сняла Надя. В ее голосе уже появились нотки раздражения.

– Алло! – настойчиво твердила она. – Представьтесь!

Сюзанна уже было опять хотела положить трубку, как вдруг до нее донесся голос Михаэля:

– Это опять какой-то шутник, милая?

– Не знаю, – ответила Надя.

– Дай мне трубку, – потребовал он. И тут же обратился непосредственно к Сюзанне: – У вас есть ровно две секунды, чтобы изложить вашу просьбу. Потом я кладу трубку и больше не отвечаю на ваши звонки. Раз, два, три, все.

Прежде чем она успела прокашляться и начать говорить, линию разъединили. «Милая» – это слово болью отозвалось у нее в сердце. Что ж, можно попробовать по-другому. Написать ему письмо и отправить его в лабораторию. Сюзанна незаметно пробралась обратно в свою квартиру и остаток дня провела за набросками послания. Пачка бумаги становилась все тоньше и тоньше, но ни один вариант ей не нравился. Пришлось согласиться с тем, что есть вещи, которые можно было сказать, только оставшись наедине. Внезапно она подумала о телефонной справке. Она вышла на лестницу; там было темно. Сюзанна решила не включать свет, вместо этого она оставила приоткрытой дверь своей квартиры. И лишь закрыв на ключ дверь квартиры Ясмин Топплер, немного успокоилась.

В эту ночь на среду Сюзанна спала мало, то и дело просыпалась от кошмарных снов, пока шум первой утренней электрички окончательно не перенес ее в серую действительность. Она бросила взгляд на будильник. Шесть часов! Сейчас Михаэль встал, принимает душ. Обычно он не завтракал. Сюзанна уютно устроилась под одеялом и, представив, что находится на роскошной белоснежной вилле, мысленно села вместе с ним в «ягуар». По прошествии часа она решила, что он уже в лаборатории, встала, приняла душ, оделась и снова осторожно подкралась к соседской двери.

Окна квартир Ясмин и Хеллера выходили на улицу. Телефон стоял на маленьком столике, прямо под подоконником. Увидеть улицу с четвертого этажа можно было, только высунувшись из окна. Но от телефонного столика просматривалась телефонная будка на углу.

Сюзанна набрала номер, полученный накануне вечером по справке, и ее соединили с коммутатором. Телефонист выслушал ее просьбу и кратко сказал:

– Соединяю.

Из трубки раздавалась мелодия, время от времени прерываемая мягким женским голосом:

– Please, hold the line.[10]

Долго ждать Сюзанна не умела. Назойливая мелодия действовала ей на нервы. Она смотрела в окно. Мягкий женский голос в очередной раз попросил подождать, но на словах «не вешайте трубку» был прерван телефонистом. Тот деловым тоном повторил свой вопрос. Она еще раз попросила соединить ее с Михаэлем Тренклером и заметила, что уже довольно долго ждет соединения.

– Соединяю, – сказал телефонист, и снова зазвучат мелодия.

На углу улицы появился невысокий, полный мужчина. Остановился. Сюзанна не обратила на него внимания и начала от нетерпения барабанить пальцами по маленькому столику. По прошествии некоторого времени Сюзанна уже стала беспокоиться о плате за пользование телефоном. И подумала, что будет благоразумнее заранее предложить Ясмин деньги. И придумать какое-то объяснение, чтобы соседка не удивлялась огромному счету за телефонные услуги. Например: «Мне нужно было срочно позвонить, а телефонную будку опять разгромили».

Размышляя над этим и по-прежнему не отрывая взгляда от окна, Сюзанна насторожилась. Теперь полный мужчина разговаривал с женщиной, на которой был песочного цвета брючный костюм, платок на голове и большие темные очки. Прежде чем Сюзанна смогла ее рассмотреть, женщина исчезла за углом. Мужчина перешел на другую сторону улицы и поэтому тоже исчез из поля зрения Сюзанны. Телефонист в третий раз осведомился, с кем ее соединить. Она рассерженно ответила:

– Вы уже два раза пытались меня соединить. Я жду целую вечность.

– У нас еще не все офисы открыты, – сообщил телефонист. – Попробуйте позвонить позже.

– У меня срочное дело, – настаивала Сюзанна. – Мне не нужны офисы. Я хочу поговорить с Михаэлем Тренклером. Соедините меня с лабораторией.

Телефонист все тем же деловым тоном осведомился:

– Назовите отдел, пожалуйста!

– Я не знаю точно, но с Михаэлем Тренклером еще работает господин Кеммерлинг. Пожалуйста, соедините меня, это действительно очень срочно.

Телефонист спросил кого-то рядом:

– Слушай, Хайнц, ты не в курсе, в какой лаборатории работают Тренклер и Кеммерлинг?

– В тридцать восьмой, – послышался голос. – Если там никто не снимет трубку, попробуй по семьдесят четвертому. У них на прошлой неделе были неполадки с компьютером, может быть, они…

Сюзанна перестала обращать внимание на их беседу. Внизу на улице происходило какое-то движение. Сейчас женщина снова стояла на углу и смотрела в сторону дома. Ветер трепал ее платок. Большие солнцезащитные очки выглядели очень странно – погода была пасмурной.

– Соединяю, – сказал телефонист.

В ту же секунду рядом хлопнула дверь. Дверь ее квартиры! Женщина на углу улицы достала из кармана куртки мобильный телефон.

По тридцать восьмому номеру трубку никто не снял. Да Сюзанна и не решилась бы сейчас говорить с Михаэлем. Кто-то находился в ее квартире и разговаривал по телефону с Надей. Стены были тонкими. Она часто слышала, как Ясмин болтает по телефону. Голос из ее квартиры сначала был едва слышен, затем неожиданно стал громче:

– Я не слепой, и лачуга не такая уж большая. Не могла помолчать, идиотка? Не могла позволить ей маленькое удовольствие? Ты ведь ничего не теряла, тебе это было только выгодно.

В квартире Сюзанны сейчас, должно быть, находился Филипп Харденберг. Сюзанна не сразу его узнала, потому что из окна не могла его как следует разглядеть. К тому же в тот единственный раз, когда они встретились, у нее была высокая температура. Мужчина торопил Надю, требуя, чтобы она уехала:

– Уезжай уже наконец.

Последние слова, которые услышала Сюзанна, были:

– Не волнуйся, это я беру на себя. Внезапный сердечный приступ – по-моему, звучит вполне правдоподобно.

Услышав такое, Сюзанна непроизвольно выругалась. И только когда шаги Филиппа Харденберга затихли на лестнице, она наконец осознала, что продолжает вполголоса чертыхаться. Сюзанна не осмелилась выглянуть в окно, опасаясь, что ее могут заметить. Несмотря на приказание уйти, Надя все еще стояла на углу улицы. Через несколько минут на улицу вышел Харденберг и подошел к Наде. Затем оба исчезли.

Один за другим в голове Сюзанны лихорадочно возникали разные вопросы и предположения. Что искал в ее квартире Харденберг? Она вспомнила Надину угрозу: «Нанести этот удар твоей матери мне ничего не стоит». Как он вошел в квартиру? Видимо, сделал дубликат ключа – в прошлый четверг она забыла вынуть ключи из сумочки. И сам собой напрашивался вывод, что близкие отношения связывали Надю не только с тем мужчиной в аэропорту. Должно быть, Харденберг тоже был с ней на короткой ноге, иначе не посмел бы назвать свою сотрудницу идиоткой.

От звонка по номеру семьдесят четыре Сюзанна воздержалась. Одно из двух: либо Надя поняла, что вчера ей звонила Сюзанна, либо – Сюзанна была настолько уверена в этом, что могла поспорить на все оставшиеся сбережения своей матери, – Надю проинформировали о визите Сюзанны в «Берингер и компаньоны». Возможно, Надя даже узнала, что симпатичный господин Райнке помог Сюзанне перевести одно письмо. И чтобы предотвратить все возможные последствия, Надя решила убрать Сюзанну. «Внезапный сердечный приступ!» От этой фразы Сюзанну пробрал озноб. Если бы она была в квартире или подошла к телефонной будке, возле которой стояли Надя и Харденберг…

Сюзанна провела в квартире Ясмин еще около часа. Минут десять она искала в региональном справочнике телефон службы по изготовлению ключей. Вызвала мастера. Когда через некоторое время Сюзанна услышала, что в дверь ее квартиры звонят, она первым делом выглянула в окно; убедившись в том, что возле дома стоит фургон с логотипом той фирмы, куда она позвонила, Сюзанна вышла на лестницу. Двери ее квартиры после ухода Харденберга остались открытыми. Мастер быстро установил, что замок не был взломан.

За небольшую плату Сюзанне поменяли дверной замок и дополнительно установили цепочку. Когда мастер ушел, Сюзанна закрыла новый замок на два оборота, набросила цепочку и затем внимательно осмотрела квартиру. Похоже, кроме самой Сюзанны, Харденберг ничего не искал в ее квартире. Все вещи были на месте.

Только к полудню Сюзанна заметила, что из шкафа пропали три письма от Нади. Исчез и конверт со склеенным из кусочков письмом от «Альфо-инвестмент», с записками, сделанными ею в целях собственной безопасности, а также пачка фотографий Надиного дома и соседей. Зато на второй толстый конверт – с распечатками, – отправленный от имени Дитера Ласко, со штампом «пошлину платит получатель», Надин верный вассал не обратил внимания. Вероятно, он подумал, что это документы, связанные с разводом. Внутри конверта находились также фрагмент письма «Jacques, mon chéri», записка с номером его мобильного телефона и копия кассеты из диктофона.

В течение трех следующих дней Сюзанна сидела в своей квартире, запершись на замок и цепочку. Только в воскресенье, когда Йоханнес Герцог приехал за ней на своем «БМВ», остановился посреди улицы и начал громко сигналить, она спустилась вниз.

Вторую половину дня она провела, рассеянно слушая мать, которая встревоженным голосом то и дело спрашивала ее:

– У тебя все в порядке, Сюзанна? Ничего не случилось?

И каждый раз Сюзанна отвечала:

– Все хорошо. Просто у меня голова болит.

Произнося эти слова, она чувствовала, как у нее перехватывает горло. Она явственно ощущала на затылке руку Михаэля.

На обратном пути Сюзанна попросила Йоханнеса одолжить ей «БМВ» на один из будних дней. Она сказала, что хочет навестить друга. Похоже, ей передалось тревожное состояние матери. Сюзанна поняла: надо действовать. Решительно и мужественно нанести упреждающий удар. Разыскать в лаборатории Михаэля, с ним вместе поехать к Наде. Если она объединится с ним против Нади, то у нее больше шансов, что он поверит ее рассказу. А Надя, в свою очередь, едва ли решится что-нибудь предпринять против нее, если Михаэль обо всем узнает. Это будет уже излишним.

Йоханнес был явно не в восторге от просьбы Сюзанны.

– Какого еще друга? – спросил он. – Такого, как Хеллер?

За это время он успел достаточно хорошо узнать Хеллера.

– Меня, конечно, не касается то, что вы рассказываете вашей матери, – сказал он. – Но она передает все моей бабушке, а та в свою очередь – мне. Я подумал, что ослышался, когда моя бабушка сказала, что вы хотите купить у Хеллера пианино. Он даже не знает, как это слово пишется.

– А что мне еще рассказывать матери? Парень пьет, хулиганит, постоянно пристает ко мне, имеет судимость, нигде не работает.

– У вас тоже нет работы, – заметил Йоханнес. – Во всяком случае, официальной. Никогда не поверю, что фирма может посылать секретаря в курьерские поездки. Мы уже некоторое время знакомы, фрау Ласко, и вдруг вы становитесь совершенно другим человеком. Все это более чем странно.

– Я действительно всего лишь хочу навестить друга, – сказала она.

Йоханнес кивнул:

– Тогда назначьте день, время, и я вас отвезу. Но я не даю свою машину для дел, которые кажутся мне подозрительными.

– Забудь все, что я сказала, – ответила Сюзанна и понадеялась, что Надя тоже так поступит.

Следующие дни прошли без особых происшествий. Вспышки гнева чередовались у Сюзанны с длительными фазами апатии. Иногда она перечитывала распечатки, в которых Надя подробно и всегда очень позитивно описывала развитие зарубежных фирм, иногда тешила себя мыслью, что сядет в автобус и поедет в фармацевтическую компанию. Но в основном она сидела, устремив невидящий взгляд на стену, и мысленно видела себя лежащей на полу с Михаэлем в комнате с телевизором, слышала, как в кабинете звонит мобильный телефон и она говорит: «Это Надя. Она обещала позвонить, как только вернется после свидания с любовником».

Поздно вечером в пятницу вернулась из отпуска Ясмин Топплер, забрала ключи и поблагодарила Сюзанну за заботу о цветах. Сюзанна призналась ей в том, что пользовалась ее телефоном. «Ничего страшного», – сказала Ясмин. Потом внимательно посмотрела на Сюзанну и спросила, не заболела ли та.

– Нет. Просто устала, – ответила Сюзанна.

Ясмин пригласила ее на чашечку кофе. Она предложила Сюзанне попробовать настоящего ямайского рома и рассказала о том, как чудесно провела свой отпуск. Неожиданно Сюзанна услышала, что кто-то стучится в дверь ее квартиры. Она узнала голос Нади:

– Сюзанна, открой.

Ясмин тоже услышала стук.

– К вам гости, – сказала она.

Сюзанна не сдвинулась с места, Ясмин поинтересовалась:

– Вы не хотите вернуться в свою квартиру?

В ответ Сюзанна молча покачала головой, опасаясь, что Надя может услышать ее голос. Минуты три Надя упрашивала открыть дверь, затем на лестничной площадке снова все стихло. Парадоксально, но этот случай дал Сюзанне новый толчок к действию. В субботу она рано встала, купила себе газету с объявлениями о работе и, возвращаясь обратно, снова заглянула в почтовый ящик. Там лежал конверт, без адреса отправителя. Сюзанне сразу бросился в глаза знакомый почерк. Судя по почтовому штемпелю, письмо пришло во вторник или в среду.

В письме Надя просила извинения за свою выходку в лесу, клялась, что ничего подобного больше никогда не повторится, убедительно просила Сюзанну не злиться, умоляла заменить ее на два дня на следующей неделе и в самом конце письма предлагала встретиться на крытой стоянке. В пятницу, в пятнадцать часов. Сегодня была уже суббота. Теперь Сюзанне стало ясно, почему Надя приходила к ней вчера.

Сюзанна порвала письмо. Затем прочитала перечень вакансий и нашла два предложения работы в офисе. Пока Сюзанна писала заявления, появилась Ясмин. Она еще раз поблагодарила соседку за помощь и вручила ей коробку конфет. Конечно, Ясмин сразу увидела, что Сюзанна пишет заявления, и поинтересовалась:

– А вы бы не хотели для разнообразия поработать не в офисе?

– А где, например? – спросила Сюзанна.

Ясмин перевернула коробку конфет. На тыльной стороне красовалась наклейка фирменного магазина кондитерских товаров.

– Они срочно ищут кого-нибудь. У них одна продавщица ушла в декретный отпуск. Я хорошо знаю директора филиала, она мне только что об этом рассказала.

Через двадцать минут Сюзанна уже сидела позади Ясмин на мотоцикле, надев ее запасной шлем. Перед этим Ясмин успела позвонить директору, сообщить о Сюзанне и выяснить, что та может сразу приступать к работе.

Снаружи магазин выглядел роскошно. В торговом зале – яркий свет, кругом стекло и хром. Подсобные помещения и тыльная сторона здания выглядели намного скромнее. Директора филиала звали фрау Шедлих. Она предложила Сюзанне рабочий договор на испытательный срок в три месяца.

– Я надеюсь, вы понимаете, что я не могу сразу предложить вам постоянную работу, – сказала фрау Шедлих. – Я уже успела убедиться в том, как опасно принимать поспешные решения. Совсем недавно при приеме на работу одна молодая дама скрыла от нас, что она беременна. Она все время плохо себя чувствовала и почти не появлялась на работе. Наше руководство не одобряет подобных вещей.

– Я уже три года живу одна, – сказала Сюзанна. – И похоже, в ближайшее время ничего не изменится.

Фрау Шедлих улыбнулась:

– Я понимаю, что вас эта ситуация вряд ли радует, но для меня она оптимальна. Ну что ж, посмотрим. Через три месяца начинаются рождественские праздники, и хорошие сотрудники могут нам пригодиться.

Закончив беседу, фрау Шедлих попрощалась с Сюзанной энергичным рукопожатием.

– До понедельника, – сказала она.

– До понедельника, – повторила Сюзанна и, вернувшись в зал магазина, обошла его, разглядывая окружавшую ее роскошь и вдыхая аромат сластей.

Потом она попрощалась со своими будущими коллегами. Даму помоложе звали Мойль, а пожилую – Гатман. Затем Сюзанна вышла на улицу. Моросил дождь, холодный ветер гнал тучи почти над самыми крышами домов. Сюзанна решила доехать до дому на автобусе.

Поднявшись по лестнице, она обнаружила под дверью написанную от руки записку. Надя снова просила прощения и предлагала встретиться в понедельник, в семнадцать часов на крытой парковке. Надя обещала заплатить Сюзанне две тысячи за два дня. Сюзанна смяла записку и выбросила ее в мусорное ведро.

В понедельник Сюзанна вышла из дому в начале восьмого, отправилась на вокзал и купила недельный проездной билет на автобус. Ровно в восемь она уже была на новом месте работы. Новые коллеги встретили ее приветливо. Сюзанне показали весь ассортимент продукции. В половине десятого появился кто-то из начальства, пожелавший узнать, что заставило квалифицированную банковскую служащую стать продавщицей конфет. Выслушав историю про налеты на банк, он убедился, что фрау Шедлих сделала правильный выбор. В заключение он только попросил, чтобы Сюзанна как можно быстрее отметилась в отделе здравоохранения.

Вернувшись вечером домой, Сюзанна заметила красную «альфу-спайдер», стоящую у края дороги приблизительно в двухстах метрах от ее подъезда. Когда Сюзанна приблизилась, из машины выскочила Надя, загородила ей дорогу и потребовала:

– Садись в машину!

– И не подумаю!

Надя схватила ее за руку:

– Сюзанна, завтра утром мне будет нужна твоя помощь. Не бросай меня в беде, пожалуйста.

– Никаких «пожалуйста»! – Сюзанна стряхнула руку Нади. – И никаких «спасибо». Помнишь, в какую беду я попала из-за тебя, когда ты натравливала Харденберга на Берингера, чтобы он взял на место машинистки другую?

– Это не я, – защищалась Надя. – Это была идея Филиппа. И если бы все было так, как он хотел, ты бы…

– Исчезни! Иначе я завтра пойду в полицию!

– Не болтай вздор! – заорала Надя. – В полицию! И что ты хочешь им рассказать?

– То, что ты хочешь убить меня, и…

Надя тяжело вздохнула:

– Ничего такого я не имела в виду. В запальчивости люди часто говорят много лишнего. Прошу прощения за свои слова. Я не рассчитывала, что Михаэль будет спать с тобой. Когда он прочитал мне целую лекцию о том, какие у него появились надежды и какое наслаждение он получил, когда я впервые повела себя как… – Надя осеклась, махнула рукой. – Не очень-то приятно услышать такое от мужа. Но в этом не было твоей вины. Когда я немного успокоилась и все обдумала…

– У тебя не нашлось более срочного дела, чем натравливать на меня Харденберга? – прервала Надю Сюзанна.

– Натравливать? – непонимающе переспросила Надя. – Что за чушь? Филипп был…

– С моим ключом в моей квартире, – снова перебила Надю Сюзанна. – Он украл мои записи, твои письма и все фотографии. Я слышала каждое слово, когда он разговаривал с тобой по мобильному телефону. Он хотел устроить мне внезапный сердечный приступ! Не подскажешь, как это делается?

Надя оставила без внимания слова Сюзанны, только покачала головой:

– У Филиппа не было ключа. Дверь была открыта. Он даже удивился.

В этот момент Сюзанна не могла сказать с уверенностью, что Надя лжет. Хотя когда она пошла в квартиру Ясмин, то закрыла за собой дверь. Однако Сюзанна не могла точно сказать, заперла ли она ее на ключ. Тем более что днем раньше она забыла это сделать.

– И что он делал в моей квартире? – повторила она свой вопрос.

– Что делал? – возбужденно отозвалась Надя. – Хотел извиниться за меня и попросить тебя, чтобы ты еще раз помогла нам. Ты же знаешь, что в среду мы хотели лететь в Женеву. Он очень радовался предстоящей поездке и ужасно разозлился, узнав, что из-за меня наше соглашение было нарушено, причем после того, как он уже вложил в него много денег. Это он платил тебе. Больше всего Филиппа расстроило то, что я разозлилась на тебя из-за Михаэля. Ему неприятно было это слышать. При этом он сам ужасно испугался, что его жена может что-нибудь узнать. Потом он позвонил Михаэлю и сказал, что у моей матери инфаркт и я уже на пути в Женеву. Только, к сожалению, это не сработало. И поэтому… – Надя умоляюще взглянула на Сюзанну. – Ты мне очень нужна, Сюзанна. Только на два дня, пожалуйста, я заплачу тебе по тысяче за каждый день.

Вспомнив слова Харденберга и выводы, которые она сделала из его слов, Сюзанна решила, что Надя говорит правду. То, что Харденберг забрал из ее шкафа все вещественные доказательства, могло быть просто мерой предосторожности. Но тем не менее, Сюзанна спросила:

– Если Харденберг твой друг, кто тогда тот мужчина, с которым ты встретилась в аэропорту?

– Всего лишь клиент, – сказала Надя. – Он знал, что Филипп собирается лететь в Люксембург, и попросил его взять с собой несколько документов. А так как Филипп улетел раньше, в шесть часов, это дело легло на мои плечи.

Сюзанна вспомнила о чемоданчике с замками и цифровым кодом. Похоже, Надя не лгала ей.

– Ты мне поможешь? – спросила Надя.

– Нет, – сказала Сюзанна и пошла к дому.

Какое-то время Надя шла с ней рядом.

– Не будь же такой злопамятной, Сюзанна.

Надя повысила цену до двух тысяч в день, и лишь когда Хеллер выглянул из окна, она оставила наконец Сюзанну в покое.

Та же сцена повторилась на следующее утро. Когда Сюзанна вышла из дому, Надя уже поджидала ее. Некоторое время она шла рядом, затем, открыв сумочку, вытащила тугой конверт.

– Здесь пять тысяч, Сюзанна. Пожалуйста, выручи меня, мой самолет улетает в одиннадцать.

– Счастливого пути, – не замедляя шаг, сказала Сюзанна.

– Сколько ты хочешь за два дня?

– Я хочу спокойствия.

Только когда подошел автобус, Надя ушла. Во время поездки Сюзанна ощутила в себе силу и одновременно испытала облегчение. Она была уверена, что все позади, что отныне ее жизнь будет скромной и одинокой, но честной, а главное, в ней не будет места страху.

Работа с кондитерскими изделиями была утомительной, но не особенно трудной. Отношения с коллегами были хорошими. Сюзанна прошла обязательную медицинскую проверку. Для работы в сфере продуктов питания ей, помимо прочего, необходимо было сделать рентгенограмму легких. Когда ассистентка рентгеновского кабинета протянула Сюзанне свинцовый передник, сказав, что во время процедуры его обязательно надевают все женщины детородного возраста, та только рассмеялась в ответ:

– Ко мне эти правила не относятся. Я, похоже, превращаюсь в старуху. Часто месяцами ничего нет.

В течение дня Сюзанна не думала о прошлом. А вот по вечерам часто приходили воспоминания. Когда Сюзанна закрывала за собой дверь, ею овладевало чувство опустошенности. Сюзанна не раскаивалась в том, что перестала общаться с Надей. Скорее наоборот. Она была уверена, что не смогла бы еще раз заняться любовью с Михаэлем, зная, что он принимает ее за Надю.

Однако воспоминания о той ночи и второй половине следующего дня, проведенных с ним, были еще свежи. И небольшие лакомства, которыми Сюзанна в течение первых двух месяцев вознаграждала себя за безотрадные вечера, были слабым утешением. Она покупала себе все подряд из ассортимента магазина: один вечер она проводила с банановым желе; другой – с «Mozartkugeln»,[11] третий – с трюфелями с шампанским. Она не боялась испортить зубы – она чистила их, как и раньше, терпеливо и основательно. Но от сладостей ее часто подташнивало по утрам.

Поначалу у нее не возникало мысли, что такая реакция организма может иметь другую причину. И только в начале ноября, когда она несколько дней подряд просидела на сухарях и чае, а тошнота все не прекращалась, у Сюзанны возникло чудовищное подозрение. К тому же она стала постоянно ощущать неприятное давление в груди. Сюзанна купила в аптеке тест на беременность. Результат оказался положительным.

Ночью Сюзанна плакала во сне. Ситуация была ужасной. Она носила под сердцем то, что могло принести немного света в ее жизнь. Существо, которое до конца дней принадлежало бы ей и придало бы смысл всей ее жизни. Но она не могла позволить этому маленькому существу появиться на свет теперь, когда сама пыталась снова встать на ноги. Конечно, она могла обратиться к Михаэлю, представить ему доказательства ее пребывания в доме, признаться в обмане и потребовать денег на содержание ребенка. Но согласится ли он давать ей деньги, хотя бы на питание и оплату жилья? Если повезет, он будет содержать ее несколько лет. А потом ей будет уже очень сложно найти работу: не тот возраст.

На работе Сюзанна чувствовала себя потерянной, мысли в голове путались. Фрау Шедлих наблюдала за ней со все возрастающим недоверием, потому что, когда Сюзанна по утрам приходила на работу, ей часто становилось дурно. В последнюю среду ноября, в десять часов, фрау Шедлих предложила ей сделать перерыв на завтрак.

– Если вы не будете против, – сказала Сюзанна, – я лучше использую это время для небольшой прогулки. Я совсем посадила себе желудок. Свежий воздух наверняка пойдет мне на пользу.

Фрау Шедлих отпустила ее и заметила, что по дороге Сюзанна могла бы зайти в банк за мелкими деньгами для сдачи клиентам. Из подсобного помещения Сюзанна взяла только сумочку и пиджак. Снаружи было солнечно и не так холодно, как утром, так что она могла не надевать свой поношенный плащ. Тем более что филиал «Дойче банка» находился поблизости.

В операционном зале царило оживление. Работали только две кассы, возле обеих выстроились очереди. Сюзанна встала в левую, более короткую очередь и запаслась терпением. Через несколько секунд она почувствовала привычное недомогание. Сюзанна непроизвольно оглянулась в поисках запасного выхода. Двойная стеклянная дверь вела на улицу. Правая очередь была ближе к двери. Сюзанна перешла в нее и снова огляделась.

В противоположном конце зала была дверь, ведущая в офисные помещения. Оттуда вышли двое. Один – коренастый мужчина в кожаной куртке, наброшенной на плечи так, что он мог спрятать под ней одну руку. Издали казалось, что он держится за грудь. Второй – темноволосый мужчина, которого Сюзанна тогда, в аэропорту, приняла за Надиного любовника, потому что, как ей показалось, он подходил ей больше, чем толстый Харденберг. Темноволосый был в элегантном костюме и дорогом пальто, в руках – «дипломат» с кодовым замком. Оба быстро двигались к выходу. На очереди перед кассами они не смотрели. Сюзанна невольно взглянула им вслед. Они подошли к стеклянной двери, коренастый вышел на улицу. Темноволосый остановился в дверях, что-то сказал своему спутнику, сунул ему в руку «дипломат» и вернулся в зал банка. Сюзанна быстро отвернулась, но было уже поздно.

Она почувствовала на своем плече руку темноволосого и услышала его голос:

– Какая приятная неожиданность.

Сюзанна поневоле взглянула на него. Он улыбался. Сюзанна натянуто улыбнулась ему в ответ и стала думать, как бы ей от него отделаться. Темноволосый насмешливым взглядом окинул очередь:

– Не рассчитывал вас здесь увидеть. Но наша встреча очень кстати. Когда господин Харденберг сообщил мне, что расстался с вами, я был весьма огорчен. Надеюсь, что у вас есть время для небольшой беседы.

Сюзанна покачала головой. Мужчина продолжал улыбаться.

– Какая досада. Но я не могу принять отказ. Господин Харденберг, к сожалению, не смог мне объяснить, каким образом обанкротилась фирма «Йоко электроник».

Сюзанна что-то читала о «Йоко электроник» в Надиных бумагах. Пять-шесть страниц из двухсот. Так называлась одна японская фирма, разрабатывающая новые компьютерные чипы, которые, наверное, продавались не так хорошо, как рассчитывала Надя. Сюзанна нервно откинула две пряди волос, упавшие на лоб, и пробормотала:

– Вы меня с кем-то перепутали.

Коренастый куда-то пропал. Темноволосый тихо засмеялся:

– Я так не думаю.

С этими словами он схватил Сюзанну за руку и потащил к стеклянной двери.

– Мы можем поговорить в моей машине, там нам никто не помешает.

– Отпустите меня! – решительно потребовала Сюзанна и повторила: – Вы меня с кем-то перепутали.

На них уже стали оглядываться люди из очереди, но никто не спешил вступаться за Сюзанну.

Темноволосый продолжал тащить ее к выходу. Вполголоса он пригрозил ей:

– Не надо привлекать к себе внимание, это в ваших же интересах. Я хочу получить свои деньги назад, все двести тысяч! Или вы думали, что я вам их просто подарил?

«Вот дерьмо», – подумала Сюзанна, и, прежде чем она успела сдержаться, слово непроизвольно сорвалось у нее с языка. Темноволосый сначала нахмурился, потом с деланной усмешкой сказал:

– Какое грубое слово из такого милого ротика. Означает ли это выражение, что вы не в состоянии выполнить мою просьбу? Тогда мне, пожалуй, придется проверить, насколько вы чувствительны к боли.

Тем временем они уже подошли к двойной стеклянной двери. Мужчина толкнул локтем одну из половинок двери и попытался вытащить Сюзанну на улицу. Она резко вырвала руку, зашла обратно в зал и еще раз твердо сказала:

– Вы что-то путаете. Посмотрите мой паспорт. Я не Надя Тренклер.

Темноволосый обескураженно уставился на нее:

– А кто такая Надя Тренклер?

Затем он еще крепче схватил ее за руку и выволок на улицу.

– Пойдемте, фрау Ласко. Я думаю, что при сложившихся обстоятельствах разумнее будет сразу познакомить вас с Рамоном.

Темноволосый упорно тащил ее к припаркованному у края дороги автомобилю. Это был тот самый черный лимузин с франкфуртскими номерами и тонированными стеклами, который она видела в аэропорту. Коренастый мужчина уже сидел за рулем, но, когда они приблизились, вышел и посмотрел на них нетерпеливым, полным ожидания взглядом. Сюзанна попыталась вырваться, но безуспешно. Тяжело дыша, она пригрозила:

– Если вы сейчас же меня не отпустите, я закричу.

Темноволосый ухмыльнулся и равнодушно обронил:

– Если вы проявите терпение, то скоро у вас будет такая возможность – кричите тогда сколько влезет.

Затем он кивнул коренастому, и тот открыл заднюю дверцу. Сюзанна почувствовала, как ее заталкивают внутрь. Темноволосый ослабил хватку, теперь Сюзанна ощущала его руку у себя на спине. Ситуация напоминала второй налет на банк.

Сюзанна не раз думала о том, что можно и нужно было тогда сделать, чтобы избежать травмы черепа. Ударить рукой, ногой, укусить, но только не позволять увезти себя, как овцу на бойню. Для удара ногой или рукой было мало места. Сюзанна, не оборачиваясь, резко ударила темноволосого локтем в живот. Он выпустил ее, скорее от неожиданности, чем от боли. Его спутник, казалось, тоже не рассчитывал на такую реакцию. Правда, он засунул руку под куртку, но что он там искал, Сюзанна уже не успела разглядеть.

Она бежала так быстро, что у нее закололо в боку. Фрау Шедлих приняла извинения, выслушала рассказ о том, как Сюзанне внезапно стало дурно в банке. О чем-то задумалась. Затем послала фрау Мойль за разменными деньгами, а Сюзанну пригласила в свой кабинет, чтобы побеседовать с ней с глазу на глаз.

– Я была бы вам очень признательна, – сказала фрау Шедлих, – если бы вы в ближайшее время обратились к врачу по поводу своего желудка. Не откладывайте, сделайте это в понедельник, когда у вас будет свободный день. Тогда мы уже во вторник узнаем, что с вами происходит.

Сюзанна молча кивнула, вернулась в торговый зал и весь день то и дело поглядывала на улицу. В течение следующего часа она дважды заметила проезжавший мимо лимузин с тонированными стеклами. Ее назвали «фрау Ласко»!

Теперь Сюзанне не оставалось ничего другого, как позвонить Наде, но сделать это из кабинета директора филиала она не осмелилась. К тому же фрау Шедлих постоянно была поблизости. Незадолго до закрытия магазина Сюзанна сделала вид, что подвернула левую ногу, и с радостью приняла предложение фрау Мойль довезти ее на машине до вокзала. Они решили, что там Сюзанна сможет взять такси, доехать до больницы и сделать рентгеновский снимок ноги. С ногой у Сюзанны все было в порядке. Но на пути к автобусной остановке было немало темных закоулков, где женщину могли незаметно затащить в машину. А вдруг эти двое все еще поджидают ее снаружи? Сюзанна вышла из магазина через запасной выход, потому что так риск оказаться обнаруженной и схваченной был минимальным. Машина фрау Мойль находилась на маленькой стоянке за зданием.

Добравшись до телефонной будки на вокзале, Сюзанна первым делом попыталась дозвониться до Нади по оставленному ею номеру мобильного телефона. Номер был заблокирован. О втором мобильном телефоне, который Надя давала ей на несколько дней, Сюзанна не вспомнила. Она позвонила на виллу. Она не боялась того, что к телефону может подойти Михаэль. Раздались два гудка, затем трубку сняли. Это была Надя.

– Это я, – выпалила Сюзанна. – Мне необходимо срочно с тобой встретиться. Жду тебя через час на Центральном вокзале. Твой клиент из аэропорта сегодня угрожал мне. Он знает, как меня зовут! Он хочет получить обратно свои деньги, двести тысяч. Если ты не придешь, я пойду в полицию.

И прежде чем Надя смогла ответить, Сюзанна повесила трубку. Затем стала ждать – почти до одиннадцати часов. Через каждые пятнадцать минут Сюзанна становилась все нервознее. Толпа людей постепенно редела, подозрительных личностей становилось все больше. Надя так и не пришла.

Наконец, демонстративно прихрамывая, Сюзанна отправилась к стоянке такси, попросила водителя отвезти ее на Кеттлерштрассе и помочь подняться по лестнице. За щедрые чаевые водитель выполнил ее просьбу. После того, как Сюзанна закрыла дверь квартиры на ключ и набросила цепочку, она приготовила себе поздний ужин. В полпервого она легла в постель, но еще долго не могла заснуть, прислушиваясь к каждому шороху на лестнице. И когда в шесть утра зазвонил будильник, Сюзанну внезапно осенило: Надя под ее именем провернула какие-то темные дела.

В четверг, в половине восьмого, Сюзанна отправилась на работу, твердо решив, что в обед с помощью фрау Мойль доберется до полиции. Конверт со скудными вещественными доказательствами она положила в большую сумку, которую всегда брала с собой на работу. Во время поездки в автобусе Сюзанна высматривала в окно черный лимузин. И думала только о том, как справиться с паникой и одолеть пятьсот метров от автобусной остановки до кондитерского магазина.

Когда Сюзанна вышла из автобуса, у обочины остановилась красная «альфа-спайдер». Из машины выскочила Надя. На ней был шикарный брючный костюм, а сверху – теплая куртка с отороченным мехом капюшоном, закрывавшим пол-лица. Несколько мгновений они стояли под дождем, друг напротив друга. Глаза Нади радостно сияли, как будто она встретила свою лучшую подругу.

– Вчера вечером я, к сожалению, не смогла приехать. Ну, рассказывай, что случилось?

Испытывая смешанное чувство гнева и облегчения, Сюзанна приступила к рассказу о встрече с темноволосым и его шофером, телохранителем или кем там еще.

Надя успокоила ее:

– Нет причин для волнений. Цуркойлен любит припугнуть, но он не сможет ничего предпринять, иначе у него будут огромные неприятности с государственной казной. Он это прекрасно знает. Поверь мне, он абсолютно безвреден.

Цуркойлен! Это имя стояло напротив самой большой суммы на порванном листке «Альфо-инвестмент». «Маркус Цуркойлен» – и напротив сумма пять с лишним миллионов евро. А двести тысяч он, вероятно, потерял в результате невыгодного инвестирования. Но и эта сумма была внушительной.

– Для тебя-то он безвреден, – сказала Сюзанна. – Ты под моим именем… – Она не стала продолжать.

– Забронировала гостиничный номер, – сказала Надя и объяснила, что во всем остальном виноват Филипп Харденберг.

Но она уверяла, что Филипп не желал зла Сюзанне. Так как он знал об обмене паспортами, то своему клиенту он представил Надю как фрау Ласко. Филипп исходил из того, что Цуркойлен захочет посмотреть паспорт, прежде чем передать незнакомой женщине целую пачку важных документов.

Документы, подумала она. Как бы не так. В аэропорту Наде передали «дипломат», набитый деньгами. Шраг и Рорлер приносили деньги в конвертах. Надя и Харденберг явно занимались этим на более высоком уровне. Что касалось всего остального, то Сюзанна не поверила ни одному Надиному слову. Цуркойлен, должно быть, еще раньше встретился с Надей. Во всех девяти письмах под названием «Алин» упоминалось имя сотрудницы. О том, что копии этих писем находились у нее, Сюзанна предпочла не говорить, представив дело так, будто Цуркойлен сказал ей, что уже встречался с Надей.

– Да, – неохотно согласилась Надя. – Он видел меня один раз в бюро у Хельги, когда у него там проходила встреча с Филиппом. А потом, в аэропорту, меня остановил его телохранитель, потому что я, прежде чем отправиться на стоянку, захотела быстро сбегать в туалет. И что мне тогда оставалось делать? Я уже была готова к худшему, ведь у меня с собой был только мой собственный паспорт. К счастью, Цуркойлен довольствовался доверенностью, которую мне дал Филипп.

Надя продолжила свой рассказ. Она утверждала, что Филипп хотел быстро замести следы и только поэтому сказал Цуркойлену, что Сюзанна Ласко покинула «Альфо-инвестмент». К несчастью, вскоре после этого обанкротилась маленькая японская фирма, потому что компьютерные чипы не нашли на рынке ожидаемого сбыта. А Цуркойлен, видимо, что-то неправильно понял.

Сюзанна не поверила и половине сказанного Надей. И задала ей только один вопрос:

– Ты сможешь вернуть ему деньги?

– Нет, – ответила Надя. – Я могла бы возместить убыток. Но вкладом Цуркойлена занимается Филипп. А он слишком осторожен. Если бы Филипп кое-чем рискнул в течение прошлых недель…

– Можешь ты ему, по крайней мере, объяснить, что я никак не связана с этим делом? – на полуслове оборвала ее Сюзанна.

Надя кивнула, протянула руку в знак примирения и снова улыбнулась:

– Таких клиентов, как Цуркойлен, и врагу не пожелаешь. Все должно быть надежно на сто процентов и, кроме того, приносить высокий доход, а это не всегда согласуется одно с другим. Но, честно говоря, я ему благодарна. Иначе бы ты мне никогда не позвонила. Ты все еще злишься на меня?

Сюзанна неуверенно пожала плечами, сама не зная, злится она на Надю или нет. Она была подавлена. Надя жила по-прежнему так, как ей нравилось. А Сюзанна все еще не знала, как ей жить дальше. Поэтому она не стала пожимать руку Наде.

– Боюсь даже спрашивать тебя об этом, но, может быть, ты…

Прежде чем Надя договорила, Сюзанна замотала головой.

– Только на два дня, – сладким голосом упрашивала Надя. – Для тебя это был бы прекрасный приработок. Я думаю, что, работая продавщицей, ты не так-то много получаешь. Можешь сказать, что заболела, и отпроситься с работы на пару дней.

Сюзанна стояла, не глядя на Надю.

– Даже если бы я очень захотела, это уже невозможно. Я беременна.

Пораженная, Надя уставилась на ее живот, по которому еще ничего нельзя было определить, потом провела рукой по губам и прошептала:

– Повтори, что ты сказала?

– Зачем? Ты и так все поняла.

Надя обреченно кивнула и осведомилась:

– От Михаэля?

– А от кого еще? Не от Хеллера же, – ответила Сюзанна.

– Ты хочешь сохранить ребенка? – спросила Надя.

– Я не могу себе этого позволить.

И хотя Сюзанна отчаянно боролась с собой, слезы все равно выступили на глазах.

– Но избавиться от него я тоже не могу. Я всегда хотела ребенка. А в моем возрасте это последний шанс родить.

Надя подождала, пока она успокоится. Затем спросила:

– А если я тебе помогу? Ведь это из-за меня ты оказалась в такой ситуации, и с моей стороны было бы крайне непорядочно закрывать глаза на ее последствия. Едва ли ты захочешь предъявлять Михаэлю иск на алименты. Он из себя выйдет, если услышит, что стал отцом. И к тому же ему придется объяснять, как такое вообще могло случиться. А тогда нам обеим останется только одно – писать завещание.

– И как же ты хочешь мне помочь?

– Две тысячи в месяц, – ответила Надя. – И приличная квартира. В свою очередь, ты будешь в моем распоряжении на случай, если мне понадобится дублерша. В течение следующих месяцев ты, конечно, не сможешь меня заменять, но, возможно, после рождения ребенка, когда снова станешь стройной… Как тебе мое предложение?

Это было просто царское предложение – если, конечно, Надя не шутила. А доверять Наде… Сюзанна с сомнением рассматривала своего двойника, желая найти подтверждение своим надеждам, но ответом ей была лишь любезная улыбка.

– Я не знаю, – ответила Сюзанна.

– Подумай над моим предложением, – посоветовала Надя. – Сейчас я поеду прямо в бюро и поговорю с Филиппом, чтобы сразу выяснить, что нужно Цуркойлену.

Когда Сюзанна пришла в магазин, фрау Шедлих, фрау Гатман и фрау Мойль были уже на месте. И ни одна из них не заметила, что Сюзанна с кем-то беседовала на улице. В начале десятого из кабинета раздался приветливый голос фрау Шедлих:

– Возьмите трубку, фрау Ласко. Звонит санитарка из дома престарелых. С вашей мамой произошел несчастный случай.

Трубка телефона лежала на письменном столе. Когда Сюзанна ее взяла, руки у нее дрожали. Она была уверена, что ее мать упала или ударилась обо что-нибудь. Но в трубке раздался голос Нади:

– Я сказала ей, что твоя мать упала с лестницы. Помни, твоя начальница не должна ничего заподозрить. Мое предложение остается в силе. О подробностях поговорим, когда у нас будет больше времени. Филипп уже поговорил с Цуркойленом; я, впрочем, тоже. Я ему объяснила, почему путешествовала с твоим паспортом, и убедила его в том, что он встретил не меня, а другую женщину. – Сюзанна негромко засмеялась. – Он сам авантюрист. Думаю, это его развлекло. Во всяком случае, я нашла у него понимание. А что касается его убытков, то я возмещу их в течение двух-трех месяцев, если он доверит мне свой счет. Он очень заинтересовался моим предложением и настоятельно попросил встретиться с ним лично. В настоящее время он в Женеве, там у меня на сегодня тоже назначена одна встреча. Так что все складывается хорошо. Но проблема в том, что Михаэль ни о чем не знает и будет ждать меня дома.

Фрау Шедлих стояла в дверях и напряженно слушала.

– Но я не могу сейчас уйти с работы, – сказала Сюзанна.

Стоявшая за ее спиной фрау Шедлих возразила:

– Конечно, можете, фрау Ласко. Это исключительная ситуация. Хотите вызвать такси?

– Слушай меня внимательно, – сказала Надя, которая все прекрасно слышала. – Скажи ей, что поедешь автобусом. Я уже вызвала тебе такси. Машина будет ждать тебя там, где я обычно останавливаюсь.

Водитель такси, который вез Сюзанну Ласко в тот четверг, двадцать восьмого ноября, имел точные указания, где ее высадить, – недалеко от терминала «Swissair». Надя уже ждала ее, с сумочкой, небольшим чемоданчиком и огромным количеством инструкций. Кольца, серьги и наручные часы она сняла. «Альфа-спайдер» стояла на малой парковке. Сюзанна должна сразу поехать к парикмахеру, сделать стрижку и покрасить волосы. Об остальном она сможет позаботиться, когда будет дома. Затем Надя открыла сумочку и показала Сюзанне пачку денег:

– Здесь пять тысяч, Сюзанна. Они помогут тебе пережить следующие три месяца. Береги себя. В твоем состоянии ты не должна часами находиться на ногах. За это время нужно будет подыскать для тебя подходящую квартиру.

Сюзанна уставилась на пачку денег. Она просто не верила своим глазам. Но это было еще не все.

– Кроме того, если захочешь, можешь получить работу в «Альфо-инвестмент», чтобы всем нам помочь. Ты не должна будешь сразу приступать к работе. Время до родов можно использовать для повышения квалификации. Тебе необходимо записаться на компьютерные курсы и как следует выучить английский. Берингер хотел оплатить твое обучение. Теперь все расходы возьмет на себя Филипп. К тому же он временно будет платить за твою квартиру. Остальное беру на себя я, пока ты сама не станешь достаточно зарабатывать.

Позже Сюзанна могла бы брать ребенка с собой в офис. Это бы никому не помешало. Филипп, например, просто помешан на детях, уверяла Надя. Нужно будет позаботиться и о няне для малыша. Надя не сомневалась: работая в «Альфо-инвестмент» и получая приличные деньги, Сюзанна сможет себе это позволить.

Сюзанна прокашлялась. От всего услышанного просто дух захватывало. Но Сюзанна пока не стала соглашаться на предложение Нади, а лишь спросила:

– Как мне вести себя с Михаэлем?

– Как обычно. Мы с ним сильно повздорили. В начале недели мы вернулись из короткого отпуска. – Надя нервно передернула плечами и продолжила: – Я хотела сделать ему сюрприз, решила подарить небольшой дачный домик. А он все понял неправильно, подумал, что у меня свидание с другим. Мы давно с ним так не ругались. Но тебе это только на руку. Не надо идти в солярий. Михаэль не будет обращать на тебя внимание. А если он все-таки попробует заговорить с тобой, не отвечай. Я последнее время почти не разговаривала с ним. – Затем Надя протянула ей сумочку. – Ну же, бери. Мне уже пора на регистрацию.

– Подожди. У меня нет никаких гарантий, кроме твоего обещания.

– Филипп тоже обещал позаботиться о тебе, – сказала Надя таким тоном, будто Сюзанну взялся опекать сам Господь Бог. – Он хочет уже сегодня поговорить с Берингером насчет квартиры. Я изложила ему свои пожелания: три комнаты, кухня, прихожая, ванная, балкон, а лучше терраса, желательно на окраине. Если вместо меня этим займется Филипп, дело пойдет быстрее.

Сюзанна не верила своим ушам. Надя улыбнулась:

– Не смотри на меня так, будто я с луны свалилась. Эта авантюра с подменой принесла тебе кучу неприятностей. Да и мы сейчас помогаем тебе не совсем бескорыстно. Советую тебе после рождения ребенка начать принимать противозачаточные средства. Мы же не собираемся детский сад открывать.

Надя глубоко вдохнула. Видно было, что она хочет побыстрее закончить разговор.

– Мы обо всем поговорим подробно, когда я вернусь. До второй половины завтрашнего дня я должна со всем справиться. Когда я точно узнаю, каким самолетом буду возвращаться, то сразу позвоню тебе домой. Мобильный телефон я оставлю себе, он мне понадобится. К тому же он барахлит. Аккумулятор опять сдох. Мне их хватает только на несколько месяцев. Теперь дай мне свою сумку. В моей уже лежит все необходимое.

– Ты забронировала билет на мое имя?

– Нет, – ответила Надя. – Но тебе нужны мои документы. Или ты хочешь оставить свой паспорт у меня в прихожей? Последнее время Михаэль постоянно шарит в моих вещах. Я часто виделась с Филиппом и вынуждена была придумывать всякие глупые отговорки. Теперь он, естественно, что-то подозревает.

– И как ты собираешься доказать Цуркойлену, кто ты на самом деле?

Надя хлопнула рукой по карману своей куртки:

– У меня есть дубликаты всех моих документов. Недавно я потеряла портмоне и не рассчитывала на то, что найдутся честные люди, которые мне его отдадут. Теперь у меня всё в двойном экземпляре. Вытащи свои вещи, если мне не доверяешь. Но, пожалуйста, оставь их в своей квартире.

Помедлив, Сюзанна открыла свою сумочку, вынула портмоне, кошелек, потертый чехол из искусственной кожи со связкой ключей и твердо сказала:

– Должна тебя предупредить, что я не хочу рисковать и утром поеду на работу. По пятницам я обязана быть на работе. В семь часов я заканчиваю. В восемь буду здесь. Мы встретимся на парковке. Если ты вернешься раньше и не захочешь ждать, закажи такси и поезжай домой. Ты можешь сказать Михаэлю, что у тебя сломалась машина. Тогда заберешь у меня «альфу» в субботу во второй половине дня. Или можешь позвонить в первой половине дня в магазин и назвать время, когда я должна сюда прийти.

Надя кивнула и стала ее торопить:

– Дай мне сумочку, сережки и часы.

Мгновение – и Надя уже скрылась из виду.

Сюзанна чувствовала себя оглушенной, не способной ясно мыслить, не знающей, чему верить. Она крепко прижала к себе Надину сумочку и не спеша вышла на улицу. «Альфу» Сюзанна нашла быстро. В багажнике лежала куртка с капюшоном, которая была на Наде утром. Сюзанна села в машину, вынула из сумочки Надины украшения, надела на палец оба кольца, на запястье – часы, а в уши – Надины бриллиантовые сережки. Затем, в течение нескольких минут, она пыталась внушить себе, что ее решение снова заменять Надю было весьма разумным. В первую очередь из-за случая с Цуркойленом.

Сюзанна смотрела на ветровое стекло. Перед глазами медленно проходили воображаемые картины. Сюзанна видела не темноволосого мужчину из банка и не коренастого, сидевшего в лимузине. Она видела Михаэля. Вот он сел на край ванны и погрузил руку в воду: «Хочешь, я составлю тебе компанию?» Вот он массирует ей шею: «Ты и правда вся напряжена».

Сюзанна не чувствовала напряжения. Она была в растерянности после всего, что ей наобещала Надя. Большая, светлая квартира, хорошая работа у Филиппа Харденберга. И обещание, что в «Альфо-инвестмент» она будет так много зарабатывать, что сможет нанять няню для своего ребенка и даже купить автомобиль. И каждое второе воскресенье ездить в дом престарелых на собственной машине. Объявление Дитера о рождении его и Рами дочери, написанное высокопарным слогом, уже не казалось Сюзанне таким напыщенным. «Надежда была потеряна, но сейчас мы счастливы сообщить, что в мире появился луч света: улыбка ребенка». Сюзанна не смогла сдержаться, и на глаза снова навернулись слезы. Она была готова на все, чтобы родить ребенка. И возможно, этот проблеск надежды и придавал истинный смысл ее жизни.

Отказаться от предложения Нади было бы полным безумием. Но по-детски доверчиво положиться на нее было бы непростительным легкомыслием. В словах Нади Сюзанна заметила несколько противоречий. Сначала та сказала, что познакомилась со своим любовником недавно. А теперь, рассказывая о кризисе в их с Михаэлем браке и о своих запоях, Надя упомянула знакомого, который, к счастью, у нее тогда появился. Но это случилось два года назад. К тому же Надя все время говорила, что ее друг женат. Женатый мужчина обычно носит обручальное кольцо. Филипп Харденберг кольцо не носил – Сюзанна обратила на это внимание, когда он помогал ей подняться с пола в телефонной будке. Она явственно видела эту картину перед собой.

Погруженная в мысли, Сюзанна поехала к себе на квартиру. В первую очередь она взяла зубную щетку. Чтобы та не попалась на глаза Михаэлю, решила спрятать ее в ванной при гостевой комнате. Затем Сюзанна отправилась в душ, побрила подмышки, ноги и все остальное, чтобы не было никаких отличий от «оригинала». Сделала макияж, надела брючный костюм, а поверх него – куртку с капюшоном.

Портмоне с документами она положила в шкаф. Конверт с распечатками из компьютера, записку с номером телефона Жака и копию кассеты с записью, как и связку ключей, уложила в багажник. Даже если Надя или Харденберг еще не успели сделать дубликат ключа к новому замку ее квартиры, все равно Сюзанне следовало быть осторожной.

Затем Сюзанна поехала прямиком в банк и закрыла брешь в счете своей матери. Оставшиеся от пяти тысяч деньги Сюзанна внесла на собственный расчетный счет. Наличных денег ей хватило только на парикмахера. В том же салоне она привела в порядок ногти, одарив маникюршу щедрыми чаевыми. Под конец в ее распоряжении осталось чуть больше десяти евро. Но Сюзанна подумала, что в следующие два дня деньги ей вряд ли понадобятся. Какие-нибудь продукты на выходные она сможет взять из Надиных запасов.

После посещения парикмахера Сюзанна не сразу отправилась на «альфе» к автостраде, а решила позаботиться о собственной безопасности. Если Филипп Харденберг из «Альфо-инвестмент» действительно хотел снять для нее квартиру на окраине города, то любезный господин Райнке наверняка проинформирует ее, как только для нее найдут подходящее жилье.

В начале третьего Сюзанна въехала в подземный гараж административного здания «Герлер». На местах, зарезервированных для «Альфо-инвестмент», стояли только «порше» и зеленый «гольф». Темно-синий «мерседес» отсутствовал. Из этого следовало: Филиппа Харденберга в здании нет. Правда, если зеленый «гольф» принадлежит Хельге Бартель, то Сюзанна серьезно рисковала. Но попытаться стоило. Может быть, Сюзанне удастся получить от Хельги какую-нибудь информацию о Маркусе Цуркойлене, которая будет намного достовернее, чем Надины рассказы.

Из зеркала в лифте на нее смотрела Надя. Сюзанна решительно нажала кнопку восьмого этажа. Вывеска у двери офиса «Альфо-инвестмент» была такой же неброской, как и металлическая табличка в лифте. Под вывеской находилась кнопка звонка.

Сюзанна нажала кнопку. Тут же зажужжало электрическое устройство для открывания дверей.

Она расправила плечи, убрала волосы за уши и вошла. Вестибюль был меньше, чем у «Берингер и компаньоны», и совсем пустой – только ковер и какое-то большое растение в кадке. Из вестибюля в кабинеты вели четыре двери, одна из которых была открытой. За ней виднелась ярко освещенная комната. В комнате, спиной к двери, за письменным столом сидела полная женщина с рыжими волосами и играла на компьютере в карты. Когда Сюзанна вошла, женщина оглянулась. Ей можно было дать лет пятьдесят, она носила очки. При взгляде на Сюзанну дежурная любезная улыбка женщины сменилась выражением удивления. Прежде чем Сюзанна успела что-нибудь сказать, рыжеволосая женщина сняла очки и озадаченно сказала:

– Я думала, что ты в Женеве.

Хельга Бартель? Сюзанна не решилась обратиться к женщине по имени, только сказала:

– Я на секунду заехала, хотела быстро…

– Забрать ноутбук, – вздохнула рыжеволосая и поднялась со стула. – Я уже спрашивала себя, почему компьютер до сих пор у Филиппа. Сегодня утром здесь ужас что творилось. Что же все-таки стряслось?

– Цуркойлен, – ответила Сюзанна и стала напряженно ждать, как женщина отреагирует на это имя.

Рыжеволосая закатила глаза:

– Этот тип с каждым разом все больше и больше действует мне на нервы. Он не должен был так волноваться из-за каких-то двухсот тысяч. Другие всё потеряли, когда Новый рынок[12] рухнул. Вчера после обеда Филипп еще раз ему все это объяснял.

С этими словами женщина покинула помещение и через вестибюль направилась к обитой кожей двери. Сюзанна не торопясь последовала за ней и как можно небрежнее осведомилась:

– А где Филипп?

– Если ты поспешишь, то, вероятно, еще застанешь его, – ответила рыжеволосая и исчезла за обитой дверью, при этом продолжая говорить: – Он внизу, у Берингера, беседует с ним насчет какой-то квартиры. Считает, что так будет быстрее. Я бы ему тоже этого пожелала. В пять часов он должен быть в Дюссельдорфе.

Женщина вернулась с ноутбуком и маленьким кожаным футляром.

– Вот, – сказала она. – Ключи от офиса ты тоже оставила здесь.

Сюзанна приняла и то и другое и попрощалась, небрежно бросив:

– Пока, до скорого.

– Когда ты вернешься? – крикнула ей вслед женщина.

– Завтра, – ответила Сюзанна, закрыла дверь, спрятала кожаный футляр в Надину сумочку, быстро подошла к лифту и спустилась в подземный гараж.

«Не стоит беспокоить господина Райнке», – подумала она. Казалось, что в этот раз она зря не поверила Наде. Даже такие женщины, как она, кажется, обладали чем-то вроде совести. А может, это у Филиппа была совесть и он убедил Надю помочь Сюзанне.

Уже на автостраде Сюзанна почувствовала, что ее сердце сжимается от страха. Когда она свернула на Мариенвег, в глазах у нее потемнело, она с трудом могла вести машину. На участке Коглеров никого не было видно. У въезда к Бластингам снова был припаркован старый «форд-фиеста», очевидно принадлежавший их уборщице. За коваными железными воротами Элеоноры Равацки мальчик лет десяти играл с лохматой собакой. Перед домом Ниденхофа стоял грузовик, на котором было написано название садоводства. Рабочий в синем комбинезоне сгребал последнюю листву с газона. Рядом с ним стоял молодой темноволосый мужчина. Видимо, это и был сам Ниденхоф, потому что, когда она проезжала мимо, он помахал ей рукой. Сюзанна помахала ему в ответ и завела «альфу» в гараж. Ноутбук, конверт и ключи в ключнице из искусственной кожи она оставила в багажнике.

Когда Сюзанна вошла в прихожую и отключила сигнализацию, ей показалось, что она вернулась домой. Она поднялась в кабинет и скрепя сердце выдвинула ящик стола, в котором в сентябре лежал диктофон. Он до сих пор был там. Тем не менее предательская запись была давно стерта с кассеты, а из шкафа в комнате с телевизором пропало письмо к «Jacques, mon chéri». Сюзанна ничуть не удивилась: если Михаэль стал подозрительным, то Наде, само собой, пришлось все это убрать.

Телефон на письменном столе был переключен на автоответчик. Сюзанна пошла в спальню и оттуда позвонила на работу. Она сообщила фрау Шедлих, что ее мать еще не отошла от наркоза и ей хотелось бы дождаться, когда та очнется. Сегодня она все равно уже не успеет вернуться в магазин.

– Я уже подумала об этом, – сказала фрау Шедлих. – Как вы думаете, завтра вы сможете прийти на работу? Вы же знаете, что у нас творится по пятницам.

– Конечно, – ответила Сюзанна. – Завтра я обязательно приду.

Затем она спустилась в кладовку, решив приготовить что-нибудь для позднего обеда, и, как в прошлый раз, выбрала свиной шницель с шампиньонами, луком, спаржей и зелеными бобами. Стоя на кухне, Сюзанна, наверное, не удивилась бы, если бы сейчас, как тогда, появился Йоахим Коглер. Но никто не пришел. Аромат, который шел от сковородки и кастрюли, пробудил у нее неудержимый аппетит. Сюзанна набросилась на еду. На десерт она съела громадный кусок торта-мороженого, а к нему сварила себе крепкий кофе. Около пяти часов кухня была снова убрана.

Пока Сюзанна чистила зубы, ей пришло в голову позвонить в лабораторию и узнать, когда Михаэль вернется домой. Одна только мысль, что скоро она увидит его, заставляла ее сердце биться сильнее. Узнав хотя бы приблизительное время его возвращения, она смогла бы лучше подготовиться, подумала Сюзанна, снова поднялась в спальню и кроме основного телефонного номера набрала добавочный – тридцать восемь.

Раздалось два гудка, затем женский голос в трубке ворчливо осведомился:

– Где ты там застрял? Шредер на двухстах двадцати. Ты мне нужен здесь, срочно!

– Добрый день, – вежливо обратилась к ней Сюзанна. – Вас беспокоит Надя Тренклер. Я хотела бы поговорить со своим мужем.

– Я бы тоже хотела, – заявила женщина. – Однако он все еще на совещании.

– Скажите, пожалуйста, он сегодня надолго задержится на работе?

– Да, допоздна. У нас большие проблемы с испытуемым. Поэтому он должен лично заняться им.

– Ладно, – ответила Сюзанна. – Спасибо.

Похоже, у них опять сломалось какое-то устройство. Шредер… Машину с таким названием она представляла себе стоящей где-нибудь на участке Ниденхофа, в его маленьком грузовичке. Но кто знает, какая еще аппаратура есть в лаборатории Михаэля?

Сюзанна положила трубку, спустилась в гостиную, побренчала на рояле, потом принялась разглядывать картины, пытаясь определить, какая же из них кисти Бекмана. На большинстве картин подписи авторов были неразборчивыми. Только на черно-золотой мазне, висящей над креслами, ей удалось расшифровать подпись Георга Майвальда. Сюзанна вспомнила, как Михаэль говорил о своей обязанности поддерживать молодых художников и назвал картину Майвальда мазней. Кажется, в отношении искусства у них был одинаковый вкус. И не только в этом.

Когда Сюзанна взяла полотенце и спустилась в подвал, на улице уже стемнело. Ей вспомнилось замечание Нади, что в бассейне никто не может сравниться с Михаэлем. Естественно, Сюзанна не собиралась сейчас лезть в воду. Возможно, когда ребенок появится на свет, она начнет учиться плавать. Сюзанна разделась, села на край бассейна и решилась опустить ноги в воду. Через некоторое время рискнула осторожно окунуться в бассейн, держась обеими руками за решетку водослива, до тех пор, пока кончиками пальцев не почувствовала дно. Вода доходила ей до горла и была неприятно холодной. Дрожа от холода, Сюзанна отпустила решетку и, не отрываясь от места, стала двигать руками, пытаясь подражать настоящим пловцам.

Ровно в восемь она попробовала второй раз позвонить в лабораторию. Трубку никто не снимал. Это навело ее на мысль, что Михаэль находится на пути к дому. Она взялась за приготовление очередной роскошной трапезы и накрыла стол на две персоны. Надя, правда, говорила, что они поссорились. Но после «скандала», о котором ее предупреждала Надя, в то, первое воскресенье в августе, Михаэль был очень даже общительным. Приятная беседа за ужином – большего Сюзанне сейчас и не требовалось. В девять еда на сковородке начала подгорать. Сюзанна поела одна, завершив трапезу селедкой в сливочном соусе. Затем позволила себе кусок торта-мороженого и приготовила себе эспрессо, так как чувствовала себя усталой и боялась уснуть, не дождавшись Михаэля. В восемь она уютно устроилась перед телевизором. Дверь в коридор Сюзанна оставила открытой, выпила еще одну чашку эспрессо. И все же тело ее на диване сразу расслабилось. Этот четверг, после почти бессонной ночи, был длинным, суматошным и полным волнений. Наконец Сюзанна вытянулась на диване и задремала.

Была уже полночь, когда легкая дремота Сюзанны перешла в крепкий сон. Свет в комнате был выключен. Меняющиеся кадры фильма озаряли комнату серо-голубым мерцанием. Между тем по телевизору начался какой-то фильм ужасов, действие которого разворачивалось ночью на кладбище. К чавканью и рычанию чудовищ, к крикам несчастных жертв присоединялись какие-то другие звуки, которые Сюзанна неосознанно фиксировала. Однако они так органично смешивались с шумовым фоном фильма, что не давали ей окончательно проснуться.

Хруст костей совпал со щелчком закрывающегося замка, затем включилась сигнализация. Звук поднимающихся жалюзи был похож на чавканье монстров из фильма. Шум шагов на лестнице совпал с шагами, которые доносились из телевизионного динамика. Автоматически включился свет в прихожей. В лицо Сюзанне ударил луч света, она беспокойно заворочалась, не открывая глаз. Одновременно в телевизоре стала визжать женщина, безуспешно пытаясь спастись. От ее вопля Сюзанна окончательно проснулась и, увидев свет, зажмурилась.

– Михаэль? – крикнула она.

Никто не ответил. Сюзанна поднялась и прислушалась. Кроме тревожной музыки из фильма, ничего не было слышно. Сюзанна выключила телевизор. Стало тихо, свет в коридоре снова погас. Комната погрузилась в полную темноту. После сна ощущался неприятный привкус во рту.

– Михаэль? – крикнула она еще раз.

Ответа снова не последовало. Тишина. Глубоко вдохнув, Сюзанна с трудом поднялась и ощупью стала искать дорогу к двери. Коридор снова осветился. Дверь в спальню была открыта, за ней было темно. И тихо! Во всем доме было тихо. Поскольку Сюзанна точно не знала, что ее разбудило, то пришла к убеждению, что в доме она одна. Включение света могли спровоцировать тысячи технических причин.

Сюзанна пошла вниз, на лестнице поговорила со своим будущим ребенком и, чтобы избавиться от пресного вкуса во рту, выпила на кухне полстакана минеральной воды. И снова пошла наверх. Вдруг она заметила, что из открытой двери спальни в прихожую проникал слабый луч света.

– Михаэль? – снова крикнула она.

И на этот раз он не отозвался. Сюзанна медленно приблизилась к двери. В спальне было темно. Луч света проникал из ванной комнаты. Опасность, подумала она, снова опасность.

Он стоял обнаженный перед одним из умывальников и чистил зубы. На нее он даже не посмотрел, хотя она с минуту неподвижно стояла у дверей, глядя на него и пытаясь справиться с бурей чувств. Наконец он выключил зубную щетку, приблизился и, как будто не замечая ее, прошел мимо к постели и откинул покрывало со своей половины.

– Почему ты не отвечаешь? – спросила Сюзанна.

Никакой реакции. Он пошел в комнату для переодевания. Она последовала за ним, смотрела, как он взял одежду и будильник из шкафа. По-прежнему не обращая на нее внимания, Михаэль вернулся в спальню и отнес вещи в ванную. Она снова последовала за ним. Он поставил будильник на полку плетеного стеллажа, вернулся в спальню. И, подходя к кровати, вполголоса обронил:

– Зачем ты звонила в лабораторию?

– Я только хотела узнать, когда ты приедешь домой. Тебе передали, что я спрашивала?

Он сел на кровать.

– Конечно передали. Только я не мог поверить, что тебя это серьезно интересует. Я подумал, что для звонка должна быть особая причина. Что, вероятно, сгорел дом или бензин кончился.

Казалось, он не заподозрил обмана. Скорее опасался, что Надя снова начала пить.

– Вы справились с проблемой, связанной со Шредером? – осторожно спросила Сюзанна. – Похоже, ты рассержен.

Он язвительно усмехнулся:

– Ты обратила на это внимание? Я должен поставить крестик в календаре.

Затем он лег, укрылся одеялом и добавил:

– Если ты хочешь поболтать, позвони Филиппу. Я очень устал.

Михаэль быстро заснул. Сюзанна лежала совсем рядом, но ей казалось, что она за сотни верст от него. Сейчас она была не в состоянии вынести его близость. Сюзанна встала, прокралась вниз, постояла некоторое время на кухне, выпила еще немного минеральной воды, поплакала, пообещала своему ребенку, что все будет хорошо, и снова прилегла рядом с Михаэлем.

Только около пяти утра она погрузилась в неглубокий, беспокойный сон. А уже через час очнулась от него. Михаэль откинул свое одеяло и этим движением разбудил ее. Через открытую дверь ванной в спальню проникало слабое равномерное стрекотание. Не одеваясь, он побрел туда. Стрекотание стихло. Сюзанна тоже встала и последовала за ним. Он уже был в душевой кабине, сквозь стеклянную дверь его фигура казалась призрачной.

Несмотря на его враждебность, у Сюзанны возникло желание хотя бы на секунду прикоснуться к нему – на прощание.

Прощание на много месяцев. Возможно, Филипп Харденберг еще будет настаивать на участии Сюзанны в подмене. Но Надя этого не допустит. Если бы у нее вчера было больше времени, она бы проконтролировала, не появились ли у Сюзанны какие-нибудь новые предательские отличия. И обнаружила бы, что такое отличие появилось. Грудь Сюзанны увеличилась на целый размер. Заметит ли Михаэль эту разницу сейчас, Сюзанну не волновало.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, она подошла к душевой кабине, отодвинула в сторону стеклянную дверь. Он встретил ее недовольным взглядом:

– Экономь силы, мне сейчас не до утренней гимнастики.

В тот же момент к горлу Сюзанны горячей волной подступила тошнота. Сюзанна едва успела добраться до унитаза. Через открытую стеклянную дверь Михаэль озадаченно смотрел, как она опустилась на колени, как давилась и сплевывала до тех пор, пока остатки торта и кусочки селедки не вышли наружу.

– Снова напилась? – осведомился он, когда она наконец выпрямилась. Вопрос прозвучал холодно и грубо.

Сюзанна встала, добрела до одного из умывальников и прополоскала рот. Ее живот все еще сводила судорога.

– Можешь спокойно признаться, – сказал он, растираясь махровым полотенцем. – Ночью ты дважды спускалась вниз. Я прекрасно понимаю зачем.

– Я всего лишь выпила стакан воды, – возразила Сюзанна.

– Ясно, – продолжил он. – Поэтому тебя так выворачивает наизнанку. Прими аспирин, он помогает от похмелья.

– У меня нет похмелья, – сказала она.

– Нет? – удивленно спросил он. – А почему тогда моя селедка исчезла из холодильника?

Она решила, что лучше ему это не объяснять, и сказала только:

– Я сейчас должна срочно уйти и перед этим хотела бы тебе еще кое-что сказать.

Михаэль подошел ко второму умывальнику, достал из зеркального шкафчика электробритву и скривил рот. В зеркале гримаса была похожа на улыбку.

– Ну, – великодушно сказал он. – Я весь внимание. У меня есть еще пять минут.

Он включил электробритву и начал водить по щекам и подбородку. Жужжание действовало ей на нервы. Он держался холодно. Она покачала головой:

– Я не могу! Не могу говорить, когда ты так себя ведешь.

Его взгляд в зеркале остановился на ее лице. Он снова скривил рот в гримасе, похожей на глумливую улыбку. И при этом продолжал бриться.

– А я могу. Всегда, как бы ты себя ни вела.

Наконец он выключил бритву, положил ее обратно в шкафчик, повернулся и прямо посмотрел на нее:

– Сожалею, если не оправдал твоих ожиданий. Я знаю, ты вообразила себе, что вложила массу денег в ваньку-встаньку. Но я, черт побери, не игрушка, которую вытаскивают из ящика когда заблагорассудится.

Он взялся за ручку двери.

– Я люблю тебя, – пробормотала Сюзанна.

Он остановился и обернулся:

– Что ты сказала? Я не расслышал.

– Я люблю тебя, – уже громче повторила она. – Я не должна была так говорить, это причиняет мне боль. Но я хочу, чтобы ты это знал, даже если мои чувства для тебя ничего не значат.

Он тяжело вздохнул, не отрывая от нее взгляда.

– Значит, ты это заметила. Честно говоря, я удивлен. Но ты права. В этот момент у меня в голове куча проблем, которые намного важнее твоих объяснений в любви.

Михаэль пожал плечами и сделал вид, будто просит прощения за недостаточный интерес. Затем медленно и осторожно продолжил:

– С другой стороны, если ты сама себе доставляешь боль таким признанием, то нам, возможно, стоило бы поговорить об этом. Думаю, такая беседа принесла бы пользу. Только, к сожалению, нам придется ее отложить.

Его саркастический тон помог ей немного справиться с волнением. То, что в сентябре причинило ей боль, теперь стало утешением. Он видел не ее, а Надю, и его слова были адресованы исключительно ей. Сюзанна наконец зашла в душевую кабину. Когда она хотела закрыть за собой стеклянную дверь, то заметила, что Михаэль стоит, прислонившись к дверному косяку, и рассматривает ее долгим, испытующим взглядом.

– Я тебя правильно понял? – спросил Михаэль, и слова его прозвучали почти так же, как в прошлый раз.

Она только кивнула в ответ. Он прикусил нижнюю губу и, помолчав несколько секунд, сказал:

– Сегодня я приду очень поздно. Вчера у нас произошел экстренный случай, ты уже в курсе. Сегодня мы всё начинаем с нуля.

– Что же все-таки случилось? – осведомилась Сюзанна.

Он вздохнул:

– Снова один старый знакомый. Только что участвовал в ряде опытов, пропустил одну дозу из-за МТА[13] и никому не сообщил об этом. У него резко поднялось давление, мы думали, что он погибнет. Если сегодня все пройдет гладко, я смогу успеть в «Деметрос» до девяти. Но в крайнем случае буду в девять тридцать.

– Ничего не поделаешь, – сказала Сюзанна, сдерживая слезы и желая, чтобы он поскорее ушел.

Казалось, Михаэль боролся с собой, желая обнять ее и не решаясь подойти к ней. Кивнув напоследок, он вышел из ванной.

Когда Сюзанна через полчаса зашла на кухню, Михаэля уже не было дома. На столе лежал свежий номер «Франкфуртер альгемайне» и открытый почтовый конверт без адреса, с двумя билетами на концерт Ниденхофа. К ним скрепкой была прикреплена записка: «С дружеским приветом, Фредерик». Записка закрывала имя исполнителя на билете. Сюзанна предположила, что Фредериком зовут Ниденхофа, отнесла конверт в гостиную и положила его на рояль. Затем приготовила себе кофе и бутерброд с ветчиной. Кроме ветчины в холодильнике была только одна упаковка со свежим сыром, который Сюзанна не любила. Она обратила внимание на то, что в прошлый раз в холодильнике было больше продуктов. Сюзанна не доела бутерброд, выпила полчашки кофе. Кусок не лез в горло при мысли, что она сама подготовила почву для Надиного примирения с Михаэлем. Однако если в дальнейшем их отношения не изменятся, то вряд ли это примирение продлится долго.

Прежде чем отправиться в гараж, Сюзанна взяла из кладовки полиэтиленовый пакет, положила в него две банки куриного супа, два готовых блюда и остатки ветчины из холодильника. Пусть Надя сама позаботится о новой порции, если захочет позавтракать в выходные. Конверт, лежавший в багажнике, Сюзанна тоже положила в пакет, чтобы вечером он не бросился в глаза Наде.

Оставаться в доме было невыносимо, поэтому Сюзанна уже в половине седьмого вывела «альфу» из гаража и приехала в город довольно рано. Она даже могла бы успеть завезти домой пакет с продуктами и конвертом. Но эта мысль пришла ей в голову, когда она уже была возле парковки у кондитерского магазина, и ей не захотелось поворачивать обратно. Сюзанна поставила «альфу» в самом начале парковки, даже не взглянув на таблицу цен.

Фрау Шедлих обрадовалась, увидев замешкавшуюся в дверях Сюзанну, удивилась ее шикарной куртке с капюшоном, новой прическе и сразу спросила:

– Как дела у вашей мамы?

– У нее сломана нога, – сказала Сюзанна. – Ей сделали наркоз, поэтому она была немного не в себе и стала настаивать на том, чтобы я сделала стрижку и купила себе новую куртку.

– Не относитесь к ее травме легкомысленно, – мрачно заметила фрау Шедлих. – Если вашей маме понадобился наркоз, у нее наверняка не простой перелом.

Фрау Шедлих рассказала Сюзанне кое-что об остеопорозе и уже в начале первого торжествующим тоном – она получила подтверждение своим подозрениям – крикнула из кабинета:

– Фрау Ласко, срочно подойдите к телефону. Мне кажется, снова звонит медсестра. Я не расслышала имя, связь очень плохая.

Голос Нади звучал лихорадочно и нервно. Вначале она поинтересовалась, не было ли проблем с Михаэлем. Фрау Шедлих сказала правду: связь была плохой. Из-за шума и потрескиваний голос Нади буквально на каждом слове прерывался.

Так как рядом была фрау Шедлих, то Сюзанна предпочла отвечать Наде односложным «нет». Фрау Шедлих предположила, что Сюзанна отказывается приехать, чтобы помочь матери, и заметила:

– Сегодня ваше отсутствие было бы крайне нежелательным. Но я уже говорила вам, чтобы вы не относились к этому случаю легкомысленно. Для пожилых людей даже небольшой перелом крайне опасен.

В этот момент Надя что-то сказала, но Сюзанна не поняла ни слова. Потом в трубке раздалось:

– Приезжай только…

В трубке что-то щелкнуло, и Сюзанна не поняла, в какое время она должна приехать. Еще пара фраз потонула в шуме и треске. Сюзанне удалось расслышать отдельные слова:

– …остается… постарайся… посмотрим… точно.

Затем полная тишина. Сюзанна несколько раз крикнула в трубку «алло», повесила ее и подождала, не сделает ли Надя второй попытки дозвониться. Но, вероятно, аккумулятор у мобильного телефона опять сел.

Фрау Шедлих поинтересовалась, не может ли Сюзанна перезвонить сама. Сюзанна отказалась, объяснив, что звонила ее знакомая, которая обещала одолжить машину, чтобы вечером Сюзанна могла еще раз заскочить ненадолго в дом престарелых и навестить мать.

Как Сюзанна и предупреждала Надю, вечером в пятницу она покинула работу в начале восьмого. На парковке машин Сюзанна выяснила, что имеющихся у нее десяти евро недостаточно, чтобы оплатить стоянку «альфы». Она протянула молодому человеку на кассе одну из Надиных кредитных карточек, но он отказался ее принять и посоветовал Сюзанне обратиться в один из близлежащих филиалов банка, где она легко сможет получить деньги. Он не сомневался в том, что ей известен PIN-код.

Сюзанне не оставалось ничего другого, как поехать на следующем автобусе к себе домой, моля Бога, чтобы Ясмин Топплер оказалась дома. Увидев стоящий у дома мотоцикл соседки, она вздохнула с облегчением. Ясмин поверила в историю о машине одной знакомой, которая, к сожалению, простояла на стоянке на час дольше, и выручила Сюзанну двадцаткой. Она даже отвезла ее обратно к парковке. Несмотря на это, Сюзанна потеряла много времени, только в полдесятого свернула на дорогу, ведущую к аэропорту, и направилась к условленному месту встречи.

Сюзанна рассчитывала, что сразу увидит Надю у въезда на парковку. Но в свете фар никто не появился. Она медленно кружила возле парковки. Даже на четвертом круге никто не появился. Чуда не произошло. Было отвратительно холодно, моросило, а на Наде во время отъезда был только брючный костюм. В сумку, которую она взяла в салон самолета, могли поместиться лишь свежая блузка, пара чулок, нижнее белье и косметика. И Надя была не из тех женщин, которые будут безропотно ждать свою дублершу под проливным дождем.

Сюзанна направила машину к комплексу зданий аэропорта, внутренне подготовившись к упрекам, которые наверняка обрушатся на ее голову. Но после телефонного разговора, из которого она расслышала лишь отдельные слова, она, собственно говоря, не нуждалась ни в каких оправданиях. Кроме того, из этих разрозненных слов можно было предположить, что Надя прибудет более поздним рейсом. Прежде чем предпринимать что-нибудь, Сюзанна один за другим обошла все кафе-бары, побродила по огромным залам и напоследок обратилась к даме за стойкой информации с просьбой сделать объявление.

Через несколько секунд по зданию разнеслось:

– Надя Тренклер, подойдите, пожалуйста, к стойке информации. Вас там ожидают.

Объявление повторили дважды. Сюзанна поблагодарила служащую, отошла на несколько шагов и подождала. Пять минут, десять минут, четверть часа. Надя не подошла. Сюзанна направилась к стойке «Swissair». Там уже никого не было. Изучив огромное табло, на котором высвечивалось время прибытия самолетов, Сюзанна сделала вывод, что этой ночью самолетов из Женевы больше не будет.

Между тем было уже начало двенадцатого. Сюзанна попыталась позвонить Наде на мобильный телефон. Вежливый голос сообщил ей: «Абонент временно недоступен».

Может быть, Надя последовала ее совету, взяла такси и уже давно добралась до дому? А если нет? Если она хотела сообщить, что приедет только завтра? Значит, до этого времени ей придется оставаться в Надином доме и стараться не вызвать у Михаэля подозрений?

Сюзанне не оставалось ничего другого, как сначала удостовериться, приехала ли Надя домой. Еще не придумав, что сказать, если Михаэль снимет трубку, Сюзанна набрала номер домашнего телефона Тренклеров. Уже при первых гудках сняли трубку. И прежде чем она смогла что-нибудь сказать, Михаэль закричал:

– Если ты сейчас скажешь, что тебе очень жаль, я с тобой по-другому поговорю.

Казалось, он не сомневался, что ему позвонила именно Надя, и продолжал кричать:

– Я тебя ждал больше часа.

– Извини, – прошептала она. – Меня задержали.

Но он не унимался:

– Что ты говоришь! И у тебя не было пары минут, чтобы поставить меня в известность?

– Рядом не было ни одного телефона, – объяснила она. – А мой мобильный неисправен. Разве я не говорила тебе об этом?

– Нет.

Ответ прозвучал немного спокойнее, однако голос Михаэля не смягчился.

– Если я правильно припоминаю, о твоей правительственной линии мы сегодня утром не успели поговорить. Я весь день пребывал в полной уверенности, что мы договорились встретиться в девять у «Деметроса». Мне даже удалось там вовремя оказаться. Я там сидел, ждал тебя! И чувствовал себя полным идиотом.

«Деметрос»! Кажется, речь шла о ресторане. Сегодня утром, после рассказа о Шредере, испытуемом, пропустившем из-за МТА дозу, ей показалось, что «Деметрос» относится к лабораторным делам.

– Да что там говорить, – продолжал Михаэль, – хороший я получил урок. Уже не в первый раз. Правда, теперь я уверен, что в последний.

Возникла пауза, во время которой в трубке слышалось его прерывистое дыхание. Затем он осведомился:

– Где ты вообще находишься?

– На пути домой, – сказала она и отключила трубку.

У нее не было причин для беспокойства. Возможно, что на Цуркойлена потребовалось больше времени, чем планировала Надя. Задержка могла случиться из-за того, что на этот раз, опасаясь снова понести убытки после неудачи с «Йоко электроник», Цуркойлен потребовал подробного отчета по фирмам, в которые Надя собиралась инвестировать его деньги. Подъезжая к дому, Сюзанна опасалась только одного – что Михаэль начнет длинный, бесконечный спор. А у нее в запасе был только один ответ (так учила ее Надя), и это наверняка доведет его до белого каления.

Видимо, Михаэль услышал шум поднимавшихся ворот гаража. Он ждал ее в прихожей. Едва Сюзанна успела открыть дверь, как он схватил ее за руку и рванул на себя. Через долю секунды его губы прижались к ее губам. Ошеломленная, она даже не пыталась вырваться. Поцелуй был сильным, даже грубым. Чтобы она не смогла уклониться, он схватил ее за затылок. Внезапно, так же неожиданно, как до этого привлек ее к себе, он оттолкнул ее и сказал:

– Твое счастье! Теперь рассказывай, где ты была.

Ее нижняя губа болела. Она потрогала ее кончиком языка и почувствовала припухлость. Вольфганг Бластинг в таких случаях наверняка действовал гуманнее.

Михаэль пошел на кухню, остановился у дверей и повернулся к ней:

– Я жду, Надя. Где ты была?

– У меня поздно вечером была встреча.

Он прислонился к дверному косяку и с недоброй усмешкой спросил:

– Почему ты не попросила Бартель позвонить мне и сообщить об этом?

– Я не догадалась.

– Зато я догадался.

Казалось, его усмешка стала еще более зловещей.

– А теперь можешь угадать с трех раз, что́ Хельга мне любезно сообщила.

Его ярость действовала ей на нервы. Сюзанна медленно прошла мимо него к холодильнику, взяла бутылку с водой, не решаясь поднять на него глаза. Он стоял, как хищник перед прыжком, готовый в любой момент дать волю рукам.

– Вчера во второй половине дня ты улетела в Женеву, – сказал он. – А вернуться хотела сегодня.

Сюзанне показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Бутылка с водой выпала у нее из рук и с громким звоном разлетелась на мелкие части. Сюзанна обеими руками ухватилась за кухонный стол, чтобы не упасть в лужу с осколками.

– Хельга все неправильно поняла, – стала объяснять она. – Филипп должен был полететь в Женеву. Он спросил меня, не смогу ли я его заменить. Но я отказалась.

– С трудом верится, что Хельга могла что-нибудь перепутать, – возразил он. – На этот раз ты могла бы придумать отговорку получше. Женевой я уже сыт по горло. Подведем итоги. Восемнадцатого сентября у твоей матери случился инфаркт. Филипп был настолько любезен, что проинформировал меня – ты, мол, естественно, сразу поехала к ней и не успела предупредить меня. Как выяснилось потом, здоровье твоей матери оказалось прекрасным. Ты должна была предусмотреть, что я могу ей позвонить и все проверить.

Несмотря на ужасную ситуацию, в которой она оказалась, Сюзанна почувствовала облегчение, услышав из его уст подтверждение Надиным словам. Голова перестала кружиться. Сюзанна молчала, а он продолжал перечислять все те отговорки, которые Надя придумывала, чтобы без помех встречаться с Филиппом Харденбергом. Постоянные визиты в Женеву к родителям – то к матери, то к отцу. Свою речь Михаэль закончил словами:

– Тебе ничего не бросается в глаза? Это происходит каждые две недели! Знаешь, как это называется? Периодический запой! Хельга явно не приняла в расчет, что ты могла приехать еще вчера вечером.

Она перестала наконец держаться за стол, но была настолько обессилена, что не рискнула наклониться и собрать осколки с полу. На ватных ногах она подошла к двери, собираясь пройти мимо Михаэля в коридор. Он схватил ее за плечи. Страх, что он может ее ударить, исчез.

– Отпусти меня, – попросила она. – Я хочу спать.

– Ты сможешь пойти спать, когда я узнаю, что случилось. Ты снова пристрастилась к бутылке! Ты что, воображала, что я не замечу этого, если ты будешь пить вне дома? Похоже, ты и впрямь принимаешь меня за идиота. Почему, черт побери? Только потому, что я не танцую под твою дудку?

– Михаэль, пожалуйста, поверь мне, я не пила. У меня был тяжелый день. А завтра мне нужно рано вставать и идти на работу.

– Завтра суббота, – напомнил он.

– Да, но Филипп меня попросил…

Это имя подействовало на него как удар кнута. Он отпустил ее, развернулся и пошел к лестнице. Когда немного позже она тоже пошла наверх, все двери были закрыты. Не было слышно ни звука. В спальне Михаэля не было, в ванной тоже. Несколько минут она безуспешно пыталась найти его будильник, обошла обе гостиные и подошла к комнате, в которой стоял телевизор. Михаэль лежал в наушниках на диване, закрыв глаза. Она робко коснулась его плеча. Он открыл глаза.

– Мне нужен будильник, – сказала она.

Он показал на уши, дав ей понять, что не слышит ее.

– Мне нужен будильник, – громче повторила Сюзанна.

Она начинала злиться. Глупая ситуация. Надя наверняка знала, где находится проклятый будильник. Из-за такого пустяка он может что-то заподозрить. Наконец Михаэль вытащил из левого уха наушник, и в комнате загремела рок-музыка.

– Ты что-то сказала? – прокричал он.

Она крикнула в ответ:

– Я не могу найти будильник!

Он ухмыльнулся:

– Включи свои внутренние часы. Завтра я свободен и не хочу, чтобы меня рано будили.

Вот он, подводный камень! Михаэль, вероятно, спрятал будильник. Его беспомощная, почти детская реакция моментально успокоила ее. К тому же она злилась не столько на Михаэля, сколько на сложившуюся ситуацию.

– Михаэль, прошу тебя, мне нужно встать в шесть. Это важно для меня.

– А для меня – нет, – ответил он. – Позвони Филиппу, он тебя разбудит. Я в этом не сомневаюсь.

С этими словами Михаэль снова надел наушники и закрыл глаза.

Она постояла рядом, глядя на него сверху вниз со смешанным чувством понимания, любви и разочарования. Потом она легла в постель, натянув одеяло до подбородка, но, несмотря на это, продолжала дрожать от холода. В два часа ночи она проснулась. Михаэля рядом не было. Она отправилась в соседнюю комнату посмотреть, что он делает.

Свет из прихожей широкой дорожкой упал на диван и открыл ее взгляду мирную картину. Стереоустановка была выключена, наушники валялись на полу. Он лежал на боку, лицом к дверям, и спал так крепко, что ему не мешал даже свет. Она снова тихо прикрыла дверь, на цыпочках прокралась обратно к кровати и набрала номер мобильного телефона Нади. И вновь услышала женский голос: «Абонент находится вне зоны обслуживания».

Она встала в полшестого, чувствуя себя усталой и разбитой. Приняла душ, выбрала себе одежду из Надиного гардероба, только не смогла поменять бюстгальтер. Пока варился кофе, она собрала осколки, вытерла лужу на полу и вдруг услышала шаги на лестнице. Михаэль появился в прихожей, медленно приблизился.

– Ну вот, я был прав. Твои внутренние часы еще работают.

Он показал на кофеварку:

– Можно и мне глоточек?

– Налей себе сам, – ответила она.

Он не спеша подошел к шкафу, вынул чашку и налил себе кофе.

– Когда ты рассчитываешь снова здесь появиться?

Она пожала плечами.

– Ну же, – подбадривал он ее. – Хотя бы приблизительно. Сегодня в полдень, вечером, в полночь. Я спрашиваю только для того, чтобы знать, как планировать свой день.

– Я правда не знаю, когда вернусь.

– Жаль, – сказал он. – Тогда мне, пожалуй, имеет смысл съездить в Мюнхен на выходные и осчастливить пролетариат. Как ты считаешь? Или я все-таки могу надеяться, что мы сможем пару дней побыть вместе и кое-что выяснить?

– Я думаю, вряд ли, – сказала Сюзанна. – Да и твои родители наверняка будут рады тебя увидеть. Передай им от меня привет. А еще передай большой привет Паулю, Софи и Ральфу.

– Передам, – пообещал он. – Что ж, увидимся в понедельник, вторник или в середине недели. Это не к спеху.

Снова прощание! Оно прошло легче, чем утром в пятницу. Около семи Сюзанна спустилась в гараж. К этому моменту она была убеждена, что в ближайшее время Надя позвонит в кондитерский магазин, чтобы сообщить ей время их встречи.

В первой половине дня телефон в кабинете звонил пять раз. Фрау Шедлих брала трубку, отвечала на личные и деловые звонки. Около полудня она заметила все возрастающую нервозность Сюзанны и предложила ей позвонить в дом престарелых. Сюзанна склонилась над телефоном, чтобы фрау Шедлих не увидела, какой номер она набирает, позвонила Наде на мобильный, представилась, осведомилась о состоянии матери, заглушая своими вопросами слова «абонент недоступен».

Сильный приступ головокружения вынудил ее сесть. Полная участия фрау Шедлих наблюдала, как Сюзанна, запинаясь, благодарила автоответчик.

– Да не волнуйтесь вы так, – утешала она Сюзанну и, противореча самой себе, пыталась убедить ее в том, что пожилые люди очень выносливы. Затем с серьезным видом напомнила Сюзанне, что в понедельник ей предстоит визит к врачу.

Вскоре после закрытия магазина Сюзанна вместе с остальными сотрудницами покинула кондитерскую. «Альфа-спайдер» стояла в двухстах метрах, у края дороги. То, что фрау Гатман видела ее садящейся в машину, не беспокоило Сюзанну. На Кеттлерштрассе она не нашла места для стоянки. Сюзанна повернула за угол, припарковала машину у телефонной будки и побежала домой.

Удивительно, но Хеллер не глазел из окна и не торчал на лестничной площадке. За дверью его квартиры было тихо. Значит, он был в пивной. Похоже, соседские дети воспользовались его отсутствием: на двери и замке его квартиры были приклеены маленькие переводные картинки.

Сюзанна отметила это мимоходом, но не стала внимательно разглядывать картинки: все ее мысли были о Наде. До самого вечера она ждала такси, из которого должна была выйти Надя, чтобы забрать свою машину. Чтобы скрасить часы ожидания, Сюзанна решила прибраться в квартире. В половине седьмого нигде не было ни пылинки, ни ниточки, ни волоска. Сюзанна не могла придумать, чем бы еще заняться, и, не в силах больше выносить ожидания, взяла куртку, сумочку и вышла из квартиры, чтобы позвонить Филиппу Харденбергу. Он должен был знать, почему Надя задержалась и когда она вернется. Номер его домашнего телефона Сюзанна надеялась найти в одном из телефонных справочников. К сожалению, надежда оказалась напрасной. И хотя она могла позвонить в справочное бюро, сделать это было невозможно, потому что в будке по-прежнему болтался только кусок телефонного кабеля.

Возвращаться в свою квартиру Сюзанне казалось бессмысленным. А вот в доме Тренклеров был телефон, в компьютере – номер домашнего телефона Харденберга. Во всяком случае, она надеялась на данные, занесенные в картотеку, которую она в сентябре случайно открыла щелчком мыши. Если Михаэль на самом деле уехал в Мюнхен, возвращению Нади в эти выходные ничто не мешало. Сознание того, что она возвращается в пустой дом, немного успокоило Сюзанну.

Когда ворота гаража поднялись и Сюзанна увидела, что машины Михаэля нет, она облегченно вздохнула. В коридоре Сюзанна быстро отключила сигнализацию и бегом бросилась по лестнице в кабинет. Только она уселась на стул перед письменным столом, как на компьютере уже засветились все лампочки. На мониторе замелькало несколько коротких сообщений. Затем появился запрос: «Введите пароль».

Сюзанна поспешно напечатала слово «ароза» и нажала клавишу ввода. Ничего не произошло. Она дважды проделывала эту операцию, каждое следующее нажатие клавиши ввода сопровождалось неприятным писком. Должно быть, Надя изменила пароль. Сюзанна схватила телефонную трубку. Телефон на письменном столе работал – наверное, его подключил Михаэль. Сюзанна набрала номер телефона справочной службы и обратилась со своим вопросом. Ее спросили о месте жительства Филиппа Харденберга. Сюзанна предположила, что он проживает в городе. Так ли это на самом деле, она не знала. Через какое-то время ей сказали, что ничем не могут помочь. Номер абонента был засекречен. Попытка узнать номер телефона Хельги Бартель тоже оказалась безуспешной.

Сюзанна чувствовала усталость и голод. Она почти ничего не ела весь день и подумала, что бесполезно пытаться что-нибудь придумать на голодный желудок. На кухне она поджарила себе два тоста и вынуждена была спуститься в гараж, чтобы вынуть из багажника ветчину. И тут Сюзанна увидела ноутбук. Через пару минут она села за кухонный стол и включила переносной компьютер.

В ноутбуке тоже раздался только неприятный писк, экран ненадолго засветился и снова погас. Она раздраженно выругалась и краем глаза заметила мерцание над холодильником. Монитор, как обычно, показал обочину дороги, палисадник и дорожку, ведущую к входной двери.

К дому приближалась какая-то женщина. Она вышагивала в лодочках на высоченных каблуках, задирая ноги, как аист. На ней был смешной пестрый брючный костюм из мягкой материи, пузырившийся на ветру, как парашют. Лицо на мониторе казалось крупным и искаженным. Женщина подошла к входной двери и нажала кнопку звонка. В прихожей раздался собачий лай.

В гости к Тренклерам – судя по наряду, прямо с импровизированной вечеринки – пожаловала Лило Коглер.

Ситуация была не из приятных, но, несмотря на это, Сюзанна не смогла сдержать ухмылку. К дверям она не хотела подходить ни в коем случае. Лило, кажется, догадалась об этом, обогнула дом, высмотрела через окно кухни сидевшую за столом Сюзанну и постучала по оконному стеклу. Затем снова встала перед глазком камеры. Через минуту широкое плоское лицо на экране разочарованно скривилось, в прихожей стал настойчиво лаять и рычать звонок. С тяжелым вздохом Сюзанна поднялась и пошла к входной двери. В прошлый раз она неплохо справилась с Йоахимом Коглером. Если с его женой возникнут проблемы, то решать их все равно придется Наде.

Вместо приветствия Лило с кислой миной процедила:

– Никак не привыкну к этой ерунде.

Она явно имела в виду собачий лай.

Сюзанна устало улыбнулась:

– Я бы лучше завела крокодила. Но Михаэлю тоже иногда хочется искупаться в бассейне.

На шутку Лило не отреагировала.

– Я уже приходила к вам в полдень, – заявила она. – Но, по-видимому, никого не было дома.

Замечание прозвучало так, будто Лило подозревала, что кто-то все же был дома, но не захотел открыть ей дверь.

– У меня была встреча. А Михаэль уехал в Мюнхен.

По непонятной причине после этого известия Лило с состраданием в голосе воскликнула:

– Бедняжка! Йо уже сказал мне об этом, но я не хотела верить.

Затем ее лицо просияло.

– Тогда все прекрасно складывается. У нас собрались чудесные гости. Вечеринка отвлечет тебя от грустных мыслей.

– Не сердись на меня, – ответила Сюзанна. – Но я еще должна сделать кучу дел.

– Отговорок не принимаю, – строго сказала Лило. Потом хитро улыбнулась и поведала: – У нас Хензелер, Барлинков, Ханна, и в любой момент должен появиться Джордж.

Последнее имя Лило особо подчеркнула, как будто, услышав его, Сюзанна должна была запрыгать от радости.

– Мне правда очень жаль… – сделала вторую попытку Сюзанна.

– Тебе нужно отдохнуть, развлечься, – решительно прервала ее Лило и скользнула по ней взглядом сверху вниз. На Сюзанне был надет тот же брючный костюм, который она взяла утром из Надиного шкафа. За это время блузка и брюки успели помяться. – Переоденься и приходи.

– Честное слово, не получится, – продолжала отнекиваться Сюзанна. – У меня проблема с компьютером, и я срочно должна…

– Ерунда! – снова прервала ее Лило. – Йо завтра займется твоим компьютером. Забудь сейчас про все проблемы, прими горячий душ, надень что-нибудь симпатичное. Кстати, немного румян тебе не повредит. А то ты какая-то бледная. А потом мы вместе приятно проведем вечер. У нас есть для тебя сюрприз.

И прежде чем Сюзанна снова успела возразить, Лило в своих лодочках, как на ходулях, заковыляла обратно домой.

Сюзанна закрыла входную дверь, отнесла портфель с бесполезным ноутбуком наверх и небрежно положила его на письменный стол. Если Йоахим Коглер, мужчина, который превратил этот дом в электронную ловушку, возьмется за починку компьютера, то он уж наверняка сумеет обойти пароль и чудесным образом вызвать карточку из картотеки на экран монитора. Барлинков, подумала она, Хензелер, Ханна и Джордж. «Постарайся», – мысленно услышала она Надин голос. «Конечно, постараюсь», – подумала она.

Душ вернул ей силы. Она освежила лицо легким макияжем и занялась выбором вечернего платья. В гардеробной висело несколько строгих платьев – видимо, для посещения оперы – и пара довольно вызывающих нарядов. Сюзанна выбрала костюм нежно-зеленого цвета, такого же свободного покроя, как костюм Лило. Вооружившись парой-тройкой только что выдуманных забавных историй из жизни независимого инвестиционного консультанта, Сюзанна покинула дом, держа в руках только связку ключей.

У края дороги было припарковано семь машин. Маловато для вечеринки. Вольфганг Бластинг открыл дверь и вместо приветствия сказал:

– Я в курсе, что док находится в Мюнхене. Говорят, ему не понравилась хижина на берегу. Хочешь знать мое мнение? Он слишком много болтает.

Сюзанна промолчала, и он кивнул в сторону прихожей:

– Проходи. Разрешаю тебе испортить настроение гостям.

Он проводил ее в ярко освещенную комнату с широко распахнутыми двойными дверями. Бросив взгляд на собравшееся общество, Сюзанна с трудом подавила в себе желание сбежать. В гостиной Коглеров собралась пестрая толпа. Лило пригласила не меньше тридцати человек, из которых Сюзанна знала только четверых.

Какой-то мужчина небольшого роста, раскрыв объятия и радостно улыбаясь, поспешил ей навстречу. Со словами «Рад видеть вас!» он поцеловал Сюзанне руки. В его речи чувствовался славянский акцент. Барлинков? Прежде чем разговор успел принять неловкий оборот, Йоахим Коглер сам заговорил с гостем, избавив ее от необходимости вести беседу.

Лило уже проинформировала Йо о проблеме с компьютером. Теперь он требовал подробностей, и в первую очередь хотел знать, вышла ли из строя система безопасности, или это была всего лишь шутка Михаэля. Надежды Сюзанны на быстрое открытие файла с картотекой и с номером телефона Харденберга не оправдались.

– Я охотно посмотрю, что случилось с компьютером. Но если неполадки связаны с паролем, тебе придется ставить джампер.[14]

– Я уже думала об этом, – сказала Сюзанна.

То, о чем она думала кроме джампера, растворилось в суматохе праздника. Ее опасения по поводу огромного количества людей оказались необоснованными. В узком кругу ее бы непременно разоблачили. А здесь, похоже, никого не интересовали заготовленные ею забавные истории или что-то еще. Люди в комнате разбились на несколько небольших групп, беседующих о кубизме или об интимной жизни Дали. Наибольшее число присутствующих столпилось вокруг одного юноши, восторгавшегося цветовыми симфониями Юлии.

Сюзанна сделала круг по комнате, ответила тут на улыбку, там на приветствие, выбрала свободное местечко у входа на террасу и от усталости чуть не заснула стоя.

Минут через десять к ней подошел мужчина лет пятидесяти пяти, в шелковом сером костюме в черную полоску, и начал беседу о все возрастающей стоимости Бекмана. Сюзанна поняла, что зря пыталась найти в доме Тренклеров картину Бекмана. Эта картина была куплена весной этого года и предназначалась в подарок дорогому человеку. Теперь «mon chéri Jacques» радовался шедевру. Закончив речь, мужчина заметил, что Сюзанна ничего не пьет, и принес ей стакан апельсинового сока. Сюзанне было не до этого, и она просто держала стакан в руках. Сюзанна почему-то решила, что это Хензелер. Лило обращалась к нему «Эдгар».

Некоторое время Сюзанна размышляла о «mon chéri Jacques». Весной этого года такой дорогой подарок. Должно быть, все же дело дошло до примирения. Почему же тогда Надя все еще с Михаэлем? И к чему эта возня с толстым Харденбергом?

Вольфганг Бластинг еще дважды оказывался рядом с ней. В первый раз он предложил ей трубку мира. Когда она отказалась, Вольфганг насмешливо поднял бровь:

– Очередная попытка бросить курить? Тогда это кое-что объясняет.

Во второй раз он подошел к ней с наполненной тарелкой. Вдоль одной из стен комнаты располагался стол с холодными закусками, которых уже заметно поубавилось. Вольфганг похвалил вальдорфский салат:[15]

– Илона недавно достала один рецепт от Карло. Но он не так хорош, как этот.

От Карло, вальдорфского салата и нового пристрастия Илоны к вегетарианской пище он незаметно перешел к рассказам о своей работе. Сюзанна сразу не заметила этого перехода, она думала о Жаке и Филиппе и стала слушать внимательно, лишь когда Вольфганг Бластинг стал рассказывать о страшной автомобильной аварии, в которой погиб один честный малый по имени Арним.

– Ужасно, – пробормотала она.

Вольфганг Бластинг ухмыльнулся и спросил, долго ли она будет греть в руках свой витаминный напиток, или он должен принести ей что-то покрепче. Сюзанна молча кивнула. Вольфганг поменял стакан апельсинового сока на фужер с шампанским, сказав, что она его заработала, да и дока поблизости нет. Затем продолжил рассказ о честном малом.

Сюзанна чувствовала себя слишком утомленной, чтобы внимательно следить за повествованием. С этой историей у нее ничего не ассоциировалось. Надя наверняка знала, кто такой этот достойный сожаления Арним. Неприятная история. Неприятна ей была и манера Бластинга говорить. Он стоял совсем рядом, приблизив рот вплотную к ее уху, как будто собираясь укусить. Сюзанне захотелось, чтобы его жена хоть раз бросила на них взгляд и увела его.

Илона стояла на расстоянии трех-четырех метров от группы, окружавшей юношу, и внимательно, со злобной улыбкой прислушивалась к его восторженным замечаниям по поводу красок Юлии. В какой-то момент юноша – видимо, это и был Джордж – стал настаивать на том, чтобы пригласить сюда Юлию. Лило предложила, чтобы Йо позвонил Юлии. Йо спросил, какие первые цифры ее номера телефона – один-пять или один-семь, и, получив справку, поспешил к телефону.

– Ты меня слушаешь? – спросил Сюзанну Вольфганг Бластинг.

– Конечно, – сказала она, мысленно следуя за Йоахимом Коглером в коридор.

Телефон Коглеров был точно таким же, как у Тренклеров в кабинете. Она представила, как Йоахим Коглер нажал сначала одну из нижних кнопок телефона, потом еще две. Сокращенный вызов! Но тут Сюзанна очнулась, услышав, как Вольфганг Бластинг сказал:

– Я, конечно, не ожидал, что ты подпрыгнешь в воздух от радости. Но я подумал, что это известие тебя немного взбодрит.

– Взбодрило, – уверила она. – Схожу принесу себе что-нибудь поесть.

Он покачал головой:

– Ты просто неподражаема. Где ты сейчас была – на Багамах или в Мюнхене? Одни выходные можешь выдержать и без своего жеребца. Позволь ему тоже получить удовольствие. Если док дня два повозится с пролетариатом, он только лучше поймет, как ему повезло с тобой.

«Твой жеребец»! Отвратительное слово. Сюзанна решила, что Вольфганг Бластинг действительно ничем не лучше Хеллера и ей надо просто побыстрее освободиться от него. Взяв чистую тарелку, Вольфганг последовал за ней, чтобы доесть остатки угощения, с удовольствием отметил, что вальдорфский салат уже съеден, украдкой бросил взгляд на жену, удостоверился, что Илона на него не смотрит, и прихватил себе еще кусок буженины.

Затем он снова вернулся к теме ужасной аварии:

– То, что с ним случилось, не должно было произойти. Но, как я уже говорил, он заметил мальчиков, решил свернуть в сторону и на скорости двести врезался в грузовик. Машину просто расплющило. Только его чемоданчик остался невредимым. Никаких сопроводительных документов у него, конечно, не было при себе, только конверты с номерами.

– Никогда нельзя ожидать слишком многого, – сказала она и сделала глоток шампанского. На закуску Сюзанна взяла кусочек буженины, немного сыру, хлеб и веточку винограда.

Вольфганг Бластинг раскурил сигарету и пояснил:

– В тот вечер он посетил пять клиентов, при себе у него было около двадцати тысяч. Коллеги сильно удивились.

– Могу себе представить, – сказала Сюзанна.

Он насмешливо улыбнулся:

– Да, учитывая то, с какими огромными суммами ты имеешь дело, мне не стоило ожидать другой реакции. Рорлер был мелкой рыбешкой. Но откуда ты знаешь, что он переметнулся на другую сторону? Ты его видела недавно?

Сюзанна решила, что ослышалась. Рорлер? Невозможно, чтобы это был тот самый молодой человек, из-за которого последний работодатель Сюзанны уволил ее в январе. В ожидании ответа Вольфганг Бластинг не отрываясь смотрел на нее. Но прежде чем он продолжил свои расспросы, к ним подошла Лило и защебетала:

– Ну что, не слишком много я тебе наобещала, дорогая?

– Похоже, ей скучно, – сухо произнес Вольфганг Бластинг. – Ужасный конец Рорлера не произвел на нее никакого впечатления.

Лило ободряюще улыбнулась Сюзанне:

– Роковая ошибка, не так ли?

Сюзанна почувствовала, как кровь отливает от мозга, в ушах шумело, ей срочно понадобился стул, чтобы присесть. Рорлер! Сомнений не было: речь шла о Рорлере, который забирал у старого господина Шрага конверты с «грязными» деньгами. На первой прогулке по лесу она рассказала об этом Наде. Надя, должно быть, выдала Рорлера Вольфгангу Бластингу. И после этого Рорлер попал в автокатастрофу, закончившуюся смертельным исходом!

– Он просто ничтожество, – горячилась Лило. – Задавался, изображал из себя саму справедливость, а сам такое творил!

– Не преувеличивай, – невозмутимо возразил Вольфганг Бластинг. – Рорлер работал курьером. Он не пытался потрошить банк, как она. – Он снова ей ухмыльнулся. – Одного я никак не могу понять: почему ты не скрылась, пока еще было время? Тебе было мало? Или любовь к доку задержала тебя у домашнего очага?

Она с трудом его понимала. В голове несколько голосов шептали, перебивая друг друга. Рорлер спросил в бюро у Шрага: «Что вы здесь делаете? Вот это я называю падением».

Михаэль сказал: «Если ты снова полезешь в это дерьмо или поедешь купаться с Харденбергом…»

Цуркойлен требовал обратно свои деньги, двести тысяч. «Скрылась», – прозвучало у нее в мозгу. Затем все внезапно потемнело. Но перед тем, как потерять сознание, Сюзанна, не отдавая себе отчета в этом, произнесла еще несколько фраз.

Когда она очнулась, то поняла, что лежит на диване в какой-то незнакомой комнате. Прямо над ней на стене висела картина, изображающая толпу гримасничающих людей. В первые секунды ей было трудно понять, что хотел изобразить художник. Ее взгляд скользил по изображенной на картине сценке, одновременно она мысленно видела себя в очереди к окошечку в банке и рядом с черным лимузином, припаркованным у края дороги в аэропорту. Из лимузина выходила Надя. В ушах одновременно раздавались голоса Рорлера, Цуркойлена, Михаэля и Вольфганга Бластинга. И беспрестанно повторялось одно и то же слово: «Скрылась!»

Какая-то женщина склонилась над ней. Сюзанна уже видела это лицо в толпе. На женщине была индийская одежда, она поднесла к ее носу какую-то бутылочку, из которой шел резкий запах. Сюзанна закашлялась и оттолкнула руку с бутылочкой, женщина повернулась к дверям и сообщила:

– Она пришла в себя.

Лило подбежала к ней, вежливо осведомилась о самочувствии, слегка упрекнула за то, что из-за ее обморока пришлось прервать чудесную вечеринку. Еще не было двенадцати, а бо́льшая часть гостей уже разъехалась. Голоса и шум, доносившиеся из прихожей, свидетельствовали об отъезде очередной группы приглашенных. Женщина в индийской одежде подсунула руку ей под затылок, приподняла голову и влила в рот душистый чай с неприятным послевкусием. Илона Бластинг появилась в дверях и пояснила:

– Я застала его у брата, он уже в пути.

И неожиданно громко прозвучал голос Йоахима Коглера:

– О чем ты думал, когда ей наливал?

– Не горячись, – ответил Вольфганг Бластинг. – Я предложил ей бокал шампанского. Она уже взрослая и вполне могла сказать «нет». Кроме того, она отпила всего лишь маленький глоток.

– И тогда ты стал вытаскивать на свет божий давно забытые истории, чтобы она напилась как следует, – сказал Йоахим Коглер.

Женщина в индийской одежде заинтересованно слушала их диалог и пила свой странный, невкусный чай. Лило взяла чашку у нее из рук и сказала:

– Спасибо, Ханна. Ты нам очень помогла. Я думаю, тебе пора одеваться. Такси подойдет с минуты на минуту.

Ханна неохотно покинула комнату. Лило села на край дивана и погладила Сюзанну по голове:

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

Сюзанна чувствовала лишь одно – черную дыру в мозгу. В этой черноте звучали голоса. Илона Бластинг сообщила:

– Старые истории снова стали злободневными. Ты же слышал, что она сказала.

– Оставь свое мнение при себе, Илона! – громко потребовал Йоахим Коглер.

– Она совсем запуталась. Вполне понятно, кому мы этим обязаны. Здесь всем известно, какими методами работает твой муж.

– На твоем месте я бы помалкивала, – нанесла встречный удар Илона. – Быстро попадешь под подозрение в сокрытии фактов.

– Что это значит? – вспылил Йоахим Коглер. – Если ты намекаешь на то, что я…

– Я ни на что не намекаю, – перебила его Илона Бластинг. – А говорю о фактах. Пока льстят ее самолюбию, она щедра. Вольфганг навел несколько справок. Фонд «Деко» – это мыльный пузырь, мой дорогой. И двести…

Лило вскочила с дивана:

– К твоему сведению, только пятьдесят.

– Это была доля Майвальда, – парировала Илона. – Йо, наверное, опасался, что ты снова вложишь деньги в искусство и повесишь на стену еще несколько симфоний. Михаэль сказал…

– Йо, – энергично потребовала Лило, – скажи, что это неправда.

Йоахим Коглер ничего не ответил, лишь поинтересовался, не стало ли Сюзанне лучше, и помог ей сесть. Она очень огорчилась, что по ее вине произошел скандал. В коридоре Вольфганг Бластинг сказал:

– Илона, пойдем домой. Неужели так сложно было держать рот на замке? Лило, вечер, как всегда, был чудесным.

Лило проводила Бластингов до дверей, вернулась и уставилась на мужа пристальным взглядом. Грудь ее тяжело вздымалась. Но едва она открыла рот, Йоахим Коглер сказал:

– Потом поговорим. Наде нужен покой.

– Нет! – Лило скрестила руки на груди. – Мы должны все выяснить, пока она еще здесь. Меня интересует только сумма. Пятьдесят или двести тысяч? Я хочу знать, откуда у нее деньги. Я все прекрасно слышала. А Михаэль сказал, что на юге она вознамерилась купить дом. Я не хотела бы неприятностей.

– Еще одно слово – и они будут у тебя прямо сейчас, – очень спокойно ответил Йоахим Коглер. – Что такого, если она решила купить себе маленький домик…

– Маленький?! – возразила Лило. – Михаэль говорил о гектаре земли и собственном пляже. У тебя есть представление о том, сколько все это стоит на Багамах? Такую покупку не оплатить из Portokasse![16]

– Пляж совсем маленький, – пробормотала Сюзанна. – И дом не такой уж большой. Обычное бунгало на морском берегу.

– Все хорошо, не волнуйся, Надя, – сказал Йоахим Коглер и помог ей подняться с дивана.

Йо, подумала она. Только не Йоахим, он ненавидит, когда его так называют. Придерживая Сюзанну рукой за талию, он довел ее до дверей, вышел на улицу и проводил до входной двери дома Тренклеров. Холодный ночной воздух покалывал лицо тысячами иголок. Она чувствовала в коленях слабость, в ушах все еще звенело: «Скрылась!» Пока Йо помогал ей открывать входную дверь, она пробормотала:

– Что же мне теперь делать?

– Для начала тебе надо выспаться, – по-отечески заботливо посоветовал он. – А когда проснешься, сразу позвони. Тогда я приду, и мы поговорим. И пообещай мне, что не будешь делать никаких глупостей.

Сюзанна молча кивнула. Он одобрительно улыбнулся, вложил связку ключей ей в руку и пожелал доброй ночи.

Сюзанна была точно в трансе. Она еле добралась до ванной. Когда она уже лежала в постели, у нее в ушах раздавались слова Нади. Та обещала ей две тысячи каждый месяц, прекрасную квартиру и замечательную работу у Харденберга. Затем Сюзанна услышала свой истерический смех и через мгновение заснула.

Когда она проснулась, было уже светло. На наручных часах Нади было почти девять часов. Ее тошнило, голова кружилась. Пошатываясь, Сюзанна добрела до ванной, затем подошла к телефону в кабинете. При сокращенном вызове «ноль-один» ее соединили с автоответчиком «Альфо-инвестмент». Одновременно на дисплее высветился весь телефонный номер целиком. При вызове «ноль-два» в предварительном наборе появился двойной ноль. Трубку сняла женщина, судя по голосу, уже немолодая, и спросила:

– Как?

Сюзанна опешила. Машинально она сказала:

– Доброе утро. Извините, если я помешала, мне нужно срочно поговорить с Надей…

Услышав имя Нади, женщина начала ругаться по-французски. Сюзанна быстро положила трубку. «Ноль-три» оказался телефоном лаборатории. Под вызовом «ноль-четыре» предварительный набор высветил код Мюнхена. Под номером «ноль-пять» – то же самое. В обоих случаях она нажимала кнопку отключения, не дождавшись ответа.

При шестом сокращенном вызове Сюзанну соединили с автоответчиком, на котором был записан тот же женский голос, что и на автоответчике «Альфо-инвестмент». Хельга Бартель. Она сообщила телефонный номер, который одновременно высветился на экране, и предложила: «Оставьте ваше сообщение, мы…»

Было пятнадцать минут десятого. Наверное, не стоило звонить так рано – все-таки воскресное утро. Сюзанна уже хотела было повесить трубку, как вдруг услышала:

– Филипп?

– Привет, Хельга, – сказала Сюзанна, готовая положить трубку, если что-то пойдет не так. – Это я, Надя.

Хельга Бартель с облегчением воскликнула:

– Слава богу! Почему ты так долго не звонила? Почему ничего не сказала мне в четверг? Тогда бы этого не случилось.

Прежде чем Сюзанна успела спросить, что случилось, Хельга Бартель извинилась за то, что рассказала Михаэлю о поездке в Женеву, и в свое оправдание сказала, что ей никто не сообщил, что происходит на самом деле.

– Ничего страшного, – прервала ее Сюзанна.

Хельга Бартель немного успокоилась:

– Ты дома? Можешь сейчас подойти?

– К сожалению, нет, – ответила Сюзанна. – Я в Женеве. У меня небольшая проблема, и я должна срочно связаться с Филиппом…

– Он сказал, что ему нужно в Берлин, – перебила ее Хельга Бартель, прежде чем Сюзанна успела сказать, что забыла номер телефона Филиппа, а ноутбук испорчен. Это спасло ее от разоблачения.

Из дальнейшего хода беседы Сюзанна поняла, что по счастливой случайности избежала опасности. Уже при следующих словах Хельги стало ясно, что хотя она не замужем за Филиппом Харденбергом, но состоит с ним в близких отношениях и испытывает панический страх, что с ним что-то случилось.

С каждой секундой голос Хельги начинал звучать все плаксивее, она рассказала, что Филипп в пятницу вечером отвез ее к сестре, потому что в тот же вечер должен был вылететь в Берлин.

– Я должна была все выходные оставаться у сестры, но забыла свои таблетки и около одиннадцати приехала домой на такси. Он был в ванной, его рвало. Белый как мел, лицо разбито, на теле синяки. Он рассказал мне, что упал в аэропорту и опоздал на самолет.

– И ты ему не поверила, – констатировала Сюзанна.

– Конечно, – жалобно протянула Хельга. – У него неприятности с Цуркойленом. Этот тип, видимо, потерял не только свой взнос в «Йоко электроник». Когда он появился здесь в среду, то что-то говорил о «Ласко», к сожалению, я не смогла больше ничего услышать. Это та самая мебельная фирма, которую ты проверяла перед отпуском? Разве они неплатежеспособны?

– Да нет же, платежеспособны, – ответила Сюзанна, с дрожью вспомнив твердую хватку Цуркойлена и похотливый взгляд его телохранителя. Откуда у нее взялись слова, Сюзанна не знала сама. – У Цуркойлена не должно быть никаких дел с «Ласко». Я не знаю, что ты услышала в среду. Я все уладила с Цуркойленом.

– Я думала, что ты в Женеве, – озадаченно сказала Хельга.

– Да, и Цуркойлен тоже здесь.

– Не ври мне, Надя, – жалобным голосом умоляла Хельга. – Вчера вечером он стоял у дверей нашего офиса с этим странным типом, который повсюду его возит. Я их не пустила. Было уже начало двенадцатого, и я была одна. Филипп уехал вчера утром. Он сказал, что я должна поехать к сестре. Но, если дело нечисто, я не позволю так просто от меня отделаться.

– Вчера, – сказала Сюзанна, – была суббота. Сейчас мы с тобой говорили про пятницу. Я встречалась с Цуркойленом в пятницу. Он не сказал мне, что улетает обратно.

– А почему тогда вы в четверг так бурно ссорились? – поинтересовалась Хельга. – Наверное, не из-за ноутбука.

Слова Хельги не рассеяли подозрений Сюзанны. После уговоров, просьб успокоиться и рассказать все по порядку Сюзанне удалось получить более или менее внятные и в высшей степени встревожившие ее сведения.

Она узнала, что между Надей и Филиппом Харденбергом в четверг утром произошла серьезная стычка. Хельга мало что поняла, так как Филипп постарался отделаться от ее вопросов различными отговорками. Теперь же Хельга хотела узнать от Сюзанны об истинной причине ссоры.

Помимо этого Сюзанна узнала, что в четверг после обеда Филипп вовсе не пытался снять просторную квартиру для будущей матери в «Берингер и компаньоны». Он поехал туда по совершенно иной причине. Берингер застраховал кое-какую недвижимость в «Альфо-инвестмент» и вызвал Филиппа по поводу возмещения убытка.

Еще Сюзанна узнала, что Филипп, вернувшись из Дюссельдорфа в четверг вечером, очень странно отреагировал на сообщение Хельги о том, что Надя заходила в бюро и забрала свой ноутбук. Затем Филипп позвонил Наде. Хельгу под каким-то предлогом он выслал из комнаты. Она, разумеется, стала подслушивать у дверей и поняла, что речь шла о Цуркойлене и мебельной фирме «Ласко». Говоря о доходах этой фирмы, Надя, похоже, сильно преувеличивала.

Хельга, едва сдерживая слезы, умоляла ее:

– Надя, скажи честно, что это за скверная история? Может быть, ты навязала Цуркойлену участие в сомнительной операции? И теперь Филипп должен отвечать за это своей головой? Я более чем уверена, что в пятницу вечером его избил телохранитель Цуркойлена. Где сейчас Филипп? Я звоню ему на мобильный, но он не берет трубку.

– Не волнуйся, – утешала ее Сюзанна. – Эти мобильники постоянно ломаются. Мой сейчас тоже неисправен. Филипп, как и говорил, будет в Берлине. Ты не знаешь, когда он вернется?

– Во вторник утром, – всхлипнула Хельга. – Так он сказал. А что, если он не приедет, Надя? Что я тогда буду делать? Я не пойду в понедельник в бюро, я боюсь туда идти.

Собачий лай в коридоре прервал их разговор. Пришел Йо. Было уже половина десятого, а она так и не позавтракала, потому что у нее не было аппетита. После рассказа о синяках и разбитом лице Филиппа Харденберга у Сюзанны от страха свело желудок. В отличие от Хельги она не сомневалась в том, что тут поработал телохранитель Цуркойлена.

Йо настоял на том, чтобы Сюзанна что-нибудь выпила, принес из дому банку томатного сока и яйцо, приправил сок большим количеством соли и перца, добавил туда сырое яйцо и как следует взболтал. Сюзанна, возможно, и выпила бы этот напиток, если бы не яйцо. Затем Йо сел напротив нее за кухонный стол, ожидая, что она начнет говорить. Ей срочно, безотлагательно нужен был человек, с которым можно было бы поговорить. Она не могла молчать, видя, что Йо искренне, по-отечески сочувствует ей. К тому же от него она узнала, что перед обмороком сказала много лишнего. К счастью, не слишком отчетливо, но и этого было достаточно, чтобы не только у соседей, но и у всех гостей возникло подозрение, что в «Альфо-инвестмент» мошенничество достигло небывалого размаха. Она рассказала, как один из клиентов Харденберга ей угрожал, хотя она не была знакома с ним. И с каким трудом она улизнула от его телохранителя.

Больше всего Сюзанне хотелось рассказать Йо всю свою историю, а потом выплакаться у него на груди. Но сосед, похоже, сам искал у нее утешения. Йо начал говорить о фонде «Деко». Его робкий, неуверенный тон явно давал понять, что Йо чувствовал себя не в своей тарелке.

– Не беспокойся, – пробормотала она. – Это не обман. «Деко» – наше внутрифирменное сокращение, поэтому Вольфганг не понял, что оно значит. Все в порядке.

Йо кивнул:

– А за счет чего мои акции возросли на тридцать пунктов? Я, конечно, не разбираюсь в этих вещах, но ты можешь хотя бы попытаться мне объяснить?

Она заглянула в стакан с темно-красной смесью и глубоко вдохнула. Все-таки она училась по этой специальности. И хотя она не занималась инвестиционным консалтингом, но прекрасно представляла, на чем можно быстро потерять большое количество денег, а на чем – заработать.

– За счет сроков реализации товаров. Главным образом – индийского хлопка, чая, жидкого топлива.

– Жидкое топливо? – переспросил ошеломленный Йо.

– Да, необходимо комбинировать, исходя из сроков реализации товаров, – подтвердила Сюзанна. – Хлопок всегда был самым большим риском. Никогда не предугадаешь, какая погода будет в Индии. Но если бы случились незапланированные перебои в поставках, я бы покрыла разницу поставками чая. Правда, ты не получил бы большой прибыли, но и не понес бы существенного убытка. А нефть всегда стабильна.

Она понимала, что несет полнейший вздор, но старалась говорить тоном знатока. Это подействовало. Йо расслабился, хотя все еще был несколько скептически настроен.

– У тебя есть какие-нибудь данные в компьютере?

– Все, – уверила Сюзанна. – Если нам удастся его запустить, я смогу их тебе показать.

Она знала, что может показать ему файл «НТК» (все-таки в нем фигурировало его имя). Над остальным пусть сам ломает голову.

Йо поднялся:

– Давай посмотрим.

Смотреть было нечего. Компьютер не реагировал на пароль «ароза», и Йо не мог ничего с этим поделать. Возможности обойти пароль не было. Йо еще раз высказал предположение, что Михаэль сыграл с ней злую шутку, и предложил серьезно с ним поговорить. Действительно, нельзя было исключать, что Михаэль испортил компьютер, рассердившись на нее в ту субботу, когда ей срочно понадобилось поехать на работу.

Она опустила голову и пробормотала:

– Бесполезно. В последнее время дела у меня шли не лучшим образом. Не знаю, заметил ли ты это. Я очень старалась, чтобы ничего не было заметно.

С глубоким вздохом она уставилась на темный экран.

– Может быть, я сама что-нибудь изменила, а потом забыла об этом. Наверное, я выпила лишнего. Только не рассказывай Михаэлю.

Взгляд Йо выражал смешанное чувство сожаления и понимания. Он снова порекомендовал поставить джампер.

– И сделать это надо завтра же. Если ты по ошибке изменила не только пароль, могут быть проблемы с сигнализацией.

У Сюзанны не было ни малейшего представления о том, что такое джампер.

– Завтра я не смогу этим заниматься, – сказала она и понадеялась на его предложение помочь.

Но он сказал:

– Тогда я проверю наверху.

Йо уже направился к двери, а у нее не было ни малейшего понятия о том, куда он собирается идти.

«Наверх»! По ее представлениям, они уже находились наверху. Но так как у дома была не плоская, а покатая крыша, следовательно, наверху должен был быть чердак. Только нигде не было видно лестницы, которая вела бы туда. До сих пор Сюзанна не заметила никакого люка в потолке коридора, за которым могла бы скрываться выдвижная лестница, как, например, в домах ее родителей и свекрови.

Йо был уже в коридоре. Сюзанна не знала, как ей выкрутиться.

– У меня есть данные и в ноутбуке.

Она включила ноутбук, но экран оставался темным.

– Да что же это такое?! – закричала Сюзанна. – Как будто все сговорились против меня! Этот компьютер тоже не работает!

Йо действительно вернулся и остановился в дверях. Сюзанна возмущенно указала на экран:

– Может быть, ты его сможешь починить?

– Нет-нет, – возразил он. – От этих малышей я держусь подальше. В них я ничего не понимаю. Лучше отдай его в ремонт. А теперь пойдем со мной.

– Еще минуточку, – сказала Сюзанна, постучав по клавишам. – Может быть, все дело в этом… Иди, я сейчас подойду.

Он снова исчез. Через пару секунд она осторожно выглянула в коридор и увидела, что он открыл дверь комнаты для гостей. Сюзанна стала медленно приближаться. И увидела, как Йо открыл платяной шкаф, нажал на заднюю стенку. Она отодвинулась в сторону, и Сюзанна увидела лестницу, мгновенно осветившуюся ярким светом.

Чердак оказался огромным. Под крышей висела целая дюжина неоновых ламп, заливавших светом все пространство чердака. Каждый, даже самый дальний угол был прекрасно освещен. Сюзанна с первого взгляда обратила внимание на массивный сейф. Рядом стоял белый жестяной ящик в половину человеческого роста. Йо сразу присел перед ним, открыл, вынул из карманов брюк какие-то инструменты и стал копаться в сердце сконструированной им сигнализации. Он долго возился с проводами и платами, проверял сопротивление, что-то измерял. Под конец он, кажется, остался доволен. Похоже, что с системой безопасности все было в порядке.

Тем временем Сюзанна скользила взглядом по чердаку. Надя не использовала его как чулан. Только под скосом крыши стояли две пыльные коробки. Все остальные вещи, находившиеся на чердаке, указывали на то, что в доме жил человек, активно занимающийся спортом. Здесь были лыжи, водолазное снаряжение, трубка для дыхания под водой, доска для серфинга, седло для верховой езды и многое другое.

После того как Йо ушел, Сюзанна снова поднялась на чердак и занялась изучением содержимого коробок. В одной находились пришедшие в негодность и брошенные кое-как предметы домашнего обихода, которые в свое время могли принадлежать бедному студенту. Во второй коробке была мужская одежда, явно пролежавшая здесь много лет. Надя сказала правду: всего три пары носков и изрядно поношенное нижнее белье, затасканные джинсы и футболки. На дне коробки, под одеждой лежали два фотоальбома.

Первый альбом состоял из фотографий Михаэля в юности, с отцом, матерью, братом. Сюзанна раскрыла второй альбом, ожидая увидеть улыбающегося мальчика с дыркой на месте выпавшего зуба, кулек с конфетами, подаренный к первому школьному дню, или его младенческие фотографии. На одном из снимков она действительно увидела младенца. Его держала на руках красивая женщина; рядом с ней стоял муж, очень похожий на отца Сюзанны в молодости. Оказывается, капризы природы, так удивившие Сюзанну, были уже делами давно минувших дней. С гордой улыбкой мужчина смотрел сверху вниз на грудного ребенка. На фотографии стояла дата. Михаэль родился пятью годами позже. Сомнений не было – это Надя и ее родители.

Альбом документально подтверждал, что Надя жила в достатке и с самого рождения была наделена всевозможными земными благами. Бесчисленное множество детских фотографий в различных учебных заведениях, одно престижнее другого, позволяло подробно изучить ее биографию. Учеба в интернате: группа девушек перед роскошным, похожим на за́мок зданием. Каникулы: Надя на ипподроме и на борту моторной яхты, с отцом. Восемнадцатилетие: Надя на балу, в вечернем платье, под руку с гордым отцом. Двадцать лет: Надя за роялем, рядом с ней белокурый красавец во фраке, на два-три года старше ее. Они играют в четыре руки. Под всеми фотографиями стояли даты, под некоторыми – место, где был сделан снимок, а также краткое описание события или имена людей, сфотографировавшихся с Надей. Под снимком с красавцем за роялем была подпись «Жак».

На целой серии фотографий, на фоне моря, пальм и песчаного пляжа, была запечатлена Надя: в джипе, в водолазном снаряжении, на водных лыжах, за рулем моторной лодки, на лошади, в бассейне под открытым небом, в гостиничном баре. На вид ей было от двадцати четырех до двадцати восьми лет. И на всех этих снимках присутствовал Жак. Должно быть, это были довольно длительные отношения.

Казалось, фотографиям не будет конца. Надя на праздновании рождества, в дорогих старинных интерьерах, в кругу импозантных господ. Наде около тридцати: сияющая, она стоит на переднем плане, с бокалом шампанского в руке. На последней странице был прикреплен только один большой черно-белый снимок. Тридцатипятилетняя Надя стоит рядом с пожилым мужчиной, передающим ей какие-то документы. На заднем плане смутно виднелась еще одна фигура. Молодой человек, который стоял в стороне и с обожанием смотрел на Надю.

Сюзанна сразу его узнала, хотя, когда их пути пересеклись в офисе Шрага, он был лет на пять старше. Рорлер! И в январе он явно принял ее за Надю. Она видела себя, гуляющую с Надей в лесу, слышала свой голос, рассказывающий о Рорлере и пожилом господине Шраге. Слышала, как заверяет Надю, что не крала денег. «Мерзкое чудовище»! Надя наверняка знала, кого Рорлер имел в виду. Но почему она выдала его Вольфгангу Бластингу? Неужели она не боялась, что Рорлер на полицейском допросе мог выдать ее и рассказать, что у Нади есть двойник? По-видимому, нет. Но возможно, Рорлер и не знал об этом. Вряд ли он упоминал имя Нади Тренклер, работая у господина Шрага. Иначе у господина Шрага не было бы основания немедленно уволить Сюзанну Ласко. Как бы то ни было, из-за Нади она потеряла уже два места работы.

Сюзанна снова спустилась и попробовала еще раз набрать сокращенный телефон, начинающийся с двух нулей. Возможно, женщина, которая ругалась по-французски, была матерью Нади. В Женеве говорят на французском. И там, согласно почтовому штемпелю, два года назад, в августе, проживал Жак. А если Надя родилась в Дюссельдорфе, то можно предположить, что ее мать, по крайней мере немного, говорит по-немецки. И если Сюзанне повезет, она узнает, не находится ли сейчас Надя у Жака, своей первой любви. Через секунду женщина с вопросительным «oui»[17] сняла трубку.

– Добрый день! – медленно и отчетливо сказала Сюзанна. – Parlez-vous allemand?[18]

– Да, – ответила женщина.

– Я говорю с матерью Нади Тренклер?

– Да, – повторила женщина.

Сюзанна облегченно вздохнула, но продолжала придерживаться высокопарного стиля.

– С вами говорит Хельга Бартель из «Альфо-инвестмент». Мне нужно срочно поговорить с Надей. Она улетела в четверг в Женеву и…

Мать Нади не дала ей закончить фразу.

Она ничего не знала о пребывании дочери в Женеве и в свою очередь хотела узнать, что такое «Альфо-инвестмент». Полученная справка, по-видимому, ей совсем не понравилась. Без каких бы то ни было комментариев она положила трубку. Сюзанна принялась набирать тот же номер. Но трубку больше не снимали.

Она принесла из багажника записку и попытала счастья, набрав номер мобильного телефона Жака. Сюзанна не была уверена, что сможет с ним объясниться, но если в начале года благодаря Бекману они с Надей помирились, можно просто спросить, где сейчас находится Надя. Но автоответчик сообщил, что такого номера больше не существует.

Как ни странно, но после этого Сюзанна успокоилась и решила проанализировать последние события и полученную информацию. То, что в «Альфо-инвестмент» ее фамилию приняли за название мебельной фирмы, еще ничего не значило. Харденберг вряд ли смог бы объяснить своей давней спутнице жизни, что такое, а точнее, кто такая Ласко. И все же он мог в четверг у «Берингер и компаньоны» снять прекрасную светлую квартиру на краю города. Естественно, он ни за что бы не рассказал об этом Хельге. Возможно, Филипп действительно упал в аэропорту в пятницу вечером, а Хельгу только для того послал к сестре, чтобы она не была все выходные одна. Если Хельга принимает таблетки, значит, она чем-то болеет. А Надя не звонит и не дает точную информацию, поскольку не знает, что Михаэль в Мюнхене, а не дома.

Возможно, Надя, желая продлить выходные с Филиппом Харденбергом в Берлине и таким образом оградить их обоих от возможной встречи с Цуркойленом, специально посулила Сюзанне щедрое вознаграждение, чтобы та безупречно сыграла свою роль. Тогда, в аэропорту, и в пятницу, во время так неудачно прервавшегося телефонного разговора, в каждой фразе Нади звучала тревога. Она боялась, что муж может что-то заподозрить. Но если Надя бежала с любовником и деньгами Цуркойлена, зачем ей беспокоиться о том, заметит или нет Михаэль, что в постели рядом с ним лежит двойник его жены? Даже отвратительное замечание Вольфганга Бластинга о жеребце указывало на то, что для Нади ее брак очень важен. Кроме того, разве разумно из-за двухсот тысяч бросать дом, который согласно договору купли-продажи стоит полтора миллиона марок? Конечно же нет.

Сюзанна решила прежде всего успокоиться и не впадать в отчаяние, а подождать. По крайней мере, до понедельника. Понедельник в ее распоряжении, в этот день у нее выходной. А пока Михаэль был в Мюнхене, она могла жить двойной жизнью. Сюзанне Ласко предстоял визит к матери.

Она принарядилась, вылила томатный сок с яйцом в раковину. Потом снова налила из банки в стакан томатный сок и приправила его большим количеством соли и перца. Напиток взбодрил ее. Около часа дня Сюзанна села в «альфу», не позаботившись ни о порядке в кухне, ни о сигнализации, оставила ворота гаража открытыми и нажала на педаль газа.

Поперек выезда на улицу стоял «ягуар». Михаэль все точно рассчитал: он поставил машину так, что заблокировал обе полосы движения. В автомобиле его не было. Сюзанна сигналила до тех пор, пока он, наконец, не появился в дверях Коглеров, вместе с Йо, который ободряюще улыбался Сюзанне из-за спины Михаэля. Ленивой походкой, не торопясь, Михаэль приблизился к ней.

Когда он подошел к «альфе» и наклонился к Сюзанне, она опустила боковое стекло.

– Приветик, – небрежно поприветствовал он ее. – Кажется, у тебя снова дела пошли в гору. Я как раз вовремя. Небольшая прогулка? Или ты уезжаешь надолго?

По тому, как он смотрел на нее, она не могла понять, злится он или просто устал, равнодушен или настроен язвительно.

– Пропусти меня! – вместо ответа потребовала Сюзанна.

Он спокойно покачал головой:

– Сегодня – нет.

С этими словами он просунул руку в окно и повернул ключ зажигания. Мотор заглох. Михаэль вынул ключ, подошел к багажнику автомобиля. Прежде чем она смогла ему помешать, он открыл багажник и что-то вынул оттуда.

Сюзанна мгновенно оказалась рядом и увидела, как он изменился в лице. Он нервно поигрывал связкой ключей от ее квартиры в чехле из потертой искусственной кожи. Взгляд, которым он смерил ее, больше не казался усталым, язвительным, равнодушным или сердитым. Скорее, он выражал подтверждение его худших опасений. Не говоря ни слова, Михаэль спрятал чехол с ключами в карман брюк.

Затем он занялся полиэтиленовым пакетом. В первый момент Михаэль, кажется, заметил только готовые блюда и куриный суп. С удивленным смешком он спросил:

– Что я должен об этом подумать? Ты путешествуешь с очень легким багажом. Собралась на пикник?

Йо все еще стоял в дверях своего дома. Он уже перестал улыбаться, на его лице были написаны непонимание и сожаление. А Михаэль тем временем обнаружил конверт, бросил взгляд на надпись и в упор уставился на Сюзанну:

– Кто такая Сюзанна Ласко?

Она почувствовала, как кровь отливает от лица, и промолчала.

– Оплата за счет получателя? – насмешливо спросил Михаэль. – Похоже, что Дитер Ласко экономный человек. Или он обеднел совсем недавно? – Следующее предложение Михаэль произнес уже резче: – Объясни мне, пожалуйста, что все это значит?

Так как она не реагировала, он вынул распечатки из конверта. Маленькая кассета с записью выскользнула и упала на землю. Пока он разглядывал содержимое конверта, Сюзанна успела наклониться, схватить кассету и незаметно спрятать ее в карман куртки. Затем она вырвала у него из рук пустой конверт:

– Отдай. Это мое.

– Нет, – возразил он. – Это конверт Сюзанны Ласко. Во всяком случае, так на нем написано. Кто она такая?

Она попыталась отнять у него распечатки и ключ от автомобиля. Он оттолкнул ее руку:

– Полегче, милая. Я имею право посмотреть.

Затем он схватил Сюзанну за руку и крикнул Йо:

– Отправляйся-ка ты домой. Здесь ты уже ничем не сможешь помочь. Сейчас мы немного поедим, а потом ляжем спать. После долгой поездки я заслужил немного отдыха в объятиях любимой супруги. Кто знает, как долго я еще смогу этим наслаждаться.

С этими словами он потащил ее к гаражу, потом в коридор и к сигнализации. Михаэль уже не шутил; его интонации стали угрожающими.

– Теперь мы сможем поговорить о твоих планах наедине, чтобы не ставить бедного Йо в затруднительное положение.

Сюзанна не хотела ни о чем с ним разговаривать и пошла на кухню. Он последовал за ней, заметил использованный стакан, пустую банку из-под сока и опять перешел на иронический тон:

– Значит, твой отъезд был спешным, если ты не смогла убрать остатки скромной трапезы и поднять подъемный мост.

Сейчас только две мысли мучили Сюзанну: если он останется здесь и не отдаст ей чехол с ключами, она не сможет навестить мать и попасть к себе в квартиру на Кеттлерштрассе.

– Ты ведь хотел приехать завтра, – промолвила она, сложила пустой конверт вчетверо и тоже засунула его в карман куртки.

Он пожал плечами:

– Еще одна осечка. Днем раньше, днем позже – это никакой роли не играет. Когда Илона позвонила, я подумал, что должен быть здесь, чтобы контролировать ситуацию. Ей показалось, что ты хочешь сбежать.

– Она все неправильно поняла.

– Ну конечно, – сказал он. – Мы все понимаем неправильно, особенно когда это касается твоих дел. Можно мне узнать, что тебя оторвало от завтрака после попойки?

Так как она не ответила, он занялся распечатками. Возможно, он надеялся найти в них хоть какое-то объяснение происходящему. Она взяла стакан со стола, выбросила пустую банку из-под сока в мусорное ведро и украдкой бросила взгляд на Михаэля. Сжав в кулаке чехол с ключами, другой рукой он пролистывал страницы. На последней была перепечатана неполная копия письма к «mon chéri». Но до нее он не дошел, а сразу спросил:

– Звонил Филипп. Я угадал?

– Нет, это была Хельга. У нее не хватило времени сходить за покупками, купить что-нибудь поесть, и она попросила меня привезти ей что-нибудь из продуктов. Филипп вообще находится не здесь, он должен был вчера улететь в Берлин.

Михаэль грустно улыбнулся:

– В Берлин? А ты уверена, что не в Нассау? Переспроси лучше еще раз, прежде чем тебе придется подниматься на борт самолета.

Реплика прозвучала так, будто он знал о Надиных отношениях с Филиппом.

– Отдай мне ключи и держи свои подозрения при себе! – потребовала она.

Надя бы наверняка сформулировала фразу точно так же.

Он хмыкнул:

– Не дерзи мне, милая. Йо считает, что я должен с тобой считаться. Что ты сейчас в замешательстве. Что клиент тебе пригрозил. Может быть, ты мне объяснишь, что стряслось, чтобы я был готов ко всему, даже к самому худшему? Хватит ли нам средств, если мы продадим бунгало?

Сюзанна пожала плечами, и хотя она немного опасалась, что он снова схватит ее, отнимет кассету и конверт, на котором был ее адрес и адрес Дитера, но все же собралась с духом, прошла мимо Михаэля и решительно направилась к выходу. Он не сделал никаких попыток ее удержать.

Первым ее побуждением было позвонить в дом престарелых и сообщить матери, что она отправилась на прогулку со своей подругой Ясмин Топплер, мотоцикл сломался и им пришлось задержаться, но, несмотря на это, они получили массу удовольствия. Большего она сказать матери не могла. Сюзанне удалось беспрепятственно попасть в кабинет и закрыть за собой дверь. Но едва она набрала код, как дверь открылась.

Она повесила трубку. Михаэль медленно подошел к письменному столу, показал на ноутбук:

– Забавная игрушка.

Распечатки и ключ от машины он все еще держал в руке.

– Он неисправен.

– В самом деле?! – с притворным удивлением воскликнул он. – Чего же ему не хватает, чтобы нормально работать?

Прежде чем Сюзанна смогла ответить, он положил бумаги и ключ от автомобиля на письменный стол, откинул кверху экран, включил ноутбук и расхохотался. Он не заметил, как она тихонько взяла со стола ключ от автомобиля и незаметно сунула его в карман куртки.

– Ты превосходна! – воскликнул он. – Аккумулятор разряжен! Йо ты можешь одурачить, но со мной этот номер не пройдет. Где блок питания?

– В офисе. Это ноутбук Филиппа.

– Правда? – спросил он. – А почему он здесь?

– Завтра я должна отвезти его в ремонт.

Тон Михаэля стал неприятно снисходительным.

– Надя, я тебя умоляю. Ты разговариваешь со мной, не с соседями. За офисный компьютер ты тоже принялась? Но ты не сможешь его унести под мышкой. К сожалению, тебе мало что может помочь, если тебя выслеживают. Когда я должен ждать появления рассерженного клиента? Есть ли надежда, что ты еще будешь здесь? Или на этот раз мне самому придется вести переговоры? На своего отца ты можешь больше не рассчитывать.

Она нервно махнула рукой и пошла к двери.

– Я должна что-нибудь съесть.

Возможно, не самая остроумная фраза, но она помогла его отвлечь.

Михаэль тяжело вздохнул:

– Я тоже. Что толку читать нотации, если беда уже случилась. Поехали в «Карло».

На какую-то секунду у Сюзанны возникла надежда, что ей удастся навестить мать, если она уговорит его поехать одного. Потом ей пришло на ум, что риск мог оказаться слишком большим. Чего доброго, забросит ключи от квартиры куда-нибудь в кусты. Сюзанне не оставалось ничего другого, как последовать за ним к «ягуару», в надежде, что в течение следующих часов ей удастся выудить у него из кармана чехол с ключами.

Поездка длилась добрых полчаса. Михаэль говорил без умолку и вскользь упомянул тот самый отпуск, в который неожиданно вспыхнула ссора. Они были на Багамах (об этом Сюзанна уже узнала от Вольфганга Бластинга). И когда Надя, решив сделать Михаэлю приятный сюрприз, втайне от него провела переговоры с нотариусом (о них он узнал только после звонка секретаря нотариуса в отель), то Михаэль почуял неладное.

Объяснение Сюзанны в пятницу утром, в ванной, он воспринял как слова прощания, как банальное: «Мне очень жаль, дорогой. Не хочешь ехать со мной – я поеду к морю одна. Возможно, однажды ты вспомнишь, что я хотела взять тебя с собой». Его подозрения укрепило последнее доказательство: в субботу утром она отпустила его навестить семью в Мюнхене. Она хотела, чтобы он убрался из дому и не мешал ей собираться в дорогу.

С горькой иронией Михаэль предположил, что в потертом чехле находятся ключи от ее нового жилья. Очевидно, эту жалкую вещицу Надя получила от нотариуса в Нассау для осмотра бунгало. Михаэль предполагал, что Надя хотела в течение субботы вынести основное имущество, необходимое для элегантной дамы. Большую часть багажа можно было сдать заранее, до отлета. Единственное, что Сюзанна могла сказать ему в ответ, было: «Ты ошибаешься».

Наконец «ягуар» остановился на стоянке у края пешеходной зоны. «Карло» оказался итальянским рестораном, местом довольно людным. Было очевидно, что обслуживающий персонал и некоторые из гостей знакомы с Михаэлем. Знали ли они Надю, понять было трудно. Какой-то официант поприветствовал их подобострастным «милостивая госпожа, господин доктор» и провел к столику, за которым уже сидел какой-то пожилой мужчина.

Мужчине с густыми седыми волосами и аккуратно подстриженной окладистой седой бородой было около шестидесяти. Крупный, крепкого телосложения, производивший импозантное впечатление, он взглянул на них, оторвавшись от своей почти пустой тарелки. Он был удивлен и, казалось, обрадован.

– Вы не возражаете? – осведомился официант.

Михаэль и седой мужчина кивнули одновременно, причем Михаэль казался несколько смущенным.

– Я не рассчитывал вас здесь встретить, господин профессор.

Профессор поднялся, галантно помог Сюзанне усесться за стол. В это же время через весь зал раздалось громкое приветствие. Оно исходило от группы из восьми человек, сидящих за большим круглым столом в углу зала. Двое стали махать рукой Михаэлю.

– Извините меня, – промолвил Михаэль. – Я только поздороваюсь. – И с этими словами он оставил Сюзанну наедине с незнакомцем.

Профессор любезно улыбнулся Сюзанне. Она так же любезно улыбнулась ему в ответ. Официант ушел. Вдали Михаэль беседовал с компанией за круглым столом. Непохоже было, что он быстро вернется. Особое внимание Михаэль уделял молодой женщине с волосами, выкрашенными в ядовито-красный цвет. Эта особа то и дело поглядывала на Сюзанну, сначала злобно, а потом торжествующе.

– Говорят, что Ниденхоф вскоре дает концерт в Бетховенхалле? – неожиданно спросил профессор.

– Я тоже об этом слышала, – согласилась Сюзанна и снова улыбнулась. Ей то и дело приходилось любезно улыбаться, и у нее уже начали болеть щеки.

– Есть ли еще возможность приобрести билеты?

Откуда она знает об этом? Сюзанна знала только, что два билета лежали на рояле в гостиной, вместе с запиской от Фредерика. Она не могла оторвать взгляд от Михаэля и молодой женщины. Казалось, оба очень хорошо знакомы друг с другом. Коллега из лаборатории? С каким обожанием она смотрит на него! А эти злобные взгляды в ее сторону! Может быть, это и есть та самая «лабораторная крыса»?

Профессор заметил, что Сюзанна то и дело бросает взгляды на компанию за круглым столом. Он тихонько кашлянул:

– Фрау Палеви скоро нас покинет.

Если он думал, что своим деликатным замечанием каким-то образом успокоит ее, то сильно ошибался.

– Я сомневаюсь, что это что-нибудь изменит, – сказала Сюзанна. – Благодаря соседям до моего мужа донеслись дурные слухи.

Она немного рассказала профессору о выигрыше Йо, о фонде «Деко», о зависти Илоны, о сомнительных поисках Вольфганга и о своем намерении купить небольшое бунгало, чтобы доставить Михаэлю радость. Только вот после болтовни соседей муж стал отрицательно относиться к этой идее.

Профессор внимательно, сочувственно слушал. Потом сказал, что считает зависть опасной социальной болезнью и что он лично не отказался бы от маленького бунгало. Михаэль демонстративно положил Палеви руку на плечо, стоял, наклонившись так низко, что почти касался ее щеки. Он бесцеремонно флиртовал с ней у всех на глазах. На время Сюзанна забыла про мать, которая уже наверняка за нее беспокоится, и про то, что она сидит за столом с незнакомым мужчиной, о котором знает только, что он профессор и мечтает достать билеты на концерт Ниденхофа.

Глядя на склоненную спину Михаэля, Сюзанна сказала:

– Похоже, я могу собирать чемоданы. Кажется, моя преемница уже выбрана. Но совсем не обязательно всем это демонстрировать.

Профессор снова откашлялся. Она пожалела о том, что сказала, и улыбнулась ему:

– Извините, я не хотела вас утомлять своими проблемами. Сколько билетов вы хотели на концерт?

Седовласый мужчина был поражен:

– Два, если это возможно.

– Какая удача, – сказала Сюзанна. – У меня как раз есть два билета, я охотно их вам отдам.

– Что вы, я не могу их принять, – запротестовал профессор, но по его тону было понятно, что он охотно заполучил бы эти билеты.

– Вы действительно не хотите сами?..

– В данный момент я не знаю, что хочу, – перебила его Сюзанна. – Если в течение следующих дней что-нибудь изменится, я всегда смогу попросить у Фредерика еще пару билетов.

– Это было бы превосходно, – обрадовался он. – Моя жена питает особую слабость к Ниденхофу. Я почти ревную.

Едва он это сказал, как его взгляд непроизвольно остановился на людях за круглым столом, а на лице появилось выражение неловкости.

Сюзанна готова была скрежетать зубами от ярости и за шиворот оттащить Михаэля от Палеви. Наконец он оторвался от нее, вернулся и сел за стол слева от Сюзанны. Не глядя на нее, он обратился к профессору:

– Ваша жена хотела вернуться сегодня?

Профессор вздохнул:

– Она решила, что после утомительного конгресса заслужила небольшой отдых. На Мальте такая прекрасная погода.

Он снова улыбнулся Сюзанне:

– С успешными женами приходится нелегко, особенно молодым мужьям. В моем возрасте это уже не так ужасно, ведь от одиночества страдают только глаза.

Сюзанна готова была расцеловать его за такую формулировку. Михаэль бросил на нее злобный взгляд и осведомился:

– Ваша мечта исполнилась?

Профессор кивнул и хитро ухмыльнулся, как школьник после удачной проделки. Наконец подошел официант с двумя картами меню. Михаэль отмахнулся:

– Легкое белое, шестидесятого…

Он прервал перечень, посмотрел на нее:

– Тебе тоже, как всегда?

Так как Сюзанна не знала, что обычно заказывает Надя, она покачала головой, забрала у официанта одну из карт и углубилась в изучение меню. Официант терпеливо ждал. Наконец Михаэль попросил его:

– Принесите моей жене коньяк, Гвидо. Возможно, после аперитива решение дастся ей легче.

Михаэль явно торопил ее. Она вернула официанту меню и показала на почти пустую тарелку профессора:

– Я возьму то же самое. К этому блюду, пожалуйста, минеральной воды и вместо коньяка водку.

Один глоток не повредит ребенку, а ее успокоит, подумала Сюзанна.

Профессор вопросительно взглянул на Михаэля. Но тот и глазом не моргнул. Через минуту напитки подали на стол. В стакане минеральной воды, который принесли Сюзанне, плавал толстый ломтик лимона. До этого момента она не чувствовала, как пересохло у нее в горле. Вид воды вызывал нестерпимую жажду, но у Сюзанны была аллергия на цитрусовые, и от одного глотка воды с лимоном у нее появилась бы сыпь. Сюзанна одним махом опрокинула рюмку водки, не обращая внимания на крайне встревоженный взгляд профессора. Крепкий напиток обжег горло, но она почувствовала некоторое облегчение.

Еду принесли на стол, она оказалась превосходной. Михаэль и профессор оживленно беседовали, перекидываясь фразами, которые Сюзанне ничего не говорили. Михаэль ни разу не назвал своего собеседника по имени. То обстоятельство, что Сюзанна не участвовала в беседе, похоже, никого не смущало. Официант еще раз подошел к столу и вежливо осведомился, все ли устраивает гостей. Сюзанна похвалила еду и показала на стакан воды:

– Унесите это и принесите мне еще вина.

Официант выполнил ее просьбу и принес ей легкое белое вино. Когда официант отошел от стола и она сделала первый глоток, Михаэль сказал:

– Я думаю, что мне удалось переубедить Беатрису. Было бы очень досадно, если бы она покинула нас. Она лучшая МТА из тех, которые у нас были.

Итак, Беатриса Палеви! Сюзанна тихо засмеялась:

– Дорогой, тебе здесь никого не удастся провести. Полресторана наблюдало, как ты сейчас флиртовал с самой лучшей МТА.

Затем она поднялась и посмотрела в глаза профессору:

– Извините. Мне что-то нехорошо.

К счастью, рядом с гардеробом висела скромная табличка с указанием местонахождения туалета, так что ей не пришлось долго заниматься поисками (это могло бы выдать ее). Почти четверть часа Сюзанна провела, прислонившись к холодной кафельной стене, пытаясь справиться с возбуждением и обрести самообладание. Черт побери, она от него беременна. И даже если он этого не знал и никогда не узнает, она не могла больше выносить его поведение. Надя бы наверняка такого не потерпела. И то, что могла Надя, могла сделать и она.

Сюзанна проверила в зеркале макияж, подкрасила губы и улыбнулась, подражая Наде. Когда она вернулась в зал, тарелки со стола были уже убраны, а профессор ушел. Михаэль уже оплатил счет и стоял рядом с Беатрисой Палеви у круглого стола. Стараясь держаться прямо, Сюзанна направилась к группе. Она встретила смущенные взгляды. Сомнений не было: каждый за этим столом знал Надю. И каждый ожидал скандала. Что ж, они его получат!

Сюзанна взяла Михаэля за руку, подарила Беатрисе Палеви заносчиво-пренебрежительную улыбку, позаимствованную у Нади, и сказала:

– Пойдем, дорогой. Ты целых два дня возился с пролетариатом. С продолжением тебе придется потерпеть, пока я не улечу на Багамы.

Он действительно последовал за ней на улицу, молча, с каменным лицом. Когда они вышли на улицу, он прошипел:

– Что на тебя нашло?

– На меня? – спокойно осведомилась она. – Что на тебя нашло? Вот уж действительно изрядное нахальство. Ты, кажется, совсем забыл, что за твою учебу…

– Не продолжай! – резко прервал ее Михаэль. – Ты все получишь назад.

– Засунь лучше эти деньги в задницу твоей любимой МТА, – съязвила она. – По крайней мере, тогда будет смысл за нее хвататься. И ты еще посмел устраивать мне сцену, воображая, что я хочу тебя бросить! Идиот! Ты даже не представляешь, насколько ты слеп.

Михаэль шел рядом, с совершенно непроницаемым лицом. Когда они дошли до «ягуара», он сунул ей в руку ключ от машины и сказал, что слишком устал, чтобы вести машину обратно. То обстоятельство, что она не знала, как выставить сиденье по своему росту, его не насторожило. Он просто помог ей это сделать, напомнил о зеркале обзора и показал, на какие кнопки нужно нажимать. Когда они выехали за пределы города, он поинтересовался, во сколько промилле она оценивает состояние алкоголя у себя в крови.

Сюзанна поняла, почему он заставил ее вести машину, и засмеялась:

– Понятия не имею. Но если этого хватит, чтобы лишить меня водительских прав, то ты их тоже потеряешь. Машина твоя, и ты заставил меня ее вести.

Кажется, в припадке гнева он об этом не подумал.

– Сворачивай вправо! – потребовал он.

– Нет! Теперь мы поедем дальше. Посмотри, как я могу.

Дорога впереди была свободной. Сюзанна была как раз в том настроении, чтобы вспомнить навыки вождения, полученные от Йоханнеса Герцога, и метров через двести выехала на встречную полосу.

– Надя, прекрати немедленно! – потребовал Михаэль.

Она вернулась на правую сторону и прибавила скорость. «Ягуар» был значительно мощнее старого «БМВ» Йоханнеса Герцога. Она разогналась до двухсот двадцати – Михаэль задышал часто, прерывисто – и до отказа нажала ногой педаль тормоза. Она рассчитывала, что задняя часть кузова автомобиля попросту отвалится, как это постоянно случалось с «БМВ» Йоханнеса. «Ягуар» остановился, только что-то громко стучало у нее под ногой. Но это ее не беспокоило. Когда автомобиль остановился, Михаэль вынул ключ зажигания. Лицо его было белым как полотно.

– Ты совсем рехнулась! – кричал он. – Хотела нас убить?

– Почему нет? Это лучше, чем отдать тебя той плоскогрудой стерве. Ты только представь себе: семья Тренклер в двойном гробу.

Он вышел из машины и потребовал:

– Пересядь!

Дальше Михаэль повел машину сам.

Когда они вернулись домой, Михаэль сразу пошел наверх. Подождав около часа, она последовала за ним. Дверь в спальню была открыта. Он лежал в постели. Спал он или нет, было трудно определить. Да ее это и не интересовало. Она прикрыла за собой дверь спальни и зашла в кабинет. Ноутбук на письменном столе был подключен к блоку питания. Где Михаэль его раздобыл, оставалось загадкой. В сумке для компьютера его не было.

Но сейчас Сюзанну не волновали ни ноутбук, ни распечатки на письменном столе. Прежде всего необходимо было позвонить в дом престарелых. Мать оказалась вовсе не так сильно взволнована, как предполагала Сюзанна. Сразу выяснилось, что сегодня она вообще не рассчитывала на приезд дочери. Йоханнес Герцог на своем «БМВ» угодил в аварию и поэтому просто не мог за ней заехать. Агнес Рунге обрадовалась, что Сюзанна не стала ждать Йоханнеса, а отправилась со своей подругой на прогулку.

– Где ты сейчас, Сюзанна?

Историю, которую Сюзанна выдумала заранее, Агнес Рунге приняла с воодушевлением матери, радующейся, когда ее единственный ребенок наслаждается жизнью. Она только немного беспокоилась о том, что дочери предстоял долгий путь домой на мотоцикле.

– Передай своей подруге большой привет от меня. Только пусть она едет осторожно.

– Мы будем внимательны, – сказала Сюзанна. – Не волнуйся, мама.

Потом Сюзанна сидела, рассматривая ноутбук и место подключения к источнику питания. Наверное, блок питания Надя спрятала где-нибудь в доме, возможно в комнате для переодевания. А ноутбук с разряженным аккумулятором оставила на хранение в офисе Харденберга. Потом Сюзанна включила компьютер. Теперь он не был защищен паролем. Компьютер очень быстро загрузился. Однако программа теперь была другая, не та, с которой она работала раньше.

Она не могла понять, как открыть файлы, и не знала, как найти какие-нибудь другие данные. Наконец она еще раз набрала номер мобильного телефона Нади и услышала в ответ: «Абонент временно находится вне зоны обслуживания».

Временно, подумала она. Опять ждать! Ждать целую ночь. Еще не было и девяти, но Сюзанна очень устала. Она спустилась вниз, в прихожую, и заперла входную дверь. Опустить жалюзи ей не удалось. В комнате для переодевания на одной из вешалок висели брюки Михаэля. Чехол из искусственной кожи с ключами от ее квартиры все еще лежал в кармане его брюк. Она вытащила ключи и засунула их в стопку пуловеров. В ванной на полке плетеного стеллажа стоял маленький будильник. Все это было уже хорошо знакомо Сюзанне.

Она легла в постель. Размышления незаметно перешли в кошмарный сон. Сюзанна сидела в офисе Шрага, перед ней на тарелке лежал кусок фруктового торта. Вошел Рорлер. Но не тот Рорлер, каким она его запомнила в январе. Перед ней было нечто бесформенное, окровавленное, лишь отдаленно напоминавшее человека. Он подошел вплотную к ее письменному столу и пробормотал:

– Вот что бывает с теми, кто хотел украсть, да попался.

Его кровь капала на какой-то толстый конверт и на торт. А ей страшно хотелось есть.

– Это была ошибка в бухгалтерских записях! – закричала Сюзанна.

– Можно и так назвать, – сказал Рорлер голосом Михаэля и положил окровавленную руку на ее плечо.

– Отпустите, оставьте меня! – закричала Сюзанна. – Я не хотела, чтобы вы умирали. Я и представить себе не могла, что эта лживая стерва вас знает.

Рорлер положил обе руки ей на плечи, встряхнул ее и приказал:

– Проснись!

Сюзанна не могла проснуться. Она изо всех сил пыталась освободиться, но он держал ее мертвой хваткой. И только когда он ударил ее по лицу, Сюзанна очнулась от кошмарного сна. Она щурилась, глядя во взволнованное лицо Михаэля.

– Ты проснулась? – спросил он.

– Да, – пробормотала она и встала с постели.

– Куда ты?

– Подальше от тебя, – сказала она и пошла в ванную.

Он последовал за ней, остался стоять у двери, смотрел, как она набрала пригоршню воды из-под крана и выпила несколько глотков.

– Хочешь, я принесу тебе что-нибудь попить? – предложил он.

Она покачала головой. Некоторое время он стоял молча. Затем спросил:

– Кто такая Сюзанна Ласко?

Она была готова рассказать ему все. Но что, если он, узнав об обмане, вышвырнет ее на улицу, а Надя не вернется?

– Я не знаю, – пробормотала она, склонив лицо над умывальником.

– Дитер Ласко – клиент, который угрожал тебе?

– Нет.

Он ей не верил.

– Наверное, ты с этим мужчиной договорилась, – предположил он. – Чтобы продать дом.

Она выпрямилась и истерически засмеялась:

– Хорошая мысль. Я продам этот дом и найду себе шикарную квартирку с симпатичным соседом. Имеющий судимость алкоголик был бы в самый раз.

Михаэль задумчиво смотрел на нее.

– Ляг в постель и постарайся заснуть.

Она последовала за ним в спальню, полежала некоторое время с открытыми глазами и снова погрузилась в неглубокий сон, из которого ее вырвал звонок будильника. Михаэль встал и пошел в ванную. Несколько минут она слышала, как шумит вода, но усталость брала верх. Сюзанна снова заснула и, проснувшись от какого-то шума, не могла сообразить, сколько времени прошло. Щелкнул замок на входной двери. Дверь в коридор была открытой.

Еще не до конца проснувшись, она ожидала услышать шум поднимающихся ворот гаража и мотор «ягуара». Но знакомых звуков не было слышно. Либо окно было закрыто, либо… Ей понадобилось несколько минут, чтобы окончательно проснуться. А что, если Михаэль все еще дома? Сюзанна поморгала, прищурилась от яркого дневного света, поднесла к глазам Надины часы. Крохотные стрелки расплывались перед глазами. Моргнув несколько раз, она смогла сконцентрировать взгляд. Десять минут десятого. Михаэль давно должен был быть в лаборатории.

И тут Сюзанну осенило. От неожиданности она чуть не подпрыгнула. Надя приехала! При этой мысли все испытания, которые выпали на ее долю в эти выходные, остались в прошлом, как и обида на Надю. Сюзанна ощутила облегчение и внезапную слабость. Она спустила ноги с кровати, борясь с подступающей тошнотой и головокружением, взяла из шкафа какой-то домашний халат и, набросив его, пошла к лестнице.

В доме было тихо. Только слышались какие-то слабые звуки, которые шли из подвала. Сюзанна остановилась на лестнице, прислушалась, и ей показалось, что она слышит голос. А Надя не тот человек, который разговаривает сам с собой. Должно быть, она была не одна. Сердце Сюзанны учащенно забилось.

Она не решилась позвать Надю, осторожно, на цыпочках прокралась через прихожую вниз. В голове ее мелькнула мысль: а не вооружиться ли ей кухонным ножом? Правда, нож никогда не казался ей достаточно надежным оружием. Реальную угрозу для Сюзанны представляло огнестрельное оружие, с которым не в силах справиться никакой нож. Здесь можно надеяться только на осечку. Или на быстроту своей реакции, как только она заметит что-нибудь подозрительное. Надо будет сразу броситься наверх, в кабинет, запереться и позвонить в полицию. Это решение показалось ей наилучшим.

Сюзанна спустилась по лестнице, ведущей в подвал, и услышала сдавленный голос:

– Перестань.

Затем она оказалась внизу, увидела открытую в кладовку дверь. Из темноты на Сюзанну был направлен массивный черный пистолет.

Часть 4

Странное зрелище. Между гладильной доской и бельевой корзиной женщина лет тридцати, в пестром халате и джинсах, пыталась отнять водяной пистолет у ребенка, которому на вид было около двух лет. Ребенок вертелся ужом, хихикал, брызгал водой из пистолета на женщину и белье и был в полном восторге от своего озорства.

Пока Сюзанна, как вкопанная, стояла на месте, женщина наконец одержала верх, дала ребенку подзатыльник и, распрямившись, вздрогнула от неожиданности.

– Господи! Как вы меня напугали. Я не знала, что вы дома. В прошлый раз вы сказали, что я могу прийти сегодня.

Женщина бросила быстрый взгляд на ребенка, который, получив подзатыльник, отчаянно завопил, виновато посмотрела на Сюзанну и сказала:

– Извините, но мне пришлось взять его с собой. У бабушки сегодня с утра все кости ломит.

Ребенок посмотрел на Сюзанну и, всхлипывая, засунул большой палец в рот.

– Вот, – протяжно и несколько неуверенно сказала женщина, спрятала водяной пистолет в карман халата и стала рассматривать утюг.

– Может быть, на сегодня закончить с уборкой?

Сюзанна покачала головой. Вся эта ситуация была ей не по душе. Женщина поняла ее реакцию по-своему и решила поделиться своими планами:

– Тогда я вымою окна наверху. Собственно говоря, я должна была сделать это еще в пятницу. Обязательно буду следить, чтобы он не наделал глупостей.

Сюзанна молча кивнула и пошла обратно к лестнице. Домработница! Она могла бы сразу догадаться. Домработницы есть и у Лило, и у Илоны. А у Ниденхофа газоном занимались люди от садоводства. Разве Надя должна сама заниматься уборкой в своем дворце? Как зовут эту женщину? Это был не единственный вопрос, занимавший ее по пути в прихожую. Почему Надя ни разу не упомянула о том, что в дом может прийти посторонний человек, чтобы погладить белье и помыть окна?

– Паскаль! – кричала женщина в подвале. – Перестань, черт тебя побери, ты испачкаешь все белье.

Сюзанна не горела желанием общаться с домработницей; она не знала ни как ее зовут, ни сколько ей обычно платят. Но ей уже надоели крики и ругань. Сюзанна снова спустилась в подвал и потребовала:

– Прекратите кричать на бедного ребенка! Что за ужасную игрушку вы ему купили? Дайте сюда.

Женщина послушно отдала ей водяной пистолет и спросила:

– Вам сегодня никуда не нужно?

– Я еще не знаю.

– А завтра?

– Тоже еще не знаю. Сегодня я, к сожалению… – Она осеклась. Главное – не давать никаких объяснений, в крайнем случае завести разговор об оплате, а потом сказать: «Это мы обсудим позже. Сейчас мне срочно нужно съездить в банк».

Женщина подождала несколько секунд и, так как Сюзанна не стала заканчивать фразу, сказала:

– Я просто подумала, что если вы сегодня дома, то мне, наверное, лучше приехать завтра. До сих пор вас все устраивало. Но если теперь вам не нравится, когда уборка происходит при вас, то об этом можно было предупредить заранее, а не заявлять об этом, когда я уже начала работать, как это было в прошлый четверг.

Судя по ее словам, Надя перед отъездом успела позаботиться о том, чтобы Сюзанна не столкнулась с незнакомой ей женщиной. Ничего особенного в этом не было. Но если Надя постаралась предотвратить встречу Сюзанны с домработницей в прошлый четверг, она бы позаботилась об этом и на дальнейшие дни. Похоже, Надя исходила из того, что в понедельник дублерша ей уже не понадобится. От этой мысли Сюзанна похолодела.

Сюзанна снова поднялась наверх, засунула водяной пистолет в стопку с пуловерами, рядом с ключами в потертом чехле, взяла свежую одежду, приняла душ, нарумянила бледные щеки и сделала еще одну напрасную попытку связаться с Надей по мобильному телефону. Затем попробовала позвонить в «Альфо-инвестмент». Голос Хельги Бартель сообщил, что Нади нет в бюро. По домашнему телефону Филиппа Харденберга никто не отвечал.

Сюзанна попробовала набрать остальные короткие номера, пропустив только Женеву, Мюнхен и лабораторию. Раз пять ей пришлось сказать: «Извините, я ошиблась номером».

По четырем номерам она услышала автоответчик, назвавший два имени, которые ей ничего не говорили. Еще в двух случаях на автоответчик были записаны только номера, параллельно высвечивающиеся на дисплее.

По короткому номеру «шестнадцать» ее соединили с галереей «Хензелер». Трубку сняла Лило, выслушала извинения Сюзанны по поводу прерванной из-за ее обморока вечеринки и сказала:

– Извинения ни к чему, моя дорогая, ничего страшного не произошло.

Судя по всему, Йо удалось убедить жену, что с его выигрышем все в порядке.

По номеру «семнадцать» Сюзанну соединили с туристическим бюро. Она представилась Хельгой Бартель, сотрудницей «Альфо-инвестмент», и сказала оператору, что ее коллега Надя Тренклер посоветовала ей на случай, если она не появится на работе, обратиться за справкой о ее местонахождении именно в это бюро, сотрудники которого могут дать информацию о ее поездках, в том числе по направлениям Нассау и Берлин. Люди на другом конце провода были очень любезны и готовы помочь, но, к сожалению, ничего не знали о незапланированном путешествии Нади Тренклер. По номерам «восемнадцать», «девятнадцать» и «двадцать» никто не ответил. А мобильный телефон Жака вместе с испорченным аккумулятором, возможно, уже давно был выброшен на помойку.

Когда Сюзанна спустилась на первый этаж, домработница сидела за кухонным столом, пила кофе и читала ежедневную газету. Ее маленький сын, сидя на полу, крошил печенье из коробки. Без тени смущения женщина бросила взгляд на Сюзанну и постучала пальцем по газетной странице:

– Вы читали эту статью? Они уже стали резать друг друга. Да таких и не жалко…

Затем она встала из-за стола и сообщила, что пошла наверх заниматься окнами.

Вопрос насчет имени домработницы разрешился сам собой, когда женщина стала убирать крошки печенья и ругать ребенка:

– Ну что за поросенок! Андреа ведь сказала тебе, чтобы ты не крошил печенье.

Андреа с Паскалем отправились обратно в подвал. Теперь Сюзанна могла спокойно позавтракать. Оставался еще кусочек ветчины. Свежий кофе заваривать не понадобилось. Кофейник был наполовину полон. Чтобы соответствовать имиджу хозяйки дома, Сюзанна отнесла чашку в столовую, прихватив с собой ежедневную газету и «Франкфуртер альгемайне». Андреа безостановочно носилась между подвалом и вторым этажом, одной рукой волоча за собой Паскаля, в другой держа выглаженное белье. Сюзанна жевала бутерброд, запивая его большим количеством кофе, и безо всякого интереса листала ежедневную газету, пока ее внимание не привлекла статья из раздела местных новостей, которую незадолго до этого читала Андреа.

Жительница многоквартирного дома на Кеттлерштрассе поздно вечером в пятницу позвонила в полицию с жалобой на потревоживший ее шум борьбы и крики о помощи, раздававшиеся из соседней квартиры. Женщина предположила, что ее сосед, как обычно, на всю громкость включил телевизор. Наряд дежурной полиции обнаружил владельца квартиры зарезанным. Предположительно причиной убийства была ссора между собутыльниками, так как убитый незадолго до смерти затеял драку в пивной, где был постоянным посетителем. Хозяин пивной выпроводил двух «бойцовых петухов» подышать свежим ночным воздухом. В статье не указывалось имя Хеллера. Перед фамилией стояла только буква «А» с точкой.

Убийство соседа глубоко потрясло Сюзанну и на время заглушило чувство тревоги по поводу неопределенности собственного положения. В первую очередь ее взволновало не то, что в субботу она странным образом избежала встречи с ним, а мысль о том, что сейчас Хеллер лежит в холодильнике какого-нибудь морга…

Ничего не сказав Андреа, Сюзанна вышла из дома. При въезде в гараж была припаркована ржавая колымага; в салоне она заметила детское сиденье, термос и крошки печенья. Сюзанне вполне хватало места, чтобы вывести «альфу» на улицу. Она доехала до ближайшего филиала банка, предъявила паспорт Нади и заявила, что не взяла с собой как чековую книжку, так и кредитную карточку, с помощью которой могла бы получить деньги из автомата. Сюзанне выписали чек, позволяющий снять деньги со счета Нади. Сюзанне удалось подделать Надину подпись, хотя она не тренировалась это делать. Теперь, по крайней мере, была решена проблема наличных денег.

Когда она вернулась домой, Андреа меняла в спальне постельное белье. Сюзанна мельком взглянула на нее, устроилась за письменным столом и стала гипнотизировать взглядом телефон, параллельно имитируя бурную деятельность за ноутбуком. Во время ее короткого отсутствия автоответчик не записал ни одного сообщения.

Андреа, удостоверившись, что ей не нужно готовить, а вся работа на следующий день выполнена, вскоре после двух ушла вместе со своим маленьким сыном. Она не стала требовать ни денег, ни водяной пистолет. Сюзанна осталась одна. Тишина сводила ее с ума.

Надя должна была знать, когда ее домработница уходит из дома. Но ожидание было напрасным: она не звонила. Сюзанна сделала еще одну попытку позвонить в «Альфо-инвестмент». Снова автоответчик. Она позвонила на домашний телефон Харденберга. Хельга Бартель подошла к телефону, уже значительно более спокойная, чем в воскресенье.

– Хорошо, что ты позвонила.

Оказалось, Филипп уже успел дозвониться до Хельги и успокоить ее. Он находился в Берлине, в отеле «Адлон», у него все было в порядке. Филипп поручил Хельге узнать у Нади, не могла бы она позаботиться о переводе денег и, если возникнут проблемы с ноутбуком, позвонить ему.

Сюзанна заверила Хельгу, что еще некоторое время пробудет в Женеве, тотчас же позаботится о переводе, а проблем с ноутбуком пока нет. Филиппу можно было уже не звонить, потому что по его просьбам было понятно, что Надя не с ним. Но если не с ним, то с кем и где? У Жака в Женеве? Или с Жаком на Багамах? Может быть, сейчас она отдыхает с «mon chéri» в своем бунгало или на пляже.

Сюзанна сделала еще одну попытку позвонить Надиной матери. На этот раз трубку сняла не она. Несколько минут Сюзанна объяснялась с каким-то молодым человеком – возможно, личным секретарем или садовником, – не знавшим ни слова по-немецки. Молодой человек говорил на французском языке, изредка вставляя английские фразы. Он пытался как можно понятнее объяснить «мадам», что она не сможет поговорить с Жаком.

– Дурак, – пробормотала Сюзанна и сердито закричала в трубку: – Жак не хочет говорить с мадам, я хочу поговорить с Жаком! Мне очень нужен номер его телефона.

Эта фраза тоже не помогла, и Сюзанна, собрав все свои школьные знания английского языка, постаралась ему втолковать:

– I am the секретарша Нади Тренклер. I must make a call with Jacques. I must have the number von Jacques telephone, please. It is very важно.[19]

Сюзанна не пыталась правильно сформулировать свою просьбу и объяснить, насколько срочным было дело, по которому она звонила. И не собиралась расстраиваться из-за ошибок: молодой человек говорил по-английски не лучше ее. Но, по-видимому, он наконец-то ее понял. Во всяком случае, он произнес что-то, напоминающее цифры, – естественно, по-французски. У Сюзанны хватило находчивости записать произнесенную фразу. Но потом она смогла расшифровать только две первые цифры – «ноль-ноль» – и окончательно сдалась. От очередной попытки позвонить на Надин мобильный телефон она отказалась.

В четверть пятого Сюзанна набрала номер «ноль-три». Еще раз объясняться с незнакомыми людьми было выше ее сил, но чувство, что она может пропустить что-то важное, подстегивало ее, хотя она содрогалась от мысли, что трубку может снять Михаэль или Беатриса Палеви. Однако на этот раз ей повезло. Трубку сняла молодая женщина, но представляться не стала. Было слышно, как она сначала крикнула кому-то в комнате:

– Михаэль, следи за центрифугой!

Затем в трубке раздалось краткое:

– Да?

Так как Михаэль находился поблизости, Сюзанна отказалась от мысли представиться его женой. Она небрежным тоном спросила:

– Могу я поговорить с Кеммерлингом?

Женщина опять крикнула:

– Денни, тебя спрашивают.

Сюзанна вспомнила, как Надя рассказывала ей об одержимом компьютерами юноше, который может сжать жесткий диск до размеров бульонного кубика. Когда он схватил телефонную трубку, Сюзанна мысленно представила себе неловкого молодого парнишку. Голос Денни Кеммерлинга не позволял судить о его возрасте, к тому же из-за усиливающегося шума в комнате ему приходилось кричать.

Чтобы он ее понял, Сюзанна тоже стала кричать. Она прокричала Кеммерлингу, что она Надя, и попросила ничего не говорить мужу об этом звонке. Михаэль сыграл с ней злую шутку, объяснила она, и в компьютере теперь нужно установить джампер, а она не знает точно, куда и как. Денни Кеммерлинг пообещал, что она может положиться на его умение держать язык за зубами, порадовался, что может быть полезным, и сказал, что через час будет у нее дома.

Сюзанна заранее поблагодарила его. Затем стала бродить по дому, вверх-вниз по лестнице, нервничая и сомневаясь, поступила ли она правильно или допустила чудовищную ошибку, пригласив в этот дом постороннего мужчину, о котором она знала только одно: Надя не позволяла ему прикасаться к своему компьютеру. Но теперь то, что запрещала Надя, было не так уж важно. Сюзанне нужен был компьютер, и она уже не надеялась на то, что Надя может вернуться в течение следующих часов.

Скорее всего, Надя сейчас была в объятиях Жака и от всей души смеялась над дурочкой Сюзанной, поверившей в сказку о розовом будущем и прикладывающей все усилия, чтобы рогоносец Михаэль как можно дольше ничего не заподозрил. Сюзанна готова была поклясться, что так оно и было.

Входя в каждую комнату, она в первую очередь смотрела на мониторы. В столовой Сюзанна увидела на экране, как лохматая собака Элеоноры Равацки перебежала через дорогу и кинулась в их палисадник. Маленький сын актрисы бросился за ней, боязливо взглянул в камеру, поймал собаку за ошейник и потащил обратно к кованым металлическим воротам. Навстречу ему вышла пожилая женщина.

Через полчаса в комнате с камином засветился крохотный экран, встроенный в каменную глыбу. На обочине дороги остановился двухместный гоночный автомобиль высокого класса. Из него вышел водитель. Сердце Сюзанны бешено заколотилось. Это был профессор, которому она рассказала о своих неприятностях с Михаэлем и пообещала билеты на концерт Ниденхофа! В ресторане «Карло» его любезность и сочувствие были ей очень приятны. Но оказаться с ним наедине?..

В прихожей раздались лай и рычание. Сюзанна взглянула на монитор. Ей показалось, что по лицу профессора скользнула тень испуга. Она решила, что он боится собак. Значит, ей удастся от него отделаться, прежде чем придет Денни Кеммерлинг.

– Место! – крикнула Сюзанна, пошла в прихожую, по дороге громко хлопнула дверью, ведущей на кухню, крикнула: – Тихо! – и затем открыла входную дверь.

Профессор любезно поприветствовал Сюзанну:

– Добрый день, фрау Тренклер.

– Добрый день, – ответила Сюзанна. – Билеты лежат на рояле. Одну минуту, я их сейчас принесу.

– Это не к спеху, – сказал профессор, тщетно высматривая что-то через ее плечо, и спросил: – Малыш наверху?

– Нет, я его заперла на кухне, – ответила Сюзанна. – Но боюсь, что долго мне его не удержать. Он может сам открыть дверь.

На это замечание профессор отреагировал не озабоченно, а скорее смущенно.

– Можно мне войти? Или мне разбирать компьютер на газоне?

Он взглянул на палисадник Тренклеров. И тут Сюзанна все поняла.

Лодка! Посмотрев на автомобиль, припаркованный на обочине, она наконец сообразила, что к чему. Как она раньше не догадалась! Откуда у юнца, помешанного на компьютерах, могла взяться парусная лодка? К тому же если на ней можно было проводить отпуск, она явно должна быть несколько больше обычной лодки.

Какой ужасный промах! Сюзанна, не зная, куда деть глаза, показала профессору на лестницу и выдохнула:

– Он наверху!

Профессор Денни Кеммерлинг пошел наверх. Почему пятидесятилетнего мужчину называют Денни? А эта соплячка в лаборатории, как она осмелилась так невежливо позвать его к телефону? Если бы она обратилась к нему уважительно, то Сюзанна, конечно, сразу вспомнила бы о парусной лодке и отказалась бы от мысли просить Кеммерлинга об одолжении. Она закрыла входную дверь, прислонилась к ней спиной, борясь с приступом веселья, одолевшего ее совсем некстати. Затем она поднялась в кабинет вслед за Кеммерлингом.

Денни Кеммерлинг уже опустился на колени перед письменным столом и вытащил из-под него системный блок.

– Я подумал, что если приеду пораньше, то мы избежим опасности быть застигнутыми врасплох Михаэлем, – сказал он. – Он еще некоторое время будет занят, ему надо кое-что доделать.

Ставить джампер пришлось довольно долго, причем больше всего времени заняло отсоединение всех проводов в компьютере и отвинчивание гаек. Денни Кеммерлинг вставил крошечный предмет между переплетениями проводов и плат, закрыл крышкой всю эту путаницу, закрутил гайки и снова подсоединил провода. После того, как компьютер встал на свое место под столом, он наконец заработал. Денни Кеммерлинг включил его, чтобы еще раз все проверить. Мгновенно загрузилась уже знакомая Сюзанне операционная система, и появилась обычная офисная программа.

– Даже не знаю, как мне вас благодарить, – сказала Сюзанна.

– Что вы, не стоит благодарности, – возразил профессор.

– Нет-нет, – сказала она. – Вы даже не представляете, как мне помогли.

Сюзанна взялась за мышку, быстро просмотрела несколько папок с файлами и почувствовала себя немного лучше. Однако разум подсказывал ей: из-за того, что Надин компьютер заработал, ее положение нисколько не улучшилось. То, что в картотеке мог оказаться адрес и телефон бунгало на Багамах, казалось весьма маловероятным. А если Надя и вправду находилась там, то даже новый номер мобильного телефона Жака не мог помочь Сюзанне.

Денни Кеммерлинг рассматривал ноутбук, все еще лежавший на письменном столе без блока питания. Возможно, профессор хотел и себе купить такую модель, потому что осведомился, довольна ли она этим ноутбуком.

– Да, очень, – ответила Сюзанна. – Это «Пентиум-четыре» на три гигагерца.

В этот момент Сюзанна вспомнила, что ей через Хельгу передал Харденберг: если возникнут проблемы с ноутбуком, Надя может ему позвонить. Какие проблемы он имел в виду? Если Филипп в четверг вечером говорил с Надей по телефону, то он точно знает, что ноутбук находится не у Нади, а у нее. Может, проблема была в этом? Или Харденберг тоже не смог включить ноутбук из-за разряженного аккумулятора и подумал, что он испорчен? Почему Надя оставила ноутбук с разряженным аккумулятором у Харденберга в офисе, а блок питания – дома? Чтобы Харденберг не копался в ее файлах?

Сюзанна проводила Денни Кеммерлинга на первый этаж, обдумывая по дороге, как, не навлекая на себя подозрений, выведать у него сведения об операционной системе ноутбука. Но когда она взяла с рояля конверт с билетами на концерт, эти вопросы стали второстепенными. Сюзанна вынула из конверта билеты, отцепила прикрепленную скрепкой записку с приветом от Фредерика. И увидела, что Ниденхофа звали вовсе не Фредерик. На билетах было напечатано «Жак Ниденхоф».

Сначала Сюзанна подумала, что это случайное совпадение. Просто тезки. Во Франции и Швейцарии тысячи мужчин носили имя Жак. Но тут же ей вспомнились отпускные фотографии, которые она нашла на чердаке, особенно та, где Надя с белокурым Адонисом сидели за роялем. Сосед-пианист – первая любовь Нади? Сюзанна вспомнила Надины слова о том, что Ниденхоф переехал сюда только в начале года. Как раз в это время была куплена картина Бекмана – возможно, в качестве подарка на новоселье. Как практично! «Mon chéri» живет по соседству.

Профессор Кеммерлинг стоял в прихожей, ожидая, когда Сюзанна принесет билеты.

– Могу я предложить вам чашечку кофе? – спросила Сюзанна. – У меня в холодильнике есть превосходный торт-мороженое.

Кеммерлинг с благодарностью принял билеты и от кофе не отказался. Спустя несколько минут они сидели друг напротив друга за обеденным столом. Несмотря на то, что Сюзанна нервничала, играя чужую роль, и с трудом подавляла желание выбежать на улицу и позвонить в дверь к Коглерам, эта беседа оказалась для нее в высшей степени полезной.

Денни Кеммерлинг с большим аппетитом съел два куска торта-мороженого и говорил без умолку. Сначала он рассказал, что воспользовался пребыванием жены на Мальте и купил себе новый компьютер. Теперь в его распоряжении тоже «Пентиум-4», на 3,4 гигагерца. Затем Кеммерлинг стал рассказывать о своей работе в лаборатории и о Михаэле.

В настоящее время они находились в критической фазе разработки. Кеммерлинг считал, что сейчас просто необходимо запастись терпением. Он не объяснил Сюзанне сущность разработки, лишь подчеркнул, что в настоящее время исследовательская работа без таких специалистов, как Михаэль, попросту невозможна. Затем любезный тон Кеммерлинга резко изменился. Профессор спросил ее, зачем оплачивать мужчине образование, если уже через несколько лет его лишают возможности заниматься любимой профессией. Тридцатипятилетний мужчина, компетентный специалист, способный, честолюбивый, должен провести остаток жизни, лениво валяясь на солнце? Кеммерлинг заявил, что действительно ничего не имеет против бунгало. Время от времени Михаэлю не помешает немного отдохнуть на пляже, но он не создан для праздного времяпровождения, без работы он зачахнет, как растение без воды.

Сюзанна догадалась, чего он от нее добивался.

– Не знаю, как он пришел к этой мысли, – сказала она. – Я действительно не собиралась заставлять его писать заявление об увольнении. Для меня куда важнее моя собственная работа. Два компьютера в кабинете стоят там отнюдь не для моего развлечения.

Потом она попыталась перевести разговор на ноутбук. Она принесла его из кабинета, дала профессору поработать на нем и внимательно следила за всеми его действиями, чтобы узнать, как работать с операционной программой. В это время неожиданно пришел Михаэль.

Михаэль вошел в столовую с выражением неудовольствия на лице.

– Господин профессор, что вы здесь делаете?

Сюзанна подумала, что со стороны Михаэля было большой невоспитанностью в присутствии профессора обращаться к нему столь почтительно, а за глаза называть просто Кеммерлинг. Именно из-за этого Сюзанна попала сегодня в неловкое положение.

– Мы пьем кофе, – ответил Денни Кеммерлинг и спросил, ушла ли уже Ютта с работы.

После утвердительного ответа Михаэля профессор поднялся, поблагодарил еще раз за кофе, торт и замечательный вечер.

– Это я должна вас благодарить, – возразила Сюзанна и проводила его до дверей.

Когда она вернулась в столовую, Михаэль сделал ей замечание, что кофейник пустой.

– Хочешь, сварю тебе свежий кофе? – предложила она.

– Не утруждай себя. Что ему было нужно?

– Билеты на концерт Ниденхофа.

– Черт побери, Надя! – набросился он на Сюзанну. – Прекрати увиливать! Ты снова ему жаловалась? Если ты воображаешь, что можешь устроить мне в лаборатории невозможную…

Его грубый тон заставил ее вспомнить о собственном неудачном браке.

– Ты сам во всем виноват! Видел бы ты себя вчера! Одуревший от любви павиан!

Сказав это, Сюзанна направилась в кабинет. Четверть часа она провела за компьютером. Когда в кабинет вошел Михаэль, она уже установила, что все карточки из картотеки исчезли. Не было и девяти писем «Алин». Видимо, Надя удалила всю важную информацию. Это открытие огорчило ее.

Михаэль поставил свою чашку и кофейник рядом с ноутбуком, уселся на край письменного стола и спросил:

– Мы можем поговорить как разумные люди?

– Я – да, а вот насчет тебя не уверена.

Один щелчок мышкой – и Сюзанна вошла в следующий каталог.

– Я совершенно спокойна и могу с тобой поговорить.

– По-моему, с кем угодно, только не со мной. С Кеммерлингом ты благоразумно говорила?

– Думаю, да, – ответила Сюзанна.

Михаэль глубоко вдохнул, а когда продолжил, Сюзанну ожидал второй удар.

– Я считаю, что при данных обстоятельствах будет лучше, если я подам на развод. Я бы хотел отказаться от обязательного года совместного проживания, предусмотренного для обдумывания решения. Мне бы хотелось, чтобы мы безболезненно прошли этот этап и как можно скорее оставили все позади. Кто сможет доказать, что в течение этого года мы спали в одной постели? У нас достаточно путей, чтобы обойти закон.

Сюзанна не верила своим ушам. Машинально она щелкала мышкой, открывая все файлы подряд. Он коротко засмеялся:

– Нам даже не придется лгать насчет раздельного ведения хозяйства. Ты никогда не готовила для меня. Что касается финансовой стороны, то вряд ли у тебя мало денег на счетах, иначе бы ты не говорила о переезде. Разумеется, я готов тебе помочь, если это будет необходимо.

Она тихо, нервно засмеялась:

– Ну и какова же будет сумма? Две тысячи в месяц и оплата трехкомнатной квартиры с террасой?

– Полторы тысячи, – поправил он, – и текущие расходы по дому. Я сам съеду. Я ставлю только одно условие, Надя. Ты больше не появляешься в лаборатории, не звонишь ни мне, ни Кеммерлингу. Я знаю, что должен тебе кучу денег. Но у тебя нет права ломать мою жизнь.

Она поймала его злобный взгляд, но не отвела глаз.

– У меня и в мыслях этого не было. Я позвонила Кеммерлингу только затем, чтобы…

Беспомощным жестом Сюзанна показала на монитор, собираясь преподнести Михаэлю ту же версию, что и Йо. Разумеется, не упоминая о том, что выпила лишнего.

– Он поставил мне джампер.

– Ради бога, Надя, – горько усмехнулся Михаэль. – Тебе меня не провести.

– Ты сам себя дурачишь, – сказала она. – Так что оставь меня в покое. – Слова давались ей с трудом. – Я не говорила о тебе ничего плохого и не сделала ничего такого, чем могла бы тебе навредить. Да, вчера я разозлилась, потому что ты флиртовал с Палеви, а я…

Она не закончила фразу. Беременна, хотела она сказать. Но что, если он об этом узнает, а Надя все-таки вернется? Надя должна вернуться! Неужели Надя решила навсегда оставить ее на своем месте? Это все равно что усадить первоклассницу на университетскую скамью.

– Что «я»? – настаивал он.

Сюзанна разжала пальцы, судорожно сжимавшие мышку.

– Устала, – сказала она, – я очень устала. Не мог бы ты оставить меня одну?

– Ты не против развода?

– Пока не могу сказать. Все это слишком неожиданно. Но я подумаю над этим.

Несколько минут он еще сидел на краю письменного стола. Казалось, он хочет сказать еще что-то. Затем он вышел из кабинета, прихватив с собой чашку и кофейник. Сюзанна не знала, смеяться ей или плакать. Она продолжала щелкать мышкой, невидящим взором уставившись на экран. Развод! Да, это возможный выход, если Надя не вернется. Но в этом случае дом останется у него. Когда у нее родится ребенок, ей поневоле придется жить на его деньги, если она не захочет садиться на государственное пособие. При его доходах он определенно не разорится, выплачивая ей тысячу пятьсот в месяц.

Внезапно Сюзанна услышала какой-то шум внизу. Похоже, Михаэль возился на кухне. «Никогда не готовила для меня». Черт побери, разве Надя ничего не делала для него? Профинансировала его учебу в Америке, помогла ему получить две докторские степени. Потом шантажировала и терроризировала его этим. Изменяла ему. Но неужели сейчас она решила его бросить?

В начале девятого он поднялся в комнату с телевизором, держа в руках тарелку с едой. Сюзанна ощутила приятный аромат. Она не была голодна. Тем не менее она выключила компьютер и спустилась на кухню. Разогрев готовое блюдо, она положила его на тарелку и присоединилась к Михаэлю.

Он сидел на диване, склонившись над тарелкой. Не отрывая взгляда от телевизора, он отрезал большие куски от бифштекса с кровью и не глядя отправлял их в рот. На кровь на тарелке, как, впрочем, и на Сюзанну, Михаэль не обращал внимания. На экране Карлос Сантана терзал гитару. Сюзанна не выносила ни вида крови, ни звуков гитары. Тем более ей было невыносимо молчание и отчужденность Михаэля.

– Я люблю тебя. – Ее шепот тонул в звуках музыки, доносящихся из телевизора. – Возможно, все было бы хорошо, если бы я хоть раз могла поговорить с тобой откровенно и ты дал мне шанс.

Она поставила тарелку на колени, откинулась на спинку дивана, направила взгляд на его спину и продолжала шептать. Наконец он прислушался:

– Что ты сказала?

– Ничего.

Он взял пульт от телевизора, приглушил звук и злобно посмотрел на нее:

– Что все это значит?

Очевидно, он все-таки расслышал ее слова.

– Все хорошо!

Михаэль осуждающе покачал головой:

– Ты никогда не изменишься, я каждый раз убеждаюсь в этом. О чем ты хочешь поговорить со мной откровенно? Я никогда не слышал от тебя ничего, кроме отговорок и лжи.

Затем он стал говорить, как боится повторения той неудачи, которую они пережили два года назад. «Выпотрошила банк», как выразился Вольфганг Бластинг. Из рассказа Михаэля Сюзанна узнала несколько больше. Оказывается, Надя взяла в частном дюссельдорфском банке кредиты для крупных клиентов. Потом выяснилось, что одного из клиентов просто-напросто не существовало в природе, – предложенный баланс возник всего лишь в ее воображении, а затем и в компьютере. Спекулируя деньгами на бирже, она получила прибыль, с которой можно было возместить финансовый убыток. Однако, несмотря на это, ее без предупреждения уволили с работы. Дело раскрылось, потому что на нее донес молодой Рорлер. Ей пришлось пообщаться с прокурором. От худшего исхода ее спасло влияние отца и то обстоятельство, что банк не захотел скандала.

Теперь, как считал Михаэль, она играла в ту же игру, лишь немного изменив правила. Возможно, она навязывала клиентам, беспокоившимся о том, какую прибыль принесут им деньги, вложенные в «Альфо-инвестмент», долю участия в несуществующих фирмах. Частные лица едва ли обладали возможностью проверить иностранные фирмы. Людям приходилось верить предъявленным документам и рассказам Нади.

Михаэль не был полностью уверен в своих предположениях, у него не было никаких доказательств. Но тогда почему она так нервничала в последнее время? Потому что сейчас дела на бирже шли плохо. Потому что она – так же, как и он – точно знала, что рано или поздно ее обман раскроется, как два года тому назад. Ведь хотя бы один инвестор должен был потребовать назад деньги, потерянные ею в результате спекулятивных операций!

Михаэль рассказал о ночах, когда бродил по дому, до смерти боясь того, что она могла попасть в аварию, сев за руль в нетрезвом виде. И о жуткой сцене в лаборатории. Однажды она пришла туда настолько пьяная, что едва держалась на ногах. Язык у нее заплетался. Ее трясло от бешенства. За то, что он вынес из дому все спиртное, забрал у нее кредитные карточки и ключ от автомобиля, Надя обозвала его крысой. Она обвиняла его даже в том, что он помешал ей покончить жизнь самоубийством. Сейчас он решил, что крысе лучше покинуть тонущий корабль. Он вынужден определить для себя приоритеты. Безусловно, он любит Надю и благодарен ей за все, что она сделала для него, но ради собственного блага он должен поставить точку в их отношениях. Он хотел спрыгнуть с корабля, прежде чем утонет вместе с ней.

Михаэль все еще был убежден, что она хотела сбежать. Если один из клиентов уже стал ее подозревать, можно считать, что разоблачение ее аферы уже началось. Но прежде, и Михаэль был в этом абсолютно уверен, она пустит в ход все средства, чтобы его разорить, исходя из принципа «после меня хоть потоп». При этом он совсем не думал связывать свою жизнь с Беатрисой Палеви.

То, что в тот раз он оказался в постели Беатрисы… Нет, он не снимал с себя вины, но он ведь тоже человек со своими слабостями. Он боялся ехать домой, потому что уже не мог выносить того, что его там ожидало. И вот он оказался единственным виновником всего случившегося. Надя всегда представляла вещи в выгодном для себя свете.

Сюзанна подумала, что сейчас самый подходящий момент, чтобы все ему рассказать. «А знаешь ли ты, что твоя жена уже два года назад хотела с тобой развестись и вернуться к Жаку? Тогда он только что развелся с Алиной, и Надя считала это подарком судьбы. Ты очень много знаешь про Надю, но далеко не все. То, что я сейчас скажу, очень удивит тебя. Я не Надя. Я лишь ее дублерша. Ты хотел знать, кто такая Сюзанна Ласко. Она сидит с тобой рядом».

Но она была слишком измучена всем случившимся, чтобы признаться.

– Почему ты вчера не дал мне уехать? – спросила она. – Тебе должно было быть все равно, сбегу я или нет.

Он покачал головой и ударил себя кулаком в грудь:

– Это я, я должен сбежать. Я должен это сделать для себя.

Затем он снова взял пульт и прибавил звук.

Потом Сюзанна лежала в кровати и плакала во сне. В начале четвертого она проснулась. Кровать рядом была пуста, и сначала она не могла понять, что ее разбудило. Затем звук повторился. В кабинете звонил телефон. Одним прыжком она вскочила с кровати и, шатаясь от сильного головокружения, с трудом добрела до дверей. Сюзанна подошла к письменному столу как раз в тот момент, когда Михаэль вышел из комнаты для гостей, беспомощно моргая от яркого света. Она, не обращая на него внимания, схватила трубку, прежде чем успел включиться автоответчик. В ответ на свой жалобный всхлип:

– Надя? – она услышала смех, и подвыпивший голос произнес:

– Hello, my dear.[20]

Без сомнения, говорила женщина. Была ли это Надя, Сюзанна не могла сказать точно, уж слишком коротким было приветствие на иностранном языке. А больше женщина ничего не сказала. В разговор вмешался мужчина, видимо тоже подвыпивший. Он обрушил на нее поток английских слов. Сюзанна смогла разобрать только «Big Surprise»[21] и «Is Phil».[22]

– Филипп? – смущенно переспросила Сюзанна.

При этих словах Михаэль, стоявший рядом и прислушивавшийся к разговору, с яростью вырвал из ее рук трубку и проорал:

– Значит, у вас все хорошо, Харденберг? Я позабочусь о том, чтобы это продлилось недолго.

Внезапно выражение его лица изменилось. Он смущенно засмеялся:

– Sorry, Phil. That was not for you. What a surprise – in the middle of the night. What's the time in Baltimore?[23] – Затем удивленно осведомился: – You are where?[24]

Некоторое время Сюзанна стояла рядом с ним, слушала, как весело и непринужденно он вел беседу, из которой она понимала только половину. Ей он кратко пояснил:

– Это Фил.

Это имя ей ничего не сказало, Сюзанна снова легла в постель, натянула одеяло до подбородка и, размышляя о своем будущем, не могла унять нервную дрожь.

Развод! И тысяча пятьсот в месяц. Конечно, предложение звучало заманчиво. Но она не могла позволить ему оплачивать счет, который открыла Надя. А тем более заставить его платить за ребенка, которого он зачал, находясь в твердой уверенности, что спит с собственной женой, которая прекрасно знала, что он не хочет детей, и наверняка соответствующим образом предохранялась.

Итак, ей придется вернуться в жалкую квартиру, где ее больше не будет беспокоить Хеллер. Вернуться в кондитерский магазин, где ей придется серьезно поговорить с фрау Шедлих и использовать свободные дни на следующей неделе для посещения клиники, чтобы избавиться от ребенка, уничтожить зарождавшуюся в ее утробе новую жизнь. Еще не слишком поздно для аборта. Иного выхода у нее не было.

Сон как рукой сняло. Михаэль забрал будильник в комнату для гостей, а Сюзанна боялась, что если сейчас закроет глаза, то может проспать до девяти. Сюзанна лежала в темноте с открытыми глазами, время от времени вытирая слезы со щек, пока не услышала звук льющейся воды, доносившийся из ванной, которая была около комнаты для гостей. Сюзанна встала и тоже пошла в ванную. Михаэль использовал это время, чтобы взять свою одежду, демонстративно избегая встречи с Сюзанной. Возможно, это было к лучшему.

Она не стала делать макияж, надела те вещи, которые носила в четверг. Одежда была немного мятой. Ну и что? Зато Сюзанне было в ней удобно. Когда Сюзанна зашла на кухню, она поняла, что Михаэль давно ушел. Обе газеты – местная и «Франкфуртер альгемайне» – лежали на столе. Она посвятила несколько минут разделу местных новостей в надежде найти новые подробности убийства Хеллера. Но ничего не нашла.

Убийство алкоголика отошло на второй план. Было получено еще одно ужасное известие: в воскресенье, во второй половине дня, четырнадцатилетний подросток нашел женский труп в контейнере для мусора возле общежития беженцев. Основной была версия об автокатастрофе, жертвой которой стала эта женщина. Водитель же, виновный в ее гибели, решил замести следы преступления. Страшно сказать, но эта история ничуть не тронула Сюзанну, потому что решение уничтожить собственного ребенка далось ей тяжело и оттеснило все прочие впечатления.

Вскоре после этого Сюзанна отправилась в путь. На автостраде было плотное движение. Она решила оставить «альфу» вечером в аэропорту и вернуться домой автобусом. Сюзанна выехала из дому слишком рано, у нее оставалось еще достаточно времени, чтобы заехать в свою квартиру. Она хотела оставить в квартире портмоне со своими документами, положить зубную щетку в свой «мини-душ» и переодеться.

Как обычно, на Кеттлерштрассе не было места для парковки. Она поставила машину рядом с телефонной будкой и побежала к дому. Было полвосьмого. В такую рань Хеллер никогда не высовывался из окна, и все же Сюзанне не хватало его присутствия. Мотоцикла Ясмин возле дома не было. Сюзанна незаметно вошла в подъезд и быстро поднялась по лестнице. На третьем этаже она снова обратила внимание на наклейки на двери Хеллера, которые в субботу приняла за детские шалости. Теперь она поняла, что дверь была опечатана полицией.

От страха Сюзанну зазнобило. Она медленно поднималась по лестнице, держа наготове ключ. Она подошла к двери своей квартиры и хотела было вставить ключ, как вдруг увидела на замке печать. Кроме этого, на дверь и косяк была наклеена черно-желтая липкая лента, едва прикрывающая следы взлома на двери.

Сюзанна уставилась на печать на двери, машинально стала соскребать с двери липкую ленту, пока та полностью не отклеилась. Сюзанна уперлась рукой в дверь. Раздался хлопок, как будто пробка вылетела из бутылки. Дверь открылась внутрь, и глазам Сюзанны предстало жуткое зрелище. В квартире царил неописуемый хаос. Двери комнат были открыты. Содержимое шкафов – выброшено на пол. Тарелки, разбитые чашки и стаканы валялись среди вороха перьев. Кровать перерыта, матрас и все диванные подушки разрезаны.

Несколько мгновений Сюзанна не чувствовала ничего, кроме биения своего сердца, затем, не осмеливаясь перешагнуть через порог, повернулась и стала спускаться по лестнице. Тем же путем, каким она подошла к дому, вернулась к «альфе». По пути ей встретились несколько прохожих, но никто не обратил на нее внимания. У Сюзанны все внутри похолодело, в горле пересохло от страха. Потом она не могла вспомнить, сколько времени просидела в машине, не в силах включить мотор и тщетно пытаясь собраться с мыслями.

Сама не зная, куда едет, Сюзанна кружила по городу и неожиданно обнаружила себя в подземном гараже административного здания «Герлер». «Альфа» стояла рядом с «мерседесом» Филиппа Харденберга. На часах было около одиннадцати. Сюзанна вышла из машины и, словно в трансе, направилась к лифтам. Из зеркала в кабине лифта на нее смотрело мертвенно-бледное лицо с темными кругами под глазами. В сумочке у Сюзанны были помада и румяна. Она подкрасила щеки и губы; убирая обратно в сумочку губную помаду, она обнаружила кожаный футляр с ключом от офиса. Ключ передала ей в четверг Хельга. Эта находка избавила Сюзанну от необходимости звонить в дверь.

В приемной было темно, дверь в кабинет Хельги была открыта. За письменным столом никого не было. Обитая кожей дверь, ведущая в кабинет Харденберга, была приоткрыта. Мужчину, находившегося там, почти не было видно. Зато отлично слышно.

– Могу вам сказать, что мне мешает: Надя Тренклер.

Эта фраза была сказана вежливым, вкрадчивым тоном – и в то же время ледяным, как дуло пистолета у виска. Там, за дверью с кожаной обивкой, голос, принадлежавший Маркусу Цуркойлену, спрашивал себя или своего собеседника, чего добивалась фрау Ласко, уверяя в прошлую среду, что она не Надя Тренклер, а в субботу вечером яростно настаивая на обратном. Должно быть, с Надей Тренклер не все так просто.

– Этого я не знаю, – ответил Харденберг. Ответ прозвучал грубо, мужчина задыхался от волнения, точно на допросе. – Я не знаю никакой женщины с таким именем, я вам уже это говорил в среду.

В течение нескольких секунд за дверью было тихо. Затем снова заговорил Цуркойлен, по-прежнему вежливо и рассудительно:

– Да-да, вы уже это говорили. Мы встретили эту даму по пути к квартире фрау Ласко. Правда, у нее не было с собой ключа и она уверяла, что его взяли на хранение вы.

– Что за вздор! – запротестовал Харденберг. – Зачем мне ключ…

– Я тоже задавался этим вопросом, – оборвал его Цуркойлен. – Естественно, я постарался все выяснить. Vis-a-vis[25] может на многое пролить свет. Дама назвала ваш адрес. К сожалению, там нам никто не открыл.

Из его слов складывалось впечатление, что Надя была у них и что Цуркойлен и его спутник поздним вечером в субботу пытались проникнуть в квартиру Хельги. Но Хельга ничего об этом не говорила.

– Я был в Берлине. – Голос Харденберга звучал так, будто у него приступ удушья.

– Где сейчас фрау Ласко?

– Об этом мне ничего не известно, – ответил Цуркойлен. – С дамой еще долгое время беседовал Рамон. Рамон, не помнишь, где ты высадил даму?

За дверью стало тихо. Не в силах пошевелиться, Сюзанна стояла посреди приемной. После паузы Цуркойлен спросил:

– Что мы будем делать дальше, господин Харденберг? Я должен сказать откровенно, у меня появились определенные опасения, и я уже стал подумывать, не будет ли разумнее, если за меня беседу проведет Рамон. Что определенно доставит ему удовольствие. Не правда ли, Рамон?

Кто-то засмеялся. Третьим был не Цуркойлен и уж явно не Харденберг. Филипп испуганно вскричал:

– Умоляю вас, господин Цуркойлен. У вас нет причин мне не доверять. В настоящее время сумма на вашем счете составляет почти шесть миллионов. Сейчас уже и речи не может быть ни о каких убытках.

– И когда я могу располагать этой суммой?

– Уже в течение следующих дней, в любое время, как только пожелаете, – с жаром уверял Харденберг.

– Хорошо, – сказал Цуркойлен. – Я пожелаю, и очень скоро. В пятницу мы увидимся снова, господин Харденберг. В ваших же интересах, чтобы с выплатой денег не было никаких проблем. Иначе я буду вынужден принять меры.

Раздался звук шагов. Цуркойлен направился в приемную. В последний момент Сюзанна успела прошмыгнуть в кабинет Хельги и встать около стены, за дверью. Цуркойлен и уже знакомый Сюзанне коренастый мужчина пересекли приемную, Филипп Харденберг проследовал за ними. Сюзанна следила за их передвижениями в щель между дверью и стеной. Коренастый мужчина первым пропал из поля зрения. Затем, не сказав ни слова, исчез Цуркойлен.

Филипп Харденберг вернулся в свой кабинет. Обитая дверь осталась широко открытой, лишая Сюзанну возможности незаметно пересечь приемную. Обращать на себя внимание Харденберга она не решилась. Сквозь узкую щель ей были видны край стола и обратная сторона большого монитора. То, чем занимался Харденберг, можно было только слышать. Сначала он кому-то позвонил. Видимо, никто не брал трубку, и Харденберг разразился проклятиями в адрес «подлой твари» – скорее всего, он имел в виду Надю.

Затем в его голосе появились ласковые нотки. Очевидно, он говорил по телефону с Хельгой:

– Это я, милая… Да, конечно, я снова здесь, самолет приземлился по расписанию… Да нет же, я заскочил ненадолго домой, просто не хотел тебя будить. Надя опять звонила? Ничего не понимаю… Нет, лучше не надо, ты только разозлишь Тренклера. Ты же знаешь, как…

Харденберга явно прервали, и он неестественно рассмеялся:

– Я тоже этого не понимаю. Но таковы некоторые мужчины, воображают, что женщина существует только для того, чтобы готовить для них пищу. Что ты хочешь сделать?

Ответ Хельги оказался несколько длиннее предыдущих. Харденберг снова засмеялся:

– Нет, дорогая, лучше не надо. Здесь сейчас совершенно нечего делать. Побереги себя… Да, я буду вовремя. До скорого.

Раздался звук поцелуя.

Больше часа, в ужасе ожидая, что Харденберг в любую минуту может войти в комнату, Сюзанна провела в кабинете Хельги. Филипп Харденберг, закончив говорить по телефону, стал работать на компьютере. Затем отправился с пачкой документов в туалетную комнату и стал жечь их в умывальнике. И наконец закрыл за собой дверь приемной, дважды повернув снаружи ключ в замке. В ту же секунду Сюзанна вспомнила, что Надина «альфа» стоит рядом с его «мерседесом».

Сюзанна в панике поспешила покинуть офис. Спускаться в лифте ей показалось рискованным. В конце коридора была видна дверь со знаком запасного выхода. Сюзанна открыла ее и обнаружила за ней мрачную лестницу. Когда она спустилась вниз, сердце бешено колотилось в груди. Чтобы открыть дверь в подземный гараж, пришлось приложить немало усилий. Однако между мощными колоннами и припаркованными машинами было достаточно места, где можно было укрыться.

Какая неожиданность! «Мерседес» все еще стоял на прежнем месте, рядом с «альфой». Филиппа Харденберга нигде не было видно. Когда из лифта вышли трое, Сюзанна решила рискнуть, бросилась к машине, схватилась за руль и рывком направила «альфу» к выезду из гаража.

В три часа дня она была в эксклюзивном магазине женского нижнего белья. Тут она на все сто процентов могла быть уверена, что ни Харденберга, ни Цуркойлена, ни Рамона поблизости не было. Сейчас этот страх был всепоглощающим. Сюзанна выбрала себе три бюстгальтера и расплатилась с помощью кредитной карты Нади «ЕС». Затем превосходно пообедала в ресторане, в который при обычных обстоятельствах побоялась бы войти. Там она расплатилась с помощью карты «Америкэн экспресс».

Потом Сюзанна, особо не задумываясь, сделала несколько покупок. Учебное пособие «Игра на фортепиано для начинающих», продукты (свежая ветчина, сыр, несколько деликатесных салатов, немного фруктов, на которые у нее не было аллергии), а также невероятно дорогая блузка и подходящие к ней брюки. И то и другое было еще слишком широко для Сюзанны. Но пройдет несколько месяцев – и они будут ей как раз. На заднее сиденье машины она поставила пакет с нарисованной на нем колыбелькой. Внутри лежали крохотная рубашонка и симпатичные ползунки с вышитой бабочкой. Вышивки с лучом света она не нашла.

Сюзанна потратила почти восемьсот евро, но насчет денег она могла не беспокоиться. В ее сумочке лежали две выписки со счета, полученные по Надиной кредитной карточке из банкомата. На одном счете находилось примерно тридцать тысяч. На второй только три дня тому назад было внесено пятьдесят тысяч, и после этого общий счет составил сто двадцать семь тысяч.

Когда Сюзанна отправилась домой, шел уже шестой час. Она стала воспринимать дом Тренклеров как свой собственный. А что еще ей оставалось делать после того, что Цуркойлен устроил в офисе Харденберга, и после того, что она утром увидела в своей квартире? После того, что с ней сотворили, в этой квартире уже никто не смог бы больше жить.

Сюзанна не сомневалась, что квартиру разгромил Рамон. Она еще не в силах была мыслить логически, но все же у нее возникли кое-какие предположения насчет того, как Надя провела тот субботний вечер. Должно быть, Надя вернулась из Женевы и решила позвонить Харденбергу из квартиры Сюзанны. Возможно, что Надя взяла в аэропорту такси и велела отвезти ее на Кеттлерштрассе. А там попала в руки Цуркойлена и Рамона. Возможно, они вместе поехали к Харденбергу, где им никто не открыл дверь. Возможно, Надя оставалась сидеть в черном лимузине. Поэтому Хельга ее не видела. А потом Рамон побеседовал с Надей. А вот об этом Сюзанне совсем не хотелось думать – ни логически, ни как-то иначе. Ее бросало в дрожь от одной мысли о том, что ее ожидало, вернись она тогда в квартиру, чтобы дождаться Надю.

Перед участком Коглеров была припаркована незнакомая Сюзанне машина. У входной двери стояла Лило с каким-то мужчиной и махала ей рукой. Сюзанна помахала в ответ. Мужчина был ей знаком. На субботней вечеринке он был в числе гостей. Правда, Сюзанна не знала его имени. Но это не столь важно. Имя можно поменять.

Она поставила машину в гараж, отнесла покупки в дом. Было видно, что за время ее отсутствия в доме побывала Андреа, перестелила постели, снова до блеска начистила ванну. Сюзанна переоделась и спрятала вещи для новорожденного в стопку с полотенцами.

Немного позже к ней забежала поболтать Лило, сообщила о том, что Кестерман заинтересовался картиной, той самой, под которой Сюзанна очнулась от обморока на вечеринке. Итак, Кестерман! Сюзанне сказочно везло. Она продолжала по крупицам получать новые сведения о жизни Нади. А Михаэль хочет развестись! Разлука с ним принесет ей настоящую боль. Но он все-таки не принадлежит ей. К тому же она прекрасно может обойтись без мужчины. Она жила одна в течение нескольких лет. При таких банковских счетах она не зависела от его денег, и риск разоблачения сводился к нулю. В принципе, она могла бы даже остаться в этом доме. С соседями у нее сложились хорошие отношения.

Вскоре после того, как она попрощалась с Лило, к дому Ниденхофа подъехал белый «мерседес», из него вышел темноволосый мужчина – видимо, Фредерик – и через мгновение уже стоял перед входной дверью. Сюзанна не хотела ему открывать, но внезапно – она сама не поняла, как это случилось, – оказалась с ним лицом к лицу.

– Привет, – сказал он. – Я только хотел спросить, получили ли вы с Михаэлем билеты на концерт.

Вероятно, его нужно было поблагодарить раньше. Сюзанна исправила эту оплошность. Мужчина улыбнулся и сказал:

– Тогда мы увидимся в Бонне.

– К сожалению, нет, – возразила она. – Я кое-кого должна была отблагодарить, и мне пришлось подарить билеты.

– Господи, – произнес он. – Почему ты раньше не сказала? Я не знаю, сможем ли мы еще… – И вместо того чтобы закончить предложение, он сказал: – Жак в Париже. Хочешь, чтобы я ему позвонил, или сама с ним поговоришь?

При всем желании она не могла сразу ответить на этот вопрос. Жак! В Париже!

– Как я могу с ним связаться? – спросила она через несколько секунд.

– Он в «Жорж Сэнк», – немного озадаченно ответил Фредерик, как будто название отеля должно было быть ей прекрасно известно. – Но в данный момент он не в номере. Попробуй позвонить через полчаса. Лучше – через час. К тому времени репетиция наверняка закончится.

Сюзанна улыбнулась и поблагодарила его, надеясь, что улыбка вышла не слишком натянутой. Следующие десять минут она провела у телефона, размышляя над тем, как она объяснит Наде вольное обращение с ее кредитными карточками. Сцена, устроенная Цуркойленом у Харденберга, уже не казалась такой страшной и, кажется, кое-что прояснила. Возможно, что «беседа» Рамона с Надей оставила на ее теле кое-какие следы, которые Михаэль не должен был видеть. Вполне возможно, что Надя вынуждена была остаться в Париже у Жака, чтобы залечить раны.

Ей, на удивление легко, удалось узнать в справочной службе телефон отеля «Жорж Сэнк». У Сюзанны даже не спросили точный адрес гостиницы. Одного названия оказалось вполне достаточно. Затем она поговорила с портье, а возможно, и с дежурным администратором. На ее «Parlez-vous allemand?»[26] на другом конце провода ответили на прекрасном немецком. Служащий отеля сразу же сообщил ей телефон апартаментов Жака Ниденхофа. Его самого в настоящий момент, к сожалению, не было в гостинице. Никто другой в номере трубку не снял.

Сюзанна решила позвонить еще раз где-то через полчаса. Но уже через двадцать минут пришел Михаэль. Он бросил ей «привет!» и дважды натянуто кашлянул. Затем взял полотенце, спустился в подвал и сделал несколько заплывов в бассейне. До Сюзанны доносились сильные равномерные всплески. Теперь она решилась на вторую попытку. Жака в апартаментах по-прежнему не было.

Теперь она задалась вопросом, пришел бы к ним Фредерик – то ли сосед, то ли просто хороший знакомый, – если бы Надя была сейчас у Жака. И почему Надя в понедельник не позвонила из Парижа. И все же через полчаса Сюзанна решила сделать еще одну попытку дозвониться до Жака. Внезапно рядом с письменным столом возник Михаэль. Мокрый и совершенно голый, он вытирал волосы полотенцем.

Михаэль держался неуверенно, казалось, он не имел ничего общего с тем мужчиной, который вчера вечером поставил крест на своем браке и рассказал о своих опасениях.

– Фил в Сорбонне, – помедлив, начал он. – Они вчера праздновали. Он не обратил внимания на время. И очень сожалеет, что разбудил нас.

В Сорбонне! Слово напоминало название побережья и ассоциировалось с отпуском. Михаэль продолжил:

– Я обещал передать тебе привет от него и от Памелы. – Прежде чем он закончил говорить, ему пришлось еще несколько раз откашляться. – Еще он спросил, не хотим ли мы заехать к ним на несколько дней.

– Твои желания мне трудно обсуждать, – сказала Сюзанна, стараясь смотреть ему прямо в глаза.

Он стоял здесь, совсем рядом, как воплощение самых смелых ее фантазий.

– А у меня нет никаких желаний. – Михаэль глубоко вдохнул. – Я только подумал…

Она резко оборвала его:

– Вчера вечером ты ясно дал мне понять, что ты думаешь! Неужели ты хочешь поехать в Сорбонну с женщиной, которая ноги о тебя вытирает? Уходи, здесь рабочий кабинет, а не стриптиз-клуб. Если ты еще хоть немного пробудешь здесь в таком виде, мои поцелуи будут тебе вместо полотенца, нравится тебе это или нет.

– Что?! – Он был ошарашен.

Сюзанне стало стыдно. Такая откровенность была не в ее стиле, хотя она и стремилась быть раскованнее. К тому же раньше она не имела возможности так разговаривать с мужчиной, а с Дитером – ни возможности, ни желания.

– Ты прекрасно меня понял, – сказала Сюзанна. – Я не каменная. Возможно, ты видишь во мне жадную до денег стерву, но я всегда буду видеть в тебе мужчину, которого люблю и к которому испытываю желание.

– Извини, – пробормотал он, посмотрел вниз и обмотал полотенце вокруг бедер.

Это не очень помогло Сюзанне. Жак был в Париже. Но у Сюзанны пропало желание звонить ему, чтобы услышать, что Надя у него и хочет вернуться назад, когда сойдут синяки. Ей совсем не хотелось возвращаться в разгромленную квартиру на Кеттлерштрассе.

– Извини меня, – сказал Михаэль. – Я не должен был снова вытаскивать на свет божий старую историю. Я поговорил с Кеммерлингом, и… – Он осекся. Очевидно, профессор подтвердил, что при нем она не плакалась и ни на что не жаловалась. Михаэль еще раз извинился и добавил: – Я мог бы получить отпуск до среды. И подумал, что ты, возможно, захочешь сделать какие-нибудь покупки…

– Уже сделала, – оборвала его Сюзанна на полуслове. – Ветчина и сыр лежат в холодильнике, фрукты тоже. К сожалению, я забыла купить филе селедки. И если ты сейчас же не уйдешь, я начну делать то, о чем тебя предупредила.

Он озадаченно покачал головой и ушел, оставив ее одну с мыслями о распоротом матрасе, разбитом фарфоре, перьях, разбросанных по квартире, опечатанной двери, подчеркнуто вежливом вопросе Цуркойлена о Наде и уверении Харденберга, что он не знает женщины с таким именем.

Еще не было десяти, когда Сюзанна решила лечь спать. Михаэль опять сидел перед телевизором и смотрел клипы. Гремела музыка, на экране телевизора с калейдоскопической быстротой мелькали картинки. На этот раз Шакира валялась в грязи и покачивала бедрами. Сюзанне казалось, что она не сможет высидеть и двух секунд рядом с ним. Ей хотелось броситься ему на шею, во всем признаться и попросить:

– Разреши мне жить с тобой. Я рожу тебе ребенка. И когда он появится на свет, моя любовь к тебе останется прежней.

Внезапно она услышала шум задвигающегося засова, треск жалюзи и звук шагов Михаэля. Он ушел в комнату для гостей.

Вскоре она заснула и проснулась оттого, что Михаэль сильно тряс ее за плечо. Было самое начало седьмого. Свет был включен. Михаэль стоял, склонившись над ней, и держал в руке страницу из ежедневной газеты. Лицо его выражало недоумение, растерянность, недоверие, отрицание происходящего – широкую палитру чувств, которые Сюзанна была не в состоянии сразу определить.

– Взгляни-ка, – строго сказал он и протянул ей газету.

Заголовок статьи атаковал ее, словно хищник. «Женский труп идентифицирован». Рядом – изображение ее лица, но Михаэля потрясло не это. На крупнозернистой фотографии с трудом можно было заметить поразительное сходство. Старая, неудачная фотография той поры, когда она, сидя у постели свекрови, читала ей вслух о княжеских за́мках и бедных служанках. Сюзанна выглядела как горюющая мать семейства и была совершенно не похожа на Надю. Вероятно, эту фотографию принес в редакцию Дитер.

Это было продолжение опубликованной накануне статьи, в которой говорилось о мертвой женщине, найденной в мусорном контейнере. Полиция просила всех людей, видевших убитую в последнее время, дать справки о роде деятельности убитой. Важны были любые сведения. Речь шла о Сюзанне Ласко, в прошлом жене известного журналиста и писателя Дитера Ласко. Оба эти имени совсем недавно очень заинтересовали Михаэля.

Когда в полвосьмого он объявил, что должен ехать в лабораторию, она перечитывала статью в пятый, шестой, седьмой раз, удивляясь тому, что ей не становится дурно. Кроме обычной утренней тошноты, она ничего не ощущала. Прежде чем отправиться в гараж, Михаэль приказал ей не покидать дом, пока он не вернется. Он хотел разобраться во всей этой истории как можно быстрее. В его голосе звучала угроза, а Сюзанна при всем желании не смогла бы сейчас заставить себя куда-либо ехать.

Ровно в восемь появилась Андреа, опять с сынишкой. Малыш подошел к Сюзанне, засунув в рот большой палец, а в другой руке держа замызганную плюшевую игрушку. Тем временем в прихожей Андреа уже достала из сумки бахилы и натягивала пестрый рабочий халат.

– Иди сюда, Паскаль! – крикнула Андреа.

– Иди сюда, Паскаль, – прошептала Сюзанна.

И малыш неуверенно зашагал к ней. Она усадила его к себе на колени, показала ему фотографию в газете и спросила, что же ей теперь делать. Она решила не обращаться в полицию и не объяснять, что произошла ошибка. Иначе Цуркойлен и Рамон прочтут в следующем выпуске газеты, что Сюзанна Ласко жива-здорова. А если продолжать выдавать себя за Надю, то Сюзанна автоматически становилась на три года старше и была замужем за мужчиной, желавшим развода.

Андреа прислушалась, зашла на кухню, склонилась над статьей, внимательно рассмотрела фотографию и спросила:

– Вы не находите, что убитая похожа на вас?

– Нет, – сказала Сюзанна и снова стала качать малыша на коленях, рассказывая Паскалю, что у нее будет ребенок.

Мысли Сюзанны потекли в другом направлении. Мать! То, что Надя Тренклер после смерти Сюзанны Ласко не могла себе позволить общаться с матерью Сюзанны, было еще не так ужасно. Самым важным сейчас были ее слезы, скорбь и ужасное известие, которое лишит слепую женщину последней опоры. Сюзанна должна была срочно что-то предпринять, но не могла встать со стула, так как держала на коленях ребенка.

Андреа недоверчиво улыбнулась и осведомилась:

– В самом деле? Что же вы теперь будете делать? Предъявите иск Веннингу?

– Нет, а зачем? – Она даже не знала, кто такой Веннинг.

– Что на это скажет ваш муж? – спросила Андреа.

– Не знаю, – сказала Сюзанна, и у нее появилось чувство, что она вообще ничего не знает, за одним исключением: Сюзанна Ласко была мертва, и, по всей видимости, умерла она после «беседы» с Рамоном.

Первая половина дня прошла словно во сне. Внезапные догадки, словно молнии, на долю секунды высвечивали из темноты фрагменты целого. Надя, уверяющая, что у нее есть копии документов. Надя, уверяющая, что у Филиппа нет ключа от квартиры Сюзанны. Цуркойлен в банке и его задумчивый голос в офисе Харденберга. Андреа с чистящим средством перед духовкой. Телефон в кабинете кондитерского магазина, прерывистый разговор с Надей. Андреа с рубашкой для смокинга, с которой не удалось вывести пятно.

– Какой завтра день? – спросила Андреа.

– Среда, я думаю, – сказала Сюзанна и, внезапно придя в себя, испугалась.

Было почти два часа дня. Она сидела в домашнем халате за кухонным столом с газетой, запачканной шоколадом и засыпанной крошками печенья. Паскаль возился на полу, играя с обрывками «Франкфуртер альгемайне» и венчиком. Сюзанна Ласко умерла, Жак в Париже, на рояле – ноты какой-то сложной пьесы Шопена. Изменить что-либо она не в силах.

– Мне завтра приходить? – спросила Андреа.

Сюзанна глубоко вдохнула и решительно сказала:

– Конечно. Приходите, как обычно. Мы спустим воду в бассейне. Я считаю, что бассейн необходимо хоть раз основательно почистить.

Андреа только пожала плечами, отняла у сынишки венчик, собрала обрывки газеты, запихнула их в мусорное ведро и ушла. Сюзанна еще некоторое время посидела за столом, рассматривая газету. Ее фотография в газете была так измазана шоколадом, что Сюзанна стала на ней совершенно неузнаваема.

Через час она приняла душ, придала лицу здоровый цвет с помощью косметики, скопировала Надину прическу, старательно уложив и высушив волосы и добившись такого потрясающего результата, как будто укладку делал мастер в салоне. Каждое движение удавалось, мозг работал как отлаженный механизм. Сюзанна понимала, что с этого дня может дорого заплатить за любую свою оплошность.

В гардеробной она выбрала брючный костюм, который был на Наде в тот день, когда она на углу улицы звонила Филиппу Харденбергу. К этому костюму Сюзанна подобрала светло-коричневый пуловер и такого же цвета туфли на низком каблуке. Впервые она взяла в руки обитую кожей шкатулку с Надиными украшениями. Сюзанна выбрала жемчужное, в два ряда, колье, прекрасно гармонирующее с пуловером, на левую руку надела кольцо с большой жемчужиной и поменяла бриллиантовые сережки на жемчужные. Потом пошла в кабинет, позвонила и, представившись Надей Тренклер, договорилась о встрече.

Гостиница с рестораном, предложенная ею в качестве места встречи, стояла недалеко от автострады. Каждый раз, по воскресеньям, проезжая мимо нее с Йоханнесом Герцогом, Сюзанна обращала внимание на доску рядом с входной дверью. На ней мелом были написаны названия нескольких блюд из меню. Из машины было невозможно прочитать, что написано на доске. Когда через час Сюзанна подъехала к доске, то пожалела о своем выборе.

Красная «альфа-спайдер» на пустынной песчаной стоянке рядом со зданием гостиницы выглядела как одинокий маяк. Сюзанна была уже готова развернуться и уехать. Но потом все-таки вошла в ресторан, захватив с собой сумочку и портфель с ноутбуком. Кроме ноутбука внутри находился конверт с распечатками и копия записи на диктофон.

Зал ресторана был по-деревенски уютен и абсолютно пуст. Когда Сюзанна закрывала за собой дверь, звякнул колокольчик. Позади прилавка находилась открытая раздвижная дверь, которая вела в большую чистую кухню. Оттуда показалась полная женщина. Она внимательно рассмотрела гостью с ног до головы, словно инопланетянку. Возможно, Сюзанна, надев жемчуг и норковый полушубок, несколько переборщила. Но женщине за прилавком она не обязана была давать никаких объяснений, а чтобы сразить наповал Дитера Ласко, такая одежда была в самый раз.

Обращаться к Дитеру было огромным риском. Но, с другой стороны, еще большим риском было бы самой предпринимать дальнейшие шаги. Речь шла не о том, чтобы Дитер помог ей. Она хотела попросить его позаботиться о ее матери. За все те часы, которые она провела у постели своей бывшей свекрови, читая ей вслух пошлые романы. Кого еще она могла послать в дом престарелых и просить успокоить ее мать? «Не волнуйся. У Сюзанны все хорошо. Только никому не рассказывай об этом».

Дитер опоздал на пять минут. Она уже сидела за чашкой кофе, заказав себе горячий бутерброд с шампиньонами. Сюзанна сама удивлялась тому, что вообще могла сейчас думать о еде. Но раздумывать об этом не было времени, да и голова Сюзанны была забита другими мыслями. Сюзанну переполняла надежда на то, что она как-нибудь справится, приспособится и окольными путями сумеет проникнуть в чужую жизнь.

Сюзанну было невозможно сразу заметить в полумраке, в самом дальнем углу зала. Она специально попросила хозяйку выключить лампу над ее столиком. Пожав плечами, женщина выполнила ее просьбу. Очевидно, если на тебе норковый полушубок, жемчужное колье и перед тобой на столе стоит трехгигагерцовый «Пентиум-4», ты имеешь право выдвигать любые, даже самые нелепые требования.

Сюзанна с трудом узнала Дитера. Он был в серых брюках со стрелками, гармонировавших с пиджаком, рубашкой и галстуком, с аккуратно уложенной прической и такой гладкой, коричневой от загара кожей, как будто он только что вернулся с берегов Карибского моря. Сюзанна помнила его только в потертых джинсах и мешковатых свитерах, с бледным цветом лица, стрижкой ежиком и трехдневной щетиной.

Как и рассчитывала Сюзанна, Дитер не увидел ее сразу и обратился к хозяйке ресторана, снова вышедшей к стойке, когда в дверях зазвонил колокольчик. Сюзанна не расслышала, что он спросил. Хозяйка показала рукой в ее направлении. Дитер всматривался в полумрак зала с заготовленной вежливой улыбкой на загорелом лице, потом направился к ней. Сделав еще два-три шага, он остановился как вкопанный.

По дороге сюда Сюзанна пыталась представить себе его реакцию при виде ее лица. Но она никогда не могла знать заранее, как будет вести себя Дитер, во всяком случае тот, каким она его знала. Мужчина, который повсюду трезвонит о правах, законе, порядке, человеческом достоинстве и еще бог знает о чем, а сам мечтает только о том, как бы написать очередную статью или новую книгу. А он помнил ее еще служащей банка. Тогда она, правда, не была так шикарно одета, но старалась быть элегантной и выглядела очень ухоженной.

Несколько секунд Дитер напряженно вглядывался в ее лицо. Узнал он ее или нет? Прошло три года после развода, до этого были шесть лет совместной жизни, в течение которых он видел ее так же часто, как жители Африки – снег. И после пережитого накануне вечером он не знал, стоит ли верить своим глазам. Сюзанне показалась забавной его мимика. Дитер стоял перед ней, как восковая фигура под палящим солнцем. Когда он наконец шагнул к столу, ей показалось, что он вот-вот растает. Он пробормотал:

– Фра… у… Тренклер?

Сюзанна никогда не слышала, чтобы он заикался. И, увидев его изумление, почувствовала, как по телу прошла теплая волна облегчения. Сюзанна молча кивнула в ответ. Он сел напротив нее на стул.

– Вы должны извинить меня, что я вас так пристально разглядываю. Но сходство действительно поразительное.

– Да, иногда природа позволяет себе странные шутки, – сказала она и попросила рассказать что-нибудь о ее двойнике, об обстоятельствах смерти Сюзанны, прежде чем она объяснит ему, что связывало ее с его ныне покойной бывшей женой.

То, что Дитер рассказал Сюзанне, очень удивило ее. Раньше из него ни слова нельзя было вытянуть, прежде чем на стол не положат вознаграждение. Но он явно еще не оправился от шока после случившегося. Все произошедшее было для него загадкой. Кроме того, он был абсолютно уверен, что сидевшую напротив него женщину уже разыскивала полиция. Но Сюзанна поняла это не сразу.

Хозяйка принесла Дитеру чашку кофе. Его взгляд скользнул к окну. В голосе по-прежнему слышалась неуверенность. Вчера, во второй половине дня, ему пришлось пойти на опознание трупа. То, что полиция так быстро нашла Дитера и сразу установила личность убитой, объяснялось тем, что в мусорном контейнере была найдена сумочка с документами. Заграничный паспорт, дубликат водительских прав и удостоверение личности, которое, как и заграничный паспорт, было выдано только в середине сентября.

По-видимому, в начале августа Сюзанна потеряла свои документы и подала заявление на получение новых, пояснил Дитер. Нашла ли полиция в квартире Сюзанны старый паспорт и права, он не знал. Были ли в контейнере еще какие-то личные вещи, Дитер тоже не знал. Правда, ему стало известно, что полицейские напрасно искали ключи от квартиры и подъезда дома и предположили, что убийца забрал ключи с собой.

Дитер сказал, что ему ничего не известно об обстоятельствах ее смерти. Ему сообщили о результатах вскрытия, вызвавших у него много вопросов. Сюзанна не просто попала под машину. Еще до наступления смерти обе ее руки были политы бензином и подожжены. Прежде чем изуродованное тело дважды переехали машиной, жертву зверски пытали. Время смерти – субботний вечер или ночь на воскресенье. Точное время было невозможно установить.

– Полиция ожидала получить от меня информацию, – сказал Дитер. – Но я ничем не смог им помочь. После развода я не виделся с Сюзанной. Не знаю, с кем она связалась, в какую историю влипла. – Он отвел взгляд от окна. – Полиция ищет одну знакомую, которая в четверг под каким-то предлогом заставила ее отпроситься с работы. В пятницу какая-то женщина – возможно, та же самая – снова позвонила в кондитерский магазин и одолжила Сюзанне свою машину. Скорее всего, все это никак не связано с убийством. Возможно, в четверг обе женщины решили прогуляться по магазинам, сделать покупки. Но полицейские охотно поговорили бы с этой знакомой.

Дитер пристально смотрел на нее, как будто настоятельно просил ее сказать, что этой знакомой была она. Так как она молчала, он продолжал рассказывать. Он поведал ей о Хеллере, по версии полиции заколотом поздно вечером в пятницу собутыльником, с которым накануне он подрался в пивной. Полиция исходила из того, что между двумя происшествиями могла существовать связь. Два жильца из одного дома, короткий интервал между убийствами – все указывало на связь между этими случаями. Тем более что, по показаниям матери Сюзанны, дочь знала Хеллера достаточно близко. Должно быть, после развода Сюзанна совсем опустилась, считал Дитер, если связалась с драчуном и пьяницей, имеющим в прошлом несколько судимостей.

Может быть, Сюзанна видела убийцу Хеллера и поэтому ее саму убили? Запротоколированные показания ее сослуживиц из кондитерского магазина указывали на тот факт, что Сюзанна в субботу очень нервничала. Но, если она кого-нибудь видела, почему сразу не пошла в полицию? А если речь шла об убийце, который лишь хотел устранить нежелательную свидетельницу, для чего тогда понадобилось ее пытать? Почему ее квартиру взломали и разгромили? По мнению Дитера, напрашивался вывод, что убийца что-то искал. Почему в доме никто ничего не слышал? Возможно, в тот момент мимо как раз проезжал поезд и из-за шума не было слышно ни звона разбитой посуды, ни криков о помощи.

Скорее всего, Сюзанна была ранена в квартире, продолжал объяснять Дитер. Имелись свежие следы крови, совпадающие со старыми пятнами на ковре. Вряд ли она сама впустила убийцу. Или он пришел, когда ее не было дома? Сюзанна ушла из дому в субботу вечером, ее видел один человек из соседнего дома. Когда она вернулась, никто не знает.

Дальше – больше. Величайшей загадкой для Дитера стали показания его бывшей тещи. Агнес Рунге клялась всеми святыми, что в воскресенье она еще разговаривала по телефону с дочерью. К тому времени Сюзанна уже давно была мертва и просто не могла поехать куда-то на мотоцикле со своей подругой Ясмин Топплер. Тем более что Ясмин Топплер провела все выходные с друзьями-байкерами на Нюрбургринг[27] и в последний раз видела Сюзанну в пятницу вечером. В полиции она сказала, что Сюзанна не была ее подругой. Соседка, не более того. Может быть, Агнес Рунге перепутала день, когда Сюзанна звонила? После шока, который она пережила, получив известие о смерти дочери. Но почему тогда Сюзанна без зазрения совести обманывала мать, рассказывала о придуманных ею друзьях, о работе в несуществующем офисе? Она сказала матери, что пьяница Хеллер якобы купил пианино!

Сюзанна едва сдерживала улыбку. Это давалось ей с трудом, – рассказ Дитера забавлял ее. Под конец Дитер сказал:

– Сюзанна всегда жила в мире фантазий и была склонна к тому, чтобы в критических ситуациях переоценивать свои силы. Возможно, что ее мозг был отравлен бульварными романами с непременным хеппи-эндом.

Собравшись с духом, Сюзанна решила положить конец этому фарсу:

– Неплохую характеристику ты мне дал.

Дитер буквально онемел от неожиданности. Когда он снова обрел дар речи, в его голосе слышались гнев и недоумение:

– Извините, фрау Тренклер, но сейчас не самый подходящий момент для глупых шуток.

– Мне тоже не до шуток, – сказала Сюзанна. – Конечно, за шесть лет, проведенных у постели твоей матери, я могла бы стать такой же тупой, как она. Но добровольно выдавать себя за покойницу… Я что, похожа на чокнутую? А своей матери я рассказывала сказки, потому что у меня много проблем и я не хотела огорчать ее.

Дитер с трудом сглотнул, прищурился и пробормотал:

– Не может быть. Это действительно ты, да?

– Теперь уже не я, – сказала она. – Теперь я Надя Тренклер.

Она показала ему паспорт и водительские права.

Он рассмотрел и то и другое.

– Как у тебя оказались эти документы? Они принадлежат убитой?

Она кивнула и начала свой рассказ с лифта административного здания «Герлер». Однажды она уже записала все, что с ней произошло после знакомства с Надей. С того времени происшествий прибавилось. Растерянный Дитер внимательно, не перебивая, слушал ее, ошеломленно качая головой. Только когда она закончила, он сказал, что именно об этом он только что и говорил. Как это похоже на нее! Любой здравомыслящий человек насторожился бы, если бы ему предложили более крупную сумму после того, как он не справился с воротами гаража на вилле. И ни одна разумная женщина не стала бы второй раз принимать участие в этой игре, особенно после такого дурного предзнаменования, как встреча с Цуркойленом в банке.

– Ничего другого мне не оставалось, – ответила она. – То, что отсутствует у меня в мозгу, с излишком присутствует в животе.

На какой-то момент Дитер забыл о своем воспитании и общественном положении. Он начал чертыхаться, как простой рабочий на стройплощадке, и стал давать Сюзанне советы. Срочно сделать аборт, обратиться в полицию и тому подобное.

– Я здесь не для того, чтобы выслушивать от тебя нотации, – прервала его Сюзанна и пояснила, чего она от него хочет.

Дитер затряс головой. Рассказать обо всем матери Сюзанны? Эта нелепая идея могла прийти в голову только его бывшей жене.

– Она этого не перенесет. Господи, да пойми же ты, она уже пожилой человек, Сю…

Он осекся, бросил быстрый взгляд на открытую раздвижную дверь. Но хозяйке ничего не было слышно. Из кухни раздавался грохот посуды.

Дитер категорически отказался сообщать в полицию, что убийцами Сюзанны были Цуркойлен и Рамон. Разговор, который она подслушала в офисе Харденберга, мог вызвать ненужные подозрения. Но Дитер не мог изменить уже данные им показания, сказав, что его бывшая жена раздобыла важные улики и ключ от офиса «Альфо-инвестмент».

– Хорошо, – сказала Сюзанна. – Забудь о моем предложении. Я знала, что не стоит слишком рассчитывать на твою помощь. Но скажи мне по крайней мере, где я могу быстро подтянуть свой английский. Должны же быть специальные курсы.

Он выразительно покрутил пальцем у виска:

– Ты что, собралась жить с ее мужем? Как ты себе это представляешь?

Она пока не могла себе это представить. Так как Михаэль собирался разводиться, то строить планы было бы бесполезной тратой времени. Сюзанна просто хотела подготовиться к встрече с Филом и Памелой в Сорбонне. В случае, если Михаэль повторит свое предложение относительно поездки, она согласится. Поездка даст ей возможность на время скрыться от преследователей.

Дитер громко рассмеялся. Хозяйка испуганно выглянула из кухни.

– Ты? В Сорбонне? И что ты там будешь делать? Читать лекции о воздушных замках?

Таким образом, ей удалось узнать, где сейчас проживают Фил и Памела и что без знания французского языка там не обойтись. Взрыв веселья у Дитера уже прошел. Он вздохнул:

– У тебя нет ни малейшего шанса.

– До сих пор у меня все получалось.

– Допустим. И как долго ты уже играешь чужую роль? Два дня?

– В сентябре я тоже справилась.

Дитер скептически взглянул на нее:

– Возможно, тебе удастся продержаться еще два-три дня. Но потом твой обман будет раскрыт. Ты не знаешь очень многого о жизни Нади, и тебе будет не выкрутиться.

Наконец хозяйка принесла горячий бутерброд с шампиньонами и осведомилась, не хотели бы они еще что-нибудь выпить. Дитер заказал себе кофе и коньяк, для того чтобы легче переварить неожиданные новости. После того как хозяйка ушла на кухню, Сюзанна пододвинула к Дитеру ноутбук и достала конверт с распечатками.

– Что мне с этим делать? – осведомился он.

– Конверт спрятать и сохранить, а мне показать, как работает ноутбук.

Сюзанна рассказала о спрятанном в доме блоке питания. Это позволяло предположить, что Надя не хотела, чтобы Харденберг совал свой нос в документы, хранившиеся на ноутбуке. Тем временем Дитер вынул распечатки из конверта, пролистал пачку и внимательно прочел составленный из кусочков текст письма к Жаку. Он не стал комментировать содержимое конверта.

– Ну и что из этого? – спросил он. – Это ее личное дело.

– Я знаю, – сказала Сюзанна, – и в данный момент – второстепенное. Жак в Париже.

– Он там живет?

– Да, – односложно ответила Сюзанна, не желая пускаться в подробности.

Дитер включил ноутбук. Пока Сюзанна рассказывала ему, что переносной компьютер не работает без блока питания, Дитер загрузил программу и, закатив глаза, пробормотал:

– Ах, Сюзанна, Сюзанна…

В чем заключалась ее ошибка, он так и не объяснил.

Сюзанна целиком сосредоточилась на бутерброде, вкус которого показался ей превосходным.

– А ты не хочешь перекусить? – спросила она. – Я угощаю.

Дитер с головой погрузился в работу и никак не отреагировал на слова Сюзанны. Сюзанна сказала, что она должна продержаться несколько недель, притворяясь Надей, а потом срочно снять квартиру где-нибудь на окраине, где никто не знает ни Сюзанну Ласко, ни Надю Тренклер. Дитер не реагировал. Его пальцы стучали по клавиатуре. Внезапно он прервал ее:

– Как назывался файл с именем твоего соседа, который ты обнаружила в стационарном компьютере?

– «НТК», – ответила Сюзанна.

– Здесь есть «СЛК».

С этими словами Дитер развернул ноутбук так, чтобы она могла видеть экран. На нем был список с суммами, датами, комбинациями чисел и букв (очевидно, это были какие-то сокращения). Фамилий не было. Но суммы говорили сами за себя. Первая из них составляла пять миллионов пятьсот тридцать тысяч. В сочетании с датой – двенадцатое сентября – и сокращением «МЦ» расшифровать эту запись было несложно.

– Но в тех данных была сумма пять миллионов семьсот тридцать тысяч, – сказала Сюзанна. – Если бы она внесла только пятьсот тридцать, у Цуркойлена вообще не было бы никакого убытка.

– Похоже, кто-то решил набить карман чужими деньгами, – заметил Дитер.

Сюзанна не верила в то, что Надя присвоила эти деньги. Двенадцатого сентября Йо радовался выигранным тридцати пунктам. И на вечеринке у Лило она услышала число «двести», но не смогла связать все воедино, так как ее голова была забита другими вещами. Все-таки фонд «Деко» оказался мыльным пузырем, подумала Сюзанна. И «Йоко электроник» тоже. Японское название, напоминавшее имя жены Джона Леннона, хотя ее фамилия писалась по-другому, подумала она. Йоко Оно. «ЙоКо» похоже на «Йоахим Когер». Художественное вранье сослужило ей дурную службу. Как Илона Бластинг сформулировала это? «Кто льстит ее самолюбию…»

Дитер водил пальцем по столбцам на экране. Оставшиеся вклады полностью соответствовали суммам, написанным на порванном листе с шапкой «Альфо-инвестмент». «НТК», «СЛК»… В сущности, все было очень просто. «НТ» – Надя Тренклер, «СЛ» – Сюзанна Ласко. «К», скорее всего, значило «конто» – расчетный счет. Хуже всего дело обстояло с теми днями, когда были внесены первые вклады. После двенадцатого и семнадцатого сентября – это была та среда, когда Надя, не на шутку разозлившись, отказалась от услуг Сюзанны, – эти дни совпадали с ее выходными.

– Видимо, это ее личный бухгалтерский учет, – решил Дитер. – Неудивительно, что Харденберг ни в коем случае не должен был его видеть. Но я не понимаю одного. Почему она не возместила Цуркойлену его мнимый «убыток»? Если бы в моем распоряжении были двадцать миллионов, я бы не стал за двести тысяч рисковать головой.

– Возможно, она не могла этого сделать. Михаэль сказал, что она спекулировала деньгами на бирже. А что, если они давно пропали?

– Нет, – возразил Дитер. – Здесь виден регулярный прирост денег, эти записи отражают начисления процентов на лицевом счете вкладчика. Деньги куда-то весьма удачно вложены.

Хозяйка принесла ему вторую чашку кофе и коньяк. После того как она ушла, Дитер сказал:

– Ноутбук я возьму с собой. Но вряд ли это тебе поможет.

Он исходил из того, что под группой буквенных сокращений скрывались названия банков, а под комбинациями чисел – референции[28] и номера счетов. Коды банков не были указаны. Поэтому Дитер считал, что Сюзанне не удастся узнать, где находятся деньги.

– И даже если я это разузнаю, – сказал он, – то в роли Нади Тренклер ты можешь о них забыть. Я почти уверен, что все финансовые операции проходят под фамилией Ласко. Предъявив свой нынешний паспорт, ты ничего не сможешь получить. А паспорт Сюзанны Ласко теперь лежит в полиции.

– Но я могу получить дубликаты, – сказала Сюзанна.

– Ты в своем уме?! – прошипел Дитер и вполголоса осведомился, как Надя умудрилась получить дубликаты на фамилию Ласко, чтобы Сюзанна ничего об этом не узнала. Заказать их не проблема, но ведь потом ей должно было прийти уведомление из паспортной службы.

– Вытащить уведомление из моего почтового ящика – проще простого, – сказала она. – Я целыми днями работала в кондитерском магазине.

Хозяйка ресторана стояла за стойкой и протирала ее тряпкой. Дитер бросил на нее быстрый взгляд и снова показал на экран. Он начал говорить так тихо, что Сюзанне пришлось сильно напрягать слух, чтобы его услышать:

– Пока ничего не предпринимай.

Он больше не заводил речь о том, что она должна пойти в полицию. Его палец постукивал по колонке сокращений. «„АР“, – прочитала она, – „ПР“, „ДЛ“, „РЛ“, „ЛЛ“».

Это были инициалы, и они заставили Дитера Ласко передумать и не бросать Сюзанну одну с ее проблемами. Агнес Рунге, Петер Рунге, Дитер Ласко, Рами Ласко, Летиция Ласко. Дитер пришел в ужас, поняв, что его жена и дочь тоже оказались втянутыми в это дело. Остальные инициалы ему ничего не говорили, потому что он не знал ни Йоханнеса Герцога, ни Герберта Шрага. О своем увлечении Ричардом Гиром Сюзанна тоже рассказала только Наде.

Дитер задумчиво покусывал нижнюю губу. Сюзанна помнила эту его привычку еще с прежних лет. Он глубоко задумался, потом спросил, есть ли у нее с собой ключ от офиса. Принесли счет. Сюзанна заплатила и за себя, и за него. Дитер не протестовал. Затем они отправились на парковку. Рядом с «альфой-спайдер» стоял темно-зеленый «комби» с детским креслом, укрепленным на заднем сиденье. Дитер положил на сиденье ноутбук и конверт и попросил ее ехать впереди, так как он не знал дороги и решил следовать за ней.

– А если в офисе кто-то есть? – спросила Сюзанна.

– Это помогло бы узнать, есть ли у Харденберга деньги, – сказал Дитер. – Если да, то у тебя на одну проблему меньше. А если нет, тогда тебе придется прибегнуть к помощи пластического хирурга.

Чтобы добраться до административного здания «Герлер», им понадобилось чуть меньше часа. Темно-синий «мерседес» по-прежнему стоял там, оставшиеся три места были свободны. В лифте Дитер забрал у Сюзанны кожаный футляр с ключами от квартиры на Кеттлерштрассе и потребовал ключ от двери подъезда. Он считал, что если все раскроется, будет значительно лучше, если у нее не найдут чехла из искусственной кожи.

Дитер первым зашел в офис, закрыл дверь на ключ, быстро миновал приемную и направился к обитой кожей двери. Она была закрыта. За дверью было тихо. Когда он скрылся в кабинете, Сюзанна невольно затаила дыхание. Через пару секунд Дитер позвал ее:

– Не бойся, все спокойно.

Когда она зашла в кабинет Харденберга, Дитер уже сидел за письменным столом. Он включил компьютер и вводил какую-то поисковую команду. Вскоре он весело сказал:

– Есть! Смотри.

«СЛК». В следующий момент на экране появилась страница лицевого счета. Зарегистрированный вклад Цуркойлена. И все. Сумма была разбита на несколько частей.

– А где все остальное? – спросил Дитер. – Поищи, может быть, здесь где-нибудь лежат дискеты. Я сделаю копию.

Ни в кабинете Хельги, ни в шкафу с бумагами Филиппа Харденберга Сюзанна дискет не нашла. Зато наткнулась на папку-скоросшиватель с отчетами, присылаемыми Харденбергу сыскным бюро. И здесь Хеллер оказался абсолютно прав, потому что тот пресловутый социолог на самом деле был сыщиком. А странная вещь, отвалившаяся от ее кухонного стола, была подслушивающим устройством. В течение нескольких недель она и Хеллер находились под наблюдением. К Дитеру тоже наведывались.

– Что ты там копаешься? – недовольно спросил он, взял у нее из рук папку-скоросшиватель и пробормотал: – Вот свинья.

Дитер был взбешен, узнав, что в его доме мог находиться «жучок». Он сам принялся проверять шкафы с деловыми бумагами, наспех перелистал документы и установил, что никаких улик, указывающих на махинации, не осталось. Конечно, из-за спешки Дитер не смог проверить каждый лист, но он, по крайней мере, немного успокоился. Дискеты его больше не интересовали. Он забрал с собой папку-скоросшиватель с отчетами сыскного бюро, на всякий случай просмотрел жесткий диск компьютера Хельги и выяснил, что спутница жизни Харденберга писала совершенно обычные, безобидные письма. Кроме кабинетов, в офисе были еще маленькая кухня и туалетная комната. У Нади в «Альфо-инвестмент» собственного кабинета не было, но, как внештатная сотрудница, она в нем и не нуждалась.

Они крадучись зашли в лифт и спустились в подземный гараж. Дитер хотел заняться компьютером, который стоял в кабинете на вилле Тренклеров. Затем он думал вернуться в офис Харденберга и все кажущиеся ему важными данные послать по электронной почте на свой адрес, чтобы потом спокойно разбираться в информации. Сюзанне все это казалось похожим на какую-то детскую игру.

Она не верила, что он мог найти что-то значительное. Уж слишком усердно Харденберг работал на компьютере после визита Цуркойлена. И сожженные бумаги явно указывали на то, что все улики он уничтожил. К тому же Сюзанна вспомнила, что Михаэль хотел вернуться домой пораньше.

– Давай продолжим завтра, – предложила она.

– Завтра я обедаю со своим издателем, – сказал Дитер.

– Тогда послезавтра, – решила она.

– Нет, – настаивал Дитер, сделавший из действий Харденберга такие же выводы, как и Сюзанна. – Мы успеем все за сегодня. Харденберг был в панике, когда заметал следы. Он мог что-нибудь просмотреть. А вдруг он успокоится, поразмыслит и поймет, что специалист по компьютерам в состоянии восстановить удаленные данные? Вот возьмет он и удалит жесткий диск или испортит его – мы тогда вообще ничего не получим. Если тебя через пару дней разоблачат, я хочу иметь как можно больше информации. Ты что, не понимаешь, что тебя ждет? Как, по-твоему, отреагирует Тренклер, когда поймет, кого на самом деле вынули из контейнера? Когда ты встретила его жену, тебе было нечего терять. Нет глупее оправдания, чем то, что тебе пришлось замещать ее, тем более если имеешь двадцать миллионов. Не забывай о том, что ты тоже работала в этой отрасли. Кто мог тогда подумать, что это изменит твою жизнь?

Об этом она еще не задумывалась. Неужели Михаэль мог представлять для нее опасность? К тому же Сюзанна опять видела перед собой прежнего Дитера, и это ее раздражало. Он рассуждал о ее возможном разоблачении, а сам не понимал, что если сейчас вернется Михаэль и застанет у себя дома бывшего мужа Сюзанны Ласко, то разоблачение это произойдет быстрее, чем он думает.

Когда они покинули подземный гараж, на улице уже стемнело. Сюзанна снова ехала впереди, Дитер следовал за нею. Движение было плотным. В городе у нее не было ни малейшего шанса для обгона. На автостраде дело выглядело по-другому. «Альфа-спайдер» была значительно маневреннее темно-зеленого «комби». Некоторое время Сюзанна еще видела мерцание его фар в зеркале заднего вида. Затем они потонули в море огней.

Через двадцать минут Сюзанна остановилась у въезда в гараж. «Ягуар» уже стоял на своем месте. Она зашла в прихожую, готовая ко всему: Михаэль устроит очередной скандал, схватит ее за руку, может быть, в присущей ему оригинальной манере опять проверит, не выпила ли она. Но Михаэля нигде не было видно. В раковине на кухне громоздилась гора посуды. Казалось, что он готовил себе еду, но почти ничего не съел. Сюзанна поднялась наверх, повесила норковый полушубок в комнате для переодевания, проверила все комнаты, но Михаэля нигде не нашла. Когда она спустилась на первый этаж, то услышала, как он зовет ее из подвала.

Он сидел на краю бассейна, голый, его глаза покраснели, вероятно из-за хлора. Он тихо промолвил:

– Я подумал, что ты уехала.

– Мне нужно было отвезти кое-что в офис. Ты давно дома?

– Я пришел в полчетвертого. Кто такая Сюзанна Ласко и что за дела у вас с ней были?

– О чем ты говоришь? – притворно удивилась Сюзанна. – У Филиппа были с ней какие-то дела. Я в этом уверена. Мужчина, который мне угрожал, должно быть, перепутал меня с этой женщиной. Ничего другого мне просто не приходит в голову.

Он рассеянно кивнул. Поверил ли он ей, трудно было понять, но он улыбнулся. Усталой и загадочной улыбкой.

– Не хочешь осушить меня поцелуями?

– Не сегодня, – ответила она.

– Ты выпила?

Сюзанна отрицательно покачала головой. Он протянул к ней руку. И она, решив, что он хочет сделать свой фирменный тест на содержание алкоголя, сделала несколько шагов к краю бассейна. Затем все произошло очень быстро. Он взял ее за руки и резко потянул вниз, не обращая внимания на то, что она одета. Он обхватил ее ногами, обнял за шею и поцеловал. Потом он слегка подтолкнул ее, она потеряла равновесие и упала в бассейн. Вода сомкнулась над ее головой.

Он сидел на краю бассейна и смотрел, как она отчаянно барахтается. Если бы она осторожно вошла в бассейн, то, пожалуй, смогла бы удержать голову над водой. Но, упав, Сюзанна совершенно растерялась. Она потеряла туфли, не чувствовала опоры под ногами. Молотя руками по воде и барахтаясь, она все больше удалялась от решетки водослива. Сюзанна боялась выдохнуть и задерживала дыхание до тех пор, пока не почувствовала, что легкие и мозг вот-вот лопнут.

Дважды она видела искаженное отражение Михаэля на поверхности воды. Он неподвижно сидел на краю бассейна. Так как он ничего не предпринимал, Сюзанна решила, что он задумал ее убить. Он-то полагал, что перед ним Надя. Наконец он спрыгнул с бортика, быстро подплыл к Сюзанне, обхватил ее одной рукой и помог ей поднять голову над водой – для того, чтобы поцеловать. Она даже не успела вдохнуть.

– Почему ты не понимаешь, чего я хочу? – пробормотал Михаэль и снова нырнул вместе с ней под воду.

Когда Сюзанна в панике стала цепляться за него, Михаэль, кажется, принял эти судорожные движения за проявление страсти. Даже под водой он продолжал ее целовать, одновременно теребя молнию ее брюк. Потом он снова вынырнул. Сюзанна постаралась быстрее глотнуть воздуха, прежде чем он снова закроет ей рот поцелуем.

Сердце оглушительно стучало в ушах. Ее колье разорвалось. Несколько жемчужин поплыло по воде, а нитка жемчуга, извиваясь, опустилась на дно бассейна. Перед глазами поплыли синие и зеленые круги, потом все потемнело, и Сюзанна потеряла сознание. Она еще успела ощутить, как он, обняв ее за талию, губами ласкает ее грудь. В нос ей набралась вода, она задыхалась. И тут Надя солгала ей. Утонуть во время любовной игры – нет, такую смерть нельзя было назвать прекрасной. Но смерть самой Нади была куда ужаснее.

Когда Сюзанна снова пришла в себя, то первое, что она почувствовала, был ужасный холод. Что-то сильно давило ей на грудь. Затем ей стало легче, и все вокруг посветлело. Рядом с ней на коленях стоял Михаэль и ритмично нажимал обеими руками на ее ребра. Она закашлялась, захрипела, стала сплевывать воду и услышала, как он, задыхаясь, просит:

– Давай, давай дыши. Хорошо.

Он не давал ей вдохнуть, целовал ее снова и снова, держа ее лицо в ладонях, и бормотал:

– Что случилось? Ты ударилась головой? Или ты все-таки выпила? Скажи мне, что ты выпила. Скажи мне еще раз, что ты любишь меня. Я тоже люблю тебя. Тебя, понимаешь, тебя, а не деньги, которые ты так хорошо умеешь зарабатывать.

Он, словно одержимый, растирал ее полотенцем, одновременно стягивал с нее мокрые свитер и брюки.

У нее зуб на зуб не попадал от холода.

– Мне холодно.

– Сейчас ты быстро согреешься.

Он взял ее на руки и понес наверх. И в постели он был каким угодно, только не «стандартным». Он с ума сходил – по Наде. Казалось, этому не будет конца. Сюзанна согрелась, но глубоко внутри ощущала острое ледяное жало, которое каждый раз, когда он говорил «Надя», все глубже вонзалось ей в сердце. Она понимала, что Дитер прав, хоть и не могла смириться с этим. Этот мужчина, который целовал ее, гладил, любил, в решающий момент мог стать для нее гораздо опаснее, чем Цуркойлен со своим телохранителем. Сюзанна должна была срочно уехать подальше от Михаэля.

Вдруг в кабинете зазвонил телефон. Включился автоответчик. Дверь была приоткрыта, послышался записанный на автоответчик голос Нади. Затем заговорил Дитер:

– Ты совсем чокнулась. Где ты научилась так водить машину? Позвони мне. Я ведь сказал тебе, что завтра у меня не будет времени.

Михаэль отпрянул от нее:

– Кто это?

– Не знаю. Наверное, кто-нибудь ошибся номером.

Она снова притянула его голову к себе. В кабинете голос Дитера умолял, чтобы она, ради всего святого, одна ничего не предпринимала, чтобы не лишиться своей жалкой жизни. Сюзанна обеими руками закрыла Михаэлю уши, прижалась губами к его губам и не отпускала его до тех пор, пока голос на автоответчике наконец не замолк. Он отодвинулся от нее, взглянул сверху вниз:

– Надя, я должен знать, что происходит. Я должен это знать.

И она рассказала ему, что за ее спиной Филипп вел коварную игру с ее двойником. Она сочиняла на ходу, и ей это не составляло никакого труда. Во всяком случае, лгать Сюзанна могла не хуже Нади, в этом она достаточно долго упражнялась, рассказывая всякие небылицы своей матери.

– Сначала я не понимала, что происходит, – сказала она. – Когда я приходила в офис, Хельга каждый раз спрашивала, не забыла ли я что-нибудь. Складывалось такое впечатление, как будто в тот день я уже побывала в офисе. Но кто будет всерьез задумываться о таких вещах? Я и представить себе не могла, что у меня есть двойник.

Сюзанна утверждала, что впервые она поняла это, когда к ней обратились «фрау Ласко». В первый раз ее так назвал не тот злобный мужчина в банке, нет, а ответственный за делопроизводство на фирме «Берингер и компаньоны». Он любезно поприветствовал ее в лифте и осведомился о работе в «Альфо-инвестмент». От вежливого господина Райнке она узнала, что Сюзанна Ласко претендовала на должность машинистки и что Филипп Харденберг вмешался и эту даму не приняли на работу. Конечно, она задала себе вопрос, зачем Филипп принял на работу двойника, не известив при этом Хельгу. Поэтому она так часто отсутствовала в последнее время, иногда даже ночью, и сочиняла глупые отговорки.

– Я подумала, что Филипп встречается с этой женщиной не в офисе, а в каком-то другом месте, потому что Хельга уже стала о чем-то догадываться. Если он отправлялся в командировку, я ехала вместе с ним. Но мне так ни разу и не удалось увидеть эту женщину. Узнать у господина Райнке ее адрес я тоже не могла. После того, как в прошлую среду меня атаковал разъяренный клиент, я решила попытать счастья в офисе. Я подумала, что там должны быть какие-нибудь документы. Но, кроме конверта с бумагами и старого кожаного чехла для ключей – это их ты видел у меня в багажнике, – я ничего не нашла. В пятницу я поехала на Кеттлерштрассе. Ключ подошел, но женщины в квартире не было. Я прождала несколько часов – как оказалось, напрасно, – хотела потребовать у нее объяснений, и поэтому так поздно приехала домой. Рано утром в субботу я съездила к ней на квартиру еще раз – и опять не застала ее дома. В воскресенье я хотела снова попытаться встретиться с ней, но ты мне помешал. Теперь эта женщина мертва, а Филипп где-то скрывается. Обними меня.

И он полночи держал ее в своих объятиях. Он ненадолго зашел в ванную, чтобы отнести туда будильник, а вернувшись, снова притянул ее к себе и стал бормотать ей в затылок. Он говорил о том, что не знал, можно ли ей верить, опасался, что рядом с ней никогда не сможет вести нормальную жизнь, так как она не понимала, что в жизни действительно ценно и важно. Но он знал, что он перед ней в долгу. И все же, если она опять увязнет в аферах, он останется для нее единственным, на кого она может рассчитывать. Он все бормотал, непрерывно, убаюкивающе, то и дело повторяя «спи, спи». Она еще успела почувствовать, как его губы скользнули по ее виску, затем все исчезло. Вот риск, который она не принимала в расчет. Муж Нади.

Его неспособность предать Надю болью отозвалась в ее сердце. Эта боль мучила ее все следующее утро. Незадолго до полудня ее отвлек телефонный звонок. Звонил Дитер. Андреа как раз чистила стеклянные двери веранды около бассейна. Воду они так и не смогли спустить. Ни она, ни Андреа не знали, как это делать.

Обед с издателем Дитер перенес на вечер. Он понял, почему она не смогла ему перезвонить. Сейчас он находился в офисе Харденберга. Он был уверен в том, что в ближайшее время там никто не появится.

– «Мерседеса» нет на месте. Значит, Харденберга тоже нет, – предположил Дитер. – Пока что я не нашел ничего относительно остальных восьми человек, внесенных в список. Но я еще не все здесь проверил.

Дитер поинтересовался, как обстоят дела со свободной памятью на жестком диске компьютера в кабинете Тренклеров. Следуя его указаниям, Сюзанна за пару секунд все выяснила. Как Дитер и думал, свободной памяти было недостаточно.

Сюзанна отослала Андреа домой. Не прошло и получаса, как пришел Дитер. Сначала она отправилась с ним смотреть гараж. Дитер не имел ничего против экскурсии по дому. Он не восторгался, но и не отпускал обидных шуточек в адрес Сюзанны. Например, что ей этот дом подходит как корове седло. Когда она сказала, что здесь есть бассейн, он признался:

– Весной я тоже поставлю в саду маленький бассейн.

Увидев блеск воды в подвале, он восхищенно воскликнул:

– Боже мой, у них закрытый бассейн!

– Ты можешь спустить воду? – с надеждой спросила Сюзанна.

– Зачем? По-моему, все в порядке. Ты хоть представляешь себе, сколько будет стоить снова наполнить такой бассейн водой?

– Я не хочу его наполнять, – объяснила она. – Я вчера в него упала.

– Просто держись от бассейна подальше, – посоветовал ей Дитер.

В прихожей он быстро продемонстрировал ей, как открывается почтовый ящик. Ключ здесь не требовался, достаточно было сунуть палец в отверстие, которое Сюзанна вначале приняла за замочную скважину, отодвинуть крохотный засов в сторону и потянуть за клапан. Внутри лежало два конверта. В одном находился счет за телефон. В другом, пришедшем от музыкального агентства, лежало два билета на концерт Ниденхофа в Бетховенхалле.

Когда Дитер с Сюзанной вошли в кабинет, зазвонил телефон. Автоответчик включился и стал записывать. Раздалась быстрая английская речь. Это был Фил. Он сообщил, что Тренклеры могут рассчитывать на небольшую комнату для гостей у них в доме, а если они захотят остановиться в гостинице, то Памела готова забронировать для них номер. Дитер перевел и иронично посоветовал Сюзанне:

– Прикинься, что у тебя ангина и тебе нельзя много разговаривать. – Затем он вспомнил: – У меня где-то были пособия по иностранным языкам, самоучители… По английскому-то наверняка есть. Были и по французскому языку, но Рами могла оставить их в Румынии. – Он помолчал и продолжил: – Если я найду что-нибудь оставшееся от курсов, то пришлю тебе. Тогда, если тебе зададут вопрос, ты сможешь правильно ответить, не вызвав ни у кого подозрений. Но постоянно отмалчиваться тоже опасно. Помни, что муж подозревает Надю в том, что она снова затевает какие-то финансовые махинации.

Затем он сел за компьютер, повозился с ним некоторое время, пытаясь сориентироваться, и поинтересовался:

– Что такое «Сек»?

Сюзанна не знала. Она вспомнила, что в сентябре Михаэль говорил о том, что можно временно снять настройку. Из этого Дитер заключил, что она может обойтись и без «Сека». Кроме того, он удалил несколько рабочих программ, несколько раз утвердительно ответив на вопрос: «Действительно ли вы хотите удалить эту программу?».

Когда ему показалось, что на диске уже достаточно свободной памяти, он объяснил Сюзанне, как она должна действовать в офисе Харденберга. Сюзанна поверить не могла, что Дитер решил поручить ей пересылку данных. Однако из-за отложенной на вечер встречи он не мог взять на себя проведение этой операции.

Прежде чем уйти, Дитер рассказал Сюзанне последние новости. Утром он снова говорил с полицией, чтобы разузнать, напали ли они на след таинственной знакомой, одолжившей Сюзанне машину. Оказывается, нет, так как Ясмин Топплер в пятницу вечером довезла Сюзанну до крытой парковки и сразу возвратилась домой. Фрау Гатман в субботу видела «альфу», но лишь издали, поэтому не смогла рассмотреть номерные знаки и не поняла, какой марки была машина. Также не удалось установить, откуда были произведены оба телефонных звонка Нади, так как магазин кондитерских товаров не имел присоединения к ЦСИС – цифровой сети интегрального обслуживания. Кажется, полиция еще не вышла на след «Альфо-инвестмент». Конечно, в полиции Дитеру рассказали далеко не все, но намекнули, что не исключают версию кражи.

– Впрочем, заявку на выдачу дубликатов документов они подали в начале августа, – сказал Дитер. – Через два дня после того, как получили первое сообщение от сыскного бюро и смогли убедиться, что, кроме матери, у тебя больше нет родственников. Как правило, оформление длится от четырех до шести недель, потом выдают новые документы. Соответствующее учреждение выдает справку, что заявителю выдавались водительские права. Адресный стол тоже выдает бумажку, которая служит временным удостоверением личности. Думаю, если бы ты не согласилась участвовать в игре, у нее были бы способы тебя заставить. Видимо, ты была нужна ей только для того, чтобы усыплять бдительность Михаэля, пока она была в командировках.

Дитер считал, что беспокойство Нади за свой брак может выручить Сюзанну. Прежде всего, она может чувствовать себя в безопасности, даже перед полицией. До сих пор полицейские не видели основания для проведения анализа ДНК для установления личности погибшей.

– Обычно они этого не делают, это очень дорогой анализ, а государство должно экономить. Будем надеяться, что все останется без изменений – после той суматохи, которую подняла твоя мать. Мне так и не удалось ее переубедить, что ты не звонила ей в воскресенье вечером. Я посоветовал ей изменить свое мнение и вести себя спокойно.

– Ты сказал, что со мной все в порядке?

Он ухмыльнулся:

– Пока нет. Ты думаешь, она сохранит такую новость в тайне?

– Что нужно для анализа ДНК? – спросила Сюзанна.

– В принципе достаточно и твоей зубной щетки, – ответил Дитер.

– Она у меня с собой.

Он пожал плечами:

– Расческа тоже подойдет, но я сомневаюсь, что они станут этим заниматься, – у них есть дела поважнее. Они могут взять кровь у твоей матери, чтобы исключить родственные связи. Но я сразу узнаю об этом, она звонит мне три раза в день.

Затем Дитер вернул ей ключ от офиса Харденберга и настоятельно попросил, чтобы после передачи данных она никого не подпускала к компьютеру до тех пор, пока он не убедится, что Харденберг уничтожил всю информацию.

– Один Бог свидетель, во что ты влипла, если Харденберг так испугался. В принципе небольшие файлы можно просмотреть в программе редактирования.

Дитер сделал список файлов, которые хотел изучить. На следующий день Сюзанна должна была купить десять коробок дискет и скопировать для него все необходимые файлы. Дитер планировал как следует изучить их у себя дома, чтобы без крайней необходимости лишний раз не приходить к Сюзанне. Он осознавал опасность того, что кто-нибудь мог увидеть их вместе.

– Сейчас этого ни в коем случае нельзя допускать. Можно ли доверять Тренклеру? А что, если он на свой страх и риск сам займется расследованием?

– Зачем ему это?

– Если бы моя жена была впутана в такую историю, я бы поступил именно так.

– Он ученый, а не журналист, – сказала Сюзанна.

Дитер задумчиво кивнул:

– А кем работает твой сосед? Полицейский – понятие растяжимое. Слишком уж фешенебельное здесь место. Наверняка твой сосед не простой полицейский.

Сюзанна сообщила о вечеринке у Лило и смерти Рорлера. Дитер сразу насторожился:

– Похоже на экономическое преступление. Вероятно, этот полицейский шантажировал фрау Тренклер и она подстроила смерть Рорлера, чтобы переключить его внимание. На что спорим?

Она не хотела спорить. Тем более что он наверняка был прав.

Вскоре после того, как Дитер ушел, Сюзанна решила съездить в офис и скачать файлы. В ее распоряжении было достаточно времени. На часах было только начало четвертого. Но пока она наблюдала за зеленым «комби», пытаясь установить, не заметили ли соседи, что приезжал Дитер, ей позвонил Михаэль.

Автоответчик включился и уже начал записывать первые фразы Михаэля. Сюзанна сняла трубку и почувствовала, что Михаэль рад ее слышать.

– Я подумал, что мы могли бы поехать сегодня вечером в «Деметрос», – предложил он. – Правда, я освобожусь немного позже, чем обычно. Но до девяти я должен со всем справиться. Ты можешь поехать туда раньше меня. Встретимся там.

– Не сердись на меня, – сказала Сюзанна, – но у меня нет никакого желания идти в ресторан.

– Будешь ждать меня дома?

– Конечно.

Последнее, что она услышала, было тихое:

– Я люблю тебя.

«Нет, – подумала она, – не меня». Затем включила сигнализацию и пошла в гараж. На автостраде и в городе было плотное движение. И все же на дорогу до административного здания «Герлер» она затратила всего сорок пять минут. Сюзанна поставила «альфу» на одно из четырех забронированных мест парковки, поднялась на лифте. В «Альфо-инвестмент» не было ни души, как и сказал Дитер.

Скачивание файлов заняло некоторое время, но никаких проблем не возникло. Когда она покидала офис, все вокруг казалось вымершим. В подземном гараже между большими колоннами стояло несколько автомашин. Но ни одной знакомой или подозрительной не было. Правда, Сюзанна услышала поблизости звук мотора, но не придала этому никакого значения.

Выехав в центр города, Сюзанна обратила внимание на то, что рядом с ней едет какая-то серая машина. Она не сразу осознала, что ее преследуют. Машина не спешила обгонять «альфу»: сделать это при таком плотном движении было практически невозможно. Сюзанна была полностью погружена в свои мысли. «Деметрос»! Хорошая еда в уютном ресторане – это, конечно, прекрасно. Однако она тоже может что-нибудь приготовить. Красиво накрыть на стол, зажечь свечи… Но полное примирение с Михаэлем было невыгодно для нее. Вчерашняя ночь внесла в их отношения больше ясности, чем любая ссора. И даже если сердце ее будет разбито, она должна была снова внушить Михаэлю мысль о разводе. А лучше уехать самой. Не сегодня и не завтра, но как можно скорее.

Когда серая машина свернула за ней на дорогу, ведущую к автостраде, Сюзанна уже мысленно перенеслась в Париж. Она думала о том, что Михаэль мог взять отпуск до среды, и о том, как Фил и Памела радовались их предстоящему визиту. Париж – чужой город, в котором легко будет скрыться. Но она не должна там долго оставаться: без знания языка это было бы небезопасно.

Серая машина не отставала от «альфы». Наконец Сюзанна обратила внимание на своего преследователя и взглянула в зеркало заднего вида. В машине сидел мужчина. Фары автомобиля, который ехал позади серой, преследовавшей ее машины, высвечивали контур головы водителя. В зеркале заднего вида «альфы» отражался его силуэт. Плотный, коренастый мужчина! Это мог быть только Рамон. Ее сердце сжалось от страха.

Сюзанна ехала в левом ряду, справа был лишь небольшой просвет между грузовиком и рефрижератором. Очень узкое пространство. Водитель рефрижератора стал громко сигналить, когда она сделала попытку перестроиться. Ей это удалось. Огромная машина осталась позади. На секунду Сюзанне показалось, что «альфу-спайдер» сейчас раздавит тягач, затем она решилась бросить взгляд налево. Серая машина тоже сбросила скорость и теперь была совсем рядом. Лицо водителя было видно более отчетливо. Это Рамон! Она еще раз резко повернула направо, на полосу для остановки машин, и до упора нажала на газ.

Справа мелькал кустарник, растущий за ограничительным барьером, слева шла бесконечная цепь грузовиков. Полоса дороги, по которой она мчалась с бешеной скоростью, казалась очень узкой. Через два-три километра впереди показался просвет. Сюзанна пристроилась в просвет между машинами и, резко нажав на тормоз, встала в линию движения. Перед нею какой-то древний фургон пытался одолеть подъем. Сзади горели фары грузовика. Справа и слева друг за другом мчались легковые машины. Следующий просвет оказался слева. Сюзанна перестроилась и снова прибавила скорость. Справа показалась доска с указателем. Уже было недалеко до поворота. Серая машина скрылась из виду. Сюзанна глубоко вздохнула, уверенная, что оставила преследователя позади.

Но когда она включила огни поворота и, съезжая с автострады, повернула направо, рядом с ней опять оказалась серая машина. И снова поехала прямо за ней. Сюзанна чуть не пропустила указатель съезда, опять перестроилась в правый ряд, еще раз свернула налево. Преследователь шел за ней по пятам. Следующие десять километров она мчалась в лучших традициях каскадера Йоханнеса Герцога; в ее голове, забитой его инструкциями, раздавались команды: с одной полосы на другую, теперь через полосу, отведенную под стоянку. Тут серая машина подошла к ней совсем близко, и Сюзанна испугалась, что сейчас Рамон прижмет ее к ограничительному барьеру.

Двадцать километров, тридцать. Обе машины делали резкие зигзаги, другие водители сердито сигналили. Затем справа опять появилась доска с указателем. Сюзанна стала не торопясь съезжать с шоссе. Серая машина шла за ней. Но Рамон не брал уроки вождения у Йоханнеса Герцога. Внезапно он не справился с управлением. В зеркале Сюзанна на мгновение увидела, как его машина завертелась и остановилась поперек проезжей части. Сюзанна молила Бога, чтобы грузовик, рефрижератор или другая большая машина врезались в серый автомобиль. Затем она потеряла преследователя из виду и с бешеной скоростью помчалась дальше по шоссе, к следующему въезду на автостраду.

Дважды ее так и подмывало сбавить скорость и убедиться, что она на самом деле оторвалась от преследователя. Но страх не позволял ей сделать это. Только на последнем отрезке дороги Сюзанна поехала немного медленнее. В проулке навстречу ей двигались две машины. За нею не было никого.

Немного успокоившись, она свернула на Мариенвег. Перед участком Ниденхофа стояла какая-то светлая машина. Сюзанна увидела ее, подъезжая к гаражу. Однако внимательно разглядывать не стала. Ворота гаража поднялись. Она въехала внутрь и выключила мотор, не заметив, что через открытые ворота кто-то вошел в гараж. Ворота скрипнули, тут же стало тихо. Вдруг кто-то постучал в боковое стекло. Сюзанна вздрогнула, испуганно обернулась. Она увидела только ноги в темных брюках.

Ужасное чувство: здесь, в доме, оснащенном сигнализацией и напичканном различными устройствами слежения, ее подловил Рамон и, возможно, уже ждал Цуркойлен. Но что она могла знать из той информации, которую они получили от Нади? Они могли вынудить Надю кое-что им рассказать. Обе руки сожжены до костей, так что у трупа невозможно было снять отпечатки пальцев или заметить след от кольца на пальце правой руки. Ее дважды переехали машиной, поэтому среди прочих травм было невозможно заметить старую травму черепа. Как ни ужасно это звучало, но тогда все эти жуткие подробности успокоили Сюзанну. И вот теперь она попалась!

– Госпожа Тренклер? – раздался вежливый голос.

Сюзанна не решалась повернуть голову и взглянуть на лицо за стеклом. Этот мужской голос она уже где-то слышала. Но в последнее время она слышала много мужских голосов.

– Госпожа Тренклер? – вежливо и сдержанно повторил мужчина, стоявший рядом с машиной.

Наконец она решилась повернуть голову. Он открыл дверцу машины. Ее руки и колени дрожали так, что мужчине пришлось помочь ей выйти. Он смущенно улыбнулся:

– Я не хотел вас испугать. Вы вспомнили меня?

Да, она вспомнила: усы, служебное удостоверение, даже фамилию. Детмер, тот самый недоверчивый полицейский на автостраде. Она столкнулась с ним в то воскресенье в августе, когда впервые заменяла Надю. Сюзанна с облегчением выдохнула:

– Вы всегда таким способом проникаете в чужие гаражи?

Он стал заинтересованно рассматривать «альфу».

– Я думал, что вы меня видели.

– Нет, я не заметила, как вы вошли.

На ватных ногах она пошла к двери, ведущей в прихожую. Детмер последовал за ней. Вместе они зашли в прихожую. Полицейский не спешил объяснять, что привело его к ней. Сюзанна, не осмеливаясь спросить его об этом, пошла на кухню, положила сумку на стол, сняла куртку и повесила ее на спинку стула.

– Не знаю, читали ли вы сегодня газеты, – начал Детмер и вдруг умолк.

Внезапно пронзительно и резко заревела сирена. Двадцатисекундная отсрочка, предусмотренная сигнализацией, прошла. Детмер и Сюзанна одновременно вздрогнули.

За окном кухни, по темному газону и по всей улице метался красный луч прожектора. Сюзанна бросилась к гардеробу, быстро отодвинула кожаную куртку в сторону, увидела ритмичное мигание красной лампочки, поспешно набрала комбинацию. Рев сирены и вспышки света не прекращались.

– Да выключите вы наконец эту чертову штуку! – нервно потребовал Детмер. Чтобы перекрыть шум, ему приходилось кричать.

Сюзанне не удалось отключить сигнализацию, даже набрав необходимую комбинацию цифр. Она пробовала еще несколько раз. Рев сирены совершенно измотал ее нервы, которые и без того были на пределе. Наконец она ударила кулаком по ящику, расплакалась и закричала:

– Йо! Эта штука снова взбесилась! Мне кто-нибудь поможет или нет?

Через две минуты Йо был уже здесь. Его разбудил не крик Сюзанны о помощи, а вой сирены. На шум примчались и Вольфганг Бластинг, и Фредерик, и экономка Элеоноры Равацки вместе с маленьким сыном актрисы. Эти двое постояли немного у кованых железных ворот, поглазели и быстро ушли домой. Фредерик последовал их примеру.

Йо не собирался мучиться с сигнализацией в прихожей. Он сразу ринулся наверх в кабинет, в то время как Вольфганг Бластинг разговаривал с Детмером и узнал от него, что в морге лежит труп женщины, которая при жизни выглядела точь-в-точь как его соседка.

Сирена продолжала реветь, прожектор горел. Вольфганг Бластинг тоже поднялся наверх, чтобы посмотреть, почему Йо не может выключить сигнализацию. Чтобы Бластинг не увидел того, что ему видеть не полагалось, Сюзанна последовала за ним. Детмер присоединился к ним. А Дитер наказал ей, чтобы она никого не подпускала к компьютеру! Йо сидел перед монитором, нетерпеливо барабанил пальцами по письменному столу и ждал завершения передачи данных. Затем он установил, что кто-то уплотнил все данные, а двух гигабайтов недостаточно, чтобы с помощью компьютера отключить сигнализацию.

– Что здесь случилось, Надя? – удивленно спросил Йо.

Собачий лай в прихожей помешал ей ответить. Вольфганг Бластинг спустился вниз вместе с ней. Перед дверью стояла Лило. Она хотела узнать, что случилось. К дому подъехала патрульная машина.

Измученная Сюзанна прошептала:

– Он воображает, что умеет все. И вот что получается.

Она говорила о Дитере. Лило отнесла эти слова на счет своего мужа, повела Сюзанну в гостиную, усадила в кресло и стала утешать:

– Успокойся, дорогая. Это, конечно, опытный образец, но Йо все починит, в этом я абсолютно уверена.

В прихожей Детмер и Вольфганг Бластинг успокаивали своих коллег в форме: это, мол, всего лишь ложная тревога, потому что Детмер задержал хозяйку дома и та не успела вовремя выключить сигнализацию. Патрульная машина снова уехала. Вольфганг Бластинг предложил Сюзанне сигарету. Когда она отмахнулась, Лило сказала:

– Я принесу ей валиум.

Йо отправился на чердак, отключил наконец сирену и вырубил прожектор. Лило вернулась с двумя маленькими пилюлями, сунула их в рот Сюзанне и заставила запить водой. Детмер повторил свою просьбу. Он занимался преступлениями, связанными с наркотиками. Конечно, он беседовал с коллегами из отдела по расследованию убийств. И бывший собутыльник Хеллера, находящийся под подозрением в его убийстве, утверждал, что Хеллер рассказал ему о живущей по соседству женщине, занимающейся темными делишками. У этой женщины, по его словам, был двойник.

Это просто смешно! Сначала Сюзанна даже засмеялась – больше от отчаяния. Имеющий судимость, вечно пьяный тип, превративший ее жизнь в кошмар, уже после своей смерти набросил ей петлю на шею. Все кончено! Теперь они наверняка сделают анализ ДНК.

Детмер говорил почти десять минут. Никто не прерывал его. Он тоже не задавал никаких вопросов, просто перечислял все по порядку. В своей любимой пивной Хеллер не только рассказывал о «хамелеоне» (так он окрестил Сюзанну). Йоханнес Герцог наверняка бы удивился тому, что такое слово вообще было известно Хеллеру. Как-то раз Йоханнес усомнился даже в том, что Хеллер мог бы правильно написать слово «пианино».

Однажды, напившись, Хеллер рассказал о мнимом социологе, разъезжающем на «мини-гольфе». Потом он стал распространяться о белом «порше» и «ягуаре» Михаэля; описал элегантную одежду, в которой Надя в августе вышла из дому после первой замены. Точно такую же одежду Детмер видел в то воскресенье на Наде Тренклер – то есть на Сюзанне.

Детмер явно обладал отличной памятью. Он почти дословно пересказал весь разговор на автостраде. Также он описал состояние, в котором увидел Сюзанну, плачущую, с порезанными руками, сидящую в «ягуаре» с пустым бензобаком. Номерные знаки машины и систему включения аварийных сигналов она не знала. Кажется, тогда она сказала, что хотела навестить подругу? Сейчас Детмера очень интересовало имя этой подруги.

Пилюли, которые дала Сюзанне Лило, постепенно стали оказывать свое действие. Она перестала истерично смеяться и пробормотала:

– Хельга.

Но Детмеру этого было недостаточно.

Йо вступил в беседу, решив объяснить, какие проблемы возникли с сигнализацией в то воскресенье. Лило подтвердила сказанное мужем. Сейчас она не казалась взбалмошной или бессердечной особой, как можно было бы предположить, вспомнив ее реакцию на смерть Рорлера. Она была просто хорошей подругой. Лило обняла Сюзанну за плечи и взяла ее за руку. Только тепло ее рук давало Сюзанне ощущение, что все обойдется. Лило прошептала:

– Успокойся, дорогая. Я думаю, Вольфганг все уладит.

Ни тени злобы или зависти. Соседи были сплоченной группой, в которой каждый знал свое место. Йо был по-отечески заботлив и отвечал за ее безопасность. И Вольфганг Бластинг был не просто полицейским. Как Дитер и предполагал, он возглавлял целое отделение, занимающееся расследованием экономических преступлений.

Он разъяснил это Детмеру в нескольких остроумных фразах:

– До пивных мне нет никакого дела. Это только для отвода глаз. Однако давайте сразу подведем итоги, пока мы не наговорили здесь лишнего.

Затем Вольфганг Бластинг кратко суммировал полученную информацию: хронический алкоголик вообразил в пьяном бреду, что у его соседки есть двойник. Он видел «ягуар» под своим окном, «порше» поблизости от своей любимой пивной, соседку, выходившую из «порше», и похожую на нее женщину, садившуюся в «ягуар». Но видел ли все это кто-нибудь еще? Тут Детмер спасовал.

– А как отреагировали следователи на ваши слова насчет двойника? – спросил Вольфганг Бластинг.

Столкнувшись с недоверием, Детмер медлил с ответом. Было очевидно, что его не воспринимают всерьез.

– Очень жаль, что вы мне не верите, – сказал наконец Детмер. – Тем более когда перед вами сидит живое доказательство моих слов.

Вольфганг заверил Детмера, что очень серьезно относится к его словам и может подтвердить, что Хеллер умер поздно вечером в пятницу, а Сюзанна Ласко – в ночь с субботы на воскресенье. При этом он уже не казался любезным. Это был мужчина, для которого привычным делом было руководить целым отделением и держать подчиненных в жестких рамках.

Если Детмер хотел что-то узнать у Нади Тренклер, то должен был задать ей два вопроса, которые, возможно, привели бы его к цели: «Знали ли вы Сюзанну Ласко?» и «Где вы были в ночь на воскресенье?». За ту ночь, когда произошло убийство, Вольфганг Бластинг мог поручиться лично, хотя вечеринка у Лило закончилась еще до полуночи и Сюзанна теоретически могла бы покинуть свой дом после того, как Йо отвел ее домой. Йо и Лило тотчас же к нему присоединились и назвали всех гостей, которые могли бы выступить в качестве свидетелей.

Но у Детмера был еще один козырь. Красная «альфа-спайдер»! Его коллеги искали в кругу знакомых Сюзанны Ласко женщину, обладательницу красной машины, которую она одолжила убитой в пятницу вечером. Шла ли речь о машине с откидным верхом или нет, Детмер не знал. Вольфганг Бластинг заметил, что в городе несколько тысяч красных машин. Но если компетентные служащие считали, что должны спросить Надю Тренклер, давала ли она напрокат свою «альфу-спайдер», они имели полное право ее об этом спросить. Особенно если бы сами потрудились зайти!

Между тем Сюзанна окончательно пришла в себя. Ей не нравилась тактика Бластинга. А тут еще Михаэль вернулся домой. Он удивился тому, что в гостиной собралось так много народу, потребовал объяснений, а затем стал утверждать, что жена подвезла его в пятницу утром к лаборатории и забрала оттуда вечером, так как он забыл заправить машину. Они поехали в «Деметрос» и вернулись домой уже после полуночи. Наконец Детмер попрощался. Как только за ним закрылась входная дверь, Вольфганг Бластинг обратился к Михаэлю:

– Зря ты это сказал. Ручаюсь, что он теперь поедет в «Деметрос».

Михаэль небрежно пожал плечами:

– Пусть едет. Я сейчас им позвоню и попрошу сказать, что мы там были.

Никто из присутствующих и бровью не повел. И ни у кого не возникло даже мысли спросить ее о том, где она была на самом деле в пятницу вечером. Лило снова погладила ее по руке. Йо ободряюще улыбался. Михаэль тоже коротко, но очень прохладно улыбнулся ей и пошел наверх. Вольфганг Бластинг последовал за ним. Йо присоединился к ним и спросил, где он может взять необходимую ячейку памяти для программы, отвечающей за сигнализацию. Если программа останется в сжатом виде, то при следующем срабатывании сигнализации провода на чердаке придется снова перерезать. Лило вспомнила, что к ней хотел зайти Кестерман, чтобы забрать картину, и озабоченно осведомилась:

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? Можно ненадолго оставить тебя с ними?

Сюзанна молча кивнула в ответ и проводила Лило до входной двери. Там Сюзанна получила еще один совет. Лило шепнула ей:

– Если Вольфганг станет наглеть, выстави его.

Что под этим подразумевалось, она поняла, только когда вошла в кабинет. Йо снова сидел у компьютера, Михаэль и Вольфганг Бластинг стояли по обе стороны от него и рассматривали новые файлы. Вот и вся помощь от Вольфганга Бластинга.

Несколько минут Михаэль потратил на подробный рассказ о махинациях Филиппа Харденберга с двойником. Тем временем Йо успел установить, что большое количество только что появившихся файлов было на жестком диске, – следовательно, они являлись копиями. Вольфганг Бластинг начал с вопроса:

– Ты уверена, что Ласко работала на Харденберга?

Главное – не сболтнуть лишнего. Побороть волнение. Сюзанна молча кивнула.

– Но как ты пришла к такой мысли? – не унимался Вольфганг Бластинг.

– У тебя еще много умных вопросов заготовлено? – раздраженно осведомился Михаэль, встав на ее защиту. – Представь себе, что незнакомый человек обращается к тебе по вопросам инвестирования и называет тебя «госпожа Ласко».

Вольфганг Бластинг пожал плечами, в то время как Йо пытался открыть список клиентов Харденберга. Компьютер сообщил, что он не может найти программу, с помощью которой можно было бы открыть файл.

– Почему ты сняла эту программу? – спросил Йо.

Вольфганг Бластинг бросил на нее очень задумчивый взгляд. И внезапно, вопреки предупреждению Дитера, она рискнула пойти по тонкому льду.

– Мне нужно было место. Я скопировала все файлы Филиппа, чтобы спокойно изучить и понять, в чем дело.

Вольфганг Бластинг удивился:

– Что? И только?

Уже через минуту Йо открыл значительно меньший по объему файл «СЛК» с помощью редакторской программы. Мгновение – и на экране стали появляться цифры и буквы. Правда, не в том порядке, как на листе счетов, который ей показал Дитер. И все же Вольфгангу Бластингу не понадобилось много времени, дабы определить, что́ перед ним. Взглядом эксперта он сразу установил, что деньги лежат в Нассау.

– Ты отправилась на Багамы, чтобы там навести справки? – спросил он.

– Нет, – быстро возразил Михаэль. – Когда мы там были, она еще ничего не знала о двойнике. Она обнаружила это буквально на днях. – Голос его звучал твердо, только глаза выдавали, что он лжет.

– Могу я получить копию? – спросил Вольфганг Бластинг.

– Зачем? – спросил Михаэль. – Эта женщина мертва. И теперь ты уже не сможешь спросить ее, кому принадлежат деньги.

– Однако я опасаюсь, – сказал Вольфганг Бластинг, – что владельцы денег рано или поздно предъявят счет Харденбергу. На его месте я бы нанял охранника.

– Можно мне удалить хотя бы несколько файлов? – вмешался в их разговор Йо. – Иначе я ничего не смогу сделать с «Секом».

Вольфганг Бластинг недовольно махнул рукой:

– Забудь о «Секе». Программа работает. И это, – он указал на монитор и посмотрел на Сюзанну, – это опаснее, чем Рорлер. Ты можешь хотя бы приблизительно предположить, кто эти инвесторы?

Небольшие суммы вкладов, очевидно, навели его на мысль, что несколько людей разделили между собой шесть миллионов. Сюзанна помотала головой, описала ему лимузин Цуркойлена, внешность его телохранителя и назвала номерные знаки машины. Он задумался, потом сказал:

– Я должен получить копию. Или ты собираешься продолжать работать на Харденберга?

Сюзанна снова помотала головой. Он довольно кивнул, пошел к двери и перед уходом еще раз обернулся:

– Я могу рассчитывать на то, что ты не будешь ничего предпринимать на собственный страх и риск?

– А что я должна предпринимать? – спросила она.

Вольфганг тихо засмеялся:

– Ну, насколько я тебя знаю, ты так просто не смиришься с тем, что Харденберг сместил тебя, после того как ты добилась настоящего расцвета его предприятия. Но я считаю, что ему надо отомстить по-другому. – И очень серьезно продолжил: – Надя, в твоих интересах больше не появляться в офисе. Даже если ты не знаешь инвесторов, твое лицо может быть им знакомо. Однажды ты в этом уже убедилась.

– Мы собираемся завтра лететь в Париж, – встрял Михаэль.

– Очень хорошо, – ухмыльнулся Вольфганг Бластинг. – Затем я свяжусь с коллегами из отдела по расследованию убийств, прежде чем Детмер всех там поставит на уши. Я уж сумею им объяснить, что ее случай касается тех кругов, привлечение которых может стать для них опасным.

Наконец он ушел. Йо последовал за ним. После того, как Сюзанна с Михаэлем остались одни, Михаэль некоторое время стоял неподвижно, с ледяным выражением лица. Затем он осведомился:

– Зачем ты убила этого пьяницу Хеллера? Только потому, что он увидел тебя? А на чьей совести убийство женщины? Может, это дело рук Филиппа?

Это была ужасная ночь. Она сотни раз заверяла Михаэля, что никак не связана со смертью Хеллера, а тем более со смертью Сюзанны Ласко. Он требовал, чтобы она прекратила лгать. Она настаивала на том, что в пятницу вечером была на Кеттлерштрассе и ждала там Сюзанну Ласко. Он сказал, что знает, с какой целью она была на Багамах. Однажды, когда она решила пойти в банк и снять немного наличных на следующий день, он не стал возвращаться в гостиницу, а незаметно последовал за нею к банку, в котором, как выяснилось, у нее лежал огромный капитал. Он возблагодарил Небо, вразумившее его отказаться от ее неожиданного подарка. Теперь, по крайней мере, у него еще оставались деньги. В случае, если Вольфганг умудрится разыскать инвесторов, ему этого хватит.

До двух часов ночи он изводил ее требованиями рассказать ему правду. Сюзанна решила было выложить ему все, поскольку он, похоже, не собирался закрывать глаза на эти два убийства. Но его тон в понедельник был поначалу таким же непреклонным, а потом смягчился. Но если он узнает, что сделали с Надей… Вспомнив предостережение Дитера, Сюзанна решила молчать.

Только под утро Сюзанна заснула. Она проснулась в половине девятого. Андреа уже пришла. На кухонном столе лежали две газеты и записка от Михаэля с просьбой позаботиться о билетах на самолет и сложить чемоданы. Вечером Сюзанна с Михаэлем должны были быть в Париже.

Она позвонила в туристическое бюро и попросила оставить для нее два билета на самолет в Париж в окошке «Люфтганзы». Ей посоветовали лететь в субботу утром – билеты на этот рейс были дешевле. Но Сюзанна стояла на своем. Она хотела поскорее уехать отсюда. Обратные билеты она забронировала на следующую среду. Тоже два места, хотя сама она не собиралась возвращаться.

Вскоре после десяти прибыла курьерская служба. Сюзанне доставили бандероль. Дитер прислал ей четыре аудиокассеты и маленький плеер с наушниками. Сюзанна решила поблагодарить его по телефону, а заодно рассказать ему о прошедшем вечере и о своих дальнейших планах, однако к телефону подошла Рами, и ей пришлось, не говоря ни слова, повесить трубку. Затем она села с плеером за письменный стол. Андреа заглянула в кабинет и спросила, нужно ли купить что-нибудь кроме обычных покупок.

– Десять коробок дискет, – сказала Сюзанна, дала Андреа пятьдесят евро и снова сосредоточилась на голосе, произносившем предложение на французском и повторявшем его на немецком языке. Курс был предназначен не для начинающих и не для туристов, которые хотели заказать себе кофе или узнать, как добраться до гостиницы. Это был языковой курс довольно высокого уровня, он требовал концентрации внимания.

Андреа ушла за покупками. Словно почувствовав это, ей тут же позвонил Дитер. Выслушав рассказ Сюзанны, он разразился проклятиями.

– Что ни делается, все к лучшему, – наконец решил он. – Теперь Бластинг будет охотиться на Харденберга, и если поймает его, тот разорвет отношения с Надей Тренклер. А если Детмер постарается наверстать упущенное и использовать возможности судебной медицины, ты признаешься им, что ты и есть Сюзанна Ласко.

Дитер посчитал излишним просматривать все файлы Харденберга. У него были фамилии и адреса оставшихся восьми мужчин, вложивших деньги в «Альфо-инвестмент». Финансовые трансакции были занесены в ноутбук, с него можно было делать даже банковские переводы и переносить суммы с одних счетов на другие.

– Бесценная вещь, – заметил Дитер. – Такой компьютер стоит миллионов двадцать, не меньше. Если и есть еще один такой, то только в НАСА.

Известие о том, что сегодня она улетает в Париж, его обрадовало.

– Смотри, оттуда тоже уезжай как можно скорее, – посоветовал он. – Они и туда могут добраться.

– Я все спланировала, – сказала Сюзанна. – Потом я поеду в Англию. По-английски мне легче будет объясняться.

– Лучше в Румынию, – настаивал Дитер. – Там я, вероятно, кое-чем смогу тебе помочь – у меня есть связи. У них на юге легко достать поддельные документы. Когда все это дело быльем порастет, я мог бы попытаться перевести деньги в Люксембург. Затем ты их оттуда заберешь. Но об этом мы поговорим позже. Найди себе во Франции небольшой пансион где-нибудь в деревне. Никаких больших гостиниц и расчетов по кредитной карточке. Возьми с собой побольше наличных денег. Позвони мне, когда устроишься. Дальше посмотрим.

Вскоре после разговора с Дитером вернулась Андреа и принесла сотню дискет. Пятьдесят евро она вернула Сюзанне со словами:

– Это не так дорого стоило. Я заплатила за дискеты из хозяйственных денег, мне все равно пора снимать наличные со счета.

Таким образом Сюзанна узнала, что Андреа располагает счетом, на который каждый месяц переводится определенная сумма на покупку продуктов и прочие хозяйственные затраты.

В два часа, когда Андреа ушла, а банк открылся после обеденного перерыва, Сюзанна поехала туда сама. Предъявив паспорт Нади, она попросила выплатить ей две тысячи евро. Этой суммы было явно недостаточно для побега. Но она не хотела ни у кого вызывать подозрений.

Затем она скопировала некоторые безобидные, на ее взгляд, файлы для Вольфганга Бластинга, положила дискеты в конверт и опустила его в находившийся неподалеку почтовый ящик. Затем принялась укладывать чемоданы. Брюки для беременной, новую блузку, бюстгальтеры и вещи для младенца она положила на самое дно чемодана, а сверху – пару Надиных брюк, несколько блузок и теплый свитер. Брать слишком много было нельзя, иначе Михаэль мог бы что-то заподозрить. К тому же через два месяца ей и без того не подошло бы ничего из имеющейся у нее одежды.

Когда Михаэль вернулся домой, Сюзанна еще занималась упаковкой чемоданов. Он был очень сдержан, посоветовал ей поторопиться, взял из ящика комода свежее белье и пошел принимать душ. Сюзанна сунула аудиокассеты с уроками французского языка и плеер в свой чемодан, под свитер, и стала рассматривать Надины вечерние туалеты.

Париж! С этим словом у нее ассоциировались кабаре «Мулен Руж» и «Крейзи Хорс», прекрасные женщины, стройные, высокие, длинноногие, с перьями на головах, танцующие канкан. Как-то раз, поздно вечером, лежа на своем старом диване, она смотрела по телевизору шоу из Парижа. Надя наверняка все это видела наяву. Наверное, в программе поездки будет посещение какого-нибудь дорогого ресторана. Сюзанна положила в чемодан два вечерних платья; не забыла она и о костюме для Михаэля.

Затем она отдала Йо ключ от входной двери, чтобы в случае необходимости он обрезал провода сигнализации. До аэропорта они ехали в машине Михаэля. Во время поездки он не сказал ей ни слова. Она была благодарна ему за молчание и мысленно представляла себя исчезающей в толпе людей на одной из парижских улиц. Сена, собор Парижской Богоматери, Триумфальная арка, Лувр и Эйфелева башня, – больше она ничего не знала об этом городе. Впрочем, как и о тех людях, к которым они ехали в гости. Однако сейчас это казалось ей не столь важным. Она не хотела оставаться там надолго. При встрече она скажет «Nice to see you, Phil»[29] и, соответственно, «Pamela». Этого будет достаточно.

В окошке «Люфтганзы» лежали забронированные билеты. Михаэль хотел побыстрее пройти регистрацию, чтобы потом спокойно выпить кофе и немного перекусить. Тут она совсем растерялась. Однако это не бросилось ему в глаза. Михаэль привел ее в бистро с самообслуживанием, взял две чашки кофе и кусок фруктового пирога для себя.

У Сюзанны не было аппетита. Она осознавала, что уезжает навсегда. Легко сказать – «раствориться в толпе». Но бросить мать… Сюзанна вспомнила свой сон: мать рыдает у могилы Нади, ее поддерживают под руки Дитер и Йоханнес Герцог. Сюзанна решила, что обязательно позвонит ей как можно скорее, а потом заберет к себе. Эта мысль немного утешила ее.

Доев пирог, Михаэль наконец обратил внимание на то, что она не курит уже несколько дней. Он удивился, что именно в такой ситуации она продолжала воздерживаться.

– Мне нелегко, – ответила Сюзанна. – Я стискиваю зубы и терплю. Так же, как терплю все твои подозрения. А как иначе я могу тебе доказать, что я больше не та женщина, которой ты меня считаешь?

При всем желании она не могла понять, зачем это сказала. Ведь их отношения скоро останутся в прошлом. Наверное, ей хотелось, чтобы когда-нибудь он узнал, что она действительно любила его в течение тех немногих дней, которые ей было разрешено с ним провести. Он ничего не ответил, только задумчиво на нее посмотрел.

Затем они прошли контроль безопасности и оказались на борту «Боинга-737». Сюзанне казалось, что в салоне было меньше места, чем, к примеру, в автобусе. Однако теснота перестала ей мешать, когда она наконец села на свое место у окна. Она впервые в жизни летела в самолете. Сейчас она поднимется над облаками! Вынужденное ожидание временно приглушило все другие ощущения.

И тут возникло непредвиденное затруднение. Михаэль напомнил ей о том, что она еще не пристегнулась, а Сюзанна не знала, как подтянуть ремень по своему размеру. Михаэль списал это на ее нервозность и помог ей пристегнуться. Он ничего не заподозрил.

Самолет пришел в движение. Сюзанна почувствовала, что ее вдавило в кресло. Затем «боинг» оторвался от земли, и у нее возникло чувство, как будто ей что-то давит на череп. Уши заложило. Желудок стал судорожно сжиматься. Никогда еще ей не было так плохо. Она хватала ртом воздух; ее ладони, лоб и все тело взмокли от пота.

Самолет оторвался от земли. Сюзанна не могла смотреть в иллюминатор, потому что у нее возникало чувство, что они падают, и не сводила глаз с одной из откидных дверец багажного отделения, где лежала ручная кладь, взятая пассажирами в салон. Краем глаза она заметила, что серый туман за стеклом иллюминатора внезапно рассеялся. Самолет набрал заданную высоту. Сюзанна увидела ясное голубое небо. В проходе между креслами стюардесса демонстрировала, где находились запасные выходы и как пользоваться кислородной маской. Сюзанна почувствовала спазмы в желудке, поднесла руку ко рту и попыталась подавить начинающуюся рвоту.

– Что случилось, Надя? – услышала она голос Михаэля.

– Мне худо, – простонала она. «Дурно» – хотела она сказать. Надя на ее месте определенно сказала бы «дурно». – Кажется, меня сейчас…

Тошнота уже подступила к самому горлу.

Михаэль взял ее сумочку, которую она судорожно прижимала к груди. Наверное, он искал бумажные платки, однако вместо этого в руках его оказалась пачка банкнот. В банке Сюзанна просто засунула пачку денег в сумочку. И конечно, Михаэль удивился тому, что Надя летит с наличными деньгами, имея две кредитные карточки.

– Как это понимать?

Она не могла ему ответить, только судорожно глотала слюну и зажимала рукой рот. Стюардесса заметила происходящее и тут же подбежала к Сюзанне. Она посоветовала ей использовать пакет, расположенный в спинке переднего сиденья. Сюзанне было настолько плохо, что она даже не чувствовала неловкости. Михаэль извинился перед стюардессой, непонимающе пожав при этом плечами:

– Раньше у моей жены не возникало подобных проблем.

Сюзанне не стало лучше. Ей понадобился еще пакет. Она не могла понять людей, которым нравится летать. Между тем стюардессы стали предлагать пассажирам напитки. Стюардесса с сочувственной улыбкой предложила Михаэлю коньяк. Он наотрез отказался и попросил минеральную воду. Сюзанна заказала томатный сок с солью и перцем. После вечеринки у Лило этот напиток помог ей прийти в норму. Помог он ей и сейчас. Но, когда самолет пошел на снижение, Сюзанну опять затошнило.

Нечего было и думать о том, чтобы взглянуть на город с высоты птичьего полета. Сюзанна не отрываясь смотрела на дверцу багажного отделения. «Боинг» встряхнуло при приземлении, и у Сюзанны начался новый приступ рвоты. Когда все кончилось, Михаэль помог ей расстегнуть ремень безопасности и сухо сказал:

– В последнее время ты меня удивляешь.

В его голосе слышалась издевка.

Михаэль подождал, пока все пассажиры вышли из самолета, и помог Сюзанне подняться. Стюардесса еще раз осведомилась о ее самочувствии и пожелала им приятного пребывания в Париже. Михаэль вел Сюзанну узкими, бесконечными проходами. Он взял чемоданы с конвейера и стал осматриваться в поисках багажной тележки, потому что не мог одновременно нести два чемодана и поддерживать Сюзанну под руку.

– Если ты мне скажешь, куда я должен сдать твой чемодан, то мне не придется тащить его до такси.

Похоже, он давал ей понять: он догадывается о том, что она хочет сбежать.

– Я могу идти сама, – пробормотала Сюзанна.

Однако она еще не слишком уверенно держалась на ногах. Каждый шаг давался ей с трудом. Ее шатало, голова кружилась, все плыло перед глазами.

– Сядь, – потребовал Михаэль. – Я только посмотрю, где Фил.

Он усадил ее на стул, поставил рядом чемоданы и ушел. Через десять минут он вернулся, удивленный тем, что нигде не смог обнаружить Фила.

– Ты сказала ему, когда мы прилетаем?

– Я забыла.

Михаэль со вздохом достал мобильный телефон. К сожалению, ни Фил, ни Памела не отвечали.

– Сейчас мы проедем мимо них. Может быть, они просто ненадолго вышли из дому. Если нет – оставим им сообщение и поедем в гостиницу.

Сюзанна решила пока не говорить Михаэлю, что она забыла зарезервировать номер в гостинице.

Они взяли такси. Михаэль поручил Сюзанне назвать водителю адрес Фила и подсказать, что на Монпарнас лучше всего ехать через рю де Вожирар. От страха Сюзанна не могла вспомнить ни единого слова по-французски, но, к счастью, водитель и так уже все понял. Сюзанна съежилась на заднем сиденье машины, полумертвая от ужаса.

Париж в начале декабря. Город-мечта в серых тонах. Холод и сырость. Первое впечатление Сюзанны от Парижа: моросящий дождь, отражение фонарей на мокром асфальте и мелькание «дворников». Голова болела. Стоило Сюзанне пошевелиться, как у нее начинался ужасный приступ головокружения. Все тело ломило. Они наверняка проезжали мимо каких-то достопримечательностей. Однако Сюзанна не решалась смотреть по сторонам.

Водитель пытался поговорить с Михаэлем, спрашивал, зачем они приехали в Париж. Сюзанна поняла кое-что из его слов. Михаэль, по-видимому, не понимал, чего хочет от него водитель, и поэтому отмалчивался. Сюзанне на мгновение вспомнились слова, написанные от руки: «Jacques, mon chéri». Если Михаэль не знает французского, то Надя ничем не рисковала, оставляя на виду подобные записки. Теперь Сюзанна могла бы перевести пару фраз, но не более того. Вообще-то, большего и не требовалось, пока Михаэль находился поблизости. Хотя языковая тренировка была очень важна для Сюзанны.

В течение следующих дней быть вынужденной снова садиться в машину – уже при одной мысли об этом к горлу подступала тошнота. Водитель прибавил скорость, делал резкие повороты, и Сюзанне опять стало не по себе.

Наконец они оказались на улице, которая на первый взгляд мало чем отличалась от Кеттлерштрассе, где жила Сюзанна. Машины, припаркованные вплотную друг к другу по обеим сторонам улицы, за ними – унылые фасады многоэтажных жилых домов. Сам собой напрашивался вывод, что приглашенным лекторам университет не предоставлял роскошных квартир. Сюзанна не могла взять в толк, почему Фил и Памела не нашли себе жилье получше.

Дождь усиливался. Михаэль потребовал, чтобы Сюзанна объяснила водителю, что они, возможно, поедут дальше. Затем вышел из машины и направился к подъезду дома. Через минуту он вернулся, расплатился с водителем, взяв деньги из ее сумочки, вынул из багажника автомобиля оба чемодана и попросил Сюзанну подождать его в машине.

Водитель повернулся к Сюзанне и о чем-то спросил ее. Она решила не вступать с ним в беседу и вышла из машины. Михаэль уже стоял у подъезда и не заметил ее. Сюзанна протиснулась между двумя припаркованными машинами. Михаэль открыл входную дверь и стал всматриваться в темную парадную. Внезапно наверху раздался радостный возглас. Вниз по лестнице быстро спустился мужчина. Михаэль поставил чемоданы на пол, крепко обнял его и дружески похлопал по спине. Сюзанна прислонилась к стене дома. Она еще успела почувствовать, как у нее подкашиваются ноги. Потом в глазах у нее потемнело, к горлу подступила тошнота, голова закружилась, и Сюзанна потеряла сознание.

Очнувшись, Сюзанна сначала подумала, что она опять на вечеринке у Лило. Яркая, аляповатая картина на стене, незнакомая женщина, которая склонилась над Сюзанной, лежавшей на диване, и поднесла к ее губам чашку. Но на этот раз в чашке был не чай, а вода. Сюзанна сделала несколько глотков.

– Are you feeling better?[30] – спросила Памела (очевидно, это была именно она).

Сюзанна кивнула и хотела подняться. Но Памела не дала ей встать с дивана:

– No, stay in bed.[31] – Затем Памела громко крикнула: – Mike!

Комната была крошечной. Даже мини-спальня Сюзанны на Кеттлерштрассе была просторнее. С потолка свисала лампочка, на окнах не было занавесок. Кроме дивана здесь стоял еще узкий шкаф. Когда Михаэль вошел, в комнате стало еще теснее. Он явно был не в духе.

– Я же сказал тебе, чтобы ты сидела в машине! Ты не ушиблась?

К счастью, Сюзанна отделалась небольшой царапиной на лбу. Ее одежда была мокрой и грязной, так как она упала в лужу.

– Мы должны вызвать врача, – решил Михаэль.

Он давно уже не видел свою жену в таком жалком состоянии – с тех пор, как она бросила пить. Но сейчас она была абсолютно трезвой. Сюзанна, белая как полотно, стуча зубами от озноба, с трудом выдавила:

– Пустяки, это давление.

– Вздор! У тебя никогда не было проблем с давлением.

В дверях появился Фил. Он был ниже ростом, чем Михаэль, и, встав на цыпочки, подмигивал ей через плечо Михаэля и подавал какие-то знаки, значение которых Наде, вероятно, было известно.

– Hello, my dear. What's the matter?[32]

Михаэль стал ему что-то объяснять. Сюзанна не поняла ни слова. Он говорил слишком быстро. Фил кивнул и снова исчез. Памела сочувственно взглянула на нее и тоже сказала несколько фраз по-английски. Сюзанна кивнула. И Памела принялась за дело: сняла с нее мокрую одежду, принесла старый махровый халат, помогла Сюзанне переодеться и повела ее в маленькую ванную. Пока та мылась, Памела сидела рядом.

Стоя под горячим душем, Сюзанна внезапно расплакалась. Париж! Первые шаги в новую жизнь закончились падением в грязную лужу. Зловещее предзнаменование. Памела опять что-то сказала ей. Сюзанна притворилась, что из-за шума воды ничего не слышит. Но долго оставаться под душем она не могла.

Когда через полчаса Памела вывела ее из ванной на кухню, там сидели Михаэль и Фил вместе с каким-то незнакомым мужчиной. При появлении Сюзанны незнакомец поднялся и наклонился за маленьким чемоданчиком, стоявшим рядом со стулом. Очевидно, это был врач. Сказав мужчинам что-то по-французски, он последовал за ними в комнату. Памела осталась на кухне.

В первые минуты осмотра на все вопросы врача она отвечала «oui».[33] Она предполагала, что он спрашивает ее, на что она жалуется. Врач измерил ей давление, прощупал руками живот. Давление у Сюзанны было крайне низким. Сюзанна увидела цифры на экране прибора, так что врачу не пришлось ей ничего объяснять. Живот, кажется, был в порядке. Врач стал пальпировать сильнее. Вдруг он насторожился и что-то спросил.

– Oui, – ответила Сюзанна.

Пальцы врача продолжали пальпировать низ ее живота. Дверь в комнату открылась, и вошел Михаэль. Из-за его плеча выглядывал Фил, несмотря на то, что Сюзанна полураздетая лежала на диване. Врач прикрыл ее купальным халатом и сказал:

– Madame, vons etes enceinte, vous comprenez?[34]

Он давно заметил, что Сюзанна не понимает его.

– Что он сказал? – спросил Михаэль.

Прежде чем Сюзанна или врач смогли ответить, Фил хлопнул Михаэля по плечу и радостно завопил на всю крохотную, убогую комнатушку:

– Congratulations, Daddy![35]

Это Сюзанна поняла и без перевода.

– Impossible![36] – воскликнул Михаэль.

Затем он решил объяснить врачу, что тот ошибся.

– Как по-французски «стерилизация»?

Врач пожал плечами, вынул из сумки стетоскоп, положил прохладный диск Сюзанне на живот, под купальный халат. Послушав ее, он передал стетоскоп Михаэлю. Михаэль напряженно прислушался.

У Сюзанны появилось чувство, что ее сердце вот-вот перестанет биться. Сейчас он все поймет! Вмешательство врача раскрыло ее обман. Михаэль взволнованно смотрел на нее. Сюзанна знала, что он сейчас скажет. «Ты не Надя!» Но вместо этого Михаэль спросил:

– Ты слышала когда-нибудь, как бьется сердце?

Сюзанна помотала головой. Михаэль отдал врачу стетоскоп, повернулся и вышел из комнаты. Врач уложил медицинские инструменты в сумку и последовал за ним. На кухне он выписал рецепт. Михаэль заплатил ему, снова взяв деньги из сумочки Сюзанны. Попрощавшись, врач ушел.

Париж! Сюзанна лежала в старом махровом халате на потертом диване. Свет электрической лампочки, висевшей на голом проводе, отражался в окне без занавесок. В голове Сюзанны крутился вопрос Андреа: «Вы не хотите предъявить иск Веннингу?» Из этой фразы можно было сделать только один вывод. Из кухни доносился шум воды и стук посуды. Дверь в прихожую оставалась открытой. Приблизительно полчаса она оставалась наедине со своими страхами. Затем в дверях появилась Памела и холодным тоном осведомилась:

– Would you like some chicken?[37]

Сюзанна кивнула.

– Dinner is ready,[38] – сказала Памела.

От этого приглашения веяло ледяным холодом, словно из холодильника, где недавно лежал тот самый цыпленок.

Настроение у всех собравшихся за столом было подавленным, говорили несколько медленнее, чем обычно, так что Сюзанна кое-что поняла. Прежде всего имена. Судя по всему, ее все еще принимали за Надю. Михаэль рассказывал о Харденберге, Хеллере, Сюзанне Ласко, Вольфганге и Нассау. Дом с собственным пляжем, номер в гостинице больше, чем вилла, которую ей подарил отец. Она была одержима жаждой роскоши, ненасытна в погоне за богатством. Деньги, деньги, деньги, для нее не было ничего превыше денег. Даже на раны, которые она наносила другим, она наклеивала дорогой пластырь. За все, что ему пришлось вынести во время ее запоев, она подарила ему «ягуар». Конечно, это великолепная машина, но он мог бы обойтись и без нее.

Время от времени Михаэль бросал на Сюзанну враждебные взгляды. Фил и Памела делали вид, как будто ее здесь нет. Но Сюзанна была даже рада этому: ей не нужно было участвовать в беседе. Михаэль упомянул и о пачке денег в ее сумочке, язвительно заметив, что этой суммы наверняка хватит на оплату аборта в клинике. Когда Памела подала на стол кофе, он вспомнил, что они должны были срочно позвонить в гостиницу, чтобы отменить бронирование номера, и уже собрался было набирать номер гостиницы, когда Сюзанна остановила его.

– Извини меня, – пробормотала она. – Я забыла заказать номер.

– Ясное дело, – прошипел он. – Ты наверняка исходила из того, что он тебе вряд ли понадобится, не так ли?

Фил осведомился, о чем идет речь, и еще раз предложил им комнату для гостей. Речь шла о комнате, в которой Сюзанну осматривал врач. Диван можно раздвинуть, объяснял Фил, и получится отличная кровать. Не очень широкая, конечно, зато «ютная». Видимо, это должно было означать «уютная». Произнося это слово, Фил широко улыбнулся.

– Меня это устраивает, – сказал Михаэль. – Если тебе неудобно, то ты не обязана здесь оставаться. Просто позвони в клинику, они наверняка смогут принять тебя уже сегодня вечером.

– Не думаю, – сказала она. – Я записалась только на понедельник.

Сюзанна мысленно похвалила себя за удачную выдумку. Если в понедельник она сядет в такси и он будет думать, что она поехала в клинику, то он не так быстро ее хватится.

Вскоре после полуночи он последовал за ней в маленькую комнату, закрыл дверь, лег в постель рядом с ней и спросил, в какую клинику она записалась.

– Почему это тебя интересует? – спросила Сюзанна. – Можешь не переживать. Я все сделаю сама.

Он кивнул:

– У полиции наверняка есть еще вопросы относительно вечера пятницы. Я мог бы сказать им, что ты находилась на Кеттлерштрассе и я был вынужден ждать тебя до полуночи. Я все им расскажу, если ты и дальше будешь настаивать на том, что это дело касается только тебя. Не забывай, что я в нем тоже участвовал.

Она не понимала, чего он хочет от нее. Звучало так, будто он хочет присутствовать при аборте и наблюдать за тем, как убивают его ребенка. На мгновение она забыла о том, что играет чужую роль. Сейчас она была только Сюзанной Ласко.

– Рассказывай им обо мне все, что хочешь. Я уже давно поняла, что ты мне не доверяешь. Да, ты прав. Я не хотела забеременеть. Но я собираюсь выносить и родить этого ребенка. Нравится тебе это или нет.

– Ты хочешь оставить ребенка? – Михаэль был обескуражен.

Да, подумала Сюзанна, права была Надя, когда говорила ей: «Он с ума сойдет, когда узнает, что стал отцом».

– Зачем ты тогда записалась на аборт? – спросил Михаэль.

– Никуда я не записывалась, – сказала она. – Это было лишь твое предположение. А я просто не стала его опровергать. Зачем? Ведь если я скажу правду, ты мне не поверишь. А ребенка буду рожать я, а не ты. Ты хотел развестись? Отлично! Я и одна справлюсь.

Он подошел к Сюзанне и крепко обнял ее. И начиная с этого момента все изменилось. Она наконец поняла, что́ сделала для него. Она! Не Надя! И если однажды он узнает, кто она на самом деле, возможно, он полюбит ее. Может быть, поймет, что ее любовь для него дороже, чем все подачки Нади. Да, она оплатила его учебу в США, подарила ему «ягуар». Но Михаэль мечтал совсем не об этом. Он очень хотел ребенка. А Надя сделала операцию, перевязку фаллопиевых труб.

И вот она забеременела. Можно было предъявить иск врачу Веннингу, который проводил эту операцию. А можно было порадоваться врачебной ошибке и жить счастливо. Михаэль был бесконечно счастлив, он хотел все забыть и начать жить с ней по-новому.

В субботу утром Михаэль сообщил Филу и Памеле о желании Сюзанны родить ребенка. В связи с этим появились некоторые языковые проблемы, которые Михаэль списал на счастливое волнение будущей матери. За завтраком Памела попросила Сюзанну говорить с ней по-немецки и исправлять ее, если она будет неправильно строить фразы. В противоположность Филу, считавшему свой родной язык международным, а изучение всех других – излишним, Памела хотела учиться. Таким образом они отлично побеседовали: Михаэль с Филом, Сюзанна с Памелой.

Наконец около полудня Михаэль стал хлопотать о номере в гостинице. Фил отвез их туда на машине. Они оставили чемоданы в номере. Погода была лучше, чем в день их приезда. Было холодно, но сухо. Об осмотре достопримечательностей не могло быть и речи. Надя уже была в Париже, так что Михаэлю и в голову бы не пришло совершить с женой экскурсию по городу. Из гостиницы они поехали к Филу и Памеле.

В воскресенье они совершили прогулку по набережной Сены, в полдень поели в небольшом бистро. В понедельник Фил должен был читать лекции в Сорбонне. Михаэль хотел после завтрака отправиться в гостиницу. Он поехал туда один, поручив Памеле побыть с Сюзанной. Видимо, он все еще не до конца доверял ей.

Казалось бы, вот она, прекрасная возможность сбежать. Однако вместо этого Сюзанна отправилась с Памелой за покупками. Она зашла в пару маленьких магазинчиков, минуя большие торговые центры, в которых Надя наверняка сделала бы кучу покупок. Сюзанна купила одежду и всякие мелочи для новорожденного, а себе – еще два бюстгальтера и красивое платье, которое через три-четыре месяца должно было сидеть на ней как влитое. Памела, как и Сюзанна, выбирала вещи подешевле. Она никогда раньше не встречалась с Надей. Она жила с Филом уже три года, вне брака, и у нее не могло быть детей. После двух выкидышей в молодости Памела вынуждена была сделать операцию. Она страдала от своего бесплодия и сейчас втайне завидовала Сюзанне. Смеясь и болтая, с пакетами, полными покупок, они вернулись в квартиру, которая так сильно напоминала Сюзанне ее убогое жилище на Кеттлерштрассе.

Михаэль удивился тому, что она купила такие дешевые вещи. В ответ она рассмеялась:

– Дорогой, я ведь теперь безработная, помнишь? К тому же скоро нас будет трое.

Михаэль расхохотался. Сам он оказался вовсе не экономным, купив ей в подарок еще одно кольцо – третью «печать» их брака. Вечером они вынули из чемоданов вечерние платья Сюзанны и смокинг Михаэля. Вещи были сильно помяты, но Михаэль ничуть не огорчился. Не расстроился он и во вторник, когда Сюзанна случайно пролила кофе на свой свитер и ей пришлось позаимствовать еще один у Памелы. Он от души посмеялся над этим происшествием.

В ночь на среду произошел маленький инцидент, заставивший его задуматься. Михаэль снова обратил внимание на родинку Сюзанны. Она забыла замаскировать ее тональным кремом.

– Почему она так внезапно появилась? – удивился Михаэль.

– Не внезапно, – возразила Сюзанна. – Я ее уже давно заметила. Просто не хотела, чтобы ты волновался по этому поводу и запрещал мне посещать солярий. Во время беременности сначала изменяется структура кожи. А потом перестраивается и весь организм.

– Да, – сказал он и снова рассмеялся. – Даже давление.

В среду утром Сюзанна подумала о том, что надо позвонить Дитеру, узнать, как у него дела. Михаэль был в ванной. Однако, прежде чем она смогла заставить себя взять телефонную трубку, набрать номер Дитера и слушать его разглагольствования насчет побега, в комнату вошел Михаэль.

Они еще раз съездили к Филу и Памеле и пообедали вместе с ними. На прощание Фил поцеловал ее в щеку. Памела обняла ее, попросила звонить почаще и рассказывать, как дела у малыша.

Самолет вылетал из Парижа днем. В аэропорту у Сюзанны еще был шанс сбежать, например под предлогом, что ей нужно в туалет. Исчезнуть в толпе было несложно. Но Михаэль, скорее всего, проводил бы ее до туалета и ждал у дверей. К тому же после всего, что произошло за последние дни, Сюзанне уже не хотелось совершать побег.

Снова «Боинг-737». И снова неприятные ощущения при взлете. Врач прописал Сюзанне лекарство, повышающее давление, и оно помогло ей перенести полет. Михаэль был нежен и заботлив как никогда.

Только после приземления Михаэль сказал Сюзанне, что ранним утром, когда она принимала душ, он позвонил Вольфгангу Бластингу. Сюзанна с Михаэлем уже были на стоянке. Укладывая чемоданы в багажник машины, Михаэль сказал:

– Вольфганг хочет срочно поговорить с тобой. Он считает, что тебе здорово повезло. Эти типы на машине с франкфуртскими номерами очень опасны.

Благодаря показаниям Сюзанны полиция быстро разыскала владельца черного лимузина. Маркус Цуркойлен был некогда очень большой шишкой во франкфуртском преступном мире. В течение последних лет его влияние было уже не столь велико: теперь всем заправляли группировки из Восточной Европы. Поэтому он решил уйти на покой и продать некоторые заведения из района красных фонарей одному русскому. Официально он продавал их за смешную сумму. Фактическая же стоимость, по имеющейся информации, превышала пять с половиной миллионов, сказал Вольфганг Бластинг Михаэлю по телефону. После этого он, очевидно, решил заняться обманутыми инвесторами.

Михаэль никак не прокомментировал версию Бластинга. Но по пути домой он сказал Сюзанне, что «всегда подозревал: Сюзанна Ласко – не та, за кого себя выдает». Взять хотя бы эту историю с банком в Нассау. А как продавщица кондитерских изделий могла умудриться перевести пять с половиной миллионов долларов на Багамы? Сюзанна Ласко могла какое-то время работать в банке, это он услышал утром от Вольфганга Бластинга. Однако ее контакты должны были ограничиваться близлежащим филиалом районной сберегательной кассы. Если Сюзанна Ласко когда-нибудь и занималась инвестиционными проектами, то речь могла идти только о государственном займе. Как эта женщина смогла убедить такого матерого преступника, как Цуркойлен, что его вклад приносит прибыль, а потом оставить его у разбитого корыта? Михаэль даже не догадывался о том, как недалек он от истины. И был уверен, что Вольфганг Бластинг разделяет его мнение.

– Вольфганг сказал, что у него есть несколько любопытных фактов о Ласко. По телефону он не хотел распространяться об этом. И просил пока ни о чем тебе не рассказывать. Видимо, хочет преподнести тебе сюрприз. Расскажи ему, как все было на самом деле, Надя. Дай ему то, что он хочет получить. Сделай это ради нас с тобой и ради ребенка. Харденберга и Цуркойлена посадят в тюрьму за уклонение от уплаты налогов. Я уверен, Бластинг позаботится о том, чтобы ты отделалась условным наказанием. Ведь ты будешь давать показания против главаря банды.

Михаэль заклинал ее быть благоразумной. Но было уже слишком поздно. Благоразумным было бы в понедельник, когда она ходила за покупками, сказать Памеле: «Я забегу на минутку в туалет». И сбежать. Наверное, Михаэль понял бы причину ее побега.

Когда они свернули на Мариенвег, он сказал ей, что если она его действительно любит, сейчас у нее прекрасная возможность это доказать. Но она не могла это сделать. Сюрприз от Бластинга, думала она. Интересная информация. Он наверняка имел в виду результат анализа ДНК. Тогда понятно, почему он не захотел говорить об этом по телефону.

Не будешь же по телефону говорить мужчине, что он путешествует вовсе не со своей женой. Нужно было позаботиться о том, чтобы этот мужчина привез самозванку обратно, а затем надеть на нее наручники и выдвинуть ей обвинение.

Часть 5

Когда Сюзанна вошла в прихожую дома Тренклеров, она чувствовала себя просто ужасно. С большим трудом она поднялась по лестнице, собираясь переодеться.

Через полчаса Вольфганг Бластинг уже сидел в гостиной. Во время их отсутствия он энергично занимался расследованием. Сюзанне понадобилось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит, и убедиться в том, что ее обман пока не раскрыт. Вольфганг Бластинг по-прежнему не имел никакого представления о том, кто сидел напротив. Он считал, что разговаривает с Надей Тренклер.

Делиться своей информацией с отделом по расследованию убийств Вольфганг посчитал излишним. Ребята повели бы себя как слоны в посудной лавке, решил он. Раскрыть это преступление было бы им не под силу. Кроме того, Вольфганг хотел защитить Сюзанну, и не только из дружеской симпатии. Прежде всего ему нужен был доступ к ее компьютеру. Предоставленные в его распоряжение дискеты – очень милый жест с ее стороны, ухмыляясь, заметил Вольфганг, однако этого недостаточно, чтобы арестовать Харденберга и Цуркойлена.

– Я решил, что ты мне не вполне доверяешь и поэтому скопировала только безобидные данные, – сказал Вольфганг. – Но, как говорится, рука руку моет. Я просматриваю файлы и тотчас же забываю все, что каким-то образом касается тебя, согласна?

Она молча кивнула. Из ее груди вырвался вздох облегчения. Вольфганг Бластинг продолжал. По имеющейся у него информации, продавщица магазина кондитерских изделий по поручению Харденберга перевела за границу пять с половиной миллионов. Эта Ласко, как с презрением назвал ее Вольфганг, все крайне ловко спланировала. Она вела, так сказать, двойную жизнь. Мать и соседи с Кеттлерштрассе были уверены, что она живет на более чем скромные средства.

Однако у нее в квартире нашли одежду, которую безработная не могла бы себе позволить. После развода у нее какое-то время была постоянная работа. На какие средства она жила и чем занималась после увольнения, никто не знал, но, должно быть, она все же где-то работала. По утрам она уходила из квартиры, возвращалась под вечер и ежемесячно вносила на свой счет небольшую, всегда одинаковую сумму. Так продолжалось до января. В августе она открыла второй счет, накопления на котором стали резко увеличиваться. Она сразу положила на счет двадцать тысяч, оформила кредитную карточку и по ней оплатила свои покупки и аренду автомобиля. Красный «Ровер-шестьсот». За время отсутствия Тренклеров коллеги Вольфганга уже обнаружили эту машину. Автомобиль стоял на расстоянии двух улиц от ее квартиры. Так что вопрос о машине, якобы взятой ненадолго у знакомой, можно считать закрытым.

Тут Вольфганг снова ухмыльнулся Сюзанне, на этот раз по-дружески:

– Пьяница Хеллер не врал, говоря о «классных тачках». В октябре Сюзанна дважды приезжала на «ягуаре», в сентябре она два дня пользовалась «мерседесом». По показаниям счетчика можно предположить, что на этой машине она ездила в Люксембург, где двенадцатого числа положила на свой счет деньги Цуркойлена. Все просто: пересечь границу с маленьким чемоданчиком, в котором лежат пять с половиной миллионов, сесть на самолет. Когда она была в Нассау, мы еще не знаем. Из аэропортов Германии она никогда не вылетала. Я подозреваю, что она ездила в аэропорт Амстердама или еще куда-нибудь. Эта девушка была очень умна. Но можно предположить, что это Харденберг ее инструктировал. И время от времени одалживал ей свой «порше».

Вольфганг Бластинг считал также, что Сюзанна Ласко прекрасно знала, какому риску она подвергалась.

– Она брала уроки вождения у одного каскадера, – сказал он. – И знаете, как она объяснила ему, зачем ей понадобилась его помощь? Она якобы устроилась на работу в курьерскую службу!

Кто бы мог подумать, что ее ложь сыграет ей на руку? Михаэль слушал, опустив голову. Вольфганг Бластинг продолжал рассказывать. Отдел по расследованию убийств рассматривал версию, связанную с контрабандой наркотиков. Может быть, на эту идею их натолкнул Детмер, занимающийся правонарушениями, связанными с наркотиками? Трудно сказать. Но пока полицейские придерживаются этой версии, они не причинят вреда Сюзанне. Случай с Хеллером Вольфганг тоже попытался объяснить.

– Я полагаю, – сказал он, – что Хеллера убрали из-за того, что он случайно увидел Харденберга с Ласко. Харденберг наверняка не раз приходил к ней на Кеттлерштрассе. Но этим мы займемся, когда доведем свое дело до конца. Ты не против, если я завтра посижу за твоим компьютером?

– Нет проблем, – сказала Сюзанна, постаравшись, чтобы голос ее звучал как можно небрежнее.

«Эта Ласко»! Вероятно, только после этих слов ей стало по-настоящему понятно: чтобы стать Надей Тренклер, ей необходимо было отречься от самой себя.

Вольфганг Бластинг попрощался. Михаэль проводил его до двери, вернулся и посмотрел на нее жалобным взглядом:

– Мне очень жаль. Мне страшно жаль, милая.

После того, что он внушал Сюзанне по пути домой, ему не нужно было объяснять, за что он просил прощения. Двенадцатого сентября Сюзанна Ласко была в пути, а Надя – дома. Михаэль прекрасно помнил тот замечательный вечер и следующий день. Он напрасно ее подозревал. То, что она во время отпуска на Багамах посетила тот самый банк, где лежали деньги Цуркойлена… Что ж, в жизни немало совпадений.

– Ты простишь меня?

– Конечно, – сказала Сюзанна. – Ты же мне многое простил. Если я не ошибаюсь, ты бы смирился даже с тем, что я убила человека, не так ли?

Он пожал плечами и смущенно улыбнулся:

– Я не знаю. Сначала я думал, что никогда не смогу простить такого. Но потом я подумал о том, что каждый ребенок нуждается в матери. И теперь рад, что мне не нужно больше размышлять на эту тему. Ты приготовишь нам что-нибудь поесть? Шницель, но только с шампиньонами. Затем мы проплывем несколько кругов, это будет полезно для твоего давления.

– Нет, – сказала Сюзанна. – После ужина мы пойдем спать.

Когда Михаэль наконец выключил свет в спальне, была уже почти полночь. Он быстро заснул. Она лежала в темноте, поглаживая пальцем кольцо, которое он подарил ей в Париже. Теперь Михаэль принадлежал ей. Затем Сюзанна стала думать о матери, о Дитере, который, вероятно, удивляется, почему она до сих пор не дала о себе знать из Румынии. Решив позвонить Дитеру на следующее утро, во втором часу ночи она погрузилась в беспокойный сон. Вскоре ее разбудил уже знакомый звук. Металлический щелчок системы блокировки дверей. Кто-то вошел в дом. Или вышел из него.

Она часто слышала этот характерный звук. Иногда это была Андреа, в большинстве случаев – Михаэль. Еще не до конца проснувшись, Сюзанна решила, что уже раннее утро и Михаэль уезжает на работу в лабораторию. Приглушенный крик окончательно разбудил ее. Сюзанна вздрогнула и принялась в темноте шарить по кровати. Михаэль лежал рядом с ней, он крепко спал.

В комнате было темно, дверь в прихожую закрыта. На лестнице раздались тяжелые шаги. Кто-то поднимался наверх и, похоже, не боялся, что его услышат. Сюзанна стала трясти Михаэля за плечо и прошептала ему на ухо:

– Михаэль, проснись, в доме кто-то есть.

Под дверью появилась тонкая желтая полоса света – в прихожей автоматически включилось освещение. Сюзанна стала изо всех сил трясти Михаэля за плечо и настойчиво шептала:

– Михаэль.

Не успел он проснуться, как дверь отворилась. Яркий луч света замелькал по комнате, ударил в лицо Сюзанне, едва не ослепив ее. В прихожей кто-то приглушенно всхлипнул. Вслед за этим низкий, глухой голос потребовал:

– Успокойся наконец.

Сюзанна услышала звук удара и жалобный стон. Из-за яркого света она ничего не могла разглядеть. И тут раздался голос Маркуса Цуркойлена:

– Не так грубо, Рамон.

Михаэль приподнялся на кровати и зажмурился от яркого света.

– Что здесь…

Глухой голос прервал его:

– Спокойно, приятель. Не двигайся, а то пристрелю.

В дверях стояли двое. Когда в комнате включился свет, Сюзанна увидела их. Маркус Цуркойлен вежливо улыбнулся и стал приближаться к кровати. Рамон остался стоять у двери. Михаэль хотел было схватить трубку телефона, стоявшего рядом с кроватью, но Рамон зарычал:

– Без глупостей, иначе ты покойник!

Цуркойлен снова стал корить своего спутника за грубость. Разве можно вести важную беседу на таком ужасном жаргоне? Затем он посоветовал Михаэлю в целях сохранения здоровья придерживаться указаний Рамона.

– Со своей стороны я делал все возможное, чтобы привить Рамону хорошие манеры. К сожалению, его дурное воспитание все время дает о себе знать.

Вежливость Цуркойлена была страшнее пистолета в руке Рамона.

Сюзанна, раздетая, сидела на кровати и, словно загипнотизированная, смотрела на дуло пистолета. Ей казалось, что она перенеслась в прошлое, когда после второго налета на банк она очнулась на заброшенном заводе. Михаэль прикрыл ей грудь простыней.

– Уйдите отсюда, – попросил он Цуркойлена.

– Само собой разумеется, – сказал Цуркойлен, подходя к кровати. На Сюзанну он даже не взглянул. Все его внимание было приковано к Михаэлю. – Не в моих интересах отнимать у вас слишком много времени. – Он подчеркнул слово «вас». – Если вы любезно согласитесь оставить меня на несколько минут наедине с дамой…

– И не подумаю, – ответил Михаэль и демонстративно положил руку на плечо Сюзанне. – К тому же у вас нет нескольких минут. Полиция вот-вот приедет. Сигнал тревоги идет прямо в полицейский участок.

Цуркойлен размахнулся и безо всякого предупреждения ударил его тыльной стороной ладони по лицу. На нижней губе Михаэля выступила кровь.

– Какая досада, – сказал Цуркойлен, рассматривая свою руку. – К сожалению, мне не удается постоянно держать свои эмоции под контролем. Наверное, это связано с тем, что я терпеть не могу обманываться и быть обманутым.

Сюзанна все видела и слышала, но с трудом осознавала, что происходит. Ее так измотал постоянный страх разоблачения, что сейчас она хотела только одного – вернуться в свою полуторакомнатную квартирку, в прежнюю нищету. Уж лучше столкновения с Хеллером на лестнице, – по крайней мере, их можно было попытаться избежать.

Цуркойлен попросил своего спутника, чтобы тот отвел господина Тренклера в ванную. Заметив, что, если пострадавший приложит к ране холодный компресс, синяк будет меньше. Под дулом пистолета Михаэлю не оставалось ничего другого, как подчиниться. Он встал, но пошел не в ванную, а в комнату для переодевания. На пороге он обернулся и пригрозил Цуркойлену:

– Только попробуйте прикоснуться к моей жене!

Цуркойлен, улыбаясь, осведомился:

– А вы точно уверены, что эта дама – ваша жена?

Михаэль пристально посмотрел сначала на Цуркойлена, потом на Сюзанну. Рамон ухмыльнулся и с наслаждением облизнул губы. От ужаса у Сюзанны перехватило дыхание.

– Недавно я имел удовольствие беседовать с другой дамой, настаивавшей на том, что она – Надя Тренклер, и утверждавшей, что именно по этой причине она не может быть нам полезной, – объяснял Цуркойлен.

– Вы убили ту женщину! – прошептал Михаэль.

– Поверьте, нет, – сказал Цуркойлен. – Мне никогда не пришло бы в голову убивать женщину. С женщиной можно испытать столько прекрасного.

Взгляд его скользнул по лицу Сюзанны и ее рукам, державшим на груди простыню.

– Могу я вас попросить предоставить мне несколько минут для общения с вашей женой?

Он указал на комнату для переодевания и кивнул своему спутнику. Затем обошел кровать и, улыбаясь, посмотрел на Сюзанну сверху вниз.

– Надя Тренклер, – сказал он, вздохнув. – Если ваш муж убежден в этом, то я, пожалуй, должен буду присоединиться к нему. Мужчине виднее. Тем более что он спит с вами в одной постели.

Цуркойлен подсел к Сюзанне. Рамон по-прежнему стоял у двери, ведущей в коридор. Казалось, он ждал начала интересного спектакля, который ни в коем случае не хотел пропустить.

– Рамон, – требовательно попросил Цуркойлен, – позаботься, пожалуйста, о господине Тренклере. Я не хотел бы, чтобы он наделал глупостей.

Затем Цуркойлен взял Сюзанну за запястья и потянул ее руки вместе с простыней вниз.

– Нам это не понадобится, правда?

По-прежнему улыбаясь, он скользнул взглядом по ее груди.

– Красивая, – сказал он.

Его рука в черной кожаной перчатке медленно приблизилась к ее телу.

– И очень чувствительная, не правда ли?

Она не ощущала его прикосновений, видела только, как Рамон с пистолетом в руке идет в комнату для переодевания. В памяти всплыло красное, быстро увеличивающееся пятно на рубашке директора филиала.

– Нет! – закричала она. – Оставь моего мужа в покое! Если ты его…

Цуркойлен зажал ей рот рукой.

– Тсс, – прошептал он.

В комнате для переодевания было тихо. Сюзанна почувствовала на левой груди руку в кожаной перчатке. Внезапно он резко сдавил ей грудь.

– Вы делаете мне больно.

Он сжал сильнее.

– Могу сделать еще больнее. Хотите избежать боли? Это зависит от вас.

Боль не давала ей впасть в панику. Сюзанна знала: Цуркойлен мог убить ее, Михаэля и человека, который помог им проникнуть в дом и сейчас находится в коридоре. Она была уверена в том, что это Йо. Он еще не возвратил им ключи от дома и вполне мог помочь Цуркойлену отключить сигнализацию.

– Что вам от меня нужно?

– Шесть миллионов, – ответил Цуркойлен.

Сюзанне следовало сказать: «Хорошо, я отдам вам эти деньги». Надя так бы и поступила. Но не Сюзанна.

– Такой большой суммы в доме нет, – сказала она. – Посмотрите сами, если вы мне не верите. Сейф стоит на чердаке. Мой муж вам его охотно откроет.

Цуркойлен задумчиво посмотрел на нее. И неожиданно наотмашь ударил ее левой рукой, да так сильно, что она упала на спину, на подушки. Сюзанна почувствовала кровь во рту, губа мгновенно распухла. Правой рукой Цуркойлен сжал ее грудь так, что она невольно вскрикнула.

– Надя! – закричал Михаэль.

– Скажите вашему мужу, чтобы он держал себя в руках! – потребовал Цуркойлен. – Иначе я не смогу поручиться, что он останется в живых. И дама там, в коридоре, тоже.

Он вытащил из-за пазухи пистолет и указал на дверь в коридор.

Это Лило, подумала Сюзанна и, заикаясь, сказала:

– Все в порядке, милый. Чего вы от меня хотите? Господи, у меня нет никаких шести миллионов.

– Я знаю, – согласился Цуркойлен. – Однако вы, вероятно, сможете получить эту сумму, если согласитесь отправиться со мной. А Рамон составит компанию вашему мужу. Если вы оба будете благоразумны, мы вас и пальцем не тронем.

Цуркойлен хотел поехать с ней на Антонитервег, 83. Когда он называл адрес, то не спускал с нее взгляда. Казалось, он ожидал ее реакции. Но этот адрес ей ничего не говорил. В сентябре она мельком видела его в картотеке, но не успела прочитать, кто там живет.

– А имя Филипп Харденберг вам ничего не говорит? – спросил Цуркойлен.

Она пожала плечами.

– Досадно, – сказал Цуркойлен. – Господин Харденберг тоже утверждал, что никогда не слышал ваше имя.

Между тем Сюзанна успокоилась. Она по-прежнему сидела, оцепенев от страха, но ее мозг работал на удивление ясно.

– Что в этом досадного? – спросила она. – Я не знаю мужчину с таким именем.

Улыбка Цуркойлена стала еще шире.

– Между тем господин Харденберг, вернее, его спутница жизни одумалась и высказала другое мнение.

Наконец он убрал руку с ее груди. Но боль еще оставалась.

– К сожалению, – сказал он, – я не могу обсуждать степень истинности этого высказывания. Поэтому я предлагаю вам одеться, а затем мы вместе нанесем визит Харденбергу.

Сюзанне было противно вставать с кровати в присутствии Цуркойлена и идти в комнату для переодевания, где ее ждал Рамон. Но она боялась за жизнь Михаэля. Рамон стоял сразу за дверью, направив на Михаэля пистолет. Михаэль прислонился спиной к одному из зеркал. На нем был надет купальный халат с большими накладными карманами. На щеке и губе – следы удара Цуркойлена. Кровь он вытер. Не говоря ни слова, он следил за каждым ее движением, и это приносило ей облегчение.

Войдя, Сюзанна взяла с одной из полок шкафа нижнее белье, затем, проигнорировав отвратительную ухмылку Рамона, сняла с вешалки брюки и сказала:

– Я надену свитер. На улице холодно.

Михаэль кивнул и стал следить за ее руками. В стопке свитеров лежал пистолет. Это был всего лишь водяной пистолет, бесполезная игрушка, но на первый взгляд она не выглядела такой безобидной. Когда Сюзанна приподняла три верхних свитера и взяла один из них, Михаэль в ужасе закрыл глаза. Затем он снова овладел собой и, чтобы скрыть причину своего испуга, сказал:

– Я не допущу, чтобы этот тип взял тебя с собой.

Михаэль притянул к себе Сюзанну, развернув ее перед полками шкафа таким образом, что смог незаметно от Рамона сунуть руку в стопку свитеров. Телохранитель Цуркойлена насторожился. Вес пистолета позволил Михаэлю понять, что именно он держит в руке. Правда, он не знал, что у Цуркойлена тоже есть пистолет.

– Будь благоразумным, – попросила Сюзанна. – Они оба вооружены. Мы должны делать все, что они потребуют.

Михаэль все понял. В доли секунды водяной пистолет исчез в левом кармане его халата.

– Хорошо, – пробормотал он и отпустил ее.

Затем как бы невзначай прикрыл рукой карман халата, в котором лежал пистолет.

Когда Сюзанна вернулась в спальню, Цуркойлен уже стоял в коридоре. Он жестом приказал ей следовать за ним. Пистолет он снова убрал за пазуху. Сюзанна вышла в коридор и чуть не споткнулась об Андреа. Молодая женщина лежала на животе, закрыв лицо руками. Ранена ли она и куда именно ранена, было неясно. Но плечи ее вздрагивали, значит, она, слава богу, жива. Цуркойлен пропустил Сюзанну вперед и последовал за ней вплотную, чуть ли не дыша ей в затылок.

– Возьми куртку, Надя! – крикнул ей вслед Михаэль из комнаты для переодевания. – На улице очень холодно.

Цуркойлен насмешливо улыбнулся. Она заметила это, когда обернулась на крик.

– Если с моим мужем что-нибудь случится… – начала она.

– Ничего с ним не случится, – пообещал Цуркойлен. – Если он не будет злить Рамона.

Михаэль еще раз крикнул, чтобы она взяла куртку. Эта настойчивость должна была что-то значить. В гардеробе висела только одна кожаная куртка. А под курткой был ящик с сигнализацией. Цуркойлен внимательно смотрел на руки Сюзанны, когда она брала куртку. Она подошла к ящику, сняла куртку с вешалки и надела ее. Должно быть, это была Надина куртка, потому что она сидела на ней как влитая. Цуркойлен приглашающим жестом указал ей на входную дверь.

Улица была пуста, в окнах соседних домов было темно. Свет фонарей отражался на влажном асфальте. Никто не заметил, как они вышли из дома, даже собака Элеоноры Равацки. Черный лимузин стоял у въезда в гараж. Цуркойлен открыл дверцу, подождал, пока Сюзанна уселась на место рядом с водителем, и сел за руль. Машина почти бесшумно выехала на улицу.

Что-то давило ей на бедро. В правом кармане куртки лежала какая-то вещь. Сюзанна сунула руку в карман и на ощупь обнаружила в нем продолговатый предмет.

Цуркойлен насторожился.

– Поднимите руки! – потребовал он, проезжая по краю улицы.

Затем залез в карман ее куртки и вытащил оттуда зажигалку, несколько крупнее обычных, с рекламным рисунком. В левом кармане куртки находился плоский портсигар. И то и другое он сунул ей в руки.

– Я прошу вас не дымить в моей машине.

– С некоторых нор я больше не курю, – сказала она. – Я беременна.

Сюзанна не знала, зачем она это сказала. Она не ждала от него пощады. У таких мужчин, как Цуркойлен, ничто не могло вызвать жалость. Он сидел за рулем как каменная глыба, холодный и молчаливый. Сюзанна поймала себя на мысли, что ждет от него вопроса: «Кто ты такая на самом деле?» Узнав правду, он понял бы, что они оба остались в дураках. Но если даже Наде не удалось остаться в живых…

С другой стороны, она не Надя, и однажды ей удалось выжить в совершенно безвыходной ситуации. Те два жутких дня, которые она провела на заброшенном заводе, внезапно приобрели смысл. Мнение Дитера, считавшего, что иногда она склонна переоценивать свои силы, сейчас было второстепенным. Глупо воображать себе, что она сможет перехитрить Цуркойлена, сбежать, спасти Михаэля и Андреа. Однако именно эти мысли придавали ей уверенности.

Сюзанна размышляла, стоит ли первой начать беседу. Он должен был знать, что она его обманула, а Хельга сказала правду. Рамон видел, как она выходила из «Альфо-инвестмент». Конечно, Сюзанна не могла точно сказать, с какого места серая машина стала преследовать «альфу». Но вариант был только один – подземный гараж административного здания «Герлер». Может быть, стоит рассказать Цуркойлену о том, что они с Михаэлем решили развестись и она уже беседовала с маклером из «Берингер и компаньоны» о покупке квартиры. Именно поэтому она и приехала в «Герлер». Но Цуркойлен видел, как Михаэль волнуется за нее, и поэтому не поверит ее рассказу о разводе. А Харденберг все окончательно испортит.

Выехав на автостраду, Цуркойлен прибавил скорость. Сюзанна думала о Михаэле. Мог ли он оказать сопротивление Рамону, вооруженный водяным пистолетом? Или он решил не рисковать, чтобы не подвергать ее жизнь опасности? А Андреа? Господи, что они сделали с ней и с маленьким Паскалем? А с мужем Андреа, если он у нее был? Сюзанна вспомнила, как Андреа говорила, что у нее есть бабушка…

Они выехали за черту города. Если бы речь шла только о ее жизни, Сюзанна пошла бы на риск: набросилась бы на Цуркойлена с кулаками, укусила бы его, подожгла бы ему волосы зажигалкой. Машина неминуемо разбилась бы, но, возможно, Сюзанну удалось бы спасти. Но она не должна была рисковать, ради Михаэля и ради их ребенка. Она нервно вертела в руках зажигалку. При этом нижний край зажигалки внезапно открылся. Сюзанна подумала, что сломала ее. Но она ошиблась. В зажигалку был встроен нож. Тонкое, узкое лезвие, укрепленное в пластиковом корпусе. Теперь Сюзанна поняла, почему Михаэль так настойчиво просил ее надеть куртку.

Цуркойлен сосредоточенно вглядывался в темноту. Когда машина съехала с автострады, Сюзанна спрятала лезвие обратно в зажигалку. Цуркойлен поехал медленнее, повернул направо. По правой стороне улицы стояли жилые дома. Он снова повернул. «Антонитервег», – прочитала Сюзанна на синей вывеске, прикрепленной к белой стене одного из домов. Улица казалась бесконечной. Пальцы Сюзанны вертели зажигалку, она снова открыла ее. Цуркойлен смотрел вперед, Сюзанна в сторону. Дом пятьдесят три. На противоположной стороне улицы располагалось несколько строительных площадок. Тонкое, узкое лезвие почти полностью помещалось у нее в кулаке.

Дом семьдесят пять. Машина пошла медленнее и остановилась перед домом семьдесят девять. Цуркойлен показал на дверцу с ее стороны:

– Пожалуйста, идите вперед. Я буду идти за вами. И было бы разумнее, если бы вы не сообщали господину Харденбергу о моем присутствии. Дайте мне возможность вкусить всю радость столь неожиданной встречи. Это может оказаться весьма полезным для вашего будущего.

Что бы ни обещал ей Цуркойлен, Сюзанна прекрасно понимала, что он не оставит в живых ни одного свидетеля. Так как она не шелохнулась, он наклонился в ее сторону и, протянув руку над ее коленями, взялся за дверную ручку. В следующую секунду тонкое лезвие оказалось приставленным к его горлу.

– Не двигаться, – сказала она. – Одно движение – и я перережу вам горло. Не думайте, что меня что-нибудь остановит.

Она ощупала его пиджак, вынула пистолет и приставила дуло к его затылку.

Цуркойлен не шевелился, застыв в неудобной позе. Он заметил:

– Вы совершили большую ошибку, фрау Тренклер. Боюсь, что вашему мужу она будет стоить жизни. А зачем вам так поступать? Для меня был важен не акт насилия, а сотрудничество.

– Вы сами в это не верите, – сказала Сюзанна. – Однако не волнуйтесь по поводу моего мужа. У него есть пистолет, большой, не то что у Рамона. Я думаю, что в нем даже осталось еще немного воды. А теперь поворачивайте. Мы возвращаемся.

Сюзанне показалось, что он заскрежетал зубами.

– Сначала уберите нож, – потребовал Цуркойлен.

Она отвела руку с лезвием. В следующее мгновение он ударил ее головой в низ живота. Сюзанна скорчилась от боли. Она не хотела стрелять, но палец непроизвольно нажал на курок. Выстрела не произошло.

Цуркойлен взял пистолет у нее из рук и сочувственно промолвил:

– Он на предохранителе.

Затем, разжав ей пальцы, он забрал у нее нож.

Пока Цуркойлен звонил Рамону, Сюзанна немного оправилась от шока. Цуркойлен хотел предупредить Рамона насчет водяного пистолета, но тот сообщил, что сам обо всем догадался и уже остудил пыл Михаэля. Цуркойлен передал его слова Сюзанне.

– Были трудности? – спросил он.

Рамон сказал, что Михаэль отчаянно сопротивлялся и выбил ему передний зуб.

– Надеюсь, ты не выстрелил? – спросил Цуркойлен и затем осведомился, в сознании ли господин Тренклер и не хочет ли он попрощаться с женой.

Рамон сообщил, что Михаэль уже не в состоянии говорить.

Цуркойлен приказал:

– Тогда стащи его вниз. Женщину тоже. Обоих сбрось в бассейн.

После окончания беседы с Рамоном Цуркойлен стал рассматривать маленький нож. Он считал, что тонкое лезвие – отличная игрушка, способная доставить более острые ощущения, чем те грубые методы, которые обычно применял Рамон. Он очень артистично изобразил Сюзанне, как собирается применить нож. Затем попросил:

– А теперь выйдите из машины, пожалуйста. Сами справитесь или мне помочь?

Сюзанна скорее позволила бы разрезать себя на мелкие кусочки, чем согласилась бы терпеть мерзкие прикосновения его рук. Кое-как она выбралась из машины, не видя и не слыша ничего вокруг. Перед глазами стояла пелена. Все мертвы. Надю пытали и переехали машиной. Андреа избили и утопили. Михаэля – тоже. Сюзанна ощутила его руку на своем плече, увидела, как в дверях гардеробной комнаты он оборачивается и долго, пристально смотрит на нее.

Дитер, наверное, скажет: «Не переживай, это была не твоя вина. Считай, что тебе крупно повезло. Тренклеру нельзя было доверять. Продай виллу и живи в свое удовольствие».

Дитер всегда был полным идиотом. Даже когда был прав.

Пелена перед глазами задрожала, к горлу подступили спазмы. На Сюзанну волной нахлынули воспоминания, и она снова почувствовала, как Михаэль, узнав о ее беременности, крепко обнял ее и поцеловал. Париж! Там он был счастлив, полон планов и от души радовался предстоящему рождению ребенка.

Дом Филиппа Харденберга был окружен высокой, в человеческий рост, живой изгородью. Под ногами Сюзанны хрустел гравий. Цуркойлен следовал за ней, но звука его шагов совсем не было слышно. На газоне он остановился. Сюзанна двигалась точно сомнамбула, ощущая лишь ледяной ветер на мокрых щеках.

Если Сюзанна поможет Цуркойлену получить деньги, он, как и обещал, подарит ей жизнь. Маркус Цуркойлен был убежден, что она хочет жить. Даже потеряв мужа, стоит жить ради будущего ребенка, думал он. Тем более она уже поняла, как он обычно поступает с мошенниками. Для Филиппа Харденберга у него припасен нож. Хельга же умрет быстро и без мучений. Цуркойлен терпеть не мог причинять женщине физическую боль. Такие дела он предоставлял Рамону, а сам был не в силах даже смотреть на подобные мерзости.

До входной двери оставалось шагов пять. В кромешной темноте Сюзанна споткнулась о первую ступеньку, чудом избежала падения, схватившись за стену дома, и, сама не зная как, одолела две последние ступеньки. Где-то наверняка находилась кнопка звонка, но в темноте ее невозможно было найти. Устройства, которое автоматически включало свет у входной двери, здесь, похоже, не было. Сюзанна постучала в дверь и обернулась. Цуркойлен исчез.

Сюзанна услышала, как открылась входная дверь. Было по-прежнему темно. Внезапно кто-то схватил ее за руку и втащил в прихожую. Все происходило в точности как в то воскресенье, когда она впервые заменяла Надю. Прежде чем она поняла, что произошло, дверь снова закрылась. Сюзанна почувствовала чью-то руку вокруг своей талии. Другая рука зажала ей рот.

– Вы в порядке? – прошептал ей в ухо чужой мужской голос.

Сюзанна кивнула.

За дверями было по-прежнему тихо. Во всем доме тоже царила полная тишина, лишь изредка откуда-то доносился приглушенный стон. Сюзанне показалось, что она слышит чей-то умоляющий шепот. Незнакомец чуть ослабил хватку и убрал руку с ее рта.

– Михаэль. – Она не могла сдержать рыданий. – Рамон убил моего мужа.

Ее плечи вздрагивали, как у Андреа тогда в прихожей.

Рука незнакомца снова закрыла ей рот. Голос у нее за спиной прошептал:

– С вашим мужем все в порядке. С фрау Герлинг тоже.

Должно быть, он назвал фамилию Андреа. Почувствовав облегчение, Сюзанна едва не упала в обморок. Но незнакомец удержал ее. Они стояли у входной двери, в полной темноте.

Совсем рядом раздалось какое-то потрескивание, странно искаженный голос сообщил:

– Он исчез.

Через несколько минут тот же голос сказал:

– Вы можете включить свет.

Незнакомец отпустил Сюзанну. В прихожей стало светло. Она медленно повернулась и увидела напротив себя какого-то мужчину в сером костюме. В гостиной тоже включили свет. Мельком она увидела темно-синие брюки. В доме было двое мужчин. Один в прихожей, другой – в гостиной, охранял Хельгу Бартель и Филиппа Харденберга. Третий дежурил на строительной площадке, находившейся напротив участка Харденберга. Мужчина в сером костюме открыл входную дверь. Его коллега вышел на газон. И ухмыльнулся, когда закрывал за собой дверь.

– Такого я еще не видел, – сказал он. – Почему он не подошел к двери вместе с ней? – Он негромко рассмеялся и продолжил: – Он позвонил. Вы только представьте себе: вместо его телохранителя трубку берет тот, кого он уже считал мертвым!

Сюзанна поняла, что никто не собирается ей ничего объяснять. Вероятно, она все равно бы ничего не поняла. Она еще не успела полностью осмыслить события последнего часа, а ее уже ждали новые впечатления. Трое незнакомых мужчин, совсем молодых и в строгих костюмах, похожих на банковских служащих. А между тем один из них дежурил на стройплощадке, а двое других находились в чужом доме. Сюзанне казалось, что она попала в какой-то приключенческий роман, вроде тех, которыми она зачитывалась в детстве.

Один молодой человек усадил ее в кресло в гостиной Харденберга и достал из кармана брюк мобильный телефон. Рядом, на диване, лежала Хельга Бартель, без очков, мертвенно-бледная. Похоже, она не была ранена. На начищенном до блеска паркете между столом и диваном стоял на коленях Филипп Харденберг. Голова его покоилась на груди Хельги. Он не двигался. Время от времени из его груди вырывался сдавленный стон.

Мужчина с мобильным телефоном сообщал кому-то, что все прошло гладко, хотя они рассчитывали на большие трудности, и что, если бы Цуркойлен вместе с ней подошел к двери, все было бы гораздо сложнее. Под каким предлогом они смогли бы позволить ему уйти – после того, что он совершил? А так Цуркойлен решит, что это Филипп Харденберг, собрав последние силы, спас Надю Тренклер.

Сюзанна попыталась узнать, что с Михаэлем, и мужчина передал ей мобильный телефон. Но вместо Михаэля она услышала голос Вольфганга Бластинга:

– Успокойся, Надя. С доком все в порядке. Он даже серьезно не ранен.

– Я хочу поговорить с ним. Немедленно!

– Его здесь нет, Надя. Он повез фрау Герлинг домой. Теперь отдай трубку Шнайдеру.

Шнайдер, вероятно, был тем самым незнакомцем, втащившим ее в дом. Он забрал у нее мобильный телефон и продолжил разговор с Вольфгангом Бластингом. Шнайдер сообщил, что фрау Бартель очень плохо, у нее сильный сердечный приступ. Она приняла лекарство и сейчас спит, но ей срочно нужна медицинская помощь.

Ответ Вольфганга Бластинга явно не понравился ему, потому что он стал протестовать:

– Фрау Тренклер не сможет это сделать, она сама едва держится на ногах. И Харденберг тоже нуждается в помощи. У него сломано несколько ребер.

Он снова выслушал ответ Вольфганга, поглядывая на Сюзанну со смущенной ухмылкой. Наконец он опять передал ей мобильный телефон:

– Бластинг хочет вам что-то сказать.

– Послушай, Надя, – сказал Вольфганг Бластинг, – ребята помогут тебе усадить фрау Бартель и Харденберга в машину.

– Они полицейские?

– Это люди из моего отдела. Ты отвезешь обоих пострадавших в ближайшую больницу.

– Почему они позволили Цуркойлену сбежать?

– Надя, я что, обязан тебе это объяснять? Делай то, что я тебе говорю. Харденберг должен рассказать врачам, что на них кто-то напал во время вечерней прогулки. Что-то в этом роде. Он что-нибудь придумает.

– Я хочу уйти отсюда.

– Надя! – твердо сказал Вольфганг Бластинг. – Возьми себя в руки, черт побери! До сих пор у тебя были крепкие нервы. Только человек с крепкими нервами мог дать Михаэлю водяной пистолет. Его чуть удар не хватил, когда он заметил, что у него в руке. Но вы оба были великолепны. Так что ты и с этим справишься. Теперь передай трубку Шнайдеру.

Шнайдер сказал Вольфгангу, что может сам доставить Харденберга и фрау Бартель в ближайшую больницу. Вольфганг Бластинг был против. Шнайдер смирился, закончил беседу и объяснил своим коллегам, что шеф нуждается в них, чтобы закончить дело. Затем он обратился к Сюзанне, похвалил ее за смелость и выдержку, а в конце передал ей приказ Бластинга:

– Я буду сопровождать вас вплоть до клиники. Если появится проблема, сигнальте ближним светом.

Хельга даже не пошевелилась, когда двое мужчин подняли ее с дивана и понесли к гаражу. Харденберг с помощью Шнайдера поднялся на ноги, посмотрел на Сюзанну полным ненависти взглядом и позволил вывести себя на улицу. Мужчины осторожно уложили Хельгу на заднее сиденье темно-синего «мерседеса». Шнайдер помог Харденбергу сесть на место рядом с водителем, сунул в руку Сюзанне ключ зажигания и пошел к зеленому «гольфу» Хельги. Его коллеги отправились на стройплощадку напротив. Очевидно, там находилась их машина.

Когда Сюзанна села за руль, Филипп Харденберг процедил сквозь зубы:

– Если она умрет, тебе тоже не жить.

Сюзанна поняла, что он, как и все остальные, принимает ее за Надю. Филипп Харденберг был вне себя от ярости, говорил без остановки, как будто только и ждал этого момента, и рассказывал ей вещи, которые, пожалуй, не доверил бы никому, кроме Нади.

У Сюзанны хватало мужества ехать позади «гольфа» и слушать Харденберга. Несколько раз ей хотелось остановить Шнайдера световым сигналом, потому что порой ей казалось, что она больше не сможет вынести ни секунды. И в то же время она понимала, что Харденберг не станет повторять эти слова ни перед Шнайдером, ни перед кем-либо другим.

– Во всем виновата твоя проклятая благотворительность, – шипел Харденберг. – Вечно строишь из себя добрую самаритянку. Сначала бедный студент, потом эта идиотка. Я никого не забыл? Ах да, еще был гениальный изобретатель, которого ты облагодетельствовала. Такие людишки на коленях перед тобой готовы ползать, едва им перепадет кусок. Тебе ведь это нравится, правда? Время от времени делаешь добрый поступок и можешь чувствовать себя святой.

В его голосе была боль. И с каждым предложением, которое Харденберг с трудом выдавливал из себя, Сюзанне становилось понятно, что она уже давно должна была быть мертва. Он хотел убрать ее в последнюю среду ноября. По его мнению, это был удобный случай. Имелось не меньше двадцати свидетелей, которые видели, как Цуркойлен напал на Сюзанну в банке. Так что Цуркойлен сразу стал бы главным подозреваемым в ее убийстве.

Он хотел воспользоваться этим шансом и ничего не говорил Наде. После того, как в среду утром Цуркойлен внезапно появился в его офисе и задал несколько странных вопросов, Харденберг вечером отправился на Кеттлерштрассе, но, к сожалению, не смог попасть в квартиру, потому что на двери был поставлен новый замок. Сюзанна вспомнила, что все это время она ждала Надю на Центральном вокзале.

В четверг Надя попросила у него еще два дня. Тогда она сказала, что замена была бы очень кстати, так как в четверг вечером и в пятницу у нее были назначены встречи и поэтому она должна была отсутствовать ночью. О прекрасной, светлой квартире на окраине города и о работе в «Альфо-инвестмент» после рождения ребенка речь, соответственно, не шла.

О беременности Сюзанны Надя, по-видимому, вообще ничего не сказала Харденбергу. Она только обещала ему после своего возвращения в пятницу вечером собственноручно стереть своего двойника с лица земли. Из-за того, что он впутался в это дело, Харденбергу угрожала опасность. Он не поверил обещанию Нади убить Сюзанну. В пятницу вечером, приехав в аэропорт, он не обнаружил там ни Нади, ни «этой Ласко».

– Ты что, предупредила ее? – прошипел он. – Конечно, предупредила. Я больше часа проторчал на стоянке. Потом поехал к ней на квартиру. Там ее тоже не было. На лестнице встретил ее соседа-алкаша, мы с ним повздорили.

Очевидно, Хеллер успел нанести Харденбергу несколько сильных ударов, прежде чем тот его зарезал. Потом телохранителю Цуркойлена было достаточно двух-трех легких ударов, чтобы окончательно сломать Харденбергу ребра. И зачем все это, спрашивается?

Из рассказа Харденберга было понятно, что они с Надей не были любовниками. Речь шла только о деньгах. С того момента, когда Надя сообщила Харденбергу, что у нее есть двойник, он уже не мог думать ни о чем другом. Только о миллионах, которые типы вроде Цуркойлена, имеющие проблемы с законом, доверят предполагаемой Сюзанне Ласко.

Сначала Надя была не в восторге от его планов. Очевидно, пережив в свое время кризис в отношениях с Михаэлем, она больше не хотела рисковать своим браком. Харденберг рассчитывал на то, что «эта Ласко» никогда не узнает, что из-за ее поразительного сходства с Надей были обмануты инвесторы. Дитер был прав: им нужны были только ее документы, а достать их было проще простого. Пойти с новыми фотографиями для паспорта в соответствующее ведомство и заявить, что документы были потеряны.

Но Надя не хотела, чтобы муж что-нибудь заподозрил, если ей придется отсутствовать ночью. Того, что Михаэль будет спать с ее двойником, она не предвидела. Даже в мыслях себе такого представить не могла.

– Я тебе сразу сказал, что с Михаэлем это не сработает. Зачем приводить в свой дом чужую женщину и позволять ей там что-то вынюхивать? Эта дамочка оказалась не настолько глупа, как ты думала вначале. Или ты ей обо всем рассказала в четверг, чтобы убрать меня с дороги? Признавайся. Другое объяснение мне просто не приходит в голову. Ты объединилась с этой бабой, потому что ты жадная. Ты хотела покончить со мной. Я должен был знать, что тебе нельзя доверять, и обо всем догадаться, когда нашел твои письма в ее шкафу.

Он стал передразнивать Надины интонации:

– «Возможно, я смогу что-то изменить». Как ты себе это представляла? Что ее устроят пятьсот тысяч евро, не так ли? Ты не хотела с ней делиться. Ты послала ее в офис, чтобы забрать ноутбук. Дала ей мой адрес. Подставила ее, в надежде, что Цуркойлен уберет меня с твоего пути. Где его деньги? Я был в Люксембурге, там их нет. Но ты от меня так просто не отделаешься, слышишь ты, дьявольское отродье!

– Отделаюсь, и очень легко, – возразила Сюзанна. – К твоему сведению, наш разговор записывается на пленку. Еще раз оскорбишь меня – отправишься в тюрьму. Я ведь никого не убила. И никого ни разу не обманула.

Следующие два часа прошли как в тумане. Сюзанна помнила, что было почти пять часов, когда она выехала на «мерседесе» Филиппа Харденберга на Антонитервег. А когда остановила машину перед въездом на Мариенвег, часы показывали начало восьмого. За эти два часа она должна была что-то сделать. Хельга и Харденберг были доставлены в больницу для экстренной госпитализации, потом она поехала дальше и наконец остановилась на обочине. У нее не было сил вести машину.

Полный ненависти шепот Харденберга до сих пор звучал у нее в ушах, хотя он давно уже не сидел с ней рядом. И Надя, не переставая улыбаться, повторяла свое заманчивое предложение, хотя давно уже была мертва. Если бы в пятницу утром, на стоянке автомобилей, Сюзанна бросила взгляд на таблицу расценок, не отдала бы все деньги в банк и сразу после закрытия магазина смогла заплатить за стоянку «альфы», она не опоздала бы в аэропорт, где ее поджидал Харденберг. Рассеянность спасла ей жизнь.

Но может быть, Надя не хотела ее смерти? В конце концов, она ведь позвонила в кондитерский магазин в пятницу утром. Возможно, она хотела предупредить Сюзанну об опасности. Но может быть, Надя поехала в субботу вечером на Кеттлерштрассе не только затем, чтобы забрать свой ноутбук, а чтобы сделать то, что не удалось Харденбергу. Устранить ее. Это были последние слова, которые Харденберг услышал от Нади. Рано утром в субботу она еще раз позвонила ему и сказала, что ей не удалось избавиться от Сюзанны. И что причин для беспокойства нет. Времени у них достаточно, впереди выходные. За это время она сможет убить Сюзанну и замести все следы. И все будет в полном порядке.

Все в порядке! Пока она шла к входной двери, эти слова вновь и вновь звучали у нее в ушах. Сюзанна нажала кнопку звонка, за дверью раздался собачий лай. Когда она следовала за Цуркойленом, то забыла взять с собой сумку и ключ. Дверь ей открыл Вольфганг. Не шпион, не грозный полицейский, а просто хороший друг, такой же, как Йо.

Михаэль стоял перед шкафом в гостиной и вертел в руке стакан с виски. Немного пьян, немного испуган, немного разочарован. Он обнял ее и пролил несколько капель виски ей на шею, потому что продолжал держать стакан в руке.

– Ты так хорошо пахнешь и нравишься мне гораздо больше, чем раньше, – пробормотал он.

Поцелуй был со вкусом слез и виски.

– Ничего не понимаю. – Он испытующим взглядом уставился на нее.

– Просто я больше не курю, – сказала она. – И гормоны, наверное.

Он кивнул:

– Я ударил его только один раз. Но он уже не встал.

У Сюзанны все окончательно смешалось в голове. Оказывается, Михаэль сломал Рамону шею. Когда Цуркойлен думал, что говорит со своим телохранителем, у телефона был Вольфганг Бластинг. Сюзанна не огорчилась смерти Рамона. Она вообще ничему уже не огорчалась. Пожалуй, только каплям виски, которые стекали ей за воротник свитера. Сюзанна высвободилась из объятий Михаэля, взяла из его рук стакан, допила виски и сказала:

– Я должна что-нибудь съесть.

Вольфганг проводил ее на кухню. Так как он в любом случае собирался весь день просидеть за ее компьютером, то решил помочь ей в приготовлении вкусного завтрака. В результате ему пришлось все готовить одному: Сюзанна погрузилась в раздумья, стараясь вспомнить обрывки фраз, сказанные Надей по телефону в ту пятницу. Ей очень хотелось узнать, что Надя сказала на самом деле. Но как Сюзанна ни ломала голову, она ничего не могла вспомнить. Вместо этого она стала представлять себе, какими страшными были последние часы Надиной жизни. Несмотря на зверские пытки, Надя не выдала Цуркойлену и его телохранителю, где можно найти Сюзанну Ласко. Иначе оба мерзавца уже давно появились бы на Мариенвег. Но вряд ли Надя пыталась таким образом спасти Сюзанну. Она молчала только ради спасения Михаэля, Сюзанна могла поклясться в этом жизнью своего ребенка. Должно быть, Надя очень любила своего мужа. Он был ей дороже, чем собственная жизнь.

Через несколько минут Михаэль тоже пришел на кухню. Они втроем сели за стол. Вольфганг жадно поглощал омлет, съел несколько бутербродов и гроздь винограда. Сюзанна не глядя брала с тарелки куски, даже не задумываясь о том, откуда в доме продукты. Наверное, в течение прошедших дней Андреа ходила за покупками. Видимо, тут-то ее и подкараулил Цуркойлен.

Михаэль молча помешивал свой кофе, потом пробормотал:

– Я только один раз его ударил, честное слово…

Вольфганг положил руку ему на плечо:

– Забудь об этом. Никто не думает, что ты хотел его убить. Ты злился, ты был…

– Нет, – возразил Михаэль. – Я не злился.

Он вдруг стал странно спокоен и задумчиво, с сомнением взглянул на Сюзанну:

– Сигнал тревоги не…

– Не получилось, – прервала она его. – Цуркойлен стоял слишком близко. Я боялась, что он что-нибудь заметит.

Он много выпил, язык у него заплетался. Но голова работала прекрасно.

– А что он должен был заметить? Что ты хочешь надеть куртку и снимаешь ее с вешалки? Какое это могло для него иметь значение? Почему ты не сняла вешалку?

Только сейчас Сюзанна вспомнила о предупреждении Нади: ни в коем случае не снимать вешалку. «Это сигнализация для экстренных случаев», – подумала она.

– Госпожа Герлинг тоже не решилась, – сказал Вольфганг.

Михаэль не обратил никакого внимания на заступничество Бластинга.

– Этот мерзавец еще спросил меня, уверен ли я в том, что это моя жена, – сказал Михаэль и стал пристально смотреть на Сюзанну, как будто хотел исследовать каждую клеточку ее тела.

Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

– Скажи мне что-нибудь! – потребовал Михаэль. – Что-нибудь. Скажи, где я вывихнул себе лодыжку?

– Бедненький мой, – сказала она. – Что с тобой сделал этот тип? Конечно, в Швейцарии, в Арозе. Я тогда просила тебя быть осторожнее. На трассе было больше льда, чем снега. Но ты хотел доказать мне, какой ты хороший лыжник.

Михаэль всхлипнул, несмотря на то что рядом сидел Вольфганг. Он привлек Сюзанну к себе и поцеловал ее, опрокинув чашку с кофе. Сюзанна вздохнула с облегчением. Он мог спросить ее о чем угодно. Сюзанне просто повезло, что он выбрал случай, о котором ей рассказывала Надя. Этот эпизод Сюзанна знала во всех подробностях.

Вольфганг дотащил Михаэля до кровати. Он ничего не сказал, но наверняка подумал примерно следующее: «Проспись как следует и не мешай нам работать». Сюзанна услышала, как, поднимаясь по лестнице, Михаэль говорил Вольфгангу о том, как он внезапно осознал, что Цуркойлен забрал у него все, ради чего стоило жить. Забрал навсегда, потому что сигнализация не включилась. Он чуть с ума не сошел от этой мысли. И поэтому, когда он ударил Рамона, им владела не ярость, а желание убить. Он прекрасно знал, что шея – слабое место. И в тот момент совершенно не беспокоился о том, что Рамон может застрелить его.

– Конечно, – ответил Вольфганг. – Могу себе представить. Наверное, на твоем месте я поступил бы так же.

Вольфганг не стал спускаться вниз. Сюзанна поднялась в кабинет и села рядом с Бластингом. Она понимала, что играет с огнем. Ее обман в любую минуту мог быть раскрыт. Вольфганг сказал, что Цуркойлен просто морочил голову Михаэлю. Сам Вольфганг считал, что любой мужчина сразу определит, кто лежит с ним в одной постели: его жена или чужая женщина, пусть даже очень похожая на его жену. К тому же прошло уже несколько дней. А помимо внешнего сходства есть еще тысяча мелочей, которые выдали бы самозванку. И наконец, непонятно, какую цель могла преследовать Ласко, поселившись на вилле Тренклеров?

Что касается стерилизации, то тут Вольфгангу казалось, что Сюзанна лукавит.

– Ты и правда беременна или просто пытаешься подыграть ему, его желанию иметь ребенка?

– Первое – да, второе – нет, – ответила Сюзанна. – И если ты сейчас спросишь меня, хочу ли я предъявлять иск Веннингу, то я снова скажу «нет». Когда я поняла, что беременна, то испытала странное чувство. Легко говорить, что не хочешь рожать, пока есть выбор. И вдруг внезапно случилось то, на что я уже не рассчитывала. К тому же в моем возрасте это последний шанс родить ребенка.

Он выслушал ее и со странной усмешкой пробормотал:

– Значит, повезло.

Затем он занялся компьютером и потребовал от нее справку относительно дел Харденберга. Ей удалось отвлечь его от этой темы и получить несколько дополнительных сведений. Сотрудники Вольфганга вытащили труп Рамона из дома и отвезли куда-то за город. Тем не менее можно предположить, что Цуркойлен быстро подыщет себе нового телохранителя.

Наконец Вольфганг понял, что Сюзанна ничем не может ему помочь. Правда, трудно было сказать, действительно ли он поверил в то, что она не имела ничего общего с сомнительными делами, которыми занимался Харденберг. С помощью редакторской программы Вольфганг открыл файл «СЛК» и ввел инициалы «АР».

– Большинство людей неоригинальны и в качестве паролей выбирают имена знакомых, – сказал он. – Если бы этот файл создавала ты, я бы напечатал «Арним Рорлер». Но если ты не имеешь ничего общего со всем этим…

Вольфганг прервался. Вероятно, он заметил ее неуверенность. Очевидно, у Нади были какие-то дела с Рорлером. И вполне возможно, что она выбрала его инициалы. Так как Сюзанна молчала, Вольфганг продолжил:

– Ее мать зовут Агнес Рунге. Других родственников у нее нет. Это может быть неимоверной глупостью. Однако мы должны попробовать.

– Почему «мы»? Я не хочу в этом участвовать.

– Ты должна будешь мне немного помочь, – сказал он. – Ни один из моих сотрудников не сможет сыграть роль Сюзанны Ласко так, как ты.

Вольфганг хотел еще что-то сказать, но его прервал телефонный звонок. Автоответчик, как всегда, был включен, раздался голос Нади. Затем стал говорить Дитер:

– Сюзанна, у меня есть очень интересные новости…

Вольфганг схватил трубку, одновременно отключив автоответчик. Дитер продолжал говорить. Вольфганг сверлил взглядом Сюзанну. Он не представился Дитеру. Он вообще не сказал ничего, только внимательно слушал говорившего и, когда Сюзанна решила уйти, проводил ее задумчивым взглядом.

Сюзанна вошла в спальню, легла на кровать рядом с Михаэлем и положила его руку себе на живот. Он так крепко спал, что ничего не почувствовал.

– Обними меня, – пробормотала она и стала ждать, когда же дверь распахнется и войдет Вольфганг, уже не как сосед и друг, а как полицейский. При всем желании она не могла придумать для него очередную ложь.

Телефонный разговор был долгим. В течение первых трех-четырех минут она слышала, как Вольфганг Бластинг коротко отвечал собеседнику, и не понимала, почему Дитер не положил трубку, как только узнал, что на том конце провода была не Сюзанна. Наконец Вольфганг Бластинг поблагодарил Дитера. Затем в кабинете некоторое время было тихо. Казалось, что Вольфганг работает на компьютере. Вероятно, хотел получить полную картину, прежде чем задержать Сюзанну.

Однако, когда он наконец появился в дверях, он все еще оставался Вольфгангом, другом и соседом. Оказывается, Дитер позвонил не для того, чтобы поговорить с Сюзанной, а чтобы поговорить о ней. И он вовсе не знал, что она была дома. За несколько дней до этого разговора Вольфганг связался с Дитером, чтобы побольше узнать о Сюзанне Ласко. Рано утром, когда, сидя в «мерседесе» Филиппа Харденберга, она пыталась понять, каким чудом ей удалось избежать смерти, Вольфганг из кабинета Тренклеров позвонил Дитеру, объяснил ему, что произошло, и сказал, что весь день будет находиться на вилле и ждать его звонка.

– Сейчас я поеду к Ласко, – сказал Вольфганг. – Он хочет помочь нам, если это возможно. Если нас ждет неудача с Агнес Рунге, вероятно, «АР» расшифровывается по-другому. Кроме того, он нужен мне, чтобы задержать Харденберга. Он нам поможет.

Он хотел добиться от Дитера подробного объяснения. Дело в том, что незадолго до смерти Сюзанна передала ему какие-то бумаги в конверте, который нужно было вскрыть только в случае ее смерти.

– Это всегда работает, – считал Вольфганг. – Ты не поверишь, сколько преступников попадаются на таком избитом приеме. К тому же Ласко хочет познакомиться с тобой. Ну что, поедешь? – Он ухмыльнулся. – Не волнуйся. Док выпил четыре двойных виски и проспит еще долго.

Почти через час он припарковался перед домом ее бывшей свекрови. За последнее время здесь все очень изменилось. Новый фасад, новые окна, новая крыша, больше никаких цветов в палисаднике, где шесть лет назад, стоя на коленях, она выдергивала сорняки. Дитер решил сделать здесь обычный газон.

Когда он открыл им дверь, то разыграл удивление совсем как начинающий актер. Он вздрогнул и уставился на Сюзанну:

– Госпожа Тренклер?

Когда она кивнула, он пояснил:

– Господин Бластинг меня подготовил, но такого сходства я, признаться, не ожидал.

Затем он широко распахнул дверь, приглашая их пройти в прихожую.

Здесь было тесно, все комнаты маленькие. Раньше Сюзанне так не казалось. Она скучала по этому дому. Теперь он производил на нее впечатление кукольного дома, оставленного пылиться на чердаке, потому что его хозяева уже выросли и больше не играют в куклы. Рами везде оставила знаки своего присутствия. Нельзя было не заметить, что в доме живет маленький ребенок. Даже в кабинете Дитера повсюду валялись игрушки. На время визита Сюзанны Дитер отправил жену и дочь за покупками в ближайший супермаркет.

Дитер был великолепен. Он умудрялся беседовать с Вольфгангом, параллельно снабжая ее информацией, и не забывал с наигранным изумлением рассматривать ее, как какого-то диковинного зверя. Впрочем, после всего случившегося Сюзанна сама ощущала себя редкостным экспонатом. То, что она выдержала пять дней в Париже, пережила нападение Цуркойлена, рассеяла сомнения Харденберга и даже Михаэля убедила в том, что она – Надя, должно было крайне удивить Дитера.

Дитер категорически отклонил намерение Вольфганга уличить Харденберга в финансовых махинациях. Возможно, это Сюзанна использовала Харденберга, а не наоборот, объяснял он. В сложившейся ситуации лучше будет придерживаться этой версии и свалить всю вину на убитую. Он представил все таким образом, как будто Сюзанна, сидя у постели больной свекрови и читая ей вслух бульварные романы, стала мечтать о роскошной жизни. Дитер утверждал, что уже во время их брака она предъявляла ему чрезмерные требования. А ее профессия предоставила ей возможность удовлетворить свои запросы.

Его бывшая теща (Дитер чувствовал себя обязанным заботиться о ней: у нее не осталось больше родственников) как-то сделала замечание, усилившее это подозрение. Агнес Рунге вспомнила о том, что Сюзанна как-то раз кое о чем ей намекнула. Она говорила об их прекрасном будущем в южной стране. Из этой фразы можно было сделать вывод, что Сюзанна хотела сбежать и взять с собой мать.

Разумеется, Дитер не верил всему, что Агнес Рунге поведала полицейским и рассказала ему. Но возможно, он мог бы добыть у нее еще некоторые сведения, которые пролили бы свет на планы Сюзанны, при условии, что полиция оставит Агнес Рунге в покое.

Вольфганг кивнул в знак согласия:

– Нет проблем.

Через два часа они попрощались. Дитер проводил их до двери и украдкой дернул Сюзанну за рукав. Вольфганг направился к машине. Она ненадолго задержалась рядом с Дитером.

– Твоя мать все знает, – прошептал он. – В воскресенье я повезу ее на прогулку. Было бы прекрасно, если бы ты смогла нас сопровождать. Иначе я не могу ручаться, что она еще долго сможет подыгрывать нам. В три на стоянке у гостиницы, где мы встречались в прошлый раз. – И уже громко добавил: – Я надеюсь, вы поймете мой отказ, фрау Тренклер. Я не хочу быть втянутым в это дело. Я думаю, что ничем не смогу вам помочь, чтобы раскрыть махинации господина Харденберга.

– Не волнуйтесь насчет меня, – ответила она. – До сих пор я успешно справлялась с этим делом в одиночку.

Вольфганг был недоволен ее поведением и на обратном пути недвусмысленно дал ей это понять. Если бы она пожаловалась ему, считал Вольфганг, Ласко, вероятно, не отказался бы помочь им уличить Харденберга. Вольфганга не устраивало то, что Харденберг мог остаться безнаказанным. Сюзанну тоже, но, как правильно говорил Дитер, эти обвинения можно было легко опровергнуть. Как доказать, например, что Харденберг убил Хеллера? То, в чем он признался ей, он не стал бы повторять в полиции и, возможно, даже попытался бы всю вину свалить на Надю.

Когда они вернулись домой, Михаэль еще спал. Вольфганг сразу сел за компьютер и стал проверять маленькие файлы. В основном это были материалы по страховым операциям и финансированию недвижимости. Без соответствующей программы открыть более объемные файлы было невозможно.

Вольфганг удалил большое количество данных, которые для расследования были необязательны. Но ему не хватало памяти, чтобы снова запустить нужную программу. Она, вероятно, хранилась в сейфе. К счастью, вечером ему не хватало только нескольких сотен килобайтов, из-за которых не стоило посылать ее на чердак. Вольфганг посоветовал ей, чтобы она удалила ненужные файлы. В это время проснулся Михаэль.

Когда Вольфганг ушел, Сюзанна села за компьютер, твердо решив помешать Вольфгангу выяснить что-либо насчет двухсот тысяч, полученных Йо. Вероятно, было бы разумнее подняться на чердак вместе с Михаэлем и внимательно проследить за его действиями, так же как она следила за Вольфгангом. Но это можно сделать позже. Сейчас важнее всего был файл «НТК». Нельзя было допустить, чтобы Йо попал в затруднительное положение.

– Будь добр, принеси мне, пожалуйста, программу.

Михаэль с готовностью согласился ей помочь. Когда он вернулся, файл «НТК» уже исчез. Сюзанна продолжала удалять файлы: многочисленные анализы, сообщения и заметки. Наконец места стало достаточно. Немного, конечно, но это отражалось только на скорости работы компьютера. Михаэль взялся сам запустить программу, потому что у Сюзанны заболела спина и она проголодалась.

Ночь прошла спокойно. Андреа, ее сын, муж и бабушка по указанию Вольфганга Бластинга переночевали у родственников, Йо и Лило были под защитой своей сигнализации. Кроме того, один из подчиненных Вольфганга дежурил на улице, сидя в машине возле дома Тренклеров.

В пятницу утром Михаэль, как обычно, отправился в лабораторию. Сюзанна встала вместе с ним и приготовила ему завтрак. Он выпил кофе, отказавшись от заботливо приготовленного бутерброда с ветчиной и маринованным огурчиком.

– Ты же знаешь, что по утрам мне кусок в горло не лезет.

Теперь она знала это наверняка.

До прихода Вольфганга она успела позвонить и спокойно, без помех поговорить с Дитером. Она три раза повторила вслед за ним английский текст, пока Дитер не остался доволен ее произношением. В конце разговора он еще раз напомнил ей о том, что в воскресенье вечером собирается организовать ей встречу с матерью.

Вольфганг прибыл в сопровождении Шнайдера, который должен был сменить охранника, находившегося на улице. Вольфганг Бластинг решил, что в течение дня ее тоже должны охранять. Когда Сюзанна взяла трубку, он занервничал. У них будет только одна попытка, объяснил он. Если с паролем «Агнес Рунге» все сорвется, то ей придется лететь в Нассау, чтобы перевести деньги Цуркойлена обратно в Люксембург. А если «Армин Рорлер» тоже не подойдет, то их план будет окончательно сорван. К счастью, пароль «Агнес Рунге» сработал.

– У нас получилось, – сказал довольный Вольфганг, когда она положила телефонную трубку.

Потом он сам позвонил по телефону и направил одного из своих подчиненных забрать документы Сюзанны Ласко у коллег из отдела по расследованию убийств. Затем Вольфганг объявил:

– В понедельник мы едем в Люксембург, – и снова вложил ей в руку телефонную трубку.

Переключая Сюзанну с одного телефонного номера на другой, ее наконец-то соединили с кабинетом директора банка. Когда она начала говорить, Вольфганг одобрительно поднял большой палец. При этом ей не пришлось делать ничего особенного – просто назвать свою фамилию, которую она носила долгие годы, уведомить о своем прибытии в понедельник и попросить в ближайшее время подготовить переведенную из Нассау сумму.

После этого, во вторник, Сюзанна должна будет вернуть Цуркойлену его деньги и каким-то образом заставить проговориться относительно убийства Сюзанны Ласко. Вольфганг сильно сомневался в том, что это ей действительно удастся. Но ему будет достаточно и передачи денег, чтобы привлечь Цуркойлена к суду за уклонение от уплаты налогов. Сам он плохо представлял, как можно выяснить обстоятельства убийства. Трудно себе представить, считал он, что Цуркойлен стал бы сам марать руки. А Рамона уже невозможно привлечь к ответственности.

В субботу Сюзанна ходила с Михаэлем за покупками. Михаэль был полон планов. Комнату для гостей необходимо было превратить в детскую, оклеить новыми обоями, поставить колыбель, стол для пеленания и прочие необходимые младенцу вещи. Он уже размышлял об имени, мечтал о дочери и очень хотел бы назвать ее Лаурой, в честь своей матери, но не знал, согласится ли Сюзанна.

– Почему нет? – сказала Сюзанна. – Лаура – прекрасное имя.

Они поцеловались. Затем Михаэль стал рассказывать о планах Вольфганга на следующие дни. Вся эта операция ему очень не нравилась, но тем не менее он понимал, что другого выхода у них нет. Он не догадывался о том, что Сюзанна собирается тайком встретиться со своей матерью. С тяжелым вздохом Сюзанна сказала:

– Если бы знать наверняка, что на этом все закончится. Но у меня из головы не выходят другие письма. Девять раз повторялся один и тот же текст, помнишь?

Михаэль кивнул.

– Кто сказал, что Цуркойлен – единственный обманутый? – продолжала она. – То, что Вольфганг до сих пор не нашел никаких следов других инвесторов, еще ничего не значит. Филипп должен знать о них больше. Но если Вольфганг занимается только Цуркойленом, боюсь, что от него мы больше ничего не узнаем. А Филипп с радостью подставит меня под прицел.

Михаэль разделял ее мнение. Сюзанне даже не пришлось намекать ему на то, что она должна поговорить с Харденбергом наедине. Он сам предложил ей встретиться с Филиппом и позаботился о том, чтобы в воскресенье вскоре после полудня она смогла незаметно покинуть дом. Оказалось совсем нетрудно уговорить Шнайдера, проводившего больше времени в доме, чем на улице, пойти освежиться в бассейне.

Прежде чем Михаэль отправился со Шнайдером вниз, он напомнил ей о концерте Ниденхофа. После всех волнений Сюзанна о нем совсем забыла. Сегодня вечером в Бетховенхалле.

– Ведь мы туда поедем, правда? Нам определенно пойдет на пользу немного отвлечься. Если мы не увидимся с Жаком, он обидится.

Сюзанне приятнее было представить себе обиженного Жака, чем встречу с ним. С другой стороны, что особенного может произойти на концерте, где она будет сидеть среди большого количества публики, а мужчина на сцене будет играть на пианино? Ей ничего не угрожало. К тому же Сюзанна никогда раньше не была на концерте.

Ровно в три она подъехала к гостинице с рестораном. Агнес Рунге сидела в семейном автомобиле Дитера. Дитер потребовал у Сюзанны ключи от ее автомобиля, отдал ей ключи от своей машины и посоветовал, чтобы она быстро уезжала, пока ее случайно не увидели. Она не успела даже как следует поприветствовать мать.

Дитер некоторое время ехал за семейным автомобилем, затем повернул и исчез из виду.

– Я не пошла на похороны, – сказала Агнес Рунге. – Дитер решил, что будет лучше, если я не пойду. Я была уверена, что ты жива, родная. Ведь мы же разговаривали по телефону. Но они мне не поверили. Объясни мне, что все это значит? Почему Дитер в полиции говорит о тебе такие ужасные вещи? Ты ведь не обкрадывала этих людей, правда?

«Только тебя, мама», – подумала Сюзанна. И решила рассказать ей всю правду о своей жизни. Встреча взволновала ее больше, чем она ожидала. На несколько минут она снова стала Сюзанной Ласко, женщиной, которая причинила боль свой матери, единственному по-настоящему любящему ее человеку. Сюзанна глотала слезы, старалась, чтобы ее голос звучал убедительно. Она вела машину Дитера, и ей приходилось то и дело уклоняться от объятий матери, чтобы не потерять управление.

Агнес Рунге слушала внимательно. Потом спросила:

– Почему ты мне раньше все это не рассказала, родная? Мне-то ты могла сказать правду.

Тут нервы Сюзанны не выдержали, и она залилась слезами.

– Прости меня, мама. Я не хотела обманывать тебя. Я просто решила не волновать тебя. И поэтому я…

– Хорошо, – прервала ее Агнес Рунге. – Самое главное, что теперь у тебя все в порядке. Ведь правда?

– Да, – всхлипнула Сюзанна.

– Не надо плакать, родная.

Дитер уже настроил Агнес Рунге на то, что у нее скоро появится внук или внучка, и представил ей новую жизнь Сюзанны в радужном свете. Красивый дом, замечательный муж, ученый, с хорошей работой и высокой зарплатой, – одним словом, у Сюзанны теперь было все то, чего она была лишена, когда жила с ним, Дитером.

Агнес Рунге немного смущал тот факт, что брак этот не зарегистрирован, а о венчании не могло быть и речи. Но Михаэль в любом случае не смог бы венчаться второй раз, а свидетельство о браке, в конце концов, только листок бумаги. Агнес Рунге уже радовалась, предвкушая знакомство с Михаэлем Тренклером. И не хотела понимать, что их встреча невозможна.

– Пойми, родная, ты же не сможешь до конца жизни играть роль его настоящей жены. Ты должна сказать ему правду. Он имеет на это право.

Чтобы успокоить мать, Сюзанна пообещала поговорить с Михаэлем, как только в деле о краже денег будет поставлена точка. И Агнес Рунге стала мечтать о том, как она придет в гости к дочери в ее новый дом. Пусть слепота не позволит ей разглядеть все это великолепие – ей будет достаточно и того, что она сможет все это потрогать.

Когда в начале седьмого Сюзанна остановила машину на маленькой стоянке перед гостиницей, глаза ее покраснели от слез. Дитер уже ждал их.

– Когда мы увидимся, родная? – спросила Агнес Рунге.

– Скоро, – пообещала она.

– Мне совсем никому нельзя рассказывать о тебе, даже фрау Герцог? Йоханнес очень обрадовался бы, если бы узнал, что ты жива. Фрау Герцог сказала, что известие о твоем убийстве очень взволновало его. Если я скажу ему, что это тайна, то он не проговорится, обещаю.

Видя, что прощание затягивается, Дитер открыл дверцу машины и отвел Сюзанну в сторону.

– Дальше я справлюсь сам. У тебя есть еще немного времени?

– Собственно говоря, уже нет, – сказала она. – Я должна срочно ехать, иначе опоздаю на концерт.

– Какой концерт? – спросил Дитер. – Лучше проведи вечер дома. Твой муж поймет, что в твоем положении ты не хочешь появляться в обществе.

– Зато он хочет, – сказала она. – И радуется предстоящему концерту.

Дитер только покачал головой, пробормотал что-то о риске и громче произнес:

– Смотри не наделай глупостей.

Когда она села в «альфу», он добавил:

– Будь осторожна, береги себя.

– До сих пор я так и делала, – ответила она.

Когда она приехала домой, Михаэль уже ждал ее в прихожей. Увидев следы слез на ее лице, он насторожился.

– У тебя проблемы? – спросил он шепотом. Говорить громко было невозможно. Они были не одни.

Сюзанна ответила, что у нее все в порядке, однако это не убедило его.

– Тогда почему ты плакала?

– Я была у Хельги, – прошептала Сюзанна. – Она очень плохо себя чувствует.

Это объяснение, кажется, немного успокоило его.

Шнайдер вместе с Йо и Лило стоял в гостиной перед картиной Майвальда и слушал лекцию о современном искусстве и, в частности, о дырках в золотой фольге. Действительно ли это было ему интересно, или он просто решил убить время, было неясно. Увидев Сюзанну, он смущенно улыбнулся:

– Я здесь не затем, чтоб вы разъезжали на машине и ходили по концертам.

– Ваш босс не должен об этом узнать, – сказала Сюзанна. – Мне просто необходимо было хоть раз прогуляться, иначе я бы здесь с ума сошла.

Михаэль повел ее к лестнице.

– Босс, к сожалению, заметил твое отсутствие и уже прочитал Шнайдеру нотацию. Переодевайся скорее, нам еще предстоит успокоить его. Вольфганг и Илона уже выехали. Йо и Лило едут с нами. Шнайдер организует нам эскорт до Бонна.

Лило последовала за Сюзанной в комнату для переодевания и заметила:

– С твоей стороны это было очень неразумно, дорогая.

Тем не менее, Лило проявила понимание. Она сказала, что ей тоже было бы не по себе, если бы у нее в доме постоянно дежурил полицейский. Невозможно дать волю чувствам, если за тобой наблюдает посторонний. Лило предположила, что Сюзанна расплакалась от напряжения, и стала ее утешать:

– Вольфганг уже сорвал зло на Шнайдере. Не хотела бы я оказаться в его шкуре. Позволь мне посмотреть, чем мы сможем отвлечь Вольфганга от мрачных мыслей.

Лило рассматривала вечерние платья, решила, что красное ей подойдет, и заметила, что Сюзанна уже давно не появлялась в красном. Платье сидело как влитое и даже в бедрах не было ей мало. Только в области груди казалось тесноватым. Однако Лило посчитала это очень пикантным:

– Выглядит очень сексуально, дорогая.

Лило приняла горячее участие в выборе подходящих украшений и настоятельно посоветовала ей надеть колье с сапфиром. Скорее всего, это украшение лежало в сейфе.

– У меня сейчас нет никакого желания бежать наверх, – отнекивалась Сюзанна.

После того, как испорченный слезами макияж был восстановлен, Лило заметила:

– Ты выглядишь превосходно.

Михаэль тоже остался доволен ее внешним видом. Они решили поехать на его машине. Лило расположилась на заднем сиденье и развлекала ее разговором о последнем романе Майвальда. Никто не понимал, почему Джордж расстался с Юлией. В свое время Юлия была его музой. Эдгар был бесконечно опечален таким развитием событий. Он боялся, что новая работа Джорджа может сильно отличаться от его прежних работ, так как новая пассия Майвальда полная противоположность Юлии. Йо внес свою лепту в разговор маленьким отступлением о Бреннере, теперь прямо-таки навязывавшем ему деньги, в которых до этого отказал.

Сюзанна, слушая вполуха, решила, что Эдгар имеет какое-то отношение к галерее «Хензелер», а Бреннер – к изобретениям Йо. Она рассматривала профиль Михаэля, его руки на руле и размышляла над словами своей матери, решившей, что он имел право знать правду. Конечно имел. А правда была в том, что она родит от него ребенка, и в том, что она любит его. Сюзанна считала, что все остальное не имеет значения.

Их места находились недалеко от сцены. Когда они нашли нужный ряд, Вольфганг и Илона уже сидели на своих местах. Йо и Лило ради безопасности Сюзанны стали продвигаться вперед, Михаэль за ними. Ее место оказалось самым крайним. Таким образом, Вольфганг был лишен возможности отчитать ее.

Большой зал был наполнен шумом голосов. Едва они успели сесть, как на сцену вышли музыканты. Жак Ниденхоф появился только после того, как все музыканты заняли свои места. Во фраке, прекрасный, как юный бог, он подошел к микрофону и сказал несколько слов. У него был приятный голос с сильным французским акцентом. Большая часть приветствия потонула во взрывах аплодисментов. Жак поклонился публике и сел за рояль.

Как Сюзанна и предполагала, на концерте она была в полной безопасности. Это было наслаждение особого рода. Пространство, заполненное музыкой, и только музыкой. Она не знала, какое произведение играли музыканты. Но от пения скрипок в горле у нее что-то защекотало. Ощущение было невыразимо прекрасным. Сюзанна была счастлива, что не позволила Дитеру отговорить себя от посещения концерта. Этой музыкой она могла наслаждаться целую вечность. Михаэль сидел рядом с ней и слушал с закрытыми глазами.

Концерт продолжался два часа. Затем Жак поднялся из-за рояля и поклонился. Раздался шквал аплодисментов. Кто-то крикнул «бис». Но Жак, не обращая внимания на крики, поблагодарил всех и удалился. Вслед за ним ушли и остальные музыканты. Концерт был окончен, и слушатели стали покидать свои места.

Михаэль сидел, дожидаясь, пока большая часть публики выйдет из зала. Через головы Йо и Лило он беседовал с Вольфгангом. Сюзанна услышала только одну фразу:

– Либо в шлеме, либо она вообще не поедет.

Ответ Вольфганга явно не понравился Михаэлю. На пути к стоянке Михаэль продолжал разговаривать с ним в резком тоне. Илона то и дело обеспокоенно покачивала головой, Лило внимательно слушала. Йо шел рядом с Сюзанной и взволнованно говорил ей:

– Я не знаю, как Вольфганг себе это представляет. Он не может требовать от тебя, чтобы…

– Все пройдет хорошо, – прервала она его. – Не волнуйся. До сих пор мне везло.

Йо скользнул по ней странным взглядом и промолчал. Михаэль уже сел за руль. Едва они сели в машину, он сразу тронулся с места.

– Вольфганг предоставит тебе мотоцикл, – объяснил он. – Теперь у тебя будет не только пуленепробиваемый жилет, но и специальный шлем.

– Ты что, с ума сошел? – вырвалось у нее. – Я ни за что не сяду на мотоцикл. Я поеду в своей машине.

– Надя, будь благоразумна. Если Цуркойлен выстрелит…

– Он не станет стрелять, – возразила она. – Ему нужны только деньги.

– Надя, будь благоразумна, – призвал ее также Йо. – Цуркойлен не даст тебе так просто уйти.

Дело чуть не дошло до ссоры. Михаэль сказал, что она уже давно не водила мотоцикл, но не уточнил, когда это было в последний раз. Сюзанна вообще не могла представить себе Надю на мотоцикле. В ее водительских правах не было соответствующей записи. Но Михаэль считал, что если она немного потренируется, то все будет в порядке. Начать можно во вторник.

– Я даже говорить об этом не хочу, – твердо сказала она. – В моем положении это невозможно.

Увлекшись словесным поединком. Сюзанна не заметила, что Михаэль не стал выезжать на автостраду. И насторожилась только тогда, когда он осведомился у Йо, можно ли припарковаться в гараже при гостинице.

– Точно не знаю, – сказал Йо. – Но думаю, что можно.

Сюзанна решила пока не спрашивать, в чем дело. Вскоре все прояснилось. Лило принялась гадать, не приведет ли Элеонора Равацки без приглашения десяток своих коллег к Жаку на банкет. Этого Сюзанна не ожидала. Итак, впереди была встреча с Жаком Ниденхофом на банкете.

Сюзанна начинала волноваться. Однако, увидев огромное количество народа, сразу успокоилась. Михаэль вел ее сквозь толпу, крепко держа за руку. Куда бы Сюзанна ни бросила взгляд, она всюду видела незнакомые лица. Кое-кого она узнала: это были два крупных политика и звезда телеэкрана. Вольфганга и Илоны нигде не было видно. Йо и Лило тоже исчезли в толпе.

К ним подошел официант с подносом, предложил шампанское и апельсиновый сок. Михаэль взял бокал шампанского для себя и стакан соку для Сюзанны. Она поставила сок обратно на поднос.

– В последнее время у меня от него изжога, – сказала Сюзанна.

Михаэль попросил официанта принести ей стакан минеральной воды.

– Только, пожалуйста, без лимона, – попросила она. – От него у меня тоже изжога.

Пока они ждали воду, он наконец спросил ее, как прошла ее встреча с Харденбергом.

– Не думаю, что нам стоит чего-то опасаться, – объяснила она. – Филипп сказал, что другие имена были только внесены в список.

Он презрительно усмехнулся:

– И ты этому веришь?

– Да, верю, – сказала она. – Он еще не отошел после шока и очень переживал за Хельгу. Не думаю, что он мог меня обмануть.

Официант принес воду. Михаэль снова схватил ее за руку и повел сквозь толпу. Наконец им удалось пробиться к небольшой группе, где были Вольфганг, Илона, Йо, Лило, Фредерик и Элеонора Равацки. Актриса увлеченно беседовала с Фредериком. В центре группы стоял Жак Ниденхоф.

У Сюзанны сейчас было такое же состояние, как тогда в банке, когда Цуркойлен, подходя к стеклянной двери, вдруг повернулся и направился к ней. И тогда, и сейчас ее ничто не могло спасти. Заметив Сюзанну и Михаэля, Жак подошел к ним. Он взял ее руки в свои и поднес их к губам, как старый Барлинков на вечеринке у Лило. Жак говорил с сильным акцентом.

– Я очень рад, что ты пришла, Надя.

Сердце Сюзанны учащенно забилось. Ей нравился его акцент, но поведение Жака было наглым. Он не просто смотрел на нее, а пожирал глазами. Несмотря на то, что рядом был Михаэль, Жак прямо-таки раздевал ее взглядом. У красного вечернего платья было волнующее декольте.

Сюзанна, подражая Наде, надменно улыбнулась и сказала насмешливым тоном:

– Что ты, mon chéri, я ни в коем случае не позволила бы себе пропустить этот концерт. Сегодня было не худшее твое выступление.

Жак поклонился и ответил в таком же насмешливом тоне:

– Merci bien.[39]

Кажется, Сюзанна неплохо играла роль Нади. По крайней мере, Жак ничего не заподозрил. Теперь настал черед Вольфганга беседовать с Сюзанной. Он осыпал ее упреками. Для чего, черт побери, он заставил своих сотрудников жертвовать выходными ради ее безопасности, если она без его разрешения покинула дом?

– Успокойся, – сказала Сюзанна. – Я же вернулась целой и невредимой.

– И где ты была?

– У Ласко, – ответила она. – Я подумала, что он может рассказать мне еще что-нибудь о своей бывшей жене. Но я ошиблась.

Михаэль и Жак углубились в беседу. Оказывается, Михаэль разбирался в классической музыке лучше, чем она предполагала. Он прекрасно знал Первый фортепианный концерт Чайковского и понял, что Жак очень вольно обошелся с авторским замыслом, исполняя «Ритуальный танец огня» де Фальи. Сюзанна не смогла бы отличить «Танец огня» от Первого концерта Чайковского, поэтому решила не участвовать в беседе. Она пила минеральную воду и разглядывала гостей.

Среди толпы показался профессор Денни Кеммерлинг. Он вел под руку юное создание в расшитых жемчугом джинсах и коротком бархатном корсаже. И он еще расписывал Сюзанне, как его жена будет рада билетам на концерт Ниденхофа! У нее мелькнула мысль: может быть, это все-таки его дочь? Девушка, едва удостоив взглядом Сюзанну, кокетливо улыбнулась Жаку и прощебетала:

– Я надеюсь, что Денни вас достойно отблагодарил. Это было потрясающе.

Ее веселый голос показался Сюзанне очень знакомым, особенно в сочетании с небрежным обращением «Денни». Это была та девушка, которая позвала к телефону Кеммерлинга. Очевидно, даже профессора не могли устоять против чар молоденьких сотрудниц.

Михаэль перебросился несколькими фразами со спутницей Кеммерлинга и немного поговорил с профессором. Жак воспользовался этим и снова обратился к Сюзанне. Неожиданно для нее он заговорил по-французски, да так быстро, что она не могла понять ни единого слова.

Сюзанна улыбнулась ему Надиной надменной улыбкой и сказала:

– Не сердись на меня, mon chéri. Прежде чем мы начнем беседовать, я должна принести себе что-нибудь из еды.

Похоже, что трюк с едой выручал в любой ситуации. Не обращая внимания на обиду Жака, Сюзанна развернулась и пошла к столам с закусками. Жак опять стал беседовать с Михаэлем. Уголком глаза она успела заметить, что Михаэль знакомит его с подругой Кеммерлинга.

Во всю длину зала были расставлены столы, роскошно сервированные закусками. Сюзанна взяла тарелку. Никто не обращал на нее внимания. Сюзанна тоже перестала смотреть на группу, собравшуюся вокруг Жака, и сконцентрировалась на выборе блюд. Салаты могли содержать ингредиенты, вызывавшие у нее аллергию, так что Сюзанна решила не рисковать. Взять кусочек ветчины или сыра? Но сейчас ей не хотелось ни того ни другого.

В то время, как Сюзанна обдумывала, не взять ли ей несколько ломтиков копченого лосося из середины блюда – там рыба не соприкасалась с кольцом, выложенным дольками лимона, – ей на плечо внезапно легла чья-то рука. Это был Жак. Он опять стал ей что-то говорить по-французски. Она поняла только «ma chérie».[40] Но взгляд его был достаточно красноречив.

Он взял ее за плечи и повернул к себе, на долю секунды задержался взглядом на ее декольте и опустил глаза, глядя то ли на ее пустую тарелку, то ли на ее живот. Вспомнив кассетный курс французского, который ей дал Дитер, Сюзанна поняла, что он спрашивает ее, выбрала ли она закуску.

– Да, выбрала, – ответила Сюзанна.

Жак продолжал говорить, насмешливо улыбаясь. Она дважды услышала имя Михаэля и один раз – слово, которое так удивленно произнес врач в Париже. По-видимому, Жак интересовался ее беременностью. А может, он спрашивал, кто отец ребенка? Сюзанна ничего не понимала и ужасно нервничала из-за этого.

– Давай перейдем на немецкий, – предложила она. – Ты же можешь говорить по-немецки.

Жак раздраженно наморщил лоб, но тем не менее выполнил ее просьбу.

– Михаэль сказал, что ты находишься в трудном положении.

– Не в таком, с которым я не могла бы справиться, – ответила она.

Жак оглянулся. Очевидно, ему не нравилось, что вокруг так много людей. Конечно, все его знали, улыбались ему, а некоторые последовали за ним, по-видимому внимательно прислушиваясь к их беседе. Он снова перешел на французский.

Несколько слов она поняла благодаря кассетам Дитера: «море», «дом», «Нассау». Видимо, речь шла о бунгало с пляжем, от которого отказался Михаэль. Жак, кажется, сожалел о его отказе. Она не могла еще раз попросить его перейти на ее родной язык – он мог заподозрить неладное, – поэтому внимательно слушала его, пытаясь понять хотя бы отдельные слова. И тут у нее возникло подозрение, что Надя не только посвятила Жака в свои планы, но и сделала его центром этих планов. Не случайно он сейчас так волнуется.

Он говорил о Вольфганге, Люксембурге и шести миллионах, затем снова о Нассау и банке, находившемся там. Потом речь пошла о ее ребенке. Кажется, он думал, что ребенок от него. А бунгало с пляжем на Багамах все еще продавалось.

Они прошли мимо столов и подошли к какой-то двери, ведущей неизвестно куда. Мягко, но настойчиво он стал подталкивать ее к этой двери. Она резко выдернула руку.

– Non! – решительно сказала она, гордо вскинув голову и свободной рукой заправив волосы за уши. – Мне жаль, если я разочаровала тебя. В течение последних недель многое изменилось. Мой ребенок – от Михаэля, и я не расстанусь со своим мужем. И не стану переезжать. Мне нравится здесь. Я надеюсь, ты поймешь и простишь меня.

Жак непонимающе посмотрел на нее, пробормотал какое-то ругательство и покрутил пальцем у виска. Этот жест Сюзанна поняла и без перевода.

– Я знаю, что я сумасшедшая, – согласилась она. – Однако я больше не схожу с ума по тебе, пойми это наконец.

Он понял ее, но, очевидно, обиделся. Жак обрушил на нее поток слов, снова схватил за плечо. Резким движением она освободилась от его руки и зашипела:

– Черт побери, не смей устраивать здесь скандал. Если Михаэль о чем-нибудь догадается, я сверну тебе шею.

Он явно хотел еще что-то возразить. Однако затем махнул рукой и оставил ее перед горой яств в конце длинного стола. Она с облегчением посмотрела ему вслед. Когда он исчез из виду, она снова принялась исследовать разнообразные деликатесы.

Наполнив тарелку едой, она отправилась на поиски Михаэля. Группа, в которой он стоял, уже успела рассеяться. Кеммерлинга и его спутницы тоже нигде не было видно. Она заметила в толпе Элеонору Равацки и Илону, но не захотела спрашивать у них, где Михаэль. Вольфганг беседовал с одним из политиков. Сюзанне не хотелось им мешать.

Она поела, поставила тарелку на место и продолжила поиски Михаэля. От Лило и Фредерика она наконец узнала, что он вместе с Йо направлялся к сервированным столам. Господи, неужели он увидел, как она беседовала с Жаком? Однако ее беспокойство было напрасным. Михаэль уже шел ей навстречу. Увидев ее, он с облегчением вздохнул:

– Слава богу. Я с ног сбился, пока искал тебя.

Йо все еще искал ее на стоянке. Сюзанна с Михаэлем вышли на улицу, чтобы избавить беднягу от напрасных поисков.

– Здесь так много народу, что у меня в глазах рябит, – сказал Михаэль. – Кто очень хочет сюда попасть, проходит и без приглашения.

– Давай поедем домой, – предложила она.

Он вернулся в помещение, чтобы принести ей пальто. Йо и Лило могли отправиться домой на машине Вольфганга.

В эту ночь она спала спокойно. Когда в шесть часов утра в ванной зазвонил будильник и Михаэль поцеловал ее в шею, в памяти у нее всплыли лишь обрывки сна. Ей снилось, что Михаэль положил ей на руки младенца и смотрел, как она баюкала его.

Он пошел в ванную, потом в гараж. Он раз сто заклинал ее быть осторожной. И она столько же раз объясняла ему, что сегодня ей ничто не угрожает, потому что она всего лишь едет забрать деньги и Вольфганг не будет спускать с нее глаз. Затем он еще раз вернулся. Она как раз сушила волосы феном.

– Можно взять твою машину? – спросил он. – Тебе ведь она не нужна, раз ты едешь с Вольфгангом.

– Помнишь наш уговор? – спросила она.

Он смущенно засмеялся:

– Извини. Вчера вечером у меня голова была забита другими мыслями, и я забыл заправиться. Может быть, завтра тебе все-таки лучше поехать на мотоцикле?

– Милый, в моем положении ездить на мотоцикле – не лучшая идея. Представь себе, что будет, если я упаду.

Он согласился с ее доводами.

Уже в начале восьмого Вольфганг стоял у входа с Надиными старыми водительскими правами, удостоверением личности и заграничным паспортом, которого у Сюзанны никогда не было.

– Нервничаешь? – спросил он.

– Нет, – ответила она.

Вольфганг был напряжен. Во время поездки он еще раз объяснил Сюзанне, что ей делать после того, как она получит деньги Цуркойлена. И добавил, что она не должна волноваться. Он наденет на нее микрофон, и ее будут охранять десять полицейских. Она не слушала его. Она волновалась не за себя, а за мужчину, который перед отъездом сказал ей: «Если завтра с тобой что-нибудь случится, я этого не перенесу».

Около одиннадцати часов они уже были на границе с Люксембургом. У них еще было время на отдых. Вольфганг предложил Сюзанне как следует позавтракать и разыскал недалеко от здания банка маленькое кафе. Они провели полчаса за круассанами, кофе с молоком и разговорами о следующем дне. Затем Вольфганг вручил ей «дипломат» с кодовым замком, назвал код и пожелал ей удачи.

– Не волнуйся, – сказал он. – Я буду рядом.

Для Нади, вероятно, было само собой разумеющимся войти в здание банка, потребовать директора, напомнить о телефонном разговоре насчет заказа денег и получить почти шесть миллионов евро. Сюзанне же казалось, что она участвует в съемках какого-то остросюжетного фильма. Но никаких сложностей не возникло. Деньги уже были приготовлены. Крупные купюры, в тонких пачках, обернутых ярлыками с акцизной печатью. Сумма не выглядела большой.

У нее проверили документы, с пониманием отнеслись к ситуации с ее недовольными клиентами и помогли разложить пачки в «дипломате» таким образом, чтобы его можно было закрыть. Когда Сюзанна пристегнула чемодан к своему запястью специальным наручником, она уже не помнила, что именно она рассказала служащим банка о клиентах и их бедственном положении. За последнее время она превратилась в автомат по производству лжи.

Вольфганг ожидал ее у входной двери. Держа руку под полой пиджака, он подвел ее к «роверу» и сразу потребовал обратно документы. «Дипломат» по-прежнему был пристегнут к ее запястью. Во время обратного пути он лежал на ее коленях. Почти шесть миллионов! А где-то было еще четырнадцать.

Они вернулись уже под вечер. Михаэля еще не было дома. Сотрудники Вольфганга помогли ей снять бронежилет. В начале следующей недели предполагалось выполнение других заданий. Вольфганг считал, что незачем в последний день операции требовать полицейскую охрану, тем более что тогда придется подключать другие отделения. Он проводил Сюзанну в дом, помог ей отстегнуть наручник с запястья и потребовал:

– Отнеси деньги наверх и положи их в сейф!

– Наверное, было бы лучше, если бы ты забрал их себе.

– Ты нервничаешь, – заметил он. – К сожалению, у меня нет сейфа. Или ты считаешь, что я должен положить «дипломат» под матрас?

Она положила «дипломат» на кухонный стол.

– Я сварю нам кофе.

На обратном пути они не останавливались, чтобы пообедать.

– На меня кофе не вари, – сказал Вольфганг. – Я должен ехать в офис. Отнеси, наконец, деньги наверх.

Сюзанне не оставалось ничего другого, как пойти на чердак. К счастью, Вольфганг остался внизу. Она засунула «дипломат» между жестяным ящиком сигнализации и сейфом, затем спустилась к Вольфгангу.

– Задание выполнено, – небрежно сказала она.

Он кивнул, бросил беспокойный взгляд в окно:

– Надеюсь, док вернется сегодня домой не слишком поздно?

– Не называй его «док», – попросила она. – Я этого терпеть не могу.

Он ухмыльнулся и положил на кухонный стол лист бумаги с множеством телефонных номеров.

– По одному из этих номеров ты наверняка застанешь Цуркойлена, а если нет, запиши на автоответчик просьбу тебе перезвонить. Лучше всего начинай звонить прямо сейчас. Этим мы обезопасим себя по крайней мере до завтрашнего дня. Узнав, что ты собираешься вернуть ему деньги, он не пойдет на крайние меры. Ты знаешь, что́ должна сказать.

Она слушала его невнимательно, поэтому не запомнила, что́ именно она должна сказать. Наверное, достаточно будет назвать время и место встречи, решила она.

Вольфганг ушел. Через десять минут приехал Михаэль, и, похоже, с ним был кто-то еще. Она стояла у письменного стола. После трех неудачных попыток ей удалось наконец дозвониться до Цуркойлена. От волнения у нее тряслись руки. Когда Михаэль со своим спутником поднимались по лестнице, Цуркойлен говорил ей следующее:

– Я очень рад, что вам удалось убедить господина Харденберга вернуть мне мою собственность. Но завтра я не смогу встретиться с вами.

А на лестнице Михаэль говорил кому-то:

– Мы спросим ее, что она имела в виду.

– А я могу организовать встречу только завтра, – сказала она по телефону. – Ровно в пятнадцать часов я буду на стоянке в аэропорту. Если вы тоже будете пунктуальны, мы оба забудем об этом деле уже через несколько секунд. Мой самолет улетает около семнадцати часов. Не ждите, что я назову вам пункт назначения. Могу заверить вас: туда вам очень сложно будет добраться.

Она не стала ждать ответа Цуркойлена, положила трубку на рычаг и повернулась к дверям. Улыбка получилась натянутой.

– Привет, – пробормотала она.

Михаэль улыбнулся:

– Что ты сделала с бедным Жаком? Он в полном расстройстве.

У Сюзанны задрожали колени. Она вынуждена была сесть. Неужели этот идиот осмелится в присутствии Михаэля объясняться с ней?

Михаэль озабоченно взглянул на нее:

– Все в порядке?

– Нет, – сказала она. – Думаю, Вольфгангу все же придется требовать для нас полицейскую защиту.

Жак остановился в дверях. Не обращая внимания на ее слова, он, как и накануне, обрушил на нее поток слов, из которых она поняла не больше десятка.

– Минуточку, Жак, – остановил его Михаэль и спросил Сюзанну: – Ты получила деньги?

– Да, они наверху, – сказала она. – Но Цуркойлен…

Жак не отреагировал на просьбу Михаэля. Он продолжал говорить непонятные предложения, голос его звучал устало. Михаэль снова попытался урезонить его:

– Подожди секунду, – и спросил Сюзанну: – Цуркойлен хочет встретиться с тобой?

– Нет, – сказала она. – Хотя я… – Она прервалась и набросилась на Жака: – Ты замолчишь наконец или нет? Что значит весь этот цирк?

Это подействовало. Жак осекся, потом снова стал говорить, но уже значительно медленнее и спокойнее. Сюзанна смогла кое-что понять из его речи. Он и в самом деле не стеснялся в присутствии Михаэля напоминать ей об их общих планах. Бунгало на Багамах. Михаэль, наморщив лоб, внимательно слушал его, глядя то на него, то на Сюзанну.

– Я недостаточно ясно высказалась вчера? – спросила Сюзанна.

– Non, – сказал Жак.

– Очень жаль, – процедила она, бросив выразительный взгляд на Михаэля. – Ничем не могу тебе помочь.

– Черт побери, Надя, – вспылил Михаэль. – Что здесь происходит?

– Я не знаю, – сказала она. – Я действительно не знаю, чего он хочет от меня.

На самом деле она прекрасно понимала, чего добивается Жак, и решила воспользоваться безотказным способом увильнуть от разговора:

– Пойду на кухню, съем что-нибудь.

Но Михаэль преградил ей путь:

– Он думает, что ты его не понимаешь.

Сейчас она должна была быстро принять решение. Признаться, что она не понимает Жака, или понадеяться на то, что Михаэль ее простит. Наде он простил бы все – даже убийство, – если бы узнал, что она беременна. Короткий роман с Жаком – не такое уж страшное преступление.

– Мне очень жаль, – прошептала она и опустила голову. Сейчас она не могла смотреть на него. – Я не хотела, чтобы ты узнал об этом. С моей стороны не было ничего серьезного, действительно ничего. Ты должен мне верить. Это была только…

Сюзанна запнулась. Она не знала, насколько близки были Надя с Жаком в последнее время, поэтому решила говорить неопределенно, намеками. Да, это случилось. Она вспомнила молодость, первую любовь и… Но сейчас все это в прошлом, она любит только его, Михаэля, отца ее ребенка. А если Жак что-то вообразил себе, то это не ее вина.

Михаэль слушал ее, стиснув зубы, и время от времени бросал на Жака взгляд, полный испепеляющей ненависти.

– Ты спала с ним? – беззвучно, одними губами, полувопросительно-полуутвердительно произнес он.

Она кивнула. Жак всплеснул руками.

– Non! – воскликнул он.

Что он говорил дальше, Сюзанна не поняла. Курс французского, который прислал ей Дитер, не предусматривал подобных ситуаций. Она услышала только имя Алина. Жак был вне себя от ярости. Трус, подумала она и потребовала:

– Говори по-немецки, чтобы Михаэль понимал тебя!

– Я все прекрасно понимаю, – сказал Михаэль. Он отступил в сторону и пристально смотрел на нее, словно ожидая чего-то. – Он сказал, что ты лжешь. Он сказал, что ты не понимаешь ни слова из того, что он говорит.

Теперь ситуация стала критической. Конечно, она не понимала ни слова. Она знала только то, что Надя написала трогательное письмо Жаку после его расставания с Алиной и просила его простить ее. А что, если он опять вернулся к Алине? Письмо Нади он, конечно, не читал: на конверте стояло «Вернуть отправителю».

– У меня был сложный период в жизни, – начала она, рискуя вызвать гнев Михаэля. – Ты уже знаешь, что тогда я пристрастилась к бутылке. Узнав, что ты связался с Палеви, я была вне себя от ярости. А Жак как раз расстался с Алиной, и я подумала, что мы с ним могли бы… Но я была тогда совершенно пьяна и не понимала, что делаю.

Михаэль в полной растерянности уставился на нее. Потом он похлопал Жака по плечу.

– Не волнуйся, – сказал он. – Я ничего не скажу Алине.

Жак опять разразился проклятиями и принялся что-то объяснять. Михаэль вытолкал его в прихожую. Сюзанна села за письменный стол, стараясь справиться с волнением. Ей опять удалось выкрутиться, но какой ценой! Она слышала, как Жак с Михаэлем спускаются по лестнице, как хлопнула входная дверь. Потом Михаэль быстро направился в подвал. Видимо, он не мог справиться с собой. За это время она поняла, что плавание было для него лучшим способом снять стресс.

Через некоторое время она решила позвонить Дитеру. Трубку сняла Рами. Но теперь Сюзанна уже не боялась разговаривать с ней.

– Добрый день, вас беспокоит Надя Тренклер, я хотела бы поговорить с господином Ласко.

Дитер обрадовался, услышав, что в Люксембурге все прошло по намеченному сценарию.

– У тебя голос грустный. Что-то случилось?

Она рассказала ему, что произошло, он попытался утешить ее.

– Михаэль успокоится, – убеждал ее Дитер. – Не сегодня, так завтра. А если не успокоится, то ты в любой момент можешь расстаться с ним.

Затем он предложил Сюзанне связаться с остальными инвесторами, прежде чем кто-то из них взбунтуется так же, как Цуркойлен. Дитер узнал, в каких банках лежат деньги, и был уверен: он сможет убедить остальных восьмерых вкладчиков, чтобы они вели себя спокойно.

– Но нам к этим деньгам никак не подступиться, – сказала она.

– Нам – нет, а вот Харденберг наверняка сможет их получить. Если откажется, я напомню ему о приятной встрече с Цуркойленом.

Она была благодарна Дитеру за то, что он ненадолго отвлек ее от мыслей о Михаэле.

– Почему ты не отдал Вольфгангу письма и ноутбук?

Дитер засмеялся:

– Письма уже давно сожжены. А что касается ноутбука, то я не хотел бы, чтобы меня считали твоим сообщником.

Дитер считал, что Сюзанне все еще следовало опасаться разоблачения, но, после того как она ввела в заблуждение Жака, риск, что ее обман раскроется, стал гораздо меньше.

При мысли о том, каково сейчас Михаэлю, у Сюзанны болезненно сжалось сердце. Через полчаса она наконец решилась спуститься вниз. Заметив ее, Михаэль подплыл к краю бассейна и, с трудом переводя дух, сказал:

– Поверить не могу.

Она не знала, что ей ответить на это. Еще раз попросить прощения, сказать, что она любит его? Надя, вероятно, так бы и поступила, но она-то не Надя. Она знала, как больно, когда тебя предают, знала, как ужасно чувствовать себя обманутой, даже если не было никакого идеального брака. Это еще страшнее: цепляться за иллюзию и внезапно осознать свою ошибку.

Он подтянулся, сел на бортик и сказал:

– Я должен что-нибудь съесть. Давай поедем в «Деметрос».

– Может, лучше останемся дома? – спросила она. – Я приготовлю нам что-нибудь.

– Побереги свои силы. Я должен выйти из дому, иначе у меня совсем сдадут нервы.

Возможно, он был прав. Среди посторонних людей волей-неволей придется держать себя в руках. Помедлив, она кивнула. Поднимаясь по лестнице, Михаэль спросил:

– Где деньги? Можно посмотреть?

У Сюзанны не было причин отказывать ему в этом. Михаэль, похоже, ничуть не удивился тому, что «дипломат» стоит рядом с сейфом, а не внутри. Пристально посмотрев на аккуратные пачки банкнот, он спросил, не жалко ли ей отдавать этот «дипломат» Цуркойлену.

– Нет, – ответила она.

Он рассмеялся, пошел в комнату для переодевания, надел рубашку и брюки и захватил для нее норковый полушубок. Заправиться он, как всегда, забыл. И так как «альфа-спайдер» стояла на улице, они поехали в нем. Михаэль сел за руль и, едва выехав на шоссе, спросил:

– От кого ребенок?

– От тебя, – ответила она. – Это чистая правда, поверь.

Михаэль кивнул и, помолчав, осведомился:

– Алина знает, что ты беременна?

И когда она помотала головой, сказал:

– Тогда ты должна сказать ей об этом как можно скорее. Наверное, она обрадуется тому, что скоро станет бабушкой.

Сюзанна окаменела от ужаса. «Незнание выдаст тебя!» Дитер уже давно предсказывал это. Михаэль был странно спокоен. Казалось, что все свои эмоции он оставил там, в бассейне. Но сомнений не было: он понял, что она – не Надя. Его голос звучал глухо, отстраненно, и это еще больше пугало Сюзанну.

Он стал перечислять все те случаи, которые заставили его сомневаться в том, что перед ним действительно его жена, а Сюзанна пыталась оправдываться. Например, происшествие в бассейне – там она ударилась головой, когда он столкнул ее в воду. Или тот эпизод в Париже, когда она отказывалась говорить по-английски и по-французски. Сюзанна объяснила это тем, что Памела непременно хотела говорить с ней по-немецки. То, что в гардеробе она не сняла вешалку вместе с курткой, объяснялось страхом за жизни Михаэля и Андреа. Рамон наверняка не стал бы медлить ни минуты, если бы к дому подъехала патрульная машина. Тот факт, что она не положила «дипломат» с деньгами в сейф, можно было объяснить ее нежеланием суетиться по пустякам, потому что завтра она должна была передать деньги Цуркойлену. Сюзанна знала даже о происшествии в Арозе. Но она не знала, как зовут мать Нади.

Надины родители давно были в разводе. Надя всегда называла свою мать только по имени. Алина выросла в богатой семье и никогда не могла понять людей, стремящихся заработать как можно больше денег. Для мужчины такое желание естественно. Но когда Надя пошла по стопам своего отца и занялась бизнесом, Алина не смогла с этим смириться. Возможно, страсть Нади к обогащению и стала одной из причин развода, так как Алина обвиняла своего мужа в том, что он дурно влияет на Надю. Михаэль был уверен, что обо всем этом Сюзанна слышит впервые. Он предполагал, что Сюзанна узнала о жизни Нади из рассказов Харденберга. Сама Надя – Михаэль был уверен в этом – никогда бы не завела разговор о своих родителях. Она сожгла все бумаги, письма, документы, уничтожила их общее прошлое. Только один фотоальбом Михаэлю удалось спасти и спрятать в старых вещах на чердаке.

О письме к Жаку, начинающемся со слов «mon chéri», Михаэль прекрасно знал, потому что сам получил его, когда оно вернулось нераспечатанным из Женевы. Причина была очень проста: Жак покинул гостиницу, в которую Надя послала письмо. Надя просила Жака не о примирении, а о посредничестве. Жак должен был замолвить за нее словечко перед ее обожаемым папочкой. Но это ему не удалось.

Михаэль уже говорил Сюзанне о том, что после Надиного фиаско для него начались тяжелые времена. Но это касалось не только ее запоев и сцен, которые она устраивала ему в лаборатории. В первую очередь его угнетала мысль о том, что в жизни своей жены он всегда будет второй скрипкой. А первой скрипкой был – нет, не Жак Ниденхоф, а Надин отец. И когда тесть полностью прекратил с ними всяческие контакты, а Надя буйствовала в лаборатории и угрожала тем, что скормит Беатрису Палеви лабораторным мышам, если та еще хоть раз приблизится к ее мужу, Михаэль решил, что ему наконец-то отдали партию первой скрипки.

Тут Михаэль неожиданно рассмеялся. Смех этот был похож скорее на всхлипывание. Он знал, что Надя любила его – по-своему, конечно. Она изменила ему лишь однажды, с Вольфгангом. Прошлым летом он сам невольно стал этому свидетелем. Надиному самолюбию льстило, что ее любовник – полицейский, который мог разоблачить ее с Харденбергом махинации. Но отношения с Жаком Ниденхофом…

За время их брака Надя уже успела преподнести Михаэлю несколько неприятных сюрпризов, поэтому он вначале поверил тому, что у нее с Жаком была связь. То, что Жак так яростно опровергал ее слова, было понятно. Дело в том, что Жак Ниденхоф двоюродный брат Нади. И теперь он боялся, что слухи о его романе с Надей дойдут до «тети Алины».

Сюзанна была еле жива от страха. Михаэль ледяным тоном осведомился:

– Это ты ее убила?

Она не смогла даже покачать головой, объятая ужасом, только пристально смотрела на него. Он натянуто улыбнулся:

– Нет, вряд ли. Грязную работу ты поручила этим подонкам, а сама поселилась у меня в доме. На что ты надеялась? Или это была идея Харденберга? Может быть, он думал, что в доме есть компрометирующие его бумаги? Она часто получала от него информацию, может быть, он опасался, что передал ей не тот файл?

К Сюзанне наконец вернулся голос. Она прошептала:

– Нет. Все не так, как ты думаешь. Я уже была здесь раньше.

– Что? – Он поперхнулся. Он уже не обращался к ней на «ты»: – И с каких пор я имею честь лицезреть вас здесь?

– С двадцать восьмого ноября, – прошептала она, – и перед этим еще два раза, сначала… – Дальше она не могла говорить.

– О господи! – воскликнул он. – Быть такого не может! Двадцать восьмое был четверг. Я точно помню. У нас были неполадки в лаборатории. Она еще мне позвонила… – Он осекся.

– Это я звонила, – прошептала Сюзанна.

Услышал ли он ее, она не знала.

Он качал головой и изредка то ли стонал, то ли всхлипывал. Когда он снова заговорил, она поняла, что он не верит ей, потому что не хочет. Он считал, что Надя погибла из-за него. В ночь с четверга на пятницу он грубо отчитал ее, а утром двадцать девятого ноября, напротив, трусливо избегал разговора с ней. Тридцатого утром, в субботу, он уехал в Мюнхен. Несколько минут Михаэль был занят тем, что упрекал самого себя. Он брал обратно все свои слова, сказанные ей тем утром в ванной. Да, возможно, он был лишь игрушкой, которую за ненадобностью выбрасывают. Но сейчас для него было важно только одно: его не было дома, когда Наде срочно требовалась его помощь.

У него было свое представление обо всем случившемся. Вольфганг рассказал ему, что Сюзанна Ласко была убита в ночь с субботы на воскресенье. В субботу вечером Надя еще была на вечеринке у Лило, там потеряла сознание, Йо проводил ее до дома, а затем Сюзанна или Харденберг заманили ее в ловушку. Убийцы подложили Наде в сумочку документы Сюзанны. А сама Сюзанна заняла место Нади.

Когда Сюзанна поняла, что не может получить доступ к компьютеру, то решила незаметно исчезнуть. Если бы в воскресенье он неожиданно не возвратился из Мюнхена, она бы без труда скрылась вместе с документами Нади и деньгами Цуркойлена. И он никогда бы не узнал, что произошло с его женой на самом деле.

Она сделала еще одну попытку:

– Нет, все было совсем по-другому.

Он презрительно усмехнулся и потребовал от нее подробностей. Она начала с их первой встречи у лифта в вестибюле административного здания «Герлер». Михаэль не поверил ей. Вольфганг считал, что сначала она познакомилась с Харденбергом. Если бы все было так, как она рассказывает, считал он, Надя наверняка сказала бы ему о встрече с двойником.

В своих суждениях он опирался на то, что узнал о Сюзанне Ласко от Вольфганга. Ловкая мошенница, бессовестно обманывающая всех и каждого, обокравшая даже собственную мать. С помощью Дитера Вольфганг узнал немало компрометирующих фактов из жизни Сюзанны Ласко.

Сюзанна была настолько взволнована, что не обратила внимания, куда они едут. Каждый раз, когда она хотела объясниться, он прерывал ее. Правда, ей удалось рассказать ему о просьбе Нади заменить ее, играя роль обиженной жены. Однако он не хотел ничего слышать о ее пробном замещении в августе, воскресным вечером. И о двенадцатом сентября тоже. Он дал ей понять, что больше не позволит себя обманывать.

Машина медленно ехала по неровной дороге и внезапно остановилась. Михаэль погасил фары. Стало так темно, что она не видела даже лица Михаэля, сидевшего рядом с ней. Постепенно ее глаза стали привыкать к темноте. За окном машины виднелись огромные стволы деревьев.

– Где мы находимся? – испуганно спросила она.

Он не отвечал, закрыв лицо руками. Она повторила вопрос, не в силах справиться с паническим страхом. Ее голос дрожал. Он убрал руки с лица и уставился неподвижным взглядом в темноту.

– Мы в «Деметросе», – сказал он.

– А где же ресторан?

Он рассмеялся:

– А кто сказал, что «Деметрос» – это ресторан? «Деметрос» – это клуб. Место встречи единомышленников, как сейчас говорят. Мы часто здесь бывали, моя жена и я. – Он всхлипнул. Затем продолжил говорить: – Время от времени супруги нуждаются в свежих впечатлениях. Это была ее идея. Она боялась, что когда-нибудь я приду к мысли, будто что-то упустил. Здесь все очень комфортабельно – бассейн, сауна. И можно неплохо перекусить.

Михаэль вышел из машины. Она последовала за ним, оставив куртку и сумочку в салоне. Остановившись рядом с «альфой», Сюзанна попыталась сориентироваться. Тем временем Михаэль закрыл машину и исчез за деревьями.

– Подожди! – закричала она и, спотыкаясь, пошла за ним по узкой тропинке. – Подожди, Михаэль, я…

Неожиданно она налетела на него и чуть не упала. Он стоял на краю маленькой поляны. Никакого ресторана здесь и в помине не было. Ее охватила паника. Она не могла поверить, что он намеренно выманил ее из дома и завез в это уединенное место. Неужели он все обдумал заранее, пока был в бассейне, и сейчас хочет расправиться с ней?

– 3-здесь никого нет, – запинаясь, произнесла она. – Я не верю тебе. Надя была очень ревнивой. Она бы никогда не поехала с тобой туда, где были другие женщины, с которыми…

Внезапно он повернулся к ней. В темноте она не могла видеть его лицо. Неожиданно она почувствовала его руки на своем горле. Он не говорил, а, тяжело дыша, выталкивал из себя слова:

– Да, ты права! Она была жутко ревнивой. И ты хочешь убедить меня в том, что она могла положить мне в постель другую женщину? Это ты натравила на нее этих мерзавцев. Ты и меня решила убрать, верно? Я стою там, как идиот, с водяным пистолетом, этот тип убивает меня, и у тебя развязаны руки!

У Сюзанны перед глазами поплыли красные пятна. Она не могла ни дышать, ни говорить и из последних сил пыталась разжать его руки. Но ее пальцы соскальзывали. Он душил ее до тех пор, пока она не лишилась чувств.

Как долго она пролежала без сознания в лесу, на голой земле, Сюзанна не помнила. Придя в себя, она не могла пошевелиться. Ужасно болело горло. Вдруг что-то защекотало ей щеку. По ее лицу полз жук. Наконец она смогла поднять руку. Через несколько минут ей удалось встать на четвереньки.

Она поползла по тропинке туда, где Михаэль оставил машину. Там никого не было. Сюзанна не знала, где она находится. Голова начинала кружиться от одной мысли о том, что Михаэль хотел ее убить. А еще мучил вопрос, почему он бросил ее здесь. Решил, что она уже мертва?

Сюзанна стала замерзать. На ней были только юбка, блузка и капроновые чулки. Пиджак от костюма, который был на ней во время поездки в Люксембург, остался висеть на спинке стула в кабинете. Инстинкт самосохранения заставил ее ползти дальше на четвереньках, затем встать на ноги, держась за стволы деревьев. Только не останавливаться! Продолжать идти, чтобы не замерзнуть. Возможно, впереди ее ждет спасение, как тогда, на заброшенном заводе.

Но вокруг не было ни души. Никто не придет ей на помощь. Спасти могла только собственная воля к жизни. Уже начинало светать, когда Сюзанна выбралась наконец из лесу. Она взглянула на часы, но не смогла разглядеть, который час. Стрелки были слишком маленькие, а стекло часов запачкано землей. Впереди была узкая проселочная дорога. Трудно было понять, та ли это дорога, по которой они приехали.

Между тем холод пробирал ее до костей. Горло продолжало болеть, ледяной воздух обжигал легкие. Наконец за ее спиной мелькнул свет фар. Машина проехала мимо. Две следующие тоже не остановились, затормозила только четвертая машина.

За рулем сидела девушка лет восемнадцати. Ее звали Марлен Егер, она училась на медсестру и сейчас возвращалась домой на своей старой машине с шерстяным одеялом на заднем сиденье. Сюзанне опять повезло. Ей уже начинало казаться, что ее отец наблюдает за ней сверху и помогает ей.

Марлен Егер непременно хотела доставить ее в больницу. Сюзанна была против:

– В этом нет необходимости. У меня назначена важная встреча. Я ни в коем случае не могу ее пропустить. – Ей было трудно говорить – болело горло. – Мы поссорились с мужем. Он вытолкнул меня из машины. Я искала дорогу, но кругом было темно, я пару раз упала.

Конечно, этим можно было объяснить грязную одежду и рваные чулки. Но откуда тогда следы пальцев на шее? Марлен Егер испуганно взглянула на нее, но промолчала.

– Если вы высадите меня у ближайшей телефонной будки, дадите мне немного мелочи и скажете, где мы находимся, этого будет вполне достаточно.

– Если вы сейчас скажете, что хотите позвонить своему мужу, чтобы он вас забрал…

– Нет, не мужу. Другу.

– Понятно, – недоверчиво промолвила Марлен Егер.

И отвезла Сюзанну к своим родителям. У них был и телефон, и горячий чай.

Сюзанна не могла открыто говорить по телефону с Дитером, он тоже. Но, несмотря на это, они понимали друг друга лучше, чем во время их совместной жизни. Дитер выяснил у Марлен, как добраться до дома ее родителей, и уже через час был там. Он хотел отвезти Сюзанну к врачу и сказал, что сначала ненадолго заедет вместе с ней к себе домой и позвонит оттуда Вольфгангу Бластингу. Сюзанна решила, что сумеет убедить Дитера не звонить ему.

Дитер представил Сюзанну своей жене Рами. Поначалу та не могла поверить, что перед ней не Сюзанна, а Надя Тренклер. Но Дитер убедил ее в этом, и Рами даже предложила Сюзанне горячую ванну и приготовила на завтрак куриный бульон, потому что Сюзанне было трудно глотать. Также Рами дала ей джинсы, свитер, толстые шерстяные носки и пару ботинок. Все это не подходило Сюзанне по размеру, но сейчас ей было все равно.

Сюзанне казалось, что она никогда не согреется. Несмотря на весь ужас того, что ей пришлось пережить, она понимала реакцию Михаэля. В последнее время он не раз давал ей понять, как много для него значила Надя. Но лучше ей от этого не становилось. Ребенок, «луч света» Дитера, играл у ее ног. Михаэль мог убить не только ее, но и будущего ребенка – его ребенка! Сюзанна должна была возненавидеть его за это, но не могла.

Дитер не сумел отправить Рами за покупками, так что поговорить им с Сюзанной не удалось. Наконец она попросила его отвезти ее домой.

– Ни в коем случае, – сказал Дитер.

– Пожалуйста, прошу тебя, – настаивала она, уже не заботясь о том, что ее может услышать Рами. – Мне надо забрать деньги, зайти к Вольфгангу и ехать в аэропорт. Должна же я наконец отвязаться от Цуркойлена!

Дитер указал ей на телефон:

– Отложите встречу. Позвоните господину Бластингу и объясните ему ситуацию.

Вместо этого она позвонила в лабораторию и узнала от юной подруги Кеммерлинга, что Михаэль на совещании. Дитер сдался и повез ее домой. Уже в дороге его осенило:

– Ты же не сможешь попасть в дом.

– У Йо есть запасной ключ.

Но Йо и Лило тоже не было дома. Дитер доехал до ближайшей бензоколонки, нашел в телефонном справочнике адрес галереи «Хензелер» и отправился туда. Между тем стрелки часов приближались к трем. Времени почти не оставалось.

Лило обрадовалась неожиданному появлению Сюзанны в галерее, удивилась ее необычной одежде, непременно хотела показать ей новые приобретения и только через несколько минут поняла, что у Сюзанны очень мало времени. Затем Лило дала ей ключ от своего дома, назвала код сигнализации и место, где Йо мог хранить ключ от дома Тренклеров. Потом отдала ей ключи от машины.

– Только сначала съезди к Вольфгангу, дорогая. Ладно?

– Конечно, – сказала она. – Он ведь ждет меня. Наверное, уже начал волноваться.

На самом деле она не собиралась заезжать к Вольфгангу: у нее было слишком мало времени. Сюзанна попросила Дитера, чтобы он один поехал в аэропорт и попытался задержать Цуркойлена.

– В крайнем случае, можешь врезаться в его лимузин. Потом я куплю тебе новую машину. Главное, постарайся объяснить ему, что я с минуты на минуту буду в аэропорту, с деньгами.

Машина Лило была значительно маневреннее автомобиля Дитера. Сюзанна без труда справилась с сигнализацией в доме Йо. Но поиски ключа заняли много времени, потому что она совершенно не ориентировалась в доме соседей. Но наконец Сюзанна нашла шкафчик, о котором ей говорила Лило. Он стоял в подвале, рядом с верстаком. Ключ, как и предполагала Лило, лежал во втором выдвижном ящике рядом с индикаторами напряжения.

Через пару минут она уже была в доме Тренклеров. Поднялась на чердак. И оцепенела от ужаса. Чемодан с деньгами, который она оставила около сейфа, исчез! Она не могла предупредить Дитера, потому что не знала номер его мобильного телефона. Эти несколько секунд показались Сюзанне вечностью. Затем, положив ключ на сундук в гардеробе, она села в «альфу» и отправилась в аэропорт.

Благодаря урокам Йоханнеса Герцога она, несмотря на плотное движение, добралась до места очень быстро. В четверть пятого она уже мчалась по дороге, ведущей в аэропорт. Но на стоянку въехать не смогла. Как раз на въезде произошло столкновение двух машин. Но не «комби» Дитера с лимузином Цуркойлена. «Форд-транзит» помял кузов старенького «фольксвагена». Оба водителя, по всей видимости южане, громко кричали и размахивали руками, выясняя, кто прав, кто виноват. То, что позади них стояли две машины и терпеливо дожидались возможности покинуть стоянку, их, похоже, ничуть не волновало.

Сюзанна вышла из машины и обратилась к спорящим южанам:

– Пожалуйста, отведите машины в сторону. Мне нужно…

– Как бы не так! – сказал один из спорщиков и указал на «форд-транзит». – Садитесь в машину, фрау Тренклер, и побыстрее.

В этот момент из машины, ожидавшей проезда, вышел водитель. Сюзанна узнала Шнайдера. Он мимоходом бросил ей:

– Ключ зажигания в замке?

Он сел в «альфу» и, рванув с места, исчез.

Шнайдер потащил Сюзанну к «форду-транзит» и усадил на переднее сиденье. Задние сиденья были завешены серой тканью. Оттуда, видимо по рации, раздавался голос Михаэля:

– Это была моя жена, черт побери. Моя жена! Поймите же это наконец! Я хочу знать, что вы с ней сделали!

Только сейчас она осознала, что все кончено. Теперь она окончательно поняла, что Михаэль Тренклер не мог любить ее. Она была для него чужой женщиной, преступницей, виновной в смерти Нади.

Серая занавеска отдернулась. Там сидел Вольфганг. Он удивленно протянул:

– Я думал, ты в Женеве.

Увидев на Сюзанне свитер и джинсы Рами, он ухмыльнулся:

– Где ты раздобыла весь этот маскарад? – Затем потребовал: – Садись скорее сюда, пока тебя никто не увидел.

Кузов автомобиля был заставлен приборами. Кроме Вольфганга Бластинга там сидел еще мужчина в наушниках, рядом с ним стоял магнитофон. Незнакомый голос произнес:

– Он подошел слишком близко.

Вольфганг взял микрофон и пробормотал:

– Отступи на два шага назад, ты загораживаешь дорогу. И не переигрывай. Не дай ему почувствовать, что ненавидишь его.

Снова раздался голос Михаэля:

– Эта мерзавка Ласко всех ввела в заблуждение. Даже меня! Я спал с ней, не зная, что…

Казалось, он вот-вот зарыдает. Сюзанну била нервная дрожь.

– Где сейчас господин Ласко? – прошептала она. – Я послала его вперед, потому что я…

– Мы перехватили его, – прошептал Вольфганг и вкратце изложил ей суть происходящего, в то время как Михаэль прилагал все усилия, чтобы в обмен на «дипломат» с деньгами получить от Цуркойлена признание в убийстве.

Рано утром Михаэль появился у Вольфганга и стал утверждать, что отвез жену в аэропорт. Что она собирается первым же самолетом улететь в Женеву и некоторое время побыть у матери. Это была инициатива Михаэля: он хотел быть уверен, что она находится в безопасности. Цуркойлен знает его и вряд ли что-то заподозрит, если «дипломат» с деньгами ему передаст Михаэль.

Он дал Вольфгангу ключ от дома и сказал, что уже вынул «дипломат» из сейфа. Затем он поехал на своей машине на бензоколонку, потом в лабораторию. В два часа он закончил работу, встретился с Вольфгангом и позволил ему укрепить на своей одежде микрофон. Видимо, он был убежден в том, что Сюзанна мертва, и решил воспользоваться той информацией, которую получил от нее, чтобы вынудить Цуркойлена признаться в убийстве Нади. Сейчас Михаэль рассказывал Цуркойлену историю знакомства Сюзанны с Надей:

– Моя жена познакомилась с Ласко летом. Она изменяла мне и не хотела, чтобы я об этом узнал. Ласко должна была играть роль моей жены, когда та была на свидании. Естественно, Наде пришлось рассказать Ласко массу вещей, чтобы как следует подготовить ее к новой роли. Она и подумать не могла, что эта тварь объединится с Харденбергом и использует эту ситуацию в своих целях.

– Хватит, – пробормотал Вольфганг. – Давай по существу. – Он подмигнул Сюзанне и сказал: – Я всегда считал, что он слишком много болтает.

Потом Вольфганг придвинулся к ней ближе и прошептал:

– Если он проговорится Илоне, я сверну ему шею.

Тем временем Цуркойлен ледяным тоном осведомился:

– Где сейчас фрау Ласко?

– Она мертва, – ответил Михаэль. – У меня нервы сдали, когда я понял наконец, кто передо мной находится.

Мужчина в наушниках повернулся к Вольфгангу и прошептал:

– Он сделал превосходный ход. Одно признание – в обмен на другое.

Вольфганг кивнул, в то время как Цуркойлен недоверчиво поинтересовался:

– И перед смертью она вам все это рассказала? Извините, господин Тренклер, но тут у меня возникают определенные сомнения.

– Если вы хотите узнать, было ли ее признание добровольным, я отвечу вам – нет. Мне пришлось применить силу, – сказал Михаэль. – Я бью без промаху. Не думал, что придется вам это объяснять. Или вы считаете, что ваш телохранитель покончил с собой?

– Нет, – с тяжелым вздохом промолвил Цуркойлен. – Мне очень жаль. Ваша жена была бы сейчас жива, если бы вы мне раньше сказали, в чем вам призналась фрау Ласко.

Вольфганг, потирая руки, торжествующим шепотом произнес:

– Он у нас в руках. Сейчас заговорит.

Мужчина у магнитофона передвинул какие-то рычаги. Пленка продолжала крутиться и записывать разговор.

Цуркойлен начал с того, как он впервые встретил Сюзанну Ласко. Это произошло в начале августа. Она пришла по рекомендации Харденберга, так как сам он почти не занимался крупными инвестициями. Но так как Цуркойлен застраховал два объекта своей недвижимости в «Альфо-инвестмент», Харденберг знал, что их можно купить, и знал их стоимость. Тогда фрау Ласко показалась ему в высшей степени компетентной.

Цуркойлен уверял Михаэля: он не понял, что на последнюю встречу к нему пришла совсем другая женщина. Он бесконечно сожалел о том, что произошло. Он хотел лишь побеседовать с дамой об убытках, причиненных ему по ее вине, и настаивал на том, чтобы она показала ему свой паспорт, потому что она уверяла, что ее зовут Надя Тренклер. Дама не согласилась показать им свои документы. Дело дошло до драки между ней и его шофером. Дама неудачно упала, ее уже нельзя было спасти. Потом его шофер избавился от трупа.

– Мерзавец, – пробормотал Вольфганг, прикрывая микрофон рукой. – Меня всего выворачивало наизнанку, когда я читал протокол с результатами вскрытия. Они пытали ее, облили ей руки бензином и подожгли. Просто чудовищно.

Через несколько минут на запястьях Цуркойлена защелкнулись наручники. Водитель «фольксвагена» зачитал Маркусу Цуркойлену его права, которые тот наверняка и без того знал. Вольфганг забрал у него «дипломат» с деньгами и победоносно подмигнул Сюзанне.

– Где господин Ласко? – снова спросила она.

– Мы отправили его выпить кофе, – сказал Вольфганг. – Ему не обязательно было все это слышать. Иначе на следующей неделе мы прочитали бы в какой-нибудь газете огромную статью на эту тему.

– Я тоже хотела бы выпить кофе, – сказала она.

– Подожди, сейчас придет твой муж.

Вольфганг выглянул из окна. «Ягуар» Михаэля был припаркован довольно далеко.

– Что он там так долго копается?

Она не хотела идти, но все же пошла. Уже издали она увидела, что Михаэль сидит, опустив голову на руль. Приблизившись, она заметила, что его плечи судорожно вздрагивают. Только через несколько минут он почувствовал, что кто-то стоит рядом, поднял голову, растерянно уставился на нее и покачал головой. Затем опустил стекло.

Сюзанна вынула у него из уха наушник и бросила ему на колени.

– Знаешь, что сказала Надя, когда ты двенадцатого сентября так рано вернулся из лаборатории, потому что «Олаф повесился»? – спросила Сюзанна. – Она сказала: «Какой ужас» – и спросила тебя, почему он это сделал. Тогда я подумала, что Олаф – твой коллега. Хочешь, я скажу тебе, что ты делал поздно вечером, после того, как вернулся от Кеммерлинга? Ты съел бутерброд и соленый огурец, потом сделал мне массаж. Ты непременно хотел помассировать мне шею. А я не хотела. И спать с тобой я тоже не хотела. Но Надя сказала мне: «Главное, чтобы он ничего не заподозрил». А я забыла вынуть тампоны из шкафа. И не имела никакого представления, что фраза насчет головной боли – это ваш с Надей тайный пароль.

Он снова опустил голову. Сюзанна одно за другим снимала кольца и бросала их ему на колени. Сначала кольцо с броским синим камнем, затем обручальное кольцо и, наконец, то, которое он надел ей на палец в Париже.

– Знаешь, что ты еще тогда сказал? Что я раздразнила тебя, а потом решила увильнуть, – продолжала Сюзанна. – В пятницу вечером, когда Кеммерлинг остался в лаборатории, чтобы проследить за техником, я хотела этого. Наверное, я уже тогда влюбилась в тебя. Когда Надя позвонила из аэропорта и попросила встретить ее, я подумала: а что, если я не поеду? Тогда мне казалось, что я больше никогда тебя не увижу.

Он поднял голову. Провел рукой по щекам, вытирая слезы. Его губы шевелились, как будто он хотел что-то сказать. Но потом он обреченно покачал головой и опять закрыл лицо руками.

– Я взяла в аренду серебристо-серый «мерседес», это правда, но я доехала на нем только до этой стоянки. Она села в «мерседес», я – в «альфу». Когда я в первый раз была у тебя, ты сказал, что тебе не нужны большие деньги. Это было в то воскресенье в августе, когда мне пришлось ломать ворота гаража, потому что я не смогла справиться с сигнализацией. Потом, когда я с порезанной рукой ехала на твоей машине, меня задержал Детмер. Если тебе действительно не нужна ее страховка, то оставь мне ее фамилию. Я не знаю, хотела ли она, чтобы я умерла. Но знаю, что из-за нее я так глубоко увязла в дерьме, что никто, кроме тебя, не сможет мне помочь. Где-то лежат еще четырнадцать миллионов. Мой бывший муж хочет позаботиться о том, чтобы восемь обманутых вкладчиков получили обратно свои деньги. Мне эти деньги не нужны. Но я не хочу родить своего ребенка в тюрьме. Обещаю, что никогда больше тебя не побеспокою.

Она развернулась и пошла мимо «форда-транзит» к «альфе». Вольфганг крикнул ей вслед:

– Надя, подожди. Куда ты?

Она не ответила. Пусть Михаэль сам ответит так, как считает нужным.

Она быстро нашла «альфу». Машина находилась на небольшой стоянке рядом с «комби» Дитера. Шнайдер и Дитер стояли рядом и беседовали. После того как Шнайдер попрощался, Дитер стал настаивать на том, чтобы проводить ее. В этом не было необходимости. Когда они приехали, Михаэля не было дома.

Она взяла с собой кое-что из одежды и вещи для новорожденного. В шкафу, на полке со свитерами, она обнаружила сумочку с водительским удостоверением и прочими документами. Сюзанна вынула из нее ключ от дома и оставила его в комнате для переодевания. Ключ Лило оставила в прихожей. «Альфу» она решила забрать себе.

Сюзанна временно устроилась в гостинице. С кредитными карточками Нади она не испытывала нужды в деньгах. Первые дни она ждала, что к ней в номер нагрянет полиция, чтобы ее арестовать. Но ее никто не беспокоил. Михаэль тоже не появлялся.

Она не могла понять, как ей удается нести на душе такой тяжелый груз – тридцать семь лет жизни Сюзанны Ласко и несколько недель жизни Нади Тренклер. Что из этого было тяжелее, она не знала. Завтрак она просила приносить в номер. Ей не хотелось завтракать в присутствии незнакомых людей.

Несколько раз ее навещал Дитер, каждый раз сообщая ей последние новости. В большинстве случаев она пропускала его слова мимо ушей. Ей до сих пор казалось, что она все еще стоит рядом с «ягуаром» и ждет, когда Михаэль попросит у нее прощения. Но этого не произошло, и сейчас она хотела только покоя.

Но Сюзанну никак не хотели оставить в покое. Не прошло и недели, как Лило уже разузнала, где скрывается Сюзанна. Лило не понимала, что произошло. Никто из соседей этого не понимал. Почти три года назад, когда Надя потеряла работу в банке в Дюссельдорфе и начала пить, все ждали, что Михаэль соберет свои вещи и уйдет. Но этого не произошло. Тем непонятнее была ситуация сейчас, когда супруги внезапно расстались без каких-либо видимых причин.

Первое, что сделала Лило, – записала ее на прием к своему гинекологу. Сюзанна не только впервые услышала биение сердца своего ребенка, но даже увидела это крохотное существо, из-за которого она согласилась продолжать опасную Надину игру.

Вскоре после этого в гостиницу заявился Йо. У него была своя версия случившегося. Он думал, что Михаэль не хочет ребенка, и предложил свою помощь. Он мог бы поговорить с Михаэлем и попробовать повлиять на него. Тем более что приближалось Рождество, праздник радости и любви.

– Оставь его в покое, – попросила Сюзанна. – Так будет лучше для всех.

– Ты что, хочешь все праздники просидеть одна в номере? – спросил Йо.

– Нет, я улетаю в Женеву, – ответила Сюзанна.

Вольфганг тоже как-то раз заглянул к ней. Его мучили угрызения совести. Он считал, что Михаэль был против того, чтобы она лично передала деньги Цуркойлену; возможно, он предположил, что таким образом она решила помочь Вольфгангу, своему бывшему любовнику.

– Все образуется, – уверял ее Вольфганг. – Я не понимаю, почему он так злится. Он ведет себя хуже, чем тогда у бассейна. Помнишь?

Естественно, она этого не помнила. Он ухмыльнулся:

– Черт побери, тогда я подумал, что он сломает мне шею. – И уже серьезно добавил: – Однако, как бы то ни было, все прошло гладко. Пройдет время, и он поймет, что это был единственный выход. Главное – не отчаивайся.

Оказалось, что Лило разболтала всем знакомым, где сейчас находится Сюзанна. Так что о покое и одиночестве можно было забыть. Дитер беспокоился о том, чтобы побыстрее снять для нее квартиру. Подальше отсюда, в Баварии или в Нижней Саксонии (уезжать в Румынию Сюзанна категорически отказалась). Но Лило проявила чудеса расторопности.

Вскоре после Рождества Лило появилась у нее с неожиданным известием: она нашла для Сюзанны большую, светлую квартиру с крытой террасой. Дом находился в тихом районе, на окраине города. Похожую квартиру Сюзанне в свое время обещала Надя. Сюзанна не стала отказываться, но в глубине души не хотела переезжать. Она хотела оставаться рядом с Михаэлем. В ее сердце еще теплилась надежда на то, что Михаэль поймет: она не виновата в смерти Нади Тренклер, и простит ее.

Чтобы обставить квартиру, Сюзанне пришлось основательно потратиться. Но средств на счете Нади не становилось меньше! Сюзанна решила выяснить, в чем дело; может быть, она тратила деньги обманутых инвесторов? Дитер считал, что сейчас не время этим заниматься. Надя, должно быть, куда-то очень удачно вложила собственный капитал.

Лило была неутомима в своем стремлении спасти Сюзанну от депрессии. Она регулярно сообщала ей, как идут дела у Михаэля. После Нового года он побывал в Женеве и просил Лило передать Сюзанне, что родители знают о ее положении. Она не должна волноваться. Все в порядке. Но Сюзанне казалось, что теперь уже ничто не могло быть в порядке.

– Зачем он говорил с твоими родителями, дорогая? – спрашивала Лило. – Ведь ты же недавно сама ездила к ним. Ты не решилась сказать им, что беременна? Ты все еще надеешься, что он одумается?

– Да, – сказала Сюзанна.

– Ты не хочешь объяснить мне, что произошло? – спросила Лило.

Сюзанна молча покачала головой. Лило промолвила:

– Ты очень изменилась. – И, робко улыбнувшись, добавила: – Не пойми меня неправильно. Я считаю, что ты изменилась к лучшему. Раньше я часто не могла найти с тобой общий язык. – Лило вздохнула. – А теперь я не знаю, как общаться с Михаэлем. Разлука убивает его. По-моему, он ждет, чтобы ты сделала первый шаг. Я могла бы устроить вам встречу, как ты на это смотришь? Он почти каждый вечер приходит в «Деметрос». Мы с тобой тоже могли бы как-нибудь собраться и сходить туда.

– Я не хочу встречаться с ним, – возразила она, – особенно в «Деметросе».

– Однако тебе необходимо бывать в обществе, – настаивала Лило.

Они ходили в музеи, в театр, однажды пошли на концерт, но не Жака Ниденхофа (он в то время был за границей). Фредерик поведал Илоне, что Жак собирается эмигрировать: по его мнению, в Германии очень высокие налоги. Лило была неистощимым источником информации и вместе с тем очень тактична. Достаточно было сказать: «Не сердись на меня, но я не хотела бы больше говорить об этом» – и Лило тут же меняла тему.

В марте, воскресным вечером, они с Лило отправились на вернисаж. Там произошел неприятный инцидент. Профессор Денни Кеммерлинг и его юная спутница тоже присутствовали на выставке. И Денни Кеммерлинг прочел ей целую лекцию о том, что надо уметь прощать. Профессор считал, что Сюзанна рассталась с Михаэлем из-за его интрижки с Беатрисой Палеви, и очень переживал по этому поводу.

– Уверяю вас, – сказал он, – ваш муж не видел фрау Палеви уже несколько месяцев. Она больше не появляется у нас.

Он внимательно посмотрел на нее. Она была на седьмом месяце, так что ее положение нельзя было не заметить. И Денни Кеммерлинг изрек:

– Небольшие любовные приключения на стороне – не помеха крепкому браку. Тем более в такой ситуации.

Его подружка вместе с Лило и Эдгаром Хензелером рассматривала новую картину Майвальда, вовсе не «строгую», как этого опасался Эдгар. Сюзанна бросила многозначительный взгляд на молодую женщину и холодно спросила:

– Ваша жена тоже так считает?

Денни Кеммерлинг проследил за ее взглядом и объяснил:

– Полагаю, что да. До сих пор моей жене не приходилось размышлять на эту тему.

– Я так и думала, – сказала она. – Но я убеждена, что вы измените свое мнение, когда поговорите с ней откровенно. Ни одной женщине не хочется быть обманутой.

Денни Кеммерлинг отлично понял ее намек, как она и хотела. Напустив на себя строгий вид, он сухо возразил ей, что никогда не обманывал свою жену.

Тогда Сюзанна указала ему на его спутницу и осведомилась:

– А это что, в таком случае?

Он побагровел.

– Извините, госпожа Тренклер, – сказал он, – вы слишком много себе позволяете!

И отошел в сторону.

Впоследствии она узнала от Лило, что Даниэлю Кеммерлингу старались не напоминать о его первом браке. По совету врачей он подал на развод, так как уже не было надежды, что состояние его первой жены улучшится. После автомобильной катастрофы она длительное время лежала в коме, а сейчас жила в дорогом пансионе для инвалидов. Вскоре после развода Даниэль Кеммерлинг сочетался браком со своей сотрудницей. Врач Ютта Кеммерлинг все еще выглядела как подросток, хотя ей было почти тридцать лет.

Услышав все это, Сюзанна испугалась. Лило могла раскрыть ее обман! Но Лило считала, что у Сюзанны в ее нынешнем положении голова забита совсем другими вещами. К тому же она находилась в депрессии из-за ссоры с Михаэлем. Кроме того, Михаэль, возможно, не рассказывал ей о первой жене Кеммерлинга и обстоятельствах их развода.

Это был последний неприятный инцидент. Больше опасных ситуаций не возникало. С Харденбергом она не пересекалась. Вольфганг тоже не трогал Харденберга. Официально в «Альфо-инвестмент» не было ни одного обманутого клиента. Как Дитер и обещал, он позаботился о том, чтобы с помощью Харденберга вернуть деньги оставшимся восьми инвесторам. В семи случаях из восьми это ему удалось. Конечно, было несправедливо, что смерть Хеллера осталась безнаказанной. Но Дитер не видел возможности отдать Филиппа Харденберга в руки правосудия и одновременно защитить Надю Тренклер.

В конце апреля в цюрихском банке еще лежали один миллион шестьсот тысяч евро. Один миллион триста тысяч евро принадлежали Йозефу Марингеру, остальное – проценты. Выяснилось, что Йозеф Марингер больше не нуждался в деньгах, потому что недавно умер, а наследников у него не было. Сюзанна не сказала об этом Харденбергу, она просто перевела эти деньги на его счет в Люксембурге, открытый в свое время Надей Тренклер.

Дитер сказал:

– Если ты не хочешь брать эти деньги, их получит Харденберг. Но я против этого. Я считаю, что ты их заработала. Они бы пригодились тебе в будущем.

Но Сюзанна их не взяла. Она вела приятную жизнь: интересную, разнообразную и все-таки пустую. Она стала изучать живопись, музыку и современную историю. Благодаря телефонным разговорам с Памелой она улучшала свой английский язык. По понедельникам она занималась французским языком с репетитором. Сюзанна сама не знала, зачем ей французский. Ей не нужно было больше беседовать с Жаком Ниденхофом или с тем молодым человеком, с которым встречалась Алина после развода с Надиным отцом.

По вторникам и четвергам она брала уроки игры на фортепиано. По средам у нее была водная гимнастика для беременных. Вся ее неделя была расписана чуть ли не поминутно. Иногда она называла все это трудовой терапией, помогавшей ей не думать о мужчине, из-за которого она чуть не умерла.

Каждую вторую пятницу она встречалась с матерью в кафе недалеко от дома престарелых. Агнес Рунге приезжала на такси, чтобы Наде Тренклер не приходилось появляться там, где все знали Сюзанну Ласко. Это были часы, когда она позволяла себе поплакать. Тихо, почти беззвучно, чтобы мама ничего не заметила.

Сюзанна преподнесла матери такую версию случившегося: она сказала правду Михаэлю Тренклеру, и он ее выгнал. Но хорошо обеспечил. Агнес Рунге сама поняла, что Йоханнесу Герцогу не нужно ничего знать об этой истории. В конце концов, для Йоханнеса это было не так уж и важно.

Лило знала об этих встречах и считала очень трогательным, что Надя заботится о пожилой даме и не напоминает ей о страданиях, причиненных ей дочерью Агнес Рунге. То, что Сюзанна продолжала общаться с Дитером, Лило объясняла тем, что он интересный собеседник. Надя всегда охотно общалась с подобными людьми.

В начале мая у Сюзанны родилась дочь. Девочке дали имя Лаура. Роды прошли очень быстро. Потом начались визиты и поздравления. Сюзанну буквально завалили цветами. Даже Дитер прислал ей букет. Сам он не пришел, поздравил Сюзанну по телефону и объяснил, что его дочь простужена и он боится заразить Сюзанну и малышку.

Первыми к Сюзанне пришли Лило и Йо. Йо со слезами на глазах сделал несколько фотографий. Затем появился Вольфганг, сначала один, а в воскресенье – вместе с Илоной. Илона, ратовавшая за защиту окружающей среды, попросила ее ни в коем случае не пользоваться памперсами: это же горы мусора!

Эдгар Хензелер преподнес ей огромный букет, для которого даже не нашлось подходящей вазы. Старый Барлинков специально приехал из Берлина, чтобы поздравить ее с рождением дочери. Ханна, фамилии которой она пока не знала, подарила ей вместо цветов индийский амулет, приносящий счастье.

Наконец к ней пришла Ютта Кеммерлинг. В это время Сюзанна с ребенком уже была у себя дома. Вторая жена Денни Кеммерлинга узнала о рождении ребенка, когда Йо подарил Михаэлю фотографию Лауры, а Михаэль показал ее в лаборатории.

– Было бы славно, – сказала Ютта Кеммерлинг, – если бы вы ему позволили время от времени видеть дочь. Сам он не будет вас об этом просить. Но поверьте мне, он мечтает об этом.

– Охотно верю, – сказала Сюзанна. – Но не думаю, что он захочет видеть меня.

Она ошибалась.

Лило наняла ей домработницу для помощи по хозяйству и собиралась подыскать няню для ребенка, чтобы Сюзанна чаще бывала в обществе. И когда в среду вечером, в конце мая, раздался звонок в дверь, она подумала, что пришла новая няня, студентка Художественного института, о приходе которой ее предупредила Лило. Сюзанна нажатием кнопки открыла дверь подъезда и распахнула дверь квартиры. На ее этаж поднимался лифт. Вот он остановился, дверца открылась.

Михаэль выглядел почти так же, как в то воскресенье, когда она впервые увидела его, даже одежда такая же: джинсы и рубашка навыпуск. От неожиданности у Сюзанны пропал дар речи. А он прятал глаза. Он подошел к ней, опустив голову.

– Можно мне… – он осекся, беспомощно развел руками, – войти?

Она прошла в гостиную и остановилась посреди комнаты. Он сел в кресло, не зная, куда деть руки, и, не отрывая взгляд от ковра, запинаясь, осведомился:

– Это действительно мой ребенок?

– В последние годы у меня больше никого не было.

Он закусил губу, задумчиво кивнул и откашлялся:

– Несколько дней назад я беседовал с Ласко.

О чем они говорили с Дитером, он не рассказал. Дитер впоследствии не упоминал об этой беседе. Неожиданно Михаэль спросил:

– Могу я на нее посмотреть?

Отказывать ему не было причин. Но она не пошла вместе с ним в детскую, а осталась сидеть в гостиной. Неожиданное появление Михаэля вызвало в ней бурю противоречивых эмоций. В течение всех этих месяцев она полагала, что самое плохое осталось позади. Да, воспоминания о той страшной ночи в лесу, когда Михаэль чуть не убил ее, постепенно стерлись из ее памяти. Но другие, приятные воспоминания не покидали ее.

Он пробыл в детской около получаса. Затем вернулся в гостиную с ребенком на руках. Он сказал, что ребенок проснулся. Сюзанна не поверила ему. Он снова сел в кресло, с дочерью на руках.

– Если ты ждешь, что я сейчас стану просить прощения, то должен тебя разочаровать, – начал он. – Я жду извинений от тебя.

– Я не сделала ничего, за что должна просить прощения.

Он хрипло рассмеялся, посмотрел на младенца:

– Ничего? А это что? Это случилось двенадцатого сентября.

– Или тринадцатого, – сказала она. – Скорее всего, это была пятница, тринадцатое. Я уже объяснила тебе, как все произошло. Если бы ты в тот четверг оставил меня в покое, ничего бы не было.

Он не согласился с этим и резко заметил:

– Никогда не пойму, зачем она это сделала. Но почему ты согласилась – это просто загадка для меня. О чем ты думала, ложась в постель к незнакомому мужчине и позволяя его жене платить за это? Она ведь заплатила тебе. Сколько она тебе предложила?

– Наверняка я обошлась ей дешевле, чем твоя учеба, – сказала она.

Он злобно ухмыльнулся:

– Кажется, ты кое-чему у нее научилась.

– Ничего другого мне просто не оставалось. Теперь уходи, пожалуйста.

Она подошла к нему и протянула руки к ребенку:

– Дай мне ее.

– Нет! – Он покачал головой. – Сначала я хочу получить ответ. Если ты была в моем доме уже двадцать восьмого ноября, то ты была со мной и в пятницу утром, в ванной. Наверняка Надя не просила тебя за отдельную плату сказать мне, что ты меня любишь и этим признанием причиняешь себе боль. Почему ты тогда не призналась мне, кто ты на самом деле?

– А как ты себе это представляешь? Думаешь, ты принял бы это признание с восторгом?

– А ты представляешь себе, каково это, когда через месяц узнаешь, что жил с посторонним человеком? – ответил он вопросом на вопрос. – И если бы ты не устроила этот спектакль с Жаком, кто знает, как долго это продолжалось бы! – Он произнес эти слова слишком громко, и ребенок у него на руках начал хныкать.

– Отдай мне ее, – снова попросила она.

Он продолжал говорить, не обращая на нее внимания:

– Вернувшись из Парижа, я подумал, что мы обрели счастье. Именно о таких отношениях с ней я всегда и мечтал. Тогда я подумал: наконец-то она образумилась. Почему ты не сбежала от меня в Париже, как тебе посоветовал твой муж? Почему ты пошла на риск и осталась со мной? Ты поступила так не только из-за денег, правда?

Она знала, какого ответа он ждет от нее. Но она уже сказала ему все. Тогда он ей не поверил. И сейчас она промолчала. Он тяжело вздохнул:

– Я даже не знаю, как мне тебя называть.

– Если ты сейчас уйдешь, это уже будет не важно.

Он взглянул на плачущего младенца, встал с кресла и отдал ей дочь. Но он не ушел, а последовал за ней в детскую, встал рядом со столом для пеленания и смотрел, как она меняет пеленки. С грудным кормлением она решила повременить до тех пор, пока он не уйдет. Но он так и не ушел, а она не могла позволить, чтобы их дочь голодала из-за его упрямства.

Он покинул детскую только тогда, когда она положила Лауру в колыбель. Она еще постояла некоторое время, ожидая, когда дверь квартиры захлопнется. Было тихо. Когда она вошла в гостиную, он стоял у двери на террасу и смотрел на улицу. Услышав ее шаги, он обернулся. Его голос звучал твердо и уверенно, как будто он все хорошо обдумал:

– Я оставил тебе все, что ты хотела: ее имя, даже ее деньги. За это я хочу забрать себе ребенка.

– Извини, – сказала она. – Только ты не Румпельштильцхен.[41]

Он улыбнулся:

– Однако у меня есть несколько козырей, и я не позволю обмануть себя еще раз. Официально мы не разведены. Если ты хочешь подать на развод, я буду бороться за право опеки и пойду на все, чтобы добиться этого. Не думай, что я побоюсь упомянуть о твоем алкоголизме или о причине, по которой ты потеряла работу. Я могу назвать массу причин, достаточно весомых, чтобы суд убедился: ты не способна воспитывать ребенка.

– Мой алкоголизм? – Она непонимающе покачала головой. – Неправда. Я никогда не страдала запоями. Разыгрываешь передо мной сильного мужчину? Но не забывай: ты пытался меня убить. Как это воспримет судья, занимающийся семейными делами?

Он пожал плечами:

– Я тоже могу тебя выдать. Но не хочу. Я хочу…

Он не знал, как лучше выразить свои чувства. Для него речь шла только о ребенке. Ребенок был для него важнее всего. Но не только он. Михаэль не обещал, что будет ее любить, потому что ненавидел ложь. Он только хотел, чтобы она вернулась и дала ему шанс решить, сможет ли он ее полюбить.

За прошедшие месяцы у него было достаточно времени для размышлений: о его чувствах к Наде и о тех двух сентябрьских днях, проведенных с Сюзанной. Он не хотел жить с призраком из прошлого. Он хотел жить с женщиной, которую когда-то, по прихоти судьбы, принял за Надю.

Примечания

1

Обычно каждый кофейник рассчитан на две небольшие чашечки кофе.

2

Бекман Макс (1884–1950) – немецкий художник и график, представитель экспрессионизма.

3

Эйфель – северо-западная часть Рейнских Сланцевых гор.

4

Бах Вильгельм Фридеман (1710–1784) – композитор, старший сын И. С. Баха.

5

Стример – накопитель на магнитной ленте.

6

Возврат отправителю (фр.).

7

Мой дорогой Жак (фр.).

8

«Когда мужчина любит женщину» (англ.).

9

Водолечение, при котором тело слегка поливают водой.

10

Пожалуйста, подождите, не вешайте трубку (англ.).

11

Шоколадные конфеты в виде шариков, внутри наполненные нугой и марципаном. Впервые были изготовлены в Зальцбурге, родном городе Моцарта.

12

Любой новый, популярный в данный момент рынок акций.

13

МТА – медико-технический ассистент.

14

Джампер – перемычка, устанавливаемая на задней панели компьютера.

15

Вальдорфский салат – салат из натертых корня сельдерея, яблок, измельченных грецких орехов, заправленный майонезом.

16

Касса, осуществляющая мелкие денежные операции (продажа почтовых марок, отправление телеграмм, прием почтовых посылок и т. д.).

17

Да (фр.).

18

Вы говорите по-немецки? (фр.)

19

Я – секретарша Нади Тренклер. Я должна поговорить с Жаком. Мне нужен номер телефона Жака, пожалуйста. Это – очень важно (искаж. англ.).

20

Привет, моя дорогая! (англ.)

21

Большой сюрприз (англ.).

22

Это Фил (англ.).

23

Извините, Фил. Это я не вам. Какой сюрприз – в середине ночи. Какое время в Балтиморе? (англ.)

24

Где вы? (англ.)

25

Один на один (фр.).

26

Вы говорите по-немецки? (фр.)

27

Нюрбургринг – кольцевая дорога, автобан.

28

Референция – характеристика, даваемая лицу или предприятию другим лицом или банком, пользующимся доверием в деловых кругах.

29

Приятно тебя видеть, Фил (англ.).

30

Тебе уже лучше? (англ.)

31

Нет, оставайся в постели (англ.).

32

Привет, моя дорогая. Что случилось? (англ.)

33

Да (фр.).

34

Мадам, вы понимаете, что вы беременны? (фр.)

35

Поздравляю, папаша! (англ.)

36

Невозможно! (англ.)

37

Будешь есть цыпленка? (англ.)

38

Обед готов (англ.).

39

Большое спасибо (фр.).

40

Моя дорогая (фр.).

41

Здесь: карлик из сказки братьев Гримм, который грозился забрать ребенка у королевы, если та не угадает, как его зовут.

Content

Петра Хаммесфар
Ложь

Пролог

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Примечания