Бертрис Смолл

По велению короля

Пролог

– Ты не получишь ни моих земель, ни моей девочки, – объявил своему кузену Гэвину старый Эван Макартур, лэрд Лохерна. – Все унаследует внук моей сестры, а из него выйдет куда лучший муж для моей внучки Эллен, чем из любого такого дикаря, как все вы.

– Но твой предполагаемый наследник – из рода Макнабов! – рассерженно бросил Гэвин Макартур. – Неужели ты отдашь земли Макартуров какому-то Макнабу?

– Откуда тебе знать о моих землях, черт возьми? – взорвался лэрд. – Живешь в пяти милях отсюда, на острове Скай! Да я впервые в жизни тебя вижу! Разве твой хваленый господин не дал тебе земли?

– У меня четверо сыновей, – пояснил Гэвин. – Старший унаследует мое маленькое поместье. Второй получит мою должность – одного из волынщиков лорда – и этим обеспечит себе кров и сносное существование. Третий – книжник и решил посвятить себя Богу и церкви. Я прошу Лохерн для младшего. Его зовут Болгэр. Поверь, кузен, он красивый и сильный парень, и Макартуры могут им гордиться. Пообещай, что по крайней мере поразмыслишь над моим предложением.

– Я уже сделал свой выбор, – заупрямился лэрд. – Доналд Макнаб займет мое место и женится на моей милой Эллен.

– Чертов упертый старик! – выругался Гэвин.

– О, милорды, зачем же ссориться? – вмешалась Эллен Макартур, сидевшая у камина и внимательно слушавшая беседу. Прелестной девушке с густыми волосами цвета червонного золота и большими серыми глазами, чуть отливавшими голубизной, недавно исполнилось шестнадцать лет. – Дедушка, ты будешь жить вечно, – заверила она и, улыбнувшись Гэвину, добавила: – Пожалуйста, поймите, милорд, несколько лет назад мой дед уже все решил. Мы давно и хорошо знаем моего кузена Доналда Макнаба. Наши люди приняли его и согласны сделать своим лэрдом. Мы понятия не имели, что Макартуры, живущие на острове Скай, – родня Макартурам из Лохерна. И до сегодняшнего дня, когда вы приехали к нам в дом, вообще вас не видели. Вы чужой для нас человек.

– Возможно, я и чужак, леди, но все же ваш кровный родич, – возразил Гэвин. – Нельзя отказываться от собственной крови, Ваши земли и сан вождя принадлежат Макартурам. Не Макнабу. Надеюсь, после моего отъезда вы убедите его смириться и увидеть правду. Неужели у вас нет никаких прав в выборе мужа?

Он улыбнулся девушке, но улыбка была ледяной и никак не отразилась в его темных бездонных глазах.

– Женщины горцев – создания прямые, откровенные и не привыкли склоняться перед мужчинами. Неужели вы покорно смиритесь со своей участью? Неужели не предпочтете выбрать мужа сами? Мой сын – человек взрослый. Говорят, что он красив, и к тому же ненасытный любовник. Вы могли бы сотворить немало красивых ребятишек для семьи Макартур.

Эллен густо покраснела от столь не подобающих слуху невинной девушки речей, отчего на лице проступила легкая россыпь веснушек.

– Я знаю моего кузена Доналда. Он мягкий, добрый человек, милорд. Мы очень друг другу подходим. Я не стану оспаривать решения дедушки.

– Приятно видеть столь послушную девушку, – заметил Гэвин Макартур.

– Какое тебе дело до послушания моей внучки? – рассердился старый лэрд. – Она тебе никто. Никем и останется.

– Посмотрим, – обронил Гэвин, показывая зубы в широкой улыбке.

– Убирайся! – проревел Эван. – Проваливай из моего дома!

– Дедушка, уже ночь на дворе, а законы гостеприимства не позволяют прогнать гостя. Не забывай о наших законах. Он уедет завтра. А ты не расстраивайся.

Девушка поднялась и накинула шерстяную шаль на сгорбленные плечи. Хотя стояла середина лета, здесь, вблизи от западного моря, вечера были холодными.

– Я принесу вам по кубку эля, а потом мы поужинаем.

Наутро Гэвин Макартур действительно покинул их дом, но не прежде, чем еще раз посоветовал Эллен убедить деда изменить планы.

– Ты хорошая девушка, я вижу это. И станешь прекрасной женой моему Болгэру.

После его отъезда Эллен пересказала деду свой разговор с родственником.

– Они задумали похитить тебя, – догадался Эван. – Но я этого не позволю! Здесь я не могу защитить тебя, девочка. Придется мне отослать тебя к королю Якову. И нечего зря тратить время. Не сомневаюсь, что, вернувшись на свой проклятый остров, мой новоявленный кузен соберет людей, чтобы похитить тебя и отвезти на Скай, после чего силой выдаст замуж за сына, чтобы заставить меня лишить наследства молодого Доналда. Но у него ничего не выйдет! Вели Энис складывать твои вещи. Завтра вы отсюда уезжаете. И вернешься ты только к моему смертному одру. Тогда ты выйдешь за Доналда Макнаба, и я умру с легкой душой, зная, что моя внучка в безопасности. А теперь, девочка, беги и скажи Берку, что я желаю написать письмо.

Эллен поспешила к двери, а Эван со вздохом проводил ее взглядом. Он не хотел расставаться с внучкой. Мечтал провести с ней немногие оставшиеся ему годы. Но что тут поделаешь! Под опекой короля ей ничего не грозит, а его величество исполнит желание своего лэрда, даже если Эвану придется умереть до того, как Эллен вернется домой в Лохерн. Лэрд хорошо знал репутацию островной ветви Макартуров. Настоящие дикари: буйные и свирепые.

Эван снова вздохнул. Он тяжело переживал предстоящую разлуку, но иного выхода не видел.

Глава 1

– Но я не хочу покидать Лохерн, – всхлипнула служанка и компаньонка Эллен Макартур, заливаясь слезами.

– Мы ничего не решаем, Энис, – уговаривала Эллен рыдающую девушку. – Дед убежден, что, оказавшись на острове, его кузен немедленно соберет отряд и вернется, чтобы меня украсть. Ни он, ни я не желаем ничего подобного. Под кровом короля нам ничего не грозит. Вот уж никогда не думала, что поеду ко двору!

– Не нужен мне никакой двор, – шмыгнула носом Энис. – Почему именно я? Там никто не возьмет меня в жены! Неужели я должна ехать?!

– Я не могу обойтись без служанки, а с тех пор, как кормилица Пейги отняла меня от груди, ты была моей горничной и подругой, – тихо напомнила Эллен.

– Я поеду с тобой, девочка. И нечего связываться с такими, как она! – резко бросила Пейги, помогавшая девушкам собираться. – Она понятия не имеет о том, что такое верность и преданность клану.

– Пейги, как же ты жестока! – упрекнула Эллен. – Ты прекрасно знаешь, что дедушка считает Энис одной из Макартуров.

– У лэрда доброе сердце! – фыркнула Пейги.

– Я не виновата в том, что меня нашли на склоне холма, – пробормотала Энис дрожащими губами. – И не моя вина, что мама не захотела меня.

– Ты была рождена в позоре, это уж точно, иначе не валялась бы голой в вереске… Твоя ма скорее всего была немногим лучше тебя, и одному Богу известно, из какого семени ты произросла. Твоя ма, возможно, тоже этого не знала. Дикие звери наверняка разорвали бы столь лакомую добычу, если бы сам лэрд не наткнулся на тебя и не взял в дом, неблагодарная девчонка! Без него ты не имела бы ни крыши над головой, ни куска хлеба! Он дал тебе дом, еду одежду, чтобы прикрыть наготу, и цель в жизни. Если позволишь леди Эллен одной уехать на юг, что у тебя останется? А теперь прекрати выть и поторопись собрать остальные вещи. Когда нас снова навестит Макартур со Ская, молодая леди должна быть уже далеко.

– А я думала, ты хочешь поехать вместо меня, – лукаво напомнила Энис.

– Я слишком стара для столь долгих путешествий! – отрезала Пейги.

Эллен спрятала улыбку. Пейги возненавидела Энис с того момента, как дедушка велел той прислуживать юной госпоже. Когда старушка стала протестовать, лэрд заявил, что Эллен нуждается в компаньонке помоложе. Эллен пришлось пообещать бывшей кормилице, что та будет нянчить ее детей от Доналда Макнаба. Однако похоже, что свадьба, которая должна была состояться в следующем году, снова будет отложена.

Эллен вздохнула. Она тоже не хотела покидать Лохерн, но интуиция еще никогда не подводила деда. Другого выхода, видимо, не было.

В тот же день к королю Якову был направлен гонец с наказом во весь опор и поскорее найти короля. Гонец вез письмо от лэрда Лохерна, объяснявшее положение, в котором оказались Эван и его внучка. Эван умолял короля позаботиться об Эллен Макартур и ее безопасности, пока он сам, почувствовав приближение смерти, не пошлет за ней. Лэрд заверил короля, что Эллен – хорошая и послушная девочка и к тому же девственна. Если король будет так добр, что отдаст Эллен в дом респектабельной, порядочной леди, девочка отработает свое содержание, как, впрочем, и служанка, которая поедет с ней.

Получив послание от незнакомого лэрда из Шотландского нагорья, король пришел за советом к своей тетке Маргарет.

– Какого дьявола я должен делать с хорошей и послушной девушкой как, по-твоему, тетя? – спросил он, лукаво улыбаясь.

В отрочестве король страшно боялся Маргарет Стюарт, но, став королем, заядлый холостяк понял, что не может обойтись без респектабельной женщины постарше, которая держала бы в ежовых рукавицах женскую половину его двора. И поэтому послал за младшей сестрой покойного отца, которой к тому времени уже исполнилось тридцать пять. Маргарет покинула свой дом на Касл-Хилл[1] в Эдинбурге, чтобы отдать ему свою верность и свою помощь.

Маргарет ответила отрывистым, более похожим на лай смехом.

– Я бы велела тебе вести себя прилично, но знаю, как это трудно, – съязвила она.

Эта очень высокая костлявая женщина с длинным, прямым носом Стюартов, прекрасными янтарными глазами и рыжеватыми волосами, стянутыми в неряшливый пучок на затылке, обладала гордым, своенравным характером. Даже на ходу она вызывающе вскидывала подбородок, словно бесстрашно встречая все неприятности и жизненные препятствия. Маргарет получила образование в монастырской школе и, обладая острым умом, была очень начитанна. Король питал к ней нечто вроде уважения, смешанного с обожанием. Как ни странно, они были очень похожи характерами.

– Однако этому лэрду Лохерна придется нелегко, – продолжала принцесса. – Так или иначе мы должны решать его проблему. А пока я возьму этот маленький горный цветок в свое хозяйство. Должно быть, она нигде не училась, понятия не имеет о модах и говорит на шотландском наречии, но мы исполним просьбу ее деда и последим за девушкой. Сначала я немного обтешу ее, а потом представлю тебе, чтобы, вернувшись в свои горы, она могла с полным основанием хвастаться, что встречалась и говорила с королем. А ты, племянничек, будешь держать руки подальше от девушки.

– Обещаю, – ухмыльнулся король.

– Послушай, Джейми, я не шучу. Будущее девушки уже определено, как тому и следует быть. В письме говорится, что она помолвлена с наследником лэрда, Доналдом Макнабом. Он ее кузен и после смерти старика сам станет лэрдом. Клан Макартуров будет вынужден принять лэрда из клана Макнабов, и это очень для нас важно. В горах Шотландии и без того слишком неспокойно. Нам не нужны новые мятежи.

– Множество помолвок так и не заканчиваются свадьбами, – хитро усмехнулся король. – Как там моя кузина, Мэгги?

– Твой отец из политических соображений пытался отослать меня в Англию и выдать замуж за графа Риверса, брата королевы Элизабет Вудвилл. Но я не собиралась становиться жертвенным агнцем на алтаре тщетности. Всем известно, что англичанам доверять нельзя. Я пыталась убедить в этом твоего отца, но он ничего не желал слушать.

– Поэтому ты завела роман? – полюбопытствовал король.

– Я обвела внимательным взглядом двор – тогда еще у меня было преимущество юности – и выбрала мужчину, которому с радостью отдала бы свою невинность. Поэтому я отдалась ему и несколько месяцев ложилась в его постель, пока он не наградил меня ребенком. О, твой отец так рассердился, узнав, что все его планы разрушены! Но я говорила ему, что не покину Шотландию! И не моя вина, что он ничего не желал слушать. – Теперь настала очередь принцессы усмехнуться. – Моя дочь – хрупкое, но здоровое создание.

– Ты, оказывается, женщина порочная, – удивился король.

– Вздор! – фыркнула Маргарет Стюарт. – У меня не было мужчин ни до, ни после Уилла Крайтона. Пока ты не попросил меня вернуться ко двору, дорогой Джейми, я была вполне счастлива и рада обитать в своем доме и проводить время за чтением книг. А твоя кузина довольна жизнью в монастыре. Скоро она примет обеты и станет монахиней. Это хорошая судьба для девушки, рожденной вне брака. Благослови Бог моею брата за то, что дал ей приданое.

– Ты любила его, тетя? Лорда Крайтона?

– Любовь – игра для дураков, Джейми, что ты уже успел доказать в полной мере, – поддела его Маргарет. – Но, клянусь Богом, народ тебя любит, как и большинство твоих лордов. Ты идеальный король для Шотландии, с твоим обаянием, плодовитой любовницей и кучей крепких бастардов. Но тебе следует подумать о женитьбе, дорогой племянник.

– Верно! – громко рассмеялся Яков Стюарт. – Я действительно глупец во всем, что касается любви. Потому что больше не могу затащить в постель женщину, которая мне безразлична. Я должен увлечься ею, ибо, если я проникаю в нее, она непременно даст мне ребенка: слишком сильно мое семя. Мужчина должен любить мать своих детей. – Тут же снова став серьезным, он продолжал: – Значит, ты возьмешь к себе эту девицу из Лохерна и станешь приглядывать за ней. Когда, по-твоему, она должна приехать?

– Думаю, в ближайшие дни, если интуиция мне не изменяет. Уверена, что кузен старого лэрда, получив отказ, поспешил домой, на Скай, собрал отряд и немедленно вернулся, чтобы захватить девушку. Представляю его потрясение, когда обнаружится, что добыча успела упорхнуть. Если она путешествует с достаточной скоростью, он обнаружит, что погоня бесплодна. Но может, эти Макартуры со Ская достаточно решительно настроены, чтобы подождать, пока девушка вновь окажется дома. Интересно, так ли разумна стратегия старого Эвана Макартура, как считает он сам? Надеюсь, молодой Макнаб способен защитить себя, поскольку ему наверняка придется сражаться за обладание невестой.

Гэвин Макартур, будучи человеком предсказуемым, действительно вернулся в Лохерн через несколько недель после первого визита. Рядом с ним ехал его сын Болгэр. Эван Макартур не удивился их появлению. Взглянув на Болгэра Макартура, он понял, что был прав, отвергнув требования своего кузена. Молодой человек казался грубым и неотесанным. Коренастый, не слишком высокий, с жирными светлыми волосами, с бледно-голубыми глазами, он не умел ни читать, ни даже написать собственное имя. Подобные занятия, по его словам, были пустой тратой времени, а мужчине достаточно уметь хорошо драться, пить, не пьянея, и трахать женщин.

– Ты видел мою внучку, – сказал лэрд Гэвину. – И действительно воображаешь, будто этот невежественный медведь годится ей в мужья?

– Он достаточно силен, чтобы оборонять Лохерн, и достаточно горяч, чтобы его семя укоренилось в ее чреве. Чего же ей еще ожидать от мужа и защитника? И ты будешь жить под покровительством моего господина, владельца острова.

– Я не нуждаюсь в его покровительстве, если оно получено союзом с такими, как ты! – отрезал Эван Макартур.

– Где леди Эллен? – осведомился Гэвин.

– Вот уже две недели, как уехала ко двору короля Якова. Я отдал ее под его защиту и покровительство, – усмехнулся лэрд. – Говорил же тебе: она выйдет за Доналда Макнаба, и никого иного.

– Обыщите замок, – приказал Гэвин сыну и его людям.

– Желаю успеха, – фыркнул лэрд. – Она уехала. Неужели ты подумал, что я не разгадаю твоих намерений? Но эту невесту ты не похитишь!

Час спустя Макартуры с острова Скай покинули Лохерн. В их ушах звенел смех Эвана.

– Когда-нибудь я убью старика, – пообещал Болгэр.

– Но сначала заполучишь девушку, – предупредил отец.

– Нельзя ли послать к королю и потребовать се возвращения?

– Это ни к чему хорошему не приведет, ибо мой кузен наверняка объяснил Якову суть дела. И кроме того, у нас нет законных прав на Лохерн. Рано или поздно девушка вернется. Ничего, мы подождем. Священник, отец Берк, происходит с островов. Я попросил его сообщить, когда вернется его молодая госпожа. И дал ему серебряное пенни. Он стар и немного не в себе. Мы узнаем о приезде девушки, Болгэр, потому что он обязательно пришлет мне весточку. Бедняга думает, что мы в милости у лэрда, поскольку я превозносил Эвана до небес. А когда она приедет, ты уже будешь ждать се здесь.

– Но когда это будет? – нетерпеливо спросил Болгэр.

– У нас есть время, мальчик, – уверенно ответил Гэвин. – Лучше оглянись вокруг и посмотри, что ты унаследуешь в один прекрасный день! Какие богатые земли!

– В таком случае почему бы просто не прикончить старика и не забрать земли? – предложил Болгэр. – Я из рода Макартуров. Разве Макартуры не имеют права на земли Макартуров?

– Для того чтобы все выглядело законным, ты должен обвенчаться с девушкой. Если члены клана восстанут против тебя, ты ничего не сможешь сделать. У тебя нет власти. А вот если Эллен Макартур станет твоей женой, у тебя появятся права на ее земли.

– В таком случае я подожду, па, – кивнул Болгэр.

– Когда мы сможем вернуться домой, в Лохерн? – в сотый раз поинтересовалась Энис.

– Когда дедушка за нами пришлет. И ни минутой раньше, – терпеливо ответила Эллен.

– А если он не пришлет за нами? Что, если он умрет и никто не будет знать, куда мы уехали? – ныла Энис. – Мне на юге не нравится! И эта спесивая леди Маргарет мне тоже не нравится. Она обращается со мной как со служанкой.

– Ты и есть служанка, – напомнила Эллен, – причем, похоже, слишком избалованная.

– Говорят, что твой па зачал меня еще до того, как женился на твоей ма. И говорят, твой дед это знал. Говорят, он сразу узнал меня, когда нашел, и поэтому взял меня в дом.

– Очень уж много о тебе говорят, – отпарировала Эллен. – Но правды в этом мало.

– Эта комната слишком мала. Здесь едва хватает места для твоей кровати и моей раскладной койки! – злобно прошипела Энис.

– Неужели не понимаешь, как нам повезло иметь свою комнату? – удивилась Эллен. – Нас могли поместить вместе с другими придворными женщинами принцессы. Но она была так гостеприимна, что выделила нам отдельные покои. Поэтому прекрати жаловаться и распакуй столько вещей, сколько здесь поместится. Я пойду в малый зал, к принцессе Маргарет.

С этими словами Эллен торопливо вышла из комнаты. Со дня отъезда из Лохерна Энис только и знала, что ныть и надоедать ей. Эллен почти пожалела о том, что не оставила ее дома. Лучше было бы взять с собой Пейги.

Девушка отправилась в небольшой зал, где проводила свои дни леди Маргарет.

Завидев девушку, принцесса сделала ей знак подойти.

Эллен вежливо присела.

– Ты уже устроилась, девушка? – осведомилась Маргарет.

– Да, мэм. Благодарю вас за доброту. Я и не знала, чего ожидать здесь, при королевском дворе. И не видала такой роскоши, как в этом Стерлинге.

Девушки, сидевшие вокруг принцессы, хихикнули, услышав шотландский выговор. Эллен покраснела, отлично понимая причины такого веселья. Однако принцесса вовсе не была расположена смеяться.

– Родом Эллен из Западного нагорья и, конечно, говорит иначе, чем мы. Как, по-вашему, что подумают англичане о вашем акценте, дорогие мои? Даши посчитают вас дикарками.

– Не может быть, мадам! – вскричала Кэтрин Гордон.

– Даже не сомневайтесь! – отрезала Маргарет. – А теперь извинитесь перед Эллен Макартур и предложите ей дружбу. Полагаю, она пробудет с нами довольно долго.

– Извините! – хором воскликнули девушки.

Эллен приветливо улыбнулась:

– Спасибо! И вы должны поправлять меня, чтобы моя речь была такой же изысканной, как у вас.

Маргарет улыбнулась. Очевидно, девушка поладит с остальными ее подопечными, И ктому же она красива. Еще бы, с такой белой кожей и огненными волосами! Именно таких любит король. Миниатюрная. Мягкая. Вежливая. Пухленькая.

Принцесса решила зорче приглядывать за Эллен. Не годится, чтобы внучка лэрда вернулась к деду с ребенком на руках. Вряд ли старик будет доволен, даже узнав, что его правнук – королевский бастард.

«Черт! Мне следовало сидеть дома с книгой, а не пасти этих девиц. Почему их всех так тянет ко двору?!»

К своему удивлению, принцесса обнаружила, что Эллен Макартур вовсе не та необразованная деревенская простушка, какую она себе представляла. Девушка говорила на французском и английском так же хорошо, как на шотландском диалекте. А также немного знала математику и историю. Она объяснила, что ей давал уроки старый книжник, который, по какой-то прихоти судьбы, провел свои последние дни в Лохерне.

– Дедушка сомневался, стоит ли тратить время на учебу, но полюбил старого мудреца, По вечерам он умел развлечь домочадцев своими историями, – пояснила Эллен. – Ботану дава… доставляла удовольствие роль наставника, и пока это не мешало моим обязанностям, дедушка позволял мне учиться всему, что он знал.

– И сколько же он прожил у вас? – осведомилась принцесса.

– Бедняга скончался в прошлом году, – вздохнула Эллен.

– А твои родители?

– Они умерли от зимней лихорадки, когда мне было два года. Я совсем их не помню. Дедушка – это вся моя семья.

– А тот парень, с которым ты помолвлена? – допытывалась королевская тетка.

– Доналд? Мы кузены. Дед и его бабушка – брат и сестра. Я встречалась с ним несколько раз. Он хороший человек.

– А он красив? – с легкой улыбкой спросила Маргарет.

– О да! Так же рыжеволос, как я, зато у него чудесные синие глаза.

Остальные девушки снова засмеялись.

– Он тебя целовал? – лукаво поинтересовалась одна из них.

– Нет! Я порядочная девушка! – негодующе бросила Эллен.

– Что плохого в поцелуе? – удивилась девушка. – Ведь вы же помолвлены!

– Но мы еще… еще не муж и жена. Моя старая кормилица всегда говорила, что ни один мужчина не будет покупать корову, если получает сливки задаром.

В ответ раздался взрыв хохота, но Маргарет повелительно подняла руку, призывая к молчанию.

– Девушки, кормилица Эллен права. Если вы хотите удачно выйти замуж, следует думать о своих репутациях. Мужчина не женится на обесчещенной девушке. На хорошо наезженной дороге сюрпризов не встретишь.

Вскоре Эллен поняла, что попала в совершенно другой мир, сильно отличавшийся от того, в котором она жила раньше. Но, как девушка умная, она быстро приспособилась. Речь стала менее грубой и провинциальной. И хотя начитанной ее в отличие от сверстниц назвать было трудно, она сумела поговорить на сносном французском с послом этой страны. И к тому же обладала хорошими манерами, что выгодно отличало ее от других молодых женщин в доме Маргарет Стюарт.

А вот Энис никак не могла привыкнуть к жизни при дворе. Мало того что она постоянно жаловалась, но еще и совсем обленилась и пренебрегала своими обязанностями. Поймав ее в постели с лакеем, Эллен поняла, что иного выхода нет: придется идти к принцессе за советом. Энис не слушалась хозяйку и открыто грубила.

– Немедленно отошли ее домой, пока у девчонки не вырос живот, если она уже не брюхата, – ответила Маргарет. – Я пошлю гонца к твоему деду. Сообщу, что Энис нужно немедленно вернуть в Лохерн. Пусть пришлет на ее место другую служанку. Мужчина, с которым ты ее застала, помолвлен с другой. А твоя Энис – просто распущенная дрянь.

– Мне очень жаль, мэм, что моя служанка стала причиной раздора в вашем доме, – извинилась Эллен. Серо-голубые глаза наполнились слезами. – Но у Энис была нелегкая жизнь.

– Глупости! – отрезала Маргарет, – Твой дед нашел ее и взял к себе домой, где с ней хорошо обращались!

В тот же день гонец с письмом ускакал в Лохерн. Несколько дней спустя рыдавшая Энис, которую с позором отсылали домой, вернулась на север. Эллен заверила принцессу, что вполне способна сама позаботиться о себе, пока дедушка не пришлет ей другую служанку. К ее восторгу, этой служанкой оказалась Пейги, любившая Эллен, как родную дочь.

Король решил отпраздновать Рождество в Стерлинге. Впервые войдя в великолепный парадный зал, Эллен замерла от восхищения. Стены были выкрашены в теплый лимонно-золотой цвет, известный как «королевское золото». Девушка с открытым ртом глазела на мощные потолочные балки. В высоких окнах сверкали витражи. Принцесса Маргарет объяснила Эллен, что над ними работали самые знаменитые шотландские мастера. В зале было пять гигантских каминов с огромными металлическими подставками для ярко горевших дров. Позади высокого стола висел королевский штандарт, вышитый золотом и серебром. Воздух был наполнен сладким ароматом трав. Но на полу не было тростниковых подпилок.

– Чудесно, не находишь? – прошептала Маргарет потрясенной девушке. Она находила, что Эллен куда умнее и наблюдательнее, чем большинство ее подопечных. – Его выстроил мой брат. У Якова был талант декоратора и художника, унаследованный от нашей матери. Увы, он весь пошел в нее и совсем не подходил для правления страной. Поэтому и кончил плохо. Но его сын, а ныне наш король, усвоил ошибки отца. Но пойдем, леди Эллен из Лохерна. Пора встретить сюзерена.

Толпа придворных расступилась перед Маргарет Стюарт. В сопровождении своих дам она прошла к возвышению, где сидел ее племянник, занятый беседой с лордом Греем. Эллен, разумеется, видела короля и раньше, но только издалека. Теперь же, вблизи, она разглядела, что король очень красив. Волосы такого же цвета, как у нее, и чудесные голубые глаза. Рядом с ним на табурете сидела хорошенькая брюнетка, Эллен немедленно узнала Мэрион Бойд, нынешнюю фаворитку короля, племянницу Арчибальда Дугласа, графа Ангуса, и мать Александра Стюарта, первого сына его величества. По слухам, Мэрион Бойд была снова беременна. Многие утверждали, что царственный любовник уже стал уставать от нее.

Услышав, как злые языки обсуждают, долго ли еще продержится Мэрион возле короля. Маргарет немедленно оборвала сплетниц:

– Церковь недовольна Мэрион Бойд, поскольку королю давно пора жениться и иметь законных наследников. Но Мэрион не пострадает от связи с моим племянником.

Когда принцесса вывела Эллен вперед, чтобы представить Якову IV, девушка заметила, что Мэрион Бойд по-прежнему сидит на почетном месте, рядом с молодым королем. Закончив разговор с лордом Греем, король обернулся, и глаза его загорелись от удовольствия вновь видеть тетку. Та поспешно поцеловала его руку. Эллен присела в глубоком реверансе.

– А кто эта милая девушка? – спросил Яков у тетки.

– Могу я представить вашему величеству вашу подданную, Эллен Макартур из Лохерна? – спросила Маргарет.

– Добро пожаловать ко двору, Эллен Макартур, – любезно ответил король. – Какая прелестная девушка! И ей так идет зеленое бархатное платье!

– Спасибо, наше величество, – тихо пробормотала Эллен.

– Не пугайся так, девушка, – обратился к ней король на языке горных кельтов, – И отвечай на том же языке, чтобы мы смогли беседовать свободно.

– Но я так усердно работала, чтобы сгладить шероховатости, милорд, – возразила Эллен. – Ваш отец не знал нашего языка. Где же вы его выучили?

– Выучил, потому что я король всей Шотландии, – слегка улыбнулся Яков. Тетушка утверждает, что ты не так невежественна, как она думала. Оказывается, ты говорила по-французски с послом короля Людовика.

– Я пытаюсь создать благоприятное впечатление о шотландках, милорд, ибо посол считает наших женщин чересчур легкомысленными и утверждает, что мы слишком щедро раздаем поцелуи, – пояснила Эллен.

– Неужели? – Король, как ни странно, явно заинтересовался весьма банальными сведениями и, мгновенно оживившись, спросил: – А ты, Эллен Макартур, тоже щедро раздаешь поцелуи?

– В отличие от других леди вашего двора я никому еще не давала поцелуя, милорд, – задорно ответила Эллен. – Я помолвлена и храню верность своему жениху. И уверена, что вернусь в Лохерн такой же, как покинула его. Я не покрою позором седую голову своего деда.

Король искренне улыбнулся девушке:

– Рад это слышать, Эллен Макартур. У меня и так достаточно неприятностей с хозяином островов. Не хватало еще, чтобы лэрд Лохерна на меня рассердился. И все же ты очень хорошенькая девушка, – добавил он и весело хмыкнул, когда она покраснела.

– Милорд, вы слишком дерзки! – упрекнула Эллен, уже освоившаяся в присутствии этого короля, который говорил на ее диалекте и поддразнивал, совсем как старший брат.

– Мужчина, которому предстоит взойти на трон и оставаться там до конца жизни, должен быть дерзким, – пояснил он.

– Да, милорд, это чистая правда, – согласилась Эллен.

– Ты играешь в шахматы, Эллен Макартур? – осведомился Яков Стюарт.

– Играю, – кивнула она. – Но ни одна из дам вашей тетушки, похоже, не владеет этим искусством.

Король снова усмехнулся:

– Моя бедная тетушка! Такова ее несчастная участь! Пока я не найду себе жену, ей приходится пасти маленьких дурочек, приезжающих ко двору, чтобы охотиться на мужа. Она предпочла бы запереться в своем не прибранном и неряшливом доме на Касл-Хилл в Эдинбурге и днями и ночами читать книги. Вот она действительно играет в шахматы. Передай, что я просил ее сыграть с тобой партию, и если она посчитает тебя хорошим игроком, значит, мы с тобой сядем за шахматную доску.

– Милорд, вопрос не в том, достаточно ли я хороша, чтобы играть с вами. Достаточно ли хороши вы, чтобы играть со мной? – ответила Эллен, к его величайшему изумлению.

Яков Стюарт разразился оглушительным смехом, поразив всех окружающих. Даже Мэрион Бойд вскинула голову и пристально уставилась на рыжеволосую девушку, развлекавшую короля беседой на варварском шотландском диалекте. Но теперь он заговорил на общепринятом языке своего двора:

– Эта малышка воображает, будто сможет обыграть меня в шахматы. Но не могу же я повергнуть ее в слезы! Сыграй с ней несколько партий, тетушка, и скажи, так ли она искусна, как похваляется!

Широко улыбнувшись Эллен, он повернулся к своей любовнице, нетерпеливо дергавшей его за рукав.

Маргарет поспешила отвести Эллен подальше от племянника.

– Он говорил с тобой на кельтском языке, которого я не знаю. О чем шла речь?

Эллен передала суть разговора, и Маргарет облегченно улыбнулась. Вряд ли стоит беспокоиться относительно намерений короля насчет Эллен. Девушка с самого начала дала понять, что не относится к пустоголовым созданиям, готовым на все ради монаршей милости, пусть и недолгой, и что превыше всего ставит женскую честь. Король уважал порядочных женщин, но не устоял перед тем, чтобы очаровать Эллен и дать ей поскорее освоиться при дворе.

– Ты действительно хорошо играешь в шахматы? – спросила она девушку. – Мой племянник не любит легких побед.

– Испытайте меня, мадам, а потом судите сами, – скромно ответила Эллен.

Тетушка короля так и поступила и, к своему немалому изумлению, обнаружила, что тихая девушка оказалась превосходным игроком в шахматы. Именно так она и сказала своему племяннику, и с тех пор Эллен стала постоянным партнером короля. Она не разочаровала его и время от времени даже выигрывала партию, к неизменному восторгу его величества. Итак; Эллен Макартур из обычной провинциалочки с северо-запада неожиданно превратилась в утонченную даму, обратившую на себя внимание придворных джентльменов. Но Эллен, неизменно милая и остроумная, не поощряла ни одного мужчину и ясно давала понять, что обручена и верна Доналду Макнабу. И как ни странно, за это ее уважали не только мужчины, но и женщины. Она подружилась с Мэрион Бойд, любовницей короля. Та призналась Эллен, что снова беременна.

– Почему король не женится на тебе? – как-то спросила Эллен, тогда они сидели в покоях фаворитки, во дворце Линлитгоу, любимой резиденции его величества.

– Ох, Эллен, я недостаточно знатна, чтобы стать шотландской королевой. Нет, Джейми должен жениться на принцессе королевской крови, и когда-нибудь так и случится. После родов он обещал мне богатое приданое и мужа по своему выбору. У меня нет недостатка в поклонниках, а когда мои дети станут чуть постарше, король заберет их к себе во дворец, и их воспитание и образование ничего не будет стоить моему мужу.

– Очень странный обычай, – заметила Эллен. – Когда мои родители умерли и я осталась сиротой, дедушка перебрал всех родственников и назначил своим наследником внука своей сестры. Тогда мы и обручились. Хотя Доналд и носит фамилию Макнаб, в его жилах течет кровь Макартуров. И конечно, моя девственность принадлежит ему, как будущему мужу.

Мэрион разгладила складочку своего темно-красного бархатного платья.

– Да, такова судьба большинства женщин, но когда поманит сам король, вряд ли ты сможешь отказаться. Я по крайней мере не смогла, – добавила она с легкой улыбкой.

– Паренек он красивый, – в свою очередь, усмехнулась Эллен. – Ты любишь его? Не будешь грустить, когда вы расстанетесь?

Лицо Мэрион на мгновение пересекла тут же исчезнувшая тень.

– Да, Джейми мне небезразличен, но я знаю свое место. И никогда не питала иллюзий. Об этом позаботился мой дядя, старик Прямодушный.

– Почему у графа такое прозвище? – удивилась Эллен.

– Когда еще правил отец нынешнего короля, знатные люди тайно встречались, чтобы осудить его политику, но никто не посмел откровенно поговорить с его величеством. Наконец мой дядя Арчибальд, который терпеть не может дураков, вскочил и объявил: «Я все выскажу ему в лицо!» Он так и поступил, хотя это ни к чему хорошему не привело. С тех пор его и прозвали Прямодушным.

Эллен покачала головой.

– А теперь моя очередь спрашивать! – воскликнула Мэри – Зачем ты приехала ко двору, если дед уже выбрал тебе мужа?

Эллен объяснила свою ситуацию.

Мэрион кивнула:

– Лорд Макдоналд, владелец островов, воображает, что имеет такую же власть, как Яков Стюарт, и что Шотландское нагорье принадлежит только ему. Но когда-нибудь, себе на погибель, обнаружит, что это вовсе не так!

Эллен ничего не ответила. При дворе лучше молчать и хранить в памяти все, что услышишь. Интересно, понимает ли Мэрион, насколько влиятельна семья Макдоналд?

Шли месяцы, и оказалось, что она пробыла при дворе целый год. От деда известий не было. Оставалось предполагать, что он здоров. Мэрион Бойд родила дочь, крещенную Кэтрин. Она не вернулась ко двору, а немного погодя король отчаянно влюбился в прекрасную Маргарет Драммонд, известную как Мег.

Наконец, в середине лет, из Лохерна прибыл посланник, и Маргарет Стюарт позвала Эллен в кабинет короля. Девушка много времени уделила своему туалету, как всегда, когда предстояло встретиться с повелителем.

– Мои платья совершенно износились, – пожаловалась она Пейги. – А у меня совсем нет денег, чтобы купить новые ткани. Надеюсь, дедушка прислал нам кошель потолще.

– Надеюсь, он потребует нашего возвращения, – вздохнула Пейги. – Я тоскую по нашему озеру и холмам.

Она вдруг закашлялась так, что все ее худое тело сотрясалось.

– О, только не это! – вскричала Эллен. – Он говорил, что позовет меня, когда будет умирать! Я так хотела бы вернуться, но не вынесу мысли о том, что навеки расстанусь с дедушкой!

– Ну не расстраивайся, дитя мое, – успокаивала Пейги. – «При смерти» еще не значит «мертвый», и у тебя будет время как следует с ним попрощаться. Возьми хоть меня. Я больна, но обязательно поправлюсь. Ни о какой кончине не может быть и речи.

Но тут шнурок, который она затягивала, порвался, и Пейги тихо выругалась.

Эллен хихикнула.

– Сними шнуровку с другого платья, – посоветовала она. – Может, нам действительно лучше вернуться домой, прежде чем я окончательно опозорюсь из-за своих жалких обносков? А потом ложись в постель и отдыхай.

Эллен подошла к маленькому очагу в той комнатушке, где жила вместе со служанкой, и подбросила дров, после чего вернулась к служанке и закончила одеваться. Те немногие платья, что у нее были, действительно напоминали лохмотья. Хотя Пейги изо всех сил старалась содержать их в приличном виде и даже переделывала по принятой при дворе моде, но ткань то и дело рвалась. Дед только однажды прислал ей маленький мешочек с серебряными пенни, а Маргарет Стюарт, неуклонно следившая за нравственностью подопечных и пытавшаяся чему-то их научить, редко обращала внимание на девичьи наряды. А большинство девушек, искавших себе выгодную партию, вовсе не собирались делиться с Эллен тем малым, что имели.

Платье, выбранное Эллен, было из выцветшего желтого бархата с длинными рукавами и туго облегало талию. Эллен знала, что новые фасоны, доступные девушкам побогаче, вроде Кэтрин Гордон, были куда более практичны: юбка и корсаж носились отдельно. Для одной юбки можно было сшить несколько корсажей, и казалось, что у девушки куда больше нарядов, чем на самом деле.

Эллен вздохнула и взяла в руки щетку. Никогда у нее не будет богатых платьев!

– Ты выглядишь не хуже других девушек, – заметила Пейги, уже успевшая лечь.

– Ты просто меня любишь, – улыбнулась Эллен. – Вернусь, как только смогу.

Она поспешно вышла и зашагала по дворцовым коридорам. Молодые гвардейцы, стоявшие на страже, всегда симпатизировали девушке, и сейчас те двое, что охраняли кабинет короля, кивнули и позволили ей пройти. Один даже подмигнул ей. Эллен ответила улыбкой и вошла в комнату, где уже ожидали Яков Стюарт, Маргарет и какой-то незнакомец. Король с тетушкой сидели. Неизвестный стоял за стулом повелителя.

Девушка почтительно присела в реверансе.

– Тебе придется ехать домой, красавица, объявил король. – Я получил письмо от отца Берка, который пишет мне от имени твоего деда. Он совсем слег и перед смертью хочет видеть тебя замужней женщиной, Ты покидаешь дворец завтра в сопровождении моего друга Дункана Армстронга, лэрда Даффдура. Того самого, который стоит сейчас в этой комнате.

– Завтра? – удивленно протянула Эллен.

Она-то думала, что у нее есть несколько дней на сборы! Да и Пейги еще недостаточно оправилась, чтобы пускаться в путь.

– Знаю, что не годится говорить тебе об отъезде в последнюю минуту, но мне сказали, что твоя служанка слишком больна, чтобы ехать с тобой. Захвати самое необходимое, моя красотка, а когда твоя служанка наберется достаточно сил, то последует за тобой с остальными вещами. Я отсылаю тебя так поспешно только по той причине, что уверен: известие о недуге твоего деда быстро достигнет острова Скай. Возможно, тебя попытаются перехватить по дороге, и силой выдать замуж за сына твоего родича. Я должен сделать все возможное, чтобы помочь выполнить желание твоего дедушки, моя красотка.

По счастливому совпадению, мой друг Дункан Армстронг только что прибыл ко двору. Он нечасто приезжает сюда, и северные лорды почти его не знают. Поэтому ваш маленький отряд вряд ли привлечет внимание недобрых людей. И те шпионы Макдоналда, которые, несомненно, имеются при дворе, не сразу узнают о твоем исчезновении, а потом уже будет слишком поздно что-то предпринять. Кроме того, они понятия не имеют, с кем ты путешествуешь. Уверен, что смогу обеспечить твое благополучное возвращение домой, – заключил король с легкой улыбкой.

– Мне будет не хватать наших шахматных партий, ваше величество, – искренне пожалела Эллен. – Вы были достойным противником! – Ее серо-голубые глаза лукаво блеснули.

– Берегись этой девушки, Дункан, – предупредил король. – Она очень хитра и коварна. Я почти уверен, что она не раз плутовала!

Эллен громко рассмеялась.

– Мне вовсе не приходилось плутовать, чтобы обыграть вас, милорд, – ехидно заверила она.

Теперь рассмеялся уже Яков Стюарт:

– Как жаль, что у нас нет времени на последнюю партию, моя красотка!

– Вы правы, – согласилась Эллен.

– Представь Эллен лэрду Даффдура, Джейми, – напомнила Маргарет.

– Да, ты права, тетушка. Эллен, моя красотка, это Дункан Армстронг, лэрд Даффдура, приграничной крепости. Дункан, это Эллен Макартур, наследница лэрда Лохерна, поместья в Шотландском нагорье.

Эллен вежливо присела в реверансе. Армстронг учтиво поклонился.

– Ну вот, тетушка, я все сделал, как ты просила.

– Я провожу вас домой, мистрис, – пообещал лэрд.

Она впервые разглядела его как следует. До чего же он высок! Темные волосы и ярко-синие глаза…

– Я благодарю вас, сэр, – чинно ответила Эллен.

Боже, как он красив! А ведь она редко обращала внимание на внешность мужчин, помня о том, что обручена и жених дожидается ее в Лохерне.

– Я хотел бы выехать завтра, еще до рассвета, – предложил Дункан. – Так шпионы Макдоналда вряд ли заметят наше исчезновение.

– Я буду готова, – кивнула Эллен.

– В таком случае приходите в конюшню за час до рассвета, – велел он.

– С разрешения вашего величества, – тихо выговорила Эллен, – я пойду и займусь сборами.

Король кивнул. Девушка присела в реверансе и, встав, попятилась к двери.

– Она благоразумна и практична, – заметила Маргарет после се ухода. – И не доставит тебе неприятностей, Дункан. Мне будет недоставать Эллен, потому что немногие из моих подопечных обладают ее хорошими качествами и умом.

– Тетушка хвалит Эллен, потому что та много читает и обсуждает с ней прочитанное, – ухмыльнулся Яков.

– Почему она оказалась здесь? – осведомился лэрд Даффдура. – Мне казалось, что такая девушка давно должна быть замужем.

Король коротко объяснил историю Эллен.

– Поэтому так важно, чтобы она вернулась домой и вышла замуж за своего нареченного, добавил он. – Макдоналд благоволит всем, кто ему верен. Если этот волынщик, Гэвин Макартур, хочет получить Лохерн для своего сына, и единственный способ добиться этого – женить мальчишку на Эллен, значит, хозяин островов поможет своему слуге. Но старый лэрд выбрал наследника и мужа для внучки. Лохерн принадлежит ему, и он имеет право отдать земли кому пожелает. Побыстрее доставь девушку домой, Дункан.

– Но сможем ли мы держать ее отъезд в тайне? – спросил лэрд Даффдура.

– Эллен Макартур отнюдь не важная персона, и при дворе ее не слишком хорошо знают. Ее отъездом могут заинтересоваться только шпионы Макдоналда. Сама Эллен никому ничего не скажет. Моя тетка тоже уедет завтра, вместе со своими дамами, чтобы приготовить Фолклендс к моему приезду. Когда мы недели через две доберемся до Фолклендса, все, кто высматривает Эллен Макартур, поймут, что она исчезла, но к тому времени будет слишком поздно посылать гонца к Макдоналду, – объяснил король другу.

Лэрд кивнул.

– Я стану подгонять коней, – пообещал он. – Лишь бы она выдержала все тяготы путешествия.

– Выдержит, – заверила Маргарет. – Она не избалованная городская девушка. И ее служанка заболела, что нам даже на руку: бедная Пейги очень плохая наездница. В пути мы всегда усаживаем ее на повозку. Эллен может обойтись без своей старой служанки. А вот сумеет ли Пейги обойтись без Эллен – это еще вопрос.

Она весело хмыкнула.

Пейги действительно была недовольна, узнав, что хозяйка уезжает без нее.

– Ты не можешь путешествовать одна! Это неприлично! – твердила она.

– Но ты больна, Пейги, и не вынесешь тягот дороги. Когда поправишься, принцесса отошлет тебя домой. У нас нет времени сложить все вещи. Я возьму только то, что поместится в седельных сумках. А мы будем проводить в седле целые дни, с утра до вечера, чтобы как можно скорее добраться до Лохерна. Ты ведь ненавидишь верховую езду! Уверена, что принцесса отошлет тебя на юг в повозке с моими вещами.

Присев на край кровати, Эллен нежно погладила руку Пейги.

– Я не увижу твоей свадьбы, – всхлипнула Пейги.

– Ничего не поделаешь. Отец Берк пишет, что дедушка угасаете каждым днем. Мне уже почти восемнадцать. Давно пора иметь мужа и детей. И я хочу, чтобы ты была здорова.

Пейги жалобно шмыгнула носом и тихо призналась:

– Как бы мне ни было больно, но я действительно не могу ехать с тобой, мой цыпленочек. А теперь скажи, кто тебя сопровождает?

– Король выбрал своего друга, приграничного лорда, который только что прибыл ко двору. Это Дункан Армстронг, лэрд Даффдура. Очень высок и очень красив. Думаю, с ним я буду в безопасности.

– Значит, он молод? – уточнила Пейги.

– Не слишком.

– Так-то лучше, – облегченно вздохнула старушка. – Почтенный старый джентльмен. Вот это хорошо! Не хотелось бы, чтобы какой-то незнакомый джентльмен совратил тебя!

– Он красив, но отнюдь не кажется глупым, – рассмеялась Эллен. – И я уверена, что король не доверил бы меня распутнику. А сейчас мне нужно решить, что взять с собой.

– Оденься потеплее, – посоветовала Пейги. – На дворе октябрь, и с каждым днем становится холоднее. А по ночам могут быть заморозки.

Эллен открыла сундук и стала в нем рыться. Седельная сумка, с которой она прибыла ко двору, оказалась на самом дне. Эллен вытащила ее, положила у изножья кровати и задумалась. Она наденет штаны, блузу поверх рубашки и кожаную куртку с пуговицами из оленьего рога.

Эллен вынула вторую рубашку, еще одну блузу, две пары вязаных шоссов, которые сунула в сумку, вместе со щеткой для волос. Она накинет толстый шерстяной плащ, который заодно послужит и одеялом.

Напоследок она вытащила синий бархатный берет с орлиным пером. К берету была приколота серебряная брошь вождя клана, принадлежавшая отцу. На броши был выбит девиз Макартуров: «Fide et opera», что означало «Верностью и трудом». Эллен всегда надевала этот берет в дорогу. И сейчас бережно положила на седельную сумку.

– Вижу, ты едешь налегке, – заметила Пейги.

– Не хочу зря обременять лошадь, У меня есть все, что нужно: смена одежды, теплые носки и щетка. Я взяла ту, что из ясеневого дерева. Резную, дубовую, которую подарил дедушка, когда мне исполнилось шестнадцать, привезешь, когда вернешься домой. А теперь я принесу тебе супа. И хочу поговорить с принцессой, еще раз напомнить о тебе. Завтра она уезжает в Фолклендс. Хочу, чтобы она позаботилась отправить тебя в Лохерн.

Пейги грустно кивнула.

Эллен побежала в покои принцессы, представлявшие собой неопрятную мешанину книг, нарядов и маленьких музыкальных инструментов. Но по мнению Эллен, уютнее места не было во всем дворце. Нигде не замечалось стремления к роскоши. Нигде не было ни следа претенциозности, и, как ни странно, Яков, человек, больше всего любящий аккуратность, обожал навещать тетку, несмотря на беспорядок, немедленно воцарявшийся в любом дворце или замке, которые она посещала.

При виде девушки Маргарет немедленно позвала ее к себе, взяла под руку и объявила, что они идут прогуляться. Направилась в свой кабинет, и хотя оставила дверь открытой, все же понизила голос:

– Ты собралась?

– Да, мадам, но умоляю вас об одном одолжении. Нельзя ли распорядиться, чтобы о моей Пейги позаботились и носили ей еду? Уверена, что через несколько дней она встанете постели. Я знаю, что завтра вы отправляетесь в Фолклендс.

– Я оставлю одну и своих женщин и прикажу ухаживать за твоей служанкой, – пообещала принцесса.

– Тот лэрд, с которым король посылает меня на север… вы хорошо его знаете? – робко пролепетала Эллен.

– Он был одним из приграничных лордов, которые поддерживали моего племянника в спорах с его покойным отцом. Он хороший человек, Эллен. Ни о чем не беспокойся. Джейми не доверил бы тебя его заботам, будь Дункан не тем, за кого себя выдает.

– Спасибо, мадам.

– Иди отдыхай, девушка. Утро настанет быстро. Прощай, и доброго тебе пути, – прошептала Маргарет, сжав плечи Эллен и целуя ее в лоб. – Передай деду, что он вырастил хорошую внучку, которая делает честь всем Макартурам. Пусть услышит это перед смертью.

– Спасибо, мадам, – повторила Эллен, целуя руку принцессы. – Для меня было большой честью служить вам.

Выйдя за порог, она помчалась на кухню, чтобы раздобыть ужин для себя и прикованной к постели Пейги.

Глава 2

Еще затемно маленький отряд под предводительством лэрда Даффдура выехал из ворот дворца Линлитгоу. Воздух был холодным, с озера дул легкий ветерок. Всадники, все еще не проснувшись до конца, ежились в своих плащах. А когда рассвело, оказалось, что погода была хмурой и небо затянуло облаками, хотя дождь пошел только во второй половине дня, когда уже спустились сумерки. В это время года тьма сгущалась слишком, рано.

Путники расположились в маленькой сухой пещере на склоне холма, что позволило развести огонь, на котором зажарили трех пойманных по пути кроликов. Их съели, с хлебом, который дали и лэрду перед отъездом. Солонину, которую лэрд получил вместе с хлебом, они приберегли до того дня, когда не смогут раздобыть свежего мяса, а крутые яйца останутся на завтрак.

Пещера и костер дали им убежище от холодной дождливой ночи. Эллен была рада, что догадалась надеть тяжелый шерстяной плащ. Он вовсе не был таким элегантным, как бархатные, которые носили некоторые девушки при дворе, зато почти не пропускал сырости.

Весь день они ехали молча, изредка перебрасываясь словом-другим. Когда лэрд предложил ей виски из фляги, которую носил с собой, Эллен воспользовалась возможностью, чтобы завести разговор.

– Давно вы знаете короля? – спросила она. – Как вы познакомились?

– Мой единокровный брат, лэрд Клайта, женат на англичанке, дальней родственнице короля. Я впервые встретил его несколько лет назад, когда он приехал в Клайт. Тогда я жил там, поскольку мои старший брат Йен Армстронг стал лэрдом Даффдура после смерти нашего отца. Наша мать вышла замуж за Брюса из Клайта и родила ему двух сыновей: старшего. – Конала и младшего – Мердока. Собственно говоря, я вырос в Клайте и едва помнил Даффдур.

– Что случилось с вашим братом? – не выдержала Эллен.

– Погиб в сражении под Сочиберне. И поскольку у него не было ни жены, ни детей, земли и берет лэрда перешли ко мне.

– А. у вас есть жена и дети? – улыбнулась Эллен.

– Нет. Не было времени ухаживать за женщинами, особенно с тех пор, как на трон взошел король Яков. На границе постоянные беспорядки, и подавлять их не так-то легко. Кроме того, Даффдур тоже требует много внимания. Мой брат Йен, упокой Господи его душу, стал лэрдом едва ли не с того дня, как впервые, надел штаны. Но он был из тех, кто живет одним днем, совсем как отец. И совсем не заботился о собственном поместье. Дом разваливался и нуждался в перестройке. Арендаторы жили в убогих домишках. А у меня не было ни пенни. Даже того, черного, что чеканились при старом короле.

– Но похоже, вы сумели выжить, – заметила Эллен.

Дункан грустно усмехнулся:

– Да, и только благодаря нынешнему королю. Он отдал мне часть доходов от продажи скота на границе. Это позволило мне перестроить мой дом и дома арендаторов. Мы даже воздвигли церковь и пригласили священника. Теперь Даффдур процветает, и поэтому его вечно приходится защищать от англичан. Они, кажется, уверены, что мой скот и овцы – легкая добыча, которую можно угонять без помех. На этот раз я приехал ко двору просить королевского разрешения укрепить деревню и дом. Тогда их будет легче оборонять, и английские захватчики уйдут ни с чем.

– Надеюсь, король согласился на вашу просьбу до того, как вам поручили провожать меня в Лохерн, – тихо рассмеялась Эллен.

– Согласился, – с широкой улыбкой сообщил Дункан. – Со мной легко договориться, при условии, что я получу требуемое.

– Теперь вам нужна жена, – заметила Эллен.

– Да, но тут и кроется проблема. Моя невестка преподала моему брату, лэрду Клайта, бесценный урок, который усвоил и я. И поэтому женюсь только на той женщине, которую полюблю, а такой я еще не нашел. Но вы должны немного отдохнуть, потому что мы опять выедем до рассвета. Ложитесь у огня, а я лягу рядом с вами. Так мы меньше замерзнем.

Эллен сделала, как велел лэрд, только подняла капюшон, чтобы прикрыть голову, и поплотнее завернулась в плащ. Огонь горел всю ночь, а великан, лежавший с другого бока, словно излучал тепло. Поэтому Эллен смогла уснуть. Разбудили ее мужские шаги и легкий шум. Поднявшись, Эллен скользнула глубже в пещеру, чтобы облегчиться. Вернувшись к костру, она обнаружила котелок с теплой водой.

– Я подумал, что вы захотите умыться, – пояснил лэрд, поднимая котелок с углей. – Боюсь, у нас нет ни тазика, ни полотенец.

– У меня есть носовой платок, – ответила Эллен и, обмакнув кусочек полотна в воду, выжала и вытерла лицо и руки. Ладони и пальцы мгновенно согрелись. Какой драгоценный дар эта горячая вода! – Спасибо, милорд. Вы очень заботливы.

Вместо ответа Дункан вручил ей маленькую палочку, которой она почистила зубы. И только потом принялась за крутое яйцо и хлеб, заметив, что шестеро членов клана Армстронгов и гонец от деда, который теперь возвращался домой вместе с ними, тоже сидят за столом.

Огонь старательно затоптали. Лошади были оседланы, и отряд выехал в хмурое утро. Зато день выдался ясным и безветренным, и всадники путешествовали без забот. На вторую ночь они остановились под выступом скалы, потому что не нашли пещеры. Огня не зажигали из опасения привлечь разбойников, поэтому ужин состоял из солонины и овсяных лепешек, которые везли с собой шотландцы.

Таким образом они путешествовали несколько дней. Эллен ехала рядом с Дунканом, и он постоянно извинялся за отсутствие удобств и долгую скачку.

– Король объяснил, как важно, чтобы я благополучно доставил вас домой, – твердил он. – Я никогда не отлынивал от своих обязанностей. Сейчас мы почти никого не видим на дороге, а дальше к северу нам вообще никто не встретится, тем более что проезжих дорог там нет. Завтра я пошлю вашего гонца в Лохерн, чтобы сообщить вашему деду, что мы почти дома.

– Я его не знаю, – шепнула Эллен. – Удивительно, что мой дед не послал человека, мне знакомого. Но я знаю не всех Макартуров из Лохерна.

– Вы видите этого человека впервые? – немедленно насторожился Дункан.

– Впервые, милорд, – кивнула она.

Лэрд знаком велел одному из своих людей охранять Эллен, а сам подъехал к гонцу.

– Миледи говорит, что не узнает тебя, – тихо объявил он, кладя руку па рукоять меча. – Ты Макартур из Лохерна?

– Нет, милорд. Я не Макартур. Я Макнаб. Меня послал мой хозяин, лорд Доналд.

– Но на тебе нет ни пледа, ни бляхи клана, – заметил лэрд.

– Я боялся, что меня узнают шпионы Макдоналда, милорд, – спокойно ответил гонец. – Никогда не знаешь, кто может следить за тобой.

– Я должен знать точно, – пояснил лэрд.

– Верно, – лаконично ответил гонец.

– Завтра поедешь вперед, чтобы известить дедушку леди, что через день-другой мы прибудем на место, – велел Армстронг.

– Да, милорд. Если погода не испортится, вы доберетесь до Лохерна послезавтра к полудню.

На следующий день гонец ускакал, не дожидаясь остальных.

– Передай Доналду, что я с нетерпением жду дня свадьбы, – сказала Эллен на прощание. – А дедушке скажи, что я ужасно соскучилась.

– Да, миледи, – кивнул мужчина.

– Жаль, что мы не будем в Лохерне сегодня, – вздохнула Эллен.

– Дорога с каждым часом становится все тяжелее. Повезет, если посланец прибудет в Лохерн завтра до темноты. Но один он может путешествовать быстрее, чем наш маленький отряд. Еще всего две ночи в пути, Эллен Макартур.

– И снова лепешки с солониной на обед, – улыбнулась она. – Как я мечтаю о горячей ванне и горячем ужине! Хорошо еще, что моя бедная Пейги с нами не поехала! Она бы не вынесла тягот пути!

– Вижу, вы спешите оказаться дома, – кивнул лэрд.

– Я истосковалась по Лохсрну, – призналась Эллен. – И по дедушке тоже. Он единственный, кто у меня остался. Мы с Доналдом кузены, но дед мне ближе всех. Хотелось бы, чтобы он дождался внуков и изведал тепло семьи, вновь собравшейся вместе. Страшно подумать, что скоро он уйдет навсегда. Не могу простить Макартуров из Ская за то, что нас разлучили в последние месяцы его жизни. Даже позаботиться о нем было некому, если не считать слуг. Он остался один именно в то время, когда больше всего нуждался во мне.

На глазах девушки выступили слезы. Она быстро смахнула прозрачные капли.

– Вы правы, семья всего важнее, – согласился Дункан. – Мы с братьями всегда держались друг друга, особенно после смерти матери. Но именно Адэр, жена Конала, показала нам истинное значение настоящей семьи. Я тоскую по Клайту, хотя вот уже несколько лет как живу в Даффдуре. Но навещаю родных так часто, как могу. У них родилось уже несколько детишек: Джейми, Эндрю, Джон и Дженет.

– Теперь вы должны найти себе жену и иметь собственных детей. Милорд, я так счастлива, что возвращаюсь домой и выхожу замуж за Доналда! – воскликнула Эллен.

– Вы любите его? – с любопытством спросил лэрд.

– Вряд ли я знаю, что такое любовь, – призналась она. – Говорят, король влюблен в Мег, дочь лорда Драммонда. Когда ее нет рядом, он не находит себе места, а в ее присутствии кажется счастливейшим на земле человеком. Если любовь так меняет настроение, не хотела бы я потерять голову.

Дункан невольно улыбнулся:

– Мой брат Конал влюбился в Адэр, но не мог признаться в своих чувствах, а она отказывалась выйти за него, не услышав слов любви. Когда я полюблю женщину, обязательно признаюсь, чтобы между нами не возникло ни малейшего непонимания.

На эту ночь они остановились в сухой пещере, а в следующую – на лесной опушке. Эллен не находила себе места, зная, что ее дом совеем близко, как раз за горизонтом. И в то же время чувствовала что-то неладное. Она сама не понимала, почему так терзается, но ее одолевали дурные предчувствия. Дедушка был убежден, что ей дано предвидеть будущее, но Эллен от всей души надеялась, что это не так. Живя при дворе, она, казалось, утеряла этот дар, но теперь, в нескольких часах езды от Лохерна, вновь его обрела.

Утром ей не терпелось поскорее пуститься в путь. Они пересекли лужайку, где расположились лагерем, еще до рассвета миновали, несколько рощиц, то и дело поднимались на невысокие холмы. И наконец оказались на берегу маленького озера с удивительно голубой водой. На дальнем конце озера стоял замок Лохерн: две темные каменные башни, соединенные большим залом и окруженные высокой каменной оградой. Лошади медленно пробирались по едва различимой тропе, прежде чем остановиться у запертых ворот замка.

Лэрд выехал вперед и громко провозгласил:

– Я Дункан Армстронг, привез леди Эллен Макартур в Лохерн! Король Яков посылает всем свой привет!

Тяжелые деревянные ворота со скрипом приоткрылись, и они въехали во двор. Эллен растерянно оглядывалась, почти никого не узнавая. Странно, что дед не вышел ей навстречу! Значит, ему совсем плохо…

Но тут из замка вышел, отец. Берк.

– Добро пожаловать домой, миледи, – приветствовал он без улыбки. В маленьких красноватых глазах стыла тревога.

– Что случилось? Где дедушка? – допрашивала она.

– Входите в дом, миледи, – пригласил священник. – И вы тоже, сэр.

Лэрд ближе придвинулся к Эллен.

– Что стряслось? – пробормотал он на ходу.

– Сама не понимаю, но здесь что-то неладно, – прошептала она в ответ.

Они последовали за священником в одну из башен и повернули к парадному залу, небольшому, но уютному, со сводчатыми потолками и большим камином. В противоположной стене были прорезаны высокие, выходившие во двор окна. В дальнем конце находился высокий стол, за которым сидели двое мужчин.

– Дедушка! Доналд! – воскликнула Эллен, выбегая вперед. Но, не успев добежать до стола, замерла как вкопанная, пристально всмотрелась в сидевших и испустила пронзительный, страшный вопль.

И тут из-за спинки высокого дедова стула выступил Болгэр Макартур, до этого момента скрывавшийся в тени.

– Добро пожаловать домой, Эллен Макартур, – с улыбкой сказал он.

– Что ты наделал?! – вскрикнула Эллен. – Что ты наделал, Болгэр Макартур?

Ноги девушки затряслись. Колени подогнулись. От падения Эллен спас Дункан Армстронг, крепко сжавший ее локоть. Глянув на мужчин, он понял, что они мертвы. Очевидно, их убили недавно, потому что кровь все еще медленно вытекала и свертывалась у краев страшных ран. Кто-то зверски перерезал им горло.

– Я Дункан Армстронг, представитель короля, – спокойно объявил он. – Что здесь случилось, милорд?

– Старый лэрд и Доналд Макнаб скоропостижно скончались, – небрежно бросил Болгэр, выходя из-за стола. – Но перед смертью Эван Макартур изменил завещание. Теперь я лэрд Лохерна. И. по настоятельной просьбе твоего деда, мистрис, ты станешь моей женой.

– Никогда! – прошипела Эллен. – Ты их зарезал! И теперь хочешь украсть Лохерн и жениться на мне, узаконив тем самым свой притязания? Никогда!

Болгэр шагнул к ней:

– Но твой дед желал этой свадьбы, моя милочка. Ты не можешь воспротивиться его последней воле!

Медленно растянув губы в улыбке, он потянулся к ее руке. Но Эллен отскочила как ошпаренная:

– Прочь от меня, убийца! Я вернусь к королю Якову и расскажу, что ты сотворил! И не думай, что тебе это сойдет с рук! Даже господин твоего отца, хозяин островов не спустит тебе убийства! Глупец, ты навлек на наши головы месть клана Макнабов!

– Вижу, ты горячая штучка, – рассмеялся Болгэр. – Надеюсь, ты такова и в постели! И станешь ублажать меня, когда мы поженимся. А ты обвенчаешься со мной сегодня же, и свидетелем будет королевский представитель! Надеюсь, вы останетесь на свадьбу, милорд?

Дункан не успел даже рта раскрыть, как Эллен завопила:

– Я не выйду ни за тебя, ни за кого другого, пока мой дед и жених не будут похоронены с честью! А потом я получу свой год траура, Болгэр Макартур! Если после этого король прикажет мне выйти за тебя, я не смогу воспротивиться. Но буду молить его дать мне другого мужа! Любой мужчина будет мне лучшим мужем, чем ты! Неужели не мог дождаться, пока мой дед спокойно умрет в своей постели?! Он был стар. И писал мне, что его конец близок!

Ее глаза были полны слез. От криков она сорвала голос и теперь натужно хрипела.

– Старик ничего не посылал тебе, милочка. Это я отправил гонца. Он собирался жить вечно! Мне давно было пора действовать самому, что я и сделал. Весной тебе исполнится восемнадцать. Давно уже следует выйти замуж и носить в животе дитя. Мое дитя Следующего наследника Лохерна. Мой отец пытался урезонить старика Эвана. Лорд Макдоналд даже послал своего человека, чтобы уговорить твоего деда, но он был старым упрямым дьяволом и вознамерился отдать Макнабу земли Макартуров. Мы решили, что дольше ждать не стоит, и послали ко двору гонца, чтобы призвать тебя назад, в Лохерн. А потом явился я с документами, которые требовалось подписать. Документами, в которых я был назван наследником и женихом твоей дочери. Но старик не пожелал ничего подписывать. И тут прибыл Доналд Макнаб, по всей видимости, тоже получивший послание от твоего деда с просьбой срочно приехать в Лохерн и жениться на тебе, поскольку ты наконец решила вернуться домой. – Болгэр весело рассмеялся, прежде чем продолжать: – Кажется, твой дед в самом деле поверил мне, когда я сказал, что пощажу молодого Макнаба, если он подпишет документы. Молол всякий вздор о чести Макартуров. Извинялся перед внучатым племянником, что должен сделать это ради спасения его жизни. А потом поднес перо к пергаменту. Представляешь, милочка, все произошло не больше часа назад. И поскольку я не хотел залить руки кровью родичей, то и велел двоим моим людям перерезать им глотки. Их смерть была быстрой. Никто не страдал.

Эллен с ужасом слушала его повествование.

– Я бы прикончила тебя, будь у меня силы, – тихо сказала она наконец. – Никто не может любить убийцу и преступника.

– Тебе вовсе ни к чему любить меня, Эллен Макартур. Выйдя за меня замуж, ты узаконишь мои притязания на Лохерн, а в жилах наших детей будет течь кровь Эвана Макартура. То, что произошло сегодня, когда-нибудь, будет забыто. Члены клана Макартуров из Лохерна будут счастливы, зная, что ими правит не Макнаб, а Макартур! Но я – человек справедливый. Мы отложим свадьбу и сначала похороним мертвых. Потом ты получишь месяц траура. Но ты выйдешь за меня до дня летнего солнцестояния, милочка, и в будущем году, к этому времени, мой ребенок будет сосать твои грудки.

– Я никогда не выйду за тебя! – неумолимо бросила Эллен.

– Еще как выйдешь? – со смехом заверил Болгэр и, обратившись к Дункану, сказал: – До полудня еще далеко, милорд. Вы и ваши люди вольны покинуть замок.

– Принесешь ли ты мне клятву перед Богом и в присутствии священника, – спросил Дункан, показав на отца Берка, – что дашь леди Эллен хотя бы месяц, чтобы оплакать усопших? И дашь ли клятву, что мой отряд уйдет с миром и никто не станет нас преследовать, чтобы убить? Я выполнил все требования моего друга, короля Шотландии. Вернул Эллен Макартур в Лохерн. Я сообщу ему обо всем, когда вернусь ко двору. Как видишь, меня ожидают. – Он холодно улыбнулся.

– Я не ссорился с тобой, Армстронг, и не хочу, чтобы король явился сюда в поисках пропавшего друга. Ты действительно его друг?

Лэрд кивнул:

– Я бывал с ним во многих переделках еще до того, как он взошел на трон. И сражался рядом с ним при Сочиберне.

Болгэр сказал:

– Лорд Макдоналд подсказал мне, что делать, чтобы получить Лохерн и леди Эллен, но он сурово накажет моих родных, если я обрушу на его голову гнев короля. Иди с миром! Даю слово, что тебе ничего не грозит.

– А леди Эллен? Ты даешь слово? – настаивал лэрд.

– Да, клянусь перед Богом, что не причиню зла тебе и дам Эллен Макартур целый месяц траура, прежде чем женюсь на ней.

– Отец? – тихо спросил лэрд.

– Да, я все слышал и принял его клятву, – ответил священник. Лэрд повернулся к Эллен:

– Леди, я сделал то малое, что от меня требовалось, дабы защитить вас. Господь да утешит вас в вашей скорби.

Вежливо поклонившись, он удостоил Болгэра коротким кивком. Но больше не сказал ни слова.

– С твоего разрешения, – выдавила Эллен, глядя на человека, которого считала врагом, – я провожу нашего гостя.

– Иди! – отмахнулся Болгэр, довольный тем, что считал явным признаком уважения к себе. Он с самого начала знал, что ее можно укротить так же легко, как любую женщину.

Едва они вышли из зала, лэрд поспешно огляделся, желая убедиться, что их не подслушивают. Но поблизости никого не оказалось.

– Я передам королю все, что видел и слышал, – пообещал он, – Попытайтесь как можно дольше удерживать своего родича на расстоянии. Я намереваюсь убедить его величество вмешаться в это дело. Но если вы не сможете избежать этого брака и настанет время, когда вам потребуется моя помощь, только пошлите за мной, Эллен, и я приеду. Очень жаль, что сегодня я ничем не смог вам помочь. Мы с моими людьми поскачем во весь опор, поскольку я не доверяю обещаниям Болгэра Макартура отпустить нас с миром Постарайтесь занять его разговорами, чтобы он не успел отдать приказа преследовать нас.

С этими словами Дункан поймал руку Эллен и поцеловал. Какая маленькая ручка! Разве сумеет столь изящная и маленькая девушка помешать Болгэру сделать с ней все, что угодно?

– Я понимаю вашу позицию, Дункан Армстронг. Спасибо за все, что вы сделали… пытались сделать для меня. Да хранит вас Бог, милорд, – прошептала Эллен, чувствуя, как стало жарко щекам, когда его губы коснулись ее пальцев.

– Будь храброй, девочка, – вздохнул он и поспешно отвернулся, боясь поддаться порыву увезти ее с собой, прежде чем Макартур снова причинит ей зло. Но он знал, что в этих обстоятельствах такой жест будет бесплодным. Он сделал для нее все, что мог.

Знаком велев своим людям садиться на коней, он повел их назад. Ворота немедленно и плотно закрылись за отъезжающими, которые пустили коней в галоп, чтобы поскорее отъехать от замка Лохерн.

Эллен понуро вернулась в зал, где ее уже ожидал захватчик.

– Ты позвал могильщиков? – коротко спросила она.

– Да, но нет времени сколачивать гробы. Придется похоронить их в саванах, милочка.

– Но сначала мы с женщинами обмоем и переоденем усопших, – твердо ответила Эллен. – Мой дед был здешним лэрдом, и его следует упокоить с честью, как и моего кузена Доналда.

Болгэр не стал спорить. Эллен была права. Любой неверный шаг может стоить ему преданности членов клана. Нужно отдать должное Гэвину: тот сумел вбить эту истину в голову сына.

– Я сам сыграю на волынке погребальную песнь, – предложил он.

– Нет, – покачала головой Эллен. – Лэрду не подобает играть на волынке. У тебя будет собственный волынщик, как и полагается человеку в твоем положении. А теперь я найду женщин, и мы обрядим мертвых.

Эллен вежливо присела в реверансе, думая о том, с каким наслаждением вонзила бы в его черное сердце кинжал, который всегда носила с собой. Тогда с его смазливого лица наверняка сползла бы самодовольная ухмылка. Представить только, что многие посчитали бы его красавчиком. В отличие от нее.

Эллен вошла в кухню и увидела там сгрудившихся служанок. Многие, не скрываясь, плакали. Но у нее не было времени на слезы.

– Девушки, – мягко окликнула она, – мы должны обрядить мертвых. Оставим нашу скорбь до похорон.

– Плохо вас встретили дома, госпожа, – пробормотала кухарка, чье обычно красное лицо сейчас было смертельно бледным. – Что теперь с нами будет?

– Болгэр Макартур станет новым лэрдом Лохерна… – вздохнула Эллен.

– Убийца! – горько воскликнул кто-то. Эллен узнала голос женщины, которая последние годы ухаживала за дедом.

– Да, – спокойно согласилась она. – Убийца. Но, боюсь, мне придется выйти за него.

Женщины в ужасе застонали.

– Когда он приехал? – неожиданно спросила Эллен, решив собрать все возможные сведения о Болгэре, хотя сама не знала, зачем ей это.

– Они появились в замке два месяца назад, – сообщила кухарка. – Этот уроженец острова и его отряд из пятидесяти человек.

– Ваш дед знал, что его застигли врасплох, – добавила Сорча, служанка деда. – «Я попал в собственную ловушку, Сорча, – жаловался он, – и слишком стар, чтобы защитить вас».

Он знал, что его конец близок. Потом отца Берка вынудили написать письмо королю. Сначала он отказывался, но этот чужак заявил, что не постесняется убить строптивого священника. И если отец Берк не напишет письма, это сделает кто-то другой.

Они передали фальшивое послание бедному молодому Макнабу, и с того момента, когда он приехал, его использовали, чтобы окончательно сломить вашего деда. Они держали несчастного в подземелье под северной башней.

– Бедный Доналд! – вскричала Эллен.

– Но чужак обещал отпустить его, как только вы приедете, – вмешалась кухарка. – Ваш дед надеялся, что так и будет, но чужак и на этот раз солгал. Их убили сегодня утром, когда они сидели за высоким столом в ожидании вашего приезда. Маленькая шлюшка все видела и не могла дождаться, пока сможет рассказать нам обо всем.

– Маленькая шлюшка? – недоуменно повторила Эллен.

– Побочная дочка какого-то бродяги, которую ваш дед нашел на холме много лет назад.

– Энис? – изумленно воскликнула Эллен.

– Да. Она давно уже трется около чужака. Заигрывает с ним. Всего несколько дней ушло на то, чтобы затащить его в постель, миледи. Она выставляет напоказ свое положение его любовницы, а теперь намекает, что забрюхатела. Бесстыдная тварь! – прошипела Сорча.

А вот над этим стоит поразмыслить. Дункан Армстронг посоветовал ей по возможности оттягивать свадьбу. Если Энис действительно любовница Болгэра, зная ее, можно предположить, что она не слишком желает отдать его другой, хотя и понимает, что рано или поздно ее возлюбленный обвенчается с Эллен. И все же она будет ревновать. Значит, нужно подогреть эту ревность.

– Вы дали мне немало пищи для размышлений, девушки, – заметила она. – Но теперь нам следует приготовить тела к погребению. Они должны лечь в землю до захода солнца.

Женщины во главе с Эллен отправились в зал, захватив ведра горячей воды и тряпки. Сорча поспешила в покои старого лэрда, чтобы найти его праздничный костюм, в котором его и похоронят. Одежда молодого Макнаба по-прежнему лежала в комнате, куда он ни разу не вошел во время последнего визита. Сорча перебрала все и нашла то, что скорее всего было свадебным нарядом погибшего жениха, после, чего принесла одежду в зал, где остальные смывали засохшую кровь. Швея, которая одевала весь, замок, взяла нитку и иглу и, как могла, зашила раны. Лэрда обмыли и одели в длинное бархатное сюрко, отделанное куньим мехом, и положили ему на грудь лоскут зеленого пледа Макартуров, скрепив его брошью клана. На длинные узкие ступни натянули поношенные сапоги.

Эллен осторожно откинула со лба длинные белые волосы деда и, расчесав их, в последний раз поцеловала его в щеку.

– Прощай, дедушка, – прошептала она и, выпрямившись, отступила, чтобы позволить женщинам зашить его в саван. Слезы покатились по щекам девушки. Но тут скорбное молчание прервал веселый смешок. Вошедшая в зал Энис бесстыдно уставилась на обнаженное тело Доналда.

– Какое маленькое у него достоинство! – хихикнула она, грубо ткнув пальцем в мертвеца. – А вот милорд Болгэр скроен, как бык-производитель! Бедняга не подарил бы тебе наслаждения, Эллен. Повезло, что твоим мужем будет Болгэр! Он настоящий мужчина и владеет своим оружием как истинный воин!

– Я скорее умру, чем стану его женой, – процедила Эллен. – А теперь убирайся вон и возвращайся туда, откуда пришла! Если ты не питаешь уважения к мертвым, позволь остальным их оплакивать.

– О, еще как выйдешь! И мне очень жаль, поскольку ты вовсе не подходишь ему в жены! Он добивается только твоих земель. А вот я – другое дело! По крайней мере мне выпала честь родить ему первого сына.

Она с ухмылкой похлопала себя по животу.

– Если он действительно так плодовит, как ты расписываешь, значит, уже обзавелся целым выводком бастардов! – резко ответила Эллен. – Так что твой ничем не будет отличаться от остальных.

– В нем будет течь моя кровь. Кровь Макартуров! – похвалялась Энис.

– В тебе нет ни капли крови Макартуров! – отрезала старая кухарка. – Ты всего лишь бастард бродячего медника, оставленный умирать на холме.

– Почему же в таком случае старый лэрд дал мне свою фамилию? – возмутилась Энис. – Молчите? Так я скажу вам: он знал, что я дитя его сына от жены какого-то члена клана! Муж той женщины похитил меня и бросил, чтобы скрыть свой позор, но Господь привел старого лэрда, чтобы спасти меня.

– Кто наплел тебе такой чепухи? – взорвалась Сорча. – Та бедная добрая дура, которая тебя вырастила? Сын моего хозяина всю свою жизнь любил только одну женщину! Еще в десятилетнем возрасте он увидел девочку, которой предстояло стать его женой, и полюбил ее. Старый лэрд тревожился за сына, который никак не желал взять себе любовницу для развлечений, но молодой хозяин был тверд, как скала, и хранил себя для невесты. Они были женаты полгода, когда нашли тебя. Жаль только, что в тот день не было морозов и не набежали волки, чтобы тебя сожрать!

– Какие ужасные слова ты говоришь! – взвизгнула обозленная Энис.

– Ты никто! – уничтожающе добавила кухарка. – Была и останешься безымянным подкидышем, опозорившим своим распутством человека, давшего тебе свое имя. Все видят твое неуважение к хозяйке этого замка, а те, кто служит здесь, запомнят, как ты залезла в постель к убийце. А теперь проваливай, ничтожная потаскушка!

– Не смейте так говорить со мной! Я велю новому лэрду выбросить вас на улицу! – пригрозила Энис.

– Меня он не выбросит, – тихо сказала Эллен. – И я уже просила тебя немедленно убраться отсюда. Больше просить не стану, и, поверь, Болгэр Макартур сделает все, чтобы угодить мне. А я потребую, чтобы он как следует выпорол тебя.

Наглая девка побелела, услышав столь жестокие слова. Повернулась и молча выбежала из зала. Женщины принялись обряжать Доналда в свадебный костюм и положили ему на грудь красно-зеленый плед Макнабов. Обмытый, с влажными волосами, он казался спящим. Каким же он был человеком? Эллен не знала и никогда не узнает. И запомнит только, что в детстве он был добрым, спокойным мальчуганом.

– Зашейте его в саван, – со вздохом велела она. – Я пойду за священником.

Долгий осенний день близился к концу. Эллен Макартур, накинув плед, провожала тела деда и жениха к ближайшему холму, где уже были вырыты две могилы. Впереди шел волынщик клана. За ним следовал отец Берк. За девушкой шла процессия из слуг, членов клана и женщин, собравшихся чтобы отдать последнюю дань Эвану Макартуру и молодому Макнабу.

Тела бережно опустили в могилу. Отец Берк прочитал заупокойную службу. Пока могилы зарывали, мимо прошли все собравшиеся. Каждый счел своим долгом сказать Эллен слова утешения. Ни Болгэра, ни Энис не было видно.

Наконец могилы засыпали, и Эллен осталась одна. Ушли все, даже волынщик. Она стояла на склоне холма, спиной к заходящему солнцу. На востоке, в темнеющем небе уже показалась первая звезда.

Одна. Она совсем одна. Теперь у нее никого нет. Дедушка ушел на небо вместе с Доналдом. Дункан Армстронг уехал. Но почему она вдруг подумала о лэрде Даффдура?! Наверное, потому, что он был добр в мире, вдруг ставшем к ней чужим и холодным.

И тут она осознала с такой ясностью, словно с глаз вдруг сняли повязку: здесь, в Лохерне, ей больше нечего делать.

Жизнь, которую она предвкушала, которой ждала, была украдена Макартурами с острова Скай. Из-за них она навеки разлучилась с дедом.

Эллен любила Лохерн. Выросла здесь. Но, проведя последние месяцы при дворе, поняла: не важно, где находиться, лишь бы быть счастливой. Детские воспоминания навсегда с ней останутся, если только она не позволит Болгэру Макартуру отобрать и их.

– Прощай, дедушка. Доброго пути тебе и Доналду, – тихо сказала Эллен на шотландском диалекте. – Больше я сюда не приду.

Отвернувшись от свежих могил, она спустилась с холма и вошла в замок. В зале она увидела сидевшего перед огнем Болгэра. На коленях он держал Энис и ласкал ее грудь, выглядывавшую в распахнутый ворот платья. Эллен удивленно вскинула брови при виде самодовольного личика бывшей служанки.

Болгэр улыбнулся ей, но его рука по-прежнему оставалась в вырезе платья Энис.

– Значит, ты их похоронила? – констатировал он.

– Да, милорд, – кивнула Эллен. – А теперь, с вашего разрешения, я удалюсь к себе. День был долгим и трудным, а я проделала немалый путь, чтобы приехать сюда. Но сейчас я очень устала и хочу в одиночестве оплакать своих родичей. Здесь слишком много нового, к чему я не привыкла.

– Да, ты выглядишь измученной, – согласился он. – Иди, Эллен.

– Доброй ночи, милорд.

Эллен учтиво присела в реверансе, после чего направилась к двери.

– А мне ты не пожелаешь доброй ночи? – проныла Энис.

– Нет. Ты всего лишь его шлюха, а мне вообще не полагается тебя замечать. И больше я слова тебе не скажу.

С этими словами Эллен вышла из зала.

– И ты позволишь ей говорить со мной в такой манере? – яростно прошипела Энис.

– Она права, – объявил Болгэр, весело смеясь. – Ничего не скажешь, эта Эллен Макартур сильна духом!

Смех Болгэра эхом отозвался в ушах Эллен. Хорошо еще, что он не выругал ее за такое обращение с Энис!

Она поднялась по узкой каменной лестнице на второй этаж, где находилась ее спальня. Комната была пыльной и неприбранной. В маленьком очаге не горел огонь.

Но прежде чем Эллен успела вернуться вниз, за служанкой, дверь открылась, и вошла Сорча, за спиной которой теснились несколько женщин.

– Пойдем со мной на кухню, девочка. Мы с кухаркой покормим тебя, пока твою комнату приводят в порядок, – велела она, уводя девушку в зал. – Сегодня был плохой день для всех нас, и мне жаль, что здесь тебя встретили холод и тьма.

Они спустились в кухню. Эллен усадили за длинный деревянный стол. Кухарка поставила перед ней половину каравая, из которого вынули мякиш, набила кроличьим рагу, а рядом положила ломоть намазанного маслом хлеба и протянула Эллен отполированную деревянную чашу с вином, разбавленным водой. Эллен ела с жадностью, вдруг поняв, что позавтракала рано и очень скудно.

Ее последний завтрак состоял из овсяных лепешек и сушеного мяса…

Она совала в рот ложку за ложкой огненного рагу, не обращая внимания на то, что обжигает язык. Пришлось выпить несколько глотков вина, чтобы затушить пожар во рту. Доев, она поблагодарила кухарку.

– Можно мне взять с собой еще кусочек хлеба? В дороге нам почти нечего было есть, и я все еще голодна, но боюсь, если попрошу еще рагу, мне станет плохо.

Кухарка с любопытством оглядела девушку и, кивнув, вручила ей круглый, только что испеченный каравай:

– Возьми, девочка.

– Спасибо, – откликнулась Эллен и, спрятав хлеб под юбками, выбежала из кухни.

Кухарка сокрушенно покачала головой и вытерла слезу.

На этот раз комната показалась Эллен более приветливой, В очаге пылал жаркий огонь. На столе появился тазик. А на углях стоял большой кувшин с водой. Постель была расстелена. Тяжелые занавеси очистили от пыли. На стуле лежала ее седельная сумка. Здесь пахло чистотой. Эллен налила воды в тазик и наскоро умылась. Конечно, она мечтала о ванне, но это подождет до завтра. Она нуждается в отдыхе. И ей необходимо подумать, как попробовать сбежать из Лохерна. Она ни за что не выйдет замуж за Болгэра! За человека, безжалостно убившего ее деда и жениха!

Наконец Эллен легла в постель. Слава Богу, хоть Пейги с ней не было!

Веки ее неожиданно отяжелели. Постель была мягкой и уютной, а в комнате становилось все теплее.

Она закрыла глаза и задремала. Разбудил ее скрип двери.

– Кто там? – окликнула она, заметив маячившую у кровати тень.

– Это я, милая, – прошептал Болгэр слегка заплетающимся языком. Он явно был пьян и, подходя ближе, спотыкался на каждом шагу.

– Вы перепутали спальни, милорд, – насторожилась Эллен.

– Нет, я шел именно сюда, милая, – заверил он.

– Мы не женаты, Болгэр, и я не твоя шлюха Энис! – отрезала Эллен.

Он почти упал на кровать и схватил ее за руку.

– Не стоит считать меня дураком, Эллен Макартур! Сегодня, когда ты вернулась с холма, я все прочитал в твоих глазах. Ты задумала бежать, но я тебе не позволю. Я обещал перед Богом, что дам тебе месяц траура, прежде чем жениться. Но не сказал, что не захочу уложить тебя в постель! – Он хитро ухмыльнулся: – С моим ребенком в животе ты никуда не скроешься!

– Но куда мне бежать, Болгэр? – спросила Эллен, надеясь, что голос звучит строго и сухо. – У меня нет семьи. И никаких связей при дворе.

Все это она уже говорила себе. Но так иди иначе она вернется ко двору, хотя бы затем, чтобы забрать Пейги. А может, тетка короля сжалится над ними? Возможно. Но Болгэру это знать не обязательно.

– Пожалуйста, милорд, – пробормотала Эллен, чувствуя, как страх перехватывает горло. – Пожалуйста, оставь меня. По крайней мере на сегодняшнюю ночь.

– Ты хорошенькая, – тихо сказал он. – Красивее своей сестры Энис.

– Но Энис не моя сестра! – воскликнула Эллен. – Она поведала тебе сказку, которую сочинила ее приемная мать! Утверждает, что она незаконная дочь моего отца. Вовсе нет! Она – бастард какого-то бродячего медника, только и всего. Дед дал ей фамилию Макартуров, чтобы и она имела свой клан, но в ней нет ни капли нашей крови.

Однако Болгэр словно не слышал ее.

– Энис утверждает, что ты отослала ее сюда, когда она поймала тебя в постели с каким-то слугой. Значит, ты любишь позабавиться с мужчиной? – ухмыльнулся он, пытаясь вырвать одеяло, которое девушка судорожно прижимала к груди.

Но Эллен шлепнула его по руке.

– Все было наоборот. Это Энис отослали домой за распутство, милорд. Я невинная девушка. И хранила себя для Доналда Макнаба.

Болгэр озадаченно нахмурился, но тут же, сообразив что-то, негодующе воскликнул:

– Так Энис знала других мужчин? Как же я могу быть уверен, что она носит моего ребенка?

У него был такой возмущенный вид, что Эллен едва не рассмеялась.

– Если Энис утверждает, что ребенок от тебя, значит, так оно и есть, – сухо заверила она. – Эта девчонка хоть и распутна, но неглупа и, похоже, весьма честолюбива.

– Она моя шлюха, а ты станешь моей маленькой женой, милочка Эллен.

– Да, Болгэр, я стану твоей женой, – успокоила Эллен. – А теперь иди спать. Уже очень поздно.

– Нет, – проворчал он. – Я хочу взять тебя, чтобы ты не скрылась. Ты не сбежишь, если я овладею тобой. Ты слишком горда, чтобы, лишившись девственности, уйти к другому.

– Мне некуда бежать, – повторила Эллен.

– Я видел, как смотрел на тебя лэрд Даффдура, – внезапно вырвалось у Болгэра.

– Дункан Армстронг – порядочный человек. Он встревожился, увидев происходящее в зале. По-твоему, он должен был спокойно взирать на убитых?

– Он целовал тебя? – допытывался Болгэр. – Ласкал твои сиськи?

Протянув руку, он резким рывком привлек ее к себе.

– Отвечай, девушка! Он поимел тебя?

– Я ни разу не встречала лэрда до того дня, когда король велел ему сопровождать меня, – ответила Эллен, борясь со страхом. – Я уже сказала, что невинна и берегла себя для Доналда. Между мной и лэрдом Даффдура ничего нет и быть не может.

– Но ты хочешь, чтобы было, верно? – настаивал Болгэр и, схватившись за края выреза, разорвал сорочку и сжал грудь Эллен.

– Ничего подобного, – возразила Эллен. Какая чушь! Болгэр ревнует к тому, чего не существует, чего так и не случилось. Кто заронил эти мысли ему в голову?

Но тут она поняла. Энис! Энис пытается поссорить Болгэра и Эллен. Подогреть ревность мужчины, поскольку поняла, что это собственник, который всеми силами будет оборонять все, что считает своим.

– Умоляю, отпусти меня!

– Молчи, девчонка, и не сопротивляйся. Я трахну тебя, вот и весь сказ. И буду брать снова и снова, пока не кончится ночь Ты никуда не скроешься от меня, милочка. Ты принадлежишь мне и я намерен тебя поиметь!

Не успела Эллен опомниться, как он завладел ее губами в жестком, требовательном поцелуе. Ее первый поцелуй превратился в кошмар наяву! Чужой язык вторгся в ее рот, оставив вкус кислого вина и гниющих зубов. Болгэр грубо толкнул ее на подушки и попытался взобраться на кровать. Одной рукой он мял ее грудь, другой – лез под рубашку. Эллен сопротивлялась изо всех сил, завизжав от гнева и ужаса, когда шершавая ладонь раздвинула ее ноги, а палец проник между складками лона.

– Теперь мы посмотрим, правду ли ты говоришь! – прорычал он, обдавая ее вонючим дыханием. Палец скользнул еще дальше, и его обладатель почти замурлыкал от восторга, когда девушка вскрикнула: – Ты не лгала мне, милочка! Настоящая девственница, и к тому же тугая и тесная. Я таких еще не встречал! Что же, мой «петушок» более чем готов для тебя!

Плотоядно облизывая губы, он приподнялся, чтобы оседлать ее, хотя девушка продолжала отбиваться. И даже ударила его кулаком, сунув одновременно другую руку под подушку, где держала кинжал. Выхватив оружие, она ударила Болгэра, едва не засмеявшись при виде его потрясенной физиономии.

– Ты не получишь меня, грязная свинья! Не получишь! Ни за что! – гневно повторяла она.

Слишком долго Эллен сдерживалась. И теперь ярость и боль вырвались наружу. Дорогие ей люди лежат под землей, а этот боров пришел сюда в первую же ночь, несмотря на клятвы!

Глаза застилала алая дымка. Сердце бешено колотилось. Снова и снова она заносила руку, и кинжал раз за разом тонул в его жирной плоти. Она не знала, сколько ран нанесла врагу, но тот с громким стоном неожиданно откатился от нее и рухнул на пол.

Эллен не знала, как долго пролежала неподвижно. Болгэр больше не издал ни звука. Неужели убит?

Наконец Эллен села. Гнев ее куда-то улетучился. Оказалось, что она с головы до ног покрыта кровью. Ее тошнило от этого запаха!

Она поспешно перебралась на другую сторону кровати и встала. Ее трясла нервная дрожь, но она пыталась взять себя в руки. Сейчас не время впадать в истерику.

Эллен медленно натянула чистую одежду, внезапно осознав, что выбрала самые теплые вещи. Значит, готовится к побегу? Да! Она должна бежать! Больше ничего не остается!

Когда люди Болгэра обнаружат, что их хозяин мертв, Эллен тоже не жить. В Лохерне недостаточно мужчин, чтобы защитить ее, и, честно говоря, она заметила, что никто не собирается оказывать сопротивление Болгэру и его людям. Очевидно, они предпочитают Макнабу Макартура, пусть даже и чужака, и смерть ее деда позволила им выразить свое предпочтение. Предпочтение, которого они никогда бы не высказали вслух, будь Эван Макартур жив.

Но куда ей идти? Лэрд Даффдура опередил ее часов на двенадцать, и выехал он по южной дороге. Неплохо бы нагнать его, умолять о защите и помощи. Может, он согласится отвезти ее назад, к королю? Если немедленно покинуть Лохерн и скакать всю ночь напролет, рано или поздно она его отыщет. Конечно, когда тело Болгэра найдут, тут же начнется неразбериха. Его люди скорее всего пошлют на Скай гонца и спросят, что им теперь делать. Исчезновение Эллен станет свидетельством ее вины, но обитатели замка и даже Энис будут уверены, что она не сумеет скрываться от них вечно. Они посчитают, что Эллен спряталась в лесу, и отправятся на поиски.

Эллен подошла к двери и, приоткрыв ее, выглянула в коридор. Тишина. Нигде ни души. Захватив шерстяной плащ и после некоторого размышления – круглый каравай, она выскользнула из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь, после чего повернула в скважине ключ и положила его в карман.

Бесшумно спустившись по узкой каменной лестнице, она вошла в зал. Никого, кроме старого пса, храпевшего у очага. Эллен спустилась еще ниже, на кухню, зная, что тамошняя дверь почти никогда не запирается, и обнаружила, что была права.

В ноздри ударил аромат пекущегося хлеба. Кухарка, казалось, спала, сидя за столом и положив голову на руки. Она не пошевелилась, когда Эллен прокрадывалась мимо, хотя, как оказалось, бодрствовала. Но поскольку в отличие от многих оставалась верна прежней хозяйке, промолчала и не окликнула ее. Только услышав стук захлопнувшейся двери, женщина тихо вздохнула.

– Счастливого пути, девушка, – едва слышно прошептала она и вновь задремала в ожидании, пока испечется хлеб.

А Эллен, держась в тени, поспешила к конюшне. Главные ворота охранялись, но она знала, что у калитки вряд ли поставят часовых.

Войдя в конюшню, она осторожно огляделась, боясь столкнуться с конюхами, но тут с сеновала донеслось кокетливое хихиканье, и девушка улыбнулась. Значит, конюхам не до нее.

Она быстро нашла и оседлала свою лошадь и повела ее по двору к калитке, по-прежнему стараясь держаться в тени. В ушах громом отдавалось биение сердца. Наконец она добралась до своей цели. К ее облегчению, оказалось, что ключ висит на условленном месте. Петли не скрипнули, когда она открыла калитку и вывела лошадь. Заперла калитку снаружи и сунула ключ в карман, где уже лежал первый, от ее спальни. Вскочив в седло, она поехала шагом по берегу озера, пока не нашла узкую, ведущую на юг тропу. Остановившись на секунду, она оглянулась на мрачный, темный силуэт Лохерна и, размахнувшись, швырнула ключи как можно дальше в воду.

Если калитка окажется запертой, а ключа не найдут, никто не заподозрит, что она покинула Лохерн этой дорогой. Очень немногие пользовались калиткой, и почти никто не знал о ключе. Впрочем, не важно, догадаются преследователи или нет. Что же до спальни… сначала все будут уверены, что это Болгэр запер дверь изнутри и наслаждается победой над юной наследницей Лохерна. Но где-нибудь в середине дня Энис наверняка встревожится и потребует открыть дверь. Когда на стук никто не ответит, а из комнаты не донесется ни звука, дверь взломают, найдут тело Болгэра, и разразится настоящий ад. Но Эллен Макартур уже не догонят.

Она стала подгонять кобылу. На небе уже взошла бледная луна, и дороги было почти не видно. Но лошадь упрямо взбиралась по крутому склону холма. Ночь выдалась холодной и безветренной. На черном небе сверкали звезды.

Когда они оказались на вершине, Эллен позволила лошади немного передохнуть, а сама посмотрела вниз, сквозь почти голые ветви деревьев. Туда, где высился замок. Лохерн. Ее дом. Теперь уже не ее…

Эллен с неколебимой уверенностью знала, что больше никогда не увидит его. Здесь у нее ничего не осталось. Как страшно и одновременно волнующе понимать, что отныне она сама хозяйка своей судьбы. Что ждет ее в будущем? Если оно у нее есть, конечно. Той мирной, спокойной жизни, которую она представляла себе, больше нет. А что будет вместо нее? Кто знает?..

Но пока что самое главное – умчаться от Лохерна как можно дальше, Если ее поймают люди Болгэра, смерть ее будет страшной.

Она пришпорила кобылу, мола Бога, чтобы поскорее найти Дункана Армстронга.

Глава 3

Эллен Макартур медленно ехала сквозь холодную темную ночь, почти не разбирая дороги. Как раз перед рассветом, когда небо чуть посветлело, она набрела на луг, где они раскинули лагерь в последнюю ночь перед прибытием в Лохерн. Значит, ей все же удалось уехать достаточно далеко!

Она остановилась у ручья на краю луга, чтобы напоить лошадь и дать ей пощипать зеленой травки, а сама отломила несколько кусков от каравая и стала жевать. Потом, облегчившись за кустиком, снова пустилась в путь.

Она ехала целый день, ни разу никого не встретив. Временами дорогу пересекали олени, Вылетавшие из-под копыт кролики опрометью бросались в заросли. Погода стояла осенняя. Солнце почти не грело. Эллен боялась снова проводить ночь в одиночестве, но когда солнце стало клониться к закату, решила поискать убежища. Впереди она заметила охотившуюся лису: верный признак того, что скоро настанет ночь. Легкий ветерок, который весь день играл ее волосами, исчез, а над головой раздался орлиный крик.

Но тут где-то неподалеку послышались голоса. Первым порывом Эллен было подхлестнуть лошадь, но она сразу опомнилась Что, если это не лэрд и его люди?

Спешившись, она повела кобылу в поводу, но при этом держалась ближе к лесу, чтобы ее не сразу заметили. На поляне, под каменным выступом, горел костер, вокруг которого сидели за ужином мужчины.

Эллен посчитала коней, привязанных к деревьям. Семь. Все правильно: лэрд и шестеро членов его клана.

И тут она заметила, его. Немудрено не заметить такого гиганта! А когда он повернулся, Эллен увидела его лицо: красивое, знакомое лицо.

Она с радостным криком бросилась вперед, таща за собой кобылу. Сидящие мигом насторожились, но лэрд, узнав ее, поспешил навстречу:

– Мистрис Эллен, что случилось? Вы не ранены?

И тут он увидел на ее щеке синяк. Глаза его потемнели от гнева.

– Помогите! – выдавила Эллен, прежде чем бессильно опуститься на землю. Он едва успел поймать и подхватить ее на руки.

– Ну же, девочка, не бойтесь, все хорошо. Скажите, что стряслось? – сочувственно расспрашивал он, крепче сжимая руки. – Джок, принеси виски!

– Я убила Болгэра Макартура! – выпалила Эллен и разрыдалась.

Лэрд понимающе кивнул.

– Вы уверены? Знаете что, выпейте виски, – велел он, поднося к ее губам фляжку. – Похоже, вы промерзли до костей.

Все еще всхлипывая, Эллен сделала пару глотков и сильно закашлялась.

– Он не шевелился, когда я уходила. И не издал ни звука.

– Начните сначала и расскажите все, – посоветовал Дункан Армстронг и, поставив Эллен на землю, помог ей сесть у костра, на большой камень.

– После вашего отъезда мы с женщинами обрядили дедушку и Доналда. Отец Берк отслужил панихиду по убитым. Вернувшись в зал, я нашла Болгэра с Энис, найденышем, которая воспитывалась в нашей деревне. Раньше она была моей служанкой, но пришлось отослать ее домой за распутное поведение. Болгэр сделал ее своей любовницей, и она уже успела забеременеть. Я попросила разрешения удалиться к себе: последние несколько дней мне слишком тяжело дались. Он согласился. Слуги накормили меня. Я поднялась в свою комнату, умылась и легла в постель. Но проспала не больше двух часов, когда Болгэр, ворвавшийся в комнату, разбудил меня. Я попросила его уйти, но он только рассмеялся. Сказал, что обещал мне месяц траура, но не давал слова не трогать меня. А потом…

Эллен замялась.

– Я убила его, – прошептала она наконец и снова зарыдала.

Ему придется спросить. Конечно, джентльмен не должен допрашивать даму о подобных событиях, но в такой ситуации не до учтивости.

– Он изнасиловал вас, Эллен?

Она испуганно вскинула голову.

– Пытался, – ответила она наконец. – Но я всегда кладу кинжал под подушку. Когда он распустил руки, я вытащила кинжал и ударила его. Не знаю, сколько раз клинок пронзил его плоть, но он, застонав, упал на пол и больше не издал ни звука. Я убила его…

Слезы ручьем хлынули из ее глаз.

– Господь и его Святая Матерь, простите меня, ибо я убила человека. Как я сумею замолить такой грех?!

– Но этот человек зверски, убил ваших родственников и, как подлец и негодяй, пытался взять вас силой!

– Он сказал, что по глазам видит, как сильно я хочу сбежать. И добавил, что с ребенком в животе я никуда не денусь, потому что не перенесу позора, – всхлипывала Эллен.

– Ничего, милая, ничего, – утешал лэрд. – Вы защищались от насильника. Я отвезу вас к королю, Эллен, и мы расскажем, что произошло. Король справедлив.

– Но я знаю, что Макдоналд враждует с нашим королем. А семья Болгэра служит Макдоналду, – напомнила Эллен, – Король наверняка захочет смягчить их гнев.

– Яков – справедливый человек, – повторил лэрд. – Он не отдаст вас на верную погибель. Вы защищали себя и мстили за деда, как велела вам честь. Это было ваше право. Как думаете, вас преследовали? Кто-то знает, куда вы сбежали?

– Я была очень осторожна, и ни одна живая душа не заметила моего побега. Я заперла дверь спальни и выбросила ключ в озеро. Наверное, Болгэра хватятся не раньше полудня и скорее всего решат, что я скрываюсь в ближнем лесу. Сначала они попытаются привести в чувство Болгэра, потом целый день проведут в поисках. Не знаю, что будет дальше.

– Значит, у нас в запасе не менее трех дней, – кивнул лэрд, – и то если они сообразят, что вы отправились к королю. Но могут и посчитать, что вы погибли в лесу, и тогда ваш дом заберут либо островные Макартуры, либо Макнабы. Полагаю, между ними начнутся междоусобицы. Вряд ли вы сможете туда вернуться.

– Знаю, – вздохнула Эллен. – И еще до того, как Болгэр вломился в мою спальню, я знала, что придется покинуть Лохерн навсегда.

По лицу ее беспрестанно катились слезы.

– Как я могу есть или танцевать в нашем зале, после того как увидела трупы дедушки и бедного Доналда, усаженные за высокий стол?! – воскликнула Эллен, вытирая глаза.

Джок принес ей овсяную лепешку и ножку кролика, уложенную на большой лист.

– Мистрис, вам нужно поесть.

Эллен улыбнулась дрожащими губами.

– Спасибо, – пробормотала она, – Посмотрите в моей седельной сумке. Там должен быть почти целый каравай хлеба, который я захватила с собой. Он еще не успел зачерстветь. Разделите его между собой, Джок, и спасибо вам за виски. Мне сразу стало теплее.

Она принялась за еду.

– Ничего, если я оставлю вас на несколько минут? – спросил лэрд, а когда она кивнула, встал и отошел к своим людям. – Мы должны смотреть в оба, парни. Вряд ли за нами будет погоня, но завтра мы должны скакать во весь опор и как можно скорее найти короля, чтобы уберечь мистрис Эллен. Она прикончила негодяя, убившего ее деда и жениха. Мы опередили их на несколько дней, но кто знает: вдруг они захотят отомстить девушке? Наш долг – отдать ее под покровительство короля. Нужно выставить часового и менять его каждые три часа.

В эту ночь усталая Эллен спала как убитая: и немудрено: она бодрствовала почти двое суток. На следующий день она усилием, воли заставляла себя не задремать, тем более что теперь они не щадили коней и мчались как ветер.

Через несколько дней они выехали из Восточного нагорья и оказались в горах, окружавших Фолклендский дворец, где ныне пребывал король. Эллен в жизни не была так измучена, как сейчас, но торопилась предстать перед королем и молить его о покровительстве, а заодно уверить Пейги, что они каким-то образом переживут свалившиеся на них несчастья, хотя и остались бездомными и без всяких средств.

Фолклендский дворец был одним из самых любимых мест Якова IV, Он был выстроен двести лет назад, и хотя король собирался построить рядом с ним новое здание, пока что еще жил в старом, состоящем из трех прямоугольных крыльев, выстроенных вокруг центрального двора, в стиле, называемом шотландской готикой.

Всадники въехали во двор, и конюхи поспешили принять у них лошадей. Эллен так устала, что почти не могла идти. Дункану пришлось обнять ее за плечи.

– Где принцесса Маргарет? – спросил он у пробегавшей служанки и, выслушав ответ, повел девушку к покоям принцессы. Стражник без труда их пропустил, и покрытые пылью путники переступили порог большой комнаты. Тетушка короля сидела в обществе своих дам, обсуждая какой-то сборник стихов. При виде Эллен она широко раскрыла глаза и встала.

– Что случилось, милорд? – ахнула она.

– Пожалуйста, мадам, нельзя ли найти постель для этой леди, прежде чем она упадет от усталости? – спросил Дункан. – Потом я буду рад все вам объяснить.

– Пейги, – слабо пробормотала Эллен.

– И нельзя ли послать гонца в Линлитгоу, к служанке мистрис Эллен? Она не должна отправляться в Лохерн, – добавил лэрд.

Принцесса велела своим женщинам помочь Эллен подняться в общую спальню, где она смогла бы отдохнуть, после чего послала слугу в Линлитгоу, с наказом немедленно привезти Пейги в Фолклендс.

– Передай, что ее хозяйка вернулась и сейчас живет у меня. А вы, сэр, идите за мной, в мой кабинет, где расскажете, что происходит. Или сначала послать за моим братом?

– Да, так будет лучше, мадам. Я расскажу все сразу вам обоим, чтобы больше не повторяться, – улыбнулся лэрд.

Маргарет Стюарт кивнула:

– Кэтрин Гордон, иди и попроси короля прийти ко мне. Скажи, мне все равно, что он сейчас делает. Пусть явится, и как можно скорее!

Девушка почтительно присела в реверансе и отошла. Лэрд отметил ее поразительную красоту. Гордон. Наверное, дочь Хантли? Любопытно, учитывая неприязнь графа Хантли к молодому королю. Впрочем, это его не касается. Сейчас Дункан хотел одного: поскорее вернуться домой, в Даффдур, и, если уж позволение короля получено, немедленно начать строительство укреплений. Он отвез Эллен Макартур в Лохерн, а потом вернул во дворец, когда она попросила о помощи. И так он достаточно долго пробыл вдали от дома. Расскажет королю, что произошло, и немедленно отправится домой.

Кэтрин застала Якова Стюарта в объятиях Маргарет Драммонд. Он не хотел покидать любовницу, но дочь лорда Драммонда была отнюдь не глупа. Она отослала его с улыбкой и поцелуем, спеша узнать, зачем позвала короля принцесса Маргарет.

Яков немало удивился, столкнувшись с Дунканом Армстронгом. Он был уверен, что лэрд Даффдура вернется на границу сразу же после того, как доставит Эллен домой к деду. Однако если он здесь, значит, что-то неладно.

– Что случилось? – спросил он, даже не поздоровавшись.

– В Лохерне произошли два убийства. Прибыв туда, я узнал, что замок захвачен Макартуром с острова Скай. Старого лэрда и его наследника усадили за высокий стол, привязали к стульям и зверски прирезали. Болгэр Макартур предъявил завещание, по его словам, подписанное старым лэрдом, который якобы сделал его своим наследником и позволил жениться на внучке. Я спросил девушку, действительно ли это рука лэрда, и она ответила утвердительно. Мне ничего не оставалось, как уехать.

– И это все? – спросил король.

– Нет, повелитель, не все. Мы покинули Лохерн после того, как новый лэрд поклялся, что даст девушке месяц траура. Сам он собирался жениться на ней в тот же день, но я взял с него слово подождать. Он также поклялся не преследовать нас. После полутора суток путешествия, когда мы расположились на ночь, нас догнала Эллен Макартур, уставшая и напуганная. Бедняжка утверждала, что убила Болгэра Макартура. Он пытался изнасиловать ее. Она сумела защитить себя и сбежать. И заклинала меня вернуть ее к вам, под ваше покровительство, сир. Я так и сделал. Сейчас она в покоях леди Маргарет.

– Девушка не держалась на ногах от скорби и усталости, – вставила Маргарет. – Но ей нельзя оставаться здесь. Ее нужно переправить в безопасное место. Такое, где она не станет причиной распри между твоими буйными лордами. Следует помнить, что Макартуры в милости у Макдоналда. По-моему, Эллен как-то говорила, что этот Болгэр – сын волынщика Макдоналда. Отец отправится к своему хозяину, а тот начнет взывать к справедливости короля… и мести тоже.

– А как насчет бедных Макартуров из Лохерна и Макнаба? Кто ответит за убийство двух человек? – возмутился лэрд Даффдура. – Или для них не будет справедливости?

– Именно, – спокойно ответила Маргарет. – У Лохерна нет ни влияния, ни власти. Это простое шотландское поместье. Согласна, так не годится, но это чистая правда.

– Девочка сумела отомстить и имела на это полное право, – постановил король. – Она отняла жизнь у человека, убившего ее деда и жениха. Эти факты неоспоримы. Когда Макдоналд пришлет ко мне гонца со своей историей, мне придется каким-то образом возместить волынщику утрату сына. Мистрис Эллен небезопасно жить в Лохерне, и поскольку Макартуры со Ская жаждут заполучить поместье, я отдам его, как пеню за жизнь Болгэра.

– А девушка? – спросила Маргарет; – Что станется с Эллен Макартур?!

– Как ты сказала, тетя, она не может оставаться при дворе. Эта незнатная девушка может, однако, стать яблоком раздора и причиной нового мятежа. Мы должна отыскать для нее безопасное убежище.

Глаза короля внезапно вспыхнули.

– Дункан, возьми ее с собой! – воскликнул он, лукаво улыбаясь. – Ты уже стал рыцарем девушки. Это идеальное решение. И она будет в безопасности. Вряд ли в Лохерне запомнят человека, который привез домой мистрис Эллен. Я в этом уверен. Пока мы с Макдоналдом не уладим это несчастное дело, девушка должна скрываться в Даффдуре.

– Милорд, в моем доме живут одни мужчины. Там нет даже служанок: я видел, сколько бед они принесли моему брату до его женитьбы. Следует подумать о ее репутации. Когда-нибудь она выйдет замуж, и что подумает любой мужчина о жене, которая некоторое время прожила в одном доме с лэрдом Даффдура, не имея даже подходящей компаньонки? Нам нужно найти для нее другой дом.

Маргарет Стюарт подалась вперед и что-то прошептала племяннику.

– Моя тетушка сообщила, что у тебя есть сестра, ее тезка.

– Мэгги? Она монахиня в монастыре Святой Марии, неподалеку от Даффдура, – признался лэрд. – Это почти закрытый орден, и я, много лет не видел сестру. Да, милорд, вы могли бы поместить мистрис Эллен в монастырь. Там до нее никто не доберется.

– Нет, – возразил король. – Я пошлю гонца к матери-настоятельнице и попрошу отпустить сестру Маргарет, чтобы она могла приглядеть за моей молодой подопечной, которую я отсылаю в дом лэрда Даффдура.

– Но разве ей не будет лучше в монастыре? – нервно пробормотал лэрд. Что он будет делать с девушкой?

– Всегда существует возможность того, что Макдоналд узнает, где находится Эллен, а ты сумеешь защитить ее лучше монахинь, – хмыкнул король. – Нет, Дункан, я отдаю мистрис Эллен под твою опеку и готов снабдить ее деньгами, чтобы оплатить расходы, поскольку ты человек небогатый. Тетушка, когда Эллен Макартур сможет отправиться в путь?

– Ей нужно отдохнуть, несколько дней, И я уже послала человека в Линлитгоу, за ее вещами и служанкой. Думаю, недели будет довольно.

Король кивнул:

– Превосходно. Я знаю, ты сможешь позаботиться о мистрис Эллен… Она обнаружит, что жизнь на границе весьма отличается от жизни в горах.

– Но так же трудна и полна опасности, милорд. Англичане с каждым днем все наглее лезут на рожон. Им не терпится начать войну. Жаль, что мы не можем положить этому конец. Я надеялся на мир между вами и королем Генрихом, но он так же подл, как его предшественники.

– Я часто гадаю, может ли когда-нибудь установиться истинный мир между Шотландией и Англией, – вздохнул король. – Тюдор чересчур высокого мнения о себе, но только кровь его жены дает ему права на престол. Еще живы те, у кого этих прав больше. Я слышал, что Ричард, младший сын короля Эдуарда, не погиб. Разве не он настоящий король?!

– Милорд, жена моего брата рассказала, что ее братья были убиты в замке Мидлшем после поражения короля Ричарда, – сообщил Дункан.

– Она услышала эту историю из вторых рук, – задумчиво пробормотал Яков, но усилием воли заставил себя вернуться в настоящее. – Дай Эллен Макартур немного времени на отдых, а потом увози в свой дом. Завтра же я отправлю гонца в монастырь Святой Марии. Думаю, когда ты вернешься в Даффдур, твоя сестра уже будет тебя ожидать.

Лэрд Даффдура поклонился и попятился к двери. Такой поворот событий поразил его. Следует послать кого-то из его людей в Даффдур с наказом управителю приготовить спальни для его сестры и Эллен. А кухарке придется отныне готовить более изысканные обеды. Но чем, черт побери, будет занимать себя девушка?! У него есть небольшая библиотека, которая, возможно, ее заинтересует.

А его сестра?!

Маргарет была самой старшей, и он едва ее помнил. Ему было пять лет, когда умер отец. А когда исполнилось шесть, мать вышла замуж за Брюса из Клайта и взяла его с собой. Йена оставили в Даффдуре, и он в десять лет стал новым лэрдом. Мэгги в тринадцать выказала склонность стать невестой Христовой и внесла свое небольшое приданое в монастырь Святой Марии. В последний раз он видел ее после гибели Йена, когда приехал в монастырь, чтобы сообщить ей скорбную весть и попросить помолиться задушу брата и за его собственную. До этого они встречались на похоронах матери. А больше он ничего не помнил. Слишком много времени прошло. И как можно развлечь монахиню? Наверное, он скоро это узнает.

Следующие несколько дней Дункан не видел Эллен, понимая, что бедняжка должна прийти в себя и оправиться от потрясения. Но все же задавался вопросом, позаботился ли кто-то сказать ей о путешествии в Даффдур.

Наконец он нашел старую служанку принцессы и спросил об Эллен.

– Вы найдете ее в парадном зале, вместе с другими девушками, милорд, – ответила та.

Дункан отправился в парадный зал дворца и минут пять наблюдал, как Эллен играет в салки с другими девушками. Все раскраснелись, смеялись, и Дункан заметил, что Эллен привлекает внимание молодых людей, которые стремились подойти к ней поближе. Ее золотистые волосы сверкали, как пламя, и он неожиданно ощутил укол раздражения. Кому, как не ему, знать, чего добиваются эти повесы! Распутники и обольстители, вознамерившиеся опозорить невинную девушку!

Дункан немедленно направился к ней.

– Я рад видеть, что вы уже оправились после всех наших приключений, – начал он, вежливо кланяясь. – Надеюсь, принцесса известила вас о решении короля касательно вашей судьбы?

Он с удовлетворением отметил, что молодые люди, уже готовые осаждать Эллен, поспешно отступили.

– Нет, милорд, я ничего такого не слышала. А вы? Знаете, что со мной будет? Уверена, что Макартуры не успокоятся, пока не найдут меня!

Ее хорошенькое личико было встревоженным, в глазах плескалась печаль.

– Именно поэтому король доверил вас моему попечению, мистрис Эллен. Вы и ваша служанка отправитесь в Даффдур вместе со мной. Моя сестра, монахиня монастыря Святой Марии, будет вашей компаньонкой.

Он пристально вгляделся в девушку, гадая, какой будет реакция.

– Значит, мне нельзя остаться с принцессой? – расстроилась Эллен.

– Давайте немного пройдемся, – предложил Дункан, кладя ее маленькую ручку себе на рукав. – Король не хочет, чтобы ваши беды вызвали недовольство его лордов, – едва слышно объяснил он. – Чем меньше вас будут здесь видеть, тем лучше. Вряд ли Макдоналд поднимет мятеж, если узнает, что вас нет при дворе. Конечно, могут пойти сплетни, но и они со временем заглохнут.

– Но я убила человека, – так же тихо напомнила Эллен.

– Король понимает, что вы всего лишь защищались от насильника, – покачал головой лэрд, мысленно отмечая, что ее лицо подобно полураспустившемуся бутону, а губы даже на вид кажутся сладкими.

У него неожиданно пересохло во рту. С трудом сглотнув, он продолжал:

– Король подождет, пока Макдоналд не пришлет ему гонца, и тогда вас заставят отдать Лохерн в уплату за отнятую жизнь.

– А те жизни, которые отнял Болгэр? Значит, он не заплатит? – запальчиво спросила Эллен.

– Это будут решать островные Макартуры и Макнабы, – заметил лэрд. – Макдоналд – справедливый господин. Когда станет известно, каким образом Болгэр получил земли твоего деда и разрешение жениться на его внучке, Макдоналд поступит по чести и сделает все, чего от нее ожидают.

Голова девушки на миг опустилась. Но она тут же взглянула в лицо Дункана:

– Когда мы уезжаем?

– Ваша Пейги уже здесь? Она сможет путешествовать? – осведомился лэрд.

– Она приехала, и, если хотите, мы сможем выехать хоть завтра. Вас не было дома больше месяца, и все из-за меня. Наверное, вы хотите вернуться в Даффдур как можно скорее и приняться за строительство стены, защищающей вас от соседей по другую сторону границы, – совершенно серьезно заметила Эллен. – Однако нам понадобится повозка для моих вещей. Но мы сможем собраться к завтрашнему утру, милорд.

Дункан кивнул:

– Если мы поторопимся, будем дома через два дня. Повозка прибудет еще через день.

– Пейги плохо держится в седле, Она отправится вместе с повозкой, – решила Эллен.

– Как только мы приехали сюда, я немедленно послал гонцов в Даффдур, и во дворец прибыл отряд моих людей. Мы поедем под надежной защитой. Повозку тоже будут охранять.

– Бедный Дункан, – улыбнулась она. – Приехали ко двору, чтобы получить разрешение короля, и дорого за это заплатили. Не так ли, милорд?

– Любой здравомыслящий человек знает, что не может просить одолжения у короля, не дав чего-то взамен, – усмехнулся Дункан. – Мне могли бы дать поручение и посложнее, в обмен на мое право укрепить Даффдур. А заботиться о прелестной даме – это огромное удовольствие и честь для мужчины. Знаете ли, Эллен Макартур, как вы красивы? Думаю, я вовремя увожу вас отсюда. Король окружил себя обольстителями и развратниками.

Эллен вспыхнула, но, к удивлению Дункана, возразила:

– Главный обольститель – это сам король. А молодые люди всего лишь ему подражают.

– Вижу, вы еще и весьма откровенны, – усмехнулся он.

– Когда мы уезжаем? – спросила Эллен, постаравшись сменить тему.

– Перед рассветом. Дни стали такими короткими, что к середине дня уже стемнеет. Не хочу, чтобы наша поездка длилась слишком долго.

– Мы будем готовы, милорд, – кивнула Эллен и, сделав реверанс, покинула его.

Глядя ей вслед, он тихо радовался, что король отдал ему девушку на попечение. Что сделает Яков Стюарт, когда история с убийством Болгэра Макартура будет улажена? Возможно, найдет ей мужа, но безземельную бесприданницу трудно будет пристроить. Бедная девочка! Зато хотя бы на время она будет в безопасности.

Поездка до границы длилась недолго. Верный своему слову лэрд велел выезжать еще до восхода солнца. Правда, небо уже светлело. Пейги устроилась на повозке рядом с кучером, и оба оживленно переговаривались. Отряд быстро оставил повозку позади, пустив коней сначала рысью, потом галопом. Так продолжалось несколько часов. Когда солнце достигло зенита, они остановились, чтобы дать отдых коням и немного освежиться. Ночь они провели в странноприимном доме аббатства и наутро, опять до– рассвета, уже были в пути. На закате второго дня они добрались до Даффдура, темного каменного дома с единственной башней, под крышей из сланцевого шифера, стоявшего на вершине холма, с которого открывался вид на окружающие его земли. У подножия холма лепилась маленькая деревушка. Домики тоже были из камня, только крыты дерном. Все же Эллен сразу заметила, что здания в хорошем состоянии, а на одном конце деревни даже высилась небольшая каменная церковь. Из труб поднимались дымки.

– Теперь я вижу, почему вам необходимо укрепить поместье, – заметила она.

– Да, – кивнул лэрд. – Дом красив и крепок, но стоит особняком, на холме, как чирей на носу, и кажется весьма привлекательной мишенью. Пока что я умудрялся держать англичан на расстоянии только потому, что все знают, насколько силен и храбр мой гарнизон. Но всегда найдется какой-нибудь чертов глупец, который попытается заработать репутацию удачливого храбреца, напав на Даффдур. Пока что нам везло, но весной набеги начнутся снова, и от врагов отбоя не будет.

– Вы построите стену? – спросила она, когда они направились к дому.

– Да. Последние несколько месяцев мы свозили сюда камень из ближайших каменоломен. Теперь, получив королевское разрешение, мы начнем класть стену, и стройка будет продолжаться до первого снега. Пока что высота стены будет десять футов.

Дункан спешился и снял Эллен с лошади.

– Добро пожаловать в Даффдур, Эллен Макартур.

– Спасибо, Дункан Армстронг, – ответила она, глядя в лицо лэрда и слегка улыбаясь. – Можете называть меня Эллен, если я получу право называть вас Дунканом.

– Согласен, – кивнул он и повел ее в дом.

– Добро пожаловать, милорд! – воскликнул пожилой мужчина, выходя вперед. – Ваша сестра уже в зале. Ожидает вашего прибытия.

– Эллен, это Сим, мой управитель. Сим, это мистрис Эллен Макартур, подопечная, короля, которую он отдал под мое покровительство. Мы еще потолкуем по этому поводу, и я все объясню тебе, после того как поздороваюсь с сестрой. Пойдемте, Эллен, – велел он, взяв ее за руку. – Я отведу вас в зал.

Они оказались в небольшом помещении, из которого можно было попасть в парадный зал.

При виде вошедших женщина, сидевшая у огня, встала. Она была высокой и стройной. Лицо почти закрывал белоснежный апостольник, а сутана была черной, как ночь.

– Дункан! – воскликнула она. – Счастлива видеть, что ты так хорошо выглядишь! А это, должно быть, Эллен Макартур. Мне говорили, что вам пришлось нелегко. Но все позади. Здесь, в Даффдуре, вам ничего не грозит.

Она тепло улыбнулась, и лицо из сурового мгновенно стало дружелюбным.

– Мэгги! – весело воскликнул лэрд, целуя ее в щеки. – Несмотря на монашество, ты все больше походишь на нашу мать. Что еще ты знаешь?

Все трое уселись перед большим очагом, в котором горели целые бревна, бросавшие на пол и стены оранжевые отблески и рассыпавшие снопы искр. Немедленно появился слуга с подносом, на котором стояли три кубка с вином.

– Видишь ли, младший братец, – пояснила монахиня, – король послал крайне подробное письмо нашей настоятельнице, матери Мэри Эндрю, с просьбой передать его мне, после того как она сначала ознакомится с содержанием. Мне приказали оставаться с Эллен, пока распря с островными Макартура ми не будет улажена и король не выберет ей мужа.

– Все верно, – согласился Дункан.

– Постараюсь не слишком затруднять вас, – пробормотала Эллен. – А завтра прибудет моя служанка Лейги. Она и станет прислуживать мне.

– Дитя мое, судя по вашему виду, вы никого не можете затруднить, – усмехнулась монахиня. – Удивительно, что вы оказались так проворны, чтобы убить своего насильника, пусть его душа вечно горит в аду. Как вам это удалось?

– Мэгги! – воскликнул Дункан, явно шокированный вопросом сестры.

Монахиня весело глянула на брата:

– Пусть я посвятила свою жизнь Господу, это еще не значит, что совершенно несведуща в мирских делах.

– Дед подарил этот кинжал, когда мне исполнилось семь лет, – пояснила Эллен. – Он и научил меня им пользоваться. И велел носить его днем, а по ночам класть под подушку. Он очень надеялся, что я никогда не пущу кинжал в ход для самозащиты, но добавил, что я должна знать, как это делается, если возникнет такая необходимость.

Она вынула из притороченных к поясу ножен небольшой клинок и показала монахине.

Та взяла кинжал, любуясь искусной резьбой на рукоятке. Провела пальцем по лезвию, отметив, как остро оно заточено.

– Прекрасное оружие и достойно тебе послужило, – заметила она, отдавая кинжал. И, неожиданно сунув руку в карман сутаны, вынула почти такой же. – Отец подарил мне его с тем же наказом, что и твой дед, – пояснила она.

– Кости Христовы! – выругался лэрд. – Ты же монахиня, Мэгги!

– О, да брось ты, Дункан! Неужели воображаешь, будто сутана и монашеские обеты защитят меня от насилия?! – удивилась Мэгги и, погладив брата по щеке, добавила: – Ты такой милый мальчик, младший братец! Каждая женщина, даже монахиня, должна быть готова защитить себя.

Эллен невольно хихикнула: уж очень смешное лицо было у изумленного лэрда.

– Сестра Маргарет Мэри права, Дункан, – вмешалась Эллен. – Мы вовсе не столь беззащитные создания, как привыкли думать мужчины.

– Пожалуйста, Эллен, зови меня просто Мэгги, – попросила монахиня.

– Женщины – слабый пол, – изрек Дункан. – Таков Божий закон. Первым был создан мужчина, а потом из ребра Адама – женщина.

– Рада слышать, что ты это знаешь, – хмыкнула Мэгги, лукаво подмигнув Эллен. – Не уверена, что Господь возложил на женщину тяготы вынашивания и рождения младенцев только потому, что они слабее мужчин, младший братец. Но сейчас настал час ужина, а мы тут болтаем. Я вижу, что слуги уже несут блюда на высокий стол. Полагаю, вы проголодались после долгого путешествия по холоду. Сегодня мы зажарили олений бок.

Они направились к столу, где оказалась не только оленина, но и каплун в сладком соусе и окорок, густой овощной суп, свежий хлеб и печеные яблоки с корицей, в густых сливках. Все это полагалось запивать превосходным октябрьским элем, и Эллен искренне наслаждалась едой.

После ужина женщины вернулись к камину, а лэрд вместе с управителем куда-то исчезли.

– Ты молишься за черную душу насильника? – спросила монахиня.

– Каждый день, – призналась Эллен, уже успевшая рассказать свою грустную историю.

– Но ты вышла бы за него, не попытайся он взять тебя в первую же ночь после приезда? – допытывалась Мэгги.

Эллен покачала головой:

– Нет. Болгэр был прав. Я строила планы, как сбежать. Разве я могла снова жить в Лохерне? Да мне страшно было входить в зал! Воспоминания о дедушке и бедном Доналде, привязанных к стульям и убитых, не давали бы мне покоя. И хотя знаю, что мой долг – выйти замуж за выбранного мне жениха, честно говоря, я видеть не могла Болгэра Макартура. Невежественный, невоспитанный, грубый мужлан! Мало того, он и не думал скрывать, что завел любовницу. Бедняжка Энис. Она так глупа!

– Ты знаешь эту девушку? – удивилась Мэгги.

– Да. Когда-то она была моей служанкой, и принцесса Маргарет отослала ее домой за распутство. Потом она сказали мне, что беременна от Болгэра. Жители севера одинаково относятся к своим детям, как законным, так и незаконным. Если она родит сына, он может унаследовать Лохерн. Впрочем, клан Макнабов наверняка попытается оспорить права Макартуров и забрать Лохерн в уплату за гибель бедного Доналда.

– Хорошо, что тебе удалось ускользнуть, – покачала головой монахиня.

– Но что станется со мной теперь? – вздохнула Эллен. – У меня не осталось ни земель, ни денег, ни приданого. Какой мужчина захочет меня в жены? Из наследницы лэрда Лохерна и завидной невесты я превратилась в нищую и бездомную. Полагаю, я должна попросить тетушку короля взять на службу меня и Пейги. Она добрая женщина.

– Ты слишком далеко заглядываешь, дитя мое. Доверься Господу! Он направит тебя. А следующие несколько месяцев ты проведешь в Даффдуре, где тебе ничего не грозит. Вряд ли мы до весны получим послание короля. В горах уже лежит снег, а это значит, что всякие путешествия невозможны.

Ободренная добрыми словами монахини, Эллен решила начать новую жизнь. Ей отвели просторную комнату над залом, с большим очагом, так что девушке всегда было тепло. Двойное окно выходило на юго-запад, поэтому ветер редко задувал в щели. Кроме того, на окнах были закрывающиеся изнутри ставни и тяжелые занавеси из полотна и бархата. Такие же висели над дубовой кроватью И служили дополнительной защитой от холода. Рядом с кроватью помещался небольшой столик с подсвечником. Еще один дубовый стол находился у окна. А перед камином стоял единственный дубовый стул с вышитым сиденьем и спинкой. Полы в комнате были деревянными, а перед камином лежала большая овечья шкура. Вторая, поменьше, была постелена перед кроватью. К своему удивлению, Эллен обнаружила еще одну комнату, совсем маленькую, где помещались кровать и крошечная тумбочка с подсвечником.

Значит, Пейги получит свое гнездышко, хотя Эллен знала, что старая няня вряд ли будет довольна. Зато Эллен радовалась. Она давно уже отвыкла спать в одной комнате со служанками, а Пейги на кровати будет куда удобнее, чем на раскладной кровати. Что же весьма уютная обстановка, учитывая, что Даффдур был всего лишь приграничным замком. Может, ей, как гостье, отвели лучшие покои? Она спросит Сима. Не годится никого выгонять с насиженного места.

Пейги прибыла только на закате следующего дня и, хотя очень устала, обрадовалась, увидев дом.

– Что же, вполне обустроенное место, – заметила она Эллен. – Услышав, что нас посылают на границу; я побоялась, что здесь обитают одни дикари.

Ее карие глаза вбирали все окружающее. К удивлению Эллен, служанка пришла в полный– восторг при виде своей спальни.

– Я слишком стара и толста, чтобы делить с кем-то постель, – откровенно призналась она. – Мне по душе уют и удобства, дитя мое.

Ноябрь подходил к концу. В декабре дни стали еще короче. Становилось холодно. Вокруг расстилался унылый пейзаж. Но обитатели Даффдура жили своей привычной жизнью. Мэгги настояла на том, чтобы священник, отец Айвер, каждое утро перед завтраком служил мессу в зале, Дункан не смог отказать сестре. И каждый день они молились за черную душу Болгэра Макартура, хотя Мэгги твердо заявила, что Господь уже простил Эллен грех убийства подлого насильника.

После мессы они завтракали овсянкой, которую кухарка наливала в хлебные корки, свежим хлебом, маслом и сыром. Потом Дункан уходил, чтобы заняться делами Даффдура. Эллен проводила время в зале, за шитьем. Пока Пейги вязала, Мэгги сидела за пяльцами, объясняя, что шпалеры, висевшие на стенах, вышивали ее мать и бабушка. Дважды в неделю зал наполнялся крестьянами, жаждущими исцеления от бесчисленных хворей. Поскольку Эллен хорошо умела изготовлять мази, настои, бальзамы и зелья, Мэгги попросила ее пополнить аптеку замка. Каждую неделю в определенный день и в сопровождении шести вооруженных людей они отправлялись в самые дальние дома, чтобы лечить недужных. В другие дни они проверяли качество помола и распределяли муку, чтобы жители Даффдура могли печь хлеб, а также раздавали соль для засолки мяса и рыбы. Как только кладовые замка были заполнены, женщины занялись разделкой приносимой с охоты добычи, которую тоже раздавали жителям деревни. Впервые за много лет хозяйством Даффдура занимались женщины.

Эллен обнаружила, что занята не меньше, чем раньше, когда управляла своим домом в горах. И Дункан Армстронг заметил результаты ее трудов. Увидел, что в доме стало куда чище обычного. На столе красовалась чаша с небольшими веточками, клонившимися под тяжестью оранжевых ягод. Простыни чаще менялись и пахли свежей лавандой. Блюда, подаваемые на стол, стали разнообразнее. Женщины принесли в его дом комфорт и покой.

Как-то раз сестра попросила его поехать наутро вместе с Эллен к дальним коттеджам.

– Я давно уже немолода, и кости ноют от постоянной сырости. Завтра я не смогу ехать с Эллен, а ей нужно навестить больных. Молодая жена одного из членов клана должна родить первенца зимой, примерно в то время, когда овцы дадут приплод. Эллен сделала для нее специальный настой. Боюсь, девушка очень уж слаба.

– Конечно, я поеду, – кивнул лэрд, втайне радуясь такой возможности.

Он был очень занят с самого приезда в Даффдур и видел Эллен только на мессах и за столом. Времени поговорить совсем не было! Счастлива ли она? Может ли он что-то для нее сделать? Как он узнает, если не потолкует с ней?

Мэгги улыбнулась себе под нос. Она уже поняла, что Эллен станет превосходной женой для младшего брата. Ее очень удивляло, что сам Дункан до этого не додумался. Как большинство мужчин, он не женится, пока не будет загнан в угол и кто-то не прикажет ему идти к алтарю. Ему уже немало лет: Дункан разменял четвертый десяток! Но он хороший человек и нуждается в наследнике, а для этого необходима жена. Что же до Эллен… бедность поставила ее в очень сложное положение, и к тому же ей почти девятнадцать. Скоро ее будут считать старой девой. Однако Эллен еще достаточно молода, чтобы родить, и к тому же девочка она добрая и неглупая.

Пусть Мэгги Армстронг – монахиня, но глаза у нее острые. Она видела, что брата влечет к Эллен, пусть он сам пока этого не понял. А вот Эллен все еще думает о Доналде Макнабе и о той жизни, которая могла бы у нее быть. Любила ли она человека, с которым обручил ее дед? Мэгги так не считала. Но ее будущее было определено. Она почитала и любила деда, и если тот сказал, что Доналд – именно такой муж, который ей нужен, Эллен беспрекословно подчинилась бы его решению. А вот любовь в этом союзе была совершенно не обязательна.

Многие люди считали, что монахини ничего не знают о любви, но Мэгги знала, потому что в десять лет влюбилась в сына одного из арендаторов отца. Они были знакомы с детства, поскольку мать паренька кормила грудью новорожденную Мэгги. Они бегали и играли вместе, а однажды, когда ему было четырнадцать, а Мэгги двенадцать, они поцеловались. Ив этот момент поняли, что любят друг друга.

Но влюбленные сознавали также, что лэрд Даффдура никогда не позволит своей дочери выйти замуж за простого крестьянина. Ее друг женился на кузине, которую сосватал ему отец Мэгги. Он же решил, что ее приданое слишком невелико, чтобы привлечь достойного мужчину. Поэтому Мэгги Армстронг отослали в монастырь и заставили принять монашеские обеты. Девушка подчинилась отцу, как подчинилась деду Эллен. Но в душе зрела обида, хотя Мэгги понимала, как трудно приходится в этом мире одинокой женщине.

И вот теперь молодая девушка оказалась в том же положении. А ведь ей следует иметь мужа и семью. Сама Мэгги с годами обнаружила, что слишком независима и не желает подчиняться мужчине. Она поднялась с самых низов и теперь ждала своей очереди, чтобы когда-нибудь стать матерью-настоятельницей. Мэгги знала, когда следует уступить, но любила, чтобы все хорошо кончалось, И на этот раз собиралась сделать все возможное для брата и Эллен Макартур.

Утром, глядя вслед удалявшимся всадникам, она довольно улыбнулась.

– Какая же ты хитрюга, – заметила Пейги, когда Мэгги вернулась в дом.

– А ты считаешь, что я не права? – холодно осведомилась Мэгги.

– Еще как права! – закудахтала Пейги. – Твой брат получит прекрасную жену, а моя хозяйка – достойного мужа. Так что этот союз – в интересах нас обеих.

Не подозревая о плетущихся интригах, Дункан и Эллен пустились в дорогу и вскоре добрались до самого дальнего коттеджа. Вышедший из него арендатор приветствовал приезжих. Оказалось, что ребенок так сильно ворочается и брыкается, что напугал его жену.

Эллен спешилась и вошла в дом.

– Это я, Энни. Привезла тебе лекарство, – жизнерадостно объявила она. – Ларен сказал, что малыш расправляет свои ножки!

Улыбаясь женщине, она села у огня.

– Подойди, девочка, и сядь рядом со мной. Расскажи, что тебя беспокоит, и я подумаю, можно ли тебе помочь. Но сначала принеси ложку и глотни моего зелья.

Энни выполнила приказание.

– Вкус у него мятный, миледи, – заметила она.

– Это подкрепит тебя и даст силы для родов. Рецепт дала мне тетушка самого короля. А теперь поговори со мной.

– Этот малыш – такой живчик, миледи. Боюсь, что он выйдет на свет раньше времени. А я здесь совсем одна. Что, если на нас нападут англичане?

– Твоя ма живет в деревне? – спросила Эллен.

– Да, миледи.

– То, что ребенок все время двигается, – верный признак его здоровья и силы. Мне говорили, что ближе к родам он успокаивается и отдыхает, готовясь к трудному испытанию. Так что все в порядке, девочка. Но думаю, Ларену стоит отвезти тебя к твоей матери. Останься там до родов. Я так ему и скажу. И поговорю с твоей матерью. Тебе лучше быть в деревне, поближе к повитухе, твоей ма и другим женщинам. Что же касается англичан, лэрд утверждает, что если выпадет снег, они скорее всего не нападут. Вот и еще одна причина побыстрее уехать отсюда.

В этот момент в комнате появились лэрд и муж Энни. Эллен объяснила, что Энни будет безопаснее и спокойнее под крылышком матери. Муж согласился сегодня же отвезти ее.

– Но сам я должен вернуться, чтобы защитить свой дом. – Добавил Ларен. – И приготовить хворост для сигнального костра, на случай появления англичан, Это мой долг.

– Молодец! – кивнул лэрд.

Эллен попрощалась с пациенткой, и они направились к замку.

– Он верен и храбр, ваш Ларен, – улыбнулась Эллен.

– Но вы дали хороший совет его жене. Я видел, как она напугана, – заметил лэрд.

– Ее страх перед англичанами не уймется. Наоборот, только усилится с рождением ребенка. Она из тех женщин, которые всего пугаются. Может, лучше поселить на болотах одинокого мужчину, а Ларену дать дом в деревне? Энни не сможет вынести одинокую жизнь.

– Он мог бы пасти скот, – задумчиво протянул лэрд. – А в его доме я поселю кого-то постарше. Возможно, вдовца. Пусть следит за сигнальными огнями.

– Сделайте это весной, после того как женщина родит. Им придется прожить зиму в разлуке, после чего он будет только рад поменяться с этим самым вдовцом, – улыбнувшись, предложила Эллен.

– Ну до чего же коварная девица! – ухмыльнулся Дункан в ответ.

– А вот дедушка считал меня практичной, – возразила она.

Дункан вдруг осознал, что эта девушка ему нравится. По мере того как шли дни, он все лучше понимал, какой великой потерей стал для нее Лохерн. Эллен создана для того, чтобы быть женой состоятельного человека. С самого рождения ее к этому готовили. Она умела мягко настоять на своем, не надоедая и не приставая, но при этом была сильна духом. И с ней легко ужиться. Сестра, с которой он почти не общался все эти годы, тоже полюбила Эллен, а ведь она далеко не всякого удостаивала своим расположением! Но Эллен Макартур быстро заслужила ее уважение и дружбу.

До Рождества осталось совсем недолго, и Мэгги посоветовала ему приготовить для Эллен маленький подарок, но не сказала почему. Причину он узнал в первый из двенадцати праздничных дней, когда Эллен застенчиво протянула ему три рубашки из тонкого полотна, сшитых ее руками.

– Конечно, милорд, полотно взято из ваших сундуков, – пояснила она. – Мэгги нашла его в кладовой. Зато работа – целиком моя. Это единственное, чем я могу отблагодарить вас за участие и заботу. Я взяла одну из ваших старых рубашек, чтобы сделать выкройку, но если что-то не подойдет, охотно перешью каждую. Вам нужно только их примерить.

Лэрд внимательно изучил ее рукоделие и похвалил девушку:

– Ваши стежки настолько малы, что их почти нельзя разглядеть. У меня давно уже не было новых рубашек. Последнюю несколько лет назад подарила мне моя невестка Адэр. Благодарю вас. И позвольте мне, в свою очередь, преподнести вам подарок! Думаю, вам не помешают несколько новых платьев. – Он с улыбкой протянул ей ключ: – Это от чулана в бывшей спальне моей матери. Я о нем не знал. Это Мэгги подсказала. Насколько я знаю, большинство ваших вещей остались в Лохерне, а то, что вы привезли ко двору, давно износилось.

На глазах Эллен выступили слезы.

– Спасибо, милорд, – дрожащим голосом прошептала она. – Боюсь, я похожа на нищенку.

Сестра Маргарет Мэри слегка улыбнулась. Ну вот, кажется, Господь ответил на ее молитвы!

Зима прошла относительно спокойно. С севера пришли снега, укрывшие землю. Но в доме было тепло, и по мере того как дни становились длиннее, Эллен все больше входила в роль хозяйки дома. Она прекрасно ладила с Симом, управителем лэрда, который привык приходить к ней за советом и помощью. Она не хотела показаться чересчур навязчивой, но Мэгги заверила, что это место нуждается в женской руке. Дни летели как на крыльях. По вечерам все трое сидели в зале, беседуя или играя в шахматы. Оказалось, что Мэгги прекрасно овладела этим искусством.

– Ты слишком умна, сестрица, – сказал как-то лэрд. – А я-то думал, что в монастыре ты с утра до вечера простаиваешь на коленях в молитве. Похоже, я ошибался.

– Шахматы – это игра тактиков и стратегов. А ты, Дункан, нетерпелив, как большинство мужчин. Шах. И мат.

Она взяла его короля и улыбнулась.

Эллен громко расхохоталась при виде изумленного лица лэрда. Мэгги не выдержала и стала ей вторить.

– Итак, – объявил лэрд, лукаво блестя глазами, – вы находите забавной мою беспомощность перед этой религиозной шарлатанкой? Ах, мистрис Макартур, стыдитесь! Похоже, вам нужно преподать урок уважения к хозяину.

Он встал и угрожающе шагнул к ней. Эллен со смехом вскочила и загородилась стулом.

– Я уважаю тех, кто заслужил мое признание, милорд, – сообщила она. – Ваша сестра вызывает у меня искреннее восхищение своей безупречной игрой.

– Ха! Теперь, мистрис, к моей раненой гордости добавились еще и оскорбления? Боюсь, вам придется заплатить за такую дерзость!

И, проворно вырвав у Эллен стул, он поймал ее и принялся щекотать. Девушка извивалась, смеясь так, что на глазах выступили слезы.

– Прекратите! – вскричала она. – О, больше я не вынесу! Отпустите меня, Дункан!

Он неожиданно разжал руки. Они застыли, глядя друг другу в глаза. Эллен мило покраснела. Ее сердце забилось слишком быстро…

А он до смерти жаждал поцеловать эти вишневые губы. Что она подумает, если он так и сделает?

– Так-так, – раздался голос Мэгги, разбивший волшебство этого мгновения. – Думаю, на сегодня нам довольно веселья.

– Да, – согласилась Эллен, опуская глаза. На кратчайшее мгновение она потерялась в глубине его глаз. Этот взгляд окутал ее, как теплым покрывалом, унося силы. У нее даже ноги подкосились!

– Д-да, – подтвердил лэрд. Ему хотелось защитить ее. Заботиться о ней. Лелеять. Но Эллен Макартур находится под королевским покровительством. Дункан не имеет на нее никаких прав.

Глава 4

Близилась весна. Работа над оборонительными стенами, окружающими Даффдур, шла с удвоенной скоростью, поскольку теплая погода и таяние снегов возвещали о начале нового сезона набегов англичан. Луга вблизи замка зеленели. Из загонов выпустили овец с ягнятами. Маленькое стадо коров лэрда увеличилось с рождением телят. Две кобылы ожеребились. Одна принесла кобылку, другая – жеребчика. На стенах, выстроенных у подножия холма, на котором стоял замок, укрепили большие деревянные ворота, обитые железом. Кроме того, лэрд решил вырыть ров у самой вершины.

– Может, ты решил перестроить и расширить замок? – полюбопытствовала Мэгги.

Дункан покачал головой:

– Нет. Я просто воздвигну вокруг дома внутреннюю стену, чуть пониже внешней, которая позволит нам выстоять осаду, если внешнюю стену проломят. Ручей, который течет по холму, будет постоянно наполнять ров. Кроме этого, мы сколотим подъемный мостик, а над входом в замок укрепим опускную решетку. Около кухни уже вырыт колодец. Король разрешил мне делать все необходимое, чтобы укрепить Даффдур. Хлев будет находиться во внешнем дворе, конюшни – во внутреннем. Если разразится война между нашим королем Яковом и английским королем Генрихом – а она обязательно разразится, – Даффдур будет защищен лучше большинства крепостей. А внешний двор достаточно велик, чтобы вместить скот, овец и арендаторов. Мне надоело видеть, как их уводят англичане.

– В таком случае устрой на них набег и укради их скот, – предложила Мэгги.

– Но я вовсе этого не желаю, – возразил лэрд. – Я хочу одного: жить спокойно в своем доме, с женой и детьми.

– У тебя нет жены, – подчеркнула Мэгги.

– Когда-нибудь будет, – отмахнулся он.

– Дункан, – терпеливо заметила старшая сестра, – ты, похоже, не сознаешь, что уже не молод. Тебе далеко за тридцать. Повторяю, далеко! Тебе нужно жениться. Сейчас. Тебе необходим наследник. Сейчас! Не когда-нибудь!

– Я не женюсь, пока не найду ту, которую полюблю, – твердо объявил Дункан. – Прекрасно помню, как мой единокровный брат Конал Брюс делал все, чтобы не поддаться нежным чувствам. Мы все видели, как сильно он любит свою Адэр, но не может заставить себя признаться в этом. Считал, что любовь – это слабость. Но он не прав. Любовь дает невероятную силу, сестра, и я хотел бы иметь эту волшебную силу.

– Ты поражаешь меня, Дункан! – воскликнула Мэгги.

– Разве? – улыбнулся он. – Я рад, что смог удивить тебя, Мэгги. Но скажи, где мне найти девушку, в которую я мог бы влюбиться, и я клянусь сделать все, чтобы покорить ее сердце.

– А как насчет Эллен Макартур? – тихо спросила монахиня.

– Эллен? – улыбнулся он. – Ее судьба – в руках короля. Не в моих. Да, я сказал, что она вряд ли когда-нибудь вернется в Лохерн. Но может случиться так, что король договорится с Макдоналдом и его волынщиком и возместит им гибель Болгэра. Кроме того, он, вероятно, решит выдать Эллен за одного из своих сильных союзников и отдать ему Лохерн. Я хозяин Даффдура. И не могу бросить все и отправиться в горы, даже ради короля. Да он и не попросит этого от меня!

Прошел апрель. Настал май. Однажды в Даффдур явился королевский посланец и вручил лэрду свиток. Дункан немедленно развернул пергамент и прочитал послание. Король приказывал ему явиться в Стерлинг, где сейчас пребывал двор, и привезти с собой Эллен Макартур в сопровождении сестры Маргарет Мэри из монастыря Святой Марии.

Пейги принялась собирать вещи хозяйки, ворча, что она устала кочевать. Что они стали бродягами, перебирающимися с места на место, не имея возможности осесть в собственном доме. Эллен, сдержав улыбку, напомнила служанке, что совсем недавно они переезжали из дворца во дворец вместе с хозяйством принцессы Маргарет. Пейги негодующе фыркнула.

– Да, настоящие бродяги, – продолжала она, с сердцем захлопнув крышку маленького деревянного сундука. – Будет ли у нас когда-нибудь своя крыша над головой, дитя мое? Не понимаю, почему мы не можем вернуться в Лохерн? Ты убила того парня, защищаясь! И сама сказала, что он зарезал старого лэрда и бедного Доналда Макнаба!

Она явно не желала называть имя Болгэра Макартура, словно боялась запачкаться.

– Все это правда, – признала Эллен, – но, думаю, отец Болгэра и лорд Макдоналд считают иначе. Лохерн для меня потерян. Сам король это сказал.

Несколько дней спустя они покинули Даффдур и вскоре прибыли в Стерлинг. Слуги немедленно повели Эллен, Мэгги и Пейги в покои Маргарет Стюарт, где им были отведены комнаты. Лэрд отправился к королю, который только что вернулся с охоты. Яков отпустил своих спутников и жестом подозвал Дункана. Слуги проворно собирали добычу. В руку короля вложили кубок с вином.

– Дункан, ты уже построил укрепления? – спросил он.

– Внешние стены почти закончены и ворота навешены, – сообщил лэрд. – Возможно, осенью вы сможете погостить у нас, сир. В окрестностях Даффдура полно дичи. Конечно, у меня не слишком большой дом, но вы увидите, что я гостеприимный и щедрый хозяин.

– Буду рад приехать, – улыбнулся король, но, тут же став серьезным, спросил: – Ты привез с собой мистрис Эллен Макартур, как я того требовал?

– Разумеется, сир. За ней присматривают моя сестра и служанка, – заверил лэрд.

– Дай мне час, после чего приведи ее в мой кабинет, – велел король.

– Есть новости из Лохерна?

– Есть, – вздохнул король, прежде чем повторить: – Один час. Дело нужно закончить сегодня, Дункан.

Он знаком разрешил лэрду удалиться. Тот немедленно отправился в покои принцессы, чтобы разыскать Эллен и сестру. Увидеть женщин так и не удалось, но старшая служанка Маргарет Стюарт заверила его:

– Я сама все передам Эллен, милорд. Она успеет приготовиться к вашему приходу.

Услышав, что через час ей предстоит встретиться с королем, Эллен позвала Пейги и попросила помочь ей переодеться.

– Нельзя же предстать перед королем в дорожном костюме, – пояснила она. – Достань мое зеленое весеннее платье и принеси теплой воды для умывания.

Усевшись у огня, она расплела косу и стала вычесывать из волос пыль.

Пейги поспешила выполнить приказ хозяйки.

– Одно из преимуществ моего положения, – усмехнулась Мэгги. – Не имея обширного гардероба, я не трачу слишком много времени на туалет. Стоит вымыть лицо и руки и стряхнуть пыль дорог с сутаны, и я готова предстать даже перед королем.

– Несправедливо! – шутливо пожаловалась Эллен. – Но, честно говоря, я предпочитаю свое красивое зеленое платье. Пусть оно не такое модное, как у придворных дам, но я довольна и тем, что у меня есть. Я не тщеславна. Кладовая вашей матушки – поистине неисчерпаемый источник чудес.

– Тебе следовало сшить больше двух платьев, – мягко упрекнула Мэгги.

Эллен покачала головой:

– Где мне их носить? Этого больше чем достаточно для такой девушки, как я. Кроме того, я успела подлатать старые платья, и они уже не выглядят так убого, как раньше.

Пейги принесла тазик с теплой водой, и Эллен, ступив за маленькую деревянную ширму, умылась и надела ярко-зеленое облегающее платье из мягкой шерсти с длинными узкими рукавами, удлиненной талией и низким треугольным вырезом. Кожаный пояс был усажен круглыми кусочками малахита. Золотисто-рыжие, тщательно расчесанные волосы были распущены по плечам и прикрыты скромной прозрачной вуалью из белого батиста. У нее не было украшений. Только маленькая серебряная брошь с гербом клана Макартуров, подаренная дедом. Эллен прикрепила ее к платью.

Уже приготовившись идти, она, к своему удивлению, обнаружила, что тетка короля решила их сопровождать. Сейчас Эллен не понимала, стоит ли пугаться или, наоборот, радоваться обществу трех немолодых женщин. Неужели она действительно нуждается в защите? Впрочем, скоро все выяснится.

Принцесса повела их через замок к кабинету племянника, где уже ожидали Яков Стюарт и Дункан Армстронг.

Эллен опустилась перед королем в глубоком реверансе и нерешительно улыбнулась.

– Мы рады видеть тебя в добром здравии, Эллен Макартур, – объявил король, не в силах оторвать взгляда от ее груди. Про себя он подумал, что она действительно прекрасно выглядит… но, к сожалению, поймал острый взгляд тетки и милостиво улыбнулся девушке: – А теперь, мистрис, пусть я и не желаю причинять тебе боль, все же хотел бы еще раз услышать ту историю, которую ты рассказала мне прошлой осенью, когда искала моей защиты.

Растерявшись от такого требования, Эллен повторила свой скорбный рассказ. Зачем королю это понадобилось?!

– Ты говоришь, что убила Болгэра Макартура, когда он пытался взять тебя силой?

– Да, милорд, – кивнула Эллен.

– Ты в этом уверена?

– Милорд, он издал ужасающий стон, когда я ударила его ножом. Потом скатился на пол и больше не шевелился. И не издал ни звука. Я сама не сразу опомнилась. Потребовалось время, чтобы умыться, одеться и выбраться из спальни. Понадобилось также прокрасться в конюшню, оседлать лошадь, выйти через калитку и ускакать. И все это время было тихо. Никто не поднял тревогу, потому что я убила его и тело еще не успели обнаружить. Мы вместе с сестрой Маргарет Мэри каждый день молились об упокоении его души и просили Бога простить мне смертный грех…

На красивом лице молодого короля отразилось нежное участие.

– Господь не дал вам его совершить, мистрис Эллен. Болгэр Макартур жив.

Маленькая ручка Эллен взлетела к губам.

– Помоги мне, Господи, – прошептала она и тут же почувствовала, как рука монахини стиснула ее пальцы.

– Он здесь, моя красавица.

Король попытался утешить бледную как смерть девушку, назвав ее прозвищем, которое дал сам, когда она жила при дворе.

– Ты должна встретиться с ним. Иначе никогда от него не избавишься, – объяснил он и, обратившись к своему личному пажу, приказал: – Приведи его, парень.

Рука Дункана Армстронга мгновенно легла на рукоять клинка.

– Будь храброй, девочка, – прошептала тетка короля. Едва приоткрылась дверь, Эллен задрожала.

В кабинет вошел Болгэр Макартур. При виде его лица присутствующие невольно охнули. Длинный, бугристый, багровый шрам пересекал его от левой брови до подбородка. Еще один, чуть поменьше, проходил по правой щеке до уголка губ.

Болгэр поклонился королю и нашел взглядом Эллен. И даже попытался улыбнуться, но из-за шрама улыбка получилась кривой.

– Жена, – выдавил он с издевательской ухмылкой.

– Я не твоя жена, Болгэр, – спокойно возразила Эллен, хотя сердце колотилось, как у пойманной птички.

– Дозволено ли мне будет говорить? – спросил Болгэр.

Яков согласно кивнул.

– Несмотря на ее нападение, почти стоившее мне жизни, я согласен принять ее и увезти в Лохерн. И обвенчаюсь с ней сегодня перед Богом и перед вами, мой повелитель. Прошу вас, пошлите за священником!

Голос его казался неестественно хриплым и едва слышным. Приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова.

– Она была обещана мне ее дедом. И я получу ее, хотя она – вероломная сука! Но без нее Лохерн не будет моим по-настоящему. Я вернусь туда только с ней! Она принадлежит мне.

Повернувшись, он шагнул к девушке и протянул руки.

– Ты моя, и я никому не позволю завладеть тобой, Эллен Макартур!

Эллен в страхе отпрянула и с пронзительным воплем распростерлась на полу. Пейги и Мэгги мгновенно упали на колени возле несчастной девушки.

Маргарет Стюарт многозначительно глянула на племянника, прежде чем обратиться к Болгэру:

– Девушка будет наказана за свою дерзость, милорд. Ваши раны ужасны, и, кажется, вы лишились голоса? Очень уж сильно хрипите.

– Да, кинжал пронзил мне горло, и когда я пришел в сознание, безуспешно звал на помощь несколько часов. Но никто меня не слышал, – пояснил Болгэр, посчитав, что нашел союзника в суровой на вид тетке короля. – Что же до моей невесты… я намерен бить ее каждый день, пока в ней не укоренится мое семя, мадам. Но и после того как она даст мне сына, все же будет получать розги раз в неделю, чтобы помнить, кто ее хозяин. Обещаю, она скоро научится покорности. Дед слишком ее избаловал!

Маргарет Стюарт кивнула:

– Значит, ты убил старого лэрда и его наследников?

– Нет. Он был моим родичем. Я не хотел пачкать руки его кровью. Поэтому велел одному из своих людей перерезать ему глотку, – признался Болгэр, но тут же, испугавшись, что зашел чересчур далеко, пояснил: – Старый Эван не имел права отдавать Макнабу земли Макартуров! Когда отец услышал об этом, его охватил праведный гнев. Мы приехали в Лохерн и пытались заставить старика осознать нашу правоту, но он и слушать ничего не пожелал. Когда мы приехали снова, чтобы похитить девушку, та успела сбежать. Мы не сразу узнали, где она скрывается. У нас не было иного выхода, кроме как захватить Лохерн, но хотя члены кланы приняли меня, будет лучше, если Эллен станет моей женой и родит детей.

– Верно, – кивнула Маргарет и снова обернулась к королю: – Итак, племянник, что ты скажешь по этому поводу?

Эллен только что пришла в себя и лежала в объятиях Пейги, до смерти перепуганная и пытавшаяся угадать, что решит король. Бедняжка из последних сил старалась не впасть в истерику. Вряд ли это понравится его величеству!

Король долго молчал, словно размышляя, что делать. Наконец он изрек:

– Ты считаешь, будто Лохерн должен быть твоим только потому, что носишь одинаковую фамилию с прежним лэрдом?

– Нет, милорд. Моя семья в родстве со старым Эваном. Его отец был старшим сыном в роду. У него был младший брат, который женился на девушке с острова Скай. Вот так Макартуры поселились там и стали служить хозяину островов. Мы – его волынщики. В семье моей прапрабабки не было сыновей, а ее отец был волынщиком лорда. Он и научил моего предка играть на волынке. Лорд принял его на службу, и с тех пор Макартуры стали его волынщиками. Но на острова мы пришли из Лохерна. Почему старый лэрд при живых родичах сделал своим наследником Макнаба?!

– Я спросил бы старого Эвана Макартура, но, увы, ты убил его, – сухо напомнил король. – Однако, хоть я и осуждаю случившееся, все же не хочу оскорбить Макдоналда. Мы обменялись письмами относительно твоего дела и пришли к решению. Тебе отдадут Лохерн. Ты станешь его лэрдом, поскольку действительно связан родством с Эваном Макартуром. Но Эллен Макдоналд не станет твоей женой. Слишком много ненависти между вами, и ты горишь жаждой мести. Я вижу это в твоих глазах и чувствую, как эта жажда пылает в твоем сердце, ожесточившемся против девушки. Она и месяца не проживет при столь нежной заботе. Я не возьму на душу грех за смерть невинного существа. Отправляйся домой, Болгэр Макартур.

– Но мне нужно внушить своему клану почтение к моей власти! – запротестовал Болгэр.

– Для этого достаточно твоей силы и стремления стать их вождем! – отрезал король. – И тебе следует опасаться Макнабов. Ты убил их родственника, и они непременно попытаются тебе отомстить. Поезжай домой. От меня ты больше ничего не получишь. И хотя Макдоналд – знатный и влиятельный лорд, король Шотландии – я, Яков Стюарт! И рекомендую тебе помнить это!

Болгэр бросил злобный взгляд на Эллен, уже успевшую подняться и стоявшую в окружении пожилых женщин, готовых в любой момент броситься на ее защиту.

– Я еще отплачу тебе, Эллен Макартур! Знай, куда бы ты ни пошла, жди скорой и безжалостной смерти! – яростно прошипел он. – Ничего, если я не смогу получить тебя, сойдет и твоя единокровная сестра Энис.

– Я уже сказала, что в Энис нет ни капли крови Макартуров, Она просто распутная шлюха.

С этими словами Эллен отвернулась, не в силах смотреть на дело рук своих. Некогда смазливое лицо было кошмарно изуродовано. Эллен даже не сознавала, что изрезала кинжалом его лицо, только смутно помнила, как поднимался и опускался клинок, как пыталась она сопротивляться насильнику.

– Проводи лэрда Лохерна к выходу, – велела Маргарет Стюарт королевскому пажу и, дождавшись ухода Болгэра, обратилась к королю: – Прости, племянник, но у меня к тебе есть несколько вопросов. Я сумела вытянуть из этого глупца признание в убийствах, и все же ты отпустил его. Что же это за правосудие, Яков Стюарт? Эллен Макартур потеряла свой дом, свое наследство и, подозреваю, знает, какими доводами ты руководствовался, принимая решение. Что станется с бедной девушкой, которую ты лишил всего?

– Подойди и сядь рядом, моя красотка, – пригласил король, показывая на маленький табурет рядом с его стулом.

Когда Эллен выполнила приказ, он объяснил:

– Я ничего не мог поделать. Пришлось дать Болгэру уйти с миром. Макдоналд ищет причин поднять восстание в Шотландском нагорье. И использовал бы неотесанного сынка своего волынщика, чтобы подлить масла в огонь. Когда-нибудь я лишу этого гордеца власти, и север покорится мне. Но пока еще не время. В Лохерне тебе грозит опасность, моя красотка. Мне очень жаль, но, думаю, ты это понимаешь.

– Да, – со вздохом кивнула Эллен. – Я все понимаю, милорд. Но что станет со мной сейчас? Леди Маргарет, может, вы возьмете нас с Пейги в услужение, за еду и ночлег? Знаю, Пейги немолода, но зато я сильна и здорова. И буду делать все, что прикажете, миледи. Я с радостью выполню любое ваше поручение.

– Конечно, я приму тебя, дитя мое, – поспешила утешить ее Маргарет Стюарт, чувствуя, как жгут глаза непрошеные слезы. Бедная девочка!

– О, тетя, это ни к чему. Эллен нужно выйти замуж, и как можно скорее, – объявил Яков Стюарт.

– Милорд, я бы с радостью вышла замуж, но у меня нет ни пенни, а кто возьмет бесприданницу?

– О, тут ты ошибаешься, моя красотка, – покачал головой король, поднимая черный бархатный мешочек. – Здесь двенадцать золотых монет, десять серебряных пенни, десять серебряных полупенсов и две дюжины медяков. Пусть тебя лишили земель, моя красотка, но приданое у тебя всем на зависть. Итак, ты позволишь мне выбрать тебе мужа? Обещаю, что он будет хорошим человеком.

Король потряс мешочком. Монеты зазвенели.

– Но, милорд, где вы нашли для меня приданое? – удивилась Эллен.

– Неужели, моя красотка, ты подумала, что я позволю Болгэру Макартуру просто так, задаром, заполучить Лохерн? – хмыкнул король. – Вот уж нет! Макдоналд, по моему требованию, купил у тебя Лохерн, ибо именно ты, а не островные Макартуры, – наследница и ближайшая родственница усопшего Эвана Макартура. После смерти старого лэрда Лохерн перешел к тебе. Почему, как ты считаешь, Болгэр так отчаянно хотел жениться на тебе? Клан Макартуров прежде всего предан своей госпоже, а потом уже пришлому лэрду. Твоего деда, перед тем как жестоко убить, вынудили сделать Болгэра своим наследником. Островные Макартуры служат Макдоналду и не предадут его. Вернувшись на север, в якобы свои земли, Болгэр очень скоро обнаружит, что ему ничего не принадлежит и что он всего лишь нечто вроде управителя Макдоналда. А если ему вздумается изменить хозяину, тот без колебаний расправится с ним. Эти деньги заплачены Макдоналдом за твое поместье, Эллен Макартур. Теперь у тебя есть приданое. А сейчас отвечай: ты примешь мужа, которого выберу я?

– Яков, не вынуждай девушку принимать решение именно сейчас, – потребовала Маргарет Стюарт.

– А это… это хороший человек? – медленно выговорила Эллен.

– Самый лучший на свете, моя красотка!

– Ваше величество всегда были добры ко мне, – ответила она, – и поэтому я должна доверять вашему суждению, ибо знаю, что вы желаете мне одного только счастья. Я смирюсь с вашим выбором и от души благодарна за все, что вы для меня сделали.

– И даже не полюбопытствуешь, кто твой жених, моя красотка?

Голубые глаза короля весело искрились, а на лице сияла улыбка.

– Мне ни к чему спрашивать, ибо вы наверняка сами все расскажете, милорд. Вижу, вам не терпится выложить все, – поддела она, ослабев от облегчения.

– Думаю, ты останешься довольна, моя красотка, – заверил король.

Маргарет раздраженно поморщилась.

– А ты, тетушка, тоже не разочаруешься. Я выбрал джентльмена, который заботился о девушке все эти месяцы. Ты выходишь замуж за Дункана Армстронга, – проворковал он.

Монахиня удивленно охнула, но тут же широко улыбнулась. Эллен вдруг подумала, что очень редко видела улыбку Мэгги Армстронг, но ее лицо мгновенно преображалось. Принцесса закивала, тоже улыбаясь. Эллен обратила взгляд на лэрда и увидела, что тот буквально окаменел от изумления. Но лицо его из удивленного тут же стало бесстрастным. Очевидно, король не посоветовался с ним заранее. Впрочем, припоминая свою жизнь при дворе, Эллен сообразила, что молодой король обожал удивлять своих подданных.

И вдруг она вспомнила слова Мэгги, что ее брат решил жениться только по любви. Но очень немногие браки зиждились на этом волшебном чувстве, о котором так часто пели бродячие менестрели. Брак был практичным союзом для людей их положения, в котором самым главным были либо земли, либо золото.

– Разве ты недовольна, моя красавица? – фыркнул Яков.

– Ваше величество сделали прекрасный выбор, – забормотала Эллен, пытаясь найти нужные слова. Вероятно, так оно и есть. Если ей суждено выйти замуж – а всякая порядочная женщина того времени должна была либо иметь мужа, либо идти в монастырь, к чему Эллен не имела склонности, – лучше стать женой человека, которого она знает и уважает. А вот мужчине вовсе не обязательно жениться, хотя богатые люди должны иметь наследников. Она знала, что лэрд прекрасно к ней относится, но что он скажет, узнав, что будет прикован к ней до конца жизни?

– Вы обвенчаетесь сегодня, – с энтузиазмом объявил король.

– Сегодня? – хором воскликнули Эллен и лэрд.

– И нет нужды ждать, – категорично заявил Яков. Стюарт. – Дункан должен как можно скорее вернуться в Даффдур. Так что можно обойтись без оглашений. Я немедленно пошлю гонца к архиепископу. Мой собственный духовник проведет церемонию в королевской часовне.

– В таком случае, – вмешалась тетка короля, – мы должны сделать все, чтобы Эллен и Пейги смогли уехать сразу же после свадьбы. Пойдемте, леди!

И она увела женщин из кабинета.

После их ухода Яков повернулся к Дункану:

– Говори, что должен сказать, милорд, и покончим с этим.

– Вы могли хотя бы предупредить меня, сир, – пожаловался лэрд.

– Тебе давно пора жениться! – отрезал король.

– Но ведь вы не женаты? – резко возразил лэрд.

– Я куда моложе тебя, и, кроме того, мне придется убеждать всех, кого можно, что моей королевой должна стать Мег Драммонд.

При упоминании имени возлюбленной глаза короля засияли нежностью.

– Драммонды уже дали Шотландии двух королев. Почему бы не третью?

– Я буду молиться, чтобы сердечное желание вашего величества исполнилось, – пробормотал лэрд. – Но почему вы приказали мне венчаться с Эллен Армстронг?

– Ты знаешь ее, она – тебя. Мне кажется, что между вами нет неприязни. И у нее прекрасное приданое. Кроме того, именно ты вернул ее под мою защиту.

– Как же я мог ей позволить снова попасть в лапы Болгэра?! – вознегодовал лэрд. – Вы сами видели, что он за человек. Наверняка бы убил Эллен… или она его. Ее участь была бы самой несчастной.

– А ты добрый человек, который станет хорошо с ней обращаться, – добавил король. – Она станет тебе прекрасной женой. Я в этом уверен.

– Знаю, – кивнул лэрд. – Сим, мой управитель, почти сразу же подружился с ней и старается во всем советоваться. В доме царят порядок и уют, каких не было с тех пор, как я унаследовал Даффдур. Она обладает умом и золотым сердцем. Но я не уверен, что готов жениться, милорд.

– Очень немногие мужчины готовы жениться, – с неожиданной для своих лет мудростью сказал король. – Но мы должны жениться ради наших поместий и семей. Если память мне не изменяет, тебе уже далеко за тридцать. Пока ты был младшим сыном, почти без гроша в кармане, тебе не стоило жениться. Но теперь все изменилось. Ты стал лэрдом Даффдура, и твой долг перед кланом – иметь наследников, чтобы род Армстронгов и дальше процветал.

– Но почему ваш выбор пал на меня? – допытывался Дункан.

– Не могу же я выдать ее замуж за одного из северных лордов! Всякий, кто живет в тех местах, немедленно попытается вернуть Лохерн и вызвать очередную распрю. Ей лучше находиться как можно дальше от гор, и брак с приграничным лордом – наилучшее решение. А тебе нужна жена, старый друг.

Дункан рассмеялся:

– Очевидно, я не смогу вас переубедить. Мне всегда хотелось жениться по любви, но Эллен – прекрасная спутница, так что я, пожалуй, доволен.

– Ты дипломатически упомянул, что в этом деле у тебя нет иного выхода, поскольку я приказал тебе жениться, – ехидно напомнил Яков Стюарт.

– И тут вы правы, милорд.

Король протянул ему бархатный мешочек.

– Ее приданое, – коротко бросил он.

Армстронг взял мешочек и сунул в карман кожаной безрукавки.

– Спасибо, – поклонился он.

В комнату вошел юный паж.

– Миледи принцесса велела передать, что свадьба состоится завтра, после утренней службы. В этом случае у новобрачных останется целый день на путешествие. Сегодня ни на что не хватит времени. И миледи напоминает, что вам необходимо поговорить с епископом, – кланяясь, объявил он.

– Пойди и скажи госпоже, что все будет, как она пожелает, – ответил король, и мальчик, снова поклонившись, вышел. – Значит, сегодня нам следует отпраздновать твою женитьбу, – ухмыльнулся Яков. – Тетушка старается отправить тебя отсюда как можно скорее.

– С вашего разрешения, милорд, я сначала пойду поговорю с Эллен, – заметил лэрд. – Заверю ее, что все будет хорошо.

– Иди, – отмахнулся король.

Дункан поспешил в покои принцессы Маргарет и, спросив у нее разрешения, повел Эллен в сад, где в этот час никого не было.

– Я не знал, что предложит король, – заговорил он, – и понятия не имел о приданом, которое он получил от Макдоналда.

– Знаю, – вздохнула Эллен. – Видела, как вы удивились, узнав, что стали моим женихом. Очевидно, это стало для вас неприятным сюрпризом.

Она лукаво хихикнула.

– Но вы довольны его решением? – осведомился он.

– Милорд, надеюсь, вы понимаете, что у нас нет выхода. Нам приказано пожениться, и мы должны следовать воле короля. Вы нравитесь мне. Ваша сестра нравится мне. Даффдур нравится мне. Но если в вашем сердце царит другая, милорд, я попрошу короля освободить вас. Я не стану причиной разлуки с вашей истинной любовью, Дункан Армстронг, тем более что вы были так со мной добры!

– У меня нет возлюбленной, – признался он, понимая, что, будь все иначе, она настояла бы, чтобы король изменил свое решение. Ему стоило лишь сказать, что он любит другую женщину. Но по какой-то причине ему не хотелось ей лгать. Если он солжет, что будет с Эллен? Мысль о том, что ее могут обидеть, по какой-то причине сильно его тревожила. – Мы поженимся завтра, – твердо объявил он. – А потом немедленно отправимся в Даффдур. Не возражаешь, что придется так быстро уехать? Нам нужно поскорее добраться до дома.

– Согласна, – улыбнулась она. – Необходимо достроить стены. Вскоре снова начнутся набеги англичан. Да и Ларена нужно сменить на посту. Ты уже решил, кого пошлешь вместо него?

Гуляя по весеннему саду, они обсуждали дела Даффдура. Небо над ними расцвело красками заката, когда Дункан наконец проводил Эллен в покои принцессы. Перед дверью они на несколько секунд остановились. Потом Эллен вошла в комнату. Пейги приберегла для нее немного мяса, хлеба и сыра, оставшихся от ужина, который пропустила девушка. Она медленно ела, почти не слушая болтовни служанки.

– В Даффдуре нам ничего не грозит, дитя мое! Лэрд – человек хороший. Лучшего мужа и пожелать нельзя. Что ты наденешь в церковь?

– У меня почти ничего нет. Может, лучше надеть то платье, что сейчас на мне? По крайней мере оно расправилось и не выглядит помятым. Глупо распаковывать сундуки, когда завтра их все равно придется грузить на повозку. Это красивый наряд, да и цвет мне идет.

– Тебе бы следовало выходить замуж в парадном зале Лохерна, в своем лучшем наряде, – проворчала Пейги.

– Лохерна у нас больше нет, и я не сомневаюсь, что мои лучшие платья успела захватить Энис, – с сожалением вздохнула Эллен. – И все же я обвенчаюсь в личной часовне короля, а это большая честь. И платье мне идет. У меня будут хороший муж и богатое приданое. Я и не думала, что Лохерн так дорого стоит.

– Тут ты права. Лэрд – человек неплохой, – согласилась Пейги. – Но, дитя мое, ты ужасно изуродовала Болгэра Макартура!

Эллен содрогнулась:

– Я была как в бреду. И хотела одного – убраться от него подальше. Совершенно не помню, как резала ему лицо. Только поднимала и опускала кинжал.

– Жаль, что меня не было рядом! – воскликнула Пейги.

– Слава Богу, что не была! Я не смогла бы убежать: никогда бы не оставила тебя одну, а ты совсем не умеешь держаться в седле. Повезло мне, что так быстро догнала Дункана!

– Ты любишь его, девочка? – неожиданно выпалила Пейги.

– Люблю? Не знаю, – слегка пожала плечами Эллен. – Он, похоже, человек рассудительный. Я не видела его в гневе. Он не жесток и не вспыльчив. Ноя не знаю его настолько хорошо, чтобы питать какие-то нежные чувства. Зато буду хорошей женой, Пейги. Он и король спасли меня от ужасной участи.

– Пойми, тебе придется лечь с ним в постель, – откровенно заметила Пейги. – Твой первейший долг – дать ему сына. Ты когда-нибудь с ним целовалась?

– Зачем это? – испугалась Эллен. – У меня, не было причин целовать его.

Пейги подумала, что девушка права.

– Понимаешь, есть кое-что, что тебе необходимо узнать перед брачной ночью, – вздохнула она.

– Я знаю все, что должна знать, – рассмеялась Эллен, глядя в изумленное лицо служанки. – Нельзя дожить до почтенного девятнадцатилетнего возраста, не усвоив некоторых истин. Энис вечно обсуждала мужчин и их причиндалы. Девушки, с которыми я жила в покоях принцессы, не отставали от нее. Даже Маргарет Стюарт ничем не лучше их. Сказала, что все девушки должны знать о таких деталях, если не хотят, чтобы их обольстили и бросили. Я знаю все о мужском достоинстве. Знаю, что когда мы впервые соединимся, мне будет больно. Знаю, что мужчинам нравится ласкать женские груди. И готова исполнить свой долг.

– Рада это слышать! – резко бросила Маргарет Стюарт, подходя к ним. – А теперь, Эллен, скажи, ты действительно согласна выйти за Армстронга? Если нет, тебе стоит только сказать, и я уговорю короля отменить приказ. Не хочу, чтобы он стал причиной твоих несчастий. Джейми безумно влюблен в Мег и хочет, чтобы все окружающие были так же счастливы, как он. Но вы с Дунканом – не Джейми с Маргарет Драммонд.

– Я должна выйти замуж, мадам, – тихо заверила Эллен. – И нахожу Дункана Армстронга хорошим и справедливым человеком. Я достаточно знаю его, чтобы не бояться этого брака, и готова стать его женой. Даффдур меньше Лохерна, но достаточно уютен. Его люди дружелюбны и добры ко мне. Думаю, что смогу быть довольна и счастлива в Даффдуре.

Принцесса кивнула:

– Да будет так. А теперь ложись спать, Эллен. Утренняя месса служится в шесть часов утра, а после свадебной церемонии вы немедленно уедете. Пейги, уложи хозяйку и приходи ко мне. Я должна кое-что сказать тебе относительно завтрашнего путешествия.

День выдался долгим, как и несколько предыдущих. А на рассвете она обвенчается с Дунканом и тут же отправится в том направлении, откуда прибыла. Уже в полудремоте Эллен подумала, что теперь очень долго не захочет никуда ехать. Ей хватит и дома. Дом. Теперь у нее будет свой дом. И муж тоже. Хотя… все вышло совсем не так, как она мечтала.

С этой мыслью она заснула. И проспала всю ночь, проснувшись с первыми лучами солнца. Две молодых служанки внесли в ее спальню небольшую круглую дубовую лохань. За ними спешили мужчины с ведрами горячей воды в руках. Всеми командовала Пейги. После ухода слуг Эллен встала и сняла сорочку.

– Ванна! – весело воскликнула она. – И горячая вода!

Она села в воду. Пейги протянула ей тряпочку для мытья и маленький горшочек с жидким мылом.

– Не забудь про шею и уши. Я уже успела вытряхнуть твое платье.

– Жаль, что нет времени вымыть голову, – вздохнула Эллен. Но времени действительно не оставалось. Она наскоро вымылась, вышла и вытерлась теплым полотенцем.

– Вот тебе чистая сорочка, дитя мое, – окликнула ее Пейги.

Эллен натянула сорочку и, сев на край кровати, расплела тяжелую, толстую косу и стала расчесывать волосы. Закончив, она надела зеленое платье и сунула ноги в туфельки. Позже, перед тем как сесть на коня, она переоденется и переобуется. Но нельзя же идти в королевскую часовню в сапогах и дорожной одежде! Сейчас же она оставит волосы распущенными, как подобает девственнице. Пейги в последний раз провела щеткой по длинным прядям и возложила на голову хозяйки венок из живых цветов, присланных Маргарет Стюарт специально для невесты.

Они вышли из маленькой комнаты, двери которой выходили в большую приемную принцессы. В этот ранний час здесь почти никого не было, если не считать занятых уборкой слуг. К женщинам присоединилась Маргарет Стюарт, и все втроем они направились в часовню, где уже ожидали король, Мэгги и Дункан Армстронг вместе с королевским духовником. Священник отслужил мессу, после чего призвал лэрда и его невесту подойти ближе. Служка принес две копии брачного контракта, составленного вчера вечером. Этим контрактом Эллен Макартур обручалась с Дунканом Армстронгом из Даффдура. Приданое составляло десять золотых монет и десять серебряных пенни.

Эллен удивленно вскинула брови.

– Денег было больше! – воскликнула она.

– Остальное твое, – ответил лэрд. – Женщина должна иметь свои средства.

Глаза Эллен наполнились слезами. Поразительно, что мужчина может быть так заботлив! Две золотых монеты, десять серебряных полупенсов и две дюжины медяков! И все это для нее!

– Спасибо, милорд, – прошептала она. Дункан молча смахнул слезу с ее щеки.

– Прошу вас, подпишите контракты или поставьте крестик, милорд и миледи, – велел священник.

Лэрд, а за ним и Эллен взяли перо, которое служка предварительно окунул в чернила, и подписали свои имена. Духовник слегка удивился, увидев, что они оба, особенно женщина, умеют писать. Он не был уверен, что женщине следует знать грамоту. Это обычно означало, что она и читать научилась, а подобные знания всегда опасны.

Подписи посыпали песком, чтобы просушить чернила, и капнули на пергамент воска. Священник и король прижали к нему свои печатки. Служка унес документы. Одна копия будет храниться в церкви, вторую отдадут лэрду перед отъездом.

– Преклоните колени, – скомандовал духовник.

Эллен показалось, что он слишком быстро пробормотал слова брачной церемонии. Дункан и Эллен ответили на его вопросы и принесли обеты, что было чистой формальностью, поскольку на брачных контрактах уже стояли подписи новобрачных. Святой отец соединил руки жениха и невесты и торжественно произнес:

– Тех, кого Господь соединил, человек да не разлучит. – Он благословил обвенчанную пару и на прощание объявил: – Теперь вы муж и жена. Идите, дети мои, и пусть Господь благословит вас детьми.

Они поднялись и несколько секунд стояли, неловко опустив руки, не зная, что делать. Но тут вмешалась тетка короля:

– Пойдемте. Я велела накрыть свадебный завтрак. В своей столовой.

Она пошла вперед. За ней последовали остальные.

За стол село пятеро. Пейги отправилась в спальню, чтобы достать дорожную одежду хозяйки. Завтрак оказался прекрасным. Перед ними поставили хлебные корки, наполненные горячей овсяной кашей с кусочками сушеных яблок, груш и корицы. Подавали также яйца в сливочном соусе с марсалой, посыпанные мускатным орехом, половину окорока и большой ломоть бекона, не говоря уже о теплом хлебе, сливочном масле, сливовом джеме и твердом, остром сыре. Кубки наполнили густым рубиновым вином.

Присутствующие воздали должное еде, заказанной принцессой Маргарет. Когда завтрак подходил к концу, король встал и поднял кубок:

– Я не подвел тебя, моя прекрасная Эллен. Будь счастлива, и пусть грустные воспоминания останутся в прошлом. Благослови Бог тебя и твоего жениха!

Король выпил. Его примеру последовали остальные. Теперь наступила очередь Дункана.

– За вас, мой повелитель. Я благодарю вас за то, что наградили меня столь прекрасной женой. Был и остаюсь вашим верным слугой. – Он поклонился королю и обратился к Эллен: – И за мою жену, которая уже принесла в Даффдур свет и счастье. Пусть Господь даст нам много лет совместной жизни и крепких сыновей.

Он поднес к губам ее маленькую ручку и поцеловал, пожирая Эллен глазами. Та залилась краской. Лэрд выпил, остальные сделали то же самое. Этим тостом завершился завтрак. Расцеловав новобрачную в обе щёки, король покинул покои тетки. Монахиня; тоже вышла.

– Пойду прикажу, чтобы запрягали коней, – объявил лэрд, поспешив к двери.

– Мы попрощаемся, Эллен, когда ты переоденешься и будешь готова к отъезду, – решила принцесса. – Приходи сюда.

– Спасибо, мадам, – ответила Эллен.

Пейги уже ждала, чтобы помочь ей снять зеленое платье и надеть дорожный костюм. Эллен натянула полотняные штаны и блузу, застегнула на тонкой талии широкий кожаный ремень и накинула безрукавку из оленьей кожи с пуговицами из рога. Сунула ноги в вязаные носки и кожаные сапожки. И только потом заплела длинную косу. Больше она не станет распускать волосы на людях, ибо замужним женщинам это не полагается.

– Все готово? – спросила она у Пейги.

– Да, миледи. Я прикажу мужчинам погрузить в телегу последний сундучок. Хорошо еще, что мы даже не открыли остальные два, с тех пор как приехали сюда. В жизни не думала, что придется вернуться в Даффдур, но буду рада снова его увидеть.

– Я потеряла Лохерн, – вздохнула Эллен. – Может, если бы Болгэр позволил мне получше узнать его, я не испугалась бы так, когда он попытался взять меня силой. Что, если я смогла бы жить с ним и стать ему хорошей женой? Тогда мы сейчас были бы в Лохерне.

– Этот чужак – подлый человек, миледи. Разве можно вынести постоянное присутствие убийцы вашего деда и жениха? Да эти островные шотландцы – почти дикари и многие, как я слышала, имеют больше одной жены. Вы сами видели, он уже успел спутаться с Энис! И, поверьте, не бросил бы ее ради вас! Хорошо, что избавились от него, хотя это стоило вам Лохерна. Лэрд куда лучше Болгэра, это сразу видно, – решительно объявила Пейги. – А теперь нам пора ехать, миледи.

Они вместе вышли из маленькой спальни и увидели Маргарет Стюарт, окруженную ее дамами. Эллен подошла к принцессе и опустилась на колени.

– Мадам, для меня настало время отправиться в путь. Принцесса тепло улыбнулась и взяла Эллен за руки.

– Ты хорошо служила мне, Эллен Макартур. Мой племянник выбрал тебе в мужья доброго человека, но думаю, ты уже знаешь это. Радуйся такому повороту событий, дитя мое, и знай, что ты навсегда обрела друга в Маргарет Стюарт.

Подавшись вперед, она расцеловала в обе щеки коленопреклоненную девушку.

– А теперь иди и будь счастлива.

Эллен поцеловала руки Маргарет и прошептала:

– Спасибо, мадам, за все, что вы для меня сделали, Я всего лишь простая девушка с гор, но вы были добры ко мне, и я никогда вас не забуду. И если не примете это за дерзость и не посчитаете, что я слишком заношусь, скажу, что вы тоже обрели во мне вечного друга. Прощайте, моя госпожа.

С этими словами Эллен встала, сделала реверанс и попятилась к двери.

– Доброго пути, дитя мое! – крикнула вслед Маргарет Стюарт. Ей было искренне жаль разлучаться с Эллен, но так уж заведено в мире. Люди встречаются и расстаются.

Она вдруг подумала о своей дочери, но тут же выкинула из головы неуместные мысли. Маленькая Маргарет находится там, где и подобает быть незаконнорожденной девочке.

В конюшенном дворе уже ожидали лэрд и его люди. Тут же стояла повозка. Один из мужчин помог Пейги сесть рядом с кучером. Рядом устроилась Мэгги: монахине не подобало сидеть рядом с мужчиной.

Лэрд поднял Эллен в седло, и девушка улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ, неожиданно осознав, что с этого дня она стала его женой. Женой! Теперь он женатый человек. Его братья, Конал и Мердок, наверняка очень удивятся.

Дункан весело усмехнулся и подстегнул коня. Вскоре они оставили замок Стерлинг позади.

В полдень они остановились отдохнуть и напоить коней. На кухне замка им дали с собой мясо, сыр и хлеб. Усевшись на зеленой траве, они стали обедать.

– Мне будет не хватать вас, – призналась сестра Маргарет Мэри. – Я успела забыть, как прекрасна свобода. С детства у меня не было пикников на траве.

– Может, мать-настоятельница разрешит вам приезжать в Даффдур, если мы пришлем приглашение? – спросила Эллен. – Тогда мы сможем устраивать пикники.

– Мы – закрытый орден, – грустно улыбнулась монахиня. – Мне позволили покинуть монастырь только потому, что этого потребовал король, а настоятельница посчитала причину достаточно важной. Может, она разрешит мне приехать, когда ты будешь рожать.

– Ребенок?! Ах да, – пробормотала Эллен, густо краснея. Ей, разумеется, придется рожать лэрду детей, но это потребует определенной степени близости, а они еще даже не целовались. Кроме того, вспоминая поцелуй Болгэра, она вовсе не была уверена, что когда-либо захочет это повторить. Впрочем, только от поцелуев дети не рождаются!

– Сегодня к вечеру мы доберемся до монастыря, – сообщила Мэгги. – Сегодня вы переночуете в странноприимном доме.

– Прекрасно! – рассеянно ответила Эллен.

Неужели он возьмет ее сегодня ночью, в монастыре?! Сама эта мысль была греховной!

Эллен нервно вздрогнула.

Монастырь Святой Марии оказался небольшим и очень чистеньким. Их встретила мать-настоятельница. Дункан и Эллен попрощались с Мэгги. Та была явно расстроенной и притихшей. Эллен подумала, как тяжко Мэгги расставаться с братом и светской жизнью, и сочувственно посмотрела ей вслед.

– Следующие несколько месяцев ваша сестра проведет в одиночестве и молитвах, – сурово объявила настоятельница. – Она должна очистить душу от греха и мерзости светской жизни, которую была принуждена вести все это время.

– Она почти все время пробыла в Даффдуре, – тихо ответил лэрд, – и я крайне благодарен, что вы позволили ей приехать и заботиться о моей жене.

– Мне дали понять, что речь идет о подопечной короля, – насторожилась мать-настоятельница.

Лэрд поспешно объяснил, как обстоят дела.

– Вот как? – кивнула мать-настоятельница. Впервые на ее худом лице отразилось некое подобие эмоций. – Я все прекрасно понимаю! Как благородно со стороны короля дать ей мужа, учитывая, что она потеряла все. Даже беднейшая девушка, вступая в мой монастырь, приносит свое приданое.

– Король сумел вытянуть приданое из Макдоналда в обмен на земли Эллен.

К полному изумлению Дункана, монахиня отрывисто рассмеялась.

– Умный он паренек, наш король, – заметила она. – А вы, миледи, – счастливица.

– Думаю, вы правы, – согласилась Эллен.

– Ваша жена и ее служанка могут провести ночь в стенах нашего монастыря, – решила мать-настоятельница. – А вот вам и вашим людям придется ночевать под открытым небом. Мы крайне редко позволяем мужчинам, если не считать священников, входить в пределы монастыря. Но сегодня вечером вам принесут горячий ужин, а после завтрашней мессы – и завтрак тоже.

– Мы уедем еще до службы, – покачал головой лэрд, – Солнце встает рано, и если повезет, мы доберемся до Даффдура еще до заката.

Монахиня кивнула.

– Англичане пока что нас не тревожат, – сообщила она и, вынув из рукава маленький колокольчик, позвонила. Почти сразу же к ним подбежала молоденькая монахиня. – Сестра Мэри Мишель, проводи леди и ее служанку в наш странноприимный дом, А лэрду нужно идти.

– Увидимся завтра, – прошептал Дункан. – Боюсь, для брачной ночи это место не совсем подходит.

Его глаза лукаво блеснули, и Эллен невольно улыбнулась.

– Честно говоря, я об этом не думала, – солгала она.

Дункан немного помолчал.

– Скоро нам предстоит узнать друг друга лучше. Но тебе нет нужды меня бояться, – заверил он и, поцеловав ее руку, направился к ожидавшим его мужчинам.

Эллен вздохнула. Всю свою жизнь она готовилась к свадьбе с одним мужчиной, только чтобы оказаться замужем задругам. Несмотря на несколько месяцев, проведенных Эллен в Даффдуре, муж по-прежнему оставался малознакомым ей человеком. Она знала о ведении дома все, что должна знать хорошая хозяйка, но сам Дункан был для нее загадкой. Маргарет Стюарт не поощряла своих подопечных заигрывать с мужчинами, хотя большинство девушек, отданных под ее покровительство, уже познали, что такое любовь. Но Эллен была обручена с Доналдом Макнабом и оставалась ему верна, не желая погубить свою репутацию и опозорить родных. А теперь она принадлежит к семье Армстронг и будет жить на границе, а не в горах. И ее первейшая обязанность – дать мужу наследников.

Эллен уже знала, что предшествует появлению на свет ребенка. Мужчина изливает свое семя в женское чрево. Семя укореняется, и ребенок начинает расти, пока ему не приходит время появиться на свет. Все это кажется не слишком приятным, но она помнила, как другие девушки возвращались с тайных свиданий со своими возлюбленными раскрасневшиеся, блестя глазами и с мечтательным видом. Должно быть, им известно нечто такое, о чем Эллен понятия не имеет. Но что именно? Наверное, Дункан все ей расскажет. Он действительно славный человек.

Сестра Мэри Мишель повела их к маленькому каменному домику у самых ворот.

– В очаге уже разведен огонь. Скоро вам принесут ужин, – сообщила она и поспешно ушла.

– Эти монахини не слишком разговорчивы, – заметила Пейги.

– Мэгги сказала, что у них очень строгий орден, – пояснила Эллен.

Женщины вошли в дом. Здесь была только одна комната с большим очагом. Эллен добавила дров к крошечному огоньку, который, очевидно, лишь недавно занялся. Пламя поднялось едва не к потолку, но быстро опало. Постепенно в холодном, сыром помещении стало теплее.

– А тут, в чулане, тюфяки, – объявила Пейги, открывая дверцу у очага. Вытащив тюфяки, она сильно их встряхнула и довольно пробормотала: – Клопов нет. Конечно, это не самая мягкая кровать, на которой мы когда-либо ночевали, миледи, но и не самая плохая.

В комнате почти не было мебели. Эллен поежилась. До чего же неуютно! Всего один стол и пара табуреток, да метла в углу.

В дверь постучали. Вошла другая монахиня с подносом, который и поставила на стол. Кивнув им, она молча ушла. Эллен с Пейги переглянулись и уставились на поднос. Две корки каравая, наполненные горячим овощным супом, тонкий ломоть сыра и, к их удивлению, маленький круглый каравай. Кроме этого, на подносе стояли графин с разбавленным водой вином и единственный деревянный кубок.

– Подозреваю, что сыр и хлеб придется оставить на утро. Милорд сказал матери Мэри Эндрю, что мы уедем с первыми лучами солнца.

– В таком случае нужно уберечь их от крыс и мышей, – рассудила Пейги. Она пересекла комнату, открыла чулан, где хранились тюфяки, и, наклонившись, провела рукой по стене в поисках дыр, которые могли бы прогрызть крысы. Ничего. Значит, никто их не потревожит. – Клади сюда, – велела она Эллен. – И заверни сыр в салфетку, чтобы к утру не высох.

Спрятав будущий завтрак, женщины принялись за овощной суп, налитый в черствые хлебные корки. Суп оказался не только горячим и с пряностями, но на удивление вкусным. Они съели все до последней капли, после чего перешли к очагу и стали медленно жевать корки, пока не осталось ни крошки.

– Вижу, они не скупятся, – заметила Эллен и, отпив вина, передала кубок Пейги.

Закончив ужин, женщины воспользовались ночным горшком, легли на тюфяки прямо в одежде и накрылись тонкими одеялами. Обе плохо спали и поднялись, как только в комнате посветлело. Воды для умывания не нашлось, поэтому они пригладили волосы и платья, съели хлеб и сыр и вышли во двор. Лошадь Эллен уже привели и оседлали. Эллен сунула медную монету в руку привратницы и поблагодарила ее улыбкой. Монахиня открыла ворота и выпустила женщин. Лэрд и его люди уже сидели в седлах. Пейги вскарабкалась на повозку, и маленький отряд пустился в дорогу.

Глава 5

Дни стояли длинные, потому что лето почти наступило, и когда они добрались до Даффдура, солнце только опускалось за горизонт. Повозка отстала почти на час, но Дункан послал всадников, чтобы благополучно доставить ее в Даффдур.

Сим, управитель Армстронга, выступил вперед и удивленно вскинул брови при виде Эллен.

– Добро пожаловать домой, милорд. С возвращением вас, мистрис Эллен.

Его обветренное лицо расплылось в приветливой улыбке.

– Мистрис Эллен теперь твоя хозяйка. Мы поженились два дня назад в замке Стерлинг. Нас венчал духовник короля, – пояснил Дункан.

– Милорд! – обрадовался Сим. – Поздравляю вас и вашу леди! После смерти вашей матушки в Даффдуре не было хозяйки, ибо ваш братец не собирался жениться. Думаю, все будут счастливы услышать столь прекрасные новости!

– Расскажи им сам, – велел лэрд. – Горячий ужин, надеюсь, готов?

– Да, милорд, и ожидает вас в зале.

– Сейчас прибудет Пейги с повозкой. Выставь часовых, пусть их ждут. И накорми ее. Она уже немолода и устала после нашей поездки.

Повернувшись к Эллен, он подхватил ее на руки.

– Добро пожаловать домой, мадам, – прошептал он, перенося ее через порог.

Оправившись от растерянности, Эллен засмеялась.

– Вижу, милорд, вы свято чтите традиции, – заметила она, когда он поставил ее на пол, и, оглядевшись, добавила: – Как хорошо вернуться домой, Дункан! Я знаю, что буду здесь счастлива. Надеюсь, ты сделаешь меня счастливой.

Дункан улыбнулся жене и, приподняв ее подбородок, коснулся губами губ.

– Нам еще многое предстоит узнать друг о друге, а я человек терпеливый. Ты сказала, что можешь быть счастлива здесь. Этого хочу и я. Правда, не ожидал, что внезапно окажусь женатым человеком, но должен сказать, что хотя наш брак был неожиданным, я все же рад, что именно ты будешь рядом, девочка.

Эллен едва успела отдышаться после нежного поцелуя, и Дункан заметил, как широко раскрыты ее глаза.

– Тебя целовали раньше, Эллен? – осведомился он, хотя, судя по неподатливым губам, она была совсем неопытной.

– Только раз, – призналась Эллен. – Когда Болгэр пытался изнасиловать меня. Я нашла поцелуй омерзительным, ибо у него дурно пахло изо рта, а сам он был очень груб. Но твой поцелуй был нежен. Мне понравилось.

Он медленно раздвинул губы в улыбке, и Эллен впервые увидела, как лучатся морщинки в уголках его глаз.

– Я хотел бы целовать тебя целыми днями, – хмыкнул он.

– Мы будем делить постель? – вдруг спросила она.

– Конечно, раз ты моя жена. Или ты считаешь иначе?

– Я знаю, что в некоторых знатных домах муж и жена имеют раздельные спальни, – пояснила Эллен. – Мне рассказала об этом принцесса. Да и ее подопечные часто обсуждали подобные детали.

– Даффдур – простой замок. Не дворец, – усмехнулся лэрд. – И у нас будет общая спальня.

– Понятно, – кивнула она. – Сегодняшняя ночь?

– Да, и все последующие нашей жизни вместе, – согласился он.

Прелестное личико Эллен омрачилось.

– Нам нет нужды осуществить наш союз, пока мы лучше не узнаем друг друга. Но ты должна привыкнуть делить со мной постель. А вот и ужин принесли! Пойдем, девочка, и поедим вместе.

Он взял ее за руку, повел к высокому столу и усадил на место, традиционно принадлежавшее хозяйке дома.

(((

Эллен оглядела зал. О, она и раньше сиживала за этим высоким столом, но тогда считала себя гостьей, а место хозяйки занимала Мэгги. Теперь же это ее дом. Ее зал. Ее огонь, ярко горящий в очаге, рядом с которым стоит ткацкий станок. Ее станок с наполовину законченной шпалерой, которую она оставила, когда отправлялась в Стерлинг. Будет чем занять дождливые дни и вечера.

Эллен рассеянно брала еду с блюд, хотя стол был более чем обильным: кроличье рагу с густой коричневой подливой, морковью и маленькими луковками, форель, тушенная в масле и белом вине, на листьях салата, олений бок, последний, оставшийся с осенней охоты и лежавший на блюде в окружении жареных луковиц. Дополняли ужин свежий хлеб, сливочное масло и четверть головки твердого желтого сыра. Кубки были наполнены красным вином.

– Кухарка здесь превосходная, – заметила Эллен.

– Она будет довольна, услышав твои похвалы, – кивнул Дункан. – Теперь приказывать ей будешь ты. Но я предпочитаю простую еду.

– Запомню, – согласилась Эллен. – Скажи, твои братья живут далеко? Я скоро их увижу?

– Клайт в дне езды от Даффдура, но скоро ты встретишься с Коналом и Мердоком. Завтра же пошлю в Клайт гонца, чтобы сообщить о моей женитьбе. Уверен, моя невестка немедленно явится в Даффдур. Видишь ли, Адэр привыкла быть единственной женщиной в семье и теперь захочет узнать о тебе все – кто ты, откуда явилась и будешь ли хорошей женой для меня? Она настоящая англичанка, но пусть сама расскажет свою историю.

– Она красива? – с любопытством спросила Эллен.

– Очень, но совсем в другом роде, чем ты. Она высокая, черноволосая, с фиалковыми глазами. И очень подходит моему брату. Как ты – мне. Я питаю слабость к рыжим волосам и миниатюрным девушкам.

– Да, ты куда выше меня.

– Но мы станем прекрасной парой, девочка. В этом можешь быть уверена, – мягко уверил Дункан и поцеловал ее руку, сначала тыльную сторону, потом ладонь.

Дрожь пробежала по спине Эллен. Серо-голубые глаза удивленно расширились, и он улыбнулся в эти глаза, отчего она мгновенно ослабла. Сейчас она даже при желании не сумела бы подняться из-за стола.

– Поразительно, – тихо сказан он. – Провести полтора года при дворе Стюартов и остаться невинной, как молодая олениха!

Его пальцы осторожно коснулись ее щеки, носа, подбородка… Эллен наконец обрела дар речи:

– Вы ласкаете меня, милорд?

– Немного. Но теперь, когда ты стала моей, мне трудно не прикасаться к тебе каждую минуту. Только я не хочу тебя пугать.

– Ты не пугаешь меня, Дункан, – покачала головой Эллен. – Ты очень мягок и нежен.

Вместо ответа он протянул руки, сжал ее лицо и привлек к себе. Мужские губы коснулись ее рта, словно пробуя на вкус, прежде чем завладеть им в страстном поцелуе. Ее губы оказались одновременно шелковистыми, упругими и сладкими. Эллен вздохнула. Ее дыхание слегка отдавало вином, и Дункан, ощутив, как напряглись его чресла, искренне удивился такой реакции. В конце концов, он не юнец со своей первой женщиной. Но в Эллен было нечто столь чувственное и столь невинное, что он почувствовал невольное возбуждение.

– О Боже! – прошептала она, когда он отстранился. Ее щеки стали густо-розовыми.

– Но мне хочется большего, – прошептал он. – Я не могу оторваться от тебя, Эллен Макартур, хозяйка Даффдура.

– Твои поцелуи куда приятнее поцелуя Болгэра, – призналась она. – Когда он поцеловал меня, было ужасно противно, но теперь я поняла: все зависит от того, кто тебя целует, верно, Дункан? Наверное, и я хочу от тебя большего.

Она смешливо сощурилась. Дункан громко рассмеялся. Но тут подошедший Сим сообщил, что повозка прибыла и Пейги уже ужинает на кухне. Эллен поспешно вскочила:

– Пойду повидаюсь с ней. Сим, прошу, покажи мне дорогу на кухню. А потом прикажи мужчинам принести мои вещи, в комнату, где я раньше спала. Не хочу ставить сундуки в нашу спальню, пока мы с Пейги их не разберем.

Дункан остался сидеть с кубком в руках, размышляя, что просто спать рядом с ней сегодня ночью будет куда труднее, чем казалось раньше. Она волновала его, и ее мягкое молодое тело весьма соблазнительно. И у нее восхитительно круглые грудки, совсем как спелые яблочки. У него руки чесались поскорее обнажить их и погладить.

Он представил обнаженную жену с раскинутыми по подушке волосами цвета червонного золота. До чего же лакомый кусочек. И съесть его имеет право он один!

Но тут Дункан неожиданно понял, что мужская плоть уже давно дает о себе знать. Что это с ним творится? Неужели он действительно вожделеет собственную жену? Кажется, именно так и есть.

Он изо всех сил пытался думать о другом. Пора перегонять скот на пастбище. Может, ему переночевать вместе с пастухами? Или… вместо того, чтобы посылать в Клайт гонца, лучше поехать самому? Он не видел братьев уже несколько месяцев. Да, пожалуй, это неплохой выход, И он вынесет их шуточки и уколы и терпеливо ответит на град вопросов Адэр. Можно провести в Клайте два-три дня. А возможно, и дольше.

Эллен, вернувшись в зал, подошла к мужу.

– Пейги очень рада оказаться дома, – улыбнулась она. – Разреши мне самой устроить ее в маленькой комнатке!

– Разумеется. У меня самого кое-какие дела на конюшне. Ты знаешь, где хозяйская спальня. Когда устанешь, иди туда и ложись.

Он почти выбежал из зала. Эллен недоуменно посмотрела вслед мужу. Может, он настолько заботлив, что решил дать ей время прийти в себя? Или сам застенчив от природы?

Поспешив наверх, она увидела рывшуюся в сундуках Пейги.

– Завтра, дорогая, – пообещала Эллен, – мы поставим твой сундук в комнату, которую отвели тебе.

– Собственная комната? – ахнула Пейги.

– Вот именно! – улыбнулась Эллен. – Как раз для тебя! В конце зала. Сэм уже приготовил ее.

Она повела служанку по коридору и, открыв дверь, вошла.

– Комната не очень велика, но в ней есть очаг, кровать и место для сундука. И окно. Ставни сейчас открыты, но, если хочешь, можешь их закрыть. Я подумала, что ты заслуживаешь своего уголка.

Пейги огляделась, и ее глаза повлажнели.

– Спасибо, миледи, – прошептала она.

– Оставляю тебя отдыхать, – сказала Эллен.

– Что?! А кто приготовит тебя к брачной ночи? – вскинулась Пейги.

– Мы с милордом решили сначала получше узнать друг друга. Не более того, – пояснила Эллен. – И хотя будем спать в одной постели, брачная ночь пока откладывается.

– Он заботливый человек, и чувствительный тоже, – заметила Пейги. – Но если я вам не нужна, лягу спать. Должна признаться, я едва держусь на ногах.

Эллен прошла через зал и остановилась перед дверью хозяйской спальни. Комната оказалась очень уютной. На каменных стенах висели шпалеры. В очаге, по обе стороны от которого стояли каменные фигуры гномов, горел огонь. На двойном окне, выходившем на юго-восток, висели полотняные занавеси, сейчас раздвинутые, чтобы показать открытые ставни. Во дворе слышались крики какой-то ночной птицы. Перед окном стоял дубовый стол с маленьким подносом, на котором красовались два маленьких кубка и графин с вином. Здесь же, придвинутые к стене, стояли два стула с высокими спинками и плетеными сиденьями, накрытыми маленькими подушками из полотна и темно-красной бархатной парчи. В изножье огромной кровати возвышались два толстых столбика. Эллен полюбовалась резьбой изголовья и красивым балдахином. Занавески были из той же ткани, что и подушки на стульях. По обеим сторонам кровати стояли высокие напольные канделябры. Эллен заметила около очага еще один столик с глиняным тазиком. На углях грелся такой же кувшин с водой. Над огнем висело полотенце.

Эллен прихватила с собой чистую рубашку и сейчас, налив воды в тазик, снова поставила кувшин на угли. Ей очень нужно искупаться, но это подождет до утра.

Сбросив одежду, она обтерлась водой из тазика. Мыла в кувшинчике почти не осталось. Придется спросить Сима, есть ли в замке запасы мыла, а если нет – сварить новое.

Рядом со спальней оказался небольшой гардероб.[2] Какое удобство! В Лохерне ничего подобного не было, хотя во дворце имелись и личные, и общественные туалеты.

Она воспользовалась гардеробом, еще раз обтерлась, натянула чистую сорочку, расчесала и заплела волосы и легла в постель. Какую сторону предпочитает муж? Нужно спросить, когда он придет.

Но она мгновенно заснула, и Дункан облегченно вздохнул, увидев, что жена мирно посапывает. Так будет проще вынести эту ночь.

Он разделся и голым лег рядом с Эллен. Он сразу увидел, что на ней сорочка. Вот и хорошо! И ее роскошные волосы заплетены в толстую косу – значит, и тут никакого искушения. Но он не смог уснуть. Она была такая теплая и благоухала каким-то нежным ароматом, щекотавшим его ноздри. А дыхание легким ветерком обдавало его спину.

Лэрд скрипнул зубами, закрыл глаза и попытался заставить себя погрузиться в дремоту. Это ему удалось, только когда он, наконец, расслабился и решил наслаждаться ее теплом и сладостью. Сколько еще таких ночей ему придется вынести? Нет, он завтра же отправится в Клайт, а потом поможет перегнать скот на летнее пастбище. Как муж, он имел все права на тело Эллен, но хотел, чтобы она была готова к брачной ночи. Может, она и полюбит его, а любовь – единственное, что он всегда искал в жене.

Но найдет ли он эту любовь, если все будет и дальше продолжаться таким же образом?

На этот вопрос он не знал ответа.

Эллен проснулась на рассвете и увидела, что муж спит рядом. Обнаженный!

Она разглядывала его широкие плечи, руки и спину. Она и не представляла, что можно спать голым. Впрочем, что она знала о спящих мужчинах? И что ей делать? Даже слуги не поднимаются в такой час!

– Прошлой ночью, ложась в постель, я не подумал, что ты будешь спать одетая! – неожиданно сказал Дункан. Эллен испуганно вздрогнула.

– А вот я не думала, что ты будешь спать голым. И увидела это, только когда проснулась несколько минут назад, – ответила она ему в тон.

Дункан повернулся па спину, и она увидела темную поросль завитков на его груди.

– Соблазнительное зрелище, не так ли, мадам? – поддразнил он, весело сверкая глазами.

Эллен приподнялась на локте, прижимая одеяло к груди.

– По-моему, я искушаю вас куда сильнее, милорд, – задорно бросила она.

– Верно, – признался он и, притянув ее к себе, поцеловал. – Молодец, что это заметила, но ты не ответила на мой вопрос. Итак, соблазн достаточно велик?

– Я не умею кокетничать и обольщать, а сегодня впервые в жизни увидела полураздетого мужчину.

Эллен снова села, обнаружив, что ее близость слишком пьянит. Запах мужчины пробудил в ней что-то непонятное, и сердце странно трепыхалось.

– Не думаю, что готова к обольщению, но, признаюсь, мне очень любопытно, что будет дальше, милорд.

Дункан усмехнулся и провел кончиком пальца по прямому маленькому носику.

– Ты всегда говоришь, что думаешь? – пробормотал он, мечтая об одном: зацеловать ее до умопомрачения.

– Обычно да, но не в том случае, если мои слова могут кому-то причинить боль.

Когда он коснулся ее, она разнервничалась. Не испугалась. Просто ей стало не по себе. Почему-то ласки мужа приводили Эллен в замешательство.

– Я собираюсь ненадолго съездить в Клайт, чтобы сообщить братьям о нашей свадьбе, – сказал он. – А потому нужно будет перегнать скот на летнее пастбище. Справишься, если я оставлю тебя на несколько дней?

Эллен кивнула.

– Не хочешь поехать в Клайт вместе со мной?

– Только не в этот раз, Эллен; – покачал головой лэрд и, крепко обняв ее, проговорил прямо в губы: – Хочу дать тебе время привыкнуть к обязанностям хозяйки. К этой кровати. Хочу, чтобы ты поняла: когда мы в следующий раз будем делить постель, ты станешь моей женой не только по имени, – объявил Дункан и, завладев ее губами, перевернул на спину. Сначала поцелуй был нежным, но скоро стал более страстным, более интимным, более требовательным. – Теперь я оставлю тебя, Эллен, – прошептал он, поднимаясь, и, повернувшись к ней, добавил: – Смотри. Вот так выглядит взрослый мужчина.

Он позволил ей вглядеться в его наготу. В мужскую плоть, возбужденную, с набухшими голубыми венами. Наконец, резко отвернувшись, он стал одеваться.

Теперь сердце Эллен глухо колотилось от страха и волнения. Когда он предстал перед ней во всем своем великолепии, она тихо ахнула. Широкие плечи, широкая грудь, поросшая волосами, такими же, как на треугольнике внизу живота. Его мужское достоинство… поистине впечатляло. А вот талия и бедра – узкие. И очень длинные ноги и большие, но изящные ступни. Зато руки бугрились мышцами. Когда он отвернулся, она молча восхитилась плавными очертаниями его спины и тугими ягодицами. Его тело прекрасно… если можно назвать прекрасным мужчину. Найдет ли Дункан прекрасным ее тело?

– Увидимся через несколько дней, – сказал он ей на прощание, выходя из спальни.

Небо за окном уже совсем посветлело, по солнце еще не взошло. Эллен продолжала лежать. Следующие ночи ей придется провести одной. А потом…

Она вздрогнула. Он ясно сказал, что после своего возвращения сделает ее женщиной. Возьмет ее невинность и использует тело для своего удовольствия.

Эллен снова передернулась.

Она достаточно знала о подробностях соития мужчины и женщины. Не знала только одного: понравится ли ей это?.. А если нет? Сколько раз им придется делать это, чтобы зачать ребенка?! Оставит ли он ее в покое, когда получит наследников? Ей столько нужно понять, а спросить некого. Пейги, благослови ее Господь, не сможет просветить ее. Придется учиться на собственном опыте. Или положиться на Дункана, который за свои годы наверняка успел познать немало женщин.

Эллен перевернулась на живот, потянув за собой одеяло.

«Наверное, он уже уехал», – подумала она, прежде чем снова заснуть.

Дункан действительно отправился на конюшню, оседлал коня и выехал из ворот, сказав стражникам, что едет в Клайт. И только час спустя сообразил, что забыл пойти на кухню и захватить с собой еду. Значит, ужасно проголодается к тому времени, как доберется до владений единокровного брата. Хорошо еще, что день сегодня ясный и дождя не предвидится!

Когда солнце уже стояло высоко, Дункан, проведший в пути несколько часов, остановился, чтобы напоить лошадь. Зря он поехал один, без сопровождения нескольких вооруженных членов клана. Не хватало еще наткнуться на англичан!

Но все приходит к концу, и на закате он увидел Клайт, как и Даффдур, стоявший на вершине холма. Коровы лэрда паслись на одном лугу, овцы – на другом. Дункан стал подниматься в гору по узкой дороге, ведущей к каменному зданию. Он знал, что часовой уже успел увидеть его приближение, ибо Конал Брюс был человеком осмотрительным и превыше всего заботился о безопасности своей семьи.

Добравшись до замка, он спешился в маленьком дворе, отдал лошадь конюху, вошел в двери и сразу же направился к парадному залу. Первой его заметила невестка Адэр.

– Дункан! – воскликнула она, поднимаясь ему навстречу.

– Адэр, – кивнул он, целуя ее в обе щеки. – Вы, мадам, как всегда, прекрасны! А где мои племянники и племянница?

Улыбаясь, он схватил ее за талию и закружил.

– В детской, со своей няней, – пояснила она, чуть задыхаясь. – Ты рано уехал из Даффдура: выглядишь усталым и голодным.

– Я отправился в путь еще до рассвета, но забыл взять с собой еду. Ужасно проголодался и не прочь отведать мяса и хлеба, которые так хорошо готовит Элизабет.

– Принеси мяса и хлеба для милорда, – велела Адэр служанке. – И вина! Да не медли!

– Где Конал? – осведомился лэрд Даффдура.

– В деревне, по другую сторону холма. В эту ночь случился набег англичан. Они увели скот и трех женщин. Конал решил узнать подробности и сегодня же, в свою очередь, отправится в набег, чтобы попытаться вернуть украденное. Вряд ли англичане так скоро ожидают ответного удара, поэтому на нашей стороне есть некоторое преимущество. Я рада, что ты здесь. Можешь отправиться с ним. В Даффдуре все спокойно?

– У меня есть новости. Но я предпочел бы все рассказать одновременно тебе и Коналу.

Адэр мгновенно надулась.

– А почему не мне первой? – капризно спросила она.

– Потому что если ты узнаешь мои новости, сестрица, – хмыкнул он, – немедленно выложишь все Коналу, как только он войдет в зал. А я сам хочу сообщить ему.

– Вот как?! Должно быть, это очень хорошие новости!

– Или очень плохие, – поддел он.

– Дункан! – воскликнул его младший брат Мердок, вбегая в зал.

– Эй, паренек! Клянусь, ты вырос на целый фут, с тех пор как мы виделись в последний раз! – улыбнулся лэрд, тепло обнимая Мердока.

– Дункан привез новости, но не хочет ничего рассказывать до возвращения Конала, – пожаловалась Адэр.

– Бьюсь об заклад, я угадаю, – лукаво фыркнул Мердок.

– Угадаешь? – хором спросили Адэр и лэрд.

– Немедленно рассказывай, негодный мальчишка! – потребовала Адэр. Но Мердок покачал темноволосой головой:

– Нет, это новости Дункана.

– Откуда ты знаешь?

– Я только что вернулся из монастыря Святой Марии, – пояснил Мердок. – Мне нужен был совет по одному важному делу. А когда матушка Мэри Эндрю услышала, с чем я приехал, разрешила Мэгги поговорить со мной. У меня тоже есть новости, и я даже не стану ждать возвращения Конала. Я решил стать священником. Солдат из меня плохой, сражаться я не умею, и мне нечего предложить девушке: ни земли, ни денег. Для младших сыновей вроде меня есть только один путь – церковь. Как только я выучусь и постригусь, надеюсь, Конал предложит мне место здесь, в Клайте.

– А если нет, приходи в Даффдур, паренек, – предложил лэрд. – Мне священник не помешает, и у меня даже есть для тебя церковь. Наш святой отец уже совсем дряхл.

– Спасибо, Дункан, – улыбнулся Мердок.

– За что ты его благодаришь? – спросил Конал Брюс, входя в зал. – Дункан, что привело тебя в Клайт?

Он взял с подноса кубок вина, наконец-то принесенный служанкой, вместе с хлебом и мясом для лэрда.

– Я все решил, Конал. Ухожу в монастырь Святого Эндрю, чтобы учиться на священника, – объявил Мердок.

– Так и думал, что до этого может дойти, – кивнул Конал. – Я заплачу за твое обучение. Что ни говори, а ты мой родной брат.

– Если сможешь платить священнику, когда я приму сан, хотелось бы потом вернуться в Клайт, если же нет – Дункан только что предложил мне место в Даффдуре. Поэтому я и благодарил его, – пояснил Мердок.

– Зачем тебе понадобился священник? – спросил Конал старшего брата.

– У меня есть церковь, а служить, считай, некому. Нынешний священник очень стар, и если в ближайшее время не умрет, я поселю его в уютном домике и буду кормить до его последних дней. Мои люди будут рады иметь молодого священника, а прежнего так или иначе придется заменить.

– Дункан приехал с хорошими вестями! – взволнованно воскликнула Адэр, радостно блестя огромными фиалковыми глазищами.

– Ты женился, – спокойно констатировал Конал.

Жена шутливо замахнулась на него.

– Какие глупости! Когда Дункан женится, мы все приедем на свадьбу. Будем пировать, веселиться, танцевать и пить за здоровье новобрачных.

– В таком случае поднимите кубки, – велел Дункан, – ибо Конал совершенно прав. Почти неделю назад я обвенчался в Стерлинге в королевской часовне. Церемонию, проводил духовник короля. Мою жену зовут Эллен Макартур.

– Почему же ты не позвал нас, бессовестный?! – заверещала Адэр, ударив деверя по руке. – Немедленно рассказывай все! А вы садитесь за высокий стол. Мы будем есть и беседовать! Как ты познакомился с девушкой? Кто ее родители? Сколько ей лет? И почему вас венчал духовник короля в его личной часовне? Раны Господни! Я все поняла! Девушка затяжелела от короля, и тот решил дать ей мужа. Дело в этом, верно, Дункан? Ты будешь растить бастарда короля? Такого же, как я?

Дункан разразился смехом и, продолжая хохотать, уселся за стол. Он так неподдельно веселился, что едва не поперхнулся застрявшим в горле куском мяса.

– Адэр, Адэр, – выговорил он наконец. – Ничего не скажешь, умеешь ты сплетать сказки, но во всей твоей истории нет и капли правды. Эллен Макартур была наследницей своего деда, лэрда Лохерна. И обручилась со своим кузеном, Доналдом Макнабом.

– Северные имена, – заметил Конал. – Значит, она с гор?

– Верно, – согласился Дункан. – Однако дальний родственник лэрда оскорбился, узнав, что тот отдает свои земли Макнабу. Сначала он попытался убедить лэрда добром отдать внучку его младшему сыну, но старик был непреклонен. Заподозрив, что родич задумал похитить Эллен, он отослал ее к королю, прося покровительства. Король согласился и попросил свою тетку опекать девушку. Через год с небольшим гонец привез послание от старого лэрда, Эвана Макартура, для Эллен, с просьбой вернуться как можно скорее и выйти замуж за Доналда, поскольку дни самого лэрда сочтены.

Я в тот момент прибыл ко двору с просьбой разрешить мне укрепить Даффдур. Король дал позволение, на том условии, что я провожу Эллен домой, что и было сделано. Но, добравшись до Лохерна, мы обнаружили, что старый лэрд и жених девушки были зверски убиты младшим сыном назойливого родича. Но сначала тот вынудил Эвана Макартура подписать бумаги, делавшие его наследником и женихом Эллен.

– Какой кошмар! – ахнула Адэр. – Бедная девушка.

– Со мной было всего шестеро вооруженных мужчин, и я никак не мог увезти Эллен, не вступив в драку. Но врагов было куда больше, и нас просто прикончили бы. Единственное, что мне удалось, – добиться у мерзавца обещания, что свадьба будет отложена на месяц и он даст время девушке оплакать погибших. Потом я взял своих людей и убрался из Лохерна со всей возможной поспешностью. Однако ублюдок в ту же ночь попытался изнасиловать Эллен. Защищаясь, она изрезана его кинжалом и, приняв за мертвого, сбежала из Лохерна, оседлала лошадь и последовала за мной. К счастью, она сумела меня догнать. Я вернул ее к королю, который поручил ее моим заботам, пока дело не будет улажено ко всеобщему удовлетворению. Из монастыря приехала Мэгги, чтобы стать компаньонкой Эллен. Они провели в Даффдуре всю зиму.

Несколько недель назад король призвал Эллен в Стерлинг. К несчастью, оказалось, что навязанный ей жених, Болгэр Макартур, не умер, хотя его лицо непоправимо изуродовано, а голос почти пропал. Эллен неплохо над ним потрудилась! Один вид Болгэра внушает ужас, а ненависть к девушке так и сочится из него. Как только снег растаял и он достаточно оправился, чтобы пуститься в дорогу, немедленно примчался в Стерлинг и потребовал отдать ему невесту. Бедняжка едва не умерла от страха. Король снова расспросил ее, но она повторила свою историю, слово в слово. Болгэр, однако, хвастался своими деяниями и добивался возвращения невесты. Но наш король не глуп. Отец Болгэра – один из волынщиков Макдоналда. Яков опасался, что владелец островов ищет повод, чтобы поднять мятеж. Ради мира в стране король отпустил Болгэра, не наказав за совершенные убийства. Повторяю, Болгэр признался в совершенных преступлениях перед всеми нами, не стесняясь короля и его тетки, ибо гордился тем, что сохранил Лохерн как фамильную собственность.

Тогда король постановил, что отныне лэрдом Лохерна будет островной Макартур, но Эллен ему не отдадут. И добавил, что видит гнев и ненависть, которые тот питает к девушке. Кроме того, очевидно, что и Эллен презирает Болгэра. Между ними никогда не будет согласия, и поэтому король отослал его домой. Эллен поблагодарила его величество за спасение от негодяя и убийцы и спросила тетку короля, не возьмет ли та ее на службу, поскольку теперь у нее нет ни земель, ни приданого.

Яков рассмеялся и объявил, что приданому Эллен позавидуют многие девушки. Оказалось, что после ее бегства из Лохерна король списался с Макдоналдом, рассказав об убийствах Эвана Макартура и Доналда Макнаба. Поторговавшись, они решили, что Эллен не вернется в Лохерн, но кражу имущества ей возместят. Владелец островов заплатил более чем справедливую цену за Лохерн и убийство старого лэрда. Кроме того, нет никаких сомнений в том, что клан Макнабов отомстит не только за гибель Доналда, но и за потерю земель Лохерна. Хотел бы я невидимкой присутствовать в комнате, когда Болгэр Макартур обнаружит, что Лохерн ему не принадлежит: ведь деньги на приданое дал Макдоналд!

Мердок искренне рассмеялся.

– Он не посмеет слова сказать против Макдоналда, своего сюзерена. Даже собственный отец не защитит его от гнева хозяина. Все его интрига кончились ничем. У него нет ни земли, ни девушки.

– Но ведь это родные подбили его захватить Лохерн! – заметил Конал. Остальные согласно закивали.

– Да, и я не сомневаюсь, что сам Макдоналд знал о планах Макартуров. Но вряд ли он ожидал такой жестокости. Болгэр мог бы просто заставить старика подписать документы, в которых он объявлялся наследником и женихом Эллен. Он заманил в Лохерн молодого Макнаба и хладнокровно убил его и старика. В этом не было необходимости! Вернувшуюся домой Эллен можно было силой заставить пойти к алтарю. Всполошились бы Макнабы? Конечно, но дело было бы сделано. Между кланами непременно разгорелась бы распря, и Макартурам пришлось бы платить за ущерб, только и всего. Кроме того, Эван Макартур был уже стар и нездоров. Жить ему оставалось совсем немного. А получилось так, что вернувшаяся домой Эллен нашла привязанные к стульям и усаженные за высокий стол трупы деда и жениха с перерезанными глотками.

– Господи, что за невообразимый ужас! – ахнула Адэр.

– Но она храбрая девушка. Сумела сохранить ясный разум, взять себя в руки и сбежать от Болгэра.

В его голосе звучали едва различимые нотки гордости за жену, и хотя братья ничего не заметили, Адэр слегка улыбнулась.

– Как же она стала твоей женой? – спросила она деверя. Дункан улыбнулся:

– Король и его тетка решили, что ей нужен муж. Джейми спросил, доверится ли Эллен его выбору. Эллен согласилась. И поскольку она всю прошлую зиму жила в Даффдуре и знакома со мной, а жены у меня не было, король посчитал, что я идеально ей подхожу.

– Представляю, каким потрясением это было для тебя! – хихикнула Адэр.

– И не говори, – ухмыльнулся Дункан. – Но не мог же я отказаться, верно?

– И вас обвенчали в тот же день? – осведомился Конал.

– Нет, на следующий. Джейми хотел немедленно отправить нас в дорогу, поэтому королевский духовник обвенчал нас после утренней службы. Мы довезли Мэгги до монастыря, а сами продолжали путь дальше, в Даффдур, и добрались туда только вчера. Сегодня на рассвете я уехал в Клайт, чтобы разделить с вами мои новости.

– И оставил новобрачную в одиночестве? – удивилась шокированная Адэр.

– Хотел, чтобы у нее было немного времени освоиться и свыкнуться с тем, что произошло. Пусть успокоится. Слишком много на нее свалилось, причем сразу, – вздохнул Дункан. – В отличие от тебя, Конал, я надеялся найти любовь – истинную любовь – к женщине, на которой женюсь.

– Не считаешь, что мог бы полюбить ее? – тихо спросила Адэр.

– Не могу ничего на это ответить. Потому что не знаю Эллен по-настоящему. Живя в Даффдуре, она почти все дни проводила в обществе Мэгги. Правда, Мэгги она нравится.

– А какова она на вид? Красива? – полюбопытствовал Мердок.

– О да, и очень. Король называет ее своей красоткой. Эллен миниатюрная и кругленькая. Глаза – нежного серо-голубого цвета, а кожа светится, как жемчужина. Но больше всего я обожаю ее волосы: длинные, густые, роскошные и золотисто-рыжие.

– Похоже, ты совсем не разочарован, – сухо бросил брату Конал.

– Совсем, – подтвердил Дункан. – Она прекрасна, умна и остроумна, не говоря уже о том, что храбра, как закаленный в боях воин. И поэтому нравится мне.

Адэр совсем по-кошачьи улыбнулась:

– Значит, есть надежда, что со временем ты ее полюбишь. И тогда обязательно скажи ей об этом. Не будь таким, как твой брат!

– Ты когда-нибудь перестанешь меня терзать? – возмутился Конал. – Я наконец это сказал! И скажу сейчас. Адэр, я тебя люблю!

Дункан и Мердок засмеялись, вспомнив, как трудно было Коналу Брюсу признать, что он любит женщину, которая стала его женой.

– Когда же мы познакомимся с новобрачной? – допрашивала Адэр.

– Я побуду здесь день-другой. Может быть, Конал, отправлюсь с тобой в набег. А потом нужно присмотреть за скотом, который перегоняют на летнее пастбище. Приезжайте через неделю, а еще лучше – дней через десять.

– Мы приедем через месяц, – решила Адэр. – Вам необходимо побыть вдвоем, олух ты этакий. Если станешь избегать Эллен, бедняжка решит, что тебе не нужна жена. По-моему, Дункан, ты просто побаиваешься ее. Никогда не видела, чтобы ты стеснялся в присутствии девушек! Вот бы Агнес Карр посмеялась!

Дункан залился краской.

– Черт возьми, мадам, у вас чересчур острый язык!

– И очень зоркий глаз, – хмыкнула Адэр и, взяв деверя за руку, прошептала: – Ты хороший человек, Дункан! Любая девушка была бы рада такому мужу. Король и его тетка это поняли. Подозреваю, что и твоя маленькая Эллен тоже все видит. Но помни: если ты застенчив, она еще застенчивее. Дед вырастил ее в строгости. Она нуждается в твоём ободрении, мягкости и доброте. Со временем она полюбит тебя, а ты – ее; Твой брак – это совсем неплохо. Сомневаюсь, чтобы ты сам когда-нибудь набрался мужества сделать предложение. Не знаю, что это такое творится с сильными храбрыми мужчинами, если они не в состоянии сказать несколько слов.

– Я люблю тебя, – пробормотал Конал жене на ухо, и та с улыбкой повернулась, выпустив руку деверя.

– Я люблю тебя, – повторила она, и муж расплылся в улыбке, будто никогда раньше не слышал подобных слов из уст жены. Адэр погладила его обветренную щеку. – Будь осторожен сегодня. Помни, что сейчас время полнолуния.

– Ты знаешь, кто совершил набег? – спросил Дункан. – В Даффдуре пока спокойно, но, думаю, все дело в стенах, которые мы успели выстроить. Теперь мы стали не такой уж легкой добычей. А вот ты на своем холме всегда был в безопасности.

– Все дело в деревне по другую сторону холма. Обычно нападают именно на нее. А мой замок не так велик, чтобы дать приют всем жителям. И англичане это поняли. Всеми набегами руководит один и тот же человек: сэр Роджер Колби. Судя по слухам, он друг короля Генриха.

– А я думал, что у нас с Англией мир, – иронически буркнул Дункан.

– На бумаге, – вздохнула Адэр. – Но хотя оба короля подписали договор, суда Тюдора атаковали шотландские корабли в наших собственных водах. Трехлетнее перемирие продолжилось всего восемь месяцев.

– Откуда ты все это узнала? – удивился Дункан.

– Херкьюлиз Хепберн иногда приезжает, чтобы поохотиться с Коналом, – пояснила Адэр.

– Как тебе известно, моя жена очень интересуется политикой, – усмехнулся лэрд Клайта. – Боюсь, все дело в ее воспитании. Я ничего не могу с ней поделать.

– И не нужно! – рассмеялся Дункан. – Она всегда умеет раздобыть весьма занимательные сведения.

Пока ужинающие наслаждались принесенными блюдами: мидиями в горчичном соусе, форелью в белом вине, жирным жареным каплуном с вишневым соусом, оленьим окороком, пирогом с жаворонками, кроличьим рагу, тушеным салатом, свежим горошком, хлебом, маслом и сыром, – Адэр продолжила рассказ:

– Король Генрих делает все, чтобы расшатать трон короля Якова. Его шпионы тайком прибывают к приграничным лордам, в надежде уговорить их переметнуться к Англии. Те, кто отказывается или, по их мнению, может отказаться, подвергаются набегам. Цена мира здесь, на границе, – верность Тюдору.

– Но Тюдор не правит Шотландией, – мрачно заметил Дункан. – Впрочем, полагаю, что сэр Роджер – главный агент короля Генриха.

– Да, – кивнула Адэр. – Мне говорили, что он человек безжалостный и бессовестный. Совсем как его господин.

– Значит, поэтому Яков упомянул о парне, который называет себя твоим единокровным братом Ричардом. Ему покровительствует Маргарита Плантагенет, герцогиня Бургундская, – вспомнил Дункан.

– И Эдуард, и Ричард мертвы, – выдавила Адэр. Слезы брызнули из ее глаз. – Молодой паж… ему удалось сбежать из Мидлшема, после того как король Ричард был убит при Босуорте. Это он обо всем рассказал мне. Он все видел своими глазами. Мальчиков задушили, а тела унесли. Убийцы, конечно, были сторонниками Ланкастеров, хотя мы никогда не узнаем, кто им платил. Генрих Тюдор уничтожил либо посадил в тюрьму всех оставшихся в Англии претендентов на трон, происходивших от ветви Йорков. Бедный Уорвик[3] гниет в Тауэре.

– Боюсь, наш король Яков собирается отплатить Генриху той же монетой. Если он поддержит притязания самозванца на трон, куда это приведет, дорогая Адэр?

– Пока что англичан устраивает такой король, как Генрих. Они измучены войнами. И не встанут на сторону претендента, кто бы ему ни помогал. Особенно шотландский король! Если жителям шотландской границы надоели набеги, то и англичане отнюдь не рады постоянной опасности. Но если понадобится, они станут сражаться за короля Генриха. Если король велел этому сэру Роджеру Колби сеять хаос и раздоры, английские приграничные лорды выступят с ним заодно. Таков образ жизни на границе: кражи скота и женщин. Но последнее время жестокость и насилие стали просто немыслимыми.

– Нужно отыскать, где засел сэр Роджер, – заметил Конал, – и вернуться со скотом и женщинами. Я примерно представляю, где он сейчас. Но в следующий раз мы дотла сожжем его дом. – Его зубы сверкнули в волчьей усмешке. – Однако ты, Мердок, никуда не поедешь. Если хочешь стать священником, нечего брать на душу грехи убийства и воровства. Хватит и твоих подвигов в постели Агнес Карр. Наш священник до сих пор имеет зуб на тебя!

Лэрд Клайта хмыкнул, наслаждаясь виноватым румянцем, выступившим на щеках младшего брата.

– Священник время от времени навещает Агнес, якобы для того, чтобы с ней помолиться. А вот она утверждает, что он сначала тащит ее в постель и только потом молит Бога о прощении, – сообщил Мердок с широчайшей улыбкой. – Она клянется, что старик ужасно похотлив.

Присутствующие разразились громким смехом.

– Боже, благослови Агнес, – пробормотал Дункан.

– Она будет неутешна, узнав, что ты женился, – поддел Мердок.

– Что поделать? – усмехнулся Дункан.

– Может, мне поехать к ней, пока вы грабите англичан? – спросил Мердок. Он был младшим из пятерых детей их покойной матери, и остальные всячески его оберегали. Элизабет, кухарка Клайта, его обожала.

Дункан, немного подумав, кивнул:

– Да, завтра же поезжай в Даффдур и познакомься с Эллен. Вовсе ни к чему ждать месяц или дольше. Это слишком глупо!

– Я поеду с тобой, – решила Адэр. – Конал, когда вы вернетесь, немедленно отправляйтесь вслед за нами. А прежде чем вернуться, мы подождем, пока Дункан заявится домой. Уверена, что его жене не помешает хорошая компания.

– А детей вы тоже возьмете? – спросил Дункан.

– Господи, конечно, нет! Не стоит пугать бедную девочку, – усмехнулась Адэр. – Мои озорники могут отбить у нее желание иметь детей, а тебе нужен наследник.

Когда совсем стемнело, Конал, Дункан и их люди перебрались через границу в Англию. Ночь была безветренной, и дорогу освещала почти полная луна. Бродячий торговец сказал лэрду Клайта, что сэр Роджер Колби владеет домом в местности, называемой Дьявольская долина. Приближаясь к ней, всадники придержали лошадей, чтобы заглушить стук копыт.

– Очень точное название, – пробормотал Дункан, когда они подъехали к узкому входу в маленькую долину, окруженную отвесными скалами. Повсюду были разбросаны рощицы густых деревьев.

– Да, неплохое укрытие, – согласился Конал.

В конце долины стояли большой каменный дом, сараи и загоны, полные скота. По знаку Брюса все остановились. В доме было темно, значит, хозяин куда-то уехал. Возможно, снова пустился в набег.

Дважды пролаяла собака, но из загонов никто не вышел. Очевидно, сэр Роджер чувствовал себя в полнейшей безопасности. И даже не позаботился оставить стражу.

– Как по-твоему, где держат женщин? – спросил Конал.

– Возможно, в подвалах, и я уверен, что в доме есть прислуга. Но сколько именно людей, и хорошо ли они вооружены? – вздохнул Дункан. – Смотри, наверху светится окно. Бьюсь об заклад, слуги спят именно там. Если мы сумеем пробраться в дом, а оттуда – в подвалы, сможем вызволить женщин, никого не потревожив. А потом заберем скот.

– Нужно действовать быстро, – решил Конал. – Не хочу, чтобы меня поймали в том узком перешейке или на дороге, ведущей к болотам.

– Я иду в дом, – вызвался Дункан, посигналив двум членам своего клана.

– Нет, – возразил брат. – Пойду я. Женщины скорее узнают меня, чем тебя. Ты уже несколько лет как не живешь в Клайте. Так что начинай выгонять скот из загонов.

– Сколько коров ты хочешь взять? – спросил лэрд Даффдура.

Конал хищно осклабился:

– Моих и еще столько, сколько сможем угнать.

Махнув своим людям, он спешился и направился к дому. Скоро их тени исчезли.

– Забираем скот, парни, – скомандовал Дункан Армстронг.

Два загона были открыты, и когда коровы стали медленно выходить на волю, мужчины отогнали их подальше от дома и поближе к болотам. Лэрд Даффдура подгонял их тихими приказами и энергичной жестикуляцией. Скоро процессия исчезла из виду, но Дункан остался в ожидании Конала. Наконец тот вышел из дома в сопровождении своих людей и трех женщин, похищенных из деревни. Мужчины вскочили на коней, усадили женщин позади, и отряд во главе с обоими лэрдами благополучно выбрался из Дьявольской долины.

Когда они скакали по тропинке между болотами, небо уже потемнело. Летняя ночь медленно подходила к концу, но луна над головами еще ярко сияла. Топот копыт эхом отдавался вдали. Всадники настороженно оглядывались. Все инстинктивно поняли, когда английская граница осталась позади и они оказались на шотландской земле. Теперь можно было не тревожиться, что их поймают.

Они добрались до Клайта, едва успело рассвести. Те члены клана, которые везли женщин, направились к деревне, чтобы вернуть похищенных их семьям.

– Почему бы тебе не взять немного скота и себе? – предложил Конал. – Ты все равно отправляешься на летние пастбища. И сделал сегодня ночью почти всю работу, пока я искал девушек. Одну уже успели изнасиловать англичане, и сначала она не хотела возвращаться. Бедняжка сгорала со стыда, не зная, примет ли ее муж. Я пообещал поговорить с ним. Черт возьми! Сам я не смог бы оттолкнуть Адэр, случись с ней что-то подобное. А что сделал бы ты, Дункан, в подобной ситуации?

– Понятия не имею, – протянул Дункан. – Я еще не овладел Эллен, хотя намерен сделать ее своей, как только вернусь домой. Полагаю, люби я ее, был бы вне себя, но кто знает, что перевесило бы: гнев или любовь?

– Ты слишком много думаешь, – хмыкнул Конал. – А иногда нужно действовать. Одно время я думал, что ты станешь священником. Никогда не предполагал, что именно Мердока потянет в Божьи служители.

– Он будет хорошим священником, – уверено заявил Дункан. – Он благочестив, но не напыщен. И у него доброе, чистое сердце.

– И он понимает человеческие слабости, поскольку у самого их немало, – кивнул Конал. – Только вот не знаю, сможет ли он держаться подальше от постели Агнес Карр. По слухам, она родила от него двоих детей. – Он пожал плечами. – Но если церковь – его выбор, пусть будет так.

– Пусть решает сам, что для него лучше, и хотя священники принимают обет целомудрия, даже сейчас в Шотландии полно таких, которые либо имеют любовниц, либо наносят визиты деревенским шлюхам под предлогом необходимости молиться за их грешные души.

Они остановились перед воротами замка. Над восточными холмами вставало солнце.

– Отгоните скот на пастбище, – приказал Конал, после чего вместе с братом вошел в дом.

Адэр вышла им на встречу.

– Слава Богу и его Святой Матери, вы живы и здоровы! Идите поешьте. Элизабет приготовила для вас роскошный завтрак.

– Мы спасли женщин, – успокоил Конал жену. – И пригнали огромное стадо. Правда, часть Дункан заберет с собой.

– Мы с Мердоком сегодня же собираемся в Даффдур, – объявила Адэр и, нагнувшись поцеловала мужа. – Увидимся через несколько дней, милорд, попытайся не попасть в беду, пока меня не будет. День рождения Джейми – на следующей неделе. Я оставила для него подарки в нижнем сундуке, в нашей спальне. Непременно передай ему, прежде чем поедешь в Даффдур. Да, Конал, ты, конечно уже забыл, но ему исполняется шесть лет.

Она рассмеялась и исчезла, оставив за собой волну нежного аромата, присущего ей одной.

Дункан и Конал с аппетитом позавтракали, уничтожив все результаты трудов Элизабет, и отправились спать. Проснувшись, они вышли в зал. Капитан гарнизона доложил, что все спокойно и на холмах не заметили ни одного подозрительного всадника. Однако он решил сегодня ночью выставить дополнительную стражу. Угнанный скот уже находился на пастбищах. Две дюжины коров, которых отобрал лэрд Даффдура, были спрятаны в загонах.

Братья провели прекрасный вечер за долгой беседой. Ночь прошла спокойно, а утром Конал и Дункан расстались. Один погнал свою часть скота в Даффдур, а другой принялся за укрепление своего дома. Через несколько дней они должны были вновь встретиться в Даффдуре.

Глава 6

Эллен очень удивилась, когда вошедший в зал Сим объявил о приезде гостей:

– Леди Клайт и младший брат милорда Мердок Брюс!

Эллен поднялась и вышла приветствовать невестку и деверя. Ее взгляд остановился на поразительно красивой женщине с темными волосами и необыкновенными фиалковыми глазами. Ее сопровождал молодой человек с приятным лицом и такими же синими, как у Дункана, глазами.

– Я твоя новая сестра, Адэр, – заговорила женщина, – а это Мердок, младший брат Дункана и Конала. Надеюсь, ты не посчитаешь нас неучтивыми, но как только Дункан сказал, что женился, мы не смогли дождаться официального приглашения познакомиться с тобой.

– Я более чем рада вас видеть, – искренне ответила Эллен. – Сим, принеси вина. Наши гости проголодались и устали.

Она подвела обоих к очагу, где горел неяркий огонь, согревая зал.

Все уселись, и слуги принесли вина. Воцарилась неловкая тишина. Эллен неожиданно растерялась, не зная, что сказать. Очевидно, Адэр тоже было неловко. Но Эллен обуяло любопытство. Почему они приехали без приглашения?

Молчание наконец нарушил Мердок.

– Ты даже красивее, чем описывал Дункан! – выпалил парень. – Он вернется через несколько дней и привезет с собой мужа Адэр. Ты родом с гор…

Последняя фраза была не вопросом, а утверждением.

– Да. А вот теперь живу на границе, – ответила Эллен с легкой грустью. – Но здесь чудесно, Мердок.

– Ты совершенно права, – обрела голос Адэр. – Только я росла на английской стороне.

– А как ты встретила лэрда Клайта? – не выдержала Эллен.

– Меня захватили в плен при очередном набеге. Конал купил меня, вместе с моей старой няней, на ярмарке, в Михайлов день. Элизабет приказали готовить, а мне – вести хозяйство.

– О Господи! – воскликнула Эллен, краснея. Она знала, что случалось с женщинами, ставшими жертвами набегов. Женами, как правило, они не становились.

– Они спасли нас от подгоревшей овсянки и хлеба с червями, – хмыкнул Мердок.

– И ты больше никогда не увидела родных? Как печально! – воскликнула Эллен.

– Мои родители давно умерли. Тогда мне было всего шесть лет, – объяснила Адэр.

– Меня вырастил дед, – вздохнула Эллен. – Родителей скосила зимняя лихорадка. У меня не было братьев и сестер. Только дед и я. Мне предстояло выйти замуж за кузена Доналда, но его и деда убил дальний родственник Макартуров, возжелавший заполучить наши земли. Я навсегда рассталась с Лохерном.

– А мой дом, Стэнтон, снесен с лица земли. Подобные воспоминания лучше оставить в прошлом, – посоветовала Адэр. – Слишком долго я скорбела по Стэнтону.

– О, ты не так меня поняла, – поспешно заверила Эллен. – Я постаралась забыть свои несчастья. Но всегда буду помнить счастливое детство в Лохерне и своего деда. И назад оглядываться не собираюсь. Воспоминания – всего лишь пустые сны, которым никогда не стать явью. Король дал мне в мужья благородного человека, и теперь у меня прекрасный дом. Мне ли жаловаться, миледи?!

– Адэр, меня зовут Адэр. Вижу, ты очень рассудительна. Дункан это понимает? Или был слишком занят, привыкая к тому обстоятельству, что теперь обладает красивой женой? – усмехнулась Адэр. – Вы прекрасно друг другу подходите. Мой деверь тоже очень практичен и разумен.

– Мы едва знаем друг друга, – призналась Эллен. – Хотя я провела здесь всю зиму, но в основном в обществе Мэгги.

– Он хороший человек, – заверила Адэр.

– Добр и заботлив, – вставил Мердок. – Представляешь, сам в первый раз привел меня к Агнес Карр!

Бедняга немедленно покраснел до корней волос, сообразив, что именно ляпнул собственной невестке.

– Мердок! – упрекнула Адэр. – Агнес Карр – не та тема, которую можно обсуждать в присутствии невинной девушки. Эллен, видишь ли, Агнес – деревенская шлюха. Девушка она славная, но не подобает упоминать о ней в присутствии дам. Кому как не тебе, Мердок, знать об этом! Если действительно хочешь стать священником, учись придерживать язык!

Но, говоря это, Адэр едва заметно улыбалась. Мердок славился своим чистосердечием, и журить его было бесполезно.

– Прошу прощения, Эллен, – покорно пробормотал он, принимая самый что ни на есть покаянный вид.

– В Лохерне тоже была шлюха, но мне об этом знать не полагалось. Однако она научила меня штопать носки и подшивать подолы, – хихикнула Эллен.

Собеседники рассмеялись и дружно решили про себя, что лэрд Даффдура ничего не проиграл от такого брака. Эллен расстроилась, узнав, что Дункан отправился с братом в набег, но Адэр прямо объяснила, что таков образ жизни на границе.

– Тебе придется привыкнуть к тому, что мужчины время от времени отправляются в набег, – пояснила леди Клайт.

– А ты привыкла?! – выпалила Эллен.

Адэр покачала головой:

– Нет. Так и не привыкла. Но что я могу поделать?! По крайней мере, Брюсы из Клайта никогда не грабят людей первыми. Только отвечают ударом на удар. Пришли англичане и увели скот и трех женщин из деревни. Никогда не угадаешь, что будет с бедняжками: продадут их или сделают шлюхами. Конал и Дункан вернули и женщин, и скот. Англичане отправились в очередной набег, и их укрытие никто не охранял, поскольку они считали его хорошо спрятанным. Конечно, они снова могут прийти. И снова подвергнутся нападению. Эти жестокости продолжаются бесконечно и не прекратятся, пока власти не положат этому конец.

Она вздохнула.

– Так трудно растить детей в постоянной угрозе их благополучию. Кстати, а ты? Еще не носишь ребенка?

Эллен залилась краской.

– Н-нет, – выдавила она.

– Уверена? – допытывалась Адэр. – Тебе известны признаки?

– Мы только поженились, – слабо запротестовала Эллен.

– И все же можно забеременеть с первого раза, – не унималась Адэр.

– Пока что не случилось, – пробормотала Эллен, желая провалиться сквозь землю. Как можно признаться, что они с Дунканом еще не… Ее муж будет публично опозорен, если все узнают, что их брак еще не осуществился на деле. От мужчины ожидают исполнения долга в брачную ночь, иначе он станет всеобщим посмешищем.

– Ничего, все еще впереди! – жизнерадостно объявила Адэр. – Я родила от Конала пятерых, хотя один умер, едва появившись на свет. И я слышала, что наш юный будущий священник – отец двоих малышей Агнес Карр, хотя она держит в секрете имена тех, кто награждал ее детьми. Впрочем, может, она сама не знает, хотя было время, когда один только Мердок объезжал эту кобылку.

– Адэр привыкла вести откровенные речи, и ей это очень нравится, – тихо заметил Мердок. – Надеюсь, она тебя не шокировала. Мы извиняем ее, потому что она англичанка, а у англичан очень странные обычаи.

По всему было видно, что он привык поддразнивать невестку. Адэр шутливо шлепнула его:

– Если намерен лишать себя плотских удовольствий, Мердок, неплохо бы их познать, прежде чем примешь обеты. «Петушок» есть «петушок», даже под сутаной. Ребятишки Агнес – просто твоя копия. Сам знаешь, о них всегда будут заботиться и считать Брюсами. Но эта женщина чересчур стара для тебя. До этого она ни разу не позволила себе забеременеть. Думаю, она хотела детей и выбрала для них самого лучшего отца. Она по-своему тоже благородна, поскольку не стала ни на кого показывать пальцем!

Несколько шокированная прямыми речами невестки, Эллен, однако, радовалась, что разговор идет не о ней.

– Хорошо, что вы приехали, – сказала она вслух. – Пока мы будем дожидаться возвращения наших мужей, вы расскажете мне о Дункане. Я почти ничего не знаю о нем, кроме того, что он храбр и благороден.

– Верно, – с теплой улыбкой подтвердил Мердок.

Он разгадал ее тайну, хотя не собирался ничего выдавать. Как это похоже на брата: дать жене шанс свыкнуться со своим положением и окружением, прежде чем потащить в постель. Растерянное выражение лица, когда Адэр стала ее пытать, выдало Эллен. Любопытство помешало Адэр заметить, как смущена невестка.

– У него поразительное чувство юмора, – заметила Адэр, – и, как я уже упоминала, он самый рассудительный из трех братьев, верно, Мердок?

– Именно, – согласился тот, ни в малейшей степени не обидевшись.

– Кроме того, он умен и благоразумен, – продолжала Адэр. – Самый мудрый из них. Это он придумал, как выдать меня за Конала, когда я сказала, что не пойду к алтарю, пока тот не признается мне в любви. И Дункан, если бы захотел, мог бы отличиться на королевской службе.

– Он достаточно хитер и расчетлив, чтобы не ввязываться в дворцовые интриги, – возразил Мердок. – Слишком хорошо помнит покойного отца нашего короля и его окружение.

– Не понимаю, – прошептала Эллен.

– Старый Яков Третий предпочитал общество актеров и художников своим знатным лордам, которые позавидовали фаворитам и подняли восстание, прикончив всех друзей короля, – пояснила Адэр.

– Я слышала, что отец нашего короля грешил любовью к мужчинам, – выдохнула Эллен, медленно багровея.

– Может, и так, а может, и нет, – пожал плечами Мердок. – Он выполнил долг перед Шотландией и подарил королеве несколько ребятишек. Когда она умерла, он пришел в отчаяние и долго по ней скорбел. Кто знает, где кроется истина?

– Яков Третий потерял отца в юном возрасте, а мать оказала большое влияние на него и его жизнь, – добавила Адэр. – Она была образованной, изящной дамой, племянницей герцога Бургундского, и жила при дворе, где любили музыку, живопись и стихи.

– Но что случилось с его отцом? – поинтересовалась Эллен.

– Король Яков Второй очень любил оружие. При осаде Роксберга он лично наблюдал, как заряжают пушку. Но она взорвалась, и несчастный погиб на месте. Узнав об этом, королева вместе со старшим сыном немедленно поспешила в Роксберг и сама повела войско на штурм. Солдаты, воодушевленные ее величеством, одержали победу. А неделю спустя Яков Третий был коронован в ближайшем аббатстве Келсо. Его правление началось с победы. Потом был заключен долгосрочный мир с моим отцом, королем Эдуардом Четвертым.

– Ты дочь короля? – ахнула потрясенная Эллен.

– Незаконная. И ничего хорошего мне такое родство не принесло. Но это долгая история, и как-нибудь я тебе ее расскажу.

– В таком случае поведай мне, что было дальше с отцом нынешнего короля, – попросила Эллен, растерявшись от столь небрежного упоминания Адэр о своем происхождении. – Хотя я жила при дворе больше года, вернее, почти два года, о прошлом там почти не говорили. Женщины непрерывно сплетничали о модах и мужчинах. Только моя госпожа, тетка короля, беседовала на более важные темы, ибо она очень мудра и образованна. Но и она редко говорила о своем брате, покойном короле. Все ее усилия направлены на помощь племяннику. Она очень ему предана. Расскажи мне больше об отце нашего короля.

– Как уже сказано, королева имела огромное влияние на своего старшего сына, и, по слухам, он был похож на нее: такие же темные глаза, оливковая кожа и черные волосы. Как и она, он был благочестив и любил все виды искусства. Эти знания тоже передала ему мать. Но она умерла, когда ему было двенадцать лет, а два года спустя его наставник, мудрый и рассудительный епископ монастыря Святого Эндрю, тоже скончался. Король попал в лапы Бойдов из Килмарнока, которые заставили его смириться с произведенным ими государственным переворотом. Они же закрепили свою власть над королем женитьбой сына лорда Бойда на его сестре, принцессе Мэри. А когда королю исполнилось восемнадцать, они договорились о его женитьбе на Маргарите, дочери датского короля Христиана, Она оказалась хорошей женщиной, и король ее полюбил. Когда же он достиг совершеннолетия, при поддержке жены наказал Бойдов за наглость, дерзость и попытки править от его имени. В свое время и его отец покарал семейство Ливингстон, точно так же злоупотребивших доверчивостью молодого короля. Лорд Бойд и его сын сбежали из Шотландии и умерли на чужбине. Остальные члены семьи были либо казнены, либо вынуждены заплатить огромные пени и потеряли все свои земли. Короли обожают под любыми предлогами отбирать владения у одних подданных, чтобы потом подкупать ими других, – усмехнулась Адэр. – Королева Маргарита была женщиной доброй, благочестивой и порядочной. Она подарила мужу трех сыновей. Но король больше интересовался искусством, музыкой и приобретением картин, чем вопросами правления. Его расходы обременяли казну. Невозможно простить привычку выбирать близких друзей и советников среди тех, кто, подобно ему, пылал страстью к красоте. Это оскорбило знатных лордов, и в стране то и дело вспыхивали мятежи. Король был плохим наездником, говорил по-французски и по-итальянски, но не знал шотландского диалекта и терпеть не мог охоту и пиры. А ведь шотландцы обожают вино и охоту!

Адэр лукаво усмехнулась.

Эллен согласно кивнула.

– И что случилось дальше?

– Через несколько лет лорды дружно поднялись против него и устроили мятеж. Восстание закончилось битвой между сыном и отцом. Старый король был убит, а на шотландский трон взошел Яков Четвертый. Я часто задавалась вопросом, какую роль сыграл сын в гибели отца. Он утверждает, что не хотел его смерти. Но всякий разумный человек знает, что в стране может быть только один король, – заключила Адэр.

– Король Яков – честный человек! – гневно вскинулась Эллен. – Он никогда не поднял бы руку на отца! Но откуда ты все это знаешь?

– Я росла при дворе отца и получила хорошее образование. Нельзя находиться при дворе и не слышать всего, что говорят окружающие. Но умный человек предпочитает молчать и запоминать все, что знает, дабы использовать в нужный момент.

Адэр улыбнулась Эллен, понимая, что девушка заинтригована ее речами и манерами.

– А ты знаешь иностранные языки? – допытывалась Эллен.

– Знаю, – кивнула Адэр.

– Я говорю на шотландском диалекте, французском и церковной латыни, – перечислила Эллен. – И научилась вашему южному выговору, когда жила при дворе. Хотелось бы знать, смогу ли я стать достойной женой своему мужу! Что, если он вдруг решит предложить королю свою службу?

– Дункан не оставит своих земель без крайне веской причины, – покачал головой Мердок. – Король как-то намекнул, что будет рад видеть его при дворе, но брат отказался. Он человек незнатный и не имеет средств, чтобы сделать карьеру при дворе.

– И ты как раз такая жена, что нужна ему, – добавила Адэр. – Красива. Умеешь вести хозяйство. Я вижу, что и слуги уже уважают тебя. Думаю, что ты будешь верна и предана мужу. Подари Дункану наследников – и станешь самим совершенством, – смеясь, поддразнила она невестку.

В последующие дни Эллен узнала о своей повой семье достаточно, чтобы понять: они легко поладят. Ее невестка, прекрасная Адэр Брюс, была хоть и гордой, но доброй и искренней. А деверь, Мердок Брюс, оказался славным молодым человеком, с нежным и чувствительным сердцем. Вскоре приехал лэрд Клайта, и Эллен с первого взгляда поразилась удивительному сходству между своим мужем и его младшим братом, о чем и сказала вслух.

– Мы пошли в мать, – пояснил Конал Брюс, – а вот Мердок больше похож на отца.

Он внимательно присматривался к новой невестке. На редкость хорошенькая девушка с серо-голубыми глазами и золотисто-рыжими волосами. Поразительно, что за всю долгую зиму Дункан даже не попытался обольстить ее! Эта пухленькая маленькая фигурка чрезвычайно соблазнительна!

Но, услышав рассказ Эллен о Доналде Макнабе, Эване и Лохерне, Конал вдруг осознал всю глубину благородства Дункана. Теперь он стал мужем Эллен. Как долго брат намерен держаться в стороне от столь лакомого кусочка?

Прошла неделя пребывания Брюсов в Даффдуре. Эллен следила, чтобы гости были сыты и довольны, и часто ездила с ними на охоту. По вечерам они вели занимательные беседы. Вернувшись домой, лэрд Даффдура увидел всех родственников в сборе. Молодая жена приветствовала его нежным поцелуем в губы.

– Я приготовила для вас ванну, милорд, – улыбнулась она.

– Ванну? – удивился Дункан. – Это еще зачем?

Он был голоден и мечтал о горячем ужине. Кроме того, он устал и хотел спать.

– Вас не было много дней, милорд. Я сама вымою вас, как научила леди Маргарет. Но сначала садитесь за стол и поешьте.

Она повела его к высокому столу. Немедленно набежали слуги с дымящимися блюдами, среди которых были свежевыловленные мидии, которые полагалось окунать в горчичный соус, большой пирог с крольчатиной, сквозь тонкую корочку которого сочилась густая коричневая подлива, жирная жареная утка с хрустящей корочкой, свежий хлеб, масло и сыр.

Дункан Армстронг ел с жадностью и, только наполовину опустошив кубок с вином, заметил, что гости так же энергично поглощают еду. Впрочем, здесь ее было больше чем достаточно. Он и не помнил, когда его так угощали в собственном доме, и сразу сообразил, что все это устроила Эллен. С улыбкой повернувшись к жене, он взял ее маленькую ручку и поцеловал.

– Спасибо, – только и обронил он, но она, поняв, в чем дело, тоже улыбнулась мужу.

– Ваши слуги нуждались в наставлениях, милорд, – пробормотала она. – Ваша сестра, будучи монахиней, обращала мало внимания на мирские дела. Мэгги никогда не заботилась о хозяйстве. Ее учили лишь церковному пению и чтению молитв. Но она очень старалась прошлой зимой. Я же не считала нужным вмешиваться в ее дела или подсказывать ей. Попроси она, и я немедленно пришла бы на помощь, поскольку меня с детства воспитывали как будущую хозяйку дома.

– Соус к мидиям был превосходен, – заметил он. – Не знал, что кухарка обладает такими талантами!

– Соус я научилась готовить у кухарки Лохерна, – пояснила Эллен. – Рада, что угодила тебе, Дункан.

– Есть и другие способы, которыми ты можешь мне угодить, – тихо сказал он.

Эллен, покраснев, кивнула.

– Я готова, – выдохнула она.

– Потому что это твой долг? – спросил он, пристально вглядываясь в хорошенькое личико жены.

– Да! – честно выпалила Эллен, но тут же добавила: – И еще потому, что вы мне нравитесь, милорд.

Она тут же вспыхнула от собственной смелости.

– Ты тоже мне нравишься, – ухмыльнулся он. Эллен, рассмеявшись, поднялась из-за стола.

– Пойду приготовлю все для купания, милорд, – обронила она и, присев перед гостями в реверансе, пожелала им спокойной ночи и поспешила в хозяйскую спальню.

– Она настоящая красотка, – заметил Конал. – Ты просто счастливчик!

– Ее и король так называл. Своей красоткой, – пояснил Дункан.

– Ты не считаешь… – пробормотал Конал.

– Нет. Он и пальцем ее не коснулся, в этом я уверен. Король считает Эллен кем-то вроде младшей сестренки. Доброй приятельницы. Они вместе играют в шахматы, и он клянется, что противника опаснее еще не встречал. Она, совершенно не питая почтения к своему августейшему партнеру, всеми силами стремится к победе. А когда он проигрывает, еще и издевается над поверженным! – хмыкнул Дункан и, немного подумав, добавил: – Я искренне уверен, что они всего лишь хорошие друзья.

Конал кивнул:

– Вот уж не предполагал, что Джейми способен дружить с женщиной, которую не затащил перед этим в постель.

Остальные дружно рассмеялись. Наконец Дункан поднялся:

– Кажется, жена уже ждет меня. Доброй вам ночи.

Поклонившись, он вышел из зала и зашагал к спальне, которую делил с Эллен. Открыл дверь, и первое, что увидел, – высокий деревянный чан, поставленный у камина.

– Кровь Христова! – тихо выругался он. – Где ты это нашла? Я не видел его с самого детства! Наша мать, раздевшись до сорочки, залезала в чан вместе с Йеном, Маргарет и мной и принималась нас мыть. Мэгги была так мала, что стояла на табуретке, укрепленной в чане, а нам с Йеном вода доходила до шеи.

– Понимаю, тебе это может казаться странным, – вздохнула Эллен, – но я люблю купаться в теплой воде. Вот и велела Симу обыскать чердак и подвал, когда тот сказал, что помнит о существовании какого-то чана. Мы нашли его, и бондарь набил новые обручи и промазал изнутри смолой, так что теперь вода не просочится.

Она и сама сняла все, оставшись в сорочке, и теперь заколола волосы на затылке.

– Ты заберешься в чан, как в свое время моя мать? – спросил Дункан.

– Конечно! Я не смогу вымыть тебя, если останусь стоять на полу, – объяснила Эллен. – Скидывай одежду! Или тебе нужна помощь?

– Нет. Я еще достаточно силен, чтобы раздеться самостоятельно. Мне ни к чему армия слуг, каждый из которых имеет должность вроде хранителя королевских чулок, – хмыкнул Дункан, принимаясь снимать камзол.

Эллен поднялась по свисавшей с бортика чана небольшой лестничке и ступила вводу. Ее примеру последовал и Дункан. Оказалось, что вода уже начала остывать. Эллен повернулась спиной к мужу, подождала, пока тот не сядет, и только после этого снова обернулась и взяла в руки тряпочку.

– Начнем с твоего лица, – объявила она, проводя намыленной тряпкой по его щекам, носу и лбу. Проворно смыла пену и принялась за уши и шею.

– Когда-нибудь из тебя выйдет хорошая мать, – похвалил Дункан.

– Но прежде чем выполнить эту миссию, мы должны тебя отмыть! – без обиняков выпалила она.

– Значит, у тебя деликатный нос? – поддел он.

– Не могу поверить, что похоть мужчины настолько велика, чтобы он предпочел женщину, от которой несет ее собственной грязью и потом, той, кто благоухает чистотой и свежестью, – отпарировала Эллен, проворно отмывая грудь мужа. – Повернись! – велела она.

Когда Дункан подчинился, она вымыла его спину до пояса и обе руки. Не успел он опомниться, как она опрокинула ему на голову кувшин с водой.

– Ты утопишь меня, девочка, – запротестовал он.

– Не шевелись! – сурово приказала она, принимаясь втирать мыло ему в волосы. Значит, ей пришлось встать на табурет.

Она промыла волосы, снова намылила, снова промыла и принялась перебирать пряди.

– Вшей нет, и гнид тоже! – довольно объявила она.

– Но ты не докончила! Самые интересные места остались грязными, – поддразнил он, обнимая жену. – Может, теперь мне встать на табурет?

В синих глазах плясали лукавые искорки.

– Леди Маргарет всегда твердила, что мужчина вполне способен самостоятельно вымыть интимные части своего тела, – чопорно ответила Эллен, хотя ее щеки пылали.

Она пробудила в нем вожделение. Его плоть с каждой секундой твердела все больше. Он встал, продолжая прижимать к себе ее мягкое тело. Обладай Эллен хоть каким-то опытом, он прижал бы ее к стенке чана и с жадностью овладел… но она пока что девственна и вряд ли выдержит слишком яростный натиск.

Вместо этого он стащил с нее мокрую сорочку и поцеловал долгим, медленным поцелуем. Широкая ладонь накрыла маленькую грудь и осторожно сжала. Не отрываясь от ее губ, он стал теребить сосок. Неведомая доселе ласка так потрясла Эллен, что она невольно застонала. Еще секунду назад она мыла его. Теперь же была обнажена, и его руки и губы делали с ней нечто поразительное.

– Мне нравится, когда ты меня моешь, – пробормотал он и обвел языком спелые вивши ее губ. – Мы должны чаще мыться вместе.

– Я уже вымылась, – выдавила она. – И вода остывает. Немедленно выходи, пока не простудился. Над огнем греются полотенца.

Если он не перестанет ласкать ее грудь, она просто расплавится!

– Не хочешь меня вытереть? – коварно улыбнулся он.

– Тогда мне грозит простуда, – отпарировала Эллен.

– Останься в воде, пока я не вытрусь, – велел он, вылезая из чана.

– Почему? – удивилась она, невольно заметив, какие упругие и твердые у него ягодицы. Она никогда раньше не любовалась мужской попкой, но, оказывается, это очень приятно.

– Потому что теперь я собираюсь вытереть тебя, – пообещал он. Эллен снова охнула. Мысль об этих больших руках, шарящих по ее телу, послала волны жара по коже. Ей вдруг захотелось сбежать. Но куда она денется в таком виде?

Поэтому она осталась на месте, прислушиваясь к стуку своего сердца. И тут раздался его голос:

– Выходи из чана, моя прелестная жена.

– Ты увидишь меня такой, какой создал Господь, – тихо откликнулась она.

– Я давно этого хочу. Любовники не должны ничем прикрываться – ни гордостью, ни одеждой.

Эллен поднялась и во все глаза уставилась на мужа, восхищаясь его красотой. Длинные, стройные ноги, широкая грудь и плоский живот! Его ничуть не смущали ее взгляды, и по какой-то причине это прибавило ей храбрости. Эллен вышла из воды, спустившись по узкой деревянной лесенке, и муж накинул на нее теплое полотенце. Она сразу согрелась. Он медленно растер ее плечи, спину, ягодицы и, усадив на край кровати, занялся ногами. И только потом вытер грудь, нежно целуя соски. Отбросил полотенце и стал сосать ее пальцы, медленно, чувственно, глядя ей в глаза.

Слабость овладела Эллен. Она не могла ни пошевелиться, ни слова сказать. Ощущение языка, ласкавшего ее пальцы, было поистине ошеломительным. Такого она не могла представить в самых безумных мечтах. Она не знала, что испытает, когда муж овладеет ею, но если это только начало, она жаждет продолжения!

Подражая мужу, она стала сосать его палец, но это продолжалось недолго. Сама Эллен думала, что следует его примеру, но в этот момент выглядела на редкость соблазнительной.

Снова взяв полотенце, он высушил живот и густую рыжую поросль у развилки бедер и только тогда встал, увлекая Эллен за собой. Их тела соприкасались, и на нее снова нахлынула слабость. Она упала бы. Но он крепко держал ее. Да дышит ли она?

Эллен сама этого не знала, но доверчиво подняла к нему лицо.

– Ты так красива, – запинаясь, прошептал он, гладя ее по щеке и проводя кончиком пальца по губам. – Я больше не в силах ждать. И должен сделать тебя своей. Не хочу, чтобы ты боялась или испытывала отвращение. Но нетерпение мое слишком велико. Ты простишь меня?

– Ты не Болгэр Макартур, – тихо ответила Эллен. – Я твоя жена, и мой долг – ублажать тебя. И родить наследника. А этого не будет, пока мы не…

Она густо покраснела.

– Ты права. Не будет. Позволь взять тебя, моя маленькая женушка. Доверься мне. Я буду осторожен, тем более что ты совсем неопытна и к тому же девственна. Твоя невинность – драгоценный дар. Самый великий из тех, что женщина может дать мужчине, потому что, отдав однажды, его нельзя отобрать или дать снова.

Дункан нежно коснулся губами ее губ.

– Но ты желаешь меня? – вырвалось у Эллен. – Или просто исполняешь свой долг?

Вместо ответа он взял ее руку и поднес к чреслам, где гордо вздымалась его плоть. Когда ее пальцы сжали тяжелое копье, он застонал:

– Вот доказательство моего желания к тебе…

Она ощутила, как его достоинство пульсирует в ее ладони.

– Он живой? – почти со страхом спросила она, отнимая руку.

– Он наполнен жизнью, дорогая. И жаждет глубоко погрузиться в горячую влажную мягкость, скрытую между твоих бедер. Ему отчаянно хочется ощутить стенки твоего сладостного лона, смыкающегося вокруг него.

Он сжал ее тонкую талию и поднял – так, чтобы, лизать маленькие округлые груди.

Голова Эллен закружилась. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Его язык долго играл с ее упругими грудями. Наконец губы сомкнулись на соске и потянули.

– О, Пресвятая Матерь Божья! – вскрикнула Эллен, потрясенная охватившими ее эмоциями.

Он уложил ее на кровать и долго смотрел, прежде чем лечь рядом, прижать жену к себе и отыскать губы. Страстные поцелуи посылали раскаленные волны по ее телу. Почувствовав, как к ноге прижимается что-то твердое, она нервно дернулась.

– Нет-нет, девочка, – тихо уговаривал он, отгоняя страхи, угрожавшие поглотить ее. Его ладонь нежно ласкала ее груди и живот. Пальцы запутались в густых завитках, покрывавших ее пухлый венерин холмик. Эллен вскрикнула, когда один палец коснулся сомкнутых створок лона и скользнул в скопившуюся внутри влагу, но не стала вырываться или сопротивляться. Поэтому Дункан без труда нашел ее крохотный любовный бутончик и стал потирать подушечкой большого пальца, пока Эллен не стала извиваться.

Будь на месте Дункана другой мужчина, неопытная девственница наверняка пришла бы в ужас. Но Эллен инстинктивно доверяла Дункану Армстронгу с того самого момента, когда они встретились. Она верила его обещанию быть осторожным. И конечно, те восхитительные ощущения, которые он пробуждал в ней, были скорее возбуждающими, чем пугающими. Он продолжал ласкать потаенный бугорок плоти, и тело Эллен напрягалось все больше, пока что-то не взорвалось внутри. Она содрогнулась, когда ослепительное наслаждение омыло ее. Но тут палец, оставив чувствительное местечко, неожиданно проник в нее…

– Нет-нет, девочка, – снова проворковал он, когда она оцепенела.

Палец продолжал входить и выходить из ее лона, и вдруг она поняла, что вместо одного пальца ее ласкают два. Он прижался губами к ее губам. Язык повторял движения пальцев, и Эллен окончательно потеряла разум. Дункан нежно поцеловал ее сомкнутые веки.

– Я хочу быть в тебе… – прошептал он. – Я отчаянно хочу быть в тебе, моя маленькая женушка.

Ее бедра задвигались в такт его пальцев, но Эллен вдруг поняла, что этого недостаточно. Она хочет принять его в себя! Отчаянно хочет! Но как это может быть? И откуда она знает все это?

Однако она почему-то знала.

– Да, пожалуйста! Скажи, что мне делать? Скажи!

– Откройся для меня, дорогая! Раскинь ножки, – нежно наставлял Дункан. – Сегодня я сделаю все остальное.

Он согнул ее ноги в коленях и скользнул между ними. Его горячая плоть налилась желанием, и Дункан стал осторожно входить в нее. Он уже убедился, что ее девственная перегородка находится слишком высоко, и поэтому старался быть как можно бережнее.

– Наверное, ты слишком большой, – нервно пробормотала она.

– Нет, – заверил он. – Твое тело скоро примет меня, дорогая, обещаю. Доверься мне, Эллен.

– Я слышала, что когда лишаешься невинности, это очень больно, – прошептала она.

– Такое бывает всего однажды, – честно ответил он.

– А потом?

Он видел, как на ее белоснежной шее бьется голубая жилка.

– Только наслаждение, – пообещал он. – А теперь обхвати меня ногами, чтобы я смог глубже погрузиться в твое сладостное тело, моя маленькая женушки.

И когда она подчинилась, поцеловал ее яростным, требовательным поцелуем, вобрав в себя крик боли, когда его плоть атаковала ее девственную перегородку. Раз. Другой. Третий. Наконец ему удалось вонзиться в нее до конца. Дункан слизал слезы с ее щек, осторожно снимая каплю за каплей. И только потом стал двигаться – медленно, медленно, пока она не застонала. Пока не выгнулась, принимая все, что он мог ей дать.

Больно! Матерь Божья, до чего же больно!

Но боль, так внезапно появившаяся, почти мгновенно прошла. Вместо нее появилось ощущение заполненности. Она была полна им, и стенки ее лона обтянули его, как сшитая по мерке перчатка. Он продолжал входить в нее, выпуская на волю неведомые доселе чувства. Эллен прильнула к Дункану и, не в силах сдержаться, впилась зубами в его плечо.

Он тихо выругался, но тут же рассмеялся и ускорил темп движений. Она исступленно царапала ногтями его спину, желая большего.

– Маленькая дикая кошка! – прорычал Дункан и, поймав ее запястья, поднял руки над головой. – Взгляни на меня, Эллен! Взгляни на меня!

Эллен огромным усилием воли открыла глаза, хотя веки казались свинцовыми. Их взгляды встретились, и страсть загорелась с новой силой. Эллен снова вскрикнула, а он усмехнулся, когда она прошептала:

– Я больше не могу смотреть. Это слишком! Слишком!..

Ее голова снова пошла кругом. Ресницы опустились, а за сомкнутыми веками стали взрываться звезды.

Эллен пронзительно взвизгнула, но звук потонул в рычании Дункана, семя которого вырвалось фонтаном, оросив ее лоно. Его большое тело сотрясалось в удовлетворенном желании.

Потом он лежал на спине, глубоко дыша. Эллен, почти в обмороке, прильнула к его груди. В этот момент Дункан считал себя счастливейшим мужчиной во всей Шотландии. Его жена оказалась страстной женщиной. И именно ему повезло пробудить ее. Он гладил распущенные мягкие волосы, покрывалом лежавшие на нежных плечах и спине. Она его жена. Жена! И никто, кроме него, не узнает, какой огонь в ней горит.

Его одолела приятная усталость. Он впервые был так пылок с женщиной.

Слегка приподнявшись, Дункан натянул одеяло на них обоих и улыбнулся, когда она довольно пробормотала что-то. Он обязательно полюбит ее. Как же не полюбить такую женщину?!

А Эллен мирно спала в кольце его сильных рук.

Проснувшись несколько часов спустя, Эллен стала перебирать в памяти подробности своей брачной ночи. Она давно уже не спала так крепко. Потому что чувствовала себя в безопасности. Теперь она стала женщиной! Как он был с ней нежен! Неужели все мужчины таковы? Вряд ли. Болгэр был груб и напорист. Но к чему ей гадать? Она жена Дункана Армстронга, и во всем мире для нее не будет другого мужчины, кроме него! Их соитие было…

Она поискала нужное слово, но не нашла. Это было более чем чудесно. И они так подходят друг другу! Будут ли они заниматься этим каждую ночь? И будет ли все так же великолепно? И он уверял, что боли она больше не испытает.

– Ты проснулась?

Низкий мужской голос пробудил ее от грез.

– Да, – тихо ответила она.

– У тебя ничего не болит?

– Ну… может, саднит немного, но, думаю, это естественно, – призналась Эллен.

– Твоя девственность была слишком тугой, – пояснил он, гладя ее по голове. – Прости, что сделал тебе больно.

– По крайней мере у тебя не осталось сомнений в моей чистоте, – ответила Эллен. – Я знаю, многие считают, что король побаловался со мной, потому что мы были друзьями.

– Я никогда не сомневался в твоей невинности, – спокойно заверил Дункан.

– Но не мог знать наверняка до вчерашней ночи, – возразила Эллен, хотя сразу поверила ему. Он не из тех, кто легко лжет! – Я рада, что сохранила свою девственность для тебя.

– Но больше ты не девственна, – тихо пробормотал он, лаская ее попку. – Я снова изголодался по тебе!

Его «петушок» опять набух. Сейчас его обуревала безумная похоть.

– Но за окнами уже светло, – мягко запротестовала она.

– Любить друг друга можно во всякое время дня и ночи и во всяком месте. И, думаю, у меня это скоро войдет в привычку.

Дункан хмыкнул, восхищенный ее испуганным возгласом, и, встав с постели, поднял жену и подвел к окнам. Она не успела опомниться, как он заставил ее опереться о подоконник, немного нагнул и, сжав бедра, шепотом велел расставить ноги. Когда она подчинилась, он скользнул в нее и стал двигаться.

– Видишь? – горячо прошептал он. – Всегда! В любое время! Позволь мне составить список тех мест, где я брал тебя, моя маленькая женушка: перед очагом здесь, в нашей комнате, и перед очагом в зале, и в полутьме конских стойл в конюшне, и на склоне холма. Среди вереска и в нашей ванне, и на моих коленях. Я буду владеть тобой, когда ты лежишь на спине, и сзади, когда стоишь на коленях и сидишь верхом на мне. Ты волнуешь меня, Эллен, а мысль о том, что мне предстоит всему тебя научить, возбуждает еще больше.

Он прильнул горячим поцелуем к ее затылку.

Он был так велик, и все же ее тело легко вобрало его. И она сгорала от страсти, которую он в ней воспламенял. Она и не представляла, что можно овладеть женщиной таким образом, как сейчас. А он еще рассуждал о других способах и местах!

И хотя сейчас он брал ее со всем господством страсти, но Эллен поклялась, что когда-нибудь будет владеть им!

Пейзаж перед ней вдруг затуманился, поплыл, и она снова почувствовала, как взлетает в невероятные высоты.

Эллен глубоко вздохнула и затрепетала, обретя освобождение. И он содрогнулся вместе с ней.

Она решила, что этот второй раз был столь же восхитительным, как первый. Когда она немного пришла в себя и пейзаж за окном снова обрел четкие очертания, Эллен выпрямилась.

– Кажется, я готова изведать все, что вы предлагаете, милорд! И с радостью испытаю все способы во всех местах, которые вы выберете! – тихо сказала она и снова почувствовала, как его губы прижались к ее шее.

– Ты храбрая девушка, – тихо засмеялся он и, подняв, снова уложил на постель.

Эллен смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Под ее ленивым взглядом Дункан снова забрался в чан и наскоро умылся. Вода к этому времени стала совсем холодной. Но он даже не поежился.

Выйдя, он энергично растерся полотенцем и оделся. Но потом сделал нечто совершенно ее поразившее: взял стоявший на угольях, глиняный кувшин и налил теплой воды в тазик.

– Наверное, ты захочешь вымыться, – пояснил он. – Я подожду тебя в зале, женушка.

После его ухода Эллен поспешно встала. Сначала она растерялась при виде пятна засохшей крови на простыне и своих измазанных кровью бедер, но тут же поняла, что это еще одно дополнительное свидетельство утраченной невинности. До чего же странная штука жизнь! Она всегда знала, что выйдет замуж за Доналда Макнаба и будет управлять домом, в котором родилась. Станет хозяйкой Лохерна. И все же ее судьба изменилась в тот момент, когда уроженцы острова Скай явились в дом. А теперь она жена приграничного лорда, живет далеко от Лохерна, и все, кого любила, погибли от рук вероломного родича. Интересно, узнал ли уже Болгэр Макартур, что правит Лохерном только от имени владельца островов, а само поместье уплыло из его рук? Или Макнабы уже успели отомстить за гибель Доналда? Вряд ли она когда-нибудь узнает правду…

Эллен натянула чистую сорочку и приталенное платье из голубого бархата с длинными узкими рукавами и треугольным вырезом, оттенка не столько неба, сколько освещенного солнцем моря. Сев на кровать, она расчесала волосы и заплела в толстую косу, скрепленную на конце темно-синей лентой. Потом сунула ноги в кожаные домашние сабо и направилась в зал, Гости наверняка уже проснулись. Неизвестно, уедут ли они сегодня или останутся еще на несколько дней.

Брюсы из Клайта предпочли провести с родственниками еще один день. Эллен отметила, что братьям очень весело вместе. Кроме того, младшие немилосердно поддразнивали старшего. Она, конечно, догадывалась, в чем тут дело, и каждый раз, когда Конал поглядывал в ее сторону, бедняжка заливалась предательским румянцем.

Заметив это, Адэр посоветовала:

– Не обращай на них внимания. Мужчины растут только физически, а в душе остаются мальчишками. С тобой все в порядке?

– А что должно со мной случиться? – удивилась Эллен.

– Он был нежен?

– Да, – выдохнула она.

– Тебе неловко говорить с женщиной о подобных делах, – лукаво улыбнулась Адэр, – но это же глупо! Твоя старая няня наверняка не сможет объяснить тебе всего, что ты обязана знать, поскольку сама она – старая дева. Впрочем, слуги вечно сплетничают между собой! А вообще, тебе нужно взять служанку помоложе.

– Не могу. Это разобьет сердце Пейги, – возразила Эллен.

– Вовсе нет, если Пейги будет командовать новой служанкой.

– Как умно! – рассмеялась Эллен. – Пожалуй, так и стоит сделать! – Увидев Сима, она немедленно его окликнула: – Сим, иди сюда! Кого из женщин ты выберешь мне в служанки? Пейги стара и нездорова, ей нужна помощь. Я хотела бы, чтобы она обучила новую девушку всему, что знает сама.

– Молодая Гунна, миледи, – немедленно нашелся Сим. – Она девушка славная и способная. Быстро все усвоит. Ее мать – наша кухарка, но, боюсь, у Гунны совсем нет кулинарного таланта. Да, и пока вам не донесли злые языки, предпочитаю сказать первым, что она – моя племянница.

– Пришли ее ко мне, – велела Эллен. – Леди Клайт поможет мне решить. Да, Сим, прошу, ни слова Пейги. Она будет недовольна моим решением.

Управитель вежливо поклонился:

– Я все понимаю, миледи, и, если не возражаете, сначала пришлю к вам Пейги. Объясните ей, что собираетесь сделать. Тогда она поможет вам решить, подходит ли Гунна.

– Верно! Прекрасная идея, Сим! – воскликнула Эллен. – Спасибо.

Сим снова поклонился и отправился на поиски Пейги и Гунны.

– Тебе очень повезло с управителем! Сим просто сокровище! – заметила Адэр – И как умно с твоей стороны воспользоваться его добрым советом!

– Но это действительно хороший совет, – отозвалась Эллен. – Кстати, я узнала кое-какие придворные новости, которые тоже покажутся тебе интересными. Герцогиня Бургундская посылает герцога Йорка в Шотландию. Она просит короля Якова помочь герцогу вернуть принадлежащий ему по праву престол!

Адэр побледнела как полотно.

– Мой единокровный брат мертв! – выдавила она. – Он и Эдуард, его старший брат, были убиты в Мидлшеме после Босуортского сражения. Тюдоры пытались убедить всех, что их убил король Ричард, но это неправда! Они были живы после того, как Тюдор украл трон!

– Тем не менее я прекрасно поняла, о чем сплетничают при дворе. Маргарита Бургундская покровительствует этому молодому человеку, а король жаждет отплатить английскому монарху за вероломство, с которым тот подогревает пограничные распри. И, приютив принца, король Яков ужасно досадит Генриху.

– Он не принц! – яростно выкрикнула Адэр. – Гнусный самозванец! Претендент на трон, который ему не принадлежит! И королю Якову прекрасно это известно! Несколько лет назад мы говорили с ним на эту тему. Он знает, что мои единокровные братья мертвы, да упокоит Господь их невинные и добрые юные души. Паж, который спал в их комнате, своими глазами видел, как их убивали и уносили тела. Ему вовремя удалось скрыться, и он сбежал в Стэнтон, чтобы все мне рассказать.

– Где он? – спросила Эллен. – Вероятно, он сумел бы помочь обличить так называемого герцога?

– Он был убит в тот день, когда Уилли Дуглас ворвался в мой дом и похитил меня, – со вздохом ответила Адэр.

– Значит, единственный свидетель преступления мертв, – подчеркнула Эллен. – Но может, человек, именующий себя Ричардом Йорком, действительно твой единокровный брат, которому удалось уцелеть?

– Я этому не верю. У герцогини Бургундской есть все основания ненавидеть Генриха Тюдора. Она сестра моего отца, короля Эдуарда Четвертого, и моего дяди, короля Ричарда Третьего, и считает Тюдоров виноватыми в падении дома Йорков, Она принадлежит к Плантагенетам, а в их роду есть мужчины, обладающие куда более законными правами на трон, чем Генрих Тюдор. Как бы я ни презирала короля Генриха, все же понимаю, что это просто попытка захватить власть, – пояснила Адэр.

– Ты меня поражаешь! – восхищенно воскликнула Эллен. – Жена обыкновенного лэрда, а знаешь больше, чем знатные придворные лорды!

– Я не забыла того, чему меня учили, – улыбнулась Адэр, – хотя англичане, предали меня. И предпочту быть шотландкой и женой обыкновенного лэрда, чем снова стать той, кем была. В прошлом нет будущего, да и я не глупа, и знаю, что задумал король Яков. Но пусть он поостережется! Как бы предательские планы не обернулись против него самого! Как говорится, не рой другому яму, сам в нее попадешь! Тюдоры жестоки и безжалостны в отличие от нашего молодого короля Якова!

Глава 7

Сидя в своем кабинете у камина, король Яков размышлял о том, что англичане всегда были занозой в боку шотландцев. Существовал ли когда-то мир между обоими королевствами? Истинный мир? Стоит лишь вспомнить историю страны… И было ли время, когда судьбы Шотландии и Англии не переплетались, как нити в узоре судьбы? Вряд ли. И связь между обеими странами стала еще теснее, когда нормандский герцог Вильгельм пятьсот лет назад покорил Англию.

Англосаксонский наследник английского трона Эдгар вместе сестрами бежал на юг, к королю Малькольму Шотландскому. Малькольм носил прозвище Шинн Мор, которое имело несколько значений.

Король Яков улыбнулся. Эти слова можно перевести как «Большая голова», «Вожак», «Великий вождь».

Маргарет, старшая сестра Эдгара, была прекрасна не только внешне, но и духовно. Малькольм уже имел жену, Ингерборг Оркнейскую, вдову северного графа. Она подарила ему троих детей. Но король женился на ней по языческому обряду, и потому брак не признавался церковью. Он отослал ее, объявив, что они больше не муж и жена, после чего обвенчался с англосаксонской принцессой по христианским законам. И был предан ей до конца жизни. Она родила ему шестерых сыновей.

Но Малькольм промахнулся, неверно рассчитав время, которое понадобится Вильгельму, чтобы укрепить власть над Англией. Шотландский король попытался увеличить свои территории, в полной уверенности, что Вильгельм, занятый покорением юга, не сможет защитить север Англии. Но когда армия Вильгельма ускоренным маршем двинулась на север, Малькольм понял, что ему не выстоять против нового английского короля. Поэтому он приветствовал Вильгельма в Абернети и принес публичную клятву верности. В то время он спас себя и свое королевство, но будущие отношения между странами были непоправимо испорчены.

Мир долго не продлился. Да и когда он длился долго? Пять лет спустя Малькольм снова попытался прихватить чужие земли, но потерял больше, чем приобрел. Роберт, старший сын короля Вильгельма, выстроил замок на реке Тайн. Уильям Руфус, его младший сын, а позже и преемник, выстроил еще один, в Карлайле. А через четырнадцать лет король Малькольм погиб во время пятого нашествия на Англию, на этот раз вызванного деяниями Уильяма Руфуса. С ним погиб и старший сын Эдвард. Королева Маргарет, женщина благочестивая, предала себя воле Господа и вскоре тоже умерла.

А потом в Шотландии начались бесконечные раздоры и драки за престол.

Король тяжко вздохнул. Так было всегда. На протяжении многих веков англичане затевали раздоры и распри. Даже в правление его отца они пытались расшатать трон постоянными интригами. Именно Эдуард IV и его брат, позже король Ричард III, поощряли младшего брата Якова III в попытках свергнуть законного короля и занять трон. А сейчас он, Яков IV, предлагает убежище и покровительство молодому человеку, претендующему на корону и называющему себя сыном и племянником этих двух королей.

Он вспомнил рассказ своей дальней родственницы, Адэр Радклифф, жены Конала Брюса, лэрда Клайта. Она утверждала, что оба принца были убиты сторонниками Ланкастеров после гибели короля Ричарда III. Но все же ему очень хотелось от души насладиться хаосом и неразберихой, которые непременно возникнут, как только, английскому монарху станет известно, что в Шотландии приютили претендента на английский трон.

Яков решил потолковать с теткой. Она женщина рассудительная и осторожная и плохого не посоветует.

– Герцогиня Бургундская утверждает, что не сомневается в личности претендента. Он действительно ее племянник, – пояснил Яков, когда Маргарет Стюарт прочла послание от герцогини.

– А вот Адэр Радклифф уверена, что ее единокровные братья были убиты в Мидлшеме после смерти Ричарда, – возразила Маргарет.

– Но ее там не было, – отпарировал король. – Ей обо всем рассказал паж, якобы свидетель преступления. Но как можно быть уверенной, что он не солгал? Что не был послан королем Генрихом, чтобы прикрыть бегство принцев?

– Маргарита Бургундская всегда ненавидела Тюдоров, – покачала головой тетка. – И король Генрих весьма непрочно сидит на троне, Она хочет помочь сторонникам Йорков взять власть. Ты говоришь, что Адэр не было в Мидлшеме, когда убивали ее братьев. Но и Маргарита Бургундская тоже не годится в свидетели, мальчик мой. Неужели тебе так важно раздразнить Генриха Тюдора?

Яков хитро ухмыльнулся, но, тут же став серьезным, пояснил:

– Я устал от постоянных стычек на границе, набегов англичан и их попыток склонить моих приграничных лордов к измене. Возможно, мы с англичанами сумеем прийти к соглашению, если у меня будет возможность поторговаться. Генриха ждет немало бессонных ночей, если я пригрею так называемого сына Эдварда и стану сторонником его правого дела. А если он действительно тот, за кого выдает себя?

– Есть только один способ это выяснить, – спокойно заметила Маргарет. – Адэр сразу поймет, кто перед ней, ибо она росла с молодым Ричардом Йорком.

– Но они виделись в последний раз, когда мальчику было десять, – напомнил король. – Она может не узнать зрелого мужчину, каким он стал с тех пор.

– Верно, – согласилась тетка, – Зато если он действительно английский принц, непременно ее узнает, поскольку Адэр покинула двор уже взрослой девушкой. И навещала братьев в Мидлшеме после приезда принцев из Лондона. Нужно, чтобы Адэр встретилась с этим Ричардом.

– Конал Брюс откажется привезти ее ко двору, а у нас нет причин их приглашать, – задумчиво протянул король, но, тут же оживившись, добавил: – Зато я могу осенью поехать на границу, поохотиться, и навещу Брюсов. А пока что попрошу герцогиню Бургундскую прислать ее племянника в Шотландию, чтобы мы смогли лучше познакомиться. А когда я поеду на охоту, возьму гостя с собой. Ну, хорошо я придумал?

– И ты остановишься в Клайте? – уточнила Маргарет Стюарт.

– Да, и проведу ночь-другую в поместье Армстронгов, чтобы осмотреть воздвигнутые им укрепления. Это даст мне еще один замечательный предлог столкнуть Ричарда и Адэр. Я передам Дункану приглашение для брата и невестки.

Но осень уже близилась к концу, когда молодой человек, называющий себя Ричардом Йорком, прибыл в Шотландию. Поэтому король решил пригласить лэрдов Клайта и Даффдура, вместе с женами, отпраздновать Рождество в замке Линлитгоу. Конечно, никто не подумал бы отказаться, но Яков, по предложению тетки, пригласил и Дункана Армстронга, поскольку в этом случае Конал Брюс будет меньше жаловаться, зная, что брат и Эллен тоже приедут к королю. Он даже велел отвести женщинам маленькую комнатку. Мужьям придется самим искать себе ночлег, как большинству остальных гостей. Приглашение короля на рождественские праздники было огромной честью, несмотря на то, что покоев на всех не хватало.

– Я не поеду, – сказала Адэр мужу.

– Поедешь, – мрачно буркнул Конал. – У него есть причины позвать нас во дворец, и мы не можем ему отказать. Он король!

– Я не оставлю свое поместье в зимнюю погоду, чтобы торчать при дворе с бездельниками и гуляками, – заявил жене Дункан.

– Еще как поедешь, – отмахнулась Эллен. – Если призывает король, наш долг явиться к нему.

Она быстро чмокнула мужа в губы.

– Кроме того, я уже несколько месяцев не сидела за шахматами. А король наверняка захочет сыграть партию! Ты даже не научился двигать фигуры по доске! Поэтому я должна удовлетворять свою страсть к игре в королевском дворце. Она снова его поцеловала.

– Ты скверная девчонка, – пробурчал муж.

– Верно, – согласилась она, бросившись в его объятия. – А ты научишь меня хорошим манерам?

Их губы почти слились.

– Нет. Ты нравишься мне такой, – заверил Дункан, сжимая кольцо рук. Прикосновение сладких округлых грудок к его груди волновало его. Он слегка прикусил ее нижнюю губу. – Помнишь, я как-то сказал, что намерен поиметь тебя в самых неожиданных местах?

Эллен опустила руку и погладила мужскую плоть, уже распиравшую штаны.

– И это один из тех случаев, милорд? – прошептала она, продолжая ласкать его. Маленький язычок обвел пересохшие губы.

– Да, – медленно протянул он. – Здесь. Сейчас. В зале.

Оттеснив жену к высокому столу, он поставил ее на возвышение и повернул спиной к себе.

– Нагнись, девушка, и обопрись ладонями о стол, – приказал он.

– Дункан! – нервно взвизгнула Эллен. – Что, если войдут слуги?!

– В зале нет слуг, а если кто и войдет, сразу же незаметно удалится, – заверил он. – Они не меньше нас хотят наследника для Даффдура.

Задрав ее юбки, он провел ладонью по изящной спине и голым ягодицам.

– Такая восхитительная маленькая попка, – шепнул он, развязывая штаны и высвобождая исстрадавшуюся плоть.

– Но это грешно! – запротестовала Эллен. – И волнующе.

Она громко ахнула, едва его палец проник в складки ее лона, и стала извиваться, надавливая на его руку.

Когда его палец увлажнился ее любовными соками, он сжал свою плоть, подался вперед и одним резким выпадом вонзился в гостеприимное лоно, заполнив его. Эллен тихо вскрикнула.

Протянув руку, он заставил ее выгнуться и принялся ласкать груди. Пальцы слегка сжимались, а сам он не шевелился, довольный тем, что наполнил ее до отказа. Но Эллен запрокинула голову и что-то протестующе пробормотала. Лэрд тихо рассмеялся.

– Хочешь, чтобы тебя поимели, моя бесценная? – спросил он.

Жена не ответила.

– Ты должна сказать это вслух, – продолжал терзать ее муж. – Иначе я не буду знать, что делать.

Но Эллен только плотнее сжала губы.

– В таком случае я оставлю тебя одну, – объявил Дункан, делая вид, что сейчас выйдет из нее. И ухмыльнулся, ожидая ее протестов.

– Возьми же меня, черт бы тебя побрал! – прошипела жена.

Все еще смеясь, он стал двигаться, входя все глубже и отстраняясь. И вонзался в нее снова и снова, пока она не застонала, напрягаясь всем телом. Округлые ягодицы плясали в ритм его движениям. Теперь он крепко сжимал ее бедра, врезаясь в Эллен и слушая тихие крики наслаждения, рвавшиеся из ее горла, А едва услышав пронзительный вопль, исторгся в нее.

– Я не могу дышать, – выговорила наконец Эллен, пытаясь выбраться из-под него. – Слезай с меня, ты, большой олух!

Дункан глубоко вздохнул и отодвинулся.

– У тебя абсолютный талант пробуждать во мне страсть, моя маленькая женушка!

Встав, он опустил ее юбки и, повернув лицом к себе, стал целовать.

– В следующий раз мы сделаем это прямо на столе, – пообещал он с коварной улыбкой. – Вот увидишь, будет еще лучше! Согласна, дорогая?

Раскрасневшаяся, с губами, распухшими от поцелуев, Эллен оттолкнула его и встала.

– Только среди ночи! – отрезала она. – Не хочу, чтобы меня поймали за подобным занятием!

– Но риск еще больше усиливает наслаждение, – поддел он, и жена покраснела еще гуще.

– Только если обещаешь поехать на Рождество в Линлитгоу, И при этом не ныть и не жаловаться, – не сдавалась Эллен.

– Я предпочел бы провести Рождество как все новобрачные. Здесь, в нашем собственном доме! – запротестовал лэрд Даффдура.

– И я тоже, – согласилась Эллен. – Но король пригласил нас по какой-то причине, известной ему одному. Иначе он не попросил бы мелкопоместного приграничного лорда и его столь же незнатную жену присоединиться к кругу его гостей. У меня отчетливое предчувствие, что он пригласил и лэрда Клайта.

Дункан взял жену за руку, и, вместе вернувшись к очагу, они уселись перед огнем.

– Почему ты так считаешь? – спросил он.

– Прошлой весной, перед тем как я покинула двор, ходили слухи, что герцогиня Бургундская утверждает, будто младший сын ее брата выжил и теперь живет в ее дворце. Она искала союзников, чтобы те помогли ей отомстить Тюдорам за ее семью. А очередной претендент на трон – идеальное орудие мести, тем более что герцогиня клянется, будто узнала в нем племянника. Кроме того, король Яков еще достаточно молод, чтобы с радостью воспользоваться возможностью нанести Англии удар, не собирая при этом армию для нападения на Генриха. Что, если он пригласил протеже герцогини Бургундской в Шотландию и теперь узаконит его статус, упросив Адэр признать в нем единокровного брата? Она говорила, что росла при отцовском дворе и хорошо знала принцев.

– Если все так, как ты считаешь, зачем приглашать нас? – удивился Дункан.

– Адэр Брюс не захочет ехать ко двору на Рождество. Как и ты, она станет отказываться от приглашения, но муж будет настаивать, поскольку предан королю. Яков достаточно умен, чтобы понять: если мы тоже приедем, Адэр смирится и не станет огорчаться, – пояснила Эллен. – Он не уверен, не может быть уверен, что это действительно принц Ричард. И знает, что Адэр сумеет точно сказать, кто стоит перед ней. Поэтому и зовет ее ко двору.

– Все эти придворные дела – чертова зряшная трата времени, – проворчал Дункан, – а в результате из-за королевских распрей всегда страдают простые люди.

– Ты прав, – согласилась Эллен, – но так уж водится в этом мире, муженек.

Он обнял ее, и Эллен положила голову на его плечо.

– Ты еще раз доказала, какая у меня хорошая жена. За последние месяцы я все яснее сознаю, что полюбил тебя. А я всегда считал большим счастьем, когда мужчина любит свою жену.

Эллен была потрясена, услышав его слова. Он полюбил ее? Но любит ли она Дункана?

Она вдруг поняла, что никогда об этом, не думала. Странно. Дункан – хороший компаньон. Справедливый и добрый человек. Он неизменно заботился о ней и дарил наслаждение в постели.

– Я не уверена, любовь это или нет, – прошептала она, поскольку подобное признание заслуживало честного ответа. – Вряд ли я испытывала к Доналду какие-то нежные чувства. Он просто был человеком, за которого мне предстояло выйти замуж. Мы прекрасно друг к другу относились. Наши судьбы были решены с самого детства. От нас ожидали, что мы поженимся и будем жить вместе до конца дней своих, Я еще никогда не встречала по-настоящему влюбленных людей.

– Разве король не любит свою фаворитку? – удивился лэрд.

– Яков Стюарт всегда вожделеет женщин, – усмехнулась Эллен. – Но я не верю, что его сердце хотя бы раз дрогнуло. Он неизменно ласков с ними… впрочем, может, с Мег Драммонд все будет по-другому.

– А тебе не противна моя любовь? – неожиданно спросил Дункан.

– Противна? Но почему? Я считаю себя счастливицей, заслужившей любовь такого прекрасного человека. И уверена, что, когда лучше разберусь в себе, тоже полюблю тебя. Надеюсь, ты готов подождать?

– Хоть целую вечность! – объявил он. – Пока на холмах Шотландии не перестанет зацветать вереск.

– Ты щедро раздаешь обещания, Дункан Армстронг, но мне это нравится. Слушая их, я ощущаю себя чем-то редким и драгоценным. И никогда раньше не испытывала ничего подобного.

– В таком случае мне нечего бояться, что какой-то придворный повеса сманит тебя, когда мы будем в Линлитгоу, – ухмыльнулся Дункан.

– Вот уж ни за что! Я вполне довольна своей участью жены приграничного лорда, – заверила жена, теснее прильнув к мужу.

Они послали гонца в Клайт и узнали, что Брюсам действительно велели приехать ко двору на Рождество. Они договорились встретиться на дороге в Линлитгоу и прибыть вместе, всей семьей.

Декабрь выдался холодным, и когда Армстронги пустились в путь, на дорогах лежал снег. Дни были короткими, и приходилось пораньше останавливаться на ночлег, из опасения, что темнота застанет их врасплох. Летом поездка длилась бы вдвое меньше.

Перед отрядом скакал всадник, договаривавшийся о ночевке в домах соседей, а также в монастырях, женских и мужских.

Наконец они встретились на постоялом дворе, по дороге в Эдинбург. Заведение было не слишком приличным, но готовили тут неплохо, а количество солдат с бляхами кланов Брюсов и Армстронгов гарантировало безопасность обоих лэрдов и их жен.

Владелец постоялого двора буквально из кожи вон лез, чтобы выказать свое почтение. Кланяясь и улыбаясь, он проводил их в дом.

– Добро пожаловать, милорды, миледи! Вы, разумеется, проведете здесь ночь? Уже почти стемнело. Сегодня у нас полно постояльцев: все спешат ко двору, но я могу предложить вам покои в глубине дома, на этом этаже, милорды и миледи.

Он снова поклонился.

– Ты отведешь нам комнаты на втором этаже, – спокойно приказал Дункан. – Пусть я всего лишь приграничный лорд, но хорошо знаю, что не следует останавливаться на первом этаже гостиницы. Я лэрд Даффдура, а это мой единокровный брат, лэрд Клайта. И он, и его жена – родичи короля, они лично приглашены на рождественские праздники. Думаю, ты сделаешь все, чтобы нам ничего не грозило.

– Вы совершенно правы, милорд, совершенно правы, – пролепетал хозяин и, схватив за шиворот пробегавшего слугу, прошипел: – Найди в пивной лорда Броуди и передай, что ему придется перебраться на первый этаж. Если спросит почему, объясни, что сегодня здесь ночует родич самого короля.

Дункан слегка улыбнулся и, встретившись глазами с братом, незаметно подмигнул.

– Еще несколько минут, милорды, миледи, – заверил хозяин. – Могу я предложить вам выпить по капельке виски в моей собственной комнате? Прошу вас, идите за мной.

Он привел их в небольшое помещение рядом с шумной, переполненной пивной.

– Позаботьтесь о наших людях и лошадях, – приказал Конал Брюс.

Хозяин поклялся, что все будет сделано.

– Напитки на подносе, – сообщил он и поспешил к выходу. В очаге горел яркий огонь, и женщины немедленно направились туда. Сняв перчатки, они протянули руки к теплу. Мужчины налили в небольшие чаши виски с привкусом торфа, для себя и дам. Дункан одним глотком осушил чашу.

– Клянусь ночной рубашкой Господа, этот хозяин держит прекрасное виски! – воскликнул он, наливая себе вторую порцию.

– По крайней мере для себя, – согласился Конал Брюс, следуя его примеру.

Эллен и Адэр, усевшись у огня, осторожно пригубили жгучую жидкость и блаженно вздохнули, когда внутри разлилось тепло.

– Я не чувствую пальцев на ногах, – пожаловалась Эллен. – Сегодня нам плохо пришлось на дороге.

Адэр кивнула:

– Да, лучше уж я осталась бы в Клайте со своими детьми. За эти последние дни я стерла себя всю кожу на заднице!

Судя по всему, настроение у нее было ужасное.

– Он нуждается в тебе, – тихо напомнила она. – Ты и сама это знаешь.

– Глупости это все! – отмахнулась Адэр. – Мои единокровные братья мертвы.

– А вдруг… – пробормотала Эллен.

– Эдвард и Дикон мертвы, – твердо повторила Адэр. – Энтони Толливер не лгал мне. Видела бы ты его, когда бедняга прибежал в Стэнтон и молил меня об убежище! У него были глаза затравленного зверька. Ему пришлось прятаться в спальне моих братьев и стать свидетелем всего, что там происходило. Как их убивали. Он так и не оправился после той ужасной ночи. Почти не спал, потому что ему снились кошмары, в которых он переживал ту сцену снова и снова. Можешь ты представить, что это такое для совсем юного паренька? Несчастный Энтони всегда чувствовал себя виноватым в том, что ничем не смог помочь Недди и Дики. Он и сам был почти ребенком. Выступи он тогда вперед или хотя бы крикни, его немедленно бы прикончили. Поэтому в поднявшейся после смерти дядюшки Ричарда неразберихе он сумел незаметно скрыться и рассказать мне правду. Бедняжка был убит, когда Уилли Дуглас ворвался в Стэнтон и похитил меня. Думаю, Господь оказал Энтони свое милосердие. Не знаю, как бы он жил дальше с таким грузом на душе. И я уверена, что человек, называющий себя моим единокровным братом, не кто иной, как самозванец.

– Король должен быть уверен в этом, – покачала головой Эллен. – Поэтому и пригласил тебя ко двору.

– Благослови тебя Боже, моя маленькая невестка. Ты по-прежнему совершенно невинна, несмотря на то, что долго жила при дворе. Король – человек безжалостный и беспринципный, как все Стюарты. Он никогда ничего не делает без определенной цели. Впрочем, думаю, в этом он ничем не отличается от любого короля любой страны. Для того чтобы благополучно усидеть на троне, он не погнушается ничем, – вздохнула Адэр.

Вернувшийся хозяин постоялого двора лично проводил постояльцев в отведенные им покои. К своему удивлению, они обнаружили уютную комнату, к которой примыкала спальня с двумя большими кроватями.

– Лорд Броуди сегодня собирался принимать гостей, – сухо пояснил хозяин.

– Ничего не скажешь, устроено с размахом, – заметил Дункан, весело вскинув густые брови. Лэрд Клайта громко рассмеялся.

– Он был более чем рад отдать вам эти покои, – объяснил хозяин. Он не сказал гостям, что в чашу лорда Броуди было подлито сильное сонное зелье, после того как тот воспротивился переезду. Когда лорд свалился без чувств, его оттащили в первую попавшуюся каморку, где он и провел ночь, оглашая постоялый двор громовым храпом. К тому времени, когда он проснется, оба лэрда и их жены уже будут подъезжать к Линлитгоу, а хозяин поклянется, что ничего такого не случилось, и сбитый столку лорд Броуди расплатится за ночлег и тоже отправится ко двору.

– Я приказал принести вам добрый горячий ужин, – продолжал хозяин, улыбаясь и кланяясь. – Надеюсь, вам у меня понравится, милорды и миледи.

По-прежнему кланяясь, он попятился к двери, и почти мгновенно появились служанки с тарелками, блюдами и мисками. Впереди шествовал слуга, который быстро накрыл столик на четверых, после чего велел женщинам расставить посуду, налил в кубки вина и удалился. Еда оказалась на удивление вкусной: большой пирог с начинкой из дичи и хрустящей корочкой, сквозь трещины которой сочилась подлива, жареный, порезанный на куски кролик, ломтики лососины на ложе из кресс-салата, что весьма поразило гостей, поскольку лососину, как правило, не подавали на постоялых дворах. Очевидно, рыбу выловили браконьеры. Но хозяин не боялся быть пойманным: видимо, получил ее от любимого слуги какого-то лорда, а может, и самого короля. На круглой тарелке лежал небольшой окорок. Хлеб был горячим и очень мягким, сыр – превосходного качества, масло – только что сбитым. А на небольшом блюде лежали теплые печеные яблоки, с корицей и медом. Рядом стоял молочник со сливками.

– Неудивительно, что здесь так много постояльцев, – кивнул Дункан, пробуя вино. – У этого парня не только хороший стол, но и прекрасные винные подвалы!

– Асам он, возможно, грабит своих клиентов, – добавил брат. В дверь постучали, и мужчины мгновенно схватились за оружие. Но на пороге стоял капитан гарнизона Брюсов.

– Нас всех покормили, милорд. Я поставлю по четыре человека у дверей спальни и велю им сменяться каждые два часа, – доложил он. – Будут какие-то приказания?

– Мы уезжаем на рассвете, – ответил Конал Брюс. – Позаботься о том, чтобы все позавтракали, и заплати хозяину.

– Будет сделано, милорд, – отчеканил капитан и, поклонившись, вышел из комнаты.

Уставшие постояльцы легли и вскоре уснули. Привыкшие вставать рано, они поднялись затемно и быстро оделись. Но Эллен и Адэр уделили больше внимания своей внешности, помня о том, что сегодня они прибудут ко двору. Надели бархатные цельнокроеные платья, хотя по пришедшей из Франции моде полагалось иметь раздельные корсаж и юбку. Платья туго облегали талии, имели длинные рукава и глубокие треугольные вырезы, обнажавшие груди. Адэр была в темно-красном, Эллен – в ярко-зеленом. Из такой же ткани были и подбитые мехом плащи с капюшонами.

Они выехали затемно, позавтракав овсянкой с хлебом, маслом и сыром.

Дворец Линлитгоу был расположен между Эдинбургом и Стерлингом и высился на мысе, острым концом выдававшемся в озеро Линлитгоу. Его считали самой красивой резиденцией короля в Шотландии, и Стюарты любили там останавливаться. Кроме того, он был почти недосягаем для нападения, поскольку с трех сторон его окружала вода.

Не одни они направлялись сегодня ко двору, и тропа, ведущая к церкви Святого Михаила, была запружена лошадями и повозками.

– Не думала, что когда-нибудь снова увижу этот замок, – тихо призналась Эллен.

– Ты не собиралась возвращаться ко двору? – уточнила Адэр.

– Нет. Подобно тебе, я счастливее всего в своем доме. И я – персона незначительная.

– Он пригласил тебя, чтобы я смогла приехать, – тихо напомнила Адэр.

– Да, именно поэтому, хмыкнула Эллен. – Но теперь мы тут и вполне имеем право хорошенько повеселиться, тем более что мы не скоро попадем ко двору во второй раз. Повезло Якову Стюарту, что я не беременна, иначе меня ничем бы не выманить из дома!

– Черт! – расстроилась Адэр. – Мне следовало бы воспользоваться твоей уловкой.

Дворец Линлитгоу выглядел совсем просто. Дорожка вела к внешнему двору, за которым возвышалась высокая четырехугольная башня с частоколом, возведенная еще английским королем Эдуардом I, для укрепления твердыни. По четырем углам внутреннего здания были тоже выстроены четырехугольные башни. К каждой вели винтовые лестницы. Юго-западная башня называлась Королевской. Здесь находились парадный зал и часовня. В северо-восточной башне располагались кухни. Эта башня предназначалась королеве, но поскольку Яков IV еще не был женат, там пока что жила его тетка.

На первом этаже была кордегардия, а внизу – винные подвалы, еще одна кухня и большая тюремная камера, куда заключенных спускали прямо из кордегардии. Почти все жилые помещения находились на втором этаже. Парадный зал назывался Львиной палатой из-за огромной шпалеры, вытканной в Брюгге и изображавшей вставшего на задние лапы льва: эмблемы шотландского королевского дома. Холл имел сводчатый потолок. На южной стороне находилось возвышение, где был поставлен высокий стол. На северном конце дубовые колонны поддерживали галерею менестрелей.

Направляясь во внешний двор, потрясенная бурей воспоминаний Эллен нервно оглядывалась. Отсюда она отправлялась на север, в Лохерн, где ее ожидал кошмар наяву. Убитые родственники и подлый Болгэр Макартур, задумавший взять ее силой… Потом бегство и возвращение, и снова отъезд. На этот раз в качестве жены Дункана Армстронга. Она всегда любила Линлитгоу. Но каждый раз, когда покидала его, случалось нечто значительное в ее жизни.

Они нашли короля в парадном зале, окруженного друзьями и приятелями. Здесь же находились послы и множество дам, включая хозяйку приема, принцессу Маргарет Стюарт. Лэрды с женами присоединились к остальным гостям, приветствуя знакомых и пробираясь сквозь толпу, чтобы приветствовать короля. Тот беседовал со своим хорошим другом Патриком Хепберном, графом Босуэллом. При виде вновь прибывших глаза его радостно блеснули.

Дункан и Конал поклонились. Адэр и Эллен низко присели в реверансах.

– Мы довольны, что вы приняли наше приглашение, – милостиво сказал король.

– Как мы могли отказать вам, кузен? – медоточиво спросила Адэр.

Король и граф дружно хмыкнули.

– Вы женщина своевольная, миледи Клайт, – заметил Патрик.

– А вот и моя красотка Эллен! – воскликнул король. – Ты выглядишь счастливой, куколка!

Эллен весело улыбнулась ему:

– Я действительно счастлива. Но предпочла бы провести мое первое Рождество в качестве леди Даффдур в своем собственном доме, милорд. Да вы и не пригласили бы меня, если бы не какие-то нечестивые цели, которые явно преследуете, – дерзко выпалила она.

– Ты права, – признался король. – Моя добрая кузина без тебя не приехала бы. Верно, Адэр?

– Не приехала бы, – честно ответила Адэр.

– Позже мы потолкуем об этом. Но не здесь. Не на людях. А теперь идите и веселитесь. Но сначала поздоровайтесь с моей тетушкой.

– Выпейте пока что вина, – посоветовала Эллен мужу и деверю, – а мы пойдем к леди Маргарет. Адэр, ты знакома с принцессой? Это очень умная и начитанная женщина.

– Нет, мы никогда раньше не встречались, – покачала головой Адэр.

Эллен уверенно повела невестку по залу к тому месту, где сидела Маргарет Стюарт в окружении своих придворных.

При виде Эллен принцесса широко улыбнулась. Эллен опустилась на колени и поднесла к губам ее руку. Глаза Маргарет излучали тепло.

– А вот и ты, Эллен Макартур! Джейми упоминал, что ты должна приехать. А кто эта красавица рядом с тобой? Леди Клайт, если не ошибаюсь?

Эллен встала и вывела вперед Адэр, которая низко присела перед тетушкой короля:

– Для меня большая честь быть представленной вам, миледи.

– Подойдите и садитесь рядом, девушки, – пригласила принцесса, показывая на два низких табурета. – И расскажите о своей поездке.

– Бесконечная и холодная, – озорно хмыкнула Эллен.

Принцесса рассмеялась.

– Мой племянник всегда настоит на своем, – заметила она.

– Даже к нам на границу дошли слухи о каком-то английском принце, – с невинным видом сказала Эллен. – Говорят, он сын короля Эдуарда IV. Это так, миледи?

– Понятия не имею, так это или нет, – покачала головой Маргарет.

– Он тоже здесь? В Линлитгоу? – допытывалась Эллен, оглядывая зал. – Я еще никогда не видела английских принцев!

Маргарет понимающе усмехнулась:

– Стыдись, Эллен! И не разыгрывай доверчивую дурочку! Я успела прекрасно тебя изучить. Ты не хуже меня знаешь, что вас с мужем пригласили ко двору только затем, чтобы леди Клайта была вынуждена подчиниться приказу моего племянника. Ваши супруги, благослови их Господь, порядочные, преданные королю приграничные лорды, которые привезут вас туда, куда угодно его величеству. А ты, Адэр, не беспокойся. Короля Ричарда, ибо мой племянник настаивает, чтобы его титуловали именно так, сегодня нет в зале. Он обедает с Гордонами из Хантли и их дочерью Кэтрин. Ты сможешь узнать молодого Ричарда Йорка после стольких лет? Или во взрослом мужчине трудно увидеть черты мальчика?

– Да, мадам, – спокойно ответила Адэр, – я всюду узнала бы Дики, но мой брат мертв. Я точно это знаю. Убит в Мидлшеме, как я уже говорила королю Якову несколько лет назад.

Маргарет кивнула.

– Это и придется определить тебе и моему племяннику, —пояснила она. – Мне известно, что ты считаешь братьев погибшими, но всегда есть крошечный шанс на то, что один из них выжил в покушении, унесшем жизнь старшего брата.

Губы Адэр сжались в тонкую линию.

– Хотя я не была свидетельницей преступления, готова согласиться с чем угодно. Но паж, принесший мне весть о гнусном деянии, был честным малым.

Маргарет тяжело вздохнула.

– Признаюсь, – сказала она так тихо, что слышали только Адэр и Эллен, – я тоже сильно сомневаюсь в правдивости слов молодого человека. И отнюдь не убеждена, что он действительно тот, за кого выдает себя.

– Мне хорошо знакомы игры, в которые играют короли, – горько усмехнулась Адэр, но тут же добавила: – Правда, несмотря на все это, я нашла счастье.

– В таком случае будь благодарна судьбе, – посоветовала Маргарет. – Счастье – дело переменчивое и ускользающее. Иногда пытаться удержать его – все равно что схватить солнечный луч.

– Но вы счастливы, миледи? – спросила Эллен. – Я всегда считала, что вы счастливы.

– Верно. Я не связана ни с одним мужчиной и никому ничем не обязана, даже моему племяннику, королю. У меня есть собственный дом, хотя последнее время я нечасто там бываю, свои книги и достаточно друзей, чтобы развлекать меня. Я женщина независимая, что в наше время такая же редкость, как живая гусыня из чистого золота, – усмехнулась принцесса.

Эллен и Адэр оставались рядом с ней, пока не объявили, что ужин подан. Только тогда Маргарет оставила их, чтобы присоединиться к королю за высоким столом. Молодые женщины отправились на поиски мужей, после чего нашли себе места за одним из раскладных столов в конце зала. Повсюду суетились слуги с блюдами, мисками и кувшинами вина и эля. После ужина раскладные столы были убраны, так что посреди зала освободилось место для развлечений. Играл королевский волынщик. Выступали три жонглера, по отдельности и вместе. За ними наступила очередь цыганских танцовщиц, притопывавших босыми ногами и кружившихся в вихре цветастых юбок. Чувственные цыганки задирали подолы едва не до самых бедер, а зрители топали и били в ладоши в такт чужеземной мелодии.

В этот момент к их компании подошел совсем юный паж и объявил:

– Господин мой король желает говорить с хозяйкой Клайта и ее сестрой, леди Даффдур. Идите за мной, пожалуйста.

Повернувшись, он отошел. Эллен и Адэр последовали за ним, Между парадным залом и часовней находилась комната, называемая комнатой отдыха. В нее удалялся король, когда вставал из-за высокого стола. Эллен решила, что паж ведет их именно туда, но ошиблась. Они прошли через часовню и оказались в коридоре, ведущем в личные покои короля. Сначала Эллен удивилась, но тут же поняла, что Яков желает сохранить их беседу в полной тайне.

– Знаешь, куда мы идем? – шепотом спросила Адэр, торопливо шагая за пажом.

– В личные покои короля. Там у него есть маленький кабинет, где мы часто играли в шахматы. Это позволяет ему избежать дворцовой скуки. Ну, вот мы и пришли, – ответила Эллен.

Однако в кабинете никого не было. Паж незаметно вышел.

– Интересно, приводит он сюда своих фавориток? – поинтересовалась Адэр.

– Да. Мэрион Бойд здесь часто бывала. Она славная женщина и родила ему двоих: первенца, Александра, и милую девчушку Кэтрин. Но король уже успел выдать ее замуж, а теперь влюбился в красавицу Маргарет, дочь лорда Драммонда. Он очень влюбчив, наш король, – пояснила Эллен со снисходительной улыбкой.

– А ты когда-нибудь… – не удержалась Адэр.

– Я? Нет, – рассмеялась Эллен. – Я не во вкусе его величества. Мы всего лишь были друзьями.

– И остались, надеюсь, – вставил Яков Стюарт, входя в маленькую комнату, где ожидали женщины. – Садитесь, миледи. И давайте побеседуем о крайне важных для Шотландии делах.

Он знаком показал на маленький диванчик у очага, а сам уселся напротив.

– Моя тетка сказала, что до вас уже дошли кое-какие слухи..

– О человеке, называющем себя молодым Ричардом Йорком? – уточнила Эллен. – Дошли – и крайне тревожные.

– А вам, миледи Клайт, нечего мне сказать? – допытывался король.

– Думаете, я не знаю, что вы затеяли, милорд? – взорвалась Адэр. – Этим вы подкладываете острый шип под седло Генриха Английского, не так ли? Расплата за все неприятности, которые он вам доставил и продолжает доставлять.

– Ты совершенно права, – кивнул Яков Стюарт. – Но мог ли твой брат Ричард избежать смерти? Что, если сначала его переправили во Фландрию, а потом ко двору герцогини Бургундской? Не может этот молодой человек действительно оказаться сыном Эдуарда?

– Нет, это немыслимо! – вскричала Адэр. – Энтони Толливер не солгал бы мне. Он сбежал из Мидлшема после убийства моего дяди Ричарда.

– Понимаю. Шансов на то, что он выжил, ничтожно мало, но все же они есть, – задумчиво заметил король.

– Не ломайте головы зря, – вмешалась Эллен. – Решение загадки весьма несложно, мой дорогой господин.

– Ах, моя милая красотка, – улыбнулся король. – И как ты предлагаешь прояснить это дело раз и навсегда?

– Представьте Адэр этому человеку, милорд, но ничего не говорите о ее родстве с Эдуардом Четвертым. Посмотрим, узнает ли он сестру. Если он действительно Ричард Йорк, то должен помнить, что она была уже взрослой, когда они виделись в последний раз. Если же он отнесется к ней как к незнакомке, значит, перед нами – самозванец.

Яков Стюарт покачал головой и усмехнулся:

– Обманчиво простой план, красотка моя, и вполне тебя достоин. И никто ни о чем не догадается… при условии, что леди Клайт на него согласится. Что скажете, кузина?

На этот раз вся сила его улыбки была направлена на Адэр.

– Как я могу быть уверена, что вы перед этим не поговорите с человеком, называющим себя моим братом, и заранее его обо всем не предупредите? – вспылила Адэр. – Мне известно, что вы затеяли, кузен! Хотите получить преимущество, пусть и весьма сомнительное, над Генрихом Тюдором?

– Но и ты ему не друг! – заметил король.

– Скорее, враг, – уточнила Адэр, – но я не опорочу память о сыновьях своего отца жестоким фарсом только ради того, чтобы вы смогли взять верх над противником.

– Ты слишком упряма, но я должен знать всю правду. И ты единственная, кто может установить личность так называемого принца.

– Какое имеет значение, самозванец он или нет? – удивилась Адэр.

Яков растянул губы в медленной улыбке, прежде чем честно ответить:

– Никакого. Я в любом случае использую его против Генриха Тюдора. А сейчас просто хочу удовлетворить свое любопытство.

Эллен сидела оцепенев и молча слушала разговор, шокировавший ее до глубины души. Таким короля она не знала. Беспощадный и несгибаемый монарх. Не тот молодой человек, над которым она немилосердно подсмеивалась, выигрывая очередную шахматную партию. Не будь она уверена в том, что, по его мнению, он делал все ради блага Шотландии, – а ведь она знала, видела его любовь к своей стране, когда жила при дворе, – все ее иллюзии были бы разбиты навсегда. Но Эллен помнила, что у короля доброе сердце и что человек он неплохой.

Она вдруг осознала, как нелегко править страной. Да, трон означал власть, богатство и почет, но также и ответственность за свое государство. И вот сейчас на севере снова неспокойно, и король принужден постоянно усмирять мятежи и бороться с Макдоналдом, владельцем островов. На юге по-прежнему продолжались набеги англичан, которые нападали не только на приграничных лордов, но и на маленькие деревушки и фермы, находившиеся во владении этих лордов. А молодой король совершенно не походил на своего покойного отца, Якова III, который заботился только о собственных удовольствиях, не замечая несчастий своих подданных. Нет, Яков IV болеет за судьбу своей страны.

– Вижу, ты сомневаешься в моей честности. И чтобы разуверить тебя, скажу, что тот, о ком мы говорим, вернется во дворец сегодня вечером. Как только он явится, я прежде всего покажу его тебе, а потом познакомлю вас.

– Так тому и быть, – немного смягчилась Адэр. – Простите меня, кузен, за мою подозрительность. Но я считаю этого человека лжецом, хотя буду счастлива досадить Тюдору. Если этот парень – мой брат Дики, я брошусь ему на шею и возблагодарю Бога за величайшие милости. Мало того, поеду по всей Англии, объявляя Ричарда Йорка королем и призывая к свержению узурпатора, захватившего английский трон. Но меня слишком многое настораживает. Видите ли, если Маргарита Бургундская точно знала, что ее племянник уцелел и смог перебраться во Фландрию, почему же ни словом не обмолвилась матери Дики? А ведь Элизабет Вудвилд умерла всего три года назад и до самой смерти терзалась скорбью по пропавшим сыновьям. Герцогиня – сама мать и, наверное, должна бы принять в расчет чувства невестки, путь даже не особенно ее любила. Никто из родных отца не питал симпатии к его королеве.

– Возможно, желание Элизабет Вудвилл видеть свою взрослую дочь королевой Англии перевесило любовь к младшему сыну, который тогда был еще ребенком. Насколько я помню, она и остальные Вудвиллы пытались править от имени старшего сына после смерти Эдуарда. Если бы младший взошел на трон, у нее не осталось бы никакого влияния. А после того как королем стал брат мужа, она лишилась всякого подобия власти.

– Все, что вы говорите, – правда, – кивнула Адэр. – Я полностью согласна. Но если бы мое дитя выжило в подобных обстоятельствах, я последовала бы за ним в ссылку. Впрочем, Элизабет трудно назвать нежной матерью. Она произвела на свет детей, но почти не заботилась о них. Ее интересовали только те блага, которые она могла бы от них получить. Полагаю, если бы Дики действительно остался жив, жена моего отца, тщательно взвесив все обстоятельства, наверняка решила бы, что шансов у моей сестры Элизабет больше, чем у маленького мальчика.

В дверь кабинета тихо поскреблись. На пороге стоял паж.

– Милорд, слуга доложил, что король Ричард вернулся и сейчас находится в парадном зале.

– Спасибо, парень, – кивнул Яков, вставая. – Итак, мои милые дамы, могу я проводить вас в парадный зал?

Эллен и Адэр дружно поднялись и последовали за королем в Львиную палату.

Глава 8

Они сразу увидели молодого человека, окруженного компанией придворных и хихикающих дам. Высокий, необычайно красивый, с темными вьющимися волосами и большими голубыми глазами, он чарующе улыбался, и с первого взгляда было видно, что женщины от него без ума.

– Это и есть молодой король, – пояснил Яков Стюарт. – Что ты о нем думаешь, кузина?

– Волосы Дики не были темными. Он блондин, как и все дети моего отца, если не считать меня. Но королева славилась светлыми волосами, а локоны моей матери были черны как смоль. Все отпрыски Элизабет Вудвилл были либо блондинами, либо рыжеватыми. Среди них нет ни одного брюнета.

– Позволь мне все-таки представить тебя, – предложил король, – чтобы ты смогла окончательно убедиться.

– Правда, он похож на Плантагенетов, – неохотно призналась Адэр.

Толпа придворных и млеющих леди расступилась, давая дорогу королю и его спутницам.

– Милорд Ричард, – заговорил он, – хочу представить вам леди Клайт, как и вы, англичанку по рождению. А это ее сестра, леди Даффдур.

Молодой красавец поклонился и поцеловал руки Адэр и Эллен.

– Неужели в Шотландии нет некрасивых женщин, милорд? – спросил он, разом отпустив комплимент всем присутствующим дамам, которые ответили одобрительным щебетом.

Но он устремил на Адэр спокойный взгляд, явно не понимая, кто стоит перед ним.

– Так вы англичанка, мадам? – вежливо осведомился он.

– Да, милорд. Я из рода Радклифф, а наше поместье называлось Стэнтон и находилось на английской границе, – пояснила Адэр.

– Мой дядя Ричард Йорк крепко держал в узде север Англии, – сообщил молодой человек. – Может, вы или ваши родители встречались с ним? Человек он был недобрый.

Адэр старалась не дать воли гневу. Сначала ей нужно побольше узнать о своем так называемом брате.

– Да, я несколько раз видела его, но не в Стэнтоне. Мои родители были убиты, а меня отослали ко двору, под защиту короля.

Про себя она подумала, что будь этот парень настоящим Ричардом Йорком, вряд ли повторял бы сплетни, распускаемые Тюдором о ее дядюшке Диконе, который был добрейшим в мире человеком.

Самозванец сосредоточенно нахмурился:

– Мы ведь раньше не были знакомы, верно? Но разумеется, я в то время находился в детских комнатах, под присмотром мерзкой стервы Маргарет Бофорт, матери того, кто захватил мой трон. Я всегда подозревал, что она участвовала в заговоре с целью убить меня и моего брата Эдуарда. Моя тетка, герцогиня Бургундская, тоже так считает.

– Вот как?

Адэр не знала, что еще ответить на подобное обвинение, поскольку как бы ни была амбициозна Маргарет Бофорт, как бы ни желала возвышения своего сына, все же никогда не опустилась бы до убийства.

– Знаете, все произошло в Тауэре, – заговорщически прошептал самозванец. – Как-то ночью они пришли и увели Эдуарда. Больше я его никогда не видел. Но те, кто еще оставался верным дому Йорков, тайком пробрались в мою комнату. Меня переправили на побережье, а оттуда —.во Фландрию, где отдали в семью неких Уорбеков. Глава этой семьи и рассказал, что теперь я законный король Англии, но если об этом узнают, подошлют убийц и покончат со мной, как покончили с братом. И что я должен отзываться на имя Перкин Уорбек, пока в один счастливый день не займу английский трон, принадлежащий мне по праву. Два года назад за мной приехала тетка, герцогиня Бургундская, и привезла к своему двору, чтобы подготовить мое возвращение в Англию.

– О, ваше высочество так храбры! – воскликнула одна из дам.

– Да, весьма занимательная история, – слегка улыбнулась Адэр и, присев перед претендентом в реверансе, добавила: – Прошу извинить, сир, но мне необходимо найти мужа, ибо мы только недавно приехали и нуждаемся в отдыхе. – Взглянув на Якова Стюарта, она добавила: – С вашего позволения, мой повелитель.

– Я помогу вам найти лэрда, мадам, – предложил король. – Мне нужно переговорить с ним о положении на границе.

Он сжал ее локоть, и они вместе с Эллен отошли. Оказавшись на безопасном расстоянии от любопытных ушей, Яков немедленно спросил:

– Итак, кто он? Твой настоящий единокровный брат или самозванец?

– Он ничем не дал понять, что узнал меня, – ответила Адэр. – Я назвала ему свою фамилию и упомянула о Стэнтоне. Объяснила, что попала ко двору совсем девочкой. Однако не открыла, что росла в детской, вместе с остальными отпрысками короля. Поверьте, будь он настоящим принцем, сразу узнал бы меня, милорд. Но этого не случилось. А ведь при дворе короля Эдуарда всем была известна история моего рождения, Никто не сомневался в том, что я незаконная дочь короля Эдуарда. И этот человек нагло солгал, утверждая, что его дядя Ричард был человеком недобрым. Дядя Дикон обожал каждого ребенка, встречавшегося ему на пути. А эта рождественская сказочка о Тауэре! Как только мой дядя Ричард стал королем, немедленно перевез мальчиков в Мидлшем, заботясь об их безопасности и зная, что Вудвиллы попытаются захватить мальчиков и затеять беспорядки в стране. Не понимаю, как это Маргарита Бургундская может ему верить?! Впрочем, она, вероятно, не обманывается. Просто очень уж жаждет насолить Генриху Тюдору. Вы невольно становитесь ее пешкой, кузен, как и ирландцы, которые поддерживали этого человека. Но что с них взять! А вот король Шотландии должен быть мудрее!

– Ты слишком дерзко разговариваешь со своим королем! – вскинулся уязвленный Яков.

– Я говорила вам, что он самозванец, еще до того, как встретиться с ним! – отрезала Адэр.

– Идите к мужу, мадам, – велел Яков.

Адэр присела перед королем в реверансе. Но когда Эллен последовала ее примеру, тот схватил ее за руку. Она удивленно на него уставилась.

– Ей не стоило так обращаться с вами, – пробормотала она.

– Я слишком зол, чтобы вернуться к придворным, – признался король. – Пойдемте в мой кабинет и сыграем в шахматы. Мне нужно взять себя в руки, прежде чем показаться на людях.

Он буквально потащил ее за собой, но Эллен стала упираться.

– Вы расстроитесь еще больше, милорд, если проиграете, – мягко поддразнила она, – А Дункан, будет гадать и беспокоиться, куда я подевалась.

– Я пошлю кого-нибудь сказать, где ты находишься, – коротко ответил король.

– Ну конечно! Он очень обрадуется, узнав, что мы удалились в ваш кабинет! – язвительно заметила Эллен. – А ведь я еще даже не знаю, где мы проведем ночь! Я простая провинциалка и не привыкла так поздно ложиться, как придворные дамы!

Король недоверчиво фыркнул, впервые слыша ее жалобы.

– Для моих гостей уже приготовлены комнаты, и, учитывая, что я лично пригласил Брюсов и Армстронгов, вряд ли оставлю вас без теплой постели, – отмахнулся он и, остановив проходившего мимо слугу, велел: – Возвращайся в Львиную палату и найди Дункана Армстронга, лэрда Даффдура. Передай, что я играю в шахматы с его женой.

– Сейчас, милорд, – поклонился слуга, с любопытством оглядывая Эллен. Женщина показалась ему простоватой. Совсем не во вкусе его величества!

Но приказ был отдан, и слуга, мысленно пожав плечами, поспешно ушел.

– Представляю, что он успел вообразить и какие сплетни пойдут завтра! – раздраженно буркнула Эллен. – Уже к утру всему двору будет известно, что мы с вами оставались наедине. Паж был бы куда более осмотрителен, милорд. Или вам не терпится очернить мою репутацию?

– Если бы я собирался очернить твое доброе имя, моя красотка, мог бы давным-давно в этом преуспеть, – сухо парировал Яков Стюарт, но тут же улыбнулся, почувствовав себя немного лучше, У Эллен просто дар возвращать ему хорошее настроение! – И я приказываю тебе не выигрывать у меня. Мне необходима победа, пусть и самая малая! Я знал! Знал, что эта Маргарита Бургундская – двуличная сука! Да разве можно хоть в чем-то доверять англичанам?! – Распахнув дверь кабинета, он подтолкнул Эллен: – Расставь шахматы, красотка, а я покамест налью нам, вина, чтобы немного согреться.

Эллен принялась за дело и, найдя доску там, где она всегда лежала, принесла ее на маленький игорный столик, стоявший перед очагом, между стулом и диванчиком, после чего взяла в руки прямоугольную, окованную серебром шкатулку с фигурами из слоновой кости и темно-зеленого агата. Расставив фигуры, она села и стала дожидаться короля. Тот вскоре подошел к ней и, протянув кубок сладкого вина, устроился напротив.

– Если вы знали, что герцогине Бургундской не стоит доверять, почему приняли у себя этого Перкина Уорбека? – не выдержала она.

– Видишь ли, всегда существовала возможность, что он истинный принц. Но я подозреваю, что он бастард одного из анжуйских Плантагенетов, родственников, герцогини, – со вздохом ответил король.

– Но теперь вы обличите, самозванца? – допытывалась Эллен, делая очередной ход.

– Нет. Я намереваюсь использовать его, и старая герцогиня это знает. Пусть я точно знаю, что ее протеже – лжец и самозванец, он по-прежнему мне очень нужен. Я и дальше намереваюсь вести себя так, словно верю, что он настоящий Ричард Йорк. Что ни говори, а он пригодится мне больше, чем Бургундии.

– Каким же образом? – полюбопытствовала Эллен.

– Сначала я воспользуюсь его именем, чтобы положить конец неповиновению графа Хантли. Гордоны вот уже несколько лет досаждают мне, но на это Рождество граф приехал ко двору. Прелестная Кэтрин Гордон, которая все эти годы находилась под опекой моей тетушки, влюбилась в фальшивого принца. – Король ехидно хмыкнул. – Я намереваюсь их поженить.

– Вы считаете Хантли таким глупцом? – мягко спросила Эллен.

– Нет. Просто крайне честолюбивым человеком. Он не сможет устоять против искушения. При мысли о том, что его дочь в один прекрасный день может стать английской королевой, он теряет разум. – Яков снова рассмеялся. – А после этой свадьбы, когда его поманят слабой надеждой на корону, Гордон забудет свои замашки и станет тише воды, ниже травы. Как он может предать человека, давшего трон его дочери?

– Но вы лучше других знаете, милорд, что никакого трона не будет, а несчастная Кэтрин Гордон пострадает, каковы бы ни были последствия. Вряд ли Гордоны поблагодарят вас за это, – предупредила Эллен.

– Я поклянусь, что был так же одурачен, как они все, – отмахнулся король.

– Вы стали безжалостным, милорд. Никогда не думала, что вы на такое способны.

– Просто ты никогда не видела этой стороны моего характера, – возразил Яков. – Я Стюарт, красотка моя, а все Стюарты безжалостны. Это в нашей природе. Недаром говорят, что короля можно либо любить, либо бояться. Я хочу, чтобы меня и любили, и боялись.

Эллен покачала головой и сделала ход конем.

– Кэтрин чрезмерно горда, и не хочу сказать, что очень ей симпатизирую, но не могу не пожалеть жертву затеянной вами игры.

– Не стоит, красотка моя, – покачал головой король. – Девчонка воображает, будто без ума от нашего самозванца, и так же амбициозна, как ее родитель. Она уже видит корону на своей голове. Я говорил, что наша семья пойдет на все ради того, чтобы сохранить трон и власть? Позволь рассказать тебе историю о моем прадеде Якове I. Шах и мат, красотка.

Партия была закончена.

– Либо вы отточили свое искусство, либо я не уделяла игре достаточно внимания, – с улыбкой пожаловалась Эллен, видя, что король пришел в благодушное настроение.

– Такты останешься и выслушаешь историю Якова Первого? – настаивал он.

– Конечно! – воскликнула Эллен.

– Его в юном возрасте увезли из Шотландии. – Предстояло отправиться во Францию, поскольку он был единственным оставшимся в живых сыном своего отца. Король боялся за его жизнь. Он был уже немолод и опасался, что не сумеет защитить своего наследника. Но корабль, на котором плыл мальчик, захватили английские пираты. Молодого принца отвезли к английскому двору, где с ним обращались хорошо, растили и учили. Потом он вернулся домой со своей женой Джоан. Его встретили с радостью и признали своим королем. Подданные любили его.

Но Макдоналды постоянно мутили воду, восставали против власти короля, как и теперь. Яков Первый медленно и тщательно создавал шпионскую сеть на севере, но у него не было человека, близкого к Макдоналдам. Однажды владелец островов послал своего бастарда-брата, Макдоналда из Нэрна, шпионить за моим прадедом. Туда же прибыл Черный Ангус Гордон, лэрд Лох-Брэ, вместе со своей любовницей Фионой Хей. Лэрд страстно ее любил и намеревался жениться по возвращении домой.

Однако мой прадед заметил, что Макдоналд из Нэрна тоже влюбился в Фиону, и уговорил его родственницу, молодую женщину, жену приграничного лорда, подбить его похитить Фиону Хей, когда та станет возвращаться в Брэ. Сам же прадед послал Черного Ангуса на юг, чтобы забрать кузину королевы и привезти ее ко двору. Фиона решила покинуть двор Якова Первого, но перед отъездом мой прадед объявил, что он и его жена хотят женить Ангуса на этой самой кузине королевы и Фионе придется склониться перед желанием монарха.

Судя по тому, что говорится в дневниках прадеда, бедняжка была в отчаянии. Сердце ее было разбито. Но тут король шепнул, что до его ушей дошел замысел Макдоналда украсть Фиону, Он приказал ей не сопротивляться и ехать с похитителем на север – шпионить для короля. Она наконец согласилась, при условии, что мой прадед починит ее дом и положит на ее имя некую сумму в золоте, которая будет храниться у эдинбургского ювелира. Сделка была заключена, и Фиона, хоть и неохотно, все же отправилась на север.

Разумеется, никто не отдал Ангусу Гордону руку родственницы королевы, и он был вне себя, узнав об исчезновении возлюбленной, но если верить королю, ту никак не могли найти, хотя и отправили людей на поиски. Он с разбитым сердцем вернулся домой.

– А этот Макдоналд из Нэрна похитил Фиону Хей? – полюбопытствовала Эллен.

– Похитил и женился на ней. Несколько лед спустя мой предок отправился на Шотландское нагорье и посрамил вождей, которых призвал в Инвернесс. Немного погодя они отомстили ему, подпалив город. Тогда король отправился в горы, чтобы наказать виновных. В битве Макдоналд из Нэрна был убит, а его замок сожжен и снесен с лица земли. Фиона, к этому времени уже успевшая родить троих, взяла детей и вернулась в свой замок с башнями, поблизости от Брэ. Там лэрд Лох-Брэ и нашел ее. Они помирились и обвенчались.

– Значит, несмотря на все интриги вашего предка, все закончилось хорошо! – обрадовалась Эллен. – Но вы так же беспринципны, как ваш прадед, милорд. И не стыдитесь этого, потому что с гордостью рассказываете столь позорную историю! – Она рассеянно прикусила губу и покачала головой: – Не знаю, что за человек предстал передо мной сегодня! Яков Стюарт, которого я знала, был добр и заботлив. Он не воспользовался бы в собственных целях мечтой наивной девушки о королевской короне, потому что очень многие грезят об этом, и тут нет ничего плохого. Но я вдруг испугалась вас, мой господин. На что вы пойдете, дабы достичь желаемого, и где остановитесь?

Ее серо-голубые глаза блестели непролитыми слезами. Бедняжка была потрясена поступками короля, которым всегда восхищалась и которому доверяла. Теперь же она не знала, что думать.

– Я никогда не предавал тебя, красотка, – тихо ответил Яков. – И отдал тебя Даффдуру только потому, что он не был тебе противен. А сам лэрд уже был немного влюблен в тебя. Я радовался, видя ваше счастье.

Эллен покраснела от мягкого упрека, но все же ответила:

– Если вы видели, что я ему небезразлична и что не нахожу его отталкивающим, милорд, значит, поженили нас, чтобы еще крепче привязать его ко мне. Будь я богатой наследницей, вы не отдали бы меня Дункану Армстронгу, и мы оба это знаем. Эта свадьба вам ничего не стоила, но даже из нее вы извлекли пользу, не так ли?

– А что, Даффдур не догадывается, как ты умна, моя красотка? – усмехнулся король. – Ты мыслишь так же ясно, как твой муж, и к тому же честна и откровенна. Немногие осмелятся так прямо говорить с королем. За это я ценю тебя, как ценил всегда.

Эллен встала и расправила бархатные юбки.

– Умоляю, милорд, отпустите меня. Я совершенно измотана нашим путешествием в Линлитгоу. Сейчас найду мужа и пойду спать.

Король с улыбкой кивнул:

– Да, верно, у тебя был тяжелый день, Эллен. Но, надеюсь, мы останемся друзьями, даже несмотря на то, что я тебя разочаровал?

– О нет, милорд, я не разочарована. Только удивлена, что вы решили показать мне эту сторону своего характера. Я должна подумать над нашим разговором, но, как бы там ни было, навсегда останусь вашим верным и преданным другом. Беда в том, что я ошиблась. Я всегда думала о вас как о мужчине, а вы не просто мужчина. Вы еще и король Шотландии.

Присев перед ним в реверансе, она попятилась и вышла из кабинета. За дверью уже ждал молодой паж. Он проводил ее в парадный зал, где она быстро нашла мужа.

Дункан подошел к жене и обнял за талию.

– С тобой все хорошо? – встревожился он, поскольку Эллен казалась неестественно бледной. – Адэр вернулась в зал вне себя от бешенства.

– Она тебе сказала?

– Что именно? – уточнил он.

– Значит, не сказала, – вздохнула Эллен, оглядываясь. – Где Адэр?

– Отправилась вместе с Коналом искать укромное местечко, – пояснил лэрд.

– Мы должны последовать их примеру, чтобы я смогла без помех объяснить тебе, что произошло, – прошептала Эллен. – Пойдем. Я знаю, где мы найдем приют.

Она повела его в часовню, оказавшуюся совершенно пустой. Но Эллен остановилась, только когда подошла к алтарю. Потянула мужа в сторону, в тень, и лишь тогда начала свой рассказ. О том, как Адэр поклялась королю, что новоявленный принц – самозванец, но король потребовал, чтобы она не смела его обличать. Мало того, решил женить претендента на Кэтрин Гордон.

– Адэр кипит гневом и непременно ославила бы проходимца и ставленника герцогини Бургундской, но боится последствий, ибо у короля собственные планы на фальшивого принца.

– Она обязана прежде всего думать о Клайте, – сурово бросил Дункан. – Нас не должны занимать королевские интриги. Пусть короли сами улаживают свои распри. Адэр должна помнить о Конале и своих детях. Пусть наш король досаждает Генриху Тюдору, если ему так уж хочется. Мы простые люди, и дела сильных мира сего нас не касаются.

– Адэр злится потому, что кто-то осмелился назваться именем ее погибшего брата. Этот молодой человек совершенно ее не узнал. Очевидно, тот, кто наставлял его, понятия не имеет об интимных подробностях жизни короля Эдуарда. Ему известно только то, что известно всем. Подозреваю, что он вообще не англичанин. Но Адэр любила братьев, и подобное притворство ранит ее.

– Но не имеет к ней никакого отношения, – рассудительно повторил Дункан. – Она помнит, что ее братья были убиты в Мидлшеме, хотя единственный свидетель преступления мертв. Этот претендент, вернее, причины его появления не должны интересовать Адэр. Надеюсь, она понимает тайные пружины этого заговора. Поэтому ей стоит закрыть глаза на происходящее во дворце. Через несколько дней мы вернемся домой. Мы были приглашены потому, что так понадобилось королю. Теперь надобность в нас отпала, и мы вряд ли снова приедем ко двору.

– Хотела бы я немедленно отправиться домой, – вздохнула Эллен, кладя голову ему на плечо.

– Я тоже, – согласился Дункан. – Но пока неплохо бы поискать, где можно немного вздремнуть, в эту ночь и последующие.

Вернувшись в парадный зал, они нашли Конала и Адэр, выглядевших совершенно растерянными.

– Нам с тобой дали кровать в крохотной комнатушке, – сообщила Адэр невестке. – Нашим мужьям придется самим искать себе ночлег.

Эллен невольно хихикнула, но смешок скоро перешел в громкий хохот.

– О, такое вполне в духе двора! Поскольку нас пригласил король, слуги приготовили комнату для женщин, но мужчины должны сами о себе позаботиться: ведь они всего лишь послужили нам эскортом. Впрочем, Линлитгоу—дворец небольшой, и, судя потому, что я видела сегодня в Львиной палате, едва ли не все знатные, и не слишком, лорды Шотландии собрались здесь на рождественские праздники. Полагаю, нам повезло иметь хоть какую-то постель!

– И ты еще смеешься! – возмутилась Адэр. – Мы путешествовали верхом несколько дней, в проклятую зимнюю погоду, чтобы попасть сюда, и, говоря по правде, я вообще не двинулись бы с места, если бы не приказ короля, а нам даже лечь негде?!

– Давайте посмотрим комнату, которую вам предложили, – неожиданно вмешался Дункан. – Если она достаточно велика, мы все там поместимся.

Адэр рассерженно фыркнула.

– А ты знаешь, где она находится? – спокойно спросила Эллен.

– По словам слуги – в северо-западном крыле дворца, – ответил Конал. – Эллен, ты знаешь, как туда попасть?

Эллен кивнула и пошла вперед. Добравшись до северо-западного крыла, они нашли слугу, ожидавшего у входа.

– Лорд и леди Клайт и лорд и леди Даффдур, пожалуйста, – бросила она.

Слуга сверился со списком.

– Комната была отведена для дам, – объявил он, повторив то, что они уже знали. – Третья дверь справа по коридору, миледи.

– Как считаете, может ли она вместить всех нас? – мягко осведомилась Эллен, хорошо помнившая, сколько жалоб на размещение приходится выносить слугам каждый раз, когда во дворце собирались гости. И поэтому постаралась смягчить свой вопрос, улыбнувшись парню.

– Можете сами взглянуть, – ответил он, благодарный за мягкий тон. – Но там только одна кровать.

.– Может, есть еще и раскладная? – продолжала допрашивать Эллен.

– Нет, миледи.

Взяв протянутый канделябр, они направились к комнате. Помещение оказалось таким тесным, что почти все место занимала кровать. Даже будь под кроватью раскладная койка, ее негде было бы поставить. Седельные сумки, в которые они сложили одежду, были небрежно брошены на кровать.

– Это невыносимо! – раздраженно воскликнула Адэр, топнув ногой.

– Возможно, – попытался пошутить Конал, – объяви ты фальшивого принца настоящим, нам дали бы комнату попросторнее.

Эллен и Дункан дружно засмеялись, и Адэр окинула их уничтожающим взглядом.

– Вы с Коналом займете кровать, – решила Эллен. – Я хорошо знаю дворец и непременно найду место, где мы с Дунканом сможем приклонить головы. Наверняка отыщется какой-нибудь укромный уголок.

– Нет, – отказался лэрд Клайта. – Вы с Адэр ложитесь здесь, как и было запланировано с самого начала. Мы с братом найдем где лечь. Но переодеваться мы будем здесь, чтобы не показывать людям мои тощие ноги.

Не успели женщины возразить, как мужчины удалились, оставив их в одиночестве.

– Я уезжаю завтра, – объявила Адэр. – Если мой кузен не может предложить родственнице приличные покои, пусть празднует без меня!

– В каком родстве ты состоишь с королем Яковом? – полюбопытствовала Эллен.

– Мы оба происходим от короля Эдуарда Третьего, Английского, хотя по разным линиям, – пояснила Адэр. – Мои предки – третий и пятый сыновья. Предок короля Якова – четвертый сын. Конечно, родство весьма туманное, но королю нравится называть меня кузиной, и, честно говоря, это придает мне значительности.

– Когда я жила в покоях леди Маргарет и король часто призывал меня играть в шахматы, мы обычно беседовали. Собственно говоря, я больше слушала, поскольку у короля всегда находилось что мне поведать. – Эллен улыбнулась, – Иногда он упоминал и о тебе. О твоей красоте, о твоем уме. По его словам, именно ты предложила отправить наших послов во Францию, Англию и другие заморские страны.

– Когда растешь при утонченном, цивилизованном дворе, как росла я, можно многое усвоить, если держать рот на замке и открывать его, только чтобы задать вопрос, а также внимательно слушать и не высказывать своих мнений. Мой отец был человеком распущенным и развратным. Но правил он справедливо и был хорошим королем. Никто не умел так ловко манипулировать людьми, как Эдуард Плантагенет Йорк. Он стал бы великим человеком, если бы больше занимался государственными делами и меньше думал об удовлетворении своих низменных желаний.

– А вот моя юность была совсем другой, – вздохнула Эллен. – Меня воспитывал мой дед, простой лэрд. Но мы с ним были друзьями.

Адэр улыбнулась. Она уже успела немного успокоиться. Общество Эллен действовало на нее благотворно. Жена Дункана была славной девушкой и не такой наивной, как казалось на первый взгляд, Это было всего лишь маской, средством, чтобы не отпугнуть малознакомых людей. Адэр считала ее весьма неглупой, иначе ее деверь не выглядел бы таким счастливым, как в последние дни. Из троих братьев именно Дункан Армстронг был самым умным и сообразительным, но зря растрачивал свои способности в приграничном Даффдуре. Из него вышел бы прекрасный советник или дипломат на королевской службе.

– Вижу, твое пребывание при дворе принцессы Маргарет не прошло даром, – заметила Адэр. – Теперь у нас много общего, помимо мужей, конечно.

Готовясь ко сну, женщины продолжали дружелюбно щебетать. Однако пришлось поскорее лечь в постель: в маленькой комнатке не было даже очага и стоял ледяной холод. Хотя ставни крохотного оконца были наглухо закрыты, по спальне гуляли сквозняки, и Эллен могла бы поклясться, что стены покрыты изморозью. Но кровать оказалась удобной, с большой пуховой периной и толстым пуховым одеялом, поверх которого лежали тяжелые меховые шкуры.

Утром было решено ненадолго остаться, чтобы отпраздновать Рождество. Первый день они охотились в холмах, окружавших Линлитгоу, но следующий выдался холодным и дождливым, и хотя во дворе устроили турнир, скука была невыносимой. Король, получивший от Адэр необходимые сведения, больше не обращал на них внимания. Похоже, ему было совершенно все равно, уедут они или останутся. К вечеру он объявил всем присутствующим в парадном зале, что после Нового года леди Кэтрин Гордон выходит замуж за принца Ричарда.

– Давайте завтра же отправимся в дорогу, – предложила Эллен спутникам. – Впрочем, если хотите присутствовать на свадьбе Кэтрин и законного короля Англии…

Не договорив, она лукаво усмехнулась.

– Тюфяк в монастырском странноприимном доме и то будет удобнее того места, где мы с Коналом сейчас ночуем, – проворчал Дункан.

– И где же вы сейчас ночуете? – осведомилась Эллен.

– В заброшенном гардеробе, на верхнем этаже восточного крыла, – признался муж.

– 0-о-о, бедный Дункан! – посочувствовала Эллен, хотя в глазах ее плясали дьявольские искорки.

– В нем хватает места только для одного, – пожаловался муж. – Поэтому мы спим там по очереди. Пока один храпит в гардеробе, другой укладывается у двери, на каменном полу. Не только холодно, но и жестко.

– В таком случае нам лучше распрощаться с королем прямо сейчас, – решила Эллен, и обе пары пересекли Львиную палату и остановились перед королем, ожидая, пока тот их увидит. Наконец взгляд короля упал на приграничных жителей. Дункан выступил вперед и поклонился:

– Мой повелитель, дворец переполнен, и хотя для нас большая честь получить приглашение на праздник Рождества, если позволите, мы завтра же отправимся домой. Поездка будет нелегкой, даже при благоприятной погоде, а кроме того, ни я, ни мой брат Конал не хотим быть застигнутыми метелью.

Король слегка приподнял брови.

– Разве вы не желаете остаться и быть свидетелями венчания нашей кузины Кэтрин с законным королем Англии? – с невинным видом осведомился он, моментально заметив ярость, загоревшуюся в глазах Адэр, и печальный, почти укоризненный взгляд Эллен.

– Вы более чем гостеприимны, повелитель, – сухо ответил лэрд Даффдура, кривя губы. – Но уверен, что счастье молодой четы будет полным и без нас, иначе непременно задержались бы, чтобы прийти в церковь.

Король громко рассмеялся:

– Тебе не место на границе, Дункан! Ты сможешь стать прекрасным дипломатом, если я когда-нибудь сумею убедить тебя покинуть Даффдур. Да, милорды, вы получили разрешение вернуться домой.

Мужчины поклонились. И тут король неожиданно повернулся к Эллен.

– Ты по-прежнему разочарована во мне, моя красотка? – тихо спросил он, вглядываясь в ее лицо.

– Нет, милорд. Я примирилась, осознав, что быть королем – дело нелегкое. Раньше я никогда этого не понимала. Но я многим вам обязана и всегда буду самой верной вашей подданной, – заверила Эллен, приседая в реверансе.

Яков Стюарт подался вперед и поцеловал розовую щечку Эллен.

– Доброго пути, красотка моя. А тебя, кузина, я благодарю. Хоть ты и не одобряешь моих действий, все же остаешься осмотрительной и неболтливой.

Адэр тоже сделала реверанс.

– Пусть я жена простого приграничного лэрда, сир, но рождена дочерью короля. И хочу предостеречь вас: берегитесь английского льва. Его когти остры, и к тому же он славится злопамятностью. Не хотелось бы, чтобы он вас поранил.

– Я моложе и увертливее Генриха Тюдора, – ухмыльнулся король. – И вам доброго пути, миледи Клайт.

Адэр снова сделала реверанс и, взяв мужа за руку, попятилась. Отойдя на почтительное расстояние, женщины решили попрощаться с Маргарет Стюарт.

– Вы не остаетесь на свадьбу? – вздохнула тетка короля. – Очень жаль.

– Он сказал вам? – неожиданно спросила Адэр.

Маргарет кивнула.

– Никак не могу решить: то ли мой племянник чрезвычайно умен, то ли очень уж глуп. Поезжайте домой, девушки, подальше от паутины политических интриг. Думаю, на границе куда безопаснее.

– Возможно, если на землю уже лег снег, – вздохнула Эллен. – Правда, благодаря королю Даффдур надежно укреплен. Но придет весна, и снова начнутся набеги с обеих сторон. – Она поцеловала протянутую руку и прошептала: – Прощайте, миледи. Да хранит вас Господь.

Утром оба брата вместе с женами покинули Линлитгоу в сопровождении своих людей. Несколько дней они путешествовали вместе и расстались только у развилки дороги, ведущей от Эдинбурга на юг. Погода держалась холодная, и солнце ни разу не выглянуло из-за туч. Но ни дождя, ни снега не было. Только когда до Даффдура оставалось несколько часов пути, начался снегопад. Время близилось к полудню, и Дункан про себя радовался, что с самого начала поездки торопил брата и подгонял коней. Когда вдали показалась каменная ограда, снег уже толстым слоем лежал на дороге и пожухлой траве. Они въехали в ворота и спешились. Один из солдат взял их лошадей и направился к конюшне. Лэрд и его жена рука об руку вошли в дом, но едва переступили порог, как их окружили вооруженные мужчины и повели в парадный зал, где за высоким столом сидел незнакомый красивый джентльмен. Возле него суетились перепуганные слуги.

– Вы прекрасно укрепили свой дом, Дункан Армстронг, – объявил он вместо приветствия.

– Кто вы, черт побери?! – рявкнул Дункан.

– Лорд Роджер Колби к вашим услугам, сэр, – представился незнакомец, вставая и подходя к хозяину. – Жаль, что вас не было дома, когда я приехал.

– Я выстроил стены, чтобы не пускать сюда англичан, – сухо ответил лэрд.

– Да, толстые и надежные. К сожалению, вы не научили своих людей держать ворота на запоре. Стоило пустить лошадей шагом и сделать вид, что мы ваши добрые соседи, как нас впустили без лишних расспросов. Полагаю, плохо придется часовым после нашего отъезда, не так ли, Армстронг? – ухмыльнулся он. – Все же я посчитал справедливым отплатить визитом за визит. Ведь это вы посетили мой дом несколько месяцев назад?

Дункан невольно рассмеялся, поняв весь юмор ситуации, какой бы опасной она ни казалась.

– Надеюсь, вы переночуете у нас, милорд, – пригласил он. – Боюсь, мы привезли с собой метель. Познакомьтесь, это моя жена, леди Эллен. Милая, пожалуйста, иди на кухню и передай кухарке, что гости останутся по крайней мере на эту ночь. И скажи, что сам я ужасно проголодался.

– Хорошо, милорд, и я позабочусь о том, чтобы в зале приготовили спальные места для лорда Колби и его людей, – кивнула Эллен и, присев перед мужем в реверансе, торопливо вышла.

– Прелестная крошка, – протянул лорд Колби. – Но она не из здешних мест.

– Да, Эллен родилась в горах. Была подопечной короля и любимицей его тетки. Это они поженили нас, поскольку я нуждался в жене, а Эллен – в муже.

– Вы так знатны, что сам король выбрал вам жену? – опешил лорд Колби, явно пораженный такой честью.

– Вовсе нет. Я просто сделал королю небольшое одолжение, и он отплатил мне добром. Незадолго до этого жених Эллен был убит Тетка короля, которая опекала Эллен, желала устроить ее судьбу. Я просто оказался в нужном месте и в нужное время, не более того.

Слуги лэрда, немного успокоившись при виде хозяина, принесли мужчинам чаши с вином. В зале воцарилась привычная атмосфера довольства и покоя. Слуги бесшумно сновали взад-вперед, накрывая стол. Эллен тем временем приободрила кухарку и ее помощниц, заверив, что лорд Колби не причинит им зла и просто приехал в гости.

– С каких это пор англичане навещают шотландцев так запросто, словно являются к лучшим друзьям? – негодовала кухарка Лиззи.

– С тех пор как идиоты, сторожившие ворота, без помех их пропускают! – отрезала Эллен. – Но их, к счастью, не очень много. Только лорд и шестеро солдат.

– Значит, мы сможем прикончить всех! – возликовала кухарка, хватая со стола огромный острый тесак. Но Эллен предостерегающе подняла руку.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – спокойно заявила она. – Если бы лорд Колби захотел устроить здесь погром, все закончилось бы еще до нашего появления. Но он прибыл с небольшим отрядом. Когда мы вернулись, лэрд приказал запереть ворота. Наши стены крепки и надежны. На дворе бушует метель. Вряд ли нам грозит какая-то опасность, Лиззи. А теперь учтите: вам нужно прокормить семь лишних ртов по крайней мере до тех пор, пока не уймется буря. И предупреждаю, что наш лэрд очень проголодался и с нетерпением ждет горячего ужина.

С этими словами Эллен вышла из кухни. На лестнице ей повстречался Сим. Она отвела управляющего в сторону:

– Как это могло случиться? Разве милорд не приказывал день и ночь держать ворота закрытыми? В нашем зале сидит очень скверный и опасный человек.

– Миледи, Артэр, капитан гарнизона, заболел и поставил у ворот своего старшего сына. В это время отец Айвер отправился в деревню к умирающему. Парень посчитал, что вполне безопасно оставить ворота открытыми до его возвращения.

– Он вырос здесь, в Даффдуре! – резко бросила Эллен. – Его отец – солдат. Только последний глупец мог оставить ворота открытыми! И почему он не закрыл их, завидев семерых всадников?! Хотя бы до того, как узнает, с чем они пожаловали? А теперь лорд Колби знает, что если уже нашел дорогу в дом, мы не нарушим законов гостеприимства. Но он все равно остается врагом.

– Леди, я еще не дознался до подоплеки этой истории. Но обязательно дознаюсь. Мне сказали, что Артэр уже поправился и избил сына в кровь за все, что тот натворил.

– Никто не ранен и не убит? – с тревогой спросила Эллен.

– Нет, леди. Достаточно и того, что в доме семеро англичан. Должно быть, они явились с какой-то целью, иначе лорд привел бы в Даффдур больше своих людей.

– Мой муж скоро узнает, в чем дело, – уверенно ответила Эллен и, подхватив юбки, добавила: – Мне нужно вернуться в зал. Позаботься, чтобы ужин подали как можно скорее.

Поднявшись по лестнице, она вернулась в зал и подошла к мужчинам.

– Ваш неожиданный приезд испугал моих слуг, милорд, – попеняла она лорду Колби, – но еду сейчас подадут. Надеюсь, вам догадались принести вина? Вижу, что догадались.

Эллен оглянулась, и рядом немедленно возник слуга с кубком. Она взяла кубок и стала пить. Сейчас ей хотелось снова обрести свой дом, поужинать и лечь в постель с Дунканом. А вместо этого приходится развлекать нежеланного гостя, пристальный взгляд которого казался слишком дерзким.

– Прошу прощения, леди, – чарующе улыбнулся Роджер Колби. – Мы решили немного прокатиться верхом и случайно оказались рядом с Даффдуром. Дом показался нам таким уютным, что мы не смогли устоять.

Эллен принужденно рассмеялась, но Дункан совсем не выглядел довольным.

– Открытые ворота всегда манят войти, – мрачно пробормотал он.

– Сим сказал, что Артэр тяжко заболел, – сообщила Эллен. Дункан кивнул.

– Я еще потолкую с ним, – угрюмо пообещал он.

Лорд Колби, весело блестя глазами, прислушивался к загадочному обмену репликами. Он и его люди въехали в открытые ворота и почти столкнулись с молодыми солдатами, развлекавшимися в компании двух смазливых девиц. Все весело смеялись, обмениваясь шутками, и были крайне удивлены, когда перед ними неожиданно появился отряд вооруженных людей. Один из юнцов, буквально раздуваясь от высокомерия, потребовал объяснить, что привело сюда незнакомцев. Но опытным воякам оказалось совсем несложно одолеть неразумных мальчишек и войти в дом. Колби хорошо представлял, какую досаду испытывает сейчас лэрд Даффдура. После его отъезда Армстронг устроит своему гарнизону хорошую взбучку, особенно если допытается, как было дело! А пока что Колби и его люди надежно защищены законами гостеприимства, нарушить которые не посмел бы самый коварный обитатель приграничья.

Учтиво улыбнувшись хозяину, он пригубил вина.

– Лорд Колби уже объяснил причины своего визита? – осторожно осведомилась Эллен. Дункан был крайне рассержен, но приходилось сдерживаться, что еще больше подогревало его гнев.

– Мы все обсудим с вашим, дорогим мужем после обеда, – пообещал лорд Колби, предупреждая ответ Дункана. – Вам совсем ни к чему тревожить свою хорошенькую головку такими пустяками.

– Я ничего не скрываю от жены! – жестко бросил Дункан. – Все, что касается меня или Даффдура, затрагивает и Эллен, Поэтому она всегда знает, о чем я думаю и что происходит в доме.

– Похоже, вы не сторонник древних обычаев, милорд, – пробормотал лорд Колби, – И должно быть, высоко цените жену Мадам, вы чувствуете, как дорожит вами супруг? Должны чувствовать. Мужчина так редко признается, что следует советам жены!

Дункан едва не вспылил, но Эллен поспешно сжала его руку, охладив ярость.

– Вы правы, милорд, я ощущаю это каждую минуту. Вы очень умны, если сразу это поняли. И я буду ждать минуты, когда вы откроете причину и характер вашего визита, Надеюсь, после обеда мы поговорим на эту тему.

– Еда подана, миледи, – объявил подошедший Сим.

– Пойдемте, милорды, – пригласила Эллен, вставая, – Садитесь за стол. Думаю, кухарка успела приготовить прекрасный ужин.

К ее тайной радости, слуги поставили на стол серебряные тарелки, положив рядом такие же ложки, свадебный подарок Маргарет Стюарт. Их лучшие кубки, правда, очень старые, тоже были из серебра и украшены зелеными агатами.

– Вина или эля, милорды? – спросила Эллен, делая знак слугам, державшим кувшины с напитками. Мужчины выбрали эль, но сама она предпочла разбавленное водой вино. Сейчас ее беспокоил собственный вид. Должно быть, она растрепана с дороги, но ни Пейги, ни Гунна не вышли ее встречать. Скорее всего ждут наверху. Кроме того, на ней были мужские штаны, поскольку она не любила ездить в дамском седле в отличие от большинства дам. И все же лорд Колби ничуть не был шокирован, узрев женщину в мужском костюме.

Кухарка и в самом деле расстаралась. Под строгим взглядом Эллен слуги принесли блюда с нарезанной форелью, жирным жареным каплуном, оленьим боком и ветчиной, мясным пирогом, вареным салатом-латуком, а также миски с треской в сливках и рагу из ягненка. Ко всему этому подавались свежий хлеб, масло и полголовы твердого желтого сыра.

– У вас прекрасный стол, – с одобрением заметил лорд Колби, набросившись на еду, словно неделю голодал. Но сами хозяева, похоже, потеряли аппетит. Их терзала одна мысль: почему англичанин вломился в их дом? Что ему нужно? Зачем он явился в Даффдур?

Когда со стола убрали, все трое снова устроились у огня. Эллен и Дункан сгорали от любопытства. Когда же англичанин заговорит?

Но первым молчание нарушил лэрд Даффдура:

– Сэр, вы вошли в мой дом без приглашения и предупреждения. Я почтил законы гостеприимства. Теперь же прошу вас объясниться. Какова цель вашего визита?

– Я приехал с предложением от короля Генриха, – ответил Колби.

– Мы с этим парнем не знакомы, – грубо буркнул Дункан.

Колби слегка улыбнулся:

– Ваш молодой король недолго продержится на своем краденом троне, Армстронг. Его здесь не любят и рано или поздно обязательно свергнут. Мой господин, король Генрих, предлагает вам и другим приграничным лордам присягнуть на верность Англии. Примите его предложение и будете в безопасности, когда власть в вашей стране сменится.

– Вряд ли можно назвать узурпатором старшего из всех выживших сыновей прежнего правителя, – медленно выговорил Дункан. – Трон по закону принадлежит Якову Четвертому Стюарту, наследнику Якова Третьего, ныне покойного. А те, кто клянется вашему хозяину, что Яков нелюбим подданными, либо очень плохо осведомлены об истинном положении дел, либо преследуют собственные цели и хотят одурачить английского короля, чтобы добиться каких-то благ. Народ чтит и ценит своего короля. Он не похож на отца, не слушавшего собственных лордов, растратившего государственную казну на безделушки и не обращавшего внимания на плач и жалобы собственного народа. Этот же Яков Стюарт заботится о стране, не любит бросать деньги на ветер и такими поступками уже заслужил любовь шотландцев Он так же свободно говорит с любым иностранным послом на его языке, как и с северными лордами на диалекте Шотландских гор. Я друг короля и никогда его не предам.

– Ваш король молод и глуп, – бросил Колби со смешком. – Доказательством тому служит авантюра, которую он затеял вместе с пешкой Маргариты Бургундской.

– Вот вы о чем! – хмыкнул Дункан. – Значит, нашему Джейми действительно удалось подсунуть под седло вашего короля острый шип в лице того парня, которого называют истинным королем Англии.

– Законный король Англии – Генрих Тюдор! – вскинулся лорд Колби, раздраженный резким уколом Дункана, попавшим не в бровь, а в глаз. – Но да, он опасается очередной бессмысленной гражданской войны, если кто-то вздумает поспешить под знамя этого бастарда Плантагенетов, которого герцогиня Бургундская пытается выдать за уцелевшего сына Эдуарда. А ведь несчастные принцы исчезли, и никто не может точно сказать, что с ними случилось. Хотя ходят слухи, что это король Ричард велел их убить, чтобы уберечь свой трон после смерти брата. Наша королева крайне расстроена появлением претендента, воскресившего воспоминания, которые она предпочла бы забыть.

– Что поделать? Ваш король всячески стремится вызвать беспорядки в Шотландии. А Шотландия платит ему тем же. Видите ли, мы с женой только что вернулись из дворца. И видели того парня, который называет себя вашим законным королем. Не могу сказать, так ли это, поскольку не отличаю одного английского принца от другого. Я простой человек, милорд. Мелкопоместный лорд. И не привык к политическим заговорам и интригам. Когда буря стихнет, вы и ваши люди можете уезжать с миром, и мы за вами не последуем. Новые враги мне не нужны, и я делаю все, чтобы не восстанавливать людей против себя. Но повторяю: никогда я не изменю Якову Стюарту.

– Я приехал к вам первому, Армстронг. Тот, кто первым принесет королю Генриху клятву верности, будет щедро вознагражден, – не унимался лорд Колби.

– Вы приехали ко мне первому, потому что я, хоть и простой человек, все же уважаем своими соседями, такими же приграничными лордами. Вы потому и обратились именно ко мне, что мой единокровный брат, Конал Брюс, – родич самого короля. Какой удачный ход! Но вы немного не рассчитали, вообразив, что, завербовав меня, сумели бы приобрести доверие остальных. Неужели вы считаете меня безмозглым глупцом, который не смог бы разгадать ваших целей? Если я не слишком знатен, если избегаю общества сильных мира сего и предпочитаю тихую жизнь на границе, еще не значит, что я обычный деревенский олух.

Роджер Колби густо покраснел от столь неожиданного, но справедливого упрека.

– О нет, Армстронг, я не считаю вас глупцом, но уверен, что вы отдаете свою верность не тому королю. Раны Христовы, о чем вы только думаете! Он прикончил собственного отца, чтобы получить трон!

– О нет! Он не виноват в гибели короля Якова Третьего, – покачал головой лэрд. – Мы так и не смогли допытаться, кто убил несчастного, кроме того, что этот человек скрывался под обличьем священника и две женщины привели его к раненому, в котором, по ужасной случайности, не узнали своего короля. Если кто-то подослал наемного убийцу и если этот убийца вообразил, будто, свершив преступление, получит шанс втереться в милость к знатному лорду, наружу ничего не выплыло. Он так и не явился получать награду. Не посмел признаться в своем деянии, видя, как глубоко скорбит молодой король. Недаром он носит под одеждой железную кольчугу – в знак раскаяния и с тем, чтобы всегда помнить о том, что произошло. Что же до вашего короля… и на его руках достаточно крови. Потолкуем о смерти короля Ричарда и многих славных сынов Англии?

– Даже если вы отказываетесь присоединиться к нам, найдется немало людей, которые не откажутся от моего предложения. Кончится тем, что мы поднимем мятеж на границе. Говорите, в последнее время набеги участились? Скоро станет еще хуже. Но вы получите защиту, если заключите со мной союз. Шотландцам не обязательно знать об этом. Зато ни один английский приграничный лорд больше вас не потревожит.

– Вы ищете моего сотрудничества и все же намереваетесь сохранить в тайне мое участие в ваших гнусных планах? – Лэрд покачал головой: – Вы либо безумны, либо безрассудны и доведены до отчаяния. А может, все вместе. Повторяю: нет, нет и нет. Я верный подданный своего короля. И скажу вам, что передумал. Когда буря закончится, мы с моими людьми лично проводим вас до английской границы.

С этими словами Дункан встал и позвал Сима, Управитель не заставил себя ждать.

– Сим, покажи лорду Колби, где он будет сегодня спать, – приказал хозяин и притянул Эллен к себе. – А вам, милорд, спокойной ночи.

И, не оглянувшись на англичанина, он вместе с женой стал подниматься наверх. Его трясло от гнева, но лицо оставалось бесстрастным.

Эллен почувствовала, как разозлен муж. Едва они вошли в спальню, она повернулась к нему, и его руки тут же сомкнулись на ее талии.

– Он вел себя оскорбительно с той минуты, когда непрошеным явился в Даффдур, – объявила она. – Его требования невыносимы. Будь он благородным человеком, не стал бы искать предателей среди шотландцев, И это дурно говорит о Генрихе Тюдоре.

Она подняла руку и погладила его мужественное лицо.

– Не расстраивайся, дорогой. И пусть твой гнев выльется страстью. Страстью ко мне.

Она коснулась губами его губ и прижалась к груди. Лэрд мгновенно ощутил, как тает его ярость, и крепко поцеловал жену.

– Какой магией ты опутала меня, ведьма с гор?

Его тело уже отвечало на безмолвное приглашение этой очаровательной женщины. Прошло несколько недель с той ночи, когда они в последний раз были близки.

Дункан стал осыпать поцелуями личико жены, одновременно принимаясь расшнуровывать ее блузу.

– М-м-м… – пробормотала Эллен, гладя его восставшую плоть. – О, какой дерзкий и жадный паренек!

Его ладонь скользнула в вырез блузы, раздвинула ворот сорочки и нашла мягкую, округлую, маленькую грудь. Дункане первого взгляда влюбился в эти груди, такие нежные и пухленькие, как пара голубок.

Большой палец потер набухающий сосок.

Эллен стала извиваться. Она давно обнаружила, как чувствительны ее груди к ласкам мужа. Он разжигал в ней огонь, и она уже ощущала влагу, скопившуюся между бедрами. Лэрд, нетерпеливо зарычав, рванул блузу вместе с сорочкой, чтобы наконец завладеть этими соблазнительными грудями. Сжав тонкую талию жены, он поднял ее, чтобы провести языком по ложбинке между восхитительными холмиками. Как сладка на вкус ее плоть!

Чуть повернув голову, он прикусил, губами тугой сосок и стал неторопливо сосать.

Эллен что-то довольно пробормотала, когда он задел сосок зубами. Не отрывая рта, он прошел через всю комнату и уложил Эллен на кровать. Теперь, освободив руки, Дункан расстегнул, пояс ее штанов и спустил их до сапог, И снова вобрал в рот ее соски, сначала один, потом другой.

Эллен изнемогала от вожделения и стонала все громче.

Может, это не любовь, но он хотел ее и хотел сейчас. Он не успел снять с нее сапожки, а спустившиеся штаны не давали ей раздвинуть ноги шире. Тогда Дункан на мгновение отстранился, перевернул ее на живот, в восторге от того, что она поняла его намерения, а сам опустился на колени. Дункан спустил свои штаны, сжал бедра Эллен и вонзился в нее, почти зарыдав, когда стенки ее тугого лона сомкнулись вокруг его вздыбленной плоти. Он застонал, и она эхом откликнулась на стон, когда он стал с силой входить в нее.

«Неужели не грешно так сильно жаждать мужа?!» – как сквозь сон подумала Эллен, пока он продолжал заполнять ее. Но тут он стал двигаться быстро и резко, отчего ее похоть взлетела едва не до небес, а голова пошла кругом.

– О Боже! – тихо воскликнула она. – Да! Да!

Она дрожала от неутоленного желания. Им с самого начала было хорошо в постели. Он научил ее, как его ублажить, и вместе они обнаружили все, что нравилось ей. Однако сегодня оба были вне себя и нашли сияющие вершины вместе, в жарком огне взаимного желания. Дункан зарычал, когда его семя фонтаном брызнуло в лоно жены, а Эллен пронзительно вскрикнула, задыхаясь от наслаждения и почти теряя чувства.

Когда они спустя целую вечность все же очнулись, оказалось, что Дункан по-прежнему полулежит на Эллен. Едва собравшись с силами, он откатился на спину. Оба тяжело дышали. Длинные ноги Дункана свисали через край кровати. Наконец он сел и натянул штаны. Эллен распростерлась вниз лицом. Он провел ладонью по ее попке, и она взвизгнула:

– Ненужно!

– Но почему? – удивился он. – У вас такая аппетитная попка, мадам!

– Меня одолевает похоть, милорд, и от каждого вашего прикосновения я хочу все больше и больше, – откровенно призналась Эллен.

Она была так слаба, что едва могла говорить. Сегодня их соитие было невыносимо сладостным.

Она вздохнула.

– До чего же мне повезло, что и тебя одолевает похоть! – хмыкнул лэрд. – Еще несколько минут, и я тоже захочу большего!

Он продолжал гладить торчавшую вверх маленькую попку.

– Но сначала нам нужно стащить сапоги и снять одежду, а потом лечь под одеяло.

Нагнувшись, он стянул сапоги, сначала с себя, потом с Эллен. Она тут же повернулась на спину и взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. Под ее обожающим взглядом он разделся догола.

– Интересно, мужчины могут быть прекрасными? – неожиданно спросила она, садясь и сбрасывая штаны вместе с порванными блузой и сорочкой.

– Думаю, женские тела более приятны для взгляда, – ответил он, садясь рядом и принимаясь расплетать ее толстую косу. Распустив ее волосы, он расчесал их пальцами, как гребнем, так что они мантией легли на белые плечи.

– Я люблю тебя, Эллен, – тихо признался он, убирая с ее лба непокорную прядь.

– Ты уже сказал мне об этом, – ответила она, улыбаясь в его теплые голубые глаза.

– Нет, девушка. Я говорил, что начинаю влюбляться. Но теперь понял, что уже давно люблю тебя. Ты не только красива, но еще умна и храбра. Сегодня я наблюдал, как ты вела себя с лордом Колби. Ты могла много чего наговорить ему, но сдержалась и вела себя осторожно и осмотрительно.

– Но лэрд Даффдура – ты, – возразила Эллен. – И твоей обязанностью, твоим долгом было говорить за всех нас.

– Другие женщины – моя невестка Адэр, например, – высказали бы все, что у них на уме. А ты промолчала.

– Может, у меня просто не было мыслей, – предположила Эллен.

Дункан рассмеялся:

– Нет, жена. Просто не в твоих привычках распускать язык. И теперь англичане уберутся, зная, что жители Даффдура едины в своей преданности королю Якову Стюарту.

– Милорд, – не выдержала Эллен, – вам обязательно нужно именно сейчас обсуждать политику, или вы все же вспомните о том, что рядом лежит жаждущая ваших ласк жена?

С этими словами она игриво пощекотала его мужское достоинство и хихикнула, когда оно дернулось, как живое.

– Ты мудрая женщина, Эллен, женушка моя, – прошептал лэрд Даффдура и, схватив ее в объятия, стал целовать.

– Да, Дункан, муж мой, так оно и есть, – прошептала Эллен, целуя его в ответ.

А за окном спальни всю ночь бушевала и ярилась вьюга. Но они, ничего не замечая, страстно любили друг друга. И заснули только под утро, когда в комнату сквозь задернутые занавески стал просачиваться слабый серенький свет.

Глава 9

На следующее утро, войдя в зал, Эллен с удивлением обнаружила, что вчерашние гости исчезли.

– Они убрались на рассвете, миледи, – сообщил Сим. – Снежок все еще шел, но метель улеглась. Мы позаботились о том, чтобы их накормить.

– Ты правильно сделал, Сим, – кивнула Эллен.

– Госпожа, – сказал Сим, – мы не смогли помешать им вломиться в дом. Надеюсь, лэрд нас поймет.

– Думаю, нынче утром вы найдете лэрда в более мирном настроении, особенно когда он узнает, что ему не придется сегодня выезжать на холод, – ответила Эллен с легкой улыбкой.

Сим с облегченным вздохом поклонился. Сам он совершенно не виноват в случившемся. Но вторжение англичан было ужасной ошибкой, могущей стоить Артэру его поста капитана здешнего гарнизона. Впрочем, лэрд может и смилостивиться над ним, поскольку никакой беды не произошло.

Вошедший в зал Дункан сразу же догадался, что нежеланные гости уехали.

– Скатертью дорога, – пробормотал он и, позвав Сима, велел послать за Артэром и его сыном. – Как там зовут парня? – спросил он.

– Мэтью, милорд. Артэр вряд ли сможет прийти: уж очень он болен. Поэтому Мэтью и сторожил ворота. Я пойду посмотрю, где Артэр, прежде чем искать его сына.

Лэрд кивнул:

– Согласен. Он всегда был хорошим человеком и храбрым солдатом. Иди.

Он занял место за высоким столом и стал с аппетитом завтракать.

– Думаю, – осмелилась заметить Эллен, – что он поставил сына взамен себя в надежде, что когда-нибудь парень займет его место. Я говорила со служанками. Все они в восторге от Мэтью, но говорят, что он чрезмерно интересуется девушками. И возможно, слишком уж задирает нос. Правда, он добродушен и незлобив, но, по всему видно, не самый умный в Даффдуре парень.

– По-моему, я его знаю, – пробормотал Дункан. – Он не годится в солдаты. И недостоин занять место отца – в отличие от своего младшего брата Эвана.

– Артэру будет нелегко обойти старшего, – вздохнула Эллен.

Дункан доел остатки овсяной каши.

– Нелегко, – согласился он. – Но здешний лэрд – я. Не Артэр.

– Да, милорд, – с притворной покорностью согласилась Эллен.

Он широко улыбнулся:

– А ты, оказывается, кокетка!

Эллен улыбнулась и, к удивлению Дункана, внезапно спросила:

– Ты вправду полюбил меня, Дункан Армстронг? Или сказал это в порыве страсти?

– Я люблю тебя, – не колеблясь подтвердил он. – Я всегда твердил, что не стану, подобно Коналу, утаивать чувства от собственной жены. Адэр пришлось объявить, что он не получит ее, пока не скажет о своей любви. Мои родители любили друг друга. Мой отчим тоже любил мать. Я поклялся, что не женюсь, пока не полюблю женщину, которой предстоит стать моей невестой. Но потом король велел нам пожениться, ради каких-то своих целей, разумеется. И хотя мы были знакомы, все же почти не знали друг друга.

Он взял ее руку и поцеловал, сначала ладонь, потом запястье.

– Но, прожив с тобой несколько месяцев, я понял, что судьба была ко мне милостива, – продолжал он. – Я и сам не смог бы найти жены лучше и полюбил тебя за добрый нрав, ум и страсть, которую ты мне даришь.

Эллен ощутила, как глаза наполнились слезами.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она.

– Как по-твоему, ты могла бы со временем полюбить меня? – мягко спросил он.

– Да, – не колеблясь ответила Эллен. Он уже был небезразличен ей, но испытывает ли она к нему то, что принято считать любовью? – Ты лучший муж на свете, Дункан Армстронг! – искренне воскликнула она и, притянув его голову к себе, нежно поцеловала.

Они разомкнули объятия, только услышав шаги. В зал вошли Сим и Артэр. Дункан знаком велел мужчинам подойти, но вопросительно поднял брови. Сим кивнул и, повернувшись, поспешно вышел. Артэр поклонился, покорно ожидая выволочки, которая, как он предчувствовал, не замедлит последовать.

– Знаю, Мэтью – твой старший сын, – сказал лэрд, – но пошел не в тебя. Какого черта ты велел ему стеречь ворота?

– Милорд, я слег с простудой… – пробормотал Артэр.

– Я слышал, что ты был болен, – перебил лэрд. – И тяжело, иначе не слег бы. Но ты не хуже меня знаешь, что твой Мэтью – напыщенный болван и совсем не годится в солдаты. Он оставил ворота нараспашку, а сам распустил хвост перед девицами. Пока он пыжился и чванился, в дом проник самый опасный человек на всей английской границе и привел с собой шестерых вооруженных людей. Тебе чертовски повезло, что он не ворвался сюда с большим отрядом и не перерезал всех! – повысил голос Дункан, одолеваемый гневом.

– Милорд, я умоляю простить моего сына. Мэтью молод, и жизнь в нем бьет ключом. Он сделал промах, но простите его, – взмолился Артэр.

– Теперь, когда у нас есть оборонительные стены и даже ров, я приказываю держать ворота закрытыми день и ночь. Твой сын интересуется женщинами куда больше, чем своими обязанностями. Его неповиновение могло бы стоить жизни невинным людям. Больше он не будет стоять на страже. Есть у него другие таланты, которые мы могли бы использовать?

– Он исправится, милорд. Клянусь!

– Нет, Артэр, это не просто случайный недосмотр, и ты это знаешь! – отрезал лэрд. – Мэтью не впервые забывает о долге. Парень здоров, как медведь, а вот мозгов у него ни капли. Больше я не потерплю такого солдата. А вот твой младший сын Эван – дело другое. У него все задатки хорошего солдата. Обучи его, и когда-нибудь он займет твое место.

– Я поднялся с постели, чтобы поколотить Мэтью, – сообщил Артэр. – Он был наказан.

– Но парень уже далеко не ребенок, – возразил Дункан.

В этот момент Сим привел Мэтью, здоровенного парня, со слишком красивым лицом, не соответствующим мешковатой фигуре и грубоватым повадкам. Правда, под глазами чернели «фонари», а на подбородке расплылся огромный фиолетовый синяк. Низко наклонив голову, он встал перед лэрдом.

– Итак, – заговорил Дункан, – следующие несколько дней девушки вряд ли на тебя посмотрят, верно, Мэтью?

– Верно, милорд, – пробормотал парень.

– Ты плохой солдат, – продолжал лэрд.

– Я стараюсь, – заверил Мэтью, правда, не слишком убедительно.

Эллен подалась вперед и что-то прошептала мужу. Тот утвердительно кивнул.

– Скажи, Мэтью, чем бы ты хотел заняться, если бы не был солдатом? Только не говори, что с утра до вечера гонялся бы за девушками.

– Лошадьми, милорд, – не задумываясь ответил великан. – Я люблю работать в конюшне и, как никто, понимаю лошадей. Даже могу сказать, о чем они думают.

– Это правда, милорд, – подтвердил Сим. – Никто лучше Мэтью не умеет усмирить самого своенравного скакуна.

– Так какого же черта он не работает на конюшне, вместо того чтобы беспрепятственно пропускать врагов в мой дом?! – возмутился Дункан. – Артэр, твой старший сын умеет обращаться с лошадьми. И отныне он будет конюхом. Поучись у старого Тэма, парень, и если он останется тобой доволен, когда-нибудь займешь его место, тем более что сыновей у него нет. А ты, Артэр, ложись в постель. Я сам приму команду над гарнизоном, пока ты не поправишься. И начинай тренировать Эвана.

– Спасибо, милорд, огромное спасибо! – хором поблагодарили отец и сын.

Сим проводил их к выходу.

– Хорошее предложение, – заметил лэрд жене.

– Что же, парень должен зарабатывать свой хлеб, – пожала плечами Эллен.

– Посмотрим, что скажет Тэм через месяц-другой, – заметил Дункан. – А сейчас я хочу послать к Коналу гонца и рассказать насчет лорда Колби. Пусть предупредит Хепберна. Позволим знатным лордам решать, что с ним делать. Мое дело – хранить верность королю и оберегать население Даффдура.

– Мы будем вместе защищать Даффдур, – заверила Эллен, сунув маленькую ладошку в большую руку мужа. – А пока нам нужно пережить зиму. В такую погоду набегов можно не ожидать. Но весной, муженек, нам придется держаться настороже. Колби может попытаться на твоем примере показать, что случается с теми, кто отказывается склониться перед английским королем. Вот только не пойму, почему Колби начал с незнатных семейств.

– Видишь ли, – пояснил Дункан, – обретя сторонников, они получат в Шотландии место, откуда сподручнее всего начать войну. Они могут захватить значительную часть страны, если им не придется каждый раз уходить через границу. Да и кто способен заподозрить в измене верных подданных короля? Но когда это станет известно всем, пострадают власть и репутация Якова Стюарта, и не только в Шотландии, но и за границей. А такого допускать нельзя.

– До чего же дьявольский план, – медленно протянула Эллен. – Но если Колби совратит другие семейства? Как мы можем помешать?

– Говорю же, я пошлю гонца к Коналу, а тот, в свою очередь, свяжется с Хепберном. Пусть знатные и могущественные решают, как поступить. Но я стану держать ухо востро, – пообещал Дункан жене.

Прошел январь. Погода была холодной и пасмурной. Временами налетали вьюги. Но к первым числам февраля, когда начался окот овец, дни стали немного длиннее. К марту снега начали медленно таять и солнышко стало выглядывать чаще. Иногда ветерок приносил с собой тепло, а на смену снегу пришли дожди.

С наступлением весны Дункан все с большей тревогой оглядывал окрестности и с тяжелым сердцем ждал полнолуния, когда наверняка придут англичане и попытаются похитить скот и женщин. Он исполнил свое намерение и послал гонца в Клайт, с советом немедленно сообщить Хепберну, ныне графу Босуэллу, о визите лорда Колби. Но ответа он не получил. Оставалось надеяться, что король и его советники найдут необходимое решение. Дункан же должен заботиться о безопасности членов своего клана. Всю зиму он не давал своим солдатам отдыха, тренируя их по нескольку часов в день, да еще увеличил гарнизон на дюжину человек. Ворота постоянно были на запоре. Стены патрулировались день и ночь. Жители Даффдура знали, что в случае нападения они могут найти убежище у лэрда.

Зимой Дункан велел каждому деревенскому жителю вырыть небольшое укрытие под каменным полом дома. Если набег случится ночью и времени скрыться не останется, следовало спуститься в погреб, вход в который был прикрыт большим камнем. Даже если домик сожгут, каменный пол останется нетронутым, а обитатели погреба уцелеют. В каждом стояли небольшой бочонок с водой и ведро. В углу громоздилась груда одеял.

В ясную мартовскую ночь на небо выплыла полная луна. После полуночи стоявшие на стенах Даффдура часовые заметили огонь на дальних холмах. Колокол церкви отца Айвера зазвонил, предупреждая окрестных жителей о набеге. Лэрд самолично поскакал в деревню.

– Похоже, это в Джонстонс-Кип, как раз между нами и Брюсами, – объявил он. – Они могут направиться либо сюда, либо в Клайт. Соберите семьи и прячьтесь за стенами Даффдура. Завтра утром узнаем, что стряслось. Не хочу, чтобы кого-то убили в стычке.

Люди немедленно подчинились приказу и, собравшись, ушли в Даффдур. Эллен увела в зал женщин, детей и стариков и, успокоив их, поднялась на стены и встала рядом с мужем. Ночь тянулась долго. Наконец настало утро, но враги так и не появились. Все же лэрд не терял бдительности, поскольку и он, и Артэр утверждали, что заметили слабые неровные тени на склонах холмов.

– Кто это? – спросила Эллен, когда он показал на них.

– Враги. Они надевают одежду цвета земли и, когда лежат на животах, становятся почти невидимыми.

– Но сколько же их?!

– Скорее всего немного. Решили проверить, открыты ли наши ворота, – сухо пояснил лэрд.

Эллен кивком показала ему на стоявшего неподалеку Артэра.

Дункан ухмыльнулся и быстро поцеловал жену.

– Думаю, настало время отослать домой непрошеных гостей, – решил он и, велев принести длинный лук, вложил стрелу и послал в сторону холмов. И тут же удовлетворенно улыбнулся, когда тишину прорезал вопль боли.

По его знаку солдаты тоже натянули тетивы луков.

– Это всего лишь предупреждение, парни! – крикнул он. – Пока я считаю до десяти, вам лучше поскорее удирать к границе. И скажите Колби, что лэрд Даффдура посылает свой привет.

С этими словами он начал отсчет. Холмы внезапно ожили. И пятеро мужчин, волоча шестого и спотыкаясь, поспешили прочь.

– Десять! – провозгласил лэрд и повернулся к своим людям. – Постарайтесь не попасть в них, парни. Только помогите проводить до дома! – велел он.

Солдаты принялись стрелять с таким расчетом, чтобы стрелы вонзались в землю у ног убегающих. Остальные громко смеялись над поспешным бегством.

– Наверное, лучше бы их прикончить, – покачала головой Эллен, – В Лохерне мы так бы и поступили. Зачем оставлять своих врагов в живых? Чтобы в следующий раз они на тебя напали?

– Я остерег их, жена. Пусть в шесть языков болтают об укреплениях Даффдура и готовности отразить атаку. Если они заявятся в следующий раз, я буду беспощаден.

Но как ни странно, испытать ярость англичан довелось почти всем приграничным деревням и замкам… кроме Даффдура. Как-то в конце мая Дункана навестил старший брат. Он и привез вести о том, что по всей границе ходят слухи насчет сговора Армстронгов с англичанами, которые ни разу не тронули ни его дома, ни деревни, ни скота, ни овец. Люди гадали, чем заплатил он англичанам за свою безопасность: деньгами или изменой шотландскому королю?

– Но ведь это я прошлой зимой предупредил короля насчет лорда Колби! – воскликнул лэрд.

– Верно, – признал Конал. – И я сам разослал послания к некоторым семьям, по совету Патрика Хепберна. Но все же твой дом цел и невредим в отличие от остальных. Все мы понесли немалые потери, Дункан.

– Значит, вот какова месть лорда Колби, муж мой! – вмешалась Эллен. – Ты отказался помочь, когда он попытался завербовать тебя в союзники. Теперь он выставляет тебя предателем и избрал для этого очень простой способ: ни разу не напал на Даффдур. Умный ход! Подозреваю, что громче всех тебя чернят те, кого Колби сумел склонить на свою сторону!

– Мы должны созвать собрание приграничных лордов, – решил Дункан. – Нельзя, чтобы нас хитростью вовлекли в междоусобные распри. Этим мы невольно подыгрываем англичанам.

– Я разошлю гонцов, и мы устроим собрание в Клайте, – объявил Конал Брюс.

– Ах уж этот Колби! Спесивый ублюдок! – вздохнул Дункан. – Если он собирается завербовать меня, потому что мне больше не к кому обратиться, значит, жестоко ошибся. Я никогда не предам короля!

– Попрошу Патрика Хепберна приехатьи подтвердить, что ты предупреждал его прошлой зимой, – пообещал лэрд Клайта. – Мы все выясним!

– Обязательно, – подтвердил Дункан, – и прежде, чем кто-то снесет мои стены и сожжет дом. Я не дам соседям предлога украсть мой скот.

Вернувшись в Клайт, Конал разослал приграничным лордам приглашения приехать к нему на десятый день июня, чтобы обсудить сплетни, ходившие о его брате. И добавил, что сам лэрд Даффдура будет там и непременно докажет свою невиновность. Патрик Хепберн тоже согласился прийти и высказаться в защиту Армстронга.

Поскольку приглашения предназначались исключительно мужчинам, Эллен пришлось остаться дома. Но она не возражала, тем более что старая Пейги плохо себя чувствовала. Она тяжело перенесла зиму и сейчас почти не вставала с постели. О том, насколько серьезна ее болезнь, говорил и тот факт, что она позволила молодой служанке Гунне взять на себя почти все ее обязанности. Эллен не хотела покидать Пейги надолго и очень боялась, что, если старушке в ближайшее время не станет лучше, последняя связь с Лохерном вскоре оборвется навсегда.

Прибыв в Клайт, Дункан обнаружил, что брат пригласил лэрдов, живших в непосредственной близи от границы: Эллиотов, Керров, Джонстонов, Дугласов, Фергюсонов и даже кое-кого из Хеев. Некоторые взирали на него с неприкрытым недоверием, но Дункан, ничуть не устрашившись, смело смотрел в глаза каждому и пожимал руки. Ни Адэр, ни служанок не было видно. В зале толпились одни мужчины.

Лэрд Клайта велел подать гостям лучшего виски, после чего, усевшись за высокий стол, начал речь:

– В округе ходят слухи, что мой брат сговорился с англичанами. Но это не так, и сегодня я созвал вас всех, чтобы услышать опровержение из его уст.

– Он может клясться в чем угодно, – бросил Йен Джонстон, – но я нахожу странным, что Армстронг – единственный из всех нас – не подвергся набегам этой весной.

– Армстронги из Даффдура славятся своим благородством, – вступился Эндрю Хей. – И прежде чем обвинять его, неплохо бы выслушать, что он скажет в свою защиту. Ты, Джонстон, не единственный, кто потерял людей и скот.

– Я потерял свой дом! – возразил Йен Джонстон, но уже гораздо тише. – А моя жена потеряла ребенка в этом кошмаре, который ей пришлось пережить! Это был мальчик!

– Вини лорда Колби. Я тут ни при чем, – спокойно, но властно ответил Дункан. – Это он устраивает все набеги.

– И откуда тебе знать, черт побери? – взвился Йен.

– Потому что в прошлом декабре, когда мы с Эллен вернулись из дворца, куда ездили по приглашению короля, я нашел в собственном зале ожидавшего меня Роджера Колби.

– Но как он проник за твою новую стену? – удивился Роберт Эллиот.

– Капитан гарнизона свалился с простудой. А молодежь, сторожившая ворота, оставила их открытыми. Англичанин приехал вместе с шестью своими людьми и беспрепятственно вломился в дом, пока часовые заигрывали с девчонками, – раздраженно пояснил лэрд.

По комнате прокатился смешок. Лэрды явно завидовали укреплениям Даффдура, на возведение которых было получено разрешение короля. В то время оно обязательно требовалось, если владелец дома или замка желал построить оборонительные сооружения. Без подобных стен многие приграничные поместья были совершенно беззащитны.

– Вам это кажется смешным? – бросил Дункан. – А вот мне – нисколько. Англичанин потребовал от меня дать клятву верности королю Генриху Тюдору, а в обмен пообещал освободить Даффдур от набегов. Если бы в тот момент на дворе не бушевала вьюга и если бы меня не сковывали законы гостеприимства, я вышвырнул бы спесивого ублюдка за ворота в тот же момент, когда эти слова слетели с его губ. Но метель разыгралась не на шутку, и простая порядочность помешала мне отделаться от непрошеного гостя. Я отказался от его предложения и пообещал немедленно известить Клайта, с тем чтобы он сообщил остальным, что англичане пытаются склонить на свою сторону приграничных лордов. Еще я объяснил Колби, что предан своему королю и никогда не пойду на измену. Он отпустил несколько завуалированных угроз в мой адрес и адрес Даффдура, но, спустившись утром в зал, моя жена обнаружила, что англичане убрались.

– Значит, ты признаешь, что он обещал Даффдуру безопасность? – воинственно уточнил Йен Джонстон.

– Признаю, – спокойно откликнулся лэрд Даффдура. – И повторяю еще раз: я отклонил его предложение. Наутро же я послал гонца к брату в Клайт, рассказал, что произошло, и попросил его все передать лорду Босуэллу.

– Конал Брюс именно так и поступил, – вставил граф Босуэлл, сидевший у очага и до этого момента молча внимавший словесной перепалке. – Я же уведомил нашего короля о двуличности англичан.

– Почему же в таком случае Даффдур никто не тронул? – взорвался Джеймс Эллиот.

– Неужели вам всем неясно? – удивился Босуэлл. – Признаю, что этот парень, Роджер Колби, весьма неглуп. Он искал помощи у Даффдура, чтобы завербовать остальных, поскольку Армстронгов уважают по всей границе. Но Даффдур отказался предать короля. Поэтому, вместо того чтобы напасть, Колби оставляет Армстронга в покое, чтобы остальные заподозрили его в измене. Без сегодняшней встречи между вами скоро начались бы распри. Кто-то встал бы на сторону Армстронга, кто-то посчитал бы себя его врагом. В стычках и раздорах вы ослабили бы друг друга и стали бы более уязвимы к набегам англичан. Вам пришлось бы драться на два фронта. Против англичан. Друг против друга. Какие доказавтельства измены Армстронгов имеются у вас, кроме того, что Даффдур не пострадал от грабежей? Никаких. И неужели вражда разгорится только из-за пустых подозрений? Но знайте: если вы выступите против Дункана, основываясь на беспочвенных сомнениях, будете иметь дело со мной.

– И со мной, – добавил Конал.

– И со мной, – неожиданно объявил Эндрю Хей.

– А вот мне интересно другое, – продолжал Патрик Хепберн. – Думаю, человек, так яростно стремящийся во всем обвинить Дункана Армстронга, может быть сам виновен в измене и вероломстве. Недаром вор всегда первым кричит: «Держи вора!» – Он пристально оглядел собравшихся и с усмешкой спросил: – Вероятно, лорд Колби нанес визит и кому-то из вас?

Последовало мертвенное молчание. Несколько человек отвели глаза и неловко переступили с ноги на ногу. После этого никто не усомнился, что лорд Колби успел побывать во многих шотландских домах.

– Как, милорды? Никто даже не потрудился отрицать? – уничтожающе бросил граф.

– Мы прогнали его, – буркнул Йен Джонстон.

– И я тоже, – заявил Дункан.

– Но в ту же ночь мой дом сожгли! – завопил Йен. – А твой Дом стоит нетронутым! И твоя жена – в полной безопасности.

– Потому что я окружил Даффдур каменными стенами! – отрезал Дункан. – А ворота теперь постоянно заперты. Мои люди патрулируют эти стены, а несколько человек обязательно прячутся в холмах, чтобы предупредить меня о приближении врага. Почему вы ничего не сделали, чтобы защитить своих людей и свои Дома? Даже мои крестьяне знают, что делать в случае нападения, если не сумеют вовремя спрятаться за стенами Даффдура. Но и стены можно проломить, милорды.

– Да, и почему вы смирно сидите, как стадо гусей, ждущих, пока их ощиплют? – вмешался граф. – Почему не сели на коней и не сожгли дома англичан? Когда вы намереваетесь защищаться, милорды?

– У нас недостаточно людей, – пояснил Джеймс Эллиот. – Мы всего лишь мелкопоместные лорды. И если покинем наши дома, кто присмотрит за нашими женами и детьми? Кто защитит скот и поля? Тебе хорошо наставлять нас, Хепберн! Повезло же стать фаворитом короля! Благодаря этому у тебя достаточно людей и оружия. Мы же – простые небогатые шотландцы.

– Но вместе представляете огромную силу, – возразил лэрд. – Именно так и поступили англичане. Поодиночке они не богаче вас, но Колби сумел их объединить.

– По-твоему, шотландцы тоже должны последовать их примеру? – спросил Джеймс Эллиот.

– Почему бы нет? Дюжина членов различных кланов способна на немногое, а вот пятьдесят – шестьдесят человек могут вселить жуткий страх в сердца англичан. Поднимите такой же хаос на их стороне границы, и Колби увидит, как тают его ресурсы. Они тоже не захотят оставлять собственные дома беззащитными перед набегами шотландцев.

– Но разве не мы останемся беззащитными перед ними? – заметил Эндрю Хей.

– Да, но не сразу! Три-четыре ловко направленных удара станут для англичан полным сюрпризом. И тогда Колби придется сменить свою тактику, – пояснил граф.

– Прежде всего вы тоже можете укрепить свои дома, – добавил Дункан Армстронг. – Уверен, что Патрик Хепберн поговорит о вас с королем, не так ли, милорд? Нужно сделать все, чтобы оборониться от врага. Король наверняка не станет возражать против каменных или деревянных стен, или даже живой изгороди. Изгороди, которую можно будет поджечь, чтобы отпугнуть нападающих. Укрепите двери и окна ваших домов. Выройте колодцы на кухнях. Человек может жить без еды, но без воды обязательно погибнет.

– Я согласен с Хепберном, – заговорил Конал Брюс. – Нужно держаться вместе, чтобы остановить этого англичанина, пока он не натворил еще больших бед.

Остальные согласно закивали. Все, кроме Йена Джонстона, продолжавшего сверлить Дункана подозрительным взглядом.

– А кто нас поведет? – проворчал он наконец.

– Думаю, Армстронг, – заявил граф, Босуэлл.

– Верно!

– Верно!

– Верно, – согласились все, даже Джеймс Эллиот. Только Йен продолжал молчать.

– О нет! Выберите кого-нибудь другого, – запротестовал Дункан. – Как насчет моего брата, у которого уже полно детей? Брюсы всегда были вождями, милорды. Выберите Конала.

– Нет, – спокойно ответил Конал. – Наш девиз – «Мы были». Брюсы – это прошлое Шотландии. Девиз Армстронгов – «Я останусь непокоренным». На этот раз мой брат – именно тот, кто поведет нас в бой. И кроме того, ты друг короля.

– Но к сожалению, почти нищий друг, – тут же ответил Дункан, и остальные присутствующие оглушительно рассмеялись.

– Кроме того, замок Дункана укреплен, и это самое безопасное место для наших встреч, – добавил граф. – Давайте решать сейчас. Кто за то, чтобы сделать Дункана Армстронга вождем наших объединенных сил, скажите «да».

Зал взорвался криками одобрения. Только Джонстон не раскрыл рта.

– Значит, по рукам, – заключил граф Хепберн.

Адэр, леди Клайт, заказала кухарке превосходный ужин для гостей: жареного кабана, жареную оленину, вареного лосося и форель, несколько больших пирогов с крольчатиной и утятиной и с хрустящей корочкой, из дырочек в которой шел ароматный пар, свежий летний горошек, теплый хлеб, сливочное масло и несколько сортов сыра. Мужчины с аппетитом принялись за еду. Слуги то и дело наполняли их кубки добрым элем. После ужина начались игры. Мужчины боролись друг с другом, стреляли из луков в мишени, бросали копья в закопанные в землю доски. К вечеру все потянулись в Клайт, где каждому было отведено место для ночлега. А Конал, Патрик и Дункан собрались у большого очага, тихо переговариваясь.

– Не доверяйте Джонстону, – предупредил Хепберн. – Тут что-то не так. Он пострадал сильнее остальных, но, чувствую, не потому, что прогнал Колби и тот примерно его наказал. Ты тоже прогнал Колби, а для англичан ты куда важнее, чем Йен Джонстон.

– Верно, – согласился Конал. – Англичане действуют быстро и, похитив скот и женщин, тут же исчезают. Для того чтобы натворить столько бед, нужно пробыть на месте довольно долго. И я точно знаю, что Мэри Джонстон выкинула ребенка до, а не после набега. Агнес Карр время от времени принимает Джонстона и дружит кое с кем из наших женщин. Как-то ночью он жаловался ей, что жена не может выносить ему здорового сына. Удивительно, что он не воспользовался набегами англичан, чтобы разделаться с ней.

Дункан задумчиво прищурился:

– Деньги. Должно быть, все дело в деньгах. Боюсь, он может послать гонца к Колби и донести о наших планах. Но не хочу, чтобы он знал о наших подозрениях. Придется последить за ним и останавливать каждого гонца, покидающего Джонстонс-Кип. А заодно проследим и за его гостями. Жаль. Джонстоны всегда считались благородным кланом.

– Йен относится к самой бедной и немногочисленной ветви семьи, – напомнил граф. – Отец умер, когда ему было пять лет Его мать, настоящая стерва, никого к нему не подпускала, боясь, что мальчишку обидят. Следовательно, его некому было наставить на путь истинный. Но тем не менее, если мы поймаем его на измене, убьем без сожаления.

Братья согласно кивнули.

– Завтра, когда Джонстон уедет из замка, мы пошлем за ним соглядатая, – решил Конал.

– А если он прямиком отправится к Колби? – спросил граф.

– Значит, мы убьем его до того, как он доберется туда, – решил Дункан Армстронг. – Но сомневаюсь, что он поедет сам. По крайней мере не сейчас. Джонстону пока что нужно, чтобы подозрения падали на меня. Нам с ним по пути, Мы выедем вместе, и я провожу его домой. Конал, пусть кто-то из ваших людей следит за нами в дороге и потом. Нет, лучше послать двоих. Если Джонстон попытается незамеченным выбраться из дома или пошлет гонца, первый соглядатай проследит за ним, а второй – известит нас, Только пусть он сначала выждет, прежде чем ехать сюда, чтобы Джонстон не перехватил его.

– Вот почему, братец, тебя избрали вождем. Ты предвидишь все, – пояснил Конал Брюс.

– Никто не способен предвидеть все, – покачал головой Дункан. – Людям свойственно ошибаться. Некоторые ошибки просто глупы, другие же влекут за собой опасные последствия.

– Поэтому я и предложил тебя в предводители, – кивнул граф. – Ты умеешь охватить целиком картину происходящего и, кроме того, очень умен. Королю весьма полезен такой человек, как ты, но после того, как ты ему отказал, сомневаюсь, что смогу убедить тебя сыграть более важную роль в судьбе Шотландии.

– Как ты, Патрик? – поддел лэрд Даффдура. – Лорд-адмирал Шотландии? Да моряка хуже тебя во всей стране не найдется!

Мужчины рассмеялись. Граф Босуэлл смущенно ухмыльнулся:

– Джейми собирался дать чин адмирала Ангусу, но потом они поссорились. Я ежечасно благодарю Бога за сэра Эндрю Вуда, единственного настоящего моряка среди нас. Терпеть не могу моря, Предпочитаю наши зеленые холмы качке и штормам.

Собеседники снова засмеялись. Поговорив немного, они направились на ночлег. Лэрд Клайта поднялся в супружескую спальню, а остальные улеглись в зале и проспали всю ночь, вернее, все, что осталось от ночи, поскольку летом рассвет наступает рано. Но как только запели первые птицы, в зале появились слуги с корками караваев, наполненными овсяной кашей, и с только что испеченным хлебом, маслом и сыром. На высокий стол поставили блюдо с окороком, а также кувшины разбавленного водой вина и эля.

Адэр Брюс уже встала и командовала слугами. Показывала гостям, где можно облегчиться, и приглашала к столу. Многие приграничные лорды раньше не бывали в Клайте и были поражены гостеприимством хозяев. Дункан объявил, что через неделю созывает новое собрание в Даффдуре, ибо время не ждет. Каждый должен был привести с собой как можно больше вооруженных людей, и все немедленно отправятся в набег, тем более что на этот раз англичан можно застать врасплох.

– Мы постараемся нагнать на них страху, – добавил Дункан. – А потом решим, сколько воинов для набегов сможет выделить каждый, что, естественно, приведет к некоторым расходам.

Когда Йен Джонстон закончил завтрак и собрался уходить, лэрд Даффдура его окликнул:

– Йен, нам с тобой по пути! Едем вместе! Ты прибыл сюда всего с четырьмя солдатами, а я – с восемью. Дюжина вооруженных людей отпугнет любого врага, не находишь?

Подойдя к Джонстону, Дункан дружески хлопнул его по плечу.

– Мне… то есть нам, не грозит опасность… э… по крайней мере на этот раз, – кисло пробурчал Джонстон.

– Надеюсь, ты не возражаешь против такого спутника, как я? – жизнерадостно настаивал Дункан. – Должен сказать, что мне будет куда легче на душе, если за моей спиной поскачут двенадцать вооруженных всадников. Не находишь?!

– Жаль, что тебе не по пути со мной, – вздохнул Эндрю Хей. – Со мной всего шестеро.

– Я собираюсь уехать немедленно, – объявил Йен Джонстон. – Мэри всегда волнуется, когда я не ночую дома, а потом возвращаюсь поздно. Сами знаете, она женщина болезненная.

– Я готов, и мои парни – тоже, – возразил Дункан и, подойдя к ткацкому станку, за которым сидела невестка, попрощался и поцеловал ее в щеку.

– Передай Эллен мой привет, – попросила Адэр, – Скажи, что мы увидимся на летних играх.

– Обязательно, – пообещал Дункан и, помахав остальным, последовал за Йеном Джонстоном, который уже успел выйти во двор. Он оказался плохим собеседником и произнес всего пару слов за те несколько часов, что они провели вместе. Добравшись до дома, он даже не пригласил Дункана войти и угоститься вином.

Приостановившись, Дункан внимательно огляделся. Замок Йена совсем неплохо выглядел, а на немногих полях наливалось зерно. Оказалось, что сожжены только хозяйственные постройки, но скота вроде бы не стало меньше, а отара овец даже увеличилась. Интересно, почему же Йен так сокрушатся о потерях?

– Несмотря на все жалобы, похоже, он не слишком пострадал, – пробормотал Артэр. – Я тут потолковал с его людьми. Все они боятся его. Говорят, он пьет и бьет жену, а последнее время почти постоянно пьян. Поэтому и теряет детей. А леди Мэри выбирает в служанки только старых женщин, потому что Джонстон – похотливый козел и не пропускает ни одной юбки. У него уже есть две незаконные дочери, а какая-то деревенская девчонка сейчас ходит с большим животом. Тоже от него.

– Он, вполне возможно, якшается с англичанами, – поведал капитану лэрд. – За нами следуют двое из Клайта. Они проследят за Джонстонс – Кип. Если он попытается связаться с лордом Колби, его гонца остановят.

– Хорошо задумано, милорд. Хотя я благодарен Богу за то, что Даффдур пока еще не тронули, все же понимаю: долго так продолжаться не может. Лучше захватить крысу в ее норе, верно?

– Я и сам не сказал бы лучше, – усмехнулся лэрд, уже давно простивший капитану промах старшего сына.

К полудню они добрались до Даффдура. На первый взгляд здесь царили мир и покой. Вода во рву поблескивала на солнце. Всадники подскакали к закрытым воротом. Задвижка крохотного квадратного глазка была сразу же отодвинута.

– Кто идет?! – скомандовал молодой голос, хотя его обладатель прекрасно знал в лицо всех, кто подъехал к дому.

– Дункан Армстронг, лэрд Даффдура, – последовал ответ.

Задвижка со стуком захлопнулась. Железная решетка медленно, со скрипом, поднялась над воротами, и створки раскрылись, ровно настолько, чтобы пропустить отряд, да и то по одному человеку. Лэрд соскользнул с лошади и бросил поводья конюху, после чего обернулся к молодому человеку:

– Молодец! Эван, не так ли?

– Да, милорд, – кивнул парень, восторженно блестя глазами.

– Вот это настоящий солдат, – сказал Дункан капитану.

– Спасибо, милорд, – прошептал Артэр, довольный, что младший сын заслужил одобрение самого лэрда.

Тот похлопал по плечам отца и сына, ободряюще кивнул и поспешил по широкому двору к перекинутому через ров мостику. Не успел он переступить порог дома, как навстречу метнулась Эллен и с радостным криком бросилась ему в объятия. Дункан подхватил ее, крепко поцеловал и закружил так, что зеленые юбки взметнулись в воздух.

– Ты дома! – взвизгнула Эллен, ответив на поцелуй. – Я истосковалась по тебе и твоему «пареньку».

– А уж как мы с «пареньком» по тебе скучали! – заверил Дункан и, смеясь, поставил ее на ноги. – Но нас не было всего одну ночь. Представляю, как ты встретишь меня после долгой разлуки!

– Куда это ты собрался? – встревожилась Эллен. – Ты не можешь так сразу уехать! Только что явился – и вдруг опять меня покидаешь! Я тебя не пущу!

– Я никуда не собираюсь. Но через неделю здесь будет полно народа, – сообщил Дункан и, взяв жену за руку, подвел к очагу и усадил на диван. К ним немедленно поспешил слуга с кубком вина для хозяина. – Мы собираемся отомстить англичанам за все весенние набеги. Патрик Хепберн предложил нам объединиться, и меня выбрали полководцем этого небольшого войска, – сообщил Дункан и припал к кубку.

– А все сплетни насчет того, что ты сговорился с англичанами? – допытывалась Эллен. – Кто, кроме Брюсов, отстаивал твою честь?

– Хей и Хепберны. Джеймс Эллиот согласился меня выслушать. А вот Йену Джонстону не терпелось меня осудить. Из всего, что происходило, граф заключил, что именно Джонстон предал нашего короля и готов отдать нас всех в руки англичан. Мы послали шпионов следить за ним, чтобы он не смог предупредить лорда Колби. Через неделю все приедут сюда, и мы отправимся в набег.

– Мне ужасно не по душе все эти стычки на границе, – медленно выговорила Эллен. – Почему именно тебе выпало вести в бой остальных? Обычно эта обязанность лежала на Клайте. И Колби до сих пор оставлял нас в покое.

– Только для того, чтобы бросить на меня подозрения и разжечь смуту, – пояснил Дункан. – В этом году шотландцы не ходили в набеги, стараясь сохранить мир. Но теперь мы нанесем жестокий удар, как раз в тот момент, когда англичане меньше всего его ожидают. И не раз-другой, а несколько и почти без перерывов. Мы надеемся, что Колби покинут союзники, из страха потерять свое имущество. Если они прекратят набеги, мы тоже успокоимся. Все хотят любой ценой прокормить людей и скот этой зимой. Если напасть сейчас, мы получим хоть и недолгую, но передышку.

– Что же, неплохой план, – согласилась Эллен. – Но как ты можешь быть уверен, что англичане прекратят набеги и согласятся не трогать шотландцев? До этого наши страны заключали мирный договор на три года, а на деле он продлился всего восемь месяцев. Мы исконные враги, и в нашей природе сражаться друг с другом.

– Видишь ли, на этот раз целью англичан был не краденый скот и похищенные женщины. Море жестокости, множество убийств, грабежей и поджогов. Это не наша обычная игра и больше похоже на войну, – вздохнул Дункан. – Нам приходится платить той же монетой и причинить англичанам такой же ущерб, какой они нанесли нам. Лорд Колби, должно быть, призывает их сражаться во имя страны и короля, но когда они увидят свои сожженные дома и фермы, поймут, что скот угнан, а люди убиты, вряд ли захотят идти за своим предводителем. В этой приграничной войне нет победителей. Тебе, уроженке гор, этого не понять.

– Вряд ли ваши взаимные набеги отличаются от клановых распрей на севере, муженек, – покачала головой Эллен. – Если Макартур посчитает оскорблением приветствие Макгрея, тут же начинается небольшая война. Боюсь, мы, шотландцы, везде одинаковы – что на юге, что на севере. – Поднявшись с дивана, она направилась на кухню. – Сейчас велю подавать обед.

Но лэрд, проворно протянув руки, усадил ее на колени и погладил по щеке.

– Меня плотно покормили в Клайте. Адэр не скупится на еду гостям. А вот по тебе, девочка моя, я изголодался. Именно ты – все, что мне сейчас нужно.

Легонько поцеловав ее в губы, он стал проворно расшнуровывать завязки ее корсажа и, сунув ладонь под тонкую сорочку, сжал ее грудь. Подушечка большого пальца медленно потерла сосок.

Эллен вздохнула от-удовольствия. С той первой ночи она наслаждалась ласками мужа и с восторгом принимала каждое прикосновение.

– Но в зале полно слуг, милорд, – прошептала она, немного опомнившись.

– Надеюсь, ты достаточно хорошо их вышколила, чтобы у всех хватило такта отвернуться, – возразил он. – Кровь Христова, жена! Говорю же, мне тебя не хватало! Я отсутствовал всего два дня, и все же они показались мне целой вечностью! Я спал в зале Клайта, в окружении храпевших и стонавших во сне мужчин, а сам не мог думать ни о ком, кроме тебя, девочка.

Он поцеловал ее и стал нежно покусывать шею.

– А может, эти мужчины тоже скучают по женам? – улыбнулась Эллен.

– Их жены не сводят меня с ума, как моя. Я обезумел от вожделения, – признался Дункан, ущипнув ее за сосок. – Хочу тебя, и немедленно!

– Но не здесь же! – заверещала Эллен и, рывком отбросив его руку, вскочила и стала поправлять юбки.

– В таком случае, мадам, вам лучше немедленно оказаться наверху, – посоветовал он.

Эллен повернулась и, подбежав к лестнице, подобрала юбки и мигом взлетела по ступенькам. И пока мчалась в спальню, слышала за спиной его шаги. Громовой топот подкованных сапог был одновременно пугающим и волнующим. Ворвавшись в комнату, она обернулась к мужу лицом. Его вид был восхитительно мрачным и зловещим.

Захлопнув дверь, Дункан повернул ключ в скважине, и не успела Эллен оглянуться, как он рывком притянул ее к себе. Ее груди рас плющились о его мускулистую грудь. Она едва не потеряла, сознание, когда он, нежно погладив ее кончиками пальцев по щеке, прижался губами к пухлому ротику. Эллен блаженно вздохнула, нежась под его поцелуями. Но когда его язык толкнулся в губы, требуя входа, она сразу приоткрыла их, и языки немедленно сплелись в чувственном танце страсти. Он стал мять ее маленькие округлые груди. Она погладила тяжелый ком, набухающий под его штанами.

– Ну и ну!.. – пропела она. – Да ты похотливый парень, муженек!

Она проворно развязала его штаны и, сунув внутрь руку, стал ласкать восставший «петушок».

– Какой непослушный! – прошептала она ему в губы. Дункан прижал ее спиной к двери, удерживая в добровольном плену, а сам спустил штаны до щиколоток, выступил из них и пинком отбросил в сторону, после чего бесцеремонно задрал ее юбки, приподнял Эллен и одним движением насадил на вздыбленную плоть. Она со вздохом обвила ногами его талию.

Эллен почти теряла сознание, ощущая его глубоко в себе. Он был напряженным и горячим. Его твердокаменное любовное копье пульсировало от раскаленной похоти, а сам он содрогался от неутоленного желания. И тогда Эллен шепотом попросила:

– Возьми меня!

Из горла Дункана вырвалось рычание. Сжав упругую попку, он начал вонзаться в тесное лоно. Эллен с радостным криком откинула голову, и он стал осыпать поцелуями ее гладкую шею. И снова и снова входил в нее, пока она не всхлипнула от облегчения. Но он еще не закончил. Не выходя из нее, он повернулся, медленно понес Эллен к кровати, опустил на спину, положил ее ноги себе на плечи и стал яростно вонзаться в нее. Разорвал блузку и со стоном зарылся лицом в ее груди, жадно вдыхая благоухание белого вереска, настоем которого душилась Эллен. Она пронзительно вскрикнула, потрясенная невероятным наслаждением, которое он ей дарил. Распахнув его рубашку, она скользнула ладонями по жесткой мужской спине и впилась ногтями в кожу.

– Дункан! Дункан! – вопила она, потеряв голову, одолеваемая страстью, которую всегда к нему испытывала, и внезапным осознанием любви, начавшей расцветать в ее сердце. Любви к человеку, который был ее мужем. – О Пресвятая Матерь Божья! – всхлипнула она, содрогаясь в судорогах нового экстаза.

– Я люблю тебя, жена! – выдохнул он, исторгаясь в ее лоно. Некоторое время в спальне слышались только потрескивание огня и звуки тяжелого дыхания. Наконец Дункану удалось встать. Обхватив руками Эллен, он поднял ее с постели, поцеловал и снова стал уверять в своей любви. Она прижалась к нему, гадая, действительно ли полюбила его или в ней говорило желание. Откуда ей знать? Но ей было так чудесно на душе от сознания того, что этот мужчина ее любит.

Наверное, и она его полюбила. И скоро ему скажет. Обязательно скажет! Но пока еще рано. Нужно твердо увериться…

И какое это имеет значение? Главное – она принадлежит ему. И он ее любит.

Глава 10

Они собрались в Даффдуре под покровом темноты. Хей и Эллиоты, Керры, Стюарты, Хепберны и Брюсы, несколько Скоттов и Фергюсонов, живших к востоку от Дамфриз. Они прослышали о готовящейся драке с англичанами и, поскольку сено уже было скошено, а для жатвы еще не пришло время, приехали помочь. Правда, на них не было ни блях кланов, ни пледов. Все отметили отсут-ствие Йена Джонстона.

Он прислал человека с известием, что заболела жена и он не может ее оставить. Кроме того, он отправил двух гонцов предупредить лорда Колби о планах приграничных лордов. Но люди Брюса успели перехватить их и убить. Когда первый гонец не вернулся, предатель рассудил, что лорд Колби, должно быть, оставил его у себя, но все же, немного встревожившись, послал второго. Когда и тот не приехал назад, Йен испугался, что о его измене узнают соотечественники.

Зная все о деяниях мужа, Мэри Джонстон поняла, что рано или поздно месть соседей его настигнет. Она попыталась бежать к своему брату, но была поймана. Разозлившись на то, что посчитал неверностью, и страшась за свою жизнь, Йен так жестоко избил ее, что теперь она лежала при смерти.

А Эллен тем временем готовилась принять гостей. Дункан и его люди каждый день охотились, чтобы сделать достаточно припасов к приезду приглашенных. Кухарка и ее помощницы за два дня напекли столько пирогов, что хватило бы прокормить небольшую армию. Пироги хранились в сухом, прохладном месте, подальше от грызунов.

Первых гостей, прибывших на закате, встречали аромат жареного мяса и прелестная хозяйка дома. До сих пор соседи не видели Эллен и сейчас были очарованы хорошенькой женушкой Даффдура. Видя, как он души в ней не чает, даже самые заядлые повесы вели себя примерно. Им предстояло сражаться с англичанами, а не между собой.

Скоро зал был заполнен до отказа, и мужчины, восседавшие за раскладными столами, наслаждались вкусным ужином из жареной оленины, холодных мясных пирогов, густого овощного рагу, хлеба и сыра. Вышколенные слуги Эллен следили, чтобы чаши не пустели. Хозяин и его друзья, устроившиеся за высоким столом, чинно беседовали. Было решено, что они выедут в путь, как только поднимется луна, переберутся через границу и до возвращения в Даффдур причинят англичанам как можно больше вреда.

– А как насчет богатого дома сэра Роджера? – вспомнил Эндрю Хей.

– Дьявольская долина неудобно расположена. Туда можно проникнуть только через очень узкий проход, – пояснил Конал. – Для такого большого отряда это слишком опасно. Мыс Дунканом атаковали его малыми силами, только для того, чтобы вернуть наш скот и деревенских девушек. Да и Колби в то время был на нашей стороне границы, а в доме почти не оказалось слуг. Возможно, к этому времени все изменилось. Нам нужно нагнать страха на англичан, чтобы они отступились от него, из страха потерять то малое, что имеют.

Несколько лэрдов привезли с собой волынщиков, и теперь они сыграли для собравшихся. Началось с лирических мелодий, но постепенно песни становились все более воинственными. Но тут в зал вошел Эван, младший сын Артэра, и, поднявшись на возвышение, что-то прошептал Дункану. Лэрд кивнул и встал.

– Друзья, мне сейчас сообщили, что луна поднялась над холмами. Пора в путь!

Под радостные крики зал мгновенно опустел, но Дункан не ушел, пока не дождался Эллен. Вокруг раздавались смех, шутки, похвальба и топот, но леди Даффдур не сводила глаз с мужа.

– Береги себя, – попросила она.

– Это еще зачем? – поддразнил он. – Неужели ты так хочешь, чтобы я вернулся?

– Нам еще нужно зачать сына, – серьезно напомнила она.

– И это все? – уточнил он, вглядываясь в ее лицо.

– Но почему ты спрашиваешь? – удивилась Эллен.

– Потому что последнее время у меня такое чувство, будто ты что-то скрываешь от меня. Я человек проницательный, женушка, и ты ничего не сможешь от меня утаить.

Их взгляды встретились.

– В таком случае возвращайся; потому что я люблю тебя, – тихо призналась Эллен, – Я всего лишь дожидалась нужного момента, чтобы признаться, и, кажется, этот момент наступил.

Она нежно провела пальцем по его щеке.

– Я не могу потерять тебя сейчас, дорогой.

Сердце Дункана едва не разорвалось от счастья. Взяв ее руку, он поцеловал ладонь.

– Ты любишь меня, – тихо повторил он. – Ты любишь меня! – почти закричал он, и слуги, сновавшие в холле, удивленно уставились на хозяина.

Эллен весело рассмеялась:

– Да, я люблю тебя, мой великан! А теперь веди своих людей через границу, чтобы как можно больше насолить англичанам. Но не смей рисковать. Я не желаю, чтобы тебя ранили. Возвращайся целым и невредимым. Пожалуйста, родной!

Встав на цыпочки, она прильнула к его губам, после чего вытолкала из зала и проводила туда, где стоял конюх, держа под уздцы вороного жеребца.

Дункан вскочил в седло, наклонился и, подхватив Эллен, поцеловал долгим, пылким поцелуем, от которого та задохнулась. Мужчины разразились приветственными криками.

– Я вернусь, – тихо пообещал он. – Ждите меня, мадам. Он снова поставил ее на землю и, развернув коня, поднял руку.

Остальные, повинуясь сигналу, последовали за ним.

Эллен долго смотрела вслед отряду, проезжавшему через ворота Даффдура. Наконец створки сошлись. Тогда она поднялась на крышу и стояла, пока последние тени не исчезли за холмами. Только потом она вернулась в зал и велела слугам навести порядок и приготовить спальные места для тех лэрдов, которые вернутся в Даффдур. Их людям придется ночевать в сараях и конюшнях. Удостоверившись, что все ее приказания выполняются, Эллен вернулась в спальню и легла.

Наутро она встала, оделась и навестила свою старую нянюшку Пейги, Та сидела на стуле у окна своей крохотной комнатушки. Молодая Гунна принесла ей хлебную корку с горячей овсянкой и уговаривала старушку поесть.

– Кухарка положила в кашу мед и сливки, – весело объясняла она.

– А что это за угольки? – непримиримо воскликнула Пейги. – Похоже на маленьких жучков!

– У кухарки осталось немного изюма. Она подумала, что вам понравится.

– Изюм? Вот как? Что-то ваша кухарка больно модничает! Эллен подошла ближе и уселась рядом со старушкой.

– Как ты себя чувствуешь дорогая? – спросила она.

– Сегодня, во всяком случае, не умру, – буркнула Пейги. – Но ждать осталось недолго. Вот уж не думала, что сойду в могилу вдали от родных гор!

Эллен погладила ее по руке.

– Знай я, что для тебя найдется приют в Лохерне, сама отослала бы тебя туда, – вздохнула она.

– Вернуться в Лохерн?! Никогда, девочка моя! Мне не вынести вида этой наглой шлюхи Энис, разыгрывающей из себя хозяйку дома, который по праву принадлежит тебе! – объявила Пейги.

– А может, Болгэр и не женился на ней, – возразила Эллен. – Он сын Макартура с островов, а его отец – любимый волынщик великого лорда Макдоналда. Что-то мне не верится, чтобы он женился на выродке какой-то цыганки и неизвестного бродяги! Болгэр слишком горд для этого! Может, он и продолжал спать с Энис, потому что его похоть так же велика, как ее собственная. Мне даже жаль ее, бедняжку. Но если она исполнит свой долг и даст Болгэру сыновей, ей ничего не грозит.

– А как на счет тебя, цыпленочек? Когда ты соберешься подарить дитя своему мужу? Я надеялась дожить до этого, но, боюсь, долго не протяну.

– Ребенок обязательно родится. И ты еще возьмешь его на руки, – пообещала Эллен. – Как может он не появиться на свет, если мы так сильно любим друг друга?!

– Вот оно что! – воскликнула старушка. – Значит, ты полюбила его? А уж он-то как тебя любит! С того момента, когда впервые увидел. Надеюсь, ты все ему сказала? Не оставила в неведении, провожая на опасное дело?

– Сказала, – улыбнувшись, кивнула Эллен. – И не бойся: он обязательно вернется домой, ко мне. Нам еще нужно вместе сделать нашего первенца.

Поднявшись, она поцеловала Пейги в щеку.

– Мне сейчас нужно позаботиться о том, чтобы на столах было достаточно еды для мужчин, когда те вернутся. Они наверняка будут очень голодны после долгой ночи. Увидимся позже. Гунна, присмотри, чтобы она поела.

– Да, миледи, – откликнулась Гунна. – За разговорами она сама не заметит, как все съест.

Эллен похлопала девушку по плечу и торопливо вышла. В зале все было готово к возвращению мужчин. Незадолго до полудня стража у ворот доложила, что к Даффдуру приближается большой отряд всадников. Эллен выбежала из дома, поднялась на стену по приставной лестнице и всмотрелась в даль. Она сразу узнала мужа, скакавшего во главе кавалькады, но не позволила открыть ворота, пока не уверилась, что все в порядке.

Только тогда она спустилась вниз и приветствовала въехавшего во двор лэрда.

– Заходите в зал, парни! – крикнула она. – Столы уже накрыты, а потом вам нужно отдохнуть. Судя во вашему виду, ночка выдалась тяжелой!

Дункан соскользнул на землю и обнял жену. Они вместе вошли в дом и сели за высокий стол. Эллен поспешила наполнить его тарелку горячей едой, а чашу – прохладным вином. Она не стала ни о чем расспрашивать, терпеливо дожидаясь, пока он сам все расскажет. Мужчины и вправду выглядели измученными. Лица и руки были покрыты грязью и сажей. Кое-кто явно был ранен, но, похоже, не слишком серьезно. После обеда она смажет раны бальзамом и перебинтует.

– Вы кого-то потеряли? – тихо спросила она, когда муж очистил тарелку и потянулся за хлебом и сыром.

– На этот раз – нет. Но сегодня мы поедем опять. Они не ожидают набегов две ночи подряд.

– Когда все поедят, я осмотрю раненых, – пообещала Эллен.

Дункан кивнул:

– Мы проспим остаток дня и вечер.

– Перед отъездом вам подадут ужин, – сообщила она.

– Пойдем со мной в постель, – попросил он.

– Когда позабочусь о раненых, – шепнула она и, обернувшись к Коналу, спросила: – Вы застали их врасплох? Лэрд Клайта рассмеялся:

– Еще бы! Сожгли до основания две деревни и угнали скот и овец, которых спрятали на лугу, здесь поблизости. Найти животных будет нелегко. Словом, ночь выдалась удачной. И мы узнали, что Колби и его люди встречаются в Дьявольской долине.

– Откуда вам это стало известно? – удивилась Эллен.

– В деревнях оставались только старики, женщины и дети.

– И они во всем вам признались? – допытывалась Эллен.

– Кое-кто из мужчин неплохо поразвлекся с женщинами, – честно ответил лэрд.

Эллен вздохнула, хорошо понимая, что имеет в виду деверь. Насилие – неизбежный спутник набегов. Впрочем, и англичане считали в порядке вещей подобные развлечения с шотландками. Так уж заведено, хотя ей это не нравилось. Но подобное случается, Случается всегда, когда воюют мужчины. В этом отношении граница ничем не отличается от гор. Мужчины сражаются. Женщины страдают.

– В деревнях никого не убили, – заверил Конал.

– Но они остались бездомными, – напомнила Эллен.

– Да. Но жилища выстроят заново. То же самое они делают с нами, – бросил Конал.

– Знаю. Но это так грустно, – вздохнула Эллен, вставая. – Все, кто ранен, подойдите ко мне, и я с радостью сделаю все, что смогу, прежде чем вы ляжете спать. Сим покажет вам дорогу в лекарню.

Извинившись, она вышла из зала и направилась готовиться к приему пациентов. Раны в основном оказались порезами и синяками. Один мужчина сломал руку и не мог ехать с остальными. Он стал сыпать проклятиями, но Сим резко его одернул:

– Держи язык за зубами в присутствии миледи!

Больной попросил извинения и замолчал. Эллен, едва сдерживая смех, примотала дощечки к его руке. Ее дед выражался и похуже.

Перевязав последнего больного, Эллен поднялась наверх, в супружескую спальню. Проходя через зал, она прислушивалась к храпу спящих. Слуги, убиравшие со столов, ступали бесшумно, чтобы никого не разбудить.

Войдя в комнату, она увидела, что Дункан уже разделся и осторожно смазывает мазью синяк на плече.

– Ты ранен?! – охнула она, подбегая к мужу. От него пахло потом, кожей и лошадьми.

– Ничего страшного, женушка. Какая-то добрая женщина удалила меня лопатой. Ей не понравилось, что мы поджигаем ее дом, а наши парни утащили ее дочку, чтобы немного поразвлечься Правда, девчонка уже перезрела и вряд ли была расстроена таким оборотом дел!

Эллен поморщилась, но тщательно осмотрела его плечо. Кажется, кожа не лопнула.

– Жить будешь, – сообщила она с облегченным вздохом.

Дункан схватил ее в объятия.

– А я дождался своих постельных забав, – поддразнил он.

– Правда, милорд?

Отстранившись, она принялась расшнуровывать платье.

– Что же, полагаю, могучий завоеватель имеет право на удовольствия.

Она повела плечами, и платье сползло на пол. Эллен стала расплетать длинную косу.

Дункан тем временем развязывал ленты на рубашке жены, которую потом снял. Эллен сбросила домашние туфли.

– Раны Христовы, жена! Ты само совершенство, – прошептал он, сжимая ее округлые груди. – Как я люблю твои маленькие яблочки! И жажду увидеть, как наш сын сосет из них молоко. Но пока у нас нет сына, это удовольствие принадлежит только мне!

Подхватив ее на руки, он припал губами к соску и с довольным урчанием стал сосать. Эллен ощутила жар между бедрами, как всегда, когда муж так ее ласкал. Ее пальцы проворно разминали его плечи, но она случайно задела синяк, и Дункан поморщился.

– Прости, – прошептала она. – Отнеси меня в постель, дорогой, и делай все, что пожелаешь. Ноты должен поспать перед тем, как уехать снова.

Он выпустил ее сосок, поднял голову, понес жену к кровати и уложил на спину. Она протянула к нему руки, и он скользнул между ее молочно-белых бедер. Его плоть уже затвердела и жаждала погрузиться в ее лоно. Он легко и быстро вошел в нее. Эллен обвила ногами его талию, прикусила зубами ухо и тут же зализала укус, когда он стал с силой вонзаться в нее. Совершенно потеряв голову, она провела ногтями по его спине. Он задвигался еще быстрее, и она вскрикнула, когда волна блаженства накрыла ее с головой, Но Дункан по-прежнему оставался в полной боевой готовности. Затем он перевернул ее на живот и стал что-то шептать.

Следуя его наставлениям, Эллен подобрала под себя ноги, приподняла попку и оперлась на ладони. И почувствовала, как его плоть глубоко проникла в грот ее женственности. Овладев женой, он выпустил ее бедра и почти грубо стиснул груди, сминая их, теребя тугие маленькие соски… стараясь обрести разрядку. И когда это произошло, она тоже забилась в экстазе, рыдая, когда его любовные соки наполнили ее. Зарычав от наслаждения, он на секунду обмяк. Но даже в своей страсти вспомнил, как миниатюрна его жена, и поскорее откатился в сторону. Немного придя в себя, Эллен обнаружила, что муж уже крепко спит. Она весело улыбнулась. Их яростное и поспешное слияние смягчило напряжение прошлой ночи, и она была этому рада.

Пять ночей подряд шотландцы под предводительством лэрда Даффдура переходили границу и нападали на англичан, причинив им множество бед. На третью ночь англичане уже были готовы к нападению, но шотландцы постоянно появлялись в самых неожиданных местах, сбивая с толку врагов, которые никак не могли понять, откуда появляется такой большой отряд и кому будет нанесен очередной удар. Скот угоняли, поля вместе с домами поджигали, а многим молодым женщинам приходилось развлекать непрошеных гостей, лежа на спине. А потом шотландцы исчезали, словно проваливаясь под землю. Прятались в Даффдуре и ожидали развития дальнейших событий. Но, как ни странно, на шотландской стороне границы царило спокойствие. Похоже, англичане хорошо поняли посланное им предупреждение.

– Либо это, либо они строят планы мести и выжидают подходящего момента, чтобы напасть, – решил Херкьюлиз Хепберн, который привел с собой самый большой отряд.

– Придется послать людей шпионить за англичанами, – решил Дункан. – Нужно узнать, увеличилось ли войско Колби, или, наоборот, все союзники его покинули. Англичанам придется вновь засевать поля, если они не хотят голодать этой зимой вместе с уцелевшим скотом. Мы тянули жребий, чтобы определить, кто пойдет.

– А что делать с Джонстоном? – вмешался Эндрю Хей.

– Пусть дрожит от страха, – отмахнулся Конал Брюс.

– Верно, – хмыкнул лэрд Даффдура. – Скорее всего он потерял всякое доверие сэра Роджера, поскольку не предупредил последнего о наших планах. И он поймет, если уже не понял, что мы ему это так не спустим. Предатель надует в штаны, если кто-то из нас заглянет на огонек. Так что оставим его в покое. Сейчас не до этого изменника.

Остальные хором согласились. Тут же избрали нескольких человек, которым в эту ночь предстояло шпионить за англичанами. Один вернулся через два дня и сообщил, что незаметно последовал за небольшой группой англичан, пустившихся в набег, и проводил их до поместья Джонстона. Там они спалили поля Йена, угнали скот и сожгли деревушку и замок. Самого Джонстона захватили в плен, вместе с немногими оставшимися в живых членами клана и теми арендаторами, которых сумели найти. Жены Джонстона нигде не было видно, но когда англичане ушли, шотландский шпион обнаружил у башни свежую могилу.

– Прежде чем вернуться в Даффдур, – добавил он, – я нашел несколько женщин, которым удалось спрятаться в вереске и не попасть в лапы англичан. Одна старая ведьма рассказала, что Джойстон так жестоко избил жену, что та через несколько дней умерла. Англичане увели его, обвязав веревку вокруг тощей шеи.

– Скатертью дорога! – хмыкнул Хепберн. – Надеюсь, они его повесят.

– Но сначала Колби захочет узнать, что известно Джонстону, – заметил Дункан. – Если повезет, Джонстон сумеет вымолить себе прощение.

Еще несколько дней спустя все шпионы вернулись с той же историей. Почти все члены шайки сэра Роджера разбежались, если не считать его собственных солдат. Остальные отправились по своим поместьям в надежде построить новые дома и засеять поля до наступления зимы. Шотландцам удалось добиться некоего подобия мира на границе. Поэтому довольные лэрды разъехались, сознавая, что сумели взять верх над англичанами.

Остаток лета прошел куда более мирно, чем во все предыдущие годы. Осенью в Даффдур приехал король, желавший поохотиться на дичь. Он привез с собой самозванца, называвшего себя Ричардом Йорком, и его жену, Кэтрин Гордон. Король, привыкший посещать границу, не взял с собой любовницу, Маргарет Драммонд, и вел самую простую жизнь. Но Кэтрин Гордон, прекрасная наездница и большая любительница охоты, настояла на том, чтобы сопровождать мужа. Эллен отдала «королевской» чете свою спальню, но Кэтрин этого не оценила. Если ее мужу в один прекрасный день предстоит стать английским королем, значит, она будет королевой.

– У вас нет комнаты получше? – недовольно осведомилась она.

– Я отдала вам самую просторную в доме спальню, миледи, – коротко ответила Эллен.

– Ваше высочество, – резко поправила Кэтрин, – Ты должна обращаться ко мне «ваше высочество». И покрывай голову платком, пока я здесь гощу! Я не позволю тебе показывать волосы, тем более что они почти одного оттенка с моими, хотя мои куда тоньше, а цвет – насыщеннее.

– Разумеется, ваше высочество, – учтиво согласилась Эллен. – Нельзя, чтобы меня принимали за вас из-за волос одинакового цвета!

– Как ты можешь любезничать с этой сучкой? – прошипела Адэр, прибывшая вместе с мужем из Клайта.

– Я знала ее, когда жила при дворе, – пояснила Эллен. – Ее характеру присуща чрезмерная гордость. Пусть наслаждается жизнью, пока может. Мы с тобой знаем, что ей никогда не быть королевой Англии, и, думаю, в душе она тоже это понимает.

– Ты выглядишь бледной, – заметила Адэр.

– Я бледна от природы, – улыбнулась Эллен.

– Нет, сегодня ты бледнее обычного, – настаивала Адэр.

– По-моему, я жду ребенка, – прошептала Эллен, – Только не визжи, Адэр! Я не хочу признаваться Дункану, пока не буду уверена.

– Сколько месячных циклов ты пропустила? – допытывалась Адэр.

– Два. Вот-вот должен был начаться третий.

– Груди стали чувствительными?

– Очень!

– А платья теперь немного тесны? – продолжала допрашивать Адэр.

– Да, – кивнула Эллен.

– И тебя тошнит по утрам?

– Не только. Почти все время, хотя я стараюсь не показывать вида. Кому понравится женщина, которую все время рвет? – озорно улыбнулась Эллен. – И я готова целыми днями жевать сыр. Но больше всего мне хочется спать. Целыми днями. Все это для меня несколько странно.

– Никаких сомнений! – рассмеялась Адэр. – Ты понесла. Я уже несколько раз испытала то, что чувствуешь ты теперь, и могу перечислить все признаки беременности. Нужно сказать Дункану. Он будет так счастлив!

– О Господи! – ахнула Эллен. – А мы были так…Нам еще можно?.. Не повредит ли это ребенку?

Адэр хихикнула.

– Будь поосторожнее, и ребенку ничего не повредит. В таком состоянии я ужасна похотлива. Правда, Конану это нравится. Даже мой огромный живот.

Вскоре знатные охотники уехали. За ними последовали Брюсы из Клайта. Армстронги смогли вернуться в супружескую спальню, и там, лежа на постели в объятиях мужа, Эллен призналась, что весной подарит ему дитя. Адэр вычислила примерное время родов: конец апреля, возможно, начало мая. Как и предсказывала невестка, Дункан был на седьмом небе от счастья.

– Сын! – воскликнул он. – Ты подаришь мне сына.

– А может, и дочь, – возразила она. – Все в руках Божьих, муженек.

– Нет, – настаивал он, – это будет парень. От Армстронгов рождаются только мальчишки.

– А как же насчет твоей сестры? – лукаво напомнила Эллен.

Дункан упрямо покачал головой.

– Мать родила нашему па двух парнишек и всего одну девчонку. Нет, ты дашь мне мальчика, – решительно заключил он.

– Я назову ее Мэри, – шутливо пообещала Эллен.

– Я назову его Уильямом Кензи, в честь моего отца и отчима, – возразил лэрд, прижимая жену к себе. – И ты для меня – самая большая в мире драгоценность.

Эллен счастливо улыбнулась. Была бы ее жизнь с Макнабом в Лохерне столь же полной? Нет, вряд ли! Теперь для нее Лохерн был также далек, как луна и звезды на небе, В сердце ее царили только Дункан и его Даффдур.

Ноябрь наконец сменился декабрем. Осень прошла. Дункан и его люди успешно поохотились, и ледник был забит дичью. В начале декабря пошел снег. Старая Пейги, которая все это время таяла на глазах, теперь неожиданно ожила, услышав известие, что ее питомица скоро сама станет матерью. Беззубо улыбаясь хозяйке, она объявила, что переживет зиму, чтобы увидеть младенца.

– Поразительно! – сказала мужу Эллен. – Она едва ходит, но ум так же остер, как и прежде. И, к моему большому облегчению, она стала учить меня всему, что знает сама, об уходе за ребенком. Ведь я росла без братьев и сестер и в отличие от Пейги ничего не знаю о детях.

Зима пролетела быстро, и не успели обитатели дома оглянуться, как настал апрель. Живот Эллен вырос настолько, что она едва ходила. Миниатюрная женщина теперь напоминала большой шар. На ходу она переваливалась, как утка. Ребенок постоянно напоминал о себе, энергично брыкаясь. Обычно жизнерадостная Эллен сейчас стала крайне раздражительной, и из всех обитателей дома только Пейги не испытала на себе уколов ее беспощадного язычка. И лэрд, и слуги остерегались без лишней надобности обращаться к ней. Наконец, в последний день апреля, леди Даффдур произвела на свет первенца. Как и предсказывал отец, это оказался мальчик. И появился он так быстро, что Эллен почти не успела сообразить, что начались схватки.

Орущий, краснолицый, с гребнем ярко-рыжих волос на головке, Уильям Кензи Армстронг вошел в этот мир, размахивая ручками и ножками и громко высказывая свое негодование. Он был крупным ребенком, весь в отца, но мать, к собственному удивлению, даже боли не почувствовала. Гунна сбегала в деревню за повитухой, и та со всех ног бросилась к лэрду. Подобрав юбки, она влетела в ворота, пересекла двор, перебежала мостик и ворвалась в дом. И увидела, что головка уже показалась, что служанки мечутся, не зная, что делать, а госпожа ругается на непонятном северном диалекте. Но повитуха мгновенно поняла, что имеет в виду Эллен: все роженицы выкрикивали примерно одно и то же. Взяв дело в свои руки, она быстро приняла ребенка и, дождавшись, пока выйдет послед, обтерла влажной тряпкой и укрыла роженицу. Ребенка тем временем тоже вытерли, туго завернули в свивальник и положили на руки матери.

– Кровь Христова! – поразился лэрд, разглядывая сына. – Как это такая малышка смогла родить столь крепкого парня?

– В следующий раз, Дункан, ты дашь мне девочку, – решительно приказала Эллен. – Или парня поменьше.

Повитуха, собиравшая свою корзинку, весело хмыкнула:

– Благослови его Господь, миледи. И благослови Господь вас и хозяина. Вы, хоть и маленькая, все же созданы для материнства. Это правда, милорд.

Присев перед хозяином в реверансе, она удалилась. Старой Пейги помогли добраться до спальни и, усадив, положили ей на руки ребенка. Слезы лились по ее морщинистым щекам.

– Ты молодец, девочка моя! Молодец! – повторяла она на шотландском диалекте. – Красивого и сильного наследника ты дала своему мужчине. Твой дед гордился бы тобой.

С этими словами она стала нежно ворковать с Уильямом. Малыш, до сих пор капризничавший, тут же успокоился, закрыл глазки и засопел.

– Вот видишь, Пейги? Теперь ты не можешь умереть, – постановила Эллен. – Нужно вынянчить еще одного питомца. И ты, конечно, выполнишь свой долг. Правда, у тебя будут помощники, но присматривать за Уилли станешь ты. И за его братьями и сестрами тоже.

– Я останусь ровно настолько, насколько позволит наш Спаситель, но тебе не стоит рассчитывать на меня, девочка. Я хорошо обучила Лерайю. Она женщина разумная. Я пока останусь, чтобы посмотреть, хорошо ли она ухаживает за ребенком, – пробормотала Пейги.

Эллен едва сдержала слезы. Кому, как не ей, знать, сколько старая няня приложила усилий, чтобы увидеть этого ребенка! Когда умрет Пейги, последняя ниточка, связывающая ее с прошлым, оборвется навсегда. Но Пейги значила для Эллен гораздо больше. Эта женщина заменила ей мать. Собралась с силами и храбро приехала с Шотландского нагорья, чтобы служить Эллен, когда Энис ее подвела. Пейги была ее лучшим другом.

Весна была в полном цвету. И тут снова начались набеги. Но теперь вместо прошлогоднего большого отряда англичан, поджигавшего дома и поля, творившего хаос и насилие, появлялись небольшие шайки, хватавшие все, что подворачивалось под руку: скот, овец и неосторожных женщин, – после чего во весь опор мчавшихся обратно через границу. В этом отношении шотландцы были ничуть не лучше и тоже пускались в набеги.

Летом на деревню напала эпидемия. Поносом мучились и взрослые, и дети. Эллен узнала от Сима точное количество больных и сделала лекарство, которое должно было их излечить. Разлив свой эликсир в маленькие глиняные бутылочки, она стала раздавать его нуждающимся. Через несколько дней больные выздоровели. К несчастью, недуг распространился за пределы деревни, туда, где стояли отдельные домики. Эллен немедленно сварила новую партию снадобья и, сев на свою кобылку, стала сама развозить лекарство. Через несколько дней она поехала проведать своих пациентов.

В последнем коттедже, расположенном в нескольких милях от Даффдура, она нашла женщину с несколькими детьми всех возрастов: от младенцев до подростков. Старшей была цветушая девушка лет четырнадцати на вид. Все дети, кроме нее, заболели, и Эллен больше всего боялась за младенца, ровесника Уилли.

Двое солдат, сопровождавших ее, остались за дверью, а госпожа с корзинкой, где лежали снадобья, поспешила в дом. Осмотрев мальчиков, она ободряюще улыбнулась матери:

– Я дам тебе трав и эликсир. И продолжай кормить малыша грудью. Через несколько дней они поправятся, – пообещала она. – У нас в деревне было то же самое. А где же твой муж?

– Умер, – коротко ответила женщина. – Убит во время последнего набега нашего лэрда на англичан.

Эллен кивнула, гадая, действительно ли погибший муж был отцом малыша.

– Миледи… – робко пробормотала женщина. – Мне очень жаль. Простите…

– Простить? – удивилась Эллен. – Но за что?

Стоявшая рядом девушка ехидно улыбалась. Женщина разразилась слезами.

– Я ничего не могла поделать, миледи, – вырвалось у нее. – Они грозились убить детей! Я ничего не могла поделать! Это девчонка их привела, миледи! Мерзавка продает себя за несколько полупенсов, чтобы купить лент у бродячего торговца, который иногда приходит к нам! Простите меня, миледи!

Женщина с воем упала на колени, одной рукой держа младенца, другой – цепляясь за юбки Эллен.

Холодный озноб пробежал по спине Эллен, когда сзади раздался смутно знакомый голос:

– Я ждал вас, мадам.

Повернувшись, она увидела сэра Роджера Колби, выступившего из дальнего угла коттеджа.

– Попробуйте крикнуть – и ваши люди мертвы. А ты, девка, иди и сделай все, чтобы занять этих болванов. Объясни, что у госпожи оказалось больше дел, чем предполагалось, и она задерживается. Развлекай их как можешь, а при следующей встрече я подарю тебе блестящее серебряное пенни. Я был добр к тебе, не так ли?

– Да, милорд, – кивнула девушка и выскользнула из дома в приоткрытую дверь так, чтобы Эллен не увидела своих людей.

– Надеюсь, мадам, мы понимаем друг друга. У меня большой счет к вашему мужу, поэтому вы поедете со мной, – объявил сэр Роджер.

– Зачем мне это? – холодно бросила Эллен. – Вы один, а за дверью стоят два вооруженных человека.

– Подумайте лучше, мадам, – усмехнулся сэр Роджер, элегантный мужчина неопределенного возраста. – Мне удалось обольстить эту дурочку и уговорить предать свою семью и вас. Если не пойдете со мной добровольно, я собственной рукой прирежу всех обитателей этого дома, а потом заставлю вас пойти со мной. Итак, с кого мне начать? С этого орущего младенца?

Он проворно выхватил ребенка из рук матери; Тот оглушительно заорал.

– Милорд, отдайте малыша матери, и давайте все спокойно обсудим, – предложила Эллен, хотя в душе тряслась от страха, – Что вам нужно от меня?

– Из-за вашего мужа я лишился милости своего короля и поэтому хочу отплатить лэрду, отняв у него то, что ему всего дороже. Вы – единственная слабость лэрда Даффдура, мадам, – холодно улыбнулся сэр Роджер. – И все это знают.

– У меня ребенок! – взмолилась Эллен. – Мой сын умрет без моего молока!

– Еще лучше! – обрадовался сэр Роджер.

– Дункан придет за мной!

– Он не найдет вас, пока я этого не захочу, а когда явится, я его убью. Я сделал непоправимую ошибку, обратившись к вашему мужу, мадам. Потому что недооценил его. Не знал, что он не только умен, но и прирожденный лидер, способный вести за собой людей. И эта ошибка стоила мне благосклонности короля Генриха, поручившего мне сеять рознь на этом участке границы. Но у меня ничего не получилось. И все из-за вашего мужа. Но, повторяю, он заплатит за то, что поверг меня в ничтожество! А теперь берите плащ и следуйте за мной. За холмом, позади коттеджа, меня ожидают мои люди.

Острие ножа укололо ручку младенца. На нежной коже показалась капля крови. Мальчик заплакал еще сильнее. Мать зашлась в вопле взглядом моля Эллен сделать хоть что-нибудь.

– Хорошо, я пойду с вами, – выдавила она, решив, что, оказавшись за дверью, с визгом бросится к своим людям.

Сэр Роджер отдал ребенка матери и, подойдя к тому месту, где лежали трое старших сыновей женщины, поднял младшего с постели.

– Этот паренек пойдет с нами. Как только мы встретимся с моими людьми, я отпущу его. Если вы, мадам, попробуете крикнуть или сбежать, я не колеблясь перережу мальцу глотку, а потом вернусь и прикончу всех. Вы меня поняли?

Женщина тихо застонала. По ее лицу лились слезы. Судорожно прижимая дитя к груди, она смотрела на Эллен.

– Простите, простите, – повторяла она одними губами.

– Ты не виновата, – тихо ответила Эллен. – Делай то, что велит этот злодей, и не бойся. Я не позволю ему обидеть твоего мальчика. А лэрд найдет меня и убьет этого английского ублюдка, который слишком зажился на этом свете! Сэр Роджер отрывисто рассмеялся.

– Мне всегда нравились женщины своенравные, – кивнул он и снова обернулся к перепуганной женщине: – Ты и твое отродье останетесь здесь, пока твоя потаскушка дочь не вернется, после того как ублажит солдат миледи.

Шагнув к единственному оконцу у двери, он осторожно выглянул и расплылся в улыбке.

– Ах уж эти молодые! Сколько у них сил! Хотите полюбоваться, мадам, как энергично она сосет его «петушок»? Ваш человек еще долго будет объезжать ее, тем более что маленькая сучка обладает талантом сохранять силу мужской плоти гораздо дольше, чем обычная женщина. Все мои люди это утверждают, да и я сам испытывал не раз. – Отойдя от окна, сэр Роджер еще раз предупредил: – Помните, мадам, что я сказал вам.

И, схватив мальчишку за шиворот, он вывел Эллен через заднюю дверь.

– Поспешите! – прошипел он. – Вон туда, мадам. Поднимайтесь по тому маленькому холмику. Да не задерживайтесь. Иначе я прикончу этого маленького шотландского червя. Нужно немедленно убираться отсюда. Мы достаточно близко к границе, чтобы перейти се, прежде чем эта дрянь закончит развлекать ваших мужчин.

День был пасмурным, и на небе собирались тучи, предвещавшие дождь. Поднялся сильный ветер, но Эллен несмела замедлить шаг, искренне боясь за жизнь мальчика. Она ни секунды не сомневалась в том, что сэр Роджер хладнокровно прирежет его, если получит хотя бы малейший для этого предлог.

Они достигли вершины холма. На другой стороне, у подножия, их уже ждали всадники. Сэр Роджер швырнул им мальчика, приказав пока что подержать, после чего заставил Эллен сесть в седло. Повернувшись к парнишке, он негромко, но отчетливо произнес:

– Беги домой. И скажи матери, что сэр Роджер Колби держит слово. Входи в лачугу через ту же дверь, в которую мы вышли. И пусть она не поднимает тревогу, пока не вернется твоя сестра. Ты меня понял?

Его пальцы впились в детскую ручонку. Взгляд у сэра Роджера был поистине устрашающим.

Малыш лет пяти испуганно кивнул и тихо всхлипнул.

– Останешься здесь, пока мы не исчезнем из виду, – добавил сэр Роджер.

Мальчик снова кивнул.

– Прекратите его запугивать! – раздраженно бросила Эллен. – Ничего не страшись, парень. Тебя никто не обидит. Подожди здесь немного, а потом делай так, как приказал сэр Роджер. И передай лэрду, что леди приказала дать тебе полпенни за храбрость.

Она улыбнулась, и мальчик сразу ожил.

Сэр Роджер вскочил на своего жеребца и, взяв поводья лошади Эллен, знаком велел своим людям следовать за ним. Малыш едва успел выскочить из-под копыт. Эллен с тревогой обернулась, но постреленок, похоже, был невредим.

– Значит, вы любите милых крошек, – заметил сэр Роджер. – Поистине у вас мягкое сердце.

– А вы – наглец, способный только запугивать беспомощных женщин и детей и превращающий невинных девушек в потаскух! – отрезала Эллен.

– Это она-то невинная? – рассмеялся сэр Роджер. – Девка сама легла под меня и расставила ноги за мелкую монетку! Я поимел ее первым. Правда, тогда она была девственной и на редкость громко вопила, когда я взял ее невинность. С тех пор мои люди наслаждаются ею, как только захотят! Она изобретательная шлюшка и более чем счастлива делать все, что от нее потребуют. Со временем она станет достойной соперницей Агнес Карр!

– Мне говорили, что Агнес добра и сострадательна. А эта негодяйка глупа и бессердечна, иначе не могла бы предать свою семью и своего лэрда. Когда получите выкуп от моего мужа, я позабочусь о том, чтобы вышколить ее лучше, чем это сделали вы.

– Мне не нужен выкуп от Даффдура, – бросил сэр Роджер. – Пусть страдает от того, что потерял вас, как страдаю я от потер благосклонности моего короля. Мне ни к чему его золото и серебро, мадам.

– Дункан знает, где находится Дьявольская долина. Кажется, он нанес вам визит несколько лет назад, но, увы, вас не было дома, поэтому он взял то, зачем пришел, и вернулся в Даффдур, – сладенько пропела Эллен. – Не сомневаюсь, что и на этот раз он сделает то же самое, но если найдет вас в вашем логове, непременно проткнет насквозь.

– Кости Христовы, мадам, да вы горячая штучка! Но это только начало нашего знакомства. Посмотрим, сумею ли я сломить ваш дух, когда узнаю получше, или вы окажетесь достаточно храброй и несгибаемой. Мы не едем в Дьявольскую долину. У хитрой лисы всегда найдется в запасе несколько нор. А я и есть тот самый хитрый лис. Не думаю, что мои остальные укрытия известны шотландцам. Впрочем, время покажет.

Они скакали весь вечер. На небе показалась яркая луна, но они продолжали путь, останавливаясь лишь дважды, и то ненадолго. Эллен понимала, что они все дальше углубляются на территорию Англии. Когда взошло солнце, она увидела, что они скачут на запад, по северной Камбрии. С наступлением дня, когда она засыпала в седле, Колби вдруг заговорил:

– Смотрите вперед, мадам. Вон там на скалах, которые высятся над морем, стоит дом моих предков. Вы когда-нибудь видели море?

– Я росла в горах и никогда не была на море. Но Дункан найдет нас, где бы вы ни прятали меня.

– Возможно, и найдет, – рассмеялся он, – но только когда этого захочу я. А теперь вперед!

Эллен последовала его приказу. Здание, которое он называл своим домом, выглядело как небольшой замок с четырьмя квадратными башнями и двором посредине, как обнаружила она, когда отряд перебрался по подъемному мостику, перекинутому через глубокий ров. Слуги, на черных ливреях которых красовались бляхи с головой лиса, немедленно схватили коней под уздцы и удерживали животных на месте, давая всадникам время спешиться.

Сэр Роджер соскочил на землю и снял Эллен с седла. Не успели ее ноги коснуться земли, как колени подогнулись. Эллен покраснела от стыда, но сэр Роджер проворно подхватил ее, не давая упасть.

– Думаю, вы еще никогда так долго не скакали без отдыха.

– Отпустите меня! – рассердилась Эллен.

– Вы еще слишком слабы, – возразил он, шагнув к двери. Но Эллен была слишком зла, чтобы терпеть подобное обращение.

– Отпустите меня, – процедила она сквозь зубы и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы сохранить равновесие, когда ноги коснутся твердой почвы. Хотя в первый момент она пошатнулась и поднесла руку к внезапно закружившейся голове, скоро все наладилось. Она последовала за ним в дом. Как только они оказались в зале, сэр Роджер немедленно подозвал сержанта.

– Отведи леди Даффдур в подземную темницу, которая была для нее приготовлена. И позаботься, чтобы ей принесли еду и воду.

– Вы бросите меня в подземелье?! – возмутилась Эллен.

– Пока что, мадам, вы – моя пленница! – отрезал Роджер. – Возможно, потом станете гостьей, и я предоставлю вам покои поудобнее. А теперь идите с моим сержантом.

Солдат вывел взбешенную Эллен из зала и потащил по коридору к двери, за которой находилась довольно длинная лестница, У ее подножия стоял еще один солдат, державший в руке большую связку ключей. Он проводил их через целый лабиринт каменных коридоров, освещенных смоченными в смоле факелами. Наконец он остановился перед маленькой деревянной дверью, укрепленной железной решеткой, снял ключ с кольца и повернул в скважине.

Дверь бесшумно открылась: очевидно, петли были хорошо смазаны. Хотелось бы знать, как долго сэр Роджер планировал ее похищение.

– Сюда, леди, – скомандовал сержант. – А ты оставь здесь факел!

– Мне велели принести чистые тюфяки и одеяло, стол, табурет, ведро и свечу, – мрачно буркнул тюремщик. – Насчет факела ничего не было сказано.

– Ты не смеешь оставлять такую малышку в темноте! – отрезал сержант. – Вряд ли хозяину это понравится. И принеси ей воды и поесть. Пожалуй, я подожду здесь, чтобы убедиться, правильно ли выполнены мои приказания.

– Если девчонку собираются нежить и баловать, следовало бы сразу поселить ее в замке, а не здесь, в моих подземельях, – пожаловался тюремщик, но все же нехотя отошел, зная, что у сержанта больше власти, чем у него.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Эллен и, войдя в камеру, села на трехногий деревянный табурет, потому что колени у нее снова подогнулись.

Сержант кивнул и, войдя вслед за ней, сунул факел в железную петлю, прикрепленную к стене.

– Смола будет гореть много времени, поскольку здесь почти нет сквозняков, – пояснил он.

Тюремщика не было довольно долго. Наконец он принес металлический кувшин, который почти швырнул на стол, и оловянную тарелку с ломтем хлеба.

– Это все? – вскинулся сержант. – Женщина провела в седле больше суток, болван ты этакий! Ей нужна горячая еда! Тебе никто не велел морить ее голодом! Тащи свою тощую задницу на: кухню и принеси ей что-нибудь повкуснее! И запомни, слизняк паскудный, я каждый день буду ее навещать. Миледи немного поживет здесь, но никому не позволит ее мучить и пытать голодом! Она очень дорога сэру Роджеру! Хочешь, чтобы я рассказал ему, как ты встречаешь его почетную пленницу?!

– Почетная пленница? Вот как? – буркнул тюремщик. – Тогда я еще раз спрошу: почему она здесь, а не в гостевых покоях?

– Не знаю! – раздраженно бросил сержант. – Господин не докладывает мне о своих планах. Но эта леди – жена лорда, с которым у нашего хозяина вышло недоразумение. Он собирается вразумить парня, подержав у себя его жену. Но рано или поздно отошлет ее домой, и она должна быть так же крепка и здорова, как сейчас, так что покорми ее, гнусный ты негодяй!

– И совсем ни к чему волноваться, сержант. Я пошлю своего помощника на кухню за едой для леди, – заверил тюремщик.

– Еще раз спасибо, – выдохнула Эллен.

Сержант снова кивнул, но тут же посоветовал:

– Не возлагайте на меня никаких надежд, миледи. Я самый преданный слуга сэра Роджера и знаю, что, несмотря на столь странный выбор комнаты, он не хотел, чтобы с вами плохо обращались. А теперь позвольте откланяться.

Он в самом деле поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Правда, Эллен не заперли. Но она не попыталась сбежать. Уж очень устала после долгого путешествия, а к тому же понятия не имела, где именно находится. Вероятно, в северной Англии, у моря. Но точнее она не знала.

Она поплотнее завернулась в плащ. В камере было сыро и холодно. Стены маленького помещения были влажными, а полы – ледяными. Чашки ей не дали, поэтому пришлось пить прямо из кувшина. Вода оказалась тепловатой и немного затхлой. Хлеб, принесенный тюремщиком, был тверже камня.

Ее нога коснулась лежавшего на полу тюфяка. Соломенная набивка затрещала. Все тело Эллен ныло от изнурительной скачки, а перёд корсажа промок от молока, сочившегося из грудей Кто накормит ее сына? Что станется с Уилли, когда его мать исчезнет?

На какой-то момент ее охватила паника, но Эллен, взяв себя в руки, глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Если она не вернется, они поймут, что случилось… что ее похитили, старая Пейги сообразит, что делать, и немедленно найдет для Уилли здоровую молодую кормилицу. Ее малышу не придется голодать. Но ей самой нужно каким-то образом остановить молочный поток.

Когда тюремщик вернулся с едой, Эллен спросила:

– В замке есть повитуха или по крайней мере лекарка?

– Есть. А вы были ранены?

Похоже, предупреждение сержанта наконец до него дошло, и он опасался повредить пленнице.

– Меня увезли от новорожденного младенца. Нужно остановить молоко, тем более что сэр Роджер поселил меня здесь на неопределенное время. Мое платье уже испорчено.

– Могу вам помочь, миледи, – предложил тюремщик, плотоядно улыбаясь. – Развяжите корсаж, и я отсосу все до последней капли, Насколько я успел увидеть, грудки у вас аппетитные.

Эллен выпрямилась и окинула солдата уничтожающим взглядом.

– Немедленно приведи мне повитуху, иначе сэру Роджеру будет известно все о твоем поведении! – отрезала она.

Тюремщик пожал плечами.

– Приведу, когда будет время, – буркнул он, уходя. На этот раз в скважине повернулся ключ.

Эллен тяжело опустилась на табурет и понюхала содержимое хлебной корки. Пахнет неплохо. И ложка торчит в густом овощном рагу с кусочками бекона, Вполне можно есть. В пути ее кормили овсяными лепешками, а сэр Роджер позволял пить вино из его фляжки, но привалы были очень короткими.

Она доела все до последней крошки, расстегнула платье и, распахнув ворот сорочки, стала сцеживать молоко из набухших грудей в опустевшую корку каравая. Сообразив что-то, она опустила туда же черствый хлеб, принесенный ранее тюремщиком. Кто знает, когда этот болван вспомнит о ней и снова покормит?!

Потом Эллен разложила платье на краю стола и попыталась смыть пятна водой из кувшина, воспользовавшись для этого мокрым подолом. Если не сделать этого, от нее начнет нести прокисшим молоком.

Потом она точно так же стерла пятна с сорочки, но не решилась ее снять. Завернувшись в плащ, она легла на тюфяк. Оставалось надеяться, что солома действительно свежая и в ней нет блох. Заснула Эллен сразу и проспала почти до вечера. Так крепко, что не услышала, как к дверям ее камеры подошел сэр Роджер. Глядя сквозь решетку на спящую женщину, он невольно восхищался ее храбростью. Интересно только, много ли времени потребуется, чтобы сломить ее дух? Он заранее предвкушал поединок с шотландской красавицей. Она была прямой, откровенной и к тому же отнюдь не трусливой. В этом он удостоверился сам. Недаром назвал ее своенравной, – и был прав. Он очень давно не питал к женщине ни такого интереса, ни такого вожделения.

Если ему придется оставаться в этой ссылке, в наказание за то, что простой приграничный лорд сумел его перехитрить, – а король дал ясно понять, что пока не хочет ни видеть, ни слышать сэра Роджера Колби, – по крайней мере он имеет право на некоторые развлечения. Лэрд Даффдура рано или поздно может обнаружить, где скрылся враг. Но пройдет немало времени, прежде чем он узнает о существовании замка Колби, расположенного в уединенном уголка Камбрии, на море. А пока что Роджер поиграет с женой лэрда, как кот с миленькой маленькой мышкой. Давно уже он не позволял себе такой роскоши. Хотелось бы знать, какие мысли терзают лэрда Даффдура!

Сэр Роджер Колби ехидно ухмыльнулся, довольный сложившейся ситуацией.

Глава 11

Лэрд Даффдура стоял посреди коттеджа, стараясь держать себя в руках. Но это плохо ему удавалось. Битва явно была проиграна.

Он злился на себя. Злился на своих людей. И, помоги ему Боже, злился на бедную женщину и ее детей. И почему этот малыш с грязным личиком так просительно смотрит на него?

– Леди говорила, что лэрд даст мне полпенни за храбрость, – упрямо твердил он. – Ты наш лэрд?

– Тэд! – отчаянно вскрикнула мать.

– Но она так сказала, ма, – упорствовал мальчик.

Дункан невольно рассмеялся и, немного придя в себя, пообещал:

– Я дам тебе полпенни, которое обещала моя жена. Но сначала мне нужно знать всю историю, чтобы я смог ее найти. – Он взглянул на женщину: – Как тебя зовут? Прости, но я не знаю твоего имени.

– Макара, милорд. Я вдова Гэра, того мастера, который делал для вас стрелы. Он погиб в последней схватке с англичанами, – пояснила женщина.

– Я помню Гэра, – кивнул лэрд. – Он делал превосходные стрелы. На редкость хороши! Но кто теперь его заменит? У тебя есть довольно взрослый сын. Разве он не был подмастерьем своего отца?

– Был, милорд, но я боялась подойти к вам и предложить его услуги, хотя, как видите, со смертью кормильца нам нелегко приходится.

– Расскажи, как было дело, – велел лэрд.

– Эвина, дочь моего мужа, повадилась валяться на вереске с английскими парнями.

– Сам лорд лишил меня невинности! – гордо воскликнула Эвина. – И «петушок» у него толстый и длинный. Сперва я кричала, когда он взял меня, но потом мне понравилось. И сейчас нравится.

Она призывно улыбнулась лэрду.

– Хотя это я растила ее, но она – отродье первой жены моего мужа, которая рано умерла, – пояснила Макара. – Она никого не слушалась, даже отца, который не жалел своего ремня, чтобы обучить ее хорошим манерам. А теперь, грязная шлюха, посмотри, какие несчастье и позор ты навлекла на нас!

Макара отпустила Эвине увесистую пощечину. У лэрда руки чесались отделать обеих баб, но вместо этого он спокойно попросил:

– Расскажи точно, что тут произошло. Эвина связалась с англичанами, так ведь? Девушка, объясни, как зовут лорда, твоего любовника?

Эвина кокетливо хихикнула.

– Не знаю, – жеманно пропела она. – Зачем мне его имя? Меня интересует только размер мужского достоинства. Вот вы, милорд, похоже, наделены таким здоровенным, как у быка на лугу.

Под бесстыдным взглядом девчонки Дункан едва не покраснел.

– Не трудись заигрывать со мной, девчонка! – буркнул он. – Терпеть не могу разъезженных дорог!

– Я слышала, как леди называла его сэром Роджером, – услужливо вставила Макара. – Он вломился в мой дом и грозил убить всех нас, если я его выдам. А потом ваша добрая леди пришла, чтобы нас полечить. Она безмерно добра, милорд, и мне жаль, что так вышло. Злодей сидел в укрытии, пока леди не раздала нам лекарство, и только потом объявился. Выхватил у меня младенца и пообещал перерезать ему горлышко, если я закричу. А потом послал Эвину сказать вашим людям, чтобы не ждали миледи скоро. Мол, болезнь оказалась тяжелее, чем она думала.

Дункан повернулся к девушке:

– И ты задрала для них юбки, верно?

– Ну… – протянула Эвина. – Я знала, что у нас полно времени, а они посчитали, что как раз успеют наскоро перепихнуться. Но я не торопилась, а они ничего не замечали. Сначала я сосала их «петушки», а потом мы трахались, трахались и трахались. Наши шотландские парни куда горячее английских, милорд. И каждый дал мне по медной монетке за труды.

Лэрд стиснул зубы.

– И пока твоя дочь развлекала моих мужчин, сэр Роджер увел мою жену? – спросил он Макару, стараясь держать гнев в узде.

Та кивнула:

– Он забрал с собой и Тэда и сказал, что если леди попытается сбежать, моему сыну не жить. Мы обе ему поверили.

– Знаешь, где он спрятал лошадей?

– Я знаю! – объявил Тэд. – Мы поднялись на тот холм, что за нашим домом, а с другой стороны, у подножия, ожидали шестеро солдат и восемь лошадей. Лорд был ужасно злым, зато леди очень добрая. Она сказала, что вы дадите мне полпенни за храбрость.

– Почему же ты не вернулся в дом и не поднял тревогу? – удивился лэрд. Впрочем, Тэд совсем маленький. И вряд ли сообразил позвать на помощь.

– Злой лорд сказал, что я должен оставаться на месте, пока он и его солдаты не исчезнут из виду. Я хороший мальчик, милорд, и приучен слушаться старших.

Дункан кивнул и обратил взгляд на мать мальчика:

– Почему же ты не подняла тревогу?

– Он грозился вернуться и убить меня и детей, если я закричу, прежде чем Эвина закончит ублажать ваших мужчин и вернется в дом. Я поверила ему. Потому что, милорд, он всегда был человеком слова.

– Откуда тебе это знать? – удивился лэрд. Макара покраснела.

– Эвина привела его в коттедж больше года назад. С ним пришли несколько человек. Я не знала, что он уже взял невинность Эвины, и попыталась защитить дитя своего мужа. Вот и предложила им себя взамен нее. Их было девятеро, и они брали меня по очереди, всю ночь напролет. Этот младенец, что лежит у моей груди… я не знаю, кто его отец. А утром, когда я пришла в себя, увидела, как эта злосчастная шлюха объезжает одного за другим и комната звенит веселым смехом. Но англичанин пообещал заплатить мне, если после этой ночи родится ребенок, и не обманул. После родов дал мне целое серебряное пенни и три медяка. Пусть он злодей, но своя честь и у него имеется, И он поклялся, что никогда не обидит Эвину, и пока ей не на что жаловаться.

– Но он пообещал убить тебя и детей, если предашь его, – возразил лэрд. – Ты действительно ему поверила? И откуда он узнал о приезде моей жены?

– Да, милорд. Он не задумываясь прирезал бы всех нас. Что же касается вашей жены, она сама известила, что везет нам лекарство. Эвина немедленно донесла лорду об этом, ибо он часто жаловался, что вы его перехитрили, и обещал обязательно отомстить. Узнав обо всем, он мигом явился и двое суток ждал ее прихода.

Лэрд кивнул.

– Вы знаете, куда он увез мою жену? – спросил он наконец.

Макара покачала головой:

– Нет, милорд. Не знаю. Клянусь! Я обязательно рассказала бы вам, потому что вы наш господин и мы вам верны.

Дункан взглянул на Эвину:

– А ты, девка? Может, тебе известно, куда увез мою жену сэр Роджер?

– Понятия не имею, где он ночует сейчас, милорд, – покачала головой девушка, и лэрд, как ни странно, ей поверил. Настоящая потаскуха, которой только бы переспать с мужчиной. Легкодоступная и похотливая.

– Если до меня дойдут слухи, что ты снова якшаешься с англичанами, – предупредил он, – я выгоню тебя из Даффдура. Я сделал бы это сейчас, но в память о твоем отце, моем верном слуге, не сделаю этого. Ты предала меня и свою госпожу, Эвина, дочь Гэра. Из-за тебе мой сын лишился матери. Когда я найду жену, подползешь к ней на четвереньках и станешь просить прощения!

– Не понимаю, зачем она англичанину, если у него есть я! – угрюмо пробурчала Эвина. – Твоя жена стара. Ей уже за двадцать! А вот я молода, сочна, и мне еще и пятнадцати нет!

Она гордо выпятила грудь и тряхнула длинными каштановыми волосами. Лэрд круто повернулся к старшему сыну Макары. Хотя парню едва исполнилось тринадцать, росту в нем было не менее шести футов.

– Когда я уйду, задай девке хорошую трепку, да не жалей рук. – велел он мальчишке. – Теперь ты главный мужчина в семье и вправе ожидать к себе уважения. Да приходи ко мне со своими стрелами. Если они также хороши, как у отца, будешь моим мастером, несмотря на возраст. Как твое имя?

– Фарлан, милорд, – поклонился мальчик.

– Итак, Фарлан, сын Гэра, думаю, твое будущее обеспечено. А теперь позаботься о сестре и научи ее почтению и верности.

С этими словами лэрд повернулся и вышел. Из коттеджа понеслись пронзительные вопли и звуки ударов кожаного ремня по обнаженной плоти. Он был так зол, что и сам бы мог избить девчонку до полусмерти, но боялся, что попросту прикончит ее. Дункан не был жесток по природе. И не любил обижать женщин, но. Богу известно, эта потаскушка и святого с ума сведет!

Приехав домой, он послал Сима за Артэром и, рассказав о том, что случилось, велел выгнать из Даффдура солдат, пренебрегших своим долгом.

– Пусть уходят немедленно, в чем стоят. Оставь им только кинжалы. Ничего больше. Их похоть стоила мне жены, и я понятия не имею, где ее искать, – вздохнул лэрд.

Артэр, с каменным лицом, кивнул и вышел.

Лэрд отправился в детскую, к старой Пейги, и спросил, что теперь делать с сыном, который умрет от голода без материнского молока.

– Дурные вести разносятся быстро, милорд, – вздохнула Пейги, – Я уже послала Ларайю в деревню, чтобы найти кормящую мать и привести вместе с ее младенцем. Пусть кормит и Уильяма, и своего ребенка. Мы не позволим вашему сыну погибнуть. А теперь ищите мою милую девочку, Дункан Армстронг! Она храбрая малышка и уверена, что вы придете за ней.

– Я найду ее и верну! – пообещал лэрд старушке.

Но это оказалось не так легко. Он послал в Клайт к своему брату, тот связался с Патриком, и граф Босуэлл поговорил с самим королем. Но об Эллен не было ни слуху ни духу. Они обыскали всю округу и даже добрались до Дьявольской долины, но в доме сэра Роджера было темно и тихо. Ни единой живой души. Король потолковал с испанским послом. Тот переговорил со своим коллегой при дворе короля Генриха. Вскоре стало известно, что английский король, крайне недовольный своим эмиссаром, отослал сэра Роджера от двора.

Но куда делся впавший в немилость Колби?

– Должен же он быть где-то! – в отчаянии воскликнул Дункан. – Не мог же он исчезнуть с лица земли вместе с Эллен?!

Похоже, однако, что сэр Роджер именно так и сделал. Вот уже много недель никто его не видел. Лэрд Даффдура сходил с ума от неизвестности. Он не знал, что теперь делать, но по совету брата назначил большую награду за любые сведения об Эллен. И только потом с неохотой вернулся к своим землям и сыну, которые тоже требовали его внимания.

Лето катилось быстро, но в полутемной камере, в подземелье замка Колби Эллен не ведала смены дня и ночи. Не знала, когда заканчивается один день и начинается другой. Ей показалось, что прошло не меньше недели, прежде чем сэр Роджер соизволил к ней явиться. И вел себя так, словно навестил ее в покоях для гостей. Как ни в чем не бывало вошел в ее тюрьму и стал весело болтать с пленницей. Сначала Эллен была ошеломлена, потом возмущена и наконец разгневана. Но сдержала гнев ровно настолько, чтобы попросить привести целительницу.

– Вы больны? – с искренней тревогой осведомился он, пристально вглядываясь в Эллен.

– Молоко никак не пропадет, – пояснила Эллен. – Вы увезли меня от новорожденного сына, милорд. Целительница может дать мне травы, чтобы молоко иссякло, тем более что вряд ли я в ближайшее время вернусь домой. Моя грудь налилась и болит. Дело может плохо кончиться. Понимаю, что вы хотите помучить моего мужа, но не верю, что вы желаете смерти мне. А ведь я непременно умру, если молоко будет прибывать.

– Господи, только не это! – взорвался сэр Роджер. – Я немедленно обо всем позабочусь, мадам.

– Спасибо, – просто ответила она.

Сэр Роджер поднялся и шагнул к выходу, но у самой двери остановился:

– Может, вам нужно что-то еще, мадам?

– Неплохо бы обзавестись гребешком для волос, – вспомнила Эллен. – Я пыталась разодрать колтуны пальцами, но гребешок куда лучше.

– Разумеется, – согласился он и с поклоном вышел.

Через несколько часов ее навестила старая ведьма, которая принесла расческу и стала расспрашивать о молоке. Долго ли она кормила? Мальчик у нее или девочка? Жадно ли сосал младенец?

Получив ответы, ведьма вытащила откуда-то из-под юбок ступку и пестик, а также горсть трав. Растерла травы в мелкий порошок, насыпала в лоскут грубой ткани, сложила, завязала обрывком бечевки и протянула Эллен.

– Кладешь щепотку на язык и запиваешь водой. Три раза в день. Через несколько дней молоко должно пропасть. Если ничего не выйдет, пусть лорд снова пошлет за мной.

Она выскочила из комнаты, удивительно похожая на тощую серую крысу, которая ежедневно приходила в камеру за хлебными крошками.

Пленница сделала все, как велела ведьма, и молочный ручеек действительно высох. Эллен рыдала, гадая, увидит ли еще своего сыночка и встретится ли с его отцом.

«Дункан! Дункан!» – мысленно звала она, но ответа не было. Сколько недель она провела в этом тесном каменном мешке?! Просыпаясь, она часами расчесывала длинные волосы, а потом снова засыпала, потому что больше делать было нечего. Она разговаривала с крысой, которая сидела и слушала, глядя на нее умными бусинками глаз. Но звуки чужого голоса раздавались в ее камере только дважды в день, когда тюремщик приносил еду. Тишина поистине оглушала, и Эллен почти не поднималась с постели. И почти все время спала. Несколько раз тюремщику с трудом удавалось разбудить ее и уговорить поесть. Иногда она засыпала, так и не прикоснувшись к ужину, и тогда крыса, сообразив, что опасности нет, вскакивала на маленький деревянный столик и пировала вволю. Наконец тюремщик, поняв, что пленница умрет, если что-то не предпринять, отправился к сэру Роджеру.

– Я не раз видел, как узники впадали в такой вот сон и тихо уходили, милорд. Если так будет продолжаться, ей не выжить, – втолковывал он хозяину.

– И что ты предлагаешь? – спросил сэр Роджер, немного помолчав.

– Нельзя ли поместить ее где-то наверху, милорд? Я знаю, это не мое дело, и не стал бы ничего говорить, но что такого ужасного она сделала, чтобы держать ее в подземелье? Она там уже больше месяца, сэр.

Тюремщик нервно переминался, боясь возмездия. Но сэру Роджеру было не до него.

– Полагаю, – сказал, он, игнорируя вопрос, – что теперь мы можем перевести ее в западную башню. Да, я велю приготовить комнату. Через час приведи ее в парадный зал.

– Будет сделано, милорд, – облегченно выдохнул тюремщик.

Его так и разбирало любопытство. Кто же эта леди? А ведь она в самом деле настоящая леди! Даже такой неотесанный чурбан, как он, умеет отличить истинную леди от шлюхи. И почему хозяин привез ее сюда и заточил в подземелье? Ведь все это время, он словно не помнил о ней. Но разве он осмелится спросить о таком? Да его самого упрячут в темницу!

Когда тюремщик вошел в камеру, Эллен как раз кормила свою крысу. Он почти обрадовался, увидев, что женщина не спит. Крыса тут же улизнула.

– Вам нужно пойти со мной, миледи, – объявил тюремщик. – Господин хочет видеть вас в зале. Думаю, скоро вам придется сменить эту комнату на что-то получше.

Он весело: подмигнул, Но Эллен ничего, не ответила. Только едва заметно улыбнулась и медленно зашагала за ним по сырым коридорам. Она с трудом поднялась по лестнице и вскоре уже стояла в парадном зале замка Колби, где ожидал сэр Роджер.

Увидев узницу, он пришел в ужас. Она была смертельно бледна, грязные волосы потеряли блеск, засаленное платье кое-где порвалось, и, да, от нее определенно исходил неприятный запах!

– Что с вами стряслось? – удивленно спросил он.

Эллен уставилась на него как на безумца. А может, это она потеряла разум?

Наконец она едва слышно пробормотала:

– Сколько вы продержали меня в подземелье, милорд? Вы украли меня в середине июля. Как давно я сохну во мраке и грязи ваших подвалов?

– Я и не понял, что прошло столько времени с тех пор, как вы появились в замке, – признался он.

– Какой сегодня день?

– Девятнадцатое августа, – выдавил Колби.

– Вот вам и ответ, милорд! – запальчиво бросила Эллен, – Больше месяца я провела в вонючей камере, не меняя одежду, не умываясь, лежа на тюфяке, полном блох, которые меня искусали. В волосах у меня наверняка завелись вши или гниды, Я не привыкла жить в грязи.

– Я перевожу вас в маленькую комнату в восточной башне, – объявил сэр Роджер. – Сначала я прятал вас только для того, чтобы никто не знал о вашем приезде и не донес мужу. Я еще не готов иметь с ним дело, мадам.

– Мой гребень! – воскликнула Эллен, умоляюще глядя на тюремщика. – Я оставила свой гребень в камере! Не будете ли так любезны принести его, добрый сэр?

– В ваших новых покоях есть все необходимое, – сообщил сэр Роджер. – Рейф!

На зов явился тот самый сержант, который несколько недель назад вел Эллен в подземелья.

– Отведи леди в ее спальню! – велел сэр Роджер.

– Мне нужна чистая одежда! – заупрямилась Эллен. – И ванна тоже. И вода, чтобы вымыть волосы.

– Рейф позаботится обо всем, мадам, – пообещал сэр Роджер.

– Когда вы отпустите меня? – не выдержала Эллен.

– Всему свое время, мадам. Всему свое время.

Новые комнаты оказалась несравнимы со старой. На самом верху западной башни находилось два небольших помещения. В каждом был очаг, перед которым лежали дрова. Сержант; проводил ее туда и, уходя, сказал:

– Я отыщу лохань и велю принести воды, миледи. Что еще я могу для вас сделать?

– Кто здесь жил раньше? – осведомилась Эллен, увидев щетку и гребень на столе. В маленьком сундучке оказались женские платья.

– Одно время у сэра Роджера была любовница, – сухо сообщил сержант.

– И. что с ней случилось? – не выдержала Эллен.

– Узнал, что она ему изменяет, и убил.

– А она ему изменяла? – допытывалась она.

– Да. Его мать ненавидела девушку. Но сэр Роджер не желал ее покидать, хотя должен был выполнить поручение короля. По этому мать позаботилась, чтобы сын узнал об измене любовницы Он убил и ее, и парня. С тех пор эти комнаты пустуют. – Рейф поклонился: – Сейчас принесу лохань.

– Он похитил меня, – пожаловалась Эллен, – потому что поссорился с моим мужем.

– Не мое дело знать о подобных делах, миледи, – покачал головой сержант и отправился искать дубовую лохань.

Оставшись одна, Эллен побродила по комнатам, где рассматривала каждый предмет. В крохотной дневной комнате с двумя окнами стоял прямоугольный стол, по обе стороны которого высились дубовые стулья с высокими спинками. На каждом лежала вышитая подушка. Перед очагом располагался маленький дубовый диванчик, на сиденье которого тоже лежали подушки. Деревянный пол комнаты почернел от времени. Ставни на окнах были открыты, и в переплетах поблескивало стекло. Эллен распахнула одно из окон и впервые за целый месяц стала жадно вдыхать свежий воздух. Сейчас, в середине дня, солнце стояло в зените.

Оставив окно открытым, она медленно перешла в спальню с дубовой кроватью, над которой с потускневших медных колец свисали полотняные занавески, вышитые темно-синим узором. Сбоку стоял небольшой канделябр. Перед очагом находился табурет. Здесь было только одно окно. К противоположной стене был придвинут сундук, набитый яркими платьями. Она уже успела мельком в него заглянуть и теперь стала вынимать наряд за нарядом, К ее изумлению, оказалось, что вся одежда как на нее сшита.

В соседней комнате послышался топот. Эллен вышла и увидела сержанта, тащившего круглую деревянную лохань.

– Куда ее поставить, миледи? Мажордом сэра Роджера нашел ее и сказал, что она предназначена для этих комнат. Он не знает, почему ее отсюда вынесли. Она должна висеть на железном крюке за дверью.

Бедняга раскраснелся от усилий и тяжело дышал.

– Думаю, если вы разведете огонь, сержант, я хотела бы помыться перед очагом, – решила Эллен.

– В вашей спальне, – предложил сержант. – Там вам будет удобнее. Сэр Роджер отдал приказ, чтобы эти покои запирали снаружи. Не хотите же вы, чтобы кто-то застал вас врасплох?

Эллен отметила его почтительный тон. И говорил он совершенно серьезно.

– Вы правы, – согласилась она.

Сержант пронес лохань мимо нее и поставил перед очагом.

– Сейчас затоплю, – пообещал он, встав на колени, чтобы разжечь сначала лучину, а потом и дрова. Взяв зажженную свечку, которую протянула Эллен, он развел огонь, встал и отдал ей свечку. – Кажется, слуги уже несут воду. Может, вы хотите посидеть в дневной комнате, пока наполняют лохань?

Эллен последовала его совету и терпеливо ждала, пока четверо слуг сновали в комнату и из комнаты с ведрами воды, над которыми стоял пар. На то, чтобы наполнить даже такую маленькую лохань, ушло с полчаса, поскольку слугам приходилось идти за водой на кухню. Наконец все было готово. Слуги оставили два полных ведра, чтобы промыть голову. Эллен вежливо их поблагодарила.

– Теперь я оставлю вас, миледи, – объявил Рейф. – Помните, дверь закрыта снаружи. Ее могут открыть только сэр Роджер или я.

– Спасибо, – кивнула Эллен, провожая его долгим взглядом.

В скважине повернулся ключ. Несколько бесконечных секунд после его ухода Эллен не шевелилась, привыкая к новой тишине, окружавшей ее. В подземной камере эта тишина была безграничной. Но здесь за окнами пели птицы, ас ближайших лугов доносилось мычание коров и блеяние овец. Хотя день стоял безветренный, воздух был сладок и свеж. Она распахнула все окна, чтобы проветрить комнаты. Здесь витал легкий запах плесени, очевидно, покои долго стояли пустыми. Все же она отметила, что постель недавно перестилали.

Эллен развела огонь в дневной комнате, почти сразу же поняв, что здесь топят яблоневыми поленьями, потому что в воздухе распространилось приятное благоухание. Она уже почти забыла о подобном за время своего заключения!

Эллен со вздохом вышла в спальню, сбросила грязную одежду и осталась голой, размышляя, что делать с обносками. Но под конец бросила их в огонь. Отстирать все это невозможно!

Потом она забралась в лохань. К ее восторгу, оказалось, что на бортике лежит маленький кусочек мыла, а в воде плавает тряпочка.

Она терла и терла каждый дюйм своего тела, пока не порозовела кожа. Вымыла волосы, обнаружив, что, невзирая на все страхи, вши не успели завестись. Впрочем, еще несколько недель в подземелье, и тогда ей долго пришлось бы избавляться от назойливых насекомых. Вовремя она убралась оттуда!

Подняв ведро с водой, она смыла мыльную пену, смешанную с грязью. И только потом вышла из лохани и тщательно вытерлась оставленным на кровати полотенцем. До чего же приятно снова чувствовать себя чистой!

Завернувшись в светло-голубой шелковый халат, найденный в сундуке, Эллен уселась на маленький табурет перед огнем и принялась расчесывать волосы, пока они не заблестели. Сейчас она вдруг поняла, что никогда раньше не считала ванну и чистые волосы такой уж большой роскошью. Стоит провести месяц в подземелье, чтобы оценить подобные пустяки по достоинству!

Аккуратно заплетя толстую, косу, она подошла к окну спальни, оперлась о каменный подоконник и снова выглянула наружу.

Замок стоял на скале, высившейся над морем. До своего появления здесь Эллен никогда не видела моря. Вода тянулась до самого горизонта, и казалось, ей не было конца. Сейчас ярко-синие волны сверкали и переливались на солнце, а над ними парили белые чайки, то и дело бросавшиеся вниз с резким криком. Но на море не было ни единой лодки. Очевидно, замок Колби находился в уединенной местности, где очень редко появлялись посторонние люди.

Разве сможет Дункан отыскать ее здесь? Да продолжает ли он поиски или посчитал ее мертвой? Ведь столько времени прошло! Он вполне свыкся с холостой жизнью и теперь, получив наследника, обойдется без жены! Но он любил ее! Сколько раз говорил, что любит ее! Первым признался в любви!

Эллен вдруг обнаружила, что по лицу градом льются слезы. Да, день, начавшийся в подземной темнице, где сыро, холодно и полно блох, заканчивается совсем неплохо, но она так одинока и несчастна! Теперь ей не с кем поговорить: даже крыса сюда не придет. Не то чтобы она стала Эллен настоящим другом, но все же хоть какое-то общество…

Бросившись на постель, она рыдала до тех пор, пока так и не уснула в слезах. А когда проснулась, в окно лился красноватый свет и солнце садилось в потемневшую воду. Поднявшись, Эллен снова подошла к окну и долго любовалась сказочными переливами оттенков закатного неба. Когда она в последний раз видела подобную красоту? Непонятно почему, но созерцание морского пейзажа придало ей сил. Все печали и одолевавшая ее слабость куда-то исчезли. Если Дункан не в состоянии найти свою жену, тогда она сама отыщет своего мужа. Правда, оставались сущие пустяки: сбежать из замка Колби.

Эллен невесело усмехнулась. Но она сбежит, и не важно, сколько времени и усилий ей на это понадобится.

В дверь ее комнаты постучали. Эллен, кутаясь в халат, подошла к порогу.

– Да? Кто это?

– Это я, миледи, Рейф. Я привел служанку с вашим ужином; Можно ей войти?

– Конечно! – воскликнула Эллен и отступила, услышав скрежет ключа в замке.

Дверь открылась, и сержант ступил через порог. Вслед за ним шла служанка с подносом. Почтительно опустив глаза, она подошла к столу и поставила поднос. Не успела Эллен оглянуться, как женщина выпорхнула в коридор. Послышался стук удалявшихся шагов.

– Вам еще что-нибудь угодно, миледи? – осведомился сержант.

– Нельзя ли вылить воду из лохани?

Мужчина кивнул и, к полному изумлению Эллен, подняв лохань, шагнул к окну и вылил воду во двор. Потом вынес лохань за дверь и повесил в коридоре на железный крюк, выступавший из каменной стены.

– Это все, миледи? – вежливо спросил он. – Думаю, до утра вам хватит дров. И хотя по ночам довольно сыро из-за близости моря, холодно не будет.

– Я вполне довольна, сержант, – заверила она.

– Сэр Роджер желает знать, есть ли у вас все необходимое.

– Все, кроме свободы! – бросила Эллен.

Сержант ухмыльнулся.

– Обязательно передам ему, миледи, – пообещал он с легким поклоном. – Доброй вам ночи.

Выйдя в коридор, он закрыл и запер дверь снаружи. Эллен прислушалась к топоту ног и вздохнула. Как приятно поговорить хоть с кем-то! Пусть даже ни о чем. Она будет ждать его.

Подступив к столу, она оглядела содержимое подноса и была приятно удивлена. Еда в подземелье состояла либо из овощного рагу, либо из овсяной каши. Все это наливали в маленькие черствые корки каравая, из которых вынимали мякиш. Ни аппетитного аромата, ни особого вкуса. Но теперь в большой хлебной корке лежали ломоть окорока, кроличья ножка и кусок холодного мясного пирога. Рядом стояла миска с пригоршней свежего горошка и двумя листочками вареного салата. Тут же лежали ломоть сыра и персик. Не забыт был даже небольшой серебряный кубок со сладким вином.

– Какие огромные перемены! – громко воскликнула Эллен и, подвинув стул поближе к столу, стала медленно есть, пока не доела все до последней крошки. Она уже не помнила, когда так наслаждалась, особенно персиком!

Усевшись на подоконник, она откусывала кусочек за кусочком и любовалась яркими, весело подмигивающими звездами, высыпавшими на сине-черном небе. Фруктовый сок стекал по рукам, и она жадно облизала их, после чего окунула руки в ведро с водой и смыла липкие пятна.

Посидев еще немного, она вскочила, нашла кувшин и медный тазик, наполнила кувшин и поставила на горячие угли. Завтра утром у нее будет теплая вода для умывания.

Веки у нее снова отяжелели. Эллен ушла в спальню и легла в постель. Простыни пахли лавандой, а перина оказалась куда мягче соломенного тюфяка. Накрывшись теплым одеялом, Эллен мгновенно заснула.

И снова потянулись долгие унылые часы. Правда, теперь она могла выглянуть в окна новой тюрьмы, чтобы посмотреть на море и чаек.

Через несколько дней она попросила сержанта:

– Передай вашему господину, что я умру с тоски. Мне не с кем поговорить и нечего делать.

– Обязательно передам, миледи, – кивнул он.

К удивлению Эллен, Рейф почти сразу же вернулся, неся маленькую корзинку и охапку одежды.

– Что это? – спросила она.

– Господин говорит, что если вам так уж скучно, то не могли бы вы залатать его одежду? У него нет жены, которая могла бы это сделать. Я принес корзинку для рукоделия. Когда-то она принадлежала его покойной матери.

Он поставил корзинку на стол.

Эллен сначала возмутилась, но тут же рассмеялась.

– Поблагодари господина за то, что нашел мне хоть какое-то занятие. Но добавь, что я по-прежнему тоскую по приятной беседе. Может, он пошлет мне служанку для компании?

– Я все ему скажу, – улыбнулся сержант и снова ушел. И опять запер дверь.

– Когда-нибудь ты забудешь это сделать, – пробормотала Эллен себе под нос, поднимая и разглядывая каждый предмет по очереди. Три поношенных рубашки, бархатный камзол с истершейся отделкой и парчовое сюрко с оторванным карманом. Эллен разложила все на столе и открыла корзинку. Внутри обнаружились нитки и иглы, вместе с лоскутками разных тканей и обрывками лент.

Эллен решила, что хотя сэр Роджер и владелец замка, все же, судя по одежде, явно небогат.

Она принялась за работу. Сначала пришила карман, потом заменила отделку камзола. Вот где пригодились ленты покойной леди Колби! Дольше всего времени заняла починка манжет и воротничков сорочек.

Когда ей принесли ужин, Эллен отдала одежду сержанту.

– Если твой господин снабдит меня тканью и вернет одну и рубашек для выкройки, я сошью ему несколько новых. Эти уже видели лучшие дни, и больше их латать нельзя.

По установившемуся обычаю, Эллен поужинала и уселась на подоконник, чтобы посмотреть на море. Сегодня горизонт был темным, и она подумала, что это означает приближение шторма. Тут же до нее донесся отдаленный раскат грома. Чайки кричали громче обычного. Теперь, выйдя из подземелья, она вела счет дням Август уже прошел. Сейчас начало сентября.

Эллен пыталась не думать, почему муж так и не нашел ее. Правда, фамильный замок сэра Роджера расположен в Богом забытом уголке Англии, где на много миль нет ни других домов, ни ферм, но кто-то наверняка знает, куда запрятал свою пленницу сэр Роджер, и поможет Дункану ее отыскать.

Но никто за ней не приходил. А что сталось с ее малышом? Конечно, Пейги не оставит ребенка без еды и уже успела нанять кормилицу, но как Уилли перенесет чужое молоко? А вдруг он погиб?! Если так, она сама прикончит сэра Роджера, даже если потом придется вечно гореть в аду за смертный грех.

Как раз в тот момент, когда отчаяние стало невыносимым, в двери повернулся ключ. Порог переступил сэр Роджер.

– Добрый вечер, мадам, – учтиво приветствовал он.

Эллен от испуга застыла.

– Что вы хотите? – резко спросила она.

– Сержант упомянул, что вы жаловались на отсутствие общества. Может, вы играете в шахматы? Я принес шахматную доску и фигуры.

И действительно, в руках у него были шахматная доска и ящичек.

– Играю, милорд, – медленно выговорила Эллен.

– Превосходно! В таком случае сыграем партию-другую, – обрадовался он и, поставив на стол доску и ящичек, придвинул стулья и напольный канделябр.

Эллен открыла ящичек, высыпала фигуры и стала с восхищением их разглядывать. Они были вырезаны из ясеня и черного дерева и раскрашены от руки. У зеленых короля и королевы короны были золотые. У красных – серебряные.

Эллен бережно расставила фигуры, а когда закончила, Роджер повернул доску к себе.

– Предпочитаю красные, – объявил он, делая ход пешкой. Эллен кивнула и, в свою очередь, сделала ход.

Они довольно долго играли. Эллен обрадовалась, обнаружив, что он оказался достойным противником.

– Вы хорошо играете, – заметила она.

– И вы тоже, мадам. Кто вас учил?

– Мой дедушка.

– И вы играли только с ним? – допытывался сэр Роджер.

– Нет, я часто играла с королем Яковом, когда жила у его тетки, – пояснила Эллен.

– И вы одерживали над ним победы? – оживился сэр Роджер.

– Да, и не раз, – не смущаясь, похвастала Эллен.

Сэр Роджер засмеялся, искренне забавляясь:

– Вижу, скромность – не самая главная ваша черта, мадам. Такого я не ожидал!

– Почему вам понадобилось похищать меня? – неожиданно спросила она.

– Ваш муж опозорил меня в глазах моего короля. И это стоило мне милости его величества, Я уже говорил, что всего лишь желал отнять у него то, что он ценит выше всего, В точности как это сделал он. Рано или поздно Армстронг найдет нас, ибо он человек упорный и целеустремленный. Вам следует знать, мадам, что он все лето обшаривал приграничные земли в поисках своей жены.

– Когда он меня найдет, вам не жить, – предсказала Эллен.

– А может, это он ляжет в могилу. Шах, мадам, и мат! – бросил сэр Роджер. – Еще одну партию? И помните: я всегда выигрываю.

– Вряд ли вы сможете выиграть, если будете мертвы! – раздраженно буркнула Эллен.

– Ваш муж выиграл первую партию, возглавляя жестокие набеги на нас прошлой весной и в начале лета. Он причинил нам немалый урон. Я сам собрал большой отряд англичан, жителей границы, и нанес немало вреда шотландцам, нападая на их замки и деревни. Но потом лэрд Даффдура созвал на встречу членов нескольких кланов и пошел на нас войной. Мои люди сразу же разбежались по домам, чтобы защитить семьи и скот. Ваш муж уничтожил мое маленькое войско и выиграл вторую партию. Из-за него король Генрих изгнал меня и отправил в ссылку. И даже не принял во внимание мои былые успехи и победы. А тут еще вашему королю вздумалось поддержать некоего смехотворного претендента на английский трон, что выводит из себя и крайне раздражает Генриха. Англия сыта по горло гражданскими войнами.

– В таком случае англичанам не мешало бы держаться своей стороны границы, – отпарировала Эллен.

– Увы, мадам, на это не способны ни англичане, ни шотландцы, – печально вздохнул сэр Роджер. – Невозможно уладить вековые распри, которые то и дело вспыхивают на границе. Вы родились в горах, и очень трудно объяснить все это новому человеку, не жившему раньше в тех местах. Наши игры никогда не прекратятся. А теперь в самом разгаре третья партия, между лэрдом Даффдура и сэром Роджером Колби. Если я убью вашего мужа, значит, выйду победителем, особенно при условии, что вы станете моей. Я снова окажусь на коне. Мой престиж будет восстановлен, и у меня появится множество сторонников. Мы начнем совершать набеги на Шотландию. А мой король будет доволен и вернет мне свою милость. Я смогу снова бывать при дворе.

– А если Дункан покончит с вами, что непременно произойдет? – язвительно осведомилась Эллен.

– Но все равно выиграю я, – возразил сэр Роджер, – ибо умру, пытаясь восстановить свою честь и достоинство Англии. И это поможет мне обрести уважение короля, пусть и посмертно.

– Вы безумны, – вздохнула Эллен, которую пугали рассуждения лорда Колби.

– Возможно. Но побольше внимания, мадам! Если вы сделаете ход конем, игра немедленно закончится, и тогда я вас покину.

– Я больше не могу играть, – отчеканила Эллен, вставая.

Сэр Роджер вскинул брови.

– Садитесь, мадам! – холодно приказал он. – Вы ведете себя как ребенок!

Он одним махом смел фигуры с доски и снова стал расставлять.

– Мы начнем сначала, и первый ход – ваш.

Его поведение и тон рассердили Эллен, и на этот раз она играла с яростной сосредоточенностью, полная решимости победить.

– Давайте заключим пари! – неожиданно предложил он. – Если выиграете вы, дадите мне пощечину, чего в эту минуту, несомненно, жаждете. Но если выиграю я, сорву с ваших губ поцелуй.

– Я замужняя женщина! Не ваша любовница! – отрезала она.

– Все женщины, мадам, шлюхи в душе. Грязные потаскушки! Я обладаю немалым опытом в подобных делах и точно это знаю. Когда вы проиграете, я возьму свой поцелуй – и, готов держать пари, в самом тайном уголке вашего сердца вы насладитесь им сполна, пусть и будете твердить себе, что терзаетесь угрызениями совести.

Он снова рассмеялся и с удвоенной энергией принялся за игру, преисполненный намерения получить поцелуй. Но взбешенная Эллен пустила в ход все свое умение. У нее руки чесались оставить отпечаток ладони на этой самодовольной физиономии. Он ужасен! Совершенно ужасен! Необходимо сделать все, чтобы поскорее отсюда убраться!

– Шах и мат, мадам! – неожиданно объявил он.

Взглянув на доску, Эллен поняла, что безрассудный гнев стоил ей партии. Она порывисто вскочила, не зная, куда идти и что делать.

Но Роджер Колби властно схватил ее за руку и оттащил от стола.

– Вы проиграли, мадам, – мягко сообщил он. – И теперь честь велит вам заплатить долг.

Тихо смеясь, он привлек ее к себе и залюбовался упрямым личиком.

– Неужели вы действительно считаете грехом один маленький поцелуй?

Одна рука прижала ее к мускулистой груди, другая приподняла подбородок.

– Вы молоды и очень красивы, мадам. Готов поклясться, муж наслаждается вами в постели… как и вы– им. Но вот уже два месяца, как вы в разлуке. Хотел бы я знать, есть ли у лэрда любовница из женщин его клана. Полнокровный мужчина не в силах так долго обходиться без женщины и может заболеть, если не удовлетворит свою похоть.

Его голос был негромким и на удивление мелодичным, словно завораживая ее. Эллен попыталась вырваться, правда, без особого пыла.

– Пустите меня, – пробормотала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

В ответ он прижал ее маленькие ручки к губам и поцеловал неспешно, чувственно, сначала пальцы, потом ладонь.

– Простите, мадам, но я не смог устоять, – прошептал он, отпуская ее. – Я в восторге от нашей игры. А теперь доброй ночи.

Он вышел, запер за собой дверь, и Эллен услышала удалявшиеся шаги.

Потрясенная женщина тяжело опустилась на стул, не в состоянии унять сотрясавший ее озноб. Все эти недели, прошедшие вдали от мужа, она думала только о своей любви к нему и страхе за ребенка. Ей в голову не приходило, что Дункан может терзаться плотскими желаниями. Сама она не испытывала ничего подобного, слишком занятая стараниями выжить в плену. Но, как вечно твердила Маргарет Стюарт, мужчины устроены иначе.

Болгэр Макартур вызывал в ней отвращение. Противна была сама мысль о том, чтобы соединиться с ним. Грязный, вонючий, грубый, с черным сердцем… Она точно знала, что он никогда не пробудил бы в ней страсти. А король? Она отчетливо понимала, как опасно флиртовать с ним, но несколько раз задавалась вопросом, как бы ответил он на ее заигрывания. Овладел бы ею? Затащил в свою постель?

А потом в ее жизнь вошел Дункан. Армстронг. Она с самого начала находила его привлекательным, но и мечтать не смела, что он станет ее мужем, Однако они поженились. Он был единственным мужчиной, не считая мерзкого Болгэра, кто целовал ее, ласкал, с которым она легла в постель. И она любила его.

Оставался ли Дункан верен ей? Воистину верен? Или сэр Роджер, хорошо знавший мужчин и их повадки, прав и Дункан утоляет свое вожделение с любовницей? Богу известно, что эта маленькая тварь Эвина будет счастлива ублажить лэрда. Наверняка так оно и есть.

Эллен тяжко вздохнула. Пока она находится в плену у лорда Колби, безнадежно далеко от Даффдура, муж забавляется с какой-то доступной, бесстыдной потаскушкой. Как же несправедливо! Ему следовало бы во весь опор скакать в замок Колби, забрать жену и перерезать глотку сэру Роджеру!

Эллен залилась слезами.

Какая несправедливость!

Но Дункан Армстронг не мчался в замок Колби, потому что еще не знал о его существовании.

– Где она может быть, черт возьми? – твердил он своему брату. Коналу. – Не могла же земля разверзнуться и поглотить ее! Иисусе! Не думаешь же ты, что ублюдок расправился с ней?

– Зачем ему это? – удивился Конал, и все присутствующие согласна закивали, – В этом случае между вами не осталось бы ничего, кроме кровной мести, а Роджер Колби жаждет куда большего, чем просто отплатить тебе за позор. Нам всего лишь нужно узнать, в какой норе прячется этот хитрый лис. Поскольку в Дьявольской долине его нет, и если верить шпионам, Колби с тех пор нигде не появлялся, значит, имеется еще одно место, куда он сбежал.

– Вряд ли это далеко от границы, – заметил Херкьюлиз Хепберн, – но ведь и леди Даффдур со времени похищения тоже никто не видел.

– Как далеко он мог уехать, если скакал целую ночь? – спросил Дункан.

– Расстояние может быть довольно большим. Все зависит от направления, – пояснил Конал Брюс.

– Я хочу вернуть свою жену, Уже начало осени. Если снег ляжет рано, как я смогу ее искать?! Она нужна мне и Уилли! – с горечью воскликнул лэрд Даффдура. За последние несколько недель он словно истаял. Лицо осунулось от бессонницы, в затравленном взгляде синих глаз стыли тревога и сознание собственной вины. Он день и ночь терзался угрызениями совести, считая, что не смог уберечь любимую.

– А Джонстон? Что с ним? – неожиданно спросил Хепберн. – Он: может знать, где леди Даффдур.

– Его тоже увели, и он бесследно пропал. Впрочем, сомневаюсь, что ему известно что-то действительно, стоящее, – покачал, головой Дункан. – Попадись он мне в руки, грязный изменник, ему не жить.

– Король уже приговорил его к смерти. Если его поймают, немедленно повесят, – заверил Херкьюлиз. – Босуэлл крайне недоволен.

– Нужно снова выслать поисковые партии, – предложил Конал Брюс.

– Не стоит. Ее нет в Шотландии, я вэтом уверен, – возразил Дункан. – Она где-то в Англии, а вооруженные шотландцы вряд ли встретят теплый прием по ту сторону границы, особенно учитывая нашу бурную деятельность за последние несколько лет. Нужно проникнуть в Англию по одному, по двое, не надевая пледов и блях с гербами кланов. Будем путешествовать по заброшенным дорогам, не привлекая к себе внимания. Можно еще выслать человек двадцать во всех направлениях. Пусть ищут логово, в которое английский лис увез свою добычу. Мы найдем Эллен и привезем ее домой. А потом я прикончу сэра Роджера Колби, и пусть никто не смеет тронуть его. Он мой и только мой.

Собравшиеся ответили приветственными криками. Никому неповадно украсть чужую жену и дожить до того, чтобы хвастаться подобным деянием!

Глава 12

Генрих VII, король Англии, действительно был вне себя. И причина была достаточно веской: король Шотландии, как выяснилось, оказал покровительство самозванцу, выдававшему себя за пропадавшего много лет, но теперь объявившегося сына короля Эдуарда IV. Мало того, Яков Стюарт даже женил этого парня на Кэтрин Гордон, прелестной дочери графа Хантли, и все для того, чтобы угодить герцогине Маргарите Бургундской, сестре покойного короля, жаждавшей отомстить Генриху Тюдору за гибель братьев. Генрих, правда, никак не мог понять, как это умный и осторожный Джордж Гордон вдруг согласился на столь сомнительный союз. Неужели только потому, что, как твердили сплетники, глупая девчонка безумно влюбилась в молодого человека, называвшего себя законным королем Англии? По слухам, однако, леди Гордон, мать Кэтрин, умоляла короля Якова не соглашаться на этот брак.

Сидя в своем кабинете вместе с матерью, леди Маргарет Бофорт, и женой Элизабет, дочерью усопшего короля Эдуарда IV, Генрих, раздраженно кривя губы, заметил:

– Яков должен знать, что тот человек, которого он поддерживает, – самозванец. Должен!

– Ты совершенно прав, сын мой, – кивнула мать.

– Но как вы можете быть уверены в этом? – удивилась Элизабет.

– Твоя единокровная сестра наверняка рассказала ему правду, – пояснила Маргарет. – Помню, я сама беседовала с ней в тот последний несчастный раз, когда она приехала ко двору. Адэр поведала, что паж, который спал в комнате твоих братьев, своими глазами видел, как их убивали, а потом унесли тела. Это произошло уже после того, как Генри нанес поражение королю Ричарду в битве при Босуорте. Наемные убийцы, по случайности, не заметили пажа. Как только они убрались из Мидлшема, мальчишка сбежал на север, в Стэнтон, поместье Адэр. Там бедняга погиб во время набега. Адэр похитили, но она сумела обосноваться в Шотландии и с тех пор живет там. Король Яков знает о ее родстве с королем Эдуардом и с тобой, моя дорогая Элизабет. Можешь быть уверена, что он немедленно вызвал Адэр и показал ей самозванца.

– Но что, если она, решив отомстить мне, уверила Якова Стюарта, будто этот парень действительно Ричард Йорк? – возразил король. – Когда она в последний раз была при дворе, я дурно с ней обошелся. А если она и унаследовала что-то от своего отца, короля Эдуарда, так это гордость. И она буквально взбесилась, когда я стал чернить имя короля Ричарда.

– Она всегда была любимицей дядюшки Дикона, хотя по справедливости должна сказать, что он старался ко всем относиться одинаково, – с легкой обидой пробормотала Элизабет. – И все же его предпочтения были очевидны.

– Ты тоже не была к ней добра, – мягко напомнила Маргарет. – Любая другая женщина постаралась бы отомстить Тюдорам, и, возможно, получив такую возможность, Адэр постаралась бы ею, воспользоваться. Но не таким образом. Она слишком гордится своей королевской кровью, чтобы лгать в столь серьезных делах. Нет. Она обязательно сообщила бы королю Якову, что этот человек – не ее брат. И, бьюсь об заклад, самозванец понятия не имел, кто стоит перед ним. А настоящий Ричард, разумеется, узнал бы Адэр.

– Яков Стюарт подобен занозе в моем пальце, – бросил Генрих. – Занозе, которую нужно вытащить как можно скорее.

– И кого бы ты возвел на трон Шотландии? – проницательно спросила мать.

– Мне совершенно все равно. Лишь бы подчинялся мне. – Отмахнулся Генрих. – Я должен им управлять. Насколько мне известно, у Якова есть братья. Младшие сыновья короля всегда стремятся захватить власть и обычно не слишком совестливы в выборе средств для достижения цели.

– Не делай неосмотрительных шагов, – предупредила Маргарет. – Ты недаром считаешься осторожным и разумным человеком, сын мой. Но Яков Стюарт, похоже, умудрился стать твоим слабым местом. Ты питаешь к нему безрассудную ненависть, хотя я подозреваю, что, покровительствуя самозванцу, он старается удержать тебя от непрекращающихся стычек на границе, которым нет конца. Ведь это ты поощряешь подобные стычки, не так ли?

– Только чтобы удержать Якова Стюарта от интриг, пока я не упрочу собственное положение, – пояснил король. – Но конечно, этот глупец Колби натворил столько дел, что шотландцы, объединившись, нанесли ответный удар и причинили огромный ущерб англичанам. По крайней мере дюжина деревень была сожжена и разграблена. Поля уничтожены, скот угнан, женщины похищены.

– Мне говорили, что на границе это обычное дело, – вставила Маргарет.

– Да, но Колби пытался заслужить мою благосклонность, шантажом склоняя шотландских приграничных лордов шпионить за их собственным королем. Даже мне известно, что Яков Стюарт любим как своими подданными, так и лордами. Испанский посол написал мне из Стерлинга, что Колби удалось завербовать какого-то несчастного глупца, чтобы бросить подозрение в сговоре с Англией на другого шотландского лорда, который выгнал его из дома при одном намеке на сотрудничество, К несчастью, тот, кого Колби выбрал козлом отпущения, имеет безупречную репутацию человека порядочного и благородного, У этого парня много друзей, готовых пойти, за него в огонь и воду. Именно он с помощью Патрика Хепберна, графа Босуэлла, собрал большое войско из приграничных семей и обратил против нас оружие. Я отослал Колби от двора. Он глуп и самонадеян, и мне от него нет никакой пользы.

Но, говоря это, Генрих вдруг подумал, что, вероятно, Роджера Колби можно использовать еще раз.

«Что, если я предложу Колби возможность снова вернуть мою королевскую милость? Что, если я намекну, что буду рад смерти Якова Стюарта? А если этому самодовольному глупцу действительно удастся покушение на короля… вряд ли, конечно… но все же… если он сделает это, в полной уверенности, что вновь обретет мою благосклонность, я перед всем миром обличу его как убийцу. Стану всячески отрицать свое участие. А в Шотландии вновь воцарится хаос, начнется гражданская война и борьба за власть. Тогда на моей северной границе непременно воцарится мир».

– Чему ты улыбаешься? – спросила молодая королева. Нечасто ей приходилось видеть улыбку на лице мужа.

– Просто так, Бесси, – задумчиво обронил он.

Маргарет подозрительно прищурилась. Он лжет, но иногда лучше не допытываться истины. У него, очевидно, возникла какая-то важная идея, которой он не желает поделиться.

Оставшись один, Генрих поразмыслил, кого послать к сэру Колби. Нужен кто-то осмотрительный и беззаветно преданный Генриху Тюдору. Немало людей ищет его благосклонности, но большинство ставит на первое место собственные интересы, А ему необходим человек, для которого важнее всего интересы короля.

И тут он вспомнил сэра Лайонела де Фрейна, отпрыска старинного и уважаемого, но очень бедного рода. Семья сэра Лайонела не имела ни власти, ни влияния, ни денег, чтобы заплатить более могущественному лорду, который мог бы им помочь. Что может быть полезно такому человеку, кроме увесистого кошеля? Должность при королевском дворе, где ему будут обеспечены крыша над головой, еда, одежда и небольшое вознаграждение каждый Михайлов день? Да! Именно эту приманку и закинет Генрих.

Король вызвал любимого пажа. Мальчик немедленно явился пред его очи.

– Найди сэра Лайонела де Фрейна и приведи сюда, в мой кабинет, – велел он. – Да смотри, чтобы об этом никто не узнал. Не смей ни с кем заговаривать: ни с моей матерью, ни с королевой, вообще ни с одним человеком.

Мальчик поклонился с элегантностью истинного придворного.

– Сейчас, сир, – пообещал он, выбегая из кабинета.

Король еще раз обдумал сложившийся в голове план. Он будет искренен с сэром Лайонелом, Дружелюбен, но не слишком фамильярен, И пообещает ему пожизненную должность при дворе. Но насколько далеко должна зайти его откровенность? Достоин ли этот человек его доверия? То, чего король желал от сэра Роджера Колби, нельзя доверить пергаменту. Колби из тех людей, которые ни за что не сожгут королевское послание, а спрячут как обеспечение собственной безопасности. Особенно если в этом послании говорится о покушении на шотландского короля. Нет, Генрих не хочет употреблять это слово. Покушение, Звучит неприязненно. Недружелюбно.

Но если завуалировать истинный смысл сообщения, поймет ли сэр Роджер? Конечно, сейчас главное для Колби – вернуться ко двору и обрести милость короля. Он – одно из тех жалких созданий, которые не могут житъ без волнующей атмосферы двора и сознания того, что он часть этой атмосферы.

Генрих Тюдор презирал людей, подобных Роджеру Колби. У него не было иной цели в жизни, кроме придворных развлечений, чванства и пресмыкательства перед сильными мира сего. Правда, он сумел разжечь огонь войны на границе, который пылал довольно долго. По крайней мере пока шотландцы не нанесли ответного удара. Кто бы мог подумать, что у дикарей хватит на это ума! Но всего за несколько набегов они нанесли англичанам куда больший ущерб, чем сэр Роджер за весну и лето. Генрих предпочел бы иметь на своей стороне не Колби, а того шотландского лорда, который возглавлял набеги.

В дверь кабинете тихо поцарапались.

– Войдите! – крикнул король.

– Сэр Лайонел де Фрейн! – объявил паж с порога и, отступив, чтобы дать королевскому гостю пройти, закрыл за ним дверь.

– Мой повелитель! – воскликнул сэр Лайонел с поклоном. На первый взгляд он казался ничем не примечательным человеком среднего роста, с карими глазами и каштановыми волосами. Он в любую минуту может раствориться в толпе, и никто его не узнает и не выделит.

Сэр Лайонел терпеливо ждал, пока заговорит король.

– Садитесь, сэр Лайонел, – пригласил король гостя, показывая на небольшой табурет напротив его высокого стула с подлокотниками.

Необходимо, чтобы проситель всегда сидел ниже тебя. Это вызывает в нем чувство беспомощности, а тот, от кого зависит выполнить просьбу, кажется ему всемогущим. Умница мать научила сына этому трюку.

– Полагаю, при нашем дворе скоро открывается вакансия, – сообщил король. – Мне нужен человек скрытный и осмотрительный для выполнения наших личных поручений. Если вы примете эту должность, при дворе для вас найдется комната, поскольку вы всегда должны быть рядом. Вам будут приносить еду с нашей кухни, будет выдаваться пособие на одежду, а каждый Михайлов день вы станете получать жалованье: шесть золотых монет. Подходят ли вам такие условия, сэр Лайонел?

Король впился взглядом в подданного.

– Я согласился бы убить за шесть золотых монет в год и за все, что вы предлагаете, повелитель! – взволнованно воскликнул сэр Лайонел.

Король Генрих слегка раздвинул губы в ледяной улыбке.

– Вот этого вам делать не придется. Но иногда мне нужен человек для выполнения поручений, о которых никто не должен знать. Ни королева, ни мои советники, ни кто-то иной. За неимением лучшего названия, вы получите должность личного королевского секретаря по особым поручениям.

– Я живу лишь для того, чтобы служить вам, мой повелитель. У меня нет ни жены, ни детей. Некому помешать мне всецело посвятить себя служению вам, – заверил сэр Лайонел.

– Превосходно! – промурлыкал король. – В таком случае немедленно отправляйтесь на север и поговорите с сэром Роджером от моего имени. Передадите все, что я хотел ему сказать, а потом немедленно уедете обратно. Скажете сэру Роджеру, что в лапе льва торчит заноза. Я хочу, чтобы Колби вырвал эту занозу, после чего он может вернуться ко двору.

– Не понимаю, повелитель, – растерялся сэр Лайонел.

– Понимание не всегда входит в ваши обязанности, милорд. Только повиновение! – отрезал король Генрих. – Может ваша совесть примириться с чем-то подобным?

Сэр Лайонел долго молчал, прежде чем кивнуть:

– Да, повелитель, может. Вы мой король. А короли не могут ошибаться. Не способны на зло.

В ответ раздался отрывистый, больше похожий на лай смех.

– Очень часто короли способны на куда большее зло, чем простые смертные, – заверил Генрих. – Впрочем, короли и стоят выше простых смертных.

– В лапе льва торчит заноза, – повторил сэр Лайонел. – Вы желаете, чтобы сэр Роджер вырвал эту занозу, а потом вернулся ко двору. Все верно, повелитель?

– Абсолютно, – кивнул король. – Теперь можете идти. Дайте знать о своем возвращении и хорошенько запомните все, что ответит сэр Роджер. Однако прежде чем покинуть дворец, найдите управителя и скажите, чтобы вам дали новую одежду с моим гербом. Хотя поручение остается тайным, пусть ваша новая должность будет известна всем и каждому.

Сэр Лайонел встал и снова поклонился королю.

– Благодарю, мой повелитель, – пробормотал он и, медленно пятясь, вышел из кабинета.

Король откинулся на спинку стула, обдумывая только что закончившийся разговор. Достаточно ли умен Колби, чтобы понять смысл загадочного послания? Да, разумеется, хотя он не столько умен, сколько хитер и коварен, как лис. Если он посчитает, что снова обретет милость повелителя, значит, проникнет в тайный смысл послания и сделает все, что от него требуют.

Если же он испортит дело, Генрих Тюдор, король Англии, останется в стороне. Мало того, предоставит шотландцам расправиться с сэром Роджером, что они непременно и сделают. Тем более что Колби решительно не нравился своему королю.

Генрих встал и, подойдя к небольшому столу, налил в кубок дорогого вина и осушил одним глотком. Да, ему выгоден мир на границе, а смерть Колби – невелика потеря.

(((

Сэр Лайонел де Фрейн нашел управителя короля и получил тунику с вышитым на ней королевским гербом. Старательно уложив ее в седельную сумку, он оседлал своего коня и отправился на север. Жеребца он старался щадить, поскольку другого имущества у него не было. Правда, когда он вернется ко двору либо перед, либо после Михайлова дня, непременно получит шесть золотых монет и сможет купить еще одного коня. Отныне его лошади будут стоять в королевской конюшне, и их содержание и прокорм ничего не будут стоить хозяину, кроме разве что медной монетки в виде вознаграждения конюху, да и то нечасто. Но иногда необходимо заслужить расположение челяди!

Сэр Лайонел де Фрейн не мог поверить своей удаче, но при этом помнил о необходимости соблюдать полную осторожность Его преданность Генриху Тюдору должна быть непоколебимой. Короли – Божьи избранники.

Путь сначала на север, а потом на запад не был отмечен какими-либо событиями или приключениями. Через несколько дней на горизонте показался замок Колби, небольшое каменное сооружение в камбрийской глуши, на морском берегу. Подвесной мостик был поднят. Пришлось долго ждать, пока его впустят. Сегодня он надел тунику с королевским гербом, поэтому один из солдат, патрулирующих замок, довольно скоро увидел его и окликнул:

– Назови себя!

– Я сэр Лайонел де Фрейн, на службе его королевского величества. У меня дело к сэру Роджеру Колби, – пояснил он.

– Минуту, милорд, – ответил солдат.

Сэр Лайонел молча кивнул. День был пасмурный и облачный. И хотя на горизонте виднелся красный краешек заходящего солнца, в воздухе пахло дождем.

Наконец мостик со скрипом стал опускаться. Едва он соприкоснулся с землей, сэр Лайонел направил туда коня. В этот же момент солдаты подняли железную решетку. Сэр Лайонел въехал во двор, спешился, и к нему подковылял древний конюх. Он взял поводья и увел коня.

– Я сержант замка, – обратился к сэру Лайонелу мужчина с военной выправкой. – Если будете так добры последовать за мной, я провожу вас к господину.

Вскоре сэр Лайонел очутился в парадном зале, где за высоким столом ужинал какой-то мужчина. Рядом с ним сидела женщина с чудесными волосами цвета червонного золота. Сэр Лайонел поклонился.

– Сэр Роджер Колби? – сухо осведомился он, уже понимая, что перед ним владелец замка.

– Да. Что вам нужно, кроме еды и убежища на ночь? – грубо бросил сэр Роджер.

Гость подумал, что хозяин не слишком вежлив, но вслух ничего не сказал.

– Я личный секретарь короля Генриха по особым поручениям, – заговорил сэр Лайонел.

– В таком случае садитесь и ешьте, – перебил сэр Роджер. – Вот сюда, рядом со мной. – Он показал на место слева от себя, поскольку женщина сидела справа. – Принесите моему гостю горячей еды и вина, – велел хозяин, ни к кому в особенности не обращаясь, но слуги мгновенно помчались выполнять приказание.

Сэр Лайонел поднялся на возвышение и, проходя мимо, вежливо кивнул женщине:

– Миледи…

Женщина кивнула в ответ.

– Это моя гостья, – коротко пояснил сэр Роджер.

– Я его пленница, – бросила незнакомка.

Роджер Колби самодовольно рассмеялся:

– Это жена лэрда Даффдура, который возглавлял отряды нападавших на нас шотландцев. Я похитил ее, чтобы проучить шотландского ублюдка. Она стала мне прекрасной компаньонкой. Не так ли, миледи?

Теперь он без стеснения показывал Эллен посторонним. Пусть сэр Лайонел расскажет королю о том, что Роджер Колби все еще в силе. Кроме того, гость наверняка не сообщит лэрду Даффдура, где находится его жена.

– Он месяц держал меня в подземной темнице, – спокойно добавила Эллен.

– Но сейчас она живет в западной башне. – Отпарировал сэр Роджер.

– Он не желает меня освободить, – продолжала Эллен. – И выкупа не просит. Увез меня от грудного младенца, трехмесячного сына. Остается лишь надеяться, что мальчик жив..

– Если на моей совести окажется смерть еще одного шотландца, значит, так тому и быть, – холодно ответил Колби. – Твое отродье не дорастет до того, чтобы убивать честных англичан.

– Ты свинья! – рассерженно воскликнула Эллен и, вскочив, пожелала сэру Лайонелу спокойной ночи, после чего поспешно вышла из зала.

– Горячая ведьмочка, на которую я вскоре накину узду! – похвастался сэр Роджер. – Ешьте, милорд, ешьте! А потом расскажете, что привело слугу короля в мой замок.

Лайонел де Фрейн нашел Роджера Колби крайне неприятным человеком. Какие дела могут быть у короля с подобным типом? Несмотря на происхождение, в нем нет ни капли благородства. Украсть чужую жену из мести и держать у себя, даже не прося выкупа, – это непорядочно и бесчестно.

Сэр Лайонел молча опустил глаза в стоявшую перед ним тарелку. Совсем простая еда была, однако, горячей и вкусной. Тут же стоял кубок с элем. Гость стал жадно пить. Доев, он поблагодарил хозяина.

– Почему вы здесь? – неучтиво процедил сэр Роджер.

– У меня к вам поручение от его величества, – пояснил сэр Лайонел. – Сам я не понимаю его смысла, но мой господин, король Генрих, уверяет, что вы все сообразите.

– Говорите подробнее! Что велел передать король? – обрадовался сэр Роджер. Его простили! Он надеялся, что гнев короля рано или поздно остынет, и оказался прав!

– В лапе льва торчит заноза. Король желает, чтобы вы ее вырвали. Это все. Больше я ничего не могу сказать.

Сбитый с толку Колби озадаченно вскинул брови.

– Не понимаю, – медленно протянул он.

– Именно это мне поручено вам сообщить. Однако король велел мне сказать, что когда из львиной лапы вырвут занозу, вас будут рады видеть при дворе. – С этими словами он встал. – Благодарю за ужин и за ночлег, милорд.

Спустившись с возвышения, он подошел к большому очагу и протянул руки к огню. Приятное тепло окутало его.

Сэр Роджер последовал за гостем и, встав рядом, повторил:

– Значит, в львиной лапе застряла заноза, и король хочет, чтобы я ее вынул? Что это может означать? Король не послал письменных инструкций? Вы не привезли от него письма?

– По долгу службы я обязан выполнять тайные поручения своего повелителя, смысл которых известен только ему и, до некоторой степени, мне, милорд. Я понятия не имею, что хотел сказать этим его величество, и слово в слово передал все, что услышал от него.

– В таком случае я совершенно заинтригован, – признался сэр Роджер.

– Возможно, вам следует хорошенько выспаться, и к утру все станет ясным, – посоветовал сэр Лайонел. – Я уеду на рассвете, милорд. Благодарю за гостеприимство.

Секретарь короля вежливо поклонился.

– Рейф! – крикнул хозяин замка. Откуда ни возьмись рядом появился сержант. – Сэр Лайонел уезжает утром. Прикажи оседлать его коня с первыми лучами солнца. И покажи, где он может переночевать сегодня. А вас, сэр Лайонел, благодарю за услугу.

Повернувшись, он вышел из зала.

Сэр Лайонел проводил его задумчивым взглядом. Что за странный человек! И скорее всего немного безумен.

Покачав головой, он последовал за сержантом, который показал ему тюфяк, разложенный в конце зала, а перед уходом пожелал доброй ночи. Гость неожиданно вспомнил о пленнице, но тут же решил, что это не его дело, даже несмотря на всю необычность ситуации.

А Роджер Колби тем временем поднимался в западную башню. Добравшись до нужной двери, он повернул ключ в скважине и вошел в маленькую комнату.

– Где вы? – завопил он и, не получив ответа, повторил вопрос: – Где вы, мадам? Вряд ли это подходящее место, чтобы прятаться от меня.

– Я не прячусь, милорд. Просто надевала халат, готовясь отойти ко сну, – спокойно пояснила Эллен, выходя из спальни. – Что вам угодно?

Он заметил ее брезгливый взгляд. Можно подумать, перед ней стоит мерзкое чудовище!

Сэр Роджер еще больше обозлился.

– Как вы посмели откровенничать со слугой короля?! – рассерженно прошипел он.

– А вы хотели бы, чтобы этот человек принял меня за ту, кем я никогда не была и быть не собираюсь? – отпарировала Эллен, – Я не слишком люблю англичан, но не желаю, чтобы сэр Лайонел посчитал меня какой-то потаскушкой с дурной репутацией. Вы держите меня в плену уже почти три месяца. Неужели этого мало, чтобы отомстить Дункану Армстронгу? Очевидно, он понятия не имеет, где я. Да и кто может знать об этом логове, где вы скрываетесь каждый раз после очередного преступления? Ваша нора на границе находится в Дьявольской долине. Дайте мне лошадь и отпустите! Я сама найду дорогу домой. Король, очевидно, ждет вашего возвращения, и теперь, когда вы добились желаемого, ваша ссора с моим мужем исчерпала себя, милорд.

– Король Генрих передал мне несколько слов со своим слугой. У него возникла проблема, которую он просил меня разрешить, и только потом я смогу вернуться ко двору. Но что хотел сказать король? Для меня это загадка, которую я не в силах решить, – признался он.

– Какая загадка? – полюбопытствовала Эллен. Если она поможет ему решить эту загадку, он, возможно, ее отпустит!

– Король просил меня вырвать занозу из львиной лапы, – объяснил сэр Роджер.

Немного подумав, Эллен вдруг оживилась:

– Лев – это скорее всего Англия или ваш король. А заноза… источник постоянного раздражения.

Она снова поразмыслила, и тут на нее снизошло озарение. Сообразив, в чем дело, потрясенная Эллен зажала себе рот, чтобы не вскрикнуть. Нет! Этого не может быть!

– Что? – нетерпеливо допытывался сэр Роджер. – Что?!

– Это слишком ужасно! Слишком чудовищно! – вскрикнула Эллен. – Бесчеловечно!

– Да в чем дело? – снова спросил он.

– Это против всех законов Божьих! – охнула Эллен.

И тут в глазах сэра Роджера что-то мелькнуло, Улыбка озарила его лицо.

– Мне приказано убить Якова Стюарта, – тихо выговорил он, – Да, это так, тем более что ваш король – сущая язва египетская, ниспосланная Господом на Генриха Тюдора! Какая честь мне оказана! Король не потерял веры в мои возможности и вновь призвал меня на службу. И я смогу это сделать! Только мне нужна помощь, и я знаю, где ее найти.

Выбросив вперед руку, он рывком притянул к себе Эллен.

Испуганная женщина пыталась вырваться. Перед ней воплощенное зло. Похоже, он еще и не в себе? Да, его глаза горят безумием, но сейчас нужно думать о себе.

– Отпустите меня, – спокойно велела она.

Но он лишь крепче сжал ее.

– Знаете, почему я привез вас сюда, мадам? Да, знаете. Я уже говорил вам. Но вам известно далеко не все. Спрятав вас от лэрда Даффдура, я ранил его в самое сердце, но, помимо этого, желаю оставить вечный шрам на его гордости. Я думал, что заключение в подземную темницу сломит ваш дух, но этого не случилось. Поэтому я перевел вас в башню, надеясь, что вы будете благодарны мне за снисходительность. Но и этого не произошло. Я старался, чтобы вы не знали ничьего общества, кроме моего. Думал, что вы станете мягче ко мне, но вы ни о ком не способны думать, помимо мужа и ребенка. Вы сильная женщина, мадам. Но если я хочу отомстить Дункану Армстронгу, значит, должен сломить вас, чтобы потом сломить его. Вы должны вернуться к мужу отмеченная моим клеймом. Ваши губы распухнут от моих поцелуев. Ваше тело набухнет последствиями моей похоти. Я узнаю вас лучше, чем когда-либо знал он. Армстронг больше не сможет взглянуть на вас, не вспомнив о том, сколько раз вы лежали в моей постели. О том, что другой мужчина распахал поле, до сей поры принадлежащее ему. Вы поняли меня, мадам? Поняли, что я имею в виду?

– Вы задумали обесчестить меня, – тихо ответила Эллен, хотя ее сердце тревожно колотилось. Но она не позволит ему увидеть свой страх, пусть даже он почти сломил ее дух за месяцы заключения. Теперь, когда Колби прижался к ней всем телом, необходимо скрыть одолевавший ее ужас, потому что если он поймет или заподозрит, что она боится, Эллен не сможет обороняться. Не сумеет защитить себя.

– Я поимею тебя всеми способами, которыми только может мужчина иметь женщину, – прошептал он ей в губы. Одной рукой он обнимал ее, другой ласкал ягодицы, скрытые шелком халатика. – Признайтесь, мадам, гостил ли когда-нибудь мужской «петушок» в вашей прелестной попке? Бьюсь об заклад, что нет. Но скоро вы испытаете и это наслаждение.

Он стиснул упругую плоть.

– И вы станете нежно сосать мой «петушок». А я буду иметь вас, пока не попросите пощады. Но пощады я вам не дам! И в один прекрасный день вы станете молить о том, чтобы я взял вас, потому что вам понравятся мои ласки. Мало того, вы не сумеете без них обходиться.

– Никогда! – прошипела Эллен сквозь зубы – Никогда. Даже если на тысячу лет запрете меня в подземелье!

– Я уже говорил, мадам, – рассмеялся он, – все женщины – грязные шлюхи. И вы рано или поздно покажете свое истинное лицо, несмотря на столь всеобъемлющую гордость!

Он завладел ее губами в жестоком, грубом поцелуе и, распахнув халат, сунул руку под сорочку и нашел ее грудь. Сжал маленькое нежное полушарие, оставляя синяки на мягкой белой плоти. Злобно ущипнул ее сосок, но крик боли затерялся в его рту.

Эллен, одолеваемая воспоминаниями о Болгэре Макартуре, принялась отбиваться. Ей удалось вырвать руку и оставить пять кровавых полос на его лице. Он яростно дернул ее за косу и ударил по щеке. Оглушенная, но не потерявшая сознания Эллен ответила пощечиной.

– Вы лишь подстегиваете мой аппетит, мадам, но сегодня у меня дела поважнее, чтобы забавляться с вами, хотя, должен признаться, искушение велико.

Эллен собрала слюну и плюнула ему в лицо.

Колби грязно выругался и несколько раз ударил ее по лицу.

– Вы еще заплатите за это, мадам! – прорычал он и, оттолкнув Эллен, вышел из комнаты. Запереть за собой дверь он не забыл.

Эллен долго стояла, боясь пошевелиться. Щеки горели от пощечин. Сердце колотилось от страха, гнева и возмущения. Нужно немедленно бежать из замка Колби. Но как? Дверь в ее комнаты постоянно заперта, значит, придется спускаться из окна. Прижимая к груди обрывки халата, она подошла к окну. Но солнце уже село, и на дворе было темно, как в могиле. Даже зная, что ее покои находятся на самом верху башни, она не могла определить расстояние до земли. Прыгнуть? Но тогда она непременно погибнет. И хотя смерть лучше, чем участь любовницы Роджера Колби, Эллен знала, что у нее не хватит мужества покончить с собой. Кроме того, если ее мучитель намерен покушаться на жизнь короля Якова, ей необходимо добраться до Шотландии, поднять тревогу и спасти его величество.

Закрыв окно, она вернулась в спальню и стала яростно смывать с себя запах сэра Роджера. Потом сбросила лохмотья и надела чистую сорочку. Осмотрела сорочку и халат, пытаясь определить, можно ли их починить. Сорочка пострадала гораздо меньше халата. Эллен вздохнула.

Завтра она обо всем позаботится.

Она легла в постель, но уснуть не смогла. В голове теснились воспоминания о сыне и муже. Сумел ли выжить бедняжка Уилли?

Мысль о возможной потере ребенка вызвала поток слез. Что, если малыш умер? Что, если Дункан не простит ее, потому что она запачкана другим мужчиной?

Впервые со дня своего похищения Эллен ощутила тупое отчаяние.

Наконец ей удалось заснуть, хотя она вздрагивала от каждого скрипа и стона, издаваемых старыми стенами. А вдруг это сэр Роджер идет, чтобы взять ее силой?

Она проснулась с больной головой. Все тело ломило.

Встав и одевшись, она взяла корзинку с принадлежностями для шитья, уселась в дневной комнате и принялась зашивать порванную одежду. День снова выдался облачным. Эллен пожалела сэра Лайонела де Фрейна, которому придется путешествовать в такую погоду. Может, сэр Лайонел ненадолго обгонит дождь, но этот самый дождь все равно настигнет всадника в дороге.

Эллен подложила в очаг полено, опасаясь, что замерзнет. Зимой в башне наверняка будет лютый холод, но когда придет зима, ее уже не будет в замке!

Эллен залатала почти целую сорочку и принялась было за халат, но обнаружила, что придется немало потрудиться. Здесь полагалось класть очень мелкие стежки, и работы было очень много. Услышав стук дождя в стекло, она вдруг поняла, что сегодня ей не принесли завтрак, а ведь полдень давно уже прошел. Наверное, сэр Роджер решил, что голод приведет ее к повиновению.

Целых три дня она оставалась в одиночестве. Только к вечеру четвертого в скважине заскрипел ключ. Оказалось, что пришла пожилая служанка с подносом в руках. Ни слова не говоря, она поставила свою ношу на стол, пошаркала к выходу и заперла за собой дверь.

Подойдя к столу, Эллен обнаружила ломоть хлеба, кусок сыра и кубок с вином. Скудный ужин, но ей хватит.

Безразлично пожав плечами, она поела и выпила вина, поскольку мучилась от жажды, а воды оставалось совсем немного, и она берегла каждую каплю. Вино было сладким, со вкусом спелого винограда.

После ужина она вновь взялась за шитье, но за окном уже спускались сумерки, да и Эллен чувствовала себя ужасно уставшей. Войдя в спальню, она разделась до сорочки, легла в постель и почти сразу крепко уснула.

Полная луна лила свет в окна башни, когда сэр Роджер Колби открыл дверь комната Эллен и тихо переступил порог. На нем была одна лишь длинная рубашка. В руках он держал корзинку из ивовых прутьев. Пройдя через комнату, он вошел в спальню и стал рассматривать свою добычу. Эллен беспробудно спала. Все, как он задумал.

Колби улыбнулся холодной безжалостной улыбкой хищника, ощерив острые зубы, и откинул одеяло. Во сне сорочка молодой женщины задралась дочти до самых бедер, обнажив стройные ножки.

Сэр Роджер поставил корзинку на пол у кровати, вынул из нее шелковый шнур и пропустил сквозь пальцы, словно решая, что делать. Но Эллен, лежавшая на спине, с закинутой за голову рукой, облегчила ему задачу. Наклонившись, он осторожно поднял другую ее руку и, сжав запястья, связал их вместе. В корзинке оказались еще два отрезка шнура, он привязал ее ноги к кроватным столбикам. Оседлав бесчувственную женщину, он вытащил из корзины небольшой кинжал, медленно разрезал сорочку и, разведя обе половины, долго любовался, ее наготой. Наконец, облизав губы в предвкушении того, что сейчас будет, он сбросил рубашку и лег рядом с Эллен. Она прелестна, ничего не скажешь!

На краткий миг он ощутил нечто вроде угрызений совести, но неприятное чувство быстро прошло. Будь у него больше времени, он постарался бы обольстить ее и затащить в постель, но времени не оставалось. Королевский посланник уехал, получив заверения Роджера Колби в том; что он понял смысл слов Генриха Тюдора и выполнит поручение, прежде чем вернуться ко двору.

Сэр Лайонел де Фрейн ускакал ежась под легким дождиком, а хозяин замка. Колби стал обдумывать планы убийства Якова Стюарта, короля Шотландии.

Но сначала он намеревался обесчестить, леди Эллен, жену лэрда Даффдура, прежде чем вернуть ее мужу. Так он навсегда похитит честь Дункана Армстронга и отплатит за свой позор.

Перевернувшись на другой бок, сэр Роджер дотянулся до корзины, вынул стеклянный сосуд, наполненный жидкостью, приобнял спящую женщину и осторожно усадил.

И только потом вынул из сосуда пробку и поднес его к губам Эллен.

– Пейте, мадам, – тихо прошептал он ей на ухо. – Пейте и наслаждайтесь.

Сначала она никак не могла проснуться, как бы настойчиво ни будил ее сэр Роджер, но, почувствовав прикосновение прохладного стекла к губам, жадно выпила: уж очень сильно пересохло во рту. Холодная сладкая жидкость с привкусом какой-то ягоды, определить которую она не смогла, легко скользнула в горло. Наконец Эллен удалось открыть глаза, И первое, что она увидела, – лицо Роджера Колби, улыбавшегося ей с видом огромного кота, ожидавшего подачки.

Эллен охнула и попыталась отстраниться, но не смогла.

– Не трудитесь вырываться, мадам. Я уже успел связать вам руки и ноги, – сообщил он, – Знаете, у вас милые маленькие грудки, которые очень приятно ласкать.

Шершавая ладонь сжала ее грудь.

– Что вы делаете? – вскричала Эллен. О Господи, у нее в голове все мешается! Что с ней случилось? Неужели, заболела? – Не трогай меня, чудовище!

Колби тихо рассмеялся:

– Я добавил в вино сильное снадобье, И позволил принести вам немного еды, чтобы вы не свалились там, где стоите. Хотел, чтобы вы ждали меня в; постели.

Он ущипнул ее сосок, который тут же затвердел.

– Умоляю, оставьте меня в покое, – всхлипнула. Эллен.

Она старалась сохранять спокойствие, но не могла найти выхода из столь опасной ситуации. Если Колби ее изнасилует, любовь Дункана будет потеряна навсегда. Да и как он сможет любить, женщину, чьим; телом воспользовался другой, мужчина?!

– Убейте меня! – взмолилась она. – Отвезите мое тело домой, в Даффдур, бросьте перед воротами и насладитесь местью над моим мужем! Но заклинаю, милорд, не губите мою честь! Прошу вас!

По ее щекам градом покатились слезы. Злясь на себя, Эллен прикусила губу.

– Ну, ну, мадам, к чему такие трагедии? Разве один «петушок» чем-то отличается от другого? О да, возможно, один толще, другой длиннее, но мужское достоинство есть мужское достоинство.

– Я не знала ни одного мужчины, кроме Дункана! – рыдала Эллен.

«О, Дункан, почему все это случилось с нами?» – в отчаянии думала она.

– Как, мадам, неужели вы действительно были невинны, когда выходили замуж? А я слышал, что в Шотландии больше не осталось девственниц. Во всяком случае, ваши девушки щедры на поцелуи, а те, кого я увез за границу, охотно делили со мной постель.

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее грудь. Ладонь его лениво поползла по ее животу.

– Я была девственна! – вскрикнула Эллен.

– Нет, мадам, вы были шлюхой и продажной тварью, как все женщины. А теперь станете моей шлюхой. Верно? О, возможно, сначала вы станете играть в невинность, но в конце концов будете умолять меня о ласках. И я наполню вашу «киску» живым огнем. Но вам уже полагалось бы кипеть вожделением… – пробормотал он и, к ужасу Эллен, поднес сосуд к ее губам, ловко опрокинул содержимое ей в горло и снова уронил сосуд в корзину.

– Чем вы опоили меня? – ахнула Эллен, пытаясь выплюнуть зелье. Однако жидкость уже пролилась ей в желудок и, похоже, разожгла свирепое пламя в крови. Ее тело охватила неудержимая похоть. – Что вы наделали? – повторила она, глядя на него широко раскрытыми, испуганными глазами.

– Дал вам кое-какое снадобье, которое поможет избавиться от ненужных колебаний. Та маска добродетели и порядочности, которую вы носили последние несколько месяцев, становится несколько утомительной.

Его пальцы запутались в ярких завитках у развилки бедер.

– Не нужно, – дрожащим голосом попросила Эллен. До сих пор только Дункан касался ее там…

Он улыбнулся в ее перепуганное лицо. Толстый палец проник между нижними губками ее лона, словно ища чего-то… Эллен зарыдала.

Но он, добравшись до крохотного бутончика ее женского естества, стал гладить большим пальцем маленький бугорок плоти. Эллен прикусила губу, чтобы не вскрикнуть.

– Ну как, моя смазливая шлюха? Очень сладко? Не стыдись признаться в этом.

Нагнув голову, он обвел языком ее рот.

– Показать вам, на что еще способен мой язык, мадам? – прошептал Роджер, принимаясь лизать ее груди.

Эллен лихорадочно пыталась разорвать путы, но шелк оказался слишком крепким. Колби так умело связал ее, что она не сумела даже ударить его по голове сцепленными руками. И с ужасом понимала, что горит желанием. Желанием, терзавшим ее помимо воли.

Но хотя она изнемогала от вожделения, вызванного афродизиаком, который дал ей Роджер, все же была полна решимости противиться насилию.

Эллен закрыла глаза, чтобы не видеть своего искусителя. Как ей ни хотелось поиздеваться над ним, она все же понимала, что это может оказаться опасным.

Роджер Колби жаждал овладеть этой женщиной, но, к его полному раздражению, мужская плоть оставалась мягкой и вялой. Победа будет неполной, если он не поимеет ее!

И все же он пообещал себе, что не возьмет Эллен в первую же ночь. Сегодня он вволю помучает ее, а на следующие два дня оставит в покое. Пусть терзается мыслями о том, когда он изнасилует ее. Пусть с каждым прошедшим часом все яснее понимает, что у нее нет выхода. Что в конце концов ее разрываемое похотью тело примет его, потому что больше делать нечего.

Колби подавил мучительный стон. Он показал ей, кто здесь хозяин, но сам воздержался от афродизиаков, необходимых ему в постели с женщиной. Он нуждался в них с тех пор, как любовница изменила ему.

Отбросив неприятные воспоминания, он перегнулся через край кровати и достал из корзинки еще один предмет: большой фаллос из полированного ясеневого дерева. Ничего, он заставит ее кричать еще до того, как закончится эта ночь.

– Открой глаза, грязная тварь! – приказал он, нагнувшись над ней. Эллен молча повиновалась. – Знаете ли вы, что это такое, мадам? Это называется «дилдо». Точная копия моего «петушка. В Лондоне есть маленькая незаметная лавчонка, где можно сделать подобные вещи. Мне дали афродизиак, и когда мой «петушок» налился кровью и восстал, его хорошо смазали каким-то благоуханным маслом и покрыли расплавленным воском, который оставили затвердеть. Потом воск медленно, осторожно сняли с моего достоинства и надели на форму из холодного металла. Владелец лавки, искусный резчик, вырезал это для меня, сверяясь с восковой моделью. На следующий день я вернулся, и форма из остывшего воска была надета на дилдо, чтобы показать достоверность работы. Она идеально подошла, поскольку резчик оказался настоящим мастером. В довершение всего мне отдали восковую модель и велели уничтожить, что я и сделал.

Эллен потрясенно уставилась на дилдо. Зрелище завораживало, как завораживает иногда омерзительное уродство. Она вздрогнула, когда Колби провел ужасной имитацией по своим губам, и с ужасом увидела, как он медленно, тщательно смазывает дилдо маслом, держа его за длинную изогнутую серебряную ручку.

Снова сунув руку в корзинку, он достал маленький жесткий валик и подсунул ей под бедра. Теперь лепестки ее лона были выставлены напоказ. Он потер кончиком дилдо влажные набухшие складки. Раздвинул их и коснулся фаллосом ее любовного бутона.

Эллен содрогнулась, снова кусая губы. Тело пылало от мучительной потребности. Что-то подобное она испытывала со своим мужем, но теперь к желанию примешивался страх. Она была смущена и напугана. Ведь между ними нет любви. Нет страсти. Почему же она хочет, чтобы Колби взял ее? А она действительно хочет… нет, жаждет этого. Неужели она действительно шлюха и потаскушка, как утверждает Колби?

Она ощутила головку деревянного фаллоса у входа в свое лоно и снова содрогнулась.

– Да, моя смазливая шлюха! – жарко промурлыкал Колби. – Но сегодня ты ничего не получишь. Ты еще не готова для такой бурной страсти. Завтра, моя смазливая шлюха, а может, послезавтра или на той неделе. И не появится необходимости в этой восхитительной копии моего превосходного достоинства. Я сам оседлаю тебя. От меня ты не уйдешь!

С этими словами Колби развязал веревки, встал с постели, собрал вещи в корзину и ушел.

Когда трепет унялся и ноги перестали подгибаться, Эллен встала, взяла кувшин с водой, гревшейся на углях, и стала скрести тело едва не до крови. Потом схватила разрезанную его кинжалом сорочку и швырнула в очаг, где она моментально занялась пламенем. Одевшись, она вышла в другую комнату, легла перед очагом и разрыдалась так, что содрогалось все тело. Озноб сотрясал ее с такой силой, что казалось, она вот-вот разлетится на куски. Необходимо как можно скорее бежать отсюда. Еще одной такой ночи ей не вынести. Она просто не устоит!

Достаточно кошмарны сами прикосновения его рук, губ и этого мерзкого фаллоса! В следующий раз ей не уйти от него! Рано или поздно…

Слезы с новой силой хлынули по ее лицу.

Рано или поздно ей придется выброситься из окна башни. Простит ли ее Господь?

Наконец она в отчаянии заснула, хотя слезы еще не успели высохнуть. Усталая, измученная, несчастная…

Однако утром за ней пришел сержант и велел спуститься в зал. Хотя она знала о его преданности сэру Роджеру, все же считала порядочным человеком.

– Вы упали, леди? – сочувственно спросил он, показывая на ее лицо. – У вас на щеке синяк.

– Да, – солгала Эллен. – Упала. Скажите, мои волосы не растрепаны? Платье в порядке?

– Да, – кивнул он, – если не считать синяка.

Едва она появилась в зале, сэр Роджер знаком велел ей садиться за высокий стол. Тут же подали завтрак: овсяную кашу в хлебных корках, каравай, крутые яйца и бекон. Эллен кивнула хозяину дома и принялась за еду.

– Теперь вам нужно лучше питаться. Понадобится немало сил, чтобы…

Ухмыльнувшись, он замолчал. Эллен не ответила, боясь, что Колби в гневе велит ей убираться и она останется голодной. А ей необходима ясная голова, чтобы как следует обдумать побег.

Должен же быть способ скрыться от Роджера Колби. Убраться подальше от его замка! Должен быть!

– Я все размышляю о лучшем способе избавить моего короля от занозы, на которую он так горько жаловался. Мне, разумеется, понадобится некоторая помощь. Видите ли, мадам, в подземелье, кроме вас, содержался еще один узник. Вы когда-нибудь имели удовольствие встречаться с Йеном Джонстоном?

– Тем лэрдом, который предал нашу Шотландию? – любезно уточнила Эллен. – Нет милорд, никогда. Остальные приграничные лорды знали о его измене и не приглашали на свой собрания. Так он сидел в подземной тюрьме?

– Да, но я отправил за ним Рейфа. Если он согласится помочь, я пообещаю ему свободу.

– Будь я на вашем месте, милорд, – посоветовала Эллен, – непременно использовала бы его, а потом убила, чтобы больше он не доставлял мне неприятностей.

Роджер рассмеялся.

– Умница, – похвалил он, кивнув. – Скорее всего вы правы. И мне следует утопить его в заливе Солуэй-Ферт.

– Это та вода, которую я вижу из окон? Мне казалось, что это море, – удивилась Эллен.

– Солуэй-Ферт выходит в Ирландское море, – пояснил он. – Этот замок стоит на небольшом клочке земли, выходящем на залив и море.

– Вот как! – обронила Эллен с безразличным видом. Ну вот, теперь она лучше понимает, где находится. Но что хорошего это ей даст?

– А вот и еще один гость, мадам! – объявил сэр Роджер. – Заходи, Джонстон. Заходи. Боюсь, ты очень плохо выглядишь.

Глава 13

Йен Джонстон, спотыкаясь, бесконечно долго плелся по залу, пока не встал перед высоким столом. Он был омерзительно грязен и так вонял, что смрад доносился даже до того места, где сидела Эллен. Сальные волосы спадали до плеч, а длинная борода свисала на грудь. Очевидно, он с трудом приспосабливался к яркому свету после полумрака подземной темницы. Пробыв больше месяца в такой же камере, Эллен прекрасно понимала, что сейчас испытывает узник.

– Говорю же, ты плохо выглядишь, – участливо повторил сэр Роджер. – Я приказывал, чтобы тебе сохранили жизнь. Не думаю, что с тобой плохо обращались.

– Сколько я пробыл в ваших подземельях? – прохрипел узник.

Роджер сделал вид, что задумался.

– Не менее пяти месяцев. Да еще месяц ушел на то, чтобы поймать тебя и привезти сюда, после того как ты меня предал.

– Я уже говорил, что не предавал вас. И выслал двух гонцов предупредить о набегах, – настаивал пленник. – Правда, не знал, когда они нападут, но сделал все, чтобы вас остеречь.

– Однако ко мне никто не приезжал, – возразил сэр Роджер.

– Разумеется, – вмешалась Эллен. – Я уже говорила, милорд, что все знали об измене Джонстона и не делились с ним своими планами. За его домом следили, а посланцы были убиты. Их смерть была быстрой и безболезненной – в отличие от кончины его жены, которую этот злодей избил до смерти.

– Кто эта сучка, Колби? – обозлился Йен. – Ваша последняя потаскуха? Не смей показывать на меня пальцем, дрянь! Моя жена была никчемной тварью и заслуживала тех побоев, которые получала от меня! Будь она крепче, наверняка выжила бы. Но она оказалась слишком слаба. Даже младенцы, которыми я награждал ее, умирали еще в чреве! Четверо, за такое же количество лет! Она не сумела привести в этот мир ни одного здорового, сильного парня! Ничтожная кляча!

– Видите, мадам, – пробормотал Колби едва слышно, – даже он считает вас шлюхой и потаскушкой.

Порывисто потянувшись к Эллен, он перетащил ее к себе на колени и стал ласкать груди.

– Джонстон, пойми, она только сейчас обелила твою репутацию! Поблагодари ее, да исключительно вежливо, иначе я снова отошлю тебя вниз и не дам возможности снова вернуть мое расположение.

– Кого же мне благодарить? – уточнил Йен.

– Жену самого лэрда Даффдура, сэр. Я похитил ее и, уж поверь, к тому времени, как отошлю назад, попользуюсь вдоволь.

Йен широко улыбнулся, показывая почерневшие зубы:

– Кости Христовы, Колби, вы настоящий дьявол! Значит, это жена Армстронга? Надеюсь, вы как следует оттрахаете ее, прежде чем отпустить. Ну и дерзкий вы парень! Полагаю, не захотите делиться добычей?

– Почему же? Я подумаю над этим, – усмехнулся Колби, – Но мне нужна твоя помощь. Скажи, как ты относишься к тому, чтобы покончить с Яковом Стюартом?

Джонстон от удивления раскрыл рот, но, тут же опомнившись, кивнул:

– Почему бы нет? Мне все равно, кто сядет на трон, поскольку я знаю, что моим он никогда не будет.

– Превосходно! – обрадовался Роджер. – Рейф, отведи нашего гостя в кладовую и дай ему новую одежду. Джонстон, получше вымойся водой с мылом. Вонь, которая исходит от тебя, терзает мое обоняние. Верно, мадам?

Сэр Роджер приподнял подбородок Эллен и поцеловал в губы.

– Как видишь, мне удалось ее вышколить, – пояснил он, показывая на залитую синяком щеку Эллен.

– Рад видеть, что вы не боитесь хорошенько поучить провинившуюся бабу, – заметил Йен. – Судя по всему, она была не слишком рада знакам вашего внимания. Кстати, вы ее уже объездили?

– Сам понимаешь, девчонка она хорошенькая, – хмыкнул Колби. – Я держал ее здесь последние три месяца. Как думаешь сам?! А теперь иди и мойся. Нам о многом нужно поговорить. – Он снова повернулся к Эллен, неловко ерзавшей у него на коленях: – Сегодня, мадам, вы ляжете в мою постель.

Его рука скользнула под ее юбки и стала играть с крошечной горошинкой плоти. Эллен прилагала все усилия, чтобы оставаться неподвижной и бесчувственной. Но когда он проник в ее лоно двумя пальцами и стал ими двигать, сначала медленнее, потом все быстрее, она не смогла сдержаться. И, всхлипнув, взорвалась от его непристойных ласк. Униженная, покрытая позором, она спрятана лицо в ладонях и тихо расплакалась.

Он отнял руки от ее лица.

– Взгляни на меня! – скомандовал он, и Эллен подчинилась. Глаза ее потрясенно распахнулись, когда он вынул пальцы, глубоко проникшие в ее плоть, и стал, причмокивая, сосать. – Вы восхитительны на вкус, мадам, – похвалил он.

И тут Эллен внезапно охватил гнев, подобного которому она еще не испытывала. Больше она не будет его жертвой! Ни за что!

Не пытаясь вырваться из обнимающих талию рук, она холодно бросила:

– Итак, сегодня ночью вы завершите свое обладание мной, не так ли?

В голосе ее звучало столько презрения, что Колби не сразу обрел дар речи.

– А что предлагаете вы, мадам? Вряд ли вы сдадитесь добровольно! – прошипел он, побагровев: очевидно, она сильно задела его тщеславие.

– Выпустите меня за пределы замка. Дайте мне час форы. А потом предлагаю поохотиться на меня, как на беспомощную олениху!

Колби молча уставился на нее. Эллен рассмеялась:

– Но вы не сделаете ничего подобного, потому что всегда существует возможность моего побега, не так ли? А вы не можете потерять меня. Как же иначе вам отомстить моему мужу?! Поэтому вы, как все трусы, подчините меня своей воле, возьмете силой, а потом объявите о победе. Но вот что я скажу вам, милорд Колби: хоть вы уже опозорили меня в глазах мужа, он обязательно убьет вас за это, как убила бы я, будь у меня такая возможность!

Отстранившись, она спрыгнула с его колен и рассерженно отряхнула юбки.

С каждым ее словом лицо Колби все больше темнело. Она издевается над ним, в этом нет никакого сомнения! Он знал, что таким образом она безуспешно пытается противиться ему, но тем не менее был уязвлен. Ничего, он докажет ее неправоту! И посмотрим, кто выйдет победителем на этот раз.

– Побежишь босиком и в одной рубашке, – решил он. – А когда я тебя поймаю, возьму сразу же, на месте. Никаких ласк. Никаких нежностей. И ты останешься моей покорной шлюхой, пока не надоешь мне! Таковы мои условия, мадам. Хватит ли у вас мужества их принять?

– Когда? – спросила она, прижимая руку к сердцу, сильно бьющемуся от страха и волнения.

– Сейчас! – отрезал он.

– И вы дадите мне целый час? – уточнила она. Как далеко она сможет уйти за столь короткое время? Достаточно далеко, чтобы скрыться от него? Но нужно рискнуть, потому что другого шанса у нее не будет.

– У меня еще сохранились остатки благородства, и поскольку сомнений в исходе нашего пари быть не может, я могу позволить себе некоторое великодушие.

– Время пойдет, когда я выйду из ворот вашего замка, – смело предложила Эллен.

– Согласен, – усмехнулся он. – Вы получите каждую минуту, которая полагается по условиям пари, прежде чем я и мои собаки загоним вас. И тогда вы станете моей.

Встав, Колби помог Эллен спуститься с возвышения.

– Я сам провожу вас до ворот.

Он взял ее под руку и повел во двор.

– Откройте ворота! – велел он часовым.

Те немедленно повиновались. Решетка была поднята. Мостик медленно опустился.

– Снимите туфли, – приказал он и, нагнувшись, помог ей избавиться от обуви. – А теперь ваше платье, мадам.

Когда Эллен осталась в одной сорочке, Колби провел ее по мостику и, оказавшись на другой стороне, рывком привлек к себе и крепко поцеловал.

– Ровно через час, прислушивайтесь к стуку копыт моего коня и лаю гончих, – предупредил он и, повернувшись, пошел назад.

Эллен побежала в тень ближайшей рощи, подальше от замка, и на секунду остановилась, пытаясь сообразить, в каком направлении идти. Колби предполагает, что его добыча помчится в сторону шотландской границы, и поедет именно туда. Но Эллен часто охотилась в горах с дедом и членами своего клана и помнила, как однажды они несколько часов искали великолепного оленя с ветвистыми рогами, но гончие потеряли след, после того как пересекли ручей.

– Черт! – выругался тогда ее дед. – Зверь пошел по воде!

Она спросила его, что это значит, и он объяснил, что, вместо того чтобы перейти ручей вброд, животное побрело по воде, вниз или вверх по течению, и собаки мигом сбились со следа. Никто не мог понять, куда девался олень, и охотникам пришлось вернуться домой.

День выдался ясным, и сейчас Эллен, отчаянно оглядевшись, посмотрела вверх, чтобы определить положение солнца, и направилась на запад, к побережью.

Вскоре она нашла узкую тропу и спустилась по склону скалы. По пути она сорвала пригоршню длинных травинок и, добравшись до подножия, медленно попятилась к воде. При этом она старательно затирала свои следы. Она могла бы поклясться, что сэр Роджер и не подозревает о том, что она может знать подобные хитрости.

Весело усмехнувшись, Эллен сделала последний шаг и тут же ахнула: вода оказалась ледяной.

Но она собралась с духом и побежала так быстро, как только можно бежать в воде. Ступни скоро онемели от холода, но она не останавливалась. Стояла середина октября, и хотя солнце еще пригревало, ветер был резким. Сорочка почти не защищала тело, но все же это лучше, чем ничего.

Наконец Эллен вышла из воды на песок. Если сэр Роджер направился к границе, значит, у нее есть еще час-другой, прежде чем он спохватится и сообразит… если способен сообразить, конечно, что она искала на берегу средство спасения. Но вряд ли он найдет ее следы и будет сбит с толку. Возможно, махнет на нее рукой и, побежденный, вернется в замок, но скорее всего поскачет вдоль берега, пока не обнаружит ее. Однако если она снова побежит по воде, отморозит ноги.

Когда ее ступни перестали зудеть и гореть и снова стали чувствительными, Эллен побежала быстрее. Пока она не слышала ни стука копыт, ни лая собак, но ни в коем случае не считала, что находится в безопасности. И тут она заметила, что впереди расстояние между берегами Солуэй-Ферта становится все уже и уже.

Эллен не могла поверить такой удаче. Неужели она сможет перейти залив вброд и оказаться в Шотландии?

Она отчаянно взмолилась, прося Иисуса и Пресвятую Матерь Божью выполнить ее желание.

Наконец, добравшись до самой узкой части залива, Эллен ступила с песчаного берега на глинистое дно. Она шла осторожно, зная, какой предательской может быть глина пополам с песком, и все же торопилась, как могла. И не важно, что единственными звуками, нарушавшими тишину, были крики чаек, паривших над головой.

И тут, когда она почти достигла другого берега, послышался странный рев. Повернув голову, она увидела гигантскую стену воды, быстро надвигавшуюся на нее. Эллен в ужасе остановилась, не в силах пошевелиться. Откуда-то послышались крики. Снова повернувшись, она увидела каких-то мужчин, делавших ей знаки и энергично махавших руками. Один из них отделился от остальных, подобрал сутану и помчался навстречу Эллен. Вода уже кипела вокруг ее щиколоток.

– Скорее, девушка, скорее! – крикнул незнакомец и, обхватив ее за талию, потянул за собой.

Вода уже доходила ей до колен. Она подумала, что бежать сквозь эти волны – все равно что пробиваться через реку меда, но продолжала перебирать ногами, хотя погрузилась почти до плеч. Горло перехватывало, голова кружилась. Несколько раз она глотнула соленой воды. Теперь мужчина плыл, не выпуская Эллен и таща ее за собой. Но и она вдруг вспомнила о своем умении плавать. Отталкиваясь ногами, она старалась держать голову повыше, хотя течение норовило унести ее. Наконец она смогла снова встать на дно залива и вместе со своим спасителем выбралась на берег, прежде чем упасть на песок.

– Что, во имя святого Эндрю, заставило вас пересечь Солуэй-Ферт за несколько секунд до начала прилива? – рассерженно спросил незнакомец.

– Я не знала о приливе. И у меня было только два выхода: либо идти по дну, либо умереть на другом берегу, – прохрипела Эллен и с трудом села, оглядывая собравшихся вокруг мужчин. Все были одеты в коричневые сутаны. – Вы Божьи служители? – спросила она.

Ее спаситель улыбнулся.

– Брат Гриогер, миледи, – представился он, опуская подол сутаны. – Мы из монастыря Святого Эндрю, того, что на холме.

– Я Эллен Макартур, жена Дункана Армстронга, лэрда Даффдура. Англичанин похитил меня несколько месяцев назад и до сегодняшнего дня держал в плену. Но мне удалось перехитрить моего похитителя и сбежать. Увидев, как невелико расстояние между английским и шотландским берегами, я решила перейти залив вброд. Я впервые увидела море, только когда меня привезли сюда, и ничего не знала о приливах. Благодарю вас, добрый брат Гриогер, за то, что помогли мне выбраться. Но я должна молить вас о милости. Не могли бы вы приютить меня и послать известие моему мужу в Даффдур, чтобы он приехал за мной? Я живу в постоянном ужасе, опасаясь, что англичанин вновь придет за мной, ибо он часто совершает набеги на шотландскую сторону границы.

– Давайте сначала вернемся в монастырь, – предложил брат Гриогер. – Решение должен принять наш приор, но он добрый человек и обязательно вам поможет.

Встав, он помог подняться Эллен. При этом монах старался не смотреть на нее: мокрая ткань сорочки льнула к телу, не оставляя простора воображению. Вместе с тремя спутниками брата Гриогера они поднялись на холм, в монастырь Святого Эндрю.

Эллен поместили в крохотном странноприимном доме, и вскоре брат Гриогер вернулся с чистой сухой одеждой: рубашкой и коричневой шерстяной сутаной.

– Вряд ли вы сможете предстать перед приором в таком виде, как сейчас, миледи, – улыбнулся он. – Я вернусь с ним через час. Достаточно ли у вас времени, чтобы привести себя в порядок?

Эллен проглотила смешок.

– Да, и спасибо вам, – поблагодарила она.

После его ухода она первым делом стащила мокрую насквозь рубашку. Тело было липким от соли, поэтому она взяла оставленные ей жесткую тряпочку и кувшин с водой и принялась обтираться, после чего натянула сухую рубашку и сутану. Она оказалась слишком длинна. Пришлось подпоясать ее узловатой веревкой. А вот с волосами ничего нельзя было сделать без расчески. Поэтому она выжала воду из косы и оставила все как есть.

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнула Эллен.

Порог переступили брат Гриогер и седовласый немолодой монах.

– Это приор Кеннет, – пояснил монах. – Я уже рассказал ему вашу историю.

Приор Кеннет шагнул к Эллен.

– Вы должны понять, миледи, что находитесь в мужском монастыре. Женщинам запрещено в нем появляться, поэтому мне пришлось идти к вам.

Он уселся на один из двух стульев у очага и показал ей на второй стул.

– А теперь поведайте, кем был тот злодей, что умыкнул вас у мужа.

– Это сэр Роджер Колби. Последние два года он причинил немало бед приграничным жителям. По требованию его короля Генриха Тюдора он жег деревни и поля, угонял скот и уводил женщин. Наконец мой муж, с помощью лорда Босуэлла и с одобрения короля, собрал большой отряд из членов разных кланов, и все вместе они совершили несколько свирепых набегов на англичан, после чего шайка сэра Роджера разбежалась, в страхе за свои дома и скот. Из-за этого сэр Роджер лишился благосклонности своего короля и поклялся отомстить моему мужу.

Приор кивнул. Все, что рассказывала женщина, он уже слышал сотни раз, в той или иной форме. В непрерывных набегах с той и другой стороны не было ничего нового. Но все это, разумеется, огромная трагедия.

– Продолжай, дитя мое, – попросил он. – Как случилось, что тебя похитили?

– Летом в нашей местности распространилась болезнь. Однажды я лечила семью, живущую в самом дальнем конце деревни. Тогда и появился сэр Роджер. Пригрозил бедной женщине, хозяйке дома, что убьет ее и детей, если я подниму тревогу. Ее старшая дочь спала с англичанами за деньги. Именно она предала меня.

Приор сокрушенно пощелкал языком и покачал головой. Есть ли пределы подлости человеческой?!

– Тебя отвезли в Англию?

– В замок Колби, где меня с тех пор и держали, – вздохнула Эллен.

– Скажи, как ты одурачила своего тюремщика, что он позволил тебе сбежать? – спросил приор, втайне гадая, почему она не сделала этого раньше, если пробыла в замке несколько месяцев.

Видя сомнение и тревогу в его взгляде, Эллен задумалась, как лучше все объяснить.

– Сначала меня долго держали в подземной темнице, – начала рассказывать она. – Оттуда не было выхода. Наконец, видя, что я медленно умираю, сэр Роджер приказал привести меня в башню. Двери в мои покои держали запертыми в любое время суток. Я не видела никого, кроме служанки, приносившей еду, и сержанта замкового гарнизона. Но потом сэр Роджер стал навещать меня, в надежде обольстить и сделать своей любовницей. Я отвергла его, напомнив, что была и остаюсь верной женой и матерью.

И приор, и брат Гриогер неловко поежились и, переглянувшись, отвели глаза, но Эллен спокойно продолжала:

– Наконец сегодня утром меня привели в зал, где сэр Роджер сказал, что я должна лечь в его постель. Похоже, он был уверен, что, обесчестив меня, сможет по достоинству отомстить Дункану, моему мужу. Тогда я стала издеваться над ним, назвала трусом, сказала, что у него не хватит храбрости вывести меня за ворота, дать час форы, а потом начать охоту. Заявила, что ему ни за что меня не догнать. Он человек гордый и поэтому согласился. Но при этом настоял, чтобы я бежала босая и в одной рубашке.

Эллен тихо рассмеялась.

– Он не знал, что я уроженка гор и, пока не приехала ко двору, редко носила туфли. А еще я запомнила, как дед рассказывал мне, что любое животное может перехитрить охотника, если побежит по воде. Сэр Роджер наверняка решил, что я поверну к границе. Но я вместо этого вошла в воды залива и помчалась в обратном направлении.

Приор с улыбкой кивнул:

– Очень умно с вашей стороны, миледи. Но похититель наверняка увидел бы ваши следы на песке, стоило ему появиться на берегу.

– Я набрала травы и, спускаясь с обрыва, стирала отпечатки ног, – пояснила Эллен. – К этому времени сэр Роджер, несомненно, сообразил, куда я девалась, но ему придется проехаться по берегу в обоих направлениях. Однако не знаю, что он станет делать, когда не обнаружит меня.

– Очевидно, он очень коварен, – заметил приор.

– Верно, – согласилась Эллен и умоляюще сказала: – Добрый приор, я не желаю подвергать вас опасности. Все, о чем я прошу, – послать гонца к моему мужу, чтобы он приехал за мной и отвез в Даффдур.

– У меня есть план получше, дочь моя, – предложил старый приор, – Завтра брат Гриогер отвезет вас к своему кузену, Роберту Фергюсону, лэрду Олдклуна, Ему проще помочь вам добраться до мужа. Если вы будете путешествовать с этой коричневой сутане, с надвинутым на глаза капюшоном, вас примут за бедного монаха, и никто не заподозрит, что перед ним женщина.

– Вашему брату можно довериться? – спросила Эллен брата Гриогера.

– Роберт – человек благородный, миледи. Готов поклясться в этом самим Господом.

– Долог ли путь до Олдклуна?

– Если мы выедем на рассвете, к полудню доберемся, – заверил брат Гриогер.

– Я буду готова, – кивнула Эллен.

– Но для пущей достоверности вам придется сесть в мужское седло, – предупредил он.

– Я привычна к такой езде, – заверила она.

– Я буду молиться за тебя, дочь моя, – пообещал приор Кеннет.

– Муж вознаградит вас за такую доброту, – ответила Эллен. – Спасибо за все.

Монахи ушли. Вскоре появился молодой послушник с хлебной коркой, в которой плескался густой рыбный суп. К супу прилагался ломоть сыра. Все это предстояло запить яблочным сидром. Эллен поблагодарила и его.

Спала она плохо и вздрагивала при каждом звуке, боясь появления сэра Роджера. Только сейчас она поняла, на что отважилась, когда перешла Солуэй-Ферт перед самым приливом. До последнего своего дня она будет слышать страшный рев воды, хлынувшей с моря. Если бы в этот момент на берегу не оказалось монахов, она наверняка бы утонула.

Но лучше смерть, чем еще одна ночь с сэром Роджером. И что она скажет Дункану? Признается, что сэр Роджер ласкал ее, дотрагивался, пытался изнасиловать?

Наконец сквозь щели в ставнях пробился тусклый свет. Эллен вскочила. Значит, скоро пора отправляться в путь. В комнату донеслись голоса монахов, певших молитву: шла уже вторая утренняя месса. Первая, заутреня, служилась после полуночи. Эллен протерла водой лицо, расплела высохшие волосы и расчесала, как могла, пальцами, хотя пряди слиплись и были жесткими от соли. Ничего, это самая меньшая из ее бед!

Снова заплетя косу, она натянула колючую коричневую сутану и уселась ждать брата Гриогера. Он не замедлил появиться и принес с собой большой кусок хлеба с маслом.

– Я подумал, что лучше будет поесть в пути, чем зря тратить время, завтракая здесь. Представляю, как вам не терпится уехать отсюда! Пока что вы в опасной близости от англичан, но надеюсь, что все обойдется.

– Верно, – вздохнула Эллен. – Я смогу заснуть спокойно, только когда окажусь у родных.

Монах повел ее в монастырские конюшни, где стояли три клячи. Все были уже немолоды и не слишком резвы. Они оседлали животных, вывели и, вскочив в седла, направились к воротам. Привратник выпустил их и радостно сообщил, что на дороге не видно ни единого всадника.

– Да и со стороны моря никого нет, – добавил он.

Они ехали в молчании, жуя хлеб. Да и о чем говорить, когда ее страшит каждый посторонний звук! Стоило ветру прошуршать в листве, как Эллен вздрагивала. Она честно признавалась себе, что до смерти боится появления сэра Роджера Колби. Что, если он понял, где она, и увезет ее в свой замок? Как долго он искал ее вчера и что почувствовал, поняв, что жертве неким странным образом удалось ускользнуть? Он понимал, что ее издевки направлены на то, чтобы уязвить его гордость. И в то же время именно эта гордость побудила его принять вызов. Но ей невероятно повезло обнаружить именно такое место, которое можно перейти вброд. И она каким-то чудом избежала гибели в водной пучине. Какое счастье, что монахи увидели ее, спасли, дали приют и согласились отвезти в безопасное место!

Они ехали несколько часов. Наконец впереди на невысоком зеленом холме показался большой каменный дом, очень похожий на Даффдур, только без стен.

– Вот мы и приехали. Это и есть Олдклун, – пояснил брат Гриогер, прерывая долгое молчание.

Добравшись до дома, они спешились, и слуги взяли у них лошадей. Встречные тепло приветствовали монаха. Тот повел Эллен в красивый зал, где за высоким столом обедали мужчина и женщина. Вокруг суетились слуги.

– Гриогер! – воскликнул хозяин, вставая – Кого ты нам привез?

– Роберт! – приветствовал монах кузена. – Миледи Энн!

Роберт Фергюсон внимательно всмотрелся в Эллен:

– Сапоги Христовы! Да это жена лэрда Даффдура! Я не ошибся?

– Как вы узнали меня? – удивилась Эллен.

– Я был одним, из тех, кто гостил в Даффдуре прошлой весной, когда мы сговаривались остановить набеги англичан. Я слышал, что вас похитил этот негодяй Колби. Ваш муж несколько месяцев разыскивал вас по обе стороны границы.

Эллен неожиданно для себя разрыдалась, и Энн Фергюсон выскочила из-за стола, мгновенно оказалась рядом и обняла гостью, пытаясь утешить.

– Вчера леди сбежала из замка. Но она сама расскажет свою историю, кузен, – пообещал брат Гриогер. – Несчастная едва не утонула, переправляясь через Солуэй за несколько минут до начала прилива. По чистой случайности мы в этот момент прогуливались по берегу и сумели ее спасти.

– Он… он… вытащил меня, – всхлипнула Эллен.

– Ах, бедняжка! – посочувствовала леди Энн.

– Нельзя ли послать в Даффдур, кузен? – осведомился монах.

– Нет, сначала я пошлю в Клайт, потому что Клайт ближе, а Колин – единокровный брат Даффдура, – решил Роберт Фергюсон. – Он может послать гонца в Даффдур. А я со своими людьми провожу леди в Клайт. Если мы через час пустимся в дорогу, сможем заночевать в доме моего кузена Дэвида и к завтрашнему утру добраться до Клайта. Колби знает, где она сейчас?

– По всей видимости, пока что нет, – ответил Гриогер.

– Садитесь за стол, – пригласила Энн. – Вам нужно поесть, прежде чем продолжать путешествие. Если хотите, можете рассказать нам, что с вами стряслось.

Она проводила Эллен к столу и велела принести слуге ужин. Через несколько минут перед беглянкой уже стояли горячее кроличье рагу и небольшой кубок эля.

– Ешьте, дорогая моя. Судя по виду, вы совсем измучены.

Эллен, поблагодарив, принялась за еду. Покончив с ужином, она наскоро объяснила, что с ней случилось, вернее, повторила ту же историю, которую перед этим рассказывала брату Гриогеру и приору Кеннету. Фергюсон, лэрд Олдклуна, тихо выругался, а его добрая жена участливо качала головой.

– Вы храбрая девочка, – заметил Роберт, дослушав грустный рассказ. – Я с радостью буду сопровождать вашего мужа, когда он отправится мстить за вас. Но теперь нам нужно спешить, если мы хотим к закату добраться до дома моего кузена. А тебе, Гриогер, спасибо за то, что привез к нам леди Даффдур.

Вскоре Эллен снова оказалась на проселочной дороге, только на этот раз под седлом была резвая лошадка. Правда, монашеского одеяния она так и не сняла.

Брат Гриогер вернулся в монастырь, а Роберт и Эллен в сопровождении небольшого отряда ускакали в противоположном на; правлении. Всадники мчались галопом не менее трех часов и добрались до места, когда октябрьское солнце уже опускалось за горизонт. Сайна, жена Дэвида Фергюсона, предложила Эллен свою одежду, но та отказалась, чувствуя себя спокойнее в грубом коричневом одеянии. После легкого ужина она снова рассказала свою историю, и собравшиеся искренне ей посочувствовали.

На рассвете они отправились дальше, но на этот раз к ним присоединились Дэвид Фергюсон и дюжина его воинов. Они остановились только к полудню, чтобы дать роздых лошадям и облегчиться. С собой они захватили овсяные лепешки и сыр, которые и ели на ходу.

Когда день уже близился к концу и солнце клонилось к закату, перед ними возник замок Клайт. Эллен была вне себя от радости. Она почти дома! Еще немного – и она встретится с мужем!

Фергюсонов тепло встретили и проводили в зал. При виде родственницы благодарность хозяев была безгранична. Эллен бросилась в объятия Адэр и снова разрыдалась. Даже у Конала Брюса повлажнели глаза. Он знал, как безумно любил брат эту женщину и какими мучительными были для него последние месяцы. Однако, услышав повествование Эллен, он понял, что ей пришлось куда хуже, чем Дункану.

А вот Адэр сразу почувствовала, что невестка чего-то недоговаривает. Но, видя, как клонится долу голова Эллен, шепотом объяснила мужу, что уведет ее и уложит в постель.

Проводив Эллен в маленькую комнату для гостей, Адэр, смеясь, стащила с нее сутану.

– Завтра я подберу для тебя что-нибудь понаряднее.

– Нет, – заупрямилась Эллен. – Так мне безопаснее.

– Что стряслось? – тихо спросила Адэр.

– Я уже все рассказала, – пробормотала Эллен.

– Ты рассказала все, что захотела, сестрица. А теперь я хочу услышать правду. И не беспокойся, все останется между нами. Он изнасиловал тебя?

– И да, и нет, – всхлипнула Эллен.

– Но он ласкал тебя?

– Не просто ласкал. Его язык побывал там, где ему быть не следовало.

– Он касался того места, трогать которое имеет право только муж? Признавайся, милая, – уговаривала Адэр. – Я вижу, как тебе больно. Облегчи душу и избавься от боли.

– Сэр Роджер твердил, что все женщины – грязные твари и шлюхи, – выдавила Эллен и заплакала еще громче.

И тут Адэр осенило.

– Он давал тебе что-то съесть или выпить, прежде чем залезть в твою постель? Мой отец, став, старше, почти потерял мужскую силу и был вынужден принимать снадобья, распалявшие его похоть. Такие средства называются афродизиаками и почти, все привозятся с Востока.

– Мне три дня не давали ни есть, ни пить, после чего принесли хлеба, сыра и чашу с вином, – вспомнила Эллен. – В ту ночь он пришел в мою комнату и признался, что подлил в вино сонного зелья. А потом заставил меня выпить какую-то жидкость. Вернее, просто, влил в горло. Через несколько минут меня охватило вожделение, подобного которому я еще не знала. Это было ужасно. Все тело пульсировало, кололо иголками, горело… и я жаждала, удовлетворения. О, Адэр, я пыталась бороться! Пыталась, но не смогла.

– Я так и думала, – кивнула Адэр. – Не знаю, что именно выбрал Колби, но именно это питье лишило тебя рассудка. Однако ты очень храбра, если сопротивлялась до последнего.

– Почему же я чувствую себя опозоренной? – тихо спросила Эллен. – Как я смогу смотреть в глаза Дункану, зная, что другой мужчина заставил меня познать такую страсть? И как он сможет делить со мной постель, помня о том, что теперь я уже не так чиста, как прежде?

Слезы снова хлынули у нее из глаз.

– Не будь такой дурочкой, Эллен! – резко бросила Адэр. – Ты расскажешь мужу то же, что рассказала всем, и ни словом больше не обмолвишься. Много недель тебя держали в подземелье. Потом перевели в башню, где никого не позволяли видеть, кроме служанки, приносившей еду. И тут сэр Роджер велел привести тебя в зал, где стал целовать и ласкать. Тогда ты поняла, что он намерен подчинить тебя своей воле, поэтому издевками и насмешками вынудила его отпустить тебя из замка ровно на час. И пока он искал тебя, умудрилась пройти вброд по дну залива Солуэй-Ферт.

– Но почему я не пыталась сбежать до этого дня?

– Ждала. Ждала и молилась нашей Пресвятой Богородице, чтобы муж пришел и спас тебя. А когда поняла, что надежды на спасение нет и что Дункану скорее всего не удалось узнать, где тебя прячут, пустилась на хитрость. К этому времени ты сумела взять себя в руки, успокоиться и понять, в какой опасности находишься. И что тебе не на кого положиться, кроме как на себя. Кровь Христова, Эллен! Кто-то должен был знать, что у Колби есть еще один дом, не только тот, что в Дьявольской долине! Ради всего святого, он же англичанин! И должен ответить перед своим королем!

– О всемилостивая Матерь Божья! – ахнула Эллен. – Самое важное я и забыла! Совсем из головы вылетело! Йен Джонстон жив, и Колби намеревается с его помощью убить нашего короля! Нашего, Адэр!

– Что?! – Адэр вскочила с кровати. – Я немедленно иду за Коналом! Не смей уснуть, пока мы не вернемся!

Эллен, кивнув, проводила взглядом невестку. Несколько минут спустя та вернулась вместе с мужем.

– Что за разговоры насчет убийства? – спросил он с порога.

– Дня три назад Колби принимал посланца короля Генриха. Оказывается, король отослал его от двора, и теперь Колби на седьмом небе оттого, что о нем вспомнили. Генрих велел передать ему всего несколько слов. Что-то вроде загадки о том, что в лапе льва застряла заноза. И если Колби сумеет вырвать эту занозу, то сможет вернуться ко двору. Он пересказал мне загадку, и я догадалась, что лев – это наверняка сам Генрих. Колби тут же понял, что заноза – это король Яков. Генрих Тюдор просит его убить шотландского короля!

Колби немедленно велел привести Йена Джонстона из подземной тюрьмы, где тот гнил несколько месяцев. Йен согласился помочь ему убить Якова. Они стали строить планы, но я ничего больше не знаю, потому что в то же утро сумела сбежать от Колби.

– Ты должен немедленно известить Босуэлла! – воскликнула Адэр.

Лэрд Клайта кивнул:

– Утром я отправлю двух гонцов. Одного – в Даффдур, к Дункану. Пусть приезжает за женой. Второго – в Хейлз, к Херкьюлизу Хепберну. Пусть немедленно уведомит Патрика. Сам я не знаю, где он сейчас находится. Может, на наше счастье, приехал в Хейлз, а может, остался при дворе. Но королю Якову следует узнать, что творится за его спиной. – Он потрепал Эллен по плечу: – Ты отважная девочка, Эллен Макартур. Моему брату повезло с женой.

Эллен снова заплакала. Конал Брюс в ужасе отпрянул.

– Что я такого сказал? – беспомощно пробормотал он.

Адэр покачала головой:

– Ты тут ни при чем. Эллен еще не отошла от потрясений и, боюсь, не скоро оправится. Возвращайтесь к гостям, милорд.

После его ухода она подошла к Эллен.

– Я оставляю тебе. Постарайся уснуть. Может, хоть это успокоит тебя. Не ты повинна в том, что произошло за эти месяцы. Во всем виноват один человек – сэр Роджер Колби. Думаю, он готовится к побегу, но Дункан, его братья и друзья найдут негодяя на краю земли и покончат с ним. В противном случае он может совершить покушение на нашего короля. Нельзя, чтобы Англия снова диктовала Шотландии, что можно и что нельзя делать.

Нагнувшись, она натянула одеяло на плечи Эллен.

– Поспи, девочка, и желаю, чтобы тебе приснился тот, кого ты любишь. Не сомневаюсь, он немедленно примчится, узнав о том, что ты в Клайте. Спокойной ночи.

Эллен немного полежала в мягкой постели, глядя в потолок. Слезы ее постепенно высохли. Она в безопасности! Она почти что дома!

Обдумав слова Адэр, она поняла, что невестка права. Не Эллен виновата в своих несчастьях. И Дункан не должен мучиться, узнав, что она претерпела в руках этого подлого человека! Она сама понесет тяжкую ношу, даже если это ее убьет!

В конце концов она заснула. А проснувшись утром, почувствовала себя гораздо лучше.

Вошедшая в комнату служанка спросила, не хочет ли она чего-нибудь.

– Передай хозяйке, что мне нужна ванна. И я передумала – попроси ее дать мне чистую одежду. Надоело ходить в лохмотьях.

Пришедшая за ней Адэр отвела невестку на кухню, где уже стояла старая дубовая лохань, наполненная горячей водой. Эллен со счастливым вздохом ступила в воду. Вымылась сама, промыла слипшиеся, полные песка волосы, сполоснулась чистой водой. Полотенца уже грелись над огнем, и Эллен завернулась в них и соорудила на голове тюрбан. Элизабет, старая служанка Адэр, и ее сестра Марджери помогли Эллен надеть мягкую сорочку и зеленое бархатное платье.

– Зеленый цвет никогда не шел госпоже, – заметила Элизабет, – но вам, с вашими огненно-рыжими волосами, он очень к лицу.

– Садитесь, дитя мое, у огня, – предложила Марджери, – и мы высушим и расчешем вам волосы.

Женщины принялись хлопотать вокруг Эллен, Та едва не заплакала снова, оказавшись в дружеской компании, которой так долго была лишена. Служанки как следует вытерли ей волосы и по очереди расчесывали, пока они не стали сухими и блестящими. Эллен от души поблагодарила обеих и вышла в холл, решив позавтракать.

Там уже сидели Адэр с детьми: Джеймсом, Эндрю, Джоном и Дженет. Адэр учила их азбуке.

– У нас опять нет священника, – пожаловалась она, – а им нужно уметь читать и писать.

– По-моему, Дженет слишком молода, – удивилась Эллен, глядя на племянницу. На вид ей было не больше трех.

– Учиться никогда не рано, – ответила Адэр и велела служанке принести Эллен завтрак.

Поев, она выглянула в окно и увидела, что идет дождь. Но несмотря на непогоду, Конал успел отправить двух посланцев: в Даффдур и Хейлз, к Дункану и Хепбернам. Фергюсоны тоже уехали на рассвете, и Эллен расстроилась, вспомнив, что так и не поблагодарила их как следует за доброту и участие.

– Не стоит мучить себя, – покачала головой Адэр, когда Эллен объяснила причину плохого настроения. – Конал просто-таки рассыпался в благодарностях, как ему и полагается. В конце концов, он лэрд Клайта и брат твоего мужа! Они ничуть не обиделись. Конал даже пригласил их поехать поохотиться на Колби всей компанией. Они были в восторге от приглашения.

– Я тоже отправлюсь с ними, – к удивлению Адэр, заявила Эллен.

– Ты?! Ты добровольно вернешься в Англию после всего, что перенесла в плену у этого негодяя?!

– Именно из-за того, что я перенесла, – тихо пояснила Эллен. – Я хочу собственными глазами видеть его смерть. Я никогда не смогу жить спокойно, пока он не подохнет! И точно это знаю.

Пойми, меня смертельно пугает легкость, с которой он сумел незамеченным проникнуть на земли Армстронга и увезти меня! Я нигде не буду чувствовать себя в безопасности, пока не увижу его труп!

– Понимаю, – кивнула Адэр. – Но разве не то же самое случается в горах едва ли не каждый день?

– Полагаю, что так. Там обычно умыкали женщин либо ради выкупа, либо для того, чтобы добыть себе невесту. Там это в порядке вещей. Но они шотландцы. Этот человек – англичанин. Он перешел границу, растлил нашу девушку, склонил ее к измене и предательству, а потом увез меня, в Англию. И по какой причине? Потому что мой муж вышел победителем в схватке между шотландцами и англичанами? Потому что он потерял благосклонность своего короля? Колби хотел, чтобы Дункан чувствовал ту же боль потери, что испытал он, потеряв нечто дорогое своему сердцу. Меня до сих пор поражает, что он сравнил потерю королевской милости с похищением чужой жены! Роджер Колби – человек коварный и порочный. Кстати, Адэр, я обдумала все, что ты сказала мне вчера ночью. Ты права. Я ни в чем не виновата. Будь я храбрее, выбросилась бы из окна башни, но мне не хватило мужества. И в глубине души я всегда надеялась, что Дункан отыщет меня и благополучно вернет в Даффдур. Я пыталась тянуть время.

И только когда поняла, что времени больше не осталось, а Колби почти уверился, что сломил мой дух, тем утром в зале я осмелилась прибегнуть к хитрости. Находясь в замке, я никак не могла избежать насилия. Но, выйдя за ворота, поняла, что у меня появился шанс, хотя вовсе не была уверена, что сумею скрыться от него, Надежды почти, не оставалось. Но все же я должна была попытаться.

– А если бы он поймал тебя? – спросила Адэр едва слышно.

– Я утонилась бы в море, прежде чем позволила бы ему снова меня коснуться, – мрачно заверила Эллен, – Знаешь, отчасти именно по этой причине я побежала к воде. Как тот олень, что удрал от моего деда и его охотников. Вода была единственной возможностью вернуться к Дункану и нашему сыну. Скажи, Адэр… вчера я так устала и измучилась, что не спросила о сыне. Он жив?

– По крайней мере мне никто не сообщал о его смерти, – протянула Адэр. – Впрочем, если быть до конца честной, я не заговаривала о нем с Дунканом. А он и не упоминал об Уилли, потому что думал только о том, как тебя спасти. Но старая Пейги очень похожа на мою Элизабет и наверняка позаботилась о малыше.

– Да, – согласилась Эллен, слегка улыбнувшись. – Благослови ее Господь.

Остаток дождливого дня женщины провели за беседой, сидя у пылающего очага в парадном зале Клайта. Эллен ощущала огромное облегчение, вновь оказавшись в обычной обстановке, и весело играла с племянниками и племянницами, особенно с малышкой Дженет Маргарет, которую братья звали Джен. Она еще раз убедилась, какая это дружная семья. У нее теплело на сердце при виде того, как искренне любят друг друга Конал и Адэр.

На следующий день тоже шел дождь. Эллен посидела в лекарне Адэр, помогая ей составить мазь, которой натирали грудь при зимней простуде. Она делалась из гусиного хорошо процеженного жира и мятного масла, полученного из мяты, которую Адэр выращивала у себя в саду. Кроме того, они раскладывали по мешочкам сушеные листья мяты, чай с которой считался превосходным средством от расстройства желудка. Эллен надеялась, что Дункан приедет к ночи, но Адэр сказала, что лучше подождать до утра.

Следующий день выдался ясным. Эллен вместе с Адэр учила детей и латала детскую одежду. К полудню она уже не находила себе места, и Конал посоветовал ей взобраться на крышу и оттуда высматривать Дункана.

Взяв плащ, Эллен поднялась на крышу и устремила взор туда, где находился Даффдур.

Дункан увидел ее сразу, как только впереди показался дом его брата. Ее рыже-золотистые волосы подобно знамени развевались на западном ветру. Сердце забилось быстрее. Эллен! Жена!

Он безмолвно воззвал к ней, и Эллен, словно услышав, принялась беспорядочно размахивать руками. Через несколько минут она исчезла из виду. Дункан представил, как Эллен бежит по винтовой лестнице, мчится через зал и кричит Адэр, Коналу и всем, кто ей встретился, что к ним едет лэрд Даффдура.

Дункан широко улыбнулся и пришпорил скакуна. Ворота Клайта распахнулись, и Эллен вырвалась вперед, словно ее подтолкнули. Подобрав зеленые юбки, она рванулась к нему. Дункан рывком натянул поводья, спрыгнул с седла и бросился навстречу ей.

Поймал в объятия и закружил, смеяеь от счастья, нахлынувшего на него приливной волной.

– Жена! – воскликнул он, глядя в ее запрокинутое личико, стоявшее у него в глазах все эти бесконечные месяцы.

– Муж! – ответила Эллен, и из глаз ее брызнули слезы, хотя она продолжала ослепительно улыбаться.

Он стал целовать ее жадно и яростно, обнимая все крепче, словно больше не желал отпускать. Эллен, целуя его так же лихорадочно, ощущая себя защищенной в кольце его рук, отчетливо сознавала, что сможет уберечь их любовь от Роджера Колби. Потому что они и их чувство были воплощением добра. Так же как Колби был олицетворением зла.

Глава 14

Роджер Колби с веселой ухмылкой смотрел вслед Эллен, несущейся прочь от замка. Наконец он повернулся, перешел подвесной мостик и приказал Рейфу, чтобы его жеребец и собаки были готовы через час.

– Еду на охоту, – сообщил он смеясь.

– За леди? – с любопытством спросил сержант. – Почему же вы в таком случае ее отпустили?

При обычных обстоятельствах сэр Роджер не потерпел бы подобных вопросов даже от самого верного слуги, но сейчас немного смягчился, рисуя себе соблазнительные картины. При мысли о том, что он наконец бросит пленницу на землю и станет вонзаться в нее, пока та не запросит пощады, у него сильнее билось сердце.

– Леди уверяла, что я не смогу поймать ее, поэтому я решил проверить, так ли это. Но не тревожься, скоро я подомну ее под себя и не стану слушать воплей и просьб о милосердии. Джонстон уже вымылся?

– Да, милорд, и ожидает ваших приказаний.

– Пусть ждет, – отмахнулся Колби. – Отведи ему топчан в казарме, дай поесть и передай, что я потолкую с ним завтра. И пусть не показывается на глаза, пока я за ним не пошлю. Ясно тебе?

– Да, милорд, – кивнул сержант. – Пойду прикажу оседлать вашего коня и выпустить свору.

Сэр Роджер поднялся к себе. Пока что он не хотел ни видеть, ни слышать шотландца и думал только об Эллен и о том, что сделает с ней, когда поймает. И о последующих ночах. Он от самого себя скрывал, что эта женщина все больше ему нравится. Умна, горда и в отличие от его многочисленных любовниц наделена сильным духом. Да, шлюха и распутница, как все они, но может оказаться приятным развлечением. Как она извивалась под ласками его языка, когда он пробовал на вкус ее маленькую драгоценность!

Его рука легла на затвердевшую, поднявшуюся плоть и стала осторожно ее потирать. Нужно успокоиться… но сладострастные образы не давали покоя. Он то и дело представлял, что сделает, когда поймает ее. Как она испугается, как затрепещет, услышав стук копыт и собачий лай, сначала отдаленный, потом все более громкий! Первыми до нее доберутся гончие и окружат, тявкая и пытаясь наброситься! Она смертельно испугается.

Роджер снова улыбнулся.

Тут подъедет он, схватит ее, перетащит на седло и немного проедет вперед, отогнав собак. Она будет сопротивляться, но разве ей с ним сладить?!

Наконец он остановит коня, спешится, сорвет с нее тонкую сорочку и, отпустив пару увесистых пощечин, чтобы показать ей, кто хозяин, швырнет на землю. Оседлает ее, сбросит рубашку и безрукавку, высвободит из штанов свой «петушок» и набросится на нее. Станет целовать, пока не распухнут губы. Будет сосать и кусать спелые маленькие груди, пока не высосет кровь. Но она не сдастся. Это он понимал. Будет сопротивляться до конца.

И все же он войдет в нее. Медленно-медленно втиснется во влажное, горячее лоно, подняв ее руки над головой. А когда наполнит ее, станет играть с ее средоточием женственности, пока она не потеряет голову от желания. И только тогда начнет врезаться в нее, жестко и беспощадно, слушая вопли наслаждения. Но не изольет свои соки. Когда Эллен ослабнет от бесплодной борьбы, он перевернет ее на живот и вонзится в попку, потому что она призналась, что ни один мужчина не имел ее таким образом. Значит, он возьмет ее девственность, и она разрыдается, когда он исторгнется в нее.

Он вдруг вспомнил свою любовницу: прекрасное создание с ангельским личиком и золотистыми волосами, которое он приучил к этому извращению. Она была дочерью одного из его фермеров.

Он увидел ее, когда она косила траву на полях, усадил в седло и увез в замок. Ее звали Евой, и нельзя отрицать, что она была настоящей искусительницей. Ева оказалась девственной, когда Роджер впервые взял ее, и целых два года он забавлялся совершенным телом. Но в ней не было ни капли ума, и часто она напоминала ребенка. Она была готова на все, лишь бы он баловал ее и приносил яркие безделушки и цветные ленты. Тогда еще была жива его мать.

Его мать. Подлая сука, словно сбежавшая из самого ада. Чаще всего он старался держаться от нее подальше, ибо они никогда не ладили. Роджер знал, что она завела любовника, капитана его гарнизона. Но ему было все равно. Местный священник твердил Роджеру, что все женщины – шлюхи и распутницы и их единственное предназначение – производить на свет детей. Поведение матери доказывало правоту священника, поскольку в постели она была ненасытна и вечно выбирала самых сильных мужчин. Что же, ей это было проще простого: она считалась настоящей красавицей, Однажды, когда она чем-то обозлила сына, тот назвал ее потаскухой и был прав. Несмотря на благородное рождение, она мало чем отличалась от тех тварей, которые раздвигали ноги за мелкую монету.

Но мать посмеялась над ним.

– Это меня ты называешь потаскухой?! Как насчёт той шлюшки, с которой ты спишь?

– Ева – моя любовница и принадлежит мне одному! – отрезал Роджер.

– Неужели?

Мать снова рассмеялась.

– Приходи ночью в мои покои, там все увидишь, – насмешливо бросила она.

На свою беду, он так и сделал. В ту ночь светила полная луна, и серебристый свет падал на тело его любовницы, с которой забавлялись его мать и ее возлюбленный. А Ева хихикала и посасывала «петушок» капитана, пока мать лизала ее крошечную драгоценность. На глазах у окаменевшего сэра Роджера капитан овладел девушкой, исторгая из ее горла вопли восторга. Удовлетворив Еву, капитан принялся ублажать его мамашу, которая вскоре принялась извиваться и стонать под его большим телом.

В этот момент Роджер Колби перерезал капитану горло, оттащил труп от потрясенной женщины и вонзил кинжал в ее сердце.

Она даже не успела вскрикнуть. И только потом он подступил к прелестной девушке, скорчившейся на постели, с широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Он успокоил ее нежными словами, стал целовать и ласкать и, войдя в нее, медленно задушил, но продолжал вонзаться в еще теплое тело. Священник оказался прав. Женщины, все женщины – развратницы и потаскухи, и его шотландская пленница ничем не лучше, несмотря, на уверения в собственной добродетели и чистоте. Когда он поймает ее, она будет стонать в, его объятиях так же громко, как когда-то стонала Ева. Сэр Роджер плотоядно облизал, губы, предвкушая грядущие удовольствия, и снова потер свою плоть, чтобы ее успокоить. Еще не время. Он хотел оставить все силы для нового завоевания.

Песок в песочных часах, которые он перевернул, входя в комнату, пересыпался в нижнюю колбу. Роджер опять перевернул часы. Он даст ей немного лишнего времени, потому что результат охоты известен заранее.

– Я могу позволить себе быть великодушным, – тихо пробормотал Колби, представляя огненные волосы, разметавшиеся по ее плечам. Как он будет ласкать эти длинные пряди!

Когда половина песка оказалась внизу, он со вздохом встал, натянул перчатки, захватил платье Эллен и вышел во двор замка, где его ожидал сержант с двумя оседланными конями и сворой гончих.

– Я поеду один, – бросил он Рейфу.

– Вам понадобится кто-то, чтобы отозвать собак, когда они почуют добычу, милорд, – заупрямился Рейф.

Пожалуй, он прав.

– В таком случае едем вместе, но как только я увижу ее, отзывай собак и возвращайся в замок.

– Да, милорд, – кивнул сержант. – Можно я дам собакам понюхать платье?

Сэр Роджер швырнул платье Рейфу и вскочил в седло.

Собаки, учуяв запах, стали рваться со сворок и дружно помчались через ворота, по мостику и в луга. Там они остановились, шумно дыша и нюхая воздух. Вскоре они оказались в роще, где ненадолго останавливалась Эллен перед тем, как направиться к заливу, после чего рванулись к скалам, выходящим на море, и с громким лаем побежали вниз. Но у края воды остановились и стали топтаться на месте, явно сбитые с толку.

– Чертовы псы! – рявкнул сэр Роджер. – Ее здесь не было! Ни на песке, ни на тропинке не видно следов! Рейф, уведи никчемных тварей на псарню. Слишком долго они бездельничали. Она направилась к границе. Куда ей еще деваться?

Он снова стал взбираться на скалу и, пустив лошадь в галоп, полетел в сторону границы.

Рейф смотрел вслед господину, пока тот не исчез из виду. И только потом улыбнулся. Собаки вовсе не сбились со следа. Просто пленница оказалась хитрее сэра Роджера и пошла по воде. Но он ничего не сказал хозяину. Пусть Рейф был верен сэру Роджеру, все же ему пришлось не по душе похищение жены лэрда Даффдура. Она не виновата в том, что сэр Колби потерял расположение короля Генриха. Всему причиной самонадеянность сэра Роджера, посчитавшего шотландцев дикарями, неспособными противостоять его уму и хитрости. А шотландцы тем временем сумели собрать силы и нанести ответный удар. Пусть они и дикари, однако отнюдь не глупы. Но конечно, Рейф не выскажет этого вслух, иначе наказание будет жестоким.

Он погнал собак обратно в замок.

Роджер тем временем несся к границе, в полной уверенности, что пленница избрала именно этот путь. Местность нельзя было назвать лесистой, хотя кое-где высились купы деревьев. Но Эллен нигде не было видно. Неужели она набрела на какого-то путешественника и попросила помощи? Не дай Бог, конечно, но если это так и он поймает ее, скажет, что это его сбежавшая жена. Кому поверят скорее – мужчине или женщине?!

Но хотя позади остались несколько длинных миль, сэр Роджер не встретил ни единого человека.

И тут его стала мучить неприятная мысль: что, если собаки вовсе не сбивались со следа? Что, если она спускалась к берегу? Но ведь отпечатков ног не было! Может, их сгладило ветром? Может, она побежала по берегу? Если же она вошла в воду, значит, оказалась куда умнее, чем он считал. Как она догадалась о таком трюке? Черт возьми! Неужели тоже охотилась?!

Развернув коня, он поскакал обратно в поисках тропинки, с которой можно спуститься к берегу.

Наконец он нашел такую, и конь, осторожно ступая, вынес его на песок. Осеннее солнце уже опускалось за горизонт. С воды дул ледяной ветер. Над головой Колби с резкими криками носились чайки, то и дело ныряя в волны за добычей.

Остановив коня, он оглядел пустынный берег. И поблизости нет пещер, в которых могла бы спрятаться Эллен.

Колби озадаченно пожал плечами. Где она, черт возьми? Куда пропала эта баба?! Она должна быть где-то здесь! Должна!

Колби поехал на север, но и там не нашел Эллен. К этому времени сильные ветра успели заровнять все следы, если они имелись, поскольку прошло уже несколько часов с тех пор, как он выпустил ее из замка. Он уставился на воды залива, но прилив достиг высшей точки и сердитые волны накатывали на берег. Вряд ли такое миниатюрное создание, как Эллен, способно переплыть залив даже здесь, в самом узком месте. Может, она покончила с собой в холодных водах Солуэя? Нет! У нее не хватило бы храбрости. Очень немногие способны на такое. Но где же она?!

Сэр Роджер вернулся обратно и нашел тропу, которая вела прямо к его землям. Взобрался на скалы и, обернувшись, невольно залюбовался многоцветьем заката над морем. Не хочется признавать очевидное, но… но, возможно, жене лэрда Даффдура удалось сбежать!

Он яростно выругался. Только последний глупец мог поддаться на удочку ее насмешек! Спесивый дурак! Знал же, что она намеренно подначивает его, но был так уверен в ее беспомощности и в своем превосходстве, что поставил жесткие условия, а когда она согласилась, сам вывел за ворота. И, подумать только, дал ей лишнее время! Расщедрился, потому что она никак не могла удрать от него. Но, как все шлюхи, оказалась хитрой и сумела добиться своего!

Конь процокал копытами по подвесному мосту. Въехав во двор, сэр Роджер приказал поднять его. Пусть сучонка померзнет холодной октябрьской ночью. Голодная, холодная и, возможно, промокшая, она будет более чем рада вернуться в замок. Он срежет ветку с орешника, задерет рубашонку и высечет девку за наглость! Захлестнет петлей ее тонкую шею и голую поведет в замок!

Там он запрет ее в башне, без еды и одежды, пока не соизволит послать за ней. Никаких дров для очага. Никакой воды.

После нескольких дней воздержания он велит привести ее в зал и заставит ползти на четвереньках к высокому столу, где она будет молить его о прощении. Но он возьмет ее в присутствии всех своих людей. Нагнет над столом и поимеет ее не только обычным способом, но и в попку, под поощрительные крики всех собравшихся в зале. Он сломит ее дух, накажет так, что она больше никогда в жизни не откажет ни ему, ни любому другому мужчине. Покажет ей ее место. Проучит эту распутную шлюху.

Колби молча сидел за столом. Слуги подавали ужин. Сержант, сидевший рядом, мудро воздержался от вопросов. Женщине удалось скрыться, и Рейф был вне себя от радости и облегчения. Конечно, ее побег нанес ужасный удар гордости хозяина. Но если тот желает вернуть благоволение короля, значит, должен сосредоточиться на его поручении, а не на женских ласках.

Однако он не удивился, когда назавтра сэр Роджер снова куда-то ускакал. Хозяину придется примириться с тем, что маленькая женщина сумела его обойти. Конечно, это не так-то легко, но Рейф поможет господину излечить уязвленное самолюбие.

Он дал Йену Джонстону виски и сказал, что у сэра Роджера появились важные дела. Поэтому за ним пошлют завтра, а вернее всего, послезавтра.

Колби почти весь день обыскивал округу в поисках Эллен. Днем пошел дождь, но он не вернулся домой. Глядя на воды залива, он угрюмо размышлял о том, что его провели. И кто?! Женщина!

Сэр Роджер пожал плечами, вздохнул, но тут же расправил плечи и выпрямился. Он и без того слишком много времени потратил на маленькую шотландскую потаскушку. Ведет себя как дурак, каким она его и посчитала! И все потому, что слишком ее хотел! Одна сочная «киска» ничем не хуже другой! Скорее всего она уже мертва и валяется в какой-то канаве. Скатертью дорога!

А этот дикарь, лэрд Даффдура, вообще ничего не значит! Даже не смог найти и освободить жену! И хотя сэру Роджеру очень хотелось ранить гордость шотландца, расписав, как забавлялся с пленницей, все же ее смерть в каком-то смысле тоже была местью. Жителям обеих границ было известно, как сильно любит жену Дункан Армстронг. Пусть теперь оплакивает ее! Его сердце будет разбито! А у него, сэра Колби, есть иные занятия, и хотя очень обидно, что он не сумел погасить пламя своей похоти в ее влажном лоне, пора подумать о других делах.

С этой мыслью сэр Роджер направился к замку.

– Где этот шотландский ублюдок? – спросил он сержанта, вернувшись в замок.

– Я поместил его в казарму, как вы приказали, милорд.

У сержанта хватило ума ничего не спросить про женщину.

– Передай, что я поговорю с ним утром, – бросил сэр Роджер. – Я так и не нашел жену лэрда. Она либо мертва, либо ухитрилась сбежать. Я не считал ее слишком уж умной, но оказалось, что в последнее время лишился способности мыслить здраво. Ничего не поделаешь. Она пропала, и дьявол с ней! У меня есть дела поважнее. Прежде всего нужно вернуть расположение короля. Но сегодня я хочу женщину. Моя постель холодна. Шотландская шлюха разбудила во мне похоть, и теперь я должен любым способом ее утолить, иначе заболею. Есть ли на кухне кто-то из новеньких, кем я мог бы попользоваться?

Рейф поколебался ровно настолько, чтобы хозяина разобрало любопытство.

– Значит, есть! – воскликнул сэр Роджер, глаза которого возбужденно загорелись.

– Боюсь предложить, милорд. Она младшая дочь фермера Джона – лукаво пробормотал Рейф, прекрасно знавший, что девушка – младшая сестра Евы.

– Она так же прекрасна, какой была моя вероломная потаскуха? – осведомился сэр Роджер.

– Намного лучше, если такое возможно, – кивнул Рейф.

– Приведи ее ко мне. Если она ублажит меня, освобожу ее от работы на кухне, но она будет жить в башне, и только у меня будет ключ от ее комнат, – решил сэр Роджер. – Тварь не будет спать с моим капитаном, как та, другая.

– У вас нет капитана, – дерзко напомнил Рейф.

– Тут ты прав. Нет и не будет. Как и моей суки-матери, успевшей затащить в постель едва ли не всех обитателей замка и деревни в надежде утолить непрерывный зуд похоти.

– Не будет, милорд, – подтвердил сержант.

– Но ты, Рейф, ведь не предашь меня? – неожиданно спросил Колби, глядя в глаза собеседника. – Нет, сэр.

– Как ее зовут? Фермерскую шлюху?

– Клотильда.

– Какие изысканные имена для двух грязных крестьяночек! – хмыкнул сэр Роджер, садясь у огня. – Приведи ее сюда. Только сначала вели вымыть. Представляю, как от нее воняет! И немудрено: сначала скотный двор, потом кухня!

– Будет сделано, милорд, – откликнулся сержант, выходя из зала.

Само провидение вчера привело его на кухню, как раз когда туда заявился отец девушки. Сэр Роджер в это время занимался бесплодными поисками. С фермером пришла и его дочь. Принесла в корзине яйца для кухарки. Если верить отцу, девчонке едва исполнилось шестнадцать. Рейф велел кухарке взять ее судомойкой, а старый фермер, готовый на все ради медной монеты, оставил дочь в замке. Рейф потирал руки от удовольствия. Рано или поздно господину понадобится отвлечься от мыслей о побеге шотландки.

Когда сэр Роджер велел увести собак, Рейф сразу же понял, что жена лэрда сумеет скрыться. Если повезет, она перейдет Солуэй вброд во время отлива, но господин, конечно, ни о чем не догадается. Если же она не успела пересечь залив по дну, значит, действительно мертва. Но, так или иначе, отныне она недосягаема для вожделения сэра Роджера. Интересно, добралась ли она до Шотландии? Он очень на это надеялся. Слишком часто он слышал звуки рыданий из-за ее двери, хотя стоило сунуть ключ в скважину, как плач мгновенно прекращался и женщина встречала его с бесстрастным, ничего не выражавшим лицом. Кроме того, она неизменно была вежлива, никогда не проклинала его за свои мучения, как сделали бы многие на ее месте. Да, он надеялся, что она осталась в живых и добралась до дома. Он, как и сэр Роджер, знал, что лэрд Даффдура любил и лелеял жену.

Рейф улыбнулся, представив радость воссоединившихся супругов.

Он не хотел отпускать ее и сжимал так крепко, что Эллен наконец запротестовала:

– Я не могу дышать! Отпусти же, Дункан!

Но в голосе звучало столько счастья, что он и не подумал послушаться.

– Боюсь, что снова потеряю тебя, – признался он. – Я отослал эту сучку Эвину в монастырь Мэгги, чтобы из нее выбили дьявола и научили хорошим манерам. Макара рассказала, каким образом сэр Роджер похитил тебя.

– Почему ты не пришел за мной, Дункан? – спросила Эллен. Лучшая тактика – заставить его оправдываться, тогда он забудет о ревности.

Она тяжело вздохнула.

– Но я повсюду тебя искал! Мы немедленно отправились в Дьявольскую долину, но дом был пуст, и никто понятия не имел, куда девался сэр Роджер.

– Его маленький фамильный замок находится в заливе Солуэй, с английской стороны границы, – пояснила Эллен. – Неужели никто не знал об этом?

– О нем вообще было мало что известно, кроме того, что он приехал на границу по повелению короля Генриха, чтобы объединить англичан против шотландцев и вместе с ними совершать набеги на нашу сторону границы, – пояснил Дункан. – Все, кого мы допрашивали, уверяли, что его дом находится в Дьявольской долине. С ним был отряд в две дюжины человек, под командованием сержанта.

– Рейф, – пояснила Эллен. – Сержанта зовут Рейф. Он неплохой человек, хотя не могу сказать того же самого о Колби.

– Почему он увез тебя? Я так и не дождался требования выкупа, – заметил лэрд.

– Он украл меня, чтобы наказать тебя. Считает, что поскольку именно ты повел шотландцев на англичан, уничтожил их деревни, угнал скот, значит, из-за тебя он потерял благосклонность своего короля. А это все, что есть у сэра Роджера, и лишиться милости Генриха для него хуже всякой пытки. Поэтому он решил, что украдет у тебя то, что ты ценишь всего дороже. Причинит тебе такую же боль, какую причинил ему ты. И он решил, что именно я для тебя дороже всего на свете.

– Он все верно рассчитал, жена, – тихо признался Дункан. – Этот человек что-то сделал тебе?

Она знала, что он имеет в виду, и поэтому, глядя ему в глаза, тихо поклялась:

– Ничего. Он меня пальцем не тронул.

Как ни странно, ложь далась ей легко.

– Меня привезли в замок Колби и бросили в подземную темницу, где я промучилась больше месяца. Никого не видела. Ни с кем не говорила. Меня плохо кормили, а сварливый тюремщик ленился вымолвить лишнее слово. Мне так не хватало звуков человеческого голоса, что я разговаривала с собой, а потом подружилась с крысенком и часто с ним беседовала. Он вежливо слушал, зная, что я поделюсь с ним хлебом, – объяснила она Дункану с лукавой улыбкой.

Рука об руку они направились к дому, где уже ждали Адэр и Конал. Им тоже не терпелось поздороваться с родственником. Немного потолковав о пустяках, они тактично удалились, оставив влюбленную пару наедине. Эллен продолжила свой рассказ:

– Я была уверена, что ты найдешь меня, муженек. Ждала и ждала, но ты так и не пришел. Теперь я знаю, что никому не было известно о втором доме сэра Роджера. Должно быть, он из знатной и влиятельной семьи, потому что замок построен на века и явно имеет стратегическое значение: из его окон открывается вид на Солуэй и море. В тот день, когда меня перевели в башню, я подумала, что это и есть море.

– И сэр Роджер все это время вел себя, как подобает джентльмену? – допытывался Дункан.

– Муженек, лучше выскажи начистоту все, что таишь в сердце! Овладел ли он мной? Делила ли я с ним постель? Не делила, – сухо сообщила Эллен, убеждая себя, что это и есть чистая правда. – Но несколько раз ласкал и целовал, намереваясь взять силой. Он и не скрывал своих намерений, тем более что ненавидит всех женщин, считая их распутницами. Называл меня шлюхой. Считал, что меня легко соблазнить, если оторвать от окружающего мира и лишить общества. Когда же он понял, что я не сдамся, вознамерился затащить в свою постель. Почти неделю назад привел меня в зал и разъяснил, что намеревается со мной сделать.

Именно в тот день я узнала, что Йен Джонстон тоже попал в лапы сэра Роджера. Ему повезло меньше: он гнил в подземельях свыше пяти месяцев. Хозяин замка велел привести его из этого гнусного места. Он зарос щетиной и отрастил длинную бороду. От него несло, как из свиного хлева. Сэр Роджер пообещал ему свободу, если он согласится помочь в одном деле. Конечно, Джонстон был готов на все, как и любой другой, просидевший почти полгода в подземной темнице.

– Какую новую пакость затеял этот английский дьявол?

– К нему ненадолго приезжал гонец от самого короля Генриха и привез Колби послание, вернее, загадку. Король передал сэру Роджеру, что в лапе льва торчит заноза и он желает, чтобы эту занозу вырвали.

– Лев – это Англия, а заноза – Яков Стюарт, – сразу же понял лэрд Даффдура.

– Совершенно верно, – кивнула Эллен. – А вот Колби не сумел разгадать истинный смысл королевского послания, и я совершила ужасную глупость, пояснив, что лев – это и есть Генрих Тюдор. Сэр Роджер догадался об остальном и теперь замыслил убить Якова Стюарта, чтобы вернуть милость своего короля.

– Продолжай, жена, – попросил Дункан. – Расскажи о своем побеге.

– Тем утром в зале, после того как сержант увел Джонстона мыться, сэр Роджер объявил, что ночь я проведу в его постели. Тогда я поняла, что выхода нет. Но и сбежать я не смогу, если буду снова заперта в башне. Тогда оставалось только покорно ожидать своей участи. О, я могла выброситься из окна, но, честно говоря, не хватило храбрости. И тут я поняла, что у меня остается всего один шанс избежать насилия. Поэтому я прибегла к насмешкам.

– Что? – озадаченно переспросил Дункан.

– Я стала издеваться над ним и ранила его гордость. Заявила, что только трус способен взять женщину силой, против ее воли. Он снова повторил, что все женщины – развратницы и шлюхи и что я непременно отдамся ему. Я продолжала высмеивать его. Сказала, что у него не хватит духа отпустить меня на волю. Бросила ему вызов. Предложила дать мне час форы; а потом поохотиться на меня, как на олениху, с оружием и гончими. О нет, он прекрасно понимал, что я подначиваю его, и все же гордость не позволила ему терпеть издевки. Он согласился при условии, что если поймает меня, я стану его послушной любовницей и останусь, пока не надоем. Кроме того, он потребовал, чтобы я бежала босиком ив одной сорочке.

– Свинья! – взорвался лэрд, дрожа от ярости.

Но Эллен только рассмеялась:

– Нет, Дункан, он не подозревал, что оказывает мне услугу. Я не путалась ногами в тяжелых юбках, и, поскольку большую часть жизни разгуливала по горам босиком, мне не составило труда пробежаться по скалам и песчаному берегу.

– Но ты ужасно рисковала, милая. Он просто не мог не поймать тебя. Какое же чудо ему помешало?

Эллен рассказала историю деда и оленя-великана. Объяснила, что последовала примеру благородного животного, побежав по воде. Дункан потрясенно взирал на жену, догадавшуюся замести за собой оставшиеся на песке следы.

– Сначала мне показалось, что я слышу лай собак, но на самом деле просто ошиблась, должно быть, от страха. Наконец, решив, что можно выйти из воды, я пошла по берегу, пока не добралась до самого узкого места залива, откуда можно было разглядеть побережье Шотландии. Было время отлива, и дно обнажилось. Я стала переходить залив вброд и почти добралась до суши, как вдруг увидела машущих мне мужчин. С того места, где я стояла, можно было рассмотреть, что это монахи. В этот момент за спиной послышался оглушительный рев, и, оглянувшись, я увидела стену воды, надвигавшуюся на меня. Один из монахов вбежал в воду, схватил меня за руку и велел торопиться.

Мы побежали, но вода настигала нас. Брат Гриогер поплыл, увлекая меня за собой. Я стала помогать ему, потому что в детстве научилась плавать. Мне казалось, что прошли часы, хотя на самом деле все наше приключение заняло не более нескольких минут. Наконец наши ноги снова коснулись дна. Монахи отвели меня в монастырь, а наутро брат Гриогер доставил меня к своему кузену, Роберту Фергюсону, лэрду Олдклуна. Роберт отвез меня к своему кузену Дэвиду, а оттуда я попала в Клайт.

– Не знаю, чем смогу отплатить Фергюсонам за такую доброту, – пробормотал Дункан, усаживая жену к себе на колени.

– Конал пообещал, что они будут с нами, когда мы поедем на поиски Колби. И я должна принести что-нибудь в дар монастырю. Может, одну золотую монету из моего приданого? Монахи спасли мне жизнь и позаботились вернуть к тебе. Думаю, это стоит золотой монеты, хотя у меня их немного, – прошептала она, положив голову ему на плечо.

– Согласен, – кивнул лэрд, целуя ее. – Но что там насчет заговора против короля?

– Я знаю только, что сэр Роджер должен попытаться его убить. Кроме этого, мне ничего не известно. Я не могла больше ждать, зная планы сэра Роджера в отношении меня, – усмехнулась Эллен. – Хорошо еще, что хотя бы это удалось проведать. Йен Джонстон каким-то образом собирается помочь Колби. Даже то обстоятельство, что подобные речи велись при мне, не остановит сэра Роджера. Он весьма низкого мнения о женском уме и благородстве. Он скорее всего считает меня мертвой, поскольку так и смог найти. Ему в голову не придет, что я его перехитрила и сумела сбежать. Такая мысль слишком уязвит его непомерную гордость.

– Похоже, ты успела хорошо его узнать! – резко бросил Дункан. Эллен поняла, что снова оказалась на опасной почве, но даже не шевельнулась.

– Он не слишком сложный человек, муж мой. Почти с той минуты, как я оказалась в его власти, стало ясно, что гордость определяет каждое принятое им решение. Прожив свыше года при дворе, я способна очень быстро понять, что представляет собой тот или иной человек, ибо дурной друг может стоить тебе не одной лишь королевской милости, а иногда и головы. Для того чтобы выжить при дворе, нужно полагаться на собственный ум и инстинкты.

– Иногда ты поражаешь меня, – искренне признался он. – Я все считаю тебя маленькой девочкой с гор, но ведь это не так, верно?

– О, я быстро всему выучилась. Уже через неделю пребывания среди девушек принцессы Маргарет, – усмехнулась Эллен, – я поняла, что ни в коем случае не нужно выделяться. И лучше держать свои мысли при себе и никогда не делиться ими ни с кем. Когда у тебя нет ни знатности, ни могущественного покровителя, следует быть осмотрительной и осторожной.

– Мудрая ты женщина, женушка, – в свою очередь, ухмыльнулся лэрд. – Очень мудрая.

– А как мой сын? – со страхом спросила она. – Он здоров?

– Пейги, благослови ее Господь, нашла кормилицу в тот же день, как ты исчезла. В деревне было несколько кормящих матерей, включая Макару. Пейги посчитала, что она самая здоровая, и нашла ее малыша самым крепким. Ей понравилось также, что у Макары очень большие груди, сочившиеся молоком. Ее собственный ребенок не мог высосать их досуха. Поэтому я взял в дом и Макару, и ее детей. Старший сын был подмастерьем своего отца, который делал мне стрелы. Теперь его должность перешла к мальчику. Он делает прямые стрелы, которые не отклоняются в полете. Я поместил Фарлана, как зовут парня, в одной комнате вместе со стариком, который выстругивал стрелы еще до Гэра, покойного мужа Макары. Сейчас старик совсем одряхлел и много болеет, но голова у него ясная, и он вполне способен присмотреть за молодым мастером. По-моему, они поладили. А вот с Эвиной сплошная беда. Как-то ночью я обнаружил ее голую в своей постели. Она ждала меня. Артэр доложил, что мужчины дерутся из-за нее и крадут друг у друга деньги, чтобы заплатить за ночь с девчонкой.

– Что?!

Эллен оцепенела в его объятиях. Поняв, что она ревнует, он счастливо улыбнулся.

– Я отвел ее к Макаре, которая немедленно взялась за ремень и хорошенько отделала негодницу. На следующий день я отослал ее в монастырь Святого Эндрю, с просьбой к матери Мэри Эндрю поучить Эвину уважению к старшим, с тем чтобы потом выдать ее замуж. Но через неделю она сбежала, и с тех пор о ней ничего не слышно. Наверняка нашла дорогу в какой-то бордель, где сможет продавать себя любому, у кого найдется медная монета.

– Скатертью дорога! – отрезала Эллен. – Но ты рассказал мне все, за исключением того, здоров ли наш Уилли. Как обращается с ним Лерайя, няня, которую выбрала Пейги? Он весел? Счастлив?

– Сначала Лерайя ревновала к Макаре, но потом успокоилась, поняв, что женщина годится лишь на то, чтобы кормить ребенка. Он уже узнает нас, и его глазки загораются при виде знакомых лиц.

– А меня не узнает, – грустно вздохнула Эллен.

– Ах, милая, дай ему несколько дней, и он забудет, что тебя все эти месяцы не было с ним, – утешил Дункан. – И хотя у него мои глаза, волосы, с которыми он родился, постепенно выпали, и теперь растут новые, такого же цвета, как у тебя.

– О Господи! – нервно пробормотала Эллен. – От рыжих мужчин одни неприятности. Мой дед тоже был рыжим в юности, хотя тогда я его не знала. Но он всегда твердил, что рыжие упрямы и несговорчивы, и доказывал это всей своей жизнью.

– Но у нашего Уилли есть любящие родители, которые воспитают его и научат отличать добро от зла. Ты достаточно сильна, чтобы завтра же отправиться домой?

– Да, я хочу домой, – заявила Эллен. – А когда мы отомстим Роджеру Колби? Я еду с вами, потому что хочу видеть его труп!

Лэрд Даффдура удивленно уставился на жену. Она сказала, что поедет с ними! Не попросила взять с собой, не призналась, что хочет ехать, нет, она уже приняла решение!

– Я не могу тебе запретить! – услышал он свой собственный голос. Черт, да что это он мелет?! Снова подвергать ее опасности?

– Благодарю, муж мой, – ответила Эллен. – Я счастлива, что ты понял мое желание видеть наказанным человека, укравшего у нас бесценное время, которое мы могли бы провести вдвоем.

– Вижу, ты пылаешь жаждой мести, жена, – покачал головой Дункан. – А мне казалось, что ты больше никогда не захочешь его видеть.

Неужели она что-то скрывает?! Ему стало не по себе.

– Неужели ты не понимаешь, как жестоко я пострадала в руках негодяя?! – тихо воскликнула Эллен. – Несколько недель я провела в сырой мрачной камере, совсем одна, не видя ничьих лиц! Я и сейчас томилась бы там, не заметь мой тюремщик, что я больна. Он испугался за себя, боясь кары, если я умру в заключении. Разлученная со всеми, кого я любила, я была вынуждена смотреть, как пересыхает мое молоко. Сколько месяцев я прожила в смертельном страхе, опасаясь, что мой сын умер без меня! А запах прокисшего молока, которое сочилось из сосков и высыхало на моем единственном платье! А блохи, не дававшие покоя ночью! А ноющие груди?!

Потом я оказалась в башне, где были свет и солнце, где ночами в окно заглядывала луна. Но я снова оставалась в одиночестве, если не считать сержанта и старой служанки, приносившей еду. Но никто не заговаривал со мной, словно я была невидимкой. Однажды ко мне пришел Роджер Колби. Мы играли в шахматы. Потом он попытался коснуться меня, но я начала отбиваться. К моему облегчению, он убрался, и я не видела его много дней. Но потом он велел привести меня в зал, где мы позавтракали за высоким столом, словно ничего не случилось. Там он силой целовал и ласкал меня, а я страшилась, что, истосковавшись по людям, начну принимать его ласки и поцелуи. Знаешь ли ты, муженек, как терзала меня совесть из-за этих мыслей?!

Но я старалась не дать воли своим желаниям, потому что знала: ты придешь спасти меня. Однако тебя все не было. О да, я знаю, ты объездил границу с обеих сторон, но неужели тебе в голову не пришло поискать в другом месте? И разве ты допросил каждого из шайки Роджера Колби? Наверняка кто-то знал о замке Колби. Что бы ты сделал, муж мой, не сумей я сбежать? Посчитал бы навеки потерянной и скоро забыл? Предоставил бы меня моей незаслуженной участи?

– Но мы обшарили небо и землю! – запротестовал он.

– О нет. Всего лишь приграничные территории. Ты и не подумал поискать чуть подальше! – отрезала Эллен. – А теперь удивляешься, что я хочу своими глазами увидеть мертвым человека, похитившего часть моей жизни. Человека, который прибегнул бы к насилию, если бы сама судьба не помогла мне.

– Я сказал, что ты можешь ехать, – беспомощно пробормотал он.

– Да, и при этом задаешься вопросом, почему я питаю такую ненависть к сэру Роджеру, – отпарировала Эллен и, видя, как муж виновато покраснел, ощутила некое злобное удовлетворение.

– Но ты не испытывала ничего подобного к Болгэру Макартуру, – напомнил он.

– Я думала, что убила его. А когда обнаружила, что он жив, едва не умерла от страха. Теперь я никогда не посмею поехать на родину, опасаясь, что он исполнит свою угрозу и обрушит на меня удар возмездия. Но Болгэр вряд ли придет за мной сюда. А вот сэр Роджер куда ближе, и он уже доказал, что может взять все, что пожелает. Что нисколько не уважает ни тебя, ни твою жену. Что способен явиться незамеченным на твои земли и похитить меня. Но я нанесла мощный удар его гордости. Он и представить не мог, что я перехитрю его! Женщина. Распутница и шлюха!

– У него сейчас дела поважнее, чем тот ущерб, который ты причинила его гордости, – усмехнулся лэрд Даффдура.

– Совершенно верно, – согласилась Эллен. – Но если не найти его и не убить сейчас, он снова найдет нору, где переждет, пока обдумывает план убить нашего короля. Тогда его будет труднее обнаружить и остановить.

Лэрд Даффдура долго обдумывал сказанное. Жена, конечно, права. Времени у них не остается. Нельзя недооценивать Колби.

– Тебе следовало бы вернуться домой, в Даффдур, и предоставить это мне и Коналу, – нерешительно предложил он.

– Нет, я поеду с вами. Пока не увижу собственными глазами труп сэра Роджера, не смогу жить спокойно в Даффдуре. Мне станет легче на сердце, только если мы завтра же отправимся в замок Колби, – упрямо настаивала Эллен.

Дункан невольно рассмеялся. Спорить с ней невозможно!

– Мы едем завтра, дорогая, – пообещал он.

– Спасибо, – прошептала Эллен и, подавшись вперед, поцеловала его в губы. – К чему тебе слабая, никчемная жена, верно?

– Не хотел бы я иметь такого врага, как ты, – признался он. Этой ночью она спала в его объятиях. Но Дункан, как человек мудрый, больше ничего не потребовал от жены, и Эллен втайне обрадовалась, потому что еще не была готова отдаться ему. Все же, попроси он ее о ласках, она не отказала бы. Потому что любила. Но сейчас была счастлива, что он оказался настолько проницательным, чтобы понять ее.

Лэрды Клайта и Даффдура в сопровождении своих людей отправились в путь на следующее утро. Между ними ехала Эллен. Сначала они навестили Дэвида Фергюсона, а на следующий день встретились с лэрдом Олдклуна. Переждали прилив в монастыре Святого Эндрю и перешли вброд Солуэй-Ферт, после чего проскакали несколько миль по берегу, пока не добрались до замка Колби. Там они обнаружили, что сэр Роджер и Йен Джонстон уже уехали. Но Эллен умоляла не трогать сержанта и его людей.

– Этот человек был добр со мной, – защищала она Рейфа. – Только из-за этого он заслуживает пощады. Кроме того, он не участвовал в набегах на наши земли и всегда оставался в замке. Если он говорит, что не знает, куда скрылся его господин, значит, не лжет. Хотя он верен сэру Колби, все же глупцом его не назовешь.

– Моя жена говорит правду? – спросил Дункан у Рейфа.

– Да, милорд. Предполагаю только, что милорд перешел границу и сейчас находится в Шотландии, потому что взял с собой Джонстона и они вместе ускакали на северо-восток.

– Мы не можем поджечь замок. У нас нет для этого средств, – пожаловался Конал Брюс.

– Ничего. Мы еще вернемся, – с улыбкой заверил лэрд Олдклуна.

– И что нам теперь делать, черт возьми? – спросил Конал, когда они отъехали от замка. Фергюсоны предпочли вернуться домой через Солуэй – так им было ближе.

– Нужно найти короля Якова и рассказать, что происходит, – решил Дункан Армстронг.

– В это время года он наверняка охотится, – заметила Эллен, – но вот где именно? Это уже другой вопрос. Он может быть на границе или в замке Хантли в горах. Как бы там ни было, его нужно срочно отыскать.

– Сначала мне следовало бы отвезти тебя домой, – покачал головой Дункан.

– Времени нет, – отрезала Эллен, – и я не поеду! Я обязана королю за спасение от Болгэра Макартура и за любящего мужа, которого он мне дал.

– Она права, – вмешался Конал Брюс, – время не ждет.

Поэтому они во весь опор помчались в Хейлз, поскольку Патрику Хепберну было известно, где находится король. А если Патрик сейчас с королем, значит, можно расспросить его брата Херкьюлиза.

Оказалось, что король охотится неподалеку от Стерлинга. Херкьюлиз Хепберн пообещал, что лично отправится туда и расскажет о том немногом, что услышала Эллен. Необходимо довести до сведения короля даже самый недостоверный слух о будущем покушении на его жизнь.

– Я могу объяснить королю, а Патрик подтвердит, насколько опасен Колби, – добавил Херкьюлиз. – Король слишком увлекся, покровительствуя тому молодому человеку, который называет себя законным королем Англии. Не сомневаюсь, что скоро он соберет армию и мы пойдем на защиту его дела.

Эллен боялась даже подумать, что скажет на это Адэр. Невестка все еще сердилась на короля, который поддерживал претендента, хотя знал всю правду. Все же Эллен нет до этого дела. Она наконец возвращается домой!

Но ее терзали мысли о том, что сэр Роджер все еще на свободе. Правда, осень вот-вот закончится и скоро пойдет снег. Нужно жить, несмотря на страхи. А она жаждала снова взять на руки свое дитя.

Глава 15

– Вижу, все ваши расходы оправдались с лихвой, – объявил граф Босуэлл королю. – Скоро настанет время покончить с этой шарадой.

Мужчины стояли в парадном зале замка Стерлинг, наблюдая за смазливым мальчишкой, называвшим себя законным королем Англии. Тот уже успел обзавестись чем-то вроде собственного двора, и теперь так называемые придворные толпились вокруг него, стараясь снискать милость будущего английского монарха.

– Да, – пробормотал Яков Стюарт. – Но я стал задаваться вопросом, стоили ли злоба и страх Генриха Тюдора тех денег, которые я потратил на этого молодца.

– А по-моему, тот факт, что король Фердинанд и королева Изабелла попытались вмешаться, служит достаточным доказательством вашего успеха, сир, – возразил Патрик.

Яков тихо усмехнулся:

– Я был уверен, что возненавижу испанского посла с первого же взгляда, но, черт возьми, мне пришелся по душе Педро де Айала. Что-то в нем напоминает моих островных вождей. И в то же время этот орлиный нос и гордый вид истого мавра!

– Да, он человек неплохой, – согласился Патрик. – Безупречно честный, что я нахожу весьма интересным, особенно если вспомнить его господина. Есть ли во всем христианском мире человек коварнее короля Фердинанда? И все же я верю каждому слову, срывающемуся с губ де Айалы. Ни капли хитрости!

– А мне нравится, как подергиваются его губы и брови, когда он передает очередное послание из Испании. Особенно такое, которому сам не верит, – рассмеялся король. – Когда он сказал, что в Испании рассматривается брак между мной и одной из инфант, я сразу понял, что он тоже считает это наглой ложью.

– Рано или поздно, – изрек граф Босуэлл, – тебе, Джейми, придется жениться.

– Лучше поздно, – ухмыльнулся король. – Испания не отдает мне одну из своих дочерей, ибо считает Шотландию слишком варварским местом для своих избалованных принцесс. Во Франции нет незамужних принцесс, а мой друг Генрих Английский отказал мне. Кроме того, его девочки слишком молоды.

– Пока, – тихо и многозначительно заметил граф.

– Ах, Патрик, единственным ценным достоинством английской принцессы будет мир между нашими странами. Пока что с меня хватает и горячей любовницы.

К ним стремительно приблизился Херкьюлиз Хепберн и, поклонившись королю, что-то прошептал на ухо брату. Друзья немало удивились при виде Херкьюлиза, поскольку он не слишком любил придворную жизнь.

– Скажи королю, – велел граф брату.

– Милорд, – заговорил Херкыолиз, – вам известно, что несколько месяцев назад англичанин похитил жену лэрда Даффдура. Чуть больше недели назад ей удалось убежать из плена. Она и принесла нам крайне тревожные новости. Ее похититель, сэр Роджер Колби, принимал посла короля Генриха. Сэр Роджер впал в немилость у короля, поскольку приграничные шотландцы положили конец его набегам и прошлой весной нанесли серьезный удар англичанам. Но посланец сообщил, что он может вновь заслужить королевское благоволение, если вырвет занозу из лапы льва. Сэр Роджер заключил, что король Генрих поручил ему убить вас. И он пойдет на любое преступление, лишь бы вернуться ко двору. Поэтому и стал готовить покушение, предварительно заручившись помощью предателя Йена Джонстона. Леди Даффдур не знает, когда и где произойдет покушение, но она хотела известить вас.

Херкьюлиз снова поклонился.

– Но как ей удалось скрыться от Колби? – удивился король. – И где он ее прятал все это время? Мне точно известно, что Дункан Армстронг обыскал всю территорию границы, но не смог найти жену.

– Как выяснилось, у него есть маленький замок в северо-восточной Камбрии, на море, около залива Солуэй. Леди издевками склонила его к странной игре. К чему-то вроде охоты. Он должен был выпустить ее за ворота замка, дав час форы, а потом преследовать, как дикое животное. Но она сумела пересечь Солуэй в самом узком месте, по обнажившемуся после отлива дну. Ей едва удалось спастись от начавшегося прилива. Монахи из монастыря Святого Эндрю спасли даму, приютили и отвезли к Роберту Фергюсону, лэрду Олдклуна, а уж тот вместе с кузеном доставили ее в Клайт, который был ближе к ним, чем Даффдур. Туда и приехал Армстронг. Они вместе с Брюсами и Фергюсонами сразу же отправились мстить Роджеру Колби. Но в замке его не оказалось, как, впрочем, и Джонстона. Они куда-то подевались. Мы считаем, что оба уже в Шотландии, где попытаются привести в действие свой дьявольский план. Я отослал Армстронга с друзьями домой, а сам пообещал явиться сюда и предупредить вас.

– Кто-нибудь видел этого Колби? – спросил король. – Сможете ли вы узнать его при встрече?

Собеседники дружно покачали головами.

– В таком случае, Херкьюлиз, срочно скачи в Даффдур, и если Армстронг еще не прикончил этого англичанина, пусть сюда прибудет Эллен Макартур. Только она сможет указать на убийцу, – решил король.

Херкьюлиз замялся, неловко переступая с ноги на ногу.

– Милорд, леди не была дома несколько месяцев. И у нее маленький ребенок.

– Да, моя красотка будет недовольна, что я вызвал ее сюда из теплого гнездышка, но она должна приехать. Эллен мне как сестра и не позволит причинить зло своему брату, если от нее зависит его жизнь. Когда она начнет протестовать и жаловаться – а это обязательно произойдет, – передай, что я нуждаюсь в ней, как когда-то она нуждалась во мне.

Яков слегка улыбнулся. Эллен ужасно разозлится, потому что он знал лучше других, что ей не стоит напоминать о долге перед королем. Она с радостью заплатит в сотни раз больше. И все же его слова спасут Хепберна от долгой и неприятной сцены.

Король оказался прав. Слова действительно спасли Херкьюлиза, когда тот передал их взбешенной Эллен.

– Он это сказал? – взорвалась она, пронзив несчастного посланца уничтожающим взглядом. – Он действительно так сказал, Херкьюлиз?

Вид у нее был самый что ни на есть мрачный.

– Д-да, миледи, так оно и было, – нервно ответил великан. Эта малышка вселяла ужас, особенно когда металась перед очагом в шелесте юбок, путавшихся у нее в ногах. – Король велел мне проводить вас в Стерлинг.

– Это в последний раз, – грозно изрекла Эллен. – Будем считать, что мой долг выплачен сполна. Надоело болтаться по белу свету из-за мужчин, играющих в свои странные игры.

Позвав служанку, она велела ей собирать вещи.

– Мы едем ко двору, – пояснила она удивленной девушке.

– Не расстраивайся, голубка, – утешила Пейги. – Мы присмотрим за малышом.

– О нет, Уилли поедет со мной! – яростно прошипела Эллен. – Я свиделась со своим сыном после долгой разлуки. Бедняжка не узнает собственной матери! Черт бы меня взял, я больше не покину свое дитя. Если я так уж нужна королю, пусть принимает и моего сына! Да, нужно сказать Лерайе, чтобы взяла все необходимое для себя и Уилли.

Дункан спрятал легкую улыбку.

– Я тоже поеду, – спокойно объявил он.

– Разумеется! – отрезала Эллен. – Я не останусь без твоей защиты и покровительства. Не намереваюсь снова покидать тебя! А ты, Херкьюлиз Хепберн, садись и жди. Пройдет не менее двух часов, прежде чем все приготовления будут закончены. Дункан, пошли гонца к королю в Стерлинг. Передай, что мы приедем всей семьей, и я ожидаю, что на этот раз нам отведут просторные покои. Хоть мы не знатны и не влиятельны, я не стану тесниться в одной комнатке вместе с мужем, ребенком и служанками! Если от нас зависит безопасность Якова Стюарта, пусть позаботится о наших удобствах!

Хепберн невольно улыбнулся. Кому, как не ему, знать, как плохо со свободными комнатами в королевском дворце, особенно теперь, когда Кэтрин Гордон и ее муж, будущий король Англии, заняли покои, подобающие их высокому положению. Интересно, кого выгонят, чтобы освободить комнаты для Армстронгов из Даффдура?!

Но вслух он ничего не сказал и приготовился наслаждаться искренним гостеприимством хозяев. А тем временем он рассказывал им о последних событиях, поскольку новости доходили до Даффдура с большим опозданием.

Ранней осенью, после сбора урожая, король Яков вместе со своими графами и молодым человеком, называвшим себя Ричардом IV, пересек реку Твид и вошел в Англию с восточных границ. Те последователи Йорков, которые до сих пор находились в ссылке, заверили «законного» короля, что англичане поспешат собраться под его знаменами, после чего войско направится на юг и скинет с трона Тюдора-узуртатора.

Но захватчики оказались в настоящей пустыне. Люди попрятались в замках, выстроенных местными лордами, в надежде найти убежище от нападения. Мало того, увели за собой скот и лошадей, унесли зерно и даже сено. При обычных обстоятельствах нападающие обошли бы замки стороной. Но шотландская армия захватила в поход осадные орудия, один выстрел которых разрушал башни. Люди и животные в ужасе вопили, не находя ни укрытия, ни защиты. Скот был угнан, защитники перебиты. Но тут «законный» король Англии восстал против убийства своего народа, велел свернуть лагерь и отправился назад в Эдинбург для воссоединения с женой.

Собравшиеся в зале Даффдура неодобрительно зашипели.

– Так что наша попытка посадить дружественного нам англичанина на английский трон превратилась всего лишь в свирепый приграничный набег, – продолжал Херкьюлиз Хепберн. – И конечно, боюсь, мы разочаровали «законного» короля, забрав все, до чего дотянулись руки: скот, сено, зерно, после чего благополучно разъехались по домам. Но чего он ожидал? Так всегда бывает при набегах с обеих сторон границы.

Присутствующие дружно закивали.

– А пока ваш добрый лэрд искал свою жену, король и его друг, испанский посол, снова отправились на границу, чтобы проверить, укреплены ли наши дома, поскольку король Генрих наверняка отомстит за вторжение в его земли. Но худшее ожидало его впереди. – Херкьюлиз ехидно хмыкнул. – С самого своего возвращения несчастный был принужден выслушивать трескотню Кэтрин Гордон, перечислявшей добродетели своего мужа и певшей дифирамбы любви последнего к своим подданным.

В зале раздался громовой хохот.

– На мой вкус, Кэтрин Гордон чрезмерно горда, – заметила Эллен. – Даже когда мы жили при дворе леди Маргарет, она вечно ставила себя выше всех девушек. Не могу сказать, что она мне особенно нравится. Хотя мы обе родились в горах, она считала дикарями всех тех, кто жил на западе, И она не стала лучше от того, что вообразила себя английской королевой.

– Вы правы, леди, – улыбнулся Хепберн. – Теперь она совсем нос задрала. Что же, если захотите, можете совсем не иметь с ней дела. Уверен, что тетка короля будет счастлива снова вас увидеть. Вот Маргарет Стюарт – та истинная леди, И она уж позаботится, чтобы вам отвели уютные покои, где можно будет приклонить голову.

Когда неделю спустя они прибыли ко двору, Херкьюлиз узнал, что его брат, граф Босуэлл, принес немалую жертву, уступив Армстронгам личные покои. Король вел себя почти смиренно, когда Эллен появилась в его кабинете вскоре после того, как устроилась в просторных комнатах. Он предупредил свою личную стражу, что Эллен будет его искать, и здоровенные парни покорно отступили перед миниатюрным вихрем, ворвавшимся в кабинет его величества.

– Красотка моя! – тепло приветствовал он. – Я едва дождался твоего приезда!

– Никаких красоток, Джейми Стюарт! – отрезала Эллен, ничуть не умиротворенная комплиментом.

– Надеюсь, покои пришлись тебе по вкусу? – продолжал король, словно не замечая настроения Эллен.

– Неужели никто во всем мире, кроме меня, не сможет узнать Роджера Колби? – наступала она. – Меня держали в плену свыше трех месяцев, и я спаслась только чудом. Я не пробыла дома и двух недель! Мой собственный ребенок не узнает меня и плачет при виде родной матери! А теперь вам понадобилось призывать меня ко двору?!

Эллен раскраснелась и задыхалась от ярости. Король подумал, что в гневе она еще красивее.

– Садись, красотка, и мы обо всем поговорим. Ты привезла с собой малыша? Вскоре он начнет тебя узнавать и полюбит, как любим мы все.

– Милорд, вы действительно считаете меня дурой, способной растаять от сладких слов?

Эллен уселась на стул с высокой спинкой у пылающего очага и, протянув руки к огню, прислушалась к вою ветра за окном.

– Эллен Макартур, моя милая сестра, а я считаю тебя сестрой, – заговорил король самым искренним тоном, – все мы знаем о репутации сэра Роджера. Но только ты одна дольше всех знакома с ним, можешь узнать в толпе, можешь крикнуть: «Это убийца!»

– Все приграничные лорды знают Джонстона, – возразила Эллен.

– Поэтому Джонстон вряд ли будет рядом с ним, когда он решится на покушение. Ты единственная знаешь Роджера Колби в лицо.

– Это правда, – вздохнула Эллен. – Я никогда его не забуду. Но не может же этот англичанин нагло явиться ко двору!

– Он придет переодетым и, конечно, не как англичанин. Потребует помощи у какого-нибудь молодого повесы, который проиграл ему в кости. Тот согласится провести его во дворец в счет долга. В отличие от тебя, моя красотка, некоторые так и рвутся ко двору.

Король чарующе улыбнулся, и Эллен невольно рассмеялась. Разве можно устоять перед Джейми Стюартом?!

– Он может притвориться слугой, – задумчиво заметила Эллен. – На его месте я сделала бы точно так же. Вы почти не замечаете слуг, милорд. Бьюсь об заклад, вы даже не можете назвать их по именам.

– Ошибаешься, красотка, я знаю лица тех, кто мне служит. Но в остальном ты права. Я немедленно потолкую со своим управителем и прикажу тщательно проверять всех новых лакеев. Ему потребуются лишние руки: во время рождественских праздников здесь яблоку будет негде упасть.

– Милорд, это очень опасный человек, – предупредила Эллен. – Он всеми средствами будет добиваться благосклонности короля Генриха. Умоляю вас, не стоит недооценивать сэра Роджера. И не позволяйте этого другим.

– Он что-то сделал тебе?

– Нет, – коротко ответила Эллен, по мнению короля, чересчур резко и быстро.

Но он не стал допытываться. Не имел на это права. Кроме того, что бы она ни сказала своему мужу, это не ослабило его преданности. Король видел это собственными глазами. Приграничный лорд любил жену беззаветно и всем сердцем.

В конце декабря начались приготовления к рождественским праздникам. Хотя Эллен мечтала оказаться в Даффдуре, все же должна была признать, что искренне наслаждалась праздничной атмосферой в Стерлинге. Днем, пока стояла хорошая погода, они охотились. В плохую же погоду гости собирались, сплетничали, играли в кости и угощались. В парадном зале устраивались танцы.

Эллен часто любовалась прекрасной обстановкой зала.

Выстроил его всеми презираемый король Яков III, отец нынешнего короля. В нем было пять больших каминов. Лимонно-желтые стены замка, того яркого цвета, что был известен как «королевское золото», вызывали восхищение всех, кто приезжал в Стерлинг. Высокие окна были украшены прекрасной работы витражами, и солнечный свет, проникая сквозь них, красочными пятнами ложился на пол. В самом большом очаге весело горело гигантское рождественское полено. Остальные очаги тоже излучали тепло.

Яков IV посылал послов в разные страны Европы, и теперь в зале звучали речи на многих языках: французском, немецком, итальянском, испанском, кельтском и латинском…

Злым языкам в эти дни выпало много работы, поскольку жену лэрда Даффдура постоянно видели в обществе короля. Леди Маргарет Стюарт, тетка его величества, твердила всем, кто хотел слушать, что его племянник очень симпатизирует мистрис Эллен.

– Она ему все равно что сестра, – добавляла она. – Или вы не помните, что перед замужеством Эллен была его любимой партнершей в шахматной игре? Именно он посватал ее за Даффдура. Недавно бедняжка сбежала из английского плена, и король вознаградил ее за храбрость, пригласив на праздники.

Придворные выслушивали объяснения принцессы, но не знали, что и думать. Действительно, на первый взгляд казалось, что между королем и Эллен Макартур нет ничего, кроме истинно дружеских чувств. Да и муж всегда был рядом, как и очаровательная Мег Драммонд, нынешняя фаворитка короля. Но многие злорадно ухмылялись, считая, что королю уже надоела мистрис Драммонд. Правда, находились и такие, которые напоминали сплетникам, что Мег беременна и король по-прежнему любит ее. Ходили даже толки о том, что она скоро станет королевой Шотландии, а почему бы и нет? Две женщины рода Драммондов уже носили на головах корону. Мег может оказаться третьей. Что ни говори, а истинная шотландка куда лучше чужачки из другой страны.

В Двенадцатую ночь король повелел устроить маскарад в парадном зале Стерлинга.

– Маскарад? – с отчаянием выпалила Эллен, оставшись наедине с мужем. – Наша одежда и без того бедна в сравнении с той, что носят здешние придворные! Что нам делать? А ведь я должна быть в зале! Какой же костюм мне надеть?

– Пойди поговори с леди Маргарет, – посоветовал муж.

– Верно! – обрадовалась Эллен. – Она знает, что делать! Тетка короля предложила Даффдурам одеться древними греками.

– Белая ткань. Простой покрой. Никаких ухищрений. Мои служанки помогут вам сшить костюмы. На Дункане будет короткая туника, тем более что у него красивые ноги.

Служанки дружно захихикали.

– А тебе, Эллен нужно надеть хитон в дорическом стиле. Пойдем! – деловито пригласила леди Маргарет, вставая. – Сейчас совершим набег на кладовые. – И она вышла из комнаты в сопровождении Эллен и служанок.

В кладовых замка они нашли то, что искали: тонкую, легкую, белую шерсть – и, немедленно забрав ткань, отнесли в покои леди Маргарет. Сняв мерки с Эллен, принцесса отослала ее в зал. Она, одна из немногих, знала истинную причину присутствия леди Даффдур при дворе. После ухода Эллен она велела служанке позвать лэрда, чтобы снять мерки и с него.

В ночь праздника Дункан с женой вошли в парадный зал Стерлинга, где уже веселились гости, одетые в самые причудливые костюмы. На Дункане была белая туника с короткими рукавами, доходившая до колен. Круглый вырез был отделан лентой с бело-черным зубчатым орнаментом. Такая же отделка шла по рукавам и подолу. Голова была повязана серебряной лентой. На ногах красовались греческие сандалии, совершенно неуместные в этом климате, тем более что по полу гуляли сквозняки, холодя ноги и ступни. Эллен была одета в дорический хитон, верхняя часть которого была собрана в виде блузки, называемой «колпос». Хитон завязывался на плечах лентами и был отделан по линии бюста, талии и подолу лентой с крохотными фиолетовыми кругами. Волосы были забраны в золотую сетку, а на ногах блестели позолоченные сандалии. Их костюмы по сравнению с нарядами окружающих казались совсем простыми.

Король облачился в одежду своих предков: грубый шерстяной плед, голая грудь, круглый кожаный щит, усаженный медными шипами, и копье из ясеневого дерева с железным наконечником. В этом виде он был поистине великолепен!

Рядом стоял испанский посол, дон Педро де Айала, в костюме знатного мавра: длинное одеяние из полосатого шелка и золотой тюрбан с огромным рубином в центре.

– Он не может быть настоящим! – ахнула Эллен, любуясь камнем, ярко сверкнувшим, когда дон Педро повернул голову и улыбнулся ей.

– Это подделка, леди, – объяснил он и снова одарил ее чарующей улыбкой.

Эллен оглядела бурливший весельем зал.

– Поразительно, ваше величество. Прекрасно, порочно и, возможно, немного опасно.

– Для некоторых, моя красотка. Для некоторых это действительно опасно, – согласился король.

– Идеальная ночь для покушения, – пробормотал граф Босуэлл, одетый в длинный темный балахон, усеянный звездами, полумесяцами и кометами. – Я волшебник Мерлин, – пояснил он, – и мой долг – заботиться о безопасности короля.

В эту ночь давался роскошный пир. Говяжьи туши обваливали в каменной соли и жарили над открытыми ямами, пока от углей не стали подниматься снопы искр при каждом падении капли сока в огонь. Подавались также оленина, утки с поджаристой корочкой, в сладком соусе из корицы и слив, форель и лососина, мидии и морские гребешки, блюда с плавающими в вине артишоками, миски с овощным супом, каплуны, пироги с крольчатиной и мелкими птицами, большие караваи, головы сыра, мягкого и твердого. В центре столов стояли солонки и тарелки со сливочным маслом. Вино и эль лились рекой. Эллен с мужем сидели на дальнем конце высокого стола, как приглашенные королем гости.

В завершение обеда один из слуг дона Педро принес сахарные вафли и графин со сладким испанским вином, которое специально для короля велел подать испанский посол. Слуга тоже был одет мавром. Когда он нагнулся, чтобы налить вина в чашу Эллен, она случайно поймала его взгляд. Слуга на миг оцепенел, но тут же пришел в себя и, выпрямившись, отступил. Дон Педро поднялся, чтобы произнести тост.

– Нет! – вскрикнула Эллен, вскакивая. – Подождите! – Взяв чашу, она отдала ее слуге и велела: – Пей!

– Сеньора? – недоуменно переспросил мужчина, пожимая плечами.

– Мои слуги не говорят на вашем языке, – пояснил дон Педро. – Что случилось, миледи? Неужели мой слуга оскорбил вас? Этого просто быть не может!

– Он не ваш слуга, милорд посол, – покачала головой Эллен. – Перед вами Йен Джонстон, и вино, которое он разливал, наверняка отравлено. Он убил бы всех сидящих за высоким столом, чтобы покончить с его величеством. Где твой хозяин, ты, вероломный трус?

Вместо ответа Йен проворно повернулся и спрыгнул с возвышения.

– Схватить его! – велел король.

Далеко уйти не удалось: сразу несколько человек схватили Джонстона. Когда мнимого слугу снова подвели к высокому столу, дон Педро подался вперед и пристально вгляделся в его лицо. Провел пальцем по его щеке и удивленно уставился на коричневое пятно.

– Это действительно чужак. Но в таком случае где же мой слуга?

Дункан поднялся и встал перед Джонстоном:

– Где Колби?

– Не скажу! Никому ничего не скажу! – завизжал тот. – С чего я должен с вами откровенничать?! Вы отвергли меня! Свели жену в могилу! Убили моего сына! Я ничего не скажу!

– Ты безумец, Йен! Это ты предал приграничных лордов! – усмехнулся лэрд Даффдура. – Избил жену до смерти. И твоя жена выкинула ребенка еще до последнего набега Колби. Ты сговорился с ним и предал свою страну и короля! А потом еще задумал убить своего повелителя!

– Он поимел ее! – злорадно ухмыльнулся Джонстон. – Ты знал это, Армстронг?! Колби сам мне сказал.

– Лжешь! – холодно бросила Эллен.

– Разве? – с широкой улыбкой спросил Джонстон. – Поклянешься ли ты именем Господа, что вернулась к мужу такой же, какой оставляла его?

– Поклянусь! – не задумываясь ответила Эллен громко и уверенно. Она не позволит ранить сердце Дункана подлыми обвинениями. Не позволит лживому негодяю очернить его имя. – Пусть Господь и Пресвятая Матерь его будут мне свидетелями: я не обесчещена сэром Роджером Колби и никогда ему не принадлежала. Единственный мужчина, которого я знала, – это мой муж, Дункан Армстронг!

– По-моему, ты позоришь ни в чем не повинную даму, – мягко заметил дон Педро, – и за это заслуживаешь смерти.

– Верно, – кивнул король. – Но если откроешь, где находится сэр Роджер, может, мы и пощадим тебя, Йен Джонстон.

– Никогда, – повторил тот, сплюнув на землю у ног короля. – Никогда!

– В таком случае ты сам выбрал собственную судьбу, – объявил король. – И поскольку есть гораздо более достойные вещи, на которые я мог бы потратить деньги, сэкономим на палаче и веревке. Дайте ему один из кубков. Пусть выпьет. Если ему суждено умереть, он умрет.

В этот момент Йен отчаянным усилием вырвался из рук державших его людей и, снова спрыгнув с возвышения, попытался выбежать из замка. Но огромное помещение было загромождено раскладными столами, скамейками, и, кроме того, повсюду сидели люди. Он стал проталкиваться к выходу, но Херкьюлиз Хепберн с ревом вскочил на ноги и швырнул предателя на один из столов, с которого двое пирующих успели смести чаши и хлебные корки с едой.

– Свернуть ему шею, милорд? – крикнул он королю.

– Нет, но держи его крепче, Херкьюлиз. Сейчас он выпьет свой последний кубок вина, – велел король.

Несколько придворных выступили вперед и схватили Йена за руки и за ноги. Пленник сыпал грязными ругательствами, изнемогая от страха и ярости. Но дон Педро де Айала спустился с возвышения с чашей вина в руке и медленно подошел к пленнику, все еще пытавшемуся вырваться.

– Мне только что сообщили, что мой слуга убит, – произнес он, – и поскольку на тебе его костюм, предполагаю, что именно ты задушил его. Значит, мстить – мое святое право. Херкьюлиз Хепберн, надеюсь, вы сумеете раздвинуть ему челюсти?

Эллен отметила, что голос испанского посла был на удивление мягок.

– Разумеется, милорд, – ответил Хепберн. Огромные руки легко раздвинули челюсти пленника. Тот безуспешно пробовал вертеть головой и сжать губы. Все было зря. В глазах Джонстона стоял смертельный ужас. От него исходила ужасная вонь: очевидно, он от страха наложил в штаны.

Дон Педро медленно раздвинул губы в жестокой улыбке, после чего перекрестился и стал молча лить содержимое кубка в рот Джонстона. Одновременно он свободной рукой зажал ноздри Йена. У пленника не было иного выхода, кроме как проглотить вино, иначе он просто задохнулся бы. Когда первый кубок опустел, испанский посол щелкнул пальцами. Слуга немедленно вложил кубок в его пальцы. Он снова стал лить вино в глотку беспомощного пленника, и когда в кубке осталось всего несколько капель, тело Йена Джонстона изогнула судорога.

Мужчины отпустили его, и жертва завопила от боли: похоже, яд сжигал ему внутренности. Йен с воем скатился со стола на пол и свернулся клубочком. Окружающие в ужасе отступили.

Агония длилась недолго. Йен Джонстон содрогнулся и с пронзительным воплем умер.

Эллен с каменным лицом следила за происходящим. И не пролила ни слезинки, хотя некоторые женщины в зале бились в истерике. Но что они могут знать? Йен Джонстон пытался уничтожить ее. Разрушить ее брак. Опозорить Дункана. Он был негодяем и злобным чудовищем, избившим жену до смерти. Он заслужил свои страдания и смерть от отравленного им же самим вина. Йен Джонстон ничуть не лучше сэра Роджера Колби, и она рада, что он мертв! Она надеялась, что он будет гореть в аду до Страшного суда!

Дон Педро вернулся к высокому столу.

– Ваша честь отомщена, мадам, – тихо сказал он, целуя ее руку.

– Спасибо, мидорд, – прошептала Эллен. – Но, откровенно говоря, честь, которая не была потеряна, невозможно замарать даже такому злодею, как Джонстон.

Дон Педро поклонился и ответил с ослепительной улыбкой:

– Я восхищаюсь вашим неукротимым характером, сеньора. Вижу, что вы не из тех женщин, которых можно безнаказанно оскорблять. Я завидую вашему мужу, которому посчастливилось получить столь отважную и сильную духом жену.

Эллен слегка улыбнулась:

– Вы льстите мне, милорд. Но мы еще не поймали Колби.

– Рано или поздно поймаем, – заверил король. – Ах, моя красотка, сегодня ты спасла мне жизнь. Жизни всех, кто сидел за этим столом. Мы все в долгу у тебя.

– О да! – неожиданно вскричала Кэтрин Гордон. – Что, если бы ты не узнала убийцу?! Это все проделки Генриха Тюдора, подлого узурпатора, задумавшего убить моего любимого мужа, законного короля Англии! Но в будущем году мы пойдем на Англию и сбросим его с трона, не так ли, кузен Яков?

– Конечно, кузина, так и будет, – кивнул король, но подумал, что это единственная причина, по которой он будет продолжать поддерживать того труса, за которого вышла замуж Кэтрин. Если им удастся посадить его на трон, у Якова будет ручной король, всем ему обязанный. Но если его замысел не удастся, тот, кто сейчас сидит на английском троне, заключит мир с Шотландией, ибо он не может позволить себе большую войну. В любом случае выигрывает шотландский король. Но на этот раз самозваный Ричард не покинет войска под предлогом, что не может выносить вида убиваемых англичан. Возможно, узнай Генрих Тюдор, как узнал он, какие несчастья несут с собой пограничные стычки, он с большей готовностью заключил бы мир с Шотландией. Но так или иначе, а он, Яков Стюарт, получит свой мир не долее как к следующему Рождеству.

– Ты заслужила награду, – обратился он к Эллен.

– Тогда я прошу вас разрешить Дункану надстроить стены Даффдура, – тут же нашлась Эллен. – И укрепить Клайт, потому что весной опять начнутся набеги англичан.

– Согласен, – кивнул Яков. – И заплачу за новые укрепления. А теперь унесите тело этой твари и похороните в неосвященной земле. Думаю, с нас на сегодня хватит еды, питья и развлечений. Эту Двенадцатую ночь мы не скоро забудем. А сейчас – все по домам или по своим покоям.

Сжав руку прелестной любовницы, Мег Драммонд, король вышел из зала.

– Мы не можем ехать домой, – с отчаянием прошептала Эллен, повернувшись к мужу.

– Да. Ты должна остаться. Но я не могу так долго находиться вдали от Даффдура. Спасибо за то, что выпросила позволения на новые укрепления Даффдура и Клайта и деньги на постройку.

Они направились в свои покои. Лерайи, Макары и малыша нигде не было видно. К ней подбежала Гунна, но Эллен сделала ей знак уйти. Ее сердце сжимала ледяная рука.

– Ты хочешь меня оставить? – пробормотала она.

– Я не могу все время жить при дворе. Сейчас январь, а мне нужно увеличить высоту стен, прежде чем начнется весна и растает снег. И я должен заехать в Клайт, передать Коналу, что ему тоже разрешено укрепить дом. Из-за трусливого самозванца, которого король использует, чтобы вразумить короля Генриха, весной границы охватит пожар войны. Кому я могу поручить столь важное дело? Я не знатный лорд, и у меня нет слуг, готовых исполнить каждое мое желание. Я всего лишь лэрд Даффдура. И на мне лежит ответственность за него и за моих людей.

– Ты оставляешь меня, – глухо повторила Эллен.

– Знаю, жена, – вздохнул Дункан, – что ты не можешь ехать со мной, пока не поймают сэра Роджера. Но я не могу сидеть здесь и ждать, когда объявится ублюдок.

– Слова Йена Джонстона дали тебе возможность хорошенько поразмыслить! – выпалила Эллен. – Еще несколько недель назад ты был готов прикончить Колби собственными руками. Почему же внезапно отступил? Считаешь меня недостойной твоей мести, Дункан Армстронг? Может, предпочитаешь, чтобы я навсегда осталась при дворе и больше не позорила Даффдур своим присутствием?

Ее вдруг охватил смертельный страх. Что, если она его теряет?

– Но это совсем не так! Я хочу, чтобы ты жила дома, однако ты должна остаться с королем, пока не увидишь своими глазами труп Колби! – уверил Дункан и, обняв жену, привлек к себе. Но она оставалась равнодушной и холодной в его объятиях. – О, милая, не сердись на меня! – взмолился он и стянул сетку с ее головы. Роскошные волосы разметались по плечам. Его ладонь легла на ее затылок.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – тихо попросила Эллен.

– Ты знаешь, что иначе нельзя. Можешь быть уверена, что весной англичане придут в Даффдур, поскольку всем известно, что именно я вел шотландцев в набеги против армии сэра Роджера. Если я увеличу высоту стен, мы будем в безопасности.

Эллен заплакала, хотя знала, что Дункан сказал ей правду. Ему действительно необходимо вернуться в Даффдур. Лэрд сжал лицо жены и стал сцеловывать слезы.

– Не плачь, милая! – взмолился он, но нежные слова заставили ее разрыдаться еще сильнее. Наконец Дункан поступил так, как любой мужчина на его месте, мужчина, безумно влюбленный в жену. Взял Эллен за руку, увлек в спальню и уложил на постель. Вскоре ее простой хитон сполз к талии, обнажив груди. Он долго ласкал мягкие полушария, прежде чем покрыть их поцелуями. Эллен вздохнула. Его ласковые прикосновения немного смягчили грусть.

Губы Дункана сомкнулись на соске, и Эллен вздохнула снова. Он стал сосать тугие бугорки, время от времени осторожно прикусывая. Эллен откинула голову.

– О, это так приятно, – пробормотала она, гладя его волосы И невольно подумала, что муж давно нуждается в стрижке. Но он рывком задрал ее подол, и все мысли вылетели у нее из головы.

Он стал целовать ее живот, и Эллен задохнулась. С тех пор как она вернулась из Англии, они почти не ласкали друг друга. О, разумеется, несколько раз он брал ее, но поспешно, без любовных игр, и почти не даря ей наслаждения. И все же сейчас он не торопился и думал не столько о себе, сколько о ней. Он целовал ее, дотрагивался, но никогда не узнает той боли, которую она до сих пор испытывает. Того страха, от которого нет спасения. Кое о чём вообще лучше не упоминать…

Эллен заставила себя не думать о собственных бедах и наслаждаться прикосновениями теплых губ и языка.

– Подожди! – внезапно попросила она и, когда он поднял голову, столкнула свой хитон на пол. – А теперь твоя очередь. Хоть твоя туника и коротка, предпочитаю ощущать твое нагое тело.

Он поспешно сбросил тунику и, скользнув между ее бедрами, стал жадно целовать. Его губы обжигали, язык вел сладостную дуэль с ее языком. Эллен вытянулась под ним, что-то несвязно бормоча, гладя его плечи и шею, ослабев от желания.

Дункан ощутил ее трепет. Она чего-то боится? Или так сильно возбуждена его ласками? Почему в мозгу звенят подлые слова Джонстона? «Он поимел ее!» Каждое кинжалом вонзалось в сердце. И все же Эллен отрицала, что Колби ее изнасиловал. Рассказала о поцелуях, о гнусных прикосновениях, но твердила, что насилия не было. И он ей верил. До сегодняшнего вечера, когда чертов негодяй обвинил ее. Способен ли лгать человек, стоящий на пороге смерти? Трудно сказать.

– Что с тобой? – спросила Эллен, внезапно поняв, что он о чем-то задумался.

– Почему Джонстон сказал, что Колби тебя изнасиловал? – выпалил Дункан. Не успели слова слететь с губ, как он понял, что совершил непоправимую ошибку. Почему он допрашивает собственную жену? Что это с ним стряслось? Как у него язык повернулся?!

– Может, потому, что его поймали и приговорили к смерти? – спокойно предположила Эллен. – Некоторые люди перед лицом смерти исповедуются в своих преступлениях и грехах. Других неминуемая гибель злит и выводит из себя. Они хотят нанести последний удар и причинить боль окружающим. Йен Джонстон не тот человек, чтобы каяться в дурных поступках. Он убил свою жену и обвинил в ее гибели других. Йен знал, что мы с тобой счастливы, муж мой, вот и задумал ранить нас как можно больнее. Когда сэр Роджер объявил о своем намерении сделать меня своей любовницей Джонстон нагло спросил, поделится ли он с ним моей благосклонностью. Пусть простит его Господь за то, что он сказал сегодня. Пусть простит Господь и тебя – за сомнения в моей чистоте. Сомнения, которые он пробудил в твоем сердце и уме, Дункан.

– Не сердись, – прошептал он, обнимая ее. – Но дело в том, что его слова породили в моей голове образы, которые никак не стереть.

– Люби меня, – приказала Эллен.

– Что?! – удивленно переспросил он, не веря своим ушам.

– Люби меня, – повторила она. – Давай вместе сотрем эти мерзкие слова, чтобы ты мечтал обо мне, когда мы будем в разлуке.

Нагнувшись над ним, она стала целовать и лизать его соски. Потребовались все силы обольщения, чтобы пусть временно, но уничтожить память о непристойных картинах, созданных Джонстоном. Она проводила по его телу длинными прядями рыжих волос, сейчас мягких и душистых. Закрыв глаза, он наслаждался ее страстными ласками. Она продолжала лизать его тело, обводя пупок медленными, ленивыми движениями. Дункан громко вздохнул, когда ее голова опустилась ниже и горячие губы прижались к поросли волос внизу живота.

– Возьми меня в рот, – умоляюще попросил он. Дункан научил жену этой восхитительной игре после рождения Уильяма. Тогда она была более уверенной в себе, а он становился все смелее в своих ласках.

Эллен рассмеялась и, взяв его мужское достоинство двумя пальцами, подняла словно для того, чтобы получше разглядеть. И снова стала лизать, от головки до корня. Он застонал, не в силах сдерживаться. Под прикосновениями ее язычка плоть с каждой секундой все больше твердела. Но тут она взяла его в рот и стала сосать, как вкусное лакомство, которое собиралась проглотить. Дункан снова застонал.

Когда его плоть восстала, Эллен подняла голову, оседлала мужа и вобрала в себя.

Пока она объезжала его, Дункан стал ласкать ее груди. Подавшись вперед, она припала к его губам жгучим поцелуем, прикусила мочку уха и стала двигаться все быстрее и быстрее. Он зарычал, достигнув пика разрядки, но хотя излил в нее свои любовные соки, по-прежнему оставался твердым.

– Ты, муж мой, – единственный мужчина, чья плоть побывала в моем лоне, – прошептала она. – И если еще раз усомнишься во мне, я покину тебя, Дункан. Навсегда. Ты понял?

Вместо ответа он перевернул Эллен на спину и снова стал вонзаться в нее. Она не получила высшего наслаждения в первый раз, но сейчас он сделает все, чтобы дать ей это наслаждение.

– Я все понял, жена, – вздохнул он, продолжая яростно врезаться в нее, пока Эллен не воспарила в небо, где царило чистое, незамутненное наслаждение. И он взлетел вместе с ней.

Потом они заснули в объятиях друг друга, и все страхи и сомнения растворились в их взаимной любви. По крайней мере на время.

Морозным зимним утром Дункан Армстронг готовился к отъезду в Даффдур. Он оставил Эллен двух солдат для охраны, но остальных людей взял с собой. За час до рассвета он попрощался с женой, ребенком и слугами. Поцеловав Эллен и в последний раз поклявшись в вечной любви, он выехал из замка Стерлинг и направился сначала на юг, а потом на запад.

После мессы Эллен отправилась в кабинет короля и умоляла его величество простить лэрда за то, что он отправился в путь, не попрощавшись со своим повелителем.

– Нет, красотка моя, ничего страшного, – заверил король. – Вчера я так и подумал, что он поспешит домой. Погода сейчас переменчива, а ему нужно дня два добираться до дома и многое сделать, когда он там окажется. Насколько высоки ваши стены?

– Десять футов, милорд. Но Дункан хочет увеличить их высоту до пятнадцати или даже двадцати футов. У нас еще остался камень, да и каменоломня совсем близко. Холод его людей не остановит. Только снег.

– Мне очень жаль, красотка, что тебе пришлось расстаться с мужем. Но, как ты сказала прошлой ночью, Колби еще не пойман, – вздохнул Яков Стюарт.

– Думаю, некоторое время он будет скрываться, – сказала Эллен. – Он потерял сообщника, да и покушение его не удалось Он человек умный и все тщательно рассчитает, прежде чем снова ударить. Но, боюсь, он обязательно ударит.

– Знаю, – кивнул король. – А король Генрих подождет исхода дела, прежде чем снова двинуть на меня свои войска. Он сделал бы это еще осенью, когда мы вторглись в Англию, но кое-кто из его подданных был против. Похоже, все короли одинаковы, как и их народы.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Что случилось? – встревожилась Эллен.

– Корнуольцы не желают платить налоги на войну с шотландцами, живущими на северной границе. Видишь ли, сами они обитают на южном конце Англии. Большой отряд корнуольцев добрался до самого Лондона, вынудив Генриха Тюдора воевать с собственными подданными, вместо того чтобы ополчиться на моих. В благодарность я поставил множество свечей святому Ниниану. – Король снова усмехнулся: – Но английский король попытается добиться от меня перемирия, при условии, что я выдам ему человека, называющего себя Ричардом Четвертым. Он уже потребовал этого, но я отказался. Как бы ни хотелось мне избавиться от своего гостя, было бы бесчестным предать его. Теперь советники предлагают мне поехать в Лондон и лично вести переговоры с Генрихом Тюдором. Конечно, я на такое не пойду, потому что раньше или позже любой мой визит в Лондон будет объявлен частью феодальной повинности, а меня назовут вассалом Англии. Любые встречи с королем Англии будут проходить на нашей общей границе, но что мне делать с Кэтрин Гордон и ее муженьком?!

– Почему бы не предложить ему титул шотландского графа? – предложила Эллен. – Вы слышали слова Адэр, жены Конала Брюса, и знаете, что она не солгала. До сих пор вы использовали претендента Йорков в своих интересах, кем бы он, в сущности, ни был, милорд. И не сомневаюсь, что его прихоти обошлись вам в кругленькую сумму. Что бы он там ни воображал, никогда ему не быть королем Англии, и мы оба это понимаем Дайте ему графство. Тем самым вы осчастливите Гордонов из Хантли, поскольку это будет означать, что их дочь останется в Шотландии.

– А я должен провести остаток дней своих, слушая, как она превозносит мужнины добродетели? – с улыбкой пожаловался король. – Но это весьма неглупое решение неприятной проблемы, красотка моя. Ты мудра, моя маленькая девочка с гор. Как тебе пришел в голову столь идеальный ответ на мои трудности? А вот мои советники ничего подобного предложить не догадались.

– Вы забываете, мой добрый повелитель, что последние несколько лет я часто бывала при вашем дворе. И хотя мне неинтересны сплетни, чужие любовные связи и моды, но я всегда внимательно слушаю, что говорят окружающие. И весьма немногие обращают на меня внимание, так как большинство мужчин не считают женщин способными разбираться в политике и действиях правительства. Но я разбираюсь. И конечно, обладаю здравым смыслом, которого у женщин намного больше, чем у мужчин. Надеюсь, с этим вы согласитесь?

– Бьюсь об заклад, Дункан Армстронг не знает собственную жену и понятия не имеет, какое счастье ему выпало! – рассмеялся король. – Думаю, он в большом долгу у меня, поскольку именно я устроил этот брак.

Эллен не успела ничего сказать. Яков, внезапно став серьезным, спросил:

– Слова Джонстона его расстроили? Я видел, как ты побледнела и как исказилось его лицо, когда он услышал слова предателя.

– Да, он был глубоко ранен и не скрывал этого, – призналась Эллен. – Но он также знает, что я не лгу. Роджер Колби не насиловал меня, милорд. Да, он ласкал меня и действительно намеревался сделать своей любовницей, но ничего не вышло, потому что этот человек позволил своей гордости взять над ним верх.

– И ты сбежала, – добавил король. – Мне говорили, что ты перешла по дну залив Солуэй во время отлива.

– Да, но сделала это из чистого отчаяния и едва не утонула. Я издевками заставила Колби отпустить меня, предложив через час поохотиться с собаками, как на загнанное животное. Он был так уверен в победе, что лично проводил меня за ворота замка, правда, оставив босой и в одной сорочке. Но он понятия не имел, что я часто охотилась вместе с дедом и знала, как сбить гончих со следа. Для этого нужно идти по воде. Сержант сэра Роджера рассказывал, что замок стоит не на Ирландском море, а на заливе Солуэй-Ферт. На мою удачу, оказалось, что он находится в самом дальнем конце залива. Только я понятия не имела, что прилив вот-вот начнется. Прожив в горах почти всю свою жизнь, я ничего не знала о приливах и отливах. Оказавшись в самом узком месте и сообразив, что на другом берегу находится Шотландия, я отважилась перейти Солуэй по дну. И почти добралась до суши, когда услышала оглушительный рев и увидела, как на меня накатывается гигантская волна. Хорошо, что в это время меня заметили монахи, случайно оказавшиеся на берегу. Один из них не побоялся волн и спас меня. Несколько последних ярдов мы плыли вместе, но без брата Гриогера я утонула бы. Господь не позволил мне погибнуть.

– Поразительно! – воскликнул Яков Стюарт. – Я не слышал всей этой истории. Мне сообщили только, что ты сумела ускользнуть от похитителя. Полагаю, сама судьба привела тебя к моему двору, Эллен Макартур. Ты знаешь, что у меня есть дар предвидения и я часто вижу то, что не дано другим. Так вот, я думаю, что судьбой тебе было суждено попасть в плен к сэру Роджеру, с тем чтобы ты смогла узнать его и спасти мою жизнь. Ты уже ее спасла, когда узнала Йена Джонстона под краской из ореховых скорлупок и в обличье мавританского раба.

– Знаете, милорд, я предпочла бы, чтобы сэра Роджера Колби вообще не существовало на свете. Но я останусь с вами, пока он не будет пойман и казнен, – пообещала Эллен. – Вы тоже спасли меня от ужасной участи, и я у вас в долгу. Но после казни сэра Роджера мы квиты. Сумеете ли вы это понять?

Она смело заглянула в глаза королю. Тот улыбнулся:

– Да. Могу. И согласен, красотка. После казни твой долг будет выплачен сполна, поскольку ты дважды спасла мне жизнь.

– Прекрасно! – воскликнула Эллен. – Вряд ли я смогу стать достойной женой Дункана Армстронга, если буду жить вдали от него. Да и моему сыну пора вернуться домой, в Даффдур, о котором ему когда-нибудь придется заботиться. Ведь он – будущий защитник Даффдура.

– Ты очень любишь мужа, верно? – неожиданно спросил король.

– Да, – кивнула Эллен. – Очень.

В конце января королевский двор перебрался из замка Стерлинг в Линлитгоу, где предстояло провести конец зимы. Хотя Эллен находила очаровательной королевскую фаворитку, Мег Драммонд, все же предпочитала общество Маргарет Стюарт, тетки короля. Она много времени проводила с сыном, малышом Уилли, который, к ее восторгу, уже узнавал мать и трогательно тянулся к ней, прося взять его на руки. Маленькое личико светилось радостью, и Эллен не могла устоять перед сыном. Подхватывала его, подбрасывала в воздух, играла, осыпала нежными словечками. С каждым днем он все больше походил на отца, а Эллен ужасно скучала по мужу. И хотя часто писала ему, у него не было времени отвечать.

Единственное, чего страстно желал Дункан, – скорейшего возвращения жены. Не будь он занят надстройкой стен, сам отправился бы на розыски сэра Роджера Колби.

Зима уже близилась к концу, когда лэрд Даффдура узнал, что несколько последних недель в Дьявольской долине кто-то живет. Он сразу послал в Линлитгоу, чтобы уведомить короля. Яков Стюарт явился со всей возможной поспешностью и, к восторгу лэрда, привез с собой Эллен.

Глава 16

Эллен бросилась в объятия мужа, осыпая его поцелуями, нежась под его ласками, и король от души рассмеялся.

– Похоже, Даффдур, ты соскучился по девушке, – поддел он.

– Чуть-чуть, ваше величество, – признался Дункан, обняв тонкую талию жены. – Она хорошая девочка. Надеюсь, мы сумеем скоро покончить с Колби, чтобы ей не пришлось возвращаться со мной в Линлитгоу.

– Да, мне очень бы этого хотелось, – вздохнул лэрд. – Даффдур совсем не тот без своей хозяйки.

Он едва заметно кивнул Симу, и слуги немедленно поднесли вина королю и его немногочисленной свите. Пока они пили вино, Дункан повернулся к жене.

– Малыш? – коротко спросил он.

– Няньки под охраной солдат везут его сюда, муженек. Но не волнуйся. Макара и Лерайя позаботятся о нем. Я взяла с собой только Гунну, а повозки с женщинами и ребенком отстали. Мы не щадили коней и скакали во весь опор. Я не хотела подвергать ребенка столь утомительному путешествию! Думаю, к завтрашнему вечеру, а то и раньше, они доберутся до Даффдура.

– Я тосковал по своей семье, – прошептал Дункан.

– А я – по тебе. Видел бы ты нашего сына! Очень похож на тебя, зато характер и волосы унаследовал мои. Но каким он может быть милым, когда чего-то добивается! – рассмеялась Эллен. – Даже принцесса его обожает, как и ее придворные дамы. Она уверяет, что когда-нибудь он разобьет множество сердец. Боюсь, при таком количестве поклонниц он ужасно избаловался.

– В Даффдуре его ждет совсем другая жизнь, – заметил лэрд.

– Он привыкнет, – заверила мужа Эллен. – Уилли еще совсем маленький и на самом деле веселый и добродушный малыш. Здесь у него найдутся другие развлечения: собаки в зале, кошки в амбарах, лошади, коровы и овцы. Уилли очень умен и не просто похож на тебя. Вижу, он унаследовал твой ум. Иногда, бывает, надолго притихнет, словно о чем-то размышляет.

– Ты слишком высокого мнения о мальчишке, жена, – покачал головой лэрд. – Ему исполнится год только в конце месяца!

– Ты просто его не знаешь! – защищала сына Эллен.

– Откуда же мне знать, если моя жена месяцами живет при дворе, да еще и сына увезла! – колко ответил Дункан.

Ну вот, опять эти нотки подозрения в его голосе. Эллен тяжело вздохнула.

– Могу я напомнить, что отправилась ко двору не по собственному желанию? – вспылила она, хотя в присутствии короля побоялась повысить голос. – Я не знатна. И муж у меня не из могущественных лордов. Богатства я тоже не нажила. Приходится жить из милости у сильных мира сего, где меня считают чуть лучше служанки и едва замечают титулованные аристократки. И уж конечно, никогда со мной не заговаривают. Только моя дружба с королем и его теткой спасает от полного безразличия окружающих. И ты воображаешь, будто я предпочитаю такое существование жизни в собственном доме, где я сама себе хозяйка?! Где меня уважают?!

Эллен, борясь с выступившими слезами, рассерженно топнула ногой, чем вызвала нескрываемое любопытство окружающих.

– Что с тобой, красотка? – удивился король. – Едва приехала домой и уже ссоришься с мужем?

– Нет, милорд, просто нога затекла, вот и пришлось топнуть, чтобы вернуть ей чувствительность.

– Понятно, – протянул Яков Стюарт, весело посверкивая глазами. – А вы, милорд Армстронг, скажите, когда мы собираемся затравить английского лиса?

– Поскольку день клонится к вечеру, милорд, а луны на небе сегодня не будет, думаю, уместнее всего отправиться завтра с утра.

– Превосходно! – обрадовался король. – Я жажду встречи с человеком, готовым убить меня, чтобы вернуть благосклонность своего повелителя. Правда, Генрих Тюдор ни за что не признается в подобном злодеянии. И я на его месте тоже не признался бы.

Пока мужчины разговаривали, Эллен выскользнула из зала и спустилась в кухню, чтобы проследить, хватит ли еды на всех гостей. Король выслал вперед гонца, который прибыл за несколько часов до приезда основного отряда и предупредил лэрда о гостях, а также сообщил, сколько человек, кроме обитателей замка, сядет сегодня за стол.

На кухне кипела работа. В двух очагах ревело пламя, из горшков поднимался пар, в воздухе стоял запах пекущегося хлеба. При виде хозяйки кухарка, высокая тощая женщина, поспешила подойти и присесть в книксене.

– Вижу, Лиззи, у тебя все в порядке, – одобрительно кивнула Эллен.

– Добро пожаловать домой, миледи, – приветствовала кухарка. – Думаю, мы справимся, хотя сейчас, в начале весны, кладовые почти опустели. Но, обещаю, вам нечего будет стыдиться. Я подам лучшие блюда на высокий стол. А на остальных будет вдоволь доброго оленьего рагу, сыра, хлеба и эля. Сколько времени король здесь пробудет?

– Вероятнее всего, несколько дней. Может, послать людей на рыбалку? Из свежей рыбы можно приготовить немало вкусных блюд. Да и кроликов в здешних лесах всегда много.

– Верно, – согласилась кухарка. – Кролики и рыба послужат неплохим добавлением к столу.

– О, Лиззи, я знала, что смогу на тебя положиться! – обрадовалась Эллен и, оглядев кухню, добавила: – Впрочем, и на остальных тоже. Могу сказать, что дворцовая кухня просто позор по сравнению с нашей. Спасибо вам!

С этими словами Эллен вышла и поднялась в зал, к гостям.

– Хорошо, что хозяйка вернулась. Теперь в доме снова будет порядок. Да и наш лэрд повеселеет, – заметила кухарка. Остальные дружно закивали.

Зима была долгой, тоскливой и холодной. Лэрд молча ужинал в зале или брал еду с собой в спальню. Счастье словно покинуло Даффдур вместе с Эллен.

Довольная, что снова сидит за своим высоким столом, Эллен оглядела зал. В очагах горел огнь. Все блестело чистотой. Приятно, что даже в ее отсутствие слуги не разленились, За раскладными столами расселись люди короля и члены клана Армстронгов и дружно уплетали оленье рагу, поданное в корках каравая, запивая элем.

На высокий стол тоже принесли рагу, вместе с жареным каплуном, начиненным сушеными яблоками, луком и хлебными крошками, небольшим окороком и блюдом только что выловленных мидий в укропно-горчичном соусе. На столе также были два сорта сыра – твердый и мягкий, сливочное масло и свежий хлеб.

– Я послал за Коналом Брюсом и Робертом Фергюсоном, – сообщил Дункан королю. – Конал догонит нас завтра. А вот Фергюсон может не успеть.

– Далеко ли Дьявольская долина? – спросил король. – Она находится в Шотландии или в Англии?

– До нее добрых полдня пути, но я хочу выехать до рассвета. А вот где она находится… кто-то считает, что в Шотландии, другие – в Англии. – Никто твердо не уверен. Но думаю, что это Англия. Дьявольская долина расположена в нескольких милях от любой вехи, которую я считаю шотландской, – пояснил Дункан.

– И там есть дом?

– Да, темный каменный дом, сараи и загоны. Именно там Колби и его шайка держали коров, овец, коз и другую захваченную в набегах добычу.

– Дом укреплен?

– Нет, – покачал головой Армстронг. – Это всего лишь дом Просто очень удачно расположен – в конце небольшой долины, куда трудно проникнуть. Да и обратный путь нелегок, потому что тропа уж очень узкая. Бродячий торговец, искавший ночлега, рассказал, что несколько раз видел всадника, въезжавшего и выезжавшего из долины. Один из моих людей пробрался туда под покровом темноты и увидел, что в доме светятся окна. Он спрятался в тени конюшни и услышал, как слуги говорят о каком-то «милорде». Должно быть, это Колби. Ведь он – хозяин дома.

– Но точно сказать нельзя, – возразил король. – А вдруг он продал дом?

– Да кто его купит?! – удивился лэрд. – Маленький, стоит в самой глуши, и добраться до него нелегко. Я узнал, что Колби сам велел его построить. Занял участок ничейной земли и выстроил дом, загоны и амбары. А сейчас решил, что может прокрасться в Дьявольскую долину и никто об этом не узнает. И мы действительно ничего не узнали бы, не явись сюда бродячий торговец. Жаль, что мы не сожгли дом в ту ночь, когда искали женщин, похищенных из Клайта. Но на этот раз сожжем дотла, чтобы лишить английского лиса его логова, куда он мог бы вернуться, если нам не удастся его поймать.

– Если мы выедем рано, – спокойно вмешалась Эллен, – он не успеет выбраться.

Лэрд недоуменно вскинул брови, но тут же улыбнулся.

– Ты вспомнила об узкой тропинке через долину? – догадался он.

– Верно, – кивнула Эллен. – Если по ней можно пробираться только по одному в ряд, как можно застать его врасплох? Разве он не заметит ваших людей, выезжающих на открытую местность перед домом, где расширяется и заканчивается долина? И сколько времени уйдет у ваших людей на то, чтобы добраться до луга перед домом?

– Я думал, что мы галопом проскачем по долине до самого дома, – ответил лэрд.

– Не лучше ли будет выехать затемно, чтобы попасть на ведущую в долину тропу еще до восхода? – спросила Эллен. – Мы можем легко и быстро убить всех, кто спит в загонах и конюшнях, оставив только Колби и тех, кто в доме, чтобы спокойно избавиться от них, когда мы взломаем дверь. Если пустить лошадей в галоп, стук копыт будет слышен издалека и они смогут загородить вход в долину прежде, чем мы туда доберемся.

– Кровь Христова! – тихо выругался король. – Дункан, твоя жена – прирожденный стратег, да еще и чертовски умна при этом. Где, красотка моя, ты научилась всему этому? И как можешь столь хладнокровно говорить об убийстве спящих?

– Милорд, вспомните, где я росла. Если между горцами вспыхивает распря, мы не поддаемся ненужной жалости, подвергая тем самым опасности своих людей. Я многому научилась, слушая мужчин, планировавших набеги или рассказывавших о прошлых подвигах. Элемент неожиданности крайне важен, если хочешь потерять как можно меньше солдат.

– И ты прикончила бы всех сообщников Колби? – уточнил король.

– Если не останется свидетелей, милорд, кто будет свидетельствовать о том, что произошло в Дьявольской долине? – мягко спросила Эллен вместо ответа. – Кроме того, они не шотландцы. Если вы захватите Колби в плен, он при определенных обстоятельствах предаст своего короля. Думаете, Генрих Тюдор жаждет, чтобы его публично обвинили в покушении на своего собрата, монарха Шотландии? Что будет с его репутацией? Что скажут о нем другие монархи?

– Большинство из которых, вне всякого сомнения, не погнушались бы сами нанять убийцу, – сухо добавил Яков Стюарт. – Свирепая ты женщина, красотка моя, что весьма меня удивляет, ибо до сих пор я видел в тебе только крошечную женщину и подругу, которую я сначала приютил, а потом спас.

– Действительно ли вы, сир, хотите видеть на английском троне претендента, который вот уже несколько месяцев живет под вашей крышей? А если вы его туда посадите, сколько времени, по-вашему, он продержится? И почувствуете ли вы себя обязанным поддержать его, если трон под ним зашатается? Ну разумеется, ведь это вы дали ему корону. Но разве этот парень уже не стоил вам целого состояния? И сколько еще вы на него потратите? А ведь имеются и другие претенденты из рода Йорков, имеющие еще большие права, чем сыновья короля Эдуарда, при условии, конечно, что они остались бы в живых!

– Значит, ты веришь Адэр, красотка? – рассмеялся король.

– Зачем ей лгать, милорд? Какая в этом польза? Она слишком гордится своей кровью, чтобы позволить самозванцу надеть британскую корону, даже если при этом будет свергнута ее единокровная сестра, причинившая Адэр столько боли.

– Да, – согласился король, – моя родственница Адэр говорит правду. Но ты знаешь, почему я это делаю, красотка моя.

Эллен кивнула:

– Может быть, в один прекрасный день вы поведаете мне всю правду, потому что, признаюсь, меня разбирает любопытство. Очень хочется знать настоящее имя претендента.

Молодой король на секунду задумался, после чего взял руку Эллен и крепко сжал.

– Да, я все расскажу тебе, красотка моя. Хотя бы для того, чтобы облегчить совесть и не исповедаться священнику, ибо, боюсь, у меня и без того полно грехов на душе. Но не сегодня. – И, обратившись к лэрду Даффдура, предложил: – Давай поедем в Дьявольскую долину не сегодня утром, а завтра ночью. Лошади и люди лучше отдохнут, и мне нравится идея твоей жены войти в долину под покровом темноты, расправиться со всеми, кого найдем, и ждать до рассвета, чтобы свершить над Колби правосудие, которого он заслуживает.

– Как угодно вашему величеству, – покорно ответил Дункан. Армстронг.

В Даффдуре жил менестрель, пожилой человек с прекрасным голосом. После ужина он стал петь и играть. Сим позаботился о том, чтобы устроить на ночлег людей короля, а Эллен лично приготовила Херкьюлизу Хепберну ложе в зале, а королю – в маленькой гостевой спальне. Зная его аппетиты, Эллен прислала его величеству хорошенькую служанку, зная, что та давно уже не девственна. Утром девушка рассыпалась в похвалах монарху и гордо предъявила серебряное пенни, полученное за свои ласки.

– Не то что бесполезное черное пенни моего па, – хвасталась она. – Подумать только, настоящее серебро!

– И как ты его потратишь? – спросила Лиззи.

– Потратить? Никогда! Я просверлю в нем дырку, продену ленточку, повешу себе на шею и каждому, кто спросит, стану рассказывать, что получила его от самого короля. Да, и он сказал, что я хорошо его ублажила!

– И скорее всего просто украла денежку, – ехидно добавила кухарка, возвращаясь к кипящим горшкам. – Иди в кладовую и принимайся за работу.

– А я думала, что мне поручат прислуживать в зале, – пожаловалась девушка.

– Наприслуживалась уже, хватит с тебя на сегодня, – проворчала кухарка. Остальные служанки захихикали. – Беги, девочка! В кладовой целая гора кроликов, которых нужно освежевать.

День был хоть и прохладным, но ясным. В воздухе пахло весной, несмотря на островки нерастаявшего снега на дальних холмах. Мужчины, собравшиеся в зале, тихо беседовали между собой или играли в кости. Никто не знал, что принесет завтрашняя ночь и кто останется в живых. Кухарка позаботилась о том, чтобы они были сыты. Едва стемнело, мужчины разбрелись по хлевам и конюшням, чтобы немного поспать.

Предыдущую ночь Эллен провела с мужем, но быстро разделась, легла и повернулась к нему спиной, давая понять, что не стоит ее беспокоить. Дункан сначала расстроился, но вспомнил, что она несколько дней провела в седле, добиравшись до Даффдура от самого Линлитгоу. Однако сегодня он не собирался лишать себя радостей женского общества, и Эллен сразу это почувствовала.

– Тебе не стоит тратить слишком много сил, муженек, – посоветовала она, садясь на край кровати и принимаясь расчесывать косу. Дункан взял у нее щетку и, усевшись рядом, медленно провел щеткой по шелковистым прядям.

– Я всегда считал, что у тебя самые красивые на свете волосы, – прошептал он, продолжая орудовать щеткой. – Я так тосковал по их мягкости, по их блеску.

Взяв золотистый локон, он поднес его к губам.

– Но больше всего, Эллен, жена моя, я тосковал по тебе.

Он отложил щетку и, откинув волосы с ее затылка, припал губами к нежной коже.

Эллен вздохнула, хоть и старалась не показать своих чувств, потому что все еще сердилась на него.

– А ты? Ты скучала по мне? – допрашивал лэрд, обводя языком маленькую раковинку ее уха и ловко развязывая сорочку.

Эллен прислонилась к мужу, зная, что не может ни в чем ему отказать.

– Да, – тихо призналась она. – Мне спокойнее, когда ты лежишь рядом со мной, в нашей постели.

Он спустил сорочку с ее плеч, и белое полотно легло у ее ног Большие ладони сжали ее грудь, и мягкие, упругие полушария легли в его руки так, словно были созданы для ласк Дункана. На белоснежной коже появились розовые пятна.

– Само совершенство, – прошептал он, прикусывая мочку ее уха. Большие пальцы медленно обвели соски, которые мгновенно затвердели, словно прихваченные морозом цветочные бутоны.

Дункан нагнул голову, осыпая поцелуями изящный изгиб ее плеча, лизнул стройную шею и завладел чувственными губками. Поцелуй из нежного быстро стал жадным, ненасытным, язык проник в ее рот. Она тихо застонала, забыв о нежелании сдаваться на милость мужа. Сопротивление не устояло перед его умелой атакой. Сердце выбивало бешеный барабанный ритм. Ах, как давно она не лежала в его теплых, надежных объятиях! После ее возвращения из замка Колби они поспешно сходились несколько раз, потом была волшебная ночь в замке Стерлинг, как раз перед новой разлукой с мужем. Да, он ее муж, и, несмотря на обидные подозрения, которые до сих пор тлели в нем после ее похищения и бегства, она любила его. И знала, что он тоже ее любит. Она нисколько в этом не сомневалась. Исчезнет ли когда-нибудь недоверие, вызванное подлой ложью Йена Джонстона? Эллен не знала ответа, но в этот момент ей было все равно.

Она сжала ладонями его голову и снова поцеловала.

– Я люблю тебя, Дункан Армстронг. И всегда буду любить.

Он схватил ее в объятия и зарылся лицом в длинные волосы.

– Прости меня, – простонал он. – Его слова преследуют меня, хотя я знаю, что все это неправда. Ты никогда не лгала мне, дорогая. И все же я не могу справиться с собой. Перед моим взором постоянно стоит темная фигура мужчины, насилующего тебя, и мои гнев и ревность не знают границ. И поскольку я не могу сорвать злость на Колби, то выплескиваю ее на тебя, Эллен, любимая, Я не нахожу себе места.

Но Эллен не собиралась позволить Колби и проклятому Йену Джонстону уничтожить их брак! И не позволит им разбить ее сердце.

– Прогони эти мысли, дорогой. Возьми меня, и они растают, как снег весной, – попросила она. – Люби меня, как раньше, и давай вместе сделаем еще одного сына для Даффдура!

Эллен легла на спину и притянула его к себе.

– Я люблю тебя, – повторила она. – И тебе ни к чему ревновать, муженек. Клянусь своей жизнью, что у тебя нет причин. Ты – любовь всей моей жизни. Единственная любовь!

– Кровь Христова, как же я тосковал по тебе, – признался он, осыпая ее лихорадочными поцелуями. И она целовала его, забыв обо всем. Но Дункан внезапно отстранился и взглянул на жену.

– Мы не должны быть слишком алчными, – сказал он.

Эллен тихо рассмеялась.

– Ты прав, муженек. Не стоит торопиться.

– Чем медленней, тем слаще, – согласился он, ложась на бок и рассматривая ее, как особенно вкусный обед, только что поставленный перед голодающим. – Хм-м-м… Откуда же мне начать?

– Возможно, предпочтете вот это, милорд? – предложила Эллен, поднимая свои груди. – Вы найдете их нежными и аппетитными.

– Ты снова права, – кивнул он, лизнув нежное полушарие.

– Как приятно, – прошептала Эллен.

– Я хочу еще, – заявил он, толкнув ее на спину и накрывая губами сосок. Потянул за крошечный бугорок… раз, другой, третий…

– А это еще лучше, – блаженно вздохнула Эллен. – О Господи, Дункан, это настоящий рай!

Вкус ее плоти, аромат чистоты, исходивший от белоснежной кожи, пришпорили его чувства. Прошли месяцы с тех пор, как они наслаждались друг другом, и теперь Дункан сгорал от вожделения. Его плоть жаждала соединиться с ее плотью, но он не спешил. И стал медленно посасывать ее груди. Потом его поцелуи стали намеренной пыткой. Он задержался в ложбинке между ее грудей и продолжал губами и языком возбуждать трепещущую плоть.

Эллен закрыла глаза, чтобы лучше насладиться ощущениями, которые он пробуждал в ней. На какое-то мгновение она вспомнила губы и руки Роджера Колби, но тут же выбросила из головы неприятные мысли. Как прекрасно, когда тебя ласкает любящий мужчина, а не человек, одержимый местью! Бесчестье того, что сделал с ней англичанин, испепелила радость, которую она испытывала от страсти мужа.

Теперь его губы прижимались к ее животу. Он снова лизнул ее плоть, продолжая нежно мять, но его искушали рыжие завитки. Дункан прижал к ним ладонь, и Эллен охнула, потрясенная взрывом наслаждения. Длинные пальцы поиграли с тугими локончиками, провели по розовым складкам лона. Он подвинулся так, чтобы нагнуть и спрятать голову в этом огненном гребешке волос.

Она почувствовала, как его язык раздвигает створки и проникает внутрь. Он раскрыл ее пальцами, нашел самое чувствительное местечко и обвел языком.

– О, Дункан, да! – выкрикнула она, и когда его губы сомкнулись на крошечной нежной изюминке и стали сосать, Эллен тихо вскрикнула, теряя разум.

У него кружилась голова от ее запаха и вкуса. Он зарылся лицом в ее лоно и стал ласкать его губами и языком, слизывая соки, которые текли все обильнее. Эллен, почти теряя сознание, продолжала извиваться под ним. Из ее горла вырывались тихие крики ничем не замутненного наслаждения. Его сердце бешено билось, угрожая вырваться из груди. Он словно опьянел и не сразу осознал, как ноет его пульсирующая плоть. Нехотя оторвавшись от ее влажного лона, он одним мощным выпадом вонзился в ее сладостную плоть, которая плотно обхватила его и сжала.

– О да… – прошипела Эллен. – Да!..

– Ведьма! Колдунья! Я обожаю тебя, – пробормотал он, вонзаясь в нее все сильнее, пока оба не задохнулись.

Эллен льнула к мужу, обвив ногами его талию. Ее ногти бороздили его спину в тщетной попытке заставить его ускорить ритм.

– Дай мне ребенка! – потребовала она.

– Ты любишь меня? – допытывался он, тяжело дыша.

– Больше самой жизни! И не останавливайся, пока не наполнишь меня своими соками и пока твой огромный «петушок» не обмякнет!

Он громко рассмеялся, и снова стал двигаться.

Медленно… Медленно… Быстрее! Глубже!

Пока женщина под ним не заплакала от наслаждения, которое он щедро дарил ей. Пока он не воспламенился от наслаждения, которое она щедро дарила ему в ответ. И потом их страсть разлетелась во взрыве удовлетворенной похоти. Дункан зарычал от облегчения, когда его соки вырвались на свободу, наполнив ее лоно. Эллен, пронзительно закричав, воспарила в царство восторга и любви к человеку, ставшему ее мужем. Ноги ее бессильно опустились. Он откатился от нее, но тут же снова обнял и прижал к себе, приглаживая спутавшиеся волосы. Поцеловал ее в макушку и почувствовал теплые губы на своей груди. Наконец оба заснули и не услышали, как вскоре после полуночи Гунна пришла их будить. Она принесла им воды для умывания и уже успела вынуть из сундуков чистую одежду.

– Кто-нибудь из них встал? – спросил лэрд служанку.

– Только начинают шевелиться, милорд. Сим поднял короля и людей Хепберна и послал человека в конюшни и амбары. Кухарка напекла овсяных лепешек и завернула в дорогу сушеного мяса.

– Вот и хорошо. Передай Симу, что я сейчас спущусь, – велел Дункан и, дождавшись, пока уйдет Гунна, сказал жене: – Я не хочу, чтобы ты ехала.

– Об этом даже не думай, – решительно заявила Эллен. – Я имею полное право видеть, как накажут сэра Роджера Колби. И не останусь здесь, пока вы за ним охотитесь.

– Так и быть, – вздохнул лэрд. – Давай смоем запах нашего соития, иначе все обо всем догадаются.

Он не станет спорить с ней. Эллен действительно имеет право стать свидетельницей смерти Колби, но он надеялся, что если предложит ей возможность остаться в Даффдуре, она согласится и будет в безопасности. Но его жена, уроженка гор, невеста приграничного лорда – не слабая, хрупкая женщина, мечтающая о том, чтобы ее берегли и лелеяли. Пусть она мала ростом, но нрав у нее крутой.

Вода в кувшине была горячей, и ее хватило, чтобы наполнить два тазика. Они обтерлись и оделись в нелегкую дорогу. Эллен вовсе не собиралась пользоваться дамским седлом, поэтому натянула чистую сорочку, подбитую кроличьим мехом, блузу из сурового полотна, темно-зеленые шерстяные штаны, доходившие до колен, шерстяные чулки и коричневые кожаные сапожки. Поверх блузы она надела потертую кожаную куртку с пуговицами из оленьего рога – подарок деда. Наконец она уселась, расчесала волосы и заплела их в косу, которую запрятала в суконный берет лэрда с серебряной бляхой клана: В центре бляхи была изображена поднятая рука, а по краям вились буквы девиза Армстронгов: «Invictus manco» – «Я останусь непокоренным».

– Почему на твоем берете орлиное перо, а на моем нет? – расстроилась она.

– Потому что я – лэрд, – усмехнулся Дункан, пряча кинжал в сапог. Поднявшись, он поцеловал маленький носик жены. – А ты всего лишь жена лэрда, Эллен, любимая моя.

– Д-да, – вздохнула она. – Полагаю, это справедливо. Да и ты с этим пером представляешь собой прекрасную мишень, милорд муж. Но я носила берет отца. В него тоже было вставлено орлиное перо.

Дункан рассмеялся:

– Надеюсь, милая, вдовой ты станешь еще не скоро. С помощью Господа, конечно.

– Я тоже на это надеюсь! – объявила Эллен, – Хочу еще одну такую ночь, как сегодняшняя!

Дункан невольно покраснел. Эллен заметила это и хихикнула:

– Уверена, что мы сделали сильного сына, муж мой.

– Или очень своенравную дочь, – фыркнул Дункан, – Ты расцарапала меня, девушка.

– Нам лучше поспешить в зал, прежде чем сюда придут узнать, что случилось. Но в безлунную ночь нам будет трудно найти дорогу, – заметила Эллен.

– Ночь выдалась ясная, и полумесяц все-таки будет освещать нам путь. По крайней мере факелы не понадобятся. И мы обмотаем тряпками копыта коней, так что никто не услышит, как мы проезжаем мимо. Сомнительно, чтобы кто-то бодрствовал в такой час, – заметил лэрд.

– Я помню, что здесь очень мало ферм, – кивнула Эллен.

– Почти нет, – согласился лэрд.

Они вместе спустились в зал, где застали короля и Херкьюлиза за беседой. Поздоровавшись, они направились во двор, где уже суетились люди и стояли оседланные лошади. Сим и слуги раздавали овсяные лепешки и мясо, которые тут же складывались в седельные сумки. Люди наполняли походные фляги водой, а некоторые – и вином. Наконец все было готово к отъезду.

Во главе отряда скакали король и лэрд Даффдура. За ними держались Эллен и Херкьюлиз Хепберн. Выехав из ворот, они оказались на пустоши. Небо над ними казалось чернее оникса и было усеяно яркими звездами. Узенький полумесяц едва освещал путь, Но к удивлению Эллен, света оказалось достаточно, чтобы разглядеть дорогу. На их счастье, ночь выдалась безветренной, и хотя апрельский воздух был еще холоден, чувствовалось, что до теплых дней недалеко.

Они скакали несколько часов, прежде чем на горизонте показалась бледная полоска. И тут Эллен услышала топот копыт чужих лошадей. Она нервно огляделась, но Хепберн протянул руку, потрепал ее по плечу и ободряюще кивнул, показывая, что все в порядке. Еще несколько минут – и Эллен увидела Конала Брюса и его людей, в компании с Робертом Фергюсоном, лэрдом Олдклуна, и членами его клана. И если из Даффдура выехал большой отряд, то теперь все вместе они стали небольшой армией, и Эллен неожиданно поняла, что не важно, сколько людей охраняют Дьявольскую долину, – сэр Ричард Колби уже побежден.

Они ненадолго остановились, чтобы дать отдых лошадям, съесть овсяные лепешки и пожевать сушеного мяса. Все это запивалось содержимым фляжек. Эллен с гордостью наблюдала, как ее муж и король благодарят Брюса и Фергюсона за участие в охоте на врага. Скоро все будет кончено. Скоро сэр Роджер Колби будет наказан за наглое похищение жены лэрда Даффдура и участие в заговоре с целью лишить жизни короля Шотландии. И потом она будет свободна! Свободна снова быть хозяйкой Даффдура. Свободна воспитывать сына. Нянчить ребенка, которого, как была уверена Эллен, они с Дунканом зачали всего несколько часов назад.

Она полной грудью вдохнула прохладный воздух. Вот как пахнет свобода!

Эллен широко улыбнулась.

Они снова пустились в дорогу и через пару часов добрались до Дьявольской долины. Херкьюлиз Хепберн вызвался первым пробраться сквозь узкий проход, чтобы разведать обстановку.

Его не было довольно долго. Остальные уже устали ждать. Наконец Херкьюлиз вернулся и рассказал, что творится в доме.

– Он там, если это действительно он. Народа с ним немного. С дюжину человек спят в амбаре.

– Ты туда входил? – в ужасе ахнула Эллен.

– Ну конечно! Иначе как бы я узнал? – удивился гигант. – Но я был очень осторожен, и никто даже не шевельнулся. По-моему, все были пьяны, поскольку особенно делать им нечего, кроме как пить. Должен сказать, милорды, судя по виду, это настоящие разбойники. Гнусные злодеи! Но вот я не могу сказать, сколько людей ночует в доме.

– Туда ты не заходил? – поддела Эллен.

Хепберн широко улыбнулся:

– Нет, миледи, боюсь, что верх взяла разумная осторожность. Хотя… Ваше величество, дверь в доме тонкая, и взломать ее ничего не стоит. Этот человек либо полный глупец, либо понятия не имеет, что такое внезапное нападение.

– Что скажешь, Даффдур? Стоит нам идти в долину или подождать? – спросил король.

– Идти сейчас, пока никто не проснулся, – посоветовал Дункан.

– Да, и оставим здесь людей, чтобы охранять выход из долины, на случай если сюда прибудут сообщники Колби, – предложил Конал.

– Да, таким образом мы будем предупреждены и нас не атакуют с двух сторон, – согласился Дункан. – И Эллен тоже должна остаться здесь.

– Нет, я сама увижу, как померкнет свет в глазах Колби, – упрямо возразила Эллен. – Если кто-то из вас убьет его, я упущу возможность видеть, как он умирает. И он не узнает, что я – одна из причин его падения. Ваше величество, в другое время мне в голову бы не пришло пойти против желаний мужа, но сейчас… у меня полное право видеть, как судьба покарает Колби. Этот человек похитил меня, держал в темнице, всячески оскорблял, называя распутницей и шлюхой. Твердил, что таковы все женщины. Позвольте мне ехать с вами.

Яков Стюарт задумчиво нахмурился. Молодая женщина, которую он знал невинной девушкой, шутливо именовал своей красоткой, к немалому его удивлению, стала ему настоящим другом. Короли, в силу своего высокого положения, не имеют друзей. Эллен Макартур стала счастливым исключением. И она никогда его не предаст. Но все же он не хотел иметь врага даже в лице столь незнатного человека, как Дункан Армстронг. Его приграничные лорды бесценны для Шотландии. Только благодаря им англичане не проникают в глубь шотландской территории.

– Пусть основной отряд отправится вперед, – решил он, – А когда мы захватим долину, я пришлю за тобой человека, моя красотка. К тому времени, когда ты подъедешь, люди Роджера Колби уже будут мертвы, и мы приготовимся напасть на дом сэра Роджера.

Он взял маленькую, затянутую в перчатку ручку и поцеловал:

– Думаю, это успокоит страхи твоего мужа, красотка. Да и ты пока побудешь в безопасности. Верно?

– Спасибо, милорд, – кивнула Эллен и повернулась к Дункану. Тот, в свою очередь, одобрительно наклонил голову.

– В. таком случае нам пора, – заключил Яков Стюарт. Лэрд Даффдура'приказал шестерым солдатам остаться с Эллен. Они немедленно спрятали лошадей за деревьями, а Дункан вместе с королем повели отряд в долину. Тропа действительно была чрезвычайно узкой, и приходилось двигаться медленно и, по возможности, тихо, чтобы застать врага врасплох. Небо уже совсем посветлело, и птицы в голых ветвях завели свои нескончаемые песни. Нападающие постарались их не потревожить.

Наконец они оказались в долине. Прямо перед ними возник дом из темного камня. Рядом стояли конюшня, коровник и несколько пустых загонов.

– Все спят в конюшне, – пояснил Херкьюлиз.

– Позаботься о них, – приказал король.

Гигант собрал людей и шепотом изложил свой план, после чего они пересекли открытое пространство и вошли в конюшню, где спали сообщники Колби. Из конюшни не донеслось ни звука, ни вскрика. Люди Хепберна прирезали всех быстро и бесшумно, после чего сам он отправился обратно за Эллен. Подъехав к ней, он велел остальным шестерым оставаться на страже и следить за выходом из долины, а также послать человека, чтобы известить короля, если кто-то покажется на дороге, ведущей к дому Колби.

Разочарованным членам клана Армстронгов оставалось только наблюдать, как госпожа вместе со своим эскортом возвращается обратно в Дьявольскую долину. Ехали они гуськом: Хепберн занимал почти всю дорожку, а Эллен пришлось плестись сзади.

По обе стороны дороги высились каменистые холмы, почти скаты, на склонах которых росли низенькие деревья и кусты, каким-то образом цеплявшиеся за скудную почву. Должно быть, летом, когда появлялась листва, здесь было почти темно. Эллен взглянула наверх и увидела кусочек неба, такой крохотный, что было трудно определить, какое сейчас время суток. Теперь она понимала, как нелегко пробраться в сердце долины, наверняка получившей свое название из-за уединенности и труднодоступности.

Но она должна в последний раз встать лицом к лицу с Роджером Колби. Может, она не в себе после пережитых потрясений? Но если бы она не поехала, как узнать, что скажет он перед смертью? Как она защитит себя и свою репутацию, если не будет присутствовать при последних минутах Колби?

«О Пресвятая Матерь Божья, – взмолилась она про себя, – не дай сэру Роджеру причинить вред Дункану, причинить вред нам обоим!»

– Мы почти добрались до места! – сообщил Хепберн. – До чего же отвратительная дорога! А вот и логово, где прятался английский лис после очередного набега.

Эллен покачала головой:

– Ничего не скажешь, умно выбрано! Вход в долину хорошо замаскирован, и найти дом нелегко. Это место неплохо защищено. Я удивлялась, почему сэр Роджер не выставил часовых, но если не знаешь о существовании дома, можно наткнуться на него только по чистой случайности. Англичанин чувствует себя в полной безопасности. Кстати, это Англия или Шотландия?

– Этого никто не знает точно, но ваш муж считает, что Англия, поскольку знакомых вех здесь не встречается.

Тропа постепенно расширялась, и вскоре они выехали в долину. Сначала Эллен никого не смогла разглядеть, но потом заметила в тени амбара вооруженных людей и сообразила, что стало достаточно светло, чтобы их можно было увидеть из окна. Наверное, поэтому они и спрятались.

Эллен и Хепберн присоединились к остальным.

– Мы обсуждаем, как атаковать дом, потеряв при этом как можно меньше людей, – пояснил Эллен король.

– Я бы поставила несколько человек у черного хода, – предложила та. – А потом постучала бы в парадную дверь. Даже женщине понятно, что у вас слишком мало людей, чтобы напасть на дом сразу со всех сторон. Поэтому необходимо пробраться внутрь. Считаю, что стучать в дверь должна именно я. Даже самый недоверчивый слуга или солдат не посчитает угрозой слабую на вид женщину.

Мужчины стали тихо пересмеиваться.

– Я запрещаю тебе подобные выходки! – процедил Дункан.

– Мой дорогой лорд, – медовым голоском пропела Эллен, – будьте же благоразумны! Если выбирать между здоровым мужчиной и маленькой женщиной, кому бы вы открыли дверь?

– Но я не хочу подвергать тебя опасности, – тихо объяснил Дункан.

– Какая опасность, если за моей спиной стоят три клана? – удивилась Эллен.

– Она полна решимости участвовать в казни Колби, не так ли, моя красотка? – вмешался король. – И она права, милорд. Если мы взломаем дверь, что очень несложно сделать, наверняка всполошим тех, кто внутри. А вот если дверь откроют по доброй воле, мы оглушим слугу и быстро свяжем всех обитателей, возможно, даже без кровопролития. Мы не знали, сколько человек в доме, и поэтому пришлось перебить всех, кто спал в амбаре. Да и охранять их было некому. Вряд ли остальные так уж преданы сэру Роджеру. Как только мы свершим то, что должно свершиться, их можно отпустить. Я не хочу ненужных жертв на моей совести. Между леди Даффдур и сэром Роджером Колби возникла распря, которую нужно уладить. Поэтому именно она и должна первой войти в дом.

– Уже полностью рассвело, – заметил Херкьюлиз. – Обитатели дома скорее всего просыпаются. Пора нанести удар, милорд.

– Верно, Хепберн, – кивнул король. – Захватим дом и станем судить Колби. Остальных освободим. А после подожжем дом, чтобы ни один англичанин не смог здесь прятаться и использовать его, чтобы безнаказанно совершать набеги на шотландскую землю.

В ответ раздался дружный одобрительный шепот. Лучше вернуться домой целыми и невредимыми, чем утешать вдов и сирот. Лэрд Даффдура вздохнул и поцеловал руку Эллен. Слова сейчас казались лишними и ненужными. Он знал, что она должна исполнить долг, который считает своим.

Всадники спешились и повели лошадей в загоны. Там они будут в безопасности. Все, по-прежнему держась в тени, подкрались к дому и только там разделились. Часть остались сторожить черный ход, остальные во главе с королем и Дунканом направились к парадной двери и там затаились. Эллен выступила вперед и громко постучала. Внутри царила тишина. Она снова заколотила в дверь и громко позвала на помощь:

– Впустите меня! Впустите!

За дверью послышалось чье-то шарканье.

– Что тебе нужно? – спросил старческий голос.

– Пожалуйста, умоляю! На меня напали разбойники, когда я ехала навестить больную мать. Забрали лошадь и деньги. Я осталась совсем одна! Умоляю, ради всего святого, помогите мне!

Последовала долгая пауза. В двери заскрежетал ключ. Раздался грохот отодвигаемых засовов. Ржавые петли противно заскрипели. На пороге стояла сморщенная старуха.

– Заходи, – проворчала она, оглядев Эллен. Но та проворно отступила. Оказалось, что за ее спиной стояли Яков Стюарт и его свита.

– Мы обязательно войдем, матушка. Только не кричи. Сегодня мы пришли, чтобы пролить кровь, но эта кровь не твоя, – предупредил король.

Широко раскрыв полные страха глаза, старуха попятилась. Они вошли, но дверь за собой не закрыли.

– Ч-чего вы хотите? – пролепетала женщина.

– Где сэр Роджер Колби? – тихо спросил король.

– Значит, дьявол наконец явился за своим отродьем, – буркнула она. – Что же, не мое дело его защищать! Я здешняя служанка и кухарка. Он сейчас наверху, со своей шлюхой. Они еще спят, потому что вчера поздно легли. Он потребовал прислать ему девчонку, чтобы было кому утолить его похоть. Правда, сначала задал ей трепку, потому что застал в амбаре вдвоем с конюхом, чей «петушок» она сосала. Я слышала удары ремнем и вопли шлюхи. Да, он здорово отделал сучонку!

Она злорадно ухмыльнулась.

– Сколько человек в доме, кроме тебя и Колби? – коротко спросил король.

– Только двое. Охраняют дверь спальни. Остальные спят в амбаре. Это не старые времена, когда все местные семьи платили ему дань и были вынуждены участвовать с ним в набегах.

– В комнату Колби ведет только одна дверь? – допрашивал король. – А окна достаточно велики, чтобы в них мог протиснуться человек?

– Дверь только одна. А окна больше похожи на бойницы, да и находятся слишком высоко. Если он попытается вылезти в окно, наверняка сломает ногу или руку. Значит, вы задумали убить его? Вот и хорошо! Только не забудьте прикончить шлюху. Этой распутнице место в аду.

– Какая дверь? – последовал очередной вопрос.

– Последняя, слева по коридору. Я помогла вам… Вы ведь оставите меня в живых?.. – взмолилась старуха.

– Собирай вещи, – добродушно велел король, – и возьми коня. А потом уезжай не оглядываясь. – Посмотрев по сторонам, он обратился к молодому шотландцу в пледе цветов Брюса: – Тэд, иди с ней и скажи остальным, что король даровал ей жизнь и свободу. А ты, старуха, не бойся, мои люди проведут тебе через долину.

Женщина снова вытаращилась на короля.

– Вы Яков Стюарт? – дрожащим голосом спросила она. Король кивнул. Старуха упала на колени и, схватив его руку, стала целовать.

– Немедленно прекрати! – велел Яков, поднимая ее. – Я не потерплю ничего подобного. Да и не время сейчас! Иди!

– Благослови вас Господь, Яков Стюарт! – истово прошептала женщина. – И спасибо за все!

– Возьми хоть молодых, хоть старых, – ухмыльнулся Хепберн, когда старуха поковыляла прочь в сопровождении Тэда, – все его обожают.

Король широко улыбнулся и объявил:

– Милорды, давайте покончим с нашим дельцем.

Глава 17

– Мои люди приведут его сюда, в зал, милорд, – вызвался Дункан Армстронг.

Король кивнул и, взяв Эллен за руку, потребовал:

– Пойдем со мной, красотка.

С этими словами он повел ее в парадный зал – небольшое помещение всего с одним очагом.

– Твои руки холодны как лед, красотка моя. Ты боишься? Вот это совсем ни к чему.

– Ничего я не боюсь, – солгала Эллен. – Я ждала много месяцев, чтобы увидеть конец Колби. И я не верю, что Дункан будет прежним, пока этот человек не умрет. Муж никогда не простит Колби то зло, которое он причинил мне, хотя, слава Богу и его Пресвятой Матери, мне удалось избежать ужасной участи и скрыться, перейдя Солуэй. Думаю, в тот день со мной была сама Пресвятая Дева. Но я не успокоюсь, пока не увижу смерть Колби собственными глазами. Вспоминая, как легко он смог умыкнуть меня из Даффдура, я больше нигде не могу чувствовать себя в безопасности. Подумать только, он прокрался на земли моего мужа и похитил меня! И даже стража у двери ничего не узнала, пока не стало слишком поздно.

– Но чем они занимались в это время, чертовы бездельники? – удивился король.

– Развлекались с местной шлюхой прямо под дверью. Очевидно, мужчина предпочитает думать не головой, а головкой своего мужского достоинства.

– Это давно известная истина, красотка моя, – согласился король с ухмылкой.

В зал ввели двух вооруженных солдат Колби.

– Что с ними делать, милорд? – спросил короля один из капитанов.

У солдат был откровенно испуганный вид.

– С вами я не ссорился, – заявил король. – Когда эта история закончится, я велю отпустить вас обоих. Даю слово шотландского короля. Одно условие: вы станете молчать и не вздумаете поднять тревогу.

Оба усердно закивали.

Неожиданно сверху донесся разъяренный визг.

– Ну вот, – улыбнулся король, – похоже, в спальню уже ворвались.

И он, как всегда, оказался прав.

Лэрд и его люди взяли обоих стражей быстро и бесшумно, зажав им рты, чтобы они не смогли крикнуть, а потом потащили вниз. Подождав, пока стражей уведут, Дункан положил ладонь на ручку двери и медленно, осторожно повернул. За ним последовали остальные.

Голый Роджер Колби растянулся на животе, обнимая лежавшую на спине девушку. Та широко расставила ноги, выставляя напоказ все свои секреты. Лэрд Даффдура узнал ее и покачал головой. Ею оказалась Эвина, падчерица Макары, кормилицы его сына. Странно, по какой прихоти судьбы девушка из приличной семьи родилась шлюхой?

– Разбуди их, – велел он капитану Артэру. Тот сделан знак своим людям. Двое немедленно вытряхнули спящую девушку из постели. Эвина завопила, возмущенная столь непочтительным обращением со своей персоной. Раскрыв глаза, сэр Роджер обнаружил, что острие меча Дункана Армстронга упирается в ложбинку между его ключицами.

– Оденься, маленькая потаскушка, – рассерженно велел лэрд, перед тем как приказать своим людям: – Уведите ее вниз, к остальным. Король решит, что с ней делать. А вот вы, милорд… не могу сказать, что рад новой встрече.

– Значит, вы пришли убить меня? – уточнил сэр Роджер.

– Я бы с радостью, – вздохнул Дункан, – но здесь отдает приказания король, и только он. Если бы это зависело от меня, я проткнул бы вас насквозь, причем немедленно!

– Вряд ли такой поступок достоин джентльмена, но что взять с шотландца! – язвительно бросил сэр, Роджер, скривив губы.

– Я не хочу умирать! Не хочу! – истерически визжала Эвина.

– Иисусе! Да заткнет ли кто-нибудь эту шлюху?! Они пришли, чтобы убить меня. Не тебя, глупая тварь.

Девчонка кое-как натянула сорочку и юбки. Дункан слегка кивнул, давая знак увести ее из комнаты. Двое мужчин вытолкали Эвину за дверь. Лэрд осторожно отвел меч от горла Колби.

– Оденьтесь, – велел он и отступил от кровати. Оставшиеся в комнате мужчины подали сэру Роджеру штаны, сорочку и рубашку.

Колби встал, вытащил из-под кровати ночной горшок, облегчился в него и неспешно оделся. Сапоги он натянул в последнюю очередь.

– Я готов. Куда мы идем, милорд?

– Спустимся в зал. Я пришел не один и привел с собой сиятельного посетителя, милорд.

Они вышли из спальни. Лэрд Даффдура шел впереди. Сэра Колби окружили члены клана Армстронгов. Оказавшись в зале, англичанин очень удивился при виде бывшей пленницы, но вслух ничего не сказал. Его подвели к рыжеволосому человеку с поразительно голубыми глазами. Колби инстинктивно понял, кто перед ним. Врожденное воспитание сказалось и тут: он отвесил королю безупречно учтивый поклон.

– Мне сообщили, что вы непременно желаете убить меня, Колби, – любезно заметил Яков.

– Гнусные сплетни, ваше величество, – покачал головой Колби.

– Вам уже известно, что Джонстон мертв? Он пытался отравить нас ядом, подсыпанным в вино, подарок испанского посла. Весьма неглупо с вашей стороны таскать каштаны из огня чужими руками! Если бы ему удалось покушение, никто не связал бы преступление с именем вашего господина. Пошли бы слухи, что Джонстон был приверженцем покойного короля, упокой Господь его добрую и нежную душу, – объяснил король, благочестиво крестясь.

– Короля, которого, как говорят, убили вы, – последовал дерзкий ответ, встреченный возмущенными криками присутствующих.

– Мои руки не запачканы кровью отца, а сам я неповинен в грехе отцеубийства. И никому не приказывал это сделать. Клянусь Богом, в этом отношении моя душа чиста. А вот вы, сэр Колби, далеко не так честны. Со смертью Джонстона вы потеряли свою пешку. Если же осмелитесь покушаться на меня сами, вряд ли это вернет вам благосклонность Генриха Тюдора. Под ним и без того шатается трон, а если остальные монархи узнают о его попытке убить законного короля Шотландии, его и без того не слишком хорошая репутация будет окончательно уничтожена. Вы потеряли возможность вновь обрести его расположение, и он не призовет вас ко двору. Что же вам остается, милорд?

Что же до меня, сэр Колби, мне не слишком нравится, что вы вознамерились отнять у меня жизнь. Боюсь, у нас нет другого выхода, кроме как уладить это дело здесь и сейчас. Дайте ему оружие, – приказал Яков Стюарт, ни к кому в особенности не обращаясь.

– Милорд! – взорвался Херкьюлиз Хепберн. – Вы не должны драться с этим человеком! Вы король Шотландии и не имеете законного наследника!

– Я согласен с Хепберном, милорд, – вставил Конал Брюс. – Любой из нас будет счастлив сделать это ради вас и вместо вас!

– Если кто-то и будет сражаться с подонком, так это я! – объявил Дункан Армстронг. – Он украл мою жену, держал в подземной тюрьме, всячески унижал и оскорблял. Я должен отомстить! Должен получить сатисфакцию от этого англичанина!

– Милорды, я благодарю вас, – перебил король, – но этот человек собирался убить меня. Поэтому считаю, что у меня больше прав, чем у всех вас. Дайте ему меч, – повторил Яков Стюарт.

Эллен оцепенела, как пораженная громом, и не отрываясь смотрела на сэра Роджера, державшего в руке меч. Что, если негодяй убьет короля?

Ей хотелось закричать во все горло, остановить поединок. Но из пересохшего горла не вырвалось ни звука. Стоявшая рядом с ней Эвина тихо подвывала, очевидно, искренне напуганная происходящим. Эллен развернулась и яростно набросилась на нее.

– Заткнись немедленно, грязная тварь! – прошипела она. Шотландцы образовали большой круг. Противники, подняв обеими руками мечи, долго крадучись ходили по этому кругу, прежде чем ударить. Первым сделал выпад Колби. Но король был моложе и более ловок. Смеясь, он отбил удар и, в свою очередь, взмахнул мечом. Из глубокой раны на руке Колби полилась кровь.

– Нужно быть проворнее, Колби! – крикнул он, ранив противника в левую руку. – Как видите, милорды, я почти вывел его из строя! И, учитывая, что он на пятнадцать лет старше, этот спор долго не продлится.

Король отвел удар, направленный ему в плечо.

– Ты, как видно, совсем постарел, Колби! – продолжал издеваться он.

– А вы слишком уж спесивы, – процедил Колби. Лезвия мечей столкнулись, высекая искры.

– Кровь Христова! – выругался Колби, когда король вновь парировал удар. – Итак, ваше величество, если я убью вас, ваши люди непременно меня прикончат. Похоже, этот поединок вряд ли можно назвать справедливым, не так ли?

– Разумеется. Ты непременно умрешь сегодня, раньше или позже, – спокойно подтвердил король. – Разве мы не потому собрались здесь? Убить тебя, чтобы ты не убил меня.

Мужчины, образовавшие круг, положили руки на плечи друг другу и покачивались с каждым движением противников. Сталь звенела о сталь. Искры сыпались дождем. Эллен невольно залюбовалась сражением. Противники, несомненно, стоили друг друга.

– Но убить меня оказалось не так легко, – заметил король. – Яд – оружие женщин, не находишь? Или флорентийцев.

– Бьюсь об заклад, Джонстон умер не своей смертью. И смерть его была не из легких, – бросил Колби, начиная злиться.

– Так оно и есть, – спокойно отозвался король, который лишь слегка разогрелся.

– А вы? Как умрете вы? – издевательски осведомился сэр Роджер, угрожающе вращая мечом над головой.

– Мой срок еще не пришел, – откликнулся Яков Стюарт, подбираясь ближе к Колби.

– Откуда вам знать? – прорычал сэр Роджер.

– Я обладаю даром предвидения. Всем это известно!

Сэр Роджер не успел ответить. Острие меча вонзилось ему в грудь, пройдя насквозь. Король выдернул меч и отступил.

Остальные молча наблюдали, как линия разреза окрасилась алым. Бурлящая кровь ручейками потекла на каменный пол зала.

Из рук англичанина выпал меч и с грохотом ударился о камни. Колби упал на колени. При резком движении из смертельной раны выпали кишки. Колби схватился за живот, пытаясь вправить внутренности. Но ничего не получалось. Он упал на бок и медленно, собрав оставшиеся силы, перевалился на спину.

– По крайней мере умираю я с честью, и это больше, чем я заслуживаю, – выдавил он, но тут же закашлялся, и из уголка губ поползла кровавая струйка. Веки сами собой опустились, дыхание стало затрудненным и хриплым.

Король опустил оружие. Тишину в зале нарушали только тихие стоны умирающего и испуганное подвывание шлюхи. Эллен продолжала стоять в кругу мужчин, наблюдая, как жизнь утекает из сэра Роджера Колби. И как ни странно, ничего не чувствовала. Ни облегчения, которого ожидала. Ни удовлетворения. Ни грусти. Словно она была здесь посторонней. Словно ее совершенно не интересовало происходящее.

Но тут вперед вышел Дункан Армстронг и опустился на колени перед умирающим англичанином.

– Скажи, – спросил он так громко, что его было слышно в дальних уголках зала, – ты поимел мою жену?

Эллен охнула, побледнев от неожиданности и шока. Англичанин последним усилием воли заставил себя открыть глаза и смело встретил яростный взгляд лэрда Даффдура.

– Нет, – твердо ответил он, собравшись с духом. – Стыдно признаться, но чертова ведьма перехитрила меня.

Он чуть повернул голову, чтобы снова увидеть Эллен. На губах играла издевательская улыбка, так хорошо ей знакомая. Во взгляде стыла привычная жестокость.

– Так ведь, мадам?

Но тут его тело свело судорогой, голова бессильно упала набок, а глаза закрылись навсегда.

Теперь в зале воцарилось мертвенное молчание. Лэрд Даффдура встал и шагнул к Эллен.

– Жена… – пробормотал он.

– Не смей обращаться ко мне! – дрожащим от ярости голосом бросила Эллен. – Как ты посмел публично позорить меня, Дункан Армстронг?! Я рассказала тебе все, что было за время моей жизни в плену. Ты утверждал, что верил мне, но, как выяснилось, подозревал в неверности? Сомневался? Как я могу простить тебя за такое?!

– Он должен был спросить, моя красотка, – вмешался король, – как любой мужчина на его месте.

Но Эллен, подбоченившись, круто развернулась и набросилась на Якова Стюарта:

– Нет, не должен был! Повторяю, я рассказала все, что со мной случилось, пока я жила под кровом Колби! Но с того момента как Йен Джонстон отравил его своей гнусной мерзостью, заронив сомнения в душе моего мужа, мы не знали покоя. Оказалось, что посторонний человек, чужак, с репутацией предателя и изменника, убивший собственную жену, губивший детей в ее чреве, заслуживает большего доверия, чем я, жена Дункана Армстронга, никем и никогда не уличенная во лжи! А вы, милорд Армстронг! Разве я когда-нибудь допрашивала вас, сколько и каких женщин вы поимели до свадьбы? Разве я не была девственницей до нашей брачной ночи? Разве дала вам причину подозревать, что была неверна вам? Разве допытывалась, трахнули вы эту маленькую тварь или побрезговали, опасаясь оказаться одним из десятков вам подобных?!

С этими словами Эллен грубо ткнула пальцем в Эвину.

– Я предлагала, только он не захотел, – деловито пояснила та.

Ее слова были встречены взрывом смеха.

Эллен обвела собравшихся уничтожающим взглядом и снова ткнула пальцем – только на этот раз в Херкьюлиза Хепберна.

– Ты. Ты проводишь меня к выходу из долины, где ожидают шестеро людей моего мужа. А уж они проводят меня домой.

Она молча вылетела из зала, а Херкьюлиз Хепберн, дождавшись, пока король кивнет, последовал за ней.

Дункан рванулся было к выходу, но король положил руку ему на плечо.

– Пусть немного остынет, милорд. У вас еще будет время решить ту нелегкую проблему, которой вы сами себя обременили. Что, во имя всего святого, заставило вас задать Колби подобный вопрос? А если бы он подтвердил слова Джонстона? Иногда лучше не знать, чем знать. Принять все, что вам сказали, забыть о своих подозрениях.

– Я ничего не смог с собой поделать, – тихо признался лэрд. – Все произошло помимо моей воли. Уже произнося эти роковые слова, я знал, что они могут стоить мне моего брака и Эллен, но должен был услышать правду от самого Колби. Я верил Эллен, но слова Джонстона действительно посеяли во мне семена сомнения, И эти семена взросли и дали всходы, хотя здравый смысл твердил, что я безумен, если думаю о подобных проблемах.

– Да, ты действительно безумен. Безумен от любви к маленькой рыжей ведьмочке, – согласился король. – И еще ты глупец, Дункан Армстронг. Если любишь женщину, должен безоговорочно ей верить, тем более что она никогда не давала тебе причин усомниться в ней.

– Знаю, знаф – сокрушенно пробормотал лэрд, И что мне теперь делать? Боюсь, она никогда меня не простит.

– Простит, обязательно простит, – ухмыльнулся король. – Но, думаю, не сразу. Сначала убедится, что сумела тебя проучить и что ты достаточно хорошо усвоил урок. Но пока у нас есть и другие дела. Эй, парни, подожгите дом! Чтобы ничего, кроме пепла, не осталось!

– А куда девать тело англичанина? – спросил Конал Брюс.

– Пусть горит вместе с домом, – приказал король. – А мы останемся, пока огонь не потухнет, после чего рассеем золу по ветру. Больше никто не воспользуется этим домом.

– Милорд, вы легко ранены, – сказал кто-то из мужчин. – Нужно обработать и перевязать рану.

– Обычная царапина, – отмахнулся король. – Перевяжем, когда вернемся в Даффдур.

– А как насчет них? – не унимался Конал, кивком показав на двух солдат, которых захватили в доме.

– Дайте им коней и гоните прочь, – решил король.

– А шлюха? – допытывался Конал, указывая на Эвину.

Король присмотрелся к девушке. Та даже в столь тревожной для нее ситуации изобразила кокетливую улыбку и повела бедрами, очевидно, пытаясь флиртовать с повелителем.

– К тому времени как мы сожжем дом, конюшни и загоны, постаравшись при этом не подпалить пустошь, день уже подойдет к концу, – задумчиво протянул он. – Раскинем здесь лагерь и переночуем. Я больше не желаю путешествовать в темноте. Вернемся в Даффдур днем. Девчонка пока останется с нами, заработает несколько медяков и позабавит мужчин. Завтра, когда мы уедем, пусть идет своей дорогой. Дадим ей за труды лошадь. Что же до тебя, Дункан Армстронг, прежде чем возвращаться домой, советую дать жене успокоиться и остыть.

Приказы Якова Стюарта были выполнены. Всю живность: лошадей, двух коров, кур и гусей – выгнали во двор. Загоны и дом подожгли. Двое солдат Колби поняли всю меру своей удачи, когда их привели в конюшню, чтобы выбрать обещанных лошадей. Бедняги в ужасе взирали на своих мертвых товарищей. Наспех оседлав животных, они вывели их из конюшни и ускакали во весь опор, даже не оглядываясь. Оба понимали, что остались в живых только потому, что сэр Роджер выбрал именно их охранять дверь прошлой ночью. И сейчас направились в замок Колби – передать сержанту Рейфу, что последний из рода Колби мертв и уже горит в аду.

А тем временем конюшни и загоны, в которых когда-то содержался угнанный у шотландцев скот, занялись огнем. Король позволил шотландцам забрать из дома все, что они могли вынести. Правда, добыча была невелика, поскольку дом был не чем иным, как временным укрытием для сэра Роджера и его сообщников. Дункану Армстронгу отдали двух молочных коров, поскольку Даффдур был ближе всего к Дьявольской долине, а молочные коровы плохо переносили дальние путешествия. Кур и гусей прирезали и зажарили на ужин. Лошадей предстояло поделить между Коналом Брюсом, Робертом Фергюсоном и Херкьюлизом Хепберном.

Конечно, ради такой добычи вряд ли стоило совершать набег, но главная цель была достигнута. Роджер Колби мертв, и королю больше не грозит опасность.

К концу дня на месте дома, конюшен и загонов осталось пепелище. Тела мертвецов тоже сгорели вместе с постройками. Хотя шотландцы раскинули на ночь лагерь, походные костры горели ярко, и почти никто не спал. Конечно, это место проклято, но здесь, в спрятанной между скалами долине, все же безопаснее, чем на открытой пустоши.

Ко всеобщему облегчению, отряд выехал с первыми лучами солнца. Через несколько часов Роберт Фергюсон и его люди попрощались с королем и отправились своей дорогой. В середине дня от общей группы отделились Конал Брюс и члены его клана. Оставшимся изредка встречались небольшие группы всадников. Но поскольку все, не останавливаясь, проезжали мимо, было невозможно определить, шотландцы это или англичане. Однако такое необычное для здешних мест многолюдье вызвало у короля определенные подозрения. По его мнению, этой весной стоило ожидать постоянных набегов с той и другой стороны границы. Дункан Армстронг посчитал, что король прав.

Наконец, уже к концу дня, они добрались до Даффдура. Ворота, как и полагалось, были закрыты, и только когда стражи узнали своего лэрда, створки медленно разошлись, пропуская отряд.

Мужчины спешились и, войдя в дом, сразу направились в зал, где их встретила мирная, спокойная сцена. Эллен сидела за пяльцами, проворно работая иглой. Малыш Уилли ползал по полу под бдительным присмотром няни Лерайи. Слуги накрывали стол к ужину.

При виде вновь прибывших Эллен поднялась.

– Добро пожаловать в Даффдур, ваше величество, – тепло приветствовала она короля с лукавой улыбкой. – Если вы не прочь сыграть в шахматы после ужина, буду счастлива составить вам компанию.

Только после этого Эллен взглянула на мужа.

– Сэр, – обронила она голосом, показавшимся ему холоднее льда.

На стол подали чудесный горячий овощной суп, жареного кролика, форель в укропном соусе, хлеб и сыр, а также последние, оставшиеся с осени яблоки, запеченные в меду с корицей и плавающие в густых сливках. Зная, что молодой король – известный сладкоежка, Эллен позаботилась о столь изысканном десерте.

Зал опустел рано, поскольку люди лэрда и Хепберна очень устали. По приказу Эллен Сим принес небольшой игорный столик и поставил его перед очагом. Эллен достала шахматную доску и аккуратно расставила фигуры. Противники принялись за игру.

Лэрд тем временем забавлял годовалого сына, похожего на него, словно зеркальное отражение, если не считать золотисто-рыжих волос, унаследованных от Эллен. Он хотел еще детей от нее. Может, их последняя страстная ночь вместе принесет свои плоды? Если же нет, пройдет немало времени, прежде чем он сможет подарить жене еще одного младенца: очевидно, она по-прежнему зла на него. Впрочем, трудно ее в этом винить. Какой дьявол подбил его встать на колени перед умирающим англичанином и спросить, спал ли тот с Эллен? А ведь она клялась, что ничего подобного не было! Почему он ей не поверил? Она никогда не давала повода для недоверия. И почему, когда Джонстон, умирая, обвинил Эллен в недостойной связи с сэром Роджером, Дункан ему поверил? Может, потому что Йен умирал и, по понятиям Дункана, не хотел предстать перед Богом с гнусной ложью на своей совести? Почему он поверил человеку, оказавшемуся предателем своей страны? Человеку, избившему жену до смерти и пытавшемуся взвалить вину на других? Человеку, пытавшемуся отравить короля?

Лэрд Даффдура позволил словам мерзкого создания отравить свою душу и сердце и обвинил самую милую и правдивую на свете женщину. Женщину, которую он обожал. Выходит, он заслужил презрение Эллен. И теперь неизвестно, простит ли она своего ревнивого дурака мужа?!

Дункан тихо вышел из зала и направился в спальню.

Эллен, одолеваемая гневом, играла плохо и, когда король выиграл у нее три партии подряд, вздохнула и поднялась.

– Сегодня я не могу сосредоточиться на игре, милорд. Простите, что оказалась никуда не годной партнершей.

Яков сочувственно сжал ее руку:

– Ему приходится хуже, чем тебе, красотка моя. Ревность подтолкнула его совершить этот недостойный поступок. Мы, мужчины, всегда ведем себя как последние болваны из-за женщин, которых любим.

– Знаю, – кивнула Эллен, – но подумайте сами: спросить такое у человека, которому осталось жить всего несколько минут. И в присутствии полного зала мужчин! Я никогда не давала Дункану причины сомневаться во мне, мой добрый повелитель. Но Дункан не поверил! А ведь любой крепкий брак основан на взаимном доверии! Любовь, страсть… все проходит. Остаются дружба и доверие.

Ее глаза наполнились слезами.

– А я люблю его. И никогда не полюблю другого.

– В таком случае прости его, красотка моя, – посоветовал король.

– Милорд, вы еще молоды и мало знаете женщин. Вернее, знаете и умеете ценить только те удовольствия, которые они дают вам в постели. А женщина ищет доверия у любимого человека. Без доверия все теряет смысл. Если я и прощу Дункана, то далеко не сразу. Ему придется снова заслужить мое доверие и любовь, – печально пояснила Эллен.

– В таком случае позволь ненадолго отвлечь тебя от твоих печалей, – попросил король. – Помнишь, я обещал, что расскажу тебе все, что знаю о так называемом законном короле Англии? Хочешь услышать всю историю? А потом, если пожелаешь, можешь пересказать ее Адэр Радклифф. Как тебе будет угодно.

– Да, мне очень хотелось бы услышать, что вы узнали о самозванце! – восторженно воскликнула Эллен. Честно говоря, ее так и разбирало любопытство относительно молодого человека, вызвавшего такой фурор при дворе и стоившего королю целого состояния, не говоря уже о тревогах и терзаниях, чинимых им королю Генриху Тюдору. Кроме того, ей действительно необходимо отвлечься от мыслей о собственных неприятностях. – Кто он на самом деле?

– Мои шпионы работали во Фландрии, Франции и Бургундии, добывая все сведения, какие только возможно, – заговорил Яков Стюарт. – Весьма интересная история. И я не сомневаюсь, что со временем самозванец действительно поверил тем сказкам, которые о нем сплели.

– Подождите, – попросила Эллен и, сняв фигуры, уложила их в углубления доски, после чего поднялась, подошла к буфету и вернулась с графинчиком виски, которое обычно пил муж. Щедрой рукой налив спиртное, она протянула кубок королю. Даже Эллен знала, что хорошему рассказчику необходимо сначала как следует смазать глотку.

Король благодарно улыбнулся и поднес к губам кубок.

– А теперь начинайте, – велела хорошенькая хозяйка.

– Вполне вероятно, что в его жилах действительно течет кровь Плантагенетов. Но совершенно неясно, откуда эта кровь взялась. Его сходство с последним королем из рода Йорков так велико, что многие считали его сыном Джорджа, герцога Кларенса, младшего брата короля Эдуарда, или побочным отпрыском короля Ричарда Третьего. И поскольку во время династических распрей члены королевских фамилий то и дело перебирались из Англии во Францию и Фландрию, вполне вероятно, что у них появилось немало бастардов. Но точнее, моя красотка, сказать трудно. Наш истинный король родился во фландрском городе Турне. В городских хрониках его отцом значится некий Жеан де Вербек, отпрыск достойной, но бедной семьи. Он был городским чиновником. Матерью «истинного» короля была некая Кэтрин де Фаро. Ее сын получил при крещении имя Перкина Уэрбека. Мальчику не исполнилось и года, как его вместе с кормилицей отослали в Антверпен, в дом родственника, Жеана Стейнбека. Это невольно наводит на мысли, что хотя ребенок носил имя Уэрбека, все же отцом его был кто-то другой. Возможно, де Уэрбек женился на Кэтрин из сострадания, чтобы спасти ее репутацию, или ему заплатили. Или Кэтрин уже была с кем-то помолвлена до него… Но мне кажется странным, что человек способен отослать своего первенца, совсем крошку, в другой город, к полузнакомым людям.

– Если ребенок действительно был чужим, – предположила Эллен, – возможно, де Уэрбек просто не мог его видеть. И если даже дал ему свое имя и спас от позора, не вынес слишком очевидного свидетельства бесчестного поведения жены. Думаю, в подобных обстоятельствах любой мужчина усомнится в верности жены, даже если последняя больше ему не изменяла.

– Да, – кивнул король, – ты права. Уж очень это трудно, особенно если она оступилась, уже будучи в браке с ним. Повезло, что он не убил за измену!

– Значит, Перкин вырос в Антверпене?.. – протянула Эллен.

– Именно. И к шести годам уже сделался пажом. Моим шпионам удалось обнаружить кое-кого из его хозяев. Сначала он служил в доме некоего Джона Стру, богатого английского торговца. Там он, вероятно, и выучил английский. Это позволило ему занять должность в хозяйстве леди Брэмптон, вдовы известного сторонника Йорков. С ней он отправился в Португалию. Правда, там был вынужден уйти от своей госпожи. Средства ее были ограниченны. И возможно, она не могла позволить себе иметь большой штат слуг. Конечно, без пажа леди Брэмптон легко могла обойтись. Однако это она скорее всего помогла Перкину устроиться на службу к португальскому рыцарю Вашу да Кунья. Но очевидно, там ему не понравилось, потому что в следующий раз он объявился в ирландском городе Корке, в доме торговца шелком Пьер-Жана Мено.

– Ничего не скажешь, он вел интересную и насыщенную жизнь, – заметила Эллен, – но я испытываю к нему невольную жалость. Он не знал любви. Только пресмыкательство и притворство.

– Кэтрин Гордон его любит, – сухо возразил король.

– Простите меня, дорогой повелитель, но Кэтрин Гордон искренне влюблена в мысли о собственном будущем в качестве английской королевы. Она чрезмерно горда, и я хорошо это помню еще со времен пребывания при дворе вашей тетушки. В тех редких случаях, когда я удостаивалась разговором с ней, она даже не смотрела на меня. И все же я ей сочувствую, потому что этот брак кончится для нее несчастьем и бедой.

У Якова Стюарта хватило совести смущенно потупиться, хотя он знал, что Эллен ни в коем случае не осуждает его роль в этом деле.

– Умоляю вас, продолжайте. История в самом деле крайне занимательна, – попросила она, подливая королю виски.

– Ирландцы по какой-то причине всегда и неизменно были верны дому Йорков. И терпеть не могли Тюдоров. Их страна была вечным рассадником интриг. Наш претендент, красивый паренек с хорошей фигурой, часто носил одежду по последней моде и из шелков хозяина, с целью привести в лавку новых покупателей. Тогда ему было лет семнадцать, и его сходство с Йорками становилось еще очевиднее, стоило лишь надеть очередной дорогой костюм.

Двое самых могущественных и влиятельных людей во всей Ирландии, граф Килдэр и граф Десмонд, услышали о молодом человеке, обладавшем огромным сходством с мертвыми или убитыми королями дома Йорков. Они приехали посмотреть на Перкина Уорбека, как он тогда назывался. И поскольку хорошо знали последних, несчастных и неудачливых королей, согласились, что сходство было поистине поразительным. Желая причинить Генриху Тюдору как можно больше неприятностей, они убедили парня, что тот на самом деле не Перкин Уорбек, а Ричард Йорк – законный король Англии.

– Но откуда вы узнали это, милорд? – удивилась Эллен.

Яков Стюарт усмехнулся:

– После того как Адэр Радклифф так упорно настаивала, что Уорбек – не ее единокровный брат, я, увидев собственными глазами, что он совершенно ее не узнает, стал наводить справки. Видишь ли, красотка моя, те, кто затеял эту игру, вряд ли слыхали об Адэр: ведь в детских комнатах королей часто росли дети не королевской крови, и делалось это по тем или иным причинам. Не зная, что происходило в детской короля Эдуарда, они вряд ли успели проведать, что Адэр была его побочной дочерью. Очевидно, Элизабет Вудвилл была не слишком довольна ее присутствием, и девочка никому не была нужна. Естественно, что ее никто не замечал. И ни Килдэр, ни Десмонд понятия не имели, что незаконная дочь Эдуарда Четвертого, женщина, которая хорошо знала своих невинно убиенных единокровных братьев, живет в Шотландии и имеет доступ ко двору короля Якова.

– Значит, если бы не Адэр, вы не узнали бы правду? – покачала головой Эллен.

– О, у меня возникли некоторые подозрения. Иначе я не послал бы за Адэр. Уж очень все гладко выходило у этих ирландцев. А потом, я знал, как ненавидят они Генриха Тюдора. Так или иначе, красотка, я понял, что могу использовать мастера Уорбека в своих целях.

– Но каким образом тут замешана герцогиня Бургундская?

– Оказалось, что эта дама не так честна, как хочет казаться, – усмехнулся Яков Стюарт. – Видишь ли, часть ее приданого не была выплачена, хотя прошло уже очень много времени. Но ее брат Эдуард все упрямился, а потом внезапно умер. Второй ее брат, король Ричард, с самого начала был принужден отражать попытки своей невестки посадить старшего сына на принадлежащий тому по праву трон. Над ним постоянно висела угроза гражданской войны. Потом умерли его жена и сын, а Маргарет Бофорт и Элизабет Вудвилл, вдова Эдуарда, договорились о браке между Бесс, единокровной сестрой Адэр, и Генри Тюдором, сыном Маргарет, что привело к вторжению Генриха в Англию и последующей победе над королем Ричардом при Босуорте.

Но и Генрих вовсе не собирался выплачивать герцогине Бургундской остаток приданого. Мне не раз говорили, что ему жаль расстаться даже с медным пенни. Должно быть, всему виной валлийская кровь. Валлийцы недаром имеют репутацию людей, которые крепко держатся за все, что попадает им в руки. Поэтому герцогиня раздражена и желает насолить английскому королю за это и подругам, личным причинам. Итак, четыре года назад до правительства Генриха Тюдора дошли слухи о принце Ричарде Йорке, нашедшем убежище в Ирландии. Англичане были крайне расстроены. Но тут о претенденте узнала и Маргарита Бургундская.

– Почему англичане его не похитили? Это было бы неплохим выходом, – удивилась Эллен.

– Хотя Ирландия формально находится во владении Англии, все же король нажил могущественных врагов в лице графов Килдэра и Десмонда, которые легко смогут собрать армию для борьбы с Англией. Генрих Тюдор не мог себе позволить начинать войну на основе одних лишь слухов. Войны обходятся дорого, да и людей терять не хотелось. Пока он со своими советниками обсуждал, что следует предпринять, Маргарита Бургундская действовала. Она послала за Перкином гонца с просьбой приехать во Фландрию и встретиться с ней. К этому времени Килдэр и Десмонд убедили его, что он и есть молодой Ричард, герцог Йорк, которого увезли из Англии после убийства его брата в лондонском Тауэре.

– Но Адэр утверждала, что ее братья были убиты в замке Мидлшем, – заметила Эллен.

– Да, и я ей верю. Но сторонники Тюдоров, взяв власть, стали утверждать, что дети были убиты в Тауэре по приказу короля Ричарда. Эта клевета разнеслась по всей Англии усилиями Тюдоров, желавших дискредитировать короля Ричарда, с целью придать законный вид захвату трона Генрихом Тюдором. И все же герцог Кларенс, брат Эдуарда Четвертого, имеет сына, обладающего куда большими правами на трон, как наследник дома Йорков мужского пола. Только женитьба Генриха Тюдора на дочери Эдуарда Четвертого придает вид некоторой законности его притязаниям на корону. Но граф Уорвик, сын герцога Кларенса, заключен в Тауэр, без надежды выйти на свободу.

Адэр всегда говорила о большой любви своего дядюшки Дикона к детям и его неизменной доброте к ней самой. Стоило увидеть ее лицо, когда Уорбек в полном соответствии со сплетнями, распускаемыми Тюдорами, заявил, что Ричард был человеком недобрым. Только хорошие манеры и воспитание удержали ее от пощечины. Она очень любила дядю.

– Вряд ли Уорбек повторял подобные слухи в присутствии герцогини Бургундской, – покачала головой Эллен. – Иначе как она могла бы оказать ему покровительство при подобных обстоятельствах?

– Разумеется, она стала бы защищать своего брата Ричарда и возложила бы вину за убийства на неизвестных особ. Но Перкин, тщательно выдрессированный ирландцами, которые были одного мнения с Маргаритой Бургундской, поостерегся бы болтать лишнее. Маргарите было выгодно объявить его своим племянником. Если она не получила своего приданого, по крайней мере сможет отомстить узурпатору. Кроме того, она была не одна. Другие европейские монархи тоже решили поддержать несправедливо свергнутого принца. Мой французский союзник, король Карл Восьмой, советники молодого герцога Бургундского, Максимилиан, император Священной Римской империи, все в той или иной степени участвовали в этом обмане. Это отвечало их целям, как, впрочем, и моим. Все мы старались как можно сильнее расшатать трон Генриха. Уорбека приняли во Франции при королевском дворе. Император Максимилиан взял его на похороны своего предшественника, Фридриха Третьего. Его принимали в Вене и встречали как законного короля Англии.

К этому времени англичане были вне себя от тревоги и беспокойства. Они даже попытались похитить претендента. Но его слишком хорошо охраняли. В то же время его покровители вступили в переговоры с англичанами, желая определить, что им выгоднее: продолжать игру или получить достойную награду за его голову? Обратились за помощью к Изабелле, королеве Испании, но та – женщина осторожная. Я подозреваю, что она, как и остальные, знала правду. Просто более благородна по природе. Поэтому она не ответила на просьбу о помощи.

– Жизнь этого Уорбека богата приключениями, – усмехнулась Эллен. – Что было потом, и как он оказался в Шотландии?

– Видишь ли, Максимилиан, преемник Фридриха Третьего, решил, что лучше всего убрать претендента подальше, поскольку тот уже сослужил свою службу. Но он не желал публично отрекаться от самозванца. Поэтому снарядил небольшую эскадру и отправил Уорбека завоевывать Англию. Этот флот бросил якоря у побережья Кента, но, как ни странно, народ вовсе не спешил становиться под знамена претендента, а те немногие последователи, которые высадились на берег, были перехвачены местными властями..

Обескураженный претендент, которого уверяли, что вся Англия поднимется приветствовать его, отплыл в Ирландию, где встретился с графом Десмондом в Мюнстере. Они безуспешно атаковали Уотерфорд, и после этой битвы «законный» король сбежал в Шотландию. Настала моя очередь позлить Генриха Тюдора: И ты права, красотка, эти шуточки обошлись мне в немалую сумму! – заключил король с улыбкой.

– Вам не стоило женить его на Кэтрин Гордон, – попеняла Эллен.

– Мне нужно было переманить Хантли в свой лагерь, – пояснил король. – Джордж Гордон – хороший человек и прекрасный солдат, но, кровь Христова, до чего же наивный! Как он не понял, что перед ним самозванец?! Однако он был готов рискнуть, на случай если человек, называющий себя королем, действительно сын короля Эдуарда, и тогда его дочь Кэтрин в один прекрасный день станет королевой. Но, красотка моя, пойми, я прежде всего забочусь о Шотландии. Гордон и его сторонники не дают мне объединить королевство. Я сделал все возможное, чтобы избежать бед и хаоса гражданской войны. От графа Хантли вовсе не требовалось давать согласие на брак дочери, но он его дал.

– Джордж Гордон разрешил своей дочери Кэтрин обвенчаться с Ричардом, герцогом Йорком, истинным королем Англии. Не с Перкином Уорбеком, – тихо напомнила Эллен. – Вы сыграли на его честолюбии и жажде власти.

– Тут ты права, – признал Яков Стюарт.

– Помню, как почти два года назад мы приехали ко двору, чтобы встретиться с человеком, которого, считали английским королем. Тогда вы рассказали мне часть этой истории. И я посчитала вас безжалостным.

– Нет, ты в лицо назвала меня безжалостным, – с легкой улыбкой поправил король. – Но в то время я еще не знал всего, что рассказал тебе сегодняшней ночью. Именно после разговора с Мэри ее уверений, что Уорбек никак не может быть ее единокровным братом, я послал шпионов собирать информацию.

– Да, я назвала вас безжалостным. А вы ответили, что все короли династии Стюартов безжалостны по природе. И рассказали мне историю Якова Первого, который предал своего друга Гордона, бросив женщину, которую тот любил и на которой хотел жениться, в объятия другого мужчины. Все это так печально, – вздохнула Эллен. – Вы еще добавили, что королей либо боятся, либо любят, но вы хотите и того и другого. Мой дорогой повелитель, ваш народ уже любит вас. А со временем, когда они узнают вас лучше, как знаю я, уверена, что вас станут и бояться. И это тоже очень грустно, потому что вы хороший человек, Джейми Стюарт.

Король осторожно взял ее руки.

– Никогда меня не бойся, Эллен Макартур, – прошептал он, целуя маленькие ладошки. – У меня есть советники, слуги, духовник и женщина, которую я люблю. У меня есть братья, сестры и множество родственников. Есть и те, которые называют меня другом. Но я не настолько глуп. Они набиваются мне в друзья, желая получить земли, почести или титулы. Они наслаждаются властью и всем, что эта власть им предлагает. У меня только один друг, красотка, тот, чьи руки я сейчас держу. – Он снова поцеловал ей руки и улыбнулся: – Но об этом никто никогда не узнает. Кроме тебя.

Эллен сжала пальцы короля и, притянув их к губам, в свою очередь, поцеловала.

– Не так-то легко быть королем, Джейми, верно? – прошептала она, глядя в его голубые глаза и отнимая руки.

– Нелегко, красотка моя. Однако очень немногие это понимают.

– Но что теперь будет с Перкином Уорбеком? – не выдержала Эллен.

– Через несколько месяцев я в последний раз отправлю войско в Англию. Может, север поднимется на призывы самозваного Йорка, и тогда король Генрих будет слишком занят своими бедами, чтобы помнить о Шотландии.

– А если север Англии не пожелает воевать за него? – допытывалась Эллен.

– Я велел секретарю поискать выморочные титулы, которые перешли к Короне. Выберу один и предложу Уорбеку, вместе с землями и скромным доходом. Это порадует Гордонов. Да и дочь их будет рядом.

– Вот теперь передо мной Яков Стюарт, которого я знаю и люблю! – воскликнула Эллен.

– А безжалостный Стюарт тебе не нравится? – поддразнил он.

– Вовсе нет. Просто предпочитаю доброго короля, которого я встретила, когда впервые приехала ко двору.

– Ты передашь Адэр наш сегодняшний разговор? – поинтересовался король.

– Думаю, не стоит, – решила Эллен. – Она любила дядю и братьев и по-прежнему страдает от предательства сестры и жестокого обращения короля Генриха. Она ненавидит короля еще и потому, что тот позволил очернить память короля Ричарда, хотя знал, как несправедливы эти обвинения. Узнав, что вы были так расчетливы в своем поведении и поступках, что намеренно поощряли Уорбека, она может потерять ту малую веру в вас, которую еще сохранила. Если она услышит все, что вы мне рассказали, то сначала будет очень сердиться, а это может вызвать размолвку между Адэр и Коналом, Брюс верен вам, но ему придется разрываться между женой и своим королем. Он любит Адэр, но при этом человек благородный, и если будет принужден выбирать, значит, выберет короля.

– Человек благородный, – повторил король. – И очень похож на своего старшего брата, красотка моя.

– Мне нужно время, милорд, – заупрямилась Эллен. – И я не прощу Дункана Армстронга, пока не буду к этому готова. Да и он сам не захотел бы, зная, что у меня тоже имеется своя честь.

– Но что же теперь будет? – осведомился Яков Стюарт.

– Станем жить бок о бок, день за днем, ночь за ночью. Я ничем не выкажу неуважения к мужу, ибо он – лэрд Даффдура и как таковой достоин моего почитания. Но пока что мы – чужие люди. И я не захочу дарить ему свои ласки, пока он не научится ценить меня так же высоко, как ценю его я. Повторяю, милорд, у женщин своя честь, и Дункан опорочил мою, когда встал на колени рядом с Роджером Колби и задал этот гнусный вопрос умирающему.

– Будь великодушной, Эллен Макартур! Я знаю, что ты все можешь! – попросил король. – И не держи его в напряжении слишком долго.

– Все зависит от Дункана, – безмятежно ответила Эллен.

Яков Стюарт поднялся.

– Иду спать, красотка моя. Завтра утром отправляюсь в Линлитгоу.

– Спокойной ночи, милорд, – прошептала Эллен, глядя ему вслед. Повернувшись, она посмотрела в очаг, где уже затухало пламя. Впереди ее ждали нелегкие дни…

Эллен со вздохом встала и поднялась в спальню. Муж уже спал. Какое счастье, что он не пытался дождаться ее и поговорить! Она еще не в силах сохранять спокойствие.

Сбросив платье, она умылась, легла и повернулась спиной к мужу. Нужно проснуться пораньше и спуститься в зал, чтобы проводить короля.

В действительности Дункан не спал, когда она вошла в комнату, но инстинктивно понял, что ее невозможно смягчить никакой страстью и нежностью. Никакими уговорами. Он видел, какова она в гневе, и хотя часто слышал, что рыжие обладают вспыльчивым характером, до сегодняшнего дня его маленькая женушка была милой, нежной и сговорчивой.

Но тут он вспомнил девушку, которую пытался изнасиловать Болгэр Макартур. Тогда она схватила нож и превратила смазливую физиономию Болгэра в маску ужаса. Очевидно, и ему, Дункану Армстронгу, требуется время, чтобы вернуть уважение и любовь жены. Но он сделает для этого все, потому что любит се.

Дункан улыбнулся в темноте.

Ведь и она его любит!

Придется набраться терпения. Но она обязательно простит его. В этом лэрд Даффдура был уверен.

С этой мыслью Дункан закрыл глаза и заснул.

Глава 18

Разбудил Эллен птичий щебет за окнами спальни. Поднявшись, она проворно умылась, оделась и поспешила на кухню, где Лиззи и ее помощницы уже вынимали из духовки свежеиспеченный хлеб. За столом сидели молодой парнишка и девушка. Юнец тщательно срезал верхушки с караваев, испеченных вчера и оставленных черстветь. Девушка осторожно вытаскивала мякиш, превращая корки в подобие мисок. Мякиш потом клали в рагу. Лиззи была женщиной бережливой, и у нее ничего не пропадало даром, ибо она, как и другие обитатели Даффдура, знала, что такое голод.

– Доброе утро, госпожа, – поздоровалась она с Эллен.

– Король со своими людьми уезжает сегодня утром, – напомнила Эллен. – Все ли готово?

– Да, госпожа, все в полном порядке, – гордо доложила Лиззи. – Овсяные лепешки испекли вчера, чтобы они подсохли и не крошились в седельных сумках. Я поджарила жирного кролика, чтобы дать в дорогу королю. Есть еще крутые яйца, хлеб, сливочное масло и сыр. А к завтраку я подам окорок, яйца в сливках, посыпанные мускатным орехом, сыр, масло и хлеб.

– Спасибо, Лиззи, – благодарно выдохнула Эллен. – Приятно знать, что я могу положиться на тебя и твоих помощников. Подайте вино на высокий стол и эль – на раскладные.

Потом она поспешно поднялась из кухни в зал, где слуги уже расставляли столы и скамьи. Огонь в очагах весело пылал, прогоняя ночной холод из помещения.

Перед самым восходом солнца мужчины толпой повалили в зал. Слуги поднимались из кухни с горячей овсяной кашей, налитой в корки от каравая, которые ставили перед каждым, кто сидел за столом. К каше полагались хлеб, масло и сыр. Две служанки с кувшинами наполняли деревянные чаши. Подошедший слуга сообщил Эллен, что король вот-вот появится. Эллен послала его на кухню с приказом немедленно накрывать высокий стол. Еще один лакей отправился на конюшни – передать конюхам, чтобы седлали коней.

– Доброе утро, жена, – поздоровался Дункан с широкой улыбкой. Он не мог оторвать от нее глаз. Пусть она сердится на него, но прекрасна даже в гневе. Самая обожаемая из женщин. А он – глупец, безумно влюбленный в жену.

Эллен обернулась.

– Доброе утро, мидорд, – ответила она без улыбки.

– Ты хорошо спала? – вежливо осведомился он, хотя знал, что Эллен за всю ночь ни разу не открыла глаз. В отличие от него. Дункан так и не смог найти покоя и ворочался с боку на бок.

– Прекрасно! Видите ли, милорд, моя совесть чиста в отличие от многих! – язвительно бросила Эллен. – А теперь простите. Я должна приветствовать короля, который только что вошел в зал.

Она отвернулась от мужа и, подойдя к Якову, почтительно присела в реверансе.

– Доброе утро, милорд. Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Завтрак уже готов, а лошадей седлают. Я дам вам с собой немного еды в дорогу.

– Доброе утро, красотка! – жизнерадостно воскликнул король. – Да, сегодня мы успеем добраться до Хейлз. Моя Мег уже ждет нас, и я ужасно рад, что скоро увижу ее.

Король и лэрд с супругой уселись за высокий стол. К ним присоединился Херкьюлиз Хепберн.

– Яйца в сливочном соусе?! – обрадовался король. – Кухарка сестры моей Мег добавляет туда марсалы.

Он щедрой рукой положил себе яиц.

– Жаль, но у нас нет такого вина, – вздохнула Эллен, – зато соус присыпан только что натертым мускатным орехом. У нас совсем простая кухня, милорд.

– Я прикажу послать тебе бочонок с марсалой, – пообещал король. – Ты, конечно, пробовала ее, потому что моя тетка очень любит это вино.

– Я помню, – кивнула Эллен, лучась улыбкой. – Она утверждает, что оно помогает ей заснуть.

– Вы, приграничные жители, всегда так гостеприимны и великодушны! – заметил король, обращаясь к лэрду. – И я счастлив видеть, что вы достойно приготовились к любому нападению англичан.

– Здесь, на западе, непременно будут стычки, – ответил Дункан, – но мы граничим с Камбрией, местностью столь же уединенной и заброшенной, как наша. А вот восточным границам приходится хуже всех остальных.

Король и Хепберн согласно кивнули.

– Я собираюсь еще раз вторгнуться в Англию, ради мужа Кэтрин Гордон, – объявил король. – И когда призову вас, знаю, что могу рассчитывать на своих приграничных лордов.

– Мы непременно приедем, ваше величество, – заверил Дункан.

После завтрака хозяева проводили короля во двор, где стояли оседланные лошади. Королевский эскорт уже был готов к отъезду. Хепберн поблагодарил Эллен и лэрда за гостеприимство. Яков Стюарт дружески пожал руку Дункану и расцеловал Эллен в обе щеки, после чего, вскочив в седло, повел свой отряд к воротам.

Лэрд с женой долго стояли, глядя вслед удалявшимся всадникам. Когда они исчезли из виду, Эллен в бешенстве набросилась на мужа:

– То есть как это ты присоединишься к королю в очередном бесполезном и бесплодном походе?! Ради какого-то ничтожного самозванца, который вместе с королем изводил и терзал Генриха Тюдора?!

– Он действительно самозванец? – уточнил Дункан. – И говори потише, женщина!

– Да, самозванец. И король прекрасно это знает! – завопила Эллен, не желая ничего слушать.

– Если король призовет, я должен идти. Сама понимаешь, отказаться невозможно!

– С его стороны несправедливо просить тебя об этом, после всего, что он мне поведал.

– Если король поднимет приграничных жителей, я не могу остаться в стороне!

– Но можешь заболеть, не так ли?

– Я не трус и не лгун, как Йен Джонстон! – сухо отпарировал лэрд.

– А-а-а, так теперь ты признаешь, что он лгун?! – возмущенно прошипела Эллен. – А еще недавно, милорд, вы вовсе не были в этом уверены!

– Дети, дети мои, почему вы ссоритесь? – спросил подошедший отец Айвер, престарелый священник Даффдура.

– Потому что ваш лэрд—дурак! – выпалила Эллен, убегая в дом.

– Очевидно, сын мой, ты сильно оскорбил жену, если она дала волю нраву, столь часто встречающемуся у рыжеволосых людей, – мягко заметил отец Айвер. – В жизни не видел госпожу в таком гневе. Может, тебе стоит исповедаться?

– Моя жена права, добрый отче, – вздохнул лэрд, – Я воистину дурак.

– Пойдем ко мне домой, – предложил отец Айвер. – Там расскажешь, что послужило причиной ссоры. Может, я сумею вас помирить.

Хотя работу над внутренними стенами еще предстояло закончить, час был ранний, и лэрд рассудил, что старенький священник действительно способен ему помочь. Поэтому он последовал за дряхлым старичком в маленький домик, с всего одной комнатой, и уселся на табурет. Сам хозяин занял единственный в комнате стул.

– Что произошло между вами, милорд? Может, вы были неверны своей доброй жене, и она узнала об этом?

– Нет, добрый отче. О неверности не может быть и речи, – покачал головой Дункан и объяснил, что произошло в Дьявольской долине. – Она призналась, что была вынуждена терпеть его ласки и поцелуи, пока он держал ее в плену. Но поклялась, что худшего не произошло, и мне казалось, что я поверил, пока Йен Джонстон, умирая, не обвинил ее в измене.

Лэрд нетерпеливо провел рукой по темным волосам.

– Отче, я посчитал, что человек, готовый предстать перед Господом, не может лгать. Но Джонстон солгал, и подозрение терзало меня, хотя я сказал Эллен, что не верю ему.

– И ты молчал, пока король не проткнул мечом сэра Роджера, – добавил священник. – Искушение было слишком велико, сын мой. Ты так любишь жену, что не можешь представить, как это злодею удалось воспротивиться ее чарам. Да, ты пытался верить ей. Но твоя вера пошатнулась, и ты понял, что только умирающий Колби станет последней возможностью узнать правду: – Отец Айвер покачал седой головой: – Да, сын мой. Как мужчина, я тебя понимаю. Женщины слабы и готовы лгать, чтобы скрыть свои грехи. Но и мужчины не менее слабы и подвержены ревности, когда речь идет об их женщинах. Но до похищения миледи ты не имел причин сомневаться в ней. И она призналась, что он насильно целовал и ласкал ее, несмотря на сопротивление. Неужели только слова Джонстона так тебя раззадорили?

– Да. Он умирал, добрый отче. Зачем ему лгать на смертном одре? Неужели он не боялся за свою бессмертную душу?

– Есть много причин, по которым он сказал то, что сказал. – задумчиво заметил священник. – Возможно, он полагал, что сэр Роджер взял твою жену силой. А может, сам сэр Роджер намекнул ему на это, чтобы казаться более опасным, чем на самом деле. А может, Джонстон просто завидовал тебе. Ты уважаемый во всей округе человек. У тебя есть любимая жена, которая дала тебе здорового сына и наследника через год после свадьбы. Джонстона никто не уважал. Свою жену он не любил. Она, бедняжка, либо выкидывала, либо рожала мертвых младенцев. Тебе не приходило в голову, что Йен Джонстон мог ненавидеть тебя за это, сын мой? Ненавидеть настолько, чтобы измыслить ложь, которая ранила бы твою гордость, душу и, возможно, разрушила бы твой брак, как сам он разрушил свой собственный? Трудно поверить в такое коварство, но оно существует, – заключил отец Айвер, перебирая четки на поясе.

Дункан медленно кивнул:

– Да. Уверен, что Джонстон ненавидел меня. Все же, как и вам, мне трудно представить такую злобу.

– Черная душа и продажность. Вот что заставило сэра Роджера обратить на него внимание. Будучи сам человеком порочным, он распознал родственную, хотя куда более слабую, душу и использовал Джонстона в своих целях. Но все это в прошлом. Сейчас тебе нужно вернуть доверие и любовь жены, сын мой. Это будет нелегко.

– Она ненавидит меня, – в отчаянии прошептал Дункан.

– Нет, сын мой, – усмехнулся священник, – в этом я сомневаюсь, Она любит тебя, и, думаю, ты это знаешь. Однако из-за своей безумной ревности ты подверг любовь жены страшному испытанию, Боюсь, теперь тебе придется сделать то, что так не терпят мужчины: извиниться перед женой и покаяться в собственной вине.

– Извиниться? – поразился лэрд Даффдура. – Это еще зачем? Я ревновал. Всякий муж имеет право ревновать. Неужели Эллен предпочла бы, чтобы я не ревновал к человеку, который много недель держал ее в плену и который, по ее собственным словам, насильно осыпал поцелуями и ласками?

– Ты должен извиниться зато, что не поверил ей. Не поверил ее клятвам! В обычных обстоятельствах, сын мой, я не посоветовал бы ничего подобного. Но ты глубоко оскорбил женщину, в которой до этого, ни разу не усомнился. И только признавшись, как ты сожалеешь о содеянном, сможешь заслужить ее прощение. А она должна простить тебя. Хотя бы ради спасения собственной души.

– Я подумаю об этом, – пробормотал лэрд, вставая.

– И не жди слишком долго, чтобы помириться с ней, сын мой, – добавил священник. – Чем дольше ты ждешь, тем шире становится пропасть между вами и тем труднее будет перепрыгнуть ее и исцелить раны, нанесенные друг другу.

Задумчиво покачивая головой, он смотрел вслед лэрду, шагавшему к рабочим, трудившимся на стенах. Дункан Армстронг, славившийся своим умом, оказывается, еще и очень упрям.

Отец Айвер решил поговорить с Эллен и немедленно выполнил свое намерение.

Он нашел ее в огороде. Эллен сажала рассаду в только что вскопанную землю.

– Я хочу поговорить с тобой, дочь моя, – начал он…

Эллен подняла глаза. На щеке виднелся грязный мазок.

– Не возражаете, если я буду продолжать работу, отец мой? – с надеждой спросила она. – Старый Малькольм уверяет, что дожди начнутся вечером и будут продолжаться не менее двух дней. Нужно высадить рассаду сегодня, иначе потом грядки развезет. Это горох и лечебные травы. А ведь тепло продлится недолго.

– Разумеется, дитя мое, – кивнул священник, садясь на маленькую, деревянную скамью у низкой ограды. – Я потолковал с лэрдом. Он крайне расстроен ссорой между вами. Бедный мальчик!

– Отец, вы зря тратите время и слова. Если Дункан придет и извинится за то, что усомнился во мне, я его прощу. И постараюсь выбросить из сердца и головы картину того, как он стоит на коленях рядом с умирающим Колби и спрашивает громко, на весь зал, так что слышно всем и каждому: «Ты поимел мою жену?»

Мой собственный муж усомнился во мне и опозорил перед королем, перед всеми, кто собрался в зале. Я его жена, пока смерть не разлучит нас, добрый отче. Я стану вести его дом и развлекать гостей, стану заботиться о нашем сыне. Но не рожу ему еще детей, пока Дункан не извинится за свои слова. За свои сомнения. И больше мне нечего сказать. Благодарю за вашу заботу.

Священник медленно поднялся. Он знал, как и когда следует отступить.

– Позволь заверить, дочь моя, что я полностью с тобой согласен. Лэрд поступил с тобой постыдно, тем более что ты была ему хорошей и верной женой.

С этими словами довольный отец Айвер удалился. Ему все-таки удалось убедить госпожу, что он на ее стороне!

Эллен продолжала работу, выдалбливая ямки в земле и сажая рассаду, которую до этого дня старательно выращивала в лекарне.

Совесть немного мучила ее, но придется с этим жить. Она честно рассказала о ласках и поцелуях. Но умолчала о той ночи, когда Колби терзал ее пальцами и той ужасной штукой, которую называл «дилдо». Эту тайну она унесет с собой в могилу, хотя воспоминания об этом не давали ей покоя.

Но подумать только, какие неприятности причинили ей слова Йена Джонстона! Дункан вбил себе в голову, что Колби поимел ее и пока сам Колби, умирая, не уверил его в обратном, Дункан продолжал сомневаться. Но если Колби отрицал, что спал с ней, значит, то, что он делал, нельзя назвать этим словом. Но почему он постарался успокоить Дункана? Он мог бы уничтожить и их брак и любовь, даже если бы промолчал. И все же уверил всех в ее чистоте, и поэтому Эллен до конца жизни будет молиться за его душу.

И еще она подозревала, что, несмотря на все презрение Колби к женщинам, которых тот считал шлюхами и развратницами, Роджер втайне уважал ее за решимость и стойкость. Восхищался ею. И может, поверил, что на свете бывают и добродетельные женщины. А вдруг в самой глубине души он надеялся на то, что когда-нибудь она сбежит от него? Правда, Эллен ничуть не сомневалась в том, что произошло бы, поймай он ее тогда. Оба знали, что она намеренно выводит его из себя, но он все же ответил на вызов и дал ей шанс скрыться. Но если бы его охота удалась, овладел бы ею прямо на земле, забыв о своих тайных чувствах.

Эллен содрогнулась. Господь и его Пресвятая Матерь наверняка были с ней в тот день.

Но сейчас ее ждут новые беды и новые трудности. Дункан ранил ее. Публично опозорил. И пока он не признает свою вину, она не сможет его простить. Жаль, что она не столь благородна и не может забыть о ревности, которая заставила его усомниться в ней, потому что больше грехов за ним не числится.

Но Эллен не смогла. Если он не способен извиниться, значит, не уважает ее и она немногим лучше служанки в его доме.

Дункану очень хотелось извиниться, но он не мог набраться храбрости и сказать подходящие слова. Нужно отдать Эллен должное: на людях она обращалась с ним почтительно и ни в чем не упрекала. Но она холодна и равнодушна. При посторонних разговаривает любезно, но сдержанно, а оставшись наедине с мужем, больше молчит. Дункан знал, что не сможет взять ее силой, иначе потеряет навсегда. Когда он пытался улестить Эллен нежными словами, она отодвигалась как можно дальше. Если же не отодвигалась, лежала неподвижно, как камень, в объятиях мужа, словно тепло навсегда ее покинуло.

Ему вдруг пришло в голову, что он не лучше своего брата Конала, который долго не мог сказать Адэр о своей любви, пока не стало очевидным, что иначе он просто потеряет ее. Сколько раз Дункан журил брата за упрямство, но теперь сам оказался на его месте. Что же с ним происходит, черт возьми? Да, он человек гордый, но раньше никогда не позволял гордости управлять собой. Даже слуги стали замечать, что отношения между лэрдом и женой уже не те, что были раньше. А ведь еще совсем недавно они не скрывали своей любви!

Как-то в середине лета с маленьким Уилли приключилась беда Малыш, научившийся ходить, бойко топал по всему дому и каким-то образом ухитрился сбежать от няни. Пока та искала его, он выскользнул в маленький дворик, окружавший дом. Новую стену вокруг Даффдура только успели выложить, но по углам громоздились горы оставшихся от постройки камней. И поскольку детей в этом возрасте вечно тянет на приключения, парень взобрался на одну такую груду. В восторге от своего успеха, он громко завопил, но тут же потерял равновесие и свалился на землю, пролетев добрых два фута. Не слишком высоко, конечно, но Уилли был еще мал и слаб. Бедняга умудрился удариться головой о булыжник, валявшийся у подножия каменной горы, и разбил затылок. Из раны полилась кровь. Мальчик потерял сознание и лежал в грязи, крохотный и неподвижный.

Лерайя, выбежавшая во дворик, увидела, как падает Уилли, и с визгом помчалась к своему питомцу. Она и отнесла окровавленного ребенка в зал, громко зовя на помощь и жалобно всхлипывая.

Сим уже издали услышал ее голос. При виде девушки с ее ношей он перекрестился:

– Святая Матерь Божья! Что случилось? Эй, Роберт, немедленно беги за хозяйкой. Она в саду. А потом найди лэрда! Да поторопись! Шевели ногами! А ты, девчонка, немедленно перестань выть и положи парня на высокий стол. Что с ним произошло?

Лерайя проворно уложила мальчика, но плакать не перестала.

– Я на секунду отвернулась, – всхлипывала она, – а он исчез. Я знаю, как он любит гулять во дворе. О-о-о! Теперь лэрд сдерет с меня шкуру!

Эллен вбежала в зал и, увидев лежавшего на столе сына, бросилась к нему.

– Что с ним?!

Лерайя зарыдала еще громче.

– Парень удрал от нее во двор, – пояснил Сим.

Эллен ударила истерически вопившую девушку по щеке:

– Что с ним, я спрашиваю?!

Лерайя ахнула от удивления, но тут же пришла в себя.

– Он взобрался на груду камней, оставшихся от строительства стены. Прежде чем я успела подбежать к нему, он упал и разбил себе голову.

Она шмыгнула носом, и слезы потекли снова.

– Я пыталась добраться до него…

Эллен приказала:

– Иди в лекарню. Там найдешь Гунну. Она помогает мне делать сиропы от кашля. Передай, что Уилли разбил голову, и пусть она придет со всем необходимым, чтобы перевязать рану. Скорее!

– Да, госпожа, – кивнула Лерайя, опрометью бросаясь вон из зала.

– Сим, принеси мне воды и чистых тряпок. Нужно очистить рану, – велела Эллен, но хотя голос ее был спокойным, сердце тревожно билось. Уилли – ее дитя. Любимое и единственное. И сейчас лежит такой бледный и неподвижный! Но маленькая грудка мерно поднимается и опускается, значит, он дышит!

Взяв тряпку, Эллен окунула ее в воду, принесенную Симом, подняла сына и стала стирать с раны запекшуюся кровь. Малыш захныкал.

– Позвольте я подержу его, госпожа, – вызвался Сим, – Вам сподручнее работать двумя руками.

– Спасибо, – кивнула Эллен.

Кровь была смыта, и она осмотрела рану. Порез оказался длинным, но неглубоким, и грязи в нем не было.

– Гунна сейчас придет, госпожа, – сообщила вернувшаяся Лерайя.

– Налей в чашу немного виски и принеси мне, – скомандовала Эллен, после чего полила рану Уилли жгучей жидкостью.

Мальчик снова захныкал, а мать улыбнулась:

– Вот и хорошо. Ты выживешь.

Тут примчалась Гунна с маленькой корзинкой. – Придется зашивать? – спросила она.

– Нет, – покачала головой Эллен. – Думаю, мази и пластыря будет достаточно.

– Мама! – вскрикнул внезапно открывший глаза Уилли. – Ма-а-ма!

– Мама с тобой, Уилли. Ты очень непослушный мальчик. Зачем убежал от Лерайи? Вот и разбил голову. Но мама тебя вылечит.

– Мама, мама, мама! – орал парнишка.

– Где Макара? – спросила Эллен, перекрывая шум. – Лерайя, немедленно найди ее. Я не могу перевязать голову Уилли, пока он плачет и вырывается. – Она обняла малыша, прижала к себе и стала укачивать, стараясь не коснуться раны: – Ну, детка, не плачь, все хорошо. Все хорошо.

И тут в зал ворвался Дункан.

– Уилли жив? – выдохнул он – И как, черт побери, он сумел улизнуть от Лерайи?! Я велю ее выпороть!

– Успокойтесь, милорд, – посоветовала Эллен. – Он ваш сын и поэтому большой озорник. Конечно, могло бы кончиться хуже, но, слава Пресвятой Деве, ничего дурного с ним не случилось. Боюсь только, что этот случай его ничему не научит.

Лэрд вскочил на возвышение и взглянул на сына.

– Па! – улыбнулся Уилли, потянувшись к отцу. – Па!

Лэрд взял сына у матери.

– Если подержишь его, – тихо сказала Эллен, – я, возможно, сумею наложить мазь. Порез неглубокий, и накладывать швы нет нужды.

– Я подержу его. Делай все, что считаешь нужным.

Синие глаза встретились с серовато-голубыми.

– Прости, – внезапно прошептал он. – Я виноват. Пожалуйста, прости и забудь. Мне правда очень жаль.

– Знаю, – кивнула она, и на сердце вдруг стало легче – Больше мы не будем говорить об этом.

Она выстригла волосы вокруг раны и принялась накладывать мазь из теплой ячменной муки и сушеных фиг, поднесенную Гунной. Положила сверху маленький лоскуток и перевязала.

В зале появилась Макара, уже узнавшая от Лерайи, что произошло.

– Дайте его мне, милорд, – попросила она. – Он уже достаточно большой, чтобы обойтись без молока, но думаю, что сейчас оно его успокоит.

Взяв Уилли, она приложила его к своей полной груди, и тот стал сосать, что-то довольно бормоча.

Служанка вымыла высокий стол, на котором лежал Уилли. Гунна собрала в корзинку зелья и травы и ушла. Слуга унес тазик с водой и окровавленные тряпки, которыми Эллен очищала рану. Лэрд взял жену за руку и вывел из дома, где велел одному из своих людей убрать все оставшиеся во дворе камни. При виде окровавленного булыжника он слегка покачал головой.

– Я хочу, чтобы входная дверь постоянно охранялась, пока не придет время запирать ее на ночь, – потребовала Эллен. – Повезло еще, что он всего лишь расшиб головенку. А ведь мог бы побежать на мостик, упасть в ров и утонуть! И никто бы не увидел его и не услышал! Правда, мостик невелик, да и ров не слишком глубок, но все же!

– Я поговорю с Артэром и велю поставить у двери стражника, – согласился лэрд.

– Спасибо, – пробормотала Эллен и расплакалась, икая и всхлипывая, как ребенок.

Дункан притянул ее к себе и обнял.

– Мы могли потерять его, – рыдала она.

– Но не потеряли же! – утешал он.

– А ты больно ранил меня!

– Разве не ты только что пообещала больше не говорить об этом? – нежно поддразнил он.

– Но почему ты вдруг усомнился во мне? – не успокаивалась Эллен.

Дункан тяжело вздохнул:

– Не то чтобы усомнился… просто я глупец. Ревность затмила мой здравый смысл. Когда Йен Джонстон, злобно сверкая глазами, произнес эти ужасные слова, что-то завладело мной. Грызло день и ночь. Перед глазами стояли жуткие картины. Меня словно околдовали.

Он еще сильнее сжал руки.

– Я люблю тебя, Эллен Макартур, и не мог вынести мысли о том, что другой мужчина владел тобой. Я знаю, ты была мне верна, но эти коварные речи едва не довели меня до безумия.

Эллен задумчиво кивнула:

– И все же, муж мой, мы должны кое-что уладить. Я никогда не изменю тебе и всегда буду верной и преданной женой. Но ты должен поклясться, что будешь безоговорочно доверять мне, что бы тебе про меня ни плели. Если хочешь, чтобы между нами все было как прежде, ты должен мне это пообещать.

– Обещаю! – истово поклялся лэрд.

– В таком случае мы помирились, муж мой, – слегка улыбнулась Эллен. – Надеюсь, ты поцелуешь меня в знак нашей любви?

Он нагнул голову и нежно коснулся губами ее губ.

– Мы больше не в ссоре, жена моя. И надеюсь, больше никогда не поругаемся.

– Не будьте глупеньким, милорд, – засмеялась Эллен. – Семейная жизнь не бывает без скандалов и свар, но больше всего я боюсь не их, а отчуждения между нами. И мы всегда будем мириться перед сном.

– Согласен! – воскликнул он со счастливой улыбкой. – Но не хочешь же ты спать сейчас?

Эллен лукаво хихикнула, но все же качнула головой:

– Ночь и без того скоро настанет.

Вечером лэрд и его жена удалились сразу после ужина. Сим переглянулся со слугами, и они радостно заулыбались. Похоже, все неприятности подошли к концу. Несчастье с сыном заставило хозяев забыть о своих бедах. Никто не сомневался, что в будущем году зал огласится криками новорожденного.

В спальне лэрда горел огонь. Дункан медленно, осторожно снимал с жены простую одежду, целуя каждый клочок обнажавшегося тела. Оставшись нагой, Эллен, в свою очередь, стала раздевать мужа: расшнуровала и распахнула рубашку, под которой не оказалось сорочки, потому что день выдался теплым. Провела ладонями по широкой спине и стала осыпать поцелуями теплую, поросшую волосами грудь. Сняла рубашку и подняла лицо, ожидая поцелуя.

Он завладел ее губами, упиваясь их сладостью, ища языком ее язык. Эллен тихо вздохнула, когда их языки сплелись в чувственном танце. Поцелуй сменялся поцелуем, пока ее соски не напряглись от желания. Дункан рванул завязки штанов, пытаясь освободить могучую плоть.

– Сапоги! – внезапно простонал он. – Я забыл их стащить!

– Нет. Я не желаю больше ждать! – яростно прошипела Эллен и толкнула мужа на спину, так что ноги его свисали с края кровати. Встав между ними, она рывком стащила штаны, обнажив его набухшее мужское достоинство. И стала ласкать его, гладя и чуть сжимая восставшее копье, пока он не застонал. Тогда Эллен нагнулась и принялась лизать его по всей длине, после чего взяла в рот. И начала посасывать, сначала осторожно, потом все энергичнее. Дункан тихо вскрикнул и судорожно выгнулся.

Эллен подняла голову, взглянула на мужа влажными глазами и снова стала лизать, проводя дорожку от живота до горла. Язык пощекотал его соски. Не успел Дункан опомниться, как она больно их прикусила и, оседлав его, вобрала в свое жаркое лоно и стала объезжать, сначала медленно, потом все быстрее. И вскрикнула, когда, он смял ее груди, оставляя синяки на белоснежной плоти. Насладившись игрой, он стиснул ее попку и стал ласкать. Так же внезапно, как она овладела им, он слегка поднялся, схватил Эллен за талию и, уложив на спину, поднял ее ноги себе на плечи и стал вонзаться в тесное лоно. Безжалостно. Резко. Глубоко.

Она, словно в забытьи, яростно царапала его, тихо причитая и время от времени вскрикивая. Голова Эллен кружилась, а воздуха не хватало. Он уносил ее выше и выше, пока она не ослабела от невероятного наслаждения, захлестнувшего ее.

– Дункан! – всхлипнула она, но он не ответил.

Приоткрыв глаза, она уставилась в его лицо, сосредоточенное, свирепое, почти яростное. Искаженное страстью.

Откуда-то изнутри поднялась дрожь. Эллен ощутила эту дрожь более остро, чем когда-либо. Она вдруг поняла, что умирает, но почему-то ей было, все равно. В тот момент, когда она скользила в блаженную тьму, Дункан коротко вскрикнул, и краем угасающего сознания Эллен почувствовала, как его соки наполняют ее, чтобы создать новую жизнь.

Когда Эллен наконец снова пришла в себя, оказалось, что муж держит ее в объятиях. Оба они были совершенно нагие и укрыты пуховым одеялом. Слегка повернув голову, она увидела лежавшие на полу сапоги.

– Ты проснулся? – тихо спросила она и услышала его смешок.

– Я ждал, пока ты придешь в себя.

– Разве я спала? – смущенно спросила Эллен.

– Ты потеряла сознание, когда мы достигли пика вместе, милая, – пояснил он.

Эллен опустила глаза, не зная, стоит ли смущаться. Они с самого начала страстно отдавались друг другу, но впервые любили с таким пылом.

Она невольно покраснела:

– Мне нравится, когда ты такая дерзкая, – прошептал он. – И с каждым разом становишься все смелее.

В его веселом голосе отчетливо звучали гордые нотки.

– Просто я истосковалась по тебе, – попыталась она оправдаться.

Муж снова усмехнулся.

– Сегодня ночью мы сделали еще одно дитя, – сообщил он.

– Знаю! – счастливо ответила она.

– Никогда больше не ссорься со мной так яростно, жена, – попросил Дункан.

– Никогда не давай мне повода, муженек, – отпарировала Эллен, прижимаясь к нему. – Но может, мой гнев внезапно превратился в страсть? Не находишь? Я люблю тебя всем сердцем, Дункан Армстронг.

– А я тебя. Но эта страсть должна всегда кипеть в тебе, даже если я ничем тебя не прогневаю, Эллен Макартур. Не думал я, что на свете возможно подобное наслаждение. А теперь спи, дорогая жена. Прежде чем настанет рассвет, я захочу еще раз погрузиться в твою сладость и насладиться нашей страстью.

– О, это тот случай, когда я неизменно с тобой согласна! – весело ответила Эллен.

И их счастье снова стало полным. Рана маленького Уилли зажила без последствий, и малыш опять был бодр и весел. Эллен поняла, что носит второго ребенка.

Приграничные набеги в конце лета и начале осени обрушились на восточную границу, так что укрепления Даффдура не подверглись испытанию. К ним часто приезжал Херкьюлиз Хепберн с новостями о том, что происходит при дворе и в стране, и Дункан немедленно сообщал обо всем Коналу.

В середине осени на границу приехал король, но не затем, чтобы охотиться на дичь. Он собирал войско для нового вторжения в Англию, поскольку король Генрих снова потребовал выдать претендента. Но молодой человек был нужен Якову живым, а не мертвым, поэтому он решительно отказался выдавать самозванца. Испанский посол Педро де Айала пытался восстановить былое перемирие между Англией и Шотландией. Королю Фердинанду, его господину, не нравилось, что Англия оказалась между двух врагов: Францией и Шотландией. Разразись между ними война, и Фердинанду пришлось бы принять чью-то сторону. Но коварный испанский король не желал этого, предпочитая считаться другом всех монархов, хотя на деле строго блюл лишь собственные интересы.

Но тут на склонах приграничных холмов появились огни, призывавшие кланы к войне.

– И вся эта суета из-за человека, бесстыдно присвоившего чужое имя, – проворчала Эллен, многозначительно поглядывая на свою невестку Адэр. Она пригласила леди Клайт и ее детей пожить в Даффдуре, пока их мужья будут сражаться под знаменами короля. Клайт еще не был укреплен до конца, и в Даффдуре было безопаснее. Адэр, ее дети и слуги с радостью откликнулись на приглашение, и Эллен была счастлива в такой компании, тем более что была беременна.

– Когда роды? – осведомилась Адэр.

– Возможно, в конце мая или в начале июня. Надеюсь, мужчины к тому времени уже вернутся.

– К зиме все будут дома, – заверила Адэр. – Ни мой кузен Яков, ни англичане не пожелают мерзнуть в шатрах или под открытым небом. Они предпочитают воевать с комфортом. Поэтому зимой на границах, как правило, царит мир. Но хотелось бы видеть мужчин целыми и невредимыми. По крайней мере Мердок сейчас в монастыре и полной безопасности.

Обрывки новостей иногда доходили и до Даффдура. Шотландцы обходили замки и небольшие крепости, где местные фермеры и их скот обычно находили убежище во время приграничных войн. Вместо этого войско направилось прямо к замку Норэм, неподалеку от Берика, и осадило его. Но прежде чем осада увенчалась успехом, на север направился граф Суррей с огромной армией. Шотландцы были вынуждены поспешно ретироваться и отступить за границу, чтобы уцелеть. Обосновавшись в вышеупомянутом Берике, Суррей предпринял ряд набегов на восточную границу и разорил замок Эйтон на глазах у беспомощных шотландцев, чьи силы были гораздо меньше. Обе женщины знали, что король будет вне себя.

Так оно и вышло. Старая история повторялась снова и снова: приграничная война, стоившая жизни многим шотландцам, не говоря уже о потерях собственности и скота. И как всегда, эта война была безжалостной, кровавой и бесполезной.

– Это должно когда-нибудь кончиться, – объявил король. – Так не может продолжаться вечно. При каждой ссоре Англии и Шотландии вспыхивает очередная война. Граница вечно бурлит, как кипящий котел. А страдает народ.

И Яков Стюарт послал своего личного герольда к графу Суррею с вызовом на поединок. Победителю доставался Берик, и война будет окончена. Граф Суррей пришел в восторг и принял вызов шотландского короля.

– Ты спятил?! – непочтительно завопил Патрик Хепберн, узнав обо всем. – Суррей знаменит своим умением владеть мечом! Никому еще не удавалось его победить.

– Я моложе и проворнее. И владею оружием не хуже Суррея, – оправдывался король. – Кроме того, я чувствую, что удача на моей стороне, и что-то подсказывает, что не этот человек будет причиной моей гибели.

– Вас не убьют, потому что вы не имеете права сражаться, – спокойно вмешался лорд Хоум.

– Да, мы вам не позволим, – добавил граф Ангус.

Но Яков Стюарт так упрямо стоял на своем, что его лорды, не зная, что еще предпринять, срочно вызвали испанского посла, который услышал о случившемся и примчался на границу со всей возможной скоростью. Хотя многие советники короля недолюбливали де Айалу и завидовали его дружбе с королем и влиянию на него, все же сейчас понимали: если они не убедили Якова Стюарта отказаться от вызова, остается крохотная возможность, что это удастся испанскому послу.

Педро де Айала пришел в ужас, когда ему сообщили о происходящем, но, как умный человек, понимал, что королем движет гордость. Потребуются все его дипломатические способности, чтобы убедить Якова Стюарта изменить свое намерение.

Король был очень удивлен его приезду, На этот раз он не взял с собой Педро, не желая подвергать испытанию преданность друга. Де Айала, по долгу службы, обязан был докладывать королю Фердинанду о военных планах Шотландии. Тот, стараясь показать расположение к Англии, вероятнее всего, поделился бы информацией с королем Генрихом. Но теперь де Айала стоял в его шатре.

– Итак, Педро, за тобой послали, чтобы разубедить меня? – усмехнулся король.

– Верно, – признался де Айала. – Думаю, вы благороднейший из королей, если предложили столь мужественное и простое решение проблемы. Но одно обстоятельство сильно меня беспокоит.

– Какое именно? – осведомился король, решивший выслушать друга, потому что тот всегда был честен с ним.

– У графа есть жена, дети, наследники. Если вы убьете его, старший сын станет графом Сурреем. Но если, по несчастной случайности, у вас подвернется нога или, опьяненный близкой победой, вы совершите промах и Суррей убьет вас, что будет с Шотландией? Ни законного короля, ни наследников, ни жены. И тогда начнется гражданская война за обладание троном. Пока ваши кланы будут убивать друг друга, англичане захватят Шотландию. Я проехал по всему миру, но только в этой стране так защищены права простого человека. Ни в Англии, ни в моей Испании, ни во Франции, ни в Германии, ни в итальянских княжествах нет ничего подобного. Каждый ваш предшественник укреплял эти права. Вы следуете их примеру, и народ вас обожает. Ваши графы и лорды любят вас. Когда-нибудь вы женитесь, и сын станет преемником – вашим и всех королей, живших до вас, потому что вы научите его править страной. Но в Шотландии не будет короля, если графу Суррею выпадет удача убить вас. Вы не можете сделать этого, Джейми. Понимаю ваше желание остановить беспорядки на границе. Желание настолько сильное, что вы готовы рискнуть своей жизнью и будущим страны. Но вы не можете позволить себе подобных поступков. Сначала вы и король Генрих должны установить определенные законы жизни на границе. Сейчас же правят лэрды, и хотя они верны вам, ничто не мешает им в теплую погоду, когда на небе полная луна, совершить набег на Англию или уладить очередную распрю с оружием в руках. Да и англичане ничем не лучше. Но как только вы и король Генрих заставите подданных подчиняться закону, споры между англичанами и шотландцами могут быть решены мировым судом. Правда, если вы захотите дожить до того, чтобы увидеть все собственными глазами, необходимо отозвать вызов на поединок. Слишком велики ваши обязанности по отношению к стране.

– Но я буду обесчещен и стану посмешищем всей Европы! – запротестовал Яков Стюарт. – Кроме того, ты знаешь о моем даре. Говорю тебе, меня не убьют.

Педро де Айала кивнул:

– Я уважаю тот странный инстинкт, которым вы, похоже, обладаете, друг мой. Но не позволяйте ему сбить вас с толку. Что, если это не инстинкт, а некий дьяволенок, желающий ввергнуть Шотландию в хаос, заставив вас поверить, что вы непобедимы?!

– Но я доверяю этим инстинктам, Педро. Всю жизнь я следовал им, – не уступал король.

– Я не буду оспаривать их ценность, но вы не должны драться с графом Сурреем, – спокойно возразил посол.

– Но как сделать это, не опозорив себя и Шотландию, друг мой?

– Согласен, это нелегко, но все возможно. С вашего разрешения, я продиктую письмо англичанину. Вы будете стоять рядом и слышать каждое мое слово. Если вам будет угодно, сможете изменить фразу или слово.

Понимая правоту друга, Яков Стюарт хоть и с неохотой, но вызвал личного секретаря.

– Запиши все, что скажет господин посол, – велел он.

– «Его сиятельству, Эдварду, графу Суррею, – начал диктовать Педро, – с приветствием от его величества Якова Стюарта, волею Господней помазанника Божьего, короля Шотландии. С великим нежеланием я вынужден отозвать свой благородный вызов на поединок. Мне было указано, что король не может сражаться с английским графом, человеком ниже его по положению и рождению. Граф может умереть, и его смерть мало чем повлияет на судьбу его страны, поскольку монарх останется на троне. Но смерть короля станет несчастьем для королевства, моих лордов и особенно для моего народа».

Де Айала взглянул на Якова.

– Продолжай, – кивнул король.

– «Приношу вам извинения за то, что беру обратно свой вызов, который вы так храбро приняли», – заключил де Айала. – Ну, ваше величество, надеюсь, вы одобрили мое послание?

– Я хочу кое-что добавить, – объявил король. – Пишите: «Обещаю вам, милорд, что в иной день, в некоем отдаленном году, когда у меня появится законный наследник, я, с вашего согласия, повторю свой вызов».

– Весьма великодушно, – согласился Айала, хотя втайне считал подобное дополнение совершенно ненужным. Однако он понимал, что Якову Стюарту нужно утешить раненую гордость, и, честно говоря, ничего плохого в его словах не было.

Когда письмо было скопировано, подписано, запечатано и отослано, король попросил оставить его одного. Его графы и лорды были так счастливы, что не стали спорить. Де Айала один понимал, как смущен и сконфужен Яков. Как угнетен тем, что ему пришлось сделать. Интуиция, никогда не подводившая короля, на этот раз подсказывала, что если бы поединок состоялся, тело графа Суррея отвезли бы домой и похоронили с почестями. И теперь Яков Стюарт точно знал, что, поддавшись на уговоры де Айалы, подписал себе смертный приговор. Они с графом встретятся еще раз, и этот день будет последним в его жизни.

Король распустил приграничных лордов и вернулся в Эдинбург с маленьким войском и своими лордами. Конал Брюс и Дункан отправились в Даффдур, где их с радостью встретили жены. Англичане не перешли границу, чтобы погнаться за шотландцами: зима была на носу, а граф Суррей не позаботился запастись провизией. Поэтому и они разъехались по домам. Приехавший Херкьюлиз Хепберн рассказал, что в разоренном замке Эйтон было подписано перемирие с англичанами на будущие семь лет. Король не получил спорный город Берик. Но в договоре детально описывались права мирового суда для людей, живущих по обе стороны границы. Оба короля, очевидно, пытались навести порядок в своих приграничных владениях.

– И наш король, – добавил Хепберн, – согласился прекратить всякую помощь претенденту. Отныне он будет называться не королем Ричардом Четвертым, а герцогом Йорком. И мы не выдадим его ни королю Генриху, никому иному. Могу сказать, что в Хантли все счастливы, а особенно Кэтрин Гордон.

– Мой кузен делает все, лишь бы не признавать свою ошибку, – язвительно заметила Адэр.

– Перестань, женщина, – велел Конал.

– Но ты еще не все выложил, верно? – спросила Эллен, уютно устроившаяся на коленях мужа.

– Да, – кивнул Хепберн. – Король предложил герцогу титул шотландского графа вместе с небольшим поместьем и доходом, если тот откажется от претензий на английский трон и все английские титулы. Глупец, разумеется, противится что есть сил, но Гордоны пытаются убедить его принять предложение, ради своей дочери. Она снова беременна, а ведь ее первенца трудно будет назвать крепким парнем.

– Бедняжка, – вздохнула Эллен. Адэр изогнула бровь:

– Жалеешь ее? После того, как она так с тобой обошлась?

– Жалею, – упрямо подтвердила Эллен. – У нее нет ничего. У меня есть все.

– Она – дочь графа и сможет стать женой графа, если ее муж не совсем глуп, во что я не верю! – отрезала Адэр. – Ты же – незнатная бедная уроженка гор, ставшая женой незнатного и небогатого приграничного лэрда.

– А ты – незнатное отродье короля, ставшее женой незнатного приграничного лэрда, – ехидно хихикнула Эллен. – Зато мы с тобой счастливы. Мы любим мужчин, за которых вышли замуж. У нас красивые, сильные дети. Кэтрин Гордон замужем за тщеславным самозванцем и теперь, если ее муж не примет предложения короля Якова, останется бездомной. Не думаю, что ты ей завидуешь. А если не завидуешь, значит, должна пожалеть.

– У тебя слишком доброе сердце, – слегка улыбнулась Адэр. Ничего не скажешь, у Дункана идеальная жена. У нее не только благородная душа, но и твердый характер.

Брюсы вместе с Хепберном покинули Даффдур незадолго до Двенадцатой ночи, оставив Эллен и Дункана одних. Зима пролетела незаметно. За ней прошла весна, и в первый день июня родился второй сын Эллен, названный Эваном, в честь ее любимого деда. Как и Уилли, он был крепким парнишкой, но унаследовал темные волосы отца.

Лето прошло спокойно. В округе никто не слышал о набегах. Лэрды выполняли закон, установленный его величеством, и суд выполнял возложенные на него обязанности. В октябре Херкьюлиз Хепберн, приехавший поохотиться на дичь вместе с Дунканом и Брюсом, привез новости о герцоге Йорке, которые и сообщил после ужина:

– Никто не смог убедить парня, женатого на девчонке Гордонов, принять шотландский титул. Ни король, ни его собственная жена, ни сам Джордж Гордон. Этим летом несчастная Кэтрин родила второго ребенка, тоже слабого и худенького. А потом, оставив детей родителям, отправилась вслед за мужем. Сначала они отплыли в Ирландию, но даже Килдэр и Десмонд на этот раз не пожелали им помочь. Поэтому они совершили огромную глупость, высадившись на английском побережье в Корнуолле, где герцог поднял восстание среди тех провинциалов, которые были не слишком довольны новыми налогами короля Генриха. Он добрался до Эксетера, но не смог взять город, а при подходе королевских войск струсил и бежал. Попросил убежища в аббатстве Боле в Гемпшире, а там уже сдался королю. Теперь он в Тауэре.

– А что сталось с Кэтрин Гордон? – спросила Эллен.

– Говорят, королева взяла ее к себе и хорошо с ней обращается, – ответил Херкьюлиз.

– Бедняжка, – со вздохом повторила Эллен и ничуть не покривила душой. Увидит ли когда-нибудь Кэтрин родных и детей? Даже Адэр, узнай она обо всем, посочувствовала бы несчастной.

Вечером, лежа в постели, Эллен прижалась к своему спящему мужу. Да, она незнатна и небогата. Как и Дункан. Но у них есть хороший дом, прелестные дети и благосклонность шотландского короля. Их амбары полны, а скот жиреет с каждым днем. И она ничего не захотела бы менять.

Ей вдруг вспомнился Лохерн, но годы стерли горечь, так долго жившую в ее сердце. Теперь ее дом – Даффдур, и иного она не желает.

– Не спишь? – ворвался в ее мысли голос мужа. – О чем ты думаешь?

Он повернулся к ней лицом.

– Что люблю тебя, и счастливее быть невозможно, – улыбнулась Эллен.

Лэрд поцеловал ее долгим, сладостным поцелуем.

– Спи, жена, – тихо прошептал он и с ответной улыбкой обнял ее.

– Да, муженек, – откликнулась Эллен и, нежась в надежных объятиях мужа, закрыла глаза. Может, она увидит во сне рыжеволосую дочку или мальчишек, которым только предстоит родиться… или долгую, счастливую жизнь…

Послесловие

Двадцать третьего ноября 1499 года Перкин Уорбек был повешен по обвинению в попытке побега из лондонского Тауэра вместе с последним законным претендентом на трон из династии Йорков, молодым графом Уорвиком, который провел там много лет в заключении.

Король Яков IV Шотландский женился на Маргарите Тюдор, дочери короля Генриха VII, родившей ему наследника. И дар предвидения, которым он обладал, ни разу его не подвел. Он погиб летом 1513 года в битве при Флоддене вместе со многими славными и благородными сынами Шотландии. На этот раз в бой англичан вел граф Суррей.

Через девяносто лет Шотландия одолела своих вечных врагов, когда внучка Генриха VII, Елизавета Тюдор, правившая Англией свыше сорока лет, умерла, оставив трон Якову VI, правнуку Якова IV, ставшему Яковом I, королем Англии и Шотландии. Но даже тогда границы не ведали ни мира, ни покоя…

Примечания

1

Холм, на котором стоит Эдинбургский замок – Здесь и далее примеч. пер.

2

В Средние века так назывался туалет, разумеется, без всякой канализации. Нечистоты просто сбрасывались на землю. В это же помещение часто вешали зимнюю одежду, поскольку запах мочи отпугивал моль.

3

Знаменитый граф Уорвик, по прозвищу «делатель королей». Сыграл огромную роль в войне Алой и Белой розы. Окончил свои дни в тюрьме.

Content

Бертрис Смолл
По велению короля

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Послесловие

Примечания