Джеймс Хедли Чейз

Мисс Шамвей машет волшебной палочкой

Часть первая

Глава 1

Едва расположившись в баре Маноло, я заметил Поля Жудена, главного редактора «Сентрал Ньюс Эдженси». «О Боже!» – чуть не вскрикнул я, пытаясь спрятаться, но он уже засек меня и бросился в моем направлении, как бык, почуявший стойло.

– Привет, старик, – сказал я, делая вид, что страшно рад видеть этого типа. – Как дела? Садитесь и расслабьтесь немного. Судя по вашему виду, вам необходимо подкрепиться.

– Бросьте хорохориться, – отозвался Поль, красноречивым жестом подзывая официанта. – Я искал вас повсюду. И где вас только носит, черт возьми? У меня есть кое-что для вас, Милан.

Дальше он мог и не продолжать. Когда шеф СНЭ прыгает на вас через все кафе, как будто он проглотил вместе с супом передник кухарки, это вовсе не означает, что он безумно счастлив вас видеть, а говорит скорее о том, что тебя хотят втравить в очередную неприятную историю.

– Кое-что для меня? – произнес я с горечью. – Так говорят собакам, когда хотят швырнуть им косточку.

Подошел официант, и Жуден заказал две большие порции виски.

– Послушайте, Поль, – продолжил я, когда официант удалился. – У меня большое желание бросить все к черту. Вот уже шесть месяцев плесневею в этой мексиканской пустыне. А тьма-тьмущая стервятников только и ждет случая, чтобы выпить всю мою кровь. Проклятые кактусы, в сравнении с которыми еж покажется игрушкой, искололи мою шкуру. Когда я сморкаюсь, у меня из ушей сыплется песок. Ладно, я вовсе не нытик, но мне просто необходим небольшой отдых, и я хочу, чтобы вы намотали себе на ус, – я собираюсь его себе предоставить…

Жуден даже не слушал меня. Он перебирал пачку телеграмм, которую извлек из своей сумки.

– У Мэддокса есть для вас работа. Сегодня утром я получил от него телеграмму. Она длиннее, чем бульварный роман.

– Мэддокс? – Я поплотнее уселся в кресле. – Не беспокойтесь о нем. Скажите, что в этот момент я путешествую. Скажите ему, что я болен. Скажите ему все, что угодно, но хоть раз проявите свое великодушие в отношении меня.

Пока Поль разбирал свои записки, официант принес заказ.

– За снижение твоего кровяного давления, – произнес я, поднимая стакан и единым махом вливая в рот две трети содержимого в нем виски.

– Вот!.. – воскликнул Жуден и сунул мне свои записки. – По-моему, шикарное дело для тебя.

Я тут же вернул назад его писанину.

– Можете оставить это у себя, старик. Этому я не покупатель. Мне требуется покой. Завтра рано утром я сажусь в нью-орлеанский поезд. Вашей Мексикой я сыт по горло. Скажите Мэддоксу, пускай поищет другого дурака.

– Да хватит вам! Дело серьезное и очень срочное. Не заставляйте меня терять время даром. Милан, вы прекрасно знаете, что за это дело вам придется взяться, так к чему эти отговорки?

Он, конечно, был прав. Но мне, отстукавшему десять месяцев, преследуя бандитов при температуре плавления песка, да еще в стране, где их больше, чем червей на трупе, приходилось туго.

С тех пор как Сапата показал пример, каждый индеец, способный поднять пару покрышек, поспешил податься в бандиты. Когда я приехал сюда, у меня была слабая надежда, что все эти истории о бандитах вызовут интерес у широкой американской публики. Но неприятности не заставили себя ждать. Один из доморощенных мексиканских диллингеров вбил себе в башку, что должен отправить меня на тот свет. А мне совсем не хотелось ждать, пока эта заразная идея перекинется на других. Но Мэддокс – еще та штучка! Ему подавай только горячие факты, прямо с места события. Он взорвется, если я ему подсуну какую-нибудь фальшивку. Нет никакой возможности спорить с ним. Когда он идет по одной стороне улицы, гремучие змеи убираются на другую. Это многое в нем объясняет.

– Так что это за история? – сдался я наконец. – Только не заставляй меня читать эту телеграмму. Я готов принять худшее, но потихоньку и в малых дозах.

Жуден сделал большой глоток. Недурно он окопался, этот парень. Все, что ему нужно было делать, так это вскрывать конверты и всучивать ребятам полную опасностей работу.

– Что ж, – незамедлительно отозвался Поль. – История называется: «Блондинка среди бандитов!», или «Приди, дорогой, иначе я пропаду без тебя!».

Я допил свое виски.

– Я не просил вас упражняться в остроумии, – перебил я газетчика. – Я хочу знать суть без прикрас. Если уж мне захочется посмеяться, то я лучше послушаю по радио программу Боба Хоупа…

– Позавчера, – продолжал Жуден, не обращая внимания на мою реплику, – к Мэддоксу пришел Хэмиш Шамвей. Он заявил, что его дочь исчезла в Мехико. По его мнению, речь идет о похищении.

– А я-то здесь при чем?

– Ты должен найти ее, конечно!

– Ха! И она – красотка, вне всякого сомнения! Предупреди, в каком месте мне начинать смеяться. Но шутки в сторону. Кого я должен искать на самом деле?

– Довольно глупостей, Милан, – бросил Жуден с хмурым выражением лица. – Вас, без малейшего сомнения, просят разыскать девицу.

– И я должен перерыть всю Мексику, чтобы отыскать девчонку, которая была достаточной идиоткой, чтобы в ней затеряться?

– Но ты же настоящий профессионал в подобном вопросе. Действуй так, как посчитаешь нужным. Мне на все наплевать до того самого момента, пока ты ее к нам не приведешь.

– Наплевать?

– Вот именно!

– Отлично! – ответил я, обозревая Поля как новоявленную диковинку. – А не лучше ли мне перерезать горло сразу? Это сэкономит вам время и деньги.

– К чему эти преувеличения? Не стоит смотреть на дело под таким углом. Послушайте, Милан, нужно признаться, что с некоторых пор от ваших статей тошнит даже собак.

– Что же я могу поделать, раз у ваших собак такие слабые желудки.

– Шутки в сторону. Мэддокс дает вам шанс оправдать ваши последние промахи. Вот почему он ухватился за эту комбинацию. Она вызовет сенсацию: бедный старик без единого цента в кармане приходит в редакцию «Нью-Йорк Репортер» и умоляет помочь ему найти пропавшую дочь. И что делает для него «Репортер»?

– Старика выпроваживают в лифт, попутно объясняя, что он может лить свою сладкую водичку где-нибудь в другом месте, после чего он распускает свои носки и начинает вязать из них перчатки для Мэддокса, – ответил я без колебаний.

– В редакции «Нью-Йорк Репортер» говорят ему: «Все в порядке, брат, вам ее найдут», – ответил Жуден, хмуро глядя на меня. – На первых полосах газеты излагается история о пропавшей девушке. Там же помещается ее фото и фото отца, чтобы доказать, что все это не утка. И далее пойдут броские заголовки типа: «Блондинка похищена мексиканскими бандитами!», «Двадцать пять тысяч долларов вознаграждения!», «Отец девушки убит горем!», «„Нью-Йорк Репортер“ финансирует поиски на всем американском континенте!». Постиг идею? После этого вы находите малышку, в подобающих красках описываете историю ее похищения и привозите девушку в Нью-Йорк, где Мэддокс возвращает ее отцу в присутствии официальных представителей. Отличная реклама для «Репортера». Великолепная идея!

– Да уж! Бедный Мэддокс вовсе свихнулся, – сказал я, печально качая головой. – И это совсем не сюрприз для меня. Я всегда думал, что у него шарики заходят за ролики. А как реагировала на это его бедная жена? Должно быть, страшный удар для нее. А его дочь? Косоглазенькая и прыщавая. Позволь напомнить тебе, что он вряд ли сможет вести непринужденный разговор со своими лучшими друзьями.

Жуден допил свое виски и закурил сигару.

– О'кей, Милан, теперь о работе. Ты можешь развлекаться, если тебе это нравится, но у тебя нет выбора. Мэддокс просил передать вам, что дает на поиски в пределах недели. Если же поиски будут безрезультатны, он вряд ли сможет держать у себя такого сотрудника.

– Вот как? Что ж, можете передать этому шантажисту, что если он надеется меня запугать, то попал в глаз не только пальцем, но и целым кулаком. Я не буду больше сотрудничать с этой газетой, даже если вся редакция во главе с редактором начнет умолять меня продавать им мои статьи на вес золота. Какая наглость! Осмелиться угрожать мне! Ха-ха! Ему придется здорово побегать, прежде чем найдется мозг равный моему! Кстати, с чего он взял, что я смогу найти эту девчонку?

– Это не представляет особых трудностей, – улыбнулся Поль. – У нас имеется ее фотография, к тому же у девицы большой зеленый «Кадиллак» и она фокусница по профессии. Очень красивая. Ее зовут Мира Шамвей, и именно в этом городе ее видели в последний раз.

– Послушай, Поль, – сказал я серьезно. – Но ведь сотни девушек ежедневно теряются в Нью-Йорке. Я мог бы найти любую из них на выбор. Я хочу вернуться на Бродвей, заниматься поисками своих родных девиц, чем тратить время на поиски чужих, – сделал я последнюю попытку уговорить Поля оставить меня в покое.

– Весьма сожалею, Милан, – развел он руками. – И не трать время зря, приступай немедленно. Начало истории должно быть напечатано на первой странице газеты уже утром.

Я вытащил свою записную книжку.

– О'кей, – сказал я. – Итак, ее имя – Мира Шамвей. Профессия… Ты, кажется, говорил, что она…

– Фокусница, – напомнил мне Жуден и широко улыбнулся. – Оригинально, не так ли? Она работала в варьете вместе со своим папашей, пока они не расстались. После этого она стала выступать в ночных клубах в одиночку. И старик утверждает, что дочь хорошо знает свое дело.

– Никогда нельзя верить тому, что старики говорят о своих детях, – сухо возразил я. Сделав кое-какие заметки, я убрал блокнот в карман. – А что дает основание Мэддоксу полагать, что ее украли?

– Такова его версия, – Жуден пожал плечами. – Во всяком случае, Милан, ведите игру должным образом. И если вдруг окажется, что ее еще не похитили, проследите, чтобы это непременно случилось. Вам, разумеется, известны пара-другая бандитов, готовых взяться за любое дело ради нескольких долларов?

– Как прикажешь тебя понимать? – спросил я, глядя на своего собеседника с изумлением.

– Может статься, что мисс фокусница просто удрала, забыв предупредить своего милого родителя. Во всяком случае, отступать уже поздно. И, если она на свободе, нужно ее украсть, и как можно скорее. Слишком много поставлено на карту, разве ты не понимаешь?

– Послушай, Жуден, – я начал беспокоиться. – Если все, что ты говоришь, серьезно, то у вас что-то неладное с головой.

– Моя голова в порядке, – сухо ответил Жуден. – Но ваше положение в скором времени станет весьма затруднительным, если только вы не выполните того, о чем вас просят.

– Так вы совершенно честно говорите, что эта девчонка где-то забавляется в настоящее время и я должен заплатить, чтобы ее украли?

– Именно так. Не вижу в этом особых затруднений. Расходы, естественно, за наш счет.

– Этого мало. Мне нужен официальный приказ. Всякое может случиться…

– На письменные инструкции не рассчитывайте. Вам придется действовать на свой страх и риск. Но что вы скажете о премии в двадцать пять тысяч долларов?

– Вы хотите сказать, что я могу их получить? – спросил я, заинтересовываясь этой историей.

– Все зависит от того, как вы справитесь с заданием, – подмигнул мне Жуден. – Мэддокс, конечно, не считает нужным вручить ее именно вам, но, если у вас хватит наглости явиться на официальную церемонию, он, конечно, подпрыгнет до потолка, но уже не сможет отступить.

– Я не забуду это, – сказал я. – Как насчет того, чтобы еще выпить?

– Спасибо, – он отрицательно покачал головой. – Нужно торопиться домой. Ребятишки вечером собираются на прогулку. Нужно позаботиться о них, после того как уйдет няня.

Я рассмеялся. Мне это ничего не стоило, а ему нравилось строить из себя шутника, от этого никому не было вреда.

– О'кей, – сказал я. – Придется отыскать эту Миру Шамвей. Бегать из дому с таким именем. Так где ее фотография?

Жуден вынул из портфеля фотографию и бросил ее на стол.

– Если бы спальня этой девицы загорелась, – сказал он, – пожарникам понадобилось по меньшей мере пять часов, чтобы погасить огонь, а потом по крайней мере столько же времени, чтобы погасить каждого пожарника.

Я подобрал фотографию. Пока я ее изучал, Жуден смылся.

Глава 2

Прежде чем я пойду в своем повествовании дальше, вы должны узнать, каким образом Мира Шамвей познакомилась с Доком Анзелом и Сэмом Боглем. Поскольку я при столь знаменательном событии не присутствовал, то расскажу об этой встрече так, как об этом рассказала мне позже Мира.

Док Анзел и Богль находились в кафе Лоренцилло. Вы когда-либо бывали там? Это уютное маленькое кафе, защищенное толстыми каменными стенами. Патио представляет собой прекрасный образец старомексиканского стиля, так, по крайней мере, утверждал туристический путеводитель, хотя я и не уверен в правильности его сведений. Может быть, и вы тоже? Ничего, пусть считают знатоки стилей так, если им нравится. Посреди патио возвышался окаймленный камнями фонтан. Вокруг него располагались железные столы и скамейки. Листья кипарисов и бананов образовывали нечто вроде крыши, мешающей видеть небо. В клетках, расположенных вдоль веранды, сидели попугаи самых немыслимых и ярких расцветок, разглядывали вас и трещали без умолку. Тот, кто приезжает в страну впервые, восхищается типично мексиканским колоритом.

Эти двое – Док Анзел и Сэм Богль – уже сидели там перед кружками весьма теплого пива, когда Богль, подняв голову, заметил блондинку, с волосами цвета яичного желтка, появившуюся внезапно посреди группы торговцев-индейцев. На мгновение она мелькнула перед его взором и вновь потерялась в толпе.

– Сэм, – ровно сказал Док, – сколько раз тебе нужно повторять – женщины это к несчастью.

– Неужели это мираж? – Богль тяжело поднялся, внимательно вглядываясь в полутемный зал. – Ты можешь понять, что это та, о которой я грежу?

Док Анзел отложил нож и вилку. Это был сморщенный маленький человечек с короткими, удивительно белыми волосами на голове.

– Умерь работу своих желез, – охладил Анзел пыл своего приятеля. – Всему свое время и место.

– Вечно одни и те же разглагольствования о времени и месте. Я никогда не имею времени на то, чтобы заниматься тем, чем нужно. Кстати, мы так ненадолго останавливаемся в каждой из этих проклятых дыр, что и познакомиться ни с кем не успеешь. – Богль снова сел на стул.

– Трудность заключается в том, что мы… – начал было Анзел, но Богль устало махнул на него рукой.

– Я устал от этой проклятой вонючей страны! И наперед знаю все, что ты мне скажешь. Что мешает нам поменять Мексику на Чикаго?

– Серьезные причины, насколько мне известно, мешают тебе вернуться домой, – тихо ответил Анзел.

Богль нахмурился. Это был парень могучего телосложения, одетый в спецовку, которая жала под мышками. В прошлом он был членом банды Маленького Берни, как раз во времена сухого закона. После его отмены, решив работать самостоятельно на свой страх и риск, Богль уехал в Чикаго. Однако не сумел заработать там достаточно денег. Однажды ночью, окончательно прижатый к стене, он был вынужден вступить в перестрелку с полицией. Два полицейских офицера пытались арестовать его, и Богль застрелил обоих. Ничего не оставалось, как покинуть страну и перебраться в Мексику. Здесь он почувствовал себя почти в безопасности. Вот уже шесть месяцев он работал в паре с Доком Анзелом, продавая патентованные медицинские снадобья индейцам майя.

Анзел и Богль образовывали плохо подобранную пару. Они различались заметно не только внешне, несхожим был и их внутренний мир. Богль мечтал о легкой жизни с туго набитой мошной, с удовольствиями, первое место в которых занимали бы соблазнительные дамочки. После оживленного Чикаго он находил Мексику пресной и скучной. И еда, и пыль, и жара были для Сэма отвратительны. Туземные женщины надоели ему. По его социальному и финансовому положению женщины американской и английской колонии были для него недосягаемыми. Даже виски здесь было плохое. Он ненавидел Мексику почти так же, как и полицию.

Анзел, наоборот, был счастлив повсюду. У него была удивительная способность находить людей, готовых верить в чудодейственность его снадобий, и он был готов жить где угодно.

До встречи с Боглем у него часто случались в этом бизнесе конфликты с клиентами, так что он не осмеливался даже появляться в некоторых местах. Но имея компаньоном бывшего телохранителя Маленького Берни, мог не бояться больше вспыльчивых клиентов даже в самых забитых туземных кварталах. При виде огромных кулаков и маленьких буравчиков-глазок Сэма самые бурные спорщики становились тихи, как овечки. В течение шести месяцев они кочевали из города в город, посвящая свои утренние часы приготовлению пузырьков, которые затем продавались простакам, достаточно глупым, чтобы доверять болтовне двух бродяг. Анзел был мозгом, а Богль мускулами их фирмы. Это Богль устанавливал палатку и импровизированный прилавок. Это Богль выставлял на нем бутылочки ровными рядами и бил в барабан, дабы привлечь внимание прохожих. Этот барабан, кстати, придумка самого Богля, весьма способствовал успеху совместного предприятия.

Анзел, покуривая старую трубку, оставался в палатке до тех пор, пока не раздавался громкий шепот его компаньона:

– Набралась уже целая банда!

Тогда врачеватель величественно выходил из палатки и захватывал ошеломленную аудиторию чарами своего ревностного фанатизма.

Далее Богль выставлял напоказ свои внушительные мускулы, обязанные якобы таблеткам Вирили доктора Анзела (коробочка с пятьюдесятью таблетками за три доллара). Наконец можно было посмотреть на картину с изображением удивительно костлявой женщины и на изображение той же самой женщины, но уже в виде королевы красоты. Эта метаморфоза заставляла замирать сердца туземцев, и произошла она, внушалось им, благодаря таблеткам доктора Анзела, способствующим развитию женского бюста (два доллара пятьдесят центов за коробочку с двадцатью пятью таблетками) и такой удивительной трансформации.

Анзел и Богль предпочитали кафе Лоренцилло всем другим заведениям подобного рода. Здесь было довольно мало американцев, и после заполненного хлопотами длинного дня два компаньона проводили там спокойные вечера.

– Все копы обо мне давным-давно забыли, – задумчиво сказал Богль, поднимая на пару дюймов стакан. – Скоро и год пройдет. Это достаточно долгое время. И потом, у меня не было иного выхода, как застрелить этих мерзавцев. Так что это не убийство, а необходимая самооборона.

– Не говори глупостей, – откликнулся Анзел. – На какие шиши мы там проживем. Кому, скажи на милость, в Чикаго нужны таблетки Вирили?

Богль его уже не слушал. Его выкатившиеся глаза так и впились в златовласую блондинку, появившуюся у входа в кафе и озирающую с высоты веранды патио, заполненное народом.

– Что за прелесть! – воскликнул Сэм, вцепившись в стол. – Ты только взгляни!

– Она действительно очень красива, – произнес Анзел с сомнением в голосе. – Но слишком хороша для тебя, мой мальчик. Она из тех женщин, что начинают гладить волосы, а кончают тем, что уносят твой скальп…

– Святой Моисей! – воскликнул Богль, не обращая ни малейшего внимания на тираду Дока. – Такая красавица в мексиканской дыре!

Анзел внимательно рассматривал девушку. Она явно была в нерешительности. На маленьком лице легко читался сильный характер. Ее глаза и рот были большими, а нос выше всяких похвал, подвел итог знаток женщин и целебных бальзамов. Светлые волосы, падавшие на плечи девушки, отливали медью в свете ацетиленовых ламп. На ней был белый костюм с темно-красной блузкой.

– Самая красивая девушка в мире, и одна, – пробормотал Богль с хрипотой в голосе. – Можно подумать, что она именно из тех девушек, кто позирует для афиш Кони Айленд. Иди пригласи ее, Док, пока она не уселась с одним из этих вонючих метисов!

И действительно, двое безукоризненно одетых испанца стали внимательно поглядывать на девушку. Некоторое время они тихо переговаривались между собой. Затем один из них пригладил волосы и решительно поднялся.

– Минуточку! – прорычал Сэм, резко поворачиваясь и глядя в лицо испанцу. – Оставь свои чувства при себе, приятель! Проследи лучше за своей задницей! Я сам займусь этой дамой… Тебе все понятно?

Испанец, посмотрев на Богля, пожал плечами и спокойно сел на свое место.

Анзел, опасаясь осложнений, встал с озабоченным видом.

– Спокойнее, – начал увещевать он друга. – Твоя горячая кровь нас погубит.

– Клянусь, я переверну весь этот вонючий кабак, если ты не приведешь сюда эту мышку!

Анзел повиновался, хотя и с некоторым стеснением, так как понимал, что на его персону обращено внимание всех посетителей. У молодой девушки, облокотившейся о перила веранды, был весьма приветливый вид. Улыбкой красавица продемонстрировала Анзелу прекрасные зубки.

– Хэлло! – приветствовал он девушку без обычной непринужденности. – Простите меня, – церемонно продолжил он. – Позволю себя спросить, не ждете ли вы кого-нибудь здесь. Это неподходящее место для одинокой молодой женщины.

– Вы говорите словами туристического проспекта, – печально ответила девушка. – Но я посещаю этот кабачок вот уже пять дней, и со мной до сих пор еще ничего не случилось. Все эти страшные рассказы, – должно быть, липа.

– Я хотел спросить, не посидите ли вы за нашим столиком в ожидании свидания?

В ее громком заразительном смехе, шедшем из самой глубины горла, было что-то такое дерзкое, что привело в замешательство обычно хладнокровного Анзела.

– В ожидании свидания? А почему вы, папаша, думаете, что я жду кого-нибудь? Считаете меня неспособной защищаться самой?

– Извините меня, – сказал он раздраженно. – Я вижу, что вы очень современны. Мне остается только пожелать вам всего хорошего.

– Не надо так горячиться, – сказала она быстро. – Стенли и Левингстон хорошо сделали, подружившись друг с другом. Кстати, держу пари, что ваш маленький дружок умирает от желания со мной познакомиться. Или у него всегда такая физиономия?

С этими словами девушка спустилась с веранды в патио и пошла прямо к Боглю. Покорный судьбе, Анзел последовал за ней.

Что касается Богля, то тот сидел подобно истукану, ошеломленный развитием событий. Блондинка уже дошла до их столика, а Сэм все еще глазел на нее с открытым ртом.

– Может быть, дать вам нитку с иголкой? – предложила дама, опираясь о стол тонкими загорелыми руками. Но, увидев остекленевший взгляд парня и услышав растерянное «что?», она села, скрестив ноги, оправила юбку на обтянутых шелком коленях и задумчиво посмотрела на него. – Я спросила вас об этом, – продолжала девушка, – потому что вы не встали. Тогда я подумала, что вы, должно быть, потеряли пуговицу. Теперь я поняла, что дело не в этом. Вы можете ввести в заблуждение только издалека! Вблизи не ошибешься! Чикаго, по всем статьям! В добрые старые времена играли в хлопушки, не так ли?

Богль посмотрел на Анзела с потерянным видом. Того начинала забавлять комичность ситуации.

– Ты хотел познакомиться с ней. Надеюсь, ты не забыл, что это была твоя идея пригласить девушку к нашему столу.

– Так-так, у него, значит, еще бывают и идеи! А глядя на него, никогда бы не подумала, хотя внешность в наши дни бывает обманчива.

– О да! – согласился Анзел, тоже смущенный.

– Я бы скорее отнесла этого типа с такими глазами к людям, склонным к грыже, – продолжала красавица, не смущаясь под взглядом Богля.

– Что она хочет этим сказать? – спросил Богль совершенно уничтоженный.

– Должна вам объяснить, что в период жизни на деревьях, в миоценовую эпоху четвертичной эры, человек, вернее предок человека, принял вертикальное положение и тем самым приобрел склонность к грыже. Мне было просто интересно узнать, на какой стадии развития вы находитесь.

Лицо Богля покраснело, и он уставился на девушку глазами, полными ярости.

– Так-так, – проворчал он. – Бойкая курочка! В Чикаго их полно. Но стоит только ее прижать в углу, как она начинает вопить, что ее насилуют.

– Мужчины прижимают меня в углу лишь тогда, когда я этого хочу сама, – сказала блондинка быстро. – И никак иначе… Как, кстати, ваше имя?

– Сэм Богль, – ответил он, все еще злясь. – Я слушаю, сестра…

– Красивое имя, – сказала она, игнорируя вопрос Сэма. – Ваша матушка, следовательно, была миссис Богль?

– Да, – заморгал глазами Богль. – Но вам-то что с того?

– Я просто хотела быть в этом уверена. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится помощь.

– Никогда бы не подумал, что ты можешь обратиться ко мне за помощью, – сказал Богль сердито. – И приходят же людям в головы такие бредовые идеи.

Девушка рассмеялась и повернулась в сторону Анзела.

– Прошу прощения, – сказала она с обезоруживающей улыбкой. – Но ведь вы сами виноваты, что принимаете меня всерьез… А вы кто?

Анзелу ничего не оставалось, как назвать себя.

– Настоящий доктор? – Она смотрела на Анзела с нескрываемым интересом. – О'кей, меня зовут Мира Шамвей. Здравствуйте, мистер Богль. Здравствуйте, доктор Анзел…

– Совсем с ума сошла, – пробормотал Богль, тяжело откидываясь на спинку стула.

– А теперь вот что, Богль, – сказала девушка сурово. – Даже если я падаю вам в объятия, это вовсе не означает, что вы должны вести себя как скупердяй. Не предложишь ли ты мне, мальчик, что-нибудь выпить?

– Что вам больше всего нравится? – спросил ошеломленный Анзел.

– Я думаю, скотч будет в самый раз.

– Теперь, когда мы познакомились, – продолжал Анзел, – вы, может быть, расскажете нам, что же делаете в этих краях?

Подошел официант. Он, казалось, знал Миру, так как приветливо улыбнулся ей.

Когда официант отошел выполнить заказ, Мира достала из сумочки серебряный портсигар, вытащила сигарету и закурила. Потом наклонилась вперед, глядя на своих новых знакомцев испытующим взглядом.

– Вас интересует, чем я занимаюсь? – спросила она. – В конце концов, раз уж я воспользовалась вашим гостеприимством, то могу раскрыть перед вами мои маленькие секреты. Знайте же, что до вчерашнего дня я была специальной корреспонденткой «Чикаго ньюс» в Мексике. Мне только что предложили уволиться. Пришлась не ко двору, как говорится.

– Не ко двору? – Богль захлопал глазами.

Мира уничтожающе посмотрела на него.

– Я и сама себя спрашивала об этом, – Мира повернулась к Анзелу. – Но я не падаю духом.

– И правильно делаешь, сестра, – Богль почувствовал почву под ногами.

– Может быть, вы могли бы попытаться сделать что-нибудь для меня? – спросила Мира насмешливо.

– Все в порядке, все в порядке, – поспешно сказал Богль, не замечая насмешки. – Мы еще поборемся за вас. Я знаю нескольких парней из газет. Когда-то наши пути пересекались. Я думаю, они будут рады предоставить вам первые страницы своих изданий.

– Хотелось бы этому верить. Мой прежний шеф был презренным человеком. Он только и требовал, что в поте лица работать на него…

Официант принес выпивку.

– За будущую совместную работу, – предложила тост Мира. – Моя никчемная жизнь не должна интересовать таких мужчин, как вы. Лучше расскажите мне, чем вы зарабатываете себе на жизнь, – с этими словами она единым залпом осушила почти половину стакана.

Остальные последовали ее примеру.

– Я целитель душ и тел человеческих, – скромно ответил Анзел, теребя свой стакан. – Я многие годы изучал тайны лекарственных трав, и мне удалось создать приличное количество замечательных снадобий. Богль служит при мне ассистентом.

– Ой-ей-ей! Что я слышу! – сказала она преувеличенно восхищенным тоном. – И что же это за чудодейственные лекарства, если не секрет?

Анзел чувствовал, что их разыгрывают, но все же попался на удочку.

– Никакого секрета! Например, мои таблетки Вирили, – сказал он самодовольно. – Если бы вы видели Богля до лечения, никогда бы не подумали, что это один и тот же человек. Он был таким худым, слабым и совершенно деморализованным…

Мира повернулась к Боглю и принялась изучать его с нескрываемым интересом.

– Он, должно быть, принимал ваши таблетки в невероятных дозах, – сказала она. – Это несомненный успех, Док.

– Я мог бы назвать еще и таблетки «Бинузин», – добавил Анзел. Он почесал нос и бросил на Богля короткий взгляд. – Именно они принесли счастье очень многим женщинам.

– Психологически, я надеюсь? – Мира смотрела на него с изумлением.

– Что она сказала? – ошарашенно моргая, спросил Богль.

– И да, и нет, – ответил Анзел, игнорируя вопрос своего компаньона. – Красивая фигура не вредила женщине еще ни в одной стране. Я везде добивался поразительных результатов.

– Не возьмете ли коробочку, сестра? – хрипло спросил Богль, наклоняясь в сторону девушки. – Два с половиной бакса. Настоящий динамит.

Анзел счел необходимым вмешаться в разговор:

– Видишь ли, Богль, то, что ты сказал, звучит нелестно для девушки. У мисс Шамвей и так идеальная фигура.

– И все же не настолько совершенная, чтобы ей не пригодились наши таблетки, – грубо заметил Богль.

– Ни к чему это обсуждать. О! Я знаю на все сто процентов, что «Бинузин» украсит любую мадемуазель. Но, насколько я могу судить, мисс Шамвей не выказывает недовольства своей фигурой.

Мира в замешательстве посмотрела на Анзела, потом на Богля.

– До сих пор мне грех было на нее обижаться, – сухо заметила девушка.

– Нужно смотреть вперед, – настаивал Богль. – В наши дни самая красивая женщина в мире быстро остается ни с чем, если не подумает о будущем. – Он достал коробочку и бросил перед девушкой. – Нужно предусмотреть все и мыслить широко, малышка, как те типы, которые построили пирамиды. Чтобы всегда быть готовой к удару судьбы, нужно шагать в ногу со временем. Только два доллара, малышка. Пятьдесят центов скидки за твою симпатичную мордашку.

– Но я не нуждаюсь в вашем снадобье, – Мира отрицательно покачала головой.

– Это ты так думаешь сейчас, – не сдавался Богль. – Но настанет день, когда вам придется подновлять штукатурку. И, если ваш парень это заметит, он тут же навострит крылышки. Тогда-то вы и кинетесь нас разыскивать, но мы уже не будем плавать в этой луже.

– Напор вашего ассистента начинает действовать мне на нервы, – сказала Мира, глядя на Анзела.

Видя гнев в глазах девушки, знахарь поспешил вмешаться:

– Не стоит больше надоедать мисс Шамвей. Я знаю, что это в ее интересах, но что поделаешь, если она не хочет покупать наш целебный товар.

– Но таблетки нужны ей, – настаивал Сэм. – Позднее она будет благодарить меня. Помнишь ту женщину из Вера Круз? Как она была нам благодарна! А ведь все началось с того, что она плюнула мне в лицо. Посмотрели бы вы на нее месяцем позже! Ха – я знаю, что говорю!

Мира открыла сумочку и, вынув два доллара, подала их Боглю.

– Я беру это, – сказала она, кладя коробочку в сумку.

Богль поспешно схватил деньги и расплылся в счастливой улыбке. В первый раз он попытался продавать самостоятельно, и получилось неплохо. Даже Анзел был доволен.

Мира переводила взгляд с одного на другого.

– Если вы смогли проделать такое со мной, – наконец сказала она, – то мне просто жаль бедных индейцев.

– Говорю вам, что вы еще будете меня благодарить, – проговорил Сэм. Он считал, что покупатель всегда должен уходить довольным.

– Как мило, что вы так заботитесь о моей фигуре, – сказала Мира. – Я просто смущена вашим вниманием.

Ее глаза сузились, и она наклонилась вперед, чтобы взять свой бокал. При этом ее локоть, словно невзначай, задел бокал Анзела, и виски пролилось бедняге на брюки. Не дав доктору опомниться, девушка вытащила платок и принялась тереть мокрое пятно. При этом вид у Миры был удрученный.

– Прошу простить меня, – бормотала она, заикаясь. – Обычно я не бываю такой неловкой. Как жаль, что я испортила ваш костюм.

Анзел взял у нее носовой платок и принялся тереть сам.

– Ничего страшного, – утешал он виновницу. – С кем не бывает.

Но Мира бросилась к Боглю и вцепилась пальцами в его куртку.

– Это ужасно, – воскликнула она. – Вы должны меня простить!

– Разумеется, – ответил Богль, отклоняясь назад. – С кем не бывает. Это не более чем случайность.

Она подняла руку к носу и сделала гримасу.

– Я вся пропахла виски, – сказала она. – Вы не будете возражать, если я пойду вымою руки?

Наградив мужчин самой милой улыбкой, Мира быстро вышла из кафе.

Богль смотрел вслед уходящей девушке.

– Что вы о ней думаете, Док? – спросил он. – На первый взгляд продувная бестия, и вдруг дает провести себя, как последняя из этих индианок. Думаешь, что-нибудь есть в ней?

Анзел был явно растерян.

– Бог его знает, – сказал он откровенно. – Только все равно она слишком красива, чтобы болтаться тут одной.

– Что и говорить. Даже не знаю, как разговаривать с этой девчонкой, – подытожил Сэм. – Язык у нее как бритва, так что я почел бы за лучшее смыться, пока эта цыпочка не появилась снова.

Анзел сделал знак официанту.

– Превосходная мысль, – одобрил доктор напарника. – Ей-Богу, нам больше нечего здесь делать: работу мы уже закончили. Но и ты – подумать только! – начинаешь делать успехи. Заставить подобную курочку совершить покупку…

Внезапно он замер на полуслове и растерянно уставился на Богля.

– Что это с тобой? – спросил тот.

– Как же это?! Мои деньги! – воскликнул Анзел, лихорадочно шаря по карманам. – Исчезли все мои деньги!

– Как это исчезли? – глупо повторил Сэм. Внезапно на лицо его наползло сомнение, и он тоже принялся лихорадочно шарить по карманам. Сумма, уплаченная Мирой за таблетки, и еще пять долларов исчезли, как дым.

Приятели переглянулись с ошеломленным видом.

– Трюк старый как мир, – сказал Анзел дрожащим голосом. – Она облила меня виски для того, чтобы обшарить мой костюм, вытирая его платком, да еще сделала двойную выгоду.

Богль пришел в ярость. Он отшвырнул стул ударом ноги и завопил:

– Чего ждать! Нужно набить морду этой шлюхе!

Привлеченный шумом, к столу подошел официант. Увидев багровое от злости лицо Богля, он с беспокойством спросил:

– Какие-нибудь неприятности, сеньоры?

– Нас ограбили, – прорычал Богль. – Увели монету! Всю!

– Но сеньорита только что ушла, – сказал официант. – Она никогда раньше не воровала деньги, прежде чем клиент не расплатится. Это с ней в первый раз. Очень нечестно с ее стороны поступить вот так.

Богль и Анзел переглянулись.

– Что вы хотите этим сказать? – поинтересовался последний. – Так вам знакома эта очаровательная особа?

– Разумеется, сеньор. Она бывает здесь довольно часто. Понимаете, она очень красива, а пальцы у нее очень ловкие…

– Ага, так в этом занюханном кабаке еще и обирают клиентов! – заорал Богль, сжимая пудовые кулаки.

Вместо ответа официант пожал плечами.

– Вы же сами позвали ее, сеньор. Откуда я мог знать, что вы такие простофили.

– Уходим, Сэм, – потянул приятеля за рукав Анзел. – Пусть это послужит нам уроком.

– А кто оплатит счет, сеньор?

– Предъяви его своей блондинке, когда она появится здесь в следующий раз, – злобно бросил Богль. – И передай ей, что если я когда-нибудь снова встречусь с ней, то заберу гораздо больше, чем она сумела взять у нас. Может быть, даже разорву на куски, чтобы посмотреть, что у этой трюкачки внутри.

– А если она не вернется сюда, сеньор? – Гнев Богля не произвел на официанта ровно никакого впечатления, скорее наоборот.

– Это не твоя вина, я понимаю, – согласился Сэм уже более миролюбиво. – У тебя, без сомнения, имеется подружка?

– Самая красивая мексиканка, которая живет в этой стране, сеньор. – Официант в гордой улыбке продемонстрировал ослепительные зубы.

– Что ж, она всегда останется такой, если будет принимать вот это, – произнес Богль, протягивая официанту коробочку с «Бинузином». – Это стоит два доллара пятьдесят центов.

Парень придирчиво осмотрел коробочку.

– Моя подружка уже пользовалась подобными таблетками, – сказал он с пренебрежительным видом. – Но у нее от этого началась крапивница.

– Вот как? – изумился Богль. Он резко отодвинулся в сторону. – Это говорит о том, что у твоей подружки правильная реакция. В то время как она чесала сыпь, внутри происходили реакции, положительные результаты которых еще порадуют твою красотку.

Друзья пересекли патио и вышли из заведения.

Глава 3

Прежде чем описывать свою встречу с Мирой Шамвей, будет лучше, если я расскажу о ее прежней жизни. Позвольте мне сделать это, а уже потом мы перейдем непосредственно к нашей истории.

Мира соврала достопочтенному Анзелу, сказав, что она журналистка. Вот уже пять лет, как она была воровкой-карманницей. Если вам это слово ни о чем не говорит, то постойте на углу улицы с туго набитым кошельком. Через несколько минут он исчезнет из вашего кармана при помощи ловких пальчиков какой-нибудь карманницы. И только значительное время спустя вы заметите пропажу.

Отец Миры был фокусником, исполняющим небольшие номера в провинциальных театрах водевиля, правда, без особого успеха. Девочка всему училась у своего родителя. Когда ей исполнилось пятнадцать лет, папаша решил сделать ее своей помощницей. Способности к этой нелегкой профессии были у нее в крови. Все восхищались необычайно проворными пальчиками юной артистки. Она манипулировала картами, как настоящий волшебник. Могла незаметно вытащить любую, даже значительных размеров вещь у совершенно обалдевшего зрителя и вернуть ее таким же манером. Различные предметы появлялись у Миры в руках и тут же исчезали. Короче говоря, ловкость ее рук была феноменальной.

Однажды вечером, когда она выходила из театра, с ней произошло событие, определенно повлиявшее на всю ее жизнь. С Мирой познакомился некий молодой наследник, попавший под влияние ее чар и решивший поразить ее толщиной своего бумажника.

Папаша Шамвей был не против того, если она пойдет с парнем и поужинает. Мира давно перестала бояться за себя и, если бы этот искатель приключений начал вести себя некорректно, для нее не составило бы труда поставить нахала на место.

Молодой человек по имени Джо Крумм выглядел довольно симпатичным. Мира пошла с ним в ресторан, и он заказал действительно превосходный ужин. Однако за ужином Крумм допустил фатальную оплошность. Он продемонстрировал ей содержимое своего бумажника, чья толщина увеличивала окружность талии наследника на несколько сантиметров. Когда же он неосторожно добавил, что эта пачка денег ничто по сравнению со счетом в его банке, Мира решила стащить бумажник, чтобы немного попугать своего спутника. Она никогда не видела такой внушительной суммы денег, и ей по-детски захотелось похвастаться ловкостью своих пальцев перед этим молодым человеком.

Когда пришло время платить по счету, Джо полез в карман и, не найдя там бумажника, буквально остолбенел.

Метрдотель и двое официантов проявляли явные признаки беспокойства. Взгляды других клиентов устремились на их столик, и молодой Крумм был на вершине смятения. Управляющий, явившийся на его зов, предложил вызвать полицию.

Мира испугалась. Крумм никак не мог понять, кто же его обокрал. К ним подходил только официант. Мира сидела на своем месте с глазами, наполненными страхом, и щеками, красными, как свекла. Но это замешательство, казалось, только подчеркивало невиновность юной посетительницы ресторана. Крумм был слишком взволнован, чтобы сообразить, что фокусница вполне могла проделать с ним трюк по похищению кошелька. Кстати, парню никогда и в голову не могло прийти обвинить в подобной афере такую молодую девушку, как Мира.

Внезапно пожилой человек, сидевший в глубине зала, напротив их столика, поднялся со своего места и подошел к ним. Он не сводил с Миры взгляда с тех пор, как она появилась в ресторане. Он издавна питал слабость к молодым блондинкам с волосами цвета яичного желтка и решил воспользоваться предоставившимся случаем. После нескольких резких слов в адрес молодых людей, любящих давать обеды за чужой счет, спаситель Миры вытащил толстый бумажник и оплатил все расходы, добавив, что любая неосторожная молодая девушка может стать жертвой подобного обмана.

– Моя машина на стоянке, – сказал он Мире. – Не позволите ли отвезти вас домой. Этот молодой бездельник недостоин чести находиться в вашем обществе.

Позже Мира никак не могла вспомнить, каким образом она ушла из ресторана. Может быть, быстрая езда по безлюдным ночным улицам и свежий воздух, остудивший ее разгоряченное лицо, выветрили у нее это воспоминание, как болезнь.

Тем временем ее новый спутник представился, назвавшись Даниэлем Вебстером, и, в свою очередь, поинтересовался, как ее зовут. Мире едва исполнилось шестнадцать, но она уже достаточно разбиралась в жизни. Хотя она не пробыла на сцене и года, но уже хорошо выучила, что раз сказали «А, Б, В», обязательно произнесут «Г». Она поняла, что с Даниэлем Вебстером у нее могут быть неприятности. Тот явно был намерен получить сполна сумму, потраченную в ресторане, когда вытащил ее из неловкого положения. Она сказала, что ее зовут Роза Карвей и она остановилась в «Дэнвилл-отеле». Ни то, ни другое не соответствовало действительности.

Поскольку «Дэнвилл-отель» находился в прямо противоположном направлении, девушка рассудила, что такая выдумка позволит ей разгадать намерения старой лисы. Если мужчина сделает поворот, значит, она слишком плохо о нем подумала. Если же поедет прямо, следовательно, она правильно его разгадала. Он поехал прямо.

В тот день, когда Хэмиш Шамвей разглядел, что его дочь очень красива, он понял, что, занимаясь ремеслом фокусницы, ей придется жестоко защищаться, если она хочет сохранить свою красоту. И с того дня он начал подробно рассказывать дочери о всех ловушках, которые расставляет жизнь, и способах, как их обойти.

Мира была уверена в том, что правильно поняла намерения Даниэля Вебстера. Он не стал бы выкладывать семь долларов только ради удовольствия возместить убытки ресторану. Рано или поздно, но он попытается возместить свои собственные убытки. Едва только выехали из города, как Вебстер остановил машину и принялся за любовные ухаживания. Мира очень спокойно и с любопытством наблюдала за развитием событий, убеждаясь в правоте отцовского учения о мужском лиходействе. Старик советовал в подобных ситуациях пускать в ход кулаки. Поэтому, когда Вебстер попробовал ее обнять, девушка встретила его решительным и сильным ударом в лицо. Бедняге показалось, что тысяча иголок впились в его мозг. Он чуть не проглотил кусок своей вставной челюсти. Вскрикнув, Вебстер безжизненно свалился на сиденье. Пока он лежал, пребывая в шоке, Мира открыла дверцу и, не слишком взволнованная, побежала через поле. Почувствовав себя в безопасности, она остановилась и только тут обнаружила у себя еще и бумажник Вебстера. Она прихватила его совершенно машинально. Вернуть его явно не было никакой возможности. Вебстер все равно не поверил бы ей. Лучше всего добавить новую добычу к деньгам бедняги Крумма, думалось возвращающейся домой фокуснице. Ночью, в тиши своей комнаты, Мира сосчитала деньги. Их оказалось ровно четыреста семьдесят долларов. Уснуть после такого открытия она не смогла и провела ночь в раздумьях. Мира все еще была погружена в свои мысли, когда первый луч наступающего дня проник сквозь занавески. Благодаря счастливой случайности именно в этот день им предстояло покинуть этот город. Так что Крумму и Вебстеру было нелегко отыскать свою обидчицу. Без особых угрызений совести она спрятала свою первую воровскую добычу и собрала вещи. Через несколько часов Мира была уже на пути к Спрингфилду, где ее отец получил ангажемент.

В течение двух лет Мира еще продолжала работать с родителем, никогда не отказываясь и от краж: это был слишком легкий и слишком заманчивый способ заиметь деньги. И вот однажды она собрала свой чемодан и потихоньку отправилась на вокзал. Лаконичная записка извещала отца, что он не должен беспокоиться о дочери, насчет чего она сама не питала иллюзий: старый Шамвей в гораздо большей степени беспокоился о своем будущем.

Что касается Миры, то у нее на будущее были свои планы. Ее главной мечтой было стать обладательницей «Кадиллака». Она осуществила мечту, потратив на машину тысячу четыреста долларов, чуть ли не все свои наличные деньги. Сев в машину своей мечты, девушка устремилась к югу, оставив позади маленькие, наводящие тоску городишки. Ей уже давно хотелось посмотреть Флориду не только на фотографиях. Туда Мира Шамвей и поехала. Она болталась так в течение двух лет. В промежутках между поездками на автомобиле она время от времени выполняла свой отработанный трюк – и бумажники ее случайных друзей незаметно становились тоньше, служа искусной фокуснице банковским счетом.

Стащив деньги, Мира тут же тратила их, не складывая в чулок, так как чувствовала полную уверенность в себе при любых обстоятельствах, и знала, что в любой момент сможет пополнить запас денег. Ее ловкие пальцы никогда ее не подводили. Кстати, у нее было твердое правило: возвращать на место бумажник, позаимствовав из него несколько купюр. Так что ни у кого не возникало и тени подозрения.

В поисках новых впечатлений Мира добралась почти до Мексики. Дочери Хэмиша Шамвея необходимо было разнообразие, а в настоящий момент именно Мексика могла удовлетворить ее капризы. Девушка оказалась изгнанницей, у нее больше не было семьи, и «Кадиллак» заменял ей домашний очаг.

Когда она покинула кафе Лоренцилло, она решила отправиться в Веракрус. По полутемной дорожке она прошла на стоянку и, сев за руль «Кадиллака», погнала его в центр города. Когда ей показалось, что она уехала достаточно далеко от кафе и теперь между ней и возможными преследователями достаточно приличное расстояние, Мира остановила автомобиль и посмотрела в зеркальце заднего вида. Погони не было. Успокоившись, она открыла сумочку и, вынув сигарету, закурила. Включив свет в салоне, она вытащила пачку кредиток и пересчитала деньги. Их оказалось сто двенадцать долларов.

– Не так и плохо, – прошептала она. Разделив деньги на две пачки, воровка сунула одну из них в сумочку, а другую за край чулка. Затем вытащила подробную карту дорог и принялась изучать предстоящий маршрут.

А теперь я подхожу к тому, как нашел ее.

Я покинул бар Маноло через несколько минут после ухода Жудена, решил сходить за консультацией в полицию. Если у них нет никаких сведений относительно Миры Шамвей, мне будет сложно отыскать девушку.

Заляпанный грязью большой «Кадиллак» стоял в тени здания, и он был именно темно-зеленого цвета. Я даже вздрогнул. Это походило на черную магию. Я перешел улицу и осторожно приблизился к машине. Бог мой! Блондинка с фотографии! Может ли быть таким ошеломляющим везение? Никаких сомнений, передо мной была Мира Шамвей собственной персоной. В этот момент, когда само провидение послало мне ее, избавив от трудных поисков, девушка сидела в машине, склонившись над большой картой дорог.

Я, конечно, не кинулся к ней, как какой-нибудь новичок. Я даже слегка попятился, чтобы немного поразмыслить. Если эта девчонка не была украдена, то как же ее украсть? Пока что она свободна, как птичка, и очень далеко от всех в мире бандитов.

Как же мне за нее взяться? Конечно, можно было бы договориться с ней, но в таком случае придется уступить блондинке никак не меньше половины премии. А между нами говоря, двадцать пять тысяч грандов значительно теряют свой блеск, если их разделить пополам. Кстати, если отец-старик надоел свободолюбивой красотке, то как же отвезти ее назад в Нью-Йорк? Нет, решительно придется ее облапошить, других вариантов не существует.

Я облокотился на автомобиль и положил руку на дверцу.

– Вы не находите, что скаковые лошади должны носить соломенные шляпы, – сказал я. – Или вы боитесь, что они их слопают?

Девушка подняла на меня свои большие спокойные глаза, но потом снова вернулась к изучению карты.

– Идите и бросьтесь в колодец, – сказала она. – Если же, к несчастью, в этих краях нет ни одного, попросите, чтобы кто-либо вам его вырыл. Стоит лишь объяснить зачем, и любой согласится.

Такой ответ привел меня в замешательство. Ее манера шутить не предвещала ничего хорошего. Я попытался подойти с другого конца.

– Судя по карте, которую вы рассматриваете, вы отправляетесь в путешествие. Не можете ли вы захватить меня с собой?

– Это не автобус, братец, – подняв на меня глаза, отрезала красотка. – Я не беру пассажиров.

– Вы хотите сказать, незнакомцев, не так ли? – поправил я ее. – Позвольте представиться, я – Росс Милан.

– Вы можете быть самым близким для вашей матушки, – сказала она заботливо. – Но для меня вы ничего не значите. Доброй ночи! – И она вновь уткнулась в изучение своей карты.

Я стойко перенес и этот удар. Обойдя машину, я открыл дверцу и устроился на заднем сиденье.

– Так приятно время от времени дать отдых своим ногам, не так ли? – сказал я.

– Я надеюсь, вы не доставите мне неприятностей, – сказала девушка напряженным голосом, откладывая карту в сторону.

– Не беспокойтесь, мисс, я хочу только воспользоваться вашей машиной. Так тяжело бродить пешком по Мехико. А поскольку я немного на мели, то занимаюсь автостопом.

– Ваша болтовня занимает меня, – произнесла владелица «Кадиллака», поворачиваясь в мою сторону. – Но, если вы сейчас же не выйдете из машины, вас ожидает неприятный сюрприз.

Вместо ответа я устроился поудобнее, не переставая, впрочем, наблюдать за ее руками. Мне уже приходилось иметь дело с подобными пантерами. Так что надо было соблюдать осторожность.

– До моего приезда в Мехико я был по-настоящему крутым парнем и выступал в цирке. Мой номер состоял в том, что я носил в зубах прелестных дам. Как вам это нравится?

– Ох, ох! – фальшиво восхитилась она, не слишком, впрочем, заинтригованная. – И вы бросили такое дело?

– Почему бросил? Да все из-за моей партнерши. Страшно действовала мне на нервы. Однажды вечером я уступил могучему инстинкту и хорошенько укусил ее. Да, видимо, не рассчитал, вот она и отдала Богу душу.

Некоторое время блондинка размышляла, явно задавая себе вопрос, кто я такой. Потом решила изменить тактику:

– Если вы не покинете машину, я закричу.

– Я просто желаю этого. Насилие всегда было моей стихией. Мне с детства хотелось поразвлечься с красивой блондинкой. Вы – воплощение моей мечты.

Мира повернулась и яростно нажала на стартер.

– Надеюсь, вы кончите свои дни в тюрьме, – сказала она злобно.

– Не надо так волноваться, – сказал я. – Это плохо скажется на вашем здоровье. Куда, кстати, мы направляемся… В Веракрус?

– Почему бы и нет, – она вывела автомобиль на темную пыльную дорогу. – Если вы, конечно, не возражаете.

– Я поеду куда угодно, только бы поскорее уехать из этого ужасного города, – ответил я. – И не собираюсь нападать на вас, моя прелесть. Если бы не моя идея фикс, поскорее покинуть Мехико, да страсть к бесплатным поездкам, я никогда бы не осмелился надоедать вам. Едва только мы приедем туда, я оставлю вас в покое, обещаю вам. И вы увидите меня разве что во сне.

– Надеюсь, что так и будет. Или вы ждете, что я выйду за вас замуж?

– Это в основном зависит от вас, но не нужно слишком рассчитывать на то, что я первым начну ухаживать. Кстати, любовь моя, не скажете ли ваше имя?

– Если вы забыли мое предупреждение, то тем хуже для вас.

– Как же мне тогда к вам обращаться: «послушай» или «эй, девочка!»?

– Я ничего не потеряю, если вы вообще будете молчать, – ответила фокусница равнодушно. – Не утомляйте ваш голос, а я буду вести себя так, словно вас здесь нет.

Я бросил взгляд на часы, укрепленные на приборной панели. Было 11.15.

– Прежде чем согласиться на ваши условия, – холодно заметил я, – хотелось бы знать, рассчитываете ли вы добраться до Веракрус до наступления темноты.

– Чалко в нескольких милях отсюда, – сказала она. – Я остановлюсь именно там, чтобы передать вас в руки полиции и подыскать себе приличный отель.

– Мы могли бы вести машину по очереди, – осторожно предложил я. – Это позволит нам добраться до Орисабы до рассвета. Я знаю там прекрасный отель. В нем вы найдете все в мире удобства, если только ограничивать мир Мексикой.

Некоторое время она раздумывала над моим предложением.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Правда, мне совсем не улыбается мысль, что я буду спать, в то время как вы ведете машину. Вам еще взбредет в голову что-нибудь несуразное.

– Хорошо, разумеется, я внушаю вам страх? – высказал я предположение.

– Кто сказал, что вы внушаете мне страх? – Мира пожала плечами. – Я еще не встречала ни одного двуногого, способного внушить мне страх.

– Мне нравится смысл последних фраз. Видимо, позаимствовали это из бульварного романа. А теперь вперед, моя куколка, и пусть шум мотора убаюкает меня.

Она колебалась несколько секунд, потом остановила машину. Некоторое время она пристально смотрела на меня, потом все же не выдержала и улыбнулась. Эта дама стоила того, чтобы на нее взглянуть. И уж конечно, она стоила всех этих двадцати пяти тысяч долларов. Какая девочка! Обшарьте весь американский континент, но все равно не найдете равной ей. К тому же я питаю слабость к блондинкам. Если они достаточно красивы, то это отдых для всяких глаз, а для меня это еще и единственная отрада в моей холостяцкой жизни.

– Слушай, братец, – предупредила она, в то время как мы менялись местами. – Такое положение дает мне некоторые преимущества. У меня под рукой увесистый разводной ключ. Если вы вдруг вздумаете свернуть с дороги, я испробую его на вашем черепе. Других предупреждений не ждите.

– Не позволите ли вы мне на вас посмотреть, перед тем как я умру? – спросил я озабоченно. – Вы всегда поступаете подобным образом? Послушать вас, так не поверишь, что вы можете испытывать некие нежные чувства. Но, кроме шуток, мой ангел, согласились бы вы доверить мне свою жизнь?

– Это произойдет только в том случае, если я сменю свой пояс для чулок на смирительную рубашку.

После этой сентенции она, видимо, моментально уснула. Я швырнул «Кадиллак» вперед на бешеной скорости. Это был отличный автомобиль, буквально пожиравший километры. Я надеялся, что через час-другой блондинка меня подменит, но этого не произошло. Должно быть, девушка устала до полного изнеможения. Показались первые тротуары Орисабы, когда к ней вернулся ее апломб.

– Ну и ну! Я, видно, проспала все это время.

– И даже храпели, – отозвался я, выводя машину на главную улицу.

– Я не храплю, – холодно заявила девушка, и я услышал, как она полезла в свою сумочку за пудреницей.

– Значит, в машине была еще одна пассажирка… Или такое все-таки исключается? – Я остановил «Кадиллак» перед маленьким отелем из розового камня. – И вы мне порядком досадили, – продолжал я. – Подобные звуки вызывают у меня ностальгию.

– Как это?

– Я воспитывался в деревне, – ответил я, поворачиваясь к своей спутнице. – Погодите-ка! Вы хотите комнату или ванну и кофе?

– Никаких комнат! – отрезала она.

Когда я договаривался с портье, мне вдруг пришла в голову мысль о том, что оставлять Миру в машине одну было чистейшим идиотизмом с моей стороны. Но страхи оказались напрасными: девушка спокойно ждала меня.

– Итак, вот программа, – проинформировал я ее, открывая дверцу. – Вначале ванная и завтрак на веранде. Яйца, фрукты и кофе. Подходит?

– Еще как подходит, – согласилась Мира, выходя из «Кадиллака» и в первый раз улыбаясь мне по-дружески. И я подумал, что, может быть, она не такая уж и неприступная.

– Присоединяйтесь ко мне через полчаса. Я буду ждать вас внизу, – сказал я. – За завтраком мы сможем рассказать друг другу о себе.

– У меня слабость к собственному обществу, – ответила она, качая головой. – Я привезла вас, как мы и договорились, а теперь пришло время сказать друг другу «пока».

– Без историй, – предупредил я, беря Миру за руку и увлекая в направлении отеля. – Кто оплатит счет за завтрак, если вдруг вы решите меня покинуть?

Глава 4

Как мексиканский город Орисаба не так уж и плох. Из Мехико дорога все время идет под уклон до самой Орисабы. Шестьдесят с лишним миль покажутся вам шестью тысячами, если идти пешком. Атмосфера здесь более плотная, а жара гораздо сильнее.

Сидя на веранде, выходящей на площадь, с которой за мной без всякого выражения в глазах наблюдали плохо одетые мексиканские солдаты, я чувствовал себя превосходно. Ванна была отличной, а от пищи я пришел в восторг.

На другой стороне площади находился цветочный базар. Хотя было еще достаточно рано, индианки были уже заняты своей несложной работой: поливали и складывали в букеты экзотические цветы. До нас доносились волны разнообразных ароматов.

– Я очень рад, что попал сюда, – сказал я. – Начинаю чувствовать, что приобрел прекрасного попутчика.

Удобно забросив ноги на соседний стул и полузакрыв глаза, Мира, казалось, была отрешена от всех мирских забот. Она сменила свой костюм на льняное платье, выгодно подчеркивающее ее формы, так что я не отрывал от нее глаз.

– Нужно ехать в Веракрус, – сказала она без особой, впрочем, убежденности.

– Зачем забираться так далеко? Лучше остаться здесь. Вы будете развлекать меня историями каждый день, а если мне станет скучно, то еще и танцевать.

– Для вас это будет прекрасным времяпровождением, – согласилась она и потянулась, как кошка. – Но для себя я не вижу никакой перспективы.

– Вы никогда не вылезаете из этой крокодиловой кожи?

Она открыла глаза и сделала пару глотков кофе.

– Нет, она толстая и без дыр. Я никогда не расстаюсь с ней.

Мира вновь принялась за кофе, задумчиво глядя на горы, которые плотной стеной окружали город, словно сжимая его в объятиях.

– Чертовски жаль, – я похлопал себя по карманам в поисках сигарет и вспомнил, что уже выкурил последний «Честерфилд». – Не могли бы вы презентовать мне сигарету?

Девушка вынула сигарету из сумочки и протянула мне.

Поблагодарив, я закурил и, выпустив клуб дыма, спросил:

– Неужели вы никогда не отдыхаете?

– Времени нет, – ответила она. – Для этого я слишком честолюбива.

– Вы уверены в этом? Но ведь не стоит преувеличивать. Вы ведь ограничиваете себя. Кстати, я вновь забыл ваше имя.

– Мира Шамвей, – произнесла она и засмеялась. Это подтверждение было уже бесполезным, но я был счастлив получить его теперь, когда между нами начали завязываться дружеские отношения.

– Какое красивое имя! – восхитился я.

Маленькая группа слоняющихся мексиканцев пересекла пустынную площадь. Они остановились у дома напротив нашего отеля. Двое вошли вовнутрь и вскоре появились с гитарами, на которых принялись наигрывать несложную мелодию.

– Как это мило, – заметила Мира. – Может, они еще и петь будут?

– Если вы их попросите. А уж если дадите немного денег, они устроят настоящий концерт.

В это время на площадь выехал тяжелый грузовик и, подняв клубы пыли, затормозил возле отеля. Из кабины выбрались двое мужчин. Один был маленького роста, худой, другой – здоровенный парень с кулаками, как пудовые гири. Мира нервно встала, потом села.

– Какая муха вас укусила? – спросил я, глядя на приближающихся мужчин. – Американцы, если не ошибаюсь.

– С таким чутьем вам надо было бы работать детективом, – ответила она раздраженно.

Это меня удивило.

– Вы их знаете? – полюбопытствовал я, не понимая, почему черты ее лица вдруг ожесточились. Девушка посмотрела на меня одним из тех ледяных взглядов, которые она уже бросала на меня, когда была в плохом настроении.

– Мои лучшие друзья, – произнесла она с горечью. – Чудесные люди.

Двое надвигались на нас молча и враждебно.

– Здравствуйте, – поприветствовала их Мира. – А я как раз задавала себе вопрос, уж не вы ли это пожаловали.

– Как это мило! – процедил здоровяк.

– Представляю вам мистера Росса Милана, – сказала Мира, махнув рукой в моем направлении. – А это Док Анзел и мистер Сэмюэль Богль. Мистер Богль, джентльмен с плохо вымытым лицом.

– Садитесь и перекусите с нами, – сказал я дружелюбно, недоумевая, отчего у них такие мрачные лица.

– Мы не хотим есть, – угрожающе сказал здоровяк.

– Мистер Богль предпочитает хорошую выпивку, – сказала Мира и улыбнулась.

– Нам нужно нечто большее, чем выпивка, – непреклонно заявил Богль. – Я слишком добр, в этом мой недостаток.

– Внушительная личность, правда? – вмешался я, глядя на Миру.

– Только психа на завтрак нам и не хватало, – сказала Мира. – Как это плохо действует на некоторых людей!

Богль задышал так, что было слышно на площади. Он приблизился к Мире вплотную.

– Да сядьте вы, ради Бога, – быстро сказала Мира. – И нечего так задирать голову. Выпейте лучше.

– Ты скоро лишишься своей, если не вернешь мне монету!

– Солнечный удар? – предположила Мира, глядя на Анзела.

– Нечего заговаривать зубы, – ответил Анзел, поджимая губы. – Нам нужны наши деньги, малышка.

Я никак не мог понять, о чем идет речь, но мне казалось, что двое мужчин против одной женщины – это уж слишком.

– Послушайте, парни, – вмешался я, вставая со стула. – Не могли бы вы держаться повежливее, когда разговариваете с дамой. Зачем такие отрицательные эмоции.

– Нет, вы только послушайте этого идиота, – Богль переключил внимание на меня. – Если он не захлопнет свою пасть, я заткну ему ее его же лапой, которую перед этим вырву.

Сжав огромные кулаки, Богль нагнул голову с самым угрожающим видом.

– А не могли бы вы заткнуть мне рот чем-нибудь другим? – поинтересовался я, не двигаясь с места и одаривая его самой обаятельной улыбкой, на которую только был способен. – Портье с удовольствием подберет что-нибудь для вас. А свои руки мне хотелось бы сохранить.

Парень уже собрался было дать волю рукам, но его остановил Анзел:

– Не спеши, Сэм, вполне возможно, джентльмен не знает, о чем идет речь.

– Ты хочешь сказать: еще один попался на крючок? – спросил Богль, с подозрением глядя на меня.

– Почему бы и нет? Этот человек кажется мне вполне порядочным.

– Благодарю вас за столь высокое мнение о моей персоне, – улыбнулся я. – Не знаю, о чем тут идет речь, но, если я могу быть вам чем-то полезен, можете на меня рассчитывать. – Потом я обратился к внимательно слушавшей меня Мире: – Вам знакомы эти два джентльмена?

– Мы встретились в кафе, – медленно ответила она. – Но знакомство было столь скоротечным, что я едва успела сказать им «здравствуй» и «прощай».

– Как же, – съязвил Богль. – Вот наши денежки и сказали нам «прощай»!

Он держался ужасно грубо, и я не мог этого так оставить.

– Вы обвиняете эту молодую девушку в краже? – спросил я недоверчиво. Богль двинулся на меня, как лавина. Я едва успел отскочить.

– Именно! – прохрипел верзила, показывая желтые от табака зубы. – Тебя это так интересует?

По зрелому размышлению я вряд ли мог устоять против этого громилы, и потому не оказал бы существенной помощи Мире. Не стоит кидаться на типа, в два раза большего, чем ты. К тому же я всегда был противником силовых единоборств, предпочитая им ум, ловкость и даже хитрость.

– Вот так незадача, – начал я игру. – Меня, кажется, начинает трясти. У меня судороги.

– Как это? – спросил Богль, наблюдая за тем, как я топчусь, высоко поднимая ноги.

– Такие дела, старик, – я повернулся к Мире. – С вами тоже такое бывает?

– Еще бы! Каждый раз, как я одену что-нибудь розовое. Я заболеваю от этого цвета.

Богль был явно не в ладах со своими нервами. Швырнув шляпу на землю, он принялся яростно топтать ее ногами.

– Спокойнее, Сэм, – увещевал его Анзел. – Не надо так горячиться.

– Моя монета! Мне нужна моя монета! – вопил Богль, не переставая пинать шляпу. – К черту это словоблудие. Когда я покончу с этой курочкой, ее останется только выбросить на помойку!..

Анзел подошел к столу.

– У нас, разумеется, нет конкретных доказательств, но мы уверены, что именно эта молодая особа стащила все наши деньги.

Я посмотрел на Миру и все понял. Разумеется, обокрала их именно она. Грязная история! И она может стать еще более мерзкой, если два этих типа не успокоятся. Но, несмотря на все это, я восхищался поведением Миры. Чертовский апломб!

– Доказательства! – крикнул Богль. – Какие к черту доказательства? Я получу их, даже если придется вывернуть эту курочку наизнанку!

Голубые глаза Миры сверкнули стальным блеском. Этот блеск я уже хорошо знал.

– К чему бы это ты так распрыгался? – спросила она. – Зачем поднимать так много шума?

У Сэма был такой вид, словно он вот-вот начнет молиться. Однако то, что он изрыгал, мало походило на слова молитвы.

– У нас есть основания полагать, что вы украли наши деньги, – вступил в разговор Анзел. – Мы имели при себе немного денег, и, когда вы ушли, деньги исчезли. Докажите свою невиновность.

– Что это еще за идея у вашего дружка? – Мира бросила на Богля взгляд, полный ярости. – Я вижу, у вас в голове явно не все дома.

– Кончай трепотню! – рявкнул Богль. – Если ты не вернешь мои деньги, я буду трясти тебя до тех пор, пока они из тебя не выскочат. А если твой помощник, эта селедочная голова, вновь попытается продемонстрировать нам свое остроумие, тогда то, что от него останется, придется соскребать со стены.

Вполне возможно, что любитель острых ощущений с удовольствием воспринял бы такое завершение утра, но мне не очень улыбалось превратиться в отбивную.

– Мира, – сказал я твердо. – Нужно вернуть деньги этим джентльменам. Скажите им, что это была не более чем шутка, и они посмеются вместе с вами.

Мгновение Мира колебалась, потом вытащила из-за резинки чулка несколько банкнот и швырнула на стол.

– Вот ваши деньги! – гневно крикнула она. – Можете продолжать изготовлять ваши шарлатанские лекарства.

Анзел взял деньги, пересчитал их и семь долларов вернул Боглю, остальные спрятал в карман. Сэм глубоко вздохнул.

– А теперь, моя милая, – сказал грубиян, – я тебя немного пообтешу. Да так, что ты отскочишь от стены, как мячик.

– Не будь таким невежливым, Сэм, – урезонил его Анзел. – Разве можно бить женщину?

– По крайней мере на людях, – добавил я.

– Что ж, тогда дайте мне отвести ее в спокойное место, – не успокаивался тот.

– Право, не стоит, – сказал Анзел. Получив назад свои деньги, он чувствовал себя значительно спокойнее. – А теперь, юная леди, – обратился он к Мире, – мне хотелось бы поговорить с вами. Вы проделали с нами замечательный трюк. Сожалея о вашей нравственности, вынужден признать ваш незаурядный талант.

Но Мира чувствовала себя обиженной.

– Иди скулить в другое место, старая развалина, – отпарировала девушка, поворачиваясь к нему спиной.

Анзел выглядел огорченным.

– Жаль, – он прижмурил свои глаза и повернулся в мою сторону. – А вы, сэр? Что вы здесь делаете?

– Я Росс Милан. Корреспондент «Нью-Йорк Репортер».

– «Нью-Йорк Репортер»? – Анзел широко открыл глаза. – Одна из самых известных в Америке газет! Рад с вами познакомиться, мистер Милан. Сожалею, что наше знакомство произошло при таких обстоятельствах.

– Не принимайте это близко к сердцу, – я беспечно махнул рукой. – Просто у мисс Шамвей своеобразное чувство юмора. Я уверен, вы правильно оценили ее шутку.

– Неужели мы позволим ей вот так уехать? – никак не мог успокоиться Богль.

– Поговори еще у меня, медведь толстокожий. – Мира повернулась к Боглю. – Зоопарк – вот место для таких, как ты! Могли бы показывать там номер вместе с этим старым чучелом.

– Ты слышал? – Богль напыжился от злости.

– Не лезь в бутылку, – отмахнулся от напарника Анзел. – Ведь этот гвалт ни к чему не приведет. Послушайте. Теперь смотрите, мисс Шамвей, ведь я с успехом могу передать вас в руки полиции. Но у меня есть к вам деловое предложение. Я хочу сказать, мы могли бы сотрудничать.

– Как?

– Какие ловкие у вас пальчики! – Анзел поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. – Без сомнения, вы способны на большее, чем очистка чужих карманов.

– Ну и что с того? – спросила она недоверчиво.

– Теперь смотрите, моя дорогая, – продолжал Анзел. – Или мы забываем наши разногласия в целях установления взаимопонимания, или я считаю себя обязанным передать вас в руки полиции, предварительно отдав на обработку Боглю.

– А вот это уже сверх программы, – сказала Мира, с презрением глядя на Сэма. – Нужно совсем выжить из ума, чтобы таскать за собой эту тыкву.

Богль закрыл глаза. Он уже практически потерял контроль над собой.

– Нет, ты все-таки допрыгаешься, – прошипел он со злобой в голосе.

– Довольно, Богль, – повысил голос Анзел. Потом, повернувшись к Мире, сказал: – Не нужно раздражаться. Вы можете быть благоразумной?

– Почему бы и нет? – В ее глазах играл злобный огонек. – Посмотрим, сумеет ли этот молодец оценить мой трюк. Сейчас мы проведем небольшую демонстрацию. – Наклонясь вперед, Мира потащила из уха Богля длинную узкую ленту. Девушка успела вытащить несколько метров, прежде чем Богль в ужасе отскочил.

– Как, мистер Богль! – подыграл я Мире. – Кто бы мог подумать!

– И это все вышло из меня? – пробормотал Богль.

– А я-то думала, у него пустая голова, – печально проговорила Мира, хлопнув Богля по плечу. – Нужно сказать, она отлично заменяет вам шкаф. Я не осмелилась удалить опилки: боюсь, все распадется на куски. Но, по крайней мере, могу избавить вас от этого. – С этими словами она вытащила у Сэма из другого уха большой шар.

Богль вздрогнул, отскочил в сторону и принялся ковыряться в ушах.

– Не волнуйся, – успокоил Анзел своего компаньона. – Это не более чем фокус. Она – искусная фокусница. – Он повернулся к Мире. – Должен заметить, вы это проделали весьма профессионально.

– Детские забавы, – она пожала плечами. – Если бы у меня здесь был соответствующий реквизит, я бы вам показала что-нибудь стоящее.

Богль несколько успокоился.

– Вам следует поупражняться вдвоем, – предложил я Мире. – Этот Богль – славный парень, и, конечно, ему не терпится остаться с вами наедине. А мы с Доком тем временем побеседуем.

– Благодарю покорно. С ним? – раздраженно произнесла Мира. – Нет уж, я лучше предпочту эпидемию тифа.

Я разделял ее мнение, но счел бесполезным уведомить девушку об этом.

– Если ты в чем-то и нуждаешься, – прорычал Богль, наклоняясь к Мире, – так в добром пинке в одно место.

– Довольно, – остановил его порыв Анзел. – Хватит лезть в бутылку! А вы, молодая леди, не злите его. Это просто невыносимо.

– Простите, папочка, я больше не буду, – Мира со смехом похлопала его по руке. – Так о чем ты там говорил?

Анзел посмотрел на нее с подозрением.

– Не забывайтесь, – взорвался он. – Вы, девочка, должны помнить, что мы не позволим вам обманывать людей своими фокусами.

– Успокойтесь, Док, – попросил я его. – Лучше скажите, какое дело у вас к Мире?

– Вы успокаиваете меня! Я ведь сам прошу всех об этом, – удивился Док.

– Вы слышали, – сказал я Боглю, – успокойтесь, старина.

– Правильно, – поддакнула Мира. – Пусть держит язык за зубами.

Оторопевший Богль с вытаращенными глазами съежился в углу.

– Давайте, Док, – быстро сказал я.

– Вы верите в колдовство? – неожиданно спросил Док.

– Я верю, – утвердительно кивнула головой Мира и, адресуясь к Боглю, добавила: – А как же еще можно объяснить этот загадочный феномен.

Лицо Сэма побагровело от злости. Он сорвал с себя галстук и попытался разорвать его пополам.

– Бросьте эти фокусы, Сэмми, – сказала Мира, видя, что тот никак не может успокоиться. Она взяла у него галстук и разрубила десертным ножом. – Готово!

На мгновение Богль оцепенел, затем с проклятием швырнул галстук на пол. На этот раз Анзел рассердился всерьез.

– Мисс Шамвей, – рявкнул он. – Я требую, чтобы вы перестали злить этого человека!

– Но я только хотела оказать ему услугу, – с невинным видом заявила девушка. – Бедняга никак не мог справиться с этим.

Уверившись в том, что Богль не собирается биться в припадке, Анзел произнес с важным видом:

– Я уверен, что вы не знакомы с изнанкой этой страны. Я, который прожил здесь двадцать лет, видел очень странные вещи.

– Так же, как и я, – заявила Мира, глядя на Богля.

– Нет ли какого-нибудь способа заставить эту женщину замолчать? – спросил Анзел устало.

– Будь хорошей, – попросил я Миру. Она успокаивающе махнула рукой. – Продолжайте, Док, – сказал я. – Можете больше не беспокоиться о ней.

– Мне нужно все ваше внимание, – продолжил Док, но каким-то упавшим голосом. – Знайте же, что в Мексике раньше существовало тайное общество, члены которого называли себя «Нагуалис». Члены этого общества лечили индейцев племени Майя. В настоящее время их практически не осталось. Однако остатки их сохранились в маленькой деревушке в двух сотнях миль отсюда.

– Я что-то слышал об этом, – сказал я. – Утверждают, что эти сектанты умели нагонять дожди и превращаться в животных. Неужели вы верите в подобную чепуху?

Анзел покачал головой.

– Нет, конечно. Я считаю, что они владели кое-какими оккультными науками, как, например, коллективный гипноз, и, может быть, могли даже левитировать. Но что меня особенно интересует, так это их лечебные травы. Вы слышали когда-нибудь такое название «теопатли»?

Я покачал головой.

– И что же это? Напиток?

– Это средство против укуса змей.

Богль все еще оставался на своем месте, с идиотским видом хлопая глазами, но поскольку он молчал, то его просто игнорировали.

– Как вас понять… против всех змеиных укусов? – спросил я недоверчиво.

– Послушайте, молодой человек, я видел людей, умирающих от укуса змеи. Пренеприятнейшее зрелище. Но в той же маленькой деревушке мне приходилось видеть, как колдуны позволяли кусать себя медянке, мазали укус мазью и тотчас же исцелялись.

– Перед демонстрацией ей удалили ядовитые зубы? – скептически заметил я.

Анзел отрицательно покачал головой.

– Нет, у меня была возможность тщательно проследить за церемонией. Они прекрасно справлялись с гремучими змеями, скорпионами и медянками. «Теопатли» моментально излечивает все укусы.

– Допустим, но нам-то какая от всего этого польза?

– Я хотел бы узнать от индейцев этот рецепт, и, думаю, мисс Шамвей могла бы быть мне в этом полезна.

Мира подняла на него глаза.

– Вот это новости! Что еще за бредовые мысли. Недурно вам было бы лечь отдохнуть, папуля!

– Если бы вы были немного помоложе, – процедил Анзел, – я бы просто врезал вам по заднице.

Здесь я был согласен с Доком. Мира же просто расхохоталась.

– Вам не первому приходит в голову такая игривая мыслишка. – Девушка покачала головой. – Я помню одного, пытавшегося проделать нечто подобное. Ему наложили швы на четыре разных места. После этого бедняге пришлось уйти на покой. А он был еще достаточно молод.

– А что заставляет вас думать, – вмешался я, – что этот чудо-ребенок достанет вам сей целебный эликсир? И как вы намерены его использовать в случае успеха?

Анзел успокоился.

– «Теопатли» – серьезное лекарство. Если оно появится в продаже, при соответствующей рекламе, то сможет принести миллионы. Каждый пожелает его иметь. Я смогу тогда назначать за эту мазь любую цену, которую захочу.

Я задумался. Если и впрямь существовало такое надежное средство против змеиных укусов, следовало бы взяться за дело по его добыче. Это означало бы состояние для Дока и сногсшибательный репортаж для меня.

– Вы действительно видели подобных знахарей? – спросил я.

– Естественно.

– Тогда не понимаю, в чем трудность?

– Квинтл – индеец, о котором идет речь, – не хочет расставаться с секретом, – фыркнул Анзел. – Вот уже пятнадцать лет я увиваюсь вокруг этого жреца, но старый наглец все время водит меня за нос.

– На его месте я поступила бы точно так же, – твердо сказала Мира.

– Я видел Квинтла пару недель назад. Он, как всегда, пытался отделаться от меня, так и не выдав секрета мази. Но на сей раз я был несколько более настойчив, чем обычно. В конце концов индеец признался мне, что собирается вскоре умереть и до своей кончины намерен передать все свои знания одной из дев Солнца, которая чудесным образом появится ради него. Ее волосы должны быть цвета ячменя, а кожа, как снежные вершины Иксткоатля, и от нее будет исходить сверхъестественное могущество. Скорее всего это одна из очередных выдумок Квинтла, но с тех пор, как я узнал мисс Шамвей, мне кажется, она сможет разговорить старика.

Мира вздрогнула.

– Так вы считаете, что я смогу сыграть роль девы Солнца?

– Почему бы и нет? – в глазах Анзела зажегся огонек. – С вашими ловкими руками, очарованием и уверенностью это для вас детские игрушки.

Во мне пробудился интерес:

– Так где эта деревня, о которой вы все время говорите, Док?

– В десяти милях от Попоэтлана.

Мне в голову пришла одна мысль, но необходимо было время, чтобы ее обдумать.

– Послушайте, Док, – сказал я. – Позвольте мне переговорить обо всем этом с мисс Шамвей. Я смутно чувствую небывалый репортаж, который даст вашему лекарству такую рекламу, о которой только можно мечтать, если ваша продукция того стоит. Необходимо только кое о чем поразмыслить.

Анзел встал.

– У вас есть полчаса, – сказал он. – Надеюсь, вы не сбежите отсюда?

– Мы останемся здесь, – уверил я Дока.

– Он говорит только за себя, – отрезала Мира.

Я улыбнулся ей.

– Все будет в порядке, оставьте нас.

Богль встал только после того, как Анзел хорошенько встряхнул его.

– Опять разговорчики, – сказал Сэм с горечью. – Здесь только и делают, что говорят. А эта мышка знай издевается над нами. Я приехал сюда, чтобы хорошенько ее пообтесать, а приходится убираться, чтобы она смогла потрепаться тут в свое удовольствие.

– Вы слишком мелочны, старина, – сказал я ему. – Если все будет так продолжаться, то вскоре у вас появятся такие морщины, что вы станете надвигать шляпу до самого подбородка.

Метнув в мою сторону грозный взгляд, Сэм, еле переставляя ноги, поплелся за Анзелом в соседний кабачок.

Я поудобнее устроился в своем кресле.

– Хорошо, – сказал я. – Вы можете мне ничего не говорить. Но разве вам не приятно стать девой Солнца?

Ответ Миры был совершенно непригоден для печати.

Глава 5

Если бы мне предложили сокрушать скалы при помощи губки, то я потратил бы меньше сил на этот изнурительный труд, чем на выматывающий душу и нервы разговор с сумасбродной красавицей. Все же мне удалось убедить ее в том, что есть смысл принять предложение Дока, и два дня работы дадут возможность на месяцы оставить опасные фокусы с чужими кошельками, заработав кругленькую сумму. Детали я опущу. Главное результат, хотя последнее слово мисс Шамвей оставила за собой. Вас интересуют только последствия моего успеха. Тот ущерб, который я нанес своему здоровью, все равно оставит всех равнодушными.

Короче говоря, мы решили остаться в этом отеле, который был ничуть не безобразнее любого другого. Кстати, ни к чему нам было и бегать, как горошины от вилки, прежде чем мы не составим план совместных действий в лагере индейцев.

Едва оставшись один в номере, я позвонил Мэддоксу. Когда я сообщил ему о встрече с Мирой, он прямо-таки начал заикаться, считая, что девушка обнаружена чересчур быстро, что это никак не вяжется с объявлением в газете. Мэддокс также полагал, что произвести похищение Миры следует не менее чем тридцатью бандитами, так как опубликовано о нападении банды. Я изложил ему свои соображения, которые я пока вынашивал в голове, но которые уже выстраивались в четкий план. Это немного успокоило редактора.

К концу нашего разговора он находил меня таким умным, что готов был радостно заключить меня в объятия.

Мой план состоял в том, что предстояло перво-наперво отработать операцию по добыче лекарства «теопатли», ход которой и ляжет в основу небывалого репортажа. При возвращении от индейцев, когда лекарственная проблема благополучно разрешится, будет выполнена вторая часть моего плана: на отель, где будет жить Мира, нападут тридцать дисперадос. Я знал в горах одного вшивого главаря банды, который за двести долларов согласится разыграть подобный фарс. Я сделаю несколько снимков. Потом организую освобождение Миры при сенсационных обстоятельствах. Остальное пустяки. На все дела уйдет не более восьми дней.

Мэддокс горячо одобрил мой план. Особое впечатление на него произвело сообщение о лекарстве против змеиных укусов. Он даже намекнул на то, нельзя ли взять дело в свои руки. Я не стал его разочаровывать, пообещав из всего извлечь выгоду, если только будет из чего извлекать. В конце концов я получил полную свободу в расходах, само собой в пределах разумного. И эти пределы должен был устанавливать я сам.

Затем последовал звонок Полю Жудену. Я сообщил ему обнадеживающие новости и объяснил, куда выслать мой багаж и необходимые денежные фонды.

Закончив дела, я почувствовал огромное желание перекинуться парой словечек с Мирой. Мне хотелось получше узнать эту девочку и укрепить наши отношения. Была также необходимость держать ее под наблюдением. Я заглянул в полуоткрытую дверь ее номера, но малышки там не было. Я нашел ее на улице в тени бананового дерева. Она любовно чистила свой «Кадиллак». Заслышав шаги, Мира оглянулась через плечо, потом отвернулась и вновь принялась тереть тряпкой и без того блестящий капот.

– А не посмотреть ли нам город? – пригласил я ее. – Так хочется подышать свежим воздухом, почувствовать ветер на лице. Это дает иллюзию чего-то значительного.

Девушка бросила на меня насмешливый взгляд, но мысль о прогулке показалась ей заманчивой, поскольку Мира без возражений села за руль своей машины. Я устроился рядом, и мы, слегка подпрыгивая по неровной мостовой, помчались к шоссе, которое вывело нас за пределы города. Мы молчали до тех пор, пока не достигли горной дороги, круто обрывающейся с одного края в пропасть. Внезапно Мира воскликнула:

– Как хорошо было бы вот так ехать и ехать, ни о чем не думая, пока не устанем друг от друга! А потом расстаться без сожаления.

– А как же лекарство от змеиных укусов. К тому же меня будут считать вероломным обманщиком.

– Вы серьезно хотите влипнуть в эту историю?

– Почему бы и нет? Менять что-либо поздно: вы дали старику честное слово.

Мира весело рассмеялась.

– Вы, журналист, говорите о честном слове! Это уже слишком!

– Вы хотите сыграть еще одну шутку с этим беднягой?

– Я об этом как-то даже не думала, – отозвалась она беспечно, замедляя ход. – Просто я хотела сказать, что мы могли бы удрать отсюда и больше не возвращаться.

«Кадиллак» проехал одну деревушку и вскоре очутился в новой. Из окруженного чахлым лесом поселения вскоре должны были исчезнуть все следы человеческой жизни: индейцы, верхом на своих «буррос», становились все более и более малочисленными.

– Что, если нам немного прогуляться пешком? – внезапно предложила Мира. Она свернула с дороги, и мы медленно протряслись по ухабам к первым деревьям. В их тени мы остановились. Мира первой выскочила из машины и побежала по бурой, блестящей на солнце траве. Я последовал за девушкой. Она подняла глаза к солнцу и испустила вздох удовлетворения.

Эта особа приводила меня в замешательство. Может быть, причиной тому были ее золотые волосы и белый мрамор шеи, может быть, тонкая линия талии и прекрасной формы руки, а может, резко очерченный рот и женственный подбородок. Я искал в памяти женщину, которая действовала бы на меня столь опьяняюще, которая приводила бы меня в такой экстаз, – напрасная трата времени.

– Послушай, сестра… – начал я, но она резко перебила меня:

– Один момент! Прошу не называть меня сестрой. Я не ваша сестра. У меня есть имя. Мира Шамвей. Зарубите это себе на носу!

– Если бы вы были моей сестрой, то уж наверняка были бы лучше воспитаны, – пробурчал я.

– Жестокость – вот ваше единственное средство, ваше и других грубиянов. Это все, на что вас вдохновляют женщины.

– Особенно, когда они дразнят нас своим змеиным языком. Кстати, представительницы слабого пола любят жестокость.

– Я не желаю впутываться в эту историю с индейцами, – заявила Мира, внезапно подходя ко мне вплотную. – Можете участвовать в ней, если вас привлекают приключения, а я не согласна.

Я подумал: «Если бы ты знала, малышка, что я тебе собираюсь подстроить, ты вскарабкалась бы на дерево, пораженная моим коварством». Но я удовольствовался только тем, что пожал плечами.

– Не стоит возвращаться к старому, – примирительно сказал я. – Через несколько дней вы же сами будете меня благодарить. Уж не боитесь ли вы этого Квинтла?

– Я не боюсь ни одного мужчины!

– Вы мне об этом не говорили.

– Затеянная вами авантюра – полнейшая бессмыслица, – продолжала девушка. – Я даже не знаю языка. На словах все легко, но попробуй все сделать. Если у индейцев возникнет хоть малейшее подозрение в отношении моей персоны, я тут же буду разоблачена.

– Положитесь на Дока и не горячитесь. Будьте выдержаннее.

Мира порылась в сумочке и вытащила колоду карт.

– Может быть, они скажут мне что-нибудь о вас, – карты замелькали в ее руках. – О, я удивлена… В вас что-то есть. Я все время задаю себе вопрос, что бы это могло быть.

– Когда я был маленьким, мать натирала меня медвежьим жиром. Это страшно развивает личные качества…

Мира наклонилась, чтобы извлечь четырех тузов у меня из кармана.

– Как вы думаете, я серьезная женщина? – Она глянула на меня с интересом. – В самом деле?

Я почувствовал, как спазм сжал мое горло.

– Конечно! Нам остается только узнать друг друга получше, прежде чем мы расстанемся.

Она снова наклонилась, чтобы забрать короля пик из моего рукава. Ее волосы издавали тот же аромат, что и старый сад в Англии, полный лилий, где я однажды провел лето. Я взял девушку за руку и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Я обнял ее за плечи. Мы находились так близко друг от друга, что я видел отражение облаков в ее полуприкрытых глазах.

– Вам это нравится? – спросила Мира. Ее губы почти касались моих.

– Очень, – я обнял ее и с силой прижал свой рот к ее губам. Она осталась неподвижной. Мне хотелось, чтобы девушка подалась мне навстречу, но я все время чувствовал сопротивление ее мускулов. Ее губы даже теперь оставались холодными и твердыми. У меня было впечатление, что я поцеловал куклу.

Я разжал объятия и отодвинулся.

– Тогда не будем больше говорить об этом.

Мира сделала шаг назад, проведя пальцем по губам.

– А вы придаете этому значение? – Она присела на упавший ствол дерева, подогнув ноги под себя и натянув юбку на колени.

– Конечно, но это не важно. Иногда удается, иногда нет. Главное, не форсировать события.

– Нет, – ответила она, серьезно глядя на меня. – Главное, избегать подобных ситуаций.

Я подумал: «Ну чем ты занимаешься? У тебя чертовски важная работа и возможность отхватить двадцать пять тысяч долларов. А ты теряешь время на то, чтобы лапать малышку, которая интересуется тобой не больше, чем прошлогодним снегом. Во всем, видимо, виноваты ее белые волосы. С подобной женщиной всегда начинаешь думать и поступать немного по-дурацки».

– Так вы оставили надежду узнать меня поближе? – спросила Мира, пристально глядя на меня.

– Не думаю. Посмотрим. Я не рассказывал вам о рыженькой из Нового Орлеана?

– Об этом я вас не спрашивала. – Мира поднялась на ноги. – И это меня мало интересует. – Она медленно пошла к машине.

– Итак, вы не желаете мне помочь? Что ж, это отучит меня от учтивости.

– А в чем дело?

– Чем больше я думаю об этом приключении, тем больше оно меня воодушевляет.

– А в чем состоит ваш личный интерес в этой операции? – спросила девушка, нажимая на сцепление. – Вы так заинтересованы, что это сразу бросается в глаза.

– Но ведь это же прекрасный репортаж! Сразу видно, что вы ничего не смыслите в нашем ремесле. Такая история! Сенсация! Возможно, поместят даже мою фотографию в газете.

– А вам не жаль тех несчастных, которые будут заворачивать в газету с вашей физиономией мясо? – заметила Мира, медленно выводя машину на дорогу.

– Если бы вы знали, как пагубно влияют на романтизм подобные ледяные насмешки, – сказал я без прежнего энтузиазма.

Мы двинулись обратно по извилистой дороге и вскоре оказались в деревне.

– Что, если нам немного перекусить? – предложил я. – Мои миндалины нуждаются в смазке.

Мы подъехали к некому подобию рынка, и разбуженные нашим появлением индейцы принялись наперебой предлагать нам свой незамысловатый товар, в основном состоящий из букетов разнообразных цветов. Мы остановились перед кабачком с навесом, выполненным из ржавого металла. Внутри нас встретил запах немытых тел.

– Останемся лучше на веранде, – предложил я. – Этот бар напоминает мне редакционную комнату.

Мы сели. Мира сняла свою большую шляпу и заботливо положила ее на стол. К нам тотчас же подошел сморщенный старый мексиканец, с хмурым выражением лица. Мне показалось, что у него неприятности. Я заказал пиво, и он, кивнув, молча удалился.

– Вот вам некто, у кого нелады с жизнью, – заметил я, решительно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки: было слишком жарко. – Они вечно делают из мухи слона, любая неприятность превращается у них во вселенскую скорбь. Когда-то мне было их жалко, а теперь – все равно.

Мира молчала, глядя своими огромными глазищами на что-то за моей спиной. Я оглянулся. Еще никогда мне не приходилось встречать такого толстого типа, как тот, что появился перед входом в кабачок. Не отставал он и в росте: два метра, не меньше. На голове его было обычное соломенное сомбреро, а серапе накинуто на могучие плечи. Но я отметил хорошо сшитый костюм и ручной выделки мягкие мексиканские сапожки, отделанные серебром. Толстяк стоял прислонившись к двери, с окурком в толстых губах. Я обратил внимание на его до странности безжизненный взгляд. Такой взгляд мог быть у змеи. Решительно этот верзила не вызывал симпатий. Неприятным в нем было все, а то, как он кидал похотливые взгляды на мою спутницу, не предвещало ничего хорошего.

– Какой крошка! – съязвила Мира. – Можно подумать, что в один прекрасный день два близнеца сплавились вместе в утробе матери, когда она принимала ванну и вода оказалась слишком горячей.

– Послушайте, милая зубоскалка, – заметил я с беспокойством. – Ваши шуточки весьма остроумны, но приберегите их лучше для меня. Мне кажется, они могут прийтись не по вкусу этому чудовищу.

Небрежным щелчком здоровяк отшвырнул окурок, угодив им прямиком между наших бокалов. Любой другой, позволивший такую вольность, дорого бы за это заплатил, не сомневайтесь. Но, как я уже успел заметить в случае с Боглем, бесполезно кидаться на типа, весящего в два раза больше, чем ты. Когда же речь идет о противнике, превосходящем меня в весе в три раза, я готов снести маленькую неприятность, предпочитая мирное развитие событий физическим расправам. Мира же, напротив, находила естественным втравить меня в подобную переделку. Крошка была страшно гордой и не без основания считала, что я должен постоять за ее честь и пойти на неравный бой.

– Не находите ли вы, что самым лучшим было бы разделать эту тушу и убрать в шкаф для провизии? – поинтересовалась девушка.

Возможно, этот тип знал только язык своей страны. Но разве можно быть уверенным до конца? Школа в наши дни способна преподнести любой сюрприз.

– Простите, но лучше попросите меня сразу покончить жизнь самоубийством, – сказал я.

– Значит, я так же молча должна сносить оскорбления этой мясной глыбы? – Глаза Миры сверкали гневом. – Вы же видели, что он сделал! Это мне неприятно.

– Не драматизируйте ситуации и успокойтесь. Вот с такими по-боевому настроенными женщинами только и устраивать революции.

В этот момент появился хозяин. Он с опаской обошел колосса, поставил перед нами пиво и исчез.

Громила снова закурил и вторично швырнул в нас окурком. На этот раз он угодил прямо в бокал Миры. Я протянул ей мой, раньше чем девушка успела раскрыть рот.

– Вот, моя прелесть, и, ради Бога, не раздувайте из ничего паники.

Вид Миры испугал меня. Ее лицо стало совершенно белым, а глаза сверкали, как у кошки в темноте. Гигант разразился смехом. Весьма самоуверенным, как и подобает такому здоровяку.

– Должно быть, в жилах сеньора течет молоко, – бросил он с презрением и хлопнул себя по ляжке.

Я испытывал огромное желание смешать с грязью, растоптать, растереть в порошок этого жирного типа, но меня удерживал инстинкт самосохранения. Я уже имел порядочный опыт обращения с мексиканскими хулиганами, но этот образчик являл собой что-то новое. Чтобы взяться за дело, мне нужен был револьвер, а его как раз и не было.

Мира не казалась испуганной. Скорее наоборот. Она бросила на верзилу взгляд дикой лошади и прошипела сквозь зубы:

– Иди умойся, сопляк, и, если можешь утопиться, не стесняйся.

Наступила такая тишина, что было слышно, как звенит воздух. Потом здоровяк расхохотался.

– С вашим длинным языком, мой крольчоночек, вы можете нажить себе неприятности.

Дети мои, если бы он мог превратиться в корову.

– Исчезни, куча говядины! – крикнула Мира. – Изыди, убирайся отсюда!

Рука гиганта скользнула под серапе. Там был револьвер, это несомненно.

– Без историй. Все в порядке, старик, – выдавил я нервно.

Он никак не отреагировал на мою тираду, а застыл неподвижно, как гранитный монумент. Выпученные глаза придавали ему сходство с жабой. Я перевел взгляд на Миру. Между ее чуть согнутыми пальцами виднелась головка маленькой зеленой змеи. Это была гадюка с квадратной головкой. Язычок ее то появлялся, то исчезал, готовый к нападению. Это было зрелище даже более жуткое, чем сам колосс. Мира подняла голову и взглянула на гиганта ласково, как на друга детства. Змея исчезла.

Нужно было видеть это превращение. Грубость и самоуверенность покинули здоровяка. Он превратился в шар, из которого выпустили воздух. Затем верзила опустил глаза и покачал головой.

– Разве ты не слышал? – спросила Мира. – Убирайся!

Появился старый мексиканец и что-то прошептал колоссу на ухо. Гигант перевел на него недоумевающий взгляд, потом снова ошеломленно уставился на нас.

– Мы еще встретимся, – прошипел он. – Особенно с сеньоритой. Я влеплю ей заряд прямо в рот, – сказав это, он исчез, оставив старого мексиканца стоять на дороге. Тот молча смотрел на быстро приближающееся облако пыли.

– Какого дьявола вы связались с этим громилой? Слышали о револьвере? – высказал я недовольство своей спутнице.

– Болтовня! – с пренебрежением заявила Мира.

– Вопрос, конечно, спорный, но лучше все же здесь не задерживаться. Что-то мне не нравится эта деревушка.

Едва мы подошли к машине, как увидели мчавшихся всадников. Маленький человек, цвет лица которого напоминал высохший сыр, остановил отряд. Судя по знакам различия на грязной форме, он был офицером.

– Добрый день, – сказал я и машинально полез в карман за документами. Но старший из прибывших хотел только знать, не встречали ли мы высоченного здоровяка. Мира уже открыла рот, но я с помощью локтя приказал ей воздержаться от объяснений.

– Мы никого похожего не видели. Спросите у кого-нибудь из местных, – быстро сказал я.

– Они утверждают, что тот, кого мы ищем, был здесь минут пять назад, – заявил офицер, слезая с лошади и нервно теребя рукоятку револьвера.

– За пять минут много чего могло произойти. А кто он, собственно, такой?

Мой вопрос остался без ответа: офицер уже допрашивал старого мексиканца. Я поспешно толкнул Миру в машину и сел за руль, горя желанием как можно быстрее оказаться подальше от этого места.

– Нужно было не скрывать от этого доходяги, что мы видели разыскиваемого ими здоровяка, – проговорила Мира, переводя дыхание. – Неужели вы боитесь?

– Здесь есть чего бояться. Я прожил среди этого народа достаточно долго, чтобы понять – нельзя вмешиваться в дела, тебя совершенно не касающиеся. Это всегда мне помогает, и какие-либо доводы не заставят меня изменить эту точку зрения.

Я гнал машину на предельной скорости в направлении Орисабы.

– Вы видели физиономию верзилы, когда я показала ему змею? – Мира расхохоталась.

– Да, и слышал его угрозы. Эта история с выстрелом…

– Ну и что?

– А ведь он способен сдержать свое обещание и потом преспокойно отправиться спать. В нашу следующую встречу с ним я вначале начну стрелять, а уж потом побеседую на отвлеченные темы.

Мира больше ничего не сказала, и весь оставшийся путь мы проделали в молчании.

Богль сидел на веранде, занятый созерцанием бутылки с пивом.

– Откуда вы взялись? – удивленно произнес он, поднимаясь. – Дон уже решил, что вы удрали. Он очень волнуется.

– Вам лучше оставаться в темноте, Сэмюэль, – не преминула уколоть парня Мира. – Свет вас не красит.

Богль смотрел на удаляющуюся девушку со злобной усмешкой.

– Однажды она допрыгается, – угроза в его голосе была очевидной. – Я всегда это знал, а теперь убедился еще больше, что блондинкам нельзя доверять. Имел я одну с такого же цвета волосами. У нее был самый прекрасный ротик, но если бы вы слышали прозвища, которыми она меня награждала!

Обнаружить такую чувствительность в Богле было поистине удивительно, но я не стал показывать свое удивление.

– Ваша личная жизнь надрывает мне сердце, – посочувствовал я и зевнул. – Где Док?

– Набивает себе пузо. Я отказался разделить с ним трапезу, но сейчас и сам не прочь перекусить.

– Я как раз собираюсь этим заняться. Присоединяйтесь ко мне, – предложил я.

– Лучше жрать в одиночку, чем переносить оскорбления этой грубиянки, – мрачно сказал он. – Спасибо, старик, но для хорошего пищеварения мне нужен полный покой.

– Как скажешь, – я повернулся и ленивой походкой направился к шезлонгу. Не успел я устроиться там, как на веранду поднялся маленький индеец с деревянным ящичком. Это был плохо умытый парнишка, одетый в грязную, бывшую когда-то белой, рубашку и рваные брюки. Он в раздумье посмотрел на Богля, который состроил ему одобрительную гримасу.

– Привет, сынок, – сказал Богль. – Пришел поздороваться с дядюшкой Сэмом?

Мальчуган посмотрел на него, склоняя голову то к одному, то к другому плечу, потом двинулся вперед, шаркая босыми ногами.

– Люблю я ребятишек, – заявил Богль, ковыряя спичкой в зубах. – Милый малыш, не так ли?

Остановившись перед Боглем, он поставил ящичек на пол и спросил с надеждой в голосе по-испански:

– Почистить, Джонни?

– Ну-ну, не пугай дядюшку Сэма, – засмеялся Богль. – Подойди ближе и скажи, чего же ты хочешь.

Мальчишка был не из храбрых, но все же переставил свой ящичек поближе и повторил: «Почистить, Джонни?»

– Что он говорит? – спросил Богль, глядя на меня.

– Он предлагает почистить вам башмаки, – объяснил я, забавляясь разыгрываемой сценкой. – Стадию салонной болтовни этот шалопай уже прошел. Единственное, что его интересует, – так это ваши деньги.

Богль искренне огорчился.

– А я думал, что это несчастный мальчуган, оставшийся без родителей.

– Почистить, Джонни, – на испанском монотонно повторял малыш.

– Говорит как заведенный, – удивился Богль. Потом, видя нетерпение парнишки, величественно выставил вперед одну ногу. Мальчишка молнией опустился на колени и принялся засучивать штанину своего клиента.

– Я хочу есть, – сказал я. – Передать, чтобы и для вас что-нибудь приготовили?

– Конечно. Сколько нужно заплатить мальчишке? – спросил Богль, наблюдая, как тот рьяно принялся за работу.

– Сколько вам не жалко, – ответил я. – У них нет твердой таксы.

В этот момент на веранду поднялся другой мальчишка, на сей раз в красной рубашке, но такой же грязной. Он обрушил на первого поток слов.

– Что он собирается делать? – удивленно воскликнул Богль, наблюдая, как красная рубашка раскладывает возле себя принадлежности для чистки обуви.

– А это конкурент, – пояснил я, прислоняясь к стене. Спектакль обещал быть весьма интересным. Стоит хоть немного проявить слабость в отношении этих мальчишек, как они становятся прилипчивыми, как смола.

– Говорил я вам, что ребятишки меня любят, – с удовлетворением сказал Богль. – Видите, они даже готовы подраться из-за меня.

Но его благодушному настроению вскоре пришел конец. Первый мальчуган, оправившись от удивления, бросился на своего соперника, который тоже проявлял небывалую прыть, отражая атаки. Ошеломленный Богль разнял драчунов, подняв за шивороты в воздух и держа на расстоянии друг от друга.

– Что это еще за фокусы?!

Чтобы освободиться, парнишка в красной рубашке изо всех сил двинул Сэма по берцовой кости ногой. Выпустив мальчишек, Богль с криком ухватился за ушибленное место.

Двое драчунов вновь принялись тузить друг друга.

– Ради Бога! – воскликнул Богль. – Вы можете их остановить?

– Я же репортер и могу только описывать события.

Богль вновь принялся разнимать дерущихся.

– Перестаньте! – вопил он. – Можете чистить каждый свой ботинок. Идет?

Мальчишки не понимали, о чем он говорит, но тем не менее успокоились и смотрели на своего клиента блестящими глазами.

Богль вновь обрел уверенность.

– Видите, как я умею обращаться с малышами. Они уже и успокоились.

Едва он это проговорил, как двое малышей вновь двинулись друг на друга. Сцепившись в драке, они упали Сэму прямо на ноги. Тот, вытаращив глаза, вцепился в стол.

– Уймите же их, Сэм, – сказал я, гася улыбку. – Вы же умеете с ними обращаться.

Наконец с помощью тычков и пинков ему все же удалось их разнять. Соперники стояли в нескольких метрах друг от друга, непримиримо глядя на Сэма. Появись перед ними сочная котлета, они все равно не оторвались бы от этого занятия. Затем драчуны вновь пошли на сближение, несмотря на угрозы со стороны Сэма. Увидев, что я смеюсь, он проворчал:

– Чему вы радуетесь? Вы ведь тоже не сможете их успокоить, не так ли?

Перейдя на испанский, я объяснил парнишкам, что они могут чистить каждый свой ботинок и поэтому драться нет смысла. Это заставило их задуматься, затем красная рубашка поинтересовался, как оценят труд каждого.

Я доложил об этом Боглю.

– Пусть убираются, черт возьми! – заорал он, теряя терпение. – Я думал, это бедные мальчики, а это просто маленькие негодяи, думающие только о добыче. Чуть мне все ноги не переломали!

– Как скажешь, но предупреждаю, это может им не понравиться.

Едва я объяснил малышам, что сеньор изменил решение, как они завопили во все горло. Я тоже повысил голос, так как находил, что история несколько затянулась.

– Видите, что вы наделали?

– Пусть они убираются, мне надоело, – заявил Богль, отмахиваясь от детей и от моих слов.

В это время на веранде появились Мира и Анзел.

– Что здесь происходит? – поинтересовался Док, глядя на нас сквозь темные стекла очков.

– Всего лишь раскричались два мальчугана, – процедил Богль сквозь зубы.

Мира посмотрела на него с негодованием.

– Какой гнусный тип! Теперь он обидел детишек. Как не стыдно!

Богль закрыл глаза.

– Надо же придумать такую ерунду, – сказал он с утомленным видом, постукивая пудовым кулаком по столу. – Если уж вам так хочется знать, так мальчишки едва не надраили меня вместе с ботинками, вот я и передумал чистить мою обувь.

Парнишки прекратили свои оскорбления и с надеждой посмотрели на Миру, понимая, что та на их стороне.

– Это почему же? – удивилась Мира. – Хорошая чистка не повредит ни им, ни твоей шкуре.

– Наплевать, – отозвался Богль, расстегивая ворот рубашки. – Когда я увижу, что мои ботинки нуждаются в чистке, я почищу их сам.

– Послушайте только этого мерзкого бездельника! – воскликнула Мира. – Он хочет обмануть детей.

Богль схватил оловянную кружку и зажал в руке.

– Я изменил свои намерения! – прорычал он.

– Изменили? Что, поменялись с кем-нибудь? Где это вы нашли безумца, согласного с вами поменяться?

– Бесполезно дразнить его, – примирительным тоном произнес Анзел. – Если Богль не хочет чистить свои башмаки, бесполезно уговаривать его сделать это. Мы вышли на шум, так как испугались, не случилось ли чего серьезного. Пойдемте, еда стынет.

– Нельзя лишать этих детей заработанного песо, – сказала Мира. – Не то они совсем потеряют остатки терпения. Тогда вам придется или действовать как танк, или остаться в дырявых башмаках. Другого не дано.

– Хорошо, – согласился Богль. – Пусть заканчивают работу, раз по-другому от них не избавиться.

– Ну вот, а стоило разводить такую канитель, – Мира улыбнулась парнишкам и указала им на туфли Богля.

Те прыгнули на несчастного, как кошки на добычу. Богль, стол, мальчуганы – все завертелось в бешеном круговороте. Мальчуганы боролись между собой, попутно награждая тумаками Богля. А когда дернули за туфли, Богль, как кегля, рухнул на пыльный пол и остался лежать на нем, совершенно обалдев от такого напора. Пришел черед многострадальных туфель. Их обильно покрыли ваксой, размазывая ее по полу и одежде Богля.

Мы с Мирой едва не лопнули от смеха, наблюдая за этим представлением. Анзел приподнял очки.

– Нужно принять меры, чтобы они действовали повнимательнее. Ведь они же могут причинить Сэмюэлю вред. – Белая рубашка отплясывал танец на груди Богля, в то время как красная вцепился в левую туфлю, заставив бедного Богля закрутиться волчком.

Потом все кончилось. Мальчишки прекратили свою возню, вероятно решив, что работа закончена. Напустив на себя серьезный вид, они протянули руки к распростертому телу Богля.

– Лучше заплатите им, – посоветовал я. – Не то они могут начать все сначала.

Сэм торопливо вытащил несколько центов и швырнул их детям. Затем встал, с изумлением разглядывая огромную дыру в брюках.

– Не огорчайтесь, Сэмюэль, – утешила его Мира. – Купите себе новые. Все равно вы в них нуждались.

Богль бросил на девушку нехороший взгляд. Затем обул многострадальные туфли. До чистки они были разве что пыльными, а теперь же годились только для мусорного ящика.

– Надеюсь, – сказал Сэм придушенным голосом, – теперь все довольны?

– Посмотрите лучше на этих детей, – ответила Мира, вытирая слезы. – Чем не ангелы.

– Да, – согласился Богль, ковыляя по веранде.

Мира испустила вздох удовлетворения.

– Никогда не ожидала от вас подобного самообладания. Вы умеете ладить с детьми, Сэм. Вот вы и стали настоящим красавцем.

Она сделала ребятишкам прощальный жест рукой и повернулась, чтобы уйти. Богль моментально вытащил из кармана серебряный песо, продемонстрировал его мальчишкам, затем указал глазами на туфли Миры. Его глаза светились триумфальным блеском. У Миры не было шансов убежать от проворных мальчишек. Охнув от неожиданности, она потеряла равновесие и шлепнулась на пол со звуком, показавшимся Боглю райской музыкой.

В следующее мгновение она исчезла под двумя мальчишками.

Богль удобно устроился в кресле, наблюдая за этим радующим его душу представлением. В первый раз в жизни я видел его довольным и почти счастливым.

– Прекрасная работа, не правда ли, – сказал он беззаботно, и его глаза, устремленные на меня, излучали откровенную радость. – Я же вам говорил, что ребятишки очень милы…

Глава 6

Следующие два дня я был очень занят. Мы решили отправиться в Попоэтлан в ближайший четверг, то есть через три дня. Нужно было уладить массу вещей. Прежде всего следовало раздобыть для Миры костюм девы Солнца. С этой задачей прекрасно справился Жуден, прислав из Мехико великолепное платье. Как раз то, что нужно. Даже Мира осталась довольна. Платье походило на нечто среднее между ночной рубашкой и ризой Армии Спасения. В таком одеянии Мира выглядела неспособной не только на плохой поступок, но даже на неуместное слово; белый шелк превратил нашу блондинку в какое-то неземное существо.

– Какой вид у этой девчушки! – взволнованно сказал мне Анзел. – Настоящая святая!

– Скажи еще: «святая невинность», – проворчал Богль. – Такой камуфляж как раз по ней.

Но слова Сэма были оставлены без внимания. Анзел справедливо восхищался видом Миры. Уж если она не произведет на твердокаменных индейцев нужного впечатления, то никому другому это и подавно не удастся.

Между тем я и сам не терял времени даром. Нужно было репетировать с Мирой, отобрать из ее номеров самое интересное и наконец организовать ее похищение, выполняя задание редакции. И тут действовать приходилось очень осторожно, поскольку я не только не имел намерения посвящать в это дело остальных моих компаньонов, но, наоборот, обязан был держать все в строжайшем секрете. Я выдумал благовидный предлог для отлучки по своему собственному заданию, для выполнения которого мне нужен был мексиканец. Его я вскоре отыскал. Это был третьеразрядный бандит по имени Бастино. Я вручил ему сотню долларов и пообещал еще триста в случае успеха. Ему нужно было лишь выкрасть Миру из гостиницы в Попоэтлане, где мы остановимся после встречи с Квинтлом. О времени операции Бастино я должен был сообщить отдельно.

Итак, дело с похищением Миры было улажено. Можно было спокойно отправляться в Попоэтлан. Но, когда пришло время отъезда, когда мы уже спокойно усаживались в машину, из здания почти выскочил курьер, направившийся прямиком к нам.

– В чем дело? – спросил я, выходя ему навстречу в предчувствии неприятностей. Тот без слов протянул телеграмму. Его глаза буквально светились от любопытства. Я дал служащему мелкую монету и вернулся к «Кадиллаку».

Телеграмма была от Жудена. Я прочитал ее и выругался. Трое спутников не сводили с меня глаз.

– Очень обидно, но придется действовать без меня. Группа бандитов напала на федеральный патруль и уничтожила трех полицейских. Я должен немедленно заняться этим делом. Но как только я отправлю в газету репортаж об этом происшествии, то сразу же присоединюсь к вам. Ничего страшного не произошло. Встретимся в Попоэтлане через несколько дней. Встретитесь с Квинтлом и ждите меня в гостинице.

– Значит, вы меня бросаете? – с укором спросила Мира.

– Не надо преувеличивать, – я положил руку на руку девушки. – Вы справитесь, я уверен. И не забудьте меня дождаться: я еще не нагляделся на вас.

– Вы не торопитесь, как я погляжу, поэтому я могу еще погулять, – заявил Богль. – К тому же мне противна ваша сентиментальная болтовня.

Этого было вполне достаточно, чтобы Мира тут же изменила тон разговора.

– Что ж, – бросила она колко, – езжайте, любуйтесь на трупы. Конечно, вы вольны распоряжаться своим временем, – с этими словами она нажала на стартер.

На том мы и расстались.

Федеральные войска, естественно, сели в лужу. Прибыв на место, где были убиты их товарищи, они не обнаружили и следа бандитов, равно как и тел убитых полицейских. Я потратил на поиски следов банды два дня, но не добился никакого успеха. Снимок места разыгравшейся трагедии, вот и все, что я из всего этого извлек. Я поспешил отослать репортаж, попрощался с капитаном поискового отряда и тут же отбыл. Тот, казалось, был доволен моим отъездом.

Попоэтлан был маленькой деревушкой на склоне горы. Дорога, пересекавшая деревушку, тоже была высечена в скале, и некоторые из домов, розового камня, нависали над ней самым рискованным образом. Поселение индейцев располагалось немного дальше. Я нашел Анзела и Богля сидящими в тени возле гостиницы. Как ни странно, здесь подавали отличных цыплят и довольно приличное вино. Мне же приходилось бывать здесь и раньше.

Я приехал в субботу после обеда. Зная, что Мира должна была встретиться с Квинтлом еще в четверг, я не без основания полагал, что все уже закончилось. Оставалось только похищение.

Увидев мужчин без девушки, я удивился, слез с лошади и, бросив поводья индейцу, направился к моему десанту.

– Где Мира? – спросил я с беспокойством. Вид у обоих друзей был смущенный. Анзел тут же пустился в объяснения:

– Она все еще там. Ее задержали туземцы.

– Что вы хотите этим сказать?

– Она имела успех у Квинтла, и индейцы настояли на том, чтобы она осталась, – вмешался в разговор Богль. – Эти дикари так упрямы, старик. С ними просто невозможно спорить.

– Хватит, Сэм, – резко оборвал Анзел. – Дай мне объяснить.

– Ну что же, объясняйте, Док, – потребовал я с внезапным приливом возмущения. – Что еще могло произойти непредвиденное?

– То, что она переиграла. Несмотря на мои предупреждения, она настояла на том, чтобы показать индейцам все фокусы. Результат не заставил себя ждать – индейцы приняли ее за богиню, сошедшую на землю.

– И что потом?

– Они не захотели ее отпускать, несмотря на все наши уговоры, – жалобно сказал Анзел.

– Ножи у них такие длинные, дружище, – признался Богль. – Мне продемонстрировали один.

Анзел вытер потное лицо.

– Я ждал только вашего появления, чтобы известить федеральные войска.

– Их содействия мы прождем по крайней мере месяц, – гневно сказал я. – Что же касается индейцев, то вы их знаете не хуже меня. На них совершенно невозможно положиться. Поэтому нам ничего не остается, как действовать самим и незамедлительно.

– Милан, эта девочка – настоящее чудо. Она демонстрировала такое, во что трудно поверить обыкновенному человеку, – сказал Анзел.

Я встал.

– Что ж, придется взять оружие и сейчас же отправиться на ее поиски. Понятно?

Глаза Богля чуть не выскочили из орбит.

– Как, только втроем? – спросил он придушенным голосом.

– Да, втроем. Идите за лошадьми, а я пока раздобуду оружие.

– Вы слышали, что я вам говорил о вооружении индейцев? Огромные ножи величиной с мою руку.

– Слышал и знаю. Но именно вы втравили девчонку в эту переделку, и теперь сами должны ее оттуда вытащить.

Я оставил своих компаньонов и отправился на поиски хозяина гостиницы.

– У вас не найдется какое-нибудь оружие? – спросил я, после того как мы пожали друг другу руки и поговорили об общих знакомых.

– Оружие? – Маленькие глазки мексиканца широко распахнулись. – Неприятности, сеньор? С белыми сеньорами всегда неприятности.

– Хватит болтать, за мной не заржавеет, – остановил я его красноречие и подтолкнул в направлении дома.

Видимо, мои доводы были достаточно красноречивы, так как вскоре я стал обладателем трех винтовок и трех револьверов тридцать восьмого калибра.

Пока я занимался нашим арсеналом, те двое нашли лошадей. Я распределил оружие и прыгнул в седло моей лошади.

– Вы не находите, что лучше было бы поехать туда завтра, – дружелюбно сказал Анзел. – На этом проклятом плато чертовски жарко.

– Жара всегда кстати, если хочешь немного поразмяться, – ответил я, выезжая из патио.

Дорога, ведущая к поселению индейцев, шла через совершенно безжизненное плато, на котором лишь кое-где торчали чахлые деревья.

После часа пути, изнуренные жарой и мухами, мы достигли грязной деревеньки. Она состояла из шести хижин, сделанных из глины, с крышей из банановых листьев. Ни единого человека не было видно рядом со стоящими под ослепительным солнцем лачугами. Можно было подумать, что они покинуты. Я остановил лошадь. Два мои спутника сделали то же самое.

– Это здесь? – спросил я. – Вы уверены, что это именно то место?

– Еще бы! – ответил Богль, сморщив нос. – Не похоже на Палм-Бич, не так ли? – Он упер свои руки в седло и наклонился вперед. – Очаровательное местечко!

– Заткнись! – рявкнул я, проклиная в душе Анзела, да и себя, за то, что позволил втравить Миру в эту авантюру. Ну и дыра! А эти двое еще исхитрились оставить девушку здесь!

Анзел соскочил с лошади, прошел между хижин, заглядывая то в одну, то в другую. Мы с Боглем ждали, сидя на лошадях.

– Никого, – сообщил Анзел, возвращаясь. – Может быть, они на охоте или еще где-нибудь.

Несмотря на жару, я ощутил от слов Дока холод, словно чья-то ледяная рука коснулась меня.

– Нужно лучше поискать ее, – сказал я как можно спокойнее.

– Квинтл живет дальше в лесу, – сказал Анзел, подходя к своей лошади и вскакивая в седло.

Мы последовали за ним до маленького строения, сложенного из серого камня и одиноко возвышавшегося среди деревьев.

– Это здесь, – сказал Анзел, слезая с лошади.

Богль огляделся.

– Пустынное местечко, – проговорил он с беспокойством. – Ни за что не жил бы здесь. Что-то здесь не так. Вам не кажется?

– Не будь таким пессимистом, – сказал я, однако это запущенное жилище произвело и на меня неприятное впечатление. Полная неподвижность и гнетущая тишина внушали страх. Даже листья на деревьях, казалось, замерли в ожидании чего-то нехорошего.

Я спрыгнул с лошади на землю и принялся стучать кулаком в трухлявую деревянную дверь. Только звук ударов кулака по дереву нарушал эту кладбищенскую тишину. Устав бить, я напряженно прислушался. Капли пота стекали по моему лицу.

Стоя в нескольких метрах позади меня, Анзел и Богль внимательно наблюдали за моими действиями.

– Там никого нет, – заявил я, возвращаясь. – Они, вероятно, увели девушку в другое место.

– Куда могла подеваться эта старая кляча Квинтл? – со злостью выговорил Богль, со свистом выдыхая воздух через нос.

– Да замолчи ты, ради Бога! – сказал Анзел. – Там должен кто-то быть: дверь ведь подперта изнутри.

Я вернулся назад и изо всей силы врезал по двери ногой. Она задрожала, но не поддалась. Непонятно отчего, но я вдруг испугался. Что-то должно было произойти. Что-то, не зависящее от моей воли. И все же дверь следовало открыть, несмотря ни на что. Я повернулся к Боглю.

– Чего расселся, как истукан? Хоть в этом будь полезен!

Довольный, что и он может быть в чем-то полезен, Богль спрыгнул на землю и подошел к двери. После второго удара мощным плечом дверь не выдержала и с треском распахнулась. Из хижины вырвалось облако такого ужасного зловония, что мы невольно попятились.

– Что это? – прошептал я, зажимая рукой нос и рот.

– Очевидно, там уже достаточно долго находится труп, – пояснил Анзел, бледнея.

Богль позеленел.

– У меня слабый желудок, – жалобно простонал он, опускаясь на траву. – Сейчас меня вырвет.

– Надеюсь, это не она? – спросил я, с яростью глядя в упор на Анзела.

– Не волнуйтесь, – ответил он, борясь с тошнотой. – Подождите меня здесь, я сейчас вернусь. – Он глубоко вдохнул воздух и робко заглянул в темноту хижины. Его глаза, привыкшие к яркому свету, ничего не видели.

Я оттолкнул его в сторону.

– Ждите, это мое дело, – сказал я, шагнув вовнутрь и останавливаясь, чтобы привыкнуть к темноте. Я чувствовал, как пот градом струится по моему телу. Вначале я ничего не видел, потом глаза адаптировались к темноте, и я различил сидящую у противоположной стены человеческую фигуру. Это был Квинтл.

Старый индеец был завернут в грязное покрывало, голова свешивалась на грудь, а руки упирались в замусоренный пол.

Я зажег спичку и, держа ее дрожащей рукой, подошел к сидящей фигуре. Преодолевая отвращение, я наклонился над старым индейцем. Зрелище было ужасным. Черты лица были совершенно обезображены тлением, даже волосы превратились в кашу. Я задрожал, выпустил спичку и отступил. Никогда в жизни я не видел более омерзительной картины. Мои нервы были напряжены, как струны. Кашляя, я остановился на пороге, слишком потрясенный, чтобы говорить.

Анзел взял меня за руку.

– Кто там? – спросил он, понижая голос. – У вас такой вид…

– Это индеец, – сказал я, стараясь подавить подступающую к горлу тошноту. – Он умер, и вам лучше не смотреть на него: никогда я не видел более страшного зрелища. Но Миры там нет. Где же она? Я видел только труп Квинтла.

Я зажег еще одну спичку и вернулся в хижину, стараясь не смотреть на труп Квинтла. Впереди, в конце помещения, виднелось темное отверстие. Анзел следовал за мной. Дойдя до порога второй комнаты, я на мгновение остановился. Пламя спички освещало лишь небольшое пространство впереди меня, все остальное было погружено во тьму. Я двинулся вперед, потом снова замер. Спичка погасла. Внезапно у меня появилось ощущение нереальности происходящего. Будь я один, я бы сбежал, не заботясь больше ни о чем. Но за мной стоял Анзел. Это придало мне смелости.

– Вы слышите что-нибудь? – прошептал он.

Я прислушался. Тишина была такой, что я слышал биение собственного сердца да прерывистое дыхание моего спутника.

Новой спичкой я снова попытался осветить помещение. В то короткое мгновение, когда вспышка осветила помещение, я увидел длинную бесплотную тень, скользнувшую на стыке света и тьмы. Спичка погасла, и вновь ледяная рука ужаса сжала мое сердце.

– Здесь кто-то есть. Где вы, Док?

– Спокойнее, – проговорил он, дотрагиваясь до моей руки. – Я за вашей спиной. Что это было?

– Я не знаю. – У меня так сильно тряслись руки, что я не смог зажечь очередную спичку, поэтому сунул коробок в руку Дока и приказал:

– Посветите, в этой комнате что-то есть.

– Животное? – прошептал Анзел дрожащим голосом.

– Не знаю, – процедил я сквозь зубы, вытаскивая револьвер тридцать восьмого калибра.

Вспыхнула спичка. В следующую секунду я ясно увидел все помещение. В углу, на складной кровати лежала Мира. Ее глаза были закрыты, а над головой плясала черная, бесформенная тень, метнувшаяся сразу же во мрак, сгустившийся в углу комнаты.

– Поднимите спичку повыше! – крикнул я.

Теперь ясно было видно, что Мира одна в комнате, если не считать нас. Я никогда не забуду, как она лежала там: в белом сверкающем платье, с волосами, нимбом сияющими над ее головой, и ее холодное, застывшее личико было обращено к потолку, – прекрасное олицетворение древнегреческой богини. Но я не мог любоваться ею: ужас холодным обручем сжал мое сердце, ужас от чьего-то невидимого присутствия.

Я повернулся к Анзелу.

– Она не может быть мертвой, не так ли? – выкрикнул я.

– Я так не думаю, – ответил он. – Она просто спит. Нужно вынести ее из этого зловонного помещения. – Он наклонился над телом девушки, пытаясь приподнять ее. Наши глаза, привыкшие к яркому солнечному свету, практически ничего не видели.

– Предоставьте это мне, – я неловко оттолкнул Дока. Приподняв Миру, я продел руку у нее под спиной, другую под коленями. И тут я пережил нечто такое, чего никогда не забуду. Ужас! Даже теперь, случайно вспоминая об этом, я покрываюсь холодным потом. В тот момент, когда я приподнимал Миру с постели, я вдруг почувствовал, как кто-то пытается девушку удержать. Она вдруг отяжелела, и то ли явные, то ли кажущиеся две длинные черные руки вцепились в меня, мешая двигаться. Один Бог знает, как я выбрался из хижины и не лишился рассудка. Я хрипло закричал, чтобы Богль готовил лошадей.

Богль вскочил на ноги. Его глаза напоминали яйца всмятку и выдавали панику, охватившую Богля.

– Что случилось? – выдавил он.

Из хижины, быстрее молнии, вылетел Анзел. Его лицо, включая и губы, было совершенно белым. Некоторое время он постоял, переводя дыхание, потом пролепетал:

– Позвольте мне взглянуть на нее.

– Оставьте ее в покое, – ответил я, – вы уже и так достаточно о ней позаботились. Богль, подержите ее, пока я вскочу на лошадь.

Я влез на лошадь, и Сэм передал мне Миру.

– Что с ней случилось? – повторил он, и голос выдавал его беспокойство.

– Мне бы и самому хотелось это знать, – мрачно проговорил я, посылая лошадь в карьер. Мне хотелось как можно быстрее оказаться подальше от этого ужасного места, пока я окончательно не свихнулся. Анзел и Богль следовали за мной.

Когда я решил, что уже достаточно отъехал от индейской деревушки, я остановил лошадь в тени деревьев, соскочил на землю и осторожно снял Миру, уложив ее под деревом как можно более удобно.

– Теперь можете взглянуть на нее, Док, – сказал я с беспокойством, ощупывая ее теплые руки.

Анзел опустился на колени подле меня, в то время как Богль держал под уздцы наших лошадей, приплясывая от нетерпения.

– Что с ней случилось? – спросил я. – Ради Бога, скажите!

Анзел проверил пульс девушки, приподнял ее веко, заглядывая в глаза.

– Она в трансе, – медленно проговорил он. – Нужно как можно скорее уложить ее в постель. Она не может здесь находиться. – Он вновь наклонился над девушкой и поскреб собственный подбородок. – Пульс нормальный, дыхание ровное. – Док покачал головой. – Не стоит здесь задерживаться. Она может получить солнечный удар.

– Что с ней? Почему она в таком состоянии? Да объясните же вы, наконец!

Док поднялся на ноги.

– Я не знаю. Бесполезно разговаривать на эту тему. Необходимо как можно быстрее доставить ее в гостиницу.

Я вновь взял Миру на руки.

– Думаете, она сможет перенести поездку?

– Я же говорю, что девочка вне опасности. Просто погружена в гипнотический сон. Через несколько часов она проснется.

Я внимательно посмотрел на доктора и, увидев его озабоченный вид, впал в отчаяние.

– Будем надеяться, что вы правы, – сказал я, передал ему Миру и влез на лошадь.

Поездка через плато довела нас до изнеможения. Жара была совершенно жуткой. Тело Миры отяжелело. Наконец мы добрались до места. Мира по-прежнему спала.

– Как прекрасно, когда над тобой шутят, – сказал Богль. – Страшно хочется видеть в таком состоянии малышку вновь, а вот теперешнее в ней противоестественно.

Пока Сэм помогал мне слезть с лошади, Анзел отправился на поиски хозяина гостиницы. Через несколько минут он вернулся.

– Комната для нашей крошки уже готовится, – сообщил он. – Можете сразу пройти туда. Я вам помогу.

Жена хозяина гостиницы поджидала нас в маленькой комнате, чистой и уютной, полной прохлады и цветов, стоящих на маленьком столике у окна.

Я осторожно уложил Миру на постель.

– Присматривайте за ней хорошенько, – сказал я женщине. – Не разрешайте ей вставать с кровати.

Оставив Анзела в помощь женщине, я спустился вниз и присоединился к Боглю на веранде. Заказав два больших бокала пива, я устало опустился на скамью возле Богля.

– Думаете, все будет в порядке? – спросил Богль.

Для меня было сюрпризом услышать нотки участия в его голосе.

– Надеюсь на это, – ответил я, не желая продолжать разговор на эту тему. – Я не знаю.

Установилось продолжительное молчание, потом Богль спросил:

– Как вы думаете, что было в той халупе?

Я вытер лицо и шею носовым платком и пожал плечами.

– Как-то не хочется думать об этом.

Богль нервно качнул ногой.

– Вы верите тем историям о колдовстве, что нам рассказывал Док?

– Я еще не спятил.

Богль, казалось, почувствовал облегчение.

– А это зелье от змеиных укусов? Как вы думаете, смогла Мира завладеть рецептом?

Я совершенно забыл не только о нем, но и о другом. Это другое касалось моей работы. Был еще Бастино, с которым мне предстояло договориться насчет времени похищения. Он должен был спуститься с гор, чтобы обсудить со мной некоторые детали этого предприятия. Но малейшее воспоминание о той Мире, что лежала там, наверху, в маленькой комнатке, с безжизненным лицом, делало совершенно немыслимой подготовленную операцию. Невозможно подвергать бедняжку новому испытанию. Выходит, мне придется распрощаться с двадцатью пятью тысячами долларов и с редакцией, где мне после провала задания явно укажут на дверь. И вдруг я понял, что завяз по уши и в игре с похищением Миры, и в этой игре с колдунами. Но эта мысль так и осталась не доведенной до логического конца из-за появления Анзела.

– Как состояние нашей больной? – спросил я, ожидая услышать хоть что-то утешительное.

– Беспокоиться больше не о чем, – ответил Анзел и сел рядом. Он щелкнул пальцами, привлекая внимание маленькой мексиканки, занявшей место бармена, чтобы сделать заказ. – Еще каких-то два часа – и все будет нормально. Девочка уже начала приходить в себя. – Анзел покачал головой с недоуменным видом. – Меня теперь больше занимает вопрос о причине смерти Квинтла. Не было ли это убийством.

– Не заставляйте меня вспоминать об этом кошмаре. Правда, при всем том любопытно, сколько времени старый колдун мертв.

– Трудно сказать. Но в такой раскаленной жарой атмосфере и без вентиляции разложение идет очень быстро.

– Вы верите, что мозг индейца мог перевоплотиться? – внезапно спросил я. – Ведь в той хижине была какая-то нечисть. Что-то находилось там в тот момент, когда я вошел.

– В свете спички можно увидеть всякую чертовщину, – невозмутимо заявил Богль. – Мира была в той комнате одна. Там просто не было места, чтобы спрятаться.

– А я вам говорю, что что-то видел, но пока не нахожу разумного объяснения той чертовщине, – раздраженно возразил я. – Как бы там ни было, эта история мне не нравится. Мы набрели на что-то, чему трудно поверить, что противоречит здравому смыслу.

Мексиканская девушка принесла Анзелу заказанное пиво, и тот сразу же сделал большой глоток.

– Что вы хотите этим сказать? Там не было ничего противоестественного, – сказал он. – Вы просто были напуганы, вот и все.

Я пристально посмотрел на Дока, и тот отвел глаза.

– Вы старый обманщик, Док, – сказал я неспокойно. – Вы боитесь, так же как и я. Только не осмеливаетесь признаться, что в той хибаре произошло нечто, объясняющее смерть старого Квинтла. Я все время чувствовал присутствие чего-то сверхъестественного, когда пересекал плато: как будто кто-то пытался вырвать у меня Миру, будто чьи-то руки тащили ее назад, препятствуя увезти.

Богль уронил свой бокал.

– Господи, да что же это такое? – пробормотал он, застыв с обалделым видом.

– Хотел бы я знать, – сказал я, поднимаясь и толчком отбрасывая стул назад. – Пойду взгляну на нее.

Я нашел Миру лежащей на кровати. У ее изголовья жужжал маленький вентилятор, а сквозь шторы пробивались лучи послеполуденного солнца.

Я уселся на стул. Едва я устроился поудобнее, как Мира открыла глаза и недоуменно заморгала.

– Привет! – сказал я.

Ее лицо приняло удивленное выражение, и девушка подняла голову.

– Привет, – ответила она. – Что вы здесь делаете?

– О, я пришел взглянуть на тебя, – улыбка не сходила с моего лица с первых минут появления в комнате. – Ты чувствуешь себя в порядке?

Мира откинула одеяло и приподнялась на локтях. На ней была пижама Анзела, в которой малышка прямо-таки утопала.

– Я что же, заболела? – спросила она, и тут ее глаза расширились, когда она увидела пижаму. – Черт побери… – недоумение в ее глазах сменилось тревогой. – Кто это на меня ее напялил? Что случилось?

– Не беспокойся. Ты просто вернулась в гостиницу. Мы ездили за тобой к Квинтлу. Ты помнишь его?

– Разумеется. Почему вы увезли меня? Почему не разбудили? – Мира провела по волосам тонким пальчиком. – Что происходит? Объясните же мне, вместо того чтобы сидеть, как сардина в банке.

– Мы нашли тебя спящей. Разбудить не смогли и поэтому забрали с собой.

– Вы не смогли меня разбудить?

– Только после того, как ты скажешь мне, что произошло в той хижине, я, может, и смогу понять кое-какие неясные для меня моменты относительно твоего нынешнего состояния.

Она нахмурилась.

– Почему со мной что-то должно было произойти? Все в порядке. – Мира потерла лоб. – Мне нечего вспомнить, так как ничего особенного не было. Просто этот старый индеец напугал меня. Мой номер ему очень понравился. Кстати, я еще никогда не работала с таким вдохновением. Видел бы ты его лицо! Старик совершенно обалдел! Он не шел, а бежал, увлекая меня за собой. И привел в маленький каменный домик. Я думала, что Док и Сэм следуют за нами. Но видеть их я не могла. Квинтл оставил меня одну в этом жилище, где я ощутила себя абсолютно потерянной. По мере приближения ночи мне становилось все более и более неуютно, да и силы меня покинули. Меня неодолимо тянуло ко сну. Я уснула на чем-то вроде кровати. Вот и все. Больше я ничего не помню.

Я слушал Миру, даже вспотев от волнения.

– Что же случилось на следующий день? – спросил я.

– Сегодня, вы хотите сказать? Я так вас поняла. Я проснулась уже здесь.

– Я понимаю. Вы совершенно ничего не помните?

Она покачала головой.

– Совершенно ничего. Да и что могло случиться во сне.

– Вы спали два дня, – сказал я, глядя на Миру.

– Два дня? Вы с ума сошли! – воскликнула Мира, но, увидев выражение моего лица, поняла, что все достаточно серьезно. – Вы же не станете обманывать меня, не так ли?

– Нет. Да и с какой стати?

Она рассмеялась.

– Вероятно, я несколько переутомилась. Даже и сейчас я чувствую себя совершенно разбитой. Что, если вы меня оставите. Мне нужно подумать, и неплохо бы немного поесть.

– Разумеется, – согласился я и поднялся из-за стола. – Только не утомляйте себя.

Анзел и Богль с беспокойством следили, как я спускаюсь вниз.

– Все достаточно плохо, – сказал я. – Она совершенно ничего не помнит.

– Не хотите ли вы сказать, что она проспала все это время? – требовательно спросил Анзел. – А лекарство против змеиных укусов? Неужели она ничего не выяснила?

– Оставьте меня в покое с вашими вопросами, – ответил я, проходя мимо них на кухню, чтобы распорядиться относительно еды для Миры.

Когда я возвращался с подносом еды, на моем пути встал Богль.

– Я хочу к ней подняться, – сказал он, глядя на меня пристально и сердито. – Все остальные уже навестили больную. Вот и я тоже хочу ее повидать.

– Ты? – я едва не уронил поднос.

– А что такого? – упрямо сказал Богль. – Ты и Док уже были там. Я тоже хочу ее видеть.

Я смотрел на Сэма не столько подозрительно, сколько удивленно.

– Она недурна, верно?

– Верно, – Богль вырвал у меня поднос. – Только «недурна» не то слово, которым можно характеризовать такую замечательную девушку.

Я оторопело смотрел, как этот здоровяк осторожно поднимается по ступенькам, словно те сделаны из бумаги.

Едва я вышел к Доку, как со второго этажа раздались ужасный крик, а вслед за ним шум и грохот бьющейся посуды. Мы с Доком переглянулись и поспешили по лестнице наверх.

Сэм, пошатываясь, брел по коридору. Его лицо было мертвенно-бледным, а в глазах читался такой ужас, что мы перепугались. Совершенно ничего не видя перед собой, он попытался обойти нас, но я схватил Богля за плечи.

– Ради Бога, что случилось? – спросил я, тряся его изо всех сил.

– Не ходите туда! – произнес Сэм дрожащим голосом. По его щекам стекали крупные капли пота. – Она там летает по комнате. Летает под самым потолком! – Сэм резко вырвался и пошел дальше, как лунатик.

– Совсем спятил, – сказал я, глядя ему вслед. – Что он имел в виду, говоря «летает по комнате»?

Анзел ничего не ответил, но в его глазах читался страх.

Глава 7

– Летать по воздуху! – с презрением проговорила Мира. – Что только не померещится этому дураку! – Она удобно устроилась в плетеном стуле, возложив ноги на соседний. Ее лицо по-прежнему было бледным, но живость веселых глаз действовала успокаивающе.

Вечернее солнце уже спряталось за горы, и в сумерках на веранде мы наслаждались приятной прохладой. Свежий ветерок перебирал раскаленные за день листья кипарисов. Мы с Анзелом сидели по обе стороны Миры, а Богль устроился за столом и с отсутствующим видом ласкал полупустую бутылку с виски.

– Кончится это тем, что это пойло убьет беднягу Сэмюэля, – продолжала Мира. – Он выгодно отличается от других даже в состоянии белой горячки: вместо лежащих розовых слонов он видит летающих женщин.

Я посмотрел на Богля. У него был встревоженный вид. Он тщетно пытался утопить свой страх на дне рюмки и имел вид человека, только что вставшего после тяжелой болезни. Безостановочно покачивая головой, он гримасничал и что-то бормотал.

– И все же я не понимаю, – сказал я. – Что-то ведь он увидел, раз впал в такое состояние. Нет дыма без огня!

– Пустое! – заявила Мира. – Такой уж у него темперамент. Ты вошел через несколько секунд. Ну и что? Видел меня летающей?

– Я бы не сидел здесь, увидев такое, – сказал я с усмешкой, – а удирал со всех ног от страха через пустыню.

– Сомнений нет, – подвела итог Мира. – У Сэма просто галлюцинации.

– Может быть, дружище, ты еще раз расскажешь нам свою историю? – благожелательно спросил Анзел.

Богль вздрогнул и тут же сделал основательный глоток виски из бутылки.

– Если я буду продолжать об этом думать, у меня крыша поедет, – произнес бедняга замогильным голосом.

– Можешь не беспокоиться об этом, – утешила его Мира. – Всему есть предел, даже безумию.

Богль поочередно осмотрел нас, сжав кулаки.

– Чихал я на вашу болтовню, – сказал он. – Я пока еще верю своим глазам. Когда я вошел в комнату, наша крошка лежала на кровати. Прежде чем я успел выговорить хоть слово, мисс поднялась к потолку вместе с одеялом. Вот и все. Можно было подумать, что ее поддели на крючок.

Мы переглянулись.

– Итак, она воспарила над кроватью? – уточнил я. – Не думаю, чтобы кто-нибудь видел подобное зрелище.

– И все же это произошло, – Сэм безнадежно покачал головой. – Но я надеюсь, это в последний раз.

– Без сомнения, солнечный удар, – тихо сказал мне Анзел. Я согласно кивнул.

– Послушай, старина, – обратился я к Боглю. – У нас был трудный день. Что, если вам сейчас пойти и лечь? Утро вечера мудренее.

– Неужели вы думаете, что я смогу уснуть, – Сэм вздохнул и сделал еще глоток.

Мира встала со своего кресла и, подойдя к Боглю, отняла у него бутылку с виски. На ней были темно-голубая рубашка и плотно облегающие серые фланелевые брюки.

– Идите спать! – приказала она. – Не то я заставлю летать над вашей головой еще кое-какие предметы!

Богль вздрогнул и отшатнулся от девушки.

– Не подходите ко мне! – завопил он в ужасе.

– Оставьте его в покое, – посоветовал Анзел. – Видите, у него шоковое состояние.

Мира поколебалась, но вернулась к своему креслу, унося бутылку с виски. Я перехватил бутылку, когда Мира проходила мимо.

– Большое спасибо, я буду преемником, – сказал я, делая приличный глоток.

Мира вновь села.

– Хорошо. Недалеко же мы уехали, потеряв час на россказни Сэмюэля о летающих женщинах.

– Точно, – согласился я. – А что ты предлагаешь?

– Меня по-прежнему интересует, что же произошло в той хижине, – вмешался в разговор Анзел. – Вы узнали что-нибудь от Квинтла?

– Не знаю, точна ли я, но в данный момент я убеждена, что никакой ценной информации, ничего заслуживающего внимания и полезного для вас я от Квинтла на получила. Вот все, что я могу воспроизвести: индеец проводил меня в хижину, где я и уснула. Больше я ничего не помню.

– Хорошо, что есть, то есть, – сказал я печально. – Прощай лекарство от змеиных укусов. Теперь, когда Квинтла больше нет, рецепт чудодейственной мази утрачен навсегда.

– И мне так кажется, – согласился Анзел. – И все же… чем он занимался с ней в этой хижине. Засыпая, мисс Шамвей была там одна. Но, когда мы выломали дверь, Квинтл тоже присутствовал там. В этой истории есть нечто, чего я не могу понять. – Док поскреб подбородок, вопросительно глядя на Миру. – Вы не чувствуете в себе каких-либо изменений? – осторожно спросил он.

– Может быть, я должна почувствовать себя летающей женщиной, – насмешливо сказала девушка. – У вас тоже не все дома?

– Может быть, все же что-то есть в словах Богля, – продолжал Анзел. – Не мог ли он где-то сделать ошибку?

– Привет! Уже двое! – воскликнула Мира. – Бог мой! Принесите смирительные рубашки, пока эти ребята не стали буйными!

Я в тревоге посмотрел на Анзела.

– Что вы хотите этим сказать?

Прежде чем он успел ответить, нарушив тишину вечера, на площадь влетела большая группа всадников.

– Кто это? – спросила Мира, оглядываясь через плечо на маячивших в темноте всадников.

Я в тревоге выпрямился. Один из всадников был несуразно толст и высокого роста. Для меня этого было достаточно.

– Быстро, Док, – прошептал я. – Вызови по телефону федеральную полицию. Эти парни – бандиты!

Анзел буквально окостенел от страха.

– Вы это точно знаете? – произнес он с видом загнанного кролика.

– Хорошо, хорошо, оставайтесь на месте. Они нас все равно уже заметили.

Мира бросила на меня быстрый взгляд.

– О чем это вы там толкуете?

– Все о том же, милая, о зарядах, – сказал я с нотками тревоги в голосе.

От группы примерно в шестнадцать человек отделились трое и направились к веранде, где сидели мы. Остальные спешились. Одним из этих троих был здоровенный толстяк. Он шел впереди. Когда он начал подниматься на веранду, ступеньки жалобно заскрипели. Старый знакомый, тот самый громила, которого мы встретили во время поездки в горы. Он остановился в круге света, отбрасываемого лампой, пристально оглядел нас и злорадно ухмыльнулся. Его особое внимание привлекла Мира.

Вытащив носовой платок, он высморкался, глядя на девушку как-то подозрительно оценивающе. Та, в свою очередь, смерила толстяка презрительным взглядом, нимало, казалось, не испугавшись.

– Мы уже виделись однажды с этим толстяком, – прокомментировала она встречу.

Здоровяк подошел еще ближе. Его спутники остались в тени.

Богль, чувствуя напряженность атмосферы, решил обнаружить свое присутствие.

– Ищешь кого-нибудь, старина?

Толстяк опустил руку в карман.

– Хочу показать вам кое-что интересное, – проговорил он. – Куда же это я его задевал?

– Может быть, оно в вашем пузе? – язвительно произнесла Мира, закуривая сигарету и бросая спичку в темноту.

Я взял девушку за руку.

– Нельзя ли помолчать, – попросил я девушку. – Сейчас не время для болтовни.

Толстяк вытащил сложенную газету и принялся ее разворачивать неуклюжими пальцами. Он посмотрел в газету, перевел взгляд на Миру, и его лицо буквально просияло. Это не понравилось мне. Встреча со змеей неприятна сама по себе, но, если эта змея еще и улыбается, это уже никуда не годится.

– Да, – сказал он. – Это здесь. Очень интересно. Действительно очень интересно!

– Ему, кажется, доставляет огромное удовольствие разговаривать с самим собой, – Мира зевнула. – Это становится скучным. Что, если пойти спать?

– Это, конечно, замечательная идея, но между тем монолог этого толстяка вас вскоре весьма заинтересует, – сказал я. – Так что не лучше ли посидеть еще немного.

Богль уставился на толстяка, моргая и бормоча что-то нечленораздельное. Потом расправил мощные плечи и попытался внести ясность в щекотливое положение, в котором мы оказались:

– Так все же, кто вы?

– Я – Пабло, – напыщенно произнес он, украдкой глядя на Миру. – Вы чужаки в этой стране, раз не слышали обо мне.

Анзел ошеломленно уставился на верзилу.

– Пабло? – повторила Мира. – Это вроде какое-то приспособление для массажа груди?

Толстяк снова улыбнулся.

– Маленький старик слышал обо мне. Не так ли, сеньор?

Некоторое время он ждал ответа, и тогда Анзел прошептал:

– Да.

– Тогда скажите своим друзьям, кто я, – продолжил Пабло. – Скажите им, что Панчо Вилья и Сапата кончили там, где начинаю я. Не упустите шанс поведать о той власти, которой я пользуюсь в горах, о людях, погибших там. Особо отметьте моих парней: какой это порох! Где же твой язык, старик?

Анзел смотрел на нас в полном смятении. Я разделял его чувства: многое и мне было известно о назвавшем себя бандите.

– Если Сэмюэль сыграет нам на своей гармошке, мы сможем устроить этому толстяку официальную встречу, – улыбаясь, сказала Мира. – Все, вплоть до поднятия флагов и здравиц в честь нашего большого друга. А затем все разойдемся по своим кроваткам.

У меня крепло убеждение, что Мира своими остроумными замечаниями накличет на нас серьезные неприятности.

Пабло невозмутимо игрался своим носовым платком.

– Мира Шамвей… ведь вас так зовут, не так ли?

– Наконец-то известность, – немного удивленно произнесла Мира. – Ну а вы доктор Левингстон?

– А вы сеньор Росс Милан?

Богль поднялся на ноги.

– Я – Сэм Богль, – заявил он. – Рад встрече с вами.

– Не разевай пасть, собака, или я ее тебе сейчас закрою! – Глаза Пабло сверлили Богля, как буравчики.

– Но я хотел…

Ударом по ноге я заставил его замолчать.

Пабло, крадучись, подошел к столу, взял стул и уселся рядом с Мирой. Для человека его комплекции он двигался удивительно легко.

Мира отодвинулась от толстяка.

– Нам так о многом нужно поговорить, – взяв со стола кувшин с красным вином, он наполнил им бокал Миры и, взяв бокал, поднес его к свету лампы. – А твой хорошенький ротик оставляет следы, – улыбка не сходила с лица бандита. – Может быть, твои поцелуи опасны? – Он заразительно расхохотался, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Ваш корсет может лопнуть, – сказала Мира, изобразив испуг.

Пабло сдавил бокал в руке. Вино потекло на стол, туда же посыпались осколки стекла. Богль вновь было собрался вступить в разговор, но ударом ноги под столом я вновь заставил его замолчать. И тут Мира отвесила гиганту звонкую оплеуху. Или же малышка была полной идиоткой, или у нее было мозгов побольше, чем у нас, вместе взятых. Во всяком случае она первой взялась за дело.

Мужчины на площади устремились к нам, некоторые схватились за револьверы.

Пабло невозмутимо вытер руку носовым платком, затем с интересом обследовал порез.

– Какой я неосторожный, – посетовал он, глядя на Миру.

– Нечего извиняться, – отрезала Мира. – Один мой кузен был слабоумный. Так всю еду для него готовили в металлической посуде, безопасности ради. Как я понимаю, вам надо следовать его примеру.

– Когда мои женщины ведут себя нагло, – делая нажим на каждое слово, произнес Пабло, – я сажаю строптивцев на муравейник, расположенный на солнцепеке.

Мира быстро повернулась к нему.

– Но я не ваша женщина, толстый мальчишка, – сказала она. – Так что шли бы вы подальше, вместе со своими доморощенными бандитами.

– Не принимайте все близко к сердцу, – вмешался я. – У мисс весьма своеобразное чувство юмора.

Пабло перевязал руку носовым платком.

– Весьма своеобразное чувство юмора, вы говорите. Когда такое качество проявляется у моих женщин, я тут же отрезаю им язык. Чувство юмора моментально исчезает.

Я решил, что мне следует принять более активное участие в этом, полном опасности, разговоре.

– Скажите, сеньор, у вас имеются достаточно веские причины продолжать наш разговор? – спросил я, предлагая ему сигарету.

– Да, – сказал он, отталкивая мою руку. – Кое-что весьма важное. – Он поднял упавшую на пол газету. Я узнал «Репортер». – Теперь вы понимаете, почему меня интересует эта сеньорита. – Пабло бросил газету на стол.

Я сразу узнал ее, хотя лишь мельком взглянул на заголовки. Этот мерзавец Бог знает каким образом сумел раздобыть номер, в котором была напечатана заметка об украденной блондинке. Мэддокс постарался на славу. Заметку дополняла огромная фотография Миры с указанием суммы вознаграждения в двадцать пять тысяч долларов.

«Что ж, братец, – подумал я, – если тебе удастся выкрутиться из этой переделки, значит, ты – большой ловкач».

Прежде чем я успел остановить ее, Мира схватила газету, в то время как Богль и Анзел смотрели на нее во все глаза.

– Отличное сходство, не так ли? – заметил я как можно непринужденнее. – Никогда не доверял «Репортеру», но на этот раз он превзошел самого себя. Похищена бандитами! Помереть от смеха!

Мира посмотрела на меня поверх газеты, и взгляд этот не сулил мне ничего хорошего.

– Как это понимать? – процедила она сквозь зубы. – Я сейчас задавлюсь от радости!

Установилось продолжительное молчание, во время которого Мира, Богль и Анзел читали статью. Наконец Мира сложила ее с холодной решительностью и бросила на стол.

– Двадцать пять тысяч! – тихо проговорила она. – А я-то называла этого прохвоста по имени, подумать только!

– Это еще не все, – довольно сказал Пабло, ковыряясь в белых зубах огромным толстым ногтем. – В горах живет один мой хороший знакомый, некто Бастино. Так вот, именно он должен был осуществить похищение сеньориты, дабы сеньор Милан мог ее потом спасти. Но сеньор Милан скрыл от моего друга, что за это причитается такая солидная награда, и пообещал уплатить Бастино лишь триста долларов. Мой друг недоволен, он пожаловался Пабло – и вот я здесь.

Мира не сводила с меня взгляда.

– Какую подлую змею пригрела я возле себя, – сказала Мира с пугающим хладнокровием. – Следовало бы предупредить меня о свадьбе ваших родителей, я бы послала им венок.

Даже Анзел смотрел на меня с укоризной.

Я рванул вдруг начавший меня душить ворот рубашки.

– Произошло недоразумение… – в отчаянии сказал я. – Позвольте мне объяснить…

– Никаких объяснений, – перебил меня Пабло. – Сейчас я буду говорить!

– Держи свой рот на замке! – в ярости выкрикнула Мира. – Мне нужно сказать этой гремучей змее пару слов!

– Не будем ссориться, – произнес я поспешно. – Ничего плохого с тобой не случилось бы. Я держал в тайне сумму вознаграждения, чтобы преподнести вам сюрприз. Ведь приятно было бы получить такие деньги, не так ли?

– Я так не думаю, – Мира стукнула кулаком по столу. – Ты просто двуличная скотина!

– Тогда и мы тоже имеем право на награду, – объявил Анзел.

Я с достоинством выпрямился.

– Мне противно слушать вас. А ведь я всего лишь пытался сделать беспрецедентный репортаж для американской публики, в то время как вы заняты лишь тем, как получить большие деньги.

– Так вы не интересуетесь вознаграждением? – язвительно улыбаясь, спросила меня Мира. – Вы только хотели подарить бедной американской публике выдающийся репортаж?

– Естественно! Зачем мне беспокоиться о такой безделице, как двадцать пять тысяч долларов? Я всего лишь бедный журналист.

– Минутку, – вставил наконец слово Пабло. – Я не закончил. Теперь я займусь сеньоритой. Пусть сеньор Милан пишет репортаж о похищении. О награде мы поговорим позже.

– Вы хотите увезти девушку? – спросил я, начиная понимать, в какую переделку мы попали.

– Конечно! – Пабло улыбнулся Мире. – В газете говорится о похищении, и так оно и случится. Я вас увезу. Выкуп пятьдесят тысяч. Ваши друзья, разумеется, найдут их для меня. В случае задержки выплаты денег, я отправлю им сначала ваше левое ухо, сеньорита, затем правое и, если даже это их не убедит, буду посылать по вашему пальцу каждый день.

Мира немного побледнела.

– Хорошенькие перспективы у вашей газеты, – бросила она мне. – «Цены растут с головокружительной быстротой» или «Блондинка частями переслана по почте!».

– Это чревато весьма неприятными для вас последствиями, – попытался урезонить я бандита. – Правительство Соединенных Штатов прибегнет к репрессиям. Будет послан карательный отряд, подобный тому, что несколько лет назад разбил в горах Панчо.

– Мы уезжаем, – сделав шаг вперед, Пабло схватил руку Миры своей огромной лапой.

Мира в ярости вырвала руку.

– Без рук, колбаса жирная! Если ты надеешься меня запугать, то здорово просчитался!

Пабло затрясся от смеха.

– Уплатим небольшой должок, – сказал он и ударил девушку по лицу. Мира упала навзничь, увлекая за собой стул.

Два мексиканца, до этого стоящих в тени, двинулись вперед, на ходу вынимая револьверы.

– Ни с места! – приказал мне один, в то время как другой взял на мушку Богля.

Падение нашей крошки вызвало у Анзела нечто вроде столбняка. Я же, понимая, что могу нарваться на пулю, склонился над поверженной девушкой.

Пабло тут же ударил меня по затылку кувшином с вином. Блузка Миры покрылась красными пятнами. Я упал на четвереньки, и мне показалось, что в черепной коробке разорвалась бомба.

Слыша над собой раскатистый смех Пабло, я некоторое время лежал без движения, затем все же поднялся на ноги, тряся головой.

Мира вцепилась в меня.

– Ты не ранен? – с беспокойством спросила она.

Прежде чем я успел ответить, Пабло рывком приподнял ее и заставил повернуться к нему лицом.

– Обрати свое внимание и на меня, мой крольчонок, – сказал он, притягивая девушку к себе. – Этот доходяга для тебя больше не существует.

Мира перевела дыхание и в следующее мгновение плюнула Пабло в лицо. Один из подручных толстяка тотчас же ударил ее по ногам носком ботинка. Бедняжка свалилась на деревянный пол, сильно ударившись при падении. Пабло от злобы шипел, как гремучая змея.

– Вперед, Сэм! – заорал я, и мы оба перешли к активным действиям.

В дикой ярости Богль швырнул стулом в бандита, держащего его на прицеле. Тот выстрелил, но пуля попала в стол. Я взял на себя типа, ударившего Миру, сбил его с ног и навалился на него. Ситуация осложнилась. Анзел, который притаился в углу, подальше от схватки, рассказывал потом, что это была хорошая драка. Пока я пытался обезвредить своего противника, Пабло крикнул оставшимся на площади мексиканцам, нервно брызгая слюной.

Сэм между тем покончил со своим противником, подняв того в воздух и швырнув в мексиканцев, копошащихся внизу. Я вцепился в волосы своему врагу и принялся колотить его головой о пол. Коробка у него, видимо, была довольно слабая, потому что он тут же потерял сознание. Когда я поднялся, Мира завопила, указывая на приближающееся подкрепление.

Пабло снова схватил нашу малышку. Она боролась, брыкалась и кусалась, как пантера, но он с легкостью удерживал ее, даже не вставая со стула. Гигант заключил обе ее руки в одну и забавлялся тем, что сжимал и разжимал ей пальцы. Мира пыталась освободиться, изо всех сил пиная его ногами. Она была совершенно белая от переполнявшей ее злобы. Нервно хихикая, толстяк свободной рукой вцепился девушке в волосы и с силой тянул к себе, так что казалось, вот-вот оторвет бедняжке голову.

– Если твои ушки недостаточно длинны, я тоже могу их растянуть, крольчонок, – сказал бандит гримасничая, заставив Миру встать на колени.

Раздавая тумаки направо и налево, Сэм с трудом выбрался из свалки. Он походил на огромного медведя, затравленного стаей волков. Самая великолепная его драка за все годы! С маленьким мексиканцем на спине и тремя другими, мертвой хваткой вцепившимися ему в ноги, он пытался прийти на помощь Мире. Когда он увидел, что с ней сделал Пабло, то дико заорал и наклонился, чтобы отбросить трех бандитов, облепивших его ноги. Кулаки Богля обрушились на них, как горная лавина. Мексиканец на его спине удвоил усилия, царапаясь и дубася Сэма по загривку. Но Богль даже не замечал этого. Он справился наконец с тремя бандитами, мешавшими ему двигаться, и направился прямо к Пабло, не обращая внимания на заплечную ношу. Но оседлавший Сэма бандит протянул вдруг руки и вцепился ими в глаза Богля. Сэм издал рык и, заведя руку назад, схватил мексиканца прямо за рожу, сжал ее толстыми пальцами изо всех сил, так что превратил физиономию своего врага в подобие губки, из которой выжимают содержимое. После такого захвата тело бандита обмякло, и Богль отшвырнул его движением, полным ярости. Бедняга ударился о балюстраду и замер неподвижной массой. Я тем временем оказался под целой кучей мексиканцев, одному из которых удалось выдать мне прекрасный удар правой. Свет померк у меня перед глазами. Увидев, что Богль освободился, мои противники выпрямились, чтобы наброситься на него по знаку своего главаря. А я, оглушенный ударом, ничем не мог помочь Сэму. Пабло упивался дракой, направляя ее и участвуя в ней. Уклонившись от первого предпринятого Сэмом приступа, гигант взял Миру за рубашку, другой рукой вцепился в волосы и использовал девушку как прикрытие, чтобы остудить порыв Богля. Сэм схватил Миру и тянул ее, пытаясь вырвать из рук Пабло. И это ему удалось, но в результате борьбы он упал на пол, увлекая девушку за собой.

– Вперед! – завопил Пабло, делая своим людям знак броситься на Богля.

Те устремились вперед, как стая шакалов. Пабло крутился вокруг этой великолепной свалки и безудержно хохотал. Увидев ногу Миры, он ухватился за нее и тащил до тех пор, пока не вытащил девушку из массы перепутанных тел. Для этого ему пришлось отбросить двоих своих подручных. Мира осталась лежать на полу без малейших признаков жизни.

Пабло снова повернулся к клубку борющихся тел, высмотрел голову Богля и в ярости ударил по ней носком ботинка. Богль надолго вышел из строя, дав передышку мексиканцам. Не успокаиваясь, Пабло точно таким же ударом поразил Миру.

– На этот раз крольчонок чуть не откинул копыта. – Гигант качался от смеха из стороны в сторону. – Ха-ха-ха! Какая резвость! Какой вечер! Какая отличная драка! – Внезапно наклонившись, он снова схватил девушку за рубашку и поставил на ноги. Затем как куклу потащил к креслу. Усевшись в него, гигант заставил Миру встать на колени. Бедняга потеряла весь свой апломб, оставшись в этой позе вялая и безжизненная.

Мексиканцы собрались на верхних ступеньках веранды, оживленно переговариваясь. Мы с Боглем все еще считали звезды. Анзел в углу веранды, казалось, вжался в стену и слился с ней, надеясь, что его не заметят.

– Оставь меня, толстая жаба, – Мира наконец пришла в себя.

– Ну, конечно, крольчонок, – с усмешкой согласился гигант, приподнимая девушку. Потом он отпустил руку – и колени малышки опять подогнулись. Пабло подхватил ее, говоря с издевкой: – Какая слабость!

Девушка чудом выскользнула из лап бандита и ценою огромных усилий добралась до меня. Я увидел склонившееся надо мной лицо, как сквозь густой туман.

– Как дела? – Я попытался изобразить улыбку. – Мы выиграли или нужно продолжать схватку?

– Все потеряно, идиот! – яростно выкрикнула Мира.

Я приподнялся на руках, оглядывая поле недавней битвы. Группа мексиканцев отрезала все пути к отступлению. Я печально посмотрел на Богля, начавшего приходить в себя, потом перевел взгляд на огромную тушу Пабло.

– Как только соберусь с духом, начнем второй раунд. Но тебе, мисс Шамвей, нужно удрать. Если бы ты могла добраться до леса, то была бы в безопасности.

– Неужели ты думаешь, что я соглашусь бросить вас всех троих здесь? – сердито возразила она. – Мы вместе попали в эту переделку и будем в ней до конца.

– Какой прекрасный финал! – сказал я, искренне радуясь ее решимости. – Не говори глупостей. Нечего тебе делать среди этого сброда. И потом, откуда взять пятьдесят тысяч выкупа?

– Иди к черту, балда! – отчеканила Мира со злостью.

– Берегись! – крикнул я, пытаясь встать.

Пабло, потерявший терпение, надвигался на нас, как экспресс. Он схватил девушку, прежде чем та успела увернуться.

– Прочь лапы, – с яростью крикнула она. – Ты слышишь! Возвращайся в свою шкуру, ты, колбаса!

Тогда все это и случилось. Вокруг Пабло сгустилось облачко белого дыма. Когда оно рассеялось, гиганта больше не было. Я подробно видел всю эту сцену. Пабло не ушел в вестибюль и не отступил в темноту. Он просто исчез, растворился в облаке. За всю свою жизнь я не видел ничего более ужасного.

Мира вскрикнула и отступила назад, потом подбежала ко мне. Я прижал ее к себе, наблюдая, как исчезают остатки облачка, растворяясь в темноте.

Нужно было видеть, как улепетывала эта банда мексиканцев, объятая страшной паникой, стремясь как можно быстрее достичь оседланных лошадей, причем более крупные топтали более мелких. Прошло всего четыре секунды, а в окрестностях не было ни одного бандита. Площадь была пуста.

– Что случилось? – спросил я, держа в объятиях Миру, чувствуя ее трепещущее от страха тело. – Господи, но что же все-таки произошло?

Богль, конечно же, тоже видел все это.

– Я больше не могу, – скулил он, не делая никаких попыток подняться с пола. – Вначале она летает по воздуху, а теперь он исчезает в дыму. Я не переживу всего этого, скоро психом стану. Хочу домой!

– Тише! – Анзел вылез из угла и подошел к нам. – К чему весь этот шум? Я видел все, что случилось, – он понизил голос. – Надеюсь, теперь вы верите в чудеса? Ведь он исчез именно в дыму, не так ли? Вы оба видели это. – Он внимательно посмотрел на Миру. – Как ты смогла это сделать?

Мира нахмурилась.

– Сделала? Уж не хочешь ли ты всю ответственность свалить на меня?

– Конечно! – резко ответил Анзел. – У меня появились подозрения с тех пор, как Сэм видел тебя парящей в воздухе. Ты превратилась в нагуале. Неужели непонятно? Квинтл передал тебе свои секреты, а ты даже не узнала об этом. Теперь ты хранительница могущественных оккультных наук нагуализма. Я в этом уверен.

Мира попятилась от него. В ее глазах застыл ужас.

– Я не могу в это поверить! – сказала она, поворачиваясь в мою сторону. – Скажи ему, что он сошел с ума. Я не могу поверить в это!

– В таком случае, куда делся этот толстяк? Люди ведь не могут испаряться.

– Может быть, он где-то прячется, – высказал я предположение, заведомо зная, что несу чушь. Внезапно я увидел что-то лежащее на полу и двинулся вперед. – Что это?

Под столом лежала колбаса, толстая и аппетитная на вид из всех, которые я когда-нибудь видел. Я поднял ее.

– Как, черт возьми, сюда могла попасть эта штука?

Едва Мира разглядела то, что я держал в руке, как упала в обморок.

Анзел схватил меня за руку.

– Ты слышал, что она крикнула? – спросил он визгливым голосом, указывая на колбасу пальцем. – Вот Пабло! Вернее то, во что он превратился!

Я уронил колбасу, как если бы она меня укусила.

– Кто из нас псих, ты или я?

– Это она велела Пабло вернуться назад в колбасную шкуру! – вопил Док, уставясь на Миру. – Она может проделывать подобные трюки!

– Ты сошел с ума, – сказал я, пятясь от него. – Это невозможно!

Богль дотащился до нас.

– О чем вы тут разоряетесь? – с подозрением спросил он, глядя на Дока, затем перевел взгляд на Миру. – Интересно, как это она организовала?

Мира еще не подавала признаков жизни.

– Нужно привести ее в чувство, – я поднял девушку на руки и отнес в вестибюль. Уложив ее, я крикнул: – Док, да помогите же мне!

Анзел вошел, бледный и дрожащий.

– Я не могу поверить в это. Это какая-то фантастика…

– Заткнись! – прервал я его бормотание. – Вернемся к этой теме, когда малышке станет лучше. В конце концов мы выбрались из переделки только благодаря чуду и должны быть за него благодарны нашей спасительнице.

Прошло довольно много времени, прежде чем она пришла в себя и открыла глаза. Ее глаза расширились, увидев меня.

– Какой ужасный сон! – прошептала она. – Я видела такой ужасный сон.

– Нужно еще поспать, – посоветовал я, желая только одного, чтобы сон помог девочке вернуть силы. – Я останусь подле тебя, так что нечего бояться.

Мира улыбнулась мне и вновь закрыла глаза. Постепенно ее дыхание выровнялось. Я был доволен собой. Какой великолепный отец семейства мог бы из меня получиться!

Вошел Богль.

– Ну, что поделывает наша малышка?

– С ней все в порядке, – сказал я отрывисто. – Что вы сделали с колбасой? Она мне нужна.

– Только что скормил ее собаке хозяина, – сообщил Богль с безразличным видом. – Отличная псина, и я ей был кое-что должен…

– Ты отдал колбасу собаке! – крикнул я, хватая его за руку.

– Почему же нет? – агрессивно ответил Богль. – Вы что, сами хотели ее слопать?

– Слушай, ты, несчастный толстяк! – воскликнул я. – Это была не колбаса! Это был Пабло!

– Что такое ты здесь мелешь? – Богль широко раскрыл глаза.

– Эта колбаса вовсе не была колбасой! Это был Пабло, превратившийся в колбасу! – объяснил я, стараясь говорить как можно тише.

– Колбаса не была колбасой. Она была Пабло, – повторил Сэм оторопело. – Ты так сказал?

– Да, толстокожий болван!

– Проклятие! Все же это была колбаса.

– Нет же, это был Пабло, превратившийся в колбасу. Как тебе это вдолбить в твою глупую башку?!

– Но это была колбаса, – Богль испугался. – Я видел.

– Нет же, – сказал я терпеливо. – Это было не то, что видели твои глаза. Где собака? Оставим ненужные споры.

– Док, для тебя есть работенка, – Богль со злорадством смотрел на меня. – Этому парню, видимо, здорово врезали по черепу.

– Постарайся понять, – сказал Анзел. – Мира превратила Пабло в колбасу.

Ужас появился в глазах Богля.

– И ты – туда же! – пробормотал он, отступая назад. – Вам обоим нужен хороший отдых.

– Я говорю тебе, что это был Пабло, дойдет до тебя это или нет?

Богль вздрогнул.

– Может быть, это мне тоже мерещится, – сказал он хрипло. – Может быть, не только вам двоим. Может быть, в моей голове просто раздаются голоса… – бормотание Богля перешло в шепот.

– Захлопни свою пасть и делай то, о чем тебя просят, – терпение мое лопнуло.

– Мне говорят, что колбаса это не колбаса, а Пабло. Я, должно быть, просто рехнулся, – не унимался Сэм. – Я знал, что со мной это случится.

– Да говорят же тебе, что это Пабло превратился в колбасу! – повысил голос и Анзел. – Ты отупел от нахлобучки. А теперь выполни просьбу Милана.

Сэм закрыл глаза и мешком осел на пол.

– Печальный день для моей старой матери, – выдохнул он. – Мне жаль того, кто первый сообщит ей, что ее единственный сын спятил, – не переставая бормотать, он растянулся на полу.

– Идем, Док, – сказал я. – Придется заняться поисками псины самостоятельно.

Нам не пришлось далеко ходить. Рядом с верандой лежал огромный волкодав. Нигде не было видно и следа колбасы. Собака безразлично посмотрела на нас и, закрыв глаза, уронила голову на лапы.

– Она съела Пабло, – прошептал я с ужасом. – Никому не пожелал бы такого, даже своему злейшему врагу.

Док снял шляпу и опустил голову. В следующее мгновение ужасная догадка осенила меня, и я в тревоге схватил Анзела за руку.

– Док! – выдохнул я. – Ты понимаешь, что все это значит? Ведь она возьмет нас голыми руками!

Док снова надел шляпу и в недоумении посмотрел на меня.

– Что ты хочешь этим сказать? – растерянно спросил он.

– А ты не догадываешься, что она может сделать, если вдруг кто-то из нас покажется ей неприятным, – я глянул через плечо, потом, приблизив губы к самому его уху, прошептал: – Что, если в один прекрасный день она превратит тебя в кусок свинины и предложит мне на завтрак? Как тебе нравится такая перспектива?

Док в обмороке упал мне на руки.

Глава 8

Когда я проснулся на следующее утро, лучи солнца уже пробивались сквозь ставни. Внизу, на патио, была слышна напевная речь слуг-мексиканцев, занятых приготовлением завтрака. Я кинул взгляд на часы: 6.40. Едва ли я мог уснуть снова, поэтому закурил и, сидя на маленькой жесткой кровати, предался невеселым размышлениям.

За двадцать четыре часа ситуация резко изменилась. Когда планируется сенсационный репортаж для газеты, современный журналист не может всерьез рассчитывать на чудеса. Да это от него и не требуется. Но как же теперь поступить? История о похищении блондинки не представляла больше никакого интереса. Эта блондинка превратилась в волшебницу, презирающую крупные заголовки на первых страницах газет. Но какова реакция на подобную метаморфозу будет у Мэддокса? Я мрачно думал о том, что он выставит меня за дверь раньше, чем я успею продемонстрировать ему хоть какие-нибудь доказательства. Однако, если Мира согласится нагнать на него страху, мне, может быть, и удастся вернуться на работу.

Сама же Мира была проблемой номер один. Ни мне, ни Анзелу не убедить ее действовать против своей воли. Прежде всего нужно уговорить ее остаться со мной. С ней и так было трудно ладить, а теперь, вооруженная мощью колдовских наук, она для нас просто недосягаема, да и еще представляет постоянную угрозу.

Когда я вспомнил об участи Пабло, по моему телу прошла крупная дрожь. В газету о таком событии не напишешь. Доказательств этому факту у меня не было, а на слово мне никто не поверит. Стоит только мне намекнуть об этом Мэддоксу, и я окажусь на пути в палату для буйнопомешанных, так что об этом и думать нечего. Вопрос о Пабло был решен. Что же мне сделать, что предпринять, чтобы удовлетворить запросы и Мэддокса, и Миры? Задача не из легких. Я, не в пример мисс Шамвей, не обладал никаким сверхъестественным даром и не рассчитывал на колдовскую силу со стороны. Приходилось рассчитывать только на себя, обыкновенного журналиста. По моим двадцати пяти тысячам я вполне мог надевать траур. Мира, конечно, могла бы ими заинтересоваться, но в сложившейся обстановке лучше об этом и не заикаться. Даже двадцать пять тысяч вряд ли спасут субъекта, превращенного в бифштекс или гамбургер.

У меня появилось сильное искушение бросить все и удрать в Мехико. Я потеряю работу, но по крайней мере выпутаюсь из этой передряги. Мысль соблазнительная.

Раздался легкий стук в мою дверь, и вошла Мира. На ней была надета пижама цвета пламени и пунцовый халат. Она бесшумно закрыла дверь и прислонилась к ней. Мы смотрели друг на друга так, словно встретились впервые. Я вдруг почувствовал в этой особе нечто совершенно новое. До сих пор она была темой репортажа, но теперь она со своими солнечными волосами, немного печальными глазами, как-то по-особому склоненной головой превратилась для меня в женщину, заставившую мою кровь сильнее побежать по жилам. Теперь, когда я в своих воспоминаниях возвращаюсь к этому моменту, мне кажется, что именно в то утро я и влюбился в Миру Шамвей.

– Я боюсь, – сказала она. – Со мной происходит что-то странное.

Я приподнялся на локтях.

– Иди сюда. Что с тобой происходит?

Мне не нравился ее ошеломленный вид, хотя она и потеряла значительную часть своего апломба.

– Я не знаю, что это такое, – произнесла она, садясь на краешек кровати. – Мне кажется… О! Ты сочтешь меня сумасшедшей.

– Да нет же, – уверил я ее, предлагая сигарету. Установилось продолжительное молчание. Струйки дыма поднимались к потолку и растворялись в солнечных лучах. Мексиканцы продолжали болтовню. Наконец Мира спросила:

– Так это был не кошмар прошлой ночью?

Я отрицательно покачал головой.

– Не осталось никакой надежды, – грустно вымолвила моя гостья, стряхивая на пол пепел сигареты. – Это ужасно!

– Я не могу ничего посоветовать тебе, могу только извиниться, что втравил в эту переделку.

– Я все пытаюсь вспомнить, как это все произошло. Вспоминаются различные детали, но я не улавливаю главного. Отчетливее всего остального я представляю старого индейца, вижу его сидящим передо мной. Он проникал в мои мысли без слов, и это было неприятно и жутко. В подобном телепатическом разговоре невозможно солгать. Я могла только стараться не думать, когда чувствовала, что колдун слишком проникает в меня. Не знаю, насколько мне это удалось. Сеанс длился довольно долго. Квинтл многому научил меня, но чему конкретно, я не помню. Потом он заставил меня выпить какую-то отвратительно пахнущую жидкость. Тогда я заметила в углу хижины что-то черное. Это было страшно. Ничего, кроме дыма, поднимающегося вверх и образующего нечто похожее на женскую тень. Так мне показалось, но разве можно быть в чем-то уверенной, когда находишься в такой тишине и темноте. Однако во время нашей беседы тень все время держалась возле меня.

Я закурил новую сигарету и, не найдя, что сказать, просто сидел и слушал продолжение.

– Та же самая тень оказалась позади Пабло в тот момент, когда все это произошло, – она содрогнулась. – Я боюсь даже думать о ней из страха, что это опять появится.

– Нужно забыть об этом, малышка, – сказал я, привлекая ее к себе и обнимая за талию. Мира доверчиво положила голову мне на плечо, и я с удовольствием вдыхал запах ее волос у моей щеки.

– Но это еще не все, – сказала она тихим голосом.

– И что же именно? – спросил я, соображая, какой еще сюрприз она мне преподнесет.

– В это невозможно поверить, – она в недоумении покачала головой. – Не могу в это поверить, но прошлой ночью, когда я легла в постель, что-то случилось со мной. Я с ужасом увидела, как над моей кроватью воспарила призрачная фигура и бесшумно выплыла из комнаты. Мне показалось, что эта тень вышла из меня самой. Когда она исчезла, я почувствовала себя совершенно другой.

– Тебе снился сон, – сказал я, поглаживая ее по руке. – Переживаний было достаточно, чтобы увидеть кошмары.

– Но я ощутила кое-что такое, чего раньше не испытывала, – настаивала Мира. – О, Росс, что со мной происходит?

– Но какое различие? – спросил я, поворачиваясь так, чтобы видеть выражение ее глаз. – В чем именно оно заключается?

– Как если бы через меня проходит ментальная волна и я становлюсь чище. Ох, не знаю, как это объяснить.

– Хорошо, раз ты становишься счастливой, так к чему беспокойство? – сказал я, поцеловав ее.

Она быстро отстранилась.

– Если ты не будешь серьезным, я уйду, – предупредила она.

– Но я весь внимание, – я припал губами к ее волосам.

– Не надо так делать, – она отодвинулась. – Я все же хочу выяснить, что со мной произошло.

– Прошу тебя, не уходи. Я сожалею, что причастен ко всему случившемуся с тобой. Но надеюсь, ты не будешь сердиться на меня, что я хотел получить вознаграждение.

– Но я не хочу его, – заявила моя гостья с воодушевлением. – И есть еще одна вещь, которую я не понимаю. Вчера я страшно разозлилась на тебя за то, что ты не захотел поделиться со мной деньгами. А сегодня меня это больше не интересует. Я обойдусь без этих денег. И потом, это же ведь нечестно…

Я впал в состояние шока. В самом деле с ней что-то произошло.

– Нечестно? – повторил я глупо. – Почему? Мне не совсем ясно.

– Ты думаешь точно так же, как и я, – сказала Мира с нетерпением. – Меня ведь не похищали и не спасали, так что претендовать на вознаграждение мы не имеем никакого права.

– Вот это уже выше моего понимания. – Я расхохотался и упал на спину. – Услышать такое!

В это время в дверь просунулась голова Богля.

– Если вы заняты, не обращайте на меня внимания, – он улыбнулся Мире. – Сегодня утром я боюсь одиночества.

– Входи, Сэм, старина, – сказал я с воодушевлением. – Если у тебя имеются еще друзья, приводи их тоже. Мне нравится, когда моя комната полна народу.

– Со мной только Викси, – сказал Богль, входя с собакой волкодавом. – Викси привязался ко мне.

Мы с Мирой уставились на волкодава с недоверием. Собака щелкнула зубами, улеглась возле кровати и с самым равнодушным видом положила голову на ботинок Богля.

– Викси, – повторил я. – Его так зовут?

– Я его так назвал, и ему, кажется, понравилось. Добрая псина, верно?

– Не уверен в этом, – ответил я уклончиво. – Может, так оно и есть, но я никак не могу забыть, что этот пес слопал Пабло. И это меня беспокоит.

Богль ухмыльнулся.

– Опять Пабло! – сказал он. – Вы психи! А собака съела колбасу и ничего более. Ты и Док никогда не убедят меня.

– Ты один так думаешь, Сэм, – сказал я. – И сейчас я не вижу причины, чтобы ты в это поверил.

Пока я говорил это, Викси лег на бок, шевеля лапами, как краб. Некоторое время он тупо смотрел на нас, затем вновь закрыл глаза.

– Мне не нравятся привычки этой собаки, – заметила Мира. – Что-то здесь не так.

– Ничего особенного. Просто ее что-то беспокоит. – Я подтянул простыню немного повыше. – Это ничего не означает.

Богль осторожно повернул Викси на лапы.

– Отдохни дружок, тебе вредно лежать на боку.

Викси открыл глаза, сонно посмотрел на Богля, затем снова лег на бок, прижав лапы к груди.

– Господи! – сказал Сэм. – Ну где еще вы видели такого пса? – с этими словами он вновь попытался положить Викси на живот.

Псине, кажется, пришлось не по вкусу такое вмешательство в его личную жизнь. Он сердито посмотрел на Богля и щелкнул зубами так, словно захлопнулась мышеловка. Богль испугался, что собака может вцепиться ему в руку, поэтому плюхнулся в кресло и сидел, боясь пошевелиться, пока собака не успокоилась.

– Послушай! – сказал я. – Меня трудно назвать необщительным, но сегодня мои нервы на пределе. Я попросил бы оставить меня в покое, вместе с твоей собакой. Что-то мне не хочется оставаться в помещении с этой псиной. Погуляйте оба где-нибудь поблизости.

– Стоит тебе открыть рот, как ты начинаешь командовать, – сказал Богль. – Я пришел сюда, чтобы ждать Анзела. Нужно обсудить кучу вещей. Я и завтрак заказал сюда. Ведь ты зацапал себе лучший номер.

– Что ж, радость моя, – сказал я Мире. – Придется на некоторое время прервать наш разговор. Пока Викси остается здесь, мне никак не удается собраться с мыслями.

Мира поднялась с кровати.

– Это, собственно, ничего не изменит, – сказала она. – Боюсь, следующий разговор ничем не поможет мне.

– Ты что-то говорил о том, что заказал завтрак, – обратился я к Боглю.

Лицо здоровяка осветилось.

– Да. Яйца, фрукты и кофе. Я не ел со вчерашней ночи. Хватит с меня слов, криков и людей, которые исчезают как фантомы.

– Тебе бы лучше убрать отсюда Викси, – сказал я. – Он что-то действует мне на нервы.

– Может быть, он заболел? – с беспокойством предположил Богль.

– После того, как слопал Пабло? Тут есть от чего.

Викси вновь повернулся на бок и посмотрел на меня почти человеческими глазами.

– До чего же ты прав, старик, – сказал волкодав гортанным голосом. – Он давит мне на желудок, как камень.

– Что такое? – обратился я к Сэму дрожащим голосом. – Тебе не показалось, что собака обратилась ко мне с речью?

– Ну и что с того? – удивился Сэм. – Она со мной говорила всю ночь.

– Как это? – глупо переспросил я. – И часто ты слышал говорящих собак?

– Нет, но от этой страны всего можно ожидать. Раз говорит попугай, то почему бы этого не сделать мексиканской собаке? По-моему, в этом есть свой резон. – Потом, заметив мою растерянность, добавил: – Говоришь, это невозможно? Собаки не умеют разговаривать? Еще одно чудо… летающая женщина… исчезающий мужчина… теперь говорящая собака.

– Да, что-то в этом роде.

– Мой Бог! – воскликнул Богль, весь дрожа. – Подумать только, а ведь я проговорил с ним всю ночь!

– И не слышал ничего, кроме глупостей! – заявил пес. – Этот идиот самый неграмотный и тупой из всех, кого я имел несчастье когда-либо видеть.

– Я, пожалуй, пойду, – тихо сказала Мира. – Что-то мне расхотелось завтракать.

– Оставайтесь на месте, – сердито потребовал Викси. – В этой паршивой гостинице стоит такой гам, что я по-настоящему веду собачью жизнь. Извините за каламбур.

– Может, среди нас есть чревовещатель? – предположил я, чувствуя, что еще секунда, и я вскочу и стремглав помчусь прочь, и тогда меня уже не скоро остановят. – Может быть, нас просто разыгрывают?

Викси зевнул. Я еще никогда не видел таких клыков.

– Уже невозможно, – продолжил пес, – улучшить созданное вашими родителями. Но все же не следует притворяться большими дураками, чем вы есть на самом деле.

– Послушай, старик, – сказал я нервно. – Что, если тебе совершить небольшую прогулку? Не то чтобы ты мне не нравился, напротив. Только на это утро с меня довольно. Со временем я, может быть, и привыкну.

Викси встал.

– У меня, кажется, появились неотложные дела. К тому же я проголодался.

Стуча когтями по натертому полу, пес подошел к двери и исчез на веранде.

Установилось продолжительное молчание, во время которого каждый из нас старался справиться со своим ужасом.

– Кошмарный сон, – выдавил я нехотя, чтобы хоть что-то сказать. – Можно лопнуть от смеха, когда проснешься.

– Даже если бы это был кошмар, то все равно в этом ничего смешного нет, – отчеканил Богль и вытер лицо. – Я решительно предпочитаю летающим женщинам и исчезающим мужчинам говорящих собак.

– Если нам развить приличную скорость, то ему, может быть, и не удастся нас догнать? – предложил я план избавления от ужасного пса.

– Эта псина останется с нами, – печально уведомил нас Богль. – Так, по крайней мере, он мне вчера говорил.

– Что ж, оставайся с ним, а мы постараемся вас забыть, – отрезала Мира. – Не понимаю, почему все должны страдать из-за одной собаки?

Тут появился Анзел. Он держался бодро, и глаза его блестели по-боевому, словно старик и не перенес вчера массы потрясений.

– Сейчас принесут завтрак, – объявил он. – А потом поговорим. Нужно составить план кампании.

– Вы в курсе истории с собакой? – спросил я.

– С той, которая слопала Пабло. Она подружилась с Сэмюэлем.

– Не вижу в этом ничего удивительного. – Док пристально посмотрел на меня. – Хорошая собака – лучший товарищ. Надеюсь, против этого вы не возражаете?

– Разумеется, нет. Но она разговаривает, эта собака. Только что она буквально смешала нас с грязью.

Анзел слегка отодвинулся от меня.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что сказал. Не заставляйте меня повторять. Я и так еще не пришел в себя. Я надеялся, что, может быть, у вас есть объяснение этому факту.

– Не могу сказать, чтобы это меня очень уж удивило. Я только что размышлял обо всем случившемся и пришел к выводу, что следует ожидать еще более странных событий. Теперь, когда Мира овладела оккультными силами, может произойти все что угодно.

– О, так это Мира во всем виновата, – улыбнулся я.

– Конечно. Никто из вас не поверил мне, когда я говорил о нагуале и их особом даре. Теперь же доказательства налицо. Необходимо установить строгий контроль. Вот об этом я и хотел поговорить с Мирой.

Вошла маленькая мексиканка, катя перед собой столик на колесиках. Поставив его у кровати, она исчезла.

Как приятно было увидеть нечто обычное, нечто такое, от чего нельзя было ожидать никаких фокусов. Мира разлила кофе. Анзел вновь вернулся к своей теме:

– Послушайте, Мира, я убежден, что вы обладаете неограниченными возможностями. Сейчас не время для скептицизма. Лучше посмотреть фактам в лицо и попытаться взять их под контроль, пока не произошло нечто ужасное. Мне известно кое-что по данному вопросу, так что я смогу заняться изучением этого и дальше. Чтобы овладеть подобного рода силой, нужно обладать необходимой подготовкой. Вы в настоящий момент несколько переутомились и нуждаетесь в отдыхе. Вчера вечером, когда нагрянули эти бандиты, вы находились, сами того не подозревая, в очень благоприятной обстановке для подобного рода деятельности. Вы наделены сейчас колдовскими силами, вам дано повелевать, превращать, уничтожать. Нужно только научиться этим пользоваться.

Мира с внезапной решительностью подняла голову и оставила чашку.

– И все же я хочу вернуться к нормальной жизни. И ничего больше. Мне необходим покой.

– Какое заблуждение, – произнес Анзел, обращаясь скорее к себе, чем к Мире. – Обладая подобным даром, вы могли бы стать хозяйкой мира. Неужели вы начисто лишены честолюбия?

– Совершенно, – сухо ответила она. – И нечего меня агитировать.

– Я думаю, она права, – заявил я. – Лучше совсем не думать об этом. Кстати, как долго она будет обладать этими способностями?

Анзел задумчиво почесал затылок.

– Трудно сказать. В прошлом нагуале начинали свои обряды в первые дни полнолуния. Следовательно, налицо неоспоримое влияние луны на все эти таинства. А если так, то Мира должна стать нормальной к концу месяца. Поэтому ей следует дать своим возможностям естественный выход. Если они исчезнут, то, поскольку Квинтла больше нет, она лишится их навсегда.

– Тем лучше, – решительно заявила Мира. – Я с нетерпением буду ждать, пока пройдут эти недели. Если за это время ничего не случится, я буду просто счастлива.

Анзел в отчаянии махнул рукой.

– А мое лекарство против змеиных укусов? Я что же, так и останусь ни с чем?

– Извините, Док, но я не хочу иметь с этим делом ничего общего. Так что занимайтесь сами.

– Сделай же что-нибудь! – умоляюще обратился ко мне Анзел.

Я немного подумал.

– Ничего не могу сделать, – сказал я наконец. – Как видишь, это ее совершенно не интересует.

– Что? – сказал Богль, вскакивая. – А как же мы? На нас больше не рассчитывают?

– Спроси у Миры, – ответил я, глядя на девушку.

– Но мы не имеем никакого права на эти деньги, – твердо произнесла она.

– Это было бы нечестно, – сказал я Боглю, широко улыбаясь.

– Чего, – взревел он, и его лицо побагровело. – Это еще что за трепотня?

– Наша Мира обрела совесть этой ночью. Ведь молодые девушки должны ее иметь, ты же знаешь.

– Как же! – завопил Сэм. – Она просто хочет нас надуть!

– Вы можете верить во все что угодно, – отрезала Мира непреклонно. – Не хочу больше дискутировать на эту тему и намерена отдохнуть где-нибудь до конца месяца.

Я подумал, во что мне обойдется ее решение. Подумал о Мэддоксе и о том, какой поворот намечается в моей судьбе, если я не привезу девушку в Нью-Йорк.

– Не так быстро! Оставьте нас с Мирой вдвоем. Я хочу с ней кое о чем поговорить.

– Бесполезно настаивать, – решительно заявила Мира. – Я уезжаю. – С этими словами она направилась к двери.

– Но сделайте же что-нибудь для остальных! – в отчаянии взмолился я.

– Не настаивай, Росс. – Прежде чем она успела уйти, в комнату влетела маленькая мексиканка и протянула мне телеграмму. Я взял адресованное мне послание и знаком разрешил девушке уйти. Она была рада сделать это.

– Не торопитесь, – остановил я Миру. – Это, возможно, будет важно.

– Побыстрее, – сказала Мира, останавливаясь возле двери. – Мне еще необходимо переодеться.

Я прочитал телеграмму и оцепенел. Она была от Поля Жудена и гласила следующее:

«Мэддокс телеграфирует: Девушка нашлась тчк Отец требует вознаграждение тчк Что вы наделали вопросительный знак Сегодня официальный прием тчк Мэддокс вас любит тчк Жуден».

– С чем вас и поздравляю! – я протянул телеграмму Мире.

Богль и Анзел подошли к девушке вплотную и тоже читали через плечо. Установилось непродолжительное молчание, после чего разыгралась буря.

– Это что еще за спектакль? – спросила Мира, злобно глядя на меня.

– Я знаю не больше твоего, – поторопился ответить я.

– Ха! – Богль оглядел Миру с головы до ног. – Так вот как ты не любишь монету! Что ты на сей раз наколдовала?

– Перестань дурить, – одернул я Богля. – Мира здесь ни при чем. Просто ее отец нашел способ обмануть Мэддокса. Это так и лезет в глаза. – Потом я обратился к Мире: – Что за человек ваш отец?

– Изрядный негодяй, – объявила она после некоторого колебания. – Но безвредный.

– Что ж, ваш отец один вряд ли смог обмануть Мэддокса. Скорее всего он нашел девушку, похожую на вас. И там не было никого, кто бы мог ему помешать.

Мира посмотрела на меня.

– А фотография в газете? Подлог очень просто обнаружить.

– Может быть, он все же нашел кого-то похожего на вас?

– В этом не было ничего сложного, – вступил в разговор Сэм. – Нашелся кто-либо с прической а ля Вероника Лейк, и дело в шляпе.

Миру, казалось, задело это замечание.

– Итак, я похожа на кого угодно, – сказала она с досадой. – Я уезжаю.

– Не стоит так бурно реагировать и принимать поспешные решения, крошка наша летающая, – попытался успокоить Миру Док.

Эти слова, должно быть, послужили для нее толчком. Так, во всяком случае, кажется мне сейчас, когда я вспоминаю эту сцену. Мира поднялась над землей. Я это отлично видел. Это не было обманом зрения. Одну минуту она парила над кроватью и в следующее мгновение уже сидела на ней. Наиболее удивленной этим событием, казалось, была она сама.

– Вы видели, что наделали, – сказала она в тревоге. – Сделайте же что-нибудь!

Но мы застыли, как изваяния.

– С меня довольно, – проговорил я ставшим вдруг хриплым голосом. – Успокойся, Мира, и прекрати эти штучки.

– Левитация, – констатировал Анзел, – у вас это пройдет, едва вы успокоитесь.

– Как смешно, – ответила Мира еще немного испуганно. – Вы не будете против, если я еще раз поднимусь?

– Не делай этого, – умоляюще попросил Богль. – Пожалуйста, не делай этого!

– Надоел ты своими жалобами! – сказала Мира, сильно отталкиваясь от кровати. В стоячем положении она оторвалась от пола и поднялась в воздух, но потеряла равновесие и перевернулась, так что ее голова оказалась в метре от пола.

– На помощь! – заорала новоиспеченная колдунья. – Что мне теперь делать?

Анзел ринулся на помощь, и ему удалось придать ей горизонтальное положение, причем ноги в этой позе были подогнуты. После некоторого усилия девушка смогла вытянуться во всю длину своего роста.

– Как забавно, – сказала она. – Трудно только сохранять горизонтальное положение. Док, опустите меня на ноги, я хочу проверить, смогу ли я ходить.

– Я больше не могу видеть это зрелище, – простонал Богль, закрывая глаза.

– Заткнись! – рявкнул Анзел, опуская Миру на пол. – Все идет отлично!

Мира пошатнулась, но удержала равновесие и пересекла комнату, шагая в метре над землей. Захватывающее зрелище, но я едва осмеливался смотреть.

– Я, кажется, предпочитаю лежачее положение, – заметила летающая колдунья, ноги которой опять подогнулись.

– Я могу вас толкнуть, – предложил Док, посылая девушку через всю комнату, как детский мяч. Мира коснулась стены и отлетела прямо ко мне. Я схватил ее и с силой усадил на кровать.

– Прекрати, пожалуйста, – попросил я. – Иначе я сойду с ума.

– Но это же незабываемо, – сказала Мира с довольным выражением на лице. – Дай мне еще раз полетать по комнате, и я обещаю, что больше не буду делать этого.

– Как скажешь! – должно быть, я толкнул малышку слишком сильно. Она понеслась по комнате, подобно снаряду, прямо на Дока Анзела. Несчастный едва успел пригнуться, закричав от ужаса. Мира ударилась о стенку и, отскочив от нее, полетела в обратном направлении, едва не сокрушив по пути Богля. Тот так и съежился на своем стуле. Тут сила, поддерживающая Миру в воздухе, внезапно пропала, и девушка грохнулась о пол так, что на столике заплясала вся посуда.

Анзел торопливо подскочил к ней и помог девушке подняться. Я расхохотался.

– О-ох! – Мира, прихрамывая, добралась до кровати. – И нечего смеяться.

– Если бы вы видели свое падение, – ответил я, вытирая глаза, – то еще и не так смеялись бы.

– В следующий раз я подстелю в месте моего падения мягкие вещи, – отозвалась поверженная колдунья и опустилась на кровать.

Богль смотрел сквозь растопыренные пальцы рук, которыми он закрывал свое лицо во время всей этой вакханалии. Увидев, что Мира спокойно сидит на кровати, Сэм отнял руки.

– Лучше не надо следующего раза, – с надеждой попросил он, облизывая губы.

– Это мне, во-первых, приятно, во-вторых, большая экономия обуви, – произнесла Мира со счастливой улыбкой. – И потом, кто еще так умеет!

– Может быть, мы все же вернемся к нашему делу? – спросил я с надеждой. – Ведь ничего неясно. Наступил кризисный момент в моей жизни, да еще к тому же существует история с вашим отцом. Вы, помнится, торопились с отъездом. Собираетесь проделать путь летающим порядком или пешком по воздуху?

Лицо Миры омрачилось.

– Я как-то совершенно забыла об этом. Здесь не о чем спорить. Я поеду и обо всем узнаю.

– Первое, что мы обязаны предпринять, так это поехать к Жудену. Он знает все детали. Там сможем решить, как поступить дальше. Собираем свои вещи и едем в Мехико. Мы можем добраться туда к вечеру. Узнав больше подробностей об этом деле, мы сможем составить план действий.

– Мы с Сэмом поедем с вами, – решительно заявил Анзел. – И не надейтесь от нас избавиться.

Я вопросительно посмотрел на Миру. Та пожала плечами.

– Пусть едут. Может, это и к лучшему.

В этот момент дверь распахнулась, и с веранды вошел Викси.

– Мехико? – произнес он. – Я уже бывал там в мою бытность щенком. Хотелось бы повидать знакомые места.

Я отрицательно покачал головой.

– Слушай, меня совершенно не интересуют подробности твоей щенячьей жизни. Никто из нас не любит собак. Для тебя просто нет места. Хочешь в Мехико – добирайся сам, старик.

Анзел в восхищением рассматривал Викси.

– Мой Бог! Это же подарок судьбы! Конечно же, он должен ехать с нами!

Викси посмотрел на старика с недоверием.

– Не рассчитывайте на то, что я буду участвовать в ваших аферах. Я не позволю себя эксплуатировать. Я еду туда только потому, что с меня довольно здешней собачьей жизни. Мне нужно разнообразие.

– Он говорит как настоящий джентльмен, – Богль был потрясен.

– Я надеюсь остаться все же в здравом рассудке, – произнесла Мира непоколебимо, направляясь к двери.

Викси задумчиво посмотрел на девушку.

– Хорошенькая проститутка, даю слово, – сказал он. – Такая может осчастливить любую собаку.

Мира с ужасом уставилась на пса, потом выбежала, хлопнув дверью.

Глава 9

Мы достигли Мехико уже в сумерках. Наше пребывание там началось со спора перед отелем «Плаза». Я считал, что следует сейчас же отправиться к Жудену, в то время как Мира хотела снять номер в отеле и переодеться. По ее мнению, явиться к нам следовало самому Жудену. В конце концов Мира настояла на своем.

В вестибюле нас ожидал еще один спор, на сей раз с портье. Он никак не хотел пропускать Викси. Я страшно боялся, как бы собака не начала говорить и не втравила нас в очередную переделку. Но Викси, должно быть, инстинктивно почувствовал опасность, поскольку все время молчал. В конце концов Боглю удалось победить служащего, заказав для себя и животного двойной номер.

Еще одно жаркое обсуждение состоялось в лифте. Оно было посвящено оплате счетов в отеле. Единственной личностью, которая совершенно не интересовалась этим вопросом, был Викси. Подходя к нашим номерам, мы все еще были поглощены перепалкой.

Наконец я, ко всеобщему удовлетворению, объявил, что заставлю Жудена оплатить все счета. Это было выполнить так же легко, как заставить сделать репортаж о гонках в Сантьяго глухонемого тибетца. Но мне было наплевать на такие детали.

– Пойду позвоню Жудену, – сказал я. – Как насчет того, чтобы встретиться за ужином внизу примерно через полчаса?

– Лучше через час, – заявила Мира. – Я не хочу торопиться. Вот уже месяц, как я не жила в отеле с такими удобствами, поэтому намерена воспользоваться ими на все сто процентов. – Она повернулась к Боглю. – Ради Бога, Сэмюэль, переоденьтесь и не старайтесь походить на потерпевшего кораблекрушение, если не хотите, чтобы сюда сбежались отряды спасателей.

– Не вижу между нами различия, – отпарировал Богль. – С таким же успехом тебя могут принять за огородное пугало…

– Достаточно, – оборвал я начинающийся спор. – Встреча через час за ужином.

Попав наконец в свой номер, я принял ванну, переоделся, потом набрал номер Жудена. Тот не выразил большой радости, узнав мой голос.

– Ну, на этот раз вам несдобровать, – доложил он. – Мэддокс рвет и мечет.

– Ни слова о Мэддоксе, – сказал я. – Садись в автомобиль и мчись к отелю «Плаза». Встретимся в баре. У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Но это не телефонный разговор.

– Идет, – недовольным тоном ответил Жуден. – Но для того чтобы вытащить тебя из лужи, этот сюрприз действительно должен быть из ряда вон выходящим.

Я рассмеялся.

– Если бы ты только знал, что тебя ждет!

Я встретился с Жуденом в баре получасом позже. Он явно готовился к битве и был в очень плохом настроении.

– Над твоей головой сгустились тучи, – объявил он с угрюмым видом. – Что случилось? По твоей милости Мэддокс лишился двадцати пяти тысяч грандов. Ты отдаешь себе в этом отчет? Он мечет громы и молнии.

– Полегче, – сказал я. – Садись и расслабься. Сейчас мы выпьем, и ты станешь более благоразумным.

Он сел все с тем же непреклонным видом.

– Закажи двойной скотч. Весь день вкалывал, как последняя скотина.

Когда принесли заказ, я пододвинулся к Жудену поближе.

– Итак, девочка нашлась и Мэддоксу пришлось раскошелиться?

– Это так. Бедный старик на седьмом небе, чего не скажешь о Мэддоксе. Потеря таких денег вызвала у него сердечный приступ.

– Сердце… Ха-ха, я сдохну от смеха. Да у него его никогда и не было. Он работает на электричестве. Ладно, шутки в сторону. Что конкретно известно о случившемся?

– Хорошо, вот что я знаю, – начал Жуден. – Старый Шамвей явился сегодня рано утром в офис Мэддокса в сопровождении своей доченьки. Малышка была спасена неким Лу Келли, который тоже прибыл с ними. Вначале Мэддокс не хотел верить их истории, но Келли оказался крепким орешком. Он якобы прочел историю о похищении в газете и вспомнил, что видел малышку в компании с мексиканцами. Выследить и умыкнуть девушку было делом техники. Первым же самолетом они прибыли в Нью-Йорк. Мэддоксу ничего не оставалось, как выполнить условия об уплате вознаграждения. А все шишки, как ты понимаешь, посыплются на тебя.

– А кто этот Келли? – спросил я.

– Думаю, один из тех типов, которых не нужно долго искать, когда поблизости валяется куш в двадцать пять тысяч грандов.

– О нем что-нибудь известно?

– Не могу же я знать всех проходимцев.

– Прекрасно, – я сделал приличный глоток виски. – История вашего Келли – чистейший вымысел от начала и до конца.

– Скажите это Мэддоксу, – с гримасой изрек Жуден. – И услышишь ругательства минимум на двадцати языках.

– Вообрази себе, что в настоящий момент Мира Шамвей находится наверху в своем номере. – Я дополнил свои слова драматическим жестом.

Жуден прикончил свою порцию и сделал красноречивый жест проходящему мимо официанту.

– Она повсюду, эта девочка, – Жуден пожал плечами.

– Она не может быть в Нью-Йорке. Мы не расставались с ней со времени, как я поддел ее на крючок, – продолжал я терпеливо объяснять своему собеседнику.

– А тебе не приходило в голову, что ты стал жертвой мистификации, предпринятой какой-нибудь молодой женщиной.

С минуту я подумал, потом покачал головой.

– Невозможно. Ты же дал мне ее фотографию. Помнишь?

Жуден открыл свой портфель, который он, садясь за стол, поставил на пол, и вытащил большую фотографию. На ней был запечатлен Мэддокс, толстый, как морская черепаха, еще один тип, которого я не знал, и Мира. Они находились в кабинете Мэддокса, и последний что-то протягивал Мире. Судя по его застывшей улыбке, это не могло быть ничем иным, как только чеком в двадцать пять тысяч долларов.

– Ну, что ты скажешь на это, – Жуден протянул мне фотографию.

Я внимательно рассмотрел молодую девушку, запечатленную на снимке. Если бы я не знал, что все эти восемь дней Мира находилась в Мексике, да еще в моей компании, я бы мог поклясться, что это она. Все было верно: светлые волосы, спускающиеся на плечи и закрывающие половину левого глаза, манера держаться, поворот головы. И черты лица были в точности те же, за исключением его выражения.

Я никогда не видел на лице известной мне Миры подобного выражения, но я никогда не видел и другого – ее реакцию на получение подобных денег.

Я вернул фотографию Жудену, совершенно сбитый с толку.

– Здесь что-то не так, – сказал я. – Но что, убей меня Бог, не знаю. – Я недоуменно пожал плечами. – Когда была сделана эта фотография?

– Сегодня в одиннадцать утра, – коротко ответил Жуден. – Она была доставлена сюда самолетом, и я получил ее после полудня.

– Сегодня в одиннадцать утра Мира была со мной, – ответил я твердо.

Теперь пришел черед удивиться Жудену:

– Ты случайно не пьян?

– Это невозможно, поскольку мы только начали.

Подошел официант, и Жуден заказал вторую порцию. Едва тот отошел, мой собеседник спросил:

– Итак, вы по-прежнему утверждаете, что Мира Шамвей здесь, с вами?

Кивком головы я подтвердил достоверность этого.

– Так. Но как заставить толстяка поверить в это. Он склонен утверждать, что ошибаемся мы. И все же следует попытаться как-то уладить это дело с Мэддоксом. Пока я ничего не могу обещать, но…

– Ну наконец-то! – воскликнул я, указывая рукой в направлении двери. – Что ты скажешь на это?

Мира в нерешительности остановилась у входа в бар. Я говорил вам, что Мира очаровательна, и не хочу без конца повторять одно и то же, а то вы подумаете, что я навязываю вам свое мнение. Неотразимая и эффектная, она сделала бы пошлой и бесцветной суперкоролеву самого престижного конкурса красоты. Может быть, причиной тому было изумительное вечернее платье из переливающегося красного атласа. Она шла, как бы объятая живым пламенем. Оно едва доходило до колен и туго обтягивало фигуру, прильнув к ней так плотно, как альпинист к скале.

Своим появлением Мира вызвала небольшой переполох: мужчины что-то невнятно бормотали, обалдевшие, как будто в них только что всадили пули, женщины транслировали мощные потоки злобы на коротких волнах.

Мира ни на кого не обращала внимания. Она заняла место, которое я ей предложил, со спокойной уверенностью хозяйки мира.

– Позвольте представить Поля Жудена из «Сентрал Ньюс Эдженси», – сказал я. – Мисс Мира Шамвей.

Надо было видеть в эту минуту моего бедного друга! Так, должно быть, мог вести себя внезапно парализованный человек: Поль резко встал, потом упал на стул как громом пораженный. Казалось, корреспондент лишился дара речи.

– Он не всегда такой, – постарался уверить я Миру. – Как правило, он не теряет голову.

– Нужно же над чем-то носить зонтик. Это еще ни о чем не говорит.

– Прости его, солнышко мое, и не будь такой придирчивой. Просто Жуден в состоянии шока. Он убежден, что в настоящий момент ты в Нью-Йорке.

– Не будем начинать все сначала, – резко оборвала меня Мира.

Подошел бармен. Он не сводил с Миры восхищенного взгляда.

– Дайте нам что-нибудь, что могло бы освежить его голову, – с улыбкой попросила Мира. – И обязательно двойную порцию.

– Да, мадам, – бармен растерянно захлопал ресницами.

– Я собираюсь быть безрассудной, – доверительным тоном сообщила мне Мира. – Я ведь месяцами не жила в подобном отеле и годами не напивалась. Сегодня вечером я дам свободу своим низменным инстинктам.

Тем временем Жуден начал подавать признаки жизни.

– Близнецы! – квакнул он. – Близнецы!

Мира посмотрела на него с интересом.

– Этим и объясняется ваше состояние? Вас следует поздравить или лучше принести свои соболезнования?

Прежде чем я успел его остановить, он вручил Мире фотографию. Последовало напряженное молчание, во время которого Мира внимательно изучала снимок. Затем обратилась ко мне.

– Кто эта очаровательная маленькая шлюха? – спросила она, требовательно указывая на девушку, изображенную на снимке.

– Хочешь узнать мое мнение? – сказал я как можно спокойнее. – Это ты!

Мира глубоко вздохнула.

– Неужели я похожа на эту наглую обманщицу? Ты когда-нибудь видел у меня такой подлый и бесстыжий взгляд? Видел так вызывающе и безвкусно одетой? – выкрикивала Мира, тыча фотографию мне под нос.

Даже Жуден отступил перед такой яростью.

Как все женщины, малышка ухватила самую суть. Очень много различий было между девушкой на фотографии и Мирой. Все черты характера Миры начисто отсутствовали у девушки со снимка. Ее черты отражали только злобу, как это часто бывает с развращенными натурами. Она была порочна до мозга костей, это было ясно. Но мне было важно, чтобы на эти различия мне указала Мира.

– Спокойно, – сказал я. – Не нужно так нервничать.

– А вот и жулик, который устроил весь этот гнусный обман, – продолжала Мира, делая над собой усилие, чтобы взять себя в руки. Она внимательно разглядывала фотографию. – Радость так и прет из него. Он дорого мне за это заплатит!

Жуден нервно теребил воротничок рубашки. Бедняга явно ждал, что Мира подобно тигрице вот-вот набросится на него.

– Ну что же, Поль, – сказал я. – Теперь ты понимаешь, что Мэддокс поймал не ту дичь?

– Но как мы сможем сказать ему об этом? – Жуден тяжело вздохнул. – Ты же знаешь Мэддокса. Другие газеты тут же воспользуются этим. Кроме того, он может не поверить нам.

– Не поверить? – Мира повернулась к Жудену вместе со своим стулом, так что Поль отпрянул в сторону. – Я лично попытаюсь его убедить.

– Вы? – слабо вякнул Жуден. – Разумеется, с таким характером, как у вас, вы сможете убедить кого угодно.

– Будет так, как я захочу, – с угрозой сказала Мира.

– Это будет нелегко, – предостерег я, приканчивая свою порцию выпивки. – Если отец утверждает, что это его дочь, кто же поверит в обратное?

Бармен поставил перед Мирой приготовленный для нее коктейль. Высокий бокал для бренди был полон почти до краев.

– Мой собственный рецепт, мадам, – порекомендовал он напиток.

Кивком поблагодарив, Мира сделала большой глоток голубовато-зеленого напитка. Она закрыла глаза, задержала дыхание, в то время как ее ноги мелко задрожали. Обретя наконец способность, она спросила слабым голосом:

– Я не дымлюсь случайно?

– Мадам довольна? – с обеспокоенным видом осведомился бармен.

– Не то слово! – Мира поставила бокал на стол и отодвинула от себя подальше. – Труп ведь не любит жидкость для бальзамирования. Но она для него полезна. Как называется этот божественный напиток?

– «Дыхание тигра», – ответил бармен, который никак не мог понять: порицание это или комплимент.

Мира нахмурилась.

– Я рада, что это только его дыхание. Самого тигра я вряд ли смогла бы осилить.

– Если мадам не понравился этот напиток, – с раздосадованным видом заявил бармен, – я могу приготовить что-нибудь еще. Как насчет коктейля «Плевок пантеры»?

– Как-нибудь в другой раз, – взмахом руки Мира отослала бармена. Тот ушел, так и не поняв, пришелся ли по вкусу напиток Мире.

В бар вошли Анзел и Богль, облаченные в смокинги.

– Вот вы где, – оповестил Анзел, подходя к столу. – Возникла небольшая проблема с Викси, не то мы пришли бы раньше.

Я представил Жудену своих друзей. Мира задумчиво рассматривала Богля.

– Знаете, Сэмюэль, вам необходима горностаевая мантия, чтобы подчеркнуть ценность этого смокинга.

Сэм в немом обожании рассматривал девушку.

– Ха! – выдохнул он. – Ваше платье идет вам примерно так же, как лошади шляпа.

– Перестаньте! – остановил я начинающуюся перепалку. – Для вас имеется небольшая работа. – С этими словами я протянул Анзелу фотографию.

Некоторое время он изучал ее, потом протянул Боглю.

– Не очень-то хотелось Мэддоксу отдавать эти деньги, – заявил Док.

Я кивнул. Любопытный факт: Док ничего не сказал о девушке на фотографии. Он удовольствовался только тем, что мельком взглянул на Миру, а потом принялся изучать свои маленькие костлявые руки.

Богль, напротив, разговорился.

– Как она попала на этот снимок? – спросил он. – Как она смогла очутиться в Нью-Йорке, и если получила чек, то где он?

– Да разве ты не видишь, что это вовсе не я, чертов осел? – с раздражением бросила Мира. – Разуй глаза, если у тебя есть голова на плечах!

Богль растерянно заморгал.

– Позволь, – сказал он. – Если это не ты, то эта дама, должно быть, заняла вашу внешность. Кто она?

– Это как раз то, что я хочу знать, – твердо заявила Мира. – И когда я с ней покончу, никакая косметическая операция уже не сможет помочь этой самозванке. – Она схватила коктейль и сделала несколько глотков.

Я посмотрел на Жудена.

– Нужно что-то предпринять, Поль. Прежде всего следует умаслить эту свинью Мэддокса. Я бы не хотел, чтобы он держал на меня камень за пазухой.

– К сожалению, уже поздно, – ответил Жуден. – Ты должен об этом знать, Росс. Мне очень жаль, но тебя выставили.

Я удивленно уставился на него.

– Что все это значит… уволили? Но как контракт?

– Он действителен только до конца месяца. – Жуден был само сожаление. – Толстяк не хочет его возобновлять, заявляя, что вы очень дорого обходитесь газете.

– Какой подлец! – воскликнул я. – И это после того, как я столько для него сделал!

– Не беспокойтесь, – попытался утешить меня Анзел. – До конца месяца еще масса времени, и может произойти куча вещей, которые сотрут с памяти этот инцидент.

– Я таких типов знаю, – заявил Богль. – Лучший способ принудить их изменить свое мнение, это заставить проглотить несколько своих зубов.

– Я думаю, вам стоит держаться от него подальше, – сказал Жуден, качая головой. – Мэддокс добьется, чтобы тебя занесли в черный список. На тебе будет клеймо, старик. Кроме того, как мне кажется, ты обещал мне сенсационный репортаж. Мне пора уходить.

– Да, но меня выставили из редакции. Уж не намекаешь ли ты, чтобы я преподнес Мэддоксу прощальный подарок?

– Я бы не советовал так поступать, – сказал Жуден. – Если у тебя имеется интересная информация, лучше передать ее мне.

– Не сейчас. Может быть, позже.

Посмотрев мне в глаза, Жуден понял, что настаивать бесполезно.

– Ну что ж, – пожал он плечами. – В таком случае я пошел. – Он перевел взгляд на Миру и нахмурился, приглаживая волосы. – Бог знает, что это такое, – пробормотал он, как бы разговаривая сам с собой. – У вас случайно нет сестры близнеца?

– Нет!

– В таком случае я ничего не понимаю. На изучение этой проблемы можно потратить уйму времени, а время для меня – деньги.

– Тогда до встречи, Поль, – сказал я, пожимая ему руку. – Если у меня будет что-то интересное, я дам тебе знать.

– Можешь на меня рассчитывать.

– О'кей! Будь здоров!

– Уверен, пройдет очень мало времени, и все вернется в норму, – обнадежил он меня на прощание.

– Все возвращается на круги своя, – проговорил я задумчиво. – О, совершенно забыл. Мы же собирались напиться! Как прекрасно чувствовать себя совершенно свободным!

– Странно вы приняли известие о своем увольнении, – Мира допила коктейль и махнула рукой, подзывая бармена. – Только не говорите мне, что именно я повинна в этом.

– Я этого никогда не говорил, – быстро ответил я. – Что ж, раз так, следует заняться другими делами.

– Прежде всего следует разыскать эту белокурую дрянь.

– Мысль неплохая и своевременная, – согласился я. – Но не очень доходная.

Подошел бармен.

– Четыре «Дыхания тигра», – приказала Мира. – И порции сделайте побольше.

– Он вам понравился, мадам? – спросил обрадованный бармен.

– Нет, – ответила Мира с усмешкой. – Это я ему понравилась.

Я перевел взгляд на своих спутников-мужчин.

– Итак, что мы намерены делать дальше? Мы имеем волшебницу и говорящую собаку. Должны же мы извлечь из всего этого пользу?

– Есть более важные дела, – заявил Анзел. – Прежде всего необходимо как можно быстрее найти Хэмиша Шамвея и ту девушку, которая подменила Миру.

В голосе Дока была настойчивость, показавшаяся мне странной. Я бросил на него подозрительный взгляд. Никогда еще я не видел Дока таким озабоченным.

– Что вас беспокоит? – спросил я.

– Масса вещей, – он замолчал, наблюдая, как бармен расставляет заказанный коктейль на стол, и, когда тот отошел, заговорил снова: – Нагуализм таит в себе не только созидательные возможности, но и пагубную силу разрушения. Мне кажется, что некоторые из этих сил разбушевались вовсю.

– Я хочу, чтобы вы замолчали, – сердито сказала Мира. – Надоели со своими бесконечными проблемами. Сегодняшняя ночь только для развлечений. Утром отправляемся в Нью-Йорк. – С этими словами она подняла свой бокал: – Долой унылое брюзжание!

Мы чокнулись.

Часть вторая

Нью-Йорк

Глава 1

Мы прожили в Нью-Йорке почти три дня и почти привыкли к нашим апартаментам, снятым в нижней части Бруклина, когда я понял, что опасения Дока Анзела, может быть, и не лишены основания.

Эти три дня прошли в безостановочных поисках отца Миры, в связи с чем все вместе мы собирались довольно редко. Тем не менее я успел заметить глубокие изменения, произошедшие в характере Миры. Она стала очень милой. Перестала задевать Богля. Она так преобразилась, что мы даже захотели выяснить, почему же такое случилось. У нее появились совершенно другие представления о порядочности, которые всех нас приводили в замешательство.

Первый действительно важный факт, что все идет не так, случился в третью ночь наших поисков. В тот вечер я посетил Пресс-клуб в надежде разузнать что-либо касающееся Шамвея и, как водится, основательно нагрузился. Зайдя в вестибюль нашего дома, я остановился и принялся шарить по стене в поисках выключателя. Да будет вам известно, я терпеть не могу подниматься по лестнице на ощупь. Минутой позже открылась входная дверь и кто-то вошел вовнутрь.

– Кто там? – спросил я, вглядываясь в темноту.

Мне что-то неразборчиво пробормотали, и по голосу я узнал Миру.

– Не можешь ли ты включить свет, – сказал я. – Я ищу этот проклятый выключатель уже добрых пять минут.

Девушка быстро пробежала по лестнице, не промолвив мне в ответ ни слова.

– Прекрасные манеры, ничего не скажешь! Не сказать даже «привет».

Злой, как черт, я добрел до начала ступенек вслепую и поднялся наверх, ощупывая буквально каждую ступеньку. Подойдя к комнате Миры, я постучал. Никакого ответа. Я открыл дверь и заглянул вовнутрь. Полная темнота.

– Мира? – позвал я. – К тебе можно?

Сонный голос недовольно спросил:

– В чем дело?

Я вошел в комнату и включил свет.

Мира села на постели. На ней была яркая пижама. Взгляд крошки выражал явное недовольство.

– Что за бредовая идея, врываться в такой час, – пробурчала она. – Не лучше ли спрятать свою пьяную голову под подушку.

Я смотрел на нее в изумлении.

– Всего лишь пять минут назад мы с вами встретились в вестибюле. Неужели вам оказалось достаточно времени, чтобы раздеться и уснуть?

Мира возмутилась еще больше.

– Ты пьян, как сапожник! – сказала она. – Я сплю уже с одиннадцати часов. Убирайся к черту!

Я не намерен был уходить, не прояснив до конца метаморфозу, происшедшую с Мирой.

– Послушай, моя прелесть. Но ведь кто-то же ведь поднимался по лестнице. Готов поклясться, что это была ты.

– Еще один предлог, чтобы ворваться ко мне в комнату. Убирайся отсюда, пьяница несчастный, а не то я спущу тебя с лестницы.

Эта остроумная идея заставила меня остановиться. Я узнал прежнюю Миру из Мехико. Как это она смогла так измениться за столь короткий срок?

– Минуточку, не так уж я и пьян, – я пощупал оставленную Мирой на стуле одежду. Она была еще теплая. – Ты только что разделась! – воскликнул я, поднимая платье.

– Что такое? Откуда взялась эта одежда? Я все повесила в шкаф перед тем, как лечь спать.

– Неужели? И все же на этом стуле лежит куча вещей. Один из нас, видимо, сошел с ума, но это отнюдь не я, малышка.

Она озадаченно смотрела на одежду.

– Со времени нашего приезда сюда я не вынимала эти вещи из чемодана, – заявила Мира с беспокойством.

– Ладно, закончим на этом. Зачем такая бесстыдная ложь? Я ничуть не любопытен и совсем не желаю знать, где ты провела вечер.

– Но я не лгу. Нечего делать из меня дуру.

– Все это ужасно глупо, – подвел итог я нашей дискуссии. – Пора спать. – Я вышел из спальни Миры.

Должен сказать, что все это сильно обескуражило меня. Воображение мое работало так активно, что я никак не мог уснуть. Я готов был присягнуть, что именно Мира прошмыгнула мимо меня в вестибюле и быстро побежала по лестнице. Но как она исхитрилась лечь и уснуть за такой короткий промежуток времени? Ведь ни к чему же ей было притворяться спящей. Сказала ли она мне всю правду? Все это непрерывно крутилось у меня в голове, и уснул я только к утру.

На следующее утро, едва я поднялся, ко мне зашел Док Анзел.

– Привет, – сказал я, терзая лицо электробритвой. – Вам не кажется, что моя физиономия вырезана из дерева?

– Я много думал о последних известных вам событиях, – вместо приветствия сказал Док, опускаясь на кровать. – Есть вещи, которые меня очень беспокоят.

– Какие, например?

– Девушка на фотографии, – сказал он медленно. – Как вы можете объяснить мне ее сходство с Мирой?

Я выбрал подходящий галстук и подошел к зеркалу.

– Никак не могу.

– То-то и оно. Сестры близнеца у нее не было. И я никак не могу поверить, что кто-то может быть похож на Миру до такой степени.

– И все же это случилось. Существует только одно объяснение: Шамвей мог найти актрису, способную перевоплощаться. Такой тип пойдет на любые уловки ради получения кругленькой суммы.

Анзел покачал головой.

– Не думаю. В вашей догадке есть какой-то резон, но я сильно сомневаюсь, что он соответствует действительности.

– Довольно загадок! – Я схватил его за рукав. – К чему вы клоните?

– Разве вы не заметили, какие перемены произошли с нашей девочкой?

Внезапно я вспомнил события прошлой ночи.

– Были перемены, – сказал я медленно. – Ее характер вновь приобрел те нехорошие качества, которые были у нее в момент нашего знакомства.

Далее я поведал Доку о странности поведения Миры минувшей ночью. Он слушал меня, глядя серьезно и с беспокойством. Когда я закончил, Док хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Я прав! Их двое! В игру вступили неизвестные могущественные силы.

– Опять все сначала, – сказал я раздраженно. – И так все достаточно плохо…

– Вы читали книгу «Доктор Джекилл и мистер Хайд»?

– Думаю, что да, но не вижу связи… – я глядел на него с недоумением.

– Еще какая! В том романе идет речь о разделении добрых и дурных наклонностей в одном человеке. Как вы знаете, нагуале наделены подобными возможностями. Я склонен думать, что именно это и случилось с Мирой.

Я не торопясь одернул пиджак и посмотрел в зеркало. Яркий свет солнца не собирался мне льстить. Я был бледен, а под глазами залегли темные круги.

– Если вы не можете говорить о разумных вещах, так лучше помалкивайте.

– Вы настроены так потому, что не хотите мне верить. А незнание порождает страх. Вы уже начинаете бояться.

Я присел на край кровати. Анзел явно не собирался прекратить разговор на волнующую его тему. Я покорно приготовился выслушать Дока до конца.

– Поругайте меня еще немного, – попросил я.

– Как мне кажется, произошло вот что: Квинтл разделил в Мире доброе и злое начало, заключив каждое из них в человеческое тело. Мы имеем дело с двумя девушками, идентичными внешне, одна из которых является носительницей всех положительных качеств ее личности, другая же – всех отрицательных. Теперь вы понимаете?

– Чушь какая-то, – ответил я, чувствуя к выдвинутой гипотезе неодолимое отвращение.

– Если бы, – покачал головой Анзел. – Если бы я рассказал вам о говорящей собаке, вы подняли бы меня на смех, однако имеется неоспоримое доказательство подобного факта. Есть Викси.

– Ну и что? – Я еще раз мысленно возвратился к событиям прошлой ночи. – Вы утверждаете, что Мира может изменяться, приобретая совершенно различные качества характера? И этот процесс она может контролировать?

– Вряд ли. Скорее это происходит безотчетно.

– Это и объясняет мое последнее ночное приключение?

– Именно так.

– Но та, другая Мира, чем она занимается?

– Вот это нам нужно узнать. Здесь кроется опасность для Миры.

– Что в данном случае вы имеете в виду?

– Вернемся немного назад, – сказал Анзел. – У всех есть дурные наклонности, более или менее подавляемые нашим воспитанием, волей, средой, в которой мы живем. Достаточно изолировать зло на каком-то этапе и удерживать его в одной и определенной позиции – и возникнет примитивная и крайне опасная натура. Я не хотел бы, чтобы Мира понесла наказание за преступления, которых не совершала.

– Преступления, которых не совершала? – ошеломленно повторил я.

– Да. Допустим, что другая Мира, Мира с фотографии, забавы ради совершила наказуемое деяние. Ответственность же за это взвалят на ту, которую принимают за Миру на самом деле. Идентичная внешность, даже отпечатки пальцев – и те совпадают. Теперь вам ясна опасность?

Я глубоко вздохнул.

– Вот что значит лезть на рожон. Послушайте, эта история начинает уже выходить за пределы моего восприятия. Прежде всего нужно разыскать Шамвея-отца, но еще раньше позавтракать.

– Подождите! – остановил мой порыв Анзел. – А тип по имени Лу Келли? Может быть, удастся найти его?

– Может быть. Поговорим об этом за завтраком.

В столовой Богль накрывал на стол.

– Завтрак готов, друзья. Яичница с ветчиной вас устроит?

– Прекрасно! – довольно потирая руки, сказал я. – Мира еще не появлялась?

– Ха! – Богль направился в кухню. – Дамы всегда обожают кроватку. И потом, ей требуется уйма времени на сборы. Терпеть не могу, когда завтрак каменеет на столе.

Когда Богль вышел, я сказал Анзелу:

– Старик Сэм становится настоящей кухаркой. Вы не думаете, что у него что-то неладное с головой?

Анзел с отсутствующим видом покачал головой.

– Парня всегда к этому тянуло. Сколько раз, находясь среди пустыни, он говорил, что хочет иметь домашний очаг. Смешно, не так ли? Он, который входил в банду самых жестоких бандитов Чикаго. И вот теперь он с воодушевлением ведет хозяйство и опекает Миру.

Сэм вернулся, неся поднос с едой, который он поставил на стол, после чего вернулся на кухню и вышел со вторым подносом, поменьше. Его он понес в комнату Миры.

– Келли? – проговорил я с набитым ртом. – Он нам пригодился бы, Док. Только как его разыскать?

– А ваша газета не поможет? – высказал предположение Анзел, наливая себе кофе. – Вы возьметесь попросить редакцию о такой услуге?

– Гм, – я задумался. – Существует некий Довди. Он работает секретарем у Мэддокса и должен знать этого прохвоста Лу обязательно.

Весело посвистывая, вернулся Сэм и тоже уселся за стол.

– Собаке захотелось поговорить, – беззаботно сказал он. – Так что сейчас она у Миры. Можно подумать, что там собрались два профессора. Только диву даешься, где они набрались тех вещей, о которых рассказывают друг другу.

– Оставь их, – сказал я, пододвигая ближе к нему тарелку с жареной ветчиной. – Пока они там спорят друг с другом, будем надеяться, ничего не случится. Я согласен, что Викси не очень подходит в качестве собеседника. Может быть, со временем я и привыкну к нему.

– Продувная бестия, эта собака, – заявил Богль, принимаясь за еду. – Надо же так разбираться в политике!

– Ты случайно не знаешь Келли? – спросил Анзел. – Того, кто оказал помощь Шамвею?

– Келли? Да их миллионы. Я, конечно, знаю пару-тройку Келли, но мне нужно посмотреть на типа, о котором идет речь.

– Не волнуйтесь, Док, об этом, – сказал я, подливая себе еще кофе. – Как только я встану из-за стола, сразу же отправлюсь в редакцию «Репортера».

– А Шамвей? – спросил Богль. – Если мы в ближайшее время не найдем этого мошенника, можно попрощаться с денежками.

– Сделаем все, что возможно, старина, – утешил друга Анзел. Он отодвинул свою тарелку и отошел к креслу, с явным намерением почитать газету.

Вошел Викси.

– Привет, друзья, – сказал он, помахивая хвостом. – Как дела?

– Не так, как хотелось бы, – ответил я, отодвигая кресло и закуривая сигарету. – Если ты непременно хочешь мучить нас своими разговорами, то старайся, по крайней мере, говорить по-английски правильно. Акцент Сэма явно тебе не идет.

– Не будь таким снобом, – Викси подошел к Боглю. – Привет, старик. Так что там насчет моего завтрака? Что-то ты перестал заботиться обо мне. Эта ветчина несколько жирна для меня.

– Я могу срезать жир, – согласился Сэм. – Твое здоровье для меня превыше всего. Как насчет котлетки? Это тебя устроит?

– М-м-м, – изрек Викси. – Нужно посмотреть.

Сэм и Викси направились на кухню.

– Это животное когда-нибудь меня доконает, – проворчал я. – Мясо с утра пораньше! Подумать только! Он становится слишком толстым.

– Это наследственное, – возразил Сэм, выглядывая из двери кухни.

– Если смотреть отсюда, – вмешался Викси, высовывая свою морду, – то окружность вашей талии напоминает скорее котел.

– Убирайтесь оба! – крикнул я, смеясь. – Окружность моей талии мне нравится. А теперь я иду в «Репортер». До встречи, Док.

– До встречи, – Анзел помахал рукой.

Прежде чем уйти, я решил поговорить с Мирой. Подойдя к ее двери, я постучал.

– Войдите!

Зайдя вовнутрь и никого не обнаружив, я, слегка обеспокоенный, обвел взглядом помещение.

– Доброе утро! Где ты?

– Привет, Росс! – Мира постучала по моей голове. Девушка парила под потолком, читая книгу и покуривая.

– Черт возьми! – крикнул я, отскакивая. – Неужели тебе приятно проделывать такие штуки.

– А почему и нет. Говорят, что полезно ходить по воздуху, а я в нем плаваю, это куда приятнее. – Мира опустилась до уровня моего лица, обвила руками мою шею и только потом смогла опустить ноги на пол. Ей с большим трудом удавалось удерживаться в таком положении.

– Я сегодня чувствую себя такой легкой, как пушинка.

– А в остальном?

– О, в остальном все в порядке. – Ее глаза потемнели. – До чего же ты был пьян вчера вечером. Я еще не видела тебя таким.

Или я ужасно ошибался, или передо мной стояла Мира из вестибюля.

– Ну, не так уж я и был пьян, – возразил я. – Расскажи немного о том, что произошло. Ты знаешь, о чем я спрашиваю.

– Мне страшно, – Мира села на кровать. – Опять странные видения. Мне кажется, что в мое тело опять что-то входило, а потом вышло. Разве на этом стуле не лежала одежда, когда ты пришел ко мне? Так было?

– Было, – согласился я с беспокойством. – А почему ты об этом спрашиваешь?

– Потому, что та одежда исчезла. О, Росс, что же это такое?

– Не знаю, – ответил я, но теперь уже я был уверен, что все то, о чем говорил Док, – правда! Девушек было две. Невероятно, но все факты были за это. – Не надо об этом беспокоиться. Сейчас я должен уйти. Может быть, пообедаем позже?

Лицо Миры осветилось.

– Отлично! Где и когда?

Я взглянул на часы. Было уже достаточно поздно.

– Встретимся у Манетти, через часик, там и поговорим.

– Прекрасно, – ответила она. – О чем мы будем говорить?

– Не знаю. Но я должен обсудить с тобой многое. – Подходя к двери, я добавил: – Не опаздывай и оставь Викси дома. Я хочу побыть с тобой.

– Я скажу ему, но он будет очень недоволен.

– Плевал я на это, – ответил я и ушел.

Глава 2

Когда портье «Репортера» увидел меня, у него был очень смущенный вид.

– Привет Мэрфи, – сказал я, удивляясь, что его укусило. – Как приятно снова увидеть тебя. Как дела? Я не был здесь уже месяц.

– И правда, – ответил он, крутясь, как угорь на сковородке. – Вы ведь не собираетесь входить, мистер Милан?

– От тебя ничего не скроется. Да, мне надо войти. Эта лавочка, видно, не дезинфицировалась годы, но я смело пойду навстречу опасности.

Портье невесело рассмеялся.

– Шутник вы, мистер Милан. – Мэрфи продвинулся немного вперед.

Я начал понимать, что он не хочет дать мне пройти.

– Что происходит? – спросил я более твердо.

– Ничего, мистер Милан. Только мистер Мэддокс приказал вас не пускать. Мы все ужасно переживали, но… Сами понимаете…

– Понятно, – сдвинув шляпу на затылок, я смотрел на Мэрфи скорее грустно, чем сердито. – Ты здесь ни при чем, старина. В конце концов, ты всего лишь выполняешь свою работу. Послушай, я хотел бы переговорить с Довди. Думаю, тебя не затруднит передать ему, что я жду его у Джо?

– Конечно, мистер Милан, – портье заметно повеселел. – Я сейчас же все ему и сообщу.

Я отправился в тотализатор к Джо, чувствуя себя глубоко опечаленным. Я проработал на этот листок более десяти лет. Это был мой дом, и теперь, потеряв его, я чувствовал себя сиротой.

Единственным посетителем у Джо был Мак Кью из «Дейли телеграмм». Он сидел на высоком табурете и в тот момент, когда я вошел, набирал номер телефона.

Оба, он и бармен, уставились на меня, словно я по меньшей мере сбежал из зоопарка.

– Привет, Мак, – сказал я, улыбаясь. – Еще не время ложиться спать?

Его большое подвижное лицо пошло складками. Он хлопнул меня по плечу.

– Росс Милан, чтоб мне провалиться! – воскликнул он. – А мне сказали, что ты в пустыне сделал себе харакири!

– Доброе утро, Вилли, – приветствовал я бармена, – как там насчет кофе?

– Рад вас видеть снова, мистер Милан, – сказал он, берясь за кофейник. – Я рад, что вы вновь мой клиент.

– Это оттого, что с меня легко получать деньги, не так ли, старина? – Я взобрался на табурет. – Эти сидячие писаки норовят все получить задаром.

Мак Кью вытащил доллар и бросил его на прилавок.

– Вилли, – объявил он. – Я уплачу за кофе. Считаю за честь угостить человека, который обошелся Мэддоксу в двадцать пять тысяч грандов.

Я хмыкнул без особого энтузиазма.

– Ладно, спрячь свой доллар. Это же ведь твоя первая честно заработанная монета.

– Что правда, то правда, – согласился Мак Кью, пряча монету в карман. – Во всяком случае я рад снова увидеть твою чертову рожу. Я слышал, тебя поперли из газеты?

– Что правда, то правда. – Я закурил. – Но я не считал таким уж прекрасным работать на эту газетенку.

– Скажи об этом кому-нибудь другому. Но может, это просто первоапрельская шутка. Что за скверная история вышла у тебя с Мэддоксом?

– Ничего особенного, – ответил я, пододвигая к себе чашку с кофе. – Оставим мертвых в покое. Что нового здесь?

Мак Кью пододвинул к себе телефонный справочник.

– Прояснились кое-какие факты об убийстве Вильсона, – сказал он. – Прости, мне нужно позвонить одной мышке. – Мак нашел нужный номер и придвинул к себе старый аппарат без звонка и с почти оторванным шнуром. – Когда ты вернулся из Мексики?

– Несколько дней назад, – я наблюдал, как он набирает номер. – Тебе нужно как-нибудь съездить туда, старик. Прекрасное место!

– Поэтому ты оттуда и сбежал, – сказал он. – Но меня туда не тянет. Боюсь потеряться в этой стране песка и лошадей. – Мак Кью подался вперед, вслушиваясь в гудок, словно боясь пропустить ответственный момент начала разговора. – Это квартира мисс Глории Хоуп Даун? – спросил он.

– Надо же, такой тон, – рассмеялся я. – Можно подумать, что ты звонишь в Голливуд?

– Скажешь тоже, – Мак рассмеялся. – Всего лишь лачуга в Вест-Сайде. – Он переключил свое внимание на телефон. – Алло? Мисс Хоуп Даун? С вами говорит Мак Кью из «Дейли телеграмм». Правда ли, что Гарри Вильсон подарил вам норковое манто?

Видимо, мисс Глория ответила ему нечто такое экстравагантное, потому что Мак Кью прилип к трубке с закрытыми глазами, иногда вставляя слова:

– Так. Моя профессия – задавать вопросы. Это моя работа…

Он еще несколько раз порывался вставить слово, но ему этого не удалось. Тогда, бросив на прощание реплику: «Вам следует почаще полоскать рот! Рекомендую „Листерин“», – Мак швырнул трубку на рычаги. Все еще не остыв, он в сердцах сказал:

– И где это бабы откапывают такие словечки? Надо же меня так расстроить. Вильсон наверняка покупал это манто не для того, чтобы разогреть сварливую бабенку. И так настоящее пламя.

Видя Мака, поглощенного сбором информации, я про себя подумал, что работа в «Репортере» ужасно засосала меня. Достаточно было снова окунуться в атмосферу журналистики, как мной овладела мучительная ностальгия. Там, в Мексике, это выглядело по-другому. Но здесь, в Нью-Йорке, где кипит водоворот событий, было обидно оказаться не у дел.

– Ну, мне нужно бежать, – заявил Кью, слезая с табурета. – Еще увидимся. Какие у тебя планы?

– Не волнуйся за меня, – сказал я. – Я не буду ждать у моря погоды. Чтобы обвести вокруг пальца такого парня, как я, понадобится батальон Мэддоксов.

– Ты мне об этом уже говорил, – сказал он отрешенно. Сделав прощальный жест, он направился к выходу, налетев в дверях на спешившего в бар мужчину. Это заставило Кью оглянуться, чтобы предупредить Вилли:

– Береги выручку, друг. Явился еще один из «Репортера».

С этими словами он исчез за дверью.

Довди отказался от кофе. Он сел на стул, напустив на лицо жалобное выражение. Взгляд же обратил не на меня, а на дверь. По одному этому я уже понял, что он не будет мне слишком полезен. Трусоватый тип, единственной заботой которого было избавиться от меня как можно скорее.

– Где Шамвей? – спросил я требовательно.

– Шамвей? – Довди заморгал. – Откуда мне знать? При чем здесь я?

– Слушай, – сказал я доверительно. – Я не знаю, откуда тебе может быть известно, где находится папаша Шамвей, но спрашивать – это же не преступление?

– Не сердись, Росс, – умоляюще попросил Довди. – Мэддокс запретил иметь с тобой дело. Если он пронюхает…

– Мне жаль, – ответил я, качая головой. – Вы, журналисты, сидящие на одном месте, готовы лизать задницу своему хозяину и становитесь все глупее и беспринципнее. Я должен увидеть Шамвея. Это необходимо по важным причинам.

– Что ж, очень жаль. – Мой собеседник покачал головой. – Мне неизвестно, где он. Дочь и он уехали, не оставив адреса. – Довди продолжал с тоской смотреть на дверь.

– А куда исчез Келли? – начал я, понимая, что надолго удержать подле себя запуганного журналиста вряд ли удастся. – О нем ты какими-нибудь сведениями располагаешь?

– Немного. Это тот тип, который нашел малышку. В принципе, премию должен был получить именно он, но вознаграждение, будто бы по согласию, поделили между папашей, доченькой и этим Лу. Я видел его только пару раз, когда он пришел на торжественную встречу и неделей позже.

– И что же он хотел? – спросил я, чувствуя, что наконец-то нащупал что-то важное.

– Он желал связаться с Крюгером.

– С Пеппи Крюгером? – с беспокойством спросил я.

– Да. Пеппи стал большим боссом, Милан. Он в настоящее время президент «Бруклин мотор компани» и играет заметную роль в жизни Вест-Сайда. Вот уже шесть месяцев, как он наложил лапу на профсоюз таксистов. Ты знаешь, в чем заключается этот рэкет. Он заставил таксопарки платить, а те, кто отказались делать это, очень скоро пожалели об этом. Последствия были сам понимаешь какими. Сейчас он крестный отец мафии. Но, как мне кажется, генеральный прокурор вскоре доставит ему массу неприятностей. Но, кстати, он заработал столько, что может безболезненно отойти от дел.

– Ну и дела, – сказал я с отвращением. – В мое время это был дешевый торговец ромом. Но для чего мог понадобиться Келли Крюгер?

– Откуда мне знать, – Довди сполз с табурета. – Мне пора возвращаться. Мэддокс ждет меня.

– О'кей, Довди, ты здорово помог мне.

Он бросил на меня настороженный взгляд.

– В чем дело? С чего это ты так интересуешься Шамвеем?

– Хотел бы я посмотреть, что бы делал ты, если бы тебя уволили из-за этого типа, – сказал я, глядя ему в глаза.

– Ну к чему тебе лишние неприятности, Милан, – он отвел глаза. – Мэддоксу это не понравится.

– Мне наплевать, понравится это Мэддоксу или нет, – отрезал я. – С чего мне отвлекаться на какого-то карлика?

Довди снова с беспокойством посмотрел на меня, пожал руку и вышел из бара.

Я допил кофе, закурил сигарету и пододвинул к себе телефонный справочник. Крюгер владел особняком на Семьдесят восьмой восточной улице. Я присвистнул. Особняк в таком месте, между Пятой авеню и Лексингтонским кварталом, говорил о многом. В том числе и о том, что у Пеппи были деньги, Большие деньги.

– Ты, наверное, помнишь Пеппи? – спросил я у Вилли, занимающегося приготовлением сандвичей.

– Еще бы! В былые времена он иногда наведывался к нам. Это было достаточно редко, но каждый раз он что-либо ломал. С тех пор прошло много времени, и, насколько я слышал, он стал большим боссом, но вряд ли нажил деньги честным путем. Я ему не завидую.

– Достался бы тебе такой капиталец, сразу же заговорил по-другому, – улыбнулся я. – Кстати, Пеппи это совершенно не заботит.

– Что верно, то верно, – Вилли улыбнулся в ответ. – Пеппи интересует вас, Милан?

– Не знаю. Теперь у меня достаточно времени, чтобы интересоваться кем угодно.

– Вы без работы, – добродушная, толстая физиономия бармена выражала симпатию.

– Отдыхаю, – заверил я его и зевнул. – Когда понадобится работа, я буду ее иметь. Пока, Вилли. До встречи.

– Пока, мистер Милан. – Вилли было трудно обмануть. – Надеюсь, вы скоро найдете работу.

Выходя на улицу, я тоже надеялся на это.

Во всяком случае, я недаром потерял утро. Но почему Келли хотел связаться с Пеппи Крюгером? Любопытно. Может быть, старый Шамвей и его доченька надули Лу? А он, работая на Пеппи, надеялся, что ему удастся с помощью своего покровителя запугать своих обидчиков и получить свою долю.

Я хорошо помнил Пеппи. Однажды увидев его, невозможно забыть. Последний раз это было два года назад. В суде слушалось его дело по обвинению в убийстве. Я запомнил, как совершенно спокойный Крюгер сидел рядом со своим адвокатом, в то время как районный прокурор читал обвинительный акт. Пеппи ни разу не спутался в своих пояснениях за все время судебных заседаний – и суд кончился вынесением оправдательного приговора, причем присяжные совещались минимальное количество времени. На моей памяти Пеппи четыре раза судили за преднамеренное убийство и четыре раза он был оправдан. Теперь, конечно, он нанимает убийц за свои денежки.

Крюгер был коротышка с глубоко посаженными глазами. В детстве он перенес болезнь кожи и потерял все волосы. Череп был гол, как колено. Короче говоря, прекрасная внешность для проходимца.

Мне не терпелось установить, почему Келли после всей этой шумихи с наградой за спасение похищенной девушки хотел непременно встретиться с Крюгером. Единственным способом разрешить неожиданную загадку был визит к Пеппи. Может, следовало сочинить удобный предлог? Вряд ли можно запросто попасть на прием к человеку, который владеет особняком в столь престижном месте. И все же я решил попытаться сделать это.

Я подозвал такси и, усевшись на заднее сиденье, назвал адрес.

Водитель сразу понял, о ком идет речь.

– Ваш приятель? – поинтересовался он, стремительно бросая машину сквозь оживленное уличное движение, как если бы горел желанием поскорее избавиться от такого клиента.

– Спроси у него, приятель, и он ответит тебе, если сочтет нужным.

– Издеваетесь? – водитель увеличил скорость. – Это может дорого вам обойтись.

– Да уж!

Мы проехали еще два квартала, и таксист предпринял новую попытку разузнать, кого он везет к Крюгеру и зачем. Следовало прекратить этот походивший на допрос разговор.

– Что ж, идем со мной. Вдвоем и поговорим у Пеппи о делах, – предложил я не в меру любопытному водителю.

– Ха! – ответил он. – Спасибо за совет. Что-то я не горю желанием отправиться после этого разминаться с Джо Луисом.

– Нельзя ли помолчать? – попросил я. – Я плачу за то, чтобы меня везли, а не за то, чтобы мне надоедали.

Это отбило у него охоту разговаривать на весь остаток пути. Мы остановились перед домом Пеппи. Я протянул ему доллар.

– Деньги вскоре могут понадобиться тебе при такой разговорчивости.

Он медленно убрал доллар в карман.

– Эти денежки должны быть сумасшедшими, чтобы водиться у такого шутника, как вы, – сказал водитель. – У вас, наверное, все губы в трещинах от их поцелуев.

Он уехал прежде, чем я успел придумать достойный ответ.

Я принялся созерцать дом Пеппи. Это было жилище, достойное Рокфеллера или П. Моргана. Оно выглядело большим, новым и крепким: монолитные кирпичные стены, черепичная крыша, широкие, как в загородном доме, окна.

Я поднялся по ступенькам и позвонил. Пожилой человек, скорее всего дворецкий, открыл массивную, обитую железом дверь со словами:

– Входите, сэр.

Я был приглашен в дом без лишних слов, без выяснения цели визита.

Пройдя вслед за дворецким, я очутился в просторном холле, с интерьером в стиле позднего модерна. Особым вкусом это не отличалось, но зато сразу чувствовался запах больших денег. То есть цель, которую преследовал Пеппи, была достигнута.

Дворецкий бросил на меня вопросительный взгляд. Это был высокий человек с белыми волосами и блеклыми голубыми глазами. Можно было подумать, что его лицо парализовано: настолько застывшей была вопросительная гримаса.

– Сэр желает кого-нибудь видеть?

– Да, – сказал я. – Мне нужно сказать несколько слов мистеру Крюгеру.

– Мистеру Крюгеру, сэр? – его глаза широко распахнулись от удивления, словно я попросил по крайней мере встречи с президентом.

– Совершенно верно, – подтвердил я, улыбаясь ему.

– Сожалею, сэр, – дворецкий с достоинством выпрямился. – Мистер Крюгер принимает только по предварительной договоренности. Не хотите ли переговорить с его секретарем?

– Я не нуждаюсь в таких условностях. Тем более в секретаре. Мне необходимо встретиться с самим мистером Крюгером. Скажите, что его хочет видеть Росс Милан из «Репортера». Добавьте, что это важно.

Какое-то мгновение дворецкий внимательно разглядывал меня.

– Очень хорошо, сэр, – с этими словами он исчез на лестнице, оставив меня одного.

Ждать пришлось так долго, что я уже начал думать, а не разбил ли его внезапно паралич, и притом всего сразу. Стрелка больших, явно дедушкиных часов, установленных в холле, продвигалась вперед маленькими скачками, и ожидание становилось нестерпимым.

Наконец-то я услышал шаги. Это был явно не дворецкий. Кто-то легко и быстро прошел по коридору, и вскоре я увидел его на лестнице. По широким ступеням спустилась молодая женщина – тонкая и хрупкая брюнетка, со странно прямыми бровями, с глазами цвета голубого кобальта и очень большими, радужными зрачками. На ней были песочного цвета брюки, бордовая кофточка, а на голове нечто вроде тюрбана. Ее можно было бы назвать хорошенькой, если бы не рот с тонкими, как кровавая щель, губами, которые выдавали не самые лучшие наклонности характера данной особы. Я представил ее в темной комнате, занимающейся отрыванием лап у паука. Это занятие, я думаю, должно было доставлять брюнетке массу удовольствия.

– Я секретарь мистера Крюгера. – У нее был глубокий и звучный голос.

– Хорошо, хорошо, – сказал я. – Хорошо, хорошо, хорошо.

Она слегка нахмурилась, затем спросила:

– Вы хотите видеть мистера Крюгера?

– Это действительно так, но мое время на исходе. К несчастью, мой доктор позволяет мне всего лишь один прием пищи в день. – Я поправил свой галстук. – Вы свободны сегодня вечером?

– Росс Милан, из «Нью-Йорк Репортер», не так ли? – глаза цвета голубого кобальта немного потемнели.

– Именно так, – согласился я. – Для вас просто Росс. Так чем вы занимаетесь сегодня вечером? Вообще-то я человек строгих правил, но для вас сделаю исключение.

– По какой причине вы добиваетесь встречи с мистером Крюгером?

У меня было большое желание растоптать ее на месте, но вместо этого миролюбиво произнес:

– Как вам сказать. Не стоит из-за этого так суетиться и серьезничать. Обычная история, сугубо мужская. У женщин ведь тоже имеются свои тайны.

– Тогда вам лучше подняться со мной, – сказала женщина, поворачиваясь на лестнице.

Поднявшись на второй этаж, я догнал секретаршу и пошел с ней рядом.

– Я был серьезен, приглашая вас, – сказал я вдруг. – Не позволите ли угостить вас витаминами где-нибудь в приличном месте?

Она промолчала.

– Как вас зовут? – не унимался я. – Должен же я знать, если вдруг буду представлять вас друзьям.

– Лидия Брандт, – бросила она не оглянувшись. – И я вовсе не стремлюсь к знакомству с вашими друзьями.

– Никогда не надо так говорить, – сказал я. – Иногда случаются и более фантастические вещи.

Она открыла дверь в глубине коридора и отошла в сторону.

– Мистер Крюгер дает вам одну минуту.

– Не покидайте меня, – попросил я, заходя в комнату.

Кобальтовые глаза вспыхнули недобрым светом, и их обладательница исчезла, не сказав больше ни слова. Я остался в одиночестве в большом помещении, служившем скорее всего библиотекой.

Я с интересом огляделся. Собрание книг состояло из такого количества литературы по криминалистике, которого я еще никогда не видел. Даже в префектуре полиции не было ничего подобного. Рядами стояли книги по криминалистике, начиная от шестнадцатого века и до наших дней. Здесь были книги по ядам, судебной медицине, убийствам, шантажу, изнасилованиям и похищениям детей и тому подобное.

В тот момент, когда я снял с полки второй том Хэвелока Эллиса, открылась дверь и вошел Крюгер.

Должен сознаться, он привел меня в изумление. Я видел его два года назад, когда он был еще базарным торговцем. С тех пор он здорово изменился. И хотя я ожидал в нем перемен, но не до такой же степени!

Вышел новоявленный бизнесмен в халате серого шелка, стянутом витым шнуром мерцающего красного цвета. Лицо Крюгера было гладким, без малейшего намека на морщины, словно им занимались косметологи со всего света. Маленькие белые руки были мягкими и хорошо ухоженными, с наманикюренными ногтями. Только глаза не изменились: блекло-голубые, они сейчас выдавали весьма порочные движения души этого человека. Его череп, по-прежнему лысый, даже как-то подходил к новому облику Крюгера.

Мы обменялись взглядами, Крюгер закрыл дверь и прошел в глубь помещения.

– Шикарная библиотека, Пеппи, – сказал я, первое, что пришло на ум. – Кто собирал ее вместе с тобой?

Он провел кончиком пальца по крылу носа. Это было что-то новое. У бывшего базарного торговца не было времени на манерничанье, которое у теперешнего Пеппи, видно, стало необходимостью.

– Чего ты хочешь? – у него был вкрадчивый, высокого тембра голос, как если бы это говорил японец. Я и забыл, что он так разговаривает.

– Какой блестящий репортаж мог получиться, – сказал я с восхищением. – Я помню, каким вы были два года назад! Какой разительный контраст!

– Чего ты хочешь? – повторил он.

Я замолчал и посмотрел на него. Каменная неподвижность его взгляда говорила мне, что надо немедленно брать быка за рога. Я бросился в атаку.

– Где Келли? – спросил я.

– Келли? – переспросил Крюгер, нахмурившись. – Какой Келли? Что все это значит? – Его голос дрожал от злости.

– Есть некто по имени Келли, с кем я пытаюсь связаться, – сказал я, присев на краешек дубового письменного стола. – Я слышал, он обращался к вам по какому-то вопросу, вот я и подумал, не сможете ли вы помочь мне с ним встретиться.

Крюгер внимательно посмотрел на меня.

– Но я не знаю никакого Келии, – заявил он таким тоном, что я понял, что не добьюсь от него иного признания.

– Очень плохо, – я пожал плечами. – Я надеялся на обратное. Что ж, и на том спасибо.

– Что тебе от него было нужно? – вырвался вдруг вопрос.

– Не хочу заставлять вас зря тратить время, – я сполз со стола. – Это вряд ли вас интересует.

– Садись! Поговорим! – И тени приглашения не звучало в его голосе. Это был приказ. Поскольку терять мне было нечего, я пожал плечами и устроился в удобном кресле, приготовившись слушать.

Я понимал, что в голове Крюгера зреет какой-то план относительно меня. Инициатива спрашивать перешла к хозяину особняка. Первый вопрос Пеппи открыл мне, что обо мне здесь все знают.

– Ты ушел из «Репортера»? – спросил он отрывисто.

Я согласно кивнул головой.

– Да. Мэддокс выгнал меня. Он полагает, что все…

– И чем ты сейчас занимаешься?

– Живу на сбережения, – ответил я беззаботно. – А почему вас это интересует?

– Я могу сделать что-нибудь для тебя?

Я посмотрел на него. Это лицо негодяя, голубые каменные глаза, блестящий череп не предвещали мне ничего хорошего. Я знал, чем конкретно занимается Пеппи. Я не мог иметь с ним ничего общего. Но нужно было поддерживать разговор.

– Сейчас я ничего не ищу, – ответил я тихо.

– Есть одно верное дельце, – прямо сказал Крюгер, садясь в кресло напротив меня. – Ничего такого, что могло бы вам не понравиться.

– О чем идет речь? – нехотя поинтересовался я.

– Лу Андаска выдвинут кандидатом на выборы. Нужно, чтобы кто-то поднял его на щит. Лу намерен платить двести пятьдесят долларов в неделю тому, кто согласится взяться за это мероприятие. Как тебе это, подходит?

– Лу Андаска? Что-то не припомню такого, – ответил я.

– Отличный парень, – заверил Пеппи, изучая свои ногти. – С ним все в порядке.

– А почему вы думаете, что я возьмусь за это дело? – спросил я, чтобы хоть как-то потянуть время.

– Ты можешь сделать это. Двести пятьдесят долларов – не так уж и плохо, не так ли?

– Чертовски хорошо, но у меня несколько иные заботы и…

– Брось ломаться, – прозвучало отнюдь не советом. Мы обменялись взглядами, и Пеппи продолжал: – Что ты в конце концов теряешь? Шамвей тебе ничего не даст. Это старый тупица. От Келли тоже шиш получишь. С таким дураком, как он, и связываться не стоит. И девчонку оставь в покое: бабы всегда портят всякое начинание.

Все карты были открыты, я просто не знал, что еще сказать.

Крюгер потянулся, глядя в потолок, и произнес как бы между прочим:

– Если Андаска выберут, будет много работы. Я лично в этом заинтересован.

Я с тревогой посмотрел на часы. Приближалось время свидания.

– Послушайте, у меня встреча. Дайте мне какой-то срок на размышления.

– Я не тороплюсь. Мой шофер тебя подвезет. Где назначена встреча?

– У Манетти, – ответил я, немного подумав.

– Я знаю, – кивнул он. – Ты находишь, она прекрасно выглядит?

Я уставился на него.

– Она? Кто?..

– Мира Шамвей. У тебя же с ней назначена встреча, не так ли?

– Что вы знаете о Мире Шамвей? К чему вы клоните, Пеппи?

Я выпрямился. Это было уже слишком.

– Подожди меня одну минуту, – с этими словами он поднялся и вышел.

Я остался сидеть, обалдело моргая и стараясь понять, в чем тут дело. Действительно, через минуту Пеппи вернулся. На его лице блуждала улыбка, первая за время нашей встречи.

– Так ты не передумал?

– Послушайте, Пеппи, – сказал я. – Скажите мне начистоту, что вам известно о Мире Шамвей?

– Я читаю газеты, – ответил он равнодушно. – И слышу разговоры. Много разговоров. Но больше всего меня интересует Андаска. Так да или нет?

– Потерпите до завтра. – Я поднялся. – Где я могу найти этого парня?

– Тогда до завтра. Позвонишь мне. Тогда и договоримся о встрече. Так тебе не нужен мой автомобиль?

– Нет, – я покачал головой. – Я возьму такси.

По всему было видно, что Крюгера не очень устраивал мой уход.

– Позвонишь мне. Не стоит бросаться такими деньгами.

Едва он ушел, как на пороге возник дворецкий.

– Прошу вас, сюда, сэр, – сказал он, провожая до входной двери.

Я оказался на улице, и тяжелая дверь захлопнулась у меня за спиной. Я повернулся, глядя на огромный дом, и меня не покидало ощущение, что на этот раз за мной оттуда наблюдают.

Я подозвал такси и велел водителю отвезти меня к Манетти.

Глава 3

Зайдя к Манетти, я не обнаружил никаких следов Миры. Я прошел в бар и заказал мятный коктейль.

– И чтобы листья мяты были хорошо растерты, – сказал я бармену, – у меня зуб против тех, кто оставляет их в первозданном виде.

– Мы всегда растираем листья, – сказал, улыбаясь, бармен. – И даже натираем ими край бокала.

– Прекрасно. Вижу, мои инструкции ни к чему. А то кое-кто сует мяту прямо в виски.

– Это идиоты, сэр, – согласился бармен, приготавливая коктейль.

Я закурил сигарету и задумался о поведении Пеппи. Я никак не мог взять в толк, почему он сделал мне это предложение. Зная его, я понимал, что здесь кроется какой-то подвох. К тому же я был готов держать пари, что Пеппи определенно связан с Келли и тот наверняка к нему приходил.

Мои размышления прервало появление некой особы. Это была молодая девушка, одетая в огненно-красное платье, едва достигавшее колен. Ее плечи покрывал белый шелковый платок в красный горошек. Смешная, белая с красным, шляпка была сдвинута набок самым вызывающим образом.

Это была Мира, но до неузнаваемости изменившаяся. Ее походка и манера смотреть были совершенно новыми и незнакомыми.

Едва заметив меня, девушка улыбнулась и подошла ко мне.

– Вот и я. Долго ждешь?

– Прости, не смог сразу узнать тебя, – сказал я. – Может быть, в этом виновато твое новое платье.

Она бросила на меня пронзительный взгляд.

– Тебе нравится? – Улыбка Миры стала шире. – Я надела его специально для тебя.

– Сногсшибательно! – одобрил я, пытаясь уяснить для себя, что же в ней изменилось. – Давай присядем. Я чертовски устал: у меня было нелегкое утро.

Мира прошла к столу и села. Я последовал за ней.

– До чего же приятно сидеть рядом с красивой девушкой, – продолжал я, когда мы устроились за столом. Я с нескрываемым интересом уставился на ее коленки. – Какие прелестные локоточки. В первый раз могу полюбоваться ими в свое удовольствие.

– Неужели? Вижу, ты начал поглядывать на меня с интересом?

– Угу, – подтвердил я, придвигаясь к ней поближе. – А как тебе удалось избавиться от Викси?

– О, для того чтобы быть свободной, на что только не пойдешь. – Голос ее звучал немного резковато. Я пригляделся к девушке пристальнее. Она улыбалась, но в глазах ее не было веселья. – Так ты не зря потратил утро?

Я рассказал ей о Пеппи. Она внимательно выслушала меня, а когда я закончил, спросила:

– Так что же ты собираешься делать?

– Ты о работе? Ничего, разумеется. Мне совсем не улыбается работать на Пеппи.

– Однако предложение заманчивое.

– С точки зрения денег да, но Пеппи еще тот проходимец. И долго не продержится.

– Но ведь нужно работать с Андаска.

– Это одно и то же. Андаска – всего лишь подставное лицо.

– И все же ты должен хорошенько подумать, прежде чем сказать «нет». Каким будет твое решение?

– Время покажет. – Я допил мой коктейль. – Ну что ж, не пора ли перекусить, – сказал я, поднимаясь.

Мы прошли в ресторан.

Как только обед был заказан и вокруг нас перестал кружиться официант, я сказал:

– Серьезно, разве ты не думаешь, что первоочередными для нас являются поиски твоего отца?

– Я только что думала об этом, – она безразлично махнула рукой. – Теперь для меня данная проблема потеряла значение.

Я посмотрел на нее.

– Вот как?

– Да.

– А девушка, которая обвела нас вокруг пальца?

Моя собеседница поразила снова своим ответом:

– Мне и до нее нет никакого дела. Раз уж моему отцу так был нужен этот жалкий триумф, то незачем его разочаровывать. Но хватит об этом. Что, если нам подыскать работу?

– Откуда такое понимание моих нужд? Ты что, рассчитываешь теперь только на меня? Это новость.

Мира одарила меня таким взглядом, что вся кровь, казалось, усилила бег и еще напористее атаковала мое сердце.

– А почему я не могу позаботиться о твоем будущем? – Мира положила свою руку на мою.

– Уж не симпатизируешь ли ты мне? – Я сжал ее руку.

– Может быть, но начать нужно с поисков постоянной работы.

– Это нетрудно с моим опытом.

– Вот и хорошо. Сходи к Андаска, – попросила Мира как-то уж слишком поспешно.

– Ну почему тебе так хочется любой ценой отправить меня к Андаска?

– Но ведь я же хочу тебе только добра.

– Я же уже сказал, что думаю о банде Пеппи. Я буду работать, конечно, но только не на Крюгера.

– Упрямый, как осел, – бросила Мира сердито. – Кто еще даст двести пятьдесят долларов в неделю?

– Еще как даст! Я заработаю вдвое больше, не слишком утруждая себя, если репортажи будут дельные.

– Ну, раз так… – Мира убрала руку и отвернулась, прикусив обиженно губу.

Я понял, что обед получился не слишком приятным. Мне не терпелось отвезти свою очаровательную соблазнительницу куда-нибудь, где мы смогли бы потолковать в свое удовольствие. Она что-то скрывала, в этом не было никакого сомнения. А меня так и подмывало узнать, что именно.

Обед прошел в молчании, если не считать нескольких банальных замечаний относительно наших соседей. Она ни разу не взглянула мне в лицо. Когда мы вышли из ресторана, я почувствовал облегчение. Нам пришлось некоторое время дожидаться такси, и, когда машина наконец подкатила, я спросил:

– Чем займемся? Поедем домой, возьмем Викси и отправимся на прогулку? Или лучше поедем в парк?

– Лучше в парк.

Вот уже два года, как я не бывал в Центральном парке, и было приятно оказаться там. В парке за этот срок не произошло никаких изменений. Как приятно было снова увидеть молодых мам и нянь, занятых болтовней, чтением или наблюдением за своими чадами, которые катались на велосипедах, роликовых коньках или самокатах.

Через пятьдесят лет после моей смерти панорама, без сомнения, останется такой же. И лодок на озере будет по-прежнему много, как насекомых. Истинные ньюйоркцы со средним достатком вовсе не сожалеют об отдыхе за городом, поскольку есть Центральный парк с тенистыми аллеями, кортами и девятнадцатью бейсбольными полями, шестью хоккейными полями, и в нем всегда можно приятно провести вечер. Их это вполне устраивает. И меня тоже.

Мы сидели в тени и глядели на людей, снующих вокруг. Прекрасное занятие, если у тебя нет других забот. Я попытался взять Миру за руку, но она не позволила.

– Кругом же люди!

– Наплевать. Поговорим о тебе, Мира.

– О, конечно, – ответила она. – Но для чего?

– Почему бы нам не пожениться? – выпалил я, не зная толком, действительно ли мое предложение. Мне было очень любопытно увидеть ее реакцию.

– Зачем? – она смотрела на противоположную сторону озера. – Мужчина без определенных занятий мне не нужен. Какой в этом может быть смысл? Я сама себя отлично защищаю.

– Женятся не ради этого, а ради любви.

– Кто это тебе сказал? – Она насмешливо смотрела на меня. – Ты, должно быть, почерпнул свои знания по этому вопросу из книги «Все для молодых девушек»? Или в каком-нибудь ином произведении времен гражданской войны Севера и Юга.

– Бывают моменты, когда мне хочется швырнуть тебя в озеро, – сердито сказал я. – Можешь ты быть серьезной?

– Когда ты устроишься на работу, мы вернемся к обсуждению этой темы.

– Отлично. Итак, я устраиваюсь на работу и ты выходишь за меня замуж?

– Если работа будет приличной.

– Послушай, мой ангел, с меня довольно твоих меркантильных взглядов на жизнь.

– Почему бы тебе не увидеть Андаска? – парировала Мира. – Хотя бы для того, чтобы доставить мне удовольствие.

– Опять ты об этом! – возмутился я и попытался переменить тему: – А что скажут по этому поводу Док Анзел и Богль? Ты не хочешь больше искать ни твоего отца, ни Келли, ни даже ту, которая стала твоим двойником?

– Росс, – Мира сжала мою руку. – Только бы мы были вместе, а остальное неважно. Лишь бы мы всегда были вместе, и постараемся забыть о тех двоих.

– Можно, конечно, оставить их, но вначале поставим их в известность о том, что наши дороги расходятся.

– Вот и отлично, предупреди их, – с воодушевлением подхватила Мира. – Поедем сейчас же!

– Отлично! Я согласен, – я посмотрел на часы. Было немногим больше трех часов. – Они сейчас как раз дома, если только Сэм не ушел играть на скачках.

Когда мы спускались по каменным ступеням, ведущим к выходу из парка, моя спутница опять взялась за свое:

– Так решено? Ты встретишься с Андаска?

– Да. Я навещу его как-нибудь вечерком.

– В самом деле? – она прижалась ко мне.

– Непременно, раз уж ты этого хочешь.

Едва мы зашли в квартиру, как из кухни выскочил Сэм с обеспокоенным выражением на лице.

– Наконец-то! – сказал он с облегчением. – Викси с вами?

– С чего бы? – удивился я. – Мира оставила его здесь.

– Вот черт, – пробормотал он. – Значит, он потерялся. Я обшарил всю улицу, но не нашел его. Тогда подумал, что, может быть, он ушел с вами.

– Я его не брала, – Мира покачала головой.

– Ничего страшного, прибежит, – сказал я, швыряя шляпу на стул. – Я знаю Викси. Видно, нашел себе подружку.

Появился Док, и его первый вопрос тоже был о собаке:

– Нашли Викси?

– Да не волнуйтесь так. Вернется, никуда не денется. У собак, как и у людей, бывают свои дела.

Анзел посмотрел на Миру.

– Ну и ну! Какая ты сегодня хорошенькая! Как прошел обед?

– Благодарю, – она сняла шляпку. – Все прекрасно.

– И все же я очень беспокоюсь о Викси, – не успокаивался Сэм.

Мира махнула рукой.

– Успокойся! Если Росс думает…

– Росс? – Сэм широко раскрыл глаза. – Я вижу, вы уже снюхались.

Мира повернулась ко мне.

– Об этом пусть лучше расскажет он, – сказала она и вышла из комнаты.

Анзел и Сэм вопросительно уставились на меня.

– Что еще случилось? – спросил Сэм.

Я уселся в кресло и обстоятельно рассказал о своем визите к Пеппи, об Андаска и Лидии Брандт.

Они слушали в молчании, и, когда я закончил, Док спросил у Сэма:

– Это имя тебе что-нибудь говорит?

– Еще бы! – сказал Сэм. – Он поставлял оружие для Йо-йо, когда я был в Чикаго. И это, без сомнения, тип, с которым лучше не связываться.

– А теперь послушайте, чего хочет Мира, – медленно проговорил я. – Она требует, чтобы я бросил вас и остался только с ней. И работал на Андаска. На все остальное ей наплевать. Как вам все это?

Они дружно молчали.

– Она больше не беспокоится о своем отце. Ей уже неважно, что кто-то ее обошел. Можно подумать, что Миру подменили, что со мной была совсем другая женщина, – сказал я, глядя на Анзела.

– Да, – ответил он. – Понимаю, о чем вы говорите. Я спрашиваю себя…

– Поймите, Док, необходимо разузнать об этих ее превращениях поподробнее, – сказал я, закрывая глаза. – Что касается моей работы, то, может быть, мне все же стоит повидать Андаска?

– Мне тоже так кажется, – согласился Анзел. – И прихватите с собой Сэма.

– Где мне найти его? – спросил я. – Может быть, ты знаешь, Сэм?

Сэм пожал плечами.

– В последний раз, когда я о нем слышал, он жил в районе Мелберри-парк. Там должны знать, где его теперешнее пристанище.

– Поедем туда, – решил я. – А вы, Док, ждите здесь и следите за малышкой, чтобы она ни в коем случае не выходила из дома. Я подозреваю, что назревает очередное превращение.

– Положитесь на меня, – заверил нас Док.

Мы вышли.

Мелберри-парк находился к северу от Бруклинского моста, в ста ярдах от китайских кварталов. Вот уже сто лет это самый опасный уголок Манхэттена. Перекресток «пяти углов» располагался поблизости от старого пивоваренного завода, огромного строения, кишащего нищими неграми и другим сбродом. По семьдесят пять мужчин, женщин и детей жило там в одной комнате. Может быть, это поможет вам представить, какое это было страшное место. Убийства случались там ежедневно, и многие дети годами не покидали своих комнат, боясь выйти в коридор, чтобы не стать жертвой какого-нибудь маньяка. Молодые, достаточно сильные, чтобы за себя постоять, встречались с дружками в соседних переулках. Из таких сильных парней вышли первые нью-йоркские гангстеры. В течение столетий все пороки и преступления огромного города исходили из этого места, расположенного между Мелберри-Бенд, Чэхем-сквер и Беверли-Хиллз.

В наши дни район Мелберри-парк стал немножко потише, но квартал по-прежнему населен всякого рода подонками.

Сэм беззаботно прокладывал себе путь среди толпы шумящих детей, запрудивших тротуар. Парень чувствовал себя в своей стихии.

– Куда идем? – осведомился я, ощущая на себе враждебные взгляды непричесанных и усталых женщин, стоящих на порогах своих жалких жилищ.

– Я знаю тут одного человека, – сказал Сэм довольно бодро. – Он владелец небольшого бара. Как же его зовут…

Я терпеливо ждал, надеясь сохранить отсутствующий вид. Даже детишки бросили свои игры, чтобы лучше разглядеть нас.

– Викси! – Сэм хлопнул себя по лбу. – Конечно же! Это то, что нужно. Он должен знать, где найти Андаска, потому что знает этот район как свои пять пальцев!

Мы нашли Викси за стойкой жалкого бара. Он был поглощен изучением спортивной газеты. По всему было видно, что его интересовал список лошадей предстоящего забега. Владелец заведения подозрительно уставился на нас.

– Привет, Викси, – Сэм вступил в полумрак кабачка. – Как поживают твои мозоли?

Викси насторожился. Потом его грубое, покрытое каплями пота лицо оживилось, и он ткнул Сэма огромным, как дыня, кулаком.

– Богль, лопни моя селезенка! – заорал он, тряся головой. – Откуда ты взялся?

Сэм ухмыльнулся, тряся огромную руку вверх-вниз.

– Приятно встречать старых дружков! Как дела, Викси?

Улыбка Викси исчезла.

– Вот уже шесть лет, как я прозябаю в этой дыре! Тридцать вонючих монет в месяц! Чего ради надрываться здесь попусту, а зимой еще вдобавок трястись от холода! – Бармен со злостью плюнул на пол.

– Черт возьми, – недоумевал Богль. – А я-то думал, что у тебя все в порядке.

– В порядке… Это было раньше, когда сюда заходили наши дружки. Помнишь Люка?.. Вот это был парень!.. А теперь можно надеяться разве что на Санта-Клауса.

– Я привез с собой дружка Милана, – представил меня Сэм, выталкивая вперед. – Можешь на него положиться. Мы работаем вместе.

Викси изучающе оглядел меня, потом протянул громадную руку.

– Друзья Сэма – мои друзья!

– Нам нужно кое-что выяснить, – продолжил Сэм, понижая голос.

Викси погладил бесформенный нос, его маленькие глазки сверкнули.

– Задумал дельце, Сэм? – с интересом осведомился он.

– Еще нет, – ответил тот, – но скоро, может быть, и будет дело. Андаска знаешь?

Викси моргнул.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что говорю. Этот парень собирается на него работать. – Сэм указал на меня. – Но он намерен вначале выяснить, с кем имеет дело.

Хозяин кабачка внимательно посмотрел на меня.

– Дела Лу идут в гору. Рубашки за шестьдесят долларов, костюм за сто пятьдесят. Бабы так и крутятся вокруг него.

– Но кто стоит за ним? – настаивал Сэм.

Викси понизил голос:

– Пеппи Крюгер опекает его. Они работают заодно.

– Теперь, я думаю, невредно было бы и выпить, – Богль с интересом разглядывал ряды запыленных бутылок за головой Викси.

– Несомненно, – утешил его Викси, ставя перед нами бутылку. А мне при этом посоветовал: – Можешь смело туда шагать. Дело верное.

Пока Сэм уничтожал спиртное, я решил продолжить беседу сам:

– Однако с Крюгером скоро покончат. И тогда я влипну.

– Так может рассуждать только ненормальный, – сказал Викси. – Эти двое – сила. Они ничего не боятся.

Но я уже не слушал его, а смотрел в окно.

– Подожди меня, Сэм, я скоро вернусь, – быстро сказал я и вышел из кабачка, провожаемый любопытными взглядами.

На той стороне улицы я заметил собаку, умело маскирующуюся в тени деревьев. Это был волкодав. Я был уверен, что это Викси. Он исчез, едва я появился, но я твердо знал, в какую сторону он пошел. Я ринулся в вонючий переулок, где с ужасом наткнулся на кровавый след. Я убыстрил шаги и принялся звать пса. Метрах в десяти от меня еле плелся наш Викси.

– Викси! – крикнул я, подбегая в тот момент, когда животное свалилось на землю. – Что с тобой, старина?

Едва ли стоило спрашивать страдальца об этом. Его спина представляла собой большую кровоточащую рану. Сочилась кровь и из раны на хвосте, явно след удара дубинкой. Лапы тоже были изранены. Викси был в критическом состоянии, и об этом красноречиво свидетельствовали его глаза. Требовалась срочная помощь.

– Все в порядке, – нежно сказал я, опускаясь перед псом на колени. – Сейчас мы тобой займемся.

– Не теряй времени, – проворчал он. – Они схватили ее. Схватили в тот момент, когда она шла к тебе на свидание. У Манетти ты встретился отнюдь не с Мирой. Это была та, другая…

– Другая? – глупо переспросил я. – Кого похитили? О чем ты говоришь, мой мальчик?

Викси попытался что-то сказать, но вдруг его глаза наполнились ужасом. Он щелкнул зубами, привстал и снова рухнул на землю.

– Потерпи, я сбегаю за Сэмом. Мы тебе поможем, бедняга ты наш. Но я должен знать, о чем ты говорил. Что за интерес кому-то похищать Миру?

Викси поднял морду, как будто собираясь заговорить, но, к моему ужасу, залился лаем.

Глава 4

Возвращаясь в бар Викси за Боглем, я все время думал о том, что хотел сказать мне Викси. Это было совершеннейшей фантастикой, но все в этом деле перевоплощений с самого начала отдавало тайными колдовскими силами.

Итак, моей приглашенной была совсем не Мира. Настоящую Миру похитили. Чем быстрее я займусь этой девицей, что явилась ко мне на свидание, тем будет лучше. Теперь, когда Викси потерял способность говорить, он не скажет того, что знал о похищении. Но собака, когда окрепнет, сможет отвести нас к тому месту, где на нее напали. Может быть, это даст какой-нибудь след для поиска настоящей Миры.

Вряд ли следовало терять время, объясняя Боглю феномен существования двух Мир. Он бы принял меня за сумасшедшего.

Сэм, при виде состояния Викси, пришел одновременно в ярость и волнение. Я поручил животное заботам Богля, который должен был отвезти его в клинику для животных, и поспешил домой. Мне удалось убедить парня вернуться как можно скорее, не объясняя причину этой спешки.

Сам я вскочил в такси сразу же, как Богль понял свою задачу. Чем сильнее я торопился, тем длиннее казалась дорога. Я страшно волновался, хотя сам не понимал почему.

Наконец машина остановилась перед нашим домом. Я швырнул шоферу деньги и бегом помчался по ступенькам. Когда я вошел в квартиру, у меня было то же состояние, как и в тот день, когда я нашел труп Квинтла. Та же странная атмосфера: гнетущая и угрожающая тишина. Я позвал Анзела и даже не узнал свой голос. В кухне никого не было. Я вышел оттуда немного успокоенный мыслью, что Док и Мира, видно, вышли погулять. Я собрался подняться на второй этаж, но что-то остановило меня. Под диваном лежал какой-то предмет. Я внимательно оглядел его: огненно-красное платье Миры, скатанное в комок и кое-как засунутое под диван. Я развернул сверток и задрожал: весь подол платья был запачкан кровью. В сознании мелькнула страшная догадка: Мира убита. Но, не найдя на одежде ни следов пули, ни следов ножа, я немного успокоился, решив, что на платье кровь кого-то другого, не самой Миры.

Я бросил платье, поднялся по лестнице на второй этаж и толкнул дверь комнаты Анзела. Он лежал на кровати. Пятна крови покрывали стену и паркет. Я никогда не отдавал себе отчета, насколько мал наш доктор, пока не увидел его лежащим вот так. Его пиджак был в крови, а лицо уже приобрело землистый оттенок. Я испугался, что Анзел уже мертв. Но, дотронувшись до него, понял, что жизнь еще теплится в нем. Ощутив под своими пальцами его холодеющую руку, я осознал, до какой степени я привязался к Доку, как тяжело его терять. Попадись мне сейчас тот, кто сотворил это зло, прикончил бы убийцу без малейшего колебания.

– Док, – тихо позвал я, не осмеливаясь его приподнять. – Кто же это, Док?

Он открыл глаза и посмотрел на меня отсутствующим взглядом.

– Это я, Милан. – Я опустился возле постели на колени. – Что я могу сделать? Вы, вероятно, серьезно ранены?

Док попытался говорить, но безуспешно.

Я смотрел на его шевелящиеся губы, придвинувшись почти вплотную, но не смог уловить ни звука. Нужно было сделать так, чтобы он во что бы то ни стало заговорил. Невозможно позволить ему умереть, не узнав, кто здесь был. Я побежал в столовую, налил стакан виски и вернулся к Доку.

– Вы слышите, Док? – Я приподнял ему голову. – Выпейте. Это вас подкрепит.

Виски дало желаемый эффект. Но я слишком ясно видел, как оставляет Анзела жизнь. Я надеялся только на то, что успею выслушать его рассказ.

– Вы были правы: это не Мира, – прошептал он наконец. – Вскоре после вашего ухода она напала на меня. Я совершил ошибку, что не поостерегся, зная, что передо мной жестокая фурия. Этого следовало ожидать. Берегитесь ее, Росс. Эта вторая Мира очень опасна.

Док закрыл глаза. Я испугался, что он умирает. Но он собрался с силами, которых у него оставалось все меньше, и тихо заговорил снова:

– Она попытается все свалить на настоящую Миру. – Голос Анзела дрожал. – Нужно спасти нашу девочку. Я предупреждал вас! Где Мира? Что с ней?

– Не беспокойтесь, Док. Я все сделаю. Отдыхайте, я сейчас позову врача.

– Нужно разыскать ее и обеспечить алиби, – продолжал Док. – Не зовите полицию, пока не уничтожите все, что она могла бы использовать как улику. Эти улики специально оставлены другой Мирой – убийцей. Вам нужно избавиться от этой мрази до конца месяца, чтобы она не смогла вновь вернуться в Миру. Она, конечно же, попытается это сделать после полнолуния.

Я уже не понимал, о чем он говорит. Его голос постепенно слабел. Умер он в ту минуту, когда в комнату влетел Богль. Сэм застыл возле кровати в полной растерянности.

– Все кончено, бедный мой Сэм. – Я стоял рядом с ним и понимал, что совершенно бесполезно объяснять ему, как случилось, что Дока больше нет в живых. Сэм знал уже достаточно много, но все же история смерти его друга была слишком сложной для столь медлительного ума.

Богль с ужасом посмотрел на Анзела, потом вцепился в меня так, что едва не сорвал пиджак и рубашку. Его лицо побагровело от сильного прилива крови, глаза сверкали диким блеском.

– Кто это сделал? – крикнул он, ударяя меня о стенку. – Выкладывай все!

Говорить ему правду было совершенно бессмысленно. Его состояние было не из тех, чтобы он мог поверить этой фантастической истории. Пришлось промямлить, что мне ничего не известно, и попытаться вырваться из его лап. Это было столь же легко, как освободиться от медвежьего капкана.

– Успокойся, Сэм, – попытался успокоить я Богля. – Так ты ничего не добьешься.

Он фыркнул и оттолкнул меня так, что я едва не упал. Бросившись к кровати, он встал на колени и взял в свою ручищу сухонькую руку умершего друга. Сэм плакал, и я решил, что надо оставить его с Доком наедине.

Я спустился вниз, просто не представляя, что нужно делать, донельзя удрученный смертью Дока. Я боялся за Миру. Бедная девочка. Бедная девочка должна будет ответить за чужое злодеяние.

Чтобы подкрепиться, я отправился в столовую и проглотил изрядную порцию виски. Потом сел и углубился в размышления. Убийство было налицо. Предстоит объясняться с копами. Придется выкладывать необъяснимые для себя самого вещи. В случае неудачи – Мира пропала. Это запачканное платье послужит достаточной уликой для ареста.

Я допил виски и поднял платье. Док велел мне уничтожить все, что могло бы послужить доказательством вины нашей крошки. А это улика номер один.

Вдруг платье вырвали у меня из рук. Я не заметил Богля, занятый невеселыми размышлениями. Ему было достаточно взгляда на кровавые пятна, чтоб понять все именно так, как и было подстроено.

– Где она? – спросил он спокойно.

Я всегда считал Богля грубым, но безобидным парнем. Теперь же передо мной стоял одержимый жаждой мести самый настоящий гангстер, готовый на крайность.

– Нужно хорошенько обо всем поговорить, – сказал я. – Глотни виски, Сэм, это тебе поможет.

– А! Так я не ошибся! Если она думает, что выйдет сухой из воды, то здорово ошибается! – процедил он сквозь зубы. – Со мной у нее этот номер не пройдет! Старик был безобиден, как курица. Нам было хорошо вдвоем, пока не появились ты и она. Ты ее любишь, эту шлюху, да? Что ж, скажу тебе правду: после того, как я с ней потолкую, любить уже будет нечего.

– Не будь дураком, Сэм. Я понимаю твою утрату: Док был отличным парнем. Но она его не убивала.

– А это? – указал он на платье.

– Несмотря на кажущуюся очевидность факта, все равно не Мира убила Анзела. Поверь мне, Сэм.

– Расскажешь это копам. А если ей удастся улизнуть, я сам ее из-под земли достану, – заявил он и направился к телефону.

Я бросился за Боглем, пытаясь остановить его. Нужно было выиграть время и завладеть уликой, которую захватил этот упрямец. Если платье попадет в полицию, Миру уже ничто не спасет. За ней будут гоняться по всей стране.

– Оставь в покое копов, – посоветовал я. – Займемся поисками убийцы сами. За всей этой историей стоит Крюгер. Неужели ты не понимаешь?

Сэм резко отстранил меня, освобождая себе путь.

– За кого ты меня принимаешь? Я знаю, что она совсем лишила тебя ума, но мне на это наплевать. Если не вызвать копов, кто же будет вести расследование причин смерти Дока.

– Ладно, раз ты так хочешь, – согласился я и отошел за спину здоровяку. Мне страшно не хотелось нападать на него сзади, но это был единственный способ завладеть и уничтожить улику. Но Богль разгадал мой маневр. Он обернулся и проворчал:

– Только без глупостей, это тебе ничего не даст.

– И все же можно попытаться, – сказал я и резко ударил его. Но Богль успел среагировать – и удар пришелся только по щеке. В свою очередь я получил удар, заставивший меня отлететь на середину комнаты. Что-что, а драться этот тугодум умел, в этом не было сомнений.

Сэм опустил руки со словами:

– Довольно, я не хочу причинять тебе зла. Но если ты не успокоишься, то получишь хорошую взбучку, понял?

Это было более чем ясно, но, если я его не остановлю, начнется такое…

Я предпринял очередную попытку воздействовать методом внушения.

– Да подумай ты хоть немного, – умоляюще произнес я, размышляя, чем же пронять обезумевшего парня. – Говорю тебе, что Мира здесь ни при чем. Она любила старика не меньше, чем ты. Она не способна на такое, неужели ты не можешь это понять?

– Да? А платье? И разве не ее мы оставили с Доком? Где же она?

– Крюгер похитил ее, тюлень несчастный! – крикнул я, сознавая, что мы теряем драгоценное время. – Неужели ты не понимаешь, что все это проделала банда Крюгера? Им для чего-то нужна Мира. А Док оказался помехой. И пока мы тут рассуждаем, истинные убийцы спокойно заметают следы своего преступления.

Какое-то мгновение мне казалось, что Сэм начинает прислушиваться к моим словам. Потом его глаза потемнели.

– А это платье? – с нетерпением повторил он. – Такой гусь, как Крюгер, не даст себя провести какой-то бабенке!..

Мы заметили его оба сразу, недоуменно пожирая глазами. Бог знает, каким образом он ускользнул от моего внимания раньше. Должно быть, переживания, связанные со смертью Дока Анзела, совсем выбили меня из колеи. На камине, против часов, стоял большой белый конверт.

Мы бросились к нему одновременно. Я успел бы раньше, если бы кулак Богля со всего размаху не врезался мне в ухо. Я рухнул, как если бы на меня обрушился небоскреб, и оставался без сознания буквально несколько секунд, но Боглю вполне хватило этого времени, чтобы прочитать письмо.

Я медленно поднялся на ноги. Один взгляд на лицо Богля сказал мне, что все потеряно, что все слова для него теперь бесполезны и убедить его в невиновности Миры способа нет.

– Это для тебя, – сообщил Сэм холодным, безжизненным тоном. – Она пишет, что собирается обезвредить Дока и удрать. Она даст о себе знать, когда дела пойдут получше. – Он сунул записку в карман. – Как ты сможешь объяснить это? Ты так хорошо все понимаешь. Давай сочиняй!

Я с трудом удерживался на ногах и мыслил логично. Этому мешал шум в голове. Все же я сообразил, что нужно овладеть этим письмом, которое для Миры означало только одно – электрический стул.

Теперь-то я понял значение всего, что говорил мне Док. Та, что убила Дока, была полна решимости свалить все на Миру, а с таким свидетелем, как Богль, дело было в шляпе. Необходимо было любой ценой убедить Сэма в существовании двух Мир.

– Ради Бога, послушай меня, хочешь ты этого или нет, – попросил я. – Док, умирая, раскрыл мне тайну того, что с ним произошло. Это долго пересказывать, но главное вот что: девушка, с которой я виделся у Манетти, была не Мира, а та, что выдает себя за нее. Их невозможно отличить друг от друга, настолько они похожи.

Я передал ему свой разговор с Викси. Однако Богль мне не поверил:

– Эта куколка просто заморочила тебе голову. Ты готов на все, лишь бы спасти ее шкуру. Но со мной этот номер не пройдет. Побереги свои сказочки для копов.

Я знал наперед, что ничего не выйдет, если попытаться действовать силой. Но это оставался единственный способ заполучить платье и письмо. Не надеясь на благополучный исход моей затеи, я все же бросился на Сэма с кулаками.

На этот раз я повел себя осмотрительнее: ложный выпад слева, потом удар справа. Но Богль прекрасно разбирался в этой музыке. Он принял мой удар предплечьем и ответил тяжелым ударом в лицо. Разъяренный, не помня себя от злости, я кинулся на Сэма, умудрившись пробиться сквозь град наносимых мне ударов. Я даже прижал его к стене, что дало мне неплохую позицию и возможность провести серию удачных ударов. Но кончилось все тем, что Богль свалил меня прекрасным апперкотом. Когда же я предпринял новую атаку, то результат был тем же: я отлетел к стене и упал на колени. Богль ринулся ко мне. Я увидел его лицо и похолодел от ужаса. Это быль лицо дикого зверя, упоенного радостью победы. «Мое счастье, если я выйду из этой переделки живым», – подумал я и, кое-как выпрямившись, нанес короткий удар в голову и два прямых – в желудок. Они не возымели на Богля никакого действия. А он вовсю орудовал кулачищами, молотя по моему телу так, что трещали ребра. Изловчившись, я тоже нанес ему неплохую плюху в лицо. Удачный удар! Он заставил Сэма отступить и позволил перейти в атаку. По рычанию Богля я понял, что удар достиг цели. Но разве можно продержаться против здоровяка тяжелее тебя на двадцать фунтов?

Богль расстреливал меня с близкого расстояния, посылая удар за ударом так молниеносно, что я не успевал увернуться. Да это и было невозможно, как немыслимо их парировать. Потом в голове моей словно взорвалась бомба, и я погрузился во мрак.

Выплывая из небытия, я обнаружил, что нахожусь в комнате один. Я медленно поднялся и ощупал челюсть. Она распухла, но была цела. Облегченно вздохнув, я дотащился до стола и сделал приличный глоток виски. Это меня несколько подбодрило. За первым последовал второй глоток, третий… На Богля я не сердился. Если встать на его позицию, он действовал правильно. Будь я на его месте, поступил бы точно так же.

Пройдя в ванную, я подставил голову под струю холодной воды. Теперь я был более или менее в порядке. Возвращаясь в зал, я услышал звук полицейской сирены.

Сэм был уже там. Его распухшее в синяках лицо выглядело не лучше моего. Мы обменялись взглядами, и он виновато произнес:

– Ты уж прости, старик, но эта курочка должна получить свое. Я не виноват, что ты по ней сохнешь.

– Ничего ты не понимаешь, – ответил я и потащился в столовую.

Прибыли представители закона. Их общество состояло из Кленси, инспектора из отдела по расследованию убийств, которого я достаточно хорошо знал, полисмена и фотографа. Они тут же деловито принялись за привычную работу, но меня это уже не интересовало. Пусть делают, что хотят. В нужный момент я попытаюсь вытащить Миру из переделки. Я слышал, как Кленси поднимался по лестнице осматривать труп. Он оставался там достаточно долго, потом спустился вниз, оставив своих людей заниматься отпечатками пальцев и прочими формальностями следствия.

Кленси был небольшого роста толстячком, с кустистыми бровями и темного цвета лицом, что придавало ему суровый вид. Он без конца курил и старался держаться как детектив из гангстерских фильмов. Но, однако, он не являлся столь уж значительной звездой в отделе по расследованию убийств, так что я не был в восторге от того, что дело поручено ему.

Инспектор подошел ко мне и Сэму.

– Ну и дела! – произнес он с удивлением. – Росс Милан! Что вы здесь делаете?

– Привет, Кленси, – поздоровался я как можно более непринужденно. – Давненько не виделись, не так ли?

Он пристально изучал мое лицо, потом перевел взгляд на Богля.

– Что означает эта драка?

– А, немножко порезвились…

– Не надо нас дурачить! А как же ваше лицо? – Голос Кленси прозвучал резко.

– Ах это? – Я пожал плечами. – Просто обычай, привезенный из Мексики. В этой стране довольно странные привычки: одни носят серьги, другие – бороды, а я вот ношу синяки. Там это очень модно. Не так ли, Сэм?

Богль ничего не ответил. Перед полицейскими он всегда чувствовал себя неуверенно.

– Все такой же остроумный! – сказал Кленси. – Так по какому поводу драка?

– Не делайте из нее криминала. Бывает иногда полезно поразмяться. Хочешь сохранить мускулатуру в порядке – тренируйся.

Кленси сердито прикусил сигару и с презрением посмотрел на меня.

– Ладно, оставим пока это. Что вас сюда привело?

Я рассказал в нескольких словах о моей встрече с Доком и Боглем в Мексике, но и словом не заикнулся о Мире.

– Что вы скажете о девушке, которая была с вами? – Полицейский задал мне этот вопрос таким тоном и с таким видом, словно на него было направлено с полдюжины камер и восхищенная толпа девушек ожидала его автографов.

– Какая девушка? – спросил я осторожно.

– Вы знаете, – спросил он мрачно. – Мира Шамвей.

– Какая Мира Шамвей? Их две.

– Как две? – Кленси едва не подавился сигарой. – Что это вы такое сочиняете?

– Знаете, Кленси, – начал я. – В этой истории много такого, чему вообще невозможно верить. Так что вы вряд ли поймете меня. Но я готов дать исчерпывающую информацию, чтобы прояснить обстановку.

– Не слушайте его! – рявкнул Сэм. – Эта девчонка свела его с ума.

Инспектор косо взглянул на Богля.

– Когда мне понадобится что-то у вас выяснить, – сказал он сухо, – я дам вам знать. А пока помолчите. – Он повернулся ко мне. – Ну, так что там у вас?

Я знаком предложил инспектору сесть.

– Устраивайтесь поудобнее. Для того чтобы все объяснить, мне нужно время. А вам пригодится вся ваша энергия, чтобы поддержать работу мозга.

– Оставьте мой мозг в покое, Милан, и вообще, будьте поосторожнее. Я знаю, что вы считаете себя хитрецом, но, если вы попытаетесь мне морочить голову, я посажу вас под замок до тех пор, пока все не прояснится. Как вам нравится такая перспектива?

– К чему угрозы, старина, – бросил я беспечно. Но на самом деле я не был так уж спокоен: попади я в тюрьму, Мира останется без поддержки.

– К делу, Милан, к делу.

Мысль объяснить такому типу, как Кленси, все перипетии мексиканской истории была не слишком остроумной, но делать было нечего.

Кленси слушал меня с сонным видом. В начале рассказа он снова раскурил сигару, распространявшую запах затхлости. Она, казалось, была противна даже ему самому, поскольку после второй затяжки инспектор позволил ей мирно погаснуть. Судя по его манере курить, одной сигары ему вполне должно было хватать на неделю. Эта же, принимая во внимание ее запах, видно, служила ему годы.

Дойдя до половины повествования, я понял, что теряю время попусту. Кленси никак не мог понять, сошел ли я с ума или просто вожу за нос, и сердился все больше и больше. Еще немного, и он окончательно выйдет из себя.

– Вот так обстоят дела, – закруглился я. – Одну Миру похитили, а другая убила Анзела.

Я сознательно не упомянул, какое отношение ко всей этой истории имеет Крюгер. Поскольку Пеппи был крепким орешком, я решил заняться им сам, без привлечения полиции.

– Ну и история! Стоя уснешь! – подвел итог Кленси. Он глубоко вздохнул. – Нужно совсем свихнуться, чтобы рассказывать такое перед судом. Если бы я не знал вас, Милан, я бы сразу забрал вас с собой, чтобы не терять время.

Я указал рукой на Богля:

– Вот же свидетель, Кленси. Он подтвердит вам все, что я рассказал о превращении в колбасу, о летающих женщинах, говорящей собаке и прочей чепухе.

– Хорошо, – Кленси перевел взгляд на Богля. – Вы видели, как человек превращается в колбасу?

Богль посмотрел на меня, потом повернулся к Кленси.

– Да он просто пудрит вам мозги. Я ведь уже говорил. Ничего подобного я не видел.

– Кретин! – крикнул я со злостью. – Ты ведь отлично знаешь, что все это правда!

– Все! – заорал вдруг инспектор. – С меня достаточно, Милан! Или выкладывай все начистоту, или я сажаю тебя под замок!

– Но я же говорю вам… – начал я.

– О'кей, – Кленси поднялся. – Пойдемте со мной, вы, двое. Посмотрим, как отреагирует на вашу историю шеф!

Я посмотрел на Богля.

– Ну и что ты надеешься добиться своей игрой?

Лицо Богля передернулось.

– Можешь болтать все, что хочешь, – с яростью бросил он. – Я заставлю ее заплатить за все. Если копы до нее не доберутся, то я возьмусь за дело сам. Тот, кто пристукнул Дока, все равно свое получит!

– Кого это ты называешь копами? – с возмущением спросил Кленси.

– Да тех, кто они и есть на самом деле, – ответил Богль.

Прежде чем Кленси успел ответить, перед дверью остановился катафалк. Мы замолчали, глядя на разворачивающуюся перед нами сцену. Едва увидев носилки, Богль заплакал.

Глава 5

Полицейского капитана звали Саммерс. Я знал его достаточно хорошо. Это был очень милый человек, когда бывал в нормальном расположении духа. В дни же плохого настроения лучше было не попадаться ему на глаза.

Он заставил прождать меня около четырех часов, и эта пытка ожиданием довела меня почти до безумия.

– Привет, Милан, – сказал он, когда Кленси втолкнул меня в кабинет. – Сожалею, что заставил тебя ждать. Садись.

Кленси неподвижно застыл за спиной Саммерса, нервно жуя потухшую сигару.

– Все в порядке, – беспечно сказал я, пожав ему руку и поудобнее устроившись в кресле. – Это достаточно простое дело.

– Неужели? – Капитан уставился на меня долгим взглядом, затем протянул пачку сигарет. – Закуривай.

Когда мы закурили, он продолжил:

– Оказаться замешанным в историю с убийством – такое на тебя не похоже. Я считал тебя слишком ловким для этого.

– Ни во что я не замешан. Кроме шуток. Я уже нашел этого бедного старика мертвым.

– Ну да, вы только нашли его. Но девушка почему-то оставила тебе записку, что пришила сама этого доктора.

– Все это ерунда, – медленно проговорил я. – Она не убивала Дока и не писала записку. Это сделала другая Мира.

– Другая? – Саммерс скрылся за густым облаком дыма. – Ах да. Тип, превратившийся в колбасу, говорящая собака, летающая женщина. Да, Кленси все это говорил.

При этих словах Кленси нервно притопнул, потом воцарилось молчание, настолько полное, что я слышал тиканье моих часов, причем так же ясно, как будто это был будильник.

– Придумай что-нибудь получше, – изрек наконец Саммерс. – У меня нет времени выслушивать все дурацкие истории. Может, тебе и доставило удовольствие дурачить Кленси, но со мной этот номер не пройдет.

Мы обменялись взглядами, и я понял, что наступило время менять тактику.

– О'кей! – сказал я. – Почему бы не допросить девушку? Зачем допрашивать меня?

– Будьте уверены, мы возьмемся за нее, едва только отыщем, – ответил Саммерс. – У нее спросят о целой куче вещей, а потом посадят на тепленький симпатичный стульчик, где она и поджарится.

Я покачал головой. Значит, они еще не арестовали Миру. Это уже кое-что.

– Она ваша подруга, не так ли, Милан?

– Нет. Я просто нахожу ее привлекательной и забавной, но не больше.

– Богль говорил другое.

– Это не серьезный свидетель. Он был лучшим другом старика. Сэм считает, что Мира убила Дока, и будет говорить что угодно, лишь бы посадить ее за решетку.

– Значит, ты считаешь ее невиновной?

– Это очевидно, – резко ответил я. – Я ведь уже говорил об этом.

– Что же, ты единственный, кто так думает. Она сама созналась, написав этот документ. – Он похлопал по листочку бумаги. Я узнал записку, перехваченную Боглем.

– Что ж, я могу вам только посочувствовать. Да, у вас есть платье, запачканное кровью, и даже это письмо. Вы держите, так вам кажется, в руках прочную нить. Но они оставлены не той Мирой, которую вы имеете в виду, а другой, которую теперь знаю только я, так как Док, знавший ее, убит.

– Но против вашей подружки есть и другие улики: рукоятка ножа с ее отпечатками пальцев, а на пиджаке старика найден ее волос. – Саммерс осторожно погладил себя по затылку. – Нет, Милан, это дело ясное, и я советую тебе вести себя осторожнее.

Я пожал плечами.

– Если вы уже все решили, то, конечно, помочь вам невозможно. Я хотел вызваться добровольцем, но, поскольку моя версия убийства оказалась слишком тяжелой для вашего пищеварения, отказываюсь.

Саммерс задумчиво посмотрел на меня.

– Расскажи-ка все сначала, Росс. Я давно знаю тебя, и ты никогда не опускался до лжи. Давай, я хочу выслушать непосредственно сам твое изложение данного явления с двумя девушками.

Кленси тяжело вздохнул, но это не было принято во внимание. Я повторил все, что когда-то пытался втолковать Кленси. Саммерс слушал, не сводя с меня холодного выразительного взгляда и не переставая поглаживать себя по затылку. Когда я кончил, он покачал головой.

– Тебе не откажешь в воображении, Милан. Неплохой сюжет для анекдота.

– Да, история потрясающая, но это все чистая правда.

– И не скажи! Одна говорящая собака чего стоит. Псина из шерсти и костей, понимающая человеческую речь, да еще и отвечающая тебе. Это весьма в духе детектива. Кстати, где она?

– В собачьем госпитале. Ее отвез туда Богль. Спроси его, где собака.

– Я уже спрашивал об этом Богля. Но он категорически отрицает тот факт, что собака разговаривала.

– Нужно позвонить в госпиталь. Он должен находиться где-то рядом с Мелберри-парк.

На лице Саммерса промелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Займитесь этим, – приказал он Кленси. – Я очень хочу услышать, как разговаривает пес.

Но тут я вспомнил последние события, и мне стало нехорошо.

– Погодите-ка, но ведь он теперь не разговаривает. Его ударили по голове. Он только лает.

Наступило продолжительное молчание, и лицо Саммерса помрачнело.

– Ага! Теперь он только лает, – повторил Саммерс и тут заметил мнущегося в нерешительности Кленси. – А ты чего ждешь? Ведь все равно нужно разыскать эту псину. Я хочу знать, была ли недавно доставлена в клинику раненая собака.

Кленси моментально исчез из кабинета.

– Я извиняюсь, Саммерс. Прекрасно понимаю, что мой рассказ смахивает на вранье, но собака говорила еще вчера. Клянусь тебе.

– Так, значит, собака больше не говорит и, может быть, женщина не летает? – Глаза Саммерса сверкали гневом. – Не знай я тебя, Милан, тебе бы пришлось провести скверные четверть часа. Я бы попросил своих мальчиков хорошенько потрясти тебя, чтобы освежить память.

Я нервно дернулся на своем стуле.

– Дай мне возможность раздобыть доказательства, – сказал я вдруг, вспоминая Саммерса играющим в покер и рискующим при этом не просто незначительной суммой, а месячным жалованьем, поставленным на кон. Я решил сыграть на его спортивном инстинкте, инстинкте игрока. – Послушай, Саммерс, если я приведу в кабинет этих двух девчонок, то это тебя убедит?

– Как это ты сделаешь? – в его глазах появился огонек интереса.

– Дай мне две недели. Чтобы их найти, понадобится много времени. Но одно условие: ваши шпики пусть оставят меня в покое.

– Но газеты? Они же поднимут вой, если я не предприму решительных действий уже на следующий день. – Говоря это, Саммерс нервно теребил кончик носа. – Ты же сам журналист и понимаешь, что меня ждет.

– На любую игру требуется достаточное количество времени, к тому же ты сможешь водить газеты за нос столько, сколько тебе нужно. – По его глазам я видел – еще одно усилие, и я смогу добиться победы и поехать домой. – Эта история представляет собой нечто гораздо большее, чем заурядное убийство. Дело чертовски запутанно, и, для того чтобы его верно разрешить, следует еще многое узнать. Проще простого арестовать Миру Шамвей и навесить на нее преступление, но таким образом истинный убийца останется на свободе, а у него есть что скрывать. Дай мне эту пару недель – и я преподнесу вам доказательства вины настоящих убийц на блюдечке.

– Но о чем идет речь? – спросил донельзя заинтригованный Саммерс.

– Не сейчас, Саммерс. Я могу ошибаться. Правда, уверенность в достоверности моих предположений меня не покидает. Но я лучше обо всем расскажу тогда, когда буду готов к этому.

– Ты понимаешь, что на основании имеющихся улик я мог бы арестовать тебя и привлечь к делу как соучастника? – в голосе Саммерса появилась холодность.

– А где свидетели? Я ничего не скажу.

Гнев вспыхнул в его глазах, но так же внезапно и погас. Улыбнувшись, он щедро разрешил:

– Ладно, даю тебе неделю, начиная с сегодняшнего дня, чтобы привести сюда этих двух девушек. В случае неудачи перспектива тебе известна: ты – соучастник убийства. Устраивает?

– Вполне, – ответил я без колебаний, протягивая инспектору руку. Он непринужденно пожал ее.

– А теперь за дело, Милан. Не забудь о том, что я хочу видеть тебя на следующей неделе здесь, с двумя девушками. И не смей покидать город, не сообщив мне, куда направляешься.

– Идет, – согласно кивнул я, собираясь уходить.

– Не думаю, что ты такой уж счастливец, – бросил Саммерс, видя, что я уже у двери. – Что-то не верится в существование одного человека сразу в двух лицах.

– Поговорим об этом при нашей следующей встрече, – сказал я, закрывая дверь за собой.

В коридоре я нос к носу столкнулся с Кленси.

– Что это вы здесь делаете? – спросил он подозрительно.

– Я не нужен Саммерсу ближайшую неделю, – ответил я самым дружеским тоном. – Какие новости о собаке?

– Есть кое-что, – заметил он. – В госпитале «Истерн дог» находился раненый волкодав, но он удрал раньше, чем мы до него добрались. Может быть, это и был ваш пес.

– Очень возможно. Что, если вы шепнете об этом Боглю? Мне кажется, что не я один умею сочинять истории.

Лицо Кленси омрачилось.

– Я сообщу ему об этом, – сказал он угрюмо.

– И, Кленси, если вы подержите Богля у себя с недельку, окажете мне огромную услугу.

– Шутки в сторону! – Он внимательно смотрел на меня. – В чем дело?

– Не ломайте себе над этим голову. Спросите лучше у Саммерса. Богль – большой упрямец. Сейчас ему лучше быть у вас на виду, иначе он наломает дров и только запутает следствие своими спонтанными выходками. Я же в ответ на услугу гарантирую хвалебную статью о вас, если репортаж поручат мне.

– Ваши слова как раз напомнили мне, что два часа назад звонил Мэддокс. – Кленси прищелкнул толстыми пальцами. – Он просил вас немедленно приехать к нему.

Я удивленно уставился на полицейского.

– Мэддокс? Какого черта ему от меня нужно?

– Понятия не имею.

– О'кей, благодарю вас, Кленси. До скорого. – Я покинул здание криминальной полиции так быстро, как это позволили мне мои ноги. Едва я оказался на улице, как увидел такси, водитель которого вопросительно смотрел на меня. Я сделал ему знак остановиться.

– В редакцию «Репортера», – проговорил я, открывая дверцу. И только тут я заметил сидящую на заднем сиденье в углу женщину. – Это еще что за комедия? – я повернулся к водителю. – У вас уже имеется пассажирка.

– Входите, мистер Милан, – произнес знакомый голос. – Я как раз собралась поговорить с вами.

Я заглянул внутрь салона и узнал Лидию Брандт. Дабы подчеркнуть убедительность своих слов, она направила мне в грудь автоматический пистолет.

– Привет, – сказал я, совершенно ошарашенный подобной встречей.

– Залезайте, – приказала она решительно. – Или желаете украсить свою грудь еще одной бутоньеркой?

– Но только же не напротив здания криминальной полиции, – поспешил парировать я. – Это будет для них большим огорчением.

Я осторожно влез в салон такси и устроился рядом с секретаршей Крюгера. Машина тут же помчалась вниз по улице.

На Лидии Брандт было оливкового цвета платье, а перчатки, сумочка, тюрбан и туфли светло-вишневого цвета. Сразу видно: Пятая авеню.

– Я уже говорил вам, что совершенно сражен вашими чарами, так что нет нужды держать меня под дулом пистолета, моя красавица. – Я внимательно смотрел на нее, и мне вовсе не нравилась ее профессиональная, почти развязная манера держать оружие. Пуля, выпущенная с такого расстояния, может стоить жизни или наделать беды, что в любом случае – дорогое удовольствие.

– Мистер Крюгер хочет вас видеть, – доверительно сказала Лидия. – И я решила вас немного поторопить.

– Неужели? Вы меня просто не знаете. Пеппи настоящий кумир для меня. Я бы хотел получить его автограф и с радостью донашивал бы его старые костюмы.

– Все шуточки! – зло оборвала девушка. – Ничего, скоро будут другие забавы. – Ее глаза потемнели.

– Без угроз, пожалуйста, – я улыбнулся Лидии. – Пеппи хочет поручить мне некую работу, не так ли? Я и без этого хотел с ним повидаться.

Пистолет вернулся на место в сумочку, хотя Лидия продолжала сжимать рукоятку длинными тонкими пальцами и дуло по-прежнему было направлено в мою сторону. Но хорошо уже и то, что маленький пальчик не лежал на спусковом крючке.

– В следующий раз, когда вам захочется подраться, выбирайте партнера послабее, – злорадно сказала она, изучая мои синяки.

– А вам это не безразлично? – Я чуть-чуть пододвинулся к своей похитительнице. – Сущий идиотизм хватать меня перед зданием полиции, поскольку копам совсем необязательно знать, что мы друг другом интересуемся.

– Что вы еще натворили? – Лидия пристально смотрела на меня.

– За мной вроде нет «хвоста», но я готов держать пари на последний цент, что, куда бы я ни направился, копы будут в курсе моих перемещений.

Я слишком ясно видел, что ее встревожили мои слова.

– Так вы под наблюдением? – спросила она и бросила непроизвольный взгляд сквозь стекло заднего вида на дорогу. Но мне и этого было достаточно: я завладел ее оружием быстрее, чем секретарша успела повернуться.

– Прошу меня извинить, но эта хлопушка действует мне на нервы, – сказал я, засовывая пистолет себе в карман.

Лидия молча смотрела на меня горящими яростью глазами. Я продолжал как ни в чем не бывало: – А теперь будьте паинькой. Скажите водителю, что мы меняем маршрут. Нужно немножко поболтать.

– Можете спокойно говорить и здесь, – сердито бросила она. – И оставьте свои штучки. Вы свое дело сделали, теперь наша очередь.

Не слушая ее, я наклонился вперед и назвал водителю адрес. Но, вместо того чтобы повернуть, он продолжал ехать в направлении Пятой авеню.

– Один из ваших милых приятелей? – Я посмотрел на свою спутницу. Она не ответила, но это было ясно и так. Я вытащил пистолет и приставил ствол к затылку водителя:

– Делай то, что тебе говорят!

Последний аргумент заставил водителя подчиниться и поехать по указанному мной адресу.

– Это вам дорого обойдется, – пригрозила Лидия, пока я устраивался поудобнее.

– Не надо песен! Посмотрите лучше в заднее стекло! – Я указал ей на большую машину, следующую за нами по пятам. – Это полиция. И позвольте мне кое-что вам сказать: я замешан в историю с убийством. И если узнают, что Пеппи тоже причастен, его тотчас же арестуют, и это уже будет не смешно. – Я прекрасно видел, что брюнетка не знает, как же ей поступить. – И напрасно вы злитесь, – продолжал я. – Я просто хочу в спокойной обстановке задать вам пару вопросов. Потом я отвезу вас к Пеппи. Так мне легче будет оторваться от слежки.

Лидия откинулась на спинку сиденья и не проронила больше ни слова вплоть до прибытия к моему дому. Выйдя из такси, я попросил ее быть благоразумной. Шофер, молодой, тщедушный парень, вопросительно смотрел на нее, но Лидия, ничего не сказав, пересекла тротуар и направилась к дому. Я дал водителю пятьдесят центов.

– Передай Пеппи, что я скоро навещу его, – сказал я и поспешил вслед за Лидией. В тот момент, когда мы входили в дом, по улице пронеслась большая черная машина. В заднем стекле, как мне показалось, маячила физиономия Кленси.

– Садитесь и чувствуйте себя как дома, – сказал я, махнув рукой в направлении кресла.

– Чего вы хотите? – спросила она зло. Ее голубые глаза потемнели, губы плотно сжались.

Я взял ее за руку и осторожно подтолкнул к креслу.

– Сейчас я вам это скажу, – пообещал я, наклоняясь над ней. – Док Анзел был убит сегодня утром. И сделала это девушка, похожая на Миру Шамвей.

– Он был убит именно Мирой Шамвей, – уточнила Лидия.

– Прекрасно! Значит, ты знаешь, где она находится?

– У мистера Крюгера.

– И другая тоже?

– Никакой другой не существует.

– Вот тут ты ошибаешься, – заверил я мрачно. – Мы здесь вдвоем, так что было бы неплохо прояснить этот вопрос.

– Никакой другой нет, – повторила моя гостья.

– О'кей, другой не существует. Ну, а что Крюгер собирается сделать с первой?

– Спросишь это у него, когда встретишься.

– Так он хочет меня видеть?

– Да.

– Почему она убила Дока Анзела?

– Будет лучше, если ты задашь этот вопрос ей, чем мне.

– Почему бы не сказать это тебе?

Но Лидия больше на намерена была продолжать разговор.

Я поднялся с кресла и неторопливо подошел к окну. На противоположной стороне улицы торчал какой-то тип, пряча лицо за газетой. От него за версту несло ищейкой. Об этом красноречиво говорило все, начиная от манеры носить шляпу и кончая плоскостопием. Я повернулся к Лидии.

– Какое отношение ко всему этому имеет Андаска?

– Будет лучше, если вы позволите мне уйти, – сказала вдруг Лидия. Она поднялась, беря сумочку и перчатки. – Для первого раза я ответила на достаточное количество вопросов.

– Это как раз я и собираюсь сделать…

Мысль, пришедшая мне в голову, когда девушка вставала, не нравилась мне самому, но это была одна из тех внезапных идей, которым следуешь не раздумывая.

Я нанес резкий удар справа по подбородку – и брюнетка свалилась без сознания раньше, чем успела придать себе состояние равновесия. Я нагнулся над ней и приподнял веко. Она вышла из строя всерьез и надолго. Если Крюгер завладел Мирой, то теперь я завладел Лидией. В сложившейся ситуации только такие действия давали мне шанс на реванш. И тут было не до этических соображений: если играешь с Пеппи, то лучше иметь при себе его человека, раз он захватил твоего.

Я бросил быстрый взгляд в окно. Коп все еще торчал на прежнем месте. Это усложняло задачу незаметно вынести мою пленницу из дома. Я прошел в ванную, нашел липкий пластырь, которым обмотал Лидии лодыжки и запястья. Потом заткнул ей рот своим лучшим шелковым платком и положил Лидию на диван.

Затем уселся рядом, закурил сигарету и задумался. Едва Пеппи узнает о том, что в мои руки попала Лидия, он предпримет атаку на мой дом. Нужно как можно скорее увезти отсюда Лидию. Но вот вопрос – куда? Тут было над чем поломать голову. В доме, разумеется, имелся черный ход, но где гарантия, что и он не находится под наблюдением? Чтобы проверить это, я прошелся на кухню и бросил взгляд в переулок. Все верно. Здоровенный широкоплечий малый прогуливался по аллее. Я никак не мог решить, как же мне выйти отсюда с Лидией незамеченным. Не приходилось рассчитывать на то, что удастся с ней договориться после того, как она получила такую плюху. А пронести Лидию на руках под взглядами стражей закона было и того труднее.

Однако действовать следовало быстро. Пеппи не замедлит заняться освобождением своего человека. В этом случае присутствие двух копов пред обоими входами послужило бы мне определенной защитой от бандитов Крюгера, которые основательно попортили бы мою шкуру. Это обстоятельство утешало, но не решало задачи.

Я поднялся на второй этаж, но не обнаружил там ничего, что могло бы натолкнуть меня на спасительную мысль. Я заглянул в комнату к Мире. Какая удача! В углу стоял манекен, высотой в человеческий рост, очень похожий на Миру. С его помощью она проделывала некоторые из своих фокусов. Он был облачен в вечернее платье и оказался относительно легким. Я спустился с ним в гостиную и положил около Лидии. Потом снова взглянул на агента, дежурящего на улице. Я никогда не встречал его, и моя внешность тоже не могла быть ему знакомой. План созревал неплохой. Я поднялся в свою комнату и сменил костюм на более светлый. Мягкая фетровая шляпа, надвинутая на лоб, дополняла маскарад. Затем я снял с кровати простыни и снова спустился в гостиную. Мое внимание привлек маленький круглый стол. Я быстро разобрал его на части. По одной ножке от стола я привязал к ногам Лидии. Две другие – прикрепил к ее телу. Потом поставил девушку на ноги. Деревянные шины сделали ее негнущейся. Это было как раз то, чего я добивался: сходства с манекеном. Я положил ее на пол и снял туфли, потом пошел на кухню и нашел несколько длинных шурупов. С их помощью я прикрепил туфли к ножкам стола. С трудом, но мне удалось вновь втиснуть ноги Лидии в туфли.

Когда я поставил ее, получился настоящий восковой манекен, какие имеются у всех портных. Вся эта работа отняла у меня примерно десять минут. Медлить больше было нельзя. Последний штрих – кусочек пластыря на губы. Я все сделал так, что даже если брюнетка и придет в себя, то не сможет ни двигаться, ни говорить. В заключение я укутал ее в простыню, завязав ее вокруг талии. Схожую операцию я проделал с настоящим манекеном. Теперь, когда они лежали рядом, невозможно было отличить живого человека от его камуфляжного подобия. Оставался самый опасный момент задуманного мной предприятия: исчезновение на глазах копов.

Наш дом имел два крыла. Мы жили в западном. От восточного крыла нас отделял длинный коридор. В доме четыре парадных входа, все с улицы, где патрулировал полицейский.

Чтобы его одурачить, я составил следующий план: агент видел меня с Лидией, входящим с западной стороны дома, причем на мне был темный костюм; теперь я появлюсь с противоположного выхода, на мне будет светлый костюм, и меня должны принять совсем за другого человека. Ставка мной делалась только на это.

Я обхватил одной рукой Лидию, а другой манекен. Вместе они весили достаточно много, но все же я мог донести их до нужной двери. Остановившись перед ней, я надвинул шляпу чуть ли не на самые глаза и вышел на улицу.

У меня было такое ощущение, что глаза всех копов Нью-Йорка следят за мной. Я глубоко вздохнул и вышел. Коп, стоящий на страже с северной стороны дома, немедленно направился в мою сторону. Не то чтобы он меня заподозрил. Нет. Скорее он сделал это для собственного успокоения.

Я повернул в его сторону и медленно пошел навстречу. Мой непринужденный вид, видно, снял подозрения шпика, поскольку после некоторого колебания агент возвратился на свой пост. Кто осмелится после этого отрицать, что нападение не лучший способ защиты?

Я бросил взгляд через плечо и остановился у края тротуара. Первое же такси среагировало на мой призывный жест.

В тот момент, когда такси остановилось рядом со мной, я увидел проходящего мимо меня патрульного. Он безразлично посмотрел на меня, и я решил не упустить свой шанс.

– Офицер! – позвал я. – Мне нужна ваша помощь и поддержка.

У него был неуверенный вид, который тут же исчез, едва я показал ему уголок пятидолларовой банкноты. Этот язык понимают все копы.

– Чем я могу вам помочь?

Я сунул ему банкноту. Проделывая это, я заметил, что к нам приближается тип от западного крыла, заинтересованный происходящим. Я схватил патрульного за руку.

– Идем со мной, офицер. – Я потащил его к вестибюлю. – Речь идет о небольшой шутке. Я хочу сунуть два манекена в постель к моему приятелю. Я давно собирался над ним пошутить, поскольку у него ревнивая жена…

Продолжая говорить, я взял манекен и отогнул край простыни, обнажив лицо из папье-маше.

– Как настоящие, не так ли?

– И вы собираетесь сунуть это изваяние в чью-то кровать? – обалдело спросил коп.

– Даже лучше. Я подложу в кровать два.

Мне казалось, мой добровольный помощник умрет со смеху. Редко мне приходилось видеть типа, который бы так веселился. Коп долго хохотал, хлопая себя по ляжкам. Я стоял рядом с ним, скорчив самую веселую мину, но в голове беспрерывно билась мысль, что Лидия в любой момент может прийти в себя, а это привлечет нежелательное внимание полицейского.

– Помогите мне, – попросил я с настойчивостью в голосе, показывая на манекен. – Помогите отнести его в такси.

Если я один буду грузить эти штуки, без присутствия стража закона, водитель может предположить, что я кого-нибудь похищаю.

– Но будьте джентльменом, не используйте беспомощное положение дамы.

Эти слова вызвали у полицейского новый приступ веселья. Он приподнял манекен со словами:

– Вы разрешите мне этот вальс, мадам? – Потом повернулся ко мне. – От нее пахнет виски.

– Ну и что с того? Не надо слишком принюхиваться, я бы посмотрел, как бы ты пах, если бы так одеревенел.

– Действительно, как я об этом не подумал, – подняв манекен, полицейский вышел, пошатываясь от смеха.

Я подхватил Лидию, которая именно в этот ответственный момент шевельнулась. От страха у меня взмокла спина, но отступать было уже поздно. Я поспешил вперед и нагнал моего приятеля уже у такси. В это время подошел второй шпик и с подозрением уставился на меня.

– Чем это вы здесь занимаетесь? – спросил он, с подозрением уставясь на две укутанные в простыни фигуры.

– Тебе-то что надо, О'Хара? – полицейский перестал смеяться, но пребывал в веселом настроении. – Спокойно пройти мимо не можешь?

– Я на службе, – огрызнулся тот. – Что там у тебя?

– При чем здесь твоя работа? – возразил патрульный. – Могу я помочь украсть этому молодому человеку двух отличных женщин? – Он опять захохотал.

О'Хара и водитель такси уставились на нас глазами величиной с чайное блюдце.

Я попытался обойти О'Хара и влезть в машину, но он стоял слишком близко от двери, и я был вынужден оттолкнуть его. Только сейчас он обратил на меня внимание.

– Похищение? – глупо повторил он. – Но ведь это же федеральное преступление!

Мой помощник повернулся ко мне.

– Вот из-за таких, как он, полиция имеет репутацию идиотов. – Он опять захохотал.

О'Хара начал впадать в бешенство.

– Что там у вас? – требовательно спросил он.

– Посмотрите сами, офицер, – я постарался выдавить из себя улыбку. – От ваших глаз ничего не скроется.

– Это же манекены, ослиная ты башка! – сказал патрульный О'Хара. – Этот парень собирается подложить их в постель к своему приятелю. Смешно, не так ли?

– Манекены? – бесцветным голосом повторил О'Хара. – А ты откуда знаешь?

– Что же это тогда? Трупы, что ли? – Полисмен начал злиться. – Ты что, спятил? Думаешь, я стал бы помогать кому-нибудь втаскивать в такси трупы?

– Ты-то? – О'Хара помрачнел. – Слышал я кое-что на твой счет.

Сунув мне манекен, полицейский сжал кулаки и придвинулся к О'Хара.

– Ах, так ты осведомлен относительно меня. Везде суешь свой нос!

– Что ж поделать, – отпарировал О'Хара с видом явного превосходства. – Ты – темная лошадка.

В это время Лидия с легким стоном шевельнулась у меня в руках. Стражи закона сразу перестали спорить и повернулись в мою сторону.

– Извините, я ел огурцы за обедом.

– Ел бы ты лучше что-нибудь другое, – проворчал О'Хара. – Терпеть не могу такие звуки.

– Он имеет право есть все, что любит, – возразил разъяренный полисмен. – Куда ты лезешь?

Второй агент злился не меньше первого. Ожидавший водитель такси тоже потерял терпение.

– Так нужна вам машина, наконец, или нет? – спросил он.

Оба агента тотчас же налетели на него.

– Помалкивай и жди! – рявкнул патрульный. – Ты понадобишься в свое время!

Но водителя не так легко было запугать.

– Плевал я на каких-то двух копов! – заявил он, дрожа от ярости.

Но О'Хара сосредоточил все внимание на мне:

– Чем вы докажите, что это манекены.

Я нервным жестом подтолкнул к нему манекен. Ну и кашу же я заварил! Додумался взять в помощники копа! Если и дальше так пойдет, вскоре сюда сбегутся все полицейские!

– В конце концов он имеет на это право, – патрульный принял мою сторону.

– Нужно быть полным идиотом, чтобы проделывать такие штучки, – заявил О'Хара, боязливо дотрагиваясь до манекена. Он, казалось, был удовлетворен.

– Вы довольны? – спросил я, открывая дверь машины. В тот момент, когда я засовывал Лидию в машину, она опять застонала.

– Опять огурцы? – завопил О'Хара.

– Да ты просто психолог! – Я попытался влезть в машину.

– Минутку! – О'Хара шагнул вперед. – Я хочу осмотреть и другой манекен.

Я понял, что настал решающий момент.

– Если вы надеетесь, что я собираюсь развязывать эту штуку только ради того, чтобы вы удовлетворили свое любопытство, то глубоко ошибаетесь, – ответил я, пытаясь захлопнуть дверцу.

– Да оставь ты его в покое, – вмешался патрульный. – Пусть ищет приключений на свою шею!

Однако я видел, что О'Хара ничто не остановит. Он грубо рванул дверцу.

– Я хочу видеть второй манекен, – прошипел он сквозь зубы. – Если ты тут вздумал шутки шутить, я выведу тебя на чистую воду!

Я вышел из такси. Так по крайней мере у меня был шанс удрать. Но именно в этот момент, когда настырный шпик уже совсем было собрался заняться Лидией вплотную, из двери с западной стороны дома вышел человек и быстро стал удаляться в обратном от нас направлении.

– Это случайно не тот, за которым вы следите? – пошел я ва-банк.

О'Хара посмотрел, куда я показывал, и помчался опрометью за моим спасителем.

– Я могу увезти свои игрушки, пока этот недоверчивый господин не вернулся? – спросил я у своего помощника и для верности прошелестел второй пятидолларовой купюрой, будучи уверенным, что этот звук не ускользнет от чуткого уха копа.

– Разумеется! – Он принял деньги. – Сматывайся!

– Сорок Четвертая Западная, – назвал я первое, что пришло в голову. – И побыстрее!

Машина рванулась с места. Я сидел на заднем сиденье, зажатый Лидией и манекеном. Лидия продолжала стонать и дергалась все сильнее, но теперь мне было наплевать на это.

– Можно подумать, что вы съели целую кучу огурцов, – сказал расположенный поболтать водитель. – У вашего торговца должно быть неспокойно на душе, раз он поставил вам продукцию столь низкого качества.

Я положил руку на рот Лидии.

– Заткнись, или я тебя задушу! – прошипел я со злостью.

Машина резко вильнула.

– Это вы мне?

– Да нет же! Имею я право поговорить со своим желудком. – Я сжал щеки Лидии.

– Вы могли бы и не делать этого! – взмолился водитель. – Подобные задушевные разговоры страшно действуют мне на нервы, и потом, желудки не душат, в них бьют ногами или кулаками.

– Я как-то не подумал об этом, – ответил я, вытирая пот со лба. – Спасибо за совет, дружище. В следующий раз я обязательно попытаюсь им воспользоваться.

– Не за что, – ответил таксист с видом превосходства. – В жизни не бывает двух одинаковых ситуаций.

Я был с ним совершенно согласен.

Глава 6

Увидев меня стоящим у двери особняка, дворецкий не выразил никакого удивления.

– Входите, сэр, – сказал он, делая шаг в сторону.

– Пеппи у себя? – спросил я, швыряя шляпу на большой стол красного дерева, стоящий в холле.

– Мистер Крюгер дома, он ждет вас.

– Прекрасно, – ответил я, поправляя галстук.

– Надеюсь, мисс Брандт чувствует себя хорошо? – спокойно спросил дворецкий, закрывая дверь.

Я посмотрел на него, но лицо слуги было совершенно непроницаемым.

– Насколько мне известно, да. Но современные женщины так непостоянны. Поэтому точнее сказать так: когда я видел ее в последний раз, она чувствовала себя отлично.

Секунду он смотрел на меня таким взглядом, словно вот-вот собирается ударить, потом вернул на лицо непроницаемое выражение игрока в покер.

– Мисс Брандт очень хорошо ко мне относилась, – сказал он, как бы оправдывая свои эмоции.

– Я рад. Как-нибудь на днях вы расскажете мне о своей интимной жизни. Она, полагаю, полна страсти.

– Да, сэр, – во взгляде старого служаки вновь читалось неприкрытое желание выпотрошить меня, и как можно скорее. – Идите за мной, пожалуйста.

Я проследовал за ним на второй этаж в библиотеку.

– Мистер Крюгер не заставит себя ждать, – сказал он.

– Главное, пусть не берет на себя труд чистить зубы: я не брезгливый.

– Очень хорошо, сэр, – ответил дворецкий, закрывая дверь за собой.

Пеппи и впрямь появился на удивление быстро. Он остановился на пороге, сверля меня колючим взглядом. Я явно нравился ему гораздо меньше, чем в свой первый визит.

– А, вот и вы! – произнес я довольно миролюбиво, обозревая хозяина дома не менее пристально, чем он меня. – Как вы шикарно одеты!

– Где она? – Пеппи решил сразу взять быка за рога.

– Как раз этот вопрос я и собираюсь вам задать, – сказал я, наблюдая, как он подходит к моему креслу. Оказывается, похищение Лидии было не такой уж и плохой затеей. Я и не ожидал, что это вызовет такое беспокойство у Пеппи и его дворецкого.

Пеппи со свистом втянул в себя воздух. Он держал себя в руках с огромным трудом.

– Я говорю о мисс Брандт, – его маленькие ручки сжались в кулаки. – Где она?

– А я говорю о мисс Шамвей. Послушайте, Пеппи, вы вряд ли что этим достигнете. Верните мне Миру, и я верну вам Лидию. Будем играть на равных.

– Ха! – он вдруг улыбнулся. – Ты очень способный, как я посмотрю, Милан, очень способный. – Он пододвинул кресло ко мне и сел. – Ты явно рискуешь рассердить меня, но, думаю, есть способ договориться.

– Надеюсь на это. – Я с подозрением уставился на Крюгера. Этот его вираж показался мне что-то уж слишком поспешным. – Вы не сделали ей ничего плохого?

– А ты? – Его голос выдавал некоторое беспокойство.

– Как бы там ни было, я никогда не вмешивался в истории с убийством. Что ж, тогда слово за вами.

Пеппи некоторое время изучал свои ногти.

– Не нужно ложных обвинений, – сказал он. – Но ты не ответил на мой вопрос.

– Мы зря теряем время. Мне нужна Мира, вам – Лидия, так к чему лишние разговоры? Можем мы по-деловому разойтись?

– Если бы Мира была у меня, я без промедления ответил бы «да». К несчастью, она сбежала.

– Вполне вероятно, что и Лидия сбежала. Меня это не особенно удивило бы, – ответил я, не особенно веря в правдивость его слов.

– Я мог бы вызвать полицию, – продолжил Крюгер и нервно дернулся.

Ну и лицемер! Для Пеппи обращение в полицию было равносильно визиту змеи к мангусте.

– Так в чем дело? – Я не спеша закурил сигарету. – Они будут очень рады вас видеть.

– Даже если ты и найдешь мисс Шамвей. Чем сможешь ей помочь? Она разыскивается полицией.

– Это моя забота, а не ваша. Послушайте, Пеппи, я начинаю терять терпение.

В этот момент открылась дверь, и на пороге появилась Лидия Брандт. Внутри у меня все оборвалось, но я все же сумел улыбнуться. Мне решительно не везло.

– Привет, моя красавица, мы только что о вас говорили. – Я почти огорчился при виде маленьких синяков в тех местах, которые я сжимал, заставляя ее молчать. У нее все еще была заметна царапина на правой стороне подбородка – след моего удара. Но самое страшное: она выглядела как бешеный шершень, посаженный в бумажный мешок.

Пеппи был удивлен не меньше моего. Он взял ее за руку и смотрел с таким видом, словно не верил своим глазам.

– Что случилось? – воскликнул он.

Лидия оттолкнула его и направилась ко мне. Кстати, есть одна вещь, которой я больше всего боюсь, – это женщина в гневе. Никогда не знаешь, что она выкинет в следующий момент: она может проткнуть тебя шляпной булавкой, прежде чем вы успеете сообразить, что к чему. Она может попытаться снять с вас скальп. Она может даже лягнуть вас ногой. Вообще, трудно сказать, что она может сделать.

Я попытался поднять свою руку.

– Спокойно, у вас может лопнуть бюстгальтер. Вспомните о хороших манерах и ведите себя, как подобает благопристойной леди…

Носок ее туфли пребольно вонзился мне в ногу. Ощущение было такое, словно меня укололи шилом.

– Ах ты, сволочь! – крикнула она. – Я убью тебя за то, что ты сделал! – Эта фурия вновь подняла ногу, с явным намерением врезать во второй раз.

Я перехватил занесенную для удара ногу и резко дернул на себя. Лидия грохнулась об пол с таким треском, от которого должна была пройти вся ее лихорадка. На какое-то время нападающая сторона была выведена из строя: она осталась сидеть на полу, моргая от боли глазами.

Но в тот момент, когда я выпрямлялся, кто-то и меня принудил описать полукруг. Потом я получил удар, заставивший меня отлететь к столу. Едва я успел восстановить равновесие, как получил второй удар. Стол и я оказались на полу.

Я сделал гримасу, потрогав челюсть. Тип, ударивший меня, состоял, казалось, из одних мускулов. У него было лицо гориллы, а плечи такие, что едва проходили в дверь.

– Забавно, – прокомментировал я. – От меня могли остаться одни обломки.

Лидия, рядом с которой я оказался поневоле, не могла отказать себе в удовольствии лягнуть меня в колено. Это привело меня в чувство.

– Не пора ли перестать размахивать своими конечностями вокруг меня, – нервно проговорил я, отступая в сторону, замечая при этом, что и дылда готовится ко второму заходу. Но ему помешал Пеппи.

– Подожди, – приказал он амбалу. – Я дам знать, когда надо будет продолжить снова. Вначале мне необходимо потолковать с ним. – Он наклонился и помог Лидии встать. Та была полна решимости продолжить боевые действия, но он силой усадил ее в кресло, попросив: – Оставь его. Что с тобой происходит?

Ее прорвало, как плотину под напором воды. Она подробно рассказала, как я обманом завладел ее пистолетом, затащил в свой дом и там ударил. Далее последовало описание заточения на последнем этаже заброшенного склада, откуда ее освободил какой-то бродяга.

Она не спускала с меня разъяренного взгляда во время всего повествования. Закончив, она сделала движение в направлении меня, но Пеппи остановил ее порыв.

– Убирайся! – сказал он тихим, но резким голосом. – Ты серьезно не пострадала, так что грех жаловаться. Мне нужно поговорить с этим молодцом. Может быть, через некоторое время я его тебе и переадресую.

Лидия бросила на меня испепеляющий взгляд и вышла, оставив меня в компании Пеппи и его громилы.

– О'кей, Лу, – сказал Пеппи. – Следи за ним, и если он начнет дурить, то…

Я вновь уселся в кресло.

– Спокойно, – сказал я примирительно. – Ничего не случится. Продавайте меня с аукциона, если вам так нравится.

Пеппи взял сигару из лежащей на столе коробки.

– Не повезло тебе. Ты не учел ее способностей, – злорадно сказал он.

– Все ошибаются, – ответил я, пожимая плечами. – Но все не так уж и плохо.

– Увы, все очень изменилось. – Пеппи пустил клуб дыма прямо мне в лицо. – Теперь можно и побеседовать. – Он начал ходить по комнате, словно о чем-то размышляя. – Разумеется, малышка Шамвей в моих руках, – заметил он как бы между прочим.

Я посмотрел на него с отвращением.

– Ты всегда был лгуном, – сказал я. – Другая тоже у вас?

Пеппи улыбнулся.

– Арим, ты хочешь сказать.

– Это ее имя?

– Почему нет? Это антипод Миры. Я думаю, для нее это неплохое имя, ты не находишь?

– Мира антипод?

– Ну да. Арим – полная противоположность Миры. По сравнению с Арим ваша подружка – сама невинность.

– Моя подружка? – переспросил я, прикидываясь удивленным.

– Будь это не так – я не стал бы и стараться. Послушай, у тебя нет никаких шансов выйти отсюда раньше, чем я этого захочу. У меня есть желание рассказать в деталях то, что тебе, Милан, будет интересно знать. А потом поговорим о делах.

– Валяй, – согласился я развязно. – Мне терять нечего.

Я был по-настоящему заинтригован. В моей версии существования двух девушек еще имелись темные пятна, и если Пеппи собирается пролить свет на то, что для меня не до конца ясно, то тем лучше.

– Анзел был прав, девушек действительно две, – сказал Пеппи. Он щелчком сбросил пепел в камин.

– Да что вы говорите! – сказал я с горечью. – Один из моих друзей совсем недавно утверждал, что в его мизинце больше ума, чем в вашей башке.

– Дать ему? – резко спросил Лу, сжимая кулаки.

Пеппи покачал головой.

– Пока нет. Может быть, позже. – Пеппи повернулся ко мне. – Ты помнишь Келли?

– Еще бы! Но ведь в прошлый раз вы о нем ничего не знали.

Пеппи улыбнулся.

– Было слишком рано раскрывать все карты. Ведь именно Келли ввел меня в курс дела с малышкой Шамвей. Я нашел ее заслуживающей внимания. Лу Келли хотел забрать у нее с моей помощью двадцать пять тысяч долларов. Но я не стал помогать ему. А малышку я не прочь был повидать. Ее мордашка мне запомнилась: девчонка не из обычных. Тогда я с ней и связался через Келли. Ее папаша хотел наложить лапу на призовые деньги, но я припугнул старика немного. Малышка поведала мне о своих приключениях в Мексике. – Крюгер подошел к окну, потом медленно вернулся на середину комнаты. – Вначале я не поверил ей, тогда она продемонстрировала кое-что из своих возможностей. – Пеппи удовлетворенно прищелкнул языком. – И вообще, с этой девочкой не соскучишься, хотя никогда не знаешь, что у нее на уме. В истории с вашим дружком Арим немного поспешила, но меня и это вполне устраивает: тайна Арим для всех должна остаться тайной…

– Подождите, – прервал я его, очень заинтересованный. Мне не терпелось выяснить кое-что по факту убийства Дока, но Пеппи не дал произнести больше ни слова, так как говорил сам:

– Я решил, чтобы Арим выдала себя за твою подружку и добилась согласия работать на Андаска, что для меня было очень важно. Стоило тебе упомянуть об обеде у Манетти, как все пошло как по маслу. Мне нужно было лишь послать Лу за Мирой, а Арим заняла ее место. – Пеппи развел руками, словно извиняясь, что вынужден упоминать о неприятных для меня вещах. Но вмешался Анзел. Он оказался слишком любопытным, и в подходящий момент она его обезвредила. И если ты не будешь сговорчивым, для тебя эта история закончится плачевно: я просто сдам Миру в полицию.

– Куда вы клоните? Я что-то вам должен за безопасность Миры?

– У меня есть для тебя работа, Милан. Мэддокс хочет вернуть тебя в редакцию.

– Мэддокс? Он так сказал?

– Именно. Он хочет вернуть тебя назад. И в этом возвращении и состоит мой интерес. У Мэддокса имеются фотографии, которые мне крайне необходимы. Как видишь, я играю в открытую. – Гримаса, возникшая у Пеппи на лице вместо улыбки, была самой омерзительной в мире. – Ты должен раздобыть для меня эти фотографии. Дело нетрудное. Несколько месяцев назад Андаска допустил оплошность и нас сфотографировали вместе. Если снимки будут опубликованы, все узнают, что я стою за его спиной. Тогда его политической карьере конец. Можно поднимать лапки кверху. Мэддокс, конечно же, не упустит возможность опубликовать эти снимки накануне выборов. Так что выбирай: или нужные мне фотографии будут у меня, или я передаю Миру полиции.

Говорить особенно было не о чем. Дело ясное. Следовало принимать решение.

– Этого мне мало, – заявил я. – Я соглашусь на ваше предложение только в том случае, если получу обеих девушек. Чтобы вытащить Миру из переделки, нужно выдать полиции другую.

Пеппи пожал плечами.

– Это мне подходит. Больше в услугах Арим я не нуждаюсь. Все, что мне требуется, – это фотографии. Забирай обеих цыпочек.

– Отлично, – сказал я, поднимаясь. – Сейчас же отправляюсь к Мэддоксу.

Пеппи погасил сигару.

– У нас имеются еще три дня до выборов, – сказал он, перелистывая календарь. – Мэддокса посвящать в наше соглашение не советую. Я уже предлагал ему пятьдесят тысяч долларов за эти фото, но он и слушать не захотел. Так что нужно украсть эти снимки, и дело с концом. Понятно?

Я совсем не собирался красть что-либо у Мэддокса. Меня будут разыскивать по всей стране, посмей я это сделать. Но усыпить бдительность Крюгера обещанием мне ничего не стоило:

– Ладно, должен же я взять реванш. А это как раз подходящий случай.

Пеппи посмотрел на Лу.

– Порядок, – сказал он своему телохранителю. – Не спускай с него глаз.

Я улыбнулся им.

– Не мог бы я перекинуться с Мирой парой слов?

Крюгер покачал головой.

Настаивать было бесполезно. Я спустился в холл. Дворецкий открыл передо мной дверь.

– До встречи. И больше внимания брюнетке. Эта штучка не всегда бывает мила.

Он что-то невнятно забурчал и быстро захлопнул за мной дверь.

Через пятнадцать минут я уже был в офисе у Мэддокса.

Мэддокс был не из тех людей, кого приятно приглашать в гости. Может быть, тому виной постоянное напряжение, работа на износ, но у него всегда был вид готового к извержению вулкана. Личная секретарша босса, девица, больше смахивающая на мальчика, была необыкновенно высокой и тощей. Мы называли ее Китовый ус Гарриэт. Несмотря на это, она обладала достаточной живостью и ко мне относилась хорошо. Пока я стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, Гарриэт занималась тем, что усмиряла гнев шефа. Судя по груде изорванной бумаги и куче сломанных карандашей, я заключил, что кризис уже миновал. Решительно шагнув на ковер, я остановился в шести шагах от стола шефа.

– Добрый день, мистер Мэддокс, – произнес я, жизнерадостно улыбаясь.

Мэддокс привстал, но Гарриэт заставила его сесть. Довольствуясь гримасами и ужимками, редактор закричал:

– Вернулся наконец, некомпетентный, бесполезный, пустоголовый кретин! А еще журналист! И это наш специальный корреспондент! Называется…

– Мистер Мэддокс, прошу вас, – увещевала шефа Гарриэт. – Как можно встречать так мистера Милана, если вы хотите, чтобы он помог вам…

– Помог мне! – рявкнул Мэддокс, рванув на себе воротничок. – Да как совесть позволяет этой чернильной душе стоять передо мной и не краснеть! Безмозглый кретин! Он обошелся мне в двадцать пять тысяч долларов! Двадцать пять тысяч! И посмотрите на него! Ему как с гуся вода!

– Я не виноват, – сказал я, предусмотрительно отступив назад. – Спросите у Жудена. Он расскажет вам, что произошло. Вас обманули, мистер Мэддокс. Вся ответственность за это лежит на Шамвее.

Мэддокс стал раздуваться от гнева.

– Меня обманули, все в порядке! – Он рванулся вперед, нависая над столом, в то время как Гарриэт удерживала его за пиджак. – У тебя, видно, крыша поехала, осел безмозглый! Я знаю все об этом… Ты, может быть, и сумел заморочить голову Саммерсу всеми этими историями, но меня не проведешь! Летающие женщины! Говорящие собаки! Человек в колбасе!!! Ха!

– Не будем вспоминать об этом, – сказал я. – Я пришел поговорить с вами об Андаска.

– Андаска? – Лицо редактора сразу напряглось, и он внимательно посмотрел на меня. – Что ты этим хочешь сказать? Что ты знаешь об Андаска?

– Я знаю, что вы против него, – заявил я твердо. – И что Крюгер заинтересован в вашем молчании.

Мэддокс сел обратно в кресло.

– Как ты об этом пронюхал?

– Крюгер мне сам сказал. Но послушайте, мистер Мэддокс, забудьте о двадцати пяти тысячах. Такая газета, как ваша, может себе позволить роскошь потерять такие деньги, в то время как…

Я опасался, что он вновь начнет орать, но Гарриэт крепко припечатала его к креслу.

– …Крюгер подстроил все так, что дочь Шамвея обвиняют в убийстве. Если он не получит компрометирующие его фото, он отправит ее в полицию. Он предложил мне обменять фотографии на девушку. А это грозит ей по меньшей мере электрическим стулом.

Мэддокс испустил долгий, глубокий вздох.

– Так ты хочешь эти фотографии. Хочешь передать их Крюгеру? Ты не получишь их! Даже если придется послать каждого мужчину, женщину и ребенка на электрический стул в этой стране! Ты понял меня?

– Я так и думал. Немножко терпения, мистер Мэддокс. Выслушайте мой отчет, он многое объясняет.

– Ха! А для чего же я пригласил тебя сюда? Неужели только для того, чтобы полюбоваться на твою идиотскую физиономию!

– О'кей. – Я пододвинул стул ближе. – Это займет немного времени, но я хочу, чтобы меня не перебивали.

– Немножко терпения! – съязвил шеф. – Это тебе следует разуть глаза и пошевелить извилинами.

Но ему не удалось больше меня запугать. Я описал патрону все свои приключения, начиная от встречи с Мирой и до посещения Крюгера.

Редактор сидел, барабаня пальцами по столу, с таким видом, словно собирался меня проглотить. Гарриэт стенографировала мой рассказ. Когда я закончил, наступило долгое молчание. Никакой реакции. Даже у Гарриэт был недовольный вид.

– Ну и бредни! – запоздало взорвался Мэддокс. – Это определенно. Ты опасен для общества, молодой человек. Знаешь, что я собираюсь сделать? Собираюсь тебя изолировать. К концу следующей недели ты уже будешь в палате для буйнопомешанных, пусть даже для этого мне придется истратить последний цент.

Я поспешно вскочил, с беспокойством глядя на шефа.

– Но… вы не можете так поступить!

– Еще как могу, – проворчал он. – Чего ждать. В это время на следующей неделе ты уже будешь в смирительной рубашке…

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнула Гарриэт.

Вошел Мэрфи. Я никогда не видел, чтобы человек так сильно изменился за такое короткое время, что я находился в редакции. Его лицо страшно побледнело и осунулось. Он выглядел так, словно постарел лет на сто.

– В чем дело? – рявкнул Мэддокс. – Вы видите, я занят!

– Извините, мистер Мэддокс, сэр, – сказал Мэрфи тихим голосом. – Но я не могу больше работать. Я пришел попрощаться.

– Что все это означает… вы уходите? Как это? Ведь вы же проработали у нас двадцать лет.

– Да, это так, сэр, – Мэрфи печально покивал головой. – Это будет жестоким ударом для моей жены. Но мне лучше уйти сразу, пока я еще нахожусь в здравом уме.

Мэддокс вскочил на ноги.

– Что вы здесь несете! – заорал он с яростью. – В чем дело? Довольно с меня загадок! Эти забавы могут дорого вам обойтись! У меня нет желания тратить время попусту. Возвращайтесь стеречь двери. А если вы выпили, идите отдыхать! Вы наш старый служащий, и я, так и быть, прощу вам вашу выходку.

Мэрфи шагнул вперед.

– Дело не в этом, сэр, – проговорил он с удрученным видом. – Дело в моей голове.

– В вашей голове? – с беспокойством уточнил Мэддокс.

– Именно так, сэр. Еще утром с ней было все в порядке, а теперь что-то случилось. Лучше уж уйти сразу, а то не ровен час наломаю дров.

– А что позволяет вам думать, что ваша голова не в порядке?

– Происходит что-то странное, сэр. В моей голове слышатся голоса.

Мэддокс повернулся к Гарриэт.

– Разве люди слышат голоса только тогда, когда не в порядке голова?

Гарриэт пожала квадратными плечами.

– Такой симптом ничего хорошего не предвещает, – осторожно подала она голос.

Мэддокс вытер лицо носовым платком.

– Понятно. А о каких голосах идет речь конкретно?

– Внизу стоит огромная собака, – ответил Мэрфи, не в силах унять охватившую его дрожь. – Мне показалось, что она заговорила со мной. Поэтому я и утверждаю, что слышу голоса.

– Заговорила с вами… Собака? Что она сказала? – спросил Мэддокс.

– Она хотела узнать, меняю ли я носки каждый день.

Я вскочил с криком:

– Кто? Собака?

Мэрфи отступил назад.

– Да, мистер Милан, большая собака. Я не стал бы вас обманывать, но…

– Где он? Это же Викси! – Я повернулся к Мэддоксу. – Необходимо срочно привести его сюда!

– Но я не могу этого сделать, – пролепетал Мэрфи. – Это выше моих сил!

Я метнулся к двери и распахнул ее настежь. Половина персонала редакции, занятая подслушиванием, кубарем влетела в кабинет Мэддокса. Я даже не обратил внимания, отстранив одних и перешагнув через других. Внизу собралась толпа. А вот Викси и след простыл.

– Видел кто-нибудь здесь собаку? – спросил я.

– Я видел, – здоровенный амбал подошел ко мне. – Огромный волкодав. Он исчез несколько минут назад. Должно быть, он до смерти напугал папашу Мэрфи, так как бедняга опрометью кинулся к лифту. Пес вышел отсюда со смущенным видом.

– В какую сторону он пошел?

– Направо. А в чем дело?

Не отвечая, я выскочил на улицу. Викси нигде не было видно. Но это меня мало беспокоило. Если он куда и направился, то только домой. Я знаком остановил такси и дал водителю адрес.

– Езжайте поближе к тротуару, – распорядился я. – Мне нужно увидеть приятеля.

Водитель, небольшого роста человек с бегающими глазками, прикоснулся к своей фуражке.

– Я остановлюсь, когда вы скажете, – он тронул машину с места.

Мы почти доехали до нашего дома, когда я заметил Викси. Вид у него был гораздо лучше. Кто-то все-таки позаботился о нем. Но на голове по-прежнему красовалась скверная рана.

– Остановитесь, – потребовал я, поспешно вылезая из машины. – Викси, старый дружище! – крикнул я на бегу. – До чего приятно тебя снова видеть.

Викси быстро обернулся.

– Прекрасно, – сказал он. – А я тебя повсюду ищу.

– Идем в машину. – Я нежно погладил пса по спине. – Нам нужно обсудить массу вещей.

Мы влезли в машину.

– Покатайте нас немного, – сказал я таксисту. – Мне не терпится поговорить с моей собакой.

Водитель посмотрел на Викси.

– Прекрасная у вас собака, – похвалил он. – Надеюсь, мистер, вы ее не бьете?

– С чего это вы взяли? – Я подтолкнул Викси в угол и устроился рядом с ним. – Послушайте, – попросил я словоохотливого водителя. – Мне нужно обсудить с собакой кучу вещей, так что на болтовню у меня времени нет.

– Не люблю типов, которые бьют своих собак, – не унимался водитель, поворачиваясь в нашу сторону. – В последний раз я поймал одного такого, он удирал от меня с такой скоростью, что мог бы поставить рекорд.

– Ха! – сказал Викси, придвигая свою морду к самому лицу водителя. – Должно быть, он был совсем маленьким.

– Ну и что с того, это ведь ничего не меняет, – автоматически ответил парень, трогая машину с места. Мы с Викси отбросили всякую стеснительность и обменялись сердечными взглядами.

– Что ж, старина, раз уж нам посчастливилось встретиться, расскажи хоть немного о том, что произошло.

Прежде чем Викси успел ответить, тормоза резко заскрипели, и мы оба оказались на полу.

– Что за дурацкий поступок? – заорал я сердито. – Если вы думаете, что у нас нет других дел…

Водитель повернулся к нам. Его лицо было белым, как рыбье брюхо.

– Боже мой! – сказал он с дрожью в голосе. – Я не ослышался, эта собака говорит?

– А вам какое дело до этого? Крутите баранку, вот и все, что от вас требуется.

– Подождите минутку! – водитель уставился на нас круглыми от удивления глазами. – Так говорила со мной собака или нет?

– Ну и что это вам даст?

– Да-да, я знаю. Но псы не разговаривают. Они лают.

– О, можете не беспокоиться на этот счет. Это особенная собака.

– Ну, если так, то все нормально, – со вздохом облегчения водитель отвернулся и тронул машину с места.

– Я было подумал, что ты потерял навсегда способность говорить, – высказал я Викси давнишнюю тревогу.

– Да, действительно. Это было крайне неудобно. Надеюсь, я никогда больше не вернусь к лаю, но не будем больше об этом. Мы теряем понапрасну время, его нужно использовать более рационально. Мне известно, где находится Мира.

– Мне тоже, – подтвердил я с горечью. – У Пеппи.

Викси покачал головой.

– Она в комнате на втором этаже дешевого ресторанчика Викси.

Я уставился на него с укоризной.

– Да говорю же тебе, она у Пеппи. Дай мне подробно ввести тебя в курс дела.

И рассказал своему четвероногому другу об Анзеле, Пеппи и всех прочих событиях. Викси не сводил с меня глаз и, когда я закончил, сказал:

– К черту фотографии. Повторяю тебе: наша малышка у Викси. Необходимо вызволить ее оттуда и выставить Пеппи в неприглядном виде перед полицией. Скажи водителю, чтобы поворачивал.

– Ты уверен? – спросил я, хотя уже понимал, что Викси прав. – Значит, Викси работает на пару с Крюгером?

– Не пора ли перестать тявкать, – сердито напустился на меня Викси. – Лучше сообщи водителю новый адрес.

– Будь по-твоему. – Я наклонился вперед: – Мелберри-парк, пожалуйста.

– Хорошо, – согласился водитель. – Послушайте, я вот тут немного поразмыслил и понял: вы никогда не заставите меня поверить, что этот пес разговаривает. И нечего мне втирать очки! – с этими словами он выехал на главную улицу.

Глава 7

Пока мы добирались до Мелберри-парк, Викси рассказал мне все, что случилось с ним. Он присутствовал при похищении Миры, происшедшем в нескольких метрах от нашего дома. Потом он бежал за машиной, на которой ее увезли, до самого заведения Викси. Там он попытался прийти Мире на помощь, но ему не удалось справиться с Викси и Лу. Он едва сумел уйти, получив несколько ударов дубинкой.

Я слушал Викси и все больше закипал.

– Больше они тебя не тронут. Ну и прищемлю же я им хвост.

– Лучше проявить осторожность, – предостерег Викси. – Это опасные типы.

– Я буду предельно осмотрительным. Попытаюсь убрать их, когда кто-либо из них окажется ко мне спиной.

Такси остановилось, и Викси сказал:

– Вот мы и на месте.

Мы вышли, и я расплатился с водителем, который даже не взглянул на меня. Однако, пряча деньги, он бросил подозрительный взгляд на Викси и рванул машину на предельной скорости.

– Не похоже, чтобы мы понравились этому парню, – заметил я. – А теперь слушай: если тебя заметят, все может сорваться. Поэтому довольствуйся наблюдением за окрестностями. Если я не выйду через полчаса, зови на помощь полицию.

– Вряд ли стоит это делать, если обе девушки здесь, – сказал Викси. – Полицейские ищут именно Миру и не подозревают о существовании Арим.

– Это, конечно, так. Ну а если что-то случится со мной?

– Пошлю венок на твою могилу. Что я еще могу для тебя сделать?

– К черту венок. Лучше помоги мне, если я буду долго отсутствовать.

– Я подумаю. Подобная перспектива мне совсем не улыбается.

– Понятно. А ты, дружище, уверен, что Мира там?

– Разумеется. Я заметил ее на втором этаже, в комнате с окнами, выходящими на улицу.

– Что ж, тогда стоит проверить твою наблюдательность.

– Давай-давай. Но, если кто-то помешает тебе войти, не обращай внимания.

Мне показалось, что я не получил желаемого одобрения, но Викси, должно быть, из той породы собак, от которых его можно получить.

Я оставил его на углу площади и, не торопясь, направился к погребку Викси. В заведении было пусто, если не считать тщедушного юнца, дремавшего за стойкой.

– Где Викси? – осведомился я.

– Вышел, – юнец вновь положил свою голову на руки.

Я быстро оглядел помещение. Справа находилась дверь, которая скорее всего и вела на второй этаж.

– Я подожду, – сказал я, усаживаясь на перевернутый ящик вблизи нужной мне двери. Юнец ничего не ответил, он почти спал. Я не сводил с него глаз. Когда он начал похрапывать, я подошел к двери. Молодой человек спал крепким сном и не проснулся от моего движения. Я выждал еще несколько секунд для большой уверенности, затем бесшумно проскользнул в полутемный коридор, в дальнем конце которого виднелась лестница.

Будь у меня револьвер, я чувствовал бы себя куда более уверенно. Но, если Мира находится там, я и безоружный должен до нее добраться, чего бы это мне ни стоило. Я торопливо поднялся по лестнице. Первая из обследованных комнат, без сомнения, принадлежала Викси. В ней не было ничего, кроме раскладушки и огромного количества пыли. Уют явно не играл большой роли в его жизни. Следующая дверь была закрыта на ключ, и я, не разводя церемоний, применил классическую отмычку: изо всех сил нанес удар ногой. Дверь с треском распахнулась, и я на четвереньках влетел в комнату.

Мира повернулась на кровати и с изумлением уставилась на меня. Я обрел равновесие и улыбнулся ей.

– Наконец-то ты появился, – с облегчением сказала она, пытаясь подняться. Только тут я увидел, что девушка связана. – Ну чего стоишь столбом! Развяжи меня!

– До чего же приятно услышать твой голосок, козленок!

– Не до сантиментов! – нервно проговорила Мира, извиваясь на кровати. – Этим можно заняться потом.

– С тобой все в порядке? – спросил я, подходя к девушке. – Надеюсь, эти мерзавцы не причинили тебе вреда?

– Пока нет, но кое-какие развлечения мне были обещаны.

Я осмотрел веревки, которыми она была связана. Тут чувствовалась рука профессионала, но мой нож без труда разрубил хитроумные узлы, стягивающие руки и ноги девушки.

– Вот и все, – сказал я, усаживаясь рядом с ней. – Как ты себя чувствуешь?

– Отвратительно, – сказала она, пытаясь шевелить конечностями. – Но могло быть и хуже.

– Давай я. – Засучив рукава, я придвинулся к девушке. – Сейчас я быстро верну тебя к жизни.

– Прочь лапы! – нервно проговорила Мира. – Я и сама справлюсь.

– Жаль. Это доставило бы мне удовольствие.

Пока она массировала руки и ноги, я оглядел помещение.

Оно было пустым, за исключением кровати и стола. На столе лежало некое устройство, представляющее собой длинную цепь с наручниками, большими пружинами и несколькими зубчатыми колесами.

– Кто-нибудь дорого заплатит за все это, – заявила Мира. – Зачем меня похитили?

– Я тебе это объясню за пару секунд, – пообещал я и взял наручники. – Что это за штука?

– Не трогай! – вскрикнула Мира, но опоздала: что-то щелкнуло, колесики провернулись – и я в свою очередь оказался закованным.

– Дурак! – рявкнула Мира в ярости.

– Это капкан на человека, – сказал я, любуясь аппаратом. – Ловушка. Хитро придумано!

Мира сползла с кровати и подошла ко мне.

– Я же просила тебя не трогать этого.

– Не волнуйся, я смогу их снять. – Я позвенел железом. – Мне было просто интересно посмотреть, как подобное устройство действует.

– Тебе не снять эти браслеты! – крикнула Мира, чуть не плача. – Ну и простофиля же ты!

Она была права. Наручник крепко держал мою руку. Освободиться было невозможно. Цепь, с помощью которой браслеты были прикованы к стене, едва позволяла мне двигаться.

– Сделай же что-нибудь, – попросил я виновато. – Нам нужно отсюда выбираться.

– Как? – запричитала Мира. – Что нам делать?

Я не прекращал попыток бороться с наручниками. Бесполезно. Пришлось прекратить напрасные рывки.

– Похоже, я до скончания века буду сидеть на цепи. – Упершись ногами в стену, я предпринял последнюю отчаянную попытку, но добился только того, что причинил себе жуткую боль. – Ты права, моя прелесть, я не просто дурак, а дурак в квадрате.

– Тебя убьют, если найдут здесь, – с беспокойством сказала Мира.

– Не будем говорить об этом, – торопливо ответил я. – Вдруг нас кто-то услышит. Это может натолкнуть его на дурные мысли. Но знай вот что: мы оба оказались в трудном положении, но твое – почище моего.

– Что еще за напасть на мою голову?

В нескольких словах я рассказал Мире о кончине Дока Анзела и об обвинении, которое висело на ней.

– Тебе нужно спрятаться, и побыстрее. Скажи Викси, где ты будешь, потом он мне передаст.

– Я тебя не оставлю. Нужно поискать что-нибудь, дабы перепилить цепь.

– Не теряй время понапрасну. Я сам во всем виноват. Мне ничего не сделают, если застанут здесь, в то время как тебе грозит большая опасность.

– Я останусь здесь! – упрямо повторила Мира и вдруг испустила короткий крик.

– Что случилось? – встревожился я, глядя в лицо Мире. Она протянула ко мне руки, и я увидел, как они дрожат.

– Тебе плохо? – сказал я в тревоге. – Терпи! – Я попытался подойти к ней, но тщетно.

– Со мной что-то происходит, – растерянно произнесла она.

Выражение ее глаз напугало меня, а потом я увидел и вообще что-то жуткое. Не подумайте, что я сочиняю историю, хотя в такое не поверил бы и сам, если бы меня попытались убедить в подлинности такого явления. Это было похоже на то, как будто я начал терять зрение: фигура Миры вдруг расплылась, как плохо отпечатанные строчки, черты лица стерлись.

– Что с тобой? – воскликнул я в ужасе, ощущая, как трепещет сердце.

Она ничего не ответила. Размытое изображение продолжало плясать передо мной, потом я отчетливо увидел, как полупрозрачное облако выплыло из ее тела. Вам знакомы трюковые фильмы, в которых люди вдруг становятся прозрачными? Что ж, именно такое зрелище предстало моему изумленному взору. Я испытал дикий страх, страх не испытываемый никогда в жизни. Мало-помалу призрачная фигура вновь начала обретать плоть и кровь – и вот, пожалуйста, вторая Мира, точная копия первой, но только одетая в лифчик и трусики из белого сатина. Я знал, передо мной Арим. И даже когда они были вместе, это казалось невероятным.

Мира отступила, напуганная не меньше моего. Потом с беспокойством провела руками по своему платью.

– Ты… ты надела мое белье?

Арим с удовольствием осмотрела свою фигуру.

– Нужно же мне было что-нибудь надеть, – капризно произнесла она. – Хоть мы – одно и то же, но все-таки – нас двое. – Потом ехидно посмотрела на меня. – Не стесняйся, посмотри хорошенько.

Я отвел глаза.

– В таком виде ты не пройдешь незамеченной, – отпарировал я.

– Но… это же я! – воскликнула ошеломленная Мира.

– Конечно, это я, – сказала Арим. – Мы две сути одного целого и делим при этом одно тело.

Мира закрыла лицо руками.

– Ужасно! Что мне делать?

– Ничего особенного. – Арим усмехнулась. – Просто ты увидела вторую сторону своей натуры.

– Это я знаю, – вмешался я. – Но откуда взялись два тела? Это меня пугает больше всего.

– О, это все Квинтл, – заявила Арим. – У него своеобразное чувство юмора. По правде говоря, он здорово это придумал. Мне надоело делить одно тело на двоих. Предпочитаю иметь свое собственное.

Мира подбежала ко мне и вцепилась в одежду. Я обнял бедняжку свободной рукой.

– Не беспокойся, это всего лишь кошмар. Во сне часто видишь такое.

– Ну нет, – возразила Мира. – Тебе давно пора знать: я часть тебя. Только я хочу уйти.

Мира не сводила со своего двойника глаз.

– Но ты же плохая, – медленно вымолвила она. – Очень плохая, это сразу видно.

– Ну и что? – Арим безразлично пожала плечами. – Не могут же все быть добродетельными. Что бы люди делали и с чем боролись, если бы не было никаких пороков. Ну подумай, какой жеманной кривлякой ты бы была без меня!

– Так это ты перевернула вверх дном всю мою жизнь? – сказала Мира, отходя от меня и становясь напротив Арим.

– Это была тяжелая работа, но зато какая жизнь наступит сейчас! Я так хочу от тебя немного отдохнуть.

– Ты никогда не сможешь вернуться обратно, так и знай!

– Я вернусь, когда захочу, – возразила Арим, садясь на кровать. – Ты ничего не сможешь сделать без меня.

– Да, я могу… и ты это все делала?

– Начинает наконец доходить, – усмехнулась Арим. – Я добыла кражей все твои денежки. Вспомни Джо Крумма. Я очень рада наконец от тебя избавиться.

Мира покраснела.

– Мне очень неприятно слышать такое о себе.

– Такой уж у тебя характер. Эти дела тебе не по нраву, – согласилась Арим.

– Тебе не придется больше беспокоиться о моем характере, – мрачно заявила Мира. – Я выгоняю тебя из своего организма и не позволю больше в него вернуться.

Арим состроила презрительную гримасу.

– Ты думаешь, мне хочется туда возвращаться? Особенно после того, что случилось.

– Что ты имеешь в виду? – Она выжидательно смотрела на себя во втором варианте и недоумевала.

– Не будь этого любопытного маленького человека, я, без сомнения, оставила бы тебя по-хорошему. Но он постоянно совал нос не в свои дела, и мне пришлось его убрать. Пеппи уверяет, что мне грозит электрический стул, если я попадусь в руки полиции, так что мне нужно всего лишь спрятаться до тех пор, пока не найдут тебя. Все уверены, что это ты убила Анзела, так что, когда тебя схватят, я буду в безопасности.

Мира, поняв, какая беда на нее свалилась, бросила на меня умоляющий взгляд.

– Если бы я смог избавиться от наручников, – крикнул я, в ярости тряся рукой, – я бы знал, как поступить!

– Ты все равно ничего не сможешь сделать, – отрезала Арим, любуясь своими длинными голыми ногами. – Ведь извечная борьба между добром и злом неразрешима. Я пыталась ужиться с Мирой, но из этого ничего не вышло. Ну скажите мне, почему такая красивая девушка, как я, должна соглашаться на жалкое существование, на которое обрекает меня лучшая часть этой несговорчивой мисс Шамвей. Надоело. С тех пор, как она познакомилась с тобой, она не украла и булавки. На что мы будем жить? Мне пришлось покинуть ее, чтобы забрать вознаграждение: она, видите ли, не хотела его касаться. Зато теперь оно в надежном месте. – При воспоминании об удачно проведенной афере глаза этой фурии загорелись триумфальным блеском. Она заложила руки за голову и откинулась назад. – Вы по-прежнему намерены на мне жениться, как только эта заваруха уляжется? – спросила меня обладательница длинных ног, шаловливо улыбаясь.

– Да будет тебе известно, он любит меня, грязная маленькая шлюха! – крикнула Мира, прежде чем я успел раскрыть рот.

– Неужели? – бросила Арим с пренебрежением и иронией. – Однако предложение он сделал мне. Не так ли, дорогой?

Я не знал, что и ответить.

– С меня довольно, – отрезала Мира с угрозой в голосе. – Напрасно ты думаешь, что я позволю захватить над собой власть. Ты и так уже достаточно мне навредила. Я сдам тебя в полицию. Пусть там выбирают между нами!

– Так дело не пойдет, – притворившись испуганной, Арим поспешила к двери.

– Не позволяй ей уйти! – крикнул я, пытаясь схватить уходящую Арим. Мира бросилась было вслед за ней, но было уже поздно. Как и подобает оборотню, девица исчезла беспрепятственно, правда, дверью хлопнула так, что Мира взлетела под потолок. На смену улизнувшей от нас убийце Дока в комнате появился Лу. Наше положение стало и вовсе отчаянным. Но попытка не пытка. Ударом ноги я швырнул стол вперед на Лу. От резкого и сильного движения механизм этого чертова устройства, в тиски которого я так неосторожно попался, пришел в движение, и наручник раскрылся. Я освободил руку как раз вовремя, чтобы достойно встретить первый натиск бандита. И схлопотал такой удар, что прикусил язык. Тем не менее мне удалось провести ответный удар. Лу отступил назад, выбирая момент для атаки, и в это время летающая Мира вцепилась ему в волосы.

Он никак не мог понять, кто ему препятствует свободно передвигаться, так как, оглянувшись, не обнаружил в комнате никого, кроме нас двоих. Миру, парившую над головой, Лу не мог видеть. Я воспользовался его замешательством и нанес целенаправленный сокрушительный удар, вложив в него всю силу своей ненависти. Бил я не только за себя и Миру, но и за Викси, помня, как жестоко этот негодяй обошелся с псом. Я выбрал для удара самое болезненное и чувствительное место. Мира помогала тем, что не отпускала бандита, удерживая его за волосы. Лу наконец поднял глаза и обнаружил ее присутствие. Широко раскрыв рот, он в ужасе застыл на месте. Это позволило мне влепить ему великолепный свинг. Лу с блаженной улыбкой рухнул на пол и на некоторое время успокоился.

– Отличная работа! – похвалил я себя, потирая костяшки пальцев. – А теперь удираем.

Я взял Миру за руку и осторожно опустил на пол. Она была легкой, как пушинка, и мне было очень приятно ощущать ее рядом с собой.

– А она удрала! – сказала Мира с безнадежностью в голосе, повиснув в нескольких сантиметрах от пола.

– Пусть это тебя не беспокоит, – сказал я. – По крайней мере я нашел тебя, а это уже кое-что.

Мы были уже возле двери, когда на лестнице послышались тяжелые шаги.

– Окно! – крикнула Мира. – Быстро!

Я выпустил ее и подбежал к окну. Едва оказавшись на свободе, она взлетела под потолок.

– Ох! – воскликнула она. – Больно!

Я не обратил на это никакого внимания. Мой взгляд был прикован к мостовой, находящейся в десяти метрах под нами. Я не видел способов выбраться через окно, не сломав себе при этом шею.

– Слишком высоко! – сказал я, отходя от окна. – Что ты намерена предложить сейчас?

Мира плавно вылетела в окно и застыла в воздухе. Было очень страшно видеть ее на таком расстоянии от земли.

Внизу собралась небольшая толпа. Люди стояли, запрокинув голову, вцепившись друг в друга. Несколько человек, охнув, бросились прочь.

– Давай руку, – сказала она нетерпеливо. – Чего стоишь столбом? Я не дам тебе упасть.

– Что?! Ты хочешь!..

За моей спиной с грохотом распахнулась дверь, и Мира, схватив меня за руку, буквально выдернула в пустоту. Я закрыл глаза и покрепче вцепился в нее. Мира тоже держала меня крепко, но мне показалось, что мы летим очень быстро. Я робко приоткрыл глаза. Мы пролетали над какими-то домами, оставив лачугу Викси далеко позади.

– Нравится? – с улыбкой спросила Мира, не выпуская своей добычи.

– Только потому, что верю тебе. Иначе я бы просто сошел с ума.

Мы быстро проплыли над оживленной улицей. Какой-то зевака заметил нас и закрыл лицо руками. Я подумал, что этот тип до конца дней своих будет остерегаться спиртных напитков.

– Выберем спокойное местечко и садимся, – предложил я. – Что-то мне нехорошо…

Мы описали круг над группой домов, обнаружили безлюдный переулок и опустились вниз. Приземлившись, мы увидели маленького старика, испуганно таращившегося на нас с порога своего дома.

– И часто вы этим занимаетесь? – спросил он, в недоумении теребя бороду.

– Иногда приходится, когда чувствуем в себе особую легкость. – Я отряхнул пыль с брюк. – Ничего страшного, просто не думайте об этом.

– Да-да, я постараюсь, но, боюсь, это воспоминание будет преследовать меня до конца дней моих.

– Чего ты с ним разговариваешь, – вмешалась Мира. – Разве не видишь, у бедняги шок.

– Что верно, то верно, леди, – выразительно сказал старик. – К несчастью, мне никто не поверит. – Он вошел в дом и закрыл за собой дверь.

– Ну и ну! Можно считать себя счастливчиками, раз выбрались оттуда.

Мира посмотрела мне в лицо.

– Это правда, что ты сделал предложение той блондинке?

– Но, дорогая! – воскликнул я взволнованно. – Я же думал, что она – это ты! – Я заглянул в ее глаза и…

– Ты хочешь сказать, что я не вдохновляла тебя на подобное, – серьезно вымолвила Мира. – Что ж, может быть, она и права. – И впервые со времени нашего знакомства Мира запечатлела на моих губах поцелуй.

– Предложение все еще остается в силе, – подтвердил я через некоторое время. – Ты не хочешь над этим подумать?

– Ну разумеется, – ответила она. – Но вначале мне нужно раздобыть белье. Отведи меня в какой-нибудь легкомысленный магазин.

– Нужно действовать быстро, – сказал я. – Если копы…

– Не могу же я болтаться на улице в таком виде, – безапелляционно заявила Мира. – Нужно рискнуть.

В конце аллеи я увидел такси и призывно махнул рукой. В тот момент, когда мы садились в салон, из-за угла дома выскочил Викси. Он успел прыгнуть в машину, прежде чем она сорвалась с места.

Глава 8

– Куда, босс? – спросил водитель, когда мы расселись в салоне.

– Пока вперед, а потом я скажу, куда повернуть, – распорядился я, мешая Викси положить мне лапы на грудь.

Мира и собака всячески проявляли радость по поводу столь неожиданной встречи. Я пообещал Викси, что дам знак, когда почувствую необходимость в его запачканной физиономии.

– До чего же приятно снова вас видеть, – сообщил Викси, подвывая от волнения. – Я уже решил, что вы оба пропали.

– Я и сам так думал, – сказал я, взяв Миру за руку. – Какое счастье, что ты умеешь летать.

– Ты же знаешь, что это происходит помимо моей воли, – признала Мира. – Меня больше беспокоит отсутствие белья. Без него я чувствую себя не совсем уверенной.

– О чем это вы? – спросил Викси, сверля Миру взглядом.

– Не вводи его в курс дела, – взмолился я. – Мы и так теряем время. Тебя ведь ищут. Достаточно нашим врагам узнать, что меня видели в обществе блондинки и собаки, как поднимется невообразимая кутерьма, от которой желательно быть подальше.

– Хорошо, – согласилась Мира. – Но ты не можешь и представить, до какой степени это меня беспокоит.

– Необходимо определиться, куда ехать, – напомнил я.

– Решай сам, – Мира одарила меня ласковым взглядом. – Я поеду туда, куда ты захочешь.

– Я должен поместить тебя в безопасное место. А потом разыскать Арим.

– Кто это, Арим? – спросила недоуменно Мира.

– Другая часть тебя, дорогая. Так она сама себя называет. Если я отыщу ее, ты спасена.

– Но как ты собираешься это сделать?

– Я не знаю. Да пока и не хочу об этом думать. Сейчас главное, это найти, куда тебя спрятать.

И тут я вспомнил о Гарриэт.

– Есть идея! – я наклонился вперед и попросил водителя остановиться у ближайшего телефона-автомата.

– Подожди меня, – попросил я Миру. – Мне необходимо переговорить с одним человеком.

Ближайшее кафе имело лишь одну телефонную будку, но и она оказалась занята какой-то женщиной.

– Надолго там застряла эта леди? – спросил я у официанта. – Я тороплюсь, меня ждет такси.

Он покачал головой.

– Думаю, вскоре должна выйти. Она там уже с полчаса и, как мне кажется, использовала уже весь имеющийся там воздух.

Парень, безусловно, был прав – не успел он закончить фразу, как женщина повесила трубку.

– И о чем можно так долго болтать… – начал он.

К сожалению, я не услышал, что было сказано женщиной, так как был уже в кабине и набирал номер телефона приемной Мэддокса.

– Мисс Гарриэт разговаривает с мистером Мэддоксом, – ответили мне.

– Тогда пошлите кого-нибудь за ней. Это очень важно.

– И что же именно? – недоверчиво спросил женский голос.

– У нее неприятности. Ее отец застрял на крыше. Я прошу как можно быстрее сообщить ей об этом.

– Я не могу прерывать мистера Мэддокса по такому поводу, – неумолимо ответил голос. – С какого времени бедолага на крыше?

Хотел бы я оказаться за спиной этой девицы. Она бы получила от меня неплохой сюрприз.

– Это вас не касается. У него кружится голова, и он хочет как можно скорее видеть свою дочь.

– Как только она освободится, я сообщу ей о вашем звонке, – сухо отчеканила девица и повесила трубку. Скорее всего не поверила. Пришлось выйти из кабины за монетой. Возвращаясь, я заметил, что в мою кабину собирается зайти какой-то господин.

– Слушайте, мистер, я первый, и не собираюсь уступать вам своей очереди.

Незнакомец упрямо мотнул головой.

– Я тоже первый. К тому же дом моей жены объят огнем…

– Понятно, и она забралась на крышу, – сказал я, начиная спор.

Мужчина бросил на меня острый взгляд.

– Я удивлен, что вам известно это! – Он недоуменно приподнял плечи. – Что ж, пусть подождет. К тому же с крыши открывается прелестная панорама.

Я поблагодарил его и вновь вызвал «Репортер».

– Если вы сейчас же не позовете мисс Холидей, я вам устрою веселую ночь, – мрачно пообещал я.

– Что ж, давайте встретимся, – простодушно ответил голос. – Жаль только, что ночи сейчас недостаточно темные для подобных дел.

– А мне наплевать, – рявкнул я. С каким бы удовольствием я проткнул бы насквозь эту любительницу острых ощущений.

– Что касается меня, то я предпочитаю идеальные условия, – сказала она, сопроводив свои слова заразительным смехом. – Люблю такие точные предложения. Сегодняшний вечер вас устраивает? Завтра новолуние, будет слишком светло для вас…

Последние слова что-то воскресили в моей памяти.

– Новолуние? Вы уверены, что завтра новолуние?

– Ну конечно же. Мы, женщины, обращаем внимание на подобные вещи.

– Наплевать. Какое завтра число?

– Тридцать первое июля, – ответила она. – Вы что, потерпевший кораблекрушение или что-то в этом роде?

Я едва не уронил трубку. Конец месяца! Я вспомнил, что говорил Анзел об этом сроке. Ведь именно в конце месяца Мира должна потерять свое могущество. Я бросил взгляд на часы на стене. 17.15. Мне оставалось чуть меньше семи часов, чтобы все уладить.

– Алло… алло… алло! – звучало в трубке. – Не вешайте трубку.

Этот призыв вернул меня к действительности. Я вспомнил, куда и зачем звонил.

– Мне нужна мисс Холидей. Пригласите ее к телефону.

– А наше свидание?

– Я сам за вами приеду.

– Но мы же не знакомы. Как я смогу узнать вас?

– Меня? С этим не будет никаких затруднений. Я беззубый и всегда ношу левую ногу на правом плече, так что меня сразу можно будет узнать.

– Не могли бы вы уточнить насчет левой ноги? – спросила девушка после короткого молчания.

– Я могу оставить ее дома.

– Тогда не смогли бы вы захватить немного зубов ко мне на свидание? – спросила она. – То, что вы без ноги, это еще куда ни шло, но вот без зубов…

– Прекрасная идея! – одобрил я.

– Это было бы прекрасное свидание, – сказала она со смешком. – Мисс Холидей освободилась. Передаю ей трубку.

Гарриэт, как всегда, оказалась умницей. Мне не пришлось входить в детальное описание ситуации. Она поняла меня с первых слов, сразу дала адрес своей квартиры, объяснила, как туда проникнуть, пообещав освободиться пораньше.

Я поблагодарил ее и повесил трубку. У меня было такое ощущение, что я похудел за последние сутки по крайней мере на несколько килограммов. Выйдя из кабины, я налетел на типа, который все еще ожидал своей очереди.

– Извини, старина, – сказал он, – не могли бы вы напомнить, по какой причине я уступил вам свою очередь?

Я объяснил.

– Понятно, – сказал он. – Вот что значит прекрасная память. Что до меня, так я не помню, был ли пожар сегодня или это случилось на прошлой неделе. Ужасно неприятно, правда?

Я обошел его и вышел из кафе. Викси сидел на полу такси, но Миры в салоне не было.

– Где она?

– Входи же, – проворчал Викси. – Где ты так долго пропадал?

Безнадежный тон его голоса заставил меня задрожать. Я влез в такси и захлопнул дверцу.

– Что случилось? – спросил я.

– Сколько времени мне еще тут ждать? – сердито сказал водитель.

Викси обнажил клыки.

– Оставайся на месте и чувствуй себя счастливым, – проворчал он.

Услышав такое, да еще от пса, водитель выскочил из машины и со всех ног дернул по улице.

– Возвращайтесь, когда сочтете нужным! – крикнул я. – Приятного вечера!

Но водитель уже не слышал меня. За пять секунд он преодолел не меньше пятидесяти метров.

Я перенес все свое внимание на Викси.

– Куда она ушла?

– Потише, – предупредил он. – Там копы.

– Как? – воскликнул я. – Что случилось? Они ее схватили?

– Я дал ей пару минут, – Викси обнажил клыки. – Она пошла в галантерейный магазин на противоположной стороне улицы. Едва ты ушел, как Мира увидела вывеску и направилась туда, несмотря на все мои возражения. Ее тут же засек полицейский. Менее чем через пять минут лавочку осадила вся нью-йоркская полиция.

Я посмотрел на вход магазина. Два копа, торчащие напротив витрин, находили, вероятно, очень интересными выставленные за стеклом образцы.

– Чего они ждут? – спросил я, чувствуя, что все рухнуло.

– Откуда мне знать? – угрюмо ответил Викси. Он был обеспокоен не меньше моего.

– Нечего торчать тут без толку, – добавил я. – Пойду посмотрю, что там происходит. Жди меня здесь. – Я выбрался из такси и перешел улицу. Двое полисменов встрепенулись при моем приближении, но я уже распахнул дверь магазина… И нос к носу столкнулся с Кленси.

– Прекрасно, прекрасно, – улыбнулся я. – Хотите что-нибудь сообщить о маленькой леди?

– Наконец-то! – воскликнул он, пылая негодованием. – Я вас повсюду искал. Где она?

Я быстро оглядел магазин. Без сомнения, это было неплохое местечко: красивая мебель, мягкий свет, повсюду стеклянные витрины. Толстые ковры глушили звук шагов. В нишах, разбросанных по всему салону, стояли манекены, демонстрирующие модели белья, вечерних платьев и купальных костюмов. Эти манекены были настолько привлекательными, что я невольно задержал на них взгляд. В дальнем конце помещения полицейский допрашивал группу девушек. Вид у него был достаточно самодовольный, и его можно было понять: девушки выглядели так, словно собирались выступать в мюзик-холле. Рядом вертелся расстроенный тип в штатском. Возможно, заведующий магазином.

Но никаких следов Миры. Это меня немного ободрило. Я обратил свой взор на Кленси.

– С чего бы это вы здесь? Почему бы вам не пожить спокойно, старина? Полюбуйтесь, например, на этих крошек. Разве их вид не заставляет сердце биться быстрее?

– Ты меня не проведешь! – яростно бросил Кленси. – Она вошла сюда, и к тому же здесь ты! Ты что, держишь меня за дурака!

– Она… она… она? – удивился я. – О ком ты говоришь? Кто она?

– Эта Шамвей, разумеется. – Кленси сжал кулаки, стараясь, побороть закипающее раздражение. – Берегись, Милан, она разыскивается по обвинению в убийстве.

– Я знаю, я знаю. Но при чем здесь я? Тем лишь провинился, что зашел сюда случайно. И хочу вас предупредить, Кленси, моя газета не потерпит грубого обращения с ее сотрудниками.

Мой блеф возымел действие: Кленси перенес свой гнев на копов:

– Чего торчите здесь столбом? Ищите же ее, ради Бога! Переройте всю эту коробку! Переберите тряпки! Обшарьте каждый уголок! Она вошла сюда, и вы обязаны ее найти!

К инспектору рысцой подбежал заведующий.

– Ни за что! – прошепелявил он. – Я не допущу ваших людей в примерочную. Мои клиентки не потерпят такого надругательства. Вы не посмеете сделать это!

– Минутку! – остановил Кленси копов. Затем повернулся к управляющему. – Пять минут назад сюда вошла девушка. Где она?

Управляющий в отчаянии развел руками.

– Она вошла в примерочную, – он указал на пустую комнату. – Бог знает каким образом она исчезла.

– Ее необходимо найти, – процедил Кленси, сквозь зубы. – Пошлите одну из ваших девушек во все кабинки, пусть все клиентки выйдут.

– Боже! Что это еще вы придумали? Не забывайте, женщины могут оказаться раздетыми!

– Мне-то что до этого! – Кленси покраснел. – Я должен найти эту девушку! Иначе мне больше не работать в полиции!

– Скорее всего так и будет! Известно ли вам, что миссис Саммерс – клиентка этого магазина! – вмешался в разговор я. – Неужели вы этого не знаете?

– Да замолчи ты, ради Бога! – завопил инспектор, меняясь в лице. Но я прекрасно видел, что мне удалось его запугать. – Хочешь, чтобы девушка от нас ускользнула, так вот: она от нас не ускользнет!

Я пожал плечами.

– В добрый путь. Я пришлю венок на ваши похороны!

Кленси повернулся к заведующему.

– Заставьте всех выйти! Преступница прячется здесь!

Заведующий некоторое время колебался, но выбора, как подчиниться приказу, у него не было. Он шепнул что-то двум девушкам, и те стали ходить из кабинки в кабинку.

Через пять минут перед Кленси, стоящим с полубезумным видом, появилось шесть разъяренных женщин в неглиже. И никаких следов Миры. Пока инспектор осматривал представших перед ним клиенток магазина, я бросил взгляд на восковые манекены и обнаружил укрытие Миры. И правда, одна из фигур поразительно походила на нее. Я внимательно посмотрел на нее и встретил умоляющий взгляд. На ней было очень шикарное платье и шарф, практически полностью скрывающий лицо. Нужно было иметь больше сообразительности, чем у Кленси, и большое умение наблюдать и видеть, чтобы обнаружить ее укрытие.

– Отойди! – прошипела Мира. – Не смотри на меня!

– Но мне хочется смотреть на тебя, – тихонько ответил я. – Я тебя люблю, и к тому же ты прекрасно выглядишь. Ты не боишься, дорогая?

– Ужасно! Ну отойди, пожалуйста.

– Хорошо. Но я вскоре вернусь.

Едва я отошел от Миры, как ко мне приблизилась продавщица.

– Добрый день, – поздоровалась она.

Я нерешительно посмотрел на нее. Она была рыжая, а я всегда питал слабость к такого сорта особам, особенно если у них молочного цвета кожа, зеленые глаза и достаточно привлекательные линии. Она обладала всеми этими качествами, так что я ответил на ее приветствие, приподняв шляпу.

– Если вы хотите купить это платье, – доброжелательно улыбаясь, сказала продавщица, – то я с удовольствием вам помогу.

Один взгляд на Кленси показал мне, что он все еще занят усмирением разъяренных женщин.

– У меня и вправду мелькнула такая мысль, – сказал я осторожно. – Только у меня нет дома никого, кто мог бы облачиться в эту обновку.

– Не стоит из-за этого огорчаться, – посочувствовала рыжая, подходя ближе. – Гораздо хуже, когда девушек больше, чем прекрасных платьев.

– Я придерживаюсь противоположного мнения, так как большой любитель естественного.

Девушка прищурила глаза, но явно не собиралась сдаваться.

– Я кое-что слышала об этих любителях естественного, только вот никак не могу вспомнить, что конкретно.

– Следуйте вашим инстинктам, леди, это куда лучше.

– Я лучше вас знаю свои инстинкты, а вам бы не помешало нажать на тормоза.

Она начала интересовать меня.

– Может быть, встретимся как-нибудь на днях? – предложил я непринужденным тоном.

– Оставим пока эту тему. Займемся лучше платьем. – Она подошла к Мире. – Вы не находите, что оно очень подходит мне?

– Без него вы выглядите гораздо привлекательнее, – с тревогой сказал я.

– Мне не по вкусу размышления подобного характера, если они относятся ко мне, как к продавщице.

– Давайте прекратим эти профессиональные разговоры, – предложил я, – и отойдем куда-нибудь, где можно забыть о работе.

– Но посмотрите на это платье, – настаивала девушка. – Вы видите, какое оно нарядное. Позвольте мне надеть его, и вы убедитесь в этом.

– Может быть, как-нибудь в другой раз… – начал я и замолк, так как она взялась за руку Миры.

– Но оно такое красивое, – с сожалением проговорила девушка и вдруг с тревогой уставилась на руку Миры.

Я поспешно схватил ее за руку.

– Позвольте мне посмотреть линии вашей руки. В свое время я занимался хиромантией.

– Если вы не возьмете ничего, кроме руки, – разрешила рыжая, пытаясь улыбнуться. В то же время она с некоторой тревогой не спускала глаз с Миры. – Посмотрите, у этого манекена почти человеческий вид, – добавила она, понизив голос.

– Да, – согласился я, похлопав Миру по бедру. – И чего только не делают в наше время из папье-маше.

Я продолжал держать продавщицу за руку, и мало-помалу она успокоилась. Обо мне самом этого я сказать не мог, так как в это время Мира шевельнулась. Не изменяя своего положения, она поднялась над полом на тридцать сантиметров, что повергло меня в смятение.

Рыженькая стояла спиной к Мире и не видела этого зрелища. Я положил руку на плечо Миры и заставил ее опуститься на подставку, удерживая ее там.

– Вы действительно могли бы прочитать линии моей руки? – не унималась рыженькая.

– Разумеется, правда, желательно изучить вашу корреспонденцию за несколько последних месяцев. Это даст мне возможность рассказать о вашем прошлом, что же касается будущего, то встретимся как-нибудь на следующей неделе.

Я на секунду выпустил Миру, и она тут же поднялась в воздух, так что мне снова пришлось возвращать ее на место.

Рыженькая быстро выдернула руку.

– Что ж, подожду до следующей недели. Свое прошлое я и так достаточно хорошо знаю и предпочитаю оградить себя от неприятностей в будущем.

Я был согласен с ней на все сто процентов, но решил не говорить ей об этом.

– Вам, кажется, и впрямь понравилась эта модель, – заметила продавщица. – Что же вы тогда сомневаетесь?

Удерживать Миру на подставке становилось все труднее. Она вновь поднялась на несколько сантиметров, прежде чем я сумел восстановить равновесие.

Рыжая со свистом втянула воздух.

– Мне показалось, что манекен поднимается, – испуганно пролепетала она.

– Это сквозняк, – объяснил я. – Знаете, эти манекены такие легкие.

Девушка отступила на шаг.

– Мне не нравится этот фокус, совсем не нравится…

В этот момент к нам присоединился Кленси, освободившийся наконец от разъяренных женщин. Он был буквально в бешенстве.

– Какого черта ты держишь этот манекен? – обратился он ко мне с рассерженным видом.

– Тебе что до этого, – в отчаянии сказал я. – Может, он мне понравился!

– С этим манекеном происходит что-то странное, – пискнула рыжая. – Мне показалось, он взлетел!

Кленси недоверчиво посмотрел на нее.

– Что все это значит… взлетел?

– Я сама ничего не понимаю, – развела руками рыжая, – но это было именно так.

– Не обращай на нее внимания, Кленси, – быстро сказал я. – Просто она сегодня немного не в себе.

Кленси перевел взгляд с меня на Миру.

– А! Так вот оно что! – процедил он сквозь зубы. – Как я раньше об этом не догадывался. – И прежде чем я успел этому помешать, он сдернул шляпу с Миры.

Мира не шевельнулась. Она осталась стоять с остекленевшим взглядом.

Кленси внимательно всмотрелся в ее лицо.

– Ха! Порядок, – довольно сказал он. – Хватит ломать комедию. Вы арестованы!

Я отскочил в сторону, выпустив плечо Миры. Она тотчас же взмыла к потолку, миновав руки бросившегося к ней Кленси. Это повергло инспектора в шоковое состояние.

– Боже мой! – пробормотал он, закрывая глаза. – Какой ужас!

– Вы чем-то взволнованы, – я похлопал его по плечу. – Неужели раньше не встречали манекенов легче воздуха? Они позволяют разрешить проблему транспортировки.

– Меня никогда не интересовала проблема транспортировки, – сказал Кленси, наблюдая за Мирой сквозь пальцы. – С меня достаточно своих проблем.

Именно в этот момент в зал проник Викси. Всем было не до него: продавщицы вопили, заведующий стоял как громом пораженный, полицейские, казалось, приросли к полу. Но самое неприятное было в том, что рыжая бросилась мне на шею, испуская пронзительные вопли.

Викси подошел ко мне и одобрительно кивнул:

– А ты, я вижу, не теряешь времени даром. Хорошенькая сучка, у тебя губа не дура!

Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Рыженькая испустила жуткий вопль и без чувств опустилась на пол. Кленси отступил в сторону с белым, как мел, лицом. Продавщицы перестали вопить и замерли на месте.

– Итак, вы теперь верите в говорящих собак и летающих женщин? – злорадно спросил я Кленси. – Как видишь, я был прав.

– Я не буду верить ничему, – заявил Кленси, пытаясь бодриться. – Это слишком много для меня. Мы сейчас же идем к капитану.

Викси обнюхал рыженькую.

– Забавно, как эти дамы падают в обморок, – сказал он и принялся энергично лизать лицо продавщице.

Ударом ноги я заставил его прекратить это занятие.

– Оставь ее в покое, – рявкнул я. – Вряд ли твой массаж приведет ее в чувство!

– Почему бы и нет? – заявил он, глядя на девушку с вожделением. – Я считаю, что ее необходимо немного подбодрить.

– Она в твоей заботе не нуждается, – отрезал я. – Оставь все как есть!

– Не может ли она замолчать? – нервно проговорил Кленси, глядя на Викси, как на порождение кошмара. – Я больше не могу.

Мира пролетела мимо меня.

– Что будем делать? – спросила она. – Может быть, мне лучше исчезнуть?

– Нет. Так не может долго продолжаться. Нужно пойти к Саммерсу и открыто объясниться с ним.

Она упала мне прямо на руки. Я покрепче обнял ее и поцеловал.

– Все будет в порядке, – попытался я ее успокоить. – Они просто обязаны поверить тебе.

– Вы не могли бы попросить свою даму встать на ноги, – попросил Кленси, пытаясь овладеть собой. – Подобные полеты действуют мне на нервы.

– Мало ли что меня раздражает, – нахмурив брови, произнесла Мира. – Я же не заявляю по этому поводу своих претензий.

– Состояние невесомости мисс Шамвей меня тоже вполне устраивает, – заявил я полицейскому. И предложил Мире: – Ты покажешь этим копам свои фокусы, вот и будут у нас свидетели твоих колдовских возможностей.

Я взял ее за плечи и принялся подталкивать к двери. Это было захватывающее зрелище, вне всякого сомнения. Мира медленно плыла впереди меня по магазину к выходу, зависнув в полуметре от пола. Викси шел следом.

– Ты намереваешься так идти по улице, дружище? – спросил он.

– Почему бы и нет, – я выпустил Миру из рук и открыл дверь магазина.

– Подождите! – крикнул Кленси, подбегая к нам. – Вы не могли бы передвигаться, как все люди?

– Ну нет! – огрызнулся я. – Вы сами нас к этому вынудили!

Кленси в отчаянии оглянулся.

– Эй, вы! – приказал он патрульным. – Посадите этих двоих в машину!

После минутного колебания полицейские двинулись к нам.

– Начинается, – недовольно буркнул я. – Эти тупоголовые идиоты испортят нам все дело. – Я поставил Миру на ноги.

– Кажется, наступает мое время, – сказала она, сверкнув глазами. – До сих пор я была достаточно покладистой, но, если они хотят наделать нам гадостей, я поговорю с ними иначе.

Теперь, когда Мира стояла на ногах, копы осмелели и взяли нас в кольцо.

Мира щелкнула пальцами – и они замерли.

– Кажется, пошел дождь, – с беспокойством проговорил один из них.

– Что ты несешь! – заорал Кленси. – Какой к чертям собачьим дождь! Арестуйте эту женщину!

Гигант-полицейский протянул руку к Мире, и вдруг его лицо побелело, а в глазах появился ужас.

– Великий Боже! – хрипло каркнул он. – В магазине дождь!

Я думал, Кленси сойдет с ума.

– Идиот, как может идти здесь дождь! Если ты не сделаешь то, что я тебе приказал, я тебя уволю.

Мира протянула руку в его направлении и еще раз щелкнула пальцами. Кленси, разинув рот, уставился в потолок.

– Бог мой! – пролепетал он. – Действительно дождь!

– Я же говорил вам, шеф! – обрадовался здоровяк-ирландец. – А то я уже думал, у меня крыша поехала.

Это заинтересовало меня. Патрульный и Кленси нервно забегали по помещению, но дождь перемещался вместе с ними. Я еще никогда не видел подобной дьявольщины.

– Это твои проделки? – обратился я к Мире.

– Конечно. Разве ты не знаешь, что я могу управлять дождем. Все нагуале могут управлять силами природы.

Вдруг в поле ее зрения попала рыженькая, все еще сидящая на полу с обалдевшим видом.

– А вот и еще одна особа, которой небольшой дождик не повредит, – проговорила Мира злорадно, протягивая руку в направлении рыженькой и щелкая пальцами.

На этот раз дождь был просто великолепен. На несчастную девушку обрушился поток воды. Рыжая с воплем вскочила, метнулась направо, налево, но дождь преследовал ее всюду, так что она моментально промокла до нитки.

– Думаю, так будет лучше, – с удовлетворенным видом произнесла Мира. – Теперь она уже не кажется тебе соблазнительной, не правда ли?

У рыжей был вид утопленницы, выуженной из реки.

– Действительно, – согласился я, удивляясь, как она могла мне нравиться еще несколько минут назад.

Мира проделала какие-то замысловатые манипуляции руками – и дождь прекратился. Кленси и полицейский безуспешно пытались вытереться носовыми платками. Рыженькая в истерике билась на полу.

– Если вы снова заговорите о своем собачьем фургоне, – холодно предупредила Мира, – дождь начнется снова.

– Делайте, что хотите, леди, – ответил совершенно упавший духом Кленси. – Вам не будут мешать.

Мира поднялась в воздух.

– Веди меня по улицам до самого полицейского управления, – распорядилась она. – Чем больше свидетелей, тем лучше.

Едва я начал толкать Миру к двери, как в магазин ворвался Богль. Он явно успел основательно напиться и, увидев Миру, смотрел только на нее.

– Не рассчитывай удрать, – проговорил он. – Док был моим другом. Ни одной бабе не уйти от возмездия, если она убила моего друга!

Мира встала на ноги и повернулась к Боглю.

– Я не убивала Анзела, – сказала она. – Ты знаешь это, Сэм.

– Нет, это ты прикончила его, – упорствовал Сэм. В его глазах блеснул злобный огонек. – Теперь ты заплатишь, моя девочка!..

– Осторожнее! – Викси метнулся вперед, но было поздно. Прогремел выстрел. Мира сделала два неуверенных шага и повалилась на пол. Все взгляды были устремлены на нее, никто не шевелился. Богль выронил револьвер, и он со стуком упал на пол.

– Я не хотел этого делать! – запричитал Сэм. – Честное слово, не хотел!..

Глава 9

В госпитале пришлось ждать больше часа, прежде чем доктор высказал свое мнение относительно состояния Миры. В приемную набилось много народу: Кленси, Саммерс, Викси, Богль и я, не считая полицейских, которые не спускали глаз с Богля.

Саммерс и Кленси по-прежнему с испугом смотрели на Викси. Они до сих пор не могли поверить в подобный феномен. Саммерс был уже в курсе последних событий. Опомнившись от первого потрясения, вызванного видом и речью говорящей собаки, он по-джентльменски принес нам извинения.

– Вы, конечно, теперь вне подозрений, – заверил он. – Больше никаких сомнений в правдивости ваших приключений ни у кого нет, но для пущей убедительности необходимо привести в управление и другую девушку. Иначе как объяснить суду подобные метаморфозы. Только бы не умерла мисс Шамвей. Действуй, старина.

У меня не было ни малейшего желания преследовать Арим. Сознание того, что Мира лежит в маленькой палате и борется за свою жизнь, отнимало у меня всю энергию. Я хотел быть рядом с ней на тот случай, если вдруг представится возможность увидеть мою малышку.

Викси сидел рядом со мной.

Так мы сидели и ждали. Когда наконец появился доктор, я даже не осмелился подать голос.

– Кто из вас мистер Милан? – спросил он.

Саммерс встал и что-то сказал доктору, потом кивнул мне. Словно во сне, я поднялся и двинулся за ними. У меня было такое впечатление, что к каждой моей ноге привязано по гире. Викси следовал за мной.

– Как она, доктор? – спросил я, с беспокойством глядя на его усталое лицо.

– Неважно, – ответил он. – Она настойчиво требует вас. Но беспокоить ее вредно. И все же я не думаю, что ей удастся выкарабкаться.

– Она должна жить! – Я схватил его за руку. – Ее нужно спасти, слышите!

– Мы сделаем все, что сможем, – заверил меня доктор, освобождая с болезненной гримасой руку. – К несчастью, она слишком апатичная и никак не желает помочь нашим усилиям вернуть ее к жизни. Очень трудно сделать что-нибудь для больной, которая не борется со смертью. А именно это она и демонстрирует. Похоже, она не хочет оставаться в живых.

– Могу я видеть ее?

– Несколько минут, но будьте осторожны в словах.

Я вошел в маленькую палату вместе с Викси. Мира лежала там, маленькая и бледная. Это зрелище меня потрясло. Я сел рядом и взял ее за руку.

Она открыла глаза.

– Я боялась, что ты не придешь, – сказала она.

Викси положил на край постели свою длинную морду. Мира погладила его уши, потом снова посмотрела на меня.

– Даже самый страшный и дюжий страж не помешал бы мне сюда войти, – сказал я, пытаясь улыбнуться. – Тебе надо отдохнуть, дорогая. Я не могу долго здесь находиться.

– Все будет хорошо, – сказала она. – Я слишком устала. Было бы лучше, если бы мне удалось уснуть.

– Послушай, малышка. Доктор уверяет, что ты недостаточно сопротивляешься, – я погладил ее руку. – Ты должна бороться, ведь мы так нуждаемся в тебе, я и Викси. Ты же не хочешь покинуть нас.

– Но это так трудно, – вымолвила она вяло. – Во мне только половина моих сил. Если бы была и вторая часть, я сопротивлялась бы лучше.

И тут я понял, в чем дело. Для того, чтобы успешно противостоять болезни, ей нужна была Арим. Прежде чем я успел ответить, сестра знаком приказала мне уйти. Я погладил Миру по щеке.

– Я скоро вернусь, – сказал я. – Обещай меня дождаться.

Она с трудом удерживала сознание.

– Возвращайся поскорее, – сказала бедняжка серьезным голосом.

Я вышел в холл.

– Все очень плохо, не так ли? – спросил Саммерс.

– Боюсь, что так, – ответил я. – Могу я совершить небольшую прогулку вокруг госпиталя?

– Конечно, – сочувственно сказал инспектор. – Я все понимаю. Иди.

Я подошел к Боглю.

– Мужайся, старина, я сделаю все, чтобы спасти ее.

Глаза Сэма были полны слез.

– Сам не знаю, почему я это сделал, – сказал он, рыдая. – Я был как сумасшедший.

Я не мог не жалеть его.

– Я понимаю, Док был так важен для тебя, как Мира для меня. На твоем месте я поступил бы так же.

Он покачал головой.

– Ни за что на свете я не хотел причинять ей зло, – уверял он. – Я просто был как сумасшедший – и вот…

Чем я мог его утешить? Я оставил Сэма и вышел на улицу.

– Викси, нужно найти Арим. Это единственная возможность спасти Миру.

– А чем она поможет? – спросил удрученный Викси.

– Как ты не можешь понять! Она – половина Миры, половина ее силы воли. Если их соединить, они смогут бороться как надо. Пеппи должен знать, где она, так что необходимо повидать его в первую очередь.

– Это довольно рискованно.

– Я и сам об этом догадываюсь. Но что делать? Если Пеппи не укажет, где она, то все летит к чертям.

– Но он не заговорит, пока ты не отдашь ему снимки. Будь они у тебя – ты смог бы с ним заключить сделку.

Я посмотрел на часы. Было 7.50. Мэддокс, конечно же, уже ушел домой.

– Это мысль! – согласился я, оглядываясь в поисках машины. – Если мне удастся проникнуть в кабинет Мэддокса, я найду способ открыть сейф.

– Мне не хотелось бы впутываться в это дело, – Викси с беспокойством следил за подъезжающей машиной. – Я могу дать только совет.

– Если ты поедешь со мной, то останешься очень доволен, – пообещал я. – Главное, незаметно пробраться в кабинет Мэддокса, а там уже не будет проблем.

Викси нервно клацнул зубами.

– А собак сажают к тюрьму?

– Нет, их отводят в безлюдное место и пристреливают.

– Вот как раз этого я и боюсь.

– Нечего беспокоиться, все будет хорошо, – сказал я вместо утешения.

Кабинет Мэддокса находился на последнем этаже здания редакции. Я остановил машину на углу улицы, и дальше мы пошли пешком. В этот час в здании не было швейцара, но оставался риск наткнуться на знакомого рассыльного. Главное, без помех добраться до лифта.

Быстрый взгляд сквозь стеклянную дверь вселил в меня надежду.

– Нам везет, – сказал я. – Этого человека я не знаю.

Дежурный бросил на нас безразличный взгляд.

– Мне нужно поговорить с редактором ночных новостей, – сказал я. – Я его приятель. Могу я подняться?

– Ради Бога. Дорогу вы знаете?

Я утвердительно кивнул головой, и мы с Викси направились к лифту.

– Пока все идет хорошо, – сказал я, когда лифт начал подниматься.

Пес вздохнул.

– Это может стоить тебе пять лет тюрьмы. Даже Саммерс ничего не сможет сделать.

– Заткнись! – сказал я, выходя из лифта на восьмом этаже. Дверь приемной и кабинета Мэддокса находилась в конце коридора. Мы подошли к ней, и Викси вдруг насторожился.

– Подожди минутку! – сказал он взволнованно.

– В чем дело?

– Там кто-то есть. Я слышу голоса.

Я прислушался, но не уловил и звука.

– Ты уверен?

– Конечно, – он опустил хвост. – Я улавливаю разговор.

Я очень осторожно подошел к двери и приник ухом к замочной скважине. Действительно, из кабинета доносились невнятные мужские голоса.

– Черт! – воскликнул я, злясь такому повороту дела. – Что делать?

– Нужно подождать где-нибудь.

Я взялся за ручку двери и осторожно повернул ее. Дверь бесшумно распахнулась. Я заглянул в приемную. Там никого не было, но из кабинета Мэддокса доносились голоса. Дверь туда была полуоткрыта.

– Жди здесь, – прошептал я Викси, входя в приемную и на цыпочках подкрадываясь к полуоткрытой двери. Увиденное заставило меня прирасти к месту.

Пеппи стоял перед сейфом Мэддокса. Его помощник Лу и еще двое незнакомых мне людей стояли рядом. Пеппи курил сигару, заложив руки в карманы. Его шляпа была сдвинута на затылок. Он наблюдал за Лу, который пытался открыть сейф.

Я отпрянул от двери, вновь пересек приемную и присоединился к Викси. Бросив взгляд на стол секретаря, я вдруг увидел на нем кем-то забытый репортерский фотоаппарат. Я взял его и вышел в коридор.

– Что там происходит? – спросил Викси, поглядывая на фотоаппарат.

– Пеппи и его банда пытаются вскрыть сейф. Слушай, я должен сфотографировать их за этим занятием. Если мне это удастся, Пеппи будет у нас в руках.

– Ха! Неужели ты думаешь, что они позволят тебе уйти после этого, – проворчал Викси.

– А вот в этом ты мне и поможешь!

– Они уже однажды едва меня не убили. Я предпочел бы не связываться с этими бандитами, если ты не возражаешь.

– Ну, хватит! Как только я их сфотографирую, сразу передам тебе кассету, и ты удирай. Я задержу их. Они ничего не смогут сделать со мной, раз ты удерешь.

– Это ты так считаешь, но Пеппи может решить иначе. Ну что же, раз ты настаиваешь, придется рискнуть.

– Как только выскочишь из здания, беги к мисс Холидей и жди меня там. Она достаточно здравомыслящая женщина. Если я не приду туда через час, отнесешь пленку Саммерсу.

Викси забеспокоился:

– К чему такой бессмысленный героизм? Нет ли более простого способа?

Я покачал головой.

– Это единственный способ сделать Пеппи более сговорчивым. Подойди к лифту и жди меня там.

– Что ж, желаю удачи, – проговорил Викси не слишком уверенно, уходя к лифту.

Я подготовил аппарат и вернулся в приемную. Пеппи как раз ругал Лу, когда я подкрался к полуоткрытой двери.

– Сколько можно возиться с этим ящиком, – брюзжал он. – Торчим здесь уже двадцать минут и все без толку.

– Куда торопиться, – огрызнулся тот. – В таких делах нужна выдержка. – Он прильнул ухом к сейфу.

Пеппи глубоко вздохнул и склонился над своим подручным. Так я их и заснял. Просунув аппарат в дверной проем, я громко произнес:

– Внимание! – Дал им время обернуться и щелкнул затвором. Потом галопом пронесся по приемной и захлопнул за собой дверь. Викси, не отрываясь, наблюдал за тем, как я вытаскиваю кассету.

– Держи! – я вложил ему в пасть футляр с пленкой. Нажав на кнопку первого этажа, я выскочил из лифта. Из кабинета Мэддокса выскочили Пеппи и Лу.

Лу держал в руке револьвер и с угрозой смотрел на меня.

– Руки, живо! – скомандовал он, держа меня на мушке.

Я поднял руки, не выпуская из рук фотоаппарат.

Пеппи, рыча от злости, подошел ко мне, вырвал камеру, осмотрел ее и швырнул на пол.

– Где пленка?

– Она уже в пути, старина. И не спешите, – торопливо добавил я, опасаясь, как бы Лу не выстрелил. – Эти снимки принесут тебе много неприятностей, если ты не будешь послушным.

– Где она? – прорычал Пеппи.

– Никогда не догадаешься, где она. Можешь не беспокоиться о ее сохранности, но, если я не появлюсь через час в условленном месте, пленка прямиком будет передана в полицию.

– Ах вот ты как! – голос Пеппи был одновременно слащавый и угрожающий. – Нужно быть форменным идиотом, чтобы решиться играть со мной в такие игры!

– О'кей, я сумасшедший, – согласился я. – Но, если со мной произойдет что-то нехорошее, последствия для тебя будут самые ужасные.

– Прихлопнуть его? – кровожадно спросил Лу.

Пеппи указал рукой на дверь кабинета:

– Пошли! Я хочу с тобой поговорить.

Я вошел в приемную Мэддокса, имея за спиной Лу с револьвером, направленным мне в спину.

– Что ты задумал? – спросил он. – Отвечай!

– Если через час я не буду в условленном месте, снимки прямиком будут доставлены шефу полиции. И выцарапывай их оттуда сам, если сможешь.

– Какой адрес? – спросил Пеппи, теребя сигару.

– Не пори чушь, – спокойно ответил я, усаживаясь на стол. – Слушай, Пеппи, я предлагаю тебе сделку: отдай мне Арим, а я отдам тебе пленку.

Продолжая говорить, я оглядел стол Мэддокса. Я вспомнил, что он говорил как-то о том, что установил в кабинете сигнал тревоги, на всякий пожарный случай.

Пеппи повернулся к Лу.

– Вначале открой сейф, – распорядился он. – Этим типом не поздно заняться и потом.

Это меня не устраивало, но я уже обнаружил кнопку и без промедления нажал на нее. Едва я сделал это, как по всему зданию разнесся вой сирены. Едва я спрыгнул на пол, как увидел, что на меня надвигается Лу.

– Сейчас не время! – остановил своего подручного белый от злости Пеппи. – Нужно уходить отсюда!

Лу уперся мне револьвером в спину и заставил войти в персональный директорский лифт. Следом влетели остальные. Когда мы спускались, Пеппи прошипел:

– Ты еще пожалеешь о том, что совал нос в чужие дела! – Его глаза горели злобным огнем, что мне совсем не понравилось. Лифт доставил нас к боковому выходу, перед которым нас ждала мощная закрытая машина. Через несколько секунд мы уже мчались по Пятой авеню.

Никто не проронил ни слова до тех пор, пока мы не подъехали к коттеджу Крюгера. Я все время чувствовал револьвер Лу у себя под ребром и видел по выражению лица этого негодяя, что стоит мне сделать резкое движение, как он всадит в меня пулю. Я сидел неподвижно, обливаясь потом.

Машина остановилась перед домом Пеппи, и Лу провел меня в гостиную. Увидев меня, он скорчил гримасу, зло поблескивая глазами.

– Позови мисс Брандт, – распорядился Пеппи.

Дворецкий вышел.

Пеппи и Лу оставили меня на середине помещения, а сами отошли к окну. Они шушукались там некоторое время, потом лошадиное лицо Лу расплылось в довольной усмешке.

– Не теряйте времени понапрасну, – сказал я, чувствуя, что угодил в западню. – У вас осталось всего тридцать пять минут на то, чтобы выдать мне Арим. Шутки в сторону. Козыри в моих руках. Отдайте мне эту девчонку, в противном случае пленка будет у Саммерса. Где она?

Пеппи покачал головой.

– Я не знаю, да мне и наплевать на это. Я предупредил тебя, чтобы ты не пытался вести двойную игру. Теперь ты за все заплатишь.

Дверь открылась, и на пороге появилась мисс Брандт. Она смотрела на меня, как тигр на свой законный обед.

– Я хочу заставить этого типа говорить, – сказал Пеппи. – Я подумал, что тебе будет приятно над ним слегка поупражняться.

Лидия улыбнулась.

– Да. Это доставит мне большое удовольствие.

– Что ты собираешься сделать с ним? – спросил Пеппи.

– Хочу проделать небольшой эксперимент. В последний раз он у меня сорвался.

Пеппи пожал плечами.

– Она уверяет, что сможет удалить веки раскаленным ножом, – объяснил он Лу задумку своей секретарши. – Я же утверждаю, что ей это не удастся.

Лу усмехнулся.

– Пусть попытается. Какое нам дело до глаз этой сволочи.

Я вспотел от ужаса.

Лу подошел к двери и позвал двух громил, что были в кабинете Мэддокса.

– Свяжите его, а если он станет вырываться, дайте по черепу!

Прежде чем я успел среагировать, люди Крюгера накинулись на меня, как цепные псы. Мне все же удалось врезать в глаз ближайшему из негодяев, но это был последний мой подвиг. «Кольт» Лу обрушился мне на затылок.

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что привязан к стулу, как в номере Гарри Гудини.

Пеппи посмотрел на часы.

– Времени не так много, – посетовал он.

– Это недолго, – утешила его Лидия, нагревая конец ножа на спиртовке. Она оглядела меня, не скрывая злорадного торжества. – После этого ты вряд ли уже сможешь пойти на любовное свидание.

– Будьте же благоразумны, – нервно проговорил я. – Зачем вам проделывать надо мной такие ужасные эксперименты.

Она некоторое время изучала нож, затем подошла ко мне.

– Ты ничего не почувствуешь, – сказала она. – Я уже имею некоторый навык в подобных вещах, так что, если будешь сидеть неподвижно, может быть, и сохранишь зрение. – Ее лицо было бледным и неподвижным, и ее явно забавлял мой испуг.

Пеппи напомнил мне:

– Будешь говорить?

– Буду, – сказал я, отклоняя голову от ножа.

– Где пленка?

Я сообщил ему адрес Гарриэт.

– Едем туда, – сказал Пеппи Лу. – У нас имеется еще десять минут.

– Подождите! – крикнул я, видя, что они направились к двери. – Не оставляйте меня с этой дамой. Она и впрямь может проделать этот жуткий эксперимент надо мной.

Пеппи остановился и улыбнулся.

– Можешь быть спокоен на этот счет. Это отучит совать нос не в свои дела. – Потом он обратился к Лидии: – Когда окончишь, скажи Тони, чтобы он бросил то, что останется от этого фотолюбителя, в реку.

Она кивнула.

– Мы ненадолго, – сказал Пеппи, и они вышли, оставив меня с глазу на глаз с Лидией.

Я понял, что лишаюсь последней надежды на спасение. Я попытался порвать связывающие меня путы, но эти негодяи знали свое дело. Мне осталось лишь беспомощно наблюдать за манипуляциями Лидии.

Она была сумасшедшей, конечно. Нужно окончательно выжить из ума, чтобы решиться на такое.

– Прекрасно, – удовлетворенно сказала она. – Все готово. Я советую сидеть неподвижно, если хочешь сохранить глаза. Я действую быстро и не буду особо церемониться, если мне мешают.

Я верил ей.

Она подошла ко мне и вцепилась своими длинными пальцами мне в волосы. Я опустил подбородок на грудь, чтобы помешать этой садистке добраться до моих глаз.

– Не усложняй мне задачу, – прошипела она, оттягивая мою голову за волосы, словно намереваясь сорвать скальп.

Оскалив зубы, она вдруг уколола мне ухо ножом. От неожиданности я испустил вопль и в следующее мгновение обнаружил, что смотрю в потолок. Лезвие ножа блеснуло в нескольких сантиметрах от моих глаз.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла Арим. Лидия выпустила мои волосы и отступила на шаг. Некоторое время Арим недоуменно рассматривала меня, потом перевела взгляд на Лидию. Будь я свободен, я бы расцеловал мою спасительницу.

Лидия первой нарушила молчание.

– Чего ты хочешь? – угрюмо спросила она. – Убирайся!

– Что это она собирается делать? – спросила Арим, сузив глаза. – Что случилось, Росс?

– Она собирается немножко подправить мое лицо. Это старинный обычай их семьи.

– Она? – Арим положила перчатки и сумочку на стол, затем медленно сняла шляпу. – Пока я стою на двух ногах, этого не будет.

– Убирайся вон! – яростно выкрикнула Лидия. – Я не потерплю, чтобы мне мешали. Уходи и жди Пеппи. Я сама займусь этим мальчиком!

– Он мой, – заявила Арим, направляясь к Лидии. – Никто другой не смеет его касаться.

Лидия прыгнула на нее с ножом.

Я предупреждающе заорал, но в этом не было необходимости. Арим и сама прекрасно умела постоять за себя. Она просто исчезла в клубах белого дыма.

Лидия остановилась, вскрикнув от ужаса. Она принялась озираться вокруг, готовая к нападению в любой момент.

За ее спиной огромная ваза с цветами поднялась сама собой над столом. Короткий полет в воздухе, и она обрушилась на голову Лидии. Как сноп, Лидия повалилась на пол, а ваза разлетелась на сотню кусков.

– Так-то лучше, – проговорила невидимка голосом Арим. Невидимые руки собрали цветы и возложили на грудь Лидии. – Теперь осталось только соорудить деревянную накидку, – добавил тот же голос. В следующее мгновение Арим появилась вновь. – Но у меня нет времени заниматься этим.

– Я не привык к твоим фокусам с появлением и исчезновением, – сказал я, ошеломленно глядя на Лидию.

– Тебе не понравился мой номер? – недоуменно спросила моя спасительница.

– Я нахожу его очень занятным, но вряд ли смогу вынести такое еще раз. И потом, меня же надо освободить.

– О нет! Вначале я с тобой поговорю.

– Но у нас нет времени! Пеппи вернется с минуты на минуту.

Она равнодушно пожала плечами.

– Вот это меня совершенно не волнует, – ответила она, обвивая руками мою шею. – Мне ничего не стоит проделать тот же фокус с ним и его людьми.

– Арим, оставь меня, – попросил я ласково. – Нужно кое-что для меня сделать.

– Знаю, но вначале ты должен меня выслушать. – Она села ко мне на колени и принялась дуть в ухо. Я никогда не любил подобных нежностей, но у меня просто не было времени объяснять ей это. – Ты должен на мне жениться.

Я пораженно уставился на нее.

– Что? Что ты мелешь? – сердито сказал я. – Сейчас не время для шуток!

– Ну нет! Я не шучу. Я даю тебе право выбора: или ты женишься на мне, или я оставляю тебя Пеппи.

– Я собираюсь жениться на Мире, – сказал я, попытавшись оттолкнуть навязчивую красотку. – Будь благоразумной. Мира очень больная. Она нуждается в твоей помощи. Ты должна ей помочь.

– Мне известно об этом, – небрежно бросила Арим. – Я ведь только что от нее. Зная о том, что здесь происходит, она попросила меня прийти к тебе на выручку. Я поставила условие: Мира должна отказаться от брака с тобой. Даже если и удастся ее спасти, замуж за тебя выйду я.

– Я никогда не пойду на это, – сказал я, отказываясь верить тому, что слышали мои уши. – Что за гнусная сделка у меня за спиной! У тебя что, стыда нет?

– Ни капельки, – ответила Арим, прижимаясь своей щекой к моему лицу. – Если ты не согласишься на мое предложение, я тебя покину здесь. Ты останешься в руках Пеппи и вряд ли сможешь рассчитывать на снисхождение. И я оставлю Миру с ее печальной судьбой.

Я глубоко вздохнул.

– Ты не сделаешь это. Не тот случай. Твоим супругом я буду пару дней, самое большее – неделю. За кого ты меня принимаешь – за мышь?

Я заметил тень тревоги в ее глазах.

– Неужели ты меня не любишь? – Она начала ласкаться ко мне.

– Как любить, если у тебя все отрицательные качества Миры! И ты от них никогда не избавишься.

– Но я, думаю, смогу быть очень милой с тобой, – сказала она, строя мне глазки.

И вдруг меня осенило:

– Я согласен, но при одном условии.

– Какое условие? – недоверчиво спросила она.

– Ты возвращаешься в тело Миры, и тогда я смогу жениться на вас обоих.

– Нет, – запротестовала Арим. – Я хочу иметь собственное тело.

– Но ты же никогда не будешь счастливой в таком случае, – заявил я с уверенностью. – Если ты не захочешь объединиться с Мирой, то одна мне не нужна.

Она начала расхаживать по гостиной.

– Как ты не можешь понять, насколько это важно для меня. Сейчас я вольна делать все, что пожелаю, идти, куда вздумается, любить то, что захочу.

– Я понимаю. Но что потом? Ты всего лишь – дурная половина самой себя. Все козыри на руках Миры. Воссоединившись с ней, ты получишь и меня в придачу.

Она остановилась и посмотрела на меня.

– Ну и дьявол же ты! Об этом я и не подумала. Ты прав. Мира обманула меня. Было так приятно находить для нее соблазны. Мне нравилось бороться с ней. Я, наверное, просто дура, но я согласна на воссоединение, если Мира не будет против.

– Я буду там и за всем присмотрю. Итак, мир и взаимопонимание. Идет?

– Я не сделала бы это ни для одного человека в мире, – сказала она, разрезая мои путы.

Я потянулся, превозмогая боль, гнездившуюся в каждой клетке моего тела.

– Нужно как можно скорее спешить к Мире, – сказал я, с болезненной гримасой массируя ноги. – Я слишком надолго оставил ее.

– Не торопись, – сказала она. – С ней все в порядке.

И вдруг я вспомнил о Викси.

– Мой Бог! – воскликнул я, бросаясь к телефону. – Может быть, Пеппи уже пристрелил старину Викси.

– Не стоит слишком волноваться, – спокойно произнесла Арим. – Рано или поздно, но его все равно пристрелят. Такова уж собачья жизнь.

Я набрал номер криминальной полиции. Когда Саммерс поднял трубку, я в общих чертах обрисовал ему ситуацию.

– Отправьте туда людей, – торопясь попросил я, давая ему адрес Гарриэт. – Если будете действовать оперативно, захватите банду Крюгера с поличным. Эта пленка разоблачает его стопроцентно.

– Хотелось бы на это надеяться, – недоверчиво сказал Саммерс.

– Будем надеяться, что это им удастся. – Я обнял Арим за талию и слегка подтолкнул к двери. – А теперь в госпиталь. Ты умная девочка и не пожалеешь о своем решении. А теперь поспешим, копам совсем не обязательно тебя видеть.

– Считай, я это уже сделала, – сказала она и исчезла в клубах дыма, повторив свой недавний фокус.

Приехав в больницу, я нашел Кленси и двух полицейских, маявшихся перед дверью палаты Миры. Богля уже увели.

– Как она? – с беспокойством спросил я инспектора.

– Хорошего мало, – мрачно ответил он. – Доктора от нее не отходят.

– Могу я войти туда?

– Еще нет, – ответил Кленси, качая головой. – Может быть, позже.

Я отошел от двери. Мне хотелось все рвать и метать, но я понимал, что этим ничего не добьюсь. Подтащив кресло, я в изнеможении рухнул в него.

– Что это за тип с лицом, похожим на помидор? – прошептал в моем ухе голос Арим.

Я объяснил.

– Выглядит форменным идиотом, – продолжала Арим. – Не пощекотать ли его?

– Оставь его в покое. Ни к чему начинать скандал.

Кленси подошел поближе и бросил на меня подозрительный взгляд.

– С кем это ты разговариваешь? – спросил досужий коп с тревогой в голосе.

– Ты-то здесь при чем? Уже и говорить ни с кем нельзя без того, чтобы ты не вообразил Бог знает что.

– Не сказал бы. Но мне это не нравится. Видимо, у тебя совершенно крыша поехала.

– Лучше быть сумасшедшим, чем полным идиотом, ты, кретин, – отчеканил голос Арим.

Кленси насторожился.

– Что это? – спросил он, пронзая меня недобрым взглядом.

– Я ничего не говорил, – поторопился заверить я.

– Ты лжешь, – рявкнул он. – Еще один подобный трюк, и я отправлю тебя в камеру. Мне не нравится, когда подражают женскому голосу.

К счастью, в этот момент в коридоре появилась хорошенькая медсестра. Кленси, который не мог спокойно смотреть на молоденьких девушек, сразу перестал злиться. Он поправил галстук, выпятил грудь и приветствовал красотку самой приятной улыбкой.

Медсестра остановилась и улыбнулась в ответ.

– Добрый вечер. Не могу ли я сделать что-нибудь для вас?

Прежде чем Кленси собрался ответить, голос Арим произнес:

– Сотрите эту пошлую улыбку с вашей идиотской физиономии.

Кленси не мог поверить своим ушам. Он недоуменно оглянулся. Медсестра досадливо вскинула голову.

– Когда мне встречаются подобные типы, – оскорбленно произнесла она, – я сразу понимаю, что природа сделала ошибку. С вашим голосом кастрата…

Неожиданно послышался громкий звук пощечины. Несчастная медсестра конвульсивно дернулась и вскрикнула от неожиданности. На мгновение она застыла, потом повернулась к Кленси с покрасневшим лицом.

– Как вы можете позволять себе такие вещи! – воскликнула она. – И после этого вы называете себя джентльменом?

Кленси недоуменно заморгал глазами.

– Я ничего не сделал, – запротестовал он с беспокойством.

– Вам, без сомнения, кажется, что это – «ничего», но в моем родном городе истинные джентльмены не позволяют себе подобных вольностей.

– Вы не единственная, родившаяся в приличном месте, – ответил начинавший злиться Кленси.

– Я рада, что не посетила ваш, раз там произрастают подобные экземпляры, – отпарировала медсестра, заложив руки за спину и покачиваясь на каблуках.

– Да будет вам известно, я родом из самого старого города страны, – напыщенно произнес инспектор.

– Это, по крайней мере, объясняет ваши доисторические манеры, – вскинув голову, медсестра с достоинством удалилась.

– Что это за место! – воскликнул Кленси оскорбленно. – Даже медсестры здесь какие-то сумасшедшие…

Не успел он закончить фразу, как из палаты Миры вышел доктор. Я вскочил на ноги.

– Могу я ее видеть? – спросил я взволнованно.

Он посмотрел на меня с удрученным видом.

– Мне очень жаль… Я сделал все возможное для ее спасения…

Я почувствовал холод в сердце.

– Она не… – Ответ я прочел в глазах доктора.

– Она не захотела бороться. Это непостижимо. Удивительное отсутствие воли…

Я оттолкнул его и бросился в палату.

Медсестра натянула простыню на лицо Миры. Она глянула на меня с состраданием и вышла из палаты. Я глянул на тело Миры и почувствовал полное опустошение.

– Итак, что произошло? – Арим внезапно возникла рядом со мной. – Не могу в это поверить! – резким движением она отбросила простыню, скрывавшую лицо Миры. Мира выглядела очень спокойной. Волосы нимбом обрамляли маленькое личико, совершенно белое. На ее губах застыла легкая улыбка. – Посмотри только на эту кривляку, – сердито заявила Арим. – Прямо монашка!

– Прекрати! – сказал я, без сил опускаясь на кровать. – Она так хотела жить, но мы пришли слишком поздно, чтобы помочь ей.

– Ха! – огрызнулась Арим. – Да она просто ломает комедию. Вставай, Мира, или я заберу твое тело и буду жить в нем без тебя.

– И не пытайся, это я буду вечно преследовать тебя, – послышался голос Миры.

Я с ужасом посмотрел на кровать. В ногах Миры я различил нечто похожее на бестелесый призрак.

– Не материализуйся в натуре! – воскликнула Арим. – Не забывай, ты же обнаженная!

– Могла бы это и не говорить, – огрызнулась Мира. – Где это вы болтались? Я уже собралась отправиться на поиски.

– Минутку, – сказал я. – Так ты мертвая или живая? – спросил я невидимую Миру.

– Разумеется, она живая, – ответила Арим. – Можешь не беспокоиться на этот счет.

– А он беспокоился, правда? – заинтересованно спросила Мира.

– Ты же знаешь современных мужчин, – произнесла Арим с нотками превосходства в голосе. – Но оставим это. Возвращайся в свое тело, а уж потом мы обсудим все вопросы.

– Сейчас я буду в вашем распоряжении, – заверила Мира. Секундой позже тень поднялась над кроватью и слилась с бездыханным телом. Еще секунда, и покоящиеся на смертном одре останки Миры дернулись. Я в ужасе отскочил от кровати. Это было жуткое зрелище. Оно окончилось воскрешением Миры, что вернуло меня к нормальному восприятию происходящего.

– Он хочет, чтобы я снова воссоединилась с тобой, – недовольным тоном произнесла Арим. – Только в этом случае он женится на мне.

– Определенно нет! – решительно заявила Мира. – Я и так сыта твоим влиянием до конца моих дней. Предпочитаю лучше умереть, чем пойти на это.

– Мира, – сказал я, дотрагиваясь до ее руки. – Будь же благоразумной. Скоро новолуние. Если Док говорил правду, ты сразу потеряешь всю свою сверхъестественную силу. И тогда будет уже поздно. Нужно вернуть ее, ты же знаешь. Подумай обо мне. Подумай о сложностях, которые непременно возникнут, если Арим будет все время крутиться вокруг нас. О неприятностях, которые она нам принесет, если мы поступим по-другому.

– Все это так, конечно, – согласилась Мира. – Но она убила Дока Анзела, и я не хочу делить свое тело с убийцей.

Это был сильный аргумент.

– Если я воскрешу Дока, ты сделаешь это? – сердито обронила Арим.

– Как ты это сделаешь?

– Я не убивала этого старого дурака. Я просто хотела заставить Росса работать на Андаска.

– Послушай, Арим, – холодно обратился я к двойнику Миры. – К чему вся эта ложь. Я лично видел его мертвым.

– Ты просто боялся, что он умрет, – Арим улыбнулась. – Неужели ты никогда не слышал о массовом гипнозе?

Я запустил пальцы себе в волосы.

– Что это ты еще придумала? Массовый гипноз? Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– А ты не блещешь умом, – любезно заключила Арим. – Все, что я сделала, так это ввела Дока в коматозное состояние, а затем заставила тебя и Богля поверить, что он получил серьезную рану. Письмо и платье создали более правдивую атмосферу.

– Я не могу поверить в это, – сказал я. – Это чересчур для моей бедной головы. К тому же копы тоже видели это.

– Ну и что? Я была там все время, сделавшись невидимой. Неужели ты думаешь, что копы проницательнее тебя?

– Короче, ты утверждаешь, что Док жив? – Я до сих пор никак не мог поверить в это.

– Конечно же, но только он не знает об этом, – заявила Арим с довольным видом. – В данный момент он находится в городском морге и считает себя таким же мертвым, как Джордж Вашингтон, но мы сумеем переубедить его в обратном.

– Так чего же мы ждем? – проговорил я нетерпеливо. – До полуночи осталось не более получаса.

Арим посмотрела на Миру.

– Ну как, принимаешь меня?

– Придется, – ответила та без энтузиазма. – Но ты пообещай вести себя хорошо.

– Я лично это проконтролирую, – пообещал я. – Я уже имею некоторый навык.

– Тогда вперед, – согласилась Мира. – Она ведь и меня провела… Вспомним старые добрые времена.

Арим поколебалась, потом подошла ко мне.

– Ты никогда больше не увидишь меня такой, какая я есть, – печально проговорила она.

Я прижал ее к себе и поцеловал.

– Будь умницей, я на тебя полагаюсь.

– Я жду, поторопитесь, – не слишком приветливо заметила Мира.

Арим прижалась ко мне, потом резко оттолкнула меня.

– Отвернись к окну, – попросила она. – Мне нужно раздеться.

Я отвернулся, но не прошло и десяти секунд, как дверь неожиданно распахнулась и вошел Кленси. Он был само сочувствие.

– Так она умерла, да? – сказал он. – Мне очень жаль, старина…

Я бросил быстрый взгляд на кровать и содрогнулся. Мира и Арим бок о бок лежали на койке, их белые волосы разметались на подушке. Хотя я и знал, что происходит, зрелище было не для слабонервных.

Кленси увидел их в тот же момент. Он заморгал, потом прикрыл глаза рукой. Посмотрел сквозь растопыренные пальцы еще раз и смертельно побледнел.

– Она прекрасна, не так ли? – сказал я, решив пойти на обман.

Кленси что-то невнятно забормотал. Его лоб взмок от пота. Инспектор подошел к кровати и угасшим голосом сказал:

– Да, но это не то зрелище, которым я хотел бы любоваться каждый день.

– И я тоже, – охотно согласился я. – Но вид у нее счастливый.

– Похоже, ты прав, – Кленси присел на край кровати. – Но мне кажется, глаза меня обманывают. Ведь на кровати две девушки, не так ли?

– Нет, – решительно соврал я. – Только одна.

– Я так и думал, – вымолвил инспектор жалобно. – Должно быть, переутомился на работе.

– Будет лучше, если вы найдете укромный уголок и поспите немного.

– Да-да, но я не уверен, что здесь найдется такое место, – ответил инспектор и пошел к двери, едва волоча ноги. Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Арим возвращается в Миру.

– Страшно рад, что вы это сделали, – произнес я, вытирая пот.

Мира села на кровати.

– Подожди меня, – сказала она. – Я буду готова через несколько минут.

– Не нужно, чтобы нас видели вместе, – сказал я, выходя в коридор.

Кленси, сгорбившись, сидел на стуле и прятал лицо в ладонях. Двое полицейских смотрели на него с беспокойством.

– Что это с ним? – поинтересовался я.

– Сами не знаем, переутомился скорее всего.

Я дошел до конца коридора и остановился в ожидании. Через несколько минут знакомый голос сказал мне в ухо:

– Идем!

Мы пришли к городскому моргу без четверти двенадцать. Нас встретил худой старикашка с густыми усами под хищным крючковатым носом.

– В чем дело? – осведомился он недружелюбно.

– У вас имеется тело, которое я хотел бы осмотреть, – сказал я, предъявляя журналистское удостоверение.

Сторож оттолкнул удостоверение презрительным жестом.

– Приходите завтра, – буркнул он и снова уткнулся в газету.

– Минутку! Мне нужно видеть этого парня немедленно.

Охранник удивленно уставился на меня сквозь стекла очков.

– Кто ходит туда ночью! Убирайтесь! – потребовал он.

Я повернулся к Мире.

– Еще один приятный и услужливый парнишка. Может быть, будет лучше, если ты сделаешь с ним что-нибудь. Времени в обрез.

Было без десяти двенадцать.

– Это мое дело! – заявила она и тут же исчезла. На том месте, где она до этого стояла, осталась лишь кучка одежды со шляпой наверху и парой маленьких туфель рядом.

Я закурил сигарету и принялся с любопытством наблюдать за реакцией сторожа. Он медленно встал и остекленевшими глазами уставился на кучку одежды.

– Поразительно, и как эти миниатюрные девушки умудряются проделывать такое, – заметил я небрежно. – Немного шелка здесь, немного там – и вот, пожалуйста, потрясающий ансамбль.

– Где она? – прошипел сторож, откашлявшись.

– В морге, разумеется, но она скоро вернется.

Старик испустил долгий вздох и свалился на свой стол. Удивительная для такого возраста реакция. Оставив старика на его посту, я подошел к двери. Из темноты навстречу мне брел спотыкаясь Док Анзел.

Я подбежал к нему и сердечно обнял.

– Док! – воскликнул я. – Какое счастье снова вас видеть!

– Займись им, пока я оденусь, – послышался голос Миры. – Он все еще немного не в себе.

– В этом нет ничего удивительного, – произнес Док, пожимая мне руку. – Я участвовал в очень трудном эксперименте.

Сторож все еще лежал за стойкой. Однако при нашем появлении он поднялся и внимательно посмотрел на нас.

– Этот труп не будет вам больше докучать, – сообщил я сторожу. – Я беру его с собой и угощу приличным обедом.

Мира оделась в мгновение ока.

– Идемте, Док, – предложила она, беря его за руку, – поскорее покинем это место.

Увидев, что мы уходим, сторож испустил еще один глубокий выдох и без чувств распростерся на полу.

Глава 10

Не вижу веской причины, по которой можно было бы задерживать ваше внимание дальше. Дойдя до этой части повествования, вы, может быть, решили, что Мэддокс, так и не оценивший по заслугам моего репортажа, отправил меня в сумасшедший дом. Спешу известить, что этого не случилось единственно по той причине, что я вовремя покинул Нью-Йорк.

На прощание, не в оправдание свое, а исключительно ради истины, хочу отметить, что с Мирой все же происходят странные вещи. Я совсем не прошу вас верить во все, что вы слышите или читаете, просто напоминаю: привычка во всем сомневаться делает нашу жизнь унылой и скучной.

Было очень приятно видеть снова Дока Анзела, иметь рядом Миру без Арим, знать, что она больше не взлетит и не исчезнет в клубах белого дыма. Теперь она во всем полагалась на меня. И, если бы мне пришлось взять ее в жены вместе со всей черной магией, я ни секунды не колебался бы. Но после новолуния она вела нормальную жизнь.

Освобождение Богля не стоило нам больших трудов. Саммерс был слишком доволен поимкой банды Крюгера, чтобы отказать нам в такой просьбе.

Я не могу закончить эту историю, не рассказав о том, что случилось с Викси. Полицейские спасли его от Пеппи и привели в Управление. В полночь мы втроем приезжали за ним и застали удивительную картину: Викси пытался укусить огромного мексиканца, неожиданно материализовавшегося перед ним буквально из воздуха. Мексиканец был такой свирепый и огромный, что полицейские сразу арестовали его под тем предлогом, что он причастен к делу об исчезновениях и превращениях.

Легко себе вообразить наши эмоции, когда мы узнали Пабло. Да, Пабло вновь появился на свет Божий. Превращение в колбасу и длительное пребывание в желудке собаки-волкодава не сделали его более любезным. Мне совсем не хотелось поступать с ним сурово. Однако его навязчивое желание свалить все свои грехи на Миру и боязнь того, что он может нас пристрелить как-нибудь при случае, заставили меня шепнуть пару слов Саммерсу о прошлых подвигах Пабло. Под надежным армейским конвоем Пабло был препровожден на родину, где предстал перед судом и был приговорен к смертной казни через повешение.

Без влияния Пабло Викси потерял способность говорить. Это нас очень огорчило, поскольку он был очень разумным псом и знал массу интересных вещей.

Вначале пес и сам был очень расстроен, что не может вслух выражать свои мысли, но потом нашел себе великолепную подругу, и вместе они провели счастливую собачью жизнь.

Мы с Мирой решили обосноваться на побережье Тихого океана. Такое решение было вызвано главным образом находкой среди ее вещей двадцати четырех тысячедолларовых билетов. Это была премия, спрятанная Арим через три дня после нашего приезда в Нью-Йорк, в ту ночь, когда я встретил ее впервые. Мы решили не возвращать эти деньги Мэддоксу, так как такая сумма могла сослужить нам хорошую службу. Кроме того, Мэддокс, никогда не забывая данных обещаний, уже подыскивал достаточно уединенный приют для умалишенных, чтобы упрятать меня туда, так что перемена климата явилась для нас необходимой.

Док вновь принялся за свою коммерцию с лечебными таблетками, а Сэм помогал ему в этом. Они настояли на том, чтобы жить в нашем доме. После стольких совместных приключений иного и быть не могло. Естественно, мы взяли с собой Викси и его прелестную подругу.

Любопытно, но факт: мне так и не представился случай увидеть отца Миры. До нас дошли слухи, что он женился на карлице из бродячего цирка, но мы никогда не проверяли это. Во всяком случае он поступил правильно, навсегда исчезнув из жизни Миры. Теща-карлица! Такое было чересчур для моего воображения.

Я добился неплохих успехов на писательском поприще, а между тем Мира готовила приданое для Росса Милана-младшего.

Я всегда хотел иметь сына. После долгих ожиданий и волнений моя мечта осуществилась. Это был прелестный ребенок, правда больше похожий на свою мать, чем на меня. Мы все, не сговариваясь, пришли к такому выводу.

Итак, казалось, бесповоротно покончено с черной магией, полицейскими и гангстерами и всех нас ожидает прекрасное путешествие к старости, но этому не суждено было исполниться.

Однажды воскресным утром я сидел за рабочим столом, обдумывая сюжет нового рассказа, когда внезапный крик заставил меня вскочить на ноги. Отбросив авторучку, ринулся в сад.

Мира, Док и Сэм стояли, глядя в небо с ужасом в глазах. Я тоже задрал голову и почти рехнулся.

В тридцати футах над нами в воздухе парил Росс Милан-младший. Заметив меня, он возбужденно помахал игрушечным Микки Маусом.

– Гляди, па! – закричал он счастливо. – Я летаю!

Content

Джеймс Хедли Чейз
Мисс Шамвей машет волшебной палочкой

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая Нью-Йорк

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10