Линда Гуднайт

Заключим пари?

ПРОЛОГ

Карсон Бенедикт стоял на балконе, оглядывая свое гостевое ранчо. Сегодняшний день его рождения оказался не очень-то веселым.

Тедди — его эксцентричная сестра — надоедала своей очередной бестолковой идеей превратить ранчо в процветающее. На этот раз ее замысел превзошел все ожидания.

— Ты только загляни в эти гроссбухи, Карсон, — сказала она и стукнула по толстой бухгалтерской книге, отчего на ее изящных запястьях звякнули браслеты из стекляруса. — Мы должны что-то быстро предпринять, иначе вылетим в трубу с этим гостевым ранчо!

— Все не так уж плохо… — попробовал он возразить.

— Вот уж нет! Все гораздо хуже, чем тебе кажется. Этим летом заказов на аренду стало намного меньше. Гостевые ранчо в ковбойском стиле потеряли свою привлекательность. Их романтическая загадочность вышла из моды. Мы должны придумать нечто более свежее и современное.

Сдержав стон, Карсон направился в свой офис, хотя знал, что от сестры, если уж она что-то затеяла, не спастись.

— И ты думаешь, — бросил он на ходу, — что, превратив это место в любовное гнездышко, мы быстро наладим дела?

— Ты уже отказался от идеи создать здесь медитативный курорт для глобального очищения души, — бубнила Тедди, двинувшись за ним следом и стуча каблуками. Уж чего-чего, а настойчивости ей было не занимать. — А теперь подумай сам, любовь и ароматерапия — это же решение всех проблем!

Карсон рассмеялся. Его младшая сестренка думала, что тишина и уединенность здешних мест, а также целебные травы привлекут сюда жаждущих любви?

— Это — гостевое ранчо, а не бордель, — резко сказал он, так как действительно не хотел, чтобы томящиеся от любви молокососы бродили по ранчо при свете луны.

— Ой, фу! — Тедди вскинула голову, и ее серьги в форме зеленых пирамидок с глазком посередине закачались. — Я совсем не об этом говорю. Отчего не устроить здесь этакое Ранчо любви — место, куда будут приезжать одинокие люди, чтобы найти свое счастье?

— Нет!

— А ты знаешь, что сватовство сейчас — последний крик моды, Карсон? О нем пишут в Интернете, проповедуют в церквях, рассказывают в колледжах. Существуют даже компании профессиональных свах!

— Но не здесь!

— Что ж, ладно, — Тедди с намеренным безразличием постукивала по полу носком остроконечных зеленых туфель. — Ты выиграл, пусть ранчо окончательно погрязнет в долгах. Тогда кузен Арнольд выкупит его и превратит в пастбище.

Она скрестила руки на груди и прислонилась к стене.

Карсон понимал настроение сестры и знал, что она еще долго будет говорить о своей идее, не давая ему продыху.

Он глубоко вздохнул, и от его дыхания слетели бумаги со стола. Им в самом деле следовало устроить какой-нибудь рекламный трюк, чтобы завлечь на ранчо больше посетителей. Он-то надеялся, что в качестве приманки сработает ковбойская романтика, но, увы, ничего из этого не вышло.

— Придумай что-нибудь другое, но только не Ранчо любви.

— То, что Сьюзи послала тебя подальше ради Брэда Хоулдера и его нефтяной скважины, — не причина разочаровываться в любви, — выложила свой последний козырь Тедди.

При упоминании о его бывшей жене кровь в жилах Карсона начала медленно закипать. Сьюзи клялась в настоящей и вечной любви к Карсону — ровно до тех пор, пока не закончились его финансы.

— Я подумаю об этом как-нибудь в другой раз, — сказал он. Ему предстояло поломать голову над сметами, выбраковать скот и вытерпеть дурацкую вечеринку по поводу дня рождения. — Обсуждение закончено.

— Нет! — Тедди уперлась руками в бока. Помимо взбалмошности она отличалась еще и упрямством. Впрочем, таким же, как и у Карсона. — Это и мой дом, и меня волнует его судьба. Единственный способ привлечь клиентов — это выработать маркетинговую схему. Что привлекает людей больше, чем романтика? А ты, мой дорогой братик, — она ударила ладонью по его столу, — просто-напросто боишься.

— Чего? — Он нахмурился.

— Любви. Ты так ее страшишься, что даже не можешь позволить влюбленным найти здесь тихий уголок и обрести счастье.

— Я вовсе не боюсь любви, — сухо возразил он. Сестра не на шутку разозлила его. Сама идея того, что он — прирожденный фермер и бизнесмен — боится чего-нибудь, возмутила его. — Я просто не хочу!

— Нет, ты просто не можешь. — Тедди присела на край стола и, положив ногу на ногу, принялась качать туфлей. Она дразнила его, и это сработало.

— Слушай, мне действительно не повезло с Сьюзи, но я не боюсь любви.

— Докажи это, — беспечно пропела она.

— Как?

— Немного поработай свахой у наших гостей.

— Никогда!

— Видишь? — самодовольно изрекла Тедди. — Я знала, что ты не сможешь.

— Поспорим? — Карсон заскрежетал зубами.

— Хорошо. Я уверена, что тебе не удастся свести вместе, допустим, двух следующих гостей нашего ранчо.

— А если удастся? — Он наклонился к сестре.

— Хорошо. Я больше не скажу ни слова о Ранчо любви. Но если ты проиграешь, я переименую ранчо и разошлю рекламу.

— Ты сама предложила держать пари, — Карсон улыбнулся.

Тедди резко соскочила со стола и прыгнула в его объятия.

— О, это здорово! Я даже помогу тебе.

— Стой, подожди минуту. Зачем же ты станешь мне помогать?

— Затем, что, как только ты увидишь, насколько сильна любовь, сам захочешь переименовать наше ранчо.

— Никогда! — Карсон был потрясен. — Постой! Ты же сказала, что оставишь эту тему.

— Оставлю, — она лукаво улыбнулась. — Если тебе это так неприятно. Но сначала ты должен заняться сватовством, — она принялась танцевать по офису. Карсон, хорошо зная свою сестру, ясно видел, что сейчас в ее голове вертятся самые различные идеи и мысли по этому поводу, причем на полную катушку. — У нас уже есть здесь отличный парень.

— Ты имеешь в виду Люка Гарднера? — Карсон напрягся. — Это запретная тема.

Тедди остановилась и замерла, внимательно разглядывая его.

— Но он же холостой!

Да, Люк Гарднер был холост и обладал еще многими качествами, которые высоко ценились бы женщинами, но Карсон обещал приютить своего царственного друга и устроить ему летний отпуск без вторжения в личную жизнь. К счастью, Тедди ничего не знала о происхождении Люка…

— Люк не подходит, — повторил он.

— Должен подойти. Он — первый наш холостяк здесь, и мы же поспорили!

Услышав звук хлопнувшей дверцы автомобиля, Тедди рванула к окну и посмотрела через тонкую занавеску. Нарочито повернувшись, она ударила в ладоши.

— А вот и подходящая для этого девушка! — Тедди внимательно всмотрелась в приезжую. — Может, немного и немодная, но все-таки представительница женского пола… — Она подскочила к брату, чмокнула в щеку, стремительно направилась к двери и так резко открыла ее, что Карсон невольно вздрогнул. — Пойду поприветствую ее. — Остановившись в дверях, Тедди повернулась и направила на брата палец: — Ты заключил пари, Карсон, и не можешь изменить слову, иначе на этом ранчо появятся очень плохие флюиды и произойдет нарушение космического баланса.

Карсон уже ощущал нарушение космического баланса, но он никогда не отказывался отданного слова. Сейчас он больше всего жалел о том, что не сумел удержать язык за зубами и связал себя обязательством. И еще ему придется толкнуть своего царственного университетского приятеля на путь любовных отношений…

Он подавил дрожь в теле. Нет, нужно что-то сделать, чтобы избежать переименования его родового поместья в Ранчо любви!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Тяжело вздохнув, Карли Карпентер открыла багажник своего зеленого автомобиля и вытащила магнитофон, ноутбук и сумку, которую всегда брала на работу. Подумав какое-то мгновение, она швырнула диктофон обратно. У кого здесь, в штате Оклахома, можно брать интервью?

Она посмотрела на длинное трехэтажное гостевое ранчо постройки начала двадцатого века. Вокруг на десять тысяч акров расстилались бесплодные земли. Карли в который уже раз задалась вопросом, с какой стати ее сестра Мэг выбрала именно это место для ее изгнания? Правда, муж Мэг, Эрик — владелец детективного агентства по защите прав работодателей, — застрелил бы жену на месте, если бы та не отправила сестру куда-нибудь подальше, пока страсти не улягутся.

— И все из-за одной ошибки, — пробормотала Карли.

В ту ночь было темно, и она даже не увидела цветочный горшок. Застав наконец Сэма Кенсела вне инвалидной коляски и без бандажа на шее, она разволновалась и в результате не заметила, что окно открыто. Этот парень подал иск на компанию, где раньше работал, заявляя о своей полной нетрудоспособности из-за производственной травмы. Увидев его с накачанными мускулами и без следов страданий на лице, Карли подкралась на цыпочках ближе, схватила фотоаппарат, но задела горшок с азалией и… ввалилась прямо в его окно.

Расследование, конечно, было полностью провалено. И это после семи месяцев слежки и скрытых звукозаписей! Без сомнения, ее зять потерял кучу денег и репутацию лучшего детектива на Западе. Но разве она виновата в том, что кто-то поставил этот проклятый цветочный горшок на окно!

Карли захлопнула чемодан и обнаружила, что прищемила крышкой рукав своей легкой куртки, которая была ей слишком велика. Она с силой рванула рукав, раздался треск разрываемой материи. Черт! Карли предпочитала носить свободные, мешковатые вещи. В них она чувствовала себя ниже ростом, а не неуклюжей, длинноногой дылдой.

Ее вообще не интересовала мода. Она была частным сыщиком, вернее, хотела им быть, и у нее просто не хватало времени, как у всех этих красоток, делать причудливый маникюр, покупать вычурную одежду и проводить время в салонах красоты. Каждое утро Карли затягивала резинкой свои черные волосы в хвост, а затем скручивала их в пучок, закрепляя зажимом. Но волосы были непослушны, и прическа всегда оказывалась в беспорядке.

Работа ей удавалась, более того, была частью ее жизни. Теперь следовало каким-то образом вернуть благосклонность зятя и половины Далласа. Лучший способ — расследовать какое-нибудь новое дело, но где его взять, если на многие мили вокруг только трава и стада коров?

— Возьми отпуск, отдохни, — наставляла ее сестра, вручая брошюру о гостевом ранчо Бенедикт, находящемся менее чем в двух часах езды от Далласа. — Это настоящее ранчо с ковбоями, лошадьми и пастбищами. Тебе понравится.

Когда же Карли попыталась сказать о желании расследовать что-нибудь, сестра остановила ее властным взмахом руки.

— Неужели ты не понимаешь? Я пытаюсь спасти твою работу. У тебя начинается оплачиваемый отпуск. Уезжай, пусть здесь все уляжется. Дай мне время немного успокоить Эрика.

И вот Карли добралась до этого ранчо — с порванным рукавом и сильно уязвленным самолюбием. Мэг велела ей не возвращаться домой, пока она не позовет. Ничего себе начало отпуска!

Не позволяя себе унывать, Карли подошла к большому широкому крыльцу.

Ее внимание привлек звук, идущий откуда-то сверху. Девушка задрала голову. На балконе второго этажа отдернулась занавеска, и на краткое мгновение показалось чье-то лицо. В Карли проснулось профессиональное любопытство. Кого это может интересовать ее приезд?

Она пожала плечами, подтянула рукав куртки, поставила чемоданы, толкнула латунную дверную ручку и вошла в огромный вестибюль. На стенах были обои с розочками в викторианском стиле, а на лестничной площадке висела старинная фотография двух супругов, явно пребывающих в дурном настроении. И с какой стати здесь повесили такую неприятную картинку?

Краем глаза она заметила, что справа находится стол регистрации, выполненный в форме подковы.

Пристально рассматривая отвратительную парочку на портрете, Карли шагнула в сторону и уперлась в грудь высокого, великолепно сложенного мужчины, от которого исходил аромат дорогого парфюма. Она скользнула взглядом вверх, машинально замечая перламутровые пуговицы его рубашки, и увидела божественно красивое лицо. У Карли перехватило дыхание.

— Привет, — сказал он и одарил ее улыбкой искусного обольстителя.

С трудом подбирая нужные слова, пытаясь справиться с удивлением, она оттолкнулась от его мускулистой груди.

— Мне очень жаль. Временами я бываю такой неуклюжей, но эта фотография… — она взглянула через плечо и состроила гримасу.

Незнакомец снял шляпу, и у Карли пересохло во рту.

У этого роскошного ковбоя оказалась кудрявая белокурая шевелюра.

— Если я правильно понял, на ней изображены те самые Бенедикты, которые построили этот дом. Фотография была сделана в день их свадьбы.

Карли заставила себя снова посмотреть на столь неудачный портрет супругов, сурово напоминая себе, что ей неинтересны мужчины, не важно, насколько они хороши и страстны.

— В их случае брак точно не заключался на небесах.

Ковбой рассмеялся.

— Согласно семейным хроникам, они были очень счастливы вместе.

— Всякое бывает… Но это наталкивает на мысль об остальных представителях семьи Бенедикт.

— Гостеприимство на этом ранчо в самом деле исключительное.

— Слава богу. Не хотелось бы каждый вечер за ужином видеть лица, подобные тем, что на фотографии.

— Так вы тоже гость или нет? — дружелюбно осведомился ковбой.

Его вопрос вызвал подозрение у Карли. Не послышался ли ей акцент? Она внимательно посмотрела на него. Ковбой как ковбой, но, согласитесь, купить шляпу и сапоги может каждый проходимец…

— Я останусь на некоторое время, — неопределенно сказала она, считая себя больше заключенным, нежели гостем.

— И вы не очень-то рады этому?

— Это длинная история, — Карли вовсе не собиралась обсуждать свое унизительное положение с кем бы то ни было, и уж тем более с таким роскошным мужчиной. Она наклонилась, чтобы поднять свои чемоданы, но ковбой опередил ее:

— Позвольте мне.

Он взял оба чемодана руки и начал удаляться, а Карли принялась глазеть на его превосходно сложенную фигуру. С каких это пор ковбои разговаривают настолько цивилизованно? И ходят с выправкой солдата и такой грацией, будто вырос во дворце? Ковбои, как правило, сутулы и передвигаются, покачиваясь, зато с самодовольным видом.

Нет, определенно этого парня скорее можно было представить в окружении слуг, лакеев, посыльных, торопящихся выполнить любое его желание, или женщин, всегда готовых прокатиться в его изысканном итальянском автомобиле.

И не важно, если он носит шпоры, кожаные штаны и издает призывный клич ковбоя. Вне всякого сомнения, этот тип — аристократ!

Придя к такому выводу, Карли тут же вздернула нос. Вероятно, он ждет, что она влюбится в него, начнет флиртовать, а он, возможно, одарит ее крупицей своего внимания.

Конечно, Карли могла бы влюбиться в него, но потерять от любви голову? Нет, это не ее случай. Все лучшее в жизни обходило ее стороной, и она уже привыкла к этому.

Подтягивая почти оторванный рукав, она последовала за мужчиной по блестящему дубовому полу к столу регистрации, за которой ее ожидала дамочка, похожая на мышь.

— Я — Карли Карпентер.

Тощая женщина, которую, согласно надписи на нагрудной карточке, звали Мэйси, поднесла к глазам огромные черные пластиковые очки.

— Конечно, мэм, мы ждем вас, — она пододвинула Карли формуляр. — Подпишите здесь и можете идти. Вам на второй этаж в гостевую зону, комната номер три. По коридору мимо номера мистера Гарднера. Я вижу, что вы уже увиделись.

— Полагаю, следует сказать, что мы просто налетели друг на друга.

Опустив чемоданы Карли на пол, мужчина изобразил на лице ослепительную улыбку. Карли решила не замечать этого.

— Я — Люк Гарднер, — он протянул ей холеную руку.

Карли ответила ему рукопожатием. Ее изящные, как у пианистки, руки показались ей неухоженными.

— А я Карли Карпентер — первосортная недотепа. Взгляните на ваши блестящие сапоги. Так вот, предупреждаю, если я окажусь рядом, то они станут как поджаренный гренок.

Он улыбнулся, обнажив безупречно ровные зубы.

— Гренок, что подается на завтрак?

Карли моргнула. Парень не понимает американских словечек?

— Вы не американец!

— Как бы вы сказали, попали в самую точку! — изрек он, и Карли заметила в его голубых, как океан, глазах, недосказанность. Он не хочет, чтобы о нем знали правду?

Впрочем, чтобы выяснить это, у Карли не оказалось времени. По правой лестнице быстро спустилась резвая женщина с длинными, в форме пирамидок серьгами и каштановыми вьющимися волосами, которые струились по ее плечам.

— Привет, Люк. Как мило с твоей стороны, что ты решил поработать носильщиком. Я не знаю, куда подевались помощники на ранчо. — Она насупилась, потом озорно улыбнулась. — Думаю, они где-то во дворе изображают ковбоев. — Она протянула руку Карли. — Я — Тедди Бенедикт, а вы, должно быть, Карли Карпентер, — и, не дав Карли возможности ответить, Тедди быстро повернулась к маленькой администраторше: — Мэйси, ты предупредила о барбекю, которое устраивается сегодня вечером в честь Карсона, и о прогулке верхом утром?

Голова Карли шла кругом. Она наблюдала, с какой скоростью развеваются цветные, похожие на цыганские, юбки Тедди. Так, значит, перед ней одна из представительниц семьи Бенедикт.

— Сегодня день рождения моего брата, — Тедди ослепительно улыбнулась. — Мы начинаем праздновать в семь часов. Для вас это прекрасный способ познакомиться с персоналом и гостями.

Вечеринка? Вот уж что совсем не входило в планы Карли. Все, что она хотела, так это подняться в свой номер, принять горячую ванну и впасть в меланхолию.

— Возьмите, — Тедди сунула в руку Карли нечто похожее на расписание. — Обо всем, что необходимо знать, вы прочтете здесь. А теперь, Люк, дорогуша, не отнесешь ли чемоданы Карли наверх?

Последний раз Карли подносили вещи, когда она училась в четвертом классе школы. Да и тогда одноклассник согласился на это в обмен на уроки свиста через передние зубы, которые давала ему Карли.

Мужчина с интригующей улыбкой, европейскими манерами и атлетическим телосложением наклонил голову и снова поднял ее чемоданы.

— С удовольствием.

Это он, конечно, преувеличивает! Но Карли оценила его хорошие манеры. Ей повезло. Ведь греческий бог не часто носит чемоданы гостей.

Что-то в этом псевдоковбое интриговало ее. Зачем такой человек, как Люк Гарднер, приехал на ранчо?

Она снова пожала плечами и подтянула разорванный рукав. Скоро все прояснится. Ведь она детектив!

Неуклюже ступая по достаточно узкой лестнице, Карли изо всех сил старалась держать себя в руках. Мужчина, идущий впереди нее, был сказочно красив, а Карли являлась реалисткой, не верящей в небылицы.

— Номер три? — Он остановился у двери.

— Да.

Люк протянул ей руку, и Карли какое-то время тупо смотрела на него, пока не поняла, что он хочет открыть дверь.

— Я в состоянии сделать это сама, — буркнула она, весьма польщенная, и вручила ему ключ.

— А моя мама пришла бы в ужас, если бы я позволил этому произойти.

— Ваша мама мне определенно нравится, — Карли улыбнулась.

— Мне тоже, — усмехнулся он в ответ. Открыв дверь, Люк отошел в сторону, пропуская девушку вперед.

Поставив чемодан на пол, он положил компьютер на прикроватный столик.

— Кто-то оставил вам газету, — он взял печатное издание с таким видом, словно это была дохлая мышь.

Карли состроила гримасу. Не описывается ли там ее арест за вторжение на частную территорию?

— Меньше всего я хочу видеть газеты.

— Я чувствую то же самое, — Люк Гарднер бросил многотиражку в мусорную корзину.

— Вы не любите средства массовой информации? — Она подошла к круглому столику, чтобы понюхать цветы и потрогать фрукты.

— Не особенно. Не считаю вторжение в личную жизнь за деньги достойной работой.

— Да?

Если он считал репортеров пронырами, то что он скажет о детективе? Этому парню лучше солгать и не распространяться о своей работе.

Карли протерла красное яблоко подолом своей куртки, пытаясь не смотреть на Люка.

— Как долго вы здесь?

— Два дня, — он скрестил руки на груди, прислонился к открытой двери и посмотрел на нее.

— Останетесь и дальше?

Какой вздор! Зачем она спросила?

— Как получится…

— Что именно?

— Познакомиться с такой красавицей, как вы, конечно.

Карли рассмеялась. Она знала о своих недостатках. Парни благоволили к ней, доверяли, спрашивали совета, относились как к сестре или лучшему другу. Некоторые даже приглашали ее на свидание, но никто не делал комплиментов. Тем более такие парни, как этот. Так с какой стати Люк польстил ей?

ГЛАВА ВТОРАЯ

Люк открыл дверь собственного номера, вошел внутрь и бросил белую ковбойскую шляпу на кровать. Он все еще думал о недавно приехавшей на ранчо гостье.

Эта мисс Карли Карпентер забавляла его своим остроумием и мешковатым одеянием. Она не похожа на знакомых мне женщин, подумал он, вот в чем ее привлекательность. Никакого жеманства и раболепия.

Вероятно, она не знала, кто он, так же как и остальные жители ранчо, за исключением его старого университетского приятеля Карсона Бенедикта.

Всю свою жизнь Люк был в центре внимания. После смерти брата Филиппа европейские папарацци присосались к нему как пиявки, лишив покоя. Американская пресса, с увлечением описывавшая краткое пребывание Люка в университете, могла выследить его и в этой поездке.

Карсон любезно согласился охранять его уединение и, в сущности, спрятал друга на все это лето.

Люк потер шею, чтобы избавиться от возникшего напряжения, и направился к компьютеру, стоящему на небольшом столе у окна. Он был не очень требователен к местам проживания, но этот номер оказался приятным и сверкал чистотой. Обои с хвойным орнаментом, широкая кровать, покрытая ярким лоскутным одеялом в красно-синих тонах, на полу — большой ковер, сбоку — маленькая ванная комната.

Люк жалел своего старого друга, который по натуре был замкнутым человеком. Каково ему это — постоянно натыкаться на посторонних в собственном доме. В Принстонском университете оба — и Карсон, и Люк — были довольно нелюдимыми, они и подружились оттого, что оба искали уединения и тишины.

Люк проверил электронную почту, ожидая письма из дворца в Монтавии. Он обещал своему отцу, королю Александру, что станет часто писать и в случае возникновения кризиса в стране вернется домой. Но возвращаться слишком скоро ему не хотелось, хотя он любил свое государство, сердечных и кротких людей, живущих в нем, понимал и лежащую на нем ответственность.

В тот год, когда отец позволил Люку посещать иностранный университет, они с Карсоном приехали в Оклахому. За годы, проведенные в Штатах, Люк полюбил эту страну. Здесь он защитил диплом по теме «Развитие курортного бизнеса» и надеялся применить свои знания для упрочения положения своей небольшой страны в мировой экономике. Тем не менее пресса высмеивала его увлечение, называя это забавой младшего принца.

Его называли принц-плейбой, и, хотя это было не так, он невольно подыгрывал прессе, получая наслаждение от жизни. Автомобильные гонки, лошадиные скачки, лыжные соревнования — он повсюду был на вершине славы.

Всего за несколько дней до своего двадцатисемилетия наследный принц Монтавии Филипп, брат и лучший друг Люка, погиб. Это произошло во время рождественских каникул в Альпах, где они оба катались на лыжах.

Ценой огромного усилия воли Люк лишь недавно перестал вспоминать тот день, кровь на снегу, необычную тишину и ужасное понимание своей вины.

Так Люк Жардин, второй сын короля Монтавии, стал наследным принцем. И с этого момента его жизнь полностью изменилась.

Как принц, Люк был воспитан для службы в армии и управления страной в случае необходимости, но никто и предположить не мог, что с Филиппом может произойти подобное. Мать и отец обучали обоих сыновей управлять государством, но Люк равнодушно относился ко всем международным саммитам и официальным обедам, на которых присутствовал.

Филипп же был чрезвычайно серьезным, разумным и в отличие от Люка очень ответственным. Именно Филипп мог бы стать решительным и мудрым королем. Страна потеряла будущего короля, а Люк — брата. Даже сейчас сердце Люка обливалось кровью от тоски по нему.

Он потер рукой внезапно затуманившиеся слезами глаза. Филипп, как никто, был достоин занять трон, а вот Люк считал себя не способным управлять страной.

Вскоре после смерти Филиппа отец отправил Люка на военную службу. Это укрепило его характер, он стал менее безрассудным, возмужал. Но понять, будет ли он способен управлять страной, Люк так и не смог. И до тех пор, пока не разберется в этом, он не сможет принять корону своего отца.

Компьютер сообщил о прибытии почты. Это было письмо от его сестры Анастасии. Если она узнает, где он находится, это сейчас же распространится по Европе и Америке. Его обожаемая сестра не умела хранить секреты.

Люк! Где ты? Граф Бруссар совершенно обезумел из-за твоего исчезновения.

Люк нахмурился. Граф Бруссар — королевский советник и личный наставник наследного принца — был главной причиной побега Люка в США.

Граф был приставлен к Люку с детских лет, а уж после смерти Филиппа и вовсе глаз с принца не спускал, что очень раздражало. Без Бруссара Люк не мог ни принять решения, ни отправиться куда-нибудь. А то, что Люк все-таки ухитрялся делать самостоятельно, тут же осуждалось графом. Это заметил даже отец и согласился с желанием Люка провести время в одиночестве, подальше от дворца, прессы и графа.

Преодолев чувство беспокойства, Люк продолжил читать.

Противный старый Питер ничего не скажет мне, отец отмахивается от меня, как от надоедливого насекомого. Я непременно умру, если не услышу от тебя новостей.

Склонность Анастасии все драматизировать вызывала улыбку. Как и Бруссар, младшая сестра не должна была знать о его местонахождении. Анастасия была слишком словоохотливой, особенно с прессой Монтавии.

Следующее письмо — от слуги, доверенного лица и просто надежного человека Питера. Его сообщение было богато новостями и полно юмора, что вызвало у Люка желание вернуться домой. Питер напоминал Люку, что леди Присцилла все еще злится на него. Прочтя это, Люк громко расхохотался и написал ответ.

Леди Присцилла, дочь графа Бруссара, была постоянным источником беспокойства и мучений принца. Отец Люка и граф ничего так не хотели, как поженить Люка и Присциллу. Время шло, безгласное давление на Люка — необходимость жениться на подходящей женщине и произвести на свет наследника — становилось все сильнее.

Но у Люка не было никакого желания остепеняться.

Он вспомнил привлекательную особу с чемоданом, которую встретил в вестибюле. Она совсем не похожа на леди Присциллу, но есть подозрение, что под мешковатой рубашкой, юбкой из мягкой ткани и походными ботинками скрывается стройная, соблазнительная фигура.

Люк покачал головой и улыбнулся. Карли не на шутку разожгла его интерес. У этой женщины такое необычное и даже противоречивое сочетание внешности попрошайки, остроумия и сексуальной манеры растягивать слова. А какие у нее полные, чувственные губы…

Внезапно ему захотелось отправиться на вечеринку по случаю дня рождения Карсона.

Карли пыталась расслабиться в своем уютном номере, оформленном в деревенском стиле. Впрочем, усталости девушка не чувствовала. А меланхолия, которой она первоначально собиралась предаваться, почему-то не приходила. Карли была довольно сильным человеком и никогда не позволяла эмоциям брать над собой верх.

Может быть, у нее больше никогда не будет работы, мрачно принялась размышлять Карли. В двадцать восемь лет она станет никому не нужна и проведет остаток жизни под мостом, в коробке из-под холодильника, отыскивая по мусорным бакам недоеденные сэндвичи и окурки.

Впрочем, ее дорогая сестра Мэг не позволит этому произойти. Она будет кормить и поить своего Эрика, мило сердиться на него, дарить ему страстные взгляды, и, возможно, вскоре Карли вернется к своей работе…

Карли выключила телевизор и посмотрела на наручные часы. Скоро начнется вечеринка, и она сможет по крайней мере отвлечься от своих невеселых мыслей. Она перекинула лямку фотоаппарата через плечо и направилась по коридору к лестнице.

Проходя мимо комнаты номер шесть, где проживал ковбой, она остановилась. А Люк Гарднер пойдет на барбекю? Недолго думая, Карли подняла руку, чтобы постучать в дверь, но, услышав легкий стук по клавишам компьютера, решила не беспокоить его. В любом случае это была довольно глупая идея.

Невероятно любопытная, она все же не выдержала и приложила ухо к двери. Не то чтобы Люк заинтересовал ее. Карли раздразнил его акцент, и она поставила себе цель выяснить о нем как можно больше. Что он там делает? Работает на компьютере? Он что, трудоголик-бизнесмен, который не может оставить работу даже на время отпуска?

За дверью внезапно наступила тишина, затем послышался звук отодвигаемого кресла. Не желая быть застигнутой, Карли рванула вниз по винтовой лестнице. На последней ступеньке она подвернула ногу и на веранду выскочила, прыгая на одной ноге.

Она еще не очень хорошо ориентировалась на ранчо, но ведь детективу не нужно много времени, чтобы определить, откуда доносится запах коптящегося мяса. В животе у Карли урчало, лодыжка болела. Прихрамывая, она прошла по тропинке из красного кирпича вокруг дома и оказалась на широком заднем дворе.

Зона отдыха занимала всю территорию. Карли заметила бассейн и волейбольную сетку. В центре располагалась коптильня размером с цистерну. Вокруг она увидела достаточно много мужчин в ковбойских шляпах. Женщин было раз в десять меньше.

Ей следовало бы восхищенно ахнуть от возможности покрутиться в обществе стольких представителей противоположного пола, но этого не произошло. Карли уже давно смирилась с ужасной истиной, что мужчины не находят ее привлекательной. Существуют женщины красивые, а есть разумные, к которым она себя и относила.

— Карли, — навстречу ей устремилась экспансивная и радушная Тедди Бенедикт. Карли будто увидела цыган, кружащихся вокруг костра с бубнами. — Пойдемте, познакомитесь со всеми. Ужин почти готов.

В течение следующих нескольких минут Карли представляли то одному, то другому ковбою. От количества услышанных имен у нее закружилась голова.

Она огляделась. Интригующего ее Люка не было видно.

Тедди повела ее к огромному тенистому дереву, где в стороне от толпы стояли мужчина и маленький мальчик, а между ними сидела, наверное, самая уродливая из собак на планете, которая не сводила своих страшных, но обожающих глаз с ребенка.

— А это, — с ликованием объявила Тедди, — мой старший брат, именинник Карсон.

— С днем рождения, мистер Бенедикт, — сказала Карли. — Спасибо за приглашение на вечеринку.

Высокий, темноволосый, черноглазый ковбой с мрачным выражением лица сердито посмотрел на Карли.

— Добро пожаловать на ранчо Бенедикт, — буркнул он.

Карли моргнула. Для именинника мистер Бенедикт выглядит не очень-то счастливым.

— А этого мальчика зовут Гейвин, — продолжала Тедди, указывая на уменьшенную копию Карсона Бенедикта. На мальчике помимо всего прочего были надеты ковбойские сапоги и шляпа, а пряжка на поясе закрывала почти весь живот.

— Добро пожаловать на ранчо Бенедикт, — сынок Карсона с официальной учтивостью протянул гостье руку.

Зачарованная Карли наклонилась, чтобы посмотреть ребенку в глаза.

— Ну, спасибо, сэр. Думаю, вы и есть владелец это прекрасного ранчо.

Ребенок просиял, а истинный хозяин выдал ответ недовольным тоном:

— Гейвин однажды унаследует эту роскошь вне зависимости от моих обязательств.

Подумав, что такой ответ незнакомому человеку звучит довольно странно, если не сказать — грубо, Карли что-то пробормотала и отошла в сторону. Карсон Бенедикт дружелюбен, как гремучая змея! Казалось, ему противно принимать гостей на своей земле. Если уж сейчас, на празднике, у него такое настроение, то не хотелось бы оказаться рядом, когда он раздражен.

— Не обращайте внимания на Карсона, — сказала Тедди, догоняя ее. — Его плохое расположение духа — просто игра.

— Ну, в таком случае у него хорошо получается. Он никогда не задумывался о карьере актера?

— Думаю, он слишком занят этим ранчо, — Тедди сладкозвучно рассмеялась.

— Сколько человек можно сюда пригласить? — спросила Карли, смотря на необъятные зеленые пастбища и проволочные заграждения.

— Максимум тридцать, — промолвила неугомонная Тедди Бенедикт. В лучах вечернего солнца ее каштановые волосы отливали красным цветом. — Помимо этого дома у нас есть еще два со спальнями. Один для гостей, другой для работников ранчо.

— Так это настоящее ранчо, как и описано в брошюре?

— Совершенно настоящее. При желании вы даже можете поездить верхом или поработать на земле, принять участие в запланированных мероприятиях. Это место превосходно подходит для одинокой женщины. Вы ведь не замужем?

— Нет.

Восприняв одиночество Карли как нечто, заслуживающее празднования, Тедди хлопнула в ладоши и чуть ли не пустилась в пляс.

— Прекрасно, Карли. Здесь вы окружены мужчинами, — она указала рукой на компанию ковбоев, которые поедали свиные ребрышки с бумажных тарелок. — Выберите одного и проведите романтический отпуск. Может, вы даже найдете настоящую любовь. Здесь это возможно.

Карли подняла руку, останавливая восторженную речь Тедди.

— Спасибо, но о любовной связи я думаю меньше всего.

Ей нужны были не мужчины, а удачное расследование, чтобы доказать зятю свою способность выполнить любое задание.

Только разве такое возможно в коровьем пристанище?

В этот момент Карли увидела Люка Гарднера, идущего по тропинке из кирпича, и забыла, о чем говорила. Он шел, засунув большие пальцы за пояс, и выглядел просто восхитительно…

— Люк! — взорвалась Тедди, и все ее украшения, колыхнувшись, звякнули. — Я так рада, что ты решил присоединиться к нам!

— Аромат американского барбекю может свести человека с ума.

— Именно этого мы и добивались. Слушай, ты ведь уже встречался с Карли?

Люк посмотрел на Карли своими голубыми, как море, глазами и улыбнулся.

— Приятно видеть тебя снова, Карли.

— Да, приятно, — безвольно пробормотала она.

— Так, Люк, дорогуша, ты составишь Карли компанию сегодня вечером и поможешь ей познакомиться со всеми? — вмешалась Тедди, не дав Карли выставить себя посмешищем.

— В этом нет необходимости, — попробовала возразить Карли, растерявшись от столь откровенных интриг Тедди.

— Я сделаю это с удовольствием, — игнорируя ее протест, ответил Люк.

Тедди сжала предплечье Люка.

— Я знала, что ты согласишься. Ты такой милый. Если позволите, я пойду поприветствовать семью из Огайо.

Она исчезла, подобно блуждающему огоньку, оставив Карли и Люка одних. Какой конфуз! Как неуютно, наверное, чувствует себя Люк! Теперь весь вечер он будет вынужден провести с такой не сексапильной девушкой! А то, что она не сексапильна, Карли нисколечко не сомневалась. Семья все время пыталась сосватать ее, но ничего не получалось…

— В самом деле, Лю… Люк, — промолвила она, внезапно начав заикаться. — Я позабочусь о себе сама.

— Но я здесь тоже один и с удовольствием составлю тебе компанию, — это прозвучало так, будто они обедали в дорогом отеле с икрой и шампанским. — Если ты согласна.

Согласна ли она? Скорее испытывает восторг! И не потому, что Люк намного привлекательнее всех мужчин на ранчо, а его акцент волнует ее. Она хотела узнать, отчего такой человек находится здесь, в одиночестве, вдали от цивилизации. Это было простое любопытство.

— Ты не станешь возражать, если я сначала поприветствую хозяина ранчо? — продолжал Люк. — Составишь мне компанию?

После встречи с Карсоном у Карли не было желания разыгрывать дружелюбие перед мрачным владельцем ранчо.

— Я пас, — она состроила гримасу.

— Вы уже виделись? — Люк иронически посмотрел на нее.

— Несколько мгновений назад. И должна сказать тебе, что именинник не самый радушный хозяин.

— Карсон? — Люк посмотрел на владельца ранчо, который теперь сидел за столом со своим сыном. От них никуда не отходил невероятно уродливый голубоглазый пес. — Он немного замкнут для владельца гостиницы, но тем не менее хороший человек.

Ответ удивил Карли. Каким образом гость ранчо составил такое суждение о его хозяине всего за два дня?

— Так поздоровайся с ним, а я пока возьму нам чая со льдом, — она указала на стол, покрытый красной рифленой клеенкой. — И буду ждать тебя там, под деревом.

— Отличная идея, — Люк наклонил свою белокурую голову, будто король, удостаивающий вниманием своих подданных.

Люк отправился прочь, а Карли пошла в затененное место, где администраторша Мэйси разливала сладкий чай. Позади нее на стеганом одеяле сидел ребенок с ангельским личиком и грыз банан.

— Чья это милашка? — поинтересовалась Карли.

Мэйси просияла.

— Это моя дочка Ханна. Ей два года.

Голубоглазая девочка с белокурыми вьющимися волосами помахала Карли своей пухленькой ручкой и произнесла:

— Привет.

— И тебе привет, — сказала Карли и посмотрела на Мэйси. — Она прелестна.

Мэйси наполнила чаем большую пластиковую чашку и протянула ее Карли.

— Спасибо. Я тоже так считаю, — тихо промолвила она.

Давным-давно, когда Карли еще верила в сказки, она мечтала о том времени, когда у нее появятся свои дети. Подрастая, она обнаружила, что лучше совать нос в чужие дела, но не поддерживать с мужчинами продолжительных отношений. Что уж тут говорить о браке…

Взяв чай, Карли направилась к огромному дереву и уселась под ним. Попивая чай со льдом, она посмотрела на Люка и недружелюбного владельца ранчо и не поверила своим глазам. В компании Люка раздражительный Карсон смеялся и вел себя непринужденно. Вот он похлопал Люка по плечу, будто они были старыми друзьями… И где они могли познакомиться?

— Итак, — сказала Карли спустя непродолжительное время, сидя за столом напротив Люка и втыкая вилку в кусок мяса, политый острым соусом. — Вы с мистером Бенедиктом друзья?

Нет ничего лучше, чем прямой вопрос. Она больше привыкла брать интервью, чем поддерживать беседу. Если сосредоточиться на деле, то неудобство оттого, что ее навязали Люку, как даму кавалеру на школьном балу, уйдет.

Люк медлил с ответом.

Сегодня он выглядел даже привлекательнее. Оттенок рубашки гармонировал с цветом его глаз, а закатанные рукава обнажали мускулистые предплечья.

Люк снял шляпу, и Карли чуть не подавилась. Белокурая шевелюра натолкнула ее на мысль о сексуально привлекательной кинозвезде или гонщике.

— Карсон и я какое-то время учились в одном университете, — промолвил он. — Поэтому, решив провести отпуск в США, я связался с ним.

Чувствуя разочарование, Карли отрезала ножом очередной кусок мяса и отправила его себе в рот. Она надеялась услышать более интригующий ответ.

— Кое-кому здесь удалось превратить жареное мясо в произведение искусства, — изрекла Карли.

— Карсон в этом специалист. Помню, как он пригласил меня сюда несколько лет назад и не мог дождаться, когда я отведаю блюдо, приготовленное по семейному рецепту. Еда была восхитительна.

Карли снова услышала акцент в его речи.

— Ты так и не скажешь, откуда родом?

— Нет, — он улыбнулся, стараясь уклониться от ответа.

— У тебя приятный акцент, — сказала она. — Французский?

Ее любопытство переходило в назойливость, но Люк расценил ее вопрос как нечто обычное.

— А у тебя хороший слух, — произнес он. — Ты, возможно, говоришь по-французски?

— Да, — ответила она по-французски, напрягая мозг, чтобы показать ему хотя бы то немногое, что помнила. — Я изучала его в лицее.

Люк, удивленный, просиял.

— У тебя почти нет акцента, — сказал он по-французски.

Карли улыбнулась комплименту и ответила:

— Не дразни меня. Я из Техаса.

Люк наклонился вперед, отложил вилку и внимательно посмотрел на Карли.

— Я поражен, мадемуазель, — промолвил он и спросил ее по-испански, не говорит ли она и на этом языке.

Карли лихорадочно соображала. Пусть она не красотка, зато умна.

— Нечестно перескакивать на другой язык, не предупредив меня, — она указала на него вилкой. — Я немного знаю испанский, но мои познания — это большей частью язык обывателей. Я обучилась ему, живя и работая среди испанцев в Далласе.

— Может быть, ты обучишь меня? — спросил он.

Умственная гимнастика с образованным человеком взволновала Карли. Большинство из знакомых ей мужчин пугались ее живого ума, но с Люком все было наоборот.

— Я с удовольствием обучу тебя языку обывателей, если только ты его вынесешь.

— Буду рад, — сказал он и задал вопрос по-немецки.

Она покачала головой.

— Здесь я пас. Что это, немецкий?

— Да, — он взял вилку и нож и аккуратно отрезал кусочек мяса.

— Так сколько языков ты знаешь? — Карли наблюдала, с какой ловкостью он орудует вилкой и ножом. Мускулы, манеры, удивительный ум. Кто этот парень?

— Свободно говорю на шести. А ты?

— На шести? Теперь я удивлена. Где ты им обучился?

Выражение лица Люка оставалось дружеским, но его улыбка стала напряженной.

— В школе, во время путешествий, — он взмахнул рукой, в которой держал вилку. — Ну, сама знаешь.

Нет! Этого она не знала. Но, будучи детективом, уловила, как тщательно он подбирает слова для ответа.

— Французский, немецкий, испанский, английский. Какой еще язык ты знаешь? — Она одарила его самой пленительной из улыбок.

— Итальянский и китайский.

— Этих языков я не знаю. Китайский язык действительно невероятно трудный?

— Да, но в моей… — он на мгновение прервался, — китайский язык важен для нашего семейного бизнеса.

— Твоя семья ведет бизнес по всему миру?

— Можно сказать, большей частью занимается связями с общественностью.

— А в мировом масштабе?

— Мир превратился в общий экономический рынок. Любой крупный бизнес сейчас расценивается в мировом масштабе. А ты, Карли, чем занимаешься в Техасе?

— Я защитила диплом в области маркетинга, — правдиво сказала она. Год работы по графику с девяти утра до пяти вечера в этой области чуть не свел ее сума.

— Тебе нравится?

Она пожала плечами и почувствовала, как с плеча сполз рукав ее рубашки.

— Раз на раз не приходится.

— Извини? — Люк вопросительно посмотрел на нее.

— О, — она махнула на него рукой. — Это обычная работа. Я стойко переношу превратности судьбы. Моя жизнь скучна, а твоя со всеми этими поездками по миру, должно быть, увлекательна. Расскажи мне о своей стране.

Выражение глаз Люка стало еще мечтательнее.

— Наша страна, — сказал он, — маленькая, но живописная, окруженная горами, с множеством старинных деревень и сердечными, дружелюбными людьми.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву деревьев, запутался в волосах Люка. Карли пыталась не замечать этого. Слушая его низкий голос, произношение с легким акцентом, она испытывала странные ощущения. Смотреть на Люка было сладким мучением.

— Ты рассказываешь, будто читаешь туристическую брошюру.

— Может быть, — уголки его роскошных губ изогнулись. — Монтавия — это неизвестное сокровище. Крошечный альпийский рай. И я хочу, чтобы весь мир узнал мою страну как первоклассный курорт.

— Монтавия? — Название показалось Карли знакомым. — Где это?

Люк поморщился и отбросил прядь волос со лба назад.

— Около Швейцарии, — промолвил он наконец и, взглянув на стол с закусками, перевел разговор на другую тему: — Хочешь праздничного пирога?

Да, Карли съела бы пирога, и еще она хотела услышать больше информации. Она вскочила из-за стола, неловко задела свою чашку, и та опрокинулась на стол. Рубашка Люка оказалась забрызганной чаем.

Простонав от испуга, Карли схватила свою салфетку и бросилась исправлять то, что наделала. Ведь Люк может уйти переодеваться и… больше не захочет видеть ее.

А между тем… Выяснение, кто такой Люк, помогло бы ей отвлечься от своих неудач, а если совсем повезет, то он стал бы олицетворением ее мечты… Правда, если только до этого она не прикончит его своей неуклюжестью.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Рассвет — самое отвратительное время суток. Чертыхаясь, Карли выползла из-под одеяла и, спотыкаясь, направилась в ванную комнату. С чего это она вдруг согласилась участвовать в этой прогулке верхом на восходе?

В городе, среди бетона и машин, утро начиналось со звуков автомобильных гудков, сирен и рычания грузовиков.

Но здесь, в малонаселенной Оклахоме, только влюбленная птичка уселась на подоконник в ее комнате, чтобы громко прощебетать о своем счастье, да еще вдали слышалось мычание коров.

К этому тоже надо привыкать. Ведь изгнание из дома может длиться долго.

Карли приняла душ, оделась, полагая, что ее туристические ботинки подойдут для верховой езды. Она знала совсем немного о лошадях, но все же надеялась развлечься.

Повесив фотоаппарат на плечо, она направилась к двери.

Карли хотела спросить, когда подается завтрак, но за стойкой регистрации никого не было. Разочарованная, она пошла в конюшни.

Воздух был свеж и наполнен ароматом цветов. Оранжевое зарево, подобно отдаленному пожару, виднелось на горизонте с восточной стороны.

Карли взяла фотоаппарат, выжидая, когда можно будет сделать наиболее удачный снимок рассветного неба.

— Правда, красиво? — раздался позади нее мужской голос. Она испугалась, резко повернулась, фотоаппарат вылетел у нее из рук, а Люк Гарднер поднес руку к своим глазам.

— О, извини, — Карли бросилась к нему, будто обрызгала нервно-паралитическим газом из баллончика.

— Нет, это мне нужно извиниться. Я не должен был подкрадываться.

— Мне жаль, правда, но для городской девушки здесь немного непривычно…

Он вскинул голову, заинтересовавшись ее словами.

— Ты всегда жила в городе?

— В основном в пригородах Далласа. Бабушка жила в деревне, но я никогда не ночевала у нее, — она притворно вздрогнула, — потому что боюсь койотов.

— Так зачем ты приехала на ранчо в отпуск?

— Это подарочек моей сестры, — промолвила Карли. Солнце вышло из-за горизонта и предстало во всей своей красе. — Не могу поверить, что ты разговариваешь со мной после вчерашнего случая с чаем.

— Всякое бывает, — Люк улыбнулся, а у Карли внутри все сжалось. Она повернулась, чтобы сфотографировать сияющее небо.

— Происшествия следуют за мной, как бездомные щенки, — она взглянула через плечо, надеясь, что Люк не исчез. — Тебе нравятся конные прогулки?

— Да, а тебе?

— Не сказала бы, и все еще удивляюсь, как Тедди уговорила меня принять в этом участие. Я — не ранняя пташка и не очень-то разбираюсь в верховых лошадях.

Карли отправилась дальше, Люк пошел рядом с ней.

— Ты не боишься идти рядом со мной? — спросила Карли. — Знаешь, как бы чего не вышло…

— Хотя я и дрожу при одной мысли об этом, но буду держаться храбрецом.

Карли хихикнула, оценив его юмор и то, каким образом он сгладил воспоминание о происшествии с чаем.

— Просто держись от меня подальше, когда мы подойдем к конюшням. Без сомнения, меня лягнет норовистая лошадь.

Они обошли дом и приблизились к конюшням, где их уже ожидали дюжина оседланных лошадей и несколько работников ранчо. Карли заметила, что Карсона среди них нет, и обрадовалась этому. Не хотелось бы увидеть кислую физиономию с утра пораньше!

— Ты хорошо поладишь с этими лошадьми, — сказал Люк. — Все они специально обучены и покорны, как овечки. А дорогу знают лучше наездников.

Карли сфотографировала лошадей, один из работников ранчо обернулся и посмотрел на нее.

— Вы подаете кофе во время этой поездки по дикой местности? — сердито изрекла она и услышала позади себя смешок.

— Прогулка продлится всего час. По возвращении нас будет ждать кофе эспрессо.

— О, это будет божественный напиток! — тяжело вздохнула она и сделала еще один снимок, а Люк словно случайно отодвинулся в сторону, но так, чтобы не попасть в кадр. Ей это показалось странным, и она спросила: — Ты не любишь сниматься? Я сделала бы тебе хорошие жанровые фотографии.

Один из работников ранчо вышел вперед и снял шляпу.

— Доброе утро, мэм. Вы меня помните? Я Дирк. Мы встречались вчера вечером на барбекю.

Дирк был приятным парнем, с милыми карими глазами и морщинками вокруг них.

— Доброе утро, Дирк, — поприветствовала его Карли.

— Будет много чего поснимать во время прогулки, — промолвил Дирк. — Мистер Гарднер всегда замечает любое животное в лесу. Он поможет вам во время съемок, ведь так, мистер Гарднер?

— С огромным удовольствием, — ответил Люк. Дирк вернулся к своим обязанностям, а Карли с любопытством взглянула на Люка.

— Я думала, что ты находишься здесь всего два дня.

— Я часто езжу верхом, — он с изяществом пожал плечами. — Лошади — моя страсть.

В этот момент приехала семья из Огайо. Двое мальчиков принялись кричать и прыгать, чем испугали лошадей. Девочка-подросток в облегающей футболке, открывающей ее живот с кольцом в пупке, пребывала в дурном настроении.

— Зачем мы так рано встали? Терпеть не могу такие каникулы. Это так скучно, — бурчала она. Заметив Люка, она выпрямилась, улыбнулась и промурлыкала: — Доброе утро, Люк.

Карли округлила глаза от удивления. Люк вежливо ответил на приветствие девочки и повернулся к Карли:

— Я скажу тебе, когда будет удачный ракурс для снимка.

Карли с опаской подошла к своей лошади. Дирк помог ей усесться в седло. Заметив, что лошадь и не пошевелилась под ней, Карли с облегчением вздохнула.

Дирк улыбнулся и погладил лошадь.

— Вы справитесь, мисс Карли. Не беспокойтесь, Гроза управляема так же легко, как и старая охотничья собака. Я буду рядом, если вам понадобится помощь.

Бедняга Дирк и не подозревал, что говорит все это Карли-недотепе! Уж ее-то Гроза постарается сбросить с седла…

Поблагодарив Дирка, Карли взяла у него повод. Гроза не шевелилась.

Лошадь Люка, наоборот, все время фыркала, вскидывала голову и вставала на дыбы, но он управлял ею с ловкостью опытного наездника.

Все двигались друг за другом по избитой дороге в сопровождении работников ранчо впереди и по бокам. Карли заметила, что Люк едет в стороне от других и разговаривает с другими наездниками. Он выглядел потрясающе…

Пристроившись между Дирком и девочкой-подростком, Карли надеялась, что разговор с последней отвлечет ее от разглядывания Люка. Они познакомились, и девочка, которую звали Тина Осборн, посмотрев на скачущего Люка, мечтательно протянула:

— Разве он не идеал?

— Если тебе нравятся такие мужчины, то да, — пожала плечами Карли.

— О боже! Он едет сюда.

Карли вздрогнула. Люк приблизился и, сдерживая лошадь, поехал рядом с ней.

— Лучше держи этого бесовского коня подальше от меня, — Карли указала на разгоряченного жеребца.

— Отчего же? — Уголки губ Люка изогнулись.

— Боюсь, что он заразит своим поведением Грозу и тогда она оправдает свою кличку.

— Зевс будет вести себя хорошо, — Люк улыбнулся. — За этими деревьями находится пруд. Возможно, тебе захочется сфотографировать его.

— Ты думаешь, мы увидим там представителей животного мира? — поинтересовалась Карли.

— Вчера у пруда были два оленя с детенышами и голубая цапля. Здесь есть также бурые лисицы, еноты и даже орланы. Пруд расположен недалеко от реки, так что дикие животные могут быть поблизости.

— А койоты? — Карли округлила глаза.

— Кто знает, — озорно хохотнул Люк.

— А ты скажешь мне, если они появятся?

Рассмеявшись, Люк ускакал прочь.

— Вы встречаетесь? — вдруг тихо спросила Тина.

Теперь рассмеялась Карли. Нет, вы только представьте, что такой мужчина, как Люк, заинтересовался этакой недотепой!

Карли вернулась с верховой прогулки в свой номер. Спину ломило, в животе урчало. Держа в одной руке чашку с кофе, она взяла банан из корзинки на столе. Прогулка верхом оказалась намного приятнее, чем она думала. Они видели несколько оленей и пару индеек, потревожили выводок куропаток.

Рядом с ней все это время находился улыбающийся, белокурый Люк. Карли даже пришлось сдерживать свои порывы и не глазеть на него слишком уж откровенно.

Сейчас она внимательно прочла расписание мероприятий на ранчо и, не найдя ничего интересного, побрела к компьютеру.

Пришло электронное письмо от Мэг. Сестра желала ей хорошо провести время с каким-нибудь пылким ковбоем. Ни слова о прощении и разрешении вернуться домой! Карли удалила письмо, даже не ответив на него. Ее сестра была красоткой и считала недостаток женственности в Карли удручающим фактом. Родители Карли, казалось, также расстраивались оттого, что их нескладная дочь не интересуется парнями, предпочитает смотреть телевизионные передачи о путешествиях вместо посещения парикмахера и даже не пытается хоть в чем-то соперничать со старшей сестрой.

А вот письмо без адреса. Спустя пять минут Карли вдруг решила перечитать его. В каждом параграфе упоминалось имя Люка…

Внезапно ее осенило. Она решила разузнать о Люке в Интернете. Информации о нем не было, тогда она ввела в строке поиска название его страны — Монтавия. Из праздного любопытства прочла историю этого маленького королевства в Альпах, но о Люке ничего не нашла.

На следующем сайте размещалась газетное сообщение о смерти наследного принца Монтавии. Там же была статья о короле Александре, королеве Авроре, принцессе Анастасии и принце Люке.

В ушах у Карли зазвенело. Она продолжила поиск и нашла фотографию королевской семьи Монтавии. Высокий, серьезный, одетый в военную форму мужчина на ней был не кто иной, как ковбой Люк Гарднер!

Карли судорожно пыталась найти ответы на свои вопросы. Почему принц здесь? Для чего наследник престола приехал сюда без охраны и слуг? Он живет здесь инкогнито? Что это все значит?

Она продолжила поиски в Интернете. Большинство обнаруженных ею статей были старыми. О плейбое-принце, как его называли в прессе, писали довольно много.

У Карли вдруг перехватило дыхание. Заголовок статьи, опубликованной позавчера, гласил: «Принц-плейбой пропал».

Она прочла статью. Люк оставил охрану и исчез. Никто не знает о его местонахождении. Во дворце опасаются за его безопасность. Королевский советник граф Бруссар предлагает вознаграждение за информацию о месторасположении принца.

Итак, граф хотел найти принца, а ей выпала возможность провести расследование. Не важно, что Карли уже знает, где находится Люк. Если она выдаст местопребывание принца через пару дней, то заработает немного денег, вернет себе работу и завоюет уважение начальства.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Взвизгнув от счастья, Карли прокружилась на месте, плюхнулась на кровать и обхватила себя руками.

Жребий брошен!

Граф Бруссар поверил ее невинной лжи. В письме, написанном на плохом французском, она убедила его, что знает, где примерно находится Люк, и сможет добраться туда через несколько часов.

Граф был вне себя от радости. Естественно, он уповал на счастливый случай, с помощью которого можно будет найти принца. И этот случай в лице Карли наконец появился!

Но в плане Карли был один недочет. Вынужденная указать в качестве контактной фирмы детективное агентство зятя, она должна была попросить Мэг прикрыть ее.

* * *

На следующее утро Карли стояла, прислонившись к зеркалу в ванной комнате, и делала то, чего не совершала с восьмого класса школы, — красилась! Она не знала, для чего это ей сейчас, но ведь жизнь — загадка, не правда ли?

Накладывая тушь, Карли услышала звук выстрела и ткнула себе в глаз кисточкой.

Раздался второй выстрел. Потерев слезоточащий покрасневший глаз, она подбежала к окну. Военных самолетов на горизонте видно не было.

Лучше проверить, что происходит, ведь ей следует защищать наследного принца! Пусть она не телохранитель, но у нее есть пистолет с резиновыми пулями.

Обувшись в спортивные ботинки, Карли схватила фотоаппарат и, громко топая, понеслась вниз по лестнице.

Она шла на звуки, осторожно перебегая от дерева к дереву. Как только Карли оказалась на открытой местности, она услышала крик: «Спускай!», а за ним еще один выстрел.

Карли сникла. Это же стрельба по тарелочкам! Вот не повезло!

Но ее разочарование тут же улетучилось, стоило ей лишь увидеть Люка.

Она сделала снимок, стараясь оказаться незамеченной. Территорию стрельбища ограждали тюки спрессованного сена.

Глиняный голубь взлетел вверх и разлетелся на мелкие кусочки от пули.

— Прекрасный выстрел, — Карли зааплодировала.

Люк опустил винтовку и повернулся к ней с сияющим выражением лица. Он снял наушники и повесил их на шею.

— Привет. Не хочешь испытать судьбу?

Она покачала головой, и волосы упали ей на щеки.

— Никогда не стреляла из ружья.

— Попытайся.

— Ты забыл происшествие с чаем и мою склонность к разрушению?

— Мне нравятся опасные приключения, — Люк улыбнулся.

Карли почувствовала волнение. Да, ей нужно провести время с исчезнувшим принцем и получить возможность сделать снимки, чтобы доказать графу Бруссару свою осведомленность о местонахождении Люка.

— Ладно. Что я должна делать?

В глазах Люка отразилось восхищение. Он достал из кармана еще пару наушников.

— Они тебе понадобятся. Наушники позволяют слышать речь, но заглушают выстрелы. А теперь встань здесь, я покажу, как это делается. — Люк поднял винтовку к плечу и прицелился. Он стоял неподвижно, и только легкий ветерок трепал его кудри. — Следи за тем, что я делаю.

Будучи очень высоким человеком, прекрасно сложенный, он двигался с кошачьей грацией. Карли подумала, что принцу подобает быть более утонченным и мягким, а не таким решительным, как Люк, который мог справиться с чем угодно.

Она сглотнула. Думай о деле, приказала Карли себе.

Люк продолжал давать инструкции тихим голосом, но Карли не понимала ни слова.

Раздался выстрел, она подпрыгнула, и снимок сделать не удалось.

Люк опустил винтовку и повернулся к ней.

— Я понятно объяснил?

— О да, — сказала она. Инструкции-то понятны, но что толку? В голове у Карли полная каша.

— Готова попробовать? — Он протянул ей винтовку.

Она пожала плечами, притворяясь уверенной в себе. Он снял жилет и протянул ей.

— Надень, это защитит твои плечи.

Карли надела его, а Люк, встав напротив нее, застегнул ей молнию жилета на груди. Ее окутало тепло и едва различимый запах его тела. Люк находился настолько близко, был так внимателен и силен, что Карли почувствовала себя хрупкой и изнеженной…

Отмахнувшись от столь нелепого чувства, она подняла тяжелую винтовку и попыталась повторить стойку Люка.

— Расслабь плечи, — тихо и терпеливо говорил Люк. — Нет, не так. Позволь мне.

Он встал позади нее, упираясь грудью ей в спину и обхватив ее руки своими ладонями.

— Ты и винтовка должны стать одним целым, — он легонько толкнул ее плечо своим предплечьем. — Расслабься.

Карли решила сосредоточиться на цели, а не думать о сильных руках и мускулистом теле Люка.

Но это оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала.

— Отлично. Перед выстрелом шире раскрой глаза и следи за дыханием.

— Ладно, — сказала она. — Давай сделаем это. Я имею в виду выстрел.

Люк рассмеялся.

— Будешь готова, прикажи выбрасывать мишень, и мы вместе станем следить, когда цель окажется в наивысшей точке полета, и тогда осторожно нажмем на спусковой крючок.

Сделав глубокий вздох, расслабив плечи, Карли крикнула, чтобы выбрасывали мишень.

Тело Люка двигалось вместе с ней, направляя ее движения, пока наконец она не выстрелила.

Глиняная мишень разлетелась в небе на кусочки, подобно конфетти.

— Отлично, — сказал Люк и отошел в сторону, его лицо сияло. — У тебя острое зрение, и ты мягко давишь на спусковой крючок. Ты удивила меня.

— Да? — Ее сердце бешено колотилось. Он взял винтовку, чтобы перезарядить ее.

— Хочешь еще раз?

— Вы очень храбры, мистер Гарднер.

— Я стоял позади тебя. С обратной стороны орудия угрозы не бывает.

Карли вскинула голову и притворилась обиженной.

— А вот за эту остроумную реплику тебе следует сфотографировать меня. Я отправлю снимок сестре.

Она подняла фотоаппарат с травы и вручила его Люку, взяв у него винтовку.

— Твоя сестра организовала этот отпуск?

— Да, моя сестра, я зову ее Великолепная Мэг, — она положила винтовку на плечо.

— Вы близки с сестрой?

— Очень. А ты? У тебя есть родственники? — спросила Карл и, уже зная ответ, но желая услышать легкий акцент Люка.

— Сестра Анастасия.

— Она настолько же роскошна… — Карли прервалась. — Она красива?

— Многие говорят, что красива. Но я считаю, что чаще всего она просто несносна, — на его лице отразилось волнение. — А твоя сестра так же мила, как ты?

Карли сняла винтовку и посмотрела на него.

— Думаю, насчет меня ты не прав, а вот Мэг — роскошная женщина и ужасно надоедливая. Если бы она не была такой замечательной, я ненавидела бы ее.

— Отчего?

Не желая вдаваться в подробности, Карли сказала:

— Ты станешь фотографировать, как я стреляю по этой несчастной глиняной штуковине, или нет?

— Непременно, — он весело посмотрел на нее и приготовился снимать.

— Ты щелкнешь меня, а я птичку, — Карли вскинула винтовку, прицелилась, приказала выбрасывать мишень, выстрелила и промахнулась. — Ну вот, ни одного глиняного голубя на ужин сегодня вечером. Десять моих деток снова станут умирать с голоду.

— Попробуй еще раз, — Люк фыркнул от смеха. — Мы не можем позволить детям умирать с голоду.

В этот миг из-за деревьев от основного дома выпорхнула Тедди Бенедикт.

— Ух ты! Привет. Мне показалось, что я слышу выстрелы.

Она помахала им обеими руками с неудержимой радостью. Множество разноцветных браслетов колыхались на ее изящных руках.

— Не присоединишься к нам? — с привычной вежливостью спросил Люк. — Сегодня я даю уроки стрельбы.

— Он талантливый учитель, — подтвердила Карли. — Лучше сразу согласиться на обучение.

— Нет, спасибо, — большие круглые серьги оранжевого цвета принялись раскачиваться, когда Тедди покачала головой. — Я не выношу оружия. Оно нарушает равновесие женского и мужского начал в моем организме. Нечто вроде изменения течения космической энергии.

— Ну… — протянула Карли, отыскивая подходящие слова для ответа, но потерпела неудачу. — Мы только что фотографировались, чтобы послать снимки сестрам.

— Да? — Глаза Тедди засияли. — У вас обоих есть сестры? Это так классно! А раздражительные братья вроде моего?

— У меня нет, — сказала Карли.

— А у тебя, Люк?

Выражение лица Люка стало напряженным. В его глазах промелькнуло страдание, и Карли стало жаль его.

— Я потерял единственного брата несколько лет назад. Это был несчастный случай.

На лукавом лице Тедди отразилось сочувствие.

— О, дорогуша, мне так жаль. Пожалуйста, прости меня, — произнесла она и быстро прибавила: — Дай мне фотоаппарат, я сделаю снимок, чтобы отправить твоей сестре. Ей понравится.

Она толкнула Люка к Карли и взмахнула руками.

— Вы настолько хороши! Оба высокие, она — темненькая, а ты — блондин. Вы знаете, что противоположности создают вместе прекрасную метафизическую карму?

Карли почувствовала недовольство Люка, но его воспитание не позволило ему отказать Тедди.

Люк откашлялся и встал рядом с Карли. Если бы он сопротивлялся, то вызвал бы подозрения. Да, впрочем, никто и не догадается по этой фотографии, что он был на ранчо Бенедикт.

— Подождите, — сказала Тедди, указывая на винтовку. — Возьмите оружие, будто заправские стрелки. Люк, встань позади Карли и покажи ей, как это сделать. Пусть все будет как по-настоящему.

Люк и Карли посмотрели друг на друга. А разве Тедди не видела, что он уже обучал Карли стрелять?

— Это вовсе не обязательно, — быстро промолвила Карли и покраснела. — Просто снимайте.

— Так не интересно. Давай, Люк, позируй хорошенько.

— Боюсь, — сказал он Карли, — что Тедди от нас все равно не отстанет, так что лучше уступить.

— Мне нравится его речь, а тебе, Карли? А теперь, Люк, будь хорошим мальчиком и уступи мне.

Люк поднял винтовку, вложил ее в руки Карли и рассмеялся.

— Давай примем позу для этой леди. Потом она, вероятно, уйдет…

— Уйду, обещаю, — расхохоталась Тедди.

Люк встал позади Карли, приняв позу инструктора. Он часто так поступал, когда обучал подростков стрелять, но никогда не чувствовал ничего подобного. Кожа Карли была невероятно мягкой и издавала запах чистоты и цветов.

Прислонившись грудью к ее спине и прикоснувшись ладонями к ее рукам, он почувствовал, что она вздрогнула. Ее реакция удивила и обрадовала его.

Люк с трудом подавил желание уткнуться носом в ее шею около уха.

Он не мог понять единственное: как настолько безвкусно одевающаяся особа может источать такую женственность? Сегодня его привлекали даже восхитительно растрепанные волосы Карли и черное пятно под ее красным глазом. Люк даже задался вопросом, что с ним происходит. Неужели он настолько отвык от женского общества, что находит привлекательной даже такую, как мисс Карпентер?

— Еще один снимок, и все, — сказала Тедди, решительно прерывая его размышления. — Ну вот.

Тедди вернула фотоаппарат Карли, та быстро отошла в сторону, и Люку тут же захотелось, чтобы она вернулась на прежнее место.

— Вся эта фотосъемка нарушила течение моей энергии ци, так что извините меня, я должна посоветоваться со своими кристаллами перед обедом, — Тедди нахмурилась. — Или с чайными листами? Я иногда их путаю. Ухожу. Вы оба развлекайтесь, я позову вас на обед.

Яркая и непостоянная, как бабочка-монарх, Тедди упорхнула прочь.

— Большую часть времени она кажется нормальным человеком, — сказал Люк.

Карли заправила прядь волос за ухо, а Люк подавил желание распустить ее волосы совсем.

— Извини, если не соглашусь. Хотя сестра Карсона и представляет собой источник радости, она всегда ведет себя не слишком нормально. Ты знаешь, что она считает себя воплощением королевы Латифы?

— Но королева Латифа жива.

— Вот именно!..

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. К облегчению Люка, неловкость исчезла. Карли была умна, привлекательна отсутствием манерности и совсем не похожа на знакомых ему женщин. Она могла бы отвлечь его от неприятных мыслей, и ее имя не появилось бы рядом с его именем в бульварных газетах. Ведь здесь, на ранчо Бенедикт, безопаснее всего.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Карсон Бенедикт бросил запыленную шляпу на стол и присел в кресло из коричневой кожи, которое на день рождения ему подарила бабушка. Именно в тот день, когда Карсону исполнился двадцать один год, она передала ему бразды правления этим ранчо. Он работал не покладая рук и в конце концов обнаружил, что ранчо медленно разоряется. Тедди была права в одном — цены на скот падают, а значит, он должен привлечь на ранчо больше посетителей.

Повернувшись к компьютеру, он проверил предполагаемую прибыль, она оказалась незначительной.

— Посмотри правде в глаза, Карсон, — в дверь его офиса впорхнула Тедди. — Я советовалась со своим энергетическим телом и поняла, что нам не хватает здесь гармоничного сочетания любви и деятельности. Переименовав ранчо, мы сможем выровнять соотношение инь и янь.

Нахмурившись, он повернулся к Тедди, не понимая того, что она говорит. Ему почему-то казалось, что и сама сестра не понимает смысла сказанного ею.

— Ты обещала не говорить об этом.

— Да, если ты выиграешь пари.

— Я работаю над этим.

— Я не вижу, чтобы ты поощрял отношения Люка и Карли. Они же уедут когда-нибудь, и ты это знаешь.

— Карли? — спросил он. Вежливый, утонченный принц и какая-то неуклюжая дамочка с видом попрошайки? — А как насчет Памми Уилсон? Она больше подходит Люку.

— Только не Памми! — Тедди состроила гримасу, давая тем самым понять, что предложение брата крайне глупо.

— Она хорошенькая, — упрямо стоял на своем Карсон. Ему не хотелось подсовывать своему ничего не подозревающему другу неподходящую женщину.

— Поверь мне, Карсон, Памми не подойдет! В ней мало духовного согласия, — Тедди подняла бумагу со стола и уставилась на нее, будто в кристальный шар. — Кроме того, мы поспорили по поводу двух первых попавшихся под руку гостей, а ими оказались Люк и Карли. Ты видел, как они разговаривают? Между ними уже что-то происходит. Я дала им мандариновую утку.

— Что?!

— По фэн-шуй, мандариновая утка — символ любви и романтики.

Неизвестно, что повлияло на Люка и Карли, но Карсон и сам заметил вчера, как его приятель внимателен к своей подружке за обедом. Потом они смеялись над чем-то, произошедшим во время верховой прогулки. Заметил Карсон и то, каким взглядом Карли смотрит на Люка.

А отчего Карли не влюбиться в Люка? Он обходителен, привлекателен, вежлив с дамами. Так что дело вовсе не в фэн-шуй.

— Так ты поможешь им закрутить роман?

— Это будет нечестно по отношению к Люку, — Карсон потер затылок.

— Но она нравится ему, — сказала Тедди. — И ты ведь хочешь, чтобы я оставила затею переименовать ранчо?

Карли опоздала на общий обед, устраиваемый на ранчо. Когда она вошла в гостиную, все посмотрели в ее сторону, и уверенность Карли пропала. Она увидела Люка, и внутри у нее вообще все перевернулось.

Обойдя стол, Карли направилась к свободному месту между Тиной Осборн и принцем. Краем глаза она увидела кактус, но не заметила небольшую выступающую скамью. Ее юбка зацепилась за кактус, приподнялась, и Карли резко остановилась. Горшок с кактусом угрожающе раскачивался из стороны в сторону. Одно неловкое движение — и он упадет!

В тот миг, когда Карли поняла, что снова опозорилась, мужская рука установила горшок с цветком на прежнее место.

— Прилипчивый малый, — сказал Люк и улыбнулся, глядя Карли в глаза.

— Спасибо, — с облегчением вздохнула она. — Я твоя должница.

Люк наклонил голову, усмехнувшись. Карли почувствовала раздражение. Так, значит, он считает ее неуклюжей идиоткой, посмешищем?! Прекрасно. Она уже привыкла к этому, так как сама считала себя именной такой. Так отчего именно сейчас ей так обидно?

Люк помог Карли сесть за стол, а она даже не взглянула на него. Ее самолюбие уже задето, и, если он снова посмеется над ней, она может расплакаться.

— Спасибо, — холодно сказала она. — Извините за опоздание.

Карсон Бенедикт сердито посмотрел на нее, но Тедди промолвила:

— Вы в отпуске, поэтому можете опаздывать.

Она передала Карли миску с гороховым пюре. Карли ненавидела горох, но решила не говорить об этом и положила немного себе на тарелку.

В течение этого дня приехали еще два гостя — аристократка с дочерью. Обе изящные, белокурые и хорошенькие. Рядом с ними Карли и вовсе почувствовала себя неуклюжей коровой.

Дочь звали Памми, и она уже строила глазки Люку, потчуя его рассказами о своих успехах в верховой езде. Люк слушал ее, заинтересованно отвечал, вставляя толковые замечания насчет конного спорта. Несколько раз он поглядывал на гостей, пытаясь вовлечь еще кого-нибудь в разговор, но безуспешно.

Сколько раз в своей жизни Карли подумывала заняться каким-нибудь интересным хобби! По крайней мере, было бы что обсуждать со знакомыми. Ведь кто захочет разговаривать о том, как она всю ночь выслеживает какого-нибудь загулявшего мужа? И уж совсем неинтересно обсуждать телевизионные передачи о путешествиях.

Карсон Бенедикт сердито посмотрел на Карли, и она чуть не подавилась печеньем.

— Вы уже поднимались на Небесный утес, мисс Карпентер?

— Нет, я даже никогда не слышала о таком, — покачав головой, пропищала она.

— Следует посмотреть, — продолжал владелец ранчо. — Ведь так, Люк?

Люк отвернулся от Памми и улыбнулся Карли.

— Точно. Оттуда видны окрестности на многие мили. Там особенно красиво на закате.

— Отчего бы тебе как-нибудь не взять туда Карли? Может, она захочет сделать несколько фото?

Что-то Карсон сегодня разговорился!

— С превеликим удовольствием. Мы можем подняться на утес на лошадях или поехать на автомобиле. Что тебе больше нравится?

Карли, конечно, хотела поехать на автомобиле, но после самодовольных рассказов Памми о верховой езде, к тому же учитывая любовь Люка к конным поездкам, она выбрала лошадей.

— Отличный выбор. На лошадях мы лучше осмотрим местность. Вдоль гребня утеса устраивают гнезда орланы.

— Орланы! — пронзительно взвизгнула Памми. — Как изумительно! Я всегда хотела посмотреть на них в естественных условиях.

Люк предложил всем присутствующим за столом присоединиться к их прогулке. Памми с удовольствием приняла его приглашение и одарила Карли улыбкой победителя.

Так с Карли соревнуются! Конечно, согласие Люка сопровождать ее — это просто одолжение Карсону. Принц — прирожденный дипломат, он из вежливости не может отказать ей.

Несомненно, он предпочитает Памми, она больше ему подходит.

* * *

Карли лежала на своей кровати, положив босые ноги на переднюю спинку.

Она только что разговаривала с королевским советником, и ей требовалось прикрытие. Расследование исчезновения принца продвигалось намного быстрее, чем она планировала.

После неожиданного приступа ревности прошлым вечером, когда Люк оказывал внимание нахальной куколке Памми, Карли хотела завершить это дело.

— Детективное агентство, — ответили на другом конце. Это была Мэг.

— Привет, сестричка, — Карли с облегчением выдохнула.

— Карли! Рада тебя слышать. Как проходит твой маленький отпуск?

— Великолепно, — Карли состроила гримасу.

— Встретила каких-нибудь пылких ковбоев?

— Нет.

— Да ладно, Карли. На ранчо изобилие мужчин. Я проверяла, прежде чем послать…

— Я не хочу говорить о своей личной жизни, Мэг. Как Эрик? Что-нибудь удалось сделать?

— Я все еще занимаюсь этим, — после краткой паузы сказала сестра.

— Ладно, забудь. Я кое-что затеяла здесь, так что пока не готова вернуться домой.

— Что именно ты затеяла? — с подозрением спросила Мэг.

Хотела бы Карли довериться сестре! Ведь Мэг поймет, а вот Эрик не поверит, что Карли удастся провести такое важное расследование.

— Я не стану говорить об этом сейчас, но мне в самом деле потребуется помощь, — сказала Карли и, услышав вздох сестры, уже представила, как та насупилась. — Перестань хмуриться, а то появятся морщины. Я просто прошу тебя дать обо мне хороший отзыв, если кто-нибудь позвонит и спросит про меня.

— Один парень с сексуальным произношением уже звонил.

Сердце Карли замерло. Это граф Бруссар узнавал о ней?

— Что ты сказала ему? — пытаясь сохранять спокойствие, спросила она.

— Правду. Что ты умна и способна.

— Я люблю тебя, — сглотнув, сказала Карли.

— За что? Кто этот парень? Что происходит?

— Мэг, скажи для начала, ты доверяешь мне? Ничего не говори Эрику, а если снова позвонит тот парень, соглашайся со всем, что он скажет, и отсылай его ко мне.

— Мне это что-то не нравится…

— Все хорошо, я уверяю тебя!

— Сейчас же скажи мне, что происходит, иначе я расскажу ему о твоем провале.

Карли знала единственный способ отвязаться от сестры.

— Хорошо, я не хотела признаваться, но ты вынуждаешь меня. Я встретила кое-кого…

— Я знала, что это местечко особенное, — шумно вздохнув, сказала сестра, а Карли, округлив глаза, уставилась в потолок.

— Пока все только начинается, я хочу убедиться, что он стоящий парень.

— Это разумно, особенно после твоих встреч с торговцем наркотиками. Осторожность никогда не помешает. Этот парень из другой страны?

— Из Франции.

— О-ля-ля! Я наслышана о любовниках-французах.

— Заткнись, Мэг, — тихо промолвила Карли, и сестра рассмеялась.

— Хорошо, но обещай мне, что будешь рассказывать мне обо всем, если этот парень в самом деле окажется страстным…

— Обещаю. Если он таков, каким я его себе представляю, то ты услышишь обо всем, когда я вернусь домой. Теперь я должна повесить трубку, Мэг. Кто-то пришел.

— Может, это твой любовник-француз? Пока, Карли, не забудь про пикантные подробности.

Карли фыркнула, положила трубку и встала с кровати.

Идя к двери, она споткнулась о свои ботинки и задалась вопросом, отчего раньше не замечала их уродливости?

На пороге стоял Карсон Бенедикт, держа в руках шляпу, у его ног сидела безобразная собака.

— Мистер Бенедикт?

— Мисс Карпентер, не знаю, смотрели ли вы расписание мероприятий, но ребята готовят походную кухню для туристского похода сегодня днем. Я подумал, что вы также захотите пойти с ними.

— Туристский поход с ночевкой в лесу?

— На ранчо есть спальные мешки.

— Я думала, что все отправятся на Небесный утес.

— Вы сами не захотите туда идти, — его взгляд стал сердитым. — Эти женщины… они такие шумные. Распугают всех орланов.

Можно подумать, идея о Небесном утесе изначально принадлежала Карли! И он еще ей приказывает!

— А другие гости? Они идут на Утес?

— В другой раз. Люк идет в поход, и вам тоже нужно отправляться туда.

Карли уставилась на длинноного, поджарого владельца ранчо. Ей нужно идти в поход? Этот человек свихнулся, как и его сестра?

Впрочем, какое ей до этого дело? Ведь представился случай провести больше времени с принцем. Не важно, что ей не нравится лес и темнота. Если Люк собирается туда, значит, у нее нет иного выхода, как последовать за ним. Ведь от этого зависит ее карьера.

Господи, только бы ее не сожрали койоты!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Работники и гости ранчо направились в поход вскоре после завтрака. Разбить лагерь предполагалось до наступления темноты где-нибудь у залива.

Люк испытал удовлетворение, усевшись в седло и вдохнув густой запах цветущих трав. Лето только-только начиналось. Хорошо, что он сюда приехал.

Ему нужно было побыть одному, вдали от дворца, чтобы все хорошенько продумать и принять решение без чьего бы то ни было давления. Только с недавнего времени Люку мешали мысли о высокой брюнетке с потрясающими ногами. Эти мысли буквально не давали ему покоя. Ох уж эта неотразимая мисс Карпентер! Чем она привлекла его?

Он улыбнулся, и чопорно сидящая на своей Грозе Карли в ответ наморщила нос.

Памми Уилсон помахала ему рукой, а он приподнял шляпу. Такая женщина очень подходила для развлечений и того мира, в котором он жил. Но теперь его не тянуло к подобным.

А вот Карли… как бы это сказать, была естественной — ни притворного взмахивания ресниц, ни коварных взглядов. И еще она смешила его своей милой неуклюжестью и самоиронией.

Сегодня она одета по-другому. На ней узкие джинсы, желтый топ с бретельками, а поверх него распахнутая мужская рубашка с длинными рукавами. Волосы распущены и развеваются вокруг лица.

Слегка пришпорив Зевса, Люк подъехал к Карли.

— Где твоя шляпа? — Он указал глазами на солнце.

— У меня ее нет, — она заправила прядь волос за ухо.

— Я думал, что на ранчо есть все необходимое.

— Это так, но я отказалась. Я плохо загораю, — она вытащила солнцезащитные очки из кармана, надела их и улыбнулась. — У меня есть свои шторки, чтобы закрыться от солнца, видишь? Все в порядке.

Крошечные очки едва закрывали ее миндалевидные глаза.

— Я могу предложить тебе свою шляпу?

— Можешь, но я не возьму ее.

— Дай мне знать, если передумаешь, — сказал Люк, зная, что Карли не изменит решения.

— Солнце не беспокоит меня. Я могу кататься на лыжах целый день и не очень-то загореть.

— Ты катаешься на лыжах? — Люк напрягся. Лыжный спорт — его самый любимый и ненавистный одновременно.

— В самом деле. Я катаюсь на лыжах, — Карли посмотрела на него поверх очков. — Дай отгадать. Ты катаешься на лыжах и, конечно, чемпион в этом виде спорта. Вероятно, даже обладаешь несколькими кубками за победу в скоростном спуске.

— Отчего ты так решила?

— В твоей стране есть горы, — она подозрительно посмотрела на него.

— Да, конечно, — Люк с тревогой поерзал в седле.

— Хочешь, верь, а хочешь, нет, — продолжала Карли, не замечая его смятения. — Я даже умею кататься на лыжах, не причиняя никому вреда. Ты когда-нибудь видел, как катаются на водных лыжах на одной ноге?

— Да ладно!

— Так я умею это, — она подняла стремя и взмахнула ногой, обутой в ботинок. — С таким размером ноги я могу кататься и без лыж.

Люк улыбнулся.

— А еще я умею кувыркаться, — сказала она.

— Хотел бы я на это посмотреть, — Люк заволновался, представив себе Карли в купальнике, выполняющую гимнастические упражнения.

— А ты умеешь кататься на водных лыжах?

— С удовольствием научился бы этому. Я силен в катании на горных лыжах.

Люк не хотел продолжать разговор об этом, вспомнив брата. Заметив краем глаза толстую ящерицу, греющуюся на солнце, он спросил:

— Это что, миниатюрный трехрогий динозавр?

— Это рогатая жаба, — Карли хихикнула. — Берегись! Некоторые говорят, что она плюется своей кровью и человек может ослепнуть, если жаба попадет ему в глаз.

Люк быстро вытащил свои солнцезащитные очки и водрузил на нос.

— Теперь я в безопасности?

Карли растянула в улыбке свои полные, невероятно привлекательные губы, отчего внутри у Люка все сжалось.

— В полной безопасности, — сказала она, не подозревая о его состоянии. — Когда я была ребенком, родители не разрешали нам с сестрой заводить собаку. Однажды я нашла так называемую рогатую жабу в маминой клумбе и назвала это существо Альбертом Эйнштейном. Жаба была очень умной и притворялась мертвой, когда мама входила в комнату… — она прервалась и покраснела. — Извини, это скучно…

— Наоборот, — он сдержал улыбку. — Жаба с именем великого ученого — это потрясающе!

На какое-то мгновение Люк представил Карли ребенком — с грязными коленками и огромными, красивыми карими глазами.

— В моей семье было много животных. Этакий бродячий зверинец, — промолвил он. — У моего брата когда-то был попугай, который мог прощебетать всю пятую симфонию Бетховена.

— Ты шутишь! — Карли звонко рассмеялась.

— Нет, это правда, — Люку нравилось слышать ее смех. — Филипп много часов обучал птицу.

Карли пристально смотрела на Люка.

— Ты скучаешь по нему? — спросила она тихо и мягко.

Он посмотрел в сторону и ощутил знакомую боль при воспоминании о брате.

— Ужасно, каждую минуту, — он бросил взгляд на пару порхающих стрекоз с переливающимися крыльями. Их прозрачная красота напоминала, насколько хрупка жизнь.

— Расскажи мне о нем.

Люк снова посмотрел на Карли. Она не сводила с него глаз.

— Это нелегко. Моя семья не любит говорить о нем.

— Обидно, — мягко сказала она.

Карли была права, но Люка приучали держать переживания в себе. Ведь так надлежит вести себя королю! Даже в тот ужасный период, когда пресса делала двусмысленные обвинения и безудержно распространялись слухи, во дворце хранили молчание. Королевская чета скорбела в уединении. Только Анастасия ревела и кричала как сумасшедшая, а Люк завидовал ее способности не обращать внимания на правила поведения.

— Когда мы с сестрой были детьми, то творили ужасные вещи. Расскажи мне, над чем вы с Филиппом больше всего веселились.

Карли не собиралась отступать, а Люк на этот раз не возражал. Девушка просто добра и бескорыстна. С такой можно разговаривать.

— Мне было одиннадцать, Филиппу — двенадцать лет. Один из графов… — прервавшись, он посмотрел в сторону. Карли оставалась невозмутимой, и Люк продолжил: — Один из работников моего отца не любил детей и, конечно, стал объектом наших с братом проделок.

— Конечно, — она взялась за луку седла и наклонилась вперед. Ее лицо выражало заинтересованность. — Расскажи мне, что вы сотворили с этим бедным малым?

— Он был нашим воспитателем и прививал нам хороший вкус, — Люк улыбнулся. — Уверяю, не очень-то легко убедить двух мальчишек, что посещение оперы и музея так же важно, как и поездки на пони.

— Так вы были несносными детьми? — Казалось, что она рада этому.

— Филипп был тихоней, примерным сыном, а я… — он пожал плечами.

Карли засмеялась, и Люку показалось, что он слышит прекрасную музыку.

— Непослушный Люк. Представляю себе!

Люка так называли настолько часто, что он потерял этому счет.

— Наш воспитатель очень следил за нами, особенно за Филиппом.

— Если твой брат был примерным, то отчего он был с ним строже?

Как ей объяснить, что обучение наследного принца очень отличается от обычных методов воспитания?

— Оттого, что он был наследником. Воспитатель должен был хорошо его обучить и привить хороший вкус. В этом Арти и так преуспел, но хотел сделать из ученика полное совершенство.

— Ты превзошел его ожидания, и он сосредоточился на Филиппе?

— Не совсем, — покачал головой Люк. Ведь он был вторым сыном, беспокойным, неразумным, упрямым ребенком. Арти не удавалось запугать его, как Филиппа. — Моему брату больше подходили его уроки. Филипп был тихим, прилежным, желающим угодить. Он быстро полнел, и наш воспитатель счел его пухлые щеки неприемлемыми для мальчика его положения. Филипп был посажен на диету.

Пресса со всей своей жестокостью однажды назвала Филиппа принцем-толстяком. Арти хранил эту заметку и всегда использовал, когда принц хотел перекусить.

— И тебе не очень-то нравилось это.

— Откуда ты знаешь?

— Догадалась…

— Мы ненавидели такое воспитание и частенько составляли планы мщения. Вернее, это делал я, Филипп побаивался, — сказал Люк. Но его брат всегда присоединялся к нему после недолгого упрашивания.

— Ты был своенравным бунтарем? — Карли просияла и выпрямилась.

— Скажем, я не всегда следовал указаниям, — Артур не раз называл Люка сатанинским отродьем. — Однажды нашему воспитателю привезли громадную коробку шоколадных трюфелей. Это был подарок от высокопоставленной особы.

— И что вы сделали? — Она покосилась на него. — Украли коробку и все съели?

— Конечно, — он все еще представлял себе улыбающегося Филиппа с перепачканным шоколадом ртом. — Но это еще не все…

— Ух ты! Обожаю таких детей!

— У каждого из нас был пони. Мы запихали в коробку лошадиный…

— Навоз, — закончила Карли и улыбнулась. — Назовем его дорожными яблочками. Только не говори мне, что он съел его!

— Мы можем только надеяться, — уголков его губ коснулась улыбка.

Карли покатилась со смеху, и Люк присоединился к ней.

Давно он не вспоминал Филиппа без скорби. Карли удалось вынудить его думать о веселом времени, проведенном с братом.

Неудивительно, что его тянет к этой совсем не подходящей для него женщине.

Внезапно Гроза оступилась, и Карли, наклонившись в сторону, ударилась о Зевса. Люк протянул руку, чтобы помочь Карли занять исходное положение.

— Я в порядке, — сказала она и покосилась на него.

— Да, — тихо произнес он. — Ты чрезвычайно добра.

Люк все не мог убрать руки со спины Карли. Лошадь фыркала, упряжь позвякивала, кузнечики вокруг беспрестанно стрекотали, голоса других наездников стали тише. Люк пытался найти смысл в том, что происходит. Его сердце замерло.

Карли смущенно позвала его по имени. Кто-то еще назвал его имя, но громче. Люк наконец неохотно убрал руку и посмотрел в сторону приближающегося всадника. Памми Уилсон!

Странное очарование Карли, силу которого он только что испытал, ушло. Вместе с другими наездниками Люк остановился и ждал. Пытаясь отвлечься от Карли, он сосредоточился на другой женщине.

— Думаю, моя лошадь оступилась, — промолвила Памми. — Ты не мог бы проверить?

— Конечно, — понимая, что просьба не случайна, Люк спешился, чтобы проверить холеного коня.

Другие всадники проезжали мимо, образуя полукруг вокруг небольшого стада мычащих телят и тяжело ступающих коров, которых они встретили по пути.

Дирк спешился рядом с Люком.

— Что такое?

— Ничего не нахожу, — Люк отпустил копыто и провел рукой по коленному сухожилию лошади. — Может, тебе следует взглянуть?

Дирк тоже ничего не обнаружил.

— Но он прихрамывал, — настаивала Памми. — Он не может идти дальше. Я не хочу причинять ему вреда.

— Это может быть сухожилие, — сказал Дирк. — Вряд ли я с этим справлюсь.

Люк согласился. Хорошие лошади дороги и требуют огромной заботы. Карсону незачем терять прекрасного коня.

— Можно сообщить на ранчо, чтобы они прислали другую лошадь и забрали эту для лечения?

— Конечно, но мисс Уилсон придется какое-то время оставаться здесь.

К ужасу Люка, Памми сладко улыбнулась и направилась в его сторону.

— Все хорошо, лошадь Люка огромная и легко вынесет двоих.

Сначала Люк хотел отказаться, но его конь на самом деле был крупнее всех. Кроме того, разве он мог отказать даме?

Молча спешившись, он помог Памми усесться на Зевса. Люк посмотрел на Карли, а та отвела взгляд в сторону, однако выражение разочарования, мелькнувшее на секунду в ее глазах, не ускользнуло от него.

Когда Люк сел в седло, Памми беззастенчиво обхватила его руками, прислонившись к его спине.

— Так лучше, — объяснила она, а Люк, пробормотав что-то в ответ, принялся размышлять над реакцией Карли. Повинуясь порыву, он пришпорил коня, подъехал к Карли, водрузил свою шляпу ей на голову и пустился в легкий галоп с Памми, которая вцепилась в него, будто жук-короед.

Карли схватилась за шляпу и подавила ребяческое желание показать язык вслед удаляющейся парочке всадников. Она привыкла к насмешкам судьбы. Парни всегда только разговаривают с ней, не более…

Какой же идиоткой она бывает временами! Хотя мужчины тоже хороши. Они, остолопы, и не догадываются о проделках таких женщин, как Памми Уилсон. Только глупо улыбаются и поддерживают их игру.

Вот поэтому, вероятно, они и предлагают Карли только дружбу. Ведь она не знает, каким образом играть в такие дурацкие женские игры, да и не хочет делать этого.

— Ты видела, как она самодовольно ухмыльнулась? — спросила подъехавшая к Карли Тина Осборн.

Да все она видела! И то, как Памми обхватила Люка руками и как он предупредительно положил свою ладонь на ее руку, пуская Зевса рысью.

Не то чтобы она ревновала Люка. Ну, если только чуть-чуть… Она Люку не пара. Вероятно, и Памми тоже. Но мисс Уилсон хороша и изящна, прекрасно ездит верхом, а не подпрыгивает на лошади, как резиновый мячик. Единственное, что подскакивает у Памми во время езды на лошади, так это грудь — все работники ранчо сразу оценили ее женственную фигуру.

— Не думаю, что это была самодовольная ухмылка, — сказала Карли. — Просто солнце слепило ей глаза.

— Я могу подъехать к ней и сбросить ее с лошади, хочешь? — предложила девочка-подросток.

— Правда? — Эта идея забавляла Карли.

— Конечно. Я несколько раз бодну ее головой, и тогда уж мы повеселимся!

— Давай не будем пугать коров, — улыбнулась Карли.

— Как хочешь, — Тина пожала плечами. Всю ставшуюся до залива дорогу девочка болтала о мальчиках, музыке и моде, чем отвлекала собеседницу от размышлений. Карли же умудрилась сделать несколько снимков Люка и его спутницы, чтобы отослать графу Бруссару.

Вскоре они подъехали к заливу.

— Я умираю с голоду, — объявила Тина. Она спрыгнула с лошади и отдала поводья работнику ранчо.

— Я тоже, — Карли спешилась и поморщилась — спину ужасно ломило. — Надо помочь повару.

— Здесь я пас, — Тина состроила гримасу. Она кивнула головой в сторону Люка, который помогал Памми слезть с лошади. — Ты точно не желаешь, чтобы я столкнула ее в залив?

— Ты хочешь таким образом отравить воду? — Карли сделала очередной снимок интересующей ее парочки.

— А чего она так ведет себя? О боже, сюда смотрит Дирк! Думаю, ему нужна моя помощь. Увидимся.

Карли покачала головой, увидев, как Тина натянула повод и направилась к Дирку, который расседлывал лошадей.

Она потянула затекшие мышцы. Необходимо вернуть Люку шляпу, но пока Памми рядом с ним, ей не подойти к нему. И Карли направилась к походной кухне.

— Вам нужна помощь? — деловито поинтересовалась она.

— Да, мэм, — молодой работник вытаскивал посуду. Парень был тощим, но глаза у него довольно красивы.

— Скажи, что делать? — Карли заставила себя не смотреть в сторону огромного дуба, под которым стояли Люк и Памми.

— Нужно развести огонь.

— Хорошо, — Карли положила фотоаппарат на выступ у походной кухни и направилась собирать хворост по берегу залива.

— Остерегайся гремучих змей, — раздался голос Люка.

Карли замерла на месте и медленно повернулась в его сторону. Памми рассмеялась, что взбесило Карли.

— Просто наденьте перчатки, мэм, — сказал повар. — И все будет в порядке.

— Фу ты, утешил! — Она взглянула на свои тонкие кожаные перчатки для верховой езды. А что, если у змеи здоровенные клыки?

— Мы так часто бываем здесь, — промолвил парень, — что, вероятно, распугали всех змей.

— Ну, конечно, вы же все тут змеиные заклинатели, — пробормотала Карли.

Люк и работник рассмеялись, а Памми досадливо скривила губы.

Карли была слишком голодна, чтобы позволить какой-то там змее помешать ей, оттого надела шляпу Люка и принялась за работу.

Вечерний воздух наполнился ароматом свиных отбивных и жареного картофеля. Повар возвестил о начале ужина.

Карли, чувствуя, как урчит в животе, наполнила свою тарелку едой и огляделась в поисках свободного места, чтобы присесть. Потом побрела вдоль залива и наконец уселась на камень, опустив обнаженные ноги в воду. Вскоре к ней присоединились и другие.

Карли разговаривала с Тиной и парочкой из Иллинойса. В то время как все ужинали, Люк помогал работникам ранчо разбить лагерь, оставив еду на потом. Карли несколько раз ловила на себе его взгляд и испытывала при этом непонятный трепет.

На землю опустилась темнота. Уставшие от поездки туристы уснули. Только лягушки затянули свою ритмичную песню, да случайный комар пролетал над костром. На небе, подобно яичному желтку, расположилась луна, окруженная звездами.

У костра с палкой в руке сидел Люк, глядя на тлеющие угли. Он знал, что оставлять непогашенный огонь в степи опасно.

Карли тоже не спала.

— Таких звезд не увидишь в Далласе, — сказала она, подперев подбородок ладонью.

— Ну что, все боишься койотов? — дразня, спросил Люк.

— Нет, — произнесла она, а когда Люк вопросительно посмотрел на нее, прибавила: — Может быть, немножко…

— Оттого ты сидишь у костра и не спишь?

— Ты тоже не спишь, — она подняла упавшие на лицо волосы и отбросила их назад. — У тебя какая причина?

— Мне необходимо подумать в тишине.

— О, извини, — она поднялась на ноги и отряхнула джинсы. — Тогда я оставлю тебя одного.

— Карли, подожди, — не дав ей сделать больше трех шагов, окликнул ее Люк. Она повернулась, но он не видел ее лица. — Я не это имел в виду. Не принимай сказанного на свой счет.

— Я не хочу беспокоить тебя, — она засунула руки в задние карманы джинсов.

— Останься, — он указал на пластиковый пакет, лежащий на пне. — Я поджарю тебе зефир.

— Ты затеял что-то серьезное? — Она улыбнулась и уселась на бревно.

— Задумок много.

— Разговор о Филиппе расстроил тебя?

— Нет, — он нашел струганую палку и нанизал на нее несколько штук зефира, потом присел рядом с Карли, держа зефир над углями.

— Я могу подержать, — Карли протянула руку к палке. Люк отклонился в сторону.

— Мадемуазель, вы находитесь в обществе специалиста по поджариванию зефира. Нет необходимости противоречить совершенству.

— Хорошо, шеф, только скажите, что вас беспокоит, — она вытянула перед собой обутые в грубые ботинки ноги. — Я благодарный слушатель.

Смотря на тлеющие угли, Люк поворачивал зефир на палке и думал, с чего лучше начать разговор. Может, использовать словечки из области бизнеса?

— Бизнес моей семьи столкнулся с трудностями, — сказал он наконец. Ведь управление — трудный и серьезный бизнес.

— Компания в беде? — Она коснулась коленом его бедра и поерзала.

— Не совсем, но думаю, дела могли бы идти лучше.

— Тогда что? — Карли пристально смотрела на него, а он старался не думать о прикосновении их ног.

— Мой брат должен был встать во главе компании, а теперь эта роль предназначается мне, — он молча посмотрел на Карли, интуитивно догадываясь, что она понимает его.

— Ясно, — Карли наклонилась к нему и взглянула в его глаза с такой нежностью, что у Люка екнуло сердце. — Непослушный мальчишка, который не хотел учиться, считает, что не подходит для этого.

— Филиппа обучали с рождения, — он передернул плечом. — Мой отец всегда хотел передать бразды правления моему брату. Он отлично подходил для этого — в отличие от меня.

Запах тлеющих древесных углей смешался со сладким ароматом поджаривающегося зефира. Карли сидела настолько близко, что Люк мог слышать ее дыхание, чувствовать тепло ее тела.

— Твоя точка зрения понятна. Твой отец хороший руководитель?

— Лучший.

— Хорошо. Давай проясним ситуацию. Твой отец великолепный руководитель. Твой брат мог стать таким же, так отчего ты не в состоянии справиться с этой задачей?

Люк вскинул голову и посмотрел на нее. Да потому что он не Филипп, а всего лишь второй сын короля, да к тому же непослушный, ведь именно так считает граф Бруссар со своими сторонниками.

— В компании есть те, кто сомневается в моих способностях.

— Ты давал им повод думать таким образом?

— Нет, — Люк пожал плечами и вытащил палку с зефиром из огня. — Может, раньше, когда я был моложе и глупее, но не после смерти Филиппа.

Карли протянула руку к поджаренному зефиру.

— Будь осторожна, он горячий, — предупредил Люк.

Не обращая внимания на его слова, Карли взяла липкий зефир.

— Великолепно подрумянился. Ты прекрасный повар.

— Благодарю, мадемуазель, у меня много талантов.

— Не сомневаюсь, — она откусила зефир. — Вкусно.

Люк не мог отвести взгляда от ее губ. Карли облизывала каждый испачканный сладким палец.

— Ты старательно изучал бизнес? — спросила она с набитым ртом.

— Что? — Он моргнул и уставился на костер. Люк почти потерял нить разговора. — Конечно, я досконально знаю, как вести дела.

— Ты мог бы работать, стараясь изо всех сил? Ты можешь сделать свою компанию процветающей?

— Конечно, если стану во главе. У меня есть планы, как поправить наши дела и помочь многим людям.

— Ну, тогда я не вижу, в чем проблема. Я наблюдала за тобой на ранчо. Ты умен, образован, умеешь работать, люди слушают тебя и следуют за тобой. И еще ты приятный парень, — она пожала плечами. — Вот так.

Может, она права? Впервые в жизни. Люку захотелось стать королем. И за это ему следует благодарить именно ее — милую, ласковую Карли. Она проследила за его взглядом и подняла палец.

— Можно?..

— Да, — не дав ей возможности взять зефир самой, он накрыл ее руку своей ладонью.

— Позволь мне.

Он не намеревался делать ничего безрассудного. Просто понял, что разговоры с Карли улучшают его настроение. Ее поддержка, высказанная так уверенно и доброжелательно, буквально окрылила его. А еще он не мог отделаться от мысли о ее роскошных губах… Рука Карли была мягкой и теплой, а пальцы липкими, так же как и губы…

В душе у Люка началась борьба. Его чувства шли вразрез со здравым смыслом. Эта женщина совсем не подходила ему. И вдруг наступил момент, когда ему стало все равно. Не сводя с нее взгляда, он поднес ее руку к своему рту и провел языком по липкому пальцу.

Губы Карли разомкнулись, дыхание стало прерывистым, глаза закрылись. Она вздохнула, и он сдался. Держа Карли за руку, Люк притянул ее к себе и поцеловал. Она что-то промурлыкала, и это только сильнее разожгло его.

Внезапно Карли резко толкнула Люка в грудь. Он соскользнул с бревна и упал перед ней на колени. На лице Карли ясно читался ужас. Люк протянул к ней руки.

— Карли, мне не следовало… Прости меня.

— Нет, — она указала пальцем через его плечо. — Горит походная кухня.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

С трудом очнувшись после такого невероятного поцелуя, Карли вскочила с бревна и рванула бежать.

— Карли, назад! — Люк схватил ее и обнял.

— Мой фотоаппарат! Я оставила его в кухне.

— Забудь о нем.

Хорошо ему так говорить! Ведь его жизнь не зависит от каких-то там снимков.

— Я сбегаю за водой, — она рвалась из его рук.

— Нет, это я побегу туда, а ты сообщи работникам ранчо, — сказал Люк и бросился к горящей походной кухне.

— Люк, — крикнула она, зная, что ее слова напрасны. Он рожден идти впереди всех, даже если это опасно.

Карли метнулась к спящим туристам и свистнула.

— Пожар! Горит походная кухня! — крикнула она.

Работники ранчо вскочили со своих мест, остальные поднимались медленнее, не понимая, что происходит.

Карли рванула к костру, схватила самую большую кастрюлю и быстро побежала к заливу.

— Намочите несколько потников! — крикнул из темноты Люк.

Карли увидела его борющимся с огнем при помощи спального мешка. Работники ранчо бегали вокруг, собирая все спальные принадлежности, которые могли помочь справиться с пламенем.

Лошади, напуганные запахом дыма и шумом, принялись ржать и беспокойно метаться. Коровы неистово мычали.

Карли собрала потники, бросила их в котел с водой и потащила тяжелую ношу к походной кухне. У кухни Люк передал намоченные потники работникам ранчо и вместе с ними стал тушить пожар. Казалось, Люк был повсюду — он успевал все организовать, выкрикивая приказы.

— Дирк, следи, чтобы огонь не распространился на траву! Джек, уведи лошадей! Кто-нибудь, наберите воды!

При этом он не переставал сражаться с пламенем. Будучи таким же гостем на ранчо, как и многие, он находился в центре пожара. Наследный принц, выросший в роскошной обстановке, не проявлял никакого страха. У Карли ломило руки, но она продолжала носить воду из залива.

Из горящей кухни выскочил Дирк и спросил, не видел ли кто молодого повара Вилли.

— О боже! — крикнула какая-то женщина. — Он, должно быть, остался внутри!

Люди, объятые ужасом, уставились на пожарище. Не дав никому опомниться, Люк схватил наволочку, намочил ее в котле с водой, обернул ею себе голову и бросился в огонь.

— Нет, Люк! — крикнула Карли, но ее уже схватили за руки.

— Не двигайтесь, мисс Карли, — сурово сказал Дирк. — Здесь вы ему не помощник.

Обшивка походной кухни уже сгорела, деревянный каркас треснул, и пламя перекинулось на колеса. Глаза Карли жгло от дыма, горло болело. Боже, как страшно! Всего пять минут назад Люк целовал ее, а сейчас он в опасности!

Карли знала, что должна идти за водой, но не могла. Она поднесла трясущиеся пальцы ко рту и вспомнила вкус поджаренного зефира и прикосновение губ Люка.

Наконец из пожарища появились две темные фигуры. Слава богу! У Карли чуть не подкосились колени. Люк сильный, и она должна держаться. Сейчас не время для истерик.

Дирк рванул вперед и подхватил Вилли, которого Люк нес на плечах. Раздался хриплый кашель повара.

— Ему нужен воздух!

Мистер Осборн, неся фонарь, освещал дорогу к заливу, где его жена уже разложила на земле одеяло для Вилли. Все остальные вернулись к тушению пожара.

Люк, шатаясь, вышел вперед и оперся руками о свои колени, глотая воздух. Его лицо было грязным, глаза красными и слезящимися, одежда висела лохмотьями. И все же он выглядел великолепно!

На следующее утро, когда Карли вышла к завтраку, в гостиной ранчо только и говорили о пожаре и героическом поступке Люка.

Карли едва спала этой ночью. После того как в полночь все гости были перевезены на ранчо, воспоминания прокручивались в ее голове, будто кадры из кинофильма. Поцелуй, пожар, страх за принца. Карли уже не переживала по поводу потери фотоаппарата. Главное, что никто серьезно не пострадал.

Она вздохнула и уселась рядом с Тиной Осборн. Люка и хозяев ранчо не было. Карли почувствовала разочарование. Ей хотелось видеть Люка, узнать, что у него все в порядке, посмотреть в его глаза.

Она снова и снова вспоминала их поцелуй и чувствовала себя Золушкой из сказки. Ведь, пока не начался пожар, она была готова поверить в невозможное. В то, что Люк поцеловал ее не из благодарности или дружбы, а будучи влюбленным…

Карли слегка вздрогнула при мысли о любви. Испытывала ли она подобные ощущения ранее? Можно ли после одного поцелуя влюбиться в принца?

Она потянулась к кофейнику и опрокинула солонку. Поставив ее на место, Карли налила себе горячего кофе, умудрившись на этот раз не пролить его на скатерть, и сделала глоток.

Пора перестать думать о Люке! Карли-недотепа не может любить недосягаемого наследного принца Монтавии! Ей пора возвращаться в Даллас и становиться частным детективом. Надо взять эмоции под контроль. У нее есть обязательство перед графом Бруссаром.

— Где все? — спросила она.

— Все или Люк?

Карли решила не замечать уточняющего вопроса Тины. С заученной небрежностью она взяла гренок и намазала его смородиновым джемом.

— Что-нибудь известно о Вилли?

— С парнем все в порядке. Небольшое отравление, надышался дыма, — сказал мистер Осборн. — Его выписывают из больницы сегодня утром. Именно там находятся Бенедикты.

— Мистер Гарднер тоже там, как мне сказала Мэйси, — добавила миссис Осборн. — Говорят, что он провел у постели Вилли всю ночь.

— О, я совсем забыла, — Тина вытерла с губ, накрашенных черной помадой, апельсиновый сок. — Я нашла твой фотоаппарат прошлой ночью.

— Что?! Ты взяла мой фотоаппарат?

— А чего ты так возмущаешься? — Тина широко раскрыла подведенные сурьмой глаза. — Я просто забыла тебе отдать. Я увидела, что он лежит у походной кухни, взяла его и понесла тебе. Но ты в это время пялилась на Люка. Потом Вилли попал в беду, и все…

Работа Карли спасена! Теперь можно не вспоминать о ничего не значащем поцелуе. Можно подумать, она никогда ни с кем не целовалась! Карли обняла Тину за плечи. Девочка в самом деле начинала ей нравиться.

— Тина, я твоя должница.

— Класс! Я поеду с тобой сегодня в город. До смерти хочу купить чего-нибудь.

— Откуда ты знаешь, что я еду в город?

— Я слышала, как ты говорила об этом своему сладенькому, сидя у костра, — Тина испытующе уставилась на Карли.

— Он не мой сладенький, — сказала Карли, хотя не могла отрицать, что прошлой ночью задумывалась о возможности назвать его так.

— Все равно. Раз уж на то пошло, скажу тебе кое-что еще.

Карли отпила кофе и приготовилась к плохим новостям.

— Мама заставила меня держаться подальше от костра. Я подумала, что можно развлечься, и сделала несколько ваших снимков. Это ничего?

Карли захотелось прыгать от восторга. Пусть она не может обладать Люком, но у нее остался фотоаппарат и несколько фотографий, чтобы отослать графу Бруссару. Конечно, тому могло не понравиться, что Люк подвергался опасности, но ведь дело Карли — только передавать сообщения.

— Очень хорошо. Если твои родители согласны, ты поедешь со мной в город. Мне необходимо купить приличные туфли.

Тина прижала руки к сердцу и издала наигранно преувеличенный стон удовольствия, когда они с Карли вошли в модный бутик.

— Ты всегда изнемогаешь при виде дамских сумочек и трусиков? — рассмеялась Карли.

— Да, а ты? — Тина провела пальцами по висящим на вешалках лифчикам.

— Обычно нет, — произнесла Карли, хотя должна была признать, что идея купить обновку пришлась ей сейчас по душе. — Мне нужен еще и купальник, ведь на ранчо есть бассейн.

Карли начала медленно и внимательно осматривать товары. По непонятной ей причине она прохаживалась между рядами с туфлями, потом присела на скамейку и сняла свои ботинки. Тина скрылась в примерочной кабинке с кучей одежды. Карли примерила туфли на высоких каблуках с открытыми мысками и принялась рассматривать свои ноги. Из примерочной кабинки выскочила Тина, одетая в коротенький топ серебристого цвета.

— Как тебе это? — спросила она и, взглянув на ноги Карли, воскликнула: — Они прекрасно смотрятся! Ты должна купить их и избавиться от этих уродливых ботинок.

— Я слишком высокого роста, — вздохнула Карли и поднялась на ноги, а Тина вскинула голову и одарила ее взглядом, каким подростки смотрят на крайних тупиц.

— В этом весь смысл, — произнесла она. — Ты должна подчеркивать свой рост, как у модели. К тому же у тебя изящная стопа, а ноги просто роскошные.

— Наверняка покалечу себя или кого-то еще, если буду ходить на таких каблуках, — пробормотала Карли.

— Нет, просто нужно немного привыкнуть.

— Ну да, нейрохирургу тоже нужна практика!

Карли прошлась по ковру. Она немного пошатнулась, но не упала. Удивительно, но на высоких каблуках Карли двигалась с большей грациозностью, чем в ботинках.

— Но мне нужны практичные туфли без таких модных каблуков.

— Тебе нужна серьезная помощь, — Тина состроила гримасу. — Ты что, не в курсе, как делать покупки? Купи эти туфли, чтобы носить с платьем, и еще одну пару туфель на каждый день. Я сделаю тебе педикюр. Примерь еще вот эти!

В течение следующего часа Тина бегала по магазину, как продавец, а Карли примеряла туфли, топы, юбки и купальники.

Наконец Карли вышла из примерочной кабинки в юбке с разрезами по бокам и туфлях на высоких каблуках. Она чувствовала себя намного женственнее, чем в обычной одежде. Чего только не сделает с женщиной поцелуй принца!

— Ты выглядишь как знойная штучка, — произнесла Тина, а Карли прыснула, она действительно чувствовала себя именно так.

Но нужно держать себя в руках. Не стоит забывать, что прежде всего Карли умна, а не красива. Мужчины не находят ее привлекательной. Чего бы там она ни вообразила в глазах Люка и его поцелуе, все это было просто нереально.

Почувствовав разочарование, Карли решила переодеться в свою привычную одежду. Но в это мгновение в магазин вошли Карсон и Тедди Бенедикт и направились прямо к ней.

— Мы подумали, это ваша машина стоит перед магазином, — сказала Тедди и слегка обняла Карли. — Карсон хотел убедиться, что после вчерашнего происшествия с вами все в порядке.

— Как мило. Я-то в порядке, а как Вилли?

— Хорошо. Его выписали из больницы. Он поживет у родственников несколько дней.

— Я рада. Что-нибудь известно о причине пожара?

— Вилли признался, что курил на кухне и задремал, — произнесла Тедди и осторожно посмотрела на брата. Карсон помрачнел.

— Это нарушение правил, — сказал он. — Если бы все вы не участвовали в тушении пожара, то случилась бы настоящая беда.

— Все это благодаря Люку. Мы просто выполняли его приказы.

Карсон нахмурился сильнее, и Карли поняла, отчего. Ведь наследный принц не должен был подвергать себя такой опасности.

— Люк в порядке? — не выдержав, спросила Карли.

— Жив, здоров и сейчас отдыхает, — произнесла Тедди и внезапно заметила одеяние Карли. — Вы выглядите отлично.

Но Карли едва услышала комплимент. В этот момент она представляла Люка в постели: золотистые волосы разметались по подушке, мускулистая грудь обнажена…

Появилась Тина. На ней были невероятно короткие шорты, открывавшие взгляду пупок и ягодицы.

— Я говорила, что она выглядит классно, но она не слушает меня.

— Новый гардероб мне сейчас не по карману, — Карли наклонилась, чтобы снять туфли.

— Оставьте их себе, — руки Карли коснулась мускулистая ладонь.

— Что? — удивленная Карли уставилась на Карсона Бенедикта.

— Купите эти проклятые туфли и юбку. Они действительно хорошо смотрятся. — Карсон наверняка был единственным мужчиной на планете, который даже комплименты говорил сердитым тоном. — Запишите на мой счет.

— Не думаю, что это так уж необходимо…

— Это меньшее, что я могу сделать, чтобы возместить вам неудобство, причиненное прошлой ночью.

Неудобство? Да это была лучшая ночь в ее жизни! По меньшей мере, какая-то ее часть…

— Примите это, Карли, — озорно улыбнулась Тедди и добавила театральным шепотом: — Обычно брат не столь щедр.

— Никакой компенсации не нужно, я могу купить это сама! — гордо заявила Карли.

— Хорошо, — мрачный Бенедикт повернулся на каблуках и, не произнеся ни слова, направился к выходу. Его сестра последовала за ним, потом остановилась в дверях, повернулась и весело помахала Карли и Тине обеими руками.

— Странно, — сказала Тина, уставившись на удаляющихся брата и сестру Бенедикт. Карли подумала о том же. Семейка Бенедикт во многом была непонятной. Раз уж ее нанял граф Бруссар, то необходимо проверить и эту парочку.

И как она сможет в оставшиеся дни отпуска шпионить за человеком, который вынудил ее задуматься о сексуальных туфлях и педикюре?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Телефонный звонок отвлек Люка от эротического сна, в котором он обнимал длинные ноги Карли.

— Алло, — хриплым голосом проговорил он и, услышав голос короля Александра, мгновенно проснулся, отбросив простыню и сев на кровати. — Что-нибудь произошло, отец?

— Именно это я и хотел узнать у тебя, — сказал король Монтавии.

— Сэр, боюсь, я не понимаю.

— Надеюсь, что это так, но должен спросить, что за нелестные фотографии наводнили таблоиды?

— Мои? Этого не может быть…

— Твои. Причем они сделаны недавно. Тебе необходимо срочно постричься.

Люк провел рукой по своим непослушным волосам. Отец считал, что его прическа не подходит для принца. Если бы король не был так встревожен, Люк рассмеялся бы над его словами.

Вместо этого Люк устало вздохнул. Журналисты не унимаются, даже когда он находится за границей. Но королевская семья научилась не замечать желтую прессу, так отчего отец так обеспокоен сейчас?

— Скорее всего, это снимки с большой регаты. Вероятно, беспокоиться не о чем.

— Нет, сын мой, — король заговорил тоном, какой использовал во время заседаний совета, вынуждая каждого внимательно его слушать. — Есть сведения о сомнительном поведении, неподобающем для будущего короля. Такое поведение может вызвать неодобрение Большого совета. Стоит ли мне напоминать тебе, что никто не хочет, чтобы им управлял распущенный король?

Значит, пресса снова взялась за старое!

— Сэр, я уверяю вас, что невиновен. Я работаю на компьютере и провожу время с Карсоном и его лошадьми. Изучаю многое, что имеет отношение к ведению дел на ранчо. Это может быть полезно для моей страны.

Королю незачем знать о Карли. Она не имеет никакого отношения к этим мерзким папарацци. Хотя Люк почувствовал небольшую вину оттого, что не упомянул о ней в разговоре. Ведь она занимает большую часть его времени и снов… Тот единственный поцелуй ее роскошных губ изменил его мир. Но он боялся, что проиграет, ведь эта женщина не подходит ему.

Люк услышал, как отец медленно вздохнул. — Хорошо. Твоего слова мне достаточно. Я только хочу знать, как это остановить — общественное мнение сформируется быстро, и ущерб станет непоправимым.

Фотографии, о которых говорил отец, не на шутку обеспокоили Люка. Некоторая часть общества Монтавии считала его виновным в безвременной смерти Филиппа, хотя никто не осмеливался сказать об этом прямо ему в лицо. Но если Люка обвинят в некомпетентности или неспособности стать королем, то их королевская династия закончится.

— Отправь мне снимки по электронной почте. Может, я смогу понять, где и когда они были сделаны.

— Снимки перестанут значить что-либо, как только Большому совету будут представлены доказательства ложности этих фотографий. Нет нужды говорить тебе, что граф Бруссар в отчаянии.

Главный советник был умный и чрезвычайно преданный королевской семье человек, но Люк страшился снова услышать его постоянные намеки о том, что Филипп был бы лучшим королем.

— Я должен вернуться?

— Возможно, если клевета не прекратится.

— Я согласен вернуться, как только ты скажешь. Но все же, отец, я хочу увидеть эти снимки.

— Ты знаешь, как я отношусь к компьютерам. Но я найду надежного человека, чтобы переслать тебе фотографии.

Сидя на кровати, скрестив ноги, Карли просматривала последние снимки его королевского высочества принца Люка. Некоторые фотографии были сделаны безупречно.

— Ну и ну, — бормотала она. Неудивительно, что европейская пресса охотится за ним.

Она раскладывала фотографии в две стопки. Одна — для Бруссара, другая — для нее.

Вот они идут к конюшням. Карли насвистывает, а Люк говорит, как она забавна. Она нацарапала дату на обратной стороне фотографии и положила в стопку, которая предназначалась ей.

А на этой фотографии Люк и Памми на месте разбивки лагеря. Женщина возмутительно флиртует с принцем, а он будто наслаждается этим! Карли почувствовала укол ревности. Этот снимок она отложила в стопку для графа Бруссара.

Потом она посмотрела фотографии, сделанные Тиной, и вспомнила об ужасном пожаре. Вероятно, показывать эти снимки графу не следует. Если во дворце узнают, что принц находился в опасности, его вынудят вернуться в Монтавию или на ранчо приедут его телохранители. Подобное Люку не понравится. Впрочем, ей тоже.

Продолжая рассматривать фотографии, Карли тихо застонала. Через несколько недель Люк вернется домой, а она — в Даллас…

Хватит думать о сказочном принце! Если она не справится с этим делом, то придется сидеть без работы. Необходимо подумать о будущем, а не мечтать о невозможном. Пусть ее чувства к нему крепнут, она должна выполнять свою работу. А если Люк узнает о ее двуличности, то возненавидит.

С тяжелым сердцем она решила оставить себе только те фотографии, что были сделаны Тиной перед пожаром. Включив компьютер, Карли приготовилась отослать снимки в Монтавию. Она прочла свои записи о прошлой ночи. Текст о Люке напоминал отрывок из дневника подростка. И с каких это пор она начала писать любовные романы?

Этот представитель королевской семьи с отшлифованными манерами, глубоким умом и прирожденным человеколюбием внес смятение в ее чувства. Карли-недотепа влюбилась в настоящего, живого принца!

Даже если Люк ответит ей взаимностью, между ними ничего не может быть. Ведь королям следует жениться на себе подобных.

Стук в дверь вернул Карли к реальности, и она захлопнула крышку компьютера. Никто не узнает ее мыслей!

— Кто это?

— Люк.

В груди у Карли екнуло. Она сунула фотографии под подушку, а компьютер поставила на ночной столик. Карли не видела Люка целый день, и вот он здесь. Идя к двери, она остановилась и три раза нарочно стукнулась головой о стену, внушая себе, что она идиотка. Открыв дверь, Карли попыталась выглядеть спокойной.

— Привет, — сказала она, а Люк улыбнулся.

— Мне показалось, что я слышал стук. Ты в порядке?

— Да, я немного прибиралась. В чем дело?

— Ты не хотела бы поплавать? В бассейне в это время обычно никого нет.

— Хочешь показать мне высококлассный стиль плавания?

— Я силен в подводном плавании.

— Твой очередной конек! Так вышло, что я знаю, как плавать под водой.

— Я понимаю, у тебя есть проблема? — В уголках его глаз появились морщинки.

— Да, бассейн с прохладной водой очень хорош после вчерашнего пожара.

— Точно, — выражение его лица было сдержанным. — Не хотел бы я снова участвовать в тушении пожара, во всяком случае в ближайшее время.

Карли прислонилась щекой к дверному косяку.

— Ты вел себя невероятно смело, спасая Вилли.

— Я должен был это сделать, — Люк пожал плечами. — Любой на моем месте поступил бы так же.

Карли решила не говорить об очевидном. Ведь никто, кроме Люка, не решился на такое. Но сегодня ей не хотелось обсуждать это.

— Так получилось, что я купила сегодня новый купальник и жажду примерить его.

— Значит, мы должны предоставить подходящую возможность твоему новому приобретению показать себя.

Карли подавила смешок. Временами Люк был настолько остроумен!

— Давай я возьму фотоаппарат, и ты сфотографируешь меня в бикини. Моя сестра ни за что не поверит своим глазам.

— В бикини? — дразня Карли, Люк удивленно поднял брови. — Я был бы счастлив помочь тебе.

Вот поэтому она и боялась надеть новый купальник. Все стало слишком сложно. Ее чувства к Люку боролись с необходимостью выполнять работу детектива. Она не знала, соглашаться поплавать ради дела или чтобы получить удовольствие.

— Великолепно, — Карли вытащила фотоаппарат из ящика прикроватного столика и вручила ему. — Дай мне переодеться, и мы встретимся у бассейна через десять минут.

— Это похоже на программу действий, — улыбнувшись и кивнув головой, Люк взял фотоаппарат и пошел по коридору.

Карли чуть не хихикнула. Люк поглощал американские словечки с невероятной скоростью. Она изо всех сил старалась не смотреть ему вслед, но не вышло. К ее досаде, Люк обернулся, посмотрел на нее с удивлением и улыбнулся.

— Десять минут? — спросил он.

Чувствуя, что краснеет, Карли кивнула и вернулась в комнату, чтобы переодеться. Через пять минут она уже направлялась к бассейну, подтягивая лифчик от купальника. С какой стати она купила бикини? Нижнее белье и то больше прикрывает!

Но сегодня она чувствовала себя хорошенькой и сексуально привлекательной. Ее ждет настоящий принц, укравший ее сердце. Один раз в жизни можно притвориться Золушкой.

Пройдя по влажной траве, Люк вступил на территорию бассейна и вспомнил свой разговор с Карсоном. Он сказал своему другу, что его пребывание на ранчо подходит к концу. Странно, но всегда поощряющий его действия Карсон настаивал, чтобы друг задержался, успокоился и забыл о происках прессы. Кстати, именно Карсон предложил Люку пригласить Карли в бассейн.

— Пытаешься пристроить меня? — полушутя спросил Люк.

— Я не хочу мешать тебе наслаждаться обществом хорошенькой женщины, — Карсон нахмурился. — Отвлекись от проблем.

Старый приятель прав. Последние сутки были утомительными. Люк радовался тому, что молодой повар и гости Карсона серьезно не пострадали во время пожара.

А после поцелуя с Карли Люк понял, что между ними что-то происходит…

Подойдя к краю бассейна, он коснулся ногой воды и потом присел в шезлонг. Если бы Карсон не предложил Люку пригласить Карли, сам он вряд ли сделал бы это.

Карли была для Люка соблазнительной загадкой. Неуклюжая и грациозная, наивная и сообразительная, серьезная и смешливая. Она очень нравилась ему. Если бы только… Люк отмахнулся от своих мыслей. Необходимо смотреть реальности в глаза. Наследный принц вскоре вступит во владение страной. Он должен обладать любовью, доверием и уважением своих подданных. Его буйная юность вызывала немало нареканий среди жителей Монтавии. Еще один неверный поступок, и он лишится возможности стать преемником отца. Не важно, насколько ему нравится общество Карли, однажды ему придется жениться на женщине с королевской родословной.

Но это все в будущем, а сейчас к стеклянной двери бассейна подходила Карли. Она вошла, и у Люка перехватило дыхание. Хорошо, что он сидит, ведь королевским особам не подобает падать при виде красивой женщины. Желая взять себя в руки, Люк поднял фотоаппарат, сделал ее снимок, и только тогда Карли заметила его.

— Эй, так не честно! Нужно предупреждать. У меня глаза получились закрытыми.

Она подошла к нему элегантной походкой модели, темные волосы развевались у ее пышной груди. Люк снова сделал снимок.

— Тебе очень идет этот купальник, — Люк чувствовал себя школьником, у которого еле поворачивался язык и вспотели ладони.

Комплимент не вызвал у Карли приступа самодовольства. Вместо этого она поблагодарила его, ссутулилась и, казалось, попыталась спрятаться за крошечными кусочками материала купальника вишневого цвета. Так, значит, его Карли еще и скромница!

Люк удивился своим мыслям. Его Карли? У него целая страна, где можно было выбирать любых женщин, но именно это обезоруживающе застенчивое существо завладело его мыслями.

— Ты потрясающая. Только не нужно прятаться.

Отложив фотоаппарат, Люк поднялся на ноги, развел ее скрещенные на груди руки и принялся рассматривать ее. Карли была более чем потрясающей женщиной. Она густо покраснела.

— Приятно, когда предположения подтверждаются, — Люк рассмеялся.

— Что? — Карли слегка вздрогнула.

— Я знал, что ты красива.

Карли отступила в сторону и снова скрестила руки на груди.

— Ты, должно быть, наглотался много дыма прошлой ночью и оттого мыслишь так, будто у тебя мозги набекрень, — изрекла она.

Так она просто не знает о своей привлекательности! А что еще является более соблазнительным для мужчины, чем неуверенность женщины? Люк захотел снова поцеловать ее.

Он подошел к Карли, чувствуя свою силу, ощущая, что в нем растет желание. Он знал, как добиться женщины. Только чего он хочет на этот раз?

Эта мысль остановила его на мгновение. Карли, должно быть, почувствовала его намерения, поэтому направилась к бассейну и прыгнула в воду. Люк почувствовал странную силу и игривое волнение. Он наблюдал, как Карли вынырнула. Люк самоуверенно махнул ей рукой и с шумом прыгнул в воду.

Вынырнув, он увидел, что Карли надрывно смеется. Отбросив волосы со лба, Люк притворился обиженным.

— Разве это был не великолепный прыжок?

— Да! Это была такая волна, что бассейн чуть не обмелел.

— Вот удача! Мы с братом часто соревновались в том, кто с большим шумом прыгнет в бассейн. Филипп всегда выигрывал.

Братья яростно соревновались во всем. В конце концов, дух соперничества и привел Филиппа к гибели…

Карли грациозно поплыла, Люк последовал за ней. Она провела рукой по мокрым волосам и одарила его дьявольски привлекательной улыбкой.

— Вы хотели соревноваться, мистер, так получайте!

Издав вопль воина, идущего в бой, она подплыла к краю бассейна, подпрыгнула в воздух, сгруппировалась и нырнула в воду. Брызги полетели на шезлонги и ограждение. Люк громко рассмеялся. Вот бы сделать снимок в этот момент!

— Ну как? — Она вынырнула прямо перед ним и улыбнулась.

— Я преклоняюсь перед твоим мастерством.

— Класс! — Карли рассмеялась, с ее ресниц капала вода. — Ты встретил ровню, я имею в виду по прыжкам в воду.

— Я понял, — произнес он, хотя идея о том, что она ему ровня во всем, крутилась в его голове. — Если это соревнование, то ты после…

В глазах Карли появилось озорное выражение. Она указала пальцем на Люка.

— Начинай, — промолвила она и, пользуясь преимуществом, перевернулась и уплыла прочь. Люк почувствовал настоящее удовольствие, какого не испытывал с момента гибели Филиппа. Карли Карпентер вернула ему радость жизни. Он погнался за ней, схватил за талию и приподнял над водой.

— Ты проиграла.

— Ты довольно сильный, раз поднимаешь Амазонку вроде меня, — сказала она, положила руки ему на плечи и улыбнулась.

— Ты очень легкая. — Чтобы доказать это, он крайне медленно опустил ее вниз. Когда Карли коснулась ногами дна бассейна, Люк тяжело дышал, но не от напряжения. Она стояла по пояс в воде, положив руки ему на плечи и глядя на него широко раскрытыми, сияющими глазами. Карли была почти одного роста с ним, и Люку это нравилось. Он с трудом сдержал стон, так ему хотелось эту женщину.

Зная, что их отношения все равно никуда не приведут, Люк уступил своему желанию поцеловать ее. Влечение между ними было слишком сильным. Люк почувствовал нежность к этой женщине. Он позвал Карли по имени и припал к ее губам.

Карли вздрогнула и растаяла, изо всех сил желая ощутить его прикосновение. Ей нравились его поцелуи и объятия сильных рук.

Карли, ты потеряла голову, твердил ей рассудок, он — принц, а ты — никто. С неохотой она оторвалась от губ Люка.

— Ты целуешься достаточно хорошо для иностранца, — насмешливо промолвила она.

Уголков его губ совершенной формы коснулась улыбка, в глазах отражалось желание.

— А ты достаточно хороша для жительницы Техаса, — он протянул к ней руки. — Хочешь попробовать еще раз и узнать, что такое слияние двух культур?

Она отодвинулась от него. Еще один поцелуй, и она совершит глупость. Например, признается в своей любви к нему.

— Может быть, позже. Сначала я хочу увидеть, как ты прыгаешь в воду.

— Ты уже видела.

— Что? Это и есть твой лучший прыжок?

— Вероятно, нет, — вскинув голову, Люк вылез из бассейна.

Пока он поднимался на трамплин, Карли нашла полотенце, расстелила его на бортике бассейна и присела, чтобы посмотреть на прыжок. Люк в плавках был воплощением греческого бога. Он постоял на краю трамплина, затем взлетел в воздух, сгруппировался, поджав ноги, сделал пару захватывающих дух сальто, выпрямился и тихо, почти без всплеска, вошел в воду. Карли засунула два пальца в рот и неистово свистнула.

— Как? — Люк вынырнул, отряхивая воду с головы.

— Почти отлично.

— Понравилось?

— Да, но не задавайся. Ты не единственный ныряльщик.

— Тогда покажи, на что ты способна, — его губы растянулись в неторопливой сексуальной улыбке.

Следующие полчаса оба пытались показать друг другу, на что они способны, совершая прыжки в воду. В какое-то мгновение Карли подумала, что Люк, узнав, кто она, возненавидит ее. Но она оставила эти мысли на потом. Сегодня вечером Люк принадлежал ей, а об остальном она позаботится завтра.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— После таких новостей, боюсь, у меня нет выбора. Я должен вернуться в Монтавию сейчас же.

Люк сидел в офисе Карсона Бенедикта, опершись локтями о колени, и рассказывал о своих беспокойствах. Его отец звонил снова. На этот раз он был встревожен сильнее, чем неделю назад. Кто-то намеренно пытался компрометировать принца, наводняя прессу фотографиями, где Люк представал в весьма щекотливых ситуациях. По королевству поползли слухи. Карсон наклонился к Люку, беспокойно теребя пальцами карандаш.

— Кто заинтересован в том, чтобы ты не стал королем?

— Я не знаю, — устало сказал Люк. — Я должен это выяснить. Отец собирался переслать мне новые фотографии. Возможно, по ним можно будет сделать предположения. К сожалению, неприятности уже возникли. Все, что я могу сделать, — это вернутся домой и уладить дела. Одно мое отсутствие уже подогревает к этому интерес.

На тех снимках, что Люк уже получил, он представал с выпивкой в одной руке или рядом с женщиной, чье лицо было закрыто. Желтая пресса заявляла, что защищает частную жизнь дамы. Это взбесило Люка, тем более что он понятия не имел, кто эта темноволосая женщина.

Карсон прохаживался по комнате. На его лице было обычное мрачное выражение. Люку стало интересно, веселился ли когда-либо его старый приятель, помнил ли нежные разговоры и потрясающие поцелуи с женщиной. Например, такие, как у него с Карли… Люку было больно думать о расставании с ней.

— А Карли? — спросил Карсон, будто читая мысли Люка.

— Что? — с удивлением спросил принц.

— Кажется, вы оба в достаточно тесных отношениях.

— Она — особенная женщина.

— Так отчего не взять ее с собой? В твою страну, я имею в виду.

Люк моргнул. Его чувства к Карли настолько очевидны? Не то чтобы он не задумывался об этом. Но сейчас он не может пригласить ее к себе. Пресса Монтавии сожрет ее живьем.

— Ты знаешь, с какой женщиной мне полагается… встречаться.

Люк чуть не сказал вступать в брак. Глупо! Ведь Карли даже не знает, кто он. Вероятно, ее вовсе и не заинтересует образ жизни королевских семей.

— Тебя раньше не волновало то, что тебе полагается. Что произошло с тем принцем, которому было наплевать на все?

— Его брат умер, — Люк устало провел рукой по лицу. — Все изменилось.

Карсон уставился в окно, потом заговорил спокойно и глубокомысленно:

— Иногда человек вынужден делать то, что не хочет, ради других.

— Я знал, что ты поймешь, — Люк поднялся из кресла. — Спасибо. Я сообщу, когда улажу все дела с приготовлениями к отъезду.

Карсон повернулся к нему спиной и заговорил почти с яростью:

— Сегодня у нас танцевальная вечеринка. Хотя бы на нее ты придешь? У тебя с Карли будет прощальное свидание?

Как же Карсон не любил вмешиваться в личную жизнь других! Но он полагал, что его старый приятель влюблен. По правде говоря, Люк действительно хотел провести еще несколько дней в обществе Карли.

— Я уезжаю в понедельник.

— Хорошо, у нас будет еще три дня.

Люк протянул ему руку. Как же гостеприимен Карсон, ведь он не хочет отпускать его!

— Ты — превосходный друг, Карсон. Если бы я когда-либо смог отплатить тебе за доброту…

К удивлению Люка, Карсон подошел к столу и вытащил из ящика ключи от автомобиля.

— Можешь. После вчерашнего пожара на месте разбивки лагеря остались некоторые вещи. Возьми джип и Карли, — он глуповато улыбнулся. — Я обещал ей, что она посетит Небесный утес.

Люк не смог сдержать смешок.

— Если бы я не знал тебя хорошо, то сказал бы, что ты пытаешься сосватать меня.

— Проваливай! — Карсон нахмурился и бросил Люку ключи.

Во второй половине дня джип с открытым верхом, двигаясь по ухабистой дороге, направлялся на отдаленное ранчо. Непрерывно дул горячий ветер, а на западе собирались грозовые тучи.

— Ты думаешь, мы не успеем вернуться до начала дождя? — По щекам Карли хлестали ее развевающиеся волосы.

— Трудно сказать.

— Может быть, нам нужно поторопиться?

— Боишься промокнуть? — Люк проследил за взглядом Карли, которая смотрела на грозовые тучи.

— Я думаю, мы могли бы повеселиться. Ребенком я любила гулять под дождем, — промолвила Карли, и они оба улыбнулись.

— Это небольшое приключение помогает поднять адреналин в крови.

Уровень адреналина в ее крови уже повысился от одного присутствия принца. После того вечера в бассейне связь между ними крепла стремительно. После невероятного количества поцелуев Карли все-таки решила остановиться, сопротивляясь неизбежному. Она любила Люка, и ей было не важно, кто он. Никто ранее не завладевал ее сердцем, как он. Будучи реалисткой, она понимала, что и это лето, и встречи с Люком скоро закончатся.

Она будет вспоминать каждую минуту, проведенную с ним.

— Кажется, впереди место разбивки лагеря, — Люк прибавил скорость.

— Ты ведешь автомобиль так, будто едешь по ровной дороге, — Карли рассмеялась.

— По ровной дороге не очень-то весело ехать. Все предсказуемо. А здесь все по-другому, — он повернул направо и затормозил. На них обрушилась волна пыли. Люк выпрыгнул из автомобиля. — Ну вот, живы и здоровы.

— С этим еще можно поспорить, — Карли, кашляя, махала рукой перед лицом, отгоняя пыль. Вдали прогремел гром, и они оба посмотрели на небо.

— Лучше поторопиться. Гроза надвигается быстрее, чем я думал.

— Что именно просил привезти отсюда мистер Бенедикт?

— Все, что найдем. Во время пожара здесь оставили принадлежности для разбивки лагеря и продовольствие.

Карли бродила по месту пожара, где Люк впервые поцеловал ее.

— Смотри, — она подняла полупустой пакет с сухим зефиром. — Помнишь?

— Так это ты ела зефир, — Люк бросил грязный спальный мешок в джип, провел указательным пальцем по ее губам и быстро, жадно поцеловал. — А я не устоял. Вкусно. Но мы должны поторопиться.

Начинался дождь. Озадаченная и счастливая, Карли принялась грузить в джип все, что могла найти. К тому времени, когда они с Люком собрали все оставленные после пожара вещи, лил уже нешуточный дождь.

Люк накрыл собранные пожитки брезентом и прыгнул в автомобиль. Порывшись под спальным мешком, он нашел свою шляпу, водрузил ее на голову Карли и завел двигатель. Начался ливень.

— Невероятно! Здесь всегда такие дожди? — крикнул он.

— Обычный ливень для этого штата. Будем надеяться, что он скоро закончится, — прокричала в ответ Карли.

— Я собирался показать тебе Небесный утес.

— Что тебе мешает? Всего-то чуть-чуть водички!

— Другой такой, как вы, мисс Карпентер, нет на свете, — Люк улыбнулся. — Что ж, поедем.

Они ехали через ветер и дождь, смеясь всякий раз, когда джип влетал в лужу и разбрызгивал грязь. Вскоре дорога превратилась в болото, и тогда Люк свернул на обочину. Но автомобиль сполз в сторону, колеса стали буксовать.

— Эта тропинка в лесу прекрасно подходит для лошадей, но не для…

Люк сжал зубы, когда автомобиль снова начал буксовать. Карли схватилась за сиденье обеими руками. Все глубже увязая в трясине, автомобиль наклонился вниз и встал. Люк вылез наружу, чтобы посмотреть, в чем дело. Вернулся он с мрачным выражением лица.

— Мы застряли, — промолвил он.

— Похоже, что так, — ответила она.

Они оба промокли до нитки. Проведя рукой по рулю, Люк повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на Карли.

— Извини, ты расстроена?

— С чего мне расстраиваться? — Она моргнула, действительно расстроенная. — Это была моя идея. Ты должен злиться на меня.

— Я отвечаю за тебя, — скулы Люка двигались, он нервничал, будто у них возникла серьезная проблема. — И должен вытащить тебя отсюда.

— О, пожалуйста, — она отжала воду из волос и отбросила их на плечо. — Брось. Я взрослый человек и рассчитываю только на себя. Ты не король мира и не нужно чувствовать ответственность за всех и вся. Ты просто застрял в грязи, а не выброшен на безлюдный остров.

Люк странно посмотрел на Карли, и она пожалела, что вовремя не прикусила язык. Для чего она это сказала?

— Мы можем позвонить и позвать на помощь, — он вытащил телефонную трубку из-под сиденья, посмотрел на нее и рассмеялся. Карли засмеялась в ответ, правда не зная, чему.

— Что тебя рассмешило?

— Телефон отключился. Сигнала нет.

Карли рассмеялась сильнее, Люк присоединился к ней.

— Большинство женщин, которых я знаю, не нашли бы эту ситуацию смешной, — промолвил он, наконец взяв себя в руки. Но сейчас не было необходимости напоминать Карли, что она не похожа на тех женщин, с кем он привык общаться.

— Что мы должны делать? Идти обратно на ранчо?

— Слишком поздно. Мы не пройдем и половины пути, как наступит ночь. Здесь полно змей.

— Хорошо, что ты предлагаешь? Заночевать, как Робинзон Крузо?

— У тебя есть предложения получше?

Карли ответила отрицательно. Перспектива провести ночь в лесу с Люком была пугающей и заманчивой.

— Брезент послужит нам укрытием, — Люк улыбнулся. — Кроме того, у нас есть зефир, так что мы не умрем с голоду.

— Делать нечего, — промолвила Карли, удивляясь своим словам. Куда подевалась та городская девчонка, которая несколько дней назад с неохотой шла в туристский поход?

Они принялись за работу, вытаскивая из автомобиля остатки провизии и туристических приспособлений, подобранные на месте пожарища. Люк натянул брезент между деревьями, создавая подобие тента. Потом он руками выгреб мокрые листья из-под сооруженного укрытия.

Несколько раз Карли хотела сказать ему, что он достаточно ловок для принца, но не могла. Он разозлился бы, узнав о ее обмане. Сегодня вечером работа, граф и королевство Люка не должны ее волновать.

Она нырнула в укрытие, где Люк, сидя на корточках, готовил удобное убежище.

— В рюкзаке нет никаких вещей? — Джинсы и рубашка Карли намокли и прилипли к телу. Люк расстегнул молнию рюкзака и достал камуфляжную куртку и брюки.

— Кто-то собирался поохотиться, — произнес он.

— На нашу удачу, — она присела рядом с ним на колени. — Есть еще что-то?

— Непромокаемая накидка, коробка с бинтами и… — он улыбнулся, вытаскивая крошечный лифчик.

— О, нет! Но если накидка достаточно длинная, то я надену его, а ты возьмешь куртку и брюки.

— Я с большим удовольствием посмотрю на тебя, если ты наденешь вот это, — Люк вытащил одежду из искусственной кожи. Карли покраснела.

— Решим так. Один из нас наденет куртку, другой брюки, а потом мы оба накроемся накидкой.

— Ты наденешь куртку и брюки, потому что промокла.

— Ни за что!

Будущий король не должен оставаться в мокрой одежде всю ночь. Он может заболеть.

— Пойдем на компромисс, — он поднял руку, чтобы заставить ее замолчать. — Ты наденешь куртку, я брюки.

Не дожидаясь нового спора, Люк бросил куртку Карли и шагнул из укрытия.

— Скажешь, когда переоденешься.

Карли расстегнула молнию на брюках, решив снять их. Полы куртки достигали ей до середины ляжек.

— Все, я в какой-то степени выгляжу пристойно.

Люк вернулся в укрытие со смешком.

— Об этом буду судить я, — он посмотрел на нее и замер на месте. — У тебя изумительные ноги.

Держась за полы куртки, она округлила глаза и пожала плечами.

— Самое изумительное в моих ногах то, что сейчас они покрыты гусиной кожей. Хватит пялиться на меня. Вылезай из этой мокрой одежды, а то, как говорит моя мама, простудишься и умрешь. Я отвернусь.

Зная, что они оба почти обнаженные, Карли подпрыгнула от звука расстегиваемой молнии и учащенно задышала.

Хватит! Это просто молния брюк, а не нож.

— Все, — промолвил Люк, откашлявшись. Он что, почувствовал то же самое?

Карли повернулась к нему. Брючины достигали лишь середины лодыжек Люка, они были ему коротки. А верх брюк, наоборот, слишком широк. Карли хихикнула.

— Похоже, тебе нужен ремень…

— Мне бы хватило и куска веревки.

— Веревки нет, — Карли огляделась. — Можно отрезать бечевки от рюкзака.

— Сочетание красоты и изобретательности в женщине. О чем еще может мечтать мужчина?

Да, комплименты он говорил мастерски, отчего Карли чувствовала себя особенной. Он поступает так со всеми женщинами?

Пока Люк следовал совету Карли, она взяла одеяло и накинула его на плечи Люка, сопротивляясь желанию коснуться обнаженной мускулистой спины принца. Они одни и едва одеты, так что лучше не начинать того, что может завести неизвестно куда.

Стоя на коленях, Люк посмотрел на Карли и улыбнулся в благодарность. Ее сердце замерло. Ей хотелось выпалить правду, сказать о своей любви к нему, а дальше будь что будет. Вместо этого она прикоснулась губами к уголку его рта, повернулась и посмотрела за пределы убежища.

Дождь ослабевал, деревья стояли с чистой и свежей листвой. Послышалось кваканье лягушек, потом пение птиц. Лес казался загадочным, даже заколдованным.

— Хочешь под одеяло? — Люк придвинулся к ней и, не дожидаясь ответа, накинул его ей на плечи, а потом прижал Карли к себе. Она вдохнула аромат одеколона, которым веяло от его мокрой кожи. Этот неповторимый мужской запах Люка запомнится ей надолго.

— Смотри, — пробормотал он у ее уха, отчего она вздрогнула. — Радуга.

— Красивая, — тихо ответила она.

— Ты тоже, — он уткнулся носом ей в шею. — В самом деле, очень красивая.

Карли почти поверила в это. Люк заставлял ее чувствовать себя желанной, женственной и за все это время, проведенное с ним, она не сделала ни одного промаха из-за своей неуклюжести.

— Я имею в виду радугу, глупый.

— Ах, это, — он покосился на нее. — Хочешь поймать ее и найти золотую жилу?

Улыбнувшись, Карли покачала головой. За все золото мира невозможно было бы купить ее чувства к Люку.

— Меня никогда особенно не интересовали деньги.

— Нет? А чем бы ты хотела обладать?

Тобой, вечно, желала сказать Карли, но промолчала. Вместо этого она поцеловала его.

— А, — промолвил он, в его глазах горел огонек. — Я с радостью помогу тебе.

Люк целовал Карли до тех пор, пока ее сердце не запело от радости и не забурлила кровь. Потом оба сидели под одеялом, обнявшись, пока с небосклона не исчезла радуга и не скрылось за горизонтом солнце.

— Еще ребенком я любил ходить в походы в дикую местность.

— С семьей? — Карли как-то не представляла себе королевских особ в роли туристов.

— В основном с Филиппом и нашими… слугами.

Карли понимала, что под слугами Люк понимал охранников, и жаждала рассказать ему о том, что она знает все о его жизни.

— Вы с братом были так близки. Его смерть, должно быть, чуть не убила тебя.

— Есть те, кто желал моей смерти…

— Люк! Что за ужасные вещи ты говоришь?

Он тяжело дышал. Посмотрев на нее, быстро отвел взгляд и уставился на мокрые стволы деревьев.

— Могу я сказать тебе кое-что? Об этом не знает никто.

Сердце Карли бешено забилось. Неужели он наконец поверил ей и хочет рассказать о том, кто он?

— Ты можешь говорить мне все.

Люк вздохнул, прижал Карли крепче и положил свой подбородок ей на голову.

— Я знаю это и признателен тебе.

Какое-то время он молчал. Карли ждала, затаив дыхание. Если он хочет открыть ей свое положение, значит ли это, что он неравнодушен к ней? Доверие равнозначно любви?

— В тот день, когда умер мой брат… — он прервался, прерывисто вздохнул. Карли положила руку ему на грудь, успокаивая. Люку необходимо разделить с кем-то свою сердечную боль. Это важнее, чем ее невротическое желание получить подтверждение его любви к себе.

— Что произошло?

— Мы катались на лыжах. Это было на каникулах. Нам было очень весело. Филипп опрокинул термос с шоколадом на мою новую лыжную куртку. Ерунда, конечно. Но потом он начал спускаться вниз со склона, смеясь над моим негодованием, и я погнался за ним, — уголки губ Люка подрагивали. Он пытался улыбнуться, покачал головой. — Мы так упорно соперничали! Вернее, не мы, а я. Я всегда раззадоривал его.

— Ты винишь себя за произошедшее, — внезапно поняла Карли.

— Мы спускались с горы по неизученной трассе с умопомрачительной скоростью, — будто не слыша Карли, продолжал Люк. — Филипп был впереди и впервые в жизни выигрывал. — Люк зажмурился и заговорил отрывистыми фразами. — Даже сейчас я вижу, как мелькают его красные лыжи на снегу, слышу его триумфальный смех. А потом он исчез, и наступила тишина.

— О, Люк, — Карли прижала его к себе крепче, обнимая за талию, и прижалась щекой к его груди. Его сердце глухо стучало.

— Выступ на скале занесло снегом. Кругом была одна белая пучина. Я поспешил к нему, сломал лодыжку… но это не имело значения. Он разбился о камни.

— Тебя нашли спасатели?

— Я спустился с горы, — промолвил он и нахмурился, будто услышал глупый вопрос.

— Со сломанной лодыжкой?

— Мой брат погиб, Карли, — в его голосе слышалось смирение, будто он принял неизбежное.

— Но ты же не виноват, — Карли смотрела на любимое лицо, видела трагизм в его голубых глазах.

— Я не должен был устраивать такие гонки вместе с ним. Филипп катался хуже меня. Всю жизнь я защищал его от тех, кто мог ранить его добрую душу. Но в конце я поступил, как они.

Смешно, но Люк не понимал очевидного. Он всегда был сильной личностью, прирожденным лидером.

— Ты защищал его, отстаивал его интересы и больше всех любил. Его смерть — это трагическое, неизбежное стечение обстоятельств.

Он слабо улыбнулся.

— Некоторое время даже говорили, что я подстроил смерть Филиппа, чтобы стать преемником.

— Какой ужас! — изумилась Карли. — Какая несправедливость!

— Да, но я не могу изменить общественное мнение.

— Однажды люди поймут твою душу, как я, и сделают правильные выводы.

— Ты добра со мной, Карли, — он приподнял пальцем ее подбородок и поцеловал. В его поцелуе чувствовалась сердечность и признательность.

Карли настолько сильно любила его! Как можно не замечать совершенств Люка?

Постепенно их поцелуи стали более страстными. Женская интуиция подсказала Карли, что Люк желает ее. Может, он и не любит ее, как она его, но чувствует ту же страсть. Когда они опустились на спальный мешок, Карли не сопротивлялась. Пусть будет хотя бы одна ночь с Люком!

При слабом лунном свете Карли увидела, что он смотрит на нее. Она погладила его подбородок и наконец отважилась.

— Я должна кое-что тебе сказать… — произнесла она, и рука Люка, ласкавшая ее ключицу, замерла. — Я люблю тебя, — она сглотнула, ее сердце бешено колотилось.

— Я знаю, дорогая, — прошептал он. — Это вызывает во мне восхищение и отчаяние.

— Отчего? — Карли не ожидала услышать ликования от Люка, но и грусти тоже не предполагала.

— Моя жизнь сложна. Я не могу всего объяснить, — он погладил ее по лицу, потом лег рядом с ней на спину и посмотрел на крышу тента. — Я не хочу причинять тебе страдания.

От кого-либо другого такие слова прозвучали бы как отказ. Но она знала, в чем проблема Люка, понимала ответственность и обязательства, лежащие на нем. Карли понимала, что никогда не будет соответствовать требованиям того мира, в котором он живет.

— Я большая девочка. Ты не причинишь мне страданий, — промолвила Карли. Даже если и причинит, то она, возможно, переживет это.

— Сейчас я должен сказать тебе кое-что, хотя и не всю правду, — резко сказал он. Карли повернулась к нему, пытаясь рассмотреть выражение его лица в темноте. Люк какое-то время молчал, и она поняла, что его слова не будут такими уж приятными. Сердце Карли ушло в пятки. — Скоро я уеду. Это произойдет раньше, чем я предполагал.

Карли закрыла глаза, пытаясь подавить внезапный приступ боли. Значит, так все заканчивается. Одна ночь или ничего. Она должна решать.

— Что-то произошло? — Карли пыталась понять причину его отъезда, узнать, что возникшие дела действительно важнее ее самой.

— Да, — Люк приподнялся, оперся на локоть и посмотрел на Карли. Взгляд голубых глаз был серьезным, в них читалась мольба понять его.

— Расскажи. Ты знаешь, что можешь мне доверять, — тихо сказала она и прикоснулась ладонью к его руке. Люк тяжело и протяжно вздохнул.

— Дело моей семьи имеет достаточно щепетильный характер. Каждый, особенно лидер, должен быть честен и ответственен. В противном случае работа подвергается опасности. Смерть Филиппа уже определенный знак против меня.

Карли почувствовала разочарование. Даже рассказав ей о своем самом большом страдании, Люк продолжал говорить вокруг да около, употребляя для повествования словечки из сферы бизнеса.

— Я не уверена, что понимаю тебя…

— Против моего назначения на должность главы начали выступать некоторые люди.

— Но каким образом? — Карли присела и выпрямилась. — Отчего? Ты не сделал ничего плохого. Я могу поручиться за это.

Он уложил ее обратно, погладил по голове, будто именно она сейчас страдала.

— Кое-кто в моей стране, вероятно это соперник, начал распускать слухи о том, что я уехал из Монтавии, будучи неуправляемым и не заслуживающим… — он прервался. Карли знала, что он чуть не сказал о невозможности занять трон.

— Заслуживающим того, чтобы занять место отца? — закончила она.

— Точно.

— Но я не понимаю, как несколько необоснованных утверждений можно рассматривать всерьез.

— Их много, и они обоснованны. Отец прислал мне несколько фотографий, которые были помещены на страницах желтой прессы. Там я предстаю в компрометирующих меня ситуациях. То с полуобнаженной женщиной, то пьяным.

— Но это безумие! Как можно было сделать такие снимки, если тебя нет в стране?

— Они недавние, и каким-то образом сделан фотомонтаж, чтобы я предстал на них в роли злодея.

— Недавние? Как это возможно? — промолвила Карли, и вдруг ее осенило. Все ее тайные беспокойства выползли наружу. Как же она не заметила подвоха, когда граф Бруссар заявлял ей о том, что больше всего его беспокоит благополучное состояние принца! Карли охватил ужас. Значит, виновата она и граф Бруссар?

Мысли стремительно кружились в ее голове. Какая же она простофиля! Граф просил ее предоставлять ему снимки Люка во всех ситуациях.

— О, Люк, мне так жаль, — она взяла его лицо в ладони. Ей нужно все понять и найти способ остановить графа Бруссара. Никто не имеет права препятствовать Люку занять трон. — Ты будешь великим руководителем в компании своего отца. Неужели ты позволишь каким-то сопливым, завистливым парням вроде… — она прикусила губу. — Разве ты позволишь кому-то лишить твою компанию лучшего из руководителей?

Он прижал ее к своей мускулистой груди и поцеловал в висок.

— Любой, кто затевает такие каверзные игры, должен быть остановлен. Моя обязанность и право состоят в том, чтобы охранять будущее моей компании. Спасибо, что заставила меня понять это, показала истину, которую я не постиг ранее. Я всегда буду признателен тебе.

Вряд ли станешь благодарить меня, когда обо всем узнаешь, подумала Карли, но ничего не сказала. Она могла только трепетать от мысли, что каким-то образом помогла будущему королю узнать свою судьбу. Люк оказался невероятным человеком — сильным, храбрым и правдивым. Подобных ему мужчин в ее жизни не будет больше никогда.

Как только Люк узнает, что именно Карли предала его, то сразу поймет — ее слова о любви были ловушкой — и тогда возненавидит ее.

С разбитым сердцем Карли отстранилась от Люка и трясущимися губами произнесла:

— Мы должны немного поспать.

Потом она улеглась, повернулась к нему спиной, уткнулась лицом в спальный мешок и тихо заплакала.

Люк долго лежал в темноте и слушал тихое дыхание Карли. Сегодня, держа ее в объятиях и слушая слова любви и одобрения, он сделал поразительное открытие.

Даже никогда не став таким, как отец или Филипп, но любя свою страну, он будет упорно работать и сделает ее сильной и процветающей. В память о брате он будет хорошим королем. Карли помогла ему справиться со смертью Филиппа, принять ее как должное и понять, что в этом нет его вины. Умом Люк всегда понимал свою невиновность, но сегодня он осознал это душой. И все это благодаря мудрой и красивой женщине, что спала сейчас рядом с ним!

Он страстно желал рассказать ей все и взять с собой в Монтавию, но не мог. Знакомство Карли с миром, в котором жил Люк, могло бы ранить ее. При всей своей сильной воле она была чувствительной женщиной. Что может сотворить с ней пресса и общество снобов? В его стране неотступно соблюдаются традиции. Люди просто считают, что когда их принц перебесится, то выберет себе в жены ровню из знатного рода и произведет с ней наследника.

А как Карли отреагирует на то, что Люк притворялся?

Поворочавшись с боку на бок, он наконец принял решение, которое причиняло ему душевные муки. Хватит проявлять эгоизм в отношении Карли и своей страны. Он возвращается домой один, чтобы возложить на себя обязанности будущего короля.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Карли была вне себя от ярости. Ей предстояло кое-что выяснить. Прошлая ночь, проведенная с Люком, была чудесной и ужасной одновременно. Ей хотелось остаться в их волшебном укрытии вечно. Но с наступлением утра Карли осознала реальность. Небо было чистым и безоблачным, им удалось дозвониться до ранчо, и не успели они с Люком загрузить вещи в джип, как подъехал необычайно веселый Карсон Бенедикт.

Карли стукнула кулаком по компьютеру. Поискав информацию в Интернете, она поняла, что виновата перед Люком. Граф Бруссар в самом деле использовал ее! Информация о принце перетекала в прессу именно от нее. Как же можно быть такой дурой?!

Карли решила, что никакой информации граф Бруссар больше не получит. Ее легкомыслие наделало слишком много бед, и в оставшееся время она должна навести во всем порядок.

Даже если это будет последнее расследование в ее жизни, она снесет голову графу! Королевский советник, который обманывает принца, должно быть, замешан еще в каких-то грязных делишках.

Карли не могла исправить своих ошибок, но была в состоянии остановить злодея, который причинял Люку неприятности. Если она будет очень осторожна, то удастся остановить волну ужасных предположений, которые вредят репутации принца.

Карли позвонила по телефону и сообщила графу Бруссару, что Люк отбыл в неизвестном направлении. Граф расстроился и принялся требовать от нее последовать за принцем, но она отказалась.

Невероятно радуясь тому, что больше не придется работать на врага Люка, она собрала все фотографии принца, сделанные за две недели, и положила в конверт. Король Александр должен увидеть оригиналы снимков и ее описание жизни Люка на ранчо. Молясь о том, чтобы ее план сработал, Карли сделала еще несколько телефонных звонков.

Когда во второй половине дня Люк постучал в дверь ее номера, Карли уже заканчивала приготовления для реализации своего плана. Услышав его голос, она накрыла подготовленные документы халатом и открыла дверь.

Люк озорно взглянул на нее. Ноги Карли были обнажены, а волосы растрепаны, будто она только что вылезла из постели. На ней до сих пор была надета камуфляжная куртка.

— Мне начинает нравиться такой стиль одежды, — промолвил принц.

Должно быть, она выглядела как разбойник с большой дороги, а он, напротив, казался свежим и отдохнувшим. На нем были брюки и голубая рубашка, а непослушные волосы аккуратно уложены.

— Что я могу сказать? — произнесла Карли, посмотрела на свои ноги и пожала плечами. — Я вечная законодательница моды.

Люк рассмеялся.

— Я пришел, чтобы сопровождать тебя в столовую.

— Думаю, сегодня я не стану обедать, если ты не против. Я сильно устала.

— Давай я принесу чего-нибудь, и мы пообедаем в твоей комнате?

Карли покачала головой. Отчего он не уходит? Ведь она вот-вот упадет к его ногам и во всем признается! Ей нужно время, чтобы исправить свою ошибку.

— Что-нибудь не так? — разочарованно спросил принц, услышав отрицательный ответ Карли.

— Ты скоро уезжаешь, Люк, — мягко сказала она. — Мне лучше начинать привыкать к твоему отсутствию.

— Ты особенная, — он прикоснулся к ее лицу, и Карли сразу растаяла.

— Не беспокойся, я в порядке. А теперь, если ты позволишь… — она принялась закрывать дверь, а Люк протянул руку, чтобы ей помешать.

— Завтра вечером состоится танцевальная вечеринка. Ты придешь?

— Конечно, ее я не пропущу, — притворно весело произнесла она.

Сейчас она согласилась бы на что угодно, лишь бы остаться одной в номере, ведь пора браться за дело.

* * *

Наступил субботний день. Карли, одетая в старый плюшевый халат, с сине-зеленой маской на лице, пыталась расслабиться, сидя в кресле, пока Тина Осборн, расположившаяся на полу, красила ей ногти на ногах.

— Я не знаю, что заставило меня позволить тебе это сделать, — сказала она девочке-подростку.

— Потом я покрашу тебе ногти на руках, затем выщиплю брови, — произнесла Тина, одетая в пижаму.

— Нет! — Карли отшатнулась назад.

— Сиди тихо. Я промахнулась, и теперь твоя пятка вишневого цвета.

С тех пор как Люк настоял на присутствии Карли на вечеринке, она чувствовала себя не в своей тарелке. Карли намеревалась снова увидеть Люка только после того, как разоблачит графа Бруссара, но до отъезда принца оставалось совсем немного. Кроме того, Тедди принесла ей красивое вечернее платье, и Карли тут же захотелось вызвать в Люке невыносимое сожаление оттого, что он уезжает и оставляет ее…

Пусть Карли поступила с Люком подло, но она же не знала, что влюбится в него!

— Я нахожу странным, что Бенедикты считают себя обязанными приносить мне одежду для возмещения морального ущерба во время пожара.

— Хватит жаловаться! Принесли бы мне такое платье! У Дирка глаза бы на лоб вылезли.

— С ним и так это произойдет.

— Вероятно, что и так. Он безнадежно влюблен в меня, — Тина хихикнула, и Карли позавидовала уверенности девочки.

Зазвонил телефон. Тина поднялась на ноги и протянула Карли кисточку от лака для ногтей.

— Не двигайся, я принесу тебе трубку.

Услышав голос Эрика, Карли замерла.

— Последние пару дней мне поступали странные телефонные звонки. Мне понадобилось некоторое время, чтобы выяснить, в чем дело. По какой-то дурацкой причине ты выдавала себя за хозяйку моего агентства!

— Ты позволишь мне объяснить? — тихо спросила Карли, посмотрев на Тину, которая притворилась, что не слушает.

— Объяснить? Я детектив! — сказал он. Карли узнала нотки сдерживаемой ярости в голосе зятя и поняла, что ей придется не сладко. — Мне не требуются объяснения. Особенно после того, как высокопоставленное лицо из правительства Монтавии угрожает начать судебный процесс из-за твоей некомпетентности.

Карли пыталась остановить Эрика, сказать, что граф Бруссар рассержен ее отказом выполнять грязную работу, но все бесполезно.

— Не будь ты моей свояченицей, я арестовал бы тебя! Вместо этого я с превеликим удовольствием говорю, что ты уволена! На этот раз твою задницу не спасет даже Мэг. Все к лучшему. Ты никогда не подходила для работы частным детективом!

Ладони Карли вспотели, она дрожала, но говорила спокойным голосом.

— Знаешь что, Эрик? Мне наплевать на то, что ты говоришь. Бруссар — предатель, пытающийся скомпрометировать собственного короля. Завершив расследование, я остановлю его. И если для этого мне нужно потерять работу, то я переживу. Но я не могу жить, причиняя страдания тому, кто мне небезразличен. А ты можешь?

— Ты уволена, Карли. Меня сейчас волнует именно это. — Не дав Карли произнести и слова, Эрик повесил трубку.

— Судя по твоему лицу, дела не очень-то хороши, — промолвила Тина.

Карли посмотрела на накрашенные ногти на ногах. Выглядят неплохо. Что происходит? Она навсегда лишилась возможности сделать карьеру детектива, сестра, вероятно, ненавидит ее, но она чувствует себя удивительно свободной. Помочь Люку — вот что важнее всего для Карли. Если ее план сработает, то Бруссар никогда больше не причинит вреда наследному принцу.

Чувствуя странное облегчение, она протянула руку Тине.

— Продолжай, пожалуйста, — она попыталась улыбнуться. — А потом тащи пинцет.

Люк стоял перед зеркалом. Сегодня последний вечер, который он может провести с Карли. Он волновался, будто школьник, отправляющийся на первое свидание. Карли весь день избегала его, и хотя он понимал истинные причины этого, но ужасно скучал по ней. Ему не хватало ее забавного смеха, теплоты, объятий, поцелуев.

— Какой ужас! — Он опустил воротничок рубашки и свирепо уставился на свое отражение. Пресса делает из него посмешище, а он думает только о Карли!

Как же прощаться с той, что столько сделала для него? Именно Карли заставила его понять, насколько он любит свою страну и желает стать ее королем. Она же помогла ему поверить и в свою непричастность к смерти брата.

Кроме того, если быть честным, ее великодушие привело к тому, что она завладела его сердцем. Такая женщина заслуживает большего, нежели прощальный танец.

Тысячи раз за эти три дня Люк думал о том, чтобы пригласить Карли в Монтавию, когда улягутся все скандалы вокруг него. Но поедет ли она? Не рассердится ли на то, что он скрывал правду о себе?

После смерти Филиппа Люк держал свое беспокойство при себе, но сегодня он жаждал поговорить с отцом и попросить его созвать Совет. Люк схватил телефонную трубку.

— Я как раз собирался тебе звонить, — сразу ответил отец. Что-то насторожило Люка.

— Новые проблемы?

— Причина проблем стала яснее, и от этого возникло больше беспокойств. Сын, я настаиваю, чтобы ты вернулся сейчас же. Никаких задержек.

— Я вылетаю в понедельник.

— Нет. Из узнанного мной я сделал вывод, что ты должен вернуться быстрее. Здесь мы сможем защитить тебя. Мой самолет уже вылетел к тебе.

— Я не считаю это разумным.

Король протяжно вздохнул.

— Артур был настолько обеспокоен твоим благополучием, что нанял частного детектива для выяснения твоего местонахождения. Мне тяжело это признать, но фотографии и досье на тебя доказывают, что ты в опасности.

Люк рухнул в кресло. Детектив? Но кто это?

— Уверяю вас, сэр, я здесь в безопасности, но кое у кого в Монтавии начнутся проблемы, когда я докопаюсь до сути дела, — Люк начинал злиться. — Скажите мне, какой опасности я подвергаюсь?

— В статьях пишут, что ты развращенный пьяница и тебе необходимо лечиться в клинике.

Клиника? Как же можно так искажать факты?

— Это ложь!

— Я хочу верить тебе, сын мой, но зачем частный детектив придумывает такое?

— Я не знаю, но собираюсь выяснить. Вы знаете имя детектива?

— Вот! — порывшись в бумагах, произнес король. — Агентство «Райт» в Далласе, штат Техас. Детектива зовут Карли Карпентер.

Карли поняла, что у нее возникли проблемы, как только увидела Люка входящим в танцевальный зал. Стоя рядом с Тедди Бенедикт, которая изливала на Карли потоки комплиментов по поводу ее элегантного черного платья, аккуратно наложенного макияжа, она прежде всего заметила жесткую походку принца и его холодные кивки приветствия другим гостям.

Но, даже расстроенный, он казался очень привлекательным. Темный костюм, голубая рубашка, взъерошенные волосы, красивое лицо.

Люк оглядел зал, нашел Карли и направился к ней сквозь толпу приглашенных. Подошел официант, предлагая напитки, но Люк покачал головой. Все это время он не сводил холодного взгляда с Карли. Неужели он узнал правду?

Ей захотелось повернуться и убежать, но вместо этого она будто приросла к месту. Сердце Карли болезненно колотилось.

— Потанцуй со мной! — приказал он тоном, таким же ледяным, как и взгляд. У Карли внутри все сжалось, как только Люк обнял ее в танце и принялся кружить по полу. Его объятия были небрежны, губы плотно сжаты.

— Что-то произошло?

— Я думаю, что ты ответишь на этот вопрос лучше меня.

Итак, он все узнал и теперь возненавидит ее!

— Извини, — прошептала она. — Я хотела все тебе рассказать, но сначала…

— Что сначала, Карли? Ты хотела предварительно забрать вознаграждение? Жаждала разрушить мою репутацию окончательно? Даже мой собственный отец начал верить в твою ложь.

— Мои отчеты были совершенно правдивы. Именно граф Бруссар…

Люк резко прижал ее к себе.

— Как далеко ты зашла в этом фарсе? Ты хотела сделать снимки того, как мы занимаемся любовью, и отослать тому, кто больше заплатит?

Униженная его предположением, Карли попыталась оттолкнуть его, но Люк крепко держал ее.

— Я получила работу до того, как узнала тебя и полюбила, — она сдержала слезы, изо всех сил моля бога, чтобы он понял ее.

На какое-то мгновение его поведение изменилось, и в холодном свирепом взгляде мелькнуло выражение ужасной боли.

— Карли, — сказал Люк, поднимая руку, чтобы прикоснуться к ее щеке. Но потом опустил ее и отступил назад. Холодно и официально поклонившись, он повернулся и ушел прочь.

Сердце Карли было разбито. Ей хотелось побежать за Люком, упасть к его ногам и молить о прощении.

Но чего она добьется? Он — принц и оставит ее в любом случае.

Ее лицо пылало, на глаза навернулись слезы.

Всего один раз в жизни Карли-недотепа почувствовала себя красивой рядом с мужчиной. Но сказка быстро закончилась.

Люк схватился за перила лестницы веранды, жадно вдыхая теплый воздух. Внутри у него все дрожало. Так плохо ему не было с момента похорон Филиппа. Ему следовало чувствовать горечь и злобу, но вместо этого он страдал оттого, что любил Карли.

Он услышал чьи-то шаги. Подошел Карсон, но Люк даже не поднял на него глаза.

— Все в порядке?

— Все плохо, — Люк отрывисто, безрадостно рассмеялся. Он услышал оживленные шаги, доносящиеся из зала, и задался вопросом, не приглашает ли кто-либо Карли танцевать. Она была такой красивой. Люк хотел запомнить Карли мягкой и женственной. Аромат ее духов все еще витал вокруг него.

— Хочешь поговорить об этом?

Красный огонек пролетающего самолета появился на небе Оклахомы. Люк заметил, как он пересек линию Млечного Пути, и вспомнил слова Карли о том, что в городе не увидишь звезд. Ей бы понравилось небо Монтавии.

— Это самолет отца, а на борту полно спецагентов. Я улечу утром, — сказал Люк.

— Ты сообщил об этом Карли?

— Нет.

— А отчего она плакала?

— Плакала? Ты серьезно? — Люк вскинул голову и нахмурился.

— Терпеть не могу, когда плачут женщины. Что ты сделал? Разбил ее сердце?

— Это она разбила мое, — промолвил Люк и обо всем рассказал Карсону.

— Давай проясним ситуацию, — произнес Карсон, услышав всю историю. — Карли не сказала тебе о том, что шпионит за тобой, но и ты не удосужился сообщить о том, кто ты.

— Она уже знала.

— Это не отговорка. Ты был с ней так же нечестен, как и она.

— У меня были более веские причины для этого.

Ой ли? Начав доверять Карли, полюбив ее, Люк продолжал скрывать, что он принц. Разве это справедливо?

Сквозь звуки музыки Люк услышал гул мотора подъезжающего автомобиля. Свет фар упал на дорогу из гравия.

— Похоже, к нам пожаловали еще гости, — проворчал Карсон.

К веранде подъехал современный спортивный автомобиль, и свет фар упал на Карсона и Люка. Из автомобиля вышла высокая, длинноногая блондинка и направилась к ним. Женщина была стильно одета, элегантна и выглядела роскошно.

— Я ищу свою сестру Карли Карпентер, — произнесла она.

— Так это Великолепная Мэг! — не сдержавшись, проговорил Люк, и женщина быстро взглянула на него.

— Вы, должно быть, знаете мою сестру.

— Я в самом деле знаю ее.

— Меня зовут Мэг Райт, — она протянула ему длинную ухоженную руку. — Вы можете сказать мне, где найти Карли?

— Райт? — Люк напрягся. — Как в названии детективного агентства, на которое работает Карли?

— Работала для агентства до сегодняшнего дня. Вот отчего я здесь. Я хочу убедиться, что с ней все в порядке.

— Работала? Что вы имеете в виду?

— Боюсь, я не знаю вас, сэр. — Великолепная Мэг одарила принца холодным взглядом. — Итак, если вы отведете меня к моей сестре…

Люк выступил вперед, преграждая Мэг путь на крыльцо.

— Этот господин — Карсон Бенедикт, владелец этого ранчо, а я Люк Гарднер, друг Карли.

Свирепый взгляд Мэг мог бы заморозить даже пустыню Сахару.

— А, принц-инкогнито! Так это вы обрушили столько проблем на мою сестренку?

— Наоборот. Ваша сестра вызвала скандал в моей стране и причинила много беспокойств мне лично.

— Позвольте мне сказать вам кое-что, мистер Принц, — она указала пальцем на его нос. — Я сама хороший детектив, и мне пришлось потратить немного времени, чтобы выяснить, что затеяла моя сестренка. Карли обнаружила, что некий парень в вашем королевстве, а именно граф Бруссар, подделывал ее отчеты и фальсифицировал снимки, а потом отправлял их в прессу. Он намеревался выставить вас в дурном свете. Когда она отказалась работать на него, он добился того, что ее уволили из детективного агентства моего мужа.

Люк отступил назад. Разве это может быть правдой? Артур причастен к скандалу?

— Карли осталась без работы?

— Да. Она пыталась защитить вас, исправить ситуацию. Она изо всех сил старалась раскрыть проделки вашего королевского советника. И все затраты были за счет ее кошелька. Ваш экстравагантный граф пообещал ей много денег, но не заплатил и цента.

Вдруг для Люка все встало на свои места. Он вспомнил постоянные попытки Артура подорвать уверенность в правильности действий принца, ярость графа от исчезновения Люка из-под его власти. А это его недавнее утверждение по поводу того, что наследному принцу необходимо лечиться в клинике! Люк не знал, почему королевский советник ненавидит его, но собирался выяснить.

— Карли, — тихо проговорил он. Ведь девушка оказалась такой же жертвой интриг Артура, как и он.

Карсон положил руку ему на плечо.

— Может, тебе следует пойти и поговорить с ней? Проясни ситуацию до своего отъезда.

— Я обязан это сделать! — твердо сказал принц. Милая Карли! Она пошла на все это не из-за денег, а ради него. Обращаясь к Мэг, Люк произнес: — Вы не возражаете, если я поговорю с ней первым? Я сообщу ей, что вы приехали.

Мэг изучала его какое-то время, будто насекомое на уроке биологии.

— Моя бедная сестренка влюбилась в вас, это так?

— Я надеюсь на это, — промолвил принц. Предположение о любви Карли прозвучало для него, словно музыка. Мэг одарила его оценивающей полуулыбкой.

— Что ж, хорошо, мистер Принц. Я дам вам пятнадцать минут. Так что поторопитесь.

Карли сидела на скамейке в темном углу сада за домом и рыдала. По дороге из танцевального зала она потеряла туфлю. Не важно! Такая женщина, как она, не должна тратить большие деньги на обувь. Сексуальную привлекательность не купишь.

Она провела рукой по своему залитому слезами лицу, отчего на ладони остались следы потекшей косметики. Если она продолжит реветь, ее глаза покраснеют, а нос опухнет и дышать станет невозможно.

Она сама во всем виновата! Не следовало влюбляться в принца.

Карли услышала, как ее позвали по имени. У нее что, галлюцинации?

— Карли, любимая, — раздалось снова, и тогда она стала прислушиваться.

— Люк? — Карли шмыгнула носом и выпрямилась. Она была озадачена. Что он здесь делает?

Усевшись на скамейку, Люк взял в свои ладони ее руку и заговорил тихим и печальным голосом:

— Я обязан просить у тебя прощения.

— Нет, — она покачала головой. Волосы, уложенные прежде в высокую аккуратную прическу, теперь растрепанными прядями висели вдоль щек. — Я обманула тебя.

— Это правда, но разве я не поступил так же?

— У тебя на это была более веская причина. Любой принц, объявляющий о себе везде, куда приезжает, лишается шанса провести отпуск в одиночестве. Но я никогда не хотела причинить тебе вреда своим расследованием, — умоляюще произнесла Карли. — Я, правда, не желала тебе зла.

— Приехала твоя сестра, — Люк повернулся на скамейке, чтобы посмотреть на Карли.

— Мэг?! О боже. Она убьет меня.

— Наоборот. Она убила бы меня, если бы я не вел себя вежливо, — Люк слабо улыбнулся. — Она рассказала мне о том, что ты сделала, пожертвовав карьерой ради меня.

— Граф Бруссар пытается опорочить твое имя, Люк. Я должна выяснить, отчего он это делает. И даже если я никогда снова не буду работать частным детективом, я остановлю его. Ты представляешь будущее своей страны. Люди нуждаются в тебе.

— Я знаю это благодаря тебе. Ты можешь быть уверена, что с твоей помощью мне будет возвращено доброе имя, а после ухода отца я стану королем.

— С моей помощью? Ты имеешь в виду, что позволишь мне помогать тебе? — Работа на Люка причиняла бы ей душевное страдание, но она готова сделать все, чтобы загладить свою вину перед принцем.

— Нет, Карли. Я никогда не позволю тебе работать на меня.

Ее сердце оборвалось. На глаза снова наворачивались слезы.

— В таком случае позволь рекомендовать тебе моего зятя. Он отличный специалист…

Люк прикоснулся пальцем к ее губам.

— Тихо. Давай не будем больше говорить о работе, порицании и вине, о королевском советнике и королевстве Монтавия, — он нежно смотрел на нее, отчего Карли почувствовала в душе надежду. — Карли, любимая, я был эгоистичен, а сегодня вечером чуть не совершил худшую из ошибок в своей жизни.

Сердце Карли бешено колотилось. Любовь отражалась во взгляде Люка и его голосе. Нет, она ошибается, это невозможно!

Подняв ее руку, принц с невыразимой нежностью поцеловал тонкие пальцы. Этот его жест вызвал у Карли новые слезы. Но на этот раз она плакала от счастья.

— Я чуть не оставил самую невероятную из женщин, встреченных мной. Я люблю тебя, Карли, хочу, чтобы ты поехала в Монтавию вместе со мной и стала моей королевой.

— Стой! — Она оттолкнула его, внезапно почувствовав ужас, отвернулась и посмотрела в темноту ночи. — Я стану королевой в твоей стране? Скорее я королева в Стране недотеп.

— Так ты не любишь меня? То признание тоже было ложью?

Она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Нет! Я люблю тебя всем сердцем. Вот отчего я не смогу стать твоей королевой. В твоей стране никогда не примут такую, как я.

— Как ты? — Сердито взглянув на Карли, он обнял ее и прижал к своей груди. — Если они не примут тебя, то будут дураками, а я не хочу быть королем таких людей. Ты красива, мудра, остроумна, добра, грациозна. Все в тебе привлекает меня. Ты — настоящая королева.

Карли вздохнула. Она начинала верить ему.

— Тебе все равно, что я следила за тобой?

— Ты восхищаешь меня, наполняешь жизнью. Сегодня, уйдя с вечеринки, я понял, что без тебя мне не жить. Мужчине, особенно королю, необходима сильная женщина рядом. У меня есть такая женщина. Это ты, Карли. Я не смогу без тебя управлять государством. Пожалуйста, поедем со мной!

— Но что подумает твоя семья? — Она вскинула голову, чтобы посмотреть на любимое лицо.

— Семья и страна — важные составляющие моей жизни, но они должны принять меня таким, каков я есть. Я не уступчив, как Филипп, и не соблюдаю традиции, подобно отцу. Люди Монтавии мудры и полюбят тебя так же, как я.

Вдруг Карли увидела себя глазами Люка. Она настолько изменилась за эти последние недели. Любовь к Люку и его отношение к ней прибавили Карли уверенности. И пусть она никогда не станет такой красавицей, как ее сестра, теперь это не важно. Люк любит ее — и это самое главное. На губах Карли появилась лучезарная улыбка.

— Может, ты просто помолчишь и поцелуешь меня? Я в самом деле устала от разговоров.

— Не помолчу, пока ты не согласишься, — Люк рассмеялся.

Улыбаясь, она взяла его лицо в ладони и прошептала:

— Да, да, да.

Люк прижал Карли к себе и покрыл поцелуями ее губы, щеки, глаза, бормоча слова любви на смеси французского и английского языков.

Прислонившись лбом к ее голове, он крепко держал Карли в объятиях. Вдали послышалась проникновенно исполняемая песня.

— Мы можем потанцевать, чтобы я смогла запомнить это на всю оставшуюся жизнь?

— Я думаю, что они играют нашу песню, — Люк вскинул голову, слушая. — Потанцуем?

Карли вытянула вперед свои босые ноги.

— Я не могу, так как потеряла туфельку, — ее губы растянулись в улыбке.

— Она выглядела так? — Он вытащил из-за скамейки расшитую блестками туфлю.

— Где ты ее нашел?..

К восхищению Карли, Люк опустился на колено, приподнял ее ногу и надел туфельку. Потом поднялся, благовоспитанно поклонился и произнес:

— Позвольте пригласить вас на танец?

Обняв Карли, танцующую легко и грациозно, Люк вальсировал под золотым диском луны Оклахомы.

Эпилог

Карсон Бенедикт оглядел великолепный зал, в котором проходил прием по поводу свадьбы его королевского высочества наследного принца Лючиана Маркуса Александра Жардина и его потрясающей невесты принцессы Карли. Карсон согласился на перелет и напялил на себя этот жуткий костюм только ради долгих лет дружбы с Люком. Кроме того, он приложил руку к тому, чтобы принц и принцесса поженились.

Его сестра Тедди, одетая в зеленое вечернее платье, стоя рядом с Карсоном, излучала радость.

— Разве они не идеальная пара? Кто бы мог подумать, что Карли может выглядеть так царственно!

— Да, — промолвил Карсон. Учитывая прежнюю внешность попрошайки, преобразование Карли было в самом деле заметным. — Кажется, будто вся страна подчиняется ей.

— Ты видел сегодняшние газеты?

Как он мог пропустить это! Газета была доставлена ему вместе с костюмом и завтраком. На первой странице была фотография принцессы Карли, а под ней — излишне сентиментальная статья о симпатичной, сообразительной американке и ее милой привычке натыкаться на вещи. Она окунулась в стиль жизни Монтавии, познакомилась с ее культурой и историей, довела до совершенства свой французский. Но самое главное — она доказала невиновность Люка в смерти брата. Все средства массовой информации, обнаружившие, что Люк находился все это время в Америке, где и нашел свою любовь, быстренько отказались от своих негативных статей.

— Она много трудилась, чтобы Люк гордился ею.

— Я знаю и очень рад тому, что графу не удался заговор против принца. Если бы не ее расследование, то Бруссар преуспел бы в своих делах, — Тедди театрально вздрогнула. — Он проделал хорошую работу, скрывая свое истинное намерение и деньги, которые переводил для своих целей.

Толпа людей вокруг брата и сестры хлынула вперед, где находилась семья Карли и преисполненная благоговения Тина Осборн. Карсон заметил, что невесту и жениха уже начали поздравлять.

— Поторопимся, — сказала Тедди и схватила Карсона за руку. — Они идут туда.

Она потащила его к дверям зала, которые были открыты для отъезда молодоженов. Тедди подпрыгивала и махала руками, когда принц и принцесса прошли по залу. Карсон округлил глаза. Он уже попрощался и поздравил молодоженов, но его сестре не терпелось осыпать Люка и Карли розовыми лепестками.

Темные волосы невесты были распущены по плечам под фатой с диадемой. На ней было длинное белое платье, которое мерцало и шуршало, когда она шла сквозь толпу людей к карете. Люк, одетый в военный костюм, держал Карли за локоть, и в каждом его взгляде, обращенном к жене, читались гордость и любовь.

Белые узкие ленты украшали карету, в которую был впряжен шестерик белых, с серебряной сбруей лошадей. Молодожены остановились, повернулись, помахали приглашенным, и Люк поднял невесту на руки, поцеловав на глазах у всех.

Зардевшаяся и смеющаяся Карли повернулась к собравшимся спиной и бросила в толпу букет. Множество женских рук взлетели в воздух, но потрясающий букет из розовых роз достался… Тедди.

С помощью принца новоявленная принцесса Монтавии грациозно шагнула в карету.

— Карсон, — промолвила задыхающаяся Тедди, прижимая букет к своей груди. — Ты понимаешь, что это значит?..

— Это значит, что ты находилась в месте падения букета.

— Нет, глупенький. Это говорит о том, что баланс любви и деятельности на ранчо Бенедикт восстановлен.

— Значит, я выиграл пари, — он свирепо уставился на сестру. — Мы не переименуем ранчо.

— Нам и не нужно, дорогой братец. Этим утром я разговаривала с Мэйси, и она сказала, что на ранчо поступило множество телефонных звонков. Пошла молва, что на нашем ранчо принц и частный детектив встретили свою любовь. В поисках счастья на наше ранчо устремятся одинокие люди со всего мира, — Тедди показала на королевскую карету. — Уж теперь-то не состоящие в браке молодые люди точно приедут к нам.

Карсон, как обычно, что-то пробурчал, но, по правде говоря, он тоже был доволен таким оборотом дел. Во-первых, он радовался за своего друга, а во-вторых, за то, что на ранчо скоро прибавится работы.

— Выходит, мы оба выиграли пари? — произнес он.

— Похоже, что так, — она шлепнула его букетом по груди и улыбнулась. — Хочешь ты признать или нет, Карсон, но любовь — это великая вещь.

Королевская карета покатилась по булыжной мостовой. Люк высунулся из экипажа и уставился прямо на Карсона. Широко улыбаясь, он поднял большой палец руки вверх и губами произнес слова благодарности своему другу. А потом принц набросил фату невесты на свою голову, и молодожены растворились в океане поздравлений счастливых подданных королевства.

Даже циничный Карсон был вынужден улыбнуться.

Что ни говори, а любовь — великая вещь.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Линда Гуднайт
Заключим пари?

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Эпилог