Марта Кетро

Справочник по уходу и возвращению

Творческий бестиарий

Разновидности, нравы, чем кормить

Что делать, если вы – один из них

С любовью сестре Наташе

Актеры…

Все, что мне хочется сказать о мужских представителях этой профессии, укладывается в одну фразу: никогда не спите с актерами. Один-единственный раз я совершила такую глупость, и это было ужасно. Сразу после секса актер выскочил из постели, включил верхний свет, раздвинул шторы и залез на подоконник – курить в форточку. При этом из одежды на нем были только кудри до плеч. Секс длился минуты три, а курил он добрых 15 – и в этом он был весь, понтов всегда получалось ровно в пять раз больше, чем толку.

Не знаю, может быть, мне просто не повезло с экземпляром, но продолжать опыты с другими представителями вида не захотелось.

Актрисы – другое дело. Они бывают минимум двух типов: действующие и погибшие. С первыми все просто, они худо-бедно снимаются в кино или на театре представляют. Актриса второго типа – та, что погибла в некоторых женщинах других профессий. Все бы ничего, если она достойно похоронена, но полуразложившийся призрак несостоявшейся актрисы временами оживает и начинает ходить, разговаривать и разыгрывать сцены. Выглядит это так: нормальная женщина гражданской профессии вдруг вспоминает, что в четырнадцать лет она играла в драмкружке, плясала цыганочку с выходом и пела в хоре. «В юности я болела театром», – говорит она и пускается в воспоминания, сообразные возрасту: как она смотрела Высоцкого на Таганке или Авилова на Юго-Западе. К сожалению, историческим экскурсом дело не ограничивается. Если вы малознакомый человек, вам могут вдруг прочитать стихи и спеть романс. Если же вы член семьи, то без монолога не обойтись. И он, к сожалению, будет не из «Федры». Она расскажет о том, как ее жизнь, ее чайку загубила семья и быт (если вы по случайности приходитесь ей мужем или ребенком, то – да, вы, именно вы). Эта кухня, кастрюля, плита – среди них каждый вечер погибает Актриса. Видит бог, для вас было бы лучше, если бы она выжила, но для экологии общества, напротив, чем меньше бездарностей на сцене, тем здоровее.

Действующие актрисы, в свою очередь, делятся на театральных и киношных. Вторым больше платят, зато первые занимаются настоящим искусством. Театр, надо сказать, дает им некоторую школу, но невыразимо портит характер.

Там плохо платят, зато предоставляют отличную площадку для интриг. Невозможно вот так, приехав на метро, вечером сыграть королеву, а после спектакля снять мантию и спокойно уехать на метро обратно. Это унижает Актрису как Женщину и Творца. Полдня она Входит в Роль и ведет себя по-царски (что в представлении обычных людей называется «хамить»). Шпыняет гримера, теряет реквизит, украдкой отрывает оборку от платья главной героини и ругается с костюмером. Потом она в творческом обмороке и целых 15 минут, не помня себя, счастлива на сцене. Потом еще немного во втором действии (то же платье, но другая накидка) и поклон. В гримерке прикладывается к фляжке с коньяком и царственно уходит – в ночь, в метро, в изгнание…

В кино, конечно, платят, но морального удовлетворения никакого. Бойкая актриса третьего плана успевает за месяц засветиться в нескольких сериалах, выныривая там и сям, то горничной, то медсестричкой, то второй справа девушкой из толпы со словами. Не массовка уже, но хлеб тяжелый. Не то чтобы их обижали, нет… Но чуток поработав в киношке, я отметила, что съемочная группа относится к актерам как к тупым лошадям. То есть мы работаем, а они нам мешают. Загоняешь их в гримваген чуть ли не хворостиной, переодеваешь, потом ведешь на площадку и в процессе работы временами просто похлопываешь, как конюх, типа «прими», «ногу подними», «повернись». Потом нужно переодеть их обратно, отнять костюм, реквизит и выставить на улицу, проследив, чтобы ничего своего не забыли и чужого не унесли.

Честное слово, не все они тупые. Многие очень хорошие и некоторые даже талантливые. Но сериальная машина превращает их в одноразовый инструмент в руках режиссера, и в их бедных крашеных головках вызревает мощный когнитивный диссонанс: она же Актриса! – и винтик. Миллионы увидят ее по телику! – а помреж матом орет. Конечно, характер от этого портится.

Вообще, это удивительная профессия, которая вроде бы творческая, но человек в ней – материал для воплощения чужих идей. От актера требуют индивидуальности, а потом сами же пытаются ее задавить. Поэтому в их бедные кра… так, про головки я уже говорила… поэтому режиссеры довольно часто используют секретный профессиональный прием под названием «переспи с актрисой». Думаете, они от похоти это делают? Да фу, больно надо! Исключительно для глубины проникновения в творческий замысел. Она у него вроде третьей руки становится… нет… вроде женского продолжения его личности. Он ее Познает, понимаете? А она таким образом научается его слушать. Потому что другим способом женщину слушать не заставишь – либо запугать, либо это… ну вот они и комбинируют методы.[1]

Но, ребята, их много… и они такие разные…

Один режиссер брезгливо сказал мне, что хорошая актриса, хорошая женщина и хороший человек не обязательно сочетаются в одной личности, и более того, чаще всего не сочетаются. Дескать, «кабы при моей работе бабы не нужны были, я бы с ними слова не сказал». Но, как говорится, нужда заставляет.

Вообще, как и спортсмены/цирковые/балетные, театральные и киношные люди чаще всего спят между собой. Они друг друга понимают, на гастролях и съемках общий график, поэтому просто удобно. Человеку со стороны не советовала бы к ним лезть, честное слово. Но на всякий случай – не водитесь с монтировщиками, художниками и бутафорами, они пьют; светики много курят, звуковики тормозят, а операторы неплохие, но замороченные. Режиссеры-психи, реквизиторы, костюмеры и гримеры очень заняты, ассистенты по актерам предпочитают актеров…

… и те, кто рядом

Да, в театральной среде актеров принято не любить. Режиссеры, художники, гримеры – все, до последнего монтировщика, считают своим долгом сообщить: «Терпеть не могу актеров». В кино концентрация событий и переживаний гораздо выше, чем в театре, поэтому там актеров не любят с особенной силой. Они глупые и капризные, они всех раздражают, опаздывают, забывают текст, теряют вещи и пачкают собою костюмы. Они – сырье, тупая аморфная биомасса, которую мы должны запихнуть в жесткие рамки и сделать в итоге фильм, а потом отойти в сторонку и дать этим безмозглым куклам столько славы, сколько они смогут унести. А мы даже не пойдем на премьеру, потому что следующий проект горит. Разве что посмотрим через полгода на дивиди, комментируя для друзей: «О, а здесь наша овца никак не могла пробежать десять шагов». Это круто и профессионально – не любить актеров.

И вот, оказавшись внутри кино, я тоже было собралась не любить, но в состоянии презрения продержалась ровно неделю. Отнюдь не потому, что они такие прекрасные – глупых, капризных и пачкающих костюмы набирается как раз достаточный процент, чтобы квалифицированно невзлюбить всю гильдию. Но оказалось, что крайне неудобно и вредно для характера – презирать тех, кого вынуждена обслуживать.

В связи с тем, что процентов 70 читающих меня людей связаны с обслуживанием, разовью тему…

Только не надувайтесь – с обслуживанием в широком смысле слова: не подавальщики в кафе, конечно, но дизайнеры, копирайтеры, журналисты, менеджеры (извините, если кого обидела), ну, в общем, все, у кого есть клиент-заказчик-покупатель, в конечном итоге заинтересованы что-то такое ему продать (обслужить, проще говоря). Любой, у кого есть аудитория, во внимании которой он заинтересован. Конечно, идеально было бы поддерживать партнерские отношения, «мы делаем общее дело» и все такое. Но не всегда получается, не со всяким «партнером» на одном поле в го играть сядешь. Причем уровень твоей аудитории не зависит от качества продукции, которую ты предлагаешь, – и в консерваторию приходят люди, которые не отключают мобильники.

Поэтому существенная часть «интеллектуальной обслуги» выбирает путь презрения. Работали бы в «Макдоналдсе» – плевали бы в соус, а так просто гонят вялую чушь в надежде, что и так сойдет. И сходит, надо сказать. Слабенький текст, картинка левой ногой, кривой договор, тупое кино – все находит своего потребителя. А ты можешь заливаться отвращением, напиваться по пятницам или в любое удобное время, если фриланс, и яростно всех ненавидеть.

Ну и когда я попробовала, то оказалось, что это крайне неприятно, крайне. А душеполезный способ нашелся только один. Пришлось помедитировать немножко и начать относиться к этим тупым сукам как к детям. Чаще – убогим. Нет, были совершенно полноценные талантливые дети, с которыми я бы охотно дружила в другое время, но раз уж так легли карты, я стала просто о них заботиться, кутать им попы в одеяло, выдавать салфетки в случае нужды, хвалить и утешать. Честное слово, мне это проще и приятнее, чем раскрытые булавки в карманы засовывать.

То же самое и с аудиторией (читателями, зрителями), конечно. Скушают все, да куда денутся. Но если ты свято уверен, что ведешь за собой стадо овец, то сам ты баран, и не более того. Творческая прислуга. И когда дело плохо, партнерства не получается, попробуй хотя бы уважать, как взрослый – будущих взрослых, которые вырастут и поймут, или уж хотя бы жалеть как больных детей. А любить – это вообще круто, это уже профессионализм.

Басисты и барабанщики

Идет концерт. Вокалист поет, прыгает и все такое… и думает: «Все телки в зале – мои!»

Соло-гитарист делает гитарой и так, и эдак, за спиной играет, на коленях выезжает… и думает: «Все телки в зале – мои!»

Ударник разделся до пояса, такой мускулистый, бьет по барабанам, тарелкам… и думает: «Все телки в зале – мои!»

Басист думает: «Ми до ре. Ждать. Ми до ре. Ждать. Ми до ре…»

(Бородатый анекдот)

Вот за что мне нравятся басисты.

Точнее, я люблю басистов и барабанщиков. С моей точки зрения, они самые большие неудачники от музыки: басистами становятся негодные в лидер-гитаристы, а барабанщиками – те, кто больше вообще ни на чем не умеют. Оттого из них получаются идеальные любовники. У басистов почему-то всегда большие члены – научно доказанный факт, я знала… (Считает.) раз-два-три-четыре… много басистов, и все они были одарены. А у барабанщиков присутствуют навыки массажистов и очень хорошее чувство ритма, которое в любви главное. Правда, перкуссионисты в постели иногда забываются и прямо во время секса начинают выстукивать на вашей попе максум, а это отвлекает.

В свое время меня до слез умиления довели фипсы как концепция. Это, если вы не знали, тренировочные барабаны – бесшумные. Им, барабанщикам, даже звучать не надо, лишь бы постучать… Басисты в этом смысле все-таки поздоровее.

И, что приятно, оба вида крайне редко поют…

Басист – не музыкант, а явление природы. Он приходит, как снег, и ложится… В смысле, никуда не торопится и всегда на морозе. Скажите ему:

– Ты-где-паразит-шлялся-опаздываем-блин-опять накурился-паразит!!!

А он ответит:

– …А?

Ну не прелесть ли?!

Басист молчалив, причем не оттого, что много думает, а просто он про себя считает. Когда он говорит: «Мы с парнями собрались сыграть пару нот», он не приуменьшает. Басист «дает низы»… ах, не спрашивайте, просто приходит и «дает низы». Это очень утешительно – всегда знаешь, что от него ожидать, в отличие от психопатов за пианинкой, например.

Единственный недостаток – они всегда мрачны. Мой муж в свое время ушел из контрабасистов исключительно из-за бодрого нрава. И куда ушел? Конечно, в барабанщики…

Про остальных музыкантов ничего не могу сказать, кроме того, что клавишники нервные.

О, Барбара…

Уже две недели каждое утро муж с тревогой спрашивает меня:

– Шо, не приснился?!

И я отвечаю:

– Нет. Заклинило. Мне уже снится, что он мне снится, а просыпаюсь – ничего.

Дело в том, что я хочу написать повесть, но у меня нет сюжета. Как-то прочитала о Барбаре Картленд, которая написала около 700 романов. Читать их невозможно, но суть в другом: около семисот, а не семидесяти. То есть ее даже графоманом нельзя назвать, потому что это уже нечто другое, божественное безумие какое-то. Я ее видела по телевизору, этого берсеркера в серебряных кудрях и розовом пеньюаре. Она говорила: «Чтобы создать настроение, я надеваю красивое платье, зажигаю свечи, наливаю в бокал вино и приступаю…»

Ну что тут непонятного? Я надела чистую тельняшку, зажгла свечку у монитора и накатила стакан портвейна. И до пяти утра читала башорг. Как сейчас помню, очень смеялась. Но ничего не написала.

Так вот, Барбару как-то спросили, что она делает, когда у нее нет сюжета. И она сказала:

– Тогда я молюсь, и Господь посылает мне сюжет.

Ну разве не прекрасно?!

Но я не умею молиться, по крайней мере из-за сюжета. Было повадилась видеть их во сне, и дважды получились неплохие, на мой взгляд, тексты. А теперь вот заклинило. Снится все что угодно: что падаю с обрыва на черничную поляну, что я убила восемь человек, а сюжета нет.

Начала было писать рождественскую сказку, но на первой же фразе затейливо опечаталась, и вместо «однажды бабушка приехала погостить», написала «однажды бабушка приехала поговнить». В принципе, ничего удивительного – «с» и «в» на клавиатуре рядом, а встроенный в средний палец Т9 повлек за «гов» букву эн. Но рассказ я бросила, от греха, потому что и без Т9 героиня собиралась, вся как фея, в розовом платье и контражуре, произнести праздничную речь на тему «Дорогие мои, как же вы мне надоели» с подробностями – кто, почему и до какой степени. Непозитивно до ужаса.

А в три часа ночи персонаж другого рассказа ни с того ни с сего обозвал свою немолодую жену палеолитической Венерой. Я немного удивилась. Полезла в Сеть уточнять – есть такие, жирные ископаемые тетки. Возмутительно!

Он художник (с историей материальной культуры знаком), когда жена стала приставать к нему насчет молоденьких натурщиц, он и сказал – тебя, что ли, писать?! сначала брюхо подбери, Венера палеолитическая.

Какой подлец. Надо будет сломать ему ногу…

Писатели

Поголовная грамммотность и всеобщее средние образованее привели к тому, что каждая вторая собака пишет и печатается. Если вы, по случайности, каждая первая, то наверняка среди ваших знакомых найдется хотя бы одна вторая, и тогда вам может пригодиться памятка «Как обращаться с Писателем, чтобы он работал долго и приносил радость», в двух частях.

Часть первая. Ваш близкий – Писатель.

Часть вторая. Вы сами – Писатель.

Часть первая

Однажды вы замечаете, что близкий вам человек начал вести себя странно. Если вы не живете вместе, то странность, скорее всего, выразится в том, что он начнет пропадать из вашей жизни – внезапно и на разные сроки. Время исчезновения может быть любым, от месяцев до трех минут, но сам процесс выглядит одинаково – прекрасно пообщались, договорились встретиться завтра, а он появляется через неделю. В кафе вы отвернулись на минуточку окликнуть официанта, поворачиваетесь – нету. Иногда его нет физически, а иногда напротив вас обнаруживается кукла со стеклянными глазами, а когда успела марочкой закинуться, неизвестно. Это на него вдохновение накатило, но вам об этом пока не известно. В таких случаях рекомендуется подождать, когда к человеку вернется способность двигаться, отвести его домой и сдать верным людям с рук на руки. Любая попытка продолжить общение бессмысленна – человек будет тосковать, смотреть на дверь, неумело царапать буковки на салфетках, прикрываясь рукой, и рваться к компьютеру. Пусть его.

Если вы живете с человеком, которого, условно говоря, укусил Писатель, то будущее ваше темно и неприятно. Любимое существо на глазах начнет превращаться в сумеречного демона, таиться и плакать, не понимая, что с ним происходит. Вам покажется, что он сошел с ума, завел любовника, пересел с травы на асфальт или на тяжелые наркотики или еще что, в зависимости от живости вашего воображения. Но проверять вены и мобильный телефон на предмет наличия следов бесполезно – у него все здесь, в голове. И в компьютере. За компьютером он теперь всегда – пасьянс раскладывает, и это называется «не мешай, я думаю». Если же он навострил средний палец и стучит по клавиатуре со скоростью 60 опечаток в минуту, подходить нельзя – дико заорет, кинется грудью на монитор, попытается свернуть документ, нечаянно закроет, не сохранив, а потом, скорее всего, забьется в судорогах. Не надо, не трогайте. Для вас настали черные дни, вы будете томиться неизвестностью, пока однажды не узнаете (сам проболтается или кто другой скажет), что ваш человек теперь Писатель.

Как это случилось? Как вы его упустили – просмотрели, связался с плохими парнями, был укушен другим Писателем или уже родился такой, но скрывал, – неизвестно. Очевиден только результат: был человек – нет человека. Решите для себя, хотите ли вы нести этот крест – стать ему Софьей Андреевной, вне зависимости от пола, кормить с ложечки, подтирать слюну с клавиатуры и сморкать нос, когда все плохо (а плохо теперь будет чаааасто). Если нет – валите, никто вас не осудит, тварь такую, а если да…

Для начала:

Писатель отличается от, например, журналиста тем, что пишет не просто, а Книгу. Писатель бывает Плохой и Хороший. Про заек и про все остальное. Печатаемый и интеллектуальный. И т. д.

Допустим, вам достался хороший экземпляр, не сильно психический, среднеписучий в смысле скорости и относительно успешный. У него есть Замысел, и он его сначала думает, потом полгода пишет, а издатели, у которых чуйка на больных животных, уже пометили ваш порог и ждут.

Забудьте всякие глупости – ночной сон и неподгоревшие котлеты больше не для вас. Девизы вашей жизни теперь: кто хочет, тот спит; приготовь сам; поел – накорми Писателя; не мешай работать; какой еще секс?!

Терпите. Единственный совет – если не хотите, чтобы от вашего Писателя воняло, наливайте иногда ванну с пеной, он увидит и вспомнит, что пора мыться. Ну или напишет очередную эротическую сцену – как повезет.

Радуйтесь, пока Писатель молчит и не плачет, потому что скоро он закончит, отправит рукопись в издательство, и тут начнется прекрасное. От трех дней до месяца он будет ждать отзыва, обгрызая ногти на ногах до самых коленок. Вырывая на себе волосы, глядя в стену, царапая себе/вам лицо, молча – возможны варианты, но все вместе это называется «волноваться». Он будет волноваться, а потом издатель пришлет ему письмо, что все нормально, надо подписывать договор. Вот что странно – Писатель полгода, год или два делал свою Книгу, а когда приходит время ее продавать, теряет голову и соглашается на любые условия.

Не надо называть его лохом – он научится. Ко второй, четвертой или шестой он обязательно догадается, что можно торговаться, ставить условия, возражать, а пока, конечно, с покорностью дрессированной крысы подпишет все, что дадут. Если вдруг окажется, что он почти бесплатно отдал права на двадцать пять лет, не огорчайтесь. Вот и все, что я могу сказать.

Писатель пришел домой весь белый и плачет – верный знак, что прочитал первую редактуру своей Книги. Выслушайте его, хотя это не очень интересно, потому что квинтэссенция его речи – «редактор убийца!». Не важно, поменяли в тексте три слова или половину, сама идея, что кто-то по локоть влез в Творческий Процесс, невыносима.

Писатель пришел весь красный – значит, увидел корректуру и осознал количество ошибок.

Пришел тихий – увидел верстку и наконец-то понял, что все всерьез.

Ну вот, а потом он увидит обложку. Хорошо, если после этого придет сам.

Потом он перестает есть и спать, потому что Книгу отправили в типографию. Теперь до того момента, когда ваш Писатель возьмет Книгу в руки, его практически не существует, по крайней мере для вас. Он вроде живет, но как сильнобеременный все время прислушивается – как она там?

И вот, он вам ее приносит. С видом кошки, убившей свою первую крысу. Небрежно, гордо, трясущимися руками. А вы?

Вы берете ее и говорите что-то вроде:

«Какая маленькая. Ну и обложечка… Что у тебя с лицом тут? А ты у нас, значит, «молодой, талантливый и подающий надежды»? Ну-ну. Так, посмотрим-посмотрим. Это опечатка или ты так пишешь это слово? М-да, редактор точно дурак. Слушай, насчет обложки – ты не думаешь подать на них в суд?… Видел ляп на 43-й странице?»

Я не знаю, когда он заорет и пошлет вас к черту, – тут все зависит от личной выдержки и степени усталости вашего Писателя. Просто не удивляйтесь, ладно?

Возьмите себя в руки и попробуйте ее почитать. Подождите хотя бы дня три, а потом скажите, что вам понравилось. Через месяц можете сказать всю правду. Когда у него перестанут трястись руки, попробуйте поговорить спокойно. Через полгода допустимы некоторые замечания насчет обложки.

Впрочем, через полгода ваш Писатель опять станет задумываться – скорее всего, у него опять появится Замысел и все начнется сначала. Держитесь.

Часть вторая

Я не знаю, как это произойдет. Вас одолеет зуд в кончиках пальцев, или слова у вас в голове станут накапливаться слишком быстро, или еще что, но однажды вы начнете писать.

Забавно, но ваши близкие заметят перемены раньше, чем вы. Вроде бы ничего особенного не происходит, прогулки чуть дольше, чуть больше времени за монитором, а они уже поглядывают. Как это обычно бывает – молчат, поглядывают и улыбаются эдак кривенько. «Все сидишь, все пишешь, все думаешь?» Ну да, а что?

Но раньше или позже вам придется признать, что сидите-пишете-думаете вы несколько больше, чем остальные люди. Вы, так или иначе, обнародуете то, что высидели, и на запах ваших яиц придут сначала читатели, а потом издатели (потому что Интернет, а раньше наоборот было). И закажут Книгу.

Мне неизвестно, у кого как обставлен творческий процесс, поэтому напишу только о вещах материальных, которые сама видела, а всю эзотерическую часть таинства опущу. У меня пока силы слабые, чтобы об этом говорить, да и неприлично.

Короче, написал и отправил. Ответ о первой книге почти всем приходится ждать долго, дальше читают быстрее, но, в любом случае, это очень стыдно. Со всей очевидностью осознаешь, что: а) написал ерунду; б) подставился самым мягким местом. И весь месяц (или три дня) ты живешь задницей на улицу – как в окно выставил. И только когда поступает предложение подписать договор, понимаешь, что сверкал какой-то более благородной частью тела, но не менее уязвимой.

Потом приходит редактура. Хорошо, если редактор попадает в ритм текста, но плохо, если увлекается, потому что неизвестно, что хуже – его ляпы или твои, которые он не заметил.

К верстке почти убеждаешься, что написал неплохую книжку, но тут приходит время делать обложку. О, тебя, конечно, спросят, что бы ты хотел на ней видеть. И мягко объяснят, что на ней будет на самом деле, потому что Книга Должна Продаваться. А потом покажут первый вариант.

Плакать не надо. Это еще не окончательно, и дизайнер не идиот и дальтоник, просто не умеет читать мысли и вообще, художник, какой с него спрос. Если объяснять медленно и два раза, он поймет и сделает. Другое дело, маркетологи, в их представлении Идеальный Потребитель почему-то не совпадает с общепринятой психической нормой – у него сознание трехлетки, вкус папуаса и интеллект второклассника (читать умеет, но не любит). И вы именно для него написали свою книжку.

Но давайте на примерах. Допустим, вы создали эстетский роман… ну, хоть «Жизнь и смерть прекрасной Аретузы» – с эпиграфом из Шелли (Чтоб не дать Аретузе/ Убежать на манящий простор/ Но она убежала[2]), с кучей аллюзий и отсылок к мировой классике, ни разу не о любви, а «о попытке к бегству в широком смысле», например. Что будет на обложке? Полуголая тетка с копьем, потому что художник решил, что это фэнтези. Вы терпеливо поговорите с ним, обронив слово «постмодернизм», после чего он приносит вариант, где на картинке задранные ножки в красных колготках, а название выглядит так: «Жизнь и смерть преКРАСНОЙ А`Ретузы». Рейтузы, скорее всего, уберут, но, что бы вы ни сказали, КРАСНОЙ оставят, потому что маркетологам понравилось. Ну да, а что, взгляд цепляет.

Говорят, есть люди, у которых хватает силы воли переупрямить целое издательство. Не знаю. Скорее всего, ты просто закроешь глаза и поймешь, что еще один месяц тебе не выдержать. И что твое дело писать, а не думать о продажах. И у тебя на совести уже десятки тысяч слов этой книги, и пусть уж то, что на обложке, останется на совести других людей.

А на будущее следует запомнить несколько простых правил.

С художниками нужно дружить. В идеале хорошо бы отыскать среди своих знакомых того, кто способен нарисовать красивую и «продажную» обложку, обольстить, убедить его прочитать рукопись, привести в редакцию и попытаться уговорить руководство поручить работу именно ему.

Если вам это почему-либо не удалось, дружите хотя бы с тем, кто есть в издательской дизайн-студии. Художники, они как дети (только хуже). Будьте готовы пересказать вашу книжку в лицах, особо напирая на яркие эпизоды и символы. Нужно, для начала, самому понять, что хотелось бы увидеть на обложке, а потом еще и внятно сформулировать. Это касается и составления аннотации. «Ну, там про любовь…» не является достаточным ответом на вопрос о сюжете вашего бессмертного романа. В конце концов, никто, кроме вас, до конца не понимает глубины Замысла (а если и вы не понимаете, то, может, ну его вообще, это писательское дело?).

Подружиться с маркетологами тоже очень просто. Вполне достаточно, чтобы ваша предыдущая книга имела спрос. Тогда они в вас поверят и предоставят максимальную свободу действий. Если же вам пока нечем хвастать в смысле коммерческого успеха, попробуйте сделать над собой усилие и прислушаться к профессионалам. Вероятно, они знают, о чем говорят. И совершенно точно, они не хотят причинить родному издательству ущерб, поэтому вряд ли начнут все портить нарочно.

Про себя могу сказать, что обложку своей первой книги я не люблю.

Вторую немного побаиваюсь.

Третьей горжусь так, будто сама ее нарисовала.

А дальше уже все пошло, как по маслу. Сейчас, когда пишу эти слова, еще понятия не имею, как выглядит книжка, которую вы держите в руках, но абсолютно уверена, что она хорошо сделана. Эта уверенность – лучшее, что может пожелать себе любой автор.

* * *

И вот ее печатают, а ты делаешь вид, что ничего не происходит. Придет время, и ты научишься от нее отстраняться и не воспринимать как часть себя. А пока вдруг оказывается, что кусок твоей личности существует в десяти тысячах экземпляров. И вот ты видишь ее – на полке рядом с Барбарой Картленд или фэнтези (в зависимости от того, что понял менеджер из аннотации), с царапинами на лаке, с опечатками, с твоими и чужими ошибками. Глупую, плохую, безобразную. Твою.

И тут приходят те самые близкие из первого абзаца, о которых ты почти забыл.

«Какая маленькая. Ну и обложечка… Что у тебя с лицом тут? А ты у нас, значит, «молодой, талантливый и подающий надежды»? Ну-ну. Так, посмотрим-посмотрим. Это опечатка или ты так пишешь это слово? М-да, редактор точно дурак. Слушай, насчет обложки, – ты не думаешь подать на них в суд?… Видел ляп на 43-й странице?»

Ты не то что видел ляп на 43-й странице, он у тебя на спине вырезан ровно 10 тысяч раз. Что все эти люди хотят – чтобы ты взял ручку и все исправил? Выкупил тираж и пустил под нож? Почувствовал себя еще хуже?

Будет крайне неловко, когда ты заорешь и пошлешь всех к черту. Они же не по злобе, а от большого желания поучаствовать в твоем одиноком деле – да просто соскучились, в конце концов, пока ты жил со слепым лицом.

В любом случае, ничто не имеет особого значения, потому что сейчас ты отучаешь себя от книжки, боясь даже смотреть в ее сторону, молчишь о ней, как о мертвом, и слушаешь пустоту внутри себя.

И невозможно поверить, что будет еще одна.

Как убить героя

Вслед за Шекспиром, я считаю, что самый лучший финал для любой истории – это когда все умерли. В его антигуманное время, когда убивать людей считалось естественным, избавиться от героя ничего не стоило: персонажей стравливали между собой, и они послушно друг друга уничтожали – топили, резали, закалывали, душили и сбрасывали в пропасть. Одну достойную девушку, я помню, автор привязал к четырем колышкам и изнасиловал бандой разбойников. Очень креативное решение, мне кажется. В условиях подобной творческой свободы гибель героя от чумы, на войне или в «неизвестных землях» выглядит писательской недоработкой.

Чуть позже, когда мораль обострилась, а медицина осталась примитивной, персонажи повадились загибаться «от удара» и «от сердца». В те времена хороший человек любого пола и возраста мог запросто побледнеть и упасть замертво (плохие обычно предварительно краснели). И только особо живучих убивали на дуэли.

В конце концов, прием себя исчерпал, ближе к XX веку падать замертво по любому поводу стало неприлично. Слава богу, Базаров удачно порезал палец – в ход пошли инфекции. Хорошие парни умирали от чахотки, плохие – от сифилиса, а женщины любого качества – от родильной горячки.

Лафа длилась чуть ли не до середины прошлого столетия, когда изобрели антибиотики. «Черт!», – сказали писатели. Если бы не рак и автомобильные катастрофы, понятия не имею, как бы они выкручивались.

К счастью, в восьмидесятые придумали СПИД. Его, как известно, можно наслать и на невинного младенца, и на старого гея – для каждого найдется способ заражения. Конечно, такой массовый падеж немного подозрителен, но на худой к о н ец…

До пандемии дело не дошло потому, что в моду вошли универсальные убийцы – наркотики (тут должен быть торжественный звук та-да). Это просто чудо что такое: наркотиком можно убить героя быстро, с первой дозы, и медленно, тайно и явно, добровольно и насильно (т. н. «посад на иглу»). Приличным людям его можно подсыпать в кока-колу. Дошло до того, что авторы стали использовать теракты только против стариков и детей, а остальные персонажи устраняются героином.

Разумеется, я имею в виду, прежде всего, начинающих авторов, вроде меня. Нормальные взрослые люди знают способ убить кошку, не закармливая ее маслом. Но литературные дети чаще всего идут причудливыми путями, одновременно и примитивными и ужасающими. Вообще, в среде начинающих чувствуешь себя как в пансионе распаленных девственниц: кругом кипят какие-то неопределенные страсти, обсуждаются убийства, изнасилования и творится вялое невнятное зло. Кровь всегда сохраняет ярко-алый цвет, а пот никогда не пахнет, а только блестит на обнаженных телах.

Возвращаясь к наркотикам: я полагаю, что стоит законом запретить упоминание о них тем, кто сам ничего ужаснее алкоголя не пробовал. А тех, кто попробовал и все-таки хочет об этом написать, следует сначала долго и беспощадно пороть, потом долго показывать им слайды, на которых отчетливо видно, как мозг и печень наркомана стремятся сравняться размерами и консистенцией, а уж потом, если не попустило, разрешать. Потому что, пока у них кто-нибудь живой (а не придуманный) от этого дела не умрет, все равно не поймут. Но хотя бы меньше будет «разноцветного тумана», в котором герой бредет, пошатываясь, «нестерпимого кайфа» и адского наслаждения, от которого все заверте…

Фотограф

Нужно, чтобы всякую публичную персону мама в детстве била и приговаривала: «Не экономь на фотографах, не экономь на фотографах». А то ведь как? Допустим, вы только недавно начали свой творческий путь и устраиваете вечеринку с собою в главной роли – например, у вас сольный концерт или просто участвуете в программе, гвоздем которой будет ваше выступление. Чего вы хотите от фотографа – чтобы он отснял 20 внятных картинок: вы на табуретке с микрофоном поете про елочку, пара портретов, групповой снимок команды, вы с другой звездой, вы и спецэффекты, вы и спонсоры, панорама и др. Кажется, в наш век поголовной оцифровки что уж проще-то? Камеру имеют даже уборщики, для истории снимающие помещение «до» и «после» мытья полов. Поэтому естественным кажется попросить кого-то из друзей все происходящее «сфотать», прости, господи, за это слово.

Примерно после пятого мероприятия, потерянного для истории, вы начинаете понимать, что лучше бы ваши друзья из мыльниц водку пили, чем ими снимали. Что бы ни было в кадре, на картинке все равно окажется набоковское «объявленьице о расплыве синеватой собаки». Таких «объявленьиц» набирается до двухсот, в зависимости от емкости карты памяти.

И вот вы узнаете, что у вас есть знакомый, который буквально вчера отрастил себе огромный объектив, настоящий, как у больших пацанов, и просто жаждет его испробовать. Он приезжает, и весь концерт вы постоянно натыкаетесь взглядом на его деловитую фигуру, распихивающую прочую публику там и сям, – старается человек. Круто.

Диск с фотографиями вам завезут через неделю – проявлял он их, что ли? Картинок окажется десять, по поводу остальных почему-то «сглючила флэшка». Диапазон будет гораздо шире синеватой собаки – холодный режим, теплый режим, ночная съемка, сепия, ч/б, с эффектом синих глаз (вместо красных), без глаз вообще. Две почему-то в виде рисунка углем. И ни одной такой, которую можно показать своей матери, чтобы она не заплакала (не говоря уже о спонсорах).

Еще среди ваших друзей могут оказаться Настоящие Художники, которые снимают Для Искусства, на ч/б пленку принципиально. Но с ними просто – все засвечивается при проявке.

И тут у вас в голове что-то щелкает и проясняется, и вы идете на поклон к профессиональному фотографу, которого знаете сто лет, и все это время он делал отличные фотографии. За деньги. И вы, повесив нос, приходите, излагаете задачу и задушенно спрашиваете «скока?» «Вообще, – говорит он, – много я не беру, один мой репортажный кадр стоит от пятидесяти баксов (а постановочный – от двухсот). Но. Но для тебя я сделаю бесплатно».

Вау! Вау! Он может во вторую пятницу апреля, с семнадцати тридцати до без четверти семь! Отчетливо понимая, что на двадцати его снимках вы экономите 400 баксов – минимум! – вы устраиваете вечеринку практически под него. Бог с ним, с заказчиком, – заказчиков у вас в жизни уже много было, а настоящий фотограф первый. Даже пиротехников приглашаете, чего уж там.

Вполне вероятно, что на первое мероприятие он не приходит… Ну, ладно, усугублять не будем, приходит – допустим, полседьмого и, наплевав на свои дела, остается до восьми. Интересно, что перед сценой его практически не видно – профессионал работает! Штука у него здоровенная, и не одна. «Никон» или «Кэнон»? – робко спрашиваете вы. Он делает неприятное лицо и отвечает: «Мамия». И снова исчезает в толпе. На душе у вас хорошо и спокойно.

В мае вы получите ваши 20 фотографий. На лицензионной дивидишке, каждый кадр не менее сорока мегабайт, качество для печати, а как же. «На плакат не растянешь, но хорошую карточку А3 сделать можно», – говорит он, отдавая диск. Вы несете его домой, сберегая чуть ли не в трусах, все время помня, что четыреста баксов и рука Мастера.

Компьютер ваш давится, переваривая настоящее искусство, но где-то через час все картинки сохранены на жестком диске и открыты. Что мы имеем в итоге?

Макросъемка: след от бокала на барной стойке. В лужице отражается спецэффект, который обошелся в… ну, не будем.

Эротика: неизвестная девушка сорока с лишним лет, задравшая ногу на три ступеньки, чтобы завязать шнурки.

Настоящее искусство: мощный мужской размыв кадра, в котором угадываетесь вы, в движении. Очень круто, что вы немного похожи на Мика Джаггера, – особенно если вы девочка.

Портрет: вид вашей ноздри снизу. Мало того что виден каждый волосок в глубине, так еще и полукружье носа геометрически соотносится с потолочной аркой так, что сердце замирает.

Шок: снимок в мужском туалете, некто писает, камера сзади – ничего не показывает, но на все намекает.

Заказчики (или спонсоры): компания пьяных уродов в сбившихся галстуках, из кадра отчетливо вылезает свиное рыло капитализма.

Снимок со звездой: эта дрянь почему-то получилась хорошо. Но без вас.

Гримерка: вы стираете с морды пот и грим, стоя на одной ноге, на вас только дырявые колготки и телогрейка. Где?! Когда?! Почему?! Не важно – объектив от слова «объективный», так все и было. Отныне и навсегда, Жирное Угробище, это ваше второе имя, сценическое. Поздравляю.

Рука Мастера: над беснующимся залом, снятым откуда-то сверху, сбоку видна Рука Мастера. В фокусе уверенные волосатые пальцы, держащие нечто фотографическое. Это философский кадр, символизирующий одиночество художника в толпе.

Публика: крупный план коктейля «Петушиный хвост» и размытый бармен позади.

Это десять кадров. Другие десять – то же самое, но в ч/б.

Что я могу сказать? Не расстраивайтесь. И прекратите валять дурака – для концерта наймите хорошего репортажника, за деньги, а портреты сделайте в студии.

А с вашим профессионалом не вздумайте ссориться, он не хотел ничего дурного, просто работал Для Души, а не за деньги. Через четыре года на его персональной выставке вы увидите одну из этих фотографий в масштабе метр на полтора. Скорее всего, ч/б. А какую? Конечно же, «гримерку». Она же такая живая…

Памятка юному сценаристу

Началось все с того, что в Интернете я прочитала:

«В Бомбее существует специальная курьерская служба по доставке домашних обедов. То есть жена готовит обед, все складывает в контейнеры, потом приезжает специально обученный человек и через пару-тройку часов еще горячая еда на столе ее мужа на работе.

Доставка осуществляется по системе кодов на крышках контейнеров, никаких адресов, телефонов и фамилий».

А я только из спортзала пришла. У меня там мозг отдыхает очень, а потом начинает работать с усиленной скоростью, но немножко плохо. Поэтому я села и написала:

«Завязка. Жена надоела ему хуже горькой редьки – совершенно предсказуемая, вплоть до количества карри в курице. Но однажды он открывает контейнер с обедом, а там… Будто другой человек готовил, более утонченный, жизнерадостный и юный. И так несколько дней. Оказывается, перепутали коды эти самые. И он решает найти ту женщину, просто посмотреть. И находит такое….»

А потом еще:

«Сценарий для Болливуда. И вот он узнает адрес “незнакомки” – но что это?! – это все-таки адрес его жены. Путем мучительного умственного усилия он догадывается, что его жена готовит два обеда и отправляет второй кому-то. Любовнику? Он опять шантажирует курьера и получает адрес студенческого кампуса. Дверь открывает юноша лет 18-ти, весь в голом торсе и капельках воды после душа. Юный любовник! Муж немедленно убивает его из ружья. И тут входит его жена – курьер рассказал ей все. С криком “сынок!” она бросается к телу юноши.

Да, это ее сын, плод добрачного изнасилования. Она оставила его в приюте и через 18 лет нашла, и готовила ему обеды, вкладывая в них всю материнскую любовь.

В глазах мужчины темнеет: он вспоминает ужасный эпизод своей юности, когда изнасиловал незнакомку. Этот груз лежал на его совести 19 лет, а теперь он убил собственного сына.

Все убивают себя из ружья».

«Сценарий для Голливуда. Наставив на юношу ружье, он спрашивает:

– Ты трахаешь ее? Ей нравится? Она кончает? Скажи, тебе она тоже говорит: “Сделай мне больно”? Покажи-ка мне, чем ты ее ублажаешь.

И он срывает с юноши полотенце, видит там всякое, их обоих охватывает страсть, и они совокупляются на полу.

Тут приходит жена и убивает всех из ружья».

«Сценарий для Латинской Америки. Итак, дверь открывает юноша. Муж уже собирается его пристрелить, но раздается голос: “Хулио, кто там?” – из комнаты в прихожую выходит прекрасная девушка. В голове у мужчины созревает коварный план, он извиняется за “ошибку” и уходит. Он решает соблазнить любовницу любовника. Жену выгоняет без объяснений, а девушку совращает, делает ей ребенка и бросает. И тут к нему приходит Хулио: “Ты опозорил мою сестру!” Жена тоже приходит, размыкает уста и сообщает ужасную тайну. Да, это сестра-близнец Хулио, плод той страшной ночи, дочь мужчины и его жены. Что же станет с проклятым ребенком, греховным плодом дочери от отца?

Смотрите 147-ю серию сериала “Проклятые дети”».

И еще:

«Детектив. Мужчина с огромным трудом выпытывает у курьера адрес женщины, обеды которой он ел всю последнюю неделю. Он приходит к ней и обнаруживает ее мертвой. В дом врывается полиция – перепуганный курьер сообщил о странном клиенте. Мужчину арестовывают по подозрению в убийстве. Его жена берется за расследование. В итоге выясняется, что женщину убил ее собственный муж, гурман и психопат, который был вынужден целую неделю есть отвратительные обеды жены героя».

Но мне больше всего нравится французская версия, «Домашняя кухня» называется:

«Он находит ее, женщину с чудесной едой. Звонит, дверь открывается, и он видит ту, с которой расстался десять лет назад, женившись на молоденькой. Ей сорок лет, но лишь усталые глаза и тонкие морщинки в уголках губ напоминают об этом. (Тут музыка такая – пам-па-па-па-пам, пам-па-паба-паба-пам…) Он говорит:

– Я…

Она говорит:

– Ты…

(И зтм)

Утром он встает в пять, целует ее, спящую, в разгладившуюся морщинку около рта и уходит. Приходит домой, жена не спит. В коротком, полном изящества и скорби диалоге выясняется, что он хочет уйти. Она плачет, но не препятствует. Он собирает чемодан и уходит. Она смотрит в окно, видит его фигуру на улице и берет телефонную трубку:

– Он ушел.

– Все прошло хорошо?

– Да, нам с Антуаном больше не нужно прятаться. Спасибо тебе.

– И тебе.

– Но как же ты теперь? Ведь ты совсем не умеешь готовить.

– Не волнуйся, у меня все будет хорошо. Пока не сменится повар в соседнем ресторанчике».

(Прим. Антуан, это курьер, конечно же.)

Такой финал, если у нас комедия. А если трагедия:

«Пока его нет, та женщина (любовница бывшая) решает сбегать за завтраком в круглосуточное кафе через улицу. Мужчина тем временем думает: “странно, а ведь раньше она совершенно не умела готовить” (перед его внутренним взором проносится вереница подгоревших котлет и пересоленных супов). И тут он сталкивается с ней, выходящей из кафе с пакетиком тех самых “домашних” булочек, и ВСЕ ПОНИМАЕТ. Он бросается от нее через дорогу, его сбивает машина совсем насмерть. Крупным планом глаза женщины и булочки, раскатывающиеся по мостовой.

Заключительная сцена. Жена целует Антуана в потное плечо и говорит:

– Надеюсь, он не узнает правды. Это вполне возможно. Ведь идея пришла мне в голову, когда я увидела “фирменный” лимонный пирог его матери в супермаркете. А его отец так ни о чем и не догадался до самой ее смерти, пережил жену на месяц и умер от удара, когда ходил за покупками».

Художники

О них могу сказать коротко – пьют.

Нет, ну я могу вспомнить нескольких, которые в рот не берут, но таких единицы, а основной процент отличается лишь дозой – некоторые пьют как лошади, а некоторые – как пони. Я не знаю, в чем тут причина, то ли рисование линий замыкает в человеческом мозгу какие-то цепи, то ли цветовые пятна особым образом воздействует, но – пьют.

Художники бывают Настоящие и так. Настоящие обычно занимаются Творчеством, много пишут маслом и очень много пьют. С потенцией дело обстоит сложно. Вообще, замечено, что если у художника хорошее чувство цвета, это верный знак, что в постели он молодец. (Еще могу сказать, что очень хороший цвет у художников-армян. Значит ли это, что у них самая лучшая потенция, мне неизвестно, не имею данных.) С другой стороны, если художник совсем Настоящий, то и пьет он совсем много и к моменту расцвета своего дара бывает молодцом крайне редко.

С живописцами следует соблюдать осторожность. Конечно, как существа яркоокрашенные, они невыразимо привлекательны для женщин. Но, в силу Главной Особенности художников, хороши бывают недолго, примерно между двадцатью пятью и тридцатью годами. Для общения вам придется выбирать краткие и редкие периоды, когда художник трезв и не пишет. Потому что не дай вам бог увидеть живописца за работой. Не знаю, почему, но вовлеченный в процесс художник удивительно похож на дебила. У него отсутствующее лицо, приоткрытый рот, глаза в кучку и воняет скипидаром. Не подходите к нему, не надо. Закончит – одарит вас редкостной страстью (если не нажрется тут же, конечно).

Настоящие художники всегда спят с натурщицами. Уж извините, такова суровая правда. Анекдот к случаю вы знаете (– Ты спал когда-нибудь раньше со своими натурщицами? – Никогда! Клянусь! – А кого ты писал до меня? – Кувшин и яблоко.) Не спят, наверное, только женщины-художники, ну и ненастоящие.

У графиков часто бывает плохо с головой. Не знаю – почему. Не спрашивайте. Просто я часто встречала графиков, у которых плохо с головой. Сдвигаются обычно на Линии или на общей Картине Мира. То есть либо им не дают жить лавры Бердслея, либо уверенность, что существует некая Система и Все В Мире Не Просто Так… Короче, каждое слово они начинают с капс лока. Высчитывание пропорций и взаимосвязей всего сущего часто становится навязчивой идеей именно у графиков.

О творческих союзах: Настоящий художник с Настоящим художником не выживает, даже если они разного пола. Слишком быстро загаживают все вокруг и мгновенно спиваются. Настоящие, кстати, всегда очень много пачкают.

Гораздо приятнее иметь дело с художниками, которые «так». Среди них много женщин, занимающихся всякого рода прикладухой. Часто они считают свою деятельность обыкновенным ремеслом и легко образуют пары с Настоящими художниками. То есть у него Искусство и Творчество, а она так. Рисует-лепит-красит-плетет-вышивает, как положено скво. Иной раз проходят годы, прежде чем она замечает, что 80 % семейных доходов слагаются из ее «поделок», а «настоящее искусство» не продается (собственно, это его отличительный признак). Общаться с такими женщинами одно удовольствие, ремесло вообще здорово проясняет сознание, а если с ними иногда случается Искусство и Творчество, то это почти не оказывает на их личность губительного воздействия.

Из всего сказанного может показаться, что я не уважаю искусство. Ничего подобного – когда я пью водку, первый тост всегда за него. Но я твердо уверена, что всякий человек должен много работать, а искусство – это не цель и не процесс, а нечаянный и прекрасный результат, который получается только сверх ожидания. Если же заниматься им специально, то ничего, кроме заглавных букв, не выходит.

Извините, что пишу такие банальные вещи, но мои смешные «профессиональные» истории повадились читать серьезные люди, которые со страстью защищают упомянутых Творцов. Напрасно я с мучительным лицом объясняю, что это юмор, шутка, ирония – понимаете? веселье, стеб, ха-ха, смеяться тут, – они все равно приводят мне в пример какого-нибудь гениального аскета, который писал маслом, но никогда не пил. Ну приводите, чего уж там.

Но все-таки скажу, что, если придется выбирать между художниками, берите лучше скульптора. Тоже пьют, но ребята крепкие и какие-то по-животному бодрые.

Заключение: средства массовой информации – как показать себя миру и не слишком опозориться

(Советы начинающим от начинающей)

Как правило, юные существа довольно тщеславны, и популярность интересует их даже больше, чем яркие одежды и мобильные телефоны. Предел мечтаний для среднестатистического подростка – это попасть в телевизор, причем не особенно важно, куда – на «Фабрику звезд» или в «Дорожный патруль». И лучше бы у них это получалось пореже, тогда эфир был бы чище, а психика у детей крепче, не говоря уже о физическом и моральном здоровье.

Когда человек взрослеет, он обычно утрачивает жажду славы и более интересуется качеством и оплатой своей деятельности, чем ее общественным резонансом. И тут, зачастую, происходит удивительное: просто делаешь то, что тебе нравится, и популярность сама начинает носиться за тобой с топором, как убийца с отвратительными желтыми цветами (или наоборот).

Клянусь, это работает. Нет ни малейшей нужды бродить по тусовкам, хватая за рукава значимых для вас людей и подпрыгивая до уровня их глаз: «Я тут, и я классная!» Более того, нет никакой гарантии, что, если вы так не делаете, вас оставят в покое. Любая методичная творческая деятельность, исполняемая истово и с любовью, неизбежно порождает круги, которые раньше или позже дойдут до СМИ, и вам позвонят. Точнее – ВАМ ПОЗВОНЯТ. И тут уж храни вас Бог, потому что пережить искушение гипотетической славой не то чтобы невозможно, но крайне затруднительно. Я, сразу скажу, не устояла. Мне было до ужаса интересно, как это, когда видишь себя в журнале или в телевизоре, и при этом отчаянно стыдно, что меня увидят другие, – такое вот двойственное чувство. То есть в идеале мне хотелось попасть в театр с одним актером и одним зрителем (и оба – я), чтобы посмотреть на себя со стороны. Это какая-то крайняя степень эгоцентризма, когда главная цель – узнать о себе все, и мир используешь исключительно как тестовую полоску. Не замечая, что мир использует тебя точно таким же образом – окуная в мочу или еще во что.

Собственно, внимание СМИ я привлекла очень просто: завела блог (страничку в Живом Журнале), в который часто и с удовольствием писала. Через год у меня было довольно много читателей, и одно издательство предложило собрать мои записи в книжку. Естественно, я согласилась. Блог тем временем становился все более читаемым и выбрался в топ популярности на Яндексе. Честное слово, никаких специальных приемов я не использовала, просто регулярно писала о том, что мне действительно интересно, – о жизни, о любви и о кошках. И мне начали звонить журналисты: всех волновал феномен сетевой литературы, а я оказалась ее типичным представителем. Ну и вот оно – интервью, съемки, – короче, широкая популярность в очень узких кругах. Блоггер – сейчас модная профессия: если раньше, когда что-нибудь этакое в мире случалось, пресса кого просила прокомментировать событие? – какого-никакого политика, писателя, гея, футболиста и главного санитарного врача Онищенко. А теперь в этот список добавили блоггеров.

Постепенно я приобрела некий полезный опыт, который может вам пригодиться, – кто знает, вдруг ваша слава уже притаилась за углом?

* * *

Обычно все начинается с журналов. Тут надо запомнить, что если команда профессионалов ставит перед собой задачу показать тебя полным дерьмом, то у них все получится. На самом деле дерьмом ты не станешь, но все родовые признаки продукта будут налицо. Когда над тобой работает толковый стилист, фотограф и журналист, в итоге будет то, что они захотят. Хорошо, если у них нет цели сделать скандальную статью, но чаще всего есть. Единственное спасение – это обговаривать все до съемки. ДО – напишите себе на лбу кровавым маркером.

Сразу скажите, что интервью вы дадите только по почте, тогда у вас будет возможность обдумывать свои ответы столько времени, сколько нужно.

Настаивайте на предварительном просмотре фотографий и статьи – в печать должно пойти только то, что вы одобри т е.

В каждом конкретном случае могут быть детали, но запомните главное – все ваши условия обсуждаются, пока вы «нужны». То есть до того, как редакция получит ваши фотографии и тексты. Потом вы превращаетесь в отработанный материал, а предупредительная доброжелательность персонала – в снисходительное отвращение: «Ну что вам еще?! МЫ о вас, так и быть, напишем, радуйтесь».

Не то чтобы мне встречались только монстры, попадаются среди журналистов и милейшие люди, но принцип всегда один: их интересует статья, а не ваша репутация. О ней никто, кроме вас, заботиться не будет.

Если вам не хочется говорить о личной жизни – не надо, предупредите об этом сразу, а потом вежливо отклоняйте соответствующие вопросы. Меня однажды спросили, почему, собственно, я против? Ответ очень прост: потому что это, в сущности, никому не интересно. Если кто на самом деле беспокоится, ночей не спит, кушать не может, переживает: «Как там Марточка? Здорова ли? Муж не обижает?» – да разве ж я не расскажу?! Но читатель (зритель, слушатель) всего лишь хочет, чтобы его развлекли; я, выбрав публичную профессию, на это соглашаюсь, но выбор – как и чем развлекать – за мной. Главное, чтоб не скучно, а буду ли я анекдоты рассказывать, плясать или нижнее белье демонстрировать, дело пятое.

Но главнейшее из условий в общении с прессой все-таки – не волноваться. Во-первых, ничего особенного не происходит, рабочий момент и в вашей, и в их жизни, нагружать его дополнительным пафосом – себя не уважать.

Во-вторых, результат не имеет особого значения, вселенский позор в памяти людской живет три дня, локальный – десять минут после прочтения. Это только вы будете помнить вечно каждый прыщик на своих публичных фотографиях.

* * *

Затем приходит очередь телевидения.

Не обязательно быть сколько-нибудь известным персонажем, чтобы вас позвали на ток-шоу, – у них там вечная нехватка героев, поэтому берут всех и по любому поводу. Написали книжку – расскажите об этом; съездили в тайгу – ой, как интересно; да просто поссорились с мужем – тем более! – семейные темы всегда на пике зрительского интереса.

Тут ваша задача не впадать в экстаз и не соглашаться слишком быстро. Узнайте название и внимательнейшим образом посмотрите несколько выпусков. Существует довольно много передач, в которых гостя целенаправленно унижают, выбивают из колеи, раскручивают на скандальные заявления. Ничего личного, просто «народу нравится».

Для начала выберите себе мирное ток-шоу на местном канале, который не вещает на всю страну. Тогда, даже если вы не сможете связать двух слов, большого стыда не случится.

Ничего не бойтесь, наденьте удобную одежду и доверьтесь гримеру – они, как правило, профессионалы, сильно не изуродуют, а могут даже украсить. Но, на всякий случай, приходите заранее, чтобы, если грим вас не устроит, хватило времени его снять и наложить заново.

Естественно, попросите предварительно прислать вопросы, обдумайте их, но свои ответы не зазубривайте, потому что ведущие обожают менять сценарий на ходу, а вы, не получив ожидаемой реплики, можете впасть в панику.

Держитесь уверенно – специфика телевидения такова, что дураком выглядит не тот, кто говорит глупости, а тот, кто мямлит.

Чем больше вы скажете, тем лучше, лишнее все равно отрежут при монтаже.

Надо сказать, что мой «экранный» опыт свелся к одному-единственному разу. Мне предложили съемку, я сначала струсила и отказалась, но близкие настояли. Кто-то научил меня мантре: «Я – не я, а публичный персонаж, ему не стыдно», муж сказал: «Попробуй, полезный опыт», а редактор – «Это нужно для книги». Ну, я и пошла, ни капельки не волнуясь. Только, собираясь, почему-то порвала в клочки колготки, видимо, натягивала их несколько судорожно. Но вторая пара выдержала.

По дороге радовалась своей невозмутимости, пока не почувствовала некоторый дискомфорт в области декольте – оказалось, что надела майку задом наперед и ярлычок царапался. А в остальном я была совершенно спокойна.

Сам процесс действительно простой и нестрашный. Спокойное безопасное ток-шоу для домохозяек, никто не ставил перед собой задачи изничтожить отдельно взятую Марту К. Результат я не видела, уезжала из Москвы, но эфир обещали записать, и, когда у меня соберется чуть больше мужества, посмотрю обязательно.

Было интересно, но хватило одного опыта, от следующих предложений я отказалась. Мне достаточно своего поля – текстового, а чего не смогу добиться на нем, того и не надо. Я так решила, – должны же у меня быть хоть какие-то принципы и капризы? – вот пусть будет «не лезть в телевизор». Тем более пока вы начинающий, чаще всего приглашают не лично Вас, а «какого-нибудь гостя» – писателя, блоггера, художника или в качестве кого вы там собрались прославляться. И вы для зрителя – не более чем говорящее цветное пятно, которое он забудет, выключив телевизор. Стоит ли произведенный эффект вашего времени и волнений? Только в том случае, если вы, по счастью, не боитесь камеры и согласны часто мелькать на экране, количество в конце концов перейдет в качество, и вас станут узнавать в метро.

* * *

А вот дебют на радио мне очень понравился, это была передача на канале «Культура», и запись выглядела как обычная беседа с интересными людьми. Во время разговора я в основном улыбалась и кивала, что в условиях радио совершенно бессмысленно.

Самое интересное началось в день эфира. Я никому ничего не говорила, но собралась в нужный момент сесть за компьютер и прослушать программу по Интернету.

За час до времени Х мне позвонили по неотложному делу и сказали, что хотят меня видеть через тридцать минут на соседней станции метро – «обязательно!» Теоретически вернуться домой бегом я успевала, а практически – нет. Но я решила поступить элегантно, купить радиоприемник и послушать по дороге.

Первый, купленный в киоске, радио «Культура» категорически не ловил.

Встреча состоялась, а потом я зашла в магазин электроники и попросила продавщицу подобрать, «чтоб ловил». До эфира оставалось минут десять. Я сказала, что мне нужно успеть к определенной передаче, и девушка щедро предложила ничего не покупать и прослушать программу прямо в магазине.

Но! Меня обуяла гордыня смирения. Сделалось чудовищно стыдно признаться продавщице, что я – та идиотка, которая сейчас будет молчать и улыбаться в микрофон.

(По той же причине я не взяла машину и не попросила шофера настроить радио на нужную волну.)

Такого мощного приступа рефлексии не случалось со школьных лет, когда на выпускном меня все время приглашал танцевать мальчик ростом мне по плечо, а я из страха быть смешной отказывалась, и в результате провела вечер у стенки – ведь нельзя было признать, что мораторий касается его одного, пришлось отказывать всем.

И вот мы кое-как выбираем приемник, который вроде бы ловит (времени проверить нет), я иду к кассе, занимаю очередь, понимаю, что нужны батарейки, отхожу, ищу, возвращаюсь, отпихиваю мужчину с младенцем в синем комбинезоне, оплачиваю.

Выскочив из магазина, сажусь прямо на бордюр и на глазах у изумленной охраны начинаю рвать зубами пакет с приемником, который запаян в какой-то особо прочный пластик. Пальцы мерзнут (конец января), все выпадает из рук, но я вскрываю упаковку, заталкиваю батарейки и судорожно ищу станцию.

Нет, он ее не ловил.

И я отхожу от магазина, присаживаюсь на низкие зеленые перила и нахожу на радио «Ностальжи» Эдит Пиаф, которая поет «Нет, я не жалею ни о чем». Мелкий снег падает на мою красную от стыда и усердия физиономию, где-то в эфире происходит мой позор или мой триумф, а я смотрю на фонари, слушаю Пиаф и наслаждаюсь своей глупостью, уязвимостью, тщеславием и непосредственностью реакций. Ибо что еще можно сделать в такой ситуации, кроме как попытаться получить удовольствие от собственных несовершенств?

Ну а через месяц мне прислали ссылку на запись, которую выложили в Интернете. Оказалось, ничего особенного – не слишком хорошо, не слишком плохо.

И я окончательно уверилась, что не нужно бояться и не нужно возлагать на СМИ особых надежд – вряд ли вы проснетесь знаменитым даже после самого скандального интервью. Популярность нарабатывается медленно и отнюдь не в эфире, а за рабочим столом. Залог успеха в том, что делаешь каждый день, а не во вспышках фотокамер, направленных на тебя.

Умная, как цветок

Афоризмы житейской глупости

Обобщение – совершенно безнаказанная разновидность лжи. Можно обобщить все что угодно с чем угодно и, сделав затейливый вывод, оговориться: «Но возможны исключения», и ничего тебе за это не будет. Поэтому:

Самый простой способ удержать при себе двадцатилетнего мальчика – давать ему по первому требованию.

После подросткового голода малец какое-то время будет думать, что он в раю.

Самый простой способ удержать при себе двадцатипятилетнего юношу – не давать ему.

Очень сильно удивится.

Самый простой способ удержать при себе тридцатилетнего мужчину – поселиться с ним вместе.

В этом возрасте они, как кони, – кто оседлает и крепче вцепится, тот и покатается.

Самый простой способ удержать при себе сорокалетнего дяденьку – быть на 15 лет моложе.

Вообще, я тут посчитала и пришла к выводу, что умная женщина в половом соперничестве с легкостью победит девушку на 8–9 лет моложе, но если разница 13–14 лет, то не стоит и бодаться, шансов нет. Дело в том, что в масштабе «8–9» усушка и утруска организма заметна несильно и происходит, в основном, борьба интеллектов и опыта. Мужчина от обеих женщин ждет примерно одного, и выигрывает та, которая умнее («тупо умнее», я бы сказала, и «тупо выигрывает»). С «13–14» история сложнее – и не потому, что трудно конкурировать на физическом уровне. Просто мужик в ней ищет принципиально иного: другого поколения, другого восприятия, других реакций. И если взрослая женщина начнет придуриваться под малолетку, то немедленно проиграет. С другой стороны, и девушке на чужое поле лезть не стоит, так что кровавой бойни не получится. Единственный выход – сохраняя достоинство, попытаться понять, как вы вообще вляпались в эту историю. И больше так не делать.

Самый простой способ избавиться от шестидесятилетнего мне неизвестен.

Может быть, кормить его жирной пищей?

Женщины, с которыми делишь мужчин

Меня иногда спрашивают, почему я вообще так много внимания уделяю «соперничеству» женщин. Поясню. На самом деле, я искренне считаю, что отношения случаются исключительно между двумя людьми, и если со стороны пришел кто-то роковой-третий и все испортил, значит, паршивые были отношения. Назрело, значит. Не пришел бы третий – птичка бы пролетела, обгадила, и все погибло.

Но. Мужчины же такие скучные – не побегают с нами, не поиграют, – вот и приходится развлекать друг друга кошачьими боями в грязи.

Интересно, что тень «другой женщины» сопровождала меня почти треть жизни – собственно, практически с самого начала ее половой части. Когда я была маленькой, ровесники меня откровенно не интересовали, а взрослые мужчины были заняты, поэтому «другая женщина» маячила уже в условии задачи. Тогда я относилась к ним с огромным почтением – как же, это прошлое моего любимого, которое нужно уважать и, по возможности, не злить, как тотемного божка. Я рвалась не просто познакомиться, но и возложить цветы к стопам «Той, которая сделала Тебя тем, кого я Полюбила». И никак не могла понять, почему знакомиться не хотят, а цветы норовят засунуть мне в задницу – и хорошо, если в переносном смысле. Казалось бы, так сладко дружить, обсуждать нашего мальчика и делиться секретиками. Она может столько рассказать о нем! А я бы по-доброму объяснила ей, где она ошиблась и почему потеряла его. Я полагала, нам обеим нужно быть великодушными…

Резкая перемена в отношении происходила, когда я догадывалась, что «она» – это отнюдь не только его прошлое (и существенная часть настоящего), но и будущее. А меня там, в этом будущем, нет. Тут наступало гигантское недоумение, но я придумывала себе сложное объяснение: поскольку Он благороден по умолчанию, по праву моей любви, во всем виновата эта ведьма, которая его а) шантажирует детьми, б) бьет на жалость, в) опоила приворотным зельем.

Большая удача, что у меня тогда ни разу не хватило энергии и доброй воли, чтобы разрушить чужой брак.

Чуть позже я как-то успокоилась насчет чувств. «Занятые» по-прежнему были актуальны – они не покушались на мою жизнь и не пытались заявиться в дом с двумя чемоданами, чтобы жить вместе до конца наших дней. Женщины моих мужчин легко становились подругами: без всякого пафоса, простая вежливость – если постоянно с кем-то встречаешься в чужой постели, проще здороваться и перекидываться парой слов, чем делать вид, что это досадная случайность.

Более того, и со своими личными подружками я старалась по старой индейской традиции «преломить член», это как-то сближало. Чисто чтоб посплетничать потом – а как он тебе?

Этот этап закончился, когда в моей жизни стало слишком много таких девушек и таких разговоров. Реальность постепенно превращалась в «Секс в большом городе» – ну, кого мы сегодня трахнем и кому перемоем косточки. Захотелось более изысканных отношений и с женщинами, и с мужчинами.

Следующий период я называю «эрой гладиаторов»: я связывалась только с теми мужчинами, которые могли предоставить достойный материал для развлечений – не унылую жену или стадо тупых телок, а несколько умных и сильных женщин, с которыми интересно было играть. Мы интриговали, делили сферы влияния, элегантно пакостили и красиво проигрывали. Это было упоительно. Иногда в процессе партии спорная территория (собственно мужчина) настолько не имела значения, что мы просто не замечали, как приз отползал в сторонку и исчезал из виду.

Трудно сказать, как это кончилось, – как-то вдруг, в одночасье, стало тошно от случайности и неважности окружающих людей. Для меня оказалось невозможно делить с кем-то мужчину и при этом серьезно к нему относиться. К тому же есть что-то унизительное в том, что умные женщины посвящают столько своего бесценного времени «шашням».

Теперь я вроде бы научилась выбирать подруг самостоятельно, нужда в мужчине-поставщике отпала… или, наоборот, мой мужчина отказался приводить мне сестренок, и пришлось самой изворачиваться.

Легенды и мифы маленьких женщин

Состояние «маленькая женщина» начинается лет с тринадцати и длится столько, сколько длятся иллюзии. Почти каждое молодое существо совершает одну и ту же ошибку – уделяет слишком много внимания органу под названием «сердце». Это крайне несправедливо. Печень, например, гораздо более скромный и серьезный труженик нашего организма, но кто в юности слушает свою печень? Она тебе: «Не запивай экстази пивом, не запивай экстази пивом», – а ты ноль внимания. Зато чуть только екнет сердечко, как девочка готова идти у него на поводу, потому что с детства знает про «голос сердца» и «Маленького принца» читала: зорко одно лишь сердце…

Впрочем, ребенка можно понять: в 13 лет разум молчит, совесть не сформирована, печень пока терпит, половые органы еще не проснулись, а жить уже хочется. Везде написано (вот и в телевизоре сказали), что весь смысл в любви.

Тут должен вступить хор: «О как счастливы те, кто в юные годы имел невинные увлечения и не мечтал о любви». Знаете, есть такие дети, у которых музыкальная школа, художка и кружок юного биолога на уме чуть ли не до самого института. Но здесь речь про обычных девочек, не отягощенных особыми талантами и устремлениями.

И в томлении по-«настоящему» девочка начинает магический любовный ритуал. Она заводит себе Чувство с большой буквы, до поры беспредметное, которое культивирует, орошает слезами и потихоньку выращивает внутри себя, как радужный пузырь. И при этом хищно зыркает вокруг в поисках объекта, на который это богатство можно обрушить. Ну и находит какого-нибудь Его – такую же мелкопузую хрень, как и сама, но надо же с Чувством что-то делать?! И вот девочка ему это сияющее и радужное приносит, а он, а он… А он в любом случае оказывается меньше и хуже, чем тот образ, который она себе намечтала. Сердечный пузырь не воспаряет к небу, а бездарно лопается, и первый камешек ложится в основание Великой стены, на которой потом криво напишут помадой «мужики – козлы».

Спросите, чем мужчины-то не угодили, и она процитирует вам еще одну фразу из той же книги: ты навсегда в ответе за всех, кого приручил.

То есть приручили ее, а потом ей-ный пузырь лопнули. А как, интересно, это произошло, в чем приручение выражалось? Очень просто: он Смотрел и Улыбался. Он с ней Разговаривал и оказывал другие Знаки Внимания. А потом, к примеру, стал разговаривать с Другой.

Обратите внимание, я сейчас говорю о досексуальном периоде (дефлорация пузыря была в смысле чувств, а не чего там вы подумали). Тогда эта модель формируется, а потом уже девочка-девушка-женщина ей следует: носится со своей любовью, как с чемоданом без ручки, ищет, на кого бы взвалить, когда находит мало-мальски подходящего и теоретически готового, тут же с облегчением на него все сгружает. И если избранник, не дай бог, пукнет под тяжестью – все, недостоин. Сначала приручил, а потом опозорился.

Но, конечно, доходит и до секса. Дети растут, половые органы расцветают и требуют своего. После того как происходит первое удачное (это важное уточнение) совокупление, девочку переполняет эйфория и посещает удивительное откровение:

Секс придумала я (в смысле, не я-Марта, а я-она и ее поколение). Особенно это было свойственно приличным детям перестроечных лет. Сами подумайте, секса в СССР официально не было, видеомагнитофонов с порнухой тоже, прельстивые картинки до хороших девочек доходили редко, а по родителям никогда не подумаешь, что они могут чем-то подобным заниматься.[3] Нет, ну если бы они хоть раз почувствовали весь этот жар, и стыд, и наслаждение, неужели бы потом ходили с такими постными рожами? Да быть не может, зачали в скуке, а настоящее-то вот оно, только у меня и у Него.

Ну и вот, она придумала секс, благополучно пережила физиологическую привязку к первому мужчине (оказывается, все эти штуки можно проделывать не только с ним!) и, на свою голову, снова вспомнила про сердце.

Дети, лучше бы вы помнили про предохранение. Кругом столько заразы. (Это опять был хор.)

С ее-то опытом теперь надо срочно полюбить по-настоящему. На роль великой любви чаще всего выбирают взрослого мужчину. Почему? А чтоб жизнь медом не казалась. Мальчишками-то можно манипулировать с помощью механизма «дам/не дам», а тут хрен поймешь, на какую кнопку нажимать. Во всяком случае, «ты меня приручил» не годится – до нее он обычно уже успел приручить жену и одного-другого ребеночка, поэтому аргумент работает скорее против.

Но Девочка с Большим Сердцем не отступает перед трудностями. У нее есть крупный козырь:

До встречи со мной он и не подозревал, что… Что? Да ничего не подозревал, бедняга, и не жил, по большому счету. Во-первых, секс придумала она, так что сейчас ему все покажет. Во-вторых, у нее же Самое Большое Сердце, он и не знал, что можно ТАК любить, так жертвовать.

Деточка, лучше бы у тебя были Большие Сиськи. (Снова хор.)

И вот теперь у нее есть не только любовь и страсть, но и трагедия. Потому что он, козел этот женатый, радостно берет, чего дают, но разводиться и не думает. Это выше девочкиного разумения – помните «Красавца-мужчину»? «Жена моя стара, некрасива, а вдобавок еще и не любит меня. Если не можете пожалеть, так хоть поплачьте вместе со мной». Конечно, «козел», если уж он не совсем козел, этот текст не произносит, но она все угадывает, и плачет, и жалеет, и трахается самозабвенно. Он же не дурак, в конце концов сделает правильный выбор…

Да и что тут выбирать, если девочка точно знает:

После тридцати женщин не существует. Есть какие-то взрослые, к ним обращаются на «вы» и по отчеству, у них под одеждой, наверное, сплошные складки и целлюлит. Жена его вообще змея старая. А остальные тетки – ну что в них интересного? Это не конкурентки. Наверняка он не женится на ней, на юной и прекрасной девочке, только из трусости и чувства вины. «Он такой слабый», – говорит она и вздыхает, «но я сильная, я справлюсь». Главное – успеть до тридцати.

Они очень забавные, эти девочки, спать с ними одно удовольствие. Потом они вырастают и превращаются в цветы… Черт, да знаю я, во что они превращаются. Но вот здесь, сейчас, в моей книжке, на моем пространстве – пусть они не будут несчастны, а превратятся в красивые глупые живые цветы.

Остров неоттрепленных щенков

Не люблю, когда обижают девочек. Я не имею в виду взрослых теток, вплетающих в седины бантик с целью подчеркнуть свою вечную мумифицированную девочковость. Речь о действительно юных – все эти восемнадцати-двадцатилетние, необстрелянные воробышки, круглощекие пионы. Мир спрашивает с них по взрослому счету, и они уверены в собственной крутости, но ранимы, как голые хохлатые собачки, – нет крепкой шкуры, нет мозолей, нет пробега. И вот, когда я вижу, как вся эта нежность огребает по-взрослому, хочется взять бейсбольную биту и раздать обоим: и обидчику, и жертве – добить уж заодно, чтоб не мучилась. Не лезу по двум причинам: от строгого воспитания и потому что со стороны не всегда можно отличить чужое горе от чужого счастья.

Сегодня в метро наблюдала. Она, бедная, нарядилась: волосы завила горячими щипцами, туфельки надела, костюмчик красный (юбочка, маечка, кофточка). А он в мятой рубашке навыпуск – «не жарко тебе в этой хрени?». Но это ладно, а разговоры… Он ей пятнадцать минут рассказывал про сайты с машинками и великами, про компьютеры важное вещал (и даже мне было ясно, как мало он сам в них понимает), а она только потуплялась и юбочку одергивала. И вот я гневно думаю: «Если девушка тебе дала, это не значит, что ее не нужно развлекать! А ты, горе луковое, чего мучаешься? Я отсюда вижу, что эта штука у него не того размера, за который стоит цепляться». И тут девушка поднимает лапку и отвратительным бабушкиным жестом поправляет мальчику короткую челку. Раз, другой, третий зализывает прядь, а он терпит. Только через полминуты отводит ее руку, но сигнал понимает, переключается и говорит понятное – про свою беременную аквариумную рыбку. Девушка выдыхает, начинает улыбаться, в глаза смотреть. Такое уж их нехитрое счастье, полная взаимность и равновесие.

Или недавно с одной девочкой познакомилась. Ласковая, доброжелательная, пугливая, прозрачная. Часто прикасается к собеседнику, не от сексуальности особой, просто льнет, как маленькая непоглаженная зверюшка. Замужем за самодовольным типом раза в два старше, который наделал ей детей, а теперь воспитывает – ее. Она робеет, лишний раз вопрос боится ему задать, тянется на мысочках – конечно, такой взрослый и умный. И он, видать, сильно распоясался – и кто бы устоял, потому что нет ничего слаще власти над любящим существом. Когда видишь, как от простого твоего слова другой человек меняется в лице, башню-то сносит.

И я рассказываю о них подруге – обижает девочку, паразит, – а она утешает:

– Не переживай, она же вырастет. Лет через десять – пятнадцать она станет взрослой, красивой и свободной женщиной и бросит его, дурака.

И я думаю – да-да-да, отольются кошке мышкины слезки и мелкое сварливое тиранство, девочка окрепнет, сначала будет стервой, потом шелуха отпадет и выйдет просто сильный человек.

Но сейчас ее жалко.

Впрочем, мальчиков жаль не меньше. На улице обогнала бабушку с внуком лет пяти, но притормозила, потому что услышала:

– Ты тРус! Ты жалкий тРус, – вот так, с нажимом, – подлый трус! Не мужик!

Мне, конечно, интересно стало, в чем эта яростно осуждаемая трусость выразилась – у пятилетки-то.

– Мне страаашно, – хнычет потихоньку.

– Надо тебя в военное училище отдать, чтоб пороли по заднице, трусость выбили и мужика из тебя сделали.

В ходе дальнейшего подслушивания выяснилось, что мальчик боится сходить с эскалатора.

Да идите к черту, дама, – если человек способен признаться, что ему страшно (да еще такой грозной бодливой корове, как вы), он достаточно смелый. И не надо проецировать ваши личные эротические мечты на ребенка, порка с участием крепких военных не поможет, просто спуститесь с ним вечерком, когда народу мало, в метро и прокатитесь на эскалаторе разок-другой.

Но я, конечно же, не лезу в воспитательный процесс, просто думаю.

Взрослый, ребенок – неважно, главное, власть над материалом, возможность лепить, воспитывать, мучить. Да, мучить. Чужие эмоции соблазнительно близко, так легко причинять боль, вызывать слезы. Когда-нибудь он освободится и всем покажет, но пока до чего просто, до чего же сладко пушить хвост и обижать тех, кто нежнее…

Легенды и мифы взрослых женщин

Я довольно много наблюдала за взрослыми женщинами – сначала за мамой, теперь вот сестра выросла. Оказывается, у них существуют легенды, которые передаются из поколения в поколение. Механизм такой: сначала не веришь-не веришь, а потом бац, лет в 40 вдруг накрывает, и ты тоже начинаешь думать: «А похоже на правду…» Может, это кальций из суставов уходит или еще что, но многие взрослые женщины верят, например, в

Народные Средства. Мама рассказывала мне про Одну Женщину, у которой в пятьдесят было Личико, Как Яичко – не в смысле без носа и рта, а кожа гладкая. Так вот, она добилась этого «без всякой вашей химии»: ежедневно, придя с работы, она густо мазала лицо подсолнечным маслом и так весь вечер ходила. С утра перед работой тоже. В выходные – вообще целыми днями. Я осторожно спросила: «А муж у нее есть?» Есть, говорит. Бедолага. Вдумайтесь на минутку, каково это – жить с женщиной, у которой рожа постоянно в масле. И каково быть такой женщиной. Никаких яичек не захочешь.

А касторовое масло в башку втирать? Ну буквально на ночь намазала, пакет на голову надела, а утром смыла – делов-то. Всего-то два раза в неделю, и через год грива, как у лошади. Или хлебный мякиш с кефиром, тоже помогает.

А эти масочки из овсянки, меда, клубники, яиц, огурцов и сметаны? Всего 40 минут утром и 40 вечером, и личико, как… попка младенца (для разнообразия). Неужели жалко полтора часа в день на красоту потратить?

Вы знаете, да. Я не готова проводить свою жизнь с оливье на морде и с пакетом на голове. Мне, пожалуйста, все то же самое, в двадцать раз дороже, но в четырех маленьких баночках, и чтобы возни на полчаса в общей сложности.

Дешевая Косметика. Вообще, это случается с каждой девочкой, в любом возрасте. Иногда в недорогой аптеке или в магазине «Все для дома» вдруг (не исключено, что они там распыляют всякие вещества) накрывает уверенность, будто можно пользоваться кремом за 20 р. Черт знает, что это, но на полном серьезе покупаешь на 100 рублей какую-нибудь «Чудо-косметику», «Бабушкины рецепты», «Лесного доктора» и еще детского крема на сдачу. Разница в том, что маленькая женщина донесет все это до дома и выбросит (или, в крайнем случае, использует детское масло «Ласковые ручки» для анального секса – один раз, чтобы хорошенько запомнить и больше никогда не покупать), а взрослая, пожалуй, намажет на лицо. Потому что там, ага, никакой химии, все натуральное и нет привыкания, не то что у этих ваших «Виши».

Как бороться? Жестко – про анальный секс я сказала, а еще, беря в руки очередное «волшебное лукошко», включить воображение. Хочешь выглядеть как поношенное лукошко? Покупай.

Самолечение. Есть газеты, которые Прокляты. И я не про желтые газетенки-сплетницы, речь о более приличных изданиях, ориентированных на «старшее поколение». Это они – те самые пушеры, которые продают нашим родителям кремлевские таблетки, ультразвуковые приборы для излечения-от-всего, магнитные браслеты и книжки про уринотерапию. Печатное слово действует настолько, что задери юбку каждой третьей дамы непризывного возраста, а там какой-нибудь чудо-пояс из собачьей шерсти и подштанники для похудения.

Народная Медицина. Уринотерапия, да. Отвары, настои и примочки. Хорошо, если женщина здорова, как лошадь, и травку пьет от ипохондрии с двумя «п». Только ведь некоторые сначала мастопатию лечат капустным листом, а потом рак чистотелом.

Я не говорю о тех, кто проделывает все перечисленные трюки от нищеты или от отчаяния (как в случае с болезнями). Нет, крепкие женщины, живущие по нашу сторону от черты бедности, впадают в невежество точно так же, и причина их помешательства мне неизвестна. Скупость и желание накупить на грош пятаков? Вера в тайные рецепты и секретные знания? Неизвестно.

Для обеспеченных дам, кстати, существует еще один пункт:

Массаж, баня, косметолог. Не, я не совсем дикая, я верю, что помогает. Что после ряда процедур и личико, и попа будут как яичко младенца. Но реально сделать моложе на двадцать лет может только жесткая диета и хороший хирург, если не сдохнешь в процессе, конечно. Ухаживая за собой, будешь в полтинник выглядеть на сорок и отлично себя чувствовать. Но не на тридцатник же? «Обмануть время без усилий» невозможно. Но очень хочется, понимаю.

Уход важнее красоты. Бытует мнение, что некрасивая женщина при хорошем уходе заткнет за пояс красотку. Н-ну, я не знаю. Оно, конечно, да, вершины косметологии, пластика, «мы сами делаем себе лицо», яркая личность и все такое… Но красивые женщины и стареют красивее. Я смотрю на свою маму, которая у косметолога была лет двадцать назад и кремы покупает недорогие, «Лореаль» какой-нибудь. Но у нее правильные черты лица и отличная кожа сама по себе, поэтому всегда будет минус десять лет – порода такая. Поэтому собственные исходные данные необходимо честно учитывать, когда ставишь себе какие-то планки в вопросах внешности, увы. Чтобы не загоняться понапрасну.

Среди множества легенд взрослых женщин есть еще одна, прелестная. Ее чудесно излагают апокрифы, но мне более всего нравятся варианты Франсуазы Саган. В романах «Любите ли вы Брамса?» и «Ангел-хранитель» говорится о сорокалетних женщинах и двадцатилетних юношах. Взрослая «она» немного устало, сама того не желая, разбивает молоденькому «ему» сердце, а потом бросает (или сохраняет при себе на своих условиях). Боже, как прекрасно. Слышала о таком сто раз и верю-верю (похоже, я приближаюсь к возрасту легенд), но почему-то ни разу не видела. Нет, переспать и все такое, это запросто. Особенно, если разница лет десять. Но двадцать? Дело не в агрегатном состоянии дамы – юноши страстны и невнимательны. Дело в энергии. Извините, ради бога, но пепел к пеплу, прах к праху. Взрослые усталые люди (обоего, кстати, пола) быстро утомляются с жизнерадостными юными существами. Это как держать вместе таксу и кошку: игривая собачка может затрахать какого-нибудь унылого перса до смерти, потому что ей охота скакать круглые сутки, а он активен всего часа четыре в день. Мы все не прочь порезвиться со щенками, но когда он целыми днями все приносит и приносит тебе палку…. Поэтому Отношений, как мы любим, длительных и прекрасных, не получается. Скорее, «она» не разобьет «ему» сердце, потому что одним ненастным утром у нее прихватит поясницу, и, вместо того чтобы бежать на решающее свидание, она обвяжет спину пуховым платком и станет смотреть на дождь. А на следующий день поедет в баню и на массаж.

Женщина и крем от морщин

Складка между бровями у меня с двадцати лет, от первой любви осталась. Когда связь скоропостижно прервалась, два месяца я плакала, два болела, а потом как-то посмотрела в зеркало, а там непроходящие брови домиком и морщинка. Домик со временем пропал, а морщинка осталась. С тех пор утешаю себя тем, что это я слишком много думаю о любви.

Но вот сегодня заглянула в свой паспорт… Обычно я туда не лезу, уж очень фотография страшная, но тут понадобилась последняя тысяча рублей, которая за обложку запихнута, на черный день. И он наступил – кончился крем, а до денег еще дня четыре. И я случайно совершенно смотрю на дату рождения и понимаю, что с такой цифрой «много думаю» как оправдание не проходит. Гляди того найдется злец, который, увидев мою трагическую и абсолютно мимическую складку (на лице), скажет, что я просто старая. И я иду покупать не обычный крем, а от морщин – впервые в жизни.

Вообще, это больно и страшно, покупать крем от морщин себе, а не маме. (Или старшей сестре, в подарок на Восьмое марта – с любовью, ха.) Но, как оказалось, существуют разные степени позора, и кремы бывают разные: для тех, кому за то и за это – в смысле, на рекламе одних – уже Катрин Денев, а на других – все-таки еще Николь Кидман. И вот хожу я, смотрю на всякое. Кому за сорок пять – ну, столько вообще не живут… За тридцать пять – конечно, лет через десять – обязательно. За тридцать… Ну да, сначала крем за тридцать, потом коричневые х/б чулки, потом жареная картошка на ужин, мохеровая шапка и приемистая клеенчатая сумка в клеточку?! Эдак можно кончить у метро, торгуя тапками.

Тут подскакивает ко мне молодая консультантка в синей юбочке короткой – немосковский выговор и румянец аж сквозь пудру «Макс Фактор» пробивается – и говорит: «А вот с коллагеном, отлично заполняет морщины!» Ну только не надо при мне это слово! На «Лореале», например, написано «крем от несовершенств». Уж сразу бы добавили «для ничтожеств». И я минут сорок брожу среди всякой бюджетной дряни, прикидывая, как поправить лицо и сохранить остатки самолюбия. И тут вижу то, что надо, – тетеньку-консультанта за полтинник (не ценою, а возрастом). Дык, говорю, елы-палы, – и пальцем себе в третий глаз тычу (для тех, у кого извращенное воображение – который на лбу).

– А вот, – отвечает, – с клюквой и морошкой, от мимических… эээ… особенностей.

– А возрастная группа?

– Ну, три… – (смотрю нехорошо), – двадцать девять—двадцать семь. А с коллагеном вам рано, там химия.

Разумеет службу, зараза!

И я, счастливая, уношу коробочку, на которой нет никаких позорных слов, максимум, «замедляет процесс старения». Ну так это правда жизни – не надо лести, стареют все, только меееедлееннноо.

И теперь у меня есть еще одна бесполезная припарка на зеркальном столике и временно спасенная самооценка. Остается мечтать, как по окончании этой баночки меня похитят инопланетяне, усыпят и сделают инъекцию ботокса, чтобы просыпаюсь утром – без памяти и лоб гладкий. Жаль, балкона нет, а то бы вечерами выходила глядеть в небо и ждать тарелку. А без балкона мало шансов, конечно.

Коварство молодого месяца

Собираясь на прогулку, взглянула в зеркало и отметила, что глаза блестят лихорадочно и счастливо. И что интересно, без всяких на то оснований. Ну разве что совпали два редких и прекрасных события – в доме завелись деньги, а в магазинах начались распродажи. Это и сам по себе неплохой повод прошвырнуться по Тверской, а у меня еще и Уважительная Причина. Дело в том, что у меня погибла единственная коричневая юбка, причем погибла с помпой, забрав с собой в могилу мою репутацию. Было так.

Редактор одного журнала предложила написать им что-нибудь и для обсуждения деталей пригласила в кафе. Я нарядилась просто и строго, в скромные буржуазные вещи, в том числе и в ту юбку. Вообще, мне не очень нравятся журналы, тем более глянцевые, но зато я люблю работать, поэтому поломалась для порядка (давно ваш журнал в России? а какой у вас тираж? аудитория?) и согласилась. Домой вернулась, сохраняя настроение последней мизансцены («я – деловая женщина»), стала переодеваться и обнаружила. Весь подол впереди покрыт засохшими белыми пятнами, по запаху судя, от ванильного мороженого. Видимо, в разгар новогодней вакханалии я изгадилась и не заметила. И в этаком райском виде выступала перед потенциальным работодателем и всячески важничала. Одевалась второпях, что меня извиняет, но пятна были видны за километр. И даже сейчас, после стирки, остались (ванильное едкое!). И теперь нужна новая юбка.

И вот я выхожу из подъезда, а там тихо-тихо. Вдруг поняла, что уличная тишина состоит для меня не в отсутствии звуков, а в безветрии. Небо густого синего бархата, месяц юный, серебряный, и ни один листочек не шелохнется. (Впрочем, оно и понятно, листочков сейчас – фиг.) И пока я шла к железной дороге, в сердце была такая же тишь, красота и счастье.

Как я теперь знаю точно, надо было поворачивать домой – в этом состоянии категорически нельзя ходить на распродажи. А я еще растущему месяцу деньги показала, примета есть, чтоб прибывали. Все показала, дура.

Задача была купить крем для рук и юбку, денег на всякий случай взяла в три раза больше. Ну что сказать. Я честно хотела бюджетный крем, да только, вы понимаете, «Ланком» повадился запихивать свою продукцию в золотые коробки. Я взрослая разумная женщина (™), но при виде дорогих золотых коробок во мне просыпается бешеная сорока с пеликаньим зобом.

А потом стала присматривать одежду. Как взрослая разумная женщина, я всегда сначала обхожу магазины, выбираю, примеряю, а на другой день приезжаю и молниеносно все скупаю. И в этот раз почти получилось: сообразуясь с финансами, приметила легкое осеннее пальто, черное платье, юбку и свитер. С шести инспектировала Тверскую от «Бенеттона» до «Охотного Ряда», в девять вечера прослушала куранты на Красной площади, и совсем было собралась домой, но случайно зашла посмотреть на сумки. На минутку.

И теперь у меня есть красная лаковая сумочка, которая со скидкой стоит ровно столько, сколько все перечисленное (и ровно столько, сколько у меня с собой было) – просто удивительное чудесное совпадение.

Минут пятнадцать длилась эйфория от сияющего, непристойно красного лака, а потом начал просыпаться здравый смысл. В этот момент возникает удивительный эффект: личность раздваивается на две субличности, одна из них выглядит как маленькая грустная собачка, подвывающая «ну почемууууу?», а вторая – как вредная девица лет пяти, которая скачет на одной ножке, дразнится и орет «а потомуууу!» И уже в метро собачка начала побеждать столь явно, что мужчина, стоящий рядом со мной в вагоне, приблизил лицо и спросил: «Я могу вам чем-нибудь помочь?» К сожалению, для того, чтобы приблизить лицо, ему пришлось не нагибаться, а вставать на цыпочки, – такого он был роста, – поэтому я отрицательно помотала головой, а девица у меня внутри совсем зачахла. Зато собачка выросла.

На «Щукинской» зашла в «Алые паруса», купить еды и шампунь. К тому времени самоуничижение достигло такой степени, что на ужин взяла только немного брюссельской капусты, а шампунь нашла неведомой индонезийской фирмы за 30 (тридцать) рублей. Женщина за кассой пробила, посмотрела на цену, потом на меня, снова на цену, на меня – и я быстро и горестно закивала: да-да-да, Дама в Стесненных Обстоятельствах (это гораздо грустнее, чем Джентльмен в Поисках Десятки). Она вздохнула и простила мне 23 копейки.

Дома был муж, он выслушал и смиренно попросил не мыть «этим» голову, потому что лечить волосы нынче дорого.

Теперь вот сижу и прикидываю, смогу ли я, прогуливаясь, непринужденно прикрыть красной лаковой сумкой все пятна на старой юбке.

А вам хочу сказать только одно: никогда, никогда не показывайте молодому месяцу все свои деньги. Хоть на такси оставляйте.

Взлеты и падения взрослой разумной женщины (™)

Итак, субличности. Взрослая разумная женщина пытается вложить в мою бедную голову хоть немного здравого смысла, но, когда у нее почти получается, приходит некто, например Страшный Человек, и все портит. У него эластичная совесть, варварский вкус и отличное умение уговаривать, он кого хочешь доведет до морального падения в течение четырех секунд. Приведу примеры.

1. Взро… нет, это долго. ВРаЖ-ина точно знает, каков ее оптимальный вес – «рост в см минус 110». Она делает все возможное, чтобы его сохранять, но однажды взвешивается и падает в обморок – плюс пять! И пока она там валяется, приходит Страшный Человек, смотрит на весы, пожимает плечами и меняет стандарты: отныне оптимальным считается «рост в см минус 105». ВРаЖ-ина приходит в себя, знакомится с новыми правилами игры и начинает их яростно соблюдать. Не сомневаюсь, если весы однажды покажут мне еще +5, Страшный Человек снова придет и все уладит.

2. Откуда, кстати, эти пять кило? Ведь ВРаЖ-ина с утра съедает кусочек куриной грудки, в 18.00 – миску салата, заправленного ее слезами, а в 23.00 выпивает стакан кефира и ложится спать. А дело в том, что после 23-х просыпается Страшный Человек, идет на кухню и бессовестно сжирает три куска белого хлеба с вареньем. А я потом с утра не могу понять, почему мое домашнее платье перепачкано черникой.

3. ВРаЖ-ина честно следит за своими расходами. В истории с сумкой рассказано, как она одевается: сначала обходит магазины, выбирает и примеряет, возвращается домой и осматривает свой гардероб, прикидывая сочетания. Потом укладывается переспать все это дело, а утром, на свежую голову, приезжает второй раз и с хирургической точностью делает покупки. В идеале. Потому что где-то в первой части, после выбирает-примеряет, она врезается в крутящуюся дверь или бьется башкой об лед – не важно, главное, приходит Страшный Человек и молниеносно скупает все, что видит. А в силу своего дурновкусия он видит обычно самое дорогое и вызывающее. ВРаЖ-ина приходит в себя – цела, не изнасилована, мобильник на месте, но в потной ладошке намертво сжаты пакеты с чем-то золотым и лаково-красным. А мне потом все это носить.

Коротко говоря, ВРаЖ-ина прекрасно умеет: содержать дом в идеальной чистоте, воспитывать кота, правильно обращаться с мужем и составлять бизнес-план. И у нее все почти получается, но когда наступает критический момент, за которым «победа или смерть» (а точнее, поражение и депрессия или победа и депрессия, потому что на кой такая жизнь), приходит Страшный Человек. И говорит: расслабься; всю работу не переделать; коту нравится сидеть на столе, и тебе нравится, что он сидит на столе; муж тебя поймет; всех денег не заработаешь. И я расслабляюсь. Поэтому мне никогда не стать настоящим героем и победителем драконов. Но зато и депрессия у меня вряд ли случится на ровном месте, от одного только неутоленного перфекционизма. Главное, держать их обоих в узде и никому не давать слишком много воли – ни взрослой разумной женщине, ни страшному человеку.

Про штаны

Я пыталась скрывать, но теперь вынуждена признаться, что некоторое время назад меня поразила ужасная болезнь – толстожопие. Уже разнесло до 44-го размера и продолжает нести, а при моем росте это недопустимо. Как известно, существует единственный способ победить хаотичное разрастание задницы, поэтому я решила пойти в тренажерный зал (диету за способ не считаю, отношу к разряду извращенных развлечений).

Даже не знаю, что нужно мужчине, чтобы начать заниматься спортом, – гантель какая-нибудь или еще что. А женщине нужен Спортивный Костюм (не с маленькой буквы, а тот, что сродни карнавальному, – Снегурочки, Снежинки или Бэтмена). Однажды, когда у меня случилась очередная весна, я тоже решила подкачать задние ноги. Потратила неделю на покупку одежд, а потом явилась в зал вся в белом – в белом гимнастическом трико, в белых колготках и в белых носочках, – красивая, как маленькая нерпа. Тамошний хозяин по фамилии Жаворонков утратил человеческий облик и стал хватать меня за белые бока. После этого я потеряла интерес к спорту лет на пять.

Вспоминая о том случае, я пришла к выводу, что без порток все-таки заниматься нельзя, более того, надо сказать решительное «нет» всяческой эротике. И пошла в «Охотный Ряд».

Там, где я обычно покупаю одежду, сколько угодно спортивных штанов, просто груды, но все они какие-то странные. Продавщица показала целые стопки переливающихся и узких, как змеиные выползки, брючек. Понимаете, если бы я могла в это влезть, мне не надо было бы ходить в тренажерный зал, вот в чем штука. Но что же, пока я в это не влезу, в зал пойти будет не в чем?

Тем более, я выбрала ближайший клуб, который, судя по цене, был обычной качалкой для местных гопников. И долго бы я там прозанималась в таком виде?

– Мне для спорта, а не для понтов, – жалостно сказала я, а продавщица посмотрела с недоумением: как это «не для понтов», если у нас вся индустрия моды на них держится?!

И тут я вдруг сообразила, что сама дура, и штаны для спорта надо искать в спортивном магазине. Здесь же рядом и «Puma», и «Reebok», и «Nike»…

Не знаю, может, я плохо смотрела, и где-то там у них целые закрома добродетельных хлопковых порток с высокой талией, но на видном месте висели только скользкие полиэстровые брючки системы «потная попка». Нет, я знаю, что для снижения веса нужно потеть и все такое, но твердо уверена, что опрелости на интимных местах понижают сексуальную привлекательность женщины. Были, правда, хлопковые, системы «потертая попка» – не знаю, чем их пропитали, но штаны стояли колом. И все, разумеется, на бедрах. Так и вижу себя среди гопников, демонстрирующую нежные ягодицы при каждом наклоне.

Может, нужно было ехать на какой-нибудь черкизон, но я не люблю покупать одежду за пределами Садового кольца. Поэтому пришлось взять самые крошечные мужские штаны, они на мне мешком, зато тело не вываливается направо и налево.

В спортзале оказалось, что единственный потный гопник на раене это я. Рядом со мной девушка на беговой дорожке двигалась так аккуратно, что ни один волосок в прическе не шелохнулся. Тренер муштровал приличную даму средних лет в режиме «пять упражнений, отдых десять минут». Дяденька крутил велотренажер, не отрываясь от телека. И только я, в широченных штанах, грохотала железом и считала про себя вдох-выдох: «бля! – пипееец… бля! – пипееец…»

А сколько приносит наслаждения…

К музыкантам я отношусь с большим сочувствием – считаю, от шума у них мозги маленько набекрень. Но вот нашла в дневнике у одного саксофониста фразу:

«Машина, она как женщина. Дело не в том, сколько она жрет, а в том, сколько приносит наслаждения!»

А?! А ведь он музыкант, дудит. То есть инструмент совсем к голове близко – и такую умную вещь сказал. Моя личная теория воздействия звуковых волн на мозг погибает…

Так вот, дело не в том, сколько она жрет… Да и не так много она жрет, если разобраться: глоток росы там, глоток росы тут, кусок селедки, банку вареной сгущенки, да мяса маленько, да салатику, да творожка. Без сыра никак. Если торт есть, отчего бы и не торта? Всего ничего, вообще-то.

А на выходе зато, на выходе (я про нематериальный выход, конечно) – добро и радость, радость и добро. Сидит вечером, румяная, по уши в сгущенке, толстым голосом песенку поет: «А напоследок я скажу…» Что она скажет напоследок, науке неизвестно, потому что слова забыла, но что помнит, выводит душевно: «…с ума схожу иль восхожу-у-у (тут она не вытягивает, потому что в диафрагму полный желудок упирается) к высокой степени безумммства». Красота! Верный знак – если поет жалостное, значит, настроение у нее прекрасное. Такую королевну только хватай и люби: глаз радует, слух ласкает, пахнет сладко и телом обстоятельна. Некоторые ошибочно выбирают для любви худеньких, чем вызвали изобретение виагры и вибраторов, между прочим. Заметили? Пока были в моде пышечки, ни о какой виагре никто не слыхал, а как перешли на тощух, так пришлось срочно выдумывать всякое, чтобы возместить утрату пыла. Потому что пыл, он в вибрациях. Ты ее по заду хлопнул, волна и пошла. Пошла-пошла волна, и по грудям, и по ногам, и по животу. И пришла к тебе обратно, и ну тебя потрясать и подбрасывать. Удесятеренно! Потому у телесной дамы мужик всегда соколом смотрит, а у худой скучает и пандой косит.

А ума-то в ней, ума… Говорят, что с возрастом мудреют, – пустое это. Это мужики с возрастом, когда у них кровь от срама отливает и к голове приходит. А дамочки – от массы. Ибо целлюлит суть наш второй мозг. Видали когда целлюлит близко? Ямочки да впадинки? А то дополнительные извилины, чтоб вы знали, резервные закрома разума. Если такую умницу на диету посадить, она враз рассудок потеряет, только об еде все мысли будут. А верни ей задний мозг (по научному говоря), так она тебе вечный двигатель!.. Не, вечный двигатель она изобретать не будет, потому что безделица это, баловство, а вот дельное чего – запросто. Стиральную машину, к примеру, надо? Изобретет!

Творчества захотите – пожалте. Спляшет, театр представит, парсуну нарисует, стих скажет. Философскую мысль изъяснит такими словами, что и кошка поймет и заплачет от просветления.

А если беда, если враг? Тоненька-то девка руками-ногами взмашет, когтями вцепится, зубами угрызет – срамота одна. А большая женщина несуетливо на него сядет и не заметит, шо это было, – какой-такой враг? – только под седалищем хрустнуло.

А в радости она, напротив, пышна да пухова, ногами легка, руками ловка, языком подвижна. Мужику-то всего заботы останется – любить и кормить.

Так что кто ей считает, сколько она жрет, когда такая птица белая, лилия царская. Главное-то – наслаждение…

Милое усипусичное

Шла сегодня, вся в шелках, и думала – какие мы нежные. Нежные мы какие. Девушек, которые публично выкликают себя стервами и дьяволицами, боюсь. Мне нравятся другие, белокожие и пугливые или строгие, но справедливые. Беспринципность и агрессивность не сексуальны, и я даже в шутку никогда не стервенела.

Иду я, думаю все это, а сама вдруг вспоминаю фотосессию, которую мне однажды устроило издательство. Чтобы расслабиться перед камерой, я строила глазки фотографу, представляя, что он просто мужчина, а не при исполнении, и все просила, чтобы он меня поромантичнее снял. А в итоге вышла змея-змеей, со всеми родовыми признаками: помада красная, взгляд нехороший, часы с шипами. Но это потому, что я такая нежная на самом деле, надо же как-то защищаться от жестокого мира. Всякий понимает, что все мои грозные штаны цвета хаки и гриндеры – ирония, потому что «бульдоги» 35-го размера – это очень смешно.

Ну и вот, умиляюсь я сама себе, а потом лезу в сумочку… Что там носят самые нежные девочки на свете? Молескин, визитница, красная ручка, паспорт в украинской обложке (ментов дразнить), седальгин, кетанов, жвачка, писательские корочки (возила мамку порадовать, что дите у нее не просто безработное какое) – а еще что? А еще вот:

те самые часы на руке – у маленькой красной розы всего девять шипов, десятый потерялся;

на веревке флешка – мало того, что она четыре сантиметра в кепке, так еще и весит исчезающе мало, поэтому я отяготила ее шнурочком, девочковым таким. Дело в том, что это совершенно специальная штука – в шнур вставлены свинцовые дробины, от чего веревочка весит прилично, и можно ею, если что, по глазам (жестко двигая челюстью);

камень – нашла в Крыму и притащила в дом. Хвастала мужу, что это археологический кусок самодревнейшей стены, а он портил праздник, говорил, что просто слоистая порода такая, которая естественным образом крошится на ровные брусочки. Не знаю. Обычно я ношу его в кармане штанов, как мобилу, но сегодня была в тонком платьице, поэтому переложила в сумочку, чтобы кармашек не оттягивал. Прикинула, что, если враги – сначала морду шипами расцарапаю, потом камнем по голове, а уж потом веревкой по глазам.

И все это потому, что я очень нежная, как цветок. И если уж цветы такие, то к агрессивным стервам и подойти-то страшно.

Относительные отношения

И мама меня никогда не любила

У Линор Горалик есть чудесная история про анекдот «Почему артиллерия не стреляет», – знаете? – «тому была тысяча причин. Во-первых, у нас кончились снаряды…»

И вот она пишет: «Думаю, что люди нашего склада должны рассказывать этот анекдот так: «Французский генерал с холма наблюдает битву между французскими и русскими полками. Внезапно он видит, что его артиллерия перестала стрелять. Генерал мчится сломя голову вниз, находит командира отряда, говорит: «Что? что? что такое? почему артиллерия не стреляет???» «Мой генерал, – отвечает вытянувшийся в струнку командир, – тому была тысяча причин. Начнем с того, что мама меня никогда не любила…»

Так вот, круг моих друзей таков, что каждый второй может сказать о себе: «Мама меня никогда не любила». Не знаю, в чем дело, то ли среда специфическая, то ли вообще большинство детей чувствуют себя ненужными, то ли, правда, их мало любят. Десять лет, например, самый бесправный возраст – утрачены все привилегии раннего детства, но еще не приобретены свободы взрослого. Когда человек не годен для секса (еще или уже), он вызывает у всех раздражение. И невозможно отделаться от ощущения, что родителям ты только мешаешь.

Некоторые просто терпят, пока не подрастут, а кое-кто умудряется находить радость и в своем положении, но осадочек все равно остается.

Телевизор научил нас плохому, теперь каждый, посмотревший дюжину американских фильмов, знает, что все его проблемы родом из детства. «Народная психоаналитика» с легкостью дает ответ, почему тридцатилетняя девочка спит со всеми подряд, а сорокалетний мальчик не может жениться – конечно же, детская травма, и мама их никогда не любила! Каждый может сосредоточиться и припомнить что-нибудь ужасное: как она кричала: «Лучше бы тебе не родиться», как между делом сказала: «А ножки-то у тебя кривенькие, зубки плохие и носик картошечкой» и подытожила: «И замуж никто не возьмет». И, разумеется, это омрачило последующие двадцать лет.

Действительно, воспоминание о несчастной подростковой любви годится, чтобы поплакать ночью, когда у тебя ПМС, даже если с тех пор прошли две жизни. Но это совершенно неубедительный повод, чтобы рыдать остальные двадцать семь ночей в месяц.

Нет, бывают серьезные случаи, но ведь далеко не каждого в пять лет запирали в шкафу на сутки или насиловали в тринадцать. Почему же почти каждый норовит поставить брови домиком и затянуть песню о своих детских травмах?

В конце концов, те же американские фильмы дают отличный рецепт – пойти к психологу и поговорить об этом. Можно преодолеть по-настоящему страшные вещи, а не только нашу горестную младенческую недолюбленность. Другое дело, что тогда не на что будет свалить собственные неудачи. Поэтому лучше всю жизнь рассказывать благодарным слушателям, как тебя пороли за проделки подлой сестренки, а ты из-за этого пошла по рукам в шестнадцать лет и до сих пор не можешь остановиться. Ну или мама тебя, маленького, не целовала перед сном, поэтому теперь ты спишь только с другими мальчиками, такими же грустными и одинокими. Или вечно пьян, потому что папа тебя подавлял и вынуждал полдня ходить в мокрых колготках.

Я раздражительная по весне стала, ужас. Вроде бы умом понимаю, что некоторые люди такие противные, потому что несчастные (а не наоборот, несчастные, потому что противные). Но сейчас опять тепло, солнце опять золотое, а небо, вы не поверите, голубое. И я смотрю на это и думаю, каким же надо быть упрямым неудачником, чтобы за 30 лет не найти себе повода для счастья. Чтобы мир во всей славе своей не сумел тебя развлечь. Куда нужно спрятать глаза, чтобы не увидеть ничего хорошего за годы, прошедшие со времен несчастливого детства.

В общем, я изо всех сил работаю над собой, стараюсь любить людей и быть терпеливой, но вы же понимаете, как мне тяжело? Ведь мама меня никогда не любила.

Традиционный ноябрьский кризис: как пережить осеннее обострение с пользой

Подруга как-то рассказывает про знакомых, которые «остались без кошки».

Я спрашиваю – она умерла?!

Нет, говорит, пришлось отдать, обоссала всю квартиру. Они тогда потеряли нескольких друзей…

– Они умерли?!

– Нет, приходить перестали, воняло сильно.

(И тут она сказала, что у меня «трагическое восприятие мира».)

Я считаю, в ноябре каждый порядочный человек должен от трех до десяти дней проваляться в депрессии. Если вы почему-либо не валяетесь, как алюминиевая ложка, это говорит о недостаточно тонкой душевной организации. Поэтому хотя бы не признавайтесь никому, не позорьтесь. Упомяните, между прочим, что выходные пролежали лицом вниз, размышляя о тленности всего сущего, даже не могли спать и кушать, а морда у вас вовсе не сытая, а отечная от пьянства. Потому что вынести этот мир на трезвую голову совершенно невозможно.

Но искренне надеюсь, что подобных толстокожих типов среди моих читателей нет, и каждый честно отскорбит положенные дни, ибо ноябрьская депрессия обязательна для всякого интеллигентного человека, как рождественский пост для христианина.

Проведите это время с выдумкой! Для начала определите, какой тип скорби более вам сладок.

Мне очень нравится вариант, рассмотренный в эпиграфе, – «трагическое восприятие мира».

Трагический Восприят (извините мои неологизмы) встает каждое утро с мыслью «я умру-ты умрешь-кошки умрут» и с этой же мыслью укладывается в постель вечером, что не мешает ему отлично чувствовать себя весь день. Такой проснется, поплачет, а потом, к примеру, «закажет себе киселя и станет его кушать». Перед сном тоже поплачет, откатает скандал близкому человеку и спокойно заснет. Как истинный денди, который, одевшись, забывает о своем костюме, Трагический Восприят в течение дня не помнит о длинном байроническом плаще, лежащем на его плечах. Только если кто на полу наступит, тогда может спохватиться и поговорить о смерти. Поймите главное: идея бренности мира красной нитью проходит в его сознании, но настроения не портит.

Другое дело – Профессиональный Истерик. Вы узнаете его по глухому черному пальто и бегающему взгляду, устремленному под ноги. Дело в том, что он постоянно отыскивает местечко посуше и почище, на котором можно завалиться на спину и забиться в истерике.

«Эта погода меня убивает. Эти люди меня убивают. Эти цены меня убивают. Этот мир убивает меня на фиг». Понятно, что при таком количестве потенциальных убийц жертве приходится блюсти железное здоровье и всячески беречься. Не дай бог что-то нарушит его внутренний фэн-шуй. Типичная лексическая конструкция – «неужели они не понимают, что…». Неужели они не понимают, что спрашивать «как дела» СЕЙЧАС – бестактно. Предложить стакан воды с газом, если всему свету известно, что я пью без, – возмутительно. Спросить, который час, когда у меня на лице написано, что я не хочу общаться, – подлость. Иметь при мне довольный вид – издевательство. И так далее. Вечное космическое раздражение – главная примета данного типа.

Я робкий человек, мне гораздо ближе Кроткие Неудачники. Вот подойдет он с утра к окну, увидит дождь – и зарыдает. Потому что он сегодня собирался загорать или на лыжах, а тут такая беда. Боженька его не любит, присылает скверную погоду в ноябре, в то время как все остальное человечество имеет комфортный климат круглый год. У него за плечом личный демон, который генерирует ему персональный мороз зимой, жару летом, осенью – грязь по пути следования и отдельную эпидемию гриппа весной. Цены на меха повышают сразу после того, как он соберется купить шубку. Как, почему, откуда узнали?! – неизвестно, но факт остается фактом: буквально вчера подумал, а сегодня – глядь – взлетели! Нужно быть святым, чтобы вынести это постоянное преследование со стороны остального мира.

Поэтому многие не выдерживают и становятся Злобными Завистниками. В самом деле, если мне чего-то не хватило, это верный знак, что кто-то где-то урвал лишнего. Не повезло мне – повезло «ему». Иногда это гипотетический «он», иногда персонифицированный. Эгоистичный завистник переживает только за себя, благородный – за справедливость. В его лице обездолена лучшая часть человечества, и, если прямо сейчас ситуацию не выправить, мир рухнет. Поэтому настроение всегда ни к черту – поделать-то ничего нельзя, и даже на похоронах «врага» обязательно окажется слишком много цветов.

Приведем пример. На вас нагадила птичка.

Трагический Восприят отряхнется и пойдет дальше, но вечером напишет невозможно грустный текст о несовершенстве мира, и ни одна живая душа не догадается, какова истинная природа его скорби.

Истерик учинит небольшой, но яркий сердечный приступ, в красках расскажет десяти знакомым об этом событии и двадцати – о жестокости тех десяти, которые не оценили ужас происшедшего.

Неудачник впадет в запой оттого, что Господь создал голубей, чтобы его помучить.

Завистник сразу сообразит, кто подослал птицу.

Разумеется, я прошлась по верхам. На самом деле, депрессивных схем гораздо больше, кроме того, истинные умельцы способны чередовать и комбинировать их бесконечно. Творите, выдумывайте, пробуйте – и феерический ноябрь для вас и ваших близких гарантирован.

Женщины, счастливые в любви

Как вы заметили, мне пуще пряников нравится сочинять истории о женщинах несчастных. И наблюдать за ними гораздо интереснее, и рассказы жалостные выходят. Потому что стоит только женщине удачно влюбиться, как все, считай, полчеловека осталось – мозг отсох, глазки пьяные и токует только о том, как ее прекрасно полюбили вчера и как, если все будет хорошо, прекрасно полюбят завтра. В такой ситуации окружающим лучше не испытывать свои дружеские чувства на прочность, а удалиться в укрытие и там ожидать развития событий.

Если все пойдет плохо, вылезайте – женщина будет токовать о том, как она несчастна (и у вас появится шанс написать жалостный рассказ), а потом успокоится и станет сама собой.

Если же все пойдет хорошо, то из укрытия выходить не нужно. Они, женщина и ее предмет, споются и заживут вместе, а в таких случаях друзья ни к чему. Первое время. Потому что очень скоро парочка устанет заниматься друг другом и захочет общения. Точнее, это они так называют, «общение», а на самом деле им нужны зрители в формате «придите и взгляните на наше счастье».

И вот что я вам скажу – надо быть очень кротким и терпеливым человеком, чтобы сидеть и молча созерцать это их счастье. Не потому, что все мы завистники и гады. Просто мы все уже взрослые, корявые и странно скроенные существа. И когда две такие буратины (особенно за тридцать) честно пытаются друг к другу приладиться и притереться, зрелище, надо сказать, жутковатое. Каких только поз, компромиссов и «маленьких хитростей» не навидаешься. Они любят и хотят жить вместе, и на многое ради этого готовы – на что-то закрывают глаза, а для чего-то, напротив, прорезают третий. Меняют круг общения, привычки, убеждения и самый стиль жизни. Бросают пить, начинают пить, находят работу, бросают работу. Переезжают, делают ремонт, некоторые меняют пол. Усилия их достойны всякого уважения, я считаю. Выглядит иной раз страшненько, но это нормально – хочешь получить представление о настоящей жизни, взгляни не только на «лилии полевые», а посмотри на роды… Другое дело, что, если не хочешь, тебя все равно заставят – смотреть и одобрять.

Ну да ладно, этот этап пережит. Наблюдаемая женщина выглядит спокойной и довольной, она как-то устроила пространство вокруг себя и теперь обратила взор на остальной мир. На вас. Ну и вы, раз уж от этого не отвертеться, посмотрите ей в глаза. Что там? На поверхности, понятно – счастливый период и море секса. А поглубже? А вот из глубины неожиданно выглядывает Чужой. Потому что у них, кроме секса, еще и Взаимопонимание. На практике мужчинско-женское взаимопонимание обычно означает, что дама начинает жить интересами партнера. И не просто, например, удить, а разделять его политические и другие взгляды. Ну да, Душечка медицине известна, но она простая душа и ее в периоды до и между мужьями как бы не существовало. А наблюдаемая женщина была вполне развитой личностью, и вот, прямо на ваших глазах, ей свернули голову набекрень.

Была такая: неглупая, хитренькая, начитанная, осторожная, ехидная, интуитивно понимающая, что хорошо, а что плохо. Чувство меры заменяло ей мораль, а хороший вкус – убеждения. Обыкновенный человек системы «женщина», открытый для всего нового, но достаточно разумный, чтобы не перепутать дерьмо с пирожным «картошка».

А стала? Ну, это как повезет, смотря на кого наткнулась. Допустим, ее прибрал к рукам высокоморальный тип и хочет сделать из нее личность с большой «Л». Или ей достался вольный художник, который тоже хочет сделать из нее личность, но с большой «С» – свободную. Или деловой мужик с понятиями, которому нужна нормальная баба – тоже ясно, что не с маленькой буквы. Или извращенец какой, и тут уж даже букву не угадать. Во что можно вляпаться, не перечислить. И дело не в том, что если мужик за тридцать свободен, то мозги у него заведомо свернуты, – не всегда. Наверное. А просто люди уж очень просты – одинокие, внушаемые, и счастья сильно хотят. И если вдруг оно случается, нас начинает тащить друг к другу со страшной силой, и мы подстраиваемся, прилепляемся и, чтобы не сойти с ума от жесткого когнитивного диссонанса, перенимаем чужую окраску и чужой образ мыслей. В большей степени перенимает, как правило, тот, кто нежнее, гибче и, как ни странно, умнее, потому что умный человек проще идет на компромиссы. Женщина, то есть, чаще всего перенимает, уж извините мне мой гендерный шовинизм.

И вот вы смотрите на нее, на знакомую вашу женщину, и слушаете, как из розовых ее уст изливаются, вместо обычного изящного злословия, Убеждения, Суждения и Точки Зрения. Да и уста могут поменять цвет – потому что мужчина оказался любителем натуральности или, напротив, непотребной раскраски. И стиль одежды, смотришь, другой, и пищевые предпочтения. Но главное, главное – мысли. Даже не сам текст, а резкость боя и заглубление дробины вызывают желание упасть на пол, прикрыть голову руками и отползти. Неофиты фанатичны, и, если женщина заметит ваши судорожные подергивания в сторону двери, – все, подругу вы потеряли. Она решит, что вы не рады ее счастью, и отрясет вас как прах со своих легких стоп.

И что? Оправдываться, соглашаться или, наоборот, спорить и вразумлять? Тут все зависит от того, философ вы или боец. Боец, наверное, полезет спасать друга и будет воевать за голову женщины с ее мужчиной. Я считаю, это зря. Как бы чудесно мы ни относились друг к другу, это ее жизнь. И пусть она проведет ее, как сможет, сама. Останутся ли они едины не только плотью, но и мозгом или обретут частичную автономность, – не наше дело. Не слушайте, что Толстой сказал – не все счастливые семьи похожи, – откуда ему знать со стороны, его-то брак не шибко удался. Каждая семья изобретает свой способ – это я вам изнутри говорю. А вы… а вы пройдите мимо и простите им их счастье, как сказал один идиот.

Маленькое наблюдение, но с эпиграфом

Как-то мы с девочками сидели в кафе, пили чай и больше ничего не хотели, и тут прибежала с работы еще одна наша подружка, голодная. Спросила себе целую тарелку чего-то с картошкой и стала красиво и невозможно аппетитно есть. Мы смотрели, смотрели, а потом быстрая Оксанка сказала то, что я медленно и тоскливо думала: «Ох, я тоже хочу». А та, доедая: «Только это не бери, очень невкусно».

– Но ты ТАК ешь!

– Я всегда так ем.

А теперь собственно наблюдение. Некоторые влюбленные женщины рассказывают о своих мужчинах так, что заочно тошнит. Вроде и глаза у нее сияют, и эпитеты самые лестные, но общая картинка вырисовывается – дурак дураком. Почему – не знаю. Но слушаешь и отчетливо понимаешь, отчего она будет несчастна, насколько сильно и через какой срок. С трудом подавляешь желание, дослушав дифирамбы, ласково сказать: «Прекрасный человек, прекрасный. Позвони мне через месяц, если что».

А другие так расскажут, что просто хватай и беги. Есть у меня одна знакомая, чьих мужчин я специально училась не хотеть. Потому что напредставляешь себе всякое, а потом приходит человек как человек. Или, что еще хуже, придет и правда понравится, и бродишь потом за ней, и ноешь «ну дааай поносить…». И хорошо, если не даст, потому что я опыты проводила – наблюдала тех же мужчин после того, как она их бросала. И всегда (всегда!) оказывалось, что птичка улетела, и ничего в нем интересного для меня больше нет.

Я думала, это мой детский «синдром младшенькой» вернулся: у меня в младенчестве аппетита не было, и я соглашалась есть только то, что крала из тарелки старшей сестры. Но тогда бы эта ерунда у меня со всеми происходила, а так есть еще и первый тип (когда тошнит).

И я склоняюсь к мысли, что все дело в подаче, в том, как они рассказывают. И сама на всякий случай стараюсь своих мужиков не рекламировать. Потому что не в ресторации мы, и другое блюдо никто себе не закажет, а полезет прямо в твою тарелку, руками…

Чего-то вдруг вспомнила давнюю историю

Говорят, что, когда женщины долгое время живут в одном доме, у них синхронизируется менструальный цикл. Мне неизвестно, как оно на самом деле, но могу сказать, что с подругой, которую знаю много лет, у нас с некоторых пор запараллелилась личная жизнь. Случается у нее любовь до гроба – глядишь, через пару месяцев и у меня роман века настает. Додумывается она до очередной гендерной теории, а я чуть ли ни со второй фразы говорю: «Ага, и я тут недавно об этом написала…» Иногда обидно даже, когда прибегаешь «с горячим орехом новости во рту», а тебе с порога сообщают – «знаю-знаю».

Однажды у нас с нею закончились две любовные истории с мужчинами наших мечт, и мы собрались, чтобы поговорить об этом.

– Я тут имела удовольствие увидеть его новую телку.

– Забавно, я тоже на днях познакомилась – с его. В смысле, с нашей новой телкой, а не с вашей.

– Ну и?

– Ты про вашу расскажи.

– Я первая спросила.

– Ты первая начала рассказывать.

– Да чего там… Я в ужасе, она – никакая.

– Надеюсь, у нас разные телки, потому что наша – тоже.

Коротко говоря, когда ядовитый цветок моего сердца предъявил новую девушку, сразу вспомнилось словечко одной сибирской бабушки – «нихтошка». У нее нет лица, нет чувства юмора, она зануда. Дело даже не во внешности, а в приступе глубочайшей тоски и скуки, который наваливается в ее обществе – не только на меня, но и на независимых экспертов.

У подруги был несколько иной вариант, но и он вписывался в характеристику «никакая».

– Ужас в том, что это именно то, что он всегда хотел. Такая телка была у него до меня, теперь такая же после. Мне стыдно быть в их компании. Как я могла так вляпаться?! – и дальше она говорит о том, как обидно, когда тебя втягивают в унизительное соперничество. – Его на моих глазах клеили нереальные красотки, а он из всех выбрал самую неинтересную. Да он просто…

И тут я понимаю, что параллельность наших переживаний нарушена, потому что меня обуяли несколько иные чувства.

Мне тоже до чертиков горько, но я не испытываю претензий ни к нему, ни к «девушке», и единственная мысль – «Господи, до чего же я НЕ ТО, что ему нужно. У меня не было никаких шансов». То есть вектор прямо противоположный, и, как мне кажется, ход ее мыслей правее и жизнеспособнее. Идея «он дурак с жалкими вкусами» всяко полезнее, чем «я не гожусь в соперницы даже каракатице» или «я не годна ему».

В данном случае сохранять логику, объективность и здравый смысл – это красиво, но неполезно. Уж лучше быть ехидной, злоязычной, несправедливой, чем потупляться и скорбеть о собственных несовершенствах. Время раскаянья и анализа придет, но позже, а сейчас, по-горячему, проще и лучше говорить не «я не подхожу ему», а «он мне не подходит».

Нет смысла угрызаться, когда и без того тяжело.

Красавчики

Сегодня в «Охотном Ряду» видела чудной манекен – сидячий. Я так упорно пялилась, пытаясь понять дизайнерскую идею – кроя-то не видно толком, – что манекен смутился и завертел головой. Живой мальчик оказался, но не в моем вкусе, слишком сладенький.

Вообще, я люблю красавцев, сил нет, трепещу вся. С человеком средней физической одаренности могу позволить себе всякое, но вот чтобы разбиться сердцем – только об красавца. Коллекция у меня небольшая, но подобрана со вкусом, и долгими зимними вечерами я занимаюсь классификацией экспонатов. Можно делить красавцев по росту, цвету волос, возрасту и форме черепа, но я слишком постоянна в своих пристрастиях, поэтому кучка двадцатилетних блондинов у меня совсем маленькая, а тридцатилетние брюнеты, напротив, свалены грудой. Все они высокие, со скулами, запавшими щеками и в кудрях. Скука, одним словом. Поэтому я предпочитаю разбирать красавцев «не по внешностям, а по внутренностям». А изнутри они бывают двух типов (верю, что их больше, но в моей крошечной выборке всего два) – самовлюбленные и презирающие свою красоту.

К первому типу относятся мальчики, не уверенные в своей подлинности. Либо у них была очень яркая мама, либо в детстве они много болели и навеки усомнились в надежности тела… или красота им досталась не легко, а в результате работы над собой – понадобились физические нагрузки или пластические операции. И они все время помнят две фотографии «было»-«стало» и готовы глядеться в каждую ложку, чтобы ежеминутно убеждаться, что «было» нигде не вылезает. С ними просто, но не очень интересно. Во-первых, когда я смотрю в «сделанное» лицо, то какие бы толковые вещи оно ни произносило своими прекрасными устами, я на третьей минуте начинаю отвлекаться, потому что прикидываю: если мне закачать силикон в подбородок, это добавит моему имиджу значительности или стервозности? И надо ли извести складку между бровями, потому что сильные люди ни на чем до такой степени не сосредоточиваются, чтобы постоянно хмуриться. А во-вторых, они и от женщины ждут такой же безупречной ухоженности и уверены, что целлюлит – это не вторичный половой признак, а безобразие.

Поэтому, когда в моей жизни появляется самовлюбленный красавец, я начинаю делать дыхательную гимнастику и махать гантелями. То есть занимаюсь вещами полезными, но скучными.

И от лени я предпочитаю второй тип – настоящих первородных красавцев, презирающих свою внешность. Вот уж кто перед зеркалом не пляшет. У них, правда, куча особенностей. Папа учил быть настоящим мужиком, а у ребенка кудри до плеч и кисти, как у пианистки. При первой же возможности мальчик устраивается так, чтобы ему сломали нос и вырезали шрам на морде, бреет голову и накачивает руки – но не для красоты, а чтобы выглядеть жестко. Одевается в хаки, татуируется, иногда заходит так далеко, что отращивает пивное брюхо. Продает, короче, свое первородство за чечевичную похлебку. Обычно мое присутствие рядом с ним продолжается до бритья головы (но если форма черепа хорошая, то могу продержаться и до татуировки, но вот появление брюха я пережить не в состоянии). Ухожу в слезах и помню всю жизнь.

Более всего меня волнует третий, гипотетический тип, – красавцы, которых не заклинило на внешности. Но мне такие не встречались, потому что, если человек выглядит, как я люблю, это просто не может не наложить отпечаток на его характер. Вот такой замкнутый круг нарисовался. И в итоге сижу я, как дурочка, без десерта.

Брошенный муж: ответный удар

«Горечь нашей жизни не в том, что мы умираем, а в том, что умирает любовь», – сказал Моэм. В один печальный день кто-то из двоих понимает, что пора уйти. Так уж выходит, что чаще всего решение принимает женщина. Когда у нее появляется новый мужчина, она обычно от всего сердца желает «бывшему» счастья и чувствует себя немного виноватой перед ним.

Но это быстро проходит, потому что наши брошенные партнеры склонны выкидывать неприятные фокусы. Например.

Он немедленно заводит себе какую-то девицу. Нет, вы, конечно, хотите ему только хорошего, но так быстро?! И такую…эээ… явно недостойную особу! Ясное дело, что он в отчаянии хватается за первую встречную, но почему-то она всегда оказывается слишком молодой и безмозглой (или прожженной и корыстной), слишком некрасивой, вульгарной, в общем, гораздо хуже вас. «Девушки-эхо» (те, которые приходят сразу после нас) чаще всего противоположного нам типа, например, я – маленькая неглупая шатенка, а следом за мной обычно появляются высокие добрые блондинки…

Он делает для нее то, чего вы так и не добились. Это безобразие, в самом деле. За пять лет совместной жизни он не вывез вас дальше Крыма, а с малознакомой девчонкой немедленно уезжает на остров Пасхи. Вы полжизни положили, чтобы вытряхнуть его из старых штанов, а теперь он завел себе стильные вещи и выбирается на вечеринки дважды в неделю. Балует своих женщин и дарит им цветы без всякого повода. Такое впечатление, что ваше воспитание наконец-то принесло плоды, но воспользуется ими кто-то другой.

Он переспал с вашей подругой! Можно, конечно, утешать себя тем, что он сделал это, чтобы стать к вам чуточку ближе, или из мести, но все равно ужасно неприятно. Тем более, все пикантные подробности вы узнаете первой, и подругу в итоге потеряете, потому что да, он теперь свободный человек, и вы тоже задели его самолюбие, уйдя к другому, но, но…. В общем, вам обидно, и все тут.

Он стал больше зарабатывать. Когда вы были вместе, денег едва хватало, а теперь он позволяет себе дорогостоящие развлечения, получил повышение и тратит направо и налево крупные суммы. Причем проматывает их совершенно бездарно (вы-то знаете наверняка, что на самом деле ему следовало бы купить в первую очередь – новые мозги). О, конечно, это его личное дело. Но почему же он не добивался такого успеха при вас? Не хотел или не мог? Возникает неприятное ощущение, что вы камнем висели у него на шее.

Он вполне доволен жизнью. И это самое обидное. Почти каждая из нас живет в приятной уверенности, что дает своему мужчине силы, а без них он погибнет или хотя бы впадет в ничтожество. Такова одна из причин, по которой мы затягиваем бесперспективные союзы на годы – вроде давно пора расстаться, но ведь пропадет он без меня…. И вот выясняется, что он прекрасно себя чувствует, будто только и ждал вашего ухода. Ваш «старый муж» внезапно оказывается молодым привлекательным мужчиной, у него началась новая жизнь, а ваша как будто бы кончена…

Что же делать?! Вы удивитесь – ничего. Нужно все время держать в уме, что сами его оставили, вы теперь чужие, никаких прав на него у вас нет, а он вам ничего не должен (я не беру сейчас в расчет алименты и прочие имущественные разногласия, речь только о чувствах).

Попробуйте усмирить свой эгоизм и посмотреть на ситуацию спокойно: сначала вы наставили ему рога и отпустили пастись, а теперь удивляетесь, что он ведет себя как козел. С ним уже ничего не поделаешь, не пытайтесь контролировать ситуацию – он свободен. Подумайте лучше, почему вам так больно? Получается, что, забрав свои вещи из его дома, вы не ушли, вы все еще там, сводите старые счеты, соревнуетесь, злитесь. Живите настоящим и будущим, а прошлое отпустите, пусть идет своей дорогой.

А если не получается? Что ж, всегда остается немного сомнительный, но оригинальный ход: попробуйте к нему вернуться. Вполне возможно, что не все между вами кончено, любовь никуда не делась, просто вы перестали чувствовать ее остроту. Всегда есть шанс, что расставание освежило чувства. Звучит неубедительно, но такое случается, я лично знаю женщину, которая ушла от своего мужа, а через три месяца вернулась. В течение семи лет брака у нее накопилось множество претензий, секс перестал приносить радость, начались ссоры. Но после развода «скучный» муж вдруг подозрительно расцвел, похудел и стал отлично одеваться. Вот это ее и добило. Она вернулась – не потому, что решила опять испортить ему жизнь, просто снова почувствовала интерес.

Как выражался Айзенштайн из «Летучей мыши»: «Кажется, в этой книге я пропустил самые прекрасные страницы…» Через полтора года у них родился ребенок, и теперь все трое очень счастливы.

Так что чудеса случаются, но редко, слишком редко. Чаще люди расстаются навсегда, и лучшее, что можно им пожелать, – уходя, уходить. И еще, как бы ни было обидно, имеет смысл присмотреться к «девушке-эхо», с их помощью иногда удается понять, чего именно не хватало вашему мужчине. (Помните, я писала чуть выше о «добрых блондинках»? Бог с нею, с мастью, но крайне поучительно было осознать, что по контрасту со мной выбирают именно доброту.)

Правильно брошенный бумеранг

Недавно заметила, что почти каждая знакомая женщина имеет за душой любовную историю примерно такого рода: «Пока мы были вместе, ему везло в делах, все получалось, но он делал вид, что я тут ни при чем. Когда я ушла, у него все рухнуло». В зависимости от меры самодовольства женщины либо прибавляют: «Он спохватился и приполз, да поздно», либо нет. Но сводится все к тому, что она давала мужчине силы, а он не замечал. Сначала я думала, что это очередная Великая Женская Легенда из разряда баек об уникальных отношениях («Ах, у него ни с кем не было такого секса/взаимопонимания/счастливого лица»). Но мне лично попадались покинутые (и не только мною) мужчины, которые, и правда, имели жалкий вид, но категорически отрицали связь между своим плачевным состоянием и уходом женщины. Типа погода плохая сделалась, на работе «что-то», член не стоит, денег нет – а так все нормально, при чем тут она?

Ну и кто из них врет?

Я представила следующую схему: допустим, мужчина – это камень, а женщина – рука, бросающая его.

То есть он – тяжесть, наполнение, творческий потенциал, а она – энергия, которая этой массе сообщает скорость и направление движения. Или не камень, а снежок. Вот она его слепила и запулила, и он летит, гордый, с высоты окрестности обозревает, только ветер свистит. Он, конечно, царь. Но направляющее усилие воли – ее. Стоит ей отвернуться, как он шлепнется и растает на теплой земле.

Почему же он не отдает себе отчета в происходящем? Очень просто – рука знает, что она его бросила, а снежок не знает, просто летит в уверенности, что как-то превратился в птичку.

В общем, очень красивая схема, к сожалению, обреченная на провал. И дело не в особой мужской тупости и неблагодарности, а в том, что процесс изначально односторонний, ведь энергия к женщине не возвращается. Она сама организует ситуацию так, чтобы стать серым кардиналом своего мужчины – я даю ему силы и цель, а взамен, спасибо, ничего не надо, кроме благодарности. А с этим вообще туго, причем, у всех людей, всякого пола. Ну не умеем мы любить за односторонние жертвы.

Не служить, а взаимодействовать хорошо бы. Только как, что брать взамен? Секс и деньги? Лучше бы, конечно, рассчитываться той же валютой – поддержкой и верой.

Нет, правда. Она ему: «Ты герой, ты герой, ты герой». А он: «Я? Я? Я герой! А ты кто?»

– А я твоя награда, я твоя катапульта, я твой тыл, подушка для твоей задницы.

– Нет, неубедительно. Награда сомнительная, подушку можно и поновее поискать, и понаряднее. А в катапульту не верю, герой же – я.

Может быть, успех в том, чтобы меняться ролями – сегодня я герой, завтра ты. Или хотя бы, с одной стороны, не слишком жестко рулить своим мужчиной, а с другой – не отрицать напрочь творческого потенциала в своей женщине.

Привкус обмана

Нежная женщина однажды может столкнуться с удивительным фактом: «мой мужчина со мной» и «мой мужчина без меня» – это два разных человека. Например, мне только на седьмом году брака сообщили, что я замужем за виртуозом ненормативной лексики. Понимаете, я не ругаюсь матом (и не разговариваю на нем – я им вообще не пользуюсь в устной речи), поэтому у нас в семье этот языковой пласт отсутствует. Тем более, и мой папа никогда не позволял себе даже огрубленной лексики, и я наивно считала, что это вполне естественно. Если бы один знакомый не сказал между делом, что ни от кого не слышал таких вычурных конструкций, как от моего мужа, я так бы и жила безмятежно. Впрочем, этот факт меня не шокировал, а всего лишь удивил. А вот некоторые женщины узнают и более тягостные новости.

Интернет является уникальным средством для «открытия глаз». Дело даже не в том, что, покопавшись в Сети, можно нежданно получить неопровержимые доказательства измен (допустим, наткнуться в журнале незнакомой девицы на фото своего милого с подписью «Мой новый МЧ:-)!» или найти на сайте знакомств его свежую анкету и призыв «позвони сейчас!»).

Просто, читая его сообщения на форумах, информацию «о себе» в аське и «Одноклассниках», вдруг понимаешь, что это какой-то другой человек, не тот, которого ты знала. Например, у него в Живом Журнале в интересах записан «секс». Ну, ты всегда знала, но почему-то была уверена, что за три года совместной жизни это его увлечение с ним разделяешь только ты, и «поиск друзей по интересам» в данном контексте звучит как-то подозрительно….

О, это, конечно, пустая придирка. Как и еще один распространенный упрек – ощущение «одиночки», исходящее от его виртуального образа. Человек, который живет с тобой под одной крышей, почему-то никогда не упоминает о тебе в Сети. «Сходил на концерт, переехал, купил машину, был в Италии» пишет он, ни разу не упоминая, что вы вообще-то вместе ездили, ходили и покупали… Вроде ничего обидного, но у постороннего читателя ваших дневников складывается полное ощущение, что ты с кем-то живешь, а твой мужчина совершенно свободен. Возникает вопрос: если ты случайно от него родишь, он напишет: «У меня появился ребенок»? Или вообще ничего не напишет?

Да, бывает, что мужчина и не скрывает наличие детей, ужасно ими гордится, постоянно рассказывает, какие они замечательные, но при этом никогда не упоминает о своей жене. Иногда может написать «их мать». Он разведен? Нет, просто какая-то удивительная сдержанность не позволяет употребить выражение «моя жена».

Встречаются «как бы одинокие душой»: семейных фотографий в «Одноклассниках» полно, никакой двусмысленности по поводу брачных уз, но вот тексты… «Женат и, наверное, счастлив». «Не могу поверить, что у меня двое детей». «Вроде бы доволен жизнью». «Иногда кажется, что все хорошо, но…» Нет, разумеется, каждый из нас порой тоскует и сомневается, чувствует желание перекинуться белой горлицей и улететь на волю. Но обычно хватает такта не выносить свои томления на публику. Или хотя бы не декларировать готовность к приключениям так явно.

О, разумеется, я придираюсь! Прекрасный и верный человек и в мыслях не имел измены, всего лишь оставил пространство для девичьих надежд и легкого флирта. Допустим, найдется дурочка, которая прочитает между строк и решит, что объект не слишком любит жену, поэтому есть шанс его как следует осчастливить. Но тут уж мужчина не виноват: ведь прямо написано «женат», а если кое-кто слишком сосредоточился на всех этих «но» и «вроде бы…», так то не наша проблема.

Да, конечно. «Наша проблема» – это неуловимый привкус обмана, который чувствует женщина: жена, подруга, невеста. Неприятное ощущение мелкой пакости, возникшее почти на ровном месте. Конечно, это все твои нервы, дорогая, меньше надо сидеть в Интернете.

Ланфрен-ланфра, голубка

Я уловила за окном какое-то движение и подошла взглянуть. У нас там палисадник, никто не ходит, кроме дворников и подглядывающих маньяков, вот и стало интересно, кто на этот раз.

На обнаженной после оттепели земле танцевал голубь. Он раздувал зоб, гулил так, что было слышно сквозь двойные рамы, хлопал крыльями и переступал лапками. Я присмотрелась: он теребил мертвую голубку.

«О, – подумала я, присаживаясь на подоконник, – о, как это печально. Знаменитая голубиная верность: сейчас он поплачет, потом взлетит, сложит крылья и камнем упадет вниз.

Какое горе». Потом я вспомнила, что верность у нас лебединая, а голубиная обычно нежность, но все равно расстроилась.

– Скажи, – спросила я у своего мужа, – у нас с тобой будет так же?

Он ответил с неподдельным ужасом:

– Ты имеешь в виду, буду ли я трахать тебя мертвую?!

– Фу, извращенец. Он просто тоскует!

– Да он к ней все утро пристраивается, с тех пор как снег сошел.

Я посмотрела внимательно: да, возлюбленная явно несвежа. Романтический момент был потерян. Можно, конечно, предположить, что они познакомились раньше и он пришел к ее телу, ведомый памятью, но все равно нехорошо как-то. Тем более, мимо пролетела вполне живая и годная голубка, и маленький маньяк умчался за ней.

На всякий случай: не надо голубиной верности, любите нас живыми, сейчас.

Выбраковка

Иногда я хожу в народ или даже смотрю телевизор, и всякий раз увиденное повергает меня в шок. Такое ощущение, что страна полна женщин, которые зачем-то вышли замуж за наркоманов, алкоголиков или психов, нарожали от них детей, а потом проводят жизнь, рассказывая об этом – друг другу и по телику. У вас, конечно, какие-то совсем другие проблемы, но я хочу написать о тех людях, которые не такие, как вы.

По моему скромному мнению, если у дамы возникло желание всерьез связать свое будущее с человеком из группы риска, она немедленно должна бежать к врачу. Нет, не мужчине капли от запоя выписывать, а с целью разобраться, почему, собственно, у нее возникло такое желание. Вроде бы женщина, движимая инстинктом продолжения рода, вынуждена тянуться к альфа-самцам, которые могут обеспечить здоровое потомство, или хотя бы к тем, кто способен дать простое человеческое счастье (ПЧС). Так что же не так в ней, почему чуйка зачахла, если тянет на выбраковку?

Да, у заводчиков существует выбраковка по психике, они не вяжут слишком агрессивных, нервных животных. Наше общество никого не стерилизует, и не потому, что такое гуманное, а просто не существует механизма, позволяющего отделить чистых от нечистых, – в каждом ублюдке может прятаться гений, который изменит мир, даже не протрезвев.

Но обычной женщине, жаждущей ПЧС, инстинкт почти всегда безошибочно подсказывает – не лезь, толку не будет. Почему она не слушает? Точнее – почему ее не беспокоит, что все-таки тянет, почему она не мчится с этим к психологу?

О, можно все свалить на русскую литературу и православие, культ жертвенности, страдания и спасения падших. Но сдается мне, что есть еще одна причина, поплоше. Гордыня. Искать корень зла в себе – значит признать, что проблемы у тебя. Вроде как у тебя не все дома, раз хочется быть жертвой, раз согласна на детей с дурной наследственностью и на мужчину, который тебя не полюбит (потому что наркоман всерьез любит только наркотики, алкоголик – алкоголь, а псих – зеленую обезьяну или еще что) и ПЧС не даст.

Поэтому гораздо приятнее сделать вид, что ты-то ангел и мать Тереза, снизойти к этому несчастному и попытаться его перевоспитать. А когда не получится, всласть поговорить об этом – друг с другом и по телику.

Что происходит с нашими инстинктами, почему мы их не слушаем, почему нам не дают их слушать, почему их вообще отрицают? Почему некоторые из них узаконены (материнский, например), а некоторые, напротив, считаются чудовищными?

Ответа у меня нет, но к этой истории я придумала эпиграф, к сожалению, такой, что эмоционально перевесил бы весь текст и увел тему в сторону. Поэтому я просто напишу еще одну спорную вещь, а вы сделаете вид, что ее вроде как нет.

Однажды я услышала, как мужчина рассказывает о своей бывшей жене:

«Она не хотела ребенка, но я уговорил ее, заставил родить. Она даже не стала его кормить, сам сидел в декрете. У ребенка были серьезные проблемы со здоровьем с рождения, я намучился» и т. д. Ясно же, всякий скажет – он герой, она дрянь, а особо чувствительная часть аудитории взвоет: «Ребеночек-то больной родился, потому что мамка его не хотела, он в животике знаааал, что его не люююбят, ииии». Ой, конечно, я согласна.

Но давайте рассмотрим эту историю не «про соседку», а как отстраненную такую притчу какого-нибудь латиноамериканского автора, например:

Одна женщина не хотела ребенка от своего мужчины. Не по ряду социальных причин (тогда опять Россия получится), не потому, что отказывалась быть машиной для изготовления куличиков (это вообще «страшный феминизм»), и даже не оттого, что не любила его. Она просто знала, что сейчас и от этого человека у нее не получится здорового ребенка – такое видение ей было или чутье подсказало. А он ее заставил, уломал.

Теперь сделайте паузу и представьте ежедневную муку этого знания, неизбежности, стыда, неспособности объяснить, что происходит.

Родила, когда ее тело и душа не были готовы, дитя получилось больным, а она превратилась в чудовище. И в глазах общества, и в собственных. Может, вообще превратилась, покрылась шерстью и убежала в леса – от этих латиноамериканских постмодернистов всего можно ожидать.

Интересно, она все еще дрянь?

Пьянству бой

При всей детской моей доверчивости и почти буддийской толерантности, есть вещи, в которые я не верю. Вот мне говорят – а я не верю. Существование беспроигрышных финансовых пирамид, инопланетян, бессмертия и способа похудеть без диет я вполне допускаю. Но когда слушаю некоторые истории о межличностных отношениях, меня терзают смутные сомнения. Воля ваша, но я не верю

в долгое счастье открытых браков

что взрослой женщине удобно жить без мужа

в неревнивых жен

в семейную жизнь без секса

и в пьяную романтику.

Первые четыре пункта понятны, истории типа «а мы уже шесть лет», «а я давным-давно…» вполне предсказуемы и ни в чем меня не убедят, но на «пьяной романтике» остановлюсь.

В смысле алкоголя я вообще довольно противная, как нерусская просто, – ну не люблю пьяниц. Не жалею, не доверяю, не связываюсь. Не могу вспомнить, когда у меня был секс с пьяным мужчиной, – толку от этой дряни в постели все равно никакого. Я отнюдь не строгий поборник «чистого» секса, напротив, считаю совокупление под психоделиками[4] величайшим изобретением человечества, вроде Интернета и ядерной бомбы. Но пьяные, они же неприятно пахнут, мало что чувствуют и почти ни на что не годятся. Ну и зачем лезут-то? Чтобы что? Загадка.

И уж тем более я не допускаю романтических отношений с пьяницами. Конечно, вечером, когда чувак принял, психика у него подвижная и душа трепещет, он вполне может объясниться в любви, залиться слезами и предложить даме руку и ногу. Но не дай бог поверить и с утра заявиться к нему с вещами жить – похмельное чмо в лучшем случае просто не вспомнит, «а че было-то», а в худшем наблюет вам в рюкзачок. То есть вы вчера тратили на него свои настоящие душевные силы, а он – заемную алкогольную энергию, которая ничего не стоит. Вообще, пьяные слезы – вода, пьяный катарсис – истерика, пьяное творчество – дешевка. Но это личное дело пьющего, конечно же. Не надо только ждать от меня сопереживания, и все у нас будет хорошо. Мне кажется, жить с алкоголиком унизительно. Закрадывается подозрение, что в трезвом виде выносить тебя невозможно. Да с ними просто страшно. И как-то безысходно.

И поэтому, когда я вижу блестящего нетрезвого мужчину, у которого глаза горят, а выхлоп пылает, никакой такой задор меня не охватывает. Потрепаться, это да, а так – нет, не могу и все. Не партнеры они.

Ритуалы и традиции

С некоторым удивлением отметила, что с течением жизни мое отношение к заглавным понятиям в корне изменилось. Сначала меня интересовали только ритуалы, а теперь все больше традиции.

Чтобы не было путаницы, скажу сразу, что вкладываю в эти понятия:

Традиция – обычай, переходящий из поколения в поколение.

Ритуал – «правильная» последовательность действий в определенных ситуациях.

Любой традиционный обряд обычно отягощен цепочкой ритуалов, которые в разных местностях могут не совпадать (шумно отмечать бракосочетания – традиция, а швыряться при этом зерном, голубями или букетами – местечковый ритуал).

Но ритуал вполне может быть создан на ровном месте, без привязки к традициям, на основе вкусов и убеждений одного человека. От привычки отличается идеологической нагрузкой: пить кофе на завтрак – привычка. Выпивать утром кофе «максвеллхаус» из железной кружки, поданной в постель толстым афрофранцузом, – ритуал.

И вот я, со здоровым юношеским нонконформизмом, считала традиции совершенно чудовищным явлением, а их нарушение – своим личным долгом. Например, невеста в черном платье – это круто. А уж выскочить замуж тайком, без свадьбы, – это вообще верх оригинальности. Правда, некоторое сомнение у меня возникло во втором ЗАГСе, когда после меня, «невесты в шортах», в закуток для брачующихся оригиналов зашла «невеста в джинсах».

По моей личной шкале ценностей традиции (и закрепленные за ними традиционные ритуалы) были ничто, а личный ритуал – все. Это, казалось мне, универсальное сочетание свободы и стабильности. Я не молюсь перед обедом, зато уже несколько лет утро у меня начинается с большой чашки персикового сока не скажу какой фирмы. Хоть вот конец света наступи, но он начнется для меня с персикового сока. Моя жизнь поэтому кажется образцом постоянства, и не важно, что у нас было два переезда за три года, что иногда этот сок – единственная еда в доме, не считая кошачьей.

Мне казалось, что ритуалы делают быт более осмысленным. А традиции бессмысленны и показушны – они в большей степени «для людей», чем для человека. Ну те же шумные свадьбы: оголтелая трата денег и лютое пьянство. Но однажды я прочитала (у Любкера, кажется), что в Древней Греции свадебный пир имел огромное значение – только после него брак считался законным перед судом. И чем шумнее пир, тем лучше, потому что сколько людей о твоей свадьбе услышали, пред столькими ты и женат.

И тут я и думаю – а что, разве неправильно? Свадьба – это такое открытое предъявление за шкирку своего партнера. Да, мы женаты. Нет, живем вместе не «потому, что так получилось». Нет, мы не стесняемся друг друга. Да, у нас обязательства.

И этот человек для меня на первом месте. В идеале свадьба расставляет все точки и после нее не должно быть никаких разговоров «мы вместе, но возможны варианты». В идеале. На самом деле, конечно, лгать ничто на свете не мешает, но сама идея мне нравится.

Традиция похорон, публичной скорби, траура. «Поминки с плясками» – известный повод для шуток. Ах, развейте меня над океаном, говорила я, пока все вокруг были живы. А потом поняла, что уход в обряд – это огромное облегчение в глубоком горе. Тебя ведут, тобой руководят правила, и ты страшно занят в первые часы и дни. И последующий траур – это отличное основание, чтобы не насиловать себя, пытаясь делать вид, что «ты в порядке».

А вот самодельные ритуалы все чаще кажутся мне ерундой какой-то. Попыткой внести в свою жизнь хоть немного значительности («у меня все непросто») или оправдать неудачи («не выполнил ритуал – день пропал»). Все эти медитативные отношения с предметами, чайные церемонии для бедных, рукодельные артефакты – от беспомощности. Если идти на поводу у своих неврозов, придется каждый шаг регламентировать и обосновывать, затрачивая силы не на процесс, а на оформление процесса.

Сладкое слово из трех букв

Мне не терпелось сообщить мужу нечто душераздирающее:

– Представь, гуляла сегодня с одной девочкой, и она сказала, она сказала… Что я все время ныкаюсь по углам! Говорит, когда заходит в кафе, где я ее жду, первым делом осматривает углы.

– И не только в кафе – ты посмотри, как по улице идешь, как в метро едешь…

– Вот видишь, до чего ты меня довел! У меня, видимо, депрессия.

– Да ты всю жизнь так делала.

– Нет, это ты меня подавляешь. Ну, ничего, вот уедешь завтра, а я, а я… я как встану посреди комнаты!

К сожалению, никакого более жесткого плана на период отсутствия мужа у меня не было. Только постоять посреди комнаты и еще купить клеевой пистолет. Я считаю, женщина, у которой есть клеевой пистолет, пристроена. Потому что в случае внезапного одиночества она может, вместо того чтобы рыдать в подушку, что-нибудь к чему-нибудь приклеить. Причем, не просто по-сиротски бумажку к бумажке прислюнить, а дерзко так, креативно, то, что моя мама называет «присобачить» или «пришпандорить» – например, камень к деревяшке.

К тому же рукоделие – это единственный доступный мне способ поразмышлять. Точнее, есть еще два, пасьянс и паззл, но «паук» годится, когда нужно подумать какую-то маленькую мысль, а в процессе сбора паззла из трех тысяч деталей я однажды додумалась до развода, поэтому считаю этот способ слишком радикальным. А вот если надо осмыслить нечто глобальное, но не революционное, то рукоделие в самый раз.

В данный момент меня волнует мое поведение – да, вот эти самые углы, и еще я часто делаю то, что мне не нравится.

Вот на днях меня позвали на блюзовый фестиваль. Я терпеть не могу громкую музыку и большое скопление народу, на всяких там пикниках «Афиши» мне тошно, а на концерты хожу, только когда не могу этого избежать – ну или если выступают дорогие мне люди, муж или Гребенщиков, например. А в этот раз я просто хотела повидать друзей. В принципе, они не являются фамильными призраками Лефортовского парка, то есть мы могли бы встретиться и в другом месте, но – позвали. И я пошла. А у ворот парка выяснилось, что билеты стоят пятьсот рублей, и я на автомате дернулась было к кассам, а потом и думаю: «Я не люблю блюз, не люблю толпу и очень не люблю шум. И в данный момент собираюсь заплатить, чтобы провести часа три во всем этом безобразии. Нет ли здесь какого противоречия?!» (Видите, даже без рукоделия иногда могу до чего-нибудь додуматься, только немного медленно.) И я развернулась и припустила от ворот с максимальной скоростью. Не зря – потому что через пять минут позвонила подруга и сказала, что всех пустили бесплатно. «Вот ужас-то, всего ничего промедлить, и пришлось бы туда идти!» – и буквально перешла на трусцу.

Потом, когда эйфория от внезапного спасения прошла, я немного огорчилась. Собственно, просто не следует идти туда, куда неохота, – это знают даже маленькие ослики. Но я, как человек по-настоящему упрямый, очень покладиста в мелочах. Точно знаю, чего не хочу по большому счету и никогда этого не делаю, поэтому всякие пустяки оставляю на усмотрение тех, кому они важны. Ну, важно моим знакомым ходить в кино и есть сырую рыбу, чего же компанию-то не составить. А в результате что-то слишком часто ем не то, что хочется. Слава богу, для таких, как я, существует имбирный суп и меню «антисуши», но сама тенденция мне не нравится.

Причем друзья мои не какие-нибудь монстры, просто я забываю озвучивать свои ощущения, не придаю им значения. Всего-то и надо: формулировать желания и вносить альтернативные предложения – или сразу говорить «нет». В конце концов, человек, сидящий на вечеринке с перекошенным лицом, гораздо менее вежлив, чем тот, кто просто не пришел.

С другой стороны, я аутист известный, если дам себе волю, буду ежедневно ходить одной и той же дорогой и есть одно и то же. Мне для того люди и нужны, чтобы хоть что-то новое показывали.

С третьей стороны… нет, это опять с той, с первой: у меня такая нестабильная жизнь. Была бы я клерк, а то ведь ни работы, ни жилья своего – ничего постоянного, с гарантией хотя бы на полгода. Вон утром встала, смотрю в окно – а дерева нету, киргизы спилили, пока я спала. Какого еще разнообразия и новых впечатлений при такой подвижной реальности? Самая радость в том, что вот добредешь до «Шоколадницы», а там суп шампиньоновый недосолен – всегда, в любой «Шоколаднице» Москвы. И сразу покой такой настает…

Немодная тема

В детстве у меня была странная мечта, как теперь понимаю, дурацкая, но тогда казавшаяся красивой и дерзкой: я хотела жить совсем одна. В маленькой полупустой квартире, в которой только мои вещи, с узкой кроватью, с одним стулом, с набором столовых приборов на одну персону и, разумеется, с одним комплектом ключей от входной двери. Чтобы в холодильнике лежало только то, что я ем, – допустим, вареная сгущенка и сухая колбаса – и все. Хотелось уходить из дома, не спросясь, возвращаться, не извиняясь, – на следующий день или через две недели. Рай представлялся мне светлым чистым миром, в котором ни семьи, ни домашних животных, вообще ничего, что «не я».

Как вы понимаете, такие мечты в двенадцать лет были вызваны отнюдь не мизантропией, а обычной советской перенаселенностью – я делила детскую со старшей сестрой, мама не работала, и в наших трех комнатах (родительская спальня, проходной «зал» и «маленькая») всегда был кто-то из домашних. Как теперь понимаю, я путала уединение и одиночество, мне всего-то нужна была своя комната или хотя бы ящик в столе, который можно запереть на ключ, для «секретов», для глупого дневника (мама его однажды нашла и зачитала папе). Не то чтобы это было ужасное детство и злые родители – насколько мне известно, тогда люди жили в гораздо худших условиях, а близкие мои на самом деле очень добры, – но по складу характера я нуждалась в большей приватной зоне, чем было принято.

Удивительно не то, что у меня сформировалась эта мечта, а то, что она просуществовала довольно долго. Сразу после школы я вышла замуж и с тех пор всегда жила с мужчиной, детьми и кошками. Это была моя судьба и мое счастье, но в глубине души хранилась история об одиноком доме (и вареной сгущенке).

Впрочем, не слишком удивительно: идеал двухтысячных годов – это свободная самостоятельная женщина. Героини «Секса в большом городе» ищут в большей степени любви, чем брака, воспринимая его как вынужденное следствие отношений, которые зашли слишком далеко.

Я же должна была признать, что как независимая социальная единица не состоялась – только при муже, только в паре. Никогда толком не умела себя содержать, обходиться без поддержки в быту, поэтому чувствовала себя курицей и страшно завидовала по-настоящему современным вольным птицам.

Меня никогда не интересовало общение с другими «клушами», мои самые близкие подруги почти всегда жили одни, а если на время сходились с кем-то, я отдалялась, возвращаясь, когда «это заканчивалось». Меня удивляло, что они (я-то ладно, давно и безнадежно замужем) – красивые, умные, свободные, зачем-то портят свою жизнь, добровольно ввязываясь в парное существование. Путешествия в одиночку, разнообразные сексуальные приключения без чувства вины, финансовая самостоятельность – ну разве не здорово?!

– Зато тебе не надо бегать по городу в поисках секса, все есть дома…

Мне казалось, что их жизнь наполнена чуть ли не оргиями, но гораздо чаще, чем истории о бурных страстях, я слышала разговоры о длительном воздержании. Неделями и месяцами они не находили себе партнеров, и отнюдь не потому, что дурнушки, напротив – у яркой женщины достаточно высокая планка, ей не всякий подойдет. Да и когда находили, феерический секс был не гарантирован, ведь хороших любовников на свете не так уж и много. А с мужем, с которым спишь лет десять, проколов обычно не случается – уж если не развелись до сих пор, значит, сделались «плоть едина», изучив тела и потребности друг друга.

Они рассказывали о вечеринках, с которых возвращались в пять утра, а я о том, что «мой паразит» никогда не отпускает меня на ночь и всегда заранее спрашивает, во сколько вернусь.

– Но ведь это для того, чтобы встретить тебя, если поздно.

Да, пожалуй. Я думала, что брести по предутренней Москве, разглядывая витрины и гаснущие фонари, ужасно романтично. Но на практике это довольно опасно, особенно если чуть-чуть удалиться от центра. Когда одна из моих подруг подралась, защищая свою честь, я не особенно ей завидовала.

Получалось, что контроль и забота находятся слишком близко, чтобы можно было получить одно без другого. В конце концов, если мужчина не знает о моих проблемах, он не сможет помочь их решить. Значит, волей-неволей, приходится хотя бы в общих чертах рассказывать, чем я занимаюсь, с кем общаюсь, как движется работа. И, надо сказать, не так уж это тягостно, потому что иногда только мой муж видит проблему так же, как и я, изнутри. И, кроме того, он всегда на моей стороне против остального мира, а это бесценно.

При каждом мало-мальски значительном событии мои подруги звонят друг другу и подробно рассказывают, что да как «а он, а я, а она, ты представляешь…». А у меня нет такой потребности, потому что без собеседника я в любом случае не останусь (даже если захочу) – вечером придет муж, и мы обменяемся впечатлениями. Конечно, в жизни женщины случаются вещи, которые категорически не следует обсуждать со своим мужчиной, но тогда и подругам их лучше не сообщать… В результате, у меня иногда возникает чувство, что у скучной домохозяйки гораздо больше тайной жизни, чем у какой-нибудь «вольной тигрицы городских джунглей».

Я разговаривала с женщиной, которая много работает, чудесно обеспечивает себя сама, и даже почти купила квартиру в Москве, но пока не выплатила всю сумму и собиралась занять полмиллиона рублей.

– Ты не представляешь, как трудно, когда не с кем разделить заботы.

– Долг будет тяжело отдать?

– Нет, деньги-то я заработаю, но знаешь, как нужен человек рядом. Мне так страшно одной.

Нет, я не знала, как это, когда человек – нужен, потому что у меня он всегда под рукой, а нужду осознаешь, когда чего-то (или кого-то) нет.

Раздражающие реалии совместной жизни иногда вдруг обретают какую-то удивительную, почти акварельную нежность. Иногда мешает даже чужой запах на подушке, но бывает, что только он может вернуть мне покой. Вот вроде бы мерзкое утро, начало трудного дня, а ты убираешь постель и вдруг чувствуешь, что сегодня здесь спал человек, который тебя любит, и завтра, и послезавтра, если Бог даст, твоя подушка будет пахнуть точно так же. А если запах все же мешает, то, может, белье пора менять?

– У меня поясницу ломит, не знаю, что делать.

Я было собралась сказать, что недавно заметила – когда муж уезжает на несколько дней, начинает спина болеть, а когда возвращается, все проходит, потому что можно греть об него «старые кости», засыпая. Но вовремя промолчала – постепенно научилась прикусывать язык и не говорить одиночкам «а мы, а у нас».

Когда у моих девочек случались романы с женатыми, я оказывалась в сложном положении. С одной стороны, по статусу мне положено быть на стороне жен, и честность требовала сказать: «Дорогая, ты ведь понимаешь, что он, скорее всего, никогда не бросит семью?» Но ведь это мои любимые подруги, и я говорила: «Может быть, может быть, иногда получается…» Иногда действительно получается, но редко, слишком редко…

Дети тоже стали темой, которую не стоит затрагивать. Когда с возрастом встает выбор – «рожать для себя» или вообще не заводить ребенка, многие выбирают второе, потому что статус матери-без-мужа до сих пор считается у нас немного стыдным. Да и, не говоря уже о бытовых трудностях, просто хочется, чтобы был отец.

Однажды весной в Крыму мы снимали комнату у разведенной женщины с десятилетним сыном. Как-то раз она не пришла ночевать, и мальчик проснулся в пять утра, разбудил нас, попросил мобильник, но не дозвонился и до семи просидел в кресле, пока мама не вернулась. Она вошла на цыпочках, довольная тридцатилетняя женщина после ночи любви, и сын с порога закричал: «Ты где была?!», потому что действительно испугался за нее. Она зашептала: «Тише, тише, людей разбудишь. В гости ходила». Я тогда подумала, как же это тяжело – постоянно чувствовать себя плохой матерью, потому что провести ночь с мужчиной всегда означает бросить ребенка. А мальчик между тем продолжал ее отчитывать, а потом заявил, что не выспался и в школу не пойдет. Она слабо поспорила, но сын веско сказал: «Из-за тебя!» В десять лет у него уже был неплохой опыт шантажа, и женщина молча ушла на работу.

А у нас тогда было свадебное путешествие, восемь лет совместной жизни. Мы гуляли по Севастополю, покупали друг другу подарки, заходили в кофейни. И я вдруг подумала, что романтическим свиданиям с новой любовью я предпочитаю наши «обыкновенные» дни и ночи, и счастье – это любить то, что у тебя есть.

Понадобилось много лет и много чужих историй, чтобы додуматься до простой мысли, которую мне пыталась внушить еще мама и которая казалась тогда слишком старомодной: женщине плохо и неудобно быть одной. Защищая эту идею, можно говорить о любви, о взаимопонимании, о радостях сопереживания и сопричастности – в горе и в радости, в болезни и здравии. Но счастье живет в простых вещах – в том, что есть человек, который каждую ночь обнимает твою спину, чтобы не мерзла.

Я отдаю себе отчет в том, что лет через двадцать—тридцать подрастет новое поколение девочек, которое, возможно, найдет счастье без брака. Такова тенденция общества: уже сейчас распадается процентов семьдесят семей, а это значит, что семьдесят процентов современных детей пережили развод своих родителей и поняли, что и без папы прожить можно. Если мама вырастит их без отца, они, скорее всего, будут ориентированы на такую же модель семьи. Вполне возможно, что через полвека ехидные тетушки будут спрашивать у молодых женщин: «Ты что, все еще замужем?!» – точно так же, как сейчас интересуются: «Ну, как, не вышла до сих пор?»

Общество придет к тому, что одиночкам станет комфортно, сфера обслуживания будет учитывать их потребности и уж наверняка, среди прочего, придумают изящный и высокотехнологичный способ греть спину по ночам. И только самые неразумные девочки станут мечтать о большом бестолковом доме – с детьми, кошками и мужем.

More секса

«Поговорить об этом»

(до, после и вместо секса)

Когда я согласилась вести колонку о сексе на одном дамском сайте, моя интимная жизнь оказалась под угрозой. Во-первых, чуть не тронулась умом, придумывая темы. Ночью вставала и бродила босая, пугала мужа вопросами: «А вот помнишь эту, как ее, с которой ты до меня жил? Как у вас с этим делом было, а?» (На всякий случай, правильный ответ: «Ничего не помню».) Во-вторых, стала смотреть на мужчин только как на источник материала – а вдруг что-нибудь интересное расскажут?

О матчасти размышляла как-то отстраненно: «Глупо было размещать разъемы размножения и выделения так близко». Во-первых, негигиенично, во-вторых, эргономика чудовищная. Вот у меня в ноутбуке тоже две юэсбишки одна над другой, так постоянно мышку цепляю, когда флэшку выдергиваю. Опять же, к чему в женской версии это чередование: кнопка включения сексуального режима – выделение – размножение – выделение? (Про мужскую вообще молчу, дешевая китайская сборка.) Почему второй разъем не поставить отдельно, а кнопку не вынести на переднюю панель? Почему, наконец, когда начинающий юзер получает возможность использовать систему на всю катушку и начинает жестко гонять ее в тестовом режиме, драйвера по умолчанию стоят кривые и убогие. А когда он с годами накачает себе нормальных дров и поднимет level, система уже ни к черту в результате варварской эксплуатации. Почему? И кому нужно задавать все эти вопросы? До техподдержки не достучишься в любое время суток. Хочется пожелать разработчикам учесть все косяки в следующей версии или уж сменить работу – пусть коробочки клеят и кубики выпиливают, раз руки не оттуда растут.

Секс начал потихоньку уходить из моей жизни, и чем напряженнее я о нем думала, тем дальше он удалялся.

Для создания эротического настроя даже слазила на неприличный сайт – там надо было сексуально развлечь японскую девушку-тамагочи. Ох и намучилась я: минут сорок кружила около, пока догадалась снять с нее всю одежду. Дальше пошло легче – оказалось, ей нравится, когда бьют. Отлупила по попе (по физиономии почему-то не получилось), потыкала пальцами в спину и показала язык. Она не обиделась, но мне выдали баллон с пеной и бритву. Голову обрить так и не смогла, отчаялась совсем. Зато в результате поняла, почему не сплю с женщинами.

Где-то прочитала: «Не держу собаку по одной причине: меня тяготит сознание, что кто-то не сможет спокойно погадить без моего участия». Так вот. Я не сплю с женщинами примерно потому же: меня действительно угнетает мысль, что ее оргазм – моя проблема. Все-таки мужчины как-то сами.

Если мыслить логически, не очень понятно, зачем они вообще с нами связываются, – столько хлопот…

Сделай это, детка!

Пожалуй, каждая женщина хоть раз в жизни оказывается в ситуации, когда ей предлагают оригинальный сексуальный опыт, выходящий далеко за пределы того, что она считает «нормой». (Этой гладкой фразой я описала вопль «ААААА, ИЗВРАЩЕНЕЦ!!!», который раздается в вашей голове, когда новый любовник вдруг требует какую-нибудь несусветную дикость.)

В Большой Книге Толерантности красными буквами написано: между двумя (тремя-четырьмя-пятью) взрослыми людьми не может произойти ничего постыдного в постели, если они оказались там по доброй воле. Хотят совокупляться так и эдак – пусть так и эдак, святое дело. Захотят поговорить об этом – выслушать терпеливо, не дрогнув ни одним мускулом лица. Осуждать нетрадиционных любовников настолько дурной тон, что в Европе вас после этого в порядочный дом не пригласят, пока не напишете сто раз в тетрадке «нет ничего постыдного…» и т. д. Сексуальные игрушки скоро в школах начнут изучать, сразу после кубиков Зайцева. Принц женится на принце, морской котик на пингвине, а Жучкин ошейник по субботам станет носить папочка.

И я всемерно подавляю в себе тоскливое недоумение, доброжелательно киваю и говорю: «Да-да-да, нет ничего постыдного, просто я пока не готова…» А дома выкапываю ямку в горшке с бегонией и нашептываю туда свое огорчение.

Как-то обсуждали с одной девушкой меру сексуальной раскованности:

– А я, а я, – безудержно хвастала она, – а я вообще все могу. Даже с животными смогла бы! А что, я собак люблю! Только вот некрофилией не буду и копрофагией. А все остальное, если надо…

– Извини, кому – надо?

– Ну, мужчине, если вдруг понадобится, то я согласна.

– А тебе самой-то чего хочется?

– Да мне бы по-простому…

Нет, я сейчас не пытаюсь заявить, будто всякие безобразия придумали мужчины. Ничего подобного, множество женщин предается таким сексуальным фантазиям, что кудри на голове шевелятся, как послушаешь (да, они еще радостно рассказывают об этом кому попало, что само по себе интересное извращение…). Но я бы хотела поговорить именно о тех женщинах, которые действуют по принципу «если Родина скажет». «Ну, если тебе надо…», и плеткой его тресь! Или там золотым дождем осыплет. Или подружек приведет. И даже сделает вид, что это ей ужасно нравится.

И я таких женщин безмерно уважаю. На эдакое волевое усилие пойти ради партнера! Конечно же, «нет ничего постыдного…», но бегония моя зачахла от одного перечисления, а самоотверженные солдаты любви все маршируют и маршируют в латексе, и я говорю им:

– Девчонки, вы молодцы!

А я слабое существо, не способное пойти против собственной природы даже ради самого лучшего мужчины на свете. Не героиня, не боец. В вопросах физиологии тряпка: не ем противное, не трогаю тараканов, ну и насчет фистинга не очень… Просто не представляю такую великую страсть, ради которой согласилась бы на действия, вызывающие внутренний протест. Чем насиловать себя, лучше переключу свою волю на то, чтобы забыть неподходящего партнера. Толерантности хватает ненамного – никого не осуждать и доверчиво думать, что кому-то искренне понравится золотой дождь, поэтому отвергнутый мною извращенец (ой, то есть «оригинальный парень») без пары не останется.

А кроме шуток – как быть, если в постели предлагают нечто неприемлемое? И как отличить «неприемлемое» от «неприличного»? В конце концов, если бы мы никогда не делали вещей, смущающих нашу скромность, так и остались бы девственницами на веки вечные. Сурово оберегая границы дозволенного, можно пропустить много интересного.

Я для себя вывела простое правило: если после сексуального опыта почему-либо становится противно, повторять его не нужно. Как говорил Гек Финн: «Понравится ли мне сидеть на горячей сковороде, если я посижу на ней подольше?» Привыкну ли я к моральному и физическому дискомфорту, если немного потерплю? Есть ли какая-то высшая цель в том, чтобы терпеть в тех случаях, когда следовало бы получать удовольствие? Не уверена. Секс, как сложный коктейль, может содержать самые неожиданные ингредиенты (боль, страх, стыд – в том числе), но отвращения, как мне кажется, в нем быть не должно. Это как гоголь-моголь с тухлым яйцом – никуда не годится.

Порнография

Иногда мне кажется, что я стара, как камень, – хотя бы потому, что помню видеосалоны. То есть мне столько лет, что я еще застала времена, когда видеомагнитофоны были не у всех, поэтому предприимчивые люди в нашем провинциальном городке устраивали публичные просмотры пиратских копий за деньги. У нас около дома был такой салон, и мой первый мальчик сводил меня туда в субботу, на боевик. Нам так понравилось, что в воскресенье мы пошли на фантастику, а потом стали ждать пятницы, когда эротика. Что это такое, я знала, – уже давно сняли «Маленькую Веру».

И вот мы заходим в бывшее «ателье проката», импровизированный зальчик забит, но я как-то не сразу вижу, что из девушек тут одна я. Собственно, замечаю это, когда кино началось и воздух в помещении сгустился. Как теперь понимаю, показывали даже не мягкое порно, а жесткую эротику, но оказаться в маленькой комнате с тридцатью эрегированными подростками – удивительное переживание. Если вы читали в «Розе мира» об эманациях похоти, эйфосе, который вязко течет по улицам Друггура, то вы меня поймете….

(Да, мистика и порнография – нормальные развлечения для юного существа. Более того, только для юного существа они и нормальны, а подобные хобби у взрослых крайне подозрительны.)

В общем, я была несколько шокирована. С тех пор даже в доме ничего такого не держала, ну не понравилось мне. И так бы я жила, почти невинной, если бы мой муж не снял себе новую мастерскую в подвале, где раньше было гнездо видеопиратов. И в наследство ему достались десятки дивиди-дисков с порнухой.

С тех пор ночи у нас в семье проходят удивительным образом.

В первый же вечер я растопырила ноутбук и уселась в постели смотреть на всякое. Оказывается, в порнофильме огромное значение имеет ритм: например, американское порно мне не понравилось, слишком быстро и оголтело все происходит, а у лесбиянок, напротив, так медленно и печально, что, даже если увеличить скорость воспроизведения, все равно скучно. А вот немецкое вполне удовлетворительно. Но это чисто с ритмической точки зрения, а так все без толку, потому что угол обзора ноутбучного экрана не предполагает никакой двигательной активности у зрителей. Сиди и смотри смиренно. Поэтому я взяла с собой в постель полкило мандаринов.

Оказывается, женщины в определенном ракурсе похожи на вареных кур. Я все время боялась, что партнеры, деловито отводящие их ноги вверх и в сторону, провернут чуть дальше и выдернут с корнем. А в моменты орального секса казалось, что, когда он поднимет голову, во рту обнаружатся куски белого бескровного мяса. До конца я не досмотрела – мандарины закончились, но общее впечатление такое, что сюжета не хватает. Я, простите, не могу вот так сразу поверить, что на овощном складе разгуливают блондинки на шпильках и африканцы, которые внезапно встречаются и долго любят друг друга на сетках с картошкой. Возникает множество вопросов. Как героиня туда попала? Она замужем? У него в Африке осталась большая семья? Что он чувствует к белой женщине? Их близкие знают, чем они занимаются? Может быть, перестать есть овощи?

Недостоверно выглядит одна деталь: в процессе секса женщины помирают от страсти, но, когда приходит момент сменить позу, бодро вскакивают на твердых ногах.

Совокупление с тремя мужчинами, оказывается, невероятно унылая и однообразная штука, для маленьких веселых извращений просто не остается места. Во время минета у женщин делаются трагические лица. Оральный секс после анального – это совершенно противоестественно.

Вот и все, что удалось вынести из просмотра.

Видела еще кусочек японского мультика, но это вообще никуда не годится – женщины все время рыдают, жалуются и увещевают мужчин: «Немедленно прекрати, как тебе не стыдно?!» Вот ужас-то, а говорят – христианское воспитание, пуританская мораль… У них синтоизм, а толку?

Я всю дорогу требовала показать мне брюнета, и муж в конце концов нашел одного, вполне сносного, с кубиками на животе и кудрями на голове. Он и так, и эдак вертел рыженькую, а я вдруг утратила даже минимальный эротический настрой и загрустила: ведь я их, с кудрями и кубиками, знаю – вот сейчас у них все хорошо и страсть, а потом бросит он ее, как пить дать, бросит. Понимаете, я не совсем идиотка и давно уже не жду, что в порнушке все в конце концов поженятся, но член с человеческим лицом вызывает у меня мысли исключительно об Отношениях, а не о сексе. А на таких брюнетах я собаку съела. Кстати, о собаках… Нет, давайте по порядку.

На следующий вечер муж принес новую порцию дисков. Я что-то мирно писала за настольным компом, и супруг мой попытался включить ноутбук, чтобы «кино посмотреть». Состоялся интересный диалог:

– Может, позже?

– Не, давай я сам, ты мне только блок питания найди, батарея села.

– «Сам»?! Тебе не кажется, что ситуация прямо из анекдота: «Женщина, подержи верблюдицу»?

– Да я просто быстренько отсортировать хочу.

– А мне почему нельзя?

– Ну, ты так внимательно смотришь, это надолго получится… И потом, вдруг там что-нибудь шокирующее…

– Шокирующее? Меня?! Да я, в отличие от тебя…

– Что?

– Ничего, сейчас зарядник найду.

И дальше ночи у нас строилось так: я пишу свои романтические тексты, а он мрачно листает порно и время от времени зовет меня, если что-нибудь неожиданное – техносекс какой, с применением устройств и девушками в летных шлемах или особо любопытное извращение.

Что я могу сказать?

Более всего меня шокировал секс с животными. Представьте, там в процессе держат собак за хвост! Бедных собачек! За хвостики!

Толстухи выглядят ужасно грустно, хотя они сами виноваты, нечего было так разъедаться, но все равно жалко.

Просматривая гей-порно, испытала мстительное чувство.

Бондажисты попались вялые да унылые, вяжут тихонько, щекочут и лица зачем-то зверские делают – какое-то макраме для умственно отсталых.

Русское порно – мальчики в алых рубахах и в портках, а девочки в стразах и кокошниках – крайне неубедительно.

Сексмультфильмы ужасно милые, только после них обычный диск из ларька, с третьим Шреком, брала очень осторожно. Там в качестве бонуса записан мультик «Как кошечка и собачка мыли пол». Ой, думаю, опять межвидовый секс… Оказалось, натурально пол мыли – друг другом, потом купались в тазу и вешались на веревке – сушиться. Такое странное зрелище, что уж лучше бы порнушка…

Трансвеститы оставили двойственное впечатление: с одной стороны, некто с сиськами и членом – идеальный блоггер по сути, а с другой – все равно трахают в задницу.

Но главным потрясением оказалась простая девушка, блондинка…. Когда в очередной раз муж сказал «посмотри-ка», я уловила в его голосе некоторое волнение. На экране женщина со скучным лицом засовывала себе в попу нечто, при беглом взгляде напоминающее баклажан-переросток. Взгляд действительно был беглым, потому что диаметр предмета, на глазок, сантиметров 15, и от этого зрелища у меня рефлекторно поджались интимные мышцы, и вообще стало нехорошо.

Следующие два часа я молчала и много думала, но перед сном все-таки деликатно спросила:

– Скажи, тебя действительно это возбуждает?

– Ну… я бы в нее че-нить засунул…

– Баклажан?

– Не, зачем – руку или ногу.

– А потом бы пальцы растопырил?!

– Нет, я ж не садист, интересно просто…

Засыпая, думала с тоской, что все эти годы женские журналы нам врали: всякие советы, как соблазнить мужчину, – красная помада, чупа-чупс и черные чулки без трусов… Ерунда все это, главное-то – баклажан в задницу! А они скрывали.

Всего лишь секс по телефону

Недавно я вспомнила забавный эпизод десятилетней примерно давности, который в свое время поверг меня в жестокое недоумение. История такая:

Был юноша, собою прекрасный, с которым я познакомилась, путешествуя. Мы явно понравились друг другу, слегка пофлиртовали, а расставаясь, обменялись парочкой бумажных писем и вроде как заключили негласный договор, что при следующей встрече постараемся узнать друг друга поближе. Ну, вы понимаете – такие штуки обычно не обсуждают заранее, но намерение переспать в карман не спрячешь, его сразу видно, особенно если не против оба. И при первой возможности я возвращаюсь в его чудесный теплый город, юноша уже тут как тут, берет меня за ручку и ведет к себе. Был он студент, учился на скульптора, жил в общаге с другом, который на тот момент отсутствовал. То есть ничто нашему близкому знакомству помешать не могло. И вот я вхожу в просторную светлую комнату, взволнованная вся, и начинаю прикидывать, где все должно произойти – на кровати или, может, на широком подоконнике (поверьте на слово, юноша был такой сексуальный, красивый и горячий, что никаких других мыслей не вызывал). И тут потенциальный любовник берет стул, ставит его в центре комнаты и приглашает сесть. Второй стул ставит примерно в полуметре, приносит стопку эскизов и в течение сорока минут показывает мне «с пионерского расстояния» свои работы. А потом мы идем к моей подруге, у которой я собиралась остановиться.

Всю дорогу думала, что я урод или еще что. Ну конечно, он такой большой и крепкий парень, а я маленькая, ему, наверное, только длинноногие модели нравятся. Может, не разглядел меня при первой встрече, а теперь разочаровался. И все его недвусмысленные сигналы означали простое расположение, а я всего лишь сексуально озабоченная девица…

Мы пришли, и я от расстройства решила прилечь с дороги. Комната была одна, подруга что-то делала за столом, а юноша, не прерывая беседы, лег со мною на кровать. И там, под тонким пледом, едва меня не изнасиловал. Я чуть с постели не упала, отползая, – конечно, я его хотела, но не в присутствии третьих лиц.

В конце концов, он ушел ни с чем, к себе ночевать не позвал, а на следующий день я уехала – с отчетливым чувством, что чего-то в этой жизни не понимаю.

Потом он был в Москве проездом, страстно тискал меня на вокзале и жарко уговаривал сесть в поезд и поехать с ним хоть на денек. Но что-то меня остановило. Эдакое неромантическое женское предчувствие, что «толку не будет». Будут прогулки и, вероятно, страстные ласки на публике, но то, что в моем представлении называется «нормальный секс», вряд ли состоится, разве что заведу его в укромное место и сама нападу. А мне почему-то не хотелось никого насиловать.

Тогда по неопытности я все-таки решила, что дело во мне – ну нехороша и все тут! Сейчас, по прошествии многих лет, я прихожу к иному выводу. Может, парню просто нравился секс на людях или, например, возбуждала мысль, что девочка рядом до безумия его хочет? И я вообще ни при чем, дело в его личных интимных особенностях.

Об этой истории я вспомнила, слушая горестный рассказ одной знакомой. В Интернете она встретила редкого красавца и атлета, немедленно влюбилась, переспала, а дальше отношения застопорились. Он почему-то не торопится с ней встречаться, но сетевого общения не прерывает, продолжая присылать письма, полные эротики. Подробно описывает свои фантазии и соглашается на свидание, только если она приведет еще одну девушку. Нет? Тогда, может, он придет с другом и… (после «и» текст на три экрана мелким шрифтом). Девушка в отчаянии:

– Он мне все про секс и про секс! Я написала, что люблю его, а он не обращает внимания!

– Балда, напиши лучше, что ты снимаешь с себя трусики, они мокрые и пахнут тобой.

– Ты с ума сошла?!

– А ты, видно, в ум и не входила: человек с тобой виртуальным сексом занимается, а ты с ним – любовью. Ему, видимо, нравится эротическая переписка. Если тебя это возбуждает, поддержи разговор, нет – пошли подальше.

– Но я его люблю, и мне кажется, что он меня тоже!

– Боюсь, он любит не тебя, а секс с тобой (и не исключено, что только виртуальный).

Ни в чем я ее не убедила, – и кто сказал, что я точно права? – но задумалась, как часто мы путаем чужие желания с чувствами.

Он строит глазки твоей подружке, не выпуская тебя из объятий, – влюбился в нее с первого взгляда? А может, замыслил пошалить втроем.

Влепил в постели пощечину и назвал дрянью – не факт, что обиделся (особенно если ты ничего «такого» не сказала), просто любит жесткие игры.

На вечеринках устраивает публичные сцены ревности, скандалит, а потом на виду у гостей утаскивает тебя в ванную «мириться», не потрудившись даже запереть дверь, – страстно влюблен, не может сдержать своих чувств? Или это частный случай эксгибиционизма.

Не спешит в гости, но жарко дышит в трубку и бормочет всякое прерывающимся голосом? Не обольщайтесь, это не обязательно любовь, может, всего лишь секс по телефону.

Акционерное общество «Рога и вибраторы»

Вчера мой муж принес в дом вибратор. Я удивилась:

– Что, уже переходим на подручные средства?

– Это массажер.

– Конечно, вибратор тоже массирует. Ну и насадки у него – такого разврата даже по телевизору не увидишь.

– Это массажер для спины. А это – его рукоятка, и не надо так улыбаться.

Ну, не знаю. Я всегда так улыбаюсь, когда вижу вещь подобной формы и размера. Ничего с собой поделать не могу – как увижу, так и начинаю радоваться. Во-первых, это красиво…

– Я все понимаю, но зачем нам вибратор, а? Не люблю я их, нам и без него неплохо жилось.

– ЭТО МАССАЖЕР ДЛЯ СПИНЫ! Так и знал, что будешь язвить. Какая же ты предсказуемая, все-таки.

Ну вот, начинается. Его любимая присказка «Я ждал этой фразы».

Например, на днях: открываю я дверь, а на пороге стоит мой муж с рогами. В руках, слава богу. Я молчу. Заходит.

– Во, рога оленьи нашел.

Я молчу.

– Типа, отбил у соперника.

Я молчу.

– Давай их тут повесим?

И я, конечно, не выдерживаю:

– «Отбил рога» – это фигуральное выражение, когда неверную жену у кого-то уводишь? Были его, а стали твои? Носи на здоровье, но вешать их в доме мы не будем!

– Ну вот, я и не сомневался, что ты не преминешь…

На следующий день перед уходом говорит: «Позвони мне вечером, чтобы я пилу из мастерской захватил, порежу их на колотушки». Конечно, я ему напоминать не стала – ну как сказать? «Не забудь пилу, рога пора подровнять»? Опять решит, что шутки дурацкие.

Интересно, а как следовало отреагировать «иначе»? Пришел бы с тортиком, могли быть варианты…

Секс через голову

Мне довольно часто приходится слышать утверждение, что самый сексуальный орган – это мозг. Мы острее всего хотим именно того, кто способен возбудить не только тело, но и воображение.

Иногда эротические фантазии оказываются настолько ярче объекта страсти, что мечты о сексе могут волновать гораздо больше, чем собственно секс. Вплоть до того, что партнер только портит дело. Воображаемый герой никогда не делает неверных движений, всегда хорошо выглядит и продолжает половой акт ровно столько, сколько требуется. А «наяву» он может вызывать безудержную нежность и сердечный трепет, но весь жар почему-то концентрируется в груди, а не в других местах. И тогда приходится крепко зажмуривать глаза и сосредоточиваться на том, что происходит у вас в голове. Конечно, в постели все средства хороши, но от несовпадения «реального и виртуального» становится как-то грустно. Не успеешь оглянуться, а живой человек уже низведен до уровня вибратора.

Тантрически подкованные знатоки рекомендуют фокусироваться… нет, не на партнере, а на своем теле, на его сиюминутных ощущениях. Слушать свою кожу, а не свои мысли. У них, у тантристов, и практики специальные есть, но я не стану заниматься профанацией и объяснять целую сексуальную науку «в двух словах, на пальцах». Просто хочу отметить, что дело поправимое.

Другой вид «умственных» развлечений – секс без секса. То есть два чувственных, тонко настроенных человека невероятно волнуют друг друга, но предпочитают игры сердца, воли, психики, а не тела. Одна поклонница подобных развлечений сказала мне:

«Пересып – это начало конца. Как только вы оказываетесь в постели, ваши отношения начинают стремительно двигаться к финалу. Секс конечен, а чувства могут длиться целую жизнь. Это больше, чем дружба, тоньше, чем любовь, и очень, очень возбуждает. Завладеть чужими гениталиями – невелика победа, а вот мозгом…»

Ну, я не знаю. Молодость слишком коротка, наверное, треть человеческой жизни, не больше. И как подумаешь, что у тебя еще будет впереди лет тридцать для чистейших духовных отношений, а для бурного секса не больше пятнадцати осталось… Но я вполне могу понять радость парных интеллектуальных игр, особенно для опытных бойцов, которые уже вдоволь нарезвились другими способами.

Интересный вариант мозгофилии – секс с единомышленником. Торжество взаимопонимания, совместные творческие или деловые планы, жаркие споры весь день и задушевные беседы до утра. Ну и где-нибудь между разговорами пять минут на совокупление, для закрепления пройденного материала. Такие отношения достаточно часто складываются между юными девушками и зрелыми мужчинами. Он ее духовно развивает, а она «дает ему силы». Гибнут эти союзы чаще всего по двум причинам – либо девочка взрослеет и хочет быть не просто товарищем и помощником, а любимой женщиной, которая ценна сама по себе, а не только в качестве группы поддержки своего талантливого героя; либо он находит еще одну ученицу, допустим, помоложе, и самые высокие отношения разбиваются о банальную ревность.

На самом деле, способов секса через голову не меньше, чем поз для обычного соития, тем более возможны прихотливые комбинации разных вариантов. Не возьмусь осуждать любителей умственной акробатики, скажу только, что мозг действительно очень важный, практически бесценный орган, поэтому нецелевое его использование меня не прельщает. Боюсь показаться неоригинальной, но мне вполне достаточно, что я им думаю.

Ближе к телу, еще ближе…

Идея кризиса тридцатилетних всегда казалась мне несколько надуманной – такое впечатление, что молодым хочется иметь что-то в пику «кризису сорока лет», вот они и пристали к ближайшей круглой дате, насмотревшись сериалов.

Но однажды я заметила, что постепенно не то чтобы система ценностей поменялась, но вектор устремлений несколько изменил направление.

Как ни смешно, раньше на первом месте стояла «душа», с жирной такой буквы «Д». Казалось бы, некая возвышенность с возрастом приходит, но это не ко мне. Лет до двадцати пяти я была романтический герой похлеще Вертера. Страшно подумать, но мужчин я себе выбирала не таких, с которыми хорошо спать, а с которыми духовная близость. Чтобы рука об руку, чтобы понимал, чтобы долгими зимними ночами мог говорить, говорить, говорить… Возможно, поэтому монашеские идеалы типа воздержания и бедности казались мне весьма привлекательными. То есть либо с любимым существом в Сибирь, либо одной в монастырь.

Секс… вы понимаете, я его твердо помню, он был. Но весь какой-то очень романтический, с полетами во сне и наяву, а вот на хамски прямой вопрос: «Скока раз ты кончила?» мне было ответить сложно. Душа – пела. А тело ну не то чтобы молчало, но немузыкально подвывало.

А потом, постепенно, девочка взрослела, приоритеты менялись, и я сообразила, что для жизни духовной существует Интернет или церковь, а вот здесь и сейчас со страшной силой хочется физического (и физиологического) комфорта. Теперь я отчетливо понимаю, что речь идет о естественной гормональной перестройке женского организма, но в тот момент казалось, что жизненные ценности просто-напросто рухнули, душа молчит, плоть бушует, и вот он, кризис тридцати лет, и я уже замужем за каким-то самцом вместо романтического духовного брата.

To give or not to give

Иногда мне кажется, что один из самых серьезных вопросов современности – это не «Кого позвать?» и «Киса, ты с какого города?», а «Давать или не давать?».

У меня-то он никогда остро не стоял, потому что если человек не мил, то и в голову не приходит, а если мил, то тем более не приходит – не успевает. Сигнал сразу идет мимо мозга куда надо. Но среди моих знакомых преобладают девушки думающие, которые хотят все хорошенько взвесить, прежде чем. И делятся, соответственно, на два лагеря.

«Дающие немедленно» считают, что это лучший способ завязать отношения, познакомиться и перейти на «ты». Тут я согласна, секс действительно сближает. Горизонтальное положение собеседников облегчает понимание – возможно, потому, что лежа все одного роста. Демократично, как круглый стол.

Опять же мужик нынче пошел застенчивый, и, если не дать сразу, может решить, что не мил вовсе, пасть духом и уйти навсегда-в-запой-по бабам. Поэтому многие предпочитают застолбить его сразу, чуть ли не с порога.

Иногда бывает, что испуганный напором мужчина не справляется с ситуацией и не столбится, хоть ты тресни. Скорее всего, после первой неудачной попытки второй не будет – от стыда перед малознакомой дамой он сбежит (навсегда-в запой-по бабам, как и собирался).

Впрочем, если даже сразу получится, долгая любовь все равно не гарантирована. К сожалению, начав отношения с секса, мы ставим общение в прямую зависимость от постели. Как только заканчивается скоропостижная страсть, диалог прекращается. Как правило. Иногда случается потом долгая дружба, но это крайне редкое явление.

«Не дающие сразу» особенно напирают на последний аргумент. Мы должны лучше узнать друг друга; секс подождет; главное – это взаимопонимание; предвкушение слаще всего; во-первых, это красиво…

Ну, я не знаю. Разумеется, долгое ухаживание ужасно романтично. И редкий мужчина, потративший на женщину полгода, бросит ее после первого совокупления (с другой стороны, мужчина, потративший на женщину полгода, вообще редкий). Страсть, подкрепленная развившимися чувствами, глубже, выше и толще, чем простое вожделение. Секс можно найти на каждом углу, а утонченные отношения на дороге не валяются. Ага. Ага.

Но, с третьей стороны, мне, например, так редко кто-нибудь нравится, что имеет смысл ловить на горячем – не его, а себя. А то ведь передумаю. И вообще, только искусство вечно, а жизнь коротка. Никто не знает, есть ли у тебя те полгода, которые ты собираешься потратить на менуэт. (Читайте же правильно – именно ме-ну-эт.) Доживем до пятидесяти пяти – попляшем, а пока, может быть, лучше все-таки сразу секс?

Короче, форсировать события или нет? Не знаю. Я тут не судья. Мне в последнее время приходится общаться с таким количеством людей, что благопристойности ради пришлось научиться знакомиться сидя. Да и мало, катастрофически мало тех, чьи сигналы я принимаю… спинным мозгом, так это назовем. И за одним из них я замужем.

Короче, внезапная страсть к посторонним мужчинам меня уже сто лет не охватывала. И если охватит – понятия не имею, как поступлю.

И почему вас это беспокоит…

Супруг мой целый день дома: плетет бубны и смотрит какое-то свое кино на ноутбуке. И вот я слышу из кухни вопль: «А, моя жена трахается с соседом! Дрянь!» – не мужа, конечно, а киношный. И отмечаю автоматически: «Рогоносец». Потом вспоминаю Мориса Дрюона, макулатурную серию «Проклятые короли», прочитанную мною во младенчестве. Помните, Людовик Сварливый едет по улице, и торговка кричит ему вслед «рогоносец», а Дрюон как-то очень грустно уточняет: «тем насмешливо-злым тоном, которым охотно говорят женщины по адресу несчастных мужей – несчастных именно по вине жен». По-человечески так, по-мужски он это пишет, на мгновение выходя из образа автора.

И я начинаю думать о точках и углах зрения. Несчастный обманутый человек – и он же недоумок-растяпа, вполне вероятно, импотент. Женщина, жертва страсти, – и шлюха, опозорившая мужа. Или там предатель, бросивший жену, – и честный человек, не пожелавший вести двойную жизнь. Стерва-любовница – и полюбившая всем сердцем «несмотря на». И т. д.

Понятно, оценка зависит от того, на какой вы стороне баррикад – любовник или муж. Но вот если сторонний наблюдатель, грубо говоря «торговка с улицы», не друг одного из потерпевших, а случайный прохожий – тогда?

Что заставляет людей так ярко окрашивать свою оценку чужих обстоятельств – немедленный перенос одной из ролей на себя? история из прошлого? гендерная солидарность или, напротив, соперничество с представителем своего пола?

При каждом таком резком проявлении мне хочется подпереть щеку рукой и расспросить: «Ну, чего ты? Чего окрысился-то? Чем тебя бабы/мужики обидели?»

Но сдерживаюсь – ведь правды никто не скажет, сошлются на высокую свою мораль и неколебимые принципы. А жаль.

(Если что, я отозвалась «рогоносцем» исключительно потому, что уж очень голос у переводчика противный…)

В поисках Саманты Джонс

Любопытно, как с течением времени меняются ассоциативные ряды: в девяностые годы три молодые разномастные женщины, собравшиеся за столиком кафе, напомнили бы стороннему наблюдателю фильм «Иствикские ведьмы». А в двухтысячные на ум приходит «Секс в большом городе», и хочется оглядеться в поисках четвертой подруги. Интересно, что в любой компании легко можно найти прототип романтичной Шарлотты, деловой Миранды и креативной Кэрри. Но вот с гиперсексуальной Самантой сложнее. Конечно, соблазнительных девушек много, но ведь Саманта – это нечто особенное, правда? Она взрослая, успешная и довольная жизнью женщина, при этом число ее сексуальных партнеров давно перевалило за сотню (в какой-то из серий она безуспешно пыталась припомнить точно).

Количество любовников у средней московской девушки можно пересчитать по пальцам (в крайнем случае, придется разуваться). Особенно активные дамы добираются до пятидесяти, но чтобы сотни…. Трехзначными числами могут похвастать разве что те, кто сделал секс своей профессией, но это совсем другая история, мы сейчас говорим о любителях.

Пожалуй, в современном русском языке для обозначения сексуально свободной женщины не существует слова с положительной или нейтральной окраской. Более того, в общественном сознании не сложился образ довольной женщины, имеющей много мужчин. В лучшем случае, в голову приходит слово «потаскушка», причем непременно с эпитетом «несчастная». Но можно ли в здравом уме сказать такое о Саманте Джонс? Ведь она блестящая, уверенная в себе и абсолютно социализованная дама. С несколько скандальной репутацией, пожалуй, но в пределах пристойного.

Я добросовестно попыталась вспомнить среди своих знакомых хотя бы одну, способную сравниться с удивительной героиней «Секса…». Нашла похожую, но лишь отчасти.

…Мы пили кофе на Арбате и обсуждали мужчин. Познакомились только что, но у нас был общий круг друзей. О них и говорили.

– Н.? Я намерена с ним переспать.

– Забавно, я тоже.

– Он будет моим сто седьмым мужчиной.

Тут я закашлялась.

– Как интересно. А у меня седьмым…. эээ, пожалуй, не будет. Слушай, а… зачем тебе столько? – Бестактный вопрос, согласна, но ведь она первая заговорила о цифрах.

– Я ищу того, кто мне понравится.

Подливая в кофе коньяк, она рассказала, что секс не доставляет ей ни малейшего удовольствия. Что ни разу не попался мужчина, способный разбудить страсть и довести ее до оргазма. И, как женщина методичная, она «проверяет на соответствие» чуть ли не каждого встречного. Иногда партиями по нескольку человек. (При этом, повторюсь, проституткой она не была, работала, как и Саманта, в рекламе.)

Я свободно смотрю на такие вещи, но тут пришла в недоумение. Ведь это, в конце концов, утомительно – столько разных мужчин. Опасно – при таком трафике нет времени толком познакомиться, можно оказаться в постели с кем угодно. («Когда я их подсчитывала и составляла список, – говорила мне эта «российская Саманта», – некоторых приходилось записывать как «красные Жигули» или «восьмой Игорь».) Кроме того, не очень понятно, как от них потом избавляться: даже если продолжать знакомство хотя бы с каждым пятым, то постепенно вокруг образуется целая толпа мужчин, и как с ними со всеми разбираться?

В общем, ее способ искать «половинку» показался мне несколько обременительным.

С тех пор прошло лет десять. Мы больше не встречались, но я иногда осведомляюсь о ее судьбе у наших общих знакомых. Нет, не остановилась. Не нашла. Не замужем. Счастлива? Неизвестно.

«Саманта» несколько кривила душой в том давнем разговоре со мной, не только физических радостей она искала. Для нее это была одна из форм соперничества с другими женщинами – «считаешь себя счастливой? какая бы замечательная ты ни была, я могу переспать с твоим мужчиной».

Кроме того, судя по рассказам очевидцев и «потерпевших», она использует секс как универсальную отмычку – к мозгам, кошелькам и сердцам мужчин. И до сих пор – безуспешно. Например, несколько ее деловых проектов развалились именно потому, что после «пересыпа» с коллегами рабочие отношения пострадали. Хотя, казалось бы, это так сближает…

В принципе, люди готовы быть кем угодно – сексуальными объектами, «спонсорами», друзьями. Единственное, на что не согласен среднестатистический мужчина, – это быть «одним из сотен».

Но я все равно надеюсь, что моей «Саманте» повезет, и она методом проб и ошибок найдет, наконец, подходящего человека. Ведь она, в сущности, красивая, сильная и неглупая женщина, достойная всего самого лучшего. В конце концов, киношной Саманте, кажется, повезло, по крайней мере в седьмом сезоне.

Но я так и не решила для себя, существует ли где-то в природе настоящая Саманта Джонс – свободная, познавшая сотни мужчин, успешная, счастливая. Что ею движет – любопытство, спортивный задор, жажда коллекционера, сексуальная ненасытность? Возможно, когда-нибудь я ее встречу, например, не в России или просто за пределами моего круга (ведь разнообразию мира нет предела), тогда и получу ответы на свои вопросы.

Про смерть

Крестовая десятка – изменница-жена,

Пиковая девятка – то скоро смерть твоя.

(Из песни про охотника)

Перед тем как заболеть, я стала находить на улице довольно странные вещи – например, десятку треф и воробушка. С картой понятно – к денежным делам, а воробей скакал в кустах около железной дороги, видимо, ударной волной от поезда сбило или пощипал кто (хвост у него был лысоват). До сих пор радуюсь, что не подобрала. Была такая мысль, взять, в клетку посадить, кошкам на забаву и себе, чтоб лечить. Но, думаю, сдохнет, а я в депрессию впаду, а мне туда сейчас нельзя, дел много, да и негоже вмешиваться в процесс естественного отбора без особой нужды. И хорошо, а то бы, заболев, терзалась сомнениями, что у меня – птичий грипп или ослюнение бешеным воробьем. А так лежала спокойно, уверенная, что умираю от атипичной пневмонии.

И вот приходит ко мне муж, смотрит с тревогой и говорит:

– Птичка, давай врача вызовем?

– Не приедет, у меня страхового полиса нет.

– Надо сделать, когда поправишься.

– Конечно, по-хорошему мне бы надо дня на три к родителям поехать и заняться полисом и паспортом.

– Вот я после пятого из Москвы уеду, ты и поезжай.

Я криво и мучительно улыбаюсь – поди, не выживу, зачем мертвому полис?

– Только смотри, именно к родителям, а то я тебя знаю, твои брюнеты только и ждут…

У меня даже нет сил смеяться. Я три дня не мыта, пахну смертным потом, даже кошкам противно, опухла вся – нет, ну какие брюнеты могут меня ждать, бригада таджиков-могильщиков?

«Я тебя, – говорит, – знаю». Меня – да, но вряд ли я найду еще одного такого извращенца, чтобы с ним изменять этому.

Хотя потом, когда я отмылась и чуть поздоровела, мысли всякие появились. Как сейчас помню, он тащил меня за ногу к краю кровати, а я вдруг (видимо, от общей слабости тела и усиления духа) впала в размышления:

«Как здорово, что меня еще можно таскать за ногу, сгибать в разные стороны и завязывать в узлы. Как хорошо, что даже с учетом пяти лишних килограммов, я еще неплохо смотрюсь голой, особенно в рассеянном предутреннем свете, серебряная вся такая. Но уже не долго осталось – годам к пятидесяти я точно заматерею. И чего, спрашивается, я, вместо того чтобы до упаду развлекаться спортом, сексом, танцами и пешими прогулками, занимаюсь сейчас всякими стариковскими вещами – пишу да читаю? Не, ну, не в данный момент, а вообще? Чего ни оргий, ни буйств, потом ведь жалеть буду?»

Тут он меня дотащил и отвлек телесно, так что ответа я не нашла.

Поэтому утром проснулась грустная. Прошлепала на кухню, он как раз посуду мыл, а я спрашиваю:

– Как ты думаешь, я в гробу красивая лежать буду? – Не знаю даже, как лучше: прилично бы выглядеть хорошо, но для смерти оставлять красоту жалко, лучше ее при жизни всю использовать.

– Нет, – твердо ответил он, – в гробу ты будешь очень некрасивая, не думай даже. Красивая ты живая.

Ну, не знаю. Пошла обратно в постель, грустно все как-то.

Охотник испугался и деньги заплатил,

А сам тропой обратной домою поспешил.

Вот он домой вернулся и двери отворил,

А там жена-злодейка целуется с другим.

Короче, он их застрелил, а потом себя.

(Конец песни про охотника)

И вообще, не слишком ли мы на этом сосредоточились?

Вам не кажется, что вокруг слишком много разговаривают о сексе? Не говоря уже о том, что секс, этот главный двигатель рекламы и синоним любви, стал символом успеха, основой модного образа жизни. Афиширование своих половых успехов считается приличным, а вот их отсутствие – постыдно. Нормальный мужчина не может «не хотеть», у женщин такая беда случается, но ее нужно лечить. Если ты одиночка и при этом не спишь с кем-нибудь раз в неделю, есть повод для беспокойства. Месяц воздержания – у тебя проблемы. Полгода?! – бегом к врачу. Пока тебя вожделеют, ты в порядке; и ты тоже обязан обладать похотливостью павиана, а если дело обстоит иначе – немедленно прими виагру или сходи к психоаналитику.

Вообще, здоровье – расхожий аргумент, «ты хоть о здоровье подумай, организм требует». Можно подумать, что по клиникам бродят толпы пострадавших от воздержания, что именно они – основные клиенты маммологов, гинекологов и урологов и что заболевания, передающиеся половым путем, напротив, страшная редкость, а рак груди бывает только у девственниц.

Повышенная сексуальная активность – норма, которую нам диктуют. Может, впрямую не говорят, но общественное мнение сформировано таким образом, что мужчины и женщины обязаны совокупляться при первой же возможности. «Вы переспали?» – обычный вопрос после первого свидания. После четвертого он приобретает тревожную окраску – «Почему вы еще не переспали?!» При нынешней моде на православие все как-то забыли, что пост – это не только вегетарианская диета, но и аскеза во всех смыслах. Заказать в кафе завтрак из постного меню вполне нормально, но отказаться от секса на пару месяцев?! Да вы с ума сошли, мы ведь живые люди.

Этой самой «живостью» оправдывается все на свете. Разъехались влюбленные на полгода – о какой верности может идти речь, кто станет терпеть, мы все живые. Изменили с кем попало – нормальное дело, не роботы же… Мы с гордостью ссылаемся на «животное» происхождение человека, будто тысячелетия цивилизации прошли стороной. Голыми по улицам не ходим, нужду справляем в специально отведенных местах, а как доходит до совокуплений, прямо удержу нет, до чего быстро обезьяна просыпается.

Возникает ощущение, что гиперсексуальность – не просто бич прыщавой юности, но и естественное состояние взрослого человека. Сорокалетний мужчина будто бы теряет голову от каждой мини-юбки, а тридцатилетняя женщина способна прыгнуть на симпатичного самца даже в лифте. Кажется, что весь мир живет в порнофильме, не участвуют только больные.

Существует американский сайт для асексуалов, так там есть раздел для перепуганных родственников. Среди часто задаваемых вопросов – «Виноват ли я, как родитель, в этом?», «Может ли это быть временным бунтом?», «Означает ли это, что они не способны любить?» В чем – в этом? Что – это? Что за ужасное «это» – СПИД, перверсии, аборты? Нет, просто люди беспокоятся, когда их близкие не слишком интересуются сексом.

Эстетика воздержания отсутствует в принципе. Человек, способный уйти в работу на несколько месяцев, воспринимается как сумасшедший ученый, «ботаник», трудоголик – одним словом, псих. Не говоря уже о монашестве, которое однозначно рассматривается как проявление религиозного фанатизма. А уж «в миру» наверняка не может быть уважительных причин для целомудрия, умеренность – и та подозрительна.

Навязанная модель поведения гонит людей из постели в постель, иногда вопреки их желанию и потребностям: «Нам то и дело твердят, что все вокруг якобы занимаются сексом, как кролики, и это нас тревожит, – говорит доктор Петра Бойнтон, психолог из Университетского колледжа в Лондоне. – Вокруг секса слишком много шумихи, и, поскольку вся наша современная культура им пронизана, люди думают, что не уделяют ему достаточно внимания». «Тревожность» – то самое чувство, которое охватывает человека, когда он замечает, что живет как-то «не так» и хочет не того же, «что и все».

Возможно, вся эта массовая истерика как-то связана с эстетикой потребления – живи так, чтобы на тебя был спрос, будь высокоранговым половым партнером, украшай себя, оставайся юным и блюди сексуальную привлекательность. Но, скорее всего, мы имеем дело с очередной фальшивой пилюлей от одиночества.

Разумеется, мужчины и женщины, как и всегда, хотят Отношений – любви, привязанности, понимания. Но при этом убеждены, что без секса невозможно получить ни капли тепла.

Ну да, самый быстрый способ познакомиться и перейти на «ты» – это запрыгнуть вместе в кровать: дистанция мгновенно сокращается до нуля.

Переспать действительно проще, чем договориться… Беда в том, что в большинстве случаев после секса дистанция восстанавливается снова, и люди выбираются из постели почти такими же чужими. И, что самое забавное, винят в этом секс. «Ах, он ничего не дает». Помните сказку о человеке, который съел кусок хлеба и не наелся, потом пирог – и остался голодным, а потом маааленькую такую булочку – и вдруг насытился? И тогда он подумал: «Эх, надо было начинать с булочки». Такое впечатление, что мы все учли опыт этого бедняги и начинаем сразу с крошечной сладкой булочки, которая обязана дать нам чувство насыщения, как целый обед.

Лытдыбр, или Дневник в английской раскладке

Счастье человека, выбросившего пятилитровую кастрюлю

Кажется, в ней варили курей еще до моего рождения, а она все бела снаружи, сера изнутри и лишь слегка щербата, а у меня уже морщинки вот и вот. И никуда от нее не денешься, потому что надо же в чем-то варить курей.

Но тут у всех случился чистый четверг, а я, конечно, мыть ничего не стала, потому что была страшно занята, но посмотрела на свою плиту. Не просто, а как свекровь могла бы сказать – «Посмотри на Свою Плиту». И потом тем же медным взглядом Посмотрела на Своего Мужа, чтобы сразу стало понятно: останется кто-то один – или он, или плита.

И он сразу пошел и купил новую – вот так, просто, без всяких больших букв, купил ее и усилия двух мужчин по доставке и установке.

Я не спала всю ночь. Изредка, забываясь, видела в полубреду, как мы, голые, мечемся по кухне, а у дверей стоят грузчики и требуют выкинуть всю мебель немедленно, чтобы они могли внести плиту. У меня, конечно, несколько повышен уровень тревожности, но не на ровном месте. Я живу с человеком, который никогда не надевает дома ничего, кроме парео вокруг чресл. И когда бы вы ни пришли к нам (даже предварительно предупредив о визите), вам откроют не раньше, чем через пять—семь минут.

Недавно, например, заказали мы чехольчик в Интернет-магазине. Курьер планировался на 14 часов, поэтому я завела будильник на полвторого – просто люблю, когда меня будят Брамсом, а не в дверь. Проснулась, а честный муж уже на ногах, но все еще в юбке. «Штаны не забудь», – говорю и отползаю в соседнюю комнату, чтобы вполглаза досмотреть сон игривого содержания. И когда дверной звонок орет, я почти не испытываю стресса, потому что день все-таки начинался с Брамса. Но стресс приходит позже, при прослушивании саунд-трека:

тяжелый топот босых ног;

щелчок замка;

– Ой, извините, я не одет!

щелчок замка;

тяжелый частый топот, прыжок на одной ноге, потом на другой;

щелчок замка;

и женский вопль:

– Кооотик! Какой же ты красивый!

В принципе, он ничего. Особенно с утра. Но мы заказывали красный чехольчик для моего мобильного, а не для всей этой утренней красоты под парео.

Конечно, не ужас-ужас – ну, женщина-курьер, ну, кошек любит. Но с тех пор я непокойна.

И поэтому вчера поговорила с мужем мягко, но твердо: в десять утра придут эти люди с плитой. Пожалуйста, заранее освободи им фронт работ. А штаны, наоборот, надень.

Он поклялся и завел будильник на девять. Я тоже завела, но, см. выше, не спала всю ночь. Только утром, когда он встал и отправился на кухню, я успокоилась. Второй раз проснулась в половине одиннадцатого, в тихом и темном доме.

– О, – сказал мой муж, – ты так сладко спала, я не хотел тебе мешать. А эти люди должны позвонить за час до прихода. Я запросто успею вынести из кухни один стол, передвинуть другой и снять со стены тот шкафчик, который у газового крана.

Слово «кран» он уже произносил под настойчивый звонок. В дверь.

Это боженька меня наказывает за любовь к рондо, за красиво закольцованные сюжеты. Ну да:

тяжелый топот босых ног;

щелчок замка;

– Ой, извините, я не одет!

щелчок замка;

тяжелый частый топот, прыжок на одной ноге, потом на другой;

щелчок замка…

Но в честь Пасхи обошлись без женского визга.

И вообще, все случилось так просто, те несколько восклицаний и смешков, что были ими произведены, так не соответствовали моим представлениям о терминологии грузчиков, что естественный утренний рефрен, звучавший в моей голове – «твой кролик написáл, твой кролик написáл»,[5] – утих и сменился приведенным парафразом Набокова.

Нет, серьезно – почти не нарушив топографию кухни (ну сняли шкафчик, да, стол чуть сдвинули), эти люди установили плиту за полчаса – и то потому, что муж им помогал, а так бы справились за 20 минут.

И вот она, прекрасная, как белый слоненок, потребовала новой посуды. Мне сказали, что это нужно в «Ашан».

Я знаю, у нас тут маршрутка, поэтому надела короткое платье с карманами и пошла. Помойку обогнула по широкой дуге, опасаясь, что старая плита увидит меня, затоскует и вернется под дверь.

Боюсь наземного транспорта (но, повторяю, уровень тревожности у меня повышен лишь слегка) и вообще не люблю, когда меня завозят так далеко, что домой своими ногами не вернуться. Поэтому по мере удаления от «Щуки» я заволновалась: билась, как кошечка в переноске, боялась пропустить нужную остановку. Добрая женщина, стараясь не чесать меня между ушей, приговаривала: «Ничего-ничего, «Ашан» вы сразу узнаете».

Да, ошибиться невозможно.

Они все больны, весь этот мир болен. Да, у меня немного повы… ну, вы знаете. Но эти огромные красные буквы, огромная парковка, огромный и ужасный эскалатор без ступеней, огромный торговый зал и, вы не поверите, ОГРОМНЫЕ полки. В два человеческих, в три моих, роста. Забитые предметами, которые вопят: «Посмотри на нас!» Купи-купи-купи. Цветовые пятна. Пластмасса, пластмасса. Деньги, которые будут на это потрачены. Материалы и человеко-часы, которые уже были на это потрачены… Да, я начинаю понимать унылых экологов, когда смотрю на бессмертный мусор, в который превращаются живой труд, живые деньги, живые ресурсы.

Ну и вообще, мне нехорошо, когда всего много и все мелькает. Нет, я не эпилептик. Но не обмочилась только потому, что обильно потела от ужаса.

«Кастрюля, – сказала я себе, – кастрюля и сковородка. И чайник. И ковшик с крышкой, и еще одна сковородка. Твой кролик написáл, но маленький белый слоненок хочет новую посуду». Ну и как-то тихонечко взяла себя в руки и, стараясь не смотреть вверх и вдаль, пошла.

Немножко потеряла самообладание под конец, в книжном отделе. Вроде ничего шокирующего, но внезапно понимаешь, что уже десять минут пялишься на плакат, отчего-то не читая надпись. Потом буквы и цифры складываются в обыкновенную фразу «Cosmo-мини, 60 р. 59 к.», нижняя челюсть, утратившая было волю, возвращается на место. Ну и чувствительная ты, детка. Не на чем зависать, не из-за чего меняться в лице, просто именно эта информация переполнила чашку (сама черная, изнутри зеленая, называется «бульонница Эфиопия»). Сглотни накопившуюся слюну, перезагрузись и двигай в кассу.

В целом, все прошло неплохо. Когда я на этом их эскалаторе без ступеней, ведущем вниз, не упустила нагруженную тележку (ах, как соблазнительно было въехать под колени впередистоящему), почувствовала себя ловкой и бодрой. Если не стошнит в маршрутке, день удался.

Не стошнило.

Когда я выносила на помойку старую посуду, плиты там уже не было. Ничего нельзя оставить, а. Но я только порадовалась за нее – так быстро пристроилась! И вот, когда заходящее солнце напоследок погладило березу, гаражи, теплые мусорные баки и позвякивающий в полете пакет, – меня и посетило нехитрое счастье человека, выбросившего пятилитровую кастрюлю.

Рецепт

У моего мужа не только золотое сердце, но и железный желудок – другой бы со мной не выжил. Поэтому я его особенно ценю. Люди, которые умеют есть то, что я умею готовить, заслуживают занесения в Красную Книгу: встречаются редко, и поголовье их не прирастает, потому что размножаться после моих ужинов они точно не могут – ни сил, ни задора на это дело не остается.

Конечно, исключения бывают. Однажды ко мне пришла подруга, и я в задумчивости испекла пирог, ну, то есть мы болтали, а я сыпала в кастрюльку все, на чем останавливался глаз. Потом засунула туда свой припадочный миксер, чтобы он побился и повизжал минут пять, а потом, не глядя, перелила получившееся в противень и спрятала от греха в духовку. Минут через двадцать опомнилась и включила газ. Когда запахло, я вытащила и угостила подругу, после чего с ней сделался катарсис. Она сказала, что это настоящий архетипический первохлеб, схватила большой кусок и унесла домой, накормить мужа – они тогда вообще часто ссорились. Говорят, мой пирог у них дома хранился недели две, подруга его выносила показывать гостям.

Ну а потом у них все наладилось, первохлеб выбросили, а чуть позже родили девочку.

Но это был редкий случай, обычно никто не радуется, когда я готовлю. Мой муж сначала ел, а потом решил, что в Красную Книгу ему рано, и попросил на ужин смешивать содержимое двух пакетов, высыпать в сковороду и через пять минут переворачивать. Так и живем, а я ведь люблю готовить!

И вот вчера в Сети я увидела рецепт макового кекса:

«1 стакан мака, 4 яйца, стакан сахара. Смешать, дать постоять час, чтоб мак набух. Взбить. Продолжая взбивать, медленно досыпать стакан муки с ч. л. соды. Добавить стакан кефира, примерно четверть стакана растительного масла, немножко ванильного экстракта и вылить в силиконовую форму-кольцо. Печь в микроволновке 10 минут на 900 вт».

Ой, думаю, мак, мак! Как я люблю все на свете с маком!

И сегодня пошла в новые «Алые паруса», которые у нас на Щукинской построили напротив старых. Здоровенное бестолковое заведение, там всего много, но где оно лежит, никто не знает. Я спросила желтокожую девушку, расставляющую пакеты с мукой, где тут мак. Она, видимо, по-русски не очень, потому что тревожно на меня посмотрела, задумалась, а потом отрывисто и как-то утвердительно сказала баском: «Что такое – МАК!» Ну, говорю, черненькое такое. И трижды, отчетливо артикулируя, повторила громко: «МАК! МАК! МАК!» Она посмотрела еще более тревожно и почему-то тонко и вопросительно ответила: «Не знаю?»

Весь этот сюр с интонациями должен был меня насторожить, но я же упрямая. Повернулась к соседней полке, нашла мак в маленьких пакетиках, взяла четыре по 50 граммов и пошла домой.

Дома замочила его в кипятке и стала читать рецепт.

Некоторые люди читают рецепт до того, как пойдут в магазин. Некоторые люди проверяют наличие продуктов в холодильнике до того, как пойдут в магазин. Некоторые люди, если видят, что продуктов мало, опять идут в магазин и докупают. Ну не чудаки ли?!

Скучные существа блоггерами не становятся, поэтому я, поминутно сверяясь со списком, положила в мак только два яйца вместо четырех – во-первых, больше не было, а во-вторых, два как-то физиологичнее. Обычного сахара в доме не нашлось, поэтому насыпала темно-коричневого тростникового. Мука оказалась из твердых сортов пшеницы, для пиццы, а это даже лучше, как мне кажется. Вместо ванили нашлась корица. Кефир я почти не лила, потому что в кастрюльке и так было слишком мокро, на мой вкус, зато соды насыпала как надо, а от подсолнечного масла бывает жирно, поэтому я им только форму обмазала. Кстати, форма в рецепте указана силиконовая, но у нас такой нет – это извращение какое-то, силикон везде пихать, у меня грудь, например, своя. Поэтому вылила тесто в обычную, металлическую, и поставила в духовку вместо микроволновки. И стала ждать результата в полной уверенности, что все сделала точно по рецепту.

Ну что сказать…. У меня опять получился какой-то архетипический первокекс. Сфотографировать не удалось, вы уж поверьте на слово, черный и красивый даже, если абстрагироваться от мысли, что это еда. Муж мой, как услышал, что в семье такая радость, сказался сильно занятым и не пришел домой ночевать.

К этому часу (3.03 ночи) осталась половина. За пятницу доем: муж сказал, что дел у него – «а кекс большой?» – «не очень» – дел у него дня на два, но если все сложится, завтра ночевать придет.

Надо понимать так, что, если я хочу его завтра увидеть, надо доесть.

Дневник наблюдений за кошками

День первый

Гублю свою бессмертную: вошла в дом и с порога засюсюкала: «Гамлюсичка-заинька, а я была в гостях, там две красивые девочки про тебя спраааашивали!»

Наглая ложь. Я, правда, ходила сегодня навещать двух кошек, которых оставили на меня ветреные хозяева, попросив кормить «хотя бы через день». Да, конечно, если захочется быстрой и страшной смерти, можно будет поморить их голодом пару суток, а потом заявиться без ружья. Кто-нибудь представляет себе двух домашних толстобоких девочек, не евших со вчера? Я открыла дверь под дикие вопли: «Ааааа, не знаем, кто ты, но быстро давай жрать!» Доза корма, которую хозяин велел растянуть на сутки, была сожрана за десять минут, после чего ко мне повернулись два нехороших лица: «А кто это у нас такой вкусненький, ик?» К счастью, в холодильнике нашлась початая банка собачьих макарон по-флотски, и, пока киски догонялись, я сменила им туалет и улизнула.

Так что котик напрасно метил мой ботинок, никто его письмо не прочитал, не до того было. Но не могла же я зверушку огорчить – пришлось соврать.

Серая моя кошечка считает своим эстетическим долгом валяться на свежевыстиранных, но еще не развешенных красных шторах, «потому что это красиво». Однажды провела так шесть часов, и напрасно я говорила, что в данном случае более уместен был бы дымчато-серый, чем ее табачный цвет, – нет, лежала как пришитая, только к ужину вышла на минутку.

А сию минуту под руку пристроилась, деликатно положив подбородок на клавишу с цифрой один и восклицательным знаком. Ну и бог с ними, я редко восклицаю и цифры пишу словами, а букву е, которую она тоже перекрыла, скопировала из предыдущего абзаца.

Переложила голову на сканер и запустила процесс – ах ты умница моя.

Нет, на сегодня запас умиления безграничен, мои кошки – ангелы по сравнению с теми монстрицами. А ведь завтра опять к ним.

День второй

Ночью я спала не очень хорошо, потому что кошки время от времени приходили и тыкались лбами в руку. При этом снилось, что один уважаемый писатель превратился в кота, и я вежливо и со всем почтением, не просыпаясь, чесала его за ухом. Муж утром сказал, что видел во сне, будто Гамлет с кем-то жестоко подрался на улице (ну понятно, с кем). И только выйдя на кухню, я поняла, к чему эти трансляции: забыла на столе миски с их ужином, закрытые крышкой так, что сдвинуть и поесть не было никакой возможности. Они из деликатности голоса не подавали, но наснили нам всякого.

ЭТИ нормально так меня встретили, одна даже об ногу потерлась, а вторая, более волосатая, встала на задние лапы и помахала рукой. Но после еды опять отворотили морды. В мое отсутствие они играли: сорвали одежду с вешалки, разбросали обувь и перевернули мусорное ведро. Хорошие.

Возвращаясь, увидела на стоянке около «Алых парусов» небольшую кошку, ее машина сбила. Ну вот…

Вечером Гамлет пришел читать со мной Бахтина: лег на правую страницу, а лапы вытянул на левую. Я обчитала, что смогла, вокруг него, а потом спать пошла, все равно голова от огорчения разболелась. Я верю в естественный отбор, но мне всегда их жалко. Ночью кот лег ко мне на подушку. Это очень большая радость, когда он прижимается к виску, запускает когти в волосы, пыхтит в ухо, пахнет теплой пылью – делится со мной своей жизнью, как может.

День третий

Пять утра, я не могу заснуть, а муж, между прочим, и говорит:

– Осуждаю японцев. Они, паразиты, на сямисэн кошачью шкурку натягивают. У него и так мяукающий звук из-за техники извлечения, но они еще, эстеты хреновы, туда дух кошки подселяют. Ну как можно животинку беззащитную тиранить? Тем более их японские кошки – они же такие круглоголовые, детские…

Сказал и уснул. А я до шести утра теперь скорбеть буду.

ЭТИ разговаривают! Но только после третьей порции. Первую съели молча, вторую тоже, а когда я выложила из банки остаток корма, одна, которая не такая волосатая, стала вдруг над тарелкой причитать: ня-ня-ня, ой ня-ня-ня!

А мои ребята молчаливые, только по делу иногда высказываются, например, когда вечером зубы пора чистить, Гамлет меня в ванную криками загоняет. Стоит на стиральной машине и орет, а от меня требуется почистить зубы, выплюнуть пасту, но не умываться, потому что котик желает слизать остатки с губ. Тут нужна особая ловкость – пасты должно быть мало, потому что иначе он начнет пускать слюни от раздражения (в смысле химического, а не от гнева). И вообще, довольно противно, когда мелкий вонючий хищник шершавым языком облизывает тебе лицо. Но надо терпеть, раз уж такое у него развлечение.

Однажды у моих кошек случились глисты, да такие матерые, что пришлось купить таблеток не только им (кошкам), но и нам, людям. Ну раз уж все в куче живем. Им дронтал, мужу пиперазин, а мне что-то такое жевательное с апельсиновым вкусом – детские пилюли размером с пятак.

И вот я пытаюсь запихать котикам в головы лекарство, они плюются, брыкаются и орут. И тут приходит муж, ловко хватает кошечек одну за другой, «твердо, но мягко» обездвиживает, с поразительной лихостью кидает им в пасти таблетки, встряхивает и отпускает. А потом переводит на меня горящий взгляд и говорит:

– Ну?!

И я в испуге, бормоча про себя «сама-сама», заглатываю, не жуя, эту свою огромную пилюлю. Поверите ли, даже не поперхнулась – так велик был мой страх, что он сейчас и меня…

День четвертый

Гамлет играет с мужем в «другого котика». Приходит к утреннему кофе, просит сыра. Получает кусочек, съедает и обязательно выходит из кухни. Тут же возвращается: «А кто это у нас тут? А это другой котик! Хочет сыра». Так за утро до пяти котиков случается.

А у ЭТИХ я не одна, оказывается… Прихожу сегодня, а в холодильнике початая банка консервов стоит, и кошки явно не такие голодные. Я было решила, что они сами спроворили, но в коридоре обнаружился пакет с душистыми мужскими тапками – а вчера его там не было. Интересно, кого они себе завели? И зачем он принес тапки? Отбиваться?

Вот моя кошка иногда прогрызает пакеты с соком, рвет туалетную бумагу, роняет со стола особо ценные предметы, недавно прицельно облевала мобильник и новый проездной. Да много еще чего делает… Но она никогда, никогда не приводит в дом мужиков!

Общаясь со своими крошками, неожиданно сделала открытие. Гамлета я люблю великой любовью, а кошка у меня толстая капризная дура. Но от двух до четырех раз в месяц я испытываю в ее адрес приступы судорожной страсти, когда хочется хватать, тискать, кусать за живот и смачно целовать в носик. Что я и делаю. С котом – ничего подобного, одна слюнявая нежность и почтительные поцелуи в пяточку, ежедневно. Осознаю все это, и меня осеняет:

«А вдруг мужчины вовсе не лживые непредсказуемые психи, а просто чувствуют то же самое? К разным женщинам? О, тогда некоторые странности моей жизни становятся объяснимыми…»

День пятый

Вечером муж принес мне губную гармошку. Время – начало третьего (он всегда поздно приходит), но если свою последнюю гармонику вы потеряли год назад, то как устоять? И я тихонечко так, как маленькое привидение из Вазастана, взяла пару высоких нежных нот. Ну совсем на грани ультразвука, типа «пиииии, пиииии». Потом еще пару. Потом еще. А потом поворачиваю голову, а рядом стоит Гамлет, и глаза у него…. Ну вот как бы сказать?.. В определенных кругах это называется «сложные щи».[6] Потому что «ужас» слишком короткое слово, а «недоумение» слишком слабое. Ему за меня страшно. Ему за меня стыдно. И при этом он что-то понял, и в нем затеплилась радость: «Неужели тупая корова таки заговорила по-нашему». И тревога: «Кажись, она подыхает». И этого явно много для бедного кошачьего рассудка.

Конечно, я немедленно перестала. Но следующие два часа выражение его глаз не менялось. Вы представьте, какой стресс, когда до четырех утра за вами ходит кот с неописуемым лицом.

Не следовало дразнить боженьку историями о кошках – у нас на лестнице образовалась девочка моего любимого осеннего окраса, такого, когда туман и дым. На улице, видимо, с неделю, но совершенно спокойна: встала, потерлась об ноги и снова легла. Сердце съела. Не мое – телячье, я-то не столь сентиментальна. У нас чудесный подъезд: когда я вернулась с прогулки, у нее уже была подстилка, мисочка с молоком и пластиковый поддон с едой. Здоровая, молодая, пушистая, но тихая, как божий упрек.

ЭТИ ко мне уже почти привыкли, волосатая пришла гладиться, которая полысее тоже, и тут хозяин вернулся – радость-то какая.

Сегодня по дороге туда видела, как большой пятнистый дог быстро и бесшумно катался на спине по зеленому мокрому газону. А на обратном пути встретила йорка в красной попонке и шпица в голубой. Наверное, это знак, что пора переходить на других животных.

А морали в конце никакой не будет. Просто я люблю кошек, хотя они дураки и стервы бывают, но все равно ближе к ангелам, чем к людям.

Жизнь за пределами кольцевой

(весенние записки)

…Обнаружилось, что я совершенно не в состоянии ездить в плацкарте, поэтому мы перешли в купе «на двоих». Нам уступили свои места проводники, молчаливые и корректные, как чучела Бэрриморов. Они оставались такими ровно до украинской границы, а потом более худой Бэрримор ожил и заверещал на суржике, и до самого Севастополя не умолкал. Метаморфоза сначала потрясла меня, а потом я вспомнила, что фрикативное «г» одолевает моего мужа только за пределами России, специфический вирус, видимо.

Из первого абзаца проницательный читатель способен извлечь следующую информацию: я ездила в Крым.

За тутошнюю кухню можно простить даже суржик. Она не то чтобы особенно вкусная, но милая до невозможности. Вот заказала я судака, и мне его подали с прихотливым, несколько неожиданным гарниром: тут и водоросли, и перец, и огурцы, и маслины – одна с косточкой, остальные без, и много еще всякого. А потом пришел мой муж и тоже захотел судака, но гарнир ему достался совсем иной. Понимаете? Здесь покупаешь не конкретное блюдо, а просто «еду» – еду-рыбу или еду-мясо, а что там к нему присовокупят, каждый раз сюрприиииз. А в качестве бонуса на краю тарелки (только у него, мне не повезло) была сделана роспись – орнамент, выполненный майонезом по кетчупу. Очень красиво, хотя и лишние пять минут ожидания. Впрочем, голод особенно не мучил, потому что в центре забегаловки плескался фонтан, который нерегулярно и громко вскрикивал тропической жабой. Сами понимаете, что посетитель находится в напряжении от вопля до вопля, не до ужина тут.

Чаевые были включены в счет, и, когда я оставила еще десять процентов сверху, подавальщица испугалась и перестала ко мне подходить за опустевшей посудой.

В одной из севастопольских кофеен на салфетке я прочитала рекламу еды – не конкретной, а вообще. Неизвестный копирайтер убеждал потребителя, что этот процесс наполнен мистическим смыслом и необычайно значителен. Текст открывала фраза: «Еда – это одна из самых важных вещей, которые нас окружают». Тут она действительно окружает, не соврал. Плотность заведений чуть ниже, чем на Тверской, но явно выше среднемосковской. Цены вообще не стоят упоминания, как и качество. Если не ходить в совсем уж сиротские столовки, то даже не отравят, но печень посадят в любом случае, потому что майонез, сыр и сметану добавляют по умолчанию во все. Судя по состоянию обычного счета, в Крыму ввели какую-то летнюю математику, по которой 3+2 будет 6, а то и 7. Но, с учетом дешевизны, даже трогательно.

Пока не сезон, в кофейнях пусто, только местные дамы за чашкой пива беседуют о своей удивительной жизни. Мне все жарят и жарят рыбу, а в соседнем зале изливается поток сознания, из которого слышны отдельные фразы:

– Ой, она такая умница. Я ж ей говорю – стирай! и она стирает! Горя не знаю с тех пор, как купили.

Я выжимаю лимон на первый кусочек.

– От я заложила белье, а она говорит – дверь-то закрой, не закрыта. Я закрою – стирает!

Цветок лотоса раскрывает распаренные лепестки в прозрачном чайнике.

– Мы за ней смотрим, конечно, но и одну можно оставить – набираешь программу, и она все сама. Ира моя и то научилась.

Расплачиваюсь и выхожу в теплый сырой вечер.

– И выжимает, хоть сразу гладь. И горя не знаю!

Сорок минут. Она говорила о своей стиральной машине сорок минут. И я понимаю, что это действительно очень большая радость, когда она все сама, а ты и горя не знаешь.

Пью чай и скачиваю в ноутбук фотографии. За соседним столиком сорокалетние дамы:

– Да я сама понимаю, что у нас с ним бесперспективные отношения: или прекращать, или как-то иначе смотреть на вещи. – Она прерывает разговор и подходит ко мне. – Я вижу, у вас Интернет, вот наш сайт, там товары для здоровья и еще много всего. Меня зовут Татьяна Алексеевна, дистрибьютор.

На визитке действительно написано «независимый дистрибьютор», без пояснений. Видать, дистрибутирует все, до чего может дотянуться. Это называется «крутиться» – «она живет одна, с сыном, крутится, летом комнату сдает, косметику распространяет». Лечебную.

Возвращается на место:

– Нужно переосмыслить наши отношения, раз он не может дать то, чего я жду, может, не надо ждать.

Мы поселились в старой части города, недалеко от набережной. В нашей комнате три кровати, пара кресел, стол и стенка, похожая на мексиканское кладбище, – за стеклом фотографии, открытки, искусственные цветы, иконы, хрусталь и фигурки из киндерсюрпризов. Но главное, главное, поразившее меня в самое сердце, это УПАКОВЩИК НОМ ЕР Ч ЕТ Ы РЕ.

Представьте: я, в чужом городе, тоскуя, подхожу к шкафу и вижу его. Его – мужчину, брюнета, красавца, героя моих грез. Это вдохновенное лицо, на которое хочется смотреть, подперев щеку, пока оно ест борщ своим прекрасным ртом. Это лицо хочется видеть на соседней подушке, просыпаясь. И много еще где и в каких ракурсах хочется видеть это лицо, – а я вижу его на фото в провинциальном шкафу. Сначала я понадеялась, что это бывший муж нашей хозяйки, а Пакувальник – его девичья фамилия.

Но оказалось вот что. Производители десерта «Бонжур» проводят акцию «Собери фотовкладыши всех пяти упаковщиков десерта и выиграй уик-энд в Париже с одним из них». Понимаете? Всего какая-нибудь дюжина коробок, и он уже подает мне кофе в постель, мой милый, милый Упаковщик № 4… Надо ли говорить, что идея похудеть с этого момента была обречена. Я съела 6 (шесть) пачек этой липкой ерунды и добыла трех разных пакувальников, прежде чем добралась до Интернета и узнала, что акция закончилась четыре дня назад. Потом еще некоторое время покупала по инерции, всех не собрала, но нашла в Сети и могу сказать, что с номером 4 ни один рядом не стоял. Но какова идея! Разыгрывается мужчина, и, чтобы его получить, нужно просто лопать конфеты. Я как-то очень живо представила грустную одинокую даму, которая каждый вечер пьет чай с «Бонжуром» и смотрит на очередной вкладыш, предаваясь мечтам. К концу акции она уже толстая и в прыщах, а все деньги проедены.

По крайней мере, я понимаю свою два года как разведенную хозяйку, украсившую этим шкаф. В знак молчаливого сестринства поделилась с ней дубликатами пакувальников.

А так красавцев здесь мало. Встретила одного в Севастополе на барахолке – я искала расшитые восточные тряпочки, а он, ведомый бодрой толстушкой, – штаны. Вы только подумайте – у нее в поводу худой двухметровый блондин в линялых джинсах, а она копается в секонд-хэнде и покупает ему чудовищные турецкие шорты за 180 рублей на наши деньги. Это вместо того, чтобы носить его на руках вверх по лестнице и целовать в ключицу!

Впрочем, кто бы говорил насчет одежды. Я привезла с собой два платья, юбку и четыре топа, но так и проходила в подростковых штанах и потной белой майке. Я, видите ли, чувствую себя Брюсом Уиллисом, который спасает мир, когда надеваю белую майку. Ничего, что на ней написано «Я маленький зайчик, который хочет стать пантерой», – главное, она потная, этого достаточно, чтобы немного побыть Брюсом.

Май в Крыму стал для меня откровением. Оказывается, все эти бессмысленные колючки буйно и бесстыже цветут, а куст, в который я все эти годы регулярно падала мордой, спускаясь на пляж, не что иное, как белый шиповник – тот самый, легендарный, о котором повествует чудесная баллада из «Юноны и Авось»: «Белую ветку юный любовник графской жене принес…» Невольно начинаешь озираться – ну и где он?!

Здесь всюду непристойные красные маки и голубые ирисы, белая и желтая акация, лиловая сирень, жасмин и каштаны – дикая красота, мечта идиота.

Нет, вы представьте, идешь вдоль забора, никого не трогаешь, и вдруг развратная роза, растет сама, без призору. Аграрный шок просто.

И все у них так, чрезмерно. Вот гуляем мы по лесу, по сценарию тут должны быть птички, и действительно – запевает одна. Ритм кукушачий, но орет басом, как пьяный матрос.

– Что это у вас, Дима? – говорю.

– Так то ж наша зозуля, – отвечает.

И правда, по сравнению с деликатным ку-ку нашей скромной подмосковной кукушки звучит настолько брутально, что иначе не назовешь – старший сержант Зозуля и есть.

Как известно, красота природы размягчает сердце, упрощает нравы и разжижает мозг. Наши супружеские диалоги тому пример.

Муж:

– Я хочу непристойную фотосессию с сексом!

– Позовем фотографа с обезьянкой?

На рынке почти сшибает набитым рюкзаком стойку с газетами.

– Ты что, габаритов своих не чувствуешь?

– О да, да, я очень большой, я не чувствую своих габаритов!

– Вот именно такие, как ты, раньше клали в гульфик апельсины.

Обгоняем негра с колясочкой, я оборачиваюсь и неполиткорректно ору шепотом:

– Смотрите, смотрите, у него белый ребенок!

Муж присматривается:

– Не, смугленький.

– Ну слава богу, а то я испугалась, что он рогоносец.

Пересказываю сказку, будучи в измененном состоянии от красот природы:

– И тут он приходит к ней под балкон и орет: «Рапунцель, спусти свои трусики!» Представляешь?! Это же банда извращенцев, а не детская сказка!

Осматривая Севастополь, находим его совершенно нерусским городом – ни на одном заборе не увидели плохого слова, зато нашли надпись «любовь – навсегда» и несколько признаний типа «Оля, я тебя люблю. Леха», выполненных откровенно девчачьим почерком.

Накануне отъезда у нас был день блондинок. Около шести вечера мы возвращались с пляжа, и я как раз думала, что травы на холмах серебрятся, как персиковый пушок на ягодицах блондинки. С моря пришла туча, накрыла генуэзскую крепость и опустилась на нашу тропу. Мы шли в облаке, когда впереди прозвучал негромкий жалостный крик, и нам навстречу выбежало порождение тумана – Тупая Блондинка. Она классически заблудилась в горах, стоптала пяточки и обгорела – так, что на ее розовых ушках образовалась короста. Естественно, тут же прилипла к моему мужу, и ему пришлось нести ее на руках вниз, до первых домов. Там она немедленно выцарапалась и нырнула в высокую траву, не оглянувшись. Такую беленькую мы здесь впервые встретили – преобладают рыжие, трехцветные и полосатые, конечно.

В день отъезда, уже в самой Балаклаве, нам переползла дорогу длинная светло-зеленая змея. По пути на вокзал я все думала, к чему.

В поезде поняла. В Симферополе в наше купе села раздраженная женщина с прелестным полугодовалым младенцем, девочкой. В светло-зеленых ползунках. Но я хорошенько помолилась святому Патрику, и проводница нашла нам другие места.

Жизнь за пределами кольцевой

(осенние записки)

В ночь на седьмое октября сердце мое разбилось: я нашла в Сети фотографию, на которой моя синенькая книжечка загорала на пляже с девушкой. А я, а я?! Немедленно позвонила мужу и нажаловалась, что шустрое мое творение жирует, а мне завидно. Он сделал, что смог – пошел и взял билеты на утренний поезд в Севастополь, благо мастерская рядом с Курским. (Когда есть настроение хвастать, я говорю, что она неподалеку от галереи Гельмана, а когда нет – что возле псарни Кобзона. И то и другое – правда.)

Врать не буду, мы не в три минуты решили. В принципе, планировали в первых числах сентября, потом в двадцатых, потом в начале октября, а потом стали склоняться к мысли, что дождемся загранпаспорта и поедем в теплое место… позже… Но тут картинка эта. И я сказала «NOW!» И стала собираться. Потому что всякому человеку хотя бы два раза в год нужно невозбранно поиграть на губной гармошке, а вот где, где я могу еще это сделать, если дома кошки с невозможными лицами?!

Оптимистично взяла с собой купальник и крем для загара («а че – Крым!») и пессимистично – шерстяные носки и зонт («октябрь, че…»). Скажу сразу, пригодилось все.

Пока собиралась, кошка впала в панику, а кот в депрессию – она швыряла со стола вещи, а он забился в угол и горестно оттуда смотрел. Уезжая, чувствовала себя… да прекрасно я себя чувствовала, потому что еще неделя, и уже я бы начала швырять и забиваться. Или даже ширяться и забивать. Потому что очень устала.

В поезде сначала все время спала. А потом в соседнем купе обнаружилась девочка. Четырехлетних детей с льняными волосами боженька придумал, чтобы меня мучить. Сначала по вагону прошла торговка, проорала про свой товар, а следующие два часа орал белокурый ангел: «Камары, свисташки, пииииво». Потом она пела: «Дежи меня соломочка» – только одну эту фразу, но долго. Очень долго. А потом я пошла в туалет и встретила ее – совершенно прекрасную, ростом с мою ногу и энергичную, как такса. Спешно вспомнив курс молодого маньяка, я спросила: «Девочка, у тебя есть конфетка?» (Твердо помню, что нужно начинать с конфет.) «Неть!» – ответила жертва и показала мне пустые грязные ладошки. Я, как могла нежно, улыбнулась. Ребенок развернулся и побежал по проходу, вопя: «Там тетя уибаетя, там тетя уибаетя!» Уж не знаю, что ее так потрясло – ей что, до меня не улыбался никто? Или я это делала как-то особенно? Но остаток пути она была необычайно тиха.

Ночью оказалось, что соседи мои храпят не просто, а с выдумкой. Точнее, мужчина звучал совершенно банально, а вот женщина оказалась креативной. Вроде бы издавала обычное «с-сы», но вторым треком при этом шло негромкое ровное «гыр-гыр-гыр», будто на бэк-вокале у нее невидимый сердитый гном. Спросонок я представила, что ночью он влезет ко мне на верхнюю полку и стащит мой пушистый красный носок себе на шапочку – испугалась и спрятала пятки под одеяло.

Засыпая, чувствовала себя тяжелым яблоком, которое катают по длинному серебряному блюду, от края до края, туда – сюда, туда – сюда….

Вокзал, мотель, душ – ну, вы знаете. А потом мы пошли обедать, и на набережной я поняла, что отпуск начался. Потому что на сером камне у воды сидела юная трехцветная кошечка и деликатно ела свежевыловленную рыбку. А рыбак рядом смотрел на нее с таким лицом, будто все его кармические долги на сегодняшний день закрыты. И даже кефалька гибла, изящно выгнув хвост и серебрясь в лучах заходящего солнца. По умилительности это был чистый бидермейер, а по сути просто ужас, потому что сердце мое начало расправлять свои лепестки и крылья, и петь, и цвести, а я все пыталась его увещевать: «Ну, посмотри, ты поселилась в дешевом мотеле. Похолодало. Обслуга уже впала в анабиоз, но счет удваивает, не просыпаясь. Ты гуляешь вдоль железнодорожного полотна в поисках Интернета. Вообще, посмотри на себя – прыщик на лбу». А оно пело, цвело и серебрилось, как та рыбка, и ничего не хотело знать.

Ну и я тогда подумала, что счастье… Можно бы продолжить фразу, но я тогда подумала только, что счастье.

А позже, принимая горячий душ в довольно прохладной, не-май-месяц, кабинке, сообразила, чем меня раздражают путевые заметки, построенные по схеме «два мира – два сортира». Приезжает в какой-нибудь город человек – нездоровый, дерганый, перепуганный. Раздраженный, тревожный, злой, нужное подчеркнуть, а по сути – несчастный. И начинает от этого города ждать, что его излечат, утешат, развлекут, успокоят, а по сути – осчастливят. И получаются потом неоправданно гневные истории о страшных, гнусных, невозможных для жизни городах и фальшивых елочных игрушках. Потому что никто никого не спасет. Никто никого не сделает счастливым. Нет, города бывают ужасные, недорогой сервис почти везде плох, а в Севастополе я видела сбитую собаку посреди дороги. И бывает, что приезжаешь полумертвым от усталости, а потом оживаешь, – а бывает, что и нет. Но счастье, счастье, это ведь не категория места или обслуживания. И даже не запас, который носишь в баллонах за спиной, поддерживая шоколадом, влюбленностями или алкоголем. Оно – как та кошачья машинка… Наверное, раз в жизни у каждого было: кошка твоя после операции, допустим, отходит от наркоза, еле дышит, и ты ей чешешь осторожно шейку, потому что ничем тут не поможешь, а она вдруг начинает тихо-тихо, на пределе сил, мурлыкать. И тут кто угодно заплачет, хотя нету в ней ни мужества какого, ни особой к нам любви. Есть только умение получать среди боли удовольствие от теплой руки.

Ну и вот, а если у кого машинка сломана, то чеши его – не чеши, обслуживай – не обслуживай, расстилай перед ним ковровую дорожку или нет, все равно будет одна перекошенная рожа во всех городах мира.

Обычно я всячески осуждаю людей, которые съездили, к примеру, в Грецию, а потом говорят исключительно о том, сколько сортов джема подавали к завтраку и хорош ли был кондиционер. Хочется встряхнуть и сказать: «Греция! Колыбель европейской культуры! А ты куда смотрел?!» Но вот была я в Балаклаве, лазила на гору и под (в музей подводных лодок), а написать хочется только о кошках…

В мотеле вместе с ключами от номера всем желающим выдается отдельная киска. Есть возможность выбрать. Нам предложили черного кота, белобрысую мать с двумя детьми или обычную трехцветную (серых-полосатых не завезли). Ч/б смотрелись эффектно, но были неласковы, интересовались только жратвой, поэтому мы остановились на простецкой молоденькой трехцветке. В первый вечер она пришла просто посмотреть, вторую ночь провела на полке для обуви, а на третью попросила пожрать.

– Еды не держим, извини.

– Это вы извините. Сначала была уважительная причина – вы не знали, что у вас появится кошка. Но могли бы НАДЕЯТЬСЯ, замечу в скобках. Потом, допустим, не верили своему счастью – вдруг я больше не приду. Но сегодня, сегодня вам что помешало?

– Ну, прости. – Кошечка выглядела вполне гладкой, и мы как-то из виду выпустили…

– Дайте хоть хлеба, гады, – но все это, не повышая голоса.

Отрезали кусочек, и она вдруг стала, икая и трясясь, пожирать его. Как нам было стыдно, не передать – девочка-то голодает… На следующий день купили сосисок, и что вы думаете? Она начала ими играть. Дали хлеба – опять трясется и жрет. Ну любит она его, киса балованная. Потом заметили трогательное: она отказывалась есть за порогом, даже если очень хотелось, – боялась, что дверь запрем. Лучше голодать, но в компании, говорит. Ласковая до ужаса, поэтому мы были несколько шокированы, когда услышали и увидели, как она пытается удушить беленького котеночка – просто чтоб не шлялся тут.

Прихожу к выводу, что каждый мужчина – потенциальный герой и боец. В первый же вечер в мотеле, принимая душ, муж мой поскользнулся. Я слышу вопль, грохот и тишину. Через паузу: «Эй, – говорю, – ты цел? Эй?» (Я вдова, что ли?) Откликается. Потом приходит и долго, в подробностях, рассказывает Как Это Произошло: «Ну, я, такой, делаю шаг… а тут моя нога… а пол мраморный… а там угол… а я такой…» В конце концов устаю и говорю, что эту историю нужно продать в журнал «Экстрим» под названием «Как я героически выжил в душе». Обижается, но затихает.

Среди ночи мимо проезжает шикарный джип, всех будит, хлопает дверьми, орет пассажирами, в общем, позволяет себе. Муж мой вылезает из постели, злобно смотрит, что за шум, а потом возвращается и, «раз уж разбудили», устраивает бурный секс (в смысле, не один, а со мной). В тот момент, когда все приличные люди закуривают, я говорю: «Вот ты опять надуешься, а, между прочим, это было так, будто ты им решил всем показать – у вас джип, а у меня вон чего! Баба! И я ее вон чего!»

«Ну и че, – отвечает, – а хотя бы и так?!»

«А ниче, – говорю. – В старости на виагре сэкономим, буду тебя в случае нужды в автосалоны водить».

Сivic duty, второе декабря седьмого года

Что вы сделали со мной? Что вы со мной сделали?! (Не отвечайте, это был риторический вопрос.)

Знаете, до чего довела меня насквозь политизированная среда? Четыре года назад я даже не заметила выборов, а в этот раз первого декабря проснулась, знаете, с какой мыслью? Знаете?! Вот открыла небесные розовые глазки и подумала: «О, смогу ли я осуществить мой гражданский долг завтра?»

Тут пришел муж, поставил на стол у кровати кружку сока и стакан с витамином С. Я и спрашиваю тревожно:

– Oh, can I fulfil my civic duty tomorrow?

– No, – отвечает, – рано тебе еще завтра к плите. Без супчика обойдусь.

– Какой супчик?! Мне голосовать!

– Еще чего, свяжу полотенцами.

– Что бы ты понимал, космополит понаехавший, Россия пропадает!

– Не переживай, – говорит, – с ней все хорошо. Россию уже продали и купили, кто ж ей теперь даст пропасть, собственность же. Чайку принести?

– Ах нет.

– Секс? Апельсинчик? Курочки хочешь?

– Ничто мне не мило, – я присаживаюсь в подушках и протягиваю бледную слабую руку, – братья и сестры, социалистическое отечество в опасности, а мне так плохо…

Махнул рукой, ушел на работу, но, видимо, по дороге настучал куда следует, потому что через полчаса мне позвонил папа.

– Ты, говорят, голосовать собралась, больная?

– Ага.

– Никогда не ходила же. С чего бы?

– Потому что эти выборы могут оказаться последними!

– Ну уж, не настолько тебе плохо. Или настолько? – Тут он испугался.

– Я имею в виду, для страны.

– Вон президентские скоро, не переживай, на них сходишь.

– Ах, это уже будет чистая формальность, как за Брежнева. В Думе будет одна партия!

– Ну, четыре будет. А ты за кого собралась?

– (Застенчиво.) За «Яблоко».

– За оппозицию?! Ты слышишь?! (Маме.) За «Яблоко» она собралась! (Мама в трубке: «Ой! Доченька!») Дома сиди, лечись!

Я собиралась, честное слово. Думала, встану завтра и побегу, вся в мехах и чахоточном жару, сначала на метро, потом час на электричке, а потом всего ничего на автобусе, и вот он, гражданский долг. Но нет, утром не смогла подняться, кашляла, как белый боевой слон. Когда он, раненый, падает, подогнув передние ноги, заваливается набок, и попонка с домиком съезжает со спины; на губах его кровавая пена, он кашляет – так, что выпускает газы, и пролетающая над ним стая дроздов с глухим стуком падает на землю – и тихо шепчет: «О, Ганеша, can I fulfil my civic duty tomorrow?»

Позвонила подруга, доложила:

– Мы с мужем сходили, проголосовали. За «Яблоко», как ты и хотела. Тебе лучше? – Видимо, слухи о моей странной болезни распространились со скоростью слоновьих ветров. Я испытала двойственные чувства. С одной стороны, мое политическое завещание было услышано, а с другой – ощутила себя мошенником Коровьевым:

«…Первым долгом следует кричать: «Караул!»… А ну, давайте вместе! Разом! – И тут регент разинул пасть. Растерявшийся Иван послушался шуткаря-регента и крикнул «Караул!», а регент его надул, ничего не крикнул.

Одинокий, хриплый крик Ивана хороших результатов не принес».

Уходя, возвращаясь…

Весенние женщины имеют особый гордый и глупый вид – можно подумать, на них нет трусов. На самом деле, у каждой припасен секрет: у одной лифчик кружевной, другая надела чулки, и ветер холодит былые ляжки, а у третьей всего лишь новая помада в сумочке, – но лица при этом такие, будто у них под юбкой все тайны мира.

Я тоже хожу хитрая, но мой секрет проще других, совсем на поверхности – красная сумка: красная, как поротая попа, натуральная, как морковка с нашей дачи, и стоит, как много килограммов икры соответствующего цвета. И замок, как на наручниках.

Прогуливалась по Народному ополчению и на ступеньках, ведущих в «М-видео», увидела небольшую девушку, держащую под уздцы гнедого сумеречного жеребца, – побирались они там, «накормконю», а никакая не галлюцинация. А уже у самого метро, на той же улице, меня обогнал большой бритый мужчина в кожаной куртке, который нес, жестко держа за гриву, изящную белую кобылицу. Росту в ней было 20 сантиметров, но пропорции все, как у настоящей. И эти двое тоже вполне реальны, ну надо же.

Встретила на Театральной небольшую толпу толстеньких, жизнерадостных и активных эмо. Сто пудов эмо – волосы характерно покрашены и нарочито засосулены, челки, значки, розовые детали на черном. Но при этом разрумянились: ржут, дерутся сумками и скандируют непонятное, хотя «няку» я опознала. Хотела было, по праву взрослого, заметившего непорядок, подойти и спросить строго, почему не плачут, но побоялась, что поколотят. Мне кажется, это противоестественно – быть избитой эмами. Все-таки щедра к нам, грешникам, земля русская, даже эмо у нас жируют.

Около «Детского мира» разговаривали две женщины, при этом одна все время почесывала за ухом плюшевого медведя с этикеткой.

Старушка грозила лающей таксе: «Замолчи, а то уши надеру». Собака не унялась и была наказана. У меня прямо сердце зашлось от такой неполиткорректности: таскать таксу за уши – это все равно, что картавого заставлять мое имя выговаривать. Ну понятно же, что лопухи до пола, но нужно быть деликатными, нельзя вот так по-больному. У нее же травма будет на всю жизнь.

Впереди меня шла женщина в голубой куртке и маленькая девочка – в розовой. Начался редкий дождь, я подумала: «Надо накинуть ей капюшон», и ее мама тоже так подумала. И они шли впереди, голубая и розовая, и женщина держала в левой руке сигарету, изредка затягивалась, выпуская в сторону дым, а девочка – в правой – пластиковую трубочку, и маминым движением иногда подносила ее к губам и выдувала мыльные пузыри.

Возвращалась тихонечко, по-стариковски держась за стены и глядя под ноги, чтоб, не дай бог, в ямку не ступить, не запнуться и не разбить личико. И вдруг вижу, что-то черненькое на земле белеется, изумрудом отливает – перышко! Длинное, сантиметров 25, для вороны легкое, для голубя слишком большое, а главное, зеленое, только на кончике в фиолетовый отдает. И не петушье – мне ли петухов не знать? В связи с этим задумалась: что за большая зеленая хрень летает около моего дома? Птеродактиль? Ктулху? Секретный военный вертолет?

Мне это важно, потому что грусть моя такова, что вставила бы это перо в попу, да и улетела на небеса, но боюсь в фазана превратиться или еще во что – а ведь я лебедушка…

Была в литинституте, много думала, а в пять утра неожиданно осознала, что самое яркое впечатление дня было вот какое: после семинара спустилась в дамскую комнату, заглянула в одну из кабинок и увидела в фаянсовой чаше унитаза огромную, как торт, кучу дерьма. Аккуратно закрыла дверь, потрясенная простой мыслью – надо же, это все сделала девушка! Литератор! И до самого дома пыталась в уме реконструировать по куче ее образ – внешность, характер, стиль письма. Выходила во всех отношениях впечатляющая и одаренная особа.

С особой нежностью вспоминаю англичанку, которая вела группу для дебилов, политкорректно называемых «начинающими». Она, пышная и подвижная, нас очень жалела и объясняла как-то особенно мягко.

– Над некоторыми заданиями в учебнике нарисован котик. Вот такой, – быстро рисует знак бесконечности на четырех запятых, сзади – палочка. Продолжает писать нерусские буковки, нервно косясь на котика. Неожиданно всплескивает руками:

– Ну нет, так нельзя, – и пытается как-то украсить котика, пририсовав ему ушки, что ли. Потом бросает это безнадежное дело – «а, ладно» – и дальше что-то свое пишет.

На остановке обогнала парочку парней и уловила следующее:

– Ну что мне с тобой делать, а? За руку тебя возьму – вырываешься. Обнять попытаюсь – вырываешься. Ласковые слова говорю…

Тут я не стерпела и медленно обернулась, собираясь сказать: «Да просто сделай ему минет!», но вовремя увидела, что второй все-таки девушка, только очень крупная и угрюмая. Счастлива, что удержалась – могла бы и в глаз получить, причем от нее.

У метро услышала глухие веские хлопки, собралась было залечь в укрытие, но вовремя рассмотрела, что стреляет жирная женщина с жестоким лицом, продавщица воздушных шаров. В правой руке у нее целая связка, и левой она иногда, раз в сорок секунд примерно, душит по одному небольшому шарику. Не демон-стративно – «каждую минуту я буду убивать котенка!», а как-то мимодумно. Постоит-постоит, и пальцами эдак судорожно – хщщщ.

Ездила за город, навидалась женщин. В электричке напротив дремала блондинка. Голова запрокинута, рот приоткрыт, на шейке две складочки. Круглые ленивые груди покойно лежат в желто-зеленом топе, не пытаясь выглядеть более высокими, чем есть на самом деле. Загорелый живот уютно нависает над голубыми джинсами, ноги раздвинуты. Не стала нагибаться и смотреть на обувь, но подумала плохое – наверняка на каблуках. На обеих руках пять золотых колечек, золотые часики, золотой браслет, золотая цепочка на шее и серьги в ушах золотые – true блондинка.

И я сижу: нога на ногу, сумка на коленях, руки скрещены, живот подобран, но спина согнута. И вся в шипах и кораллах – как та несчастная роза-вырожденка, которая расцвела на подоконнике, скорее вопреки моему уходу, чем благодаря, сама ошалев от этого факта.

На железнодорожном мосту, который всегда пробегаю с молитвой, чтоб не рухнул, узбекская женщина побирается со своим узбекским ребенком. И думаю: вот ведь, я здесь находиться боюсь, а у нее тут вся жизнь – дети растут, денег дают, солнышко греет…

Какие мы, девочки, разные…

По дороге домой, когда уже темно было, я нашла мужчину своей мечты. Точнее, я брела и думала, что сделалась страшно робкой, не поднимаю глаз, с мальчиками не заигрываю и секс не излучаю, просто на лбу написано «уменямуж». И тут вижу его и понимаю – черт, надо брать. Из сумрака мне навстречу выступил огромный длинноволосый парень, насколько я сумела разглядеть в неверном свете редких фонарей, русый. Он шел, покачивая широкими плечами, немного негритянской разболтанной походкой, и я с волнением стала вглядываться туда, где должно быть его лицо (я близорука настолько, что даже с трех метров вижу только силуэт). Ну и оказалось, что это какое-то мелкое существо несет на плече полуразвернутый кусок коврового покрытия.

В подъезде открылся осенний сезон безумия, опять спятила старушка. Предыдущая, одноногая, умерла уже года два назад: тогда ее, сумасшедшую, как мартовский заяц, привезли с дачи, где она сидела все лето, и оставили одну. Ночью она выбралась на лестницу и завопила, что в ее дом пришел кот, который превращается в мужчину и крадет у нее платье. Он у нее уже и пальто надел. Потом к нему немая женщина прибавилась. И так два дня, почти без пауз. А на лестницу она выкатывалась в офисном кресле, потому что у нее была одна нога. И вот она разгонялась и била клюкой в двери, в основном в мою, потому что у меня одной деревянная, дерматином не обита, и звук получался мощный. Вот, а потом она умерла, и в квартире поселились все ее близкие: сын, его жена, трое внуков, большая белая собака и кошка. То есть все хорошо кончилось.

А вот теперь свихнулась старушка сверху, тоже причудливо. Она решила, что в подвале заперт ее мальчик, инвалид Толик, и он там задыхается без света. И она бегала по лестницам и просила помощи. Я сначала думала, что «мальчик» – это котенок, но, когда она стала ему через дверь рассказывать, как свет включить, поняла, что сын. Она так день пробегала, а потом ей помогли. И что интересно, она, когда нормальная была, ужасно противным голосом разговаривала, орала постоянно. А как с ума сошла, тихо так стала бормотать: «Спаситель Земли, помоги мне, Спаситель Земли» – и все.

Болит голова, четыре таблетки за сутки. Ночью, примерно между второй и третьей, выхожу из ванной. Времени около пяти, муж на кухне что-то делает со своим маленьким компьютером, я наблюдаю его со спины. Останавливаюсь в коридоре, смотрю некоторое время и с сердцем так говорю:

– Дима! Какие же у тебя большие уши! – потому что близорукость, боль и пилюли что-то такое сделали с восприятием, и я вижу по обеим сторонам его головы не по пельменю даже, а по целому чебуреку. И после этого удаляюсь в постель. И он все понимает правильно:

– Ты заболела.

У меня красная лаковая сумка, красный чехол на телефоне, вместо стилуса коралловая висюлька, и глаза тоже красные, праздничные! Потому что мое новое кресло… Про это нужно издалека: за восемь лет в Интернете я задавила дюжину мышей, истоптала девять клав и засидела три кресла. У меня богатая мимика попы – я, когда пишу, жестикулирую ею так бурно, что мебель не выдерживает. И, выбирая четвертое, я остановилась на сложносочиненной футуристической конструкции. Глупо играть в принцессу, если ты и есть принцесса, поэтому я люблю играть в летчика. И у меня суровая майкрософтовская клавиатура, заточенная под тексты, – раздвоенная и большая, как пульт управления. А теперь и кресло с кучей настроек, эргономичное по сути и дерзкое с виду. Одно только плохо – на нем неудобно сидеть, поджав ноги. И на клавиатуре моей неудобно печатать одним средним пальцем, как я привыкла. И вот, обустроив пилотское рабочее место, я тихонечко отползаю на диван с ноутбуком и там пишу, с удовольствием поглядывая на весь этот хай-тэк.

В следующей жизни я, конечно, стану мужчиной и летчиком – в этой уже неплохо подготовилась по теме. Но в личном плане ничего особенно интересного не ожидается, потому что женюсь наверняка на том же человеке, нынешнем своем муже, которому по такому случаю придется родиться женщиной. Не то чтобы нам этого сильно хотелось, но мы просто будем вынуждены. Одной жизни слишком мало для двух людей, кажется, я только-только начинаю понимать про любовь. И ох, он/она отыграется на мне за все, ох, отольются мои капризы, и брюнеты, и красный чехольчик на телефон, и кресло пилота, и уши большие…

Примечания

1

Повторю – не все, не всех, не всегда. Есть потрясающие актрисы, одна моя знакомая – из лучших людей, которых я встречала в жизни, не только среди актрис и женщин, а вообще людей.

2

Шелли П.Б. Избранное. – М., 1998. – С. 51–53. (Перев. с англ. К. Чемена).

3

Насчет родителей – может, это глубочайший первобытный страх перед инцестом не позволял представить их в страсти? Так ведь и до сексуальных фантазий недалеко, поэтому пусть лучше они не могут, и точка. А что касается «в СССР не было секса» – зуб даю, не было. Даже в конце восьмидесятых наша учительница биологии просто отказалась проводить те уроки, на которых по программе надо было объяснять строение половых органов. Пройденный материал вместо этого повторяли.

4

Ну что вы, какая пропаганда наркотиков, речь исключительно про зеленый чай – просто он иногда так действует, так действует…

5

Your bunny wrote, your bunny wrote.

6

Такие иногда случаются у Уилла Смита в первых Men in black.

Content

Марта Кетро
Справочник по уходу и возвращению

Творческий бестиарий Разновидности, нравы, чем кормить Что делать, если вы – один из них

Актеры…

… и те, кто рядом

Басисты и барабанщики

О, Барбара…

Писатели

Как убить героя

Фотограф

Памятка юному сценаристу

Художники

Заключение: средства массовой информации – как показать себя миру и не слишком опозориться

Умная, как цветок

Афоризмы житейской глупости

Женщины, с которыми делишь мужчин

Легенды и мифы маленьких женщин

Остров неоттрепленных щенков

Легенды и мифы взрослых женщин

Женщина и крем от морщин

Коварство молодого месяца

Взлеты и падения взрослой разумной женщины (™)

Про штаны

А сколько приносит наслаждения…

Милое усипусичное

Относительные отношения

И мама меня никогда не любила

Традиционный ноябрьский кризис: как пережить осеннее обострение с пользой

Женщины, счастливые в любви

Маленькое наблюдение, но с эпиграфом

Чего-то вдруг вспомнила давнюю историю

Красавчики

Брошенный муж: ответный удар

Правильно брошенный бумеранг

Привкус обмана

Ланфрен-ланфра, голубка

Выбраковка

Пьянству бой

Ритуалы и традиции

Сладкое слово из трех букв

Немодная тема

More секса

«Поговорить об этом» (до, после и вместо секса)

Сделай это, детка!

Порнография

Всего лишь секс по телефону

Акционерное общество «Рога и вибраторы»

Секс через голову

Ближе к телу, еще ближе…

To give or not to give

И почему вас это беспокоит…

В поисках Саманты Джонс

Про смерть

И вообще, не слишком ли мы на этом сосредоточились?

Лытдыбр, или Дневник в английской раскладке

Счастье человека, выбросившего пятилитровую кастрюлю

Рецепт

Дневник наблюдений за кошками

Жизнь за пределами кольцевой (весенние записки)

Жизнь за пределами кольцевой (осенние записки)

Сivic duty, второе декабря седьмого года

Уходя, возвращаясь…

Примечания