Джулианна Морис

Больше чем друзья

(Семья О'Рурк – 4)

OCR – Antea

Spellcheck – Санди

http://www.la-magicienne.com

Переводчик: А. Пляшкунова

М.: ОАО Издательство «Радуга», 2005. – 160 с.

(Серия «Любовный роман», № 1169)

ISBN 0-373-19731-4

ISBN 5-05-006237-3

© 2004 by Julianna Morris, JUST BETWEEN FRIENDS

Аннотаци

По иронии судьбы веселая и озорная Кейт получила по завещанию от бабушки громадный и мрачный дом. Но старая леди поставила условие: ее внучка вступит в наследство, если только выйдет замуж до 27 лет. Именно столько Кейт исполнится ровно через месяц…

***

Семья О ' Рурк (O'Rourke Family)

1. A Date with a Billionaire (2002) – НЕ ПЕРЕВЕДЕНО

2. The Right Twin for Him (2003) = Его вторая половина

3. The Bachelor Boss (2004) – НЕ ПЕРЕВЕДЕНО

4. Just Between Friends (2004) = Больше чем друзья

5. Meet Me Under the Mistletoe (2005) = Рождественский поезд

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Сожалею, но к нему нельзя, – донесся до Дилана О'Рурка протест секретарши за секунду до того, как дверь распахнулась. Он развернулся в кресле, готовый к встрече с настойчивым клиентом, но вместо этого увидел Кейт Дуглас.

– Кейт!

– Привет, Дилан, – улыбнулась она.

– Что тебе нужно на сей раз?

Кейт лучше сразу дать отпор. В детстве он не умел сказать этой леди «нет». Взять хотя бы тот случай, когда она попросила его помочь ей убежать из дома. Он до сих пор помнит нотацию, которую ему прочел отец по поводу этой невиданной выходки. После чего Дилан и прозвал ее Кети-озорница, чтобы знала, что ему совсем не обязательно повторять то, что проделывала она.

– В данную минуту – присесть, – Кейт уселась на диван, скрестив ноги. Серьги и цепочка на шее в тон длинным золотистым волосам, белое шелковое платье, белые шелковые чулки и белые кожаные босоножки – наряд, который, наверное, стоил больше, чем его первая машина. Белый цвет – в самый раз для офиса строительной компании.

Дилан покачал головой, не в силах сдержать улыбку. Обычная грязь не посмеет запятнать представителей старой знати вроде Катрины Дуглас. Золото может запылиться, но никогда не запачкается.

– Рада тебя видеть, – мягко произнесла Кейт.

– Взаимно. – И это было искренне. Кейт, безусловно, была избалованным ребенком из богатой семьи, но при этом она была настолько живой и веселой, что наверняка смогла бы выпросить последний стакан воды у затерявшегося в пустыне.

Но теперь он стал старше и уже не так податлив. Когда она к нему обращалась, он соглашался разве только на покупку билетов на какое-нибудь благотворительное мероприятие, но от всего остального отказывался. Однажды, например, ей пришло в голову выставить его на аукцион в качестве холостяка. От одного воспоминания Дилан содрогнулся. Он ничего не имел против того, чтобы сопровождать ее время от времени на вечеринки, но быть выставленным на аукцион? Ни за что.

– Так в чем дело, Кейт? – спросил он, полный решимости сразу выяснить суть ее прихода. – Очередное благотворительное мероприятие? Внести пожертвование могу, но участвовать не буду.

– Совсем нет. Кстати, с твоей стороны было некрасиво не прийти в прошлый раз. Предполагалось, что ты будешь моим кавалером.

– Неправда, я тебе сразу сказал, что не смогу пойти, но ты меня не слушала.

– Было так ужасно, так оскорбительно оказаться единственной дамой без кавалера.

Дилан почти угодил в ее ловушку, но вовремя заметил искорки в зеленых глазах.

– Несносный ребенок, – пробормотал он.

– Так почему ты не пришел?

– Я был занят. Да и тосты со срезанной коркой мне порядком надоели.

– Это не тосты, а сэндвичи.

– Они всегда пересушены. Благодаря тебе я посетил достаточное количество подобных мероприятий и точно знаю, что там весьма неуютно и всегда плохо кормят. Честное слово, Кети-озорница, у тебя самые скучные друзья в мире, не устаю удивляться, каким образом тебя угораздило познакомиться с ирландским иммигрантом и строителем.

– Если быть до конца точным, твои родители были иммигрантами, а ты родился уже в Америке.

– Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать.

– Кроме того, ты владеешь строительной компанией и являешься преуспевающим бизнесменом, – добавила Кейт.

– Не делай из меня героя. Все равно я – строитель, а твои друзья не смогут отличить молоток от степлера.

– А может, их любопытство вызвано тем, что ты брат Кейна О'Рурка? – весело предположила она.

Дилан фыркнул. Его брат был одним из богатейших людей в стране, но в узком кругу снобов, к которому принадлежала семья Дуглас, недавно нажитые состояния не котировались. Безусловно, некоторые из незамужних дам надеялись на знакомство с Кейном.

К счастью, Кейн встретил по-настоящему милую и преданную женщину. Бет была просто замечательной, искренней и совершенно равнодушной к деньгам своего мужа.

– Или все просто хотят знать, что такой красавец делает рядом со мной, – предположила Кейт.

Она постаралась придать себе самый трогательный вид, но Дилан на это не купился. Ведь она выросла на его глазах, превращаясь из худой неказистой девочки в златовласую красавицу. Однако он насторожился.

– И когда ты меня не сопровождаешь, – продолжила она грустно, – готова поклясться, они думают, что ты нашел кого-то симпатичнее.

– Дай мне перевести дух, – проворчал Дилан. Он обычно не задумывался над тем, как расцвела Кейт. И даже не смог бы с уверенностью сказать, в какой момент это произошло. Казалось, еще вчера она была несносным ребенком, способным втянуть его в любую неприятность, и вот уже бросает мужчин одного за другим по всему Сиэтлу.

Кейт грустно посмотрела на свои ноги, пошевелив пальцами в босоножках. Дилан был старше всего на два года, но обращался с ней как с ребенком. Что бы она ни делала, это ничего не меняло. Она уже давно перестала надеяться, что однажды он посмотрит в ее глаза и обнаружит, что она – женщина его мечты, но он по крайней мере мог бы заметить, что она выросла.

Честное слово, это так раздражает. Она для него слишком незрелое, взбалмошное и испорченное существо из богатой семьи, которое могло быть только другом. Как же мужчины иногда бывают слепы, когда дело касается женщин.

Кейт вздохнула. После смерти отца Дилан почти не смеялся. Он слишком серьезно ко всему относился и нуждался в ком-то, кто хоть изредка мог его расшевелить. Вот она и взяла на себя эту роль. Если бы только он это понял, ей не пришлось бы доходить до безрассудства, стараясь привлечь его внимание.

Семья О'Рурк была частью ее жизни с тех пор, как она себя помнит. Она всегда восхищалась этими людьми, и Диланом в особенности. Кинан О'Рурк работал семь дней в неделю: пять дней – на лесопилке, два дня – помощником у ее родителей, но он всегда находил время для своих детей. В отличие от ее собственного отца, который родился богатым, никогда не работал и при этом едва ее замечал.

Тем временем Дилан принялся изучать бумаги на столе, всем своим видом показывая, что совершенно забыл о ее присутствии в его кабинете. У Кейт все сжалось внутри. Какой же она была идиоткой, полагая, что он поверит в то, что она – та единственная, и отчаянно полюбит ее.

– Дилан, – настойчиво позвала она.

Он поднял на нее глаза.

– Господи, откуда ты здесь взялась? – подмигнул он с улыбкой.

– Негодяй, – зарычала Кейт, притворяясь рассерженной. Она, конечно же, догадалась, что Дилан не забыл про нее, а просто разыгрывал. Его родители научили его вежливому обхождению.

Он положил бумаги обратно на стол и скрестил руки на груди.

– Ладно, малыш, шутки в сторону. Что тебе нужно? Итак, мы исключили благотворительность, но остается достаточно вариантов.

Кейт прикусила губу и постаралась придать себе невинный вид.

– Разве мне нужен особый повод, чтобы зайти навестить друга?

– Ха! – усмехнулся он. – Ты вспоминаешь о своем лучшем друге, только когда тебе что-то нужно. Хватит тянуть кота за хвост, выкладывай.

– Чтобы ты мог отказаться?

– Да, – рассмеялся Дилан. – То есть нет, я ведь не всегда тебе отказываю. На самом деле я говорю тебе «да» даже чаще, чем следовало бы. Ты просто испорченный ребенок, знаешь ты это?

– Как тебе больше нравится. – Она сморщила нос. Может, у нее и много денег и она испорченная, но она отдала бы последнее пенни, чтобы стать частью семьи Дилана. Они – настоящие, искренние и заботливые. А Дилан – ее лучший друг, хоть он этого и не понимает.

– Озорница?

Сделав глубокий вдох, она закинула голову назад.

– Мое имя Кейт или Катрина. Я уже давно перестала быть Кети-озорницей. – Дилан оставался единственным, кто до сих пор так называл ее, и она, в общем, не возражала, если бы он в самом деле не воспринимал ее как ребенка.

– Не виляй!

Конечно, она тянула время. Ему совсем не понравится то, что она задумала. Но если все преподнести аккуратно, он может согласиться.

– Несколько месяцев назад умерла моя бабушка.

Он кивнул. По его мнению, Джейн Элмира Дуглас была злой ведьмой, но Кейт любила эту старую летучую мышь.

– Да, шесть месяцев тому назад, – уточнил он.

– Совершенно верно.

– И? – мягко подтолкнул он.

– Ну, – замялась она, – а у меня в следующем месяце день рождения.

– Я помню. – Его лоб прорезала морщина. Удивительно, что она заговорила об этом. После того как ее родители забыли про ее шестнадцатилетние, она слишком чувствительно относилась к этой теме.

Она беспокойно пошевелилась в кресле, разглаживая юбку своего белого платья. Он ждал, зная, что рано или поздно, походя вокруг да около, она расскажет ему, в чем дело. В детстве его часто поражало, как она кружила вокруг него, словно яркая изящная бабочка над гусеницей. Теперь же он складывал руки, устраивался в кресле поудобнее и ждал, когда она куда-нибудь приземлится.

– Мой день рождения упоминается в бабушкином завещании. В этом и заключается проблема.

– Понятно. – Хотя пока что ему было ничего не понятно.

– Она оставила мне Дуглас-Хилл с условием, что я выйду замуж до того, как мне исполнится двадцать семь лет. Сейчас мне двадцать шесть, так что у меня не так много времени.

Поместье Дуглас-Хилл возвышалось над Сиэтлом словно мрачный ворон. Самое безобразное строение, когда-либо возводившееся. Дилан был внутри один раз, когда Кейт удалось заманить его на благотворительный вечер в пользу детей-инвалидов. Единственным удовольствием было наблюдать за тем, как она играла с детьми. Она умеет общаться с ними, когда-нибудь у нее наверняка будет собственная большая семья.

– Так тебе исполняется двадцать семь? – спросил он.

Кейт закатила глаза. Дилан был слишком умен, чтобы не догадаться, к чему она клонит.

– Да, мне скоро будет двадцать семь, и бабушка переживала, что я никогда не выйду замуж, поэтому поставила это условие в завещании. Я получу все документы на право собственности, пробыв год замужем. – Кейт от волнения скрестила пальцы, потому что то, что она собиралась сейчас сказать, было неправдой. – Она знала, что я пойду на что угодно, чтобы сохранить дом.

– Верно, ты его очень любишь.

Точно, она любила поместье настолько, что с радостью взорвала бы его. Ее бабушка не имела ни малейшего представления, что нужно внучке. Самым тяжелым в смерти бабушки Джейн было сознание того, что она всегда оставалась разочарованной в своей внучке, считая ее малоутонченной и недостойной наследия Дугласов.

– Ты вся в своего прапрадеда. Никакого уважения к нашему положению, – приговаривала бабушка Джейн, неодобрительно поджимая губы.

Кейт уже не помнила, когда впервые услышала это обвинение. Ушли годы, пока она наконец выяснила, собрав воедино все факты, что имела в виду ее бабушка. После того как умерла его жена, а дети выросли, Райкрофт Дуглас отправился на Аляску добывать золото. И даже тот факт, что он значительно увеличил состояние семьи, не уменьшил возмущения, что один из Дугласов стал вульгарным искателем приключений.

Кейт ужасно завидовала ему. Однажды она обнаружила его письма к сыну, написанные из лагеря золотоискателей. Он был по-настоящему счастлив, к неудовольствию своей чопорной невестки, которая все время забывала, что изначально Сиэтл был всего лишь пограничным городом, с годами превратившимся в столицу судоходства. Возможно, владельцы старых капиталов в Сиэтле проявляли такую настороженность из-за того, что, в отличие, например, от аристократии Бостона, их состояния были не такими уж и старинными, как им бы того хотелось.

Неважно, сейчас завещание бабушки Джейн давало ей шанс получить то, что она действительно желала, хотя сама бабушка вряд ли планировала что-либо подобное.

– Теперь ты понимаешь, в чем заключается моя проблема? – вопросительно произнесла Кейт.

Дилан кивнул.

– Более или менее. На то, чтобы выйти замуж, у тебя остается чуть больше месяца.

– И у меня нет никого подходящего на примете.

Неожиданно на его лице появилось подозрение.

– Подожди-ка, ты ведь не думаешь… Черт, это ведь не то, что я подумал?

– Но это было бы идеальным решением.

– Может быть, для тебя, для меня же это было бы настоящим кошмаром.

Ей даже не пришлось выдавливать из себя слезы, услышанное было достаточно оскорбительно, чтобы и вправду расплакаться.

– Как ты груб! Многие хотели бы жениться на мне.

– Так выйди замуж за одного из них.

– Им нужен настоящий брак, а мне необходим муж только на один год. – Слеза скатилась по ее щеке.

– Кетти-озорница, только не начинай.

Вторая слезинка последовала за первой.

– Мы – друзья, а друзья помогают друг другу.

– Но не в этом. Нет, не может быть и речи.

Тон, которым это было произнесено, не обещал ничего хорошего, и ей пришлось отступить. А она так надеялась, что это сработает. Но сдаваться она все равно не собиралась.

– Будет так ужасно потерять бабушкин дом. С ним связано столько семейных воспоминаний. Этот тяжелый деревянный паркет!

– Стисни зубы и найди себе мужа.

– Но это все равно что продать себя ради получения дома. – Она изобразила возмущение. – Как ты можешь предлагать мне что-либо подобное? – Ее возмущение не было наигранным, хотя во все времена женщины выходили замуж ради денег, положения в обществе или собственности.

Дилан сжал кулаки. Честно говоря, он был не в восторге от мысли о том, что Кейт придется выйти замуж за одного из тех напыщенных пижонов, что обычно крутились вокруг нее. Это вполне естественно, ведь он для нее был словно старший брат, а старшие братья, как известно, никогда не одобряют кавалеров своих сестричек. Но ее план был совершеннейшим безумием.

Кейт достала платок из своей белой сумочки и поднесла к глазам.

– Ты хочешь, чтобы я вела себя словно проститутка, продавала свое тело ради выгоды?

– Я не то хотел сказать, – произнес он в смятении.

– А получилось именно это. – Она вздернула подбородок. – Отлично, как хочешь. Я подумаю, кого из них выбрать, и пришлю тебе приглашение на свадьбу.

Грациозным движением она поднялась с дивана и направилась к двери. Обернувшись у порога, добавила:

– Думаю, что ты заслуживаешь чести быть шафером.

Дверь за ней закрылась, и Дилан понимал, что она давила на его чувство вины, пытаясь заставить его принять ответственность за ситуацию, которую создал не он. В чем-то, впрочем, она была права. Его предложение было обидным для нее. Очевидно, что она не была влюблена ни в одного из своих поклонников. Мысль о том, что маленькой нежной Кети придется покориться желаниям какого-то мужчины только из-за того, что ее бабка была близорукой ведьмой, казалась невыносимой. Должно быть другое решение. Ни один мужчина, входивший в круг общения Дугласов, гроша ломаного не стоил. Большинство обладателей шелковых сорочек и зажимов для банкнот, украшенных вензелями, были довольно жалкими натурами.

Дилан вскочил на ноги и выбежал из офиса. Он поймал Кейт уже на улице, когда она садилась в свою ужасную машину. Он никак не мог понять, зачем она продолжает ездить на этом старом изношенном «фольксвагене». Она могла хотя бы отреставрировать его. Судя по всему, это был ее способ выразить протест.

– Кейт, подожди.

Она обернулась, и выражение ее лица заставило его вздрогнуть.

– Что? Будут еще советы? – Она подняла подбородок выше. – Оставь меня в покое, с меня достаточно твоих советов.

– Пожалуйста, Кети, нам нужно поговорить.

– Я думаю, мы уже все сказали друг другу. И кстати, я больше тебя не побеспокою просьбами купить билет на благотворительный вечер. Полагаю, моему мужу, кто бы им ни оказался, это не понравится. Как и твои визиты и совместные просмотры видео.

Черт! Дилан почувствовал непреодолимое иррациональное желание придушить теоретического супруга Кейт. Будет настоящей мукой связать свою жизнь на целый год с испорченной принцессой, но ведь он привык присматривать за Кейт еще с тех пор, когда они были детьми. Однажды ему даже пришлось уговаривать ее спуститься с крыши гаража, когда она убедила себя в том, что она – настоящая фея с невидимыми крыльями.

– Кейт, тебе действительно не нравится никто из тех, с кем ты встречалась?

Что-то новое вспыхнуло в глубине ее глаз и тут же исчезло. Он, видимо, ошибся.

– Никто.

Он сделал глубокий вдох.

– Может, если предложишь такую сделку кому-то из них, кто-нибудь согласится.

– Но я доверяю только тебе.

О господи, видимо, это действительно так.

– Послушай, давай я вечером зайду к тебе, и мы все обсудим еще раз. Только обсудим. Я ничего не обещаю.

Кейт поборола желание надавить на него. Она знала, что тем самым только усилит его сопротивление, а этого ей хотелось меньше всего, особенно теперь, когда он согласился обдумать ее предложение.

– Договорились. Я закажу нам что-нибудь из китайской кухни.

– Ни за что. В прошлый раз тебе доставили кальмаров, которые были словно резиновые, и у меня потом неделю болела челюсть. Я принесу пиццу.

Она кивнула и вставила ключ в замок зажигания. Предложить мужчине жениться было намного сложнее, чем попросить помочь с побегом из дома или пригласить на благотворительный вечер. Ей так хотелось поверить, что Дилан, по его собственным словам страдающий аллергией на брак, был на самом деле без ума от нее, только сам того не подозревал. Она молила Бога, чтобы совместная жизнь в течение года убедила его в том, что она – любовь всей его жизни.

При необходимости она готова была прибегнуть к крайним мерам. Интересно, сложно ли соблазнить мужчину, будучи у него на глазах и днем и ночью? Хотя, может, ей лучше не знать ответ. Дилан всегда был отчаянно стойким с ней.

– До встречи, – произнесла она.

– Заодно обсудим, почему ты не хочешь купить себе приличную машину.

Кейт похлопала по рулю своего «фольксвагена», который приобрела на деньги, полученные от продажи своей первой книги для детей. Едва ли кто-то знал о том, что она работала, это было одним из ее немногих секретов. Возможно, она расскажет об этом Дилану, если они поженятся, а может, и нет.

Не похоже, что у них будет общая спальня или что-либо еще. Проклятие!

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Доставка пиццы!

Пульс Кейт участился при звуке голоса Дилана, донесшегося с улицы. Она бросила последний взгляд на свое отражение в зеркале, поправив локон у виска.

Кейт приложила немалые усилия, выбирая наименее броскую и недорогую одежду. Не стоило лишний раз напоминать ему о богатстве ее семьи. Безусловно, теперь он сам был преуспевающим бизнесменом, и по сравнению с состоянием его старшего брата, Дугласы владели какой-то мелочью на карманные расходы. Однако все это не меняло того, что раньше она была богатой, а он – бедным.

– Надеюсь, пицца не остыла, – ответила она, открывая дверь. – Я не буду платить за холодную еду.

Дилан рассмеялся.

– Нельзя открывать дверь, пока не убедишься, что там не прячется какой-нибудь ненормальный извращенец.

– Не было сомнений в том, что там – извращенец, я ведь знала, что это ты.

– У тебя на все готов ответ, Кети-озорница.

Кейт сделала шаг назад, пропуская его. Дилан всегда казался ей большим, может, оттого, что он был выше ее по меньшей мере на 13 сантиметров, а его вес превышал ее собственный на 36 килограммов. Его братья были более привлекательными внешне, но Дилан излучал ту мощную неприкрытую сексуальность, противостоять которой было невозможно.

Она незаметно улыбнулась. Элегантная небрежность Дилана действовала с неизменным эффектом, где бы он ни появился. Не было ничего удивительного в том, что женщины на благотворительных вечерах проявляли к нему интерес и сильно ей завидовали, когда она появлялась с ним под руку. Даже старая высокомерная гвардия подружек ее матери склонялась перед его шармом.

– Я принес вина, – сказал Дилан, помахивая свертком.

– Хорошо, – ответила Кейт без особого энтузиазма.

Он рассмеялся.

– Не волнуйся, я знаю, что ты предпочитаешь молоко. – И вместо бутылки вина вытащил пакет молока.

Она почувствовала себя десятилетним ребенком. Молоко подходит для детей и котят, но не для искушенных женщин.

– Может, я выпью сегодня немного пива, – пробормотала она, направляясь на кухню.

Небольшая квартира, переделанная из помещения, расположенного над гаражом, была единственным местом в поместье бабушки, которое ей нравилось. Гараж был целым домом, отгороженным от основных построек деревьями, и, помимо помещений для транспортных средств, наверху в нем имелись и жилые. У Кейт был отдельный вход, так что друзья могли навещать ее, не подвергаясь проверкам со стороны бабули Джейн. Честное слово, ее бабушка могла бы работать в ЦРУ, из нее вышел бы очень неплохой шпион.

Дилан положил пиццу на старый деревенский стол, который она спасла от утилизации. Кейт автоматически потянулась к шкафу за тарелками, но спохватилась, тряхнув головой. По словам Дилана, нормальные люди не едят пиццу с тарелок, а хватают салфетки и заглатывают ее.

– Ты… – ее голос дрогнул, – ты уже решил? – Ее инстинкты подсказывали ей, что он пока не готов обсуждать что-либо, кроме еды. – Будешь пиво или молоко? У меня есть твое любимое пиво и, думаю, найдется немного красного вина.

Дилан сдержал улыбку.

– Мне подойдет и молоко. Тебе не обязательно пить из-за меня.

– Мне уже больше двадцати одного года, и я могу потреблять алкоголь.

– Конечно, но тебе он не нравится.

Кейт сощурила глаза, давая ему понять, что он ступает по тонкому льду.

– Ты считаешь меня все еще ребенком, не так ли? – Она с шумом поставила на стол два стакана. – Ты совершенно невыносим.

– Я знаю.

Дилан заметил мелькнувшую в уголках ее губ улыбку и покачал головой. Что за милый ребенок!

Весь вечер он думал о ее безумном плане с замужеством. Ему казалось естественным, что она обратилась за помощью к нему – он вел себя словно старший брат и защитник с самого их знакомства.

Несмотря на деньги ее семьи, у нее было одинокое детство, которое она проводила большей частью в обществе прислуги. Когда он приходил с отцом мыть машины или помогать в саду, она следовала за ним по пятам, задавая вопросы, и он чувствовал себя… Он вздохнул. Должен признать, благодаря Кейт он чувствовал себя большим и важным, являясь на самом деле худощавым подростком, носившим слишком короткие джинсы и футболки, которые так и хотелось одернуть. Самое смешное, что она до сих пор заставляет его почувствовать себя большим и важным всякий раз, когда они вместе, поддразнивая и называя его лучшим другом.

– Какой серьезный вид! – Кейт открыла пакет молока. – Если будешь себя хорошо вести, позже получишь винно-молочный коктейль.

– А что я получу, если буду плохо себя вести? – подразнил он, понизив голос, к собственному изумлению.

Что происходит? Он никогда раньше не флиртовал с Кейт. Она всегда была для него неотразимым милым ребенком, которого он любил, но ни о какой романтике речи не шло. Он же видел ее торчащие коленки и выслушивал ее, когда она сокрушалась по поводу плоской груди. Конечно, грудь у нее больше не была плоской. Вообще у нее были очень хорошие пропорции. Такие правильные… Он поспешил отогнать эти невольные мысли.

Кейт удивленно заморгала.

– Тогда получишь кое-что получше, чем коктейль, уж не сомневайся. – И не успел Дилан разглядеть выражение ее лица, как она отвернулась за перцем.

– Хочешь натертый пармезан к пицце? – спросила она через плечо.

– Я думаю, его уже добавили, конечно, не только что натертый, но тоже ничего, – пробормотал он, пытаясь разобраться, что же происходит. О господи, он флиртует с девушкой, которую привык считать своей младшей сестренкой. Ему никогда и в голову не приходила идея о возможности романтических отношений с Кейт. Она была слишком богатой, слишком взбалмошной, слишком… просто слишком.

– Прекрасно. – Она поставила перечницу возле его стакана с молоком, что вызвало у него улыбку. Кейт никогда не была поклонницей острых блюд, так что, заказывая пиццу, он всегда просил, чтобы одна половина была вегетарианской, а вторая – с мясом и специями. Она съест пару кусков своей вегетарианской пиццы, остальное достанется ему. Он посмотрел на стол, и его улыбка исчезла. Кейт купила специальную перечницу и наполнила ее толченым красным перцем после того, как однажды в ресторане его забыли добавить в их заказ. Может, Кейт Дуглас и настоящее наказание, но своим друзьям она горячо предана. Ничто не будет для нее слишком, когда она на вашей стороне.

Он почувствовал укол вины. Такая ли это большая жертва – побыть год ее мужем? Они всегда довольно хорошо ладили, к тому же он всерьез ни с кем не встречался. Более того, удобный «на самом деле и не брак» с Кейт положил бы конец попыткам его матери найти ему хорошую девушку. Теперь, когда трое из ее детей были счастливо женаты, Пиджин О'Рурк была полна еще большей решимостью, чем прежде, увидеть оставшихся семейными людьми. Было о чем подумать!

– Дилан, объявлена посадка, – провозгласила Кейт, возвращая его к действительности. Она опустилась на стул и подперла рукой подбородок. – Я проголодалась, а ты?

– Да, – пробормотал он. – Тоже.

От пиццы исходил пряный аромат специй. Какое-то время они ели молча. Обычно тишина между ними была уютной и естественной, но утреннее предложение Кейт все изменило. Было настоящим безумством жениться на испорченной принцессе с постоянством мыльного пузыря. Все в ней, начиная от золотых волос и зеленых, цвета морских глубин, глаз и заканчивая изгибами ступней, было таким хрупким. Она понятия не имела о жизненных трудностях.

Конечно, если бы они поженились, это было бы не по-настоящему. Они бы были просто соседями, у каждого своя жизнь и своя постель. По закону они в конечном итоге разведутся, но, откровенно говоря, это будет всего лишь аннулированием брака, ведь нереализованный брак не является браком как таковым.

– Ты забыл про перец, – проронила Кейт, неловко ерзая на стуле.

Она не могла понять выражение лица Дилана, когда он на нее смотрел. Это не было желанием или любовью, скорее – как если бы он заметил застрявший у нее между зубов шпинат.

Он поперчил кусок пиццы. Она оглядела свой уютный дом. Ей не хотелось бы потерять этот маленький домик из-за бабушкиного завещания, но еще меньше ей хотелось потерять лучшего друга. Может, ей стоит просто сказать Дилану, что она передумала и отказывается от бабушкиного наследства? Но когда Кейт открыла рот, чтобы сказать это, слова словно застряли у нее в горле. Она не хочет провести остаток жизни, мучаясь одним и тем же вопросом. Достаточно уже того, что она провела всю сознательную часть своей жизни, пытаясь привлечь внимание человека, который до сих пор считал ее ребенком.

Она хотела бы быть похожей на прапрадедушку Райкрофта Дугласа, который принялся копать золото в стране незаходящего полуночного солнца. Вот где ей хотелось бы провести медовый месяц – на Аляске, воспевая бунтарский дух, унаследованный ею от него.

Кейт вдруг сникла. Даже если они с Диланом и поженятся, у них точно не будет медового месяца. Проклятие! Она не знала, злиться или быть благодарной бабуле Джейн за это условие в завещании, возможно предоставлявшее ей шанс.

– В чем дело, озорница Кети? – тихо спросил Дилан. – Думаешь о бабушкином завещании?

Да, она думала о завещании и о том, чем оно могло обернуться для нее в будущем. Она воодушевилась. Он почувствовал, что она была удручена; конечно, это не объяснение в любви, но все же лучше, чем ничего.

Кейт пожала плечами и допила свое молоко.

– Все хорошо, – уклончиво ответила она, зная, что Дилан не будет настаивать.

Он наклонился через стол и провел большим пальцем по ее верхней губе. Ее щеки запылали от его прикосновения и от сознания того, что на ее губе остался след от молока. Господи, это не подобает леди, что бы сказала бабушка? Кейт мало заботили приличия, но ей совсем не хотелось выглядеть смешно. Впрочем, взгляд Дилана был удивительно теплым.

– Дилан? – прошептала она.

Долгим взглядом он посмотрел на ее губы. У нее перехватило дыхание, и она почувствовала легкий звон в ушах. Хотел ли он поцеловать ее или просто размышлял, каково бы это было?

– Я думал о том, что ты сказала, то есть предложила, сегодня днем, – пробормотал он. – Если мы решим пожениться, нам нужно будет подумать о брачном контракте. Нужно, чтобы было ясно, когда все закончится, что каждый из нас оставил за собой то, чем владел до брака. Адвокаты твоей бабушки могли бы составить черновик контракта.

Надежда, разливающаяся по телу Кейт, вдруг испарилась.

Брачный контракт? Так вот о чем он думал.

– Ты боишься, что я буду претендовать на долю в твоем бизнесе? – выдохнула она. – Как тебе такое могло прийти в голову? Мне не нужно от тебя ни единого пенни. Это просто смешно, невероятно…

– Тпру! – Дилан закрыл ей рот рукой. – Черт возьми, я совсем не это имел в виду. Одна только собственность твоей бабушки стоит больше, чем весь мой бизнес, не говоря уже о твоем трастовом фонде и прочих вещах. Я просто хочу, чтоб было ясно, что меня не интересуют деньги твоей семьи.

– Так ты хочешь потешить свою гордость, – огрызнулась она. – Объявить всему миру, что наш брак вряд ли долго продержится. Может, поместим заметку в «Сиэтл таймс» или будет достаточно, если мы расскажем только друзьям и родственникам?

Подавленный Дилан провел рукой по волосам.

– Это же не будет настоящим браком, так какая разница, что другие подумают?

– Все должно выглядеть как настоящий брак, – сказала она. – Иначе у нас возникнут проблемы с адвокатами. Брачный договор вызовет их подозрения.

Дилан нахмурился.

– Неужели им не захочется защитить твои интересы на всякий случай? Твой отец уж точно будет настаивать на том, чтобы я что-нибудь подписал. Не думаю, что он мне симпатизирует.

Кейт почувствовала горечь. Ее отец не проявлял ни малейшей заботы о ней, иногда она спрашивала себя, помнит ли он еще ее имя.

– Вряд ли, – сухо произнесла она. – Мать и отец в Европе и пробудут там еще несколько месяцев. Сомневаюсь, что они приедут на свадьбу.

– Кети…

– Это неважно, – быстро проговорила Кейт, не желая, чтобы Дилан начал жалеть ее. – Но тебе нужно знать, что, согласно бабушкиному завещанию, мы должны прожить год в поместье как муж и жена. – И это было правдой, у нее не было сомнений, что въедливые адвокаты ее бабушки будут тщательно следить за их браком, словно стая старых сплетниц.

– Хочешь сказать, что нам придется жить в этом мавзолее? – простонал Дилан.

Сердце Кейт чуть не выскочило из груди: похоже, он решил помочь ей.

– В завещании написано, что мы должны будем поселиться на территории поместья. Я подумала, что мы могли бы жить в моем домике.

– Здесь?

– Это самое простое решение, тем более что основной дом не слишком комфортен и нуждается в капитальном ремонте, – ответила Кейт, стараясь выглядеть практичной. Идеалом Дилана была практичная супруга, и Кейт отдала бы все на свете, чтобы стать ему лучшей женой в мире. – Мы будем просто соседями, но другие должны поверить, что у нас настоящий брак.

Дилан странно посмотрел вокруг.

– Твой дом немного маловат, – наконец пробормотал он.

Уф!

Меньше всего Кейт хотелось переезжать в особняк бабули Джейн с его множеством холодных комнат. Им нужен был такой дом, где у Дилана не было бы возможности избегать ее, как бы он ни старался. Это отнюдь не было лукавством с ее стороны. Если бы он хорошенько подумал, то понял бы, что ее любовь к нему была навсегда. И если он не почувствует к ней того же через год брака, она не будет сопротивляться разводу.

Но Дилан по-прежнему был задумчив, так что она отбросила все сомнения в сторону и пошла в наступление:

– Чем плох мой дом? Он не такой уж крошечный. Твоя компания его переоборудовала, так что ты, как никто другой, знаешь, что он в хорошем состоянии.

– Да, верно… – Он почесал подбородок. – Твой дом – замечательное старое здание, здесь еще столько пространства, которое нужно освоить. Ты же сама говорила о расширении, вот прекрасная возможность этим заняться. Я думаю, что так будет лучше всего.

Кейт пожала плечами, признавая поражение.

– Хорошо. Готовь проект и счет. – С идеей ограниченного пространства, сближающего их, придется расстаться. Вынужденная близость могла бы помочь, но теперь ей придется подумать о других способах.

Дилан выглядел шокированным.

– Я не могу этого сделать.

– Почему нет? Разве не так было в прошлый раз, когда ты делал для меня ремонт?

– Мужья не выставляют женам счет за ремонт их дома!

Как бы приятен ни был для Кейт этот неявный намек на то, что она станет его женой, она не могла согласиться с тем, что его работа по расширению ее дома останется неоплаченной.

– Это несправедливо, – запротестовала она.

– Как же тяжело с тобой! – проговорил он с прежней обидой в голосе. – Тебе не удастся переубедить меня. Да, кстати, озорница Кети, тебе придется привыкнуть, что отныне не все будет так, как того захочешь ты. Я не собираюсь провести весь следующий год, потакая твоим капризам.

Он сжал челюсти с видом трогательного и упрямого мачо, так что у Кейт внутри все перевернулось. Ее всегда восхищали сила и убежденность Дилана. Он был словно громадная глыба посередине реки, которую воде приходилось огибать, чтобы проплыть дальше. Ей никогда не удавалось уговорить его на то, чего он сам не хотел.

– Тебе понятно, Кети-озорница? – упрямо повторил он.

Она вздернула подбородок.

– Я поняла. Я не такая испорченная, как ты думаешь, и тебе придется к этому привыкнуть.

Нота в голосе, с которой Кейт произнесла последнюю фразу, заставила Дилана задуматься. У него было неприятное ощущение, словно он упустил что-то значительное, но не знал, что именно. Черт, женщины – полнейшая загадка. Если он не мог понять своих собственных сестер, что заставляло его думать, что ему будет легче с Катриной Дуглас? Она жила в хрустальном замке, а он – в реальном мире.

– Хорошо, – произнес он наконец. – Когда ты хочешь, чтобы мы?…

– Поженились?

То, как легко она это произнесла, заставило его вздрогнуть. Это продлится всего лишь год, и ему не придется чувствовать себя виноватым, что она оказалась связанной не с тем человеком. К тому же заботиться о Кейт было для него привычным, и он не знал, как остановиться.

– До моего дня рождения.

– Ладно, чем раньше мы это сделаем, тем быстрее все закончится. Нам ведь не обязательно устраивать одну из этих пышных светских свадеб? – поинтересовался он. – Твоя бабушка не выставила подобного требования?

– Нет, я должна выйти замуж и поселиться с мужем в поместье – это все.

– Я поражен, что она внесла такое конкретное условие в свое завещание.

– А я нет, – хмуро произнесла Кейт. – Возможно, бабушка и была старой, но мозги у нее работали безотказно. Наверное, она подозревала, что я попробую обойти условия завещания.

У Дилана перехватило дыхание, когда Кейт медленно потянулась, прогибая спину, словно маленькая пушистая кошка. Не спеша она протянула руки к потолку, чувственно изгибаясь. Во всем этом была некая невинность, разрушительно действующая на его уже пошатнувшуюся решимость.

Опустив наконец руки, она лениво улыбнулась.

– Прости, я плохо спала прошлой ночью, никак не могла перестать думать обо всем этом. Теперь, когда мы все решили, я смогу выспаться.

Прекрасно, теперь она сможет спать как младенец, а ему дома не обойтись без ледяного душа. Сжав зубы, Дилан приказал себе перестать вести себя словно подросток, почувствовавший первое желание. Ради всего святого, это же озорница Кети, с чего он вдруг так возбудился? Она обратилась к нему за помощью, потому что доверяла ему. Это всего лишь временное помешательство.

– Каковы твои пожелания относительно церемонии?

Кончиком пальца Кейт очертила на столе круг.

– Как насчет того, чтобы устроить ее в Виктории? Бракосочетание твоего брата было незабываемо красивым.

Морщина прорезала лоб Дилана. Виктория, Британская Колумбия были популярны среди влюбленных пар, к тому же все женщины из семейства О'Рурк не уставали восторгаться тем, какой красивой была свадьба Кейна и Бет в Виктории. Но ему казалось неправильным сочетаться браком с Кейт в месте, предназначенном для влюбленных пар. Они всего лишь заключали дружеское соглашение на год. Да, лучше рассматривать это в качестве дружеского соглашения, а не брака.

– Я предпочел бы что-нибудь менее пышное здесь, в Сиэтле, – произнес он, помедлив. – Может, обойдемся гражданской церемонией в ратуше? Только ты и я.

Веки Кейт опустились, но ему показалось, что до этого он заметил разочарование в морской глубине ее глаз. Конечно же, она сама не хотела романтичной свадьбы или, что еще хуже, церковных клятв. Было бы настоящим кощунством поклясться любить, уважать и оберегать друг друга в церкви, планируя развестись через год.

– Твоя мама будет разочарована, – спустя некоторое время пробормотала Кейт. – Она выглядела такой довольной на свадьбе Кейна и других твоих братьев. Мы могли бы попросить ее священника провести церемонию, ему это не составит труда.

Дилан вздрогнул. Как бы сильно ему ни хотелось, чтобы мать перестала донимать его разговорами о семье, он не хотел ранить ее чувства. Но если она узнает об истинных причинах, по которым они с Кейт решили пожениться, она будет очень разочарована. И, несмотря на всю свою привязанность к Кейт, она сочтет большой ошибкой использование священного института брака в иных целях, нежели любовь. Он и сам чувствовал себя немного неловко, но в конечном счете они же не женятся по-настоящему. Ни о каком сексе даже речи не идет. О боже, следующий год будет настоящим кошмаром.

– Мне просто не по себе при мысли о священнике, дающем нам благословение.

На какое-то время воцарилась тишина, прежде чем Кейт не спеша кивнула.

– Я понимаю. Ограничимся гражданской церемонией в ратуше.

Великолепно, теперь он чувствовал себя мелочным эгоистом. Мужья, вероятно, часто испытывают нечто в этом роде. Неплохое начало. Все это просто безумие, ведь Кейт знает, что церемония не будет ничего значить. С чего вдруг ему чувствовать себя виноватым? Он вздохнул.

– Послушай, я знаю, что тебе хотелось бы…

– Нет, – спокойно прервала она, – не знаешь. Все замечательно. Мы просто зарегистрируемся и объясним, что слишком торопились, чтобы ждать большой свадьбы. Адвокаты будут удовлетворены. Они уже замучили меня напоминаниями о сроках, так что должны понять.

Дилан внимательно посмотрел на Кейт, пытаясь угадать, какие мысли крутятся у нее в голове. Если она считает, что кто-либо поймет их брак, она обманывает саму себя. Озорница Кети была подобна лунному свету – красивая и недоступная, с быстро меняющимися эмоциями и многовековым наследством и привилегиями. В то время как он всего лишь практичный сын ирландских иммигрантов, тяжелой работой завоевавших место под солнцем в новой стране. Они совершенно несовместимы. Единственное, что могло ввести всех в заблуждение, – это благотворительные мероприятия, на которые она заманивала его на протяжении уже нескольких лет. Его родственники часто делали многозначительные намеки по этому поводу, но он всего лишь смеялся в ответ. Теперь пришла их очередь посмеяться.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

– Подожди минутку, – приказал Кейн О'Рурк.

Дилан собирался распахнуть воротник, но его брат как раз был занят тем, что завязывал ему галстук. Кейн занял место отца после его смерти и, видимо, считал этот ритуал частью своих обязанностей.

– Я не могу дышать, – проворчал Дилан.

– Жених должен выглядеть солидным, это значит, что его галстук должен быть завязан аккуратно.

Тщательно составленные планы Дилана по поводу тихой гражданской церемонии остались нереализованными. Вместо этого свадьба состоялась во дворе дома его матери в присутствии всей семьи и дюжины дядюшек, тетушек и двоюродных братьев сестер в придачу.

– Я чувствую себя настоящим идиотом, – провал Дилан.

– Это проклятие О'Рурков, – мягко проговорил Нейл. – Встречи с женщинами заканчиваются для нас тем, что мы чувствуем себя полными дураками.

Дилан ответил свирепым взглядом на последовавший за этим хор, выражающий согласие. Они не знали и половины. Что мог знать Нейл? Или Кейн, или Патрик? Они были одурманены своими женами. Он не видел большей нежности, чем когда все три пары собирались вместе. И вот он вступал в ряды влюбленных и счастливо женатых.

– Полагаю, все теперь думают, что я – следующий, – произнес Коннор с мрачным выражением на лице. Он был самым младшим из братьев, ему было двадцать семь лет, и он был из них самым убежденным холостяком.

Подожди один год, братец, подумал про себя Дилан, и я к тебе присоединюсь.

Поразмышляв, Дилан пришел к выводу, что адвокатам покажется подозрительным, если он бросит Кейт в ее милом особняке, как только истекут двенадцать месяцев. Им лучше немного потянуть с разводом, чтобы не было слишком очевидным, что она вышла замуж только из-за бабушкиного дома. Юридически это не составит разницы, но Кейт не придется испытывать смущения. Из-за всей этой истерии вокруг свадебных приготовлений у него не было времени рассказать о своих планах Кейт.

Раздался стук в дверь.

– Все ли здесь являются добропорядочными и полностью одетыми? – послышался голос их матери.

Все, за исключением Коннора, засмеялись. Это была старая семейная шутка. Как-то одним жарким вечером священник заглянул к О’Руркам, застав шестилетнего Коннора, разгуливающего по дому голышом. В ответ на замечание матери мальчик заявил, что он добропорядочен, так как только что вернулся из церкви, но без одежды намного прохладнее.

– Когда только об этом наконец забудут! – проворчал Коннор. Нелегко было быть самым младшим сыном в семье, впрочем, за давностью события жалобе недоставало эмоциональности.

Патрик пошел открыть дверь.

– Добропорядочны и одеты, – произнес он с улыбкой на лице.

– В таком случае все в порядке. Теперь все ступайте вниз, я хочу поговорить с Диланом. – Ирландский акцент миссис О'Рурк был резче, чем обычно, что случалось с ней в минуты особенного волнения.

Под взглядом Дилана его братья и двое ближайших кузенов весело и дружно покинули комнату. Он знал о таинственных разговорах матери с Кейном, Патриком и Нейлом перед свадьбой и боялся этого момента. Нелегко лгать тому, кого любишь.

– Твоему отцу всегда очень хотелось это увидеть, дать последние наставления перед свадьбой. Мне кажется, ты знаешь, что бы он тебе сказал.

– Знаю.

Кинан О'Рурк учил своих сыновей быть благородными и верными, какими должны быть настоящие мужчины в каждый момент своей жизни, а не только по особенным случаям. Да, Дилан знал, что сказал бы ему отец. Слова были не так уж и важны.

– Замечательно, когда человек сам прокладывает свой жизненный путь, – полушепотом проговорила Пиджин, – но не забывай прислушиваться к своему сердцу, сынок. От этого ты в последнее время одинок. Ho теперь я могу особенно не волноваться. Твоя Кети-озорница – нежное дитя, она поможет тебе услышать голос сердца, а не только рассудок.

– Да, она – ребенок, – не раздумывая, согласился Дилан и тут же спохватился. Это мало подходило для обожающего жениха. – Она все еще очень молода.

– Ты долго не замечал, что она выросла, но сейчас она достаточно взрослая, чтобы понять, чего хочет. Не думаю, что она позволит тебе об этом забыть.

Он испытал необыкновенное ощущение, как будто земля под ним задрожала. Он испытывал смущение от этого разговора, как во время последних бесед с Кейт. Она была честной и откровенной с ним, тем не менее он ощущал, что что-то оставалось невысказанным. Естественно, она ведь мечтала о любви и счастье, а ей приходилось выходить замуж из-за наследства.

– Нам не пора спускаться вниз? – спросил он хриплым голосом.

– Я пришлю кого-нибудь за тобой, как только Кейт будет готова, – пообещала Пиджин, поцеловав его. У двери она еще раз задержалась. – Плохая примета – увидеть невесту до свадьбы.

Дилан закрыл глаза, сдерживая смех. Что она скажет по поводу примет, когда чуть больше чем через год они с Кейт разведутся?

Может, им удастся убедить других, что они просто приняли дружбу за любовь, так что решили покончить со всем до того, как сделали друг друга несчастными. Звучало довольно убедительно, но Дилан все-таки не чувствовал уверенности.

О господи, Кети и раньше доводилось втягивать его в неприятности, но на этот раз она превзошла саму себя.

Звуки свадебного марша разнеслись по саду, и у Кейт перехватило дыхание.

– Готова? – спросил Кейн, с улыбкой протягивая ей руку. – Мне очень жаль, что твои родители не могли приехать, но для меня большая честь выступать в качестве отца невесты.

– Это мне оказана честь, – искренне ответила Кейт, тем не менее почувствовав легкий укол совести. Ей совсем не хотелось выслушивать пренебрежительные высказывания родителей в адрес Дилана. Так что она дотянула до самой последней минуты со звонком в Лондон, чтобы сообщить им о своей свадьбе. Ее отец уже пропустил так много значительных событий в ее жизни, что он вряд ли расстроится, если не поведет ее к алтарю.

– Послушай, если мой младший брат будет доставлять тебе неприятности, ты знаешь мой номер телефона. Наконец-то он раскрыл глаза в отношении тебя.

Она заморгала и последовала за Кейном к выходу из дома, размышляя о том, что он только что сказал. Наконец-то раскрыл глаза…

Догадывался ли Кейн, что Дилан ее не любит? Может, он имел в виду, что Дилан на самом деле ее любит, просто пока еще этого не осознал. Или Кейн обманывал самого себя, желая поверить в то, что его брат влюблен.

А может, – она постаралась привести свои разметавшиеся мысли в порядок, – может, он ничего не имел в виду?

Стоял прекрасный день, необычайно теплый для мая в Сиэтле. Сад был заполнен цветами, растущими и расставленными в корзинках в самых разных уголках. Мать Дилана и другие члены семьи взяли приготовления к свадьбе на себя. Все было красиво. Нанятый Пиджин фотограф будет доволен.

Дилан стоял в ожидании Кейт перед украшенной розами и папоротником беседкой. Его лицо было безмятежным, почти холодным, и она задрожала. Мысль о том, что она, возможно, совершает огромную ошибку, заслонила все остальные. Но Дилан не был таким равнодушным, как ее отец, напротив, он порядочный и чудесный, даже если сейчас кажется таким же далеким, как ледники Аляски.

В ту же минуту он улыбнулся, и ее сердце растаяло. Впервые в жизни она отважилась на то, чего ей действительно хотелось, а с сомнениями она разберется позже.

– Привет, Кети-озорница, – прошептал он, протягивая ей руку.

Она была без перчаток, и жесткие мозоли на руках Дилана при соприкосновении с ее шелковистой кожей породили чувственные образы в ее голове. Как это будет, когда те же мозолистые руки станут ласкать ее тело? Узнает ли она это когда-нибудь?

От этих мыслей Кейт бросило в жар, и она поспешила перевести взгляд на лицо судьи. Единственное, в чем преуспел Дилан, это то, что у них была гражданская, а не церковная церемония. Она старалась не особенно расстраиваться по этому поводу. Судья произнес несколько слов о святости брачных уз. Дилан напрягся. Как заставить его посмотреть на нее по-новому, если он с самого начала так категоричен? Эта мысль не была для нее новой, но теперь, когда они были практически женаты, она представлялась более проблематичной.

– Берешь ли ты, Дилан Джеймс О'Рурк, эту женщину в свои законные жены? – спросил судья.

– Беру, – прозвучал его ответ.

– Берешь ли ты, Катрина Сесилия Дуглас, этого мужчину в свои законные мужья? – спросил судья.

– Беру.

Повторяя слова клятвы «любить, почитать и оберегать», Дилан был явно полон решимости поскорее с этим покончить. К счастью, никто ничего не заметил, и настала очередь Кейт произнести клятву. Свадебная лента обвила средний палец, вызвав в ней очередной прилив сожаления. Дилон не будет носить кольцо, как он объяснил своей семье, ему с ним будет неудобно работать на стройке. Но она-то знала, что это было просто отговоркой, лишним напоминанием об их временном соглашении.

Когда судья объявил, что пришло время поцелуя, Кейт почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она столько мечтала о поцелуе с Диланом, каждый раз просыпаясь и обнаруживая, что это были только фантазии. Заметил ли он, как забился пульс у нее на шее, как жар разлился по ее телу, ведь он был так близко?

Дилан! Она бы отдала все на свете, только бы он почувствовал, как много это для нее значит.

Очень нежно он прижался губами к ее губам в вежливом поцелуе, и лед сковал внутренности Кейт. Ей была невыносима мысль о том, что сейчас он отстранится, по-прежнему холодный и далекий; она открыла рот, чтобы запротестовать: «Это же наша свадьба, пожалуйста…» Дилан почувствовал дыхание Кейт и неосознанно прижал ее к себе. Она была такой невинной и свежей, и он углубил поцелуй, позабыв о том, что она была ребенком, о котором он всегда заботился.

Какая сладкая она на вкус! Он просунул язык между ее зубами, пытаясь впитать ускользающий вкус, его дыхание слилось с ее благоухающей теплотой. Сколько себя помнил, он никогда не встречал ничего более мягкого, его кровь тяжело запульсировала и забурлила. Она прогнулась к нему навстречу, ее грудь плотно прижалась к его. У него в ушах зазвенело. Это же Кейт, а не какая-то женщина, вернее, она не как другие женщины. Внезапно Дилан осознал, что он только что впился в Кейт французским поцелуем на глазах у всей семьи и у друзей. Он поднял голову. Она заморгала, не менее шокированная, чем он сам. А почему бы и нет? Им ведь нужно хорошо сыграть перед публикой. Хотя, похоже, его тело не знало, что это всего лишь игра. Его тело, как и тело любого нормального жениха, требовало брачной ночи.

– Позвольте представить вам мистера и миссис О'Рурк, – провозгласил судья.

Семья Дилана устремилась к ним, с восторгом поздравляя их, целуя Кейт и горячо обнимая и похлопывая по спине Дилана.

Кейт дрожала, пытаясь привести свои мысли в порядок. Страстный поцелуй Дилана должен был обрадовать ее, если бы только на его лице не застыла каменная улыбка и он не избегал ее взгляда. Ее глаза наполнились слезами. К счастью, все решили, что она просто слишком эмоционально переживает этот счастливый момент. Невестам положено плакать, разве нет? Другим не обязательно знать, что ее сердце разбито.

– Я так за тебя рада, – неловко обняла ее Бет, находящаяся на девятом месяце беременности.

– Дорогая, доктор запретил тебе волноваться, – заворчал на нее Кейн, наклоняясь, чтобы поцеловать Кейт. – Катрина, мой брат – счастливчик!

– У меня развивается комплекс, – пожаловался Дилан. – Все только и твердят, как крупно мне повезло. Разве Кейт не повезло тоже?

– Конечно же, повезло, – подтвердила Пиджин с непоколебимой верностью матери. – Она – такая очаровательная невеста!

– Просто неотразимая, – согласился Дилан, бросая быстрый взгляд на свою невесту.

Кейт в своем белом кружевном платье и с золотыми волосами, увенчанными мелкими розочками, была похожа на ангела.

Дилан вдруг почувствовал совершенно безосновательный укол совести. Он же помогал ей, а не наоборот.

Это было просто очередным сумасшедшим планом Кейт, подобным всем прочим, в которые она так часто его втягивала, когда они были детьми. Он вспомнил, как отец впервые взял его с собой в поместье Дугласов. Кинан считал долгую дорогу в Сиэтл стоящей тех денег, что ему платили Дугласы, и он договорился привозить себе в помощники одного из своих сыновей. Дилан улыбнулся. Они въехали во двор через огромные ворота, и навстречу к ним устремилась малышка Кети, очаровательная, как китайская фарфоровая кукла, с огромными зелеными глазами и длинными золотыми локонами. Она посмотрела на него, опустила голову и застенчиво улыбнулась, окончательно и навсегда растопив его мальчишеское сердце. С тех самых пор он был ее добровольным рабом. Звук ложки, стучащей по хрусталю стакана, вернул Дилана в настоящее. Кейн разрывался между своей беременной женой и обязанностями старшего брата.

– Дамы и господа, – произнес он, улыбаясь гостям. – Год назад у Пиджин О'Рурк было всего две чудесные внучки, несмотря на то что она является матерью девяти взрослых детей. Она никак не может понять наше упрямое сопротивление женитьбе и нежелание подарить ей целое поколение внуков, которых она могла бы научить ирландскому акценту.

Из толпы раздались смешки, и Дилан заметил, как Патрик обнял Мэдди, которая была на пятом месяце беременности.

Дилан был почти уверен, что его последняя невестка, Либби, пока не была беременна, ведь Либби и Нейл были слишком заняты управлением новым филиалом компании Кейна. У них не было времени на детей.

Какое бы оправдание изобрести им с Кети? Его дела идут хорошо, и Кейт не занята карьерой. Принимая во внимание поспешность, с которой они женились, некоторые могли предположить, что она ждет ребенка. Он представлял ехидные намеки знакомых, пока они наконец не увидят, что ее замужество никак не связано с незапланированной беременностью. Но тогда они начнут язвить по поводу мужа-строителя. Кейт этого не заслуживала. Она была честной и открытой, легкой, как бабочка, порхающая по ветру, и напрочь лишена эгоизма.

– С этим радостным событием Пиджин обретает четвертую невестку, – продолжил Кейн, – в дополнение к двум ожидающимся внукам…

Внезапный легкий стон Бет отвлек Кейна, она улыбнулась ему и покачала головой, когда он направился к ней.

– Да, так вот, – продолжил он, не отрывая взгляда от жены. – Не нужно объяснять, как она счастлива что ее четвертый сын наконец решил остепениться и женился. Не правда ли, мама?

– Верно, теперь вот только бы мои дочери последовали этому примеру, – ответила Пиджин с улыбкой. – И младший сын, конечно.

Чья-то рука коснулась руки Дилана, и он знал, что это Кейт. Поскольку жениху и невесте полагалось находиться рядом во время свадебного тоста, он сплел свои пальцы с ее, стараясь не думать о них. Он до сих пор пребывал в шоке. Как он мог так отреагировать на близость Кейт? Конечно, она красавица, но ведь они всего лишь друзья, а не любовники. Может, официально она и стала его женой, практически это было всего лишь соглашение на год. Эта мысль застряла у него в голове: Кейт не может быть ему настоящей женой, ведь их брак не настоящий. Лишь временный. Только так, иначе он свихнется. Кейн поднял свой бокал, и за ним последовали остальные.

– Прошу поприветствовать Катрину Дуглас О'Рурк, нового члена нашей семьи. Дилан и Кейт, желаю вам долгой и счастливой жизни!

– И много-много детишек! – добавила Пиджин.

За тостом последовал хор одобрения и звон бокалов. Дилан опустил глаза и заметил натянутую улыбку Кейт. Возможно, она была отражением его собственной. Уже не в первый раз, с тех пор как он согласился на эту женитьбу, он задавался вопросом, что творилось у нее в голове.

Внезапный вскрик прервал торжественную речь. Бет согнулась пополам, Кейн бросился поддержать ее.

– Она рожает. Вызовите «скорую»! – закричал он.

– Не нужно, – сказала Бет, выпрямляясь, когда схватка прошла. – Первые роды проходят медленно, правда, мама?

Пиджин кивнула, соглашаясь со своей невесткой.

– Это верно, но когда у тебя начались схватки, дорогая?

– Во время свадебной церемонии. У меня было несколько приступов боли прошлой ночью, но я уверена…

– Почему ты ничего не сказала об этом? – возмутился Кейн.

Она похлопала его по руке.

– Потому что ты бы слишком сильно отреагировал на это, а мне хотелось пойти на свадьбу. Кроме того, если я начну рожать, я уверена, Коннор сможет мне помочь.

– Коннор – ветеринар. Ты ведь не котят рожаешь.

Несмотря на смятение, Дилан наслаждался выражением бесконечного волнения на лице Кейна. Он всегда был таким хладнокровным, но только не в отношении собственной жены.

– Думаю, доктор медицины будет лучшим выбором при данных обстоятельствах, – произнес Лайам О'Рурк, двоюродный брат, которого Дилан не очень хорошо знал. Он был практикующим врачом, недавно переехавшим в Сиэтл из Чикаго. – Давайте пройдем в дом, и я быстро осмотрю Бет.

Бет послала Кейт извиняющийся взгляд.

– Мне так жаль прерывать ваш праздник.

– Не переживай, – заверила ее Кейт. – Мне трудно представить что-либо чудеснее. Это делает нашу свадьбу еще более запоминающейся.

– Все оставайтесь на местах и наслаждайтесь праздником. Мы вернемся через минуту, – произнесла Бет. – Я не собираюсь пропустить этот прием.

– Если только не начнешь рожать, – пробормотал Кейн.

Веселье было прервано, гости разбрелись в ожидании новостей. Кейт воткнула свой свадебный букет в землю за кустом рододендов и приступила к разрезанию торта. Заняться чем угодно, только бы не расплакаться.

Почему теперь, когда она была на полпути к своей цели, ей вдруг стало так грустно?

Ей было, известно, что Дилан не хотел настоящей свадьбы с обязательствами, в то время как она тайно трепетала при мысли о романтических атрибутах. Но сейчас она вдруг осознала, каким все это было фальшивым. В их с Диланом соглашении не было ничего романтического, и роды Бет служили лишним напоминанием, что его имя в брачном свидетельстве ничего не значило.

Кейн боготворил свою жену Бет, в то время как Дилан видел в Кейт всего лишь избалованного ребенка, которого вечно нужно было от чего-нибудь спасать. У нее в распоряжении был год, чтобы это изменить, иначе она не будет полноправным членом их семьи, сколько бы теплых приветственных тостов ни было произнесено.

– Все хорошо? – спросил Дилан, когда спустя некоторое время ее наконец уговорили отойти от торта и она присела с тарелкой на коленях.

– Чудесно.

– Ты бледна.

– Я такая всегда.

Он скептически приподнял бровь.

– Ты ничего не ешь.

– Я не голодна. Съешь это ты, – пробормотала Кейт, протягивая ему свою тарелку.

Слегка пожав плечами, Дилан воткнул вилку в еду. Его аппетит явно не пострадал, с раздражением подумала Кейт. Почему он такой упрямый? Почему он продолжает относиться к ней как к ребенку, а не как ко взрослой женщине? С ним она чувствует себя замороженной во времени, словно ее залили смолой, предупреждающей старение. Если бы у нее была хотя бы доля здравого смысла, она бы уже давно сдалась. Но по крайней мере она наконец узнает, есть ли у нее надежда. В худшем случае ей просто придется уехать из Сиэтла. Слишком многое здесь будет напоминать о прошлом, слишком велика вероятность быть настигнутой невольными чувствами, старыми ранами и воспоминаниями. Некоторые из них будут преследовать ее вечно, как, например, воспоминание о поцелуе Дилана и о мрачном выражении его лица после этого. Если он не хотел ее целовать, почему он сделал это так страстно? На мгновение они оказались наедине, и Кейт, собравшись с духом, заговорила:

– Дилан, то, что произошло ранее, когда мы…

– Да, мама в полном экстазе от рождения ребенка, – ответил он, намеренно не понимая ее.

Она вдохнула. Мужчины обычно уклоняются от обсуждения взаимоотношений, почему Дилан должен быть исключением?

Чья-то рука потянула ее за подол юбки. Это была Эмми или Пегги, она не могла отличить, поскольку они были совершенно одинаковыми близнецами – внучками Пиджин.

– Ты теперь моя тетя? – спросила девочка.

– Да, верно.

– Здорово, – она плюхнулась Кейт на колени и облабызала ее.

Настроение Кейт улучшилось, она никогда не могла оставаться грустной в окружении здоровых и веселых детей.

– У меня и Эмми скоро появится двоюродный братик или сестренка, – провозгласила малышка. «У меня и Эмми» – значит, это была Пегги.

– Кейт, тебе скоро предстоит бросать букет, и очень многие незамужние женщины надеются его поймать, – напомнила Шеннон О'Рурк.

Кейт неохотно отпустила Пегги.

– Мой букет. О господи, я не помню, где оставила его.

Шеннон приподняла бровь.

– Я организую поиски. Мы не можем всех разочаровывать. Несколько кузин начинают беспокоиться.

– Ха, ты – одна из тех, кто тайно надеется поймать букет, – заметил Дилан.

Его сестра послала ему предупреждающий взгляд.

– Одной свадьбы на лето достаточно. Кроме того, я совсем не семейный человек.

Кейт ткнула Дилана в бок локтем. Честное слово, мужчины такие толстокожие. Он посмотрел на нее.

– Что?

– Разве тебе ничего не нужно сделать? – ласково спросила она.

– Например?

– Проверить, как держится Кейн, – предложила она.

– Да, конечно. Я скоро вернусь, – Дилан поспешно удалился.

– Я надеюсь, тебе не захочется пропустить свадебное путешествие, – прокричала ему вдогонку Шеннон.

Дилан медленно повернулся.

– Мы не едем в свадебное путешествие. Лето – горячая пора для строителей, к тому же у Кети запланировано участие в нескольких благотворительных мероприятиях. Мы поедем как-нибудь позже.

Шеннон нахмурилась и показала ему язык, как только он исчез в доме.

– Никакого медового месяца? – спросила она.

– Может, позже, – запинаясь, ответила Кейт. Она предлагала уехать хотя бы на выходные, но Дилан отказался. Как и от свадьбы в Виктории и священника. Ему не хотелось, чтобы это вообще выглядело как свадьба. Медовый месяц, даже и не-настоящий, не обсуждался.

– Медовый месяц – одна из тех радостей, ради которых можно согласиться связать себя узами брака.

– Мы устроим медовый месяц по выходным и когда Дилан будет возвращаться с работы.

Это совсем не убедило Шеннон.

– Почему бы вам не поехать куда-нибудь?

Она скрестила пальцы за спиной из суеверия.

– Сейчас не самое удачное время, как сказал Дилон. Я хотела, чтобы свадьба состоялась до моего дня рождения. Он был очень мил и пошел мне навстречу, хотя лучше было бы немного подождать.

– Понятно, но ты не представляешь, что теряешь.

Кейт бессильно упала в кресло, как только ее невестка наконец отошла от нее, созывая гостей.

– Очень даже представляю, – прошептала она, думая о широких плечах и сильном теле Дилана, которое вряд ли в ближайшем будущем растянется под ее одеялом. – Я слишком хорошо представляю, что теряю.

* * *

Дилан обратил внимание на молчаливость Кейт по дороге в Сиэтл. Когда они подъехали к перестроенному гаражному домику, она выпрыгнула из машины и открыла входную дверь, пока он доставал свои чемоданы из машины. К тому времени, когда он вошел в дом, она уже убирала остатки свадебного торта в холодильник.

– Не понимаю, почему мама настояла, чтобы мы забрали остатки, – пробормотал он.

– Это верхний слой, – ответила Кейт, как будто это что-либо объясняло, укладывая прочую еду с приема в холодильник.

– И?

– Согласно традиции, верхний слой съедается на первую годовщину свадьбы. Именно поэтому он не разрезается во время приема. Твоя мама постаралась завернуть его, чтобы он сохранился до годовщины.

Дилан никогда не интересовался свадебными традициями, но то, что Кейт была в курсе, вполне объяснимо. Он помнил, как, будучи еще маленькой девочкой, она наряжалась невестой, прося его исполнять роль жениха. До сих пор он всегда отказывался, даже в детстве он не представлял себя женатым на капризной принцессе. Мысль о том, что теперь он был официально женат на наследнице семьи Дуглас, самой испорченной из всех принцесс, была выше его понимания.

– Здорово, что у Бет и Кейна родился ребенок, – неловко проговорил он. – Девочка. Кейн так горд, что, по-моему, на нем вот-вот лопнет рубашка.

– Ты, наверное, хотел бы иметь сына.

– Я не хотел бы никого.

Кейт выглядела потрясенной.

– Ты не хочешь иметь детей?

– Может, как-нибудь позже. Нам предстоит пережить целый год, прежде чем я смогу об этом подумать.

У нее защипало глаза, и Дилан застонал. Все намного сложнее, подобной неловкости раньше никогда между ними не было.

– Так ты точно уверен, что не хочешь взять себе уютную спальню? – спросила она.

Смена темы поразила его, хотя была понятна. Их свадьба положила конец мечтам Кейт о вечной любви, семье и детях. Может, ей было бы легче, если бы она осознала, что это не конец мечтам, а всего лишь задержка. После того как они разведутся, она сможет снова выйти замуж и устроить роскошный банкет, по сравнению с которым эта свадьба – сплошное недоразумение.

– Кети, я знаю, как тяжело тебе пришлось, – рассеяно проговорил Дилан. Может, он и не был счастлив от всей этой авантюры. – Тебе не нужно за меня волноваться.

– А я не волнуюсь.

– Ты сама на себя не похожа весь день. Я знаю, что у тебя были мечты о большой свадьбе и тому подобном, а твоя бабка все испортила. Но это не навсегда. Позже ты сможешь сделать именно так, как тебе хочется.

Она больше ничего не ответила, и он неловко зашевелился.

– Я, пожалуй, приму душ, а потом поработаю немного. Я готовлю предложение по поводу дома Хансмайера. Если только ты не хочешь принять душ первой?

– Нет, я хочу сначала почитать немного.

Дилан уже успел начертить план расширения жилого помещения гаражного домика, предполагалось добавить вторую ванную комнату, офис, совмещенный с рабочим кабинетом, и еще одну спальню, в противоположном конце от спальни Кейт. Как только перестройка будет завершена, он вселится в новую спальню. Ее удивило, что он не распланировал для них отдельные входы в дом или не решил построить себе отдельные апартаменты.

– Как бы я желала, чтобы ты знал, Дилан, чего мне действительно хочется, – мягко произнесла Кейт. – Очень хотелось бы.

Она устроилась на диване и раскрыла книгу. Это была история о двух влюбленных в средневековой Англии, зажатых обстоятельствами, неподвластными им. Но сегодня ночью история не могла завладеть ее вниманием, так что спустя некоторое время она положила голову на подушку, задумчиво посмотрев на камин. Вот она сидит одна в свою первую брачную ночь. Слеза скатилась по ее щеке. Как патетично. Вторая слеза последовала за первой. Ей нужно было быть честной с Диланом и все ему рассказать, но тогда он немедленно бросился бы к выходу с такой скоростью, что спустя минуту превратился бы в размытую точку где-то вдали. Ко всему прочему она ужасно себя чувствовала из-за того, что обманывала его. Слезы полились из ее глаз, и она больше не могла их сдерживать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дилан стоял под душем, позволив воде свободно струиться, смывая все воспоминания о событиях прошедшего дня. Но ледяной поток не мог заставить его забыть тот жаркий момент, когда он поцеловал свою невесту.

– Это настоящее безумие, – пробормотал он, сунув голову под струю воды. – Я, должно быть, выжил из ума. Это не может снова повториться, – добавил он, выпрямляясь и вытирая волосы.

Встряхнув головой, Дилан закрыл кран. Неудобство жизни с другим человеком настигло его в тот момент, когда он потянулся за полотенцем. Он не подумал о том, чтобы захватить халат, направляясь в душ, так что теперь ему придется снова полностью одеться только для того, чтобы дойти до спальни, не смущая Кейт. На мгновение он задумался, приходилось ли ей вообще когда-нибудь видеть обнаженного мужчину, впрочем, его это не касалось, какими бы законными узами они ни были отныне связаны.

По коридору раздался поспешный звук шагов, после чего одна из дверей, открывшись, тут же снова закрылась.

Кейт. Дилан вытерся, обмотал толстое полотенце вокруг бедер и распахнул дверь ванной.

– Кейт?

Она не спешила с ответом.

– Кети-озорница? – настойчиво позвал он еще раз.

Услышав ее приглушенный ответ, Дилан нахмурился.

– Ты не могла бы побыть в своей комнате пару минут?

– Да, конечно. Как хочешь.

Черт возьми! Благодаря опыту общения со своими сестрами Дилан всегда мог определить, что девушка плакала, пытаясь это скрыть. Он бы с большим удовольствием размозжил себе ногу кувалдой, чем заговорил с ней. Дилан зашел в спальню, накинул халат и вернулся к ее двери.

– Что произошло? – мягко спросил он.

Снова последовало долгое молчание, после чего до него донесся еле различимый звук высмаркивания.

– Ничего.

Ну да, конечно, так он и поверил. Чувствительность и готовность выслушать не были его сильными сторонами, но, хотя состоявшаяся свадебная церемония не была настоящей, Кейт стала в каком-то смысле его женой. Мужество покинуло Дилана, как только он повернул дверную ручку. Он никогда не хотел подобной ответственности или вовлеченности, но его никто и не спросил.

Как только он вошел, Кейт выпрямилась и быстро вытерла слезы. Она была действительно расстроена и не хотела, чтобы он это заметил. Как в тот день, когда умерла ее бабушка и она притворялась, что все хорошо. Когда Кейт было по настоящему плохо, она старалась это скрыть. Ото всех. Даже от него? Внутреннее равновесие Дилана пошатнулось. Он никогда раньше не задумывался об этом, как правило, он даже не догадывался, что творилось у Кейт в душе. Казалось, его это не должно было беспокоить, он и сам был интровертом, но по необъяснимым причинам его это взволновало. До сегодняшнего дня он мог бы поклясться, что Кейт всегда была с ним откровенна.

– Эй, Кейт, – позвал Дилан.

Она резко повернулась к нему спиной, плечи у нее затряслись.

– У меня все хорошо. Уходи.

Чутье ему подсказывало, что трогать ее не надо, пусть сама разберется с тем, что ее огорчило. Может, ничего серьезного, просто меланхолия или месячные. Безусловно, подобные предположения только подтверждают тот факт, что он – грубая свинья, не более чувствительная, чем каменная стена. Стоило Дилану так подумать, как плечи у нее снова затряслись.

– Все будет хорошо, Кети-озорница, честное слово. Все разрешится. Мы не позволим адвокатам победить нас, и потом ты сможешь снова выйти замуж.

Ей нужен Дилан, а не кто-то другой. Ей было невыносимо слушать, как он утешал ее возможностью другого брака. Этого никогда не будет. Она любит Дилана и хочет быть только с ним, и ничто этого не изменит, она не так устроена.

– Не волнуйся обо мне. Ступай, тебе нужно работать над проектом нового строительного комплекса, – пробормотала Кейт, расправляя плечи. Если он не обойдет кровать вокруг, она в безопасности, он не увидит ее слез.

– Я не уйду, ты расстроена.

Она бросила на него взгляд исподтишка и увидела виноватое выражение, промелькнувшее на его волевом лице.

Она старалась заглушить рыдания. Была некая ирония в том, что Дилан считал ее незрелым ребенком, в то время как она была вполне независимой и могла о себе позаботиться. У нее, в общем-то, не было выбора, ее семья не оказывала ей особенной эмоциональной поддержки, не больше, чем Дилан. Нет, она не хочет сравнивать Дилана с родственниками. Он замечательный, даже несмотря на всю свою сегодняшнюю отстраненность. Матрас рядом с ней прогнулся под его весом.

Кейт наконец сдалась и прислонилась, положив голову ему на плечо. Она всхлипнула и шмыгнула носом.

– Пожалуйста, не начинай опять. – Дилон обнял ее одной рукой и погладил по волосам. – Уверен, завтра будет лучше.

Кейт пыталась успокоиться. Она пообещала себе, что не будет больше играть и хитрить. Если Дилан решит остаться с ней, то только потому что по-настоящему полюбит ее. Она откинула голову назад.

– Тебе правда не хочется здесь оставаться? Если так… – поперхнулась она.

– То?… – Дилан притянул Кейт к себе на колени. У него возникло странное ощущение, словно он находился на другой планете. – Все хорошо – прошептал он. – Я лучше останусь здесь.

– Правда?

– Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь.

– Да.

Она судорожно вздохнула, крепче прижалась к нему. Его тело напряглось. Взять Кети на руки было большой ошибкой. Он глубоко вдохнул, что было следующей ошибкой, так как от нее исходил притягательный аромат цветочного сада. Хуже всего было то, что она ничего не сделала, чтобы вызвать у него такую реакцию. Но теплота ее дыхания на его шее и легкая тяжесть ее тела на его бедре сыграли с ним злую шутку.

Дилан никогда не испытывал ничего подобного к Кейт, красивому, надоедливому, светящемуся, словно только что начищенная монетка, ребенку, которого он оберегал и защищал. Он привык иметь дело с женщинами, предпочитавшими избегать серьезных разговоров. Кейт же была совершенно другой.

– Тебе лучше? – спросил он, жалея, что надел халат, а не джинсы с рубашкой. Подобная одежда позволила бы успешнее соблюдать дистанцию.

– Да. – Очередная слеза упала ей на грудь, проскользнув в треугольный вырез шелкового халата. И Дилан застонал.

Он протянул руку сквозь сеть длинных золотых волос и мягко взял ее за подбородок.

– Посмотри на меня, – твердо сказал он. Ресницы у нее опустились, скрывая зелень глаз.

Честное слово, он не мог понять, отчего она была такой несчастной. Да, их брак был для них некоторым неудобством, но ведь всего на один год, это же не конец света. И это, наконец, была ее собственная идея.

– Я никогда не хотела осложнять тебе жизнь, – прошептала она. – Просто сегодня было слишком много эмоций, твоя семья и то, как они все были милы, рождение ребенка Кейна и Бет. Разговор с отцом перед свадьбой. Отец сказал, что хотел бы сам повести меня к алтарю. Я не ожидала от него подобных чувств.

– Твой отец хотел приехать на свадьбу?

– Ну да, я не думала, что его вообще это волнует. Правда. – В голосе Кейт прозвучало неподдельное замешательство, что не было удивительным. Ее отец не участвовал ни в одном важном событии в жизни дочери. Его присутствие едва ощущалось в ее жизни.

Дилан вздохнул и наклонился поцеловать лоб Кейт, но по ошибке наткнулся на ее губы. Промах по Фрейду – заманчивый и пугающий.

Он почувствовал соленый привкус слез и невольно углубил поцелуй, пытаясь найти ту сладость, вкус которой он уже испытал. Спустя секунду руки Кейт обняли его талию и шею и она выгнулась навстречу ему. Он застонал, его дыхание смешалось с ее. Она придавала ему силы, словно глоток свежего воздуха. Ничего похожего на его обычных партнерш с их агрессивностью, излишней требовательностью и решимостью самим контролировать свое сексуальное удовлетворение. Он приветствовал женское стремление к независимости, но, может, иногда стоило довериться мужчине.

Забыв обо всем, Дилан опускался все ниже, пока они не оказались на кровати. Его пальцы легли на шелковую ткань халатика Кейт, она не возражала, даже когда они накрыли ее грудь. Он просунул свой язык глубже ей в рот, не ощущая ничего, кроме разливающегося по телу жара.

Кейт издала стон. Если не считать ее мечтаний о Дилане, она никогда не испытывала ничего похожего на этот жар, струящийся по ее венам, на эти искры, вспыхивающие в самой глубине ее сердца. Ей следовало бы оттолкнуть его, но она слишком долго ждала, слишком много мечтаний оставалось нереализованными. Внезапно ей стало не по себе, она вдруг осознала, как все это было не похоже на ее мечты. Настойчивое, жадное, непривычное ощущение будоражило воображение и пробуждало желание. Большой палец Дилана массировал бугорок на ее груди, грубо и в то же время нежно. Она сменила свадебное платье на шелковый халатик, и теперь тонкая скользящая ткань, казалось, только усиливала мощь его прикосновений.

Она ждала этого слишком долго, чтобы отступить. Какая-то частица ее мозга все еще продолжала функционировать. Только ничего не говори, иначе он сразу вспомнит, что целует ее, Кети, а не какую-то незнакомую женщину. О нет! Она не была незнакомкой, ей хотелось, чтобы он любил именно ее всей душой и сердцем. Нужно просто наслаждаться моментом и позволить судьбе самой все решать.

– Дилан… – непроизвольно шептала она, пытаясь принять какое-нибудь решение.

Он сорвал с нее халатик, и все ее мысли разом исчезли. Даже ловкость, с которой он это сделал, не смутила ее; ей хотелось оказаться раздетой, а не думать о женщинах, с которыми он был в прошлом.

Его пальцы задержались на ее бедре, очерчивая край ее шелковых трусиков. Внезапное волнение стало почти невыносимым, особенно в тот момент, когда его рука начала массировать источник всех ощущений. Она почувствовала себя намного лучше, окрыленная надеждой. Дилан проявлял заботу о ней, стараясь изо всех сил доставить ей удовольствие.

– Такая мягкая, – выдохнул он, словно разговаривая сам с собой. – Никогда в жизни не испытывал ничего более приятного.

Она пропустила пальцы сквозь его волосы, притягивая его к себе, чтобы получить еще один одурманивающий поцелуй. Ей нравился его вкус, его нескончаемый жар. Она целовала и других мужчин в своей жизни. После колледжа она попыталась убедить себя, что Дилан не единственный мужчина на свете и с ее стороны было бы наивным полагать, что он влюбится в нее спустя столько лет. Так что она сходила на свидания с несколькими молодыми людьми, но проблема заключалась в том, что никто из них не смог сравниться с Диланом. Она продолжала ходить на свидания вплоть до того момента, как предложила Дилану жениться на ней. Так что теперь либо все, либо ничего! Кульминация всех ее надежд и мечтаний или самое ужасное падение и разочарование в жизни! А все из-за ее лжи. Она приказала себе перестать думать о том, что она обманывала мужчину, которого любила. Сконцентрироваться!

Дилан целовал ее в шею и грудь, захватывая болезненный бугорок вместе с шелком ткани. Неожиданный крик вырвался у Кейт, и она выгнулась.

Дилану казалось, что если он сейчас не овладеет Кейт, то сойдет с ума. Его рука уже была на поясе халата, когда он внезапно застыл. Овладеть Кейт? Это же Кейт. Он ласкал грудь Кейт, целовал ее, как сумасшедший, лишенный секса, которого недавно нашли на необитаемом острове. Малышка озорница Кети, которая доверяла ему. В ту же секунду он поднялся с кровати и посмотрел на нее. Она выглядела оглушенной; он сделал глубокий вдох, не в силах отвести взгляд от ее миниатюрной фигуры. Ее грудь оставалась прикрытой, но у него не было сомнений в том, что эта часть ее тела была не менее возбуждающей, чем все остальное. Он был в смятении. Он согласился на эту гнусную свадьбу не ради секса, а чтобы освободить Кейт от необходимости ложиться в постель с нелюбимым человеком ради наследства. Его руки затряслись.

– Кейт…

– Дилан…

Они заговорили одновременно и тут же остановились, уступая друг другу право высказаться первым. Этот официальный знак вежливости почти рассмешил его. Именно так. Они были взаимовежливы. Он только что втоптал в грязь понятие чести, которому его учили отец и старший брат, а теперь проявлял вежливость. Великолепно! Он закатил глаза, испытывая отвращение к самому себе.

– Ты первый, – произнесла Кейт.

Ему показалось, что щеки Кейт зарделись румянцем. Они были друзьями, но он никогда ранее не видел ее даже в купальном костюме, не то что в соблазнительном нижнем белье. Облегающий топ и шорты были пределом, и даже тогда он старательно смотрел только на ее лицо.

– Мне очень жаль. Больше, чем я могу выразить словами. Тебе следовало бы меня отколотить. Господи, мне самому не верится, что я сделал. Этому нет никакого извинения. – Его челюсти сжались.

– Ты ничего такого не совершил.

– Ну да, конечно, я зашел, чтобы утешить тебя, и воспользовался ситуацией.

– Пожалуйста, не сердись, – зашептала она.

– Я зол на самого себя, не на тебя, Кети.

– Но я не хочу, чтобы ты вообще злился.

Дилан вздохнул. Он не знал, почему Кети выбрала в защитники его, когда они были детьми, но таков был ее выбор, и будь он проклят, если не оправдает доверия, которое она к нему испытывает. Может, это и было объяснением, почему он согласился на ее идею пожениться, он по-прежнему чувствовал себя обязанным ее защищать.

– Дилан, пожалуйста, скажи что-нибудь.

– Я очень сожалею, – проговорил он. – Обещаю, больше это не повторится.

Его очередная попытка извиниться сделала ситуацию еще более тягостной. Кейт постаралась изобразить улыбку, но он знал, что она просто пытается утешить его. Она всегда так улыбалась, когда чувствовала себя ужасно и не хотела, чтобы окружающие об этом догадались.

– Я лучше пойду поработаю над новым проектом.

Наблюдая за тем, как Дилан уходит, Кейт чувствовала, что ее сердце готово разорваться пополам. Сознание того, что он сожалеет о случившемся, ранило сильнее, чем она могла себе представить. Но чего еще она ожидала? Слишком рано им было так целовать друг друга, не говоря уже о занятиях любовью. С другой стороны, если бы только от нее зависело положить конец этим поцелуям, он до сих пор бы разрывался между желанием и священным кодексом чести О'Рурков.

Теперь у нее нет пути назад, только вперед, но сейчас она испытывала большую, чем когда-либо ранее, неуверенность.

Измученная сомнениями, Кейт свернулась клубочком, храня память о ласках Дилана как талисман. Ей нужно будет притвориться завтра утром, что все идет хорошо. Меньше всего ей хотелось, чтобы он почувствовал себя неуютно.

Будильник прозвонил в привычное время. Дилан выполз из кровати, несмотря на протесты каждой частицы своего тела, и непонимающе огляделся вокруг. Он был не в своей квартире, заваленной чертежами и строительными планами, он находился в запасной спальне в гаражном домике Кети. Сон мгновенно испарился. Дилан вспомнил: он женат и это не настоящий брак, а только на бумаге. Вчера он целовал Кейт и занимался с ней любовью. Неудивительно, что он ерзал и вертелся в кровати всю ночь, мучаясь вопросом, показалось ли ему, или она действительно ответила на его поцелуй, а может, она была настолько шокирована и разочарована его поведением, что просто не знала, как себя вести. Может, она даже боялась его. Но он никогда бы не причинил боль Кейт, это разрушило бы все представления о чести, в которые он верил.

– Черт! – проворчал он, бросив очередной взгляд на будильник. Меньше чем через час ему нужно было быть на одном из строительных объектов компании. Его рабочие в курсе, что на выходные у него была запланирована свадьба, так что они начнут высмеивать его, если он появится с опозданием после так называемой брачной ночи. Быстро одевшись, он вышел из спальни, уверенный в том, что Кейт еще спит.

– Доброе утро.

Дилан застыл на месте. Кейт уже была на кухне, босая, в коротенькой шелковой ночной рубашке, едва достававшей ей до середины бедра и опасно скользящей по ее телу.

– Как спалось? – спросила она, словно не замечая его молчания. – Надеюсь, матрас был не слишком неудобным. Я могу достать другой, если хочешь.

– Я хорошо спал, – соврал он. Контраст между ее грустным лицом накануне вечером и веселым настроением сейчас был поразительным. – А ты?

– Чудесно. – Кейт вытерла пальцы. Очевидно, она готовила тосты. – Хочешь? – она протянула ему тарелку.

Он молча взял тост и надкусил. Горячий хлеб был поджарен до хрустящей корки, как он любил, и намазан его любимым абрикосовым джемом. Не говоря более ни слова, она протянула ему большую кружку с крепким черным кофе, затем сама села к столу. Он и сам не знал, чего ожидал после того, что произошло в ее спальне, но только не такого тихого уюта.

– Я не уверена, берешь ли ты с собой обед на работу, но я кое-что собрала на случай, если ты захочешь, – произнесла она спустя несколько минут, показывая на его старый термос. Он перевез некоторые вещи из своей квартиры в гаражный домик еще в субботу, чтобы создать видимость нормального брака.

– Тебе не стоило беспокоиться.

Кейт закрыла рот рукой и зевнула.

– Мне не трудно.

– Ну, спасибо.

Дилан выдохнул, напряжение начало спадать. У Кейт большое доброе сердце, она, должно быть, простила его за вчерашнее поведение. И что бы ни огорчало ее вчера, она, похоже, с этим справилась. Что касается обеда, то это, скорее всего, какая-нибудь несерьезная еда, которую так любят женщины, и он всегда сможет заказать пиццу.

Несколько часов спустя, когда в животе заурчало от голода, Дилан взглянул на термос. Тот был тяжелым, Дилан пожал плечами. Пиццерия, где он обычно заказывал себе обед, гарантировала доставку за пятнадцать минут.

– Эй, босс, время обеда, – позвал один из рабочих. – Пора посмотреть, что молодая жена тебе приготовила. Нужно съесть, иначе они обижаются.

Проклятие! Зря он проговорился, что Кейт приготовила ему обед, но это помогло отвести более неприятные шутки по поводу их короткого медового месяца.

Рабочие окружили его, с нетерпением ожидая, пока он откроет свой пластиковый контейнер. Его брови взлетели кверху, когда он вытащил оттуда огромный сэндвич с жареной говядиной, ветчиной и швейцарским сыром. Помимо этого внутри находились два других сэндвича, печенье, чипсы и банка с маринованными огурцами. Бригадир присвистнул.

– Господи, вот это да! У моей жены ушло два года на то, чтобы перестать готовить мне мини-сэндвичи и морковные колечки, проколотые зубочистками. Где ты нашел такое сокровище?

Дилан пробормотал что-то маловразумительное и откусил кусок сэндвича. Как мило со стороны Кейт побеспокоиться о его обеде. Она сама практически не ела мяса, но позаботилась о том, чтобы у него была еда, которую он любит. Может, этот год будет не таким уж плохим. Все, что от него потребуется, – сохранять спокойствие. До тех пор пока он будет держать свои руки подальше от Кейт, все будет чудесно.

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Привет, ребята! – раздался голос одной из сестер Дилана с парадного крыльца.

– Это Миранда? – шепотом спросила Кейт. Две его сестры были так похожи, что она до сих пор с трудом различала их, особенно издали.

– Угу, дизайнер по интерьеру. – Миранда консультировала Дилана по некоторым строительным проектам.

Кейт помахала рукой своей невестке, чрезвычайно волнуясь по поводу предстоящей встречи с членами семьи О'Рурк. Из-за суматохи со свадьбой у нее не было времени, чтобы хорошо обо всем подумать. Теперь она чувствовала свою вину за то, что Дилан оказался в ненавистной ему ситуации, когда ему приходилось врать своей семье. Миранда позвала остальных.

Через несколько секунд многочисленные О'Рурки заполнили пространство перед входной дверью дома Пиджин, обнимая и целуя Кейт и Дилана и приглашая их внутрь. В ее семье дворецкий бы вежливо объявил об их приходе и ее мать подставила бы щеку для холодного поцелуя.

– Поздравляю с недельным юбилеем! – сияя, произнесла Бет, держа на руках свою новорожденную дочь.

– Верно. Странно видеть вас здесь, брат, – добавил Кейн, бросая нежный взгляд на свою жену и малышку. – Думал, вы предпочтете ужин при свечах или что-нибудь в этом роде.

Дилан остолбенел. О боже, заморгала Кейт. У него было окаменевшее выражение лица, как у затравленного зверя. Она-то помнила о недельной годовщине, но не отважилась ему об этом сказать. Маленькие счастливые юбилеи и даты, так много значившие для других молодых супругов, были не для нее.

Она улыбнулась и крепче прижалась к своему новоиспеченному супругу. С одинаковым успехом она могла бы прижаться к каменной стене. Ей пришлось незаметно ткнуть Дилана пальцем в бок.

– Мы собираемся отпраздновать позже. У Дилана приготовлен какой-то сюрприз, о котором он отказывается даже намекнуть мне.

– Точно, – произнес он без всякого выражения.

– У меня тоже есть для него сюрприз, – продолжила Кейт. – Он никогда не догадается, что это.

Дилан заскрежетал зубами. Очевидно, он не просчитал все опасные ловушки брака с Кейт. Как, например, подобные даты. Он даже не догадывался, что молодожены отмечают первую неделю свадьбы. По мнению его семьи, он был просто бесчувственным.

– Ты ведь еще не догадался? – спросила Кейт.

Дилан заглянул в ее напуганные глаза. Она рассчитывала на его поддержку, им не удастся осуществить их план, если другие не поверят в этот брак.

Он легко щелкнул ее по носу.

– Имеет ли какое-нибудь отношение к твоему сюрпризу сумка из магазина нижнего белья, с которой ты вчера вернулась домой? – Он рассчитывал, что вопрос прозвучит легко и игриво, но получилось тяжеловесно и слишком интимно.

На мгновение она растерялась, и легкий румянец разлился у нее по щекам.

– Я не думала, что ты заметил.

– Заметил и не могу дождаться этого сюрприза.

Румянец на ее щеках стал ярче, и она спрятала лицо у него на груди, словно маленькая застеснявшаяся девочка. Она была такой теплой и мягкой и так сладко пахла, что у него возникло желание зарыться лицом в ее золотые волосы.

– Пришло время и тебе узнать одну из радостей супружества, – заметил Патрик, возвращая Дилана к реальности. – Я просто обожаю походы Мэдди в магазины нижнего белья.

– Исключительно за одеждой для будущих мам в последнее время, – добавила Мэдди, поглаживая свой округлившийся животик. – Мой муж – извращенец, он считает, что я выгляжу сексуально.

– Но ведь это правда, – настаивал Патрик, явно удивленный, что не все разделяют его мнение.

Сексуально? Дилан подумал, что Патрик сошел с ума. Нет ничего ужасного в том, как выглядят беременные женщины, но их вряд ли можно сравнить с моделями, демонстрирующими купальники. Называть беременную женщину сексуальной было почти кощунством. Но стоило ему представить, как бы выглядела беременная Кейт, и он тут же передумал. Она все равно будет красавицей. Стоп! Усилием воли он прогнал видение.

– Какое серьезное лицо! – поддразнила его Кейт. Он, возможно, был единственным в комнате, кто заметил тревогу, затаившуюся в глубине ее зеленых глаз. – Пообещай, что не расскажешь другим, какой сюрприз ты мне приготовил. Я не хочу быть последней, кто узнает.

Она помогала ему выпутаться из ловушки на случай, если его родственники примутся расспрашивать о его несуществующем сюрпризе; он благодарно улыбнулся.

– Клянусь, не скажу ни слова.

– Хорошо. – Кейт обняла его за шею и притянула к себе. Их губы сомкнулись в бесконечном поцелуе, пока она не отстранилась. – Я пойду… помогу с ужином, – пробормотала она.

У Дилана возникло желание снова поцеловать ее, и он отругал себя за несдержанность. Это он должен сохранять выдержку, а не Кейт.

Через каждые пять минут она подлетала к нему, нежно поддразнивая и прижимаясь, чем приводила его в смущение. Проклятие! Каким образом он должен держать дистанцию, если она ведет себя как настоящая молодая супруга? Он заражается тем же настроением. Усилием воли он перевел мысли на воспоминание о том, когда она, засмущавшись, спрятала лицо у него на груди, напомнив ему ту застенчивую малышку, похожую на нежную бабочку, которая навсегда пленила его в детстве.

– Как тебе это на вкус? – спросила Кейт, появляясь перед ним снова.

– Что?

– Вот это, – она опустила ему в рот кружочек огурца, покрытый соусом для салата, и с нетерпением воззрилась на него.

Приправа с травами была приятной на вкус, хоть он и не был большим любителем салатов.

– Вкусно. Это ты приготовила?

– Угу. – Без предупреждения Кейт обвила руками его шею и прижалась к нему. Он почувствовал тот же пряный вкус приправы в ее поцелуе, и, несмотря на все его желание отстраниться, тело не повиновалось ему.

Золотой шелк ее волос опутал ему пальцы, когда он обхватил ее затылок и решимость сдерживать себя покинула его, как только он ощутил прикосновение ее груди и стройных бедер.

– Эй, вы сможете отпраздновать эту свою дату попозже, – произнес чей-то голос рядом. И в то же мгновение что-то ледяное скользнуло через воротник вниз по его спине.

– Чудовище! – вскрикнул Дилан, подпрыгивая и зло поворачивая голову в сторону своей сестры.

– Что случилось? – спросила Кейт.

– Шеннон запустила мне лед за шиворот, – ответил Дилан, корчась в попытках достать обжигающий кубик.

– Я помогу.

Пока Кейт вытягивала ему рубашку из джинсов, он постарался сосредоточить все свое внимание на Шеннон, пытаясь не замечать того, как пальцы жены скользят по его спине. Жены?

Кейт не была его женой в настоящем понимании этого слова. Девушки вроде Катрины Дуглас в реальности не выходят замуж за таких парней, как он.

– Я сам, – пробормотал он в тот момент, когда Кейт принялась заправлять ему рубашку в джинсы.

Кейт снова отошла от него, и он вздохнул с облегчением. Прошедшая неделя была такой загруженной, что ему так и не удалось начать работы по расширению гаражного домика, но он обязательно приступит сегодня. Жить станет намного легче, как только он сможет принимать душ без риска столкнуться с Кейт.

– Так что вы здесь делаете воскресным вечером? – тихо спросил его Кейн. – Вы поженились неделю назад, отказались от медового месяца и вместо того, чтобы провести вечер дома наедине, когда у вас наконец выдалась свободная минута, предпочли большой семейный ужин.

Кейн явно чувствовал себя сегодня вечером всезнающим старшим братом, а новообретенное чувство отцовства только усилило его желание поучать. Дилан мог бы рассказать правду о своем браке, он даже хотел раскрыть все, но он так долго хранил эту тайну, что сейчас это признание было уже невозможно.

– Мы собираемся отпраздновать эту дату сегодня вечером, просто Кети хотелось поближе познакомиться с нашей семьей, – проговорил Дилан. – Для нее очень много значит стать членом семьи О'Рурк. Ты же знаешь ее родственников: мраморные статуи и те излучают больше тепла, чем Дугласы.

– Как скажешь, просто мне очень не хочется, чтобы между вами возникли разногласия.

– Мы только недавно поженились, для этого еще рановато.

Брат внимательно посмотрел на него, и Дилан твердо встретил этот взгляд. Единственной его проблемой с Кейт было постоянное ощущение ее присутствия. Но, как только этот год подойдет к концу, их дружба снова станет нормальной и все опять вернется на круги своя. Он тосковал по тем дням, когда она без предупреждения появлялась в его офисе, уговаривая пойти с ней на очередной благотворительный вечер, и он мог упрямо упираться, изредка поддаваясь только для того, чтобы увидеть улыбку на ее лице. Когда он мог появиться у нее с билетами на бейсбольный матч и она отправлялась с ним есть поджаренное мясо с чесноком. Они не делали ничего особенного просто были друзьями.

Как только Пиджин объявила, что ужин готов, все расселись за большим обеденным столом и склонили головы, пока она произносила молитву. Маленькая ручка Кейт покоилась в его руке, и это ощущение почему-то отдавалось болью в груди Дилана. Он хотел, чтобы она стала частью его жизни, но он не любил перемен, особенно после смерти отца.

Пока Дилан вел машину обратно в Сиэтл, Кейт, сидя рядом, задремала. В это время года начинало темнеть только к 10 часам, длинные лучи заходящего солнца золотили верхушки деревьев. После целой недели, в течение которой Дилан вел себя тихо и отстраненно, ей наконец удалось найти повод, чтобы прикоснуться к нему. Поцелуи и объятия так увлекли ее, что стали необходимым условием ее существования.

– Я купила пастраму и говядину тебе на обеды, – прошептала она в полусне. – Или, может, ты хочешь что-то еще, кроме сэндвичей?

– Нет, мне нравятся твои сэндвичи, они намного лучше, чем то, к чему я привык.

– Если ты предпочитаешь чеддер швейцарскому сыру, я могу завтра купить его.

– Я обожаю швейцарский сыр. Да, кстати, я тут заказал для тебя новую чековую книжку и кредитки.

– Что ты сказал? – Кейт выпрямилась на сиденье.

– Я открыл новый счет на твое имя и заказал кредитные карты.

– Дилан, у меня уже есть мой собственный счет в банке и кредитки.

Она расплачивалась собственными кредитными карточками с тех пор, как ей исполнилось тринадцать лет. Какое-то время она разбрасывалась деньгами, словно мусором, пытаясь привлечь к себе внимание родителей, но это не сработало. Финансовые советники ее отца просто установили ограничение на ее месячные расходы, намного превышавшие потребности обычного подростка.

– Весь следующий год ты будешь пользоваться моим счетом.

Она нахмурилась. Уже то, что он расходовал свои деньги на расширение гаражного домика, было достаточно плохо, так что она не собиралась тратить его деньги на оплату своих ежедневных расходов.

– Нет, Дилан, не буду.

– Кети, не спорь.

– Это еще почему? Ты ведешь себя неразумно. – Они проехали освещенные ворота, расположенные в конце поместья, и он резко нажал на педаль тормоза.

– Ты сама хотела, чтобы наше соглашение походило на настоящий брак. Я не желаю выглядеть как человек, который не в состоянии обеспечить собственную жену.

Кейт закатила глаза.

– Мы же не по-настоящему женаты. – Она беспомощно взмахнула рукой, разочарованная и удивленная одновременно. Дилан такой старомодный со своим кодексом чести, высеченным в камне. Ему нужно показать всем, что он не охотился за ее состоянием и не рассчитывал получить материальную выгоду от этого так называемого брака.

– Возможно, у меня и нет таких денег, как у твоей семьи, но я не нищий, Кети. Мои дела в бизнесе идут хорошо, я сделал несколько удачных вложений. Так что, если ты не будешь транжирой, наше положение не так уж плохо.

Разочарованная этим разговором, Кейт соскользнула с сиденья и направилась вверх по петляющей дорожке, ведущей к гаражному домику. Несмотря на расположение в самом центре города, поместье и гаражный домик были окружены многовековым лесом. Ей нравились эти покой и уединение, но она готова была бы поселиться в полуразвалившейся лачуге, если б так захотел Дилан.

Приглушенное ругательство раздалось у нее за спиной, вслед за чем взревел мотор.

– Кети, вернись в машину, – приказал Дилан, высовывая голову из окошка.

– Мне хочется пройтись, – солгала она. Ее босоножки на ремешках были не лучшим выбором для прогулки, тем не менее она сошла с дороги, давая возможность ему проехать. К несчастью, ее ноги тут же увязли в глинистой почве леса, и она покачнулась, еле удержав равновесие.

– Черт возьми, озорница Кети, сейчас же вернись назад, пока ты не переломала ноги. Отвратительный способ уходить от спора.

– Глупого спора.

– Неправда.

Кейт остановилась, подбоченясь.

– Дилан, в современном мире, решив пожениться, люди устанавливают партнерские отношения, в которых женщины берут на себя часть расходов.

– Не в тех случаях, когда мужчины женятся на женщинах вроде тебя.

– Уф… – Кейт снова споткнулась, выбираясь на дорогу.

Но Дилан не станет втаскивать ее в машину силой, словно какой-нибудь пещерный человек. Ссутулившись, она зашагала в сторону дома. Он может ползти за ней на машине, если хочет.

– Проклятие!

Дилан поспешил следом за Кейт. Он не знал, почему так упорствует в том, чтобы оплачивать их домашние расходы, но ему это было важно. Мир, возможно, решит, что он попал в сказку, женившись на наследнице и единственном ребенке Изабеллы и Чада Дуглас, ему же было необходимо знать, что он не планировал получение какой-либо выгоды в создавшейся ситуации.

За все те годы, что он знал Кейт, ему никогда не приходила в голову мысль жениться на ней, а теперь все вокруг, вероятно, считали его искусным авантюристом.

– Кейт, подожди.

Она продолжала идти.

– Кети, пожалуйста, не будь такой.

Дилан взял ее за плечи и развернул к себе. У него невольно вырвался стон при виде растерянности и боли в ее глазах. Чего она от него хочет? Если б она просто рассказала, может, он смог бы ей помочь. Он погладил ее волосы и вздохнул. Она была такой очаровательной, юной и незащищенной.

– Малышка, может, во мне просто говорит гордость, но я не хочу, чтобы другие подумали, будто я женился на тебе из-за денег.

– Никто так и не думает.

– Может, да, может, нет. Но позволь мне сделать по-своему, для меня это очень важно.

Кейт открыла было рот, но тут же осеклась, встретив его взгляд.

– Ради всего святого, неужели молодожены переживают первую ссору?

Голос и вопрос, словно гром среди ясного неба, поразил их обоих. В мгновение ока Дилан развернулся, оказавшись между Кейт и незнакомым мужчиной, стоявшим перед домом.

– Кто вы такой? – резко спросил он. – И что вы делаете на частной земле?

– Я…

– Это Ричард Картер, – проговорила Кейт, уклоняясь от его защищающей руки. – Бабушкин адвокат.

– Я не нарушил права частного владения, я вошел, воспользовавшись электронным кодом к воротам, который моя клиентка предоставила в мое распоряжение перед своей смертью, – тихо проговорил Картер, переводя внимательный взгляд с одного на другого. – Я решил зайти, чтобы узнать, как у вас дела. Вашу бабушку очень заботило ваше счастье, мисс Дуглас.

– Она теперь миссис О'Рурк, – отрезал разъяренный Дилан.

Кто, находясь в здравом уме, мог бы утверждать, что Джейн Дуглас хотя бы капельку заботило счастье внучки? Все, что волновало старую ведьму, было доброе имя и семейная репутация. Даже из могилы она пыталась управлять жизнью Кейт. Внезапно он испытал радость оттого, что помогал Кейт. Никто не имеет права манипулировать жизнью другого человека. Нет ничего зазорного в богатстве, но Дугласы – кучка испорченных богачей, не привыкших к честному труду и никогда не заботившихся о чем-то еще, кроме собственного комфорта. Кейт – не такая. Она заботится о других, и этого у нее не отнять. Она – лучшая из всех, кого он когда-либо знал.

– Да, простите, – пробормотал адвокат, еле заметный огонек блеснул у него в глазах. – Как вам известно, миссис О'Рурк, мне было поручено проследить за выполнением воли вашей бабушки. У вас скоро день рождения, так что я хотел бы взглянуть на свидетельство о браке, чтобы убедиться, что все условия выполнены.

– Хорошо, давайте пройдем внутрь, и я вам его предъявлю, – устало проговорила Кейт.

– Нет, – твердо произнес Дилан. – Мистеру Картеру не обязательно проходить в дом. Более того, я считаю, что он может подождать с сертификатом до завтра, и вообще ему не обязательно нас беспокоить, он может изучить официальную запись.

– Мистер О'Рурк, я…

– Вы также можете вернуть Кейт ключи, – Дилан не давал ему вставить слово. – Ей решать, кому позволить вход на территорию ее владений, кому нет.

Адвокат поднял брови.

– Полагаю, вы пытаетесь защитить наследство жены.

– Наследство моей жены меня не волнует, – резко произнес Дилан. – Будь моя воля, я бы превратил это поместье в общественный парк, но, если Кети нужен этот старый мавзолей, она его получит.

– Вы об этом спорили? О доме?

Дилан понял, что попался на крючок, и попытался успокоиться.

– Это вас совершенно не касается, но мы спорили, потому что я хотел бы, чтобы моя жена пользовалась банковским счетом, который я для нее открыл. Я являюсь трудоспособным членом общества, мистер Картер, и хочу сам обеспечивать мою семью. Собственные деньги Кети может использовать на благотворительность.

Едва заметная улыбка появилась на губах адвоката.

– Большинство мужчин не стали бы из-за этого волноваться.

– Я не похож на большинство.

– Да, я вижу. Поверите или нет, но я понимаю ваши чувства.

– Дорогая, – Дилан провел тыльной стороной руки по ее щеке и подбородку. – Почему бы тебе не забрать ключи у мистера Картера? Пришло время моего сюрприза.

Легкий румянец окрасил щеки Кейт.

– У нас сегодня недельный юбилей, – объяснила она, забирая у адвоката ключи. – У нас были планы.

Дилан посмотрел вслед поднимавшейся по ступенькам Кейт. Ее бедра плавно покачивались под легким летним платьем, мягко повторяющим ее формы. Достаточно чуть-чуть потянуть, чтобы развязать тесемки на плечах… Усилием воли Дилан заставил себя отвлечься от этих мыслей.

– Вы довольно долгое время были друзьями с Катриной, – заметил Картер.

Дилан напрягся, напоминая себе, что Кейт хотела получить это старое семейное поместье (только Господу Богу известно о причинах) и что ради этого они и поженились.

– Мы познакомились, когда ей было около пяти лет. Мой отец помогал в поместье по выходным.

– Да, верно, вы сами тоже работали в поместье Дугласов, пока вам не исполнилось восемнадцать, – спокойно заметил адвокат.

– Вы хотите сказать, что я недостаточно хорош для Кейт из-за того, что состоял у них на службе?

– Только если вы женились на ней из корыстных побуждений. Я сам простой служащий, мистер О'Рурк, – мягко проговорил его собеседник. – Мне очень нравится Катрина, и я просто хочу, чтобы она была счастлива.

– Я хочу того же.

Посмотрев в лицо Дилана долгим пытливым взглядом, адвокат кивнул.

– Я вам верю.

Дилан испытывал смешанные чувства, провожая адвоката до ворот. Похоже, Ричард Картер действительно испытывал симпатию по отношению к Кейт. Но он был назначен следить за выполнением условий завещания Джейн Дуглас, и если он заподозрит, что их брак – всего лишь игра, кто знает, сколько он доставит им с Кейт неприятностей.

Нижний этаж гаражного домика никогда не реставрировался. Огромное пространство, ранее служившее кровом конным экипажам, мало изменилось за прошедшие годы. В дальних углах, прежде заставленных старинными авто, которые лелеяли шоферы, служившие у Дугласов, пока не появились новые автомобили и не заняли основной гараж, покоилась многовековая пыль. Здесь все еще хранились ранние модели «даймлера», «бентли», «роллс-ройса». Дилан покачал головой, ставя свою машину рядом с изношенным «фольксвагеном» Кейт. Было почти преступлением парковать эту развалюху среди старых классических моделей. Еще куда ни шло, если бы она была отреставрирована, но не в таком же виде. Нужно будет заняться ее машиной. Ему не хотелось, чтобы Кейт разъезжала на машине, части которой, казалось, крепились жевательной резинкой и клейкой лентой. В самом деле… Дилан нагнулся к одному из щитков и увидел, что тот и вправду держался на липкой ленте.

– О боже всемогущий, – нахмурился он и достал из багажника коробку с инструментами.

– Чем ты там занимаешься? – спросила Кейт, спускаясь вниз по лестнице.

– Чиню твою машину. Тот механик, который уверял, что этот щиток починен, обобрал тебя.

Она рассмеялась.

– Никто меня не обобрал, я сама все починила. Я опаздывала на встречу, а на улице шел дождь, так что я просто обмотала эту штуку липкой лентой, и все замечательно сработало.

– Что бы ты ни говорила, я все равно куплю тебе новую модель. На этой рухляди стыдно показаться на улице.

Она нахмурилась.

– Мне не нужна новая машина. Мне нравится моя.

– Не утруждайся рассказом о ее характере. Этот характер может стоить тебе жизни. – Дилан ударил по колесу, и покрышка отскочила. – Видишь? Какие бы чувства ты ни испытывала к этой куче мусора, она того не стоит. Можешь превратить ее в сельскохозяйственную машину, если жить без нее не можешь.

– Прекрасно, но я сама куплю себе машину, – отрезала Кейт.

Он посмотрел на нее с тем каменным выражением лица, в котором упражнялся всю прошлую неделю, и не сказал больше ни слова. Черт бы его побрал! Она могла нежничать с ним только в доме его матери, и он позволял, только чтобы никто не узнал правду об их браке. А сейчас его гордость и чувство собственного достоинства были при нем, особенно после визита адвоката, пришедшего проверить законность их брака.

Кейт была готова закричать.

– Дилан…

– Забудь об этом, Кети. Я уже решил.

Она обвела взглядом гараж, и ей в голову пришла новая идея.

– Чудесно, но только если ты выберешь себе одну из этих антикварных машин, которые мне оставила бабушка. Твой выбор? – Она обвела рукой погруженный в сумрак гараж.

Дилан закатил глаза.

– Ни за что. Эти машины стоят целое состояние. Кроме того, я предпочитаю мини-грузовики, ты же знаешь.

– Да, точно, – злорадно усмехнулась она, и Дилан настороженно на нее посмотрел. – Тогда, может, тебе понравится вот тот.

Кейт направилась в дальний угол гаража, и Дилан не смог удержаться, чтобы не последовать за ней. Просто из чистого любопытства, заверил он себя. Ему хотелось узнать, что на этот раз она затеяла.

Она торжественно стянула чехол с самого красивого фургона, который он когда-либо видел в своей жизни. Выпуска 1910 года, черного цвета, машина, похоже, была в прекрасном состоянии.

– Нет, – автоматически произнес он, хотя на самом деле желал принять такой подарок.

– Если ты купишь мне машину, тебе придется принять этот фургон, – заверила она его.

Дилан натянул чехол обратно и посмотрел в лицо Кейт. Он мог позволить себе купить антикварную модель, если бы захотел, и он не собирался принимать от нее подобный подарок в качестве оплаты за то, что вел себя как нормальный супруг.

– Кейт, я не могу принять такую дорогую вещь, и точка.

– В таком случае я тоже не могу принять от тебя новую машину.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Спустя пару недель Кейт, спотыкаясь и устало зевая, выходила из своей спальни. Было тяжело засыпать, зная, что Дилан до сих пор на нее сердит из-за машины и кредитных карточек. Уф! Он злился из-за того, что она не хотела тратить его деньги. В этом было что-то комическое. Безусловно, она не считала мужскую гордость смешной. Она могла бы догадаться, что Дилан будет так бурно реагировать на деньги ее семьи, особенно принимая во внимание то, что они поселились в поместье Дугласов, а не в доме, за который он бы сам платил.

Зевая, Кейт принялась поджаривать ломтики бекона. Она хотела для разнообразия добавить сегодня побольше бекона в его сэндвичи. Сама вегетарианка, Кейт содрогалась от количества поглощаемого им протеина, но ведь он так много работает. А теперь еще после работы по вечерам устанавливает электрические замки в самом гараже и перетаскивает наверх строительный материал для расширения жилого помещения. Черт, черт! Ее маленький обжитой дом значительно потеряет в уюте, когда он закончит работу. Немного погодя, завернув сэндвичи для Дилана, Кейт услышала, как открылась его дверь. Она спешно разбила несколько яиц на сковородку и загрузила ломтики хлеба в тостер.

– Завтрак практически готов, – прокричала она.

Дилан вошел, на ходу застегивая рубашку.

– Тебе не обязательно готовить мне еду. Я не требую этого от тебя.

Он повторял эти слова каждое утро и каждый вечер, и, как обычно, она пожала плечами и ответила:

– Мне не трудно.

Его лицо оставалось мрачным.

– Ты не могла бы надевать что-нибудь менее… Вернее, более подходящее для приготовления пищи?

Недоумевая, Кейт посмотрела вниз на свою ночную сорочку. Для приготовления еды существует специальная одежда? Повара ее родителей носили униформу, но это же смешно.

– А что не так? – спросила она.

– Во-первых, твоя кожа мало защищена, – проворчал Дилан. – Твои ноги полностью оголены.

– Неправда, смотри!

Она подобрала свою шелковую сорочку и подтянула ее кверху. Ее ноги не были обнажены, сорочка доходила до середины бедра. Кейт, конечно, подумывала о приобретении чего-нибудь более откровенного для того, чтобы завлечь Дилана и продемонстрировать ему, что она уже взрослая, но у нее не хватало ни времени, ни мужества. Так что пока она обходилась старым бельем. К тому же она всегда ходила по дому в подобном виде.

– Ради всего святого, прекрати! – зарычал Дилан.

– Прекратить что?

Ей хотелось кричать. Почему он был таким медведем? Он срывался на нее все чаще и чаще. Как, например, в тот вечер, когда она спустилась в гараж пожелать ему спокойной ночи. Вместо того чтобы ответить тем же, он вдруг закричал на нее, заявляя, что ей стоило бы одеться более прилично, прежде чем выходить на улицу. И больше не произнес ни слова на протяжении всего вечера. Она старалась сделать все от нее зависящее, чтобы им стало легче и приятнее, чтобы он перестал испытывать неудобства от их брака, но ее усилий было недостаточно.

Кейт почувствовала запах горелого. Боже, яичница!

Она схватила сковороду и сунула ее под воду, сковорода зашипела еще сильнее, и капли горячего жира упали ей на руку. Она заглушила крик, прижав обожженную руку ко рту, не желая, чтоб Дилан узнал. Он, конечно, скажет: «Ну вот, что я говорил!» Как будто он был всезнайкой, а она до сих пор оставалась маленькой девочкой, нуждающейся в поучениях.

– Нужно подержать руку под холодной водой, – мягко произнес Дилан. Он повернул кран и открыл воду.

Как обычно, он пришел ей на помощь, и слезы заструились по ее лицу. Все было бы намного проще, если бы они оставались детьми. Почему он мог вырасти, а она нет?

– Мне очень жаль. Тебе больно? Может, позвонить доктору? – пробормотал он.

– Мне не нужен доктор.

– Но ты плачешь.

Больше всего болело ее сердце. Она покачала головой.

– Я просто испугалась. Твой завтрак готов.

– У тебя волдырь.

– Ничего страшного.

Дилан закрыл глаза, продолжая держать запястье Кейт под водой. Это была его вина, что она обожглась. Все из-за его ворчания по поводу ее коротких ночных сорочек. Вот и сейчас ее упругие ягодицы упирались в его тело. Он чуть не взорвался, когда она потянула подол своей сорочки наверх. Но это же озорница Кети, напомнил он сам себе. Ребенок, чье очарование вовлекло его во столько неприятностей, когда они были детьми. Это напоминание не помогало. Он старался не думать о Кейт как о взрослой женщине. Но этот факт было трудно игнорировать, когда она бродила по дому в ночных сорочках. Как, например, сейчас.

Он увидел, как затвердели бугорки, венчающие ее грудь. Его взору открывалось все больше и больше, стоило ему нагнуться к ней. Сжав челюсти, Дилан заставил себя отпустить Кейт и отступить назад. Обещание, данное ей в их брачную ночь, вертелось у него в голове. Эти проклятые поцелуи больше не повторятся.

– Я принесу лед. – Он достал кубики льда из морозилки, завернул их в полотенце и размельчил. – Держи.

Кейт судорожно вздохнула.

– Ты опоздаешь, – прошептала она, пока он оборачивал ее руку полотенцем со льдом.

– Я начальник, мне можно. – Тем не менее он всегда приходил вовремя, к тому же, если он не поспешит сейчас уйти, ему будет трудно сдержать свое обещание. – Но если ты уверена, что тебе уже лучше, я пойду. Я хочу вернуться сегодня домой пораньше, ведь сегодня благотворительный вечер в пользу твоей больницы, так?

– Да, нам нужно будет выйти из дома в шесть.

Это был один из самых важных для Кейт проектов – сбор средств для детской больницы, – и это будет их пятым появлением на публике в качестве супругов, включая воскресные обеды с семьей Дилана. Он не очень радовался предстоящему вечеру, поскольку там будут ее высокомерные друзья. Но, с другой стороны, помощь больнице была хорошим делом, и некоторые из богатых людей Сиэтла были довольно милы и любезны. Как, например, Кейт.

– Так до вечера, – пробормотал он. И, схватив подготовленный для него пакет с сэндвичами, выбежал из двери.

Несмотря на свои намерения, Дилан прибыл домой довольно поздно. Он поприветствовал Кейт и бросился в душ. Его компания вела работы по перестройке нескольких кирпичных зданий в центре Сиэтла, так что гипсовая пыль была его постоянной спутницей.

Он был уже в гостиной, сражался с запонками, когда Кейт вышла к нему.

– Ты мне не поможешь?

Ее проворные пальцы, к счастью, быстро справились с его запонками. После целого дня, проведенного среди пропахших потом строителей, трудно было удержаться от прикосновений к Кейт, которая так замечательно пахла.

– Кстати, я попросил Кейна одолжить нам его служебный лимузин – заговорил Дилан.

– Что случилось с твоим фургоном?

– Ничего, мне просто не нравится парковка для обслуживающего персонала.

Она сморщила лоб.

– Тебя никогда это раньше не волновало.

– Раньше мы не были женаты.

Она вздохнула.

– Мне совершенно безразлично, что подумают другие, и я полагала, что тебе до этого тоже нет дела.

Дилан удивленно заморгал.

– Мне все равно. А ты действительно хочешь поехать в фургоне?

– Да, хочу. Я буду готова через минуту.

Кейт прошла в свою спальню, сбросила халат и натянула платье. Изумрудно-зеленое бархатное платье напоминало индонезийский саронг, оставляя открытыми плечи и верхнюю часть декольте. От середины бедра платье ниспадало свободными складками до пола. Наряд был более рискованным, чем то, что она обычно носила, но ведь и замужество с Диланом не было обычным делом.

– Кейт?

– Иду, – она подхватила миниатюрную сумочку в тон платью и поспешила в гостиную. Дилан издал сдавленный возглас, и она нахмурилась. – Что-то не так? – Кейт оглядела зеленый бархат и подняла глаза. – Я купила это платье вчера.

– Но оно же… На тебе надето нижнее белье?

Она прилепила на лицо дежурную улыбку. Было бы мило, если б в нем заговорил собственнический инстинкт, но он, скорее всего, был просто шокирован, что на малышке Кети-озорнице было такое откровенное платье.

– Ровно столько, сколько может уместиться под таким платьем.

Он нахмурился.

– Замечательно. Нам пора.

Узкая юбка мешала ей влезть в грузовик, так что Дилану в конце концов пришлось подсадить ее. Ее сердце заколотилось, когда она почувствовала его сильные руки на своей талии. Кейт подумала, что бы он сказал, если б она предложила ему опустить руки немного ниже и проверить самому, надето ли у нее что-нибудь под бархатным платьем.

Настроение Дилана не улучшалось, так что, когда они прибыли в банкетный зал, она уже сомневалась, стоит ли разыгрывать роль счастливой молодой супруги. Если она переусердствует, то потеряет то немногое, чего удалось достичь.

– Я принесу нам что-нибудь выпить, – пробормотал он, исчезая раньше, чем она на что-либо решилась.

– Приятно тебя здесь видеть, Катрина, – раздался возле нее томный голос, как только она оказалась одна.

Кейт раздраженно обернулась.

– Привет, Тили.

Платиновая блондинка одарила ее искусственной улыбкой. Честное слово, как только Дилан мог подумать, что она дружит с кем-то вроде Тили Хэвиланд? Это же настоящий энергетический вампир, высасывающий жизненные силы из всякого, кто окажется с ней рядом.

– Только представь, не успела оглянуться, а ты уже замужем! Не удивительно, что у тебя не было времени кого-либо пригласить.

Кейт прищурила глаза. Она слишком хорошо знала, что Тили хотела этим сказать.

– Вообще-то у нас была тихая домашняя свадьба в кругу самых близких друзей. И мне не кажется произошедшее поспешным, поскольку я уже давно люблю Дилана.

Тили от удивления раскрыла рот.

– Но, дорогая, его с трудом можно назвать твоим типом.

– Видишь ли, на самом деле он как раз мой тип. Трудолюбивый, честный, надежный и верный.

Это было ударом ниже пояса, так как тот слизняк, что приходился мужем Тили, был чем угодно, только не верным; впрочем, сама Тили заводила романы направо и налево, так что они друг друга заслуживали.

– Я так счастлива, – блаженно продолжала Кейт. – Дилан – человек, на которого всегда можно положиться. О, я понимаю твою зависть, он ведь невероятно сексуален.

Ее собеседница прикусила губу.

– Может, слегка грубоват. Лично я предпочитаю более изысканных мужчин.

Ну, все! Никто не имеет права критиковать Дилана, он самый лучший мужчина на свете, даже если своим поведением сводил ее с ума.

– Тили, ты такая…

– Я принес твой напиток, дорогая, – произнес Дилан, протягивая ей бокал.

Тили натянуто улыбнулась и поспешно удалилась. Кейт сжала бокал, борясь с искушением догнать Тили и вылить содержимое на ее силиконовый бюст.

– Что произошло? – спросил Дилан.

– Так, глупость. Думаю, что перекись, которой она травит свои волосы, разъедает клетки ее мозга, – ответила Кейт.

Дилан рассмеялся. Он слышал, с каким жаром Кети защищала его, и это согревало ему сердце.

– Ты не можешь объявить ей войну только потому, что она считает, что ты вышла замуж за человека ниже себя.

Кейт повернулась к нему с выражением изумления на лице.

– Ты не понимаешь. Тили просто завидует. Она недовольна своей жизнью и хочет, чтобы другие чувствовали то же самое. Мне ее жалко.

Кейт бесцельно покрутила ножку бокала в пальцах и сделала небольшой глоток. Ее бровь приподнялась.

– Это же лимонад, а не шампанское!

– Я думал, ты предпочитаешь безалкогольные напитки.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я не доросла до взрослых напитков? На следующей неделе мне исполняется двадцать семь, а не семнадцать. Когда до тебя наконец дойдет, что я больше не ребенок!

Дилан от неожиданности дернулся. Она попала в самое яблочко своим вопросом. Разумом он понимал, что Кейт выросла, но в его сердце она по-прежнему оставалась маленькой девочкой, какой он ее впервые увидел – красивой и беззащитной.

– Но тебе же не нравится алкоголь, разве нет?

– Просто… Ладно, забудь.

Кейт вдруг расплылась в улыбке, обвила свободной рукой его шею и страстно поцеловала. Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя, после чего он посмотрел вокруг. Интересно, для кого она устроила этот спектакль?

– Кого-то ищешь? – прошептала она.

– Ричарда Картера или кого-то из его коллег.

– Я их сегодня не видела. – Она потянула его за воротник, и он наклонился. Но вместо объяснения она опять поцеловала его. На этот раз он позволил себе расслабиться и насладиться вкусом клубники из напитка Кейт и ее собственным сладким ароматом. Его кровь ускорила бег, устремляясь вниз, желание вонзило в него свои когти. Очевидно, во всем было виновато платье. Оно просто создано, чтобы мужчина потерял равновесие. Кейт, должно быть, потратила на наряд целое состояние, чтобы позлить его, он просто уверен, что она расплатилась собственной кредиткой. Но все, о чем он мог сейчас думать, – это желание узнать, действительно ли на ней не было нижнего белья. Чем бы прикрыть ее, чтобы обнаженное тело и невинная чувственность не искушали его? И других мужчин.

– Ммм… – Кейт отстранилась и улыбнулась. Ну просто настоящая невеста с блестящими глазами, как с картинки. – Ты себя хорошо чувствуешь? – спросила она, когда он не отреагировал на ее улыбку.

– Да. – Он себя чувствовал нормально, если не считать желания целовать ее снова и снова.

Ситуация ухудшалась с каждой минутой. Вместо большого куска стейка им пришлось довольствоваться дорогим шведским столом с маленькими закусками. Единственным удовольствием было наблюдать, как Кейт ела клубнику, опуская ее в черный шоколад, а потом облизывала губы изящным движением языка.

Ее словно приклеили к Дилану. Она постоянно прижималась к нему, гладила его лицо кончиками пальцев, стирала с его губ малозаметные следы помады после каждого поцелуя, которых было множество. Его тело пронзали чувственные ощущения, и ему приходилось напоминать себе, что все это было только игрой.

– Какая жалость, что Кейн и Бет не смогли прийти, – произнесла она после того, как они поздоровались с директором детской больницы, которому она пообещала организовать пантомиму, чтобы развлечь детишек.

– Какое-то время им придется посидеть дома, – тихо произнес Дилан. – Бет не оставит малышку одну, а Кейну не хочется оставлять Бет.

Улыбка Кейт отчего-то померкла. Она снова поцеловала краешек его рта, и его кровь в очередной раз закипела.

– Ей очень повезло.

– Может, тебе стоит вести себя немного более сдержанно?

Ее зеленые глаза блеснули.

– Но если я не буду ласковой с тобой, люди решат, что с нашим браком что-то не так, – заметила она. – По крайней мере те, кто меня знает.

Она была права, к тому же от природы любящая и нежная Кети именно так вела себя со всеми, кто ее принимал. Для нее должно было быть настоящим кошмаром расти в семье Дуглас. Они были самыми черствыми людьми, каких он когда-либо встречал.

Дилан оглядел большой зал, чувствуя себя зверем, загнанным в ловушку, и увидел человека, которого меньше всего хотел бы встретить.

– Черт, – пробормотал он.

Кейт посмотрела в направлении его взгляда и сморщила нос, увидев приближающегося солидного и седовласого Ричарда Картера. Только этого не хватало! Когда она занесла ему в офис их брачное свидетельство, он буквально засыпал ее вопросами, внимательно изучая ее при этом. Ей не хотелось бы пережить это снова.

Она прижалась к Дилану, ища тепла и поддержки, и его рука скользнула по ее талии. Ричард Картер не мог догадываться об их соглашении. Даже если он что-нибудь подозревал, то ничего не мог сделать. Они не нарушили закон, к тому же у нее были намерения превратить этот брак в настоящий. Ей просто нужно было немного времени, чтобы убедить в этом своего супруга. Именно поэтому адвокат наводил на нее ужас, он мог лишить ее последнего шанса остаться с Диланом.

– Выше нос, Кети-озорница, все будет хорошо! – прошептал ей в ухо Дилан.

Она затрепетала, почувствовав тепло его дыхания, и подняла на него глаза. Он был сильным и уверенным – все, что ей было нужно. И она тотчас забыла о Ричарде Картере и завещании бабушки.

– Говорила я тебе когда-нибудь, какой ты красавец? – спросила она.

– Хочешь сказать, я хорошо вписался в смокинг?

– Я хочу сказать, что ты настоящий красавец и твои братья тебе в подметки не годятся, в смокинге ты или в чем-то еще. Но наиболее сексуально ты выглядишь в джинсах.

– Ха, – усмехнулся он в ответ. – У тебя, видимо, проблемы со зрением. Я самый обычный парень по фамилии О'Рурк, помнишь?

– Вовсе не обычный, – ответила она. – Как ты думаешь, почему Тили Хэвиланд так мне завидует? Потому что знает, что никогда не сможет найти того, кто будет хоть на одну сотую так же хорош.

Его грудь сотряслась от смеха.

– Я уж решил, что ты хочешь выцарапать ей глаза.

– Ну, до этого бы не дошло, – запротестовала она. – Меня бы удовлетворило, если б я вылила лимонад на ее силикон.

– Силикон? – он поднял брови.

– Ты ведь не думал, что ее бюст настоящий?

Дрожь снова пробежала по ее телу, когда взгляд Дилана с ключицы плавно переместился на ее куда более скромный бюст.

– Откуда мне знать, я был слишком занят, пытаясь прийти в себя от твоего платья, дорогая. Никак не могу понять, на чем оно держится.

Кейт почувствовала, как напряглись ее груди. Она помнила ощущение, когда он касался их своими пальцами и ртом, обдающим жаром и трепетом. Еще пребывая в плену воспоминаний, она осознала, как он ее только что назвал. Дорогая? Дилан так к ней обращался, только когда исполнял роль обожающего молодого супруга. Услышав вежливое покашливание Ричарда Картера, она испытала разочарование.

– Мистер и миссис О'Рурк, какой приятный сюрприз!

– Мистер Картер, а я и не знала, что вы покровительствуете детской больнице, – вежливо проговорила Кейт.

– У меня много разных интересов.

Точно, и один из них – совать свой нос в ее замужество. Кейт поборола искушение заметить, что в завещании ее бабушки было сказано только, что она должна прожить в поместье с мужем год, и секс не оговаривался. Бабушка не была настолько вульгарной. Ха, бабуля Джейн, должно быть, была забавной возлюбленной. Она, скорее всего, воспринимала брачное ложе как неизбежную и неприятную обязанность. Впрочем, условие в завещании было хорошим предлогом, чтобы завоевать Дилана. Наконец-то у нее появилась возможность свободно к нему прикасаться, и она собиралась воспользоваться этим. Они проболтали несколько минут; рука Дилана на ее талии вдруг напряглась.

– Жаль прощаться с вами, но я беспокоюсь о Кейт. Думаю, ей пора домой. Она получила легкую травму сегодня на кухне, так что ей необходим отдых.

Мистер Картер встревожился.

– Я надеюсь, ничего серьезного.

– О нет, – быстро ответила Кейт, поднимая голову к мужу. – Честное слово, Дилан, я прекрасно себя чувствую.

– Ну, в таком случае мы просто поспим.

Намек был слишком явным, и жар обдал ее лицо. Если бы только это было правдой, если бы обещание чувственных наслаждений в его голосе и взгляде было настоящим! Но она слишком хорошо знала, что ей предстоит провести ночь в одиночестве. Как всегда.

Позже, когда Дилан уже лежал в постели, ему никак не удавалось уснуть. Он никогда не испытывал такого раньше. Если в силу разных обстоятельств у него возникали проблемы с какой-либо женщиной, он просто забывал о ней. Так почему теперь он с ума сходит при мысли о Кейт? Все дело в том самом запретном плоде? Они жили вместе в ограниченном пространстве, и он пообещал, что больше не поцелует ее. То, как она разыгрывала любящую супругу, было чертовски убедительно. По крайней мере для его тела. Стоп! – приказал он себе. Драгоценная Кети с ним не надолго. Он закинул руки и положил их под голову, уставившись в потолок. При изначальном строительстве жилого помещения над гаражом Кейт попросила его, по возможности, сохранить первоначальную конструкцию нетронутой. Дилану вспомнилось, сколько времени он потратил на то, чтобы найти подходящие старинные стекла, а потом на то, чтобы их подогнать к оконным рамам. Но усилия были не напрасны. Увидев их, Кейт заулыбалась и бросилась ему на шею.

– Стоп, – прорычал он в тишине комнаты.

Но Кейт была другом, а не любовницей. Она обратилась к нему за помощью, потому что доверяла ему. То, как она защищала его перед этой Хэвиланд, звучало искренне и весьма льстило ему, но не стоило заблуждаться на этот счет. Дилан повернулся в кровати уже в сотый раз. Кейт наверняка тоже лежит в постели – менее чем в сотне метров от него. Она, конечно, уже сняла то дорогое соблазнительное платье и была в одной из своих соблазнительных ночных сорочек. Он зарычал и несколько раз ткнул подушку. Трудно было игнорировать реакцию своего тела на ее публичные поцелуи, как бы он ни старался держать дистанцию наедине. Может, ему стоит как-нибудь заночевать в офисе на диване, чтобы немного успокоиться? К тому же в сложившейся ситуации это было единственным способом наконец выспаться. Правильно. Решено. В понедельник вечером он позвонит ей и сообщит, что не может прийти домой ночевать. Просто и безупречно. Если повезет, он сможет оставить ей сообщение на автоответчике, так что ему не придется ничего объяснять.

А ему остается постоянно напоминать себе, что его аппетитная супруга разыгрывала спектакль, достойный величайшей актрисы.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В понедельник Кейт сидела за компьютером, поглощенная сочинением истории об отважной девочке, прозванной «маленькой авантюристкой». Девочка была героиней нескольких предыдущих историй, которые были так популярны, что редактор заказал Кейт несколько новых историй с этой героиней. Работа понемногу продвигалась, и, когда зазвонил телефон, Кейт решила не отвечать, понадеявшись на автоответчик. Но вдруг услышала голос Дилана:

– Кейт, это я, тебя, наверное, нет…

Она подскочила к телефону.

– …мне нужно тебе сообщить, что я не смогу прийти сегодня домой ночевать.

Кейт схватила трубку и, пораженно застыв, прислушалась к телефонному гудку. Он даже не попрощался, не сказал «увидимся утром» и не объяснил, почему проведет ночь где-то на стороне.

Кейт почувствовала внезапный приступ тошноты и опустилась в кресло. Другая женщина? Конечно, нет. Дилан знал, что они должны выглядеть счастливой супружеской парой. Он бы не стал время от времени встречаться с другой женщиной, зная, как много было поставлено на карту. Или стал бы? Ее сердце тут же отвергло такую возможность, но ее мозг продолжал мучиться вопросами. Дилан – мужчина, возможно, у него возникли проблемы, связанные с физическими потребностями. Но они были женаты всего несколько недель, он обходился без секса не так уж долго. Она же прожила без секса до 27 лет! Может, это и не слишком приятно, но не опасно для жизни, уж она-то знала.

В данной ситуации ей не к кому было обратиться за советом и поддержкой. Дилан был ее лучшим другом. Он не любил откровенничать сам, но всегда был готов выслушать ее, когда ей это было нужно. На протяжении многих лет она делилась с ним всем, смеялась и плакала на его плече. Теперь у нее не оставалось вариантов, поскольку ей нужно было поговорить именно о Дилане.

Огромным усилием воли Кейт заставила себя вернуться к компьютеру, но работа больше не увлекала ее. Маленькая героиня могла решить любую проблему, в то время как ее создательница окончательно запуталась.

Когда на следующий день Кейт услышала, как Дилан ключом открывал дверь, она испытала облегчение и отчаяние одновременно. По крайней мере он не намерен провести и вторую ночь вне дома. Она не станет его расспрашивать. Если она начнет вести себя как ревнивая мегера, ему не захочется оставаться женатым. Уже не в первый раз ее посетила неприятная мысль: а хотела ли она поддерживать такой брак? Даже если Дилан решит принять их брак как настоящий, не придется ли ей провести свою жизнь где-то между раем и адом, где мужчина, которого она любит, будет казаться таким же близким и единственным, как, например, солнце? Казалось, лед сковал внутренности Кейт. Она нагнулась над раковиной, чтобы помыть овощи для салата, стараясь не расплакаться и избегая мыслей о своих несбывшихся надеждах и ожиданиях.

– Привет, Кейт, – раздался голос Дилана.

Она удержала наворачивающиеся слезы, изобразила равнодушие на лице и обернулась.

– Привет.

– Похоже, ты готовишь ужин.

– Да. – Сегодня Кейт потрудилась надеть подходящую одежду для приготовления пищи, широкие брюки и блузку, хотя и не была уверена, придет ли он к ужину.

– Я тоже проголодался, и если у тебя достаточно еды на двоих… – Он озадачил ее непроницаемым взглядом, что лишний раз напомнило ей о том, что они не были женаты по-настоящему и не обязаны отчитываться друг перед другом. Ее не касалось, где он был, ведь они были всего лишь соседями с запутанными юридическими отношениями.

– Ладно, я добавлю для тебя кусок мяса. Ужин будет готов через несколько минут.

Кейт достала из холодильника кусок мяса и поджарила его с чесноком и измельченным перцем, как нравилось Дилану. Тщетно было надеяться, что он съест немного брокколи и салата, впрочем, если она будет продолжать готовить овощи каждый день, может, он наконец пополнит свой рацион более здоровой пищей.

Оказавшись в ванной, Дилан скомкал свою грязную рабочую рубашку и швырнул ее в стену. Кейт не сказала ни единого слова по поводу его отсутствия прошлой ночью! Ее это не волновало? Она же женщина. Женщины обычно любопытны. Она должна была поинтересоваться, почему он так странно говорил вчера по телефону и где провел ночь. Она должна была сказать что-нибудь, от чего он почувствовал бы себя уверенным в своей правоте и довольным собой. И Дилан решил провести ночь вне дома, чтобы немного остыть, хотя ему совсем не понравилось спать на диване в офисе.

– Я настоящий осел, – пробормотал он, стоя под душем. Кейт не виновата, что ему приходилось остужать свой пыл. Она старалась, как могла. Сколько бы раз он ни повторял, что она не должна готовить ему еду, она вставала по утрам, готовила ему завтрак и упаковывала обед. Она всегда готовила ему ужин, за исключением тех случаев, когда они куда-то выходили, и не просила ничего взамен, кроме одного: на публике они должны казаться влюбленной парой молодоженов.

Черт, Кейт даже не пользовалась его деньгами! Это сводило его с ума. Он не понимал, в чем была проблема. Ее расходы не составили бы больше, чем то, что он обычно тратил на свою квартиру. Дилан всегда оплачивал свои долги. Он даже вернул Кейну ссуду, которую получил от него под свой строительный бизнес, с процентами, вдвое превышавшими обычные. Дилан тосковал по их прежним взаимоотношениям с Кейт, дружескому подшучиванию, посещению благотворительных вечеринок время от времени, просмотрам фильмов по видео. Когда он перестраивал гаражный домик, она сделала для него копию ключей и настояла, чтобы он оставил их себе, когда работа была закончена. Как приятно знать, что она доверяет ему и рассчитывает на него.

Но почему она не спросила, где он провел ночь? Почему не была расстроена? Может, она спросит об этом во время ужина? Дилан оделся и вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. Он вдруг испытал облегчение от уверенности, что рано или поздно Кейт начнет задавать вопросы.

– Вкусно пахнет, – произнес он, наблюдая, как она достает идеально поджаренное мясо из духовки.

Кейт улыбнулась и положила мясо ему на тарелку.

Затем на столе появились тарелка с макаронами и неизменная миска с овощами. Кейт никогда не заставляла его есть то, чего он не хотел, но всегда готовила достаточное количество на двоих. Может, сегодня он съест немного салата, чтобы порадовать ее.

– Как ты спала прошлой ночью? – спросил он, когда они сели за стол.

– Прекрасно.

Спокойный, сдержанный тон, с которым она это произнесла, разозлил Дилана. Он предоставлял ей удобный случай, возможность спросить, как он провел ночь.

– Чуть не забыла, – тихо произнесла Кейт после продолжительного молчания. – Звонила твоя мама. – Она поднялась за салфетками, села на место и положила себе на тарелку немного макарон, овощей и салат.

– Когда она звонила?

– Около девяти часов, – она накрутила длинные макароны на вилку и поднесла ко рту. – Хорошо, что нам не нужно никуда выходить в следующие несколько дней. Я добавила чеснок в соус, так что тебе вряд ли захочется меня поцеловать.

Поскольку поцелуи Кейт были такими сладкими, Дилану было трудно представить, что немного чеснока что-либо изменит. В том-то и проблема. Даже после холодного душа его возбуждало то, как она слизывала соус со своей вилки. Судя по всему, аппетит ее не пострадал, даже если она расстроена из-за отсутствия Дилана.

– Мое предложение по комплексу зданий Хансмайера было принято, – наконец проговорил он.

Она улыбнулась.

– Это замечательно!

– Так что по меньшей мере весь следующий год у нас будет много работы.

Кейт вдруг быстро заморгала и поспешно проглотила остатки своего салата. Больше всего на свете ей бы хотелось, чтобы Дилан поцеловал ее и отнес в спальню, но не из-за того, что она готова была расплакаться. Речь шла не о сексе, а о желании найти дружескую поддержку, которая была ей так необходима.

По крайней мере так ей представлялось. Порой Кейт казалось, что Дилан был ей необходим как воздух.

Она окончательно потеряла аппетит и отодвинула свою тарелку. Дилан погрузился в долгое молчание.

– Ну, ладно. Я пойду, сделаю измерения для новых комнат, – наконец произнес он.

Он удалился, даже не спросив, не нужна ли ей помощь с посудой, что было на него не похоже. Кейт довольно долго просидела за столом, чувствуя, как колотится ее сердце. Если переделать весь верхний этаж гаражного домика, получится довольно просторное жилище, идеальное для растущей семьи. При первой реконструкции изменения коснулись только центральных помещений, принадлежавших конюху ее прапрапрадеда. Она не очень бы расстраивалась, если бы Дилан разрушал стены ради, например, их детей, но ведь он это делал, чтобы быть подальше от нее. Это причиняло нестерпимую боль. Она не знала, как заставить его передумать. План, представлявшийся таким ясным и четким всего несколько недель назад, теперь казался величайшей глупостью. Она хотела быть с Диланом, но еще ей хотелось вернуть себе друга, который бы никогда не оставил ее одну ночевать дома и терзаться догадками, чем он занимается. Но хуже всего было то, что она начинала сомневаться, существовал ли тот Дилан когда-либо в ее жизни.

В старых помещениях для прислуги было душно и пыльно, и Дилан недовольно хмурился, пока записывал точные цифры. Ему не нужно было делать измерения. Он уже давно все начертил и просчитал, зная наверняка весь объем работы. У него разрывалось сердце при мысли о Кейт, и ему нужно было куда-нибудь убежать. Ее нельзя назвать несчастной богатой девочкой, она была слишком живой и жизнерадостной, но в то же время она так одинока. Лучше ему об этом не думать! Но если они с Кейт были такими хорошими друзьями, то почему она не спросила его про прошлую ночь?

Этот вопрос не давал ему покоя на протяжении двух последующих дней. Кейт то была занята работой за компьютером, то заказывала вино и сыр для благотворительного вечера в пользу детского дома. Она участвовала во всем, в чем только было можно, начиная от кулинарных кружков любителей супа и кончая историческим обществом. Он с удивлением обнаружил, что к ней прислушивались вполне солидные люди, когда дело касалось сбора средств или их расходования.

К вечеру четверга голова Дилана раскалывалась на части. Зная о его плохом настроении, трое из его бригадиров предпочли держаться от него подальше.

– Вам что-нибудь принести? – спросила его секретарша с беспокойным выражением на лице.

Он сделал глубокий вдох, боясь ее обидеть.

– Нет, спасибо, Дженис.

Лучше ему не становилось, и он протянул руку к телефону. Может, позвонить Кейт и сказать, что он снова не будет ночевать дома? Его рука опустилась, и он мрачно уставился на календарь. Что-то беспокоило его, как если бы он забыл о чем-то важном. У него вдруг вырвался стон, и он подскочил в кресле. День рождения Кейт! Дилан бросился к своей машине, выуживая из кармана ключи. Он никогда еще не забывал про ее день рождения, даже когда ему было всего семь лет и он мог подарить ей только коробку леденцов и полевые цветы. Час от часу не легче.

Наклонившись, Кейт покрывала ногти слоем бледно-розового лака. Закончив, она выставила ноги вперед, повертев стопами. Она обычно не делала себе педикюр, но сегодня ей хотелось побаловать себя. Это ведь был ее день рождения. У нее вошло в привычку делать в этот день что-нибудь особенное.

Вздохнув, она вспомнила о Дилане. Он по-прежнему пребывал в дурном настроении, так что она подумывала воспользоваться его кредиткой только для того, чтобы порадовать его.

– Кейт, – раздался голос Дилана из гостиной.

Ее глаза расширились от удивления. Дилан никогда не приходил с работы раньше шести часов. Она поспешила прогнать мысли о ночи, которую он провел вне дома.

– Что ты делаешь дома так рано?

– Я подумал, что мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать. – Дверь растворилась, и показалась рука с букетом розовых тюльпанов. – С днем рождения, Кети-озорница.

Неторопливая улыбка приподняла кончики ее рта. Она обожала тюльпаны, это были счастливые цветы.

– Заходи.

Он просунул в дверь голову.

– Я заказал столик на берегу в твоем любимом ресторане.

– Разве ты не устал? Мы можем все отложить до воскресенья.

– В выходные я планирую поработать над домом.

– Ах, да. – Если бы он назвал любую другую причину, она бы была только счастлива, но перестройка дома стала для нее больным вопросом. – Понятно. Я могу что-нибудь сама приготовить, мне не трудно.

– Ну перестань, у тебя же сегодня день рождения, давай сходим в ресторан. Разве не здорово пойти туда, где нам не нужно будет притворяться влюбленными молодоженами?

Радость Кейт померкла. Может, она и не самая сексуальная женщина Сиэтла, но неужели так трудно быть с ней нежным?

– Замечательная идея.

– Хочешь принять душ или я могу пойти первым? – спросил он.

– Иди первым.

У Дилана было неприятное чувство, словно он опять сделал что-то не так, но он никак не мог понять, что именно. Тем не менее он привел себя в порядок за рекордно короткое время и поспешил к Кейт, которая уже была готова. Она была слишком красивой для него, уму непостижимо, как она могла оказаться его женой. По крайней мере по документам. Он тосковал по тому времени, когда они были всего лишь друзьями, когда она была озорницей Кети, а он мальчишкой, которого она могла уговорить на любую авантюру.

О боже, сейчас она даже не была похожа на Кейт, перед ним предстала Катрина Дуглас, элегантная и изысканная, одетая в роскошное вечернее платье. Он снова почувствовал растущее раздражение внутри по поводу того, что ее явно не волновало, где он провел ночь в понедельник. Понимая, как это глупо и нелогично, он попытался прогнать эти мысли.

– Ты готов?

– Да.

Вечер проходил замечательно, пока он не достал из кармана коробочку с драгоценностями и протянул ее Кейт.

– С днем рождения!

Она не могла скрыть своей восторг и удивление при виде серег с изумрудами и бриллиантами.

– Очень красиво.

– Они подойдут к тому изумрудному платью, в котором ты была в прошлую пятницу.

– Мне показалось, оно тебе не понравилось.

– Вырез, по-моему, слишком глубокий.

Кейт захлопнула коробочку и пару раз покрутила ее в руках со странным выражением на лице.

– В чем дело, Дилан? Что означают эти серьги стоимостью в пять тысяч долларов в подарок другу на день рождения? Причина в том, что я до сих пор не пользуюсь твоим банковским счетом и кредитными картами?

Кейт поднялась из-за стола, вернув серьги Дилану, и направилась к берегу. Прохладный бриз, долетавший с залива Пьюджет-Саунд, не мог успокоить ее сердце или сгладить боль, которую причинило ей то, что Дилан использовал ее день рождения как способ вернуть «свой» долг. Все оказалось намного сложнее, чем она ожидала. Гордость Дилана слишком осложняла ее простой план, рассчитанный на то, что он ее полюбит. Вдалеке пропыхтел вечерний паром, окруженный кричащими чайками. Она почувствовала неповторимый запах океана и закрыла глаза, пытаясь расслабиться.

– Кейт, пожалуйста, вернись ко мне.

Уголком глаза она увидела Дилана, подогнавшего машину со стоянки. Она вздохнула. Не в ее духе было поддаваться эмоциям и выходить из себя, кроме того, это вряд ли поможет.

По дороге домой они оба молчали. Он казался более отстраненным, чем обычно, и она не знала, как себя вести – проглотить обиду или продолжать отстаивать свою позицию по отношению к его деньгам. Дело было не в том, что она сама хотела оплачивать свои расходы, а в том, что она женила его на себе и теперь чувствовала угрызения совести, особенно когда он пытался за нее платить.

Они заехали в гараж, и Кейт ждала, что Дилан, как обычно, откроет ей дверцу, но он продолжал сидеть, держа руки на руле.

– Дилан?

– Я сожалею, что так отвратительно вел себя в последние дни.

Только в последние дни? Кейт промолчала, хотя ей и хотелось высказаться по поводу последних нескольких недель. Она знала, что брак – это непростое испытание, но обычно, помимо трудностей, в нем встречаются и некоторые приятные моменты, как, например, возможность прижаться к мужу и ощутить ответную ласку…

– Ничего, – наконец проговорила она.

– Я хочу знать, почему ты не задала ни единого вопроса по поводу моего отсутствия в понедельник. Разве тебе не интересно, где я провел ночь?

Усилием воли Кейт сдержалась, чтобы не закричать, как ей хотелось это знать. Она просто умирала от желания узнать, с кем он был, и если это женщина, то что она для него значила. Но Кейт не могла произнести эти мысли вслух, иначе Дилан догадался бы о ее чувствах. Она расстегнула ремень безопасности и выскользнула из фургона.

Она почувствовала, как был зол Дилан, когда он с силой хлопнул дверцей своего фургона и затопал следом за ней, но по крайней мере она выиграла немного времени, чтобы найти хоть какой-нибудь ответ на этот невозможный вопрос.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Кейт?

Поднявшись по ступенькам, она отперла дверь, зная, что Дилан следует за ней по пятам. Она вошла внутрь и бросила сумочку на диван. Из всех минувших дней рождения этот был самым отвратительным. Но придется притвориться, словно вопрос, только что заданный Диланом, был пустяком, даже если на самом деле он разрывал ей сердце. Дверь громко захлопнулась.

– Кейт, почему? Почему ты не спросила?

Мужчины! Они требуют сразу все одновременно. Если вы их ревнуете, они обвиняют вас в отсутствии благоразумия и проявлении собственнических инстинктов; если вы не ревнуете, вам ставят в вину несправедливость и безразличие. В обоих случаях страдает их мужское эго.

– Мы ведь не по-настоящему женаты, – произнесла она, стараясь сохранять хладнокровие. – Мы оба имеем право на личную жизнь, но я буду благодарна, если ты не станешь афишировать свои романы ради завещания. – Произнеся это, Кейт почувствовала, как защемило у нее сердце.

– Что?

– Я только прошу сохранять все в тайне.

Дилан не знал, испытывал он изумление или злость. Хотя нет, он был взбешен, злость была недостаточно сильным выражением, чтобы описать его чувства. Не важно, как все произошло, но Кейт теперь его жена, так что ни у кого из них не будет никаких романов.

– Прости, я не принадлежу к миру скучающих в браке богачей, развлекающихся случайными интрижками. И пока мы женаты, я не буду спать с кем-то еще, как не будешь и ты. Нам придется оставить все свои влечения и желания до развода.

Дилан шумно спустился обратно в гараж. Но и там ему трудно было оставаться на месте, так что он вышел из дома и отправился по тропинке, огибающей холм. В самом сердце города Дугласы умудрились сохранить часть дикой горной цепи, но отнюдь не из любви к природе, а из высокомерного желания отгородиться от простых смертных. Черт, черт, черт! Его проклятие эхом отдалось в темноте. Совершив два круга по границе поместья, он нисколько не успокоился. Может, если бы этот особняк наполнили любовь и радость, он не казался бы таким зловещим и безжизненным. Дом можно было бы даже счесть за интересный образчик архитектуры, но сейчас он выглядел как источник несчастья. Несчастья Кейт. Глубоко вздохнув, Дилан прислонился к стволу раскидистого клена. Сколько боли Кейт пришлось испытать из-за пренебрежения родителей и осуждения со стороны бабушки! Может быть, поэтому она глубоко чувствовала чужую боль и стремилась помогать людям. Вдруг он услышал звук приближающихся шагов и ничуть не удивился, увидев Кейт. Ему казалось, что он начинал понимать ее лучше, но все равно не мог избавиться от раздражения. И у него были на то причины. Скрестив руки на груди, он занял выжидательную позицию.

– Привет, – мягко произнесла Кейт.

Привет? И это все? Очевидно, она не испытывала большого желания общаться, как и ранее в этот вечер.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он. – Небезопасно так поздно гулять одной.

– Это частное владение, к тому же защищенное сложной охранной системой.

– Ты можешь оступиться и упасть в темноте.

– Как, впрочем, и ты.

Он мог бы ответить, что он – мужчина и к тому же строитель, привыкший балансировать на шатких и узких строительных лесах, но промолчал.

– Ты правда думаешь, что я провел ночь с женщиной? – Вопрос вырвался у него невольно.

Опять начинать этот спор было бессмысленно, это ничего не изменит. Он и так уже испортил день рождения Кейт, хотя все же не смог понять, что такого ужасного в паре изумрудных серег.

– Нет… Я не знаю.

Кейт поежилась, потирая руки, и он заметил, что она без свитера. Вечер становился все более прохладным. Ему-то все нипочем, он закаленный и крепкий.

– Тебе следовало накинуть на себя что-нибудь теплое.

– Я не ребенок, – автоматически ответила она.

– Я этого не говорил, я только заметил, что тебе стоило одеться потеплее.

– Ты хочешь сказать, что я не способна сама позаботиться о себе или отвечать за последствия собственных действий? Послушай, я хотела спокойно поговорить. Я совсем не хочу ссориться с тобой, Дилан.

Он этого тоже не хотел, более того, он был в ужасе от своей несдержанности.

– Я бы не женился на тебе, если бы встречался с кем-нибудь еще, – наконец проговорил он. – Я же пообещал помочь тебе.

– Но ты был не в восторге от моего предложения.

– Ни у кого нет права распоряжаться жизнью другого, но именно это пыталась сделать твоя бабушка, – произнес Дилан. – Это неправильно. Я не понимал…

– Чего? – Кейт приблизилась к нему. Он почувствовал легкий аромат ее духов, и у него сразу же забурлила кровь. – Чего ты не понимал, Дилан?

Как ей все объяснить? Он же знал, что Кейт – его жена только на бумаге, но его-то чувства были настоящими. Отец воспитывал Дилана в строгости. Жена есть жена, и муж обязан поддерживать ее, взять на себя заботы о семье, достойно вести себя даже в сложных обстоятельствах.

– Ничего. Забудь. Мне очень жаль, что я испортил тебе день рождения. Знаю, что в последнее время со мной непросто общаться, но мне очень неуютно из-за твоего отказа принять мой подарок и пользоваться моими деньгами.

В слабом свете луны, пробившемся сквозь тучи на небе, он увидел, как она прикусила губу.

– Если тебе это так важно, я воспользуюсь твоим счетом на домашние расходы, – сказала Кейт, – но не на покупку одежды. И я не позволю тебе подарить мне новую машину.

– Твоя старая машина – куча металлолома.

– В таком случае я сама куплю себе новую.

Нет! На мгновение Дилан испугался, что прокричал это вслух. Кейт оказалась более упрямой, чем он думал.

– Пожалуйста, Кейт, если тебе нравится «битла», позволь мне купить его тебе. Новые модели такие же стильные, как и ранние. Это замечательная марка, я бы и сам не отказался от такой машины.

Кейт накрыла рот рукой, заглушив вырвавшийся у нее смешок. Дилана с трудом можно было представить на легкой элегантной модели, он скорее был крутым парнем на фургоне. Он мог бы даже позировать для одной из реклам, где роскошный парень выруливает сквозь облако пыли на своем фургоне, выходит из машины и стоит, лениво прислонившись к изгороди. Ему даже не нужно ничего говорить. Посмотрев такую рекламу, женщины кинутся покупать себе фургоны, как, впрочем, и мужчины.

– Если ты настаиваешь, я заберу эту машину себе после развода, – проговорил Дилан, стараясь ее убедить. Но Кейт больше не могла сдерживать смех. – Что смешного?

– Ты за рулем легковой машины? – рассмеялась она и увидела, как в темноте блеснули зубы улыбнувшегося Дилана.

– Хочешь сказать, я слишком большой?

– Нет, ты идеально подходишь… для фургона.

– Настоящий дипломат. Иди сюда, озорница. – Темнота слегка рассеялась, и она заметила, как он протянул ей навстречу руки.

С чувством смешанной грусти и облегчения Кейт шагнула к нему. Точно так же он утешал ее в детстве. Надежность и уют, но не любовь. Но он такой большой, крепкий и теплый! Она прижалась к нему, принимая утешение.

– Прости меня за эти серьги, – прошептал он, всколыхнув своим дыханием волосы у нее на висках. – Я и правда пытался хоть как-то расплатиться с тобой. Мне просто невыносима мысль, что кто-то может подумать, будто я с тобой из-за твоих денег.

– Дилан, – медленно проговорила она, – люди, чье мнение важно, даже не думают о нашем браке. В их глазах ты успешный бизнесмен, который не нуждается ни в чьих деньгах. Честный, порядочный и заслуживающий доверия. Может, те, у кого извращенный ум и несчастливая жизнь, и хотят верить в самое плохое, но их мнение совершенно неважно.

Он немного помолчал и вздохнул.

– Ты права. Просто я воспитан в определенных убеждениях, одно из которых – заботиться о жене. А вместо этого я бесплатно поселился в роскошном особняке, где ты оплачиваешь все расходы, словно я у тебя на содержании.

– Но это же не так. Ты занимаешься перестройкой дома на свои собственные средства, а это стоит намного больше, чем пара кусков жареного мяса на ужин.

Дилан снова с ней разговаривал, а не сидел с невыносимым каменным лицом. Ее настроение улучшилось. Может, теперь все пойдет по-другому?

А пока ей просто хотелось наслаждаться объятиями человека, которого она любила, хотя это объятия друга, а не любимого. Но как бы ей хотелось думать, что он испытывает возбуждение рядом с ней. Внезапно она это ощутила – и почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

– Дилан, скажи, – прошептала она, – ты когда-нибудь хотел пригласить меня на свидание, когда мы были подростками?

– Ты и сейчас еще ребенок.

Она закатила глаза, хоть он этого и не видел.

– Ты всего на два года старше меня.

– На два с половиной, – в его устах это прозвучало как «тысячелетие».

О боже, она была влюблена в самого упрямого человека на свете.

– Кейн старше Бет на одиннадцать лет, но он видит в ней женщину.

Дилан слегка пошевелился. Она вызывала в нем неудержимое желание, и он ощущал себя подростком, приходящим в волнение при мысли о первом поцелуе. С чего вдруг это бессмысленное любопытство? Она сама все прекрасно знает. Бедные парни встречаются с богатыми девочками только в книгах и фильмах, но не в реальном мире.

– Так тебе никогда это не приходило в голову? – снова спросила Кейт. – Пригласить меня на свидание?

– Нет, – резко ответил он.

Она вздохнула так тихо, что он еле расслышал.

– Господи, Кейт, какая разница?

– Никакой, но ведь мы давно дружим, и я не так уж ужасно выгляжу, разве нет?

– Нет, конечно, но мы никогда не были влюблены, как и сейчас.

– Я думаю по-другому, – очень тихо прошептала она, так, что он едва расслышал.

Он еле сдержал стон. Разговоры о прошлом не разрешат их проблем, но он знал, что женская хватка становится почти как у бульдога, когда речь заходит об определенных вещах, и Кейт не была исключением.

– Кети, ничто не сможет изменить того факта, что мой отец был одним из подручных рабочих у твоих родителей, приходящим помощником по выходным. И я, как и мой отец, люблю работать руками. Я простой столяр. Моему отцу нравилось мастерить мебель, а я строю дома.

– Что в этом плохого?

– Ничего, но между девушкой из богатой семьи и парнем, который своим потом добывает средства к жизни, лежит пропасть. И я не хочу меняться.

Кейт резко развернулась и посмотрела на него.

– Никто и не просит тебя меняться.

– Я просто пытаюсь объяснить, почему мне и в голову никогда не приходило пригласить тебя на свидание. Только представь, как бы отреагировал твой отец, если бы мальчишка, подстригавший у него газоны, пригласил его единственную дочь на ужин? Он бы добился моего ареста.

– Мой отец? Ты, должно быть, шутишь! Он бы даже не заметил.

– Может быть, но твоя бабушка пристрелила бы меня. Она бы ни за что не позволила кому-то, кто ниже ее, жениться на ее внучке.

– Ты не ниже других.

– Расскажи это своей бабушке.

– Я бы это сделала, но она вне пределов досягаемости. – Кейт вдруг осеклась, и Дилан вздрогнул. Она любила Джейн Дуглас, хотя неизвестно, была ли эта любовь взаимной.

– Прости меня, Кети. Я не должен был этого говорить.

Кейт отстранилась от него. Ему вспомнилось, какой красивой и счастливой она выглядела в ресторане до того, как он протянул ей серьги. Да, он оказался настоящим героем – использовал ее день рождения, чтобы утешить свою ущемленную гордость. Именно поэтому серьги и оказались такой огромной ошибкой, он купил их ради себя, а не ради нее.

– Я всегда гордилась тобой, – тихо произнесла она. Было темно, и он не был уверен, но ему показалось, что в ее глазах блеснули слезы.

* * *

Она исчезла в водовороте теней и сладких ароматов сада, двигаясь так тихо, что он не был уверен, в каком направлении она ушла.

Происходило что-то, чего Дилан не понимал, и с такой скоростью, что он терял землю под ногами. Я всегда гордилась тобой. Слова Кейт заполнили пустое пространство в его душе. Как она бросилась на его защиту на том благотворительном вечере! Страстно и непоколебимо. Различия между ними ее нисколько не волновали.

Она была необыкновенной, излучала любовь, благородство и радость, в то время как он был обычным парнем. Рано или поздно она поймет это, и тогда он потеряет ее.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Кейт провела расческой по волосам, пребывая в глубокой задумчивости и едва замечая собственное отражение в зеркале на туалетном столике. Она не отрываясь смотрела на тюльпаны, которые ей вчера подарил Дилан. Тюльпаны с ее дня рождения.

Дилан вышел из дома еще до рассвета, но он оставил ей записку, сообщая, что вернется к ужину. Многое было сказано прошлой ночью, и она была предельно откровенной; если он сопоставит все ее слова, то поймет, что она любит его. Хотя он уже давно мог это вычислить. Вздыхая, Кейт положила расческу на стол и вернулась к компьютеру. Она никогда не опаздывала со сроками сдачи материала.

Но ей было очень сложно сейчас сосредоточиться на описании приключений ее маленькой героини.

Спустя двенадцать часов, когда Кейт удалось наконец полностью погрузиться в творческий процесс, она не услышала, как Дилан вернулся домой, пока он не позвал ее.

– Кети-озорница? – прокричал он снова, постучав в ее дверь. – Ты чем-то занята?

Кейт поспешно развернула наугад страницу в Интернете, пряча свою работу.

– Нет, заходи.

Она взглянула на него и заметила, что джинсы Дилана ниже колен были покрыты слоем грязи, рука выше локтя замотана тряпкой, а на рукаве рубашки – следы крови.

– Что случилось?

– Что ты имеешь в виду?

– Твою руку, – рассердилась Кейт. – Она вся в крови.

Он пожал плечами.

– Немного содрал кожу гвоздем, ничего особенного.

Кейт вся сжалась при мысли о том, как Дилану было больно. Но суетиться она не будет.

– Ты, наверное, хочешь принять душ, после этого я промою тебе рану.

– Спасибо. – Он обвел взглядом комнату, затем посмотрел на ее письменный стол. – Ты проводишь слишком много времени за компьютером.

– Путешествую по Интернету, – Кейт небрежно махнула рукой.

Она боролась с искушением рассказать ему о своих книгах и престижной премии в области детской литературы, на которую только что была выдвинута. Но ей хотелось, чтобы он любил ее такой, какая она есть, а не за ее достижения. Действительно ли он считает ее незрелой, поверхностной, только из-за того, что она из богатой семьи?

– Прости, я потеряла счет времени, – произнесла она поспешно. – Сейчас приготовлю ужин, а потом мне нужно бежать на заседание по поводу детской больницы.

– Я думал, у вас было заседание на прошлой неделе.

– Помещение возле больницы только что было выставлено на продажу, – объясняла Кейт, хлопоча на кухне. – Мы собираемся обсудить приобретение этой земли под строительство ортопедической клиники.

Дилан нахмурился, расстегивая рубашку. Ему не нравилось, что Кейт куда-то поедет поздно вечером одна на своей допотопной машине. Если бы она проявила благоразумие и позволила ему купить ей новую машину, ему бы не пришлось волноваться.

– Я отвезу тебя на заседание.

– Нет, – Кейт покачала головой, показав на его руку. – Ты примешь душ, я наложу на твою рану стерильную повязку, а потом ты пойдешь отдыхать.

– Кейт…

На ее лице появилось упрямое выражение. Как он ее ни уговаривал, пока она обрабатывала его рану, она отказалась от его помощи.

Весь в тревожных мыслях, не понимая, что происходит между ним и Кейт, Дилан продолжил свою работу по перестройке стен. Он даже немного отвлекся, но не настолько, чтобы не прислушиваться, вернулась ли Кейт. Нужно взять себя в руки. В конце концов, она не принадлежит ему. Было бы настоящим безумием придавать слишком большое значение всему тому, что она сказала прошлой ночью. Кейт, конечно, не лгала, но надо иметь в виду, что она – легкое создание, окруженное шелком и золотом, и не принадлежит к его миру наждачной бумаги и стальной арматуры. Мужчина и женщина, такие разные, как они с Кейт, могли быть только друзьями, им никогда не справиться с пожизненным браком. Настала пора возводить дополнительные барьеры, и на этот раз он их не разрушит.

Кейт появилась спустя несколько часов.

– Привет, Дилан.

– Привет, – ответил он, не поднимая головы.

– Здесь душно, я принесу вентилятор.

– Нет, – резко произнес он. – Он только разнесет пыль.

Она удивленно подняла брови. Заседание длилось целую вечность из-за возникших разногласий по самым разным вопросам. Она чрезвычайно устала, а теперь еще и Дилан злится. Но она тут же обо всем этом забыла, когда увидела на белоснежном бинте над его локтем свежие следы крови.

– У тебя опять пошла кровь, давай я перевяжу.

– Мне не нужна нянька, жизнь не останавливается из-за какой-то царапины. – Его тон был таким холодным, что она задрожала. – Это обычная царапина, Кейт, иди спать, я слишком занят, чтобы отвлекаться на разговоры. – Он поднял молоток и принялся долбить стену.

Она проглотила обиду. Может, это из-за боли в руке или сказывается усталость после долгой недели?

– Дилан? Что происходит?

Он посмотрел на нее, и она увидела боль в глубине его темных глаз.

– Пожалуйста, Кейт, у меня больше нет сил.

Кивнув, она удалилась в свою спальню, так и не поняв, что именно он хотел этим сказать, но чувствуя, что и у нее самой кончается запас сил и терпения.

На следующей неделе почти ничего не изменилось, разве что Дилан злился меньше. Хотя для Кейт его молчаливая сдержанность была слабым утешением, ее надежды на то, что он станет с ней более открытым, не оправдались.

Она кипела от злости. Сильный молчаливый персонаж, может, и вызывает восхищение на экране, но жить с обладателем такого характера очень тяжело. И одиноко.

Заседания совета директоров больницы занимали большую часть ее дневного времени, а по ночам она сидела допоздна над своей историей, чтобы закончить в срок. На все вопросы Дилана она уклончиво отвечала, что ищет нужную ей информацию в Интернете. Он только хмурился, не скрывая своего раздражения.

В воскресенье вечером после очередного бесконечного заседания Кейт вернулась домой довольно рано и с усталым вздохом упала на диван.

– Тяжелый день? – спросил Дилан.

Она взглянула на стеклянные створчатые двери, которые он установил в стене.

– Довольно тяжелый, – она улыбнулась ему, вскакивая на ноги и быстро снимая пиджак. – Ты что-нибудь ел?

– Нет, но я подумал, что ты придешь усталой, так что заказал пиццу. Сейчас поставлю ее в духовку.

– Спасибо.

Глупо, но он испытал радость при виде благодарности на лице Кейт.

Она была настоящей загадкой. Невозможно проводить столько времени за компьютером ради праздного поиска в Интернете, должно быть, она занята чем-то очень важным. Она посвящает столько времени общественной работе. Насколько бы легче было противостоять ее очарованию, если бы эта девушка была просто избалованной принцессой, развлекающейся игрой в благотворительность. Противостоять? Проклятие! Дилан покачал головой. Кого он хотел обмануть? Он был неравнодушен к Кейт задолго до того поцелуя на их свадьбе. Она волновала его, один ее вздох приводил его в замешательство. Только Господу Богу известно, как она сводит его с ума.

– Дела с детской больницей продвигаются? – спросил он, выкладывая пиццу на противень.

Отвечая на его вопрос и одновременно пробираясь к холодильнику, она слегка задела его. От этого мимолетного прикосновения его словно током пронзило.

Кейт сделала жадный глоток из бутылки с молоком.

– Председатель комиссии считает, что расходы на снос старого здания превысят то, что мы можем себе позволить. Но это же смешно. Я сказала ему, что мы не можем себе позволить не построить эту клинику. Мы не можем объяснить больным детям, что не смогли построить для них достойный лечебный центр, так как испугались трудностей.

Дилан на мгновение задумался.

– Ты права. Объяви комиссии, что моя строительная компания возьмет на себя снос и расчистку участка в качестве безвозмездного дара больнице.

Лицо Кейт осветилось счастливой улыбкой.

– Правда? – Она бросилась ему на шею. – О, Дилан, ты такой замечательный!

– Кейт…

Что бы он ни намеревался сказать, его слова потонули в поцелуе, которым она его наградила. Таком теплом, страстном, наполненном ее ослепительной энергией. И в то же мгновение мир завертелся вокруг них, разламываясь пополам, исчезая в огне, который невозможно было унять. Становилось все горячее и горячее.

Его пальцы непроизвольно скользнули вниз по ее спине и притянули ее так близко, что он почувствовал ее груди. Поцелуй становился глубже, медленнее и напряженнее, и он потерял разум, ощущая себя неуправляемой песчинкой, смытой мощной волной. Но в тот момент, когда он наклонил ее, подсаживая на кухонный стол, легкий вздох, вырвавшийся у Кейт, вернул его к реальности.

– Я должен остановиться, – пробормотал он.

Но она притянула его за ворот и скользнула рукой под его рубашку. И все его мысли снова исчезли, поддаваясь лишь желанию тела. Ее пальцы пробежали вниз, и у него вырвался стон. Кейт остановилась от неожиданности. Может, она слишком спешит? Может быть. А может, и нет. Черт! Нужно же что-нибудь решать, пока не поздно. Что выбрать в такой ситуации – доводы разума, веление сердца или более примитивные инстинкты? Губы Дилана, дразня, спускались вниз по ее подбородку, и она закинула голову назад, подставляя ему шею. Больше всего на свете ей хотелось почувствовать его губы на своей груди, как тогда, в их брачную ночь.

– Прости, – выдохнул Дилан, кончиками пальцев обводя бугорки на ее груди.

– За что? – Кейт заморгала, прогоняя слезы отчаяния.

– Я обещал, что не стану целовать тебя снова.

– Но это я тебя поцеловала.

– Верно.

Его глаза стали такими темными, какими она их еще никогда не видела. Дрожь от возбуждения охватила тело Кейт. Она покачнулась и заметила, что ее ноги обвивают его бедра, а подол юбки задрался кверху. Пути назад не было. Комната закружилась, когда он подхватил ее на руки, поддерживая снизу. Легко вскрикнув, она обняла его за шею и крепче сжала ногами его бедра. Стены и потолок завертелись вокруг, когда Дилан, опершись коленом о ее постель, опустил ее вниз. Тем же мягким движением он положил свою руку на ее грудь, смыкая свои губы с ее. О боже! Кейт боялась пошевелиться или вздохнуть, опасаясь, что Дилан остановится. Время замедлило ход, отсчитываемое ударами ее сердца. Он дарил ей долгие, медленные поцелуи, такие глубокие, что трудно было определить, где их начало и где конец. Сквозь звон в ушах Кейт услышала два глухих удара об пол и предположила, что это были ботинки Дилана, упавшие на ковер. Собственные туфли она уже давно потеряла, и, пока она об этом размышляла, его руки освободили ее тело от всего остального. Вслед за дразнящими поцелуями последовали его пальцы, поглаживающие ее колени и икры – места, которые она никогда бы не назвала эрогенными зонами. Но когда он потер изгиб ее ступни о свою щеку, она ощутила слабость. От прикосновения колючей щетины по ее венам словно разлилась раскаленная лава.

– Наверное, я должен остановиться, – так неожиданно пробормотал Дилан, что до нее едва дошел смысл его слов.

Остановиться? Со смелостью, которой Кейт в себе даже и не подозревала, она подложила руки себе под голову и медленно потянулась. Дилан уставился на нее в мягком свете, падающем от лампы с ночного столика, и его мысли разлетелись, подобно мозаике в калейдоскопе. Он прикоснулся к узлу волос на затылке и распустил ее длинные волосы. Золотые пряди упали на плечи, разметались по подушке.

Она нисколько не была похожа на малышку Кети-озорницу. Перед ним была взрослая женщина с прекрасной фигурой, чувственная и желанная. Маленькой девочки, следующей за ним по пятам с преданным взглядом, больше не было, как бы он ни противился этому. Все сомнения исчезли, стоило Кейт улыбнуться мечтательной улыбкой и слегка тронуть кончиками пальцев его лицо. Ее грудь, до сих пор возбужденная от его прикосновений, притягивала словно магнит, он потянулся вперед, следуя за сладостными изгибами ее тела. В самый раз для его ладони, подумал он, обхватывая руками ее груди. Все, что нужно мужчине, чтобы свести его с ума, – этот источник сладости, умещающийся в ладони. Он подержит одну минутку и отпустит. Но его большие пальцы вопреки его воле продолжали массировать бугорки на груди Кейт, отчего у нее снова и снова перехватывало дыхание.

– Иди сюда, – прошептала она, притягивая его за плечи вниз.

Его разум по-прежнему вел войну с телом, но быстро проигрывал сражение. Слишком быстро.

– Ладно, всего на одну минутку.

– Хорошо, только на минутку, – согласилась Кейт. Она страстно желала, надеялась и молилась, чтобы эта минутка оказалась длиною в ночь.

Из-за многолетней физической работы его руки были большими и жесткими. На какое-то время Кейт задержала мечтательный взгляд на потолке. Дилан строил сооружения, которые люди превращали в уютные жилища, небоскребы, церкви и мосты. Но еще лучше у него бы, наверное, получился ребенок. Сейчас как раз был такой благоприятный момент. Она жаждала его всего. Тем не менее, ощутив, что он предпринял первую попытку овладеть ею, Кейт испытала шок. От резкой боли у нее перехватило дыхание, и потребовалось намного больше времени, чтобы привыкнуть к этому ощущению, чем она ожидала. Она так много раз представляла себе момент близости с Диланом, что, казалось, должна была быть хорошо подготовлена, но чувство дискомфорта продолжалось, отвлекая ее страстное желание полной близости.

– Расслабься, малышка, – хрипло произнес Дилан. Он протянул руку и погладил ее, отчего у нее непроизвольно вырвался легкий вскрик. Напряжение снова возросло. – Вот так, – прошептал он, одобряя ее усилия, которые должны бы были ее шокировать, но вместо этого еще более волновали и сближали их.

Новая попытка, похоже, удалась, и у Кейт невольно расширились глаза от изумления, когда он вошел в нее еще глубже, достигая, казалось, самого центра ее существа.

– Ну же, – снова прошептал он, явно подавленный. – Пожалуйста, дорогая.

Кейт растерялась, не понимая, чего он хочет от нее. Но вдруг какое-то странное неизведанное чувство взорвалось у нее внутри, управляя всем остальным и отметая всякое притворство. Она вскрикнула и потерянно прижалась к Дилану, зная, что он единственный, кто может удержать ее от того, чтобы не сгинуть во вселенной и не сгореть в бесчисленных источниках жаркого огня.

Что-то было не так, как раньше. Но что? Дилан медленно просыпался, как в лучшие дни, после ночи, проведенной в глубоком сне без сновидений.

Он не мог вспомнить, когда так безмятежно спал в последний раз. Хотя нет, помнил! Он не спал так спокойно и крепко с тех пор, как Кейт сделала ему это абсурдное предложение пожениться. Кейт? Он приподнял голову и посмотрел на видение из розового и золотого рядом с ним. Это была Кейт. Его голова упала обратно на подушку, и он застонал. Несмотря на все свои намерения, он занимался с ней любовью, и это был лучший секс в его жизни. Воспоминания о прошлой ночи смешались у него в голове: ощущения, звуки, восхитительные формы нежного тела Кейт. Приводя в порядок свой одурманенный мозг, Дилан нахмурился. Он вдруг ясно вспомнил, как Кейт корчилась от боли и испытывала дискомфорт. Оно и понятно, ведь она была девственницей. На его лбу выступил пот, и он вытащил свою руку из-под ее головы. Он не только воспользовался правом мужа, но и к тому же не проявил должной заботы и нежности.

Как все произошло? Дилан вспомнил о поцелуе, которым она наградила его за предложение осуществить снос старого здания для постройки больницы. А теперь он чувствовал себя виноватым. Теперь развод будет самым настоящим. Дилан, спотыкаясь, вышел из комнаты Кейт, испытывая приступ тошноты. Ему нужно было подумать, и лучшей возможностью для этого была, конечно же, работа.

Проснувшись одна, Кейт решила, что прошедшая ночь была не более чем сном. Но уже в следующее мгновение она вдруг обнаружила признаки, подтверждающие реальность произошедшего. Широкая глупая улыбка появилась у нее на губах, которая исчезла, как только она подумала о реакции Дилана. Она отчего-то засомневалась, захочет ли он стать ей настоящим мужем после всего, что произошло. Все произошло слишком рано. Она рассчитывала, что совместное проживание раскроет ему глаза на то, какая она сексуальная и самостоятельная, а вовсе не беспомощный ребенок. Но всему свое время. Теперь он почувствует себя окончательно пойманным в ловушку и отдалится от нее еще больше.

Она приняла душ, надела юбку и легкий летний свитер, пытаясь решить, как себя вести в следующие несколько часов. Как обычно? Может, так было бы лучше всего, но она не чувствовала себя как обычно. Покачав головой, Кейт прошла в гостиную. До нее донесся глухой шум из другого конца дома, похожий на распиливание дерева. Дилан, видимо, решил посвятить субботнее утро работе.

Через час у нее уже были испечены свежие булочки с черникой, бекон и ветчина разогреты на сковороде, готов воздушный омлет со специями. Кофейник с горячим кофе стоял на столе. Собрав все свое мужество, Кейт отправилась на поиски Дилана.

– Доброе утро, – позвала она.

Дилан застыл на месте.

– Завтрак готов.

Он неохотно повернулся, больше всего желая в этот момент, чтобы у него была машина времени, которая вернула бы их на двенадцать часов назад. Он пытливо посмотрел в лицо Кейт. За исключением чего-то незнакомого, затаившегося в глубине ее зеленых глаз, она выглядела как обычно.

– Кейт, прошлой ночью… Это был твой… – Дилан остановился, ощущая себя лепечущим идиотом. Почему он так стеснялся произнести, что Кейт была девственницей? – Дело в том, что я не мог не заметить, что это было у тебя первый раз.

– Ну, у каждой женщины когда-то это происходит впервые.

– Но ты была девственницей. Я не должен был… То есть…

– Дилан, не переживай, – она пожала плечами. – Это было довольно приятно, и, если ты захочешь повторить, я не буду возражать. Но давай позавтракаем, пока еда не остыла.

Приятно? Дилан с недоумением смотрел на спину удаляющейся Кейт. Это было довольно приятно? Что она, черт возьми, хотела этим сказать? Он, может, и не был вчера на высоте, но она взорвалась как настоящий фейерверк, он готов поклясться.

Дилан был взбешен и зол на Кейт, а еще больше на себя. Она его жена, как ни крути. У них есть свидетельство о браке, они произнесли брачные клятвы перед друзьями, родственниками и судьей, и он переспал с ней, несмотря на свое обещание держать себя в рамках. Он женился на Кейт, чтобы ей не пришлось ложиться в чью-то постель ради получения бабушкиного дома, а теперь она вела себя так, словно то, что произошло между ними, было пустяком. Женщины просто непостижимы.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Спустя несколько дней Дилан по-прежнему пребывал в подавленном настроении, и Кейт нисколько не пыталась ему помочь. Она загадочно улыбалась и вела себя так, словно ничего не произошло.

Разве женщины не любят все анализировать до бесконечности? Они занимались любовью, у нее это было в первый раз, но она не переживала и не считала, что между ними что-то изменилось. Она только сказала, что это было довольно мило и она не будет против повторить все сначала. Ребенком она изливала ему душу, а сейчас перед ним была просто вежливая маска. Все это беспокоило его больше, чем он ожидал.

– У нас что-нибудь запланировано на эти выходные? – спросил он в четверг во время ужина.

– Нет.

Его нож скрежетал по тарелке, пока он разрезал свою сочную фаршированную свиную отбивную. Он поднял глаза на Кейт, размышляя, действительно она была бледнее обычного или это просто его воображение.

– Тогда мы можем провести воскресный день с моими родственниками?

– Полагаю, ты заметил, что я никуда не выхожу по воскресеньям, – ответила Кейт, пытаясь говорить спокойно. То, что произошло между ними, все ужасно усложнило, и ей с большим трудом удавалось сдерживать слезы по поводу разбитых мечтаний.

Моими родственниками… Было ли это очередным способом Дилана напомнить ей, что О'Рурки не являются ее семьей? Или это всего лишь ее преувеличенная мнительность?

– Да, я знаю, просто… Кейт, что случилось?

Она взяла себя в руки и изобразила на лице улыбку.

– Ничего. С больницей все идет хорошо, наше предложение на покупку земли под строительство принято, так что теперь мы ждем результатов земельной экспертизы.

– Замечательно. Я обсужу с комиссией наиболее удачное время для начала сноса.

– Спасибо, но в этом нет необходимости, – пробормотала она. – Еще до того, как ты предложил помощь, я позвонила в несколько мест, включая «О'Рурк энтерпрайзиз», и вчера Кейн связался с комиссией, предложив покрыть расходы на снос старой постройки, так что ты больше не на крючке.

Дилан прищурил глаза.

– А что, если я не хочу срываться с крючка?

– Но ты ведь предложил помощь только потому, что мы женаты, или вроде бы женаты, – мягко произнесла она. – Это несправедливо по отношению к тебе.

– Проклятие!

Вздрогнув, она увидела, как он швырнул свою скомканную салфетку через комнату.

– Что?

– Благодарю покорно, но я сам могу принять решение, – отрывисто произнес взбешенный Дилан. – Скажи комиссии, что я произведу снос здания, а Кейн может забрать свое предложение обратно.

Кейт молча смотрела на него, пока он пытался успокоиться. Им нужно вернуться к товарищеским взаимоотношениям, добродушному поддразниванию и теплоте, которая была между ними до того, как они поженились. Кейт много значила для него, и, несмотря ни на что, она по-прежнему была его другом. Больше всего было уязвлено его самолюбие. Довольно приятно? Он решительно отогнал эту мысль прочь. Кейт была наивной, возможно, даже не догадывалась, как такое замечание может задеть мужское самолюбие. Он чувствовал свою вину, и в этом была проблема. В его стройную систему не укладывался факт, что он занимался любовью со своим лучшим другом и она к тому же оказалась девственницей.

– Кейт, честное слово, я хочу помочь больнице, – проговорил он более спокойно. – И не только ради тебя, хотя должен отметить, что раньше ты никогда не испытывала смущения, прося о пожертвовании на благотворительность.

Она покраснела, как в старые времена, когда он дразнил ее, и он почувствовал облегчение.

– Ну же, признай, – продолжал он шутливым тоном. – Ты постоянно приставала ко мне с пожертвованиями то в пользу одного, то в пользу другого. И при любой возможности затаскивала меня на благотворительные вечеринки. Так что ничего не изменилось. Я знаю, как отказаться, если тебя это беспокоит.

Она рассмеялась.

– Ладно, ладно. Я поговорю с Кейном, уверена, он не будет возражать.

– Чудесно. А знаешь, давай приготовим попкорн и посмотрим что-нибудь по видео!

– Разве ты не хотел поработать?

Конечно, ему не терпелось закончить перестройку дома, так как чем дальше он будет от Кейт, тем меньше ему придется бороться с искушением. Но он не хотел, чтобы улыбка исчезла с ее лица.

– Нет, – солгал он. – Не сегодня. Мне хочется спокойно расслабиться на диване.

Как прежде, дразня друг друга, они заспорили, какой фильм посмотреть. Кейт любила старые фильмы, в то время как Дилан предпочитал научную фантастику. В результате они остановились на старом фильме «Когда сталкиваются миры». Они видели его раньше, но он снова и снова с удовольствием наблюдал за спецэффектами, а она критиковала взаимоотношения между главными героями.

Вот как должно было быть с того самого дня, как он переехал в гаражный домик, а он поцеловал ее, и все полетело к чертям.

– А ты знаешь, что этот фильм получил «Оскара» за спецэффекты? – спросила она.

– Я об этом слышал, но подумал, что это сплетни.

Кейт закатила глаза.

– Уверена, что в свое время фильм произвел настоящий фурор. Ты просто испорчен «Звездными войнами» и всей этой сегодняшней компьютерной графикой. Но рано или поздно «Звездные войны» тоже устареют.

Дилан поднял бровь.

– Прикуси язык, женщина. «Звездные войны» – святое, этот фильм будет жить вечно.

Она швырнула в него попкорном, и он впервые за последние дни почувствовал себя хорошо. Но затем его взгляд скользнул по ее облегающей футболке, и желание снова лишило его покоя. Как он мог желать малышку Кети-озорницу?

Это было довольно приятно, и, если ты захочешь повторить, я не буду возражать.

Он пытался забыть об этом ее приглашении в свою спальню, но забыть о том, что он мог заняться с ней любовью, было невозможно. Из-за этого Дилан не спал по ночам, отвлекался на работе и даже заглянул в аптеку, чтобы запастись презервативами. Предохранение? Дилан рассмеялся над самим собой. Это все равно что запирать дверь конюшни после того, как лошадь украли. Впервые в жизни он не подумал о предохранении, занимаясь любовью с женщиной. Могла ли Кейт забеременеть? У него во рту пересохло от этой мысли.

– Было здорово, – проговорила Кейт, сонно улыбаясь и выключая телевизор и видеомагнитофон. – Пойду приберусь на кухне, пока не заснула прямо здесь.

– Иди спать, я сам приберусь, – ответил Дилан, качая головой. У него вошло в привычку каждый вечер помогать ей с посудой, но она никогда не воспринимала его помощь как что-то само собой разумеющееся.

– Ты не обязан это делать.

– А ты не обязана готовить мне завтраки, обеды и ужины, – мягко напомнил он. – Но ты же продолжаешь настаивать.

Кейт пожала плечами.

– Я все равно готовлю себе еду, и мне не трудно добавить кусок говядины или телятины для тебя. К тому же ты так много работаешь!

– Как и ты.

Она удивленно заморгала.

– Ты ведь знаешь, что у меня нет постоянной работы.

– Ты много работаешь, – твердо проговорил он. – В последние дни ты проводила все вечера на заседаниях по поводу детской больницы.

В который раз он почувствовал раздражение, вызванное ее самоотверженностью, немного покривив душой. Разве это не смешно? Он пытался держать между ними дистанцию и в то же время обижался, когда ее не было рядом. Не удивительно, что его сестры закатывают глаза, с отвращением обсуждая мужскую иррациональность.

Кейт зашла в спальню и прислонилась к двери. Значит, Дилан осознал, как много она работала. А как он смотрел на нее…

Она не знала, что это означало, но хотелось верить, что это хороший знак.

Сегодня сама мысль о прикосновении ночной сорочки к разгоряченной коже была невыносимой, и Кейт забралась в постель голышом. Это не уменьшило жар в ее теле, но дало приятное ощущение. Чувственное. Напомнило о том, как они занимались любовью с Диланом. Лунный свет падал сквозь окно, она протянула руку к лучу серебряного света, подняв ладонь кверху, пытаясь поймать частицу магической силы. Лунный свет – это волшебство. Он принадлежал любовникам, феям и эльфам. В детстве она не раз доверяла свои сердечные тайны луне.

Еле слышные звуки доносились с кухни, отвлекая Кейт, и она вздохнула. Она уже начинала дремать, когда дверь отворилась и Дилан подошел к ее кровати.

– Кейт? – прошептал он.

– Д-да?

– Ты серьезно тогда говорила? Ну, что не будешь против… – он остановился, но она знала, о чем он спрашивал.

Ее пульс настолько участился, что она не могла говорить. Она просто приподняла одеяло, приглашая его. Очевидно, этого было достаточно. Двигаясь с головокружительной скоростью, Дилан стянул с себя одежду, но вместо того, чтобы забраться к ней под одеяло, сгреб его и скинул на пол возле кровати. Кейт закрыла глаза. Она лежала обнаженная в серебряном свете. Не таком ярком, как дневной, но спрятаться все равно было негде. Ее фигура, конечно же, была нормальной, но ничего особенного, а он наверняка раньше был с такими женщинами, рядом с которыми она не выдерживала никакого сравнения.

– Дилан?

– Не говори ничего, – он приложил палец к ее губам, и она поняла. Он не хочет разговаривать, он просто хочет соединиться с ней в ночи.

Легко и нежно он касался ее, и все сомнения исчезли. Спустя некоторое время ей захотелось более смелых ласк, напряжение становилось невыносимым. Словно читая мысли Кейт, Дилан стал более требовательным. Не говоря ни слова, он научил ее тому, что ему нравилось больше всего, и позволил ей достичь вершины собственного наслаждения. Он постоянно вел ее, не теряя контроля до самого последнего момента, когда бесконечное напряжение заставило забыть обо всем остальном.

По щекам Кейт текли слезы, и она все еще дрожала, пытаясь прийти в себя, когда ноги Дилана соскользнули на пол. Он подобрал свою одежду, и в следующий момент за ним уже закрывалась дверь.

На очередном заседании больничного комитета Кейт машинально рисовала закорючки в лежащем перед ней блокноте, пытаясь казаться заинтересованной. К сожалению, ее голова была занята совсем другим. Прошло пять недель с той ночи, как Дилан тихо вошел в ее комнату, и с тех пор это происходило каждую ночь. Она думала, что это награда за все ее терзания, но все оказалось более запутанным, чем ранее. Она изо всех сил старалась следовать его руководству в вопросах плотской любви, но наутро он вел себя так, как будто ничего не произошло.

Ни один человек, кто увидел бы их мирно беседующими за завтраком или моющими посуду после ужина, не смог бы предположить, что несколькими часами позже они будут лежать раздетыми в постели, занимаясь любовью до полного изнеможения. Но каждый раз у Дилана оставались силы на то, чтобы уйти, не сказав ни слова. Ее жизнь была теперь разделена между чувственными бессловесными ночами любви и дружеской отстраненностью днем.

– Пожалуйста, поблагодарите от нас ваших мужа и деверя, миссис О'Рурк, – попросил ее директор больницы Леон Фриман.

– Непременно, – Кейт через силу улыбнулась ему своими онемевшими губами.

– Ваш брак принес определенные выгоды больнице, – произнес Брайан Вэйланд. – Сначала ваш муж, а теперь еще и ваш деверь делают такие щедрые пожертвования.

Кислая улыбка искривила губы Кейт. Очевидно, ее собственная ценность теперь сводилась к выгодному браку.

Когда заседание закончилось и все направились к своим машинам, Леон Фриман догнал ее.

– Катрина, у тебя все в порядке? – спросил он. – Ты сама на себя не похожа в последние дни.

Кейт потрясла головой.

– Все хорошо. Просто привыкаю к семейной жизни, наверное.

Добрые темные глаза Леона посмотрели на нее с кротким пониманием.

– Перемены никогда не происходят легко, даже хорошие.

Как бы ей хотелось поделиться с ним или с кем-нибудь еще своими сомнениями! Ей было не с кем поговорить. Странно, но теперь, выйдя замуж, она чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо ранее.

– Не переживай за меня, Леон. Я так давно люблю Дилана, наконец сбылась моя мечта о том, чтобы быть вместе с ним.

– Да, я слышал много хорошего о мистере О'Рурк е. Говорят, он самый добросовестный строитель в штате. Ты уверена, что он не захочет войти в совет директоров больницы? Было бы настоящим благословением иметь в своих рядах владельца компании с такой репутацией.

– Уверена, – ответила Кейт. – Дилан считает, что это было бы неправильно, учитывая мое положение в совете директоров и его бесплатную помощь в сносе здания.

– Да, понимаю, но все равно жаль. Передай ему мои наилучшие пожелания.

Кейт кивнула и села в свою новую машину, которую Дилан уговорил ее принять неделю назад. Это был блестящий серебряный «фольксваген пассат», но она скучала по своему старенькому «битлу». Приобретенный на заработанные ею самою деньги, тот был символом ее независимости от богатства семьи.

Добравшись до гаража, она почувствовала себя очень уставшей и решила ненадолго прилечь.

Слишком много работаю, или, может, сказывался недостаток сна, размышляла она, сворачиваясь в калачик на кровати. У Дилана просто потрясающая выносливость.

Вернувшись вечером, Дилан удивился тишине в доме.

– Кейт? – позвал он.

Ему ответом была тишина. В нерешительности он тронул ручку ее двери. В последнее время Кейт стала отстраненной и молчаливой, и он часто ловил на себе ее непонятный взгляд. Он спрашивал себя, сожалела ли она о своем опрометчивом решении связать себя с ним на год узами брака. Но ее ответная реакция на их занятия любовью с каждым разом становилась все более и более страстной. От одного воспоминания об этом у Дилана перехватило дыхание.

Спальня была освещена только светом, просачивающимся сквозь листву деревьев через окно. Он увидел Кейт лежащей на кровати, ее левая рука была вытянута вперед ладонью кверху. Она всегда так спала. Иногда через какое-то время после ухода он снова заглядывал к ней в комнату, и она всегда спала на боку с вытянутой рукой.

– Кети, – прошептал он, испытывая боль от избытка чувств. Какая она маленькая и бледная! Она всегда была искрой в его жизни – красивое веселое существо.

Поняла ли она уже, что в нем нет ничего особенного? Сожалеет ли об их близости? Эта мысль словно нож, вонзенный ему в сердце.

Дилан подтянул одеяло, аккуратно укрывая ее, боясь побеспокоить. Ему придется провести еще несколько ночей в офисе, только так он может сдержать свои желания и не прикасаться к ней. Так будет лучше для них обоих. Но он не хочет быть далеко от нее. Это для него невыносимо. Но как сказать об этом Кейт? У них же соглашение. Всего на один год.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

– Судя по твоему виду, ты явно не высыпаешься, – поддразнила ее Шеннон в воскресенье за обедом.

Кейт кротко улыбнулась. Она совсем не спала в последние дни. Дилан не ночевал дома несколько ночей подряд, вернувшись наконец в пятницу вечером. И снова ничего не объяснил, но на этот раз у нее не было ни малейшего желания спрашивать, потому что она была слишком зла на него. Откровенно говоря, у нее не было никакого права спрашивать, и даже их близость ни к чему его не обязывала.

– Вообще-то Кейт работает до полного изнеможения в больничном комитете, – произнес Дилан, обнимая ее за талию и притягивая к себе поближе. – Благодаря ей будет построено новое ортопедическое отделение.

В его голосе прозвучала гордость, и Кейт внимательно посмотрела ему в глаза, пытаясь определить, разыгрывает ли он представление для своей семьи или и вправду считает, что она проделала большую работу.

Все счастливо заулыбались, хотя взгляд Пиджин задержался немного дольше необходимого на сыне и новообретенной невестке. Мать Дилана была мудрой женщиной, и Кейт подумала, что она догадывается об их непростых взаимоотношениях.

– Боюсь, Дилан преувеличивает мои заслуги. Он не видит…

– Я все вижу, – он посмотрел на нее и приподнял ее подбородок. Его глаза были полны загадочной решимости, словно он пытался ей что-то объяснить. – Я все вижу.

Единственное, что могла сделать Кейт, – постараться не расплакаться. Было не похоже, что он разыгрывает роль любящего супруга, и больше всего на свете ей хотелось поверить, что он не считает ее избалованной принцессой, от скуки занимающейся благотворительностью. Ей так хотелось быть ему хорошей женой, какую он заслуживал.

Кейт положила голову ему на плечо, прислушиваясь к разговору О'Рурков. Обычно она с радостью присоединялась к их беседам и настольным играм, но в этот раз и вправду чувствовала себя уставшей. У нее было назначено медицинское обследование на вторник, но она уже сама догадывалась о причинах своего недомогания.

– Хочешь пойти домой? – прошептал Дилан, по-прежнему держа ее в своих объятиях.

– Нет, все в порядке. Ты собирался подвесить дополнительные полки в кладовой своей мамы, – проговорила Кейт, выпрямляясь. – Почему бы тебе не сделать это сейчас?

Он вышел, чтобы достать доски из фургона, и Кейт отодвинула шторы, наблюдая, как он, взвалив себе на плечи, вносил их в дом. Боже, какой он сильный! И нисколько не боится тяжелой работы. У нее заныло сердце. Вечер выдался необычайно теплым для Сиэтла, и Дилан снял рубашку, отмеряя и отпиливая доски до подходящей длины. Его мышцы плавно двигались под загорелой кожей. Как будто почувствовав на себе ее взгляд, он поднял глаза.

– Ты не передумала? Мама не будет возражать, если я сделаю это как-нибудь в другой раз.

– О нет, мне просто захотелось немного подышать свежим воздухом. – Она также захотела его, но вряд ли сейчас здесь было подходящее место и время для подобных признаний. Они вели странную двойную жизнь – друзья днем и молчаливые страстные любовники ночью.

Сноровка, с которой Дилан управился с полками, изумила Кейт. Не успела она оглянуться, как новые полки уже были покрыты первым слоем блестящей белой краски. И Дилан договаривался с матерью, что зайдет к ней через пару дней, чтобы положить второй слой.

– Я сама могу это сделать, дорогой мой, – запротестовала Пиджин. – Или же подождем до следующих выходных.

– Ни за что. Какая польза от строителя в семье, если он не может разобраться с подобными вещами? – ответил Дилан, оттирая краску с рук скипидаром.

– Но я не хочу этим пользоваться, – нежный взгляд Пиджин был полон любви. – У тебя теперь есть жена.

– Я знаю, – Дилан посмотрел на Кейт, присевшую на стул, и у него сжалось сердце.

Всего на один год. Кейт была его женой всего на один год.

Она опять ничего не сказала по поводу его отсутствия в течение четырех ночей, как и не возражала, когда он не смог противостоять желанию забраться в ее постель после полуночи в субботу. Что-то не складывалось. Кейт не была человеком, легко относившимся к сексу. Но что в таком случае значили для нее их отношения? Он терял самообладание, словно попал в водоворот и цеплялся за землю, чтобы не пойти ко дну. Кейт сунула свою руку в его ладонь во время прощания с его родственниками, и внезапно Дилан почувствовал себя спасенным.

Черт побери, у него возникли серьезные проблемы. Влюбляться не входило в их соглашение. Конечно, он любил ее уже давно, но был слишком упрям, чтобы признать это.

Подсаживая Кейт в фургон, он вдруг нахмурился.

– Ты потеряла в весе.

– Мне было необходимо скинуть пару килограммов.

Дилан пристально посмотрел на нее.

– В этом нет нужды. Что происходит?

Она пожала плечами.

– Я была слишком занята, вот и все.

– Отказываясь от еды, ты не управишься с работой быстрее, – рассерженно заметил он. – Я говорю серьезно, Кейт. Ты должна больше заботиться о себе.

– Мне не нужна нянька.

– Я этого и не говорил. Послушай, солнышко, я знаю, как ты заботишься о других, особенно о тех, кто не может сам себе помочь, но ты не можешь решить все их проблемы за одну ночь.

Солнышко? Кейт посмотрела вокруг, не было ли поблизости кого-то из О'Рурков. Они были совершенно одни. Не было необходимости разыгрывать представление или произносить ничего не значащие нежности. Солнышко? Надежда наполнила ее сердце, а причиной было единственное слово. Хотя не только это. Еще то, что Дилан, похоже, понял, как важна была для нее ее общественная работа. И как много она работала.

После долгих размышлений Кейт пришла к выводу, что, возможно, она беременна. Это было самым разумным объяснением перепадов настроения и усталости. Дилан проявлял осторожность и после первой ночи не забывал о предохранении, но и одного раза было достаточно.

Она не знала, как расскажет ему, если это окажется правдой. Беременность не предусматривалась их соглашением, впрочем, так же как и секс. Но он все равно, скорее всего, обвинит ее.

– Я записана к врачу на этой неделе, – призналась она Дилану. – Так что тебе не стоит волноваться.

– Но я беспокоюсь, – он неторопливо погладил ее бедро. Впервые после того, как они начали заниматься любовью, он дотронулся до нее, когда они были не в постели. – Не потому, что считаю тебя не способной позаботиться о себе. Просто обычно ты в первую очередь думаешь о других.

– Неплохо для испорченного ребенка, а?

– Ты совсем не испорченная, – Дилан поднял свои задумчивые глаза, которые, казалось, о чем-то спрашивали или пытались что-то сказать. – Прости, что я так когда-то думал, это к тебе не относится.

Кейт проглотила слезу и заморгала. Черт побери эти гормоны! Сейчас было неподходящее время для слез.

– Мне никогда ни в чем не отказывали, большинство сочло бы это испорченностью.

– Неправда, тебе было отказано в главном – мягко поправил ее он. – Тебе были нужны родители и бабушка, которые бы тебя любили безо всяких условий. Тебе хотелось каждый день ощущать их помощь, поддержку и заботу. Тебе хотелось отдать им свою любовь, но они не приняли этот дар. Но в этом нет твоей вины, дорогая, просто они ничего не видели из-за пустоты, окружающей их жизнь.

О боже. Он наконец понял. Это было прекрасно и пугающе одновременно.

– Дилан, – ее голос дрогнул, и две слезинки сорвались с ее ресниц.

– Не плачь, Кети, – Дилан смахнул их и на их месте оставил поцелуи. – Я знаю, как все запуталось, и во многом это моя вина. Но все образуется. Мы все решим.

Если бы только она могла в это поверить, но, когда он узнает, что она беременна, он разозлится.

Кейт думала об этом всю следующую неделю, особенно после посещения врача, прописавшего ей витамины и посоветовавшего пить больше молока и отдыхать после обеда.

Вечер приблизился к концу, когда Кейт решила прогуляться до главного дома, чтобы сделать заметки по поводу необходимого ремонта.

В одной из отдаленных спален второго этажа в северном крыле дома Кейт закрыла дверь, чтобы рассмотреть щель в стене, а когда попыталась ее открыть, старинная ручка просто провернулась. Она попробовала еще раз, но безуспешно.

– Проклятие!

Она ударила по тяжелой двери из красного дерева. Она испробовала все, что пришло ей на ум, пытаясь открыть дверь. Она даже попыталась снять весь замок, но ее ногти не смогли вытащить винты.

– Не могу поверить, – проворчала Кейт. В ванной комнате все исправно работало, хотя все детали были девятнадцатого столетия. – Почему я не захватила сотовый?

Дилан скоро придет домой. Она растворила окно и выглянула наружу. Вниз было слезть невозможно. Ко всему прочему с другой стороны гаражный домик закрывали деревья, так что Дилан не сможет услышать ее, как бы громко она ни кричала. Но, несмотря на это, Кейт все равно принялась кричать и звать на помощь, пока не сорвала голос, после чего бросилась на пыльную кровать и зло посмотрела на массивные старинные столбики. Превосходно! Дилан будет мучиться догадками, куда она пропала. Когда она не позвонит, он, конечно, догадается, что что-то случилось. Она не была в опасности, но было бы неплохо, если бы он забеспокоился и отправился на ее поиски.

Дилан вернулся домой позже обычного, но у него была на то причина, и он был уверен, что Кейт не будет сердиться, когда узнает, какой сюрприз он ей приготовил.

– Вашей супруге непременно понравится, – произнес мужчина, сидевший за рулем отремонтированного «битла». Он погладил блестящий капот. – В ремонте нуждался в основном только кузов, мотор работал исправно.

Механики без конца превозносили прекрасное техническое состояние машины. Сколько раз он заявлял, что Кейт не способна позаботиться о себе, в то время как она без лишнего шума прекрасно с этим справлялась.

Проводив механиков до ворот, Дилан заспешил обратно к дому.

«Битла» красовался в лучах вечернего солнца, словно только что сошел с конвейера. Он скажет Кейт, что это его подарок ко дню ее рождения, и попросит забыть про злополучную пару серег.

Довольный собой, Дилан взбежал по ступенькам. Кейт, скорее всего, на кухне, готовит для него неизменный салат и мясо.

Сегодня он попытается убедить ее съесть немного мяса. Она заметно похудела, и это его беспокоило. Он волновался еще больше при мысли о том, что это могло быть из-за него.

– Кейт, у меня для тебя сюрприз.

В доме тишина. Может, она прилегла и задремала? Спальня была пуста. Он помрачнел.

Стараясь не волноваться, Дилан проверил сообщения на автоответчике, потом позвонил на свой рабочий автоответчик. Ничего. Новая машина, которую он для нее купил, стояла в гараже. Но она могла взять такси и отправиться с кем-то из друзей или коллег на очередное заседание. Скорее всего, в разгаре горячего обсуждения она не могла прерваться и позвонить ему.

Сегодня он закажет на дом китайскую еду и дождется ее возвращения. Он ни за что не позволит ей готовить сегодня ужин.

Через четыре часа ожидания Дилан впал в отчаяние. Он готов был поверить, что Кейт просто мстит ему за отсутствие в течение нескольких ночей подряд, но это было не в ее духе.

Он пытался придумать, что можно предпринять в такой ситуации, и вдруг понял, что совсем не знает Кейт. Они были так близки в спальне, как это могут себе позволить двое взрослых людей, но он не знал ни ее друзей, ни ее интересов – ничего. Он даже не знал, кому можно позвонить. Почему он растратил столько времени впустую, вместо того чтобы поговорить с ней и узнать ее лучше?

Черт!

Дилан осмотрел все на письменном столе Кейт. Отовсюду торчали планы главного дома, он отодвинул их и продолжил поиски ее телефонной книжки. Было поздно, но его это не остановило. Схватив телефон, он открыл ее книжку на букве «А» и начал обзванивать всех подряд.

– Кейт?

Кейт с трудом вырвалась из объятий сна, осознав, что кто-то зовет ее по имени. Она чувствовала себя грязной и голодной, но в то же время такой спокойной, какой не чувствовала себя уже несколько дней. Поскольку ей больше нечем было заняться, она провела ночь в размышлениях и пришла к нелегкому решению. Хватит обманов, хватит утаиваний своих чувств к Дилану. Это может быть концом их дружбы, но он заслуживал знать всю правду.

Возможно, ей стоило рассказать ему с самого начала? Дилан привык держать все в себе, но, если бы она открыла ему свое сердце, забыв о гордости, может, все было бы по-другому.

– Озорница Кети, ты здесь?

– Дилан, я здесь. Замок не работает.

Через мгновение ручка двери пришла в движение, он попытался открыть дверь, но с тем же успехом, что и она.

– Тебе понадобятся инструменты, – сказала она. – Я пыталась, но ничего не получилось.

– Отойди подальше, я выломаю дверь.

Кейт была слишком уставшей, чтобы спорить. Дилан с силой ударил, и дверь с грохотом упала.

– С тобой все в порядке? Я с ума сходил, пытаясь найти тебя. В конце концов до меня дошло, что план этого дома в твоей комнате мог означать, что ты отправилась сюда. Прости, что я не сразу догадался.

– Все хорошо.

Его беспокойство согревало ей сердце, но решение созрело, и она не передумает. Она должна рассказать ему все, пока мужество не покинуло ее.

– Нам нужно поговорить, – выпалила она.

На его лбу пролегла морщина.

– Да, я знаю, но не сейчас. Сначала я отведу тебя домой, где ты сможешь поесть и хорошенько отдохнуть.

– Нет, Дилан, мы поговорим сейчас.

– Дорогая, это безумие. Ты же так утомлена.

Приглушенное рыдание вырвалось из ее груди. Это насторожило Дилана, и у него внутри все похолодело.

– В чем дело? – осторожно спросил он.

– Дело в том, что я не была честна с тобой, попросив жениться на мне. Я думаю, нам немедленно нужно оформить развод, чтобы ты смог вернуться к своей привычной жизни.

– Что? – Дилан не верил своим ушам. Он ожидал услышать от нее что угодно, но только не это.

– Ты слышал, – прошептала Кейт.

– Если это из-за того, что мы занимались любовью, то я чувствую себя ужасно виноватым, что злоупотребил твоим доверием. Это больше не повторится.

– Дело не в этом.

– Тогда в чем? – Его эмоции, находящиеся на пределе из-за бессонной ночи и безумного волнения, вырвались наружу. – Если ты хочешь развестись, тебе придется самой все оформить. Может, я и не соответствую твоим мечтам о супруге, но, если мы расстанемся до окончания года, ты потеряешь дом.

– Дом не имеет никакого значения, – печально проговорила она. – Меня он совершенно не интересует и никогда не интересовал.

Дилан внимательно посмотрел на нее.

– Нет?

– Мне не нужно это наследство или муж, чтобы содержать меня. Я пишу детские книги и зарабатываю этим хорошие деньги. Что касается занятий любовью, я могла бы сказать «нет», так что ты не более ответственен за все произошедшее, чем я сама.

Он потряс головой.

– Я ничего не понимаю.

Кейт обхватила себя руками. Ей было холодно, но скорее от страха, чем из-за сквозняков старого дома и прохлады раннего утра.

– Тут нечего понимать. Все просто. Я обманом женила тебя на себе. Я любила тебя уже очень давно, но ты отказывался признавать, что я взрослая. Когда умерла бабушка и оставила это смешное условие в своем завещании, я просто решила воспользоваться им.

Дилан слушал ее, борясь с потрясением и любопытством.

Кейт любила его? Когда-то давно он мог бы усомниться в ее чувствах, но теперь он слишком хорошо узнал, какой она была страстной и любящей. Она бы не сказала, что любит его, если бы не чувствовала этого всем своим сердцем.

– Я тебя тоже люблю, – тихо произнес он.

– Ты так говоришь только из-за того, что привык заботиться обо мне. Разве ты меня не слышал? Я тебя обманула.

Он вздохнул, сожалея, что был недостаточно умен и сообразителен, чтобы обо всем догадаться. Его мама была права. Он разучился слушать свое сердце, но теперь он исправился.

– Ты не обманывала про условие в завещании. Ты должна была выйти замуж или потеряла бы дом.

– Я же сказала, меня не интересует этот дом! – воскликнула она. – Им будет распоряжаться историческое общество в качестве некоммерческого предприятия.

Дилан рассмеялся. Это в духе Кейт. Он должен был догадаться, что ей не нужно это поместье. Дом был слишком претенциозным и старомодным. Она его обманула? Да, и он был немного зол, но ведь все вышло хорошо, так что ему грех жаловаться. Он прощает ее, если ей это нужно.

– Дорогая, какая разница, как все произошло?

– Правда?

– У меня были некоторые подозрения, но я все равно согласился. Однако должен заметить, что дом пока не твой и никогда не станет твоим, если мы разведемся. Будет очень жалко, если Сиэтл не получит музей, сравнимый с поместьем Питток в Портленде. Потребуется кое-что отреставрировать, но моя компания могла бы с этим помочь.

Кейт ударила себя по лбу.

– Ты меня совсем не слушаешь!

– Слушаю, дорогая, я наконец-то тебя слушаю. Люди вокруг давно делали намеки по поводу нас двоих, но мне это всегда казалось чепухой. Думаю, они заметили то, что я из-за своего упрямства отказывался понимать.

Кейт задрожала. Дилан, скорее всего, говорил то, что, как он думал, ей хотелось услышать, но сейчас она вынуждена его напугать.

– Дилан, я беременна. Ты забыл о предохранении в нашу первую ночь, у меня был благоприятный период для зачатия. Я знала об этом, но не предупредила тебя, а потом все вышло из-под контроля.

На губах Дилана появилась лучезарная улыбка. В последний раз она видела его таким счастливым еще до того, как умер его отец.

– Ты ждешь ребенка? – Он дотронулся до ее живота с благоговением.

– Да, плачущего по ночам из-за того, что режутся зубки, пачкающего подгузники и так далее.

– Это же здорово! Надеюсь, что это будет девочка, похожая на свою маму.

Она прислонилась к одному из столбиков, окружавших кровать, и заплакала, не в силах поверить своему счастью.

– Я люблю тебя так сильно, что это меня пугает, – прошептал Дилан, поглаживая ее живот своей большой рукой. – Я знаю, что нам придется нелегко, мне придется многому научиться, но ведь ты согласишься мне помочь? Послушай, Кейт. В глубине души я всегда любил тебя, но я отказывался поверить, что женщина вроде тебя когда-нибудь взглянет на такого обыкновенного парня, как я. Именно поэтому я хотел, чтобы ты оставалась ребенком.

– Я видела, какой ты – лучше всех. Ты замечательный. Я всегда хотела быть только с тобой.

Увидев любовь и веру в глазах Кейт, Дилан прижал ее к себе.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Никогда не оставляй меня.

– Не оставлю.

Внезапно она отстранилась и приподняла брови.

– А теперь скажи мне, где ты провел все те ночи.

Он закинул голову назад и расхохотался. Она наконец-таки спросила.

– В офисе на диване. Я думал, что это немного разрядит обстановку.

Кейт потянула его за пряжку на ремне.

– Ты ошибался. Я провела столько одиноких ночей, которые теперь предстоит наверстать, и я не собираюсь терять больше ни минуты.

Он посмотрел на кровать.

– Это интересно. Всегда хотел заняться любовью в старом заброшенном поместье на кровати с балдахином, особенно с такой сексуальной красоткой, которая потом, как в сказке, окажется моей женой.

– Прошлой ночью мне было ужасно одиноко в этой кровати.

Дилан улыбнулся и притянул ее к себе поближе, наконец осознав, что именно этого ему всегда хотелось – почувствовать уверенность, что его любимая рядом.

– Тебе больше никогда не будет одиноко, – пообещал он, прижимаясь к ее губам. – Можешь мне поверить.

ЭПИЛОГ

Кейт держала на руках свою новорожденную дочь и гордо улыбалась. Дилан стоял на трибуне. Мэр и губернатор уже произнесли свои речи, после чего с краткой речью выступила она сама, и теперь пришла очередь Дилана.

– Дамы и господа, для меня было большой честью работать вместе с моей супругой над реставрацией этого дома.

– Привет, папа, – вдруг прокричал полуторагодовалый Кинан, прыгая на стуле рядом с Кейт.

Собравшиеся гости, официальные лица и все члены семьи О'Рурк дружно рассмеялись. Дилан заулыбался.

– Привет, сын. Каждый, кто знаком с моей прекрасной супругой, знает о ее самоотверженном стремлении улучшить жизнь людей и о ее страстном желании сохранить историю родного города, – продолжал Дилан после бурных аплодисментов.

Щеки Кейт зарделись, и она нагнулась к дочке, пытаясь скрыть смущение. А ведь Дилан пообещал, что не станет смущать ее.

– И сегодня осуществилась ее мечта подарить исторический дом ее семьи в качестве музея и культурного центра великолепному городу Сиэтлу.

Снова раздались аплодисменты, Кейт встретилась глазами с мужем. Три минувших года были наполнены любовью, смехом, работой, а главное – появлением двух малышей. Сначала родился Кинан, названный в честь дедушки, а потом Кейтлин, девочка, которая сразу покорила папу своей широкой улыбкой. Дилану нравилось быть отцом. Он уже делал намеки о дальнейшем расширении семьи в ближайшие год или два. Почему бы и нет? В гаражном домике было достаточно комнат. Дилан переделал весь второй этаж в красивый просторный дом. Он предусмотрел все, начиная с их спальни с ванной и кончая джакузи с электромассажем, достаточно вместительным для двоих. Высокий кованый забор, не бросаясь в глаза, защищал их домик от посетителей музея-усадьбы.

– Не буду больше вас томить. Особняк Дуглас-Хилл официально открыт для посетителей, – громко объявил Дилан.

Снова раздались возгласы одобрения и аплодисменты, и гости тотчас окружили Кейт с поздравлениями. Она нашла глазами Дилана и послала ему воздушный поцелуй сквозь толпу.

– Вы хорошо придумали, – проговорил Ричард Картер, дождавшись, когда все успокоится.

– Сомневаюсь, что это то, чего ждала от меня бабушка.

– У вашей бабушки было много идей и ожиданий. Вопрос в том, была ли она счастлива.

– Дорогая, – Дилан обвил руки вокруг нее и Кейтлин и поцеловал ее в щеку. – Привет, Ричард, рад, что ты смог прийти.

– Я бы ни за что не пропустил открытия, Дилан. Несколько дней назад я был на экскурсии в доме с членами исторического общества. Вы проделали замечательную работу.

– Да, получилось неплохо.

Обнимая Кейт, Дилан обернулся в сторону особняка. Он больше не навевал тоску одиночеством и заброшенностью. Общественный сад был приведен в порядок, газоны подстрижены, и посажены осенние цветы. Сверкающие окна и отреставрированные внешние стены, а также внутренний ремонт, который Дилан и его компания выполнили собственными силами, совершенно изменили облик особняка старой леди.

Он полюбил особняк главным образом за то, что он соединил его с Кейт. Они хорошо потрудились, чтобы возродить Дуглас-Хилл к новой, счастливой жизни.

– Папа.

Кинан забрался к нему на колени, и Дилан рассмеялся.

– Привет, дружок. – Он поднял сына кверху и усадил себе на плечи.

Они наслаждались угощением в саду, когда Кейт подняла глаза и замерла на месте.

– Мой отец.

Потрясающе! Кейт по-прежнему мало общалась с Изабеллой и Чадом Дуглас, хотя последний и предпринимал некоторые попытки. Он, казалось, искренне жалел, что пропустил ее свадьбу, и несколько раз навестил их.

– Здравствуй, Катрина.

– Папа. Я рада, что ты смог прийти. Надеюсь, ты не возражаешь? Мы никогда не обсуждали этот вопрос.

Чад обвел взглядом сад, снова повернувшись к дому своего детства. Странное выражение появилось на его лице.

– Катрина, знаешь, почему твоя бабушка оставила этот дом тебе, а не мне?

– Честно говоря, нет, – Кейт придвинулась поближе к Дилану, и он сжал ее руку.

– Потому что я ненавидел его с самого детства.

Глаза Кейт расширились от удивления.

– Правда?

– Да, но сейчас он кажется совсем другим. Кстати, я видел посвящение Райкрофту в фойе. – Улыбка появилась на губах Чада. – Я рад, что ты вернула ему дом. Жаль, что он пробыл здесь так мало и не взял меня с собой. Думаю, мне понравилось бы на Аляске.

Дилан вдруг испытал симпатию к своему тестю.

– Никогда не поздно, сэр.

– Нет. – Чад посмотрел на Кейт, потом на малышку у нее на руках и на своего внука, играющего в прятки под скамейкой. – Сейчас я предпочту узнать мою собственную семью поближе. У меня оказалась необыкновенная дочь.

Кейт сглотнула слезы. Чад неловко обнял ее и поцеловал в лоб.

– Давайте как-нибудь вместе пообедаем.

Позже, когда они остались одни и дети спали в своих кроватках, Кейт опустила голову Дилану на плечо и задумчиво посмотрела на огонь, потрескивающий в камине.

Порой она до сих пор напоминала ему маленькую девочку, какой когда-то была, и, скорее всего, так будет всегда, но ее тело определенно принадлежало взрослой женщине.

– Я люблю тебя, – прошептал он, глядя в ее зеленые глаза цвета моря. – Я не смог бы без тебя жить.

– Тебе и не придется.

Их губы встретились в сладком поцелуе, предвестнике желания, наполненном надеждой на будущее и любовью. Лучше в жизни не бывает.

Content

Джулианна Морис
Больше чем друзья
(Семья О'Рурк – 4)

Аннотаци

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ