Джеймс Хэдли Чейз

Безжалостный

Глава 1

1

Я больше года не был в Париже и не стремился возвращаться в этот город, который изменил всю мою судьбу. С ним связаны самые счастливые и самые трагические события моей жизни. Сейчас, проходя по весенним улицам Парижа, я был вновь очарован им. Я вспоминал Линду, ее глаза, смех. Прошло уже много лет, но я и сейчас помню чувство счастья, охватившее меня, когда мы с ней стояли у окна нашего номера в маленькой гостинице на улице Лон Шан и смотрели на Эйфелеву башню. Это был наш медовый месяц в Париже.

Мы были счастливы и беспечны, как все влюбленные. Нам казалось, что ничего плохого не может случиться с нами. Вся дальнейшая совместная жизнь представлялась нам бесконечным праздником. Война, оккупация были чем-то далеким, не имеющим к нам никакого отношения. Когда немцы вошли в Париж, мы вдруг очнулись от счастливого сна, но все еще не понимали серьезности своего положения. Осознание опасности пришло лишь через несколько дней, и тогда мы попытались перебраться через границу, но нам это не удалось. Пятеро грязных и пьяных немецких солдат схватили нас почти у самой границы. Меня связали. А потом… До сих пор, когда я вспоминаю об этом, кровавая волна боли, ненависти, гнева и страшной жажды мщения захлестывает меня. Эти скоты впятером изнасиловали на моих глазах Линду и убили ее. Потом они решили поиздеваться и надо мной. Зачем-то по пьяной неосмотрительности развязали мне руки. Дальше все было делом техники. Я выхватил у одного из них пистолет из расстегнутой кобуры и перестрелял всех. Может быть, в другой ситуации я не смог бы этого сделать. Но отчаяние не оставило в моем сердце места для страха, а ненависть придала твердость руке.

К несчастью, звуки выстрелов привлекли внимание немецких солдат, находящихся поблизости. Меня схватили и повезли в Париж в гестапо. Очевидно, они приняли меня за английского шпиона. По дороге мне удалось убить конвоира и бежать. Три месяца я скрывался, время от времени делая вылазки: я убивал немцев, я мстил им. До войны я занимался стрельбой и даже завоевал первое место на соревнованиях в Чикаго. И мне это очень пригодилось. Однако фашисты тоже не бездействовали. За мою голову была назначена большая награда. Из-за меня они расстреляли полторы сотни заложников, но вскоре я сумел отомстить и за них. Я сколотил группу из девяти парней, таких же отчаянных, как и я. Позже к нам примкнула одна молодая француженка, Анна Даниэль, став десятой в нашей группе. Двое из наших были убиты. Я сам дважды побывал в гестапо, но каждый раз мне удавалось бежать. Мы не принадлежали ни к какой организации. Мы взрывали, убивали, пускали под откос поезда. Мы были просто убийцами и не скрывали этого, не прятались за красивые слова о ненависти к фашизму. На месте очередного убийства мы оставляли свой знак. Это была наша трудная работа: убивать немцев, мстить за убитых, ни в чем не повинных людей. Моя жажда мести была удовлетворена полностью и даже больше… Нельзя сказать, что мы осознанно воевали за победу Франции, но именно нам Франция обязана тем, что многие произведения искусства не были вывезены в Германию.

Анна Даниэль была стройной темноволосой девушкой с тонким лицом и мягким взглядом карих глаз. Увидев ее в те годы, никто не смог бы предположить, что она наравне с отчаянными парнями стреляла, убивала, взрывала поезда. Мы были с ней очень дружны. Я догадывался, что Анна влюблена в меня. Но я не мог тогда и думать о любви. Моя душа была черна от злобы и ненависти. Я не мог забыть ужасную смерть Линды, во мне все еще жила любовь к ней.

После войны я уехал в Штаты. Друзья писали мне, но чаще всех писала Анна. И вот несколько дней назад я получил от нее странное письмо: «Берт! Приезжай немедленно! Мне необходима твоя помощь. Анна. 07.05.1946 г.».

Письмо было написано ровно две недели назад. Было видно, что она писала второпях на случайном клочке бумаги. Нет сомнения, с Анной что-то случилось. Это и привело меня снова в Париж.

И вот я шел к Анне. В кармане пиджака у меня лежало ее письмо. Подойдя к дому, я вынул конверт и еще раз проверил адрес. Да, именно здесь… Поднявшись по невысоким ступенькам, я вошел в подъезд. Рядом с лестницей на стене висел список жильцов. «Анна Даниэль. 3-й этаж, кв. 31». На лестничную площадку третьего этажа выходило две двери. Одна из них была приоткрыта. Я позвонил в нужную мне квартиру. Подождав некоторое время, позвонил вторично. Однако дверь никто не открыл. Я уже собрался уходить, решив вернуться вечером, как позади услышал женский голос:

– Вы ищете Анни?

Обернувшись, я увидел привлекательную блондинку, стоявшую на пороге соседней квартиры. Дверь была распахнута настежь, и я видел часть вычурно обставленной комнаты.

– Не хотите ли зайти? – спросила она, перехватив мой взгляд.

Я редко отказываюсь от подобных предложений привлекательных блондинок, впрочем, это относится и к брюнеткам.

– Что ж, можно и зайти.

– О'кей! Вы ведь американец?

Я утвердительно кивнул головой.

– У вас жуткий акцент, – заметила она и прошла в комнату.

Я последовал за ней, предварительно взглянув на табличку на двери – «Элен Фарэ». Мы сели, и она спросила:

– Что мы будем пить?

– Виски без содовой.

– О! Виски у нас во Франции большая редкость, и к тому же это очень дорого.

– Ничего, – ответил я, – я знаю об этом. – Достав из внутреннего кармана пиджака стеклянную фляжку с виски, я наполнил стаканы. – Так что вы хотели сказать мне о мадемуазель Анни?

– Только то, что она не была в этой квартире уже три недели.

– Откуда вы знаете?

– Газеты и молоко, которые приносят каждое утро, остаются нетронутыми. Я убираю их каждый день. Кстати, а кто вы такой?

– Я друг Анны.

– А-а, – понимающе протянула она.

– Это не совсем то, что вы думаете, – поспешил заметить я. – Мы вместе участвовали в Сопротивлении… Вы не скажете, где бы я мог найти ее?

– Не имею ни малейшего представления.

– Где она работает?

Моя собеседница пожала плечами.

– В каком-то ужасно дорогом баре.

– В каком?

Она лишь беспомощно улыбнулась.

– Может, она куда-нибудь уехала?

– Нет, вряд ли. Она всегда предупреждала меня, когда задерживалась в баре вечером, а тем более когда оставалась там ночевать. Иногда она обслуживала ночные приемы…

– Что вы хотите сказать?

– Не-ет! Она работает официанткой. В баре у нее своя комната.

– Значит, она исчезла?

– Вроде того.

– Вы известили полицию?

– Нет. Я не люблю иметь дело с полицией.

– За это время, пока ее нет, ее спрашивал кто-нибудь?

– Только какой-то блондин. Швейцарец. Что ему было нужно, он так и не сказал.

К этому времени виски уже кончилось, и я встал.

– Если Анни вернется или кто-нибудь будет ею интересоваться, сообщите мне, пожалуйста. Я живу в гостинице «Виктория», мое имя Берт Мейн. Полицию пока не вызывайте. Я сам это сделаю через некоторое время.

– Значит, вы уже уходите? – она кокетливо улыбнулась.

– У меня еще много дел. – С этими словами я надел шляпу и вышел из квартиры. Оказавшись на улице, я достал из кармана письмо и в который раз перечитал его. Похоже, что с Анной случилась беда. Обязательно нужно повидать других членов нашей группы. Возможно, переговорив с ними, я хоть что-нибудь узнаю о таинственном исчезновении Анны и ее странном письме. К несчастью, я не знал их адресов. Перерыв телефонную книгу, я обзвонил не менее сорока мест, но так никого из них и не нашел. Но я и не думал сдаваться. Я все же знал одно место, где обязательно можно было найти кого-нибудь из них.

2

Вернувшись в гостиницу, я переоделся в куртку из черной блестящей кожи и такие же брюки. Это напомнило мне времена Сопротивления. В то время, когда Париж был оккупирован немцами, я одевался точно так же. Меня даже звали тогда «Черный смерч».

Кабачок «Марти» находился в конце улицы Вилье, на самом берегу Сены, недалеко от Лионского вокзала. С улицы он был незаметен, и народу там было мало. О существовании этого кабачка я узнал из писем Анны. Она писала, что все наши друзья обычно собираются в этом заведении.

Было уже шесть часов вечера, когда я разыскал его и по истертым ступеням спустился вниз. Заведение было почти пустым, и я, не увидев никого из знакомых, направился к стойке бара. Бармен, высокий плотный человек с тонкими усиками и блестящей лысиной, протирал стаканы: излюбленное занятие всех барменов.

– Привет, – поздоровался я.

Он угрюмо взглянул на меня.

– Мне нужен Жак Дюкло.

– Я его давно не видел, – ответил он, посмотрев на меня с некоторым интересом.

– Тогда Франсуа Бертен.

– Его тоже давно у нас не было.

Я перечислил имена всех семерых своих друзей, но бармен все время отрицательно качал головой.

– Они перестали ходить в мой бар около двух недель тому назад. Наверное, нашли местечко получше… – Он снова взялся за стаканы.

– Виски есть? – с надеждой спросил я.

– Сто франков, – ответил он, вытаскивая бутылку.

– О'кей, – сказал я и кинул на стойку несколько мятых купюр.

Усевшись за дальний столик так, чтобы видеть всех посетителей, я опорожнил стакан и закурил сигарету. Надо было поразмыслить и наметить план дальнейших действий. Ничего путного мне в голову не приходило. Я очень беспокоился за Анну.

Как было бы хорошо, если бы сегодня утром я застал ее дома! Я бы сказал ей: «Здравствуй, Анна! Я примчался в Париж по первому твоему зову. Ты изумительно красива! Ты любила меня во время войны, ведь это правда. Может быть, и сейчас ты немного любишь меня?»

3

Кто-то тронул меня за плечо. От неожиданности я вздрогнул. Минутное состояние романтической задумчивости рассеялось, и я снова ощутил реальность событий.

– Бармен сказал мне, что вы ищете Жака Дюкло?

Я повернул голову. Передо мной стоял невысокий блондин в потрепанном костюме. Он говорил с сильным немецким акцентом.

– Да, действительно, – ответил я.

В руках у него была бутылка бордо и стакан. Он сел за мой столик и наполнил стакан вином. Выпив его залпом, он посмотрел на меня. Ему можно было бы дать лет сорок—сорок пять, если бы не его удивительные глаза: весело смотрящие, молодые, светлые.

– Меня зовут Карл, – сказал он. – Я швейцарец.

– Берт, – представился я, кивнув головой.

– Я частный детектив и тоже разыскиваю Жака Дюкло.

– Вот как?

– Да.

Я предложил ему виски. Он отказался, заметив:

– Я не понимаю, как вы, американцы, можете пить эту гадость… Хотите бордо?

– Я ничего не пью, кроме виски.

Он пожал плечами.

– Так это вы приходили к Анне Даниэль? – спросил я.

– Да, я вижу, вы не теряете времени даром. Поэтому я предлагаю раскрыть карты: вместе мы скорее достигнем цели, чем поодиночке.

– Резонно, – заметил я. – Только меня интересует больше Анна, нежели Жак.

– Это, по сути дела, одно и то же… Я думаю, что все последние исчезновения связаны между собой.

– Ну, если так…

Я вкратце изложил ему суть дела. Он потягивал вино и внимательно слушал. Когда я умолк, он сказал:

– Все, что вы рассказали, для меня, собственно, не представляет какого-либо интереса. Меня больше интересует ваша деятельность во время войны. Я подозреваю, что эти исчезновения связаны с какими-то событиями того времени. Вы единственный из вашей группы, кто не исчез бесследно.

– Я расскажу вам все, что вы хотите узнать, но сначала мне нужно более подробно выяснить, кто вы такой.

Он ухмыльнулся.

– Я Карл Шомберг, детектив. Работаю в Международном банке в Берне. Швейцарские банки, как известно, отличаются большой надежностью. Жак Дюкло является наследником пятимиллионного состояния. Моя работа состоит в том, чтобы разыскивать лиц, по разным причинам интересующих правление банка. Я имею право прекратить поиск только в том случае, если буду уверен, что клиент мертв, и смогу представить соответствующие доказательства. Я прибыл в Париж неделю назад. За эту неделю я успел выяснить, что Жак Дюкло и еще шесть человек, с которыми он был связан со времен Сопротивления, бесследно исчезли. В полицию было заявлено о трех исчезновениях, но она, видимо, не собирается что-либо предпринимать по их розыску. Эти люди исчезли, повторяю, не оставив никаких следов. Никто ничего не видел, никто ничего не знает… Я побывал везде, где они могли бы находиться, и провел тщательное расследование, однако это не дало никаких результатов. Я не был только в одном месте – в клубе «Фламинго», где работала Анна. Это настолько закрытое заведение, что проникнуть туда весьма трудно. Войти туда невозможно ни за какие деньги. В этом клубе собираются политические деятели и люди, чей счет в банке перевалил за семизначное число. Проникнуть туда простому смертному нет никакой возможности…

Я внимательно посмотрел на него. Мне все больше нравился этот парень: у него была хватка, и он не даром ел свой хлеб. Теперь мы можем стать с ним союзниками, и он это понял. Вдвоем можно сделать то, что совершенно не по плечу одному. Я допил виски, встал и сказал ему:

– Подожди, мне нужно позвонить.

Он кивнул.

– Да, конечно. Нам еще многое надо обсудить.

Я взглянул на часы, было пятнадцать минут восьмого, и направился к стойке бара. К этому времени бар был почти полон. Я протиснулся сквозь толпу посетителей и спросил у бармена:

– Где у вас телефон?

– В углу за стойкой.

Я поблагодарил его и без труда отыскал кабину, втиснутую между двумя кадками с пальмами. Я собирался звонить Анри Лесажу. Он, как я узнал, был теперь большой шишкой во французской разведке. В свое время мы здорово ему помогли, когда захватили тот поезд с картинами. Он был нам очень обязан. Именно с того момента он пошел в гору. Мы сделали за него всю грязную работу, а лавры достались ему.

Трубку снял он сам.

– Алло, Анри! – сказал я.

– Кто это? – Голос звучал удивленно. Его, видимо, давно никто так не называл.

– Во время войны ты знал одного американца, его звали Берт Мейн.

– Берт! – вскрикнул он, официальный тон был отброшен, в голосе звучала неподдельная радость.

– Угу, – сказал я. – Я бы с удовольствием заглянул к тебе сегодня выпить стаканчик, но не могу, занят…

– Давай встретимся завтра.

– О'кей, но ты должен оказать мне одну услугу.

– Ну разумеется, Берт!

– Мне нужно непременно попасть в клуб «Фламинго». Причем сегодня…

Некоторое время трубка молчала.

– Зачем тебе туда надо? Ведь это самый аристократический клуб Парижа.

– Да просто так. Ты поможешь или мне следует обратиться к кому-нибудь еще?

– О чем ты говоришь, Берт? Конечно, я помогу. Подъезжай туда к девяти часам. Я буду тебя ждать.

– Я не один.

– Это несколько сложнее, но я все сделаю… Да, вот еще что… Надеюсь, у тебя есть деньги, чтобы оплатить расходы во «Фламинго»?

Я только рассмеялся в трубку.

– Итак, до девяти.

Я повесил трубку.

Карл сидел на том же месте перед пустой бутылкой.

– Ну что?

– У тебя есть смокинг, Карл?

– Есть, а что?

– Сегодня он может тебе понадобиться.

Глава 2

1

Клуб «Фламинго» находился на окраине Парижа. Мы подъехали туда на машине Карла. Это был «Бьюик» последней модели. За рулем сидел я. Вечер выдался необычайно душный. Пот катился по моему лицу. Я изнемогал от жары в своем взятом напрокат смокинге, который к тому же угрожающе трещал по швам при каждом движении. Карл, однако, выглядел так, будто родился в смокинге, и не испытывал к тому же ни малейшего неудобства от жары.

У высокой ограды клуба «Фламинго» стояло три автомобиля, ожидающих своей очереди, чтобы въехать в ворота. Анри Лесажа не было видно. Мы пристроились в хвосте автомобильной очереди, надеясь, что он подъедет к тому времени, когда подойдет наша очередь. Охранники были заняты проверкой посетителей. Наконец они добрались до нас. Детина с лицом, словно вырубленным топором, осветил фонариком салон нашей машины.

– Ваши входные билеты, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

Я было открыл рот, чтобы ответить, как сзади подъехала машина, из которой вылез тучный человек лет пятидесяти. На лысом черепе блестели капельки пота. Охранник посмотрел на него, и его лицо расплылось в улыбке.

– Добрый вечер, месье Лесаж! Я вас сейчас же пропущу.

Но Лесаж даже не взглянул в его сторону.

– Берт, дружище! – крикнул он и с резвостью, не подобающей его положению и возрасту, устроился на заднем сиденье нашего автомобиля, передав охраннику через окно какой-то пакет.

– Пропустите их, – приказал он.

Охранник вынул из пакета бумагу, прочитал ее и махнул мне рукой:

– Проезжай.

Я тронул машину с места. Машина Лесажа двинулась за нами.

– Познакомьтесь, – сказал я. – Это мой друг Карл. А это Анри Лесаж. Мы вместе с ним воевали против немцев. Анри был связан с партизанами, а мы действовали самостоятельно. Сколько дорог нами пройдено…

– Да, нам есть что вспомнить, – сказал Лесаж. – Взять хотя бы операцию в Лотарингии или тот поезд… Помнишь?

Я ухмыльнулся: этот поезд мне не забыть до самой смерти.

Машина ехала по аллее, усаженной елями, в конце которой виднелось здание клуба. У главного входа нас еще раз проверили, взяли по тысяче франков за разовый билет и пропустили внутрь.

Мы вошли в небольшой холл, из которого во все стороны расходились коридоры и лестницы. Вместе с группой гостей мы поднялись наверх. Карл куда-то исчез. Я старался не потерять из виду Анри. Наконец мы с Лесажем оказались в полупустом зале ресторана. Я хотел сесть за один из столов, но он указал мне на кабинеты в конце зала.

– Основные развлечения – кабаре, рулетка, танцы – наверху, – сказал он. – Здесь народу мало, но в отдельном кабинете нам будет спокойнее.

Похоже, Лесаж был от души рад видеть меня и не скрывал этого. Наше боевое знакомство было недолгим, всего месяца два. За это время мы облазили все Вогезские горы в поисках научного центра, где немцы заканчивали разработку атомного оружия. К сожалению, наши усилия не увенчались успехом. Потом он получил задание захватить поезд с произведениями искусства, подготовленными для вывоза в Германию. Под его командованием было пятьдесят крепких, отлично обученных парней. Перед началом операции мы попали в окружение, из которого выбрались с трудом и большими потерями. Все пятьдесят человек погибли при попытке прорвать окружение. Нам девятерым удалось выйти живыми, переодевшись в форму немецких солдат и воспользовавшись их документами. За время окружения Лесаж потерял связь с командованием. Он беспокоился, что его разжалуют, хотя, казалось, не слишком был этим огорчен. Главное, что тревожило меня, у нас не было никакой информации о продвижении поезда и количестве охраны. Мы пытались восстановить связь с центром и совершенно случайно на приграничной станции обнаружили этот самый состав. Надо было действовать немедленно. Мы решили атаковать поезд вдевятером, и тут Лесаж по глупой неосторожности попал в гестапо. Времени на его освобождение у нас не было. Необходимо было срочно захватить поезд. Это нам удалось только через два дня, когда мы отогнали его на заброшенные пути. Вот была адская работа! Мы захватили поезд, перебив всю охрану. После этого мы вернулись в Париж. Лесаж уже был на свободе. За день до нашего возвращения бомба попала в здание тюрьмы, и он бежал.

Сидя с Лесажем в отдельном кабинете и попивая виски, мы долго вспоминали прошлое. В конце концов мы с ним так нагрузились, что у меня все поплыло перед глазами. Какая-то компания заглянула в кабинет, где мы находились, и, вытащив нас оттуда, долго таскала по коридорам и лестницам.

В конце концов я отстал от всех и в какой-то темной комнате улегся на пол за спинкой низкого дивана. Голова шла кругом, меня мутило.

Спустя время я пришел в себя и уже собирался встать, как вдруг раздались чьи-то шаги. Я подумал, что это опять какая-то пьяная компания шляется по клубу в поисках новых развлечений. Чтобы избежать встречи с ними, я лег на прежнее место, но так, чтобы видеть входную дверь. Я уже успел как следует оглядеть помещение: это была довольно длинная проходная комната, и в ней царил полумрак. Можно было различить лишь растения в кадках и несколько низеньких диванчиков, подобных тому, за которым я прятался. Где-то наверху играла музыка, были слышны голоса, смех… И среди этого шума я отчетливо услышал шаги.

Шаги! Это не были шаги праздношатающихся подвыпивших гостей. Они были размеренными и неторопливыми.

Дверь отворилась, и вошли двое. Они были в смокингах, но выглядели плебеями с отвратительными лицами профессиональных убийц. Один был высокий блондин с перебитым носом, другой – среднего роста, с копной черных грязных волос – напоминал итальянца.

Войдя в комнату, они принялись внимательно осматривать ее, заглядывая в каждый угол. Я тотчас понял, что они разыскивают меня и никого другого. Я совсем вжался в стену. От одного вида этих двух горилл я мгновенно протрезвел.

Они уже приближались к моему убежищу… Я перестал дышать.

Секунда, другая, третья… Еще мгновение…

Шаги миновали то место, где я скрывался. Еще немного, и я перестал их слышать. Они, вероятно, прошли через комнату в другие двери.

Я вытер холодный пот со лба. Что за чушь? Почему я решил, что они ищут меня? И вообще, ищут ли они что-нибудь или кого-нибудь, или мне показалось?

«Нужно немедленно найти Карла», – решил я. Но тут из темноты соседней комнаты послышались шаги. Я вновь нырнул за спинку дивана. Шаги приближались. Наконец они стихли рядом с моим убежищем. Я не смел высунуть носа. Затем раздалось какое-то неясное бормотанье, кто-то грузно опустился на диван, и женский голос прошептал:

– О, Кристоф…

Послышался звук поцелуя и шорох одежды. Я выглянул из-за спинки: мужчина в белой рубашке обнимал женщину. Тогда я встал во весь рост, стараясь произвести как можно больше шума. Две пары глаз уставились на меня с ужасом и удивлением. Женщина пронзительно вскрикнула. Я вышел из-за дивана и покинул комнату. На часах было одиннадцать тридцать.

Карла я отыскал в окружении большой компании, которую он развлекал рассказом о том, как он ловил крокодилов на живца, используя в качестве последнего – туземца. Увидев меня, он извинился и покинул своих слушателей.

– Берт, – сказал он, – комнаты для прислуги наверху. Видимо, там и ночевала Анна, когда оставалась здесь. Я попытался проникнуть туда, но меня не пропустили.

– Нужно обязательно пробраться туда. Пошли!

– Куда?

– На верхний этаж.

2

Проникнуть на верхний этаж было действительно не так просто. На лестнице стояли два охранника в ливреях, преграждая путь. Мы спустились вниз. В коридоре первого этажа мы увидели пять дверей. Нам повезло: открыв первую из них, мы обнаружили пустой кабинет и вошли в него, заперев дверь на ключ. Я открыл окно и выглянул наружу. Одно из окон третьего этажа находилось прямо надо мной. Стена была совершенно гладкой. Осмотрев комнату, я увидел шелковые шнуры, которыми задергивались портьеры. Я снял и свернул их: получилось что-то вроде лассо. Выглянув в окно, я размахнулся и попробовал накинуть петлю на крюк железной решетки. Только с третьей попытки мне это удалось. Я проверил шнур на прочность и взглянул на Карла. Тот с большим интересом наблюдал за моим действиями.

– Ты хочешь сказать, что я должен взбираться по этому шнурочку?

– Я взберусь по нему сам, а ты побудешь здесь.

– С превеликим удовольствием.

Я снял туфли, встал на подоконник, ухватился за шнур и полез наверх, упираясь ногами в стену. Это заняло секунд тридцать. Затем я повис на руках, уцепившись за решетку. До следующего окна, не защищенного решеткой, шел узкий карниз. Я ступил на него и сделал первый шаг. Внизу зияла пропасть. Я плотнее прижался спиной к стене. Еще два шага, и я у цели. Окно было закрыто изнутри на задвижку. Обернув руку носовым платком, я с силой ударил по стеклу. Окно разбилось, и я влез внутрь. Это была комната прислуги. В ней стояли письменный стол и кровать. Не здесь ли жила Анна? Я тронул дверь (она была открыта) и выглянул в полутемный коридор. Не заметив никого, я вышел. На двери значилось незнакомое имя, и я пошел дальше. Дверь с табличкой «Анна Даниэль» была справа.

Я повернул ручку и вошел. В комнате царила кромешная тьма. Я попытался нащупать выключатель и в тот же момент почувствовал чье-то присутствие… Мне в глаза ударил мощный луч фонаря, и я отдернул руку. Властный голос произнес:

– Включай!

Глава 3

1

Я включил свет и сразу же узнал двух типов, от которых прятался за диваном. Развалясь на кровати, они разглядывали меня, явно довольные тем, что добыча так легко им досталась. В руке у длинного был пистолет с глушителем, и выражение его лица не оставляло сомнений, что он пустит его в ход при малейшем сопротивлении с моей стороны.

Длинный сказал:

– Фредди, обыщи его.

Тот встал и направился ко мне. Пока он обшаривал меня, я подумал, что спокойно могу отключить этого мерзавца. Но пистолет в руке длинного удерживал меня от резких движений.

– Ничего нет, даже ножа, – сообщил Фредди.

– Странно, – сказал длинный. – Босс предупреждал, что он очень опасен, а попался как слепой котенок.

– Я знаю этих, из Сопротивления, – заметил Фредди. – В войну они убивали пачками, а теперь ни на что не способны. У них, видишь ли, отвращение к насилию!

– Не верю я в эти сказки, – буркнул длинный. – Кто раз убил, никогда этого не забудет. А этому, – он указал на меня, – убить – раз плюнуть.

Фредди с сомнением покачал головой. Длинный обратился ко мне:

– Слушай, мы не собираемся тебя убивать. Но веди себя тихо. Сейчас ты спокойно выйдешь с нами и сядешь в нашу машину. И чтобы ни одного лишнего движения, понял? Иначе тебе конец.

Я понял. Чего же здесь было не понять?

– А теперь отойди от двери, – прикрикнул он на меня.

Я сделал шаг в сторону. Длинный подошел к двери и открыл ее. В проеме неожиданно возникла приземистая фигура Карла с револьвером в руке. Длинный на мгновение опешил, но мне хватило и доли секунды, чтобы выбить из его руки пистолет.

– Закрой дверь, Карл, – сказал я, осторожно поднимая с полу пистолет и наводя его на бандитов. – А вы, ребятки, на кровать!

Рука Фредди метнулась к карману, и я нажал на курок. Раздался хлопок, напоминающий звук падающего в воду камешка, и Фредди застонал. По его руке потекла струйка крови. Я обезоружил его и толкнул на кровать.

– А теперь поговорим. Кто вас послал и с какой целью? – спросил я.

Длинный пожал плечами.

– Какой-то парень заплатил нам по десять кусков.

Карл, мрачно ухмыляясь, медленно произнес:

– Мой шеф всегда говорил, что у меня есть талант отучать людей врать. Сейчас мы это проверим.

Он спрятал револьвер в карман и направился к бандитам, на долю секунды закрыв их от меня своей спиной.

– Осторожно, Карл! – крикнул я.

Но было уже поздно. Длинный бросился в ноги Карлу, а Фредди ударил его ногой в лицо. Моя реакция была мгновенной. Я дважды нажал на курок, и у каждого бандита появилось по дырке во лбу. Я проклинал себя, впервые пожалев, что стреляю без промаха. Спрятав пистолет за пояс, я опустился на колени рядом с Карлом.

2

Придя в себя, Карл окинул взглядом поле боя и присвистнул.

– Ты что, работал на бойне?

– Привычка, – попытался отшутиться я. – Во время войны некогда было раздумывать. Ты или он. Третьего не дано.

Карл вздохнул:

– Плохо, что мы потеряли двух ценных информаторов.

Похоже, что сам факт убийства его не слишком шокировал.

– Нужно убираться отсюда, – напомнил я ему, – и чем скорее, тем лучше.

Карл поднялся на ноги и сказал:

– Прежде всего их надо обыскать.

Мы принялись за дело. Я взял на себя Фредди, а Карл длинного. Мы не обнаружили ничего существенного, кроме запасных обойм к пистолету и пяти тысяч франков в бумажнике. Деньги и патроны я забрал себе.

– Это профессионалы, – сказал Карл. – Никаких документов, бумаг… Ясно как Божий день, что им не впервой такие дела.

– Пора сматываться, – сказал я.

– Не обыскав комнаты?

– Вряд ли они здесь что-нибудь оставили.

Все-таки мы обыскали комнату, но не нашли ничего, кроме делового календаря, который я прихватил с собой, чтобы разобраться в нем на досуге.

– Теперь можно уходить, – сказал Карл. – Дольше здесь оставаться опасно.

Мы погасили свет и вернулись обратно по шнуру тем же путем, которым пришли. Когда мы спустились на первый этаж, я спросил:

– Как тебе удалось поспеть вовремя?

– Я решил, что пора заняться альпинизмом. До этого мне еще ни разу не приходилось лазить по стенам.

– И какое у тебя впечатление об этом виде спорта?

– Как приеду в Берн, сразу же запишусь в группу горного туризма, – отшутился он.

– Я так и думал.

Мы вышли из комнаты и, с трудом найдя выход в лабиринте коридоров, покинули клуб.

– Я хотел бы попрощаться с Анри, – сказал я.

– Мне кажется, его будет трудно найти, – сдержанно заметил Карл.

– Ну что же, тогда домой.

Я сел за руль, а Карл на заднее сиденье. Мы благополучно миновали два заслона охранников и выехали на магистраль.

– Я думаю, тебе не стоит возвращаться в отель, – произнес Карл. – Не знаю, что хотели эти типы, но они мне определенно не понравились. Мне кажется, что на этом дело не кончилось.

– А где ты живешь?

– В «Георге Пятом».

– У! Роскошествуешь.

– Мои счета оплачивает дирекция.

– Тогда понятно. Всю жизнь мечтал иметь открытый счет.

Мы выехали на Рю Пигаль.

– Направо.

Вскоре мы подъехали к стоянке отеля. Часы на приборной доске показывали двадцать минут четвертого. Мы вошли в роскошный холл. Из-за стойки вышел малый мощного телосложения в костюме песочного цвета и направился к нам с угрожающим видом. Карл остановил его жестом.

– Со мной, – бросил он. – Это местный детектив, – вполголоса пояснил он мне.

Мы поднялись на лифте на третий этаж и вошли в номер Карла. Номер был – люкс! Он состоял из двух комнат. В гостиной стояли кресла, диваны и бар. В соседней комнате была спальня. Я присел на диван, пока Карл колдовал с напитками.

– Тебе, как всегда, виски? – спросил он.

– Да.

Он сел рядом со мной на пол и сказал:

– Теперь подумаем, что было нужно этим гориллам.

– Они хотели куда-то увезти меня.

– Они хотели тебя похитить. Возможно, так же были похищены остальные. Но меня беспокоит другое. Что-то уж очень быстро они начали действовать. Откуда они могли узнать о твоем приезде и все так быстро организовать? И еще… В клуб «Фламинго» чрезвычайно трудно попасть. Как туда проникли эти два типа? Напрашивается один вывод – Анри Лесаж.

– Ты что, рехнулся?

– Я-то нет, а вот ты не хочешь признать очевидное.

– Да мы с этим парнем… Нет, это не он.

– Ладно, оставим пока вопрос открытым. Давай сюда календарь, который ты нашел.

Я достал из кармана календарь. Карл стал внимательно просматривать его. На одной из страниц он обнаружил запись и показал ее мне. Я прочел:

– «Дюкло. Ресторан „Веплер“. 19.00». Ну и что?

– А то, что запись датирована седьмым числом. Во-первых, Дюкло к тому времени уже успел исчезнуть. Это произошло за два дня до этой записи, пятого. Во-вторых, Анна, как я успел узнать, не явилась на работу восьмого. Отсюда вывод: нам нужно наведаться в этот ресторан. А теперь поговорим о Лесаже.

– Я же тебе сказал, что мы…

– Просто расскажи мне о нем. Кто он такой?

3

Разговор был долгим. Карл убедил меня, что Лесажа нужно проверить. Мы пока не решили, как будем действовать, но в необходимости этого я теперь не сомневался. Было уже утро, когда мы легли спать. Карл забрался на свою королевскую постель, а я довольствовался диваном. Мы проспали довольно долго. Когда я открыл глаза, было уже пять минут одиннадцатого. Я встал и поплелся в ванную, стараясь не разбудить Карла. Голова раскалывалась. Я принял душ, растерся полотенцем и, подумав, надел свой смокинг. Он был очень тяжелым, и я решил вытащить все из карманов. Среди прочего там были два пистолета с глушителями и пригоршня патронов.

Я почувствовал голод и полез в бар, но там, кроме алкоголя, ничего не было. Тогда я налил себе виски и закурил сигарету. Из соседней комнаты донеслось позевывание Карла. Его приземистая фигура в трусах появилась на пороге комнаты. Шлепая босыми ногами, он подошел ко мне.

– Налей мне виски, – сказал он.

– И как ты пьешь эту гадость? – съехидничал я.

– От такой жизни не только виски, всякую дрянь начнешь глотать.

Я налил ему и спросил:

– Когда кормят в этом пансионе?

Карл подошел к телефону, заказал завтрак и сказал мне:

– Уйди пока в ту комнату, не нужно, чтоб тебя здесь видели.

– О'кей! – кивнул я.

Через пятнадцать минут мы с Карлом накинулись на завтрак. Он состоял из нескольких вкусных блюд и был великолепно сервирован!

– Официант был поражен количеством блюд, которые я заказал нам на завтрак, – со смешком заметил Карл. – Но я объяснил ему, что с детства был обжорой, и, по-моему, это объяснение звучало убедительно.

Я взял газеты, лежавшие на подносе, и начал их просматривать. Мои худшие ожидания оправдались. Первые страницы пестрели заголовками:

«ДВА ТРУПА В САМОМ АРИСТОКРАТИЧЕСКОМ КЛУБЕ ГОРОДА! КЛУБ „ФЛАМИНГО“ ПОСЕТИЛ МАНЬЯК-УБИЙЦА!»

И далее в том же духе. В газетах сообщалось, что два работника клуба были застрелены этой ночью в комнате прислуги на третьем этаже здания. Прочтя это, я пришел в ужас. Оказывается, эти двое были работниками клуба! Карл в это время вычитал в другой газете, что они были охранниками, которые занимались во «Фламинго» непрошеными посетителями. То есть я прикончил двух абсолютно невинных людей, которые выполняли свои должностные обязанности! Хотя… В голове начали всплывать события вчерашней ночи. Какие, к черту, охранники! Они же пытались похитить меня. Ловко же в газетах объяснялось присутствие этих головорезов во «Фламинго»! Далее в газете сообщалось, что этим делом занимается старший инспектор полиции Жермен Форестье, который очень хотел бы побеседовать на эту тему с господами Карлом Шомбергом и Бертом Мейном.

– Впутались мы в историю, – буркнул Карл.

– Нужно немедленно сматываться. – Я подошел к окну. – Поздно!

Внизу у входа в отель стояли две полицейские машины.

– Карл, – крикнул я, – полиция! В отеле есть черный ход?

– Они наверняка перекрыли и его, – ответил Карл. – Попытаемся удрать по крыше.

Я схватил со стола пистолет и патроны, сунул в карман непочатую бутылку виски и бегом направился к двери. Карл последовал за мной.

– Черт побери, – сказал я. – Я-то думал, что дня два на раскачку у нас еще есть. Очень подозрительно, что они так быстро нас нашли.

– Рассуждать будем потом, – отрезал Карл.

– Где грузовой лифт?

– Налево по коридору.

Только мы свернули за угол, как в коридоре раздались торопливые шаги.

– Это они, – тихо сказал я.

Коридорный как раз вкатывал в грузовой лифт тележку с грязной посудой. Я подскочил к нему, выхватив из кармана пистолет, и скомандовал:

– Быстро наверх!

Парень застыл, глядя на меня выпученными от ужаса глазами. Я втолкнул его в лифт и нажал кнопку последнего этажа. Лифт плавно двинулся вверх. Когда он остановился, я приказал коридорному повернуться лицом к стене и слегка оглушил его, ударив рукояткой пистолета по затылку. Мы выскочили из лифта и бросились бежать по ведущей на крышу лестнице. Вечерами на крыше работал ресторан, но сейчас помещение было пусто. Мы перелезли через ограждение и перебрались на соседнюю крышу. Впереди, грохоча ботинками по железной крыше, бежал Карл, я старался не отстать от него, сражаясь на бегу с развевающимися полами смокинга. Таким образом мы миновали пять или шесть крыш. Наконец Карл остановился.

– Надо спускаться вниз, – прохрипел он, тяжело дыша. – Скоро полиция будет здесь.

Я подошел к краю крыши и посмотрел вниз. Там было все спокойно.

Через маленькое окошко мы попали на чердак, а оттуда на лестницу жилого дома. На лестничной площадке верхнего этажа стояли какие-то бочки.

– Помоги мне, – сказал Карл.

Мы заставили бочками дверь чердака, чтобы перекрыть выход с крыши. Спустившись по лестнице, мы благополучно вышли из дома и оказались на улице. Яркое солнце слепило глаза. Мы являли собой забавное зрелище: впереди шагал коротышка Карл в рваном, испачканном мелом костюме, за ним я. (По-моему, я еще не упоминал о своем росте: метр девяносто.) Оборванные полы моего смокинга развевались при каждом порыве ветра, как пиратский флаг. К сожалению, экстравагантность нашего внешнего вида привлекала внимание прохожих, и мы поторопились, смешавшись с толпой, добраться до автобусной остановки. Я знал только одно место в Париже, где мы могли бы появиться в таком виде, не возбуждая ненужного любопытства, переждать денек-другой и решить, что делать дальше. Туда мы и направились.

Глава 4

1

Восточная окраина Парижа пользовалась дурной славой. В разрушенных войной домах нашли бесплатное убежище тысячи проходимцев всех мастей: преступники, наркоманы, проститутки… Две-три расположенные в этом районе забегаловки были заполнены всяким сбродом, только и ищущим повода для драки. А уж если драка начиналась, то без поножовщины тут не обходилось. Даже во времена оккупации здесь не показывалась ни одна полицейская машина, а уж теперь и подавно. Во время войны я скрывался здесь в течение месяца и знаю этот район, как свои пять пальцев. Сюда я и привел Карла. От смрадного запаха, стоявшего на улицах, он все время морщил нос: вот-вот начнет чихать.

Мы вошли в дом, расположенный в конце квартала, и по полуразрушенной лестнице поднялись на второй этаж. Кругом валялись куски штукатурки, битый кирпич… Одна комната, однако, показалась нам вполне пригодной для жилья, несмотря на провалившийся потолок – зато ничто не грозило обрушиться нам на голову.

– Располагайтесь, месье, – сказал я, – здесь вам будет очень удобно.

Карл кивнул, извлек откуда-то из-под мусора трехногую табуретку, сдул с нее пыль и уселся с гордым видом.

– У тебя много денег? – спросил он.

Я вынул бумажник и пересчитал:

– Три тысячи сто франков, да еще пять тысяч, которые я прихватил, когда обыскивал этого Фредди.

– А у меня не густо. Всего сотня и какая-то мелочь.

– Прежде всего нам нужно купить новую одежду – разгуливать в этой небезопасно.

– Согласен, – ответил Карл, – и лучше сделать это немедленно. У нас с тобой еще много дел.

– Кстати, – напомнил я ему, – если полиция и дальше будет работать в таком темпе, то в дневном выпуске газет появятся наши физиономии. Им ничего не стоит запросить министерство иностранных дел и снять копии с фотографий на визах.

– Это верно, – согласился Карл. – Значит, надо будет купить еще и грим.

– Ладно, я пошел.

Из осторожности я решил далеко не ходить и купить все необходимое тут же, в магазине, расположенном в квартале. Правда, меня здесь обдерут как липку, но я был уверен, что мое посещение останется тайной для полиции. Магазин находился между табачной лавкой и какой-то темной конторой по учету населения. Я вошел. На звук дверного колокольчика из соседней комнаты вышел лысый толстячок. Меня всегда удивляла память владельцев маленьких магазинов. Один раз зашел, и он будет помнить твое лицо много лет, да еще считать своим постоянным клиентом. Так и этот толстячок узнал меня сразу.

– Месье Жак! Давно вас не было видно!

– Привет. Мне нужно купить кое-что…

– Всегда к вашим услугам. Чего изволите?

– Пару костюмов и театральный грим.

Он провел меня в соседнюю комнату, и я выбрал для нас с Карлом два слегка поношенных костюма и полный набор актерского грима.

– Сколько с меня?

– Три пятьсот.

Это был настоящий грабеж! Но делать было нечего, я заплатил.

Провожая меня до двери, толстячок с неподражаемым нахальством предложил мне свои услуги на будущее:

– Если вам будет нужно еще что-нибудь, обращайтесь только ко мне.

– Непременно, – пообещал я, ругая его про себя на чем свет стоит.

Вернувшись, я нашел Карла в той же комнате, где он успел создать некоторое подобие уюта, притащив откуда-то грязный диван и облупленную тумбочку. Теперь он сидел на диване, пил виски и изучал газеты. Я бросил бумажный сверток с костюмами на диван, а коробку с гримом водрузил на тумбочку.

– Давай преображаться.

– Нет возражений, – сказал Карл, с сожалением отрываясь от виски. Он задумчиво посмотрел на меня и сказал:

– Что-то уж очень быстро они нас нашли…

– Чему ты удивляешься? Мы были единственными посторонними посетителями в клубе.

– Нет, – сказал Карл, – что-то тут не так, не верю я в расторопность полиции. В этом деле вообще много темного. Будь проклят тот день, когда я связался с тобой! Из-за тебя я остался без денег, нас ищет полиция, и свой люксовый номер в «Георге Пятом» я вынужден был сменить на эти зловонные трущобы. Это все твой приятель Лесаж. Он мне сразу не понравился, его надо как следует прощупать.

Он отхлебнул виски и после паузы спросил:

– Почему они охотятся за тобой? Что-то связанное с войной?

– Понятия не имею.

– Что ж, ясно одно: за тобой охотится банда, которая похитила остальных твоих друзей.

– Надо сходить в ресторан «Веплер». Может быть, там удастся что-нибудь выяснить.

– Надежда на это небольшая. Скажи мне лучше, кто знал о твоем приезде?

Я задумался.

– Никто, кроме Лесажа. Больше я ни с кем не встречался. Хотя… постой! Эта девица, с которой я разговаривал, когда заходил к Анне. Ее зовут Элен Фарэ.

Я вспомнил приоткрытую дверь квартиры и кокетливую блондинку, которая так любезно пригласила меня зайти к ней поболтать. На фоне последних событий все это показалось мне подозрительным.

– Ее надо проверить, – сказал я Карлу.

– Итак, два пути: Лесаж и эта девица. Тебе нужно встретиться с Лесажем. Назначь встречу в каком-нибудь пустынном месте, чтобы было легче проследить. Тогда все станет ясно. А потом отправляйся в «Веплер», а я пойду побеседую с твоей знакомой.

Набросав, таким образом, план действий, мы принялись гримироваться, давая волю своей фантазии. Карл надел рыжий парик и приклеил рыжие пушистые усы. Хотя он немного напоминал циркового клоуна, я не стал его расстраивать. Главное – он был почти неузнаваем. Я же решил принять облик гордого викинга, для чего покрасил волосы в пшеничный цвет и налепил такую же бороду и усы. Посмотрев в зеркало, я остался доволен собой: узнать меня было непросто. Теперь можно было действовать.

2

В двух шагах от нашего убежища находился бар, дешевая забегаловка, набитая темными личностями всех мастей и национальностей. Мы зашли туда, чтобы позвонить. Пока Карл просматривал телефонную книгу в поисках ресторана «Веплер», я набрал номер Лесажа. Трубку поднял он сам.

– Это я, Берт, – сказал я трагическим полушепотом.

– Берт, где ты пропадаешь? Тебя ищет вся полиция Парижа. Неужели это ты прикончил охранников?

– Я все объясню тебе при встрече. Мне надо с тобой увидеться и кое о чем поговорить.

– Хорошо. Где?

Я назвал ему перекресток в двух шагах от забегаловки, где мы находились.

– Приезжай, через полчаса сможешь?

– Смогу, конечно.

– Анри, я загримировался, чтобы не сцапала полиция, но ты меня узнаешь. Я буду держать в руке газетный сверток. Все. Жду.

Повесив трубку, я поинтересовался у Карла:

– Ну, что, нашел ресторан?

Он ткнул пальцем в телефонную книгу: площадь Клиши, 18.

– Отлично… Мне тоже удалось назначить Лесажу встречу через полчаса неподалеку отсюда. Теперь надо найти подсадного, чтобы Лесаж принял его за меня.

Я купил у бармена штук пять газет, взял со стола пустую бутылку и плотно завернул ее в газеты – получился внушительный сверток. Затем я принялся внимательно разглядывать толпящуюся в баре публику. Мой выбор пал на бородатого алкоголика, примостившегося на краю стола в глубине зала. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что его финансовые дела далеко не блестящи и две сотни франков для него целое состояние. Я подошел к нему.

– Хочешь заработать пару сотен? – спросил я.

Его взгляд прояснился.

– Смотря как, – живо отозвался он.

– Нужно передать кое-что одному парню. – Я показал ему сверток.

– Накинь еще сотню, и я согласен.

Я отрицательно покачал головой.

– Поищу кого-нибудь другого. – Я повернулся, собираясь уходить.

Он остановил меня, схватив за пиджак. Я дал ему сотню и сверток.

– Остальное получишь, когда передашь сверток.

– Кому передать?

Мы вышли из бара, до встречи с Лесажем оставалось еще минут десять. Я проводил его до перекрестка.

– Он толстый и лысый. Он сам к тебе подойдет. Меня потом найдешь в баре и отдашь то, что он тебе передаст.

Оставив его на перекрестке, я скрылся в переулке.

Я заранее присмотрел место, с которого собирался наблюдать за их встречей. Мы поднялись на крышу пятиэтажного дома, откуда хорошо просматривался перекресток. Наш посланец уныло торчал на углу, зажав в зубах сигарету. Наконец из-за угла вынырнула машина, из нее выскочили двое верзил, подхватили ничего не понимающего алкоголика под руки и затолкали на заднее сиденье. Машина умчалась. Итак, все ясно – это Лесаж. Что ж, мне будет о чем с ним поговорить…

Несмотря на неприятное открытие, мы решили придерживаться ранее намеченного плана: Карл отправился к Элен Фарэ, а я сел в автобус и добрался до площади Клиши, где без труда нашел ресторан «Веплер». Ресторан оказался небольшим, чистым и уютным заведением. Обычно в таких местах прекрасная кухня, но сегодня мне не удастся ее попробовать. Я сел за крайний столик. Ко мне тут же подошел официант, и я заказал двойное виски. После покупки костюмов и дележа остатка денег с Карлом у меня в кармане оставалось чуть больше тысячи франков, но в виски я себе отказать не мог. Когда официант вернулся с моим заказом, я спросил его:

– Ты не знаешь, кто из официантов обслуживал клиентов две недели назад, седьмого числа?

Он посмотрел в свою записную книжку:

– Я, а почему вас это интересует?

– Меня интересует одна девушка, которая была здесь седьмого мая, – и я, как мог, описал наружность Анны.

Но он не дал мне закончить:

– Да, конечно. Такое не забудешь. Здесь была гонка с преследованием, как в кино.

– Принеси себе виски, и давай поговорим.

Ресторан был пуст, как обычно в послеобеденное время, и он с радостью принял мое предложение. Вскоре мы сидели со стаканами в руках, и после пространного вступления он сказал:

– Она пришла после семи часов вечера и села вон за тот столик, у двери. Это как раз мой стол, я его обслуживаю. Я обратил на нее внимание, потому что она явно нервничала – выпила подряд две рюмки водки. Похоже было, что она кого-то ждала. И действительно, через некоторое время в ресторан вошел мужчина, торопливо подошел к ее столику и начал ей что-то быстро говорить. Очевидно, он рассказывал ей что-то страшное, потому что она побледнела, и ее лицо исказилось от страха. Мужчина все время поглядывал на дверь, и вдруг он увидел кого-то через стекло двери… Извините, пришли клиенты.

Он встал и направился к только что вошедшей пожилой паре. Выполнив заказ, он снова подошел ко мне.

– Так вот… В дверях ресторана он увидел двух мужчин. Тогда он схватил девушку за руку и потащил к запасному выходу. Эти двое заметили убегающую парочку, в руках у них оказались пистолеты. Все посетители были так напуганы, что никто и с места не сдвинулся. Мужчина, который был с девушкой, выстрелил, один из преследователей упал, а другой спрятался за стойкой и начал стрелять. Мужчина с девушкой тем временем скрылись через запасной выход. Тут в ресторан вбежали еще трое. Они предъявили удостоверения сотрудников полиции и сказали, что те двое, которые скрылись, опасные преступники. Двое из них кинулись в погоню, а двое остальных вытащили своего товарища из ресторана. Некоторое время еще была слышна стрельба, потом все стихло. Больше я никого из них не видел и ничего не знаю.

Я поблагодарил официанта.

– Не за что, – ответил он и ушел.

Я остался за столиком и закурил сигарету. Дело начинало принимать дурной оборот. Что все это значило? Надо было докопаться до сути. Только так я смогу найти Анну и остальных моих друзей, если они еще живы, конечно. Я это дело так не оставлю! Я разберусь с этими мерзавцами! Пусть это будет стоить мне электрического стула или, как тут у них… гильотины, но они мне заплатят. За чем они могут охотиться? Кое-какие соображения по этому поводу у меня были.

Пора было возвращаться в наше убежище. Возможно, Карл тоже что-нибудь узнал из разговора с Элен Фарэ. Я расплатился и покинул ресторан, где две недели назад так была нужна моя помощь.

3

Я прождал Карла до восьми вечера, пока не стало понятно, что с ним что-то случилось. Я решил пойти по его следам, но был страшно голоден и завернул перекусить в соседний бар, где мы были сегодня днем. Я заказал поесть и выпить и уже почти все прикончил, когда на мое плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Я обернулся: передо мной стоял тот самый алкоголик, которого сегодня утром вместо меня увезли гориллы Лесажа. Они здорово его отделали – разбитая губа, синяк под глазом… Неудивительно, что он был зол как черт. Прежде чем я успел что-либо сообразить, сильный удар кулака опрокинул меня со стула, и я упал, увлекая за собой тарелки. Затем он ударил меня ногой в живот. Дикая боль заставила меня на мгновение потерять сознание, но я тут же очнулся и, откатившись в сторону, успел уклониться от очередного удара. Я быстро вскочил на ноги. Предвкушая зрелище, толпа в баре удовлетворенно загудела. Вокруг раздавались крики:

– Поддай ему, Фрэнки!

– Дай, чтоб запомнилось!

Судя по возгласам, сочувствующих мне явно не было. Толпа потеснилась, образовав круг, в центре которого были я и Фрэнки. Он стоял метрах в двух от меня. Воодушевленный успехом, он перестал думать о защите. Когда он оказался в полуметре от меня, мой прямой в челюсть отрезвил его. Он присел, но не упал и, в свою очередь, выбросил вперед правую руку. Кулак угодил мне в грудь, но я удержался на ногах. Теперь Фрэнки был осторожнее. Маленькими шажками он начал приближаться ко мне. Я резко отклонился в сторону, и вовремя. Его кулак прошел мимо. Зрители были недовольны. Фрэнки, подбадриваемый их криками, снова двинулся на меня. Я почувствовал, что начинаю слабеть. Из носа и разбитых губ текла кровь, я постоянно слизывал ее языком, чувствуя солоноватый привкус. Фрэнки сделал отвлекающий маневр левой рукой, и я попался на эту удочку. Я рванулся в противоположную сторону, и в этот момент его правый кулак влип мне в лицо. От страшной боли я упал. Толпа радостно приветствовала победителя. Громадная фигура Фрэнки возвышалась надо мной. Он оглядывал толпу, как гладиатор, одержавший победу над львом. Он совсем не смотрел на меня и потому проиграл. Я ударил его под колени и вскочил на ноги, в то время как он оказался на полу. Затем носком ботинка я врезал ему в подбородок. Его голова откинулась назад, и он стукнулся затылком об пол. Но я был очень зол и не удовлетворился этим. Я поднял его за воротник и с размаху ударил в челюсть, а затем ногой двинул в пах. Он со стоном свалился на пол и лежал некоторое время, не подавая признаков жизни. Я оглядел толпу, понимая, что явно недооценил исходящую от нее опасность. Среди посетителей бара наверняка были его приятели. Я оказался прав в своем предположении. В толпе послышалось характерное щелканье, и заблестели лезвия ножей. Круг начал сжиматься. Этот сброд решил посчитаться со мной. Я подождал несколько секунд, потом, зло усмехнувшись, вытащил из кармана пистолет и крикнул:

– А ну, кто из вас тут самый смелый? Пули стоят дешево, и мне недорого обойдется прикончить вас всех. Я разнесу череп первому, кто сделает хоть шаг! – с этими словами я чуть приподнял ствол пистолета, раздался едва слышный хлопок, и одна лампочка в зале потухла.

Толпа заметно поредела, желающих посмотреть представление осталось совсем мало. Держа пистолет в левой руке, правой я подхватил Фрэнки и направился к выходу.

– Куда это ты его тащишь? – угрожающе пробурчал один верзила с бутылкой в руке.

Я улыбнулся и, почти не целясь, нажал на курок.

Бутылка разлетелась вдребезги, поранив хозяина осколками. Больше вопросов никто не задавал. Спокойно подхватив Фрэнки под мышки, я выволок его на улицу и дотащил до ближайших развалин. Там я с трудом поднял его на второй этаж, положил на пол и начал бить по щекам, пока он не пришел в себя. В полумраке он не сразу узнал меня, а узнав, страшно удивился – как это мне удалось выбраться из бара живым. Я показал ему пистолет, и он сразу притих.

– А теперь, красавчик, – сказал я, глядя на его распухшую от побоев физиономию, – расскажи-ка мне о своих приключениях.

– Это вы о чем?

– Я хочу знать, что было после того, как тебя увезли?

– Они схватили меня и запихнули в машину. Там надели на голову мешок и треснули чем-то по голове. Я отключился. Мы ехали довольно долго: может, полчаса, может, больше… Затем машина остановилась, меня вывели и сняли мешок с головы. Там я увидел того типа, про которого вы говорили, толстого и лысого. Они называли его «боссом». Увидев меня, он страшно разозлился, накричал на них, после чего, дав им какое-то указание, ушел. После его ухода они меня здорово избили, и мне пришлось им выложить, как я попал на перекресток. Завязав мне глаза, они посадили меня в машину, и мы снова куда-то поехали. Потом меня опять оглушили, и я пришел в себя, когда уже валялся в грязи на обочине какой-то дороги. Вот и все.

Я сел на груду камней и закурил. Фрэнки попросил у меня сигарету, я ему дал. Мы помолчали, потом Фрэнки спросил:

– Вы раньше не бывали в Париже?

– А почему это тебя интересует? – Я сплюнул на пол.

– Два года назад во время оккупации я попал в гестапо за то, что избил двух полицейских. В камере мы были вчетвером. Среди нас был один американец, известная тогда личность. Его называли «Черный смерч». Он сидел за то, что хлопнул немецкого офицера. Его постоянно таскали на допросы. Однажды, когда конвоир привел его после допроса, он задушил его наручниками. Мы бежали, а он остался нас прикрывать. Я не знаю, что с ним стало… Потом я узнал, что гестаповцы охотились за ним больше, чем за любым другим партизаном или подпольщиком.

– И что?

– Мне кажется, это вы. Только тот был брюнет с черными усами и без бороды, но у вас его голос.

– Допустим, это я. Что дальше?

– В таком случае извини, друг, что так получилось. Меня зовут Фрэнки. – Он протянул мне руку.

– Берт, – сказал я, отвечая на рукопожатие.

– Пойдем выпьем за это, – сказал Фрэнки.

– Нет, – ответил я, – у меня срочное дело.

– Может быть, тебе нужна помощь?

– Нет, спасибо.

– Ну что ж, если я тебе понадоблюсь, найдешь меня в этом баре. Теперь ты там свой человек.

Мы с ним распрощались, и я направился на поиски Карла.

Глава 5

1

Поиски нужно было начинать с квартиры Элен Фарэ. Я оказался у ее дома ровно в десять вечера. На этот раз дверь была заперта, и я долго раздумывал, нажимать на кнопку звонка или нет. В конце концов я нашел окно ее квартиры. Почти рядом вела наверх пожарная лестница, и я решил подняться по ней. Уж слишком много неожиданностей пришлось пережить за последнее время. Лучше не рисковать, чтоб остаться в живых.

Я ухватился за нижнюю перекладину лестницы, подтянулся и закинул ноги. Затем осторожно полез вверх. Меня отделяло от окна метра полтора широкого карниза. Я встал на него и приблизился к окну. В комнате горел свет. Элен сидела на том же месте, что и в первый раз. Только теперь она не улыбалась и не кокетничала. Я толкнул створки окна. Они бесшумно растворились. Я спрыгнул на ковер. Элен не пошевелилась, и я уже знал почему. На белой кофточке с левой стороны расплылось красное пятно. Из маленькой дырочки текла неправдоподобно красная кровь. Я прикоснулся к ней, ее тело было еще теплым, настолько теплым, что я был готов поклясться, что убили ее не более получаса назад. Но я уже здесь минут сорок. Вывод один – убийца был в ее квартире, когда я стоял перед дверью. На полу валялся пистолет. Я поднял его, и в этот момент раздался звонок. Я подошел к двери и посмотрел в глазок. Полиция!

Я бросился к окну. В дверь снова позвонили. Я выглянул в окно – там тоже были полицейские. Я был в западне! Пытаться бежать бессмысленно. Единственное, что я мог сделать, избавиться от оружия и бороды. Я стер отпечатки пальцев с обоих пистолетов и сорвал бороду. Затем открыл шкаф, чтобы сунуть все это туда. Дверь едва держалась под натиском полицейских. Внезапно из шкафа к моим ногам выпал рыжий парик Карла. Я закрыл шкаф и уселся в кресло. Больше ничего не оставалось делать, как ждать, когда полицейские сломают дверь.

2

Я сидел в небольшой прокуренной комнате с решетками на окнах. Напротив меня сидел высокий худой человек с козлиной бородкой. Это и был знаменитый Жермен Форестье. Он вынул изо рта сигарету и повторил:

– Итак, вы говорите, что не причастны к убийствам, верно? Ни Элен Фарэ, ни тех двух во «Фламинго»?

– К ним я тоже не имею ни малейшего отношения.

Я находился в полицейском управлении вот уже десять часов, и весь разговор, который я вел с инспектором, сводился к тому, что он пытался убедить меня, будто я виновник трех убийств, я же убеждал его в обратном. Он приводил неопровержимые улики, я упорно стоял на своем. Получался замкнутый круг. Если я признаюсь в тех двух убийствах во «Фламинго», то мне надо доказывать, что я совершил их в целях самообороны. Но тогда они мне пришьют убийство Элен Фарэ, и тут ни о какой самообороне не может быть и речи.

Против меня были только косвенные улики, а на них обвинение не построишь. Наконец инспектор приказал отвести меня в камеру. Я шел по коридору с двумя охранниками, а между тем мысли работали в одном направлении: как отсюда выбраться? По пути на допрос и с допроса бежать не было никакой возможности. Здесь на каждом повороте по полицейскому, и у каждого рука на кобуре. Оставалась камера.

Мы спустились по каменным ступенькам в подвал, дверь открылась, и меня впихнули в мое новое жилище, тесную сырую камеру размером три на четыре метра. У маленького зарешеченного окна стоял стол. Рядом была кровать. Солнце стояло в зените, и в камере было довольно светло.

Я встал на стол и осмотрел решетку. Сработана на совесть. Взламывать ее – пустое занятие. Я походил по камере и лег на кровать. Отсюда нужно выбраться! Я должен, обязан отомстить за своих друзей и найти Карла, если он еще жив.

Пролежав часа два, мне так и не удалось найти выход из создавшегося положения. Я так был измучен допросами, что, как только расслабился, моментально уснул. Разбудил меня охранник.

– К вам посетитель, – сказал он и сразу же вышел, оставив дверь открытой.

Вот он, мой шанс! Кто бы он ни был, я захвачу его одежду и выскользну из этой проклятой западни. Я поудобнее уселся на кровати. Послышались шаги. Будь что будет! И тут в проеме двери появилась лысая голова Лесажа. Он мило улыбался. Черт побери! Он посмел сюда явиться! От такой наглости я лишился дара речи.

Лесаж между тем вошел в камеру, закрыл за собой дверь и уселся на стол. Он увидел, что я готов напасть на него, и остановил меня, спокойно сказав:

– Прежде чем ты набросишься на меня, я хочу тебе сказать пару слов.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, – буркнул я.

– Но ты все же выслушаешь меня, – сказал он, и в его руке я увидел «кольт» 45-го калибра. Это был сильный аргумент, против которого трудно возражать.

– Так что ты собираешься мне сказать? – спросил я, отбросив на время свои агрессивные намерения, и поудобнее устроился на кровати.

– Прежде всего, я твой друг, более того, у нас с тобой общие цели.

– Интересно.

– Вот именно, интересно. Я, конечно, сознаюсь, что совершил ошибку, когда захотел силой доставить тебя к себе. Ты ловко устроил эту штуку с подставным лицом.

Я не смог сдержать ухмылки.

– Так вот, – продолжал он, – я знаю, что за тобой охотятся, но не знаю почему. Я лучше расскажу тебе всю историю с самого начала, а ты приготовься слушать и оставь свои попытки напасть на меня. Это в твоих же интересах.

Я посмотрел на пистолет в его руке.

– Начну с того, что известно мне из всей этой истории, – продолжил он, достал из кармана пачку сигарет и не спеша закурил. – После войны немцы оставили во Франции хорошо подготовленную разветвленную организацию. Она настолько велика, что ты даже не можешь себе представить. Агенты были глубоко законспирированы. И внезапно эта организация начинает охоту за группой французов, которые объединены лишь тем, что были в Сопротивлении во время войны. – Он заметил, что я слушаю с интересом, и спрятал пистолет в карман. – Вот уже год я охочусь за этой организацией, пытаясь хоть за что-то зацепиться. И вдруг они начинают вести себя настолько неосторожно, что дают себя обнаружить. Естественно, я начал расследование. Пойми, мне нужна голова этой организации, остальное – проще. Поэтому у меня к тебе несколько вопросов и небольшое предложение.

– Ну что ж, валяй!

– Во-первых, почему эта банда охотится за тобой и твоими людьми? Понятно, что это связано с войной, и что-то очень важное.

Я достал сигарету и закурил. Затем медленно произнес:

– Я, пожалуй, знаю, что они ищут, уверен на семьдесят процентов.

Его глаза уперлись в меня.

– Но я не могу сказать тебе этого, – продолжал я. – Видишь ли, я не могу быть уверен, что ты не член этой организации.

Он поперхнулся дымом и погасил сигарету. Видно было, что он напрягся, но сдержался.

– Да, да, – сказал я решительно. – Когда ты докажешь обратное, я выложу все свои карты.

Лесаж попытался возразить, но потом задумался.

– Ладно, – сказал он после небольшой паузы, – будем играть втемную. Ты не говоришь мне, за чем они охотятся, но поможешь мне взять их.

Я прикинул, что мне терять нечего.

– А ты уверен, что сотрудничество с тобой поможет мне отыскать своих друзей и вообще выйти на организацию?

– Наверняка. Это их рук дело.

– О'кей.

– Тогда слушай. Если то, за чем они охотятся, у тебя, то они не успокоятся, пока не найдут. Твое дело узнать, где находится их штаб-квартира. Больше от тебя ничего не требуется. Я немедленно высылаю туда боевую группу – и дело сделано. Тогда можно будет разыскать твоих друзей, если они еще живы.

– Хорошо. Что мне надо делать, чтобы найти их штаб-квартиру?

– Ждать. Если они нашли способ засунуть тебя сюда, то не сомневайся, они вытащат тебя отсюда.

– Так это они упрятали меня сюда?

– А ты все думаешь, что я?

– Значит, это не ты?

– Нет, конечно!

– Слушай, а как я попался?

– Кто-то позвонил в полицию и сказал, что в квартиру Элен Фарэ проник грабитель.

– Черт! – я сжал кулаки. – Значит, кто-то видел, как я пробирался в квартиру.

– Кстати, – сказал Лесаж, – она была одним из лучших моих агентов.

Я выпучил глаза.

– Что ты сказал?

– Я поместил ее туда, чтобы она следила за посетителями Анны. Это большая потеря, что ее убили, но в такой игре без жертв не бывает.

– Так, значит, единственный выход – сидеть и ждать?

– Да, единственный.

– Ну и когда же они соизволят меня отсюда вытащить? И потом, как я сообщу тебе о местоположении их штаб-квартиры?

– Разумный вопрос. – Он протянул мне пуговицу. – Вот. Пришей ее себе на пиджак. Это коротковолновый передатчик. Мы будем следить за его сигналами и, таким образом, будем знать о твоих передвижениях.

Я кивнул и взял пуговицу. Лесаж слез со стола.

– Ну, я пошел. Мои ребята сидят в машине у комиссариата. Как только сигнал передатчика станет перемещаться, они начнут слежку.

Я пожал ему руку.

– Да, Анри… Попроси, чтобы меня в течение трех-четырех часов не таскали на допросы. Мне нужно время, чтобы хорошенько все обдумать.

– Хорошо.

Он вышел, и дверь со скрипом закрылась.

3

Итак, у меня есть часа два-три. То, что предложил мне Лесаж, меня совершенно не устраивало. Я дал согласие, только чтобы выиграть время. Надзор за мной, без сомнения, ослаблен, чтобы развязать руки похитителям. Я закурил сигарету. Пожалуй, у меня только один выход! Нужно попытаться. Я снял брюки и набил их одеялом и простынями. Затем взял ремень, подтащил табуретку под лампочку и привязал брюки ремнем за крюк. Ботинки я привязал за шнурки к брюкам. Я отошел к двери полюбоваться своим произведением. Снаружи, через окошечко в двери, будут видны только брюки с ботинками. Это значит, клиент повесился!

Я встал за дверью, с грохотом уронил табуретку и слегка качнул сооружение. Окошечко камеры тотчас же со скрипом приоткрылось. За дверью царила напряженная тишина. Если охранник сейчас побежит за старшим, мой план рухнул. На мое счастье, охранник оказался достаточно любопытным. Раздался скрежет ключа в замочной скважине. Я схватил табуретку и взял ее на изготовку. Дверь отворилась, и показалась голова охранника. Короткий размах, и я разнес табуретку о его голову. Охранник мешком свалился на пол. Я втащил его в камеру и закрыл дверь. Затем быстро стащил с него форму и надел на себя. Пистолет лежал в кобуре, а это как раз то, что мне нужно. Связав охранника ремнем, я выпрямился и перевел дух. Первый этап был закончен. Пуговицу-передатчик я оставил на столе.

Выглянув наружу, я убедился, что все было тихо, и, заперев дверь, двинулся по коридору. Лестница из подвала заканчивалась решеткой, за которой стоял полицейский. Он внимательно оглядел меня, и его рука потянулась к кобуре. Я не дал ему закончить маневр. Мой пистолет уже был направлен ему в лицо. Убежать он также не мог и знал это. Дрожащими руками он открыл дверь. Я шагнул в следующий коридор.

– Повернись, – сказал я.

Охранник повернулся, но только я занес руку для удара, он двинул мне ногой в пах так, что я согнулся. Он молниеносно развернулся и ударил меня по руке, в которой был пистолет. Пистолет отлетел к стене. Одновременно он ударил меня кулаком в подбородок. Я упал и, едва увернувшись от удара сапогом в лицо, вскочил на ноги. Добраться до пистолета нечего было и думать, но я мог помешать ему воспользоваться своим. Я бросился на него, пытаясь достать кулаком его голову, но бесполезно. Он очень умело прикрывался и время от времени наносил мне весьма ощутимые удары. Я пришел в ярость и навалился на него всем телом. По сравнению со мной он был просто карлик, поскольку при росте метр девяносто весил я порядка девяноста килограммов, и запросто подмял его под себя. Я видел только его макушку и стал что есть силы колотить по ней. Вскоре он обмяк и потерял сознание. Я осторожно поднялся. Он лежал, неловко подвернув под себя левую руку. Я усмехнулся и направился было к стене, где лежал пистолет. Вдруг позади себя я услышал шорох, но не успел повернуться, как что-то тяжелое обрушилось мне на голову. Я упал на четвереньки, и, когда попытался встать, второй удар погрузил меня в черную бездну беспамятства.

4

Сознание возвращается медленно. Кажется, что сквозь белоснежные клубящиеся облака пробивается яркий солнечный луч. Я парю в этом луче и не боюсь, что упаду… Внезапная тошнота подкатывает к горлу. Все внутренности выворачивает наружу, и я не могу пошевелиться, словно на руки и ноги надели цепи. Потом наступает период сказочного блаженства, и я даже не пытаюсь открыть глаза. Затем все же через силу размыкаю слипшиеся от долгого сна веки и вижу перед собой красивое лицо в очках с роговой оправой.

– Сейчас он придет в себя.

Это, вероятно, про меня – лениво ворочается мысль.

Наконец, словно по мановению волшебной палочки, сознание мгновенно проясняется, и я обнаруживаю, что сижу привязанный к стулу, а голова откинута назад. Я выпрямил голову, и тошнота вновь подступила к горлу.

Я находился в небольшой комнате с белыми стенами. Кроме меня, в комнате было три человека. Холеный тип в очках, видимо врач, и еще двое. Один высокий, сухой, с редкими прядями седых волос и лицом, похожим на сморщенную грушу. В яркий галстук воткнута бриллиантовая булавка. Рядом с ним стоял высокий крепкий малый со свиной головой, «качок», с заложенными за спину руками. Выражение его лица не располагало к шуткам. Я попытался подняться. Но из этого ничего не вышло. Стул, к которому меня привязали, вероятно, был привинчен к полу.

– Как вы себя чувствуете, мистер Мейн? – Вопрос был задан по-английски с небольшим акцентом.

Я поднял голову. Говорил седой.

– Отвратительно, – машинально ответил я.

– Мои ребята вынуждены были вкатить ему дозу, – сказал «качок».

– Ясно, – сказал седой и снова обратился ко мне. – Меня зовут Брюн. Мистер Брюн. Мы похитили вас, чтобы побеседовать.

– Развяжите меня, – попросил я.

– Вы очень сильный человек и можете причинить массу неприятностей…

– Не будет неприятностей, – устало сказал я. – Развяжите.

Седой махнул рукой, и врач развязал меня. Я встал со стула, помассировал онемевшие запястья. Брюн посмотрел на меня и усмехнулся.

– Вероятно, нам будет удобнее беседовать в кабинете, мистер Мейн. И не делайте глупостей, вам от нас не вырваться. – Он кивнул помощнику. – Проводите его.

Я вышел из комнаты в сопровождении всех троих и пошел по коридору. На каждом углу стояло по два человека, вооруженных пистолетами. Наконец мы добрались до кабинета Брюна. Мы вошли туда вдвоем, оставив типа со свиной головой и врача в коридоре. В глубине комнаты находился несгораемый шкаф. Я уселся в кресло напротив Брюна и закурил сигарету, которую обнаружил у себя в кармане.

– Итак, – спросил я, – о чем будет беседа?

– О ваших друзьях, мистер Мейн. Вы, надеюсь, знаете, кто мы такие?

– Нет, – серьезным тоном ответил я.

– Не может быть. Мне показалось, что мистер Лесаж достаточно подробно рассказал вам о нас.

Я понял, что им известно все или почти все.

– Ну хорошо. Зачем я вам нужен?

– Что ж, думаю, что ничем не рискую, если расскажу все начистоту, но и я рассчитываю на вашу откровенность.

– У меня есть выбор?

Глава 6

1

Брюн закурил сигарету, подождал, пока она разгорится как следует, и начал сухим тоном:

– Во время войны вы командовали одной из групп Сопротивления. У вас было много всяких дел, но меня интересует только одно, вы, вероятно, уже догадываетесь какое…

– Я думаю, это история с поездом.

Брюн кивнул.

– Итак, вы остановили поезд и выгрузили из него все национальные сокровища, которые мы хотели вывезти в Германию. Это так, но там были еще два металлических ящика. Именно вы, и никто другой, взяли их и припрятали до лучших времен. В этих ящиках компрометирующие документы на многих промышленных магнатов и финансовых тузов Франции и других оккупированных стран. Вы решили забрать эти документы, чтобы после войны, когда страсти поулягутся, воспользоваться ими с целью шантажа. У вас ведь нет постоянного источника дохода. В Штатах вы сейчас работаете коммивояжером в маленькой фирме. За последнее время нам удалось установить, кто присвоил эти документы. Мы узнали о вашей группе все. Однако мы пока не установили, кто стал владельцем документов. Тогда мы решили прибрать к рукам всех, а уж потом выяснить, кто именно, но… С первыми пятью случилось несчастье – они умерли под пытками…

До меня не сразу дошло, что он произнес, но когда я понял, то вскочил с кресла с намерением размозжить Брюну голову. В этот момент стена позади меня раздвинулась и оттуда появились двое горилл. Они не мешкая схватили меня за руки и посадили в кресло.

– Я же вас предупреждал, – улыбнулся Брюн. Гориллы скрылись за стеной. – Да, они умерли, но теперь мы знаем, что к похищению документов они не имеют никакого отношения. Оставались трое, до которых мы пока не добрались: Анна Даниэль, Жак Дюкло и вы. Но мы несколько просчитались. У Жака Дюкло после самостоятельного расследования появились сведения о нашей активности, и он опередил нас. Когда мы хотели его взять, он уложил троих моих людей и скрылся. Нужно было, не теряя времени, брать Анну. Вечером она пошла в ресторан, и мои люди решили брать ее, когда она будет возвращаться домой. И тут неожиданно появился Жак Дюкло. Он помешал нам, завязал перестрелку в баре и увел Анну. Мы не поймали ни его, ни ее. Но это нас не огорчает. Документы взяли вы, а вы в наших руках. Мы написали вам письмо от имени Анны и стали ждать вашего приезда. Вы прибыли сразу же, но вели себя очень осторожно и не давали себя схватить. Затем вы внезапно появились в клубе «Фламинго», а там работали двое моих людей. Вы их убили, и теперь полиция гоняется за вами.

– Так это были ваши люди? А я думал, что пришил агентов Лесажа.

Брюн поморщился и попросил меня не перебивать.

– В это время, – продолжал он, – в поле нашего зрения попадает некий Карл Шомберг, работающий якобы на «Интернейшнл бэнк» в Берне. Он оказывается с вами во «Фламинго» и везде сопровождает вас. Мы присмотрелись к нему и неожиданно для себя выяснили, что он уже неделю занимался поисками ваших исчезнувших друзей. Тогда мы проверили его получше, и оказалось, что такой человек не работает в «Интернейшнл бэнк». Вернее, Карл Шомберг совсем не Карл Шомберг. Настоящий Шомберг уехал в отпуск и пропал. Отсюда вывод: Шомберг или американский агент, или агент красных.

Для меня это было полной неожиданностью, но я решил обдумать все позже, а пока внимательно слушал Брюна.

– Вы хотите знать, как вы попались? Очень просто, хотя совершенно случайно. Мы узнали, что Элен Фарэ агент Лесажа, и установили слежку за ее квартирой. Туда пришел Карл. Мы дали им время побеседовать, чтобы Карл получил побольше информации, а затем дождались, когда он выходил из квартиры, чтобы взять его. Но он был настороже и, убив моего человека, ушел. Тогда…

– Как вы узнали Карла? Ведь он был в гриме…

Брюн расхохотался.

– Человек, продавший вам грим, мой агент… Ха-ха-ха…

Я помрачнел.

Брюн дал волю своим чувствам, затем милым голосом продолжил:

– Мы зашли побеседовать с Элен. Беседа была прервана тем, что наш наблюдатель на лестнице увидел вас. Мы решили, что, навесив еще одно преступление на вас, мы не сделаем себе хуже. Так вы попали в полицию. А когда попытались бежать, нам опять повезло – надзиратель, которого вы так избили, тоже мой человек… Ну да ладно… Вы удовлетворены? Теперь ваш черед. Но прежде чем вы начнете, я изложу вам перспективы. Если вы откажетесь сказать, где документы, мы будем вас пытать. Сейчас новые времена, новые пытки, и вы заговорите, затем мы вас убьем. Это долгий и мучительный путь к смерти. Другой путь: вы добровольно рассказываете, где документы, затем становитесь моим агентом. Вы будете получать достаточно, мне нужны такие люди, как вы. Первое задание, которое я вам дам: прикончить всю троицу – Карла, Анну и Жака. Естественно, работать вы будете под контролем моих людей. Вот и все. Теперь говорите вы, и побыстрей. Обдумывать некогда.

– Дайте мне виски, – сказал я.

– Да, конечно, как я мог забыть, что это ваш любимый напиток и принять без него какое-либо решение вы просто не в состоянии.

Брюн встал и направился к стене. Там он нажал едва заметную кнопку, кусок стены откинулся и обнажил бар. Он взял бутылку и два стакана. Я осушил залпом почти полный стакан и сказал решительно:

– О'кей. Если речь идет о выборе, мне больше подходит второе…

2

Я сменил форму тюремного надзирателя на вполне приличный костюм. Затем мне завязали глаза и куда-то повезли. В машине повязку сняли, и я увидел, что мы едем по Елисейским полям. Я находился в компании четырех горилл такой же внешности, что я видел в резиденции Брюна.

Прошло четверо суток с того момента, как я беседовал с Брюном. Я указал место, где были спрятаны документы. Пока они за ними ездили, я был заперт в камере. Еду мне приносил угрюмый тип, не сказавший за все это время ни слова. Поэтому у меня не было возможности узнать, что происходит.

Наконец через четыре дня Брюн потребовал меня к себе. Он был доволен, что я его не обманул: документы были у него в руках. Он заявил, что настало время выполнить второй пункт наших условий: теперь я должен был отыскать и убить Анну, Жака и Карла.

Нужно было что-то придумать, ибо у меня не было иного выхода: мне было необходимо завоевать доверие Брюна.

Как я и предполагал, меня держали в той самой штаб-квартире, которую безуспешно искал Лесаж. У меня не было известий ни от него, ни от Карла. Больше всего мне хотелось сейчас увидеть Карла. Брюн сказал, что он агент либо красных, либо США.

Мне хотелось курить, за время заточения я ни разу не курил. Я попросил сигарету у своих ангелов-хранителей. Детина, сидевший справа, протянул пачку «Житана». Я закурил.

Накануне Брюн поинтересовался, откуда я собираюсь начать поиски. Я указал ему на плане Парижа восточную окраину. Он приказал отвезти меня туда. Так я оказался в машине с этими малосимпатичными личностями, которые отныне становились моими коллегами.

Машина остановилась на одном из перекрестков восточных кварталов города.

– Выйдем здесь, – предложил я.

Я вышел, следом за мной вылезли двое. Они были одинакового бычьего телосложения, но ростом ниже меня. Жира на них было больше, чем мускулов.

Мы втроем двинулись к бару, в котором я дрался с Фрэнки.

Увидев меня, бармен вытаращил глаза, но тут же расплылся в улыбке.

– Здравствуйте, месье!

– Дюпон, – представился я.

– Ах, месье Дюпон! Что вам угодно? Мы всегда рады вас видеть!

Я самодовольно улыбнулся.

– Я пришел поужинать с друзьями. Платить будут они.

Гориллы тупо посмотрели на меня.

– Я должен здесь кое-что разузнать о Жаке, – тихо сказал я, и они успокоились.

За время ужина я дважды ходил к телефону, делая вид, что звоню. Один из них сопровождал меня при этом, но у меня сложилось впечатление, что он впервые видит телефонный аппарат.

Когда мы закончили ужин, была половина шестого. Я вышел из-за стола и подошел к бармену.

– Если вы увидите Фрэнки, скажите ему, что я буду здесь в девять часов. Пусть он меня дождется.

Бармен кивнул и сказал, что он обязательно передаст.

– Я кое-что узнал. Нужно проверить этот дом, – сказал я, вернувшись к своим спутникам. Один из них молча кивнул.

Выйдя из бара, мы завернули в ближайший подъезд. Я заставил их красться на цыпочках. Они затаили дыхание. Так мы поднялись на пятый этаж.

Все, нельзя терять ни секунды…

Я резко повернулся и, словно в испуге, округлил глаза, будто увидел кого-то сзади. Они тоже, как по команде, обернулись. Я толкнул переднего на второго, стоящего ниже, и бросился вверх по лестнице. Послышались шум и звук падающих тел, но я, не оборачиваясь, через три ступеньки мчался вперед. Добравшись до чердака, я пробежал его и выскочил через чердачное окно на крышу. Дальше бежать было некуда – дома, стоявшие рядом, были намного ниже, и ломать ноги я не собирался.

Взгляд упал на дымоход. Я влез на трубу. В ней могли поместиться двое таких, как я. Не задумываясь, я залез внутрь и, цепляясь за скобы, начал спускаться. Спустившись достаточно глубоко, я остановился.

Я просидел тут примерно час, затем поднялся и выглянул из трубы. Ничего подозрительного я не обнаружил и решил вылезти на крышу. Осмотревшись еще раз, я прошел к чердачному окну и через чердак вернулся на лестницу.

Выйдя из подъезда, я направился к магазинчику, где я покупал грим.

Увидев меня, толстячок-продавец пришел в сильное замешательство.

– Привет, старина! – сказал я ему.

– Здравствуйте…

– Звони Брюну, мне нужно с ним поговорить.

– Но… – пролепетал он.

Я схватил его за лацканы пиджака и рявкнул:

– Ну, быстро!

Толстячок медлил. Тогда коротким справа я двинул ему в челюсть так, что он улетел в другой конец магазина. Когда он, шатаясь, поднялся на ноги, я повторил команду:

– Звони немедленно шефу и скажи, что Берт Мейн хочет с ним поговорить. Я его агент.

– Тогда почему он приказал вас разыскивать?

– А-а… Из-за его ребят… Ладно, давай, мне нужно с ним поговорить.

Он грустно посмотрел на меня и поплелся к телефону. Пока он набирал номер, я следил за его пальцами, стараясь запомнить номер. Он приложил трубку к уху.

– Это Франсуа, месье Брюн… Тот парень пришел сам. Он хочет поговорить с вами… Не знаю… Хорошо.

– Хэлло, мистер Брюн. Это говорит Берт. Я пришел к выводу, что с вашими олухами мне не удастся ничего добиться. Поэтому я удрал от них, но обязательства свои продолжаю выполнять. Как и обещал, я ликвидирую Жака. Единственное, о чем я вас прошу, – предоставить мне полную свободу действий.

Брюн тяжело дышал в трубку. Наконец он хрипло произнес:

– Хорошо, я думаю, вы сами справитесь с этим делом. И чем скорее, тем лучше для вас и для меня.

Я ухмыльнулся.

– Передайте трубку Франсуа, – сказал Брюн.

Франсуа минут пять выслушивал наставления Брюна, затем повесил трубку.

– Мистер Мейн, пойдемте со мной.

Мы прошли в соседнюю комнату. Там он вручил мне «вальтер» с глушителем и сказал, чтобы я докладывал ему обо всем, что узнаю. После этого я вышел из магазина.

Я заметил, что у меня на хвосте мужчина в клетчатом пиджаке. Я уже видел его раньше, когда покидал дом, в трубе которого я прятался от людей Брюна.

3

Итак, мой расчет не оправдался. Они продолжали следить за мной, и руки у меня оставались связанными. Но кое-что я все же мог сделать.

Я пошел по улице, делая вид, что ничего не замечаю. Через два квартала я засек еще одного наблюдателя. Казалось, что Брюн слишком дорожит мной и не хочет рисковать. Я мысленно улыбнулся и прибавил шагу. Вскоре я был в баре, где назначил встречу Фрэнки. Его еще не было, и я, заказав виски, уселся за крайний столик.

Ждать пришлось недолго. Вскоре в дверях показалась массивная фигура Фрэнки. Он окинул зал беглым взглядом и увидел меня. Кивнув мне, он сделал у стойки заказ и сел за мой столик.

– Здравствуй, «Черный смерч», – сказал он. – Теперь ты без бороды, и я точно узнал тебя.

– Рад видеть тебя, Фрэнки, – улыбнулся я.

– Мне передали, что ты искал меня…

– Именно так. Я попал в беду, и мне нужна твоя помощь.

– Я обязан тебе жизнью… Я всегда возвращаю свои долги. Говори, что надо сделать?

– За мной следят, а теперь будут следить и за тобой.

– Кто эти люди? – быстро спросил он.

– Нацисты… Сейчас я тебе дам номер телефона, а ты выяснишь, где он установлен и кому принадлежит. Будь осторожен и постарайся отделаться от «хвоста». Они не должны знать, куда ты пойдешь.

– Хорошо, – Фрэнки залпом осушил свой стакан.

– А теперь я пойду. – Я поднялся. – Встретимся здесь завтра в это же время.

Я вышел из бара и направился куда глаза глядят. Шаги преследователей гулко отдавались за спиной. Я не собирался от них отделываться. Я просто решил побродить по ночному Парижу.

Глава 7

1

Я снял номер в небольшой гостинице, расположенной в восточной части Парижа, на имя Д.Н. Вейна. Моя комната находилась на втором этаже. Окна выходили во двор.

Сломленный усталостью и напряжением последних дней, я лег и мгновенно уснул. На следующее утро я проснулся с ужасной головной болью. Я встал и поплелся в ближайшее кафе, поскольку в отеле ресторана не было.

Выйдя на улицу, я сразу понял, что слежка за мной продолжается. Сегодня это были уже другие люди, и у них была машина.

Позавтракав, я заказал бутылку пива и стал размышлять о своем положении. В моем распоряжении два-три дня, больше они не дадут – прикончат. Я это понимал так же хорошо, как и то, что мне от них не уйти. У этой организации всюду свои люди. Конечно, я мог бы позвонить Лесажу, но телефон в моем номере не работал, а звонить с улицы было опасно – меня могли пристрелить прежде, чем я успел бы набрать номер.

По всей вероятности, Брюн должен оставить меня при себе, если я убью Анну, Жака и Карла. Ведь у них появится основание верить мне.

Кроме того, меня беспокоила судьба Фрэнки. Я молил Бога, чтобы он выполнил мое задание до того, как его сцапают люди Брюна.

Мне предстояло еще многое сделать… Допив пиво, я вышел, поймал такси и поехал к дому Жака.

На лестничную площадку выходило четыре двери. Я позвонил в одну из них наугад. Через несколько минут дверь открылась, и я понял, что на этот раз мне повезло. В проеме стояла женщина лет пятидесяти. Ее юркие маленькие глазки рассматривали меня с таким любопытством, что сомнений не оставалось: это сплетница, знающая о соседях больше, чем они сами.

– Здравствуйте, – сказал я. – Меня зовут Джордж Вейн. Я писатель и собираю сведения о Жаке Дюкло. Я, видите ли, пишу книгу о Сопротивлении…

Дверь широко отворилась, и я вошел в темную прихожую.

– Проходите, месье Вейн. Я доложу мадам Лорье о вашем приходе.

Она удалилась, оставив меня в полном недоумении. Обычно прислуга в таких случаях не впускает незнакомцев в дом, а действует только с разрешения хозяев.

Мои размышления были прерваны возвращением прислуги.

– Мадам Лорье примет вас, месье Вейн. Проходите, пожалуйста. Прошу, – она указала рукой на высокую двустворчатую дверь.

Я вошел в роскошно обставленную комнату. Ноги буквально утопали в пушистом ковре. На низком диванчике у стены сидела женщина. Ее лица не было видно. В первый момент я увидел лишь золотистые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она повернула голову и приятным голосом произнесла:

– Вот мы и встретились, Берт.

– Здравствуй, Анна, – сказал я.

2

Я смотрел на Анну, лихорадочно соображая, что бы это значило.

– Ты удивлен? – с усмешкой сказала она. – Садись. – Анна указала на кресло рядом с собой.

За то время, что я ее не видел, она сильно изменилась. Возможно, из-за изменившегося цвета волос или из-за чего-то другого, но теперь она стала намного красивей.

Несколько ошеломленный неожиданной встречей, я сел на предложенное мне место.

– Я долго ждала тебя, – медленно произнесла она, – и наконец ты пришел…

– Я искал тебя, Анни, – ответил я. – Ты должна мне многое объяснить.

Ее лицо стало сразу серьезным.

– К сожалению, я сама не все знаю…

– Но все же… Расскажи мне хотя бы, что случилось с нашими ребятами.

– Ну, хорошо. Это произошло две недели назад. Жак прислал мне записку – ему надо было срочно поговорить со мной. Он назначил мне встречу в ресторане «Веплер». Придя с небольшим опозданием, он сразу же сообщил, что за членами нашей группы охотится какая-то организация. Сейчас, сказал он, нас осталось только двое – ты и я. В этот момент в ресторан вошли какие-то люди. Жак выхватил пистолет и начал в них стрелять… Мы бросились к запасному выходу, за нами гнались. В темноте я потеряла Жака, но все же мне удалось уйти. Идти домой или на работу я не решилась. Сначала сняла номер в гостинице, жила там несколько дней. Потом решила написать тебе…

– Когда ты написала это письмо?

– Не помню точно… Недели полторы назад.

– Вот как? Ну и… – я выжидательно посмотрел на нее.

– Я сняла квартиру здесь, рассчитывая, что ты начнешь выяснять причину исчезновения Жака и, таким образом, появишься здесь. Все это время я не выходила из квартиры и меня никто не видел. Вот и все…

– Так ты не знаешь, где Жак?

– Не имею ни малейшего представления. Ну а теперь я хочу тебя спросить, что ты думаешь по поводу этих исчезновений?

– Я и сам еще не разобрался.

– А Жак говорил, что ты наверняка должен знать…

– Он ошибался. – Я взял со стола пачку сигарет. – Так что ты думаешь теперь делать?

– Я хотела посоветоваться с тобой. Может, следует позвонить в полицию?

– Нет, не нужно. У тебя ведь нет никаких доказательств, да и потом… полиция тут ничего не сможет сделать. Я думаю, что прежде всего надо разыскать Жака. Возможно, у тебя есть какие-нибудь соображения, где он может быть?

– Да нет же! Я тебе уже говорила…

– Ну, хорошо, успокойся. – Я закурил и предложил сигарету Анне, но она отрицательно покачала головой.

– Я вижу, тебя волнует только Жак, – в ее голосе звучали обида и разочарование.

Тут я не выдержал и взорвался.

– Ты что, дурочка, не понимаешь, что творится вокруг тебя?! Пятеро наших друзей уже мертвы, пришла и наша очередь, а тебя это настолько мало волнует, что ты спокойно отсиживаешься в своем гнездышке и в ус не дуешь! Ты забыла Сопротивление? Мы никогда не ждали, когда нас убьют. Мы нападали первыми, и только поэтому нам удалось выжить! Напади первым и убей! Только так и никак иначе! В противном случае ты мертв, и твои друзья тоже покойники.

Я устало откинулся на спинку кресла. Анна подошла ко мне и провела ладонью по моим волосам.

– Успокойся, Берт. Мы найдем Жака.

– Мне нужно подумать, – отозвался я. – Налей мне, пожалуйста, виски.

Анна принесла мне стакан с виски и села рядом со мной.

Нужно немедленно забрать ее отсюда, подумал я. Вечером я узнаю, где штаб-квартира этой организации, если, конечно, встречусь с Фрэнки, и тогда позвоню Лесажу. Дальше пусть он сам раскручивает это дело. Но до того, как Лесаж захватит штаб-квартиру, мне обязательно надо переговорить с Брюном один на один. Как это сделать, я не имел ни малейшего представления.

Я посмотрел на Анну. Ее халатик слегка распахнулся. Я положил руку ей на колено. Она взглянула на меня своими большими карими глазами.

– Берт, – прошептала она, – я все еще люблю тебя.

Это было даже лучше, чем мне представлялось в самых смелых мечтах. Ее губы приблизились к моим и… я не стал сопротивляться.

3

Я лежал в постели и наслаждался приятным зрелищем: Анна, совершенно обнаженная, поддерживая руками мокрые волосы, выходила из ванной. Перехватив мой, мягко говоря, нескромный взгляд, она повернулась ко мне спиной.

– Закрой глаза, бессовестный! – со смехом сказала она и скрылась в соседней комнате.

Несколько часов, которые мы провели вместе, были прекрасны, но было уже шесть часов вечера, и мне надо было собираться… Я искренне сочувствовал моим преследователям: все это время они проторчали внизу, поджидая меня. Я встал и быстро оделся.

Анна вышла из соседней комнаты в пестром халате, с тюрбаном на голове.

– Анни, – сказал я, – собирайся. Мы сейчас отправимся с тобой в одно место.

– Но у меня мокрая голова, Берт, – возразила она.

– Ну, просуши ее как-нибудь. В твоем распоряжении еще целый час.

Она вздохнула и опять ушла в соседнюю комнату.

Я подошел к телефону и набрал номер агента Брюна – хозяина магазина. Трубку сразу же сняли.

– Алло! Говорит Берт Мейн.

– Франсуа у телефона. В чем дело, месье Мейн?

– Я нашел крошку Даниэль… Иду по следу Жака.

Наступила минутная пауза. Затем в трубке раздался резкий голос Брюна:

– Это вы, Мейн?

– Да.

– Везите ее немедленно сюда.

– Не могу. Она мне нужна, чтобы добраться до Жака. Могу ли я ее потом прикончить?

– Это было бы нежелательно. Я хочу, чтобы вы их доставили живыми.

– Ну что ж… Думаю, что привезу их вам часа через четыре.

– Действуйте, Мейн… Вы начинаете мне нравиться.

– Вы мне тоже, – ответил я и подождал, когда Брюн положит трубку. В трубке раздались гудки, и тут я услышал то, чего ждал: слабый щелчок.

В два прыжка я пересек комнату и распахнул дверь. Анна резко отняла руку от трубки параллельного телефона. Увидев меня, она побледнела, и глаза ее стали круглыми от страха.

Я вытащил из кармана пистолет.

– Ты все слышала?

– Да.

– Ну что ж. Это последнее, что ты узнала в своей жизни. Мне кажется, что Жака я сумею найти и без тебя. Ты умрешь здесь.

– Тебе же приказали не убивать меня.

Она не сводила глаз с пистолета.

– Мне никогда и никто не приказывал, и сейчас я принимаю решение сам. Если проиграю, то я покойник, и поэтому я застрелю тебя немедленно.

Я направил пистолет ей в голову.

– Что ж, теперь ты можешь узнать все. Я получил твое письмо и сломя голову бросился искать тебя. Но меня заманили в ловушку. Я попался как слепой котенок. Я был бы уже мертв, если они не предложили бы мне выбор: смерть или работа на них. – Я ухмыльнулся. – Но в последнее время я понял, что на свете нет ничего дороже жизни. И вот я работаю на них, и мне дан приказ ликвидировать тебя и Жака. Ликвидировать! А это значит, что я имею право убить тебя немедленно.

– Я не узнаю тебя, Берт. Раньше ты был совсем другим.

– А теперь я стал именно таким, крошка. Кое-что изменилось с того времени. Прости и прощай!

Я снял предохранитель.

– Стой! – внезапно властным голосом крикнула Анна.

– В чем дело, детка? Ты забыла помолиться?

– Звони Брюну.

Я не шелохнулся.

– Звони Брюну, тебе говорят! Я его агент. – Она совершенно преобразилась. Черты лица стали жесткими, губы сложились в тонкую полоску. Я подошел к телефону и набрал номер Франсуа.

– Это опять я, – сказал я в трубку, не сводя глаз с Анны. Она все еще была под дулом моего «вальтера». – Брюн у себя?

– Он только что вышел.

– Немедленно верни его! Мне нужно кое-что уточнить.

– Ничем не могу помочь.

– Мне нужен Брюн, – заревел я в трубку. – Поторопись!

В течение следующих пяти минут в трубке были слышны лишь шорохи. Все это время я внимательно наблюдал за Анной и думал: неужели она в самом деле могла стать предательницей? Правда, я сам стал предателем, но ведь я – другое дело. Она вела себя совершенно спокойно и даже непринужденно. Лишь когда она закуривала, руки ее едва заметно дрожали.

Я усмехнулся.

– Чему ты ухмыляешься, Берт?

– Тебе.

– И совершенно зря. Ты точно в таком же положении, как и я. Мы с тобой по одну сторону баррикады. Ты такой же подлец. И давай обойдемся без взаимных оскорблений, мы ведь коллеги.

– Коллеги, – с неохотой согласился я.

На том конце провода кто-то взял трубку.

– Это вы, Брюн? – спросил я.

– Да, – ответил мой новый шеф. – Что случилось?

– Крошка Даниэль утверждает, что она наш человек. Следует ли мне верить ей?

– Передайте ей трубку.

– Тебя требует Брюн, – сказал я, обращаясь к Анне и прикрывая трубку рукой.

Она подошла к телефону.

– Он хотел убить меня… – заговорила она.

Я быстро прошел к соседнюю комнату и взял трубку параллельного телефона.

– Быстро же он раскусил тебя, – услышал я недовольный голос Брюна.

– Но он хотел убить меня! – оправдывалась Анна.

– Ну хорошо. Отправляйтесь вдвоем и возьмите Жака Дюкло живым. Кстати, мне этот парень очень нравится. Мы многое приобретем, если сумеем его завербовать.

– Да, это настоящий парень, – сказала Анна. – Куда доставить Дюкло?

– Привези его к Франсуа. Американца потом отпусти. Пусть придет к тебе завтра. Это все.

Брюн повесил трубку.

Я вернулся в комнату.

– Когда ты вступила в организацию? – спросил я.

– Почти сразу же после войны. Было очень трудно с работой. Не на что было жить… На этом они меня и купили. Я согласилась. – Она пожала плечами и затушила сигарету в пепельнице.

– Ну что ж, пошли, Анни.

– Пошли.

Мы вышли на улицу, и я поймал такси. Через двадцать минут мы были в баре, где у меня была назначена встреча с Фрэнки.

События развивались с головокружительной быстротой. Я чувствовал это всем моим нутром, но далеко не все было мне понятно. Моим мозгам предстояла еще большая работа.

4

В половине девятого мы вошли в бар. Свободных мест не было, но бармен все же нашел для нас столик.

Я огляделся. Анна привлекала всеобщее внимание. Она выглядела потрясающе и могла сбить с пути истинного любого праведника. В этом баре, похоже, праведников было немного, и ее просто пожирали глазами. Я самодовольно ухмыльнулся и направился к стойке за выпивкой. Бармен улыбнулся мне, как старому знакомому.

– Здравствуйте, месье, – сказал он, – днем о вас спрашивал человек по имени Карл. Он сказал, что будет здесь в девять часов.

– Спасибо, – ответил я. – Дайте мне, пожалуйста, два виски.

Бармен выполнил мой заказ, и я вернулся к Анне.

У меня была назначена встреча с Фрэнки, а тут еще Карл… Кто он такой? Сегодня я это должен обязательно выяснить.

Я закурил и предложил сигарету Анне. Она поблагодарила, и я дал ей прикурить. Между тем было уже без двадцати девять. Я посмотрел на дверь.

В дверях был Фрэнки… Он стоял, опершись плечом о дверной косяк. На нем была белая рубашка и серые брюки. Левой рукой он держался за живот, и из-под пальцев сильно текла кровь. В правой руке у него был пистолет. Внезапно он увидел меня. Фрэнки хотел что-то сказать, но глаза закатились, и он, словно поскользнувшись, упал. Кровь брызнула в разные стороны. Пистолет выпал из руки и отлетел под стол.

Все в баре повернули головы на шум. Какой-то парень подбежал к Фрэнки и повернул его на спину.

– Да это же Фрэнки! – воскликнул он.

Вокруг тела сгрудилось человек двадцать.

Я продолжал сидеть за столиком, как вдруг почувствовал, что рука Анны сжимает мне локоть. Я повернул к ней голову.

– Да?

– Не уходи, я сейчас вернусь. – И она направилась к дамскому туалету.

Я снова посмотрел на толпу, окружавшую Фрэнки.

– Он мертв, – донеслось до меня.

В это время в дверях бара появился еще один человек. Это был Карл.

Бросив мимолетный взгляд на безжизненное тело Фрэнки, он направился ко мне.

– Здравствуй, Берт!

– Привет, Карл, – ответил я. – Садись.

– Нам нужно поговорить, Берт, – сказал Карл, садясь на место Анны.

– Мне тоже так кажется, – ответил я, посмотрев ему в глаза.

– Начнем с того, что я задам тебе вопрос, – сказал Карл, придвинувшись ко мне. – ЛЮБИШЬ ЛИ ТЫ СКАЗКИ ДЯДЮШКИ ДУГЛАСА?

Это было так неожиданно, что я машинально, не раздумывая, ответил:

– ЭТО МОЙ ЛЮБИМЫЙ СКАЗОЧНИК.

– Ну вот и отлично, – сказал Карл. – Теперь все карты открыты. Есть срочное дело…

Договорить он не успел, так как у столика внезапно появилась Анна.

– Познакомься, Анна Даниэль, – представил я свою спутницу.

Карл улыбнулся и поцеловал ей руку.

– Детка, возьми нам, пожалуйста, пару виски, – попросил я Анну.

– Теперь быстро, Карл. Анна – их агент. Поговорим, когда я с ней расстанусь.

– Берт, есть дело очень срочное. Полковник Дуглас в Париже. Тебе надо встретиться с ним. Я тебя отвезу.

– О'кей, Карл…

В этот момент я увидел, что Анна входит в телефонную кабину. В два прыжка я оказался у двери кабины и распахнул ее. Вырвав у нее из рук трубку, я повесил ее на место и достал пистолет.

– Спокойно, крошка, – сказал я. – Ты пойдешь с нами. Будешь дергаться, всажу пулю в лоб.

Карл подошел и встал рядом с Анной, а я пошел посмотреть на беднягу Фрэнки. Кто-то уже побежал за полицией. Я нагнулся над ним. Он был действительно мертв. Ну что ж, я рассчитаюсь с ними за всех. Я выпрямился.

– Пошли, Карл!

Анна, подталкиваемая Карлом, шла впереди, а за ними следом шел я. Никто не обращал на нас внимания. Нужно было торопиться. Не хватало еще столкнуться с полицией. Они уж нам точно будут очень рады.

– У меня машина, – сказал Карл. – Она за углом.

– О'кей!

Мы вышли на улицу. Накрапывал мелкий дождик. Я поднял воротник. В тот же момент я увидел, что Карл падает на тротуар. Вдруг позади раздались выстрелы. Я упал на асфальт и повернул голову.

Черт побери! Я забыл о «хвостах», приставленных ко мне Брюном. Двое горилл приближались ко мне с пистолетами в руках.

Я взглянул в сторону Анны. Она бежала со всех ног к углу улицы.

Я выстрелил ей вслед, и она упала на тротуар, нелепо раскинув ноги так, что юбка задралась на спину.

Я перекатился к стене, и сделал это вовремя, так как пули отскочили от асфальта как раз в том месте, где я только что лежал.

Я нажал на спусковой крючок, и первый из преследователей получил пулю прямо в лоб. Его мозги вместе с кровью разлетелись маленьким фонтанчиком. Взмахнув руками, он, как подкошенный, свалился на спину.

В это время кто-то обрушился на меня сзади. Чьи-то руки обхватили мое горло и попытались сдавить его. Краем глаза я заметил, что второй преследователь находится метрах в пятидесяти, но стрелять не решается, боясь, видимо, попасть в своего. Я задыхался, но ничего не мог поделать. Мои руки скребли асфальт, а нажим на горло все усиливался. Перед глазами поплыли кровавые круги. Внезапно тиски разжались, и мне удалось сбросить с себя противника.

Обернувшись, я увидел Карла. Он стоял, опираясь на стену и держа пистолет за ствол. Он еще не успел прийти в себя от удара, нанесенного ему Анной.

Я посмотрел в сторону третьего преследователя. Он удирал к машине, стоявшей в отдалении.

Глава 8

1

Я вскочил на ноги. Необходимо было взять его живым, поэтому я стал стрелять по колесам машины. Он, видимо, заметил, что пуля пробила один из баллонов, и побежал дальше. Обернувшись на бегу, он дважды выстрелил в мою сторону. Пули просвистели совсем рядом от меня. Он был неплохим стрелком.

Я со всех ног бросился за ним. Сзади тяжело бежал Карл. Убегавший заскочил в один из подъездов. Я остановился и прижался к стене. Карл последовал моему примеру. Мы стали тихо приближаться к двери. Держа пистолет наготове, я заглянул внутрь. Все было тихо. Куда же он делся? Вероятнее всего, поднялся на крышу.

– Оставайся здесь, – сказал я Карлу, – я поднимусь наверх.

Я стал осторожно подниматься по лестнице. Карл стал в нише за дверью. Когда я добрался до третьего этажа, я вдруг услышал крик, затем последовали два выстрела. Сломя голову я бросился вниз. Я увидел Карла, лежавшего в луже крови. Он едва дышал. Я склонился над ним.

– Он прятался внизу, – еле слышно произнес Карл и, словно спохватившись, продолжал: – Мне конец. Запомни: осиное гнездо нужно уничтожить до завтрашнего вечера… – Он закрыл глаза, собираясь с мыслями. – Французов не вмешивать… Это приказ. Дуглас живет в отеле «Париж». – Он дернулся, и голова его безжизненно упала.

Я понял, что он мертв, и страшная досада охватила меня.

Я выскочил на улицу. Вдали были слышны шаги убегавшего человека. На ходу перезаряжая пистолет, я бросился за ним.

Наконец я увидел его. Он тоже заметил меня. Остановившись и тщательно прицелившись, он выстрелил в меня, но я вовремя бросился на землю. В ответ я выстрелил из своего «вальтера», но он был ловкий парень. В один миг он исчез за выступом дома.

Неожиданно вдали послышалось завывание полицейской сирены. Не хватало здесь только полиции.

Я вскочил на ноги и побежал в ту сторону, где только что исчез этот малый. Я увидел дверь, ведущую в какой-то двор. Осторожно я вошел в узкий проход. И в этот момент я увидел две вспышки впереди меня, и две пули впились в стену над моей головой. Если б не моя молниеносная реакция и я бы не пригнулся, быть мне уже трупом. Я выстрелил в направлении вспышек, но не попал. Услышав топот ног, я затаился и стал ждать.

Наконец он появился на фоне освещенной двери парадного. Я вскинул пистолет и нажал на спуск. Пистолет сухо щелкнул. Осечка!

Он снова скрылся в темноте. Все стихло. Я поднялся и пошел по направлению к освещенной двери. Я старался идти как можно тише, но он все-таки засек меня первый. Раздался выстрел, и пистолет вылетел у меня из руки.

Теперь я знал, где он, но был безоружен. Я опять упал на землю и замер.

Так я пролежал минуты три. Вдруг он появился прямо передо мной. Он был буквально в трех шагах, но держался настороже. Еще шаг…

Я изогнулся и ударил его ногой в пах. Он сложился вдвое. Не мешкая, я навалился на него сверху.

Он довольно быстро пришел в себя и попытался сделать захват. Но не тут-то было, он был внизу на спине, а я сидел на нем. Вдруг резкая боль в бедре пронзила меня. Ребром ладони я резко ударил его по горлу. Что-то хрустнуло, и он затих. Голова откинулась – он был мертв.

Я встал. Резкая боль в бедре отдавала при каждом движении, по ноге текла кровь. Этот негодяй успел ударить меня ножом.

Подобрав с земли его пистолет и зажимая рану рукой, я захромал к выходу.

2

Отель «Париж» был второсортным заведением в центре города, на одной из узких улочек, куда никогда не заглядывает солнце.

Я добрался туда к одиннадцати часам вечера. Увидев свое отражение в витрине одного из магазинов, я ужаснулся. Лицо заросло черной щетиной, костюм порван в нескольких местах, выпачкан штукатуркой, волосы всклокочены, вдобавок кровь на штанах… В общем, я выглядел как бродяга, проведший ночь на парижских улицах.

Войдя в дверь гостиницы, я поймал на себе недоуменный взгляд портье, который до этого мирно клевал носом в углу за стойкой. Я приблизился к нему. Внезапно со стула, стоявшего в глубине, поднялся здоровый детина в зеленом габардиновом костюме. Я понял, что это здешний вышибала, и с ним надо быть повежливей.

– У вас вчера остановился один американец, – сказал я просящим тоном. – Не могли бы вы позвонить ему и сказать, что пришел тот, кого он ждет?

– Как его имя? – недружелюбно спросил портье.

– Не знаю, – ответил я. – Видите ли, он дал мне свою визитную карточку, а я ее потерял. – С этими словами я обернул свой указательный палец стофранковой банкнотой.

На портье этот довод подействовал, и он взялся за телефон.

– Мистер Дуглас, – сказал он в трубку, – тут к вам пришел какой-то человек. Он говорит, что вы его ждете.

Внимательно выслушав ответ, портье спросил меня:

– Как ваше имя?

– Берт, – сказал я. – Скажите ему, что пришел Берт.

– Его зовут Берт, – снова заговорил он в трубку. Затем положил ее на место и произнес: – Номер сорок шесть, третий этаж.

Я поблагодарил, оставив ему банкноту.

Когда я постучал, знакомый голос за дверью сказал:

– Войдите!

Я распахнул дверь и вошел в комнату. Свет был погашен. Не видя ничего в темноте, я сделал шаг и вдруг почувствовал что-то твердое, упершееся мне в ребра. Тут же вспыхнул свет, и я увидел полковника Дугласа, сидящего в кресле.

– Все в порядке, Джерри, – сказал он, глядя куда-то поверх меня.

Давление на ребра прекратилось, из-за моей спины вышел огромный детина и направился в другой конец комнаты.

Полковник Дуглас улыбнулся мне и произнес:

– Привет, малыш! А где Карл?

– Его убили, – глухим голосом ответил я.

Лицо Дугласа помрачнело.

– Он был хорошим малым и прекрасным разведчиком, – тихо произнес он.

Я опустился в кресло напротив полковника.

– Расскажи мне, чем ты тут занимался, – попросил он. – Только вкратце, так как дело, из-за которого я приехал, не терпит отлагательств.

За пятнадцать минут я обрисовал ему обстановку.

Дуглас минуты две сидел в раздумье, потом сказал:

– Насколько ты помнишь, твоей задачей было проникнуть в организацию и раздобыть их картотеку. Нам было известно, что картотека находится в сейфе шефа этой банды, а сам сейф в стене позади бара в его кабинете. Карл был послан для твоего прикрытия, ты, разумеется, не мог знать, что он тоже наш сотрудник. Ты стал довольно быстро приближаться к цели, ловко подсунул им бумаги, которыми мы успели заменить подлинные документы. Но ситуация изменилась, поэтому старый план больше не действует. Нужно срочно добраться до их сейфа. Видишь ли, – полковник налил себе виски, – дело в том, что они ухитрились похитить из нашего консульства секретные документы, касающиеся нашей политики в отношении Франции. – Он выпил виски и налил себе еще. – У нас имеются сведения, что завтра ночью они попытаются вывезти документы из страны…

Дуглас встал и прошелся по комнате. Джерри совершенно неподвижно стоял в углу.

Насколько я понимаю, разведка попала в переделку, и мне уготована роль спасителя.

Я закурил сигарету.

– Почему бы не перехватить их, когда они повезут эти проклятые документы? Зачем нужно обязательно добираться до сейфа?

– Дело в том, мой мальчик, что они могут увозить документы по частям, а в моем распоряжении только три человека. Да-да, не удивляйся, у нас во Франции пока еще нет собственной агентуры, а вызвать людей мы просто не успеем. На это нужна минимум неделя. Даже если мы будем переправлять наших людей сюда в обход легальных путей…

Я тихо выругался.

– Что за осел придумал это задание? Ведь его невозможно выполнить. Мало того, что мы не можем добраться до сейфа, – мы даже не знаем, где он находится и кто шеф этой организации.

– Насчет шефа я с тобой согласен, – сказал Дуглас. – Брюн слишком мелок для этой роли. Кстати, у тебя есть номер телефона этого Брюна?

– Да, но что толку? – Я вскочил с кресла и заходил по комнате. Нервы были на пределе.

Узкие поросячьи глазки полковника стали непроницаемыми щелками. Он медленно достал из кармана сигару и снял с нее целлофановую оболочку.

– Что толку, говоришь? – переспросил он. Он хитро усмехнулся и откусил кончик сигары.

Он очень долго поджигал сигару, долго ее раскуривал, затем, выпустив дым, спокойно сказал:

– Я разговаривал с руководством. Они там поняли, что другого выхода нет, и дали добро на операцию под кодом СЮ-0-22.

Ошарашенный этим сообщением, я сел на диван.

Фраза «дать разрешение на СЮ-0-22» означала очень многое. За время моей работы в разведке с конца войны, насколько мне было известно, эта так называемая инструкция СЮ-0-22 не применялась ни разу…

Я швырнул сигарету в угол.

Инструкция СЮ-0-22 означает полную свободу действий вплоть до убийства президента той страны, где разрешили ее применить, если это поможет выполнению задания. Это работа без всякого опасения за то, что впоследствии придется нести какую-либо ответственность.

После получения инструкции СЮ-0-22 разведчик, получивший ее, не подчиняется ничьим приказам. Он идет на все, лишь бы выполнить задание. Если ему это не удается, он пускает себе пулю в лоб.

Полковник знал, на что идет. Если мы не выполним задание, то нам, в том числе и ему, грозит смерть. После получения разрешения на применение инструкции СЮ-0-22 мы уже не имеем права отказываться от задания.

– Вы подписали нам всем смертный приговор, – устало произнес я.

– У тебя еще есть возможность отказаться. Тебя в этом приказе нет. Ты ведь выполняешь другое задание. Это твое право. Ты просто сообщишь нам все, что знаешь, а дальше будут работать два моих человека и я. – Полковник посмотрел на меня. – Но нам дорог каждый человек, учти это… когда будешь делать свой выбор. Кстати, Карл действовал уже по инструкции СЮ-0-22… Теперь, когда он убит, у меня стало на одного человека меньше. Я не буду тебе мешать, думай, у тебя есть еще пять минут. – С этими словами он отошел к окну и стал обозревать панораму ночного Парижа.

Сначала я хотел отказаться. Но потом я подумал о Карле, о Фрэнки, которого убили, когда он выполнял мое задание, выясняя адрес организации и резиденции Брюна, о тех пяти из моей группы… Я должен был рассчитаться за них… Я посмотрел на полковника. Да, он знал, на что идет… А я… я видел слишком много крови в последние дни!

Ну что ж, ребята, я с вами! А те скоты, что заставили меня пойти на СЮ-0-22, будут плясать под дулом моего пистолета. Я уничтожу их, даже если мне придется для этого перевернуть вверх дном весь город! Я превращу Париж в ад!

Я резко поднялся с дивана и подошел к Дугласу.

– Я с вами, полковник!

– Я не сомневался в тебе, мой мальчик! – полковник почти с нежной улыбкой взглянул на меня и направился к телефону. Набрав номер и дождавшись, когда ему ответят, он быстро сказал в трубку: – Карл вышел из игры. Его заменит Берт.

3

– Я не хотел, чтобы это помешало твоему решению, – пробормотал Дуглас. – С нами будет работать Жак.

Жак… Дорогой Жак… Ты первый забил тревогу. После перестрелки в «Веплере» ты выследил Анну, ты видел, как она разговаривала с теми, кто хотел тебя убить. Ты также понял, что у тебя нет союзников в этой стране. Ты сообщил об этом мне в Америку. Я поднял на ноги разведку. Кое-что мы узнали об организации. Но никак не удавалось напасть на след. И вдруг такая удача!

Я догадывался, что они будут охотиться за документами, которые я передал разведке еще год назад. Мы решили сыграть на этом.

После того, как подлинные документы были заменены на фальшивые, но очень правдоподобные, я получил задание внедриться в организацию с тем, чтобы захватить ее картотеку, которая хранилась в сейфе босса. Теперь планы менялись…

– Это очень хорошо, – отозвался я, – Жак хороший боец.

– Я знаю, – улыбнулся полковник. – Он очень удивился, когда узнал, что ты сотрудник американской разведки. Но я успокоил его, сказав, что ты стал работать на нас уже после знакомства с ним.

Лицо Дугласа приняло озабоченное выражение.

– Ладно, пойдем, я познакомлю тебя со всеми, кто участвует в операции.

Соседний номер был абсолютно идентичен тому, откуда мы пришли. Те же два кресла и диван. Только вместо полковника Дугласа там сидел Жак. Одной рукой он поглаживал усы, в другой держал сигару. Со своей черной шевелюрой и смуглым лицом он был похож на испанца.

Увидев меня, он не смог сдержаться и вскочил с кресла.

– Привет, Берт! Ну вот, как в старые добрые времена!

– Значит, мы опять помолодели, – ответил я и пожал ему руку.

Кроме меня, Дугласа и Жака, в комнате находились еще двое.

– Познакомьтесь, – сказал полковник, – Джерри Смит. Прекрасно водит машину, умеет драться, и голова на плечах.

Тот малый, что совал мне под ребра пистолет, когда я пришел к Дугласу, подал мне руку. Теперь я смог его рассмотреть. Высокий, крепко сбитый, длинные белокурые волосы, падающие на глаза. Ему было, как и мне, чуть больше тридцати.

Второй, высокий, с бледным лицом и нервными глазами, сидел на диване. Он был чертовски красив, этот парень. Именно такую красоту в мужчинах больше всего любят женщины. В нем было что-то от английского лорда и французского мушкетера одновременно. Ему можно было дать лет двадцать, не больше. Короткие черные волосы еще сильнее подчеркивали его молодость.

– А это Марк Гирланд, – сказал Дуглас. – Очень толковый парень во всех отношениях.

Мы поздоровались, при этом Гирланд улыбнулся, продемонстрировав ослепительные белые зубы.

– А теперь, мальчики, за работу, – сказал полковник. – Прежде всего, получите ваши документы.

Дуглас достал стопку документов и раздал нам.

Я бегло ознакомился со своими. Здесь были три удостоверения на разные фамилии, но с моими фотографиями: сотрудника французской полиции, работника Интерпола и зеленая книжка сотрудника французской контрразведки, а также дипломатический паспорт на имя Берта Мейна. Полный набор для проведения операции под кодовым номером СЮ-0-22.

Я положил документы на столик перед собой и достал сигарету. Нужно было многое обдумать.

Дуглас уселся в центре комнаты и обвел всех нас внимательным взглядом.

– Я изложу вам, мальчики, то, что сообщил мне Мейн.

Он начал говорить. Я всегда поражался его умению синтезировать сведения и выделять главное, не упуская в то же время и деталей.

Наше совещание длилось примерно час. К трем часам ночи у нас был точный план действий. Он строился на том, что нам удастся узнать адрес резиденции Брюна по телефонному номеру. Это поручили Гирланду. Он положил документы в карман и, попрощавшись, вышел из номера.

В нашу с Жаком задачу входило проверить Франсуа, владельца магазина, где я покупал грим. У меня было подозрение, что Брюн часто задерживается там по делам организации. Дуглас согласился с моими доводами, и мы с Жаком, вооружившись – я «кольтом» сорок пятого калибра с глушителем, а он легким автоматом «брен», – отправились на разведку. Встречу назначили в комнате полковника.

Полковник и Джерри должны были тем временем попытаться разузнать в полиции обстоятельства смерти Фрэнки.

Жак надел плащ, чтобы скрыть автомат, а я сменил костюм на более приличный.

Итак, операция согласно инструкции СЮ-0-22 вступила в действие.

В нашем с Жаком распоряжении был «Пежо» последней марки. Он стоял на платной стоянке неподалеку от гостиницы. Жак сел за руль, я рядом с ним. Машина стремительно рванула с места и понеслась по ночным улицам.

Мы ехали молча, хотя у нас было что сказать друг другу. Слишком велико было напряжение. Просто мы оба пытались привыкнуть к мысли, что мы вновь работаем вместе.

Машина проехала мимо магазина Франсуа. Я велел Жаку остановиться. Мы остановили машину в двух кварталах от магазина и пошли пешком.

Я знал, что Франсуа живет в помещении рядом с магазином. Все огни в здании были погашены.

– Не думаю, чтобы Брюн был здесь, – сказал Жак.

– Нужно проверить.

– А что, если заставить Франсуа позвонить Брюну и попросить срочно приехать сюда? – спросил Жак.

– Скорее всего им уже известна история с перестрелкой возле бара. Брюн тоже кое-что соображает. Поэтому, если он приедет сюда, то лишь в сопровождении своей банды головорезов.

– Значит, Брюна у этого торговца быть не может… – задумчиво произнес Жак. – А на квартире у него скорее всего засада. Зря мы сюда приперлись.

Я почувствовал, что вся кровь хлынула мне в голову.

– Два часа назад, – начал я, стараясь говорить спокойно, – эти мерзавцы прикончили Карла. Застрелили у меня на глазах. А еще раньше они убили пятерых наших товарищей. Поэтому теперь, когда у меня развязаны руки, я не дам им ускользнуть. Только поэтому я и согласился на это задание. Я вырежу это проклятое племя, и мне плевать на все. Только пусть попробуют спасти свои шкуры и избежать смерти, прикрываясь официальными документами! Пусть даже это будет стоить мне жизни! А теперь я спрашиваю тебя, Жак, – я уже почти кричал, не в силах сдерживаться, – ты все тот же? Ты со мной?

– Если не они, так американцы нас ликвидируют, – ответил Жак. – Прикончат, если мы не добудем документы из картотеки Брюна.

– Если я доберусь до глотки его шефа, то считай, что картотека им больше не нужна.

– Все это верно, но добраться до его глотки будет не так-то просто. Этот босс ходит везде со своими головорезами.

– Ничего, что-нибудь придумаем, – сказал я. – Ты, Жак, сбегай к телефону, позвони в отель и скажи ребятам, чтобы они как можно быстрее приезжали сюда.

– Ты все-таки думаешь, что Брюн приедет? – с сомнением в голосе спросил Жак.

– Да. У меня предчувствие, что он приедет сюда со всей своей бандой.

Жак исчез за углом дома. Едва он скрылся, как послышался шум моторов и, ярко осветив улицу фарами, из переулка выехали две машины. Они сделали резкий разворот и остановились у дома Франсуа.

Я увидел, что из первой машины вылез Брюн. Подав своим какой-то знак, он быстро направился к подъезду дома. Остальные бандиты гуськом двинулись за ним. Я решил обойти дом с другой стороны. Может, мне удастся посмотреть, чем будет заниматься эта теплая компания…

Стараясь, чтобы меня не заметили, я осторожно перешел на другую сторону улицы. Однако, сворачивая за угол, я лицом к лицу столкнулся с двумя бандитами Брюна. Они схватили меня за руки.

– Смотри-ка, Карл, – прорычал один из горилл, – это тот самый цыпленок, которого мы ищем по всему Парижу.

– И который сам пришел к нам в руки, – подхватил второй. – Здорово нам с тобой везет, Рихард.

Ясно представляя себе их дальнейшие действия, я не стал медлить. Вырвавшись из объятий Карла, я нанес ему сильный удар в челюсть. Он отлетел и, стукнувшись головой о кирпичную стену дома, стал медленно оседать.

Рихард успел вытащить пистолет, но я оказался проворнее. Первый выстрел из моего бесшумного «кольта» толкнул его назад, второй свалил на землю. Следующим выстрелом я прикончил Карла.

А теперь срочно назад! Двумя мерзавцами меньше – уже полегче. Начало было положено. Дьявольская карусель завертелась, только смерть может остановить ее…

Брюн рядом, но с ним его головорезы, нужно суметь перехитрить их. Я присмотрелся к машинам, на которых приехал Брюн со своими людьми. В одной никого не было, но в другой оставался шофер. Времени для раздумий нет. Надо действовать, и быстро.

Я огляделся по сторонам. Если они пробудут здесь недолго, Брюн ускользнет. Нужно идти на риск, другого выхода нет. Но сначала надо дождаться Жака.

Прошло десять минут. Наконец послышались его шаги.

– Ну что? – с нетерпением спросил я.

– В отеле только Гирланд. Дуглас и Джерри еще не вернулись.

– Проклятье!

– Гирланд выезжает. Минут через пятнадцать будет здесь.

– Вот что, Жак. Бери машину и поставь ее поближе. Когда они появятся, включишь фары. Я постараюсь стрелять так, чтобы не задеть Брюна. Он нам нужен живым.

– Хорошо, – кивнул Жак. – А как быть с тем, который сидит в машине?

– Я им займусь сам.

Глава 9

1

Когда Жак ушел, я проверил «кольт» и снял с предохранителя. Подобраться к машине вплотную нечего было и думать. Шофер заметил бы и поднял шум. Вопрос, убить шофера или оставить в живых, для меня не существовал. Так или иначе, он обречен. Вот только стрелять придется в темноте наугад. Единственное, что было видно, огонек его сигареты.

Я вздохнул и поднял пистолет, целясь чуть правее светлячка сигареты. До машины было около ста метров, но для меня это не расстояние.

Едва слышный хлопок, и огонек исчез. Я опустил пистолет и в несколько прыжков достиг машины. Я не осторожничал. Я просто был уверен, что он мертв.

Я оказался прав. Он лежал на сиденье, и в тусклом свете приборного щитка я увидел, что попал именно туда, куда целился: в висок. Я удовлетворенно улыбнулся и дунул на ствол пистолета. С некоторых пор убийство стало доставлять мне удовольствие.

Вынув ключ из замка зажигания, я направился было к другой машине, чтобы и там вынуть ключ, как вдруг дверь дома раскрылась и на пороге появился Брюн со своими людьми.

Проклятье! Жак еще не подъехал. Я снял с пистолета глушитель. Он мне больше не нужен. По опыту я знал, что он значительно сокращает вероятность попадания. Хотя расстояние не превышало пятидесяти метров, я не мог рисковать.

Наконец появилась машина Жака. Он моментально сориентировался, и фары осветили ярким светом Брюна и его четверых бандитов. Пока они соображали, что происходит, я вскинул пистолет и два раза нажал на спуск. Двое упали. Я буквально оглох от грохота выстрелов, перед глазами плыл пороховой дым.

Они быстро пришли в себя и стали стрелять по машине Жака и в мою сторону.

Я оглянулся на машину Жака. Дверца открылась, и Жак, быстро перекатываясь по мостовой, исчез в подворотне. Я улыбнулся. Молодец, Жак! Теперь я могу не беспокоиться за его жизнь.

Вот один из них, настоящая горилла, показался над капотом машины. Этого мне было достаточно, чтобы поймать его на мушку. Сдавленный крик и… остался еще один телохранитель и сам Брюн. Но Брюна нужно было брать живым.

Я выскользнул из-за машины и пополз по тротуару. Но теперь меня ослепляли фары машины Жака. Раздались выстрелы, и пули зазвенели вокруг меня по асфальту.

Я поднял пистолет. Два выстрела – и фары погасли. Я словно ослеп. Надеясь, что мои противники оказались в том же положении, я поднялся и побежал к машине.

Внезапно раздалась автоматная очередь, послышался новый крик ужаса и боли. Мои глаза уже привыкли к темноте. Я увидел, как машина Брюна сорвалась с места и, протаранив машину Жака, помчалась по улице.

Жак выскочил из подворотни с автоматом в руках.

– Быстрее в машину! – заорал я и бросился к той машине, где лежал убитый шофер.

Внезапно раздался шум еще одной подъезжающей машины, и желтые фары осветили улицу. Дверца распахнулась, из машины выскочил Гирланд. В руке он держал пистолет. Я отдал Жаку ключи от бандитской машины, а сам сел к Гирланду.

– Быстрее, Марк, – выдохнул я, – он только что скрылся в том переулке.

Марк вел машину легко и уверенно. Позади я видел огни машины Жака.

Брюн не мог далеко уехать. Мы помчались по его следам. На лице Марка блеснул азарт.

– Это не он? – спросил Марк через некоторое время.

Впереди маячил темный силуэт машины. Сложно определить, та ли это машина. Но кто другой мог мчаться с такой скоростью среди ночи?

Вдруг мы услышали грохот, как будто две машины столкнулись друг с другом, и машина Брюна исчезла. Вместо нее в свете фар появились два полицейских. Один поднял руку.

– Остановись, – сказал я Гирланду.

Марк послушно затормозил. Полицейский подбежал к нам.

– Немедленно освободите машину, – заверещал он. – Нам нужно догнать преступника. Он только что повредил нашу машину и убил одного человека.

Я молча протянул ему свое удостоверение сотрудника французской службы безопасности.

– Мы сами гонимся за ним, – пояснил я спокойно. – Куда он скрылся? – Эти слова я произнес уже начальственным тоном.

– Туда, – полицейский указал направление рукой.

– Не смейте задерживать следующую машину, – сказал я, когда мы уже трогались. – Там тоже наш сотрудник.

Мы рванулись с места, оставив позади ошарашенных полицейских. Через пару минут мы вновь увидели задние фонари преследуемой машины.

– Нажми, Марк! – Я почувствовал, что начинаю терять контроль над собой. – Нажми, тебе говорят!

Расстояние между машинами быстро сокращалось. Уже можно было разглядеть маленькую, скорчившуюся за рулем фигурку.

– Постарайся вести машину как можно ровнее, – сказал я Гирланду. Он согласно кивнул.

Я распахнул дверцу, вынул пистолет и, почти полностью высунувшись из машины, начал стрелять по баллонам мчавшегося впереди автомобиля. Я выпустил четыре или пять пуль, пока не попал в цель. Машина Брюна завиляла, ее занесло, и наконец она остановилась. Мы затормозили около нее. Увидев убегавшего Брюна, я выскочил из машины и бросился за ним. Когда между нами оставалось метров тридцать, он принялся стрелять. Стрелком он был явно неважным, поэтому я продолжал бежать, не обращая внимания на его стрельбу.

Я считал выстрелы, и когда прозвучал седьмой, я понял, что у него кончились патроны.

Я быстро настиг его, и когда до него оставалось совсем немного, я сделал рывок и что есть силы толкнул его в спину. Он плашмя упал на асфальт. Я придавил его к земле и стал ждать, когда подбегут Гирланд и Жак.

2

Брюн сидел посреди комнаты, привязанный к стулу. Жак, Гирланд, полковник Дуглас и я стояли полукругом около него.

Дуглас сказал:

– Все, кроме Берта, свободны. Побудьте в соседней комнате, пока мы не освободимся.

Гирланд и Жак вышли.

Я сел за стол, облокотился и закурил сигарету. Мои часы показывали девять утра.

– Мистер Брюн, – мягко сказал полковник, – ваша жизнь в наших руках…

Брюн иронично посмотрел на него.

– Я в этом не совсем уверен, – с сарказмом ответил он.

– Назовите имя шефа вашей организации, – сказал полковник.

– Я с ним не знаком.

– Нам нужно имя вашего босса, – зло повторил Дуглас. – И узнать мы его должны в течение двух ближайших часов. Думаю, что мы узнаем…

– Я получал все приказы и распоряжения по телефону и поэтому ничего о нем не знаю.

– Вранье! Если хотите, я объясню вам ситуацию. Вы находитесь в руках американской разведки. Мистер Мейн имеет звание капитана, я – полковник. И еще… Это для того, чтобы вы не сомневались в наших возможностях… Мы работаем согласно инструкции СЮ-0-22.

По тому, как округлились глаза Брюна, я понял, что он знает, что это такое.

– Если я сообщу вам имя босса, меня прикончат…

– Это ваши проблемы, – усмехнулся полковник. – В любом случае мы вытянем из вас это имя.

Дуглас подошел к двери, ведущей в соседнюю комнату, открыл ее и сказал:

– Джерри, возьми набор и иди сюда. – Затем повернулся к Брюну и произнес: – У нас нет времени на пустые разговоры.

В комнату вошел Джерри, неся черный «дипломат».

По лицу Брюна было видно, что он напуган, но старается держать себя в руках. Очевидно, он на что-то надеется, но на что?

Джерри раскрыл «дипломат», и я увидел широкий набор шприцев и ампул. Он ловко взял один из шприцев и наполнил его содержимым из ампулы с синим наконечником, завернул рукав на руке Брюна и воткнул иглу в мышцу. Когда он выдавил жидкость в руку Брюна, тот был уже без сознания.

– Через пятнадцать минут он придет в себя, и можно будет задавать любые вопросы, – с профессиональным спокойствием сообщил Джерри. – Он будет говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Мы с полковником улыбнулись шутке.

– О'кей, Джерри, – сказал полковник. – Можешь идти.

За десять истекших минут я успел выкурить две сигареты и выпить стаканчик виски. Это помогает, чтобы снять сильное нервное напряжение. Из головы не выходило лицо Брюна. Он явно надеялся, что его спасут. Черт! Ладно, посмотрим.

Мы сидели в полной, абсолютно мертвой тишине. Она закладывала уши и мешала думать. Вдруг произошло что-то очень напоминающее начало фейерверка с его шумами и хлопками. Прошло секунды две, чтобы понять, что эти хлопки означают выстрелы из пистолетов с глушителями, а исходят они из соседней комнаты. Полковник сорвался со стула, на котором сидел, и бросился к двери. Но не успел ее открыть, поскольку его опередил Гирланд, ворвавшийся в нашу комнату с пистолетом в руке. Его лицо украшала кровавая рана.

– Что случилось? – заорал полковник.

– Кто-то подослал нам троих убийц под видом официантов. Нам пришлось пристрелить их, – сказал Гирланд, прижимая рукой рану на лице.

– Черт побери! – Полковник яростно посмотрел на все еще лежавшего без сознания Брюна. – Они выследили нас. Теперь все решают минуты. Берт!

– Я, полковник! – Я стоял перед ним, сжимая в руке пистолет.

– Пойди посмотри, как можно выбраться отсюда. Да спрячь ты свою пушку! Ты, видно, без нее жить не можешь!

– Слушаюсь, полковник! – Я бросился к окну, пряча пистолет.

Дуглас отдавал распоряжение Гирланду:

– Марк, подготовь ребят к отходу. Обеспечь прикрытие. Позвони в полицию. Чем больше будет шума, тем лучше.

Гирланд мгновенно исчез, а я, распахнув окно, выглянул наружу. Окно выходило во двор. Внизу я увидел две черные машины. Проклятье, они блокировали выходы!

Уходить теперь можно было только через крышу. Но у грузового лифта они наверняка поставили людей, не говоря уже о пассажирском. Остается только окно. До крыши было два этажа, но стена имела выступы из-за лепных украшений, и по ней мог взобраться даже ребенок.

Я сказал об этом полковнику. Он одобрил мой план и велел позвать Жака, Гирланда и Джерри. Когда все собрались в комнате, Дуглас указал на окно.

– Быстро! Уходим через окно по очереди. Брюна несут Берт и Гирланд.

В это время Брюн заворочался на стуле.

– Стоп, полковник! – крикнул Смит. – Действие препарата начинается. Оно будет длиться не более пяти минут. Вторую дозу его сердце не выдержит.

Дуглас беспомощно огляделся.

– Пусть все уходят, мы допросим его, – сказал я. – Идите и вы, полковник. Я постараюсь вас догнать.

– Нет! – Дуглас покачал головой. – Кто-то должен остаться еще. Если тебя убьют, то он по крайней мере сообщит нам имя их шефа.

В дверь постучали.

– Быстрее, – прошептал я. – Со мной останется Гирланд.

– Оставайся, Марк, – кивнул полковник. – Встречаемся у Дуга Феррари.

3

Стук в дверь повторился. Гирланд открыл шкаф в прихожей и достал ручной пулемет с двумя дисками.

Я склонился над Брюном. Он бормотал без остановки. Это было похоже на бред.

– Я помню, в детстве жил у родственников в бунгало… – Его просто распирало от желания выговориться.

Гирланд тем временем запер дверь в смежную комнату.

– Кто шеф вашей организации? – настойчиво повторял я один и тот же вопрос.

Брюн оставался глух к моим призывам. Дверь пытались открыть, но делали это методично и тихо. Они знали, что уйти нам некуда, и не торопились.

Я взял Брюна за глотку, приподнял и ладонью наотмашь треснул его по физиономии.

– Кто руководит вашей организацией? – повторил я.

– Я… я не знаю…

Оплеуха, однако, возымела действие. Говорил он недолго, не более минуты, но этого было для нас достаточно.

Дверь, затрещав, накренилась и рухнула, и в комнату ворвались пятеро здоровенных «качков». Увидев меня и Брюна, они сразу же бросились к нам. Они не заметили Гирланда, и в этом была их ошибка. Он, стоя за дверью, спокойно расстрелял их из пулемета, прежде чем они успели что-либо сообразить. Комнату заполнил дым.

Гирланд выглянул в коридор.

– Никого! Можно попытаться уйти этим путем.

– Нет, Марк! Нужно догнать своих.

Я подбежал к окну и высунулся наружу.

Где-то наверху раздалась автоматная очередь. Затем послышались пистолетные выстрелы.

Ловушка, понял я. Засада на крыше…

Мимо меня с крыши пролетело чье-то тело. Мне показалось, что это был Жак, но в этот момент мне было все равно. Сердце словно окаменело. Сейчас я знал только одно: я должен прикончить их босса во что бы то ни стало.

– Через крышу идти нельзя! – Я обернулся к Гирланду. – Попытаемся прорваться здесь!

Тот, ни слова не говоря, снял с вешалки плащ и завернул в него пулемет. Мы выскочили из номера и побежали к лифту. К счастью, кабина лифта стояла на нашем этаже, и мы вскочили в нее. Мы почти достигли первого этажа, и тут я вспомнил, что у меня наверху осталось еще одно дело. Я вновь направил лифт на третий этаж. Гирланд вопросительно посмотрел на меня.

– Все их внимание сейчас сосредоточено на крыше, – сказал я, – так что нечего спешить.

Лифт остановился на третьем этаже. Оставив Марка в кабине, я побежал к номеру, откуда мы только что ушли. Брюн все еще лежал, связанный, на полу, но уже пришел в себя и пытался освободиться. Я злорадно посмотрел ему в глаза.

Достав из кармана гранату, я выдернул чеку, положил гранату рядом с Брюном и бегом бросился из комнаты. Когда я добежал до лифта, раздался взрыв.

– С Брюном покончено! – выдохнул я. – Теперь можно прорываться.

Лифт пошел вниз. Когда он остановился и двери открылись, мы увидели в холле следующую картину: портье стоял с поднятыми руками, а вокруг него толпилось человек восемь бандитов.

Гирланд среагировал мгновенно. Он разрядил в них весь диск пулемета. Когда он стрелял, от плаща, в который был завернут пулемет, только клочья летели. Смерть всех была мгновенной, разрывные пули крупнокалиберного пулемета не пощадили никого. Погиб и портье, совершенно случайно попавший в колесо политической машины и поплатившийся за это жизнью. Пули попали ему точно в голову, раскроив череп, и теперь он лежал в общей куче окровавленных тел.

Перезарядив оружие, мы пробежали через холл и выскочили на улицу. Перед дверями отеля нас поджидали четыре черных автомобиля и десятка два боевиков с оружием.

Гирланд упал на землю и начал стрелять. Я бросился рядом и, перекатившись на газон, швырнул две гранаты в гущу людей и машин. Раздался взрыв, затем еще и еще. Видимо, рванули бензобаки.

Все было в плотном дыму. Я вскочил и побежал к автомобильной стоянке. Правая бровь была рассечена, и по лицу текла кровь. Когда я добежал до стоянки, двое бандитов бросились мне навстречу, но я уложил их из пистолета.

Я устремился к ближайшему автомобилю. Мне повезло, дверца была открыта, и я воспользовался универсальным ключом зажигания. Один из бандитов, опустившись на колено, целился в меня из винтовки. Я нажал на газ, и его тело, после удара о капот, отлетело в сторону.

От отеля со всех ног ко мне бежал Гирланд. Пулемета у него не было, он отстреливался из пистолета. Он прыгнул в машину, и я понесся сквозь пелену дыма. В зеркальце я видел, что нас преследуют две машины. Гирланд выбил заднее стекло и стал стрелять. Вдруг впереди я увидел «Мерседес», поставленный поперек улицы. Я принял вправо и, протаранив его переднюю часть, проскочил дальше.

Послышался оглушающий рев полицейской сирены. Я нажал на акселератор до пола. Нужно уходить, сейчас здесь будет полно полицейских.

Я ехал к окраине Парижа. Нас преследовала только одна машина, но и она понемногу стала отставать.

– Нам крышка, если у них в машине есть рация, – сказал Гирланд.

Я лишь согласно кивнул. Нужно избавиться от преследования. Мы шли на предельной скорости, они тоже, но у меня было то преимущество, что я знал о своих дальнейших действиях, а они могли только об этом догадываться.

Я резко завернул за угол и поставил машину поперек улицы. Выскочив из машины, мы забежали в ближайшее бистро и, бросив бармену «два кофе», стали наблюдать за улицей. Ждать долго не пришлось.

На полном ходу их машина врезалась в нашу. Раздался взрыв, в домах вылетели стекла. Дверцы их машины заклинило, мы видели пламя внутри и их отчаянные попытки выбраться наружу.

Второй взрыв отправил их в мир иной…

Глава 10

1

Дуг Феррари был единственной ниточкой, связывающей нас, агентов американской разведки, с Центром. Убедившись, что преследования больше нет, Гирланд и я явились к нему.

Феррари, сухонький седой старичок, сам открыл дверь. Мы назвали пароль, и он впустил нас.

– Полковник ждет вас, – сказал он.

У меня отлегло от сердца. Значит, хоть кто-то уцелел.

Мы с Гирландом вошли в комнату.

Полковник сидел за столом со стаканом виски в руках. Верхняя часть головы была забинтована, поперек лица виднелась широкая ссадина. Один глаз был полностью закрыт повязкой.

Увидев нас, он просиял видимой частью лица.

– Ребята! Целы! Слава Богу! А Жак и Джерри погибли… Мне едва удалось уйти. Ну как вы?

– Мы сделали все, что нужно, полковник, – сказал я.

– Не будем терять времени, Берт. Так кто же босс?

Я рассказал ему все, что произошло. Полковник минут пять расхаживал по комнате, обдумывая услышанное. Я подошел к зеркалу и стал разглядывать себя. В грязной, порванной одежде, с лицом, покрытым запекшейся кровью, я был похож на скандинавского викинга после битвы…

– Значит, все-таки Лесаж… – проговорил наконец полковник.

2

– Его нужно ликвидировать, но это невозможно, – начал излагать свою мысль полковник. – Он будет сидеть у себя в управлении под защитой агентов французской службы безопасности…

– У меня есть план, полковник. Я должен его прикончить, и я это сделаю.

– Ну что ж, малыш, выкладывай свой план.

Я изложил ему все за пять минут. Дуглас покачал головой, выражая крайнее сомнение, но все же сказал:

– Что ж, попытайся.

3

Сложность задачи состояла в том, что необходимо было не только обезвредить Лесажа, но и захватить документы и, по возможности, картотеку агентов во Франции. Полковник отослал Дуга добывать информацию, а мы с Гирландом, насколько это было возможно, попытались привести себя в божеский вид.

Дуг вернулся минут через пятнадцать. Он вынул из кармана лист бумаги и уселся за стол.

– Вот кабинет Лесажа, – сказал он, водя пальцем по схеме. – Все соседние с ним кабинеты постоянно заняты, можно проникнуть только в кабинет над ним. Это комната майора Сеньяка, но его сейчас нет. Он вернется после двенадцати. Сейчас девять. У нас три часа, нужно уложиться в этот отрезок времени. Так что приступаем немедленно.

Я согласно кивнул. Я вдруг почувствовал, что страшная усталость навалилась на меня, глаза стали слипаться, ноги перестали слушаться меня, и я ничего не мог поделать.

– Дуг, – пробормотал я, – принеси мне чашку кофе.

Феррари скрылся на кухне.

– Полковник, мы отправляемся сейчас же, – сказал я, собираясь с силами. – Вы будете ждать нас в машине, а мы с Гирландом постараемся быстро все сделать. Как жаль, что нет с нами Карла.

– Ничего, малыш, крепись, мы отомстим за него.

4

Мы с Гирландом поднялись по широким каменным ступеням здания, где размещалось управление безопасности. Предъявив охранникам в штатском наши удостоверения и пропуска, где было указано «четвертый этаж», мы прошли к лифту. В кабине находились двое, тоже в штатском. Они подняли нас на четвертый этаж. Мы вышли из лифта.

– Когда французские власти узнают, что кто-то так легко проник в управление безопасности, они с ума сойдут, – со злорадством тихо произнес Гирланд.

– Ты бы лучше поблагодарил специалистов, которые изготовили тебе такие документы, – отозвался я.

– Я всегда отдаю им должное, – наклонив голову, церемонно ответил Гирланд.

Мы подошли к двери, на которой была прикреплена табличка с именем майора Сеньяка. Гирланд оглянулся и достал универсальную отмычку. Он сунул ее в замочную скважину. В отмычке что-то тихо зажужжало, затем вспыхнула красная лампочка. Гирланд повернул отмычку, и дверь мягко открылась.

Мы осторожно вошли. Кабинет был просторный. Большую его часть занимал огромный стол. Я обошел комнату и увидел дверь, ведущую в туалет. Это как раз то, что нужно.

– Его кабинет точно под нами? – спросил Гирланд. – Мы рискуем свалиться ему прямо на голову.

Я промолчал.

Гирланд достал из кармана инструменты. Предстояла большая работа. Сняв осторожно кафель, мы добрались до поперечных балок. Между ними было пространство, через которое свободно мог пролезть человек. Ниже находился слой бетона. Мы сняли верхний слой, потом просверлили отверстие и опустили в него приспособление, напоминающее зонтик. Раскрыв его, мы проломили оставшийся слой бетона и штукатурки. Куски мягко упали на раскрытую поверхность «зонтика». Мы пролезли в образовавшееся отверстие и мягко спрыгнули на пол. Отцепили «зонтик» с кусками бетона и оставили его на полу.

Вся операция заняла у нас два часа. Час оставался в запасе. Я приоткрыл дверь туалета.

Лесаж сидел за столом и что-то писал. На его лысине блестели капельки пота. В замке входной двери торчал ключ.

Я достал пистолет и надел на него глушитель. Затем резко распахнул дверь, быстро подошел к двери и повернул ключ.

Лесаж даже сразу не сообразил, что к чему. Он сидел, уставившись на меня.

Из туалета появился Гирланд. Я сказал:

– Я пришел рассчитаться, Лесаж!

Лесаж молчал.

Гирланд тем временем подошел к бару, раскрыл его и нащупал дверцу сейфа. Пока он подбирал нужную комбинацию, чтобы его открыть, я решил высказаться.

– Ты лихо замаскировался, Лесаж! Я подозревал, но потом поверил тебе. Тебя выдал Брюн. Я могу понять, что ты хотел мне добра и пытался привлечь меня на свою сторону. Поэтому ты дал приказ Брюну не убивать меня. Ты не знал только одного, что я сотрудник американской разведки, посланный сюда для того, чтобы уничтожить твою организацию.

Гирланд к тому времени закончил потрошить сейф и тоже подошел к Лесажу. Он потрогал его руку у запястья и расхохотался. Я изумленно уставился на него.

– Он мертв, – сказал Гирланд, отпустив его руку. – Он просто умер от страха, увидев тебя!

Гирланд оказался прав. Анри Лесаж, начальник управления французской безопасности, он же руководитель фашистской организации, оставшейся со времен нацистов, умер от страха…

Мы вышли тем же путем, что и вошли. Полковник ждал нас в машине.

– Ну что? – с трудом скрывая нетерпение, спросил он.

– Все о'кей, полковник!

– Ты хотел сказать – генерал?

– Что?

– Да-да, господин майор… Генерал.

5

Я стоял в очереди на паспортный контроль при вылете из парижского аэропорта. Очередь двигалась очень медленно, и я начал нервничать. Наконец дело дошло и до меня.

– Марио Пьянетти… – пробурчал офицер, вглядываясь в мой паспорт.

– Это я, – ответил я, стараясь выглядеть непринужденно.

Я взял свой паспорт и пошел к самолету, вылетавшему через десять минут в Швейцарию…

Гирланд оставался во Франции под началом генерала Дугласа, которого назначили начальником французского отделения американской разведки. Я же отказался работать во Франции. Слишком много воспоминаний связано у меня с этой страной. Слишком много моих товарищей вошло здесь со мной в лабиринт смерти и слишком мало вышло из него…

Мне был предоставлен год отпуска. У меня еще будет время подумать, оставаться ли мне вообще в разведке, даже в звании майора…

Вероятно, прав был тот парень во «Фламинго», сказавший, что в определенный момент наступает отвращение к убийству.

Что ж, у меня будет время подумать. Подумать и решить…

У меня целый год впереди…

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Безжалостный

Глава 1

1

2

3

Глава 2

1

2

Глава 3

1

2

3

Глава 4

1

2

3

Глава 5

1

2

3

4

Глава 6

1

2

3

Глава 7

1

2

3

4

Глава 8

1

2

3

Глава 9

1

2

3

Глава 10

1

2

3

4

5