Кимберли Рей

Открой свое сердце

1

Звонок как всегда прозвучал не вовремя, Анабель увлеклась и не успела закончить рассказ о жизни и творчестве Чарльза Диккенса. Это был ее любимый автор, и учительнице очень хотелось, чтобы ученики с интересом прочли «Приключения Оливера Твиста». Она предпочитала заинтересовывать, а не заставлять.

– Мисс Лоуэлл, а что дальше? – спросил ее бледный, всегда неопрятно одетый мальчишка, сидевший в первом ряду.

– Продолжение на следующем уроке, Уильям, – ответила Анабель.

Класс наполнился разочарованными возгласами.

– Это же почти черед неделю! – огорчился Уильям.

Ей нравился этот мальчик, судя по сочинениям, у него был литературный талант, и Анабель надеялась помочь ему развить этот дар. Но даже те, кто с трудом складывал слова в предложения, после ее уроков брали книгу и погружались в выдуманный мир.

– Вы как раз успеете прочитать первые три главы «Приключений Оливера Твиста». – Анабель улыбнулась. – Урок окончен, можете идти.

Дети неохотно принялись собирать учебники и тетради. Один за другим они потянулись из класса, обсуждая сегодняшний урок. И судя по фразам, долетавшим до учительницы, «Приключения Оливера Твиста» будут прочитаны от корки до корки к следующему занятию.

Да, Анабель имела право улыбаться, сегодня она хорошо поработала.

– Мисс Лоуэлл, могу я вас попросить кое о чем?

Уильям неуверенно переминался с ноги на ногу. Он уставился в пол, хотя обычно дерзко смотрел в глаза даже директору школы, когда его отчитывали за очередную провинность.

– Если ты не против, дойдем до учительской и там поговорим, – предложила Анабель.

У дверей кабинета уже толпились ученики. Уильям закусил губу, и Анабель сразу же стало понятно, что мальчик не хочет, чтобы их разговор слышал кто-то еще.

– Или выйдем во двор, я как раз хотела подышать свежим воздухом, – предложила она.

Лицо Уильяма посветлело, и он кивнул.

– Пойдемте.

Анабель направилась к выходу. Она знала, что Уильям из неблагополучной семьи. Его родители то и дело уходили в запой, оставляя мальчика на произвол судьбы, и в такие дни он становился еще запущеннее. Анабель часто недоумевала, почему искра таланта чаще встречается вот у таких заброшенных, никому не нужных детей. Наверное, трудности закаляют характер, заставляют быстрее взрослеть…

– Как твои дела, Уильям? – спросила Анабель.

– Спасибо, все хорошо, – ответил мальчик, и она сразу же поняла, что Уильям лжет.

Судя по его одежде и ввалившимся щекам, родители в очередной раз предпочли сыну бутылку дешевого виски. Спокойная, уравновешенная Анабель иногда самой себе казалась несокрушимой скалой терпения и безмятежности. А как иначе, если хочешь работать с детьми? Но когда она видела, как из-за взрослых страдают дети, терпению приходил конец. Уже не один раз Анабель порывалась доложить в службу социального надзора о поведении родителей Уильяма, но до сих пор что-то ее останавливало. Сразу после колледжа Анабель полгода проработала в сиротском приюте и хорошо знала, что дети любят своих родителей любыми. Она не встретила ни одного ребенка, который даже после побоев и ежедневных унижений сказал бы хоть одно плохое слово о своей матери. Да, родителей Уильяма уже давно можно было бы лишить родительских прав, но Анабель не была уверена, скажет ли мальчик ей за это спасибо.

Она сели на скамейку под большим дубом. Это было любимое местечко Анабель. Даже в таком шумном месте, как школьный двор, здесь было достаточно тихо. Анабель знала, что посторонних ушей, которых так боится Уильям, здесь нет.

– Что ты хотел рассказать мне? – спросила она, уже догадываясь, о чем пойдет речь. Все же мисс Лоуэлл преподавала уже пятнадцать лет. Ее выпускники уже успели завести свои семьи, детей, а она…

Анабель подавила грустный вздох и заставила себя улыбнуться Уильяму. Каждому свое.

– Я хочу, чтобы вы прочитали это.

Уильям протянул учительнице стопку листов, исписанных удивительно красивым почерком. Анабель очень нравился почерк Уильяма, и она часто думала, что и остальных детей стоило бы лишить возможности работать с компьютером.

– Что это, Уильям? – спросила она, пролистывая внушительную пачку.

– Я написал пьесу для вашего театра.

Анабель удивленно приподняла бровь. Она уже давно звала Уильяма принять участие в постановках организованного ею школьного театра, но мальчик упрямился, хотя Анабель была уверена в том, что Уильям отлично справится с любой ролью. До сих пор на все свои предложения она получала отказ. Уильям уверял ее, что не интересуется театром.

– Я знаю, вам нечего ставить…

В самом деле, в последние несколько недель Анабель пыталась найти подходящую пьесу, где могли бы сыграть дети разных возрастов. Она уже начала отчаиваться, время шло, дата, к которой должен был появиться новый спектакль, приближалась, а пьесы так и не было.

– Это театральная пьеса? – на всякий случай переспросила Анабель.

Уильям кивнул и поспешил надеть на лицо маску безразличия, но пылающие уши выдавали его.

– Спасибо, Уильям, – искренно поблагодарила его Анабель. – Ты сможешь подойти ко мне завтра после занятий, чтобы мы обсудили твою пьесу?

– Да, мисс Лоуэлл. Если она вам вдруг понравится, вы сразу можете вносить поправки. Я ведь не писатель…

– Я уверена, что поправки будут минимальными. – Анабель говорила совершенно серьезно. – Но ты же понимаешь, что в школьном театре мы не можем поставить любую пьесу, какой бы хорошей она ни была?

– Эта вам подойдет! – уверенно заявил Уильям. – Я пойду?

– Да, встретимся завтра после уроков в учительской.

– До свидания, мисс Лоуэлл.

– До свидания.

Анабель улыбнулась Уильяму и опустила взгляд на его рукопись. Большая перемена, у нее полчаса свободного времени, а ланч подождет. В тени старого дуба так хорошо. Апрельское солнышко золотит свежую листву, ветер весело играет в кроне. Скоро прозвенит звонок, и во дворе станет тихо. Эти минуты тишины Анабель любила почти так же сильно, как и время общения с детьми.

Она уселась удобнее и открыла первую страницу.

Когда на улицу высыпала галдящая толпа ребят всех возрастов, Анабель с сожалением оторвалась от чтения пьесы Уильяма. Да, многое в ней было детским, наивным, но Анабель уже поняла, именно этой пьесой их театр будет закрывать учебный год.

Уильям просто и бесхитростно рассказывал о том, как сложно быть не таким, как все, как тяжело найти близких людей, как страшно видеть, что тебя никто не понимает. И, конечно, он говорил о первой любви. Анабель даже казалось, что она узнает героев пьесы. А еще Анабель поняла, что совершенно не знает своих учеников.

Она посмотрела на часы. Через три минуты должен начаться следующий урок. Анабель запомнила страницу, на которой остановилась, и поспешила в класс, понимая, что теперь обречена постоянно думать о пьесе Уильяма. Ей даже пришлось свериться со своими записями, чтобы вспомнить, чем она собиралась заниматься на этом уроке. К счастью, по плану стояло сочинение, а это значит, она успеет дочитать последние десять страниц. Несмотря на весь свой опыт, она не знала, чем автор решил закончить пьесу. Ей почему-то не верилось, что все будет хорошо.

К безмерному удивлению Анабель, финал был счастливым.

Уильям все же еще ребенок, и ему хочется верить в сказку, подумала Анабель, оглядывая класс, где ученики прилежно что-то писали и даже не пытались переговариваться. Впрочем, финал логичен, а для школьной постановки так просто великолепен. Кое-что нужно подправить, но это они сделают вместе с Уильямом завтра после уроков.

Звонок прозвенел, и к столу Анабель потекла струйка работ. Кто-то еще судорожно дописывал, и Анабель ждала до последнего. Наконец все работы были сданы, и она пошла в учительскую.

Дети, разумеется, бегали по коридорам, снижая скорость, когда видели кого-то из взрослых. Но за пятнадцать лет Анабель научилась даже в толпе разбушевавшихся пятиклассников сохранять равновесие. Она снисходительно относилась к детским забавам и останавливала веселье, лишь когда возникала угроза чьему-либо здоровью. Впрочем, школьники с уважением относились к мисс Лоуэлл и старались при ней вести себя хорошо.

Но не в этот раз.

– Дейв, подержите мои вещи. – Анабель сунула старшекласснику книги и работы и бросилась к клубку рук и ног в конце коридора. Она сразу же поняла, что драка была не дружеской возней. Соперники явно вознамерились нанести друг другу как можно больше повреждений. – Уильям! Джим! Что это значит?!

Анабель схватила драчунов за шиворот и встряхнула, как щенков. Дейв удивленно присвистнул. Старшеклассники любили пошутить, будто мисс Лоуэлл носит столько книг лишь для того, чтобы ее не унес порыв ветра. Сама Анабель была слишком увлечена драчунами, чтобы обращать внимание на посторонние звуки.

– Я еще раз спрашиваю: что это такое? – Она была очень сердита. Особенно на Уильяма. Джим был средним мальчиком, и честно говоря, не слишком интересовал Анабель, так, в рамках школьной программы.

Мальчишки молчали и насупленно смотрели на нее, стараясь не встречаться взглядами.

– Вы сейчас же пойдете за мной в учительскую, – сказала Анабель и взяла из рук Дейва свои вещи. – И если вы не будете говорить со мной, придется идти к директору.

Анабель быстро пошла вперед. Она была уверена, что мальчишки плетутся сзади. Вряд ли они посмели бы ее ослушаться.

В учительской никого не было. Анабель была рада этому, ей не хотелось доставлять мальчикам дополнительные неприятности. Она знала, что постарается не доводить дело до исключения драчунов из школы, пусть даже и на два-три дня.

– Итак? – спросила она, садясь в кресло напротив мальчишек.

Они упрямо молчали.

– Хорошо. Джим, из-за чего началась драка? – спросила Анабель.

– Он первым набросился на меня!

– Уильям, почему ты на него набросился?

Тот уставился в пол, его уши опять горели, но Анабель подозревала, что вовсе не от стыда, а от гнева.

– Ты же не бешеный пес, чтобы бросаться на людей без причины?!

– Он плохо сказал про мою маму, – еле слышно пробормотал Уильям.

– Джим, что ты сказал? – Анабель чувствовала, что уже устала от этого перекрестного допроса, но кто-то должен был решить конфликт.

Вместо ответа Джим тоже уставился в пол.

– Ясно. – Анабель тяжело вздохнула. – Уильям, выйди и подожди за дверью. Мы с тобой еще поговорим. – Она дождалась, когда за Уильямом закроется дверь, и посмотрела на Джима. – Что ты сказал о его матери?

– Правду. – В отсутствие Уильяма мальчик говорил гораздо охотнее. – Я сказал, что она алкоголичка, а этот псих на меня набросился.

– Джим, ты не имел права говорить такие вещи Уильяму.

– Но ведь это правда!

– Скажи мне, если я всему классу сообщу, что у тебя за сочинение двойка, тебе это понравится?

Джим покачал головой.

– Но ведь это правда.

Мальчик по-прежнему смотрел в пол, однако Анабель чувствовала, что своей цели она добилась.

– Правда иногда бывает такой, что о ней лучше молчать. Разве Уильям сделал тебе хоть что-то плохое?

Джим снова покачал головой.

– Зачем же ты делаешь ему больно? Да, у его родителей проблемы, но ведь сам Уильям хороший мальчик и верный друг. Если бы ты был внимательнее, ты бы давно это понял. Попробуй поговорить с ним, а не с его родителями и своими фантазиями. А теперь иди и перепиши сочинение. Только никому не говори об этом. Позови ко мне Уильяма.

Джим кивнул и пошел к двери. Через минуту на его месте появился Уильям.

– Уильям, когда ты станешь известным писателем, ты будешь драться с каждым, кому не понравится твоя книга и он об этом скажет прилюдно?

Мальчик удивленно посмотрел на учительницу и покачал головой.

– Представляешь, что было бы, если бы люди бросались с кулаками на каждого, кто сказал о них или об их родных какую-нибудь глупость? Если не представляешь, попробуй об этом написать рассказ. И мой тебе совет: если очень хочется ответить, отвечай словом. Им можно ударить больнее, и ты лучше других должен это понимать.

– Да, мисс Лоуэлл.

– Да, мисс Лоуэлл, потому что ты понял, или из вежливости? – Анабель позволила себе чуть заметную улыбку.

– Я понял.

– Вот и хорошо. Поправь рубашку и иди домой. Или, если хочешь, останься, мы обсудим твою пьесу. Мне она очень понравилась.

– Если вы никуда не спешите… – пробормотал Уильям.

Анабель видела, что ему отчаянно хочется остаться, но неловко в этом признаться.

– Я никуда не спешу, – ответила она и с трудом подавила грустный вздох.

Совсем скоро эта фраза станет для нее привычной. Да и куда она может спешить? В тридцать шесть лет на нее уже повесили ярлык старой девы, и Анабель понимала, что уже никуда от этого ярлыка не денется. Слишком много она отдавала школе и ученикам, для остального в ее жизни просто не оставалось места, а иначе Анабель не могла. Кажется, пора заводить кошку.

Учебный год закончился. Пьеса Уильяма прошла с оглушительным успехом, и Анабель была уверена, что эта постановка будет популярна еще много лет. Дети с удовольствием играли в пьесе, и даже Уильям приходил на репетиции, чтобы поправить реплики кого-то из персонажей. Ему очень нравилась роль автора. И Анабель заметила, что в школе Уильям начал пользоваться авторитетом. Во всяком случае, больше никто не вспоминал о его неблагополучных родителях. Но больше всего Анабель обрадовалась, когда увидела Уильяма и Джима увлеченно гоняющих мяч. Значит, все было не напрасно. Анабель так хотелось верить, что жизнь Уильяма сложится удачно, что он все же разовьет свой талант, а не станет в барах рассказывать собутыльникам о том, как много лет назад в школьном театре ставили его пьесу.

Анабель гордилась собой, ей так хотелось поделиться своей победой, и она рассказала о Уильяме единственной подруге Лоре. И тут же получила отповедь:

– Очень мило, что ты так заботишься о чужом ребенке, и я рада за будущую звезду литературы, но когда ты займешься собой? – Лора раздраженно постучала ложечкой по блюдцу с куском торта.

Анабель в ответ лишь махнула рукой.

– Ты молодая красивая женщина, ты должна интересоваться мужчинами! – не отступала Лора.

– А где взять этих мужчин? – спросила Анабель.

– Знаешь, мне иногда кажется, что даже если в твою дверь постучит прекрасный рыцарь на белом коне, ты ему не откроешь, потому что будешь слишком увлечена проверкой сочинений.

– Может быть. – Анабель улыбнулась. – Я чувствую себя на своем месте, и мне ничего не хочется менять.

Анабель лукавила. Еще год назад она часто мечтала о том, что в ее жизни появится мужчина, который станет ее мужем, у них родятся дети и будет крепкая и дружная семья. Но мужчина не спешил, и Анабель решила оставить эти мечтания. Она не любила тратить время попусту.

– Посмотрела бы на свою сестру, – с укором сказала Лора. – Двадцать один год, а уже собралась замуж.

– Разве можно сравнивать меня и Сьюзи! – Анабель рассмеялась. – Она ведь у нас красавица и умница.

– Тебя тоже природа не обделила, – заметила подруга. – И, кстати, многие мои знакомые мужчины говорили, что ты привлекательнее Сьюзи, уж слишком много она о себе воображает.

– Сьюзи ничего не воображает. Она на самом деле достойна лучшего.

– А почему ты недостойна?

У Анабель не было ответа на этот вопрос.

– Подумай о том, что у тебя и Сьюзи одна мать. Разве тебе не говорили, что ты очень на нее похожа?

– Говорили.

– А разве Сьюзи не похожа на вашу маму?

– Похожа.

– И, между прочим, сразу видно, что вы сестры.

– Это тебе видно, потому что ты нас обеих знаешь с пеленок. А посторонние не верят, что она моя сестра. У нас ведь даже фамилии разные.

Отец Анабель умер, когда девочке было шесть лет. Ирен, ее мать, во второй раз вышла замуж через девять лет. Отчим даже не попытался стать для Анабель вторым отцом, за что девочка была ему благодарна. Пусть о родном отце у Анабель сохранились смутные воспоминания, но она бы не простила Адену, новому мужу матери, попытки занять место папы. Зато Аден стал для падчерицы другом и советником. Анабель относилась к нему, как к близкому родственнику, и всех это устраивало.

Рождению Сьюзи Анабель радовалась елва ли не сильнее Ирен и Адена. Она с первого же дня взяла на себя большую часть забот о малышке, ведь мать долго оправлялась после тяжелых родов. А потом для всех как-то стало привычным, что Анабель меняет Сьюзи подгузники, кормит из бутылочки, учит ходить и говорить, водит в школу, помогает с домашними заданиями, дает советы, как вести себя с мальчиками… Иногда Адена и Ирен это пугало. Они видели, что Анабель слишком много сил вкладывает в сестру, ради нее отказываясь от личной жизни, а потому Аден настоял, чтобы учиться Анабель отправилась в Бостон. Аден любил падчерицу и надеялся, что вдали от обожаемой сестры Анабель займется собой, сделает карьеру, выйдет замуж и порадует их внуками. Но Анабель так привыкла отказывать себе во всем, что не стала менять образ жизни. Нет, она встречалась с парнями, один раз ее роман продлился почти полгода, но Анабель читала слишком много сказок младшей сестре, когда остальные девочки постигали азы макияжа, и она все ждала принца, а их, как известно, на всех не хватает.

Тем временем Сьюзи расцвела, превратилась в первую красавицу их небольшого городка и даже стала королевой выпускного бала. Анабель постоянно сравнивала себя с сестрой и понимала, что проигрывает. Когда Сьюзи исполнилось восемнадцать, Анабель окончательно убедилась в том, что она дурнушка, искренно порадовалась сестре-красавице и отказала себе в будущем. В сказках принцы приходят к красавицам. Значит, если кто-то и достоин принца, то только ее Сьюзи.

Аден схватился за голову, когда понял, что случилось. Он чувствовал и свою вину: в их семье младшей дочери уделялось слишком много внимания. Теперь раз в неделю Аден пытался на пару с женой убедить Анабель изменить свои взгляды на жизнь. До сих пор им это не удалось.

– Знаешь, мне иногда кажется, что тебе нужно сходить к психоаналитику – у тебя в голове такой бардак! – Лора осуждающе покачала головой. – Вот скажи мне, что важного в твоей жизни случилось за ту неделю, что мы не виделись?

– Вчера была премьера нашей пьесы и выпускной бал.

– Опять! Об этой пьесе я слышу вот два месяца. Ты стала типичным синим чулком: живешь только своей работой, на мужчин внимания не обращаешь…

– Лора, на кого обращать внимание? – перебила ее Анабель. – Легко влюбляться, когда тебе двадцать и мир кажется нежно-розовым. А мне уже тридцать шесть, я кое-что знаю о жизни и прекрасно понимаю, каким хочу видеть своего избранника.

– Если ты все так хорошо понимаешь, почему же ты ищешь принца?

– Я устала от этих разговоров. Может быть, ты позвонишь Адену и вы обсудите эту тему без меня? Да, Лора, ты совершенно права, моя проблема в том, что я ищу принца, а принцев мало, слишком мало. Но на меньшее я не согласна.

– То есть ты согласна остаться до конца жизни одной, без детей?

– Ну, для того чтобы появился ребенок, мужчина нужен минут пятнадцать. А при современных возможностях медицины я с ним могу никогда и не встретиться.

– Можно подумать, ты пойдешь на это! – фыркнула Лора.

Анабель тяжело вздохнула. Подруга права. Она не станет заводить ребенка неизвестно от кого, как спасение от одиночества. Уж лучше кошка. Значит, ее судьба – школьные спектакли, бесконечные сочинения и задушевные беседы с учениками. На самом деле, не такая уж и плохая судьба.

– Тебе нужен безукоризненный мужчина, и при этом ты готова смириться с неполноценной жизнью.

– Мне моя жизнь кажется полноценной.

– Ты можешь сколько угодно обманывать себя, но меня тебе обмануть не удастся. – В голосе Лоры звучала горечь. – На самом деле ты привлекательная женщина, и еще очень долго на тебе будут задерживаться восхищенные взгляды мужчин.

– Что-то я не замечаю у своих ног штабелей поклонников.

– Просто твоя красота неброская, ее замечают лишь те, кто умеет ценить в женщине душу, а не кукольное личико. Мне так жаль, Анабель, что ты не понимаешь этого. Но я все же надеюсь, что когда-нибудь и к тебе постучится любовь. Тогда ты потеряешь голову, забудешь все свои мечты о принцах и отправишься в шалаш с каким-нибудь неформалом.

– Ну и пророчества у тебя! – Анабель передернуло. – Уж лучше остаться старой девой.

Лора покачала головой.

– Не лучше. Ты хоть когда-нибудь влюблялась?

Анабель пожала плечами.

– Да все как-то не до того было… Сначала Сьюзи была слишком маленькой, ты же знаешь, первые полгода, пока мама то и дело лежала в больнице, в основном я ухаживала за ней, потом учеба, работа в сиротском приюте – не лучшее место для романтических мечтаний…

– А потом все как-то само собой затихло, – подытожила Лора. – И все же, может быть, ты попробуешь просто встречаться с мужчинами? Я знаю одного замечательного и интересного человека, уверена, он тебе понравится. Конечно, не принц, но вполне потянет на джентльмена.

– Лора, я очень ценю твою заботу, однако предпочитаю сама устраивать свою жизнь.

– Если дело будет продвигать такими же тепами, ты ничего не добьешься и через сто лет. Ладно, что об этом говорить. – Лора обреченно махнула рукой. – Чем ты собираешься заняться на каникулах?

– Через неделю свадьба Сьюзи. Потом я погощу у мамы и Адена, может быть, куда-нибудь съездим.

– Ясно. Значит, так: через одиннадцать дней я уезжаю в Ливерпуль.

– Куда?!

– В Ливерпуль, город есть такой в Великобритании.

Изумлению Анабель не было предела. Конечно, Лора была способна на неожиданные (и часто необдуманные) поступки, но переехать в другую страну – это было слишком даже для нее.

– Что ты там забыла?

– Свою любовь. – Лора смущенно отвела глаза и покраснела.

После сообщения о Ливерпуле Анабель казалось, что подруга уже ничем не сможет поразить ее. Они дружат так долго, что многие не верят, и вот увидеть своими глазами, как Лора краснеет… Это что-то!

– Мне кажется, я что-то пропустила, Лора?

– Я собираюсь замуж.

– Поздравляю! Я так рада за тебя! Наконец-то Джимми решился на этот шаг. Но при чем здесь Ливерпуль?

– Джимми никогда ни на что не решился бы. Я поняла это недели три тому назад. Мы расстались.

– Лора, я уже ничего не понимаю! – призналась совершенно растерявшаяся Анабель.

– Я рассталась с Джимми, даже для меня это было серьезным потрясением, хотя я давно понимала, что этим все закончится, ну так вот, чтобы немного успокоиться, я оставила свою анкету на сайте знакомств. Решила подлечиться флиртом.

Анабель закатила глаза и покачала головой.

– Ладно тебе, мне этот способ отлично помогает. А в этой дыре все знают, что я девушка Джимми, кто бы решился со мной флиртовать?

– Действительно, – согласилась Анабель.

– Я могу продолжать? Так вот, один милый британец прислал мне письмо, мы стали общаться и через некоторое время поняли, что идеально подходим друг другу.

– Лора, извини, что перебиваю, но через некоторое время – это как быстро?

– Через пять дней.

– О! Твой личный рекорд?

– Не язви, – попросила Лора. – Ричард приехал ко мне, мы провели вместе чудесный уик-энд и поняли, что больше не хотим расставаться ни на минуту. Ричард сделал мне предложение, я согласилась. Он уже знаком с моими родителями, скоро я познакомлюсь с его. А на двадцать пятое августа мы назначили свадьбу. Мне как раз хватит времени, чтобы освоиться и подготовить все к торжеству. Ты будешь моей подружкой. Будем считать, что твое присутствие – уже подарок. Все же учителя зарабатывают не так много, чтобы летать на свадьбы подруг за океан.

– Лора, все просто замечательно, но не кажется ли тебе…

– Нет, не кажется, – решительно сказала Лора. – Я влюбилась, Анабель, как в первый раз. А может быть, и на самом деле в первый раз влюбилась по-настоящему. Мне плевать, что будет дальше, пока я рядом с любимым человеком, все доводы разума бессильны. Я очень надеюсь, что и ты когда-нибудь поймешь меня. Может быть, в августе ты встретишь какого-нибудь симпатичного британца и осядешь рядом со мной. Говорят, Ливерпуль чудесный город.

Лора подмигнула подруге. Анабель лишь в очередной раз возвела глаза к потолку и тяжело вздохнула.

– Кстати, я бы очень хотела попросить тебя приехать пораньше, дней за десять. Мне понадобится твоя помощь. Жить ты будешь у нас. У Ричарда большой дом в пригороде. Там просто замечательно.

– Ты же никогда там не была.

– Ричард присылал снимки. И потом, я уверена, он не стал бы жить в плохом месте. Так ты приедешь?

– К августу я расправлюсь со всеми делами. Думаю, я смогу приехать, но обещать пока ничего не буду. Еще столько времени!

– Ладно, мне и этого достаточно, – смилостивилась Лора.

– Так что же, получается, мы с тобой сегодня в последний раз обедаем вместе в Америке?

– Так просто ты от меня не отделаешься! – рассмеялась Лора. – Я собираюсь в это воскресенье закатить грандиозную прощальную вечеринку. Так что готовь откровенный наряд.

– Ох, Лора, как же мне будет тебя не хватать!

Анабель положила руку на ладонь подруги и посмотрела ей в глаза. Она видела, что Лора с трудом сдерживает слезы.

– Глупости! – фыркнула Лора. – Я уверена, старушка Британия покорит твою снобистскую натуру и ты останешься там навсегда. Ух ты, уже половина десятого, Ричард будет в чате через полчаса. Я была рада повидаться с тобой, Анабель. Созвонимся насчет вечеринки. Пока, дорогая.

– Пока!

Лора ураганом вылетела из кафе. Анабель улыбнулась ей вслед и подумала, что на этот раз подруга точно влюбилась. Обычно Лора не обращала внимания на такие пустяки, как договоренность. Она была выше условностей. Анабель оставила на столике деньги и вышла из кафе.

В воздухе пахло летом: нагретой за день землей, пылью, магнолиями под окнами аккуратных домиков, зеленью и чем-то неуловимым, отчего кружилась голова и хотелось забыться, упасть в густую траву, вдыхать ее запах и любоваться крупными звездами в далеком небе.

Может, и правда, влюбиться? – вдруг подумала Анабель и тут же покачала головой. Нет, она не Лора, она не способна бросить все и умчаться в Ливерпуль к едва знакомому мужчине.

Обычно она гордилась этим, но сегодня отчего-то Анабель стало грустно.

Она взяла себя в руки и поспешила домой. Еще нужно созвониться с мамой и сказать, что она приедет в понедельник, а не в воскресенье, как обещала. Конечно, со свадьбой Сьюзи было много хлопот, но Анабель не собиралась отказываться от прощальной вечеринки Лоры.

Путь домой занял всего пятнадцать минут. На улицах было безлюдно, и Анабель наслаждалась тишиной. Квартира в одноэтажном старом доме, которую она снимала вот уже одиннадцать лет, находилась в симпатичном районе, недалеко от школы, что очень нравилось Анабель. Она поднялась по скрипучим ступенькам и удивленно уставилась на девушку, сидящую у ее двери на чемодане.

– Сьюзи, что случилось?! – растерянно спросила Анабель.

Девушка подняла заплаканные глаза цвета чистого весеннего неба, хлюпнула аккуратным носиком, скривила чуть пухловатые, но от этого еще более милые губки, и по ее фарфоровым щекам потекли слезинки. Золотистые локоны прилипли к губам, но Сьюзи этого будто не заметила.

– Милая, что случилось? – Анабель не на шутку испугалась. Она бросилась к сестре и обняла ее.

– Он… он бросил меня! – Сьюзи с трудом справлялась с дыханием.

– Как бросил?!

– Свадьбы не будет, Анабель, понимаешь? Не будет!

Сьюзи уже рыдала на плече старшей сестры. Больше от нее ничего нельзя было добиться. Анабель осторожно подняла ее, подхватила чемодан и открыла дверь.

Лишь через полчаса, когда Сьюзи была умыта, напоена чаем и усажена в кресло у открытого окна, Анабель смогла разобраться, что же все-таки случилось.

– Тед заявил, что не любит меня и не желает иметь со мной ничего общего. Выбросил за дверь мои вещи и сказал, чтобы я катилась на все четыре стороны, – все еще с трудом сдерживая рыдания, рассказала Сьюзи.

– Но почему?! – Анабель искренно недоумевала. Что могло заставить этого Теда выгнать ее сестру за неделю до свадьбы?

– Он ничего не объяснил. – Сьюзи всхлипнула и сделала еще один глоток чая. – Знаешь, мне сейчас кажется, что он никогда меня не любил, просто пользовался. А когда наши отношения зашли слишком далеко, испугался, что я лишу его свободы.

– Но ведь он сам сделал тебе предложение!

– Конечно, сам. А как бы еще он добился бы от меня… – Сьюзи запнулась и смущенно посмотрела на старшую сестру.

Анабель махнула рукой, мол, все и так понятно.

– Бедная моя девочка! – сказала она, обнимая сестричку. – Не убивайся так. Тебе всего-то двадцать один год. У тебя будет еще много мужчин, ведь ты такая красивая, и ты обязательно встретишь свою любовь. Достойного человека, который ни за что не поступит с тобой так ужасно. Ты еще любишь его?

Сьюзи покачала головой.

– Знаешь, когда я ехала к тебе, в моей душе все перегорело. И сейчас я хочу одного.

– Домой?

– Нет! Я хочу ему отомстить.

Сьюзи резко выпрямилась, глаза ее заблестели, и от этого блеска Анабель покрылась мурашками. Она отшатнулась. Анабель еще никогда не видела свою сестру такой. Наверное, только сейчас Анабель поняла, что крошка Сьюзи выросла.

– Я хочу отомстить, – повторила Сьюзи. – И ты мне в этом поможешь.

– Я?! – изумилась Анабель. – Сьюзи, мне кажется, это не самое разумное решение.

– Бель, я могу рассчитывать только на твою помощь.

Анабель смутилась, ведь сестра назвала ее так, как звала только мать. Даже Аден никогда не решался называть ее Бель. Она и так не могла отказать Сьюзи, а теперь расхотела даже спорить.

И все же Анабель была уверена, что решение сестры ошибочно.

– Сьюзи, месть непродуктивна, она только разрушает. Просто забудь этого мерзавца и начинай новую жизнь.

– Я никогда не смогу забыть его. – Сьюзи упрямо покачала головой. – Кто-то должен отомстить. Тед уверен, что его богатство и привлекательность достаточное оправдание для любых поступков. Я даже представить себе не могу, скольких девушек он обманул так же, как меня. Кто-то должен проучить его. И это сделаем мы с тобой, вместе.

– Но как?

Сьюзи впервые улыбнулась.

– У меня было время подумать. Все очень просто, Анабель, ты очаруешь Теда, доведешь дело до свадьбы и у алтаря бросишь его, объяснив прилюдно, почему ты это сделала.

– Я?!

Да уж… Теперь история Лоры уже не казалась Анабель удивительной.

– Ты. Бель, больше никто не поможет мне. Только ты!

Анабель расхохоталась.

– Сьюзи, посмотри на меня! Ну разве преуспевающий, пользующийся популярностью мужчина посмотрит на меня?

– Конечно, посмотрит! – Уверенности Сьюзи не было предела. – Не знаю, почему у тебя такая заниженная самооценка, но я уверена, что Тед, едва увидев тебя, не сможет оторвать глаз. Я неплохо изучила его, ты вполне отвечаешь основным требованиям мистера Уилсоу: умная, образованная, хорошо сложенная, привлекательная. Заметь, красота на последнем месте. Тед любит женщин, с которыми можно поговорить. И потом, когда вокруг калейдоскоп красок, глазу так приятно отдохнуть на сером тоне.

Анабель криво усмехнулась.

– Если ты хочешь сделать ставку только на мою серость…

– Ну что ты такое говоришь! – Сьюзи всплеснула руками. – Я вовсе не хотела обидеть тебя.

– Я и не обиделась. Но мне кажется, что эта затея провалится. Ну встречусь я один раз с этим Тедом, а потом что? Он же забудет меня через минуту, как только в поле зрения появится эффектная блондинка.

– Ты совсем не хочешь меня слушать. Да, может быть, после беглого взгляда Тед тебя и забудет. Значит, тебе нужно поговорить с ним, а еще лучше пожить под одной крышей некоторое время.

– И как ты себе это представляешь? Мистер Уилсоу, можно, я поживу у вас пару дней, а то мне некуда податься?

– Не иронизируй, у тебя это плохо получается, – поморщилась Сьюзи. – Я все уже продумала. У Теда двое детей, им вновь нужна гувернантка. Тед постоянно ищет новых нянек, потому что с этими чертенятами никто не может справиться.

– Почему ты не говорила, что у твоего жениха есть дети?

– Они все равно должны были поехать учиться в закрытые школы в Англии, – легкомысленно бросила Сьюзи.

– Дорогая, нельзя так относиться к детям, ведь они ведут себя так, как их воспитывают взрослые.

– Вот-вот, чудненько! Расскажешь Теду о своих взглядах на воспитание детей, у тебя огромный опыт, кстати, ты произведешь на него неизгладимое впечатление, если сумеешь справиться с ними. И, между прочим, отправить детей в Англию решил Тед. Я уговорила его подождать, – Сьюзи вздохнула, – надеялась, что сумею найти с ними общий язык. Им ведь тяжело без матери…

– А что с их матерью?

– Тед развелся с ней пять лет назад. Дети ее совершенно не интересуют. В общем, я не удивляюсь, почему они себя так плохо ведут. Ладно, речь не о них. Ты согласна мне помочь?

– Сьюзи, ты же знаешь, для тебя я готова на все, но я совершенно не уверена в результате. Все же я провинциальная учительница, синий чулок. Мне не дано очаровывать мужчин, нет во мне шарма, изюминки. Я даже одеться и накраситься толком не могу!

– О, не переживай! Есть в тебе и изюминка. Может быть, и к лучшему, что ты ее не видишь. А поход в косметический салон и по магазинам одежды легко исправит кое-какие мелочи. В общем, ты согласна.

– Прошу тебя, не дави на меня!

– Анабель, если ты не согласишься, Тед так и останется безнаказанным. Ты ведь всегда помогала мне. У меня нет никого дороже и ближе тебя. Ты ведь во многом заменила мне маму, только ей не говори, хотя она и сама все отлично понимает. Я очень прошу тебя, Бель, ради меня, ради наших отношений!

Анабель отдавала себе отчет в том, что все решилось, когда Сьюзи только задумывала этот план, так как прекрасно понимала, что просто не сможет отказать любимой младшей сестренке.

– Хорошо, – с тяжелым вздохом сказала она. – Но только, если твоя идея провалится, меня не винить.

– Ура! – Сьюзи со счастливым визгом бросилась на шею сестре. – Все пройдет как по маслу! Я знаю, если ты чего-то хочешь добиться, ты сделаешь все, и даже больше. Спасибо, Анабель, твое согласие так много значит для меня! Итак, завтра мы едем в Нью-Йорк. Нужно пройтись по магазинам, я отведу тебя к своему мастеру…

– Стоп! В воскресенье я должна быть на вечеринке у Лоры. Она уезжает в Ливерпуль.

– Вот и отлично! – спокойно сказала Сьюзи. – Насколько я знаю Лору, на этой вечеринке будут мужчины, потренируешься. Тед проводит собеседование в понедельник с одиннадцати. Значит, в пятницу мы в Нью-Йорке, в воскресенье ты на вечеринку, а в понедельник к Теду на собеседование.

– Эй, Сьюзи, а как же моя работа?

– Насколько я знаю Теда, если ему нравится женщина, он предпочитает не тянуть кота за хвост, а сразу переходить к активным действиям. Я очень надеюсь, Анабель, что ты успеешь все закончить к сентябрю.

Анабель хотела сказать, что в августе она должна быть на свадьбы Лоры, но прикусила язык – упоминание о чужой свадьбе было бы слишком болезненно для Сьюзи. В конце концов, Анабель была уверена, что вся эта затея провалится еще во время собеседования.

– Завтра нам рано вставать. Первый автобус в шесть утра, – сказала Анабель. – Я постелю тебе в спальне, а сама лягу здесь. Кто будет звонить родителям?

Сьюзи тяжело вздохнула. Это спихнуть на сестру не удастся.

– Я сама поговорю с мамой.

– Вот и отлично. – Анабель ободряюще ей улыбнулась. – Тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи, сестричка, и спасибо тебе за все. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, Сьюзи.

Анабель поцеловала сестру и с трудом сдержала слезы. Даже когда Сьюзен исполнится шестьдесят лет, для нее она так и останется малышкой Сьюзи, крошечным комочком, который нужно любить и оберегать.

Ради тебя я готова на все, подумала Анабель.

Ей не нужно было говорить об этом вслух, Сьюзи и так все прекрасно знала.

Анабель все еще не была уверена в том, что приняла правильное решение. От природы скромная и кроткая, Анабель была просто не способна на месть. Она не умела обижаться и не понимала, как можно таить зло на кого бы то ни было. Сьюзи не могла даже представить, о чем попросила сестру. Для Анабель эта поездка была не увлекательным приключением, как могло показаться кому-то, не способом провести свободное время. Чтобы месть осуществилась, Анабель нужно было изменить не только внешность, она должна была изменить свою суть.

Она так и не смогла сомкнуть ночью глаз и несколько раз порывалась разбудить Сьюзи и отказаться; в конце концов, Сьюзи уже не девочка, пусть сама разбирается со своими проблемами. Наверное, это было бы самое верное решение. Сьюзи уже двадцать один год, сколько можно прятаться за спину старшей сестры? Но Анабель не могла так поступить, Сьюзи была для нее больше чем сестрой. Анабель никогда не задумывалась над своими чувствами к Сьюзи, иначе она бы давно поняла, что относилась к сводной сестре, как к дочери. И сильно испугалась бы, ведь именно в этом могла крыться причина ее неудач в личной жизни.

Наверное, именно поэтому Анабель предпочитала не размышлять на подобные темы. Она учительница литературы, а не психоаналитик. Кесарю кесарево…

Уснуть Анабель удалось за полчаса до звонка будильника, поэтому она чувствовала себя совершенно разбитой. Есть не хотелось, но впереди был долгий, тяжелый день, нужно было подкрепиться, чтобы набраться сил.

Анабель успела привести себя в порядок и приготовить завтрак, когда сестра наконец встала. Сьюзи была хмурой и неразговорчивой. Ровно в шесть утра Анабель и Сьюзи сели в автобус и отправились в Нью-Йорк.

Через двадцать минут после отправления автобуса Сьюзи начала вертеться и вздыхать.

– Тебе привет от мамы, – наконец сказала она.

– Спасибо. Как она отреагировала?

– Ужасно! – От волнения Сьюзи даже подпрыгнула в кресле, из чего Анабель сделала вывод, что именно эта тема так волновала сестру с самого утра.

– То есть? – спросила она, предвкушая долгий рассказ с многочисленными отступлениями.

– Она сказала, что я сама во всем виновата и это послужит для меня хорошим уроком.

– Мама так и сказала?! – Удивлению Анабель не было предела.

Мать любила Сьюзи так же сильно, как и старшая сестра. Малышку любили все без исключения, но у Ирен к ней были особенные чувства. Рождение Сьюзи ей досталось дорогой ценой, больше Ирен не могла иметь детей, и эта мысль постоянно тяготила ее. Да и тот факт, что в первые полгода жизни Сьюзи Анабель практически заменила ей мать, постоянно давил на психику. И все же Ирен трезвее оценивала Сьюзи, чем Анабель.

– Да, так и сказала. – Сьюзи закусила губу и отвернулась к окну.

– Она хотя бы объяснила, что имеет в виду?

– Я спросила, а она ответила, что, если я сама ничего не понимаю, объяснять что-либо бесполезно.

– Наверное, она начала переживать за тебя, зная, как ты все принимаешь близко к сердцу. Думаю, мама хотела сказать, что нельзя так убиваться из-за мужчины. Может быть, мы с тобой просто погуляем по городу, пройдемся по магазинам? Тебе нужно забыть о нем, стоит ли прилагать такие усилия ради того, что не принесет никакой пользы?

– Из-за Теда стоит убиваться! Ты сама все поймешь. И я не зря решила отомстить. Его нужно проучить, да и мне станет сразу же легче. А о моих переживаниях мама не сказала и слова.

Анабель погладила Сьюзи по плечу.

– Я уверена, вы с мамой скоро помиритесь. Она не хотела сказать тебе ничего обидного. Ты же знаешь, как мама тебя любит.

– Бель, не разговаривай со мной, как с шестилетним ребенком, – попросила Сьюзи. Она криво усмехнулась и добавила: – Еще вчера я была помолвлена.

Анабель проглотила намек: что только не скажет чувствительный человек в минуту серьезного расстройства! Сьюзи так много пришлось пережить всего лишь за сутки: расторжение помолвки, непонимание матери…

– Бедняжка, – прошептала Анабель, но вновь прикоснуться к сестре не решилась.

Больше они не сказали ни слова.

В Нью-Йорке Сьюзи сразу же преобразилась. От обиженной и расстроенной девочки не осталось и следа. Она как будто подобралась, в глазах появился блеск, который кто-то мог бы назвать охотничьим, движения стали плавными, а голос вдруг приобрел бархатистость и глубину.

Сьюзи сделала глубокий вдох, как будто пыльный и загазованный воздух большого города придавал ей сил, и приступила к активным действиям.

– Итак, начнем с салона. Нельзя покупать вещи, пока мы не определимся с твоим стилем.

Деятельная Сьюзи нравилась Анабель гораздо больше плачущей, и она с удовольствием подчинилась. Сьюзи сразу же поймала такси, и уже через пятнадцать минут они стояли в шикарном салоне красоты.

Анабель обомлела и растерялась от обилия зеркал, позолоты и улыбок на лицах обслуживающего персонала.

– Мисс Белл! – Администратор зала поспешила им навстречу, счастливо улыбаясь Сьюзи. – Не ожидала увидеть вас так рано. Вам не понравилась стрижка?

– Нет, Кати, все в порядке, как и всегда. Андре непревзойденный мастер. – Сьюзи ответила администратору не менее ослепительной улыбкой. – Это моя сестра, Анабель Лоуэлл, я записывала ее к Андре на одиннадцать.

– Да-да, конечно. Прошу вас.

Анабель совершенно растерялась и даже отказалась от чая, хотя ее мучила жажда. Или просто от страха во рту пересохло?

Она не заметила, как оказалась в кресле и вокруг нее начал суетиться высокий, худой как жердь молодой человек с тщательно уложенными волосами. Таких роскошных волос Анабель никогда не видела.

– Так-так, Сьюзи, значит, это твоя сестра. Приятно познакомиться, Анабель.

В ответ она пробормотала что-то невразумительное. Андре критично осмотрел ее, запустил пальцы в волосы и хмыкнул.

– Давно пора было прийти ко мне. Но в общем и целом случай не безнадежный. У твоей сестры, Сьюзи, роскошные волосы. Совсем не такие, как у тебя.

– У нас разные отцы, – объяснила Сьюзи.

– Правда, за ними толком не ухаживали, – закончил Андре.

– Я мою голову дорогим шампунем! – возмутилась обретшая дар речи Анабель.

Андре скривился.

– Милочка, даже самый дорогой шампунь не сможет сделать с вашими волосами то, на что способен отличный мастер. И начнем с того, что их уже давно пора подстричь. – Стилист повернулся к Сьюзи, видимо решив, что на Анабель не стоит больше тратить время. – Что вы хотите, леди?

– Мы бы хотели с твой помощью изменить Анабель, создать ей новый имидж, – ответила Сьюзи. – И я не знаю никого, кто сделал бы это лучше тебя, Андре.

– Польщен. Кем работает твоя сестра?

– Анабель преподает в школе.

– Угу. – Андре еще раз критически осмотрел клиентку. – Это сразу понятно. Серьезная?

Сьюзи улыбнулась.

– Очень.

– Ладно, ничего кардинально менять не будем, – милостиво сообщил Андре. – Видно, что вы, Анабель, еще не готовы превратиться из учительницы в звезду кабаре. У вас шикарные густые светло-русые волосы. Очень интересный оттенок, платиновый. Значит, мы придадим им блеск и форму. Длину, я думаю, сохраним по максимуму. Редко встретишь сейчас такую шевелюру. Я просто придам волосам форму. Вы явно не в ладах с феном, сделаю так, чтобы можно было просто вымыться, высушиться и отправиться на прием к королеве. В конце концов, не зря французы говорят: чистые волосы – уже прическа.

– А что делать со всем остальным? – поинтересовалась Сьюзи.

– Макияж не помешает, – решил Андре, внимательно всмотревшись в лицо Анабель. – Сколько лет?

– Тридцать шесть.

– Так, значит, курс массажа, маски, и будете выглядеть на двадцать пять. А еще лучше влюбиться. – Андре рассмеялся и подмигнул Сьюзи. – Макияж я рекомендую максимально натуральный. У вас отличный цвет лица, приятный медовый оттенок кожи. Глаза зеленые, но это нужно подчеркнуть тенями изумрудного цвета. Губам достаточно блеска. Ну и румян немного. Вы всегда такая бледная или просто испуганы?

Анабель неопределенно дернула плечом.

– А что с гардеробом? – продолжила расспросы Сьюзи.

– Только классика! – категорично заявил Андре. – Никаких мини-юбок. Да, учительница, но самая умная, самая талантливая и самая любимая детьми. И, конечно, уважаемая. Можно поэкспериментировать с романтическими платьями. Рекомендую обтягивающую одежду, не кислотный латекс, конечно. Но стоит надеть обтягивающие брючки, если фигура позволяет.

– Спасибо тебе, Андре, – поблагодарила Сьюзи. – Я все поняла. Пока вы тут будете заняты, я пробегусь по магазинам, присмотрю пару-тройку вещичек. – Она подмигнула ему, чмокнула Анабель в щеку и выпорхнула из зала.

– Приступим! – объявил Андре, радостно потирая руки.

Анабель прикрыла глаза.

Сьюзи вернулась через два с половиной часа. За это время Анабель сделали массаж лица, маникюр, тонирование волос, стрижку и, конечно, макияж.

Она удивленно смотрела на себя в зеркало и отказывалась узнавать. Серенькой учительницы из провинциальной школы больше не было. Из зеркала на Анабель смотрела настоящая красавица. Невысокая, хрупкая, но без болезненной худобы, и сейчас она была почти блондинкой. Совсем как в детстве. Зеленые глаза, умело подведенные, казались огромными. Кожа светилась здоровьем, и впервые Анабель поняла, что у ее кожи действительно приятный медовый оттенок. Да, кожа Сьюзи была словно фарфоровой, но не всем же быть куклами.

– Ну и куда вы дели мою сестру? – требовательно спросила Сьюзи, входя в зал.

Анабель повернулась к ней и робко улыбнулась. Сьюзи внимательно осмотрела ее и удовлетворенно кивнула:

– Андре, ты как всегда выше всяких похвал.

В ответ он согнулся в шутовском поклоне.

– Рад бы стараться, тем более что на свет появилась такая красота. Значит, мисс Лоуэлл, в понедельник в половине девятого вы записаны на массаж. И мы проведем еще несколько процедур с вашими волосами. Кажется мне, скоро вы станете настоящей блондинкой…

Анабель с ужасом подумала об этом моменте, но не решилась возразить. В роли блондинки она себя не представляла, хотя ловить восхищенные взгляды ей определенно нравилось. И нравилось понимать, что она если не так же красива, как Сьюзи, то, по крайней мере, привлекательна.

Получив счет, Анабель долго его разглядывала, пока смущенная Сьюзи не вырвала бумажку у нее из рук и не оплатила услуги.

Только оказавшись на улице, Анабель спросила:

– Это действительно стоит так дорого?!

– Между прочим, нам сделали скидку.

– И все равно это очень дорого, Сьюзи.

– Послушай, у тебя нет мужа, нет детей, ты не выплачиваешь кредиты. Скажи мне, зачем тебе деньги?

– Ну… – И Анабель обескураженно умолкла.

– Тем более что это того стоило. Обрати внимание, как на тебя смотрят мужчины. Готова поспорить, еще до обеда пятеро попросят твой телефончик.

– Не уверена, что мне так уж этого хочется, – пробормотала Анабель.

Но она не могла согласиться со Сьюзи. И постепенно ее отражения в витринах и восхищенные глаза идущих навстречу мужчин вытеснили воспоминания о сумме в чеке.

– А теперь отправляемся разорять бутики! – заявила Сьюзи, поднимая руку, чтобы поймать такси.

Торговые районы Сьюзи знала, как свои пять пальцев, словно выросла там. Она протащила совершенно ошеломленную сестру по Пятой авеню, легко соря деньгами. Голова кружилась от названий «Прадо», «Булгари», «Гуччи»… У Анабель были солидные сбережения, ей ведь особенно не приходилось тратиться. Она чувствовала, что ее счет в банке существенно сократился за этот безумный день. И все же, как сказала Сьюзи, удовольствие того стоило.

Да-да, впервые в жизни Анабель испытала радость от похода по магазинам! Раньше она покупала вещи, когда в этом возникала настоятельная необходимость. Анабель давно для себя решила, что ее гардероб будет состоять из четырех блузок, двух брюк, трех юбок и двух костюмов, причем непременным условием было, чтобы все детали можно было сочетать между собой. Да, еще скромное черное платье для торжественных случаев.

Но рядом со Сьюзи все вдруг предстало в другом свете. Анабель впервые в жизни покупала вещи просто потому, что они ей нравились, ну и, конечно, шли. По совету Андре они придерживались классического стиля. Анабель даже представить не могла, какой простор для творчества открывает этот, казалось бы, устоявшийся стиль. Не удержалась она и от покупки нескольких совершенно легкомысленных платьиц с кружевами и оборками. В них Анабель чувствовала себя такой юной!

В четыре часа пополудни, когда до отправления автобуса оставалось около часа, Анабель и Сьюзи сидели в небольшом уютном кафе, под столиком стояли бесчисленные пакеты с покупками. Они пили кофе, болтали и много смеялись. Наверное, впервые Анабель общалась со Сьюзи, как с подругой, а не как с сестрой, а то и с дочерью. И ей это ужасно нравилось.

Сьюзи еще утром заявила, что не поедет к Анабель, а отправится к родителям. Анабель была вовсе не против: диванчик в ее гостиной был слишком узким и жестким. Но вечером появилось обстоятельство, весьма ее смущающее.

– Я просто не дотащу все это одна! Давай, Сьюзи, хоть на денек. Сходим вместе на прощальную вечеринку Лоры.

– Ты же знаешь, мы с Лорой не слишком хорошо ладим. И потом, я сяду в автобус через полчаса после того, как ты уедешь, а если я поеду к тебе, мне придется потом возвращаться в Нью-Йорк, болтаться здесь целый день…

В одном сестры были удивительно похожи: их совершенно не тянуло за руль. Уже лучше потрястись в автобусе!

– Приехали бы в понедельник. Проводила бы меня на собеседование.

– Уж лучше Теду не знать, что мы с тобой родственницы… Не надо уговаривать меня, Анабель. Я помогу тебе загрузиться в автобус. А уж на месте, уверена, найдется галантный мужчина, который поможет тебе донести пакеты с покупками.

Сьюзи подмигнула сестре. Анабель смущенно махнула рукой. За сегодняшний день она услышала больше комплиментов, чем за последние десять лет. Несколько раз Анабель даже поймала себя на мысли, что сожалеет о том, что только сейчас отправилась к стилисту. Кажется, кое-что она упустила.

Но и приобрела немало, осадила себя Анабель. За один день сложно измениться, и я все еще люблю свою работу, своих учеников. Эти десять лет я прожила отлично, мне не о чем сожалеть.

– О чем задумалась? – поинтересовалась Сьюзи.

– Так, о смысле жизни, – вяло ответила Анабель и посмотрела на часы. – Ну что, пойдем?

Сьюзи оказалась права. Еще в автобусе Анабель познакомилась с приятным молодым человеком по имени Рей, который не только проводил ее до дома, но и попросил о свидании.

А на вечеринке у Лоры Анабель просто блистала. Она надела алое платье для коктейля и туфли на шпильке. Ноги ужасно болели, но Анабель мужественно терпела, боясь признаться даже себе, что ей приятна эта усталость.

Ей так хотелось верить, что сказка не закончится, как только месть Сьюзи осуществится!

Ты сама хозяйка своей судьбы, подумала Анабель, возвращаясь с прощальной вечеринки Лоры в сопровождении очередного нового знакомого. Ты сможешь совместить прежнюю Анабель и ту, что появилась благодаря советам Андре.

2

Как легко представлять себя принцессой или рыцарем без страха и упрека! Как легко думать, будто тебе горы по плечо и море по колено!

Вечером в воскресенье жизнь казалась предельно простой. Что ей, новой Анабель, стоит очаровать этого Теда Уилсоу? Утром понедельника, проснувшись под звон будильника с головной болью через два часа после того, как нервное напряжение спало и ей удалось уснуть, Анабель поняла, что на самом деле все не так просто.

Из зеркала на нее смотрела даже не прежняя Анабель. Скромная учительница всегда ложилась не позже одиннадцати и никогда не позволяла себе лишний бокал шампанского. А вчера лишним был даже не бокал…

Зато вчера я была звездой, мрачно усмехнулась Анабель, пытаясь понять, что же делать с синяками на пол-лица и нездоровым цветом кожи. Может быть, чтобы очаровать Теда, мне стоит хорошенько выпить?

Анабель покачала головой и глубоко вдохнула. Она точно знала, что ей сейчас поможет. Засунуть голову под струю ледяной воды казалось так же страшно, как и отдаться во власть уверенных рук Андре. Вот только результат у Андре был гораздо лучше.

С огромным трудом Анабель запихнула в себя чашку кофе и булочку, понимая, что до вечера, скорее всего, не удастся поесть. Сейчас ей хотелось одного: остаться дома, запереться и в одиночестве переживать головную боль. Анабель лишь искренне надеялась, что первый опыт станет последним. Но она не могла не признать, что вчерашний вечер ей понравился. Жаль не получится позвонить Лоре и обсудить с ней блистательный дебют новой Анабель.

Сегодня у меня еще один дебют. А к нему я совершенно не готова. Ни морально, ни физически, понимала Анабель.

Но отступать было поздно. Она дала обещание Сьюзи и не привыкла нарушать свое слово. В новой мисс Лоуэлл от прежней тихой учительницы, синего чулка, осталось гораздо больше, чем сама Анабель предполагала. Все же нельзя измениться за несколько часов, как бы этого ни хотелось.

Анабель вышла из дома ровно за двадцать минут до отправления автобуса. На рассвете прошел ливень. Воздух был свежим и ароматным. Первые лучи солнца едва коснулись капелек на листьях деревьев. Городок спал. На улицах было так тихо, что Анабель даже стало неловко за негромкий перестук ее каблучков.

Как же ей хотелось забыть обо всем и просто прогуляться по этому милому сонному городку, где кража булочки в магазине становится серьезным преступлением, где все друг друга знают в лицо, где можно гулять по ночам в одиночестве, не боясь ничего. Ей так не хотелось покидать Маунт-Вернон, что стал ее домом! Анабель понимала, что, если у нее все получится – а не получиться не может, – она не скоро вернется сюда.

Но стрелки часов неумолимо ползли по циферблату. Автобус ждать не будет, нужно поторопиться. Анабель в третий раз за это недолгое утро тяжело вздохнула, и перестук каблучков стал чаще.

В автобус она села в последний момент. Чувства изо всех сил сопротивлялись рассудку, «не хочу» и «надо» вступили в жесточайшую схватку. Но несгибаемая воля, которой многие могли бы позавидовать, все же пересилила.

Через полчаса в тряском автобусе Анабель поняла, что кошмар, разогнанный встающим солнцем и свежим воздухом, возвращается. Кофе и булочка соперничали за право первыми вырваться на волю, и последние два часа дороги Анабель сжимала в руках пакет и старалась ни о чем не думать.

С безмерной радостью она выскочила из автобуса и бросилась к фонтанчику с водой, понимая, что счастье – это очень просто. От ледяной воды ломило зубы, но ей сразу же стало немного легче. Анабель бросила взгляд на свое отражение в стекле автовокзала и хмыкнула. Нет, выглядела она более-менее прилично, просто раньше у нее не водилось такой привычки.

Часы показывали без четверти восемь. Анабель нужно было поторопиться к Андре и массажистке. Может быть, им удастся вернуть ей блеск и лоск?

При виде Анабель стилист усмехнулся и что-то шепнул проходящей мимо девушке. Он жестом предложил Анабель сесть в кресло и заявил:

– Хорошо, что вы окунулись в ночную жизнь в зрелом возрасте. Иначе исправить последствия было бы не так легко.

– Моя подруга уезжает в Англию… – начала оправдываться Анабель и тут же себя остановила. С какой это стати она робеет перед этим Андре? Будь он хоть трижды гениальным стилистом, все же деньги платит она. И, надо заметить, деньги немалые.

Андре все сразу же понял и, усмехнувшись, сказал:

– В вашем возрасте большинство женщин ложатся в десять и спят не меньше восьми часов, чтобы сохранить цвет лица. Пока вам не нужны такие меры, и все же я бы посоветовал вам бережнее относиться к собственному здоровью.

– Не такой уж у меня и возраст! – гордо вздернув подбородок, сообщила Анабель.

Андре пожал плечами, оставляя за ней право самой определяться, юная она девушка или зрелая женщина. На взгляд Андре, его клиентка была скорее юной и бестолковой девушкой. Во всяком случае, в том, что касалось ухода за собой.

Молоденькая помощница Андре поставила перед Анабель чашку крепко заваренного зеленого чая с долькой лимона.

– Выпейте, – тоном, не терпящим пререканий, приказал Андре. – У вас же сегодня важная встреча? Значит, вы должны выглядеть идеально. Кстати, симпатичный костюмчик.

Анабель, собиравшаяся поспорить со стилистом, после этих слов безропотно взяла чашку. Этот костюм она выбрала сама, и, между прочим, Сьюзи он не слишком понравился.

– То, что нужно для собеседования, – добавил Андре.

– Спасибо, – поблагодарила Анабель, сама не зная за что: то ли за похвалу, то ли за чай, который действительно помог.

Ей вдруг стало неловко перед стилистом. В конце концов, Андре прав. Не его вина, что она прожила тридцать шесть лет и не научилась быть женщиной в полном смысле этого слова. И уж точно не его вина в том, что вчера она не сумела вовремя остановиться.

– На самом деле я не слишком люблю спиртное, – призналась Анабель, пока Андре мыл ей голову. – После посещения вашего салона я будто сошла с ума. Мне хотелось танцев, веселья, шампанского, мужского внимания…

– Вполне естественные потребности, – кивнул Андре, нанося какую-то маску.

– Если честно, эта естественная потребность уже прошла. Я с первого раза запоминаю уроки.

– Нет ничего плохого в том, чтобы выпить бокал шампанского. Просто нужно знать меру, как и во всем остальном.

Больше они не разговаривали и распрощались вполне довольные друг другом.

Все же я больше прежняя Анабель, чем новая, призналась она самой себе, сидя в такси. И мне удобнее быть мягкой и скромной учительницей, чем блистательной красавицей. Интересно, какие женщины нравятся Теду? Наверное, такие, как Сьюзи, – яркие, запоминающиеся, выделяющиеся в толпе. Значит, мне придется стать такой. Ох…

Такси остановилось у многоэтажного здания в самом сердце Манхэттена. Анабель расплатилась и, с трудом сдерживая дрожь неуверенности, вошла в фойе. Несмотря на макияж, прическу и дорогой костюм, она чувствовала себя девочкой из провинции и боялась небоскребов и бесконечного потока автомобилей.

Анабель прошла к лифтам и в толпе клерков всех мастей поднялась на тридцатый этаж.

Подходя к секретарю за стойкой, она испытала то же чувство, что и утром под ледяным душем: дыхание сбилось, в животе появилась пугающая пустота, совсем как на русских горках.

– Добрый день, – робко поздоровалась Анабель.

– Добрый день! – Девушка за стойкой вежливо ей улыбнулась, давая понять, что готова ответить на все вопросы.

Анабель немного осмелела.

– Я пришла на собеседование к мистеру Уилсоу.

– Как вас зовут?

– Анабель Лоуэлл.

Девушка сверилась с каким-то списком, сделала в нем какую-то отметку и еще раз улыбнулась Анабель.

– Прямо по коридору, третья дверь по левую руку с табличкой «Т. Уилсоу». Я сейчас сообщу мистеру Уилсоу о вас.

– Спасибо, – пробормотала уже совершенно подавленная Анабель. Остатки смелости позорно бежали.

На ватных ногах Анабель прошла по коридору, сразу же нашла нужную дверь, неуверенно постучала и вошла.

Навстречу ей поднялся высокий широкоплечий мужчина. Такому было место не в кабинете, пусть и роскошном, а на борту яхты, а еще лучше бригантины. Чтобы ветер в лицо, хлопающие паруса над головой и расстегнутая белоснежная рубашка, открывающая позолоченную солнцем грудь, всю в бугристых мускулах…

Анабель усилием воли угомонила разбушевавшееся воображение. Она и представить не могла, что склонна к таким фантазиям. Ей вдруг захотелось убежать. Ее мирок, ее раковина, в которой было так удобно прятаться, разлеталась на тысячи осколков под каблуком вольного моряка в белоснежной рубашке с вырезом на груди, в котором… Впрочем, это уже было.

– Мисс Лоуэлл? – поинтересовался Уилсоу.

Анабель лишь кивнула.

– Прошу вас, садитесь.

Она смущенно присела на краешек кресла. Их взгляды случайно встретились, и Анабель поспешила отвести глаза. Она чуть не утонула в бушующем море его голубых, пронзительно голубых, как утреннее небо, глаз.

Кажется, я начинаю понимать Сьюзи, подумала Анабель.

– Рад познакомиться. Я Тед Уилсоу. Насколько я понимаю, вы бы хотели работать гувернанткой у моих детей.

– Да, – наконец смогла выдавить из себя Анабель.

– Я прочитал ваше резюме, навел справки у директора школы, о вас отзываются как об опытном педагоге, говорят, что вы отлично ладите с детьми, умело разрешаете конфликты, можете проявить строгость, когда это необходимо, а можете и закрыть глаза. Все так, мисс Лоуэлл?

– Да.

– Вот только ваш директор очень удивился, почему это вы вдруг решили уйти из школы…

– Если честно, мне просто захотелось попробовать что-то новое. Сейчас летние каникулы, и я могу позволить себе роскошь поработать.

Тед широко улыбнулся. Ему нравились фанаты своего дела.

– И, конечно, получить весомый гонорар?

Анабель смущенно кивнула, хотя о деньгах думала меньше всего. Проклятая дотошность Теда! Теперь ей предстоит неприятный разговор с директором школы.

– Вам не понравилось, что я навел справки за вашей спиной? – спросил Тед.

– Боюсь, если я не смогу работать у вас, в школе меня ожидает неприятный разговор. Хотя я сама виновата. Нужно было переговорить с директором.

– Приятно видеть человека, признающего свои ошибки. Скажите, мисс Лоуэлл, у вас были ошибки в преподавательской деятельности?

– Были, – спокойно сказала Анабель. – Особенно в самом начале. Детская психика устроена гораздо сложнее психики взрослого человека. Только дети могут любить так искренне и совершенно не умеют ненавидеть. Их переживания и проблемы могут показаться взрослому человеку смешными. Ну что страшного в том, что твой макет вулкана не сработал? А для ребенка, который полгода трудился, а полгода для девятилетнего мальчишки огромный срок, вкладывал душу – это просто трагедия. Вы зря улыбаетесь, мистер Уилсоу, нельзя относиться к детям пренебрежительно, они это чувствуют. Нужно видеть в каждом личность, серьезно относиться ко всем их бедам и переживаниям, какими бы смешными они ни казались, и нужно уметь радоваться совершенным пустякам: получил за контрольную пятерку, выиграл в салочки, тебе улыбнулась Мэри из старшего класса – это поводы для вселенской радости. А многие взрослые становятся слишком взрослыми и перестают это понимать. И в этом кроется зерно проблемы отцов и детей. Непонимание в малом становится непониманием в большом. И вот вам трудные дети, преступность, дурное влияние улицы и престарелые родители в домах призрения. – Анабель осеклась и испуганно посмотрела на Теда. – Я, кажется, увлеклась…

– Да, – согласился он. – Но слушать вас ужасно интересно. Кажется, теперь я понимаю, в чем причина неудач прежних гувернанток. Вы знаете, что с начала года мои дети успешно выжили из дома уже пятую гувернантку? И это пока они большую часть дня пропадают в школе! Что делать с ними в каникулы, я даже боюсь думать. Женщины, которых я нанимал, были профессионалами высокого уровня. Я давал им право на любые действия: от лишения сладкого до шлепка по попе.

– Детей бить нельзя! – возмущенно перебила его Анабель.

– Но иногда, согласитесь, очень хочется.

– Хочется, – не стала спорить Анабель, – иногда хочется и хама в автобусе ударить, но вы же не будете нарываться на драку? И, кстати, со временем, когда начинаешь лучше понимать, почему ребенок ведет себя из рук вон плохо, желание ударить его пропадает.

– Пример, если вам несложно.

– Пожалуйста. – Анабель пожала плечами. Чего-чего, а примеров за пятнадцать лет работы у нее набралось хоть отбавляй! – Был у меня мальчик – злостный хулиган. Вся школа была в ужасе, с ним никто не мог справиться, директор подумывал о том, чтобы предложить родителям отдать ребенка в специальную школу. Так же безобразно он вел себя и на моих уроках. Честно скажу, пару раз мне до ужаса хотелось дать ему подзатыльник. Один раз я даже занесла руку и… увидела в глазах ребенка такой страх, что еще долго не могла прийти в себя. Мне несколько недель снились по ночам эти глаза. И я поняла, что не могу оставить все, как есть. Я начала свое расследование. Не буду рассказывать, с чем мне пришлось столкнуться, это длинная история. Нам важен результат. Я узнала, что мальчика систематически избивает отец. Может быть, это было бы не так страшно, во многих семьях происходят подобное, но у ребенка был просто животный страх перед отцом. На его глазах отец забил до полусмерти младшего брата. Сейчас этот ребенок парализован и уже никогда не сможет двигаться. Когда случилась трагедия, малышу было пять лет. Мать не защищала детей, поскольку сама панически боялась мужа. И вот оказывается, что ребенок не злостный хулиган с наклонностями преступника, а жертва, которая изо всех сил пытается привлечь к себе внимание.

Анабель замолчала. Ей до сих пор было больно вспоминать о той истории, хотя прошло уже больше восьми лет. Этот мальчик окончил школу и сейчас работает на заводе Форда. Он часто пишет ей и в каждом письме благодарит ее. Да, детский приют при живых родителях – не самое приятно место, но юноша понимает, что он вполне мог повторить судьбу младшего брата, если бы не Анабель. Сейчас он пытается скопить денег, чтобы забрать брата из приюта для инвалидов или хотя бы обеспечить ему должный уход. Анабель искренне гордилась своим учеником и хранила все его письма, но никогда никому не показывала. Она не любила и не умела хвастаться.

Тед долго молчал и задумчиво смотрел на эту хрупкую женщину. Он чувствовал в ней стальной стержень, тот самый стержень, который называют волей. Наверное, Фрэнку и Мэри-Энн нужна рядом именно такая женщина. Им будет чему поучиться у мисс Лоуэлл. И, может быть, хоть ей удастся перевоспитать детей. Сейчас Тед с ужасом ждал подросткового возраста и связанных с ним проблем.

– Знаете, мисс Лоуэлл, вы рассказали страшную, но весьма поучительную историю, – наконец сказал он. – И мне кажется, нет смысла в дальнейших поисках. Но ведь это обоюдное решение. Вы не хотите задать мне несколько вопросов?

Анабель кивнула. Она вошла в роль и делала все так, как если бы действительно собралась уходить из школы.

– У вас так часто меняются гувернантки. Почему вы не пробовали нанять мужчину? Как профессионал должна вам сказать, мужчине-педагогу проще завоевать авторитет. Насколько я поняла, в случае с вашими детьми это необходимо.

Тед дернулся, но тут же взял себя в руки. Анабель так и не поняла причины его нервного движения.

– Я считаю, что рядом с этими конкретными детьми должна быть женщина.

– Что случилось с их матерью?

Анабель и так прекрасно все знала, но ей было очень важно услышать от Теда историю о его разводе. Ей хотелось, чтобы он начал обвинять бывшую жену, говорить о ней гадости, тогда Анабель сразу же стало бы легче выполнять свою миссию.

– Мы развелись. К сожалению, обстоятельства сложились так, что Луиза не может жить в Нью-Йорке и редко видится с детьми. Именно поэтому я ищу для них гувернантку, а не гувернера.

Все же он был джентльменом и не мог плохо сказать о матери своих детей. Да и ни к чему наемной работнице знать всю подноготную этой неприятной истории. Даже дети всего не знали, лишь кое о чем догадывались.

– Ясно, – кивнула Анабель. Она была разочарована, особенно потому, что почувствовала симпатию к Теду. Но еще нужно было познакомиться с его детьми. – Гувернантки меняются так часто только из-за плохого поведения детей?

Тед развел руками.

– Я не жаден, а мой дом вполне комфортабелен.

– А в чем выражается это плохое поведение?

– Последняя гувернантка ушла после того, как обнаружила у себя в супе дохлую крысу. Я до сих пор не могу дознаться, кто это сделал, Фрэнк или Мэри-Энн.

– Дети дружны между собой?

– Более чем! – усмехнулся Тед. – Фрэнку сейчас десять лет, а Мэри-Энн – семь. Мальчик уверен, что должен заботиться о младшей сестре, оберегать ее и учить жизни. Так что Мэри-Энн отлично лазает по деревьям, метко стреляет из рогатки и вполне способна подбросить дохлую крысу человеку, который ей не нравится.

– Зато у вас в доме всегда весело, – заметила Анабель.

– Куда уж веселее! – Тед мрачно усмехнулся. – Я боюсь оставлять детей без присмотра, но не могу не ходить на работу. Сейчас за ними следит прислуга, но у них есть свои обязанности, и потому мне нужно как можно быстрее найти гувернантку. – Тед встал и обошел вокруг стола. Он навис над Анабель горой, заслоняя солнечный свет, и посмотрел ей в глаза.

Такой неуверенной и смущенной Анабель уже давно себя не чувствовала. Что-то очень похожее на истерику поднималось из глубины ее души. Ничем иным, как временным помешательством, следующий свой вопрос Анабель объяснить не могла:

– А почему бы вам не жениться?

Тед усмехнулся.

– Не нашел еще ту единственную и достойную. А почему вы не замужем?

– Не нашла достойного! – парировала Анабель, поражаясь своей смелости.

Она вновь почувствовала ту бесшабашную свободу, из-за которой вчерашний вечер чуть было не закончился у нее в спальне сексом с едва знакомым мужчиной. Да, она не привыкла быть такой уж раскованной и свободной. И ей было не по душе подобное поведение, особенно потому, что таких женщин называют стервами. Но выбора не было: не объяснять же мистеру Уилсоу, что в последний раз у нее серьезные отношения были в двадцать четыре года! При условии что сейчас, в тридцать шесть, они вовсе не казались такими уж серьезными, учитывая то, как эти отношения закончились. Пусть лучше думает, что она стерва. Говорят, мужчинам нравятся такие женщины, а ведь Анабель здесь как раз для того, чтобы нравиться, этого хотела Сьюзи. Что ж, если больше у нее ничего нет, она разыграет эту карту.

Анабель и не подозревала, что Сьюзи, узнай она мысли сестры, схватилась бы за голову. Она-то как раз рассчитывала сыграть на мягкости Анабель, на ее скромности – то есть на том, что отличало ее старшую сестру от женщин, с которыми Тед сталкивался каждый день. Сьюзи готова была отправить Анабель на собеседование в прежнем виде, но испугалась, что ее не пропустят дальше рецепции. Наследники Уилсоу должны быть окружены самым лучшим. И провинциальным учительницам возле них не место.

Тед усмехнулся и отошел от Анабель. Он сразу же понял эту женщину и разгадал ее робкие попытки быть не той, кем она на самом деле является. Но спорить с тем, что, имея такие данные, из мисс Лоуэлл получилась бы первосортная стерва, Тед не стал бы.

Он вновь сел за стол, сложил пальцы домиком и сказал:

– Вы меня вполне устраиваете, мисс Лоуэлл.

– Главное, чтобы я устроила ваших детей, – заметила Анабель.

– Думаю, с этим у вас не будет проблем. Я бы хотел, чтобы вы сейчас же приступили к работе.

– Но мои вещи… – растерялась Анабель.

– Да-да, вы правы. Давайте сделаем так. Вы с моим водителем сейчас отправитесь за своими вещами, а потом он сразу же привезет вас ко мне домой. Это займет не больше трех часов. Вам же хватит получаса, чтобы собраться?

– Несомненно, – ответила Анабель. Ей хватит и десяти минут. Большую часть своих обновок она даже не вытащила из пакетов.

Тед достал сотовый телефон и, набрав номер, быстро переговорил с водителем.

– Вас уже ждет черный «мерседес». Значит, через три часа встретимся у меня дома. Я познакомлю вас с детьми.

Анабель поняла, что аудиенция окончена. Она встала и была приятно удивлена тем, что Тед тоже поднялся.

– До встречи, – попрощалась Анабель.

– До встречи, – отозвался Тед и, когда она была уже у двери, воскликнул: – Мы же не подписали контракт!

– Думаю, мы сможем сделать это и у вас дома. Таким людям как вы, мистер Уилсоу, хочется доверять.

Анабель вовсе не собиралась кокетничать с ним! Она просто говорила правду. Зачем тратить время на чтение контракта, тем более что она собиралась уйти от Теда максимум через полтора месяца? Эти бумажки для нее не имеют никакого значения.

Смешно, подумала Анабель, спеша к машине. Я еще даже не принята официально на работу, а уже думаю о доме Теда, как о своем. А если бы все сложилось иначе, это был бы дом моей сестры…

Она тяжело вздохнула и села в машину.

– Добрый день, мисс Лоуэлл, – приветствовал ее шофер. – Я рад, что мистер Уилсоу выбрал такую симпатичную няньку, прежние были старые страшные карги.

– Спасибо за комплимент! – язвительно отреагировала Анабель, но водитель, судя по всему, ее язвительность не понял.

– Вот только детки – сущие чертенята! Я прямо даже не уверен, что такая молодая и хорошенькая девушка с ними справится.

– Я уверена! – отрезала Анабель.

И – о чудо! – водитель сразу же замолчал. Анабель усмехнулась. Если она может без применения силы или угроз заставить целый класс непосед сидеть тихо, справиться с одним не в меру болтливым парнем не составляет для нее никакого труда. Но она тут же осадила себя. Легко быть смелой с простым шофером! Где же ее смелость, когда рядом мистер Уилсоу?

Спустя три часа Анабель, по-прежнему робея и теряясь, толкнула парадную дверь дома Теда Уилсоу. Но сейчас ей было легче побороть страх и неуверенность. Она знала, что ни в коем случае не должна показать свои чувства детям, а они гораздо наблюдательнее даже проницательного отца. В этом Анабель была уверена. Нет, она не боится детей, с любым ребенком можно справиться и превратить его в ангела, если поставить себе такую цель. Вот только Анабель никого превращать не собиралась. Она оставляла за детьми право быть непослушными и беспокойными. Дети это понимали каким-то шестым или восьмым чувством и были благодарны строгой, но справедливой, серьезной, но умеющей от души посмеяться мисс Лоуэлл.

Это просто двое детей. Не класс. Если я не смогу справиться с двумя детьми, грош мне цена как педагогу, сказала себе Анабель.

Она прошла в центр большого пустого холла, поставила чемодан на пол и выразительно посмотрела на часы.

Мне только портпледа и зонтика не хватает! – подумала она и улыбнулась. Явление строгой няни. Мэри Поппинс возвращается!

Это веселье попахивало истерикой, и Анабель усилием воли заставила себя успокоиться. Она прекрасно понимала, что причина ее беспокойства не во встрече с двумя трудными детьми, пусть даже они способны подбросить ей дохлую крысу, она беспокоилась из-за новой встречи с Тедом.

Уже сейчас, не успев толком узнать его, Анабель понимала, что Сьюзи была права, когда говорила: «Из-за Теда стоит убиваться». В нем было какое-то удивительное обаяние, Анабель не могла понять его природы, и оттого боялась еще сильнее. Людям свойственно бояться того, чего они не понимают. Это нормально. Ненормальным было то, что ей вдруг нестерпимо захотелось вновь увидеть его, и не просто увидеть, а оказаться как можно ближе, почувствовать мощь его тела, чуть уловимый мужской запах мускуса и чистого горного воздуха или моря. Она могла бы сказать точнее, если бы прикоснулась к его загорелой коже, вдохнула запах обнаженного тела…

Анабель изумленно прислушивалась к собственным чувствам. Что все это значит?! Она здесь только для того, чтобы отомстить за сестру. Большего ей не нужно. Ведь она уже давно потеряла надежду встретить своего мужчину, выйти замуж и рожать детей раз в три года. Она уже привыкла к мысли, что это не для нее. В конце концов, можно быть полезной и не быть замужем. Разве она не приносит пользу? Да и какое она имеет право думать о Теде как об объекте плотских желаний, когда он так подло, так низко поступил с ее сестрой! После рассказа Сьюзи Анабель должна была бы понять, что собой представляет мистер Уилсоу.

– Мисс Лоуэлл, я рад приветствовать вас в моем доме!

Появление Теда застало Анабель врасплох. Он возник словно из ниоткуда, сияя приветливой улыбкой. Если бы перед ней был кто-то другой, Анабель твердо уверовала бы в то, что этот человек не может найти себя. В нем все было противоречивым: крупная фигура портового грузчика и дорогой костюм, широкое скуластое лицо и утонченные черты, седина на висках и озорные огоньки в глазах – но мистер Уилсоу был един, как никто другой. В нем не было и грамма противоречий. Такой цельной и сильной натуры Анабель еще не встречала.

– Как добрались? – поинтересовался он.

– Узнала всю биографию вашего водителя, – ответила Анабель. – Удивительно, как человек может говорить без остановки три часа!

– О, тогда вы окажетесь у него в фаворе. Обычно ему предлагают заткнуться на пятой минуте. – Тед улыбнулся еще шире, как будто Анабель была не наемной служащей, а наследной принцессой, заехавшей с визитом в замок суверена. Это было одновременно и приятно, и странно.

– Я только надеюсь, что мне больше не придется сталкиваться с ним, – призналась Анабель. – Я так и не смогла запомнить имела всех кузенов, кузин, тетушек и прочих родственников. Мне будет неудобно в этом признаться.

– Ничего страшного. Просто прослушаете всю родословную еще раз. И молитесь, чтобы у Марка не появились очередные племянники!

Анабель рассмеялась.

– Ужасно, но я только что узнала, что водителя зовут Марк! Хотя уже знаю, что его двоюродная тетя Агнесс замужем за прекрасным мужчиной Фредом, а их дочь Вики собирается замуж за некоего Эда, которого искренно не любит вся семья.

– Вики не повезло, – констатировал Тед. – А теперь не желаете ли познакомиться с моей семьей?

– Для этого я сюда и приехала.

Анабель подняла с пола чемодан, но Тед тут же остановил ее:

– О ваших вещах позаботятся. Давайте поднимемся в детскую.

– Я заметила, что у вас большой парк рядом. Такая чудесная погода, а дети сидят дома…

– Они в очередной раз наказаны. А парк, кстати, мой. Я огородил небольшой участок для личного пользования. Мне не нужны полгектара кленов. Пусть люди гуляют.

Анабель удивленно посмотрела на Теда.

– Не подумайте, будто я филантроп! – замахал он руками. – Я заключил с местными властями своего рода соглашение: они ухаживают за парком, а я плачу только налоги. Если честно, таким образом я сбросил огромный груз со своих плеч.

Анабель промолчала. Она знала, что мистер Уилсоу богатый человек, но не представляла размеров его состояния. Да и особняк его выглядел не слишком шикарным. Но Анабель не могла не признать, что дом был вполне уютным.

По широкой лестнице они поднялись на второй этаж и вошли в небольшую гостиную. Анабель с первого же взгляда покорил камин и живые цветы в горшках на всех подоконниках. Удивительно, но все они цвели.

Тед проследил за ее взглядом и пояснил:

– Если в Мэри-Энн и есть что-то женственное, то только любовь к цветам. Это она устроила здесь оранжерею и сама ухаживает за растениями. Как видите, у девочки это получается отлично.

Анабель внимательно прислушивалась к интонациям Теда. Она была очень удивлена тем, что в его голосе не прозвучало и нотки отцовской гордости, а ведь был серьезный повод. Анабель почувствовала, что в этом доме творится что-то неладное.

– За что наказаны дети? – поинтересовалась она.

– Фрэнк решил выяснить, что будет, если в унитаз бросить дымовую шашку от насекомых.

– И что было? – с серьезным лицом поинтересовалась Анабель.

– Насмерть перепуганная кухарка, пожарная команда и строгий выговор садовнику, – перечислил Тед.

– А почему наказана и Мэри-Энн?

– Как вы думаете, кто выкрал шашку для опыта Фрэнка?

Анабель уже не смогла сдержать улыбку.

– Вам это кажется забавным? – сурово поинтересовался Тед, но Анабель сложно было запугать этой суровостью.

– Нет, я улыбаюсь потому, что мне кажется милой такая тесная дружба детей. Нужно сказать, между братьями и сестрами это редкость.

– Я бы предпочел, чтобы они были не так дружны, – проворчал Тед. – Спасения нет от этой парочки. Вы не поверите, но каждый вечер я слышу одно и то же: отчет о том, что они успели натворить за день.

– Гувернантки докладывают вам об этом?! – изумилась Анабель.

– Но ведь это мои дети, и я должен решать, что с ними делать. – Тед пожал плечами и развел руками.

– С этого дня порядок меняется. За мной остается право выбирать наказание, к вам я буду обращаться только в экстренных случаях.

– Но…

– Мистер Уилсоу, вы же не рассказываете своим инженерам, как им нужно налаживать машины?

– Я ничего в этом не понимаю.

– Вы меня извините, но в педагогике вы понимаете еще меньше, а потому я прошу вас не мешать. Во всяком случае, для всех будет предпочтительнее, если наказывать буду я, а поощрять – вы.

– Попытаюсь купить дешевый авторитет?

Анабель покачала головой и возвела глаза к потолку.

– Давайте мы оставим педагогический спор до лучших времен. Сейчас я хочу просто познакомиться с детьми и разобраться в топографии дома. – Анабель жестом остановила Теда, готового провести экскурсию. – Но в этом мне помогут дети. Где здесь детская?

– Прямо. Направо комната Фрэнка, следующая за ней – Мэри-Энн. Ваша комната слева от игровой.

– А это что за спальня? – спросила Анабель, указывая на дверь напротив игровой комнаты.

– В этой комнате была наша с женой спальня. Как вы уже поняли, дом построен так, чтобы семье в нем было максимально удобно.

Анабель уловила в голосе Теда иронию, но не поняла, в чем дело. Пока не поняла.

– Но я сейчас сплю в гостевой комнате в другом крыле. Рядом с моим кабинетом.

– Дети остаются ночью одни?

– Они уже взрослые и не боятся темноты.

Анабель в это верилось с трудом. Если она хоть что-то понимала в детях, у Фрэнка и Мэри-Энн куча страхов. Наверняка они засыпают при включенном свете. Но пока она решила ничего не говорить Теду. Сначала нужно освоиться, понять, что и, главное, почему происходит в этом доме, а уж потом делать выводы и доводить до сведения работодателя свои претензии и выводы.

– Пойдемте знакомиться, – сказала Анабель, не удержавшись от неодобрительного покачивания головой.

Тед предпочел сделать вид, что ничего не заметил. Он прошел вперед и толкнул дверь игровой. Анабель вошла следом и сразу же поняла, что дети и здесь успели отличиться: вся комната была в пепле, а у костерка, под импровизированным тентом сидели двое детей.

Первое, что отметила Анабель, ни мальчик, ни девочка не были похожи на Теда. Но такое бывает часто, особенно когда дети маленькие. Анабель была уверена, что через пару лет они оба, особенно Фрэнк, начнут походить на отца. Однако между детьми сходство было несомненным: светлые волосы, удивительно жесткие, словно пучки соломы, красивые карие глаза в обрамлении таких густых ресниц, что Анабель даже немного позавидовала, по-детски пухлые губы очень красивой формы. И даже телосложение у них было схожее: изящные и тонкокостные, вот только во Фрэнке уже начала угадываться подростковая угловатость. Но пока Анабель не заметила ничего особенного: красивые дети с умными глазами. Явно не ожидали их появления и сейчас приготовились к очередной трепке.

Тед побледнел, и эта бледность испугала Анабель гораздо сильнее, чем если бы его лицо начало наливаться кровью. Она мягко положила руку на плечо Теда и отрицательно покачала головой, давая ему понять, что попытается справиться сама.

– Добрый день, не позволите присесть к вашему огоньку? – спросила Анабель.

Фрэнк и Мэри-Энн хмуро посмотрели на нее из-под густых ресниц.

– Дети, это ваша новая гувернантка мисс Лоуэлл, – представил ее Тед.

– Спасибо, мистер Уилсоу.

Дети чуть расслабились. Анабель поняла, что их сбил с толку чуть интимный жест, когда она прикоснулась к Теду. Неужели и он так же подумал? Но ведь она вовсе не имела в виду ничего дурного! Впрочем, об этом потом. Сейчас у нее было дело важнее: объяснить детям, что в доме огонь разводить нельзя. Жаль, что им не вбили этого в голову года в два…

Анабель присела рядом с обуглившимся паркетом и посмотрела на своих подопечных.

– Вы когда-нибудь бывали в турпоходе? – спросила она.

Дети покачали головами, а Анабель сделала себе еще одну заметку в списке претензий к мистеру Уилсоу.

– А мы с родителями каждое лето выезжали к Великим озерам и всегда шли новым маршрутом. Природа там необыкновенно красивая, я как-нибудь привезу вам фотографии. Бескрайняя стальная гладь простирается до самого горизонта. И ты стоишь на краю, и хочешь сделать шаг, и боишься. Озеро такое большое, что у него есть прибой, совсем как у моря, но вечером, на закате, на озере штиль. И кажется, будто перед тобой зеркало, в котором отражается весь мир. А на берегу стоят высокие сосны, словно иглы, прокалывающие небо. Они стоят уже много лет в молчаливом карауле. Караульным нельзя двигаться, им даже дышать нужно так, чтобы никто не заметил, вот они и стараются. А ты себя чувствуешь крошечной песчинкой, каких много на берегу. Понимаешь, что ты – частичка этого мира. Раскидываешь руки и впитываешь в себя эту красоту. И вот ты уже не песчинка, и даже не птица, что кружится над стальным зеркалом. Ты весь мир: и озеро, и сосны-караульные, и песок у кромки прибоя. – Анабель вдруг замолчала, улыбнулась и неожиданно закончила: – А потом мама зовет тебя помочь почистить рыбу.

Фрэнк и Мэри-Энн переглянулись, после чего робко улыбнулись.

– Может быть, расскажите мне, что вы видели в своем походе?

Девочка прижалась к брату и нерешительно посмотрела на новую гувернантку. Фрэнк, как старший, ответил:

– Ничего мы не видели…

– Не слишком вежливо, молодой человек, – выговорил ему Тед, кажется тоже очарованный рассказом Анабель.

Анабель бросила на него осуждающий взгляд.

– Извините, – пробормотал Фрэнк.

Анабель кивнула, но не больше. Хорошо, что мальчик умеет извиняться, плохо, что он делает это неискренне.

– Раз вы ничего не видели, стоило ли устраивать все это? – поинтересовалась она. – А ведь мы могли бы пойти в поход в парк, разбить там палатку, даже разжечь костер и пожарить на огне что-нибудь. Думаю, кухарка нашла бы для нас картофель или сосиски. Но теперь это невозможно.

– Почему? – спросила Мэри-Энн.

– Потому что мы с вашим отцом поняли: вы не умеете обращаться с огнем. Скажи мне, Фрэнк, ты понимаешь, что могло бы случиться, если бы паркет не был покрыт огнеупорным лаком?

Вместо ответа Фрэнк отвернулся.

– Вы когда-нибудь видели, что остается после пожара? Руины, черные обгорелые руины. Вы совсем не любите свой дом? Ну ладно, даже если вам кажется, будто папа может все оплатить, подумайте о том, что человеческая жизнь не покупается. Но я так понимаю, вы еще настолько малы, что не способны ценить свою жизнь. Так, может быть, стоило бы подумать о жизни других? Разве люди, которые живут в доме, не бросились бы вас спасать, рискуя жизнью? Ваш отец и даже садовник, который из-за вас получил выговор, не думая ни минуты бросились бы в огонь в надежде вытащить вас. Вы никогда не обжигались? А ведь в пожаре гораздо больнее. Но, я так понимаю, вам на это наплевать. Да, Фрэнк?

Мальчик насупился и исподлобья смотрел на Анабель.

– Давайте договоримся: я буду отвечать, когда вы спрашиваете, но и вы будете делать то же самое. Итак, Фрэнк, я права? Вам все равно?

– Нет, – буркнул он.

У Мэри-Энн Анабель даже не стала спрашивать. В глазах девочки уже стояли слезы. У малышки явно богатое воображение. Анабель понимала, что сейчас детям не просто неприятно, им больно. Но урок должен прочно опечататься в их памяти.

– А теперь будьте добры объяснить, почему вы, несмотря на опасность, о которой вас, я уверена, предупреждали, развели огонь в доме?

– Мы не подумали, – все так же неохотно признался Фрэнк.

Анабель вздернула бровь и смерила его взглядом.

– А мне вы показались умными ребятами. Жаль ошибиться…

– Фрэнк умный! – заступилась за брата Мэри-Энн. – У него все пятерки!

– Это хорошо, – согласилась Анабель. – Но почему Фрэнк не подумал, что его и твоей жизни может грозить опасность?

Фрэнк, совершенно пристыженный, сидел, даже не пытаясь поднять головы.

– Вы должны были подумать хотя бы о том, что могут сгореть все ваши игрушки.

– Но ведь папа купит новые! – Мэри-Энн невинно хлопала ресницами.

– Кто вам такое сказал? – поинтересовалась Анабель.

– Прежние гувернантки говорили, когда мы что-то портили.

– И папа покупал?

Тед развел руками, мол, виноват, каюсь.

– Я бы на его месте не купили ни одной игрушки. Кстати, что вы сожгли на костре?

– Мой задачник по алгебре, – признался Фрэнк.

– Ты не любишь алгебру?

– Он был с того года.

– Значит, то, что тебе уже не нужно, можно просто испортить? – спросила Анабель.

– А как иначе? – удивился мальчик.

– Есть дети, которые очень любят учиться, но их родители не могут себе позволить купить задачники. Было бы лучше, если бы старые, ненужные книги ты отдал таким детям. Представь на минутку, что, если бы твой папа не был таким умным и не имел такую хорошую работу, у вас было бы мало денег и он не смог купить тебе этот задачник.

Фрэнк представил, и ему эта перспектива явно не понравилась.

– У меня еще много ненужных книг, – сказал мальчик. – Как я могу их отдать?

– Очень просто. Ты записан в библиотеку?

– В школьную?

– В городскую.

– Нет.

– Тогда мы завтра пойдем туда и запишемся все вместе. А заодно отдадим ненужные книги. Мистер Уилсоу, вы же не против? – Анабель постаралась втянуть и Теда в воспитательный процесс.

– Нет, конечно, – откликнулся он, – вы предлагаете очень хороший выход. Можно отдать еще и игрушки нуждающимся детям. У Фрэнка и Мэри-Энн их слишком много. Может быть, они принесут больше пользы, если ими будет кто-то играть, чем если они сгорят на очередном костре?

Фрэнк покраснел и вновь опустил глаза.

– Папочка, мы больше так не будем! – затараторила Мэри-Энн.

Девочка вскочила и подбежала к Теду. Но, не добежав шага, остановилась, словно натолкнулась на стену. Анабель видела, что Мэри-Энн хочет обнять отца, но милый парень Тед вдруг превратился в мистера Уилсоу. Что за странности? Не обнять собственную дочь!

– Фрэнк, вы правда больше не будете без взрослых жечь костры? – спросила Анабель.

– Правда.

Мальчик с серьезным видом кивнул, и Анабель сразу же ему поверила. Как поверила бы Теду, пообещай он ей что-нибудь. Наверное, это качество мистер Уилсоу все же передал своим детям.

– Значит, договорились. – Анабель улыбнулась. – А сейчас давайте отпустим папу, у него наверняка много дел, нужно еще уладить неприятности с пожарной службой…

Фрэнк покраснел еще сильнее, если это вообще было возможно.

– Я буду к ужину, – сообщил Тед, подходя к двери.

Анабель кивнула, и он вышел, не обняв детей и даже не улыбнувшись им. Нет, Анабель определенно не нравилось то, что происходит в этом доме! Она твердо решила поговорить с Тедом после ужина.

– Во сколько у вас ужин? – спросила она детей.

– В восемь часов, – ответил Фрэнк.

– Сейчас половина четвертого. Значит, мы еще успеем убрать в игровой. А пока будем убирать, предлагаю поиграть…

– Но ведь прислуга уберет! – воскликнула Мэри-Энн.

– Интересно, – пробормотала Анабель. Такого поворота событий она не ожидала. – Значит, вы будете мусорить, а прислуга убирать? А если рядом не будет никого, что тогда?

– Все говорят, что у нас всегда будут слуги! – сообщил Фрэнк.

– А если вы вдруг окажетесь на необитаемом острове, что тогда? А рядом не будет слуг, кухарок и нянек? Умрете с голоду или оттого, что зарастете грязью. Вы знаете историю про Робинзона Крузо?

Фрэнк и Мэри-Энн переглянулись и покачали головами.

– Он попал на необитаемый остров и не только выжил, но и прилично там устроился. А все потому, что с детства привык полагаться во всем только на себя.

– А как он устроился? – заинтересовалась Мэри-Энн.

– Перед сном я могу почитать вам эту книгу. Конечно, если она есть в вашей домашней библиотеке.

– О! У папы в кабинете много книг! – сказал Фрэнк.

– А если ее нет, у нас появится еще один повод сходить в библиотеку, – закончила Анабель. – А сейчас представим, что мы на необитаемом острове, и приступим к уборке.

– Мисс Лоуэлл, вы говорили, что мы еще будем играть в какую-то игру, – напомнил Фрэнк.

– Ох, я уже и забыла! – Анабель улыбнулась. – Мы будем по очереди читать стихотворения. Кто первым ничего не сможет вспомнить, тот проиграл.

– А строчки из песен можно?

– Можно. Главное, чтобы были рифма и ритм.

– А что такое рифма и ритм? – спросила Мэри-Энн.

Анабель украдкой вздохнула и принялась объяснить теорию стихосложения в собственном переложении для десяти– и семилетних детей.

Удивительно, но дети сразу же потянулись к ней, в этом Анабель уже не сомневалась. То ли почувствовали, что к ним, может быть, впервые в жизни, расположены, то ли просто встретили интересного человека, которому интересны. В любом случае они безропотно выполняли все требования Анабель, и, когда к восьми вечера она в сопровождении умытых и причесанных детей спустилась в столовую, кухарка, случайно их встретившая, от изумления на минуту потеряла дар речи.

– Это не наши дети! – наконец сказала она уверенно. – Это же просто какие-то ангелочки!

Фрэнк сделал вид, что ему вовсе не нравятся причитания кухарки, а Мэри-Энн просто расцвела.

– Добрый вечер, меня зовут Анабель Лоуэлл, и я новая…

– Гувернантка, – перебила ее кухарка. – Меня зовут Корнелия…

Анабель внимательно посмотрела на дородную, высоченную женщину с руками, которым позавидовал бы любой мясник. Такая может дать отпор и банде грабителей!

– …но все называют меня просто матушка Ко, – закончила та, и Анабель решила, что только так и будет звать Корнелию. – А вы вечерком, когда сорванцов уложите, приходите ко мне на кухню, чайку попьем, посплетничаем. – Она подмигнула Анабель, еще раз поохала над детьми и царственной походкой удалилась в свои владения.

– Правда, Корнелия замечательная? – спросила Мэри-Энн. – Она за нами следит, пока нет гувернантки.

– Готовить у нее получается гораздо лучше, – заметил вновь неизвестно откуда появившийся Тед.

Закончив ужин, Анабель поняла, что с ним невозможно не согласиться. К ее удивлению, дети за столом вели себя более чем прилично. На данный момент Анабель не могла понять, что же в этих воспитанных и милых детях такого, что от них постоянно сбегают гувернантки?

– Во сколько дети ложатся спать? – после ужина спросила Анабель у Теда.

Они поднялись в гостиную, и дети устроились на диване, чтобы посмотреть мультики.

Тед пожал плечами.

– Этим всегда занимались гувернантки.

– Но разве вы не заходите пожелать им спокойной ночи?

– Часто я возвращаюсь слишком поздно и не хочу их будить.

– Но когда вы дома? – продолжала допытываться Анабель.

Тед бросил на нее тяжелый взгляд, да и дети начали прислушиваться к их разговору, и Анабель поняла, что продолжит эту беседу вечером в кабинете мистера Уилсоу.

– Значит, расписание детей тоже моя ответственность? – на всякий случай уточнила она.

– Вы взяли на себя всю ответственность за них, – напомнил ей Тед.

– Ясно, – тяжело вздохнула Анабель, и ясно ей было вовсе не то, насколько широки ее полномочия.

– Я, пойду, пожалуй, – сказал Тед. – У меня еще много дел. Мисс Лоуэлл, не будете ли вы так добры зайти ко мне, когда дети уснут?

Я сегодня просто нарасхват, подумала Анабель.

– Да, мистер Уилсоу, – сказала она. – Дети будут ложиться через полчаса, в девять. Значит, к десяти я буду у вас.

Тед кивнул ей, пожелал спокойной ночи детям и вышел. Анабель невольно поёжилась, когда заметила, какая грусть плещется в детских глазах.

Почему Тед так холоден с ними? – спросила себя Анабель. Неужели считает, что проявление чувств недостойно мужчины? Он ошибается! Мать этих детей неизвестно где, они если и получат нежность и внимание, то только от него. И даже самая хорошая гувернантка не способна возместить детям любовь родителей. Это просто неправильно!

Фрэнк и Мэри-Энн после ухода отца сразу же потеряли всякий интерес к мультфильмам и начали откровенно зевать.

– Рот надо прикрывать ладошкой, – сказала Анабель. – Я думаю, у вас был насыщенный день и пора отправляться в постель.

– А почитать? – сонным голосом спросила Мэри-Энн.

– Если честно, я как-то не подумала о том, что вы спите в разных комнатах. Давайте договоримся так: завтра мы устроим чтение вместо просмотра мультфильмов. Идет?

Дети победно переглянулись.

– Мы спим в одной комнате! – сказал Фрэнк.

– Но ваш отец показывал мне… – Анабель запнулась. Действительно, откуда Тед мог знать, где спят его дети, если он ни разу не зашел их проведать. – У вас же у каждого своя спальня.

– Но там страшно одному. – Мэри-Энн искренне недоумевала, как можно не понимать таких простых вещей.

– Ладно, с этим мы разберемся позже, – решила Анабель. – Вы ведь не все книги сожгли?

Фрэнк и Мэри-Энн робко улыбнулись ее шутке и отрицательно покачали головами.

– У вас есть любимая? Какую книгу вам обычно читают на ночь?

– Нам читала только Корнелия.

– И что она читала?

– Сказку про Пиноккио.

– Она вам нравится?

– Не очень, – скривился Фрэнк.

– Тогда выберете сами то, что вы хотите послушать.

Анабель даже не удивилась, когда ей принесли книгу про Мэри Поппинс.

– Я начал ее читать, но мне трудно читать много, – смущаясь, признался Фрэнк. – А мне хотелось, чтобы Мэри-Энн тоже послушала.

– Надеюсь, ты будешь не против, если я начну сначала?

Фрэнк, судя по виду совершенно счастливый, помотал головой.

Дети еще полчаса готовились ко сну. Анабель решила лично присутствовать при процедуре чистки зубов, понаблюдала за умением расстилать постель и похвалила последние рисунки.

Уснули дети только к половине одиннадцатого. Но Анабель совершенно не беспокоилась о том, что опаздывает к Теду. Главным в этом доме для нее были дети. Все остальное – второстепенно.

– Вы опоздали, мисс Лоуэлл, – попенял ей Тед, едва она вошла в кабинет, потратив еще минут десять, чтобы сориентироваться в другом крыле.

– Мне кажется, уложить детей гораздо важнее, чем прийти к вам вовремя.

Тед хмыкнул.

– Вы первая, кто так считает.

– Это мне льстит. Я хотела серьезно поговорить с вами, мистер Уилсоу. – Анабель собралась, ожидая какую угодно реакцию: от полного неприятия до совершенного безразличия. Почему-то кающегося Теда Анабель просто не представляла. – Дети в ужасном состоянии.

– Я вас предупреждал.

– Прошу, не перебивайте меня. Дети в ужасном состоянии вовсе не потому, что они плохие. Если вы заметили, мы сразу же нашли общий язык. Ваши дети заброшены. Как вы думаете, если ребенок занят делом – рисует, играет в теннис, читает или гоняет с друзьями в футбол, у него остается время на проказы?

Тед не ответил, понимая, что вопрос был риторическим.

– О, конечно, любой ребенок может разбить окно, отказаться идти спать или разрисовать зубной пастой сестренку, пока та спит. Но если рядом есть взрослый, он всегда направит энергию в безобидное, а еще лучше в полезное русло. Рядом с вашими детьми таких взрослых нет.

– Нам не везло с гувернантками, – заметил Тед и поймал себя на мысли, что начинает оправдываться.

– Дело не в гувернантках! – отрезала Анабель. – Вы – тот взрослый, что постоянно находится рядом с детьми. Даже несмотря на то, что вы постоянно пропадаете на работе. Присутствие взрослого может быть и незримым, и это называется авторитетом. Да, ваши дети любят вас, боятся, но это вовсе не показатель уважения. Разве хоть раз их остановила мысль, что вы будете сердиться, будете недовольны ими? Нет! И, мало того, понимая, что так они обратят на себя ваше внимание, они готовы сделать все, что угодно. Им нужен отец, а не хорошая гувернантка. В конце концов, вы же не хотите, чтобы я заменила им родителей?

Анабель иссякла и пристально посмотрела в глаза Теду. Впервые. На этот раз отвернулся он. Если бы неистовая мисс Лоуэлл знала всю правду, она бы сейчас говорила совсем не так. Или так же? Тед не знал ответа на этот вопрос. Но и говорить с Анабель о прошлом не хотелось.

– Знаете, мисс Лоуэлл, я бы не отказался, чтобы вы заменили им родителей, – признался Тед. – Что Луиза, что я – отвратительные родители, с этим невозможно спорить. Я редко бываю с детьми, не знаю, чем они живут. Черт, я даже с днем рождения их поздравляю только потому, что мне напоминает об этом секретарь. Может быть, если бы я уделял им больше внимания, все было бы по-другому…

– Им не столько нужно ваше внимание, сколько нужна ваша любовь.

Анабель повернулась, понимая, что разговор окончен. Или Тед сам поймет это… или не поймет. Больше она ничего сделать не могла. Разве что помочь этим несчастным детям ощутить хоть толику любви и тепла.

– Мисс Лоуэлл, – окликнул ее Тед. – мисс Лоуэлл, вы произнесли такую обличительную тираду, что я теперь чувствую себя крайне виноватым. И хотел бы хоть чуть-чуть загладить свою вину. Что вы делаете завтра после десяти?

– Буду у себя в комнате читать книгу.

– Тогда я предлагаю вам более интересный вариант времяпрепровождения. Пойдемте в ресторан?

Анабель изумленно уставилась на него, не веря своим ушам. Тед Уилсоу зовет ее в ресторан после суток знакомства? После того разноса, который она только что учинила ему? Зовет после десяти, поскольку понимает, что Анабель, пока не убедится, что дети спят, и шагу из дома не сделает?

– Я закажу столик в милом и тихом местечке, вы расскажите мне о своих взглядах на воспитание, объясните, почему я плохой отец, и мы чудно проведем вечер.

– Мистер Уилсоу, а почему мы не можем обсудить вопросы воспитания здесь? – поинтересовалась Анабель и тут же осадила себя. Приглашение на свидание – а как это еще назвать? – было именно тем, что ей нужно. Ведь сюда она приехала, чтобы отомстить за Сьюзи. Да, попутно она постарается помочь Фрэнку и Мэри-Энн, но только попутно. Не стоит прикипать сердцем к этим детям, совсем не стоит. – Хорошо, мистер Уилсоу, я пойду с вами, – решилась она.

– Вот и отлично! Кстати, я тут подумал и закрепил за вами Марка.

– Зачем? – удивилась Анабель.

– Мои дети не должны ездить на общественном транспорте.

– А им бы не помешало знакомство с реальной жизнью!

Тед проигнорировал ее выступление:

– Моя гувернантка тоже не должна ездить на автобусе.

От подобной наглости Анабель просто задохнулась.

– Поправка! – сказала она, восстановив дыхание. – Гувернантка ваших детей.

Анабель развернулась и вышла из кабинета Теда, выразительно хлопнув дверью. Он, кажется, так ничего и не понял! Ну что ж, у нее есть еще месяц, чтобы объяснить этому зазнавшемуся павиану, что детей нужно любить, а уж потом воспитывать.

Секунду Анабель постояла в коридоре, раздумывая, куда ей направиться, и пошла в кухню. Ей нужно было с кем-то поговорить, пусть даже с матушкой Ко.

Помещение поразило Анабель своей стерильностью. Все кастрюли и сковородки были вычищены так, что выглядели как новые, и аккуратно расставлены на полках. Поверхности сияли первозданной чистотой, будто это не кухня, а выставочный образец!

– О, моя милая! А я уж вас заждалась! – На пороге неприметной дверки в торце помещения появилась матушка Ко.

– Извините, что я так поздно… – начала Анабель.

– Бросьте! Я же понимаю, как тяжело уложить этих детей. Но, несмотря на все их капризы, они просто прелесть. И, кстати, я уже слышала, как вы вправили им мозги насчет огня в доме. А какие они были красивые к ужину! Я уже склонна думать, что вы просто чудо, мисс Лоуэлл.

– Зовите меня Анабель, – попросила Анабель.

– Тогда перейдем на «ты». Я уверена, мы станем подругами. Честно сказать, тут довольно скучновато вечерами: горничные вертихвостки, а иногда так хочется поговорить с серьезным человеком. Так что можешь не извиняться.

Анабель улыбнулась.

– Пойдем ко мне. Ты когда-нибудь пила чай с виски?

– Не пробовала.

– Нет ничего лучше, чтобы уснуть сном младенца, – авторитетно заявила матушка Ко.

– Но я…

– Не смей отказываться!

Матушка Ко уже затащила Анабель в комнату за кухней и усадила в кресло с кружевными салфетками на подлокотниках. Анабель огляделась и поняла, что все помещение просто устлано салфетками разных форм и размеров.

– Я же говорила, что по вечерам скучно, – пояснила матушка Ко.

Она уже хлопотала возле электрического чайника и заварочного чайника, откуда-то извлекла бисквиты и быстро накрыла стол к чаю. Заговорщически подмигнув Анабель, плеснула в чашки с крепкой заваркой виски – Анабель чуть-чуть, а себе гораздо щедрее. Заметив, какой крепости чай, Анабель поняла, что к нему действительно нужен виски, чтобы потом уснуть.

– Мне неловко спрашивать, но ты живешь одна? – Анабель начала разговор.

– Мой муж – моряк. По полгода в плавании. Дети уже выросли. У нас есть домик недалеко отсюда. Когда муж приходит в отпуск на две недели, я переселяюсь туда. Дети стараются приехать в это же время. А пока никого нет, мне здесь удобнее.

– Сложно так жить? – сочувственно спросила Анабель.

Матушка Ко улыбнулась и пожала плечами.

– Я знала, на что шла, и сама выбрала свою судьбу. Есть и плюсы: мне так и не успели друг другу надоесть. – Она подмигнула Анабель и сделала глоток.

Анабель последовала ее примеру.

– А ты, бедняжка, одна?

Анабель улыбнулась краешками губ.

– Одна. Я типичная учительница, синий чулок.

– Не верю! – заявила матушка Ко. – Ты такая красавица!

– Всего три дня. Я только в субботу пошла к парикмахеру, и он сотворил со мной это чудо.

– Если бы дело было только в парикмахере! – усмехнулась матушка Ко. – Я ведь сама не красавица. Мама думала, что я вообще замуж не выйду. Кому нужна жена, которая запросто мужа одной затрещиной на тот свет отправит? Слава богу, она мне ничего такого не говорила. А я ведь была уверена, что красива. И мальчишки за мной бегали, к маминому удивлению. И муж у меня красавец каких мало. Хочешь, карточку покажу?

Анабель кивнула. Матушка Ко сняла с комода фотографию. На ней она была в свадебном наряде рядом с женихом. Если бы лица молодых не светились таким счастьем, фотография могла бы показаться смешной. Ну где это видано, чтобы невеста на целую голову была выше жениха? Анабель внимательно присмотрелась к мужчине и согласилась с матушкой Ко.

– Но ты красивее! – сказала она, отдавая фотографию.

Матушка Ко только усмехнулась.

Анабель несколько минут бесцельно болтала ложкой в остывающем чае и наконец решилась:

– Мистер Уилсоу пригласил меня завтра в ресторан.

Матушка Ко приподняла густую бровь и лукаво посмотрела на Анабель.

– Хозяину не повезло с женой, да и с женщинами ему не везет. Вот в последний раз почти женился… Даже рассказывать не хочу! – Она махнула рукой.

Анабель хотела поспорить, но это означало бы раскрыть себя, поэтому ей пришлось смолчать.

– Ты с ним сходи. Я ведь вижу, ты девочка умная, понимаешь что к чему и в обиду себя не дашь, раз с нашими сорванцами справилась. Хозяин мужчина хороший, добрый, это только разглядеть нужно. Эх, была бы я моложе лет так на сорок!

Матушка Ко усмехнулась и подмигнула Анабель. Теперь их объединяла общая женская тайна. Пусть даже завтра после десяти это станет секретом Полишинеля. Наверное, не стоило никому рассказывать о предложении Теда. Особенно потому, что теперь придется держать матушку Ко в курсе их отношений. Но, с другой стороны, Анабель сразу же прониклась симпатией к этой женщине. Разве она не имеет права завести себе подругу, советчицу? Да, матушка Ко в роли советчицы была просто незаменима, с ее-то жизненным опытом. И видела она в «хозяине» то, чего Анабель не замечала.

Она допила чай, поблагодарила новую приятельницу и пообещала заглянуть послезавтра.

Анабель поднялась наверх и зашла в комнату детей. На столике слабо горел ночник, и в его неровном свете Фрэнк и Мэри-Энн действительно казались ангелами. Анабель улыбнулась своим мыслям, поправила одеяло, несколько секунд в нерешительности постояла над кроватками, а потом поцеловала Фрэнка и Мэри-Энн. Дети улыбнулись во сне.

Она тихо прикрыла дверь и пошла в комнату, которую теперь будет называть своей.

А ведь три дня назад я и не предполагала, что моя жизнь так круто изменится, думала Анабель, лежа под теплым легким одеялом. За окном шелестел листьями старый парк, дробно стучал по крыше и подоконнику дождь, и во всем мире разливалось спокойствие. Даже в душе Анабель.

Она еще раз улыбнулась и закрыла глаза.

3

Умытое небо было того удивительно глубокого синего цвета, что бывает лишь в июне после ночного ливня. Краешек солнца уже коснулся деревьев в парке, утро вступало в свои права. Птицы, обеспокоенные поисками еды для прожорливого потомства, еще не потеряли лирического настроения, но уже завершали утренние партии.

Анабель потянулась, села в кровати и вдруг ясно, как это бывает только солнечным летним утром, поняла, что жизнь прекрасна и восхитительна. Ей захотелось петь и танцевать.

Что это со мной? – удивилась она, изо всех сил пытаясь справиться с глупой улыбкой.

Но утреннее настроение взяло верх, и серьезная мисс Лоуэлл уступила место Бель-колокольчику, как в детстве называла ее мать. Напевая, Анабель отправилась в ванную. Упругие струи прохладной воды ласкали тело. Настроение было превосходным. Приняв душ, Анабель расчесала влажные волосы и оставила их свободно струиться по плечам. Она долго стояла перед шкафом, пытаясь как-то привести в соответствие свое прекрасное настроение и необходимость на работе выглядеть серьезной. Солнце светило так ярко, отражаясь всеми цветами радуги в бриллиантах росинок, что надеть строгий костюм было просто невозможно! Анабель решилась и надела одно из романтических и легкомысленных новых платьев.

Она осталась довольна результатом: из зеркала на нее смотрела совсем юная девушка. Чуть влажные волосы завивались на висках колечками, на щеках играл румянец, глаза сияли. Многослойное платье из легкого, полупрозрачного шифона цвета морской волны подчеркивало изумрудную зелень глаз. Струящийся водопад ткани перехватывал широкий шелковый пояс на по-девичьи тонкой талии. Легкие тряпичные балетки – и Анабель стала похожа не на строгую гувернантку, учительницу с пятнадцатилетним стажем, а на студентку, озабоченную лишь поиском новых развлечений.

Она улыбнулась своему отражению, тряхнула головой и с трудом сдержала рвущийся из груди смех. Как же здорово жить на свете! И почему она так давно не вспоминала об этом?

Анабель вышла из своей комнаты и прислушалась. Дом еще не проснулся. И немудрено: часы показывали без четверти шесть. Дети могут поспать еще два часа. А она пока прогуляется по парку. Анабель хотелось насладиться каждой секундой этого удивительного утра. Кто знает, проснется ли она еще хоть раз с ощущением неминуемого чуда?

На всякий случай она заглянула к детям, выключила ночник и поправила одеяло на Мэри-Энн. Девочка спала явно беспокойно, морщилась и сминала простыню ногами. Анабель осторожно прикоснулась ладонью ко лбу Мэри-Энн и удовлетворенно вздохнула: малышке просто снился какой-то сон, температуры не было. Анабель вышла из детской спальни и плотно притворила за собой дверь.

Стараясь ступать как можно тише, Анабель вышла из дома. Свежий, прохладный воздух остудил лицо и взбодрил тело. Как никогда прежде, Анабель вдруг захотелось рассмеяться, раскинуть руки и бежать, бежать, бежать, впитывая каждой клеточкой этот чудесный новый день.

Но Анабель просто улыбнулась поднимающемуся над деревьями солнцу, чистому небу и сочной зелени на давно не стриженных газонах. Она углубилась в парк, то и дело вздрагивая от упавшей на плечо или затылок капельки росы. В тенистом тупике, сплошь усаженном кленами, Анабель присела на деревянную скамейку и, словно девчонка, принялась болтать ногами в воздухе.

– Вижу, вы уже освоились в моих владениях!

Ноги Анабель замерли в воздухе, от неожиданности она чуть не упала, удержав равновесие чудом.

– Мистер Уилсоу?!

Он появился из-за деревьев. В майке, открывающей руки с рельефно выступающими мускулами, и шортах Тед был так же неотразим, как и в деловом костюме. Анабель почувствовала, как ее бросает в жар, и понадеялась, что в тени деревьев это будет незаметно. О, как хорошо она сейчас понимала Сьюзи!

Тед, судя по всему, совершал пробежку: капельки пота искрились у него на лбу. Он поднял руки, несколько раз глубоко вдохнул и с силой выдохнул, разминая мышцы, и присел на скамейку рядом с Анабель.

– Как прошла первая ночь на новом месте?

– Спасибо, я спала хорошо, – вежливо поблагодарила Анабель и постаралась незаметно отодвинуться от Теда как можно дальше. Этот мужчина слишком сильно волновал ее, особенно сейчас, когда из одежды на нем были только майка и шорты.

– Ну и кто вам снился? – поинтересовался он, как бы невзначай придвигаясь ближе к Анабель. – Знаете, есть примета, что, когда впервые спишь на новом месте, можно увидеть лицо суженого.

Анабель отлично помнила, что ей снилось что-то хорошее, вот только сейчас у нее возникло подозрение, что в этом сне участвовал Тед Уилсоу. Интересно, это игра ее воображения?

– Я не суеверна, – ответила Анабель.

– А зря! – Тед подмигнул ей и наклонился, чтобы завязать шнурок.

К удивлению Анабель, выпрямившись, он оказался к ней гораздо ближе. Анабель передвинулась еще чуть-чуть и почувствовала, что висит уже на самом краешке.

Как глупо! – сердито подумала она. Если все будет и дальше развиваться так же, я скоро просто окажусь на земле.

Анабель посмотрела на Теда и поняла, что он с трудом сдерживает смех. Догадаться, что его рассмешило, было совсем нетрудно. Анабель поняла, что уже устала краснеть. Она с вызовом вскинула подбородок и, для собственного спокойствия решив сменить тему, поинтересовалась:

– Вы всегда встаете так рано?

– Да, люблю пробежаться по парку, пока на улице свежо. Да и в офисе мне нужно быть к восьми… Так что выбора у меня нет. Вы еще не завтракали, мисс Лоуэлл?

– Нет, я буду завтракать с детьми.

– А я очень надеюсь, что вы окажете мне честь и согласитесь позавтракать со мной, – многозначительно сказал Тед.

– Я согласилась с вами поужинать, – заметила Анабель, – хотя для того, чтобы спокойно провести с вами вечер, мне пришлось просить об одолжении мам… Корнелию.

– О, матушка Ко обожает детей, – спокойно сказал Тед. – Ей это будет совсем несложно.

– Вы так просто к этому относитесь…

Тед легко прочитал во взгляде Анабель осуждение.

– Прошу вас, дорогая мисс Лоуэлл, не портите такое прекрасное утро, превращаясь в строгую гувернантку! – Тед усмехнулся и, даже не пытаясь как-то замаскировать это, придвинулся к Анабель вплотную.

Инстинктивно она дернулась и все же упала бы, если бы сильная рука Теда не схватила ее за талию.

– Ну знаете ли, мистер Уилсоу! – Анабель просто кипела от негодования, но сделать ничего не могла.

Тед вновь лишь усмехнулся и прижал ее к себе. Анабель почувствовала головокружение. Как давно она не была в объятиях мужчины! Как давно на нее не смотрели такими глазами! Неужели Лора была права, когда говорила, что Анабель по собственной глупости отказывается от самого естественного удовольствия?

– Что же вы шарахаетесь от меня, мисс Лоуэлл?

– Мистер Уилсоу, немедленно отпустите меня! – потребовала Анабель, взяв себя в руки. – Вы… вы ведете себя неподобающе!

Гневная тирада не возымела действия. Тед все так же продолжал ухмыляться. Анабель даже показалось, что она сделала хуже: в глазах Теда заплясали чертенята. Анабель понимала, что сейчас он стал опасен, как никогда. И так же притягателен.

– Я отпущу вас, только если вы разделите со мной завтрак, дорогая мисс Лоуэлл.

– Не называйте меня так! – потребовала Анабель. – Что вы о себе возомнили?! Думаете, если я до сих пор не замужем, значит, брошусь на любого, кто будет достаточно смел? Скажу вам откровенно, в мужчине я ценю ум, честность и порядочность, а вовсе не фактурность мышц. И потом, мне всегда казалось, что, прежде чем обниматься с женщиной, мужчина должен принять душ. – Анабель понимала, что играет с огнем, но была слишком сердита, чтобы обдумывать свои слова.

– Браво, мисс Лоуэлл! Я еще никогда не видел столь неприступной крепости. Но я азартный человек и готов рискнуть. Так вы позавтракаете со мной?

– Если вы будете себя и дальше так вести, я откажусь и ужинать! – заявила Анабель.

Тед сразу же отодвинулся и в шутливом жесте поднял вверх руки.

– Серьезная угроза. – Он сверкнул сияющей улыбкой.

В нем было столько обаяния, что устоять было совершенно невозможно! Но Анабель все же хотела попытаться.

Она уже успела забыть о том, почему вообще появилась в доме Теда. Ее сейчас гораздо сильнее волновал повышенный интерес со стороны хозяина дома, чем желание Сьюзи отомстить. Анабель чувствовала себя загнанной в угол: Тед проявлял свой интерес совершенно однозначно. Он явно привык к легким победам. И разве могла устоять перед ним Анабель, типичный синий чулок? Тед прекрасно понимал, что для Анабель он, быть может, последний шанс на красивый роман.

Понимала это и Анабель. И оттого сердилась еще сильнее. Она терпеть не могла жалость. Анабель считала себя сильной, а сильных людей жалость унижает. Да, она могла бы влюбиться в Теда Уилсоу, но для этого ей нужно было видеть перед собой не заправского сердцееда, делающего ей одолжение, а мужчину, достойного ее любви.

– Вам виднее, – спокойно сказала Анабель и поднялась со скамейки.

Ей хотелось поскорее вернуться в дом, но она понимала, что в этом доме Тед хозяин, а значит, она не имеет права уйти без его разрешения.

– Честное слово, дорогая мисс Лоуэлл, я не хотел вас обидеть! – поспешил заверить строптивую гувернантку Тед. – Просто я, увидев вас в этом легкомысленном платье, на рассвете, такую свежую и счастливую, я не смог удержаться от соблазна.

– Значит, виновато мое платье? – язвительно поинтересовалась Анабель и пообещала себе, что до конца пребывания в доме Теда ни за что больше не наденет ничего, кроме строгого костюма.

– Было бы глупо обвинять тряпку, пусть даже такую замечательную.

Анабель получила еще одну сияющую улыбку. Сколько же их в запасе у Теда? Почему-то ей не верилось в искренность этих улыбок.

– Конечно, меня смутила ваша улыбка, сияние ваших глаз, дорогая мисс Лоуэлл! – Тед так же встал со скамейки и подошел к Анабель – не слишком близко, на расстояние вытянутой руки. И все равно он был слишком близко!

– Я же просила вас не называть меня так! – возмутилась Анабель и с трудом пересилила желание сделать шаг назад. У Теда и так достаточно поводов, чтобы смеяться над ней.

Тед пропустил ее замечание мимо ушей. Он обладал удивительным качеством: не замечать то, что не хотел замечать.

– Да, все это меня смутило. Вы очень симпатичная девушка, мисс Лоуэлл, – сказал он, пристально глядя в глаза Анабель. – Я просто не смог удержаться от искушения. Вы были так соблазнительны!

– Не думаете ли вы, будто я хотела соблазнить вас? – Анабель гордо вскинула подбородок и посмотрела Теду в глаза.

– Вы? – Он окинул напряженную, хрупкую фигурку Анабель внимательным взглядом и усмехнулся. – Дорогая мисс Лоуэлл, я не знаю ни одного мужчины, который смог бы до конца понять женщину. И я не знаю ни одной женщины, которая бы понимала самое себя.

Он замолчал, вдохнул свежий утренний воздух, потянулся так, что хрустнули суставы, и одарил Анабель еще одной улыбкой, от которой ее тут же бросило в жар.

– В любом случае, дорогая мисс Лоуэлл, я вас обидел и хочу искупить свою вину. Сейчас завтраком, а вечером ужином. И не смейте отказываться, иначе мне придется просто приказать вам.

Анабель не поняла, шутит он или говорит серьезно. Ее так и подмывало отказаться. И откуда только у нее появился этот дух противоречия? Дурное влияния мистера Уилсоу? Или нечто врожденное, но тщательно подавляемое все эти годы? Впрочем, сейчас это не важно. Анабель здесь вовсе не для того, чтобы заниматься самоанализом. Она должна соблазнить Теда, и, кажется, ей это удалось. Но задача была шире: привести его к алтарю. Сама того не ожидая, Анабель нашла единственно верный путь: оказывать сопротивление, заставить Теда почувствовать азарт охоты и, даже когда дичь будет в его руках, дать ему понять, что приручить ее никому не по силам.

– Хорошо, мистер Уилсоу, я позавтракаю с вами.

В этой женщине есть загадка, подумал Тед и улыбнулся своим мыслям. Он любил загадки.

– Тогда через двадцать минут я вас жду в своем кабинете. Я обычно завтракаю там.

Он кивнул Анабель и побежал по дорожке к дому. Анабель еще немного постояла в тени кленов, пытаясь вернуть себе утреннее чувство легкости и счастья. Ничего не получилось. В голове у нее царил сумбур. Не прошло и суток, как Тед заинтересовался ею до такой степени, что готов на многое, Анабель прекрасно это чувствовала. И откуда только появилась обостренная интуиция и умение вести эту сложную игру в любовь? Дремало рядом с духом противоречия?

Анабель вздохнула, покачала головой и медленно пошла к дому. Интересно, что еще она узнает о себе, живя под одной крышей с Тедом?

В дубовую дверь кабинета Анабель постучала ровно через двадцать минут. За это время она успела сменить легкомысленное платье на строгую блузку и юбку на три пальца ниже колена. Волосы Анабель собрала в тугой узел на затылке. Посмотрев на себя в зеркало, она даже немного пожалела, что не носит очки: они бы добавили последний штрих к образу строгой учительницы.

Еще придет время для ярких нарядов, думала Анабель. Лучше мне немного остудить пыл Теда. Не хочу бегать от него по всему кабинету!

Когда Анабель вошла, Тед завязывал галстук. Невольно она отметила, что в деловом костюме мистер Уилсоу смотрится не хуже, чем в шортах и майке. И, что самое ужасное, ее тянет к этому мужчине все сильнее.

Эй, Анабель, кто в кого должен влюбиться? – напомнила она себе, но от лишних мыслей тут же пришлось избавиться.

– Прошу вас, дорогая мисс Лоуэлл.

Анабель тяжело вздохнула и села на предложенный стул. Наверное, со временем она научится не обращать внимания на это вольное обращение!

Кофейный столик у окна был сервирован к завтраку. Анабель принялась разливать по чашкам горячий ароматный кофе. Тед закончил возиться с галстуком и присел напротив нее. Столик, разделяющий их, сразу же показался Анабель совершенно незначительной преградой.

Тед усмехнулся, словно прочитал ее мысли, окинул внимательным взглядом новый костюм Анабель и хмыкнул.

– Ваш рабочий день начнется через полчаса, – заметил он, намазывая маслом булочку.

– Я не люблю опаздывать, – спокойно сказала Анабель.

Она взяла чашку и поднесла к губам. Тед залюбовался ее грацией. Любой красавице Анабель легко дала бы сто очков форы, если бы только захотела. Нет, если бы только поверила в себя.

– И все же то платьице мне нравилось гораздо больше.

Анабель кивнула, давая понять, что приняла к сведению предпочтения мистера Уилсоу, но подстраиваться под его вкус не собирается.

– Скажите, мистер Уилсоу, чем обычно занимаются дети в течение дня?

– Понятия не имею! – Тед развел руками и тут же получил от Анабель хмурый взгляд. – Поймите, я ухожу на работу к восьми утра, возвращаюсь чаще после десяти. Я ушел – дети еще спят, я вернулся – дети уже спят. Да, я не самый лучший отец, с этим трудно спорить. Но что для детей лучше: превосходное образование, высокий уровень жизни, солидное наследство, в конце концов, или книжка, прочитанная на ночь?

– Разумеется, книжка, – спокойно ответила Анабель.

– Кажется, мы с вами друг друга не понимаем.

– Да, не понимаем. Ваши проблемы с детьми кажутся мне смехотворными, – честно призналась Анабель. – Все, что им нужно, – немного внимания. Постоянно устраивая дебоши, хулиганя, они просто пытаются привлечь ваше внимание, мистер Уилсоу. Если бы вы уделяли им хоть чуть-чуть времени, жизнь в вашем доме была бы гораздо спокойнее и безопаснее.

– Мне нравится ваше чувство юмора, мисс Лоуэлл.

– Спасибо, – спокойно ответила она. – И все же я настаиваю на том, чтобы вы чаще бывали с детьми!

Тед раздраженно положил булочку на место и бросил взгляд на часы.

– Простите великодушно, дорогая мисс Лоуэлл, но мне уже нужно спешить. Сегодня вечером мы подробнее обсудим суть ваших претензий. До встречи.

Тед поднялся и кивнул Анабель. Она сразу же почувствовала себя гувернанткой, которой указали ее место и вежливо, пока вежливо, попросили не переходить границы.

Интересно, значит, любовницей мне быть можно, а попытаться влезть в личную жизнь дорогого мистера Уилсоу нельзя! – ядовито подумала Анабель и тут же поняла, что совершенно права.

Если бы там, на скамейке, она дала Теду понять, что совсем не против его ухаживаний, уже сейчас, быть может, мисс Лоуэлл стала бы новой пассией хозяина дома. Любовницей. А любовнице, как и гувернантке, не следует лезть не в свое дело. Тед Уилсоу относился к своим симпатиям так же, как к наемным служащим: есть негласный контракт «тело – деньги», стороны он устраивает. О душевной близости, родственности интересов там нет ни слова.

Анабель нервно дернула плечом и поспешила к двери. Она чувствовала, что Тед если не читает ее мысли, то догадывается о большинстве из них. Анабель вовсе не хотелось, чтобы мистер Уилсоу осознал, насколько глубоко она поняла его взгляды. Не сейчас.

Сейчас мне нужно заняться работой и выбросить глупые мысли из головы, твердо решила Анабель. Детям пора вставать. Матушка Ко говорила, что завтрак летом им подается в половине девятого.

Анабель вдруг почувствовала голод. Еще бы! В кабинете хозяина дома она сделала лишь один глоток кофе. Тед явно звал ее не для того, чтобы накормить. Неужели перед походом в ресторан ей следует плотно поужинать?

Непрошеная улыбка появилась на лице, и Анабель вдруг стало так же легко, как и утром. Будь что будет! Она сыграет свою роль до конца. Да, потом придется отдирать маску вместе с кожей, но она выдержит и это.

– Доброе утро, мисс Лоуэлл! – хором сказали ей дети.

– Доброе утро! – ответила Анабель с теплой улыбкой.

Неужели я привязываюсь к этим детям так же быстро, как и к их отцу? – удивленно подумала она.

Но Фрэнк и Мэри-Энн уже вскочили с кроваток и наперебой принялись рассказывать о своих снах. Времени для размышлений у Анабель не осталось.

– А не сходить ли нам в зоопарк? – неожиданно для самой себя предложила она.

– Ух ты! – обрадовалась Мэри-Энн. – А давайте и папу позовем с собой? Вдруг он…

Девочка не договорила, осеклась под тяжелым взглядом брата. Фрэнк был старше. Фрэнк уже понимал: «вдруг» не будет. Папа найдет массу достойных поводов, чтобы отказаться. Да что там! Ему ведь и поводы не нужны…

Анабель пристально всмотрелась в лицо мальчика и поняла: месть Сьюзи может и не удаться, но она сделает все, чтобы помочь детям обрести отца. Этим вечером Тед Уилсоу не уйдет от неприятного разговора!

– Если вы хотите все успеть, нужно быстрее чистить зубы и завтракать, – распорядилась Анабель. – Мэри-Энн, тебе помочь?

– Я уже взрослая! – возмутилась девочка.

– На этот счет у меня нет и капли сомнений, – поспешила заверить ее Анабель. – Ты знаешь считалочку о том, как правильно чистить зубы?

Мэри-Энн покачала головой.

– Тогда пойдем вместе. Ты будешь чистить зубы, а я расскажу считалочку.

– И я хочу с вами! – заявил Фрэнк.

– А нам хватит места?

Дети переглянулись и хитро улыбнулись. Фрэнк взял Анабель за руку и потащил в общую гостиную.

– Мы пойдем в ту ванную, что возле… большой спальни.

От Анабель не укрылось секундное замешательство мальчика. И все же Фрэнк удивительно хорошо владел собой для ребенка десяти лет. Как жаль, что ему так рано пришлось научиться этому искусству.

Мистеру Уилсоу придется ответить и за это! – сердито подумала Анабель, изо всех сил сохраняя на лице добродушную улыбку.

День пролетел как одно мгновение. Не реже раза в час Анабель удивлялась тому, что Фрэнк и Мэри-Энн считаются трудными детьми. В ее присутствии они вели себя, как два маленьких ангела. Ну, может быть, не совсем ангела, особенно Мэри-Энн с ее всепоглощающим желанием покормить зверей, несмотря на категорически запрещающие это таблички, но поведение было вполне пристойным.

Домой они вернулись к ужину, уставшие, но довольные. В кухне, где обычно дети ели, когда отца не было дома, а это, увы, случалось довольно часто, был накрыт стол. Фрэнк и Мэри-Энн поели с отменным аппетитом, чем растрогали матушку Ко до слез.

– Ты просто волшебница, Анабель! – шепнула она. – Я уже и не помню, когда они в последний раз ели так хорошо. А ведь я стараюсь изо всех сил.

– Твоя кухня великолепна, – поспешила Анабель уверить матушку Ко в ее талантах, тем более что грешить против истины не пришлось. – Просто дети устали и проголодались. Здоровый детский аппетит.

– Это хорошо, что они устали. Ведь сегодня вечером было бы хорошо, если бы дети быстро заснули? – Матушка Ко подмигнула Анабель.

– Ой, как же я могла забыть! Матушка Ко, когда мы с мистером Уилсоу уедем, вы побудете возле детей пару часов? Вдруг они проснутся, а рядом никого.

– Побуду. Но за детей ты не волнуйся. Они привыкли посыпаться одни.

– Мисс Лоуэлл, а вы сегодня почитаете нам? – спросил Мэри-Энн.

– Конечно, милая! – откликнулась Анабель. Она улыбнулась матушке Ко и поспешила наверх за детьми.

– Ой, чуть не забыла! – Матушка Ко всплеснула руками. – Там тебе цветы принесли. Я поставила в гостиной. В букете есть открытка.

Анабель возвела глаза к потолку. От кого цветы, догадаться было несложно.

Роскошный букет из алых роз стоял на столике у камина. К собственному удивлению, Анабель осталась совершенно равнодушной к цветам, а ведь она еще никогда не получала такие букеты! Наверное, потому что для Теда это был стандартный ход. Анабель не сомневалась, что сам он даже не заглянул в цветочный магазин, а отдал соответствующее распоряжение секретарю.

Пока дети приводили себя в порядок после долгой прогулки, Анабель успела несколько раз перечитать записку.

«Спасибо за чудесное утро. Верю, что вечер будет еще чудеснее. Но ведь самым волшебным временем считается ночь?»

Подписи не было. Тед и сам прекрасно понимал: это ни к чему.

Что за намеки?! – мысленно возмутилась Анабель и дала себе слово, что сегодня вечером Тед Уилсоу получит сполна.

Анабель не заметила, как к ней подошла Мэри-Энн и протянула расческу.

– Помоги мне, пожалуйста, – попросила девочка.

Из соседней комнаты вышел Фрэнк, как величайшую ценность неся книгу о приключениях Робинзона Крузо. Радостное предвкушение сразу же исчезло с лица мальчика, когда он увидел сестру с мокрыми волосами и мисс Лоуэлл с расческой. И неудивительно. Чтобы привести в порядок длинные волосы Мэри-Энн, требовалось много времени. Но Анабель прекрасно знала, что делать.

– Давайте договоримся так. Пока я буду расчесывать волосы Мэри-Энн, вслух будет читать Фрэнк.

Через минуту Фрэнк уже сидел с ногами на диване, Мэри-Энн устроилась на небольшом пуфике спиной к Анабель, которая расположилась рядом с мальчиком. Только камина не хватает, подумала Анабель с усмешкой.

Фрэнк принялся читать. Едва он перевернул вторую страницу, Анабель поняла, что у мальчика талант. Читал он спокойно, размеренно, чтобы было понятно каждое слово, и в то же время слегка изменял голос, пытаясь передать оттенки смысла, чувства персонажей. Правда, надолго его не хватило, но это и неудивительно: мальчику всего десять лет.

И об этом нужно будет поговорить с Тедом, сделала себе мысленно пометку Анабель.

Без четверти десять дети без пререканий отправились в свои постели и ровно в десять увидели первые сны. Анабель еще чуть-чуть постояла над их кроватками, убедилась, что в комнате достаточно прохладно, а дети хорошо укрыты, и поспешила в свою комнату. У нее было всего полчаса, чтобы привести себя в порядок.

Если бы не Тед, она никогда в жизни не попала бы в такой ресторан. Платье, еще несколько часов назад казавшееся очень дорогим, на фоне туалетов присутствующих дам выглядело вещью из секонд-хенда. Тед отлично понимал, что сейчас чувствует его спутница в этом царстве мехов и бриллиантов, но так же хорошо он понимал, что нет в этом зале женщины ярче и притягательнее «дорогой мисс Лоуэлл». Пусть на ней простое черное платье и нитка жемчуга, но ее осанка, ее взгляд, ее манеры стоят гораздо дороже соболиной накидки и драгоценного колье.

Их проводили за столик и подали меню. Анабель, естественно, достался экземпляр, где не были указаны цены. Наверное, лишь Тед видел, как Анабель колеблется, пытаясь разобраться в незнакомых названиях. Опасаясь сделать слишком дорогой заказ, боясь, что не поймет, как есть то, что принесут.

– Здесь чудесно готовят зайца с чесночным соусом.

– Что ж, положусь на ваш вкус, – миролюбиво согласилась Анабель.

Тед с трудом сдержал ухмылку. Ему следовало бы гордиться своим чутьем. Для его детей нет лучшей гувернантки.

Официант налил в бокал Теда белое вино. Тед поднес бокал к лицу, сделал глубокий вдох, наслаждаясь чудесным ароматом, и кивнул.

– Как будто в знойный полдень на цветущем лугу, – тихо сказала Анабель, когда официант наполнил и ее бокал. – И в ладони горсть высушенных солнцем виноградин.

Тед удивленно посмотрел на нее. Так точно определить букет элитного вина! И откуда все это в школьной учительнице? Чем еще удивит его Анабель Лоуэлл? Тед поймал себя на мысли, что ему хочется удивляться еще очень долго.

– И как вам в моем доме? – спросил он, сделав первый глоток и покатав вино на языке.

– Ваши дети просто прелесть. Сегодня мы записались в библиотеку, а потом гуляли по зоопарку. Я взяла на себя смелость отвести их на ланч в кафе. Надеюсь, вы ничего не имеете против?

Тед нахмурился, и Анабель затаила дыхание. Неужели сейчас последует выговор? «Мои наследники не должны питаться в дешевых забегаловках!»

– Вы оплатили обед и билеты?

– Конечно.

– Завтра же я выдам вам деньги на карманные расходы. Простите, что не подумал об этом заранее. Прежние гувернантки считали достаточным выводить детей гулять в общественный парк, что за домом. И не смейте спорить со мной!

Тед замолчал и выжидательно посмотрел на Анабель. Кто бы стал спорить с мистером Уилсоу, когда он говорит в таком тоне? Она пожала плечами и сделала крошечный глоточек вина. Как раз столько, чтобы почувствовать вкус, а не крепость.

– Если вы думаете, что я буду осуждать своих предшественниц, вы не ошибаетесь. Но я не собираюсь говорить об этом вслух.

– Браво! – Тед откинулся на спинку стула и похлопал в ладоши. – Как я рад, что вовремя рассмотрел такое чудо, дорогая мисс Лоуэлл.

Анабель даже не стала ничего говорить. Что толку?!

– Мне льстят ваши слова, мистер Уилсоу.

– Матушка Ко рассказала мне, что вы легко нашли общий язык с детьми? Как я понял, они от вас без ума.

– И это льстит мне. У вас отличные дети, мистер Уилсоу, но о том, как они ко мне относятся, вам лучше спросить у них самих. И кстати, что вы собираетесь делать в следующие выходные?

– Вы хотите пригласить меня на свидание? – Тед одарил Анабель еще одной сияющей улыбкой.

– И в мыслях не было, – спокойно ответила она. – Насколько я помню, ежемесячно мне полагается четыре выходных дня. Я должна съездить к родителям – у моего отчима день рождения, поэтому в следующий уик-энд дети будут на вашем попечении. Я хотела предложить вам сходить с ними в кино или в цирк. Выбор за вами.

– Разве им недостаточно культурных походов с вами, мисс Лоуэлл?

– Недостаточно! – отрезала Анабель. – Им нужно общение с отцом.

Она так и не поняла, почему Тед вдруг нахмурился и отвел взгляд.

– Этот вопрос мы обсудим ближе к выходным, – твердо сказал он. – А сегодня я хочу лучше узнать человека, в руки которого доверил своих наследников. Кто ваши родители, где вы учились, чем увлекаетесь?

Анабель широко улыбнулась. Она не сомневалась, Тед выполнит свое обещание. А уж она сделает все, чтобы выходные надолго запомнились детям. И, быть может, это войдет в добрую традицию? Анабель собиралась ввести в доме Теда еще много добрых традиций. Но в общем-то Тед прав, об этом можно поговорить и дома. А ведь ей тоже хочется узнать о нем как можно больше!

– Только договоримся: один вопрос ваш, один мой, – предложила Анабель.

– По рукам! Итак, кто ваши родители?

Анабель и не заметила, как за рассказами о детстве пролетело время. Уже подали десерт с труднопроизносимым названием, оказавшийся мороженым с фруктами, политыми каким-то кисловатым соусом, а она даже не могла вспомнить, что было на закуску! Одно осталось в памяти: Тед прав, готовят в этом ресторане великолепно.

– Боже, как вкусно… – пробормотала Анабель, пробуя мороженое.

– Никогда бы не подумал, что вы любите сладкое.

Анабель казалось, будто сегодня Тед продемонстрировал ей большую часть своего запаса улыбок.

– Я ужасная сладкоежка, – призналась она. – Только не говорите об этом детям.

– А я вот равнодушен к сладкому. Зато я музыку люблю!

– Кто же не любит музыку! Кстати, мне очень нравится, как здесь играет оркестр. Я давно не слышала живого исполнения.

Тед лишь кивнул, то ли соглашаясь с ней, то ли каким-то своим мыслям. Анабель решила не трогать его. Мало ли о чем думает человек? Мороженое сейчас привлекало ее гораздо больше, чем очередная загадка от Теда Уилсоу.

– Дорогая мисс Лоуэлл, я приглашаю вас на вальс, – сказал он.

– Я… я не умею танцевать вальс! – попыталась отказаться Анабель.

– Так уж и не умеете? – хитро прищурившись, переспросил Тед.

Анабель смутилась. Ну почему этот мужчина так легко разгадывает ее? Или просто она не умеет лгать?

– Когда я была маленькой, я три месяца занималась хореографией. Потом умер папа, и было не до танцев, а потом я почему-то не вернулась. В общем, когда-то давно я училась танцевать вальс. А сейчас все забыла.

Тед встал и взял Анабель за руку. Ее изящная кисть утонула в его широкой и крепкой ладони.

– Не бойтесь, мисс Лоуэлл, когда я рядом, не бойтесь ничего, – сказал он.

И Анабель поверила.

– Это навык, дорогая мисс Лоуэлл, а уж вы должны знать, что навык невозможно потерять.

Тед сделал шаг назад, и Анабель ничего не оставалось, как встать из-за стола. Тед вывел ее на танцевальную площадку и притянул к себе.

– Ничего не бойтесь и смотрите мне в глаза, – приказал Тед. – Позвольте мне вести. Тело само вам подскажет.

Анабель подняла голову и встретилась с Тедом взглядами. Именно сейчас она поняла, что пропала. Месть, беспокойство о детях – все отошло на второй план. Были только он и она. И вальс. Сумасшедший, неистовый, заставляющий кровь быстрее течь в жилах, кружащий голову сильнее шампанского.

Она отдалась во власть музыки и партнера. Тело само вспоминало, что ему нужно делать. Анабель не сразу поняла, что музыка закончилась и они просто стоят, плотно прижавшись друг к другу. Она рванулась, но крепкие руки не пустили.

– Не будьте смешной, мисс Лоуэлл, – прошептал Тед, касаясь губами ее уха.

Нет сил терпеть эту муку! И нет сил ослушаться.

Когда придет этот день, или ночь, или утро в парке, подумала Анабель, он так же скажет мне: «Ничего не бойтесь и смотрите мне в глаза. Позвольте мне вести. Тело само вам подскажет».

И она позволит. Это будет сладко, это будет мучительно сладко, а когда все закончится, она вот так же без сил прижмется к нему и не посмеет даже дышать, лишь бы не разрушить, не спугнуть… Что? Анабель не знала. Она была уверена только в одном: этот день настанет, и она не будет сопротивляться, потому что отказывать Теду выше ее сил.

Лишь спустя несколько сладостно-томительных мгновений, полных картин страсти, Анабель поняла, почему Тед не позволил ей сбежать. Им аплодировали.

– Почему все так получилось? – чуть слышно шепнула Анабель.

– Просто мы прекрасная пара, дорогая мисс Лоуэлл.

Как же она была рада, что Тед, наверное, впервые не понял, что она имеет в виду! Но его слова! Это даже не намек. Тед не из тех, кто идет окольными путями.

Анабель заглянула в глаза аплодирующим людям и поняла, Тед прав. Она ведь и сама это чувствовала, но отказывалась понимать.

Почему так бьется сердце? Почему так хочется, чтобы исчезли все эти люди или чтобы оркестр еще раз сыграл вальс?

– Поклонитесь им, – попросил Тед.

Тед разомкнул стальное кольцо рук и сделал шаг назад, показывая на Анабель: скромный партнер, восхищенный своей партнершей. Но она-то знала, кто в их паре главный! Знала и боялась, что когда-нибудь ей не захочется сопротивляться этому. Уже не хочется!

Боже, я должна была влюбить в себя Теда, а не влюбляться в него! – подумала Анабель, изо всех сил пытаясь сохранить на лице доброжелательную улыбку.

Тед вновь оказался рядом с ней.

– Вы что-то бледны, – обеспокоенно сказал он. – Не хотите прогуляться?

Анабель лишь кивнула. Знал ли он о причине ее бледности? Догадывался? Но как приятно слышать беспокойство в его голосе, чувствовать, как он накидывает на ее обнаженные плечи пиджак…

Как хочется отдаться вальсу сумасшедших чувств, и как страшно это сделать.

Нет-нет, я не должна! – подумала Анабель. Я здесь вовсе не для того, чтобы влюбиться в мужчину, который бросил мою сестру у алтаря, которому наплевать на собственных детей. Тед Уилсоу – чудовище. И я не могу в него влюбиться.

Анабель была сильной и целостной натурой, она умела справляться со своими страстями. Справится и сейчас.

– Давайте поедем домой, мистер Уилсоу, я беспокоюсь о детях, – ровным, невыразительным голосом сказала она.

Тед лишь пожал плечами.

По дороге домой Анабель думала лишь об одном: как бы больше с ним не встречаться. Никогда.

Кажется, Тед серьезно ошибся, думая, что победа будет легкой. После первого свидания у него возникли подозрения, что оно же будет и последним. Цветы, что от его имени заказывала секретарша, Анабель отдавала горничным, чтобы украсить кабинет мистера Уилсоу. Конфеты отправлялись на кухню. Везде Анабель появлялась в сопровождении воспитанников, а Теду не очень хотелось, чтобы дети заметили его привязанность к Анабель.

И все же он упорно преследовал «дорогую мисс Лоуэлл». Она больше не гуляла в парке поутру – не беда! Можно столкнуться в темном коридоре, дом большой. Рядом дети? Они всегда с радостью отправятся выполнять поручение отца. Мисс Лоуэлл отказывается его слушать, пытается убежать, а если ей это не удается, замыкается в себе и от ее слов веет таким холодом, что просто чудом на бровях и ресницах не оседает иней? И это не беда. Тем интереснее охота.

Тед был уверен в своих силах. Чем недоступнее была Анабель, тем острее ему хотелось оказаться с ней наедине. Тед не знал, что будет потом, не хотел об этом думать, скорее всего, он охладеет к своей пассии, как это обычно случалось. Но, черт возьми, как же хотелось добиться этой одной ночи!

Однако чем больше он прилагал сил, тем недоступнее становилась мисс Лоуэлл. Однажды, когда он столкнулся с Анабель в коридоре и повел себя фривольно, строптивая красавица не задумываясь влепила ему пощечину, которой позавидовала бы и матушка Ко.

Ошеломленному Теду не оставалось больше ничего, как только потереть щеку и восхищенно посмотреть вслед первой женщине, которая дала ему отпор. А ведь она сейчас рискнула всем. Нет, определенно мисс Лоуэлл восхищала его. И к охотничьему азарту постепенно добавлялось какое-то новое, странное чувство. Пока Тед называл его любопытством.

Две недели прошли в сплошной борьбе. Обе стороны вымотались и совершенно запутались в своих чувствах, но вместо того, чтобы спокойно подумать, попытаться понять, что же все-таки происходит, они с упорством, достойным лучшего применения, продолжали борьбу.

Возвращаясь домой в пятницу вечером, накануне отъезда «дорогой мисс Лоуэлл», Тед вдруг поймал себя на мысли, что нестерпимо хочет увидеть Анабель, поговорить с ней, просто посмотреть на нее.

Что бы это значило? – удивленно подумал Тед. Неужели я влюбился?

Ему стало смешно от этой мысли. Он не мог влюбиться. Просто не мог. После стольких разочарований, стольких потерь вновь отдать кому-то свое сердце казалось невозможным. Просто Анабель Лоуэлл пробудила в нем талант охотника. Делала она это умело, но Тед был уверен, что все дело только в женском чутье, а не в хитроумных планах. Наверное, именно поэтому мисс Лоуэлл так и притягивала его. В ней была загадка, а Тед с детства не привык оставлять у себя за спиной что-то неразгаданное.

Если бы он только знал, что творилось эти неполные две недели в душе Анабель! Она делала все, чтобы избежать общества Теда. Если бы он только знал, чего ей это стоило! Если бы знал, что за сны ей снились, как она боролась с собой, чуть ли не привязывая себя к кровати, чтобы не встать ночью и не отправиться прямиком в спальню Теда.

Если бы он знал…

И если бы она знала, что делать дальше. Ей нужен был тайм-аут, она устала от бесконечной борьбы.

Только ради встречи с Анабель этим вечером Тед вернулся домой к ужину. Когда он вошел в столовую, дети уже сидели за столом: аккуратно причесанные, в праздничной одежде, со счастливыми лицами, они вдруг напомнили Теду ангелочков, какими их любили изображать на старых открытках.

Он надел на лицо одну из подходящих по случаю улыбок и сказал:

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, папа! – хором поздоровались дети.

Анабель лишь бросила на него хмурый взгляд. Неужели догадалась, что улыбка – ненастоящая? Только одной женщине это было доступно. И то только потому, что она знала Теда с рождения. Почему вдруг Анабель?

Он сел за стол, пообещав себе подумать об этом после ужина. Матушка Ко быстро накрыла стол, и вся компания принялась за ужин. Тед изо всех сил пытался поддерживать беседу, дети охотно откликались, но только когда он их о чем-то спрашивал. У Теда возникло нехорошее подозрение, что дети просто боятся его. Отчего? Ведь он никогда в жизни не обижал их. Да, наказывал, но всегда знал, что Фрэнк и Мэри-Энн прекрасно понимают, за что наказаны.

Тед встретился глазами с Анабель и вдруг понял: спроси он об этом гувернантку, и она легко ответит на вопрос. Вот только захочет ли он услышать этот ответ?

Когда подали десерт, Анабель вдруг оживилась. Тед позволил себе чуть заметную ухмылку. Что-то должно случиться. И действительно, Анабель собралась с силами и заявила:

– Дети, еще две недели назад мы с вашим отцом договорились, что к пятнице, закончив все свои важные дела, он решит, куда вы все вместе сходите, пока я буду гостить у родителей.

От неожиданности Тед поперхнулся. Прокашлявшись и выпив воды, он понял, что пропал. Его каверза с вальсом была ничем в сравнении с тем, что сделала Анабель. И ведь он не мог спорить!

Тед сердито посмотрел на нее, но наткнулся на полный невинности выжидающий взгляд. А когда он посмотрел на детей, сомнений у него не осталось. Широко открытые карие глаза, совсем как у Луизы, но еще совершенно наивные, безгрешные. Тед прекрасно знал, почему он боится часто видеться со своими детьми: когда они смотрели вот так, он не мог отказать. А тут еще и Анабель… Теперь речь шла о его способности выполнять обещания.

– В воскресенье вечером мы сходим в цирк, – объявил Тед и подумал, что нужно немедленно дать своему секретарю поручение любой ценой достать билеты. Конечно, лучшие.

– А в субботу? – невинно спросила Анабель.

– Папочка, ты был в зоопарке? – спросила Мэри-Энн.

– Уже давно не был, – ответил Тед, с трудом сохраняя спокойствие.

– Тогда давай сходим туда еще раз.

– Отличная идея! – подвела итог Анабель. – Только, мистер Уилсоу, не позволяйте Мэри-Энн кормить животных, как бы она ни просила.

– Спасибо, мисс Лоуэлл, я учту! – ядовито ответил он.

– Ну что ж, дети, раз вы закончили, пора пожелать папе спокойной ночи и готовиться ко сну.

– А мы почитаем?

– Конечно, Фрэнк.

Анабель встала из-за стола и застыла у двери в ожидании.

Мэри-Энн и Фрэнк подошли к Теду, поцеловали его в щеку, пробормотали:

– Спокойной ночи, папочка.

И пошли к двери, совершенно ошалевшие от радости. Целых два дня отец будет с ними! Разве могли они раньше об этом мечтать? Спасибо мисс Лоуэлл! Ни Фрэнк, ни крошка Мэри-Энн не сомневались, кому обязаны неожиданным счастьем.

Пропустив детей, Анабель повернулась к Теду и сказала:

– Я рада, что вы приняли правильное решение, мистер Уилсоу, уверена, время, проведенное вместе, пойдет на пользу и вам, и детям и скрепит вашу семью. А я буду спокойна, что не вернусь к руинам. Спокойной ночи, мистер Уилсоу.

– Спокойной ночи, мисс Лоуэлл.

Анабель улыбнулась и вышла, оглянувшись на прощание. Вот так! И никакой «дорогой»! Ей до ужаса захотелось показать язык растерявшемуся Теду.

Уже давно пора было приняться за воспитание детей. Она ведь пообещала самой себе, что Фрэнк и Мэри-Энн будут счастливы, и она сделает для этого все, даже если ей придется палкой гнать Теда на прогулку с детьми.

Тед еще несколько минут ошеломленно таращился на дверь, понимая, что в лице Анабель получил серьезного соперника.

Ладно, в конце концов, это мои дети. Неужели я с ними не справлюсь? – подумал он.

Теду мерещилось, будто благовоспитанная мисс Лоуэлл показала ему язык.

Собралась Анабель еще вечером. Ровно в шесть часов пятьдесят пять минут она вышла из своей комнаты. Тишина окутывала дом, совсем как в то памятное утро. Анабель улыбнулась своим мыслям: сегодня встречи с Тедом не будет. Матушка Ко говорила, что по выходным мистер Уилсоу предпочитает поспать хотя бы до восьми утра, поэтому завтрак подают не раньше половины десятого, а ей, несчастной матушке Ко, с раннего утра нечем заняться.

Анабель и сама не знала, почему ей вдруг так не хочется встречаться с Тедом. С одной стороны, они провели приятный вечер, который мог бы закончиться чем-то большим, если бы только Анабель дала Теду знак. Да и романтическая встреча в саду утром того же дня была как нельзя кстати, ведь Анабель здесь только для того, чтобы помочь Сьюзи отомстить. И никаких личных переживаний и привязанностей. Но Анабель уже дала название той лихорадочной дрожи, что охватывала ее, едва Тед оказывался рядом. Она не привыкла обманывать себя и прекрасно понимала, что с ней происходит. Этого нельзя допустить. Она не должна влюбляться в человека, предавшего ее сестру. Именно поэтому Анабель и придумала поездку к родителям, хотя день рождения у отчима в ноябре. Ей нужно было время, чтобы убедить себя в невозможности отношений с Тедом Уилсоу. Анабель верила в свой дар убеждения. Если она окажется вдали от Теда хотя бы на двое суток, ей удастся убедить себя в том, что эта дрожь, это замирание сердца – не более чем проснувшаяся вдруг потребность женского организма.

– Дорогая мисс Лоуэлл!

– О нет…

– Хотели сбежать не попрощавшись? – поинтересовался Тед, непринужденно привалившийся к дверному косяку.

– Как вы узнали, что я буду выходить именно через эту дверь? – спросила Анабель.

– Вопрос за вопрос, помните? Почему вы так не хотите встречаться со мной, что даже позволяете себе столь невежливые фразы?

– Уговор был на один вечер. Дайте мне пройти, я опоздаю на автобус. И такси ждет…

– Я отпустил машину, конечно, оплатив неустойку.

От возмущения Анабель задохнулась, но быстро пришла в себя.

– Мистер Уилсоу! Вы переходите всякие границы! – сердито воскликнула она.

– Ради бога, тише! – поморщился Тед. – Вы же не хотите разбудить весь дом.

Сейчас он очень напоминал кота, который прекрасно знает, кто в доме хозяин на самом деле!

– Не отказалась бы, – проворчала Анабель, но уже гораздо тише. – Тогда вам прилюдно пришлось бы объясниться. Вы же понимаете, что, лишая меня выходного, нарушаете контракт?

– Что вы, дорогая мисс Лоуэлл! И в мыслях не было подобной глупости! Я уважаемый бизнесмен и никогда не нарушаю своего слова. Можете спросить об этом кого угодно.

– Значит, вы сейчас же пропустите меня и будете молиться, чтобы я успела на автобус.

– Признаться, я надеялся, что вы со мной позавтракаете…

Анабель тяжело вздохнула и посмотрела на часы. Ну вот! Еще пять минут, и она безнадежно опоздает.

– Мистер Уилсоу, я очень спешу. У дорогого мне человека день рождения. Родители ужасно расстроятся, если я не явлюсь вовремя. Да еще и волноваться будут.

– Я бы ни за что не стал волновать ваших родителей! – поспешил заверить ее Тед.

– Тогда к чему весь этот цирк?! – взорвалась Анабель. – Пропустите меня немедленно или я сейчас же уволюсь!

Тед, прищурившись, посмотрел на нее.

– Мне очень нравится ваш упрямый нрав, мисс Лоуэлл. Вы подарили мне прекрасное утро, замечательный вечер, а потом вдруг стали холодны как лед. И все труды мои пропали втуне: цветы, конфеты, признания. Я уже почти отчаялся! А тут вы еще хотели сбежать не попрощавшись…

Он огорченно покачал головой. Но Анабель не поверила ни единому слову. Все время, проведенное в доме Теда, она чувствовала себя жертвой, а не охотницей. Так что на все намеки Теда, будто инициатива исходила от нее, Анабель предпочла не обращать внимания. Интересно, как Сьюзи понравится эта ситуация?

– Если бы это были ваши труды, я бы, может быть, вам и посочувствовала, – сказала Анабель. – Но я прекрасно знаю, что цветы и конфеты заказывала ваш секретарь.

– Удивительная проницательность, – хмыкнул Тед, даже не думая отпираться. – Вы должны понимать, я занятой человек…

– Цветы, подаренные без души, не радуют, – спокойно заметила Анабель. – Если бы вы потратили пятнадцать минут и лично выбрали для меня букет, хоть из кактусов, я бы сразу же это заметила. А так, мистер Уилсоу, вы лишь потратили деньги. А сейчас тратите мое время!

– Да не переживайте вы так! – Тед продолжал беседу в прежнем легкомысленном тоне, но Анабель почувствовала, что ее слова задели его. – Вы успеете к своим родным вовремя.

– Интересно как? Отращу крылья? Я бы не отказалась…

– Язвительность вам не к лицу. А Марк домчит вас быстрее, чем на крыльях. Он подъедет через полчаса. Видите, у нас еще есть время выпить чашечку кофе.

– Вы мне мстите, мистер Уилсоу? – поинтересовалась Анабель, хотя уже не сомневалась в этом.

– За что, вы плохо ко мне относитесь?! Я просто хочу помочь вам. И потом, я уже говорил вам, что мне не нравится, когда моя гувернантка ездит в общественном транспорте.

– Гувернантка ваших детей, – привычно поправила Анабель, прежде чем вновь негодующе взорваться: – Нет, вы мне мстите! Вы прекрасно знаете, что такое дорога с Марком! Но должна вам сказать, мистер Уилсоу, месть не равноценна: я сделала так, что вы проведете время со своими, подчеркиваю, своими детьми. Им нужно это, а вам, судя по всему, просто необходимо. Вы же не хотите, чтобы через двадцать лет ваши дети думали о вас исключительно как о наследодателе?

– Когда же наш дорогой папочка отправится к почившим родственникам? – усмехнулся Тед.

– Это не смешно! – отрезала Анабель. – Вы на самом деле хотите, чтобы дело зашло так далеко?

– Наверное, с этого же дня начну подмешивать себе в пищу небольшие дозы яда. Нужно выработать иммунитет.

– Мне противно ваше фиглярство.

Анабель смерила Теда презрительным взглядом. Он почувствовал себя так, словно его окатили ледяной водой.

– Дорогая мисс Лоуэлл! Я уже давно не встречал такого чистого и честного человека, как вы. Честно слово, ваше пребывание в моем доме пойдет на пользу всем его обитателям. И в первую очередь мне. И не сердитесь на меня из-за Марка, я вправду хотел как лучше, но у всех остальных водителей выходной.

Тед виновато развел руками и просяще посмотрел в глаза Анабель. Она недовольно покачала головой. И это недовольство было в первую очередь направлено на себя. Что же это такое творится: стоит только Теду посмотреть на нее глазами побитой собаки, и она уже готова простить ему глупые слова и поступки?

– Мистер Уилсоу, я благодарна вам за заботу, но было бы лучше, если бы вы предупредили меня вчера вечером. Или эта роскошная идея пришла к вам с первыми лучами солнца?

– Признаюсь: я еще вчера обо всем договорился с Марком. Просто мне хотелось понаблюдать за вашей реакцией. Не подумайте ничего дурного! – поспешно сказал Тед, заметив, что Анабель открывает рот. – Просто вы совершенно непохожи на тех людей, с которыми я общаюсь каждый день. Вы интересны, свежи, загадочны. Мне кажется, я мог бы изучать вас всю свою жизнь.

– Это что, признание в любви? – поинтересовалась Анабель.

Всего на миг его лицо стало беззащитным, и Анабель даже показалось, будто он сейчас покраснеет, но Тед Уилсоу слишком давно был в крупном бизнесе, чтобы не научиться держать себя в руках.

Сегодня у нее явно был день неудачных высказываний! Странно, обычно она умеет держать язык за зубами и сначала думает, а потом говорит. Привилегия говорить все подряд принадлежала Сьюзи. Что же это получается: Анабель пытается влюбить в себя бывшего жениха сестры, а пока лишь перенимает ее привычки, и не самые лучшие!

Но Тед уже улыбнулся, подмигнул ей и сказал:

– А если и так? Готовы ли вы ответить взаимностью?

– Как-то глупо все получается. Довольно пошлый сюжет: гувернантка и хозяин. Не находите?

– Вы боитесь казаться пошлой?

– Да.

– И правильно делаете, дорогая мисс Лоуэлл. Знаете что, я предлагаю забыть этот разговор и наши глупые, случайные слова. Иногда я перестаю контролировать себя и несу всякую чушь. Но должен заметить, что в последнее время это случается, лишь когда вы рядом!

– Мистер Уилсоу, мы же решили прекратить.

– Хорошо-хорошо! Тогда позвольте попросить у вас пару-тройку профессиональных советов. А то мне предстоит провести два дня с маленькими хулиганами.

– Никакие они не хулиганы. У вас замечательные дети. Мы провели с ними двенадцать дней в мире и спокойствии. Уверяю вас, мистер Уилсоу, это вовсе не моя заслуга.

– Не прибедняйтесь, мисс Лоуэлл.

Тед взял сумку Анабель и предложил ей руку. Они медленно шли по песчаной дорожке к воротам.

– Ваши заслуги неоспоримы, – продолжал Тед.

– Мои заслуги лишь в том, что я ориентируюсь в происходящем. Любой ребенок подсознательно хочет, чтобы взрослые установили для него границы. Но эти границы должны охраняться не страхом или насилием, а любовью и уважением. Детям нужна сильная, но ласковая рука. Я установила границы, и я позволяю себе приласкать детей, обнять их, погладить по голове, поцеловать на ночь. Знаете, что мне больше всего не нравится в ваших детях?

– Интересно было бы узнать, – пробормотал Тед.

– То, что они не привыкли к ласке. Вот это страшно, мистер Уилсоу, а не мелкое хулиганство. О, вот и Марк.

Тед с явным сожалением кивнул:

– Спасибо за содержательную беседу, мисс Лоуэлл.

Анабель сразу же поверила, что Тед совершенно искренен.

– Мистер Уилсоу, мисс Лоуэлл! – поприветствовал их Марк, выходя из машины.

Он взял у Теда сумку и начал возиться в багажнике, будто пристраивал ее, хотя Анабель уже знала, что там у Марка при всей его болтливости царит идеальный порядок. Она усмехнулась. Марк явно решил, что нечаянно стал свидетелем романтического прощания. А иначе зачем бы хозяину дома вставать в такую рань и провожать какую-то гувернантку? Раньше за мистером Уилсоу подобных причуд явно не водилось.

– Поздравляю, теперь о нас пойдут слухи, – тихо заметила Анабель.

– А ну их! – отмахнулся Тед. – Знаете, мисс Лоуэлл, мне грустно прощаться с вами, пусть и на пару дней. Я ничего не имею в виду, просто хочу, чтобы вы это знали. И не переживайте за детей, рука у меня сильная, осталось только укрепить границы любовью.

– Я верю, что у вас все получится, мистер Уилсоу. И, может быть, совсем скоро потребность в моих услугах отпадет сама собой.

– Даже не думайте! – воскликнул Тед.

– До свидания, мистер Уилсоу.

Анабель улыбнулась и протянула ему руку, которую Тед поцеловал. Анабель смутилась, поскольку не ожидала ничего подобного.

Тед открыл дверцу и помог Анабель сесть в машину.

– Если что, звоните мне, номер сотового телефона у вас есть, – сказала она, чувствуя какую-то странную тревогу. Ей вдруг показалось, что нужно немедленно отказаться от поездки.

Тед кивнул и как-то неловко улыбнулся. Неужели ему на самом деле не хочется с ней расставаться? А ей хочется?

Анабель вздохнула, выдавила такую же скомканную улыбку и жестом дала понять, что можно закрыть дверцу. Марк завел мотор, и машина выехала за ворота. Анабель оглянулась, увидела фигуру Теда на фоне дома, который уже привыкла считать своим.

Все так быстро! – подумала Анабель. Впрочем, как же иначе? Ведь у меня один месяц, чтобы выполнить просьбу Сьюзи.

Анабель уже раскаивалась в том, что согласилась на эту аферу. Уже лучше бы она сидела в своем городке и читала вечерами хорошие книги. Долгими одинокими вечерами.

Я успела крепко привязаться к Фрэнку и Мэри-Энн, подумала она. Мне на самом деле непонятно, почему их называют сложными. Милые доверчивые дети, за поцелуй перед сном готовы отдать все. И почему им достались такие родители? Ну ладно Тед, он все-таки мужчина. А их мать? Как можно было бросить своих детей? Наверное, я что-то не понимаю в жизни…

Анабель сосредоточилась на мыслях о детях, сердилась на Теда за невнимание к ним и старалась своей злостью прогнать из сердца когда-то робкое, а сейчас все более уверенное чувство.

Я не должна! – сказала себе Анабель и прижалась лбом к стеклу.

Может быть, и хорошо, что я еду с Марком? – вдруг подумала она. По крайней мере, можно занять себя разговором. Может быть, мне удастся разобраться в хитросплетениях его семейного древа?

– Как ваши дела, Марк? – спросила Анабель.

– О, просто отлично! Моя кузина Вики все же передумала!

– Да что вы?

– Она застукала этого Эда с какой-то блондинкой. Шуму было! Эд теперь еще долго будет ходить с расцарапанной физиономией!

– Какие страсти у вас творятся, – пробормотала Анабель, чувствуя, что ее терзания смотрятся как-то блекло на этом фоне.

– И не говорите! – поддакнул Марк. – Все же хорошо, что Вики до свадьбы поняла, какой подлец и мерзавец этот Эд. А ведь мы ей твердили об этом каждый день!

– Есть вещи, до которых человек должен дойти сам.

– Вы прямо в точку попадаете каждый раз, мисс Лоуэлл!

Марк восхищенно улыбнулся и обернулся, чтобы посмотреть на нее. Сердце Анабель чуть не остановилось, когда она заметила, как на них с бешеной скоростью мчится огромный трейлер. Но Марк уже сел прямо и как ни в чем не бывало продолжил разговор:

– Вот, помню, мама рассказывала, когда тетя Эйприл, двоюродная сестра моего кузена по отцовской линии…

Анабель отключилась, понимая, что, даже изо всех сил вникая в разговор, она все равно запутается в бесчисленных родственниках Марка.

Машина мерно отсчитывала мили. За окном мелькали небольшие ухоженные городки, все на одно лицо, и лишь щиты с названием городка оживляли дорогу. Анабель почувствовала, что ее клонит в сон. И даже разговорчивый Марк, казалось, утомился и замолчал.

Глаза сами слипались, и Анабель не заметила, как уснула. Во сне чувство опасности стало сильнее. Анабель в легкой ночной рубашке стояла на пустынной равнине, а над ней медленно сгущались тучи. Первые капли дождя упали на голову и ледяными щупальцами поползли по затылку и щекам. Ей стало так холодно, так одиноко и страшно! Испуганная, Анабель огляделась вокруг и заметила вдали дом. Тот самый дом, с которым только что попрощалась.

Она поспешила к жилью. В босые ноги больно впивались острые камешки, дождь уже лил как из ведра, рубашка промокла и неприятно липла к телу. Анабель уже бежала. Она задыхалась, легкие горели огнем, в боку кололо, ноги отяжелели, будто в них налили свинца, а дом все не приближался. Тогда появилась злость и упрямство. Анабель остановилась, перевела дыхание и сделала шаг. Идти было гораздо тяжелее, но она должна была дойти. Косые струи дождя были вязкими, но Анабель пробиралась вперед, и дом стал уже заметно ближе. Еще тридцать шагов, и она будет под надежной крышей. Двадцать девять…

И тут страх объял ее с новой силой. Только сейчас она заметила, что дом горит.

Из окна второго этажа на нее смотрели Фрэнк и Мэри-Энн. Дети не кричали, не тянули рук, словно не могли пошевелиться. Но в их глазах была такая тоска, что Анабель не раздумывая бросилась вперед. Больше она не чувствовала сопротивления дождевой завесы, не болели кровоточащие порезы на ногах. У нее теперь была одна цель: спасти детей.

Анабель ворвалась в пылающий дом. Лестница уже занялась огнем, но по ней еще можно было пройти. И она бросилась наверх. Дверь открылась от одного удара. Анабель протянула руки, и дети сделали первый шаг к ней. Оставалось выйти из дома…

– Мисс Лоуэлл! – окликнул ее знакомый голос.

Анабель резко выпрямилась и удивленно огляделась. Вокруг были уже знакомые места. Минут через десять они будут у дома ее родителей. Неужели она так долго спала?

– Мисс Лоуэлл, ваш телефон звонит, – сообщил ей Марк.

Наверное, звонок телефона и разбудил ее. Анабель достала аппарат. Почему-то он казался ей насекомым, ядовитым насекомым, готовым ужалить. Остатки кошмара?

Анабель нажала на кнопку и поднесла телефон к уху.

– Алло.

– Мисс Лоуэлл, вы должны немедленно вернуться, у нас беда.

Она не сразу узнала голос Теда.

– Что… что случилось?

– Дети пропали.

– Как пропали? – выдохнула Анабель.

Машина резко затормозила, и Анабель чуть не ударилась о переднее сиденье.

– Марк, возвращаемся!

Не задавая лишних вопросов, он кивнул.

– Как пропали? – еще раз спросила она.

– Мне пришлось поехать в офис. Я договорился с детьми, что за ними придет машина, они зайдут ко мне, и мы все вместе отправимся гулять. В десять я послал водителя, и через двадцать минут мне позвонила перепуганная Корнелия и сказала, что детей уже забрали. Анабель, их похитили. Вы понимаете?

– Мы уже повернули, будем через…

– Два часа, – подсказал Марк.

– Через два часа, – повторила Анабель. – Вы уже сообщили в полицию?

– Да, они работают. Господи, Анабель, я сейчас жду звонка, жду и боюсь…

Только сейчас она осознала, что Тед называет ее по имени. Анабель даже боялась представить, в каком состоянии он находится. Тед явно был на грани.

– Вы мне очень нужны сейчас, Анабель.

Это была просьба. Просьба человека, привыкшего все делать самостоятельно.

– Да, мистер… Тед, мы вернемся как можно быстрее.

– Хорошо.

Анабель положила телефон в сумочку и уставилась в окно. Она была искренне признательна Марку за то, что он молчит.

Как? Как такое могло случиться? – спрашивала себя Анабель. И понимала, что знает ответ.

Дети так хотели быть рядом с отцом, провести с ним весь день, что готовы были поехать даже с незнакомым человеком, лишь бы поскорее оказаться рядом с отцом. Это вина Теда, и только его. Если бы он уделял детям больше внимания, если бы выходные с отцом были для них обыденной вещью, они ни за что не попались бы в эту ловушку. Анабель знала, что это правда, ведь она все эти дни вдалбливала детям в головы, что нельзя никуда ходить с незнакомыми людьми. Но Фрэнку всего десять лет, а Мэри-Энн семь! Да и приманка, которую им предложили, была слишком притягательной…

Во всем виноват Тед! – решила Анабель.

Может быть, это было не совсем справедливо, но ей нужен был хоть кто-то виноватый, ведь она ощущала и часть своей вины. Если бы не ее желание спрятаться, не этот глупый побег, с детьми ничего не случилось бы. Уж она-то точно не села бы в машину без предварительного звонка Теду!

Да, он виноват. Ведь он должен был позвонить матушке Ко, сказать, какую машину пришлет, если бы Тед это сделал, беды можно было бы избежать.

Да, Анабель была пристрастна, она уже забыла половину того, что ей рассказывал Тед. Все было не важно, ведь она нашла виновника, нашла человека, на голову которого можно будет выплеснуть свой гнев, свою растерянность, беспомощность. А еще – теперь она могла ненавидеть Теда Уилсоу!

4

Обратный путь показался Анабель бесконечным. Однообразные картины за окном сводили с ума, хотелось действовать, броситься в самую гущу событий, бежать, кричать, лишь бы не сидеть сложа руки в машине. Наконец мимо понеслись уже знакомые вековые клены, все в пыли и ожидании дождя, вот и кованые ворота с вензелями – прихоть бывшей жены Теда, и клумбы перед домом.

Марк даже не успел остановиться, когда Анабель открыла дверцу и выскочила из машины. Она должна торопиться, должна как можно быстрее увидеть Теда, обвинить, заставить сделать хоть что-нибудь. Анабель старалась думать лишь о вине Теда, о том, как она выскажет в лицо этому человеку все, что уже давно должна была сказать. Ей было невыносимо хоть на миг представить детей, одиноких, беззащитных, в руках чужих людей. Лучше уж ненавидеть Теда.

Анабель вихрем взлетела по лестнице и бросилась к кабинету. Она знала, Тед там, сидит в своем любимом кресле, ведет задушевную беседу с полицейскими или просто пьет кофе. И лицо его невозмутимо, ведь он бизнесмен, человек разума, а не чувств. Пусть даже его дети сейчас в лапах негодяев, он не может себе позволить потерять лицо. Скала должна быть нерушима.

Дверь с грохотом распахнулась, и в проеме появилась пышущая праведным гневом Анабель. Тед, действительно сидевший в кресле, встал ей навстречу и протянул руку. Анабель всего на секунду показалось, будто в его глазах появилось облегчение.

– Мисс Лоуэлл! Вас нам очень не хватало! Знакомьтесь, сержант Россант, он ведет дело об исчезновении детей.

– Очень приятно, мисс Лоуэлл. Я уже говорил мистеру Уилсоу, что за подобные дела мы принимаемся только по истечении определенного времени с момента исчезновения человека, но мистер Уилсоу упрям. Он уверен, что дети не могли просто сбежать. Что вы думаете, мисс Лоуэлл?

– Дети похищены! – убежденно сказала Анабель.

Полицейский хмыкнул в роскошные густые усы и бросил на нее изучающий взгляд.

– Дети не могли сбежать, – сказала Анабель. – Сегодня они должны были пойти вместе с мистером Уилсоу в цирк. Это событие Фрэнк и Мэри-Энн давно ждали и ни за что не пропустили бы этот день.

Сержант Россант покачал головой в такт своим мыслям и повернулся к Теду.

– Мистер Уилсоу, не могли бы вы нас покинуть на несколько минут? Я приглашу вас, как только вы понадобитесь.

Тед, не говоря ни слова, поднялся, кивнул Анабель и вышел. Она была удивлена. Что это с ним? Какой-то полицейский распоряжается в его доме, а Тед беспрекословно подчиняется? Это так на него непохоже!

Сержант еще несколько секунд смотрел на закрытую дверь и наконец повернулся к Анабель.

– Скажите, мисс Лоуэлл, это очень важно, какие отношения у детей с мистером Уилсоу?

– Дети его обожают, – уверенно сказала Анабель.

– А как он относится к детям?

Анабель пораженно уставилась на полицейского. Она просто не могла поверить тому, что услышала. Да, конечно, она была сердита на Теда, но чтобы подумать такое?

– Вы же не думаете, что Тед как-то причастен к исчезновению детей?!

– Тед? – ухмыльнулся сержант.

Анабель почувствовала, что краснеет.

– В любом случае вам расскажут, – со вздохом сказала она. – Мистер Уилсоу пытается за мной ухаживать. Пока это у него не слишком хорошо получается.

– Пока?

– Я еще не решила, каким образом отреагировать на его ухаживания.

– Что же вас останавливает?

– А это не ваше дело, сержант! – рассердилась Анабель. – Во-первых, мы с мистером Уилсоу не состоим в интимной связи, раз уж это так важно для поиска детей. Во-вторых, дети не могли сбежать. В-третьих, даже если мистер Уилсоу не проявляет прилюдно своих чувств, это еще не значит, что он безразличен к детям. Может быть, его отцовские чувства проявляются и странно для окружающих, но я уверена, что мистер Уилсоу любит своих детей и готов ради них пойти на все. То, что он позволил вам распоряжаться в своем кабинете, уже о многом говорит!

Высказывая все это полицейскому, Анабель вдруг поняла, что говорит правду. Злость на Теда потихоньку исчезала. А ей этого вовсе не хотелось. Она должна была накричать на заносчивого, не дающего ей покоя мистера Уилсоу!

– Спокойнее, мисс Лоуэлл. – Полицейский усмехнулся. – Вы прямо как тигрица, защищающая своих детенышей. Вы ведь в этом доме совсем недавно?

– Почти две недели, – устало ответила Анабель.

– И вы готовы бросить все, примчаться сюда по первому зову мистера Уилсоу.

– Когда речь идет о детях – да.

– Ладно. Я уже понял, что в этой семье не все в порядке…

Он замолчал, явно ожидая какой-то реакции от Анабель. Она пожала плечами и сказала:

– Любую неполную семья нельзя назвать нормальной.

– А как вы оцениваете детей?

– Послушные, развитые, умные, сообразительные…

– А с точки зрения человеческих качеств? Как вы можете охарактеризовать ваши с ними отношения?

– Мы очень привязались друг к другу. И я уверена, дети не захотели бы расстраивать меня. Они ведь понимают, как сильно я бы волновалась, если бы они вдруг сбежали.

– Так уж и понимают?

– Я ведь вам сказала, Фрэнк и Мэри-Энн очень умные, развитые дети. Они все прекрасно понимают. И если вы не хотите поверить, что они не могли сбежать, забыв о выходном, который отец обещал провести с ними, поверьте хотя бы в то, что они не сбежали бы ради меня.

– Две недели слишком маленький срок, вам не кажется?

– Не кажется, – отрезала Анабель. – Если я смогла привязаться к детям так сильно, что вы называете меня тигрицей, почему бы и им не испытывать такие же чувства?

Полицейский вздохнул.

– Ладно, мисс Лоуэлл… – Его голос и манера поведения вдруг резко изменились. Исчез хитроватый прищур, с лица стерлась ухмылочка, перед Анабель был не полицейский, а просто немолодой человек. – Ладно, мисс Лоуэлл, – повторил он. – Не сердитесь на меня, пожалуйста. Я должен был все проверить и убедиться. Мистер Уилсоу слишком хорошо владеет собой, тут вы правы, но от вас я узнал все, что мне нужно. Теперь давайте поговорим о том, как дети могли попасть в такую ловушку. Может быть, вы присядете?

Анабель тяжело вздохнула и упала в кресло.

– Почему именно со мной?

– Несмотря на то что вы здесь пробыли всего две недели, мне кажется, вы лучше всех понимаете их психологию. Итак, как, на ваш взгляд, происходило похищение?

– Очень просто. Во двор въехала машина, дети уже давно ждали, ведь мистер Уилсоу пообещал, что пришлет за ними машину. Они попрощались с Корнелией, а ей даже в голову не могло прийти, что машина не от хозяина. Думаю, она поговорила с водителем. Дети сели, и машина уехала. А через двадцать минут мистер Уилсоу позвонил…

Полицейский сделал какие-то пометки у себя в блокноте.

– Но почему дети сели в машину к незнакомому человеку? – спросил он, закончив писать.

– Я им много раз говорила, что нельзя даже подходить к незнакомым людям, и мне казалось, что они усвоили это. – Анабель тяжело вздохнула. – Наверное, я плохо объясняла…

– И все же почему?

– Да потому что они хотели к отцу! – воскликнула Анабель. – Из водителей они знают в лицо только Марка, но он повез меня к родителям. Откуда дети могли знать, что нужно перезвонить отцу и спросить, эту ли машину он прислал.

– А кухарка? Ведь она присматривала за детьми?

– Корнелия прекрасная женщина, но она слишком увлечена хлопотами на кухне. Уверена, она даже представить себе не могла, что кто-то попытается похитить детей! Думаю, она сейчас просто в ужасе.

– Да, к сожалению, от миссис Фидлер нам мало что удалось добиться, – тяжело вздохнул полицейский. – У нее нервный срыв, она только плачет, причитает и хватается за сердце. Надеюсь, ее не хватит удар. Она слишком ценный свидетель. Ладно, последний вопрос, мисс Лоуэлл. Как вы думаете, дети попытаются предпринять какие-то действия, чтобы сбежать, если вдруг у них появится такая возможность?

– Да, – тихо сказала Анабель.

– Ясно. – Сержант Россант захлопнул свой блокнот. – Значит, нам нужно поторопиться. Спасибо, мисс Лоуэлл, за беседу. Если что, мы к вам еще обратимся.

– Сержант, мне кажется, поиски нужно начать с автомобиля…

– Мисс Лоуэлл, я же не рассказываю вам, как воспитывать детей? Мы работаем, мисс Лоуэлл, напряженно работаем.

– Но что делать нам?

– Молиться. Будем надеяться, это поможет. Я дал инструкции мистеру Уилсоу, как нужно общаться с похитителями, ваши телефоны будут прослушиваться. Знаете что, мисс Лоуэлл, давайте договоримся, трубку брать будете вы, пусть мистер Уилсоу подходит к телефону не сразу. Так мы выиграем несколько секунд, и, может быть, нам удастся вычислить телефон, с которого преступники звонят…

Полицейский встал и пошел к двери. Анабель осталась сидеть в кресле.

– Постарайтесь найти силы. Самое трудное впереди, – сказал ей полицейский.

– Не слишком ободряюще, сержант Россант.

– Такова правда. – Он чуть виновато развел руками. – Я пока похожу по дому, поговорю… Мои ребята скоро прибудут с аппаратурой. Сообщите о нашей задумке мистеру Уилсоу, мисс Лоуэлл.

– Хорошо, сержант.

Полицейский вышел из кабинета. Анабель слышала, как его шаги гулко отзываются в коридоре, слышала, как он переговаривается с горничными, слышала, как во двор въехала машина, как в холле раздались мужские голоса. Но она все так же сидела в кресле, ощущая странную пустоту в голове. Где взять эти силы?

Дверь открылась, и в кабинет вошел Тед. Он как-то странно посмотрел на Анабель, но ничего не сказал и подошел к окну.

– Вот видите, Анабель, как все получается… – вдруг сказал он. – Вы, наверное, сердиты на меня? Оставили детей, а я не смог за ними присмотреть.

– Была сердита, – со вздохом призналась она. – Я хотела наброситься на вас с кулаками, расцарапать лицо…

– А сейчас?

– А сейчас мне очень жалко вас… – Анабель запнулась, но все же договорила: – Тед.

– Спасибо. Знаете, меня уже давно никто не жалел. И я почему-то всегда думал, что жалость унижает.

Он вновь замолчал, все так же глядя в окно. Анабель вдруг подумала, что он боится повернуться, боится показать свои слезы.

– Мисс Лоуэлл, вы перевернули жизнь этого дома всего-то за неполные две недели! И знаете, было бы правильно, если бы вы все же расцарапали мне лицо. Эта взбучка пошла бы мне на пользу. Я раньше даже представить не мог, как сильно дети любят меня и… и как они дороги мне. Слишком высока цена этого знания, Анабель…

Анабель встала и подошла к нему. Она не смотрела в лицо Теда, она просто стояла рядом, понимая, как сильно нужна ему эта поддержка.

Они не знали, как долго простояли вот так, плечом к плечу, подпитывая исчезающие силы друг друга. И могли бы так стоять еще дольше, если бы дверь кабинета не открылась и в него под предводительством сержанта Россанта не вошли трое плечистых мужчин в штатском.

– Мистер Уилсоу, мы тут немного похозяйничаем, – сообщил сержант.

– Нам уйти? – спросил Тед.

– Что вы, что вы! Я думаю, они скоро позвонят. Они не стали звонить вам сразу же после похищения, им нужно было вас немного попугать.

– Им это удалось, – с невеселой усмешкой сказал Тед.

– А теперь им нужно предупредить вас насчет полиции.

– Как-то все глупо… – пробормотала Анабель.

– Признаться, и мне кажется, что преступники не слишком умны, – согласился с ней сержант. – Иначе бы они ни за что не стали бы говорить с матушкой Ко, простите, с миссис Фидлер. Ладно, пока будем ждать, – заявил он, давая понять, что беседа окончена.

Молчаливые мужчины минут десять что-то делали с телефоном Теда, а на стол водрузили жутковатого вида ящик с присоединенным к нему ноутбуком.

Анабель безучастно наблюдала за этими приготовлениями. Может быть, в другой ситуации ее бы и заинтересовали действия полицейских, но сейчас ей и без того было о чем подумать.

Я была не права по отношению к Теду, упрекнула Анабель. Он вовсе не черствый, просто не умеет показывать свои чувства. Нужно разбить эту скорлупу, объяснить ему, что дети нуждаются в ласке, в объятиях и поцелуях, и в этом нет ничего зазорного. Да и с детьми нужно будет поговорить, объяснить им, почему Тед внешне так холоден… Господи, о чем я думаю! Неизвестно, чем закончится этот день…

Анабель вздрогнула и поёжилась.

Нет, и так думать нельзя. Все будет в порядке. Сержант Россант хорошо знает свое дело. Нужно довериться ему, тем более что мы сами бессильны.

Телефонный звонок прервал ее размышления. Тед бросился к трубке, но Анабель успела его опередить.

– Дом мистера Уилсоу, – холодным, не своим голосом сказала она.

– Будьте добры мистера Уилсоу.

– Как мне вас представить? – поинтересовалась Анабель.

Тед бешеными глазами смотрел на нее, а Анабель мысленно обругала себя за то, что так и не рассказала ему о плане Россанта.

– Это по поводу его детей… учитель географии.

– Одну минутку, – вежливо отозвалась Анабель. Она закрыла трубку рукой и шепотом сказала Теду: – Ответите через пару секунд, будто вас и правда звали к телефону.

Тед понимающе кивнул. Анабель видела, как тяжело ему дается это ожидание, но он выдержал. Тед подошел к аппарату, включил кнопку громкой связи и взял трубку.

– Я слушаю, – ледяным голосом сказал он.

– Если вы хотите увидеть своих детей живыми и здоровыми, готовьте полтора миллиона. Инструкции через два часа. И не вздумайте позвонить в полицию.

– Преступник явно торопился, – заметил Россант, когда Тед положил трубку. – Надеюсь, нас не раскусили. В следующий раз подойдете сами, мистер Уилсоу. Теперь вы, по их мнению, должны сидеть над телефоном, словно наседка.

Тед кивнул и вытер испарину со лба.

– Простите, я не успела предупредить вас, – извинилась Анабель.

– Не важно, главное, все прошло, как надо. Вам сейчас очень нелегко, Анабель.

– Всем нелегко, – заметил сержант. – Ну что там?

– Еще две минуты.

Анабель вздрогнула. Ей почему-то казалось, что сотрудники Россанта вообще не могут издавать никаких звуков. Она наморщилась, понимая, что какая-то мысль ускользает от нее. Сотрудники… нет… Россант… нет… звуки…

– Вы… вы не слышали странные звуки, похожие на гудки? – робко спросила она, еще сама до конца не уверенная.

– Билл, прокрути еще раз запись, – приказал сержант.

Все затаили дыхание, вслушиваясь в разговор. Вот уже якобы позвав Теда, когда она убрала трубку от уха. Точно, гудок.

– Вы просто прелесть, мисс Лоуэлл! – обрадованно сказал сержант.

– Железная дорога? – с сомнением спросил один из полицейских.

– Значит, они уже далеко? – вырвалось у Анабель.

После нескольких секунд молчания Россант вдруг широко улыбнулся.

– Это не железная дорога, это порт!

– Шеф, есть! – окликнул его подчиненный.

Россант бросился к экрану монитора.

– Это в Бруклине. Телефон-автомат на пересечении Мейн-стрит и Фронт-стрит.

– Портовые доки! – радостно воскликнул Россант. – Это зацепка. Конечно, нам могут пытаться задурить голову, но что-то мне подсказывает… Едем. – Он повернулся к Теду и Анабель и сказал: – Сейчас мы прочешем район портовых доков, проверим все пустующие здания, а потом, если потребуется, досмотрим и склады. Вы пока сидите у телефона и ждете.

– Сколько времени вам потребуется?

Россант пожал плечами.

– Ждите. Вы, двое, за мной, Билл, ты остаешься и записываешь.

Стремительной походкой сержант Россант вышел в коридор, продолжая отдавать приказы подчиненным.

Анабель и Тед переглянулись и опустились в кресла. Опять ждать.

– Ненавижу оставаться в стороне, когда речь идет о моих интересах, – сказал Тед, глядя куда-то в пространство.

– Без самодеятельности, мистер Уилсоу, – оторвавшись от аппаратуры, сказал Билл.

Тед кисло улыбнулся и прикрыл глаза рукой. Ему так много нужно было сказать Анабель, но в кабинете был посторонний человек и уйти они никуда не могли. Ничего, скоро дети вернутся домой, и все будет в порядке.

– Вы сообщили их матери? – спросила Анабель.

– Луиза заявила, что я никчемный отец, пригрозила отобрать у меня детей, но отдых на Гавайях прерывать не стала. У нее ведь оплачен номер люкс! Попросила позвонить ей завтра или когда дети найдутся.

Улыбка Теда стала такой кислой, что у Анабель свело скулы.

– Неужели женщина может так безразлично относиться к судьбе своих детей?! – изумилась она.

– Луизу интересует только ее собственная персона. В прошлый день рождения Фрэнка она позвонила лишь потому, что моя тетушка Бетси устроила ей скандал. Кстати, в первую очередь Луиза настоятельно попросила меня отправить тетушку в психиатрическую клинику, чтобы не бросалась на «порядочных людей». А Фрэнк всю неделю ходил сам не свой…

– Но ведь сейчас речь идет о жизни детей!

– Если бы дети были с кем-нибудь другим, Луиза, может быть, и обеспокоилась бы. Она прекрасно знает, что я сверну горы, поставлю на уши полицию, но найду детей.

– И все равно это ужасно.

– Никто не спорит.

– Как же вы с ней жили? – спросила Анабель и тут же прикусила язык. – Простите, мистер Уилсоу, я не должна была задавать такие вопросы, – сказала она, увидев, что Тед изменился в лице.

– Ужасно жил, мисс Лоуэлл, потому и развелся. Знаете ли, тяжело чувствовать себя безмолвным кошельком. Вообще-то я мог бы и это стерпеть, но… – Тед махнул рукой. – Даже вспомнить не хочется.

Анабель сочувственно положила руку ему на плечо. Она не знала, что Тед пережил такую трагедию. Мало ли почему жена уходит от мужа: не сошлись характерами, встретила другого… Анабель не позволяла себе осуждать бывшую миссис Уилсоу. Кто она такая? Всего лишь гувернантка. Конечно, Анабель прекрасно понимала, какой вред наносит психике детей отсутствие матери. Но даже это можно исправить, если очень постараться. А сейчас, когда они не находили себе места от беспокойства о детях, Луиза думала только о своих удовольствиях.

– Мисс Лоуэлл, ради бога, расскажите мне хоть что-нибудь! – взорвался Тед после долгого молчания. – Меня преследуют ужасные мысли. Я боюсь даже представить, что будет, если эти подонки вздумают доказать серьезность своих намерений!

Анабель вздрогнула и сглотнула. Тед словно прочитал ее мысли. Да, им обоим нужно отвлечься.

– Кузина Марка отказалась выходить замуж за Эда, – сказала Анабель первое, что пришло в голову.

– Почему? – оторопел Тед.

– Потому что застала его в постели с другой.

– Неожиданно, но помогло, – хмыкнул Тед.

– Знаете, мистер Уилсоу, меня смущает одно обстоятельство: откуда эти мерзавцы узнали, что сегодня вы собираетесь провести весь день с детьми, что понадобится машина, в конце концов, что вы уедете на работу? Ведь вы не собирались ехать в офис сегодня?

– Нет, не собирался. Но утром мне позвонили, что одна из моих машин попала в аварию. Нужно было приехать в офис, чтобы оформить бумаги для страховой компании, а секретарь, естественно, на уик-энде… – Тед умолк и удивленно посмотрел на Анабель. – Знаете, эта авария была какой-то странной. У меня даже возникло ощущение, что водитель специально подставился, но я не обратил на это внимания. А зря…

– О том, что вы сегодня проведете день с детьми, знали вы, я…

– Вы вне подозрений! – отрезал Тед.

– Сержант Россант, я уверена, сказал бы, что вам следует подозревать даже самого себя.

Билл, до сих пор делавший вид, что ничего не слышит, кивнул в подтверждение ее слов.

– Хорошо, – согласился Тед. – Знал я, знали вы и матушка Ко. Все! – Он уставился на Анабель.

– Бред, – тихо сказала она. – Если бы матушка Ко хотела, она бы уже давно…

Тед кивнул, но неуверенно.

– И о том, что я проведу день с детьми, вы сообщили только вчера, – заметил он.

Анабель покачала головой.

– Матушка Ко знала еще дней пять назад. Я поделилась с ней идеей, и она ее одобрила.

– Может быть, позвонить Россанту? – предложила Тед.

– А где сейчас эта ваша матушка Ко? – поинтересовался Билл.

– Она оставалась у себя в комнате. Сержант ее допрашивал.

Билл вскочил.

– Никуда не уходте, отвечайте на звонки. Ее нужно задержать, чтобы она не предупредила подельников.

– А если она должна им докладывать, как идут дела здесь? – предположила Анабель. – Если она уже сообщила, что мы вызвали полицию?..

Тед посерел.

– В любом случае лучше держать ее под наблюдением, – сказал Билл и выбежал из комнаты.

– Только бы Россант успел, – пробормотала Анабель. – Только бы он успел.

Тед ничего не сказал, он просто не мог говорить.

Билл открыл дверь и с обаятельной улыбкой пропустил вперед матушку Ко.

– Вы меня звали, мистер Уилсоу? – спросил она, вытирая глаза платочком.

Глядя на эту милую, домашнюю женщину, Анабель не могла поверить, что она может оказаться замешанной в таком гнусном деле.

– Миссис Фидлер, – стальным голосом, будто и не было растерянности, неверия, сказал Тед, – мы знаем о вашем участии в похищении детей. Если вы добровольно нам все расскажите, я постараюсь сделать так, чтобы ваше наказание было минимальным.

Она явно этого не ожидала. Матушка Ко дернулась к двери, но тут же остановилась.

– Что же вы такое говорите, мистер Уилсоу! Я ведь в вашем доме уже семь лет, я же за детками смотрела, вы ведь знаете, как сильно я их люблю!

Тед жестом прервал ее причитания.

– Поэтому я и прошу объяснить. Как вы могли пойти на такое? Не отпирайтесь, – устало попросил Тед. – О том, что я буду в субботу с детьми, знали только трое: я, мисс Лоуэлл и вы.

– Почему же вы тогда не подозреваете ее?!

– Мисс Лоуэлл я доверяю безгранично, – отрезал Тед. – К тому же у нее не было возможности организовать это похищение. Я за ней постоянно следил и проверял все контакты.

– Интересно! – воскликнула Анабель.

– Простите, мисс Лоуэлл, но я не мог доверить детей кому попало.

Анабель посмотрела ему в глаза и поняла, что Тед действительно раскаивается.

– И потом, один из новых водителей ваш родственник. Вы ведь сами просили меня за него. Он попал в аварию, а потом пропал, сказавшись больным. У него были ключи от машины и пропуск в гараж. Рассказывайте, миссис Фидлер.

Кухарка опустила глаза и быстро, то и дело прерывая речь всхлипами, начала рассказывать:

– Мой младшенький очень хороший мальчик, просто мы его немного разбаловали. А так он очень хороший! Он попал в дурную компанию, начал играть, пить. Я уж и не знала, что мне делать! Муж выгнал его из дому, и я тайком общалась с ним. Я же мать… А неделю назад он пришел и сказал, что если срочно не найдет денег, то его убьют. Он просил немыслимую сумму: двести тысяч долларов. Откуда у меня такие деньги? Я, даже если дом наш продам, и то не наберу. И тогда он предложил украсть ваших детей. Я была против, мистер Уилсоу, против! Но я не хотела потерять сына. Да и предлагал он совершенно безопасное дело: детей увезти, подержать на заброшенном складе где-то в Бруклине, получить деньги, а потом вернуть их живыми и здоровыми. Ведь с детками бы ничего не случилось! Ну приключение…

– Миссис Фидлер, вы хоть понимаете, как может травмировать детей это «приключение»? – Анабель вскочила с кресла и сжала кулаки. Она была готова наброситься на эту женщину.

Но на ее плечо легла тяжелая рука, и гнев тут же испарился. Без сил Анабель упала в кресло и закрыла глаза. В некоторой степени матушку Ко можно было понять: она пошла на преступление не ради себя, а ради своего ребенка.

– Прошу вас, не сердитесь на меня, мистер Уилсоу! Я ведь просто пыталась спасти сына. Он хороший мальчик! Просто попал в дурную компанию. Да и для вас двести тысяч не такая уж крупная сумма…

– Особенно если учесть, что ваш «хороший мальчик» потребовал полтора миллиона.

Матушка Ко охнула. Она просто не могла в это поверить! Ведь сынок сказал, что для его спасения нужно двести тысяч. Не будет же он лгать матери? Наверное, мистер Уилсоу что-то неправильно понял!

– Подождите, но ведь ко мне на работу устраивался не ваш сын.

– Это мой племянник, сын троюродной сестры. Он тоже очень хотел помочь моему мальчику. Родной ведь человек.

– Миссис Фидлер, вы должны были связываться с сыном? – спросил Билл.

– Нет, он боялся, вдруг меня поймают. Он беспокоится обо мне.

Билл удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям, но Тед прекрасно понял, о чем он думает. Конечно, матушка Ко могла и лгать, но почему-то в это не верилось.

– Наверное, мистер Уилсоу, вы что-то перепутали, – пробормотала она. – Он точно сказал: двести тысяч! Мой мальчик никогда не брал лишнего, только то, что нужно…

Ее истеричную речь прервал телефонный звонок. Билл в один миг оказался возле матушки K° и зажал ей рот ладонью. На всякий случай. Убедившись, что матушка Ко не сможет крикнуть, чтобы предупредить сына, Тед снял трубку.

– Алло?

– Деньги немечеными купюрами в дорожной сумке принесешь к телефону-автомату на пересечении Сто четвертой улицы и Амстердам-авеню ровно в шесть пятнадцать. Положишь в будку и сразу же уйдешь.

– А дети?

– Получишь, когда мы убедимся, что ты принес все полтора миллиона и купюры немеченые. И не дай бог за тобой будет хвост из копов. Ты же не хочешь, чтобы твоя маленькая девочка лишилась хорошенького носика, а мальчик – ушей?

Тед сглотнул.

– Не хочу, – ответил он твердым голосом. – Я хочу быть уверенным, что мои дети живы. Дайте мне услышать их.

– Много хочешь! Условия здесь ставлю я. Или полтора миллиона – или нос и уши. После этого ставка удвоится, ведь на кону будут более важные части тел…

Сын Корнелии Фидлер бросил трубку. Билл отпустил женщину и подошел к своей аппаратуре.

– Сопляк, – пренебрежительно бросил он. – Звонит с того же автомата. Я сейчас сообщу все новости сержанту Россанту.

Он вышел из комнаты, явно собираясь поговорить с начальником без свидетелей. Едва он закрыл дверь, как матушка Ко схватилась за сердце и начала оседать на пол.

Тед еле успел подхватить ее и растерянно пробормотал:

– Только этого нам не хватало.

«Скорая помощь» увезла матушку Ко с инфарктом под конвоем троих полицейских, о чем лично распорядился Россант. Тед и Анабель все так же сидели в кабинете, напряженно ожидая, как будут развиваться события. Тед уже отдал распоряжение в три банка, где у него были счета, и ему спешно готовили полтора миллиона наличными, ведь никто не знал, сможет ли Россант найти детей до указанного времени, а проверять, выполнит ли молодой Фидлер угрозу, никому не хотелось.

Без пяти минут пять Тед стоял в холле и держал в руках тяжелую дорожную сумку. Он растерянно смотрел то на Анабель, то на Билла.

– А если они заметят полицейских?

– Не заметят, – уверенно сказал Билл. – Сержант послал лучших. Чтобы вычислить их, нужно быть профессионалом. А эти любители только и могут, что пыль в глаза пускать.

– Вы думаете, детям ничего не угрожает? – спросила Анабель.

– Убить, ранить, изуродовать человека не так просто, как кажется, – серьезно сказал Билл. – А уж если перед тобой ребенок… На это способны законченные мерзавцы. Эти сопляки не смогут хладнокровно изуродовать детей. Вот если попадут в облаву, могут с перепугу и стрельнуть, а специально, ножом – нет. Но я бы рисковать не стал.

Анабель тяжело вздохнула. Уже давно она не чувствовала себя такой усталой и опустошенной. Если бы только можно было пойти вместе с Тедом, быть рядом с ним, поддержать, помочь. Но он должен был идти один.

Часы в холле пробили пять.

Тед посмотрел на Анабель и сказал:

– Ну я пошел…

Анабель понимала, что боится он не за себя. Если бы только было можно, они без разговоров поменялись бы с детьми. Лишь бы Фрэнк и Мэри-Энн были в безопасности, дома.

Повинуясь порыву, Анабель сделала шаг вперед, обняла Теда и прижалась губами к его губам.

За спиной Анабель выразительно хмыкнул Билл. Анабель отошла и смущенно пробормотала:

– На удачу.

Тед лишь кивнул и пошел к выходу. Если бы только хоть кто-нибудь знал, чего ему стоило сделать этот шаг!

Тед пришел к указанному месту вовремя. Он оглянулся, но не заметил ничего подозрительного: двое мужчин горячо спорили о чем-то, женщина катила закрытую коляску, молодой человек переводил через дорогу слепого с тросточкой: обычный вечер. Тед положил сумку, повернулся и пошел прочь. Он понимал, что незачем стоять тут столбом, полиция справится и без него.

Он не успел отойти и на двадцать шагов, как вокруг все завертелось: мужчины оставили спор, женщина – коляску, молодой человек – слепого, а слепой – палочку и черные очки. Тед успел лишь повернуться, а на асфальте возле телефонной будки уже лежал его новый водитель. Его руки крепко держал мнимый слепой и четыре пистолета смотрели в лицо.

– Сволочи! – зашипел водитель, за что сразу же получил ощутимый удар по ребрам.

Тед и сам с трудом сдерживал желание наброситься на этого подлеца и избить его до полусмерти. Усилием воли он заставил себя успокоиться, но на смену злобе пришло беспокойство. А что, если его подельник поймет, что дело нечисто, и попытается причинить вред детям?

– Все отлично, мистер Уилсоу! – Через дорогу к нему шел сержант Россант. – Дети уже дома под присмотром мисс Лоуэлл.

– Тогда я, наверное, поеду? – растерянно сказал Тед.

Он понимал, что не поверит, пока лично не убедится, что с Фрэнком и Мэри-Энн все в порядке.

– Конечно. Думаю дать вам завтра отдохнуть с семьей, а в понедельник вызову всех для допроса.

– Спасибо, сержант.

– Бросьте! Мне и самому не хочется тащиться на работу в воскресенье.

– Вы меня не поняли. – Тед смущенно улыбнулся. – Спасибо за детей.

От улыбки Россанта его шикарные усы встали дыбом.

– Это моя работа. До встречи, мистер Уилсоу.

– До встречи, сержант.

Тед повернулся и бегом бросился к машине. Он хлопнул Марка по плечу и сказал:

– Дети дома, поехали как можно быстрее.

Водитель улыбнулся и вдавил педаль газа в пол. Тед даже немного раскаялся в своих словах. Ему хотелось, чтобы этот вечер закончился хорошо.

Тед вихрем пронесся по дому, уронил подставку для зонтов, задел все столики, что попались на пути, словно в первый раз был в этом доме. Запыхавшийся, он ворвался в гостиную и чуть не упал.

Дети бросились ему на шею, то ли плача, то ли смеясь. Тед подхватил на руки Мэри-Энн, прижал к себе Фрэнка и вдруг почувствовал, что плачет.

Анабель стояла чуть в стороне и счастливо улыбалась. Они встретились взглядами, и губы их, словно сами по себе, сказали:

– Спасибо.

Она лишь махнула рукой и отвернулась к окну. Тед понимал – чтобы скрыть слезы.

Минут через десять страсти поутихли, дети удобно устроились на диване между отцом и Анабель и начали рассказывать о том, как их похитили, как привезли на заброшенный склад, где было холодно и сыро, как ворвалась полиция и арестовала похитителя, которого Фрэнк назвал таким словом, что Тед даже пообещал его выпороть. И где только услышал?

– Ну, теперь все закончилось, все дома, и все хорошо, – со вздохом облегчения сказал Тед.

Дети были испуганы, но не так сильно, как ему представлялось. Скоро этот день им и вовсе покажется забавным приключением.

– А где матушка Ко? – спросила вдруг Мэри-Энн.

Анабель и Тед переглянулись.

– Она заболела. И так тяжело, что ей больше нельзя работать, – сказала Анабель.

– Жалко… – протянула девочка.

Фрэнк посмотрел на отца и Анабель так, будто о чем-то догадывался. Но при сестре предпочел ни о чем не спрашивать.

– А мы поедем ее проведать? – продолжала Мэри-Энн.

– Посмотрим, – туманно ответила Анабель. – А сейчас нам всем нужно поужинать, принять душ и ложиться спать. Сегодня у нас был тяжелый день. Нужно набраться сил.

– Я не хочу спать! – заявил Фрэнк.

– Пока тебе предлагают поужинать, – осадил его Тед. – Я зверски голоден! Как тигр.

– Пап, а мы пойдем завтра в зоопарк? – спросила непоседливая Мэри-Энн.

– Если мисс Лоуэлл разрешит. Ей виднее, какой у вас должен быть режим.

Анабель укоризненно посмотрела на него. Опять ответственность перекладывается на ее плечи!

– Только при условии, что вы хорошо поужинаете, вымоетесь и ляжете спать без пререканий, – сказала она.

Дети бросились в кухню.

Тед немного задержался. Ему нужно было кое-что сказать Анабель, и именно сегодня. Он взял ее за руку и посмотрел в глаза.

– Мисс Лоуэлл, простите меня.

– Господи, за что?! – изумленно воскликнула Анабель.

– Я вел себя просто ужасно. И знаете, мне вдруг захотелось пойти в цветочный магазин и выбрать вам букет.

Анабель улыбнулась.

– Я рада, что вы кое-что поняли, мистер Уилсоу. А сейчас давайте отправимся в кухню, как бы чего не случилось.

– Знаете, весь день я хотел наказать детей за то, что они пошли с чужим человеком, но когда я их увидел… – Дыхание перехватило, и он замолчал. – Мне еще много нужно понять, дорогая мисс Лоуэлл. И я надеюсь, что вы мне поможете.

Странно, ее уже не раздражало это обращение. Наоборот, сейчас оно казалось каким-то интимным, что ли. Только для них двоих. Но слова Теда, его просьба! Ведь она здесь вовсе не для того, чтобы соединить семью, помочь Теду научиться любить детей. Она здесь, чтобы отомстить за сестру!

Анабель отвела глаза.

– Пойдемте в кухню, – повторила она и вышла первой.

Тед несколько секунд недоуменно смотрел ей вслед, потом пожал плечами и вышел из гостиной. Сегодня у всех был тяжелый день.

За ужином Тед без устали расхваливал кулинарные таланты Анабель, шутил с детьми, рассказывал какие-то истории – в общем, вел себя как примерный отец. Анабель почти не участвовала в разговоре, ее мучили мысли о причине ее пребывания в доме Теда, но, глядя на него, счастливого, помолодевшего, на радостные лица детей, она улыбалась.

Этим вечером Тед сказал, что сам уложит детей, и Анабель позволила себе принять ванну. Она на самом деле ужасно устала, и не столько от потрясений сегодняшнего дня, сколько от мыслей о Сьюзи и их договоре.

Может быть, нужно позвонить ей, сказать, что я передумала, и просто остаться с Тедом и детьми? Мне нравится в этом доме, я могу еще много пользы принести. А месть, она ведь разрушает, а не создает.

Но Анабель была человеком слова. Она привыкла выполнять свои обещания. И ведь речь шла о Сьюзи, ее маленькой сестричке, беззащитной и невинной.

Ну почему все так получилось?! Анабель чуть не плакала от досады. Но ведь с другой стороны, если бы не Сьюзи, я бы никогда не узнала Теда, не встретилась с Фрэнком и Мэри-Энн… А может быть, это было бы и к лучшему? Ну кто мог знать, что мистер Уилсоу умеет любить и извиняться?

Она тяжело вздохнула, взяла на ладонь клок пены и подула на него.

А в конце концов, Тед руку и сердце мне не предлагал, в этом доме мне хорошо, зачем строить планы? Пока никаких проблем нет. Буду жить одним днем, а там посмотрим.

Ощущение для Анабель, привыкшей все планировать и просчитывать, было странным, но приятно волновало. Она улыбнулась и включила душ. Спать хотелось неимоверно!

Тем не менее Анабель не удержалась от того, чтобы зайти проверить детей. Она приоткрыла дверь спальни и удивленно застыла на пороге. Тед до сих пор сидел в комнате и смотрел на спящих детей.

– Я не знал, что они спят вместе и боятся темноты, – тихо сказал он, почувствовав присутствие Анабель. – Я плохой отец.

Она подошла и встала за спиной Теда.

– Вы хороший отец, – убежденно сказала Анабель. – Вы просто не позволяли себе проявлять чувства. Но теперь все будет просто замечательно. Я научу вас.

– Да, мне сложно проявлять чувства. Так сложилось, что в один миг стало проще их прятать. Но это дело прошлое. А вы мне уже помогаете. – Тед поправил одеяло на беспокойно спящей Мэри-Энн и тихо сказал: – Они же дети, они ни в чем не виноваты. – Он постоял еще несколько секунд над кроватками малышей, внимательно вглядываясь в их лица. – Ладно, пойду спать. Еле стою на ногах. Спокойной ночи, дорогая мисс Лоуэлл.

Анабель фыркнула больше для виду и улыбнулась.

– Спокойной ночи, мистер Уилсоу.

Он вышел из спальни, а Анабель еще несколько минут стояла, пытаясь понять, что же Тед имел в виду, когда говорил о том, что дети ни в чем не виноваты. Может быть, причина всему – его отношения с бывшей женой? Наверное. Не зря же он говорил о том, что ему сейчас проще скрывать свои чувства. Видно, он до сих пор любит Луизу.

Какое-то непонятное чувство на миг завладело Анабель. Она передернулась и приказала себе немедленно выкинуть всякие глупости из головы.

Еще не хватало ревновать Теда Уилсоу к его бывшей жене! – сердито сказала себе Анабель.

Она выключила свет и вышла из спальни. В одном Тед безусловно прав: ужасно хочется спать.

Утром посвежевший и отдохнувший Тед прямо за завтраком вдруг заявил:

– Я не проветриться ли нам? Не съездить ли к Бетси?

– Ура! – закричали дети, побросав вилки и забыв об омлете.

– К Бетси? – переспросила Анабель. – К вашей тете?

– Да, она живет во Флориде. У нее домик на берегу моря. А сейчас как раз самый сезон. Нам всем нужен отдых.

– Да, вы правы, мистер Уилсоу, детей нужно отвезти к морю. Я пока все же побуду у родителей. А то они уже соскучились.

– Э нет, мисс Лоуэлл, вы меня не поняли. Мы все вместе едем к тете Бетси. Старушка вам понравится.

– Не сомневаюсь! – пробормотала Анабель, пытаясь скрыть свою растерянность за омлетом.

Совместная поездка в гости к тете? Это все же семейное мероприятие, при чем тут она? Или Тед опять принялся за старое?

Анабель посмотрела на Теда и, поймав его лукавый взгляд, серьезно задумалась, стоит ли ей вообще ехать.

5

Анабель была зла, очень зла. Тед вновь нарушил свое слово, а ведь дети так надеялись! Вот и Мэри-Энн сидит грустная и даже не хочет смотреть на облака, Анабель специально посадила девочку к иллюминатору, чтобы скрасить ей перелет.

Новый Тед – любящий отец – исчез так же быстро, как и появился. Уже в понедельник он уехал рано утром в свой офис, вернулся после ужина, пожелал детям спокойной ночи и скрылся у себя в кабинете. Попытки Анабель вытащить его из импровизированной крепости успехом не увенчались. Она махнула рукой и оставила переменчивого мистера Уилсоу в покое, надеясь поговорить с ним, когда они отправятся в полицию для дачи показаний. Но Тед отговорился важными делами и явился пред светлые очи сержанта Россанта в семь тридцать, когда Анабель только-только проснулась.

До пятницы Тед успешно избегал общества Анабель. Это становилось даже смешно! Они поменялись ролями. Раздражение Анабель медленно накапливалось, грозя Теду серьезными последствиями. К выходным ее терпение достигло предела. В субботу утром дети проснулись еще до восхода солнца и начали собираться. К семи утра все были готовы. Тед спустился к завтраку бодрый и подтянутый, схватил горячий тост, налил в чашку кофе и, пытаясь одновременно жевать и говорить, сообщил:

– Вам придется лететь одним.

В кухне повисло молчание. Весело переговаривающиеся дети замерли и недоуменно смотрели то на отца, то на Анабель. Анабель со стуком поставила чашку на блюдце, рискуя расколоть его.

– Что это значит?! – сердито спросила она.

– К сожалению, есть дела, требующие моего присутствия в Нью-Йорке. – Тед развел руками, положил недоеденный тост на тарелку, поставил чашку и поспешил к двери, явно собираясь сбежать.

– Но, папа, ты же обещал! – Мэри-Энн обиженно скривила губки, захлопала длиннющими ресницами, и в глазах ее появились слезы.

– Нехорошо нарушать свое слово, – мрачно сообщил Фрэнк. – Ты ведь обещал, что поедешь с нами.

Анабель лишь кивнула, подтверждая его слова, и выжидающе уставилась на Теда. Как он собирается выпутываться?

Тед тяжело вздохнул и покосился на Анабель, но она не собиралась помогать ему выпутываться. Он дал детям слово, он его нарушил, теперь пусть объясняется сам. И ведь Тед всегда говорил, что его слово тверже гранита!

– Понимаешь, Фрэнк, иногда ситуация складывается так, что приходится нарушать данное обещание… – Тед виновато развел руками. – В прошлый уик-энд я не знал, что появятся неотложные дела. У меня назначена важная встреча на следующую пятницу, и не я ее назначал. Нужно подготовить пакет документов, обговорить все с другими партнерами. Речь идет об очень большом заказе…

Тед чувствовал, что оправдывается, и при этом понимал: его слова ничего не значат для детей. Для них важно было одно: он пообещал и не сдержал слово.

– Так что придется вам подождать меня недельку, – закончил Тед.

– Ты честно приедешь через неделю? – недоверчиво спросила Мэри-Энн.

– Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы приехать к вам в следующую субботу, – поспешил заверить ее Тед. – Фрэнк, ну поверь мне!

Мальчик демонстративно отвернулся.

Тед поцеловал Мэри-Энн, взлохматил волосы на голове сына и пошел к двери. На пороге он остановился и посмотрел на Анабель:

– Мисс Лоуэлл, выйдите на минутку, нам нужно поговорить.

– Не слишком хороший пример, мистер Уилсоу! – ядовито сказала Анабель, когда вышла из кухни и плотно прикрыла за собой дверь: детям лучше не слышать, как они спорят.

– Я и сам это понимаю. Но заказ… – Тед виновато улыбнулся.

– Я все тверже укрепляюсь в подозрении, что бизнес для вас важнее собственных детей! – Гневу Анабель не было предела.

– Дорогая мисс Лоуэлл! Я совсем не похож на вас и не могу бросить все ради того, чтобы угодить детям.

– И не нужно. Достаточно было бы просто выполнять свои обещания. Это ведь вы предложили поездку во Флориду!

– Каюсь, грешен! – Тед усмехнулся, тщетно пытаясь перевести спор в шутку.

– Вы не на исповеди, мистер Уилсоу, а я не священник, чтобы отпускать вам грехи. Я не понимаю, как вы можете так поверхностно и безразлично относиться к собственным детям! Дал слово – взял слово… Вы и с деловыми партнерами так же поступаете?

– Бизнес это совсем другое дело…

– Действительно! – легко согласилась Анабель. – Совсем другое, и менее важное, чем дети.

– Ну, дорогая мисс Лоуэлл, перестаньте! Вы, право, вгоняете меня в краску!

– Это вы прекратите! – взорвалась Анабель. – Неужели для того, чтобы вы что-то поняли, вашим детям должна грозить смертельная опасность?

– Вы преувеличиваете, – легкомысленным тоном откликнулся Тед.

– К моему глубокому сожалению, я преуменьшаю.

– Мисс Лоуэлл, дорогая моя, у меня уже совсем не осталось времени. – Тед виновато пожал плечами. – Давайте закончим этот разговор через неделю на террасе тетиного дома? Оттуда открывается изумительный вид на океан!

Анабель устало покачала головой.

– Я уже не верю в то, что вы появитесь там через неделю, – призналась она. – Вдруг опять важная встреча с важным партнером?

Тед положил руки на плечи Анабель.

– Мисс Лоуэлл, я обещаю вам, что приеду через неделю. Поверьте мне!

– Значит, обещание, данное мне, гораздо важнее обещания, данного собственным детям?

Тед отпустил ее и отвернулся.

– Наверное, мне следовало сразу же все вам рассказать, мисс Лоуэлл. Но сейчас на объяснения нет времени. Обещаю, вы вскоре все поймете и, может быть, не станете так уж сильно ругать меня.

– Да, вы правы, сейчас не лучшее время для чтения нотаций, – согласилась Анабель. – Я просто очень хочу, чтобы вы поняли, как много значите для детей.

– Я это понимаю. Марк отвезет вас в аэропорт. Там я уже заказал для вас такси, так что вам не нужно ни о чем беспокоиться. Уже через три часа вы попадете в надежные руки моей дорогой тети Бетси.

– Э, мистер Уилсоу, как фамилия у вашей тетушки?

Тед недоуменно посмотрел на нее.

– Ну не могу же я к ней обращаться тетя Бетси! – Анабель смущенно развела руками. – Мне и так неловко, что я буду гостить у нее.

– Уверяю вас, дорогая мисс Лоуэлл, для смущения поводов нет. Тетя безмерно рада и внукам, и вам. И я уверен, она сразу же попросит называть ее тетей Бетси.

– И все же…

– Хорошо, Бетси – сестра моего отца. Она была замужем, но, после того как овдовела, вернула себе девичью фамилию. Этого вам достаточно?

– Боже, как все сложно! – фыркнула Анабель. – Я искренне надеюсь, что мы не слишком затрудним миссис Уилсоу.

Тед усмехнулся и взялся за ручку двери.

– Мистер Уилсоу! – окликнула его Анабель.

– Что-то еще?

– Постарайтесь все же приехать. Дети будут очень ждать вас. Не стоит их разочаровывать.

– Только дети? – спросил Тед, приподнимая бровь.

Анабель почувствовала, как краска смущения заливает ее лицо, и поняла, что отвечать не нужно.

Какое безобразие! – думала она, глядя, как за Тедом закрывается дверь и как он, насвистывая, идет по дорожке и скрывается за углом дома. Безобразие! Мне следовало бы знать свое место. Я ведь только гувернантка, не более того.

Заплаканное лицо Сьюзи сразу же встало перед глазами Анабель. Она тяжело вздохнула и потерла виски.

Я совершенно запуталась! Я дала сестре слово отомстить Теду и в отличие от него умею выполнять обещания. Но лично я предпочла бы остаться в этом доме гувернанткой, и не более. Или все же?..

Он тяжело вздохнула и решила вернуться в кухню. Марк должен был приехать через десять минут.

– Вы часто бываете у Бетси? – спросила Анабель, садясь за стол и беря чашку с остывшим кофе.

Фрэнк повернул к ней голову и вдруг улыбнулся. Впервые после новости о том, что они отправляются без отца.

– Раз в год обязательно. И еще часто папа отвозит нас к ней на Рождество.

– Тебе нравится у нее?

– Конечно! Тетя Бетси хорошая: она разрешает нам купаться сколько хочется, у нее всегда можно смотреть телевизор!

– Ты сказал, что папа вас отвозит. Он тоже любит бывать у своей тети?

– Ага!

– Фрэнк, нужно говорить «да». А как же родители папы? Разве вы не видитесь с ними?

– Бабушка и дедушка нам не нравятся! – со свойственной ей прямотой заявила Мэри-Энн.

Анабель пожалела, что вообще затронула эту тему.

– Гм, наверное, это потому, что вы редко с ними встречаетесь, – пробормотала она, раздумывая, как бы перевести беседу в более безопасное русло.

– Мы с ними потому и встречаемся редко, – мрачно сказал Фрэнк. – Они приезжают раз в год на папин день рождения и все время дарят нам одни и те же игрушки: Мэри-Энн набор посуды для кукол, а мне – железную дорогу. У меня их уже штук шесть!

– Наверное, им просто кажется, что вы любите именно такие игрушки.

Фрэнк усмехнулся и вдруг стал очень похож на Теда, когда тот иронизировал. Просто удивительно, как точно мальчик воспроизвел мимику отца!

– Хорошо, – сказала Анабель, решив, что тему нужно просто закрыть. Мало ли какие странные отношения в семье Теда? – А тетя Бетси строгая?

– Нормальная, – сказала Мэри-Энн, – как вы.

Анабель поперхнулась следующим вопросом и недоуменно посмотрела на девочку.

– Ну, она разрешает нам то, что можно, и запрещает то, что нельзя, – попыталась объяснить Мэри-Энн.

– Можно купаться сколько хочется, можно играть в доме в прятки, – решил помочь сестре Фрэнк, – можно помогать ей по дому, ну и другие интересные вещи.

– А что нельзя? – спросила Анабель.

– Нельзя прыгать с обрыва в океан, можно разбиться. Нельзя одним уходить за ворота, можно потеряться, нельзя разговаривать с незнакомыми людьми на пляже… – Мальчик осекся и виновато посмотрел на Анабель.

– Вы ни в чем не виноваты, – спокойно сказала она. – Вы просто не могли знать. Это я и ваш отец должны были все предусмотреть. Но я думаю, эта история послужит всем нам хорошим уроком. А ваша тетя Бетси – молодец.

Мне кажется, Тед был прав, мы найдем с ней общий язык, мысленно добавила Анабель.

Домик Элизабет Уилсоу язык не поворачивался называть коттеджем, и уж тем более особняком. Это был именно домик: белый, сверкающий на солнце, с красной черепичной крышей, кружевными шторами на окнах и морем цветов на лужайке перед ним.

Анабель вышла из машины, помогла выйти детям и расплатилась с водителем, который уже успел сложить на каменной дорожке их вещи.

Тете Бетси жила не в самом Майами, и даже не в пригороде. Это было тихое местечко, отмеченное не на всякой карте. Даже удивительно, что во Флориде, всегда полной туристов и дельцов от турбизнеса, у самого океана еще остались такие чудесные тихие места.

Аромат океана делал воздух густым, его шептание манило. Анабель потянулась и подставила лицо солнцу. В Нью-Йорке солнце совсем другое!

Выскочив из такси, дети радостно загомонили, каким-то хитрым способом, явно известным только домашним, открыли калитку и бросились по песчаной дорожке в объятия пожилой приятной женщины. Анабель робко стояла у забора, глядя то на миссис Уилсоу, то на смеющихся детей, то на багаж, который таксист выгрузил у калитки.

Фрэнк и Мэри-Энн повисли на женщине, обнимая и целуя ее. Всего один раз Анабель видела, чтобы дети так искренне проявляли свои чувства. Но об этом ей вспоминать не хотелось. Она и не думала, что эти двое, слишком серьезные для своего возраста, слишком хмурые, вообще могут смеяться от радости!

– Что же вы стоите, милочка?! – Миссис Уилсоу спешила к Анабель, придерживая повисшую на ней Мэри-Энн и обнимая за плечи Фрэнка. – Как вы уже поняли, я тетя Теда. А вы знаменитая мисс Лоуэлл.

– Какая же я знаменитая? – Анабель окончательно смутилась и растерялась.

– Тед мне все уши прожужжал про вас! – поделилась пожилая женщина. – Каждый вечер как ни позвонит: мисс Лоуэлл то, мисс Лоуэлл это…

Фрэнк и Мэри-Энн рассмеялись, глядя на покрасневшую и растерянную гувернантку.

– Да не краснейте вы! Тед говорил о вас только хорошее. Мне даже показалось, что у вас нет никаких недостатков. Особенно для него.

Миссис Уилсоу подмигнула Анабель, отчего Анабель пришла просто в отчаяние. Ну разве можно выставлять ее такой дурочкой перед детьми? И все же хозяйка белого домика ей понравилась с первого взгляда.

– Какая же я ужасная хозяйка! Гости приехали, а я их держу на пороге! Идемте в дом. Будем обедать. Я как раз все приготовила. Ух, какая жара! Кстати, мисс Лоуэлл, зовите меня тетей Бетси, мне это будет очень приятно.

– Хорошо. Тогда вы зовите меня Анабель.

– Какое чудесное имя! – восхитилась тетя Бетси. – Мама зовет вас Бель? Ну конечно, Бель! Ведь по-французски это значит «красавица». – Тетя Бетси вновь подмигнула и тепло улыбнулась Анабель.

Смущение вдруг исчезло, Анабель расслабилась и поняла, что даже без Теда отдых будет удачным. Но если бы он был рядом… Она немедленно взяла себя в руки и приказала себе не думать о Теде. Ни к чему. Есть дети, есть чудесная тетя Бетси, что ей еще нужно? Она ведь уже смирилась с тем, что мужчина ее мечты просто не существует.

Да и Тед Уилсоу на мужчину мечты не тянет, подумала Анабель. У него куча недостатков: спесивый, легкомысленный, безответственный, самовлюбленный! Анабель была готова поспорить, что он не умеет любить, а лишь коллекционирует победы над женщинами.

– У вас такой вид, будто вы вспоминаете моего племянника, – вдруг сказала тетя Бетси.

– А как вы… – начала Анабель, но тут же запнулась и виновато посмотрела на нее.

– Проще простого! – отмахнулась тетя Бетси. – Фрэнк, оставь чемодан в коридоре, я потом разберу ваши вещи. А сумку мисс Лоуэлл мы отнесем в спальню с балконом. А сейчас мыть руки – и за стол!

Дети убежали.

– Так о чем мы говорили, Анабель? – Тетя Бетси хлопнула себя по лбу. – Вот она, старость! Ах да, о моем племяннике. Вы наверняка думали о том, какой он самовлюбленный, спесивый болван?

Анабель вновь мучительно покраснела.

– С этим сложно спорить, – спокойно продолжила тетя Бетси. – Но если бы нашлась женщина, которая смогла бы разглядеть под всем этим бахвальством и позерством истину… Она бы стала самой счастливой женщиной на земле. Да перестаньте же вы краснеть! Неужели вы никогда не сплетничали о мужчинах?

Анабель покачала головой.

– Мне всегда казалось это… недопустимым, что ли?

– О, тогда я вас многому научу! – оживилась тетя Бетси. – Мы перемоем косточки моему дорогому племяннику, и я вам расскажу про него все, что знаю.

– Я думаю, это будет излишним, – твердо сказала Анабель. – Я гувернантка детей мистера Уилсоу, и не более того.

– Почему же вы, молодежь, так любите себя обманывать? Ладно, кто ты Теду, мы обсудим потом. Ты собираешься мыть руки? – Тетя Бетси легко перешла на «ты», и Анабель восприняла это совершенно естественно.

– Но я же не знаю, где ванная комната. – Анабель совершенно растерялась, ею уже давно никто не пытался командовать.

– Прямо по коридору и налево.

Анабель пошла в указанном направлении, и только через несколько секунд поняла, что безоговорочно подчинилась этой женщине. Неудивительно, что Фрэнк и Мэри-Энн у нее как шелковые!

– Честное слово, тетя Бетси, я не имею ни малейшего понятия, зачем Тед отправил меня к вам вместе с детьми! Когда есть вы, гувернантка совершенно не нужна.

– Ты права, – не стала спорить тетя Бетси. – Я бы отлично справилась с детьми, но я очень рада тому, что ты приехала. Мне хоть есть с кем поговорить! Спасибо племяннику.

Никакому режиму жизнь в доме тети Бетси не подчинялась: каждый вставал во сколько ему хочется, ложился, когда глаза начинали слипаться. Но, к безмерному удивлению Анабель, распорядок дня установился сам по себе. Они просыпались на рассвете, едва солнце начинало подниматься над океаном, и шли купаться, потом завтракали с отменным аппетитом, а после вновь шли к океану и уходили, когда солнце начинало палить так сильно, что ни шляпы, ни зонты не спасали. Перекусывали чем-нибудь легким и устраивались в гостиной, чтобы почитать или посмотреть интересный фильм. Эти посиделки заканчивались тем, что бодрствовать оставалась только тетя Бетси. Проснувшись, они вновь шли купаться, загорать и строить замки из песка. Едва солнце пряталось, дети безропотно шли домой.

Уложив детей спать, Анабель и тетя Бетси садились в плетеные кресла, что стояли на террасе, пили чай и говорили обо всем на свете. Анабель было легко с пожилой женщиной, как ни с одной подругой. Они сразу же нашли общий язык, а главной темой их разговоров были, конечно, Фрэнк и Мэри-Энн.

– Я не понимаю их мать! – горячо сказала Анабель. – Фрэнк и Мэри-Энн прелестные дети: умные, воспитанные, ласковые – что еще нужно?

– Нам с тобой никогда не понять Луизу и подобных ей, – спокойно ответила тетя Бетси.

– Ну хорошо! А Тэд? Я просто вне себя! – призналась Анабель. – У него ведь дети всегда на последнем месте!

– Ладно, не переживай, я надеюсь, Тед еще не потерян для отцовства.

– А я в этом не уверена.

– Если бы ты знала его отца, то думала бы совсем иначе. Вот ты удивляешься, как Луиза смогла бросить детей? Да очень просто! Так же, как мать Теда, как его отец. Ведь едва они поняли, что я привязалась к малышу, что готова возиться с ним, сразу же отдали Теда мне. Я ведь его воспитывала. Он мне не просто племянник, он мне сын. Смешно, он в детстве даже называл меня мама Бетси. Это потом, когда подрос, он вдруг решил, что мне неприятно это слышать, а у меня сердце каждый раз удар пропускало, когда он так говорил. Но не просить же… – Она помолчала. – А когда ему исполнилось восемь, Теда у меня отняли. Отдали мальчика в замечательную школу! – В голосе тети Бетси была обида и горечь. – Мальчик там проводил десять месяцев, потом родители забирали его на неделю и вновь отдавали мне. А я ведь знаю, ему там было плохо, но он делал вид, что все нормально, лишь бы меня не расстраивать.

– Может быть, в этой школе Теду и правда было не так плохо? – осторожно спросила Анабель.

– Ты сама-то в это веришь? А мой брат так ничего и не понял, удивляется теперь, почему это Тед ему не звонит, не пишет, не приезжает, он ведь столько денег в сына вложил! А нужно любовь в детей вкладывать, любовь. Я брату это постоянно говорю, а он и на меня обижается, трубку бросает. Я уж не говорю ему, что мне Тед звонит каждый вечер, спокойной ночи пожелать.

– И сейчас звонит?

– А как же. Спрашивает, как у вас дела. Когда ты детей укладываешь.

– Но почему тогда… – Анабель замолчала. Сколько можно задавать одни и те же вопросы? Что удивительного в отношениях Теда с детьми? Он копия своего отца. Жаль только, что у Теда нет такой замечательной сестры, как тетя Бетси.

– Почему детям не звонит? – закончила вопрос тетя Бетси. – Дурак потому что!

– Пример отца? – иронично спросила Анабель.

– Конечно, родители Теда во многом виноваты, да и не только в них дело… Наверное, Тед захотел бы, чтобы я рассказала. Сам он еще долго не сможет. Вот ты все спрашиваешь, как же Луиза могла бросить детей? Да очень просто! У нее вообще ни чести ни совести. Тед ее любил по-настоящему. И вот однажды приезжает и сообщает, что женился. Я спрашиваю: как, почему? Ведь не собирались. А он говорит, что отцом скоро станет, и улыбается как-то скованно. Я сразу же поняла, что он лгать мне пытается: делает вид, что рад, а на самом деле ему плакать хочется. Конечно, я начала расспрашивать, что да как!

Тетя Бетси немного помолчала, и Анабель не решилась ее прерывать. Она вообще не решилась бы прервать ни одного рассказа о Теде, хотя себе в этом бы не призналась ни за что.

– Но он тогда так ничего и не рассказал, отшутился. А потом родился Фрэнк. Я так радовалась, приехала в гости, и тут вижу: все повторяется. Тед к ребенку не подходит, Луиза форму восстанавливает в дорогих салонах, Фрэнк няне предоставлен. Я Теда обругала, предложила забрать мальчика, раз уж ему сын не нужен. А Тед сказал, что мне уже тяжело будет с малышом. Правильно, конечно. Мне тогда уже шестьдесят шесть было.

Анабель, не веря, посмотрела на тетю Бетси. Неужели этой энергичной деятельной женщине семьдесят шесть лет?

– В общем, я уехала, долго с Тедом не разговаривала. Но постепенно отношения восстановились, мы ведь друг друга очень любим. А потом вдруг Тед приезжает какой-то потерянный, расстроенный, впервые тогда Фрэнка мне привез, и говорит, что Луиза опять беременна. Я его отругала, мол, радоваться надо, а он попросил за Фрэнком присмотреть и уехал. Фрэнку тогда уже почти три года было, все проще, чем с грудничком. Я еще удивлялась, что Луиза ни разу не позвонила узнать, как сын, а Тед, когда звонил, сам о мальчике не спрашивал. Родилась Мэри-Энн, и все повторилось: Тед мрачнее тучи, малышка никому не нужна. Я долго уговаривала Теда детей мне отдать, он все не соглашался, так и не согласился, только летом малыши ко мне и приезжают. Рассказывают, как им дома живется. Что есть мать, что нет. Знаешь, я даже думаю, что сейчас, когда Луиза ушла, детям лучше. Мама дома – хочется и ласки и внимания, а нет ее на глазах, они и не вспоминают. Да и отец не лучше! Раз в неделю мельком увидит, об оценках спросит – и все воспитание.

Огромные звезды сияли на черном бархате неба. Они казались Анабель слезинками, детскими слезинками.

– В чем дело я поняла только два года назад. Тед ко мне приехал опять чернее тучи. Я уж думала к рождению очередного внука готовиться. Но нет, он сказал, что разводится с Луизой, дети остаются с ним. Я обрадовалась, чем такая мать, лучше уж Тед.

Анабель хотела возразить, но тетя Бетси жестом остановила ее.

– Это я сейчас понимаю, что Тед лучше. А тогда накричала на него, сказала, что своих детей любить надо, родная кровь ведь! И вдруг Тед сел, лицо руками закрыл и расплакался. Он и мальчиком-то не плакал, а тут вдруг взрослый мужчина… Я спрашиваю, в чем дело, а он мне отвечает: «Когда родная кровь – любить просто, а когда чужие? Каждый раз, когда их вижу, сразу же об изменах Луизы вспоминаю».

Анабель показалось, что все звуки вдруг пропали, растворились в темноте ночи.

– Тед давно подозревал, что дети не его, – продолжила тетя Бетси. – Знал наверняка, что Луиза ему изменяет, а года два назад сделал генетическую экспертизу и теперь точно знает: дети его только по документам. Такая вот история.

Анабель молчала, не зная, что сказать, да и нужно ли что-то говорить. Теперь было понятно, какового Теду: каждый день видеть результат предательства любимой женщины.

– Да, вот такая история, – повторила тетя Бетси. – И все же мне кажется, что Тед любит их. Вот если бы он сам себе позволил это чувство…

– С чувствами у него плохо, – улыбнулась Анабель.

– Тебе в любви признавался?

– Что вы такое говорите, тетя Бетси! – возмутилась Анабель. – Я просто гувернантка.

– Ой не просто! – Тетя Бетси хитро прищурилась и улыбнулась. – Ну да это вы сами разбирайтесь. Ладно, спать пора. Ты идешь?

– Нет, – откликнулась Анабель, – я еще немного посижу.

– Ну, как знаешь, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответила Анабель, зная уже, что точно не уснет этой ночью.

Ну почему Тед сразу же не сказал мне, не объяснил? – думала она. А почему это он должен был раскрывать семейные тайны перед гувернанткой? Мало ли гувернанток в его доме было… Да, немало. Что же мне теперь делать? Как я смогу дать Теду надежду, а потом взять и все разрушить только из-за прихоти Сьюзи? Я учу его любить, кричу, топаю ногами, и все только ради того, чтобы бросить, отомстить? Как глупо! И все же что мне теперь делать? Может быть, лучше уйти, пока все не зашло слишком далеко? Я ведь чувствую, стоит нам с Тедом оказаться наедине, поговорить откровенно…

Анабель не успела додумать, что же тогда будет. Шорох шин останавливающейся у дома машины отвлек ее. Анабель с неохотой покинула кресло и вышла на лужайку перед домом, прихватив попавшиеся под руку грабли.

– Дорогая мисс Лоуэлл, разве так встречают дорогих гостей?

– Мистер Уилсоу! – Анабель раздраженно отбросила грабли. – Почему вы не предупредили?..

– Вы же сами требовали, чтобы я как можно быстрее к вам приехал! – возразил Тед. Он захлопнул дверцу такси и вошел во двор. – Как тетя Бетси? Как… дети?

Теперь-то Анабель понимала причину этой легкой дрожи в голосе!

– Почему вы мне не рассказали? – спросила она.

Тед бросил сумку, запрокинул голову и несколько секунд рассматривал звездное небо.

– Пойдемте к океану, – наконец сказал он. – Кажется, нам нужно серьезно поговорить.

Анабель кивнула. Тед взял ее под руку и объяснил, пресекая возможный протест:

– Я здесь все детство провел, каждый камень знаю, и не хочу, чтобы лучшая в мире гувернантка сломала себе ногу.

– Жаль, что я для вас просто гувернантка! – съязвила Анабель и простонала: – Ну почему при вас я не могу держать язык за зубами?..

– Я сожалею только об одном: что при мне вы все еще держите себя в руках.

– Мистер Уилсоу, вам кто-нибудь говорил, как вы невыносимы? – поинтересовалась Анабель. – Вы ведь хотели поговорить, а все опять сводится к перепалке.

– Вы как всегда правы, дорогая мисс Лоуэлл. И не просите, чтобы я звал вас по-другому. Вы всегда будете для меня дорогой мисс Лоуэлл.

– Неисправим! – буркнула Анабель.

Они вышли на берег океана. Луна прокладывала серебристую призрачную дорожку за горизонт. Ветер стих, и волны чуть слышно бились о берег, ласкаясь к нему.

– Ночами я убегал из дома и приходил сюда смотреть на луну, – тихо сказал Тед. – Мне казалось, что об этих вылазках никто не знает, но сейчас я думаю, тетя Бетси всегда знала, где я и что делаю. Она всегда все знает или догадывается, потому что любит меня.

Тед одной рукой обхватил плечи Анабель и прижал ее к себе. Она не стала сопротивляться.

– Я любил Луизу, страстно, безумно, и мне нужно было тысячу раз обжечься, чтобы понять, что это за женщина. А когда я понял, было поздно: Луиза в слезах умоляла жениться на ней, иначе отец выгнал бы ее из дому. Все знали, что я встречаюсь с Луизой, доказать что-то было невозможно, да и потом мог ли я быть уверен, что ребенок чужой? Я женился и через месяц понял, что совершил ужасную ошибку, но все еще надеялся, что ребенок мой. Едва взяв Фрэнка на руки, я понял: надежды тщетны. – Тед тихонько фыркнул. – Не спрашивайте меня, почему я, глядя на младенца нескольких часов от роду, понял, что это не мой сын. Если бы вы только знали, Анабель, как тяжело мне было получить этому подтверждение! Потом родилась Мэри-Энн, и я развелся с Луизой. Едва девочке исполнилось пять лет, я провел генетическую экспертизу, мне нужно было знать наверняка. Удивительно, но, получив ответ, я успокоился. Можно было отказаться от детей, вернуть их матери, но за два дня до получения результатов я встретил Луизу на вечеринке, и так противно стало, до дрожи, я понял, что не смогу вернуть ей детей. Понял, что люблю их.

Анабель удивленно подняла на него глаза.

– Не смотрите на меня так! – усмехнулся Тед. – Я вовсе не чудовище, как вам казалось. Пока дети были совсем крошками, я проводил с ними много времени, мне нравилось возиться с малышами, просто они не запомнили. Но чем старше они становились, тем сильнее проявлялись чужие черты, и ладно бы только это! – Тед махнул рукой. – Страшно мне было оттого, что проявляются черты Луизы. Вы ведь заметили, как сильно дети похожи между собой?

Кивка было вполне достаточно, Анабель боялась прервать Теда.

– Но еще сильнее они похожи на Луизу. Видеть ее в детях и не видеть себя было мукой, и я начал отдаляться, я боялся выгореть дотла и, сам того не понимая, поддерживал этот огонь. Как я красиво заговорил! А на самом деле не было ничего красивого, просто страх, страх еще раз пережить муки любви, предательства, страх отдать этим детям, ее детям всего себя и не получить ничего взамен. Луиза была ошибкой, и эта ошибка мне дорого стоила, но ничему не научила. Тетя Бетси и вы твердите, что я не умею любить. Умею, дорогая моя мисс Лоуэлл, еще как умею, вот только боюсь! А если точнее – боялся. – Тед сильнее прижал Анабель к себе, словно боялся, что она исчезнет в обманчивом лунном свете. – А потом вы ворвались в нашу жизнь словно ураган. Вы меня обвиняли, вы показывали, как можно любить чужих детей, как можно отдавать им все без остатка, и я словно очнулся. Помните, цветы и конфеты, ужин в ресторане? Я вовсе не издевался над вами, не преследовал с намерением соблазнить бедную гувернантку! Я пытался показать вам, как много вы для меня значите. Но и тут вы мне щелкнули по носу: «Цветы, подаренные без души, не радуют» – так, кажется? Честное слово, дорогая моя мисс Лоуэлл, я старался как мог! Я ведь и в работу с головой уходил лишь потому, что боялся остаться один на один со своими мыслями и подозрениями, позже это просто стало привычкой. Впрочем, сейчас это не важно. Потом было похищение детей, ужасно, что именно оно открыло мне глаза: я понял, как сильно люблю малышей и как боюсь их потерять, и еще я понял, как вы стали нужны мне за эти две недели. Я словно наркоман не мог прожить без вас и дня. Знаете, почему я отказался поехать вместе с вами? Да просто потому, что испугался! – Тед вдруг рассмеялся. Это был смех свободного человека, человека, который понял себя и может теперь посмеяться над собой. – Я испугался этого чувства, того, что все может повториться. А еще я испугался того, что вы вытеснили Луизу, вымели воспоминания о ней, боль утраты, обиду и стыд, как хлам и мусор. Единолично воцарились в моей душе. Опять пафосно и глупо, как вы считаете?

– Ничего я не считаю. – Анабель тяжело вздохнула. – Помните, мы с вами как-то договаривались: вопрос за вопрос?

Тед кивнул.

– Теперь откровенность за откровенность. Я вовсе не случайно оказалась в вашем доме. Я… я должна была влюбить вас в себя, а потом бросить у алтаря.

– Ваши намерения мне были ясны еще с первого дня, – спокойно сказал Тед. – Я, кстати, хотел сказать вам, что вашей сестре, очаровательной Сьюзи, не удалось того, что удалось вам, скромной школьной учительнице. Слава богу, что вы не попытались очаровать меня! Уж простите, но это не ваше. Вы берете душевной красотой. Кстати, Сьюзи оказалась умнее, чем я думал, и отлично успела узнать меня.

– Откуда вы знаете, что я сестра Сьюзи? – спросила ошеломленная Анабель.

– Дорогая мисс Лоуэлл! Неужели вы думаете, что я подпущу к своим детям кого попало? Едва вы появились в списке соискателей, я сразу же навел справки и выяснил, что ко мне придет сводная сестра моей бывшей невесты. Честно скажу, мне было интересно. Правда, я вас представлял совсем другой…

– Более похожей на Сьюзи?

– Да.

– Она у нас красавица. Иногда я ей завидую.

– Прекратите говорить глупости! – потребовал Тед. – Вы в сто раз прекраснее Сьюзи!

– Спасибо, но ведь я смотрю в зеркало…

– У вас дурацкие зеркала. – Тед повернул ее лицом к себе и легонько встряхнул. – Чтобы я больше не слышал таких глупостей. Ваша семья привила Сьюзи с детства мысль о ее исключительности, и вы сделали из старшей сестры няньку и первую фанатку. Но я вижу, я знаю, что вы красивее. И дело не в пропорциях, не в цвете глаз. Дело в том, что в этих глазах. В ваших я увидел спасение.

Он наклонился и прикоснулся к ее губам. К чему лишние слова? Они еще успеют наговориться! Но Анабель проворно высвободилась и положила ладонь на его губы.

– Но… но ведь я тоже хотела предать вас! Хотела отомстить за сестру.

– Это была ее идея? Впрочем, я задаю глупые вопросы. Вы на такое просто не способны. А вы знаете, дорогая моя мисс Лоуэлл, что это мне стоило бы мстить Сьюзи? Я ведь почти поверил в ее любовь, в то, что рядом с ней призрак Луизы покинет меня. И все повторилось! Спросите у своей сестры, кто такие Уильям, Крейг и Скотт? Хотите, я скажу вам? Это те из ее любовников, с кем она встречалась последний месяц.

Анабель отшатнулась.

– Нет! – вскрикнула она, уже зная, что Тед говорит правду. – Как же так?..

– Вы слишком избаловали ее.

– Мама тоже так говорит, и Аден… Я так виновата перед вами, мистер Уилсоу! Я и вся моя семья.

– Не пытайтесь искупить вину за других. А ваша семья виновата не передо мной, а перед Сьюзи, но это искупится тем, что ваши родители вырастили такое чудо, как вы. Дорогая мисс Лоуэлл, на берегу никого нет, можете считать, что мы одни на всем белом свете, ведь океан, звезды и песок не считаются. Стоит ли вспоминать об ошибках? Главное, что я не совершил самую страшную ошибку, из-за глупого, необоснованного страха не отказался от вас.

– И вовсе он не был необоснованным, – отчаянно сказала Анабель. – Я ведь хотела предать вас.

– Но не предали. Скажите честно, вы бы довели дело до конца? Смогли бы?

Анабель покачала головой.

– Знаете, наверное, за это я и полюбил вас. Вы не способны на подлость, на предательство. Вы сама любовь. Вы созидаете, а не разрушаете. Я люблю вас, Анабель, люблю! И не боюсь об этом сказать. Неужели вы такая трусишка?

Анабель рассмеялась.

– Я не самая умная женщина на свете, мистер Уилсоу. И тоже запрещала себе любить, а теперь мне все равно. Пусть Сьюзи сама разбирается со своими обидами, она уже не маленькая.

Анабель сделала шаг и робко прикоснулась к его губам. Один раз она уже пробовала эти губы на вкус, но тогда это был совсем другой поцелуй. В нем была поддержка, защита – а сейчас чувственность и обещание.

Когда они добрались до дома, солнце уже наполовину встало над морем. В кухне тетя Бетси и дети завтракали, появление Теда и Анабель ни у кого не вызывало удивления.

– Доброе утро, папочка! – поздоровались дети.

– Доброе утро, Тед, как я рада тебя видеть! – Тетя Бетси порывисто обняла его.

Тед счастливо улыбнулся.

– Позвольте представить, – сказал он, подталкивая вперед Анабель.

– Да мы вроде бы знакомы, – пробормотала тетя Бетси.

Дети смотрели на них во все глаза.

Тед улыбнулся:

– И все же. Это моя невеста, моя дорогая мисс Лоуэлл.

Анабель улыбнулась тете Бетси, Фрэнку и Мэри-Энн и прижалась к плечу Теда, понимая, что услышала самые прекрасные слова на свете.

Content

Кимберли Рей
Открой свое сердце

1

2

3

4

5