Рик Риордан

Огненный трон

Посвящается Коннеру и Мегги, замечательной братско-сестринской команде Риордан

Предупреждение

Эта книга представляет собой текстовый вариант, сделанный с цифровой аудиозаписи. Впервые Картер и Сейди Кейн заявили о себе в аудиозаписи, полученной мною в прошлом году. На ее основе я выпустил книгу под названием «Красная пирамида». Вскоре после публикации этой книги брат и сестра Кейн прислали мне вторую запись. Могу предположить, что Картер и Сейди доверяют мне сделать достоянием гласности и продолжение истории. Если то, о чем повествуется во второй аудиозаписи, – правда, тогда события принимают чрезвычайно тревожный оборот. Думая о благополучии самих ребят и всего мира, я пытаюсь уверить себя, что все рассказанное ими – лишь блестящая выдумка двух талантливых юных умов. В противном случае… нам всем грозит нешуточная беда.

1. Потеха с внезапным возгоранием

Картер

Это я, Картер.

Вот что: времени на длинные предисловия нет. Мне нужно рассказать вам всё как можно быстрее, иначе нам крышка. Мало ли, может, вы не знаете про первую нашу запись и книги не читали. Тогда быстренько расскажу вам, что к чему. В общем, несколько древнеегипетских богов вырвались из заточения… некогда мне рассказывать, почему их заточили. Словом, они попали в современный мир, а это не сулит миру ничего хорошего. Есть такая компания… или сообщество магов – Дом жизни. Они пытаются помешать тем богам окончательно распоясаться. Но маги ненавидят нас с Сейди, как будто мы стоим у них на пути. Это еще не все пакости. Громадный змей вот-вот проглотит солнце и уничтожит наш мир.

[Ой! За что?]

Сестрица меня ущипнула. По ее мнению, я вас слишком пугаю. Она считает, что лучше стереть этот кусок, успокоиться и начать заново.

Можно и заново. Но я считаю, что необходимо напугать вас. Зачем? Сейчас объясню.

Мы хотим рассказать, что случилось на самом деле и почему все пошло наперекосяк. Наверняка вам наговорят про нас кучу разных гадостей, но на нашей с Сейди совести нет гибели ни одного человека. И в появлении змея мы тоже не виноваты. Ну… почти не виноваты. Все маги мира сейчас должны забыть про свои разногласия и действовать вместе. Это единственный наш шанс.

Вот вам наша история. Дочитайте ее до конца и потом сами решайте. А началось все, когда мы подожгли Бруклинский музей.

Задачка намечалась не из сложных: проникнуть в Бруклинский музей, позаимствовать одну древнеегипетскую штучку… артефакт, если выражаться научным языком. В общем, слямзить ее и потихоньку убраться, не попавшись в руки охраны.

Мы не собирались красть артефакт. Потом мы бы тихонечко вернули его на место. Но вид у нас, конечно, был подозрительный. Как вам четверо подростков в черных одеждах ниндзя, забравшихся на крышу музея? Да еще и бабуин в наряде ниндзя! Тут уж подозрений – выше музейной крыши.

Первым делом мы послали Жас и Уолта – наших учеников – открыть боковое окошко. Тем временем мы с Сейди и Хуфу стали разглядывать стеклянный купол в центре крыши. По нашей стратегии через купол мы должны были выйти.

Стратегия оказалась не из лучших.

Когда мы явились в Бруклинский музей, на улице было совсем темно. Мы рассчитывали, что к этому времени музей уже закроется. Но нас сразу ждал первый облом. Купол был ярко освящен. Внутри, в сорока футах под нами, танцевали нарядные люди в смокингах и бальных платьях. Их «танцплощадка» по величине не уступала авиационному ангару. Я видел играющий оркестр, но слышал не музыкантов, а отчаянные завывания ветра. От холода у меня стучали зубы. Легкие полотняные костюмы ниндзя не предназначены для лазанья по крышам в холодную погоду.

Маги традиционно носят полотняную одежду, которая не мешает проведению магических ритуалов. Понимаю, это такая традиция. Но в египетской пустыне сухо и жарко. А в мартовском Бруклине – дождливо, ветрено и холодно.

Сейди как будто не замечала холода. Она возилась с замками на створках стеклянного купола и при этом еще что-то мурлыкала себе под нос, слушая свой айпод. Нет, я не шучу. Такая у меня сестра – ходит на бал со своей музыкой!

Наша с Сейди одежда отличалась лишь одной деталью: на ногах у сестры были армейские ботинки. Кстати, она обожает подкрашивать свои светлые волосы. Но для сегодняшней секретной миссии Сейди обошлась минимумом красных прядок. Добавлю, что мы с ней совершенно не похожи: я пошел в отца, а она – в маму. У нее светлая кожа, синие глаза. Мы оба считаем это большой удачей. Всегда можно сказать, что эта сумасшедшая девчонка – не моя сестра.

– Кто-то утверждал, что в музее будет пусто, – напомнил я.

Сейди не слышала моих слов. Пришлось стащить с нее наушники и повторить.

– Я не утверждала. Я сделала такой вывод.

Сейди, конечно, будет отрицать, но за три месяца жизни в Штатах она начала терять свой британский акцент.

– На сайте музея сказано, что он закрывается в пять. Откуда я знала, что сегодня здесь будут праздновать свадьбу?

Свадьбу? Похоже, Сейди была права. Приглядевшись, я увидел нескольких женщин в платьях персикового цвета. Подруги невесты. На одном из столов возвышался многоярусный свадебный торт. Вместо снега эту сладкую гору покрывала белая глазурь. Пока мы наблюдали за торжеством, несколько крепких мужчин подняли стулья с женихом и невестой и понесли по залу. Остальные гости хлопали в ладоши, что-то кричали и продолжали танцевать. Если носильщики не столкнутся с кем-нибудь и не сбросят новобрачных, это будет чудо.

Хуфу барабанил по стеклу. Даже в темноте и в черной одежде ниндзя он не мог окончательно скрыть свою золотистую шкуру, не говоря уже про его многоцветный нос и колоритный зад.

– Агх! – проворчал бабуин.

Универсальное словечко заменяло ему множество фраз и выражений. Сейчас его «агх!» могло означать: «Смотрите, сколько там еды». Или: «У купола грязные стекла». А может, он, как я, считал глупостью эту затею со стульями.

– Хуфу прав, – перевела с бабуиньего Сейди. – Гости нас обязательно заметят. Может, сделать вид, что мы – ремонтная бригада…

– Замечательная идея, – усмехнулся я. – Так гости и поверили! Появляются четверо подростков, а в середине плывет трехтонная статуя, которую они собираются вытащить через крышу. Осталось только попросить присутствующих, чтобы не обращали на нас внимания.

Сейди выпучила глаза. Потом достала свой жезл – кусок слонового бивня, украшенный изображениями чудовищ. Концом жезла она указала на основание купола. Вспыхнул золотистый иероглиф, и тут же со щелчком открылся последний замок.

– Если мы не будем выходить через купол, зачем я его тогда открывала? – недоуменно спросила Сейди. – Что, нельзя через боковое окно выйти?

– А ты что, не помнишь? Статуя громадная. Ее не протащить через боковое окно. И не забывай о сигнализации и магических ловушках.

– Может, отложим до завтрашнего вечера? – спросила Сейди.

Я покачал головой.

– Завтра всю экспозицию запихнут в ящики и отправят далеко отсюда. В Нью-Йорк она вернется не скоро.

Сейди наморщила лоб. Терпеть не могу, когда она вот так морщится.

– Если бы кое-кто заранее сказал, что нам нужно укр… взять на время эту статую…

– Ладно. Проехали, – угрюмо буркнул я.

Я знал, куда нас заводят подобные разговоры. А главное – они безрезультатны. Хоть всю ночь торчи на крыше и спорь до хрипоты, это не решило бы нашей проблемы. Хуже всего, что в данном случае Сейди была права. Я ничего заранее ей не сказал. Но и мои «источники информации» не отличались надежностью. Я неделями просил о помощи и лишь недавно получил во сне подсказку от друга – бога войны Гора (который с соколиной головой). Он как бы невзначай произнес: «Да, ты спрашивал про артефакт… ну тот, где содержится ключ к спасению планеты. Спрашивал? Так вот, последние тридцать лет он находился в Бруклинском музее. Но завтра его отправляют в Европу. Советую поторопиться! У вас будет пять дней, чтобы понять, как им пользоваться. Иначе мы все обречены. Удачи!»

Конечно, я бы мог наорать на него за то, что он не предупредил меня раньше. Но это ничего не изменило бы. Боги говорят, лишь когда им есть что сказать. И потом, они плохо понимают, как течет время у смертных людей. Я-то знаю это, поскольку несколько месяцев назад Гор обитал в моем мозгу. До сих пор не могу избавиться от некоторых его дрянных привычек. Например, неодолимого желания охотиться на мелких грызунов или спорить напропалую.

– Давайте придерживаться плана, – сказала Сейди. – Проникаем через боковое окно, находим статую и по воздуху транспортируем ее через центральный зал. Со свадьбой будем разбираться, когда окажемся в зале. Может, применим отвлекающий маневр.

– Отвлекающий маневр? – переспросил я и нахмурился.

– Картер, не зацикливайся, – посоветовала Сейди. – Все пройдет великолепно. Или у тебя есть идеи получше?

То-то и оно, что у меня вообще никаких идей не было.

Вы, наверное, думаете: магия все облегчает. На самом деле многое она только усложняет. Найдется миллион причин, почему какое-то заклинание не сработало в нужный момент. К тому же твоей магии противостоит чужая – защитные заклинания вокруг Бруклинского музея.

Трудно сказать, кто ставил эти заклинания. Возможно, кто-то из музейных работников является скрытым магом. Такое встречается довольно часто. Да и наш отец пользовался прикрытием ученого-египтолога, чтобы получать доступ к древним артефактам. К тому же в Бруклинском музее хранится самая значительная коллекция древнеегипетских свитков. По этой причине наш дядя Амос обосновался в Бруклине. Думаю, у многих магов нашлись причины охранять музейные сокровища и ставить вокруг них разные ловушки.

Надо признаться, музейные двери и окна были защищены очень надежно. Нам не удалось открыть магический портал прямо в тот зал, где находилась статуя. И отправить за нею нашего шабти мы тоже не могли. Кто такие шабти? Потом расскажу.

Оставалось единственное: отправиться в музей самим, забрать статую и унести ее, заодно унеся и собственные ноги. Если мы ошибемся, неизвестно, какие беды обрушатся на наши головы. Чудовища-стражники, эпидемии, пожары, взрывающиеся обезьяны (не смейтесь; когда сами увидите, вам будет не до смеха).

Единственным местом, где отсутствовали магические ловушки, и был тот самый стеклянный купол над центральным залом. Музейная охрана не верила, что ворам вздумается с помощью левитации поднять какой-нибудь экспонат на высоту сорока футов и вытащить через купол. А может, ловушки стояли и на куполе, но были искусно замаскированы, и мы их не заметили.

Гадай не гадай, но раз пришли – надо действовать. В нашем распоряжении был единственный вечер, чтобы украсть… простите, на время позаимствовать артефакт. И еще пять дней, чтобы разгадать, как им пользоваться. Обожаю четко указанные конечные сроки.

– Ну что, влезаем и начинаем импровизировать? – спросила Сейди.

Я посмотрел на ничего не подозревающих гостей. Будем надеяться, что мы не испортим им торжество.

– Начинаем.

– Отлично, – обрадовалась Сейди. – Хуфу, ты остаешься здесь на страже. Откроешь купол, когда увидишь нас. Понял?

– Агх! – ответил бабуин.

У меня вдруг закололо в затылке. Нехороший знак. Явное указание на то, что гладко наша затея не пройдет.

– Идем, – сказал я сестре. – Проверим, как ребята справляются.

Мы спустились на карниз третьего этажа – того самого, где располагалась египетская коллекция.

Жас с Уолтом отлично справились с порученной работой. Они успели обмотать клейкой лентой статуи четырех сыновей Гора, находившихся возле окна, и нарисовать на стекле иероглифы, которые снимали магическую защиту и блокировали электронную систему сигнализации.

Когда мы спрыгнули на карниз, Жас и Уолт вели какой-то серьезный разговор. Жас держала Уолта за руки. Меня это удивило, а Сейди… более чем удивило. Она пискнула, словно мышь, на которую наступили.

[Ну что ты щиплешься? Я же собственными ушами слышал.]

Какое дело Сейди до всего этого? Вскоре после Нового года мы съездили в одно укромное местечко и там оставили «джед» – особый амулет, который должен был притянуть к нам учеников с магическими способностями. И не просто способных быть магами, а имеющих отношение к Древнему Египту. Первыми на сигналы нашего «маячка» откликнулись Жас и Уолт. Мы обучали их целых семь недель – больше, чем других ребят. За это время мы успели все про них узнать.

Жас приехала из Нэшвилла. Ее настоящее имя Жасмин, но только не вздумайте ее так называть, если не хотите превратиться в колючий куст. Типичная блондинка из школьной черлидер-команды – не мой типаж, – но очень симпатичная. Спокойная, вежливая со всеми, всегда готовая помочь. Оказалось, у нее явный талант по части целительной магии. Такой человек весьма полезен рядом, если вдруг что-то случится, а у нас с Сейди «что-то» случается почти каждый день.

Сегодня Жас стянула свои волосы черной резинкой, чтобы не мешали. На плече у нее висела сумка мага, украшенная символом египетской богини Сехмет (эту богиню изображали с львиной головой).

– Мы это обязательно поймем, – сказала Жас, обращаясь к Уолту.

Тут-то мы как раз и спрыгнули на карниз.

Уолта наше появление заметно смутило.

Он был… как бы мне получше обрисовать вам этого парня?

[Нет уж, Сейди, спасибо. Я не назову его «клевым». Дождись своей очереди.]

Уолту было четырнадцать – столько же, сколько мне. Правда, он успел вытянуться и вполне мог бы играть в баскетбольной команде старшеклассников. Прирожденный спортсмен: поджарый, мускулистый, с крепкими ногами. Кожа у него цвета хорошо прожаренных кофейных зерен; чуть темнее моей. Волосы он состригает почти наголо, отчего они напоминают тень на его черепе. Несмотря на холодный вечер, Уолт ограничился черной футболкой и старыми шортами. Не сказать, чтобы настоящая одежда магов, но с Уолтом никто не спорит. Он приехал к нам самым первым. Прямо из Сиэтла. Он настоящий сау – изготовитель амулетов, и у него на шее висит несколько золотых цепочек с такими магическими вещицами.

Мне и без магии было понятно, что Сейди влюбилась в Уолта и ревнует его к Жас. Правда, моя сестрица в этом не признавалась, поскольку несколько месяцев сохла по другому парню. Но тот – египетский бог, и к нему просто так в гости не отправишься. Однако втрескалась она в этого бога – будь здоров.

[Договорились, Сейди. Я не буду об этом. А ты, между прочим, сказанного не отрицаешь!]

Наше появление оборвало их разговор. Уолт выпустил руки Жас и отошел. Сейди так и стреляла глазами то на него, то на нее, пытаясь понять, о чем они тут толковали.

– Окно готово, – неуклюже прокашлявшись, сообщил Уолт.

– Превосходно, – ответила Сейди и повернулась к Жас. – Прости за любопытство, но что вы тут собирались понять?

Жас беззвучно шевелила ртом, как рыба, выброшенная на берег.

– Мы говорили о «Книге Ра», – пришел ей на помощь Уолт. – Жас очень хочется ее прочесть.

– Да, – подхватила Жас. – Мы говорили о «Книге Ра».

Похоже, наши ребятишки дружно врали, но это уже не мое дело. Нравятся они друг другу – и на здоровье.

– Понятно, – сказал я, не давая Сейди времени потребовать у ребят более вразумительного объяснения. – Тогда начинаем наши забавы.

Окно легко распахнулось. Никаких магических вспышек. Никакого воя сирен. Я с облегчением вздохнул и спрыгнул внутрь, в царство египетских древностей. Может, нам все-таки удастся протащить статую через это окно?

Египетские древности сразу вызвали у меня множество самых разных воспоминаний. Вплоть до середины декабря прошлого года мы с отцом несколько лет путешествовали по всему миру. Он посещал музеи и читал лекции о Древнем Египте. Я сравнительно недавно узнал, что он – маг. А незадолго до Рождества отец, сам того не желая, выпустил на свободу нескольких египетских богов, и наша с Сейди жизнь сильно осложнилась.

Сейчас я смотрел на экспонаты египетской коллекции и чувствовал свою принадлежность к этому странному, таинственному миру. Когда мы проходили мимо статуи Гора, я невольно вздрогнул. Не далее как в минувшее Рождество бог с головой сокола жил в моем теле. Саркофаг сразу же заставил вспомнить злого бога Сета, заточившего нашего отца в золотой саркофаг (это случилось в Британском музее). Повсюду встречались изображения синекожего Осириса – бога мертвых. Я снова подумал об отце, пожертвовавшем собой, чтобы стать новым хозяином Осириса. Пока мы, крадучись, шли по коридору Бруклинского музея, в магических глубинах Дуата мой отец правил Нижним миром. Даже не передать, какие странные чувства возникали, когда я смотрел на изображения Осириса, которым было не менее пяти тысяч лет, и одновременно думал: «А ведь он мой отец».

Все артефакты казались чем-то вроде семейных реликвий. Жезл на крышке саркофага был похож на жезл Сейди. Чудовищ с телом леопарда и длинными змеиными шеями я несколько месяцев назад видел собственными глазами. Они вломились в наш бруклинский дом. И демонов, запечатленных на странице «Книги мертвых», мы тоже видели живьем. На полках стеклянных витрин дремали многочисленные шабти – магические фигурки, умеющие служить своим хозяевам. В зависимости от назначения шабти могут быть совсем простыми. Но бывают и такие, которых не отличишь от настоящих людей. В конце прошлого года я встретил девочку по имени Зия Рашид и… словом, влюбился в нее. Я думал, она настоящая, а это была шабти.

Первый раз в жизни влюбиться – штука непростая. Но когда девчонка, которая тебе нравится, у тебя на глазах покрывается трещинами и рассыпается в пыль… тогда начинаешь понимать, что выражение «разбить сердце» – не просто красивая фраза.

Мы прошли первый зал, на потолке которого была фреска с изображением египетского зодиака. Из центрального зала сюда долетала музыка и смех гостей.

Во втором зале мы задержались перед каменным фризом величиной с гаражную дверь. Резец неведомого скульптора изобразил чудовище, топчущее людей.

– Это и есть грифон? – спросила Жас.

– Египетская версия, – ответил я.

У чудовища было львиное туловище и голова сокола, однако крылья отличались от традиционных. Я говорю про изображения грифонов в других культурах. Там почти везде вы увидите птичьи крылья. У этого же крылья больше напоминали опрокинутые стальные кисти. Вдобавок они росли прямо из хребта. Должно быть, такой грифон летал наподобие гигантской бабочки. На фризе сохранились красные и золотые пятнышки – следы изначальной росписи, украшавшей спину грифона. Но и без красок грифон выглядел до жути живым. Мне показалось, что бусины его глаз следят за мной.

– Грифоны были защитниками, – сказал я, припомнив отцовские рассказы. – Они стерегли сокровища и прочее имущество.

– Потрясно, – усмехнулась Сейди. – Значит, они нападали на… ну, скажем, на воров, которые влезают в музеи и крадут артефакты?

– Это просто миф. А грифон – произведение древнего искусства.

Я мог говорить что угодно, но сам прекрасно знал: египетская магия жива до сих пор и умеет превращать слова и картинки в реальность.

– Нам туда? – спросил Уолт, указывая в центр зала.

Мы обогнули фриз с грифоном и подошли к статуе.

Статуя бога была вырезана из черного камня и достигала в высоту восьми футов. Внешне она ничем не отличалась от статуй других египетских богов: обнаженный торс, юбочка и сандалии. У этого бога была баранья голова с рогами. Точнее, с остатками рогов (остальное поглотило неумолимое время). Голову венчала корона в виде солнечного диска, обвитого змеями. Напротив бога стоял человечек. Именно человечек, поскольку он значительно уступал богу в росте. Руки бога простерлись над головой смертного. Наверное, он благословлял человечка.

Сейди склонилась над иероглифами. Когда в ее теле жила Изида – владычица магии, сестра вообще читала иероглифические тексты, словно газеты. Но и сейчас у нее сохранились потрясающие способности к пониманию древней письменности.

– Х-н-м, – прочла Сейди. – Так. Гласные опущены, но я чувствую, это слово произносится «Хнум». Что скажет мой ученый брат?

– Ты права. Он-то нам и нужен. Гор говорил, что Хнум знает секрет отыскания «Книги Ра».

К сожалению, Гор не вдавался в подробности. Хорошо, статую мы нашли. Но каким образом это изваяние из черного камня нам поможет? Я вглядывался в иероглифы, надеясь в их цепочках отыскать нечто вроде ключа.

– А кто этот парнишка? – спросил Уолт, указывая на фигурку человека. – Ребенок?

– Нет! – воскликнула Жас и по-детски захлопала в ладоши. – Вспомнила! Хнум делал людей на гончарном круге. Его таким и изобразили. Он лепит человека из глины.

Жас взглянула на меня в поисках подтверждения. Она была права. Я совсем забыл эту историю. Мне стало неловко. Хорош учитель, если ученики подсказывают ему сведения, которые успели выветриться из его головы!

– Все так, – с умным видом подтвердил я. – Человек, созданный из глины.

Сейди хмуро поглядывала на баранью голову Хнума.

– Знаете, кого он мне напоминает? Был такой старый мультик про лося. Как же его звали? А, Бульвинкль. Наверное, он был лосиным богом.

– Хнум никак не мог быть лосиным богом, – возразил я.

– Но если мы ищем «Книгу Ра», а Ра – бог солнца, зачем нам какой-то лось?

Сейди умеет вышибать из колеи. Я вам еще об этом не рассказывал?

– Хнум – одна из ипостасей бога Ра, – сказал я, подражая отцовской манере читать лекции. – У Ра было три ипостаси. Утром он являлся в облике Хепри – бога-скарабея. Днем он был Ра. А на закате, прежде чем сойти в Нижний мир, становился Хнумом – богом с бараньей головой.

– Запутаться можно, – нахмурилась Жас.

– Не запутаешься, – успокоила ее Сейди. – У Картера тоже есть разные личности. Ну, или ипостаси. Утром он сущий зомби. Днем – что-то вроде слизня. А вечером…

– Заткнись! – не выдержал я.

Уолт задумчиво поскреб подбородок.

– А мне кажется, Сейди права. Это не баран, а лось.

– Спасибо, – ответила польщенная Сейди.

Парень натянуто улыбнулся, но вид у него был отрешенный. Чувствовалось, его что-то тревожит. Я поймал обеспокоенный взгляд Жас. Интересно, о чем они все-таки говорили, когда мы их спугнули?

– Предлагаю отложить дебаты, – сказал я, вспомнив о времени. – Наша задача – переместить эту статую в бруклинский дом. Она – ключ к дальнейшим поискам.

– Но как мы найдем «Книгу Ра»? – не унимался Уолт. – Ты до сих пор так и не объяснил, зачем она нам понадобилась.

Я молчал. Мы слишком многое не объясняли нашим ученикам. Даже Жас и Уолту. И прежде всего, что через пять дней мир может исчезнуть. Если рассказывать ребятам обо всех опасностях, у них пропадет желание учиться.

– Дома, в спокойной обстановке, я все вам расскажу, – пообещал я. – А сейчас давайте подумаем, как нам утащить эту статую.

Жас насмешливо сдвинула брови.

– В мою сумку она точно не влезет.

– Все гораздо проще, – тоном заправской колдуньи объявила Сейди. – Мы применим к статуе заклинание, вызывающее левитацию. Затем проведем отвлекающий маневр, чтобы выгнать гостей из центрального зала. А потом…

– Погоди, – перебил ее Уолт.

Он внимательно разглядывал фигурку. Человечек глупо улыбался, будто радовался, что его слепили из глины.

– У него на груди амулет в виде скарабея.

– Ну и что? Скарабей был очень распространенным символом, – сказал я.

– Да… – Уолт рассеянно теребил свои амулеты. – Но скарабей – символ возрождения Ра. Здесь Хнум изображен создающим новую жизнь. Значит… возможно, нам не нужна вся статуя. Что, если ключ скрыт…

– Ого! – восхищенно крикнула Сейди и схватилась за свой жезл. – Гениально!

Я хотел ее остановить, но куда там! Сейди, впавшая в азарт, не слушает никого. Особенно родного брата.

Она дотронулась жезлом до амулета человечка. От рук Хнума заструилось красноватое свечение. Голова человечка раскрылась на четыре створки, словно пусковая шахта баллистической ракеты. А вместо ракеты оттуда торчал пожелтевший папирусный свиток.

– Что и требовалось доказать, – гордо произнесла Сейди.

Сестра убрала жезл в сумку и схватила свиток.

– А вдруг это ловушка? – крикнул я.

Бесполезно. Сейди забыла про все на свете.

Но едва она забрала у статуи свиток, стены зала затряслись. Стекла витрин покрылись трещинами.

Я и ахнуть не успел, как свиток в руке Сейди ярко запылал. Языки пламени не сжигали папирус и не причиняли вреда руке сестры, однако когда она попыталась сбить пламя, оно перекинулось на ближайшую витрину и побежало по залу. Так бывает, если поджечь разлитый бензин. Огонь коснулся окон. На стекле вспыхивали белые иероглифы. Можно было только гадать, сколько всевозможных ловушек и заклятий вот-вот обрушится на наши головы. Призрачный огонь добрался до фриза с грифоном. Фриз вздрогнул, словно живое существо. Я не видел, что творилось с резным изображением, зато услышал странный хриплый крик. Так мог бы кричать гигантский рассерженный попугай.

Уолт поспешно швырнул на пол свой жезл. Сейди лихорадочно трясла рукой, пытаясь освободиться от пылающего свитка, но тот буквально приклеился к ее пальцам.

– Уберите от меня эту штуку! – вопила моя перепуганная сестрица. – Я совсем не виновата!

Жас достала свой жезл.

– Умм! – послышалось у нас за спиной.

– Что это за звук? – насторожилась Жас.

У меня сердце ушло в пятки.

– Кажется, Сейди удался ее отвлекающий маневр, – пробормотал я.

2. Приручение колибри весом в 7000 фунтов

Картер

Случись все это несколько месяцев назад, события развивались бы по-иному. Одно слово, произнесенное Сейди, могло вызвать приличный взрыв. А я бы облачился в магические боевые доспехи моего двойника и стал бы почти непобедимым.

Тогда мы были одним целым с древними богами; я – с Гором, а Сейди – с Изидой. Почему же решили отказаться? Потому что это опасное соседство. Очень даже опасное. Пока мы не научимся управлять своими способностями, «подселение» египетских богов может запросто свести нас с ума, а то и в буквальном смысле сжечь.

Сейчас мы могли рассчитывать лишь на собственные скромные магические способности. Не густо, когда речь идет о выживании. Своими легкомысленными действиями Сейди пробудила древнее чудовище, и теперь оно жаждало расправиться с нами.

Грифон был здоровенным, раза в два крупнее обычного льва. Белесая известняковая пыль покрывала его красновато-золотистый мех. Хвост был усеян перьями, больше похожими на шипы. Мне вспомнилось, что перья грифонов по остроте не уступают лезвиям кинжалов. Мы и ахнуть не успели, как пробудившийся монстр рассеял в пыль фриз, с которого сошел. Крылья грифона двигались с поразительной быстротой. Казалось, спина монстра подернута дымкой. Я ошибся, сравнив его крылья с крыльями бабочки. Они больше походили на крылья гигантского злобного колибри.

Грифон вперил голодные глаза в Сейди. Ее рука и свиток были по-прежнему охвачены белым пламенем. Грифон воспринял это как вызов. Я слышал множество соколиных криков, да и сам пару раз так кричал, когда превращался в сокола. Но грифон разинул клюв и издал настолько жуткий крик, что в окнах задрожали стекла, а у меня волосы встали дыбом.

– Сейди, брось свиток! – крикнул я.

– Как? Он прилип к моей руке! И вообще я вся горю. Или со стороны не видно?

Теперь языки призрачного огня отражались во всех окнах зала. Пламенем были охвачены все экспонаты. Этот чертов свиток разворошил всю египетскую магию, какая имелась в зале. Грозная сила, да только не на нашей стороне. Уолт и Жас застыли как вкопанные. Я понимал ребят: они впервые видели настоящего, живого монстра.

Грифон сделал шаг в сторону моей сестры.

Я встал рядом с Сейди. Потом сделал один из немногих доступных мне магических трюков. Я сунул руку в Дуат и вытащил свой меч – египетский хопеш с серповидным зазубренным лезвием. Уолт и Жас, наверное, подумали, что я достал меч прямо из воздуха.

Вид у Сейди был, прямо скажем, дурацкий. Правую руку она подняла на манер статуи Свободы… с хорошей долей придури. Левой рукой моя взбалмошная сестрица умудрилась вытащить свое главное оружие – пятифутовый посох, испещренный иероглифами.

– Кто-нибудь знает, как сражаться с грифонами? – спросила Сейди.

– Не суйся под крылья и вообще избегай острых частей, – посоветовал я.

– Потрясающе ценный совет, – огрызнулась Сейди.

– Уолт, проверь окна, – попросил я нашего ученика. – Может, сумеешь открыть?

– Н-но они… под заклятиями.

– Ничего удивительного. Заклятия – меньшее зло, чем грифон. Если мы попробуем выйти через центральный зал, эта тварь нас сожрет.

– Хорошо. Сейчас проверю.

– Жас, помоги Уолту.

– Там странные знаки на стекле, – пробормотала Жас. – Я их уже где-то видела.

– Потом будешь вспоминать! – не выдержал я.

Грифон ринулся в атаку. Его крылья дребезжали, как ленточные пилы. Сейди швырнула в него посохом. Посох в воздухе обернулся тигром. Тигр рухнул на грифона, вонзив ему в шкуру длинные острые когти.

Думаете, это подействовало на грифона? Ничуть. Он стряхнул тигра, затем с умопомрачительной быстротой щелкнул клювом. (У нас от такого щелчка зазвенело в ушах.) Был тигр, и не стало тигра.

– Мой любимый посох! – едва не заревела Сейди.

Теперь взгляд грифона остановился на мне.

Я крепче сжал меч. Лезвие ожило и засветилось. Жаль, сейчас у меня в голове не звучал голос Гора. Когда твой личный бог войны буравит тебе мозги своими советами, легче совершать разные храбрые глупости.

– Уолт, что с окнами? – спросил я, не сводя глаз с грифона.

– Пробую открыть.

– Погоди! – послышался испуганный голос Жас. – Это же символы Сехмет. Уолт, не трогай окно!

А дальше много чего случилось, причем одновременно. Уолт все-таки открыл окно. На парня тут же обрушилась волна белого пламени, сбила с ног и повалила на пол.

Жас бросилась к Уолту. Грифон сразу потерял интерес ко мне. Как любой настоящий хищник, он сосредоточился на бегущей добыче и кинулся к Жас.

Я бросился следом. У грифона были все шансы закусить нашими учениками, но вместо этого он взмыл в воздух над головами Уолта и Жас и шумно ударился об оконную раму. Жас поспешно оттащила Уолта подальше. Грифон извивался, охваченный языками белого пламени.

Значит, белое пламя было ему враждебно, и он пытался атаковать огонь. Грифон поднялся еще выше, перекувырнулся, при этом сбил витрину, полную шабти. Хвостом он задел саркофаг, и тот разлетелся на мелкие кусочки.

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг рявкнул:

– А ну, прекрати!

Грифон застыл на месте, сердито вереща. Завеса белого огня отступила в угол зала. Огонь вел себя, словно армейский отряд, решивший перегруппироваться. Потом я заметил, что языки пламени становятся отдаленно похожими на человеческие фигуры. Один из этих пламенных человечков посмотрел прямо на меня, и я сразу же ощутил нескрываемую враждебность.

– Картер, отвлекай его внимание!

Сейди не заметила огненных людей. Она по-прежнему смотрела только на грифона. Сунув руку в карман, сестра достала моток бечевки.

– Мне бы только подойти к нему поближе.

– Сейди, не торопись.

Я пытался разобраться в происходящем. Уолт лежал на спине и дрожал, как в лихорадке. Его глаза сияли все тем же белым пламенем, будто огонь проник ему внутрь. Жас склонилась над ним, бормоча исцеляющее заклинание.

– РАААВ! – жалобно скулил грифон.

Кажется, он просил у меня разрешения продолжить битву с белым пламенем. Ему вовсе не нравилось повиноваться мне, однако какая-то сила заставляла его это делать.

А огненные фигуры делались все ярче и плотнее. У них появлялись руки и ноги. Я насчитал семь фигур.

Семь фигур… Жас что-то говорила о символах Сехмет. Теперь до меня дошло, какая сила на самом деле охраняла музей. Мне стало страшно. Освобождение грифона оказалось случайностью. Грифон был просто большой пугалкой.

Сейди швырнула в него мотком бечевки.

– Постой! – крикнул я сестре, но было слишком поздно.

Магическая бечевка разматывалась, превращаясь в толстую веревку, которая проворной змеей неслась к грифону.

Грифон раздраженно заверещал и бросился на огненных человечков. Они кинулись в разные стороны. И тут воцарился настоящий хаос.

Грифон носился по залу, похожий на взбесившийся вертолет. Звенели стекла разбиваемых витрин. Выли сирены сигнализации. Я во всю мощь своих легких орал на грифона, требуя остановиться, но он не реагировал на мои приказы.

Краешком глаза я увидел, как рухнула на пол Жас. Наверное, целительная магия отняла у нее все силы.

– Сейди! Помоги Жас! – крикнул я и погнался за грифоном.

Представляю, какой дурацкий вид у меня был. Мальчишка в нелепой черной одежде размахивает пылающим мечом, спотыкается об обломки экспонатов и выкрикивает приказы гигантскому колибри!

Только я подумал, что наше положение – хуже некуда, как в зал ввалились гости со свадебного торжества. Им, видите ли, стало любопытно, что тут за шум. Увидев почти полный разгром, они замерли с раскрытыми ртами. Правда, не все. Одна из подруг невесты истошно завопила.

А семь огненных фигур двигались прямо на гостей и сквозь гостей, отчего те моментально падали на усеянный осколками пол. Тем временем языки пламени понеслись к центральному залу. Грифон увязался за ними.

Сейди склонилась над Жас и Уолтом.

– Как они? – спросил я.

– Уолт приходит в себя. А у Жас что-то вроде… глубокого обморока.

– Надо выбираться отсюда. Идем со мной. Думаю, я справлюсь с грифоном.

– Картер, ты что, очумел? Ты видишь, в каком состоянии ребята? Они пострадали из-за нас. А мне никак не отлепиться от этого чертова свитка. Плевать я хотела на грифона. Окно открыто. Помоги вытащить Уолта и Жас наружу.

Сестра была права. Возможно, только так мы могли сохранить жизнь нашим ученикам. Но что делать с семеркой огненных фигур? Если дать им свободно разгуливать по музею, пострадают ни в чем не повинные люди.

Я бросился в центральный зал, на бегу бормоча древнеегипетскую фразу. Нет, не заклинание. Обыкновенное ругательство.

Центральный зал был охвачен паникой. Гости с воплями разбегались, опрокидывая столы. Один дядька в смокинге ухитрился влететь прямо в свадебный торт и теперь барахтался там. Вместе с ним барахталось прилипшее к его заду красное пластиковое сердце с именами жениха и невесты. Меня чуть не сшиб пробегавший музыкант, на ноге которого болтался и грохотал небольшой барабан.

Огненные фигуры стали еще плотнее. Сейчас они были похожи на «собаколюдей» с длинными руками и кривыми ногами. Они сверкали, как раскаленные газовые горелки. Преград для них не существовало. У меня на глазах один пронесся сквозь мраморную колонну, а другой – сквозь женщину в персиковом платье. Глаза женщины подернулись белесой пеленой, и она упала, кашляя и дрожа.

Я носился по залу, словно воздушный шарик. Никаких заклинаний, способных остановить огненных молодцев, я не знал. Если кто-нибудь из них столкнется со мной…

И вдруг откуда-то вынырнул грифон. Бечевка Сейди следовала за ним, безуспешно пытаясь его связать. Увидев перед собой огненную фигуру, грифон щелкнул клювом, проглотил ее и полетел дальше. Из ноздрей у него повалили клубы белого дыма. Это что же, он способен безболезненно пожирать «собаколюдей»?

– Эй! – крикнул я и тут же понял свою ошибку.

Ну почему мы с Сейди сначала делаем, а потом думаем? Грифон повернул ко мне. Его полет замедлился, и бечевка тут же обвила ему задние ноги.

– СКВОООООК! – проверещал грифон и шмякнулся на стол, уставленный тарелками с сэндвичами.

Бечевка превратилась в веревку и теперь кольцами опутывала грифону туловище. Крылья отчаянно молотили по воздуху и по столу, сметая сэндвичи, тарелки и все остальное. Ни дать ни взять – вышедшая из-под контроля установка для колки дров!

Гости, еще остававшиеся на ногах, бежали к лифтам и лестнице. Кто-то лежал без сознания, а кого-то трясло, как в припадке. Их глаза сверкали белым огнем. Некоторые находились в полном сознании, но не могли выбраться из-под обломков. Люди звали на помощь. Их крики тонули в реве сигнализации. А шесть огненных фигур продолжали бесчинствовать.

Я подбежал к грифону. Тот катался по полу, тщетно пытаясь перекусить магическую веревку.

– Успокойся, дуралей! – крикнул я ему. – Сейчас помогу.

– ФРИИИИК! – ответил грифон.

Его хвост просвистел у меня над головой и только чудом не оторвал ее от моего туловища.

Я глотнул воздуха. Уж если и считать себя магом, то я скорее – боевой маг. Все эти заклинания с иероглифами мне никогда не удавались, однако сейчас у меня не было иного выхода. Я направил острие меча на грифона и произнес:

– Ха-теп.

Над острием меча вспыхнули зеленые иероглифы, означавшие «пребывай в покое».

Грифона перестало колбасить. «Молотилки» его крыльев сбросили скорость. Хаоса в зале это не уменьшило, да и перепуганные гости продолжали вопить. Я же, приказав себе быть максимально спокойным, подошел к грифону.

– Что, узнал меня? – спросил я. – Чувствую, узнал.

Я протянул руку, и над моей ладонью вспыхнул другой иероглиф – тот, что я могу вызвать в любое время дня и ночи. Глаз Гора.

– Ты священное животное Гора? – продолжал я свой допрос. – Можешь не отвечать, я и так вижу. Поэтому ты будешь мне повиноваться.

Грифон косился на Глаз Гора и моргал, топорща перья на шее. Потом жалобно пискнул и стал елозить под веревкой, которая успела почти целиком опутать его тело.

– Понимаю. Моя сестра обожает делать глупости. Потерпи, сейчас я тебя развяжу.

– Картер! – послышалось у меня за спиной.

Я обернулся. Ко мне приближались сестра и нетвердо державшийся на ногах Уолт. Оба тащили бездыханную Жас. Сейди продолжала изображать статую Свободы, держа в руке пылающий свиток. Из глаз Уолта исчезло белое сияние. А вот с Жас дела были плохи. Она напоминала куклу-марионетку, у которой вдруг оборвали все нити.

Уж не знаю, как Сейди с Уолтом удалось не столкнуться с огненными фигурами и с обезумевшими гостями.

– Неужели ты его укротил? – спросил Уолт, недоверчиво поглядывая на грифона.

– Грифоны всегда служили Гору, – ответил я. – Во время битвы они везли его колесницу. Наверное, этот меня узнал.

Грифон тут же заверещал от нетерпения и выместил свое недовольство на ближайшей колонне, ударив по ней хвостом.

– Укротил, но не до конца, – ехидно заметила Сейди.

Она задрала голову и посмотрела вверх, где в сорока футах над нами высился стеклянный купол. Хуфу, казавшийся совсем игрушечным, отчаянно жестикулировал, пытаясь привлечь наше внимание.

– Нужно поскорее вытащить Жас отсюда, – сказала Сейди.

– Я в норме, – пробормотала Жас, открывая глаза.

– Нет не в норме, – возразил Уолт. – Картер, она сумела отогнать от меня огненного демона, а сама едва не погибла. Это демон, навлекающий болезни.

– Их называют бау, – подсказал я. – Злой дух. И еще этих семерых, то есть уже шестерых, зовут…

– Стрелами Сехмет, – докончила за меня Жас, подтвердив мои страхи. – Духи бедствий. Порождения богини. Но я могу их остановить.

– Ты сначала оклемайся, – посоветовала ей Сейди.

– Это верно. Сейди, смотай-ка свою веревочку. Грифон нам еще понадобится.

– У нас нет времени, – слабым голосом произнесла Жас.

Пока мы говорили, бау еще выросли и запылали ярче. Все больше гостей становились их жертвами.

– Если я не остановлю бау, эти люди погибнут, – сказала Жас. – Я могу направить силу Сехмет в нужное русло и заставить демонов вернуться в Дуат. Я этому специально училась.

Я понимал: дорога каждая минута. Но имели ли мы право рисковать здоровьем Жас? Она еще ни разу не применяла столь сильного заклинания. К тому же она потратила немало сил на исцеление Уолта. Однако из всех нас только Жас действительно могла справиться с огненными демонами. Вам может показаться странным, что целители изучают путь Сехмет. На самом деле ничего странного. Сехмет – богиня разрушения, эпидемий и голода. Поэтому целителям нужно уметь управлять этими силами, включая и бау.

И потом, даже если я и освобожу грифона, где гарантия, что он подчинится моей воле? А вдруг в его птичью голову взбредет слопать нас вчетвером? С нами меньше возни, чем с молодцами Сехмет.

Со стороны улицы завыли сирены полицейских машин. Времени у нас практически не оставалось.

– У нас нет выбора, – упрямо заявила Жас.

Она достала свой посох, а потом вдруг поцеловала Уолта в щеку (представляю, каково было моей сестрице это видеть!).

– Не волнуйся. Я быстро восстанавливаюсь.

Жас вынула из сумки восковую фигурку и сунула в левую руку Сейди.

– Скоро тебе это понадобится. Больше сейчас ничем не могу помочь. Но в нужное время ты сама поймешь, как надо действовать.

Такой ошеломленной я Сейди еще не видел.

Жас выбежала на середину зала и посохом нарисовала защитный круг. Затем полезла в сумку, вытащила статуэтку своей покровительницы Сехмет и высоко подняла в зажатой руке.

Нараспев она начала произносить слова заклинания. Вокруг нее возникло красное свечение. Из круга, будто ветви дерева, потянулись энергетические щупальца. Они вращались, сначала медленно, потом все быстрее. Щупальца достигли каждого из оставшихся шестерых бау и начали собирать их вместе, как разбредшихся овец. Щупальца хлестали по огненным фигурам, заставляя их лететь к середине зала. Демоны выли, пытаясь разрушить заклинание. Жас с трудом стояла на ногах, но продолжала повторять магические слова. Ее лицо покрылось каплями пота.

– Неужели нам никак ей не помочь? – сокрушался Уолт.

– РАВВВВ! – крикнул грифон, что, наверное, означало: «Про меня не забудьте!»

Судя по звуку сирен, полиция уже подъехала к музею. Так и есть. Снизу раздался чей-то голос, усиленный мегафоном. Голос требовал, чтобы гости немедленно покинули здание. Можно подумать, что кто-то жаждал продолжения торжества! Только полиции нам и не хватало. Если нас арестуют… я даже не представлял, как мы сумеем все это объяснить.

– Сейди, освободи грифона, – велел я сестре. – Уолт, у тебя лодочный амулет с собой?

– Амулет? Да. Но здесь нет воды.

– Вызывай лодку!

Я полез в карман и вынул свой моток магической бечевки. Потом произнес заклинание, и в руках у меня оказалась толстая прочная веревка длиной в двадцать футов. Сделав посередине петлю наподобие галстучного узла, я осторожно подошел к грифону.

– Сейчас я надену это тебе на шею, – сообщил я ему. – Не дергайся.

– ЭРРРГГА! – ответил грифон.

Вероятно, он пытался освоить современный английский.

Я подошел еще ближе, прикидывая, насколько быстро грифон при желании сумеет меня проглотить. Обошлось. Я все же умудрился накинуть на него ошейник.

А потом все пошло наперекосяк. Время замедлилось. Красные щупальца, созданные Жас, утратили скорость. Теперь они едва шевелились, словно вместо воздуха их окружал сироп. Крики и вой сирен превратились в отдаленный гул.

«У тебя ничего не получится», – прошипел кто-то у меня за спиной.

Возможно, эти слова я услышал внутри себя. Я обернулся и… почти в лоб столкнулся с бау.

Он висел в нескольких дюймах надо мной. Лицо его (если у бау есть лица) было размытым, как на плохой фотографии. Кажется, он улыбался. Честное слово, это лицо я уже где-то видел.

«Хаос слишком могуществен, мой мальчик, – продолжал бау. – А ты не настолько силен, чтобы управлять движением мира. Откажись от своей затеи!»

– Заткнись, – пробормотал я, но сердце мое заколотилось.

«Тебе никогда ее не найти, – язвительно произнес демон. – Она спит в особом месте, которое называется Красными Песками. Если ты не оставишь свою бессмысленную затею, она умрет».

Мне казалось, что по моей спине ползет тарантул. Демон говорил о Зие Рашид – настоящей Зие, которую я разыскивал с самого Рождества.

– Нет, – сквозь зубы процедил я. – Не откажусь. Все демоны – обманщики. И ты такой же.

«Тебе лучше знать, мальчик. Кстати, мы с тобой уже встречались».

– Заткнись! – повторил я и вызвал Глаз Гора.

Демон зашипел. Время снова потекло привычным образом. Красные щупальца заклинания Жас обвили бау и, равнодушные к его воплям, увлекли в вихрь.

Похоже, кроме меня, никто ничего не заметил.

Сейди пыталась обороняться. Стоило кому-то из бау приблизиться к ней, как она замахивалась огненным свитком. Уолт снял с шеи амулет, положил на пол и прошептал заклинание. Есть такие игрушки. Стоит их опустить в воду, и они сразу раздуваются. Примерно то же произошло с амулетом Уолта. Амулет превратился в настоящую египетскую тростниковую лодку, лежащую на остатках стола с закусками.

Дрожащими руками я привязал один конец грифонова поводка к носу лодки, а другой – к корме.

– Гляди, Картер! – крикнула мне Сейди.

Я успел обернуться и увидел ослепительную красную вспышку. Вихрь обрушился внутрь себя, втянув и шестерых бау. Красное свечение погасло. Жас рухнула на пол. Мгновением раньше ее посох и статуэтка Сехмет рассыпались в пыль.

Мы бросились к Жас. От ее одежды шел пар. Мне показалось, что девочка не дышит.

– Несем ее в лодку. Пора убираться отсюда.

Сверху донесся негромкий скрип. Это Хуфу открыл створку купола. Бабуин лихорадочно размахивал руками. У него над головой метались лучи прожекторов. Должно быть, кроме полицейских к музею стянули подразделения спецназа.

Лежавшие на полу гости начали приходить в сознание. Жас спасла их, но какой ценой? Мы перенесли ее в лодку и забрались сами.

– Держитесь крепче, – предупредил я Сейди и Уолта. – И Жас держите. У таких лодок плохо с равновесием. Если она накренится…

– Эй, вы! – послышался сзади сочный бас. – Улизнуть хотите? Стоять!

– Сейди, убери свою идиотскую веревку!

Сестра щелкнула пальцами, и веревка, стягивавшая грифона, исчезла.

– Поднимайся! – скомандовал я ему. – Вверх!

– ФРИИИИК! – радостно завопил грифон, расправляя крылья.

Мы взмыли в воздух. Лодку раскачивало из стороны в сторону, но мы поднимались. Грифон едва ощущал вес нашей четверки. Он взлетал так быстро, что Хуфу чуть не прыгнул мимо. Я помог бабуину забраться. Мы вцепились в тростниковые борта. Только бы лодка не опрокинулась!

– Агх! – пожаловался Хуфу.

– Да, – согласился я. – Легкой нашу прогулку не назовешь.

Главное – мы унесли ноги. Оглядываясь на дальнейшие события, могу сказать: по сравнению с ними случившееся в Бруклинском музее было детской забавой.

Как ни странно, грифон знал, куда надо лететь. Он победоносно завопил и взмыл в темноту холодного дождливого вечера. Чем ближе к дому, тем ярче пылал свиток, прилипший к руке Сейди. Я глянул вниз. Призрачным белым пламенем были охвачены все крыши бруклинских зданий.

Так что же мы похитили из музея? То, что нам действительно нужно? Или клубок дополнительных проблем? В любом случае мы слишком заигрались с судьбой. А она умеет резко и бесповоротно прекращать любые игры.

3. Мороженщик замышляет погубить нас

Сейди

Даже странно, как легко забываешь, что у тебя рука охвачена огнем.

Простите, я не представилась. Это я, Сейди. Надеюсь, вы не думали, что мой братец будет вещать здесь один? Такой пытки не заслуживают даже демоны.

Итак, прилетели мы в наш бруклинский дом, и все начали прыгать вокруг меня. Вы уже догадались, что из-за свитка? Он так и прилип к моей правой руке.

– Да успокойтесь вы! – отмахивалась я. – Лучше Жас помогите!

Если честно, я не против, когда на меня обращают внимание. Однако сейчас я была не самым интересным объектом. Мы опустились на крышу особняка. Странное, надо сказать, здание: пятиэтажный куб из песчаника и стали. Помесь египетского храма с музеем. Особняк этот стоит на крыше заброшенного склада, а склад находится почти у самого берега Ист-ривер. Дом просто нашпигован магией, и простые смертные видят лишь обшарпанную коробку склада.

С крыши можно было вдоволь полюбоваться панорамой Бруклина, охваченного белым пламенем. Магический свиток успел осчастливить призрачным огнем едва ли не все бруклинские крыши по пути нашего следования из музея домой. Конечно, огонь был не настоящий. Он не обжигал и никаких пожаров не вызвал, а вот панику спровоцировал изрядную. На улицах надрывались сирены полицейских и пожарных машин. Люди стояли, задрав головы, и глазели на пылающие крыши. Никто ничего не понимал. В вечернем небе кружили полицейские вертолеты и зачем-то шарили по крышам прожекторами.

Если вам этого мало, представьте моего брата, который в тот момент отвязывал грифона от тростниковой лодки и следил, как бы чудище не слопало наших учеников.

А вот что касается Жас, тут нам было не до смеха. К счастью, она дышала, но находилась в странном состоянии, похожем на кому. Когда она открывала глаза, они сияли белым огнем. Нехороший знак.

По пути домой Хуфу пытался исцелить Жас своей знаменитой бабуинской магией: стучал ей по лбу, шумел и пытался засунуть ей в рот жевательные конфеты. Хуфу наверняка считал, что все это должно помочь Жас, но, увы, от его магии состояние девушки ничуть не изменилось.

Дома бабуин уступил место Уолту. Тот осторожно опустил Жас на носилки, укутал теплым одеялом. Сидя на корточках, Уолт гладил ее по волосам, не обращая внимания на других наших учеников. Заботливый он парень. Честное слово.

В общем-то, я совсем не обращала внимания на то, какое у него симпатичное лицо (особенно в бледном лунном свете) и какие мускулистые руки. Мне даже было все равно, что в музее они с Жас держались за руки и…

Простите. Что-то я отвлеклась от темы.

Я отошла в дальний угол крыши, ощущая себя заезженной клячей. Правая рука чесалась. Наверное, от папируса. Магическое пламя покалывало пальцы.

Я полезла в карман и достала восковую фигурку. Ту, что Жас отдала мне в музее. Это была одна из ее целительных фигурок. Ими можно лечить болезни и снимать заклятия. Обычно такие фигурки не имеют сходства с конкретным человеком, однако над этой Жас потрудилась. Фигурка как раз и предназначалась для спасения конкретного человека и охраны его от превратностей судьбы. Ради чего? Ради возможного спасения мира. Вам смешно? Раньше я бы тоже посмеялась… Ладно, продолжаю. У фигурки были курчавые волосы, узнаваемое лицо. Маленькие ручки сжимали маленький меч. На груди Жас иероглифами вывела: «КАРТЕР».

Я вспомнила ее слова. В музее Жас говорила, что фигурка мне скоро понадобится.

Предсказательницей Жас не была и заглядывать в будущее не умела. Тогда как понимать сказанное ею? И как я узнаю, когда именно мне надо воспользоваться помощью фигурки? Глядя на мини-Картера, я испытывала непонятное, пугающее чувство. Судьба брата была в буквальном смысле у меня в руках.

– Ты не пострадала? – спросил женский голос.

Я поспешно убрала фигурку.

Надо мной стояла моя давняя подруга Баст. Она слегка улыбалась. Ее желтые глаза мерцали, и трудно было понять, чего в них больше: заботы или любопытства. С богиней кошек никогда ничего не знаешь наверняка. Черные волосы Баст стянула резинкой в конский хвост. На ней было ее любимое одеяние под цвет леопардовой шкуры. Ни дать ни взять – цирковая артистка, завораживающая публику лихим сальто назад. А она, наверное, могла бы. Я же вам говорила: определенность и кошки – понятия несовместимые.

– Я великолепно себя чувствую, – соврала я. – Вот только…

Я беспомощно помахала рукой с прилипшим свитком.

– Хм… – Кажется, при виде свитка Баст стало малость не по себе. – Попробую тебе помочь.

Она присела рядом со мной и принялась напевать заклинание. (Правильнее сказать, «намурлыкивать».)

Очень странно, когда твоя бывшая киса, которую ты могла и со стола шугануть, и за хвост дернуть, произносит заклинание. Несколько лет Баст жила в теле Маффин – моей египетской кошки. Кто бы мог подумать! Каждую ночь рядом со мной на подушке спала сама богиня кошек. Что касается Баст, она появилась в нашей жизни недавно – после того взрыва в Британском музее, когда наш отец выпустил на волю целую компанию древних богов.

Оказалось, Баст целых шесть лет оберегала меня. С того самого дня, как родители освободили ее из заточения в Дуате, куда отправили на вечное сражение со змеем Апофисом – воплощением хаоса.

Конечно, в двух словах всего не расскажешь, но я попробую. Наша мама умела предвидеть будущее. Она узнала, что Апофис в конце концов сумеет выбраться из своей тюрьмы в Дуате, и тогда наступит конец света. Если бы Баст и дальше сражалась с ним одна, он бы ее уничтожил. Мама решила: надо освободить Баст, и она сыграет важную роль в грядущей битве с хаосом. Вот так мои родители вызволили Баст из Дуата. Для освобождения понадобился всего миг. Нужно было открыть и тут же закрыть «тюремную камеру» Апофиса. Однако маме это стоило жизни. Баст посчитала себя в долгу перед нашими родителями и стала моей хранительницей.

После истории с отцом Баст вышла из тела Маффин. Когда требовалось, она становилась компаньонкой в наших с Картером путешествиях (взрослые всегда подозрительно относятся к ребятам нашего возраста, путешествующим самостоятельно). Случалось, брала на себя обязанности поварихи. (Кстати, если она вам предложит какое-нибудь блюдо с «Фрискис», ни за что не соглашайтесь.)

А по Маффин я скучала. Иногда даже с трудом удерживалась, чтобы не почесать Баст за ухом. Правда, теперь никто не спит у меня на голове. При всей миниатюрности Баст это было бы… тяжеловато.

Баст окончила произносить заклинание. Пламя погасло. Мои пальцы сами собой разжались, и свиток упал мне на колени.

– Слава богу, – пробормотала я.

– Ты хотела сказать, богине, – поправила меня Баст. – Думаю, ты устала от этого огня. И потом, сила Ра – неподходящее средство для городской иллюминации.

Я огляделась. Над крышами больше не плясали языки белого пламени. Бруклин выглядел почти нормально, если не считать массы красно-синих мигалок полицейских машин и толп возбужденных жителей. Впрочем, жители тоже вели себя вполне нормально: боялись и строили разные домыслы. Им же никто ничего не объяснил.

– Как ты сказала? Сила Ра? Я думала, что свиток – всего лишь ключ. Так это… настоящая «Книга Ра»?

Конский хвост Баст встал почти вертикально и заходил взад-вперед. Совсем как у кошки, которая чем-то встревожена. Я догадалась, почему Баст так завязывает свои волосы. Иначе они бы торчали в разные стороны, а ее голова была бы похожа на морского ежа.

– Свиток… часть книги, – не слишком охотно ответила богиня кошек. – Помнишь, я тебя предупреждала. Сила Ра почти не поддается управлению. Пытаться разбудить этого бога – опасное занятие. В следующий раз его огонь может оказаться менее милосердным.

– Но ведь Ра – твой господин. Неужели ты не хочешь, чтобы он пробудился? – спросила я.

Баст опустила глаза. Я поняла, что сморозила чушь. Конечно, Ра был ее господином. В незапамятные времена он сделал Баст своей защитницей. Но потом не кто иной, как Ра, отправил ее в тюрьму, чтобы сдерживать натиск своего главного врага Апофиса. Это позволило Ра удалиться, так сказать, с чистой совестью. Эгоист он, уж если хотите знать мое мнение.

Благодаря нашим родителям Баст вышла из заточения. И одновременно… дезертировала со своего поста, нарушив приказ. Понятно, что сейчас ее обуревали смешанные чувства по поводу встречи с Ра.

– Давай отложим этот разговор до утра, – дипломатично предложила мне Баст. – Тебе нужно отдохнуть. И потом, свиток можно разворачивать лишь при свете дня, когда легче справиться с силой Ра.

От папируса все еще шел пар.

– Говоришь… легче справиться? Я снова не запылаю?

– Сейчас можешь спокойно к нему прикасаться, – заверила меня Баст. – После нескольких тысяч лет заточения свиток сделался очень восприимчивым к любой энергии: магической, электрической, эмоциональной. Я снизила порог восприимчивости. Так что больше он не вспыхнет.

Я осторожно взяла свиток. Баст оказалась права. Папирус не прилип к моим пальцам и не заставил светиться городские крыши.

– Ложись спать, – посоветовала Баст, помогая мне подняться. – Я скажу Картеру, что с тобой и со свитком все в порядке. И потом… – Она улыбнулась. – Тебе обязательно надо выспаться. У тебя завтра особый день.

«Да, – с грустью подумала я. – Особый день. О котором никто не помнит, кроме моей кисы».

Картер по-прежнему был занят дрессировкой грифона. У того из клюва торчали шнурки кроссовок брата. Похоже, грифон не собирался их отдавать.

Почти все из двух десятков наших учеников стояли возле Жас, пытаясь ее разбудить. В том числе и Уолт. Почувствовав мой взгляд, он ненадолго поднял голову и тут же снова склонился над Жас.

– Ты права. Пойду-ка я спать, – сказала я Баст. – Тут и без меня обойдутся.

Моя комната – прекрасное место, куда можно скрыться вместе со своим паршивым настроением. До этого у меня была другая комната, в мансарде лондонского дома, где живут мамины родители. Иногда я скучала по прежней жизни, по подругам Лиз и Эмме и всему остальному. Но по сравнению с той комнаткой эта казалась просто дворцом.

Начну с того, что здесь у меня был балкон, выходивший на Ист-ривер. Плюс громадная кровать, персональная ванная и гардеробная, где непостижимым образом появлялась разнообразная новая одежда. (Если что-то пачкалось, оно само стиралось и чистилось.) Добавьте к этому встроенный холодильник, стилизованный под старинный комод, а в холодильнике – приличный запас моего любимого напитка «Рибена» (в Штатах его не делают, приходится заказывать в Англии) и шоколадных конфет. (Должны же у девчонки быть маленькие радости!) Ну и конечно, крутой музыкальный центр. У стен комнаты – магическая звукоизоляция. Я могла хоть среди ночи запустить музыку на полную громкость и не бояться разбудить дражайшего братца в комнате по соседству. На комоде стоял старенький кассетник, подаренный мне бабушкой и дедом почти сразу, как я у них поселилась. Кассетник морально устарел, да и внешний вид у него оставлял желать лучшего. Спросите, зачем я тащила его сюда из Лондона? Наверное, по причине своей сентиментальности.

Я не стала запускать кассетник. Включать музыкальный центр тоже не хотелось. Ограничилась своим айподом. Пролистала папки, нашла озаглавленную «Когда грустно». Как раз под мое настроение.

Подборка начиналась с альбома молодой английской певицы Адели. Альбом назывался «19». Когда же я слушала его в последний раз?

Я стала вспоминать… и в глазах защипало. Эти песни я слушала в тот самый день, когда отец с Картером прилетели в Лондон, а потом мы отправились в Британский музей… Кто бы мне сказал тогда, что моя жизнь так круто изменится!

Адель умеет хватать за сердце. Поет так, будто у нее самой сердце разрывается. Песня была про парня, которого она любила, а тот ее почти не замечал. Ну что еще ей сделать, чтобы у него проснулась любовь к ней?.. Сейчас я воспринимала эту песню не так, как в Лондоне. А в ту пору я думала о нашей семье. О маме, которой не стало, когда я была совсем маленькой. Об отце и Картере. Они путешествовали по всему свету. Им и без меня было хорошо. Две встречи в год, а остальное время живи с дедом и бабушкой, терпи стариковское занудство и все такое.

Тогда я многого не знала. Оказалось, все гораздо сложнее. Отец не просто так оставил меня в Лондоне. Мамины родители были очень злы на него и считали именно его виновным в смерти их дочери. Однажды дед бросился на отца с лопатой. Они с бабушкой наняли юристов, задавшись целью лишить отца родительских прав. Но и это было лишь одной из причин. Главная причина крылась совсем в другом. Зная о наших с Картером магических способностях, отец не хотел, чтобы мы мешали друг другу, пока не подрастем и не научимся управлять собственной силой. Честно говоря, эти месяцы сблизили нас с братом. Мы не потеряли отца безвозвратно, хотя не могли звонить ему и слать электронные письма. Наш отец стал теперь богом Нижнего мира, мира мертвых. А мама… я видела ее призрак. Это тоже что-то значит.

Песня Адели разбудила во мне прежнюю боль и злость. Совсем как накануне Рождества. А я-то думала, что справилась со всем этим.

Мой палец застыл над кнопкой ускоренной перемотки. Нет, дослушаю до конца. Древний папирус я бросила на комод, рядом с кассетником. Туда же отправился мини-Картер и моя сумка с магическими принадлежностями. Я полезла в сумку за посохом и только сейчас вспомнила, что его уничтожил грифон.

– Поганая тварь с куриными мозгами, – пробормотала я.

Я открыла дверцу своего необъятного гардероба. С внутренней стороны она была густо обклеена фотографиями. В основном прошлогодними снимками: моими и моих подруг. С одного из них таращились три физиономии: моя собственная, а также физиономии Лиз и Эммы. Это мы кривлялись в фотоавтомате на Пикадилли. Неужели еще в прошлом году мы были такими детьми? Сейчас я бы ни за что не стала корчить рожи.

А ведь завтра я могла бы увидеться с Лиз и Эммой. Бабушка с дедушкой звали меня приехать. Я собиралась слетать в Лондон… а тут эта «бомба» Картера. «У нас остается всего пять дней, чтобы спасти мир». Куда поедешь после таких слов? И что вообще нас ждет через пять дней?

Картинок, не имевших отношения к моей лондонской жизни, было две. Одна (тоже снимок) запечатлела меня, Картера и нашего дядю Амоса накануне его отъезда в Египет на… как бы подобрать слово поточнее? Когда человек едет за помощью к магам, чтобы избавиться от последствий одержания злым богом. Отдыхом это никак не назовешь.

Вторая картинка – репродукция, изображающая Анубиса. Думаю, вы такую видели: человеческая фигура с головой шакала. Это бог похорон, смерти и всего такого. В искусстве Древнего Египта его встретишь повсюду. Вот он ведет души умерших в Зал суда. Вот склоняется над весами, на одной чаше которых лежит сердце скончавшегося, а на другой – «перо истины».

Зачем я прикрепила эту картинку на дверцу своего гардероба?

[Хорошо, Картер. Я расскажу, если ты закроешь рот. Договорились?]

В общем-то, я… немного влюбилась в Анубиса. Понимаю, это звучит глупо: современная девчонка сохнет по парню с шакальей головой, которому пять тысяч лет. Но когда я смотрю на эту картинку, то вижу Анубиса совсем другим. Таким, каким он мне встретился в Новом Орлеане. Парнем лет шестнадцати. Он был в черной кожаной куртке и черных джинсах, со спутанными темными волосами. А глаза у него были шоколадно-коричневыми. Красивые и печальные. И никакой головы шакала!

Понимаю, этим я ничего не объяснила. Если хотите, можете считать меня дурой. Я и сама иногда так думаю. Ну что между нами общего? Анубис – бог. После событий в красной пирамиде я его не видела и не получала от него никаких вестей. Тоже ничего удивительного. Правда, мне тогда показалось, что я ему понравилась. Он даже намекнул… Нет, наверное, я это сама выдумала.

С того времени, когда к нам приехал Уолт Стоун… то есть почти два месяца назад… я думала, что забуду Анубиса. Я понимаю: Уолт приехал учиться, и нечего туманить себе голову дурацкими мечтами. Но я помню, как между нами проскочила искра, когда мы впервые увидели друг друга. А потом появилась Жас, и Уолт стал от меня отдаляться. Он вел себя очень осторожно. Вот только взгляд у него всегда был какой-то виноватый.

Никакой личной жизни. А та, что есть, никуда не годится. Однажды дядя Амос сказал: «За магические способности приходится дорого платить».

Песня Адель была длинная, и я успела переодеться. Неужели все ее песни о том, что парни ее не замечают? Меня вдруг это стало доставать.

Я выключила айпод, вытащила наушники и плюхнулась в кровать.

Вместо покоя сон принес мне новые тревоги.

Наш сон в бруклинском доме окружен солидной магической защитой. Она уберегает нас от кошмаров, от вторжения духов и от внезапного желания наших душ побродить по мирам, пока тело спит. Я специально сплю на магической подушке, чтобы моя душа (или ба, как ее называли в Древнем Египте) оставалась связанной с телом.

Но магическая защита несовершенна. Я часто ощущаю, как внешняя сила пытается завладеть моим вниманием. А иногда моя душа заявляет: где-то есть потрясающе интересное место. Она быстренько туда слетает, все посмотрит и потом мне расскажет.

Едва я заснула, как началось. Чтобы вам было легче понять, сравню это с входящим звонком на мобильник. Мозг предоставляет выбор: принять этот «звонок» или отклонить. Чаще всего лучше отклонить, поскольку «номер неизвестен».

Но иногда «звонки» оказываются важными. Как-никак завтра мой день рождения. Возможно, мама с папой пытаются «дозвониться» до меня из мира мертвых. Я представила родителей в Зале суда. Отец – синекожий бог Осирис – восседает на своем троне. Рядом мама в ее призрачно-белых одеждах. Быть может, по этому случаю они надели шутовские бумажные колпаки и, взявшись за руки, поют: «С днем рожденья тебя». А Аммит-пожирательница – маленькое пакостное чудовище, что-то вроде их домашнего животного – подпрыгивает и повизгивает.

Или это Анубис. «Привет! Давай сходим на какие-нибудь похороны».

Что ж… и такое возможно.

Словом, я приняла «звонок». Выпустила своего ба из тела и позволила ему отправиться… сама не знаю куда.

Если вы никогда не путешествовали с ба, не советую пробовать, разве только вас не испугает превратиться в призрачную курицу. Но курица – еще не все. Вас подхватят потоки Дуата и понесут неизвестно куда. Пытаться управлять ими бесполезно.

Обычно ба невидим, и слава богу. Не очень-то приятно, если кто-то увидит тебя в виде громадной птицы с твоей собственной головой. Прежде я могла придавать своему фантому более приятный облик. Но с тех пор как мы с Изидой разделились, я утратила эту способность. Ну а «курица» – это что-то вроде опции «по умолчанию».

Двери балкона широко распахнулись. Магический ветер понес меня в ночь. Огни Нью-Йорка стали меркнуть, потом и вовсе пропали. Я оказалась в знакомом помещении. Это был Зал эпох в подземной штаб-квартире Дома жизни. Где он находится? Под Каиром, на приличной глубине. Представляете: наверху шумит громадный город, а внизу… внизу совсем иное измерение.

Зал был настолько просторным, что в нем могли бы устраивать марафонские забеги. Посередине тянулся голубой ковер, блестевший, как речная вода. По обеим сторонам тянулись колонны. Между колоннами ярко светились голографические изображения – картины необычайно длинной истории Египта. Их основной цвет менялся сообразно эпохам: от ярко-белого, соответствовавшего эпохе богов, до темно-красного – цвета нашего времени.

Высотой этот зал превосходил центральный зал Бруклинского музея. Его пространство освещали сияющие энергетические шары и огненные иероглифы, плавающие в воздухе. Мне почему-то вспомнился мультик про космическое путешествие. У героев порвался пакет с сухими завтраками, и кабина их корабля заполнилась десятками разноцветных сахарных загогулин, которые повисли в невесомости.

Я и себя ощущала одной из таких загогулин. Я быстро доплыла до того места, где находился трон фараона. Он стоял на особом возвышении. Трон был символом величия Египта и пустовал с момента падения египетской цивилизации. На предпоследней ступени подиума сидел верховный чтец, управитель Первого нома, глава Дома жизни Мишель Дежарден. Самый неприятный из всех магов, каких я видела за эти месяцы.

Последний раз я встречалась с «мсье Великолепным» при нашем нападении на красную пирамиду. Как же он постарел за это время! Чуть больше трех месяцев назад он занял пост верховного чтеца, но его блестящие черные волосы и раздвоенная бородка уже были изрядно тронуты сединой. Дежарден тяжело опирался на свой посох, словно мантия на его плечах была не из леопардовой шкуры, а из свинца.

Не скажу, чтобы меня это огорчило. Мы расстались далеко не друзьями. Общими усилиями (нашими и магов Дома жизни) нам удалось победить бога Сета. Однако Дежарден по-прежнему считал нас с Картером опасными «дикими» магами. На прощание он пригрозил нам: если мы продолжим изучать путь богов (этим, кстати, мы сейчас и занимались), при следующей встрече будем уничтожены. Понятное дело, у нас не возникало желания пригласить его в бруклинский дом на чашку чая.

Лицо Дежардена сильно осунулось, но глаза сохраняли знакомый злой блеск. Маг разглядывал кроваво-красные изображения между ближайшими колоннами, будто чего-то ждал.

– Est-il allé? – спросил верховный чтец.

Мои скромные школьные знания французского предлагали два варианта перевода: «Он уже ушел?» Или: «Вы уже починили остров?»

М-да… наверное, первый вариант все-таки правильнее.

Я было испугалась, что вопрос обращен ко мне. Но откуда-то из-за трона послышался хриплый мужской голос:

– Да, мой господин.

Из тени, окутывавшей трон, вышел человек. Он был весь в белом: белый костюм, белый шарф. Даже зеркальные стекла очков отливали белым. Мне сразу вспомнился комикс про злого торговца мороженым. Тот тоже одевался во все белое.

У человека в белом было круглое лицо и вьющиеся седые волосы. Он приятно улыбался. Наверное, зря я сравнила его со злодеем-мороженщиком.

В это время он снял свои зеркальные очки…

У него были серьезно повреждены глаза.

Я чуть не завопила от страха. Знаете, у меня просто пунктик насчет глаз. Если по телику показывают фильм про операцию на сетчатке, я сразу убегу из комнаты, только бы этого не видеть. Даже от мысли о контактных линзах мне становится худо.

У человека в белом были такие глаза, словно кто-то плеснул в них кислотой, а потом их сильно поцарапали острые кошачьи когти. Его веки состояли из сплошных шрамов и не закрывались полностью. Вместо бровей темнели две впадины. Вокруг глаз краснели рубцы, а сами глаза были каким-то жутким сочетанием кроваво-красного и молочно-белого. Неужели он еще мог что-то видеть?

Пугали не только его глаза. Человек в белом дышал с присвистом, от которого у меня почему-то защемило в груди. Забыла сказать: у него на шее висел амулет в виде змеи.

– Мой господин, он только что воспользовался порталом, – продолжал человек в белом. – Наконец-то он нас покинул.

Голос его был не менее жутким, чем лицо. Может, кислота попала ему и в легкие? И тем не менее этот человек в безупречном белом костюме вел себя так, словно был красавцем с рекламного постера. Он безмятежно улыбался. Казалось, ему вот-вот подвезут тележку с мороженым, которое он начнет продавать разной мелюзге.

Человек в белом костюме подошел к Дежардену. Француз по-прежнему не отводил взгляда от картинок между колоннами. «Мороженщик» посмотрел туда же. Я последовала их примеру и поняла, что так привлекало внимание верховного чтеца. Возле последней колонны, той, что возле трона, менялся цвет. Красноватый фон нашей эпохи темнел, превращаясь в пурпурный. (Кто набивал синяки, хорошо знает этот цвет.) Когда я впервые попала в Зал эпох, мне рассказали, что с каждым годом его протяженность увеличивается. Теперь я видела это собственными глазами. Пол и стены дрожали, как в мираже, и медленно, очень медленно расширялись. Расширялась и пурпурная полоса.

– Да, – сказал «мороженщик». – Становится все отчетливее.

– Новая эпоха, – произнес Дежарден. – Темнее прежней. Думаю, вы знаете, Владимир, что фон эпохи не менялся целую тысячу лет.

Значит, злого «мороженщика» зовут Владимир? Запомним на всякий случай.

– Это все из-за семейки Кейнов, – отозвался Владимир. – Вам бы стоило убить старшего, пока он находился в нашей власти.

У моего ба перья встали дыбом. Я сразу поняла: речь идет о нашем дяде Амосе.

Дежарден поморщился.

– Нельзя. Он находился под нашей защитой. Всем, кто просит об исцелении, гарантируется безопасность. Даже Кейну.

Послышался странный звук, будто кто-то включил пылесос с забитым фильтром. Это Владимир глубоко вздохнул.

– Зато теперь, когда он улизнул, мы должны действовать. Мой господин, полагаю, до вас уже дошли новости из Бруклина. Шустрые детишки нашли первый свиток. Если они найдут и два других…

– Знаю, Владимир, – отмахнулся Дежарден.

– Они опозорили Дом жизни в Аризоне. Вместо того чтобы уничтожить Сета, они, видите ли, заключили с ним «мировое соглашение». А сейчас вздумали охотиться за «Книгой Ра». Если вы мне позволите, я быстро с ними разберусь.

Верхняя часть посоха Дежардена засияла пурпурным светом.

– Кто здесь верховный чтец? – почти закричал француз.

– Разумеется, вы, мой господин, – поспешно ответил Владимир.

Улыбка сползла с его изуродованного лица.

– Придет время, и я сам разделаюсь с семейством Кейн. Сейчас для нас несравненно опаснее Апофис. Нужно собрать все имеющиеся силы и обуздать змея. Если есть хотя бы какой-то шанс, что Кейны нам в этом помогут…

– Но, мой господин! – перебил его Владимир, в чьем голосе появилась почти магическая сила. – Кейны как раз и являются частью возникших проблем. Пробудив богов, они нарушили равновесие Маата. Они изучают запретную магию. Теперь негодники собрались вернуть Ра на трон. Не мне вам напоминать, сколько тысячелетий назад оборвалось правление Ра. Кейны опасно раскачивают мир и только играют на руку хаосу.

Держарден смущенно заморгал.

– Возможно, вы правы. Я… я должен об этом подумать.

Владимир поклонился.

– Как вам будет угодно, мой господин. Я соберу наши силы и буду ждать вашего приказа, чтобы уничтожить это осиное гнездо в Бруклине.

– Уничтожить, – повторил Дежарден и нахмурился. – Да, Владимир, ждите моего приказа. Я сам выберу время атаки.

– Повинуюсь, мой господин. Но вдруг эти детишки разыщут и оставшиеся свитки «Книги Ра»? Разумеется, один вне их досягаемости, а вот другой…

– Это я целиком поручаю вам. Выбирайте наилучший способ охраны свитка.

Владимир пришел в возбуждение, отчего его глаза стали еще ужаснее. Два комочка слизи под изуродованными веками лихорадочно заблестели. Мне это напомнило любимый завтрак деда – яйца, сваренные вкрутую и политые соусом «Табаско».

[В чем дело, Картер? Я испортила тебе аппетит? Извини. В следующий раз не ешь, когда я рассказываю.]

– Ваше решение мудро, мой господин, – продолжал Владимир. – Этим детишкам не сидится на месте. Они обязательно захотят найти оставшиеся свитки. У них просто нет иного выбора. А если они покинут свою бруклинскую крепость и окажутся на моей территории…

– Разве я не говорил, что мы избавимся от них? – раздраженно спросил Дежарден. – А теперь оставьте меня одного. Мне нужно подумать.

Владимир отступил в тень. Прятаться он умел, несмотря на белый костюм.

Взгляд верховного чтеца снова переместился к картинке, менявшей цвет.

– Новая эпоха, – произнес он, размышляя вслух. – Эпоха тьмы…

Мой ба нырнул в вихри Дуата и понес меня назад, в мое спящее тело.

– Сейди! – позвал знакомый голос.

Я проснулась и села на постели. Сердце бешено колотилось. В окно струился серый утренний свет. А в ногах у меня сидел…

– Д-дядя А-амос?

Я даже заикаться стала от неожиданности.

Он улыбнулся.

– С днем рождения, дорогая. Извини, если напугал тебя. Я несколько раз стучал в дверь, но ты не отзывалась. Это меня насторожило, вот я и вошел.

Дядя выглядел вполне здоровым. В одежде он по-прежнему следовал моде. Глаза скрывались за очками в тонкой оправе. На голове красовалась шляпа-«пирожок». Черный итальянский костюм делал его чуть выше ростом и чуть менее полным. Длинные волосы дядя заплел в аккуратную косичку с вкраплением блестящих черных камешков. Обсидиана, наверное. Амос выглядел как джазмен (кем он и являлся) и как… афроамериканская версия Аль Капоне (кем он, естественно, не был).

Я хотела спросить, когда он вернулся, но тут на меня нахлынуло все, что я видела и слышала в Зале эпох.

– Я только что вернулся из Египта, – опережая мой вопрос, сказал дядя.

Я шумно, с присвистом, вздохнула. Совсем как «мороженщик» Владимир.

– И я только что оттуда. И новости совсем дрянные. Нас собираются уничтожить.

4. Армагеддон в день моего рождения

Сейди

Я торопливо выложила дяде всю жуть, увиденную и услышанную в Зале эпох. После этого оставалось только одно: хорошенько позавтракать.

Мой рассказ выбил Амоса из благодушного настроения. Он сказал, что нужно собрать весь Двадцать первый ном (так называется наш филиал Дома жизни). Мы договорились встретиться через двадцать минут на веранде.

Я быстренько сбегала в душ и стала соображать насчет одежды. По понедельникам я преподавала симпатическую магию. Для этого требовалось соответствующее полотняное одеяние. Но сегодня понедельник совпал с днем моего рождения. Я знаю, что даже в самых строгих фирмах человеку в такой день положен выходной.

При тех обстоятельствах, в каких мы все завязли по уши, я сомневалась, что Амос, Картер и Баст позволят мне смотаться на денек в Лондон. Однако я решила думать в позитивном ключе. Я надела джинсы, топик на лямках и кожаную куртку. Из обуви – свои любимые армейские ботинки. Неподходящий наряд для магии, но сейчас меня распирало от бунтарского духа.

Жезл и восковую фигуру (помните мини-Картера?) я запихнула в свою сумку для магических принадлежностей и уже хотела повесить ее на плечо. Потом раздумала. Ну что я, солдат, чтобы повсюду таскать с собой амуницию? Даже на собственный день рождения!

Потом я сделала глубокий вдох и сконцентрировалась на открытии Дуата. Противно сознаваться, но здесь я – полный профан. И почему способности у нас не поровну? Картеру достать что-то из Дуата – раз плюнуть. Не успеешь глазом моргнуть, а у него уже меч в руках. А вот мне на это требуется минут пять и даже десять, причем с полным вниманием, отчего меня начинает тошнить. Куда проще закинуть сумку на плечо. Но если мы с девчонками куда-нибудь пойдем, к чему лишний груз? И без сумки тоже никак нельзя.

Наконец воздух вокруг меня задрожал и заискрился. Верный признак открытия Дуата. Я закинула туда сумку. Удобное хранилище, если, конечно, я потом соображу, как ее оттуда достать.

Оставалось взять с комода вчерашний свиток и отправляться на веранду.

Когда наша орава завтракает, в доме устанавливается странная тишина. Большой зал устроен так, что туда выходят балконы комнат всех четырех верхних этажей. Обычно у нас очень шумно, но я помню пронзительную тишину, когда мы с Картером вернулись сюда в Рождество.

Большой зал остался почти таким же, как прежде. В середине стоит громадная статуя Тота. На стене – коллекция дядиного оружия и его же джазовых музыкальных инструментов. Перед камином размером с гаражные ворота – ковер из змеиной кожи. И конечно, куча признаков того, что в доме обитают два десятка юных магов. На кофейном столике – впечатляющий набор пультов, айподов, пустых пакетов из-под чипсов и прочей еды. Тут же – глиняные фигурки шабти. На лестнице я чуть не споткнулась о грязные кроссовки Джулиана – только у него такие лапы. А один из наших охламонов – скорее всего, Феликс – магическим образом превратил каминную топку в кусочек Антарктиды со снегом и живым пингвином. Феликс обожает пингвинов.

По всему дому сновали магические тряпки и швабры, наводя чистоту. Я невольно пригнулась, чтобы не попасться одной из них. Почему-то эти роботы принимают мои волосы за участок грязного пространства.

[Картер, закрой рот! Обойдусь без твоих комментариев.]

Как я и ожидала, все собрались на веранде. Там мы кормились, и там же, в бассейне, обитал белый крокодил по имени Филипп Македонский. Сейчас он весело плескался и ловил кусочки бекона, которые бросали ему наши ученики. Утро выдалось холодное и дождливое, но у нас тут был свой микроклимат. Магические жаровни так нагревали воздух, что хотелось прыгнуть в бассейн.

Я взяла себе шоколадную булочку, налила большую кружку чая и уселась на свободное место. Только сейчас я сообразила, что никто из наших не ел. Все молча смотрели на меня.

Во главе стола сидели Амос и Баст. Вид у обоих был мрачный. Картер даже не притронулся к своим вафлям, что весьма не похоже на моего братца. Место Жас пустовало (она по-прежнему находилась в лазарете). Слева от меня сидел Уолт, как всегда спокойный и уравновешенный. Но в его сторону я старалась не смотреть.

Остальные ученики явно пребывали в шоковом состоянии. Эту пеструю компанию мы собрали со всего света. Несколько человек были старше меня и Картера. По возрасту – первый или второй курс университета. Кстати, тоже неплохо, особенно когда нам надо куда-то ехать. Я уже говорила, что наши самостоятельные поездки почему-то вызывают у взрослых подозрение. Не знаю, как они, а мы с Картером не сразу привыкли учить тех, кто старше нас. Остальным ребятам было от десяти до пятнадцати. Феликсу – вообще девять. Джулиан приехал из Бостона, Элисса из Каролины (вот только постоянно забываю, из Южной или Северной), Шон – из Дублина, а Клео – из Рио-де-Жанейро (да, я это не придумала!). Нас всех связывает кровь фараонов. Все мы – потомки правителей Древнего Египта и имеем врожденные способности к магии. Каждый из нас является сосудом для силы богов.

Я уже сказала, что вид у всех был весьма мрачный. Лишь Хуфу, как всегда, радовался жизни. По неведомым для нас причинам бабуин ел только ту еду, названия которой оканчивались на «о». Недавно он открыл для себя жевательные конфеты «Джелло». Наверное, Хуфу они казались чем-то вроде пищи богов. Не знаю, почему «о» на конце придавало еде особые свойства. А может, он балдел от желатина? Я еще понимаю, фрукты и орехи в желе. Но наш бабуин наверняка слопал бы букашек и разную мелкую живность, если их залить желатином. В настоящий момент Хуфу сосредоточенно вгрызался в какую-то красную горку и похрюкивал, выковыривая оттуда виноградины.

Все смотрели на меня, словно ждали объяснений.

– Доброе утро, – пробормотала я. – Сегодня прекрасный день. Кстати, в нашем камине теперь живет пингвин.

– Сейди, повтори свой рассказ для всех, – попросил меня Амос.

Таким тоном взрослые обычно говорят с малышней, когда им нужно узнать от детей что-то важное.

Я глотнула чая, приводя в порядок мысли. Потом, стараясь никого не напугать, рассказала про свой ночной визит в Зал эпох.

Мой рассказ был встречен глухим молчанием. Даже Картер не произнес ни слова. Тишина стояла полнейшая, если не считать треска поленьев в жаровнях и плеска воды в бассейне, где резвился крокодил.

Наконец девятилетний Феликс отважился задать вопрос, который был на уме у всех:

– Это что же, нам всем теперь конец?

Амос энергично замахал руками и привстал со стула.

– Нет! – возразил дядя. – Сейди не собиралась вас пугать. Ребята, я только что вернулся. Даже познакомиться с вами не успел. Но я обещаю: мы сделаем все от нас зависящее, чтобы отвести от вас любую беду. Этот дом окружен несколькими слоями магической защиты. Рядом с вами находится Баст – сильнейшая богиня древности.

Амос выразительно посмотрел на сильнейшую богиню древности, которая острыми ноготками вскрывала банку кошачьих деликатесов из тунца.

– И потом, раз семья Кейн позвала вас, мы несем полную ответственность за вашу безопасность. Картер и Сейди – очень сильные маги. Думаю, вы в этом еще убедитесь. Что же касается меня… мне уже доводилось сражаться с Мишелем Дежарденом. Противник мне знаком.

Если не знать событий минувшего Рождества, от дядиных слов можно было преисполниться оптимизмом. Главное, они успокоили наших учеников.

– Значит, этот Дежарден все-таки решится на нас напасть? – спросила умная девочка Элисса.

Амос наморщил лоб.

– Не исключаю такой возможности, – уклончиво ответил дядя, сделав упор на последнем слове. – Но меня тревожит, с какой легкостью Дежарден согласился на столь глупый шаг. Апофис – вот кто наш настоящий враг, и Дежарден это знает. В подобной ситуации разумно не враждовать, а объединить все силы. И наша помощь ему не помешала бы… если только он не…

Дядя не договорил, однако чувствовалось: что-то его сильно тревожит. Потом Амос заставил себя улыбнуться и продолжал:

– В любом случае, если Дежарден решится на нас напасть, он тщательно подготовится. Он знает, что наш дом не так-то легко взять. Однажды семья Кейн уже оставила его с носом. А Дежарден самолюбив и не допустит вторичного позора. Он изучит положение дел, свои возможности и начнет собирать силы. На подготовку у него уйдет несколько дней, которые было бы куда разумнее потратить на противостояние Апофису.

Уолт поднял указательный палец. У него поразительная способность привлекать всеобщее внимание. (Мне бы такую магию!) Чувствовалось, он хочет что-то сказать. Все повернулись к нему. Даже Хуфу перестал чавкать своими «Джелло».

– Если Дежарден решит нас атаковать, он сделает это не один, а с группой магов. И его маги гораздо опытнее нас. Скажите, смогут они прорвать все слои магической защиты?

Амос поглядел на раздвижные стеклянные двери, ведущие с веранды в главный зал. В прошлый раз они тоже находились под магической защитой, но посланные Дежарденом чудовища сумели ее пробить. И результаты были далеко не в нашу пользу.

– Главное – не допустить, чтобы дело дошло до вторжения сюда, – сказал Амос. – Дежарден знает о наших планах. Знает он и то, что в нашем распоряжении всего пять дней. Точнее, уже четыре. Как явствует из видения Сейди, Дежарден стал жертвой заблуждения. Он почему-то решил, будто мы действуем на стороне сил хаоса. Но если мы одержим победу, это станет впечатляющим аргументом. Дежардену придется отступить.

Руку подняла Клео.

– Но мы… ничего не знаем о плане. Четыре дня… на что?

Дядя кивнул Картеру, чтобы тот рассказал. Спасибо и на этом, поскольку мне план Картера казался… малость безумным.

Мой братец выпрямил спину. Надо признать: за эти месяцы он достиг заметных успехов. В чем? В том, что теперь все больше становился похож на нормального подростка. После шести лет путешествий с отцом, в отрыве от школы и сверстников, Картер напоминал маленького бизнесмена или университетского профессора. Он носил белые костюмные рубашки, костюмные брюки и тщательно расчесывал волосы. За последнее время Картер научился ходить в джинсах и футболках и полюбил толстовки с капюшоном. Волосы на его голове торчали, как колючки у кактуса, что мне тоже импонировало. Если он не свернет с этого пути, глядишь, сможет понравиться какой-нибудь девчонке.

[Чего ты пихаешься? Это же комплимент в твой адрес.]

– Мы собираемся пробудить бога Ра, – объявил Картер.

Послушать его – так это совсем просто; что-то вроде извлечения еды из холодильника.

Ученики начали переглядываться. Я без всякой телепатии понимала их вопросы. «Это у него такое чувство юмора?», «Он что, решил пошутить?»

– Ты говоришь про бога солнца? – спросил Феликс. – Про того, кто был главным над богами?

Картер кивнул.

– Вы ведь знаете эту историю? Тысячи лет назад Ра почувствовал, что стареет. Он удалился на небо, оставив вместо себя Осириса. Но Осирис был свергнут Сетом. Потом Гор победил Сета и стал фараоном. А дальше…

– Нельзя ли услышать сокращенную версию? – не удержавшись, перебила я брата.

Картер сердито посмотрел на меня.

– Я это рассказываю не просто так. Ра был первым и самым могущественным богом богов. Мы считаем, что он по-прежнему жив и спит где-то в глубинах Дуата. Если мы сумеем его разбудить…

– Подожди! – оживился Уолт. – Но раз уже тогда Ра чувствовал себя постаревшим, то сейчас он совсем дряхлый. Какая от него помощь?

Тот же вопрос задала Картеру и я, когда он впервые поделился своей идеей. Менее всего мы нуждались в помощи всемогущего бога, который забыл собственное имя и пускает слюни во сне. И потом, как это бессмертное существо может почувствовать, что стареет? Почему-то никто так и не ответил на мой вопрос.

Амос и Картер молча посмотрели на Баст. Уж кому, как не ей, это знать? Баст нахмурилась, с сожалением глядя на недоеденный кошачий деликатес.

– Надо понимать природу Ра. Он – бог солнца, значит, его возраст постоянно меняется. В древние времена он старел вместе с угасающим днем. Ночью Ра отправлялся на своей лодке в Дуат, а утром, на восходе, вновь появлялся юным и полным сил.

– Но солнце не рождается каждый день, – не вытерпела я. – Нам так кажется из-за вращения Земли.

– Сейди, – почти мяукнула Баст.

Ладно. Спасибо еще спину не выгнула, как Маффин, и не зашипела. Мифы и наука одинаково правдивы. Просто это разные точки зрения на реальность, и так далее, и тому подобное. Я уже сто раз слышала эту лекцию и сейчас не жаждала ее повторения.

Баст махнула рукой в сторону свитка, лежащего рядом с моей чашкой.

– Когда Ра перестал совершать свои ночные путешествия, круг оказался разорванным. Ра погрузился в вечные сумерки. По крайней мере, мы так думаем. Уделом бога солнца стал вечный сон. Но если мы сумеем разыскать его в Дуате… Что очень сомнительно. Но вдруг нам повезет? Тогда с помощью особой магии мы разбудили бы Ра и вернули в наш мир. «Книга Ра» описывает, как это можно сделать. Жрецы Ра еще очень давно написали эту книгу и хранили ее в тайне. Они намеренно разделили книгу на три части. Соединить их можно только в том случае, если миру будет угрожать конец.

– Если миру… будет угрожать конец? – переспросила испуганная Клео. – Так что же, Апофис на самом деле собирается проглотить солнце?

– Мы хотим знать, возможно ли такое развитие событий, – взглянув на меня, сказал Уолт. – Мы помним ваш рассказ о красной пирамиде. У Сета был план уничтожения Северной Америки. Вы говорили, что за всем этим стоял Апофис. Он стремился создать в мире как можно больше хаоса, чтобы выбраться из своего заточения.

Я вздрогнула, вспомнив громадного призрачного змея в небе над Вашингтоном.

– Апофис по-прежнему остается серьезной угрозой, – подтвердила я. – Тогда мы сумели остановить змея. Но стены его тюрьмы все тоньше и тоньше. Если он сумеет выбраться оттуда…

– Сумеет, – заявил Картер. – И выберется через четыре дня, если мы ему не помешаем. Выбравшись, он уничтожит цивилизацию. Все, созданное людьми за последние пять с лишним тысяч лет.

На сидящих за столом повеяло ледяным холодом.

Наедине мы с Картером много говорили об этих четырех днях, отпущенных на спасение мира. Я вспомнила то, что рассказывали нам Гор и Изида. Однако все это казалось скорее кошмарной вероятностью, чем кошмарной реальностью. А теперь Картер сказал об освобождении Апофиса как о вполне реальном событии. Вдруг нынешней ночью и он где-то побывал и принес новости еще страшнее моих? Я вопросительно взглянула на брата.

«Не здесь, – ответили его глаза. – Потом расскажу».

Баст по-кошачьи царапала стол. Должно быть, и она уже знала о тайне Картера.

На другом конце стола наш смышленый Феликс загибал пальчики, что-то подсчитывая.

– А почему четыре дня? – спросил любитель пингвинов. – Это будет двадцать первое марта. День как день. Чего в нем особенного?

– Это день весеннего равноденствия, – объяснила мальчишке Баст. – Особое время для магии. День становится равным ночи, а значит, силы хаоса и Маата можно легко сдвинуть в ту или иную сторону. Идеальный момент для пробуждения Ра. В общем-то, это наш единственный шанс. День осеннего равноденствия наступит только через полгода. Мы не можем ждать так долго.

– К нашему несчастью, дни равноденствия идеальны и для Апофиса, – включился в разговор Амос. – В эти дни змею легче всего вырваться из своей тюрьмы и вторгнуться в смертный мир. Можете не сомневаться: его приспешники уже готовят для этого почву. По данным из наших источников среди богов, Апофис одержит победу. Вот почему мы должны успеть раньше и пробудить Ра.

В дядиных словах не было ничего нового. Я слышала их не раз. Но сейчас, видя бледные лица учеников, растерянные глаза, восприняла эти слова по-другому. Реальнее. И они напугали меня еще больше.

Настал мой черед говорить.

– Когда Апофис вырвется на свободу, он попытается уничтожить Маат – порядок Вселенной. Он проглотит Солнце, ввергнет Землю в вечную тьму, и для нас наступят ужасные времена.

– Теперь, надеюсь, всем понятно, почему нам нужно пробудить Ра? – спросил Амос.

Он старался говорить как можно спокойнее и увереннее. У него это получилось; даже я почувствовала себя не такой испуганной. Интересно: дядя применил какую-нибудь магию? Или он умел объяснить смысл Армагеддона лучше, чем я?

– Ра и Апофис всегда были заклятыми врагами, – продолжал Амос. – Ра – властитель порядка, Апофис, напротив, – властитель хаоса. От начала времен две эти силы ведут постоянную битву, намереваясь уничтожить друг друга. Если Апофис вернется в смертный мир, нам обязательно нужен такой союзник, как Ра. Это даст нам шанс.

– Это еще вопрос, – покачал головой Уолт. – Мало того что нам необходимо разыскать Ра и пробудить его. Нужно к тому же увернуться от магов Дома жизни и не дать им нас уничтожить.

Амос кивнул.

– Но если мы сумеем пробудить Ра, это будет грандиозное магическое действо, оставляющее далеко позади все прочие чудеса магов. Дежардену придется крепко подумать. Хотя сейчас мозг верховного чтеца… скажем, затуманен, этот человек далеко не глуп. Он понимает, какую опасность таит освобождение Апофиса. Мы должны убедить Дежардена, что мы – не враги, а союзники и путь богов – единственный способ сокрушить змея. Я предпочитаю вести с Дежарденом словесную войну.

По правде говоря, я бы с удовольствием съездила этому надменному французу по физиономии и подожгла бы ему бороду. Но дядя был прав.

Бедняжка Клео позеленела и стала похожей на лягушку. Она приехала сюда из своей Бразилии изучать путь Тота – бога знаний. Мы все видели ее в будущем нашим библиотекарем. Но когда опасности перекочевывали с книжных страниц в реальность… нежный желудок Клео не выдерживал. Я надеялась: если ее начнет выворачивать, она успеет добежать до конца террасы.

– Свиток, – с трудом выговорила Клео. – Я слышала, что у «Книги Ра» есть еще две части.

Я взяла в руки свиток. При дневном свете желтый папирус выглядел совсем хрупким и ломким. Казалось, нажми я чуть сильнее, и он рассыплется в пыль. Пальцы мои дрожали. Но свиток не был мертвым. От него исходила магическая сила. Я ощущала ее как электрический ток низкого напряжения, покалывающий пальцы. Меня неодолимо тянуло развернуть папирус.

Увидев это, Картер напрягся.

– Сейди, – тихо произнес Амос.

Уверена: они боялись, что Бруклин снова запылает белым огнем. Но ничего страшного или сверхъестественного не случилось. Я развернула свиток и разочарованно вздохнула. Внутри были не иероглифы, не картинки, а странные каракули. Не берусь гадать, к какому языку они принадлежали. Нижний край папируса заканчивался неровными зубцами, будто другую часть отрывали наспех.

– Насколько я понимаю, нужно соединить все три части, чтобы проявился смысл.

Картер с восхищением поглядел на меня. Но я действительно кое-что знаю, хотя никогда не понимаю откуда. В прошлый раз я сумела прочитать заклинание, лишавшее Сета силы. И тоже удивилась, что мне знаком смысл иероглифов.

– Агх! – провозгласил Хуфу, отрываясь от своих «Джелло».

Бабуин выложил на стол три замусоленные виноградины.

– Совершенно верно, – сказала Баст. – Как говорит Хуфу, три части книги символизируют три ипостаси Ра: утро, полдень и вечер. Этот свиток содержит заклинание Хнума. Теперь нужно найти две другие части.

Уж не знаю, как бабуину удалось впихнуть несколько фраз в одно «агх!». Жаль, что у меня в школе не преподавали сородичи Хуфу. Тогда весь курс средней школы я бы прошла за неделю.

– Итак, остаются еще две виноградины… то есть два свитка, – сказала я. – И найти их будет нелегко. Во всяком случае, так я поняла из подслушанного разговора.

Амос кивнул.

– Первая часть пропала еще в незапамятные времена. Средняя часть находится во владении Дома жизни. Ее часто перевозили с места на место и всегда держали под строжайшей охраной. Судя по тому, что ты видела ночью, нынче эта часть находится в руках Владимира Меншикова.

– Того «мороженщика»? А кто он такой?

Амос что-то начертил на столе. Наверное, охранительный иероглиф.

– Среди самых сильных магов мира он занимает третье место. Один из ярых сторонников Дежардена. Он управляет Восемнадцатым номом, находящимся в России.

Баст зашипела. Маффин тоже умела шипеть, когда ей что-то не нравилось.

– Его прозвали Курильщик. И вообще у него дурная репутация.

Я вспомнила изуродованные глаза «мороженщика» и его сиплый голос.

– А что у него с лицом?

Баст уже собиралась ответить, но дядя ее опередил.

– Достаточно помнить, что Влад весьма опасен, – предостерег он богиню кошек. – И его главный, так сказать, талант – устранение «диких» магов.

– Значит, он – наемный убийца? – взвилась я. – Великолепно! А Дежарден позволил ему охотиться на нас с Картером, если мы покинем Бруклин.

– А вам придется покинуть Бруклин, раз вы хотите найти остальные части книги, – вздохнула Баст. – У вас осталось всего четыре дня.

– Понятное дело, – сказала я. – Конечно придется. Но ты ведь тоже отправишься с нами?

Баст уткнулась в тарелку с кошачьим деликатесом из тунца.

– Сейди… – Она выглядела огорченной. – Мы тут с Картером поговорили… Кому-то нужно проверить состояние тюрьмы Апофиса. Мы должны знать, что там происходит, насколько он близок к освобождению и можно ли его как-то остановить. Все это необходимо видеть собственными глазами.

Я не верила своим ушам.

– Неужели ты хочешь туда вернуться? После того как мои родители тебя освободили? После маминой…

Только еще не хватало зареветь.

– Ты не бойся. Я только подойду к его тюрьме снаружи, – успокоила меня Баст. – Я умею подкрадываться незаметно. И потом, только я могу разыскать место заточения Апофиса. Для людей это смертельно опасно. Я… я должна.

У нее дрогнул голос. Однажды Баст сказала мне, что кошки не отличаются смелостью. Но как тогда назвать добровольное возвращение в тюрьму, где она провела не одну тысячу лет?

– Вас я беззащитными не оставлю, – пообещала Баст. – У меня есть… друг. К завтрашнему утру он прибудет сюда из Дуата. Я попросила его охранять вас.

– Друг? – переспросила я.

– Ну, что-то в этом роде, – заерзала на стуле богиня кошек.

Не скажу, чтобы эта новость меня обрадовала.

Я посмотрела на свой наряд, и во рту стало кисло. Нам с Картером предстояло серьезнейшее дело. Скорее всего, живыми мы не вернемся. Еще одна ответственность, навалившаяся на мои плечи. Еще одно бессмысленное требование пожертвовать собой ради всеобщего блага. С днем рождения, Сейди.

Хуфу смачно рыгнул и отодвинул пустую тарелку. Потом оскалил свои перепачканные «Джелло» зубы. Наверное, это означало: «Ну вот, наконец-то я сыт. Хорошо позавтракал!»

– Пойду собираться, – сказал Картер. – Через час можем выходить.

– Нет! – вырвалось у меня.

Не знаю, кто из нас больше удивился: я сама или мой братец.

– Почему нет? – спросил ошарашенный Картер.

– Потому что сегодня у меня день рождения, – выпалила я, словно глупая и капризная семилетняя девчонка.

Однако в том момент мне было все равно.

Наши ученики смущенно переглядывались. Несколько человек поздравили меня и произнесли традиционные пожелания. Хуфу протянул мне пустую тарелку со следами «Джелло». Надо понимать, в качестве подарка. Феликс без всякого воодушевления затянул «С днем рожденья тебя», но его никто не поддержал, и мальчишка умолк.

– Друг Баст появится только завтра, – продолжила я гнуть свою линию. – Амос говорил, что Дежарден без тщательной подготовки сюда не сунется. Я уже столько времени собиралась съездить в этот чертов Лондон. Даже если через четыре дня наступит конец света, могу я хоть день рождения провести в свое удовольствие?

Наши ученики молча смотрели на меня. Я вела себя, как эгоистка? Ну и пусть! Безответственно? Может быть. Думаю, в ваших головах уже вертится вопрос: зачем мне понадобилось проявлять ослиное упрямство?

Быть может, вам не понравится мой ответ, но я не люблю, когда меня контролируют. Картер и так постоянно диктует мне, что и как мы будем делать. Но обычно он не управляет каждым моим шагом. Похоже, пока я мылась и собиралась, Картер, Амос и Баст все между собой обговорили и выработали стратегию. Приняли решение за моей спиной и даже не подумали поинтересоваться моим мнением. Ну и денек! Баст собралась в тартарары Дуата, откуда вполне может не вернуться. Нам с Картером нужно отправляться на поиски второй части свитка, и впереди маячит перспектива снова превратиться в живой факел… если не в головешку.

Нет уж, увольте. Не надо меня ни в чем убеждать. Коли мне суждено умереть, пусть смерть подождет до завтрашнего утра.

Я искоса посмотрела на Картера. Как и ожидала, он был удивлен и раздражен одновременно. Обычно мы стараемся не цапаться при учениках. Но сейчас чувствовалось: у него лопается терпение. Картер всегда упрекал меня в безрассудстве. И наверняка он злился за вчерашний вечер. И за то, что я схватила свиток, и за все остальное. В общем-то, Жас тоже пострадала по моей вине. Не удивлюсь, если Картер вспоминал блаженные времена, когда видел свою взбалмошную сестру всего два раза в год.

Я приготовилась к поединку в несколько раундов. Но помешал Амос.

– Сейди, появляться в Лондоне опасно, – начал он и тут же поднял руку, чтобы пресечь мои возражения. – Но раз тебе так хочется туда отправиться…

Здесь мой дядя сделал драматическую паузу, будто ему не нравилось то, что он должен мне сказать.

– …ты хотя бы обещай быть осторожной. Сомневаюсь, чтобы Владимир Меншиков успел слишком быстро подготовиться к атаке на наш дом. С тобой ничего не случится, если ты не будешь применять магию. Словом, старайся не привлекать к себе внимания наших противников.

– Амос! – недовольно воскликнул Картер.

Дядя довольно сурово посмотрел на него, и братец осекся.

– Пока Сейди будет в Лондоне, мы займемся планированием вашего похода. Завтра утром вы отправитесь в путь. А я продолжу занятия с вашими учениками и возьму на себя оборону дома.

По глазам Амоса читалось: он не хотел, чтобы я ехала в Лондон. Мое желание было глупым, опасным и безрассудным. Словом, типично моим. Но я ощущала, что дядя понимает меня и мое положение. Сейчас мне было почти так же худо, как ему накануне Рождества. Тогда Сет вселился в тело Амоса и пытался помыкать его разумом. Потом Амос впал в депрессию, и для исцеления ему пришлось отправиться в Первый ном. Он чувствовал себя виноватым, оставляя нас одних. Но только так возникал шанс сохранить рассудок. Думаю, он лучше, чем кто-нибудь, представлял, каково это, когда нужно куда-то ехать. Если бы мы с Картером отправились сегодня, без всякой передышки, я бы просто взорвалась.

Я радовалась, что Амос вернулся, и с удовольствием перекладывала на него свое преподавание (временно, конечно). По правде говоря, учительница из меня отвратительная. Терпения не хватает по нескольку раз объяснять одно и то же.

[Помолчи, Картер. Мне совсем не нужно, чтобы ты соглашался со мной.]

– Спасибо, Амос, – только и могла пробормотать я.

Дядя встал, давая понять, что завтрак и обсуждение текущих проблем окончены.

– Думаю, для одного утра этого достаточно, – сказал он. – Сейчас вам важнее всего не впадать в отчаяние. Вы приехали сюда учиться. Вот и будем продолжать обучение. Чтобы защитить наш Двадцать первый ном, вы должны находиться в превосходной магической форме. Мы победим. Боги на нашей стороне. Маат одолеет хаос, как было всегда.

Ученики молча поднялись из-за стола и так же молча принялись собирать посуду. Картер сердито поглядел на меня, потом куда-то умчался.

Но это его проблема, а не моя. Я решила не поддаваться чувству вины. Не позволю портить себе день рождения. Я посмотрела на остывший чай и нетронутую шоколадную булочку, и у меня возникло жуткое ощущение, что я вряд ли снова окажусь за этим столом.

Через час я была готова к путешествию в Лондон.

Я выбрала себе новый посох и тоже запихнула его в Дуат. Свиток я оставила Картеру, который упорно не желал со мной разговаривать. Затем я зашла в лазаретную комнату проведать Жас. Она по-прежнему находилась в коме. Лоб ее был обвязан особой магической тряпицей, оттягивающей жар. В воздухе плавали целительные иероглифы, однако все это пока не давало никаких результатов. Без своей улыбки Жас выглядела немного непривычно. Я только сейчас заметила, насколько девочка хрупкая.

Я присела на край постели и взяла Жас за руку. На сердце у меня было тяжело, будто там лежал шар для боулинга. Жас рисковала жизнью, спасая нас. Проучившись несколько недель, она вступила в поединок с целой сворой бау. Как мы и учили ее, она соединилась с энергией своей богини-покровительницы Сехмет, и это едва не стоило ей жизни.

А чем пожертвовала я? Устроила детскую истерику, боясь, что мне не позволят отпраздновать день рождения.

Жас не слышала моих слов, но голос у меня все равно дрожал.

– Жас, прости. Я жутко виновата перед тобой. Но я… я просто свихнусь, если не смотаюсь отсюда. Думаешь, так интересно спасать этот дурацкий мир? Однажды мы уже его спасали. Не думала, что через каких-то три месяца снова придется этим заниматься.

Жас потрясающе умела ободрять. Я мысленно представила ее ответ. «Ты не виновата, Сейди. Это действительно трудно. Ты заслужила несколько часов отдыха».

От этих непроизнесенных слов мне стало еще хуже. Получалось, я не уберегла Жас. Шесть лет назад наша мама погибла, став каналом магической энергии. Количество энергии зашкаливало, и ее тело не выдержало. Она сгорела, закрывая двери тюрьмы Апофиса. А ведь мама была старше и гораздо опытнее Жас. Зная все это, я позволила слабой, неопытной девчонке рисковать своей жизнью ради спасения наших.

Как я уже говорила… учительница из меня никудышная.

Дальше оставаться в лазаретной у меня не было сил. Я стиснула руку Жас, пообещала, что скоро вернусь, и ушла. Мой дальнейший путь лежал на крышу дома, где у нас хранился реликт для открытия магических порталов – каменный сфинкс, найденный в развалинах Гелиополиса.

И вот тут-то я увидела Картера. Знаете, чем он занимался? Кормил жареной индейкой грифона! За ночь братец соорудил этому чудищу неплохое стойло. Значит, одним «домашним животным» у нас будет больше. Что ж, по крайней мере, голуби перестанут пачкать крышу.

Я очень надеялась, что Картер проигнорирует мое присутствие. Мне вовсе не хотелось затевать новую ссору. Заметив меня, брат стер с ладоней индюшачий жир и направился в мою сторону.

Я сжалась, предчувствуя словесную трепку. Но Картер лишь угрюмо пробурчал:

– Будь осторожна. У меня есть для тебя подарок. Сейчас не отдам. Подожду до твоего… возвращения.

Он не сказал, что надеется увидеть меня живой, однако я поняла это по его тону и паузе между словами.

– Послушай, Картер…

– Собралась в Лондон, так не теряй время, – огрызнулся брат. – Мы лишь переругаемся и больше ничего.

Рассердиться на него? Или почувствовать себя виноватой? Я не хотела ни того, ни другого, но в чем-то Картер был прав. В нашей семье празднование дней рождения всегда проходило как-то… странно. Помню, когда мне исполнилось шесть, мы с Картером подрались, а праздничный торт взорвался из-за магической энергии, поднятой нашей ссорой. Сейчас лучше всего было бы молча нырнуть в портал. Но что-то мешало это сделать.

– Картер, я все понимаю. Вчера я… наломала дров. Знаю, ты злишься из-за того, что я схватила свиток. И Жас пострадала из-за меня. Но мне действительно нужно сменить место. Я просто… распадаюсь на части.

– Не ты одна.

У меня в горле застрял противный ком. Только сейчас я поняла, что Картер не столько злится, сколько чем-то сильно расстроен. И голос у него был какой-то упавший.

– Что еще случилось?

Картер вытер остатки жира о собственные джинсы.

– Вчера, в музее… со мной говорил… один из огненных демонов.

Картер сбивчиво рассказал мне о столкновении с бау, о застывшем времени и предостережении. Бау требовал прекратить поиски остальных частей свитка.

– Он сказал… – Тут голос Картера дрогнул. – Он сказал, что Зия спит в каком-то месте, которое называется Красными Песками. И еще: если я не прекращу наши поиски свитков и не спасу ее, она… погибнет.

– А он что, назвал ее имя? – осторожно спросила я.

– Нет, но…

– Может, речь шла о ком-то другом?

– Нет. Уверен, он говорил про Зию.

Я прикусила язык. В буквальном смысле слова. Поиск этой девчонки превратился у моего братца в идею фикс.

– Картер, я не собираюсь тебя обижать, но все эти месяцы ты везде и всюду находишь какие-то послания от Зии. Пару недель назад ты в обычном картофельном пюре разглядел ее призыв о помощи.

– Я увидел букву «З». Глубокие борозды в пюре, к которому я не успел притронуться!

Я подняла руки, показывая, что не хочу с ним спорить.

– Ладно. Пусть будет так. А что ты видел ночью?

Плечи брата заметно напряглись.

– Ты это о чем?

– За завтраком ты сказал, что Апофис вырвется из своей тюрьмы в день весеннего равноденствия. И сказал уверенным тоном. Значит, у тебя есть подтверждения. Думаю, именно ты надоумил Баст отправиться в Дуат и проверить место заточения Апофиса. Не знаю, что ты там видел… но все это очень пакостно.

– Я… не знаю. Не уверен.

– Та-ак, – протянула я, чувствуя нарастающее раздражение.

Картер не хотел рассказывать. Мы вновь возвращались ко времени секретов друг от друга.

– Ладно, потом поговорим, – буркнула я. – Вечером увидимся.

– Ты же не поверила мне… про Зию.

– Ты тоже мне не доверяешь, – парировала я. – Так что ничья.

Мы обменялись сердитыми взглядами, затем Картер повернулся и пошел к своему грифону.

Я едва не окликнула его. Мне совсем не хотелось обижать брата или затевать новую ссору. Но если честно, я не очень-то умею извиняться. И на сегодня уже исчерпала весь запас извинений.

Оставалось повернуться к сфинксу и произнести заклинание, открывающее портал. Это у меня получается намного лучше, чем у Картера. Без хвастовства. Передо мной закружился песчаный вихрь. Оставалось лишь прыгнуть в его воронку.

Через мгновение я вынырнула из Иглы Клеопатры, оказавшись на берегу Темзы.

Не скажу, чтобы я испытывала нежные чувства к древнеегипетскому памятнику. Шесть лет назад на этом месте погибла наша мама. Однако Игла была ближайшим порталом к жилищу бабушки и деда.

К счастью, лондонская погода своей промозглостью не отличалась от нью-йоркской. Возле Иглы Клеопатры не было ни души. Я счистила песок с одежды и двинулась к станции метро.

Через полчаса я уже стояла на пороге знакомого дома. Но мой ли это дом? Неужели понадобилось всего три месяца, чтобы от него отвыкнуть? В Нью-Йорке мне так не казалось. Там я тосковала по Лондону: по знакомым улицам, своим любимым магазинчикам, подругам и даже по тесной комнате. Странно, но я тосковала и по дрянной лондонской погоде. А теперь, когда я очутилась в Лондоне, все стало каким-то другим. Чужим.

Я нервно постучала в дверь.

Ответа не последовало. Странно. Я не сомневалась, что меня ждали.

Наверное, они спрятались. Я представила, как бабушка, дед и Лиз с Эммой притаились за мебелью, готовые выпрыгнуть и крикнуть: «Сюрприз!»

Во-первых, старики не очень-то жаловали моих подруг. А во-вторых, прятаться и выпрыгивать… вот уж чего они точно не станут делать.

Я достала ключ и отперла входную дверь.

В гостиной было пусто и темно. Лестничные бра тоже не горели, чего бабушка никогда не допускала. Она до смерти боялась упасть на лестнице и потому всегда оставляла свет. А у деда постоянно бубнил включенный телевизор, даже если он и не смотрел свои любимые матчи по регби.

Я втянула в себя воздух. В Лондоне было шесть вечера. Где же аромат печенья, сидящего в духовке? Правильнее сказать, подгорающего печенья? Бабушка непременно напекла бы своих «угольков» к чаю. Это же традиция.

Я вытащила мобильник, чтобы позвонить Лиз и Эмме. Дисплей телефона не светился, хотя я прекрасно помню, что заряжала аккумулятор.

В мозгу только-только забрезжила мысль: «Я в опасности», как входная дверь с шумом закрылась. Я повернулась и привычно попыталась схватиться за свой жезл, которого у меня сейчас не было.

Сверху, из темноты, раздался чей-то странный, шипящий, совсем не человеческий голос:

– Добро пожаловать домой, Сейди Кейн.

5. Я учусь яростно ненавидеть навозных жуков

Картер

Огромное тебе спасибо, Сейди.

Дошла до интересного места и любезно передала мне микрофон. Словом, отправилась Сейди в Лондон праздновать свой день рождения. До возможного конца света оставалось четыре дня, нам предстояли нелегкие поиски и все такое, а моя сестрица, видите ли, соскучилась по подружкам. Решила выказать свои приоритеты? Не знаю. Но я не слишком-то и огорчился.

Как говорят, в каждом событии нужно искать плюсы. В нашем бруклинском доме стало заметно тише… пока не появилась трехглавая змея. Но не буду забегать вперед. Сначала расскажу вам о своем видении.

Сейди решила, будто я что-то от нее скрываю. Отчасти она угадала. Увиденное ночью так меня перепугало, что я не хотел об этом говорить. Особенно в ее день рождения. Вообще же, с тех пор как я начал изучать магию, со мною столько всего случилось! Впору присуждать мне Нобелевскую премию в области «странных и необъяснимых событий и явлений».

После нашего, так сказать, посещения Бруклинского музея я долго не мог уснуть. Когда же сон все-таки одолел меня, я проснулся… в другом теле.

Это не было ни сном, ни путешествием моего ба. Я стал Гором-мстителем.

Мне уже приходилось обитать с ним в одном теле. И в голове у меня он торчал почти неделю, доставая своими советами и предложениями. Во время сражения в красной пирамиде наши мысли слились в один поток. Я стал тем, кого египтяне называли «глазом» бога. Я мог повелевать его силой, наша память была общей. Словом, бог и человек работали сообща. Но тогда я находился в своем теле.

На сей раз все было не так. Я сделался гостем в теле Гора. Я стоял на носу лодки, а лодка плыла по магической реке, протекавшей через Дуат. Мое зрение стало острым, как у сокола. Туман не мешал мне видеть чешуйчатые спины рептилий и чудовищные плавники других обитателей реки. Я видел призраки мертвых, толпившиеся на обоих берегах. Высоко вверху красновато светился потолок, словно мы двигались по горлу какого-то гигантского живого существа.

Мои руки были бронзовыми от загара и мускулистыми. На них поблескивали золотые браслеты, украшенные лазуритом. Мою одежду составляли кожаные доспехи. В одной руке я держал метательное копье, а в другой – кривой меч хопеш. Я ощущал себя сильным и могущественным, как… бог.

– Привет, Картер, – сказал Гор.

Видимо, он был настроен поболтать со мной.

– Слушай, Гор, что все это значит? – без всякого почтения спросил я.

Я не стал ему говорить, что вовсе не рад вторжению в свой сон. Мне этого и не требовалось. У нас был общий разум.

– Я ответил на твои вопросы, – напомнил мне Гор. – Сказал тебе, где искать первый свиток. Теперь и ты должен кое-что сделать для меня. Точнее, взглянуть на то, что я хочу тебе показать.

Лодка устремилась вперед. Я инстинктивно схватился за перила, ограждавшие возвышение для рулевого. Оглядев лодку со своего места, я понял, что это барка, на таких плавали фараоны. Длиной она была футов шестьдесят, а видом своим напоминала каноэ, только очень крупное. Посредине находился крайне ветхий шатер, накрывавший помост с троном. Правда, трон отсутствовал. Барка имела единственную мачту с квадратным парусом. Но от красивого, затейливо расписанного паруса остались одни лохмотья. По обо им бортам свисали полусгнившие весла.

Откуда Гор извлек эту рухлядь? Когда, сколько веков назад на этой лодке плавали в последний раз? Снасти покрывал толстый слой паутины. Про парус я уже сказал. Весь остальной такелаж находился не в лучшем состоянии. Чем быстрее плыла барка, тем жалобнее скрипели переборки ее корпуса.

– Ты ошибся, Картер. Эта барка гораздо древнее, чем ты думал. Ей столько же лет, сколько Ра, – продолжал Гор. – У тебя еще не пропало желание отправиться на ней за богом солнца? Тогда позволь показать тебе опасности, которые тебя подстерегают.

Нас вынесло на стремнину. Теперь барка шла со скоростью современного катера. Мне уже доводилось плавать по реке Ночи, но на этот раз я оказался в незнакомой части Дуата. Воздух здесь был холоднее, а пороги – опаснее тех, что я видел в прошлый раз. В одном месте водопад подкинул нас в воздух. Когда барка вновь шумно плюхнулась в воду, ее атаковали чудовища. Из воды высовывались отвратительные твари: морской дракон с кошачьими глазами, крокодил с иглами, как у дикобраза, змей с головой человеческой мумии. Всякий раз я либо отсекал им голову мечом, либо копьем отпихивал подальше от лодки. Но на месте поверженных чудовищ появлялись новые (или они оживали и меняли облик). Если бы сейчас я не был Гором-мстителем, если бы оставался Картером Кейном, пытающимся справиться с этой ордой, я бы сошел с ума, или умер, или и то и другое.

– Это путешествие совершалось каждую ночь, – тоном экскурсовода говорил Гор. – Сам Ра не сражался с порождениями хаоса. Его оберегали мы – другие боги. Именно мы отгоняли Апофиса и приспешников змея.

Барка миновала еще один водопад и влетела прямо в водоворот. Только чудом она не опрокинулась. Поток закружил ее и понес к берегу.

Сначала я подумал, что берег завален черными блестящими валунами. Но «валуны» оказались скоплением панцирей жуков-скарабеев. Миллионы миллионов панцирей. Кладбище мертвых жуков простиралось по всему берегу и уходило в сумрачный туман. Но не все скарабеи были мертвыми. Среди панцирей копошились и живые. Они создавали странный движущийся узор. Я уж помолчу про вонь, поднимавшуюся от этого скопища дохлых и живых навозных жуков.

– Тюрьма змея, – сказал Гор.

Я вглядывался в темноту, пытаясь увидеть что-нибудь вроде тюремной камеры, цепей или хотя бы ямы. Ничего подобного. Только нескончаемые горы жуков.

– Где тюрьма? – спросил я, думая, что он меня разыгрывает.

– Я показываю тебе это место… понятным для тебя образом, – ответил Гор. – Окажись ты здесь в своем теле, сгорел бы дотла. Если бы ты увидел тюрьму Апофиса такой, какая она есть на самом деле, твои ограниченные чувства смертного человека попросту расплавились бы.

– Великолепно, – пробормотал я. – Обожаю, когда у меня плавятся чувства.

Барка зарылась носом в берег, распугав нескольких живых скарабеев. Пространство вокруг нас проворно закопошилось.

– Когда-то все эти скарабеи были живыми. Они – символ ежедневного возрождения Ра, символ отражения атак Апофиса. Сейчас живых осталось совсем мало. Змей неутомимо прогрызает себе путь на свободу.

– Погоди, – оторопело пробормотал я. – Ты хочешь сказать…

Береговая линия начала вздуваться, будто некая громада силилась вырваться наружу.

Я сжал меч и копье, но, невзирая на силу и храбрость Гора, дрожал всем телом. Панцири жуков трещали и лопались, и из-под них стал пробиваться красный свет. Вскоре их слой совсем истончился, и я увидел красный круг диаметром около десяти футов. Это был глаз змея. Голодный и полный ненависти. Даже мой облик бога с трудом выдерживал напор силы хаоса. На что она похожа? На радиацию смертельного уровня, которая проникает в вас и выжигает изнутри. Гор не шутил. Моего обычного тела хватило бы на пару секунд, а потом я бы превратился в холмик пепла.

– Он вылезает наружу, – заплетающимся языком произнес я. – Гор, он вылезает.

– Да. Скоро…

Гор направлял мою руку. Я поднял копье и ударил змею в глаз. Апофис взвыл от ярости. Берег задрожал, будто началось землетрясение. Потом Апофис погрузился под панцири скарабеев, и красный свет потускнел.

– Сегодня ему не выбраться, – продолжал Гор. – Но в день равноденствия узы, сдерживающие Апофиса, ослабнут, и он вырвется наружу. Картер, прошу, стань вновь моим вместилищем. Помоги мне повести богов в битву. Вместе мы остановим Апофиса. Но если ты пробудишь Ра и он вернет себе трон, хватит ли у него сил, чтобы править? Годится ли его лодка для новых плаваний по Дуату?

– Зачем же ты помогал мне искать свиток? – удивился я. – Ведь ты не хотел пробуждения Ра…

– Ты сам должен сделать выбор, – ответил Гор. – Я верю в тебя, Картер Кейн. Какое бы решение ты ни принял, я тебя поддержу. Однако не все боги такого же мнения. Они считают, что у нас будет больше шансов на победу, если в бой против змея их поведу я. Твой замысел пробудить Ра видится им глупым и опасным. Я вовсе не жажду быть полководцем, но это единственный способ предотвратить бунт богов. Иначе я вряд ли сумею помешать им напасть на тебя.

– Нам еще только не хватало новых врагов!

– Но вы еще можете избежать стычки с богами. Я показал тебе врага. Как по-твоему, у кого больше шансов выстоять против властелина хаоса – у Ра или у Гора?

Волна оттолкнула лодку от берега. Гор освободил моего ба, и тот, словно шарик, надутый гелием, полетел в смертный мир. Весь остаток ночи мне снились жуткие горы дохлых скарабеев и зловещий красный глаз Апофиса, глядящий на меня сквозь слабеющие стены его тюрьмы.

Если наутро я и был малость не в себе, теперь вы знаете причину.

Зачем Гор мне все это продемонстрировал? Ответ казался очевидным: Гор – предводитель богов. Ему вовсе не хочется, чтобы Ра вернул себе прежнее могущество. Боги весьма эгоистичны. Даже когда они берутся вам помогать, у них обязательно есть и какие-то свои интересы. Так что с богами надо держать ухо востро.

Но в доводах Гора имелось здравое зерно. Еще пять тысяч лет назад Ра считали старым. Никто не знает, в каком состоянии он сейчас. Если мы и сумеем пробудить бога, это не гарантирует нам его помощи. Если Ра столь же дряхл, как его барка, сомневаюсь, что он сможет выстоять против Апофиса.

Гор хотел знать, у кого выше шансы одолеть властелина хаоса. В своем сердце я прочел пугающий ответ: ни у кого. Ни у богов, ни у магов. Даже объединившись, мы вряд ли справимся с чудовищем, у которого каждый глаз по десять футов диаметром. Гор видел себя во главе воинства богов, но не понимал, что Апофис куда могущественнее его. Змей – ровесник Вселенной, и единственным, кого Апофис боялся, был Ра.

Возвращение Ра могло и не сработать, однако интуиция подсказывала: я на верном пути. Баст, Гор и даже Сейди убеждали меня в несуразности этой идеи. Но чем больше доводов они приводили, тем яснее я ощущал правильность своего выбора. В таких делах я упрям.

«Правильный выбор никогда не дается легко». Так часто говорил мне отец. Сам он в одиночестве выступил против всего Дома жизни. Он пожертвовал собой, освобождая богов, поскольку был уверен: только это спасет мир. Теперь и для меня настало время сделать нелегкий выбор.

Разговоры за завтраком и мой спор с Сейди я пропущу в режиме ускоренной перемотки. После того как сестра исчезла в портале, я остался на крыше в компании моего нового друга – психически неустойчивого грифона.

Он так часто кричал «ФРИИИК», что я решил назвать его Фриком. По-моему, такое имя ему вполне подходило[1]. Я думал, он не останется здесь, а куда-нибудь улетит или даже вернется в Дуат. Но кажется, ему нравился новый «насест». Вместо опилок я подстелил ему кипу утренних газет. Все они вышли с крупными заголовками и наперебой описывали странные возгорания газов, скопившихся в бруклинских канализационных коллекторах. Журналисты писали, что коллекторы давно нуждаются в эффективной системе вентиляции, и «дьявольские огни» – серьезное предупреждение бруклинским властям. Особенно сильно пострадало здание Бруклинского музея, где в тот вечер проходило свадебное торжество какой-то именитой пары. Гости жаловались на тошноту, головокружение и галлюцинации. Некоторым из них привиделся колибри размером с носорога… Надо же, сколько бед наделал проклятый «газ из канализации»!

Ну и аппетит у этого грифончика! Фрик уминал индеек одну за другой. Увлекшись кормлением, я не заметил подошедшую Баст.

– Вообще-то мне нравятся птицы, – сказала богиня кошек. – Но только не эта «птичка». Беспокойное существо.

– ФРИИИК! – ответил ей грифон.

Они обменялись оценивающими взглядами, мысленно представляя друг друга на вкус.

– Надеюсь, ты не собираешься держать его на крыше? – поморщилась Баст.

– Я его вообще не держу. Никакой привязи. Фрик давно мог бы улететь, если бы захотел. Думаю, ему здесь понравилось.

– Замечательно, – проворчала Баст. – Еще одна смертельная угроза, пока меня не будет.

Мне казалось, что мы с Фриком неплохо поладим, но я промолчал. Вероятно, у Баст был свой опыт общения с грифонами.

Баст успела одеться в дорогу. Поверх своего любимого спортивного костюма цвета леопардовой шкуры она надела длинный черный плащ с вышитыми на нем защитными иероглифами. При ходьбе ткань плаща блестела и переливалась, создавая отвлекающий эффект. Баст как бы выпадала из поля обычного человеческого зрения.

– Будь осторожна.

– Я же кошка, Картер, – улыбнулась Баст. – Осторожность у меня в крови. Я больше тревожусь из-за того, что вы с Сейди остаетесь без надежной защиты. Если все, виденное тобою сегодня, не обман и Апофис вот-вот вырвется наружу… Обещаю: я постараюсь вернуться как можно скорее.

Добавить было нечего. Вряд ли Гор устроил для меня нечто вроде фильма ужасов. Он показал мне истинное положение вещей, а это означало, что нам всем грозила серьезная беда.

– Возможно, пару дней от меня не будет никаких вестей, – продолжала Баст. – Но мой друг появится здесь еще до вашего ухода. Он позаботится о вашей безопасности.

– Ты хотя бы можешь сказать, как его зовут?

Вместо ответа Баст, как настоящая кошка, начала ходить кругами.

– Мне… трудновато о нем говорить. Пусть уж он сам вам представится, – сказала она, явно нервничая.

Не хочет говорить – не надо. В моей голове и так хватало мыслей, чтобы еще заморочиваться насчет странного друга Баст.

Неожиданно богиня кошек поцеловала меня в лоб.

– Будь осторожен, мой котенок.

Вот уж чего не ожидал. Я всегда считал Баст персональной защитницей Сейди. Я был для нее чем-то вроде приложения к сестре. Но сейчас в голосе ее ощущалось столько искренней заботы, что я, должно быть, покраснел. А Баст побежала к краю крыши и спрыгнула вниз.

Ее прыжок меня не испугал. Я знал, что она обязательно приземлится на ноги.

Лучшим способом избавиться от лавины мыслей для меня были занятия с учениками. По понедельникам мы осваивали магическое решение проблем. Я называл это «Курс 101». Ученики дали уроку другое название – «подручная магия».

Занятия проходили так. Я ставил перед учениками проблему. Способ решения выбирали они сами. Он мог быть любым. Кто находил решение, все оставшееся до сна время проводил так, как хотел.

В настоящей школе занятия проходят по-другому. Сейди рассказывала, что там учеников не отпускают раньше времени, даже после выполнения всех заданий. Сам я никогда не учился в настоящей школе. Отец занимался со мной регулярно, но позволял мне двигаться в моем собственном ритме. Если его задание я выполнял за пару часов, остальным временем мог распоряжаться по своему усмотрению. Честно говоря, при жизни в гостиничных номерах учеба являлась для меня лучшим развлечением, не считая чтения книг. Словом, интерес, сознательность и никакого принуждения. Нашим ученикам такая система тоже нравилась.

Думаю, и Зия Рашид одобрила бы эту методику. Обучая нас, она в первый же день сказала, что магии нельзя научиться по учебникам, главное – практика. Занятия по «Курсу 101» проходили у нас в специальной комнате, больше похожей на спортзал и мастерскую, чем на обычный класс.

Сегодня у меня было четверо учеников. Остальные занимались самостоятельно, упражняясь в произнесении заклинаний и прочих магических штучках. Кто-то корпел над обычной школьной программой под ненавязчивым, но бдительным наблюдением ребят постарше. Надо сказать, Баст помимо прочих способностей обладала несомненным талантом гувернантки. Магия магией, считала она, но и от обычной школьной программы отставать нельзя. Поэтому математика и чтение были у нас в числе обязательных предметов. Иногда Баст добавляла и какой-нибудь свой курс вроде «высшего котоведения» или тренировки умения быстро восстанавливать силы за счет короткого сна в любой обстановке. На эти занятия все являлись без дополнительного приглашения, поскольку курс Баст был сугубо практическим.

Правильнее будет называть нашу комнату для занятий залом, ведь она занимала почти весь второй этаж. Фактически это и был зал. Вечерами мы здесь играли в баскетбол. Пол из дерева твердых пород, статуи богов по стенам и сводчатый потолок со стилизованными древнеегипетскими изображениями. Знаете, что служило нам баскетбольными воротами? Две одинаковые статуи бога Ра высотой десять футов. Короны в виде солнечного диска были полыми, и мяч влетал туда ничуть не хуже, чем в традиционную корзину. Возможно, кто-то сочтет нашу игру святотатством. Но если у Ра плоховато с чувством юмора, это его проблема.

Меня уже дожидались Уолт, Джулиан, Феликс и Элисса. Жас не пропускала ни одного занятия по «Курсу 101», но сейчас она находилась в коме… и как решить эту проблему, никто из нас не знал.

Я попытался придать своему лицу серьезное, «учительское» выражение. Манеру речи скопировал с Амоса. Мне понравилось, с какой уверенностью он говорил за столом.

– Сегодня поупражняемся в боевой магии. Начнем с простого.

Я вынул из сумки четыре глиняные фигурки шабти и расставил их по углам зала. Возле каждой из них встал один ученик. Затем я произнес заклинание, и фигурки превратились в полноразмерных египетских воинов, вооруженных мечами и щитами. Однако они не были похожи на живых людей. Их кожа блестела, как обожженная глина. Двигались они медленнее, чем люди. Что ж, вполне подходящие противники для новичков.

– Феликс. Сегодня – никаких пингвинов. Понял?

– Ясно, – поморщился наш коротышка.

Феликс почему-то считал, что решение любой проблемы непременно должно включать в себя пингвинов. По отношению к птицам это было нечестно. Я устал телепортировать их в родные края. Наверное, где-то в Антарктиде набралась уже целая стая магелланских пингвинов, которым требовалась серьезная помощь пингвиньего психотерапевта.

– Начали! – крикнул я, и шабти устремились в атаку.

Джулиан, рослый семиклассник, избравший для себя путь Гора, бросился навстречу противнику. Он так и не научился создавать боевой облик, а потому действовал проще. Свой кулак Джулиан окружил золотистым свечением и такой вот «перчаткой» ударил шабти прямо в грудь. Шабти пошатнулся, упал и рассыпался на куски. Одна проблема была решена.

Элисса изучала путь Геба, бога земли. У нас не было специалистов по земной магии, но Элиссе и не требовалась помощь. Она выросла в семье потомственных гончаров и с глиной возилась, можно сказать, всю свою жизнь.

Шабти сделал выпад, но неуклюже. Элисса увернулась и дотронулась до спины противника. На глиняных доспехах засветился иероглиф:

Иероглиф не причинил воину никакого вреда. Шабти повернулся, собираясь ударить снова. Элисса преспокойно стояла на месте. Неужели о чем-то задумалась? С ней такое бывало. Я уже хотел крикнуть ей, чтобы отскочила, но шабти промахнулся. Его меч ударил в пол, а сам глиняный воин пошатнулся. Тогда он снова пошел в атаку. И опять промазал. Пять или шесть раз шабти замахивался мечом, но Элисса неизменно оказывалась вне досягаемости. Наконец сконфуженный воин поплелся в угол, где с размаху стукнулся головой о стену и замер.

Элисса торжествующе улыбнулась.

– Этот иероглиф называется «са-пер», – объяснила она мне. – В переводе означает «девушка» или «молодая женщина».

– Отличное решение, – похвалил я.

Меж тем Феликс тоже нашел решение, обойдясь на сей раз без пингвинов. Я так до сих пор и не понял, какой вид магии он избрал для изучения. Но сегодня магия Феликсу вообще не понадобилась. Со своим противником он расправился просто и жестоко. Мальчишка схватил со скамейки баскетбольный мяч, дождался, пока шабти сделает шаг, затем швырнул мяч в голову глиняного воина. Феликс превосходно рассчитал момент. Шабти потерял равновесие и упал. Его правая рука откололась. Феликс спокойно подошел к поверженному противнику и стал топтать его ногами до тех пор, пока тот не рассыпался на куски.

Закончив расправу, довольный Феликс с гордостью посмотрел на меня.

– Ты не говорил, что для решения нужно обязательно применять магию, – заявил он.

– Что ж, ты прав, – согласился я и завязал в памяти узелок: никогда не играть с Феликсом в баскетбол.

Интереснее всего было наблюдать за Уолтом. Я уже говорил, что он – сау, изготовитель амулетов, и поэтому предпочитал сражаться этим видом оружия. Уолт – парень непредсказуемый. Он не раз удивлял меня своими решениями.

Как и Феликс, Уолт пока не решил, путем какого бога пойдет. По складу ума он вполне мог избрать путь Тота – бога знаний. Он хорошо умел читать свитки и разбирался в снадобьях почти не хуже Сейди; так что мог бы выбрать и путь Изиды. Даже путь Осириса был для него открыт, поскольку Уолт виртуозно умел вдыхать жизнь в мертвую природу.

Сегодня Уолт не торопился, он перебирал цепочки с амулетами, выбирая наилучший для этой ситуации. Видя, что шабти наступает, он предпочел отступить. Если говорить о его слабостях, в глаза сразу бросалась чрезмерная осторожность. Прежде чем что-то сделать, Уолт долго раздумывал. Иными словами, он являлся полной противоположностью Сейди.

[Сейди, нечего щипаться! Я говорю правду!]

– Чего ты медлишь? – спросил порывистый Джулиан. – Я бы его уже давно убил.

– Уолт решает свою задачу, – напомнила ему Элисса.

Уолт потянулся к одному из колец. Затем попятился и наткнулся на обломки шабти Феликса.

– Осторожно! – крикнул я.

Но Уолт поскользнулся и с размаху шлепнулся на пол. Его шабти бросился вперед, размахивая мечом.

Я поспешил на помощь, однако находился слишком далеко от того места. Уолт инстинктивно поднял руку, чтобы загородиться от удара. Благодаря заклинаниям меч из обожженной глины по остроте почти не уступал металлическому. Шабти мог бы сильно ранить Уолта, но парень схватился за лезвие, и глиняный воин застыл. Под пальцами Уолта лезвие посерело и покрылось паутиной трещин. Серым стал и сам воин. Еще через мгновение шабти рассыпался в пыль.

Похоже, Уолт сам не ожидал такого исхода. Он разжал пальцы. Ни единой царапины.

– Вот это круто! – восхищенно крикнул Феликс. – Каким амулетом ты его рассыпал?

Уолт с беспокойством поглядел на меня. Я все понял. Амулеты тут ни при чем. Наш ученик сам не знал, как это у него получилось.

Если бы этим все и кончилось, разговоров и так хватило бы на целый день. Но странные события понедельника только начинались.

У нас под ногами затрясся пол. Быть может, магия Уолта неблагоприятно подействовала на здание? Или кто-то внизу опять экспериментировал с взрывающимися обезьянами? Сколько раз мы им говорили: с этим видом заклинаний нужно быть очень осторожными.

– Ребята! – вдруг крикнула Элисса.

Ее рука показывала на статую Ра. Корона на его голове – наша «богоподобная» баскетбольная корзина – трескалась и разваливалась по кусочкам.

Поначалу я тупо смотрел, не понимая смысла происходящего. Статуя Ра не превратилась в пыль, как фигурки шабти. Она распадалась по кускам, и те шумно падали на пол. Потом у меня свело живот. Куски не были каменными. Статуя превращалась… в панцири скарабеев!

Вот последний кусок упал на пол, и груда черных панцирей ожила. Из ее середины высунулись три змеиные головы.

Скажу вам честно: мне стало страшно. Я подумал, вдруг сейчас из этой груды появится Апофис. Я попятился назад и едва не налетел на Элиссу. Я вообще был готов опрометью выбежать из зала и удерживался лишь потому, что четверо учеников во все глаза смотрели на меня, ожидая объяснений.

«Это не Апофис», – мысленно произнес я.

Да, это был не Апофис. И даже не три змеи. Из панцирей вылезла громадная трехглавая кобра. Мало того, тварь развернула пару крыльев наподобие ястребиных. Она вытянулась, как вытягиваются кобры, и оказалась вровень с моей головой. По толщине змея не уступала амазонским анакондам. Жуткое создание, но уж точно не Апофис. И глаза у нее светились не красным, а зеленым. Пронзительно-зеленым.

Все три головы уставились на меня. От недавней моей «учительской» непринужденности не осталось и следа.

– Картер, это тоже часть урока? – упавшим голосом спросил Феликс.

Я не успел ответить. Три головы зашипели, каждая в своей тональности. Внутри меня зазвучал знакомый голос. Это был голос бау из Бруклинского музея.

«Делаю тебе последнее предупреждение, Картер Кейн. Откажись от своей затеи и отдай мне свиток».

У меня замерло сердце. После завтрака Сейди отдала свиток мне. Такие вещи нужно хранить в сотах нашей библиотеки, куда не влезет никакая змея, даже трехглавая. А я дурацким образом забыл это сделать. Папирус лежал в наплечной сумке.

«Кто ты?» – мысленно спросил я змею.

Джулиан выхватил меч.

– Картер, мы атакуем?

Похоже, ученики не слышали ни слов трехглавой змеи, ни моего вопроса.

Элисса вскинула руки, будто собиралась играть в вышибалу. Уолт встал между змеей и Феликсом, а Феликс вертел головой по сторонам, подыскивая себе оружие.

«Отдай мне свиток», – повторила змея.

Она свивалась кольцами, готовясь напасть. Громко трещали панцири скарабеев, придавленные ее телом. Крылья оказались настолько широкими, что могли задеть каждого из нас.

«Брось свою дурацкую затею, иначе я уничтожу девчонку, которую ты ищешь, как когда-то уничтожил ее деревню».

Я попытался вытащить меч, но руки не слушались. Я был парализован, словно три пары змеиных глаз повергли меня в транс.

«Ее деревня». Деревня Зии!

Змеи не умеют смеяться, но сейчас трехголосое шипение очень напоминало смех.

«Тебе придется сделать выбор, Картер Кейн: девчонка или бог. Прекрати свои глупейшие поиски, иначе скоро сам превратишься в такой же панцирь».

Меня спасла волна злости. Паралич кончился, и я во все горло заорал:

– Убейте ее!

В это время из трех змеиных пастей вырвались три огненных столба.

Я создал зеленый магический щит, преграждающий путь огню. Джулиан метнул меч на манер боевого топора. Элисса взмахнула рукой, и три каменные статуи взмыли с пьедесталов и полетели к змее. Уолт поднял жезл, послав в нашу противницу луч серого света. А Феликс стянул с левой ноги кроссовку и запустил ею в непрошеную гостью.

Трехглавая кобра оказалась не всемогущей. Меч Джулиана снес ей одну голову, кроссовка Феликса сшибла вторую. Луч серого света, посланный Уолтом, испепелил третью. Статуи придавили туловище змеи, и его не стало видно.

От трехглавой кобры осталась лишь горстка песка.

В зале было пронзительно тихо. Четверо учеников вопросительно смотрели на меня. Я нагнулся и поднял один из панцирей.

– Картер, ты ведь это специально сделал? – допытывался Феликс. – Так было по уроку задумано? А? Что ты молчишь?

Я молчал, поскольку вдруг вспомнил, где еще слышал этот голос. Не только в Бруклинском музее. Впервые я услышал его во время сражения у красной пирамиды.

– Картер!

Феликс кусал губы, чтобы не разреветься. Иногда я забывал, что он – самый младший из нас и ему всего девять лет.

– Конечно, Феликс, это было частью урока, – соврал я. – Тренировка реакций на неожиданные ситуации.

Я взглянул на Уолта, и мы поняли друг друга без слов. Надо будет об этом поговорить, но потом. Вначале я спрошу того, кто должен что-то знать о подобных штучках.

– На сегодня все, – торопливо объявил я и бросился искать Амоса.

6. Гадание на оливковом масле

Картер

– Значит, трехглавая змея, – сказал Амос, рассеянно вертя в руках панцирь скарабея.

Конечно, лучше бы поберечь дядю и скрыть от него случившееся во время нашего урока. Битва в красной пирамиде досталась ему очень дорого. Сначала затяжная депрессия, потом лечение у магов Первого нома. Амос только-только восстановил свою психику, и на́ тебе! Но с кем еще мне было поговорить о случившемся? Я даже пожалел, что Сейди нет рядом.

[Не скалься, Сейди. Пожалел, но ненадолго.]

– Да, змея с тремя головами, крыльями и огненным дыханием, – сказал я. – Что-нибудь подобное тебе встречалось?

Амос опустил панцирь на стол и слегка подтолкнул ногтем. Так дети проверяют жуков, живы или нет. В библиотеке мы были одни. Я успел отвыкнуть от такой тишины. Ученики любили собираться в этом круглом помещении. Кто обследовал стенные соты в поисках свитков, кто гонял здешних шабти по всему миру за книгами, артефактами, а то и за пиццей. Пол библиотеки украшало изображение Геба – бога земли. На его теле росли деревья и текли реки. Потолок был обиталищем Нут – богини неба. Ее тело покрывали россыпи звезд. Я любил приходить сюда. Мне казалось, что здесь я нахожусь под защитой сразу двух богов. В прошлом Геб и Нут нам немало помогли. Однако сейчас я с опаской поглядывал на ряды поисковых шабти. Вдруг и они превратятся в панцири скарабеев и нападут на нас с дядей?

– А’макс, – произнес дядя.

Это слово вызывало огонь.

Над панцирем скарабея засветился маленький красный иероглиф:

Панцирь вспыхнул, и через пару секунд от него осталась лишь щепотка пепла.

– Видел я трехглавую змею, – сказал Амос.

– Живую?

– Нет. Изображение в гробнице Тутмоса Третьего. Трехглавая крылатая змея, очень похожая на ту, о который ты рассказал. А насчет смысла этого символа…

Дядя покачал головой.

– В легендах Древнего Египта змеи олицетворяли как силы зла, так и силы добра. Одни из них были врагами Ра, другие – его защитниками.

– Эта уж точно защитницей не была, – сказал я. – Она требовала свиток.

– Но у змеи три головы. Намек на три ипостаси Ра. И потом, она появилась из обломков статуи Ра.

– Сомневаюсь, что эту змеюгу послал сам Ра. Неужели он не хочет, чтобы мы его нашли? И голос у этой твари был мне знаком. Это голос твоего… – Я вовремя прикусил язык. – Я хотел сказать, это голос одного из прислужников Сета. Того, из красной пирамиды. Одержимого Апофисом.

Амос отрешенно смотрел мимо меня.

– А, Жутколицый. Я его помню. Думаешь, с тобой через трехглавую змею говорил сам Апофис?

Я кивнул.

– Думаю, это он расставил ловушки в Бруклинском музее. Там он говорил со мной через бау. Если он настолько силен, что способен проникнуть даже в наш дом…

– Нет, Картер. Возможно, ты и прав насчет всего остального, но это никак не мог быть Апофис. Сумей он вырваться из тюрьмы, весь Дуат содрогнулся бы. Каждый маг почувствовал бы такое. Для Апофиса намного проще завладеть разумом его служителей. Он может целиком подчинить их своей воле и заставить проникнуть в защищенные места вроде нашего дома. Сомневаюсь, чтобы трехглавая змея могла причинить вред тебе или ученикам. Прорыв сквозь слои магической защиты лишил ее сил. Это была попытка запугать тебя. Еще раз предупредить.

– Попытка удалась, – признал я.

Я пощадил дядю и не стал расспрашивать, откуда ему столько известно об одержании и путях хаоса. Побывав под властью Сета, Амос прошел «интенсивный курс». Теперь дядины злоключения были позади, и он, казалось, вернулся в свое прежнее состояние. Но я знал по собственному опыту: если ты делил с богом свое тело и разум, то уже никогда не станешь прежним. А добровольно ты это делал или тебя заставили – значения не имеет. Остаются воспоминания. И крупицы божественной силы тоже остаются. Я сразу заметил, что магия Амоса стала иной. Раньше его иероглифы имели голубое свечение. А недавний, сжегший панцирь скарабея, был красным. Цвет Сета.

– Я поставлю дополнительные заклинания и усилю защиту дома, – пообещал Амос. – Сейчас самое время этим заняться. Я сделаю все, чтобы посланцы Апофиса сюда больше не сунулись.

Я кивнул, однако дядины обещания не прибавили мне уверенности. Но дом – это его забота. А нам с Сейди (если она благополучно вернется) завтра предстояло отправиться на поиски двух оставшихся частей «Книги Ра».

В прошлом году нам повезло. В сражении у красной пирамиды мы уцелели и даже вынудили Сета стать нашим союзником. Но Апофис был противником совсем иного уровня. К тому же в наших телах больше не обитали боги. Мы с Сейди превратились в обыкновенных подростков, вынужденных противостоять злым магам, демонам, чудовищам, духам и вечному властелину хаоса. Рисковать нашими учениками мы не имели права. Кто оставался? Я, моя взбалмошная сестрица, меч, бабуин и грифон, у которого нелады с психикой. Шикарная армия!

Мне не хотелось мучить Амоса и другим вопросом, но я все-таки спросил:

– А если мы ошибаемся? Вдруг пробуждение Ра ничего не даст?

Я давно не видел улыбки на дядином лице. Они с отцом, в общем-то, не были похожи, но когда Амос улыбался, у него возле глаз появлялись почти отцовские морщинки.

– Мальчик мой, ты только подумай, сколько всего вы успели сделать. Вы с Сейди заново открыли путь магии, который тысячелетиями находился под запретом. Я видел учеников Первого нома. Они и за два года не овладевают тем, чем ваши ученики овладели за каких-то два месяца. Вы сражались с богами. Вы успели сделать больше, нежели любой ныне живущий взрослый маг. Ни я, ни даже Мишель Дежарден не можем похвастаться такими достижениями. Доверяй своей интуиции, Картер. Если бы я заключал пари, то каждый раз ставил бы все свои деньги на вас с Сейди.

У меня комок застрял в горле. Как мне не хватало ободряющих слов взрослого человека! После исчезновения отца со мной никто так не говорил.

Имя Дежардена сразу же напомнило мне, что кроме Апофиса у нас есть и другие враги. Едва мы отправимся на поиски свитков, за нами сразу же начнет охотиться русский киллер Влад, которого Сейди почему-то называла «мороженщиком», а Баст – «курильщиком». Учитывая, что этот Влад – третий по силе маг в мире…

– А кто второй? – спросил я.

– Ты о чем? – нахмурился Амос.

– О ком, – поправил я. – Ты назвал Влада Меншикова третьим по силе магом в мире. Первый, надо понимать, – это Дежарден. Вот я и хочу выяснить, кто второй. И не враг ли он нам? А то, знаешь, нам и так врагов хватает.

Мой вопрос удивил Амоса.

– Насчет второго можешь не беспокоиться. А что касается Дежардена, я бы не стал относить его к нашим врагам.

– Ну так скажи ему об этом, – огрызнулся я.

– Уже говорил, Картер. Пока я находился в Первом номе, мы с ним несколько раз беседовали. Думаю, ваши действия в красной пирамиде произвели на него сильнейшее впечатление. Дежарден сознаёт, что без вас ему было бы не справиться с Сетом. Правда, он до сих пор сердит на вас. Я пытался его переубедить, но мне не хватило времени. Может, в другой раз…

Мне вдруг показалось, что Дежарден, Апофис и Ра – просто ники ребят, треплющихся в Facebook. «В другой раз». А если не будет никакого другого раза? Впрочем, эти мысли я благоразумно оставил при себе.

Амос провел рукой над поверхностью стола и произнес заклинание. В воздухе появилась красная голограмма Ра – миниатюрная копия статуи, находящейся в зале второго этажа. У бога солнца, как и у Гора, была голова сокола. Различались они положением солнечного диска; у Ра солнце короной венчало голову. Облаченный в традиционную одежду фараонов, в руках Ра держал пастуший посох и цеп – символы власти. Ра невозмутимо восседал на троне, словно ему нравилось смотреть на сражения других. Непривычным было лишь красное свечение, совершенно не вязавшееся с богом солнца.

– И еще, – сказал Амос, продолжая наш разговор. – Не собираюсь тебя обескураживать, но ты сам спросил, не хочет ли Ра помешать собственному пробуждению. «Книгу Ра» неспроста разделили на три части. Таким образом усложнили ее поиски. Найти все свитки по плечу только самым достойным. Думаю, ты догадываешься, с какими трудностями и опасностями это сопряжено. Второй и третий свитки защищены не менее первого. Скорее всего, их защита еще сильнее. И вдобавок ты должен спросить себя: что случится, если бог, которого вы пробудите, вовсе не хотел пробуждаться?

Двери библиотеки с шумом распахнулись. Я едва не подскочил на стуле. Но это были не очередные посланцы Апофиса. Болтая и смеясь, в библиотеку вбежала Клео и еще трое девчонок. Каждая несла по несколько свитков.

– Ну, вот и мои ученицы, – сказал Амос.

Он шевельнул рукой, и голограмма Ра исчезла.

– Мы после поговорим, – пообещал Амос. – Наверное, после обеда.

Я кивнул, хотя интуитивно чувствовал, что наш разговор так и останется незавершенным. Я пошел к дверям. Амос шумно приветствовал девчонок, незаметно смахивая со стола пепел от панциря скарабея.

Войдя к себе, я застал в комнате Хуфу. Он валялся на кровати и переключал спортивные каналы. Бабуин нарядился в свою любимую форму баскетбольного клуба «Лос-Анджелес лейкерс». На животе у него громоздилась миска с чипсами «Чито». Когда в доме появились ученики, большая гостиная сделалась слишком шумным местом. А Хуфу любил смотреть телевизор в спокойной обстановке. И потому перебрался ко мне.

Наверное, мне была оказана большая честь, но жить в одной комнате с бабуином не слишком приятно. Вы привыкли жаловаться на линяющих кошек и собак? Тогда попробуйте постоянно счищать со своей одежды обезьянью шерсть!

– Как дела? – спросил я.

– Агх!

Иного я и не ожидал.

– Отлично. Не буду тебе мешать. Пойду на балкон.

Снаружи по-прежнему было холодно и дождливо.

С Ист-ривер дул такой ветер, что и пингвинов Феликса пробрала бы дрожь. Но меня эта погода вполне устраивала. Впервые за весь день я смог остаться один.

С тех пор как наш дом наполнился учениками, я потерял возможность быть самим собой. Я постоянно находился в роли знающего, уверенного мага. Меня часто одолевали сомнения, но на моем лице была неизменная маска уверенности. Я не имел права ни на кого сорваться (за исключением Сейди, ведь она кого угодно достанет). Если что-то шло наперекосяк, я мог высказать свое недовольство, но без повышенного тона. Я постоянно напоминал себе: мы ведь сами позвали этих ребят. Многие приехали издалека, поверив, что мы их чему-то научим. Многим эта поездка стоила немалых трудов: пришлось не только добывать деньги на билет до Нью-Йорка, но и отбиваться от магов, а то и от чудовищ. Никому из этой двадцатки я не мог признаться в полной импровизационности занятий, которые вели мы с Сейди. Мысленно я не раз спрашивал себя: не окончился ли путь богов нашей гибелью. Но в общении с ребятами не позволял себе даже намека на подобный исход. Я был не вправе сказать ученикам: «Знаете, теперь я понимаю – напрасно мы все это затеяли».

Но эта мысль очень часто меня донимала. Сейди было проще. Она могла уйти к себе и закрыться на замок. А в моей комнате обитал Хуфу. Оставался только балкон. Поэтому дождь и холод казались чепухой по сравнению с возможностью остаться одному.

Я стоял и смотрел на Манхэттен. Потрясающий вид! Когда мы с Сейди впервые попали сюда, Амос рассказал нам, что маги стараются держаться от Манхэттена подальше. На наши вопросы дядя ответил лаконично: «На Манхэттене хватает других проблем», – и посчитал тему исчерпанной. Однако потом я убедился в правоте его слов. Разглядывая Манхэттен, я видел не только силуэты небоскребов, но и всякие странные штучки. Сейди смеялась надо мной, но однажды я увидел летающую лошадь. Я не утверждаю, что это действительно была летающая лошадь. Возможно, защитные барьеры нашего дома создавали оптические иллюзии, но уж больно странные.

Мой балкон выглядел аскетически. Никаких столов и стульев. Из обстановки – лишь чаша для гадания, внешне напоминающая ванночку для комнатных птиц. Бронзовое блюдце на каменной подставке. Гадательную чашу подарил мне Уолт. Он сделал ее своими руками вскоре после приезда в наш дом. Помню, я сказал, что было бы здорово увидеть происходящее в других номах. Сказал и забыл. А Уолт запомнил и через пару дней принес эту чашу.

Такие чаши я видел в Первом номе, но желания попробовать гадать самому у меня не возникало. Уж слишком трудной казалась мне магия гадания. И потом, такой вид магии традиционно считался женским. В Первом номе им занимались сплошь девчонки. Но Уолт обладал несомненным талантом по части таких штучек. Если бы ему пришлось создавать амулет в виде автомобиля, то это был бы роскошный «кадиллак» с рулевым колесом, автоматической коробкой передач и подогревом сиденья. Управлять гадательной чашей проще, чем машиной: наливаешь свежего оливкового масла, произносишь заклинание – и вперед. Правда, чаша показывала не что угодно, а места и людей, которые я уже видел и потому мог мысленно представить. Незнакомые мне места она тоже показывала, но с большим искажением. Еще одним обязательным условием было отсутствие магической защиты в том месте, которое хочешь увидеть.

Я раз сто пытался найти Зию, и все безуспешно. Я лишь знал, что Искандар – ее прежний наставник – погрузил ее в магический сон и где-то спрятал, заменив шабти. Где, в каком месте спала настоящая Зия, этого я совершенно не представлял.

Сегодня я сделал очередную попытку. Держа ладонь над чашей, попытался мысленно представить Красные Пески. У меня ничего не получилось. Я там не был и не знал, как на самом деле выглядит то место. Вообразил уголок пустыни: красные песчаные барханы. Увы, на поверхности масла отражалась лишь моя физиономия.

Я вздохнул. И эта попытка провалилась. Тогда я решил увидеть другое место, связанное с Зией, – ее тайную комнатку в Первом номе. Я был там всего однажды, но хорошо запомнил каждую мелочь. Масло подернулось рябью, и на поверхности появилось магическое видео.

В святилище Зии ничего не изменилось. На столике все так же горели магические свечи. Стены были увешаны снимками ее деревни на Ниле, родителей и самой Зии в детстве.

Отец Зии, египетский феллах, подобно многим крестьянам, подрабатывал на раскопках. Однажды он принес одну из выкопанных древних фигурок в деревню. Он и не подозревал, какое страшное чудовище обитало в этой фигурке. Маги сразу почувствовали, что оно вырвалось на свободу. Они сумели уничтожить монстра, но тот успел разрушить деревню и перебить всех жителей. В живых осталась одна Зия, спрятанная родителями. Искандар был тогда верховным чтецом. Он забрал девочку в Первый ном и стал учить магии. Фактически Искандар заменил Зие отца.

Когда накануне Рождества наш отец освободил древних богов, одна из них – богиня Нефтида – избрала Зию своей хозяйкой. Зия стала «сосудом богини». Такое в Первом номе каралось смертью. «Сосуд» не спрашивали, произошло это добровольно или по принуждению. Искандар спрятал Зию, подменив ее шабти. Он надеялся во всем разобраться и вернуть ее обратно. Но не успел. Он умер, и его место занял Дежарден, враждебно настроенный к Зие.

Словом, настоящей Зии я так и не видел. Я общался с искусной копией. Однако мне хотелось думать, что шабти и настоящая Зия имели общие мысли. Где бы сейчас ни спала настоящая Зия, она обязательно вспомнит меня, когда проснется. Ведь это было не просто знакомство. Шабти несла в себе часть души настоящей Зии. Не мог же я влюбиться в простой кусок глины! Я обязательно ее спасу. Все прочие мысли я решительно гнал из головы.

Я сосредоточился на «масляном видео», передвинул изображение и чуть увеличил снимок Зии, сидящей на отцовских плечах. Она была совсем маленькой, но уже чувствовалось: эта малышка вырастет в красивую девочку. Блестящие черные волосы Зии были коротко подстрижены клинышком (как и у шабти, которую я принял за четырнадцатилетнюю девчонку). Янтарные глаза лучились. Фотограф поймал момент, когда Зия весело смеялась, пытаясь ручонками закрыть отцовское лицо. Чувствовалось, она росла в семье хотя и бедной, но счастливой.

Мне вспомнилась угроза трехглавой змеи: «Брось свою дурацкую затею, иначе я уничтожу девчонку, которую ты ищешь, как когда-то уничтожил ее деревню».

Конечно же, речь шла о деревне Зии. Но какая связь между трагедией шестилетней давности и нынешними попытками Апофиса вырваться на свободу? Если это не было случайностью. Если Апофис намеренно уничтожил деревню Зии, возникает вопрос: зачем?

Я чувствовал, что должен найти Зию. Это перестало быть моим личным делом. Интуиция мне подсказывала: каким-то образом Зия связана с грядущей битвой. А вдруг предупреждение трехглавой змеи – не пустые слова и я на самом деле должен сделать выбор между поисками «Книги Ра» и спасением Зии? В моей жизни и так слишком много потерь. Я потерял мать, отца, свою прежнюю относительно беззаботную жизнь. И все ради того, чтобы остановить Апофиса. Не хочу потерять еще и Зию!

Представляю, как бы мне досталось от Сейди, скажи я ей такое. Я даже представил сердитое лицо сестрицы. И тут в стеклянную балконную дверь постучали.

Я оторвался от чаши. Дверь открылась, и на балкон, держась за руки, вышли Уолт и Хуфу.

– Я не помешал? – вежливо спросил Уолт. – Всюду тебя искал. Потом заглянул в твою комнату. Хуфу меня впустил.

– Агх! – подтвердил Хуфу.

Отпустив руку Уолта, бабуин вскочил на перила балкона. Его не пугала перспектива свалиться с высоты в сто футов прямо в холодную воду Ист-ривер.

Вот и конец моему уединению. Я снова обязан быть в форме. Я не могу выпроводить Уолта. Не могу наорать на Хуфу, который симпатизирует парню, поскольку тот играет в баскетбол намного лучше меня.

– Давай, проходи, – сказал я, заставив себя улыбнуться.

– Ну как, моя игрушка работает? – поинтересовался он, кивнув в сторону гадательной чаши.

Масляная поверхность все еще показывала святилище Зии. Я взмахнул рукой и изменил картинку. Поскольку до появления Уолта я думал о Сейди, то выбрал интерьер гостиной в доме бабушки и деда.

– Работает отлично, – ответил я, поворачиваясь к Уолту. – Кстати, как ты себя чувствуешь?

От моего вопроса он почему-то напрягся. Да и вид у парня был такой, словно я старался его на чем-то подловить.

– Ты что имеешь в виду? – осторожно спросил Уолт.

– Историю с трехглавой змеей. А ты о чем подумал?

Он заметно расслабился.

– А-а… Странная какая-то история. Кстати, Амос тебе что-нибудь объяснил?

Чем же его так взбудоражил мой вопрос? Предположений на сей счет у меня не было. Загадок мне и так хватало. Я выбросил это из головы и пересказал ему наш разговор с Амосом. Уолт умеет слушать. Он и сейчас все спокойно выслушал, но я видел, каких трудов ему стоило внешнее спокойствие.

Когда я закончил, Уолт отошел к перилам, где по-птичьи сидел Хуфу.

– Значит, Апофис послал свою змеюгу прямо сюда? И она пробралась? Выходит, если бы мы ее не прикончили…

– Амос считает, что особых сил у змеи не было. Она явилась передать послание и припугнуть нас.

Уолт недовольно мотнул головой.

– Ну… теперь она знает, на что мы способны. Знает, что здесь можно схлопотать от Феликса кроссовкой по голове.

Я улыбнулся.

– Метательные кроссовки – это не все наше оружие. Вот, например, серый свет, который ты направил на змеиную голову. Я и не думал, что ты на такое способен.

– А я, думаешь, знал? – беспомощно пожал плечами Уолт. – Честное слово, Картер. До сих пор не могу понять, как это вышло. Наверное, на уровне инстинкта. Сначала я думал, что в шабти было встроено заклинание, которое вызывает самоуничтожение, и я случайно привел его в действие. Иногда у меня такое получается с амулетами.

– Но в змею не было встроено никакого заклинания, – возразил я.

– Не было, – согласился Уолт.

Чувствовалось, случившееся вышибло его из колеи сильнее, чем меня. Хуфу полез Уолту в волосы, занявшись любимым делом – поиском насекомых. Уолт даже не попытался остановить заботливого бабуина.

– Послушай, Уолт… – Я старался не давить на него. – Эта твоя новая способность – заставлять вещи рассыпаться в пыль… она каким-то образом связана с тем… о чем вы вчера говорили с Жас?

И опять он посмотрел на меня, как загнанный зверь.

– Понимаю, это не мое дело, – торопливо добавил я. – Но я же вижу: тебе что-то не дает покоя. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Уолт смотрел на стальную воду Ист-ривер. Вид у парня был настолько подавленный, что даже Хуфу не выдержал и стал ободряюще похлопывать его по плечу.

– Иногда я спрашиваю себя: зачем я сюда приехал? – вдруг признался Уолт.

– Ты что, шутишь? У тебя же потрясающие магические способности. Ты – один из лучших! У тебя здесь большое будущее.

Уолт вытащил из кармана панцирь мертвого скарабея.

– Спасибо. Видишь ли, способности – еще не все. Бывает неудачный выбор времени. Это похоже… на дурную шутку. У меня и так полно в жизни разных сложностей. А будущее… Не знаю.

Мне показалось, что Уолт говорит не о ближайшем будущем. Не о четырех днях, оставшихся нам для спасения мира.

– Может, тебя не все устраивает в занятиях? – спросил я. – Мы с Сейди не идеальные учителя. Это даже хорошо, если ты скажешь, что мы делаем не так.

– Не волнуйся. Меня вполне устраивает, как ты проводишь занятия. И Сейди…

– Ты ей очень нравишься, – сказал я. – Конечно, моя сестрица бывает… малость прилипчивой. Но если тебе это неприятно…

[Согласен, Сейди. Наверное, мне не нужно было этого ему говорить. Но и ты хороша. Когда тебе кто-то понравился, ты этого не скрываешь. А может, парень неловко себя чувствует?]

Уолт засмеялся.

– Сейди тут ни при чем. Она мне тоже нравится. Просто я…

– Агх! – громко рявкнул Хуфу, заставив меня подпрыгнуть.

Бабуин оскалил зубы. Я повернулся и понял: Хуфу пристально смотрел на гадательную чашу.

Там по-прежнему виднелся интерьер гостиной в доме бабушки и деда. Я присмотрелся и понял, что Хуфу встревожился не напрасно. В гостиной не было света. Не мерцал экран телевизора. Но сильнее всего меня насторожил перевернутый диван.

Во рту появился противный металлический привкус.

Я стал менять ракурс картинки, пока в поле зрения не оказалась входная дверь. Она была разбита в щепки.

– Что случилось? – спросил подошедший ко мне Уолт. – Чей это дом?

– Сейди, – ответил я.

Я сосредоточился на поисках сестры. Обычно я мгновенно засекаю ее местоположение, но сейчас поверхность масла вдруг почернела. Мои глаза пронзила острая боль, и сейчас же масло в чаше вспыхнуло.

Уолт рывком оттащил меня от пылающей чаши. (Спасибо ему, иначе я бы точно обжегся.) Хуфу беспокойно заверещал. Схватив бронзовое блюдце, он швырнул подарок Уолта прямо в Ист-ривер.

– Что произошло? – допытывался Уолт. – Впервые вижу, чтобы чаша…

– Портал на Лондон! – кашляя, выкрикнул я.

В ноздрях жгло от попавших туда капелек кипящего оливкового масла.

– Ближайший портал! Немедленно!

Уолт понял. На его лице появилась решимость.

– Наш еще остывает. Придется опять навестить Бруклинский музей.

– Грифон, – бросил я, не тратя времени на построение фразы.

– Понял. Я с тобой.

Я повернулся к Хуфу.

– Иди к Амосу и скажи, что мы отправляемся в Лондон. Сейди попала в беду. Объяснять некогда.

Хуфу проверещал свое «агх!» и понесся к скоростному лифту. А мы с Уолтом пробежали через мою комнату прямо к лестнице, ведущей на крышу.

7. Подарок от собакоголового

Так, дорогой братец. Поговорил и будет. Давай микрофон!

Слушая твое вдохновенное «бла-бла-бла», все, наверное, уже представили, как я стою в гостиной бабушкино-дедушкиного дома и истошно воплю. Что-нибудь вроде: «АААААААА!»

А то, что вы с Уолтом поперлись в Лондон, думая, будто меня надо спасать… Знаете, о чем это говорит? О прямолинейности мужского мышления!

Если честно, помощь мне была нужна. Но суть не в этом.

Ладно, возвращаюсь к прерванному рассказу. Как вы помните, вокруг было темно. И в этой темноте я услышала шипящий голос, донесшийся сверху.

– Добро пожаловать домой, Сейди Кейн.

Голос был не бабушкиным и не дедушкиным. Ничего хорошего он не предвещал. В ладонях закололо, будто я сунула пальцы в розетку. Я попыталась вытащить из Дуата свои посох и жезл, но мгновенно у меня такие фокусы не получаются. Вроде я уже говорила вам об этом. Я мысленно отругала себя за неподготовленность. Но, честное слово, я не ожидала, что все так повернется. Представляю, если бы я явилась к девчонкам в облачении мага с болтающейся на плече сумкой.

Мне хотелось рвануть дверь и убежать. Но вдруг дед с бабушкой в опасности? Я не имела права покидать дом, не убедившись, что с ними все в порядке.

Заскрипели ступеньки лестницы. В тусклом пятне света (похоже, дверь моей бывшей комнаты оставалась открытой) появился сначала подол черного платья, а затем и тощие ноги, обутые в сандалии. Не скажу, чтобы мне было приятно увидеть скрюченные пальцы на ногах и длиннющие ногти, больше похожие на когти птицы. Разглядев эту странную особу целиком, я не удержалась и презрительно фыркнула.

Старухе было лет сто, если не больше. Тощая, сгорбленная. Кожа на лице и шее вся в розовых складках, словно эта старая карга побывала в салоне искусственного загара. Нос напоминал загнутый птичий клюв. Спускаясь, она сверлила меня своими глубоко запавшими глазами. Вдобавок старуха была почти совсем лысой. Вся растительность на ее морщинистом черепе ограничивалась несколькими клочками засаленных волос.

Черное бархатное платье на ней было явно с чужого плеча и пришлось бы впору какой-нибудь весьма объемной тетке. Странный наряд больше напоминал меховую шубу, чем платье. Но вскоре я поняла, что это не мех и не бархат. Старушечий наряд был сшит из черных птичьих перьев!

Высунув из рукава костлявую и тоже скрюченную руку, старуха поманила меня к себе. При этом она улыбнулась, и я увидела ее зубы, острые, словно осколки стекла. Да, чуть не забыла сказать про запах. От нее пахло не так, как пахнет от некоторых неопрятных старух. От нее пахло, как от мертвой старухи.

– А я тебя ждала, – заявила мне эта старая карга. – К счастью, я очень терпелива.

Я снова попыталась запустить руку в Дуат. Фиг вам. Такие штучки у меня здорово получались, пока в моем теле жила Изида. Что мне оставалось? Тянуть время и не позволять мыслям разбегаться. Тогда я сумею залезть в Дуат.

– Кто ты такая? – невежливо спросила я старуху. – Где моя бабушка? Где дед?

Старуха одолела последнюю ступеньку. Теперь нас разделяло футов шесть. И здесь меня чуть не вытошнило: среди перьев ее наряда торчали… кусочки мяса! Вот так. Можете думать, что я загибаю. Вас бы на мое место.

– Где бабушка? А разве ты не узнаешь меня, дорогая?

Фигура старухи задрожала. Черное платье из перьев превратилось в знакомый цветастый халат. Сандалии стали пушистыми зелеными шлепанцами. На голове появились курчавые седые волосы, черные глаза сменились водянисто-голубыми, а выражение лица стало таким, как у изумленного кролика. Передо мной стояла бабушка!

– Сейди? – удивилась она.

– Бабуля! Что с тобой…

Но на ее месте вновь была та же старуха в платье из черных перьев. Розовое морщинистое лицо зловеще улыбалось.

– Да, дорогая. Твоя семья унаследовала кровь фараонов. Тела таких людей – превосходные вместилища для богов. Но не заставляй меня напрягаться. Сердце у твоей бабушки уже не то, что прежде.

Теперь дрожь пробрала меня. Знаете, я видела одержимых, в том числе и богами. И всегда смотреть на такое было жутко и противно. Но чтобы какая-то древнеегипетская старая перечница воспользовалась телом моей бедной бабульки… это просто невыносимо. Если во мне и текла кровь фараонов, она мгновенно превратилась в лед.

– Отпусти мою бабушку! – хотела крикнуть я, но голос меня не слушался и вместо крика получился писк. – Выйди из нее!

Старуха зашлась каркающим смехом.

– Никак не могу. Видишь ли, Сейди Кейн, кое-кто из нас сомневается в твоей силе.

– Кое-кто? Боги, что ли?

Ее лицо вдруг превратилось в птичью голову с лысой чешуйчатой кожей и длинным острым клювом. Где-то я уже видела таких птиц. Птица хищно подмигнула мне. В следующее мгновение на меня снова смотрело морщинистое старушечье лицо. Значит, она решила испытать мою силу? Мой страх начал сменяться злостью.

– Я люблю сильных, Сейди Кейн. В прежние времена я даже защищала фараонов, если они оказывались достойными моей защиты. А вот слабые… Едва они попадали в тень моих крыльев, я их уже не отпускала. Я ждала, пока они умрут. Ждала, когда смогу попировать. И я думаю, Сейди Кейн, что очередным моим угощением станешь ты.

Я впечаталась спиной в дверь.

– Между прочим, я тебя знаю, – наглым образом соврала я.

Я принялась лихорадочно вспоминать богов Древнего Египта, ища среди них место для этой старой карги. Мне и сейчас не сравниться с Картером по части запоминания имен. [Нет, Картер, это не комплимент. Просто у тебя мозги «ботаника».] Надо сказать, занятия с нашими учениками благотворно сказались на моей памяти.

Помнить имена надо не затем, чтобы похвастаться своей эрудицией. В именах скрыта сила. Когда знаешь имя своего врага – это первый шаг к победе над ним. В данном случае над ней. Итак, хищная птица. Пугающего вида черная птица. Птица, питающаяся мертвечиной… то есть падалью.

К своему удивлению, я действительно кое-что вспомнила.

– Ты – богиня грифов, – торжествующе выпалила я. – Тебя зовут Некбат[2].

– Нехбет! – сердито поправила меня старуха.

Почти угадала.

– Насколько помню, ты принадлежишь к числу добрых богинь, – сказала я, попытавшись сыграть на старухином тщеславии.

Богиня раскинула руки. Они тут же превратились в широкие крылья: черные, матовые, со множеством копошащихся мух и запахом смерти.

– Ты права, Сейди Кейн. Грифы – очень добрые существа. Мы уничтожаем слабых и больных. Мы кружим над ними, пока они не свалятся замертво, а потом дочиста объедаем их косточки, избавляя мир от их зловония. А ты вознамерилась сделать нечто прямо противоположное тому, чем занимаемся мы. Ишь ты, захотела вернуть в мир Ра – этот смердящий труп бога солнца. Зачем? Чтобы богами правил дряхлый и никчемный старец? Твое намерение противоречит законам природы! Только сильные имеют право жить. А мертвых надлежит съедать.

У нее изо рта разило падалью.

Отвратные существа, эти грифы. Думаю, противнее птиц не найдешь. Понимаю, что они служат определенной цели. Но почему они сами должны быть такими жуткими? Разве нельзя вывести породу симпатичных пушистых кроликов, которые бы питались падалью, очищая окружающую среду?

– Ну вот что, – сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно и даже нагло. – Прежде всего, вылезай из моей бабушки. А потом, если ты окажешься по-настоящему добрым грифом, я куплю тебе мятных леденцов. Они здорово отбивают дурной запах.

Должно быть, я затронула болезненную тему. Физиономию Нехбет перекосило от злости. Богиня бросилась на меня. Я метнулась в сторону, задев и опрокинув диванчик. А Нехбет по пути смахнула с полки коллекцию бабушкиных фарфоровых статуэток.

– Ты умрешь, Сейди Кейн! – прокаркала старуха. – Я обглодаю твои косточки. Тогда боги увидят, какое ты ничтожество!

Я ждала новой атаки, но Нехбет лишь сверкала глазами, стоя возле опрокинутого диванчика. Я вспомнила ее слова. Грифы не нападают на своих жертв. Они выжидают, пока те не умрут.

Тем временем руки Нехбет снова превратились в крылья. Ее тень нависла надо мной. Я начала ощущать себя ослабевшей загнанной зверюшкой.

И тут я догадалась: все это – не более чем магическая уловка. Боги умеют устраивать подобные штучки. Знаю по собственному опыту. Этой вонючей старухе требовалось нагнать на меня отчаяния и лишить сил. Нехбет не знала, что в стычках с богами Нижнего мира я уже не раз выходила победительницей. Справлюсь и с такой «птичкой».

– Забавный трюк, – усмехнулась я. – Но я разгадала твой фокус. И покорно умирать не собираюсь.

Глаза богини хищно сверкнули.

– Не сразу, но умрешь, Сейди Кейн. Мне торопиться некуда. Я терпелива. Ну а будешь упрямиться, я закушу еще и твоими смертными подружками. Скоро они сюда придут. Как их зовут? Лиз и Эмма, если не ошибаюсь?

– Не смей трогать моих подруг!

– Это почему же? Они пойдут мне на закуску. Для аппетита. Кстати, а ведь ты еще не поздоровалась со своим любимым дедом.

У меня зашумело в ушах.

– Где он? – сердито спросила я.

Нехбет посмотрела на потолок.

– Скоро будет здесь. Мы, грифы, любим держаться возле крупных хищников и ждать, пока они прикончат свою жертву.

Сверху донесся приглушенный шум, словно кто-то выкинул из окна стол или кресло.

– Нет! – закричал дед. – Не-е-е-ет!

И вдруг его голос превратился в рев дикого зверя:

– НОООООААААА!

У меня душа ушла в пятки. Вместе с остатками храбрости.

– Ч-то э-это?

– Это наш Баби просыпается.

– Б-бобби? Что-то не слышала про бога с таким именем.

– Ты что, оглохла, дорогая? Я сказала, Б-А-Б-И.

Наверху послышались тяжелые шаги. От топанья Баби с потолка посыпалась штукатурка. Потом этот великан начал спускаться по лестнице.

– Баби быстро с тобой управится, – пообещала Нехбет. – Он не жадный. И мне оставит, чтобы поесть досыта.

– Прощай! – крикнула я и бросилась к двери.

Нехбет не пыталась меня задержать.

– Охота? – хрипло каркнула она. – Отлично. Тем вкуснее будет твое мясцо.

Я успела выбежать и пересечь улицу, когда за спиной громыхнул взрыв. Неужто этот Баби взорвал дверь? Оглянувшись через плечо, я увидела громадную волосатую фигуру, которая и близко не напоминала моего деда.

Желания разглядеть его получше у меня не было, и я понеслась прочь.

Вывернув на Саус-колоннейд (кто не знает – это такая улица в Лондоне), я буквально в лоб столкнулась с Лиз и Эммой.

– Сейди! – завизжала Лиз, роняя подарок. – Что случилось?

– Некогда рассказывать! Бежим!

– Рада тебя видеть, – пробубнила Эмма. – А что за спешка?

Судя по воплям, сообщник Нехбет был уже совсем близко.

– Потом объясню. А сейчас, если не хотите, чтобы вас порвал в клочья древний бог, которого зовут Бобби, бегите со мной!

Вспоминая все, что тогда происходило, могу сказать: так отвратительно свой день рождения я еще никогда не праздновала. В иное время я бы себя пожалела. Но в тот вечер страх заглушил всякую жалость к себе.

Мы неслись по Саус-колоннейд, и жалобы моих подруг почти перекрывали рев настигающего нас преследователя.

– Сейди, это одна из твоих шуток? – допытывалась Эмма.

За время, что мы не виделись, она чуть подросла, но внешне оставалась все той же Эммой с ее громадными темными очками и короткой стрижкой, торчащей колючками. Наряд Эммы состоял из черной кожаной мини-юбки, пушистого розового джемпера и дурацких туфель на платформе. В них и ходить-то было тяжело, не то что бегать. Вы слышали про Элтона Джона, колоритного исполнителя рок-н-ролла в семидесятых годах прошлого века? Так вот, если бы он влюбился в индийскую женщину и у них бы родилась дочь, она была бы похожа на Эмму.

– Честное слово, это не шутка. Пожалуйста, сбрось эти туфли. Они мешают бежать.

– А ты знаешь, сколько они стоят? – спросила ошеломленная Эмма.

– Скажи, куда ты нас тащишь? – недоумевала Лиз.

Ее одежда лучше годилась для улепетывания от погони: джинсы, кроссовки, белый свитерок и джинсовая куртка. Но и она порядком запыхалась от бега. Под мышкой Лиз зажимала мешок с подарком для меня. Я пока не знала, что там, но пакет зримо терял свой первоначальный вид. Лиз была рыжеволосой и веснушчатой, но когда краснела (от смущения или от беготни в спортзале), веснушки полностью исчезали. Мы с Эммой не раз подтрунивали над ней, но сейчас был не тот случай.

За нашими спинами вновь послышался рев. Я оглянулась, и подруги, бежавшие сзади, едва не сшибли меня с ног.

Нас преследовал… бабуин. На мгновение мне показалось, что это Хуфу.

Нет, такого быть не могло. Хуфу остался в Нью-Йорке. И потом, он не мог вырасти до размеров медведя гризли, сменить мех с золотистого на серебристый, отрастить здоровенные клыки и обзавестись кровожадным взглядом. Этот бабуин наверняка пожирал не только то, что кончалось на «о». Думаю, ему бы не составило труда оторвать мне руки и ноги.

На наше счастье улица была достаточно людной. По проезжей части двигался плотный поток машин. Водители старались объезжать бабуина. Пешеходы с воплями бросались кто куда. Может, улица отвлечет внимание нашего преследователя? Бабуин опрокидывал такси, разбивал витрины. Словом, оттягивался по полной, сея панику. При этом Баби-Бобби не забывал преследовать нас. На левой руке у него болтался красный лоскут – обрывок любимого дедушкиного кардигана, а на лбу нелепо торчали дедушкины очки.

Вот тут меня охватила настоящая паника. Бабуин не явился откуда-нибудь из Дуата. За нами гнался… мой дед! Он никогда не занимался магией и в жизни не сделал ничего, что могло бы навлечь на него гнев египетских богов.

Бывало, я сердилась на стариков. Особенно когда они говорили гадости про отца или подчеркнуто игнорировали Картера. Я помнила, с какой легкостью они позволили Амосу забрать меня в Нью-Йорк и слова не сказали в мою защиту. Но обиды обидами, а они шесть лет заботились обо мне. В моем раннем детстве дед качал меня на коленях и читал мне детские истории Энид Блайтон. (Я хорошо помню старые пыльные книжки.) Мы с дедом ходили гулять, много раз были в зоопарке. Тайком от бабушки он покупал мне леденцы (бабушка считала, что сладкое портит зубы). Конечно, характер деда не назовешь ангельским. Но зла он никому не делал. Обычный лондонский пенсионер, не заслуживший, чтобы какой-то там бог насильно вселился в его тело.

Бабуин рванул дверь паба и стал принюхиваться. Испуганные посетители высадили витрину. Они выскакивали на улицу и разбегались в разные стороны. При этом многие сжимали в руках кружки с пивом. Подоспевший полицейский оказался ненамного храбрее. Увидев бабуина, страж правопорядка поспешно ретировался. На бегу он что-то кричал в портативную рацию. Наверное, вызывал подкрепление.

У смертных, когда они сталкиваются с магией, происходит что-то вроде «короткого замыкания». В мозг поступают только те изображения, которые понятны людям. Должно быть, сейчас они видели громадную обезьяну, сбежавшую из зоопарка. Или психа, вырвавшегося из больницы. Людям было не до размышлений. Главное – поскорее унести ноги. Интересно посмотреть потом на записи уличных камер службы безопасности.

– Сейди, кто это? – испуганно пропищала Лиз.

– Баби. Бог бабуинов, черт бы его подрал. Он вселился в тело моего деда и хочет нас убить.

– Если я правильно поняла, ты сказала, что какой-то бог бабуинов хочет нас убить? – уточнила Эмма.

Бабуин потрясал кулаками, ревел и щурился. Похоже, забыл, зачем он здесь. Или Баби, как и дед, страдал рассеянностью и плохим зрением? Он не замечал очков у себя на лбу. Встав на четвереньки, он понюхал грязный асфальт, потом взревел от отчаяния и хватил кулаком по витрине булочной.

Я почти поверила в нашу удачу. Еще немного, и мы улизнем от погони. Но не тут-то было. Над нашими головами захлопали черные крылья.

– Сюда! Сюда! – послышался скрипучий голос Нехбет.

Кажется, у военных это называется поддержкой с воздуха.

– Нас преследуют сразу два бога, – сообщила я подругам. – Если у вас нет вопросов, тогда бежим!

Лиз и Эмма убедились, что я не шучу. Эмма проворно сбросила свои дурацкие туфли, а Лиз избавилась от предназначавшегося мне подарка (я так и не узнала какого). И мы дернули, пытаясь скрыться от двух богов.

Нас вел инстинкт самосохранения. Мы ныряли в переулки; спасаясь от крыльев Нехбет, залезали под навесы. За спиной слышался рев Баби, звон стекла, скрежет металла и крики испуганных людей. Трудно сказать, скольким лондонцам он успел испортить вечер. Но мне показалось, что бабуин потерял наш след.

Очередной переулок уперся в другой. В какую сторону теперь бежать? Мы оказались напротив небольшой церкви. В Лондоне полно таких островков Средневековья. Церковь соседствовала со зданием кафе и аптекой. В витрине аптеки светилась неоновая реклама, предлагавшая за один фунт три косметических средства для волос. При церкви было крохотное кладбище, обнесенное ржавой оградой. Не такое место, чтобы притягивать внимание. Я уже собиралась повернуть налево, когда со стороны кладбища раздался знакомый шепот:

– Сейди!

Даже не знаю, как у меня не выпрыгнуло сердце. Я подняла голову и увидела Анубиса. Он снова стал обычным смертным парнем с темными взлохмаченными волосами и теплыми карими глазами. На нем была черная футболка с эмблемой какой-то рок-группы и черные джинсы. Кто поверит, что этому парню – пять тысяч лет? Надо сказать, он потрясающе выглядел.

Добавлю, что Лиз с Эммой очень неравнодушны к симпатичным парням. При этом у них сразу перестают работать мозги.

Лиз начала растягивать слова, будто ей приспичило упражняться в произнесении мантр:

– Оо – аа – ээто – ктоо – такоой?

У Эммы отказали не только мозги, но и ноги, и она споткнулась об меня.

Я наградила подруг сердитым взглядом и повернулась к Анубису.

– Хоть кто-то из дружественных сил появился, – проворчала я. – А за нами, между прочим, охотятся бабуин и гриф женского пола. Ты не поможешь их отвадить?

Анубис скривил губы. Похоже, что и от него мне сегодня не дождаться хороших новостей.

– Идем на мою территорию, – сказал он, открывая калитку кладбищенской ограды. – Нам надо поговорить, а времени у меня мало.

– Твою… территорию? – тупо повторила Эмма, задев меня локтем.

– Ктоо – этоо? – вновь затянула свои песнопения Лиз.

Я шикнула на них и попыталась придать себе уверенности, будто я каждый день встречаюсь с парнями на кладбище. Я огляделась по сторонам. Никаких видимых признаков Баби и Нехбет. Зато слышимых признаков хватало. Бог бабуинов по-прежнему что-то ломал и крушил, а его спутница орала хриплым голосом моей бабушки (при условии, что бабушка изрядно спятила):

– Иди туда! Они там!

– Подождите меня здесь, – бросила я подругам и вошла в калитку.

Вокруг сразу стало холоднее. От влажной земли поднимался туман. Надгробия слабо светились. Все, что находилось с внешней стороны ограды, потеряло четкость. Мои встречи с Анубисом всегда сопровождались странностями. Сейчас мы с ним погружались в Дуат и видели кладбище на двух уровнях сразу: из мира Анубиса и моего.

Он подвел меня к обветшалому надгробию.

– Беатрис, ты не будешь возражать, если мы здесь немного посидим? – спросил Анубис, наклонившись к каменным плитам.

Никто ему не ответил. Должно быть, эту Беатрис похоронили здесь много веков назад. Стерлась даже надпись, выбитая на камне.

– Спасибо. – Анубис жестом пригласил меня сесть. – Она не возражает.

– А если бы возражала? – спросила я, с некоторой опаской усаживаясь на холодный камень.

– Восемнадцатый ном, – сказал Анубис.

– Я что-то не понимаю. При чем тут…

– Ты должна туда отправиться. Влад Меншиков хранит вторую часть «Книги Ра» в верхнем ящике своего письменного стола. А стол находится в его резиденции в Санкт-Петербурге. Естественно, это ловушка. Он надеется тебя заманить. Но раз хочешь добыть свиток, придется пойти на это. Надо быть там сегодня же, пока Меншиков не успел усилить охрану. И еще, Сейди: если боги узнают, что я подсказал тебе местонахождение свитка, мне несдобровать.

Я посмотрела на него. Иногда Анубис и впрямь вел себя, как подросток. Даже не верилось, что ему многие тысячи лет. Наверное, в Стране мертвых время течет совсем по-другому. Или вообще не течет. Но Анубису нужно почаще выбираться из своего подземелья.

– Боишься влипнуть из-за меня? Анубис, не думай, что я неблагодарная, но сейчас мне приходится решать проблемы посерьезней. Двое богов завладели телами бабушки и деда. Если ты действительно хочешь помочь…

– Сейди, я не могу вмешиваться. – Он развел руками, показывая свое отчаяние. – Я тебе еще в самый первый раз говорил: то, что ты видишь, – это не мой настоящий облик.

– Жаль, – пробормотала я.

– Что ты сказала?

– Да так, ничего. Продолжай.

– Я могу появляться в местах, связанных со смертью. Например, на этом кладбище. Но за пределами своей территории я почти бессилен. Вот если бы сейчас ты умерла и тебя требовалось бы похоронить, я бы тебе помог.

– Спасибо! Я еще поживу.

Поблизости вновь послышался рев бабуина. Как и в прошлый раз, зазвенело разбитое стекло. Хрустнули кирпичи. Подруги звали меня, однако их голоса звучали приглушенно, будто из-под воды.

– Если дальше я побегу одна, эти двое оставят моих подруг?

Анубис покачал головой.

– Нехбет охотится за слабыми. Стоит причинить зло твоим подругам, и это ограничит твои силы, а ей того и нужно. По той же причине она избрала своей мишенью твоих стариков. Единственный способ ее остановить – оказаться к ней лицом к лицу. Что касается Баби – он представляет темные стороны вас, приматов: убийственный гнев, необузданную силу и так далее.

– Ты сказал: «Вас, приматов»? Значит, я тоже принадлежу к семейству бабуинов?

Анубис смущенно и даже испуганно поглядел на меня.

– Я забыл, как легко тебя разозлить. Просто я хотел сказать, что Баби готов тебя убить ради самого процесса убийства.

– А ты не в состоянии мне помочь.

Он скорбно посмотрел на меня своими восхитительными карими глазами.

– Я тебе уже помог. Рассказал, где искать второй свиток.

Такой симпатичный парень, но до чего я была зла на него.

– Что еще скажешь, почти бесполезный бог, пока меня не убили и тебе не надо возиться с моими похоронами?

Анубис разжал пальцы. У него на ладони, матово поблескивая черным металлом, лежала опасная бритва. Длинная, чуть закругленной формы. Одна ее кромка была умопомрачительно острой. Должно быть, такой же бритвой брадобрей-потрошитель Суини Тодд убивал своих жертв.

– Вот, возьми. Пригодится, – сказал Анубис.

– Видел бы ты, какая громадина этот бабуин. Я что, должна его побрить?

– Это не для сражения с Баби или Нехбет. Нож тебе понадобится для более важных дел. Такие ножи называют «нетджери»[3]. Он сделан из метеоритного железа и применяется для церемонии открытия рта. Помнишь, я как-то рассказывал тебе о ней?

– Мне сначала нужно этот вечер пережить. А уж там найдется, кому открыть рот этим ножичком. Спасибо за подарок.

– Сейди! – отчаянно звала меня Лиз.

Сквозь кладбищенский туман я увидела Баби. Он был совсем близко и безошибочно двигался к церкви. Бабуин нас засек.

– Поезжайте на метро, – посоветовал Анубис, помогая мне встать. – Ближайшая станция совсем рядом. Под землей им будет куда труднее следить за вами. Еще помогает проточная вода. Пересекая любую реку, порождения Дуата слабеют. Если придется сражаться, выбери один из мостов через Темзу. Кстати, я сказал твоему водителю, чтобы заехал за тобой.

– Моему водителю?

– Да. Он собирался встретиться с тобой не раньше завтрашнего дня, однако…

Я увидела промелькнувший в воздухе красный почтовый ящик с эмблемой королевской почты. Еще через мгновение он врезался в стену соседнего дома.

– Тебе пора, – сказал Анубис. – Прости, больше ничем не могу помочь. С днем рождения, Сейди.

Он наклонился и поцеловал меня прямо в губы, после чего смешался с туманом и растаял. Потом исчез и туман. Старые надгробия перестали мерцать.

По-настоящему мне стоило бы хорошенько разозлиться на Анубиса. Ну что за нахальство – целовать меня без разрешения! Но я стояла, как зачарованная, и пялилась на полуразрушенное надгробие неведомой Беатрис. Так продолжалось, пока Эмма не завопила:

– Сейди, бежим!

Подруги схватили меня за руки, и ко мне вернулась способность бегать.

Мы понеслись к станции метро «Кэнери-Уорф». Бабуин бежал следом, продираясь сквозь уличное движение. Нехбет громко хлопала крыльями и пронзительно кричала:

– Вон они! Убей их!

– Кто этот парень? – спросила Эмма, когда мы оказались на станции. – Такой клевый.

– Очень клевый, – согласилась я. – Это бог.

Я сунула бритву в карман и побежала по ступенькам эскалатора. Губы до сих пор щипало от моего первого поцелуя.

И если я при этом напевала «С днем рожденья тебя» и глупо улыбалась… кому какое дело? В конце концов, у меня сегодня праздник!

8. Вокзал Ватерлоо: поезда опаздывают, а мы извиняемся за гигантского бабуина

Сейди

В лондонской подземке потрясающая акустика. Звуки разносятся по туннелям, как по проводам, и смешиваются в общую какофонию: грохот прибывающих и отходящих поездов, музыка групп, играющих на станциях и в переходах, гул толпы пассажиров. Сейчас к привычным для меня звукам метро примешивался рев бабуина. Баби громил станционные турникеты.

После террористических актов в лондонском метро усилили меры безопасности. Можно было ожидать, что к Баби тут же устремится наряд полиции, а то и крепкие парни из спецподразделения по борьбе с терроризмом. Где там! Видно, они думают, будто всякие пакости случаются лишь на крупных станциях. С улицы слышался вой полицейских сирен, однако пока стражи порядка доберутся сюда, можно двадцать раз уехать или погибнуть от рук бабуина. Думать о том, что полиция начнет стрелять в Баби (а по сути, в моего деда), мне вообще не хотелось.

Я перебрала в памяти советы Анубиса. Первый мы уже выполнили: спустились в метро. Для сражения нужно выбрать мост. Нельзя отступать от плана.

Плохо было то, что «Кэнери-Уорф» не имела переходов на разные линии. Но к счастью, она находилась на весьма удачной линии Джубили с интенсивным движением поездов. Мы выбежали на платформу и увидели стоявший поезд. Прекрасно. Мы вскочили в последний вагон и плюхнулись на свободные места. Вскоре платформа осталась позади. Поезд мчался по темному туннелю. Ни Баби, ни Нехбет не гнались за нами.

– Может быть, теперь ты нам объяснишь, что все это значит? – спросила Эмма.

Бедные мои девчонки. Никогда еще они не попадали из-за меня в такой переплет. Даже когда нас однажды заперли в мальчишечьей раздевалке. До сих пор Лиз и Эмма считали это самым жутким приключением в своей жизни. (Почему мы там оказались? Долго рассказывать. Если начать, придется рассказывать про спор на пять фунтов, спортивные трусы Дилана Куинна и белку. Возможно, когда-нибудь и расскажу, но не сейчас.)

У Эммы все ступни были в царапинах и пузырях от беготни босиком. Розовый джемпер стал похож на шерсть истерзанного пуделя, а очки лишились нескольких искусственных бриллиантов.

Лицо Лиз напоминало красное сердечко на «валентинках». Она даже сняла куртку, чего никогда не делала, поскольку вечно мерзла. Но сейчас ей было жарко. Белый свитер сплошь покрывали серые пятна пота. Кстати, веснушки у Лиз не только на лице, но и на руках. Мне вспомнились руки богини неба Нут, усыпанные звездами.

Эмма явно была рассержена и ждала моих объяснений. Лиз сидела испуганная. Губы ее шевелились, будто она пыталась что-то сказать, но не могла из-за того, что перехватывало дыхание. Я думала, ей тоже хотелось побольше узнать о кровожадных богах, от которых мы убегали. Но когда к Лиз вернулся дар речи, у нее вырвалось:

– Надо же! Этот парень тебя поцеловал!

Как говорится, кому что.

– Девочки, я вам сейчас все объясню. Вы можете считать меня жуткой подругой за то, что я вам сегодня устроила. Но, пожалуйста, помолчите немножко обе. Мне нужно сосредоточиться.

– На чем? – тут же спросила Эмма.

– Эмма, помолчи! – одернула ее Лиз. – Не мешай Сейди сосредоточиваться.

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Вагон метро и две глазеющие на тебя подруги – не самая лучшая обстановка для сосредоточения. Но другой у меня не было, а без своей магической сумки нечего и думать о сражении с богами. Вагон – самое подходящее место. Другого шанса может и не быть. Я стала мысленно повторять: «Сейди, у тебя все получится. Нужно лишь попасть в другое измерение. Это несложно. Всего-то-навсего прорвать ткань реальности».

Я попробовала, но ткань реальности не желала рваться. Я сделала новую попытку, и моя рука исчезла в Дуате. Лиз вскрикнула. К счастью, я не утратила сосредоточенности (и не оставила в Дуате руку). Пальцы нащупали лямку сумки, и я вытащила ее в нашу реальность.

У Эммы округлились глаза.

– Ух ты, круто, – восхищенно произнесла она. – Как это у тебя получилось?

Я мысленно задавала себе тот же вопрос. Удивительно, что в шумном, вихляющем вагоне я сумела со второй попытки проникнуть в Дуат.

– Это… магия, – сказала я.

Испуганные и ошеломленные девчонки глазели на меня. Мне было не до наслаждения «минутой славы». Я вдруг ощутила весь груз навалившихся проблем.

Год назад мы с Лиз и Эммой отправились бы в кино или в детский центр развлечений. Смеялись бы над прикольными рингтонами из телефона Лиз или над картинками Эммы. Эмма тайком снимала на мобильник самых ненавистных нам девчонок и потом с помощью «Photoshop» делала из них настоящих чудовищ. Тогда я больше всего боялась, что придется есть подгорелые бабушкины печенья, а самым опасным событием считала просмотр дедом моего школьного дневника с выставленными за четверть отметками.

А теперь дед превратился в гигантского бабуина, а бабушка – в злого грифа. Подружки смотрели на меня, как на инопланетянку, что было недалеко от истины.

Но даже со всеми имеющимися у меня магическими атрибутами я совершенно не представляла, что́ делать дальше. Прежде в моем распоряжении была вся сила Изиды. Попытавшись сразиться с Баби и Нехбет, я, чего доброго, могу покалечить своих стариков, а то и сама погибнуть. Но если не остановить распоясавшихся богов, кто сможет это сделать? Не думайте, будто быть одержимым богом круто и здорово. Бог постепенно уничтожает свое живое вместилище. Правильнее сказать, выжигает. Дядя Амос едва не стал жертвой одержания. А ведь он – сильный, опытный маг, умеющий себя защитить. Что же в таком случае говорить про бабушку с дедом? Оба старые, слабые и совершенно не владеют магией. Еще неизвестно, как вообще они перенесут сегодняшнее приключение.

Меня охватило отчаяние. В душе стало темно, словно ее накрыли крылья богини грифов.

Я не сразу сообразила, что вовсю реву. Лиз гладила меня по плечу.

– Сейди, прости нас. Но все это… немножечко странно. Ты нам так ничего и не рассказала. Мы хотим тебе помочь.

Я шумно всхлипнула. Девчонки мои дорогие! Раньше я считала нормальной себя, а их – «с приветом». Нет, это они были нормальными. Они являлись частью мира, куда мне уже не вернуться. Обе пытались держаться спокойно и уверенно, но я-то знала, как они напуганы. Лучше бы я вообще не затевала дурацкого путешествия в Лондон. Лучше бы не звала их в гости. У меня в голове крутились десятки разных «лучше бы». Но я помнила слова Нехбет: «Они пойдут мне на закуску. Для аппетита». И Анубис предупреждал, что богиня грифов не оставит Лиз и Эмму в покое. Сейчас, когда они рядом, я хотя бы попытаюсь их защитить. Лучше бы им всего этого не знать, но я не имела права скрывать от них истинное положение вещей.

– Заранее предупреждаю: я не сошла с ума и ничего не выдумала.

После такого предисловия я в самом сжатом виде рассказала, почему в прошлом году спешно покинула Лондон, как в нашем мире появились боги Древнего Египта и как я открыла свое магическое наследие. Потом я поведала им про битву с Сетом, про Апофиса и про нашу безумную идею пробудить бога Ра.

Мы проехали две станции. Высказавшись, я чуть успокоилась и даже потеряла счет времени.

Выслушав меня, Лиз и Эмма переглянулись. Наверное, обе решали, как бы поделикатнее сказать мне, что я съехала с катушек.

– Девочки, я вас предупреждала.

– Сейди, мы тебе верим, – сказала Эмма.

– Серьезно?

– Конечно верим, – подхватила Лиз. Она раскраснелась, как после катания на американских горках. – Я впервые слышала, чтобы ты так серьезно рассказывала. Ты… в общем, ты изменилась.

– Когда человек становится магом, он всегда меняется, – сказала я, понимая, до чего же глупо это звучит.

– Не только это, – покачала головой Эмма, вглядываясь в мое лицо. – Ты стала старше. Нет… взрослее.

В ее голосе ощущалась грусть. Я вдруг поняла: наши дороги расходятся. Мы словно очутились на разных краях пропасти, и эта пропасть делалась все шире. Как бы я ни старалась, мне уже не перепрыгнуть на их сторону.

– А у тебя замечательный парень, – сказала Лиз.

Видимо, она желала меня подбодрить.

– Он не мой…

Я замолчала. Спорить с Лиз было бесполезно, а рассказывать про Анубиса – слишком долго.

Поезд замедлил ход. Мы подъезжали к станции «Ватерлоо».

– Девчонки, я же хотела добраться до Лондонского моста. Мне нужен мост.

– Так что, теперь назад поедем? – спросила Лиз.

Ответом ей стал знакомый рев, донесшийся из туннеля. Баби несся по путям, догоняя поезд. Его ноги задевали за третий, контактный рельс. Снопами летели искры, но бог бабуинов упрямо двигался вперед. Поезд начал тормозить. Расстояние между нами и нашим преследователем пугающе сокращалось.

– Назад не поедем, – сказала я. – Придется двигать к мосту Ватерлоо.

– До моста Ватерлоо целых полмили! – запротестовала Лиз. – А если он нас поймает?

Я полезла в сумку и вытащила новый посох. Он тут же растянулся во всю длину. Рукоятка в виде львиной головы засияла золотистым светом.

– Тогда нам придется сражаться, – вздохнула я.

Рассказать вам, как выглядел вокзал Ватерлоо, пока мы не устроили там разгром? Представьте большущий главный зал. Пол из полированного мрамора. Обилие магазинчиков и лотков, а над головой – стеклянный потолок с позолоченными балками. Там вполне мог бы летать средних размеров вертолет. Пространства и высоты хватало.

Человеческие реки и ручейки текли во всех направлениях, смешиваясь, разделяясь и иногда сталкиваясь на пути к многочисленным эскалаторам и платформам.

В детстве я побаивалась вокзала Ватерлоо. Особенно старинных часов – реликта Викторианской эпохи. Они висели под потолком, и я опасалась, как бы они не упали и не придавили меня. Голоса дикторов казались мне слишком громкими. (Я сама люблю пошуметь, но чужой шум – это совсем другое.) Еще помню, меня удивляли толпы пассажиров перед огромными табло с расписанием поездов. Люди вели себя, как зомби из фильмов. Надо сказать, что к этим фильмам я пристрастилась довольно рано, невзирая на все рассуждения об их вреде для неустойчивой детской психики.

Мы с девчонками выскочили из метро в главный зал и стали пропихиваться к ближайшему выходу, когда лестница за нашей спиной… взорвалась.

И снова послышался грохот, звон стекла и крики испуганных пассажиров. Из-под обломков вылез Баби. Что тут началось! Важные бизнесмены швыряли свои портфели и опрометью бежали прочь от опасного места. Мы втроем забились в щель между двумя киосками, чтобы не стать жертвами обезумевшей группы итальянских туристов.

Баби ревел громче, чем полдюжины старинных паровозов. Его серебристый мех был весь в саже после беготни по туннелю. От дедовского кардигана остался крохотный лоскуток, зато очки, как ни странно, по-прежнему торчали у него на лбу.

Бабуин принюхивался, пытаясь учуять мой запах. В это время над нами мелькнула черная тень.

– Пытаешься скрыться, Сейди Кейн? – хрипло выкрикивала Нехбет.

Она парила над залом, добавляя ужаса и без того испуганным толпам.

– Ты что, отказываешься сражаться? Не зря я назвала тебя ничтожеством!

Среди всей этой паники было странно слышать спокойный голос диктора:

– Внимание! Поезд на Бейсингсток отправлением двадцать часов две минуты будет подан к третьей платформе.

– РОАААР! – завопил Баби и ударом кулака снес бронзовую голову памятнику какой-то знаменитости.

К бабуину уже спешил полицейский, выхватывая из кобуры револьвер. Раньше чем я успела крикнуть, чтобы он не стрелял, полицейский нажал на курок. Лиз и Эмма вскрикнули. Но пуля отскочила от шкуры Баби, словно от титанового бронежилета, и ударилась в вывеску «Макдоналдса». Посыпались осколки пластика. Смертельно бледный страж порядка тихо ретировался.

Вы не поверите, с какой умопомрачительной скоростью улепетывали люди! Главный зал стремительно пустел. Я переборола порыв присоединиться к убегающим и затеряться среди них. Нет, от злых богов не спрячешься. Они начнут убивать ни в чем не повинных людей, только бы добраться до меня. Да и сами люди, обезумевшие от страха, могли легко задавить или растоптать нас.

– Сейди, гляди!

Лиз показывала наверх. Эмма подняла голову и взвизгнула от страха.

Под потолком, вместе с голубями, на позолоченной балке пристроилась Нехбет. Увидев нас, она радостно заорала:

– Баби, вот она, наша дорогуша! Давай сюда!

– Глотку бы тебе заткнуть, – пробормотала я.

– Ну и дура была Изида, если выбрала тебя! – заорала мне сверху Нехбет. – Но ничего, я еще полакомлюсь твоими потрохами!

– РОААААР! – завопил Баби, соглашаясь с нею.

– Поезд на Брайтон отправлением двадцать часов четырнадцать минут задерживается. О времени отправления будет сообщено дополнительно. Приносим извинения за вынужденное ожидание, – разнеслось по залу.

Как будто кто-то еще собирался ехать в Брайтон!

Наконец и Баби нас увидел. Его глаза загорелись первобытным гневом, но в мимике лица сохранялось что-то от деда. Он по-дедовски морщил лоб и выпячивал подбородок. Я такое выражение видела не раз, когда дед сидел у телевизора и злился на проигрыш своей любимой команды или неправильное решение судей. Заметив все это на лице (или на морде?) бабуина, я была готова грохнуться в обморок.

Не подумайте, что я вконец струсила. Я вовсе не собиралась погибать на этом чертовом вокзале. Да кто вообще дал право этим психованным богам угрожать моим подругам и калечить моих бабушку и деда?

Баби не спеша побрел к нам. Обнаружив нас, он растягивал удовольствие. Бабуин, словно уличный пес, повертел головой, тявкая налево и направо. Казалось, он созывал своих друзей на пиршество. Эмма вцепилась мне в руку, а Лиз посмотрела на меня и всхлипнула:

– Сейди, что теперь…

В громадном зале почти никого не осталось. Не было и стражей порядка. Возможно, они сбежали вместе с пассажирами. А может, полиция все силы стягивала к станции «Кэнери-Уорф», не зная, где искать возмутителей спокойствия.

– Перестань хныкать! – одернула я Лиз. – Мы не погибнем. Эмма, держи мой посох.

– Твой… да, держу.

Она боязливо взяла посох, будто я передавала ей ручной гранатомет. Впрочем, если знать нужные заклинания, посох можно было бы превратить и в гранатомет.

– А ты, Лиз, следи за бабуином.

– Чего за ним следить, раз он сам следит за нами?

У меня не оставалось времени на споры с упрямой Лиз.

Раскрыв сумку, я осмотрела свой магический арсенал. Жезл… хорошая штука для самообороны, но для отражения атаки двоих богов требовалось более солидное оружие. На глаза попался кусок магического мела. Тоже не годится. Мне любым способом нужно было добраться до моста. А для этого требовалось вначале выбраться отсюда.

– Сейди! – дернула меня за рукав Лиз.

Баби прыгнул на крышу магазинчика, торгующего натуральной косметикой. Он что-то прорычал, и сейчас же отовсюду стали появляться маленькие бабуинчики. Они карабкались на плечи и головы убегающих пассажиров, висели на карнизах и светильниках, скалились с лестниц и крыш уцелевших магазинов. Десятки бабуинчиков в одинаковой черно-серебристой форме какого-то баскетбольного клуба. Может, баскетбол – излюбленный вид спорта всех бабуинов?

Прежде я симпатизировала бабуинам. Мне нравился Хуфу и его дружелюбные сородичи – священные животные бога знания Тота. Смышленые, всегда готовые помочь. Наверное, орда Баби относилась к какой-то иной породе бабуинов. Мех у них был кроваво-красного цвета, глаза дико сверкали, а клыки вызвали бы зависть даже у саблезубого тигра.

Бабуины с рычанием начали приближаться к нам.

Я достала из сумки кусок воска. Но времени лепить шабти не было. Пара амулетов, называемых «узлами Изиды», – это может пригодиться. Пальцы нащупали стеклянный пузырек, закрытый пробкой. Я о нем и забыла. Внутри хранилось нечто, похожее на речной ил. Моя первая попытка создать магическое снадобье. Пузырек так и лежал на дне сумки. У меня не хватало духу испытать действие снадобья.

Я встряхнула пузырек. Тягучая жидкость была противного зеленого цвета. И впрямь подгнивший ил, да еще с кусочками грязи. Я открыла пробку. Содержимое воняло хуже, чем Нехбет.

– Что это у тебя? – спросила Лиз.

– Оживляющее заклинание, смешанное с маслом, водой и еще несколькими магическими компонентами. Мой первый опыт. Похоже, неудачный.

– А кого ты собираешься оживлять? – поинтересовалась Эмма.

– Окружающие предметы. Их можно заставить двигаться.

– Как в мультиках?

– Что-то вроде того. Но мое зелье опаснее мультиков. И сильнее. Если я сделала его правильно, оно даст мне дополнительную магическую силу.

– А если неправильно? – поспешила уточнить Лиз.

Вместо ответа я подала им амулеты Изиды.

– Держите, и покрепче. Когда я скажу: «Бежим!», мчитесь со всех ног к стоянке такси. Только не останавливайтесь.

– Сейди, что ты задумала? – прилипла ко мне Эмма.

Отвечать было некогда. Еще немного, и я начну сомневаться, пить ли мне эту гадость. Пока не начались сомнения, я опрокинула в себя содержимое пузырька.

– Сдавайся! – прокаркала сверху Нехбет. – Тебе не справиться с нами!

Тень ее крыльев распространялась чуть ли не на весь зал. Это еще сильнее нагнало страху на последних пассажиров. Да и на меня тоже. Я знала: Нехбет всего-навсего применила заклинание, но оно обладало силой, неотвратимо тянущей людей принять быструю смерть.

Учуяв запахи «Макдоналдса», часть бабуинов кинулись грабить закусочную. Мимо нас промчался перепуганный вагонный кондуктор. За ним гнались пять или шесть сородичей Баби, колошматя беднягу свернутыми в трубки журналами мод.

Но основная часть этих тварей по-прежнему пялилась на нас. Кольцо вокруг нашего убежища сжималось. Баби расхаживал по крыше косметического магазинчика с видом командира, выбирающего время для атаки. Вот он что-то прорычал. Наверняка это был сигнал к нападению.

В это время снадобье достигло моего желудка. Тело наполнилось магической энергией. Ощущение во рту было просто отвратным, словно я проглотила дохлую жабу. Но теперь я понимала, почему маги древности так ценили зелья.

Помню, я несколько дней писала заклинание на куске папируса (он потом растворился в пузырьке). Чтобы произнести его по всем правилам, понадобилось бы не менее часа. Но сейчас сила зелья уже захлестывала мою кровь, распространяясь вплоть до кончиков пальцев. Самое главное в этот момент – направить силу в нужном направлении, иначе она поджарит меня изнутри.

Я мысленно обратилась к Изиде, прося ее помощи и покровительства. Затем представила то, чего хочу добиться с помощью заклинания. В мозгу всплыло нужное слово. «Н’дах». Это означало «защита». Я выпустила магическую силу наружу, и передо мной вспыхнул золотистый иероглиф:

По залу разлилась волна золотистого света. Орава бабуинов растерялась. Баби сердито топал ногами. Даже Нехбет едва не свалилась со своего насеста.

Все неодушевленные предметы, окружавшие нас, внезапно ожили. Рюкзаки, чемоданы и портфели взмыли в воздух. С полок газетных киосков и лотков срывались журналы, пакетики жвачки, конфеты и все остальное. Из распахнутых недр холодильников вылетали пластиковые бутылки. Каждый предмет норовил побольнее ударить бабуинов. Откуда-то вынырнула бронзовая голова статуи, которую совсем недавно так лихо обезглавил Баби. Теперь голова ударила зловредного бога прямо в грудь и пробила дыру в крыше. Баби рухнул вниз. К потолку устремился целый вихрь газет, напечатанных на розоватой бумаге (кажется, это были «Файнэншл таймс»). Газеты окружили Нехбет, загородив ей обзор. Я видела, как богиня грифов пошатнулась и с пронзительным криком упала со своего насеста. Розовое и черное сбилось в один щетинистый шар.

– Бежим! – крикнула я девчонкам.

Мы бросились к выходу, огибая бабуинов. Тем было не до нас. Один загораживался от дубасивших его бутылок с газировкой. Другой отбивался от портфеля и нескольких камикадзе в виде летающих смартфонов.

Баби силился подняться, но его окружал целый вихрь флаконов с лосьонами, губок из натуральных волокон, кусков мыла и прочих чудес природной косметики. Казалось, все они стремились помыть, почистить и приукрасить зловредного бога. Баби сердито ревел, однако вырваться не мог. Конечно, через несколько минут действие заклинания ослабеет. Но пока длятся эти минуты, нашим врагам будет не до нападений.

Мы выскочили наружу. Естественно, на стоянке такси не было ни одной машины. Иного я и не ожидала. Оставалось добираться до моста Ватерлоо на собственных ногах. Я не представляла, способна ли на это босая Эмма. Да и у меня самой после зелья кружилась голова и урчало в животе.

– Смотрите! – крикнула Лиз.

– Молодчина, Сейди! – подхватила Эмма.

– Вы о чем? – не поняла я.

В самом конце пустой стоянки такси я заметила низенького человечка в черном костюме. Он стоял, держа над головой плакат с большой надписью «КЕЙН».

Должно быть, подруги решили, что я вызвала его силой своей магии. Я не успела открыть рот, а Эмма уже понеслась к человечку. Нам оставалось лишь бежать вслед за ней. И тут я вспомнила слова Анубиса о каком-то «водителе», которого он послал за мною. Значит, это и был водитель. Но чем ближе мы подбегали, тем меньше мне хотелось знакомиться с ним.

Он был чуть ли не вполовину ниже меня и при этом толще дяди Амоса. А уж физиономия… Если честно, вряд ли на всей планете нашелся бы второй такой уродец. Казалось, водитель выпал в наше время прямо из эпохи неандертальцев с их низким покатым лбом и сросшимися бровями. Один глаз был крупнее другого. Всклокоченная и засаленная борода наводила на мысль, что он совсем недавно оттирал ею грязные кастрюли. Кожу на лице покрывали не то оспины, не то прыщи, а волосы походили на сгоревшее птичье гнездо, которое затем изрядно потоптали.

– Очень вовремя! – с американским акцентом произнес коротышка.

Он прикрыл рот кулаком и смачно рыгнул. В меня ударила волна острых пряностей.

– Подругой Баст будешь? – спросил он. – Сейди Кейн?

– Ну… допустим, – уклончиво ответила я.

Надо будет серьезно поговорить с Баст о том, кого она выбирает себе в друзья.

– Очень кстати, а то тут двое богов пытаются нас убить.

Коротышка равнодушно облизал губы.

– Думаю, тебе к мосту надо, – сказал он.

Он повернулся в сторону и рявкнул во все горло:

– БУУ!

Откуда-то (похоже, прямо из воздуха) появился черный «мерседес». И не простой, а лимузин.

– Ну что? Поехали? – спросил водитель, вопросительно глядя на меня и девчонок.

Я никогда не ездила в лимузине. Наверное, в салонах других лимузинов гораздо приятнее, чем в том, где оказались мы. Перед тем как усесться на заднем сиденье, пришлось сбрасывать оттуда пустые пакеты из-под чипсов и сухариков, пластиковые баночки с остатками пряностей, мятые газеты и внушительную коллекцию грязных носков. Тем не менее мы уселись сзади. Ни у кого из нас не хватило смелости сесть рядом с водителем.

Вы подумаете, что я спятила. Садиться в машину к такому странному, подозрительному субъекту. Вы правы. Но помните? Баст почему-то не захотела рассказывать о внешности своего друга и сказала, что он сам представится. И Анубис говорил о каком-то водителе, поэтому насчет своей безопасности мы могли не волноваться. Ну а пренебрежение правилами личной гигиены и машина, появившаяся прямо из воздуха… За эти месяцы я сталкивалась и не с такими диковинами.

И вообще, что еще мне оставалось? Действие снадобья кончалось. Я пропустила через себя слишком много магической энергии. У меня кружилась голова, а в ногах была противная слабость. Не то что бежать, я и идти не могла. Свалилась бы на полдороге к мосту Ватерлоо.

Водитель нажал на газ, и мы рванули с вокзала. Полиция успела окружить все подъезды к вокзалу, но наш лимузин ловко объезжал заграждения, скопище машин Би-би-си, а также толпы зевак. Самое интересное, никто даже головы не повернул в нашу сторону.

Водитель стал насвистывать какую-то песенку. Кажется, «Людишки-коротышки». Его голова чуть-чуть возвышалась над сиденьем. Если бы не волосатые руки, можно было подумать, что лимузин едет сам по себе.

К солнцезащитному козырьку было пришпилено удостоверение с размытой фотографией коротышки. На ней виднелся лишь нос и разинутый рот, словно он собирался слопать аппарат. Надпись под снимком гласила: «Вас везет БЕС».

– Бес, надо понимать, – это ты? – спросила я.

– Естественно.

– Везет вас Бес и черный «мерседес», – пробормотала Лиз.

– Еще одна рифма, и меня вывернет наизнанку, – пригрозила Эмма.

Я пыталась вспомнить, существовал ли в египетской мифологии какой-нибудь второстепенный или третьестепенный бог по имени Бес. Вот покровителя водителей у них точно не было.

– Бес, а ты чей бог? – продолжала я расспросы. – Может, лилипутов?

– Я просто Бес. И с одним «с», – угрюмо ответил он. – Это древнее имя, никак не связанное с вашим женским именем Бесс. Слышите? Пусть только кто-то посмеет назвать меня Бесси… убью на месте. Вижу, тебя смущает мой рост. А каким же может быть бог гномов? Великаном? Кстати, если кто-то из вас хочет пить, на заднем сиденье есть бутылки с водой.

Я взглянула себе под ноги. Около моих ног крутились полупустые бутылки. На пробке одной были следы губной помады. Другая выглядела так, словно ее кто-то жевал.

– Спасибо, но я не хочу пить.

А вот Лиз с Эммой приложились к воде, не обращая внимания на губную помаду. Я восхищалась девчонками. Честно говоря, я думала, что после всего этого кошмара они впадут в ступор. Но ведь они были моими подругами! Я бы не стала дружить со слабохарактерными особами. И вообще, даже раньше, еще до того, как я стала учиться магии, дружба со мной требовала сильной воли и умения приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам. [Обойдемся без твоих комментариев, Картер.]

На подъезде к мосту Ватерлоо нам встретился еще один полицейский кордон. Однако Бес ловко вывернул на тротуар и продолжал ехать. Никто из полицейских и глазом не моргнул.

– Мы что, невидимы? – удивилась я.

– Для большинства смертных, – подтвердил Бес и громко рыгнул. – Они слишком неповоротливые. Ты и твои подруги, конечно, не в счет.

– Так вы действительно бог? – спросила Лиз.

– Великан, – пробасил Бес. – В мире богов я – великан.

– Великан – бог гномов? – удивилась Эмма. – Это как Белоснежка и…

– И несколько раз по семь гномов!

Бес выразительно взмахнул руками, и я невольно вздрогнула, увидев пустое рулевое колесо.

– Древние египтяне были мудрым народом. Они уважали всех, кто имел особенности. Гномов они считали очень способными по части магии. Так что я – бог гномов.

Лиз кашлянула.

– Знаете, сейчас приняты политкорректные термины. Например, не инвалиды, а люди с ограниченными возможностями. Может, и гномов политкорректнее называть маленькими людьми или… низкорослыми?

– Я не хочу называться богом низкорослых! – сердито возразил Бес. – Гном и есть гном. Кстати, Сейди, вон и твои красавцы пожаловали.

Лимузин остановился на середине моста. Я взглянула в заднее окошко, и меня чуть не вывернуло. Над берегом кружила Нехбет. У въезда на мост орудовал Баби. Он опрокидывал полицейские машины, швыряя их в Темзу. Полицейские палили из револьверов, но, как и на вокзале, пули отскакивали от серебристой шкуры Баби.

– Почему мы остановились? – спросила я.

Бес встал прямо на сиденье и смачно потянулся.

– Мы на реке. Отличное место, чтобы сражаться с богами. Это я тебе говорю. Сила текущей воды мешает богам. Здесь им не за что зацепиться.

Приглядевшись к Бесу, я поняла смысл его слов. Лицо гномьего бога приобрело странное свечение и подрагивало, как мираж.

Можно было сбежать с вокзала, но от этого сражения не убежишь. Мне стало худо. К последствиям снадобья прибавился страх. Я сомневалась, что у меня хватит магической силы противостоять двум богам. Но выбора, как всегда в таких случаях, не оставалось.

– Девочки, вылезаем, – сказала я подругам.

– Вылезаем? – пискнула Лиз.

– Ты уверена? – сглотнув, спросила Эмма.

– Знаю, вам страшно. Но по-другому нельзя. Вы вылезете и будете делать то, что я скажу.

Девчонки растерянно кивнули и открыли дверцы лимузина. Мне стало жаль подруг. Но, видя, что эти боги сотворили с бабушкой и дедом, я не могла допустить, чтобы в число жертв попали и Лиз с Эммой.

– Помочь? – зевая, поинтересовался Бес.

К нам двигался Баби. Нехбет кружила над ним, выкрикивая приказы. Если речная вода и действовала на них, оба не подавали виду.

Честно говоря, я не представляла, чем бог гномов может мне помочь, но отказываться от помощи не стала.

– Ладно. – Он хрустнул костяшками. – Тогда вылезай.

– Что?

– Я не могу переодеваться при тебе. Мне нужно надеть мой жуткий наряд.

– Жуткий наряд?

– Вылезай! – прикрикнул гном. – Я появлюсь через минуту.

Зачем ему переодеваться? По-моему, Бес и так выглядел довольно жутко. Когда я вышла, он запер все дверцы. Не знаю, как в других лимузинах, но в этом стекла были затонированы и снаружи ничего не просматривалось. Мне вдруг подумалось: вдруг Бес элементарно нас обманул? Сейчас он включит музыку и будет себе балдеть, пока нас тут убивают. Ему-то что? Поймал меня на дурочку с этой «переменой наряда». Так Баби с Нехбет его и испугаются.

Я посмотрела на струхнувших подруг, потом на неотступно приближавшихся богов.

– Здесь наш последний плацдарм, – сказала я, вспомнив какой-то фильм про войну.

– Нет! – замотала головой Лиз. – Мне не нравятся слова «последний плацдарм».

Из сумки я достала магический мел и четыре фигурки сыновей Гора.

– Лиз, расставь фигурки по четырем странам света: север, юг и так далее. А ты, Эмма, возьми мел и проведи круг, чтобы он соединил все фигурки. И побыстрее, девчонки. Остались считаные секунды.

Я отдала Эмме мел и взяла у нее свой посох. И тут меня накрыла вспышка дежавю. Так, кажется, это называется? Я сейчас заставляла подруг делать то же, что делала по приказу Зии Рашид, когда нам пришлось отбиваться от враждебной богини.

Я вовсе не хотела походить на Зию Рашид. Но впервые осознала, сколько храбрости было у этой девчонки. Выступить против богини, защищая двух новичков, ничего не смысливших в магии! Не хочется сознаваться, но я почувствовала к ней уважение. Мне бы сейчас ее храбрость.

В одной руке у меня был посох, в другой – жезл. Я подняла их и попыталась сосредоточиться. Время поползло еле-еле. Я старалась обострить свои чувства, пока не стала ощущать абсолютно все, что происходило вокруг. Я слышала, как скрипит мел, которым Эмма чертила круг. Слышала громкие удары сердца Лиз. Естественно, я слышала и топанье ног Баби. Что еще я слышала и чувствовала? Течение воды в Темзе и потоки Дуата, обступавшие меня со всех сторон.

Мне вспомнилось объяснение Баст: Дуат подобен океану магии, текущему под поверхностью смертного мира. Если так, то мост над рекой был чем-то вроде бешено несущейся воздушной струи. Здесь течение магических энергий ощущалось сильнее. Зазеваешься – рискуешь утонуть. Магии все равно, смертный ты или даже бог.

Я попыталась найти якорные точки, чтобы меня не унесло. Я прожила в Лондоне шесть лет и считала этот город своим. С моста Ватерлоо было много чего видно: здание парламента, громадное колесо обозрения, прозванное «Лондонским глазом». Даже Игла Клеопатры на набережной Виктории, где погибла моя мама. Неужели и ее дочь погибнет в схватке с богами? Я нахмурилась и прогнала эту мысль.

Баби был всего футах в трех от нас, когда Эмма закончила чертить меловой круг. Я прикоснулась к нему посохом, и круг вспыхнул золотистым светом.

Бабуин ударился о мою преграду, словно это была стальная стена. Зашатавшись, он попятился. Нехбет в последнюю секунду сумела вывернуть. Она сердито кричала; такой поворот событий явно не входил в ее сценарий.

Увы, золотистый свет начал мигать. Я с раннего детства помню, как мама объясняла мне один из основных законов физики: каждое действие вызывает равное по силе и противоположно направленное противодействие. Закон этот применим и к магии. Круг не пропустил Баби, но лишился нескольких светящихся участков. Еще пара таких атак, и не знаю, сумею ли я удержать оборону.

А может, мне нужно выйти за пределы круга и самой стать мишенью? Если я сначала направлю энергию внутрь круга, она там останется, даже в случае моей гибели. Хотя бы мои подруги будут живы.

Должно быть, у Зии Рашид были те же мысли, когда в минувшее Рождество она вышла за пределы круга, чтобы защитить нас с Картером. Эта девчонка и вправду оказалась до противного храброй.

– Слушайте меня внимательно, – сказала я девчонкам. – Что бы со мной ни случилось, оставайтесь внутри круга.

– Сейди, я не знаю, что ты там задумала, но прошу: не делай этого.

Сколько раз я слышала эту фразу от нашей благоразумной Эммы.

– Не покидай нас, – взмолилась Лиз и уже другим, пронзительным и сердитым голосом закричала на Баби: – Убирайся прочь, жуткая потная обезьяна! Моя подруга не собиралась тебя убивать, но если не уйдешь, она это сделает!

Баби зарычал. В одном Лиз ошиблась: бабуин был покрыт не потом, а пеной всевозможных косметических шедевров из разгромленного магазина. Причем пахло от него очень даже вкусно. По серебристому меху текли разноцветные ручейки шампуней и лосьонов.

Где успела побывать Нехбет, я не знала. Возможно, все в том же вокзальном «Макдоналдсе». Или в другой закусочной. Сейчас она восседала на фонарном столбе. Возможно, моя магия оживила и еду, которая, как могла, пыталась хоть ненадолго задержать богиню грифов. В плаще из перьев застряли кусочки жареной картошки, мясной фарш, начинка сладких пирожков и многое другое. Тут же торчали разноцветные пластмассовые ложки и вилки, салфетки и обрывки газет. Нехбет была готова растерзать меня.

Немного успокаивало то, что они снова были вдвоем. Куда делась орда бабуинов, я не знала. Может, исчезли, как и появились. А может, их, перемазанных дармовым угощением, запихивали сейчас в полицейские фургоны. От этой мысли мне стало легче.

– Мы были удивлены твоим поведением на вокзале, Сейди Кейн, – прохрипела сверху Нехбет. – Должна признать, действовала ты неплохо. Видно, ты кое-что смыслишь в магии, раз затащила нас на мост. Но ты одна, а нас двое, и мы сильнее. Надолго тебя не хватит. Если ты не сможешь нас победить, забудь о пробуждении Ра.

– А вы бы лучше мне в этом помогли, – огрызнулась я. – Или вы с Апофисом заодно?

– Ухх! – тявкнул Баби.

– Я тоже так думаю, – сказала ему Нехбет. – Сильные выживают без чужой помощи. А слабых нужно убить и съесть. К кому ты причисляешь себя, дитя? Только говори честно.

Если честно, силы мои были на исходе. Мне казалось, что мост под ногами крутится, словно карусель. На обоих берегах реки заливались полицейские сирены. Но дальше устройства заграждений дело не пошло. Никто из полиции не отваживался вмешаться в наше сражение.

Баби оскалил зубы. Он был совсем рядом. Я ощущала смешанный аромат косметики и его тяжелое зловонное дыхание. Но стоило мне взглянуть на дедушкины очки (удивительно, но они все еще украшали лоб бабуина), как моя злость вспыхнула снова.

– Говорю вам правду. Я иду путем Изиды. Вздумаете мешать – я вас уничтожу.

Мне удалось направить энергию в посох, и он засветился. Баби отступил. Нехбет сердито хлопала крыльями, но продолжала сидеть на столбе. Я заметила у обоих характерное мерцание. Темза ослабляла их связь со смертным миром, как линия электропередач ослабляет мобильную связь. Но этого было недостаточно.

Наверное, Нехбет заметила отчаяние на моем лице. Как всякий гриф, она хорошо умела чувствовать момент, когда добыча перестает сопротивляться.

– Хорошая попытка, дитя, – почти одобрительно прокаркала она. – Но последняя. Сил у тебя больше нет. Баби, атакуй!

Бабуин встал с четверенек. Я приготовилась встретить его последним выплеском энергии, почерпнутой из внутреннего источника жизненных сил. Хотя и сильно рисковала собственной жизнью. И все же если это и не испепелит богов, то отобьет желание продолжать. А Лиз и Эмма останутся невредимы.

И тут хлопнула дверь лимузина.

– Конец всем атакам! – заявил Бес. – Атаковать теперь могу только я!

Нехбет испуганно заверещала. Я повернулась и… лучше бы мне умереть на месте и этого не видеть.

Лиз издала странный звук, будто ее вот-вот вытошнит.

– Агх! – крикнула Эмма. – Это надо прекратить!

Интересно, откуда ей знакомо универсальное слово бабуинов?

Бес выполнил свое обещание и облачился в жуткий наряд. Сейчас он стоял на крыше лимузина, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Супермен, да и только. Точнее, супермен, но почти голый.

Ради вашего спокойствия я не стану рассказывать об этом во всех подробностях. Скажу лишь, что коротышка ростом не более четырех футов демонстрировал миру все невообразимое уродство своей фигуры: необъятный живот, волосатые руки, волосатые ноги с жуткими ступнями и целые пласты обрюзгшей кожи. Всю одежду составляли коротенькие голубые плавки. Думаю, вы встречали на пляжах уродливых людей и думали, как неплохо было бы особым законом запретить им появляться на публике в купальных костюмах. Так вот представьте – Бес выглядел еще уродливее.

– Оденься! – только и могла сказать я, забыв на время о своих врагах.

Бес довольно загоготал, будто хотел сказать: «Ну разве я не красавчик?»

– Я оденусь не раньше, чем эта парочка уберется отсюда. Или я их так напугаю, что еще и в Дуате будет аукаться.

– Не вмешивайся не в свое дело, бог гномов! – закаркала Нехбет, отворачиваясь от жуткого зрелища. – Сам убирайся отсюда!

– Эти девчонки находятся под моей защитой, – заявил Бес.

– Я тебя не знаю, – вырвалось у меня. – Мы с тобой вообще недавно встретились.

– Не ври, Сейди. Ты только что просила тебе помочь.

– Но я не просила тебя раздеваться догола!

Бес спрыгнул с крыши лимузина и оказался за пределами круга, встав между Баби и мною. Со спины гном был еще страшнее. Его спина вполне могла бы сойти за кусок норковой шубы. Сзади на плавках красовалась надпись: «Гордость гнома».

Бес и Баби начали ходить кругами, как борцы перед схваткой. Баби сделал выпад, но гном был проворнее. Он прыгнул бабуину на грудь и головой ударил в нос. Баби зашатался. Бес продолжал колотить его, используя в качестве оружия собственную голову.

– Не бей так сильно! – крикнула я. – Это же мой дед!

Баби привалился к перилам моста. Он моргал, пытаясь собраться с силами, но Бес не отступал. Он дышал на него всеми съеденными пряностями, и это решило исход схватки. У бабуина подогнулись колени. Его тело замерцало и начало съеживаться. Он повалился на тротуар и через мгновение превратился в седовласого пенсионера. Дедовский кардиган был весь в лохмотьях.

– Дед! – заорала я и выскочила из защитного круга.

– Сейчас он очнется, – пообещал Бес и повернулся к богине грифов. – Теперь твой черед, Нехбет. Уходи!

– Мне нужно тело этой старухи, – заныла она. – Это моя добыча. Не отдам.

– Ну что же. Пеняй на себя.

Бес потер ладони, сделал глубокий вдох и еще кое-что, чего мне никогда не стереть из своей памяти.

Внешне он просто скорчил гримасу и заорал: «БУУ!» Но как мне передать вам весь ужас случившегося?

Голова Беса раздулась. Его челюсть в буквальном смысле слова отпала, пока рот не сделался в четыре раза больше обычного. Выпученные глаза стали величиной с грейпфрут. Волосы растопорщились, как у Баст. Бес замотал головой, высунул зеленый осклизлый язык и прогремел свое «БУУУУ!» с силой пушечного выстрела. С другого берега Темзы откликнулось эхо. От этого звука слетели все перья на плаще Нехбет, а лицо богини грифов стало белым. И вдруг облик Нехбет скомкался, будто тонкая оберточная бумага, оказавшаяся на пути ураганного ветра. Вместо богини грифов на фонарном столбе сидела очумелая старуха в цветастом домашнем халате.

– Боже мой, – только и произнесла бабушка, тут же потеряв сознание.

Бес подпрыгнул и поймал ее, не дав ей упасть в реку. Лицо гнома вновь стало нормальным… точнее, нормально уродливым. Он опустил бабушку на тротуар рядом с дедом.

– Спасибо тебе, Бес, – сказала я. – А теперь, пожалуйста, оденься.

Он довольно ухмыльнулся, сверкнув зубами, явно не знавшими зубной щетки.

– Сейди… – простонал дед, открыв глаза.

Я склонилась над ним и погладила его лоб.

– Я здесь, дед. Как ты себя чувствуешь?

– Мне почему-то очень хочется манго, – близоруко щурясь, признался дед. – И еще… насекомые. Так и тянет стряхнуть их с тела. Ты… ты нас спасла.

– Не я. Мой друг.

– Конечно, это она вас спасла, – подтвердил Бес. – У вас замечательная внучка. Настоящий маг.

Дед нацепил уцелевшие очки и покосился на Беса.

– Ваша чертова египетская магия! Я всегда знал: от нее одни несчастья. Как хорошо, что я даже не пытался ее изучать.

Я облегченно вздохнула. Раз дед ворчит, с ним все в порядке. Бабушка пока была без сознания, но дышала ровно. И щеки у нее порозовели.

– Нам пора двигать отсюда, – сказал Бес. – Смертные сейчас начнут штурмовать мост.

Я оглянулась назад и поняла, что он прав. Теперь, когда главная опасность миновала, бравые полицейские и не менее бравые парни из подразделения по борьбе с терроризмом готовились к захвату моста. Все они были в бронежилетах, вооруженные винтовками, ручными гранатометами и прочими игрушками для убийства.

– Лиз, Эмма! – окликнула я подруг. – Помогите мне усадить стариков в машину.

Подруги стали поднимать деда, но вмешался Бес:

– Им нельзя ехать с нами.

– Как? Ты только что сказал…

– Они – смертные и к твоим поискам никакого отношения не имеют. Если мы хотим добыть второй свиток, нужно уезжать.

– Ты все знаешь? – удивилась я, но вспомнила, что он говорил с Анубисом.

– Твоим родным и подругам ничего не угрожает. Полицейские их допросят, а потом развезут по домам. Старики и дети не вызовут у них подозрений.

– Мы не дети, – обиженно пробурчала Эмма.

– Грифы, – не открывая глаз, проговорила бабушка. – Пироги с мясом…

– Гном прав, – вдруг заявил дед. – Поезжай, Сейди. Мы тут сами разберемся. Жаль только, этот поганец бабуин не оставил мне хоть капельку своей силы. Я даже в молодости не чувствовал себя таким сильным.

Я посмотрела на деда в его рваном кардигане, на бабушку в перепачканном халате, на подруг. Мое сердце растянулось еще шире, чем лицо Беса, когда он атаковал богов. Гном был прав: все эти парни, вооруженные до зубов, не сделают ничего плохого ни деду с бабушкой, ни девчонкам. Мои старики в давние времена предпочли не касаться наследия предков и выбрали жизнь обычных людей. А мои подруги… они простые смертные девчонки: храбрые, взбалмошные, смешные, удивительные. Но к тому, что предстояло мне, они не имеют никакого отношения.

Эмма поправила треснувшую оправу очков и заставила себя улыбнуться.

– Не волнуйся, Сейди. Мы найдем, что сказать полиции. Не в первый раз. В крайнем случае приврем.

– Мы поможем твоим деду и бабушке, – пообещала Лиз.

– Я еще не одряхлел до такой степени, – проворчал дед.

Он вдруг закашлялся.

– Сейди, поезжай. Я хорошо помню мысли этого бабуина. Он хочет тебя убить. Заверши свои дела раньше, чем он снова явится за тобой. А мне… сама понимаешь, мне его не остановить.

Дед сердито посмотрел на свои трясущиеся руки.

– Я бы себе никогда не простил… Поезжай, не тяни время.

– Простите меня, – сказала я, обращаясь ко всем. – Честное слово, я не хотела.

– За что ты просишь прощения? – удивилась Эмма. – Это же был самый потрясающий из всех твоих дней рождения! Поезжай. Потом позвонишь.

Все втроем мы обнялись. Я чувствовала, что вот-вот разревусь. К счастью, Бес затолкал меня в лимузин.

Мы поехали на север, в сторону набережной Виктории. Возле полицейского кордона Бес сбросил скорость.

– В чем дело? Разве мы не можем проехать невидимками?

– Меня волнуют не смертные. С ними все просто, – ответил Бес.

Все полицейские, репортеры и зеваки крепко спали. Несколько спецназовцев в тяжелых бронежилетах свернулись калачиком на мостовой, прижимая к себе автоматы, словно плюшевых мишек.

А перед заграждением стояли… Картер и Уолт. Оба всклокоченные и тяжело дышавшие, будто они бежали сюда от самого Бруклина. Оба держали наготове свои жезлы. Картер вышел вперед и коснулся мечом ветрового стекла.

– А ну, отпусти ее, или я тебя уничтожу! – заорал он на Беса.

Бес спокойно повернулся ко мне.

– Напугать его?

– Нет! – не задумываясь, ответила я.

Что угодно, только не повторение этого зрелища.

– Я сама с ними поговорю, – сказала я и вылезла из лимузина.

Картер все еще был готов атаковать.

– Привет, мальчики. Вы как раз вовремя.

Оба почему-то нахмурились.

– Тебе ничего не угрожает? – недоверчиво спросил Уолт.

– Больше не угрожает.

Картер неохотно опустил меч.

– Ты хочешь сказать, что этот жуткий гном…

– Наш друг. Он и есть друг Баст. И вдобавок – наш водитель.

Картер выглядел одновременно смущенным, рассерженным и одураченным. Самое подходящее завершение сегодняшнего торжества.

– Водитель? – переспросил Картер. – Мы что, куда-то поедем?

– В Россию, куда же еще. Влезайте, ребята.

9. Наша поездка в Россию в сопровождении низкорослого гида

Картер

Сейди, как всегда, упустила важные детали. А между прочим, мы с Уолтом чуть не погибли, спеша ей на помощь.

Начну с того, что полет к Бруклинскому музею уже был сопряжен с риском. Как парочка Тарзанов, мы висели на веревке под брюхом Фрика, стремясь не столкнуться с полицейскими, работниками экстренных служб и рассерженными старухами. Те норовили дотянуться до нас своими зонтиками, истошно крича:

– Колибри-мутант! Убейте его!

Когда мы открыли портал, я хотел взять с собой и Фрика, но песчаная воронка… словом, его выплюнуло обратно, и он остался в Нью-Йорке.

Попав в Лондон, мы сразу обратили внимание на толпы людей возле витрин с включенными телевизорами. Би-би-си вело прямой репортаж с вокзала Ватерлоо. Там творилось что-то невообразимое. Казалось, главный зал подвергся одновременной атаке урагана и стада диких зверей. Естественно, мы догадались, чьих рук это дело. Воспользовавшись одним из амулетов Уолта… точнее, амулетом бога ветра Шу, мы понеслись по воздуху к мосту Ватерлоо. И приземлились прямо на головы бойцов из спецподразделения по борьбе с уличными беспорядками. Эти ребята были густо увешаны оружием. К счастью, я еще не забыл заклинание, погружающее в сон.

Наконец, когда мы усыпили всех, кто мог нам помешать: полицейских, спецназ, журналистов и зевак, – и приготовились спасать Сейди, она подкатила к нам на лимузине. За рулем сидел отвратного вида гном в одних плавках. А моя сестрица вместо благодарности еще стала упрекать нас за опоздание. Не знаю, как Уолт, но меня это настолько ошеломило, что предстоящая поездка в Россию уже не казалась чем-то необычным. Словом, мы с Уолтом влезли в лимузин и покатили по Лондону. Так и ехали мимо подсвеченных прожекторами исторических зданий, поочередно рассказывая о своих приключениях. Кстати, Вестминстерское аббатство вечером выглядит намного внушительнее и красивее.

Узнав, чем обернулось для Сейди желание отпраздновать свой день рождения в Лондоне, я уже по-другому воспринимал наши бруклинские приключения. По сравнению с двумя ополоумевшими богами, которые имели наглость вселиться в тела наших стариков, вторжение трехглавой змеи больше не казалось особенно жутким. Не скажу, чтобы я сильно любил бабушку и деда, но все равно их было жалко. Пропустить стариков через такую мясорубку… бррр.

Просто не верилось, что нас везет Бес. В музеях нам с отцом встречались его изображения, и мы всегда хохотали над выпученными глазами, высунутым языком и почти полным отсутствием одежды. Он действительно мог напугать кого угодно: духов, демонов и даже богов. По этой причине его очень любили простые египтяне. Надо сказать, живьем Бес ничем не отличался от своих изображений. Просто к ним добавлялся цвет и… целая гамма запахов.

Однако нравится вам этот коротышка или нет, по сути, именно он спас Сейди и вызволил из «божественного» плена наших стариков.

– Мы перед тобой в долгу, – сказал я Бесу. – Значит, ты – друг Баст?

У него мигом покраснели уши.

– Да… друг. Иногда она просит меня помочь. И я стараюсь, насколько это в моих силах.

Похоже, с богиней кошек его связывала какая-то история, о которой Бесу не хотелось рассказывать.

– Мы тут встречались с Гором, – сообщил я, – и он меня предупреждал насчет противодействия богов. Оказывается, наш замысел пробудить Ра нравится не всем. Теперь мы знаем, кому именно.

– У них что, нет цивилизованных методов выражения недовольства? – подхватила Сейди. – Могли бы отправить нам письменный ультиматум или что-то в этом роде. Эти Нехбет и Баби чуть не разодрали меня на куски!

Лицо сестры имело зеленоватый оттенок. Ее армейские ботинки покрывала смесь шампуней и грязи, а на плече любимой кожаной куртки виднелось пятно, здорово напоминающее засохший птичий помет. Меня удивляло, что она еще не отрубилась. Такие снадобья тяжело делать, а применять и того тяжелее. Говоря современным языком, аренда канала магической силы стоит дорого.

– Ты – молодчина, – похвалил я Сейди.

Она презрительно сощурилась на подарок Анубиса – черный ритуальный нож.

– Кто молодчина – так это Бес. Если бы не он, нам всем была бы крышка.

– Правильно говоришь, – подхватил коротышка. – Зато тебя по всем правилам переместили бы в Нижний мир.

Сейди перевернула нож другой стороной, будто надеялась найти там нечто вроде инструкции.

– Это нетджери, – объяснил я. – Его еще называют «ножом змея». Им пользуются жрецы.

– Знаю. Для ритуала открытия рта. Но нам-то это чем поможет?

Я пожал плечами и переадресовал вопрос Бесу.

– От ритуалов смерти я стараюсь держаться подальше, – признался гном.

Я взглянул на Уолта. Это было по его части. Однако Уолт почти не слушал наш разговор. Узнав о встрече Сейди с Анубисом, парень пугающе затих. Он сидел рядом с Сейди и рассеянно теребил свои амулеты.

– Что с тобой? – спросил я Уолта.

– Со мной?.. Ничего. Просто задумался.

Он взглянул на Сейди и добавил:

– О ножах нетджери.

Сейди вцепилась руками себе в волосы. Со стороны это выглядело попыткой отгородиться от Уолта. Напряженность между ними была настолько физически ощутимой и плотной, что туда вряд ли пролезло бы даже лезвие черного ритуального ножа.

– Чертов Анубис, – пробормотала Сейди. – Я могла погибнуть, а ему плевать.

Некоторое время мы ехали молча. Потом Бес свернул к Вестминстерскому мосту, и мы снова пересекли Темзу.

– Слушай, куда ты нас везешь? – насторожилась Сейди. – Нам нужен портал. Все самые лучше артефакты собраны в Британском музее.

– Не спорю, – согласился наш водитель. – И другим магам это тоже известно.

– Другим магам? – удивленно переспросил я.

– Малыш, отделения Дома жизни разбросаны по всему миру. Лондон относится к Девятому ному. Применив свое зелье, мисс Сейди послала сообщникам Дежардена что-то вроде эсэмэс: «Я здесь!» Бьюсь об заклад, они уже охотятся за вами. И уж точно толкутся возле музея, зная, что Сейди понадобится портал. Но мне известно другое местечко, где тоже есть портал.

Слова гнома застали меня врасплох. Погруженный в наши события, я как-то забыл о существовании других магов. И в Лондоне, и во всех прочих местах. А Дом жизни подстерегал нас везде. Стоило выйти за стены нашего бруклинского жилища, и мы попадали в опасный мир.

Мы ехали по южной части Лондона. Кемберуэлл-роуд была мрачной, под стать моим мыслям. По обе стороны тянулись обшарпанные кирпичные дома. Под стать им были и местные магазины. Какая-то старуха, дожидавшаяся автобуса, сердито посмотрела вслед нашему лимузину. А пара крепких ребят, вышедших из бакалейной лавки, глядели на «мерседес» так, будто собирались захватить его. Может, это тоже боги или переодетые маги? Большинство людей попросту не замечали нашей машины.

Я не представлял, куда Бес везет нас. Откуда в заурядном лондонском районе могут оказаться египетские древности? Вряд ли живущие здесь люди вообще интересовались Древним Египтом.

Похоже, мы выехали за город. Слева возникло нечто вроде большого парка: окутанные туманом зеленые лужайки, аллеи, какие-то руины, густо увитые плющом. Дорога плавно поднималась вверх. На вершине холма светилась красными огоньками телебашня.

Бес съехал с дороги прямо на траву, сбив знак, запрещавший езду по газонам. Лондонский вечер был пасмурным и дождливым. Нам встретились лишь двое любителей бега. Они даже не обратили на нас внимания, словно лимузины, ездившие по траве, в этом парке давно примелькались.

– Куда мы едем? – спросил я.

– Смотри и учись, малыш.

Когда тебя называет «малышом» тот, кто вдвое ниже тебя, это цепляет. Однако я смолчал. Мы поднимались к вершине холма. Невдалеке от нее виднелась каменная лестница шириною футов в тридцать. Казалось, она ведет в никуда. Бес вдавил тормоза. Лимузин вздрогнул и остановился. Холм было бы правильнее назвать горой. Отсюда открывался вид на большую часть территории Лондона.

Я пригляделся к лестнице. По обеим сторонам лежали каменные сфинксы, сильно потрепанные временем. Каждый – длиною около десяти футов: львиное тело и голова фараона. Где-нибудь в музее я бы и внимания на них не обратил. Но видеть их в лондонском парке было довольно странно.

– Сфинксы ненастоящие, – озвучил я свои соображения.

Бес фыркнул.

– Очень даже настоящие, – возразил он.

– Я хотел сказать, они не из Древнего Египта. Наверное, копия из не слишком прочного камня. Вон как успели обветшать.

– Тебе, малыш, не угодишь, – усмехнулся Бес. – Эта лестница ведет к Хрустальному дворцу. Когда-то на вершине стояло внушительное здание выставочного зала. Своими размерами оно не уступало кафедральному собору и считалось последним словом архитектуры своего времени.

– Нам в школе рассказывали, – наморщила лоб Сейди. – У королевы Виктории там был бал или что-то в этом роде.

– Бал или что-то в этом роде, – повторил Бес. – Не совсем так, юная леди. Зал построили для Всемирной выставки тысяча восемьсот пятьдесят первого года. Так ее назвали потому, что там были представлены все страны, входившие в состав Британской империи. Это стало гимном имперскому могуществу. Кстати, там продавали потрясающие засахаренные яблоки.

– Ты что, там был? – спросил я.

Бес неопределенно пожал плечами.

– Увы, в тридцатые годы прошлого века Хрустальный дворец сгорел дотла. Благодарить за это надо нескольких глупых магов. Но нас в данном случае интересует не дворец, а несколько уцелевших реликвий: эта лестница и сфинксы.

– Лестница в никуда, – констатировал я, беря реванш за «малыша».

– Не в никуда, – мотнул лохматой головой Бес. – Сегодня она выведет нас в Санкт-Петербург.

Уолт подался вперед. Интерес к статуям выбил его из мрачного состояния.

– Но если сфинксы не настоящие, как они смогут открыть нам портал? – со всей серьезностью спросил он.

Бес улыбнулся полным ртом нечищеных зубов.

– Малыш, все зависит от того, что ты понимаешь под словом «настоящие». Каждая великая империя так или иначе подражала Египту. Египетские статуи, египетские вещи придавали империям значимости. Какие-то артефакты перевозились из Египта. Так в Лондоне, Париже, Нью-Йорке появлялись египетские обелиски. Иногда памятники строились в египетской традиции. Например, обелиск в Вашингтоне.

– Можно его не упоминать? – попросила Сейди.

– Пожалуйста, – великодушно согласился Бес. – Малыш прав: здешние сфинксы созданы не в Египте. Но их делали строго по египетским канонам, чтобы они служили связующим звеном между Британской империей и империей Древнего Египта. И потому через них протекает магическая энергия. Особенно если я за рулем. А теперь, – Бес выразительно посмотрел на Уолта, – тебе самое время вылезать.

От неожиданности я не знал, что говорить. Зато Уолт, как мне показалось, вовсе не удивился словам коротышки.

– Выходить? – насторожилась Сейди. – Это еще почему? Разве Уолту нельзя ехать с нами? Он – сильный маг. Дополнительная помощь не бывает лишней.

– Уолт, ты им еще не рассказал? – спросил переставший улыбаться Бес.

– О чем он должен нам рассказать? – нахмурилась Сейди.

Уолт сжал свои амулеты, словно один из них мог уберечь его от разговора.

– В общем… ничего особенного. Просто… мне нужно вернуться в Бруклин и помочь там. Жас думала…

Он замолчал, сообразив, что зря произнес имя нашей пострадавшей ученицы.

– Кстати, как она? – с ледяным спокойствием спросила Сейди.

– Пока без изменений. Амос считает, что кома должна пройти… Но я не это…

Он опять ухватился за цепочки с амулетами.

– Желаю ей поскорее поправиться, – сказала Сейди. – Но если тебе надо возвращаться, так тому и быть. И нам пора ехать. Анубис говорил, что времени у нас мало.

Не знаю, случайно или намеренно, но имя Анубиса прозвучало снова. Уолт сжался, как от удара кулаком в грудь.

Сестра вела себя нечестно. Недавно я узнал от Уолта, как она ему нравится. И причина его тревог была совсем другой, не связанной с Жас. Но попытайся я встать на сторону Уолта, Сейди потребовала бы не лезть не в свое дело. Понимая, что любые мои слова будут встречены в штыки, я молчал.

– Если честно, я не хочу возвращаться в Бруклин, – вдруг сказал Уолт.

– Но ты не можешь поехать с нами, – мягко, с явным сожалением возразил Бес. – Давай, малыш, вылезай.

Уолт запустил руку в карман.

– Сейди, у тебя ведь сегодня день рождения… Может, ты уже не хочешь подарков. Это, конечно, не магический нож, но я это сделал для тебя.

Парень разжал ладонь и подал Сейди золотое ожерелье с маленьким египетским символом.

– Это какая-то баскетбольная корзина на голове Ра, – неуклюже пошутил я.

Уолт и Сейди оба сердито покосились на меня. Пришлось выкарабкиваться из собственной шутки.

– Я хотел сказать, это символ, окружающий солнечную корону Ра. Петля, не имеющая конца. Знак вечности.

Сейди сглотнула, будто у нее в животе все еще бурлило магическое снадобье.

– Вечности? – неуверенно повторила она.

Уолт красноречиво взглянул на меня. «Пожалуйста, не помогай мне», – говорил его взгляд.

– Да. Это знак шен. Я думал, он тебе знаком, раз вы ищете Ра. Все хорошее и важное… оно должно быть вечным. Возможно, мой подарок принесет тебе удачу. Я еще утром собирался подарить тебе это ожерелье, но… потом стало не до подарков.

Сейди смотрела на талисман.

– Уолт, я не… спасибо тебе, но…

– Ты запомни, что я не хотел уходить, – сказал Уолт. – Если тебе понадобится помощь, позови, и я появлюсь.

Он посмотрел на меня.

– Я имел в виду вас обоих.

– А сейчас тебе пора, малыш, – напомнил ему Бес.

– С днем рождения, Сейди, – сказал Уолт. – И удачи.

Он вылез из машины и трусцой двинулся вниз. Мы следили за ним, пока его фигурка не растаяла в темноте.

– Два прощальных подарка от двух потрясающих парней, – угрюмо пробормотала Сейди. – До чего же поганая у меня жизнь!

Она надела ожерелье, щелкнула замочком и потрогала символ вечности шен.

Бес смотрел туда, где за деревьями скрылся Уолт.

– Бедный малыш. Родился таким талантливым. Это нечестно.

– Что все это значит? – не выдержал я. – И почему ты так старался выпроводить Уолта?

Гном поскреб свою засаленную бороду.

– Не мне вам объяснять. И некогда. У нас другие дела. Чем больше времени будет у Меншикова на подготовку защиты, тем труднее нам ее прорвать.

Я хотел добиться от него объяснений, но в глазах Беса не было ничего, кроме упрямства. Я понял, что не вытяну из него ни слова. Поверьте, несговорчивость гномов в сказках – не выдумка.

– Ну что, едем в Россию? – спросил я. – На лимузине… по лестнице?

– Совершенно верно, – ответил Бес и нажал акселератор.

«Мерседес» развернулся, сминая траву, и въехал на лестницу. Я был уверен, что дело кончится поломанным валом и погнутыми осями, но в последнюю секунду перед нами возник портал. Кружащийся песчаный вихрь втянул в себя лимузин.

Мы вынырнули на тротуар, распугав компанию подростков. Сейди застонала и вжалась в сиденье.

– Поаккуратнее нельзя было? – проворчала она.

Бес включил стеклоочистители, и они мгновенно смахнули с ветрового стекла толстый слой песка. Мы находились на набережной большой реки. Светили желтые уличные фонари. Вдоль набережной стояли старинные здания. Наверное, их строили в восемнадцатом веке. А на другом берегу была настоящая сказка. Золотистые купола церквей, белые дворцы и роскошные особняки, выкрашенные в зеленый и голубой цвета. Это походило бы на путешествие во времени, если бы не автомобили, электрический свет и вполне современные подростки с крашеными, как у Сейди, прядками волос, пирсингом и прочими атрибутами наших дней; почти все в черных кожаных куртках. Что-то сердито крича по-русски, эти ребята молотили по капоту «мерседеса». Уж не знаю, за кого они нас приняли, но мы явно их напугали.

– Они могут нас видеть? – удивилась Сейди.

– Это же русские, – со смесью недовольства и восхищения ответил Бес. – Магические способности у них в крови. Жаль, что столько же предрассудков и дурацких суеверий. Но здесь нам будет сложнее, чем в Лондоне. Надо вести себя осторожнее.

– А ты что, уже бывал здесь? – спросил я.

Бес скорчил одну из своих гримас, означавшую: «Само собой». Затем небрежно обвел рукой место, где вынырнула наша машина. По обе стороны на каменных пьедесталах стояли сфинксы. В самих сфинксах ничего необычного не было. В музеях таких насчитывались сотни: львиные тела, человеческие головы, увенчанные коронами. Но я впервые видел сфинксов, припорошенных снегом.

– Они настоящие? – на всякий случай уточнил я.

– Никакие египетские древности не путешествовали так далеко на север, как эти сфинксы, – ответил Бес. – Здесь есть надпись о том, что их привезли из древних Фив для украшения Санкт-Петербурга – новой столицы Российской империи. Я ведь говорил: каждая империя стремилась заполучить кусочек Древнего Египта.

Между тем подростки не думали расходиться. Они продолжали кричать и колотить по лимузину. Один даже разбил бутылку о ветровое стекло.

– Может, лучше перебраться в другое место? – предложила Сейди.

– Не волнуйся. Сфинксы всегда пользовались популярностью у русской молодежи. Уже не первый век.

– Но по здешнему времени уже полночь. И снег идет. Неужели этим ребятам не холодно?

– Я же тебе сказал: у русских – свои представления о многом. Не волнуйтесь, сейчас я их успокою.

Бес открыл дверцу. В салон лимузина ворвался ледяной ветер. После моста Ватерлоо Бес так и не оделся, поэтому навстречу русским подросткам он вылез в голубых плавках. Вся компания попятилась. Меня это не удивило. Вряд ли по меркам русских Бес считался красавцем. Не ограничившись устрашающим видом, он что-то крикнул ребятам по-русски и зарычал, как лев. Компания с криками бросилась прочь.

Фигура Беса подернулась рябью. Это продолжалось всего мгновение. Когда он снова влез в кабину, на нем было теплое пальто, меховая шапка и толстые шерстяные рукавицы.

– Видели? – с гордостью спросил Бес. – Их губят суеверия. Почуяли бога – и бежать.

– Маленький волосатый бог в плавках, – пробурчала себе под нос Сейди. – Ну и что будем делать дальше?

Бес показал на другой берег реки. Там стоял внушительного вида дворец. В лучах подсветки выделялось три цвета: белый, зеленовато-голубой и золотой.

– Это Эрмитаж, – сказал он.

– Там что, отшельники живут?[4] – удивилась Сейди.

– Нет, – возразил я. – Я немного знаю об этом дворце. Раньше там жил русский царь. А теперь это большой музей. Его египетская коллекция – лучшая в России.

– Отец тебя и сюда возил? – спросила Сейди.

Я думал, моя сестра избавилась от зависти к нашим путешествиям. Сколько раз я объяснял ей, что эти поездки не имели ничего общего с рекламными фильмами о путешествиях, что гостиничные номера в разных странах очень похожи и что местные достопримечательности мы осматривали, только если у отца выдавалось свободное время. Все впустую! Увидела Эрмитаж – и по новому кругу.

– Мы не были в России, – сказал я, стараясь говорить так, чтобы это не выглядело оправданием. – Однажды отца пригласили выступить в Эрмитаже, но он отклонил приглашение.

– Твой отец поступил мудро, – усмехнулся Бес. – Ученые везде одинаковы, а вот русские маги чужих не жалуют. Свою территорию они оберегают будь здоров.

Сейди разглядывала музей.

– Неужели штаб-квартира Восемнадцатого нома находится прямо в этом дворце?

– Где-то там, – согласился Бес. – Но вход надежно с крыт магией. Мне его найти не удавалось. Эрмитаж крупнее, чем вы думаете. То красивое здание с подсветкой называется Зимним дворцом. Бывшая царская резиденция. Но Эрмитаж состоит из целого комплекса зданий. Я слышал: чтобы просто обойти все залы, понадобится одиннадцать дней.

– Но если мы не пробудим Ра, мир прекратит существование через четыре дня, – напомнил я.

– Уже через три, – поправила меня Сейди. – Здесь, я так понимаю, время перевалило за полночь.

– Спасибо за напоминание, – огрызнулся я.

– Ваша вынужденная экскурсия будет краткой, – сказал Бес. – Начнете с отдела Древнего Египта. Он как раз помещается на первом этаже Зимнего дворца.

– А ты что, с нами не пойдешь? – спросил я.

– Бес не сможет, – ответила за гнома Сейди. – Помнишь, Баст не могла проникнуть в парижский дом Дежардена? Маги оберегают свои жилища от вторжения богов. Бес, я права?

Бес скорчил совсем уж страшную рожу.

– Я вас доведу до моста. Дальше пойдете сами. Если я перейду Неву и окажусь вблизи Эрмитажа, сработает вся сигнализация смертных и магическая защита. Придется вам самим искать способ проникнуть внутрь.

– Приятное занятие – лезть ночью в музей, – нахмурилась Сейди. – Тут предполагается особое везение.

– Конечно, – подхватил Бес. – Ведь вам нужно не глазеть на коллекции, а найти тайный вход в Восемнадцатый ном. И еще постараться, чтобы вас не схватили живыми.

– Как ты сказал? Чтобы нас не схватили живыми? А лучше, если нас схватят мертвыми?

Глаза Беса были серьезными и даже печальными.

– Поверь, тебе не захочется быть пленником Меншикова.

Он щелкнул пальцами, и мы с Сейди оказались одетыми в теплые куртки с капюшонами, лыжные брюки и зимние сапоги.

– Идемте, малыши. – Последнее слово Бес произнес по-русски. – Я провожу вас до Дворцового моста.

До моста оставалось всего несколько сот ярдов, но казалось, что он находится куда дальше. Март в Петербурге явно не был весенним месяцем. Темное небо, ветер и снег больше напоминали январь на Аляске. Я бы предпочел идти сейчас под обжигающим солнцем египетской пустыни. Даже в теплой одежде, добытой для нас Бесом, у меня стучали зубы.

Гном не слишком торопился. Он то и дело останавливался и давал пояснения. Слушать его было интересно, но я боялся отморозить нос. Мы узнали, что сейчас находимся на Васильевском острове, а Эрмитаж расположен в историческом центре Петербурга. Бес показывал на церкви, здания и памятники. Иногда он от волнения перескакивал на русский язык. Я не понимал ни слова, но чувствовалось, что бог гномов хорошо знает русский.

– Похоже, ты раньше жил здесь, – сказал я.

Мои слова заставили Беса умолкнуть.

– Жил, но давно. И это не было…

Он остановился так внезапно, что я налетел на него. Бес смотрел через дорогу. Там стоял довольно большой дворец с канареечно-желтыми стенами и остроконечной зеленой крышей. Его окна не светились. В белых снежных вихрях он казался совсем призрачным, как картины в Зале эпох Первого нома.

– Дворец князя Меншикова, – тихо произнес Бес.

Его голос дрожал от ненависти. Я думал: сейчас он прокричит свое «БУУ!» и разрушит здание, но Бес лишь скрежетнул зубами.

Я поймал взгляд Сейди, ожидающей объяснений. Но напрасно она считает меня ходячей Википедией. Я достаточно много знаю о Египте и почти ничего – о России.

– Какого Меншикова? – спросил я. – Влада? «Курильщика»?

– Влад – потомок, – презрительно кривя губы, ответил Бес.

Он произнес какое-то русское слово. Судя по интонации – ругательство.

– Этот город возник по воле Петра Первого. Царь многое перенял с Запада, но его развлечения зачастую оставались дикими и варварскими. Князя Меншикова Петр знал с юности. Знал, что «светлейший» нечист на руку, но многое ему прощал, поскольку никто другой не умел так угодить царю. А по части развлечений Меншиков был большой выдумщик. К тому же Петр любил гномов. Он называл их карликами – гномы у русских почему-то считаются персонажами немецких и французских сказок. В своей любви к гномам Петр напоминал египтян. Царь верил, что карлики приносят удачу, и всегда держал их у себя при дворе. Однажды Меншиков решил позабавить царя… потешной свадьбой карликов. Он их заставил… он заставил нас нарядиться в свадебные одежды, сделать вид, что мы поженились, и плясать, веселя царя. Затея понравилась. И Петр, и все гости хохотали до упаду, отпуская непристойные шуточки…

Бес умолк.

Он говорил о событиях почти трехсотлетней давности так, будто они произошли только вчера. Но чему удивляться? Этот странный коротышка был богом. Он жил тысячи лет.

– Представляю, как тебе досталось, Бес, – сказала Сейди, коснувшись плеча гнома. – Свадьба ради потехи. Ну и жуть!

Бес нахмурился.

– Русские маги… они любят пленять богов и заставлять служить своим целям… Я и сейчас слышу музыку на той свадьбе, крики гостей и смех царя…

– Как тебе удалось сбежать? – спросил я.

Бес зыркнул на меня. Таких вопросов ему было лучше не задавать.

– Довольно об этом, – сказал Бес, поднимая воротник. – Не будем терять время.

Он зашагал вперед, но у меня возникло ощущение, что какие-то тайные невидимые нити до сих пор привязывают его к дворцу Меншикова. К призрачности здания добавился зловещий ореол.

Пройдя еще две сотни ярдов, мы достигли Дворцового моста. На другом берегу, за белой пеленой, светилась громада Зимнего дворца.

– Я отправлюсь в объезд, – сообщил нам Бес. – Перееду по другому мосту и обогну Эрмитаж. Так меньше вероятность, что здешние маги почуют мое появление.

Теперь я понял, откуда у него эта параноидальная боязнь сигнализации и магических ловушек. Похоже, однажды маги заманили Беса в Санкт-Петербург, и он на своей шкуре узнал, что такое их плен. Вот откуда его слова: «Не попадитесь им живыми».

– А как мы узнаем, получилось ли у нас задуманное? – спросила Сейди.

– Вопрос надо ставить не так. Точнее, его вообще не должно быть. Ты хотела сказать, когда у вас получится задуманное. Надо думать в позитивном ключе, юная леди, иначе миру конец.

– Согласна, – ответила дрожащая от холода Сейди. – В позитивном ключе.

– Встретимся на Невском проспекте, – сказал Бес. – Это главная городская улица. Начинается сразу за Эрмитажем и идет на юг. Я буду в Музее шоколада.

– У русских есть такой музей? – не удержался я от вопроса.

– Это не столько музей, сколько магазин. Ночью он, естественно, закрыт, но для меня владелец его всегда открывает. Там все из шоколада. Шахматы, львы, головы Ленина.

– Вождя русских коммунистов? – спросил я.

– Да, мистер эрудит, – ответил Бес. – Вождя русских коммунистов. Но из шоколада.

– Давайте-ка уточним наши действия, – вмешалась Сейди. – Мы с Картером пробираемся в тщательно охраняемый музей, находим тайную штаб-квартиру магов, в ней находим опасный свиток и исчезаем. А ты в это время лакомишься шоколадом.

Бес важно кивнул.

– Хороший план. Скорее всего, он осуществим. Если же что-то случится и я не смогу встретить вас в Музее шоколада, называю второе место встречи. Запоминайте. Здание, где находится Музей шоколада, выходит на реку. Она называется Мойка. Двигаясь дальше на юг, вы пересечете канал и еще одну реку – Фонтанку. В этом месте вам нужно свернуть направо и идти к Египетскому мосту. Даю дополнительные ориентиры…

– Не надо никаких ориентиров, – замотала головой Сейди. – Встречаемся в этом шоколадном музее. Не забудь запастись шоколадом и для меня. Ну все. А теперь мы пошли!

Бес криво улыбнулся.

– Обязательно, юная леди.

Он повернулся и поспешил к застывшим сфинксам и своему «мерседесу».

Я смотрел на Неву с лужицами темной воды, на Зимний дворец. Почему-то Лондон не казался мне сейчас ни мрачным, ни опасным.

– Это действительно так опасно или мне кажется? – на всякий случай спросил я.

– Более чем опасно… Ну что? Потопали в логово Меншикова?

10. Визит старого знакомого

Картер

Проникнуть в Эрмитаж оказалось довольно просто.

Даже самые изощренные, доведенные до умопомрачительного совершенства системы безопасности бессильны перед магией. Нам с Сейди понадобилось объединить усилия, но не думайте, что это было так уж сложно. Мы немного сосредоточились, воспользовались чернилами и папирусом, заимствовали некоторую долю энергии у наших божественных друзей Гора и Изиды и… прошли в музей через туннели Дуата.

Мгновение назад мы стояли на пустой Дворцовой площади. Затем все подернулось серым туманом. У меня покалывало в животе, словно я падал в пустоту. Мы выскользнули из смертного мира и оказались внутри музея. Можете считать, что мы прошли сквозь стены.

Как Бес и говорил, отдел Древнего Египта находился на первом этаже. Вернувшись в смертный мир, мы попали куда-то в середину египетской коллекции. Я попал в знакомую среду: саркофаги со стеклянными куполами, свитки, испещренные иероглифами, статуи и статуэтки богов и фараонов. Все это не отличалось от египетских отделов множества других музеев, но сами залы впечатляли. Сводчатый потолок над головой. Сверкающий мраморный пол, выложенный белыми и серыми ромбами. Казалось, что мы идем не по твердому полу, а пробираемся сквозь хрупкую оптическую иллюзию. Неужели все залы бывшего царского дворца так великолепны? И неужели на обход всех трех этажей понадобилось бы одиннадцать дней? Нам было отпущено почти в четыре раза меньше. Через семьдесят два часа Апофис может вырваться на свободу. Мне вспомнился его гигантский пылающий красный глаз. Этот глаз мог прожигать насквозь. Еще три дня, и Апофис… Усилием воли я заставил себя думать о цели нашего вторжения.

Сейди достала посох и направила на ближайшую телекамеру. Объектив хрустнул. Даже в самых благоприятных ситуациях технология и магия не уживались. Проще всего выводить из строя электронику. Такие заклинания удаются даже новичкам. Мне достаточно особым образом взглянуть на сотовый телефон, и он взорвется. А компьютеры? Немногим сложнее. Магический импульс, посланный Сейди, охватил всю музейную систему слежения и вывел из строя каждую камеру, датчик и, конечно же, сервер, управлявший всем этим.

Но оставались другие средства защиты. Наверняка и в Эрмитаже имелись штатные маги. Я достал из сумки кусок черного полотна и пару грубо сработанных шабти. Их я завернул в полотно и скомандовал:

– Л’мун.

Это слово означало: «прятаться», «скрываться». На материи вспыхнул иероглиф. Затем окружающее пространство начало заволакивать тьмой, будто нас с Сейди облили чернильной жидкостью из маскировочного арсенала кальмаров. Мы по-прежнему видели все, но нас не видел никто.

– В этот раз ты не копался, – одобрила мои действия Сейди. – Ты что, упражнялся тайком?

Наверное, я покраснел. По правде говоря, заклинание, делающее человека невидимым, не давало мне покоя с той самой ночи в Первом номе, когда я случайно увидел Зию и облако вокруг нее. Зия тогда очень удивилась, поскольку я не должен был видеть ни ее, ни облако.

– На самом деле я еще… – Из облака вылетела золотистая искорка, похожая на миниатюрный фейерверк. – Я еще совершенствуюсь.

Сейди вздохнула.

– Все равно лучше, чем в прошлый раз. Раньше облако у тебя было похоже на шахтерскую лампу. И вдобавок воняло тухлыми яйцами.

– Может, все-таки займемся поисками? – спросил я. – С какого места их лучше начинать?

Сейди застыла перед витриной. Крайне неподходящее место и время, чтобы впадать в транс.

– Сейди!

Сестра не отзывалась.

Она смотрела на надгробную плиту – стелу. Ничего особенного – известняковый прямоугольник шириной около двух футов и высотой фута три. Рядом была пояснительная табличка на русском и английском языках.

– «Из гробницы писца Ипи, – прочел я вслух. – Изготовлено при дворе царя Тутанхамона». И что интересного ты в этом нашла?

Приглядевшись, я понял всю глупость своего вопроса. На стеле был запечатлен писец, поклоняющийся статуе бога Анубиса. Должно быть, Сейди, встречавшейся с Анубисом несколько часов назад, было странно видеть его изображение на древней могильной плите. Пояснительная надпись сообщала, что надгробию около трех тысяч лет. Естественно, Анубис там изображался не в кожаной куртке и джинсах, а в юбочке. И с шакальей головой.

– А ты, между прочим, нравишься Уолту.

И зачем я это ляпнул сейчас? Уж точно не к месту. Я знал: принимая сторону Уолта, я ему ничем не помогаю. Скорее, наоборот. Но мне до сих пор было не по себе от поступка Беса. Гном фактически вышвырнул Уолта, как нежелательного попутчика. А ведь тот наравне со мной рисковал жизнью, отправляясь на помощь Сейди.

Я начинал (задним числом) сердиться на сестру за ее холодность с Уолтом и подчеркнутое внимание к Анубису. Нашла в кого влюбляться! Парню пять тысяч лет, и вдобавок он – не человек. Но тут было что-то еще. То, как Сейди вела себя с Уолтом, напомнило мне Зию. Поначалу Зия обращалась со мной ничуть не лучше. И, если уж совсем честно, меня злило, что сестра вылезла из своего лондонского кошмара без нашей помощи.

Скажете, что я рассуждаю как эгоист? Возможно. Но я говорю правду. Просто удивительно, в скольких плоскостях сразу может досадить младшая сестра.

– Картер, ты даже не понимаешь, о чем говоришь, – бросила мне Сейди, не отрывая взгляда от стелы.

– А ты даже не даешь парню шанс, – стоял на своем я. – Что бы с ним ни происходило, это никак не связано с тобой.

– Спасибо, успокоил. Но это не…

– К тому же Анубис – бог. Уж не думаешь ли ты…

– Картер! – рявкнула Сейди.

Заклинание, обеспечивающее невидимость, очень чувствительно к эмоциям. Из облака вылетела еще одна золотистая искорка. Плохо дело. Так и всю невидимость разрушить недолго.

– Если хочешь знать, я смотрела на эту плиту вовсе не из-за Анубиса.

– Серьезно?

– Представь себе. И спорить с тобой насчет Уолта я тоже не собираюсь. Ты решил, что с утра до вечера я только и думаю о парнях? Ошибаешься, братец. У меня есть мысли поважнее.

– Может, и не с утра до вечера, но бо́льшую часть времени.

Сейди выпучила глаза.

– Лучше посмотри на стелу, цыплячьи мозги! Видишь, изображение находится в рамке? Это похоже на оконную раму или…

– На дверь, – подсказал я. – И чему ты удивляешься? Ну да, фальшивая дверь. Таких надгробных плит полным-полно. Символические врата для ба умершего, чтобы душа могла улетать в Дуат и возвращаться обратно.

Сейди молча достала жезл и обвела края стелы.

– Этот Ипи назван писцом. Сам знаешь, что «писец» – синоним слова «маг». Возможно, он был одним из нас.

– Ну и что?

– А то, мой дорогой ученый брат, что этот камень светится неспроста. Вдруг дверь совсем не ложная?

Я вперился глазами в стелу, но никакого сияния не увидел. Наверное, у сестренки от усталости начались галлюцинации. Или зелье на нее так подействовало. Но Сейди коснулась жезлом середины стелы и произнесла самое первое заклинание, которому научилась:

– В’пех.

Это было приказом открыться. На камне вспыхнул золотистый иероглиф:

Из надгробия, как из кинопроектора, вырвался луч света. Неожиданно перед нами возник настоящий портал. Он напоминал обычный прямоугольный проем в стене. Проем выходил в другое помещение, подернутое сумрачной дымкой.

– Как тебе удалось? – спросил я, удивленно глядя на Сейди. – Раньше у тебя такое не получалось.

Сестра равнодушно пожала плечами.

– Раньше мне было двенадцать. А теперь тринадцать. Наверное, поэтому.

– Но мне уже четырнадцать, а у меня до сих пор такие штуки не получаются! – чуть ли не закричал я.

– Женщины взрослеют раньше.

Я скрипнул зубами. Терпеть не могу весенние месяцы: март, апрель, май. Мой день рождения – в июне, и потому Сейди может целых три месяца заявлять, что всего на год младше меня. Она всегда пользовалась этим коротким преимуществом. Однажды, по ее утверждению, ей приснилось, будто она стала моей старшей сестрой. По-моему, кошмарный сон.

Контуры проема слегка светились. Сейди сделала церемонный жест, приглашая меня внутрь.

– Старшему брату предоставляется право войти первым. И потом, ты же у нас отвечаешь за невидимость.

Я уже чувствовал, что начинаю терять самообладание, и поскорее шагнул в портал.

Вот и первый сюрприз! Я едва устоял на ногах, больно ударившись щекой. Портал выходил прямо в… зеркало, висевшее в пяти футах от пола. Мне удалось задержаться на мраморной каминной доске и поймать Сейди, иначе моя самоуверенная сестрица шмякнулась бы на пол.

– Ого! – прошептала она. – Кто-то тут сильно начитался «Алисы в Зазеркалье».

Если сравнивать помещение, откуда мы пришли, и то, в котором очутились, разница между ними была как между прихожей и бальным залом. Высокий потолок покрывали безупречные геометрические узоры, отливающие медью. По стенам тянулись темно-зеленые колонны, а между ними блестела позолота дверей. Мраморный пол выложен массивными белыми восьмиугольниками с золотой инкрустацией. Наверху горела роскошная люстра. Она усиливала блеск золотой филиграни, зеленого и белого мрамора, наполняя зал нестерпимо ярким сиянием. Я невольно прищурился.

Вскоре я понял: основная часть света исходила вовсе не от люстры. Она шла от мага, находившегося в другом конце зала. Маг произносил заклинание. Он стоял к нам спиной, но я сразу догадался, что это Влад Меншиков. Сейди точно обрисовала его: невысокий плотный человек с вьющимися седыми волосами. Он и сейчас был в белом костюме. Меншиков стоял внутри защитного круга, пульсирующего изумрудным светом. Маг поднял посох, конец которого вспыхнул, как электрод сварочного аппарата. Справа от Меншикова, за пределами круга, находилась зеленая ваза высотой с человеческий рост. Слева, закованный в сияющие цепи, бился и извивался демон с волосатым, почти человеческим телом, вот только кожа его носила красновато-пурпурный оттенок. Вместо головы из плеч торчал громадный штопор.

– Сжалься! – металлическим, булькающим голосом завопил демон.

Я не знаю, как может кричать демон со штопором вместо головы. Но я собственными ушами слышал этот крик. Вас же не удивляют звучащие камертоны для настройки музыкальных инструментов. Только здесь вместо вилки камертона был резонирующий штопор.

Влад Меншиков продолжал нараспев произносить заклинание. Зеленая ваза все ярче озарялась магическим светом.

– Смотри, – шепнула мне Сейди, толкнув в бок.

– Смотрю, – ответил я. – Похоже, этот «мороженщик» кого-то вызывает.

– Я не про него, – сердито прошипела сестра. – Туда смотри.

Кивком головы она указала вправо. В углу зала, в двадцати футах от камина, стоял старинный письменный стол красного дерева.

Я уже знал о подсказке Анубиса. Нам нужно было найти письменный стол Меншикова. В среднем ящике лежал свиток «Книги Ра». Неужели русский маг хранит свиток в ящике стола? Уж слишком просто для его коварной натуры. С максимальной осторожностью мы спрыгнули на пол и стали пробираться вдоль стены. Я молил всех богов, чтобы наше «облако-невидимка» не выбросило больше ни одной искры.

Мы успели пройти половину расстояния до стола, когда Влад Меншиков закончил произносить заклинание. Он ударил посохом о пол. Посох приклеился к полу. Конец посоха по-прежнему ослепительно сиял. Такое ощущение, что он раскалился до миллиона градусов. Маг слегка повернул голову. Блеснули его очки с белыми зеркальными стеклами. Меншиков что-то искал у себя в кармане. Тем временем зеленая ваза продолжала сверкать, а демон – биться в цепях и вопить.

– Хватит мельтешить, Смерть Пробкам, – отчитал демона Меншиков.

Голос у мага был еще противнее, чем я представлял. Он звучал так, словно заядлый курильщик пытался говорить сквозь лопасти вентилятора.

– Сам знаешь: чтобы вызвать одного из главных богов, я должен принести жертву. Личной неприязни к тебе у меня нет.

Сейди поморщилась. Я понял, о чем она думает. «Один из главных богов».

Я и сам был ошеломлен услышанным. Дом жизни категорически запрещал смертным вызывать богов. Вот почему Дежарден нас так ненавидел. А Меншикова считал если не другом, то ближайшим соратником. Знал бы француз, как этот соратник нарушает правила!

– Мне больно! – взвыл демон. – Хозяин, я пятьдесят лет служил тебе. Пощади!

– Знаю, знаю, – без малейшего сострадания отозвался Меншиков. – Говорю тебе, я вынужден пойти на такой шаг. Только самый болезненный вид жертвоприношения может дать мне нужную энергию. Поэтому я применю экзекрацию.

Из кармана пиджака Меншиков достал обычный штопор и глиняный черепок, покрытый красными иероглифами. Держа оба предмета перед собой, маг начал новое заклинание:

– Я произношу твои имена, Смерть Пробкам, Слуга Владимира, Вращающийся в Ночи.

Едва имена демона были произнесены, от магических цепей повалил пар. Они плотно обвились вокруг тела демона. Меншиков поднес штопор к пламени своего посоха. Демон еще сильнее забился и завопил. Когда металлический штопор раскалился докрасна, тело Смерти Пробкам начало дымиться.

Я с ужасом следил за этим отвратительным ритуалом. Симпатическая магия. Знакомая штука. Весь ее смысл состоит в том, что связываются два объекта: большой и маленький. Маленьким объектом чаще всего является какой-то предмет. Манипулируя им, маг оказывает желаемое воздействие на большой объект. Чем выше степень подобия, тем легче связать объекты. Неудивительно, что Меншиков выбрал обычный штопор для открывания бутылок. Кстати, на том же принципе основано действие знаменитых кукол вуду.

Но экзекрация – ритуал крайне серьезный. Он подразумевает полное уничтожение живого существа. Не только телесной оболочки, но и имени. Чтобы произвести экзекрацию, маг должен быть сильным и опытным. Оплошность в процедуре способна погубить самого мага. Но если все сделать правильно, шансов уцелеть у жертвы не остается. Я уж не говорю о простых смертных. Те исчезают бесследно. Однако исчезают и маги, призраки и даже демоны. Возможно, экзекрацией не уничтожишь богов, но на них это подействует как атомная бомба, взорвавшаяся рядом. Богов зашвырнет в такие глубины Дуата, откуда они могут не вернуться.

Влад Меншиков как будто каждый день проводил ритуал экзекрации. У нас на глазах штопор таял, а вместе с ним таял и демон. Маг бросил черепок на пол. Мы догадались, что красными иероглифами были написаны все имена уничтожаемого демона. Произнеся заключительные слова, Меншиков наступил на черепок и раздавил его на мелкие кусочки. Смерть Пробкам перестал существовать. Исчезли и сковывавшие демона цепи.

Обычно я не испытываю жалости к существам из Нижнего мира, но сейчас у меня перехватило горло. Не верилось, что Меншиков отнесся к своему давнему слуге как к заурядному источнику энергии, понадобившейся для более крупного ритуала.

Вскоре после исчезновения демона посох Меншикова погас. Зато осветился цепочкой иероглифов изумрудный круг. Зеленая ваза задрожала, и из ее недр раздался гулкий голос:

– Здравствуй, Владимир. Давно не виделись.

Сейди нервозно глотнула воздух. Мне пришлось заткнуть ей рот, чтобы она ненароком не вскрикнула. Мы оба узнали этот голос. Я слишком хорошо помнил его по событиям в красной пирамиде.

– Здравствуй, Сет.

После всех своих магических действий Меншиков ни капельки не устал. Он говорил с богом зла спокойным тоном, словно с кем-то из магов Дома жизни. Даже с Дежарденом он разговаривал по-другому.

– Нам надо поговорить, – добавил Меншиков.

– Он что, спятил? – прошептала Сейди, стискивая мою руку.

– Стол, – напомнил я. – Свиток. И поскорее убраться отсюда.

Хорошо, что хоть сейчас моя сестрица не упрямилась. Сейди молча полезла в сумку.

Зеленая ваза тряслась, словно Сет пытался опрокинуть ее и выбраться наружу.

– Малахитовая ваза? – с заметным раздражением спросил бог. – Не ожидал от тебя. Владимир. Я думал, мы с тобой в более дружеских отношениях.

Смех Меншикова был похож на предсмертные мяуканья кота, которого душили.

– А что, правда хороший сосуд для сдерживания злых духов? В этом зале малахита больше, чем где-либо на Земле. Императрица Александра поступила весьма мудро, когда отделывала себе помещение для занятий рисованием.

Ваза жалобно звякнула.

– Здесь пахнет так, будто ваши цари хранили в этой вазе замшелые медяки. И вдобавок, здесь холодно. Ты сам когда-нибудь сидел в вазе? Я ведь тебе не джинн какой-нибудь. Я бы стал куда разговорчивее, если бы мы посидели где-нибудь за чашкой чая.

– Сомневаюсь, – отрезал Меншиков. – А теперь изволь отвечать на мои вопросы.

– Пожалуйста. В чемпионате мира победит Бразилия. Советую вкладывать деньги в платину и в фонды с небольшим уровнем рыночной капитализации. Твои счастливые номера на этой неделе – двойка и тринадцать.

– Я имел в виду не такие вопросы! – сердито оборвал Сета Меншиков.

Сейди достала из сумки кусок воска и лихорадочно принялась лепить фигурку животного. Я понял: она хотела проверить, нет ли у стола магической защиты. Ей такие заклинания удавались лучше, но я сомневался, что у нее получится. Египетская магия не имеет жестких канонов. Одно и то же задание можно выполнить тысячью разных способов. Весь трюк в том, чтобы проявить смекалку и из возможных вариантов выбрать такой, который не убьет тебя самого.

– Ты расскажешь все, о чем мне нужно знать, – потребовал от бога Меншиков. – Иначе ваза станет еще более неуютной.

– Дорогой мой Владимир. – Голос Сета был полон злобного удивления. – То, что тебе нужно знать, может весьма отличаться от того, что ты хочешь знать. Неужели произошедший с тобой несчастный случай ничему тебя не научил?

Меншиков инстинктивно коснулся своих очков.

– Ты скажешь мне заклинание, которым связывают Апофиса, – отчеканил маг. – Потом ты объяснишь, как нейтрализовать магическую защиту одного паршивого дома в Бруклине. Ты лучше других знаешь, сколь сильной защитой Кейн окружил свое логово. Если я уничтожу эту семейку, у меня не останется противников.

Теперь уже Сейди пришлось зажимать мне рот. Внутри у меня все кипело от злости.

– Успокойся! – шепнула сестра. – Или ты хочешь, чтобы мы лишились невидимости?

Я снял ее руку и шепнул в ответ:

– Он ведь собирается освободить Апофиса!

– Слышала.

– И напасть на Амоса.

– Тоже слышала. Лучше помоги мне достать этот чертов свиток – и делаем ноги отсюда!

Сейди поставила свою фигурку на краешек стола. Кажется, это была собака. Вынув стилус, сестра покрыла собачью спину иероглифами.

Мне стало трудно дышать. Сейди была права: мы явились сюда не ради выслушивания планов Меншикова. Но ведь он говорил об освобождении Апофиса и расправе с нашим дядей. Кто из магов пойдет на сделку с Сетом? Мы – не в счет. Мы заключили с ним не сделку, а мировое соглашение.

Внутренности малахитовой вазы сотрясались от смеха Сета.

– Значит, заклинание, связывающее Апофиса, и тайны магической защиты бруклинского дома. И это все, Владимир? Представляю, как удивится твой начальник Дежарден, когда узнает о твоем подлинном замысле и о том, с кем ты водишь дружбу.

Меншиков схватился за посох. Рукоять в виде змеи снова ярко вспыхнула.

– Поосторожней с угрозами, День Зла.

Ваза бешено затряслась. Зазвенели стекла шкафов. Люстра закачалась, как жестяной талисман, какие вешают у входа в дом. Многотонный талисман.

Я испуганно посмотрел на Сейди.

– Неужели он…

– Сам слышал. Он знает тайное имя Сета, – ответила Сейди, продолжая выводить иероглифы.

– Но откуда?

– Вот этого я не знаю. Лучше помолчи.

Тайное имя бога давало полную власть над ним. Узнать это имя было почти невозможно. Даже случайно подслушанное, оно не действовало. Только услышав его от самого бога или от кого-то, близкого ему, маг обретал ощутимую власть над богом. Сейди узнала тайное имя Сета во время наших предрождественских поисков. Но как его выведал Меншиков?

– Я ненавижу это имя! – взревел Сет. – Ну почему меня не назвали Славный День? Или Проворный Красный Жнец? Куда как приятнее. Мне хватало хлопот, когда мое тайное имя было известно тебе одному. Но теперь его знает и девчонка из семейства Кейн.

– Служи нам, и от Кейнов не останется даже воспоминания, – сказал Меншиков. – Ты удостоишься титула заместителя Апофиса. Ты воздвигнешь другой храм, величественнее красной пирамиды.

– Надо же, – с мрачной иронией отозвался Сет. – Ты, наверное, не заметил, что я не очень-то люблю находиться в подчинении. А Апофис, думаю, не нуждается во внимании других богов.

– Учти: мы освободим Апофиса и без твоей помощи, – заявил Меншиков. – Ко дню весеннего равноденствия он будет свободен. Но если ты поможешь нам приблизить этот момент, получишь награду. В противном случае я применю экзекрацию… Знаю: ты сейчас скажешь, что экзекрация не уничтожает богов. Но, зная твое тайное имя, я отправлю тебя в бездну на миллиарды лет. Тогда тебе эта ваза покажется райским уголком. Даю тридцать секунд на размышление.

– Торопись, – шепнул я Сейди.

Она дотронулась до восковой собачки, и та ожила. Собачка принюхивалась, стараясь учуять магические ловушки.

– Что ж, Владимир, ты умеешь делать ошеломляющие предложения. Говоришь, тебе нужно заклинание, связывающее Апофиса? Я помню тот момент, когда Ра заключил змея в темницу из скарабеев. Полагаю, я мог бы поднапрячь память и вспомнить… составные части заклинания. А какой замечательный это был день! Я нарядился в красное. На праздничном пиршестве подавали саранчу, запеченную до золотистого оттенка. Если бы ты…

– Десять секунд, – бесстрастным тоном произнес Меншиков.

– Я готов сотрудничать с вами! Надеюсь, у тебя уже приготовлены перо и бумага? Список весьма длинный… Так, что же Ра использовал в качестве связующей основы? Помет летучих мышей? Скорее всего, да. И сушеные жабы там тоже были. А еще…

Сет стал перечислять остальные, не менее диковинные компоненты. Восковая собачка закончила принюхиваться и улеглась на пресс-папье.

– Никаких ловушек, – шепнула Сейди.

– Тогда это проще простого.

Сейди осторожно выдвинула верхний ящик. Там лежал папирусный свиток, как две капли похожий на найденный в Бруклинском музее. Она сунула свиток к себе в сумку.

Мы успели пройти половину обратного пути к камину, когда случилось то, чего мы никак не ожидали.

Сет продолжал исправно перечислять составные части связующего заклинания, которое правильнее было бы назвать связующим зельем.

– И конечно, змеиные шкуры. Три большие змеиные шкуры, обильно политые горячим соусом…

Сет вдруг замолк, будто на него снизошло откровение. Затем его голос зазвучал намного громче. Из углов зала ему отвечало эхо.

– А еще очень неплохо добавить в качестве жертвы какого-нибудь мага. Например, юного идиота КАРТЕРА КЕЙНА, не умеющего толком накладывать заклинание невидимости!

Я застыл на месте. Владимир Меншиков обернулся, и тут меня охватила настоящая паника. Я уже говорил, что облако невидимости очень восприимчиво к эмоциям.

Из облака с громким треском вылетело полдюжины золотистых искр. В следующее мгновение оно рассыпалось.

Меншиков смотрел прямо на меня.

– Однако… Польщен визитом. Сет, я впечатлен.

– Чем? – корча из себя невинного младенца, спросил Сет. – Никак у нас гости?

– Сет! – рявкнула Сейди. – Если ты мне сейчас не поможешь, то пожалеешь!

– Сейди Кейн? – послышалось из вазы. – Какая волнующая встреча! До чего же жаль, что я застрял в этой вазе и никто не желает выпустить меня наружу.

Намек был не слишком тонким. Вряд ли Сет рассчитывал, что за такую медвежью услугу мы его освободим.

Сейди повернулась к Меншикову, держа наготове посох и жезл.

– Значит, вы заодно с Апофисом? Вы не на той стороне, господин маг.

Меншиков вдруг снял очки. Как и Сейди, я удивился его способности видеть. Глаз там практически не было. Сплошные шрамы, обожженная кожа и осклизлые кусочки роговицы. Словом, не то зрелище, где стремишься вспомнить каждую деталь.

– Не на той стороне? – переспросил Меншиков. – Наивная девочка, знала бы ты, какие силы вовлечены сейчас в игру. Пять тысяч лет назад египетские жрецы сделали пророчество о конце света. Ра состарится и одряхлеет. Апофис проглотит его и ввергнет мир во тьму. Начнется вечное правление хаоса. И этот день неумолимо приближается! Выбор у тебя невелик: или хаос тебя уничтожит, или ты склонишься перед его могуществом и останешься жива.

– Совершенно верно, – загремел из вазы Сет. – Как ужасно, что я заперт в этой проклятой вазе. Иначе я бы принял чью-то сторону и кому-то помог.

– Заткнись, Сет, – прикрикнул на него Меншиков. – Здесь нет безумцев, которые согласятся тебе поверить. Ну а что касается вас, детишки… я ожидал совсем не такой угрозы.

– Значит, мы можем идти? – спросил я.

Меншиков расхохотался.

– Куда? Броситесь к Дежардену и наперебой станете рассказывать о том, что слышали? Он вам не поверит. Дежарден отдаст вас под суд магов и казнит. Но я избавлю вас от лишних неприятностей. Я убью вас прямо сейчас.

– Хоть забава будет, – сказал Сет. – До чего же жаль, что стенки вазы не прозрачные и я не увижу этого зрелища.

Я попытался обдумать неожиданный поворот событий. Меншиков по-прежнему находился внутри защитного круга. Стало быть, он обладал большим преимуществом в обороне. Вряд ли я мог прорвать этот круг, даже если бы вызвал из Дуата свой боевой облик. А вот Меншикову ничто не мешало пробовать разные способы расправы с нами. Может, он обрушит на нас магию природных стихий? Или превратит в букашек?

Он вдруг бросил свой посох на пол, и я, не сдержавшись, выругался сквозь зубы.

Кто-то из вас посчитает это знаком капитуляции, однако в египетской магии такой жест предвещал совсем другое. Маг давал понять: «Сейчас я вызову сюда большое страшное чудовище. Оно расправится с вами, а я буду стоять внутри своего защитного круга и посмеиваться!»

Посох Меншикова ожил. Он стал увеличиваться в размерах и по-змеиному извиваться.

«Только еще одной змеи нам и не хватало», – подумал я.

Однако со змеей из посоха произошла какая-то закавыка. Вместо хвоста у нее была вторая голова. Сначала я решил, что нам повезло и Меншиков вызвал монстра с редким генетическим дефектом. Но еще через мгновение у неведомой твари появились четыре драконьи лапы. Она быстро росла и вот уже достигла размеров породистой лошади, согнувшейся в виде подковы. Шкуру этой «лошадке» заменяли красные и зеленые чешуйки. Змеиные головы тоже увеличились и походили на головы гремучих змей. Вы читали детские книжки про чудаковатого доктора Дулиттла? Он умел разговаривать с самыми разными зверями. Однажды ему встретился Тяни-Толкай с двумя головами на разных концах туловища. Боюсь, с красно-зеленым чудовищем даже этому доброму доктору не захотелось бы разговаривать. Вряд ли он услышал бы что-нибудь, кроме: «Привет. Сейчас я тебя съем».

Обе головы смотрели на нас и угрожающе шипели.

– Многовато змей для одной недели, – пробормотал я.

Меншиков довольно улыбнулся.

– Змеи – моя специализация, Картер Кейн.

Он коснулся серебряного кулона, висевшего поверх галстука. Амулет тут же превратился в змею. Правда, серебряную.

– Создание, которое вы видите, – мой любимец. Это тжесу-хиру. Он очень проголодался. Но ничего. Двое назойливых детишек утолят его голод. Потерпи, моя радость. Сейчас ты подкрепишься.

Мы с Сейди переглянулись. Наступил один из тех редких моментов, когда мы прекрасно понимали мысли друг друга, и выражение наших лиц было красноречивее слов.

Мы оба осознавали, что с Меншиковым нам не справиться. Сейчас он напустит на нас свое «обоюдоголовое» чудовище, а если мы все-таки уцелеем, мигом придумает новый способ расправы. Уж не знаю, где и почему досталось глазам Влада, но магом он был сильным и профессиональным. Если он сохранит нам жизнь, мы станем его пленниками. Бес предупреждал: не даваться ему живыми. Увидев, как быстро и безжалостно Меншиков оборвал жизнь демону, я больше не считал слова Беса преувеличением.

Нужно было сделать что-то невероятное, такое, чего Меншиков никак от нас не ожидал. Через пару минут может быть поздно.

– Я? – спросила Сейди.

– Давай, – согласился я.

Тжесу-хиру оскалил две пасти. Уж не знаю, что капало с его зубов: яд или слюна. Трудно понять, как тварь, не имеющая нормального туловища, способна двигаться с такой скоростью. Однако любимец Меншикова выгнул обе головы по направлению к нам и ринулся вперед.

Я выхватил меч, но Сейди оказалась проворнее.

Коснувшись посохом малахитовой вазы, она прокричала свое любимое заклинание:

– Ха-ди!

Вдруг не получится? Сейди не пользовалась этим заклинанием с тех самых пор, как разделилась с Изидой. Однако не успел монстр подобраться ко мне, как зеленая ваза разлетелась на куски.

– Нет! – закричал по-русски Меншиков.

В зале бушевала песчаная буря. Жаркий ветер подхватил нас с Сейди и понес к камину. Стена красного песка ударила по тжесу-хиру, и чудовище с размаху шмякнулось о малахитовую колонну. Влада Меншикова выдуло за пределы защитного круга. Он зашатался и упал, ударившись головой о свой письменный стол. Красный песок быстро скрыл мага полностью.

Потом буря утихла. Перед нами стоял человек в красной шелковой одежде. Его кожа была цвета вишневого напитка «Кул-эйд». Бритая голова, темная бородка клинышком и сверкающие черные глаза, подведенные карандашом, придавали ему вид египетского демона, готового к ночному нападению на город.

Незнакомец улыбнулся и развел руки в приветственном жесте.

– Вот так-то лучше. Спасибо тебе, Сейди Кейн!

Слева от нас шипел и извивался тжесу-хиру, пытавшийся встать на лапы. Груда красного песка, что скрыла Влада Меншикова, начала шевелиться.

– Сделай что-нибудь, День Зла! – приказала Сейди. – Избавь нас от них!

– Это имя не произносят почем зря, – поморщился Сет.

– Может, тебе больше нравится Проворный Красный Жнец? – спросил я.

Сет сделал вид, будто держит в руках что-то вроде водительского удостоверения.

– Да… так оно лучше. Вы согласны?

Тжесу-хиру все-таки встал на лапы. Он тряс обеими головами и косился на нас, но почему-то игнорировал Сета. А ведь это Сет устроил ему нежное свидание с малахитовой колонной.

– Вам нравится его раскраска? – спросил Сет. – Редкий экземпляр.

– Лучше убей эту тварь! – крикнул я.

Мои слова, похоже, шокировали Сета.

– Рука не поднимется. Я слишком люблю змей. И потом, БГОМ с меня шкуру спустит.

– Какой еще БГОМ? Родитель этого чудовища?

– Боги за гуманное обращение с монстрами, – пояснил Сет.

– Врешь ты все! – заорал я.

Сет улыбался, как напроказивший мальчишка.

– Увы, с тжесу-хиру вам придется общаться самостоятельно.

Монстр зашипел. Видимо, он все еще не оставлял мысли закусить нами. Я поднял меч, показывая ему, что готов отсечь обе его головы.

Груда красного песка шевелилась все активнее. Вскоре оттуда показалось очумелое лицо Меншикова. Сет щелкнул пальцами. В воздухе, словно летающая тарелка, появилось керамическое блюдо. Оно ударило мага по голове, заставив вновь зарыться в песок.

– Я останусь здесь и буду развлекать Владимира, – сказал Сет.

– А разве ты не можешь подвергнуть его экзекрации или еще что-нибудь с ним сделать? – спросила Сейди.

– Я бы с удовольствием. Но мои возможности ограниченны, когда мое тайное имя известно нескольким людям и те приказывают ни в коем случае их не убивать.

Сет наградил Сейди укоризненным взглядом.

– Я могу на несколько минут задержать Влада. Но он сильно разъярится, когда выберется наружу. Так что на вашем месте я бы поскорее уносил ноги. Желаю уцелеть! А тебе, тжесу-хиру, желаю приятного аппетита.

Мне хотелось задушить Сета, однако у нас были проблемы поважнее. Получив одобрение бога, тжесу-хиру ринулся в нашу сторону. Мы с Сейди кинулись к ближайшей двери.

Пока мы опрометью неслись по Зимнему дворцу, позади нас эхо разносило смех Сета.

11. Картер совершает несусветную глупость (и это никого не удивляет)

Сейди

Я понимаю, Картер. Я все понимаю.

Позволь, я сама расскажу про самую неприятную и болезненную часть наших приключений в Эрмитаже. Я ни в коем случае не хочу тебя винить. Случившееся и так нагнало на меня жути, но если бы не ты… ох, об этом тоже не хочется рассказывать.

Итак, мы неслись по мраморным коридорам Зимнего дворца, не приспособленным для быстрого бега. Тжесухиру неотступно следовал за нами. Пытаясь поворачивать за угол, монстр ударялся о стену. Совсем как Маффин, когда бабушка убирала пол и гоняла мою кису с места на место.

Из отдела Древнего Египта мы телепортировались в Малахитовый зал. Я не знала, в какой части Эрмитажа он находится, и не представляла, где ближайший выход из музея. Я даже сомневалась, в музее ли мы сейчас. А вдруг это точная копия музейных залов, устроенная Меншиковым в Дуате? Я уже начала подумывать, что нам вообще отсюда не выбраться. Но перед нами возникла широкая лестница. Внизу я увидела застекленные двери, а за ними – Дворцовую площадь.

«Обоюдоголовое» чудовище нас нагоняло. Тжесу-хиру кубарем скатился вниз по лестнице, сбив гипсовую статую какого-то царя.

Мы находились футах в тридцати от дверей, когда я заметила, что они не просто закрыты, а перегорожены тяжелыми цепями.

– Картер, – выдохнула я, беспомощно указав на замок.

Противно сознаваться, но я едва держалась на ногах. Сил еще на одно заклинание у меня не оставалось. Последний их запас я ухлопала, чтобы разбить вазу Сета в Малахитовом зале. Вот вам наглядный пример, почему магия не годится для решения всех ваших проблем. Пытаясь справиться с вазой, я произнесла «божественное» слово. Это стоило мне едва ли не всей моей энергии. Сейчас я чувствовала себя так, будто копала ямы на раскаленном солнце. Было бы куда проще разбить стекло камнем. Я решила: если переживу эту ночь, обязательно добавлю к магическому содержимому своей сумки несколько обыкновенных камней.

До дверей оставалось футов девять. Картер выбросил вперед руку. В кулаке он зажимал Глаз Гора. Амулет вспыхнул, и двери широко раскрылись, словно по ним ударил кулак великана. Последний раз Картер делал нечто подобное в красной пирамиде. Однако мне было не до восхищения братом. Мы выбежали в холодную ночь. Тжесу-хиру не отставал.

Возможно, вы подумаете, что я спятила, но моей первой мыслью было: «Как просто все оказалось».

Несмотря на увязавшегося монстра и выходку Сета (этого, с позволения сказать, бога я придушу при первом же удобном случае; таких мерзавцев еще поискать!), меня удивляло другое: легкость, с которой мы проникли в святилище Меншикова и похитили свиток. Где ловушки? Где системы безопасности? Где взрывающиеся обезьяны? Я не сомневалась: мы украли настоящий свиток. Я ощущала знакомое покалывание в пальцах, как и тогда, в Бруклинском музее. К счастью, обошлось без огня. Что же Меншиков не окружил такую драгоценность надежной защитой?

Из-за усталости я плелась позади Картера. Наверное, это и спасло мне жизнь. Я вдруг почувствовала, что кто-то ползет у меня по черепу. Над головой стало темно. Я сразу вспомнила тень крыльев Нехбет и взглянула вверх. Над нами гигантской лягушкой-волом висел тжесу-хиру. Монстр выбирал время для атаки.

– Картер, стой! – завопила я.

Легче сказать, чем остановиться на обледенелом тротуаре. Я замерла, а Картер не сумел затормозить. Он упал и покатился, выронив меч.

Тжесу-хиру приземлился прямо на моего брата. Если бы не подковообразный вид этого монстра, Картеру настал бы конец. А сейчас у него на голове возникла парочка ядовитых «наушников».

Но как столь крупная тварь сумела прыгнуть в воздух да еще повиснуть там? Слишком поздно я сообразила, что мы напрасно выскочили из музея. Коридоры и углы были нашими союзниками. А на открытом пространстве нам не скрыться.

– Картер, замри! – крикнула я.

Он послушался. Двуглавый монстр брызгал ядом, от которого мгновенно плавился лед.

Камней в пределах моей досягаемости не было. Я схватила обломок льда и запустила в тжесу-хиру. Увы, я попала Картеру по спине, зато отвлекла на себя внимание чудовища.

Обе головы тут же повернулись ко мне, шевеля раздвоенными языками. Первый шаг сделан. Теперь надо было делать следующий – заставить тжесу-хиру слезть с Картера. Но как?

Снадобье я истратила еще в Лондоне. Посох и жезл бесполезны, когда у самой силы на исходе. Нож Анубиса? Вряд ли открытие рта касалось тжесу-хиру. Тем более что ртов у этого поганца два.

Что еще? Амулет, подарок Уолта? Я абсолютно не представляла, как им пользоваться.

Я в миллионный раз пожалела, что выжила из себя Изиду. Сейчас в моем распоряжении был бы обширный магический арсенал богини. Кстати, поэтому я и отделилась от Изиды. Чужая сила опьяняет. Начинаешь от нее зависеть, а это уже опасно. Такая зависимость быстро разрушает жизнь мага.

А можно ли установить временный контакт? В Малахитовом зале я же сумела произнести заклинание «хади». Да, это было трудно, но все-таки получилось.

«Правильно. Изида – вот кто мне сейчас нужен», – подумала я.

«Не думай, Сейди, – мгновенно прозвучал у меня в мозгу ее ответ. Я немного опешила. – Божественная магия должна быть естественной, как дыхание».

«Ты хочешь сказать…» Я осеклась. Нужно действовать спонтанно, не забивая себя мыслями. Я подняла посох. В воздухе вспыхнул золотистый иероглиф. Это был знак «тет» более трех футов высотой. Чем-то он напоминал звезду на верхушке рождественской елки.

Тжесу-хиру зарычал. Две пары его желтых глазок вперились в иероглиф.

– Что, не нравится? – спросила я монстра. – Это символ Изиды, уродина. А теперь слезай с моего брата!

Конечно, я вела себя как дурочка. Много ли пользы от сверкающего иероглифа? Я лишь надеялась, что двухголовая змеюга не отличается особым интеллектом.

Картер озирался по сторонам в поисках меча. Меч валялся футах в тридцати от него. Не дотянешься.

Я не сводила глаз с монстра. Нижним концом посоха я нарисовала на снегу круг. Не ахти какая защита, но лучше, чем ничего.

– Картер, когда подам сигнал, беги сюда.

– Эта тварь слишком быстрая.

– Я попробую взорвать иероглиф и ослепить ее.

Я и сейчас утверждаю, что мой план удался бы, но проверить это я не успела. Мой левый сапог раздавил льдинку. Монстр тут же повернулся на звук.

В это время в свете иероглифа появился молодой русский парень в форме местной полиции и теплой шапке, в руках он сжимал автомат. Мне показалось, что он немногим старше меня. Шинель была ему велика; парень в ней буквально тонул. Увидев монстра, юный полицейский выпучил глаза. Он попятился, едва не выронив оружие.

Парень что-то крикнул мне по-русски. Судя по интонации, это был вопрос: откуда здесь взялась эта тварь и не мы ли ее хозяева?

Тжесу-хиру зашипел на нас обоих, что при двух его головах было совсем просто.

– Это монстр, – объяснила я полицейскому.

Думаю, он ничего не понял. Я все равно продолжала, пытаясь говорить как можно спокойнее:

– Веди себя тихо и не стреляй. Я пытаюсь спасти своего брата.

Юный страж сглотнул. Наверное, он утонул бы и в своей шапке, если бы не большие торчащие уши. Глаза русского парня перебегали от тжесу-хиру к Картеру и пылающему надо мной иероглифу. А потом… потом случилась очередная неожиданность.

– Хекат, – произнес полицейский.

Этим древнеегипетским словом я всегда вызываю свой посох. Автомат в руках парня мгновенно превратился в шестифутовую дубовую палку, увенчанную головой сокола.

Я молча удивлялась. Неужели в русской полиции служат тайные маги?

Парень заговорил по-русски. Среди слов я поняла только одно – Меншиков. Так вот кто тебя послал!

– Ты намерен отвести нас к своему хозяину? – спросила я, хотя мы с парнем говорили на разных языках.

Тжесу-хиру оскалил обе пасти. Он быстро терял страх перед пылающим иероглифом. А Картер был слишком далеко от защитного круга. Не добежит.

Если мальчишка – маг, он должен понимать любую речь на интуитивном уровне. Помню, Амос нам прочел целую лекцию об этом. Сейчас у меня была возможность проверить дядины слова.

– Я понимаю, ты служишь Меншикову, – сказала я. – Но твой хозяин – предатель. Он вызвал это мерзкое чудовище, чтобы убить нас. Он опасается, что мы расскажем о его замыслах освободить Апофиса. Ты слышал это слово – Апофис? Отвратительный змей. Кошмарно отвратительный змей! А теперь либо помоги мне убить монстра, либо не мешай!

Не знаю, понял ли он мои слова на своем интуитивном уровне. Парень колебался. Затем ткнул пальцем в мою сторону и произнес:

– Кейн.

Это не был вопрос, но я ответила:

– Да. Кейн.

На лице парня отобразилась целая гамма чувств: страх, недоверие. Возможно, даже восхищение. Не знаю, что он слышал о нас, но, прежде чем этот приспешник Меншикова решил, помогать нам или действовать против нас, ситуация вышла из-под контроля.

Тжесу-хиру ринулся в атаку. А мой дорогой братец, вместо того чтобы увернуться, решил сразиться с чудовищем.

Картер обхватил руками правую шею тжесу-хиру и попытался оседлать монстра. А тот попросту атаковал его своей левой головой.

Ну о чем думал самоуверенный храбрец Картер Кейн? Уж не собрался ли он покататься на этой твари? Может, хотел дать мне время на заклинание? Сам он будет твердить, что вообще ничего не помнит. Но я вам скажу: этот непрошибаемый дурень Картер пытался спасти меня… ценой собственной жизни. Как вам нравится?

[В чем дело, Картер? Какие еще объяснения? Ты же ничего не помнишь! Лучше помолчи и не мешай мне рассказывать.]

Как я уже говорила, тжесу-хиру атаковал Картера. Мне показалось, что время ползет еле-еле. Помню, я громко кричала, пыталась направить свой посох на монстра. Парень, посланный Меншиковым, тоже что-то кричал (но я не поняла даже на интуитивном уровне). А монстр вонзил зубы в левое плечо Картера, и брат рухнул на снег.

Забыв про защитный круг, я бросилась к Картеру. Мой посох пылал. Не знаю, откуда взялись силы. По совету Изиды я об этом не думала. Страх и растерянность – вот и все, что у меня было. Их я и направила в посох.

Нападение на Картера явилось последней каплей. Проклятый день рождения! Мои старики стали жертвой двух наглых богов. Моим подругам, предвкушавшим веселый вечер, пришлось спасаться бегством. Про скомканное торжество я уже молчу. Но напасть на моего брата – это переходило всякие границы. Никому не позволено нападать на Картера Кейна.

Мой посох выбросил луч золотистого света, который ударил по монстру с силой струи из пескоструйного аппарата. Про песок я вспомнила не случайно. Монстр разлетелся на куски, и от него осталась лишь дымящаяся кучка песка и несколько обломков посоха Меншикова.

Я подбежала к Картеру. Он дрожал, глаза его закатились. На куртке дымились две маленькие точки – следы от зубов монстра.

– Кейн, – с нескрываемым восхищением произнес русский парень.

Я подняла обломок посоха.

– Смотри. Видишь? Это сделал твой хозяин Меншиков. Он служит Апофису. Меншиков. Апофису. А теперь… УБИРАЙСЯ!

Интуиция у парня сработала. Он повернулся и побежал.

Я склонилась над Картером. Потом села в снег, положив голову брата себе на колени. Мне не дотащить его. Но здесь нельзя оставаться. Это вражеская территория. Нужно поскорее найти Беса.

Я стала поднимать Картера на ноги. И вдруг кто-то еще подхватил его, помогая встать. Сет! Он по-прежнему был в своем красном наряде (неплохой прикид для дискотеки), покрытом малахитовой пылью. На голове болтались солнечные очки Меншикова.

– Ты?

В этот момент я была готова уничтожить вероломного бога, и мое «Ты?» звучало почти как смертный приговор.

– Я, – весело отозвался Сет. – Ну что, будем вытаскивать твоего брата? А то Владимир далеко не в радужном настроении.

Невский проспект мне понравился. Я бы даже не отказалась пройтись по магазинам, но только не глубокой ночью, не в метель и не с моим пострадавшим от яда братом. По обеим сторонам светились витрины дорогих бутиков и кафе. Сравнительно невысокие дома больше напоминали особняки. Я вглядывалась в вывески. Все они были на русском, и я не представляла, как мы найдем Музей шоколада. Среди стоявших машин лимузина Беса я не увидела.

Сет вызвался нести Картера, но я не позволила. Не доверяла я этому богу хаоса. И потому мы вдвоем волокли моего бездыханного брата. Сет без умолку болтал, рассказывая об особенностях яда тжесу-хиру:

– Противоядия нет. Пострадавший живет – самое большее – двенадцать часов. А потом смерть. Это удивительный яд.

С монстра болтливый бог перекинулся на Меншикова.

– Представляешь? Шесть ваз разбил о его голову, а он по-прежнему жив! Какой крепкий череп, я даже завидую!

Исчерпав эту тему, Сет стал рассуждать о том, доживу ли я до встречи с Бесом.

– А ты становишься важной персоной, Сейди! Когда я совершал… стратегическое отступление, на помощь Меншикову спешили двенадцать сильных магов. Скоро они пустятся за тобой в погоню. Конечно, я бы мог их всех уничтожить, но не хочу рисковать. Стоит Владимиру вновь произнести мое тайное имя, и мне не поздоровится. Правда, может, у него отшибло память… Но если они тебя убьют, обе проблемы разрешатся сами собой. Прости, пожалуйста. Я рассуждаю, как закоренелый эгоист. Идем дальше!

Голова Картера раскачивалась из стороны в сторону. Дышал он надсадно, почти как «курильщик» Влад.

Нет, я не просто тупо слушала болтовню Сета. Я помнила про восковую фигурку, отданную мне Жас. Про мини-Картера. Похоже, «крайний случай», о котором она говорила, уже настал. Даже не представляю, откуда Жас узнала, что Картеру понадобится исцеление. Но я чувствовала: восковая фигурка способна вытянуть из тела брата весь яд, что бы Сет ни болтал об отсутствии противоядия. И потом, разве зловредные боги могут смыслить в исцелении?

Фигурка – это хорошо, но проблемы все равно оставались. Во-первых, я плохо владела магией исцеления. Мне требовалось время, чтобы подобрать соответствующее заклинание. К тому же у меня была только одна фигурка, и я не имела права на ошибку. Во-вторых, целительная магия требовала спокойной обстановки, а у нас, как вы знаете, на хвосте висели Меншиков и его прислужники. Да и присутствие Сета не вдохновляло. Я так и не могла понять, с чего это он вызвался мне помогать. А если хотел помочь, почему не уничтожил монстра еще в Малахитовом зале? Думать о причинах было некогда. Чем раньше я избавлюсь от общества Сета, тем лучше. Главное – найти Беса и отправиться в какое-нибудь безопасное место (если такое существовало).

Не знаю, есть ли у богов совесть. У Сета ее точно не было. Теперь он красочно расписывал мне, как русские маги будут расправляться со мной, когда схватят. И тут впереди показался мост через реку. На середине стоял знакомый «мерседес». Бес привалился к капоту и с аппетитом поглощал шоколадные шахматы. Рядом с ним на капоте я увидела большой пластиковый мешок. Обещанный шоколад для меня.

Я окликнула гнома, но шоколад заставил его забыть обо всем на свете. Бес очнулся, лишь когда мы были футах в девяти от него. Тогда он поднял голову и… увидел Сета.

– Бес, не… – крикнула я.

Слишком поздно. Бес, точно скунс, прибегнул к обороне. Глаза у него округлились и вылезли из орбит. Рот растянулся, как на мосту Ватерлоо.

– БУУУ! – прогремело над сонным проспектом.

С фонарей, освещавших мост, посыпались льдинки.

На Сета это вообще не подействовало.

– Привет, Бес, – как ни в чем не бывало произнес он. – Говорят, шоколад помогает преодолевать страх. А раз твоя физиономия густо перепачкана шоколадом, думаю, ты меня совсем не боишься. И кричал больше по привычке.

– Что он здесь делает? – спросил гном, сверкнув на меня глазками.

– Сама не знаю, – ответила я и максимально сжато пересказала ему наше столкновение с Меншиковым. – А по пути эта тварь атаковала Картера, – закончила я, кивая на обмякшее тело брата. – Нужно было срочно вытаскивать его с Дворцовой площади.

– Но вначале, – перебил Сет, указав на пластиковый пакет, – я хочу знать, что там внутри. Терпеть не могу сюрпризов. Что в пакете? Подарок для меня?

Бес наморщил лоб.

– Сейди просила сувенир. Вот я и купил ей голову Ленина.

Сет восхищенно хлопнул себя по ляжкам.

– Превосходное злодейство, Бес! Значит, ты не так безнадежен, как я думал!

– Не настоящую голову, – угрюмо пояснил гном. – Шоколадную.

– А-а… жаль. Не угостишь ли меня своими фигурками? Обожаю пожирать пешек.

– Проваливай-ка ты лучше отсюда, Сет!

– Я могу и уйти, но, поскольку сюда уже спешат наши враги, думаю, нам лучше заключить сделку.

Сет щелкнул пальцами, и перед ним появился красный светящийся шар. Внутри шара была объемная картинка: крепкие мужчины в форме службы безопасности торопливо садились в две белые спортивные машины – по шестеро в каждую. Вспыхнули автомобильные фары. Машины рванулись со стоянки и… проехали сквозь каменную стену, словно она состояла из дыма.

– Минуты через две… самое большее через три… они будут здесь, – с улыбкой объявил Сет, глядя на меркнущий красный шар. – Бес, помнишь прислужников Меншикова? Хочешь снова встретиться с ними?

Лицо гнома помрачнело. Пальцы раздавили белую шоколадную ладью.

– Ты привык врать, строить козни, убивать…

– Прекратите оба! – крикнула я.

Картер застонал. Либо в бессознательном состоянии он стал тяжелее, либо я просто устала его держать.

– У нас нет времени на споры, – сказала я. – Сет, ты можешь задержать этих магов?

Он засмеялся.

– Нет, что ты. Я надеюсь увидеть, как они схватят тебя. Но могу подсказать тебе местонахождение третьего свитка «Книги Ра». Вы же ее ищете?

Сет всегда врал. Возможно, сейчас он хотел посмеяться надо мной. А если нет?

– Бес, как по-твоему, он может знать, где третий свиток?

– Почти наверняка, – к моему удивлению, ответил гном. – Жрецы Ра отдали ему свиток на хранение.

– Зачем? – чуть ли не взвизгнула я. – Они что, не понимали, кому отдают?

Сет скромно потупился.

– Сейди, у тебя есть основания не доверять мне. Но я был верным служителем Ра. Представь себя на его месте. Если бы ты не хотела, чтобы маги почем зря тревожили твой сон, разве бы ты не отдала ключ от дома самому страшному и отталкивающему слуге?

Что ж, логично.

– И где находится третий свиток? – спросила я.

– Не так быстро. Я назову тебе место, если ты вернешь мне мое тайное имя.

– Как я могу его вернуть? Это же не вещь.

– Как вернуть? Проще, чем ты думаешь. Достаточно сказать: «Я возвращаю тебе твое имя». И ты сразу забудешь его.

– Ловко придумано. Я потеряю власть над тобой, и ты меня убьешь!

– Даю тебе слово, что и пальцем не трону.

– А если я, зная твое тайное имя, заставлю тебя назвать место, где спрятан свиток?

Сет пожал плечами.

– Несколько дней напряженных поисков нужного заклинания, возможно, и принесут тебе желаемый результат. К сожалению…

Сет приложил руку к уху. Я тоже услышала. Машины с магами неслись к нам и были уже совсем близко.

– У тебя нет нескольких дней, – печально улыбнулся Сет.

Бес выругался на древнеегипетском.

– Не верь ему, юная леди. Сету нельзя доверять.

– А мы сможем найти свиток без его помощи?

– Хм… возможно. Или… нет. Не найдем.

Сверкнув фарами, машины вывернули на Невский проспект. Сейчас они находились в полумиле[5] от нас. Времени не оставалось. Нужно увозить Картера отсюда. И если Сет – наш единственный источник информации о третьем свитке, глупо упускать такой шанс.

– Хорошо, Сет. Но прежде я отдам тебе последний приказ.

– Мне тягостно видеть все это. Позволь, я отнесу твоего брата в машину.

– Без тебя справлюсь, – проворчал Бес.

Он подхватил Картера и уложил на заднее сиденье лимузина.

Я пристально глядела на Сета, стараясь придумать наименее опасный для нас способ заключения сделки. Я не могла просто потребовать от него никогда не причинять зла нашей семье. Магическая сделка требовала четкой формулировки, точно обозначенных границ и срока действия, иначе она останется пустыми словами.

– День Зла, тебе запрещается причинять какое-либо зло семье Кейн. Ты будешь соблюдать условия сделки по меньшей мере до момента пробуждения Ра.

– А может, до тех пор, пока не провалятся ваши попытки растолкать старика? – невинным тоном спросил Сет.

– Если мы потерпим неудачу, миру конец, – сказала я. – Я сделаю то, о чем ты просишь и что связано с твоим именем. В обмен ты, без лжи и обмана, назовешь мне местонахождение последнего свитка «Книги Ра». Тогда ты сможешь удалиться в Дуат.

Сет думал над моим предложением. Белые спортивные машины были уже совсем близко. Бес захлопнул заднюю дверцу и побежал к передней.

– Сделка заключена, – сказал Сет. – Третий свиток вы найдете в Бахарии. Бес знает, о каком месте я говорю.

Бес нахмурился.

– То место тщательно охраняется. Нам придется выходить через Александрийский портал.

– Да, – подтвердил улыбающийся Сет. – Думаю, там вы получите новую порцию приключений. Тебе должно понравиться, Сейди. Главное, сумей задержать дыхание.

– Ты о чем?

– Не обращай внимания. Лучше выполни свою часть сделки, а то время подпирает.

– Я возвращаю тебе твое имя, – сказала я.

Я сразу же почувствовала, что магическая сила уходит. Я вовсе не забыла тайное имя Сета – День Зла. Но уже не помнила, с какой интонацией нужно произносить это имя и как применять его в заклинании. Такая информация была стерта из моей памяти.

К моему удивлению, Сет не убил меня на месте. Он лишь улыбнулся и бросил мне очки Влада Меншикова.

– Надеюсь, Сейди Кейн, ты все-таки останешься в живых. Ты очень забавная девочка. А если они тебя убьют, попытайся сосредоточиться на процессе и насладись каждым мгновением. Этим тоже можно наслаждаться.

– Спасибо за пожелание, – огрызнулась я.

– А поскольку ты мне очень понравилась, небольшой бонус для твоего брата. Скажи ему, что деревня Зии Рашид называется Аль-Хамрамакан.

– С чего ты…

– Счастливого пути! – крикнул Сет и скрылся в облаке кроваво-красного песка.

Машины были в трети мили от нас. Один из магов высунулся в потолочный люк головной машины и указывал на нас посохом.

– Пора уезжать, – сказал Бес. – Залезай в лимузин.

Бес вел машину с умопомрачительной виртуозностью. Настоящий автомобильный демон. Или маньяк (но в лучшем смысле этого слова). Обледенелые улицы ничуть его не пугали. Он не обращал внимания на светофоры, свободно заезжал на тротуары. Если бы понадобилось, он бы съехал на лед и погнал по заснеженной речке или каналу. К счастью, мы мчались по почти безлюдному городу, иначе жертвы нашей гонки исчислялись бы десятками.

Я придерживала Картера. Его глаза были полуоткрыты. Радужная оболочка приобрела зловещий зеленый оттенок. От него веяло жаром. Я расстегнула ему куртку и воротник насквозь пропотевшей рубашки. Из маленьких ранок на плече сочилось… Лучше я об этом умолчу.

Взглянув в заднее окошко, я увидела, что тот маг по-прежнему стоит во весь рост, высунувшись в люк. В руке он сжимал посох, намереваясь метнуть его в нашу машину. Учитывая скорость, с какой мы мчались, – задача не из легких. Но он все-таки выбрал момент и метнул посох. Тот превратился в ослепительно сияющее копье и понесся к нам с неумолимостью самонаводящегося снаряда.

– Пригнись! – крикнула я Бесу и прижала Картера к сиденью.

Копье пробило заднее окошко, пролетело внутри лимузина и вылетело через ветровое стекло. Будь Бес нормального роста, он бы получил в подарок потрясающий пирсинг головы. Но он даже не вздрогнул, продолжая спокойно крутить руль.

– Гномы не пригибаются! – резонно заметил он.

Внезапно он круто свернул вправо, и мы выехали на набережную. Судя по звукам, преследовавшие нас маги зачем-то разнесли витрину магазина. Я обернулась и увидела груду… живых змей. Неужто «подарок» от Сета? Но наших противников это не остановило.

– Бес, давай выбираться отсюда! – крикнула я.

– А я что, по-твоему, делаю? Потерпи, малышка. Ближайший портал у Египетского моста. Кстати, с этим мостом связана любопытная история. Первый Египетский мост построили в тысяча восемьсот…

– С меня довольно любопытных историй! Едем туда поскорее!

Думаю, Бес тоже волновался и потому трещал без умолку. Он говорил, что в исторической части Петербурга есть множество «кусочков» Египта, и все они дышат магией. Меня это не волновало. Мне хватало той магии, которой дышали наши преследователи. Думаю, Меншиков приказал поймать нас во что бы то ни стало.

Могу лишь сказать, что с Невского проспекта мы свернули на юг и понеслись по набережной Фонтанки. Мелькали какие-то здания. Бес называл их мне, но я не прислушивалась. Сколько мы ехали? Думаю, пару миль. Наконец я услышала:

– Впереди – Египетский мост.

Скромный мост. Темные фигуры сфинксов женского рода. Их головы украшали позолоченные короны фараонов. Говорю вам, мне было не до местных красот. Здесь находился портал, и это главное.

Бес что-то крикнул на древнеегипетском. Над мостом вспыхнул голубоватый свет и появился песчаный вихрь.

– А что Сет говорил насчет «задержать дыхание»? – спросила я, вспомнив странные слова.

– Будем надеяться, что ненадолго. Мы погрузимся лишь на тридцать футов.

– На тридцать футов под воду?

Мне показалось, что лимузин налетел на железную балку. Он завихлял, двигаясь боком. Только потом я догадалась: это копье магов ударило в заднее колесо. «Мерседес» завертелся на льду, опрокинулся и вверх тормашками влетел в песчаный вихрь.

Я ударилась головой. Первой мыслью было: «Не потерять сознание». Я открыла глаза. Вокруг царила кромешная тьма. Сквозь разбитое заднее стекло в салон текла холодная речная вода. Крыша «мерседеса» сплющилась, будто алюминиевая банка.

«Это нечестно – утонуть, когда мне только-только исполнилось тринадцать», – успела подумать я и потеряла сознание.

12. Я совершенствуюсь в искусстве ругани

Сейди

До чего противно просыпаться в облике курицы!

Мой ба летел сквозь темную воду. Я хлопала сверкающими крыльями, пытаясь сообразить, где верх. Наверное, мое тело утонуло вместе с «мерседесом», но я не представляла, как в него вернуться.

Спрашивается, ну зачем Бесу понадобилось уходить через подводный портал? Вопрос пока оставался без ответа. Я надеялась, что Картер уцелел. Возможно, Бесу удалось вытащить его из машины. Увы, если не случится чуда, Картера все равно ждала смерть. Не в воде, так на суше, от яда тжесу-хиру.

Вскоре я ощутила себя внутри потока. Меня выбросило в Дуат. Вода сменилась холодным туманом. Темноту наполняли стоны и причитания. Я двигалась все медленнее. Затем туман рассеялся, и я оказалась в нашем бруклинском доме, рядом с дверью лазарета. У стены, на скамейке, точно старые друзья, сидели Анубис и Уолт Стоун. Вид у обоих был такой, словно они ждали дурных вестей. Уолт сидел ссутулившись. Он даже не теребил свои амулеты. Вернувшись из Лондона, парень успел переодеться в новую футболку и шорты, а вот насчет того, успел ли он вздремнуть, я сомневалась.

Думаю, Анубис пытался его утешить и что-то шептал ему на ухо. Я впервые видела Анубиса в традиционном египетском наряде: с голым торсом, в простой черной юбочке. На шее блестело золотое ожерелье с рубинами. Вряд ли современным парням подошло бы такое облачение, однако для Анубиса оно было вполне естественным. Раньше я думала, что у него совсем костлявое тело (только не воображайте, будто я слишком много об этом думаю). Оказалось, у него превосходная мускулатура. Очевидно, в Нижнем мире он регулярно занимался спортом. Интересно, каким? Поднятием могильных надгробий? Или лазаньем по стенкам склепов?

Увидев их обоих в таком состоянии, я вздрогнула. Неужели Жас совсем плохо?

– Что случилось? – тихо проговорила я, не зная, слышат ли они меня.

Уолт не шевельнулся, но Анубис поднял голову. Как всегда, сердце мое радостно запрыгало (хотя этого я сердцу не разрешала). Глаза бога мертвых были такими гипнотизирующими, что я позабыла о существовании собственных мозгов и смогла выдавить из себя только неопределенное:

– Ну-у-у…

Лиз была бы мною довольна.

– Сейди, зачем ты здесь? – спросил Анубис. – Разве ты не знаешь, что Картер при смерти?

Этот вопрос мгновенно привел меня в чувство.

– Знаю, парень с шакальей головой! Я и не собиралась сюда. Кстати, а почему я здесь?

Анубис указал на дверь лазарета.

– Должно быть, тебя позвала душа Жас.

– А что, Жас умерла? Или я?

– Пока вы обе живы, – ответил Анубис. – Но находитесь на грани смерти. Поэтому ваши души могут общаться. Правда, недолго.

Уолт по-прежнему не замечал моего присутствия.

– Я не смог ей этого сказать. Почему я не сказал ей об этом? – бормотал он.

Потом он разжал пальцы. На его ладони лежал золотой шен – точная копия амулета, который он подарил мне в Лондоне.

– Анубис, что с ним? – спросила я. – Неужели он меня не видит и не слышит?

Анубис положил руку Уолту на плечо.

– Он и меня не видит и не слышит. Только чувствует мое присутствие. Уолт сам позвал меня, прося его направить. Вот я и пришел.

– Направить? Куда?

Думаю, спрашивать такое у Анубиса было крайне невежливо, но меня, честно говоря, рассердил выбор Уолта. Из всех богов, к которым он мог бы обратиться за помощью, ему менее всего подходил Анубис.

Я вновь поймала взгляд Анубиса. Его глаза были еще печальнее, чем в Лондоне.

– Иди к ней, Сейди, – сказал он. – У тебя совсем мало времени. Обещаю: я сделаю все, чтобы облегчить боль Уолта.

– Какую еще боль? Ты можешь объяснить…

В это время дверь лазарета распахнулась, и поток Дуата втолкнул меня внутрь.

Наверное, наш бруклинский лазарет был самой уютной в мире лечебницей. Но любая больница все равно остается больницей, а я такие места терпеть не могу. Отец рассказывал мне: когда я родилась, то вопила не переставая, пока меня не унесли из родильного отделения. Я всегда пугалась при виде шприцев и отказывалась принимать таблетки. Но больше всего я боялась запаха больных людей. Почему меня не пугал запах покойников и кладбищ? Сама не знаю. Наверное, потому, что я считала мертвых какой-то другой реальностью. А вот больные… И дело не в запахе лекарств. Я имею в виду запах болезни. Брр, даже говорить об этом спокойно не могу.

Первый раз я заходила к Жас перед путешествием в Лондон. Тогда это потребовало от меня немалых сил. Но даже сейчас, в облике ба, я ощущала тяжесть.

Лазарет был почти таким же просторным, как и моя комната. Отделанные песчаником стены, широкие окна, за которыми светился ночной Нью-Йорк. Шкафы из кедра хранили запасы обычных лекарств и магических снадобий. В углу находился фонтан со статуей богини Сехмет – покровительницы целителей. Я слышала, что вода, протекающая через руки Сехмет, способна мгновенно излечивать простуду и грипп, а также снабжать организм ежедневной нормой витаминов и железа. Но у меня никогда не хватало смелости выпить этой воды.

Меня встретило уютное журчание фонтана. И все равно мне было не по себе.

В лазарете горели магические свечи со вкусным запахом ванили. Однако их зажигали не для ароматизации воздуха. Они следили за состоянием больного. Цвет пламени показывал особенности болезни. Забыла сказать: свечи плавали в воздухе наподобие иероглифов в Зале эпох. Сейчас все они висели над постелью Жас. Цвет пламени был темно-оранжевым.

Жас лежала, скрестив руки на груди. Светлые волосы разметались по подушке. Она слегка улыбалась, словно ей снился приятный сон.

А в ногах у нее сидела… другая Жас. Или мерцающий зеленый образ нашей ученицы. Но это не был ба. Выглядел он совсем по-человечески. Может, Анубис не захотел сказать мне правду и Жас умерла? Тогда, получается, я вижу ее призрак.

– Жас, – робко произнесла я.

На меня опять нахлынуло чувство вины. Все печальные события минувших дней начались с жертвы, принесенной Жас. Не было бы моей поспешности, не понадобилась бы и ее жертва. Виновата я, чего уж говорить.

– Жас, ты…

– Думаешь, я умерла? Нет, Сейди. Это мой рен.

Ее прозрачное тело задрожало. Присмотревшись, я увидела, что все оно состоит из отдельных видеофрагментов, показывающих разные периоды жизни Жас. Вот она совсем маленькая, сидит на высоком детском стуле и размазывает себе по лицу какую-то кашу. На соседнем фрагменте двенадцатилетняя Жас выполняла колесо в спортзале. (Помню, я удивилась, узнав, что отбор кандидатов в группу поддержки был довольно серьезным. Помимо звучного голоса и умения воодушевлять команду от каждого участника группы требовалась спортивная подготовка.) В этой коллекции странного видео я заметила и совсем недавний фрагмент: Жас открывает школьный шкафчик и достает сияющий «джед» – магический амулет, оставленный нами. Он-то и привел ее в Бруклин.

– Твой рен, – повторила я. – Это еще одна ипостась твоей души?

Зеленый образ кивнул.

– Египтяне считали, что душа имеет пять различных ипостасей. Ба – это личность. А рен…

– Твое имя, – вспомнила я. – Но как это может быть твоим именем?

– Мое имя представляет собой мою сущность, – продолжала Жас. – Сумму моего опыта. Пока помнят мое имя, я буду жить, даже если и умру. Понимаешь?

Ничего из ее объяснений я не понимала. Единственное, я уяснила, что Жас может умереть и вина за это ляжет на меня.

– Прости. Я очень перед тобой виновата, – сказала я, всеми силами стараясь не зареветь. – Ну почему только я схватила этот дурацкий свиток…

– Сейди, не надо извиняться. Я рада, что ты пришла.

– Но…

– Все происходящее имеет свою причину. Даже события, которые мы привыкли считать плохими.

– Это нечестно! – почти закричала я. – До жути нечестно!

Как Жас удавалось оставаться такой приветливой и по-взрослому спокойной, находясь в коме? Неужели то, что мы считаем тяжелыми и трагическими событиями, на самом деле – необходимые части некоего грандиозного замысла? Я не впервые слышала подобные рассуждения и всегда принимала их в штыки. Я терпеть не могла, когда мне пытались это внушить. Так рассуждали те, кто еще никого не потерял. Я потеряла маму. Потеряла отца. У меня вся жизнь пошла кувырком. За эти месяцы я много раз оказывалась на волосок от смерти. Возможно, я уже умерла или умирала. Мой брат если и не утонул, то был обречен умереть от укуса отвратительного чудовища, и я не могла его спасти.

– Нет никакой причины, – упрямо возразила я. – Жизнь полна случайностей. Она жестока. Она… она…

Жас улыбалась, глядя на меня так, как взрослые смотрят на малышей, лепечущих разные глупости.

– Слушай, ты мне специально все это наговорила, чтобы рассердить?

– Ну вот, теперь я вижу настоящую Сейди, которую мы все любим. Горе – бесполезное состояние. Когда сердишься, ты действуешь лучше.

В общем, наша ученица была права, но признаваться мне не хотелось.

– Лучше скажи, зачем ты меня позвала? – спросила я.

– Во-первых, ты жива, – сказала Жас. – Во-вторых, когда ты очнешься, у тебя будут считаные минуты для исцеления Картера. Действуй, не мешкая.

– Ты говоришь про свою восковую фигурку? – уточнила я. – Я уже догадалась, зачем ты мне ее давала. Но я не знала, как ею пользоваться. У меня нет больших способностей к целительству.

– Нужно всего одно качество. И ты знаешь, какое именно.

– Если бы знала, не спрашивала!

Жас подняла брови. Совсем как я, когда упрямлюсь.

– Ты очень близка к пониманию, Сейди. Подумай об Изиде. Вспомни, ведь в Петербурге тебе удалось направить ее энергию. Сосредоточься, и ответ придет.

– Но…

– Надо торопиться. Во-первых, ты жива. Во-вторых, тебе понадобится помощь Уолта. Знаю, ты идешь на риск. Знаю, что Бес предостерегал тебя против этого. Но ты все равно вызови Уолта через амулет. Он этого очень хочет. Иногда стоит рискнуть, даже если можешь потерять жизнь.

– Чью жизнь? Его?

Стены лазарета начали расплываться, превращаясь в акварельные мазки.

– Думай об Изиде, – повторила Жас. – И еще, Сейди… причина, она есть. Ты сама учила нас этому. Мы выбрали веру в Маат. Из хаоса мы создаем порядок, из уродливой случайности – красоту и смысл. На этом стоял Египет, и потому его имя, его рен, живет до сих пор, спустя тысячи лет. Не впадай в отчаяние, иначе хаос победит.

Жас повторяла мои слова. Помню, я так говорила на одном занятии, но даже тогда не верила в то, что говорю.

– Должна раскрыть тебе секрет, – сказала я. – Преподавательница из меня никудышная.

Зеленый облик Жас со всем ее «видеорядом» медленно таял, превращаясь в туман.

– Я тоже раскрою тебе секрет, – затихающим голосом проговорила она. – Ты была прекрасной преподавательницей. А сейчас навести Изиду и посмотри, как все начиналось.

Лазарет исчез. Я очутилась на барке фараона, плывущей по Нилу. Над головой сверкало жгучее солнце. По берегам тянулись заросли тростника. Чуть поодаль стояли пальмы. А еще дальше – за узкими полосами прибрежной земли – простиралась пустыня. Бесплодные красные холмы. Там ничего не росло. Наверное, так выглядит поверхность Марса.

Барка напоминала ту, на которой Картер плавал вместе с Гором. Но эта была значительно новее. Ее белый парус украшал вышитый солнечный диск, красный с золотом. Над палубой летали шары, светившиеся радужным сиянием. Они выполняли работу, какую на обычных лодках поручают гребцам и матросам. Не знаю, как шары справлялись с нею, не имея рук. Впрочем, я не впервые видела этих магических помощников.

Корпус барки был украшен инкрустацией по меди, серебру и золоту: рисунками о путешествии по Дуату и иероглифами, пробуждающими силу солнца.

Посредине судна стоял голубой с золотом навес над троном бога. Такого впечатляющего и вместе с тем неудобного сиденья я еще не видела. Сначала мне показалось, что трон отлит из золота. Нет, он был создан из… живого огня! Из золотистых языков пламени, принявших очертания трона. Раскаленные добела иероглифы на подлокотниках и ножках слепили глаза.

А вот восседавший на троне меня совсем не впечатлил. Ра был высохшим стариком. Его спина изгибалась знаком вопроса. На лысом черепе виднелись печеночные пятна, а морщинистое лицо больше напоминало маску. О том, что он еще жив, свидетельствовали только подведенные черным глаза. Но в них читались лишь усталость и боль. Традиционные юбка и воротник (Амос в шутку называл эти воротники «ошейниками») сидели на боге неуклюже. Совсем не так, как на Анубисе. До этого самым древним старцем, виденным мною, был прежний верховный чтец Искандар. Он утверждал, будто ему две тысячи лет. Но даже на пороге смерти Искандар выглядел куда живее и здоровее бессмертного Ра. Мало того что бог солнца был стар и дряхл. Левая нога Ра сильно распухла, став вдвое толще правой. На ней белела повязка.

Ра застонал и передвинул больную ногу, лежавшую на груде подушек. Возле голени я заметила две точечки и сразу вспомнила раны Картера. Едва Ра опустил ногу, из-под повязки потекли струйки зеленого яда. Они текли не вниз, а вверх, к бедру. Лучше вам такого не видеть. Перья моей ба затряслись от омерзения.

Ра поглядел на небо. Глаза у него стали цвета расплавленного золота. Совсем как его трон.

– Изида! – крикнул он. – Иди сюда! Я сдаюсь!

Появилась женщина и опустилась на колени перед троном. Конечно же, я ее сразу узнала. Ее волосы были подстрижены на манер Клеопатры. Белое прозрачное платье подчеркивало изящную фигуру. Радужные крылья за спиной переливались, как сполохи северного сияния.

Ладони Изиды были повернуты вверх. Вся ее поза могла показаться образцом смирения. Однако я хорошо знала Изиду. Я видела улыбку, которую богиня пыталась спрятать, и ощущала ее ликование.

– Властелин Ра, – сказала она. – Я живу ради служения тебе.

– Нет! – возразил Ра. – Ты, Изида, живешь ради власти. Не пытайся меня обмануть. Думаю, именно ты создала укусившую меня змею. Потому никто и не в силах найти противоядие. Ты спишь и видишь на этом троне своего мужа, дерзкого и самоуверенного Осириса.

– Мой господин… – попыталась было возразить Изида.

– Довольно! Я не настолько молод, чтобы попадаться на твои уловки.

Ра шевельнул больной ногой и тут же застонал от боли. Тело бога солнца было почти прозрачным, и я видела, как зеленый яд разливается по его жилам.

– Мне все равно, – тяжело вздохнул Ра. – Я устал от этого мира. Хватит уловок и заговоров. Исцели мою ногу.

– С радостью, мой господин. Но для этого мне понадобится…

– Мое тайное имя, – закончил за нее Ра. – Знаю. Обещай исцелить меня, и ты получишь все, что пожелаешь… Даже больше.

В голосе Ра я уловила предостережение, но Изида либо не услышала его, либо не придала значения.

– Клянусь исцелить тебя, – сказала она.

– Что ж, подойди ко мне, богиня.

Изида подошла, наклонилась к нему. Я думала, Ра шепнет ей на ухо свое тайное имя, но бог вдруг схватил ее руку и прижал к своему морщинистому лбу. Пальцы Изиды задымились. Она попыталась вырвать руку, однако Ра держал крепко. Весь облик бога солнца сверкал огненными картинами его долгой жизни. Промелькнули появление Ра на свет, солнечная лодка, плывущая над только что возникшим Египтом, сотворение богов и людей. Потом началась нескончаемая череда сражений с Апофисом. Каждую ночь Ра ожидало в Дуате новое сражение со змеем. От стремительно мелькавших столетий у меня закружилась голова. Тайное имя Ра являлось суммой его жизненного опыта. Несомненно, я перенеслась в далекое прошлое, но уже тогда Ра был немыслимо стар. Вокруг руки Изиды появился огненный ореол. Постепенно огонь охватил все ее тело. Не выдержав, богиня вскрикнула. Когда пламя исчезло, Изида лежала возле трона. От ее платья поднимался дым.

– Вижу, ты… осталась жива, – с нескрываемым удивлением проговорил Ра.

Трудно сказать, был ли он раздосадован таким исходом или отдавал должное своей противнице.

Пошатываясь, Изида встала. Казалось, она прошла через зону боевых действий и только чудом не погибла от выстрела или снаряда. Богиня подняла руку. На ладони светился огненный иероглиф – тайное имя Ра, отлитое в одно, невероятно могущественное слово.

Изида приложила руку к покалеченной ноге Ра и произнесла заклинание. Зеленый яд покинул его жилы. Опухоль спала, а вслед за ней с ноги спали повязки. Ранки от зубов змеи исчезли.

Ра выпрямился на троне и облегченно вздохнул:

– Ну наконец-то. Боль ушла.

– Мой господин нуждается в отдыхе, – прежним вкрадчивым голосом сказала Изида. – В долгом, очень долгом отдыхе.

Бог солнца открыл глаза. В них уже не было огня. На Изиду смотрели мутные глаза смертного старика.

– Баст! – крикнул он.

Рядом с троном появилась богиня кошек. На ней были египетские доспехи из кожи и металла. Баст выглядела моложе. Ничего удивительного: она же еще не знала, что ей предстоят долгие века заточения и непрестанной битвы с Апофисом. Мне захотелось крикнуть и предостеречь ее, рассказав о ближайшем будущем, но я не смогла выговорить ни слова. Даже прошептать не смогла.

Баст покосилась на Изиду.

– Мой господин, эта женщина… досаждает тебе?

Ра покачал головой.

– Мне уже никто не досаждает, моя верная кошка. И не будет досаждать… очень долго. Идем со мной. Прежде чем я удалюсь, нам нужно о многом поговорить.

– Куда собрался удалиться мой господин?

– В вынужденное уединение, – ответил Ра и хмуро посмотрел на Изиду. – Ты ведь этого хочешь, богиня магии?

Изида молча поклонилась.

– Не бывать этому, мой господин!

Баст выхватила кинжалы и шагнула к Изиде, однако Ра ее удержал.

– Тебе предстоит другая битва. Последняя, смертельно опасная битва. А что касается тебя, Изида… считай себя победительницей. Еще бы, ты ведь узнала мое тайное имя. Но понимаешь ли ты, что́ затеяла? Возможно, Осирис и станет фараоном, но правление его будет кратким и горестным. Его трон никогда не сравнится с моим. Так и останется бледным отсветом трона огня. И этой барке уже не плавать по Дуату. Равновесие между Маатом и хаосом начнет медленно сходить на нет. Сам Египет падет. Имена египетских богов забудутся. И однажды весь мир окажется на краю уничтожения. Когда этот день настанет, вспомни, что причиной всему были твоя алчность и честолюбие.

Изида поклонилась. Она даже не пыталась возражать. Вряд ли богиня думала о далеком будущем. Сейчас ее пьянила победа. Ей казалось, что Осирис вечно будет править Египтом, а Ра – просто старый дурак. Изида не знала: очень скоро ее победа обернется трагедией. Осириса убьет его брат Сет. Так исполнится первое пророчество Ра. За ним последует исполнение и других.

– Идем, Баст, – позвал Ра. – Нас здесь больше не хотят видеть.

Трон исчез в языках пламени. В огне почти целиком сгорел голубой с золотом балдахин. Огненный шар устремился в небо и исчез в лучах солнца.

Когда дым рассеялся, Изида осталась одна. На ее лице сияла улыбка.

– Я свершила задуманное! – воскликнула богиня. – Осирис, ты станешь правителем богов! Я теперь владею тайным именем Ра!

Мне хотелось крикнуть ей, что она ничем не владеет, но голос по-прежнему меня не слушался. Оставалось лишь смотреть на танцы Изиды. Богиня наслаждалась достигнутым успехом и даже не заметила, как пропали магические шары. Снасти обвисли. Парус покосился. Весла больше не двигались. Солнечная барка плыла неуправляемой.

Потом видение стало меркнуть, и я провалилась в темноту.

Я проснулась на мягкой постели. Неужели я вернулась в бруклинский дом? Замечательно! Сейчас встану, выйду на веранду, позавтракаю в обществе Амоса, Хуфу и Филиппа Македонского. А потом буду заниматься с учениками, показывая им, как превращаться в рептилий. Блистательная перспектива.

Нет, это не моя комната. Я села на постели, и голова тотчас закружилась. На такой кровати удалось бы уложить половину наших учеников. Я сидела на мягких хлопковых простынях. Спина упиралась в груду пуховых подушек. Комната была просто шикарная и вся ослепительно белая. Правда, от этого голова у меня не перестала кружиться. Мне казалось, что я попала к богине неба Нут. Если так, то комната в любое мгновение могла растаять, словно облако.

Ноги меня почти не слушались. Тем не менее я сумела встать. На мне был белоснежный бархатный гостиничный халат. Я казалась себе не то живой куклой, не то героиней какого-нибудь телесериала. Кое-как дотащившись до двери, я обнаружила за ней не менее роскошную гостиную, тоже всю в белых тонах. Раздвижные стеклянные двери вели на веранду, а за нею тянулась морская гладь. Похоже, гостиничный номер находился на пятнадцатом или даже на двадцатом этаже. Небо и море сияли потрясающим синим цветом.

Постепенно глаза приспособились к яркому свету. На столе я увидела аккуратно разложенные вещи: свои и Картера. Две сумки с магическими принадлежностями, два свитка «Книги Ра». Рядом лежал мешок из Музея шоколада. На спинках стульев висела наша грязная и рваная одежда.

Картер был в таком же белом бархатном халате. Он лежал на диване, закрыв глаза. Его трясло. Рядом сидел Бес и прикладывал ему ко лбу тряпку со льдом.

– Как… он? – заплетающимся языком произнесла я.

Бес обернулся. Сейчас он был похож на типичного туриста в жарких странах: цветастая гавайская рубашка, шорты цвета хаки и сандалии. Одежда не сделала его ни капельки симпатичнее. Роста она ему тоже не прибавила.

– Наконец-то пробудилась, – сказал Бес. – А то я уж думал, ты вообще не проснешься.

Я шагнула к дивану. Комната странно качнулась в стороны.

– Осторожнее!

Бес подскочил и схватил меня за руку.

– У тебя громадная шишка на голове.

– Плевать мне на шишку. Я должна помочь Картеру.

– Плохо ему, Сейди. Даже не знаю…

Я прекрасно поняла недосказанные слова.

– Я смогу ему помочь. Мне нужен мой жезл и восковая фигурка из сумки.

– Хорошо. Сейчас достану.

Поддерживаемая Бесом, я доковыляла до дивана. Пока я ощупывала Картеру лоб, Бес достал жезл и фигурку. Жар у моего брата стал еще сильнее. Жилы на его шее угрожающе позеленели. Я сразу вспомнила Ра.

– Сколько я тут провалялась? И вообще, какой сегодня день?

– Вторник. Сейчас почти полдень по местному времени.

Гном положил жезл и фигурку рядом со мной.

– Выходит, ты проспала почти двенадцать часов.

– Двенадцать часов? Сет говорил… жертвы яда тжесу-хиру живут не дольше двенадцати часов.

Лицо Беса покраснело и стало почти одного цвета с гавайской рубашкой.

– Думаешь, я не пытался? Сначала нужно было вытащить вас обоих из Средиземного моря и перенести сюда. На это тоже понадобилось время. А потом я пытался тебя разбудить. Я пробовал все известные мне заклинания. Ничего не помогало. Ты не просыпалась. Только бормотала во сне про Уолта, Анубиса и тайные имена.

– Понятно. Теперь помоги мне…

Послышался мелодичный звонок. Бес махнул мне, чтобы я помолчала, и что-то крикнул на незнакомом языке. Вероятно, на арабском. На пороге появился гостиничный официант. Он вкатил сервировочный столик, полный тропических фруктов, свежеиспеченного хлеба и бутылок с газированными напитками. Бесу официант поклонился так, словно гном был султаном или шейхом.

– Превосходно, – сказал Бес, обращаясь ко мне. – Сейчас добавим еще одну деталь.

– У нас нет времени! – заорала я.

Бес и ухом не повел. Он развернул пластиковый мешок и достал оттуда шоколадную голову Владимира Ленина. (Еще один Владимир!) Официант выпучил глаза. Бес поставил голову на середину столика и удовлетворенно кивнул. После этого что-то сказал официанту по-арабски и подал ему несколько золотых монет. Официант оторопел и даже испугался. Не переставая кланяться, он попятился к двери.

– Где это мы? – спросила я. – И почему с тобой обращаются, как с королем?

– В Египте. В Александрии. Прошу прощения, что путешествие сюда было сопряжено с некоторыми трудностями, но со здешним порталом всегда так. Это древняя столица в эпоху царствования Клеопатры. Место, где Египетская империя прекратила свое существование. Вся магия осталась в старом городе, а он сейчас лежит на глубине тридцати футов. Там же остались и единственные действующие порталы.

– А что это за гостиница? Представляю, какие дорогущие здесь номера. Как тебе удалось…

– Мы находимся в отеле «Четыре сезона». Лучший номер. Пентхаус.

Бес смущенно кашлянул.

– В Египте до сих пор помнят и чтут древних богов, хотя египтяне и не любят в этом признаваться. Когда-то я был здесь очень популярен. Так что при необходимости могу рассчитывать на ответные услуги. Жаль, мне не хватило времени, а то я бы снял нам уютную виллу.

– Обойдемся без виллы, – ответила я. – Главное, чтобы сюда никто не входил, пока я исцеляю Картера. Это ты можешь устроить?

Бес молча кивнул.

Я схватила восковую фигурку, сделанную Жас, и опустилась на колени перед братом. Поскольку фигурка лежала не в коробочке и ударялась о другие предметы, она потеряла свой первоначальный вид. Да и настоящий Картер выглядел так же. Главное, чтобы не ослабла заложенная в фигурку магия.

– Картер, сейчас я начну тебя исцелять. Но ты должен мне помочь.

Я положила ладонь на пылающий лоб брата. Теперь я понимала, почему Жас явилась мне в облике рен – той части души, которая представляла ее имя. И почему она показала сцену между Ра и Изидой – это я тоже понимала.

«Ты близка к пониманию», – вспомнились мне слова Жас.

А ведь рен – то же самое, что и тайное имя. Только сейчас я задумалась об их сходстве. Рен – нечто большее, чем особое слово. Тайное имя – это твои самые потаенные мысли, самые ошеломляющие и шокирующие моменты твоей жизни. Тайное имя несет в себе твои удивительные сны и самые твои худшие страхи. В нем все соединилось и переплелось. Это действительно сумма твоего жизненного опыта, включая и те моменты, о которых тебе не хочется рассказывать никогда и никому. Тайное имя делает тебя тем, кто ты есть.

Поэтому тайное имя обладает силой. Думаю, сейчас вам понятно, почему простое повторение услышанного тайного имени ничего не даст. Нужно хорошо знать того, кому оно принадлежит. Чем лучше вы знаете человека, тем больше силы можете извлечь из его имени. Вот почему говорят, что тайное имя можно узнать лишь от самого человека. В крайнем случае, от того, кто очень хорошо знает его обладателя.

Но быть родной сестрой Картера и знать о нем все – не одно и то же.

Какое же у него может быть тайное имя? Я снова и снова задавала себе этот вопрос.

Даже в бессознательном состоянии разум Картера мне сопротивлялся. Никто просто так не назовет вам свое тайное имя. Оно есть не только у каждого бога, но и у каждого человека. Однако большинство людей на протяжении всей жизни не подозревают, что у них есть тайное имя, и не пытаются перевести в слова самые скрытые стороны своей личности. Это вполне понятно. Попробуйте вместить всего себя в пять слов, а то и в меньшее их число. Задачка не из легких. Вы согласны?

– Ты можешь назвать мне свое тайное имя, – шептала я. – Ты – мой брат. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Я люблю все стороны в тебе. Даже те, которые ставят меня в тупик и злят. Я люблю в тебе самое отвратительное. Такое, что заставило бы тысячу Зий убежать без оглядки, знай они об этом. А я никуда не убегу. Я останусь с тобой. А теперь назови свое тайное имя. Слышишь, идиот? Говори, не упрямься, иначе я не спасу тебе жизнь.

Мою руку покалывало. Под моими пальцами протекала вся жизнь Картера, начиная с раннего детства, когда мы жили с родителями в Лос-Анджелесе. Я увидела свой день рождения, когда мне исполнилось шесть. (Я вам про него уже рассказывала. Мы с Картером поссорились, и дело кончилось взрывом праздничного торта.) Потом я увидела маму, читавшую нам перед сном учебник для колледжа. А вот я – снова маленькая. В гостиной гремит джаз. Отец кружит меня, подхватив на руки, а Картер, зажав уши, вопит, чтобы мы прекратили шуметь.

Кроме общих моментов я увидела те, что принадлежали только Картеру. Он никогда о них не рассказывал… Уличные беспорядки в Париже, когда они с отцом отсиживались в чужой машине… Разговор с Зией в какой-то тесной комнатке, полной горящих свечей… Картер в библиотеке бруклинского дома. Он смотрел на Глаз Гора и боролся с искушением затребовать себе силу бога. И об этом он никогда не рассказывал, но увиденное заставило меня облегченно вздохнуть. До сих пор я считала, что одной мне приходилось перебарывать желание «подзарядиться» силой от Изиды.

Мало-помалу тело Картера расслаблялось. Теперь я знала самые серьезные его страхи и самые худшие моменты его жизни, за которые ему было стыдно. Яд неумолимо подбирался к сердцу, и силы оставляли брата. Собрав их остатки, Картер назвал мне свое тайное имя.

[Нет, вам я его тайное имя не скажу. Конечно, вы бы все равно не смогли воспользоваться тайным именем моего брата. Но я не буду испытывать судьбу.]

Я быстро подняла восковую фигурку и произнесла тайное имя Картера. И сейчас же яд ушел из его тела. Фигурка позеленела и расплавилась. Жар прекратился. Картер содрогнулся всем телом, глубоко вздохнул и открыл глаза.

– Больше не вздумай кататься на змеях! – сказала ему я, словно была не младшей, а старшей его сестрой.

– Ты… значит, ты…

– Да, – ответила я.

– С помощью моего тайного имени…

– Да.

– И все мои секреты…

– Да.

Картер застонал и спрятал лицо в ладонях. Казалось, ему хотелось снова погрузиться в кому. Но я ни в коем случае не собиралась его дразнить. Одно дело не давать старшему брату садиться тебе на шею, и совсем другое – быть с ним жестокой. Я не была жестокой. И знаете, по сравнению со мной Картер выглядел почти святым. Знал бы он, каким количеством страхов набита моя голова! Сколько я понаделала всего такого, за что мне стыдно и сейчас. Нет, Картер – просто пай-мальчик. Пусть ему никогда не придется меня исцелять и узнавать мое тайное имя.

К нам подошел Бес с зажатой под мышкой шоколадной головой Ленина. За это время гном успел сделать вождю русских коммунистов «шоколадную лоботомию». Иными словами – слопать лоб.

– Ты молодчина, Сейди, – сказал Бес.

Потом он отломил у Ленина нос и протянул Картеру.

– Держи, парень. Ты это честно заработал.

– Никак шоколад обладает магическими целебными свойствами? – спросил Картер.

Бес фыркнул.

– Если бы обладал, я бы был самым здоровым гномом. Шоколад обладает вкусными свойствами. Так что подкрепляйся.

– Силы тебе очень понадобятся, – добавила я. – Мне надо многое тебе рассказать.

Само собой, время нас подпирало. До дня весеннего равноденствия и возможного конца света оставалось всего два дня. Тем не менее Бес настоял, чтобы мы отдохнули до завтрашнего утра. Я не спорила. Картер хорохорился, но история с «катанием на змее» лишила его сил. Сейчас любое физическое или магическое напряжение могло стать губительным.

Думаю, вы поймете наше состояние. Я и сама была выжата до крайности. Меня бы сейчас не хватило даже на самое простое заклинание. Словом, дальше веранды двинуться я не могла.

Зато Бес времени не терял. Он позвонил портье и сказал, что нам нужен посыльный, которого можно отправить в город за покупками. Естественно, нам с Картером требовалась новая одежда. Да и наши магические припасы поистощились. Вскоре в номер поднялась женщина. Бес диктовал ей список покупок, а она аккуратной арабской вязью их заносила себе в блокнот. Я не знаю, как на по-арабски будет «армейские ботинки», но исполнительная посыльная нашла и их. Когда она вернулась, нагруженная покупками, то вручила коробку с ботинками Картеру. Бес замотал головой и указал на меня. Бедная женщина оторопела. Помимо ботинок я получила удобные джинсы, безрукавку песочного цвета и головной платок. Наверное, у египетских женщин такие платки считались писком моды. Но я пока надевать его не собиралась. Посыльная купила мне краску для волос, и я не хотела скрывать пурпурные пряди. Даже под модным египетским платком.

Картер получил джинсы, ботинки и футболку с надписью «Собственность Александрийского университета» на английском и арабском. Даже посыльная, видя моего брата впервые, распознала в нем «ботаника».

Усердная женщина нашла, чем пополнить и наши магические сумки: бруски воска, мотки бечевки и даже листы папируса и чернила. Сомневаюсь, чтобы Бес вдавался в подробности, объясняя ей, зачем нам это понадобилось.

Отпустив посыльную, мы заказали еще еды и перешли на террасу. День плавно клонился к вечеру. С моря дул прохладный ветер. По левую сторону тянулись кварталы современной Александрии. Сверкающие небоскребы соседствовали с убогими лачугами и древними развалинами. Вдоль берега пролегало шоссе, обсаженное пальмами. Виды транспорта отличались такой же пестротой, как и городская застройка: от «БМВ» до осликов. С террасы пентхауса все это выглядело немного нереальным. Городской шум, толкотня на улицах, заторы на шоссе – словно картинка на экране большого плазменного телевизора. Над головой у нас по-прежнему синело средиземноморское небо, а мы лакомились свежими фруктами и доедали последние мягкие кусочки шоколадной головы Ленина.

Должно быть, боги, наблюдавшие из тронного зала в Дуате за смертным миром, испытывали схожие ощущения.

Я принесла из гостиной оба свитка «Книги Ра» и положила их на отдельный столик. Внешне – безобидные экспонаты, каких полно в музеях. А ведь мы едва не погибли, добывая их. Нам еще предстояло найти последний свиток, и вот тогда начнется самое интересное. Конечно, если мы сумеем разобраться, что к чему, и пробудить Ра. Неужели за минувшие сорок восемь часов мы столько успели? Трудно было поверить. Напряжение спало (временно, конечно), и захотелось спать. Мысли путались. Краешком сознания я отметила, как Картер назвал меня импульсивной. И это после всего его дурацкого геройства при встрече с тжесу-хиру! Затем мои мысли перенеслись в бруклинский дом, где Амос и наши ученики готовили защиту против Влада Меншикова. Может, и хорошо, что ребята не представляли, насколько жесток и безжалостен русский маг. Наверное, из него вышел бы первоклассный демон.

Я рассказала Картеру обо всем происходившем в Петербурге после того, как его покусала тжесу-хиру. Естественно, призналась, что вернула Сету его тайное имя в обмен на сведения о третьем свитке. Я поведала о своем путешествии в бруклинский дом, об Анубисе и Уолте, о плавании на барке Ра. Единственное, о чем я умолчала, было название деревни Зии. Да, об Аль-Хамрамакане я не сказала ни слова. Я сделала это с умыслом. Побывав, что называется, в голове у своего брата, я убедилась, насколько важна для него Зия. Одно слово о ней, и Картер сорвался бы с места.

Он сидел в уютном кресле и внимательно слушал мой рассказ. С его лица уходила недавняя бледность. Глаза Картера были ясными и подвижными. С трудом верилось, что всего несколько часов назад он находился на краю смерти. Конечно, мне очень хотелось приписать все это моим целительским способностям. Но думаю, не меньшую роль здесь сыграл обыкновенный отдых, несколько банок имбирного пива, чизбургер и пачка чипсов.

– Бахария, – повторил Картер и взглянул на Беса. – Знакомое название. Но откуда я его знаю?

Бес почесывал бороду. Он в нашем разговоре не участвовал. Былая веселость сменилась довольно мрачным расположением духа. Чувствовалось, слово «Бахария» почему-то цепляет гнома.

– Это оазис, – без всякого энтузиазма отозвался Бес. – В тысяча девятьсот девяносто шестом году там нашли несколько мумий. Никто и не подозревал о гробнице. Но в тот год один глупый осел ступил ногой в ямку, провалился и оказался на крыше гробницы.

– Верно!

Картер мгновенно просиял.

– Потрясающая история. Отец мне много рассказывал. У этого места появилось и другое название – Долина золотых мумий.

Раз глаза блестят – за здоровье брата можно не волноваться.

– Золото мне нравится. А мумии – не слишком, – сказала я.

– Просто ты не встречалась с мумиями, – заметил Бес.

Не знаю, шутил он или говорил всерьез. Спрашивать не хотелось.

– Вот не подумал бы, что третий свиток спрятан там, – не мог успокоиться Картер.

Бес равнодушно пожал плечами. Он не разделял воодушевления моего брата.

– Ничего удивительного. Оазис находится в стороне от дорог. Его обнаружили совсем недавно. Путешествие через портал было невозможно из-за плотных слоев магической защиты. Археологи, ничего не смыслящие в магии, раскопали несколько гробниц, но под землей осталась разветвленная сеть туннелей и помещений, куда тысячи лет не ступала нога ни одного смертного. Там полным-полно мумий.

Мне вспомнился фильм ужасов про мумии. И сюжет похожий: археологи где-то что-то копали и нашли мумий? Естественно, ожившие мумии первым делом принялись душить незадачливых археологов и каких-то красоток, неизвестно зачем попершихся на раскопки.

– Ты сказал: «Полным-полно мумий». А что это значит? – спросила я.

– Археологи нашли несколько сотен, – ответил Бес. – Или десять тысяч.

– Десять тысяч? – повторила я и взглянула на Картера.

Его эти цифры ничуть не пугали.

– Сейди, чего ты боишься? – удивился он. – Мало ли чего напридумывают постановщики триллеров. Мумии не оживут и не набросятся на тебя.

– Нет, – подтвердил Бес. – Скорее всего, нет. Почти наверняка не набросятся.

– Спасибо. Успокоили, – огрызнулась я.

(Да, помню. Я действительно говорила, что кладбища и покойники меня не пугают. Но десять тысяч мумий? Тут любой вздрогнет.)

– И потом, большинство мумий захоронены во времена римского владычества, – продолжал Бес. – Они даже не совсем египетские. Римские выскочки воображали, будто превращение в мумию обеспечит им бессмертие или… более комфортное существование в загробном мире. Но что касается более древних гробниц… Мы это и сами увидим. Имея два свитка «Книги Ра», вам будет несложно обнаружить третий.

– Это почему? – удивилась я.

– Если магический предмет разорвать, разломать или разбить на части, они поведут себя как магниты. Чем ближе друг к другу они находятся, тем сильнее притяжение.

Не скажу, чтобы объяснения гнома ободрили меня. Я представила, как бегу по туннелю, зажимая в каждой руке пылающий свиток.

– Получается, нам всего-навсего нужно попасть в этот подземный лабиринт и немножко там погулять? – спросила я, пытаясь не выдавать охватившей меня тревоги. – Два свитка укажут, где третий, а десять тысяч золотых мумий будут тихонечко лежать в своих саркофагах. И ни одна из них не оживет и не попытается нас убить.

– Да, – сказал Бес. – Примерно так. И потом, мумии лишь называются золотыми. Они не состоят целиком из золота. Многие позолочены и не более того.

– Это серьезно меняет дело.

– Значит, решено, – с прежним воодушевлением произнес Картер. – Утром двинемся в Бахарию. Она далеко отсюда?

– Двести с небольшим миль, – ответил Бес.

– Совсем ерунда, – обрадовался Картер.

– Ты не в Америке, – остудил его пыл гном. – Дороги туда… считай, что ее нет. А проникать через портал… я уже говорил, оазис окружен плотной магической защитой. Но и без защиты я бы туда не сунулся через портал. Мы сейчас на территории Первого нома. Чем меньше магии мы применяем, тем лучше. Если вас обнаружат под носом у Дежардена…

Остальное нам было понятно без слов.

Я смотрела на Александрию, утопавшую в лучах предвечернего солнца. Море тоже приобрело золотистый оттенок. Я попыталась представить эти места в древности, задолго до Клеопатры – последней правительницы Египта. Сейчас ее назвали бы недальновидным политиком. Влезла в гражданскую войну, затеянную римлянами, выбрала не ту сторону и в результате лишилась государства и жизни. Александрия – город, погубивший Древний Египет. Не слишком благоприятное место для начала поисков третьего свитка.

Но выбора у меня не было. Придется трястись двести с лишним миль по пустыне до заброшенного оазиса, а потом искать иголку в виде свитка в стоге сена из золотых мумий. Честно говоря, я не представляла, как мы успеем все это сделать за оставшиеся дни.

А ведь я так и не рассказала Картеру о деревне Зии. Я не имела права утаивать это от него, но понимала, чем все может кончиться. Картер мгновенно забудет о Долине золотых мумий и помчится искать деревню. А по туннелям я что, одна буду ползать? Или с Бесом? Все-таки молчать дальше было нельзя. Ведь я вторглась в его разум и узнала тайное имя. Уже одно это обязывало меня быть честной по отношению к брату.

– Картер, тут вот еще что… Сет просил тебе передать. Деревня, где спрятана Зия, называется Аль-Хамрамакан.

Картер опять позеленел.

– И ты до сих пор молчала?

– Сет – лжец, – напомнила я. – Я не очень верю в его желание нам помочь. Не удивлюсь, если он придумал это название, чтобы посеять раздор между нами.

Картер был рядом и уже не здесь. Моего брата вновь захватила идея, которой он был одержим с самого января. Картер считал, что может спасти Зию. Побывав у него в разуме, я знала: он не успокоится, пока ее не найдет. Просто не сможет успокоиться. Все это простиралось гораздо дальше обыкновенной мальчишеской влюбленности. Картер вбил себе в голову, будто Зия – часть его судьбы.

Ладно, раскрою одну из сокровенных тайн Картера. Где-то в глубине души он до сих пор презирал отца, ведь тому не удалось спасти нашу маму. И хотя она погибла во имя благородного дела, добровольно принеся себя в жертву, Картер попросту не мог допустить повторения ее судьбы, которое могло ждать Зию. Цена спасения его не волновала. Картеру было необходимо, чтобы кто-то верил в него, нуждался в спасении. Он убедил себя, что Зия как раз и является таким человеком. Младшая сестра на эту роль не годилась.

Меня его поведение задело. Я не считала, что нужно немедленно бросаться на поиски Зии, но и затевать спор не хотела. Это лишь добавит Картеру упрямства.

– Аль-Хамрамакан… – произнес Картер. – Не скажу, чтобы я прилично знал арабский. Но слово «макан» означает «заброшенное, покинутое место». Еще так называют пустыню, пески.

– Верно, – сказал Бес. – А «аль-хамра» – «красный».

У Картера округлились глаза.

– Красные пески! А голос в Бруклинском музее говорил, что Зия спит в месте, называемом Красными Песками.

Он умоляюще посмотрел на меня.

– Так называлась ее деревня, которую разрушил монстр. Вот, оказывается, где Искандар ее спрятал. Мы должны ее найти.

Вот так. Не более и не менее. Судьба мира может катиться ко всем чертям, потому что мы должны искать Зию.

Для охлаждения пыла своего братца я могла бы привести несколько доводов. Он поверил на слово злому духу. А вдруг Сет действует на стороне Апофиса? Если Апофис знал, где спрятана Зия, почему не сказал раньше? А если змей заинтересован в смерти Зии, почему не приказал ее убить? Возможно, Сет ловко подыграл Апофису. Конечно, все сходится: название деревни в переводе и означает Красные Пески. Коварный бог просто хотел поссорить нас, чтобы мы забыли о главной цели поисков. И потом, даже если Зия действительно спрятана где-то в развалинах этой деревни, еще не факт, что мы ее найдем. За десять лет и развалин могло не остаться.

Доводы доводами, однако мне было достаточно посмотреть на Картера, чтобы понять: сейчас он абсолютно глух к любым аргументам. Можно сколько угодно твердить ему о неразумном выборе. Картер увидел шанс спасти Зию и теперь его не выпустит.

– Это плохая затея, – только и сказала я.

Мне было странно изображать спокойную, рассудительную сестру.

– Ты можешь найти эту деревню? – спросил у Беса Картер.

Гном вцепился в свою цветастую гавайскую рубашку.

– Не сразу и не вдруг. На это понадобится время. А у нас осталось чуть больше двух дней. Послезавтра с заходом солнца наступит день весеннего равноденствия. До Бахарии – целый день пути. Поиски разрушенной деревни займут в лучшем случае еще один день. А если деревня стояла на Ниле, значит, придется ехать в противоположную сторону. Учти, Картер: найти третий свиток недостаточно. Чтобы разобраться в «Книге Ра», вам потребуется как минимум день. Пробуждение Ра сопряжено с путешествием в Дуат, где течение времени всегда непредсказуемо. А вам нужно успеть вернуться вместе с Ра, причем на рассвете.

– Словом, времени у нас в обрез, – подытожила я. – Либо «Книга Ра», либо Зия.

И зачем я давила на Картера, прекрасно зная все его ответные слова?

Брат смотрел на солнце, сползавшее за горизонт.

– Я не могу ее бросить. Сейди, Зия как-то связана с нашими поисками. Не знаю как. Я это просто чувствую. Она очень важна для нас. Нам нельзя ее терять.

Я ждала. Я уже знала дальнейшие его слова, однако Картер не собирался их произносить. И тогда их произнесла я. Глубоко вздохнув, я сказала:

– Выход один – разделиться. Вы с Бесом отправитесь искать Зию, а я – третий свиток.

– Нехорошая это затея, – кашлянул Бес.

Картер избегал смотреть мне в глаза. Конечно, он беспокоился за меня. Эта была не та ситуация, когда он мог радоваться, что спровадил младшую сестру. И все же я почувствовала его облегчение. Картеру хотелось снять с себя груз ответственности и целиком сосредоточиться на поисках Зии.

– Совсем недавно ты спасла мне жизнь. Я не пущу тебя одну в пустыню.

Я щелкнула застежкой ожерелья, подаренного Уолтом.

– А я буду не одна. Уолт предлагал мне свою помощь.

– Ему нельзя, – возразил Бес.

– Почему? Что ты кормишь меня своими «нельзя»? – не выдержала я. – Назови причину.

– Я… – Бес лихорадочно подыскивал слова. – Я обещал Баст следить за тобой и заботиться о твоей безопасности.

– Теперь ты перенесешь заботу на Картера. Без тебя ему развалин деревни не найти. Ну а мы с Уолтом справимся сами.

– Но…

– Слушай, Бес! Мне наплевать, что там за тайна у этого парня. Но от твоих стараний уберечь меня Уолту становится только хуже. Он хочет помочь, вот и пусть помогает.

Гном сверкал в мою сторону своими глазками. Наверное, обдумывал, нельзя ли решить спор в свою пользу очередным громогласным «БУУМ!». Надеюсь, он все-таки понял, что меня не переупрямишь.

Бес сокрушенно вздохнул.

– Здесь не Америка, – вновь повторил он. – В Египте юнцы вашего возраста без взрослых не путешествуют.

– В Америке, кстати, тоже. В крайнем случае скажу, что Уолт – мой брат.

Картер поморщился. Я не собиралась его обижать, но все равно задела. Сейчас я понимаю: можно было бы и промолчать. Но в тот момент не могла справиться со злостью и страхом. Картер поставил меня в немыслимое положение.

– Давай, спасай Зию, – сказала я, стараясь говорить уверенно.

Картер пытался заглянуть мне в глаза и прочесть мое истинное состояние, но я прятала взгляд. Неподходящее время для бесед глазами. Разве Картера сейчас интересовали мои мысли?

– А где мы встретимся? – спросил он.

– Здесь, конечно. Отправляемся на рассвете. У нас с тобой есть сутки: тебе на поиски Зии, мне – чтобы найти свиток. Потом возвращаемся в Александрию.

– Времени недостаточно, – хмуро возразил Бес. – Если все пройдет гладко, у вас останется около двенадцати часов, чтобы соединить свитки и понять, как пользоваться «Книгой Ра». Не густо.

Он был прав. Мы замахивались на невозможное.

– Но это наш единственный шанс, – сказал Картер. – Нельзя его упускать.

Он с надеждой посмотрел на меня, но я уже тогда знала: в Александрии мы не встретимся. Семье Кейн бесполезно что-либо планировать.

– Отлично, – пробормотала я. – А сейчас мне пора собираться.

Я поспешила в свою комнату, чтобы не разреветься прямо на веранде.

13. Демон у меня под носом

Картер

В этом месте мне бы стоило сменить свое тайное имя и назваться так: «Вконец сбитый с толку собственной сестрой». Именно таким я себя и чувствовал.

О наших сборах в путь я рассказывать не буду. Обычные сборы. Про то, как Сейди вызывала Уолта и объясняла ему, что к чему, тоже помолчу. В общем, мы с Бесом выехали на рассвете. Гном взял машину у кого-то из своих «надежных друзей». На полпути к Каиру машина сломалась.

Избавлю ваши уши еще от нескольких малозначительных деталей и перенесусь в кузов грузовичка, где мы с Бесом сидели, трясясь на пыльной дороге. Пикап принадлежал каким-то бедуинам, и мы ехали на поиски несуществующей деревни.

Время давно перевалило за полдень. Я вспоминал, как мы собирались обернуться за сутки. В тряском кузове уверения Беса, что мы найдем разрушенную деревню за день, казались чересчур оптимистичными. С каждым часом у меня на сердце становилось все тяжелее. Я рисковал всем ради спасения Зии. Оставил Амоса и наших учеников защищать бруклинский дом от самого зловещего в мире мага. Переложил на плечи сестры поиски последнего свитка. Если я потерплю неудачу и не найду Зию… нет, я просто не мог, не имел права потерпеть неудачу.

Путешествие с прирожденными кочевниками имело свои преимущества. Никто лучше бедуинов не знал все дороги Египта, включая и те, которых не было ни на одной карте. К тому же кочевники обладали любознательностью, не свойственной оседлым людям. Я видел, как они с детской дотошностью расспрашивали местных жителей об исчезнувшей деревне.

И потом, бедуины с глубоким почтением относились к Бесу. Он был для них живым талисманом, приносящим удачу. Когда мы остановились перекусить (кстати, приготовление пищи отняло целых два часа), бедуины отдали нам лучшую часть козы. Хотя, насколько могу судить, лучшая часть не слишком отличалась от худшей. Однако нам оказали великую честь.

Есть ли свои минусы в путешествии с бедуинами? Есть. И самый главный минус в том, что бедуины никогда не торопятся. Путь с ними по долине Нила занял у нас целый день. Я вспомнил, как в холодном Петербурге мечтал о жгучем египетском солнце. Теперь я получил его сполна. Поездка была утомительной. Разговаривать мы не могли. Стоило открыть рот, и туда сразу же набивался песок. Поэтому у меня нашлось предостаточно времени для раздумий.

Сейди точно охарактеризовала мое состояние. Одержимость, по-другому не скажешь. Едва услышав название деревни Зии, я уже ни о чем больше не мог думать. Я вполне допускал возможность обмана. В доводах сестры была своя правда. Лучший способ сбить нам поиски – поссорить нас. Но интуиция подсказывала: на сей раз Сет сказал правду. Чтобы уничтожить человека, не обязательно врать ему. Можно уничтожить и правдой. Возможно, потому Сет так услужливо выдал свой «бонус». Апофис уничтожил деревню Зии, когда самой Зие не исполнилось и четырех лет. Причину я так и не знал. И именно это место выбрал Искандар, чтобы погрузить свою любимую ученицу в магический сон, спрятав от змея. Если я не спасу ее, она наверняка станет жертвой Апофиса.

Еще один вопрос не давал мне покоя. Если Апофис знал, где находится Зия, почему он до сих пор с ней не расправился? Все доводы, которые я приводил, рассуждая с самим собой, казались неубедительными. Может, у него не хватало сил? Или он не хотел? А может, выбирал наиболее удачный момент для расправы? Если змей намеревался заманить меня в ловушку, лучшей приманки, чем Зия, ему было не придумать. Мой выбор не поддавался рациональному объяснению (Сейди это точно подметила). Я просто чувствовал, что должен спасти Зию.

От этих размышлений голова шла кругом. Вдобавок меня не оставляло противное, грызущее чувство вины перед Сейди. Мало того что я позволил ей одной отправиться в Лондон, хотя ее затея не нравилась мне с самого начала. Теперь она отправилась ползать по древним катакомбам, кишащим мумиями. Конечно, Уолт ей поможет, да и сама Сейди – девчонка не из робких. Хороший брат не бросил бы младшую сестру. Особенно после того, как эта сестра спасла ему жизнь. А я? Разве что не пожелал ей счастливого путешествия и приятного времяпрепровождения в обществе мумий.

Честно говоря, меня задела ее фраза: «В крайнем случае скажу, что Уолт – мой брат». Брр!

Но уж если быть с собой совсем честным, Зия – не единственная причина, почему мне захотелось на время разделиться с Сейди. Я был потрясен тем, что сестра узнала мое тайное имя. Понимаю, не из любопытства, а ради моего спасения. Но Сейди теперь знала обо мне все. Возникло такое ощущение, будто она положила меня на операционный стол, вскрыла, исследовала мои внутренности, а потом зашила. И первым инстинктивным желанием было вскочить и убежать как можно дальше от своей спасительницы.

Не так ли чувствовал себя Ра, когда Изида узнала его тайное имя? И не это ли явилось истинной причиной изгнания бога? Полное унижение, которое он не мог пережить?

Потом я сумел отстраниться от собственных обид и стал думать по-другому. Ведь моей сестре удалось то, что не удавалось взрослым опытным магам. Несколько месяцев подряд мы пытались заново открыть путь богов. Мы не жалели сил, чтобы понять, как магам древности удавалось пользоваться силой богов, не страдая при этом самим и не попадая к богам в зависимость. Скорее всего, Сейди нашла ответ, и он каким-то образом был связан с рен бога. С его именем.

Тайное имя – это не просто имя или магическое слово. Тайное имя бога было вместилищем его жизненного опыта. Чем лучше вы понимали бога, тем ближе находились к тайному имени и тем доступнее вам была его сила.

Если мы правильно рассуждали, тогда получалось, что в основе пути богов лежала симпатическая магия. То есть поиск подобия между двумя объектами и установление магической связи между ними. Мы это уже видели на примере штопора и демона со штопорообразной головой. Только нас интересовало установление связи между магом и богом. Найдя соответствующий алгоритм (удачнее слова не могу подобрать), можно получить доступ к силе бога и не расплатиться за это своим здоровьем и жизнью.

Наверное, этим можно объяснить, почему я так легко открыл скованные цепями двери Эрмитажа. Я применил «кулак Гора» – заклинание, превосходившее мои собственные силы. Я не концентрировался на необходимости выйти наружу, не соединял свою душу с душой Гора. Я обратился прямо к его чувствам. Мы оба ненавидели замкнутое пространство, в котором оказались не по своей воле. Это и помогло мне произнести заклинание и разрушить цепи. Если я пойму весь механизм и смогу более уверенно им пользоваться, наши шансы выжить в грядущих битвах возрастут.

Вот такие мысли бродили в моей голове, пока мы тряслись в кузове грузовичка бедуинов. Слева от нас извивалась лента Нила в окружении зеленых и коричневых полей. Неимоверно хотелось пить. Вода у бедуинов была, но в старой пластиковой канистре. Когда я сделал несколько глотков, мне показалось, что в воду добавлен вазелин. После козьего мяса живот совсем скрутило. Может, из меня вышел не весь яд тжесу-хиру? Стоило подумать об этом, и тут же заболело плечо.

Около шести часов вечера появилась первая информация о месте наших поисков. Старый феллах, торговавший финиками на обочине дороги, сказал, что знает нужную нам деревню. Услышав ее название, старик начертил в воздухе знак, предохраняющий от «дурного глаза». Возможно, мне или бедуинам он бы ничего не сказал. Но Бесу выложил все.

Торговец финиками назвал Красные Пески злым и про́клятым местом. Никто не отваживался туда ходить или ездить. Однако старик помнил эту деревню, поскольку бывал там до того, как ее постигла беда. До Аль-Хамрамакана было миль шесть. В этом месте Нил делал поворот. По словам феллаха, место мы узнаем по характерному светло-красному цвету песка.

Моей усталости и сонливости как не бывало!

Бедуины объявили, что сегодня уже достаточно попутешествовали и хотят остановиться на ночлег. Они не намеревались сами ехать в столь опасное место, но почли бы за честь, если бы Бес воспользовался их грузовичком.

Через несколько минут мы сидели в кабине пикапа. Бес надел бесформенную войлочную шляпу, почти столь же нелепую, как и любимая гавайская рубашка. Шляпу он надвинул на самые глаза. При его росте неужели он вообще что-то видел?

Дорога была ухабистой. Каждый новый ухаб вызывал лязганье невообразимой коллекции вещиц, прицепленных к зеркалу заднего обзора. С металлическим диском, покрытым каллиграфической арабской вязью, соседствовал освежитель воздуха в виде рождественской елки, зуб какого-то животного на кожаном шнурке и… маленькая фотография Элвиса Пресли в пластмассовой оправе. Неужели бедуины обожали рок-н-ролл? Возможно, старина Элвис привык ездить по таким ухабам, а вот нам с Бесом пришлось нелегко. Сиденья грузовика не имели амортизаторов, поскольку представляли собой грубо сколоченную скамью, прикрытую грязной тряпкой. Мне казалось, что я еду на спине механического быка. Желудок вновь принялся жаловаться на козье мясо. Но я сейчас думал о другом. Я приближался к месту, где спрятана Зия!

– Вид у тебя жуткий, – сказал Бес.

– Благодарю за комплимент.

– Я говорю о твоей магической боевой форме. По тебе не скажешь, что ты готов к битве. А нас там вряд ли ждут с распростертыми объятиями.

Из-под шляпы виднелась выпяченная челюсть гнома. Он едва сдерживался, чтобы не затеять спор.

– Ты считаешь эту поездку ошибкой? – осторожно спросил я. – По-твоему, я должен был вместе с Сейди отправиться в Долину золотых мумий?

Бес пожал плечами.

– Я думаю: приглядись ты ко всему этому повнимательнее, тебе стало бы понятнее, что это ловушка. Или для тебя нужно написать громадными буквами: «ЛОВУШКА»? Я хорошо знал Искандара. Он не стал бы прятать твою подружку…

– Зия – не моя подружка, – перебил я.

– Я говорю: прежний верховный чтец не стал бы прятать эту девчонку, не окружив ее защитными заклинаниями. Похоже, Апофису и Сету обоим нужно, чтобы ты туда угодил, а это не сулит тебе ничего хорошего. Сейди и Уолт остались без присмотра. Мало того, мы вторглись в хозяйство Дежардена. И Меншиков после вашего трюка в Петербурге не успокоится, пока вас не разыщет. Теперь сам понимаешь: поездка сюда – не самая лучшая затея.

Я смотрел сквозь запыленное ветровое стекло. Сердиться за Беса было бы детской выходкой. Гном прав. Я надеялся найти Зию и больше уже не расставаться с нею. Однако между надеждой и реальностью существовала большая пропасть. В реальности я не знал, доживу ли до завтрашнего утра. Но думать о таком не хотелось.

– Может, Меншиков до сих пор валяется в постели с забинтованной головой, – сказал я с глупой надеждой.

Бес расхохотался.

– Поверь мне, малыш. Меншиков уже идет по твоему следу. Оскорблений он не забывает. И не прощает.

В голосе Беса вновь звучала та же ненависть, с какой он рассказывал нам про свадьбу карликов. Что же случилось с ним в красивом петербургском дворце и почему его до сих пор занимают события трехсотлетней давности?

– Так это Влад тебя пленил? – решился спросить я.

Такое вполне могло быть. Помимо Искандара я встречал и других магов, живших по нескольку сотен лет.

– Нет, малыш. Меня пленил не Влад. Его дед, светлейший князь Александр Меншиков.

Это имя Бес произнес как непристойное ругательство.

– Он тайно возглавлял Восемнадцатый ном. Могущественный. Жестокий. Внук пошел в него. Я впервые столкнулся с магом такого уровня. И впервые угодил в плен.

– Но разве после падения Египта маги не заперли всех богов в Дуате?

– Заперли, причем многих из нас, – согласился Бес. – Некоторые проспали целых две тысячи лет, пока твой отец не дал им свободу. Кому-то удавалось вырываться, но Дом жизни выслеживал их и загонял обратно. Сехмет выбралась в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Тогда в мире свирепствовала эпидемия инфлюэнцы. В общем-то, можно по пальцам пересчитать богов, почти не покидавших смертного мира. Я – один из них. В древние времена меня почитали. Верили, что я отпугиваю злых духов. Когда Египет пал, я был включен римлянами в их пантеон. В Средние века христиане лепили по моему подобию горгулий для защиты соборов и всего прочего. Это они насочиняли массу легенд о гномах, карликах, полезных лепреконах. Все персонажи были списаны с меня.

– Неужели есть полезные лепреконы? – удивился я. – По-моему, они только и умеют, что проказничать.

– Это по-твоему, – хмуро отозвался Бес. – А что, я – бесполезный? Кстати, видел бы ты меня в зеленых панталонах.

– Спасибо. Пока не испытываю такого желания.

– Словом, Дом жизни не считал меня опасным и не охотился за мной. Да и я сам старался не высовываться и держался подальше от мест, где пахло жареным. И в плен никогда не попадал… до России. Кто знает, может, я бы и сейчас томился в плену, если бы не…

Бес замолчал, сообразив, что и так сказал слишком много.

Он свернул с дороги. Колеса грузовичка заскрипели по плотному песку и камням. Мы двигались к Нилу.

– Тебе кто-то помог бежать? – спросил я. – Баст?

Шея гнома стала пунцовой.

– Нет, не Баст. Она сама была в заточении. Сражалась в бездне с Апофисом.

– Тогда…

– Главное, я оказался на свободе и достойно отомстил Меншикову. Я сделал так, что князя обвинили в казнокрадстве. Он был опозорен, лишен всех титулов, званий и богатств. Его вместе со всей семьей сослали в сибирскую глушь. Этот день стал счастливейшим в моей жизни. К сожалению, внук Меншикова Владимир сумел вернуться. Не сразу, но он добрался до Петербурга, хлопотал о возвращении титулов и состояния. Мне на это было плевать. Хуже, что он возглавил Восемнадцатый ном. Если бы Владу представился случай взять меня в плен…

Бес заерзал на скамейке, будто ему в зад вонзились несуществующие пружины.

– Странно… зачем я тебе это рассказываю?.. Но ты мне нравишься, малыш. Вон как ты вступился за сестру на мосту Ватерлоо. Не зная, кто я, готов был броситься на меня с мечом. На такое смелость нужна. А чтобы оседлать тжесу-хиру? Еще какая смелость. Глупая, но все равно смелость.

– Спасибо, – пробормотал я, не зная, считать ли его слова комплиментом или насмешкой.

– Ты напоминаешь мне меня самого, – продолжал гном. – В юности я таким же был. Упрямства тебе тоже не занимать. А вот когда доходит до проблем с девчонками, ты – пень пнем.

– Проблем с девчонками?

Ну и поворот! После того как Сейди узнала мое тайное имя, мне казалось, уже никто не обескуражит меня больше, чем она. Но Бес все-таки сумел.

– Нет тут никаких проблем с девчонками, – не слишком уверенно сказал я.

Бес посмотрел на меня, словно на несчастного потерявшегося щенка.

– Ты хочешь спасти Зию, по всему видно. Хочешь ей понравиться. Но когда ты кого-то спасаешь, это… усложняет дело. Не смотри во все глаза на тех, кто недосягаем. Иначе не увидишь тех, кто по-настоящему значим. Словом… не повторяй моих ошибок.

В его голосе я уловил грусть и боль. Я понимал, что Бес пытается мне помочь, но как-то странно было получать мужские советы от коротышки ростом в четыре фута, да еще напялившего дурацкую войлочную шляпу.

– Ты говоришь о той, которая тебя спасла, – сказал я. – Наверное, какая-нибудь богиня. Я угадал? И ты в нее влюбился?

У Беса побелели костяшки пальцев.

– Слушай, парень!

– Да.

– Я рад, что у нас состоялся этот разговор. А сейчас, если тебе дороги твои зубы…

– Я заткнусь.

– И правильно сделаешь. – Бес надавил на тормоз. – По-моему, мы приехали.

У нас за спиной заходило солнце. А впереди все купалось в красном свете: песок, нильская вода, холмы на горизонте. Даже кроны пальм казались измазанными кровью.

«Сету понравилось бы это место», – подумал я.

Никаких признаков того, что здесь жили люди. Над головой пролетели серые цапли. Из воды донесся громкий плеск. Рыба, а может, крокодил. Наверное, эта часть Нила почти не изменилась со времен фараонов.

– Вылезаем, – сказал Бес. – Бери свои снасти.

Гном не стал меня дожидаться. Когда я его догнал, он уже стоял на берегу и смотрел, как горсть песка струится сквозь пальцы.

– Слушай, а песок-то действительно красный, – сообразил я. – Заходящее солнце здесь ни при чем.

Бес кивнул и спросил:

– А знаешь почему?

Мама наверняка стала бы говорить про окислы железа или что-нибудь в этом роде. Она всему находила научное объяснение. Но мне подумалось, что Бесу нужен не такой ответ.

– Красный – цвет зла, – сказал я. – Пустыня. Хаос. Разрушение.

Бес отряхнул руки.

– Нельзя было людям селиться в таком плохом месте.

Я огляделся по сторонам, надеясь увидеть хоть какие-то следы исчезнувшей деревни. Красный песок тянулся во все стороны ярдов на сто. Естественной границей ему служила жесткая трава и ивы. Но на самом красном песке не росло ни травинки. Чем-то мне это напомнило скопище панцирей мертвых скарабеев в Дуате, удерживающее Апофиса. И дернуло же меня вспомнить про Дуат!

– Здесь ничего нет. Никаких развалин. Вообще ничего. Может, тот старик ошибся?

– А ты присмотрись, – посоветовал мне Бес и указал на реку.

Я присмотрелся и увидел старые высохшие камыши. Они росли то тут, то там, занимая пространство размером с футбольное поле. Впрочем, какие камыши? Это были сгнившие доски и деревянные столбы – остатки нехитрых крестьянских жилищ. Я подошел к краю воды, достаточно спокойной и прозрачной. В нескольких футах от берега я увидел на дне полосу кирпичного фундамента, почти целиком погрузившегося в донный ил.

– Неужели вся деревня утонула?

– Река ее поглотила, – объяснил Бес. – Нил до сих пор пытается смыть творившееся здесь зло.

Я вздрогнул. В плече вновь запульсировала боль. Сколько еще она будет напоминать мне о стычке с тжесу-хиру?

– Если это такое злое место, зачем Искандар спрятал здесь Зию?

– Хороший вопрос, – усмехнулся Бес. – Но для хорошего ответа тебе придется залезть в воду.

Внутренний голос настойчиво твердил, что мне лучше опрометью побежать к грузовику и поскорее убраться отсюда. В прошлый раз, когда я входил в воды Рио-Гранде, это едва не кончилось трагически. Мы тогда еле отбились от Собека – бога крокодилов. А здесь, на Ниле… наверное, боги и чудовища гораздо сильнее.

– Ты тоже пойдешь со мной? – осторожно поинтересовался я у Беса.

У гнома дернулись уголки глаз.

– Проточная вода вредна для богов. Она ослабляет нашу связь с Дуатом.

Увидев отчаяние на моем лице, Бес вздохнул.

– Хорошо, я пойду следом за тобой.

Я даже не заметил, как прямо в ботинках ступил в воду и по щиколотку увяз в иле.

– Отлично, – нарочито бодрым тоном произнес я и продолжал двигаться дальше.

Мои ноги чавкали по илу. Я почему-то представил себе корову, рот которой набит жевательной резинкой.

Только теперь я сообразил, как плохо подготовился к возможному сражению. Свой меч я потерял в Петербурге. Скорее всего, русские маги давным-давно превратили его в пыль. У меня оставался жезл, но он больше годился для обороны. А если понадобится атаковать?

Я разыскал среди ила достаточно крепкую палку и начал шарить ею вокруг. Мы с Бесом шлепали по мелководью, пытаясь найти хоть что-то полезное. Мы обнаружили несколько кирпичей, уцелевшие фрагменты стен и крупные черепки глиняной посуды. Зия рассказывала, что трагедия произошла, когда ее отец выкопал кувшин, в котором оказался демон. Интуиция подсказывала мне: мы наткнулись на осколки того самого кувшина.

Никто не атаковал нас, кроме комаров. Мы не нашли ни одной ловушки. Однако каждый всплеск сразу наводил на мысль о крокодилах (но не о симпатягах вроде Филиппа Македонского, оставшегося в Бруклине). Затем разум услужливо подбросил мне воспоминание о зубастой тигровой рыбе. Я видел ее в Первом номе. Точнее, Зия показывала. Я представил, как эта рыбина плавает вокруг меня и решает, какая моя нога вкуснее.

Краешком глаза я замечал зыбь и маленькие водовороты, будто кто-то следил за мной. Я немедленно тыкал в это место палкой. Никого. Только ил и тина.

В поисках незаметно прошел час. Солнце почти село. Пора было возвращаться в Александрию, чтобы утром встретиться с Сейди. Времени на поиски Зии уже не оставалось. Ровно через сутки такой же заход солнца возвестит о наступлении весеннего равноденствия.

Но мы продолжали искать. Самой интересной находкой оказался рваный футбольный мяч. Бес нашел чью-то вставную челюсть. [Да, Сейди. Я не шучу. И она выглядела еще ужаснее, чем дедовская.] Я выпрямился, чтобы прихлопнуть нахального комара, присосавшегося к моей шее. Бес выхватил из воды не то лягушку, не то рыбу и отправил себе в рот.

– Ты… так проголодался? – спросил я.

– Конечно, – спокойно ответил гном, продолжая жевать. – Сейчас время ужина.

Я молча отвернулся и вновь ткнул палкой в воду.

Палка ударилась обо что-то твердое. Похоже, камень.

Я подождал, пока вода успокоится, затем стал приглядываться. Палка вполне могла угодить в речной валун. Но я увидел ряд каменных плит. За ним – другой, футом ниже. И третий. Эта странная лестница уходила вниз, теряясь в донном сумраке.

– Бес! – позвал я.

Гном притопал ко мне. Вода доходила ему до подмышек. Тело мерцало. Нехороший признак. Бес в любое мгновение мог исчезнуть.

Я показал ему свою находку.

Гном хмыкнул и нырнул в воду. Когда он вылез, его борода была покрыта тиной и речной травой.

– Ты прав, малыш. Это лестница. Напоминает вход в гробницу.

– Гробница посреди деревни?

Слева от меня снова что-то плеснуло.

– Видел? – наморщил лоб Бес.

– Я эти всплески слышу с того момента, как мы влезли в воду. А разве ты не слышал?

Гном сунул в воду палец, словно робкий купальщик, проверяющий температуру.

– Надо поторапливаться, – сказал он.

– Почему?

– В общем-то, ничего особенного.

Он врал еще хуже, чем мой отец.

– Надо взглянуть на гробницу. Раздвинь-ка реку.

И всего-то! Сказано это было таким тоном, будто мы сидели за столом и Бес просил меня передать ему соль или перец.

– Я учился боевой магии, – ответил я. – Раздвигать реки не умею.

Бес рассердился.

– Чего тут уметь? Обычное дело. Помню, во времена фараона Хуфу один маг раздвинул Нил так, что смог слазать на дно и найти ожерелье, которое обронила его девушка. И еще помню: был один иудей по имени… Михей вроде.

– Моисей? – подсказал я.

– Верно. Он. Давай, малыш, не упрямься. У тебя получится. А то нас время подпирает.

– Раз это так просто, почему ты сам не раздвинешь реку?

– Малыш, я тебе уже объяснял: проточная вода уменьшает божественную силу. Возможно, по этой причине Искандар и спрятал твою подружку под водой. Если, конечно, это ее гробница. У тебя получится. Давай, поднапрягись немножко.

Но вместо меня Бес вдруг напрягся сам.

– Вылезаем на берег!

– Ты только что…

– Живо!

Мы не успели сделать ни шагу. Река вокруг нас в буквальном смысле взорвалась. Вверх взметнулись три водяных столба. Бес скрылся из виду.

Я попытался бежать. Мои ноги вязли в иле. Меня окружали водяные смерчи. Они превращались в человеческие фигуры, руки и ноги которых состояли из ручейков воды. Если существовали водяные мумии, сейчас я столкнулся сразу с тремя.

Бес вынырнул в двадцати футах от меня.

– Водяные демоны! – хрипло крикнул он. – Отгони их!

– Как? – крикнул я.

Двое демонов устремились к Бесу. Бог гномов пытался устоять на ногах, однако вода вокруг него забурлила, как на порожистой стремнине. Глубина в том месте была фута три.

– Давай, малыш! – снова завопил Бес. – Каждый пастух умел отгонять водяных демонов!

– Тогда найди мне пастуха! – рассердился я.

Бес прокричал свое «БУУУ!», и первый демон испарился. Гном намеревался проделать то же и со вторым, но тот оказался проворнее и плеснул ему в лицо мощной струей воды.

Бес закашлялся и стал терять равновесие. Из его ноздрей выливались струйки воды. Демон накинулся на него, и Бес опять скрылся в глубине.

– Бес! – в отчаянии завопил я.

Ко мне устремился третий демон. Я поднял жезл и создал из голубого света довольно хлипкий щит. Демон ударился о него, опрокинув меня в воду.

Рот и глаза демона бурлили, как маленькие водовороты. Глядя на его лицо, я сразу вспомнил гадательную чашу. Я чувствовал неутолимый голод водяного демона, его ненависть к людям. Он хотел разрушить все дамбы, поглотить все города и погрузить мир в океан хаоса. А для начала собирался расправиться со мной.

Мое внимание ослабло, и в этот момент демон разметал мой щит и увлек меня под воду.

Вам когда-нибудь вода доходила до носа? Если нет, попытайтесь это представить. Волна поднимается к вашим ноздрям. Разумная волна, точно знающая, как вас утопить. Жезл я потерял. Легкие наполнились нильской водой. Рациональное мышление сменилось паникой.

Я отбивался всеми силами, лягал своего противника. Глубина подо мной была совсем ничтожной – всего-то три или четыре фута, однако я не мог подняться на ноги. Вода стала мутной, и я почти ничего не видел сквозь илистую пелену. Кое-как мне удалось высунуть голову на поверхность. Где-то рядом Бес сражался со вторым демоном.

– Ты еще не напугался? – хрипло спрашивал он демона. – Сейчас ты у меня в штаны наложишь!

Затем я вновь погрузился под воду, загребая руками ил. Сердце колотилось. В глазах начало темнеть. Если бы я и знал нужное заклинание, то не смог бы его произнести. Эх, мне бы сейчас силу бога морей! Но Гор не имел ничего общего с морем.

Я уже терял сознание, когда кто-то схватил меня за руку. Опять демон? Я из последних сил ударил его, но удар пришелся по… бородатой физиономии.

Я вынырнул, лихорадочно хватая ртом воздух. Бес стоял рядом и отфыркивался.

– Это… фырк-фырк… мне вместо благодарности… фырк-фырк… за спасение?

Какое там спасение! Демон вновь уволок меня под воду, но мои мысли вдруг сделались яснее. Должно быть, помог глоток кислорода. А может, оплеуха, по ошибке отвешенная Бесу, помогла справиться с паникой.

А ведь с Гором однажды произошло то же самое. Сет затащил его в Нил и пытался утопить.

Я ухватился за воспоминание и сделал его своим. Затем переместился в Дуат и направил силу Гора к себе в тело. Тут же я ощутил, как нахлынула злость. Не позволю мерзкому демону себя утопить! Не для того я изучаю путь Гора, чтобы всякие водные мумии топили меня на глубине трех футов!

Перед глазами замелькало что-то красное. Я закричал и одним махом вытолкнул из легких всю воду.

Это был «БУМ!» почище, чем у Беса! Нил в буквальном смысле взорвался. Я упал в речной ил.

Поначалу я мог только кашлять. Потом кое-как встал, очистил глаза от налипшего ила и увидел, что река изменила русло. Теперь Нил тек возле развалин деревни. Под ногами и вокруг блестел красный ил, из которого торчали кирпичи, доски, обломки мебели, старая одежда, помятое автомобильное крыло. Были здесь и кости. Чьи именно – неизвестно (возможно, человеческие). В иле трепыхались рыбки, не понимавшие, куда вдруг исчезла вода… А футах в десяти от меня торчала знакомая бородатая голова Беса. Из разбитого носа сочилась кровь. Гном по пояс застрял в иле.

– Когда в следующий раз будешь раздвигать реку, совсем не обязательно разбивать гному нос, – проворчал Бес. – А ну-ка вытащи меня из этого дерьма!

Мне удалось его вытащить. Процесс извлечения гнома из речного ила сопровождался непередаваемыми чавкающими звуками. Жаль, что их тогда было нечем записать. [Успокойся, Сейди, я не буду пытаться воспроизвести эти звуки перед микрофоном.]

– Бес, прости меня, пожалуйста, – забормотал я. – Я вовсе не хотел…

Гном отмахнулся от моих извинений.

– Ты справился с водяными демонами, и это главное. Теперь посмотрим, справишься ли ты вот с этим.

Повернувшись, я увидел гробницу. Внешне она выглядела как прямоугольная яма размером с приличный шкаф (при условии, что у шкафа нет верхней крышки, зато есть ступеньки вниз). Внизу находилась каменная дверь с несколькими иероглифами. Самым крупным был символ Дома жизни:

– Трое демонов стерегли вход, – сказал Бес. – Еще неизвестно, с кем ты столкнешься внутри.

Под символом Дома жизни я увидел ряд фонетических иероглифов:

– З – И – Я, – прочитал я. – Все верно! Зия там, внутри.

– В магии это называется «приманка на дурака». Ловушка. У тебя, малыш, есть последний шанс отказаться от своей затеи.

Но я не слушал предостережений гнома. Там, за каменной дверью, была Зия. Даже если бы мне в точности рассказали, что случится в ближайшие минуты, это меня едва ли остановило бы. Я сбежал по ступеням и рванул дверь.

14. В гробнице Зии Рашид

Картер

Саркофаг был… из воды.

Внешне он напоминал фигуру рослого человека с изогнутыми ступнями, широкими плечами и крупным улыбающимся лицом. В музеях полным-полно таких саркофагов. Но этот был целиком сделан из сверкающей воды. Он стоял на каменном постаменте, посреди квадратного помещения. Стены украшали традиционные египетские изображения, но меня они не особо интересовали.

Внутри саркофага, одетая в белое, плавала Зия со скрещенными на груди руками; одна сжимала пастуший посох с изогнутой рукояткой, во второй был цеп. Символы фараона. Ее посох и жезл плавали рядом. Короткие черные волосы окаймляли лицо, остававшееся таким же красивым, как и тогда, в Первом номе. Возможно, вы видели изображения египетской царицы Нефертити. Зия напоминала мне ее своими выгнутыми бровями, высокими скулами, изящным носом и совершенными алыми губами.

[Сейди утверждает, что я утрирую, но я говорю правду. Недаром Нефертити называли самой красивой в мире женщиной.]

Стоило мне приблизиться к саркофагу, как вода замерцала. По поверхности побежали волны, показывая один и тот же иероглиф:

Бес громко кашлянул.

– Что ж ты не сказал мне, что у твоей подружки – кровь богов?

А почему я должен был ему об этом сказать? Я и сам не слишком задумывался о наследии Зии. Теперь понятно, почему Искандар спрятал Зию. Когда наш отец освободил в Британском музее нескольких богов, речная богиня Нефтида избрала Зию своим вместилищем.

– Наверное, это символ Нефтиды.

Бес кивнул.

– Помнится, ты говорил мне, что эта девчонка хорошо владеет магией огня.

– Говорил.

– Необычное сочетание. И не скажу, чтобы хорошее. Неудивительно, что верховный чтец поместил ее сюда в таком странном саркофаге. Маг огня, который служит вместилищем богини воды… это бы погубило твою Зию, если бы… ловко придумано.

– Ты о чем?

– Получается, что огонь сверху прикрыт водой. Это маскирует силы Зии. Если Искандар хотел спрятать ее от Апофиса…

Гном выпучил глаза.

– Нут моя мамочка! Это что у нее в руках? Посох и цеп?

– По-моему, да. – Я не понимал, почему увиденное так потрясло Беса. – Многих знатных людей хоронили с посохом и цепом.

Бес смотрел на меня, как на ребенка, болтающего глупости.

– Ты не понимаешь, малыш. Это же те самые посох и цеп… символы власти Ра.

У меня вдруг перехватило дыхание. Я бы не так удивился, если бы Бес заявил: «Кстати, ты сейчас прислонился к водородной бомбе». Посох и цеп Ра считались самыми могущественными магическими символами, поскольку принадлежали самому могущественному египетскому богу. Но в руках Зии они не выглядели какими-то особыми и внушающими трепет. Посох походил на обыкновенную большую трость. Правда, сейчас нигде не встретишь полосатых тростей да еще такого странного сочетания цветов: голубого и золотистого. Цеп представлял собой деревянную палку с тремя цепями, усеянными колючками. Ни посох, ни цеп не сопровождало магическое свечение. Словом, не было никаких признаков того, что когда-то их держал в своих руках Ра.

– А почему они здесь? – спросил я.

– Сам не знаю. Но это точно. Последнее, что я слышал… они хранились где-то в подземельях Первого нома, и только верховный чтец имел к ним доступ. Наверное, никто из магов и не догадывается, что Искандар поместил их рядом с твоей подружкой.

– Для защиты?

Бес пожал плечами. Он и сам был озадачен.

– Это все равно что подсоединить домашнюю сигнализацию к ракете с ядерной боеголовкой. Мгновенное уничтожение. Теперь понятно, почему Апофис не смог напасть на твою Зию. Молодец, Искандар. Нашел хорошую защиту от хаоса.

– Что случится, если я ее разбужу?

– Разорвешь цепь охранительных заклинаний. Возможно, для этого Апофис тебя сюда и заманил. Вне саркофага ему будет куда легче атаковать Зию. А вот почему Апофис так жаждет ее гибели и почему Искандар пошел на столь громадный риск, чтобы ее защитить… тут я понимаю не больше твоего.

Я разглядывал лицо Зии. Три месяца я мечтал ее найти, а сейчас… слишком боялся разбудить. Нарушив заклинание, погрузившее ее в сон, я мог случайно причинить ей вред или сделать ее уязвимой для нападения Апофиса. Но даже если я и сумею ее разбудить, какой будет наша встреча? Вдруг вместо симпатии я вызову у нее ненависть? Мне хотелось верить, что у Зии была общая память с ее шабти и потому она вспомнит все, связанное со мной. Вспомнит время, проведенное вместе. А вдруг не вспомнит? Если она меня отвергнет, я этого не выдержу.

Я дотронулся до водяного саркофага.

– Осторожно, малыш, – предупредил меня Бес.

Я ощутил магическую энергию, хоть и едва уловимую. Все же мне удалось почувствовать мысли Зии. Ей без конца снилось, что она тонет. Зия отчаянно цеплялась за последнее хорошее воспоминание: доброе лицо Искандара, склонившееся над ней, когда он вкладывал ей в руки посох и цеп. «Дорогая, храни их. Они тебе понадобятся. И не бойся. Сны тебя не потревожат».

Но в этом Искандар ошибся. Кошмары постоянно вторгались в сон Зии. В темноте слышалось шипение Апофиса: «Я уничтожил твою семью. Скоро доберусь и до тебя». Зия снова и снова видела жуткие сцены разрушения своей родной деревни, а Апофис злобно смеялся. Внутри Зии метался дух Нефтиды. Магия Искандара погрузила в магический сон и богиню. Нефтида, как могла, пыталась защитить Зию. Она призвала воды Нила, чтобы они скрыли гробницу и уберегли их обеих от змея. Но Нефтида была не в силах уберечь Зию от кошмарных снов. Эта пытка продолжалась целых три месяца, и рассудок Зии находился в угрожающем состоянии.

– Я должен ее разбудить, – сказал я. – Зия частично находится в сознании.

Бес шумно засопел.

– Вряд ли удастся. Но если сумеешь…

– Это не безмятежный сон в уединении. Ей грозит серьезная беда.

Я еще глубже погрузил руку в саркофаг. И снова воспользовался магической энергией, которая помогла мне изменить русло реки. Но сейчас, говоря современным языком, задал щадящий режим. Саркофаг стал таять, как кубик льда. Я подхватил Зию на руки, чтобы ее не смыло с постамента. Атрибуты могущества Ра выпали у нее из рук. Ее собственные посох и жезл тоже упали, глухо ударившись о плиты пола.

Когда саркофага не стало, Зия открыла глаза. Она попыталась дышать и не смогла. Ей было не втянуть в себя воздух.

– Бес, что с ней? Что мне делать?

– Тело Зии пытается вытолкнуть из себя дух Нефтиды. Скорее неси ее к реке!

Лицо спасенной угрожающе посинело. Я подхватил Зию на руки и бросился вверх по скользким ступенькам. Мало того что ноги мои скользили и разъезжались – Зия осыпала меня градом ударов. К счастью, мне удалось без приключений достичь берега. Я опустил Зию рядом с кромкой воды.

Она вцепилась себе в горло. В ее глазах полыхал страх, но как только тело Зии соприкоснулось с водой, над ним вспыхнула голубая аура. Синюшный оттенок на лице исчез. Изо рта ее забила струя воды, словно ученица Искандара превратилась в фонтан. Не скажу, чтобы это было красивое зрелище, но тогда я смотрел и радовался.

Из реки поднялась женщина в голубом платье. Вся ее фигура состояла из воды. Соседство с проточной водой являлось губительным для большинства египетских богов, но не для Нефтиды. Она была полна сил. На голове у нее серебрилась корона. Длинные черные волосы спускались почти до пояса. Величественное лицо напомнило мне Изиду, но глаза Нефтиды казались добрее, а улыбка мягче.

– Здравствуй, Бес, – произнесла она.

Голос Нефтиды был похож на легкий ветерок, шелестящий в речной траве.

– Здравствуй, Нефтида, – ответил гном. – Давно не виделись.

Речная богиня взглянула на Зию. Та по-прежнему дрожала и ловила ртом воздух.

– Зря я избрала ее своим вместилищем, – сказала Нефтида. – Неудачный выбор чуть не погубил нас обеих. Оберегай ее, Картер Кейн. У нее доброе сердце и знаменательная судьба.

– Какая судьба? – спросил я. – И как мне ее оберегать?

Вместо ответа Нефтида исчезла в воде.

Бес одобрительно хмыкнул.

– Вот она и вернулась в свою стихию. Нил – ее тело.

Зия закашлялась. Ее скрючило.

– Бес, она по-прежнему не может дышать!

Чувствуя, что гном ничего толкового мне не подскажет, я стал делать Зие искусственное дыхание рот в рот… Понимаю, как это звучит, но тогда у меня были совсем другие мысли.

[Нечего ржать, Сейди!]

Может, и у вас возникло подозрение, что я воспользовался подвернувшейся возможностью? Думайте что хотите. А я думал только о том, чтобы помочь Зие.

К сожалению, Зия поняла это по-своему. Она с силой ударила меня в грудь. Я даже пискнул, как резиновая игрушка. Потом Зия согнулась, и ее вытошнило.

Сомневаюсь, что на нее так подействовало мое дыхание.

Когда Зия вновь повернулась ко мне, ее глаза пылали гневом. Совсем как прежде.

– Не смей меня целовать! – сердито выпалила девочка.

– Я… это было… не то, что ты думаешь.

– Где Искандар? – тем же тоном спросила она. – Я ожидала…

Ее взгляд сделался отрешенным.

– Я видела сон, что…

Зию начало трясти.

– Вечный Египет, он не… Он не может…

– Зия, – как можно мягче проговорил я, кладя ей руку на плечо.

Зия резко отшвырнула мою руку. Потом повернулась к реке и заплакала. Ее пальцы царапали и мяли комки речного ила.

Я не мог спокойно смотреть на страдания Зии. Мне хотелось ей помочь. Но как? Бес тронул меня за плечо и выразительно постучал по собственному вспухшему носу. Я все понял. Хотя я и мечтал о Зие три месяца подряд, получить от нее по носу…

– Зия, нам нужно о многом поговорить, – сказал я, пытаясь не показывать ей своего отчаяния. – Давай отойдем от реки.

Немного успокоившись, Зия уселась на ступеньку гробницы и обхватила себя за плечи. Ее одежда и волосы постепенно высыхали. Вечер был теплым. Из пустыни дул сухой ветер. А Зию по-прежнему била дрожь.

Я попросил Беса спуститься в гробницу и принести атрибуты власти Ра и магические орудия самой Зии. Гном отправился туда с явной неохотой, будто его отправляли в зараженную зону.

Я попытался спокойно и терпеливо рассказать Зие обо всех событиях. О том, как вместо нее с нами общалась ее шабти, о смерти Искандара, о том, что его место занял Дежарден. Потом я заговорил о событиях последних трех месяцев, прошедших после битвы с Сетом. Зия не желала слушать, лишь качала головой и демонстративно зажимала ладонями уши.

– Искандар не мог умереть, – дрогнувшим голосом возразила она. – Маги предчувствуют свою смерть. Если бы он знал, что умрет, он бы… он бы не поступил со мной так.

– Он, как мог, пытался тебя защитить. Искандар и не подозревал, что у тебя начнутся кошмары. Я все это время тебя искал.

– Зачем? – раздраженно спросила Зия. – Что тебе от меня надо? Помню, мы однажды виделись в Лондоне. Но после этого…

– После этого мы встретились в Нью-Йорке с твоей шабти. Она… ты… переместила нас с Сейди в Первый ном. Там ты начала учить нас магии. В Нью-Мексико мы вместе отбивались от магов Дома жизни. А в красной пирамиде…

– Нет! – возразила Зия, крепко зажмурившись. – Ничего такого я не помню. Это была не я.

– Но у тебя с шабти должна быть общая память. Попытайся вспомнить.

– Я помню, что все Кейны – нарушители закона! – крикнула Зия. – Ты – один из этой семьи. Ты посмел разбудить меня, явившись сюда вот с этим!

Она указала на Беса.

– У «этого», между прочим, есть имя, – обиделся Бес. – И «этот» начинает сожалеть, что тащился сюда черт знает по каким дорогам, чтобы помочь Картеру тебя разбудить.

– Знаю! Ты – бог! – еще больше разозлилась Зия.

Она повернулась ко мне.

– Если ты его вызвал, тебя ждет смерть!

– Слушай, девочка! – не выдержал Бес. – Укоротила бы ты язычок. Кстати, не ты ли была вместилищем Нефтиды? Думаешь, за это Дежарден выдаст тебе гору конфет?

Зия схватилась за посох.

– Убирайся!

К счастью, она не успела войти в полную силу. Зие удалось метнуть Бесу в лицо струю огня, но гном легко потушил ее магическое пламя.

Я схватился за конец ее посоха.

– Зия, прекрати! Бес нам не враг.

– Может, мне стукнуть ее для вразумления? – предложил Бес. – Иногда это лучшее успокоительное.

– Нам только еще подраться не хватает. Никакого рукоприкладства и никаких огнеметов, – отрезал я. – Твоя шабти была куда дружелюбнее. Но дело сейчас не в этом. Повторяю: мы тебе не враги. Ровно через сутки начнется весеннее равноденствие. Апофис вырвется из своей тюрьмы. Он давно мечтает тебя уничтожить. Мы искали тебя, чтобы спасти.

Имя змея подействовало на Зию. Ее дыхание стало прерывистым, будто в легких опять появилась вода.

– Нет. Этого не может быть. Почему я должна тебе верить?

– Потому что… – начал я и умолк.

А что я мог сказать? Потому что три месяца назад мы влюбились друг в друга? Потому что мы многое пережили вместе и несколько раз спасали друг другу жизнь? Но Зия этого не помнила. Меня она вспомнила, но лишь как «одного из Кейнов». Все остальное казалось ей чем-то вроде фильма, где ее роль играла другая девчонка, которая делала то, что настоящая Зия Рашид никогда бы не сделала.

– Ты меня не знаешь, – сердито и с горечью сказала мне Зия. – А теперь – убирайтесь оба и не дожидайтесь схватки со мной. Я сама вернусь в Первый ном.

– Знаешь, малыш, девчонка права, – поддержал ее Бес. – Давай уносить ноги. А то мы тут такого натворили, что вся магическая сигнализация заливается на разные лады.

Я стиснул кулаки. Мои худшие опасения подтвердились. Зия встретила меня даже не равнодушно, а с нескрываемой враждебностью. Все хорошее, что было между нами, рассыпалось вместе с глиняной шабти. Но я ведь упрямый. Если мне говорят чего-то не делать, я обязательно это сделаю.

– Я не брошу тебя здесь, – сказал я, обводя рукой развалины ее деревни. – Зия, десять лет назад Апофис разрушил все это. Твой отец ни в чем не виноват. Происшедшее не было случайностью. Змей целился в тебя, а то, что он истребил всю деревню и ее жителей, его не волновало. Искандар тебя вырастил, поскольку чувствовал: в будущем ты сыграешь важную роль. По той же причине он спрятал тебя вместе с символами власти Ра. Да, Зия. По этой причине, а не из-за того, что ты стала вместилищем Нефтиды. Он был на грани смерти и опасался, вдруг уже не сможет оберегать тебя. Не знаю, какую роль ты должна сыграть в грядущих событиях, но…

– Замолчи! – Посох Зии вспыхнул ярче. – Ты путаешь мне мысли. Твои слова ничем не лучше кошмаров.

– Мне незачем путать тебе мысли.

Благоразумнее было бы заткнуться, но я не желал верить, что Зия способна испепелить меня своим посохом.

– Перед смертью Искандар понял: Дом жизни должен вернуться к магии древности. Поэтому верховный чтец сохранил жизнь мне и Сейди. Боги и маги должны действовать сообща. Ты… твоя шабти поняла это, когда мы вместе сражались в красной пирамиде.

– Картер, нам пора уезжать, – уже настойчивее повторил Бес. – Времени почти не остается.

– Едем с нами, – предложил я Зие. – Ты выросла в одиночестве. Единственным близким тебе человеком был Искандар. Я твой друг, Зия. Мы сможем тебя защитить.

– Я не нуждаюсь в вашей защите! – крикнула Зия, вскакивая на ноги. – Я – писец Дома жизни!

Из ее посоха вылетело пламя. Я полез в карман за жезлом. Но жезл я потерял, отбиваясь от демона. Я инстинктивно схватился за символы власти Ра – пастуший посох и боевой цеп – и поднял их над головой крест-накрест. Посох Зии разлетелся в щепки. Огонь потух.

Зия попятилась. От ее пальцев шел дым. Она с нескрываемым ужасом смотрела на меня.

– Ты посмел взять в руки символы Ра?

Я был удивлен не меньше Зии.

– Я… я не собирался этого делать. Я просто хотел с тобой поговорить. Наверное, ты проголодалась. У нас в машине есть еда и питье.

– Картер! – завопил Бес. – Опасность!

Слишком поздно гном ее учуял. Его окружил ослепительно яркий белый свет. Я невольно закрыл глаза. Когда кончилось мельтешение разноцветных кругов, Бес уже находился в клетке. Ее прутья светились, как неоновые трубки. Рядом с клеткой стояли двое. Те, кого я меньше всего жаждал увидеть: Мишель Дежарден и Влад Меншиков.

Дежарден еще постарел. Волосы его сильно поседели и торчали нечесаными прядками. Борода была спутанной и всклокоченной. Одежда верховного чтеца висела на нем… даже не как на вешалке. Скорее как на призраке. Плащ из леопардовой шкуры волочился по илистой земле.

Зато Влад Меншиков выглядел отдохнувшим и посвежевшим. Он был готов к новому раунду увлекательной игры под названием «Помучаем Кейнов». За это время он обзавелся другим костюмом – тоже белым – и другим посохом (естественно, со змеиной головой). На шее висело знакомое мне ожерелье со змеей. Сет оказался прав: голова Меншикова выдержала шесть разбитых о нее ваз. Только теперь на голове у русского мага красовалась белая шляпа, скрывавшая следы побоища в Малахитовом зале. Меншиков улыбался, словно радовался встрече со мной. Надо сказать, улыбался вполне искренне. А вот новых солнечных очков он не приобрел, так что можно было видеть, какая ненависть пылает в его изуродованных глазах.

– Как я вам и говорил, господин верховный чтец, – прохрипел Меншиков. – Все подтвердилось. Кейн сумел найти эту бедную девочку и попытался перетянуть ее на свою сторону.

– Дежарден, не слушайте его, – крикнул я. – Меншиков – предатель. Он вызывал Сета. Хуже того, он пытается освободить Апофиса.

– Вы слышали? – обиженно воскликнул Меншиков. – Совсем мальчишка, а уже научился лгать и очернять других. Сам с благословения дядюшки занимается запретной магией и еще имеет наглость обвинять в этом меня.

– Да? Рассказать про Малахитовый зал?

Меншиков принялся разглядывать Беса. Гном сидел неподвижно, явно замороженный магией этого злодея.

– Напрасно, Картер Кейн, ты строишь из себя невинную овечку, – сказал Влад. – Как говорится, сообщники налицо. Кого мы здесь видим? Несравненного Беса, бога гномов. К счастью, дед научил меня превосходному заклинанию. Оно позволяет связывать этого шустрого коротышку по рукам и ногам. Дед научил меня и многим другим заклинаниям пыточного характера. Они особенно действенны на карликах вроде Беса. Мне всегда хотелось попробовать их на практике.

Дежарден поморщился. Что его больше раздражало – мое присутствие или слова Меншикова, этого я не знал.

– Картер Кейн, я знаю, что ты мечтаешь занять трон фараона, – заявил мне Дежарден. – Я знаю о твоих противозаконных контактах с Гором. Но все твои прежние дела – детские шалости по сравнению с увиденным здесь. У тебя в руках – посох и цеп Ра, пропавшие из нашего хранилища. Даже при твоей бесцеремонности это уже неприкрытый акт агрессии.

Мои пальцы все еще сжимали посох и цеп Ра.

– Я не похищал их у вас. Я просто их нашел…

Я вовремя осекся. Нельзя было рассказывать Дежардену и Меншикову, что атрибуты Ра находились в гробнице вместе с Зией. Даже если верховный чтец мне и поверит, это может повредить Зие.

Дежарден кивал, будто я исповедовался перед ним. Мне показалось, что мои слова его огорчили.

– Так я и думал. Напрасно Амос меня уверял, что ты – достойный служитель Маата. Ты – не только юный авантюрист, якшающийся с богами, но еще и вор.

– Зия, выслушай меня! – крикнул я ей. – Тебе грозит опасность. Меншиков заодно с Апофисом. Он тебя убьет.

Влад очень правдоподобно изобразил, что оскорблен моими словами.

– С какой стати мне убивать эту девочку? Я вижу, Зия освободилась от власти Нефтиды. Богиня вероломно вторглась в ее тело. Зия тут ни при чем.

Меншиков подошел к Зие и протянул ей руку.

– Рад видеть тебя живой и невредимой, дитя мое. В последние дни жизни Искандар вел себя слишком странно. Зачем-то спрятал тебя здесь. Проявил недопустимую мягкость к юным преступникам Кейнам. Но ты, Зия, ни в чем не виновата. Не верь этому малолетнему предателю. Идем с нами.

Зия не торопилась верить и ему.

– У меня… у меня были странные сны.

– И они сбили тебя с толку, – с непривычной мягкостью произнес Дежарден. – Что ж, вполне естественно. Твоя шабти передала тебе свои воспоминания. Ты видела, как Картер Кейн и его сестра пошли на мировую с Сетом. Они должны были уничтожить Красного властелина, но позволили ему уйти. Теперь скажи: ты сама это помнишь?

Зия настороженно смотрела на меня.

– Вспомни, почему мы это сделали, – попросил я. – Не потому, что Сет нас очаровал или что-то нам пообещал. В борьбе против хаоса должны объединиться все. А хаос неумолимо набирает силу. Не пройдет и суток, как Апофис вырвется на свободу. Зия! Я…

Слова застряли у меня в горле. Мне хотелось сказать ей о своих чувствах, но ее глаза сделались жесткими, как два куска янтаря.

– Я тебя не знаю, – почти шепотом сказала она.

– Конечно, дитя, – улыбнулся Меншиков. – Откуда тебе его знать? У тебя нет ничего общего с предателями. А теперь, с позволения господина Дежардена, мы отправим этого юного еретика в Первый ном, где он предстанет перед справедливым судом, а затем…

Меншиков повернулся ко мне. Его изуродованные глаза торжествующе блестели.

– Затем будет казнен.

15. Верблюды такие злые…

Сейди

Да, Картер. Возможно, сражение с водяными демонами было непередаваемо жутким. Однако не жди от меня сочувствия. Во-первых, тебя никто туда не гнал. Ты сам отправился, позабыв обо всем на свете. А во-вторых, пока ты спасал Зию, я мучилась общением с верблюдами. И это еще вопрос, кто хуже: демоны или верблюды.

Верблюды – существа препротивные.

Кто-то из слушающих подумает: «А не капризничаешь ли ты, Сейди? Ведь это были магические верблюды, вызванные с помощью амулета Уолта. Магические верблюды наверняка отличаются от нормальных».

Могу вам сообщить на основе собственного печального опыта: магические верблюды точно так же плюются, гадят, брызжут слюной, кусаются, жуют и, что противнее всего, воняют, как и «нормальные». Если уж на то пошло, магия лишь усиливает самые отвратительные верблюжьи особенности.

Естественно, из Александрии мы выезжали не на верблюде. Но чем дальше, тем ужаснее становился транспорт, которым мы пользовались. На автобусе мы доехали до заурядного городишки к западу от Александрии. В салоне – никакого кондиционера, зато полным-полно людей, еще не открывших для себя дезодоранты, антиперспиранты и прочие достижения личной гигиены. На местной автостанции нам почти сразу встретился подозрительно услужливый араб, обещавший довезти нас до Бахарии. Поскольку других вариантов не предвиделось, мы сели к нему в машину. Едва тронувшись, он врубил на всю мощь магнитолу, и мы поневоле были вынуждены слушать хиты квартета «АББА». Сам водитель балдел от их песен и лопал репчатый лук без соли и хлеба. Вскоре мне показалось, что мы едем не туда. Вначале араб что-то мямлил насчет более короткой дороги, затем вообще перестал отвечать на наши вопросы.

Кончилось тем, что он завез нас в какую-то грязную деревушку и представил своим дружкам-бандитам. Двое беззащитных американских подростков. Легкая добыча. Я с удовольствием продемонстрировала этим незадачливым грабителям превращение моего посоха в большого голодного льва. Думаю, водитель с дружками бегут до сих пор. В нашем распоряжении оказалась брошенная машина. Уж не знаю, какое заклинание поставил на мотор любитель «АББЫ» и лука, но завести его нам не удалось.

Посовещавшись, мы решили больше не искушать судьбу. Я не раз вспомнила слова Беса: «Здесь тебе не Америка». Мы сразу бросались в глаза. По местным меркам, я считалась вполне взрослой женщиной, и местные мужчины разных возрастов оценивающе поглядывали на меня. Представьте, какой диковинкой я им казалась! Светлые волосы с несколькими пурпурными прядями и далеко не женский наряд. А попробуйте убедить арабов, что смуглокожий парень – мой брат. Словом, мы с Уолтом убедились: внимание местных жителей к нам продиктовано не любопытством, а прежде всего – корыстными интересами. Нам не хотелось сталкиваться ни с бандитами, ни с египетской полицией. И конечно же, мы не жаждали встреч с магами, которые могли замаскироваться под кого угодно. Оставалось одно: вызвать магических верблюдов, задать им прямой курс на Бахарию (это делается с помощью горсти песка и заклинания) и двинуться через пустыню.

Мои впечатления от пустыни? Спасибо за вопрос. Отвечаю: нестерпимо жарко и везде песок.

Ну почему пустыни такие громадные? Вот были бы они шириной до полумили. Вполне достаточно, чтобы составить представление о том, что такое сухая и бесплодная пустыня. А потом они сменялись бы более приятным ландшафтом. Например, лугами и речкой. И город не помешал бы. С нормальными улицами, магазинами и местами, где можно поесть, не рискуя отравиться.

Конечно, мечтать не запретишь. А в реальности пустыня тянулась во все стороны и уходила к горизонту. Представляю, как бы Сет сейчас хохотал, видя наш мини-караван, бредущий среди барханов. Если пустыни – его родной дом, то с благоустройством дома у Сета дела обстоят из рук вон скверно.

Мне досталась верблюдица. Я назвала ее Катриной. Настоящее ходячее недоразумение. Она могла обслюнявить что угодно. Пурпурные прядки в моих волосах представлялись Катрине экзотическим фруктом, и она норовила добраться до моей головы. Верблюду, на котором ехал Уолт, я дала имя Гинденбург. Он был величиной с дирижабль и вмещал в себя изрядное количество газа. Вот только этот газ не помогал ему взлететь.

Мы ехали рядом. Уолт всматривался в горизонт и о чем-то сосредоточенно думал. В Александрию он примчался, не колеблясь. Как я и предполагала, наши амулеты шен были связаны. Немного сосредоточившись, я послала ему сообщение и попросила о помощи. Чуть больше усилий понадобилось мне, чтобы протащить его через Дуат. Очень удобная магия. Лучше всяких шабти.

Не скажу, чтобы в пустыне Уолт чувствовал себя уютно. Он сразу умолк. Одет он был, как обычный американский подросток, собравшийся за город: черная линялая майка, широкие слаксы и кроссовки. Но, присмотревшись, вы бы увидели, что Уолт вез с собой приличный магический арсенал. На шее у него болтался целый зоопарк амулетов в виде животных. На каждой руке поблескивало по три кольца. Вокруг талии он повязал не то веревку, не то тесьму. Эту деталь его туалета я видела впервые и решила, что и она обладает магическими свойствами. За спиной Уолта висел рюкзак. Представляю, сколько всего он туда понапихал! Но даже при такой солидной экипировке Уолт сильно нервничал.

– Приятная погода, – сказала я, чтобы хоть как-то возобновить разговор.

Уолт наморщил лоб и замотал головой, будто я его разбудила.

– Ты что-то сказала? Прости, я тут… думал.

– Знаешь, иногда разговор очень помогает. Ну вот… словом… если бы у меня была какая-нибудь серьезная проблема, угрожающая жизни… про которую я могла бы сказать только Жас… если бы Бес знал, что будет дальше, но молчал… и если бы я согласилась отправиться с хорошей подругой в путешествие по пустыне, когда несколько часов нет других занятий, кроме разговоров… думаю, мне бы обязательно захотелось ей рассказать о том, что меня мучает.

– Гипотетически я могу это представить, – сказал Уолт.

– И если бы эта девочка одна не знала, что со мною, а ее бы это серьезно волновало… наверное, она бы очень обиделась на мою скрытность. И она бы гипотетически задушила тебя… то есть меня. Гипотетически.

Уолт слегка улыбнулся. Не могу сказать, чтобы от его взгляда я таяла… это все-таки не Анубис… но мне нравилось его лицо. Он совсем не был похож на моего отца, но в нем ощущалась та же сила и неуклюжее обаяние. Что-то такое, от чего становится легче и чувствуешь себя чуточку увереннее.

– Мне трудно об этом говорить, – признался Уолт. – Я вовсе не хотел ничего от тебя скрывать.

– К счастью, еще не поздно рассказать.

Наши верблюды тащились вперед. Катрина пыталась не то поцеловать Гинденбурга, не то плюнуть в него, а он в ответ пукал. Отвратительный звуковой фон для беседы.

Я молчала и ждала. Не скажет – больше приставать не буду. Но Уолт все-таки заговорил:

– Я думаю, это как-то связано с кровью фараонов. В семье Кейн соединились две линии правителей – Нармера и Рамзеса Великого.

– Мне так говорили. И Сейди Великая тоже имеет к этому отношение.

Уолт молчал. Наверное, мысленно вообразил меня правительницей. Сама понимаю: зрелище довольно пугающее.

– Моя линия, – сказал он наконец и снова умолк. – Скажи, ты много знаешь об Эхнатоне?

– Почти ничего не знаю. Слышала, он был фараоном. Вроде даже египетским.

Уолт засмеялся. Уже лучше. Если я не дам ему соскользнуть в серьезность, есть вероятность, что он мне все-таки расскажет.

– Ладно, уже неплохо, – сказал он. – Так вот: Эхнатон был знаменит тем, что решил избавиться от всех старых богов и поклоняться лишь Атону. То есть солнцу.

– Да… теперь вспоминаю.

Это что же: разделившись с Картером, я получила в спутники почти точную его копию? Неужели еще один «ботаник», повернутый на Древнем Египте?

– Слушай, я кое-что вспомнила. Этот фараон перенес столицу.

Уолт кивнул.

– Эхнатон построил новый город в Амарне. Странный он был тип. Но ему первому пришла в голову мысль, что от старых богов один лишь вред. Он пытался запретить поклонение им, разрушал их храмы. Эхнатон хотел поклоняться только единственному богу, однако сделал весьма странный выбор. Он выбрал солнце. Не бога солнца Ра, а именно солнечный диск, Атон. Естественно, жрецы и маги старых богов, особенно жрецы Амона-Ра…

– Это одно из имен Ра? – догадалась я.

– Более или менее, – ответил Уолт. – Жрецы Амона-Ра вовсе не были счастливы от реформ Эхнатона. После его смерти они осквернили все статуи Эхнатона и постарались соскрести или сбить имя фараона со всех памятников и вообще отовсюду. Амарна пришла в полное запустение. Египет вернулся к своим старым богам.

Интересно. Значит, Искандар был не первым, кто запретил обращаться к старым богам. И Эхнатон опередил его на тысячи лет.

– Надо понимать, Эхнатон был твоим прапрапредком? – спросила я.

Уолт намотал на руку поводья Гинденбурга.

– Да. Я – один из потомков Эхнатона. У нас, как и у потомков других линий фараонов, есть склонность к магии. Но есть и… проблемы. Наверное, ты уже догадалась, что боги тоже не слишком жаловали Эхнатона. Его сын Тутанхамон…

– Фараон Тут? – воскликнула я. – Ты связан с Тутом?

– К сожалению, – вздохнул Уолт. – Тутанхамон был первым, кто пострадал от проклятия. Он умер в девятнадцать лет. И ему еще повезло.

– Постой. Что за проклятие?

Стоило мне спросить, и Катрина с визгом затормозила. Только не говорите, что с визгом тормозят машины, а не верблюды. Моя верблюдица достигла вершины большого песчаного холма, и песок под ее копытами скрипел точь-в-точь как автомобильные тормоза. Гинденбург тоже остановился, но «поддал газу».

Я взглянула вниз. Вдалеке виднелись зеленые поля и пальмы. Если бы не они, все это было бы похоже на лондонский парк. В воздухе проносились птицы. Сверкала вода в озерах. Я заметила несколько хижин, разбросанных в разных местах оазиса. Над их крышами поднимались струйки дыма. У меня даже глаза заболели от обилия красок. Возникло ощущение, словно я вышла из темного кинозала на ярко освещенную улицу.

Представляю, какие чувства возникали у древних путешественников, когда после многих дней утомительных странствий по пустыне им попадался оазис. Неужели впереди нас ждал райский уголок?

Верблюды, даже магические, лишены чувства прекрасного. Гинденбург и Катрина смотрели не на красоты оазиса, а на цепочку следов, тянущихся снизу. Эти следы оставлял поднимавшийся к нам кот. Мне показалось, что он был сильно не в настроении.

– Наконец-то, – произнес кот.

Я слезла с Катрины и вперилась глазами в кота. Меня не удивляли говорящие коты. Я видела штучки и поудивительнее. Кот говорил знакомым голосом.

– Баст! – воскликнула я. – Что ты делаешь внутри этого…

Кот встал на задние лапы и вытянул передние.

– Ты хотела сказать, внутри этого египетского мау? Посмотри, какой красавец. Пятнистый, будто леопард, голубоватая шерсть.

– Только мне кажется, что этого красавца крутили в блендере! – выпалила я.

Честное слово, я не хотела обидеть котяру. Но ему здорово досталось от жизни и от врагов. Кто-то выдрал ему целые клочья шерсти. Наверное, в раннем котеночном детстве он действительно был красавцем. Но то время давно прошло. Оставшаяся шерсть была грязной и свалявшейся. Морду кота уродовали многочисленные шрамы, а воспаленные, гноящиеся глаза сразу заставили меня вспомнить про Влада Меншикова.

Баст… или кот… словом, они снова встали на четыре лапы и презрительно фыркнули.

– Сейди, дорогая. Помнишь, мы с тобой говорили о боевых шрамах у котов? Этот кот – настоящий воин!

«Воин, которого вечно бьют», – подумала я, но промолчала.

– Баст, где ты сейчас? – спросил спрыгнувший с Гинденбурга Уолт.

– Пока что в глубинах Дуата, – вздохнула она. – Наверное, проторчу здесь еще день, пока не выберусь. Здешние события… несколько хаотичны.

– Как ты? – спросила я.

– Более или менее, – ответила Баст, и кот утвердительно кивнул. – Но приходится держать ухо востро. Бездна кишит врагами. Все известные пути и реки охраняются. Мне придется сделать большой крюк, чтобы выбраться незаметно. Завтра, на закате дня, наступит весеннее равноденствие. Надеюсь, к этому времени поспею. Но я все-таки решила отправить вам послание.

Уолт сдвинул брови.

– Так значит, этот кот – настоящий?

– Разумеется, настоящий, – ответила Баст. – Управляется частичкой моего ба. Я легко могу говорить через кошек. Но до сих пор рядом с вами не было ни одной. Понимаете? Вам надо держаться поближе к кошкам. Кстати, когда я уйду из кота, не забудьте его вознаградить. Он заслужил. Может, у вас найдется рыба или молоко?

– Погоди, Баст, – перебила я богиню кошек. – Ты говорила о послании. Какое послание?

– Апофис поднимается.

– Так мы это уже знаем.

– Все оказалось хуже, чем мы думали, – сообщила Баст. – Над разрушением стен его тюрьмы трудится целый легион демонов. Апофис так рассчитал время своего освобождения, чтобы оно совпало с пробуждением Ра. Оно ему очень нужно. Слышите? Пробуждение Ра – часть коварного замысла змея.

Моя голова превращалась в желе. И дело было не в ошеломляющей новости, а в том, что Катрина добралась-таки до моей головы и теперь обсасывала мне волосы.

– Баст, я правильно тебя поняла? Апофис хочет, чтобы мы освободили его заклятого врага? Это какая-то бессмыслица.

– Я не могу вам объяснить. Но чем ближе я к его клетке, тем яснее могу читать мысли змея. Мы же с ним веками сражались. Наверное, осталась какая-то связь… Дело не в этом. Завтра наступает весеннее равноденствие. И завтра, двадцать первого марта, Апофис намерен выбраться из Дуата. Он задумал проглотить солнце и уничтожить мир. Апофис считает, что пробуждением Ра вы только поможете ему осуществить ужасный замысел.

Уолт нахмурился. Совсем как Картер.

– Если Апофис хочет, чтобы мы успешно пробудили Ра, почему тогда он мешает нам?

– А мешает ли? – спросила я.

Мелочи, не дававшие мне покоя в последние дни, вдруг совпали, как куски пазла. Почему в Бруклинском музее Апофис лишь попугал Картера? Ведь Стрелы Сехмет могли бы с легкостью убить моего брата. Первая странность. Вторая: почему нам позволили убраться из Петербурга? И наконец, третья: с чего это вдруг Сет подсказал местонахождение третьего свитка?

– Апофису нужен хаос, – объяснила я. – Он хочет, чтобы его враги перессорились между собой. Когда Ра вернется, начнется что-то вроде гражданской войны. Маги и так уже разделены. Боги вспомнят старые обиды и начнут воевать друг с другом. И если Ра возродится не молодым и сильным, а останется дряхлым стариком, каким я его видела…

– Так может, нам незачем пробуждать Ра? – прервал меня Уолт.

– Это не решение, – сказала я.

– Я совсем сбита с толку, – призналась Баст.

Мои мысли лихорадило. Верблюдица продолжала жевать мои волосы, но я едва это замечала.

– Нам нельзя отказываться от задуманного, – сказала я. – Нам нужен Ра. Маат и хаос должны быть уравновешены. Вы согласны? Поднимется Апофис, значит, и Ра тоже должен подняться.

Уолт крутил кольца на своих пальцах.

– Но если Апофису так нужно пробуждение Ра, если он считает, что это поможет ему уничтожить мир…

– А мы должны считать, что Апофис ошибается.

Мне вспомнилось, что говорила Жас… то есть ее рен:

«Мы выбрали веру в Маат».

– Мы можем считать что угодно, – невесело усмехнулся Уолт. – Апофису плевать на наши мнения.

– Возможно, ему плевать на наши мнения. Но он не представляет, что кто-то способен объединить силы богов и магов, – сказала я. – Змей уверен: возвращение Ра еще больше ослабит нас. Мы должны доказать ему обратное. Мы должны из хаоса создать порядок. Этим всегда занималась египетская цивилизация. Мы сильно, очень сильно рискуем. Но если мы вообще опустим руки из-за боязни провала, получается, тем самым лишь поможем Апофису.

Трудно произносить воодушевляющую речь, когда эта чертова верблюдица лижет тебе волосы. Но Уолта я убедила. Кота… то есть Баст – нет. Впрочем, от кошек редко дождешься энтузиазма.

– Вы недооцениваете Апофиса, – предостерегла она. – Вы еще не сражались с ним. А я сражалась.

– Потому мы и хотим, чтобы ты поскорее вернулась.

Я кратко рассказала ей о разговоре Меншикова с Сетом и о планах русского мага уничтожить наш дом в Бруклине.

– Баст, Амосу и нашим ученикам грозит жуткая опасность. Меншиков еще безумнее, чем мы думали. Прошу тебя, возвращайся в Бруклин, как только сможешь выбраться из Дуата. Мне почему-то кажется, что наша финальная битва произойдет там. Мы найдем третий свиток и Ра.

– Ох, не люблю я финальные битвы! Но ты права. Все это очень скверно. Кстати, а где Картер и Бес?

Кот вертел мордой, давая Баст полный обзор.

– Надеюсь, вы не превратили их в верблюдов?

Пришлось рассказать ей про «гениальный» замысел Картера.

Баст сердито зашипела.

– Что за глупость! Ну ничего, я поговорю с этим богом гномов! Как он вообще смел позволить тебе одной забраться в пустыню?

– А я что, невидимка? – оскорбился Уолт.

– Прости, дорогой. Я не хотела тебя обидеть.

У кота задергались глаза. Он стал кашлять, будто подавился комком собственной шерсти.

– Я не могу долго разговаривать из Дуата. Удачи тебе, Сейди. Лучше всего входить в лабиринт с юго-восточной стороны. Ты не ошибешься, там полно финиковых пальм. У местных жителей там что-то вроде фермы. Ищи черную водонапорную башню. И остерегайся римлян. Они очень…

Кот задрал хвост, заморгал и стал очумело озираться по сторонам.

– Каких римлян? – спросила я. – Почему их надо остерегаться?

Кот агрессивно замяукал. Теперь он гулял сам по себе, и его мяуканье означало: «Кто вы такие? И где моя честно заработанная еда?»

Я щелкнула нахальную верблюдицу по носу.

– Двигаем дальше, – сказала я Уолту. – Будем искать мумии.

У нас не было ни рыбы, ни тем более молока. (Какое молоко выдержало бы пустынный зной?) Мы угостили кота кусочками вяленой говядины и налили воды. Впрочем, он не жаловался. Поскольку кот явно пришел из оазиса и знал дорогу домой, мы не стали ждать, пока он наестся, а отправились дальше. Верблюдов мы снова превратили в амулеты и остаток пути до Бахарии решили пройти пешком.

Ферму, где выращивали финики, мы нашли без труда. Водонапорная башня стояла на самой границе финиковой плантации и была самым высоким местным сооружением. Мы шли под пальмами, хотя бы частично спасаясь от жгучего солнца. Вскоре мы увидели дом из саманного кирпича. Вокруг – ни души. Не знаю, есть ли у египтян сиеста, но здесь, как и во всех жарких странах, никто не мучил себя работой на послеполуденной жаре.

Возле водонапорной башни я не увидела входа в гробницу, даже намека на него. Чувствовалось, башня стояла здесь уже давно и успела состариться. Особой сложностью конструкция не отличалась: большой круглый бак черного цвета, стоящий на четырех ржавых опорных столбах высотой около пятидесяти футов. Бак подтекал, оттуда с интервалом в несколько секунд шлепалась капля воды и тут же уходила в плотный песок. Вокруг башни, как и везде, росли финиковые пальмы. Среди жесткой травы торчали какие-то сельскохозяйственные орудия. Похоже, им было столько же лет, сколько башне. Сделав еще несколько шагов, я увидела покоробленный фанерный щит с подобием рекламы, намалеванной красками из аэрозольных баллончиков. Возможно, кто-то из фермеров пытался продать свой товар на рынке. Под арабской надписью следовала английская: «Финики – лучшая цена. Холодная бебси».

– Что еще за бебси? – удивилась я.

– Пепси, – объяснил Уолт. – Помню, я где-то в Интернете об этом читал. В арабском языке нет звука «П». Газировку здесь называют бебси.

– Ты бы не отказался сейчас от бебси с биццей?

– Думаю, что нет.

Я оглянулась по сторонам и фыркнула. Совсем как Маффин, когда ей что-то не нравилось.

– И это называется местом знаменитых раскопок? А где археологи? Где туристы, жадные до впечатлений? Где торговцы сувенирами?

– Наверное, Бест указала нам место тайного входа, – предположил Уолт. – Это лучше, чем красться мимо охранников и незаметно отставать от экскурсии.

«Тайный вход» звучало интригующе. Но где он? Под каким-нибудь деревом? Или внутри бака? Сколько я ни вглядывалась, среди травы не виднелось даже намека на следы каменной кладки. И ни одной пещеры. Я поддела ногой рекламный щит. Под ним был все тот же песок, побуревший от капавшей воды.

Потом я стала вглядываться в мокрое пятно.

– Смотри-ка, – пробормотала я, опускаясь на корточки.

Вода, капавшая из прохудившегося бака, стекала в канальчик. Канальчик в песке? Мы видели, с какой жадностью песок поглощал воду. Значит, внизу находится что-то твердое. Скорее всего, камень.

Да и сам канальчик был небольшим. Затем вода уходила вниз. В трещину длиной не больше трех футов и толщиной с карандаш. Трещина выглядела слишком прямой, чтобы считать ее природным образованием. Я запустила руку в мокрый песок. На глубине двух дюймов мои ногти царапнули по камню.

– Помоги мне расчистить, – попросила я Уолта.

Мы быстро убрали песок. Под ним оказалась каменная плита площадью около десяти квадратных футов. Я подсунула пальцы под ее мокрый край, однако плита была плотной и очень тяжелой.

– Хорошо бы лом найти, – сказал Уолт. – Мы бы использовали его как рычаг.

– Хорошо бы, – согласилась я. – А еще лучше – портативный подъемный кран. Ты, случайно, не захватил с собой?

Он молча покачал головой.

– Тогда обойдемся подручными средствами.

Уолт уже собрался возражать, но, когда я достала посох, молча отошел в сторону. Теперь я лучше понимала магию богов, и мне не надо было сосредоточиваться на своих действиях. Вместо этого я старалась почувствовать связь с Изидой. Ведь нашла же она однажды гроб мужа, спрятанный в стволе кипариса. Отчаяние и гнев Изиды разнесли здоровенное дерево в щепки. Я настроилась на эти чувства, указала концом посоха на каменную плиту и произнесла:

– Ха-ди.

Могу похвастаться: заклинание сработало лучше, чем в Петербурге. На конце посоха вспыхнул иероглиф. Камень разлетелся в пыль, обнажив темную дыру, уходящую вниз.

Побочные последствия: я разрушила не только плиту. Земля вокруг дыры начала трескаться. В открывшуюся яму полетели камни, и мы с Уолтом поспешно отбежали. Должно быть, я сломала крышу подземного свода. Дыра ширилась и вскоре достигла столбов водонапорной башни. Все сооружение заскрипело и угрожающе закачалось.

– Бежим! – крикнул Уолт.

Мы отмахали футов сто и спрятались за толстым стволом старой пальмы. Водонапорная башня раскачивалась, как пьяная. Вода хлестала из сотен больших и маленьких дырок в баке. Потом бак рухнул в нашу сторону, окатив нас с головы до ног. Между пальмами забурлила настоящая река. Все это сопровождалось таким грохотом, что его было слышно по всему оазису.

– Ой, – только и могла сказать я.

Уолт посмотрел на меня как на сумасшедшую. А что мне оставалось делать? Искать местных жителей и спрашивать, не будут ли они так любезны отодвинуть каменную плиту, поскольку нам очень нужно попасть в подземный лабиринт с мумиями? И потом, говоря по правде, иногда так здорово что-нибудь сломать с помощью магии. Я просто не могла удержаться.

Когда все стихло, мы вернулись к «мемориальному кратеру имени Сейди Кейн». Теперь дыра была размером с плавательный бассейн. Внизу, на глубине шестнадцати футов, под слоем песка и камней виднелись мумии. Целые ряды мумий, лежащих на каменных плитах и завернутых в ветхие тряпки. Мой эксперимент со «взрывной магией» сплющил многих из них, но это были настоящие мумии, ярко разрисованные красной, голубой и золотой красками.

– Золотые мумии, – с благоговейным страхом прошептал Уолт. – Часть подземной гробницы, которую еще не успели раскопать. И теперь уже не раскопают. Ты все разрушила.

– Я же сказала «ой»… Ну что ты уставился на меня? Лучше помоги мне спуститься вниз, пока сюда не прибежал хозяин башни. Спорим, у него есть дробовик?

16. …а римляне – еще хуже

Сейди

Если честно, своим взрывом я не так уж много чего и испортила. А вот вода из подтекающего бака портила этот склад мумий долго и упорно. Вода и мумии вместе не уживаются. И первой нас тут встретила дикая вонь.

Мы перебрались через возникший завал и нашли наклонный коридор. Не знаю, был ли он естественного происхождения или его вырыли люди. Коридор вихлял ярдов сорок, затем вывел нас в другое погребальное помещение. Сюда вода не доходила, и потому все мумии отлично сохранились. В рюкзаке Уолта нашлись фонарики, правда, светили они не особо ярко (Уолт забыл сменить батарейки). Мы водили лучами по каменным плитам и нишам и повсюду видели блеск золотых мумий. Их здесь было не менее сотни. Это только в одном помещении. А сколько их тут всего? Скорее всего, великое множество. Коридоры расходились во всех направлениях.

На центральном постаменте лежали три мумии. Уолт посветил на них фонариком. Их туго запеленатые тела напоминали кегли. Рисунок на ткани детально повторял тело: скрещенные на груди руки, шею с ожерельями, туловище в традиционной египетской юбочке, ноги в сандалиях. По обоим бокам тянулись охранительные иероглифы и изображения богов. Все это вполне соответствовало традициям египетского искусства. А вот лица были нарисованы совсем в другой манере – реалистичной. Казалось, их вырезали и наклеили на ткань. Слева лежал бородатый мужчина с худощавым лицом и печальными темными глазами. Справа – красивая женщина с вьющимися золотисто-каштановыми волосами. При взгляде на среднюю мумию у меня даже сердце защемило. Совсем маленькое тело наверняка принадлежало ребенку. Так и есть. Судя по портрету, это был мальчик лет семи. Глаза он унаследовал от мужчины, а волосы – от женщины.

– Семья, – предположил Уолт. – Потому их и похоронили вместе.

Под правым локтем ребенка мы увидели деревянную лошадку. Должно быть, его любимую игрушку. Умом я понимала: эти люди умерли очень давно, две тысячи лет назад, если не больше. Но все равно глаза у меня были на мокром месте. От трех мумий веяло такой грустью, словно их похоронили только вчера.

– Отчего они умерли? – вслух спросила я.

– От изнурительной болезни, – послышался голос из коридора.

Я мгновенно схватилась за посох. Уолт посветил фонариком в дверной проем. Мы увидели, как в погребальное помещение вошел призрак. Почему я так решила? Просто сквозь него просматривалась стена. Это был грузный пожилой мужчина с коротко стриженными седыми волосами, бульдожьими челюстями и сердитым выражением лица. Судя по одежде, римлянин, но с подведенными на египетский манер глазами. Так мог бы выглядеть Уинстон Черчилль, если бы знаменитый британский премьер-министр явился на закрытую костюмированную вечеринку. Но насколько я знала из школьного курса истории, римские мужчины не разрисовывали себе лица.

– Новые покойники? – спросил призрак, настороженно глядя на нас. – Давно не видел новичков. Где ваши тела?

Мы с Уолтом переглянулись.

– Вообще-то мы в них пришли, – сказала я.

Призрак удивленно вскинул брови.

– Di immortales![6] Вы живые?

– Пока что да, – ответил Уолт.

– Значит, вы принесли дары. – Призрак радостно потер руки. – Нам говорили, что вы придете. Мы ждали. Очень долго. Целые века. Где же вы были?

– Видите ли…

Мне не хотелось сердить призрака. Тем более что его облик стал ярче, а в магии такое нередко кончалось взрывом.

– Наверное, мы вначале должны представиться. Меня зовут Сейди Кейн. А это Уолт.

– Понятно. Вам мое имя понадобится для заклинаний.

Призрак откашлялся.

– Меня зовут Аппий Клавдий Ират.

Наверное, на нас это должно было произвести впечатление. Но тут я допустила бестактность.

– А имя-то не египетское, – заметила я.

Мои слова явно обидели призрака.

– Разумеется, не египетское. Римское. Но мы слишком увлекались этими проклятыми египетскими традициями, вот и оказались здесь. Начну с того, что меня отправили в этот забытый богами оазис вместе с легионом солдат. Можно подумать, Риму так важны были здешние финики! Потом я смертельно заболел. Уже на смертном одре я говорил жене: «Лобелия, хочу быть похороненным по нашей старой римской традиции. Никаких местных глупостей». Где там! Она и слушать не хотела. Велела мумифицировать меня, чтобы мой ба навеки оказался заперт здесь. Ох, эти женщины. А сама поди вернулась в Рим, и, когда умерла, ее похоронили по римской традиции.

– Лобелия? – повторила я.

Странное имечко. У каких родителей хватило фантазии так назвать свою дочь?

Призрак стоял со скрещенными руками и обиженно пыхтел.

– Чувствую, вам совсем не хочется слушать мою болтовню. Кстати, можете называть меня Бешеный Клод. Кажется, мое имя так переводится на ваш язык.

Меня удивило, что призрак римлянина говорит по-английски. А может, я просто понимала его мысли. В любом случае мне не особенно понравилось его имя.

– Можно уточнить? – спросил Уолт. – Вас зовут бешеным, потому что вы очень сердитый или потому что у вас с головой не все в порядке?

– По обеим причинам, – ответил Клод. – Поговорим лучше о дарах. Я вижу посохи, жезлы и амулеты. Должно быть, вы – жрецы местного Дома жизни? Что ж, это хорошо. Тогда вы должны знать, как надо действовать.

– Конечно! – с готовностью воскликнула я. – Мы знаем.

Клод сощурился.

– Клянусь Юпитером – вы же новички! Неужели в храме вам даже не объяснили наши затруднения?

Я издала неопределенный звук, боясь, что любое мое слово может вызвать у призрака вспышку гнева.

Клод подошел к постаменту, где лежали три мумии.

– Смотрите! Это Люций, Флавия и маленький Пурпенс. Они умерли от ужасной эпидемии чумы. Я здесь так давно, что могу рассказать вам историю любой из здешних мумий.

– Неужели они разговаривают с вами? – спросила я, отойдя подальше от постамента.

Малыш Пурпенс уже не казался мне милым ребенком.

Безумный Клод нетерпеливо взмахнул рукой.

– Иногда. Но реже, чем в былые дни. Теперь их души почти все время проводят во сне. Поймите: какой ужасной ни была смерть этих людей, их судьба после смерти оказалась еще ужаснее! Всех нас – я имею в виду всех римлян, живших в Египте, – хоронили по египетской традиции. Местные обряды, местные жрецы, мумифицирование тел ради последующей жизни и так далее. Мы думали, что получаем, так сказать, двойные гарантии. Две религии, думали мы, обеспечат нам более счастливую жизнь после смерти. Но египетские жрецы, которых мы застали, были уже совсем не те, как в древности. Вместо магии вы дурачили всех подделками под магию. К тому времени, когда римляне завоевали Египет, вы растеряли едва ли не все свои магические знания. Но разве у вас хватило совести признаться в этом? Нет! Вы охотно сдирали с нас деньги, всучивая нам фальшивки.

Я отодвинулась подальше, поскольку свечение Бешеного Клода сделалось опасно ярким.

– Вообще-то у Дома жизни всегда были опытные маги, – осторожно сказала я. – И они сурово наказывали шарлатанов.

– Вам это лучше знать, – огрызнулся Бешеный Клод. – Мы слишком поздно поняли, что египетские ритуалы не допускают половинчатости. А что получили мы? Мумифицированные тела и привязанные к ним вечные души? И полное отсутствие проводников в иной мир. Понимаете? Никто нас туда не провожал. Никто не приносил даров, чтобы кормить наши ба. Знаете, как я голоден?

– У нас осталось вяленое мясо. Можем угостить, – предложил Уолт.

– Мы не могли, как достойные римляне, перейти в чертоги Плутона, – продолжал Бешеный Клод. – Ведь наши тела были приготовлены к иному посмертному существованию. И в Дуат мы тоже не могли отправиться, поскольку над нами не совершили должный ритуал. Вот и получается, что наши души маются здесь, привязанные к запеленатым телам. Вы хоть понимаете, насколько тягостно такое существование?

– Если у тебя есть ба, почему тогда нет птичьего тела? – удивилась я.

– Слушать надо внимательно! Я уже сказал: у нас получилась невообразимая смесь римской и египетской традиций. Я – не настоящий римский призрак, и у меня нет настоящего египетского ба. Имей я крылья, давно улетел бы отсюда! Кстати, который сейчас год? Какой император правит?

– Его имя… – Уолт кашлянул, затем торопливо продолжал: – А знаешь, Клод, я уверен, что мы сможем тебе помочь.

– Мы? – удивилась я, но тут же поддержала Уолта: – Конечно! Сможем!

Уолт ободряюще кивал.

– Но прежде мы должны найти здесь одну штуку.

– Свиток, – пояснила я. – Часть «Книги Ра».

Клод почесал свой выпяченный подбородок.

– И это поможет отправить наши души в новую жизнь?

– Должно помочь, – уклончиво ответила я.

– Обязательно поможет, – возразил Уолт.

– Видишь ли, мы этого сами не знаем, пока не найдем свиток. Мы хотим пробудить Ра. Его пробуждение поможет всем египетским богам. Тогда и ваши шансы перейти в другую жизнь тоже повысятся. К тому же я в хороших отношениях с египетскими богами. Они заглядывают ко мне на чай. Если ты поможешь нам, я замолвлю словечко.

Вообще-то я молола первое, что приходило в голову. Сочиняла на ходу. Вас удивит, но когда я нервничаю, то могу наговорить неизвестно чего.

[И нечего смеяться, Картер.]

В лице Бешеного Клода что-то изменилось. Не то чтобы он нам полностью поверил. Скорее всего, обмозговывал услышанное, поглядывая на нас, словно банковский служащий, оценивающий платежеспособность невесть откуда взявшихся посетителей. Не знаю, были ли в Римской империи торговцы колесницами. Но если были, я могла легко представить Бешеного Клода на каком-нибудь древнеримском рекламном постере. Клетчатая тога, а внизу надпись: «Я наверняка спятил, раз продаю колесницы по таким ценам!»

– Говоришь, в хороших отношениях с египетскими богами, – рассуждал он вслух. – Говоришь, что можешь замолвить словечко.

Потом он повернулся к Уолту и смерил его еще более оценивающим взглядом. У меня по спине поползли мурашки.

– Если вы ищете древний свиток, он должен находиться в самой старой части катакомб. Вы же знаете, что египтяне хоронили здесь своих покойников задолго до прихода римлян. Их ба давным-давно покинули катакомбы. Для них не составляло никакого труда переместиться в Дуат. Но места их погребений по-прежнему хранят свою силу, и там полно разных магических вещиц.

– Ты нас туда проводишь? – спросил Уолт.

В нем было куда больше энтузиазма, чем во мне. Я что-то совсем сникла.

– Непременно провожу, – сказал Бешеный Клод, одарив нас улыбкой «профессионального торговца колесницами». – А потом мы поговорим о соответствующей оплате за мои услуги. Идемте, друзья мои. Здесь недалеко.

Напоминание самой себе: когда призрак обещает тебя куда-то проводить и в имени этого призрака есть слово «бешеный», лучше отказаться от его предложения и идти самой.

Бешеный Клод вел нас по туннелям и погребальным помещениям, не переставая рассказывать о мумиях, встречавшихся нам по пути.

– Смотрите. Это мумия некоего Калигулы, торговца финиками. Ужасное имя! Но уж если тебя назвали в честь императора, пусть и откровенно сумасшедшего, тут ничего не поделаешь. Знаете, отчего он умер? Побился об заклад, что поцелует скорпиона!

Через десять шагов следовал новый комментарий.

– А вот рабовладелец Варенс. Взбрело ему в голову устроить здесь бои гладиаторов на манер римских. Но если дать рабу меч… Нетрудно догадаться, как погиб этот дурень.

В соседнем помещении наш «гид» указал на красивый постамент, где лежала изящная женская мумия:

– Октавия, жена командира легиона. За время жизни в Египте стала совершенной египтянкой. Даже свою умершую кошку приказала мумифицировать. Верила, что в ее жилах течет кровь фараонов, и пыталась призвать к себе дух Изиды. Смерть этой женщины была весьма болезненной.

Он подмигнул мне, будто рассказывал забавную историю. Я изо всех сил старалась не показывать, что испугана.

Больше всего меня поражало количество и разнообразие мумий. Некоторые были завернуты в ткани, украшенные тончайшими листами золота. Их глаза, необычайно живые, казалось, следили за каждым нашим шагом. Эти мумии были окружены предметами роскоши, украшениями, вазами и даже шабти. Зато другие мумии выглядели так, словно их делала детсадовская малышня. Грубо запеленатые, расписанные корявыми иероглифами, а фигурки богов – с тщедушными телами и палочками вместо рук и ног. Что касается лиц… такую жуть и я могла бы намалевать. Мумии «второго сорта» заполняли неглубокие ниши (их туда заталкивали по три штуки), а то и просто были свалены в углах.

На мой вопрос, откуда они взялись, Бешеный Клод презрительно сморщился и махнул рукой:

– Простолюдины. Стремились подражать знати. Денег на художников и погребальные ритуалы у них не было, вот и изощрялись, как умели.

Я посмотрела на ближайшую мумию женщины. Ее лицо наверняка рисовали, окуная палец в краску. Кто? Возможно, дети, хотевшие сделать последний подарок своей матери. Рисунок, хоть и плохой, отличался искренностью. Пусть у детей этой женщины не было ни денег, ни умения. Тем не менее они сделали все, чтобы достойно проводить мать в посмертную жизнь. Когда я снова увижу Анубиса, обязательно спрошу его об этой женщине. Она заслужила право на счастье в загробном мире.

Уолт молча шел за нами. Он высвечивал фонариком мумии. Мне казалось, он пытался угадать их судьбу. А может, думал о правителе Тутанхамоне – своем знаменитом предке, чья гробница находилась в похожей пещере.

Наконец Бешеный Клод привел нас в древнюю гробницу. Она сильно отличалась от всех гробниц, попадавшихся нам по пути. Стенные росписи потускнели, но это были настоящие египетские росписи. Фигуры на них стояли в типичных позах (с головами и ногами, изображенными в профиль), а иероглифы действительно обозначали слова, а не бессмыслицу, намалеванную «для красоты». Лица этих мумий были нарисованы по древнеегипетскому канону: улыбающимися и широкоглазыми. Мне сразу вспомнились египетские посмертные маски в музеях. Некоторые здешние мумии совсем рассыпались. Другие, вделанные в каменные саркофаги, неплохо сохранились.

– Да, это египтяне, – подтвердил Бешеный Клод. – Египетская знать. Их похоронили задолго до нашего появления. Свиток, который вы ищете, должен находиться где-то здесь.

Я оглядела помещение. Второй выход был завален камнями и мусором. Уолт в раздумье остановился перед завалом. Мне вспомнились слова Беса. Гном говорил, что два свитка «Книги Ра» помогут найти третий. Я достала из сумки свитки и взяла их в обе руки. Думала, может, они сработают наподобие лозы, какой ищут воду. Увы, свитки молчали и не желали показывать направление.

– А это кто тут стоит? – вдруг крикнул Уолт.

Он остановился перед… даже не знаю, как это правильно назвать. В некоем подобии ниши в стене стояла статуя человека, запеленатого, словно мумия. Но фигура была вырезана из дерева и украшена драгоценными камнями, золотом и серебром. В свете фонарика она вся блестела и переливалась. Статуя держала в руке золотой посох с серебряным «джедом» на рукоятке. Возле ног деревянного человека я увидела нескольких золотых зверьков. Скорее всего, крыс. Лицо статуи отливало лазурью.

– Это мой отец, – вырвалось у меня. – То есть… Осирис.

И зачем я это ляпнула? Бешеный Клод удивленно посмотрел на меня.

– Твой отец?

Уолт меня выручил.

– Нет, – сказал он. – Совсем не твой отец. Взгляни на его бороду.

Борода у статуи была очень тонкая и идеально прямая. Казалось, кто-то провел по деревянному лицу склеивающим карандашом, а затем прилепил сам карандаш в качестве бороды.

– И воротник другой, – продолжал Уолт. – Смотри, от воротника на спину спускается кисточка. У Осириса такого не увидишь. А что это за животные? Никак крысы? Я знаю одну историю о крысах.

– Я-то думал, вы – настоящие жрецы, – презрительно бросил нам Бешеный Клод. – Это не кто иной, как бог Птах.

Конечно, имена египетским богам давали без оглядки на фонетику английского языка. Многие звучали более чем странно. Но такого имени я еще не слышала. Сама не знаю почему, меня потянуло выдать очередную глупость.

– Птах – по черепу трах, – изрекла я. – Он что, бог крыс?

Клод свирепо посмотрел на меня.

– Ты всегда бываешь столь дерзкой и непочтительной?

– Нет, это я еще вполсилы, – ответила я, продолжая непоправимо портить свою репутацию.

– Ты не только плохо образованна, но вдобавок дурно воспитана, – отчеканил призрак. – Что ж, дерзкая девчонка. Конечно, не мне учить тебя истории твоих же богов, но, видно, такова моя участь. Насколько я помню, Птах был богом ремесленников. Мы сравниваем его с нашим богом Вулканом.

– Тогда что он делает в здешних катакомбах? – спросил Уолт.

Клод почесал свою призрачную голову.

– Это мне самому непонятно. Большинство египетских погребальных церемоний обходились без него.

Уолт показал на посох статуи. Я присмотрелась. «Джед» соединялся с какой-то очень знакомой штучкой:

– Этот символ называется «уас», – сказал Уолт. – Он означает силу и власть. Многие боги изображены с такими же посохами, но я и подумать не мог, что это похоже на…

– Да, представь себе, – нетерпеливо прервал его Клод. – Это церемониальный жреческий нож для открытия рта умершим. До какой вопиющей степени невежества дошли египетские жрецы! Римлянин знает больше о ваших богах, чем вы. Неудивительно, что мы с такой легкостью завоевали Египет.

Моя рука самопроизвольно полезла в сумку и достала черный нож нетджери, врученный мне Анубисом.

У Бешеного Клода заблестели глаза.

– Беру свои слова обратно! Вы не столь безнадежны, как мне показалось. Очень хорошо, что вы захватили с собой этот нож. С его помощью и произнеся нужное заклинание, вы коснетесь моей мумии и отправите меня в Дуат.

Призрак говорил что-то еще, но я его не слушала.

– Уолт, тут не все так просто. Нож, «Книга Ра», статуя этого странного бога. По-моему, между ними есть какая-то связь.

Лицо Уолта просияло.

– Птах был не только богом ремесленников. Для египтян он олицетворял также открытие неведомого.

– Да?.. Возможно.

– Ты же сама нам рассказывала об этом. Или Картер?

– Я такую скучищу не рассказываю. Наверное, Картер.

– Это не скучища, а очень важные сведения, – возразил Уолт. – Птах был богом-творцом. Легенды утверждают, что он создавал человеческие души, произнося слова. Он мог оживить любую душу и открыть любую дверь.

Мои глаза сразу повернулись ко второму заваленному выходу.

– Открыть любую дверь? – повторила я.

Я подняла над головой оба свитка «Книги Ра» и пошла к заваленному туннелю. Свитки стали теплыми, а потом и почти горячими.

– Третий свиток где-то там, – сказала я, кивая в сторону завала. – Нужно только туда попасть.

Со свитками в одной руке и ножом в другой, я произнесла открывающее заклинание. Завал остался на месте. Тогда я встала перед статуей Птаха и повторила заклинание. И опять ничего.

– Эй, Птах, ты меня слышишь? – обратилась я к статуе. – Прости мою глупость. Наверное, это от волнения. Видишь ли, мы ищем третий свиток «Книги Ра». Я знаю, что он где-то на той стороне. Мне кажется, тебя сюда поставили, чтобы ты открыл путь. Пожалуйста, открой его. Пусть завал исчезнет.

И снова – никакого результата.

Бешеный Клод схватился за полы своей призрачной тоги, готовый задушить нас ею.

– Зачем вам какой-то свиток, если у вас есть этот нож? С его помощью вы освободите нас всех. А говорить так с богами нельзя. Богов надо задабривать. Почему бы вам не сделать ему подношение? Все боги любят подношения.

Уолт порылся в рюкзаке и выложил к ногам статуи пакет с соком и кусочек вяленого мяса. Статуя не шевельнулась. Даже золотые крысы у ног Птаха не позарились на вяленое мясо.

– Вредный, упрямый бог, – пробормотала я.

Я села прямо на грязный пол. Мне было плевать, что вокруг стояли и лежали мумии. После стольких опасностей, после сражения с демонами, богами и русскими киллерами мы оказались в нескольких шагах от третьего свитка. Нас разделяла жалкая груда обвалившихся камней. Сейчас я ее… подвину.

– Сейди, здесь нельзя применять заклинание «хади», – вдруг сказал Уолт.

– Это почему?

– Потому что ты обрушишь свод.

– Так оно и будет, – подтвердил Клод. – Вы оба погибнете. Я бы не советовал.

Уолт сел рядом со мной.

– Должен быть какой-то иной способ.

Он стал перебирать свои амулеты.

Бешеный Клод расхаживал взад-вперед.

– Нет, я вас совсем не понимаю. Вы – жрецы. У вас есть церемониальный нож. Почему вы не можете нас освободить?

– Да потому что нож предназначен не для тебя, – сердито ответила я. – Он для Ра!

Уолт и Клод оба смотрели на меня во все глаза. Со мной такое бывало не раз: сначала что-то брякну, а потом это подтверждается. Вот и сейчас я понимала, что сказала правду.

– Прости, Клод. Этот нож для особой церемонии. Он понадобится для пробуждения Ра. Анубис дал мне его не просто так.

– Так вы знаете Анубиса? – обрадовался Клод. Он даже в свои призрачные ладоши захлопал. – Превосходно! Анубис всех нас освободит!

Призрак ткнул пальцем в Уолта.

– Ты – его избранник. Ты можешь принести сюда много ножей. Я сразу почувствовал присутствие Анубиса, едва тебя увидел. Ты избрал служение ему, когда узнал, что умираешь?

– Клод, что за чушь ты несешь? – не выдержала я.

– Я – не жрец Анубиса, – сказал Уолт, стараясь не смотреть на меня.

– Но почему Клод говорит, что ты умираешь? Как это понимать?

Бешеный Клод недоверчиво косился в мою сторону.

– И ты еще пытаешься притвориться, что ничего не знаешь? На него пало проклятие древнего фараона. В мое время такое случалось редко, но я слышал об этом проклятии. Оно поражало потомков, в чьих жилах текла кровь фараонов.

– Клод, помолчи, – оборвала я призрака. – Уолт, как действует это проклятие?

В тусклом свете фонариков Уолт казался худощавее и взрослее. Его тень на стене была похожа на сплющенного монстра.

– Моя семья унаследовала проклятие фараонов, – вздохнул Уолт. – Что-то вроде генетической болезни. Это проявляется не в каждом поколении и поражает не каждого. Но тем, на кого пало проклятие, не позавидуешь. Тутанхамон умер в девятнадцать. Большинство остальных умирали… в двенадцать-тринадцать лет. Мне уже шестнадцать. Мой отец… он скончался в восемнадцать. Я его даже не видел.

– В восемнадцать?

В голове закружились десятки новых вопросов, но я постаралась не отвлекаться от главного.

– Слушай, неужели это… нельзя вылечить?

Меня захлестнуло чувство вины. Я ощущала себя последней кретинкой.

– Так вот о чем ты говорил с Жас. Она же целительница.

Уолт угрюмо кивнул.

– Я думал, она знает какие-нибудь редкие заклинания. Семья отца искала их годами. С момента моего рождения мама ищет способ меня вылечить. Но врачи в Сиэтле не смогли мне помочь.

– Врачи, – презрительно сморщился Бешеный Клод. – Был в моем легионе один такой. Пиявки мне к ноге прикладывал, а от них еще хуже становилось. Поговорим лучше о вашем знакомстве с Анубисом и о ноже.

Уолт замотал головой.

– Клод, мы постараемся тебе помочь, но этот нож предназначен для иной цели. Я знаю свойства магических предметов. Таким ножом можно воспользоваться только однажды. Нам неоткуда добыть другой. Если Сейди нож нужен для пробуждения Ра, она не станет растрачивать магическую силу.

– Отговорки! – заорал призрак.

– Клод, хоть ты и зовешься бешеным, но если ты сейчас же не заткнешься, я найду твою мумию и нарисую на твоем портрете усы! – пообещала я.

Клод сделался бледным, как… призрак.

– Ты не посмеешь!

– Скажи, Уолт, а Жас бралась тебе помочь? – спросила я, игнорируя рассерженного призрака.

– Изо всех сил. Никаких результатов. Маги, лекари, целители – все они три тысячи лет подряд пытались одолеть это проклятие. И все терпели неудачу. Современные врачи думают, будто у меня серповидно-клеточная анемия, но они ничего не знают. Ученые десятками лет спорили о причинах ранней смерти Тутанхамона и не пришли к единому мнению. Одни считали, что фараона просто отравили. Другие говорили о наследственной болезни. Медицина не верит в проклятия, поэтому такой вариант не упоминался.

– Ну неужели нет совсем никакого способа? Вспомни историю богов. Я могла бы исцелить тебя, как Изида исцелила Ра. Но я должна знать твое тайное имя.

– Сейди, я и об этом думал, – тихо произнес Уолт. – Я хватался за любой способ, каким бы странным и даже диким он ни казался. Проклятие невозможно вылечить. Его действие можно лишь замедлить, если я… буду держаться подальше от магии. Потому я и занялся изготовлением талисманов и амулетов. В них уже вложена магия. Когда ими пользуешься, собственных магических сил на это надо совсем немного. Но я… я родился магом. Что бы я ни делал, проклятие не отступает. Иногда я чувствую себя почти здоровым. А бывает – все тело скручивает от боли. Стоит мне заняться магией, и сразу делается хуже.

– И чем больше ты…

– Да, Сейди, тем активнее я приближаю свою смерть.

Я ударила Уолта в грудь. Я не могла вынести его слов.

Горе и чувство вины превратились в злость.

– Ну тогда, Уолт, ты – редкостный идиот! Зачем ты потащился сюда? Сказал бы мне, чтобы не лезла со своими просьбами! Теперь понимаю, почему Бес выгнал тебя из машины. Он ведь предупреждал, чтобы ты носа не высовывал из Бруклина. Почему ты не послушался?

Помните, я говорила, что глаза Уолта не заставляли меня таять? Беру свои слова обратно. Когда я встретилась с ним взглядом в этой пыльной гробнице, его глаза были такими же темными, нежными и печальными, как у Анубиса.

– Не надо злиться, Сейди. Я все равно умру. Но я хочу, чтобы моя жизнь не прошла впустую. И я хочу… как можно больше бывать рядом с тобой.

Это ударило по мне сильнее, чем кулак. Куда сильнее. И больнее.

Мне хотелось поцеловать его или… влепить ему пощечину.

А Бешеному Клоду не было никакого дела до трагедии Уолта.

– Послушайте! Вы обещали мне плату. Я выполнил свою часть обещания. Привел вас в нужное место. Теперь хочу получить обещанное. Вернемся к римским гробницам. Выпустите мой дух из мумии. И других тоже освободите. А потом делайте здесь все, что вам угодно.

– Других? – переспросила я. – Ты что, спятил?

Призрак буравил меня глазами.

– Глупый вопрос, – призналась я. – Но здесь тысячи мумий, а у нас всего один нож.

– Вы же обещали! – стоял на своем призрак.

– Мы тебе ничего не обещали, – сказала я. – Мы говорили, что обсудим это позже, когда найдем свиток. А пока мы нашли только тупик.

Призрак зарычал. Совсем как волк.

– Учтите: если вы не придете к нам, мы сами придем к вам.

Сердито вспыхнув, Бешеный Клод исчез.

– Ты что-нибудь понял? – спросила я, с беспокойством глядя на Уолта.

– Не знаю. Я только чувствую, что нам нужно убираться отсюда, и поскорее.

Как мы ни старались, но быстро покинуть катакомбы у нас не получалось. Естественно, мы не могли уйти без свитка. И преодолеть завал тоже не могли. Если разбирать его по камешку, прошел бы не один день. Я не осмеливалась применить заклинание «ха-ди» или воспользоваться магическими силами черного ножа. И у Уолта не было с собой амулетов, которые помогли бы перебраться через завал. Статуя Птаха молча улыбалась и не предлагала никаких решений. Вяленое мясо и сок тоже не интересовали этого странного бога.

Перепачкавшись в древней пыли, сильно вспотев и не менее сильно устав, я плюхнулась на каменный саркофаг и стала разглядывать свои ладони, щедро покрытые водяными мозолями.

– Не унывай, – сказал Уолт, садясь рядом со мной. – Обязательно должен существовать какой-то способ.

– Какой? – тоном обиженного ребенка спросила я. – Вроде способа избавить тебя от древнего проклятия? А вдруг нет никакого способа? И нам тут…

У меня дрогнул голос. Уолт отвернулся.

– Прости, – спохватилась я. – Говорю сама не знаю что. Но я бы просто не выдержала, если бы…

Я вконец запуталась в словах и чувствах и вообще не знала, о чем говорить. Я только очень не хотела потерять Уолта – вот что я знала точно.

– Когда ты сказал, что хотел бы побольше бывать со мной, ты имел в виду… ну, сам знаешь что.

– А разве это и так не ясно? – пожал плечами Уолт.

Я не ответила. С парнями всегда так. Вроде бы примитивно устроены, а как доходит дело до простых вещей, такого накрутят!

Наверное, я густо покраснела. Опасная тема, лучше ее сменить.

– Клод говорил, что чувствует рядом с тобой дух Анубиса. Ты встречался с Анубисом?

Уолт вертел кольца на своих пальцах.

– Я надеялся на его помощь. Просил дать мне еще немного времени… отодвинуть конец. Я хочу помочь вам победить Апофиса. Тогда я буду знать, что не напрасно жил. Были и другие причины для разговора с ним. Это касалось… некоторых моих способностей.

– Каких способностей?

Теперь Уолт решил поменять тему разговора. Он смотрел на свои руки так, словно каждая превратилась в опасное оружие.

– Знаешь, моя поездка в Бруклин чуть не сорвалась. Когда я получил от вас «джед»… вашу «пригласительную открытку»… мама не хотела, чтобы я ехал. Она знала: изучение магии лишь ускорит действие проклятия. А я боролся с собственным сомнением и отчасти злостью. Приглашение казалось жестокой шуткой. Вы предлагали мне изучать магию, но я знал, что проживу не больше года или двух.

– Года или двух?

У меня перехватило дыхание. Я всегда считала год невероятно длинным отрезком времени. Я целую вечность ждала своего тринадцатилетия. В школе каждая четверть тянулась веками. И вдруг два года стали как будто короче двух дней. Через два года мне будет всего пятнадцать. Даже водительские права получить еще не смогу. Я не представляла, как бы жила, зная, что через два года умру. А может, и раньше, если буду продолжать заниматься магией. Тем, чем мне было предначертано заниматься.

– Зачем же ты все-таки поехал в Бруклин?

– Я должен был поехать, – ответил Уолт. – С ранних лет я находился под угрозой смерти. Мама делала все, чтобы меня поддержать. Но я не видел цели. А когда приехал к вам, я почувствовал: цель есть. Есть предназначение. Пусть это усугубит проклятие, но сейчас я хотя бы не напрасно проживаю каждый день.

– Это же… до жути несправедливо. За что тебе такое?

Уолт посмотрел на меня. Он улыбался!

– Мои слова. Я годами задавал тот же вопрос. Но какой в этом толк, раз ответа все равно нет? Сейди, я ничуть не жалею, что приехал в Бруклин. И очень рад, что ты позвала меня на помощь. За эти два месяца я впервые по-настоящему начал жить. И знаешь, когда я увидел тебя…

Он закашлялся. Понятно, что от смущения, а не от пыли. Когда он нервничал, то становился еще симпатичнее.

– Представляешь, я начал задумываться о мелочах. Как я причесан. Во что одет. Почистил ли зубы. Обычно я об этом не думал. Если суждено умереть, не все ли равно, почистил ли ты зубы или нет.

– У тебя замечательные зубы.

Уолт засмеялся.

– Маленькое одобрение с твоей стороны, и мне уже лучше. Все эти мелочи вдруг сделались для меня важными. И совсем нет ощущения, что я двигаюсь к смерти. Я счастлив.

А вот мне было очень даже паршиво. Два месяца я мечтала, как Уолт признается, что я ему нравлюсь. Но не так: «Я могу сказать тебе честно, поскольку все равно скоро умру». Совсем не так.

Его слова увели мои мысли несколько в другом направлении. Я вдруг вспомнила одно из занятий с учениками, и у меня возникла идея.

– Мелочи внезапно сделались важными, – повторила я и посмотрела на небольшой пятачок, который мы успели расчистить. – Так ведь это совсем просто.

– Ты о чем? – удивился Уолт.

– О камешках.

– Я тут тебе свою душу открыл, а ты думаешь о каких-то камешках?

– Проход, – сказала я. – Симпатическая магия. Как ты считаешь…

Уолт заморгал.

– Сейди, ты гений!

– Давно знаю. Давай лучше думать, как мы это сделаем.

Мы собрали вокруг все мелкие камешки. Потом стали отбивать кусочки крупных камней и добавлять их к общей кучке. Словом, мы изо всех сил старались сделать миниатюрную копию завала, скрывавшего от нас проход.

Я надеялась установить симпатическую связь вроде той, что наладила в Александрии между Картером и восковой фигуркой. Все камешки – с одного места. Значит, они уже связаны между собой. Но когда двигаешь что-то маленькое, пытаясь заставить двигаться что-то большое, это всегда опасно. Один просчет в наших действиях – и вместо расчистки завала мы обрушим потолок. Я не знала, на какой глубине мы находимся. Но ее явно хватит, чтобы навсегда похоронить нас под толщей земли и камней.

– Ты готов? – спросила я Уолта.

Он кивнул и достал жезл.

– Нет, Уолт! Действовать буду я. Ты наблюдай за обстановкой. Если вдруг свод начнет качаться и нам понадобится щит – это будет твоей заботой. Но никакой магии. Только на самый крайний случай. Я сама расчищу завал.

– Сейди, я вовсе не хрупкое создание, – возразил Уолт. – Не надо меня оберегать.

– Чепуха, – отмахнулась я. – Парни любят строить из себя крутых мачо, но вам всем нравится, когда с вами возятся, как с маленькими.

– Что? Ну и умеешь ты достать!

Я невинно улыбнулась.

– Кто-то хотел проводить со мной как можно больше времени.

Не дав Уолту открыть рот, я подняла жезл и начала произносить заклинание.

Я представила, что наша «модель» завала связана с настоящим завалом и что в Дуате они едины. Затем я повелела им соединиться, произнеся:

– Хи-нем.

Над нашей «моделью» вспыхнул неяркий иероглиф.

Медленно и осторожно я убирала камешки из маленькой кучки. Со стороны настоящего завала слышался грохот.

– У тебя получается, – похвалил меня Уолт.

Я не решалась даже взглянуть, боясь ослабить концентрацию. Постепенно кучка делалась меньше, распадаясь на отдельные камешки. Мне казалось, будто я взаправду ворочаю тяжеленные валуны. Чем-то мое состояние было похоже на транс. Я не знала, сколько времени прошло, но сильно вымоталась. От того, что я смотрела слишком пристально, у меня заболели глаза.

– Проход расчищен, – сообщил Уолт. – Ты замечательно поработала.

Завала больше не было. Нагромождения камней лежали по бокам, образуя небольшие кучки.

– Ты просто волшебница, Сейди.

Уолт наклонился и поцеловал меня. Возможно, всего лишь от радости, что скоро мы выберемся наружу. Его поцелуй лишь усилил головокружение. Я пробормотала что-то невразумительное. Можно было подумать, будто за время расчистки завала я разучилась говорить.

Уолт помог мне встать. Мы прошли по короткому коридору и попали в еще одно помещение. Потратить столько времени и сил, чтобы очутиться в комнатенке площадью не более пятидесяти квадратных футов! В ней не было ничего, кроме красной лакированной шкатулки, стоявшей на пьедестале из песчаника. Вырезанное на крышке чудовище чем-то напоминало гончую с длинными ушами. Мы видели его раньше. «Животное Сета». В свое время эту зверюшку мы еле-еле загнали в Дуат.

– Сейди, может не стоит трогать шкатулку? – спросил Уолт.

Но я молча подошла к пьедесталу, открыла крышку и вытащила свиток.

– Сейди! – крикнул он.

– Что ты разволновался? Это шкатулка Сета. Если он хотел расправиться со мной, у него был прекрасный шанс еще в Петербурге. Сету зачем-то нужно, чтобы я нашла свиток. Может, захотел развлечься, наблюдая, как я загнусь от попытки пробудить Ра.

Я задрала голову к потолку и крикнула:

– Это правда, Сет?

Ответом было лишь эхо катакомб. Силы произнести тайное имя Сета у меня уже не было. И все же мне казалось, что зловредный бог услышал мои слова. Воздух стал жарче. Пол под ногами задрожал, будто под нами, на глубине, кто-то невообразимо громадный трясся от смеха.

– Сейди, ты рискуешь, – насторожился Уолт. – Боги не прощают фамильярного обращения.

– Может, и рискую. Но ты же мечтал проводить время рядом со мной. Проводи. А уж что делать, я как-нибудь решу сама.

Уолт церемонно расшаркался.

– Беру свои слова назад, несравненная Сейди Кейн. Можешь и дальше делать все, чтобы сломать себе шею.

– Вот так-то лучше.

У меня в руках были три свитка. Вся «Книга Ра». Наверное, впервые с тех самых пор, как ее написали египетские жрецы. Бешеного Клода тогда еще не существовало на свете, или же он только-только родился и исправно пачкал свои древнеримские пеленки. По меркам магов, я совершила невообразимое – нашла все три части «Книги Ра». Но время торжествовать пока не настало. Предстояло найти самого Ра и пробудить его раньше, чем поднимется Апофис.

– Не будем медлить, – сказала я. – Уходим.

И вдруг там, где звучали лишь наши голоса, послышалось множество других. Сердитых, раздраженных. Они сливались в глухой гул. Неужели мумии ожили? И не просто ожили, но успели рассердиться?

– Уходим, – повторил вслед за мной Уолт.

Пробегая мимо статуи Птаха, я задержалась и взглянула на странного бога. Мне хотелось забрать мясо и сок, чтобы не пропадали даром, но я не поддалась голосу собственной жадности.

«Ты не виноват, – подумала я. – Нелегко жить, когда тебя назвали Птахом. Приятного тебе аппетита. Жаль, что ты нам не помог».

Мы побежали дальше. Коридоры были похожи. Дважды мы теряли путь и возвращались, чтобы выбрать другой проход. И все равно, думаю, лишь по чистой случайности вернулись в то помещение, где лежали мумии семьи римлян и где мы встретили Бешеного Клода.

Я уже хотела выскочить в последний туннель, выводящий в «мемориальный кратер», но Уолт вовремя удержал меня и спас от верной гибели. Он осветил фонариком туннель, где был выход, потом направил луч в боковые коридоры.

– Нет, – пробормотала я, хотя упрямая реальность сказала мне свое жуткое «да».

Все три выхода из помещения были забиты запеленатыми человеческими фигурами. Они теснились в каждом коридоре. Некоторые так и не сняли с себя полотняных тряпок и походили на громадные движущиеся коконы или на участников бега в мешках. Кто-то успел выпутаться из своих многовековых «пеленок». Эти нетвердо ступали отощавшими ногами и взмахивали руками, похожими на сухие ветки. Почему-то многие мумии не сняли с лиц безмятежно улыбающиеся портреты, из-за чего ожившие пугала выглядели еще страшнее.

– Ненавижу мумий, – захныкала я.

– Попробуем заклинание, вызывающее огонь, – предложил Уолт. – Они быстро сгорят.

– И мы вместе с ними! Или задохнемся в дыму.

– Предложи что-нибудь получше.

Мне хотелось реветь от бессилия. Это подлость какая-то! Запереть нас у самого выхода! Неужели мой подспудный страх превратился в реальность? Эти мумии не то чтобы выглядели страшнее мумий из фильмов. Они были настоящими – остатки когда-то живых людей. Они вызывали жалость вперемешку с отвращением.

Какая-то мумия, лежавшая на полу, вдруг схватила меня за ногу. Я не успела даже вскрикнуть. Подскочивший Уолт ударил мумию по руке. Рука, а за ней вся мумия превратились в горстку пыли.

Я забыла про свои страхи.

– Так это и есть сила, которая тебя тревожит? Потрясающе! Распыли их всех!

Опять я брякнула глупость. Лицо Уолта напряглось.

– Их здесь тысячи, – с грустью сказал он. – Меня на всех не хватит. Может, если…

Уолт не договорил. В это время зашевелилось семейство на центральном постаменте. Когда я увидела, как мумия малыша Пурпенса садится, я едва не… словом, едва не загубила новые джинсы. Я могла бы об этом умолчать, но не стану. Желаю вам никогда не увидеть оживающих мумий. Если бы мой ба мог вырваться из тела и улететь, он бы так и сделал, не раздумывая.

Я схватила Уолта за руку.

Откуда-то появился Бешеный Клод. Он шел прямо к нам. Увидев призрака, все прочие мумии тоже зашевелились.

– Глядите, какую честь мы вам оказали! – Римлянин подмигнул нам. – Не скажу, чтобы все ба горели желанием возвращаться в свои иссохшие тела. Но я убедил их, ибо мы устали лежать в этих катакомбах. Мы не выпустим вас, пока вы не освободите нас для жизни в потустороннем мире. У вас есть нож. Вы знаете заклинания. Принимайтесь за дело. Чем скорее закончите, тем раньше уйдете.

– Мы не можем освободить вас всех! – крикнула я.

– Какой позор для египетских жрецов, – укоризненно ответил Клод. – Тогда мы отберем у вас нож и сами себя освободим. В катакомбах станет двумя телами больше. Невелика разница.

Он сказал что-то на латыни, и мумии устремились к нам. Они шаркали, спотыкались, падали, катились по полу. Некоторые успевали сделать пару шагов и распадались на куски. Тех, кто падал, никто не думал поднимать. Мумии топтали лежащих и двигались дальше. Их было пугающе много.

Мы отступили в коридор, из которого пришли. В одной руке я сжимала посох, другой крепко держалась за руку Уолта. У меня всегда плохо получалось заклинание, вызывающее огонь, но сейчас я все же сумела воспламенить конец посоха.

– Попробуем твой вариант, – сказала я Уолту. – Подожжем их и убежим.

Я понимала: идея не самая лучшая и к тому же опасная. В замкнутом пространстве достанется не только мумиям, но и нам. Случится чудо, если мы не обгорим и не задохнемся в дыму. Искать другой выход из катакомб? Скорее всего, мы заблудимся. А уж новая встреча с мумиями нам гарантирована.

Посох Уолта тоже засветился.

– Считаем до трех, – шепнула я ему.

Мумия Пурпенса двигалась к нам. На нарисованном личике сияла безмятежная детская улыбка. «Привет из загробного мира».

– Один… два…

Что-то меня удерживало. А мумии были совсем рядом. Но теперь откуда-то сзади слышался новый звук, похожий на плеск воды. Нет, на топот множества крошечных ножек. Сюда двигались тысячи маленьких живых существ. Насекомые? Пожалуй, нет. Или…

– Где твое «три»? – спросил обеспокоенный Уолт. – Или ты раздумала их поджигать?

– Вставай лицом к стене и ни в коем случае не оборачивайся! – крикнула я ему.

Я не знала, кто спешит сюда из темноты, но оказаться на их пути мне не хотелось. Я толкнула Уолта к стене и распласталась рядом с ним. Наши лица вдавились в камень. А по голове, плечам, спине, рукам и ногам неслась лавина пушистых существ с маленькими острыми коготками. Они двигались рядами. Возможно, что и ярусами. По полу и по стенам, отвергая закон тяготения.

Это были крысы. Тысячи тысяч крыс.

Крысы бежали по нам, над нами и вокруг нас. Они не причиняли нам вреда, если не считать кожи, поцарапанной их когтями. Кто-то из вас подумает, что это лучше мумий. Не лучше. Крысы ведь выбежали не из зоомагазина, и пахли они не шампунем для грызунов. Желаю вам не испытывать ничего подобного.

Погребальное помещение в буквальном смысле слова кишело крысами. Они вгрызались в мумий, царапали их, рвали зубами и громко пищали. Должно быть, это был боевой крысиный клич. Мумии оказались для них легкой добычей. Те даже не сопротивлялись, а лишь беззвучно корчились. Мне вспомнился старый мультик о термитах, превращавших в труху целые деревья.

– Нет! – вопил Бешеный Клод. – Нет!

Остальные мумии гибли молча под свирепым натиском крыс.

– Я доберусь до вас! – пригрозил Клод.

Его облик замигал и начал тускнеть.

– Я вам отомщу!

Он успел бросить на нас свирепый взгляд и пропал.

Крысы разделились на три потока и теперь двигались по трем коридорам, уничтожая мумий. Не знаю, как долго это продолжалось, но вдруг все смолкло. В погребальном помещении стало пронзительно тихо. Пол был по щиколотку в пыли, из которой торчали рваные лоскуты ткани и кости.

Уолт был потрясен случившимся. Я обняла его. Наверное, даже заревела от облегчения. До чего же приятно обнимать теплого, живого человека!

– Все кончилось, – утешил он меня, гладя по волосам.

Не знаю, было ли ему приятно гладить мои грязные, изжеванные верблюдицей волосы. Но мне было ужасно приятно.

– С крысами связана одна история, – сказал Уолт.

– Какая?

– Они… в общем, они спасли Мемфис. Город осаждала вражеская армия. Жители молили своего бога-покровителя о помощи. И тогда бог наслал на вражеский лагерь полчища крыс. Крысы изгрызли тетивы луков, сандалии, доспехи… словом, все, что можно было грызть. И враги отступили.

– И этим богом-покровителем был…

– Я, – услышали мы из коридора.

В погребальное помещение вошел египетский крестьянин в старой, давно не стиранной одежде, головной повязке и сандалиях. На плече у него висела винтовка. Он улыбался. Когда он подошел ближе, я увидела его совершенно белые глаза и кожу синеватого оттенка. Можно было подумать, что он задыхался, но при этом почему-то выглядел вполне довольным.

– Простите, что не ответил раньше, – сказал крестьянин. – Я – Птах. Думаю, теперь, Сейди Кейн, ты уже не спутаешь меня с Осирисом.

– Располагайтесь, – сказал нам бог. – Прошу извинить, что принимаю вас в такой обстановке, но чего ожидать от римлян? Они никогда не убирали за собой.

Мы с Уолтом остались стоять. Улыбающийся бог с винтовкой… это немного настораживало.

– Ах да, совсем забыл. – Птах заморгал своими белыми глазами. – Вы торопитесь.

– Ты… сменил облик? – все-таки спросила я.

Птах покосился на засаленную рубашку и выцветшие штаны.

– Я просто ненадолго воспользовался телом этого крестьянина. Думаю, вы не будете возражать. Знали бы вы, как он зол на вас за разрушенную водонапорную башню. Он был готов вас застрелить.

– Мы не будем возражать, – сказала я. – А мумии… что станет с их ба?

Птах засмеялся.

– О них не беспокойтесь. Крысы уничтожили тела мумий, и теперь ничто не мешает их ба отправиться в загробный мир. Не в наш. В тот, который существовал у римлян. Они бы попали туда гораздо раньше, если бы не их нелепое увлечение египетскими ритуалами.

Птах прикрыл рот и смачно рыгнул. Изо рта вылетело облачко белого газа, превратилось в сверкающий ба и понеслось по коридору.

Уолт махнул рукой вслед огненной птице.

– Ты сейчас…

– Да, – вздохнул Птах. – Потому я стараюсь молчать. Я творю с помощью слов. И иногда попадаю в беду. Однажды я шутки ради придумал слово «утконос» и…

В ту же секунду на пыльном полу возник утконос, испуганно озирающийся по сторонам.

– Вот так, – развел руками бог. – Любая оговорка оборачивается каким-нибудь диковинным существом. Иначе откуда бы они появлялись?

Птах взмахнул рукой, и утконос исчез.

– Я стараюсь быть осторожным и поменьше говорить. Я рад, что вы нашли «Книгу Ра». Мне всегда нравился наш старик. Я бы помог вам раньше, как только вы попросили, но из Дуата не всегда можно быстро выбраться. И потом, каждому просящему я могу открыть лишь одну дверь. Сначала я собирался помогать вам расчистить проход к тому месту, где хранился свиток. Но теперь вижу: вам понадобится более важная для вас дверь.

– Ты о чем? – спросила я.

– Увы, о ком, – снова вздохнул Птах. – О твоем брате. Он сейчас в большой беде.

До этого я едва держалась на ногах. У меня ныли поцарапанные крысами руки и ноги. Самым большим желанием было растянуться под ближайшей финиковой пальмой и заснуть. Но стоило мне услышать про Картера, как нервы мгновенно напряглись. Опять нужно будет вытаскивать братца из его идиотского приключения.

– Ты можешь нас туда отправить? – обратилась я к Птаху.

Бог улыбнулся.

– Думал, ты не станешь об этом просить.

Он указал на ближайшую стену. Камни превратились в знакомую воронку клубящегося песка. Портал.

– Прими мой совет, Сейди. – Молочно-белые глаза бога изучающе глядели на меня. – Мужество. Надежда. Самопожертвование.

Я не знала, относится ли это к моим качествам или Птах просто хотел меня подбодрить. А может, он создавал нужное мне направление, как недавно создал ба и утконоса. Но на сердце вдруг потеплело, и я ощутила приток энергии.

– Ты начинаешь понимать, – продолжал бог. – Слова – источник всей силы. Имена – нечто больше, чем набор звуков. До сих пор у тебя получалось, Сейди. Возможно, получится и на этот раз.

Я смотрела на песчаную воронку.

– Что нас ждет на той стороне портала?

– Враги и друзья, – ответил Птах. – Но кто есть кто, сказать не могу. Если останетесь живы, отправляйтесь на вершину Великой пирамиды. Там удобный портал для входа в Дуат. А когда ты, Сейди, прочтешь «Книгу Ра»…

Он скрючился, зайдясь в кашле. Даже винтовку уронил.

– Мне пора, – сказал Птах, с трудом выпрямляясь. – Бедняга выталкивает меня всеми силами. А тебе, Уолт, скажу… – Бог печально улыбнулся. – Спасибо за вяленое мясо и сок. Ответ для тебя существует. Не такой, какой бы тебе хотелось, но это будет наилучший способ.

– О чем ты? – насторожился Уолт. – Какой ответ?

Крестьянин моргал. Белая пелена на его глазах исчезла. Теперь они были черными и очень сердитыми. Он удивленно огляделся, потом что-то закричал на арабском и схватил винтовку.

Я вцепилась в руку Уолта, и мы прыгнули в портал.

17. Меншиков нанимает отряд неутомимых головорезов

Картер

Думаю, Сейди, мы сравняли счет. Вначале мы с Уолтом помчались в Лондон спасать тебя. Теперь вы с Уолтом понеслись на берег Нила, чтобы спасти меня. Тяжелее всего пришлось Уолту. Бедный парень был вынужден мотаться по свету, вытаскивая нас из ловушек. Но ваша помощь пришлась как нельзя кстати.

Бес был заперт в неоновой клетке. Зия считала нас врагами. Я лишился не только меча, но и жезла. Меня застигли с посохом и цепом Ра, и все это выглядело так, будто именно я украл символы власти бога солнца. Двое самых сильных в мире магов – Мишель Дежарден и Влад-«курильщик» – рвались арестовать меня, судить и казнить. Свою программу они вполне могли начать и с последнего пункта.

Я пятился к ступеням гробницы Зии. Отступать было некуда. Во все стороны тянулся красный ил, усеянный обломками уничтоженной деревни и дохлыми рыбами. Я не мог ни спрятаться, ни убежать. Выбор был невелик: сдаваться или сражаться.

Изуродованные глаза Меншикова торжествующе сверкали.

– Давай, Кейн, сопротивляйся дальше. Обращайся к богам. Это только облегчит мне работу.

– Прекратите, Владимир, – устало произнес Дежарден, опираясь на свой посох. – А ты, Картер, не глупи и не тяни время. Сдавайся.

Три месяца назад Дежардену не терпелось бы разорвать меня на куски. Но сейчас вид у него был печальный и усталый. Похоже, мою казнь он считал неприятной необходимостью. Зия стояла рядом с ним. Она настороженно поглядывала на Меншикова, будто чуя исходившее от него зло.

Воспользоваться бы этим и выиграть время…

– Послушайте, Влад, – с нарочитой развязностью начал я. – А в чем состоит ваш план? Вы легко могли бы прихлопнуть нас обоих еще в вашем Петербурге. Такое ощущение, что вы тоже хотите пробуждения Ра.

Русский маг засмеялся.

– Думаешь, я из-за этого гоняюсь за тобой по всему свету?

Меншиков изо всех сил пытался показать, как он меня презирает, но в уголках его губ пряталась улыбка, говорившая: «Только мы с тобой понимаем, что к чему».

– Думаю, вы не гоняетесь за мной, а наблюдаете, – сказал я. – Вы рассчитываете, что мы с Сейди найдем все свитки и соединим их. Скажите, вам необходимо пробуждение Ра, чтобы освободить Апофиса?

– Довольно, Картер, – бесцветным тоном проговорил Дежарден.

Помню один фильм. Там пациент перед операцией вот так же монотонно считал, ожидая, когда наркоз подействует и он вырубится. Меня удивляла апатия француза. Впрочем, у Меншикова хватало злости на двоих. По ненависти, сверкавшей в изуродованных глазах русского мага, я понял, что попал в точку.

– Признавайтесь, Влад. Чего уж там, – продолжал я. – Маат и хаос связаны. Чтобы освободить Апофиса, придется сначала пробудить Ра. Но вы предпочитаете держать его пробуждение под контролем. Вам нужно убедиться, что пробудившийся Ра останется старым и дряхлым.

Новый посох Меншикова вспыхнул зеленым пламенем.

– Мальчишка! Ты даже не понимаешь, что болтает твой язык!

– Помню, Сет подкусывал вас насчет какой-то прошлой ошибки. А правда, что вы однажды уже пытались пробудить Ра с помощью единственного свитка, который у вас был? Не от этого ли пострадало ваше лицо?

– Картер! – прикрикнул на меня Дежарден. – Влад Меншиков – герой Дома жизни. Он пытался уничтожить свиток, чтобы уберечь других от искушения пробудить Ра. И ты видишь, какую страшную цену он за это заплатил.

На мгновение я замер, ошеломленный. Но интуиция подсказывала: не верь.

– Неправда, – сказал я.

– Уроки бы лучше учил, мальчик, – презрительно бросил Меншиков, впиваясь в меня своими жуткими глазами. – Род Меншиковых ведет свое начало от жрецов Амона-Ра. Ты хоть слышал о таком храме?

Я рылся в памяти, вспоминая отцовские рассказы. Амон-Ра – одно из имен бога солнца Ра. А вот храм…

– Жрецы Амона-Ра веками управляли Египтом, – вспомнил я. – Они сопротивлялись Эхнатону, когда он отверг старых богов. Возможно, даже убили его.

– Кое-что ты, оказывается, знаешь, – усмехнулся Меншиков. – Да, мои предки были защитниками богов! Это они создали «Книгу Ра», разделили ее на три свитка и спрятали свитки в разных местах. Они надеялись, что когда-нибудь достойный маг сумеет пробудить их бога.

Я вполне представлял Меншикова кровожадным древним жрецом.

– Но если вы – потомок жрецов Ра…

– Почему я сопротивляюсь богам?

Меншиков выразительно посмотрел на верховного чтеца. Его взгляд означал: «Ну, что я говорил? Мальчишка обязательно задаст этот глупый вопрос».

– Боги разрушили нашу цивилизацию! Ты удивлен? Но это так. Когда Египет пал, Искандар, осознав вероломство богов, запретил магам призывать их. Даже мои предки вынуждены были согласиться с запретом пути богов. Да, я пытался уничтожить свиток, чтобы хоть как-то искупить грехи предков. Всякий, кто призывает богов, должен быть безжалостно истреблен.

Ну и врун!

– Я видел, как вы вызвали Сета. И слышал ваш разговор с ним. Вы не скрывали, что собираетесь освободить Апофиса. Дежарден, Зия, – этот человек врет. Вы помеха на его пути. Он вас убьет.

Дежарден глядел на меня с тупым изумлением. Амос утверждал, что верховный чтец умен. Если умен, то неужели не понимает угрозы?

– Следи за своим языком, Картер, – наконец высказался Дежарден. – Такие слова могут стоить тебе жизни.

Я снова взглянул на Зию в поисках поддержки. Я видел сомнение в ее глазах, однако она не была настроена помогать мне. Она только-только проснулась после трехмесячного кошмарного сна. Ей хотелось верить, что Дом жизни остается ее родным домом, а Дежарден и Меншиков – хорошие и честные маги. Чувствовалось, Зия больше не желает слышать ни о каком Апофисе.

– Я говорю правду. А если эта правда не нравится Меншикову, я не виноват. – И я поднял посох и цеп.

– Что ж, ты сам выбрал уничтожение, – сказал Меншиков.

Он направил на меня свой посох, и тут сработал мой инстинкт самосохранения. Я замахнулся на него посохом Ра.

Я находился слишком далеко и не мог дотянуться до Меншикова. Но невидимая сила выбила из рук русского мага его посох и зашвырнула в Нил. Меншиков схватился за жезл. Я снова взмахнул посохом Ра. Влад взлетел в воздух и тут же тяжело шлепнулся в красный ил.

– Что ты делаешь, Картер! – крикнул Дежарден, заслоняя собой Зию. – Ты осмеливаешься применять оружие Ра?

Я с изумлением посмотрел на свои руки. Никогда еще магическая сила не приходила ко мне с такой легкостью, будто я был прирожденным правителем. В мозгу фоном звучали слова Гора: «Это твой путь. Это право дано тебе от рождения».

– Да, осмеливаюсь, – заявил я. – Я не собираюсь покорно ждать, когда вы меня убьете.

Мое тело начало светиться. Я оторвался от земли. Впервые за эти месяцы я снова находился в боевом облике бога-воина с соколиной головой. Я стал втрое выше. Руки моего боевого облика сжимали голографические копии посоха и цепа. Я не особенно приглядывался к цепу, но тут увидел, что этой штукой можно хорошо врезать противнику. Цеп состоял из деревянной палки с тремя цепями, усеянными колючками и с металлическими звездочками на концах. Вот такое оружие, похожее на смесь плетки и молотка для отбивания мяса. Бог с соколиной головой повторял все мои движения. Я взмахнул цепом, и его светящаяся копия расшвыряла камни гробницы Зии, взметнув их остатки в воздух.

Дежарден соорудил магический щит, загораживая себя и Зию от обломков. У Зии округлились глаза. Мои действия пугали ее и лишь убеждали, что я как раз и есть «плохой парень». Но я был намерен ее защитить. Я не мог позволить Меншикову забрать Зию.

– Боевая магия, – презрительно сморщился Дежарден. – Ты не оригинален, Картер Кейн. Таким был весь Дом жизни, когда мы шли путем богов. Маги сражались с магами, наносили удары в спину, устраивали дуэли. Между храмами тянулась нескончаемая вражда. Сколько прекрасных магов погибло из-за пустяков. Ты хочешь возвращения этих времен?

– Можно обойтись без всяких дуэлей, – возразил я. – Дежарден, я не хочу сражаться с вами, но Меншиков – предатель. Уходите отсюда и уведите Зию. У меня с ним свои счеты.

Меншиков вылез из липкого ила. Он улыбался, будто случившееся доставило ему большое удовольствие.

– Мальчик решил свести со мной счеты? Какая самоуверенность! Дежарден, прошу вас, не препятствуйте этому юнцу. Пусть попробует. Обещаю вам, что я потом соберу все его кусочки.

– Владимир, одумайтесь, – пытался остановить его Дежарден. – Это не ваше место.

Но Меншиков его не слушал. Он топнул ногой, и красный ил превратился в белую твердую землю. Две полоски твердеющей земли потянулись в мою сторону, перекручиваясь, как спирали ДНК. Я не знал, что́ задумал Меншиков, но не хотел, чтобы эти «спиральки» подобрались ко мне. Я ударил по ним цепом, выбив приличный кусок ила. «Спиральки» неуклонно приближались. Они перебрались через возникшую яму и поползли дальше. Я попытался отскочить в сторону, но боевой аватар не отличался проворством.

«Спиральки» достигли моих ног. Они плющом обвивали ноги моего боевого облика, пока не опутали до самого пояса. Они стремились пробиться через мое магическое заграждение, вбирали в себя мою магию. В мозгу у меня звучал голос Меншикова.

«Змея, – шептал его голос. – Ты – извивающаяся змея».

Я в ужасе отступил. Однажды меня уже насильно превратили в животное, и жуткие воспоминания об этом не стерлись до сих пор. Теперь история повторялась, но в замедленном темпе. Боевой облик изо всех сил старался сохранить свою форму, однако магия Меншикова была сильнее. Белые сверкающие стебли начали оплетать мою грудь.

Я замахнулся на него посохом Ра. Невидимая сила зацепила Меншикова за шею и подняла над землей.

– Ну, давай! – кашляя, подзадоривал он. – Покажи мне свою силу, отродье богов!

Я поднял цеп. Один удар посильнее, и я раздавлю Влада Меншикова, как букашку.

– Не надейся! – прохрипел он, хватаясь за шею. – Заклинание все равно тебя погубит. Покажи нам, Кейн, что ты – убийца!

Я взглянул на испуганное лицо Зии и… упустил драгоценное время. Белые стебли опутали мне руки. Боевой облик рухнул на колени. Я отпустил Меншикова.

У меня болело все тело. Кровь холодела. Руки и ноги воина с соколиной головой сжимались, а голова сокола медленно превращалась в змеиную. Биение сердца замедлялось, в глазах темнело. Во рту появился отвратительный привкус яда.

– Прекратите! – крикнула Меншикову Зия. – Это уже слишком.

– Наоборот, – возразил Меншиков, растирая поцарапанную шею. – Этот мальчишка заслуживает худшей кары. Теперь, Дежарден, вы убедились, что он представляет для вас угрозу. Он жаждет воссесть на троне фараона. Такого злодея нельзя оставлять в живых.

Зия хотела побежать ко мне, но Дежарден ее не пустил.

– Владимир, снимите заклинание, – распорядился он. – Мальчишку можно сдержать более человечными способами.

– Человечными? Мой господин, неужели вы до сих пор не убедились, что в нем нет почти ничего человеческого?

Двое магов скрестили взгляды. Не знаю, чем бы кончился их «поединок глаз», но в это время под клеткой Беса вдруг открылся портал.

Я видел множество порталов, но с таким сталкивался впервые. Песчаный вихрь клубился на уровне земли, втягивая в себя большую полосу красного песка вместе с мертвыми рыбами, остатками разрушенной деревни и неоновой клеткой, в которой сидел замороженный бог гномов. Едва только клетка попала в вихрь, ее прутья разлетелись на множество светящихся щепок. Бес мгновенно разморозился и выдал замысловатое египетское проклятие. Из портала вынесло Уолта и Сейди. Они успели сделать несколько шагов по воздуху, будто бежали к небу. Потом земное тяготение напомнило им о себе, и они повалились на песок. Если бы не Бес, их бы затянуло обратно в портал. Он вовремя схватил их и перетащил на твердую почву.

Сделав это, Бес повернулся к Меншикову, расставил ноги и сорвал с себя гавайскую рубашку и шорты, словно они были из тонкой бумаги. Глазки гнома сверкали от ярости. Он остался в одних плавках, которые сзади украшала вышитая надпись: «ГОРДОСТЬ ГНОМА». Сомневаюсь, чтобы вам понравилось это зрелище.

– Как… – только и успел сказать Меншиков.

– БУУУ! – взревел Бес.

Грохот был похож на взрыв водородной бомбы. Точнее, «водоуродной». Земля задрожала. По Нилу пронеслась рябь. Мой боевой облик рассыпался вместе с заклинанием Меншикова. Пропал привкус яда во рту, исчезло давление в груди, и я снова смог нормально дышать. Сейди и Уолт, сбитые с ног, упали. Зия отползла подальше. Но главный удар пришелся по Дежардену и Меншикову.

Они удивленно озирались, затем дружно рухнули на землю.

– Ты убил их! – послышался сдавленный голос Зии.

– Ничего подобного, – возразил Бес, отряхивая с ладоней красный песок. – Пуганул хорошенько, чтобы убрались восвояси. Поваляются несколько часов в бессознательном состоянии, пока в их мозги впечатывается моя несравненная фигура. В конце концов оклемаются.

Он хмуро покосился на Сейди и Уолта.

– Как вас угораздило прицепить портал ко мне? Я вам что, музейная реликвия?

Сейди и Уолт молча встали и принялись стряхивать с себя песок.

– Это была не наша идея! – запротестовала сестра. – Нас сюда отправил Птах. Вам на подмогу.

– Птах? Бог Птах?

– Он же – крестьянин, выращивающий финики. Потом расскажу.

– Сейди, а что с твоими волосами? – удивился я. – Такое ощущение, будто тебя облизывал верблюд.

– Да помолчи ты! – отмахнулась сестра, увидевшая Зию. – Боже мой, так это она? Настоящая Зия?

Зия отступила, пытаясь воспламенить свой посох.

– Прочь от меня! – бросила она Сейди.

Пламя было совсем слабым и трещало, как костер под дождем.

– Мы не сделаем тебе ничего плохого, – пообещала ей Сейди.

У Зии подкашивались ноги. У нее тряслись руки. То, что произошло затем, было логическим завершением трех месяцев, проведенных в кошмарном сне, и недавнего кошмара наяву. Глаза Зии закатились, и она потеряла сознание.

– Сильная девчонка, – одобрительно хмыкнул Бес. – Выдержала прямой удар моего «БУУ!». Надо увезти ее отсюда. Дежарден не будет здесь валяться до завтрашнего утра.

– Сейди, а вы нашли… третий свиток?

Сестра молча вытащила из сумки все три свитка. Я обрадовался и в то же время испугался.

– Надо поскорее попасть к Великой пирамиде, – сказа ла Сейди. – Надеюсь, вы сюда добирались не на верблюдах?

Мы вернули бедуинам их грузовичок, хотя и позже обещанного времени. Бедуины радовались, как дети, что снова видят нас, хотя мы привезли с собой еще троих людей, в том числе бесчувственную девчонку. Каким-то образом Бес сумел уговорить хозяев пикапа довезти нас до Каира. Он вел переговоры в их шатре, откуда вышел в новой одежде. Остатки гавайской рубашки бедуины разорвали на лоскуты, которые с непередаваемой тщательностью повязали себе на запястья и дополнительно прикрепили к автомобильной антенне и зеркалу заднего обзора. Коллекция талисманов пополнилась.

Ехали мы в кузове. Говорить во время тряской дороги, да еще под включенное в кабине радио, не хотелось. Клонило в сон. Бес уговаривал нас вздремнуть, пообещав, что будет нести вахту. В случае, если Зия очнется, он обещал больше ее не пугать и обращаться вежливо.

Сейди и Уолт моментально заснули. Я лежал с открытыми глазами и смотрел на звезды. Сбылось то, о чем я мечтал все три месяца: живая, настоящая Зия лежала рядом. Сбылось и то, о чем я даже не мечтал: в моей сумке лежали посох и цеп Ра. Но тело еще саднило после битвы с Меншиковым. Бес разрушил его заклинание, однако в моей голове по-прежнему звучал голос русского мага, пытавшегося превратить меня в рептилию с холодной кровью. Во что-то подобное ему самому.

Потом глаза сами собой закрылись, и я уснул. Поскольку магической защиты в кузове грузовичка не было, мой ба сразу же выпорхнул из тела.

Я оказался в Зале эпох, рядом с троном фараона. По обеим сторонам от трона, между колоннами, мерцали голографические изображения. Как и говорила Сейди, их цвет менялся от красного к темно-пурпурному, знаменуя новую эпоху. Пурпурные картинки было трудно разглядеть, но я все-таки увидел две фигуры, сцепившиеся возле огненного трона.

– Да, – послышался голос Гора. – Битва приближается.

Бог явился мне в брызгах света. Гор стоял на ступенях подиума, где обычно сидел верховный чтец. Сейчас я видел бога в человеческом облике: мускулистый парень с бронзовой кожей и гладко выбритой головой. На кожаных доспехах блестели драгоценные камни. У пояса висел хопеш. Глаза Гора сияли: один был золотистым, другой – серебристым.

– Как ты сюда попал? – удивился я. – Зал эпох тщательно охраняется от проникновения богов.

– Я не здесь, Картер. Это ты здесь. Но когда-то мы уже соединялись с тобой. Я – эхо в твоем мозгу. Часть Гора, которая всегда была с тобою.

– Я что-то не понимаю.

– Слушай внимательно. Твое положение изменилось. Ты находишься на пороге величия.

Он указал на мою грудь. Вместо обычного для ба облика птицы я увидел себя человеком. Подобно Гору я был в египетских доспехах. Мои руки сжимали посох и цеп.

– Эти атрибуты – не мои, – сказал я. – Они были положены в гробницу, где спала Зия.

– Они могли бы стать твоими. Они – символы власти и могущества фараона, в сто раз могущественнее посоха и жезла любого мага. То, чего ты достиг, обычно требует многих лет учебы и тренировок. А ты уже умеешь обращаться с посохом и цепом и направлять их силу. Только представь, какого могущества мы бы достигли, действуя вместе.

Гор махнул рукой в сторону пустого трона.

– Ты бы смог объединить Дом жизни, став его главой. Мы бы сокрушили наших врагов.

Не буду отрицать: слова Гора меня взволновали. Несколько месяцев назад от самой мысли возглавить Дом жизни я был бы напуган до смерти (простите за непроизвольный каламбур). Но с тех пор многое изменилось. Возросло мое понимание магии. Почти три месяца я обучал юных магов, превращая их в единую команду. Сейчас я отчетливее сознавал грозящую нам опасность и начинал понимать, как можно управлять магической силой Гора, не попадая к нему в зависимость. Что, если Гор прав и я действительно смог бы повести богов и магов против Апофиса? Мне понравилась идея бога: сокрушить врагов и обуздать силы хаоса, которые и так перевернули наши жизни вверх тормашками.

Потом я вспомнил взгляд Зии в тот момент, когда собирался убить Влада Меншикова. Она смотрела на меня так, словно я – чудовище. В памяти всплыли слова Дежардена о старых, но недобрых временах, когда маги воевали друг с другом. Если Гор являлся эхом моего разума, возможно, я поддался его желанию властвовать. Я достаточно хорошо знал Гора. Во многом он мне нравился: смелый, справедливый, великодушный. Однако все эти прекрасные качества не мешали ему быть амбициозным, алчным, ревнивым и упрямым, если это касалось его целей. А самым большим и заветным желанием Гора было повелевать богами.

– Посох и цеп принадлежат Ра, – сказал я. – Мы должны найти его и пробудить.

Гор склонил голову набок.

– И Апофис хочет того же. Ты в курсе? А ты знаешь, что пробудишь слабого и дряхлого старца? Еще неизвестно, понравится ли ему это. Я предупреждал тебя насчет раскола среди богов. Ты видел, как Нехбет и Баби пытались пробраться к власти. Пробуждение Ра лишь добавит всем нам страданий. Хаос питается слабыми правителями и цветет на раздорах. Такой вариант на руку Владу Меншикову.

Зал эпох задрожал. Завесы пурпурного света между рядами колонн стали шире. Голографическая картинка увеличилась, и теперь я отчетливо различал трон огня. Такой же видела Сейди на барке Ра. Возле трона сцепились двое. Их поза напоминала поединок двух борцов. Тени скрывали их лица. И я совершенно не понимал, в чем смысл схватки: каждый то ли пытался затолкать противника на пылающий трон, то ли, наоборот, хотел оттолкнуть другого и не дать ему там оказаться.

– А что, Меншиков и впрямь пытался уничтожить «Книгу Ра»? – спросил я.

Серебряный глаз Гора сверкнул. Он всегда казался мне светлее золотого. Золотой вызывал у меня странное ощущение, будто весь мир накренился в одну сторону.

– Меншиков всегда говорит лишь часть правды. Когда-то он придерживался тех же убеждений, что и ты сейчас. Верил, что может вернуть Ра и восстановить Маат. Меншиков представлял себя верховным жрецом в великолепном новом храме, надеялся могуществом превзойти своих предков. Гордость застилала ему глаза, а его самоуверенность не знала границ. Он вообразил, что сможет восстановить «Книгу Ра» из одного свитка, который был передан ему на хранение. Но русский маг просчитался. Ра надежно обезопасил свой сон. Особые заклинания, с одержавшиеся в свитке, обожгли Меншикову глаза. Удивительно, что он вообще не лишился зрения. Солнечный огонь едва не испепелил ему горло, поскольку Меншиков дерзнул прочитать слова заклинания. После этого он озлобился. Вначале Меншиков собирался уничтожить «Книгу Ра», но, как говорят у смертных, такое оказалось ему не по зубам. Тогда он придумал новый план: решил пробудить Ра с целью мести. Все эти годы он дожидался подходящего момента. Вы с Сейди подвернулись ему весьма кстати. Меншиков решил вашими руками добыть свитки и восстановить «Книгу Ра». Он спит и видит, как Апофис поглотит древнего бога. Меншиков мечтает погрузить мир во тьму и хаос. Этот человек не просто озлоблен. Он безумен.

– Ого!

[Понимаю, мой ответ не впечатляет. А как бы вы ответили, услышав подобную историю?]

Пустой трон за спиной Гора подернулся пурпурным огнем. Если честно, я всегда побаивался этого трона. В давние времена египетские фараоны были самыми могущественными властителями. Они управляли империей, история которой длилась тысячи лет, тогда как история моей страны – Соединенных Штатов – не насчитывала и двухсот пятидесяти. Откуда у меня право занять трон древних фараонов?

– В тебе течет кровь фараонов, – сказал Гор, прочитав мои мысли. – Ты – достойный наследник. Ты сможешь управлять. Зачем рисковать, пробуждая Ра? Ты же знаешь, твоей сестре еще нужно прочитать «Книгу Ра». Ты видел, что́ случилось с Меншиковым, когда вспыхнул свиток. А это был лишь один свиток. Представляешь, что будет, когда на Сейди обрушится тройная сила?

У меня пересохло во рту. Разыскивая третий свиток, Сейди и Уолт могли не вернуться из катакомб. Все опасности поисков меркли перед тем, чем могла обернуться для сестры попытка прочитать «Книгу Ра». Неужели я позволю ей рисковать?

– Теперь ты видишь, с чем сопряжено пробуждение Ра, – продолжал Гор. – Заяви о своих правах на посох и цеп. Займи трон. Вместе мы одолеем Апофиса. Мы сможем вернуться в Бруклин и защитить твоих друзей и твой дом.

Дом. Это звучало так маняще. По сути, мы бросили учеников на еще не окрепшего Амоса. Они не представляли, на что способен Влад Меншиков. А я не только представлял. Я видел. Разве справится малыш Феликс или робкая Клео с его страшной магией? В кого Меншиков превратит наших учеников? Наверное, в беспомощных змей, которые и кусаться-то не могут. Вряд ли Амос выстоит против русского мага. А оружие Ра навсегда отбило бы у Меншикова охоту соваться в Бруклин.

Я вновь посмотрел на пурпурные фигурки, сошедшиеся в схватке возле огненного трона. Вот наше будущее. Ключ к успеху не я и даже не Гор. Им был Ра – изначальный правитель египетских богов. В сравнении с огненным троном Ра трон фараона казался не более значимым, чем стульчик для младенцев.

– Наших сил недостаточно, – заявил я Гору. – Нам все-таки необходим Ра.

Бог посмотрел на меня так, будто я был мелким грызуном на лугу, а он – соколом, решающим, стоит ли пикировать на добычу с такой высоты.

– Значит, ты так и не понял угрозы, – сказал Гор. – Задержись здесь и послушай, как твои враги будут планировать твою гибель.

С этими словами Гор исчез.

За троном, как всегда, было сумрачно. Оттуда послышались шаги и знакомое мне дыхание с присвистом. Я надеялся, что мой ба для Меншикова невидим. Вскоре показался и сам маг. Он не столько вел, сколько нес Дежардена.

– Мы почти дошли, мой господин.

Русский маг выглядел бодрым и свежим. Он успел сменить костюм. Единственным напоминанием о нашей недавней схватке оставалась повязка в той части горла, где я зацепил его посохом Ра. А Дежарден за эти несколько часов постарел лет на десять. Он еле переставлял ноги, опираясь на Меншикова. Лицо француза осунулось еще сильнее. Волосы почти полностью поседели. Вряд ли причиной всего этого было созерцание Беса в голубых плавках.

Меншиков попытался было усадить Дежардена на трон фараона, но верховный чтец протестующе замотал головой.

– Нет, Владимир. Мне там не место. Ступенька. Только ступенька.

– Согласен, мой господин. Но в вашем нынешнем состоянии…

– Нет! – упрямо повторил Дежарден и тяжело опустился на ступеньку, где всегда сидел.

Даже не верилось, как сильно он сдал.

– Маат слабеет, – устало произнес Дежарден, протягивая руку.

Облачко тусклых иероглифов выпорхнуло из его пальцев.

– Вы знаете, Владимир, сила Маата поддерживала меня. А сейчас, похоже, Маат отнимает мои последние силы. Это все, что я могу…

Его голос слабел с каждым словом.

– Не бойтесь, мой господин. Как только мы покончим с Кейнами, вам сразу же станет лучше.

– Станет ли?

Дежарден поднял голову, и на мгновение в его глазах вспыхнул прежний гнев.

– Владимир, вас когда-нибудь обуревают сомнения?

– Нет, мой господин, – ответил русский. – Я посвятил свою жизнь сражению с богами. И оно еще не закончено. Да простится мне моя дерзость, но вам, мой господин, не следовало допускать Амоса Кейна к себе. Его слова подействовали на вас, как яд.

Дежарден поймал в воздухе иероглиф, поместил к себе на ладонь и стал смотреть, как тот крутится. Значения иероглифа я не помнил, а по виду он был похож на светофор, возле которого стоял человечек, состоящий из кружков и палочек.

– Менхед, – произнес Дежарден. – Особая дощечка для письма. Принадлежность писца.

Присмотревшись к тусклому иероглифу, я уловил сходство с писчими принадлежностями, лежавшими в моей сумке. Прямоугольник был дощечкой, кружочки – углубления для черных и красных чернил. А «человечек» – это, конечно же, стилус, привязанный веревкой к дощечке.

– Да, мой господин, – сказал Меншиков. – Как… интересно.

– Это любимый символ моего деда, – продолжал Дежарден, погружаясь в воспоминания. – Вы же знаете: моим дедом был не кто иной, как Жан Франсуа Шампольон. Розеттский камень помог ему расшифровать египетские иероглифы. Он – первый за пределами Дома жизни, кто проник в тайну иероглифов.

– Совершенно верно, мой господин. Я слышал эту замечательную историю.

«И сейчас вынужден слушать ее в тысячный раз», – говорило выражение лица русского мага.

– Он вышел из низов и стал великим ученым, – продолжал Дежарден. – И великим магом, которого почитали простые смертные и маги.

Меншиков улыбался, но чувствовалось, что ему давно надоели воспоминания Дежардена.

– А теперь вы – верховный чтец. Ваш дед гордился бы вами.

– Думаете? – Сам Дежарден, похоже, в этом сомневался. – Когда Искандар принял мою семью в Дом жизни, он сказал, что приветствует новую кровь и новые идеи. Он надеялся, что мы взбодрим сообщество, наполним его кипучей энергией. Но в результате мы ничего не изменили. Ничто не подвергли сомнению. Дом жизни ослабел. С каждым годом число новых учеников становится все меньше.

– Ах, мой господин. – Меншиков оскалился в усмешке. – Позвольте продемонстрировать вам, что мы вовсе не слабы. Ваши атакующие силы собраны.

Меншиков хлопнул в ладоши. В дальнем конце зала отворились тяжелые бронзовые двери. Вначале я не поверил своим глазам. Но чем ближе эта маленькая армия подходила к нам, тем тревожнее мне становилось.

Наименее пугающей частью атакующих сил выглядела дюжина магов – довольно пожилых мужчин и женщин в традиционных льняных одеждах. У многих были подведены глаза, а на руках и лицах темнели вытатуированные иероглифы. Некоторые обвесились амулетами почище Уолта. Головы мужчин были наголо обриты. Женщины имели короткие стрижки или связывали волосы в конский хвост. Все маги выглядели сумрачно. Чем-то они напоминали толпу рассерженных крестьян, вышедших поймать и сжечь чудовище, творение Франкенштейна. Вилы им заменяли посохи и жезлы. Несколько магов сжимали мечи.

По обеим сторонам от магов шли демоны. Их насчитывалось десятка два. Мне уже приходилось сражаться с демонами, но эти были другими. Они держались увереннее, будто их воодушевляла общая цель. От демонов исходили такие волны зла, что моему ба стало очень неуютно. Кожа демонов была разного цвета: от зеленой до фиолетовой и даже черной. Часть из них нарядились в доспехи, иные обошлись звериными шкурами, а кое-кто предпочел фланелевые пижамы. У одного вместо головы торчала ленточная пила. Рядом с ним шагал молодец, которому голову заменяла гильотина. За ними шел и вовсе редкий симпатяга с… ногой, растущей из плеч.

Но еще страшнее демонов были крылатые змеи. Понимаю, о чем вы думаете. «Хватит змей!» Поверьте, после стычки с тжесу-хиру на заснеженной Дворцовой площади я тоже не жаждал лицезреть змей. Эти не были трехголовыми. Они вообще сошли бы за обычных змей, если бы не крылья. От этого у моего ба поползли мурашки. Вообразите себе кобру с орлиными крыльями. Вообразили? А теперь представьте, что эта крылатая змейка летает зигзагами, выдыхая длинные языки пламени наподобие огнемета. И таких чудовищ я насчитал пять или шесть. Они кружили над головами человеческо-демонического отряда, изрыгая огонь. Удивительно, что никому из магов не опалило череп.

Когда «армия» Дома жизни совсем близко подошла к трону, Дежарден с заметным трудом встал. Маги и демоны опустились перед ним на колени. Одна из крылатых змей пролетела мимо лица верховного чтеца. Дежарден с неожиданным проворством поймал ее и зажал в кулаке. Змеюга извивалась, шипела, но не напасть не осмеливалась.

– Урей? – спросил Дежарден. – Владимир, это опасно. Уреи – творения Ра.

Меншиков склонил голову.

– Мой господин, когда-то они служили в храме Амона-Ра. Но пусть это вас не волнует. Мое наследие позволяет мне держать их под полным контролем. Не правда ли, весьма символично использовать творения бога солнца, чтобы уничтожить тех, кто собрался его пробуждать?

Дежарден отпустил змею. Та выплюнула огонь и улетела.

– А почему здесь демоны? – сердито осведомился Дежарден. – С каких это пор в наших рядах сражаются исчадия хаоса?

– Мой господин, они прекрасно управляемы.

В голосе Меншикова ощущалось заметное напряжение. Чувствовалось, ему все больше надоедало возиться со своим магическим боссом.

– Эти маги знают необходимые связывающие заклинания. Кстати, магов я отбирал лично. По всем номам. Выбрал самых опытных и умелых.

Верховный чтец покосился на мужчину азиатской наружности. Тот был в голубом кимоно.

– Если не ошибаюсь, Квай? – спросил Дежарден.

Мужчина кивнул.

– Припоминаю. Тебя за убийство собрата-мага отправили в ссылку в Трехсотый ном. В Северную Корею.

Дежарден прищурился и повернулся к женщине в длинном белом платье. Мне показалось, что вместо волос у нее – черные колючки.

– Смотрю, и ты здесь, Сара Якоби. Тебя сослали в Антарктику за цунами, которое ты вызвала в Индийском океане.

Меншиков нервозно откашлялся.

– Мой господин, многие из этих магов имели… определенные прегрешения, но…

– Определенные прегрешения – это слишком мягко сказано, – возразил Дежарден. – Вы собрали воров и безжалостных убийц. Отбросы нашего Дома.

– Но они полны решимости доказать свою верность, – пытался заверить его Меншиков. – Они просто счастливы это сделать!

Он улыбнулся своей армии. Видимо, хотел, чтобы те продемонстрировали Дежардену, как они счастливы. Никто из магов не потрудился придать физиономии счастливое выражение.

– И потом, мой господин, – поспешил продолжить Меншиков, – если вы хотите уничтожения бруклинского дома, мы должны быть безжалостными. Это делается ради блага Маата.

Дежарден нахмурился.

– Владимир, этот… поход возглавите вы?

– Нет, мой господин. Я совершенно уверен, что наши замечательные посланцы справятся в Бруклине и без меня. Они нанесут удар на закате. Я же последую за Кейнами в Дуат и расквитаюсь с ними там. Вам же, мой господин, стоит остаться здесь и отдохнуть. Я пошлю в ваши апартаменты гадателя, и вы сможете наблюдать за нашим успехом.

– Оставаться здесь, – язвительно повторил Дежарден. – И наблюдать.

Меншиков поклонился.

– Мы спасем Дом жизни. Клянусь, Кейны будут уничтожены, боги – возвращены в места изгнания. Мы восстановим Маат.

Я надеялся, что Дежарден очнется и отменит атаку. Но верховный чтец лишь ссутулил плечи и, отвернувшись от Меншикова, стал смотреть на пустой трон фараона.

– Ступайте, – устало произнес Дежарден. – И уберите всех этих тварей с глаз моих долой.

– Непременно, мой господин, – улыбнулся Меншиков.

Он повернулся и покинул Зал эпох. За ним удалилась его армия.

Как только они ушли, Дежарден поднял руку. С потолка ему на ладонь опустился светящийся шар.

– Принеси мне «Книгу обуздания Апофиса», – велел шару верховный чтец. – Я должен кое-что там посмотреть.

Потом Дежарден повернулся к пурпурной завесе, где перед огненным троном по-прежнему боролись две фигуры.

– Да, Владимир, я буду наблюдать, – пробормотал француз себе под нос. – А вот на мой отдых можете не рассчитывать.

Видение стало тускнеть. Мой ба возвращался в тело.

18. Азартные игры накануне конца света

Картер

Второй раз за эту неделю я проснулся на диване в гостиничном номере, совершенно не представляя, как туда попал.

Номер даже отдаленно не напоминал роскошный «пентхаус» в александрийском отеле «Четыре сезона». Штукатурка на стенах потрескалась, потолочные балки угрожающе провисли. На кофейном столике жужжал небольшой вентилятор, однако жара была как в доменной печи. Судя по яркости солнца, светившего в открытые окна, время уже перевалило за полдень. С улицы неслась разноголосица автомобильных сигналов, гортанные выкрики торговцев. Ветер пах выхлопными газами, навозом и яблочной «шишей» – кальянной смесью, куда в числе прочего входила яблочная патока. Все это подсказывало мне, что мы в Каире.

Возле окна сидели Сейди, Бес, Уолт и Зия, увлеченные настольной игрой. Вся четверка выглядела как добрые старые друзья, коротающие время за игрой. И что еще делать на такой жаре? Зрелище было на редкость непривычным. Может, это продолжение моего сна?

Потом Сейди заметила, что я проснулся.

– В следующий раз, братец, когда твой ба отправится на длительную экскурсию, предупреди нас заранее. А то, знаешь ли, нести тебя на третий этаж – не самое приятное занятие.

Я поскреб гудящую голову.

– И сколько же я дрыхнул?

– Дольше, чем я, – ответила Зия.

Спокойная, отдохнувшая, она выглядела потрясающе. Чисто вымытые волосы были убраны за уши. Новое белое платье с короткими рукавами красиво оттеняло бронзовую кожу.

Должно быть, я слишком долго и пристально смотрел на нее. У Зии покраснела шея.

– Сейчас три часа дня, – сказала девочка. – Я проснулась в десять утра.

– Ты выглядишь…

– Лучше, чем вчера? – перебила она, выгнув брови, словно приглашая меня затеять спор. – Ты проспал самое интересное. Я пыталась сражаться с твоими друзьями. Потом пробовала убежать. Этот номер – уже третий по счету.

– Первый загорелся, – сообщил Бес.

– Во втором произошел взрыв, – добавил Уолт.

– Но я же извинилась за все, – нахмурилась Зия. – В конце концов твоя сестра сумела меня успокоить.

– На что понадобилось несколько часов и все мои дипломатические способности, – заметила Сейди.

– У тебя есть дипломатические способности? – удивился я.

– Если ты их не замечал, это не значит, что их у меня нет, – выпучила глаза Сейди.

– Твоя сестра – очень рассудительный человек, – сказала Зия. – Сейди убедила меня не отвергать твои планы одним махом, а дождаться, пока ты проснешься и мы поговорим. Она умеет убеждать.

– Благодарю, – тоном вежливой скромной девочки произнесла Сейди.

Я смотрел на них обеих, и мне, честно говоря, было не по себе.

– Вы что, поладили? Быть этого не может! Вы с Сейди не выносили друг друга.

– Картер, твоя сестра ссорилась не со мной, а с шабти, – напомнила Зия, хотя ее шея по-прежнему пылала. – Я считаю Сейди… просто восхитительной.

– Слушай, братец, что говорят умные люди! – состроила мне гримасу Сейди.

– Кошмар какой-то, – пробормотал я и откинул одеяло.

Настоящий кошмар начался, когда я увидел, во что одет. Это была пижама с картинками из мультика про покемонов!

– Послушай, восхитительная Сейди! Тебе за эту пижаму мало голову оторвать!

Сейди невинно захлопала ресницами.

– Уличный торговец продал нам ее с очень хорошей скидкой. Уолт сказал, что пижама тебе очень пойдет.

Уолт поднял руки.

– Картер, не торопись есть меня заживо. У нас не было времени гулять по каирским магазинам. Пижама подходила тебе по размеру, вот и взяли.

Бес хмыкнул и продолжил, подражая голосу Уолта:

– Зато у этого торговца нашлась футболка на меня. Смотри, какой миленький Пикачу на ней. И потом, что ты расстраиваешься? Твоя одежда в ванной… Так мы продолжаем играть?

Я поплелся в ванную и облегченно вздохнул, увидев нормальную одежду: чистое нижнее белье, джинсы и футболку без всяких там Пикачу. Я хотел принять душ, но, когда попытался его включить, душевая головка затрубила, как умирающий слон, и я предпочел с ней не связываться. Набрав в умывальник воды, пахнущей ржавчиной, я вымылся, насколько позволяли условия.

Когда я вернулся в номер, не могу сказать, что был как новенький. Но теперь от меня хотя бы не пахло дохлой рыбой и козьим мясом.

Четверо моих спутников по-прежнему играли в сенет. Эта игра считается одной из древнейших. Я слышал о ней, но никогда не видел, как в нее играют. В переводе с древнеегипетского «сенет» означает «проход» или «врата». Игральная доска представляла собой прямоугольник с тремя рядами голубых и белых квадратов, по десяти в каждом. Белые и голубые игральные фишки чем-то напоминали шашки, однако принцип игры был несколько иным. Ходы зависели от того, как лягут четыре полоски из слоновой кости. Одну их сторону покрывали иероглифы, а другая оставалась чистой.

– Я думал, правила этой игры давно утеряны, – сказал я.

– У смертных, может, и утеряны, – отозвался Бес. – А боги ничего не забыли.

– Кстати, играть в сенет довольно просто, – добавила Сейди. – Нужно, чтобы все фишки одной команды прошли по доске так, так и так. – Она показала зигзагообразный путь. – Кто пройдет первым, тот и выиграет.

Бес засмеялся.

– Простота сенета обманчива. Чтобы отточить мастерство, нужны годы.

– Да неужели? – язвительно улыбаясь, спросила Зия.

Она бросила полоски, и все они легли иероглифами вверх.

– Вот тебе и мастерство, бог гномов!

Сейди с Зией обменялись спортивным приветствием. Неужели обе играли в одной команде? Получалось, что так. Сейди подвинула голубую фишку и сбила ею белую, которой теперь нужно было заново проходить все клетки.

– Уолт, говорил тебе: не трогай ту фишку! Богов надо слушать.

– Я тут ни при чем, – возразил Уолт.

– Видишь, как у нас? – спросила Сейди, будто я пришел к ним в гости. – Команда девочек против команды мальчиков. А играем мы на солнечные очки Влада Меншикова.

Она помахала у меня перед носом ломаными очками, которые в Петербурге подарил ей «на память» Сет.

– Ребята, вы сдурели? – не выдержал я. – Грядет конец мира, а вы играете на какие-то паршивые солнечные очки?

– Не только, – возразил Уолт. – Мы, как хороший компьютер, отличаемся многозадачностью. Пока ты спал, мы целых шесть часов обсуждали план действий. А потом прекратили, поскольку без твоего участия это превращалось в обычную говорильню.

– Но почему обязательно играть на что-то? – недоумевал я.

– Бес так сказал. Если играть без азарта, это потрясет… основы Маата.

– Я не шучу, – подтвердил гном. – Уолт, твоя очередь бросать.

Уолт бросил полоски. Три из них легли чистой стороной вверх.

Бес смачно выругался.

– Малыш, нам нужно преодолеть две клетки и выбраться из «Дома Ра-Атума». Я же тебе все объяснил.

– Прости, Бес, – смутился Уолт.

Пятый точно был лишним в нашей игре. Я пододвинул стул и сел.

Вид из окна оказался гораздо живописнее, чем я предполагал. В миле от нас возвышались пирамиды Гизы. Послеполуденное солнце делало их грани красноватыми. Похоже, задрипанная эта гостиница находилась в юго-западном пригороде Каира – где-то вблизи Аль-Мансории. Мы с отцом много раз проезжали через эти места, направляясь на раскопки. Правда, мы никогда не останавливались в здешних гостиницах. Когда из окна видны пирамиды, это впечатляет.

В голове роился миллион вопросов. Я должен был рассказать своим спутникам о том, что видел мой ба в Зале эпох. Но сначала мне требовалось собраться с духом. Сейди меня опередила и стала подробно рассказывать, что они делали, пока я беспробудно спал. В основном это касалось якобы забавного моего вида. Когда меня перетаскивали из номера в номер, я хныкал, словно маленький. Потом сестра поведала, как они аппетитно завтракали мясом с острой приправой, фалафелем[7] и свежими лепешками. («Прости, пожалуйста, но холодильника в номере нет. Мы не могли ждать, пока ты проснешься, и съели все».) Оказывается, пока я спал, они еще успели прогуляться по местному рынку. Сейди похвасталась, что сторговалась с арабами и те скостили ей цену.

– Вот уж не думал, что ты пойдешь болтаться по базару, – сказал я сестре.

– А что еще делать? До заката мы все равно не можем предпринимать никаких действий. Бес так говорил.

– Бес, это серьезно? – решил я уточнить.

Бес потряс в сомкнутых ладонях полоски, бросил на стол и передвинул одну из своих фишек.

– Вполне серьезно, малыш. Равноденствие на самом носу. Все порталы ненадолго откроются лишь на закате и на рассвете, а в остальное время не действуют.

– Если мы хотим найти Ра, нам нужно пройти его путем, – сказала Сейди. – На закате войти в Дуат и выйти оттуда на рассвете завтрашнего дня.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

Сейди полезла в сумку и достала толстый свиток. Он был заметно объемистее всех найденных. Края его светились.

– Это вся «Книга Ра», – сообщила Сейди. – Я соединила свитки. Можешь меня поздравить.

У меня закружилась голова. Сразу вспомнились слова Гора об обожженном лице Меншикова.

– Ты… ты прочитала книгу и с тобой ничего не случилось?

– Не всю, конечно. Вступление, разные предостережения, наставления и все такое. Заклинание нельзя читать, пока мы не найдем Ра. Но я знаю, куда мы отправимся.

– Если мы решим туда отправиться, – добавил я.

Все мгновенно повернулись ко мне.

– Если? – удивилась Зия.

Она была совсем рядом, но я чувствовал барьер. Это ощущалось по ее напряженным плечам.

– Сейди говорила, что ты полон решимости пробудить Ра.

– Был полон, пока не узнал о замыслах Меншикова.

Я рассказал обо всем, что видел мой ба: о жуткой армии русского мага, готовой на закате ударить по нашему бруклинскому дому, о его обещании найти нас в Дуате и уничтожить. Я пересказал все опасения Гора и закончил тем, как бог убеждал меня вместо сражения с Апофисом занять трон фараона.

– Посох и цеп – священные символы Ра, – сказала Зия. – И только Ра может ими владеть.

– Они принадлежат любому фараону, который силен в магии и может их удержать. А если мы не поможем Амосу…

– Тогда твоему дяде и вашим ребятам крышка, – договорил за меня Бес. – Меншиков собрал хоть и небольшую, но очень неприятную армию. Уреи – это совсем скверно. Никому не пожелаю столкнуться с этими огнедышащими тварями. Даже если Баст и подоспеет вовремя…

– Надо сообщить Амосу, – решил Уолт. – Хотя бы предупредим его.

– Ты захватил с собой гадательную чашу? – спросил я.

– Есть кое-что получше. – Уолт достал из кармана мобильник. – Что сказать Амосу? Мы возвращаемся?

Я был в замешательстве. Можно ли оставить Амоса и наших учеников без помощи? В то же время меня снедало желание уничтожить вражескую армию оружием Ра. А где-то на задворках сознания по-прежнему звучал голос Гора, убеждавшего в необходимости защитить бруклинский дом.

– Картер, тебе нельзя возвращаться в Бруклин, – сказала Зия.

Ее глаза снова были полны страха и нескрываемой паники. Зия старательно загоняла эти чувства внутрь, но они все равно прорывались на поверхность.

– То, что я видела в Красных Песках… до сих пор прийти в себя не могу.

Я почувствовал, как кольнуло сердце.

– Зия, я не хотел пугать тебя своим боевым обликом. У меня не было другого оружия, кроме посоха и цепа Ра. И другого выхода не оставалось.

– Картер, я испугалась не тебя. Влад Меншиков – страшный человек.

– Согласен.

Зия глотнула ртом жаркий воздух.

– Я ему никогда не доверяла. Меншиков давно меня высмотрел. Еще на начальной стадии обучения, и все пытался забрать в свой ном. Спасибо Искандару, что не дал это сделать.

– Но почему мне нельзя возвращаться в Бруклин?

Зия разглядывала игральную доску сенета, словно та была картой боевых действий.

– Я верю тому, что видел и слышал твой ба. Меншиков – предатель. А Дежарден… он – жертва разрушительной магии. Не Маат вытягивает из него силы.

– Думаю, это одна из уловок Меншикова, – сказала Сейди.

– Я тоже так думаю… – Голос Зии стал хриплым. – Мой дорогой учитель Искандар сделал все для моей защиты. Хотя я постоянно слышала голос Апофиса, это не было ошибкой верховного чтеца. Это было предупреждением. Последним уроком Искандара. Не напрасно он вместе со мной спрятал посох и цеп. Возможно, Искандар знал, что вы меня найдете. Но Меншикова обязательно нужно остановить.

– Как остановить, Зия? Ты ведь сказала – мне нельзя возвращаться в Бруклин.

– Ты не можешь бросить свое главное дело. Думаю, Искандар предвидел развитие событий. Он верил, что боги объединятся с Домом жизни. Я верю его предвидениям. Ты должен пробудить Ра.

Выслушав слова Зии, я впервые почувствовал реальность нашего замысла. И его необычайную важность. Понимаю, затея была безумной. Предельно безумной. Но во мне мерцала искорка надежды. Возможно, Зия не до конца меня ненавидела.

Сейди вертела в руках полоски от сенета.

– Подведем итоги. На закате мы открываем портал на вершине Великой пирамиды. Мы поплывем по реке Ночи древним маршрутом солнечной барки, найдем Ра, пробудим его. Утром мы вместе с ним вернемся обратно. А до этого неплохо бы где-нибудь пообедать. Я опять жутко хочу есть.

– Все, кроме обеда, очень опасно, – сказал Бес. – Замысел безрассудный. Возможно, даже фатальный.

– Словом, обычный наш день, – заключил я.

Уолт хмуро вертел в руках мобильный телефон.

– Так что я скажу Амосу? Пусть надеются только на себя?

– Не только, – вдруг ответила Зия. – В Бруклин отправлюсь я.

– Ты? – прохрипел я, поскольку от неожиданности у меня перехватило горло.

– Да, Картер. – В ее голосе слышалось вчерашнее раздражение. – Я тоже кое-что смыслю в магии.

– Я ведь не об этом. Я…

– Мне нужно поговорить с Амосом, – решительно сказала Зия. – Когда туда явится Дом жизни, возможно, я сумею вмешаться. Кое-кто из магов прислушивался к моему мнению… во всяком случае, пока был жив Искандар. Без Меншикова с ними легче говорить.

Я вспомнил угрюмую толпу в Зале эпох. Сомнительно, чтобы эти гангстеры, наделенные магическими способностями, могли внять разумным доводам.

Чувствовалось, Уолта волновали те же мысли.

– Если ты телепортируешься на закате, то появишься в Бруклине одновременно с армией Меншикова. Сомневаюсь, что у тебя будет время для переговоров. А вдруг дойдет до сражения с ними?

– Будем надеяться, не дойдет.

Не знаю, верила ли Зия в свои слова, но Уолт кивнул.

– Я отправлюсь вместе с тобой, – сказал он.

От неожиданности Сейди выронила полоски.

– Что ты надумал, Уолт? Нет! В твоем состоянии…

Она спохватилась и даже зажала ладонью рот.

– Какое еще состояние? – сразу же насторожился я.

Уолт посмотрел на мою сестрицу так, что Сейди мигом утратила самоуверенность.

– Это связано с историей моей семьи, – нахмурившись, произнес он. – Я рассказал… имел глупость рассказать Сейди. Не думал, что она…

Уолту вовсе не хотелось говорить о таких вещах, однако он все же рассказал нам о семейном проклятии, о наследии Эхнатона и о том, чем это грозило ему.

Я смотрел на него, разинув рот. Вот, значит, откуда его скрытность, разговоры с Жас, задумчивость и молчаливость. После услышанного от Уолта грядущие опасности выглядели уже не такими угрожающими, а мои собственные проблемы и вовсе казались детской ерундой.

– Уолт, прости. Я же… не знал.

– Картер, спасибо тебе за сочувствие. Но я привык. Услышав впервые, конечно, пугаешься. А я живу с этим годами. Не хочу, чтобы меня жалели или относились, как к немощному. Я хочу вам помочь. Вместе с Зией я отправлюсь в Бруклин. И у Амоса будет меньше подозрений. Мы постараемся выиграть время, сдержать их до рассвета, когда вы вернетесь вместе с Ра. И потом… – Он передернул плечами. – Если вы потерпите неудачу и Апофис не будет остановлен, мы все так и так завтра погибнем.

– Давай все-таки смотреть на вещи оптимистически, – сказал я и прикусил язык.

Нет, не потому, что мои слова звучали глупым бодрячеством. В мозгу мелькнула мысль. Совсем простая. Но встряска от нее была, как от крошечного ядерного взрыва.

– Постой, Уолт. Меншиков хвастался, что его род происходит от жрецов Амона-Ра.

Бес презрительно фыркнул.

– Ох, я жутко ненавидел тех парней. Самодовольство так и перло из них. Но нам-то какая радость? Что от жрецов, что от болотной гадюки.

– А не те ли жрецы противостояли Эхнатону и прокляли предков Уолта? Что, если Меншиков знает секрет проклятия? Вдруг он может вылечить?

– Хватит!

Таким сердитым Уолта я еще не видел. У него даже руки тряслись.

– Картер, я давно примирился со своей судьбой. И не хочу питать пустых надежд. Меншиков – наш враг. Даже если и способен помочь, он не согласится. Если в Дуате ваши пути пересекутся, не пытайтесь ни о чем с ним договариваться. Не вздумайте его убеждать. Поступите с ним так, как он того заслуживает.

Я взглянул на Сейди. Ее глаза сверкали, будто я наконец сделал что-то, заслуживающее одобрения моей привередливой сестрицы.

– Я понял, Уолт. Больше к этой теме не возвращаемся, – сказал я ему.

Далее у нас с Сейди произошла молчаливая беседа. Мы поняли друг друга. Никаких «если». В Дуате мы обязательно разыщем Влада Меншикова, выбьем из него всю спесь и заставим рассказать, как вылечить Уолта. Сам не знаю почему, но настроение у меня здорово улучшилось.

– Отправляемся на закате, – объявила Зия. – Мы с Уолтом в Бруклин, а вы с Сейди – в Дуат. Вроде и обсуждать больше нечего.

– Обсуждать, может, и нечего, а вот игру надо закончить, – изрек Бес. – Маат не любит незавершенных партий в сенет.

Гном сощурился на полоски, так и лежавшие на полу.

– Правила не запрещают бросать полоски на пол. Смотри-ка! У тебя выпало три очка. Невероятно!

Сейди посмотрела на пол и только сейчас заметила, что у нее выпало три очка, необходимых для победы. Она поставила последнюю фишку, затем подхватила трофей Меншикова и примерила. На ней солнечные очки с битыми белыми стеклами выглядели просто отвратительно. Я сразу вспомнил хриплый голос русского мага и его обожженные глаза. Такое вполне могло случиться и с Сейди, если она решится прочитать главное заклинание «Книги Ра».

– Невероятное – это по моей части, – усмехнулась Сейди. – Ну что, дорогой брат. Давай собираться. Нас ждет Великая пирамида.

Если вам когда-нибудь вздумается съездить к пирамидам, вспомните мой совет: лучше всего любоваться ими издалека. Где-нибудь на горизонте они вообще изумительны. Чем ближе к пирамидам, тем больше они вас разочаровывают.

Какими бы дикими ни казались вам мои слова, но факт остается фактом: вблизи пирамиды кажутся меньше, чем вы себе представляли. Это подтвердит каждый, кто стоял возле них. Конечно, тысячи лет они оставались самыми высокими сооружениями на планете, но в сравнении с современными зданиями уже не впечатляют. В древности пирамиды были облицованы белым камнем и имели золотые верхушки. Представляю, как такое действовало на тогдашних людей. Сейчас вы не увидите даже следов облицовки (о позолоте вообще не говорю). Конечно, эти величественные гробницы до сих пор красивы, особенно на закате. Но повторяю: издали они понравятся вам гораздо больше. Вы будете видеть только пирамиды, без туристских толп.

Скопище туристов и торговцев способно испортить любое впечатление. Где бы вы ни оказались: на нью-йоркской Таймс-сквер, лондонской Пикадилли-серкус или в развалинах римского Колизея, – везде вы увидите одну и ту же картину. Снующие торговцы, которые стремятся осчастливить всех своими дешевыми футболками и безделушками. И конечно же, орды потеющих туристов с их стремлением нащелкать как можно больше снимков. Возле пирамид вы увидите ту же картину. Разве что толпы погуще и торговцы поназойливее. Пожалуй, значительно назойливее. Они знают множество английских слов, однако короткое слово «нет» в их словаре отсутствует.

Пока мы протискивались между туристами, торговцы пытались продать нам три экскурсии на верблюдах, дюжину футболок и немыслимое число амулетов. («Специальная цена!», «Древняя магия!») Чего вам никогда не предложат ни в Риме, ни в Лондоне – так это «настоящие мумии». Нам их предложили целых одиннадцать штук. Скорее всего, «настоящие мумии» были сделаны в Китае.

Я спросил Беса, нельзя ли разогнать эти толпы, но гном только засмеялся.

– Незачем тратить силы, малыш. Туристы были здесь во все века. Я сделаю так, что они нас не заметят. Нас вообще никто не заметит.

По периметру Великой пирамиды стояли охранники, но они даже не взглянули в нашу сторону. Возможно, Бес сделал нас невидимыми. А может, они были тайными приверженцами бога гномов. Зато я хорошо понял, почему запрещено взбираться на пирамиды. Это тяжелое и опасное занятие. Высота Великой пирамиды – около четырехсот пятидесяти футов. Ее грани не предназначены для подъема вверх. Пока мы карабкались, я дважды чуть не сорвался. Уолт вывихнул лодыжку. Некоторые каменные блоки шатались и крошились у нас под ногами. Иногда расстояние между «ступенями» достигало пяти футов, и нам приходилось втаскивать друг друга. Минут через двадцать, взмокнув от солнца и напряжения, мы достигли вершины. К востоку тянулась сплошная стена смога, заслонявшая Каир, а с западной стороны можно было любоваться заходящим солнцем. Стены пирамиды и окружающее пространство окрасились в густые красные и малиновые тона.

Я попытался представить, как все это выглядело пять тысяч лет назад, когда пирамида считалась новостройкой. Может, фараон Хуфу стоял на вершине собственной гробницы и любовался просторами империи? Вряд ли. Будет вам фараон карабкаться по опасным стенам!

Сейди поставила сумку на ближайший выступ.

– Бес, следи за обстановкой. Уолт, помоги мне открыть портал.

Зия взяла меня за руку. От неожиданности я едва не покатился вниз.

– Мы можем поговорить? – спросила она.

Зия спустилась чуть ниже. У меня стучало сердце и пульс бился в висках. Я лишь кивнул и последовал за ней, изо всех сил стараясь не выглядеть идиотом.

Зия смотрела на пустыню. Ее лицо, как и все вокруг, было багрово-красным.

– Картер, пойми, я благодарна тебе за то, что ты нашел и разбудил меня. Я знаю: твое сердце было в правильном месте.

Сейчас мое сердце вовсе не было в правильном месте. Оно шмыгнуло куда-то в кишечник.

– Но… – промямлил я, зная, что за таким предисловием обязательно последует какое-то «но».

Она обхватила руками плечи.

– Мне нужно время. Для меня это очень странно. Возможно, когда-нибудь мы… станем ближе, но не сейчас.

– Тебе нужно время, – прерывающимся голосом повторил я. – При условии, что сегодня вечером мы все не погибнем.

Ее глаза были янтарно-желтыми. Может, такой цвет видела букашка, прилипая к куску смолы, которому предстояло стать янтарем? Вдруг букашка успевала подумать: «Какая неописуемая красота»?

– Я буду изо всех сил защищать ваш дом, – сказала Зия. – А ты… обещай мне: если понадобится сделать выбор, ты послушаешься голоса своего сердца, а не станешь подчиняться воле богов.

– Обещаю, – сказал я, хотя и сомневался в себе.

В голове и сейчас звучал голос Гора, убеждающий меня стать фараоном. Мне хотелось сказать Зие что-нибудь еще. Может, даже рассказать о своих чувствах, но моя глотка выдала лишь:

– Угу.

Зия сухо улыбнулась.

– Сейди права. Ты… как же она сказала? Ты подкупающе неуклюж.

– Потрясающе. Спасибо.

Над нами мелькнула вспышка. Портал открылся. В отличие от большинства порталов здесь не было клубящихся песчаных вихрей. Проем сиял пурпурным светом. Вход в Дуат.

– Это наш, – сказала мне Сейди. – Пошли?

– Будь осторожен, – шепнула Зия.

– Угу, – снова пробурчал я. – С осторожностью у меня не очень. Но… постараюсь.

Пока я поднимался к порталу, Сейди успела обнять Уолта и что-то шепнуть ему на ухо. Уолт важно кивнул и добавил:

– Обязательно.

Я не успел спросить, о чем они шептались, как Сейди уже обратилась к Бесу:

– Готов?

– Я присоединюсь к вам, – пообещал гном. – Вот только провожу Уолта с Зией. А вас я буду ждать на реке Ночи, в четвертой области.

– Что это за область такая? – спросил я.

– Увидите, – лаконично ответил Бес. – Двигаем!

Я успел еще раз взглянуть на Зию. Внутри шевельнулась противная мысль: «Не в последний ли раз?» А потом мы с Сейди вошли в пурпурный проход и очутились в Дуате.

Дуат – странное место.

[Сейди сейчас назвала меня Капитаном Очевидность[8]. Ну и пусть. Если к пирамидам вы можете съездить, то не факт, что каждый желающий побывать в Дуате туда попадет. Поэтому рассказываю как можно подробнее.]

Потоки мира духов взаимодействуют с вашими мыслями, переносят вас в разные места и стараются, чтобы окружающий мир совпадал с вашими знаниями. Естественно, мы попали в совсем иную реальность, но она напоминала Лондон в районе пристани возле дома наших бабушки и деда.

– Это жестоко, – тихо сказала Сейди.

Я ее понимал. Сестре было тяжело вернуться в Лондон после катастрофического (иначе не назовешь) празднования дня рождения. И наше первое путешествие в Бруклин накануне Рождества тоже началось отсюда. Вместе с Амосом мы тогда спустились к пристани и сели в его магическую лодку. Помню, я горевал по отцу, злился на стариков, с легкостью отдавших нас дяде, практически чужому для меня. Но больше всего я боялся плавания в неизвестность. Сейчас все это опять нахлынуло на меня – чувства, которые совсем не хотелось переживать снова.

Реку окутывал туман. За его стеной лондонские огни сливались в странное и, я бы сказал, зловещее свечение. Панорама Лондона не была застывшей: силуэты зданий двигались, появлялись и исчезали, как будто искали себе места поудобнее.

У самой воды туман рассеивался.

– Сейди, – шепнул я. – Смотри.

У причала стояла лодка, но другая. Не та, на которой мы плыли с Амосом. Это была барка бога солнца. Такой мой ба увидел ее во сне. Когда-то великолепное судно с палубой и местами для двадцати гребцов, а сейчас… Посудина. По-иному не скажешь. Удивительно, как она еще держалась на плаву. От паруса остались полусгнившие лоскуты, весла сломаны, снасти обросли паутиной.

На ступеньках, загораживая проход, стояли дед и бабушка.

– Опять эти, – зарычала Сейди. – Только их тут не хватало.

Мы оказались лицом к лицу с дедом и бабушкой. Точнее, с мерцающими фигурами, похожими на наших стариков.

– Отвалите! – потребовала Сейди.

– Что за лексикон, Сейди? – Глаза псевдобабушки вспыхнули. – Как ты разговариваешь со своей бабулей?

– Прошу прощения, забыла спросить главное. Как там: «Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?» Нехбет, ты никогда не была моей бабушкой! А сейчас убирайтесь оба!

Облик фальшивой бабушки задрожал. Цветастый домашний халат превратился в плащ из грязных черных перьев. Лицо приобрело птичьи черты, а большинство волос попросту исчезло. По шкале уродства она находилась рядом с Бесом.

– Повежливее, пожалуйста, – укоризненно заявила богиня грифов. – Мы хотим дружески предостеречь вас обоих. Вы собрались пересечь опасную черту. На вашем нынешнем языке она называется «точкой невозврата». Если вы ступите на борт барки, то повернуть назад уже не сможете. Вы не остановитесь, пока не минуете все двенадцать домов ночи. Или пока не погибнете.

– Агх! – подтвердил псевдодед.

Он принялся чесать подмышки, что было в одинаковой степени свойственно и богу бабуинов Баби, и нашему деду.

– Слушайте Баби. Он дело говорит, – продолжала Нехбет. – Вы даже не представляете, какие опасности ждут вас на реке Ночи. Вспомни, девочка, в Лондоне ты едва отбилась от нас двоих. Армия хаоса куда многочисленнее!

– Не забывай: сейчас Сейди не одна, – сказал я, доставая из сумки атрибуты Ра. – А теперь не задерживайте нас.

Баби в облике деда с урчанием отступил.

– Обзавелся оружием фараона? – удивилась Нехбет. В ее тоне я уловил восхищение. – Смелый шаг, мальчик. Но посох и цеп вас не спасут.

– Да поймите же, что мы спасаем не только себя. Вас всех. Мы намерены спасти весь мир от Апофиса. Когда мы вернемся вместе с Ра, нам понадобится ваша помощь. Вы будете выполнять наши приказы и убедите остальных богов сделать то же самое.

– Я сейчас помру от смеха, – прошипела Нехбет.

Я поднял посох, и внутри меня потекла сила – сила правителя. Посох был необходимой принадлежностью пастуха. Каждый правитель – тоже пастух. Он ведет свой народ, как пастух ведет стадо. Сейчас каждое мое слово несло силу, и два бога безропотно опустились на колени.

Прежний вид Нехбет и Баби сменился их истинным обличьем. Нехбет превратилась в громадного грифа с золотой короной на голове и затейливым ожерельем из драгоценных камней на шее. Крылья ее так и остались черными и грязными, но сейчас они блестели, словно обсыпанные золотистой пудрой. Баби оказался рослым серым бабуином с огненно-красными глазами, острыми зубами и толстыми, как ствол дерева, руками.

Оба с нескрываемой ненавистью смотрели на меня. Я знал: малейшая моя оплошность, малейшее проявление нерешительности или сомнения, и мне конец.

– Поклянитесь в верности, – потребовал я. – Когда мы вернемся с Ра, вы будете ему повиноваться.

– Вы не вернетесь оттуда, – упрямо возразила Нехбет.

– Тогда у вас будет повод посмеяться над нами. Если успеете. А пока – клянитесь!

Я поднял цеп, и боги сникли.

– Агх, – пробормотал Баби.

– Мы клянемся, – торопливо произнесла Нехбет. – Но я не верю в ваше возвращение. Вы плывете навстречу собственной смерти.

Я взмахнул посохом, и боги растворились в тумане.

– Отлично, – похвалила Сейди. – Здорово ты их.

– Не столько я, сколько атрибуты Ра.

– А дальше – задачка потруднее: найти Ра и пробудить его. И неплохо бы перекусить по дороге. Но чтобы это не стоило нам жизни.

Я посмотрел на барку. В свое время Тот – бог знаний – открыл нам один секрет. Если понадобится, мы всегда можем вызвать магическую лодку. Наследие фараонов. Но я никак не думал, что этой лодкой окажется барка Ра, да еще в таком скверном состоянии. Веселенькая картина: двое подростков плывут на прохудившейся лодке навстречу силам хаоса. Однако другого «транспортного средства» у нас не было.

– Всем на борт, – скомандовал я.

19. Месть Бульвинкля, лосиного бога

Сейди

Сразу скажу о том, чем Картер не похвастался: он был в юбочке.

[И не пытайся отнять у меня микрофон. Сейчас моя очередь.]

Мой братец поскромничал. Но я вам скажу: как только мы вошли в Дуат, наши джинсы и футболки сменились на древнеегипетские одежды.

Я была в сверкающем белом шелковом платье. Руки украшали золотые кольца и браслеты. Правда, ожерелье-воротник оказалось тяжеловатым. Мне сразу вспомнились свинцовые передники, которые заставляют надевать, когда делают рентгеновские снимки зубов. Из моих волос соорудили прическу. Должно быть, она держалась за счет магии. Но я себе в таком наряде очень даже нравилась.

Наряд Картера выглядел поскромнее. Обычная мужская юбка из куска материи, подвязанная на талии широким кушаком. Что-то вроде пояса для ремонтников, куда можно засунуть и прицепить много разных штучек. Но кроме посоха и цепа, у моего брата ничего не было. Торс, естественно, оставался голым. Шею украшало ожерелье, похожее на мое. Добавлю к этому подведенные глаза и босые ноги. Представьте себе, никакой обуви! Даже простеньких сандалий.

Уверена, что древним египтянам Картер показался бы величественным. Думаю, он вполне соответствовал их представлениям о фараоне. Вид у брата и впрямь был воинственный и вполне взрослый. [Оцени мой прогресс! Я все это выдала и даже не засмеялась.] Такой мини-наряд смотрелся на нем неплохо, но было как-то странно отправиться в Нижний мир с родным братом, вся одежда которого состояла из купального полотенца и «ювелирки». Особенно если учесть, что нас ждала не ознакомительная экскурсия по Дуату, а смертельно опасная миссия.

Едва мы ступили на борт дряхлой барки, Картер тут же занозил себе ногу.

– Почему ты босиком? – спросила я.

– Не по собственному желанию.

Картер нагнулся и вытащил здоровенную занозу, вошедшую ему между пальцев ног.

– Древние воины сражались босиком. В сандалиях было легко поскользнуться на крови и… всем таком.

– А юбочка?

– Тебя спрашивали, что ты желаешь надеть? Вот и меня никто не спрашивал. И вообще, пора отчаливать.

Легче сказать, чем сделать.

Барка еще сумела отойти от пристани, но через несколько ярдов ее закружило обратное течение. «Карусель» угрожала затянуться надолго.

– У меня совсем крошечный вопрос: ты разбираешься в лодках? – спросила я.

– Ни капельки, – признался Картер.

От жалких остатков паруса пользы было не больше, чем от комка измятой бумаги. Я обвела взглядом замершие весла. Почти половина ломаных. Исправные оказались слишком тяжелыми. Барку Ра двигали двадцать гребцов, а нас всего двое. Даже при идеально спокойной реке Ночи нам не справиться с этим дряхлым судном. А плавание явно не будет спокойным. В прошлом путешествии нас швыряло и подбрасывало, как на американских горках.

– А где же светящиеся шары? – задала я следующий вопрос. – Помнишь, на «Царице Египта» они целиком заменяли матросов?

– Помню. Ты можешь их вызвать?

– Как вопросы потруднее, так я?

Я огляделась. Конечно, я не рассчитывала увидеть кнопку с надписью: «Вызов светящихся шаров». Удивительно, как это судно вообще держалось на воде. Из своего виде́ния я помнила, что барка Ра управлялась целой командой светящихся «матросов». Но призывать их я не умела.

Не было ни навеса, ни трона огня. Едва слышно журчала вода, проникавшая сквозь трещины в корпусе. От речной «карусели» у меня начала кружиться голова.

Потом возникло отвратительное ощущение. Мне в мозг ввинтилась дюжина тоненьких голосков, которые без конца повторяли: «Изида. Интриганка. Отравительница. Предательница».

Наверное, и тошнота моя тоже была вызвана не только кружением. Все судно посылало мне мысли, полные злобы. По-злому скрипели доски и перила, злость излучали весла и ветхие снасти. Каждый уголок барки Ра ненавидел мое появление.

– Картер, я не нравлюсь этому судну, – призналась я брату.

– Ты хочешь сказать, что у барки Ра хороший вкус?

– Брось ехидничать! Мне до не смеха. Судно чует Изиду. Это ведь она отравила Ра и спровадила его в изгнание. Барка все помнит.

– Ну, тогда… извинись перед судном. Скажи что-нибудь, – посоветовал Картер.

– Привет, барка, – сказала я, чувствуя себя круглой идиоткой. – Я хочу извиниться за Изиду… за отравление. Она тогда была молодая и глупая. Но ты же видишь: я – не Изида. Меня зовут Сейди Кейн.

«Предательница», – не унимались голоса.

– Понимаю, почему вы так думаете. Наверное, от меня пахнет «магией Изиды». Но честное слово, мы с нею расстались. Я выпроводила ее из своего тела. А мы с братом хотим найти и вернуть Ра.

Лодку качнуло. Тоненькие голоски замолчали. Возможно, за тысячи лет я первая заставила их умолкнуть. (Они еще не встречались со мной, иначе держались бы повежливее.)

– Мы хотим, чтобы все стало, как в давние времена, – продолжала я. – Ра вернется и снова будет плавать по реке Ночи. Мы пытаемся восстановить прежний порядок. Но для этого нам нужно проплыть через все области Дуата. Поможете?

Вокруг меня вспыхнула дюжина светящихся шаров. Они были похожи на компанию рассерженных теннисных мячей. Я даже стала опасаться за свое платье – не сожгли бы.

– Сейди, осторожно! – крикнул мне Картер. – Им все равно что-то не нравится.

Думаю, теперь понятно, почему я назвала его Капитаном Очевидность?

Мне было не по себе, но я старалась держаться.

– Делайте то, что я велю, – суровым голосом приказала я огненным шарам. – Не для меня. Все это для Ра. Если вы хотите, чтобы ваш правитель вернулся, займитесь привычными делами.

Я думала, они сделают из меня барбекю, но не отступала. Да и куда отступать? Я должна была подчинить огненные шары своей воле, хотя и не представляла, как это сделать.

«Вы будете мне помогать, – мысленно повторяла я. – Вы будете послушно делать свою работу».

Они ответили дружным шипением. Либо у меня лопнет голова, либо эти упрямые шары все-таки подчинятся.

Уж не знаю, чем я их взяла, но «огненные матросы» разлетелись по своим местам. Кто-то натягивал канаты, кто-то чинил парус. Остальные взялись за уцелевшие весла и встали у руля.

Хлипкий корпус барки жалобно заскрипел, но судно развернулось носом по течению.

– Отлично, – только и мог сказать Картер.

Я кивнула, хотя голова у меня до сих пор кружилась. Еще неизвестно, сумела ли я убедить огненные шары. А вдруг они подчиняются только для вида, чтобы в удобный момент отомстить за все? Мне не улыбалось сражаться с огненными шарами. В Дуате и так с избытком хватало чудовищ.

Мы плыли в темноте. Очертания Лондона давно растаяли. В животе возникло знакомое ощущение. Я называю его «падением в пропасть». Верный признак, что мы углублялись в Дуат.

– Входим во вторую область, – вдруг сказала я.

Картер держался за мачту. Видно, и его крутило внутри.

– Ты говоришь про области Дуата? Я так и не понял, что это такое. А спрашивать Беса было некогда.

Чтобы Картер не знал египетских мифов? Может, опять решил поиздеваться надо мной? Правда, Дуат – не самое подходящее место для шуток. Потом я поняла, что у Картера не было желания меня дразнить. Он действительно не знал.

– В «Книге Ра» об этом сказано мало. Наверное, жрецы не считали нужным объяснять такие вещи. Словом, Дуат разделен на двенадцать областей, которые барка Ра проходит за соответствующие им двенадцать ночных часов.

Картер вглядывался в темноту.

– Если мы сейчас во второй области, это что же, целый час прошел? А мне показалось, минут пятнадцать от силы.

Он был прав. Я тоже сомневалась, что наши кружения по реке длились час. Но в Дуате время текло по-своему. Одна область не соответствовала одному часу в мире смертных.

Я подумала об Анубисе. Он утверждал, что уже пять тысяч лет находится в мире мертвых, но до сих пор выглядел подростком. А вдруг в Дуате есть места вообще без времени? От этой мысли я даже вздрогнула. Вдруг за время нашего плавания в Верхнем мире пройдут сотни лет? Мне только-только исполнилось тринадцать. Я не хотела, чтобы мой возраст увеличился в сто раз.

Я и про Анубиса думать не хотела. Пальцы невольно тронули шен – амулет, подаренный Уолтом. После того как я узнала тайну этого парня, мне было неловко видеться с Анубисом. Но возможность такой встречи все равно будоражила. Его помощь нам очень пригодилась бы. Вдруг он пригласит меня посидеть в каком-нибудь романтическом здешнем месте? Скажем, на маленьком кладбище? Или в уютном кафе «Гроб», где он заказал столик на двоих…

«Не отвлекайся, Сейди, – напомнила я себе. – Сосредоточься».

Я достала из сумки «Книгу Ра» и снова пробежала глазами древние наставления. Я уже несколько раз их читала. Ощущение – как от учебника математики: слова вроде знакомые, а смысла не понимаешь. Свиток пестрел головоломными понятиями, не говорившими мне ровным счетом ничего. «Первый из хаоса», «вдохнуть в глину», «стадо ночи», «возрожденный в огне», «земли солнца», «поцелуй ножа», «игрок лунного света» и «последний скарабей». Бессмыслица какая-то.

Вот что я смогла понять. Пока мы плывем по реке Ночи, я должна прочесть три части «Книги Ра» в трех разных местах. Наверное, без этого не оживить три ипостаси бога солнца. И каждая из ипостасей будет сопротивляться. Если, читая заклинания, я запнусь хотя бы на одном слове, участь моя будет еще ужаснее, чем у Влада Меншикова. Само собой, мне было страшно, но я не имела права думать о провале. Оставалось надеяться, что в нужное время я сумею разобраться во всей этой древней бессмыслице.

Течение становилось все быстрее. Дыры в корпусе расширялись. К неизвестным опасностям добавлялась блистательная перспектива утонуть в реке Ночи. С помощью боевой магии Картер вызвал ведро и принялся вычерпывать воду. Я пристально следила за командой. Чем дальше заплывали мы в пределы Дуата, тем непокорнее становились светящиеся шары. Они открыто противились моей воле. Чувствовалось, они еще не оставили мысли сжечь меня заживо.

Думаете, легко плыть по магической реке, когда в мозгу вам без конца нашептывают: «Умри, предательница, умри»? Меня не отпускало чувство, будто нас преследуют. Стоило обернуться назад, и во тьме я видела беловатое пятно. Что-то вроде остаточного пятна от вспышки света. Я не торопилась делать выводы и пока относила это на счет своей взбудораженной фантазии. Но еще тревожнее мне было от кромешной тьмы впереди. Никаких очертаний берегов, ни одного ориентира. Вообще ничего. «Огненные матросы» вполне могли выкинуть барку на скалы или направить в пасть чудовища, а мы бы и не почувствовали. Мы плыли сквозь темноту и пустоту.

– Ну почему здесь так… скучно? – пробормотала я.

Картер в который уже раз опорожнил ведро. Странная картинка: парень, одетый как фараон, с посохом и цепом на поясе, вычерпывает воду из прохудившейся барки.

– А может, здешние области соответствуют типам человеческого сна? – предположил он.

– Каким еще типам? Не выдумывай!

– Я не выдумываю. Мама нам об этом рассказывала. Термин есть такой в науке – тип сна. Неужели не помнишь?

Я не помнила. Мне же исполнилось всего шесть, когда мама погибла. Она была не только магом, но и ученым. И перед сном читала нам не только сказки. Мама рассказывала про законы Ньютона и периодическую таблицу элементов. Почти все мамины рассказы выветрились из моей головы, хотя так хотелось их запомнить. Меня всегда злило, что Картер помнит маму намного лучше.

– Сон имеет разные фазы, – начал объяснять Картер. – В первые часы сна мозг находится почти что в коме. Это самая глубокая фаза, протекающая почти без сновидений – так называемый медленный сон. Вот и река, если следовать аналогии, в этом месте такая темная и бесформенная. А затем наступает фаза быстрого сна. Тогда начинаются сновидения, и глаза спящего совершают быстрые движения. Чем они быстрее, тем живее и ярче сны. Возможно, области Дуата строятся по такому же принципу.

По правде говоря, объяснения Картера показались мне малость притянутыми за уши. Правда, мама говорила, что наука и магия не всегда являются взаимоисключающими. Она называла их двумя диалектами одного языка. Потом мне вспомнились слова Баст о множестве рукавов и притоков реки Ночи. Словом, эта река не имеет постоянного русла. И вообще, говорила Баст, двух одинаковых путешествий в Дуат не бывает. Очень многое зависит от мыслей путешествующего. Интересно, а влияет ли на реку Дуата разум спящих? Если спящие добавляют к здешним кошмарам свои, тогда нас ждет веселенькое путешествие.

Постепенно река сузилась. Появились берега. Огненные шары – наши «матросы» – выхватывали из темноты холмы черного вулканического песка. Похолодало. Днище барки задевало за подводные камни, скрипело на перекатах. Все это лишь усиливало течь. Картер устал вычерпывать воду и полез в сумку за воском. Мы вместе попытались залепить дырки и произнесли заклинания, чтобы воск держался. Жевательная резинка тоже сгодилась бы, но у меня не было ни одного пакетика.

Никаких навигационных и опознавательных знаков, само собой, не было. Но мы сразу почувствовали: это другой отрезок реки. Время неслось, а мы еще ничего не сделали.

– Наверное, первое испытание – это скука, – сказала я. – Постоянно ждешь, когда же что-то случится.

В Дуате нужно следить даже за мыслями. А уж за словами, произносимыми вслух, – тем более. Вскоре я пожалела о сказанном. Перед нами возникла гора. У этой горы была нога, обутая в сандалию. Нога опустилась на нос барки, остановив движение.

Вид у ноги был препротивный. Она определенно принадлежала существу мужского пола. Громадные грязные пальцы с желтыми потрескавшимися ногтями, которые давно не подстригали. Может, обкусывали, но делали это явно нерегулярно. Тесемки сандалии покрывали лишайники и ракушки. Не буду много рассказывать про эту ногу. Казалось, ее хозяин торчит здесь уже не первую тысячу лет. И за все время ни разу не сменил обувь.

Великан разглядывал нас, как диковинных букашек.

– Кому это здесь скучно? – загремел, уносясь в темноту, его голос. – Могу убить вас. Мигом избавитесь от скуки.

У него была такая же юбка, как и у Картера. Думаю, из материи, пошедшей на юбку, удалось бы сделать паруса для десятка кораблей. По строению и пропорциям тело великана напоминало человеческое, только невероятно волосатое. Когда я увидела его, то испытала желание создать благотворительный фонд помощи чрезмерно волосатым. А вот голова у великана была баранья. В самом прямом смысле слова. Белая морда с медным кольцом в носу. Большие изогнутые рога, увешанные множеством медных колокольчиков. И широко расставленные глаза с ярко-красной радужной оболочкой и вертикальными щелями зрачков. Возможно, все это звучит довольно пугающе, но «баран-великан» не показался мне исчадием ада. В нем ощущалось больше меланхолической грусти, чем угрозы. Будто он так давно стоял на каменном островке посреди реки, что забыл, зачем здесь находится.

[Картер спрашивает, когда я успела стать экспертом по части великаньих душ с бараньими головами. Может, ты заметил, что я вообще-то человек наблюдательный. А сейчас закрой рот и не мешай мне рассказывать дальше.]

Честное слово, мне его стало жалко. В глазах у него застыла тоска одиночества. Я бы ни за что не поверила в злые намерения «барана-великана», если бы он не выхватил из-за пояса два громадных кинжала с кривыми лезвиями, чем-то похожие на его рога.

– Вы молчите, – заметил он. – Значит, соглашаетесь, чтобы я вас убил?

– Благодарим за предложение, но мы не согласны, – ответила я, стараясь говорить вежливо. – Хочу произнести одно слово и задать тебе один вопрос. Это слово – «педикюр». А вопрос такой: кто ты?

Великан рассмеялся блеющим, совершенно бараньим смехом (если, конечно, бараны умеют смеяться).

– Если бы вы знали мое имя, все прочее не понадобилось бы. Я бы вас пропустил. Увы, никто не знает моего имени. Стыдно, конечно, но это так. Вижу, вы сумели найти «Книгу Ра», оживить слуг его барки и доплыть до врат четвертой области. До вас еще никто не забирался так далеко. Мне очень жаль, что я вынужден раскрошить вас на мелкие кусочки.

Он поднял кинжалы. Светящиеся шары задергались от радости и зашептали: «Да! Да! Убей ее первой! Обязательно убей!»

– Погоди, – сказала я великану. – А если мы назовем твое имя, ты нас пропустишь?

– Разумеется. Но никто еще не назвал моего имени.

Я посмотрела на Картера. Не в первый раз стражи реки Ночи останавливали нас и требовали под страхом смерти назвать их имена. Похоже, это являлось главным «правилом движения» по Дуату. Зачем оно понадобилось древним египтянам – спрашивайте у них. Но сейчас я не сомневалась, что уже видела бараноголового. Его статуя стояла в Бруклинском музее.

– А ведь это он, – шепнула я Картеру. – Помнишь? В Бруклинском музее мы видели статую парня, похожего на лосиного бога Бульвинкля?

– Не называй его Бульвинклем, – шепнул в ответ Картер. Он посмотрел на великана и с напускной торжественностью сказал: – Ты – Хнум.

У великана в горле что-то булькнуло. Он зачем-то поскреб кинжалом перила барки.

– Это вопрос? Или окончательный ответ?

Картер растерялся. Такого поворота он не ожидал.

– Ответ, но не окончательный! – завопила я, сообразив, что мы едва не угодили в ловушку. – И даже не приблизительный. Хнум – это твое общее имя, известное всем. Но ты хотел, чтобы мы назвали твое истинное имя. Твой рен.

Хнум склонил голову набок. Колокольчики на его рогах не слишком мелодично звякнули.

– Было бы здорово, – сказал он. – Но только моего истинного имени никто не знает. Даже я его позабыл.

– Как это ты мог забыть свое собственное имя? – удивился Картер. – Считай, что я задал тебе вопрос.

– Я – часть Ра, – сообщил бог-баран. – Я – его воплощение в Нижнем мире. Треть его личности. Но когда Ра перестал совершать свои ночные плавания по Дуату, у него отпала потребность и во мне. Он оставил меня здесь, у врат четвертой области. Бросил, как старый плащ. Теперь я стерегу врата… Другой цели я не ведаю. Если бы я вспомнил свое истинное имя, я бы вручил свой дух моему освободителю. Я бы воссоединился с Ра. Но до тех пор не могу покинуть это место.

Я вдруг увидела перед собой не десятиярдового великана с громадными кинжалами, а испуганного потерявшегося ягненка. Мне захотелось ему помочь. Но еще больше хотелось миновать это место и не быть искромсанной на кусочки.

– Если ты не помнишь своего имени, почему мы не можем назвать тебе твое старое имя? – спросила я. – И как ты узнаешь, правильный ответ мы дали или нет?

Хнум опустил кинжалы в воду.

– Об этом я не подумал, – признался он.

Картер сердито посмотрел на меня. «Зачем ты ему сказала?» – спрашивал взгляд моего братца.

– Я узнаю свое истинное имя, когда его услышу, – проблеял Хнум. – Во всяком случае, я так думаю. Поскольку я – лишь часть Ра, то ни в чем не могу быть вполне уверен. Я лишился почти всей своей памяти, силы и еще многого, что делало меня мною. Осталась лишь оболочка от меня прежнего.

– Представляю, каким бесконечно большим ты был, если даже шелуха поражает своими размерами, – пробормотала я.

Может, мои слова и вызвали улыбку на бараньей морде бога. Не знаю. Я не видела, как улыбаются бараны.

– Жаль, что ты не знаешь моего истинного имени, – вздохнул Хнум. – Ты – сообразительная девочка. Ты первая продвинулась так далеко. Первая и лучшая.

Он вздохнул. Совсем как человек, вынужденный выполнить свой долг.

– Приятно было с вами поговорить. А теперь мне пора вас убить.

«Первая и лучшая», – крутились у меня в мозгу его слова.

– Подожди. Я знаю твое имя.

– Знаешь? – заорал Картер. – Так называй скорее!

Мне вспомнилась строчка из «Книги Ра»: «Первый из хаоса». Я обратилась к памяти Изиды – единственной богини, узнавшей тайное имя Ра. Я сразу почувствовала, что начинаю понимать личность бога солнца.

– Ра был первым богом, вышедшим из хаоса.

– Это и есть мое имя? – хмурясь, спросил Хнум.

– Не торопи меня. Ты сказал, что без Ра не чувствуешь себя цельным. Что ты – не более чем шелуха себя прежнего. Но то же самое можно сказать обо всех остальных египетских богах. Ра древнее их всех. И могущественнее. Он – первоначальный источник Маата. Он…

– Главный корень богов, – подсказал Картер.

– Правильно. Я не знаю, что такое главный корень, но ты прав. Уход Ра нанес серьезный удар по всем богам. Они становились все слабее, теряли свое величие. Они не хотят признаваться, но Ра являлся их сердцем. И до сих пор является. Они зависимы от Ра. Мы долго бились над вопросом, нужно ли вернуть Ра. До сих пор мы не понимали всю важность его возвращения. Но сейчас я поняла.

Картер кивнул. Мои рассуждения захватили и его.

– Ра – центр Маата. Если боги хотят победить, Ра необходимо вернуть.

– По этой же причине и Апофис хочет возвращения Ра, – продолжала рассуждать я. – Маат и хаос взаимосвязаны. Сейчас Ра стар и слаб. Если Апофис его проглотит…

– Погибнут все боги, – резюмировал Картер. – Весь мир погрузится в хаос.

Хнум повернул ко мне свой сверкающий красный глаз.

– Все, о чем ты говоришь, весьма интересно. Но я до сих пор не слышу своего тайного имени. Чтобы пробудить Ра, вначале ты должна назвать меня.

Я раскрыла «Книгу Ра» и сделала глубокий вдох. Затем начала читать про себя первую часть заклинания… Наверное, у кого-то из вас уже завертелся вопрос: «И это ты называешь большим испытанием? Подумаешь, прочитать несколько слов из свитка!»

Если вы так думаете, значит, вы никогда не читали заклинаний. Представьте, что вы отвечаете урок, но не в классе, а на сцене. В зале сидит тысяча учителей, и все они враждебно к вам настроены, только и ждут, чтобы вы допустили хотя бы маленькую ошибку. В таком случае вам можно будет влепить плохую отметку и выгнать. Но это еще не все. Представьте, что вы читаете не по книге, а по ее отражению в зеркале. Мало того, слова в предложениях переставлены, и вам на ходу нужно прочитать их в правильном порядке. И опять еще не все. Я сказала про плохую отметку. Это касается обычных школьных учителей. А теперь представьте на их месте злые силы. Одна ошибка, одна запинка, одно неверно произнесенное слово – и вас ждет смерть… Вы не устали от моих «представьте»? Я перечислила вам основные трудности. Так вот, представьте, что вы одновременно должны справляться со всеми ими… Сможете представить – тогда немного поймете, как сложно читать заклинание из свитка.

Невзирая на все перечисленное, я испытывала странную уверенность. Заклинание вдруг обрело смысл.

– «Я называю тебя первым из хаоса, – начала я. – Хнум, который есть вечерняя ипостась Ра. Я призываю твоего ба пробудить Великого, ибо я…»

И тут я чуть не сделала величайший ляп, наверняка стоивший бы нам с Картером жизни. Дальше в заклинании шло пояснение: «Вставьте сюда свое имя». И я едва не брякнула вслух: «Ибо я вставляю сюда твое имя!»

Как я удержалась? Сама не знаю. Главное, что удержалась и продолжила:

– «Я, Сейди Кейн, восстанавливающая трон огня. Я называю тебя Дыханием в Глине, Овном Ночного Стада, Божественным…»

Тут я снова чуть не ошиблась. Дальше шло не слишком приличное египетское слово, а в сочетании со словом «божественный» оно вообще казалось полной бессмыслицей. Либо наоборот, имело какой-то особый смысл, намекавший на тайные магические способности, о которых Хнум не очень-то хотел распространяться. К счастью, я вспомнила скульптуру Хнума в Бруклинском музее. Там он был изображен гончаром, лепящим человека из глины.

– «…Божественным Гончаром. Так я называю тебя, Хнум, защитник четвертых врат. Я возвращаю тебе твое имя. Я возвращаю тебе сущность Ра».

Глаза бога округлились. Он раздул ноздри.

– Да, – сказал Хнум, пряча кинжалы. – Я восхищаюсь твоими знаниями, девочка. Можете оба проходить в четвертую область. Но берегитесь огней и приготовьтесь ко встрече со второй ипостасью Ра. Он не будет особо благодарен вам за помощь.

– Как понимать твои слова? – спросила я.

Но тело бога с бараньей головой уже растаяло в тумане. От «Книги Ра» поднимался дымок. Свиток свернулся. Хнум и его остров исчезли. Наша барка вошла в довольно узкий туннель.

– Потрясающе, Сейди! – воскликнул Картер.

В другом месте и при других обстоятельствах я бы порадовалась, что брат наконец-то оценил мои умственные и магические способности. Но сейчас мне было не до этого. Сердце колотилось. Руки стали липкими от пота. Казалось, меня сейчас вырвет. А тут еще огненные шары, оправившись от шока, вновь зазвенели мерзкими тоненькими голосками: «Он их не искромсал! Не искромсал!»

«Занимайтесь-ка лучше своим делом! – мысленно прикрикнула на них я. – Судно должно плыть».

– Сейди, а что это у тебя лицо покраснело? – вдруг спросил Картер.

Покраснело? Неужели от его похвалы? Тут я увидела, что и Картер покраснел. Весь. И вся барка стала рубиново-красной. Чуя неладное, я повернулась к носу барки и… заблеяла, почти как Хнум.

– Опять? Только не это место!

Как будто мои слова могли что-то изменить! Ярдах в ста от нас туннель обрывался. Там начиналась гигантская пещера. Я мгновенно узнала кипящее Огненное озеро. Похоже, в прошлый раз мы подплыли к нему с другой стороны.

Барка набирала скорость, минуя перекат за перекатом. Река не просто впадала в озеро. Она низвергалась огненным водопадом. Высота его была не меньше полумили. Нас несло в огненную бездну, и никакая сила уже не могла остановить наше дряхлое судно.

«Судно должно плыть, – слышался злорадный шепот огненных шаров. – Судно должно плыть!»

Времени у нас оставалось меньше минуты, но каждая секунда тянулась еле-еле. Со временем всегда так: когда ты занят чем-то приятным, оно летит с бешеной скоростью, а когда тебя несет навстречу смерти – начинает ползти улиткой.

– Надо поворачивать назад! – крикнул Картер. – Даже если это не настоящий огонь, мы все равно разобьемся!

Он повернулся к невозмутимым огненным шарам.

– Разворачивайте барку! Живо! Гребите назад! На помощь!

Плевать шары хотели на его приказы.

Я отрешенно смотрела на спуск в бездну и Огненное озеро внизу. Воздух сделался жарким, словно над нами висел невидимый огнедышащий дракон. А мне было холодно. Я вдруг поняла неизбежность всего, что с нами вот-вот случится.

– Возрожденные в огне? – сказала я.

– Ты о чем?

– Это строчка из «Книги Ра». Мы не сможем повернуть назад. Придется падать – прямо в Огненное озеро.

– Ты с ума сошла? Мы же сгорим!

Я спешно развязала свою магическую сумку и проверила содержимое.

– Нам нужно провести барку через огонь. Это было частью ежедневного возрождения солнца. Ра так делал каждую ночь.

– В отличие от нас Ра не горел в огне.

До водопада оставалось ярдов двадцать. Я достала дощечку для письма и трясущимися руками налила в лунку чернила. Если вы когда-нибудь пробовали заниматься каллиграфией на борту качающейся лодки, то сами знаете, какое это непростое дело.

– Ты что, задумала написать завещание? – спросил Картер.

Прямолинейность мужского мышления иногда просто бесит, но сейчас мне было некогда раздражаться. Я глотнула жаркого воздуха и опустила стилус в чернила. Эх, Зию бы сюда. И вовсе не потому, что мы отлично поладили с нею в Каире. [Нечего надувать губы, Картер. Я не виновата, что Зия посчитала меня самым выдающимся представителем нашей семьи.] Зия прекрасно знала иероглифы, управляющие огнем. А для нас сейчас такие знания были куда дороже золота.

– Откинь волосы со лба, – велела я Картеру. – Мне нужно расписать тебе лоб.

– Сомневаюсь, что смерть оценит твой юмор, если ты намалюешь мне на лбу «НЕУДАЧНИК».

– Дурак! Я пытаюсь тебя спасти. Убирай волосы!

Он откинул волосы, и я нарисовала ему на лбу два иероглифа, означавшие «огонь» и «щит». Моего брата тут же окутало пламя.

Это было похоже на кошмарный сон, который я увидела наяву. Картер крутился и вертелся, исторгая весьма замысловатые проклятия, пока не сообразил, что огонь совсем его не обжигает. Теперь Картера окружал огненный щит.

– Ты что…

Он смолк, а глаза его широко раскрылись от ужаса.

– Держись за что-нибудь!

Барка накренилась над пропастью. Я торопливо нарисовала те же иероглифы на тыльной стороне ладони. Вокруг меня вспыхнуло слабенькое пламя. Увы, времени на вторую попытку уже не было. Я ухватилась руками за перила. Наша барка ухнула вниз.

Сколько всего успевает промелькнуть в мозгу, пока летишь вниз, к своему возможному концу! Сверху Огненное озеро выглядело очень даже красивым и было похоже на поверхность солнца. Интересно, я успею почувствовать боль? Или мы просто испаримся? Мы летели сквозь дым и пепел. Стало темно. Но мне показалось, что вдали я все-таки увидела знакомый остров с черным храмом, где впервые встретила Анубиса. Может, он заметит нашу барку? А если заметит, поспешит ли на помощь? Потом мелькнула совсем уже странная мысль: если спрыгнуть с барки и нырнуть в водопад, шансов уцелеть будет больше. Но смелости на это не хватило. Я вцепилась в хлипкие перила. Не знаю, насколько меня защищали магические иероглифы. Потела я ужасно. И еще появилось такое ощущение, будто горло и половина моих внутренностей остались наверху.

Наконец мы шумно шлепнулись в озеро…

Что это значит – погрузиться в озеро жидкого огня? Как и всякий огонь, он… обжигал. И в то же время он был мокрым. Вам непонятно? Такое понятными словами и не объяснишь. Я боялась дышать и стояла с закрытыми глазами. Потом я все же решилась их открыть. Вокруг бесновались красные и желтые языки пламени. Больше я не видела ничего. Находились ли мы сейчас под водой или под огнем – этого я тоже не знала. Я только понимала, что не сгорела заживо и что наша барка продолжает плыть.

Неужели мои неуклюжие иероглифы нас защитили? Но барка куда-то скользила, а голоса огненных шаров теперь звучали скорее радостно, чем сердито.

«Обновление, – повторяли они. – Новая жизнь. Новый свет».

Это вселяло надежду, пока ее не омрачили менее приятные открытия. Я по-прежнему не могла дышать, а мое тело, между прочим, очень любит дышать. И еще: буквально с каждой секундой становилось все жарче и жарче. Чернила, которыми были нарисованы защитные иероглифы, прожигали мою кожу. Я протянула руку и ощупью схватила руку Картера. Мы друг друга не видели, но одно то, что он находился рядом, хоть немного успокаивало. Через какое-то время жар стал ослабевать. Во всяком случае, мне так показалось.

Я вдруг вспомнила слова Амоса. Если верить словам дяди, мы с Картером усиливаем магические способности друг друга. Это была одна из главных причин, почему нас в детстве разделили. Помните, я рассказывала про взорвавшийся торт? Но чтобы усилить магию, нам не обязательно ссориться или специально сосредоточиваться. Нужно просто быть рядом. Я надеялась, что так оно и есть. Я пыталась послать Картеру свои мысли, требуя помочь мне удержать огненную защиту.

Барка продолжала плыть по мокрому огню. Кажется, мы начали подниматься. Но может, я и ошибалась. В глазах потемнело. Нестерпимо жгло легкие. Если я наглоталась огня, не ждала ли меня участь Влада Меншикова?

Я уже теряла сознание, когда барка вынырнула на поверхность.

Я шумно вздохнула, и не только потому, что отчаянно нуждалась в воздухе. Я вздохнула от удивления. Барка причалила к берегу Огненного озера, напротив больших ворот из известняка. Такие ворота я видела в Луксоре. Там они были входом в древний храм. Я все еще сжимала руку Картера. Похоже, мы уцелели и даже не обожглись.

Не знаю, изменились ли мы, а вот солнечная барка изменилась до неузнаваемости. Вместо жалких лоскутов на мачте сверкал ослепительно белый парус с золотым солнечным кругом в центре. Блестели новенькие весла. Облупившуюся краску сменили традиционные цвета Ра: золотой, черный и зеленый. На столбах был натянут белый с голубым навес. Правда, там не стоял трон и не сидел Ра, но враждебность огненных шаров сменилась расторопностью. Сейчас они торопились привязать барку к причальной тумбе.

Это было так хорошо, что я не выдержала. Обняла Картера и даже всхлипнула.

– С тобой все нормально?

Он неуклюже отстранился и кивнул. (Конечно, если бы на моем месте была Зия… А то подумаешь, родная сестра.) Иероглиф на лбу почти стерся. Точнее, выгорел.

– Спасибо, – все-таки догадался сказать Картер. – А где…

– Это Солнечные земли, – произнес знакомый голос.

На пристань спускался Бес. Он раздобыл еще более экстравагантную гавайскую рубашку. Никаких брюк или даже шортов на гноме не было. Только плавки. Может, в Дуате к этому привыкли? Здесь Бес светился магической силой. Волосы стали темнее и курчавее, а лицо помолодело на несколько десятков лет.

– Бес, где ты прохлаждался? – накинулась я на него. – Как Уолт и Зия?

– С ними все в порядке. И я нигде не прохлаждался. Я обещал встретить вас в четвертой области.

Большим пальцем он ткнул в сторону какого-то иероглифа на воротах.

– Раньше ее называли землей Отдохновения. Теперь название сменилось. Можешь сама убедиться.

Под незнакомым иероглифом была цепочка других, не столь древних. Их я прочла без труда:

– «Солнечные земли. Сообщество помощи живущим. Бывшая земля Отдохновения. Находится под новым управлением»… Что это все значит?

– А то, что надо побыстрее уносить отсюда ноги. Пока не появился этот… охотник за вами.

– Охотник за нами? – повторил Картер. – Ты о ком?

Бес махнул в сторону водопада. Я подняла голову. Неужели мы упали с такой высоты? Поначалу я ничего не видела. Потом среди красных языков пламени мелькнуло белое пятно, словно человек в безупречно белом костюме прыгнул в озеро. Значит, и белую вспышку в темноте я не придумала! Нас преследовали.

– Меншиков? – спросила я, хотя и так понимала, что это он.

– Приятного мало, – пробурчал Бес. – А нам еще надо найти Ра.

20. В гостях у дружелюбной бегемотихи

Сейди

До сих пор в моем списке отвратительных мест значились больницы и классные комнаты. Теперь я добавлю к ним дома стариков.

Вам странно слышать это от меня, шесть лет прожившей в доме бабушки и деда? Я не совсем правильно выразилась. Я имела в виду дома престарелых. Они еще хуже больниц. В них всегда пахнет невообразимой смесью столовской пищи, чистящих средств и… пенсионеров. Обитатели таких мест выглядят жалкими и несчастными. Зато названия у домов престарелых обязательно бодрые и оптимистичные. «Солнечные земли» – одно из них. Добро пожаловать.

Я думала, что мы погрузимся на обновленную барку и поплывем дальше, но Бес повел нас через ворота. Мы попали в большой открытый зал – египетский вариант рекреационного зала в домах престарелых. Вдоль стен тянулись ярко раскрашенные колонны, и на каждой горел факел, вставленный в железное кольцо. Повсюду стояли горшки с пальмами и цветущим гибискусом – тщетная попытка придать этому месту более уютный вид. Большие окна выходили на Огненное озеро. Если вам нравится запах серы, лучшего пейзажа не придумаешь. Стены украшали фрески со сценами египетского потустороннего мира. Надписи… не будь наша миссия серьезной и опасной, я бы вдоволь посмеялась над здешней бодренькой чепухой вроде «Безопасное бессмертие» или «В 3000 лет жизнь только начинается!»

Персонал этого заведения состоял из светящихся шаров и глиняных шабти в белых халатах. Шабти деловито разносили лекарства и развозили обитателей на креслах-каталках. Обитатели больше напоминали живые трупы. Человек десять в одинаковых пижамах больничного вида сидели на диванах, тупо уставившись в пространство. Некоторые бесцельно бродили, таская за собой тележки с капельницами. У всех на руках были браслеты с иероглифическими надписями. Местный вариант идентификационных карточек.

Думаю, я поспешила назвать здешних обитателей людьми. На людей были похожи немногие. В основном присутствовали такие, у кого человеческое тело оканчивалось головой зверя или птицы. Мне на глаза попался старик с журавлиной головой. Он сидел на складном металлическом стуле. Правильнее сказать, раскачивался, поклевывая доску для игры в сенет, стоявшую на кофейном столике. Мимо него проехала на каталке старуха с головой львицы. Ее грива была совсем седой, а старуха жалобно мяукала. Совсем как бездомная кошка. Чуть поодаль низкорослый синекожий человечек (ростом чуть повыше Беса) припал к колонне и тихо плакал. Наверное, боялся, что колонна может уйти.

Словом, зрелище было крайне удручающее.

– Куда мы попали? Неужели все они – боги?

Картер был ошеломлен не меньше моего. Бес вообще вел себя странно. Казалось, он вот-вот вылезет из собственного тела.

– Я здесь ни разу не бывал, – признался гном. – Слышал разные сплетни и домыслы, а сам…

Я уже сказала, что вел он себя странно, но за эти дни успела привыкнуть к его странностям.

– Пойдем к старшей медсестре. Там и спросим.

Старшая медсестра восседала за гранитной плитой, служившей ей столом. На столе стояло несколько телефонов (интересно, кому и куда здесь звонят?), компьютер, куча офисных папок с зажимами и каменный диск с маленькой треугольной пирамидой в центре. Солнечные часы. Как они могут показывать время, если здесь нет солнца?

Старшая медсестра не сидела за столом, а стояла к нам спиной и смотрела на большую белую доску с расписанием приема лекарств. Это была коренастая грузная женщина. Медицинская шапочка не закрывала и трети ее широкой головы. Блестящие черные волосы были стянуты лентой в хвост, пожалуй, даже не конский, а очень длинный бобровый.

Мы уже почти подошли к столу, когда Бес вдруг застыл на месте.

– Это она, – прошептал гном.

– Кто? – спросил Картер.

– Плохо дело. – Бес даже побледнел. – Мог бы догадаться… Проклятье! Вам придется пойти без меня.

Я пригляделась к медсестре (она все еще стояла к нам спиной). Обыкновенная женщина с избыточным весом. Ничего впечатляющего. Мясистые руки. Шея толще моей талии. Кожа, правда, какая-то странноватая, с багровым оттенком. И чего это Бес испугался?

Я решила у него спросить, но бог гномов спрятался за ближайшим горшком с пальмой. Целиком укрыться ему не удалось, да и гавайская рубашка на маскировочное средство тоже не тянула.

– Бес, хватит паясничать.

– Тише! Я невидимый!

– У нас нет времени разбираться с ним, – вздохнул Картер. – Сейди, идем.

Мы подошли к столу.

– Можно у вас спросить?

Женщина повернулась, и я завопила от неожиданности. Я честно старалась не показывать, что шокирована, но не смогла. Трудно оставаться спокойной, когда перед тобой – бегемотиха.

Нет, я не хотела обидеть таким эпитетом толстуху. Она действительно была бегемотихой. Вытянутая морда напоминала перевернутое сердце на открытке-«валентинке». Жесткие усы, маленькие ноздри и рот с двумя крупными нижними зубами. Черные глазки-бусинки. И вот это странное «лицо» окаймляли совершенно роскошные черные волосы. Но еще более странным оказалось ее тело. Под расстегнутым медицинским халатом виднелся топик-бикини! Естественно, массивная верхняя часть оттуда просто вываливалась, а нижней частью был огромный живот беременной женщины накануне родов.

– Чем вам помочь? – спросила она.

У нее был приятный, дружелюбный голос. Вот не подумала бы, что бегемотихи умеют разговаривать такими голосами.

– Здравствуйте, бе… Я хотела сказать, безумно рада, что мы сюда добрались, – промямлила я. – Мы с братом ищем…

Я повернулась к Картеру. Тот смотрел куда угодно, только не на медсестру.

– Картер, объясни.

– Что? – Моя отчаянная просьба вышибла его из очумелого состояния. – Да. Прошу прощения, никак богиня Таурт? Я угадал?

Бегемотиха оскалила нижние зубы. Вероятно, это у нее называлось улыбкой.

– Как приятно, когда тебя хоть кто-то узнаёт! Да, дорогой. Я – Таурт. Значит, вы кого-то ищете? Родственников? Вы – боги?

У нас за спиной раздался подозрительный шорох. Бес поднял горшок и, заслоняясь чахлой пальмой, пытался переместиться за колонну. Глаза Таурт изумленно расширились.

– Никак Бес?! – воскликнула она. – Бес!

Гном опустил горшок и принялся теребить свою рубаху. Лицо у него было краснее, чем у Сета.

– Разве так ухаживают за пальмами? – забормотал он. – Совсем засохла без полива. Сейчас другие посмотрю. Наверное, тоже сохнут.

Он хотел улизнуть, но Таурт его снова окликнула:

– Бес! Это же я, Таурт! Иди сюда!

Бес дернулся, будто ему выстрелили в спину. На лице его появилась вымученная улыбка.

– А-а… привет, Таурт. Надо же!

Бегемотиха вышла из-за стола. Она была еще и на высоких каблуках! Даже я знала, что беременным женщинам крайне нежелательно носить туфли на высоких каблуках. Таурт раскрыла Бесу свои объятия, но Бес довольно робко протянул ей руку. Кончилось это весьма странным танцем с элементами объятий и рукопожатий. Танец меня не потряс, но я сразу поняла: эта парочка давно знакома.

– Так вы знакомы? – спросила я.

Бес был готов прожечь меня глазами. Таурт покраснела. Надо же, оказывается, бегемотихи умеют краснеть!

– Давным-давно… – Таурт повернулась к богу гномов. – Как поживаешь, Бес? После всех тех ужасов во дворце я боялась…

– Хорошо поживаю! – выкрикнул Бес. – Спасибо, Таурт. Я хорошо поживаю. Ты тоже? Рад. Слушай, у нас тут важное дело. Сейди тебе расскажет.

Гном вытолкнул меня вперед и еще ухитрился лягнуть.

– Да, Таурт. У нас очень важное дело. Мы ищем Ра, чтобы его пробудить.

Если Бес намеревался направить разговор в другое русло, замысел удался. Таурт разинула пасть, что можно было истолковать как угодно.

– Пробудить Ра? Это… это очень непросто. Бес, ты им помогаешь?

– Угу, – буркнул он. – Ты же знаешь…

– Бес нам очень помогает, – сказала я. – Наша подруга Баст попросила его сопровождать нас.

Я сразу поняла, что зря произнесла имя богини кошек. Любезность бегемотихи сразу понизилась на десять градусов.

– Понятно, – сухо проговорила Таурт. – Любезность для Баст.

Уж не знаю, когда и в чем Баст перешла ей дорогу. Но пусть Бес сам разбирается со своими подругами, а у нас есть дела поважнее.

– Таурт, нам обязательно нужно найти Ра. На карту поставлена судьба всего мира.

Таурт скрестила могучие руки на столь же могучей груди и скептически посмотрела на меня.

– Дорогая девочка, Ра удалился несколько тысяч лет назад. Пытаться разбудить его – опасная затея. И почему это надо делать сейчас?

– Сейди, расскажи ей. – Бес осторожно пятился задом, словно готовился нырнуть в гибискус. – Никаких секретов. Таурт можно полностью доверять.

– Бес, это не шутка? – встрепенулась бегемотиха, явно польщенная его словами.

– Сейди, рассказывай! – взмолился Бес.

И я стала рассказывать. Я показала Таурт «Книгу Ра», объяснив, почему нам нужно спешно пробудить бога солнца. Естественно, мне пришлось упомянуть и Апофиса, и угрозу разрушения мира. Я не знала, как Таурт воспринимает мои слова, поскольку совершенно не знакома с бегемотовыми реакциями. [Картер, нечего пихаться. Такое слово существует. Я не виновата, что его нет в твоем словаре.] Слушая меня, бегемотиха нервно теребила свои длинные волосы.

– Все это очень плохо, – заключила она. – Очень, очень плохо.

Потом она посмотрела на песочные часы. Даже без солнца игла четко отбрасывала тень на иероглифическое изображение пятерки:

– У вас совсем мало времени, – сказала Таурт.

Картер тоже посмотрел на песочные часы и нахмурился:

– Разве мы сейчас не в четвертой области?

– В четвертой, дорогой, – согласилась Таурт. – Эта область называется по-разному: Солнечные земли, земля Отдохновения. Но прежде всего – это четвертая область.

– Тогда почему тень указывает на пять часов? – удивился мой брат. – Насколько я знаю, мы должны были бы застыть во времени четвертого часа.

– Здесь, малыш, все не так, – сказал Бес. – Мы сейчас в четвертой области, но это не значит, что время смертного мира остановилось. Если хочешь пройти путь бога солнца, нужно держаться его времени.

Я ничего не поняла ни из объяснений Таурт, ни из слов Беса. Я вообще не хотела забивать себе голову посторонними вещами. Главное – найти Ра. Но мой братец, естественно, был иного мнения.

– Что случится, если мы намного отстанем? – спросил он.

Таурт снова взглянула на солнечные часы. Тень чуть сдвинулась с иероглифической пятерки.

– Области связаны с отрезками ночи. В каждой вы можете пробыть столько, сколько захотите, но войти и выйти отсюда можно лишь в тот час, который они обозначают.

Я потерла виски.

– У вас не найдется таблетки от головной боли?

– Сейди, все проще простого, – сказал Картер, чтобы позлить меня. – Это похоже на вращающуюся дверь. Нужно дождаться, когда откроется ячейка, и войти в нее.

– Почти так, – согласилась Таурт. – С большинством областей мы имеем… назовем это припуск. Вы можете покинуть четвертую область, когда захотите. Но через некоторые ворота вы сумеете пройти только в определенное время. Войти в первую область можно на закате. Выйти из двенадцатой – лишь на рассвете. А ворота восьмой области – земли Трудных Задач… открыты лишь на протяжении восьмого часа.

– Земля Трудных Задач? – поморщилась я. – С таким названием мне она уже не нравится.

– Не бойся, девочка. С вами будет Бес, – успокоила меня Таурт, мечтательно глядя на гнома. – Трудные задачи… не такие уж трудные.

Бес испуганно глядел на меня, словно умолял о спасении.

– Но стоит вам замешкаться, – продолжала Таурт, – и врата закроются раньше, чем вы в них пройдете. Тогда вы окажетесь заперты в Дуате до завтрашнего вечера.

– Если мы не остановим Апофиса, никакого завтрашнего вечера уже не будет, – сказала я. – Это мне понятно. Остальное – нет.

– Так ты нам поможешь? – осторожно спросил у Таурт Бес. – Где Ра?

Богиня теребила волосы. Ее руки представляли собой помесь человеческих рук и конечностей бегемота. Короткие толстые пальцы оканчивались длинными ногтями.

– Рада бы, мои дорогие, но я не знаю, где его искать, – вздохнула Таурт. – Четвертая область необычайно громадна. Возможно, Ра находится где-то здесь, но коридоры нашего пристанища тянутся далеко-далеко. Несметное количество дверей. У нас огромное множество обитателей.

– И ты не знаешь, кто где находится? – удивился Картер. – Должна же быть… какая-то схема. План.

Таурт грустно покачала головой.

– Я стараюсь изо всех сил, но я одна. Из помощников – только шабти и светящиеся шары… А здесь тысячи престарелых богов.

Мне стало совсем грустно. Я могла запомнить десяток-полтора главных богов, но тысячи! В зале я насчитала дюжину совершенно незнакомых обитателей. Из зала расходилось шесть коридоров. Это на первом этаже. А вверх вели две лестницы и три лифта. Возможно, мне почудилось, но когда мы сюда вошли, коридоров было меньше. Остальные добавились за то время, что мы здесь находились.

– Все эти старики и старухи – боги? – решила уточнить я.

Таурт кивнула.

– Большинство их даже в древности были второстепенными божествами. Маги не считали их опасными и не тратили силы, чтобы их пленить. Веками эти боги жили в одиночестве и забвении. Рано или поздно каждый из них оказывался здесь. Они просто ждут.

– Чего? – спросила я. – Смерти?

Таурт отрешенно посмотрела в пространство ближайшего коридора.

– Не знаю. Иногда они исчезают, но неизвестно, то ли они заблудились в коридорах, то ли нашли себе новое помещение и спрятались там. Возможно, кто-то из них действительно исчез. Но самое печальное, что это ничуть не меняет дела. В Верхнем мире их имена давным-давно забыты. А если ваше имя перестают повторять, разве это жизнь?

Она многозначительно посмотрела на Беса, будто вкладывала в свои слова дополнительный смысл, предназначенный только для него.

Бог гномов быстро отвел глаза и опять перескочил на другую тему. Он указал на старуху с львиной головой, продолжавшую бесцельно кружить на коляске по залу и жалобно мяукать.

– Это, кажется, Мехит? У нее был храм близ Абидоса. Второстепенное божество. Ее всегда путали с Сехмет.

Услышав имя Сехмет, второстепенная богиня вяло заурчала, затем вернулась к своему мяуканью.

– Грустная история, – вздохнула Таурт. – Она пришла сюда вместе с мужем – богом Онурисом. В древние времена это была знаменитая пара. С ними связана романтичная история. Онурис отправился в Нубию, где Мехит томилась в плену. Он вызволил ее из плена, и они поженились. Мы думали, что им предначертана долгая счастливая жизнь. Но люди почему-то их быстро забыли. Тогда оба пришли сюда. Я радовалась, что хотя бы они не страдают от одиночества. А потом Онурис куда-то исчез. И рассудок Мехит стал быстро угасать. Теперь она целыми днями катается по залу. Бедняжка забывает собственное имя, хотя мы постоянно ей напоминаем.

Я подумала о Хнуме, о том, как он страдал, не зная своего тайного имени. А несчастная богиня Мехит продолжала гонять коляску взад-вперед, мяукая и рыча. Она уже ничего не помнила о своей былой славе. Я представила, каково Таурт заботиться о тысячах престарелых богов, пребывающих в вечном маразме, но обреченных на бессмертие.

– Таурт, как ты выдерживаешь все это? – с нескрываемым сочувствием спросила я. – И почему ты здесь работаешь?

Она поправила шапочку.

– Долго рассказывать, дорогая. А у нас так мало времени. Я не всегда работала здесь. Когда-то я была богиней-покровительницей. Отпугивала демонов, хотя не так успешно, как Бес.

– Не скромничай. Ты здорово их пугала, – возразил Бес.

Бегемотиха восхищенно ахнула.

– Как приятно, что ты помнишь. Я защищала беременных и рожениц.

– Это потому, что ты сама беременна? – спросил мой братец, кивая на ее здоровенный живот.

– Нет, – ответила озадаченная богиня. – А почему ты так подумал?

– Ну, в общем…

– Не будем отвлекаться, – сказала я, заглаживая бестактность Картера. – Ты начала рассказывать, почему решила ухаживать за престарелыми богами.

Таурт посмотрела на солнечные часы. Тень неумолимо ползла к шести.

– Я всегда любила помогать людям, но в Верхнем мире… словом, я вдруг поняла, что больше не нужна там.

Таурт старалась не смотреть на Беса, но гном покраснел даже больше, чем она.

– А здесь требовался кто-то для присмотра за немощными богами, – продолжала она. – Думаю, я понимаю их печаль. Понимаю вечное ожидание.

Бес кашлянул в кулак.

– Время поджимает! Кстати, а тебе самой здесь попадался Ра?

Таурт задумалась.

– Возможно. В одной из палат юго-восточного крыла мне встретился бог с головой сокола. Это было очень, очень давно. Я думала, что это Немти, но, может, это был и Ра. Он иногда любил появляться в соколином обличье.

– Куда надо идти? – спросила я. – Может, «Книга Ра» укажет нам путь?

Таурт повернулась к Бесу.

– Бес, просьба о помощи исходит от тебя? Ты и вправду уверен, что это важно? Или ты просишь только потому, что так тебе велела Баст?

– Нет! Да! – в отчаянии выпалил гном, надувая щеки. – Я хотел сказать… да, это важно. И Баст тут ни при чем. Это я тебя прошу. Мне нужна твоя помощь.

Таурт подошла к ближайшей колонне и вынула из скобы факел.

– Если так, идем вон туда.

И мы двинулись по коридорам бесконечного магического дома престарелых богов. Нас вела богиня-бегемотиха, освещая дорогу факелом. Как я и говорила, для семьи Кейн это была вполне обычная ночь.

Мы заходили во множество палат. Вначале я их считала, затем сбилась со счета и бросила. Большинство дверей были закрыты, но несколько оказались открытыми. Дряхлые боги лежали на кроватях, глядя на мерцающие экраны телевизоров. Некоторые просто лежали в темноте и тихо плакали. Пройдя двадцать или тридцать таких палат, я уже больше не хотела смотреть. Тяжелое это зрелище, тем более что я почему-то всегда представляла богов вечно молодыми. Такими, как Анубис.

Я шла, держа в руке «Книгу Ра», но напрасно я надеялась, что свиток укажет нам путь. На пересечении коридоров Таурт останавливалась. Похоже, она сама не очень-то знала, куда нас ведет.

Мы прошли еще несколько коридоров. Свиток оставался холодным. Меня начала охватывать паника. Картер это заметил.

– Все будет нормально, – пообещал он. – Мы обязательно найдем Ра.

Я вспомнила, с какой скоростью двигалась тень на солнечных часах. Потом подумала о Владе Меншикове. Хотелось верить, что Огненное озеро превратило его в большую жареную сосиску, но это уже смахивало на фантастику. Если Меншиков продолжал охотиться за нами, он был совсем близко.

Мы свернули в очередной коридор, и вдруг Таурт остановилась как вкопанная.

– Боги египетские, – прошептала она.

Впереди нас прыгала старуха с лягушачьей головой.

Как прыгала? Так и прыгала: на целых десять футов, затем квакала, и все повторялось. Причем она скакала не по прямой, а зигзагами, от стены к стене. Ее тело, руки и ноги выглядели вполне человеческими. На ней был зеленый халат. Из воротника халата торчала настоящая лягушечья голова: коричневая, влажная и густо покрытая бородавками. Выпученные глаза бегали, оглядывая окружающую местность. Судя по тревожным интонациям кваканья, старуха заблудилась.

– Хекет опять заблудилась, – подтвердила мои догадки Таурт. – Подождите здесь, я быстро.

Бегемотиха поспешила к женщине-лягушке.

Бес вытащил носовой платок и принялся обтирать вспотевший лоб.

– А я-то не мог понять, куда подевалась Хекет. Она была богиней лягушек.

– Надо же, у лягушек была своя богиня, – искренне удивился Картер.

Таурт пыталась успокоить старуху. Говорила с ней тихо и ласково, обещая помочь Хекет найти ее комнату и прося перестать прыгать от стенки к стенке.

– Она просто замечательная, – сказала я. – Таурт, естественно.

– Да, – согласился Бес. – Приятная.

– Приятная? По всему видно, что она тебя любит. Почему же ты…

И вдруг ответ выскочил сам собой. Можно сказать, ответ шмякнул меня по физиономии. И я повела себя ничуть не деликатнее Картера.

– Понимаю, из-за чего ты дергаешься. Помнишь, Таурт вспомнила про жуткое время во дворце? Так это она освободила тебя из плена?

Бес утирал платком шею. Не скажу, чтобы в коридоре было жарко, но гном весь вспотел.

– Почему ты так думаешь? – настороженно спросил он.

– Уж очень ты смутился, когда ее увидел.

Я хотела было сказать: «Наверное, она видела тебя в твоих экзотических плавках», но поняла, что не это смутило Беса.

– Я думаю, Таурт видела тебя в такой период жизни, о котором тебе хочется забыть.

Бес смотрел на Таурт с той же гримасой боли, с какой в Петербурге он смотрел на дворец Меншикова.

– Она не раз меня выручала, – горько вздохнув, признался гном. – Она удивительная, щедрая, добрая. В древности все считали, что у нас… отношения. Нам постоянно говорили, мол, мы созданы друг для друга… Парочка богов, отпугивающая демонов. Два «недоразумения природы». Мы с ней несколько раз встречались. Но Таурт, слишком добрую, слишком отзывчивую, не нужно было завоевывать. А я тогда потерял голову из-за другой.

– Из-за Баст? – спросил Картер.

Гном понурил плечи.

– Не буду скрывать. Тем более вы и сами догадались. Да, из-за Баст. Она была самой почитаемой в народе богиней. И меня тоже очень почитали. Мы виделись на разных празднествах. Она была… такая красивая.

«Типично мужские аргументы, – подумала я. – Они видят только внешнюю сторону». Но свои мысли я оставила при себе.

– А Баст, – со вздохом продолжал Бес, – относилась ко мне, как к младшему брату. Да и сейчас так относится. Больше я ее ни с какой стороны не интересую. Но понял это не сразу. Таурт пыталась открыть мне глаза, а я лишь отмахивался от нее, словно от прилипчивой мухи. Говорил обидные вещи.

– Но из плена тебя вызволяла все-таки Таурт, – сказала я.

Бес печально кивнул.

– Я тогда звал на помощь всех. Думал, Баст обязательно откликнется. Или Гор. Или еще кто-то из богов. Я не знал, куда они все подевались, ведь в древности дружил со многими богами. А тут – зову, зову, и никого. Потом Таурт откликнулась, хотя сильно рисковала. Во время свадьбы карликов Таурт пробралась во дворец. Она все видела: потешную свадьбу и то, как меня унижали царские гости. Ночью она взломала мою клетку и освободила меня. Я ей всем обязан. А тогда, тогда из-за стыда я… сбежал. Стоит мне подумать о Таурт, я сразу вспоминаю ту ночь и слышу смех гостей Меншикова.

И опять в голосе Беса была такая боль, словно все это случилось не двести с лишним лет назад, а вчера.

– Бес, она ни в чем не виновата. И тебя ни в чем не упрекает, напротив, была бы рада заботиться о тебе. Но ты и сегодня пытался ее оттолкнуть.

– Поздно. Слишком поздно, – мрачно произнес Бес. – Я причинил ей столько страданий. Время назад не повернешь, но…

Мы так и не узнали, к чему относилось его «но». Таурт шла к нам, ведя под руку заблудившуюся богиню лягушек.

– Вот так-то оно лучше, дорогая, – приговаривала бегемотиха. – Идем с нами. Мы поможем тебе найти твою комнату. И незачем скакать по коридору.

– Но это не просто прыжки, – квакающим голосом возразила Хекет. – Это – скачок веры. Где-то поблизости должен быть мой храм. Ведь мы в Кусе? Прекрасный город Кус.

– Конечно, дорогая, – в который уже раз поддакнула ей Таурт. – Но мы не в Кусе. Твоего храма больше нет. Все наши храмы исчезли. Но у тебя замечательная комната.

– Нет, – квакнула Хекет. – Жрецы все так же совершают жертвоприношения в мою честь. Я должна…

Ее большие желтые глаза остановились на мне. Я чувствовала себя мухой, которая вот-вот окажется на липком лягушачьем языке.

– Вот и моя жрица! – заявила Хекет. – Она услышала мой зов и пришла.

– Нет, дорогая, – мягко возразила Таурт. – Эту девочку зовут Сейди Кейн. Она здесь совсем по иной причине.

– Моя жрица.

Хекет осчастливила меня прикосновением своей влажной костлявой руки. Мне стоило большого усилия воли не дернуть плечом и не отскочить.

– Скажи в храме, чтобы начинали без меня. Скажешь? Я прибуду позже. Так ты им скажешь?

– Хм… да. Конечно, госпожа Хекет.

– Вот и хорошо. – Ее глаза уже глядели куда-то в пустоту. – Что-то меня в сон клонит. Тяжелое это дело… все помнить.

– Да, дорогая, – заворковала Таурт. – А почему бы тебе не прилечь в свободной комнате? Когда отдохнешь, мы продолжим искать твою.

Бегемотиха повела богиню лягушек в ближайшую свободную комнату.

Бес печальным взглядом проводил Таурт.

– Ужасный я гном, – сказал он.

Наверное, мне стоило как-нибудь его ободрить, но мой мозг занимали совсем другие мысли. «Скажи, чтобы начинали без меня», – попросила Хекет. Следом вспомнились ее странные слова: «скачок веры».

У меня перехватило дыхание.

– Сейди, что с тобой? – забеспокоился Картер.

– Я знаю, почему свиток не показывает нам путь. Я должна произнести вторую часть заклинания.

– Но мы пока не нашли Ра, – напомнил мне брат.

– А мы и не найдем его до тех пор, пока я не начну произносить вторую часть.

– О чем речь? – спросила вернувшаяся Таурт.

Она встала рядом с Бесом, отчего бедняга гном чуть не дал деру.

– Я говорю о заклинании. Я должна совершить скачок веры.

– Это на нее богиня лягушек подействовала, – раздраженно бросил Картер.

– Успокойся, болван! Подсказка может прийти откуда угодно. Хекет, сама не зная, подсказала мне правильную мысль. Это единственный способ найти Ра.

– Послушай, малышка, ты затеваешь опасную штуку, – всполошился Бес. – Представляешь, ты начнешь произносить вторую часть заклинания, а мы не найдем Ра? Тогда сила заклинания…

– Знаю. Вся сила заклинания ударит по мне.

Таков магический закон. Заклинание всегда должно иметь цель, иначе вся сила, направляемая магом, обратится против него. Мне в случае неудачи грозила участь Меншикова, если не полное уничтожение. Я все понимала, но продолжала стоять на своем:

– Это – единственный способ. Мы не можем до бесконечности бродить по коридорам и заглядывать во все комнаты. Ра появится только в том случае, если мы его призовем. Нужно рискнуть. Так мы докажем, что достойны взятой на себя миссии. Вам придется вести меня за руку. Я не должна запнуться ни на одном слове.

– А ты смелая девочка, – сказала Таурт, поднимая факел повыше. – Не беспокойся, я тебя поведу. Начинай чтение.

Я развернула свиток на второй части. Ряды иероглифов, прежде казавшиеся мне бессмысленным набором фраз, вдруг обрели стройность и ясность.

– «Я призываю имя Ра, спящего повелителя, властелина полуденного солнца, который восседает на троне огня…»

И прочее в таком же духе. Думаю, вы уловили общую идею. Я описывала, как Ра поднимался из моря хаоса. Я читала о том, как его свет озарял земли только что возникшего Египта, неся жизнь долине Нила. Я читала, и мне становилось все теплее.

– Сейди, ты вся дымишься! – испуганно воскликнул Картер.

Трудно не поддаться панике, когда слышишь такие слова. Но брат был прав. Дым шел от всех частей моего тела и серой струйкой растягивался в воздухе, указывая направление.

– У меня что, разыгралось воображение или дым действительно показывает, куда идти? – спросил Картер и тут же вскрикнул: – Ой!

Вопль его не имел никакого отношения к магии. Не отрываясь от чтения свитка, я наступила Картеру на ногу. Смысл моего послания был предельно прост: «Заткнись и иди, куда указывает дым».

Таурт вела меня за руку. Бес и Картер шли по бокам, изображая не то охрану, не то почетный караул. Двигаясь за путеводным дымом, мы прошли еще два коридора и поднялись на следующий этаж. Свиток «Книги Ра» стал совсем горячим. Дым заслонял иероглифы на папирусе.

– Ты умница, Сейди, – восхищенно шепнула Таурт. – Я помню этот коридор.

Я слушала ее вполуха, не позволяя себе оторваться от чтения. Я читала о том, как барка Ра плыла по небу, о его мудрости правителя и битвах, в которых он победил Апофиса.

По моему лбу текли струйки пота. Глаза щипало. Хотелось думать, что от едкого пота, а не от чего-то другого.

Я дошла до строчки: «Ра, зенит солнца…» и остановилась перед дверью.

Дверь как дверь, похожая на десятки других. Но я уверенно распахнула ее и вошла внутрь, продолжая читать. До конца второй части заклинания оставалось совсем немного.

Внутри царил полумрак. В неровном, дрожащем свете факела Таурт я увидела древнего старика. Он был дряхлее всех стариков, каких мы замечали, заглядывая в комнаты. Он спал. Его лицо было сморщенным, руки – высохшими до толщины палочек. Сквозь совсем прозрачную кожу просматривалась каждая жилка. Многие бахарийские мумии выглядели куда более живыми. А здесь – здесь была лишь телесная оболочка.

– «Свет Ра возвращается», – прочла я и кивком указала на зашторенные окна.

К счастью, Бес и Картер поняли мой намек. Они отдернули шторы. Комнату залил красный свет, идущий от поверхности Огненного озера. Старик даже не шевельнулся. Рот его оставался плотно сжатым, будто ему зашили губы.

Я встала возле его кровати и продолжала читать. Я читала о том, как Ра просыпался на рассвете, усаживался на трон, а барка бога поднималась к небу. Я читала о растениях, благодарно тянущихся к солнечному теплу.

– Заклинание не действует, – пробормотал Бес.

Мне стало страшно. Оставалось всего две строчки. От меня валил дым, телу становилось все жарче. Вот-вот запахнет паленым мясом. Как вам это – вдыхать запах собственного жареного мяса? Я должна пробудить Ра, иначе сгорю заживо.

Ну конечно! Рот бога!

Я положила свиток на постель, придерживая его одной рукой.

– «Я воспеваю хвалу богу солнца».

Вытянув другую руку, я щелкнула пальцами. Слава богам, Картер все понял с первого раза. Порывшись в моей сумке, он достал обсидиановый нож нетджери, полученный от Анубиса. Вот и настал момент для ритуала открытия рта… Прошу прощения, надо было бы сказать «отверзания уст».

Я поднесла нож к губам старика и прочитала последнюю строчку этой части заклинания:

– «Проснись же, мой повелитель, навстречу новому дню».

Старик простонал. Его рот приоткрылся, и струя дыма устремилась туда, словно это было сопло пылесоса. Вместе с дымом в Ра вошла магическая энергия. Мой жар мгновенно спал. Я едва не падала с ног.

Глаза Ра открылись. Замерев от изумления, я следила, как по его жилам запульсировала кровь. Телесная оболочка бога наполнялась жизнью.

Он повернулся ко мне и посмотрел на меня глазами, подернутыми белесой пеленой.

– Э, – произнес Ра.

– Он так и остался стариком, – испуганно прошептал Картер. – Почему он не вернул себе облик молодости?

Таурт присела перед Ра в подобии реверанса. (Тем, у кого избыточный вес и девятый месяц беременности, не рекомендую проделывать это упражнение. Особенно на высоких каблуках.)

– Он еще не совсем пришел в себя, – сказала Таурт, осторожно коснувшись его лба. – Вам нужно пройти все области и закончить путешествие.

– То есть Сейди должна будет произнести третью часть заклинания? – предположил Картер. – Ра должен обрести третью, последнюю свою ипостась – скарабея?

Бес кивнул, хотя не скажу, чтобы он лучился радостью.

– Хепри, навозный жук. Если мы сумеем найти последнюю часть его души, тогда возрождение завершится по всем правилам.

– Мне нравятся зебры, – вдруг сказал Ра, улыбаясь беззубым ртом.

Я настолько устала, что засомневалась, так ли расслышала его слова.

– Ты сказал – зебры?

Ра улыбался, как ребенок, увидевший диковинную штучку.

– Горностаи – они больные.

Мы ничего не понимали.

– Слушай, может, ему нужны его…

Картер не договорил и полез к себе в сумку. Достав посох и цеп, он подал их Ра. Старик засунул конец посоха себе в рот и принялся сосать, будто соску-пустышку.

Мне стало не по себе, и не из-за усталости. Сколько времени прошло? Это был первый вопрос. Вопрос второй: где Влад Меншиков?

– Нужно отнести Ра на барку, – сказала я. – Бес, ты сумеешь?

– Конечно. Прошу прощения, повелитель Ра. Мне придется тебя нести.

Он подхватил бога солнца, и мы побежали из комнаты. Одряхлевший Ра весил совсем немного, и могучий гном легко нес его на себе. Мы бежали, а бог солнца пускал ртом пузыри и бормотал:

– Уииии! Уииии! Уииии!

Кого мы пробудили? Неужели мы стольким рисковали ради этого… маразматического старца, вполне довольного своей жизнью? Я взглянула на Картера. Похоже, брата одолевали те же мысли.

Мы бежали мимо дряхлых богов. Увидев Ра, они все оживали. Некоторые показывали пальцем в нашу сторону и что-то бормотали. Какой-то бог с головой шакала, громыхая передвижной капельницей, вдруг закричал:

– Солнце несут! Солнце несут!

Мы достигли большого зала, и тут Ра произнес:

– Ух-ох. Ух-ох на полу.

Его голова запрокинулась набок. Я подумала, что ему надоело сидеть на руках у Беса и он хочет сойти. Потом догадалась: Ра на что-то смотрел. На полу, рядом с моей ногой, лежало блестящее серебряное ожерелье со знакомым амулетом в виде змеи.

Совсем недавно я изнемогала от жары. Сейчас меня пробрал озноб.

– Меншиков! Он здесь побывал! – выдохнула я.

Картер достал жезл и стал обследовать зал.

– Куда он делся? Заглянул на минутку и ушел?

– Зашел напомнить нам о себе. Подразнить. Нервы помотать, – пробурчала я.

Я понимала, что так оно и есть. Я почти слышала смех Меншикова. Он опередил нас.

– Скорее отплываем! – заторопилась я.

Бес молча указал на гранитный стол. Точнее, на солнечные часы.

– Нет, нет, – запричитала Таурт. – Нет, нет, нет…

Тонкая тень на циферблате солнечных часов стояла на восьмерке. Если даже мы сумеем покинуть четвертую область и благополучно пройти пятую, шестую и седьмую, это ничего не решит. Я вспомнила объяснение Таурт. Получалось, что врата восьмой области уже закрылись.

Тогда понятно, почему Меншиков тихо исчез, даже не посчитав нужным вступать с нами в схватку.

Зачем, если мы и так проиграли битву?

21. Мы покупаем немного времени

Картер

До пробуждения Ра самым удручающим моментом я считал прощание с Зией на вершине Великой пирамиды. Выходит, я ошибался.

Сейчас, стоя на причале, я чувствовал себя хуже некуда. Мне было настолько скверно, что хотелось прыгнуть в Огненное озеро. Но едва бы это что-то изменило.

Судьба вела с нами нечестную игру. Мы столько всего преодолели, мы не раз рисковали жизнью, а время взяло и обыграло нас. Игра окончена. Не была ли сама идея возвращения Ра хитроумной ловушкой, заманкой: давайте, попробуйте совершить невозможное.

«Картер, это вовсе не игра, – зазвучал у меня в мозгу голос Гора. – И не попытка совершить невозможное. Вы должны плыть дальше».

Плыть дальше? Зачем? Врата восьмой области уже закрылись. Меншиков нас опередил.

Возможно, он с самого начала планировал такое развитие событий. Русский маг не мешал нам пробуждать Ра. Зачем? Его вполне устраивал такой бог солнца: старый и дряхлый. Меншиков убедился, что мы нашли Ра, и поспешил удалиться. Мы остались запертыми в Дуате, а он получил полную свободу действий. Теперь ничто не помешает ему применить любую злую магию для освобождения Апофиса. А когда наступит новый день, не будет ни восхода солнца, ни возвращения Ра. Вместо него поднимется Апофис и уничтожит цивилизацию. Сражение Амоса и наших учеников с армией Меншикова ничего не даст. Через сутки, выбравшись из Дуата, мы попадем в опустевший, застывший, темный мир, где властвует хаос. Все, что мы пытались уберечь, исчезнет. Апофису останется лишь проглотить Ра и торжествовать полную победу.

Зачем куда-то спешить, раз битва все равно проиграна?

«Полководец никогда не показывает своего отчаяния, – сказал мне Гор. – Он внушает уверенность солдатам. Он ведет их вперед, даже если это логово смерти».

«Давно тебя не было слышно, мастер воодушевления, – подумал я. – И вообще, кто тебя приглашал вторгаться в мой мозг?»

Я мог сердиться на Гора, но в его словах была доля правды. Сейди говорила о надежде. Она верила, мы сумеем сделать Маат из хаоса, даже если это и кажется безумной затеей. А как еще мы могли поступить? Опустить руки и смириться? Или двигаться дальше, рассчитывая хоть что-то спасти?

И хоть кого-то. Амос, Зия, Уолт, Жас, Баст, наши ученики… все они рассчитывали на нас. Возможно, они еще живы, так что нам нельзя сдаваться. Они поверили нам. Хороши же мы будем, если отступим только потому, что Меншиков нас опередил.

Туарт проводила нас до пристани. Двое ее шабти занесли Ра на борт барки.

– Бес, я так жалею, что не смогла сделать больше, – сказала она.

– Ты не виновата.

Бес протянул руку, решив ограничиться рукопожатием. Но когда их пальцы соприкоснулись, он сжал руку Туарт.

– Туарт, ты никогда ни в чем не была виновата.

– Бес, – не то фыркнула, не то всхлипнула она.

– Уиии! – закричал Ра, когда шабти переносили его на барку. – Зебры! Уиии!

Бес смущенно кашлянул.

Туарт выпустила его руки.

– Вам пора в путь. Может, Иалу даст ответ.

– Иалу? Это еще кто? – спросил я.

Туарт не улыбнулась, но глаза у нее потеплели.

– Не «кто», мой дорогой, а «где». Это седьмая область. Передай привет своему отцу.

Мне стало чуточку легче.

– Мы встретимся там с отцом?

Туарт не ответила, а лишь сказала:

– Удачи вам, Картер и Сейди.

На прощание она сердечно с нами расцеловалась. Если вы не целовались с бегемотами, даже с такими дружелюбными, мне сложно объяснить, на что это похоже.

Потом богиня взглянула на Беса. Еще немного, и она бы расплакалась. Но Туарт сдержалась и поспешила обратно в дом престарелых богов. Шабти поплелись следом.

– Горностаи болеют, – задумчиво произнес Ра.

Под такой перл мудрости бога мы взошли на барку.

Огненные шары особой радости при появлении их правителя не продемонстрировали. Они взялись за весла, и барка отчалила.

– Есть, – сказал Ра и принялся жевать кусок веревки от снастей.

– Это нельзя есть, старый дурень! – отчитала его Сейди.

– Малышка, как не стыдно? – одернул ее Бес. – Разве можно называть правителя богов старым дурнем?

– А по-твоему, он юный гений? – с вызовом спросила Сейди. – Давай, Ра, не мельтеши здесь. Иди под навес. Хочу кое-что проверить.

– Никакого навеса, – пробормотал правитель богов. – Зебры.

Сейди попыталась схватить его за руку, но Ра вывернулся и показал ей язык. Наконец она сняла у меня с пояса посох фараона (естественно, без спроса) и стала им размахивать. Совсем как владельцы собак размахивают костью, когда хотят заставить своего пса что-то сделать.

– Ра, хочешь посох? Такой красивый, вкусный посох?

Слабой рукой Ра схватил посох. Сестра взялась за другой конец и сумела-таки довести Ра до навеса. Едва бог поднялся на пустой подиум, вокруг него вспыхнул ослепительный белый свет.

– Картер, смотри! – крикнула Сейди.

Я был бы рад посмотреть, но у меня перед глазами кружились желтые пятна.

На подиуме стоял трон из расплавленного золота. Огненный трон, украшенный сверкающими белыми иероглифами. Такой же, каким предстал Сейди во сне. Но рассказы – это одно, а когда собственными глазами видишь трон Ра… Поэтому я не буду пытаться словами передавать свои впечатления. Огненные шары сразу же засияли ярче и устремились к трону.

Ра либо не заметил трона, либо ему было все равно. Он даже не обратил внимания на то, что унылый зеленый халат сменился на величественное одеяние и золотой воротник. Однако изменения претерпели лишь одежды. Перед нами был прежний дряхлый, высохший старик.

– Садись, – велела ему Сейди.

– Не хочу садиться, – заявил Ра.

– Слышала? Он целую фразу произнес. Может, это хороший знак?

– Зебры!

Ра выхватил у Сейди посох и нетвердой походкой двинулся по палубе, приговаривая:

– Уиии! Уиии!

– Господин Ра! Осторожнее! – окликнул его Бес.

Я хотел вернуть его на трон, пока бог солнца не свалился за борт, однако не решился. Кто знает, как это понравится огненным шарам. Не окажусь ли я сам за бортом? Пока я искал разумное решение, проблема разрешилась сама собой. Ра налетел на мачту и упал.

Мы втроем бросились к нему. К счастью, Ра не пострадал, лишь был оглушен падением. Он пускал слюни и бормотал что-то невразумительное, пока мы тащили его обратно под навес и усаживали на трон. Опасное, надо сказать, занятие. Температура трона была никак не меньше тысячи[9] градусов. Никому из нас не хотелось поджариваться. А вот тщедушного Ра это пекло вовсе не пугало.

Отойдя от пышущего жаром трона, мы смотрели, как повелитель богов ссутулился на огненном троне и захрапел, обнимая посох, словно плюшевого мишку. Я сумел вложить ему в руку и цеп, надеясь, что это на него подействует. Безрезультатно.

– Больные горностаи, – бормотал во сне Ра.

– Полюбуйтесь на величественного Ра, – с горькой иронией сказала Сейди.

Бес наградил ее сердитым взглядом.

– Давай, малышка, насмехайся. Мы, боги, любим, когда смертные насмехаются над нами.

– Прости, Бес, – спохватилась Сейди. – Я не хотела…

– Какая разница, – буркнул Бес и ушел на нос барки.

Сейди взглянула на меня в поисках поддержки.

– Честное слово, я не хотела…

– Думаю, он и сам не ожидал такого зрелища. Бедняге Бесу досталось больше нашего. Еще и неожиданная встреча с Таурт. Все будет в порядке.

Сестренка кусала губы. Уж не реветь ли собралась? К счастью, все ограничилось парой слезинок.

– Мир движется к концу. Мы заперты в Дуате, а ты говоришь, что все будет в порядке.

– Скоро мы увидимся с отцом. Он нам поможет. Или подскажет что-нибудь дельное.

Помня слова Гора, я старался говорить уверенно, хотя у самого не было никакой уверенности.

Мы плыли по Огненному озеру, пока берега не сузились и языки пламени не сменились водой. Постепенно зарево над озером растаяло во тьме. Течение реки убыстрилось, и я понял, что мы попали в пятый дом.

Я стал думать об отце. Поможет ли он нам хоть чем-нибудь? Все эти месяцы он почему-то молчал. Но стоило ли удивляться? Теперь мой отец управлял всем Нижним миром, и обязанностей у него было не меньше, чем у президента страны. И сотовая связь у них не отличалась устойчивостью. Я очень хотел видеть отца. Но надо же: встреча совпала с моментом величайшего нашего провала! Я гнал эту мысль, а она упрямо лезла мне в голову.

Даже в ночной темноте трон Ра сиял так, что на него больно было смотреть. Вместе с баркой по обоим берегам двигались пятна теплого желтого света.

Из темноты проступали призрачные очертания деревень. Потерянные души торопились к берегу, чтобы поглазеть на нашу барку. После нескольких тысяч лет, проведенных во тьме, они ошеломленно смотрели на плывущего бога солнца. Их переполняла радость. Многие пытались кричать, но из их глоток не вырывалось ни звука. Кто-то просто протягивал руки, наслаждаясь мгновениями света и тепла. На это время призрачные тела наполнялись жизнью. На лицах появлялся румянец, лохмотья превращались в одежду. Возможно, потом все вернется в прежнее состояние, но мне хотелось удержать в памяти сияющие благодарностью лица и протянутые руки. Пусть и в последний раз, но мы показали им солнце.

Затем мои мысли снова перенеслись в Бруклин. Живы ли наши? Как отбиваются от армии Меншикова? Мне нестерпимо хотелось снова увидеть Зию… хотя бы затем, чтобы извиниться перед ней за невыполненную миссию.

Пятую и шестую области мы проплыли достаточно быстро, хотя я не знал, сколько времени успело пройти. И там нам встречались призрачные деревни, берега, усеянные костями, пещеры, где кружили ба. Завидев барку, ба торопились к нам и кружили над огненным троном, как мотыльки вьются над фонарем, освещающим крыльцо. Мы прошли еще несколько порогов, но светящиеся шары умело вели барку и ничего, кроме дополнительной качки, мы не почувствовали. Раза три или четыре из воды высовывались морды неведомых чудовищ, но Бес кричал им «БУУ!», и монстры тут же ныряли вглубь. Все это время Ра храпел на огненном троне.

Затем река вновь стала шире. Ее течение замедлилось. Исчезла рябь и волны. Мы опять вошли в пещеру. Здесь потолок сиял голубыми кристаллами, отражая свет Ра. Возникло полное ощущение, что солнце движется по голубому небу. Вдоль берегов росли болотные травы и пальмы. За ними простирались веселые зеленые холмы, усеянные белыми точками уютных домиков. У нас над головой пронеслась стая гусей. В воздухе пахло жасмином и свежеиспеченным хлебом. Мне стало легче, словно я вернулся домой после долгого утомительного пути и теперь могу растянуться на кровати.

– Поля Иалу, – сообщил Бес.

Его голос звучал почти весело. Лицо обрело прежнее беззаботное выражение.

– Седьмая область. Египетская загробная жизнь. Вы называете это место раем.

– А здесь приятнее, чем на Солнечных землях, – сказала Сейди. – И пахнет вкусной едой. Но если это рай, мы что же, умерли?

Бес покачал головой.

– Здесь Ра всегда делал привал. Заходил к своему хозяину, ел, пил и отдыхал перед последним отрезком путешествия. А последний отрезок был самым опасным.

– К своему хозяину? – повторил я, хотя прекрасно знал, о ком говорил Бес.

Барка причалила к пристани. Еще издали мы увидели две фигуры: мужскую и женскую. Отец встречал нас в своем обычном коричневом костюме. Его кожа отливала синевой. Мама была в белом призрачном платье. Мне показалось, что она не стоит на досках пристани, а слегка парит над ними.

– Что тебя удивляет? – спросил меня Бес. – Это же владения Осириса.

– Сейди! Картер! Как я рад вас видеть!

Отец обнимал нас, словно маленьких, но мы не возражали.

Он казался совсем прежним. Таким, каким я видел его каждый день, путешествуя с ним по разным странам. Я изо всех сил крепился, чтобы не заплакать. Отцовская бородка была аккуратно подстрижена. Бритая голова поблескивала. Даже запах туалетной воды был тем же: легкий аромат янтарного мускуса.

Отец отошел на шаг, желая получше нас рассмотреть. Его глаза сияли. Я почти поверил, что он остался обычным смертным человеком. Но только на первый взгляд. Стоило присмотреться, и под слоем «обычного смертного» проглядывал совсем другой человек: с синей кожей, облаченный в белые одежды и с короной фараона. На шее у него висел «джед» – символ Осириса.

– Отец, мы провалили нашу миссию, – вырвалось у меня.

– Тсс! Давай не будем сейчас об этом. Вам нужно отдохнуть и набраться сил.

Мама улыбалась.

– Мы внимательно следим за вашими успехами. Какие же вы смелые.

Смотреть на нее было еще тяжелее, чем на отца. Я даже не мог ее обнять, поскольку мама была бесплотным призраком. Когда она касалась моего лица, я ощущал лишь слабый теплый ветерок. Мама ничуть не изменилась. Ее светлые волосы падали на плечи, синие глаза сияли жизнью, но это было лишь миражом. Ее белое платье казалось сотканным из тумана, и вся она почти таяла в свете огненного трона.

– Дети, я так горжусь вами, – сказала она. – Идемте. Мы приготовили вам праздничное угощение.

Я шел, как в тумане. Бес тащил Ра на руках. После сна бог солнца заметно повеселел. У него появился некоторый интерес к жизни. Ра улыбался беззубым ртом и говорил:

– Отлично. Пир? Зебры?

Призрачные слуги в одеждах древних египтян проводили нас к подобию крытой веранды, где был приготовлен стол. Вдоль стен стояли большие статуи богов. Прежде чем попасть на веранду, мы прошли по мосту через широкий ров, где плескались белые крокодилы. Я сразу же вспомнил Филиппа Македонского и далеко не «райские» условия в нашем бруклинском доме.

Когда же я вошел на веранду, то застыл, разинув рот.

Меня изумило не то, что стол ломился от угощений. Удивителен был сам стол, отделанный красным деревом. Знакомый обеденный стол из нашего лос-анджелесского дома. Я узнал даже зазубрину на крышке. Это была зазубрина, оставленная первым в моей жизни швейцарским армейским ножом. И тогда же, в первый и единственный раз, отец сильно на меня рассердился. Я помнил и наши стулья из нержавеющей стали, с кожаными сиденьями. А за пределами веранды происходило нечто странное. В одно мгновение я смотрел на зеленые холмы и синее небо египетского рая, а в следующее – видел белые стены и широкие окна нашего дома в Лос-Анджелесе.

– Надо же! – воскликнула Сейди.

Она не сводила глаз с центра стола. Среди тарелок с пиццей, вазочек с засахаренными ягодами и фруктами и всеми прочими мыслимыми и немыслимыми угощениями возвышался бело-голубой торт из мороженого. Точная копия торта, который мы с Сейди дружно взорвали на дне ее рождения. Если кто забыл, ей тогда исполнилось шесть, а мне было восемь.

– Надеюсь, ты не против. – Мама улыбалась. – Ведь в тот раз вы остались без лакомства. С днем рождения, Сейди.

– Прошу рассаживаться, – сказал отец. – Бес, дружище, усади нашего дорогого Ра во главе стола.

Я выбрал стул подальше от Ра. Не хотелось, чтобы он чавкал у меня под ухом и брызгал слюной (даже если это слюна древнего повелителя богов!).

– Нет, не сюда, – сказала мама. – Садись рядом со мной. Этот стул для… другого гостя.

Последние два слова она произнесла так, словно ей не очень хотелось видеть этого гостя.

Я оглядел стол. Стульев было семь, а нас пока что шестеро.

– Кого еще вы пригласили? – спросил я.

– Анубиса? – с надеждой в голосе подхватила Сейди.

– Не Анубиса, – усмехнулся отец. – Впрочем, если бы он смог, то обязательно пришел бы.

Сейди стала похожей на надувную игрушку, из которой вынули затычку. [Да, Сейди. Тогда ты именно так и выглядела.]

– А где он? – Тон у сестры сразу стал унылым.

Отец ответил не сразу. Чувствовалось, вопрос поставил его в неловкое положение.

– Далеко, – наконец сказал он. – Прошу, угощайтесь.

Я сел. Призрачный официант подал мне кусок торта.

Думаете, после всего, что случилось, я хотел есть? Мир накануне гибели, наша миссия провалилась. Мы оказались в Стране мертвых, за столом из моего прошлого. Семейное торжество, когда маму невозможно даже обнять, а кожа отца – цвета голубики. Но моему желудку было наплевать. Он напоминал мне, что еще жив и нуждается в еде. И я принялся за шоколадный торт с начинкой из ванильного мороженого. Я даже не заметил, как съел кусок и потянулся за пиццей со специями. Статуи Гора, Изиды, Тота и Собека молчаливо наблюдали за нашим пиром. А за верандой простирались поля Иалу, создавая иллюзию бесконечного мира в пещере. Зеленые холмы и луга, стада тучного скота, поля золотистой пшеницы, рощи финиковых пальм. От реки Дуата отходило множество рукавов и протоков, создавая иллюзию дельты Нила. По воде скользили парусные лодки. На островах стояли картинно красивые селения для душ, удостоенных райского блаженства.

– Так древние египтяне представляли себе идиллию загробной жизни, – сказал отец, словно прочитав мои мысли. – Но каждая душа видит поля Иалу немного по-своему.

– Вроде нашего лос-анджелесского дома? – спросил я. – Вся наша семья собралась за столом. Но реально ли это?

Отцовские глаза погрустнели. Так было всегда, стоило мне завести разговор о маминой гибели.

– Надеюсь, праздничный торт удался? – поинтересовался отец. – Моей девочке уже тринадцать. Даже не верится.

Сейди вдруг смахнула свою тарелку со стола. Та ударилась о каменный пол и разлетелась на осколки.

– Верится, не верится – кому это теперь важно? – закричала Сейди. – Проклятые солнечные часы, дурацкие врата… мы провалили миссию!

Она закрыла лицо руками и заревела всерьез.

– Сейди, успокойся, – сказала мама, нависнув над ней заботливым облаком. – Все в порядке.

– Лунный пирог, – обнадежил всех нас Ра.

Его рот был перемазан глазурью. Еда отняла у него силы. Ра начал сползать со стула. Бес осторожно усадил бога солнца в прежнюю позу.

– Сейди права, – сказал я. – Состояние Ра хуже, чем мы предполагали. Даже если мы и доставим его в смертный мир, ему ни за что не одолеть Апофиса. Разве что змей лопнет от смеха, глядя на него.

Отец недовольно наморщил лоб.

– Картер, он по-прежнему остается богом солнца и повелителем богов. Относись к нему с должным уважением.

– Не люблю пузырей! – заявил Ра и хлопнул по огненному шару, пытавшемуся вытереть ему рот.

– Господин Ра, ты помнишь меня? – спросил отец. – Я – Осирис. Ты каждую ночь останавливался у меня для трапезы и отдыха. А потом продолжал путешествие. Вспоминаешь?

– Хочу горностая, – сказал Ра.

– Что за бредятина? – Вспылив, Сейди хлопнула кулаком по столу. – Мы уже в который раз слышим это от него.

Бес пододвинул к себе блюдо с непонятным угощением. Мне показалось, что это кузнечики в шоколаде. Зачерпнув горсть странного лакомства, гном отправил его в рот.

– Мы не закончили читать «Книгу Ра», – напомнил он. – Нам еще необходимо найти Хепри.

Отец пощипал свою бородку.

– Да, вам надо найти бога-скарабея – ипостась Ра, которая символизирует восходящее солнце. Если вы отыщете Хепри, Ра возродится полностью. Но для этого вам необходимо пройти врата восьмого дома.

– А они закрыты, – удрученно сказал я. – Словом, нужно повернуть время вспять. Мы этого не умеем.

Бес перестал хрустеть кузнечиками. Глаза его округлились, будто на него снизошло откровение. Потом гном в полном недоумении поглядел на моего отца:

– Он? Вы пригласили его?

– Кто – он? – не выдержал я. – Можно без загадок и иносказаний?

Я ждал объяснений. Отец упорно отводил глаза.

– Пап, что все это значит? Ты понимаешь, что мы упустили время? Можно каким-то иным способом добраться до восьмой области? Ну, с помощью телепортации или чего-нибудь еще?

– Я бы с радостью телепортировал вас, – тихо сказал отец. – Но в этом путешествии нельзя «срезать дистанцию». Таковы условия возрождения Ра. Я не имею права вмешиваться в ход событий. В одном ты, безусловно, прав: вам нужно дополнительное время. Способ есть. Вот если бы ставки не были такими высокими…

– Это опасно, – добавила мама. – Даже слишком опасно.

– Что слишком опасно? – спросила Сейди, которой тоже надоели эти «загадочные» разговоры.

– Не что, а кто. Полагаю, это я, – послышалось у меня за спиной.

Я обернулся и увидел человека. Он стоял, держась руками за спинку моего стула. Или он сумел подойти так тихо, что я не слышал, или возник прямо из воздуха.

На вид ему было около двадцати. Высокий, худощавый, не лишенный обаяния. Никаких звериных или птичьих голов; его лицо выглядело совершенно человеческим, если не считать серебристых глаз. Прическа седьмого гостя соответствовала моде древнеегипетской молодежи: бритая голова, за исключением оставленного с одной стороны пучка волос, завязанного в конский хвост. Покрой серебристого костюма выдавал в юноше поклонника итальянской моды (я знаю это потому, что отец и Амос всегда сходили с ума по костюмам). Ткань переливалась, будто шелковые нити переплетались с алюминиевой фольгой. Рубашка была черная, без воротника. На шее висело несколько фунтов платиновых цепочек. На самой крупной из них покачивался серебряный амулет в виде полумесяца. Пальцы седьмого гостя были унизаны кольцами, наручные часы «Ролекс» в платиновом корпусе поблескивали, отражая свет. В смертном мире я бы принял его за американского индейца, невероятно разбогатевшего на игорном бизнесе. Но здесь, в Дуате, с этим странным амулетом в виде полумесяца…

– Лунный пирог! – радостно выкрикнул Ра.

– Кажется, я тебя знаю, – сказал я. – Ты – Хонсу. Бог луны.

Он хищно улыбнулся, глядя на меня, как на живую закуску.

– К вашим услугам. Не желаете ли сыграть со мной?

– Только не с тобой, – прорычал Бес.

Хонсу раскинул руки, показывая, что готов обнять гнома.

– Бес, старый дружище! Как поживаешь?

– Я тебе, жулик и мошенник, не «старый дружище»!

– Не успел появиться, как меня уже оскорбляют!

Хонсу сел справа и наклонился ко мне.

– Бедняга Бес не может простить мне своего проигрыша, – тоном заговорщика произнес лунный бог. – Когда-то давно мы с ним играли. Он хотел подольше быть с Баст и решил выиграть время. А на кон поставил несколько футов своего роста. И вовсе не моя вина, что он проиграл.

– Все было совсем не так! – зарокотал Бес.

– Уважаемые гости! – одернул их отец. – У себя за столом я не потерплю никаких ссор и стычек.

– Я и не намерен ссориться, Осирис, – улыбнулся Хонсу. – Я польщен приглашением. А это, насколько я понимаю, – твои знаменитые дети? Прекрасно! Ребятишки, вы готовы сыграть со мной?

– Джулиус, дети не понимают, насколько это опасно, – вмешалась мама. – Нельзя позволить им играть.

– Погоди, мама, – прервала ее Сейди. – Во что ты предлагаешь нам играть?

Хонсу щелкнул пальцами. Все угощения исчезли со стола. Вместо них там лежала теперь серебряная доска для игры в сенет.

– Неужели ты никогда не слышала обо мне, Сейди? – удивился Хонсу. – И болтливая Изида тебе ничего не рассказывала? А Нут? Пожалуй, никто не мог сравниться в азарте с богиней неба! Она играла с размахом и однажды выиграла у меня целых пять дней. Ты знаешь о… некоторых особенностях, они проявляются, когда кто-то выигрывает такую пропасть времени? Я говорю об астрономических особенностях. Нут ведь с головы до пят покрыта звездами. Так что у нее все особенности астрономические.

Хонсу засмеялся собственной шутке. Остальные лишь молча смотрели на него. Лунного бога это ничуть не смутило.

– Я знаю эту историю, – сказал я. – Ты играл с Нут, и она выиграла у тебя столько лунного света, что из него создала пять дополнительных дней. Их назвали днями демонов. Это позволило Нут обойти запрет Ра. Бог солнца не хотел, чтобы она рожала пятерых своих детей, и запретил ей это делать во все дни года.

– Дети Нут, – произнес дремавший Ра и вдруг добавил: – Всех сомнут.

Бог луны покосился на него.

– Бедный Ра. Кто бы мог подумать… Но ты прав, Картер Кейн. Ты абсолютно прав. Я – лунный бог. Вдобавок я обладаю некоторой властью над временем. Я могу удлинять или укорачивать жизнь смертных. Даже боги подвластны моей силе. Все знают, насколько переменчива луна. Она растет и убывает. Вот так и время в моих руках способно расти и убывать. Сколько времени вам нужно? Дополнительных три часа? Я могу вам соткать их из лунного света. Но не за просто так, а если ты и твоя сестра сыграете со мной в сенет. Я могу передвинуть время назад, и тогда врата восьмой области окажутся открыты.

Я не понимал, каким образом Хонсу может втолкнуть в ночь три дополнительных часа. Но у меня появилась маленькая искорка надежды.

– А почему мы должны играть на время? Почему бы тебе просто не дать нам эти три часа? Мы же просим их не для себя. Судьба всего мира поставлена на карту.

Хонсу засмеялся.

– Ты меня умиляешь! Дать вам три часа! Нет, детишки. Если я начну раздавать время, Маат рассыплется в прах. И потом, сенет – игра азартная. В нее без ставок не играют. Спросите вашего гнома. Он подтвердит.

Бес выплюнул шоколадную ножку кузнечика.

– Картер, не вздумай с ним играть. Знаешь, что́ в древности говорили про Хонсу? На камнях пирамид осталось стихотворение. Оно называется «Каннибальский гимн». В нем описываются все, так сказать, подвиги Хонсу. А смысл стихотворения такой: за хорошую мзду Хонсу поможет фараону убить любого бога, который мешает правителю. Хонсу проглатывает души и забирает их силу.

Лунный бог закатил глаза, демонстрируя удивление.

– Бес, ну что ты вспоминаешь древние времена? Сколько тогда дикостей творилось. И потом, я глотал души не в каждом месяце. Кстати, какой сейчас месяц? Конец марта? Только не в марте… И вообще с тех пор я сильно изменился. Я приспособился к современной жизни и стал вполне цивилизованным богом. Видел бы ты мой пентхаус в Лас-Вегасе! Между прочим, он называется «Луксор». Я благодарен Америке. Вот где настоящая цивилизация!

Хонсу улыбнулся мне, и его серебристые глаза хищно сверкнули.

– Ну так что, Картер и Сейди? Сыграем в сенет. Три фишки мои, три фишки ваши. Вам требуется три часа лунного света. Стало быть, вам понадобится еще один игрок. За каждую мою фишку, которую вам удастся сбросить с доски, вы получите час дополнительного времени. Если выиграете, три часа – вполне достаточное время, чтобы пройти через врата восьмой области.

– А если проиграем? – спросил я.

Хонсу раздраженно махнул рукой, будто речь шла о пустяках.

– За каждую вашу фишку, сбитую мною, я заберу рен одного из вас.

Сейди подалась вперед.

– Ты заберешь наши тайные имена? Мы должны будем назвать их?

– Назвать…

Хонсу теребил свой конский хвост, будто старался вспомнить значение этого слова.

– Нет. Мне не нужно, чтобы вы их называли. Я проглочу ваш рен, только и всего.

– Сотрешь часть нашей души? – ужаснулась Сейди. – Заберешь наши воспоминания? Нашу… неповторимость?

Лунный бог неопределенно пожал плечами. Он не подтверждал и не отрицал ее слова.

– Но есть и светлая сторона. Вы не умрете. Просто…

– Просто превратимся в овощи, – догадалась Сейди. – Как Ра.

– Не хочу овощей, – сердито заявил Ра.

Вместо них он попытался закусить рубашкой Беса, но гном поспешно отодвинулся.

– Значит, три часа против трех душ? – спросил я, уточняя условия.

– Дети, не соглашайтесь на игру, – сказала мама. – Мы не хотим, чтобы вы рисковали.

Я помнил маму в жизни, видел на снимках. Но только сейчас меня поразило, насколько она похожа на Сейди. Точнее, как Сейди начинает походить на нашу маму. У обеих глаза горели решимостью. Обе задирали голову, ожидая сражения. И обе плохо умели скрывать свои чувства. Мамин голос прерывался. Она понимала, чем это может кончиться. Она пыталась сказать, что у нас есть выбор, но прекрасно знала: выбора у нас нет.

Я взглянул на Сейди, и мы пришли к молчаливому соглашению.

– Мама, все идет так, как должно, – успокоил ее я. – Ты пожертвовала жизнью, чтобы запереть Апофиса в его тюрьме. Неужели мы можем отступить?

Хонсу радостно потирал руки.

– Да, тюрьма Апофиса! Она трещит по всем швам. Ваш враг Меншиков уже там. Помогает змею избавляться от пут. А сколько ставок уже сделано на возможное развитие событий! Как вы думаете: сможете добраться туда вовремя, чтобы помешать Апофису? Вы вернете Ра в мир? Вы одолеете Меншикова? Ставлю сто против одного, что нет.

Мама была в отчаянии.

– Джулиус, скажи им! Это очень, очень опасно.

Отец держал в руках тарелку с недоеденным куском торта. Он смотрел на тающее мороженое как на самое печальное событие в его жизни.

– Дети, – наконец сказал он. – Я позвал сюда Хонсу, чтобы дать вам выбор. Но в любом случае я горжусь и буду гордиться вами. Даже если наступит конец света, мое мнение о вас не изменится.

Наши глаза встретились. Я понимал, насколько тягостна для отца мысль потерять нас. Чуть больше трех месяцев назад, в Британском музее, он пожертвовал собой, чтобы освободить Осириса и вернуть Дуату равновесие. Он бросил меня и Сейди, и я долго не мог ему этого простить. Сейчас я понимал, каково оказаться в его положении. Отец не пожалел ничего, даже своей жизни, ради большой цели.

– Пап, я все понимаю, – сказал я ему. – Мы же Кейны. Наш выбор легким не бывает.

Он не ответил. Только кивнул. Но в глазах его светилась гордость за нас.

– В данном случае Картер прав, – поддержала меня Сейди. – Хонсу, мы будем играть в твою дурацкую игру.

– Превосходно! – воскликнул Хонсу. – Итак, две души. Два дополнительных часа в случае выигрыша. Но ведь вам требуется три, чтобы успеть пройти через врата. Надо найти третьего игрока. Ра не подойдет, поскольку старик не в своем уме. Ваша мать – призрак, а призраки к игре не допускаются. Ваш отец – судья Нижнего мира. За участие в подобных играх он лишится своего поста…

– Я буду третьим, – решительно заявил Бес.

– Старый дружище! – обрадовался Хонсу. – Я польщен.

– Подотрись своей польщенностью, – буркнул гном. – Я не люблю такие штучки, но сделаю это.

– Бес, ты уже столько раз нам помогал. Баст и не предполагала…

– Я это делаю не ради Баст, – взревел Бес и судорожно глотнул воздух. – Я хочу помочь вам, малыши. Сколько мы с вами знакомы? Каких-то два дня. Но впервые за многие века я почувствовал свою нужность для кого-то. Это очень важно. Я говорю про то, что вы делаете. Это не балаганный трюк. Если события повернут не в ту сторону, скажите Таурт…

Гном кашлянул и многозначительно посмотрел на Сейди.

– Скажите ей, что я пытался повернуть часы назад.

Сейди вскочила на ноги, подбежала к Бесу и поцеловала его в щеку.

– Ладно, хватит, – засмущался он. – Сентиментальничать будем потом. Сначала сыграем.

– Время – деньги, – согласился Хонсу.

Наши родители встали.

– Мы не можем остаться, – сказал отец. – Но, дети…

Он не знал, как закончить фразу. Стандартное «желаю удачи» вряд ли годилось. В отцовских глазах читалась тревога. Он и сейчас считал себя виноватым, хотя тщательно это скрывал. Говоря словами Гора, наш отец был хорошим полководцем.

– Мы любим вас, – закончила за него мама. – Вы выиграете.

Через мгновение родителей уже не было на веранде. Сама веранда теперь напоминала сцену. Вокруг нее, как в зрительном зале, стало темно. Доска для сенета тоже засветилась ярче.

– Светло, – сказал Ра.

– Три голубые фишки ваши. Три серебристые – мои, – пояснил Хонсу. – Осталось лишь увидеть, на чьей стороне окажется удача.

Начало игры было успешным. Сейди мастерски бросала полоски. Опыт Беса насчитывал несколько тысячелетий. В мою задачу входило двигать фишки и следить, чтобы Ра их не съел.

Поначалу было непонятно, кто выигрывает. Мы просто бросали полоски и двигали фишки. Даже не верилось, что мы играем на свои души, свои истинные имена. Словом, на свою неповторимую индивидуальность, если такое понятие вам ближе.

В самом начале мы сшибли одну из фишек Хонсу. Его это ничуть не расстроило. Он находился в приподнятом настроении, словно давно искал партнеров для игры и вдруг нашел.

– Скажи, а тебе не совестно проглатывать души? – спросил я его.

– Ни капельки, – ответил лунный бог, протирая тряпочкой амулет с полумесяцем. – Почему это должно меня мучить?

– Мы пытаемся спасти мир, – объяснила Сейди. – Маат, богов. Словом, все. Неужели ты не будешь переживать, если мир погрузится в хаос?

– Не так уж это и трагично, как вам кажется, – ответил Хонсу. – Изменения происходят по фазам: Маат и хаос, хаос и Маат. Поскольку я – лунный бог, я люблю перемены. А вот бедняга Ра – он всегда придерживался… сейчас сказали бы, что он придерживался жесткого графика. Один и тот же путь. Каждую ночь. Все знакомо, все предсказуемо. Скука невероятная. Уход в изгнание был, пожалуй, самым интересным из его поступков. Если Апофис победит и проглотит солнце… что ж, луна, надо думать, все равно останется.

– Ты просто сумасшедший, – сказала Сейди.

– Ха-ха! Я готов уступить тебе пять минут лунного света в доказательство своей полной… психической вменяемости.

– Продолжаем игру, – отмахнулась Сейди. – Твой ход.

Хонсу бросил полоски. Я с тревогой следил, как нашему противнику начинало везти. Ему выпало пять, и одна из его фишек оказалась почти в конце доски. Но в этом была и хорошая сторона. Его фишка застряла в «Доме Трех Истин». Следовательно, вытащить ее оттуда он мог, только получив на полосках тройку.

Бес внимательно глядел на доску. Я чувствовал, что расклад ему не нравится. Одна наша фишка все еще находилась на старте, а две другие – в последнем ряду доски.

– А сейчас будьте внимательны, – предупредил нас Хонсу. – Здесь начинается самое интересное.

Сейди выбросила четверку. У нас было два варианта. Или вывести из игры нашу передовую фишку. Или средней фишкой выбить фишку Хонсу из «Дома Трех Истин» и вернуть ее на старт.

– Сбивай его фишку, – посоветовал я. – Так надежнее.

Бес покачал головой.

– Тогда мы сами застрянем в «Доме Трех Истин». Шансы, что ему выпадет тройка, малы. Лучше отодвинуть назад первую фишку. Так у нас сохранится хотя бы один дополнительный час.

– Одного часа нам мало, – возразила Сейди.

Хонсу явно испытывал удовольствие от нашей нерешительности. Он потягивал вино из серебряной чаши и улыбался. Ра забавлялся тем, что пытался оторвать шипы со своего цепа.

– Ав, ав, ав, – приговаривал древнейший из богов.

У меня лоб взмок от напряжения. Кто бы мне раньше сказал, что я буду потеть за настольной игрой!

– Бес, ты уверен? – спросил я гнома.

– Это твоя лучшая ставка, – ответил он.

– Лучшая ставка? – усмехнулся Хонсу. – Как мило!

Мне хотелось с размаху ударить лунного бога по его ухмыляющейся физиономии, но я сдержал эмоции и вывел первую фишку из игры.

– Поздравляю! – сказал Хонсу. – За мной – один час лунного света. Теперь мой черед.

Он бросил полоски. Они упали на обеденный стол и… у меня возникло странное ощущение. Я вдруг представил свое сердце кабиной лифта, у которой вдруг перерезали тросы и она с приличной высоты ухнула вниз. Полоски показали тройку!

– Ой! – крикнул Ра и уронил цеп.

Хонсу вывел свою фишку из игры.

– Какая жалость. Чей рен я могу получить?

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась Сейди. – Возьми назад час, который мы у тебя выиграли.

– Это против правил, – уже без всякой улыбки сказал Хонсу.

Я смотрел на зазубрину, шесть лет назад оставленную на столе моим красивым и навороченным швейцарским ножом. Если я лишусь рен, это воспоминание исчезнет, как и все остальные. Но если я отдам свой рен Хонсу, то Сейди сумеет произнести завершающую часть заклинания. Бес будет ее защитником и советчиком. Из нас троих я представлял наименьшую ценность.

– Я…

– Не ты, а я, – возразил Бес. – Этот ход был моей идеей.

– Бес, не надо! – закричала Сейди.

Гном встал. Он расставил ноги, сжал руки в кулаки. Я подумал, что сейчас веранда затрясется от знаменитого «БУУ!». Я искренне хотел, чтобы он напугал самоуверенного Хонсу. Но Бес не стал кричать. В его глазах была покорность судьбе.

– Малыши, это была часть стратегии.

– Что? – спросил я, не веря своим ушам. – Ты сделал это намеренно?

Бес снял гавайскую рубашку, аккуратно сложил и оставил на столе.

– Вам обязательно нужно убрать с доски все ваши фишки, потеряв не более одной. Иного способа сделать это не было. Теперь вы его легко победите. Иногда ради выигрыша надо чем-то пожертвовать.

– Истинная правда, – подхватил Хонсу. – Какое редкое удовольствие! Рен бога. Ты готов, Бес?

– Бес, не надо, – взмолился я. – Так неправильно.

Он хмуро поглядел на меня.

– Послушай, малыш. Ты же хотел принести жертву. Или ты скажешь, что я трусливее какого-нибудь мага-выскочки? Не забывай: я – бог. Кто знает? Иногда мы возвращаемся. Давайте-ка поскорее выигрывайте у Хонсу и убирайтесь отсюда. Угостите Меншикова коленкой под зад. За меня.

У меня в мозгу еще вертелись какие-то слова. Я снова попытался отговорить Беса, но он сказал лунному богу:

– Я готов.

Хонсу закрыл глаза и глубоко вздохнул. Совсем как турист, наслаждающийся чистым горным воздухом. Облик Беса дрогнул. Он превратился в набор быстро мелькающих картинок. Гномы, танцующие в храме перед пылающим жертвенником… Народное празднество. Ликующие египтяне несут Беса и Баст на руках… Бес и Таурт в римских тогах на вилле. Оба сидят на диване, угощаются виноградом и смеются… Бес, одетый на манер Джорджа Вашингтона, в парике и шелковом камзоле, выделывает коленца перед британскими офицерами… Бес в форме американских военно-морских сил отпугивает демона в нацистской форме…

Силуэт Беса таял, а в воздухе мелькали совсем недавние эпизоды. Бес в водительской униформе, с плакатом, на котором написано «КЕЙН»… Бес, вытаскивающий нас из тонущего лимузина… Бес, произносящий заклинание в роскошном номере александрийского отеля, где он безуспешно пытался вылечить меня от укуса… Мы с Бесом в кузове бедуинского грузовичка… Мы возле костра, едим отвратительное козье мясо и запиваем протухшей водой с запахом вазелина… И самая последняя картинка: мы с Сейди, с любовью и тревогой глядящие на него.

Когда погасла и эта картинка, Беса не стало. Исчезла даже его гавайская рубашка.

– Ты забрал его целиком! – закричал я на Хонсу. – Ты и тело забрал. Мы так не договаривались!

Хонсу открыл глаза и глубоко вздохнул.

– Это было так замечательно.

Потом он как ни в чем не бывало улыбнулся.

– Ваша очередь.

Его глаза сверкали холодным серебристым светом. Я подумал, что теперь до конца жизни возненавижу лунный свет.

Может, причиной тому была наша ярость. Возможно, Бес действительно придумал хитрую стратегию. А может, нам просто повезло. Но мы очень легко и быстро обыграли Хонсу. При каждой возможности мы сбивали его фишки. И через пять минут сняли нашу последнюю фишку с доски.

– Поздравляю с победой! – объявил Хонсу. – Три часа – ваши. Если поторопитесь, успеете до закрытия врат восьмой области.

– Я тебя ненавижу, – сказала Сейди.

Это были ее первые слова после исчезновения Беса.

– Ты – холодный, расчетливый, жуткий…

– И единственный, кто по-настоящему мог вам помочь.

Хонсу снял с руки свой платиновый «Ролекс» и перевел часовую стрелку на три часа назад. Статуи богов задрожали и исчезли.

– Вы намерены тратить столь дорого доставшееся время на пустые обвинения в мой адрес? – равнодушно поинтересовался Хонсу. – Или будете и дальше спасать этого старого дурня?

– Зебры? – с надеждой в голосе проговорил Ра.

– Где наши родители? – спросил я. – Мы хотим с ними проститься.

Хонсу покачал головой.

– Время – великая драгоценность, Картер Кейн. Пора бы усвоить этот урок. Больше мне нечего вам сказать. Продолжайте ваше путешествие. Но если вам вдруг захочется снова сыграть со мной на секунды, часы и даже дни – дайте знать. Буду рад встретиться с вами.

Я не выдержал и бросился на него, но лунный бог исчез. Исчезла и веранда. Мы с Сейди вновь стояли на палубе барки и плыли по темной реке. Огненные шары управлялись с парусом и выравнивали судно попеременными взмахами весел. Ра восседал на огненном троне и играл с посохом и цепом. Сейчас атрибуты власти выполняли у него роль марионеток, которые о чем-то беседовали между собой.

Неожиданно из темноты появились громадные каменные ворота. И восемь каменных змей – по четыре с каждой стороны. Ворота медленно закрывались, но барка успела проскользнуть между их створками и попасть в восьмую область.

Вообще-то все встретившиеся здесь ужасы казались привычными. Я бы даже назвал их «стандартным набором ужасов». Да, мы сражались с чудовищами. Сшибали головы громадным змеям, поднимавшимся из воды. Опрокидывали демонов. Несколько раз барку пытались взять на абордаж корабли, полные призраков. Мы уничтожили их всех. Я был ужасно зол и лупил направо и налево. Мне до сих пор не верилось, что Беса нет рядом и что мы, быть может, никогда его больше не увидим. В каждом демоне и призраке я видел Хонсу и хотя бы так мстил лунному богу. Нашим противникам было не выстоять против нас.

Могу без преувеличения сказать: Сейди показывала настоящие чудеса магии. Она превращала демонов в айсберги. Когда с ее борта нас собрался атаковать очередной корабль с призраками, сестра сделала их всех похожими на Хонсу, а затем устроила миниатюрный ядерный взрыв, не оставивший от корабля ничего. А бог солнца продолжал забавляться на троне. Огненные шары все стремительнее летали над палубой. Видно, и они чуяли, что наше плавание приближается к опасной точке. Мы едва заметили, как прошли девятую, десятую и одиннадцатую области. Иногда позади я слышал странные всплески. Казалось, по воде плескали весла другого судна, догонявшего барку. Неужели Меншиков снова сел нам на хвост? Я вглядывался в темноту, но ничего не видел. Если кто-то действительно нас преследовал, этот кто-то умел хорошо маскироваться.

Наконец впереди послышался гул. Снова пороги? Или еще один водопад? Огненные шары торопливо убирали парус, веслами стремились замедлить движение барки, однако мы неумолимо набирали скорость.

Мы проплыли под низкой аркой. Она была сделана в виде статуи богини Нут, заботливо раскинувшей свои усыпанные звездами руки. Ее каменное лицо улыбалось нам. Должно быть, мы достигли двенадцатой области – последней части Дуата. Дальше нас ждал рассвет нового дня и… полная неизвестность.

Я надеялся увидеть свет в конце туннеля. Не в образном, а в буквальном смысле. Однако нам предстояло новое испытание. Я видел место, куда река должна была бы вынести барку. Туннель никуда не делся. Слегка изгибаясь, он тянулся к выходу из Дуата. Оттуда долетал свежий воздух смертного мира. Не было лишь воды. Там, где ей полагалось течь, темнело илистое дно. А река устремлялась в громадную яму. Она напоминала дыру в земле, проделанную упавшим метеором. Вода с шумом неслась к этой дыре, исчезая в ней. Туда же несло и нашу барку.

– Можно было бы спрыгнуть, – сказала Сейди.

Думаю, мы оба понимали: слова словами, но мы никуда не уйдем с этой барки. Она была нам нужна. Мы не могли бросить дряхлого Ра. Нам оставалось одно: двигаться вместе с рекой, куда бы нас ни унесло.

– Это же ловушка, – ужаснулась Сейди. – Очередная придумка Апофиса.

– Я знаю. Вот и давай объявим ему, что нам надоели его ловушки и вообще все его дурацкие затеи.

Мы покрепче ухватились за мачту. Барка нырнула в водоворот.

Мы падали, падали, падали. Падение казалось бесконечным. Вы когда-нибудь ныряли на самое дно глубокого пруда? Через какое-то время нос и уши готовы взорваться, а глаза – выскочить из орбит. Теперь представьте то же ощущение, только в сотню раз сильнее и страшнее. Мы погружались в такие глубины Дуата, где до нас вряд ли появлялся хотя бы один смертный. Мы вовсе не хотели здесь оказаться, но никому до этого дела не было. С чем еще сравнить это ощущение? Пожалуй с тем, что тело изнутри начинает распадаться на молекулы.

Но мы не разбились. Мы даже не ударились о дно. Нас плавно внесло в пещеру, сверкавшую зловещим красным светом. От сильного магического давления у меня зазвенело в ушах. К горлу подступила тошнота. Я едва мог связно думать. Однако береговая линия показалась мне знакомой. Берег состоял из миллионов панцирей мертвых скарабеев. А под ними извивался могучий змей, пытавшийся вырваться на свободу. Ему помогали десятки демонов. Они кирками долбили окаменевшие панцири и лопатами отбрасывали черные куски. А на берегу, терпеливо дожидаясь нас, стоял Влад Меншиков. Обгоревшая одежда на нем дымилась. Посох в руках горел зеленым огнем.

– Добро пожаловать, детишки, – крикнул он нам. – Приглашаю вас полюбоваться концом света.

22. Друзья в самых неожиданных местах

Картер

Вид у Меншикова был такой, словно он перебирался через Огненное озеро вплавь и даже без магического щита. Седые курчавые волосы превратились в обугленную плешь. Испачканный и изодранный белый костюм (вернее, то, что от него осталось) и сейчас еще дымился. Теперь у русского мага было обожжено все лицо, и прежние уродства уже не казались чем-то пугающим. Говоря словами Беса, Меншиков надел свой устрашающий наряд.

Вспомнив о Бесе, я вновь разозлился. Все наши приключения, все испытания и потери произошли по вине одного-единственного человека – Влада Меншикова.

Солнечную барку вынесло на берег. Под днищем заскрипели панцири мертвых скарабеев.

– Приве-е-е-е-ет! – завопил Ра, поднимаясь на ноги.

Затем бог солнца стал ловить голубой светящийся шар. Только сачка не хватало!

Демоны побросали лопаты и сгрудились на берегу. Они недоуменно переглядывались. Неужели этот дряхлый, спотыкающийся на каждом шагу старик и есть бог солнца? Демоны наверняка считали, что их одурачили.

– Замечательно, – обратился к нам Меншиков. – Все-таки вы привезли сюда Ра. Или довезли, – усмехаясь, добавил он.

Я не сразу понял, что он говорит совсем по-другому. Хриплый, надсадный голос сменился глубоким, сочным баритоном. И дышал теперь Меншиков без присвиста.

– А я уже волноваться стал, – продолжал он. – Вы так долго загостились в четвертой области. Я было подумал, что вы там останетесь на всю ночь. Конечно, мы могли бы освободить Апофиса и без вас. Но потом охотиться за вами… столько лишних усилий. А так гораздо лучше. Когда господин Апофис пробудится, он будет очень голоден. Большая любезность с вашей стороны, что вы сами привезли ему закуску.

– Уиии! Закуска, – радостно захихикал Ра.

Бог солнца продолжал ловить светящийся шар, норовя прихлопнуть его цепом.

Демоны засмеялись. Меншиков понимающе улыбнулся.

– Да, все это очень забавно, – сказал он. – Мой дед когда-то хорошо позабавил Петра Великого свадьбой карликов. Моя забава будет получше. Я позабавлю властелина хаоса дряхлым богом солнца!

У меня в мозгу зазвучал встревоженный голос Гора: «Забери у Ра посох и цеп. Это твой последний шанс!»

Умом я понимал: идея Гора никуда не годится. Если я сейчас заберу себе атрибуты власти фараона, то уже не смогу их вернуть. Да, я получу значительную силу, и все равно ее не хватит, чтобы победить Апофиса. Однако мне очень хотелось вырвать у глупого старца Ра посох и цеп и вломить Меншикову за все.

Глаза русского мага злобно блеснули.

– Мечтаешь о матче-реванше, Картер Кейн? Что ж. Только учти: на сей раз твоей няньки Беса нет рядом. Поглядим, чего ты стоишь сам по себе.

У меня перед глазами все подернулось красным, но красный свет в пещере был тут ни при чем. Я сошел с барки и вызвал свой боевой облик – воина с головой сокола. Никогда еще в глубинах Дуата я не призывал его к себе. Я получил больше, чем просил. Хотел лишь облачиться в сверкающую боевую оболочку, а вместо этого как следует вырос. Моя сила увеличилась, а зрение обострилось.

– Картер, что с тобой? – сдавленным голосом спросила Сейди.

– Большая птица! – захихикал Ра.

Оглядев себя, я понял, что стал великаном ростом в пятнадцать футов и облачен теперь в доспехи Гора. Дотронувшись до головы, я ощутил под пальцами не волосы, а перья. Рот превратился в острый клюв. Я издал радостный крик, но это был не боевой клич человека, а соколиный клекот, эхом разнесшийся по пещере. Демоны боязливо попятились. Я взглянул на Меншикова, и он показался мне мелкой зверюшкой вроде мыши. Я был готов стереть его в порошок, однако русский маг злорадно усмехнулся и направил на меня свой посох.

Сейди опередила его. Она бросила на землю свой посох, и тот превратился в воздушного змея, видом и размерами похожего на птеродактиля.

Как же иначе? Если брат превратился в воина с соколиной головой, сестре нельзя отставать. Хотя вряд ли ей сейчас хотелось утереть мне нос. Здоровенные крылья ее змея молотили воздух. Воздушные струи сбили с ног Меншикова и демонов. Все они смешно кувыркались по берегу.

– Две большие птицы! – захлопал в ладоши Ра.

– Картер, прикрывай меня! – крикнула Сейди, доставая «Книгу Ра». – Третья часть заклинания.

Я подумал, что воздушный змей – уже надежная защита, но все-таки выступил вперед и приготовился к бою.

Меншиков встал.

– Смелее, Сейди Кейн. Начинай свою детскую считалку. Неужели ты не понимаешь? Эту тюрьму создал дух Хепри. Чтобы пленить Апофиса, Ра отдал этой темнице часть своей души. Более того, он пожертвовал способностью возрождаться.

Сейди держалась за щеку, будто Меншиков влепил ей пощечину.

– Последний скарабей, – растерянно пробормотала она.

– Да, Сейди. Он, – подтвердил Меншиков. – Все эти скарабеи произошли от Хепри – третьей ипостаси Ра. Мои демоны обязательно его найдут, как бы ни таился он среди панцирей. Стоит нам найти и раздавить последнего живого скарабея, и Апофис будет свободен! Сама видишь, в каком состоянии Ра. Дряхлый, выживший из ума старец. Скоро Апофис его проглотит. Древние пророчества предрекали: однажды хаос раз и навсегда уничтожит Маат. Вам не победить.

– Вы спятили, Меншиков, – сказал я, удивляясь своему изменившемуся голосу. – С уничтожением Маата не станет и вас.

Глаза Влада странно блеснули, и меня вдруг озарила догадка, от которой я испытал потрясение сильнее, чем от всех прежних событий. Меншиков вовсе не хотел конца света! Он слишком долго жил в горе и отчаянии. Русский маг сам не заметил, как Апофис пробрался к нему в душу, превратил ее в зловонный лабиринт и сделал Влада узником собственных злобных чувств. Меншиков корчил из себя победителя, но внутри он был испуган, раздавлен и жалок. Апофис его поработил. Сейчас я почти жалел мага.

– Картер Кейн, мы уже мертвы, – продолжал Меншиков. – Это место – не для смертных. Разве ты до сих пор ничего не почувствовал? Сила хаоса просачивается в наши тела, иссушает наши души. Но у меня есть более внушительные планы. Хозяин… вместилище… он может жить бесконечно, каким бы больным и увечным ни был. Апофис исцелил мне голос и дыхание. Вскоре я верну себе прежний облик. Я буду жить вечно!

– Хозяин… вместилище.

Только сейчас до меня дошел смысл его слов, отчего я едва не утратил контроль над своим обликом великана.

– Меншиков, хватит ваших дурацких шуток! Остановитесь, пока не поздно.

– Остановиться и умереть? – спросил он.

– Смерть – еще не самое страшное, Владимир, – послышалось у меня за спиной. – Есть вещи пострашнее смерти.

Я обернулся и увидел серую плоскодонную лодку с одним магическим веслом. На носу лодки светился нарисованный Глаз Гора, а ее единственным пассажиром был Мишель Дежарден. Волосы и борода верховного чтеца почти полностью поседели. Над его кремовым одеянием плавали светящиеся иероглифы, образуя цепочку слов какого-то заклинания.

Дежарден сошел на берег.

– Вы, Меншиков, заигрываете с тем, что многократно хуже смерти. Молите богов, чтобы я убил вас прежде, чем вы осуществите свой чудовищный замысел.

Дежарден, сражающийся на нашей стороне! Из всех головокружительных событий этой ночи его появление было самым непредсказуемым.

Француз равнодушно прошел мимо меня, мельком взглянул на воздушного змея Сейди и упер свой посох в панцири мертвых скарабеев.

– Сдавайтесь, Владимир.

Меншиков расхохотался ему в лицо.

– Мсье Дежарден, вы когда последний раз смотрелись в зеркало? Мои заклинания месяцами вытягивали из вас все соки, а вы этого даже не замечали. Вы уже почти покойник. А я – самый сильный в мире маг.

Дежарден и вправду выглядел совсем плохо. Его осунувшееся, морщинистое лицо почти не отличалось от лица Ра. Но облако иероглифов вокруг верховного чтеца было сильнее огненных шаров. Глаза Дежардена светились тем же неистовым огнем, что и тогда, в Лас-Крусесе, где он поклялся уничтожить нас. Он еще на шаг приблизился к Меншикову. Толпа демонов попятилась. Наверное, они узнали мантию из леопардовой шкуры – знак магической власти.

– Многое кончалось для меня провалом, – признался Дежарден. – Но в этом деле провала не будет. Я не позволю вам уничтожить Дом жизни.

– Дом жизни? – почти выкрикнул Меншиков. – Он умер много столетий назад. Зря его вообще не разогнали после падения Египта.

Меншиков поддел ногой комок панцирей.

– В Доме жизни не больше жизни, чем в этих пустых оболочках. Проснитесь же наконец, Мишель! Египетская цивилизация давно исчезла. Она превратилась в древнюю, бессмысленную историю. Настало время разрушить мир и все начать заново. Хаос всегда побеждает.

– Не всегда, – ответил Дежарден и повернулся к Сейди: – Начинай произносить заклинание. С этим мерзавцем я разберусь сам.

– Советую думать своими головенками, милые детки! – крикнул нам Меншиков. – Миру все равно конец, что бы вы сейчас ни пытались сделать. Смертным не выйти из этой пещеры живыми, но вы связаны с богами. Соединитесь с Гором и Изидой, поклянитесь служить Апофису, и вы переживете эту ночь. Дежарден всегда был вашим врагом. Он ничуть не изменился. У вас есть отличный шанс расквитаться с ним за все. Убейте его и преподнесите его тело в дар Апофису. Обещаю вам достойные места в новом мире, где утвердится хаос и не будет никаких запретов и ограничений. Я даже открою вам секрет излечения Уолта Стоуна.

Меншиков наслаждался произведенным впечатлением. Сейди застыла с раскрытым ртом.

– Да, упрямая девочка. Я знаю этот секрет. Он передавался жрецами Амона-Ра из поколения в поколение. Убей Дежардена, встань на сторону Апофиса, и твой парень будет жив и здоров.

Надо отдать Меншикову должное: его слова звучали убедительно. Я вполне мог представить новый мир, где все было возможно, где не действовали никакие законы, даже законы физики. Мир, где мы с Сейди могли бы стать кем угодно.

Хаос нетерпелив. Он ненавидит планы и действует наугад. И прежде всего он эгоистичен. Ради перемен хаос способен уничтожить абсолютно все, только бы на какое-то время утолить свой ненасытный голод. Но хаос умеет быть и притягательным. Он склоняет вас к убеждению, что ваши желания – это самое главное. А у меня желаний было более чем достаточно. Голос Меншикова, исцеленный силой Апофиса, звучал ровно и уверенно. Таким же голосом говорил Амос, когда использовал магию для убеждения смертных.

Я почти верил Меншикову. Почти, поскольку данное им обещание было не чем иным, как ловушкой. И эти слова являлись не его словами. Он произносил их против своей воли. Глаза русского мага двигались, словно он читал «бегущую строку» с подсказкой. Он говорил от имени Апофиса. Когда Меншиков умолк, наши глаза встретились, и на мгновение я увидел его настоящие мысли. Это была мольба измученного, уставшего человека. «Убейте меня поскорее. Прошу вас».

– Мне очень жаль, Меншиков, – сказал я, и это не было затертой вежливой фразой. – Но маги и боги должны действовать сообща. Существующий мир очень далек от идеала. В нем многое нужно менять. Но он стоит того, чтобы его спасти. Мы не позволим хаосу одержать победу.

А потом… потом много чего случилось, причем одновременно. Сейди развернула свиток и стала читать. Меншиков крикнул: «Атакуйте их!», и демоны бросились на нас. Воздушный змей расправил крылья, отразив залп зеленого огня из посоха Меншикова. Если бы не этот «птеродактиль», зеленый огонь испепелил бы мою сестру на месте. Я бросился к ней. Вокруг тела Дежардена закружился вихрь, и верховный чтец понесся навстречу Меншикову.

Я пробирался сквозь шеренги демонов. Одного из них, с опасной бритвой вместо головы, я сбил с ног, затем подхватил и, размахивая демоном, как боевым топором, начал крушить его сородичей, превращая их в горки песка. «Птеродактиль» Сейди тоже зацепил двух демонов и швырнул в реку.

Тем временем Дежарден и Меншиков оба взмыли в воздух, похожие на два сцепившихся торнадо. Они бешено вращались, выбрасывая друг в друга залпы огня, яда и кислоты. Вниз летели искры, брызги, капли, которые мгновенно уничтожали демонов, осмелившихся подойти слишком близко.

Все это уже было похоже на власть пробудившегося хаоса. И посреди всей заварухи Сейди читала завершающее заклинание из «Книги Ра». Не представляю, как ей удавалось сосредоточиться, но ее голос звучал громко и четко. Моя сестра призывала зарю и восхождение нового дня. Вокруг ее ног заклубился золотистый туман. Он заполнял все пустоты между панцирями, будто искал жизнь. Берег сотрясался. Из глубины слышался злобный, полный ярости рев Апофиса.

– Овощи! – крикнул Ра. – Овощи пришли!

Я обернулся. На барку лез громадный четверорукий демон. В каждой его руке сверкал кинжал. Ра выразил ему свое полное пренебрежение и спрятался за огненным троном.

Я швырнул демона с головой-бритвой в толпу его сородичей, а сам выхватил копье у другого демона и бросил в четверорукого. Метать копья я вообще не умел. Если бы не мой новый облик, копье наверняка угодило бы в бога солнца. Но вместе с ростом у меня появились новые навыки. Копье ударило четверорукого прямо в спину. Он выронил все свои кинжалы, зашатался и упал в реку Ночи.

Ра перегнулся через борт и послал в сторону тонущего демона весьма неприличный звук.

Два торнадо слились в одно. Я не знал, кто из магов одерживает верх. «Птеродактиль» Сейди исправно защищал свою хозяйку, подцепляя демонов клювом и давя их массивными когтями. Каким-то чудом сестре удавалось сохранять внимание. Золотистый туман густел и расплывался по берегу.

Уцелевшие демоны двинулись в новую атаку на Сейди. Она как раз произносила завершающие слова заклинания:

– «Скарабей Хепри, воскрешающий из смерти, возрождение Ра!»

Свиток «Книги Ра» ярко вспыхнул и исчез. Земля задрожала, и из-под груды панцирей выполз единственный живой скарабей. Золотой жук взмыл в воздух, подлетел к Сейди и опустился ей на ладонь.

Сейди торжествующе улыбалась. Неужели мы победили? Едва я об этом подумал, как пещера наполнилась смехом, больше похожим на змеиное шипение. Дежардена выбросило из вихря. Верховный чтец полетел в сторону солнечной барки и рухнул на палубу, сломав перила. Он лежал неподвижно, и трудно было сказать, жив он или нет.

Владимир Меншиков приземлился удачнее, опустившись на корточки. Панцири мертвых скарабеев вокруг его ног превратились в кроваво-красный песок.

– Замечательно, – сказал он. – Я просто восхищаюсь тобой, Сейди Кейн!

Он встал, и вся магическая энергия, скопившаяся в пещере, устремилась в его тело: золотистый туман, красный свет, светящиеся иероглифы. Все это Меншиков втягивал в себя, как черная дыра.

Пока что сбывалось не предсказание древнеегипетских жрецов, а слова Меншикова. И куда только девались его изуродованные глаза и обожженное лицо! Перед нами стоял другой Меншиков: молодой и обаятельный. Почерневшие лоскуты снова превратились в ослепительно белый костюм. Однако все это продолжалось недолго. Белая ткань костюма стала темно-красной. По гладкой коже пробежало что-то вроде ряби. Я похолодел: человеческая кожа сменялась змеиной чешуей.

– Не-ет, – тоном капризного ребенка тянул Ра. – Где зебры? Зебр хочу-у.

Весь берег покрылся красным песком.

Меншиков подошел к Сейди и протянул руку.

– Отдай мне скарабея. Я вас пощажу. Ты и твой брат останетесь живы. Уолт тоже.

Сейди зажала скарабея в ладони. Я приготовился атаковать Меншикова. Даже в своем великаньем теле я ощущал, как нарастающая энергия хаоса забирает мою силу. Я вспомнил предостережение Меншикова. Вряд ли он врал, говоря, что никто из смертных не выйдет отсюда живым. Времени у нас было мало, но мы должны остановить Апофиса. Неужели мы с сестрой умрем? Где-то на уровне подсознания это меня уже не пугало. Сейчас я сражался не столько за нас с Сейди, сколько за наших друзей и учеников, за семью Кейн и за весь смертный мир.

– Что, Апофис? Тебе нужен скарабей? – с нескрываемой издевкой и презрением спросила Сейди. – Так давай, отбери его.

Дальше из уст моей сестры посыпались такие словечки, что бабушка заставила бы ее целый год мыть рот с мылом. [Не волнуйся, Сейди. Я не буду повторять их в микрофон.]

Меншиков сделал еще один шаг. Я поднял лопату, брошенную кем-то из демонов. «Птеродактиль» Сейди завис над Меншиковым, готовый вцепиться в него когтями, но русский маг лениво махнул рукой, будто отгонял назойливую муху. От воздушного змея осталось облако перьев.

– Ты признаёшь меня богом? – прогремел Меншиков.

Пока его внимание было занято Сейди, я прокрался к нему за спину. Не так-то это просто, если ваш рост вдруг достиг пятнадцати футов.

– Я – воплощенный хаос! – грохотал Меншиков. – Я переломаю тебе кости, распылю твою душу и обращу тебя в прах, откуда ты и вышла. Отдавай скарабея!

– Необычайно завлекательные предложения, – съязвила Сейди. – А ты как думаешь, Картер?

Поздно, Меншиков. Мы поймали тебя в элементарную ловушку. Я с размаху врезал ему лопатой по голове. Меншиков упал. Я вогнал его в песок, затем насыпал целый холм. Сейди направила посох на место заточения и начертила иероглиф, вызывающий огонь. Песок расплавился, и Меншиков оказался в прочном стеклянном гробу.

Я бы с удовольствием плюнул на его могилу, но, имея клюв сокола, плеваться не очень-то легко.

Демоны повели себя вполне предсказуемо. Оставшись без предводителя, они в панике разбежались. Некоторые прыгнули в реку и растворились. Никто из них и не пытался нас атаковать.

– А это было не так уж и сложно, – заявила Сейди.

Но я-то видел: энергия хаоса начинала одолевать и ее.

Даже в пять лет, когда Сейди тяжело заболела воспалением легких, она выглядела получше, чем сейчас.

Мой адреналин быстро таял. Мне казалось, что я таскаю на себе пятьсот фунтов балласта.

– Надо торопиться, – сказал я сестре. – Отдай скарабея Ра.

Она кивнула и побежала к барке. Сейди была на полпути, когда стеклянный гроб Меншикова взорвался.

Я помню магические взрывы, которые Сейди устраивала с помощью заклинания «ха-ди». Этот взрыв был раз в пятьдесят мощнее.

Чудовищная волна песка и осколков сбила меня с ног и повредила магический облик. Я вернулся в свое прежнее тело. Было нестерпимо больно. Я боялся открыть глаза, чтобы в них не попал шальной осколок стекла. Я отползал под смех Апофиса.

– Куда ты спряталась, Сейди Кейн? – Теперь голос Меншикова звучал, как артиллерийская канонада. – Где эта паршивая девчонка с моим скарабеем?

Я смахнул песок с лица и решился открыть глаза. Влад Меншиков… правильнее сказать, Апофис, который выглядел, как Влад Меншиков, находился футах в пятидесяти от меня. Он ползал по краю кратера, возникшего на берегу после взрыва. Он либо не видел меня, либо решил, что я уже мертв. Он искал Сейди, а ее нигде не было. Наверное, ее засыпало при взрыве или… еще хуже.

Я почувствовал, как сдавило горло. Хотелось вскочить и броситься на Апофиса, однако ноги и все тело стали непослушными. Мои магические силы иссякли. А энергия хаоса вытягивала последнюю жизненную силу. Само нахождение возле Апофиса было губительным. Мой мозг, клетки, ДНК – словом, все, что делало меня Картером Кейном, медленно распадалось.

Апофис прекратил поиски. Он встал, расправил плечи и сказал:

– Ничего. Твое тело я еще успею вырыть. Вначале разделаюсь со старикашкой.

Поначалу я думал, что речь идет о Дежардене. Тело верховного чтеца по-прежнему лежало на палубе барки. Но Апофис, взойдя на барку, даже не взглянул на француза, а сразу направился к трону огня.

– Здравствуй, Ра, – с фальшивым дружелюбием произнес он. – Давненько мы с тобой не виделись.

– Не могу играть. Уходи, – ответил ему из-за трона дребезжащий голос Ра.

– А не хочешь ли ты заключить соглашение? – спросил Апофис. – В прошлом мы с тобой замечательно играли. Каждую ночь мы пытались уничтожить друг друга. Какая чудесная игра. Вспоминаешь?

– Соглашение? – встрепенулся Ра, высовывая лысую голову.

– Как насчет фаршированных фиников? – спросил у бога солнца Апофис, и в его руке оказался мясистый фаршированный финик. – Помнится, ты очень любил фаршированные финики. Хочешь получить этот? Тогда выходи, и я тебя прог… я хотел сказать, позабавлю.

– Хочу печенья, – сказал Ра.

– Какого?

– С горностаем.

Хотите верьте, хотите нет, но эта дурацкая фраза, возможно, спасла нашу планету. А может, и не только нашу.

Апофис задумался. Похоже, просьба Ра была хаотичнее самого хаоса. И тогда Мишель Дежарден, воспользовавшись моментом, нанес удар.

Верховный чтец либо прикидывался мертвым, либо только что очухался. Он встал, кинулся на Апофиса и толкнул его к трону огня.

Меншиков закричал своим прежним хриплым голосом. Пар шипел, как капельки воды на кусочках барбекю. Одежда Дежардена вспыхнула. Ра перебрался на корму и тыкал посохом в воздух, словно это могло заставить «нехороших дядек» уйти.

Я встал, но невидимые пятьсот лишних фунтов давили на плечи. Меншиков и Дежарден сцепились перед троном. Эту сцену я уже видел в Зале эпох: начало новой эры.

Я понимал, что надо помочь Дежардену, но сейчас все мысли были только о Сейди. Я с трудом ковылял по берегу, пытаясь вспомнить, где она стояла. Найдя это место, я стал раскапывать песок.

Дежарден и Меншиков продолжали вести битву, выкрикивая заклинания. Оглянувшись, я увидел у них над головой облако иероглифов и красный свет. Верховный чтец призывал силу Маата. Апофис рассеивал его заклинания силой хаоса. Всемогущий бог солнца Ра спрятался на корме, забившись под руль.

Я продолжал копать.

– Сейди, – тихо звал я. – Отзовись. Где ты?

«Думай», – мысленно приказывал я себе.

Я закрыл глаза. Я думал о Сейди. Вспоминал все эпизоды, начиная с Рождества. Мы несколько лет жили врозь и были почти чужими. Однако за три месяца сильно сблизились. И если сестра могла узнать мое тайное имя, пока я валялся без сознания, я наверняка сумею найти ее в куче песка.

Я отошел чуть влево и вновь запустил пальцы в песок. Почти сразу же я наткнулся на нос Сейди. Она застонала. Жива! Я торопливо разрыл песок вокруг ее лица. Сестра закашлялась, потом протянула руки, и я вытащил ее наружу. Слезы радости подступили у меня к глазам, но настоящим мужчинам плакать нельзя.

[Без твоих комментариев, Сейди. Эту часть рассказываю я.]

Поединок Апофиса и Дежардена тем временем продолжался. Ареной битвы стало все пространство барки.

– Хе-сие! – крикнул Дежарден, и между ними вспыхнул иероглиф:

Апофис слетел с барки, словно его зацепило проходящим поездом, и шмякнулся на берег футах в сорока.

– Симпатичное заклинание, – похвалила Сейди (она еще не вполне пришла в себя). – Означает «возвращайся назад».

Дежарден тоже покинул барку. Его одежда все еще дымилась. Верховный чтец достал из рукава глиняную фигурку – красную змею. У нее на спине были вырезаны иероглифы.

– Шабти Апофиса? – удивилась Сейди. – За такую штучку приговаривали к смерти!

Вы удивлены? К смерти… за какую-то фигурку? То-то и оно, что не за какую-то, а за сделанную по определенным правилам. Для мага шабти – источник дополнительной силы. Но у этих глиняных фигурок есть и опасное свойство: при определенных обстоятельствах они способны вызвать того, кого символизируют. Фигурки Апофиса крайне опасны даже в качестве сувенира. Однако в некоторых заклинаниях без них не обойтись.

– Экзекрация, – догадался я. – Дежарден пытается вычеркнуть Апофиса из жизни.

– Такое невозможно, – покачала головой Сейди. – Это уничтожит самого Дежардена.

Верховный чтец начал произносить заклинание. Вокруг него в воздухе вспыхивали иероглифы. Они свивались в защитный конус. Сейди попыталась встать, но тут же снова шлепнулась на песок. Мы с ней оба подрастеряли силы.

Апофис сел. Его лицо покрывали кошмарные ожоги. Мне в голову пришло странное сравнение: недопеченный пирожок, который обронили в песок. [Сейди утверждает, что мое сравнение слишком витиеватое. Ну и что? Зато точное.]

Увидев в руках верховного чтеца красную фигурку, он гневно заорал:

– Ты спятил, Мишель? Ты не сможешь подвергнуть меня экзекрации!

– Апофис, – нараспев произносил Дежарден, – я нарекаю тебя властелином хаоса, змеем тьмы, ужасом двенадцати областей, тем, кто вызывает ненависть…

– Прекрати! – ревел Апофис. – Меня невозможно сдержать!

Он метнул огненный залп, но огненная энергия слилась с облаком, что вращалось вокруг верховного чтеца, и образовала слово «жар». Дежарден пошатнулся. Он старел у нас на глазах, делаясь сутулым и дряхлым, однако голос его оставался все таким же звучным:

– Я говорю от имени богов. Я говорю от имени Дома жизни. Я, слуга Маата, низвергаю тебя.

Дежарден швырнул на песок красную змею, и Апофис повалился на бок.

Властелин хаоса пытался бросаться в Дежардена всем, чем еще мог: льдом, ядом, молнией, камнями. Но все его попытки были тщетными. Они превращались в дополнительные иероглифы на щите верховного чтеца. Энергия хаоса становилась энергией порядка.

Потом Дежарден раздавил глиняную змею. Апофис извивался от боли. Существо, которое еще недавно называлось Владимиром Меншиковым, рассыпалось, будто восковая раковина. Оттуда выползло другое существо: красная змейка. Казалось, она только что вылупилась из яйца. Змейка быстро росла. Ее чешуя блестела. В глазах сверкал злобный огонь.

«Меня невозможно сдержать!» – послышалось в моем мозгу.

– Я стираю твое имя, – сказал Дежарден. – Я удаляю тебя из памяти Египта.

Апофис пронзительно закричал. Берег вокруг него зашевелился и обрушился внутрь себя. Змей исчез в вихре красного песка.

Я подхватил Сейди и побежал к барке. Изможденный Дежарден рухнул на песок, но мне на бегу удалось зацепить его руку и дотащить мага до воды. Там мы с сестрой погрузили мага на борт. Ра выполз из своего укрытия. Светящиеся шары взялись за весла. Барка отчалила. Берега уже не было – его захлестывали темные волны. Над головой вспыхивали красные молнии.

Дежарден умирал.

Иероглифы, что окружали его, неумолимо тускнели. Лоб верховного чтеца пылал. Кожа стала сухой и тонкой, как рисовая бумага. Он говорил хриплым шепотом.

– Экзекрация будет недолгой, – предостерег он нас. – Я купил вам немного времени.

Я стиснул его руку, будто он был моим давним другом, а не опасным врагом. После игры в сенет с лунным богом я уже не относился легковесно к словам «Я купил вам немного времени».

– Зачем вы это сделали? – спросил я. – Вы же потратили всю свою жизненную силу, чтобы изгнать Апофиса.

Дежарден слабо улыбнулся.

– Ты мне никогда не нравился. Но ты оказался прав. Древние пути… наш единственный шанс. Скажи Амосу… расскажи ему обо всем, что было.

Пальцы Дежардена слегка коснулись леопардовой мантии. Я понял: маг хотел, чтобы я снял с него мантию. Когда я так и сделал, он вложил мне ее в руки.

– Покажи это… другим… Скажи Амосу…

Глаза Дежардена закатились. Верховного чтеца не стало. Его тело рассыпалось на иероглифы. Их было слишком много – вся история прошедшей жизни. Потом иероглифы опустились на воду и уплыли по реке Ночи.

– Прощай, прощай, – пробормотал Ра. – Горностаи больные.

Я почти забыл о престарелом боге. А он уселся на трон огня, уперся подбородком в посох и стал лениво помахивать цепом, разгоняя светящиеся шары.

– Дежарден нас спас, – тихо произнесла Сейди и вроде даже всхлипнула. – Знаешь, мне он тоже не нравился, но…

– Знаю. Нам нужно плыть дальше. Кстати, ты не упустила скарабея?

Сейди вытащила из кармана живого золотистого скарабея. Он сердито перебирал лапками. Мы понесли жука к трону.

– Возьми его, – сказал я, протягивая скарабея богу.

Ра скорчил гримасу:

– Не хочу жука.

– Это твоя душа! – прикрикнула на Ра Сейди. – Возьми скарабея. Он тебе понравится.

Ра испугался, словно мы предлагали ему не жука, а змею. Потом все-таки взял жука и, к моему ужасу, отправил себе в рот.

– Нет! – завопила Сейди.

Слишком поздно. Ра уже проглотил скарабея.

– Слушай, а может, он все сделал правильно? – предположила Сейди.

– Не люблю жуков, – сказал Ра.

Мы ждали, что с Ра вот-вот произойдет перемена и вместо дряхлого старца на троне окажется молодой, полный сил бог. Ничего подобного! Ра несколько раз рыгнул. И этим все закончилось. На троне сидел все тот же дряхлый слабоумный старик.

Мы устало побрели на нос барки. Мы сделали все, что было в наших силах и… проиграли? Временная передышка, купленная очень дорогой ценой.

Барка двигалась дальше. Постепенно магическое давление начало слабеть. Мы плыли по равнине, но появилось ощущение, будто поднимаемся вверх, причем очень быстро. Мы покидали Дуат. И все равно у меня по-прежнему таяли внутренности. Сейди выглядела ничуть не лучше.

«Смертным не выйти из этой пещеры живыми», – звучали у меня в мозгу слова Меншикова.

– Это болезнь хаоса, – сказала Сейди. – Неужели мы заразились ею?

– Необходимо продержаться. Хотя бы до рассвета.

– Мы только и делали, что держались, – сердито возразила она. – И какие успехи? Везем престарелого и никому не нужного бога. Потеряли Беса и верховного чтеца. Теперь и сами загибаемся.

– Может, все еще устроится, – попытался я успокоить ее, взяв за руку.

Туннель впереди нас начал светлеть. Стены пещеры куда-то пропали. Река сделалась шире. Из воды поднимались две статуи – два громадных золотых скарабея. За ними в утренней дымке виднелся знакомый силуэт Манхэттена. Река Ночи выносила нас в нью-йоркский порт.

– Каждый новый рассвет – это новый мир, – сказал я, вспомнив слова отца. – Возможно, мы с тобой исцелимся.

– И Ра тоже? – спросила Сейди.

Этого я не знал, но мне вдруг стало легче. Я почувствовал себя лучше и сильнее, будто хорошо выспался. Когда мы проплывали между золотыми скарабеями, я повернул голову направо. Над Бруклином поднимался дым. В воздухе мелькали разноцветные вспышки. Крылатые твари вели воздушный бой.

– Наши живы, – сказала Сейди. – Им нужна помощь!

Мы повернули барку в сторону Бруклина и поплыли прямо к месту сражения.

23. Мы принимаем гостей очень невежливо

Сейди

[Ты совершил непоправимую ошибку, Картер! Теперь понял, что про самое важное буду рассказывать я, а не ты? И не проси, микрофон я тебе не отдам. Конец истории – мой. Ха-ха-ха!]

Это было здорово. Кстати, я бы могла великолепно править миром.

Впрочем, я отвлекаюсь от темы.

Наверное, вы читали в газетах о странном двойном восходе солнца над Бруклином. Это произошло утром двадцать первого марта. Как всегда, была куча разных предположений: смог, вызвавший редкую оптическую иллюзию, падение температуры в нижних слоях атмосферы, проделки инопланетян или еще одна утечка газов, скопившихся в канализационных коллекторах и вызвавших массовую истерию. Мы в Бруклине просто обожаем эти газы!

Однако я могу подтвердить: на небе действительно было два солнца, но очень недолго. Я это знаю, поскольку сама находилась на одном из них. Обычное солнце взошло как всегда. Другим солнцем стала барка Ра, когда она, сверкая, поднялась из глубин Дуата, прошла над нью-йоркским портом и засияла в небе смертного мира.

Тем, кто смотрел с улицы, показалось, будто второе солнце исчезло в свете первого. Пусть так думают, не буду их разубеждать. Но что же произошло на самом деле? Снижаясь над нашим бруклинским домом, солнечная барка притушила сияние. Потом она прошла сквозь слой магической защиты, делающей наш особняк невидимым для смертных. Естественно, уличные зеваки подумали, что второе солнце пропало.

Магическая защита работала дольше положенного, скрывая настоящую войну, которая шла на крыше. Грифон Фрик кружил над домом, сражаясь с уреями. Если кто забыл – это крылатые кобры.

[Картер будет возражать, но есть такие слова… они даже звучат противно. Сразу понимаешь, что они не могут обозначать вещи или понятия красивые или просто обычные. Так и со словом «уреи».]

Грифон радостно завопил свое «Фрииик!» и сцапал одного урея. Но крылатых гадов было много, а грифон – один. Они уже опалили ему шкуру и повредили крылья. Сейчас Фрик напоминал подбитый вертолет, которому еще удавалось держаться в воздухе.

Его гнездо на крыше вовсю пылало. Каменный сфинкс, служивший нам порталом, был сломан. Трубу отопительной системы присыпало толстым слоем черной пыли. Должно быть, рядом с нею что-то взорвалось (возможно, кто-то). Вражеские маги и демоны прятались за массивным заборником кондиционера. Они сражались с Зией и Уолтом. Наши друзья охраняли выход к лестнице. Воюющие стороны обменивались магическим огнем, бросали бомбы, начиненные сияющими иероглифами, и выпускали боевых шабти.

Когда мы спускались на головы врагов, старый Ра наклонился вбок и, размахивая посохом, закричал:

– При-ве-е-е-ет! Зебры!

Картер вам уже рассказывал: заклинание из «Книги Ра» ничуть не омолодило предводителя богов. Мы привезли в Бруклин дряхлого, высохшего и вдобавок слабоумного старца.

Но зато наше появление заставило обе стороны прекратить боевые действия.

– Ра! – крикнул кто-то из демонов.

Другие сразу же подхватили:

– Ра!.. Ра!.. Ра!..

Должна сказать, что демоны заметно перепугались.

К немалому изумлению Фрика, уреи перестали метать огонь и сразу полетели к солнечной барке, образовав своего рода воздушный почетный караул. Я вспомнила слова Меншикова о том, что первоначально уреи служили Ра. Значит, вспомнили своего старого (во всех смыслах) хозяина.

Большинство врагов успело отбежать. Только один демон зазевался. Возможно, он не поверил, что это действительно барка Ра, а не магическая уловка. Не знаю, успел ли демон убедиться в подлинности барки, но в следующее мгновение мы опустились прямо ему на голову. Под днищем барки громко хрустнуло.

Мы с Картером тут же присоединились к сражению. Невзирая на ужаснейшую ночь в Дуате, я чувствовала себя превосходно. Как только мы покинули пределы Дуата, от болезни хаоса не осталось и следа. Моя магическая сила была выше всяких похвал. Настроение у меня поднялось. Если бы еще удалось помыться в душе, переодеться и выпить горячего чая, я бы вообще почувствовала себя в раю. (Вообще-то я уже видела египетский рай, ничего в нем хорошего нет. Мне хватит и своей комнаты.)

Одного демона я превратила в тигра и напустила на него собратьев. Картер вызвал своей боевой облик, на сей раз пониже ростом: всего десятифутовый. Зрелище было величественное и малость пугающее. Брат ворвался в самую гущу вражеских магов и одним взмахом руки отправил их прямиком в Ист-ривер. Зия и Уолт пришли нам на помощь. Магическими пинками под зад мы спровадили с крыши недостаточно проворных. Чувствовалось, Зии и Уолту досталось. Но они улыбались. Главное – они были живы.

– Фриииик! – завопил грифон.

Он опустился рядом с Картером и от избытка чувств ударил головой по боевому облику брата.

– Привет, дружище.

Картер потрепал грифона по голове, стараясь не угодить под его крылья. Между прочим, крылья у Фрика действуют не хуже ленточной пилы.

– Как у вас тут развивались события? – спросил Картер.

– Разговаривать с ними было бесполезно, – сухо сообщила Зия.

– Они всю ночь искали бреши в нашей обороне, – добавил Уолт. – Амос и Баст сдерживали их натиск, но…

Уолт взглянул на солнечную барку, и у него дрогнул голос.

– Это… не может быть…

– Зебра! – позвал Ра.

Потом он заковылял к нам, широко улыбаясь беззубым ртом.

Бог солнца подошел к Зие и вытащил изо рта… сверкающего золотого скарабея. Скарабей был изрядно обслюнявлен, но вроде бы жив.

– Люблю зебр, – признался Ра, подавая ей скарабея.

Зия отпрянула.

– И это… это Ра? Бог солнца? Почему он предлагает мне какого-то жука?

– А что значат его слова о зебрах? – спросил Уолт.

Ра перевел взгляд на Уолта и неодобрительно цокнул языком.

– Горностаи больны.

И вдруг меня прошиб холодный пот. Голова закружилась, словно начинался новый приступ болезни хаоса. Откуда-то из подсознания появилась странная, но очень важная мысль.

Зебры – это… Зия. А горностаи – Уолт? Но почему я так решила? Только потому, что слово «горностай» и имя этого парня начинаются с одной буквы?[10]

Мои дальнейшие размышления прервал грохот взрыва. Стены дома затряслись. С одной из них посыпались куски известняка, устилая двор.

– Они снова пробили стену! – крикнул Уолт. – Быстрее!

Возможно, вы заметили, что я всегда стараюсь рассказывать последовательно и не перескакивать через важные эпизоды. Но события разворачивались с бешеной скоростью, и даже я не смогла запомнить их последовательность. Ра категорически отказался расставаться с Зеброй и Горностаем (простите, с Зией и Уолтом). Мы вручили бога их заботам, а сами, уцепившись за когтистые лапы Фрика, спустились на веранду. Точнее, на стол, за которым всегда ели. На веранде пятнистой кошкой кружилась Баст, размахивая своими кинжалами. Демонов она превращала в кучки песка, а магов отправляла в бассейн, где Филипп Македонский оказывал им радушный прием.

– Сейди! – с явным облегчением крикнула Баст, увидев меня.

[Да, Картер. Меня она заметила первой. И не потому, что плохо к тебе относится. Просто мы с нею дольше знакомы. Мысленно я и сейчас называю ее «моя киса».]

Сражение явно нравилось Баст, а вот голос богини кошек звучал тревожно.

– Они пробили восточную стену. Бежим внутрь!

Мы бросились к стеклянной двери, едва не столкнувшись с летящим по воздуху вомбатом. Откуда он мог здесь взяться? Наверное, у кого-то заклинание пошло наперекосяк. Но в следующее мгновение мы забыли об этом зверьке, похожем на маленького медвежонка. Большой зал был настоящим филиалом ада.

– Гор милосердный, – пробормотал Картер.

Наверное, Гор – единственный, кто не участвовал в сражении, и то потому, что его здесь не было. Наш бесстрашный бабуин Хуфу разъезжал верхом на престарелом маге. Хлыстом служил жезл мага. Хуфу придавливал своему «коню» шею, заставляя с размаху ударяться о стены. Не знаю, давно ли он так катался, но к моменту нашего появления маг был на грани помешательства. На другого мага малыш Феликс напустил целый выводок пингвинов.

– Не хочу в Антарктику! Только не в Антарктику! – бормотал этот маг, прижавшись к стене.

Элисса призвала силы Геба, чтобы залатать огромный пролом в дальней стене. Джулиан впервые сумел вызвать боевой облик и полосовал демонов своим сверкающим мечом. Даже умненькая девочка Клео, далекая от сражений, носилась по залу, выхватывая у себя из сумки свитки и произнося фразы из разных заклинаний. Это действовало на вражеских магов, как подножки. (От себя добавлю, что вовремя подставленная подножка бывает эффективнее меча.) Словом, наши ученики вели себя так, будто ждали этого сражения. И среди них я увидела Жас! Вполне здоровую и бодрую. На моих глазах она швырнула вражеского шабти в камин, и фигурка разлетелась на мельчайшие кусочки.

Что я испытывала при виде всего этого? В первую очередь гордость за наших учеников. И конечно же, удивление. Я так беспокоилась за их жизнь. Оказалось, они не только живы, но и задали жару взрослым и опытным магам.

Самое сильное впечатление производил, конечно же, наш дядя Амос. Я уже видела его магические действия, однако сейчас буквально разинула рот от изумления. Амос стоял возле статуи Тота. Он размахивал посохом, вызывая гром и молнии. Грозовые облака захватывали вражеских магов и уносили их непонятно куда. Какая-то женщина хотела атаковать дядю. Она подскочила к Амосу. Ее посох пылал ярко-красным светом. Не знаю, что замышляла наша противница. А дядя просто слегка ударил своим посохом в пол, и мраморные плитки под ногами женщины превратились в зыбкий песок, куда она провалилась по шею.

Мы с Картером переглянулись, понимающе улыбнулись и тоже вступили в бой.

Сражаться здесь было проще, чем в Дуате. Вскоре все демоны превратились в кучки песка, а вражеские маги оказались в положении тараканов, отчаянно ищущих спасительную щель. Вид у них был перепуганный. Они рассчитывали на легкую победу над горсткой неопытных детей. Им и в голову не приходило, что эти дети прошли обучение у семьи Кейн.

Кому-то из противниц удалось открыть портал возле дальней стены.

«Останови их! – зазвучал у меня в голове голос Изиды. Я так давно не слышала ее голос, что даже вздрогнула. – Они должны знать правду».

Не знаю, откуда ко мне это пришло, но я подняла руки, и у меня за спиной появились радужные крылья – крылья Изиды.

Я взмахнула руками. Порыв ветра и радужный свет сбил с ног всех наших противников. Ученики и Амос как ни в чем не бывало продолжали стоять и удивленно крутили головами.

– Послушайте меня! – крикнула я.

Все замолчали. Вообще-то я умею говорить повелительным тоном. Но сейчас это умение возросло раз в десять. Наверное, и радужные крылья помогли мне привлечь внимание наших противников.

– Довольно сражаться против нас! – сказала я. – Мы вам не враги! Мы не просим, чтобы вы нас любили. Но мир изменился. Вы должны услышать о том, что произошло за эту ночь.

Я подробно рассказала о нашем плавании по реке Ночи, о возрождении Ра, предательстве Меншикова, освобождении Апофиса и жертве, которую принес Дежарден, чтобы на время остановить змея. К концу рассказа мои магические крылья совсем потускнели.

– Ложь! – закричал маг в обгоревшей голубой одежде.

Я вспомнила рассказ Картера. Наверное, это и был маг Квай.

– Это правда, – возразил ему Картер.

Брат вернулся в свое обычное состояние. И одежда на нем была та, что мы купили ему в Каире. И все же присутствовало в нем что-то внушительное. Картер поднял над головой леопардовую мантию верховного чтеца. Наши противники изумились. Даже оторопели.

– Дежарден сражался на нашей стороне, – сказал Картер. – Он победил Меншикова и произвел экзекрацию Апофиса. Верховный чтец отдал свою жизнь, помогая нам купить немного времени. Но Апофис обязательно вернется. Дежарден хотел донести это до вас. Умирая, он просил показать вам эту мантию и передать его слова. В первую очередь тебе, Амос. Дежарден хотел, чтобы ты знал: нужно восстановить путь богов.

Вражеский портал оставался открытым, но пока никто туда не входил. Женщина, открывшая его, вдруг плюнула на пол. Она была в белом, а ее черные волосы напоминали колючую проволоку.

– Чего еще вы ждете? – крикнула она своим соратникам. – Эти малолетки привезли мантию верховного чтеца и туманят вам мозги своей идиотской историей. Неужели вы надеетесь услышать правду от семейства Кейн? Они – предатели. Скорее всего, эти юные головорезы убили Дежардена и Меншикова, а потом сочинили якобы правдивую историю. Нашли кого слушать!

– Сара Якоби! – загремел раскатистый бас нашего дяди. – Из всех, кто сюда вломился, ты лучше других знаешь, что мои племянники говорят правду. Ты всю жизнь отдала изучению путей хаоса. Ты не сомневаешься в освобождении Апофиса, хотя и не желаешь в этом признаваться. И возвращение Ра ты ощущаешь.

Амос указал на стеклянные двери. Уж не знаю, как дядя почувствовал это, стоя спиной к веранде, но в бассейне Филиппа сейчас действительно покачивалась барка Ра. По обе стороны от трона огня стояли Зия и Уолт. Ра восседал на троне с посохом и цепом в руках. Импровизированная свита придала богу величия, хотя его глупая улыбка по-прежнему портила все дело.

Баст застыла от изумления, затем упала на колени.

– Мой повелитель!

– При-ве-е-е-ет, – прошамкал Ра. – Прощайте!

Я отнесла это на счет его старческой болтовни, однако Баст заметно встревожилась и вскочила на ноги.

– Он собрался подняться на небеса! – крикнула она. – Уолт, Зия, прыгайте с барки! Скорее!

Они поспешно спрыгнули. Солнечная барка начала светиться.

– Я провожу Ра к богам! – крикнула Баст, обращаясь ко мне. – Не волнуйся, я скоро вернусь.

Богиня кошек прыгнула на палубу. Солнечная барка взмыла в небо, превратившись в огненный шар. Затем она исчезла в лучах солнца.

– Вот вам и доказательство, – сказал Амос. – Боги и Дом жизни должны действовать сообща. Сейди и Картер правы. Вечная экзекрация Апофиса невозможна. Вскоре он попытается взять реванш. Мы должны встретить его во всеоружии. Кто готов присоединиться к нам?

Несколько вражеских магов бросили на пол свои посохи и жезлы. Но Сара Якоби лишь презрительно фыркнула.

– Ты забыл про другие номы, Кейн. Они не согласятся признать твои притязания. Ты запятнан силой Сета! Мы расскажем правду, все узнают, что ваша семья предательски убила Дежардена. Маги других номов не пойдут за тобой!

Она прыгнула в портал. Квай обвел нас презрительным взглядом и тоже прыгнул. За ними последовали трое других магов, но мы позволили всем им уйти.

Амос с почтением взял из рук Картера леопардовую мантию.

– Бедный Мишель.

Все собрались вокруг статуи Тота. Только сейчас я увидела, как досталось Большому залу. Все стены были в трещинах. На полу валялись осколки битого оконного стекла и куски статуэток. Коллекция дядиных музыкальных инструментов превратилась в расплавленную и застывшую массу. За эти три месяца мы второй раз почти полностью разрушали Большой зал. Рекорд, однако. Но сейчас я думала не о разрушениях. Мне хотелось крепко обнять всех наших учеников.

– Вы потрясающе сражались, – сказала я. – За считаные секунды расправиться с опытными врагами! Только одного не пойму: почему вы не сделали этого раньше? Почему они осаждали вас всю ночь?

– Мы едва могли сдержать их натиск! – признался Феликс. Собственный успех его озадачивал. – К рассвету я вообще падал от усталости.

Остальные хмуро кивали.

– А я так вообще находилась в коме.

Жас протиснулась к нам и обняла Картера и меня. Даже странно, что я могла ревновать ее к Уолту.

– Ты совсем выздоровела?

Я до сих пор не могла в это поверить. Вглядывалась в ее лицо, стремясь увидеть какие-то признаки недавней тяжелой болезни. Их не было.

– Придется поверить, – улыбаясь, сказала Жас. – Я проснулась на рассвете. Чувствую, все изменилось. Я опять здорова… Наверное, это было, когда вы появились. Что-то произошло.

– Конечно, – подтвердил Амос. – Сила Ра. Пробудившись, бог солнца принес всем нам новую жизнь и новую энергию. Он оживил наш дух. Без него мы бы не победили.

Я повернулась к Уолту, не осмеливаясь спросить, как он. Вдруг и он тоже излечился? Увы! По его глазам я поняла: та молитва осталась без ответа. Наверняка сейчас у него болело все тело. Ведь он целую ночь сражался с армией Меншикова.

«Горностаи больны». Еще в Дуате Ра сводил меня с ума этой фразой. Почему бога солнца так интересовало состояние Уолта? Можно было только гадать. Но даже бог солнца оказался не в силах разрушить давнее проклятие.

– Амос, о каком твоем притязании говорила Сара Якоби? – спросил Картер. – И почему другие номы его не призна́ют?

Этот вопрос и я хотела задать. Но иногда брат меня опережает.

Амос молчал, будто не понял его вопроса. Пришлось встрять мне.

– Картер, помнишь наш разговор о самых сильных в мире магах? Дежарден был первым. Меншиков – третьим. Тебя интересовало, кто же второй. Помнишь?

– Да, – кивнул он. – Но это…

– А нынче, когда Дежарден умер, второй по силе маг автоматически стал первым. Как ты думаешь, кто это?

Извилины Картера медленно зашевелились, что доказывает существование чудес. Он повернулся и уставился на Амоса.

Наш дядя торжественно кивнул.

– Да, ребята, – тихо сказал он, накидывая себе на плечи леопардовую мантию. – Нравится это кому-то или нет, но теперь ответственность ложится на мои плечи. И новым верховным чтецом быть мне.

24. Мое невероятное обещание

Сейди

Не люблю прощаний, но без них никуда…

[Нет, Картер, это не приглашение забрать у меня микрофон. Я сама расскажу о прощаниях. Отвали!]

К вечеру мы привели наш бруклинский дом почти в полный порядок. Элисса практически одна починила стены. Точнее, с помощью бога земли. Наши ученики хорошо освоили заклинание «хи-нем» и вернули в прежнее состояние почти все, что было сломано. Хуфу виртуозно управлялся с тряпками и моющими жидкостями, как будто играл в баскетбол. А сколько времени нам сэкономил грифон! Он заменял целый уборочный комбайн. Один взмах крыла с прикрепленными тряпками и щетками – и целая стена сияет чистотой.

Победа победой, но беззаботной радости не было ни у кого. Наоборот, сохранялось ощущение, что нас в покое не оставят. Филипп Македонский нес вахту на веранде. Шабти патрулировали подступы к дому, однако никто не отважился напасть: ни силы Апофиса, ни маги. Я почти физически чувствовала шок, постепенно охватывающий все триста шестьдесят номов. Столько новостей сразу! Дежарден умер, Апофис вырвался из темницы, Ра вернулся из забвения, а Амос Кейн стал новым верховным чтецом. Не знаю, которая из новостей сильнее всего будоражила и задевала магов. Но пока остальные номы переваривали случившееся и решали, как им поступить, мы получили небольшую передышку.

На закате мы с Картером поднялись на крышу, где Зие предстояло открыть портал в Каир. Она отправлялась туда вместе с Амосом.

Зия подрезала волосы и надела новую бежевую одежду. Теперь она очень напоминала ту Зию, которую мы впервые увидели в музее Метрополитен. Не стану повторяться и говорить, сколько всего случилось за эти месяцы. И уж если быть совсем точной, с настоящей Зией мы впервые повстречались только на берегу Нила, а в музее имели дело с ее шабти.

[Да, Картер. Действительно, голова начинает болеть, когда начинаешь выстраивать всю последовательность событий. Кстати, тебе давно пора научиться вспомогательным заклинаниям. Например, вызывать таблетки от головной боли. Это лучше, чем сейчас мешать мне.]

Наши ученики починили и каменного сфинкса. Сейчас на его месте был клубящийся вихрь портала. Опять прощания! Вчера на крыше Великой пирамиды, сегодня – на крыше бруклинского дома.

– Я буду сопровождать Амоса… то есть верховного чтеца… в Первый ном, – сказала Зия. – Хочу убедиться, что его призна́ют главой Дома жизни.

– Тебе будут сопротивляться, – предупредила я Амоса. – Будь осторожен.

– Мы выдержим, – улыбнулся Амос. – Не волнуйся.

Дядя был одет со своей обычной элегантностью. Золотистый шелковый костюм прекрасно сочетался с леопардовой мантией, мягкой фетровой шляпой и золотыми бусинами в косичке. Рядом с ним лежал кожаный рюкзак и футляр с саксофоном. Я представила дядю сидящим на ступенях перед троном фараона. Пожалуй, еще никто не играл в Зале эпох на тенор-саксофоне. И вместе со звуками какой-нибудь композиции Джона Колтрейна (дядя его обожает) из раструба саксофона будут вылетать светящиеся иероглифы. Одним словом – новая эпоха.

– Я буду вам звонить, – пообещал Амос. – И потом, вы уже выросли. Вы больше не нуждаетесь в наставнике. Теперь вы – хозяева бруклинского дома.

Я старалась выглядеть смелой и уверенной, но, по правде говоря, жутко не хотела, чтобы он нас покидал. Скажете: обычные заморочки подростков? Как качать права – они взрослые, а как осознавать обязанности – сразу соглашаются быть детьми. Но в тринадцать лет взваливать на свои плечи ответственность взрослого… Точно так же мне в свое время не хотелось бежать в Двадцать первый ном и вести армию в бой. Дело даже не в возрасте. Никто не бывает готов к подобным вещам.

Зия коснулась руки Картера. Мой братец… отскочил, словно это была не рука, а пластина дефибриллятора.

– Мы с тобой скоро увидимся и поговорим, – пообещала она. – Попозже, когда… все уляжется. Спасибо тебе.

Картер кивнул, но вид у него был не очень. Еще неизвестно, когда все уляжется и уляжется ли вообще. Во всяком случае не скоро. Мир потерял для нас определенность. Мы даже не знали, доживем ли до следующей встречи с Зией.

– Береги себя, – сказал ей Картер. – У тебя важная роль.

Зия посмотрела на меня. Между нами возникло довольно странное взаимопонимание. Думаю, Зия начала догадываться, какой может быть ее роль, и эти догадки ее пугали. Не могу сказать, что я сама все хорошо и ясно понимала, но тревоги Зии мне были близки… Зебры. С самого момента пробуждения Ра без конца твердил о зебрах.

– Если понадобится наша помощь, обязательно позови нас. Я все брошу и явлюсь в Первый ном. Покажу магам, кто такая Сейди Кейн.

Амос поцеловал меня в лоб, затем похлопал Картера по плечу.

– Ребята, я горжусь вами. Благодаря вам я впервые за многие годы обрел надежду.

Мне хотелось, чтобы Амос и Зия задержались подольше. Хотелось просто постоять на крыше и поговорить с ними. Но недавнее общение с Хонсу научило меня не жадничать со временем. Нужно ценить то, что получил, и не просить еще.

Амос и Зия вошли в портал и исчезли в клубящемся вихре.

А на закате в Большом зале появилась сильно уставшая Баст. Обычный спортивный костюм она сменила на традиционное египетское платье и с кучей украшений. Похоже, в этом наряде ей было не слишком удобно.

– Совсем забыла, как тяжело плавать на солнечной барке по небу, – призналась Баст, вытирая вспотевший лоб. – И от жары такой отвыкла. В следующий раз возьму блюдце и портативный холодильник с молоком.

– Как себя чувствовал Ра? – спросила я.

Богиня кошек скривила губы.

– Как всегда. Я отвезла его в тронный зал богов. Они готовят новую команду для ночного плавания. Но вам стоит повидаться с ним перед отплытием.

– Перед отплытием? – насторожился Картер. – Он что, опять поплывет через Дуат? Мы же только привезли его оттуда!

Баст развела руками.

– А чего ты ждал? Вы восстановили древний круговорот. Теперь Ра вновь будет проводить дни на небесах, а ночи – в подземном мире, плывя через Дуат. И боги опять будут его охранять, как когда-то. Идемте, у нас совсем мало времени.

Я хотела спросить, каким образом мы попадем в тронный зал. Баст постоянно уверяла нас, что плохо умеет открывать порталы. И вдруг в воздухе появилась призрачная дверь. Оттуда вышел Анубис. Выглядел он до противного восхитительно в своих черных джинсах и кожаной куртке. Под куртку он надел ослепительно белую обтягивающую рубашку, которая подчеркивала его мускулы. Уж не захотел ли он передо мной покрасоваться? Думаю, нет. Принарядился по другой причине – встретить Ра.

Впрочем, какое мне дело? Я его вообще не ждала.

– Здравствуй, Сейди, – сказал Анубис.

[Вот так, Картер. И он сначала обратился ко мне. Не знаю, почему так происходит. Может, другие видят во мне то, чего не видит собственный брат.]

Я попыталась сделать вид, что сердита на него.

– А-а, это ты, – бросила ему я. – Жаль, тебя не было в Нижнем мире, когда мы чуть не проиграли собственные души.

– Я рад, что вы остались живы, – сказал он. – То, что вы сделали, – выше всяких похвал.

– Не льсти, – усмехнулась я. – Так все-таки где ты был?

Его карие глаза стали печальнее обычного.

– Как говорят у вас, занимался одним побочным проектом. А сейчас нам нужно торопиться.

Он махнул в сторону темного прямоугольника двери. Желая показать Анубису, что ни капельки не боюсь, я вошла туда первой.

Дверь вывела нас прямо в тронный зал богов. Они уже собрались и, похоже, ждали нас. Тронный зал стал еще величественнее. Колонны подросли, и теперь их покрывала более затейливая роспись. На блестящем мраморном полу переливались созвездия, как будто мы шли по галактическим просторам. Подиум и трон Гора, сдвинутые в сторону, сейчас больше напоминали судейскую трибуну, чем престол правителя.

А в центре зала было устроено что-то вроде сухого дока, и там стояла сверкающая барка бога солнца. Светящиеся шары наводили глянец на ее корпус и проверяли снасти. Над троном огня кружили уреи. На троне восседал Ра в одеждах египетского фараона. Посох и цеп лежали у него на коленях. Подбородок бога солнца упирался в грудь. Ра громко храпел.

К нам вышел мускулистый юноша. У него была гладко выбритая голова и разные по цвету глаза: серебристый и золотистый.

– Приветствую вас, Картер и Сейди, – сказал он. – Мы считаем за честь принимать вас у себя.

Чувствовалось, ему совсем не хочется говорить эти слова. Голос у Гора был напряженный, а тон – официальный, как у директора школы на торжественной линейке. Боги и богини уважительно кланялись нам, однако сквозь их улыбки просвечивала враждебность. Облаченные в свои лучшие доспехи, все они выглядели… в общем, жаль, что такое нельзя снять хотя бы на мобильник. Собек, бог крокодилов (не из числа симпатичных мне богов), надел сверкающую зеленую кольчугу. В руке он держал толстый посох, откуда струилась вода. Нехбет, можно так сказать, почистила перышки. Естественно, она была в черном (шелк и бархат). Вместе со всеми она склонила передо мной голову, но по ее глазам я поняла: богиня грифов не оставляет мысли разорвать меня на куски. Баби – бог бабуинов – ради торжественного случая почистил зубы и причесал всклокоченную шерсть. В руках он держал мяч для регби. Вероятно, заразился от деда.

Невдалеке стоял Хонсу в серебристом костюме. Бог луны подбрасывал монетку и улыбался. Мне хотелось заехать ему по физиономии, а он, паршивец, приветливо улыбался, будто мы с ним были старыми друзьями. Даже Сет пришел. Он устроился поодаль, возле колонны, и держал черный железный посох. На нем был все тот же красный костюм, который неплохо бы сгодился для дискотеки. Я вспомнила, что Сет обещал не убивать меня только до тех пор, пока мы не освободим Ра. Впрочем, ничего зловещего в его взгляде я не увидела. Но он разгадал мое состояние и ухмыльнулся.

Единственным, кто не принарядился для торжества, был бог знания Тот. Он явился сюда в джинсах и лабораторном халате, заляпанном пятнами и испещренном формулами. Глаза Тота постоянно меняли цвет, но когда он взглянул на меня, я поняла: он единственный из присутствующих сочувствовал мне.

Из толпы богов вышла Изида. Ее длинные черные волосы были разделены на две пряди и красиво лежали на плечах, чуть прикрывая прозрачность наряда. За спиной светились радужные крылья. Изида церемонно поклонилась мне, но от нее шли волны холода.

Гор повернулся к собравшимся богам. Я только сейчас заметила, что на его голове нет короны.

– Давно уже события не развивались столь стремительно. За короткий срок исполнились два древних пророчества. Картер и Сейди Кейн пробудили нашего повелителя Ра. Но одновременно с ним из своего заточения вырвался наш заклятый враг Апофис. Сейчас он низринут в глубины Дуата. Мы получили передышку и не более того. Сражение с Апофисом неминуемо. Мы должны забыть о былых разногласиях и объединиться вокруг Ра.

– Рыба, печенье, горностай, – пробормотал во сне бог солнца.

Гор слегка поморщился, но продолжал:

– Я приношу клятву верности нашему господину и повелителю Ра. Ожидаю, что каждый из вас сделает то же самое. Сегодня во время ночного плавания по Дуату я буду охранять его барку. Поскольку эта обязанность лежит на всех нас, мы будем чередоваться до… полного выздоровления бога солнца.

По тону Гора чувствовалось: сам он абсолютно в это не верит.

– Мы найдем способ победить Апофиса! – с пафосом воскликнул Гор. – А теперь отпразднуем возвращение Ра! Я счастлив обнять Картера Кейна как своего брата!

Грянула музыка, и эхо принялось повторять звуки оркестра. Проснувшийся Ра захлопал в ладоши. Он улыбался, глядя на богов, собравшихся вокруг барки. Некоторые из них остались в человеческом облике, другие превратились в облака, языки пламени и вспышки света.

Ко мне подошла Изида и взяла меня за руки.

– Надеюсь, Сейди, ты понимаешь, что́ вы с братом затеяли, – ледяным тоном произнесла она. – Наш заклятый враг вырвался на свободу, а вы – парочка неразумных детей – сместили моего сына и вернули трон этому дряхлому старику. Хорош предводитель, у которого слюни текут!

– Дай ему шанс, – сказала я, хотя у меня самой ноги стали ватными.

Гор похлопал Картера по плечам. Вполне дружеский жест. Однако в словах Гора не было и намека на дружелюбие.

– Картер, я не люблю дипломатию. Пока что я – твой союзник. Когда тебе понадобится моя сила, я помогу. Ты заново познакомишь Дом жизни с моим путем, научишь их моей магии. Мы будем вместе сражаться против змея. Но не ошибись. По твоей милости я лишился трона. Если Апофис все равно победит, то клянусь тебе: прежде чем змей меня проглотит, я раздавлю тебя, словно комара. А если случится так, что мы одержим победу без помощи Ра, ты понимаешь, в каком положении я окажусь? Боги будут злословить за моей спиной, и вся вина за мое бесчестье ляжет на твои плечи. И тогда, клянусь тебе, ты и твоя семья прочувствуют на себе всю силу моего гнева. В сравнении с ним смерть Клеопатры и проклятие Эхнатона покажутся детской забавой. Тебе понятны мои слова?

Надо отдать должное Картеру: брат спокойно выслушал слова рассерженного бога войны и не дрогнул под его взглядом.

– Не будем загадывать раньше времени, – пожал плечами Картер.

Гор громко засмеялся. Со стороны это выглядело дружеской шуткой.

– Не смею тебя задерживать, Картер, – с притворной любезностью произнес Гор. – Надеюсь, остальные твои союзники будут удачливее бедняги Беса. А то как бы плата за победу не стала чрезмерной!

Гор исчез в шумной толпе богов. Изида наградила меня еще одной холодной улыбкой и превратилась в сверкающую радугу.

Ко мне подошла Баст. Она все слышала. Богиня кошек молчала, но чувствовалось, ей хочется располосовать Гора, как когтеточку.

– Прости их, Сейди, – сказал ошеломленный Анубис. – Боги бывают…

– Неблагодарными? – спросила я. – Умеющими вывести из себя?

Он покраснел. Наверное, подумал, что это я о нем.

– До нас иногда медленно доходит. – Анубис словно оправдывался. – Боги консервативнее людей. Они еще неохотнее принимают новое, даже если оно несет перемены к лучшему.

Мне стало так тепло от его глаз, что захотелось растаять и превратиться в лужицу.

– Нам пора, – взяла меня за локоть Баст. – Надо навестить еще одно место.

– Там, где Бес? – догадался Картер. – Он жив?

– Трудно сказать, – вздохнула Баст. – Сами решите. Пошли.

Меньше всего я жаждала снова увидеть Солнечные земли.

За сутки в доме для престарелых богов ничего не изменилось. Возрожденный свет солнца не принес им никаких чудес. Дряхлые старики и старухи все так же катили за собой тележки передвижных капельниц, натыкались на стены, распевали древние гимны и тщетно искали давно не существующие храмы.

Единственной переменой стало появление нового пациента. Бес, облаченный в зеленый халат, сидел в плетеном кресле и рассеянно глядел на Огненное озеро.

Сбоку от него на коленях стояла Таурт. Глазки бегемотихи покраснели от слез. Она безуспешно пыталась напоить Беса водой.

Вода текла по его подбородку. Голова Беса была повернута к окну. Зрение гнома не пострадало, но едва ли он понимал, куда смотрят его глаза. Они равнодушно перемещались с далекого водопада на пламенеющую поверхность озера. Красные отсветы ложились на морщинистое лицо бога гномов. Волосы Беса были аккуратно расчесаны. Из-под расстегнутого халата виднелась новая голубая гавайская рубашка и шорты. Издали Бес выглядел вполне довольным, но, вцепившись в подлокотники кресла, продолжал морщить лоб. Наверное, он чувствовал, что должен вспомнить что-то. А вспомнить не мог.

– Ты не волнуйся, Бес. Все будет хорошо, – дрожащим голосом успокаивала его Таурт, вытирая салфеткой мокрый подбородок гнома. – Мы тебя вылечим. Я сама буду о тебе заботиться.

Едва Таурт заметила нас, ее лицо окаменело. Добрая покровительница деторождения умела быть пугающей.

– Бес, дорогой, я сейчас вернусь, – сказала она, погладив его по коленке.

Таурт встала, а это было непросто при ее громадном животе и высоких каблуках.

– Что за наглость? Сначала погубить его, а потом явиться взглянуть на дело своих отвратительных рук!

Я чуть не заревела и уже хотела извиниться и рассказать ей, как все было, но вдруг поняла: гнев Таурт направлен не на нас с Картером, а на Баст.

– Таурт… – Баст подняла руки. – Я этого не хотела. Он был моим другом.

– Он был твоей живой игрушкой! – загремела Таурт.

Старики, находившиеся вблизи, испуганно втянули головы в плечи, а некоторые почему-то заплакали.

– Ты эгоистична, как и вся твоя порода! Ты сделала Беса своим шабти, а потом бросила за ненадобностью. Он сдуру влюбился в тебя. Тебе это льстило, но ты не преминула воспользоваться его любовью. Наигралась в кошки-мышки и долой.

– Все было не так, – прошептала Баст.

Чувствовалось, она испугана. Я ее вполне понимала. Никому не пожелаю столкнуться с разъяренной бегемотихой.

Таурт топнула ногой, сломав высокий каблук.

– Бес заслуживал лучшей участи. И лучшей подруги, чем ты! У него такое доброе сердце. Я… я никогда его не забуду!

Казалось, еще немного, и у кошки с бегемотихой начнется яростный поединок. Не знаю, почему я вмешалась. Может, чтобы спасти Баст и уберечь несчастных маразматических богов от жуткой сцены. Может, хотела унять собственное чувство вины. Я встала между готовыми сцепиться богинями и сказала:

– Мы это исправим, Таурт, клянусь своей жизнью. Мы найдем способ вылечить Беса.

Таурт смотрела на меня, и гнев уходил из ее глаз, пока там не осталось ничего, кроме жалости.

– Девочка ты моя дорогая… Я знаю, ты не лукавишь. Ты искренне хочешь ему помочь. Но не давай мне тщетных надежд. Я и так слишком долго жила, питая тщетные надежды. Попробуй сама поговорить с ним. Убедись, во что превратился лучший в мире гном. А потом… оставь нас в покое. Не обещай несбыточного.

Таурт повернулась и поковыляла к своему столу. Баст стояла, опустив голову. На ее лице появилось несвойственное кошкам выражение стыда.

– Я подожду здесь, – сказала она.

Мы с Картером не стали ее уговаривать и пошли к Бесу одни.

Поза бога гномов ничуть не изменилась. Бес все так же сидел в плетеном кресле, слегка приоткрыв рот. Его глаза блуждали по Огненному озеру.

Я осторожно взяла его за руку.

– Бес, ты меня слышишь?

Он не ответил. На запястье у него был браслет с иероглифами имени и красивыми узорами. Скорее всего, Таурт постаралась.

– Бес, мы перед тобой очень виноваты, – сказала я. – Но мы вернем твой рен. Мы найдем способ тебя исцелить. Правда, Картер?

– Да.

Картер стал прочищать горло. Сейчас в нем не было ничего от храброго парня.

– Бес, я тоже тебе клянусь. Если…

Наверное, Картер хотел сказать: «Я не я буду, если этого не сделаю». Хорошо, что брат промолчал. Нас ожидала скорая война с Апофисом, и никто не знал, как повернутся события.

Я наклонилась и поцеловала Беса в лоб. Всего несколько дней назад я не подозревала о его существовании. Мне вспомнилось, как мы встретились около вокзала Ватерлоо, как он увез меня, Лиз и Эмму на своем странном лимузине. Потом спас моих стариков, напугав Нехбет и Баби своими невообразимыми плавками. Я вспомнила, как мы смеялись, отламывая кусочки от шоколадной головы Ленина. И в Красных Песках он вытащил нас с Уолтом из портала. Пусть Бес не вышел ростом. Но у него была душа великана и такая же большая, яркая, удивительная личность. Не верилось, что все это пропало навсегда. Он отдал свою бессмертную жизнь, чтобы купить нам дополнительный час времени.

Глядя на Беса, я не выдержала и разревелась. Картеру пришлось чуть ли не силой меня увести. Наше возвращение домой я не запомнила. Только странное ощущение, будто мы не поднимались, а опускались. Неужели смертный мир стал настолько страшным и унылым, что переместился ниже Дуата?

Открыв окна, я сидела на кровати. Первый весенний вечер в Нью-Йорке оказался удивительно теплым и приятным. На берегах Ист-ривер перемигивались огни. Из пекарни неподалеку ветер приносил аромат свежего хлеба. Нацепив наушники, я слушала музыку из папки «Когда грустно». Даже не верилось, что мой день рождения был всего несколько дней назад.

Мир изменился. Вернулся бог солнца. Апофис вырвался из заточения, и хотя Дежарден сумел низринуть его в самые бездны Дуата, змей обязательно вырвется оттуда, причем скоро. Война с ним неизбежна. За время короткой передышки нам предстояло сделать очень много. А я сидела и слушала песни, которые знала наизусть, смотрела на раскрытую дверцу гардероба, где была прилеплена картинка с Анубисом. И ощущения были противоречивые и неприятные, поскольку я думала… Вы угадали: я думала о мальчишках.

В дверь постучали.

– Входи, – без особого энтузиазма отозвалась я.

Я думала, это Картер. Мы с ним часто говорили по вечерам, подводя итоги дня. Но в комнату вошел Уолт, и мне вдруг стало не все равно, во что я одета. Старая, драная футболка в сочетании с пижамными штанами. И волосы у меня выглядели не лучше, чем у Нехбет. Показываться в таком виде перед Картером я не стеснялась. А перед Уолтом? Вот тут я почувствовала себя неловко.

– Чего-нибудь нужно? – громко и не слишком дружелюбно спросила я.

Уолт заморгал, не ожидая такого холодного приема.

– Извини. Я лучше уйду.

– Нет! Я хотела сказать… все нормально. Просто немного неожиданно. И знаешь, у нас есть… правила, когда мальчики приходят к девочкам без… сопровождения.

Боже, какую чушь я несла! Сопровождение! Хуфу, что ли? Или Баст? Но я нервничала.

Уолт встал, скрестив руки на груди. Очень красивые, надо сказать, руки. Он был в своей любимой баскетбольной рубашке и шортах для бега. На шее висела неизменная коллекция амулетов. Внешне – такой спортивный, здоровый парень. Даже не верилось, что он медленно умирает от древнего проклятия.

– Я не знал… насчет сопровождения. Прошлым летом я полтора месяца провел в летней школе. Нам разрешалось ходить в комнаты к преподавателям. Только постучаться надо было. Я думал, что и у вас так же.

Наверное, я ужасно покраснела.

– Скоро вам уже никакие преподаватели не понадобятся… Входи. И не закрывай плотно дверь. Жарко. Пусть сквозняк будет… Ну так я тебя слушаю.

Уолт остановился возле гардероба. Анубис с картинки глядел на нас обоих.

– Столько событий, и все так быстро, – сказал Уолт. – Тебе хватает головной боли. Не хочу, чтобы ты еще и обо мне беспокоилась.

– Слишком поздно, – призналась я.

Уолт кивнул, будто тоже ощущал досаду по этому поводу.

– Тот день в пустыне, в Бахарии… Ты сочтешь меня сумасшедшим, если я скажу, что это был лучший день в моей жизни?

Мое сердце затрепетало, но я старалась казаться спокойной.

– Конечно. Удивительные египетские автобусы, обаятельные бандиты, ароматные верблюды, своеобразные римские мумии и одержимые крестьяне… Потрясающий день!

– И ты, – сказал он.

– Ну да… Надо понимать, я вхожу в общий список катастроф.

– Я совсем не об этом.

Никудышная из меня преподавательница. Не умею держать себя в руках. Зачем-то подкусываю хорошего парня и в мыслях черт-те что. Мои глаза уперлись в открытую дверцу гардероба. Уолт это заметил.

– Закрыть? – спросил он, кивая на картинку с Анубисом.

– Да… Нет… Я хотела сказать, это не имеет значения, но…

Уолт вдруг засмеялся, словно не замечал ни моих растрепанных чувств, ни раздражения.

– Сейди, да ты не волнуйся. Я лишь хотел сказать… что бы ни произошло, я рад, что встретил тебя. Рад своему приезду в Бруклин. Жас пытается найти для меня лекарство. Может, и найдет, но в любом случае… все просто замечательно.

– Нет, не замечательно!

Наверное, моя вспышка гнева больше удивила меня, чем Уолта.

– Уолт, ты умираешь от какого-то поганого проклятия. А способ вылечить тебя есть! Так сказал Меншиков. Я ведь могла заставить его назвать этот способ… рассказать, что надо сделать. И… не сумела. Беса не уберегла. Про Ра вообще не говорю. Тоже мне пробуждение!

Я не могла сдержать слез, хоть и злилась на себя за это. Уолт осторожно сел рядом. Он не пытался меня обнять, хотя я бы не стала его отталкивать. Не до того было.

– Сейди, ты напрасно себя винишь. Ты не провалила ни одно из дел. Ты сделала все, что в твоих силах. Вспомни, сколько раз вы с Картером были на волосок от гибели. А такие дела требуют жертв.

– Но я не хочу, чтобы жертвой становился ты, – всхлипывала я. – Не хочу, чтобы ты умирал.

Он улыбнулся, и мне вдруг показалось, будто весь мир уменьшился до нас двоих.

– После возвращения Ра я почувствовал себя гораздо более сильным. Может, его возвращение и не вылечит меня. Но оно уже дало мне новую надежду. Ты – удивительный человек, Сейди. Так или иначе, но мы заставим все двигаться в нужном направлении. Я вовсе не собираюсь тебя покидать.

Такие замечательные слова и… такие неисполнимые.

– Как ты можешь это обещать?

Уолт посмотрел на рисунок Анубиса, затем снова на меня.

– А ты постарайся не волноваться обо мне. Сосредоточимся на сражении с Апофисом.

– У тебя есть соображения на сей счет?

Уолт кивнул в сторону ночного столика, где стоял мой видавший виды кассетник – подарок бабушки и деда. Когда-то он казался мне чудом техники.

– Расскажи людям правду обо всем, что с вами случилось, – предложил Уолт. – Нельзя, чтобы Якоби и другие разносили по миру клевету о вашей семье. Я ведь приехал в Бруклин, услышав вашу запись о событиях в красной пирамиде и увидев амулет. Вы просили о помощи. Мы откликнулись. Теперь нужно попросить еще раз.

– Записывать на кассетник – это вчерашний день. Только настроишься на рассказ – хлоп! – кассета кончилась. У нас есть цифровой диктофон.

– Тем более, – подхватил Уолт.

– А сколько магов откликнулось на наш призыв? Двадцать? Горстка.

– Пусть горстка. Но вчера мы не дрогнули и продержались всю ночь.

Уолт не отвел глаз. Я думала, он меня поцелует. Но что-то нас удержало. Наверное, не хотели добавлять путаницы и неопределенности.

– Сейди, сделай еще одну запись. Расскажи правду. Когда ты говоришь…

Уолт пожал плечами, потом встал, собравшись уйти.

– Когда ты говоришь, тебя трудно не слушать.

Через несколько минут после ухода Уолта появился Картер с какой-то книгой под мышкой. Я сидела с наушниками и поглядывала то на старый кассетник, то на новенький цифровой диктофон, который вертела в руках.

– А к тебе, смотрю, Уолт заходил, – сказал Картер, и в его голосе послышались нотки старшего брата-защитника. – Чего это он?

– Да просто так…

Никак братец принес учебник? Очень мило. Вместо заслуженного вечернего отдыха – домашнее задание? Потертая обложка учебника показалась мне слишком уж знакомой: характерный рисунок, буквы из разноцветной фольги. Когда-то я уже видела похожую книжку.

– Что это у тебя? – спросила я.

Картер сел рядом и, смущаясь, подал мне книжку.

– Это… конечно, не золотое ожерелье. И даже не магический нож. Но я тоже решил сделать тебе подарок. Просто в тот день отдать не сумел. Вот. Держи.

Я провела рукой по обложке. Это был учебник Блекли для первых курсов колледжей: «Основы естественных наук». Я открыла книгу. На титульном листе изящным женским почерком было выведено: «Руби Кейн».

Мамин учебник с ее подчеркиваниями и пометками! Тот самый, откуда она нам читала перед сном.

Я чувствовала, что сейчас опять зареву.

– Как ты…

– А библиотечные шабти на что? – улыбнулся Картер. – Они могут найти любую книгу. Понимаю, это… не самый лучший подарок. Не покупал я его. И своими руками не делал.

– Заткнись, идиот! – крикнула я и обняла Картера. – Да это самый потрясающий подарок на день рождения. И ты – потрясающий брат!

[Да, Картер. Теперь это записано навечно. Только ты особо носа не задирай. То был момент моей слабости.]

Мы листали страницы и смеялись. До чего же маленькими и глупыми мы были тогда! Я вспомнила, как Картер цветными карандашами пририсовал Ньютону усы. Досталось и старинным картинкам, изображавшим устройство Солнечной системы. Где-то в середине учебника нам попались темные пятна от какой-то еды. Вспомнила! Яблочный мусс. Я очень любила яблочный мусс. Но главной ценностью потрепанного учебника были мамины пометки на полях. Я и сейчас понимала далеко не все, о чем она писала. Зато я лучше понимала маму. Не знаю почему, но она стала мне ближе.

И, честно говоря, я не ждала от Картера такой внимательности. Узнав его тайное имя, я думала, что с того момента знаю о нем все. А он, оказывается, способен удивлять.

– Так о чем вы тут говорили с Уолтом? – спросил Картер.

Ну вот! Стоило только похвалить… Я с сожалением закрыла «Основы естественных наук». Наверное, первый раз в жизни мне не хотелось отрываться от учебника.

– Да все о том же, Картер, – сказала я, кладя его подарок на комод.

– О чем? – допытывался брат, окончательно портя впечатление о себе.

Я помахала у него перед носом цифровым диктофоном.

– А не пора ли нам пустить в дело эту игрушку? По-моему, нам есть о чем рассказать. И тебе, как моему старшему и эрудированному брату, я предоставлю право начать этот рассказ.

Теперь вы знаете обо всем, что случилось накануне дня весеннего равноденствия. Прежний верховный чтец умер, и его место занял наш дядя Амос. Дежарден пожертвовал жизнью, чтобы немного отодвинуть решающую битву. Но она все равно произойдет. Апофис выберется из бездны Дуата. В лучшем случае у нас есть несколько недель. В худшем – считаные дни.

Амосу сейчас очень тяжело. Некоторые номы до сих пор не желают признавать его верховным чтецом. Хватает магов, считающих, что семья Кейн силой захватила власть.

Посылая этот аудиофайл, мы хотим рассеять ложь и домыслы, возникшие вокруг тех событий и нашей семьи.

Не думайте, что у нас уже есть готовая стратегия действий и ответы на все вопросы. Мы не знаем, когда и где Апофис нанесет свой удар. Мы не знаем, как вернуть Ра молодость и силу, как исцелить Беса и как избавить от древнего проклятия Уолта. Мы не понимаем роли Зии в грядущих событиях, не представляем, можно ли верить богам и рассчитывать на их помощь. И вдобавок я, Сейди, буквально разрываюсь между двумя замечательными парнями, один из которых обречен на смерть, а другой является богом смерти. Вы когда-нибудь стояли перед таким выбором? То-то же!

[Прошу прощения… опять съехала с темы.]

Главное, конечно, в другом. Где бы вы ни жили и каким бы видом магии ни занимались, нам нужна ваша помощь. Если в ближайшее время мы не объединимся и не узнаем путь богов, у нас не будет шанса победить Апофиса.

Надеюсь, Уолт прав. Когда я говорю, меня трудно не слушать. И не потому, что это я, а потому что часы безостановочно тикают. Приезжайте. Место для вас в нашем бруклинском доме уже готово.

От автора

Прежде чем публиковать содержание столь тревожной аудиозаписи, я не мог не провести фактологическую проверку ключевых моментов истории Сейди и Картера. Мне бы очень хотелось назвать их отчет блестящей выдумкой. К сожалению, многое из того, о чем они рассказывают, вполне соответствует действительности.

Упомянутые древнеегипетские артефакты и места их хранения в Америке, Англии, России и Египте действительно существуют. Дворец князя Меншикова в Санкт-Петербурге и потешная свадьба карликов – не выдумка ребят. Однако мне не удалось найти каких-либо подтверждений того, что один из карликов был богом и что у князя был внук по имени Владимир.

Все египетские боги и чудовища, с которыми встречались и сталкивались Картер и Сейди, упоминаются в древнеегипетских хрониках и иных древних источниках. Существует немало рассказов о ежедневном погружении Ра в Дуат и плавании по реке Ночи. И хотя они весьма сильно разнятся в деталях, рассказ Картера и Сейди вполне соответствует тому, что нам известно из египетской мифологии.

Могу сделать вывод: рассказанное братом и сестрой Кейн, скорее всего, правда. Их призыв о помощи также не кажется мне умелой мистификацией. Надеюсь получить еще какие-либо аудиоматериалы и тогда обязательно их опубликую. Но если Апофис и впрямь неотступно поднимается из бездн Дуата, тогда дела нашего мира плохи, и нам не остается иного, как дать змею бой. И все же хочу надеяться, что я ошибаюсь и до этого не дойдет.

Глоссарий

Заклинания, которыми пользовались Картер и Сейди

А’макс – «жечь», «огонь».

* * *

В’пех – «откройся».

* * *

Л’мун – «прятаться».

* * *

Н’дах – «защита».

* * *

Са-пер – «девушка», «молодая женщина».

* * *

Ха-ди – «разрушить», «уничтожить».

* * *

Ха-теп – «пребывай в покое».

* * *

Хекат – слово, вызывающее магический посох.

* * *

Хе-сие – «вернись назад», «вернись обратно».

* * *

Хи-нем – «соединиться».

Древнеегипетские термины

Атон – солнце (светило, а не бог).

Ба – душа.

Барка – парусная лодка, на которой плавал фараон.

Бау – злой дух.

Дуат – магический подземный мир (Нижний мир).

Иалу (поля Иалу) – рай у древних египтян.

Иероглифы – система древнеегипетского письма, в котором предметы, понятия и отдельные звуки обозначались стилизованными рисунками и символами.

Маат – порядок Вселенной (антипод хаоса).

Менхед – особая дощечка для письма, имевшая углубления, куда наливались чернила.

Нетджери – нож, изготовленный из метеоритного железа и служивший для ритуала «открывания рта».

Рен – имя, сущность.

Саркофаг – каменный гроб; нередко украшался скульптурными изображениями и надписями.

Сау – изготовитель амулетов.

Скарабей – навозный жук.

Стела – надгробная плита.

Тет – символ Изиды.

Тжесу-хиру – двуглавая змея (вторая голова находится на другом конце туловища) с драконьими лапами.

Уас – сила.

Фараон – правитель в Древнем Египте.

Хопеш – меч с кривым лезвием.

Шабти – магическая глиняная фигурка.

Шен – символ вечности.

Боги и богини древнего Египта, упомянутые в книге «Трон огня»

Анубис – бог смерти и похорон.

Апофис – бог хаоса.

Баби – бог бабуинов.

Баст – богиня кошек.

Бес – бог гномов.

Геб – бог земли.

Гор – бог войны, сын Изиды и Осириса.

Изида – богиня магии, жена своего брата Осириса, мать Гора.

Мехит – второстепенное божество с головой льва, жена Онуриса.

Нефтида – богиня рек.

Нехбет – богиня грифов.

Нут – богиня неба.

Осирис – бог Нижнего (подземного) мира, муж своей сестры Изиды, отец Гора.

Птах – бог ремесленников.

Ра – бог солнца, бог порядка. Известен также под именем Амон-Ра.

Сет – бог зла.

Сехмет – богиня львов.

Собек – бог крокодилов.

Таурт – богиня бегемотов, покровительница беременных и рожениц.

Тот – бог знания.

Хекет – богиня лягушек.

Хепри – бог-скарабей, утренняя ипостась Ра.

Хнум – бог с головой барана, вечерняя и ночная ипостась Ра.

Хонсу – бог луны.

Шу – бог воздуха.

Примечания

1

Английское слово «freak» имеет разные значения, в том числе и жаргонные. Вероятно, Картер имел в виду такие значения, как «странный» или «чудаковатый». (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Здесь игра слов. Neckbutt можно перевести как… «шеезадая». Весьма оскорбительное имя для богини.

3

От древнеегипетского слова «нетджер» – одного из вариантов слова «бог».

4

В переводе с французского Hermitage означает «уединенное жилище», «хижина отшельника».

5

На самом деле расстояние между началом Невского проспекта и Зеленым мостом у дома 17/46, где помещается Музей шоколада, – чуть больше 400 метров. А в полумиле – 800 метров.

6

Бессмертные боги (лат.).

7

Фалафель – арабское блюдо, представляющее собой жаренные во фритюре шарики из измельченного нута или бобов.

8

В веб-комиксе Капитан Очевидность – добрый супергерой, спасающий людей от ненужных размышлений путем сообщения всем известной истины.

9

По Фаренгейту. Соответствует примерно 537 °С.

10

В английском языке «горностай» – weasel; Уолт – Walt.

Content

Рик Риордан
Огненный трон

Предупреждение

1. Потеха с внезапным возгоранием

2. Приручение колибри весом в 7000 фунтов

3. Мороженщик замышляет погубить нас

4. Армагеддон в день моего рождения

5. Я учусь яростно ненавидеть навозных жуков

6. Гадание на оливковом масле

7. Подарок от собакоголового

8. Вокзал Ватерлоо: поезда опаздывают, а мы извиняемся за гигантского бабуина

9. Наша поездка в Россию в сопровождении низкорослого гида

10. Визит старого знакомого

11. Картер совершает несусветную глупость (и это никого не удивляет)

12. Я совершенствуюсь в искусстве ругани

13. Демон у меня под носом

14. В гробнице Зии Рашид

15. Верблюды такие злые…

16. …а римляне – еще хуже

17. Меншиков нанимает отряд неутомимых головорезов

18. Азартные игры накануне конца света

19. Месть Бульвинкля, лосиного бога

20. В гостях у дружелюбной бегемотихи

21. Мы покупаем немного времени

22. Друзья в самых неожиданных местах

23. Мы принимаем гостей очень невежливо

24. Мое невероятное обещание

От автора

Глоссарий

Заклинания, которыми пользовались Картер и Сейди

Древнеегипетские термины

Боги и богини древнего Египта, упомянутые в книге «Трон огня»

Примечания