Пол Андерсон

Ловушка чести[1]

1

Тот убитый парень на заснеженной планете дал Флэндри первый ключ к разгадке. До этого он знал немного: чудовище сбежало с Конджумара на том, что осталось от его космического корабля после ядерного взрыва; этот остов разбитого корабля мог покрыть расстояние в двадцать световых лет, прежде чем его пилот погиб бы; но, возможно, он никогда и не пересекал траектории Спики в поисках Пристанища.

Проблема — даже для Терранской Империи, которая насчитывала четыре миллиона звезд, — была в том, что пространство радиусом в двадцать световых лет заключало в себе неимоверное количество солнц, а значит, и солнечных систем с их множеством планет!

Флэндри начал действовать. Он разослал столько агентов, сколько можно было отвлечь от выполнения других работ — в приграничных провинциях ужасно не хватало людей, — а в этом случае речь шла о проведении расследования на всех подозрительных планетах в указанном радиусе. Конечно, это был пустой номер. Законы вероятности работали против них. Даже если бы они действительно попали на планету, где притаился беглец, он мог временно залечь на дно.

Флэндри ругался, отзывал своих людей на более срочные задания, и постепенно дело с монстром отошло на задний план. Но не забылось. Прошло два года. За это время он был поедая к Бетельгейзе и научился сопротивляться телепатии. Его угораздило попасть в империю Мерсейи, где пришлось потратить массу усилий на интриги и шантаж, пока он не отыскал подходящую планету (необитамый террсетроид, приберегаемый в качестве охотничьих угодий для аристократов) и не добрался снова домой, между тем как Терранский космический флот тихо стал строить здесь свою передовую базу (Флэндри сильно интересовало: что, если бы подобное произошло в его собственной системе?). Он отправился в отпуск на Терру, получил приглашение на нескончаемый банкет, устраиваемый семейством Лионидов, провел там три впечатляющих месяца, но в точности не мог припомнить: то ли он соблазнил чью-то неверную жену, то ли она его. Во всяком случае, он был вынужден сражаться на дуэли, поддался соблазну, сулящему преждевременное получение чина контр-адмирала, и вновь принял назначение в провинцию Спики.

Таким образом, в конце концов он оказался на Брае. Еще два месяца назад здешний мир был более или менее независимым. Затем по военным соображениям было форсировано строительство новой базы в этом регионе. Постройка базы планировалась в другом месте, но Брае была предложена правителем провинции. Он считал, что для Брае будет полезно расширение торговли й усиление обороны. Браенский Верховный Собор, который в течение долгого времени сопротивлялся влиянию Терры, пытаясь поддерживать собственные традиции древней культуры и религии, отклонил имперское приглашение, хотя известно, что никто не волен отказываться от имперских приглашений. Его повторили. Снова последовал отрицательный ответ. Правитель провинции настаивал. Брае решила через его голову обратиться к самому императору. Правитель, не желая привлекать внимание к своему способу и методам правления, ввел в действие местные армейские подразделения.

Вот почему Флэндри брел сейчас среди руин под красным карликовым солнцем. Небо было затянуто плотными облаками, ронявшими редкие снежинки, похожие на капли крови. Он руководил обычными в таких случаях действиями: изучать и расследовать, еще изучать, еще допрашивать, до тех пор, пока диссиденты не будут выявлены и изгнаны, а добропорядочные граждане ив втиснуты снова в привычные рамки. Но когда грохотал бластер, он несся на звук стрельбы, как будто в этом было его спасение.

— Сэр! — крикнул сержант из его группы. — Сэр, не туда… там снайперы, террористы, обождите!

Флэндри перепрыгнул через обломок стены, зигзагом пересек грязную улицу и спрятался позади сбитого флайера. Его собственный автомат вышел из строя и болтался без толку; он настороженно вглядывался в пейзаж. На маленькой площади перед ним расположился отряд имперских космических пехотинцев. Они, должно быть, вели обычное патрулирование, когда по ним стали стрелять из окружающих домов. Военные среагировали с тигриной свирепостью. Их ответные трассирующие стрелы вылетали из обоймы почти одновременно с выстрелом, оставляя за собой ионный хвост, тянувшийся к фасаду враждебного дома. В следующий момент снарядом из ручного гранатомета всю переднюю часть дома разнесло на куски. Отряд атаковал, не дожидаясь, пока рассеется дым от взрыва. Осколки сыпались на головы, громко звякая о шлемы.

Флэндри направился к площади. Он уже научился понимать, почему реакция солдат была столь яростной: таков неизбежный ответ на партизанские действия.

Он склонился над раненым. Это был молодой широкоплечий парень африканского происхождения; его кожа уже посерела. Он рефлекторно сжимал магнитную винтовку (а может, последним конвульсивным и неосознанным движением он хотел нащупать материнскую грудь, чтобы припасть к ней умирающим ртом?), уставившись в никуда сквозь лягушачьи очки шлема, напоминающего панцирь черепахи. Он еще не умер. Кровь пузырилась, вытекая из рваной раны в животе и капая на грязный снег. Под тусклым солнцем она выглядела черной. Флэндри поднял взгляд: его команда была рядом, но их тоскливые лица были повернуты в направлении выстрелов и взрывов. Эти ребята тоже были пехотинцами.

— Отправьте его в госпиталь, — сказал Флэндри.

— Бесполезно, сэр, — отозвался сержант. — Он умрет раньше, чем мы доберемся. У нас нет с собой ни оборудования для оживления, ни установки для поддержания функций организма до того, как ему вставят новые кишки.

Флэндри кивнул и наклонился к умирающему.

— Могу ли я чем-нибудь помочь тебе, сынок? — спросил он как можно мягче.

Полные губы раздвинулись, обнажив белизну сверкающих зубов.

— А-а-а, — он задыхался, — это он, в Ухунху, он знает, — его глаза закатились. — Ай! Они говорят, не встревай. Не давай вербовщикам уговорить тебя… чертова Империя… даже чтобы стать настоящим воином, не смей записываться… разве свободу дадут рабовладельцы, спрашивал он в Ухунху. Он и его учение… вот что мы должны знать, понимаешь? — рука парня вцепилась в руку Флэндри. — Ты понимаешь?

— Да, — сказал Флэндри. — Все в порядке. Поспи немного.

— Ай-ай, взгляни туда, на нее, она усмехается…

Против воли Флэндри посмотрел наверх. Его поразил вид замерзшего фонтана, покрытого ледяными сосульками. В центре его высилась стройная колонна, увенчанная статуей обнаженной девушки. Она была не совсем человеком: у нее были слишком длинные ноги, и хвост, и сумка, как у кенгуру, и гладкий мех, но Флэндри нечасто доводилось видеть столь прелестную грацию, запечатленную в металле; она напоминала о весне и первом трепетном поцелуе в тени тополей. Побледневший солдат закричал:

— Оставь меня, оставь, ты, наверху, оставь меня! Хватит усмехаться! Да, я записался… чтобы узнать, как освободить Ньянзу, ты слышишь, не пей мою кровь так быстро. Я не виноват, что увеличил число рабов. Я тоже хотел свободы! Вынь из меня свои зубы, красотка… мама… мама, не ешь меня, мать…

Вскоре он умер.

Сэр Доминик Флэндри, капитан разведывательного корпуса Терранского космического флота, сидел на корточках под фонтаном рядом с покойником, пока пехотинцы разносили в щепки еще один или два дома для верности. Наконец рота вооруженных до зубов пехотинцев перезарядила винтовки, заученными движениями напоминая кукол. Из окна дома на другой стороне площади пронзительно зазвучал какой-то струнный инструмент; Флэндри не знал браенского звукоряда, музыка могла быть и заупокойной песней, и вызовом, и балладой, или зашифрованным сигналом.

Он наконец спросил:

— Кто-нибудь знает, откуда этот парень? Команда молчала.

— Он откуда-то из колоний, сэр, судя по акценту, — подал голос один рядовой. — Мы многих берем, вы знаете.

— Поговори мне, — оборвал его Флэндри. Он задумался ненадолго. — У него, конечно, должны быть документы.

Его задача вдруг изменилась. Сейчас ему нужно было оставить вместо себя замену и выяснить, где жил убитый. Делать все придется самому, настолько не хватает персонала. Бред парня мог означать или очень много или ничего. Вероятнее всего — ничего, но слой цивилизации в этих краях был слишком тонок, звезды склоняли к варварству, вокруг простиралась империя Мерсейи, а за ней — огромная, не нанесенная на карты галактическая ночь.

Он сначала и не думал о монстре, ему просто было одиноко среди этих ребят, и он рад был бы отправиться на индивидуальное задание. Должно быть, это тепленькое местечко, раз там прижились африканцы.

Он вздрогнул, поднялся на ноги и покинул площадь. Отряд тащился рядом, их стволы уставились в жидкое голубое небо. Вслед им продолжала улыбаться девушка на фонтане.

2

Планета была в пяти парсеках от Брае. Третья в системе ничем не примечательного карлика класса F5, официальное название — Ньянза, она была колонизирована каких-то пятьсот лет назад, во время распада Галактического Содружества. В сферу влияния Империи вошла около ста лет назад, несколько попыток переворотов не увенчались успехом, сейчас здесь был только резидент, что свидетельствовало об относительном спокойствии в этом незначительном и мало посещаемом мирке. Население достигло десяти миллионов человек — вот и все, что содержалось в банке данных о планете Ньянза.

Он просмотрел все материалы после того, как установил личность убитого парня. Томас Умболу, девятнадцати лет, рожденной свободным член общины Джарново на Ньянзе, иждивенцев нет, личных обязательств нет, на верность кому-либо не присягал, религия — вариант христианства, рост 1,82 м, вес 84 кг, группа крови 0+. Его послужной список был чист, но и срок службы невелик — всего один год. Обычная перед зачислением на службу гипнопроверка показала отсутствие серьезных отклонений; но, конечно, это ни о чем не говорило с тех пор, как техника глубокого кондиционирования стала общепринята, превратившись лишь в дополнительную бюрократическую процедуру.

Флэндри взял скоростной флиттер и покинул Брае. Вынужденная праздность путешествия была достаточно долгой и остро напомнила ему, что он уже несколько недель не имел женщины. В обычное время он часто посещал гимнастический зал. Занятия навевали скуку, зато тело было в отличной форме, что не раз спасало ему жизнь и упрощало поиски партнерши для постели на таких нежных планетах, как Терра.

Когда робот-пилот доложил, что они приближаются, он стал переодеваться: униформа офицера разведки допускала разные вольности; и Флэндри пользовался этим больше, чем другие. После должного размышления он облачил свое длинное тело в павлинье-синюю тунику с белыми перекрещивающимися ремнями, навесил столько золотых шнуров, сколько допускали правила, надел красный шарф и подходящие пистолеты — нидлер, стрелявшие иглами, и бластер, переливчатые брюки и мягкие черные ботинки из натуральной бычьей кожи. Затем он набросил ярко-красный плащ на плечи, а на тщательно причесанную голову надел флотскую фуражку с крылышками. Обозревая себя в зеркале, он видел худое, загоревшее под кварцевой лампой лицо, серые глаза, волосы и усы темного шатена, прямой нос; высокие скулы — да, последняя плазмокосметическая операция сделала его лицо слишком красивым, но не переделывать же все снова. Он взял в рот сигарету, нашел наиболее элегантный угол наклона, закурил и пошёл к своему пилотскому месту. Хотя его участия в пилотировании сейчас не требовалось.

Ньянза сверкала перед ним. Никогда в жизни он не видел более чистой и прекрасной синевы, перечеркнутой белыми облаками, содрогающейся от гигантских сполохов северного сияния. Он заметил две луны: меньшая была ближе, та, что побольше, — дальше. Он нахмурился. Где же материки? Его робот установил радиоконтакт, и на экране появился молодой человек с лицом европейского типа. На нем была рубашка с короткими рукавами.

— Капитан Доминик Флэндри, Имперская разведка, просит разрешения на посадку.

Иногда он спрашивал себя, что бы стал делать, услышав категорическое «нет» в ответ на свой вежливый запрос. Человек на экране широко разинул рот:

— О-о… уже?

— Хм? — сказал Флэндри, но одернул себя и ответил глубокомысленно: — Да, естественно.

— Но только сегодня, сэр! — бубнили с экрана. — Как, мы даже не догадались еще послать курьера — это был такой кошмар! — О, слава Богу, вы здесь, сэр. Вы сами увидите, на Алтле — на всей Ньянзе — нет такого технаря, который не был бы готов жизнь отдать за его величество!

— Я уверен, его величество будет чрезвычайно доволен, сказал Флэндри. — Но с вашего позволения, как там у нас с сигнальными огнями? — После паузы раздалось несколько щелчков и корабль стал стремительно снижаться. — Эй, между прочим, куда вы дели свои континенты?

— Континенты?!

— Ну да, континенты — такие большие грязные места, чтобы сделать посадку.

— О, сэр, конечно, я знаю! — диспетчер весь подобрался. — Мы тут в Городе не дикари. Я сам бывал на Спике.

— Ну а если бы и нет, что тут такого? — пробормотал задумчиво Флэндри, больше интересуясь акцентом парня. Неисчерпаемые варианты англик — колониальных диалектов английского — были его хобби.

— Что до континентов, сэр, я думал, вы должны знать. На Ньянзе их нет. Алтла — всего лишь остров средних размеров. И вообще здесь только скалы и рифы. Они уходят под воду во время прилива на глубину, которая меняется почти вдвое в зависимости от расстояния до Лоа..

— Да-да, я знаю, — сказал Флэндри успокаивающе. — Я вас просто проверял.

Он отключил связь и задумался. К черту эти жалкие справочники для пилотов! Нужно было слетать за подробной информацией на Спику. Если бы вместо радио изобрели наконец суперскоростную связь, опережающую свет! На прямые контакты между планетами требуются дни, недели и месяцы. Из-за этого каждая система в культурном отношении развивается по-своему, варится в собственном соку годами. Незаметно, пока не выплеснется наружу, нарастает местный феодализм — неизбежно, хотя и в рамках имперской структуры. Но все равно каким-то образом все это послужит цивилизации, когда Долгая Ночь настанет.

Космопорт походил на десять тысяч других малых пристаней: гравитационное ограждение, поле я несколько служебных зданий — вот и все. За ангарами с западной и южной стороны Флэндри видел зелень ухоженного леса. На востоке виднелись шпили маленького старинного городка. В северном направлении почва шла под уклон, заканчиваясь зарослями травы и россыпью гальки, пока не упиралась в белую линию прибоя и невозможно синий океан. Небо было немного темнее, чем на Терре, — в воздухе меньше пыли, рассеивающей свет, — и безоблачное, голубоватое солнце яростно слепило глаза. Сейчас здесь стояло лето: Алтла лежала на широте 35 градусов в Северном полушарии планеты, размерами напоминающей Терру, но с наклоном оси в 21 градус. Воздух казался прохладнее, чем был на самом деле, из-за свежего ветра, пахнувшего солью, а благодаря сильному ультрафиолетовому излучению солнца к нему примешивался потрясающий запах озона.

В общем, Флэндри скоро пожалел, что вырядился таким пижоном. Он с отвращением смотрел на шорты, блузу и кепку начальника космопорта. Этому блондину, также европейского типа, явно было в них вполне удобно. Мрачное утешение Флэндри нашел, рассудив, что этот комфорт был чисто физического свойства.

— Начальник порта Хайнц фон Сондербург, сэр, к вашим услугам. Естественно, никакого карантина; имперский рыцарь не нуждается. Ах, за вашим багажом присмотрят, капитан… Флэндри? Конечно. Весьма польщен. Я связался с ее превосходительством. Счастлив доложить, что вам будут оказаны положенные официальному лицу знаки гостеприимства. Иными словами, мы в Городе сделаем для вас все, что в наших силах…

— Ее превосходительство? — спросил Флэндри, когда они были уже в воздухе.

— Я неправильно выразился? — фон Сондербург нервно потер руки. — О, дорогой, я очень сожалею. Это такая изолированная планета — так редко появляются возможности… Поверьте, сэр, мы только внешне такие неотесанные. В Городе, по крайней мере, царит просвещенный передовой дух абсолютной лояльности по отношению к Империи, которая…

— Я подумал всего лишь о том, что в случае, подобном вашему, когда единственные терране на планете — это резидент и его семья, стоило бы назначить мужчину на этот пост.

Флэндри посмотрел вниз. Это был старый город, как будто случайно выросший на уступах скал, с крутыми улочками, заполненными пешеходами, машин и флайеров было немного.

Кругом, однако, виднелись большие, современно оборудованные и полные судов доки. Он обнаружил все — от пластиковых пирог до гигантских подводных лодок В основном суда были парусные, что говорило о неторопливой эстетически-ориентированной культуре, но их совершенные в смысле гидродинамики линии свидетельствовали о том, что практической эффективности также придавалось большое значение. Мощный буксир покидал залив с длинным хвостом нагруженных барж. Широко использовался воздушный транспорт. В другом месте Флэндри узнал комплекс больших, перерабатывающих морскую воду насосных станций с примыкающими фабриками. Двухкорпусное грузовое судно разгружало тюки — с морской травой? — очевидно, для завода пластмасс. «Итак, — подумал он, — большая часть жителей Ньянзы занимается рыболовством, охотой и хозяйничает в океане, покрывающем всю планету; сырье поступает на этот единственный остров, который снабжает металлами, химическим топливом, синтетическими стройматериалами и смолами, и стеклом, и волокнами, и машинами». Флэндри был достаточно знаком с пелагической, или морской, культурой; в наиболее перенаселенных мирах все чаще возвращались в конце концов в родную водную стихию. Но эти здесь сразу начали как моряки. Могло получиться интересное общество…

Голос фон Сондербурга привлек его внимание:

— Ну конечно, несчастный мастер Баннерджи был мужчиной. Я просто ссылаюсь на его, э-э… вдову, бедную леди Варвару. Она — урожденная Эйре, ну, вы знаете — Эйрсы из Антарктики. Она перенесла свою утрату как подобает представителям настоящей имперской аристократии; да, мы можем гордиться, что нами управлял последний муж леди Варвары Эйре Баннерджи.

Флэндри построил фразу так, чтобы сохранить иллюзию своей осведомленности:

— Известно точное время его смерти?

— Нет, сэр. Вы можете попытаться узнать в городской полиции, но боюсь, Даже они не имеют точной информации. Это случилось прошлой ночью, он уже отдыхал. Видите ли, сэр, у нас нет ваших передовых полицейских методов. Удар гарпуна — ох, что за способ найти последний покой, — фон Сондербурга тихо передернуло.

— Орудие убийства не нашли? — бесстрастно осведомился Флэндри.

— Нет, по-моему, сэр. Убийца принес его с собой, знаете, такой… портативный. Он, должно быть, забрался по стене, используя ботинки с вакуумными присосками или перекидной крюк, чтобы зацепиться за подоконник и… его превосходительство крепко спал, а его супруга предпочитала отдельную спальню. Само собой разумеется, сэр, убийца не проходил через дом, чтобы добраться до уединенной комнаты мастера Баннерджи. Все слуги — урожденные технари, а ни один технарь никогда и помыслить бы даже…

Перед их взором возник дворец резидента, окруженный английским садом. Постройке было лет семьдесят пять, но металл и тонированный пластик этой надменной архитектуры по-прежнему составляли вопиющий контраст с массой дешевых многоквартирных домов рядовой застройки. Когда аэрокар приземлился, Флэндри заметил, что население Города в основном представлено людьми европейского типа, со смуглой кожей. Толпы их заполняли улочки, звенящие детскими голосами; толстые растрепанные женщины торговались, возбужденно размахивая руками; те из мужчин, что не работали на производстве, сидели в неприглядных унылых магазинчиках. На посту возле дворцовых ворот стояли двое местных полицейских в шлемах и защитных жилетах. Это были высокие африканцы, без задержки пускавшие в ход электрические дубинки шокового действия в случае проявления неуважения к законной власти.

Внешность леди Варвары также напоминала о европейском происхождении, хотя примесь китайской крови в родословной Эйрсов проявлялась в ее темных волосах и тонкокостности. Само совершенство, она предстала перед Флэндри в простом белом траурном платье на фоне стереопортрета своего мужа в полный рост. Харри Чандра Баннерджи был маленьким терранином средних лет, с коричневой кожей и мудрыми глазами; без сомнения, типичный законопослушный, совестливый, суетливый служака, чьи мечты о рыцарстве умирали медленно день за днем. А сейчас он и сам был убит.

Флэндри склонился над хрупкой рукой леди Варвары.

— Ваша честь, — сказал он, — примите мое самое сердечное сочувствие и даруйте мне прощение за то, что я вторгаюсь к вам в момент такой утраты.

— Я рада, что вы пришли, — прошептала она. — Так рада. Ее потрясающая искренность чуть не заставила Флэндри позабыть о великосветских манерах. Он сделал шаг назад, снова согнувшись в ритуальном поклоне:

— Вы можете больше не беспокоиться, ваша честь. Позвольте мне снестись с властями.

— С властями! — се голос зазвенел и отозвался эхом в тонких стенках нескольких хрустальных сосудов явно тегеранского происхождения. Хотя в целом интерьер, полный прихотливой игры линий, был выдержан в стиле, который приобретало искусство, веками развивавшееся вдали от терранской цивилизации. — Какими властями? С вами есть люди?

— Нет.

Флэндри огляделся вокруг: комната, вытянутая в длину, с низким потолком. Вышколенный дворецкий бесшумно поставил графин и фужеры возле стеклянной трельяжной стенки, обращенной в cад. Затем он вышел, оставив их, как казалось, наедине. Флэндри достал сигареты, перевел взгляд на женщину и вопрошающе поднял брови. Он видел, что она моложе его.

Ее бесцветные губы сложились в улыбку.

— Благодарю вас, — сказала она так тихо, что он почти не услышал..

— А? За что, ваша честь? Боюсь, мое присутствие — сомнительное удовольствие.

— О нет, — отозвалась она.

Она приблизилась. Ее поведение было не совсем естественным: то слишком дружелюбным и спокойным для недавней вдовы, то внезапно й резко каким-то диковатым. «Большая доза мистицина, — догадался он. — Совершенно в духе представителей высшего класса Империи: воздвигать стены из химии, чтобы справиться с горем, или страхом, или… А что ты делаешь, когда стены рушатся?» — подумал он.

— О нет, — повторила леди Варвара. Она говорила быстро, на повышенных тонах. — Возможно, вы не понимаете, капитан. Вы — первый терранин, которого я вижу, не считая мужа, впервые за… сколько же лет? Около трех ньянзанских лет, это почти четыре терранских. И потом, это были краснолицые военные посланники с обычными проверками. Кого мы видели кроме них? Губернатор Города и его офицеры делали несколько звонков вежливости в год. Морское начальство тоже обязано было навещать нас, вы понимаете, и не для того, чтобы снискать любовь или получить привилегии — просто потому, что было бы ниже их достоинства не соблюдать формальностей. Их достоинство! — ее щеки пылали.

Она стояла вплотную к нему, глядя снизу вверх, сжав кулаки так, что кожа на суставах пальцев натянулась, придавая им сходство с птичьими лапками.

— Как бы вы себя чувствовали, если бы вас вынудили терпеть присутствие незваного гостя?

— Итак, Империя непопулярна здесь? — пробормотал Флэндри.

— Я не знаю, — утомленно отозвалась она. — Право, не знаю. Все, что я знаю, — единственные люди, которых мы видели регулярно, наши единственные друзья — о Господи! Друзья! — были неотесанные простолюдины, мозгляки.

— Кто, моя госпожа?

— Это здешние горожане — технари. Розовощекие. Зовите их, как хотите. Как этот маленький жирный фон Сондербург. — Она снова вскрикнула: — Знаете ли вы, капитан, что значит общаться только с низшими классами? Это накладывает отпечаток и на вас. Ваша душа становится сальной. Фон Сондербург сейчас… всегда заискивал перед Харри Чандрой… он ни разу не прикурил сигару в моем присутствии, не спросив моего разрешений, причем в самой тяжеловесной форме — в одних и тех же выражениях, я слышала их миллион раз, хоть вой: «Моя госпожа не возражает, если я закурю?» — Варвара кружила вокруг него. Ее обнаженные плечи вздрагивали. — «Моя госпожа не возражает? Моя госпожа не возражает?» И вот вы пришли, капитан. Клянусь, ваши легкие все еще заполнены воздухом Терры… вы пришли и вынули портсигар, и приподняли брови — вот так! Ничего более. Жест, которым мы все пользуемся дома. Обычай, предполагающий, что у меня есть глаза, способные видеть вас, и разум, чтобы знать, чего вы хотите. Добро пожаловать, капитан Флэндри, будьте как дома! — она схватилась за решетку стенки обеими руками и уставилась в сад. — Вы с Терры, — прошептала она. — Я приду к вам ночью, в любое время, прямо сейчас, если хотите, просто потому, что вы терранин.

Флэндри постучал сигаретой о ноготь большого пальца, зажег ее и глубоко затянулся. Он глянул в печальные карие глаза Харри Чандры Баннерджи и Произнес про себя: «Прости, старина. Я не кладбищенский вор и сделаю все, что смогу, чтобы избежать этого, но моя работа требует такта. Ради Империи и Расы!»

— Мне жаль, что я появился не вовремя, вы так утомлены, ваша честь, — сказал он. — Конечно, я сделаю все возможное, чтобы вас приняли в Управлении провинции, и если вы хотите вернуться домой…

— После всех этих лет, — пробормотала она, — кого я там знаю?

— А-а… могу я предложить моей госпоже немного отдохнуть? Сигнал внутренней связи спас их обоих. Варвара нетвердо произнесла: «Слушаю», и притяжение между ними исчезло. Раздался голос дворецкого:

— Прошу прощения, мадам, но я получил известие о прибытии одной известной здешней персоны. Просить перенести встречу?

— О… я не знаю, — ответила Варвара безжизненным тоном. Она не смотрела на Флэндри. — Кто это?

— Леди Тесса Хурн, мадам, сиятельная владычица Литтл Скуа в Джарново.

3

Когда они достигли Зурийского Течения, вода, которая до этого была совершенно синей, окрасилась пурпуром и покрылась пеной, сверкавшей как снег.

— Здесь, за Железной Отмелью, течение поворачивает на север и уходит дальше, мимо Рифов Скорби, — заметила Тесса Хурн. — Это прибавляет нам несколько узлов скорости. Хотя нам веда некуда спешить, не так ли?

Флэндри, прищурясь, глядел на здешний неправдоподобный горизонт через темные контактные линзы. Солнечный свет дробился и множился мириадами маленьких смеющихся волн.

— Видимо, цвет зависит от планктона, — сказал он.

— От планктоноподобных организмов, — поправила Тесса. — Мы не на Терре, капитан. Но, да — этим питается макрель, тем — рачки, а мы используем и то и другое. — Она указала рукой: — Вон там флаги с полосами Дилоло, поделенные на четыре части, это рыбачьи лодки принца Акуанта.

Глаза Флэндри слепило от солнца, и он едва различал суденышки в этом немилосердном сияний. Как только ветер спал, на корабле Тессы Хурн заработал вспомогательный двигатель, и теперь над ними не было тени, которую давали большие паруса. Парусиновый тент был растянут над палубой, и мускулистые матросы, похожие на выточенные из черного дерева статуи молодых богов, растянулись под ним. Иногда оттуда раздавались жуткие звуки волынки. Терранин много бы дал хотя бы за часть этой тени. Но Тесса Хурн стояла здесь, на Корме, и он должен был не ударить в грязь лицом. Это было своего рода состязание в выносливости, и все преимущества были явно на ее стороне.

— Ваши люди тоже здесь рыбачат? — спросил он.

— Немного, — она кивнула. — Но в основном мы из Джарново плаваем на запад и на север, охотимся с гарпунами на морских чудовищ. Ха, эти бледнокожие никогда не могут быстро загарпунить зверя, если он больше их корабля; да и задора у них маловато. Есть и другие занятия — Тчака Крюгер, например, выращивает бобовые водоросли на небольшом участке в Малых Саргассах. Должна заметить, у нас не только простолюдины, но и некоторые прирожденные капитаны вынуждены бродить по отмелям в поисках раковин или нырять за моллюсками на дно. Еще у нас есть плотники, ткачи, инженеры, медики, машинисты — все профессии, какие надо; а еще разные фигляры, и мимы, хотя большая часть представлений дается бродячими актерами. Они приплывают сюда на лодках — бездарный сумасшедший народец, — появляются, когда им в голову взбредет, — она передернула плечами. — Командор может перечислить вам все профессии, если хотите, начальник.

Флэндри посмотрел на нее скорее с озабоченностью, чем с удовольствием. Он не понял пока, как она к нему относится: было ли это презрением или всего лишь ненавистью?

Почти все моряки на Ньянзе были африканцами по происхождению. Это означало, что в прошлом, когда еще существовали более или менее чистые расы, примерно три четверти их предков были негроидами. В этом мире света, активность воздействия которого была несравнима с терранской и ещё более усугублялась отражением от водной глади, произошел естественный отбор в пользу людей с темным цветом кожи; здесь, вне Города на Алтле, светлая кожа сразу выдавала чужака. В мелочах игра генов проявлялась довольно разнообразно, но курчавые волосы, широкие носы и полные губы составляли основу генотипа, хотя было и множество исключений. У Тессы были сильно вьющиеся, мягкой шапкой окружавшие голову волосы, широкие ноздри и лицо с высоко изогнутыми бровями, переносица была с горбинкой. Если бы не взгляд, полный врожденной надменности, лицо ее было бы чрезвычайно красиво. В остальном она была еще большим совершенством: почти такая же высокая, как Флэндри, полногрудая, с тонкой талией и мускулистая, как сиамская кошка. Золотой медальон у нее на лбу свидетельствовал о высоком положении, на поясе висел нож, а за спиной неизменно — акваланг… Он, впрочем, не скрывал достоинств ее фигуры. Но даже одетая, когда в перьях, мантии и радужном плаще она входила в резидентский дворец, Тесса являла собой воплощенный вызов.

«Хотя, — подумал Доминик Флэндри, — слово "сногсшибательный" имеет два значения. И я не намерен пасовать перед сиятельной владычицей Литтл Скуа».

Он осторожно спросил:

— А технари, откуда они родом?

— А, эти, — легкая усмешка мелькнула на ее красивых губах. — Видите ли, когда Ньянзу начали заселять, на Алтле народу все прибывало, места стало не хватать, поэтому люди начали осваивать океан. Это обеспечивало такой достаток, что вскоре мало кто хотел работать на земле. Поэтому образовалось довольно много вакансий и — о! — Ньянза просто закишел всяким сбродом. Большинство приехали с Дойчвельта, так уж получилось. Когда их стало слишком много — а они еще и размножались, — мы перекрыли им кислород, чтобы они не смели становиться моряками, у них начинались кожные болезни, а Алтла — небольшое пространство.

— Я думаю, они могли бы приобрести влияние на планете, что в случае коренных улучшений…

— Нет, капитан. Алтла и ее окрестности находятся в совместном владении настоящих представителей ньянзанского народа. Технари всего лишь наемники. Хотя, сказать но правде, они ловко управляются с финансами, и на их банковских счетах часто больше денег, чем у многих капитанов судов. Вот почему мы запрещаем им быть судовладельцами.

Флэндри оглядел себя. Он избегал носить заурядную униформу. Его костюм состоял из сшитых на заказ блузы, брюк, офицерского пояса, а также фуражки с крылышками и сияющей эмблемой Империи. Но он не мог отрицать того очевидного факта, что культура, которой он сам принадлежал, имела больше сходства с культурой мозгляков-технарей. Тем не менее, если имперский агент зачастую вызывал к себе ненависть, позволить себе быть презираемым он не мог. Посему Флэндри приподнял бровь («Сардоническое выражение номер 22-С», — подумал он при этом) и сказал, растягивая слова:

— Понятно. Вы боитесь, что, как существа более разумные, они в конце концов завладеют всеми кораблями на планете?

Благодаря гладкой, лоснящейся черной коже было незаметно, Вспыхнула ли она, но ее губы плотно сжались, а рука легла на нож. Он подумал, что от морского дна его отделяет немногое — стоит ей подать знак команде. Наконец она воскликнула:

— Что же, на Терре появилась новая мода — оскорблять хозяйку? Вы же сами отлично понимаете, что речь идет не о врожденных способностях, а о приобретенном искусстве. Мозгляки от рождения культивируют обращение с деньгами. Но кто из них может справиться с корабельными снастями или хотя бы назвать морские пути? Вы-то сами — можете?

Хотя Флэндри умышленно задал ей этот вопрос, продолжать в том же духе он отказался.

— Ладно, — сказал он, — Империя старается уважать местные законы и обычаи. Только вопиюще нецивилизованная практика недопустима.

Это уязвило ее, она взяла себя в руки. Большинство жителей колоний болезненно воспринимали свою изоляцию от основного русла развития Галактики. Они не отдавали себе отчета в том, что их сообщества совсем не были отсталыми в определенных отношениях — часто они были даже здоровее — почему так происходило, неизвестно; ответ на это лежал где-то в глубинах человеческого подсознания. Но сам факт можно было использовать.

Достаточно разозлив ее, Флэндри закончил холодно:

— И, конечно, Империя не станет терпеть предательских заговоров.

Тесса Хурн ответила ему напряженным голосом:

— Капитан, здесь нет заговоров. Свободнорожденные честны даже с врагами. Вы сами прибегаете к лукавству. Чтобы увидеться с вами, я оказалась на Алтле, возвращаясь домой из Коааля, и посетила дворец ради соблюдения придворного этикета. Когда вы попросили о поездке в Джорново, я согласилась: ведь у нас не принято отказывать в таких случаях. Я отлично понимаю, почему путешествие со мной для вас предпочтительней, чем час-другой полета: вы хотели составить представление обо мне и шпионить за мной. Вы не были честны, имея собственные резоны для посещения моей страны, — она уже почти рычала на него. — Эти мозгляцкие методы! Но вряд ли ваша миссия увенчается успехом, если вы будете ориентироваться на мозгляков и тех, кто им сочувствует!

Она вынула нож, взглянула на него и снова бросила в ножны. Внизу на юте команда зашевелилась, движениями их тела напоминали пантер. Стало так тихо, что Флэндри отчетливо слышал и ровный шум, с которым нос судна резал волны, и их плеск о корпус корабля, и скрип перекладин высоко над головой.

Он прислонился к фальшборту и осторожно произнес:

— Я стремлюсь в Джарново из-за одного парня, который умер, держа меня за руку. Я хочу найти его родителей. — Он предложил ей сигарету и взял сам, когда она отрицательно покачала головой. — Но дело тут не в моих личных симпатиях. Имперская казна не бездонна. И, кстати, раз уж мы так откровенны, именно по этой причине я едва ли в состоянии пригласить кого-нибудь даже к себе в гости. — Он выпустил струйку дыма, почти невидимого в потоках света. — Может быть, вы и не станете устраивать заговор у кого-то за спиной, леди. Хотя, если вдуматься, кому нужно устраивать заговор у кого-то под носом? Тем не менее на Ньянзе зреет что-то ужасное. Тот парень не записался добровольцем, когда имперский вербовщик обещал ему деньги в славу; он взялся изучать современную военную технику с мыслью обратить ее потом против Империи. А умер он, лежа на затоптанном снегу, подстреленный патриотом, за которым он сам охотился. Кто увлек этого молодого человека на смерть, сиятельная госпожа? И кто взобрался по стене и убил гарпунен безобидного маленького одинокого чиновника, когда он спал? Еще спрошу вас: кто послал этого тихого убийцу и почему? Да, все это отвратительно. Я думаю, вы оцените мои усилия, направленные на то, чтобы очистить вашу планету от этой грязи.

Тесса прикусила губу. Наконец, стараясь избежать его испытующего взгляда, она сказала:

— Я не разбираюсь в таких делах, капитан. Не стану высказываться против вашей Империи, пусть мои мысли останутся при мне, но ваша правда — мы не особенно страдали, не больше, чем резидент; и некоторые налоги…

— Были, без сомнения, выше, когда каждая нация сама обеспечивала свою собственную безопасность, — подхватил Флэндри — Да, на такие планеты, как ваша, мы назначаем одного-единственного человека. На самом деле мы бы хотели иметь здесь больше людей, потому что достаточный штат полицейских может предотвратить любые беспорядки до того, как они перерастут во что-то большее. И мы могли бы искоренить пережитки грубого варварства, оставшиеся от прежних времен независимости…

Опять она ощетинилась, и Флэндри торопливо попытался успокоить ее:

— Нет, пожалуйста, я не хотел вас оскорбить. Ньянза, в общем-то, всегда была совершенно гуманной планетой. Если вы не используете все эти последние технологические поделки, то лишь потому, что они бесполезны в условиях вашей культуры, а не потому, что забыли известное вашим предкам. Моих инженерных познаний вполне хватает, чтобы видеть: эти ваши странные паруса — чудо аэродинамики, я уверен, что параболоидный кливер использует эффект Вентури преднамеренно. Я уже почти вижу, как буколические поэты при дворе восторженно превозносят ваш образ жизни… Боюсь, правда, их сразу замучает морская болезнь, если они вкусят его, но, Впрочем, это к делу не относится… Вот почему, — закончил он спокойно, — я немного больше симпатизирую Харри Чандре Баннерджи — который суетился, находил выгодные межсистемные контракты для ваших амбициозных молодых людей, строил волнорезы, заказывал вакцины, и никогда не допускался в ваши клубы — больше, чем, прошу прощения, вам.

Она посмотрела в сторону, на кипящую белоснежной пеной и пурпуром воду, и сказала очень низким голодом:

— Никто не звал сюда Империю.

— Не одна, так другая, нашелся бы кто-нибудь еще. Терранская Имцерия первая утвердилась в этом регионе. Мерсейский Ройдхунат был бы более требовательным хозяином — хотя бы потому, что они до сих пор сильны, воинственны, добродетельны и, в общем, неподкупны, в то время как Терра, напротив, позволяет событиям развиваться естественным путем.

Эти слова привели ее в полное изумление, как он и ожидал.

— Пока что Империя защищает свои границы, как бы Терру саму не атаковали из космоса, поэтому мы намерены оставаться. Я бы не советовал некоторым молодым горячим ньянзанским головам пытаться выходить с гарпуном на космические дредноуты. А тот, кто провоцирует подобные доблестные безумства, является вашим врагом, также как и моим.

Ее глаза, устремленные на него, были полны грусти. После долгого молчания она спросила:

— Капитан, вы когда-нибудь плавали под водой?

— Кажется, я не сказал ничего, что располагало бы к шуткам? — спросил он, сбитый с толку.

Он говорил наполовину искренне, наполовину играя, не отдавая себе отчета в том, какая из его фраз правдива, а какая — нет; он думал, что нащупал правильный тон. Но ее слова удивляли.

— Неужели ничего? Вы в полном одиночестве пребываете в мире, который живет чужой для вас жизнью и где, возможно, вынашиваются планы убийства… Капитан, я сожалею, что назвала ваш народ мозгляками.

Облегчение волной слабости охватило Флэндри. Он глубоко затянулся и весело сказал:

— Самое страшное, что мне могут сделать, — это застрелить, что, конечно, опечалит моего портного и поставщика вин. Вы когда-нибудь слышали, что трус умирает тысячу раз, а герой только однажды?

— Да.

— Так вот, после восемьсот пятьдесят седьмой смерти мне это наскучило.

Она засмеялась, и он продолжал шутливым тоном, таким подходящим сейчас, но его мысли потекли в другом направлении. Не то чтобы он всерьез подумал о возможности более близких отношений с сиятельной владычицей Литтл Скуа, у него сложилось впечатление, что народ здесь целомудренный. Но несколько дней путешествия до Джарново стали бы гораздо приятнее благодаря легкому флирту на борту корабля, и он бы узнал гораздо больше, чем от враждебно настроенных попутчиков. Он бы, например, узнал, что предпочтительнее — импортное вино, которое он приметил на камбузе, или местный джин из морских ягод? Он не был искренен, утверждая, что ему безразлично, жив он или умер: конечно, нет, когда на расстоянии вытянутой руки стояла молодая женщина, одетая лишь в солнечный свет; когда окровавленные лошади скакали по звенящим равнинам Илиона; или когда струился аромат кофе или коньяка там, на Терре. И, конечно, именно изрядная доля риска придавала такую остроту всем этим наслаждениям.

4

Когда они достигли Джарново, был прилив, и все скалы и постройки находились на несколько метров ниже поверхности воды. Корабль Тессы Хурн прокладывал путь между буями с пестрыми вымпелами к одному из стоящих на якоре плавучих доков. Там было полно людей: одни плавали, как дельфины, среди пришвартованных судов, другие лазали, как белки, по высоким мачтам. Рыба была выгружена, паруса починены, механизмы отремонтированы; сотня низких голосов распевала «Вай-о» под аккомпанемент флейты и барабана, а босые ноги отбивали ригадун. Флэндри заметил: стоило ему появиться, как всюду затихал гул голосов. Но он сошел вслед за Тессой с корабля, как только судно пришвартовалось.

Ньянзане никогда не расставались со своими аквалангами, Похоже, они сумели разработать более совершенную модель, чем те, которые Флэндри доводилось видеть прежде. Она состояла из прозрачного шлема и маленького приспособления с емкой батареей, которое носили за спиной. Способом электролиза это приспособление получало кислород прямо из морской воды и разбавляло его в нужной мере гелием, находящимся в емкости под высоким давлением. Регулируя давление каждого из газов, можно погружаться довольно глубоко.

Они плыли недолго. Плавать с аквалангом здесь было так же привычно, как на Терре ходить по мосту. Сквозь чистую зеленоватую прохладу Флэндри разглядел Джарново: город был большой — зыбкие силуэты погруженных в воду куполов и башен простирались дальше, чем он мог видеть. Кругом кипела работа: словно мошки, мелькали рабочие, выгружавшие с огромной грузовой подводной лодки тюки с сушеной морской травой в трубу склада; дети сновали среди мрачных шпилей и гротов кораллового парка; старик рассыпал зерна, приручая маленькую полосатую рыбку; мальчик и девочка плыли рука об руку сквозь океанское безмолвие.

Когда они добрались до длинного светлого помещения приемной Командора — наследного главы исполнительной власти Джарново, Флэндри был все еще так одурманен морем, вызывающей роскошью строго распланированных садов, что почти не обратил внимания на изящество галереи. Даже форма воздушного шлюза, через который они вошли, вписывалась в общую картину. Она тревожила сознание терранина непривычными контрастами ажура каменной резьбы и величественных масс, подобно контрастам самого океана.

Когда вода из шлюза была выкачена, воздушный поток обсушил их — мерцающую одежду Флэндри и гладкую кожу Тессы. Они вошли в аванзал, стены которого были украшены абстракциями героического характера. Миновав двух воинов с неизменными гарпунными ружьями, охранявших двери, они вошли через небольшой коридор в просторный круглый зал с рядами малахитовых колонн, увенчанный светлым куполом. Там уже находилось несколько ньянзан — представителей высшего общества. Они были разного возраста, самым молодым было около двадцати; на некоторых были только акваланги, другие были одеты в светлые рубашки и юбочки, наподобие шотландских; но чувство собственного достоинства окутывало каждого из них, как мантия. Тесса вышла вперед и четко отдала рапорт:

— Сиятельная владычица Литтл Скуа прибыла из Крааля по вашему приказанию, сэр.

Командор Иньяндума III был мужчиной могучего сложения с тяжелым лицом и густыми седеющими волосами. На лбу у него сиял медальон, свидетельствующий о высоком ранге, с изображением золотой Полярной звезды.

— Добро пожаловать, — сказал он, — мы рады вам и вашему гостю. Он теперь и наш гость. Я объявляю его имя священным.

Терранин склонился в церемонном поклоне.

— Мое почтение, сэр. Я — капитан Имперского флота Доминик Флэндри. Ее светлость Тесса Хурн любезно согласилась проводить меня сюда.

Он смело встретил взгляд Командора и постарался встать так, чтобы иметь возможность краем глаза наблюдать за Тессой. Иньяндума сделал почти незаметное вопрошающее движение. Она слабо кивнула, ее большой и указательный пальцы на мгновение сложились в букву О. «Я уже выяснил, что она была в Краале с официальным заданием, — вспомнил Флэндри, — но она ни за что не сказала бы с каким и только сейчас позволила себе показать, что все прошло успешно. Слишком секретное, чтобы сообщить об этом по радиофону с корабля! Как простые смертные мы радовались обществу друг друга, путешествуя вместе. А как агенты, посланные нашими вождями?..»

Иньяндума обвел комнату сильной рукой моряка:

— Вы видите здесь людей, представляющих нашу законодательную власть, капитан. Когда ее сиятельство позвонила сказать, что вы направляетесь сюда, мы подумали, что причиной вашего визита послужило убийство его превосходительства, о котором сообщалось по всему миру. Это серьезное дело, поэтому я собрал наших руководителей Совета из Палаты Мужчин и Конгресса Женщин.

Шелест и шепот пробежал меж зеленых колонн в зеленой толще моря. И облегчение было в нем, и нетерпеливое ожидание. Собравшиеся здесь не были профессиональными политиками в том смысле, как это принято понимать на Терре. Это были самые достойные граждане Джарново: аристократы и судовладельцы, занимающиеся политикой по обязанности, и морские офицеры, которых выбирали путем всеобщего голосования. Даже знать имела обязанности — например, Тесса Хурн унаследовала не право, а долг устанавливать плавучие маяки и держать связь между рифами, называемыми Литтл Скуа. Все эти люди чаще имели дело со штормами и зубами морских чудовищ, чем с парламентскими дебатами.

Флэндри произнес ровным голосом:

— Сэр, господа, мой визит имеет отношение к делу более серьезному, чем это убийство. Резидента мог убить любой чем-либо недовольный субъект; человек, представляющий метрополию, всегда рискует. Но я думаю, ни одна живая душа не испытывала ненависти к Баннерджи персонально. Именно это и заслуживает осуждения!

— Вы подразумеваете государственную измену, сэр? — прогрохотал Иньяндума.

— Да, Командор. И у меня есть веские основания. Кто-нибудь может помочь мне связаться с семьей Умболу?

Ряды советников Джарново заволновались. Затем вперед выступил молодой человек огромного роста с резкими чертами лица, шрамом на щеке и поступью льва.

— Да, — воскликнул он так, что в зале зазвенело. — Меня называют Дереком Умболу, я капитан винтового траулера «Блумфонтейн». Тесса, зачем ты притащила сюда проклятого импи?

— Отставить! — вскричал Иньяндума. — Здесь принято вести себя вежливо!

Тесса воскликнула:

— Дерек, Дерек, ведь он мог долететь до нас всего за час! И мы же не замышляем бунта… — Ее голос прервался, она отступила назад под его яростным взглядом. Глаза широко раскрылись, и рука непроизвольно поднялась ко рту. Невысказанный вопрос дрожал на губах: «Или замышляем»?

— Пусть они держатся подальше от нас! — прорычал Дерек Умболу. — Мы уплатим дань и не нарушим их проклятого покоя, но пусть и они оставят нас и наши обычаи тоже. Но ведь они не оставляют!

Флэндри вступил в общую перепалку.

— Я не обижаюсь на вас, — сказал он. — Но также должен заметить, что не делаю здесь политику. Ваши жалобы на местную администрацию должны быть адресованы правителю провинции.

— А, тому куогу-убийце! — фыркнул Дерек — Я слышал о Брае и еще кое-что.

Несмотря на то что Флэндри счел определение превосходным (зная по опыту, что за отвратительный зверь был куог), он сказал поспешно:

— Я должен предупредить вас: воздержитесь от оскорбления властей. Лучше перейдем к моему заданию. Для меня это тоже дело не из приятных. Капитан Умболу, имперский морской пехотинец по имени Томас — ваш родственник?

— Да. У меня есть младший брат, которого запрягли на пять лет.

Флэндри заговорил мягче:

— Сожалею. Мне не приходило в голову, что вы можете оказаться такими близкими родственниками. Томас Умболу был убит в бою на Брае.

Дерек закрыл глаза. Могучая рука сжала рукоять охотничьего ножа так, что кровь показалась из-под ногтей. Когда он снова открыл глаза, голос его звучад. хрипло;

— Вы опередили официальные новости, капитан.

— Я видел, как он умер, — сказал Флэндри. — Он погиб, как смелый человек.

— Но вы, вероятно, проделали такой путь не затем, чтобы сообщить об этом провинциалу?

— Нет, — сказал Флэндри. — Я бы хотел поговорить с вами с глазу на глаз и немедля. И с другими родственниками.

Гигант набрал полную грудь воздуха, его сильные пальцы сжались в кулаки. Он отрывисто бросил:

— Нечего мучить моего отца вашими дьявольскими домыслами; скрывать нам тоже нечего. Спрашивайте, что вам надо, здесь — при всех!

Флэндри почувствовал, как напряглись его бицепсы, будто в ожидании удара. Он посмотрел на Командора. Лицо Иньяндумы, украшенное звездами, было словно высечено из обсидиана. Флэндри сказал:

— У меня есть причины считать, что Томас Умболу был вовлечен в тайный заговор. Конечно, я могу ошибаться, в таком случае я принесу вам свои извинения. Но вначале я должен задать много вопросов и, конечно, не намерен делать это перед целой аудиторией. Увидимся позже.

— Вы оставите моего отца в покое, или я убью вас!

— Отставить! — вскричал Иньяндума. — Я же сказал, он — наш гость. — И закончил уже мягче: — Иди, Дерек, и скажи Старому Джону то, что ты должен сказать.

Гигант отдал честь, повернулся и гордо покинул собрание. Флэндри видел: в глазах Тессы блестели слезы. Командор тяжело наклонился к нему:

— Прощу прощения, сэр, У него смелое сердце… Уверяю вас, среди его родных не может быть измены… Однако новости, принесенные вами, были слишком тяжелыми.

Флэндри ответил подобающим образом. Дальше собрание превратилось простой светский раут, вежливую беседу с господами смотрителями маяков и стражами побережья. Он был совершенно уверен в том, что большинство из присутствовавших не имели отношения к каким-либо заговорам: революции начинаются не таким путем.

В конце концов он обнаружил себя в маленькой, но со вкусом обставленной спальне. Одна стена была полностью занята картой планеты. Он изучал ее, ища место под названием Ухунху. Он нашел его в Россале, это было к северу от Джарново; если он правильно разобрался в символах, это была территория, постоянно находившаяся под водой.

Внезапно в его мозгу вспыхнуло воспоминание. Он матерился в течение двух неповторимых минут, затем начал курить одну сигарету за другой. Если в этом была разгадка…

5

Внутренняя луна, несмотря на меньшие размеры, в наибольшем приближении к планете казалась вдевятеро больше, чем Луна с Терры; она двигалась с большей скоростью — успевала сделать пять оборотов вокруг орбиты за два ньянзанских тридцатичасовых дня, — так что происходивший отлив был эффектно быстрым. Флэндри слышал рокот волн и видел сквозь стену (по желанию она могла становиться прозрачной), как пенились водяные валы, разбивавшиеся о темную шершавую скалу. Уже близился закат; оказалось, он просидел несколько часов, погруженный в раздумья. Взглянув на электроэфемериды,[2] что висели над постелью, он отметил, что Доа — внешний спутник планеты — не замочит холла до полуночи. К тому же этот прилив был довольно слабым, без воронок, опасных для мозгляков и таких, как он.

Он потушил сигарету и вздохнул. «Должна же наконец закончиться полоса невезения». Поднявшись на ноги, он сбросил всю одежду, кроме шорт и акваланга, надел выданные ему ласты и пристегнул кобуру с пистолетами (они были водонепроницаемыми). Карта-указатель региона подсказала ему, где жил капитан Джон Умболу. Он записал послание, сообщив, что вызван по делу, и его хозяину не стоит ждать его к обеду. Он был уверен, что Иньяндума скорее почувствует облегчение, чем обидится. Затем он вошел в воздушный шлюз. Дверь за ним автоматически закрылась.

Закат пламенел сквозь фиолетовые воды, превращая белую пену бурунов в чистое золото; лужи, оставленные отливом на голом черном рифе, были подобны расплавленной меди. На востоке небо было глубокого синего цвета; все еще бледно-голубой над головой, оно становилось безоблачным сияюще-зеленым там, где садилось солнце. Сквозь грохот прибоя до Флэндри доносился звон колоколов с одной из розово-красных башен… а может быть, это звонил корабельный колокол среди качающихся перекладин, звуки напоминали что-то слышанное в детстве во сне. Среди океана этот звон был невыразимо мирным.

Никто здесь не пользовался лодками, если плыть было недалеко. Флэндри вошел в воду в укромном месте, широко расставляя обутые в ласты ноги, и поплыл между куполами и башнями. Другие головы качались в мелких теплых водах, никто не обращал на него внимания. Он был этому рад. Прокладывая курс по буям, через несколько минут энергичного плавания он нашел дом старого Умболу.

Дом стоял на высокой скале, окруженной камнями поменьше, вокруг которых бесновались водяные валы. Терранин осторожно продвигался в поисках безопасного причала. Он нашел его между двумя естественными волнорезами, образованными мрачными порыжелыми коралловыми вершинами. Наверх, сквозь сады, темневшие по бокам слитной массой, вела тропа. Она заканчивалась у входа в маленькую полусферу. Глубокие синие сумерки медленно убывали на западе, вечерняя планета уже погрузилась в ночной отдых.

Флэндри ступил на берег под навесом скал. Там было темно. Он не осознал в точности, какой именно рефлекс из приобретенных за годы сражений спас его. Из-за одного из высоких выступов незаметно выскользнул мужчина и выстрелил гарпуном. Флэндри упал на живот, прежде чем увидел блеск металла. Убийственный снаряд просвистел как раз там, где он только что стоял.

— Ну, раз так! — он перекатился на спину, одновременно выхватывая нидлер, заряженный иглами со снотворным. Кто-то, словно черная пантера, метнулся к нему. Он еще не успел снять пистолет с предохранителя, когда на него упало тяжелое тело. Сокрушительный, парализовавший запястье удар каратэ выбил оружие из его руки. Он увидел бородатое, искаженное ненавистью лицо… и лезвие ножа.

Флэндри блокировал удар кинжала левой рукой. Убийца отвел нож. Не дожидаясь нового удара, Флэндри ткнул большим пальцем ему в глаз. Его противник терпел это неудобство в течение нескольких секунд, но в ответ сжал запястье терраннна свободной рукой. Правая рука Флэндри была еще слаба, но он смог нанести врагу несильный удар кулаком по голове и высвободил левую руку, резко дернув его за большой палец. Прижав обеими руками и коленом руку с ножом, он стад ломать ее. Противник дико закричал, скорчился и умудрился вывернуться. Оба вскочили на ноги. Кинжал валялся между ними. Ньянзанин наклонился за ним, но Флэндри наступил на лезвие.

— Кто ищет, тот всегда найдет, — сказал он, ударив барахтающегося в ухо и хватаясь за свой бластер. Ньянзанин не остался в долгу. Прижатый коленями Флэндри, он внезапно сделал плечевой захват и опрокинул его. Терранин увал навзничь. Он заметил лишь, как скрюченная фигура распрямилась и человек прыгнул в воду. Флэндри выстрелил. Когда эхо от громоподобного выстрела затихло и никакого тела на поверхности не появилось, Флэндри разыскал свой нидлер. Его дыхание и пульс медленно успокаивались.

— Вот, — произнес он вслух, — тот заслуживающий осмеяния случай взаимной несостоятельности, какой когда-либо устраивали боги, ответственные за мордобой. Нас обоих следует защекотать до смерти маленькими зелеными сороконожками. Ну ладно… Если тот парень никому не расскажет, я тоже не стану особо распространяться на эту тему.

Он покосился в сумерках на нож убийцы. Обычное лезвие из нержавеющей стали, но ручка с инкрустацией была незнакомого вида. Видел ли он когда-нибудь прежде ньянзанина с респектабельной бородкой?

Он пошел наверх по тропе и позвонил в колокольчик у двери. Воздушный шлюз открылся, и он вошел.

Помещение, по-корабельному опрятное, было наполнено моделями судов, причудливыми раковинами, чучелами рыб и другими морскими сувенирами. Но в нем царила пустота. Один старик сидел наедине со своим хламом, больше не было ни души.

Джон Умболу взглянул на гостя затуманенными глазами и кивнул:

— Да, — сказал он, — я ожидал вас, капитан, добро пожаловать, садитесь.

Флэндри опустился на кушетку, покрытую мягкой чешуйчатой шкурой какого-то исполинского плавающего существа, выловленного когда-то Джоном Умболу. Она была изрядно потерта. Старик проковылял к нему с графином Привозного рома. Налив себе и гостю, он сел в массивное кресло. Мужчины подняли кубки.

— За вашу честь и доброе здоровье, сэр, — сказал Джон Умболу.

Флэндри посмотрел в морщинистое лицо и мягко сказал:

— Ваш сын Дерек должен был рассказать вам; что за новости я привез.

— Я получил известие, — кивнул Умболу. Он взял трубку с подставки и начал набивать ее медленными; аккуратными движениями. — Вы видели, как он умер, сэр?

— Я держал его за руку. Его взвод попал в ловушку во время военной операции на Брае. Он… все кончилось очень быстро.

— Только в море можно умереть достойно, — прошептал ньянзанин. — Моим детям, всем, кроме Дерека, посчастливилось так умереть. — Он разжег трубку и некоторое время курил молча.

Я сожалею, что Том должен был идти этим путем. Благодарю вас за то, что вы пришли сюда рассказать мне об этом.

— Он будет похоронен со всеми воинскими почестями, — неловко произнес Флэндри. «Если у них немного трупов, они просто заравнивают их бульдозером». — Или, если хотите, вместо положенной денежной компенсации за утрату на поле боя вы можете подучить его прах.

— Нет, — сказал Умболу. Его седая голова качалась взад и вперед. — Что пользы? Лучше я получу деньги, чтобы построить маяк на скале в его честь. — Он задумался, затем сказал неуверенно: — Позвольте мне еще раз воспользоваться вашей добротой. Может быть, вы что-нибудь знаете… Видите ли, сэр, солдаты в отпуску, в увольнении и… девушки — они встречаются… Может быть, Том оставил где-нибудь малыша? — Сожалею, но я представления не имею, как узнать об этом.

— Ну что ж, хорошо, я не ожидал большего. Дерек должен скоро жениться. Если имени суждено жить…

Флэндри глубоко затянулся, закурив сигарету, вынутую из водонепроницаемой пачки. Он выдохнул:

— Я должен рассказать вам о том, что говорил, умирая, ваш сын.

— Да. Продолжайте свой рассказ и не бойтесь меня испугать. Станет ли рыба проклинать крючок, даже если он й причинил ей боль?

Флэндри заговорил. Когда он подошел к концу рассказа, глаза старика закрылись, как у Дерека, и он выпустил пустой кубок из пальцев.

— Я ничего об этом не знаю. Вы верите, капитан?

— Да, сэр, — ответил Флэндри.

— Вы боитесь, что Дерек может быть пойман той же сетью?

— Надеюсь, нет.

— Я тоже. Ни один из моих сыновей не связался бы с ночными убийцами, что бы они ни думали о вашей Империи. Том… Том был молод и не понимал, во что его втянули. Поверители вы и этому? — спросил Джон Умболу с беспокойством,

Флэндри кивнул. Ньянзанин склонил голову и охватил трубку ладонями так, словно хотел согреть их.

— Но Дерек… почему? Дерек же в Совете. Дерек должен понять… О, только не это!

Флэндри дал ему время собраться с мыслями, затем спросил:

— Где молодой человек мог… впервые повстречать участников такою заговоpa?

— Кто знает, сэр? Получая образование, мальчик из семьи Умболу имея возможность плавать во все порты планеты. А на Ньянзе всегда есть моряки любой нации, да и в Джарново тоже.

Флэндри вынул подобранный нож.

— Этот нож принадлежит бородачу, — сказал он — Может, что-нибудь знаете о нем?

Старик внимательно вгляделся в находку выцветшими глазами.

— Сделано в Россале, — мгновенно опознал он вещь и добавил таким же безжизненным голосом: — И россальцы носят бороды и бакенбарды.

— Когда я вышел на берег перед вашим домом, — сказал Флэндри, — мужчина с бородой — хозяин этого ножа — пытался меня убить. Он убежал, но…

Он замолчал. Старый морской волк поднялся. Флэндри увидел лицо, буквально раскаленное добела от ярости, и вдруг осознал, что Джон Умболу был просто великаном.

Гигантские кулаки сжались над годовой терраннна. Голос рокотал подобно грому, одно проклятие за другим, пока ярость наконец не облеклась в осмысленную речь:

— Тайные убийцы на моей собственной земле! Против моего гостя! Клянусь священными мощами Всемогущего Господа, сэр, вы позволите мне допросить каждого россаланца в Джарново и заживо содрать с них шкуру!

Флэндри тоже встал. Его обуяла неистовая жажда деятельности, в голове родился смелый план. Й в то же время внутренний голос предостерегая его: «Осторожно, парень, осторожно! Тебе не удастся наладить сотрудничество с этими ребятами, не воспользовавшись самыми фарисейскими аргументами, и придется бесстыдно сыграть на чувствах этих людей, точно так, как предписывает тот проклятый трехтомный справочник…»

«Что ж, — подумал он, — за это, собственно, мне и платят…»

6

Он провел в доме Умболу несколько часов. Они разделили трапезу, но явная усталость переполняла Флэндри. Возвращаясь к скале Командора, он плыл совсем медленно. Ступив на землю, немного отдохнул, глядя на море.

Над головой сияла Лоа, сейчас размером с терранскую Луну, почти полная, но гораздо белее и ярче ее. Высоко, в бархатной черноте неба было полно чужих созвездий. Сигнальные огни на скалах, разные цвета которых означали глубины, превращали

Джарново в огромную шкатулку с драгоценностями» переливающимися в лунном сиянии океана.

Флэндри вьгнул сигарету. Только это ему и оставалось, при эдаком-то освещении. Сигарета хоть немного скрашивала его одиночество. Имперским агентам тоже надо иногда расслабиться… Он глубоко затянулся.

— Вы не можете заснуть, капитан?

Низкий женский голос вернул его к реальности. Увидев лунный отблеск на коже Тессы Хурн, он спрятал пистолет.

— Кажется, вы и сами немножко страдаете бессонницей, — отозвался он. — Если только не умеете ходить во сне, нырять во сне, ну и что еще здесь делают. Но нет, конечно, все это мне снится. Не будите меня.

Луна превращала ее фигуру в колдовскую игру сумрака и света, набегающие волны закручивались у ее ног. Она плавала. Лоа отсвечивала в миллионе прохладных капель — ее единственном одеянии. Он вспомнил, как они разговаривали и смеялись, и обменивались воспоминаниями, и пели, и даже мечтали под солнечным небом или под парусами в лунном свете. Его сердце екнуло, а язык утратил свою бойкость.

— Да. Дела никак не дают заснуть… — Она стояла перед ним, опустив глаза. Впервые она отводила взгляд. В струящемся нереальном свете ой видел жилку, бьющуюся у нее на шее.

— Поэтому я покинула постель и… — ее голос умолк.

— Почему вы сюда вернулись? — спросил он.

— О… мне просто было по пути. Или может быть… Нет! — Она пыталась улыбнуться, но губы ее не слушались. — Где вы были вечером, раз уж мы оба так любопытны?

— Я разговаривал со Старым Джоном, — сказал он, искренность могла быть полезной. — Это было непросто.

— Да. Я бы вашей работы врагу не пожелала, Доминик. Почему вы занимаетесь этим?

Он пожал плечами:

— Это все, что я умею делать.

— Нет! — воскликнула она протестующе. — Помогать скотине-правителю и ничтожеству-резиденту — вы же настоящий мужчина! Вы бы могли приехать… сюда, даже… Нет, небеса не позволили бы этого…

— Все это не совсем бесполезно, — отозвался он. — Империя, конечно, — он жалко улыбнулся, — еще менее совершенна, чем я сам. Это правда. Но то, что может быть взамен ее, — гораздо хуже.

— Вы так уверены в этом, Доминик?

— Нет, — с горечью ответил он.

— Вы могли бы поселиться на какой-нибудь провинциальной планете и заниматься делом, которое сочли бы достойным. Я… даже я думала, во Вселенной есть много планет и кроме Ньянзы… если бы на такой планете были океаны, я бы могла…

Внезапная догадка пришла Флэндри в голову:

— Не хотите ли вы сказать, что у вас есть ребенок, Тесса?

— Да, сын Командора, но, поскольку я пока не замужем, мальчик усыновлен.

Он смотрел на нее в замешательстве, и она объяснила, к счастью, не называя имен:

— Командор не должен жениться, но может спать с кем хочет. Это большая честь для каждой женщины, и если она не замужем, то получает от него большое приданое. Дети таких союзов воспитываются в семьях матерей; когда они вырастают, советники выбирают лучшего сына законным наследником.

Флэндри был шокирован, но не мог не признать, что терранским императорам стоило бы кое-чему поучиться у ньянзан. Он подавил смешок и сказал:

— Что ж, это делает вас прекрасной добычей, Тесса, — титулованная, богатая и мать потенциального вождя. Как вам это удалось?

— Здесь не было подходящего мужчины, — прошептала она. — Иньяндума — настоящий мужчина, видите ли, несмотря на его годы. Только он и Дерек Умболу — как вы раскусили меня, терранин! — горды настолько, чтобы не стремиться к браку из-за титула.

Она перевела дыхание и выкрикнула с отчаянием:

— Но я больше не девушка и не желаю ждать целую вечность, чтобы снова почувствовать себя женщиной!

Флэндри мог бы как-нибудь отговориться и — о черт! — удрать отсюда. Но, несмотря на жар в крови, он вспомнил, что послан Империей и что эта леди хранит в тайне от него то, ради чего ее посылали в южные моря.

Он поцеловал ее.

Она ответила сначала робко, но затем со страстью, которая захватила его. Они долго сидели под луной, не нуждаясь в словах, пока Флэндри не почувствовал с легким удивлением, что прилив лижет его ноги.

Тесса поднялась.

— Пойдем ко мне домой, — сказала она.

Это был один из тех моментов, когда он должен поступить с ней как хладнокровный мерзавец… или, возможно, как слишком благородный рыцарь, он сам не понимал. Он остался сидеть, глядя на нее снизу вверх — она стояла в короне из звезд, — и сказал:

— Мне жаль. Это невозможно.

— Не пугайте меня, — произнесла она с коротким смешком, похожим на всхлип. — Вы можете уйти, когда захотите. Я никогда, не стала бы принуждать мужчину… Но я сделаю все, что смогу, чтобы вы остались, Доминик, дорогой.

Он потянулся за другой сигаретой.

— Вы думаете, я бы желал чего-то лучшего? — сказал он. — Но на этой планете на свободе находится чудовище, я совершенно уверен в этом. И я не хочу, чтобы в те часы, что я провел с вами, половина моего сознания была поглощена работой. После… — он недоговорил.

Она не отвечала. Молчание затянулось… — Я делаю это и ради Ньянзы. — Он нахмурился. — Если пустить все на самотек, это может означать конец для вашего народа.

— Да, — бесцветно произнесла она.

— Вы могли бы помочь мне. Когда с этим делом будет покончено…

— Хорошо… что вы хотите знать? — она отвернулась, чтобы не встречаться с ним глазами.

Он зажег сигарету и, сощурившись, взглянул на нее сквозь облачко дыма:

— Что вы делали в Краале?

— Я уже не так уверена, что люблю вас, Доминик.

— Но вы скажете мне, чтобы я знал, чего ожидать? Она вздохнула:

— Россала вооружается. Они производят военную технику: ружья, торпеды — не ядерные, правда, у нас нет возможностей для этого, но все равно больше, чем нам разрешается иметь по имперским законам. Не знаю почему, но ходят слухи о сиятельном Ухунху. Шейх умеет хранить тайны. Но поговаривают о свободе. Может быть, это правда, а может, и нет. У нас никогда не было неприятностей с Империей из-за ньянзанских парней, но… мы тоже вооружаемся, на случай, если Россала опять начнет воевать. Я заключила военный союз с Краалем..

— А если Россала атакует не вас, а выступит против Терры? — спросил Флэндри. — Что будет делать ваш вновь учрежденный союз?

— Я ничего об этом не знаю. Я всего лишь частное лицо. Надеюсь, вы все разузнали?

Она защелкнула шлем своего акваланга и нырнула с обрыва в воду. Он не видел, где она всплыла на поверхность.

7

Несмотря на то что планета изобиловала экзотическими дарами моря, Командор за завтраком гостеприимно пичкал гостя импортным бифштексом. После завтрака Флэндри прогуливался среди луж, оставленных утренним отливом, преодолевая крепкий соленый ветер, и ждал, как станут разворачиваться события.

Его фигура в переливчатой белой одежде, одиноко возвышающаяся на выступе скалы над полосой прибоя, была слишком заметна. Ничего не стоило выстрелить в него гарпуном из-под воды и исчезнуть. Флэндри не сводил глаз с синих и зеленых барашков вокруг волнорезов. Он продолжал хмуриться, думая о Тессе Хурн… Черт возьми! Он бы мог предпочесть путь Морвана и провести недельку в обители наслаждения, а потом еще и отнести все это на казенный счет. Какой смысл бороться, чтобы гниющую цивилизацию не проглотили заживо, если не иметь права на некоторые собственные слабости?

Черная тень пересекла его поле зрения. Он насторожился. Человек плыл как тюлень, направляясь прямо в полосу прибоя. В этом котле были острые скалы — только держись! Дерек Умболу подплыл, схватился за выступ мокрого камня, на котором стоял Флэндри, и выбрался наверх. Он сиял шлем с таким треском, что его было слышно даже сквозь грохот моря, и навис над Флэндри как базальтовая скала. Его глаза были на тридцать сантиметров выше глаз терраннна; он прорычал:

— Что ты ей сделал?

— Леди Хурн? — спросил Флэндри. — К сожалению, ничего. Кулак поднялся.

— Ты лжешь, мозгляк! Я знаю девушку. Я видел ее на рассвете. Она плакала.

Флэндри криво улыбнулся:

— И обязательно упрекать меня? Вы мне льстите. Она довольно хорошо отзывалась о вас, капитан.

Дрожь прошла по огромному телу. Дерек отступил на шаг, прикусив губу.

— Ни слова больше, — тихо пробормотал он.

— Я бы зашел повидать вас сегодня, — сказал Флэндри. — Нам нужно многое обсудить. Например, поговорить о человеке, который пытался меня убить прошлой ночью.

Дерек плюнул:

— Жаль, что ему это не удалось.

— А вот ваш отец думает иначе, особенно из-за того, что попытка была предпринята на его территории. Он просто негодовал.

Глаза Дерека сузились. Его ноздри раздувались, как у разъяренного быка, он наклонил голову вперед:

— Итак, ты все-таки разговаривал с моим отцом после всего, да? Я предупреждал тебя, импи…

— Мы дружески поговорили, — сказал Фяэндри. — Он не верит, что можно чего-то достичь, убивая спящих.

— А я думаю, ваши собственные дела бы застопорились, получи они огласку!

Поскольку такое было просто немыслимо, Флэндри сдвинул брови и продолжал:

— Я бы присматривал за вашим отцом, — правда. Мне и прежде приходилось видеть этих грязных фанатиков. Среди первых, кого они убивают, бывают местные жители, которым достает врожденного здравого смысла и чувства чести относиться к представителю Империи как к другу. Видите ли, такие люди вряд ли понимают, что революция на самом деле организуется каким-нибудь соперником Империи и что вы не можете победить в войне, где полем битвы является ваш собственный дом.

— А-а-р-х! — раздался в ответ хриплый звериный рык, ибо никакие слова не могли достаточно выразить его презрение.

— И мой несостоявшийся убийца, возможно, сейчас действует, — продолжил Флэндри. — Он знает, что я разговаривал с вашим отцом. Можете ненавидеть меня, сколько вам влезет, капитан Умболу, но организуйте охрану старого господина. Или, по крайней мере, поговорите с россаланцем, которого вы, естественно, знаете, в чем я вас не виню.

На мгновение пламенный взгляд карих глаз скрестился с бесстрастным ледяным взглядом серых глаз терраннна. Затем Дерек надел шлем и нырнул в воду.

Флэндри вздохнул. Пора начинать официальное расследование, но… Он вернулся в дом с идеей поискать рыболовные принадлежности.

Иньяндума, сидевший за столом, заваленным грудой неизбежных государственных бумаг, бросил на него обеспокоенный взгляд.

— Вы уверены, что на Ньянзе существует настоящий заговор? — спросил он. — У нас, конечно, есть свои горячие головы, как и везде… да, я повидал другие планеты, — я в свое время был призван в Галактический Военный Флот и сейчас в запасе.

Флэндри сел и посмотрел на свои ногти.

— В таком случае почему вы не сообщили, что знаете о Россале?

Иньяндума вздрогнул:

— Вы что, телепат?

— Нет. Это было бы слишком скучно. — Флэндри зажег новую сигарету. — Я знаю, Россала вооружается, а ваш народ настолько осведомлен об этом, что запасается средствами защиты и заключает военные союзы. Империя защитила бы вас, но вы ждете, что Империя уберется с Ньянзы.

— Нет, — прошептал Иньяндума, — мы ни в чем не уверены. Это только… мы не хотим толпы детективов, не хотим вторжения терранских военных сил, угрожающих дружественной нам нацин… на столь ничтожном основании… Ив конце концов, должна же у нас быть хоть какая-то свобода действий, в том случае, если…

— Особенно в том случае, если Россала попросит вас о союзничестве, чтобы перерезать завязки терранского передничка?

— Нет-нет…

— Будь все так, как вам это представляется, это было бы даже трогательно, — Флэндри щелкнул языком и тряхнул головой. — Сплошное дилетантство… По-моему, мне сильно переплачивают за пребывание здесь. Но кто бы ни был тот, кто спланировал и осуществил этот заговор, — он не любитель. Он умело воспользовался вашей традиционной лояльностью. Следует ожидать, что скоро он начнет действовать. До того, как обосновавшаяся здесь раньше Империя выяснит достаточно, чтобы принять решение о посылке сюда десантников. Убийство резидента — это, очевидно, сигнал. У меня была возможность попасть сюда в тот самый день, когда это случилось, но кое-кому было очень нужно, чтобы я появился лишь несколькими днями позже. И чтобы не слишком копался в этом деле. Конечно, если бы им удалось меня убить, все несколько затормозилось бы, что им на руку, но мне кажется, им не нужно много времени на подготовку. Флэндри выдержал паузу, как бы проверяя сказанное, и продолжил:

— Итак, если эту затею не предупредить, мы можем ожидать, что Россала совершит переворот самое позднее в ближайшие недели. Россала обратится к другим ньянзанским народам за помощью, и они будут искусно втянуты в гонку вооружений и необходимость создания военной организации. Если за этими приготовлениями к перевороту стоит, как я подозреваю, специалист, то такие лидеры, как вы, сомневающиеся и возражающие против идеи переворота, будут устранены и на их место придут более сговорчивые. Разумеется, Ньянзе будет обещана помощь извне; полагаю, даже Дерек Умболу не думает, что какая-то планета одна может устоять против мощи всей Терры. Не так далеко расположена Мерсейя. Если все пойдет гладко, с формальной независимостью Ньянзы, которая на самом деле является мерсейской марионеткой глубоко внутри имперского пространства, будет покончено. Если попытка переворота провалится… ну что такое для Мерсейи радиоактивный взрыв какой-то планеты?..

Оба молчали.

Наконец Иньяндума произнес мрачно:

— Возможно, я не прав, но даже тот риск, о котором вы говорите, будет лучше, чем призывать терран. По правде говоря, все наши нации нарушили ваш закон; да, мы вооружаемся, как вы точно отметили. Империя никогда бы не оставила нам то самоуправление, которое мы имеем сейчас.

— Можно обойтись и без Империи, — сказал Флэндри. — Поскольку вы обладаете военной техникой и Городская полиция представляет законные местные вооруженные силы с ограниченным ядерным вооружением… вы могли бы сами навести порядок. Я могу возглавить операцию, сделать все как положено, а затем отослать отчет в Секретное управление. Таким образом дело можно закрыть.

Он поднялся.

— Обдумайте мое предложение, — сказал он напоследок.

На утесе все было спокойно. Катушка спиннинга Флэндри крутилась, приманка сверкала в прозрачном воздухе, прибой, словно гигантский котенок, играл с крючком… Флэндри, похоже, было безразлично, клюнет ли кто-нибудь на его приманку. Начался прилив, пора было возвращаться в дом либо сменить удочку на трезубец.

Внезапно пирога прошла над затопленными рифами, словно какая-то живая тварь. Дерек Умболу подогнал ее прямо к ногам Флэндри и посмотрел на него снизу вверх. Его лицо было мокрым от морских брызг, что было милосердно; Флэндри не хотелось догадаться, что гигант плакал.

— Кровь, — прохрипел Дерек, — кровь и стулья переломанные, я видел по кровавым следам, как его вытащили и бросили на съедение рыбам.

В сердце Доминика Флэндри была пустота. Он почувствовал, как опустились плечи.

— Я сожалею, — сказал он. — О Господи, я сожалею.

Слова рвались наружу, Дерек говорил прямо, без обиняков, торопясь и перекрывая шум нарастающего прилива:

— Их центр в Россале, но кто-то в Ухунху направляет их действия. Я должен был взять здесь власть в свои руки, когда они выступят, если Иньяндума не разрешит нам помочь революции. Я возражал против убийства старого Баннерджи, но оно было необходимо. Скоро здесь не будет эффективного контроля за космическим движением, пока они не установят свой, а через две недели сюда придут корабли Мерсейи с грузом тяжелого ядерного вооружения, которое мы не можем произвести у себя на планете. Тебя пытался убить тот, кто расправился с Баннерджи. Он — единственный профессиональный убийца в Джарново, а сосед обеспечил его алиби, поэтому я не поверил его соплям, будто он не трогал моего отца. Его имя Мамуд Шуфи. Будь оно проклято до тех пор, пока Солнце не станет холодным шлаком!

Огромная черная рука расстегнула молнию на обшивке пироги. Другая рука скользнула вниз, вынула оттуда какой-то предмет, с которого капало, и швырнула его к ногам терраннна с такой силой, что один мертвый глаз выпал из отрубленной головы.

8

Где-то на Ньянзе кипело сражение, мужчины резали и стреляли друг друга, корабли шли ко дну, и дома лопались, как гнилые фрукты. Но там, где стоял Флэндри, была тишь да гладь, бирюза и кружева. Возможно, правда, некоторые из белых облаков, пришедших с запада, и припахивали дымом.

Матрос с портативным акустическим лотом кивнул:

— Мы над мелями Ухунху, сэр.

— Кончай музыку, — сказал Флэндри.

Шкипер отдал приказания, Флэндри почувствовал, как затихли двигатели, подводная лодка застыла на месте. Скользнув взглядом вдоль серой палубы в сторону рулевой рубки, напоминавшей акулий плавник, Флэндри сосредоточил внимание на собравшейся там команде. Люди были озадачены и, похоже, затаили злобу. Матросы рассчитывали принять участие в сражении, но терранин направил корабль на восток.

— А сейчас, — мрачно изрек Дерек Умболу, — не соизволите ли объяснить, почему мы избегаем контакта с Россалой?

Бровь Флэндри полезла вверх.

— Почему вы так жаждете убивать других людей? — отозвался он.

Дерек ощетинился: — Я не боюсь рискнуть своей шкурой, импи… как некоторые, кого я мог бы назвать!

— У нас здесь больше возможностей рискнуть, чем там, — ответил Флэндри. Он сам не очень понимал, почему мелет всякий вздор из области дешевой психологии, когда чудовище притаилось под его ногами. Оттягивает момент? Он взглянул на Тессу Хурн (она настояла на своем присутствии). — Вы понимаете, что я имею в виду, ваша светлость? Вы не знаете, почему у него так чешутся руки пустить в ход гарпун?

Часть того холода, который она выказывала ему в последнюю неделю, растаяла.

— Да, — сказала она. — Возможно, знаю. Но хватят крови, пролитой нами в братоубийственной войне, когда самой нашей планете угрожает опасность.

Интересно, сколько ньянзан разделяли ее чувства? Вероятно, не так уж много. После того как Флэндри и Иньяндума слетали в столицу и получили согласие правителя на мобилизацию его полиции, был объявлен набор добровольцев. Ньянзанам сообщили, что раскрыт опасный заговор, центр которого находился в Росселе; что шейх Россалы отказался впустить полицейский отряд для проверки, поэтому необходимы большие силы для того, чтобы захватить мятежников, сломить сопротивление сбитых с толку горожан я оккупировать город, а за это время специалисты выявят настоящих зачинщиков. На этот призыв откликнулось несколько тысяч мужчин со всей планеты.

Однако все обстояло гораздо хуже, по мнению тех немногих, кто знал реальную подоплеку происходившего.

Флэндри задумчиво произнес:

— Интересно, вы когда-нибудь начнете сочувствовать своим собратьям, где бы они ни жили?

— Хватит! — отрезал Дерек Умболу. — Говори, зачем ты притащил нас сюда, и закончим на этом!

Терранин закурил и уставился на плещущие и сверкающие на солнце волны, такие прозрачные, что он мог видеть, как тьма сгущается с каждым метром глубины. Он сказал:

— Там внизу, под нами, находится враг; если только его не предупредили о том, что я о нем знаю.

— А-а! — Тесса Хурн схватилась за пистолет; но Флэндри увидел (и это причинило ему легкую боль), как она инстинктивно придвинулась к Дереку.

— Но у кого может быть логово в затонувшем Ухунху?

— Имя, под которым я его знаю, — Эйю, — ответил Флэндри — Это не человек. Он может дышать в воде так же свободно, как на суше. Думаю, его родная планета должна быть прелестным сырым местечком, хоть я и не знаю, где она расположена. Где-то в империи Мерсейи. Он, как я, принадлежит ко второй древнейшей профессии. Наши пути пересекались прежде. Я спугнул его на Конджумаре два терраисхих года назад; мои ребята накрыли его штаб-квартиру, а его личный космический корабль потерпел катастрофу, от него осталась груда исковерканного радиоактивного металла. Но он сбежал. Не домой — из-за поломки корабля — но сбежал.

Флэндри с удовольствием выпустил дым из ноздрей. Возможно, курить ему больше не придется.

— На основании того, что я здесь увидел, я совершенно уверен, что дружище Эйю изрядно поработал на Ньянзе: окопался, вошел в контакт с некоторыми вашими недовольными и начал готовить переворот. Чувствуется его почерк, с завитушками. Если бы не подвернулось другой возможности, то ньянзанское восстание и мерсейское вторжение дали бы ему шанс вернуться домой, а по дороге он мог причинить большой ущерб Терре.

Шумок прошел среди команды, охваченной гневом и страхом.

— Так держать, патриоты! — закончил Флэндри. — Я хочу достать, и — будь я проклят! — уверен, что мы достанем Эйю, но у него есть целое океанское дно, чтобы спрятаться, если он узнает о нас; мы же будем слишком заняты всю следующую неделю, расставляя ловушки мерсейским контрабандистам, чтобы играть в прятки очень долго. Иначе я бы, конечно, подождал, пока мы сможем подтянуть большие силы.

— Тридцать мужчин против одной бедной загнанной твари? — усмехнулась Тесса.

— Это довольно крупная тварь, — ответил Флэндри так, чтобы слышала только она.

Он посмотрел на своих товарищей: черные красавцы в ярком солнечном свете на фоне синевы, играющей тысячью оттенков, легкий ветерок касается обнаженных тел и честного оружия настоящих мужчин. Этот мир был слишком прекрасен, чтобы проиграть в мертвом Ухунху.

Флэндри точно знал, почему он возглавил эту охоту — не потому, что был храбр или желал славы; даже не для того, чтобы потом расписывать свой подвиг какой-нибудь курносой блондинке там, на Терре. Просто за его плечами была Империя, он был ее представителем в этом мире. И не мог позволить себе остаться в стороне, вызвав насмешки аборигенов.

Поэтому он еще раз затянулся, щелчком выбросил сигарету за борт и пробормотал:

— Будьте умницей, Тесса, и я принесу вам леденец. Пошли, ребята. — Пристегнул свой шлем и мастерски нырнул в воду.

Вода — это целый мир. Наверху было царство солнечного света, слишком яркого, чтобы смотреть; а здесь были прохладные сумерки, переходящие в ночь. Подводная лодка напоминала своим видом наслаждающегося покоем кита… плохо, что нельзя было просто погрузиться и торпедировать Эйю, но неприятная встреча с человеком, арестованным в Алтле, научила Флэндри, что Эйю позволяет приблизиться только пловцам. Солнечный свет слабел по мере приближения ко дну, пока не стал застенчиво поблескивающей звездочкой, а потом исчез вовсе. Морская вода скользила по ритмично напрягающимся мускулам подобно шелку, нарастающий холод заставлял кровь бежать быстрее; оборачиваясь, Флэндри видел убегающие вверх пузырьки воздуха, похожие на цепочку серебристых планет; его спутники, словно черные молнии, стремительно скользили сквозь спокойные зеленые сумерки. О Господи, вот бы быть тюленем!

Заросшие водорослями кручи Ухунху тускло громоздились под ним; огромные серые дольмены и менгиры — каменные столбы, возведенные нечеловеческими руками, ушедшие под воду миллион лет назад… Затонувший несколько столетий назад корабль зародыш будущего рифа, который вырастет через десяток тысяч лет, хранящий черепа погибших моряков, в которых поселились рыбы, — выглядел пугающе ободранным, но свидетельствовал об относительно недавнем прошлом среди склонов скал. Флэндри миновал его в безмолвии.

Он не нарушал этой тишины, хотя шлем был снабжен специальным микрофоном и переговорным устройством. Если Эйю все еще здесь, его нельзя спугнуть; разговоры могут обнаружить их и свести поиски на нет. Флэндри плыл достаточно близко к Дереку и мог делать ему знаки, кивая, а гигант подавал своим людям сигналы, жестикулируя руками и ногами. Вскоре Флэндри и Дерек оказались вдвоем в таком месте, которое когда-то, должно быть, представляло собой улицу или коридор.

Они плыли, в любой момент ожидая нападения, всюду ощущая угрозу; время от времени какая-то тень… но это оказывалась лишь скала, или десятиногий рак, или челюсть размером с портал. Флэндри начал чувствовать, что холод проникает до костей, донимая его еще больше, чем безмолвие.

Вдруг чья-то рука мертвой хваткой сжала его запястье. Он резко остановился и завис на месте, задрав голову, пока через вибратор, толщу океана и мембрану приемника до его слуха не донеслось, что Дерек, кажется, поймал чудовище. Раздался крик человека, которого убивают, но такой далекий и слабый, что его можно было сравнить лишь с агонией комара.

Флэндри ругнулся в адрес восемнадцати разных богов, сорвался с места и понесся вперед, как угорь на охоте. Но Дерек проплыл мимо него, и он чуть ли не последний прибыл к месту схватки.

— Эйю, — безотчетно произнес он вслух среди криков мужчин, плавающих в водах, уже окрасившихся кровью.

Он вспомнил о гарпунном ружье, висевшем у него за спиной, отстегнул его, проверил магазин и подплыл ближе. Тридцать мужчин, нет, уже двадцать девять, труп тридцатого качался последним, дико таращась сквозь разбитое окошко шлема; двадцать восемь человек вились вокруг одного чудовища. Флэндри не хотелось задеть кого-нибудь из них.

Он всплыл повыше, откуда глянул вниз на Эйю. Огромный черный призрак торпедировал с дольмена. Пятнадцатимстровая туша какого-то арктического страшилища с голой морщинистой кожей, бескостные слоновьи ноги и широко разинутая пасть кита… но с руками, с руками… Эйю бесился среди охотников. Флэндри видел, как он ногами, которые служили ему на суше именно для ходьбы, зажал двоих в когтях и разодрал их на части. Ни звука не доносилось из глотки Эйю, но слабое человеческое бормотание заглушали мощные удары конечностей чудища, напоминавшие разрывы бомб.

Флэндри приложил ружье к плечу и выстрелил. Из-за отдачи он сильно отлетел назад, к краю битвы. Он не знал, был ли его гарпун среди тех, что впились в бока Эйю. «Только гарпунить, — мелькнуло в сознании, — от взрывов пострадают люди, если бы еще не давление под водой…» Кровь била струей из пронзенной огромной руки Эйю. Он прижался спиной к скале, выгнул хребет й стремительно рванулся к поверхности океана. Пловцы разлетелись в разные стороны, словно брызги.

Флэндри отчаянно заработал ногами и устремился навстречу чудовищу. И тут оно повернулось к нему белым брюхом: скала, облако, сон. Он выстрелил и увидел, что его гарпун попал в цель. Еще раз! Эйю завертелся от боли, харкая кровью, учуял человека и ринулся на него. Флэндри видел под собой пещеру, полную жутких зубов. А за нею — глаза монстра, ослепшие от отчаяния. Человек попытался увильнуть в сторону. Эйю изменил курс со змеиной легкостью. «Интересно, узнал ли его Эйю?» — в какое-то мгновение успел подумать Флэндри.

Человек вырвался из кровавого тумана. Он выстрелил, стараясь удержаться на месте после отдачи. Но вместо того чтобы отпустить гарпунную веревку, которая спутала бы монстра, он схватился за нее так, что его бросило в сторону чудовища. Жабры Эйю хлопали, словно разевающиеся: пасти, пытающиеся укусить. Флэндри преследовал зверя поворот за поворотам сквозь студеные глубины, ловя его на прицел. Наконец он выстрелил. Гарпун попал в глаз и раскроил чудовищу голову. Эйю перевернулся и умер.

Флэндри перевел дыхание. Его шлем, казалось, гудел и звенел, он душил его, нужно сорвать его, пока он не задохнулся…

Его поймали чьи-то руки. Он смотрел на свою победу, у которой было лицо Дерека Умболу.

— Подожди здесь, подожди, терранин, — звучал отдаленный, божественно спокойный голос. — Дело сделано.

— Я, я, я благодарю, — прошептал Флэндри. Самообладание вернулось к нему. Он пересчитал собравшихся

людей, пока они поднимались со всей необходимой медлительностью к солнцу. Шестеро погибли Не самая высокая цена за избавление от Эйю.

«Если бы я очутился один на целой планете, заселенной отвратительными аборигенами… Интересно, хватило бы у меня мужества, просуществовать там так долго?

Хотел бы я знать, сколько маленьких ребятишек на этой покрытой океаном планете, окруженной мерсейскими звездами, сегодня не смогут понять, почему папа не вернулся домой?»

Флэндри наконец поднялся на палубу, сбросил шлем и сел под испытующим взглядом Тессы Хурн.

— Угостите сигаретой, — хрипло попросил он, — и раздобудьте чего-нибудь спиртного.

Она заставила себя собраться и спросила:

— Вы поймали чудовище?

— Да, — ответил Дерек.

— Мы были близки к неудаче, — сказал Флэндри. — Нашему другу Умболу можно доверять.

— Слишком слабая месть за смерть отца, — отозвался Дерек, его голос был полон печали.

Капитан подводной лодки отдал честь бледному мужчине, который сидел, обхватив колени, дрожа и глотая дым.

— Только что поступило сообщение из Россалы, сэр, — доложил он. — Шейх сдался, но обещал подать протест следующему имперскому резиденту в связи с нарушением его прав. Он позволит полиции занять его владения и провести расследование, как положено.

«Ищите убежденных молодых патриотов с честными намерениями, которые никогда, так сказать, не увидят восхода солнца над морем. Ладно — я полагаю, что все это служит великой цели. Должно служить. Сам наш благородный император-гомосексуалист говорит так».

— Превосходно, — ответил Флэндри. Он поискал Держа взглядом. — Раз уж ты спас мою жизнь, я в долгу не останусь. Твой отец…

— Что? — молодой великан отступил на шаг назад.

— Он не умер, — сказал Флэндри. — Я уговорил его помочь мне. Мы инсценировали убийство. В эту минуту он, должно быть, уже дома, страдает от угрызений совести.

— Что? — рев был таким, словно разверзлись врата ада. Флэндри вздрогнул.

— Потише, пожалуйста, — он отбросил назад воющую, со сжатыми кулаками массу вместе с сигаретой. — Хорошо, считай, я сыграл с тобой шутку.

— Шутка, какую можно было ожидать от грязного импи! — Тесса Хурн плюнула ему под ноги.

— Только тронь меня, брат Умболу и я арестую тебя за государственную измену, — сказал Флэндри. — Или же я использую свои неограниченные полномочия и отправлю тебя в пожизненное заключение под присмотр ответственных граждан, — он устало улыбнулся. — Я думаю, сиятельная владычица Литтл Скуа подходит для этой роли.

Дерек и Тесса уставились сначала на него, а затем друг на друга.

Флэндри поднялся на ноги.

— Осуждение условное, условие — заключение брака, — продолжал он. — Рекомендую, подыскивая себе подходящую подругу, отбросить благородное лицемерие, прекратить думать о том, что она может дать тебе какие-то деньги, и сосредоточиться на том, что можешь дать ей ты…

Он взглянул на них и, увидев, что их руки соединились, с краткой, сугубо личной и нечестивой речью обратился к Норнам[3] по поводу собственной судьбы.

— Не забудьте о наследниках, — сказал он в заключение. — Я бы хотел, чтобы Ньянза была хорошо населена. Когда опустится Долгая Ночь на Терру, кто-то должен будет продолжить дело. Может, это будете именно вы.

Он неторопливо прошел мимо них, сел в кабину корабля и исчез из виду.

Примечания

1

The Game of Glory

Copyright © 1958 by Poul Anderson

2

Эфемериды — астрономические таблицы, указывающие заранее вычисленные положения небесных тел на определенные дни года. (Здесь и далее примеч. пер.)

3

Норны — богини судьбы в скандинавской мифологии.

Content

Пол Андерсон
Ловушка чести

1

2

3

4

5

6

7

8

Примечания