Юлия Шилова

Заблудившаяся половинка, или Танцующая в одиночестве

От автора

Дорогие мои друзья, я вновь безумно рада встретиться с вами! Мне так приятно, что вы держите в руках эту замечательную книгу! Я смотрю на новую обложку и не могу налюбоваться. В душе ощущение настоящего полета. Искренне надеюсь, что вам тоже нравится обложка, и вы чувствуете то же, что и я. Огромное спасибо Издательской группе АСТ за этот подарок.

Да здравствуют:

НОВАЯ ЖИЗНЬ!

НОВОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО!

НОВЫЙ ИМИДЖ!

НОВЫЙ САЙТ:

WWW.SHILOVA.AST.RU!

Не забудьте, что поменялся мой почтовый ящик для ваших писем – 129085, РФ, Москва, а/я 30.

Пожалуйста, не пишите на старый.

Он больше не существует.

В своих письмах довольно часто вы задаете мне одни и те же вопросы: как отличить мои только что написанные книги от тех, которые были написаны несколько лет назад, ведь теперь у них двойные названия. Это очень просто. На обложках новых книг есть слово: НОВИНКА. На книгах, написанных несколько лет назад: НОВАЯ ЖИЗНЬ ЛЮБИМОЙ КНИГИ. Поэтому будьте просто внимательны.

Я бесконечно благодарна тем читателям, которые собирают все мои книги в разных обложках и имеют полные серии всех моих изданных книг. Для меня это большая честь, показатель того, что я нужна и любима. У переизданных книг новая редактура, а у меня появилась потрясающая возможность вносить дополнения, делиться размышлениями и, как прежде, общаться с вами на страницах своих романов. Я могу отвечать на ваши письма и вопросы в конце книг, делиться тем, что происходит в моей творческой жизни, да и просто рассказывать, что у меня на душе. Диалог с читателем для меня чрезвычайно важен.

На этот раз я представляю на ваш суд книгу «Заблудившаяся половинка, или Танцующая в одиночестве». Думаю, она обязательно понравится тем, кто откроет ее впервые, а решившие перечитать роман с удовольствием окунутся в захватывающие события заново.

Спасибо за ваше понимание, за любовь к моему творчеству, за то, что все эти годы мы вместе, за то, что вы согласны со мной: переизданные книги представляют собой ничуть не меньшую ценность, чем только что вышедшие из-под моего пера.

Спасибо, что вы помогли мне подарить этой книге новую жизнь. Если вы взяли ее в руки, значит, поддерживаете меня во всех начинаниях. Мне сейчас как никогда необходима ваша поддержка…

Итак, желаю вам приятного чтения! Устраивайтесь поудобнее с чашечкой ароматного чаю, а я буду рядом. Мне самой интересно, какие лихо закрученные интриги и бушующие страсти заставят вас забыть обо всем на свете.

Признаться честно, не хочется с вами расставаться, но вот перевернута последняя страница, и, увы…

Но уверяю вас – это совсем ненадолго! Скоро последует новая встреча – как только вы возьмете в руки мою следующую книгу. Вы не представляете, как много хочется рассказать вам, поделиться самым важным, только бы хватило сил, здоровья и времени. Общение с вами слишком для меня дорого.

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

Пролог

Я вновь посмотрела на книгу, лежащую на моих коленях, и поняла, что смотрю на одну и ту же страницу уже ровно час. Смотрю и не читаю. Наверное, это происходит оттого, что я нахожусь в каком-то странном оцепенении. Я закрываю глаза и всматриваюсь в свою душу, полную скорби. Я напрягаю слух и начинаю слушать тишину. Я сижу в своей квартире одна. Уже много лет… Ни голоса, ни друзей, ни надежды… Я провожу рукой по своей щеке и ощущаю на ней шрам, тот шрам, который я получила в далекой молодости. Это память о моей красоте, моей свободе, память о том, что я очень сильно любила себя и знала себе настоящую цену. Когда мою щеку рассекли на две половинки, я подумала, что это конец, потому что моя внешность всегда была моей визитной карточкой, благодаря своей внешности я имела власть над мужчинами и могла жить так, как считала нужным. Этот шрам оставил тот, которого я не любила, который не смог меня покорить, поставить на колени. Мужчина никогда не сможет поставить меня на колени. Меня можно только убить. Я делала пластику, но так и не смогла избавиться от шрама. После всего, что произошло, он остался не только на моей щеке, он остался в моей душе. Навсегда. И все же… Все же я научилась жить со шрамом, не сломалась. Я наносила на него тональный крем, румянец и закрывала его волосами, хотя не считала его изъяном, наоборот, он был моим достоинством. Я получила его за красоту, а, как известно, природную красоту ничем не испортишь, даже большим шрамом через всю щеку…

Правда, теперь, когда годы уже давно взяли свое, меня больше не заботит моя внешность, мне наплевать на то, как я выгляжу.

В последнее время я очень часто думаю о смерти, и мне страшно представить, что, когда я умру, ничего не изменится. Мир будет существовать точно так же. Ведь я ничто. Никто даже не заметит моего исчезновения, никто не будет по мне тосковать, не будет меня оплакивать. Чувство абсолютного одиночества и страшная мысль о смерти парализуют меня. Я чувствую, что просто устала жить. Холод безразличия железными объятиями сковал мою душу. В этой жизни я успела многое. Я очень сильно страдала. Я очень сильно любила. Я очень многое отдала своим надеждам и своим желаниям, а что касается мужчин, я отдала им всю себя. Без остатка. Я отдала им все, буквально все, что у меня было. И вот… я осталась одна. Каждый год уносил что-то из моей души, постепенно опустошая ее. Теперь ничего не осталось. Я очень часто вспоминаю свое прошлое и никогда не думаю о будущем, наверное, потому, что его просто нет.

Временами я вспоминаю того, кого я очень сильно любила. Его породистое лицо. Его мелкие ровные белые зубы. Его высокий лоб. Его голос и его смех. Его такую родную морщинку у губ. Его поворот головы, движения, его слишком уверенную походку. Он был ни на кого не похож. Ни на кого… Я не видела его много лет. Достаточно для того, чтобы успеть позабыть, но я не забывала и понимаю, что именно его ждала все эти годы. Фактически не было дня, чтобы я не думала о нем. Ни одного дня, чтобы я не чувствовала его рядом. Иногда я беру в руки заколку, усыпанную изумрудами, которую он мне подарил, представляю, что он рядом, и начинаю с ним разговаривать, будто он находится со мной в одной комнате и внимательно меня слушает. Как всякая женщина, которая потеряла своего любимого, я живу воспоминаниями и уже давно привыкла к этому. Мне было очень трудно научиться жить без него. Господи, как же мне было трудно! Мне было трудно научиться жить, ни на кого не опираясь и ни на кого не надеясь, ведь с тем, кого я очень сильно любила, я была защищена. Он с радостью взвалил все мои трудности на свои плечи. Я по-прежнему верна его памяти и бесконечно верна своим чувствам. Он был моим спасательным кругом посреди беспокойного океана жизни. Я была с ним по-настоящему счастлива и ценила каждое мгновение, которое он мне дарил. Когда я думаю об этом человеке теперь, спустя столько лет, вспоминаю, как была счастлива тогда, мне хочется отблагодарить его за то, что он дал мне это самое счастье, но я понимаю, что прошло слишком много времени, я уже не могу это сделать.

Когда я включаю телевизор и там говорят, что любви нет, я злюсь, потому что ЛЮБОВЬ ЕСТЬ, И Я САМА ЕЕ ВИДЕЛА. Она очень красивая, она очень жертвенная, но она очень сумбурная, ускользающая, поэтому ее нужно крепко держать в руках. Уж я-то знаю, что в жизни каждой женщине обязательно выпадает шанс встретить свою судьбу и быть по-настоящему счастливой. Только этим шансом нужно уметь воспользоваться. На долю каждой женщины, независимо от возраста, выпадает счастливая карта – встреча с человеком, с которым не будет страшить повседневность, с которым будет легко и комфортно. Любовь – это вечная борьба. За любимого человека нужно бороться. Но для меня уже все в прошлом… Я тоже боролась за свою любовь, но остановилась на полдороге, наделала слишком много непоправимых ошибок. Однажды я поняла, что даже самые сильные чувства не могут спасти союз двоих, если эти двое находятся на грани. Я испытала слишком много чувств, слишком много их оттенков. Я испытала всепоглощающую любовь, захватывающую страсть, чувство соперничества, ощущение ненужности, заброшенности… Я все это прошла. Все это мне очень хорошо знакомо, но я выстояла. Я смогла. И все же я не победила. Не достигла конечной цели. Говорят же, что любовь – это бег на длинную дистанцию. Говорят. Но я сошла с этой дистанции. Я сошла, несмотря на то что у меня открылось второе дыхание. Вернее, я даже не сошла, я резко остановилась. Я схватилась за сердце, упала прямо на беговой дорожке, когда до цели оставалось совсем немного, и тогда я поняла, что это крах.

Тот, кого я очень сильно любила, больше всего на свете любил мои глаза. Он говорил, что в них живут звезды, что в них отражается сама жизнь. Ему нравилось мое живое лицо. Теперь оно совсем другое. Оно изрезано глубокими морщинами и не выражает никаких чувств. Оно будто окаменело, когда я поняла, что осталась одна. Вернее, нет, сначала оно было мокрым от слез. Когда же не стало и слез, оно приобрело выражение этого странного спокойствия. Мои глаза больше не светятся жизнью, в них видна смерть. Они глядят жестко и не смягчаются даже тогда, когда я подкатываю свою инвалидную коляску к окну, раздвигаю шторки и смотрю на играющих во дворе детей… Эти глаза никогда не искрятся. Ни о чем не спрашивают, никого не зовут. В них нет ничего. Ни прежней жажды жизни, ни полета фантазии, ни зова о помощи.

Ко мне не подходит даже такое выражение, как «состарилась». Я не состарилась, я стала слишком старой. Нет, не так. Я стала чересчур старой и чересчур дряхлой. Глядя на меня, трудно прочитать тайну пережитого мною. Но она есть. Я сознательно выбрала одиночество, отвергла то, ради чего живут люди. А они живут ради любви, ради дружбы, ради детей. Поверьте, очень тяжело сознательно выбрать одиночество. Уж я-то знаю, о чем говорю. Я прожила долгую счастливую и одновременно несчастливую жизнь. Одиночество – это убежище сильных. Нужно замкнуться в своей броне и отречься от мира.

Я никогда не смотрю на себя в зеркало и не люблю смотреть фотографии своей молодости, а если смотрю, то смотрю их, крепко стиснув зубы. Какая я была в молодости? Ну пусть не в молодости, пусть хотя бы лет тридцать назад? Я умела любить, я умела властвовать, я знала, что сила женщины в ее слабости, и еще я была опьяняюще женственна, трогательно стыдлива и умела приказывать даже глазами. Я была разной. Я всегда была разной. Мои губы могли молить и одновременно усмехаться. Мои глаза могли плакать и одновременно смеяться. И если я любила, то мужчины воспринимали мою любовь как дар, независимо от того, на сколько я смогла им ее дать – на час, на день или на всю жизнь. Я познала муки ревности и горечь раскаяния и старалась не отравлять свою жизнь тем мелким и будничным, чего так сильно боятся женщины.

Я поднесла руку к груди и услышала, как сильно бьется мое сердце. Недавно я узнала о том, что мне отпущено совсем немного. Сердце… Оно никогда не принадлежало мне. Оно всегда принадлежало тому, кого я так сильно любила. Оно его, до последнего удара, до последней капли крови… Хотя между мной и тем, кого я любила, всегда была пропасть. Но я перекидывала через нее мост и шла по этому воздушному мосту с доверием. А он… У мужчин все по-другому. Женщины строят воздушные мосты, идут навстречу, а мужчины грубо их сталкивают. Прямо в бездну… И в этой бездне тонет любовь. Навсегда. Безвозвратно. И все же женщины настолько сильны, что находят в себе силы выбираться из этой пропасти. Они понимают, что все позади, все прошло и теперь они свободны. Они, наконец, понимают, что ничто не вечно.

Отношения должны развиваться или умереть. Люди должны причинять друг другу боль. Если они перестали причинять друг другу боль, значит, пройдена определенная грань, и это конец. А затем они заводят новые отношения, которые становятся освежающим душем после бессонной ночи. Конечно, не все. Некоторые выбрасывают из своей жизни то, что привело их к негативному опыту. Свои ошибки, свои страхи, свои тревоги. Они понимают, что в них есть что-то такое, что не удовлетворяет мужчин, а еще они понимают, что можно прожить и без них. Нет, они не ведут монашеский образ жизни, просто привыкают к мысли, что вряд ли им суждено найти мужчину, с которым рука об руку можно пройти весь жизненный путь. Они становятся весьма прагматичными и прощают своих бывших возлюбленных. Их сердце всегда свободно. По крайней мере от обид, это уж точно.

Если говорить о моем отношении к любви, то мне кажется, что любовь дает людям возможность сформироваться. Любовь всегда связана с болью, которая нам помогает познать себя. В любви можно и совершенно забыть о себе, а можно очень сильно любить и не разрушать собственного мира. Все, что мы переживаем, дается нам свыше.

Я снова потрогала свое лицо, маску, под которой спрятаны, вернее, нет, похоронены все мои надежды на любовь и счастье.

Я часто думаю о том, как повел бы себя мой любимый, увидев меня прикованной к инвалидной коляске, спустя столько лет, узнав о том, что тогда я осталась жива. Иногда мне кажется, что он примчался бы в ту же минуту, как только услышал мой голос. Он встал бы передо мной на колени, обхватил бы мою коляску руками… В его лице было бы столько мольбы, столько горечи. Он бы положил голову на мои колени и зарыдал… то ли от счастья, то ли от горя. А иногда мне кажется, что он посмотрел бы на меня с нескрываемым презрением и со словами: «Лучше бы я никогда не знал о том, что ты осталась жива» – навсегда ушел из моей жизни. Когда эта мысль пронзает меня, я чувствую страх, мое отчаяние растет. Но я бы его поняла, если бы он поступил так. Я бы не была оскорблена. Все осталось в далеком прошлом. В прошлом, где мы были когда-то счастливы. Где трепетало мое сердце, где его руки смыкались на мне железным кольцом, а в моем сердце распускались красочные цветы. Нам не нужны были слова. Мы понимали друг друга по трепету пальцев, по беглой улыбке… На моей душе долгие годы лежит камень, и даже не верится, что когда-то я была счастлива.

Я уже давно смирилась с мыслью, что мой любимый давно не мой любимый и что мое добровольное затворничество означает, что мы окончательно расстались. Он все реже и реже снится мне по ночам, и я уже почти не вздрагиваю, когда смотрю на фотографии нашей с ним молодости. Он был слишком трогательным, слишком влюбленным. Он умел так нежно и одновременно так страстно меня обнимать, а его пальцы так искусно исполняли глиссандо на моих ягодицах… Он любил, когда я надевала ярко-зеленое платье и закалывала волосы заколкой, усыпанной настоящими изумрудами. А еще он любил смотреть, как я отплясываю чечетку. Особенно когда я делала это в каком-нибудь баре, на людях. Он хлопал, не жалея ладош, ревел от восторга, и как только я вновь надевала тонюсенькие шпильки, нес меня на руках до машины. Нет, мне не было с ним легко и весело и у нас не все было празднично, но все же нам было очень хорошо друг с другом, он не был похож на других мужчин. В любых отношениях, с любым мужчиной я постоянно чувствовала себя лишней и совершенно чужой, а с ним нет. С ним я не была лишней. Если он был мрачен и неразговорчив, я не придавала этому особого значения и не донимала его вопросами, потому что прекрасно понимала, что даже любимый мужчина имеет право на хандру, и это право я никогда не должна отнимать. Я отдыхала с ним душой. Именно отдыхала, потому что в отношениях с другими мужчинами моя душа совершенно не знала отдыха. Ей постоянно приходилось трудиться, и она могла надломиться в любой момент. Ему было достаточно на меня посмотреть, взять меня за руку, и я уже была готова упасть в его объятия. У нас было слишком много романтических вечеров с зажженными свечами, бурных ночей и трогательно нежных рассветов. Спустя годы я упрекаю себя в том, что я не смогла дать этому мужчине счастья. Не смогла…

Моя душа всегда была сильной. Она умела бороться с холодом, которым веет от мужчин. Он единственный, кто давал мне тепло и говорил о том, что наше будущее в нашей любви. Он говорил, что его жизнь принадлежит только мне. Он считал, что я совершенно не знаю, что такое настоящая жизнь. Он ошибался. Он ошибался, потому что я сделала все возможное для того, чтобы он так думал. Чтобы сделать ему приятное, я играла роль слабой женщины, хотя очень быстро уставала от этой роли. Я не мешала ему быть моим другом, моим защитником. Он говорил, что многие завидуют сильным женщинам, хотя кидают в них комья грязи. Когда он ловил этот мой взгляд сильной женщины, ему становилось страшно. Мужчины редко понимают женскую душу, даже самому любящему мужчине это не по силам.

Я не люблю вспоминать тот день, когда я первый раз в жизни села в инвалидное кресло и поняла, что рухнула вся моя жизнь, что я буду сидеть в этом кресле до последнего своего часа. Сначала я безутешно плакала, а затем я почувствовала, что у меня больше нет слез. И я впала в прострацию. Я сидела у окна, тупо смотрела во двор, но ничего не видела. Вернее, нет, не так. Я видела прежние дни. Я видела прошлую жизнь и его, того, кого я очень сильно любила. Прошлое еще живо, а настоящее уже, увы, не переделаешь. У меня своя жизнь, а у него своя. Мы поневоле стали какими-то призраками, и уже ничего не изменишь. Прошлое не вернуть, и я даже не пытаюсь за него цепляться. Живы только воспоминания, да и я жива только этими воспоминаниями.

Закурив сигару, я поправила седую, белую как снег, упавшую на лицо прядь волос и вспомнила, как он, тот, которого я никак не могла забыть, брал мое некогда молодое и красивое лицо в свои ладони и касался его своими теплыми и влажными губами. Он заставлял меня ощущать себя самой ценной и самой хрупкой вещью на свете, я чувствовала, что от него исходит свет. Этот свет был такой чистый и такой ясный, как дождевая вода, и такой притягательный…

Я перевела взгляд на подоконник и задержала его на книге Цицерона «Умение стареть». Эту книгу я купила для того, чтобы понять, как можно спокойно встретить старость, вернее, даже не встретить, а победить ее. Удалось ли мне это? Не знаю. Тяжело встречать старость в инвалидной коляске. Тяжело… У других людей моего возраста все протекает гораздо легче. Они сидят на лавочках, нянчат внуков, беспокоятся за детей. У них есть заботы, печали, потери, радости. У меня ничего этого уже нет. Я смотрю в окно на проходящих мимо пожилых людей и откровенно им завидую. Они не позволяют времени их обгонять, идут с ним в ногу. Они не прячут ни свои седые волосы, ни морщины, их сердца по-прежнему молоды. Жизнь – это выбор, все в руках того, кто ее проживает. Все в наших руках, только в наших. И наше счастье, и наше несчастье. Я всегда считала себя женщиной с исключительной судьбой. Всегда. Но настал день, когда я потеряла свою исключительность, закончилась увлекательная пора моей жизни. А ведь когда-то я могла решить любую проблему, бороться с любыми трудностями и… неплохо общаться с мужчинами. У меня было много головокружительных романов. Когда каждый из них подходил к концу, я впадала в отчаяние и жила только потому, что должна жить. Я вновь искала убежище. Искала руки, которые смогли бы меня удержать, и душу, которая смогла бы меня согреть. Я искала человека, который смог бы меня удивить и открыть для меня что-то новое.

Можно верить в новую счастливую жизнь и в шестьдесят, и в семьдесят, и в восемьдесят… Можно быть красивой в любом возрасте. Можно почти не меняться и можно всегда блистать. Красивая женщина с возрастом становится еще красивее. Она словно дорогое вино, которое с каждым годом становится еще ценнее, еще желаннее, еще дороже. Такие женщины могут все. Они не приемлют самоуспокоенности и постоянно работают над собой. Они смотрят на себя в зеркало без снисходительности и до последних дней борются с возрастом. Они не скрывают свой возраст. Даже если им под семьдесят, они безупречны, обаятельны и живут с девизом – влюбиться никогда не поздно.

Я говорю про других женщин и не отношу это к себе, потому что уже давно привыкла к мысли о том, что я не женщина, я калека. Но я еще не забыла, что такое настоящая женственность. Я все помню. Все… Буквально все… Я еще помню ту смесь чувственных компонентов, от которых она расцветает. Я хорошо это помню. Я хорошо помню то время, когда я могла очаровывать мужчин. Я не успела их познать до конца, на это жизнь отпустила мне слишком мало времени. Но все же я знала много мужчин. Многие из них были слишком скупы. У них была широкая распахнутая душа и напрочь закрыт бумажник. Они охотно расставались со своим сердцем, но только не со своими деньгами. Они дарили свою любовь, скупясь при этом подарить даже скромный букетик цветов. Другие были слишком эгоистичны и привыкли только брать, ничего не давая взамен. Они держались за свою независимость руками и ногами и при слове «брак» впадали в настоящую истерику. Мне всегда казалось, что такие мужчины перенесли какую-то душевную травму, поэтому стали убежденными холостяками. И все же они были намного жизнерадостнее женатых мужчин, из них получались неплохие любовники. Когда я встречалась с женатыми, играла роль любовницы, мне очень быстро надоедала такая роль.

Господи, даже не верится, что было время, когда я имела успех у мужчин! Да еще такой, который под силу не каждой женщине! Я всегда умела дать почувствовать свою значимость, и от этого мужчины становились просто ручными. Я была профессиональной обольстительницей, но теперь от этого не осталось даже следа. А вообще мне в жизни везло, и этим везением я была всегда обязана мужчинам. Именно мужчины дали почувствовать мне мое превосходство.

Я никогда не делала мужчинам плохого. Я просто с ними играла, увлекала за собой в такое далекое, но такое приятное путешествие под названием Любовь. И все же даже сейчас у меня осталось какое-то странное чувство вины перед мужчинами. Хотя никому из них я ничего не должна, да и они ничего не должны мне. Я просто хотела сделать их счастливыми, но не могла. Точно так же, как и они. Они хотели осчастливить меня, но у них тоже ничего не получалось. Ничего… После того как угасал какой-нибудь роман и я расставалась со своим очередным возлюбленным, я старалась привыкнуть к мысли, что вновь осталась одна. Сейчас в моем сердце только тот, о котором я никогда не смогу забыть.

Я докурила свою сигару, дотянулась до подоконника, взяла лежащую на нем медицинскую карту, бегло ее полистала и положила на прежнее место. Врачи сказали, что мне осталось немного. Совсем немного. Говорят, что перед смертью больной человек имеет право на последнее желание. Так вот, оно у меня есть. Я хочу увидеть Его. Я очень сильно хочу увидеть Его.

Я подкатила свое кресло к телефону и сняла трубку. Голова закружилась, почти помутился рассудок. Загудело в ушах, в горле образовался ком.

Я нашла его телефон несколько дней назад. Вернее, не нашла, мне его принес детектив, которого я наняла для того, чтобы он нашел того, которого я очень сильно любила.

…Он вдовец. У него есть дети, внуки, и, по-моему, он счастлив. Счастлив потому, что у него есть близкие. От одной этой мысли можно быть по-настоящему счастливым. Детектив принес мне фотографии – тот, кого я так любила, гуляет со своими внуками в парке. Он, конечно же, постарел, но ему так идет седина. Он уже давно на пенсии и по вечерам играет во дворе в шахматы с такими же пенсионерами, как он сам. У него есть молодая любовница, которая приезжает к нему пару раз в неделю и остается до самого утра. У него есть все, что должно быть у мужчины его возраста, но у него нет меня. Каждое воскресенье он ездит на кладбище, кладет цветы на мою могилу и даже представить себе не может, что я жива, что я живу не так далеко, правда, под другой фамилией и другим именем, что на все эти годы я закрылась в своей квартире, потому что так было надо, у меня не было другого выхода. Я не хотела, чтобы он увидел меня калекой. Ведь он не смог бы меня бросить, а это была бы уже не любовь. Тогда у него не было бы детей, внуков, в которых он не чает души, он стал бы пожизненной сиделкой у женщины, которую когда-то любил…

Когда на том конце провода сняли трубку, я чуть было не потеряла сознание и произнесла глухим голосом:

– Сергей?!

– Да, я вас слушаю.

– Сергей?!

– Да, это я. Говорите.

– Это ты, Сергей?!

– Это я.

– Это Нина.

– Кто?!

– Сергей, это Нина.

– Простите, какая Нина?

– Та самая, которую ты когда-то похоронил и к которой ты каждую неделю ездишь на кладбище. Это Нина из твоей далекой молодости.

– Что?! Это глупая шутка!!!

– Это не шутка, Сергей. Мне осталось совсем немного. Я бы хотела с тобой попрощаться. Записывай адрес…

Глава 1

Я наклонилась над раковиной и долго плескалась в холодной воде, чтобы пылающее лицо перестало гореть от ярости и унижения. В ушах стоял голос моего мужа: «Нина?! Как ты сюда попала?! Что случилось?! Почему ты не позвонила?! Какое право ты имела приезжать ко мне на работу?! Это совсем не то, что ты думаешь!»

Идиот, разве можно так говорить?! Что я могла подумать, увидев, как он тискает в своем кабинете голую секретаршу?! Их страсть была такой сильной, что они позабыли закрыть дверь на ключ. До смерти перепуганная секретарша забилась в истерике и смотрела на меня таким затравленным взглядом, будто это были самые последние минуты ее жизни, а мой не менее испуганный муж принялся натягивать на себя штаны, позабыв про валяющиеся на полу трусы…

– Дорогой, извини, что помешала тебе нормально потрахаться и обломала твой кайф, просто у меня к тебе неотложное дело. Наверное, я не вовремя… Извини еще раз.

– Нина, стой!!!

– Ладно, я сейчас уйду, а вы продолжите! Дорогой, не забудь про средства предохранения, ты же женатый человек, в конце концов.

– Нина, это совсем не то, что ты думаешь!!!

Я усмехнулась:

– Конечно, дорогой, это совсем не то… Это совсем не то… Это просто голимый секс!

Господи, кто б только знал, как же мне было тошно и противно! Я пулей вылетела из кабинета и села за руль. Не знаю, как я смогла доехать до дома в таком состоянии и не вляпаться в какую-нибудь аварию. Сунув голову буквально под ледяную воду, я попыталась успокоиться, но никак не могла с собой справиться, рыдания с нарастающей силой вырывались из моей груди. Застать мужа с секретаршей после того, как мы прожили всего один год… Неужели мужчины все на одно лицо?! Бросаются при первом удобном случае за каждой юбкой, совершенно не думая о близких людях… Разве я заслужила к себе такое отношение?! А ведь на свадьбе мой муж во всеуслышание заявил, что я самая сексуальная женщина в его жизни, что именно со мной он познал то, что должен познать настоящий мужчина, что он никого и никогда так не желал и что он никогда не будет мне изменять, потому что измена равносильна предательству.

Слегка успокоившись, я налила себе полстакана виски, собралась с духом и выпила до самого дна. Я почувствовала, как обожгло мой желудок, но мне стало значительно легче.

Сегодня мой муж, мой любимый мужчина, вытер об меня ноги, и я не могу понять, как мне жить с этим и что мне после этого делать. Разводиться? Но ведь мы живем только год! Развестись – значит согласиться с тем, что я потерпела поражение и согласна отдать своего мужа вертлявой и хищной секретарше. Остаться с ним жить и сделать вид, что ничего не произошло?! Значит, дальнейшие измены будут сходить ему с рук и дальше, и он будет топтать меня все больше, пока окончательно не затопчет. Закрыть глаза и простить?! Значит, отказаться от своей гордости и запрятать свое достоинство в самый дальний угол души.

А может, дело не в муже? Может, дело во мне? Я подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение. Зареванное лицо, красные глаза, и… все же это лицо очень красивое, а в глазах не угас блеск. Я всегда была очень ухоженной, тщательно следила за своей внешностью. Никаких замусоленных халатов, бигудей и прочих атрибутов жены, от которых так устают наши мужчины. Другие женщины вообще за собой не следят, и их любят до конца жизни. Не пойму, почему же именно со мной произошло такое?!

Дотянувшись до телефона, я позвонила своей сестре Марине, которая жила в другом городе. Я не могла не выговориться. Марина внимательно меня выслушала и произнесла таким спокойным голосом, словно ничего не произошло, одну-единственную фразу, которая чуть было меня не убила:

– И это все?!

– В смысле?! – не поняла я ее.

– Я говорю, это все, что у тебя произошло?

– А ты считаешь, что этого мало?! – Мне показалось, что еще немного, и я взорвусь.

– Мало.

– Как это – мало?!!

– Мало для того, чтобы так кричать в трубку и так убиваться, как это делаешь ты! Подумаешь, муж загулял… Велика беда. Сейчас у каждой второй муж гуляет. Если не у каждой первой. Спокойнее к этому относиться надо. Нормальные женщины на это просто закрывают глаза.

– Вот нормальные-то как раз и не закрывают! Закрывают глаза только ненормальные! Те, у кого вообще гордости нет, которые для мужика пожизненно половым ковриком будут стелиться! Я таких женщин никогда не уважала и уж тем более не жалела, потому что жалеть их не за что. Мужчина относится к женщине так, как она ему позволяет! Как он мог загулять, если мы всего год живем?! Как?!

– Нинка, не кричи ты так в трубку. Все-таки это междугородный звонок. Может, какая-нибудь телефонистка слушает. Оглохнет запросто. Я тебе вот что скажу. Я твоя старшая сестра, а если я старше, значит, я мудрее и в жизни понимаю немного больше, чем ты. Все мы, когда выходим замуж, желаем быть единственными и неповторимыми и не хотим понять, что мы слишком тщеславны и что мужчины не виноваты в том, что им нужно разнообразие, это заложено в их природе. Почему должно соблюдаться правило, что супруг или супруга превыше всего?! Кто придумал такие условности?! Кто создал такие законы?! Ведь ты же никогда не была связана какими-то условностями! Ты всегда была свободной девушкой, пока не вступила в брак!

– Но разве в браке можно быть свободной?! Зачем тогда нужен брак?!

– Зачем вообще нужен брак – это уже другой вопрос…

– При чем тут брак и свобода?!

– В браке нужно уметь быть свободной…

– По твоей теории получается, что в браке люди просто проживают под одной крышей и что у них нет по отношению друг к другу никаких обязательств. Что они могут трахаться направо и налево, потому что так живут все, и это нормально.

– Я тебе говорю совсем про другое. Если твой муж изменил тебе со своей секретаршей, это еще ничего не значит…

– В смысле?!

– В смысле того, что факт супружеской неверности еще не доказывает, что у семейной пары не все в порядке. Мужчина может иметь связь на стороне и даже кого-то любить на стороне не потому, что в семье разлад, а потому, что он испытывает потребность в чем-то тайном, в каких-то тайных отношениях. У него должны быть тайные муки, тайные радости, тайные вздыхания и, как бы тебе этого ни хотелось слышать, тайный секс тоже. Некоторые мужчины женятся только для того, чтобы иметь как можно больше тайн.

– Получается, что, когда они свободны, у них совершенно нет тайн?!

– Свободный мужчина не нуждается в тайнах. В них нуждается только женатый. Если мужчина женился, это не означает, что он расстался со своими прежними желаниями и привычками. Очень много причин, почему наши мужчины вступают в брак. Очень много, но это совсем не означает, что с браком мужчина меняет свой жизненный уклад. Он может поменять его в чем-то, но никогда не поменяет коренным образом. Ты, когда за своего Борьку шла, не видела, что по своей натуре он не муж, а любовник?!

– Не видела. Он же мне сам предложение сделал. Я его на себе не женила.

– Я еще на свадьбе обратила внимание на то, что он у тебя бабник. Это же ясно с первого взгляда. По твоим подругам глазами стрелял. Если он чем-то и увлечен, то это женщины.

– Ты хочешь сказать, что я вышла замуж за бабника?! – На мои глаза вновь навернулись слезы.

– Не знаю, как это называется, но твердо знаю, что твой муж очень любит женщин.

Я вспыхнула, покраснела как помидор, но, видимо, сестра решила меня добить.

– Ты видишь все в розовом свете. Пора бы уже привыкнуть к тому, что мужчины, как дети, у них напрочь отсутствует чувство ответственности. Ты для своего мужа что-то вроде красивой куклы – купил для того, чтобы иногда поиграть, поиграет, потом положит тебя в коробку и достанет снова, когда ему захочется.

– Разве я похожа на куклу?!

– Ты похожа на куклу Барби. Точно! Мне еще на свадьбе твой муж сказал, что ты похожа на куклу Барби. На красивую дорогую Барби в яркой дорогой упаковке. – Сестра немного помолчала и добавила: – Ладно, Нинка, разговор все-таки междугородный. Денег стоит. Я через пару дней в Москву приеду. У тебя остановлюсь. Тогда мы с тобой вдоволь поговорим. Пустишь?

– Марин, ну о чем ты говоришь?! Я буду очень рада, если ты приедешь. Не откладывай, ради Бога. Если бы ты только знала, как мне тебя не хватает! Если бы ты только знала…

– Тогда до встречи. Только до моего приезда не натвори, пожалуйста, каких-нибудь глупостей. Я тебя очень прошу. Постарайся закрыть на все глаза. Разозлись, конечно же, для приличия, чтобы ему неповадно гулять было, но только не угрожай разводом. Мужики этого не любят. Борька у тебя мужик неплохой, просто до баб охоч. Если ты его от себя отстранишь, секретарша враз подберет. Поэтому держи ухо востро. Принимай его таким, какой он есть. Главное, что обеспечивает тебя хорошо. Диван своей задницей не протирает. Трудоголик, одним словом. Такого еще поискать надо. Он домой приедет, перед тобой оправдываться начнет, так ты прикинься дурой и сделай вид, что поверила в тот бред, который он несет. Отношения до крайностей не доводи. Вы еще только начали жить.

– В том-то и дело, что мы еще только жить начали, а уже такое произошло… Страшно подумать, что будет дальше.

– А ты и не думай. Живи одним днем, и все.

– В семейной жизни нельзя жить одним днем, – отрезала я. – В семейной жизни нужно что-то планировать, строить планы на будущее. На то она и семейная жизнь. Ладно, давай. До встречи. Я тебя жду.

Помолчав, сестра осторожно спросила:

– Нина, а ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Не переживай. Под поезд не брошусь. Вены тоже резать не буду. Не сопьюсь и не стаскаюсь.

– А что ты будешь сейчас делать?

– Когда?

– Ну сейчас, когда положишь трубку?

– Ты боишься, что я что-то натворю?!

– Нет, я просто так спросила. – Марина не умела врать, поэтому я сразу поняла, что она не просто переживает, а очень сильно боится, что я могу дойти до каких-либо крайностей, которые приведут к самым негативным последствиям.

– Ты спрашиваешь, что я буду делать после нашего с тобой разговора?

– Да, спрашиваю.

– Я буду танцевать.

– Что?!

– Я буду танцевать. Ты же знаешь, я всегда снимаю стресс танцами. Кто-то снимает стресс алкоголем, кто-то наркотиками, а кто-то танцами. Все думают, что танцевать можно только от радости, но это полнейшая ерунда. Танцевать можно и от горя. Ведь когда-то меня и моего мужа соединил танец. Именно танец нас и разлучит. Я познакомилась с Борисом в клубе, где мы вместе отплясывали самбу, танго и румбу. Такие веселые, такие горячие и такие сильные… А теперь я буду танцевать в гостиной совершенно одна! Я буду танцевать для того, чтобы понять, что больше я никогда не смогу станцевать со своим мужем! И это будет самый лучший танец в моей жизни! Самый лучший!!! Жаль, что ты не увидишь! Сейчас я буду Танцующая в одиночестве! Ведь именно танец дал мне любимого и мое счастье, а теперь все это у меня и отнимет!

– Нина, ты в своем уме?!

– В своем. Не переживай. Я же тебе сказала, что все будет нормально.

Положив трубку, я включила музыку и принялась танцевать. Музыка всегда оказывала на меня магическое действие, я никогда не смогла бы без нее жить. Когда я думаю о том, что все мы смертны и что когда-нибудь я умру, больше всего меня огорчает, что я лишусь музыки и возможности танцевать. Говорят, музыка призывает ангелов, и я верю в это. Даже несмотря на то что наши близкие доставляют нам боль, жизнь восхитительна! Бог мой, как же она восхитительна!!! И если тебя предал мужчина, это еще не значит, что тебя предала жизнь и уж тем более, что она остановилась. Жизнь замечательна! Она коротка, и ее нельзя укорачивать только по той причине, что тебя предал близкий человек. Нельзя! А это значит, что нужно спешить жить! Нужно спешить! Нужно учиться быть счастливой, несмотря ни на что! Счастье женщины не должно зависеть от мужчины, иначе она может стать глубоко несчастной. Как бы банально это ни звучало, счастье женщины должно зависеть только от самой женщины! Сегодня меня предал мой муж, а я все равно счастливая! Господи, и какая же я счастливая! Я должна жить именно в этой жизни! Именно в этой, потому что я не верю в перевоплощения и в различные последующие жизни! Я верю только в ту жизнь, которою живу сейчас! Меня предал муж, человек, который клялся мне в вечной любви и верности, а я смеюсь и танцую. Это ничего, что на моих глазах слезы! Это еще ничего не значит, совсем ничего!!! Говорят, что любовь сильнее смерти, но сильнее любви сама жизнь! Наверное, сейчас я выгляжу глупо, но я смеюсь над предательством своего мужа… Да и не только над предательством, но и над ним самим! Я вспоминаю его со спущенными штанами и смеюсь! Ни черта! Ни черта я не дам стрессу одержать надо мной верх! Если не все в порядке с моим мужем, то все в порядке со мной! У меня красивое лицо, по крайней мере я верю в то, что оно красивое, а каково по этому поводу мнение окружающих, меня совершенно не волнует. У меня красивые глаза, тонкая нежная шея, шелковые волосы. А еще у меня ощущение собственной значимости, а это значит, что я живу так, как считаю нужным, и никогда не буду марионеткой в руках мужчины. Наша жизнь – бумеранг. Придет время, и мой муженек испытает то, что сегодня довелось испытать мне. Женское самолюбие – страшная штука, его лучше не затрагивать.

Я танцевала все отчаяннее и сама поражалась тому, что у меня это получается просто восхитительно. Я вспомнила то время, когда познакомилась со своим мужем и мечтала ему понравиться. Я хотела ему понравиться любой ценой, несмотря ни на что и сметая на своем пути любые преграды. У меня никогда не было недостатка в мужской любви и мужском внимании, но, когда я встретила Бориса, я поняла, что он именно тот человек, с которым я хотела бы связать свою судьбу. А ведь до этого мне казалось, что чье-то желание разделить со мной жизнь – всего лишь иллюзия, не больше… Когда Борис сделал предложение и надел мне на палец кольцо, он сказал, что с этой минуты мы заживо погребены друг в друге. Тогда эта фраза меня напугала, и очень сильно, я приняла ее за неуместную шутку. Неуместную, потому что «погребение» можно понять и так: брак – это не что иное, как могильщик любви.

Я танцевала и не слышала ни звонки телефона, ни звонок в дверь. Я даже не сразу заметила, когда в квартиру вбежал перепуганный муж. Я заметила его только тогда, когда закончилась музыка. Как только я остановилась, Борис схватил меня за руки и нервно заговорил:

– Нина, ну как ты могла подумать?! Как ты могла подумать, что я променяю тебя на какую-то секретаршу?! Эта гадина уже давно за мной охотилась! Она сама меня совратила! Это был просто секс! Обыкновенный секс, и ничего больше! Она намеренно надевала короткие юбки и виляла передо мной своей тощей задницей. У меня к ней ничего нет. Никакого чувства. Вообще ничего. Я ее на дух не переношу! Я ее уволил.

Я посмотрела на Бориса пустым, ничего не выражающим взглядом, высвободилась из его настойчивых объятий и резко выключила вновь заигравшую музыку.

Глава 2

– Нина, нам нужно поговорить. – Борис смотрел на меня так преданно, как никогда раньше.

– О чем?

– О том, что произошло. – Его голос слегка задрожал, на лбу выступила испарина.

– А что произошло?

– Ну, то, что ты видела в кабинете…

– А что я видела?!

Борис опустил глаза. Видимо, его страшно мучили угрызения совести.

– Что я видела?!

Борис молчал и по-прежнему не решался ответить на мой вопрос.

– Нина, ну прекрати…

– А, поняла… Ты по поводу того, что сегодня трахнул свою секретаршу?! Расслабься, я уже про это забыла.

– Нина!!!

– Что – Нина?!

– Нина!

– Я уже черт знает сколько лет Нина!

Бросившись к двери, я услышала жалобный голос мужа:

– Нина, ты куда?!

– Танцевать!!! – язвительно крикнула я в ответ.

– Так танцуй дома, – растерялся муж.

– Дома не могу. С некоторых пор я люблю танцевать в одиночестве!

Хлопнув дверью, я быстро сбежала по лестнице и бросилась к своей машине. Я не знала, куда именно мне ехать, но с ужасом поняв, что из дома может выскочить муж, чтобы попытаться вернуть меня обратно – а это совсем не входило в мои планы, – я включила мотор. Проехав совсем немного, я почувствовала, что я одна-одинешенька на этом большом белом свете и никому до меня нет никакого дела. Я огляделась. Вокруг меня высокие дома, просторные магазины, ходят сотни людей, которые делают покупки, разговаривают по мобильным телефонам, и им нет до меня ни малейшего дела.

Я подъехала к ближайшему супермаркету и, не выключая мотор, стала тупо, без какого-либо интереса наблюдать за выходящими из дверей магазина людьми. Я сидела одна как перст, не зная, куда мне ехать дальше, и понимая, что сейчас я еще не готова вернуться назад. Из магазина выходили люди. Кто-то был весел и не скрывал на своем лице счастливой улыбки, кто-то был сильно озабочен и нервно проверял содержимое кошелька. Кто-то был подавлен и угрюм. Я смотрела на этих людей и представляла среди них себя. Интересно, а какой бы вышла из этого магазина я?! Если бы я вышла из него сейчас, у меня были бы слишком грустные, заплаканные глаза, а на мое чересчур бледное лицо лучше было не смотреть.

Сегодня меня растоптал муж. Он растоптал мое самолюбие и мою душу. А ведь я его любила, боготворила, делала все возможное, чтобы мы были счастливы… Не смог устоять перед своей мужской похотью, она взяла верх над его разумом! Еще совсем недавно я тонула в его восторженных глазах, целовала его воспаленные губы, слабла в тисках его сильных и властных рук, закрывала глаза и отдавалась ему с той чувственностью, на которую только была способна, и, как любая женщина, считала, что я очень даже удачно вышла замуж.

Я чувствовала особенно сильную боль оттого, что понимала – я долгое время стремилась к цели, которая совершенно не стоила того. Целью этой был брак с моим мужем. И ради этой цели я сметала все на своем пути. И вот обожглась…

По-прежнему тупо глядя на выходящих из магазина людей, я нервно покусывала губы, ломала пальцы. Мне хотелось подавить бунт моего сердца, хоть как-то сдержать накатывающееся безумие.

Когда в моей сумочке зазвонил мобильный, я тут же его отключила. Я все еще была не в состоянии разговаривать со своим мужем. Мне хотелось зайти в магазин, купить бутылку спиртного и выпить ее прямо сейчас. Но я понимала, что уж если я и решила напиться, то должна это сделать не за рулем собственного автомобиля, лучше добраться до ближайшего ночного клуба. У меня было такое ощущение, будто меня пригвоздили к позорному столбу и облили грязью. Никогда не думала, что мужская измена может так ужасно подействовать на психику женщины. Пережитый стыд выворачивал меня наизнанку, а безграничное унижение рождало самые отвратительные мысли.

Я решила ехать в ближайший ночной клуб, но тут увидела, как из магазина вышел мой бывший одноклассник Леонид. Выскочив из машины, я подбежала к нему. Сказать, что я ему обрадовалась, – значит совершенно ничего не сказать. Я весело рассмеялась и бросилась ему на шею. Когда-то мы были закадычными друзьями, встречали вместе все праздники, устраивали вечеринки и различные пикники. А затем мы повзрослели. Окончили школу, и каждый зажил своей жизнью. Правда, некоторое время мы еще пытались созваниваться и встречаться, но это были уже какие-то вялые звонки и встречи. И вот эта, совершенно случайная встреча…

– Нинка! Сколько лет! Сколько зим! Ты стала выглядеть еще лучше! Просто настоящая красавица!

– Так уж и красавица… Глаза зареванные, опухшие…

– А что они у тебя зареванные-то? – Ленька прижал меня к себе и поцеловал прямо в макушку.

– Да так. С мужем неприятности.

– Понятно. Дурное дело нехитрое. В нашем классе уже почти все развелись. Прямо бум какой-то. Не успеют жениться, как уже разводятся.

– Да я не развожусь. Просто возникли семейные трудности. Послушай, Ленька, а я ведь слышала, что ты тоже женился. В другой район переехал.

– Женился, – слегка растерялся мой одноклассник. – Только я тебе говорю, какой-то непонятный бум, меня тоже не миновала эта участь.

– Так ты что, развелся, что ли?

– Развелся. – Ленька тяжело вздохнул и с интересом посмотрел на мою машину.

– А прожили сколько?

– Два года. Совсем небольшой стаж. Такие браки называют пробными.

– А ребенок есть?

– Есть, как без него.

– Вот те на. – Я удивленно присвистнула. – И сколько ему?

– Годик.

– Маленький совсем. А почему развелись?

– Много чего почему. Одним словом не скажешь. Почему люди разводятся?! Наверное, потому, что не сходятся характерами. Вот и мы не сошлись.

– А до свадьбы сходились?

– До свадьбы вроде сходились.

– А может, еще не все потеряно?

– Нет, Нинка, уже все потеряно. Это решение у меня окончательное и бесповоротное. Возврата к старому нет и быть не может.

– Понятно. Так ты официально развелся?

– Официально. Жена на алименты не подавала. Решили этот вопрос полюбовно. Я от ребенка не отказываюсь. Буду помогать всем, что в моих силах. – Ленька помолчал и осторожно спросил: —Послушай, а у тебя дети есть?

– Нет.

– А что так?

– Не получается пока.

– А ты замужем-то сколько?

– Год всего.

– Тогда какие твои годы! Все у тебя получится.

– А я и не сомневаюсь. Только мне что-то пока ребенка не хочется.

– Почему?

– Не хочется пополнять армию матерей-одиночек. Их у нас и так много.

Я посмотрела на Ленькины увесистые пакеты, которые он поставил у своих ног, и обратила внимание на то, что из пакетов торчат бутылки с дорогим джином.

– А ты куда собрался? У тебя что, праздник какой?

– На день рождения еду. А ты? Ты куда собралась?

– А я и сама не знаю… Не знаю, зачем сюда приехала. Хочу в ночной клуб поехать, да рано еще. Может, пока в каком-нибудь кафе посижу.

– Тебе что, вообще деваться некуда?

– Просто домой возвращаться не хочется…

– Так это же здорово!!! – Ленька схватил меня за плечи, на его лице появилась жизнерадостная улыбка.

– Что – здорово?! Что мне домой возвращаться не хочется?!

– Вот именно!

– А что хорошего? Мне кажется, тут радости мало.

– Здорово, что есть прекрасный повод поехать на день рождения вместе, ведь мы с тобой не виделись тысячу лет. Правда, ехать часа полтора, но разве это расстояние для москвичей?! – В глазах Леонида появился озорной огонек.

– А куда ехать?

– В Коломну. Там у моего лучшего друга свой дом. Гулять всю ночь будем. Утром хорошенько выспимся и вернемся. Давай сейчас заедем ко мне, я быстро переодеваюсь, ставим твою машину на стоянку, а поедем на моей. У тебя глаза вон какие, нечего тебе в таком состоянии машину водить.

– Лень, ну ведь я там никого не знаю! Как я поеду?

– Тебе должно быть достаточно, что ты знаешь меня. Там нормальные люди. Я тебя со всеми познакомлю. Поедешь, немного развеешься, отдохнешь от своих семейных проблем. Сутки побудешь без своего супруга, приедешь, глянешь на него совершенно другими глазами. От семейной жизни необходимо отдыхать, иначе она быстро надоедает. Если хочешь, можешь предупредить своего мужа. Скажи, мол, сутки будешь отсутствовать, потому что у тебя неотложные дела.

– Вот еще! Мужа предупреждать… Он же меня не предупреждает, когда делает неположенные вещи…

Я подумала, что сутки, когда я буду отсутствовать, сыграют мне на руку. Муж будет нервничать, переживать, корить себя за то, что случилось. Короче, я дам ему время пострадать и сделать соответствующие выводы.

– Хорошо, еду с тобой.

Ленька радостно похлопал меня по плечу. Затем поднял с земли пакеты и направился к моей машине.

– Через два дома квартиру снимаю, – сказал он, обернувшись. – Давай доедем, а то я что-то с покупками переборщил. Пошел пешком, не думал, что столько всего наберу.

У его дома мы поставили мою машину на стоянку. Ленька наказал охраннику следить за моей ласточкой с особой бдительностью. Пересев в машину Леонида, мы подогнали ее к самому подъезду и поднялись в квартиру.

– Лень, а что ты к матери не вернулся?

– Ну о чем ты говоришь? Я уже не в том возрасте, чтобы с матерью жить. Даже представить не могу, что кто-то будет меня контролировать. Во сколько я пришел домой, что ел, кого оставил у себя на ночь…

Как только мы вошли в Ленькину квартиру, я с жадностью посмотрела на бутылку ликера, которая красовалась на журнальном столе, и произнесла голосом, полным отчаяния:

– Лень, если бы ты знал, как мне сейчас необходимо выпить. Если бы ты только знал!

Леньку не нужно было упрашивать. Он почувствовал мое настроение, тут же налил бокал почти доверху и открыл коробку шоколадных конфет.

– Давай, Нинок, выпей и за меня, и за себя.

– А ты не будешь?

– Нет. Я на дне рождения свое наверстаю. За рулем пить не хочется. Сейчас гаишников полно. Ты пока выпей, а я быстро переоденусь. Так что у тебя с мужем произошло? – донесся его голос из спальни. – Загулял, что ли?

– Загулял. – Я грустно посмотрела на полный бокал ликера и прослезилась. – Загулял козел, – повторила я и осушила бокал до самого дна. – Секретаршу совратил. А может, она его совратила. Поди разбери, кто кого.

– А у него секретарша есть?

– Есть, будь она неладна.

– Он у тебя крутой какой, что ли?

– Крутой – это как?

– Я имею в виду при деньгах?

– Ну не при таких больших деньгах… Не банкир. Он фирмой руководит. Больших денег у нас нет, но мы не бедствуем. Квартира. Две машины. Этим летом дачу прикупили. Не особняк и не коттедж, так, летний домик на берегу реки, но для нас это такое счастье! Я даже расплакалась, когда мы его купили. Всегда мечтала иметь небольшой домик на природе.

– Вы долго вместе живете?

– Год неофициально и год официально. В общем, в законе – год.

– Надо же, и уже столько нажили.

– А что мы нажили?! Машину мне муж на свадьбу подарил. Квартира у него была. Я к нему переехала. Правда, ремонт мы вместе делали, потому что к тому моменту, когда мы познакомились, он только-только квартиру купил. А дачу этим летом прикупили. Сели на семейном совете, обсудили, куда деньги вложить, и решили, что в дачу.

– Чем его фирма занимается?

– Продуктами питания. Народ кормит оптом и в розницу.

– Ты с ним где познакомилась? Директора фирм нынче в цене. Находка для любой женщины. А ну-ка колись, где ты со своим сокровищем познакомилась?

– Да какое он, к черту, сокровище, если трахает все, что шевелится…

– И все же скажи, где знакомятся с директорами фирм?

– А тебе зачем?

– У меня сестра младшая подросла. Ей ничего приличное не попадается. Одни сумасшедшие.

– Сумасшедших сейчас полно. Это ты точно заметил.

– Даже намного больше, чем можно подумать. У меня сестра как познакомится – один сплошной анекдот. В последний раз познакомилась на курорте в Турции с таким типом, что ей и вовсе знакомиться расхотелось. Имя у него еще такое редкое – Леопольд. Весь отпуск вел себя так, словно моя сестра его собственность и это он вывез ее на курорт. Он так и не понял, что она совершенно свободная девушка и поехала за свои собственные, честно заработанные деньги. Сестра у меня такая живая, подвижная, на нее мужчины сразу внимание обращают. Сначала этот Леопольд ей показался очень даже нормальным, но чем больше она стала его узнавать, тем больше понимала, что за маской доброты и благодушия прячется человек с кучей чудовищных комплексов, завышенной самооценкой и крайне нездоровой психикой, что ему требуется неотложная помощь. Дочка у него умница и красавица, с моей сестрой сразу сошлась. Приятная девочка во всех отношениях, да только с папой далеко не все понятно.

– Он что, очень сильно напугал твою сестру?

– Напугал – это даже не то слово. На курорте он повел ее в ресторан, который входил в стоимость путевки, намекнул, что она ему очень нравится и что он не прочь бы на ней жениться, только у него есть одно условие, которое она должна обязательно принять.

– Надо же. И какое условие?

– Что он будет исчезать из дома на недели, и она не должна спрашивать, куда он исчезает.

– Бог мой!

– А дальше еще хуже. Он сказал, что у него случаются непонятные приступы, о которых он не хочет рассказывать, и что в это время его не будет дома. И что последний приступ у него был два года назад…

– Ужас какой. Он маньяк?

– Она тоже его об этом прямо в лоб спросила. Мол, ты, случайно, не Чикатило?

– А он?

– А он сказал, что Чикатило сам виноват. Неправильно действовал, поэтому и попался. Мол, в таких делах нужно быть осторожнее и мудрее. А еще он сказал, что у него есть одна странная особенность. Он любит делать добро. Мол, у него очень много знакомых одиноких женщин, которым он вынужден помогать, прямо как врач-психотерапевт. Если такие женщины звонят, он оказывает что-то вроде скорой помощи, бросается по первому зову. С одними достаточно разговора по телефону, с другими посложнее, приходится выезжать на дом и производить психологическую помощь уже на дому. Он прямо так и сказал, мол, ко мне по ночам очень часто звонят одинокие женщины и просят о помощи, и я бросаюсь по первому зову. Сестра даже не поняла, то ли он чудик, то ли сумасшедший.

– Он, случайно, не жиголо?

– Она тоже его об этом спросила. Он отрицательно качнул головой и сказал, что он просто лекарь, который делает добро одиноким женщинам. Видимо, мою сестру он тоже причислил к армии одиноких женщин и решил взять на себя право корректировать ее судьбу. А еще он рассказал ей о том, что его пускают в Дом малютки, и это здорово, когда пятьсот маленьких детей называют тебя папой, что в Доме малютки он частый гость, ему очень приятно посидеть вместе с маленькими детьми, поплакать и подумать о том, что у него все намного лучше, чем у них.

– Послушай, да он серьезно болен.

– Моя сестра думает, что Господь Бог, прежде чем послать ей нормального мужчину, решил дать испытание мужчиной с нездоровой психикой. Чтобы найти что-то ценное, необходимо покопаться в мусоре…

– Ну а потом?

– После ресторана он пригласил ее в темную аллейку и сказал, что хочет ее поцеловать.

– Почему именно в темную?

– Потому, что в светлой он не целуется.

– И что сделала твоя сестра?

– Испугалась, подумала, что это будет ее последняя темная аллейка в жизни и что он обязательно ее расчленит. – Из спальни послышался громкий смех Леонида.

– Кто бы мог подумать, что такие экземпляры на самом деле встречаются! – Я покачала головой и тоже прыснула со смеху. – А почему она его сразу не послала?

– Я же тебе сказал, она очень хорошо воспитана.

– А что было после курорта?

– После курорта он принялся ей звонить, ну а она отвечала на эти звонки. Он никуда ее не приглашал. Ни в ресторан, ни в кафе, ни в парк. Он просто требовал, чтобы она регулярно ему звонила и отчитывалась о своей жизни. Говорил, что испытывает к моей сестре отцовские чувства и несет за нее ответственность. Когда она ему не звонила, он начинал изводить ее звонками сам. Носился с ее фотографиями по разным организациям, где раньше работал, и рассказывал, как замечательно провел отпуск, с какой замечательной девушкой познакомился. Потом позвонил сестре и сказал, что все в один голос сказали ему о том, что он очень хорошо пристроился на этом курорте.

– Прямо так и сказал – «пристроился»?

– Прямо так и сказал. Мол, на курорте «все включено», и женщина у него включена тоже. А еще он сказал, что моей сестре повезло.

– В чем?

– В том, что на этом курорте она имела честь познакомиться с таким великим и могущественным человеком, как Его Величество Леопольд, и все женщины на его прошлой работе завидуют, что весь отпуск рядом с ним были не они.

– Так это же болезнь! Она называется манией величия и совершенно не лечится. Он же опасен для общества!..

– Сестра тоже так считает.

– Этот Леопольд такой крутой? Отчего у него так сильно завышена самооценка и так башню сносит?

– В том-то и дело, что крутизной там даже и не пахло. Своей квартиры нет. Машины нет. Живет с мамой, ездит общественным транспортом. Зато есть огромное самомнение и куча нереализованных амбиций. Все, что он мог предложить моей сестре, так это баночка аджики, которую сделала его мама, и фотографии, которые он напечатал после отпуска. Короче, набивался приехать к ней на квартиру. При этом в каждом разговоре постоянно намекал на то, что он пуп вселенной. Затем стал посылать какие-то непонятные сообщения на мобильный, мол, 1:0 в твою пользу или что-то типа того.

– А что это означает?

– Это понятно только ему. Люди с нездоровой психикой всегда играют в какие-то игры. Сестра взяла да отправила ему сообщение его же языком, мол, выхожу из игры, доигрывай сам, и оборвала махом все эти звонки. А на вид нормальный мужчина. Нормальный, если его не знать. От таких нужно держаться подальше. Дочка у него замечательная. Жалко, что моя сестра так и не смогла продолжить с ней дружбу. Девочка редкая… Грустно все получилось. И почему сестра притягивает к себе именно таких людей? Как ни познакомится, так обязательно «экземпляр». Она уже разуверилась, что нормальные мужики вообще бывают.

– Знаешь, когда тебя десять раз бьют по морде, стоит задуматься, может, дело не в том, кто тебя бьет, а в собственной морде… Ты, конечно, извини, что я так сказала, но я это образно говорю…

– Ты хочешь сказать, что моя сестра сама виновата в том, что притягивает сумасшедших?

– Возможно. А она над этим не задумывалась?

– Задумывалась. Просто она очень яркая, очень неординарная, совсем не похожая на всех других, а люди с нездоровой психикой любят все нестандартное.

– После твоего рассказа мне показалось, что я очень удачно вышла замуж. Мой муж по Домам малютки не ходит, приступов у него нет, скорой помощью для одиноких женщин не является, и с самооценкой у него полный порядок.

– Цени. А то нарвешься на такого, как Леопольд.

– Ценю.

– Так где ты познакомилась? Хватит моей сестре с психами общаться. Ей нормальный мужчина нужен.

– В сберегательной кассе.

– В сберегательной кассе?!

– В ней самой.

– А что он в ней делал?

– Дорожный налог платил.

– О! Я уже представил ваше знакомство! Это же так романтично. Ты платишь за квартиру, а он – дорожный налог. Кто бы мог подумать… У вас очередь рядом была?

– Совсем нет. Просто я в этой самой кассе работала. Именно я у него квитанцию и взяла. Она была неправильно заполнена. Я заставила его переписывать.

– Ну и что, переписал?

– Переписал. Куда он денется… Только переписал опять неправильно.

– И ты заставила его переписывать еще раз?

– Заставила, да только он опять в нулях на одну цифру ошибся, психанул, покраснел и стал говорить мелкие гадости.

– А ты?

– А я не опустилась до его состояния и любезно предложила ему помочь. Переписала квитанцию сама.

– А он?

– А он рассыпался в благодарностях и пригласил меня на ужин. С этого все и началось.

Леонид вышел из спальни, и я с восхищением стала разглядывать его костюм.

– Ты оделся, как на свадьбу. Рядом с тобой я как-то… не вписываюсь. Я ведь не собиралась на день рождения. Слишком просто одета.

– Да ладно тебе! – Леонид слегка засмущался и поправил галстук. – На днях купил. Еще ни разу не надевал. Он и вправду мне так идет?

– Идет. Знаешь, на кого ты сейчас похож?

– На кого?

– На принца из сказки.

Как только мы сели в машину, я почувствовала, что выпитый на голодный желудок ликер ударил мне в голову. Носовой платок моментально стал мокрым от слез. Мне было ужасно стыдно. Перекрутив мокрый платок, я сжала его в кулаке и посмотрела на Леню извиняющимся взглядом.

– Извини, ради Бога. Это просто нервы. Я приехала к нему на работу и застукала его с секретаршей. Они были совершенно голые. Он еще нес какой-то бред по поводу того, что это совершенно не то, что я думаю…

Мои колени задрожали, и я подумала, что если бы я встала, у меня бы тут же подкосились ноги.

Ленька положил руку мне на плечо и постарался меня успокоить:

– Ладно тебе убиваться так. Нормальная, стандартная житейская ситуация. Не ты первая и не ты последняя, которая в нее попадает.

– Знаешь, а ведь мне всегда казалось, что именно эта ситуация обойдет меня стороной.

– Нам всем кажется, что мы не попадем туда, куда попадают другие. Успокойся. Ты же в школе всегда была самой стойкой. Я никогда не видел, чтобы ты плакала. Неужели муж тебя сломал?

– Никто меня не сломал!

– Тогда улыбнись. Ведь у тебя такая улыбка… От тебя в школе все мальчишки сходили с ума из-за твоей улыбки. Улыбнись!

Я вытерла слезы и улыбнулась.

– Молодец, вот так-то лучше. Ну что, едем?

– Едем!

Я выбросила мокрый платок в окно и громко рассмеялась, и этот звонкий и отчаянный смех совсем не был смехом сквозь слезы.

Глава 3

Пока мы добрались до Коломны, я окончательно успокоилась и почувствовала себя значительно лучше. Леонид что-то весело напевал себе под нос и постоянно меня подбадривал.

– Нинок, я сам недавно развод пережил. Если бы ты только знала, чего мне это стоило! Как видишь, не умер. Бодрствую и даже песенки пою.

– Тяжело было?

– Ну как тебе сказать… Паршиво. Ведь еще кто-то мудрый сказал, что развод – это маленькая смерть.

– Твоей жене тяжелее. Она с ребенком осталась.

– Мне тяжелее.

– Тебе?

– Вот именно, мне.

– Почему?

– Потому что я остался совсем один – без жены и без ребенка.

– Без жены и без ребенка легче по новой устроить свою жизнь, а вот с ребенком намного тяжелее.

– А на кой черт мне надо личную жизнь устраивать?! Хватит, я ее уже наустраивался. Я же тебе говорю, в нашем классе какая-то эпидемия разводов прошла. Не разошлись только те, кто не связывал себя семейными обязательствами.

– Я не развелась. – Произнеся эту фразу, я почувствовала, что в моем голосе нет былой уверенности. – Я еще пока не развелась…

– В том-то и дело, что пока. Мне кажется, ты уже на грани. По крайней мере все предпосылки для этого есть. Я вот когда женился, меня семейная жизнь сразу напрягать начала. Туда не ходи, то не бери… Это ты сделал не так… За это тебе вообще было бы лучше не браться… И так каждый день. То жена пилит, то теща. Говорят, для того, чтобы семейная жизнь была удачной, она должна быть в радость, а она меня с самого первого дня напрягать начала. Я понял, что встречаться с человеком – это одно, а вот жить – совсем другое. Женщины сразу меняются. До свадьбы они одни, а как только замуж выйдут, на женщин перестают быть похожими, становятся настоящими стервами. Сами не знают, чего хотят, им вечно всего мало.

Подъехав к добротному кирпичному дому, Леонид притормозил и приоткрыл окно.

– Ну вот, Нинок, мы и приехали.

Возле дома стояло несколько машин, и это говорило о том, что большая часть гостей уже прибыла.

– Лень, а у кого день рождения?

– Я же тебе говорил, у моего самого лучшего друга.

– Твой лучший друг живет в Коломне?

– Нет. Он живет в Москве. В Коломне дом его родителей. Здесь прошло его детство.

– А родители где?

– Несчастный случай. Разбились на машине в прошлом году.

– Оба?!

– Оба. Отец сидел за рулем. Мать рядом. Отказали тормоза, и машина выскочила на встречную полосу, а там «КамАЗ», который несся на бешеной скорости. Хорошо, что хоть моментальная смерть. Никто не мучился. Правда, хоронить было нечего. Все в лепешку.

– Бог мой, какой ужас!

– В жизни бывает всякое.

– А откуда ты его знаешь?

– Кого?

– Ну, этого друга?

– Серегу, что ли?

– Серегу…

– Нин, да зачем тебе это надо? Достаточно того, что он мой лучший друг. Хороший парень. Мне словно брат. Нет, даже больше чем брат. Ты же ведь догадываешься, что такое настоящая мужская дружба. Это ведь не женская, это что-то намного больше…

– Ты не веришь, что бывает женская дружба?

– Нет. Видел я подруг своей жены. Без слез не глянешь на такую дружбу. Все друг другу завидуют. Так и норовят друг другу подножку подставить. А если кто-то хорошую шмотку купил или удачно вышел замуж, то это все… Конец света. Я такой дружбы не понимаю. Слишком все фальшиво и непостоянно. Мужская дружба совсем другая. По крайней мере она честная и прочная. Друзья друг на друга всегда положиться могут и свое плечо подставить.

– А я даже без подарка… – Я посмотрела в боковое зеркало и поправила растрепанные волосы.

– У нас с тобой целых два пакета виски и джина. По-моему, о лучшем подарке и мечтать не стоит. Нинок, расслабься и положись во всем на меня. Я тебе говорю, здесь все свои. Будет очень даже весело и интересно.

Я улыбнулась и подумала, что Ленька и в самом деле меня успокоил. Его ненавязчивая поддержка оказалась очень даже своевременной и неоценимой. Если бы он не позвал меня на день рождения, пришлось бы мне немного помыкаться и вернуться домой, а мне совсем не хотелось видеться с мужем.

В доме было шумно, играла громкая зажигательная музыка. Подготовка к предстоящему веселью шла полным ходом. Леонид тут же познакомил меня с виновником торжества, который произвел вполне приятное впечатление.

– Это красавица Нина. Моя бывшая одноклассница, – представил он меня хозяину дома.

Я протянула молодому человеку руку и расплылась в улыбке:

– Нина.

Молодой человек взял мою руку и прикоснулся к ней губами.

– Сергей.

Как только наши глаза встретились, я почувствовала какое-то странное волнение.

– Нина, вы очень красивы, – сказал Сергей. Мое сердце забилось с удвоенной скоростью. – Вы даже не представляете, как вы красивы.

– Серега, не приставай до дамы. Она давно и надежно замужем! – Ленька слегка приобнял меня за плечи и повел в большую комнату, где стояли сдвинутые столы, которые ломились от различных хорошо оформленных блюд и красочных бутылок.

– Мы все когда-то были женаты… – философски заметил хозяин дома, идя следом за нами.

– В том-то и дело, что мы когда-то, а она замужем в настоящий момент.

А затем все приглашенные сели за стол, и началась торжественная трапеза. Количество мужчин было прямо пропорционально количеству женщин. В основном преобладали семейные пары. Компания оказалась разношерстной и очень даже веселой. Приняли меня на ура. Я с удовольствием пила шампанское, поглощала вкусные салаты и думала о том, как же все-таки здорово, что я встретила своего одноклассника, который подарил мне это веселое общение. Ведь если бы сейчас я сидела одна со своей бедой, я бы окончательно и бесповоротно сошла с ума.

Еще совсем недавно мне казалось, что я сдалась. Раньше со мной такого не случалось. Никогда, какие бы обстоятельства на меня ни сваливались. Сегодня едва не была сломлена моя воля. Но, слава Богу, все обошлось. Слава Господу Богу… Теперь я могу совершенно спокойно отдыхать на этом вечере, громко смеяться, поддерживать беседу, кокетничать и стрелять глазами в хозяина гостеприимного дома.

В самый разгар веселья я вновь встретилась взглядом с Сергеем, который сидел напротив и с интересом меня рассматривал. Весело ему подмигнув, я наклонилась к уже изрядно захмелевшему Леониду и спросила полупьяным голосом:

– Ленька, а этот Сергей и правда твой самый лучший друг?

– Я же тебе говорю, почти как брат.

– А он кто?

– Человек, – не понял меня Ленька.

– Это понятно. Чем он занимается?

– Да всем понемногу.

Видимо, Леонид решил, что он очень даже исчерпывающе ответил на мой вопрос, и, взяв соленый огурец, потянулся за рюмкой водки.

– Лень, а что значит всем понемногу? Дворы метет, машины на мойке моет?..

– Ну ты даешь! – Леонид рассмеялся и чуть было не разлил водку. – Разве Серега похож на того, кто метет дворы? Хорошо хоть, что он тебя не слышал. Серега у нас в крупной финансовой компании работает. Начальник какого-то самого крутого отдела. На работе его побаиваются и уважают. Кстати, он карьерист и у него с карьерным ростом полный порядок. Не пройдет и пары лет, как мы увидим его самым настоящим банкиром. Именно такие, как он, олигархами становятся. У него не голова, а калькулятор. Он трудоголик. Трудится с утра до глубокой ночи. У таких, как он, блестящее будущее. Просто еще молодой, ему нужно время, чтобы развернуться. Так что прямо перед тобой сидит будущий олигарх с невероятно большим будущим и невероятно большими амбициями.

– А он женат?

– Серега?! – Ленька рассмеялся и осушил свою рюмку до дна.

– Я что-то смешное спросила? – В моем голосе появились натянутые нотки, выражавшие обиду.

– Серега убежденный холостяк. Его на данный момент только карьера интересует.

– А девушки?

– Девушки только для того, чтобы погулять.

– Он что, тоже бабник?

– А нормальный мужик всегда бабник. Не бабник только импотент. Я тоже бабник…

– Все с вами понятно.

– Да ладно тебе, не кипятись. Я же говорю, Серегу очень сильно карьера интересует. Сейчас мы с тобой наблюдаем становление будущего олигарха. Надеюсь, после того как он станет крутым, нас на свой день рождения тоже приглашать будет и здороваться с нами не перестанет…

Серега почувствовал, что речь идет о его персоне, и поднял бокал виски.

– За вас, ребята! – прокричал он, чтобы услышали за громкой музыкой, и осушил бокал.

Мы улыбнулись и в знак солидарности подняли свои бокалы.

– Серега, а ты когда олигархом будешь и с охраной начнешь ходить, с нами не перестанешь здороваться?! – прокричал в ответ на тост Ленька.

– Да ладно тебе, – махнул рукой хозяин дома.

– Нинок, а тебе, видно, мой друг приглянулся, – заметил уже вконец захмелевший одноклассник.

– Нет, с чего ты взял?

– С того, что у тебя глаза горят.

– Не говори ерунды. Они у меня всегда горят.

– Странно, когда я увидел тебя возле магазина, они были тусклыми.

– Они потускнели оттого, что тогда так сложились обстоятельства.

– А сейчас?

– А сейчас обстоятельства сложились совсем по-другому.

В этот момент Леньку отвлекла сидящая с противоположной стороны девушка, а я опять посмотрела на Сергея, который просто не сводил с меня своих изучающих глаз. Он смотрел на меня в упор, но при этом совершенно не волновался. Он улыбнулся, и я подумала, что с такими красивыми и ровными зубами можно запросто рекламировать зубную пасту. Я улыбнулась в ответ и, подняв под столом свою ногу, провела тонкой шпилькой между его ног. Виновник торжества тут же прекратил улыбаться, в его взгляде появилась растерянность. Ощутив небольшую победу, я сделала самое серьезное выражение лица и начала водить своим каблуком между его ног еще активнее. Молодой человек покраснел и тяжело задышал. Мне даже показалось, что в подобной ситуации он никогда раньше не был. Я поняла, что очень сильно хочу этого полузнакомого мужчину. Я хочу быть с ним ближе, и я хочу отомстить своему мужу. А еще я страстно хотела с ним говорить. Я хотела его слушать. Я хотела ему поплакаться, рассказать обо всем, что вызывало у меня слезы. Как застала своего мужа с секретаршей… Как мне было плохо и как я танцевала в одиночестве… А также о том, как во втором классе Ленька дразнил меня то каланчой, то длинноногим страусом, и я ударила его учительской указкой по голове так сильно, что у него пошла кровь. Учительница тут же устроила собрание, целью которого было мое раскаяние и вымаливание у Леньки прощения. Но тогда я не попросила прощения. Я сказала, что после того, как я ударила Леньку указкой, я почувствовала облегчение, радость, прилив необычайного счастья, и что если он будет дразнить меня и дальше, то я не только рассеку его голову, но и сделаю что-нибудь посерьезнее. Мне захотелось все это ему рассказать, а еще мне захотелось, чтобы он внимательно меня выслушал и поверил мне. Я представила себя в его жарких и длительных объятиях и почувствовала, как закружилась моя голова. Именно он мог бы стать для меня отдушиной.

Раньше я постоянно хотела выглядеть перед мужчиной намного лучше, чем есть на самом деле. Мне хотелось надеть свое самое нарядное платье, свои самые дорогие туфли, показать, какая я ухоженная и элегантная, как уложены мои волосы и какой замечательный макияж я себе сделала. А сегодня, после всех событий, которые произошли совсем недавно, я знала, что выгляжу не самым лучшим образом, что мои глаза еще совсем не отошли от слез, а лицо не потеряло чрезмерную бледность, но я не старалась выглядеть лучше. Я хотела быть такой, какая я есть. Если этот мужчина не сводит с меня глаз, значит, мне совсем не нужно надевать свои украшения, делать яркий макияж… Он воспринимает меня такой, какая я есть, и он смотрит на меня так, словно никогда не встречал лучше.

Мои мысли метались, голова пылала. Я сидела неподвижно, стараясь побороть хаос чувств. Я чувствовала двоякое желание. Мне очень сильно хотелось обладать этим человеком и одновременно бежать от него, бежать без оглядки, не оборачиваясь назад. Я застыдилась собственных мыслей, старалась прогнать их прочь, понимая, что меня просто заносит. Наверное, меня заносит от алкоголя. И все же… Все же, если еще совсем недавно я считала, что моя жизнь кончается, то сейчас мне казалось, что она только начинается и в ней должны произойти изменения. Согласитесь, не каждый день встретишь мужчину, от которого может забиться сердце. Самое хорошее совсем не позади. Самое хорошее еще впереди…

Леонид словно услышал мои мысли и вновь наклонился ко мне:

– Нинок, а ты помнишь, как ты меня в школе учительской указкой ударила? Мне еще тогда голову зашивали.

– У меня с памятью нормально. А ты почему про это вспомнил?

– Я ж тебя называл страусом длинноногим, а ты меня за это шарахнула. Дура! Радоваться надо было. Я же самый первый заметил, что у тебя ноги длинные.

Леонид замолчал, посмотрел на меня, потом на своего друга и на ушко спросил:

– Нинок, я смотрю, между тобой и Серегой что-то происходит…

– И что происходит?

– Мне кажется, что назревает новый роман и новое большое и светлое чувство.

В этот момент Сергей встал и пригласил меня танцевать. Я положила руки ему на плечи и слегка задрожала, как только он сомкнул руки на моей талии.

– И почему Леонид так долго вас скрывал от меня? – Сергей наклонился так близко, что я едва справлялась с волнением.

– Потому что я сама не виделась с ним тысячу лет.

– Я очень рад, что вы с ним увиделись.

– Почему?

– Потому что, если бы вы не встретились с Леонидом, я бы не встретился с вами. Знаете, когда я вас увидел, сразу вспомнил отрывок из Шиллера.

– И что же сказано у Шиллера?

– Процитировать дословно?

– А почему бы и нет?

– «В ее чудных глазах, устремленных на меня, видна любовь к другому».

– Что вы имеете в виду?

– Мне очень жаль, что вы любите своего мужа…

– Знаете, мне совсем не хочется обсуждать эту тему.

– Хорошо. Тогда ответьте мне на вопрос.

– Задавайте. – Я тяжело задышала и в первый раз в жизни пожалела о том, что я замужем.

– Я могу питать какую-нибудь надежду?

Мне показалась, что в этом вопросе прозвучал крик души, и захотелось как можно правильнее ответить, рассказать правду о своей семейной жизни, о том, как мне в последнее время холодно и одиноко, о том, что от моих прежних чувств остался только звук, потому что тот, кого ты боготворил, на тебя откровенно плюнул. Мне захотелось сказать ему многое. Хотелось кричать, но мой крик остался в моей душе.

– Конечно, человек всегда живет надеждой.

– Вы уверены?

– С некоторых пор я уже ни в чем не уверена.

– Кстати, а как насчет того, чтобы перейти на ты? – Сергей притянул меня к себе и задал свой вопрос таким проникновенным голосом, что я ощутила, как сильно закружилась моя голова.

– Запросто.

Даже сквозь громкую музыку я отчетливо слышала его прерывистое дыхание и учащенные удары его сердца. Когда он нежно поцеловал меня в лоб, я слегка запрокинула голову и тихо спросила:

– Кстати, а как насчет того, чтобы оставить в доме гостей и куда-нибудь ненадолго уединиться?

– Ты имеешь в виду соседнюю комнату?

– Именно ее я и имею в виду…

Сергей взял меня за руку и вывел из шумного зала…

Когда мы очутились в самой дальней комнате на большой широкой кровати, я почувствовала такое нестерпимое желание близости, какого не испытывала давно. Это желание обрело конкретную форму, конкретное содержание. Раньше я никогда не позволяла себе бабской эмоциональности, всегда умела владеть своими ощущениями и своими чувствами, но сейчас… Сейчас я не хотела собой владеть. Я хотела только обладать… Обладать одним-единственным мужчиной. Обладать настолько, насколько это возможно… Не долго думая я сбросила одежду и подошла к слегка растерявшемуся от моей чрезмерной активности Сергею.

– Я хочу тебя, – сказала я и, обвив шею мужчины руками, заглянула в его глаза.

– Ты в этом уверена?

– Я никогда и ни в чем не уверена. Но сейчас я хочу улететь с тобой в неведомое космическое пространство, упасть в глубину моря, оказаться на вершине самой высокой горы, свободной птицей улететь в небо… Я хочу тебя любить и забыть свое горе…

– Ты хочешь забыться?

– Я хочу вступить с тобой в любовную схватку!

Самообладанию Сергея оставалось только позавидовать. Он медленно снял рубашку, расстегнул брюки и посмотрел на меня задумчивым взглядом:

– Ты уверена, что сейчас не очень пьяна и ни о чем завтра не будешь жалеть?

– Я никогда ни в чем не уверена…

Я закрыла глаза. Лед тронулся… Сейчас я отдамся совершенно незнакомому мужчине. А ведь еще совсем недавно у меня не было даже такой мысли. Еще вчера мне казалось, что я живу в сказке, и я даже подумать не могла, что эта сказка когда-нибудь может закончиться. Я жила в сплошном празднике, который начинался в моей душе сразу, как только я открывала глаза. Мой муж всегда говорил мне, что я настоящая женщина, и я старалась ею быть. Я никогда не портила его жизнь бабским нытьем и различными укорами. Когда он возвращался с работы, я бежала навстречу, крепко обнимала его и радовалась оттого, что он пришел, что мы вновь вместе…

Когда Сергей разделся и притянул меня к себе, я блаженно закрыла глаза и застонала от нахлынувшего на меня желания. А дальше… Я не сразу поняла, что произошло дальше. За стеной послышался страшный шум, похожий на автоматную очередь, и крики. Крики… Эти крики не были криками о помощи. Это были крики леденящего ужаса и всепоглощающего страха…

Сергей швырнул одежду на пол и стал засовывать ее под кровать.

– Что происходит? – Я бросилась к двери, но Сергей повалил меня на пол и толкнул в сторону кровати.

– Куда собралась, дура?! Лезь под кровать.

– Под кровать?!

– Лезь под кровать, а то поздно будет.

Не помню, как вместе со своей одеждой мы очутились под кроватью. В тот момент, когда Сергей сбил меня с ног, я больно ударилась об пол и рассекла нижнюю губу, из которой фонтаном брызнула кровь. Но это было не главное. Дом наполнился каким-то свистом, звоном разлетающихся стекол, непонятной копотью. Я задрожала, мое тело сводили судороги. Послышалась новая автоматная очередь. Сергей закрыл мне рот ладонями, предупреждая мой крик. Не прошло и минуты, как открылась дверь, и я увидела три пары ног.

– Тут никого нет! – послышался грубый мужской голос.

– Может, кто под кроватью спрятался или в шкаф залез?

– Пробей на всякий случай. Времени нет. Пора уходить. В доме пусто.

Автоматная очередь прошла по платяному шкафу и по кровати. Странно, но она просто чудом нас не задела… Просто чудом…

Глава 4

Не знаю, сколько времени мы пролежали под кроватью, я просто потеряла ему счет. Я лежала лицом вниз и, только когда наступила полнейшая тишина, потихоньку подняла голову. Именно с этой наступившей тишиной мне показалось, что застыло и само время, а может быть, оно не застыло, но с этой минуты начался совсем другой отсчет. Мы с Серегой посмотрели друг на друга. Первым пришел в себя Сергей:

– Ты как?

– Не знаю, – судорожно пожала плечами я.

Сергей взял меня за руку и посмотрел мне в глаза.

– Нина, послушай меня внимательно. Ты сейчас лежи, пожалуйста, здесь и не вздумай вылезать. Я скоро вернусь.

– Ты куда? – Я сжала руку Сергея как можно сильнее. Он понял, что я очень боюсь остаться одна.

– Я ненадолго. Хочу посмотреть, что случилось. Сейчас вернусь.

– Я с тобой.

– Я не могу тобой рисковать. Я должен убедиться, что в доме никого нет.

Посмотрев на Сергея беспомощным взглядом, я тихонько всхлипнула.

– Ты говоришь, что в доме никого нет… Как же так, ведь столько народу было?! День рождения все-таки. Там Ленька, твой друг, мой одноклассник… Послушай, музыка не играет. Почему не играет музыка? Ведь было очень весело. Все танцевали. Когда мы с тобой уходили, все танцевали. Я хорошо помню, что все танцевали. Ленька заигрывал с соседкой по столу. Кормил ее с ложечки и украдкой смотрел на мою реакцию. Сереж, почему не играет музыка?

– Наверное, потому, что закончился диск.

– А почему никто не поменяет диск?

– Не знаю. Наверное, потому, что менять некому.

– Как это – некому? А где все?

– Нина, я ничего не знаю. Я же был здесь с тобой. Сейчас все узнаю.

– Ты хочешь оставить меня одну?

– Я ненадолго.

– Почему в доме так тихо? Почему никто не смеется? – Я почувствовала, что еще немного, и у меня начнется истерика. Меня слегка затошнило и помутнело в глазах.

– Наверно, потому, что все спят…

– Спят?!

– Спят. Нина, лежи здесь, я пойду посмотрю, может, кому-нибудь еще можно успеть оказать помощь.

– Помощь?!

– Вот именно, помощь.

Я вцепилась в Сергея мертвой хваткой и затряслась как в лихорадке.

– Сереж, я здесь одна не буду! А вдруг ты уйдешь и больше не вернешься?! Вдруг эти люди сюда вернутся?!

– Какие люди?

– Те, у которых автоматы… Которые стреляли по кровати и шкафу.

– Обычно они не возвращаются…

– А вдруг вернутся?!

– Именно поэтому я и прошу тебя остаться здесь.

– А если с тобой что-нибудь случится?

– Тогда ты дождешься, пока прибудет милиция, и только тогда вылезешь из своего укрытия.

– Я с тобой…

Поняв, что со мной бесполезно спорить, Сергей освободился от моих настойчивых рук и вылез из-под кровати. Я выползла следом за ним и тут же почувствовала, как затекло мое тело. Ноги были ватными, казалось, я просто разучилась ходить. Мы были совершенно голые, но просто не замечали этого. Когда мы открыли дверь и вышли из спальни, я вскрикнула и чуть было не лишилась рассудка. Везде была кровь. Вся комната, в которой еще совсем недавно шло шумное веселье, была залита кровью… Кровь была на лицах, на костюмах, на вечерних платьях, на рубашках, на руках… Было тихо, только у кого-то звонил мобильный, а этот кто-то даже при самом большом желании не мог ответить на вызов…

– Все спят. – Я не узнала свой собственный голос. Он стал каким-то глухим и грубым. – Все крепко спят…

Я подошла к спящему Леньке, голова которого лежала на столе рядом с простреленной головой девушки, совсем недавно оказывавшей ему знаки внимания. Автоматная очередь пробежала прямо по их затылкам. Взяв Ленькину руку, я попыталась нащупать пульс, но после всего, что произошло, его не могло быть.

– В живых никого не оставили, – гробовым голосом сделал заключение Сергей и, взяв лежавший рядом с Ленькой мобильник, стал нажимать на кнопки.

– Ты куда звонишь?

– В милицию.

– В милицию?

– Конечно. Если бы это был не мой дом, мы просто хлопнули бы дверью и уехали, но так как я хозяин, я просто обязан вызвать милицию.

Пока Сергей объяснял дежурному, что здесь произошло, и называл свой адрес, я взяла другой мобильный телефон, который не замолкал ни на секунду с того момента, как только мы вошли в зал. Сама не зная зачем, я нажала «ОК» и, проглатывая слезы, произнесла:

– Да, слушаю.

– А кто это? – послышался детский голос.

– Это Нина.

– А где моя мама?

– Мама сейчас не может подойти к телефону.

– А папа?

– Папа сейчас тоже не может подойти.

– Родители обещали приехать ровно в двенадцать, а уже первый час. – Детский голос был близок к истерике. – Мама позвонила, сказала, что они скоро приедут и чтобы я ложилась спать, но я не могу лечь спать, мне очень страшно. Я жду своих родителей.

– А у тебя есть бабушка?

– Есть.

– А где она?

– У себя дома.

– А где ее дом?

– В другом районе.

– Позвони бабушке и скажи, чтобы она срочно к тебе приехала.

– А зачем?

– Затем, чтобы тебе не было страшно.

– А где мои родители?

– Они задержатся. Только обещай мне, что сейчас ты позвонишь бабушке. Обещаешь?

– Обещаю, – растерялся ребенок.

– Вот молодец. Как только папа с мамой освободятся, они сразу к тебе приедут.

Почувствовав, что я больше не могу врать, я выключила телефон, бросила его на пол и, обхватив голову руками, громко, по-бабьи, заревела. Я чувствовала, как оттаивают мои мысли, которые еще совсем недавно были будто замороженные. Я сразу поняла, что сейчас осталась жива по счастливой случайности, что, если бы мы с Сергеем не решили уединиться в спальне, я бы уже лежала вместе со всеми с простреленной головой.

Подошел Сергей, обнял меня и попытался успокоить:

– Нина, сейчас сюда приедет милиция. Успокойся, пожалуйста, скоро здесь будут сотрудники милиции…

– И что будет?

– Да ничего не будет.

– Что она сделает?

– Ничего она не сделает.

Взволнованный Сергей вытер мои слезы и посмотрел мне в глаза. Встретившись с ним взглядом, я поняла, что он с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться вместе со мной.

– Если бы ты только знала, сколько сегодня у меня погибло друзей… Если бы ты только знала…

– А кто их убил? Кто были эти люди?

– Я не знаю. Я вообще ничего не понимаю…

– Сережа, ты веришь в Бога?

– Верю, – тихо сказал Сергей.

– И я верю. Вот только не пойму, почему Бог это допустил. Ведь он же всегда за справедливость. Как же можно было такое допустить?

– Бог их накажет.

– Он должен был этого не допустить…

– Зачастую люди сами не ведают, что творят, и идут против воли Божьей. Бог никому ничего не должен. Он их накажет, вот увидишь, он их накажет…

– Послушай, ведь даже подумать страшно, что все эти люди ехали сюда для того, чтобы встретиться с собственной смертью. Наряжались, надевали вечерние платья, костюмы, покупали цветы, дорогие подарки, целовали своих детей и говорили, что скоро вернутся… А почему же мы с тобой остались живы? Почему?

– Мы остались живы по великой случайности.

– А разве можно остаться живыми по случайности? Можно умереть по случайности, но чтобы остаться живыми…

– Выходит, что можно.

Я посмотрела на свои руки и увидела, что они в крови: я пыталась нащупать хоть у кого-нибудь пульс, везде натыкалась на кровь… Милиция примчалась очень скоро и была поражена тем, что увидела. Я стояла совершенно голая, смотрела на людей в форме полными слез глазами и не понимала, что я раздета. Не понимала. Когда один из сотрудников милиции предложил мне одеться, уже одевшийся Сергей взял меня под руки и отвел в спальню, чтобы я смогла привести себя в божеский вид.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил он, бережно помогая мне одеться.

– Паршиво.

– Нам придется всю ночь давать показания. Дождемся, пока дом покинет милиция и увезут трупы. Потом я отвезу тебя. Ты сможешь?

– Что?

– Сможешь давать показания?

– Я не хочу ничего давать. Я ничего не видела.

– Так и говори, что ничего не видела, что когда случилась трагедия, ты была под кроватью.

Давая показания, я говорила чистую правду и искоса наблюдала за тем, как из дома начинают уносить тела погибших. Я говорила, что ничего не видела, потому что все время находилась под кроватью, и что сегодня я уцелела по счастливой случайности, потому что захотела остаться наедине с понравившимся мне мужчиной. Когда меня спросили, замужем я или нет, я робко ответила, что замужем, и точно так же робко продиктовала свой домашний адрес. Когда люди в форме принялись рассматривать ту кровать, под которой мы прятались, они были очень удивлены, потому что она вся была иссечена пулями. Как в нас не попали, оставалось загадкой. Милиционеры непонимающе качали головами и говорили, что мы оба родились в рубашках и что сегодня у нас второй день рождения, у нас не было шансов спастись. Странно, но у нас не было ни единой царапины. В их глазах читалось даже какое-то недоверие.

Меня еще о чем-то спрашивали, искали хоть что-то, за что можно было зацепиться, давали листок и просили нарисовать те три пары ботинок, которые я видела. Но у меня ничего не получалось, потому что после того, как я увидела иссеченную пулями кровать, я стала плохо соображать. Помню только, говорила, что поехала со своим одноклассником на день рождения, и что когда я ехала в эту компанию, никого, кроме него самого, не знала.

– А как же виновник торжества по имени Сергей? – Оперативник прищурил глаза и посмотрел на меня пронзительным взглядом. – Как же он? Вы были знакомы с ним ранее?

– Нет, – покачала я головой. – Сегодня я увидела его в первый раз.

– В первый раз?

– В первый.

– Вы видели человека в первый раз в жизни и пошли с ним в постель?

Оперативник неприятно усмехнулся и посмотрел на меня все тем же подозрительным взглядом. Видимо, в наших «органах» так всегда. Независимо от того, кто ты – потерпевший или преступник, – ты заслуживаешь только подозрительного взгляда, напрочь лишенного хоть какого-нибудь сострадания.

– Да, пошла. А что, в постель нужно идти со второго раза?

– Мне кажется, что в постель люди должны идти только тогда, когда они достаточно хорошо друг друга знают и между ними есть определенные чувства.

– Вы рассуждаете по старинке. Сейчас на подобные вещи смотрят иначе.

– Возможно. Наверное, именно то, что вы смотрите на подобные вещи иначе, чем я, вас и спасло. – Оперативник по-прежнему не сводил с меня своих недружелюбных глаз. – Скажите, а вы не знали, чем занимался ваш одноклассник?

– В смысле?

– В смысле того, где он работает и какими делами крутит?

– Нет. Мы про это не говорили. Я же вам объясняю, мы очень давно не виделись.

– Слишком давно не виделись, а когда встретились, вам было совсем неинтересно узнать, чем занимается ваш старый друг?

– Я об этом как-то не подумала… А что, он занимается, вернее, нет… – Я замолчала, а затем продолжила: – Он занимался чем-то противозаконным? – Мне было тяжело привыкать к тому, что теперь я должна говорить о своем однокласснике в прошедшем времени.

– Это мы хотели бы уточнить у вас.

– Но я не располагаю такой информацией… Простите, но мне кажется, я ничем не могу вам помочь.

Когда так называемая беседа наконец-то закончилась – оперативник понял, что я не могу внести хоть какую-нибудь ясность в это дело, – я оперлась о стенку и закрыла глаза. В висках пульсировала кровь, перед глазами один за другим возникали люди, насквозь пробитые автоматной очередью. Мне даже стало казаться, что я вижу, как их расстреливают… Вижу эти пули, похожие на черные молнии. Я все это вижу, все это чувствую и принимаю чужую боль…

– Нина, ты в порядке?

Я открыла глаза и увидела стоящего рядом с собой Сергея.

– Разве я могу быть в порядке после того, что произошло?

– Ты держишься молодцом. Народ потихоньку вывозят.

– Леньку уже увезли?

– Леньку увезли.

– Жалко, я ведь с ним даже попрощаться не успела.

Когда мы остались с Сергеем вдвоем, он подошел к столу, который просто ломился от давно уже остывших блюд, налил себе полный стакан водки и выпил его одним махом. Засунув в рот соленый огурец, он посмотрел на меня заметно покрасневшими глазами и произнес:

– Ты не смотри, что я водки выпил. Я обещал тебя домой отвезти, значит, отвезу. Можно ехать. Начало светать.

– Но ведь ты же выпил водки?! Целый стакан!

– Я могу выпить бутылку…

– Это много.

– Ничего страшного. Я могу вести машину в любом состоянии.

Я вновь посмотрела на столы и неуверенно спросила:

– А со всем этим что делать?

– Оставить все как есть.

– Ты сюда скоро вернешься?

– Не знаю, смогу ли я вообще сюда вернуться… Пока я к этому не готов.

– Ты предлагаешь оставить все как есть?

– Вот именно.

– Но ведь все протухнет… Представляешь, что будет в этой комнате, когда ты решишь сюда вернуться?

– Ты хочешь убрать? У тебя есть силы, чтобы все убрать и перемыть посуду?

– У меня нет таких сил, – честно призналась я и опустила глаза.

– Даже если бы они у тебя были, я бы тебе никогда не позволил. Я оставлю ключи соседке. Она постарается сделать все возможное, чтобы этот дом как можно меньше напоминал о той страшной трагедии, которая в нем произошла…

– Что ты будешь делать с домом в дальнейшем?

– Не знаю. Я об этом еще не думал.

– Даже если ты и захочешь его продать, его вряд ли кто купит. После такой трагедии его не продашь даже за гроши.

– Я не могу его продать. Здесь прошло мое детство.

Окинув прощальным взглядом некогда гостепри-имный дом, мы вышли на улицу. Пока Сергей отдавал ключ соседке, я не без боли в сердце смотрела на припаркованные к дому машины и с ужасом понимала, что они уже никогда не дождутся своих хозяев. Остановив свой взгляд на машине Леонида, я тяжело вздохнула и почувствовала, как на глаза навернулись слезы…

– Нин, ну что, поехали?

– Что будет с этими машинами?

– Родственники приедут и заберут.

– А с Ленькиной?

– У Леньки тоже есть родственники.

Уткнувшись головой в мощную грудь Сергея, я застонала и еле слышно произнесла:

– Мне страшно.

– Уже нечего бояться. Самое страшное позади. Все обошлось.

– Мне страшно оттого, что к тебе я ехала с Ленькой, а уезжаю одна. Мне страшно, потому что его больше нет.

Мы сели в Сережкин джип, я почувствовала себя значительно лучше и немного расслабилась. Я и сама не знаю, почему его мощная красивая машина подействовала на меня подобным образом. Возможно, потому что я почувствовала себя в безопасности и поняла – мне больше ничто не угрожает. Джип вызывал на дороге двоякое чувство – как уважение, так и опасение. Его боялись. Ему уступали дорогу… А его хозяин не обращал внимания ни на дорожные знаки, ни на правила дорожного этикета. Он громко сигналил, гнал машины в другой ряд, несся с бешеной скоростью, перестраивался тогда, когда считал нужным, и откровенно кого-нибудь подрезал.

Мы ехали молча, не проронили ни единого слова. Наверное, каждый из нас думал о чем-то своем. Каждому хотелось разобраться со своими чувствами наедине с самим собой. Не знаю, о чем думал Сергей, но я думала о Леньке, о том, что в школьные годы мы были по-настоящему дружны. Между нами не было никаких «личных» чувств. Ни детских, ни юношеских и уж тем более повзрослевших. Мы просто дружили и испытывали друг к другу братские чувства. У нас были, если так можно сказать, товарищеские отношения. Хотя… В эту встречу мне показалось, что Ленька испытывает ко мне нечто большее, чем просто дружеские чувства… Я уже давно стала женщиной, а женщина всегда чувствует душу мужчины. Он смотрел на меня глазами, в которых была грусть, тоска по чему-то давно ушедшему, которое уже никогда не вернется… Может быть, у него это со школьной скамьи? Может быть, он это просто умело маскировал? Может быть, я значила для него больше, чем просто одноклассница? От этих мыслей у меня стала разламываться голова, и я почему-то вспомнила тот давний случай, когда Ленька набрал мой номер телефона и сказал, что он женится. Он не приглашал меня на свадьбу, не говорил о том, что счастлив и как ему повезло… Он просто сказал одну-единственную фразу: «Нина, я женюсь», и ничего более. Я пожелала ему счастья, сказала, что очень за него рада, и положила трубку. А ведь этот звонок что-то значил. Я просто не поняла тогда.

– О чем думаешь? – нарушил ход моих мыслей Сергей.

– Обо всем и ни о чем…

– Ты думаешь о Леньке?

– Откуда ты знаешь?

– Догадываюсь. Ленька был отличным парнем.

Увидев Москву-реку, Сергей съехал с основной трассы и поехал по боковой дороге в сторону реки.

– Давай немного посидим у воды…

– Давай, – с радостью согласилась я. Сама не знаю, чему обрадовалась. Может, просто не хотелось расставаться.

Поставив машину у самой реки, мы подошли к воде и сели на корточки. Я бросила небольшой камешек и смотрела на расходящиеся круги.

– А ты знаешь, Ленька был в тебя влюблен… – Голос Сергея был крайне взволнованным.

– Откуда ты знаешь?

– Он мне об этом говорил.

– Тебе?!

– А почему это тебя так удивляет? Мы с ним были друзья. Нормально, когда друзья друг с другом делятся.

– А почему он говорил тебе, а не мне?

– Не знаю. Наверное, боялся…

– Чего боялся?

– Говорить о своих чувствах.

– А разве можно бояться говорить о своих чувствах?

– Выходит, что можно.

– Я этого не понимаю.

– Ты хочешь сказать, что, если бы ты что-то к кому-то чувствовала, обязательно сказала бы это вслух?

– Конечно.

– Я не разделяю твою точку зрения.

– Жизнь и так коротка. Только на первый взгляд кажется, что она очень длинная, а ведь она очень даже короткая. Такая короткая, что оглянуться не успеешь, как она закончится. Я считаю, что если есть чувства, то их никогда нельзя скрывать и прятать.

– По-твоему, чувства нужно выставлять напоказ?

– Не обязательно. Я просто за то, что их нельзя прятать. Если они есть, о них необходимо говорить.

– Ты рассуждаешь о взаимных чувствах. А если нет взаимности? Что тогда? Если тот человек, которому ты хочешь сказать о них, не думает их принять? Если эти чувства не вызовут ничего, кроме раздражения? Это же удар по гордости и самолюбию. С чувствами надо быть осторожными, потому что взаимность – довольно редкая штука. Очень редкая.

– И все же о чувствах нельзя молчать, – стояла я на своем. – Даже если они не нужны тому человеку, к которому ты что-то чувствуешь.

– Ты хочешь сказать, что, если бы Леонид сказал тебе о своих чувствах, ты бы их приняла?

– Нет. Я бы их не приняла.

– Тогда зачем говорить, если изначально знаешь, что они не нужны?

– Не знаю. Но я должна была о них знать. Я имела на это право.

– И что было бы, если бы ты о них знала?

– Возможно, в моей жизни что-то было бы иначе… Что-то бы изменилось. Пусть не кардинально, но изменилось.

– Это ты сейчас так говоришь, потому что Леньки нет в живых и ты чувствуешь какую-то необъяснимую вину. Если бы он был жив, все было бы совсем по-другому. Скажи, ты замечала Леньку в школе?

– Конечно, Леньку трудно не заметить.

– Я совсем не это имел в виду. Ты к нему что-нибудь испытывала?

– Ты имеешь в виду чувства?

– Чувства…

– В школе мне нравился совсем другой мальчик. Максим Андриенко. Я была в него влюблена все школьные годы. По-детски страдала, мучилась. А Ленька… Ленька был просто товарищем.

– А что этот Максим?

– Ничего. Он меня даже не замечал, не проявлял ко мне интереса.

– Почему? Разве тебя можно не заметить?

– Выходит, что можно. В детские годы я была некрасива и даже, можно сказать, неинтересна.

– Получается, что ты тайно любила своего Максима, а Ленька тайно любил тебя…

– Получается именно так.

– А почему тебе нравился этот Максим?

– Не знаю. Разве люди нравятся за что-то? Теперь, спустя годы, мои юношеские чувства кажутся мне смешными.

– Тебе за них стыдно?

– Стыдно?! Быть может, и в самом деле стыдно. То, что казалось серьезным, теперь представляется просто смешным. Конечно, стыдно… Стыдно за слезы, за бессонные ночи, за душевные обиды. Стыдно, что я не замечала того, кто очень во мне нуждался и готов был положить к моим ногам целый мир. – Я вновь бросила в воду камешек и посмотрела на небо. – Интересно, сколько уже времени?

– Одиннадцать.

– Сегодня была самая кошмарная ночь в моей жизни.

– В моей тоже.

– Почему сегодня ночью всех убили? – спросила я, с трудом выговорив эти слова.

– Не знаю, – покачал головой Сергей. – Будет расследование.

– Меня не интересует результат расследования. Я хочу услышать твою гипотезу.

– Мою гипотезу… Я сам ничего не понимаю. Думаю, что убили всех из-за кого-то одного, скорее всего это было заказное убийство.

– Откуда убийцы знали про день рождения?

– Наверное, они были близко знакомы с тем, кого хотели убить.

– Но кого именно хотели убить?

– Не знаю…

Я обхватила голову руками и села прямо на землю.

– Неужели смерть одного человека можно приравнять к смерти многих?

– Я не понимаю, что произошло…

– Зачем расстреливать всех, да еще на дне рождения? Ведь они могли застрелить того, кто им нужен, в подъезде его собственного дома. За смерть одного человека наказание намного меньше, чем за смерть многих. Получается, что люди, хладнокровно расстрелявшие столько народу, просто уверены в своей безнаказанности. Получается так?!

– Получается так. Они были уверены, что не оставят свидетелей, а когда нет свидетелей, очень трудно найти убийц. Они и не предполагают, что двое остались живы.

– Ты хочешь сказать, что мы свидетели?

– Да.

– Да какие мы, к черту, свидетели, если ничего не видели?! Ничего, кроме трех пар ботинок!

– Этого достаточно…

Меня охватил страх, и я тяжело задышала.

– Ты хочешь сказать, что нам угрожает опасность?

– Не знаю, но думаю, тебе не надо выходить из дома без особой надобности хотя бы первое время. И держи со мной связь. Я оставлю тебе номер своего мобильного. Если заметишь что-нибудь подозрительное, непонятное, ты просто обязана мне позвонить.

– Но откуда бандитам знать, что мы были в доме?!

– Я тебя предупредил так, на всякий случай…

– На какой еще «всякий случай»?! Да мы же ничего не видели, кроме ботинок! Обыкновенных, ничем не примечательных грязных ботинок стандартного фасона, которые продаются в любом магазине! Правда, я заметила, что у одного были короткие брюки и виднелись непонятного желто-розового цвета носки. Такие носят женщины и маленькие дети… Я вообще не понимаю, как мужик может надеть такие. Может, он голубой?!

– Из голубого вряд ли получится киллер…

– А может, это была женщина?

– Из женщины тоже.

– Ну да… Ботинки-то были не меньше сорокового размера. Сережа, ведь это все, что мы видели…

– Я видел больше.

Я почувствовала, как учащенно забилось мое сердце, оно готово было выскочить из груди.

– Эти люди были в масках.

– Каких?

– Ну, понятное дело, не в карнавальных. Они были в черных масках.

– В тех, в которых совершают убийство?

– Вот именно, в тех, в которых совершают убийство. А еще они были в робе. В солдатской робе защитного цвета с темно-зелеными разводами.

– Я тоже видела военные брюки. Отец такие на рыбалку надевал. Они продаются в охотничьем магазине. Сережа, но ведь это еще ничего не значит. Мы не видели их лиц, не видели особых примет. Почему нам угрожает опасность?!

– Я не говорю, что она нам угрожает. Я просто хочу, чтобы ты была осторожной. Ты была на месте трагедии… – Сергей говорил так холодно, что по моей спине пробежала дрожь. – Ты была там, где совершено убийство, пугающее своим масштабом. Но не нужно паниковать. Просто береженого Бог бережет. Возможно, мы никому не нужны и до нас никому нет никакого дела. – Сергей обнял меня за плечи и поцеловал в шею. – Я уверен, что все будет хорошо. Самое страшное уже позади. Если мы остались живы, значит, так было угодно Господу Богу. Значит, теперь будет все хорошо. Значит, мы должны жить.

– Сергей, скажи, а Ленька занимался чем-нибудь криминальным?

– Не замечал. Мы с ним очень большие друзья. Если бы что-то было, я бы обязательно знал.

– А может, кто-то из гостей был бандитом?

– До этого дня рождения из гостей я не был знаком только с одним человеком. С тобой. Со всеми остальными очень хорошо был знаком и могу с полной ответственностью заявить, что все эти люди никогда не принадлежали к преступному миру и не занимались чем-то противозаконным. Все они мои близкие друзья.

– Тогда я вообще ничего не пойму.

– Я тоже.

В машине мы молчали, а когда въехали в Москву, Сергей посмотрел на меня грустным взглядом и тихо спросил:

– Ты в каком районе живешь? Тебе куда?

– К Леньке. Я оставила машину на стоянке рядом с его домом.

– А может, заедем ко мне? Выпьем по чашечке кофе? Тебя муж еще не ищет? – При слове «муж» Сергей немного смутился и опустил глаза.

– Не знаю. Я не говорила ему, когда вернусь.

Сергей испытующе посмотрел на меня и положил теплую ладонь на мое колено.

– Может, заедем ко мне? – повторил он свой вопрос.

– Я боюсь.

– Чего именно?

– В первый раз, когда мы решили с тобой заняться любовью, всех перестреляли. Страшно подумать, что может быть во второй раз, если мы… – Я немного помолчала и добавила: – Понимаю, это черный юмор.

– Чтобы ничего не произошло, мы не будем заниматься любовью. Мы просто выпьем кофе. Едем?

Я улыбнулась и подумала, что все написано на моем лице, отражено в моих глазах. Даже если бы я знала, что мне угрожает очередная опасность, я бы все равно занялась любовью с человеком, которого очень сильно хотела. Никогда не думала, что можно кого-то так сильно хотеть.

Сережкина квартира была в старом московском доме и казалась большой благодаря высоким потолкам.

– Прости за беспорядок. Не рассчитывал, что у меня будут гости. Это раньше коммуналка была. Я ее целый год расселял. Думал, вместе с этим расселением сам на тот свет отправлюсь. До ремонта руки еще не доходят.

Сергей повесил пиджак на стул и направился на кухню.

– У тебя очень даже мило.

– Да брось ты. Квартира почти голая. Сначала надо сделать ремонт, а потом уже думать о мебели. На расселение ушло столько сил и средств, что пока у меня передышка. Но ничего, скоро соберусь и отгрохаю такой ремонт, что тебе и не снилось. Приедешь на новоселье?

– Приеду, если пригласишь.

– Приглашу. Мне больше и приглашать некого. Всех, кого я мог пригласить, убили.

Я опустила глаза, кашлянула и спросила:

– Сережа, а где у тебя можно помыть руки?

– В ванной. Вон та дверь. Только не пугайся. В ванной тоже бардак.

Я вернулась на кухню совершенно голая. Сказать, что на лице Сергея было удивление, значит, не сказать ничего. Он покачал головой и улыбнулся:

– Господи, какая же ты быстрая…

– А зачем медлить?

– Ты уверена, что, если мы сейчас ляжем в кровать, не взорвется этот дом?

– Я хочу тебя…

– А как же кофе?

– К черту кофе! Я могу попить его дома.

– Но ведь и сексом ты можешь заняться дома, есть с кем. – В голосе Сергея слышалась ревность.

– Я не хочу дома. Я хочу здесь и сейчас.

– А ты сумасшедшая…

Сергей улыбнулся, восхищенно оглядел мое тело и отнес меня на кровать. Я обвила его шею руками и стала страстно целовать мочку его уха. Я никогда не знала раньше, как можно быть пьяной от страсти, но сейчас я познала, что это такое… Для того чтобы быть пьяной, не обязательно пить алкоголь, достаточно сильно захотеть мужчину. Я парила, я ничего не слышала, ничего не видела, я могла только чувствовать и кричать от наслаждения. Мне даже показалось, что еще немного, и остановится мое сердце… Уж слишком часто оно билось и слишком сильными были мои оргазмы, они буквально выворачивали меня наизнанку, доводили до сумасшествия и полного истощения.

Когда все закончилось, я долго приходила в себя.

– Сереж, а что это было? – наконец спросила я устало.

– Секс, – не менее усталым голосом ответил он.

– А разве секс бывает таким?

– Секс бывает разным…

– У меня раньше такого не было.

– У меня тоже.

– У тебя тоже?

– Тоже.

– Тогда почему это произошло?

– Наверное, потому, что мы с тобой идеально подходим друг для друга.

Все же мы выпили кофе. Мы пили его молча, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Заметив, что на улице темнеет, я удивилась:

– Сколько же часов мы прозанимались с тобой сексом?

– Не знаю. Целую вечность. Тебя, наверное, муж дома ждет. – В голосе Сергея опять прозвучала ревность.

Я не ответила и уткнулась в чашку, пытаясь раздуть большую белую шапку пены.

– Ты очень вкусно варишь капуччино.

– Спасибо. Для меня это не составляет труда. Я всегда варю его разный. Иногда добавляю ваниль, иногда гвоздику, иногда корицу, а иногда всего по чуть-чуть.

По дороге на Ленькину автостоянку мы оба старались казаться непринужденными, болтали о всякой ерунде и не говорили о том, что произошло между нами совсем недавно. Я смотрела на светящуюся панель, разглядывала огромный кожаный салон и понимала, что чем ближе мы подъезжаем к стоянке, тем меньше я хочу расставаться с человеком, с которым познакомилась совсем недавно.

– Нина, ты любишь своего мужа? – спросил взволнованно Сергей и жадно закурил сигарету.

– Конечно, люблю. – Я слегка растерялась, поэтому и поспешила ответить.

Уже у самой стоянки Сергей написал номер своего мобильного телефона и протянул мне листок:

– Возьми. Вдруг захочешь позвонить.

– Хорошо, если захочу, обязательно позвоню.

– Так захочешь или позвонишь?

– Позвоню…

– Я буду ждать. – Сергей взял меня за руку. – Нина, я буду ждать… А может быть, ты дашь мне свой номер?

– Не могу…

– Почему?

– Ты же знаешь, я замужем. А мобильный отключен.

– Почему?

– Да так, с мужем поругалась. Я сама тебе позвоню.

– Как знаешь.

Я чмокнула Сергея в щеку и вышла из машины. Он открыл окно и не сводил с меня глаз.

– Ну, я пошла…

– Иди.

– А ты езжай.

– Нет. Я подожду, пока уедешь ты.

– Езжай…

– Я подожду…

– Как знаешь.

Сев в свою машину, я посмотрела в окно на Сергея и почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

– Вот и все, Сергей. Вот и все…

Глава 5

Переступив порог своего дома, я поправила мятую кофту и скинула туфли. Затем проскользнула в комнату и нос к носу столкнулась с мужем и своей сестрой.

– Маринка, какими судьбами? Ты почему так быстро примчалась? – удивленно заговорила я, совершенно не обращая внимания на мужа.

– Я самолетом, – торопливо ответила сестра и посмотрела на меня крайне испуганным взглядом, который она даже не пыталась скрыть. – Сама знаешь, из Питера лететь ровно час, и погода, слава Богу, летная.

– Да ты вроде позже собиралась…

– Мне Борис позвонил.

– Зачем? – Я украдкой взглянула на мужа и тут же отвела глаза.

– Как это зачем?! – Голос сестры стал увереннее. – Затем, что мы волнуемся. Ушла из дома, и с концами. Мы места себе не находим. Боимся, не натворила ли чего. Я помню, в каком ты состоянии была, когда со мной по телефону разговаривала и на Бориса жаловалась.

– Я ни на кого не жаловалась. А позвонила потому, что мне нужно было выговориться.

– Все равно голос у тебя был просто ужасный. Ты даже не представляешь, как я за тебя испугалась. А тут еще Борис позвонил, сказал, что ты ушла из дома. Ты хоть понимаешь, что мы близкие люди и очень за тебя переживаем?!

– А что за меня бояться?! Мне не пятнадцать лет.

– Сейчас время такое страшное. На улице убивают, грабят, насилуют…

– Если об этом думать, лучше вообще не выходить.

Я прошла в комнату и села на самый краешек дивана, сложила руки на коленях, словно провинившаяся школьница, и тупо уставилась на экран телевизора. Сестра села рядом, заметно напряглась и жестом показала Борису, чтобы он присел на стул напротив. Борис сел на указанное сестрой место, закинул ногу на ногу и продолжал молчать, как посторонний наблюдатель.

– Нин, ты что, мне совсем не рада? – Сестра не выдержала и первой нарушила молчание.

– Рада. Я тебе очень даже рада, – безразлично ответила я и, боясь встретиться с мужем взглядом, по-прежнему не сводила глаз с экрана.

– Что-то я особой радости не вижу…

– А ты хочешь, чтобы я до потолка прыгала?

– Я просто хочу, чтобы ты пришла в себя и рассказала нам с Борисом, где была.

– Вот еще…

– Нина, я вообще не понимаю тебя… Может, мне уехать?

Я почувствовала, что сестра теряет терпение.

– Куда ты на ночь глядя? Оставайся, коли приехала. Мы с тобой не чужие. Сестры все-таки…

– Тогда почему ты так себя ведешь?

– Как?

– Ну так, как сейчас…

Я оторвала взгляд от телеэкрана и повернулась к сестре:

– Потому, что ты сюда приехала не сестру защищать, а мужика! Получается, что он тебе дороже, чем я! В своих семейных делах я сама разберусь. Ты в них, пожалуйста, не лезь. После того как я увидела, что мой муж трахает свою секретаршу, по-твоему, я должна улыбаться, делать вид, что ничего не случилось?! По-твоему, это нормально?! Если для тебя это нормально, что ж тогда от тебя твой муж к другой убежал?! Ты же все ему прощала и закрывала на все глаза! Ты же всегда была терпимой женщиной, но заметь, он ушел к нетерпимой. Почему?! Не знаешь?! А я тебе скажу, почему это произошло… Я тебе все скажу!!! Мужики тоже устают от тех теток, об которых они ноги вытирать могут. Я такой никогда не была и не буду. Только не говори мне, что мужик – это кобель и что мужики все гуляют. Если он кобель, пусть трахает все, что шевелится! Пусть катится на все четыре стороны!!!

– Нина, прекрати немедленно, – возмутился мой супруг. – Прекрати, ты что себе позволяешь?!

– Это ты себе позволяешь! – Меня понесло, и я уже не могла остановиться. – Ты на себя в зеркало смотрел?! У тебя ведь уже не только башка седая, но и то, что пониже! Что ты бегаешь как придурок, ей-богу! Скачешь, как конь! Что у секретарши лучше, чем у меня?! Что?! Может, тебе тела другого захотелось? Разнообразия?! Не рано ли ты искать стал это самое разнообразие?! Мы ведь всего год живем! Понимаешь, всего год!

– Нина, прекрати! – Борис раскраснелся, заерзал на стуле. – Прекрати, пожалуйста. Уже проехали…

– Что мы уже проехали?! Дальше сам езжай!

– Ты даже не представляешь, как с тобой тяжело. Мне было бы намного легче, если бы ты была терпимой женщиной.

– Не дождешься. Если хочешь слепить из меня идиотку, которая будет закрывать глаза на твои гулянки и делать вид, что все хорошо, все прекрасно, у тебя ничего не выйдет. Напрасно стараешься. – Я повернулась к сестре, которая крайне некомфортно себя чувствовала, и цинично спросила: – Марина, ты веришь, что у него там уже все седое?

– У кого?!

– У моего кобеля!!!

– Что? – Сестра застыла в оцепенении. По всей вероятности, она просто не знала, что ей лучше всего сделать – смеяться или отчитать меня за столь свободное поведение.

– Я тебя спрашиваю, ты веришь, что у Бориса там все седое? – как ни в чем не бывало повторила я свой вопрос. – Ему на пенсию скоро, а он ведет себя как пацан.

– Во-первых, как пацан он себя не ведет, – рьяно заступилась за моего мужа сестра. – Ни у одного пацана собственной секретарши нет. До нее еще дорасти надо. Во-вторых, твоему мужу до пенсии, как до Киева пешком. Он у тебя мужик в самом расцвете лет. Не понимаю, зачем ты его старишь.

– И не поймешь. Я про пенсию в широком смысле говорю. На пенсию не только на работе уходят, но и в интимной жизни.

– Да ему и в интимной жизни еще рано на пенсию уходить. Ему еще жить да жить, тебя радовать…

– Лучше скажи, что ему трахать да трахать все, что шевелится! – Я встала и демонстративно ушла на кухню. Достав бутылку, налила себе кампари, не забыв кинуть в бокал несколько кубиков льда. Я не сомневалась, что не пройдет и минуты, как на кухне появится мой муж и сделает попытку примирения. Так и случилось. Я посмотрела на него глазами, полными слез, и тихо спросила:

– Зачем ты пришел?

– Чтобы попросить у тебя прощения. Я понимаю, что виноват. Я очень хорошо это понимаю. Видишь, я даже терплю, что ты унижаешь меня перед своей сестрой. Я на все закрываю глаза. Нина, прости меня, ради Бога. Больше такого не повторится.

– За что я должна тебя простить?

– За все.

– За то, что ты трахнул свою секретаршу?

– За то, что я причинил тебе боль. Нина, мне самому паршиво. Если бы ты только знала, как мне самому паршиво.

– Когда я зашла в кабинет, тебе не было паршиво. Напротив, мне показалось, что тебе было очень даже хорошо. Я это поняла сразу, как только тебя увидела. По-моему, тебе было очень даже замечательно. А твое лицо… Я никогда не забуду твое лицо… На нем была такая блаженная улыбка. Когда мы с тобой занимались сексом, ты так не улыбался. Это ты меня извини, что я зашла не вовремя и обломала тебе весь кайф.

– Прекрати.

Борис положил руки мне на плечи и уткнулся в мою шею.

– Где ты была? Я все это время места себе не находил. Даже Маринку из Питера вызвал. Думал, с ума сойду один в этих стенах.

– И что, с Маринкой тебе стало легче?

– Нина, ну о чем ты говоришь?! Марина оказала мне неоценимую моральную поддержку.

– Только моральную?!

– Прекрати! Неужели ты думаешь, что я способен на близость с твоей сестрой?! Мне кажется, тебя уже пора лечить, ты просто сошла с ума!

– Извини. И в самом деле… Как я могла подумать такое, ведь ты все больше по секретаршам. Они тебя намного больше интересуют.

– Пожалуйста, прекрати. – Умоляющий голос моего супруга был полон отчаяния. – Ты же прекрасно знаешь, как сильно я тебя люблю. Я даже не допускаю мысли, что когда-нибудь могу тебя потерять. Ты же знаешь, я всегда стараюсь сделать все возможное для того, чтобы тебе было хорошо и комфортно. Как бы ты себя ни вела, ты всегда была и будешь самым главным предметом моего обожания. Ведь я не просто твой супруг. Я любящий тебя супруг, и я стараюсь сделать твою жизнь счастливой и радостной. Ведь я никогда ни в чем тебя не упрекал и всегда ценил твою свободу и независимость. Я смирился с тем, что ты не послушала меня и не захотела уйти с работы после того, как мы стали жить законным браком, хотя я прекрасно тебя обеспечиваю и деньги, которые ты зарабатываешь, не играют в нашем доме никакой роли. Это просто твоя прихоть. Я закрыл глаза на то, что ты решила отвоевать свое место под солнцем. Я просто хотел сделать наш брак более уютным, хотел, чтобы ты не бегала на работу, а занималась домашним хозяйством. Но ты сделала свой выбор, и я не стал этому противиться, хотя, я уже говорил тебе и не боюсь повторить еще раз, я был против твоего выбора. Тебе еще придется насидеться дома, когда у нас появится ребенок. Мы же с тобой неплохо жили. Очень даже неплохо. Я всегда уступал тебе, а ты уступала мне. Такое взаимопонимание случается в браке крайне редко. Даже чересчур редко. Недавно я оступился, но это может случиться с каждым. Понимаешь, с каждым! Дай мне время, и я искуплю свою вину. Поверь, я места себе не нахожу! Ну что, мне застрелиться, что ли, чтобы ты меня простила?!

– Стреляться-то зачем?

– Я в полном отчаянии. Дай мне шанс все исправить. Не разводиться же нам с тобой!

– Разводиться?! Я как-то об этом не думала.

– Но я не могу так жить!

– Как?!

– Я не могу жить и чувствовать свою вину!

– А ты хочешь жить и делать вид, что ничего не случилось?

– Я хочу, чтобы этот кошмар закончился и все было как раньше.

Когда муж замолчал, я не убрала его рук со своих плеч. Тихонько всхлипнув, глухо заговорила:

– Знаешь, мне никогда не везло на мужчин. У некоторых женщин такое бывает, поверь. Это замкнутый круг, и из него очень тяжело выбраться. Если тебе понравится какой-то мужчина, то, как правило, у него уже есть близкая женщина. Если кто-то добивается твоей любви, то ты его отвергаешь, потому что эта любовь совсем тебе не нужна. Вот так и у меня. Когда я познакомилась с тобой, я вдруг подумала, что еще не все потеряно. Не все… – Я опять всхлипнула и продолжила: – Долгое время я молилась, чтобы встретить мужчину, который бы обязательно меня полюбил, взял бы меня под свою защиту, разрешил бы все проблемы. Мне всегда казалось, что судьба не любит таких, как я. Я слишком напористая, слишком отчаянная, жадная до жизни, вечно бросающаяся в крайности. Всю жизнь я жила на грани. Ты не представляешь, что это такое, всю жизнь жить на грани. И все же я ждала… Я ждала своего мужчину. Говорят, что тот, кто ждет, обязательно дождется. Вот и я дождалась… тебя. Мы прожили с тобой недолгое время, но все это недолгое время я испытывала тихое счастье, хотя никогда раньше не могла и подумать о том, что счастье бывает тихим, без слез, скандалов, упреков и истерик. Я жила твоими объятиями, твоей нежностью и твоей заботой. Когда я встретила тебя, я смогла посмотреть на этот мир другими глазами. Раньше я смотрела глазами одинокой женщины, а теперь… Теперь благодаря твоим стараниям я стала смотреть глазами счастливой женщины. Это было до того момента, когда ты заставил меня окунуться в жестокую реальность. Я застала тебя с секретаршей. Исчезли розовые очки, я опять на грани нервного срыва. Я пережила страшный миг. Даже не могу объяснить, что я испытала. Шок?! Нет, это был даже не шок. А меня ведь еще перед свадьбой предупреждали, что ты неисправимый бабник и теряешь голову от любой женской юбки. Но я никого не слушала. Ни свою сестру, ни подруг, ни твоих бывших любовниц, каждая из которых расставалась с тобой из-за твоей любвеобильности. Все в один голос уверяли, что для тебя любовь просто пустой звук. Я поплатилась так же, как и большинство женщин, которые никого не слушают и верят, что их любовь может переделать мужчину. Я верила, что моя безоглядная любовь исправит твои пороки, что ты оценишь ее, в корне поменяешься и станешь совершенно другим. Глупая женская наивность! Сколько женщин горько за нее поплатились! Мужчину нельзя переделать, не стоит даже пытаться. Нужно воспринимать его таким, какой он есть. Нужно принимать его таким, каким он уже сложился. В первый раз в жизни я стала жертвой собственной любви и страсти. Я не знала, как смогу справиться с тем, что произошло, но все же смогла выйти из кризиса.

– Ты смогла выйти из кризиса? – В голосе мужа появилась надежда. – Значит, ты должна суметь меня простить.

– Я постараюсь. Знаешь, а ведь чувства любят, когда к ним относятся бережно. Если ими пренебрегать, они могут умереть. Их нужно лелеять и холить, а мы их стали топтать. Мы их топчем… Они этого не любят. – Я была близка к истерике.

– Кто?

– Не кто, а что. Чувства. Я говорю про человеческие чувства.

– Нина. Все осталось в прошлом. Все хорошо. Мне кажется, что все дальнейшие переживания просто бессмысленны. Ты должна забыть обиду, не заострять на ней свое внимание. От этого будет только хуже. Я не бабник. Никого не слушай. Мы должны слушать только друг друга и не доверять мнению посторонних людей. Я заявляю тебе с полной ответственностью, что я не бабник и никогда им не был. Просто все мои женщины всегда пытались меня захомутать, но я не поддавался. Я ждал встречи с тобой. Увидев тебя, я по-настоящему полюбил. А то, что случилось в моем кабинете, всего лишь случайность. Никто не застрахован от различных случайностей. Никто. Я тут же уволил секретаршу и спешу заверить тебя, что больше такое не повторится.

– Секретаршу-то зачем уволил? Она-то тут при чем? Хороший расклад получается! Шеф сначала приглашает ее потрахаться, а потом увольняет…

– Я же говорю, что во всем виновата она. Сама меня совратила. Сама. Еще древняя поговорка есть – сучка не захочет, кобель не вскочит.

– Значит, ты не отрицаешь, что ты кобель?

Я почувствовала, как засмущался Борис.

– Нина, ну что ты так воспринимаешь мои слова? Я же образно говорю. Ты даже не представляешь, как с тобой тяжело. Мне скоро памятник надо будет ставить за то, что я с тобой живу. Думаешь, легко жить с человеком, у которого такой непростой характер?! Очень даже тяжело. Ты, между прочим, всегда задевала мое мужское самолюбие.

Я резко тряхнула волосами, муж понял этот жест и убрал с моих плеч руки.

– Нина, давай попробуем еще раз. Давай попробуем еще раз начать все сначала. С чистого белого листа. Я уверен, у нас все получится. Прости, что я заставил тебя страдать. Прости. Но ты же знаешь, что страдание является составляющей любви, и от этого никуда не денешься.

– Ерунда. Страдание не всегда является составляющей любви. Далеко не всегда.

– Но ведь ты сказала, что смогла выбраться из кризиса!

– Смогла.

– Тогда в чем дело?

– И у тебя еще хватает наглости спрашивать меня, в чем дело?!

Я допила кампари, затем повернулась к мужу и пристально посмотрела ему в глаза:

– Борис, а почему ты не спрашиваешь, как я смогла выйти из кризиса? Тебе это неинтересно?

– Я подумал, что если захочешь, расскажешь сама.

– А почему бы тебе все-таки не спросить?

– Хорошо, скажи, как тебе удалось выбраться из кризиса?

– Кризис закончился только тогда, когда я переспала с другим мужчиной. – Я была абсолютно спокойна и даже не отвела от мужа пристального взгляда.

– Что?!

– Что слышал. Сегодня, с самого утра, на протяжении нескольких часов я занималась сексом с мужчиной, с которым познакомилась вчера вечером. Он в отличие от твоей злосчастной секретарши меня не совращал, я совратила его сама. Мне было с ним хорошо. Если бы ты только знал, как мне с ним было хорошо! Я с ним просто улетала! Мне с ним было так хорошо, как никогда не будет с тобой! Я в жизни не испытывала такое количество оргазмов!

– Ты все это выдумала. Ты говоришь это для того, чтобы мне было больно! Скажи, что ты все это придумала!

– Я не придумала. Я сказала правду.

– Ты хотела мне отомстить? Ты хотела, чтобы мы с тобой были квиты? Но ты хоть понимаешь, что мужская измена и женская – это совсем разные вещи?! Ты это понимаешь?!

– Я изменила не для того, чтобы тебе отомстить. Я изменила потому, что очень сильно хотела этого мужчину. У меня было мокро между ног только от одного его взгляда. Представь, что я чувствовала с ним в постели!

– Заткнись, дура!

Борис отвесил мне звонкую пощечину и пулей вылетел из кухни.

– Маринка, – крикнул он, – ты хоть знаешь, что твоя сестра, а моя жена – грязная шлюха?! Ты это знаешь?! Я женился на проститутке!..

– Борис, ты чего? Что на тебя нашло? – старалась успокоить его сестра.

– Она грязная шлюха! Она… Она… Она сегодня весь день лежала под другим мужиком…

– Я не только лежала под ним, но и сидела сверху! – крикнула я из кухни и потерла щеку. – Мы чередовали позы! Ты же сам знаешь, что мне больше нравится, когда я сверху, в позе всадника!!!

– Ты слышала?! Марина, ты слышала?!

– Борис, да ты не верь ей. Она же специально тебя злит… Не знаешь ее, что ли? Она же упертая, как тысяча чертей. Отойдет, и все будет нормально. Ни с кем она не спала… Она просто хочет вывести тебя из себя… Борис, успокойся. Сейчас я с ней поговорю. Сейчас я ей мозги вправлю. Это где ж такое видано, чтобы жена так над мужем издевалась! Я ее старшая сестра. Она меня слушать обязана. Она меня в детстве всегда слушалась, а сейчас, видно, от рук совсем отбилась. Пожалуйста, предоставь все мне. Я с ней поговорю, и все будет нормально.

– Марина, но я не могу жить со шлюхой… Я не могу…

– Борис, успокойся. Ты куда? Ты куда собрался? Зачем ты обуваешься? Зачем?

– Я ухожу!

Мне показалось, что Борис решил перекричать собственный голос.

– Но куда? То она уходила непонятно куда, теперь ты… Что ж это получается? Что ж это за семья? Куда ты собрался? Зачем ты обулся?!

– Затем, что я не могу на улицу босиком пойти!!! Я не могу находиться в одной квартире со шлюхой. С меня довольно!

Как только хлопнула дверь, Маринка вбежала в кухню, трясясь как в лихорадке:

– Ты зачем мужика довела? Какое ты имела на это право?!

– Мой мужик. Значит, я все права на него имею.

– Но ведь он ушел…

– Пусть катится.

– Так нельзя. Нина, девочка моя, так с мужиками нельзя.

– А как с мужиками можно? Я с ним всегда была одинокой. Семья! Никогда не знала, что можно быть одинокой даже в семье, даже тогда, когда ты любишь и любима.

– Когда ты любишь, ты уже не одинока…

– Неправда. Когда ты чувствуешь одиночество с тем, с кем живешь, любовь начинает умирать сама по себе, и от этого никуда не денешься. Думаешь, я не знаю, как сложится моя дальнейшая жизнь с Борисом?! Я все знаю. Я наперед знаю, как все будет. В нашей семье нет обоюдной верности, а это значит, что в ней никогда не будет покоя, о котором мечтает любая женщина. Я буду проживать свою жизнь для мужа, стареть, а он заведет себе молоденькую любовницу и будет наслаждаться ее красотой и молодостью. А что ждет меня? Что? Старость, а затем смерть. Я буду постоянно чувствовать фальшь и жить в фальши. Ты даже представить себе не можешь, как страшно жить во лжи. Когда женщина живет во лжи, она медленно себя убивает. Себя, любовь, веру, от которой не останется даже следа, надежду… Как раз именно в это самое время муж и уходит к другой, к той, которая сумела его обольстить.

– Ты все сказала? – Маринка принялась нервно стучать по подоконнику пальцами. – Все или нет?

– Все.

– Придумала черт-те что и сама в это поверила. Не пойму, к чему ты клонишь? Ты будешь разводиться?

– Я этого не сказала.

– А мне кажется, что ты именно это имеешь в виду.

– Повторяю, я этого не сказала…

– Значит, ты отдаешь своего мужа секретарше?

– Он же не вещь, чтобы я его отдавала. Борис сказал, что он ее уволил, но я не верю. С некоторых пор я ему не верю.

– Нин, а ты и вправду Борису изменила?

– Да.

Маринка растерялась и недоверчиво посмотрела на меня.

– Подумаешь, с кем не бывает. Ты просто хотела отомстить. Я тебя понимаю… Ты просто хотела отомстить. Ты плохо соображала, что делала. Ты была в состоянии аффекта.

– Я прекрасно соображала, что делала, – резко перебила я сестру. – Я ничего не делала в состоянии аффекта и уж тем более никому не мстила. Я занималась любовью с человеком, которого очень сильно хотела. Ты даже не представляешь, как я его хотела… Я так Борьку в жизни не хотела и никогда не захочу.

– Хорошо, допустим, ты изменила.

– Не допустим, а изменила…

– Ты изменила, но это не значит, что об этом надо рассказывать мужу. Даже если тебе было хорошо с этим человеком, оставь это при себе. Мужик чем меньше знает, тем спокойнее спит. Умные женщины никогда ничего не рассказывают. Мужика надо в черном теле держать, чтобы он меньше знал и спокойно работал. Пусть у тебя будут свои маленькие тайны, которые не обязательно знать Борису. Нина, девочка моя, учись быть не только взрослой, но и мудрой. Уже пришло время.

– Маринка, я не пойму, почему ты так за мужика заступаешься. Лучше бы заступалась за свою сестру.

– Потому, что этот мужик – твой муж, и я хочу, чтобы ты была нормальной семейной женщиной.

Я нервно усмехнулась, в моем взгляде появился вызов.

– А по-твоему, нормальными женщинами бывают только семейные? Все остальные ненормальные?

– Нина, не придирайся к словам. Послушай свою старшую сестру, которая никогда не желала и не пожелает тебе зла. Я развелась и из семейной женщины превратилась в женщину одинокую! Поверь, в этом ничего хорошего нет. Женщины не созданы для того, чтобы быть одинокими. Как это страшно, когда ты вставляешь ключ в замочную скважину, открываешь дверь и понимаешь, что тебя никто не ждет. Никто. – В глазах сестры появились слезы, а я почувствовала, как защемило мое сердце. – Ты хоть знаешь, что такое темные окна? Ты входишь в темную квартиру и сама включаешь свет, потому что, кроме тебя, его просто некому включить. Каждый день ты думаешь и мечтаешь о том, что кто-то ворвется в твою жизнь, заставит твое сердце биться с удвоенной силой, перевернет все вверх дном, и ты позабудешь, что такое одиночество. Ты мечтаешь о том, что этот кто-то заставит тебя по-настоящему раскрыться, ты подаришь ему свою теплоту и свободу. Но этот кто-то не появляется, а ты его по-прежнему ждешь… Потом ты просто устаешь ждать и наступает момент, когда ты больше не ждешь, потому что осознаешь тот факт, что это ожидание не имеет никакого смысла. Ты уже ничего не ждешь, ничего не ищешь и ни о чем не мечтаешь. Ты смиряешься со своей судьбой. Ты смотришь в окно на счастливые парочки и не понимаешь, почему любят женщин, на которых на улице никогда и никто не обратит внимания, и почему ты, на которую оборачиваются мужчины, вдруг осталась одна… И ты понимаешь, что роль женщины, за которой ухаживают и которую любят, уже давно закончилась, что сейчас у тебя совсем другая роль, роль женщины, которая осталась одна и которой в этой жизни совершенно не на кого надеяться, кроме как на саму себя… У одиноких женщин никогда не бывает душевного покоя, их душа не на месте. Она постоянно мечется. Если бы ты только знала, как сильно это ранит и без того уже надломленную психику. В этой жизни очень тяжело без родственной души. Тяжело… И если эта душа есть, за нее нужно держаться, чтобы ни в коем случае ее не потерять…

Сестра замолчала, достала платок и вытерла слезы. Я встала, села с ней рядом на подоконник и нежно приобняла за плечи:

– Маринка, прости.

– За что?

– За то, что ты по первому зову примчалась мне на помощь, а я тебя даже не встретила по-человечески. Я понимаю, что ты обо мне беспокоишься и делаешь все от чистого сердца, да только я у тебя уже давно взрослая и давно поняла, что такое хорошо, а что такое плохо. Я с Борисом разводиться не собираюсь. Мужик он неплохой. Я по десять раз замуж выходить не хочу. Одна жизнь, один мужчина… Но и топтать себя не дам. Меня всегда воротило от баб, которые дают себя топтать и об которых мужики ноги вытирают. Я такой никогда не была и не буду. – Я положила голову Маринке на плечо и улыбнулась: – Марин, а мне повезло.

– В чем?

– В том, что у меня есть такая сестра, как ты.

– Да ладно тебе…

– Ты самая лучшая, честное слово. Это же надо, по первому зову прилетела… По первому зову…

Глава 6

Немногим позже мы с Маринкой сидели на кухне и потягивали кофеек. Маринка украдкой посматривала на настенные часы, бросала тревожные взгляды на темное окно.

– Ты смотри, как долго Бориса нет…

– Припрется.

– Ты только представь, как ему сейчас плохо. Страдает…

– Наверное, секретаршу сейчас ублажает. Оторвется по новой и домой заявится как миленький.

– Нинка, ты у меня неисправимая. Все женщины как женщины, боятся своих мужчин потерять, а ты ничего не боишься. Страха у тебя нет. Сестренка, я тебе со всей ответственностью заявляю, что так нельзя. Понимаешь, нельзя. Не ровен час, из дома уйдет… – Маринка помолчала, а потом с любопытством спросила: – Нин, ну кто там у тебя появился? Стоящий мужик или нет?

– Нормальный мужик…

– Ну так, на одну ночь, или ты с ним еще собралась встречаться?

– Ой, Марин, да откуда я знаю! В жизни оно знаешь как получается… Иногда кажется, что на одну ночь, а получается – на всю жизнь. И наоборот: думаешь, на всю жизнь, а выходит, что на одну ночь. Разве можно предугадать… Понимаешь, я его совсем не ждала. Ни его, ни этой встречи, а он свалился как снег на голову. Так всегда получается. Когда чего-то ждешь – глухо как в танке, а когда уже ни на что не надеешься, тебе такое на голову сваливается, что совершенно не знаешь, что со всем этим делать.

– Он тебя постелью взял? Что, не мужчина, а ураган?

– Ураган! – Я громко засмеялась. – Еще какой ураган! Он во мне такие инстинкты разбудил, о которых я раньше и не подозревала. У меня от одного его взгляда дрожь по всему телу. Как только я его увидела, сразу почувствовала в нем потребность.

– Короче, называй вещи своими именами. Как только ты его увидела, сразу захотела с ним переспать, а он оказался не против. Было именно так?

– Что-то вроде того, – уклончиво ответила я. – После того что произошло, у меня пропало всякое желание лгать.

– Кому?

– Мужу… Себе… Мне надоело лгать ради внешней пристойности. Мне просто это надоело!

– Это бывает, – тут же попыталась успокоить меня сестра. – Это бывает со всеми замужними женщинами после случайной половой близости. А потом все забывается, все проходит. У меня тоже такое было. Когда я в первый раз изменила своему мужу, я долгое время пребывала в каком-то непонятном томлении духа и беспокойстве, ощущала себя женщиной с несчастной судьбой и неудавшейся семейной жизнью. Я тут же нашла в своем муже целую кучу недостатков и даже смогла убедить себя в том, что он меня недостаточно любит. Но прошло время, и я поняла, что моя измена была как бы отдушиной, и не более того. Ты хоть представляешь себе, что такое случайная связь?

– В смысле? – не поняла я вопроса сестры.

– Для семейного человека любая, даже самая восхитительная связь на стороне всего лишь случай, который останется приятным воспоминанием. Не надо ждать ничего от этой связи. Не стоит бросать прежнюю любовь и мчаться навстречу новому и неизведанному. Это неоправданный риск, все может кончиться плачевно. Ты посмотри на свой брак. Ведь Борис тебя любит. Он разрешает тебе работать, хоть может прекрасно обеспечить семью. Он страдает. Он просит у тебя прощения, а это значит, что он относится к тебе как к полноправному партнеру. Конечно, ты можешь от него уйти в любую минуту и заново построить свою жизнь, но стоит ли игра свеч?! Подумай об этом. Хорошенько подумай. Не стоит учиться на собственных ошибках. Просто старайся не повторять тех, что делают другие.

– Марина, ты меня не поняла, – устало сказала я и почувствовала, как сильно задрожали мои руки. Я чуть было не вылила на себя горячий кофе. – Я не просто занималась с ним сексом. Я была с ним счастлива. Понимаешь, счастлива! Несмотря на то что мы занимались случайным сексом, наша встреча была наполнена чистотой. Я ощутила такой сумасшедший приступ душевного возбуждения!

– Вернись в мир реальности. Тебе необходимо сбросить с себя наваждение и позабыть о взаимном притяжении. Надо сделать это сейчас, пока вы еще не в одной связке, а являетесь хозяевами сами себе. Потом будет поздно.

– А вдруг эта встреча предопределена? – В моем голосе появилась загадочность. – Ты в это не веришь? Не веришь, что на свете могут быть неизбежные встречи? А может, эта встреча была предначертана на небесах? Я ведь мгновенно ощутила на себе его взгляд. Он смотрел на меня так, как не смог бы посмотреть ни один мужчина.

– Оно и понятно. Ты у меня красивая. Мужики на тебя всегда смотрели и будут смотреть.

Я заметила, что сестра, пытаясь всячески поддерживать разговор, думала о чем-то своем. Помолчав какое-то время, я решилась спросить:

– Мне кажется, что тебя беспокоит что-то совсем не связанное ни со мной, ни с Борисом. Или я ошибаюсь?

– Нет. Ты не ошибаешься.

– Тогда почему ты вникаешь в мои проблемы и совершенно не говоришь о своих?

– Потому что ты мой самый дорогой и родной человечек. Все, что касается тебя, для меня очень важно.

– И все же скажи, что у тебя случилось? За меня не переживай. Я с Борисом помирюсь. По крайней мере до следующей его гулянки мы будем жить без особых происшествий. Это я тебе обещаю. Марин, ну не молчи, что у тебя произошло? Я же вижу…

Маринка заерзала на стуле и опустила глаза.

– Со мной ничего не произошло. За исключением того, что меня скоро могут убить…

– Что?!

– Меня скоро могут убить…

Поняв, что Марина не шутит, я чуть было не потеряла сознание от страха, но быстро взяла себя в руки, встала и налила нам по полному бокалу кампари.

– Марин, выпей немного и расскажи все по порядку.

– Ой, я даже не знаю, что рассказывать.

– Расскажи все как есть. Ты не переживай. Я у тебя понятливая.

Сестра выпила кампари словно воду, вытерла губы и нервно заговорила:

– Когда мне твой Борис позвонил и сказал, что ты ушла из дома и что он очень за тебя переживает, я вылетела первым же самолетом. И не только из-за тебя. Была и другая причина. В тебе-то я никогда не сомневалась. Я же знаю, что ты у меня умная женщина. Из-за мужика вешаться, травиться и стреляться не будешь. Только все равно боязно мне было за тебя…

– Ну хватит уже про меня, – перебила я Маринку. – Со мной все понятно. Что у тебя стряслось? Кто должен тебя убить? Почему?

– Нина, я в таком дерьме, что ты даже не представляешь, – в отчаянии прошептала сестра, в ее глазах появились слезы.

– Ну говори быстрее, не трави душу!

– Ты же знаешь, после развода с Владиком я осталась без средств к существованию. Ведь у нас бизнес с ним общий был, а когда он к другой бабе ушел, меня бортанул по-черному. Дура была, согласилась все документы на него оформить, хотя свои деньги с ним наравне вложила. Владик меня тогда вокруг пальца обвел: мол, зачем и на тебя оформлять, вдруг криминал, вдруг налоговая. На кого все оформлено, с того и спрашивают. Он мужик, он, мол, и будет за все отвечать. Я тогда еще подумала, какая разница, на кого оформлять, мы же муж и жена, нам же жить до гробовой доски вместе. У нас любовь. Я, дура, верила, что Владик меня никогда не предаст, что на предательство он не способен. Теперь-то думаю, пусть уж лучше мужик трахается на стороне втихонца, чем придет домой и заявит, что полюбил другую женщину и из семьи уходит. Если бы ты только знала, что я тогда пережила… Если бы ты только знала… Ой, что-то я от темы совсем отвлеклась. Короче, Владик ушел к другой тетке вместе с нашим семейным бизнесом, оставив меня на бобах. Я, конечно, могла в суд подать, да только мне кажется, что это не принесло бы должного результата. Все расчеты проходили по-черному. Я знаю все потаенные ходы Владика. Могла, конечно, разные инстанции натравить, да только он бы мне этого не простил, на тот свет отправил. Когда такие деньги, лучше человека убрать. Сама знаешь, нет тела и нет дела. Я связываться не захотела. Он на все пойдет и не посмотрит, что я его бывшая жена.

– Маринка, подожди, я все это наизусть знаю. Ты, когда с Владом развелась, сразу к нам приехала. Борис тебе тогда денег дал, чтобы ты собственное дело открыла. Ты же сразу челночить начала и до сегодняшнего дня нормально челночила. Ни на что не жаловалась. Хлеб с водой не ела, а на хлеб еще всегда могла красной икры намазать. Я не пойму, что у тебя случилось. Кто тебя должен убить?

– Конечно, я всегда буду благодарна твоему Борису за то, что он мне денег дал и помог из нищеты вылезти. За этот год я нормально раскрутилась, и то, что я делаю, мне очень даже нравится. Для меня Турция и Греция – уже дом родной. Закупки все сделаешь, и можно нормально погулять, развеяться, в ресторанах посидеть, немного забыться. У меня все знакомые, которые несколько лет на рынке отбарабанили, уже магазины держат. Вот и мне захотелось собственный магазин. Что я, хуже других, что ли?!

– А что за магазин?

– Меховых изделий. И чтобы он был не на рынке, а прямо на Невском. Пусть небольшой, но красивый, со вкусом оформленный…

– На Невском?! Да ты с ума сошла!

– Не сошла. Я просто женщина, которая с оптимизмом смотрит в будущее.

– Для такого оптимизма надо иметь небывалые деньги.

– Чтобы иметь небывалые деньги, надо иметь небывалого мужика.

– Да где сейчас такого взять! Мужики, сама знаешь, какие пошли. Лишний раз в ресторан не сводят, а если и сводят, то вместе с тобой в меню заглядывать будут, чтобы ты ничего лишнего не заказала. Каждый так и норовит «знакомство по любви» завязать, прикрывают свою жадность любовью.

– Так ты дослушай меня. Я такого мужика встретила, только финал оказался плачевным. В общем, эта идея фикс в голове прочно засела, магазин на Невском по ночам снился. Красивые витрины, красивые манекены, красивые вешалки, а шубы там такие из последней коллекции, что дух захватывает. И я такая бизнес-леди… Управляющая, так сказать, своим магазином. В общем, замахнулась я очень даже круто. Сама от себя такого не ожидала. Думаю, уж если строить магазин, так настоящий, чтобы и себе, и посетителям глаз радовал. Ты только представь, сколько народу по Невскому ходит. Какая выручка там могла быть! С навара можно было бы и квартирку на Невском прикупить. Запросто. Если, конечно, хорошо постараться. У Влада бы тогда челюсть отвисла. Представляешь, каково бы ему было, если бы он узнал, что я на Невском магазин держу?! Думал, что я без него загнусь и руки опущу. А я бы без него, наоборот, расцвела, похорошела и стала состоятельной дамой.

Почувствовав, что Маринку опять понесло, я не стала скрывать свое раздражение и вновь ее перебила:

– Ты не о том… Постарайся, пожалуйста, сказать конкретно, почему тебя должны убить и кто хочет это сделать.

– Да я тебе и так говорю конкретно. Ты просто не хочешь меня дослушать. В общем, я на Невском нашла небольшое помещение и решила, что оно мне Богом послано. Дело было за малым – деньги на все про все найти.

– И где ж ты их нашла? – Я просто сгорала от нетерпения.

– Встретила давнего знакомого. Он из криминальных структур.

– И ты взяла деньги у человека из криминальных структур? Ты совсем обалдела? Ты в своем уме?

– Нинка, знаешь, когда я магазином бредить начала, меня здравый рассудок покинул. Этот мой знакомый мне принцем из сказки показался. Я его и раньше знала, только по делам с ним не пересекалась, да и никакого интима у меня никогда с ним не было. Ну, тут случайная встреча. Он таким вежливым и таким галантным показался. Отвел меня в дорогой ресторан, взял бутылку дорогущего вина, сказал, что я давно ему нравлюсь и что такой интересной женщины у него никогда не было. А затем он меня к себе на квартиру пригласил и продемонстрировал свою мужскую силу. Мы с ним тогда почти сутки не расставались. Я за эти сутки ему про себя все рассказала, и, конечно же, о магазине. Виталий его зовут. Он внимательно меня выслушал и предложил сто двадцать тысяч долларов на четыре месяца под совершенно смешные проценты. А еще сказал, что как только мой магазин откроется, он сразу «крышу» мне предоставит за сущие копейки.

Я не верила своим ушам! И это моя мудрая, рациональная сестра, которая вообще никогда не поддается эмоциям!

– И ты согласилась?

– Конечно, только дура могла отказаться от таких денег. Не помня себя от счастья, я даже раздумывать не стала. Ни единой минуты. Сейчас вспоминаю и не верю, что это на самом деле было. Кажется, что все это просто приснилось. Я еще подумала, что, возможно, у меня с Виталием роман будет. Что мы с ним встречаться начнем, он в меня влюбится и про эти деньги не то что забудет, просто они нашими общими будут. Будет у нас и общее дело, наподобие того, как с Владом. – Маринка замолчала, смахнула слезы и продолжила: – Да только как я эти деньги взяла, больше у меня с Владом ничего не было. Ни страстных поцелуев, ни ласковых слов, ни жарких ночей. Он мне «крышу» сделал и лишь изредка позванивал, да и то в основном по поводу работы. Мол, как дела, как бизнес процветает, не обижает ли кто… Я сначала переживала очень, а затем смирилась… Четыре месяца истекло, а деньги я так и не отбила. Прогорела я, Нинка, прогорела…

– И сколько ты должна была вернуть?

– Сто пятьдесят тысяч долларов.

Я побледнела и вытерла выступивший на лбу пот.

– Понимаешь, – продолжала свой рассказ сестра, – я ведь не просто меховой магазин хотела, а эксклюзивный, чтобы там были такие товары, мимо которых бы обеспеченные люди не могли пройти. Как-никак, а на Невском все-таки. Пару раз я сама за товаром съездила, а потом людей наняла, которые этим занимались. Я ведь директор. Разве директор должен за товаром летать? Ему это по рангу не положено. Короче, весь магазин мы шубами завалили, а они не продаются.

– Как, вообще не продаются?

– Вообще.

– Разве такое может быть?!

– Я сама не пойму, в чем дело. Невский проспект. Приезжих полно, иностранцев еще больше, а толку никакого. Мерить мерят, а покупать – почти ничего не покупают. Думала дела поправить, а сама себе навредила только. Четыре месяца истекли. Виталий предлагает мне встретиться и ждет, что я ему деньги отдам, а мне отдавать нечем, разве только шубами… Я Виталию объясняю, что все деньги вложены в товар. Мол, этот товар завис и не продается. Если хочешь, забирай товаром, там с наваром получится намного больше, чем сто пятьдесят тысяч.

– И что этот Виталий?

– Даже слушать меня не захотел. Говорит, мол, гони бабки по-хорошему, а то будет по-плохому. Я расплакалась, вспомнила нашу с ним ночь, хотела его разжалобить, да только он был непреклонен и про чувства даже разговаривать не захотел. Еще и посмеялся надо мной, сказал, что если я намекаю на то, что смогу своим телом отработать, то мое тело даже ста мятых рублей не стоит. – Маринка не выдержала и разревелась. Я принялась ее утешать. Она заревела еще громче. – Меня не сегодня, так завтра убьют…

– Подожди, да кто тебя убьет?! Разве из-за этого можно убивать?! Это же всего-навсего деньги…

Маринка достала платок и посмотрела на меня заплаканными глазами:

– Нина, сейчас такое страшное время, что могут убить за сто долларов, а тут сто пятьдесят тысяч. За такие деньги в асфальт закатают, и следов никто не найдет.

– Так пусть он свои деньги вместе с товаром и арендованным магазином забирает. Пусть сам попробует все продать, если он думает, что все так легко. То, что произошло с тобой, может случиться с каждым, кто занимается бизнесом.

– Я ведь теперь не могу даже вещами расплатиться. – Маринка содрогнулась и побелела как стена. – Я даже этого теперь не могу сделать. Меня обворовали. Все до одной шубы вынесли.

– Как это обворовали?

– Так это. Элементарно. Ночью выключили сигнализацию, зашли с черного хода и все шубы до одной вынесли.

– А сторож?

– Сторожа связали и кляп в рот сунули. Хорошо хоть живым оставили.

Я смотрела на Маринку широко открытыми глазами и не могла произнести ни единого звука.

– Мне кажется, что меня Виталий ограбил, – сделала заключение Маринка.

– Я тоже так подумала.

– Ну ни он сам… Но то, что ограбление не обошлось без его участия, я в этом не сомневаюсь. Его люди, которые мне «крышу» обеспечивали, знали, как можно отключить сигнализацию, все ходы и выходы знали.

– Ты ему об этом сказала?

– Сказала, да только толку никакого. Нет у меня никаких доказательств.

– А в милицию заявила?

– Конечно.

– И что?

– Ничего. Сама знаешь, что милиция у нас продажная. Чтобы искать начали, нужно денег дать, а у меня денег нет. Сомневаюсь, что кого-то найдут. Я на это и не надеюсь. Так что, Нинка, может, мы с тобой в последний раз видимся.

Мне стало тяжело дышать, и я буквально вжалась в прохладную стену.

– Марин, ты чего несешь?! Ты же сама меня учила, что безвыходных ситуаций просто не бывает.

– Видно, неправильно я тебя учила, если сама попала в подобную ситуацию. Как только закончились четыре месяца, меня сразу поставили на счетчик.

– Как это?

– Это значит, что теперь каждый день счетчик тикает. В день – тысяча долларов.

– Чего? – не поверила я своим ушам.

– С того самого страшного дня, когда меня поставили на счетчик, прошло ровно тридцать дней. А это значит, что у меня натикало еще тридцать тысяч долларов. Те сто пятьдесят да эти тридцать – итого ровно сто восемьдесят.

– Сколько?! – Я чуть было не лишилась рассудка.

– Сто восемьдесят. Завтра будет сто восемьдесят одна, а послезавтра сто восемьдесят две… До двухсот тянуть никто не даст.

– Почему?

– Виталий вполне доходчиво объяснил, что счет не дойдет до двухсот. Меня уже не будет в живых.

– Он что, прямо так и сказал?

– Прямо так и сказал.

– Но ведь это угроза…

– И что?

– В конце концов, ты можешь обратиться за помощью в милицию. Они просто обязаны тебе помочь.

– Нина, ты хоть думаешь, что говоришь? Разве можно обратиться в милицию с жалобой на питерскую мафию?!

– А почему бы и нет?

– Ты совершенно не думаешь, что говоришь…

– В том-то и дело, что думаю. Нужно прийти в милицию и написать заявление. Мол, я, такая-то, такая-то. Мне угрожают питерские криминальные структуры, и что, по их расчетам, жить мне осталось совсем немного, а жить очень хочется. Христом Богом прошу, помогите, потому что мне кажется, что меня просто подставили и ограбление произошло не без их помощи…

– Нина, да меня же за такое заявление сразу жизни лишат, как только я из отделения выйду. Мне же сразу, без разговоров, пулю в лоб пустят.

– Никто тебя ничего не лишит. Надо попросить, чтобы в интересах следствия тебя от мафии укрыли или охранника к тебе приставили.

– За какие шиши?

– Тогда поживи пока у меня. Москва – не Питер. Здесь тебя никто не найдет.

– Нина, да как ты не поймешь, что это мафия?! – потеряла терпение Маринка. – Это же настоящая мафия! Да что им Москва?! Они меня не только в другом государстве, они меня на Луне достанут! Это же бандиты!!! Понимаешь, бандиты!

Испуганно глядя на Маринку, я потерла виски:

– Тише ты, не кричи. Я не глухая. Ты предлагаешь сидеть сложа руки и ждать смерти? Ты это предлагаешь?

– Нет, – испугалась Маринка. – Совсем нет. Я просто думаю, у кого бы перехватить эту сумму.

– Что?! Ты хочешь перехватить такую сумму?! Но ведь ты не сможешь отдать!

– Я сейчас об этом не думаю. Я должна заплатить за свою жизнь. Я должна заплатить за то, чтобы меня не убили и не имели больше ко мне претензий.

– Хорошо, ты рассчитаешься с Виталием. Когда тебе будет нужно отдавать другим людям, уже они поставят тебя на счетчик… Все повторится. Ты хочешь сказать, что это будет нормальная жизнь?

– Это будет не нормальная жизнь. Это будет далеко не нормальная жизнь, но у меня нет другого выхода. Хотя, знаешь, у меня вообще нет никакого выхода. Никто и ничего не одолжит. Сумма просто астрономическая.

– И что же теперь делать?

– Я и сама не знаю. Сидеть у тебя долго я тоже не могу. Эти страшные люди доберутся и сюда. Тогда неприятности будут не только у меня, но и у тебя тоже. А я не могу рисковать тобой. Ты моя единственная сестра, самый родной и дорогой человечек.

– Тогда, может, тебя поселить на даче или в каком-нибудь подмосковном пансионате? Хочешь, я поговорю с Борисом? Ты пока приведешь себя в порядок, подлечишь нервную систему…

– Это тоже не выход из положения, – вздохнула Марина.

– Почему?

– Потому что меня найдут и там.

– Каким образом?

– Виталию не составит труда узнать, что в Москве у меня живет родная сестра. Ты будешь первая, к кому они приедут.

– И что? Я скажу, что не видела тебя тысячу лет.

– Они поедут в Пулково, проверят билеты, узнают, каким рейсом и куда я вылетела…

– И что? Если ты вылетела в Москву, это еще не означает, что ты вылетела к своей сестре. Москва большая…

– Нина, они придут к тебе… Я знаю, что они придут, и тогда может случиться непоправимое.

– Бог мой, что же делать?

– Искать деньги.

– Но у кого? Сумма действительно астрономическая. Может, у моего Бориса спросить? Только вряд ли у него будет столько свободных денег.

– А я у него уже спрашивала.

– И что?

– Ничего. Сказал, что он бы и рад помочь, но не может.

– Значит, и вправду не может. Для того чтобы он такую сумму смог выдернуть, потребуется слишком много времени, а у тебя время не терпит. Выходит, Борис отпадает.

– Однозначно. Я с ним сразу переговорила, как только приехала.

Бледная Маринка подперла голову руками и задумалась.

Разлив остатки кампари, я подняла свой бокал и произнесла тост:

– Маринка, давай выпьем за то, чтобы ты обратилась в милицию и все разрешилось мирным путем.

– Я за такое пить не буду, – наотрез отказалась сестра.

– Как это?

– Так это. Не буду, и все. Мне еще пожить немного хочется, а если я в милицию пойду, у меня вообще никаких шансов на жизнь не останется. Не хочу себя раньше времени жизни лишать.

– Ерунда это все…

– А я тебе говорю, что не ерунда! Если ты свою сестру потерять хочешь, я хоть сейчас в милицию пойду.

– Маринка, а почему ты до последнего дотянула?! Почему ты мне раньше ничего не сказала?!

– До последнего надеялась, что все как-то образуется, все обойдется, да, видно, ошиблась. На счастливый случай надеялась, да, видно, счастливый случай повернулся ко мне задницей. Не хотела я тебя в свои передряги посвящать, да не вышло.

Я до боли сжала кулаки.

– Это ж надо такому случиться… Это ж надо… – Меня била дрожь. – Да что значат мои проблемы по сравнению с твоими? Они вообще ничего не стоят.

Маринка посмотрела на меня таким проникновенным взглядом, что мне стало не по себе.

– Нина, а я ведь, если честно, знаешь, зачем прилетела? Чтобы с тобой попрощаться… Знаю, отпущено мне совсем мало. Даже страшно становится.

– Ты что несешь?!

– Я все чувствую. Человек всегда чувствует приближение своей смерти. Поверь мне, это не пустые слова. Сестренка, милая… Прости меня, если что было не так… Если я в детстве на тебя кричала или тебя наказывала… Я не со зла, поверь. Но ты знай, что я очень тебя любила. Я очень сильно тебя любила… Всегда… И даже там, на том свете, я буду тебя любить…

Я опешила от слов сестры и ощутила, как по моей спине ручьем побежал холодный пот.

– Марина, не говори так. Мне дурно становится. Я сейчас сознание потеряю. Скажи, что я могу для тебя сделать?! Что?! Я сделала бы все, что в моих силах, но ничего не могу… У меня нет таких денег и никогда не было. – По моим щекам текли слезы.

– Нина, ты не бессильна, – умирающим голосом произнесла сестра, встала передо мной на колени и принялась целовать мои ноги.

Глава 7

– Марин, прекрати, пожалуйста! Ты что делаешь? Немедленно прекрати! – Я попыталась поднять сестру с колен, но у меня просто не получалось. – Я тебя умоляю… Встань с колен! Ты что творишь?!

Поняв, что Маринка меня не слышит, я сама опустилась на пол и разревелась.

– Марин, ну вот теперь мы с тобой на равных. Ты на полу, и я на полу. Что я должна сделать?

– Ниночка, родненькая, помоги! Умоляю тебя, помоги. Я ведь жить хочу. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я жить хочу. Я ведь еще замуж хочу выйти, детей нарожать. А если я этих денег не верну, меня просто убьют. Убьют!!! Если бы такое с тобой случилось, я бы все для тебя сделала. Все… – Маринка раскачивалась из стороны в сторону, как душевнобольная, и говорила, словно в бреду: – Ниночка, ты ведь раньше в сберегательном банке работала…

– Ну, работала…

– А теперь в коммерческом?

– И что? И что из этого?!

– Как – что?! Не догадываешься?! А я думала, что ты меня с полуслова поймешь.

– Если ты хочешь, чтобы я взяла кредит, то я сразу могу сказать – его мне никто не даст. Тем более такой большой. Про это сразу забудь.

– Да я совсем не про то…

– А про что?

– Скажи, ты имеешь доступ к хранилищу?

– Имею. – Я начала понимать, к чему клонит Маринка, но не могла поверить, что сестра сейчас скажет то, чего я больше всего боюсь от нее услышать. – Да, я имею доступ к хранилищу, и что из этого?

– Значит, ты можешь там просто взять деньги…

– Как это – взять? Меня же за это в тюрьму посадят!

– А никто и не узнает, что это ты… Иди в отказ, и все. Кто на тебя подумает?! Да никто. Ведь ты же не одна имеешь доступ к хранилищу. Сколько человек, помимо тебя, еще имеют к нему доступ?

– Восемнадцать, – почти задыхаясь, ответила я.

– Вот именно, восемнадцать! Почему должны подумать именно на тебя? Тебе же там доверяют. Ты хоть и работаешь всего ничего, а уже имеешь доступ к хранилищу. Есть люди, которые работают намного дольше, но такого доступа не имеют.

– Я всегда была добросовестным и ответственным сотрудником. Мне доверяют, потому что я никогда не смогу украсть или обмануть. У меня недостачи ни разу не было, – с трудом выдавила я. – Девочки говорят, что у меня не голова, а настоящая счетная машинка, и рекомендации из сберегательного банка у меня блестящие, поэтому меня с радостью взяли в коммерческий. Директор говорил, что у меня есть все возможности для карьерного роста и что, несмотря на свой молодой возраст, я добиваюсь неплохих результатов.

– Так я и говорю…

Взглянув в белое как мел лицо сестры, я прокричала:

– Марина, мне люди доверяют! Понимаешь, доверяют?! Люди знают, что я чужого никогда не возьму… Это очень важно, чтобы тебя уважали… Я горжусь тем, что ко мне так относятся.

– Кто к тебе так относится?

– Люди…

– Какие люди?

– Служащие банка.

– А я тебе кто?

– Ты моя сестра.

– Так почему тебе посторонние люди намного важнее меня? Почему ты думаешь о них, а не о своей сестре?

– Марина, я о тебе всегда думаю. Ты же прекрасно это знаешь. Просто это моя работа…

– Да, я согласна с тобой, это твоя работа, но ведь твоей сестре осталось жить считанные дни…

В этот момент зазвонил мобильник, и Маринка бросилась в коридор к своей сумочке. Она произнесла три слова: «Я все поняла» – и убрала телефон. Вернувшись на кухню, она вновь села на пол и поджала под себя ноги.

– Кто звонил?

– Виталий.

– А зачем ты трубку берешь?

– Я должна знать, что меня ожидает. Я должна знать, сколько дней мне осталось жить.

– Что он сказал?

– Что это последняя неделя. Больше никакого счетчика и никаких поблажек не будет.

– Как это? Прямо так и сказал? Не понимаю, зачем ему тебя убивать… Ведь если он тебя убьет, то вообще никаких денег не получит.

Маринка всхлипнула и заговорила неразборчиво, словно душевнобольная:

– Ниночка, а я ведь и в самом деле последнюю неделю живу. Последнюю… Если я тебе дорога, если ты меня любишь, то помоги. Тебе доверяют. Ты эти деньги из хранилища возьмешь, в сумочку положишь и мне вынесешь… А когда деньги начнут пересчитывать и про кражу узнают, ты полностью в отказ иди. На тебя никто не подумает. У тебя же внешность ангельская и голосок, словно родниковая вода. На кого угодно подумают, только не на тебя.

– Да ты сама не понимаешь, о чем говоришь! Меня из банка никто не выпустит. На ноги поднимут службу безопасности, тут же примчатся сотрудники РУВД. Всех будут допрашивать.

– А ты иди в отказ, и все. Может, эти деньги кто другой забрал…

– Да все сразу поймут, что это я. Выяснят, кто и в какое время заходил в хранилище. В РУВД же не дураки. Всю картину восстановят.

– У вас что, в хранилище никто деньги не воровал?

– Нет, конечно.

– Что, ни одного такого случая не было?

– Ни одного…

В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге появился неимоверно пьяный Борис. Он с трудом доплелся до кухни, хотел было сесть на стул, но не рассчитал и с грохотом рухнул на пол. Приземлившись, он посмотрел на нас мутными глазами и с трудом выговорил:

– Девки, а вы что на полу сидите? В нашем доме уже стульев нет?

– Где ты так набраться успел? – обеспокоенно спросила Маринка.

– Соседа встретил с первого этажа. У него жена в командировку уехала. Дурное дело нехитрое.

– С каких пор ты стал с соседями пить?! – Я нахмурила брови.

– С тех пор как узнал, что моя жена – шлюха и по чужим мужикам шляется.

– Нигде я не шлялась. Я все это придумала, чтобы ты хоть немного почувствовал то же, что пришлось пережить мне. – Я попыталась смягчить ситуацию, потому что знала, сейчас не время выяснять отношения.

– Что?! Что ты сказала?!

– Что слышал. Нигде я не гуляла. Я просто эти сутки у одноклассницы проплакала. Никого не хотела видеть, ни с кем не хотела разговаривать.

– Что ж ты меня мучила?! Ты что, ни под каким мужиком не лежала?!

– В отличие от тебя я не одобряю случайные половые связи. А ты сразу по соседям пошел, выпить просил, как самый законченный алкаш!

– А кто знал… Наговорила мне черт-те чего. Намела пурги. – Борис посмотрел на Маринку и радостно произнес: – Маринка, ты слышала?! Я всегда знал, что у меня жена порядочная, на шлюхе я бы просто не женился. Правда, она у меня с характером, но ничего, притремся. Я ей характер пообломаю.

– Смотри, чтобы я тебе чего не пообломала…

– Да ладно. Я пошутил.

– Если ты по девкам будешь бегать, то не притремся, – сказала я и почувствовала, что очень устала. Устала от сестры с ее бредовым предложением… От перепившего мужа, на которого было просто страшно смотреть… И даже от себя. Никогда не думала, что можно устать от самой себя.

– Девки, а у вас выпить есть? – пьяно засмеялся Борис.

– Какие мы тебе девки?! – тут же одернула его Маринка. – А насчет выпить ты давай завязывай. На тебя смотреть страшно. Тебе не выпить, а спать нужно лечь.

– Я сам знаю, что мне нужно! – Борис выпятил грудь и громко запел: – «Что тебе снится, крейсер „Аврора“, в час, когда утро встает над Невой…»

Мы с Маринкой переглянулись.

– Я его никогда таким не видела… Он у меня вообще не пьет, – шепнула я сестре. – Это ж сколько надо было выпить, чтобы таким домой прийти!

– Моли Бога, что он у тебя с балкона не прыгнул. Сама виновата. Довела мужика. Пусть поет, пока не надоест.

– А соседи как же? Поздно все-таки…

– Ничего не случится с твоими соседями. Можно подумать, что из твоей квартиры каждый день пьяные песни доносятся.

– Да у меня всегда тихо. Ты же знаешь.

– Вот именно. Так что ничего, один вечер потерпеть могут.

Борис раскачивался из стороны в сторону и пел отчаянно громко, со знанием дела, словно был солистом в каком-то военном хоре.

– Во дает! – Маринка присвистнула. – Послушай, а ведь ты не даешь раскрыться своему супругу. Посмотри, сколько у него скрытых талантов. Голосище-то ведь неплохой. Была бы тельняшка и морская фуражка, мы бы сейчас его нарядили.

– И на якорь посадили.

– Посадили бы, а почему бы и нет…

Маринка резко замолчала, на ее глазах появились слезы.

– Нина, возьми деньги из хранилища.

– Нет, – возмутилась я. – Я никогда такого не сделаю.

– Ну хотя бы на неделю!

– Как это – на неделю? Я же не кредит беру. А отдавать чем будешь?

– За неделю Борис у себя на фирме эту сумму с оборота возьмет.

– Да у него нет такой суммы.

– Я с ним разговаривала. У меня каждый день имеет значение. Нина, я тебя умоляю. Я тебя заклинаю. Борис деньги принесет, и ты сразу в банк их отнесешь. Я тебя умоляю! Я тебе и твоему мужу всю жизнь благодарна буду и клянусь, что больше ни в какие истории не попаду. Про магазины забуду. Как и раньше, стану на рынке торговать, о больших деньгах и мечтать перестану.

– Да если Борис из оборота такую сумму вытащит, у него все производство остановится!

– Твой муж пообещал мне помочь. Я свою квартиру продам. Она тысяч шестьдесят стоит. Машина – еще десятка баксов, итого уже семьдесят.

Маринка вновь встала на колени и громко заголосила:

– Сестра ты моя родная, я тебя умоляю, помоги мне купить мою жизнь. Милая, родная, дорогая, единственная… Помоги!!!

Борис прекратил петь и удивленно посмотрел на Маринку.

– Ой, тетки, чего орете? Зачем друг перед другом на колени встаете?

– Борис, ты мне наберешь сто восемьдесят тысяч долларов?

– Какие еще сто восемьдесят тысяч долларов?

– Ну те самые, которые я питерской мафии должна.

– А когда мы с тобой об этом говорили?

– Сегодня утром. Ты что, совсем ничего не помнишь? Ты же вроде трезвый был?

– Я же сказал, что не сразу. Но постараюсь помочь.

– Сестра предлагает мне мой банк ограбить, – сказала я. – Борис, ты слышишь, что я тебе говорю?! Маринка предлагает мне взять деньги, а затем просто идти в отказ! Ты готов к тому, что твою жену не сегодня завтра посадят?! Готов?

– А ты что, и вправду можешь взять деньги? – неожиданно заинтересовался пьяный Борис.

– Взять-то я их, может, и смогу, да ты только представь, какие будут последствия! У меня даже в голове не укладывается, что может меня ожидать в будущем. Вернее, будущего у меня уже никогда не будет. Позору не оберешься и плюс тюрьма! Хорошие перспективы!

– Борис, твоей жене работа дороже, чем я! – Маринка попыталась бить на жалость. – Ей родная сестра постольку-поскольку. Только бы ее коллектив на работе уважал, а до меня ей дела никакого нет. Пусть меня убьют, зато ей на работе уважение. Вот ведь у нее какая политика!

– Маринка, прекрати, ты же знаешь, что не права! – попыталась я образумить сестру. – Я очень даже переживаю за твою жизнь! Но то, что ты мне предлагаешь, не вписывается ни в какие рамки. Я никогда не воровала и воровать не буду!

– А я тебя у кого воровать прошу?! У пенсионера или у малоимущего?! Подумаешь, частный банк! Ничего страшного в этом нет. У частников своруешь, у буржуев проклятых! У них денег знаешь сколько, не убудет!

– Я просто воровать не хочу!!! Воровство наказуемо само по себе. Наказуемо! У кого бы я ни воровала, разницы нет!

– Это что же получается?! Банк у народа спокойно воровать может, и никто его за это не наказывает, а народу у банка воровать не положено?! Если бы, Нинка, ты в подобную ситуацию попала, я бы ради тебя на все пошла! Я бы даже жизнь за тебя отдала! Ни минуты не задумываясь. А тут ничего страшного делать не надо, просто взять деньги, и все…

– Никогда!!! – Я чувствовала, что еще немного, и со мной начнется истерика.

– Тетки, ну-ка тихо!!! – неожиданно крикнул пьяный Борис и стукнул кулаком по полу. – Тихо, я сказал! Тихо!!! Сейчас мужик говорить будет! Вы что сцепились, как две Трындычихи?!

– Боря, меня на днях убьют, а твоя жена даже пальцем о палец не ударит для того, чтобы меня спасти! – сквозь рыдания кричала сестра.

– А ну немедленно прекратите орать! – Борис вновь ударил кулаком по полу, и мы услышали, как тут ж застучали по батарее соседи.

– Перестань по полу бить! Сейчас соседи придут! – одернула я его.

– Как придут, так и уйдут. Встречу!!! Это они из-за вашего крика придут. Маринка, ты что, зараза, хочешь? Ты хочешь, чтобы твоя сестра, а моя жена банк ограбила?

– Не ограбила, а временно взяла там денег. Это совсем разные вещи.

Я шумно вздохнула, покрутила пальцем у виска и пошла в комнату. Дойдя до кровати, плюхнулась на нее прямо в одежде и уткнулась в подушку. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем в комнату вошел муж. Сев на краешек кровати, он положил руку мне на поясницу и совсем тихо сказал:

– Маринка мне желудок промыла. Я себя значительно лучше стал чувствовать. Голова посвежела. Протрезвел одним махом. Роднуль, ты на меня не злишься?

– За что?

– За то, что я набрался как последняя скотина?

– Не злюсь.

– Точно не злишься?

– Точно не злюсь.

– Спасибо, роднуль. Я просто опешил оттого, что ты на себя наговорила. Я же знаю, что ты мне не изменяла, а все, что говорила, говорила со зла. Я же знаю, каково тебе было. Знаю, что такое ревность. Это паршивое чувство. Непонятно, откуда берется, и не знаешь, как с ним справиться. Хотя, знаешь, мне очень приятно, что ты меня ревнуешь, потому что кто не ревнует, тот не любит. Мы же с тобой прекрасная пара. Все наши знакомые в один голос твердят о том, что мы с тобой исключительно прекрасная пара. Сам не знаю, что тогда на меня нашло. Какое-то помутнение рассудка. Каюсь. Мне очень за это стыдно.

– Хватит, больше не хочу это слушать. Ты взрослый мужчина, и сам знаешь, что хорошо, а что плохо. После всего, что произошло, ты должен сделать свои выводы, а я свои. И давай больше не возвращаться к этой теме.

Муж коснулся моего тела, я закрыла глаза и почувствовала, как по нему пробежала волна желания. Но эта волна была совсем не той, что захлестнула меня, когда я познала Сергея. Тогда было не просто желание. Сумасшедшие токи сделали мое тело легким, необычайно нежным.

– Нина, после того, что произошло, наверное, ты думаешь, что я говорю неискренне, но я очень люблю твое тело… Оно всегда возбуждает меня.

Я лежала без движения, понимая, что сейчас просто не могу допустить близости с мужем. Я думала совсем о другом мужчине… О том мужчине, чье обаяние покорило меня, взяло в плен. Я вспомнила взгляд Сергея, когда он смотрел на меня за столом, и почувствовала легкую дрожь. Он смотрел беззастенчиво, раздевал меня взглядом. А я… я не сопротивлялась. Я ему словно способствовала.

Опомнившись, я убрала от себя настойчивые руки мужа.

– Что Маринка делает?

– Плачет. Она в таком дерьме, а жить хочет. Тут любой с ума сойдет.

– Ты и в самом деле веришь, что ее могут убить?

– Почему могут? Ее просто убьют.

Я резко приподнялась и заглянула в глаза Бориса.

– Почему ты так спокойно об этом говоришь?

– А что, по-твоему, я могу сделать? Взрослая баба. Замужем побывала. Не зря от нее Влад соскочил. Мне кажется, у нее тормозов нет. Мужики так просто не соскакивают. Пора бы уже знать, у кого можно занимать. Такие ошибки непростительны. Не малолетняя школьница.

– Но ведь ты обещал ей помочь!

– Обещал, только я не волшебник. Такую сумму из оборота выдернуть непросто. Придется попыхтеть.

– Ну что делать… Сестру выручать надо…

– Я понимаю, что надо. Только я вряд ли смогу это сделать в ближайшие дни. Тебе банк проще ограбить, чем мне такие деньги вытащить.

– И ты о том же?!

– А почему бы и нет? Твоя сестра дело говорит. Я таких родственников не люблю, от которых потом в кошельке пусто, но ведь это твоя сестра. Не чужая она тебе, а значит, и мне тоже.

– Борис, но ты же вроде трезвый?! – пришла я в отчаяние. – Ты-то хоть понимаешь, что это уголовное дело! Говоришь об этом так, словно просишь, чтобы на завтра я сготовила тебе не борщ, а суп харчо…

Глава 8

Борис уснул быстро. Намного быстрее, чем я предполагала. Без лишних эмоций, без тех действий, которые называются исполнением супружеского долга. Не спалось только мне. Я лежала поджав под себя ноги, смотрела в окно и чувствовала, как бешено колотится сердце. Когда я пыталась закрыть глаза, то тут же представляла убитую Маринку… Потом я представляла себя крадущей деньги, переполох, который последует вслед за этим. Мне заламывают руки, надевают наручники, усаживают в милицейский «воронок» и увозят туда, где я еще никогда не была и где очень боюсь побывать. Я смотрю на мир через решетку, плачу и кусаю губы до крови… В памяти всплывает страшный день рождения… Убитые люди, и мы… случайно оставшиеся в живых. Я начинаю бояться собственных мыслей, не хочу об этом думать, но у меня не получается. Спящий муж улыбается во сне и пытается положить на меня руку, изображая что-то вроде объятий. Но я не даю ему этого сделать, потому что не чувствую ничего, кроме раздражения. Когда он кладет на меня свою руку, мне всегда кажется, что он хочет ее на меня наложить… Наложить ее на мое тело, на мою душу, на мое сознание, на всю мою жизнь. Чтобы я почувствовала боль и начала задыхаться…

– Нинок, ты меня любишь? – ни с того ни с сего спросил он прямо во сне, не просыпаясь.

– Любишь.

– Сильно любишь?

– Нормально люблю.

– Ты так отвечаешь, будто я спрашиваю, какой хлеб ты предпочитаешь – черный или белый.

– Как спрашиваешь, так и отвечаю.

– А ты чего не спишь?

– Сплю.

– Тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи. Скоро уже светать начнет.

Борис повернулся на другой бок и громко захрапел. Я встала, уселась на подоконник, смотрела в окно и боролась с тошнотой, которая была результатом невообразимого нервного срыва и хронического недосыпа. Мутная одурь давила на мозг. В домах напротив зажигались окна, я представляла, как собираются на работу незнакомые люди, и остро чувствовала свое одиночество. Я посмотрела на спящего мужа. После того что произошло, между нами появился барьер, который вряд ли удастся сломать.

Я вышла из комнаты. На кухне горел свет. Маринка пила крепкий кофе и курила сигарету за сигаретой. Выглядела она ужасно.

– Марина, ты не ложилась еще?

Сестра усмехнулась:

– На том свете высплюсь. Скоро так буду спать, что даже если кто и захочет меня разбудить, то уже не сможет этого сделать. Извини. Это черный юмор.

– Мне надоел твой черный юмор.

– Я же тебе сказала «извини». Ты тоже выглядишь паршиво. Ты-то спала?

– Пыталась, но у меня ничего не получилось. Не смогла.

– А Борис?

– А что ему? Дрыхнет как убитый. – При слове «убитый» я слегка смутилась и быстро спросила: – А ты что, всю ночь кофе пила?

– Пила.

– Так же сердце посадить можно.

– Да Бог с ним, с сердцем… У меня уже все на свете посажено. И сердце, и душа – все…

Заметив у дверей сумку с вещами, я удивилась:

– Что это?

– Моя сумка.

– А зачем ты ее в коридоре поставила? Чтобы все спотыкались?

– Она тебе мешает?

– Очень.

– Не переживай. Скоро уберу. Сейчас на дорожку еще пару минут посижу и буду собираться.

– Куда?

– Домой. В Питер. Я позвонила. Самолеты с девяти утра летают. Билеты – свободно. Цены нынче кусаются, не всем по карману. А мне можно и шикануть, в дальнейшем, может, и не придется.

– Чего ты вдруг собралась?

– Хорошего понемножку. Погостила, и хватит. Я ведь и в самом деле попрощаться приехала. Извини, если что не так. Ты всегда была хорошей сестрой. Можно сказать, самой лучшей сестрой на свете. Не держи на меня зла. – Марина высоко подняла голову и постаралась выдавить из себя улыбку, но то, что у нее получилось, напоминало нервный тик.

– Ты хочешь сказать, что я тебя больше не увижу?

Борис, вероятно, почувствовал мое отсутствие, проснулся и пришел на кухню. Откровенно зевнув, он потер заспанные глаза и посмотрел на часы:

– Уже утро, что ли?

– Утро, – в один голос ответили мы. – Семь часов.

– А вы еще не ложились? Ну вы даете… А сумка в коридоре? Вы куда-то собрались?

– Это я собралась. – Маринка посмотрела на часы.

– Куда? – не сразу понял Борис.

– Домой. В Питер.

– Так тебе же нельзя домой… Тебя же убьют сразу…

– А у меня выбора нет. Какая разница, где меня убьют, здесь или в Питере. Лучше сдыхать на родной земле, в родных стенах.

Борис опустил глаза и стал нервно топтаться на месте, как нашкодивший школьник.

– Маринка, ну что ты говоришь, ей-богу! – пробормотал он.

– Я сама свою жизнь загубила. Обижаться не на кого. Если только на саму себя. Так что, ребята, я на вас зла не держу. Сама в это дерьмо влезла, сама должна и расхлебывать. По-другому просто никак.

– Я сегодня же постараюсь сделать все возможное, чтобы побыстрее деньги для тебя выдернуть. Приложу все усилия, – решительно сказал Борис.

– Ничего не надо прикладывать. Уже слишком поздно. Поеду я. Вы на меня зла не держите. Простите, если что не так. Вы оба очень хорошие, и я вас очень люблю. Любите друг друга и живите дружно. Не ссорьтесь по мелочам, у вас целая жизнь впереди. Борис, береги Нинку. Она у тебя просто золото. Редкая женщина. Такую еще поискать надо. Нина, не суди Бориса строго за то, что он загулял. Он же мужик. Ищи причину его неверности не в нем, а в себе и постарайся ее искоренить. Уверена, у вас будет все хорошо. В любой семье бывает раздор, от этого никуда не денешься. Милые бранятся, только тешатся. Нужно уметь друг друга прощать. На то она и семья. Если решили жить вместе, то просто обязаны уступать. Ладно, братцы-кролики. Мне пора. С вами хорошо, но дома лучше.

Маринка всхлипнула и направилась к двери. Я бросилась следом и в самый последний момент успела преградить ей дорогу.

– Ты никуда не поедешь. Пока побудешь у меня.

– Я что-то не пойму, кто у нас старшая сестра, а кто младшая. Кто кого должен слушать?!

– Я уже сама плохо понимаю, но мне кажется, что у старшей ума намного меньше, чем у младшей, потому что младшая никогда бы не натворила таких непростительных глупостей, как старшая. Младшая не строит воздушных замков и не пытается достать звезду с неба. Она живет в реальности.

– Потому что младшая замужем!!! – истерично прокричала Маринка. – У младшей мужик есть, который все может принести на блюдечке или в клювике. И младшая никогда не поймет старшую, потому что она при мужике и у нее есть надежный тыл. А старшая по жизни одна и карабкается как может. Ей в клювике никто ничего не принесет! Если она сама себе на кусок хлеба не заработает, ей никто этот кусок не принесет. Никто! Она просто сдохнет с голоду! У них совсем разная жизнь. Женщина при мужике никогда не поймет женщину без мужика!!!

– Не ори на весь дом. Я сейчас на работу пойду. Сегодня моя смена. – Я задыхалась.

Маринка прищурила глаза:

– И что?

– Попробую для тебя что-нибудь сделать.

– Так попробуешь или сделаешь?

– Я же сказала, что попробую сделать… Попробую…

– Ты это серьезно?

– Серьезнее просто не может быть. Если у меня получится, сегодня же вылетишь в Питер и рассчитаешься со всеми своими долгами.

– Ниночка, неужели ты мне жизнь подаришь? – едва выговорила сквозь всхлипывания Маринка, но я не ответила на ее вопрос и повернулась к Борису:

– А ты сейчас же езжай на фирму и предприми все усилия достать деньги. Я должна буду вернуть их. Чем быстрее, тем лучше.

– Я прямо сейчас поеду, – торопливо проговорил он.

Маринка как истукан стояла у входной двери.

Я махнула рукой и сквозь слезы произнесла:

– Марина, не стой, пожалуйста. Иди на кухню. Если есть желание, сготовь что-нибудь поесть. Я очень соскучилась по твоему рассольнику. Ты же всегда мне его готовила. И, будь другом, убери, пожалуйста, сумку из коридора.

Маринка кивнула.

Я быстро умылась, оделась и со словами «кажется, все мы просто сошли с ума» выбежала из дома. Следом выскочил муж и прокричал на весь подъезд:

– Нина, а ты что, завтракать не будешь?

– Нет!

– Но кофе готов!

– Меня уже тошнит от кофе!

– Ты забыла меня поцеловать! Ты же всегда меня целовала, когда уходила на работу!

– В следующий раз!

– Что – в следующий раз?!

– Я поцелую тебя в следующий раз!

Сев в машину, я постаралась хоть немного успокоиться. Посмотрев на окна своей квартиры, я вдруг поняла, что совсем не хочу возвращаться туда. Сестра, пытаясь спасти себя, требует невозможного и совершенно не думает о моей судьбе… Гулящий супруг, который всегда отличался здравомыслием, сейчас почему-то поддержал мою сестру, не заботясь о безопасности дорогого и близкого ему человека. Мне захотелось уехать далеко-далеко, туда, где меня никто не найдет, и пусть они сами разбираются со своими проблемами. Пусть они изымают деньги из оборота фирмы, грабят банки, встречаются с питерской мафией. Пусть… Но все это без меня, без моего непосредственного участия.

Зазвонил мобильный телефон.

– Слушаю, – почти прошептала я.

– Нина, это Маринка, – услышала я бодрый голос сестры. – Я просто хотела сказать, что очень тебя люблю. Сейчас сбегаю в магазин, куплю все, что нужно для рассольника. А может, еще соляночки потушить? Так, как ты любишь… Я капусту сильно пережаривать не буду. Ты ж раньше мне всегда солянку заказывала. Особенно когда маленькая была.

– Туши все, что хочешь и как хочешь.

– А немножко мяса в соляночку добавить?

– Можешь добавить в соляночку моего мужа. – Мой голос был полон яда.

– Нина, я тебя серьезно спрашиваю.

– А я тебе серьезно отвечаю. И вообще, я за рулем. Ты когда-нибудь ездила по московским дорогам?

– Нет.

– Тебе повезло. Движение страшное. Мало того что у меня на душе муторно, так еще ты долбишь меня своей соляночкой. Можешь там хоть пироги печь, только отстань от меня, пожалуйста! Слышишь, отстань!!!

В этот день я работала как-то машинально и с трудом понимала, что говорят мне другие сотрудники банка. Чересчур эмоциональная сотрудница нашего отдела Вика не сводила с меня любопытных глаз и при каждом удобном случае напоминала, что я ужасно выгляжу и, как никогда, рассеянна.

– Да на тебе просто лица нет, – испуганно повторяла она, театрально размахивала руками и хваталась за голову, выражая якобы сочувствие. – У тебя под глазами черные круги. Ты что, сегодня ночью вообще не спала?

– Плохо спала. – Я махнула рукой, пытаясь отделаться от назойливой коллеги.

– А у меня создалось впечатление, что ты не спала несколько ночей.

– Я просто с мужем поругалась.

– Вот оно что! Только непонятно, зачем так сильно переживать! Мужики не стоят того, чтобы из-за них под глазами черные круги были. Никогда не огорчайся из-за мужиков и не впадай в отчаяние, иначе вся жизнь пойдет наперекосяк. Когда я разводилась со своим мужем, я была просто уверена, что жизнь закончилась… А теперь, когда прошло время, я понимаю, что тогда, в семейной жизни, я не жила, а просто существовала, что жизнь только начинается и у меня все впереди. Я не опускаю руки и не начинаю жаловаться по поводу того, что вокруг меня все мужчины женаты. Я смотрю на будущее с оптимизмом, потому что знаю – многие семьи не выдерживают испытания и распадаются, а значит, появляются свободные мужчины.

Вика принялась рассказывать о неудачном опыте своей несложившейся семейной жизни. Я молча слушала ее, кивала головой, а сама думала о Сергее. Я отдала бы все на свете только за то, чтобы увидеть его еще раз! Я вспоминала его глаза, его улыбку, его тело. Приехать бы к нему домой, забраться с ним в одну постель, уткнуться ему в плечо и спрятаться ото всех навалившихся на меня проблем…

Почти весь день я молчала. Молча пила кофе, молча ела бутерброд, молча смотрела в окно, ничего там не видя.

– Ты сегодня какая-то странная. Может, тебе плохо? Может, поедешь домой? Может, ты заболела? У тебя сегодня даже взгляд какой-то пустой. Ты вместе с нами, а вроде отсутствуешь, – говорили мне сотрудники банка. В их глазах читалось ярко выраженное сочувствие. Я растерянно пожимала плечами и убеждала всех, что я в полном порядке. Но я не могла обмануть саму себя. Обмануть себя невозможно. Я двигалась словно робот и каждую минуту чувствовала, что нахожусь на грани нервного срыва.

В обеденный перерыв я не пошла в столовую, а спустилась вниз. Там сидела Вика, считала деньги и перевязывала их резинками. Увидев меня, она сняла очки и шаловливо пульнула в меня цветной резинкой.

– Ну ты как? Отошла хоть немного?

– Я в порядке.

– А я думала, ты домой отпросилась.

– Я же тебе говорю, я в полном порядке.

– А на обед что не пошла?

– Я дома позавтракала.

– Завтрак завтраком, а уже обед.

– Да не хочу я ничего…

– Тогда, может, ты пока деньги посчитаешь, а я на обед сбегаю?

– Иди. Можешь не торопиться. – Я старалась сохранить безразличный вид, но меня буквально трясло, и я ничего не могла с этим поделать. – Иди, если не боишься, что я это хранилище ограблю.

– Да ладно тебе! Ты тут каждый день бываешь, еще ни рубля не пропало. – Вика громко рассмеялась и достала из кармана обширной юбки пудреницу, чтобы припудрить свой носик. – А знаешь, положа руку на сердце я сама несколько раз такое желание испытывала.

– Какое?

– Ну чтобы это хранилище ограбить…

– Так я ведь в шутку сказала.

– А я по-настоящему. Иногда смотрю на все эти деньги и жить не хочется. Думаю, целыми днями с этими деньгами вожусь, а они не мои. Казалось бы, вот они, у меня в руках, а купить на них ничего не могу. Сиди, любуйся! Это же какие нервы надо иметь! Нам молоко за вредность должны давать и доплачивать как положено. Мне иногда эти деньги по ночам снятся. Говорят же, что у людей разных профессий совершенно разные сны. Тем, кто работает в банке, снятся деньги. Много денег… У меня временами что-то вроде помутнения рассудка случается. Думаю, какого черта я горбачусь за зарплату, когда тут столько денег?! Возьму, сколько смогу унести.

– Вика, о чем ты говоришь?!

– Мне самой страшно становится оттого, что меня иногда подобные мысли посещают. Потом я привожу свои мысли в порядок и понимаю, что это полный бред. Если я хоть немного денег унесу, мне сразу тюрьма светит. Недостача обнаружится сразу. Даже если я ни в чем не сознаюсь и будут подозревать кого-то другого, меня все равно вычислят.

– Как? – Я почувствовала, что меня начинает колотить, и посмотрела на Викторию перепуганными глазами.

– Элементарно. Устроят проверку на детекторе лжи. Уж он-то не ошибется и тут же покажет, кто врет. Так что нам, банковским служащим, о воровстве даже помышлять не стоит. Чем коротать жизнь на нарах, уж лучше жить на зарплату, тем более что по сравнению с другими организациями она у нас не такая и маленькая. – Вика похлопала меня по плечу. – Ты что напряглась? Прямо побледнела вся. Я ж пошутила. Ты что, шуток не понимаешь?

– Как это – пошутила? И насчет детектора лжи тоже?

– Насчет детектора я серьезно. Его довольно часто применяют, когда случается какое-либо преступление. Так что, Нинка, нам ничего не светит. Мы тут все словно под колпаком. Иногда мне кажется, что нас здесь рентгеном просвечивают. Ладно, пошутили и хватит. – Заметив мое состояние, Вика положила руку мне на плечо: – Ты еще больше побледнела. Не понимаю, что с тобой сегодня творится. Я же говорила, тебе лучше отпроситься, на больничный уйти.

Я опустила глаза:

– Не хочу я ни на какой больничный.

– Тогда, может, пойдем вместе пообедаем?

– Иди одна. Я хочу в тишине посидеть.

Вика направилась к выходу, но в дверях задержалась.

– Нина, я не понимаю, почему ты на меня злишься… Я же к тебе со всей душой. Возьми себя в руки. Личная жизнь, конечно, имеет огромное значение для женщины, но, знаешь, здоровье дороже. Когда уходит мужик, должно остаться хотя бы здоровье, а когда нет ни мужика, ни здоровья, дела становятся просто хреновыми. Ни один мужик не стоит нашего здоровья.

– От меня никто не уходит. Есть такие мужики, которых лопатой гони, они никуда не уйдут.

– Не скажи. Значит, ему пока просто идти некуда. Если бы у него был запасной аэродром, хрен его удержишь.

– Смотря кто держит, – не могла не съязвить я.

Как только Виктория закрыла за собой дверь, я со словами «Наконец-то ты свалила!», не чувствуя собственного дыхания, на ватных ногах направилась туда, где лежали аккуратно перевязанные пачки долларов…

Глава 9

Все последующие события происходили словно во сне. Я ничего не видела, ничего не слышала и совершенно ничего не понимала. В тот момент, когда я совершала преступление, я просто не понимала, что я его совершаю. Я не думала о последствиях, о том, что нужно будет ответить по всей строгости закона. Я не думала о своей размеренной жизни, о своей стабильной работе, о карьере, о том, что в банке меня ценят, любят и уважают. Я не думала о том, что руководство банка повысило мне зарплату, что через несколько дней должна была получить премию, о том, что буквально в ближайшие дни меня ожидало повышение по служебной лестнице. Я просто видела аккуратно сложенные пачки денег, перевязанные цветными резинками. Я смотрела на эти деньги другим взглядом… Совершенно новым взглядом, которым я никогда не смотрела на них раньше… Взглядом не того человека, который хочет их посчитать, а взглядом человека, который рассчитывает их украсть.

Ровно восемнадцать пачек по десять тысяч долларов в каждой. Ровно восемнадцать пачек… Сегодня же Маринка вылетит в Питер и рассчитается с Виталием, который поставил ее на счетчик. Значит, с сегодняшнего дня ей больше ничего не будет угрожать. Угрожать будут мне… С сегодняшнего дня я ухожу на больничный и вернусь на работу только тогда, когда Борис достанет деньги. Хоть бы он сделал это быстрее! Недостачу обнаружат сегодня вечером, но я буду уже на больничном. Подозрения сразу падут на меня, потому что я сегодня странно себя вела и одна оставалась в хранилище. Значит, ко мне сегодня вечером приедет милиция. Значит, с сегодняшнего вечера я не должна появляться дома. Придется пожить пока на даче. Борис скажет, что соседи видели, как я упала в обморок прямо у самого подъезда и что меня увезли в больницу в машине «скорой помощи». В какую именно больницу, он сам не знает, очень сильно переживает и меня разыскивает. По крайней мере я смогу выиграть время. Может, я попала в реанимацию, нахожусь в коме и не могу назвать ни фамилии, ни адреса… Когда Борис принесет деньги, я положу их туда, где их место, где они и должны быть.

Как только деньги перекочевали в мою сумку, я подошла к столику, на котором стоял графин с водой, и, налив себе полный стакан воды, выпила его залпом. Немного отдышавшись, я сжала кулаки и приготовилась к дальнейшим действиям. Только бы не сойти с ума и доделать начатое до самого конца… Только бы суметь все это выдержать… Только бы моя сестра осталась жива… Только бы…

Я достала мобильный, набрала номер Бориса и быстро проговорила:

– Деньги у меня в сумке. Пожалуйста, подъезжай как можно скорее. Только не к самому банку, а остановись за три дома, у аптеки. Я не могу уйти насовсем. Это будет очень подозрительно. Я сделаю вид, что вышла, чтобы купить таблетки от головной боли. Когда ты будешь?

– Уже еду. Я ехал на работу, но сейчас разворачиваюсь и еду к тебе. Буду минут через пятнадцать.

– Постарайся быстрее. Иначе я просто сойду с ума или положу деньги обратно туда, где их взяла.

– Нина, я уже еду!!!

Повесив сумку на плечо, я подошла к двери и прислушалась. За дверью было тихо, и эта тишина показалась мне зловещей и подозрительной. Перекрестившись, я зашептала:

– Боже, пронеси… Пронеси, Господи… Мне этих денег не надо. Я же не для себя, а для сестры стараюсь. Господи милосердный, сделай, пожалуйста, так, чтобы я смогла беспрепятственно выйти из банка. Пожалуйста, сделай…

Я осторожно приоткрыла дверь. Увидев сидящего в коридоре охранника, я резким движением расстегнула все пуговицы на блузке, вздыбила грудь, убедилась, что из-под блузки виднеется кружевной лифчик, и, прижав руку ко лбу, спросила:

– Денис, а ты что не обедаешь?

– Меня еще Иван не сменил. А ты куда собралась? Зачем хранилище бросила? Вика сказала, что ты на обед не пойдешь.

Я приняла вызывающую позу. Охранник не смотрел на мою сумку, полную денег, она интересовала его меньше всего. Уставившись на мой видневшийся из-под блузки кружевной лифчик, он тяжело дышал.

– Деня, ты что уставился?

– А ты чего так пуговицы расстегнула? Специально? Что-то я не припомню, чтобы ты так раньше ходила.

– Для кого специально-то? Для тебя, что ли?

– Хотя бы и для меня.

– Вот еще! – театрально фыркнула я. – Больно надо.

– А может, ты меня совратить хочешь…

– Тебя?!

– Меня.

– Да я замужняя женщина. Я каждую ночь своего мужа совращаю.

– Так уж и каждую? Он у тебя что, гигант?

– Ну не слабак, это уж точно.

– Не надоел еще?

– Пока нет, но как надоест, ты первым узнаешь. А пуговицы я расстегнула, потому что мне жарко.

– Да я бы не сказал, что сейчас очень жарко.

– Я заболела… У меня все тело горит, а уж грудь особенно.

– Того и гляди, вывалится… – Охранник был смущен, но все же не отводил взгляда от моей груди. – Куда собралась? – наконец опомнился он и посмотрел в сторону хранилища. – Не принято без присмотра оставлять…

– Чужой не зайдет. Ты тогда на какой черт тут сидишь? Я на пару минут выскочу. Только до аптеки добегу.

– Может, Вику дождешься?

– Да ты что, шутишь, что ли?! У меня приступ мигрени. Я быстро сбегаю, никто и не заметит. Голова вот-вот взорвется.

– Нинка, но ведь не положено хранилище оставлять!

– Ну что ты заладил как попугай! Положено, не положено… Мы с тобой в такой экзотической стране живем, где у всех на все положено. Ладно, расслабься. Все на обеде.

– Кирилл Андреевич в своем кабинете закрылся. На обед не пошел.

– Ты же прекрасно знаешь, что раньше, чем через час, он не откроет. Он же не один там закрылся, а с Танькой, кассиршей. Можно подумать, они в первый раз закрылись! Про них весь банк шепчется. Они себе обед прямо в кабинет закажут, а сами занимаются там более интересными вещами.

– Танюха знает, с кем шашни крутить. Если она и дальше в таких отношениях с Кириллом состоять будет, то далеко пойдет. Он ее нормально по служебной лестнице двинет.

– Вот и пусть двигает. Она девушка видная, холостая, ничем не обремененная.

– Но ведь Кирилл женат.

– И что?

– Как – что?

– Она же не разбивает семью, не замуж за него выходит. Она просто занимается с ним сексом.

– Только и всего?

– Только и всего.

– Каждый день?

– Ну если им нравится, почему бы и не каждый?

– Ой, Нинка, какие же вы, женщины, порочные… И рассуждения у вас такие, что просто плеваться хочется. А если бы с твоим мужем секретарша каждый день занималась сексом? Для того, чтобы он ее двинул по служебной лестнице…

Я побледнела, но предпочла не отвечать.

– Да что ты так на мою грудь пялишься?! Женской груди не видел?

– Чтобы так блузки расстегивали, я еще не видел. Что-то с тобой неладное творится. По-моему, тебе одного твоего мужа уже недостаточно.

– Да ладно тебе. Ничего вызывающего не вижу. Денис, я быстро, только до аптеки и обратно. Опомниться не успеешь, как я уже вернусь. Смотри в оба.

Не успел охранник и в самом деле опомниться, как я быстро прошагала по коридору, стрелой взлетела по лестнице. На самом выходе я улыбнулась оживленно разговаривающим между собой охранникам и быстро проговорила:

– Ребята, я на пару минут. До аптеки добегу и обратно.

Эти слова прозвучали жалко и даже испуганно. Я сжала кулаки и закусила губу до крови. Посмотрев на меня, охранники переглянулись.

– Что с тобой? – спросил тот, что был помоложе.

– Мигрень замучила. Так прихватило, просто хоть вешайся.

– Блузку-то застегни.

– Ой, ребята, извините. Меня еще никогда в жизни так не прихватывало. Всякое было, но так паршиво в первый раз.

В ушах стучала кровь, сердце пронзила острая боль. «Дура, – сказала я сама себе, – чего ты ждешь? Нужно бежать отсюда как можно быстрее. Бежать, пока они не опомнились».

Выскочив из банка, я быстро застегнула пуговицы, пошла торопливым шагом в сторону аптеки и молила Бога только о том, чтобы Борис был на месте. Подходя к аптеке, я уже плохо что-либо соображала, но все же заметила машущего из машины Бориса. Он был очень взволнован и выглядел ничуть не лучше меня. Посмотрев на мою сумку безумным взглядом, он спросил каким-то чужим голосом:

– Нина, неужели ты и вправду это сделала?

– Сделала…

Борис полез в «бардачок», достал из него черный пакет и протянул его мне. Я переложила в пакет деньги и бросила его на заднее сиденье.

– Борис, тут ровно сто восемьдесят тысяч долларов. Сейчас же езжай домой, отдай деньги сестре и отвези ее в аэропорт. Я сейчас вернусь на работу, чтобы не возникло никаких подозрений. Недостачу обнаружат к вечеру. Значит, мне до вечера тянуть нельзя. Посижу еще пару часов на работе и отпрошусь домой по состоянию здоровья. Отвезешь Маринку, быстро возвращайся домой. Я буду ждать. Сколько времени тебе нужно, чтобы изъять из оборота всю сумму?

– Я же говорил, что сделаю все необходимое, чтобы получилось побыстрее.

– И все же хотя бы приблизительно, сколько мне придется ждать эти деньги?

– Ну, неделю… Может, дней десять…

– Сколько??? Дней десять?!

– Это я так, с запасом прикидываю.

– Борис, но это очень долго!

– Ниночка, я постараюсь сделать все, чтобы ты вернула деньги как можно быстрее. Сейчас отвезу Маринку и тут же лечу на работу.

– Нет. Как только ты отвезешь Маринку, сразу поедешь домой. Встретимся там.

– Но почему? Мне кажется, сейчас я нужнее на работе. Чем быстрее я приступлю к делам, тем быстрее ты вернешь деньги в банк.

– Я же тебе сказала, чтобы после аэропорта ты немедленно ехал домой!

– Но почему?

– Потому что ты должен отвезти меня на дачу. Мне придется пожить там, пока ты не привезешь деньги. У меня нет другого выхода.

– Но может быть, я займусь поиском денег, а ты доберешься до дачи сама?

– Нет. Я не могу добраться до дачи сама, потому что моя машина должна остаться на стоянке. Если вечером меня будут искать, ты скажешь, что когда приехал с работы, меня уже увезла «скорая», а в какую больницу, ты не знаешь…

– А кто будет тебя искать? – недоуменно спросил Борис.

– Понятное дело кто… Милиция.

– Милиция?!

– Ну что ты вытаращил глаза как ненормальный?! Я сейчас ограбила банк, а это значит, я совершила преступление и меня будет искать милиция.

Борис по-прежнему смотрел на меня как помешанный и не произносил ни слова. Это окончательно вывело меня из себя.

– Ну что ты уставился?! Я банк ограбила! Мне эти деньги никто не дал, и кредитов я не брала. Это ворованные деньги. Ворованные… Меня запросто за решетку упрячут, а за решетку мне не хочется! Ты это можешь понять или дальше будешь глазами хлопать и дурака валять?

– А зачем тебе на даче скрываться?

– Затем, чтобы не сесть в тюрьму.

– Так, может, лучше дождаться окончания рабочего дня, и когда обнаружится недостача, просто идти в отказ? У тебя же на лбу не написано, что воровала именно ты.

– У меня и в самом деле на лбу не написано, но меня запросто проверят на детекторе лжи.

– На чем?

– На детекторе лжи. Не слышал, что это такое?

– Слышал. Только при чем тут ты?

– При том, что если в банке происходит кража, то всех сотрудников проверяют на детекторе лжи.

– Чушь! Полнейшая чушь! Кто тебе сказал такой бред?

– Тот, кто очень хорошо знает банковскую систему.

– Тебе сказал это тот, кто ни хрена не знает. Подобной галиматьи я никогда не слышал. Ты говоришь бред.

– А отпечатки пальцев? Там повсюду мои отпечатки пальцев!

– Они и должны быть. Ты же считаешь деньги. Там не только твои, но и других сотрудниц тоже.

– Все, – спохватилась я. – Мне надо бежать. Если я и пошла на эту кражу, то мне и решать, какими будут мои дальнейшие действия. Поэтому делай так, как я говорю. Отвези Маринку в аэропорт и жди меня дома.

– Просто…

– Что – просто?

– Я подумал, как я буду один? Как это мы будем жить в разных местах? Разве я выдержу неделю?

– Тогда доставай деньги как можно быстрее.

– Я постараюсь. Ты же знаешь, что я сделаю все возможное.

– Надеюсь, ты прекрасно понимаешь, в каком я сейчас дерьме.

Борис взял меня за руку и заглянул мне в глаза:

– Нина, скажи, ты меня любишь?

– Сейчас не время и не место для того, чтобы говорить подобные вещи.

– Ты не понимаешь, как мне это надо услышать… Ты просто этого не понимаешь…

– Мне пора. Меня уже, наверное, в банке хватились.

– Но скажи, ты меня любишь?

– Люблю, – сказала я и побагровела от злости.

– А ты кого больше любишь, меня или свою сестру?

– Что ты несешь? Разве можно такие вопросы задавать? Ты в своем уме?

– Я просто хотел бы знать: ради меня ты пошла бы на преступление? Украла бы эти деньги ради меня?

– Ты что, меня к Маринке ревнуешь? С каких это пор?

– Я и сам не знаю.

– Это же моя сестра…

– А я твой муж.

– Борис, это какой-то дурацкий разговор! Ты бы никогда не попал в такую ситуацию, в которую попала Маринка, потому что ты мужик и у тебя есть голова на плечах. Ты понимаешь, что мне некогда, или ты уже ничего не понимаешь?!

– Хорошо, иди, – заметно погрустнел Борис. – Иди. Я буду ждать тебя дома.

Я махнула Борису рукой, забежала в аптеку, купила пачку таблеток от головной боли и вернулась в банк. У входа в хранилище я столкнулась нос к носу с Денисом.

– Ой, Денис, еле обратно дошла, – простонала я, держась за голову. – Думала, упаду где-нибудь замертво. Меня сегодня так штормит, будто я горячительных напитков перебрала. Качает из стороны в сторону.

– Тогда зачем ты себя насилуешь? – Денис разочарованно посмотрел на застегнутые пуговицы блузки и моментально потерял ко мне всякий интерес. – Иди отпросись домой. Уходи на больничный.

– А Вика еще с обеда не приходила?

– Нет.

Закрыв за собой дверь, я взяла графин с водой, налила себе полный бокал и посмотрела на пачку таблеток от головной боли. Признаться, я и сама не знала, что мне требовалось в данный момент: таблетки от головной боли, сердечные капли или хорошая порция спиртного. Я обвела комнату блуждающим взглядом. Сумка моя пуста, краденые деньги уже у мужа… Что будет со мной? Дав волю своим чувствам, я тихонько заплакала. Когда вернулась что-то напевающая себе под нос Вика, я, пошатываясь, встала из-за стола и посмотрела на нее заплаканными глазами.

– Нинка, ты что ревешь? – встревожилась она.

«Я реву оттого, что я ограбила банк», – пронеслась в моей голове страшная фраза, но я прекрасно осознавала, что не могу сказать ее вслух.

– Я тебя спрашиваю, почему ты плачешь?

Я как будто не слышала. Смотрела мимо нее и теребила пачку таблеток.

– Да что с тобой происходит? Что происходит? – Вика подошла ко мне совсем близко и вытерла мои слезы. – Ау, Нина, ты меня видишь? Это я, твоя подруга Вика. Ты смотришь на меня в упор, но мне кажется, меня просто не видишь… Что происходит? Тебя кто-то обидел, или ты из-за своего мужа так сильно переживаешь?

– Я плохо себя чувствую. Кажется, еще немного, и упаду в обморок.

Взяв со стола таблетки, я достала одну и запила ее. Затем достала вторую и хотела было уже достать третью, но Вика вовремя меня остановила.

– Ты что творишь? Так и до отравления недалеко. А может, и не только до отравления, но и до чего другого. Что это за таблетки?

– От головной боли.

– У тебя голова болит?

– Не знаю. – Я тихонько всхлипнула.

– Не знаешь, что у тебя болит?

– У меня болит душа. Вика, скажи, а от души есть таблетки? Есть или нет?

– Мне кажется, что от души нет. Хотя кто его знает…

Вика достала из стола небольшую бутылочку коньяка и налила мне несколько капель:

– На, выпей. Это чтобы душа не болела. По крайней мере лучше лекарства я еще не встречала.

– Но ведь я за рулем…

– Мы все за одним большим рулем. Пей, пока никто не зашел. Сама знаешь, на работе за пьянство никто не похвалит. Я это лекарство для того держу, чтобы иногда стресс снять или просто душу успокоить, когда муторно.

Выпив коньяка, я смахнула слезы и поправила слегка растрепанные волосы.

– Ну что, уже лучше?

– Может быть.

– Вообще, конечно, душу немного не так лечат.

– А как?

– Чтобы ее вылечить, надо хорошо напиться. Наутро все как рукой снимет.

– Не скажи. Алкоголь успокаивает только на то время, когда ты пьян. А когда трезвеешь и понимаешь, что ничего не изменилось, тебе становится еще хуже.

Вика сунула мне в рот шоколадную конфету.

– Зачем? Я конфеты тысячу лет не ем.

– Чтобы запаха не было. Ты же понимаешь, мы на работе. На работе пить нельзя.

Я постаралась включиться в работу, но у меня ничего не получалось, я выжидала. Когда наконец прошли положенные два часа, я встала и посмотрела на свою напарницу глазами, в которых читалось страдание.

– Вика, мне совсем плохо. Я, наверное, отпрошусь домой.

– Давно пора было так сделать. На тебя сегодня с самого утра смотреть страшно. Вид не просто удручающий, а намного хуже. Я тебя еще никогда в таком состоянии не видела. Хотя когда я со своим мужем разводилась, тоже выглядела не самым лучшим образом. Езжай домой. Зачем себя так изводить?! Отлежись, хорошенько обо всем подумай, а еще лучше, постарайся уснуть. С мужем или расстанься, или помирись, но психику свою обязательно приведи в порядок. Короче, прими какое-то решение.

Особо отпрашиваться у начальства даже не пришлось. Мои покрасневшие глаза, моя чрезмерная бледность и черные круги под глазами сказали за меня все. Когда я вышла на улицу и вдохнула свежего воздуха, я ощутила, что это не просто воздух, это воздух свободы. Там, позади меня, остался мой банк и недостача, которая обнаружится буквально через несколько часов. Перепуганная служба безопасности… Сотрудники милиции, «разбор полетов», детектор лжи…

Сев за руль, я посмотрела на часы и поняла, что у меня в запасе есть полчаса, поехала к ближайшему кафе. У барной стойки я глухо произнесла:

– Лекарство от души.

– Что? – не поняла меня официантка.

– Я говорю, мне нужно лекарство, чтобы душа не болела.

– Девушка, я вас не понимаю. – Она подозрительно оглядела меня. – Вы что, хотите выпить?

– Да! – Я улыбнулась, обрадовавшись тому, что меня наконец-то поняли. – Несколько капель коньяка, если можно.

– Мы наливаем коньяк порциями.

– Тогда налейте мне порцию.

– Какую? – Девушка смотрела на меня как на душевнобольную и не скрывала своего раздражения.

– Не знаю, на ваше усмотрение.

– Я вообще коньяк не пью, но если вы просили меня налить несколько капель, то мне кажется, вам будет достаточно и пятидесяти граммов.

– Значит, налейте мне пятьдесят граммов.

Сев за первый попавшийся столик, я махом выпила коньяк и почувствовала, как одеревенел мой язык. Мне хотелось позвонить мужу, узнать, отправил ли он Маринку в Питер, ждет ли меня дома, но я не стала звонить, у меня просто не было на это сил. Заказав у внимательно наблюдавшей и чересчур любопытной официантки еще пятьдесят граммов коньяка, я получила не только заказанную порцию, но и малоприятную фразу:

– А ведь просила несколько капель…

– Я не просила. Я заказывала, – поправила я официантку.

– Девушка, может, вам стакан налить?

Я не ответила. И на это у меня не было сил. В другой ситуации я бы обязательно сцепилась с импульсивной девушкой, стоящей за барной стойкой, наговорила кучу гадостей, потребовала бы жалобную книгу, вызвала начальство, припугнула бы всю эту компанию комитетом по защите прав потребителей, но только не сейчас. А сейчас… В этом кафе, за этим столиком, мне стало казаться, что я просто схожу с ума. Медленно, верно. Мне вдруг показалось, что это не я, все случившееся в последние дни не моя жизнь… Я бы никогда не могла попасть на день рождения, где расстреляли всех гостей и где я по счастливой случайности осталась жива… Я бы никогда не изменила своему мужу с мужчиной, которого не знала и часа, и уж тем более в той, другой жизни я бы не ограбила банк. Никогда… Я закрыла глаза и представила допрашивающего меня следователя, судью, выносящего мне суровый приговор, врача, проверяющего меня на вменяемость. Различные изоляторы, зону, а быть может, и психиатрическую лечебницу… Я попаду в ад, где надо мной будут издеваться безжалостные черти…

От всех этих страшных мыслей голова пошла кругом, я сорвалась с места, бросилась в машину и помчалась домой. Странно, но машины Бориса у подъезда не было. Неужели он еще не посадил Маринку на самолет? Окинув взглядом двор, я достала мобильник и набрала номер мужа.

– Абонент не отвечает или временно не доступен, – послышался издевательский женский голос. – Пожалуйста, перезвоните позднее.

– Это мы сами разберемся, когда нам надо будет позвонить. Еще ты меня будешь учить, – сердито пробурчала я себе под нос и сунула мобильник в сумочку. – Мало того что вовремя не вернулся, так еще мобильник не зарядил. Видимо, батарейка села.

Я решила на всякий случай позвонить сестре. Когда все тот же издевательский голос сказал мне, что абонент не доступен, я особо не удивилась, ни на минуту не сомневалась, что Маринка уже летит.

Поднявшись домой, я быстро открыла входную дверь, неслышно скинула туфли и увидела, что на автоответчике горит красная лампочка. Значит, было сообщение. Слегка массируя раскалывающуюся голову, я слушала запись.

«Алло. Марина. У тебя что-то мобильный не отвечает. Я никак не могу до тебя дозвониться. – Взволнованный голос принадлежал моему мужу. – Родная моя, деньги у меня… Эта дура их все же выкрала. Солнышко мое, я сейчас заеду на фирму, возьму деньги, которые я поснимал на этой неделе. Я уже обнулил все счета, так что, роднуль, для государства и для моих сотрудников я теперь банкрот, а мы с тобой богатые люди. Мариша, быстро собери все самое необходимое. Семейные сбережения и драгоценности лежат в прикроватной тумбочке справа, в нашей с Нинкой спальне. Вернее, в нашей с Нинкой бывшей спальне. Больше мне там никогда с ней не спать. Вещи я собрал в черный пакет. Положи его в свою сумку. Как только я подъеду к дому и посигналю, сразу спускайся. Надо торопиться. Нинка не хочет оставаться в банке до вечера. Я пытался ее убедить, что ей лучше остаться и идти в отказ, но не смог. Она понесла про какой-то детектор лжи, отпечатки пальцев. Ну все, роднуля, целую. И еще, прекрати на меня дуться за секретаршу. Прости, с кем не бывает. Если бы я это не сделал, наши с тобой отношения так и тянулись бы целую вечность. А тут все одним махом разрешилось. Я знал, что Нинка сразу тебе позвонит, и ты сразу вылетишь… Я устал от двойной жизни. Ты далеко, а опостылевшая жена рядом… Прости. Я устал врать, устал притворяться и разыгрывать из себя любящего супруга. Ты сама во всем виновата. Я ведь поначалу Нинке изменять и не думал. Ты сама на свадьбе меня совратила, заставила потерять голову, а потом манипулировала мной как хотела, убеждая меня в том, чтобы я жил с твоей сестрой. Роднуль, ты целый год мне мозги компостировала, потому что денег хотела?! Скажи правду, поэтому? Я ведь без денег тебе был не нужен. Я же не раз говорил, что я могу уйти от Нинки и что мы можем зажить с тобой нормальной жизнью, но ты такого меня не хотела. Ты ведь сразу перед собой цель поставила. Хотела получить меня с большими деньгами. Так есть у нас теперь деньги, есть, и много денег, даже очень много. Теперь твоя душенька довольна? Я ведь ради тебя на такое пошел, ни для какой другой женщины я бы такого не сделал. Мы теперь вместе, Маришка. Я фирму подчистую ограбил, а Нинка – свой банк. Теперь, Маришенька, нам только жить и радоваться. Мы навсегда вместе. Знаешь, мне немного Нинку жалко, все-таки она нам не чужая. Поэтому и говорил, что нам денег от моей фирмы хватит. Так нет, ты вбила себе в голову, что должна иметь больше, что сможешь психологически подействовать на сестру, и она ограбит свой банк. Ну все, я уже к офису подъехал. Как только сообщение прослушаешь, сразу его сотри, чтобы Нинка ничего не знала. Зачем нам ее добивать, ведь ее такое впереди ожидает… Все. Люблю. Целую. С нетерпением жду встречи, теперь уже навсегда. Твой Борис».

Глава 10

Я дослушала сообщение до конца. Маринка не выполнила просьбу Бориса. Она не стерла сообщение. Она хотела, чтобы я обязательно его услышала. Хотела меня добить. Она специально отключила свой мобильный, для того чтобы Борис обязательно записался на автоответчик. Моя заботливая сестра позаботилась обо мне еще раз. Она хотела, чтобы я знала всю правду. Всю правду…

Я едва добрела до кухни. На плите стояли две кастрюли. Еще теплый рассольник и уже остывшая солянка. А на столе записка: «Нина, спасибо тебе за все… Любящая тебя Марина». Это «все» можно запросто расшифровать. Сестра благодарила меня за мужа, за деньги и за новую жизнь. Сестра… Господи, мне теперь даже страшно произносить это слово… Сестра… Сестра… Родная сестра… Силы оставили меня, и я рухнула на пол.

– Мне двадцать пять лет. Бог мой, двадцать пять, а вся моя жизнь уже коту под хвост, – заговорила я вслух и почувствовала, как мое лицо исказил нервный тик и задергалась верхняя губа. – Господи, как же страшно ощутить себя в роли обманутой, в роли жертвы. От моей вчерашней жизни не осталось даже следа. Ничего… Ни мужа, ни сестры, ни того, что меня с ними когда-то связывало. Как снег с грязных сапог, стаяла, исчезла моя вчерашняя жизнь. Как снег с грязных сапог…

Я никогда всерьез не задумывалась, была ли я счастлива в браке. Временами казалось, что да… А временами я думала, что глубоко несчастна. Наверное, ни одна женщина не может с твердой уверенностью заявить о том, что она счастлива в браке, потому что само понятие счастья так зыбко и так недолговечно.

Я прокрутила в памяти нашу первую встречу. Вспомнила улыбку Бориса, наше знакомство и приглашение на ужин. Между нами сразу возникли какие-то электрические разряды, они говорили о неодолимой тяге друг к другу. Когда мы начали жить вместе, мне казалось, что он меня любил. Почему за этот год я так и не почувствовала, что мой муж влюблен в другую? Почему? Я не могла найти ответа на этот вопрос. А если бы почувствовала? Смогла бы я жить со своим мужем и знать, что он любит другую? Конечно же, нет. Хотя говорят, что любовь любит терпение и что в любви нужно уметь прощать. Но есть вещи, которые может простить не каждая женщина, не оттого, что она не умеет любить, а оттого, что у нее есть женская гордость и чувство собственного достоинства. Можно стерпеть и простить интрижку. Но любовь и страсть к другой женщине… Мне кажется, это уже невозможно…

Еще совсем недавно мне говорили «твой муж»… Господи, как же тяжело свыкнуться с тем, что он не мой, что теперь он принадлежит другой женщине. Я осталась совсем одна… Одна, со своими проблемами, своими бедами и своими переживаниями. Теперь мне не с кем вместе идти по жизни. Когда я жила вместе с мужчиной, я чувствовала себя увереннее. Я не боялась столкнуться с различными трудностями, любая проблема казалась мне по плечу, потому что нас было двое…

Тяжело ли почувствовать себя обманутой? Тяжело ли свыкнуться с мыслью, что тебя больше не любят? Тяжело ли стать разведенкой и полностью порвать со своим прошлым? Это очень тяжело, Господи, как же это тяжело!..

Не выдержав, я обхватила голову руками и расплакалась навзрыд.

Выплакавшись, я неожиданно решила позвонить Маринке в Питер. Когда в трубке послышались длинные гудки, я поняла, что не знаю, что сказать. Ни слов, ни упреков, ни рыданий. Я просто хочу убедиться, что это не сон, что моя сестра и мой муж улетели, что они вместе и что они в Питере. Я хочу убедиться в том, что зря грабила банк, что та женщина, которую я больше никогда не смогу назвать своей сестрой, не только увела у меня мужа, но и ограбила мою душу.

– Да, слушаю, – послышался незнакомый мужской голос.

– Простите, а Марину можно? – с трудом выдавила я.

– А Марина здесь больше не живет.

– Как – не живет?

– Она мне пару дней назад квартиру продала.

– Что?!

– Я говорю, что пару дней назад у нас была сделка в нотариальной конторе. Правда, у меня договора купли-продажи еще нет на руках, он сейчас на регистрации в муниципалитете, но все равно я новый законный владелец. А Марина получила свои денежки, пожелала мне всех благ и отчалила.

– А куда, не знаете? – В моем голосе звучала растерянность.

– Девушка, ну вы сами посудите, как я могу сказать вам о том, куда отчалила прежняя владелица квартиры да с немалыми деньгами? Я такую информацию дать не могу.

– Просто я ее сестра.

– Сестра?!

– Да, а что вас так удивило?

– А вы откуда звоните? – на всякий случай проверил меня незнакомый мужчина.

– Из Москвы.

– Так она к вам в Москву и поехала. Вас Нина зовут?

– Нина.

– А она разве к вам не заходила?

– Меня не было. Она прилетела и непонятно куда подевалась. Просто я не знала, что она квартиру продала.

– Конечно, в целях собственной безопасности она вам этого не сказала. Сами понимаете, какое сейчас время, по телефону такие вещи говорить нельзя. А я вам ничем помочь не могу. Квартира продана, ваша сестра улетела в Москву, и больше я ничего не знаю. Всего доброго.

Видимо, мужчина хотел положить трубку, но я не дала ему это сделать.

– Подождите. Подождите, пожалуйста. У нее еще машина была. Что она с ней сделала?

– Продала неделей раньше моему другу.

– А она вам не сказала, зачем все распродает?

– Сказала, что уезжает на постоянное жительство в Москву. Хочет быть поближе к своей сестре. Сказала, что очень вас любит. Девушка, вы со своими проблемами сами разбирайтесь, а мне некогда. Я ремонт делаю. Всего доброго.

Когда мужчина повесил трубку, я вжалась в холодную стену и почувствовала, как застучало в висках.

– Бог мой… – говорила я вслух, – значит, они улетели не в Питер. Значит, они улетели в какой-то другой город. А может, вообще за кордон. Наверное, у них уже все было готово – и виза, и билеты… Господи, какая же я дура… Какая дура… Интересно, что они сейчас делают? Смеются? Пьют шампанское? Летят в самолете и нежно целуются? Им хорошо… Я просто уверена, что им хорошо. Неужели они не чувствуют отголосков моей боли? Неужели они совершенно ничего не чувствуют? А ведь мне больно… Господи, как же мне больно… Я и сама не знаю, справлюсь ли я с этой болью, смогу ли ее пережить… Как они могут быть счастливы, если я глубоко несчастна? Как им может быть хорошо, если мне невообразимо плохо?

Я закрыла глаза. Грудь сдавило от страшного горя. Я стремительно теряла контроль над собой. Как поступить? Открыть упаковку таблеток и съесть все до одной? Достать бритву и перерезать себе вены? Вонзить острый нож в свое горло? Приготовить веревку, мыло и табуретку? Я подумала, что сейчас самое легкое – уйти из жизни. Намного тяжелее продолжать жить дальше. А я никогда не искала легких решений. Я всегда бралась за то, что давалось мне тяжело. Значит, я должна жить дальше. Значит, я просто обязана жить дальше…

Открыв кухонный шкаф, я решительно налила себе полстакана водки и выпила залпом, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Стало легче на душе. В столе я нашла сигареты, принадлежавшие Борису, и закурила. Я курила крайне редко, потому что мне запрещал муж. Теперь у меня нет мужа, значит, и запрещать больше некому. Докурив, я выбросила окурок в форточку и проследила за тем, как он упал на асфальт. Окурок погас не сразу, а еще долго тлел на асфальте. Он был похож на мою нескладную жизнь. Она не угасла сразу, она медленно тлела.

Рассеянно взглянув на часы, я вдруг с ужасом поняла, что сейчас в банке идет подсчет денег. Значит, именно сейчас будет обнаружена кража, а может, уже обнаружена. Значит, с минуты на минуту сюда может приехать милиция. Я бросилась к тумбочке, чтобы взять деньги, но вспомнила, что говорил по автоответчику Борис. Значит, денег там не было. Ни денег, ни моих сережек, колечек, ни дорогущих часов, которые он подарил мне на свадьбу. Ничего. Поняв, что мне нечего брать, я вырвала из тетрадки листок и написала:

«Борис, милый. Не могу до тебя дозвониться. Что-то случилось с твоим телефоном. Сегодня весь день плохо себя чувствовала, отпросилась с работы, приехала домой, стала готовить тебе обед и упала в обморок. Пришлось вызвать „скорую“. Врачи не могут пока поставить точный диагноз и увозят меня в больницу, куда точно, не знаю. Прости, мне стало еще хуже. Боюсь, что опять потеряю сознание. Постарайся меня найти как можно скорее.

Нина».

Я написала это для милиции. Конечно, эта записка еще не говорит о моей невиновности, но по крайней мере я хоть немного выиграю время, только для чего, непонятно… Непонятно…

Когда я вышла на улицу, мне казалось, что под моими ногами горит земля. Сев в машину, я завела мотор и, отъехав метров сто, достала мобильный и набрала номер телефона Сергея. Он словно ждал моего звонка, снял трубку после второго гудка.

– Наконец-то. А я думал, ты уже никогда не позвонишь.

– Просто я была немного занята.

– Что у тебя голос такой? Что-то произошло?

– Произошло.

– Что?

– Ничего, не считая того, что я ограбила банк и меня, наверное, уже ищет милиция. А еще у меня больше нет ни мужа, ни родной сестры.

– Они что, умерли?

– Совсем нет. Они счастливы и довольны, наверное, уже где-то в другой стране или вообще в другом измерении.

– Нина, ты сегодня пила?

– Да. Я пила, все разное и всего много. – Я помолчала и почти плача спросила: – Сережа, мне можно приехать к тебе, думаю, меня уже ищет милиция? Можно, а?

– Приезжай, только не на своей машине.

– Ты прав. Если менты меня ищут, то они уже знают номер моей машины.

– Приезжай на такси и, если можно, побыстрее.

– Хорошо. Даже если ты не хочешь, чтобы я приехала, я все равно приеду, потому что мне больше некуда ехать. Понимаешь, некуда!

– Приезжай.

Убирая мобильник в сумочку, я вдруг вспомнила, что в моем багажнике, под запаской, лежат ровно триста долларов. Эта сумма на данный момент казалась мне настоящим богатством. Я спрятала эти доллары в багажник еще пару месяцев назад. Так, на всякий случай… Вообще-то я никогда не умела экономно распоряжаться деньгами и всегда тратила столько, сколько считала нужным, а считала нужным я тратить все до единой копеечки.

Я вышла из машины, быстро открыла багажник и стала рыться под запаской. Нащупав рабочую замасленную перчатку, извлекла оттуда пакетик с тремя стодолларовыми бумажками. Эти деньги мне сейчас очень даже кстати. Странно, когда Маринкин муж уходил от нее, он оставил ее без средств к существованию, забрал с собой все, что имело хоть какую-то ценность. История повторилась. Теперь к Маринке ушел мой муж и оставил без средств к существованию уже меня. Улыбнувшись сквозь слезы трем стодолларовым бумажкам, я сунула их в карман, хотела было закрыть багажник, но обратила внимание на черный незнакомый пакет, который лежал в самом дальнем углу.

– Что это? – пробурчала я себе под нос, подозрительно разглядывая находку. Взяв пакет в руки, напряглась. В нем было что-то тяжелое, замотанное в полотенце. Я начала разматывать сверток и, добравшись до конца, тихонько вскрикнула. На меня смотрел самый настоящий «Макаров», который я видела только в кино. Меня слегка замутило, я вся покрылась ледяным потом. Оглядевшись по сторонам, я замотала пистолет в полотенце и положила в тот же черный пакет.

– Только бы не перестать соображать… Только бы не перестать соображать, – шептала я в панике.

Взяв себя в руки, я постаралась понять, кто мог положить в мою машину оружие, кому это было нужно. Моему мужу? Но я уверена, он никогда в жизни не держал в руках оружие… Моей сестре? Она при всем желании не могла этого сделать, потому что у нее не было ключей от машины… И тут я вспомнила Леонида. Нашу случайную встречу возле магазина, его многочисленные пакеты, которыми он заполонил мой багажник. На день рождения мы ехали на его машине. Он сам доставал пакеты из моего багажника и перекладывал их в свой. Возможно, он переложил их не все. Возможно, но я не берусь это утверждать. Не мог же Леонид вынести «Макарова» из супермаркета… В наших магазинах еще не торгуют оружием, а идти в магазин с пистолетом, мягко говоря, незачем. Надо поговорить на эту тему с Сережей. Может быть, мои подозрения совершенно напрасны, а может быть, имеют под собой реальную почву… В конце концов, Леонид был первым и последним человеком, который лазил в багажник моего автомобиля. Леонида нет, и он не сможет ответить на мой вопрос, а это значит, что я сама должна докопаться до сути. Я сама…

Еще раз посмотрев на часы, я с ужасом отметила, что уже конец рабочего дня, и быстренько отогнала машину на стоянку. Я не стала раздумывать, что должна делать с непонятно откуда свалившимся на мою голову пакетом, я просто взяла его с собой. Прижимая к себе пакет, я остановила первую попавшуюся машину.

Сергей открыл дверь сразу после первого же звонка, и я буквально ввалилась в квартиру, уронив при этом пакет на Сережину ногу. Он взвыл от боли.

– Ой, блин, что у тебя там такое?

– Пистолет.

– Что?

– Я говорю, оружие это!

Я подняла пакет с пистолетом и прижала его к груди, словно маленького ребенка.

– Откуда у тебя пистолет?

– Мне кажется, от Леонида, но я могу ошибаться.

– Конечно, ошибаешься. – Сергей напрягся, в его глазах появилась суровость. – Я уверен, что Леонид никогда в жизни не брал в руки оружие.

– Никогда не говори, что ты в чем-то уверен. Нельзя быть до конца уверенным. Леонид – единственный человек, который лазил в багажник моей машины. Возможно, он его просто забыл.

Сергей недобро усмехнулся:

– Что он забыл?

– Пистолет.

– Ты считаешь, что пистолет можно забыть?

– А почему бы и нет? Если память плохая.

– И все же я утверждаю, что этот пистолет не имеет никакого отношения к Леониду.

– Как скажешь. – Я растерянно пожала плечами. – Может, пригласишь меня в комнату?

– Да, конечно, извини. Прости идиота. Я никогда не отличался хорошим воспитанием. Проходи, пожалуйста.

Усевшись на стул, стоявший рядом с журнальным столиком, я поджала под себя ноги, обняла пакет с пистолетом и посмотрела на Сергея глазами, полными слез.

– Ты выглядишь просто атас. – Он покачал головой. – Если бы ты не сказала, что это ты, то никогда бы тебя не узнал, встретив на улице.

– Спасибо. Ты всегда так щедр на комплименты?

– Ты словно из гроба встала. Может, «скорую» вызвать?

– Мне кажется, что это уже не поможет. Наверное, сегодня я умерла, потому и выгляжу как настоящая покойница. Если меня найдут менты, я точно не буду жить.

– Давай ты умоешься, я сделаю тебе горячий чай, и ты расскажешь, что с тобой произошло.

– Я не хочу умываться.

– Тогда сиди чумазая. А у тебя и правда в пакете боевой пистолет?

– Правда.

– И ты в такси с пистолетом ехала?

– А что тут такого?

– Да ничего… – Сергей метнул в мою сторону подозрительный взгляд. – Так ты будешь чай или нет?

– Я бы выпила что-нибудь покрепче.

– Да от тебя уже и так перегаром за версту несет. Куда еще пить?

– Туда! Если бы ты с мое пережил, вообще бы спился.

– Ну хорошо.

Сергей намешал виски с колой, добавил немного льда и сел напротив меня на небольшой пушистый ковер.

– Рассказывай, что с тобой произошло.

– Тебе как, выборочно или все по порядку?

– По порядку.

Я кивнула, сделала несколько жадных глотков и начала свой рассказ. Голос мой дрожал. Я говорила и говорила, а Сергей все слушал и слушал… Я говорила про любимую сестру, про мужа, про питерскую мафию, про то, как я хладнокровно ограбила банк, в котором работаю, и про то, как моя любимая сестра и мой любящий муж отчалили в неизвестном направлении, оставив меня один на один со всеми моими проблемами. За весь мой долгий рассказ Сергей ни разу даже не сменил позу, а когда я замолчала, спокойно сказал:

– Говори дальше.

– Все. Я позвонила в Питер и узнала, что моя сестра до своего приезда в Москву продала все свое движимое и недвижимое имущество. Больше я ничего не знаю. Банк уже закрылся. Менты меня ищут, наверное. Я… это… я в тюрьме сидеть не буду. Если они меня найдут, я сама себе приговор вынесу и приведу его в исполнение. Я сразу застрелюсь, оружие имеется. – Я услышала, как у меня застучали зубы. Мне было стыдно перед Сергеем, но я не могла с собой справиться, не могла остановить зубную дробь.

Сергей молча встал, налил себе полный бокал неразбавленного виски, выпил его одним махом, запустил в рот кусочек лимона и уставился на меня сверлящим взглядом. Я опустила глаза, понимая, что выгляжу и в самом деле довольно жутковато. За прошедший день я сдала окончательно. Глаза стали какими-то бесцветными, пустыми. Остановилась жизнь, и они лишились выражения. Мои сухие ненакрашенные губы приобрели серый оттенок. На нижней губе, которую я постоянно прикусывала до крови, образовалась короста, но я совершенно не чувствовала боли. Сергей по-прежнему молчал, его молчание действовало на меня угнетающе, и мне становилось еще хуже.

Я положила пакет с пистолетом на колени и принялась нервно разминать пальцы. Пальцы хрустели, и этот звук казался удивительно громким в тишине комнаты.

Сергей долго молчал, и вдруг его понесло:

– Что смотришь?! Дура!!! Ты такая дура, какой я никогда не встречал в жизни! Хрен с тем, что тебя предали сестра и муж! В жизни может быть всякое! В этой жизни предают, обманывают, уходят, разводятся, сводятся! Но как ты могла ограбить банк?! Как ты могла на это пойти?! На что ты надеялась?! Ведь даже идиоту понятно, что тебя найдут и посадят в тюрьму! Где была твоя безмозглая башка?! Чем ты думала, на что надеялась?! Думала, что положишь деньги обратно, когда их привезет тебе муж? У тебя как с головой? Ты на учете, случайно, не состоишь?! Ты хоть понимаешь, что ты деньги не из-под подушки взяла? Захотела – положила, захотела – достала! Это же банк! Даже если бы твой муж не сбежал и привез тебе нужную сумму, ничего бы не изменилось, тебя все равно посадили бы в тюрьму. Это кража!!! Пойми ты своей безмозглой башкой, что это кража!!! Дура! Дура! Дура!

– Но я же не для себя… Я для сестры, – едва слышно произнесла я.

– Да какая разница?! Никакой!

– Но ведь она могла умереть.

– Даже в этом случае нельзя идти на воровство! Крути не крути, милочка, а на нарах тебе все равно сидеть придется. У тебя нет другого выхода. Если ты уже в розыске, то можно ждать гостей. Сюда может в любую минуту нагрянуть милиция. В любую! Сейчас они будут искать тебя у всех твоих знакомых. Когда на моем дне рождения случилась трагедия, мы с тобой давали показания и называли свои адреса. Все это есть в компьютере. Они видели, что мы вместе… И обязательно приедут ко мне. Все, что я могу для тебя сделать, – это насушить тебе сухарей. Ну, подруга, ты попала! Завтра твоя фотография будет во всех сводках!

– Сам жри свои сухари, – произнесла я глухим голосом.

– Что ты сказала?

– Я сказала, чтобы ты сам жрал свои сухари. И не надо на меня орать. Я искала взаимопонимания и помощи, но не осуждения. Я сама все знаю. И вообще, вытри слюни и не кипятись. Я ухожу. Живи как жил.

Я старалась казаться спокойной, но внутри у меня все кипело. Я взяла пакет с пистолетом, встала и поняла, что очень пьяна. Меня знобило, мысли путались. Я себя чувствовала так, словно у меня больше нет тела, у меня нет лица, нет имени, нет прошлой жизни, да и настоящей, естественно, тоже нет. У меня ничего нет…

Сергей окликнул меня у самого выхода:

– Ты куда?

– Туда, где меня никто не найдет.

– У тебя такой вид… Первый попавшийся милиционер остановит и потребует документы…

– Тебя это не должно волновать.

Глава 11

Сергей не дал мне уйти. Он притянул меня к себе и робко прошептал одно-единственное слово – «прости». Я уткнулась ему в плечо и громко зарыдала. Когда запас моих слез иссяк, Сергей взял мое лицо в свои ладони и взволнованно спросил:

– Дуреха моя, ты хоть представляешь, что натворила?

– Смутно, – откровенно призналась я. – Мне кажется, что это была не я, кто-то другой. Вот бы закрыть глаза, уснуть, а затем проснуться и понять, что это было не что иное, как глупый сон. Как я могла ограбить банк, если в жизни не взяла чужого?! В детстве, когда я училась в школе, нашла в классе пять рублей. Так я тут же отдала их классной руководительнице. У меня и мысли не было взять их себе. Что же со мной произошло? Я только сейчас начинаю понимать, что натворила, а тогда действовала словно в тумане. Они мне вдвоем так надавили на психику… Эти слезы, эти выдуманные угрозы… Не каждый артист так сыграет. А Маринка смогла. Правдоподобно, комар носу не подточит. Не зря она раньше в театральный кружок ходила. Они меня вдвоем просто зомбировали. Если бы я нормально соображала и действовала не в состоянии аффекта, я бы ни за что на свете этих денег не взяла. А тогда… Тогда я вообще ничего не соображала. Бог мой… Как я на такое пошла… Как? Ты ведь правильно назвал меня дурой. Дура! Да еще какая… Сереженька, что же мне теперь делать? Что? Идти сдаваться в милицию? Ты считаешь, что мне нужно сдаться в милицию? Но что со мной потом будет? Тюрьма?

– Для начала ты должна мне сказать, где твой мобильный телефон.

– Он в коридоре в моей сумочке. Я звонок отключила…

– Немедленно выключи сам мобильный.

– Зачем?

– По мобильному телефону можно запросто установить местонахождение человека.

Дрожащими руками я достала мобильник и откинула крышку.

– Ну что, кто-то звонил?

– За такой короткий срок двадцать пять неотвечен-ных вызовов.

– А кто звонил?

– Вика четыре раза.

– Кто такая Вика?

– Моя напарница по работе.

– Еще?

– Несколько вызовов – девочки с работы.

– Еще?

– Все остальные номера совершенно незнакомые. Я никогда не видела их раньше. – Я испуганно посмотрела на взволнованного Сергея. – Я не знаю этих номеров. Смотри, опять звонок. Сережа, меня ищут. Ты понимаешь, меня ищут!

Сергей взял телефон и процедил сквозь зубы:

– Вырубаю его к чертовой матери. Все. Надо сматываться из этой квартиры, и чем быстрее, тем лучше. В любой момент сюда могут нагрянуть, и тогда будет уже слишком поздно.

– И тебе тоже?

– Что – мне тоже?

– Ну, сматываться?

– Насчет себя я не переживаю. Я банки не грабил. Но тебя тут точно не должно быть. Подожди, я сейчас быстро оденусь, и катим отсюда.

Сергей скинул махровый халат прямо на пол, схватил висящие на спинке стула брюки и принялся удивительно быстро, по-армейски, одеваться. А я… Я осторожно выглядывала из коридора и любовалась его красивым телом. Оно вызывало настоящий восторг. Когда Сергей принялся застегивать пуговицы на рубашке, я не сдержалась и, почти задыхаясь, спросила:

– А куда надо сматываться?

– В смысле?

– Куда мы поедем?

– У меня друг улетел в Германию, на пару месяцев. Оставил ключи, чтобы я присматривал. Это недалеко, в соседнем районе. Там ты будешь в безопасности.

– Знаешь, я сначала думала отсидеться на даче, но теперь понимаю, что нельзя, там меня могут найти проще простого. – Я прижала пакет с пистолетом к груди.

Вышедший в коридор Сергей покачал головой:

– А вот этого делать не стоит…

– Ты по поводу чего?

– Не стоит разгуливать по московским улицам с оружием в руках. Это может иметь самые плачевные последствия. На тебе и так уже одна статья висит, так ты на себя еще одну вешаешь. Легавым только дай повод, они все раскрутят и обстряпают в лучшем виде. Ты бы оставила это мне.

– Нет, – возразила я. – Нет. Нет. Нет. Я же не буду разгуливать по московским улицам. Мне нужно только доехать до квартиры твоего друга. – Я в который раз прикусила нижнюю губу и, совершенно не чувствуя боли, посмотрела на Сергея умоляющим взглядом: – Сереж, а сколько я на той квартире буду сидеть? День, месяц, год… Всю жизнь? Надо же что-то делать…

– А что делать? – растерянно пожал плечами Сергей. – Что делать… Закон есть закон, и против него не попрешь. Даже если мы наймем тебе хорошего адвоката, вряд ли тебя оправдают. Конечно, суд может принять во внимание твое психологическое состояние на момент ограбления, учесть, что ты спасала сестру, считая, что ее жизнь была на волоске, но это не снимет с тебя вины. Если все люди, попав в критическую ситуацию, начнут грабить банки, что тогда будет?! Что? Какие бы обстоятельства ни были, человек не имеет права совершать преступление.

Сергей нервно потер висок, в его глазах появились какие-то непонятные искорки.

– А вообще-то знаешь… У тебя есть кое-какой шанс на спасение.

– У меня? Какой?

– Ты только не обижайся…

– Ты о чем?

– О том, что тебя могут признать душевнобольной.

– Душевнобольной?!

– Ну да. Ты совершила преступление в состоянии аффекта. Твои действия не укладываются в рамки нормального здравого поведения. Ты пройдешь врачебную комиссию, и если будешь правильно себя вести с медиками, тебя признают психически нездоровой. Тогда есть шанс вместо тюрьмы попасть в психиатрическую лечебницу. Правда, тогда на всю жизнь останешься с неутешительным диагнозом. Лежать в дурке не очень-то комфортно. Там дают различные пилюли, делают нехорошие уколы. Некоторые предпочитают сесть в тюрьму. Говорят, что там полнейший беспредел. Санитары могут изнасиловать, творятся и другие ужасные вещи. Если нормальный человек и закосит под дурака, попадет туда, то выйдет полным дураком. Его там таковым сделают.

Я смотрела на Сергея с опаской и, поняв, что больше не могу это слышать, перебила его:

– Как ты можешь… Я пришла к тебе не для того, чтобы ты посоветовал мне лечь в психиатрическую лечебницу. Я пришла к тебе для того, чтобы… – Я замолчала, но, собрав все силы, продолжила: – Я и сама не знаю, зачем к тебе пришла…

– Прости. – Сергей наклонился и поцеловал мои пересохшие потрескавшиеся губы. Я ответила ему и почувствовала приятное тепло. – Прости… Я сам не знаю, что несу. Просто ты такое натворила… Такое… У меня это не укладывается в голове… Хоть убей, не укладывается…

Неожиданно для себя я опустилась перед Сергеем на колени и припала к его ногам.

– Сережа, я умоляю тебя, сделай что-нибудь! Я не хочу в тюрьму и не хочу в дурдом. Ты же можешь! Я уверена, что ты можешь что-то сделать. Придумай что-нибудь. Придумай…

Сергей поднял меня с колен, прижал к себе, я услышала, как сильно стучит его сердце. Положив голову ему на грудь, я почувствовала себя в безопасности и подумала, что не случайно пришла именно к этому человеку. Я чувствовала в нем тепло и какую-то неодолимую силу.

Квартира, на которую привез меня Сергей, находилась в двадцати минутах езды от его дома. Этой ночью я забыла про все свои проблемы, переживания и волнения. Я чувствовала любимое тело, любимые губы и любимые руки. Мое тело дрожало, а душа просто летала… Я смеялась, плакала, кричала, кусалась, возносилась к небесам, падала вниз. Я еще никогда не испытывала ничего подобного и молила Бога только об одном – чтобы это продлилось вечно…

Не знаю, сколько часов мы любили друг друга, но эти часы пролетели как один миг и оставили в душе поистине счастливый осадок. Я наслаждалась сексом, наслаждалась этим красивым мужчиной и теми бурными чувствами, которые он во мне вызвал… Я только сегодня до конца поняла, что же это такое – настоящее блаженство. Чем больше мы любили друг друга, тем больше мы хотели друг друга вновь, и это желание увеличивалось с нарастающей силой. Мне казалось, что это наша последняя близость, и от этого я хотела ее еще и еще… Мы очень разные. Господи, какие же мы разные… У него прекрасная работа и блестящее будущее. А я обычная преступница, у которой в будущем только зона. Он спокоен и очень сдержан. А я необузданна и вспыльчива, мой характер похож на настоящий шторм в море. Но это не имело никакого значения. Главное, что сейчас мы вместе и что нам хорошо и комфортно. Когда этот мужчина прикасался к моему телу, я не могла бороться с разгоревшейся во мне страстью и огнем, полыхавшим в моей груди. Переполнявшие меня чувства были божественно прекрасны, они заполнили меня всю. Для нас не было ни запретов, ни предрассудков.

Когда мы вдоволь насытились друг другом, мы долго лежали молча, и каждый думал о чем-то своем. Я думала вовсе не о том, что ограбила банк, что теперь вся моя жизнь пойдет наперекосяк. Я почему-то думала о своем муже. О том, что вышла за него замуж только по одной простой, банальной причине – потому что боялась остаться одна… По этой же причине я не думала разводиться, когда узнала о его измене. Я была уверена в том, что жить одной еще большая мука, чем жить с неверным мужчиной. Мне казалось, что, если бы я смогла положить конец нашим отношениям, меня начал бы мучить страх. Еще моя мама говорила мне – уж лучше пусть мужчина докучает жене присутствием, чем отсутствием.

Любила ли я когда-нибудь своего мужа? После встречи с Сергеем я уже не могу утвердительно ответить на этот вопрос. Несомненно, у меня было влечение, влюбленность, но была ли любовь? Мне льстило, что такой самодостаточный мужчина, как мой муж, увидел меня в качестве своей жены, окружил заботой и вниманием. Я была польщена. Польщена… Но я никогда не испытывала к своему мужу настоящую страсть. Перед свадьбой он попросил меня только об одном – чтобы я была с ним счастливой. Все это время я как могла справлялась с данным ему обещанием. До определенного момента у меня это неплохо получалось. Муж не спрашивал, сколько денег я трачу, на что, никогда не скупился. Он не мешал мне одеваться так, как я хочу. Не спрашивал, какие книги я читаю, какие покупаю журналы… Он уважал мои вкусы, не был назойлив. Можно ли быть счастливой с таким мужчиной? Конечно, можно. И все же не было того, от чего я смогла бы почувствовать себя абсолютно счастливой. Чтобы посильнее забилось мое сердце, затрепетала моя душа… Наша любовь была какой-то пресной. У нас не было необузданной страсти, дразнящей сексуальности, непреодолимой силы влечения. У нас ничего этого не было… Возможно, Борис был просто не тот мужчина, с которым я смогла бы раскрыться, а я не та женщина, с которой мог бы раскрыться он. Ведь в жизни именно так и бывает. Одна и та же женщина может быть всегда разной. С одним мужчиной она может быть страшно холодной, почти фригидной, а с другим – сексуальной и до неприличия развратной… Быть может, с Маринкой Борис совсем другой… Быть может… Я никогда не находилась во власти мужа. Даже в семейной жизни пыталась научиться жить сама по себе… Отдаться во власть мужчины было противоестественно для меня.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Ну вот, дорогая ты моя семейная женщина, твоя недолгая семейная жизнь закончилась, ты осталась опять одна… А может, не стоит плакать из-за того, что в твоей судьбе что-то пошло не так. Ты должна посмотреть правде в глаза и свыкнуться с мыслью, что тебя никогда не любили, тобой были просто увлечены… Ты жила с человеком, который даже в одной постели с тобой думал о совершенно другой женщине. Он жил с тобой против своей воли… Он жил из жалости… Ему было плохо… Бог мой, как же это страшно – жить с человеком, которого не любишь… Ему было плохо, а сейчас ему хорошо… Он мучился и страдал… А сейчас он счастлив. Разве можно злиться на человека за то, что он наконец счастлив?! Его нужно просто понять и его нужно простить… Его можно простить, потому что он мужчина и потому что он полюбил. Все, что он сделал, он делал во имя своей женщины. Я могу простить мужа, но я никогда не смогу простить сестру за то, что она играла его чувствами, заставляла жить со мной, а потом толкнула меня на преступление. Если бы я знала, что Марина любит моего мужа, а он ее, я бы не стала его держать, просто отошла бы в сторону.

Теперь, когда в моей жизни нет Бориса и когда я знаю, что его чувства принадлежат другой женщине, я не чувствую ничего, кроме настоящего облегчения. Как будто долгое время меня очень сильно что-то тяготило, а теперь ушло. Мне захотелось, как и прежде, быть легкомысленной, безответственной, веселой. Я никогда не любила атмосферу строгости и порядка. Я любила фривольность и бесшабашность. Я тяготилась в тесных рамках условностей, я теряла в них свое самое главное качество… Я теряла в них жизнерадостность.

– Нина, ты о чем думаешь? – напомнил о себе Сергей.

Я вздрогнула, подняла глаза и посмотрела на Сергея задумчивым взглядом:

– Я думала о том, что я никогда не была счастлива в семейной жизни.

– Ты в этом уверена?

– Вполне. Хорошо, что она закончилась… И как же хорошо, что после того, как она закончилась, я не испытываю чувства вины… А еще…

– Что – еще?

– Еще я думаю о том, что тебя не знаю. Я вообще ничего о тебе не знаю.

– А что ты хочешь обо мне знать? – Сергей слегка приподнялся, чтобы видеть мое лицо.

– Я хотела сказать, что ничего о тебе не знаю, но мне кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь. Мне кажется, что я чувствую что-то такое… Это намного больше, чем просто влечение… Скажи, ты веришь в любовь с первого взгляда?

– Верю.

– И я в это поверила…

Мы смотрели друг на друга нежным, трепетным взглядом, тем взглядом, которым могут смотреть люди, которые по-настоящему любят. Глядя на Сергея, я начинала думать о том, что именно с этим мужчиной ко мне пришло ощущение возрождения. В нем было столько пьянящего, что у меня и в самом деле кругом пошла голова.

– Мне кажется, что я тебя люблю. – Я произнесла это вслух и сама не поверила тому, что еще способна на подобные речи.

– Так тебе кажется, или ты любишь?

– Кажется, люблю… – Мой голос звучал робко и неуверенно. – Ленька говорил, что тебя женщины вообще не интересуют.

– Почему? – захлопал глазами Сергей и усмехнулся: – Я похож на того, кого интересуют мужчины?

– Нет. – Я засмеялась. – Ленька сказал, что тебя интересует только твоя карьера, что ты будущий олигарх. Это правда?

– Ленька пошутил. Я действительно очень люблю свою работу. Не хочу нахваливать себя, но я знаю в ней толк.

Я не могла отвести от Сергея глаз. По охватившему меня волнению я поняла, что довольно сильно влюбилась. Где-то там остались мой непутевый муж, моя подлая сестра, мое глупое преступление, которое и в самом деле у здравомыслящего человека просто не укладывается в голове. Все осталось в прошлом, о котором я не хотела вспоминать и не хотела ничего думать. Я видела перед собой мужчину и уже смогла дать себе отчет, какое место этот мужчина отныне занимает в моей нескладной судьбе.

– Сережа, когда я ехала к тебе, мне показалось, что книга моей жизни уже закрыта. Я столько всего натворила… А теперь мне кажется, что в моей жизни открылась новая страница, и мне хочется выкинуть черновик и переписать свою жизнь набело. Скажи, что ты ко мне что-то чувствуешь… Скажи, иначе я просто сойду с ума.

– Вообще-то я не люблю распространяться о своих чувствах, делаю это исключительно ради тебя. Раньше я не верил в любовь с первого взгляда, но теперь знаю точно, что она есть… Я пришел к такому выводу сразу, как только увидел тебя. Я потерял голову… Я не мог рассчитывать на продолжение наших отношений, потому что ты была замужем… Можно было надеяться только на то, что мы станем любовниками.

– Любовниками?!

– Ну да. А что тебя так удивляет? Многие семейные женщины имеют любовников.

– Ты считаешь это нормой?

– Вполне.

– Ты как-то странно рассуждаешь…

– Я не вижу ничего странного, просто у меня нет никаких предрассудков. Можно иметь и мужа, и любовника. Можно любить обоих и ничего не отнимать ни у одного из них. Ведь большинство женщин способны любить двоих мужчин, они просто не хотят себе в этом признаться. Встречаясь со мной, ты бы не стала меньше любить своего мужа, меньше его ценить и ничем бы не усложняла вашу семейную жизнь. И даже если бы ты испытывала угрызения совести, ты бы постаралась от них избавиться. Стала бы выше этого.

– Но ведь от того, что в моей жизни двое мужчин, было бы больно тебе…

– Я бы справился. Я никогда не подчинялся придуманным условностям.

– Я бы так не смогла, – горячо сказала я. – Я, конечно, никогда не клялась своему мужу в пожизненной верности, но никогда не смогла бы играть чувствами двух дорогих мне людей. Я бы не смогла все время лгать ради сохранения видимости безупречного союза. Я бы так не смогла.

Сергей улыбнулся и облегченно вздохнул. В сущности, ему нечего было сказать, потому что он все знал и все чувствовал без слов… Он знал, что теперь мне не нужно делать выбор. Я долгое время искала одного-единственного мужчину… Такого, при котором не существовало бы всех остальных…

Наверное, это покажется странным, но после всего, что случилось, я не впала в депрессию. Я ликовала! Я не чувствовала себя ни брошенной, ни упустившей своего счастья! В мою жизнь ворвалась любовь. ЛЮБОВЬ с большой буквы…

Глава 12

Проснувшись первой, я посмотрела на мирно спящего Сергея и тихонько, чтобы ни в коем случае его не разбудить, села. Вспомнив, что нахожусь в розыске, я стала с беспокойством оглядывать комнату и никак не могла остановить взгляд на каком-нибудь предмете. Почувствовав прикосновение знакомой нежной руки, я облегченно вздохнула и улыбнулась.

– Не успела проснуться, а уже о чем-то думаешь, – проговорил Сергей сонным голосом. – О чем на этот раз?

– Все о том же. У меня теперь одна тема. Думаю о том, как стала преступницей. Знаешь, видно, правду говорят, преступное начало есть в каждом из нас, без исключений. Оно есть во мне, в тебе, в каждом из твоих друзей. В ком-то оно просто дремлет, человек его не чувствует и даже не подозревает о его существовании. А в ком-то это зерно дает всходы и начинает расти. Чем больше это зерно растет, тем больше изменяется сам человек и тем больше разрушается его личность. Так произошло со мной. Жизненные обстоятельства сложились таким образом, что зло начало прорастать внутри меня. Я пошла на преступление. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю.

– Вот я с тобой разговариваю, а сама изнемогаю от страха и напряжения. Я не знаю, как мне жить дальше, на что надеяться, во что верить… Ведь это страшно – жить в вечном страхе и чудовищном напряжении. Засыпать и просыпаться с одной и той же мыслью, что завтра твоя свобода может закончиться и тебя посадят в тюрьму. Мне кажется, что наступит момент и у меня просто нервы не выдержат… – И вдруг я спохватилась: —Сережа, а тебе на работу разве не надо?

– Надо.

– Почему же ты не идешь?

– Боюсь оставлять тебя одну.

– Так мы теперь здесь пожизненно будем сидеть? Получается, что я сама не живу спокойно и тебе не даю.

– А может, для меня это счастье – жить с тобой неспокойно…

Сергей притянул меня к себе, вытер мои слезы, которые появлялись уже помимо моей воли, и поцеловал меня в губы.

– А хочешь, мы пообедаем в японском ресторане? Скажи, хочешь?

Я посмотрела на Сергея ничего не понимающим взглядом.

– Но ведь мне нельзя выходить на улицу… Мы же оба прекрасно это понимаем. Мне нельзя… Я же уже в розыске…

– Это совсем не значит, что твоими фотографиями увешан весь город и каждый мент знает твое лицо. Ресторанчик рядом, через два дома. Для спокойствия можешь надеть темные очки. Ну что, идем?

– Идем, – с какой-то грустью в голосе ответила я и вскочила с кровати.

На улице мы обнялись, как обнимаются влюбленные парочки. Мы и были влюбленной парочкой. Хотя нет. Я уже верила в то, что мы были не просто влюблены друг в друга, а по-настоящему друг друга полюбили. В машине Сергей включил музыку и закурил. Он о чем-то усиленно думал. Я слегка поглаживала его колено и не произносила ни слова.

У входа в небольшой зал мы сняли обувь. Сев за низкий стол, я спустила ноги в специальное углубление и залюбовалась икебаной, которая висела напротив на стене. Зазвонил мобильный телефон Сергея, он сказал, что вернется через несколько минут, и вышел из зала. Я лениво просматривала меню и улыбалась: я знала японскую кухню наизусть, потому что к таким ресторанам меня приучил мой бывший супруг, любимым блюдом которого был мисо-суп с водорослями и жареный чай.

К приходу Сергея я уже сделала заказ и в глубине души обрадовалась тому, что он ничего не стал менять, полностью положился на мой вкус.

– Ты где был?

– Решил пару важных вопросов.

– По телефону?

– Конечно, а каким еще образом я их могу решить в ресторане…

Сергей поразился тому, насколько ловко я управляюсь с палочками, и даже присвистнул.

– Слушай, ты ловко орудуешь палочками, такое впечатление, что несколько лет прожила в Японии.

– Нет, но ты знаешь, она часто мне снилась.

– Получается, что палочками ты научилась есть во сне?

– Получается, что так. А больше всего я люблю саке. Никогда бы не подумала, что подогретое рисовое вино может быть таким вкусным. Правда, к нему нужно привыкнуть. Когда я попробовала его в первый раз, мне показалось, что я глотнула дешевого портвейна, а потом я поняла, что этот напиток нужно просто прочувствовать.

– Нина, а ты совсем не любопытная, – неожиданно сказал Сергей. – Не спрашиваешь, какие дела я решил по телефону.

Я пожала плечами и, положив палочки на стол, спросила:

– Какие дела ты решил по телефону?

– Одно дело касается моей работы, а другое – тебя…

Я побледнела.

– Что значит – меня? Ты позвонил в милицию и сказал, где можно меня найти? Ты сдал меня ментам? – Мое лицо исказил нервный тик, верхняя губа задергалась.

Видимо, Сергей не ожидал от меня подобной реакции. Он быстро заговорил:

– О чем ты? Как ты могла такое подумать? Я… тебя сдал? Разве я похож на того, кто может тебя сдать? Посмотри на меня внимательнее, пожалуйста. Скажи, неужели ты и вправду обо мне так думаешь?

– Нет, – покачала я головой. – Конечно же, нет. Извини. Просто мои нервы на пределе. Я боюсь каждого шороха и каждого звука. Я вообще всего на свете боюсь. – Я говорила тихо и старалась не встречаться с Сергеем глазами.

– И меня тоже? Ты боишься меня?

– Тебя – нет. – Мои слова падали словно камни, мне стало невообразимо стыдно перед Сергеем за то, что я смогла подумать о нем подобное.

– Понимаешь, – стал объяснять он, – Леонид, царство ему небесное, говорил тебе о том, что я финансист.

– Он говорил, что ты работаешь в крупной финансовой компании…

– Это и в самом деле так. Некоторые важные люди доверяют мне, вернее, нет, не мне, а нашей компании, свои деньги, а мы уже думаем о том, как их хорошо вложить, чтобы они работали и давали приличные проценты. Не смотри, что я молод. Я молод, но очень перспективен. – Сергей немного смутился. Видимо, он не привык расхваливать себя. – В общем, я мозг этой компании. У меня очень развита интуиция, ко мне прислушиваются.

– Ты генеральный директор этой компании?

– Совсем нет. Если бы я был директором, меня бы возил шофер и охранял охранник. Как видишь, я еще до этого не дорос. Чтобы быть основным звеном компании, не обязательно быть генеральным директором. Короче, я просто тот человек, которого ценят и к которому идут самые влиятельные клиенты. Я знаю толк в своей работе. Помимо того, что я могу предсказать, куда выгодно вложить деньги, я умею молчать и хранить финансовые тайны, которые мне доверяет клиент.

– Ты главный советник этой компании? – наконец дошло до меня.

– Что-то вроде этого.

Я чувствовала, что теряю терпение.

– Так я-то здесь при чем? Что общего между мной и твоей финансовой компанией?

– Общего и в самом деле ничего. Просто…

– Что – просто?

– Просто у меня есть клиент, который может тебе помочь.

– Мне?! Помочь?! – Я жалобно улыбнулась, тяжело вздохнула и сказала дрогнувшим голосом: – Мне кажется, что мне уже ничем не поможешь.

– Если так рассуждать, то можно смело поставить на себе крест и идти в милицию. Не вижу оптимизма в твоих глазах.

– Сереж, ну какой оптимизм? Ты вообще о чем говоришь?! Какой у меня может быть оптимизм?! Я же не сумасшедшая. Хотя… Хотя, может быть, я сумасшедшая, но веселиться мне совсем не хочется.

Сергей взял меня за руку.

– Еще вчера мне казалось, что ты обречена и выхода нет. Но сегодня после разговора с одним большим человеком я так не считаю. Он обещал помочь. Это в его силах. Он очень влиятельный. Ему многое по плечу.

– А кто этот человек?

– Он из криминального мира.

– Что?

– Только не говори, будто ты никогда в жизни не слышала про людей из криминального мира. Они такие же, как и мы, просто у нас своя жизнь и свои порядки, а у них все немного иное…

– Я слышала про людей из криминального мира. Но откуда у тебя могут быть подобные знакомые? Ты же законопослушный гражданин, работаешь в финансовой компании. Не пойму, какая связь тут может быть. Что общего?

– Он клиент нашей компании. Я с ним работаю. Короче, я рассказал ему, что с тобой произошло, и он пообещал помочь.

– Криминальный авторитет обещал мне помочь? – Мне показалось, что еще немного, и у меня просто остановится сердце.

– Он сделает все, что сможет. Я не так часто обращаюсь к нему с просьбами, точнее, первый раз в жизни. Я же тебе говорю, мы завязаны с ним по делам. Он платит нашей компании, и я всегда выполнял свою работу безупречно, делал все так, как не сделает для него ни один человек. Я ни разу его не подвел. Он очень хорошо ко мне относится, поэтому обещал помочь.

– Каким образом? Он что, может снять с меня все обвинения? Не думаю, что это возможно.

– Он сказал, чтобы мы приехали к нему. У него большой загородный дом. Ты можешь пока пожить у него. Там ты будешь в безопасности. Туда ни один мент не сунется. А он… Он за это время постарается что-нибудь для тебя сделать.

– Ну что он может для меня сделать? Что? – стояла я на своем.

– Ну мало ли что… Может, сделает тебе новый паспорт, и ты сможешь начать новую жизнь. Может, свяжется с руководством уголовного розыска и попытается поговорить с ними, чтобы тебе дали срок условно. На все нужно время. То, что ты натворила, слишком серьезно, и этот вопрос не решить за один день. Понимаешь, если ты будешь жить у меня или на квартире моего друга, ты не будешь в безопасности. В любой момент могут нагрянуть менты и тебя накрыть. А живя у этого человека, ты будешь в полной безопасности. Тебе нужно будет только набраться терпения и ждать.

– Я буду там жить одна? А ты?

– Нина, мне надо работать. Сейчас у меня так много работы, что я не могу даже взять отпуск. Я должен зарабатывать деньги. Я должен… Потому что теперь у меня есть ты. Я хочу, чтобы у нас была нормальная материальная база, когда мы будем жить вместе, чтобы тебе не было за меня стыдно и ты ни в чем не нуждалась. Уж я-то знаю, почему во многих семьях нет лада. Чаще всего потому, что нет материальной базы. Все проблемы идут от этого. Я не хочу, чтобы эти проблемы возникли когда-нибудь у нас с тобой. Не хочу.

– Ты сказал, что мы будем жить вместе? – переспросила я. – Ты это сказал? Ты говорил про другие семьи…

– Да, я это сказал, – немного смутился Сергей. – Я не хочу, чтобы наши отношения когда-нибудь закончились. Я считаю, что у них есть перспектива.

– Ты это серьезно? – На моих глазах появились слезы. – Ты считаешь, что можно связать свою жизнь с преступницей?

– Для меня важно, что ты есть и что мне с тобой хорошо. Поверь, я сделаю для тебя все. Я сделаю все, что в моих силах.

Сергей наклонился и нежно поцеловал мою руку. Я постаралась улыбнуться и произнесла сквозь слезы:

– Господи, но ведь так не бывает.

– Бывает.

– Но почему я тебя встретила? Почему?

– Ты рада?

– Я счастлива, только не пойму, за что мне Бог дал такое счастье. Мне кажется, я его совсем не заслужила. Ведь я ничего не сделала для того, чтобы тебя получить. Просто однажды вечером увидела тебя и поняла, что пропала.

– Не придумывай. В тот вечер ты еще думала о своем муже.

– Нет, – возразила я. – В тот вечер я думала о тебе. Я уже думала только о тебе… Мне кажется, что я полюбила тебя сразу, как только увидела. Скажи, ну разве такое бывает? Скажи.

– Если у нас это есть, значит, это бывает. Это бывает. Нина, скажи, ты мне доверяешь?

– Доверяю.

– Тогда не думай ни о чем. Распрощайся со всеми своими проблемами и предоставь их решение мне. Пока поживешь на даче моего клиента. Я буду к тебе приезжать каждый вечер, ночевать, а ранним утром уезжать на работу. Ты не смотри, что этот человек из криминального мира. Это глубоко уважаемый человек, ему можно доверять. В доме у тебя будет своя комната, и тебя никто не обидит. На территорию никто из посторонних никогда не зайдет. Когда мы приедем, ты сама расскажешь этому человеку, что с тобой произошло. Во всех подробностях. Только не бойся и ничего не скрывай. Говори все как есть. Я же тебе сказал, что ему можно доверять. И еще. Ты должна отдать мне оружие.

– Зачем?

– Затем, что тебя не пустят даже на порог этого дома с оружием. Тебе сразу укажут на дверь и не будут ничего слушать.

– Меня будут обыскивать?

– Это очень серьезный дом очень серьезного человека. Туда никто и никогда не зайдет с пистолетом. Если ты хочешь, чтобы он тебе помог, отдай мне пистолет.

– Хорошо.

Я взяла висящий на стуле пакет и протянула его Сергею. Он слегка покраснел, посмотрел на наблюдавшую за нами официантку и положил пакет себе на колени.

– Сережа, расслабься, – улыбнулась я. – Никто не знает, что в пакете пистолет. Может, там пачка печенья.

– Печенье… Это же надо додуматься… С пистолетом пойти в ресторан… Только ты на такое способна.

– А ты сомневался? Я женщина, которая способна на все. Думаю, ты уже имел честь в этом убедиться. – От обиды за то, что мне пришлось расстаться с пистолетом, в моем голосе появилось раздражение.

– Остынь. Ты что взвинтилась? Скажи все же, как этот пистолет попал в багажник твоей машины?

– У Леньки спроси.

Сергей нахмурил брови, но по-прежнему был сдержан и терпелив.

– Ты же прекрасно знаешь, что я уже ничего не могу спросить у Леонида.

– Кроме Леньки, в мой багажник отродясь никто не лазил.

– А муж?

– У мужа никогда не было оружия.

– У мужа никогда не было отношений с твоей сестрой. Ведь до последнего времени ты думала именно так?! – Сергей посмотрел на часы и задумчиво сказал: – Ладно, Нина, нам пора. Доверься мне, пожалуйста. Уверяю тебя, все должно быть хорошо. Будем надеяться только на лучшее.

– Сереж, ты что-то говорил про смену паспорта… – с тревогой напомнила я.

– Это самый крайний случай. На это мы пойдем только тогда, когда все другие ходы будут закрыты.

– Это означает, что я буду жить под другим именем и с другой фамилией?

– Давай пока об этом не думать. Это будет самый крайний случай.

– Так расскажи мне, пожалуйста, про этот самый крайний случай. Ты хочешь сказать, что я смогу вернуться с другим паспортом домой и жить как раньше? Но ведь для этого мне надо поменять внешность и круг общения. Ты же сам понимаешь, что это невозможно. Люди меняют внешность, паспорт и весь жизненный уклад, когда имеют большие деньги. Тогда можно начать новую жизнь. Но начинать новую жизнь без денег?! Что я могу поменять, если в моем кармане нет ни гроша? Как я могу вернуться в старую квартиру с новым паспортом и новым лицом?

– Нам пора, – довольно резко перебил меня Сергей. – Немедленно прекрати фантазировать. Насочиняла черт знает что… Почему ты должна вернуться в старую квартиру с новым лицом и новым паспортом?! Этот вариант пока не планировался, а даже если и будет, то не забывай, что у тебя есть я, и я рассматриваю твою жизнь параллельно с моей. Я рассматриваю их в одной плоскости. Я не хочу, чтобы каждый из нас пошел своей дорогой. Твои проблемы – это и мои проблемы. Твоя боль – это боль наша общая. Если уж и получится так, что тебе придется вернуться в эту жизнь с новым лицом и новым паспортом, то незачем возвращаться в свою квартиру. Ты поедешь ко мне.

Сережины слова заметно меня растрогали. Я улыбнулась и встала:

– Нам и в самом деле уже пора. А то сидим здесь, чаи гоняем, словно я никакая не преступница и за мной не охотится наша доблестная милиция.

В машине Сергей поцеловал меня в щеку:

– Не переживай. Все должно быть хорошо. У человека, с которым я сейчас тебя познакомлю, слишком большие связи, и он очень хорошо ко мне относится. Я уверен, что он поможет. Он обязательно что-нибудь сделает, и ты будешь свободна. Когда весь этот кошмар закончится и у меня будет поменьше работы, я обязательно возьму отпуск, и мы уедем на пару недель на море. Будем валяться на золотом песке и радоваться тому, что наконец-то все закончилось. Мы отдохнем, расслабимся, приведем свои нервы в порядок. Я был бы счастлив провести две недели на море с женщиной моей мечты.

Я посмотрела на него благодарным взглядом и нежно поцеловала его в щеку.

– Сереж, а куда мы поедем? – словно маленький ребенок, спросила я мечтательным голосом.

– Ты была на Карибах?

– Нет.

– Значит, мы полетим на Карибы.

– А ты там был?

– Был.

– Ну и как?

– Сама подумай, как может быть в раю? Там супер!

– А с кем ты там был? – Я поразилась тому, что в моем голосе появилась ревность, чувство, которое вовсе не было мне свойственно. – И с кем ты там был?

– Я был там с компанией. Со своими коллегами.

– Среди них были женщины? – никак не могла угомониться я.

– Нина, но я ведь взрослый холостой мужчина… С тех пор как я с тобой, у тебя не может быть причин для ревности.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Наша компания состояла из двух мужчин и двух женщин.

– Еще скажи, что та женщина, с которой ты проводил свое время, была просто коллегой, не более.

– Я этого не скажу. Ты знаешь, мужчины иногда спят со своими сотрудницами.

Я отвернулась к окну и процедила сквозь зубы:

– Знаю. Когда я зашла в кабинет своего мужа, он как раз пилил свою секретаршу, – глухо проговорила я, пытаясь унять дрожь в голосе. Мне было неловко за свою несдержанность, но я уже не могла, как раньше, следить за своими словами, своими действиями и своими эмоциями. Видимо, мои нервы были на пределе.

– Извини, – сказал Сергей. Он включил мотор, и машина тронулась. – Я совсем не хотел тебя обидеть. Только и ты, пожалуйста, не задавай мне подобных вопросов. Все, что было до тебя, уже прошло. Все, что есть с тобой, совсем другое дело. Раньше ты была замужем, да и я не помню, когда был девственником. Мы с тобой взрослые люди, и у нас уже давно началась взрослая жизнь.

– И ты меня извини. Это просто нервы. Я никогда в жизни никого не ревновала.

Спустя какое-то время я совсем успокоилась и спросила:

– Сергей, скажи, а я уже в розыске?

– Тебя ищут.

– А как это?..

– Ну как… Проверяют все твои связи, знакомства, контакты… Опрашивают твоих друзей, выясняют места, где ты можешь появиться, дежурят у твоего дома. Скорее всего уже разосланы твои фотографии, ты объявлена в розыск. Не удивлюсь, если скоро можно будет увидеть твою фотографию по телевизору в каком-нибудь выпуске «Дежурной части». Ты совершила такое редкое преступление…

– Разве ограбление банка – редкое преступление?

– Таким образом, как сделала ты, мало кто действует. Вернее, почти никто.

– Получается, что я феномен, – произнесла я без особого восторга в голосе.

– Получается, что ты женщина, которой очень сильно захотелось за решетку.

Когда дорога свернула в сторону соснового леса, я открыла окно.

– Если бы ты знал, как я обожаю сосны… Твой клиент живет прямо в сосновом лесу?

– Его дача стоит среди сосен.

– Здорово! Тут даже воздух другой. Господи, какие счастливые люди, могут каждый день из окон своего дома любоваться соснами, дышать удивительным воздухом.

– Как же тебе все-таки надо мало для счастья, – заметил Сергей и указал на огромный дом, обнесенный глухим каменным забором. – Кажется, мы приехали. Как тебе домик?

– Это не домик, а целый особняк. И сколько же в нем комнат?

– Не знаю. Если будет желание и время, ты обязательно их посчитаешь.

– А хозяин точно дома?

– Дома. Он нас ждет. Сегодня я остаюсь с тобой, рано утром уеду, а вернусь только поздним вечером. Накопилось много работы. Сама понимаешь, работа есть работа, и от этого никуда не денешься. Все дни ты будешь проводить без меня.

– А ночи?

– А ночи мы будет проводить вместе. – Сергей широко улыбнулся. – Не думаю, что ты будешь здесь скучать. На даче отличный бассейн, джакузи, зимний сад, кинозал, солярий и многое другое. Есть даже конюшня.

– Ты думаешь, хозяин разрешит мне всем этим пользоваться?

– А почему бы и нет! Он сказал, что ты будешь желанным гостем. Не переживай. Все должно окончиться хорошо. И еще. Когда я буду на работе, вспоминай обо мне, пожалуйста. Обещаешь?

– Конечно. Я надеюсь, что смогу тебе позвонить.

– Ни в коем случае. Мой телефон может прослушиваться. Навредишь сама себе. Если будет нужно, я сам позвоню на дачу и позову тебя к телефону.

– Но я могу позвонить на мобильный.

– Прослушать мобильный телефон еще проще, чем городской. Пойми, тебя ищут. В такой ситуации вообще нельзя выходить на связь. Стоит тебе сделать хоть один неверный шаг, и тебя тут же возьмут.

Подъехав к воротам, Сергей вышел из машины и деловито произнес:

– Я к Евгению Александровичу. Он в курсе. Он меня ждет.

Я огляделась и увидела видеокамеру.

Глава 13

Территория дома представляла собой настоящий райский уголок с бассейном, садом, красивыми дорожками и цветными фонтанами. У входа нас встретил мужчина, возраст которого приближался годам к пятидесяти. По всей вероятности, это и был хозяин.

– Евгений Александрович, – представился он, взял меня за руку и пригласил пройти в дом.

– Нина. – Я слегка покраснела.

– Наслышан, наслышан. Проходи, Нина, не стесняйся. Чувствуй себя как дома. Ты уж извини, что я с тобой на ты. Я вдвое старше тебя и не люблю формальностей. Ты не против?

– Пожалуйста, пожалуйста, – торопливо ответила я улыбаясь и подумала, что этот Евгений Александрович совсем не похож на человека из криминального мира. Никаких золотых цепей до пояса, никаких перстней, печаток и прочей атрибутики. Никакого лысого затылка и невообразимых наколок. Вообще никаких понтов. Вполне благопристойный вид и неплохие манеры. Он словно прочитал мои мысли.

– Тебя что-то смущает? – спросил он.

Я отрицательно покачала головой и прошла в гостиную.

Комната была достаточно большой и поражала изысканностью. Я вдыхала запах вишневой кожи, завороженно смотрела по сторонам и, казалось, не могла наглядеться на всю эту красоту. Мне не верилось, что меня пригласили в такой роскошный дом.

– У вас все оформлено с большим вкусом, – сказала я севшему напротив меня хозяину.

Сергей взял меня за руку и слегка ее сжал.

– Евгений Александрович, когда я вам говорил про эту девушку по телефону, я не мог рассказать обо всех проблемах, сами понимаете, что такое мобильная связь…

– Ты сказал, что у твоей любимой девушки проблемы, что ей нужна помощь и временный кров. Я пообещал тебе помочь. Мы с тобой знаем друг друга несколько лет, и ты делаешь для меня просто невероятные вещи. Я твой пожизненный должник.

Хозяин достал дорогую трубку и смачно закурил, пуская аккуратные колечки дыма.

– Это не просто моя любимая девушка. Это моя будущая жена, мать моих будущих детей. В общем, это частица меня, самая важная частица. Этот человек мне очень дорог.

Сергей по-прежнему держал меня за руку, и я чувствовала успокаивающее тепло, которое шло от него.

– У нее большие проблемы, – продолжал Сергей, – очень большие. Если бы они были не так существенны, я бы никогда вас не побеспокоил.

– Сережа, прекрати оправдываться. Ко мне не приходят с маленькими проблемами. Если я захочу помочь, обязательно помогу. У меня для этого есть реальные возможности. Что стряслось? Я хочу услышать это от твоей девушки.

Я кивнула и довольно нервозно, сбиваясь, начала свой рассказ:

– Дело в том, что еще недавно я была замужем и совершенно не подозревала о том, что мой муж меня совсем не любит, что он любит мою сестру…

Я говорила и говорила, а хозяин курил трубку и любовался колечками дыма. Я говорила про питерскую мафию, которая должна была убить мою сестру, про вымышленного Виталия, который якобы угрожал, ставил немыслимые условия. Когда я начала рассказывать о том, как я совершенно просто, без особых усилий, вынесла из банка сто восемьдесят тысяч долларов, хозяин заинтересованно посмотрел на меня. Потом, до конца моего рассказа, он продолжал внимательно слушать, любоваться колечками дыма, но на его лице напрочь отсутствовала какая-либо реакция. Закончив свой рассказ, я растерянно взглянула на Сергея.

Сергей слегка сжал мою руку, и я почувствовала, что его ладонь стала влажной.

– Замечательно, – наконец оторвался от своих колечек хозяин дома. – Просто замечательно.

Мы с Сергеем переглянулись. Я слегка прокашлялась и глухо произнесла:

– Я понимаю, что совершила глупый поступок, этого не сделал бы ни один здравомыслящий человек. Я и сама не знаю, почему это произошло. Я вообще тогда плохо понимала, что делала. Действовала словно зомбированная. Может, какие вспышки были на Солнце… Может, еще что… Может, магнитные бури. Говорят же, что сейчас на Солнце какие-то страшные вспышки. У человека ум за разум заходит. Даже компьютеры из строя выходят, а голова-то и тем более.

– А может, и правда тогда бури магнитные были, – поддержал меня Сергей. – Я, по-моему, в тот день себя очень плохо чувствовал.

Хозяин дома снова долго молчал.

– Нина, – наконец заговорил он, – я постараюсь что-нибудь для тебя сделать, только ты, пожалуйста, больше никому не рассказывай, как на тебя действуют бури. Боюсь, что это неправильно истолкуют. И про вспышки на Солнце тоже не говори. Я постараюсь узнать, можно ли переиграть все так, чтобы тебе дали условно. Хотя, если признаться честно, это маловероятно. Сумма, которую ты вынесла, немаленькая. Но я попытаюсь что-нибудь для тебя сделать. Нужно будет прощупать руководство банка и оперов, которые тобой занимаются. Постараюсь разобраться, что можно сделать. Ты можешь пока пожить в гостевом домике, который находится за правым крылом основного дома, рядом с конюшней. Думаю, тебе не будет тут скучно. Около гостевого дома прекрасная русская баня с потрясающим паром. Там есть бильярд и шашлычная. Если захочешь, чтобы тебе пожарили шашлык, можешь сказать банщику. Он сделает все в лучшем виде. Только за территорию дома выходить нельзя. По крайней мере до того, пока я не скажу, что уже можно, что ты в безопасности. Это мое условие. В гостевом доме есть караоке. Будет желание, можешь петь.

– Спасибо, – робко сказала Нина и опустила глаза. – А когда вы узнаете о том, что можно для меня сделать?

– В самое ближайшее время. Сейчас один из моих охранников проводит вас в гостевой дом. Сергей, а как у тебя с работой?

– Сегодня по понятным причинам я ее пропустил, а завтра поеду как можно раньше.

– Ты будешь приезжать к Нине ночевать?

– Я буду приезжать вечером и уезжать утром.

– Смотри, осторожно. За тобой могут следить, привезешь мне легавых на «хвосте». Что я с ними делать буду?! Ты бы пару дней побыл в городе, посмотрел, следят за тобой или нет. Опасно тебе сюда ездить. За свою Нину не переживай. Никто ее в обиду не даст. Она здесь как на отдыхе будет. Накормлена, напоена, одета, обута. Послушай совета знающего человека. Легавые мне тут не нужны. Поэтому пока воздержись от поездок. Побудь в городе хотя бы пару дней. Осмотрись. Если я решился помочь, будем играть по моим правилам. Я действительно хочу вам помочь, но если легавые выследят, куда ты ездишь после работы, все может слишком плачевно кончиться. Ты приехал в этот дом для того, чтобы я спрятал твою девушку. Так пусть она пока будет спрятана. Ничего страшного, что вы будете видеться раз в несколько дней. Зато мы все можем быть абсолютно спокойны. Потом свое наверстаете. У вас еще будет время, когда вы сможете видеться в круглосуточном режиме, успеете устать друг от друга. – Хозяин внимательно посмотрел на меня и спросил: – Нина, скажи, ты меня боишься?

– Нет, – покачала я головой.

– Мне тоже кажется, что меня не стоит бояться. Уж не такой я и страшный. Я очень хорошо отношусь к Сергею. Я доверил ему самое ценное, что у меня есть, – мои деньги. Поэтому не мудрено, что и он доверил мне самое ценное, что есть у него, – свою девушку.

Нас проводили в гостевой домик, который оказался довольно большим и очень уютным. Ближе к вечеру мы попарились в баньке, поиграли в бильярд и пожарили аппетитный шашлык. На улице уже было темно. Мы сидели на веранде, закутанные в белоснежные простыни, ели шашлык, пили красное вино и с пребольшим наслаждением дышали сосновым воздухом.

– Как тебе здесь? – поинтересовался Сергей и подлил мне вина.

– Как в раю. Как в настоящем раю. Господи, как же везет новым русским!

– И в чем им везет?

– В том, что они могут жить на широкую ногу. Это же так здорово.

– Что – здорово?

– Дышать сосновым воздухом, париться в баньке, играть в бильярд, иметь собственную конюшню с породистыми лошадьми, пруд с лебедями, дом с двухметровым каменным забором. Новых русских не любят, а ведь это люди, которые умеют работать двадцать четыре часа в сутки и наслаждаться жизнью. Умение наслаждаться – это, между прочим, настоящий талант. Они наслаждаются красивой обстановкой, которая их окружает, красивой дорогой одеждой от ведущих модельеров мира, изысканной едой и даже сексом, в который они вкладывают душу. Ведь так приятно сидеть на дорогой кожаной мебели, пить дорогие напитки, одеваться в дорогих бутиках и пользоваться самой дорогой косметикой. Все это дает такие ощущения… Вот ты, например, какие ощущения испытываешь от японской кухни?

– Обыкновенные. Я ее люблю. И не потому, что сейчас она модна, а просто она мне нравится. Хотя у этой японской кухни есть один минус. Сколько бы ты ни съел, все равно встаешь из-за стола голодный. Чтобы почувствовать, что ты сыт, надо очень много съесть.

– А я сразу представляю Японию. Слышу японскую музыку. Вижу, как ходят гейши и самураи. Слышу, как бежит ручей и поют дивные птицы. Я фантазирую. Я всегда восхищалась теми, у кого есть деньги. Не зря же говорят, что деньги – это шестое чувство, без которого невозможно развить предыдущие пять. Ты только не подумай, что я завидовала. Я просто уважала тех, кто может сделать комфортной свою жизнь и жизнь своих близких.

– Ничего, когда-нибудь и мы так будем жить, – похлопал меня по плечу Сергей. – Вот увидишь. Но для этого мне придется очень много работать. И ты должна по возможности мне помогать.

– Каким образом?

– Ты должна меня очень сильно любить. Ты согласна?

– Я буду любить тебя так, что от моей любви будет кружиться твоя голова.

– Нет, только не это, – засмеялся Сергей. – Мне нужна голова, которая прекрасно соображает, потому что только благодаря ей я делаю деньги.

Я посмотрела на светящиеся окна хозяина.

– А с кем он живет в этом огромном доме?

– Не знаю, по-моему, с кем-то из родственников.

– Он не женат?

– Он в разводе, но с женщинами у него проблем нет.

– Оно и понятно. С такими деньгами.

– Ты хочешь сказать, что большинство женщин продажны? – Сергей прищурил глаза.

– Я хочу сказать, что большинство женщин любят деньги, да и не только большинство, а почти все. Разве плохо, когда у мужчины есть деньги и он может обеспечить женщине достойную жизнь?

– А ты бы променяла меня на богатого мужчину?

– Нет, – ответила я, ни минуты не раздумывая. – Я бы никогда в жизни ни на кого тебя не променяла, потому что я бы никогда в жизни никого не полюбила так, как тебя. Это же здорово – подстрелить мужчину на взлете и пройти с ним все трудности, перед тем как он полетит ровно и высоко. Хотя…

– Что – хотя?..

– Очень часто бывает, что не женщина предает мужчину, который уже летит ровно и высоко парит в облаках, а мужчина женщину, которая прошла с ним рука об руку весь тернистый путь. Он меняет свою постаревшую жену на более молодую партнершу.

– Я тебя никогда не предам, – не дал мне договорить Сергей. – Я никогда тебя не предам.

– Правда?

– А ты сомневаешься?

– Нет.

Сергей включил магнитофон, встал и галантно пригласил меня на медленный танец. Я улыбнулась, вежливо ему поклонилась, и мы закружились прямо на зеленой поляне рядом с домиком для гостей. Я перестала замечать окружающее. Я его просто не видела. Я видела только мужчину, одного, которого безумно любила и точно так же безумно желала. Когда закончилась музыка, он провел кончиками пальцев по моему лицу и с нежностью прошептал:

– Ты очень красивая. Господи, какая же ты красивая!

– Ты сделал великое открытие. Ты открыл во мне женщину. Понимаешь, это сидело у меня глубоко внутри, а ты пришел и это открыл. Теперь все буквально вырвалось наружу.

Я посмотрела на светящиеся окна дома и увидела хозяина, который стоял у окна и с интересом за нами наблюдал.

– Сереж, вон Евгений Александрович в окне. Может, мы ему спать мешаем? Включили музыку и танцуем прямо на улице. Тут, наверное, так не принято. Все-таки время уже позднее. Может, надо пойти в дом?

– Музыка ведь тихо играет…

– Может, надо было пригласить его на шашлыки?

– В его же шашлычную? Таких людей не приглашают. Если они хотят, то приходят сами. Он очень занятой человек.

– Даже дома?

– Ты сама говорила, что новые русские работают двадцать четыре часа в сутки. Если бы в сутках было двадцать шесть часов, они бы работали все двадцать шесть.

Сергей помахал хозяину дома рукой, тот улыбнулся и закрыл шторки. Мы зашли в гостевой дом и как только закрыли входную дверь, я поняла, что больше не могу сдерживать свою страсть. Я обхватила Сергея за шею, и через минуту мы уже лежали на кровати и наслаждались друг другом. Как только он дотронулся до моего живота, я дала волю чувствам. Чем больше я узнавала этого мужчину, тем больше и больше усиливалось мое возбуждение. Все это очень странно, ведь раньше было совсем по-другому. Секс приедался, хотелось новизны, и я всегда считала это совершенно нормальным. Но с этим мужчиной все иначе. Все. Буквально все… Когда мы были вместе, мы становились единым целым. Экстаз по-настоящему нас опьянял, и нам хотелось кричать. Я чувствовала его каждой клеточкой своего тела, истосковавшегося по такому мужчине, как он. Я не давала ему взять инициативу, потому что хотела его слишком много и слишком часто. Наступил момент, когда Сергей истошно закричал, а я, совершенно обессиленная, упала на него сверху всем телом. Мы лежали без сил, я прижалась к его плечу как можно сильнее и тоскливо сказала:

– Мне будет очень плохо без тебя. Ведь я даже позвонить не смогу.

– Я буду звонить Евгению Александровичу, а он позовет тебя.

– Когда ты приедешь?

– Через пару дней. Мне нужно немного разобраться с делами. Ты же хочешь жить так, как живут новые русские, а это значит, что я должен работать двадцать четыре часа в сутки.

– Только не двадцать четыре часа в сутки. Оставь хотя бы несколько часов для меня.

– Оставлю. Ты знаешь, Евгений Александрович прав. Мне нужно быть предельно осторожным, чтобы не привести сюда ментов. Я должен понаблюдать пару дней, не следят ли за мной. Иначе мы просто испортим все дело.

– Я буду по тебе скучать. Мне будет просто паршиво. – Казалось, еще немного, и я заплачу.

– Тут неплохо, и тут ты в безопасности. Я думаю, мой клиент постарается тебе помочь в самое ближайшее время.

– Ты уверен, что он поможет?

– Но ты же слышала. Он сам об этом сказал. Если бы он ничего не мог для тебя сделать, он бы сказал сразу, но он не отказал. Он обещал помочь. Такие люди никогда не бросаются словами и всегда выполняют свои обещания. Ему можно верить.

– А когда он сможет мне помочь?

– Уверяю тебя, что очень скоро. Нина, запомни одну вещь.

– Какую?

– Что бы с тобой ни было в дальнейшем и как бы ни сложилась твоя судьба, я всегда буду рядом. Понимаешь, всегда?!

– Но ведь меня не посадят в тюрьму?

– Я приложу все усилия, чтобы деньги моего клиента давали самую большую прибыль, а мой клиент приложит все усилия для того, чтобы мою девушку не посадили в тюрьму.

Сергей прижал меня к себе.

– Сереж, я очень люблю тебя, – произнесла я уже полусонным голосом. – Как здорово, что муж свалил с моей сестрой в неизвестном направлении!

– Я тоже тебя люблю. То, что он свалил, конечно, здорово, только жаль, что он прихватил с собой деньги, которые ты ему дала. Лучше бы они свалили без твоей помощи.

Я закрыла глаза и заснула. В эту ночь я была спокойна, потому что рядом со мной лежал мужчина, который смог подарить мне это спокойствие, дал почувствовать, что я не одна, что меня любят, а это и есть самая лучшая на свете защита.

Глава 14

Ранним утром Сергей осторожно, чтобы ни в коем случае меня не разбудить, встал с кровати и принялся одеваться. Но я уже не спала. Я подняла голову и стала на него смотреть. Меня немного лихорадило. Лихорадило оттого, что я не могла себе даже представить, как останусь без этого мужчины хотя бы на сутки… Я была по-настоящему влюблена и ни минуты не сомневалась в своих чувствах. У меня была неодолимая жажда слышать его голос, видеть его лицо, ощущать его руки, наблюдать за всеми его движениями. Я хотела быть вместе с ним.

Обернувшись, Сергей удивленно посмотрел на меня, но я не могла отвести глаз. Я не хотела этого делать. Я смотрела на его лицо, его руки, его губы. Я словно что-то предчувствовала и хотела все это запомнить.

– Нина, я собирался уехать тихо, чтобы не разбудить тебя.

Я скинула с себя одеяло и села, обняв колени руками.

– Если бы ты уехал, не разбудив меня, я бы, наверное, просто сошла с ума.

– Но ты так сладко спала.

Сергей сел рядом со мной на краешек кровати и взял меня за руку.

– Ты хотел уехать не попрощавшись?

– Я хотел, чтобы ты выспалась. Ведь я говорил, что очень сильно тебя люблю.

– Не говорил.

– Так говорил или нет?

– Говорил.

Я улыбнулась, из моей груди вырвался счастливый вздох.

– Нина, ты никогда не должна во мне сомневаться. Обещаешь?

– Обещаю.

– Считай, что ты сейчас на отдыхе. Больше спи, ешь фрукты, дыши свежим воздухом. У хозяина есть библиотека, я думаю, он разрешит тебе ею воспользоваться.

– Ты говоришь обо мне, как… – Я слегка смутилась и не могла продолжить.

– Как о ком?

– Как о беременной. Спи, дыши воздухом, ешь фрукты…

– Когда-нибудь будет и это. Я очень люблю детей и уверен, что у нас их будет много.

– Хочешь сделать из меня мать-героиню?

– Мне всегда нравились женщины-героини.

Его большие тревожные глаза заглядывают мне прямо в душу, успокаивают меня. Сергей нежно поцеловал мою руку и посмотрел на часы.

– Нина, мне пора. Отсюда до города довольно прилично…

Я посмотрела на Сергея глазами, полными слез, и тихо сказала:

– Спасибо тебе.

– За что?

– За все спасибо.

– Это тебе спасибо.

– А мне-то за что? – захлопала я ресницами.

– За то, что ты пришла со своими проблемами именно ко мне, а не к кому-нибудь другому. За то, что ты сделала меня счастливым.

От его слов, от его взгляда у меня все задрожало внутри. Я смотрела на этого человека и понимала, что я ему очень верю, я с ним по-настоящему счастлива.

– Я позвоню. Я обязательно тебе позвоню.

– Только, пожалуйста, как можно быстрее.

– Постараюсь. Ну, я пошел…

– Иди.

– Обещай мне, что не будет слез.

– Обещаю. – Я улыбнулась сквозь слезы.

Через полчаса, после того как уехал Сергей, пошел дождь. Я по-прежнему сидела на кровати, обняв колени руками. Хотелось плакать, но, поняв, что пора вставать, я быстро оделась, сварила кофе, открыла двери гостевого дома и устроилась на крыльце. Я пила кофе и чувствовала себя неимоверно счастливой, несмотря на тот груз тяжелых проблем, который свалился на меня в последнее время. Кто бы мог подумать, что я смогу так быстро полюбить мужчину и тот новый мир, в который он привел меня. Ведь я всегда тянулась к счастью и не знала, что оно совсем рядом, что до него, оказывается, было рукой подать… Я люблю… Я не просто люблю. Я безумно люблю. Только теперь я поняла, что вся моя жизнь только в этой любви и только в одном мужчине. Если бы можно было жить так, чтобы никогда не расставаться! Если бы это было возможно… Моя мать всегда говорила мне, что любовь сама по себе губительна, что она не приносит ничего, кроме страшного разочарования, что от нее нужно бежать без оглядки и, уж во всяком случае, держать свои чувства внутри, не показывать их. Если любовь погибель, то пусть я погибну. Пусть! Лучше прожить какое-то время в любви и гармонии, чувствовать себя по-настоящему счастливой. Даже если это будет совсем недолгое время. Год, месяц, неделя… Если любовь носит разрушительный характер, я этого не боюсь, потому что любовь не всегда разрушает, она еще и строит, дает нам возможность жить красиво. Сейчас в моей душе цветут цветы, и даже если их когда-нибудь сорвут, насытившись их ароматом, бросят на пол, дав мне понять, что любви больше нет, я не сломаюсь, я буду просто жить воспоминаниями и верить в то, что в моей жизни обязательно наступит тот миг, когда моя душа зацветет снова. Тяжело ли расстаться с иллюзиями? Тяжело. Говорят же, что начинать жить без иллюзий намного легче, чем терять их в процессе жизни.

Поставив пустую чашку на крыльцо, я посмотрела на окна дома и увидела в одном из окон только что проснувшегося хозяина. Он стоял в белоснежном махровом халате и не сводил с меня своих наблюдательных глаз. Не придумав ничего лучшего, я кивнула ему и получила в ответ точно такой же кивок. Вытянув руку, я стала ловить капли дождя, падающие в мою ладонь с козырька, и украдкой посматривать на хозяина. Когда в окне стало пусто, я почувствовала себя значительно лучше и зашла в дом. День тянулся медленно. Пока не закончился дождь, я просто не находила себе места и не переставая щелкала пультом телевизора. Когда же наконец появилось долгожданное солнышко, я вышла и стала обследовать территорию. Постоянно заезжали дорогие машины, из них выходили какие-то мужчины, вероятно, встречались с хозяином. Зайдя за дом, я увидела собачью будку со щенками и несказанно этому обрадовалась.

– Ой вы мои хорошие… Ой вы мои красивые…

Я наклонилась, взяла одного из них и поцеловала в пушистую мордочку.

– Песик понравился? Их тут полно. Сука месяц назад ощенилась.

Подняв голову, я увидела незнакомого парня, державшего в руках пакет молока и открытую банку мясных консервов.

– Это ваши щенки?

– Общаковые. Я им пожрать принес. Хочешь щенка, забирай!

– А мне некуда… Я здесь в гостях.

– А ты кто? – Парень смотрел на меня с нескрываемым интересом.

– Я девушка.

– Вижу, что не парень. Каким ветром тебя сюда занесло?

– Мне Евгений Александрович разрешил пожить в гостевом доме.

– Ты ему кто? Родственница?

– Знакомая, – немного смутилась я.

– Любовница, что ли?

– Нет! – Я почувствовала, как мои щеки запылали.

– Чё покраснела, как школьница? Я же тебе ничего грубого не сказал, я просто задал вопрос.

– А я просто тебе на него ответила.

– Любовницей нынче быть модно, особенно такого влиятельного человека, как Костыль.

– А кто такой Костыль?

– Это тот человек, который разрешил тебе пожить в гостевом домике.

– Но ведь его Евгением Александровичем зовут.

– А фамилия у него Костылев. Значит, кличка у него Костыль. Его в нормальных кругах все так зовут.

– А в нормальных кругах – это в каких?

– В криминальных.

– Понятно. По-твоему, нормальные круги – это криминальные?

– А то нет… Ладно, надо щенков покормить. Я им молока принес.

Парень наклонился к собачьей миске и стал лить молоко. Я хотела было уйти, но вдруг замерла, не имея сил сделать даже шага. У молодого человека были носки желто-розового цвета. Точно такие, как у одного из тех троих, расстрелявших гостей Сергея на дне рождения. Такие носки я видела второй раз в жизни. Один раз, когда лежала под кроватью и слушала автоматные очереди, а второй раз – сейчас, на этом парне. «Конечно, это совпадение, – пронеслось у меня в голове. – Обычное совпадение. Сразу видно, они фабричного производства, значит, могут быть еще у кого-то, и этот парень не имеет никакого отношения к тому, что произошло той страшной ночью в Коломне».

– Ну вот. Готово.

Парень кинул пакет из-под молока в стоящее неподалеку мусорное ведро, следом за ним полетела и пустая консервная банка.

– Все с этими щенками играются, а покормить никто не хочет. Ахают, охают, а домой никто не берет.

– Это ты про кого, кто это – все?

– Пацаны, кто ж еще.

– А зачем их домой брать, если им и тут неплохо. Свежий воздух… Собака должна во дворе жить.

– Свежий воздух, свежий воздух, – недовольным голосом пробурчал парень. – А когда они повырастают, как в одну будку поместятся?! Каким макаром?! Будет целая куча здоровых псов. Куда их девать? Ладно, если бы породистыми были, а то так, дворняги!

– А где их мать?

– Где, где… По кобелям, наверное, пошла.

– А почему они в одну будку должны поместиться? Хозяин им не в состоянии еще пару будок купить?

– Тогда здесь весь двор будет будками заставлен.

Я вновь посмотрела на носки цвета радуги и беспокойно спросила:

– Носки у тебя такие козырные, где взял?

– Тетка моя мне их из Парижа привезла.

– Так уж и из Парижа?

– А то откуда. Она когда на отдых улетала, я попросил прикупить мне какую-нибудь интересную вещицу, вот она мне эти носки и привезла. Говорит, на выставке их купила. Они от какого-то навороченного модельера и чуть ли не в единственном экземпляре. А что, тебе мои носки приглянулись?

– Расцветка больно веселенькая.

– Ты знаешь, я их когда в первый раз увидел, даже плеваться стал. Они мне совсем не понравились. Подумал, что в таких носках буду выглядеть как конченый дурак. Я тетке их обратно отдал и сказал, что она совсем головой поехала, что я не пидор, чтобы в таких носках ходить. Оскорбился даже. А она у меня, знаешь, дамочка такая навороченная, разодетая. Во все последние новинки врубается, несмотря на то что уже в возрасте. Короче, убедила меня, что носки мне очень даже к лицу и что таких вторых я хрен где найду. Мол, такие вещи носит только продвинутая молодежь, которая в ногу вместе со временем шпарит. Короче, я к ним так нормально пригляделся, а затем просто по-настоящему втрескался. Они ведь и в самом деле продвинутые.

– Кто?

– Носки.

– Ты считаешь, что они тебе к лицу?

– Конечно. Глаза у меня голубые и носки голубые.

– Какие же голубые, они желто-розовые… Чудной ты.

– Я таких вторых так и не встретил. Черт-те сколько ношу, а на них даже дырки нет. Пацаны уже тоже привыкли, а то сначала наезжать на меня стали, что я в этих носках как настоящий петух. Я им за петуха чуть в бубен не накатил.

– Ты уверен, что таких вторых носков нет? – тихо переспросила я парня.

– Не знаю. Тетка так говорит, но по крайней мере я не видел.

– Ты в них и на работу, наверное, ходишь?

– Я в них везде хожу и даже сплю. Шутка. – Молодой человек неприятно засмеялся.

– А где ты работаешь?

Он изменился в лице, от былой приветливости не осталось и следа.

– Тебе зачем?

– Да просто… Я не знала, что ты так болезненно среагируешь.

– Ничё я не среагировал. А излишнее любопытство сразу пресекаю.

– Если это тайна, то не стоит ее раскрывать.

– Я работаю грузчиком в магазине. Чё, не похож? – Молодой человек вновь неприятно засмеялся.

– В таких носках?

– Да хотя бы в таких носках.

– Никогда не видела грузчика в носках из Парижа, сделанных по индивидуальному заказу.

– Тогда посмотри на меня.

Немного помолчав, я собралась с силами и выпалила:

– А я, между прочим, такие носки видела.

– Где? – опешил парень.

– Видела…

– Не может быть.

– А я тебе говорю, что может. Значит, может.

– Ты хочешь сказать, что тетка меня надула?!

– Конечно, надула. Где это видано, чтобы носки по индивидуальному заказу делали. Носки не костюм, и нечего выдумывать.

Молодой человек прищурил глаза и злобно спросил:

– Послушай, а ты чего такая наглая?

– Я не наглая. Я просто не люблю людей, которые врут.

– Да кто врет-то? Я, что ли?

– Хотя бы и ты.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я пошла в сторону гостевого дома, показывая, что разговор окончен и никакого продолжения не будет. Парень выражал свои возмущения самыми нецензурными словами, но я их не слышала, потому что не хотела слышать. Меня захватили воспоминания о той страшной ночи. Если бы сейчас со мной был Сергей, я бы рассказала ему о своих опасениях, и он бы хоть немного меня успокоил, но его не было, а значит, и успокаивать меня было некому. Меня одолевали самые плохие предчувствия.

Я вновь села на крыльцо гостевого дома и посмотрела на хозяйский дом совсем другими глазами. Теперь он показался мне мрачным, серым и совсем неуютным. Более того, он показался мне каким-то странным. Даже очень странным. Казалось бы, мне не сделали тут ничего плохого и, по-моему, до меня тут вообще не было никому дела. Бездельничай, ешь, благо полный холодильник еды, пей, смотри телевизор, сколько тебе угодно… Но предчувствие чего-то плохого не покидало меня. Сергей сказал, что полностью доверяет хозяину этого дома и что хозяин доверил Сергею самое ценное, что у него есть, – свои деньги. Значит, людям, которые работают на хозяина, незачем расстреливать день рождения, на котором находился Сергей. В этом нет никакого смысла. Я не имею права даже думать об этом. Этот человек дал мне кров над головой и пообещал мне помочь разобраться со своими проблемами, а я смею думать про него подобное… Но ведь хозяин, Костыль, как назвал его парень, из криминального мира… И все же это еще ничего не значит. Это совершенно ничего не значит.

Я попыталась совладать со своими чувствами, которых стала стыдиться, но у меня ничего не получалось. Увидев, что прямо ко мне направляется хозяин дома, я почувствовала, как сильно задрожали мои губы. Я никак не могла справиться с этой дрожью.

– Добрый день, – приветливо сказал он и сел рядом со мной на крыльцо.

– Здравствуйте, – с трудом выговорила я.

– Если не ошибаюсь, ты чем-то серьезно обеспокоена?

– Я хочу побыстрее вернуться домой и не знаю, возможно ли это.

– Тебе здесь плохо? Тебя кто-то обижает?

– Нет, что вы! Мне здесь хорошо. Просто…

– Что – просто?

– Просто родные стены лечат, и я очень скучаю по Сергею.

– Но ведь еще совсем недавно ты была замужем.

– Иногда мне кажется, что это была не я.

– Наверное, вы с Сергеем были любовниками много лет…

– Что вы… Мы познакомились совсем недавно. – Я хотела было продолжить, но вовремя замолчала. Мне вдруг показалось, что совсем не нужно распространяться о том, где и при каких обстоятельствах мы познакомились.

– На дне рождения?

Я подняла голову и встретилась с хозяином взглядом.

– А вы про него знаете?

– Конечно, Сергей мне все рассказал. Я пообещал ему помочь.

– Чем?

– Попробовать узнать, кто учинил этот беспредел.

– Вы такой всемогущий? – неожиданно вырвалось у меня.

– Нет, я только учусь, – рассмеялся хозяин дома. – В свое время Сергей меня очень сильно выручил. Был момент, когда я мог потерять много денег. Очень много. Это было неизбежно. Сергей сделал так, что я не потерял эти деньги. Мало того что я их не потерял, я получил с них прибыль. Поэтому я Сережин должник, он может обращаться ко мне с любой проблемой. Я приложу все усилия, чтобы ему помочь. Что касается тебя, то…

Я напряглась и посмотрела на Евгения Александровича глазами, полными надежды.

– Я уже позвонил нужным людям.

– И что?

– Нужные люди уже работают в нужном направлении.

– Но есть какие-либо новости или результаты?

– Девочка моя, ни результатов, ни новостей просто не может быть за один день.

– Извините.

– Не стоит.

– Вы можете решать все проблемы по телефону?

– Могу. Девочка моя, я уже заработал себе то положение, когда могу все решать по телефону, а не бегать по инстанциям.

Хозяин дома подействовал на меня успокаивающе, и мне захотелось быть с ним откровенной.

– Мне сегодня сон страшный приснился. Я его только сейчас вспомнила. Все напрягала, напрягала память и никак не могла вспомнить, а сейчас вспомнила.

– И что же это за сон?

– Мне приснился суд. Было много народу, почти все сотрудники нашего банка, а у нас много сотрудников, наш банк немаленький. Я слушала, как зачитывают свидетельские показания. Сидела на скамье и громко ревела. А когда судья огласил приговор, со мной случилась истерика. Самая настоящая истерика.

– Девочка моя, какие страшные у тебя сны! – Евгений Александрович похлопал меня по плечу. – Я же говорил, ты в безопасности. Тебе ничего не угрожает. По крайней мере в этом доме уж точно. Хочешь, сегодня вечером я покажу тебе свою конюшню? Ты умеешь скакать верхом?

– Нет, – призналась я.

– В самые ближайшие дни я обязательно тебя научу. Когда я освобожусь, обязательно покажу тебе свою конюшню и познакомлю со своими питомцами. Хочешь?

– Хочу.

Как только хозяин ушел, я закрыла глаза и стала думать о Сергее. Вспомнила нашу последнюю ночь, его поцелуи на моей груди. Мне даже померещился его ласковый голос, который заставлял поверить в то, что все будет хорошо… Этот человек полностью завладел моей жизнью. Без него она была мне не нужна. Его присутствие было ощутимым повсюду. В этом доме, в этой кровати и на этой кухне. Он был везде, и одновременно его нигде не было. Околдован ли Сергей мной точно так, как околдована им я? Мне кажется, околдован. Только бы он никогда не смог освободиться от моих колдовских чар и выбраться из того магнетического поля, которое я для него создала. Только бы мое притяжение не стало ни на грамм меньше. Я думала о Сергее беспрестанно. Я хотела, чтобы мы были навсегда неразрывно связаны друг с другом. Навсегда… Неразрывно…

Я подходила к зеркалу и видела глаза по-настоящему влюбленной женщины. Я смотрела в свои глаза и вспоминала глаза мужа, который целый год любил другую женщину, а я ничего этого не знала. У него были тоже влюбленные глаза. Влюбленные, но не в меня. Я этого не видела. Я ничего этого не видела. Я была просто незрячая. Незрячая… Когда он ласкал меня, он втайне ласкал другую и спал со мной потому, что на тот момент ему бы сгодилась любая женщина.

От этих мыслей мне стало еще более одиноко, и чтобы хоть как-то отвлечься, я решила приготовить себе поесть.

Глава 15

Ближе к вечеру я достала из духовки запеченную курицу, поставила ее на стол, посыпала тонкими колечками лука, зажгла свечи и достала бутылку шампанского, поставив рядом с ней два красивых фужера с витыми ножками. Можно было подумать, что я кого-то жду. Я и в самом деле ждала. Я ждала Сергея, хотя и знала, что он не приедет. Я просто ощущала его присутствие и никак не могла избавиться от этого ощущения. Конечно, если бы он приехал, он бы по достоинству оценил мои кулинарные способности, выпил со мной шампанского и подарил восхитительную ночь. Совсем недавно я даже подумать не могла, что двум близким людям до такой степени может быть хорошо вместе.

За столом, накрытым на двоих, мне стало еще более одиноко в этом чужом доме, в этой совершенно чужой жизни, в которую я случайно попала. В душе пустота и безысходность, особенно когда взгляд падал на незаправленную кровать, которая еще хранила тепло горячего тела Сергея. Придется мне коротать ночь одной. Мне хотелось открыть бутылку шампанского, налить два фужера, поднять один из них, произнести тост «За любовь» и чокнуться с тем, кто всегда рядом со мной. Мне хотелось поднять голову к небу и попросить Господа Бога, чтобы все преграды на моем пути рухнули и сбылась мечта о том, чтобы тот мужчина, которого я по-настоящему люблю, всегда был рядом со мной.

Странно, я всегда была великой мастерицей скрывать свои чувства за маской ледяной красоты, но сейчас мне хотелось кричать о моей любви на весь свет и видеть, как радуются, глядя на меня, другие люди. Но я не могла… Я не могла ни кричать, ни видеть других людей, потому что на сегодняшний день я просто преступница, которая должна сидеть за семью замками, иначе просто окажусь за решеткой.

Взяв бутылку шампанского, я стала разглядывать пробку, потому что никогда не умела открывать эти бутылки, половина содержимого всегда выливалась наружу. Неожиданно дверь отворилась, и на пороге появился хозяин. От удивления и неожиданности я слегка приоткрыла рот и чуть было не выронила бутылку. Хозяин посмотрел сначала на курицу, затем перевел взгляд на два пустых фужера и остановил его на бутылке шампанского.

– Я как раз вовремя, – усмехнулся он. – Не женское это дело открывать бутылки с шампанским. Позволь, я тебе помогу.

Я молча протянула ему бутылку.

Евгений Александрович виртуозно открыл шампанское и разлил его по фужерам. Затем вновь посмотрел на медленно остывающую курицу и заинтересованно спросил:

– Ты кого-то ждешь?

– Сергей вряд ли приедет…

– Сергей звонил.

– Что? – По моему телу пробежала дрожь.

– Я говорю, что звонил твой Сергей. Сказал, что любит, скучает, приедет через пару дней и еще, что у него очень много работы, но он обязательно с ней справится, потому что его любит и ждет такая замечательная девушка, как Нина.

Я слегка покраснела и от смущения опустила глаза.

– А он не позвал меня к телефону?

– Он очень торопился и сказал, что поговорит с тобой завтра с утра. Нина, да не грусти ты так! Приедет твой любимый через пару дней, никуда не денется. Послушай, а может быть, вместо Сергея пока я сгожусь?

– В смысле? – не поняла я хозяина.

– Не подумай плохого. В нормальном, хорошем смысле. Ты не хочешь угостить меня своей курицей и шампанским? У меня, правда, сейчас домработница всего наготовила, но уж больно у тебя курица аппетитная. Такой запах! – Евгений Александрович рассмеялся и поднял бокал: – Ну как, Нина, пригласишь меня к столу? Ничего, что я сам навязался?

– Да что вы… О чем вы говорите… Это же ваш дом, ваш стол и ваша курица. Я у вас в гостях. Хорошо, что вы пришли, а то как бы я одна это шампанское пила… Вы не представляете, как мне приятно, что вы решили составить мне компанию.

– Тогда, можно, я скажу тост?

– Конечно. – Я поправила волосы и принялась внимательно слушать.

– Я хочу выпить за то, что в моем доме появилась такая прекрасная незнакомка. Я постараюсь решить все ее проблемы и сделать все возможное, чтобы на ее прелестном личике больше никогда не было печали.

– Спасибо.

Мы выпили шампанского, я разрезала курицу и положила хозяину самый большой кусок.

– Я еще несколько картошин испекла. Попробуйте, вкусные, с сыром. С сыром и майонезом. Так мой муж любил. Он меня этой курицей да картошкой с сыром и майонезом просто замордовал, – сама не знаю зачем, сказала я.

– А ты, Нина, просто потрясающая хозяйка. Если бы ты была моей женой, то, несмотря на наличие денег и прислуги, я бы тоже мордовал тебя этой курицей.

Мы оба засмеялись и вновь выпили по бокалу шампанского.

– А когда ты рассталась со своим мужем?

– Несколько дней назад.

– Ты его любила?

– Мне теперь очень трудно ответить на этот вопрос, – пожала плечами я. – Когда с ним жила, просто не знала, что такое любовь. Если бы не встретила Сергея, думала бы, что так живут все, а теперь я понимаю, что я его не любила. Это было обыкновенное влечение, которое так же быстро прошло, как началось. Я была привязана к нему, но только теперь поняла, что это была не любовь. Я просто нуждалась в своем муже, а он нуждался во мне. Мне с ним было легче жить, что ли. Мы просто облегчали друг другу жизнь. Он делал меня состоятельной, а я обеспечивала ему тыл. Я делала так, чтобы он был уверен, что есть место, где его всегда ждут и где ему всегда рады. Вообще, в супружеской любви получают столько удовольствия, сколько дают счастья тому человеку, с которым живут.

– Нина, неужели ты веришь в супружескую любовь?

– С некоторых пор я уже ни во что не верю.

– Вот и правильно, Ниночка. Правильно. Посмотри на меня, я разведенный мужчина, и слово «семья» уже давно утратило для меня свою актуальность. Меня совсем не прельщает такая ячейка общества. В моем браке больше всего мне запомнилось то, что моя жена раздражала меня одним своим присутствием.

– В моем браке меня больше всего раздражали измены моего мужа.

– Измены есть в любом браке.

– Не скажите… Если я построю семью с Сергеем, у нас не будет измен. – Я сказала это с определенным вызовом, потому что сама свято верила в то, что говорила.

На мои слова хозяин громко рассмеялся и разлил остатки шампанского в фужеры.

– Нина, господи, какая же ты еще молодая! В тебе просто кипит молодость. Так говорят только молоденькие женщины, которые совсем не знают жизни.

– Я не сказала ничего смешного, и вы не правы. Измены бывают только там, где нет любви. А если я испытываю к Сергею чувство, которое не испытывала никогда в жизни… Это чувство очень сильное, и в нем нет места для чего-то другого. В нем нет места другим отношениям, другим встречам и другим желаниям.

– Нина, девочка моя. Это вначале, но проходит время, и все стирается. Или тебе, или твоему мужу захочется новизны. Она будет необходима вам как воздух. Я уверен, что твой муж тебя тоже любил.

– Как же он мог меня любить, если он любил мою сестру?!

– Но ведь он хранил их отношения в тайне.

– Да, он хранил их отношения в тайне.

– Значит, он не так сильно любил твою сестру.

– Почему?!

– Потому что любовь не может быть тайной. Ты же сама сказала, что в любви нет места для чего-то другого, значит, в ней нет места для тайн.

– Евгений Александрович, у вас какая-то теория странная, – вконец запуталась я. – Я с вами полностью не согласна. Точно знаю, мой муж никогда меня не любил. В настоящей любви нет места для измен. От добра добра не ищут. Мужики гуляют не оттого, что у них в семье все хорошо, а оттого, что у них там какие-то нелады. Если человек любит, он никогда не совершит предательство. Меня не любили ни мой муж, ни моя сестра. Иначе они не уговорили бы меня ограбить банк и не сбежали бы. Когда мы любим, мы ищем в человеке тепло, которое нам так сильно необходимо. Я нашла это тепло в Сергее. Тепло и спокойствие.

Евгений Александрович тяжело вздохнул и всего одной фразой поставил точку в нашем разговоре.

– Нина, ты еще умопомрачительно молода. Умопомрачительно.

С минуту помолчав, хозяин взял салфетку, вытер губы и задумчиво посмотрел на пламя свечи, стоявшей на столе.

– Это был чудесный ужин. Чудесная женщина, чудесные рассуждения и чудесно накрытый стол. Что еще нужно, чтобы вечер прошел достойно? Нина, мне нужно сделать пару звонков. Как ты смотришь на то, что я зайду через полчаса и покажу тебе свою конюшню?

– Я еще никогда не была на конюшне.

– Я покажу тебе своих скакунов. Сегодня уже поздно, но я научу тебя ездить верхом в какой-нибудь другой день. Ты согласна?

Я ощутила, как вспыхнуло мое лицо. Я и сама не знаю отчего: то ли от нахлынувшего волнения, то ли от выпитого шампанского. Когда хозяин ушел, я принялась убирать со стола. Мне было жаль Евгения Александровича. Ведь он не знает, что такое любовь, не верит в отношения без измен, да и вообще, по-моему, чувства его не интересуют. Он похож на паука, который раскинул свою паутину, подтягивает к ней всех, кто выгоден, и сосет из них кровь в виде долларов. Деньги ему интересней любви. Намного интересней… Но ведь так нельзя жить. После того как я полюбила, я хотела, чтобы все чувствовали то, что чувствую я. Я жалела тех людей, у которых нет любви, считала их обделенными. Не зря же говорят, что когда человек по-настоящему счастлив, ему хочется поделиться своим счастьем с другими. Конечно, человек обязан зарабатывать деньги, но это не должно быть единственной целью. Человек должен жить для близких, для тех, кто ему по-настоящему дорог.

Вот я, например. Я встретила любовь, и все мои проблемы отошли на задний план, хотя они далеко не шуточные. Дай-то Бог, чтобы больше никто не смог испытать такого. Теперь у меня есть мужчина, именно тот человек, который разделит со мной все мои беды. Я даже поверить не могу, что у меня раньше были другие мужчины. В этот раз все совсем по-другому, и отнюдь не потому, что я загнана в угол. На меня нахлынули такие чувства, о которых я даже не подозревала ранее. Теперь только ему, моему единственному мужчине, решать, сколько нашим отношениям отпущено, сколько они могут продлиться. Для меня очень важно, что с этим человеком я – это я, и мне не нужно играть кого-то другого, как я это делала со своим мужем. С ним я никогда не была самой собою. Я должна была разыгрывать заботливую хозяйку, хранительницу семейного очага, который на самом-то деле никогда никого не грел. Когда я говорила о том, что мне одиноко, он смотрел на меня непонимающими глазами и твердил, что замужняя женщина не может быть одинокой, что она должна быть счастлива, так как у нее есть семья. Мой муж всячески пытался сделать меня серой мышкой. Если я доставала косметику, он раздражался, говорил, что не понимает, для кого я крашусь, ведь он любит меня и такой. Программа для коррекции фигуры мне тоже не нужна. Для чего? Ведь муж опять же любит меня и такой. И имидж менять мне не нужно, потому что у замужней женщины имидж один – имидж семейной женщины, и нечего тут придумывать. Я устала доказывать мужу, что я не серая мышь, а привлекательная молодая женщина, которая хочет красить волосы в тот цвет, который в данный момент ей больше всего нравится, и делать со своей фигурой все, что считает нужным. У меня была недолгая семейная жизнь, но, несмотря на это, я просто устала доказывать мужу, что я женщина, и он не может навязывать мне свои вкусы, связывать меня по рукам и ногам. Наоборот, мужчина должен приветствовать в женщине стремление хорошо выглядеть, а не повторять без конца, мол, я у тебя есть и нечего тебе за собой ухаживать. Наверное, именно такая позиция мужей становится причиной того, что появляются неухоженные женщины в замусоленных халатах или тренировочных штанах с вытянутыми коленками. Такие мужья внушают женам, что самое главное – это забота о муже, что семейную женщину не должна заботить собственная внешность, потому что она уже заманила в свои сети надежную дичь.

И вот в моей жизни теперь все по-другому. Конечно, я почти все потеряла. Мужа, сестру, стабильную работу, уважение коллег и спокойную, размеренную жизнь. Получается, что мне как бы и терять уже нечего, но это не так. У меня есть любимый мужчина, и я страшно боюсь его потерять. Боюсь, что прервется это необыкновенное счастье, ведь в моей ситуации совершенно неизвестно, что будет дальше. Это так важно, что в этой жестокой жизни нашелся человек, с которым можно забыть все беды и по-настоящему расслабиться, с которым тебе хорошо, приятно и спокойно, как в постели, так и во всех других отношениях.

Я уже вытерла кухонный стол и принялась мыть руки, когда в дверь постучали, да так сильно, что я даже вздрогнула.

– Кто там? – испуганно спросила я.

– Почтальон Печкин, – послышался знакомый голос очень пьяного мужчины.

Дверь была не заперта и тут же распахнулась, на пороге появился тот парень, которого я встретила у собачьей будки. Он был просто невменяем.

– Приветики! – пробормотал он, глядя на меня своими пьянющими глазами, и поздоровался.

– Давно не виделись, – ехидно заметила я. – Будь другом, закрой, пожалуйста, дверь с той стороны.

– Если я ее и закрою, то только с этой, – нагло заметил парень.

– Я сказала – с той стороны.

– А я сказал, что с этой.

Парень прошел в дом, сел на стул и демонстративно поправил свои носки. Терпеть такого хамства я вовсе не собиралась и, просверлив парня злобным взглядом, произнесла совершенно спокойным голосом:

– Боюсь, что твое вероломное вторжение не понравится хозяину. Он обещал мне полнейшее спокойствие.

– С Костылем я сам все вопросы решу, а к тебе я вот по какому поводу пришел… Я хочу знать, где ты видела такие вторые носки? Где?

– На другом мужчине. – Я старалась казаться спокойной, но мне это удавалось с трудом.

– Я хочу знать где. Что ты мне на уши лапшу вешаешь!

– Я не обязана тебе отвечать и прошу покинуть помещение.

– Где?! – Пьяный парень закинул ногу на ногу и сжал кулаки.

Я подумала, что мне лучше не лезть на рожон и замять дело.

– Я пошутила. Эти носки – единственные в мире. Вторых таких нет. – Все же в моем голосе прозвучал вызов. Это и не понравилось парню, он решил, что я просто-напросто над ним посмеялась.

– Ты чё, овца! Ты как со мной разговариваешь?! Я не посмотрю, что ты Костылева любовница, я тебе щас сам, знаешь, накостыляю! Если ты кого и видела в этих носках, то только меня, потому что в них ты больше никого не могла видеть! А теперь отвечай, где ты в них меня видела. Ежели не ответишь, я тебе прямо щас башку разобью, и никакой Костыль тебе не поможет. Говори, где ты меня видела в этих носках?!

В его взгляде было что-то такое, отчего у меня закружилась голова, потемнело в глазах. Казалось, он что-то знал и хотел услышать это что-то от меня. Парень встал и пошел прямиком на меня, я стала пятиться, судорожно бормоча:

– Я просто пошутила. Просто пошутила, и все… Ты что, шуток не понимаешь? Мне здесь скучно очень, думала хоть как-то развлечься – тебя позлить.

– Развлечься, говоришь, хотела? А ну-ка говори, где ты эти носки видела?! – словно не слышал моих слов пьяный парень. – Ты боишься мне сказать?! А я и хочу выяснить, чего именно ты боишься.

Подойдя ко мне почти вплотную, он схватил меня за волосы, но я успела вырваться и побежать на второй этаж.

– Стой, сука! – послышалось сзади. – Сейчас ты все равно расскажешь!

Вбежав в спальню, я открыла окно и была уже готова броситься вниз, но чьи-то цепкие руки схватили меня за шиворот, как провинившегося котенка. Я громко закричала и стала жадно ловить воздух, потому что ворот довольно сильно сдавил мое горло. Я чувствовала, что еще немного, и я потеряю сознание.

Когда я стала проваливаться в бездну, послышались крики, потом мне стало легче дышать. Я открыла глаза. Рядом со мной стоял перепуганный Костыль, слегка придерживал меня и бил по щекам. Окончательно придя в себя, я увидела, что его люди скрутили руки тому сумасшедшему в разноцветных носках и повели его к выходу.

– Нина, ты как? У тебя лицо красно-синее…

– Я думала, он меня задушит… – прохрипела я.

Взяв меня под мышки, Евгений Александрович подтащил меня к открытому окну и, высунув наружу, приказал властным голосом:

– Дыши!

Он быстро понял, что стоять у меня нет сил, положил меня на кровать, закрыл окно, включил кондиционер, вентилятор с большими лопастями поставил прямо перед моим лицом. Скоро я почувствовала себя значительно лучше и потерла онемевшую шею.

– Нина, ну ты как?

– Жива. – Я глупо улыбнулась.

Евгений Александрович, а проще говоря Костыль, вышел и быстро вернулся с подносом, на котором стояла бутылка виски, пара рюмок и тарелка с очищенными мандаринами. Поставив поднос, он сел рядом со мной.

– Выпить хочешь?

– Очень, – честно призналась я.

Хозяин улыбнулся и протянул мне рюмку:

– Не знаю, как ты привыкла пить виски – рюмками или фужерами. – Он пожал плечами.

– Из горла.

– Что?

– Я говорю, что сейчас я бы выпила и из горла.

Хозяин немного смутился, но тут же протянул мне бутылку виски и очищенный мандарин.

Я поблагодарила и слегка повела носом.

– Вы, Евгений Александрович, не смотрите, что я из бутылки пью. Берите свою рюмку. Мы с вами чокнемся. Чтобы такого дерьма, как этот тип, было поменьше, – сказала я и начала пить.

Сделав несколько внушительных глотков, поставила бутылку и запустила в рот дольку мандарина.

– Все так нехорошо получилось, – принялся оправдываться Костыль. – Славик у нас человек пьющий, да еще любит баловаться наркотиками. Видимо, перебрал. Увидел красивую девушку и потерял рассудок. Устал я с ним маяться. Его мои мальчики кодировали, так он из больницы вместе с капельницами сбегал. А с наркотиками совсем беда. Я уж всех поставщиков предупредил, чтобы никто ему товар не продавал, да все бесполезно. В наркологической клинике лежал. Его родители немалые деньги в лечение вбухали, толку никакого. Я вот его к себе на дачу взял, чтобы мои ребята за ним последили, а он опять начудил. Ведь не первый случай такой. Однажды ночью к домработнице пришел, стал секса требовать. А домработница – женщина в возрасте, напугал старушку до смерти. Мне этот остолоп и даром не нужен. Я б его близко к своей даче не подпустил, да родители попросили. Мальчики мои за ним в оба смотрят. Он в последнее время, как никогда, спокойный был, ничего подозрительного за ним не наблюдалось.

– А кто его родители?

– Его отец – мой родной брат.

– Получается, что вы родственники.

– Вот такой у меня непутевый родственничек. Будь он неладен.

Виски ударило мне в голову, и мне почему-то захотелось довериться Костылю, как настоящему другу.

– Все совсем не так было. – Я села, поджав под себя ноги, и снова взяла бутылку виски.

– Что именно?

– Я говорю, что со мной не так было, как с домработницей. Этот Славик ко мне не трахаться приходил. Он хотел, чтобы я сказала, где именно видела такие носки, как у него.

– Я что-то не понимаю, о чем ты говоришь…

Обняв бутылку, я рассказала Костылю про утреннюю встречу со Славиком и про то, как я обратила внимание на его носки.

– А при чем тут носки? – так ничего и не понял Костыль. – Когда его тетка их привезла, я сразу сказал, что он в них словно дешевый фраер, но он будто на них помешался. Уперся – сшиты по индивидуальному заказу! Эта старая дура, давно выжившая из ума, именуемая его теткой, сама ходит как пугало, даже люди оборачиваются. Вот она ему на уши и присела по поводу этих носков, а он, дурак, поверил. Да таких носков полно, и не только в Париже, а и в России. Только ни один нормальный мужчина их не наденет, разве только конченый идиот типа Славика.

– Носки при том… – Я замолчала и посмотрела на Костыля недоверчивым взглядом.

– Ну говори, коли начала, или ты мне не доверяешь?!

– Доверяю.

– Тогда говори.

– Говорю. Дело в том, что точно такие же носки были у одного из трех убийц, которые расстреляли всех на дне рождения в Коломне.

Мне показалось, что после моих слов хозяин слегка побледнел.

– Ты хочешь сказать, что мой племяш – один из тех убийц-наемников?!

Мне стало не по себе.

– Я ничего не хочу сказать. Я просто ответила на вопрос, где я видела такие носки.

– Выкинь из головы подобные мысли. Таких носков немерено. Мой племяш не способен выстрелить в человека. Он крутится в моем болоте, а у нас это невозможно. В моем болоте вообще не занимаются убийствами. Сейчас весь криминальный мир занимается бизнесом. Вот и мои ребята начали его потихоньку осваивать. А что в дом к тебе ворвался, так вовсе не потому, что хотел услышать от тебя про тот злосчастный день рождения. Просто его на этих носках переклинило сильно. Он, наверное, и сам не знает, чего от тебя хотел. Наркоман, одним словом. Наверняка передоз. Крышу снесло. Несмотря на то что он мой племяш, сегодня мои ребята его отделают, а завтра выяснят, кто ему наркотики продал. Знаешь, тот, кто употребляет наркотики, на дух не переносит алкоголь, потому что не получает от него кайфа. А этот вообще непонятно в кого уродился. Прямо уникум какой-то. Глушит алкоголь, как последний алкоголик, и употребляет наркотики, как конченый наркоман. А родители такие приличные…

Глядя Костылю в глаза, я понимала, что у меня нет никаких оснований не верить этому человеку. И все ж мою душу терзали сомнения, которые я никак не могла побороть.

– Когда он ворвался в дом, он требовал, чтобы я рассказала, где именно я видела его в этих носках… И смотрел на меня так, словно хотел, чтобы я сказала ему то, что хорошо известно только нам двоим, мне и ему…

Евгений Александрович успокаивающе похлопал меня по плечу и сказал:

– Нина, ради Бога, не накручивай себя. Не накручивай. Если мой племяш-дурак надел такие дебильные носки, то найдется еще хотя бы один, точно такой же. За своего племяша я отвечаю. Или тебе недостаточно моего слова?

– Евгений Александрович, вы же знаете, что я вам доверяю.

– Спасибо и на этом. То, что произошло сегодня, обыкновенный срыв обколотого человека, которому просто была нужна зацепка для того, чтобы устроить подобное. Я приношу тебе извинения за поведение своего племяша. Прости его. Больше такое не повторится. Мало того что его уже отделали мои ребята. Завтра я проведу с ним беседу и заставлю перед тобой извиниться. Я обещал тебе покой и безопасность и не сдержал своего обещания. Не думал, что он устроит подобное. Еще раз приношу свои извинения. – Костыль взял мою руку и нежно ее поцеловал.

– Евгений Александрович, что вы… Вы здесь совершенно ни при чем.

Я сделала несколько внушительных глотков виски, а Костыль сунул мне в рот мандариновую дольку.

– Ты меня извинила?

– Извинила.

– Ты больше ни в чем меня не подозреваешь и не думаешь обо мне плохо?

– Нет, – качнула я головой.

– Ты веришь, что мои люди никогда не пойдут на убийство?

– Верю.

– Понимаешь, что я глубоко порядочный человек и никогда не подведу твоего любимого Сергея?

– Да.

– Тогда пойдем в конюшню смотреть лошадей.

Мы громко рассмеялись, Костыль помог мне подняться. Я вышла из дома, изрядно пошатываясь. Алкоголь и сильный стресс сделали свое дело. Остановившись у конюшни, я показала пальцем на луну и произнесла пьяным голосом:

– Красивая, зараза.

– Обычная, – не понял меня Костыль.

– Красивая, потому что полная. Сейчас все шизофреники и вампиры пробуждаются.

Костыль приобнял меня за талию, а я вновь отхлебнула виски и передала ему бутылку. Хозяин тоже хлебнул и ногой открыл дверь конюшни.

– А ну, как тут поживают мои любимые питомцы…

Что было дальше, я плохо помню. Слишком много было выпито виски. В конюшне остро пахло сеном, лошадьми, навозом. Я пробовала напоить виски лошадей, но те отворачивались и недовольно топали копытами. Костыль громко смеялся и держал меня за талию. Неожиданно он нагнулся и жадно меня поцеловал. Я попыталась вырваться, но почувствовала, как во мне растет страсть, с которой совсем не хотелось бороться. Конечно, я пыталась вырваться из его объятий, но делала это так, для близира. Когда Костыль запустил руку под мою кофту, я издала стон и, почувствовав, что мои ноги подкашиваются, сама упала на сено. Мной овладело дикое желание. Когда он лег на меня, я поняла, что сдалась окончательно. Не знаю, как все произошло, то ли я сама предложила себя мужчине, то ли он воспользовался моим тогдашним состоянием неимоверно пьяной женщины. Костыль не захотел возиться с пуговицами на моей блузке и разорвал ее. Когда он прижался своей грудью к моим соскам, я застонала и несколько раз выкрикнула имя Сергея. А затем закрыла глаза и отдалась необузданной власти его губ. Как и большинство плохо контролирующих себя женщин, я отдалась во власть инстинкта. Чудовищной власти инстинкта, которая полностью завладела всем моим телом. Когда он расстегнул свои брюки, я напряглась как струна и, взяв в руки его мощное орудие, прошептала:

– Сереженька, родненький мой, как же я хочу тебя. Как же я хочу…

Глава 16

Я проснулась от страшной головной боли и с трудом открыла глаза. Увидев чересчур дорого обставленную незнакомую комнату, я повернула голову и увидела спящего Костыля. Закинув на меня свою ногу, он громко храпел и улыбался во сне.

– Мама родная, что же я натворила…

Я хотела встать и незаметно улизнуть из комнаты, но Костыль не дал мне этого сделать. Стоило мне приподняться, как он моментально проснулся, положил руку на мою обнаженную грудь и слегка ущипнул за сосок.

– Евгений Александрович, что вы делаете? Можно, я уйду?

– Ты куда собралась в такую рань? Давай поспим еще пару часов. Что ты вскочила, будто тебе на работу надо? Тебе ж не на смену к восьми идти. Такой сон не дала досмотреть! Весь кайф обломала. Мне снилось море. Шторм. Настоящий шторм, и я в лодке. Я чуть было не утонул. Лодку бросало из стороны в сторону, я лежал на дне и едва держался. Тут ты меня разбудила. Будто и не сон был, будто я какое-то кино смотрел. Как ты думаешь, это необычный сон был? Вещий?

– Наверное, – буркнула я, чувствуя, что вся залилась алой краской.

– Тебе когда-нибудь снилось море?

– Нет.

– А шторм?

– Не помню.

– Не знаешь, к чему это снится?

– Я не умею толковать сновидения.

– Жаль, мне кажется, когда снится вода, это не очень хорошо. Это к каким-то неприятностям, что ли… А неприятности мне на хрен не нужны, не любитель я неприятностей. Я люблю, когда все относительно спокойно и голову себе ничем забивать не нужно. Ладно, Бог с ним. Давай еще поваляемся. Мне тоже на утреннюю смену подрываться не нужно, не на заводе работаю.

– Простите, Евгений Александрович, но я хочу вернуться в свой домик. Вернее, не в свой, а в ваш, ну, в общем, туда, где вы разрешили мне пожить.

– Что тебе там одной сидеть? Давай лучше поспим, а потом еще сексом займемся. У меня порнушка такая улетная есть! Любишь под порнушку трахаться?

– Нет. – Я почувствовала, что хочу просто провалиться сквозь землю.

– Жаль. А я люблю смотреть порнушку и заниматься сексом. Я вообще люблю отрываться по полной программе. Может, ты кофе хочешь? Я сейчас домработницу позову, она нам кофе в постель принесет. И вообще, хорош меня звать Евгением Александровичем. Когда я вчера нес тебя к себе в спальню на руках, ты трепала меня за ухо и называла Женькой.

– Вы несли меня в спальню на руках? – Я почувствовала, что еще больше залилась алой краской и, наверное, стала похожа на спелый помидор.

– А ты что, вообще ничего не помнишь?

– Нет.

– Ну ты, мать, даешь. Хреновенько у тебя с памятью. Ты у меня вчера тут такие корки мочила, когда трахалась, орала на весь дом как резаная. Всех моих пацанов перепугала.

Теперь я уже не краснела, мне казалось, что я загорелась, задымилась, будто у меня бешеная температура. От стыда и бессилия я закрыла глаза и нерешительно спросила:

– И все видели, как вы несли меня в дом?

– Все.

– И домработница?

– Дорогуша, она нам собственноручно кровать стелила.

– Бог мой, стыдно-то как!

– Стыдно знаешь когда… Стыдно, когда видно. Мы ж с тобой один на один совокуплялись, а не на глазах у всего дома. Не переживай, свечку никто не держал.

– Что ж теперь будет? Я же Сереженьку своего люблю.

– Люби себе на здоровье. Я тебе не запрещаю. Мне от твоей любви ни жарко ни холодно. Сережа – паренек неплохой, а самое главное – надежный. Молодой, но перспективный, помешанный на своей работе. Трудоголик, одним словом. От таких бабы всегда гуляют. Он мужем хорошим будет. Целыми днями на работе, а ты можешь давать всем, кому захочешь, гулять налево и направо.

Костыль нажал какую-то кнопку над кроватью.

– Что вы сделали? – испуганно спросила я.

– Позвонил.

– Зачем?

– Кофе хочу. Не дала ты мне поспать нормально, разбудила. У меня башка по швам трещит. Давай кофе попьем.

– Сюда сейчас кто-то придет? – Я поняла, что сейчас больше всего на свете хочу умереть.

– Домработница придет, принесет кофе. Не могут же две кружки прийти сами. У них ног нет.

– Но ведь она меня увидит…

– Да она тебя здесь еще вчера видела. Ты лучше скажи, кто тебя здесь не видел! Когда я тебя в дом занес, мои пацаны на первом этаже в бильярд играли. Они даже предложили помочь, но я сказал, что своя ноша не тянет.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась пожилая женщина, одетая в строгое темное платье, поверх которого был повязан белоснежный фартук. Я быстро натянула на себя одеяло и была готова укрыться им с головой, но не стала этого делать.

– Евгений Александрович, вы меня звали? – Женщина улыбнулась и посмотрела на меня любопытным взглядом.

– Да, Наденька, принеси нам, пожалуйста, кофе.

– Вам, как всегда, кофе по-восточному?

– Как всегда.

Женщина кивнула и обратилась ко мне:

– Нина, а вы какой кофе любите?

– Тоже по-восточному, – буркнула я и, не выдержав ее пристального взгляда, отвела глаза в сторону.

– А сахара вам сколько?

– Пол чайной ложечки.

Когда женщина вышла, я вскочила и хотела было одеться, но увидела, что моя блузка разорвана пополам, а следовательно, и надеть ее невозможно. Лифчика у меня не было. Я их на дух не переношу.

– Ты куда подорвалась?! Сейчас кофе принесут.

Костыль скинул с себя одеяло и, обнажив свое мужское достоинство, потянулся к тумбочке за сигаретами.

– Я не хочу кофе. Пейте его сами.

– А на хрена ты его тогда заказывала…

– Я не заказывала. Вы сами на кнопку нажали…

Я беспомощно посмотрела на Костыля:

– Зачем вы мою блузку порвали?

– Зачем? С пуговицами не хотел возиться, вот зачем. У меня уже стояк был конкретный. Некогда мне было с твоими пуговицами разбираться, вот я и разодрал ее. Да ты, по-моему, и сама была не против, тебе и самой эти пуговицы мешали. Я когда твою блузку порвал, ты смеялась от счастья. Ты тогда уже так поплыла, что тебе все безразлично было, ты хотела только одного – чтобы это побыстрее случилось.

– Вы несли меня вчера в порванной блузке?

– На хрена? Я тебя вообще не одевал. Зачем одевать в рваные тряпки? Накрыл рваным шмотьем, и все.

– И это видели ваши ребята?

– Да не переживай ты так! Тут все свои. Я тебя сверху прикрыл, чтобы сиськи не вылезали. Если что и было видно, так только твою голую задницу. Что ты на меня такими глазами смотришь? Можно подумать, мои пацаны никогда не видели голых женских задниц. Видели! Даже такие аппетитные и красивые, как у тебя.

– Но мне теперь нечего надеть…

– Да не переживай ты так. Я щас кого-нибудь в женский магазин пошлю. Накупят шмотья всякого разного. Не паникуй. С этим проблем нет. Ложись, что ты стоишь голая? Сейчас домработница придет, предстанешь перед ней во всей своей красе. Ложись, говорю, все равно тебе одеваться не во что.

Бросив порванную блузку на пол, я почувствовала, как на глаза набежали слезы, и тихо спросила:

– А трусики мои где?

– В конюшне остались. Где ж им еще быть.

– Они что, там и сейчас валяются?

– Не знаю. Мы их вчера там оставили. Не до них было. Сегодня утром туда пришел конюх и, наверное, обнаружил. Не знаю, что он с ними сделал. Может, выкинул, может, на коня какого надел, а может, взял себе, чтобы на них подрочить.

Костыль громко рассмеялся, а я тихонько всхлипнула и вернулась в кровать.

– Это не смешно.

– Кому как. До чего же вы, пьяные женщины, дурные. Сначала натворите что-нибудь, а потом локти кусаете. Ты что ревешь?

Костыль попытался меня обнять, но я довольно резко убрала его руки и укрылась одеялом по самое горло.

– Ты на меня за что злишься? Я тебя не насиловал. Ты сама ноги расставила. И вообще, не бери в голову. Мне все понравилось. Я получил массу удовольствия. Думаю, что и ты тоже. Я, когда тебя увидел, сразу на тебя запал. Я знал, что между нами это обязательно произойдет. Я видел, какими глазами ты на меня смотрела.

Костыль взял телефонную трубку и стал набирать какой-то номер. Я перепугалась и попыталась вырвать у него трубку, но Костыль меня отпихнул и покрутил пальцем у виска.

– Ты что творишь?!

– А вы кому собрались звонить?

– Какая разница кому! Ты все равно его не знаешь.

– Я думала, может, Сергею…

– На хрен мне нужен твой Сергей! – Голый Костыль закинул ногу на ногу. – Але, Паша. Паша, слушай меня внимательно. Прямо сейчас поедь в магазин и набери женского шмотья. Побольше. Трусов, лифчиков, кофт, юбок, платьев. Денег не жалей. Мне одну девушку приодеть надобно. Только постарайся быстрее, а то у нее даже трусов нет. Что? Какой у нее размер?

Костыль посмотрел на меня и деловито спросил:

– Какой у тебя размер?

– Сорок четвертый.

– А сиськи какого размера?

– Второй. Вообще-то я лифчиков не ношу.

– Я это вчера заметил.

– Мне бы только блузку купить… Мне, самое главное, до гостевого домика дойти.

– Я сам разберусь, что тебе нужно купить и куда тебе идти, – сердито сказал Костыль и продолжил давать указания: – Размер сорок четвертый, а сиськи – второй. Она говорит, что лифчиков не носит, но ты все равно что-нибудь прикупи. Она худая, на модель похожа. Фигура красивая. Ты ж ее наверняка видел, это Сереги-финансиста баба. Только ты сразу езжай, а то я вчера ее блузку разорвал в момент страсти, и трусы мы вместе с ней потеряли. Она у меня в спальне голяком сидит и слезы льет крокодильи. Я ее сейчас успокою. Пока ты в магазин съездишь, мы с ней еще немного поупражняемся.

Слегка подавшись вперед, я отвесила Костылю капитальную пощечину. От неожиданности он отшатнулся, но уже в следующую секунду нанес мне удар кулаком в челюсть.

– Ты, подруга, чё себе позволяешь?! На меня ни одна баба руку не поднимала!

Я застонала, схватилась за челюсть и почувствовала во рту вкус крови.

– А кто дал вам право так со мной обращаться?!

– Что такого я сделал?

– Зачем вы сказали какому-то Паше про мои трусики?!

– Мы же и в самом деле их посеяли! И между прочим, это не какой-то там Паша, а моя правая рука! И вообще, прекрати реветь. Не люблю, когда бабы плачут. Извини, если что не так. Сама меня вынудила тебе вмазать. Я не хотел. Просто реакция сработала. Это ты со своим хахалем так себя веди, а со мной не нужно. Я таких вещей не понимаю.

Дверь открылась, и на пороге появилась домработница с подносом, на котором стояли две чашечки аппетитного кофе.

– Евгений Александрович, я сделала все, как вы сказали.

– Спасибо, Наденька.

Она по-прежнему поглядывала на меня с ярко выраженным любопытством, но я старалась не встречаться с ней глазами.

– А завтракать пока не будете?

– Пока нет.

– Как скажете. Но завтрак уже готов.

– Хорошо, Наденька. Хорошо.

Как только женщина закрыла за собой дверь, Костыль сдернул с меня одеяло, оценивающе оглядел мое обнаженное тело и властно сказал:

– Сядь. Пей кофе.

– Спасибо, я не хочу.

– Как это – не хочу? Давай пей и не выпендривайся.

Я отрицательно покачала головой и снова натянула на себя одеяло.

– Я же сказала, что не хочу. Просто полежу. Подожду, пока привезут одежду.

Костыль сердито схватил одеяло и скинул его на пол.

– Послушай, ты зачем накрываешься?

– Мне холодно, – соврала я.

– Не ври, в спальне жара. Может, ты меня стесняешься?

– Может, и стесняюсь.

– Я ж тебя всю ночь трахал, что ж меня стесняться? Ты всю ночь подо мной орала как дикая кошка. Говорила, что еще ни с кем и никогда так не улетала. Выпей кофейку, сразу полегчает и память вернется. Кофе нормально бодрит. А может, ты похмелиться хочешь? Тебе вискарика подогнать? Может, ты утро с вискаря начинаешь…

– Нет, я кофе попью.

Костыль протянул мне небольшой стакан воды и чашку кофе. Я принялась не спеша пить.

– Вот так, молодец, – комментировал мои действия Костыль. – Глоток воды, глоток кофе. Кофе по-восточному с бодуна хорошо идет.

Звонок мобильного телефона заставил меня вздрогнуть, горячий кофе выплеснулся из чашки. Я всхлипнула и потерла ошпаренное бедро.

– Растяпа! – рявкнул Костыль. – Меня боишься, телефонного звонка испугалась… Скоро будешь собственной тени бояться. Тоже мне, горная лань пугливая. Больно?

– Больно.

Я налила немного воды в ладошку и смочила ошпаренное место.

– Да не водой надо, а маслом подсолнечным. Давай я домработницу позову, спросим, что в таких случаях делать надо. Она врубается.

– Не надо! Пожалуйста, не надо! – умоляюще закричала я и затряслась как в лихорадке.

– Как знаешь. Я как лучше хотел. Успокойся, ради Бога. Давай подую.

Костыль встал на колени и принялся дуть на мое бедро. А телефон все звонил и звонил.

– Вот черт! Кто там такой настойчивый… Кому приспичило… – Костыль взял трубку и недовольно сказал: – Твой ненаглядный звонит. Его номер высветился. Ну, что будем отвечать?

– Только не нужно ему ни о чем говорить!

Я почувствовала, как кровь хлынула к моим вискам, они с чудовищной силой запульсировали.

– Але. Здравствуй, Сережа. – Костыль говорил совершенно спокойно. – Как у тебя дела? Хочешь поговорить со своей ненаглядной? Она здесь, рядом. Страдает, ждет не дождется твоего звоночка.

Я выхватила трубку:

– Сереженька, здравствуй. Здравствуй, родной.

– Нина, привет, – ответил любимый. – А что у тебя такой голос? Ты, случайно, не заболела? Плохо себя чувствуешь?

– Совсем нет. Просто я облила себя кофе. А он был очень горячий.

– Как?

– Совершенно случайно.

– Ты сильно ошпарилась?

– Ничего, все заживет.

– Я тоже думаю, что до свадьбы все заживет, хоть свадьба и не за горами. Вечером приеду и тебя полечу. Пустишь?

– Господи, о чем ты говоришь… Ты сегодня приедешь?

– Конечно, потому что я без тебя просто не могу.

– А когда ты приедешь?

– Я же говорю, вечером.

– Я тебя буду ждать…

– А ты сейчас где?

– Евгений Александрович пригласил меня на кофе.

– Замечательно. Значит, вы уже нашли общий язык.

– Нашли.

– Я же тебе говорил, чтобы ты ему доверяла, не боялась его. Он очень порядочный и воспитанный человек.

– Да, я уже это заметила.

– Нина, ты меня любишь? Не разлюбила?

Я посмотрела на ухмыляющегося Костыля и сказала, отвернувшись:

– Сереженька, милый, родной, любимый, я тебя так сильно люблю! Ты даже представить себе не можешь, как я тебя люблю. Пожалуйста, приезжай побыстрее… Пожалуйста, побыстрее…

– Я постараюсь. У тебя голос такой, как будто ты плачешь…

– Мне просто без тебя очень плохо…

– Потерпи немного, пожалуйста. Потерпи. Ладно, давай до вечера. Передавай Евгению Александровичу привет. Мне было очень приятно услышать родной голос.

– Мне тоже.

– Евгений Александрович, вам привет, – сказала я, когда в трубке послышались короткие гудки.

– Спасибо. Я очень счастлив. Он сегодня вечером припрется?

– Да. Вечером приедет.

– На хрен он здесь упал!

– Евгений Александрович, я люблю этого человека, и не нужно о нем так говорить. – На моем лице больше не было слез, в голосе появилась уверенность.

– Значит, сегодня вечером он к тебе на трахатушки приедет?

– Он приедет ко мне, потому что меня любит. Если вас что-то не устраивает, мы можем покинуть ваш дом.

– Что?!

– Я говорю, что, если вы не желаете, чтобы мы находились здесь, мы можем уехать.

– Да тебя же сцапают сразу и за решетку упекут! Против тебя я ничего не имею. Меня просто хрен твой раздражает.

– Это мой любимый человек.

– А я что сегодня вечером делать буду?

– В смысле? – не поняла я.

– Ты трахаться будешь целую ночь, а я что? У тебя же там мозоль будет. Сколько можно?!

– Это вас совершенно не касается.

– Тогда я себе сегодня на ночь девочку приведу.

– Это ваше право.

Набравшись смелости, я посмотрела на Костыля и уверенно сказала:

– Все, что вчера произошло, нелепая случайность. Я не умею пить крепкие напитки. Мне от них очень плохо. Я вчера была слишком пьяна и ничего не помню.

– Вообще ничего не помнишь? – перебил меня Костыль.

– Ничего.

– Ну ты даешь! Вчера столько кайфа поймала. Что, даже не помнишь, сколько раз кончила и в какой позе тебе больше всего понравилось?

Я покраснела как вареный рак и прошипела:

– Прекратите, пожалуйста.

– Чего злишься-то?

– Прекратите. Вы не даете мне договорить.

– Ну говори.

– Мне стыдно за все, что вчера произошло. Я никогда не напивалась до такой степени. Первый раз в жизни, честное слово. Я вела себя отвратительно и представляю, насколько распущенной я выглядела. Приношу вам свои извинения.

– За что? – опешил Костыль.

– За свое вчерашнее поведение.

– А ты разве плохо себя вела?

– Я вела себя недостойно.

– Да ладно тебе. Брось! Мне вчера все в кайф было. Жаль, конечно, что ты ничего не помнишь. Я ведь тоже для тебя старался. Для хорошей женщины ничего не жалко, даже собственной спермы. Ты так минет делаешь улетно…

– Прекратите немедленно! Хватит!

Костыль разозлился:

– Ты что бред несешь?! Какие-то извинения приносишь… Кому они, на хрен, нужны! Говоришь так, будто ты меня чем-то обидела. Мне все в кайф было, а ты всякую ахинею несешь! Ты в постели прямо мастерица, поэтому мне и не хочется, чтобы ты эту ночь со своим хреном проводила. Понравилась ты мне больно. Как представлю, что ты ему минет делать будешь, а не мне, так прямо тошно становится.

– Прекратите!!! Я люблю Сергея и хочу выйти за него замуж! – Меня понесло, и я уже не могла остановиться. – Это мой любимый человек, я не хочу его потерять. Сергей – это самое дорогое, что у меня есть. У нас серьезные отношения. Вы хоть понимаете, что такое серьезные отношения?!

– Понимаю. Хорошие у тебя серьезные отношения, если ты первому встречному даешь. Если бы ты захотела, у нас с тобой тоже были бы серьезные отношения.

– Я не могу иметь серьезные отношения сразу с двумя мужчинами. Все, что у нас с вами вчера было, было по пьянке. Я вообще ничего не соображала. Думала, что я спала с Сергеем.

– Значит, по пьянке, говоришь…

– По пьянке. С кем не бывает.

– И часто у тебя так по пьянке бывает?

– В первый раз.

– Верится с большим трудом.

– Я вас ни в чем убеждать не собираюсь. Но все, что случилось, должно быть забыто. Я вас очень прошу ни о чем не говорить Сергею. Я вас умоляю. Иначе… Иначе… Мне незачем больше жить. Не знаю, сможет ли Сергей меня простить. Я этого не знаю. Я считаю, что мужчина не должен знать то, что ему не положено. Вы ни о чем не скажете Сергею?

– Не скажу, но только при одном условии.

– При каком?

– Если у нас сейчас повторится то, что было ночью.

Я замерла от ужаса.

– У нас еще есть время, пока Паша вернется с покупками. Я хочу продрать тебя так, чтобы у тебя сил на твоего финансиста не осталось.

– Но я не хочу!

– Дорогая, это не важно. В противном случае я звоню Сергею и говорю всю правду. Если ты мне отказываешь, я звоню прямо сейчас. Если ты соглашаешься, буду молчать как рыба, и он ничего не узнает.

Костыль принялся набирать номер Сергея. Я выхватила телефонную трубку и закричала:

– Нет! Только не это! Нет! Я не хочу, чтобы Сергей что-то знал! Я не хочу!!!

– Тогда давай оставим наши отношения в тайне, – улыбнулся Костыль. – Я умею хранить тайны. Если ты будешь делать мне хорошо, то Сергей никогда ничего не узнает. Это я тебе обещаю. А я всегда делаю то, что обещаю.

Глава 17

После двухчасового сексуального марафона, в котором все же были небольшие перерывы, в дверь постучала домработница и, стараясь не смотреть на изрядно вспотевшего Костыля, внесла два увесистых пакета с одеждой.

– Евгений Александрович, это Павел передал.

– Спасибо, Наденька, поставь. – Костыль вытирал лившийся по нему пот и тяжело дышал.

– Как скажете. Там ребята приехали. Они вас ждут.

– Пусть ждут. Я пока занят.

– Хорошо. А что им передать?

– Передай, что я занят!!! – крикнул Костыль. – Я занят! Секс – это тоже занятие. Оно отбирает слишком много сил и времени.

– Хорошо… Хорошо…

Домработница тихо закрыла за собой дверь. Костыль вновь смахнул с себя пот и покачал головой.

– Ну, мать, ты даешь! Затрахала меня совсем. У тебя у самой ноги, наверное, разъезжаются. Твой хрен приедет, а ты никакая. Ты ж не объяснишь ему, что я там тебе все натер. – Он отдышался и уже спокойнее сказал: – Вот и вещи твои прибыли.

Я дождалась, когда Костыль закончит свою речь, и спросила ледяным тоном:

– Я вам больше не нужна? Могу быть свободна? У вас уже не стоит, и надеюсь, что в ближайшее время не встанет. – Не знаю, откуда у меня появилось столько наглости, но я этому была даже рада.

Костыль оторопел. Он не мог произнести ни слова. Я посмотрела на его лежачий сморщенный орган и добавила:

– Его хоть как поднимай. Он уже не встанет. Сами видите, упал замертво. Вы пока отдыхайте, а я приму душ.

– Чудная ты, – только и смог сказать Костыль. – У меня у самого дел по горло. С тобой можно всю жизнь протрахаться и стать банкротом, а для меня дела превыше всего. Хотя, знаешь, ты первая женщина, с которой мне совсем не хочется из постели вылезать. Обычно как? Дело сделали и разбежались. А с тобой все не так. Может, вместе ванну примем? Авось там еще что получится?

– Вы примете ванну после меня.

Благо, что туалет и ванная комната находились прямо в спальне, мне не нужно было выходить в коридор. Я закрыла дверь на щеколду, включила душ, взяла гель и принялась изо всех сил тереть свое тело, словно хотела смыть с него всю грязь, которая налипла за последние сутки. Это была душевная грязь, ее смыть просто невозможно. Должны пройти годы. Долгие и долгие годы… Выключив душ, я завернулась в махровое полотенце и пошла в туалет. На унитазе сидел Костыль и читал какую-то газету. От неожиданности я вскрикнула и возмущенно заметила:

– Закрывать на щеколду надо!

– От кого? Я у себя дома, – не понял меня Костыль. – Дорогая, толчок занят, так что терпи. Еще у меня освежитель воздуха закончился, так что после меня сможешь зайти в туалет только в противогазе. Будь другом, позвони домработнице, скажи, чтобы она принесла освежитель, а то мне самому здесь сидеть тошно.

– Вот еще! – фыркнула я и пошла в спальню, чтобы наконец-то одеться.

Костыль с грохотом распахнул дверь в туалетную комнату и заорал:

– Тебе что, западло попросить освежитель воздуха?! Тогда принеси мне сюда телефон, я сам позвоню. У меня живот закрутило.

– Прикрой дверь, дышать нечем! – громко крикнула я, впервые обратившись к Костылю на ты.

Я нажала на кнопку у кровати. Тут же появилась домработница, словно она все это время стояла за дверью и ждала, когда позовут.

– Евгений Александрович меня звал?

– Звал.

– А где он?

– В туалете.

– В туалете?!

– Он сказал, чтобы вы принесли ему освежитель воздуха.

– А с каким запахом?

– Не знаю. Можете заглянуть и спросить.

Женщина усмехнулась:

– У него всегда разные пристрастия. Иногда ему нравится запах сирени, а иногда что-нибудь из хвойных запахов. Так что же все-таки принести?

– Принесите хоть что-нибудь, а то здесь скоро дышать будет нечем.

Женщина растерянно пожала плечами и удалилась. Когда она вернулась с флаконом в руках, я уже была одета. Дорогая ультрамодная юбка, легкая блузка тигровой расцветки… Взяв флакон, я постучала в дверь туалета.

– Освежитель здесь, на полу. Я ушла.

– Подожди, не уходи. У меня сейчас самый ответственный момент. Я скоро…

Костыль вышел из туалета, надев махровый халат, и сразу же заглянул в пакеты с покупками.

– Ну что, подошло?

– Я еще не все мерила. Там слишком много…

– Ну хоть угодил?

– Вещи дорогие, хорошие. Спасибо.

– На здоровье.

Взяв пакеты, я опустила глаза и сказала чуть слышно:

– Ну я пошла…

– Иди. Я щас быстро ванну приму и тоже к делам приступлю, а то меня там пацаны черт знает сколько ждут. В город поеду. Ты скучать-то хоть будешь?

– Не говорите ерунды. Я же вам все объяснила про вчерашнюю ситуацию.

– А сегодня?

– Что – сегодня?

– Сегодня ты как объяснишь ситуацию?

– Сегодня я сделала это только для того, чтобы вы ни о чем не говорили Сергею. – Я взглянула на Костыля и процедила сквозь зубы:– Надеюсь, что мы поняли друг друга.

– Хватит выкать. Мы с тобой второй день трахаемся, а ты все выкаешь и выкаешь. Скажи, тебе хоть хорошо со мной было?

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

– Возлюбленного своего ждать будешь? Похавать ему сготовишь?

– Не знаю. Я пошла.

– До дома-то дойдешь? Ноги не разъезжаются? Может, тебя за руку отвести?

Я молча закрыла за собой дверь. Слезы застилали глаза, и я молила Господа Бога только об одном – чтобы не разрыдаться, пока не зайду в дом. Я прошла мимо домработницы, которая ухмылялась и смотрела на меня так, как смотрят на уличных девок, мимо мужчин, играющих в бильярд и преданно ждущих своего Костыля. Завидев меня, они тут же, как по команде, уставились на меня.

– Это Сереги-финансиста баба, – послышалось за моей спиной. – Она вчера упитая была до чертиков.

– А что она у Костыля-то делала? – спросил другой мужчина.

– Драл он ее. Что бабы у него обычно делают…

– Так она ж вроде финансиста будущая жена…

– Видимо, перед Костылем устоять не смогла. Я всегда говорю: свяжешься вот с такой шалавой, и вся жизнь наперекосяк пойдет.

– Выходит, финансист попал…

– Выходит, попал.

– А может, она и мне даст?

Я резко обернулась и с вызовом спросила:

– Кому я должна дать?

– Да хотя бы и мне, – сказал самый мелкий.

– Подрасти сначала.

– А может, мне дашь? У меня рост два метра, – рассмеялся его приятель.

– И тебе не дам. Когда будешь, как Костыль, я подумаю над твоим предложением!

– Пацаны, а бабенка-то наглая! – заметил самый мелкий.

– Ну да… Уговорила своего финансиста, чтобы он ее здесь поселил, и легла под Костыля при первой возможности.

Выскочив на улицу, я бросилась к гостевому домику. Едва я переступила порог, как слезы хлынули у меня из глаз, я практически ничего не видела, но все же закрыла дверь на ключ и только потом упала на кровать, заревела навзрыд.

Не знаю, сколько времени я проревела. Выплакавшись и немного успокоившись, я попыталась заглянуть в свою душу – там была только грязь и скорбь. Я не представляла, как я смогу посмотреть в глаза любимому мужчине. Как можно делать вид, что ничего не случилось, совершенно ничего не произошло? Все мои надежды, мои фантазии, связанные с любимым мужчиной, растаяли, в мою душу заползал страшный холод безразличия и ненависти к самой себе. Я не хотела больше жить. Я смотрела на часы и ждала Сергея. Я боялась этой встречи. Господи, как же сильно я ее боялась…

В моих глазах больше не было огня, они потухли. Во мне не осталось жизни. Мое сердце замерло, будто остановилось, не стучит больше. Я даже положила руку на грудь, чтобы узнать, бьется ли оно.

В дверь постучали, я с трудом поднялась с кровати и испуганно спросила:

– Кто?

– Нина, это Сергей! Ты чего закрылась?

Сережка влетел в квартиру как вихрь. В его руках был потрясающий букет, больше похожий на свадебный. Он всучил мне цветы, бросил на пол какую-то красочную коробку и принялся целовать мою шею.

– Нинка, ты не представляешь, как я соскучился… Еле дожил до этого момента. Еле дожил… Я с подарками, и у меня приятная новость. Завтра я поеду на работу только к обеду, можем смело валяться в кровати до середины дня! А потом тебе придется потерпеть до нашей встречи пару дней. Я должен два дня побыть в Москве, чтобы не вызвать подозрения милиции. Мне уже пришлось побеседовать с оперативниками. Тебя ищут, Нина. Вовсю ищут. Я сказал, что ничего про тебя не знаю и никакого отношения к тебе не имею. Нинка, родная, как здорово, что Евгений Александрович дал тебе кров. Как здорово! Я же говорил, он глубоко порядочный человек. Порядочнее я просто не видел. Ниночка, как же я по тебе соскучился… Как же соскучился… Как же я тебя люблю…

Сергей целовал мое лицо, мою шею, мои руки. Он говорил и говорил, но я не слышала его слов. Я прижимала огромный букет к груди и чувствовала, как по моим щекам текут слезы. Я вдыхала запах его дорогого одеколона, слушала чудные звуки его голоса, смотрела на его красивое мужественное лицо, ощущала тепло его рук.

Заметив мои слезы, он встревожился:

– Нина, ты плачешь? Ты вся дрожишь! Почему ты дрожишь?

– Тебя слишком долго не было! – прокричала я и зарыдала. – Слишком долго!

Сердце мое разрывалось от боли и страха. Мне хотелось, чтобы он меня ударил, чтобы он на меня накричал, а еще… Еще мне хотелось, чтобы он ничего не узнал. Ничего.

– Нина, ты посмотри, что я тебе купил, – попытался отвлечь меня Сергей.

Он открыл коробку и торжественно достал воздушное зеленое платье и восхитительную заколку, усыпанную изумрудами.

– Ты только посмотри, какая красота! Ты только посмотри…

– Это мне?

– Тебе! Тебе, конечно, родная. – Неожиданно Сергей замолчал и посмотрел на мои обновки: – Нин, а откуда у тебя новые вещи?

– Это мне Евгений Александрович купил, – немного смутившись, ответила я. – У меня же сменных вещей нет. Мне вообще носить нечего.

– А зачем он тебе вещи покупает? Это мог бы сделать я.

– Я его сама об этом попросила. Я хотела встретить тебя красивой. Сказала ему, и он послал кого-то из своих ребят в магазин. Сереж, тебе что-то не нравится?

– Да нет. В этом ничего такого нет, просто я бы хотел покупать своей любимой женщине вещи сам. Нужно спросить, сколько он потратил, и обязательно ему отдать. Твои личные нужды я хочу оплачивать сам.

– Как скажешь…

– Ты примерь это платье, а я пока хоть руки помою.

– Конечно, конечно.

Я быстро переоделась и посмотрела на себя в зеркало. Зеленое платье сидело на мне просто восхитительно и очень даже шло к моим зеленым глазам. Они сверкали огнем, в них была сама жизнь. Мне всегда нравился зеленый цвет, он был самым любимым. А зеленая заколка, усыпанная изумрудами… Наверное, она стоит целое состояние. Повертев ее в руках, я заколола волосы и прошептала:

– Господи, ведь мы могли бы быть так счастливы… Так счастливы… А теперь….

– Ниночка, какая же ты у меня красивая, как тебе идет зеленый цвет! Он так гармонирует с твоими зелеными глазами!

Сергей подошел ко мне совсем близко и уткнулся в мои волосы.

– Твои волосы так вкусно пахнут.

– Чем?

– Каким-то зерном.

– Зерном?!

– Ну да. Свежей пшеницей.

– А ты знаешь, как пахнет свежая пшеница?

– У бабки в деревне, недалеко от ее дома, росла пшеница, мне всегда нравился этот запах. Твои волосы пахнут, как та пшеница. – Сережа провел ладонью по моей щеке и немного смутился.

– Что-то не так? – почувствовала я неладное.

– Тебя кто-то ударил?

– Нет, – быстро сказала я. – Нет… Нет… Нет…

– А чего ты так испугалась?

– Меня никто не бил.

– У тебя на скуле будет большой синяк, вернее, уже есть, даже припухло.

– Где?

– Справа.

Я изобразила удивление, пожала плечами и стала трогать больную скулу.

– Может, я обо что-то ударилась?

– Да разве можно так удариться?

Сергей взял меня за плечи. Он заметно нервничал. Я опустила голову и прижала руки к груди. Он по-прежнему держал меня за плечи и, видимо, с трудом подавлял ярость, которая просилась наружу.

– Нина, неужели у тебя появились от меня секреты? Я же чувствую, что-то произошло… Ты должна мне все рассказать, во всем признаться. Я хочу знать, и я имею право все знать.

– Сережа, да мне и сказать-то нечего.

– Ты не хочешь мне ничего говорить, потому что ты кого-то боишься?

– С чего ты взял?

– Да у тебя же глаза испуганные…

Подняв голову, я посмотрела Сергею прямо в глаза и обреченно сказала:

– Сереженька, ты, главное, знай, что я тебя очень сильно люблю. Очень сильно… До встречи с тобой я никого по-настоящему не любила. Я не жила… Я просто существовала…

– Нина, да что произошло? Что произошло?

Глава 18

Я рассказала Сергею про собачью будку, про то, как я нашла щенков, как в первый раз столкнулась со Славиком. Про то, как я обнаружила знакомые веселенькие носки, хозяин которых утверждал, что они существуют в единственном экземпляре. Про то, как я сказала, что видела такие носки раньше, как он ввалился ко мне в дом и требовал, чтобы я сказала, где видела такие же. Про то, как я звала на помощь и хотела выброситься из окна, и про то, как на мои крики о помощи прибежал Костыль и избавил меня от этого сумасшедшего. Я не рассказала ему только об одном… Я не рассказала ему о том, чем все закончилось… У меня просто не повернулся язык.

– Так эта сволочь тебя еще и избил?!

Я опустила глаза.

– Теперь я Евгению Александровичу больше жизни обязан. Ты хоть ему спасибо сказала?

– Сказала.

– Надо его отблагодарить.

– Уже отблагодарила. – Я по-прежнему не смотрела Сергею в глаза.

– Каким образом?

– Я выразила ему тысячу благодарностей.

– Этого мало. Может, купим ему какой-нибудь дорогой портсигар или что-то в этом роде? Шикарный торт, дорогое шампанское и закатим вечер. Как-никак, а ты такое пережила…

– Нет, только не это! – Я и сама не знаю, как не смогла сдержать эмоций, я прокричала: – Только не это! Я ведь сказала, что его отблагодарила! Какой, к черту, портсигар?! Перебьется! Он им подавится!!!

– Да не кричи ты так… – Сергей прижал меня к себе и закрыл мне рот ладонью. – Родная, успокойся, пожалуйста. Успокойся. Я понимаю, что ты пережила стресс. У тебя вся жизнь состоит из одних стрессов. Я обещал тебе спокойную жизнь, но не сдержал своих обещаний. Только успокойся, родная. Только успокойся. Если хочешь, мы не будем дарить никакой портсигар. Не будем, и все. Я и так для него достаточно делаю. Нина, да тебя всю трясет… Скажи, ты из-за этих носков так испугалась?! Из-за них?! Да таких носков полно! Этот наркоман все перепутал. Пойми, Евгений Александрович очень хороший человек. Я ему доверяю на сто двадцать процентов, он не способен на подлость. Те страшные убийства на дне рождения не имеют никакого отношения к хозяину этого дома. Это не тот человек, которого нужно остерегаться. Ты не смотри, что он крутится в криминальном мире. Там тоже немало порядочных людей. Евгений Александрович и мне, и тебе желает только добра.

Не выдержав, я зарыдала. Сама не знаю, что сильнее на меня подействовало – то ли доброта Сергея, то ли то, что я утратила все ценности жизни. После того, что здесь произошло, я чувствовала себя недостойной мужчины, которого люблю больше жизни. Я стояла прямо перед ним глубоко несчастная, проклинала судьбу, которая распорядилась мной подобным образом, и чувствовала непреодолимый страх за свою ложь и свое лицемерие. Я была слишком разбита и подавлена, чтобы соображать и хоть как-то исправить ситуацию. Я была жалкая и несчастная, но я знала одно – человек, который прижимал меня к себе, меня любил…

Сергей принадлежал к тому типу мужчин, которым нельзя не верить, с такими, как он, легко и спокойно. Он давал мне внутреннюю свободу, и только с ним я могла попытаться не думать о плохом. Я очень старалась.

– Нина, тебе нужно немного развеяться. Как ты смотришь на то, что мы съездим в небольшой ресторанчик, это недалеко, в пяти километрах отсюда?

– Ресторанчик? – Я нервно улыбнулась. – А мне разве можно? Меня же ищут!

– Но ведь я не везу тебя в Москву. Это недалеко, и там нет милиции. Одни новые русские, дачники. Так ты согласна?

– Еще бы!

От одной мысли, что я могу хоть ненадолго покинуть пределы этого ненавистного дома, мне захотелось летать, жить и еще больше любить Сергея.

Мы сели в машину Сергея и совершенно беспрепятственно выехали за территорию дома.

– А хозяин где? – поинтересовалась я, посмотрев на окна дома.

– Когда я приехал, его уже не было. Куда-то по делам направился. Это хорошо.

– Почему?

– Он мог бы воспротивиться этой поездке. Оно и понятно. Боится, что мы наведем на его дом легавых. Зачем ему лишние проблемы?! Они не нужны ни ему, ни нам.

Немного отъехав от дома, Сергей свернул в лес, заглушил мотор и положил руку мне на колено.

– Нина, я так по тебе соскучился… Так соскучился…

Я не могла не заняться с ним любовью. И в этот раз мной управлял не инстинкт. Мной управляла любовь. Настоящая, всепоглощающая и всепрощающая любовь. Мой любимый мужчина был со мной слишком нежным, слишком ласковым и слишком ненасытным. Внутренняя пульсация сотрясала все мое тело, а по щекам текли слезы.

– Нина, я так сильно тебя люблю… Ну почему ты плачешь? Почему?

– Я плачу оттого, что мне хорошо, и я боюсь тебя потерять.

– Ты меня никогда не потеряешь. Я постараюсь быть с тобой рядом всегда…

– А если я совершу какую-нибудь глупость?

– Совершай. Я тебе ее прощу, потому что люблю тебя.

– А если я сделаю глупость, которую ты не сможешь простить?

– Я прощу тебе любую глупость, потому что я умею прощать.

– А если я тебе изменю с другим мужчиной?

– Зачем?

– Ну, так сложатся обстоятельства. Вдруг я буду вынуждена это сделать?

– Я этого не допущу.

– Но если так получится?

– Не получится. Я буду делать все возможное, чтобы тебе не хотелось никого, кроме меня.

– Но если это произойдет, ты сможешь меня понять и простить? Сможешь?

– Нина, не говори ерунды. Этого никогда не произойдет. Если ты хочешь меня позлить, то у тебя ничего не получится. Нам незачем друг другу изменять, потому что мы очень любим друг друга, нам хорошо вместе. Люди изменяют, когда у них что-то не в порядке в отношениях, а у нас все хорошо. Мы любим друг друга, и мы по-настоящему счастливы.

– Ну а если…

– Никаких «если». Никаких «если» просто не может быть. Если бы у нас были различные «если», то это бы была уже не любовь.

Сергей замолчал, а я не могла ему возразить, это было лишено всякого смысла. Моя любовь диктовала мне свои условия. Она имела право на жизнь, она жила, она подавляла угрызения совести и чувство вины. Наши тела вновь переплелись, и мы вновь отдались своим ощущениям, которые затмевали наш разум. Когда все закончилось, Сергей прижал меня к себе и прошептал прямо в ухо:

– Я ни с кем не переживал подобное. Ты просто создана для любви. Никогда не думай об изменах, их никогда не будет, я тебя уверяю. Ну что, одеваемся и едем?

– Одеваемся и едем.

Мы начали одеваться, и тут непонятно откуда появился черный джип и остановился неподалеку от нас. Это сразу вызвало у меня подозрения.

– Сереж, а кто это?

– Не знаю. Одевайся, и поехали.

– Ну скажи, что им надо?

– Того же, что и нам.

– Я боюсь.

– Не бойся. Ты что, не видишь, что ли, люди потрахаться приехали.

– Но почему именно сюда, почему встали рядом с нами? – Меня охватил панический страх, и я ничего не могла с этим поделать.

– Ну как этот джип мог нас видеть?! – пытался успокоить меня Сергей. – Сейчас фары включим, тогда и увидят.

– Подожди, не включай. Умоляю тебя, не включай.

– А чего ждать? Нам ехать надо.

– Ну пожалуйста, пару минут…

– Хорошо, давай подождем, – согласился Сергей и посмотрел на часы. – Правда, не вижу в этом никакого смысла. Они приехали за тем же, за чем и мы. Думаешь, нам одним приспичило? Таких много. Сама знаешь, что такое секс по любви. Приспичит, мало не покажется! Вот и им приспичило.

– Тогда почему этот джип фары не выключает?

– Потому что не все такие, как мы. Некоторые при свете любят.

Не успел Сергей договорить, как к джипу подъехала «ауди» и встала почти впритык к джипу, из которого тут же вышли двое коротко стриженных мужчин. Дверь «ауди» распахнулась, и я увидела Славика.

– Бог мой, а этому тут что надо?

– Кто это? Ты кого-то знаешь? – насторожился Сергей.

– Это тот самый Славик с разноцветными носками. Непонятно, что его сюда принесло. Тут, что ли, стрелка какая?

– Тот, который тебя ударил?

– Он самый.

– Похоже, и в самом деле какой-то сходняк.

Мужчины закурили и принялись что-то обсуждать, бурно жестикулируя. Потом они вытащили довольно тяжелый мешок. Славик развязал его и потянул за углы. На траве оказался труп. Славик внимательно осмотрел тело, несколько раз его пнул и засунул обратно в мешок. От ужаса я чуть было не закричала, но Сергей закрыл мой рот своей потной ладонью и прошептал:

– Тихо. Тихо. Сейчас они уедут, и все будет хорошо. Вот увидишь, все будет хорошо…

Сергей оказался прав. Славик завязал мешок и погрузил себе в багажник. Один из мужчин протянул ему конверт, Славик взял его, быстро положил в карман, и машины тут же разъехались. Я сидела ни жива ни мертва.

– Подождем еще немного, – все еще шепотом сказал Сергей. – На всякий случай.

– На какой случай? – задала я нелепый вопрос.

– Ты же понимаешь, мы стали свидетелями ситуации, в которую лучше не вмешиваться, чтобы не напороться на лишние неприятности.

– В мешке был труп?

Сергей тяжело вздохнул.

– Но ведь это ужасно!

– Что ты хочешь услышать от меня? Если бы этот Славик сейчас был один, я бы ему просто морду набил за то, что он с тобой сотворил. Можно сказать, ему повезло. Если бы не этот сходняк, я бы порвал его на части.

– А почему они привезли труп этому Славику?

– Этого я у них не спрашивал. В общем, так, Нина, мы с тобой ничего не видели и ничего не слышали. Кем этот Славик приходится Евгению Александровичу?

– Родственником. Они с его отцом родные братья. Получается, что он племянник.

– Интересно, а Евгений Александрович знает, чем занимается его родственник?

– А то нет! Наверное, с его подачи и занимается.

– Не говори ерунды. Скорее всего этот наркоман ничем не брезгует, чтобы получить очередную дозу наркотиков. Какая халтурка подвернется, за такую и берется. Евгений Александрович тут ни при чем. И мы в это лезть не будем. Не вздумай Евгению Александровичу говорить. Родственники между собой всегда могут договориться, а мы с тобой крайними останемся. Понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю. Да и не собираюсь я никому ничего рассказывать. Общество этого гребаного Евгения Александровича еще то болото. Всякой нечисти там хватает. Криминал, одним словом.

– Нечисти везде хватает, – сказал Сергей и слегка меня обнял. – Нина, ты в порядке?

– Не знаю. Ужасно все это. Я не хочу возвращаться в этот дом к этим страшным людям.

– У нас нет другого выхода. Этот человек нам поможет. Я тебя уверяю. Если я поселю тебя на какой-нибудь квартире в Москве, тебя обязательно выследят и накроют. А здесь, за этим огромным каменным забором, ты в безопасности. Пойми, здесь ты в безопасности. А по поводу того, что на тебя набросился этот наркоман Славик, я поговорю с Евгением Александровичем…

– Зачем? – испуганно перебила я Сергея. – Зачем ты к нему пойдешь?

– Чтобы он его выпроводил из дома. Успокойся, Нина, поехали. Думаю, что уже можно.

– Поехали, а то еще кто-нибудь появится, тогда придется целую ночь тут торчать.

Меня все еще лихорадило от увиденного, но я постаралась взять себя в руки и положила голову Сергею на плечо.

– Господи, как я устала… Как я устала жить в вечном страхе. Не знаю, на сколько меня хватит.

– Нина, потерпи немного. Умоляю тебя, потерпи.

Когда мы подъехали к ресторану и Сергей уже собрался открыть дверцу, я взяла его за руку и взволнованно спросила:

– Ну почему мне так с тобой повезло? И где ты был раньше? Где ты был до того, как мы с тобой познакомились?

– Ну, не знаю. Жил обычной размеренной жизнью.

– А как ты жил обычной жизнью без меня?

– Сейчас это для меня самого загадка. Сейчас мне кажется это невозможным.

– Почему ты допустил, чтобы я вышла замуж за другого?

– Я тебя тогда просто не знал… Сейчас бы я не допустил даже, чтобы кто-то к тебе прикоснулся. Мы обязательно должны были встретиться. Судьба все расставила по своим местам.

– Странно все это.

– Почему странно?

– Тебя могла осчастливить и другая женщина. Почему именно я, преступница, которой ничего впереди не светит, разве что маячит долгий срок?

– Я же сказал, главное, что ты есть и я тебя люблю.

– И все-таки это очень странно. Я понимаю, что я красива, но, наверное, есть женщины интереснее меня, и они бы могли составить тебе более подходящую партию. Но нет, ты выбрал меня! И знаешь почему?

– Почему?

– Потому, что я самая лучшая! – произнесла я с вызовом в голосе. – Я самая, самая… Красивее меня нет, лучше меня нет, интереснее меня тоже нет и никогда не будет. Ты только посмотри на эти руки, которые так умеют ласкать, что никому и не снилось. Ты посмотри на эти чувственные губы, которые так умеют целовать, что от них просто нельзя оторваться. Ты посмотри в эти глаза, в них целая бездна, в них можно утонуть! Женщина должна верить в свою исключительность, только так она может достигнуть своей цели, только таким способом. Если она будет комплексовать, она никогда ничего не достигнет. Она должна вести себя так, будто она самая-самая. Когда она появляется в любом обществе, она освещает его своим присутствием, а все остальные рядом с ней просто меркнут. И пусть у кого-то прелестнее лицо, дороже и наряднее одежда, пусть кто-то достиг намного большего, ерунда… Она должна верить, что никто не сможет быть лучше, чем она. Понимаешь, кого-то это может шокировать, но это правда. Женщина должна знать себе цену и держать высокую планку, иначе… Иначе она отдаст себя за бесценок, а ведь цена есть всему, даже счастью. Запросы женщины должны быть очень высоки. Она должна свято верить в свою исключительность, даже если у нее заурядная внешность. У женщины должно быть упорство ну просто очень грандиозное. Если женщине понравился мужчина и она хочет заманить его в свои сети, она должна идти по намеченному пути, ни в коем случае не отступать. Нужно иметь железный характер, побольше веры в победу. Колдовское очарование, необузданность, страсть – и мужчина у ее ног. Нужно дать мужчине понять, что он именно тот человек, которого ты искала. Нужно дать понять ему свою значимость в его жизни.

Сергей рассмеялся.

– Милая моя, тебе ничего этого не нужно, я и так у твоих ног. Я полюбил тебя не за что-то. Я полюбил тебя вопреки. Тебе не нужно испытывать на мне свои колдовские чары, потому что я уже попал в твои сети и вряд ли смогу из них выбраться. Да и не хочу. Теперь я целиком и полностью твой. Делай со мной что хочешь. Хочешь зажарь, хочешь свари, хочешь засуши.

В ресторане было довольно шумно – громко играла музыка, народ веселился от души. Мы заказали ужин и бутылку отменного вина. Сергей старался меня отвлечь от моих мрачных мыслей, рассказывал забавные истории из своей жизни. Я смеялась, но все же постоянно поглядывала на дверь.

– Сергей, а сюда никто не придет? – не выдержала я.

– А кого ты боишься?

– Милицию.

– Отдыхай спокойно. Ее здесь отродясь не было. – Он выпил бокал вина и положил руку мне на плечо. – На твоих щеках появился румянец! Когда я сегодня приехал, просто не узнал тебя!

– На меня так плохо действует твое отсутствие!

– Нужно немного потерпеть. – Он наклонился ко мне совсем близко и тихо спросил: – Нин, а может, ты станцуешь? Для меня?..

– Для тебя?

– Ну да. Мне было бы приятно смотреть на тебя со стороны.

– Ты хочешь, чтобы я станцевала одна, без тебя?

– Ну да. Ты же очень хорошо танцуешь.

– Но я привыкла танцевать в одиночестве там, где меня никто не видит, где я совсем одна. Вернее, я не одна. Нас двое: я и мое одиночество.

– Чудная ты. У тебя больше не должно быть одиночества, теперь у тебя есть я. Ты сможешь станцевать на людях?

– Смогу, – кивнула.

– Я был бы счастлив.

– Тебе так мало нужно для счастья?

– Мне нужно для счастья очень много, просто это будет одной из его составляющих. Какую музыку тебе заказать?

– Давай что-нибудь печальное.

– Ну почему печальное? Может быть, уже хватит грустить? Может, что-то повеселее?

– Давай сначала печальное, а затем повеселее.

– Как скажешь.

Сергей подошел к скучающему оркестру, дал денег, и заиграла чудесная грустная медленная музыка. Он сел на свое место, а я… я пошла танцевать. Я сняла туфли, вышла на середину зала, принялась танцевать и почувствовала, как танец уносит меня в заоблачные дали. Я слышала не только ту музыку, которая играла в зале, я слышала музыку в своей душе. В этом танце передо мной раскрылась тайна моей жизни, тайна моей любви и тайна моих призрачных фантазий. Забуду ли я когда-нибудь этот танец? Нет. Разве можно забыть то, во что ты вложил свою душу? И можно ли забыть того, кто искренне наслаждается тем, что ты делаешь?! Я всегда знала свою силу над мужчинами. Главная моя сила была не в лести, не в каких-либо колдовских чарах, не в красоте и непосредственности. Она была в танце. Моя сила всегда была в танце, потому что только в танце я могла выразить свою необузданную страсть, которая заполняла меня без остатка и просилась наружу… Я знала, что именно после этого танца мы всегда будем вместе. Всегда… Нас разлучит только смерть. Но нам нельзя думать о смерти, у нас впереди долгая счастливая жизнь.

В этом танце я была такая покорная, я протягивала руки, словно пыталась достать с неба звезды, я была нежной, воздушной, я была сама любовь. Зазвучала более быстрая музыка, что-то наподобие цыганской пляски. И я почувствовала, как на моих щеках вспыхнул румянец, как задрожали мои веки и как ярко загорелись мои глаза. Я поправила свою изумрудную заколку и закружилась в бешеной пляске. Во мне накопилось слишком много отрицательной энергии, хотелось как можно быстрее выплеснуть ее наружу, освободиться от всего пережитого. Мои движения казались беспорядочными, но в действительности они строго следовали музыкальным ритмам.

Сидевшие за столиками не скрывали своего восхищения. Я опьянела от танца. Мои волосы были растрепаны, подол платья поднимался, обнажая мои легкие ноги. Музыканты вновь и вновь повторяли мелодию, так как и сами не могли оторвать взгляд от этого зрелища. Публика встала со своих мест и принялась аплодировать. Но я продолжала танцевать, словно меня нес какой-то вихрь. Захваченная этой стихией, я ничего не видела, я ничего не слышала, кроме музыки.

Когда наступила тишина, я резко остановилась. Секунда, другая – и обрушился шквал аплодисментов. Пытаясь восстановить дыхание, я огляделась и увидела прямо перед собой Костыля, который хлопал громче всех. Сергей принес мои туфли и стал надевать их на меня, так как видел, что у меня не осталось сил даже на это. Костыль подошел совсем близко, достал носовой платок и начал махать им у моего лица точно веером.

Глава 19

Сергей поднял голову и, увидев Костыля, немного растерялся.

– Евгений Александрович, вот это встреча! А вы здесь какими судьбами?

– Да так, ездил в Москву по делам. На обратном пути заехал перекусить. Смотрю, а твоя девушка так красиво танцует. Простоял как вкопанный, пока она не закончила.

– Вам и вправду понравилось? – Сергей не мог скрыть гордости, а я почувствовала раздражение.

– Да не только мне понравилось, а всему залу. До сих пор с нее глаз не сводят! Нина, где ты научилась так танцевать?

– Не знаю, – буркнула я и отвела глаза. – Я танцевала этот танец для Сергея.

– Но ведь видели все! – возбужденно сказал Сергей и поцеловал меня в щеку. Потом посмотрел на Евгения Александровича и спросил: – А вы один приехали?

– Да нет, я с ребятами. Вон они сидят.

– Жаль, я хотел пригласить вас за наш столик.

– Я немного с вами посижу и пойду к ребятам, – согласился Костыль, бросив на меня пронзительный взгляд.

Я села спиной к столу, за которым расположились люди Костыля.

– Евгений Александрович, давайте немного вина. Вам налить? – гостеприимно сказал Сергей и потянулся за бутылкой.

– Ну плескани немного. – Костыль кивнул и вновь посмотрел на меня. В этом взгляде не было ничего, кроме злобы.

– Что-то стряслось? – встревожился Сергей.

Костыль достал свою дорогую трубку и задымил.

– Стряслось.

Я закрыла глаза и с трудом усидела на стуле.

– Я был очень удивлен, когда вас обоих здесь увидел.

– Почему?

– Я предупреждал, в моем доме легавые мне не нужны. Как ты мог сюда ее привезти? Ведь она же в розыске.

– Когда я приехал, она была такая бледная, напуганная, я хотел немного развлечь ее, – принялся оправдываться Сергей.

– Если ты будешь так ее развлекать, то следующее ее развлечение будет за решеткой. Если я взялся помочь в этом деле, пусть она сидит в моем доме и не смеет высовываться. Иначе я вообще отказываюсь что-либо делать. Когда мы договаривались о помощи, ты обещал четко следовать моим инструкциям, и тут я вижу вас обоих в ресторане!..

– Евгений Александрович, извините. Это я предложил поехать в ресторан, и я был не прав. Извините. Больше такое не повторится, – сказал Сергей виновато.

– Надеюсь. Иначе я откажу вам как в крове, так и в помощи. Я просто не буду с вами возиться. У меня своих дел полно.

– Извините еще раз. Что-нибудь слышно по нашему делу?

– Люди работают. Я сообщу в ближайшее время. А ты, Сергей, поменьше к ней мотайся. Не ровен час, менты к тебе на «хвост» сядут. Тогда все, крышка. Говорил, что приедешь через два дня, а сам на следующий день прибежал. Ты же не лучше делаешь, а только хуже. Какой от тебя прок? Испортишь дело! Где мужской характер? Где мужские принципы?

– Евгений Александрович, я уже извинился. Не приезжать к Нине я не могу, я очень ее люблю и хочу видеть как можно чаще. Ей ведь тут тоже одной нелегко.

– Ну так поселись вместе с ней! – вскипел Костыль. – Поселись вместе с ней и забей на работу. Пошли из-за бабы все к чертовой матери! И мой капитал тоже! Хрен с ним, пусть он сам по себе крутится!

– Хорошо, я буду приезжать раз в два дня, – тихо сказал Сергей. – Просто она здесь совсем одна…

– Она здесь не одна, – слегка успокоился Костыль. – Есть я. Я всегда готов уделить ей должное время.

– Спасибо вам за такое отношение к моей девушке.

– Не стоит благодарностей. Мне самому приятно проводить с ней время. А по поводу того, что вчера произошло, я уже за своего родственника извинился, и как только он объявится, сам, лично, принесет ей свои извинения. Сегодня его с самого утра нет. Сбежал, испугался, наверное. Если под дозой придет, я его собственными руками задушу. Такого больше не повторится. Нина, ты не держишь на моего родственника зла?

Я покраснела и произнесла:

– Нет.

– Спасибо и на этом. Так что, Сережа, постарайся хоть немного держать свои чувства в узде, во всем должна быть мера. Я понимаю, что ты любишь. Любовь – великая штука. Думаешь, я не умею любить? Думаешь, не знаю, что такое любовь?! Знаю. Я вот тоже недавно втрескался по самые уши и ничего не могу с собой поделать. – Костыль перевел взгляд на меня. Я залилась краской и опустила глаза. – Сам не пойму, почему в нее втрескался. Вроде бы обыкновенная шалава, каких полно, а чем-то она меня зацепила, и все. Втрескался, а ее другой тискает. Только кто из нас двоих выиграет, неизвестно.

– Получается, что она любит другого?

– Это она другого любит, пока меня мало знает. Женщина любит того, у кого больше денег. Это же всем хорошо известно. У кого бабки есть, тот и заказывает музыку. Любовь тоже разная бывает. Нищая любовь умирает быстро, перерастает в ненависть. В нищете женщина быстро стареет.

Я подняла голову и посмотрела Костылю прямо в глаза.

– Тут, Евгений Александрович, вы не правы. Любовь невозможно купить за деньги. Никто не знает ее истинную ценность. Оттого, что люди друг друга любят, они уже богаты.

– Чем?

– Они духовно богаты.

– Что?! – Костыль рассмеялся и долго не мог остановиться. – Да кому нужно это гребаное духовное богатство?! Кому оно нужно?! Мужчина должен предложить женщине роскошную жизнь, чтобы не было места проблемам.

– Если не будет духовного богатства, не будет и материального. Любовь нищей не бывает. Если двое друг друга любят, они делают все возможное, чтобы им было хорошо. Они стараются вместе заработать…

– Да, пока они будут вместе зарабатывать, женщина состарится, тогда уж никакие ценности не будут нужны. Для красивой женщины должен найтись мужчина, который смог бы содержать ее тело.

– А как же душа?

– Душа нужна тем, кто не может содержать тело. Заслуга сильного и богатого мужчины в том, что он может помочь женщине сбежать от той жизни, где она слишком много страдала. Если женщина встречает именно такого мужчину, она должна всецело принадлежать ему, отдаться его власти. Когда мужчина готов потратить на ту женщину, которая ему нужна, свои деньги, положить к ее ногам все цветы мира, разве эта женщина может не ответить на его чувства взаимностью, остаться бесчувственной?!

– Не знаю. Смотря какая женщина.

– Любая, если, конечно, она не законченная дура.

– А если в сердце этой женщины уже есть другой?

– Но тот, другой не может ей дать того, что могу дать я… Она должна вытеснить из своего сердца старую любовь и пустить в нее новую.

– Получается, что вы не верите в великую и единственную любовь? Ведь любовь – это не игрушка, которую, вдоволь наигравшись, можно заменить на другую, более новую.

– Нина, а что значит для вас само понятие любовь? – с интересом спросил Костыль и прищурил глаза.

– Я не могу в двух словах объяснить, что это такое, но это значит, что есть человек, без которого ты просто не можешь жить. С которым тебе хорошо и спокойно, который окружил тебя заботой и вниманием. Он не пытается тебя переделать. Он любит тебя такой, какая ты есть, со всеми твоими достоинствами и недостатками, а самое главное, он ничего от тебя не требует. Любит, и все. В любви люди просто чувствуют, что они созданы друг для друга. Они половинки единого целого.

– Все это обыкновенная чушь! – возмутился Костыль.

– А вот и нет. Бывают такие моменты, когда понимаешь, что жизнь прошла мимо, что ты устала, больше так не можешь, что тебе просто не хочется жить, и только по-настоящему любимый человек может тебе вернуть вкус к жизни. Я не против любых материальных ценностей. Мне никогда не нравились неудачники, которые отравляют жизнь многим женщинам, перекладывая свои проблемы на их хрупкие плечи. Я всегда ценила успешных мужчин. Я за красивый добротный дом, нафаршированный красивой мебелью и аппаратурой, но в этом доме должно поселиться счастье. Без счастья он будет холодным, и даже если там будет собираться много народу, он будет пустым. В этом доме должен быть вечный медовый месяц, потому что двое, которые бы в нем поселились, чувствовали бы себя единственными на планете.

– Нина, как же у тебя много фантазии! Ты говоришь о чем-то нереальном. Огонь страсти всегда стихает, как бы ты ни старалась его поддерживать.

– Быть может, огонь страсти и стихает, но огонь любви – нет. А ведь страсть – это только составляющая любви. В любви нужно уметь почувствовать родственную душу. Перед настоящей любовью никто не сможет устоять, потому что от нее исходит свет, которому невозможно противиться. – Я замолчала и растерянно пожала плечами. – Вот это и есть моя точка зрения.

Костыль молча сверлил меня взглядом. Молчание нарушил Сергей. Наверное, ему стало неловко оттого, что Костыль на меня так смотрит.

– Значит, у вас безответная любовь. – Сергей сказал это сочувственным голосом и подлил Костылю вина.

– Пока безответная, – процедил хозяин. – Пока. Но думаю, что она мне ответит. За все ответит. Сам не пойму, почему она мне в душу запала. Когда ее другой тискает, а ей это нравится, мне ее просто убить хочется, растерзать… Со мной никогда такого не было.

– А она знает о ваших чувствах?

– Я ей скажу о них в самое ближайшее время.

– Она замужем?

– Да нет же! Спит с обыкновенным мужиком, которого и знает не так давно. Вбила себе в голову, что это и есть великая любовь и что она на всю жизнь. Тьфу! Слушать тошно. Где она еще такого, как я, найдет? Ей такой и не снился. Она у меня в ногах валяться должна, а строит из себя непонятно чего. Ладно, обломаю! Я ей объясню, кто из нас любовь всей ее жизни!

Костыль допил вино, слегка сник и ушел за свой столик. Мы с Сергеем переглянулись и принялись доедать ужин.

– Странный он какой-то, – заметил Сергей. – Я его в первый раз таким вижу.

– Каким?

– Злым. Конечно, не надо было нам сюда приезжать. Знаешь, с одной стороны, мне очень приятно, что он так за тебя переживает, что у него к тебе какие-то чувства отцовские, а с другой…

– Что – с другой?

– С другой, меня это напрягает.

– Что именно?

– То, что он покупает тебе шмотки, диктует, что мы должны делать. Словом, лезет в нашу с тобой жизнь. Хотя по большому счету я понимаю, он хочет только хорошего, я ему доверяю. По-моему, у Евгения Александровича «крыша» поехала оттого, что он влюбился.

– Ты так считаешь?

– А ты разве не видишь?!

– Да может, он так, придурялся…

– Такие люди не придуряются. Такие говорят то, что есть на самом деле. Знаешь, даже не верится, что человек такого уровня, как он, тоже может страдать.

– Да не похож он ни на какого страдальца. С чего ты взял, что он страдает?

– Переживает он очень сильно. Он так на тебя смотрел! Нин, а может, он в тебя втрескался?

Я вспыхнула, выронила бокал с вином и задрожала как в лихорадке. Сергей не ожидал такой реакции.

– Нин, да успокойся ты… Успокойся… Я ж пошутил. Ты что, шуток не понимаешь?

– Как… Как ты мог такое подумать? Как такое пришло тебе в голову?

– Да успокойся ты. Я просто пошутил. Не знал, что у тебя с чувством юмора так туговато!

– Как ты мог так шутить?

– Ну прости, наверное, это глупая шутка. Извини.

После продолжительной паузы вновь заиграла веселая музыка. Я схватила Сергея за руку и потащила в центр зала. Мы танцевали латиноамериканские танцы, по-настоящему веселились и забыли обо всем на свете. Я старалась не смотреть на Костыля, который слишком много пил, старалась не обращать внимания на его друзей, которые с насмешкой поглядывали в мою сторону. Звучит румба. Я закрываю глаза. Сергей берет меня за талию, и у нас у обоих очень даже неплохо получается. Я понимаю, что все в моей жизни пошло наперекосяк. Вспоминаю сестру, мужа… Теперь все это в прошлом. Господи, как же хорошо, что все это в прошлом! Я не хочу знать, где сейчас мой муж, мне нет до этого никакого дела. Я танцую, смотрю Сергею в глаза и понимаю, что мы с ним просто созданы для счастья, мы это счастье выстрадали. Сергей зовет меня к себе своим танцем, и я смело иду к нему. Это жажда любви. Настоящая жажда любви…

Я стараюсь не замечать беспощадный взгляд Костыля, потому что не знаю, как мне вылезти из этой паутины и как мне жить дальше.

Глава 20

Я проснулась раньше Сергея и молча наблюдала за тем, как он спал. Чем дольше я на него смотрела, тем больнее ощущала, что медленно угасает моя душа. Я больше собственной жизни любила этого человека и совершенно не знала, что же мне делать дальше. У меня больше не было прошлого. У меня больше не было будущего. Единственное, что у меня было, – это мое настоящее, и я не знала, как мне его удержать… Я знала, что мы с Сережей – звенья одной цепи, но я не знала, как же сделать так, чтобы никто и никогда не смог разъединить эти звенья.

Мне хочется сделать любимому приятное, и я встаю, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое. Сергей тут же просыпается, ищет меня рукой и, обнаружив пустую подушку, громко кричит:

– Нин, ты где?

– Я не хотела тебя будить. Я хотела приготовить что-нибудь вкусненькое. Скажи, что ты хочешь? – заглядываю я в спальню.

– Хочешь приготовить что-то сама?

– Ну да.

– Я уже весь в предвкушении!

– Только скажи что.

– А что ты умеешь?

– Что скажешь, то и приготовлю.

– Приготовь курицу.

– Курицу? – сморщилась я, потому что курица напомнила мне о Костыле.

– Ну да. Запеки в духовке. В сыре, майонезе и с луком. Так моя мама делала. Только сыру побольше. У меня воспоминания с детства остались. Когда праздник, в доме всегда пахнет запеченной курицей. Я проснусь, поведу носом, а из кухни такие запахи! Моя мама вообще рукодельница была отменная. И еще. Положи туда немножко картошки. Запеки все это хорошенько. Сделай так, как готовила моя мама.

– Хорошо. – Я накидываю рубашку на голое тело, подхожу к Сергею совсем близко, сажусь на корточки и его целую. – Хорошо, я сделаю все, как делала твоя мама. Курица с картошкой так курица с картошкой. Будет сделано в лучшем виде.

– А пока ты будешь делать, можно я немного посплю?

– Конечно.

– Только когда будет готово, сразу меня разбуди. – Сергей наклоняется ко мне совсем близко и страстно целует меня в губы.

– Как скажешь, Сереженька, как скажешь…

Я закрыла дверь в спальню, достала курицу, сыр, майонез, лук и принялась за приготовление любимого блюда моего любимого мужчины. Признаться, я никогда в жизни не готовила так, как готовила сейчас. Я просто летала по кухне, напевая незатейливую песенку. Когда из духовки уже пошел аппетитный запах, неожиданно в дверь постучали. Я заметно напряглась.

– Кто там? – спросила я нерешительно.

– Евгений Александрович.

– Что вы хотите?

– Может, для начала мне откроют дверь, а уже потом я скажу, чего хочу?

Мысленно перекрестившись, я открыла дверь и тут вспомнила, что на мне только рубашка, надетая прямо на голое тело.

– Доброе утро, – сказал Костыль и посмотрел куда-то за меня.

– Утро доброе, – ответила я и перегородила вход, уперев руки в дверные косяки.

– А Сережа где?

– Сережа спит. А что вы хотели?

– Да мне с ним переговорить надо бы.

– По какому поводу? – В моих глазах появился испуг.

– По работе.

– А, ну если только по работе…

– А ты что подумала? – Костыль прищурился и хитро улыбнулся.

– Ничего, я просто спросила.

– А мне показалось, ты испугалась, что я расскажу, как мы с тобой почти сутки из постели не вылезали.

– Ну, не сутки… – Я моментально залилась алой краской, но все же решительно сказала: – И я считаю, что даже не стоит об этом вспоминать. Мы с вами обо всем договорились. Вы дали мне слово, и я надеюсь, что вы его сдержите. Сережа спит. Когда он проснется, я обязательно скажу, что вы заходили. Всего доброго.

Я хотела было закрыть дверь, но Костыль подставил ногу.

– Евгений Александрович, в чем дело? – В моем голосе послышались истеричные нотки.

– Это я у тебя должен спросить, в чем дело! – не на шутку разозлился Костыль. – В моем собственном доме прямо у меня под носом дверь закрываешь!

– Просто я подумала…

– Что ты подумала?

– Я подумала, что мы с вами уже поговорили. Что вы еще хотите?

– Когда твой хрен сваливает?

– Сережа?

– Ну да. Он что, на работу забил?

– Сегодня ему можно приехать после обеда.

– Хорошо же он у тебя работает, ничего не скажешь!

– Евгений Александрович, сейчас вы не правы. Вы же прекрасно знаете, что Сергей много работает, что он трудоголик. Сегодня в первый раз за долгое время у него появилась возможность поспать немного дольше обычного, почему бы этим не воспользоваться?

– Ох ты! Как ты за него заступаешься! Любишь, наверное? – Костыль посмотрел на меня взглядом, полным презрения, а в голосе звучала ярость.

– Люблю, – ни минуты не раздумывая, ответила я и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ну люби, кто тебе не дает. Только надолго ли?

– На всю жизнь.

– Милая, на всю жизнь ничего не бывает! Даже дружба с годами испаряется, остаются одни воспоминания, а от любви не остается и следа. Ты что сейчас делаешь?

– Курицу готовлю, – нерешительно ответила я.

– Курицу?!

– Курицу.

– С сыром, майонезом и печеной картошкой?

– С сыром, майонезом и печеной картошкой.

– Молодец. А меня пригласишь?

– Я готовлю ее Сергею. Вы можете сказать своей домработнице, она обязательно вам приготовит.

– А я хочу твою курицу, а не ту, которую готовит моя домработница.

– Я готовлю ее для Сергея.

– Ты всегда своим мужикам курицу готовишь?

– Не понимаю, о чем вы.

– Я говорю, ты всем своим кобелям, которые тебя дерут, курицу с картошкой запекаешь? Это что, твоя фишка? Твой козырь? Для того чтобы тебя лучше драли? Сначала мужичка вкусно накормишь, а затем будешь в постели ублажать. У тебя ведь программа для всех одна. Курица, секс, курица, секс. Совсем недавно ты меня курицей кормила и ублажала по полной программе, а теперь другому кобелю похавать делаешь. Ты, я смотрю, мужиков хавчиком завлекаешь.

– Я не желаю слушать этот бред!

– Ну а по мне-то соскучилась? Ведь нам с тобой неплохо было. Скажи, соскучилась?

Я не успела опомниться, как Костыль запустил руку под мою рубашку и со словами: «Ой, а ты даже без трусиков», ущипнул меня за сосок. Я изо всей силы ударила его по руке, но это не подействовало, он еще раз ущипнул меня за сосок и возбужденно задышал:

– Смотри, как ты возбуждаешься, сосок прямо стоит. Ты же ведь только делаешь вид, а на самом деле меня хочешь, еще как хочешь!

– Мне больно… Пустите… – Я пыталась высвобо-диться из его рук.

– Не-а, – протянул Костыль.

– Нин, ты где? Какие запахи, разве я могу спать! Ты где? Ау??? – послышался из-за двери спальни голос Сергея.

– Прекрати немедленно, сейчас Сергей выйдет! – прошипела я, чувствуя, как меня бросило в жар. – Я сейчас закричу!

– Себе хуже сделаешь. Твой благоверный узнает, чем мы здесь с тобой занимаемся. Слышала, что он кричал? Ау… Может, он у тебя в лесу заблудился? Обычно так люди в лесу кричат. Щас выйдет с лукошком грибов, а когда нас увидит, все лукошко и вывалит. Лошарик потерявшийся. Как он меня достал за вчерашний вечер, ты даже не представляешь!

Впав в отчаяние, я ущипнула Костыля за его злосчастную руку. Он громко вскрикнул и выдернул руку из-под моей рубашки. На его крик выскочил Сергей, закутанный по пояс в махровое полотенце. Удивленно переводя взгляд с меня на скорчившегося Костыля, он немного испуганно спросил:

– Что случилось?

– Не знаю. – Я почувствовала холодный пот на спине и переступила с ноги на ногу. – Он разговаривал, все нормально было. А затем ни с того ни с сего как заорет. Мне прямо страшно стало. Может, у него что заболело? Может, ему плохо? Капли сердечные нужны или «скорую» вызвать?

– Евгений Александрович, что произошло?

– Пчела, гадина, укусила. Сам не знаю, откуда взялась. Тут отродясь пчелы не летали.

– Пчелы везде летают. Нина, может, ты знаешь, что делать? Посмотри на Евгения Александровича, на нем лица нет! Это же страшное дело, когда пчелы кусают! У меня у одного приятеля даже шок был. Температура поднялась. Отек страшный. Его в больницу пришлось отправить. Правда, она его в лицо укусила, а Евгения Александровича в руку. Может, ты знаешь, что нужно делать в таких случаях?

– Ничего не надо делать. До свадьбы заживет. – Я старалась говорить как можно спокойнее, и, к счастью, у меня это получалось.

– До свадьбы, говоришь? – ухмыльнулся Костыль и перестал держаться за свою руку.

– До свадьбы.

– А свадьба когда?

– Евгений Александрович, ну откуда я могу знать, когда у вас свадьба?..

– Значит, не знаешь?

– Нет…

Сергей обнял меня за плечи и притянул к себе:

– Зато у нас с тобой свадьба не за горами. Вот разберемся с твоим темным прошлым, обезопасим тебя от нежелательных последствий и сыграем свадебку, а Евгений Александрович у нас самым почетным гостем будет. Ну как, Нин, ты не против?

– А может быть, он будет занят по работе…

– Я думаю, что для нашей свадьбы он обязательно освободится. Евгений Александрович, а вы как сами смотрите, чтобы быть на нашей свадьбе самым почетным гостем, посаженым отцом, так сказать?

– Я что, такой старый? Я еще сам жениться могу!

– Это я так, образно сказал. Просто мы на нашей с Ниной свадьбе вам больше всех рады будем.

– Ну для начала надо Нину вытащить из того дерьма, в которое она попала, а уж потом говорить о свадьбе…

– И все же? – никак не унимался Сергей.

– Приду, если пригласите. Только невесту я у тебя прямо на свадьбе украду.

– Не забудьте ее на место вернуть! – рассмеялся Сергей и прижал меня к себе. – Нина что-то вкусное приготовила. Запахи такие… Евгений Александрович, если хотите, заходите к нам пообедать.

– Нет, Сергей. Спасибо за приглашение, я уже успел пообедать. Я, собственно, вот по какому поводу пришел. Ты на работу скоро уезжаешь?

– Сейчас пообедаю и поеду. Сегодня полдня свободных выпало, вот я и решил с любимой женщиной побыть и хорошенько выспаться.

– Перед тем как уехать, зайди ко мне. Разговор есть. Приятного вам аппетита.

Сергей проводил его взглядом и повел носом:

– Господи, вкусно-то как! Не томи, давай обедать.

– Давай. Я уже хотела тебя будить.

Мы сели за стол. Я смотрела на Сергея, с удовольствием уплетавшего курицу, а сердце мое щемило все больше и больше. Мне было страшно от одной мысли, что вот совсем скоро он встанет из-за стола, сядет в свою машину и уедет, а я останусь совершенно одна. Вернее, не одна, а с грязными приставаниями Костыля, которого ненавижу.

– Вкусно-то как, – улыбнулся Сергей.

Я протянула к нему руки.

– Очень хотела, чтобы тебе обязательно понравилось. Всю жизнь я буду делать так, чтобы тебе нравилось.

– Если только тебя это не будет напрягать.

– В том-то и дело, что меня это совершенно не будет напрягать. Я буду все это делать с большим удовольствием.

– Правда?

– Истинная правда. Ты знаешь, мне так нравится смотреть, как ты ешь!

– Мне даже неловко. А сама ты почему не ешь?

– Что-то аппетита нет. Наверное, оттого, что ты уезжаешь. Мне сейчас не есть, а плакать хочется.

– Ну прекрати…

– Прекращаю.

Как только Сергей поел, он быстро оделся, посмотрел на часы и попросил меня завязать ему галстук. Я с удовольствием это сделала и вдохнула аромат его дорогого одеколона.

– Господи, как же вкусно ты пахнешь…

– Я просто обязан так пахнуть. Нин, время поджимает. Дел по самое горло. Пойду к Евгению Александровичу. Он просил.

– А ты хоть зайдешь меня поцеловать перед дорогой?

– Конечно, зайду.

Я села на крыльцо и подперла голову руками. Двусмысленность моего положения отравляла мне жизнь, и я не знала, что предпринять. Сергей уедет, Костыль меня не оставит в покое. Еще совсем недавно я думала о том, что я встретила настоящую любовь, и гордилась тем, что судьба подарила мне такое потрясающее чувство. Казалось, ничто не омрачит моего счастья. Я не знала, что появятся такие препятствия, которые мне просто не под силу. Я вспомнила свою маму, которая с самого раннего детства учила меня быть сильной. «В жизни так много плохого, – говорила она и гладила меня по голове. – Много зависти, злости, ненависти и предательства. Чтобы все это выдержать, ты должна быть непробиваемой, никогда не сдаваться, как бы тебе ни было трудно. Ты должна закалять свой характер. Если ты встретишь любовь и поймешь, что это именно та любовь, которую ждала, ты обязательно должна за нее бороться. Только смотри, чтобы в этой трудной борьбе не очерствело твое сердце. Ты должна уверенно идти к намеченной цели, но оставаться достойной этого человека. Когда ты поймешь, что мужчина уже твой, и решишь посвятить ему жизнь, то посвяти жизнь, но не посвящай всю себя. В твоей жизни должен быть уголок – только твой, где бы ты могла укрыться. И запомни. Навсегда запомни, доченька, что если ты смогла завладеть этой любовью, не вздумай успокаиваться и складывать руки. Если ты успокоишься, решишь, что это навечно, ты сможешь запросто стать жертвой злодейки судьбы, потому что ослепленная любовью женщина слишком наивна и слишком доверчива. Я верю, что ты, моя доченька, из той же породы женщин, что и я. Не отступай… Никогда и ни перед чем… Не надо жить иллюзиями. Счастье должно быть настоящим. За него платят высокую цену, и ты должна быть готова выложить за него столько, сколько оно стоит. Если ты когда-нибудь станешь жить с мужчиной, научись делить с ним его мир, а это непростая наука. Наука строить мир двоих…»

Я хорошо усвоила уроки, данные мне моей матерью, и никогда не принадлежала к тем женщинам, которые оплакивают свою долю, значит, не буду оплакивать ее и сейчас. Попробую выпутаться из ситуации своими собственными силами. Я люблю своего Сергея и сделаю все возможное, чтобы сохранить эту любовь.

Увидев, что он возвращается, я встала и встретила его улыбкой. Из окна хозяйского дома на нас внимательно смотрел Костыль.

Сергей вошел в дом и почему-то сел на стул, стоящий в коридоре. Я сразу обратила внимание на то, что он чем-то озабочен.

– Ну как поговорили?

– Нормально…

– Что Костыль говорил?

– Кто?

– Костыль, – еле слышно сказала я и поняла, что впервые при Сергее так назвала хозяина.

– А откуда ты его кличку знаешь?

– Да его тут все так называют. Мне этот наркоман Славик первым сказал, что его так зовут. Мне кажется, ты чем-то сильно озабочен.

– Евгений Александрович все переиграл и поставил передо мной несколько таких задач, которые будет чересчур трудно выполнить. Потребуется слишком много времени. Не думал, что дело повернется таким образом.

– А ты не берись за чересчур трудные задачи. Делай только то, что можешь.

– Нина, это моя работа.

– Он сделал это специально, чтобы ты был загружен работой и у тебя совершенно не оставалось времени на меня.

– Нина, да ты тут ни при чем, – непонимающе посмотрел на меня Сергей.

– А вот и при чем. Мне кажется, что он делает это умышленно.

– Сама посуди, зачем ему это надо? – Сергей встал, крепко меня поцеловал и прошептал: – Нина, родная, мне пора. Я должен ехать.

– А когда ты приедешь?

– Постараюсь побыстрее. Я тебе позвоню.

Сергей хотел было идти, но я не дала ему этого сделать. Я встала перед ним на колени и обреченно заговорила:

– Возьми меня с собой, иначе я просто умру… Я здесь просто умру. Если я не умру сама, то обязательно с собой что-нибудь сделаю.

– Нин, ты чего?! – не на шутку перепугался Сергей, поднимая меня с пола.

– Я здесь просто без тебя не смогу!!! Христом Богом тебя заклинаю, возьми меня, пожалуйста, с собой! Пожалуйста!

– Нина, да ты что? Ну куда я тебя с собой возьму? На работу?

– Хотя бы и на работу!

– Ты же знаешь, что это невозможно.

– Тогда давай снимем мне квартиру, я буду сидеть тихо, как мышь! Давай, а?! Я вообще на улицу выходить не буду! Клянусь! Ты даже можешь не приезжать, положишь в холодильник продукты, и все…

– Ну что ты глупости говоришь? Сколько ты будешь там сидеть? До конца своей жизни? Да тебя ведь могут сразу взять, как только мы в моей машине в Москве появимся!

– А здесь сколько я буду сидеть? Тоже до конца своей жизни?

– Здесь ты в безопасности, здесь Евгений Александрович…

– Да что ты заладил! Евгений Александрович… Евгений Александрович… Хрен он моржовый, а не Евгений Александрович. Ничего он не решает! Делай что угодно, только не оставляй меня тут. Ради Бога не оставляй!!!

Я хватала Сергея за ноги и покрывала их поцелуями.

– Нина, да ты что творишь?! Что на тебя нашло? Ну чего ты придумала?! Вот те на! Да разве так можно? С каким чувством я на работу поеду? А?

Сергею все-таки удалось поднять меня с пола и поставить на ноги. Я громко зарыдала, а он положил мою голову к себе на плечо и принялся гладить меня по волосам.

– Нина, милая, родная, ну успокойся. Ну пожалуйста, успокойся. Если ты боишься Славика, то Евгений Александрович заверил меня, что он никогда больше тебя не побеспокоит. Он дал мне честное мужское слово.

Неожиданно я прекратила рыдать и посмотрела на Сергея глазами, полными слез.

– А Евгений Александрович?

– Что – Евгений Александрович? – не понял меня Сергей.

– Если он меня побеспокоит…

– Думаю, если он тебя побеспокоит, надо уделить ему немного внимания.

– Каким образом?

– Что – каким образом?

– Каким образом я должна уделить ему внимание?

– Ну не знаю. Выпей с ним чашечку кофе, поговори за жизнь. Хотя бы ради приличия.

– Ради какого приличия?

– Как, ради какого? – совершенно растерялся Сергей.

– Я говорю, ради какого приличия он должен меня беспокоить?!

– Он же для нас что-то делает…

– Я не заметила, чтобы он для нас что-то сделал.

– Но за один день ничего не бывает!

Я слегка отстранилась от Сергея, закрыла лицо ладонями.

– Нина, милая, ну прошу тебя. Постарайся успокоиться. Я приеду прямо завтра. Клянусь, что приеду к тебе прямо завтра. Нина, ты должна со всей серьезностью осознавать, что находишься в розыске…

– Но ведь сотни людей живут в розыске, и ничего?!

– Живут до тех пор, пока их не находят.

– Но ведь не всех же находят?!

– Не находят только тех, у кого много денег. У нас, к сожалению, их нет в нужном количестве. Я готов снять ради тебя последнюю рубашку, но это не поможет. Я отвечаю за твою безопасность. Я слишком тебя люблю.

Я судорожно всхлипнула.

– Хорошо, Сереженька… Хорошо. Я подожду. Я буду ждать столько, сколько угодно. Ты только постарайся быстрее. Постарайся, пожалуйста.

– Я постараюсь, родная. Я обязательно постараюсь.

Я нежно обвила его шею руками:

– Сережа, ты езжай. Я буду тебя ждать. Я всегда буду тебя ждать. Я хочу только, чтобы ты знал, нет женщины счастливее меня, потому что у меня есть ты, а у тебя есть я. До тебя я не жила. До тебя я просто существовала, моя душа молчала. Я настолько тебя люблю, что за тебя я готова даже умереть. Знай, что ты моя последняя связь. Самая серьезная и самая значительная. Я навсегда запомню вчерашний вечер и вчерашнюю ночь. Клянусь тебе, я навсегда все это запомню!

– Ты так говоришь, словно мы с тобой расстаемся…

– Нет. Просто хочу, чтобы ты это знал!

Глава 21

Я проводила Сергея до самой машины. Как только он сел за руль, я осторожно спросила:

– Сережа, а где пистолет?

– Какой пистолет? – не понял Сергей.

– Тот самый, который Ленька положил в багажник моей машины.

– Я его дома спрятал. Вообще, нужно от него побыстрее избавиться. Не люблю, когда оружие в доме. Тем более совершенно неизвестно, что это за оружие. Может, его использовали в мокром деле.

Мы жадно поцеловались.

– Я позвоню! – громко крикнул он на прощание.

Когда его машина выехала за ворота, я будто помертвела и поплелась в гостевой дом. Мне вдруг почему-то показалось, что это конец и я никогда больше его не увижу… Я так его любила! Не часто можно встретить мужчину, от которого стоило бы потерять голову, а Сергей стоил. Он вихрем ворвался в мою жизнь, стал светом в окошке, с ним я перестала чувствовать одиночество.

На улице стемнело. Включив телевизор, я тупо уставилась на экран и попробовала вникнуть в какой-то совершенно неинтересный фильм. Когда в дверь постучали, я и не подумала ее открывать.

– Нинка, открой! – послышался голос совершенно пьяного Костыля.

Но я по-прежнему сидела не шелохнувшись, надеялась, что ему надоест ломиться в дом и он пойдет к себе спать.

– Нинка, открой, гадина!!!! Я кому сказал – открой!!!

Он был так пьян, путался в словах, язык его заплетался. На всякий случай я потрогала карман своего халата и убедилась, что ключи на месте. Значит, он попадет сюда только в том случае, если найдет вторые ключи или вышибет дверь. Я надеялась на лучшее. Надеялась, что пьяный Костыль устанет стучать, уберется к себе в дом, проспится, а завтра все будет совсем по-другому… Главное, дожить до завтра…

– Нинка, я щас тебя застрелю, если ты мне не откроешь!!!

– Я сплю! – выкрикнула я.

– Открой, я кому сказал!!!

– Я сплю. Приходи завтра!

– Открой, гадина!!!

За дверью стало тихо, но мой страх не прошел. Мне почему-то казалось, что это затишье перед бурей. Так и случилось. Услышав, как в двери поворачивается ключ, я вскочила, бросилась на кухню, схватила нож, чтобы встретить Костыля во всеоружии. Он влетел в дом, но, увидев у меня в руках нож, тут же остановился:

– Это что такое?

– Нож, – с дрожью в голосе ответила я.

– Вижу, что не автомат. Ты какого черта его держишь?

– А ты какого черта ко мне в дом врываешься?

– Заметь, я врываюсь не к тебе в дом, а к себе.

– Но ты сам меня здесь поселил…

– Вот именно! Поселил тебя в своем доме! А в свой дом могу заходить, когда захочу!

От Костыля разило таким страшным перегаром, что было впору затыкать нос. Он стоял, изрядно пошатываясь, его стеклянные глаза были налиты кровью.

– Что ж ты, дура, на меня нож наставила? Я к тебе со всей душой… Я ж тебе помогаю! А ты нож…

– Помогаешь?!

– Помогаю!!!

– Я пока ничего не вижу, кроме того, что ты меня к себе в кровать тащишь! – Я и сама не знаю, откуда у меня появилось столько смелости.

– Говоришь, не видишь помощи?

– Не вижу!

– А помощь реальная уже на днях должна быть.

– Ты меня своими обещаниями черт знает сколько кормишь!

– Да ты тут всего ничего находишься!

– Не вижу я никакой помощи! И вообще, она мне и даром не нужна. Помогай кому-нибудь другому. А я прямо сейчас уйду.

– И куда ты уйдешь?

– Это тебя не касается!

Костыль рассмеялся и стал подвигаться ко мне все ближе и ближе. Я отступила и вытянула руку с ножом вперед.

– Отдай нож! – крикнул он.

– Не отдам.

– Я кому сказал – отдай, хуже будет! Все равно ты им пользоваться не умеешь.

– Если ты ко мне ближе чем на шаг подойдешь, я тебе все кишки выпущу.

– Ух ты, моя грозная!!!

Костыль засмеялся еще громче, подскочил ко мне вплотную и резким движением выхватил у меня нож. Я вскрикнула, он вцепился в мои волосы и намотал их на руку.

– Вот и все, сука. Вот и все. Ты что здесь комедию устроила? Куда уходить собралась? Ты меня своим финансистом уже достала! Ты меня окончательно им достала! Думаешь, если у тебя лицо красивое, то все мужики будут у твоих ног? Всю жизнь на тебя западать будут?! Ошибаешься! Финансист, наверное, любит целовать твои щеки. Ему нравится твое красивое гладкое лицо? А ну отвечай! Нравится или нет?!

– Нравится! Нравится! Нравится! Ему все во мне нравится!!! И мои щеки, и мое лицо тоже!!!

Пьяный Костыль вновь рассмеялся и с силой полоснул по моей щеке ножом. Я громко закричала. Он выпустил мои волосы, и я почти без сознания упала на пол.

– А такой он будет тебя любить?! – пробормотал он и вышел из дома.

Не знаю, как я дожила до утра. Я прикладывала к щеке полотенце, но оно тут же промокало, страшная боль раздирала меня. Я наложила повязку, оставив открытыми только глаза, нос и рот. Ближе к утру я попробовала снять бинты, но это оказалось очень больно, и у меня опять засочилась кровь.

Костыль пришел сразу, как только проспался. Я сидела на полу в самой дальней комнате, положив голову на колени.

– Нин, ты как? – тихо спросил он и сел рядом.

Я не ответила, я просто подняла голову, посмотрела на него усталым взглядом и отвесила ему звонкую пощечину. Я думала, что после этой пощечины Костыль меня просто убьет, но он не тронул меня пальцем.

– Нин, ты как? Тебе больно? – вновь спросил он и взял меня за подбородок. – Но ведь ты сама меня довела. Сама. Этот финансист тебя почти сутки тискал. И как я должен был на это реагировать, нормально?! Я ж мужик, и у меня, между прочим, гордость есть. Ты ведь мне специально на нервы действовала. Могла бы сразу отшить. А ты довела до белого каления. Сама. Какого хрена он тебе упал?! Он уже свои функции выполнил. Больше он нам не нужен. Он тебя ко мне привез. Этого достаточно. Со всем остальным я сам разберусь.

– Я его люблю. Ну как ты не понимаешь, что я его люблю?!

– Да хорош ты мне по ушам ездить со своей любовью! Как любишь, так и разлюбишь. Сама посуди, что тебе может дать он, а что я! Зачем ему голову забивать всякой ерундой? Пусть спокойно себе работает. Он же математик, так пусть и считает дальше свои цифры. Ты его с правильного пути не сбивай. Короче, Нин, перебирайся в мой дом. Будем с тобой вместе жить, как муж и жена.

– Нет! – отрезала я.

– Ты так отказываешься, как будто у тебя есть выбор. У тебя нет денег. Ты преступница, которая не сегодня завтра должна оказаться за решеткой. У тебя будет шрам на лице, на тебя же ни один мужик не глянет и уж тем более не западет. Ты хоть понимаешь, что ты стала уродиной?! Понимаешь или нет? А я тебя любить буду. Я тебе новый документ сделаю. Из того дерьма, в которое ты попала, тебя вряд ли вытащишь. Я тебе новый документ заказал. С новой фамилией, с новым именем. По этому документу ты будешь моей женой. Тебя никто не тронет. А если захочешь, ребенка мне родишь. У меня все дети только внебрачные, а мне настоящего наследника хочется. Мне ведь лет-то уже немало.

Я убрала руку Костыля со своего подбородка и тихо сказала:

– Если я что-то и хочу, так это покинуть твой дом как можно быстрее.

– А куда ты пойдешь?

– Это не твое дело.

– Хочешь попасть в тюрьму? Ты хоть знаешь, что такое тюремная вонь и как ею дышать?! К тюрьме нужно быть готовым! Ты хоть знаешь, что такое тюремная камера?! Держись за меня крепче, чтобы никогда этого не узнать. Вместо двадцати пяти человек в камере восемьдесят, а то и все сто! Ты когда-нибудь спала на нарах?! А крохотное окошко с решеткой! Одно-единственное на всю камеру! Будешь лежать на нарах и вдыхать тюремную вонь! Многие закрываются мокрыми полотенцами, потому что боятся, как бы ночью от страшной жары и вони не остановилось сердце. Ты не сможешь вообще ни о чем думать, у тебя просто не будет мыслей, твой мозг будет словно в пелене. А тюремная похлебка?! – не мог остановиться Костыль. – Дай-то Бог тебе ее никогда не пробовать. А тебя это ждет. Ты слишком изнеженная, ты не сможешь там продержаться. Твое тело покроется язвами, их называют бутырской болезнью. Ты хоть понимаешь, что тебя ждет?! В общем, вставай, пошли ко мне в дом. Все будет хорошо. Вот увидишь. На днях привезу твой новый паспорт, и у тебя начнется новая жизнь. Я покажу тебя лучшим врачам, сделают операцию, будешь красивее. Намного красивее, чем раньше.

– Нет, – отчеканила я. – Нет.

– Что – нет?

– Я люблю Сергея. Я очень люблю Сергея.

– Тогда я его убью.

– Что?

– Я сейчас же прикажу своим людям его убить. Не будет Сергея, не будет и никакой любви.

– Нет!

Костыль взял телефонную трубку и, набрав какой-то номер, сухо сказал:

– Паша, я в домике для гостей. Срочно ко мне зайди.

Паша появился довольно быстро. Увидев меня, он присвистнул:

– Евгений Александрович, а чего это у нее все лицо в крови?

– Ударилась, на нож наскочила.

– Понятно, – буркнул Павел. Заметив недовольный взгляд своего босса, он, видно, решил не задавать больше вопросов.

– Я позвал тебя, чтобы ты дал ребятам команду финансиста убрать.

– Когда?

– Прямо сегодня. Только сделайте все красиво. Лучше, если это будет автомобильная авария. Можно сразу, как только стемнеет. И только так, чтобы вообще никаких признаков жизни не было – ни больниц, ничего подобного.

– Как скажете, шеф. Красиво наши ребята умеют. Сделаем все в лучшем виде.

Павел хотел было уйти, но я вскочила и закричала:

– Нет! Нет! Нет!

– Павел, стой. – Костыль ухмыльнулся. – Девушка нам что-то хочет сказать.

– Я хочу сказать, что не нужно никого убивать. Закрывай свой гостевой дом. Я буду жить в твоем доме…

– Умница. Павел, по поводу финансиста все отменяю. Пусть пока живет и радуется. Может, познакомится с кем, влюбится, женится, детей нарожает. Парень молодой. У него вся жизнь впереди…

Глава 22

Этой ночью после любовных утех с Костылем я долго лежала без сна, никак не могла сосредоточиться и хоть о чем-нибудь думать. Я выпила кучу обезболивающего, но у меня по-прежнему страшно болела щека, боль отдавала в затылок. Казалось, моя голова разлетится на части. А затем у меня началось что-то вроде бреда. Мысли путались, сознание меркло. Я посмотрела на Костыля. Он спал и сладко похрапывал. Наверное, ему снились хорошие сны. С трудом поднявшись с кровати, я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Из зеркала на меня смотрела девушка с разрезанной щекой, в ране запеклись сгустки крови. Я попробовала закрыть рану волосами, но она была большая, доставала почти до губы. И вдруг из моей груди вырвался пронзительный крик. Вырвался сам, против моей воли, и я с грохотом упала на пол.

– Я не хочу жить! Я не хочу жить! Господи, забери меня к себе! Господи! Господи, сжалься надо мной! Господи!!! За что ты меня так, Господи?! Ну что я тебе сделала плохого?!

Я каталась по полу, билась в истерике. Костыль взял меня на руки, перенес на кровать и попытался успокоить.

– Нина, ну успокойся, пожалуйста… Успокойся. Я же рядом. Я никуда не ушел. Я же тебя не бросил…

– Женя, убей меня, пожалуйста. Убей!!! – слезно молила я Костыля и плакала еще громче.

– Ну успокойся, родная моя, я же рядом. Я рядом… Все хорошо, вот увидишь, что все будет хорошо…

– Ничего не может быть хорошо! Ничего!!!

– Родная, я обещаю тебе, что все будет хорошо…

– Женя, у тебя же есть пистолет. Не мучай меня, убей. Я тебя умоляю, убей меня… Убей…

– Родная, успокойся. Я рядом, и я хочу с тобой жить…

– Нет! Это будет не жизнь. Это будут мучения!

– Тебе так только кажется, тяжело будет вначале. А затем… Затем ты увидишь, что все наладится, и все будет хорошо.

– Нет, Женя! Нет! Нет. Нет!!!

Костыль встал, полез в тумбочку и достал оттуда одноразовый шприц.

– Сейчас я тебя уколю, и тебе будет легче.

– Что ты хочешь мне вколоть?

– Я хочу сделать так, чтобы тебе было легче. Сейчас ты успокоишься. Сейчас… Сейчас…

– Вколи мне яд. Я тебя умоляю. Вколи мне яд.

Я даю Костылю руку и закрываю глаза. Я чувствую, как мне становится хорошо, спокойно, в моей душе распускаются красочные цветы, поют экзотические птицы.

– Нина, тебе хорошо? – доносится из райского сада голос Евгения Александровича, который почему-то кажется таким родным и таким любимым. А Сергей далеко… Сергей очень далеко… Он так далеко, что мне уже никогда не дотянуться до него рукой, и он не настоящий. Просто какое-то видение, словно я его придумала, создала в своих мыслях, в своих фантазиях. Его не было. Его никогда не было…

– Мне хорошо… Хорошо… – Я улыбаюсь и ищу Костыля руками…

А затем я увидела себя девочкой со смешными жидкими косичками и вздернутым носиком. Я сижу у мамы на коленях, она гладит меня по голове. Я трогаю свои косички и спрашиваю обиженным голосом:

– Мама, почему у меня такие косички жидкие? У других девчонок вон конские хвосты, а у меня три волосины.

– Ничего страшного, – успокаивает меня мама.

– А почему у меня нос такой вздернутый, как картошка? У других девчонок носы такие красивые!

– Это все глупости, – улыбается мама.

– А веснушки? Откуда у меня эти веснушки? У меня же волосы не огненные?

– Они с возрастом пройдут, отбелятся. Их не будет. Это все не главное, доченька.

– А что же главное?

– Пусть у кого-то гуще волосы, красивее нос. Пусть у кого-то нет веснушек. Зато у тебя есть и будет то, чего нет у других девочек.

– А чего нет у других девочек?

– У тебя есть исключительная судьба. Ты особенная. Ты всегда должна знать, что ты особенная. Даже в родильном доме ты выделялась среди всех детей. Ты не похожа на остальных, и ты никогда не будешь одной из серой массы.

Тогда я еще не могла понять, о чем говорила моя мама, но я смогла это запомнить. Я уткнулась ей в грудь и почувствовала, как мне тепло. Дом, приятные запахи и родная мама… Как же хорошо… Как хорошо…

Я не знаю, как я прожила следующие два дня. Иногда я впадала в панику или депрессию, но Костыль тут же делал мне укол, от которого мне становилось значительно легче. А затем он повез меня в клинику, мне сделали пластику, чтобы убрать шрам. Правда, операция прошла не совсем удачно, и мне пришлось пролежать в клинике месяц. Весь месяц в клинике дежурил один из людей Костыля, поэтому я даже не помышляла о побеге. Костыль приезжал ко мне через день. Привозил цветы, фрукты и говорил, что я стала просто красавицей. Я просила у него зеркало, смотрела на свое отражение и отмечала, что от прежней красавицы не осталось даже следа. Шрам стал поменьше и потоньше… Но он остался. Порез был очень глубоким, и врачи ничего не могли поделать. Когда подошло время к выписке, я тихо спросила:

– Как там Сережа?

– Нормально, – даже не смутился Костыль.

– Что значит – нормально?

– Жив, здоров, работает. У него работы всегда много. Ты же это знаешь.

– А обо мне он хоть иногда вспоминает?

– Каждый день, – уверил меня Костыль. – А раз в неделю, исправно, каждое воскресенье, ездит к тебе на кладбище. В прошлое воскресенье оградку покрасил, цветы посадил. Одним словом, облагораживает твой участок, так сказать.

– На какое кладбище?

– На обыкновенное. Мы же тебя похоронили, Нина.

– Как это? Когда?

– Ты ж еще месяц назад погибла в автомобильной аварии. Тебя уже месяц как в живых нет. Тебя вообще нет. Понимаешь?

– Не понимаю.

Ровно через час мы приехали на кладбище и подошли к небольшому деревянному кресту, вокруг которого были сложены десятки увядших роз. На кресте, под стеклом, висела моя фотография, где я улыбаюсь счастливой улыбкой и поправляю свои волосы. На фотографии я очень красива, потому что на моем лице еще нет этого страшного шрама, да и не только на лице. Нет шрама в моей душе. А под фотографией табличка с моим именем и даты. И надпись, что по мне скорбят мои родные и близкие. Ноги у меня подкосились, и я, чтобы не упасть, взяла Костыля за руку.

– Памятник тебе еще приличный не поставили. Извини, – сказал он. – Поставим позже, надо, чтобы земля улеглась. А проводили мы тебя с почестями, как положено. С оркестром. Только гроб был закрытым, потому что обгорела ты сильно. Я Сергею сказал, что ты переживала сильно после того, как он уехал. В тот же вечер напилась до бессознательного состояния, села за руль моей машины, доехала до обрыва, прямо с него упала и сгорела там заживо. Мне ради такого дела даже пришлось свою тачку с обрыва скинуть. Правда, я старенький «форд» отдал, мне его совсем не жалко. А за руль мы труп посадили по-настоящему обгорелой девушки твоего возраста. В морге купили. Так что, Нинка, все сделали в лучшем виде. Комар носа не подточит. Денег это, конечно, стоило, но теперь ты у нас официально покойница. Менты как увидели свидетельство о смерти, сразу вычеркнули тебя из розыска. Теперь ты, Нина, свободна. Свободна как птица. Наслаждайся, родная, свободой. Дыши полной грудью. Не была ты замужем ни за каким ублюдком, сестры у тебя никогда не было. Ты теперь Костылева Руслана, и живем мы с тобой официально уже три года, а до этого ты в глухой деревне жила, оттуда я тебя и привез. Из глухомани притащил и женился. Держи документ.

Костыль достал из кармана паспорт и протянул мне. Я открыла первую страницу и посмотрела на свою фотографию… Я не была похожа на себя прежнюю, потому что через все лицо шел шрам.

– А как же Сергей?

– А что Сергей? С Сергеем ты больше никогда не увидишься. Он совсем тронулся от своего горя и за неделю потерял часть моих денег. Я наложил штраф на его компанию, и мы разошлись. Теперь у меня другой финансист. Так что, Нинка, вернее, Руслана, я обещал вытащить тебя из дерьма, вот и вытащил. Теперь ты моя законная жена. Ты мне должна быть благодарна до конца своей жизни. Я все проблемы расхлебал, теперь живи и радуйся.

– Чему? – опешила я.

– Новой жизни, дорогая. Новой жизни! Мне даже предложение тебе делать не нужно и к алтарю тащить, ты и так моя законная жена.

Я положила букет, который подарил мне в больнице Костыль, на свою могилу и на ватных ногах пошла к машине. У меня не было слез и вообще каких-либо эмоций.

Все последующие дни я вообще ничего не понимала. Мир, в котором мы жили вдвоем с Сергеем, рухнул. Воспоминания о нем терзали мне душу. Иногда казалось, что теперешняя моя жизнь лишь сон, что сейчас я проснусь, и все будет как раньше, когда я была вместе с Сергеем, была по-настоящему счастлива и любима. Но порой душевная боль становилась невыносимой, и тогда я бегала по дому за Костылем, просила сделать мне успокаивающий укол. Часто Костыль отказывал мне, говорил, что у меня началась наркотическая зависимость, и это опасно. Я не слышала его доводов. Мне было плохо, сильно ломило тело. Я кричала, устраивала истерики, била посуду.

Однажды, не выдержав, я ворвалась в бильярдную, где Костыль собрал своих стриженых братков. Судя по всему, решались важные проблемы. Народу было полно, но я не обратила на это никакого внимания, рухнула перед ним на колени и протянула свои обколотые руки:

– Женя, родной, уколи меня, пожалуйста. Ну уколи… – Я заплакала.

Костыль изменился в лице.

– Иди наверх! Ты что, не видишь, я занят! – рявкнул он.

– А ты меня уколи и решай дальше свои вопросы. Если занят, попроси кого-нибудь из пацанов или дай мне дозу, я сама уколюсь… Я уже кололась. У меня получится.

Даже братки почувствовали себя неловко. Озверевший Костыль ударил меня ботинком в лицо. Он чуть не задохнулся от ярости.

– Пошла отсюда! Ты что меня позоришь, дура?! Пошла!!! Иди наверх, я сказал!

Я не почувствовала удара. И мне даже не было обидно. Страшная ломка заглушала все, меня буквально выворачивало наизнанку.

– Ты только дай дозу, и я уйду. Ты только дай! Я уколюсь и пойду приготовлю тебе курицу с картошкой, как ты любишь… Это же моя фишка, ты знаешь. Ты же сам говорил, что я курицу готовлю всем мужикам, кто меня дерет. Дай, и я тебе такой секс покажу, что ты улетишь! А хочешь минет?! Ты же его так любишь! А хочешь, я тебе минет прямо при пацанах сделаю? Дай дозу! Дай, а то меня всю ломает! Дай, а то я умру!

Костыль вскочил и начал меня избивать. Наверное, он меня просто убил бы, если бы не пацаны. Они оттащили его и держали за руки.

– Женек, ты ведь ее забьешь насмерть! Жена все-таки. Смотри, у нее уже полный рот крови и глаза кровью налились. Дай ты ей эту дозу. Что над человеком издеваешься? Сам же ее на иглу посадил…

– Молчать! – Костыль пробовал вырваться, но его крепко держали. – Не дам я ей никакой дозы, пусть ее переломает!

– Да она же загнется! Завтра решишь, что с этим делать, а сейчас дай ей уколоться. Она же просто сдохнет!

– Пустите меня!

Костыль достал из сейфа шприц, наркотик и брезгливо швырнул мне на колени.

– Колись сама.

– Спасибо… Спасибо… – бормочу я и пытаюсь поцеловать его лакированные ботинки. С моих губ капает кровь.

– Пошла отсюда! Пошла!!!

– Спасибо… Спасибо…

Я не могу идти и почти ползу к лестнице. Я крепко прижимаю к груди свою дозу и чувствую себя по-настоящему счастливой…

Отлежавшись после укола, я решила привести себя в порядок. Я намазала разбитую губу, поправила давно не мытые волосы… Тем и ограничилась. Взяла какую-то книгу, попробовала читать, но у меня ничего не получилось. Включила телевизор, долго и тупо смотрела на экран, и это было неинтересно. Тогда я решила выйти на улицу и подышать свежим воздухом. С опаской спустилась на первый этаж и облегченно вздохнула: мужа нигде нет, значит, он вместе со своими ребятами уехал в город. У входных дверей я столкнулась с домработницей. Она испуганно всплеснула руками:

– Да у вас все лицо разбито, давайте я вам обработаю!

– Бог с ним, – махнула я рукой, – мне не больно.

– Не больно?

– Нет. Я ничего не чувствую.

– Евгений Александрович сказал, что положит вас завтра в наркологический диспансер.

– Вы думаете, мне там помогут?

– Конечно, помогут.

– Если помогут, пусть положит.

– Нина, вы должны поехать туда чистенькая. Давайте я налью вам ванну. Вы когда последний раз мыли голову?

– Не помню.

– У вас волосы свалялись. Вы молодая, должны за собой следить… Когда я увидела вас в первый раз, сразу отметила, что вы очень привлекательная женщина. А сейчас совсем на себя не похожи.

– Раньше было раньше. Тогда я любила и была любима. Тогда я была Ниной. А теперь я Руслана.

– Тише. – Домработница приложила палец к губам. – Вы же знаете, хозяин не любит подобные разговоры.

– Как я могу хорошо выглядеть, если у меня шрам во всю щеку?! – На моих глазах появились слезы.

– Все равно. Надо хотя бы голову помыть. Привести себя в порядок.

– Зачем?

– Ну как же… Евгений Александрович…

– А мне плевать на Евгения Александровича! Мне на него плевать!

Меня снова начала бить дрожь. По всему телу прошла волна боли.

– Надя, а у вас есть доза? – еле слышно спросила я.

– Что? – вытаращила глаза домработница.

– Я говорю, у вас есть ключи от того сейфа, где лежат наркотики?

– Нет. Они только у хозяина. А зачем вам?

– Чтобы уколоться.

Домработница будто остолбенела. Я растерянно пожала плечами и вышла из дома. У собачьей будки сидел Славик и мечтательно смотрел на небо. Вид у него был странный.

– Где щенки? – спросила я.

– Всех разобрали, – недовольно ответил он.

– А ты что тут сидишь?

– На небо смотрю.

– И что там интересного?

– А тебе какое дело? – Чувствовалось, что мое появление было явно не ко времени.

Зазвонил мобильный, Славик встал и отошел от меня как можно дальше. Я уже смекнула, в чем тут дело. Просунула руку в собачью будку и со словами: «Понятно, какого черта ты тут сидишь», достала несколько ампул с наркотиками. Я не поверила своим глазам! Вот это удача! Никто бы в жизни не догадался! Пройдя мимо разговаривающего по мобильнику Славика, я послала ему воздушный поцелуй и побежала в свою спальню. Там я спрятала ампулы в глубине тумбочки и почувствовала себя просто счастливой.

Спустя несколько минут в спальню влетел Славик с пистолетом в руке. Он наставил на меня ствол и заставил попятиться к стене.

– Ах ты дрянь такая! Где мои ампулы?!

– Какие ампулы?! Ты что, болен?

– Не придуряйся! Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Где ампулы с наркотой?

– Какие?

– Те самые, которые ты взяла в собачьей будке.

– Я там вообще ничего не брала!

– Не ври!

– А я не вру! Я тебе говорю, что ничего не брала!

– Ты что, пули не боишься?!

Я посмотрела на Славика и подумала, что действительно не боюсь даже пули. Я боюсь только одного. Боюсь остаться без дозы.

Славик снял пистолет с предохранителя и прошипел:

– Сука, ты не только все свои руки проколола, но и весь свой разум. Я вот тебе башку прострелю, а Костылю скажу, что ты обкололась и сама себя застрелила. Не веришь?! И как на том дне рождения я тебя не увидел?! Просмотрел…

– Так это все же был ты?

– Я. Мне показалось, что ты сразу допетрила.

– Тебя Костыль на это послал?

– Да ты что… Если бы Костыль узнал, он бы мне просто башку отвернул. Я так… Кое-какой халтуркой подрабатываю. За это хорошие бабки слупил. Один торговец оружием моего заказчика на целую партию кинул.

– Какой торговец оружием?

– Не знаю. Его Леонидом звали. Мы в общем-то свою работу на совесть сделали, только потом уже узнали, что двое свидетелей в живых остались. Ты и твой финансист. Он, оказывается, с этим торговцем дружил, только не знал, чем тот занимается. А торговец хитрый был. Мы за ним долго охотились, а когда узнали, что он на день рождения в Коломну едет, поняли, что нам в руки удача сама плывет. Частный дом, темно… Стреляй не хочу.

– И из-за одного человека расстреляли всех?

– А ты как думала! Никого нельзя было в живых оставлять.

– А ты, я смотрю, до сих пор халтуркой не брезгуешь? Труп в мешке ночью к себе в багажник положил.

– Какой труп?

– Тут недалеко, в лесу.

– А ты откуда знаешь?

– Я там была. Представь, что тебе Костыль сделает, если узнает, чем ты за его спиной занимаешься!

– А он не узнает.

– А если я ему расскажу?

– Не расскажешь.

– Почему?!

– Потому что я тебя сейчас убью. Где наркота?!

– Сейчас достану.

Я пошла к тумбочке, Славик двинулся следом за мной. Наклонившись, я сделала резкое движение назад, выбила у него пистолет и схватила его. В этот момент в спальню вошел Костыль.

– Так… Я, как всегда, вовремя. Что случилось на этот раз?

– Это он расстрелял тот день рождения… Он помогает избавляться от трупов… Он работает у тебя за спиной… Он в любой момент может продать и тебя… Он…

– Да не слушай ты эту наркоманку, – принялся оправдываться Славик.

– Я говорю правду. Я нашла в собачьей будке его ампулы с наркотиками, он прибежал, стал требовать их обратно и рассказал мне все.

Через минуту Славика увели. Ушел и Костыль, но скоро вернулся. Я сидела на балконе и смотрела в сторону леса. Он сел рядом и закурил свою дорогую трубку.

– Нина…

– Я не Нина. Я Руслана.

– Но ведь я всегда называл тебя Ниной.

– Нина умерла. Ты живешь с Русланой. Называй вещи своими именами.

– А ты вещь?

– Конечно, а кто я?

– Знаешь, я и подумать не мог, что Славик за моей спиной такие вещи творит. Если бы не ты, я бы никогда не узнал.

– Он бы все равно когда-нибудь попался. Он наркоман, и этим все сказано.

– Ты так думаешь?

– Мы, наркоманы, сами не знаем, что творим.

– Ты это про себя?

– И про себя тоже.

– Я тебя вылечу. Завтра же лечиться отвезу. Я не предполагал, что так быстро втянешься, хотел, чтобы ты просто немного забылась.

– Что будет со Славиком?

– Со Славиком все ясно.

– Его убьют?

– Оставить в живых я его не могу. Он слишком много знает. Если менты его возьмут, он всех сдаст с потрохами. Ты же сама говоришь, что с наркомана спрашивать нечего. За дозу на что угодно пойдет. В моей бригаде такие люди и даром не нужны.

– Но ведь он твой родственник?

– Нелюдь он, а не родственник. Нин, ты прости, что я тебя сегодня так отделал. Я не хотел. Ты сама меня довела.

– Ты хочешь, чтобы я тебя простила?

– Хочу.

– Тогда уколи меня в последний раз. Ведь я сегодня узнала всю правду про Славика. Я тебе помогла…

– Дура! – Костыль сплюнул и стремительно вышел.

Следующим утром я помылась и уложила волосы. Накрасилась, красиво оделась. На завтрак спустилась в полной боевой готовности. Домработница и Костыль переглянулись. Костыль даже подавился и слегка прокашлялся.

– Я сегодня свою жену просто не узнаю, – произнес он удивленным голосом.

– Приятного аппетита, – сказала я и принялась завтракать.

– Дорогая, что с тобой?

– Ничего.

– Куда ты нарядилась?

– В наркологический диспансер.

– Вот те на! В наркологический диспансер, как на праздник.

Когда мы спустились к машине, я поцеловала своего мужа в щеку и попросила:

– Можно я сяду за руль? Тысячу лет не водила машину. Я хорошо себя чувствую. Я сегодня в прекрасной форме.

– Садись. – Костыль сел на место пассажира и включил музыку. – Не пойму, что с тобой сегодня творится. Ты теперь всегда такая будешь?

– Если ты меня немножко полечишь, то всегда.

– Если бы ты такой была всегда, то мы бы и жили нормально.

Я включила мотор, машина легко тронулась. Следом за нами поехала еще одна иномарка с ребятами Костыля.

– А это зачем?

– Дорогая, ты же знаешь, я не езжу один!

На дороге я прибавила скорость, потом еще, еще… Перед мостом я показала в сторону обрыва и спросила:

– Жень, помнишь, ты мне обрыв показывал? Это тот обрыв? Я с него упала? Когда ты организовал мою смерть, я упала с этого обрыва?

– С этого, с этого, – безразлично ответил Костыль и включил музыку погромче.

– А как я упала?

– Обыкновенно. Ну, как падают…

– Смотри – так?

– Нина, что ты делаешь?! Нина?!

Я до упора надавила на педаль газа, и мы полетели вниз… Вы думаете, мне было страшно?! Совсем нет. Мне не было страшно, и мне не было больно. Только потемнело в глазах… Моя мама всегда говорила, что меня ждет исключительная судьба. Я всегда буду справляться сама со своими проблемами… И я с ними справилась. Хотя бы таким образом, но я с ними справилась. Черт побери, я с ними справилась! У меня получилось!!!

Я смеялась в лицо собственной смерти! Я не боялась ее. Ничуть не боялась. Потому что я слишком долго ее ждала… За считанные мгновения я вспомнила свою могилу. На ней мне очень понравилось, потому что там была тишина и покой. Я вспомнила свое лицо на той фотографии. Там я была такая беззаботная, такая смешная и такая непосредственная. Вспомнила ощущение жизни, когда я не была Русланой. Уходя со своей могилы, я обернулась и не знала, что сказать: то ли «прощай», то ли «до скорого»…

МАШИНА С ГРОХОТОМ УПАЛА ВНИЗ, ЗАДЫМИЛАСЬ, А ЧУТЬ ПОЗЖЕ ВЗОРВАЛАСЬ…

Костыль умер сразу, даже не поняв, что произошло. Я вылетела вместе с передним креслом, пристегнутая ремнем безопасности, и ударилась о какую-то бетонную стену. Врачи долго и упорно боролись за мою жизнь, и я осталась жива, но на всю жизнь прикованная к инвалидной коляске. По сравнению с оставшимися следами ожога, мой шрам на лице выглядел теперь довольно безобидно.

Спустя годы после той моей мнимой смерти Сергей женился на своей сотруднице по совершенно банальной причине: она забеременела. Он не стал олигархом, потому что, потеряв меня, покончил с карьерой и до самой пенсии работал обычным служащим совершенно обычного банка. Его жена родила ему двоих детей – мальчика и девочку, которые выросли, создали свои семьи и произвели на свет четверых внуков. Он прожил со своей женой в мире и согласии ровно двадцать пять лет. Она умерла от сердечной недостаточности. Он посвятил свою жизнь детям и внукам, но каждое воскресенье приезжал на мою могилу, чтобы положить живые цветы…

Много позже я узнала о том, что моя сестра «кинула» сбежавшего от меня мужа: в аэропорту поставила его у регистрационной стойки, сказала, что отлучится на несколько минут, и улетела другим рейсом. Когда мой муж понял, что его обманули, он долго скрывался на моей даче, не имея возможности вернуться домой, потому что был в розыске. Ведь он обворовал свою фирму. Потом он познакомился с местными бомжами и зажил бродяжнической жизнью. Когда он совсем сбомжевался, стал выходить в город. Сидел у магазинов и пивных ларьков, не боясь, что кто-нибудь узнает в нем прежнего успешного бизнесмена. Он рассказывал приятелям о своей фирме, о том, какими деньгами когда-то ворочал. Бомжи смеялись, крутили пальцем у виска – считали его сумасшедшим… Потом он где-то замерз. Перепил и не смог добраться до подвала, в котором было его убежище. В тот год зима была очень холодная…

Эпилог

Я подкатила инвалидную коляску к зеркалу, закрепила на своих седых волосах зеленую заколку, усыпанную изумрудами, ту самую, что когда-то подарил мне Сергей. Затем посмотрела на зеленое платье и улыбнулась. Я бы не смогла его надеть, даже если бы очень этого хотела. Тогда у меня была тонкая талия, а теперь, с возрастом, я заметно расплылась и уже давно ношу вещи пятьдесят шестого размера. Я закрываю свой шрам на щеке седыми волосами и с тревогой думаю о том, зачем же я позвала Сергея, какая у него будет реакция… Мне по-настоящему страшно, потому что я знаю, что я постарела намного больше, чем он. Я не переношу свою старость. Я на дух ее не переношу! Она добила меня окончательно. Она хитрая, знает, с кем и какими способами нужно бороться. Ищет слабые места и давит на них изо всех сил.

Я не могу ее скрыть. Время обгоняет меня, у меня не получается идти с ним в ногу.

Мне страшно, но все же я хочу увидеть Сергея… Всего один раз… Я не хочу, чтобы он снизошел до жалости и остался с калекой. Я знаю, нельзя строить будущее на развалинах прошлого. Конечно, всякое бывает. У нас в подъезде живет женщина, ей семьдесят, и она недавно вышла замуж. Говорит, что у нее только началась жизнь, что никогда не испытывала ничего подобного. Ему семьдесят пять, и они выходят во двор, держась за руки. Она ждала семьдесят лет, чтобы встретить свою любовь, и дождалась. Когда шла с ним под венец, плакала от счастья. Она была вдовой и не собиралась больше устраивать свою жизнь, но этот мужчина очаровал ее детей и внуков. Он не хотел украсть у них мать и замечательную бабушку, он просто хотел, чтобы эта женщина была счастливой и чтобы она улыбалась. А она и в самом деле начала улыбаться. Красит губы яркой помадой, повязывает яркие косынки на голову и считает, что для того чтобы быть красивой, не обязательно быть молодой. Красивой можно быть в любом возрасте и счастливой тоже.

Когда раздался звонок в дверь, я мысленно перекрестилась. У меня неимоверно тряслись руки, и я едва справилась с замками. Сергей внимательно посмотрел мне в глаза, встал на колени перед инвалидной коляской и начал целовать мои ноги, которые уже больше тридцати лет не могли ходить. Я рассказала Сергею свою жизнь. Почему должна была остаться с хозяином приютившего нас когда-то дома, про то, как погиб Костыль, а я осталась жива, выкарабкалась, и все поверили, что я просто не справилась с управлением. Что по паспорту я Костылева Руслана. Как, выйдя из больницы, я вернулась в дом Костыля, чтобы забрать изумрудную заколку, зеленое платье и деньги на жизнь… От всего остального я отказалась и больше чем на тридцать лет закрылась в этой квартире, отрешилась от жизни… Я сказала, что ничего от него не требую. Я просто хотела его увидеть, потому что на днях мне поставили неутешительный диагноз, мне осталось жить совсем мало.

Я говорила и смотрела Сергею в глаза. Он выглядел намного лучше, чем я. Эдакий бравый пенсионер в прекрасной форме и хорошем расположении духа.

– Я просто хотела попрощаться, – произнесла я сквозь слезы и закрыла свой шрам седыми волосами. – Мне осталось совсем немного.

Сергей обнял мои ноги и прошептал:

– Нина, как ты могла? Ну как ты могла?

– Что?

– Как ты могла молчать тридцать с лишним лет и скрываться в этой квартире?

– Тебе этого не понять…

– Почему? Почему ты так думаешь?

– Потому что есть вещи, которые мужчины не могут понять… Мужчинам не понять…

Сергей смотрел на меня влюбленными глазами, он был счастлив. Он не видел во мне седую пополневшую старушку… Он не видел мои морщины, мой шрам и мою инвалидную коляску… Он плакал от счастья, целовал мои ноги и говорил:

– Нинка, родная, если бы ты позвонила раньше, я был бы твоим другом, твоей сиделкой, твоим мужем – кем угодно, только бы ты мне позволила. Как же ты до сих пор не поняла, что я люблю тебя не за то, КАКАЯ ты есть, а за то, что ТЫ ЕСТЬ. Я не уйду, ты не будешь помирать здесь одна, потому что будешь жить, и мы будем счастливы, как в далекой молодости. Наша любовь прошла слишком большие испытания, и она должна жить. Наши чувства победили время и победят твою болезнь, они дадут нам счастье, которое мы так долго с тобой ждали. Это ерунда, что у тебя седые волосы. Они самые красивые и по-прежнему пахнут пшеницей. Ерунда, что у тебя морщинистые руки, они самые родные, а других мне просто не нужно. Я буду целовать твой шрам, твои ноги и твое израненное сердце… Мне наплевать на мнение окружающих. Я хочу лишь тебя, а все остальное меня мало заботит.

– А как же твои дети?

– Ты им понравишься. Иногда они вместе со мной приходят к тебе на могилу.

– А внуки?

– Они замечательные. Вы обязательно поладите.

Я смахиваю слезы, Сергей достает платок и вытирает мое лицо.

– Нет любви, в которой нет восхищения… – шепчет он, положив голову мне на колени. – Одиночество никогда не может быть приятным. Никогда, что бы ни говорили… Я научился жить с одиночеством. Я приспособился… Но я всегда оставлял дверь приоткрытой. Я верил, что когда-нибудь наступит момент и ты в нее войдешь…

Я закрываю глаза, плачу и думаю о том, сколько нам еще отпущено счастья. Неделя, месяц, год, а может быть, больше. Не важно. Важно то, что это время мы проживем вместе…

Послесловие

Вот и перевернута последняя страничка моего романа. Я, как и прежде, с особым трепетом заглядываю в почтовый ящик и с нетерпением жду ваших писем.

Когда я работаю над очередной книгой, то всегда ощущаю рядом своих читателей, читаю письма, чувствую боль людей, их страхи и переживания. Я пытаюсь сделать своих героинь вашим зеркальным отражением, мостиком, который бы связывал ваши желания, разочарования и жизненные приобретения. Я искренне надеюсь, что мои книги помогают вам обрести душевный покой, и всегда молюсь о том, чтобы сбылись все ваши мечты.

Я надеюсь, что мои книги придадут вам мужества, помогут разобраться в себе и обрести уверенность в завтрашнем дне. Если на душе ледяная стужа, в ней все равно найдется уголок, где притаилась надежда… Даже если сердце окончательно разбито, все хорошее осталось в прошлом и нет сил жить дальше – человеку свойственно надеяться… Надежда умирает последней.

Мой стол, как всегда, завален вашими письмами, а в них судьбы, проблемы, ваши победы и поражения. С фотографий на меня смотрят улыбчивые, задумчивые, а иногда и опустошенные лица. Я бесконечно благодарна вам, что вы доверяете мне свои сокровенные тайны и личные переживания. Всю вашу боль я пропускаю через себя и переживаю, как за самых дорогих и близких мне людей. А по-другому просто не может быть. Ведь за годы нашего общения мы стали очень близки, а наши души сроднились.

Спасибо вам за искренние и дорогие моему сердцу письма. Спасибо за ваши признания в любви и предложения дружбы. Все это для меня необыкновенно ценно, и, читая ваши теплые строки, мне хочется как можно дольше жить и творить.

Милые, дорогие, неповторимые, замечательные друзья! Верные читатели и люди, впервые прочитавшие одну из моих книг! Мне бывает очень жаль, когда я вижу, что на конверте вы забыли указать либо улицу, либо номер своего дома. Видимо, вы пишете мне, находясь в сильном душевном волнении, и не всегда проверяете, что написали на конвертах. Пожалуйста, будьте внимательны. Старайтесь надписывать конверты более понятным и разборчивым почерком. На моем рабочем столе, к сожалению, лежит целая стопка писем, обратные адреса которых я не могу прочитать. Некоторые мои письма вернулись обратно, так как адреса неверные. Мне грустно, жалко потраченного на ответ времени и жаль ваших пустых ожиданий.

Любая из вас может стать героиней моей следующей книги. Я с нетерпением жду ваших историй. Если вы не хотите, чтобы я рассказывала о вас в своих книгах, то дайте мне знать, и я никогда ничего не сделаю против вашей воли. Просто так много схожих проблем и судеб, что хочется, чтобы ваша душевная боль нашла понимание в сердцах моих читателей, ведь за годы нашего общения мы стали почти одной семьей, а в семье тебя всегда поймут, помогут, простят, подскажут и поддержат…

Почти в каждом письме меня приглашают в гости. Большое спасибо! Мне так приятно сознавать, что почти в каждом уголке земного шара у меня есть близкие и по-настоящему родные люди.

Присылайте мне свои письма по адресу:

129085, РФ, г. Москва, а/я 30.

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

Ответы на письма

1

Юленька, я хочу поехать работать за границу. Хотела бы узнать ваше отношение к моей авантюре. Как не нарваться на нечистоплотного работодателя?

Спасибо за ответ.

Мария, Донецк.

Мария, спасибо за письмо. Ни для кого не секрет, что объявления о работе за рубежом могут стать роковыми в жизни молодых девушек, многие объявления о трудоустройстве – это всего лишь скрытая торговля людьми.

Самые распространенные вакансии – танцовщицы, официантки, горничные и няни. Мария, чтобы не попасть в неприятную историю, ни при каких обстоятельствах никому и никогда не стоит отдавать свой паспорт, необходимо также знать адрес своего посольства в той стране, куда вы выезжаете. Было бы неплохо, если бы у вас всегда были при себе деньги на обратный билет. Нужно также поддерживать связь с родственниками и друзьями и обладать хоть небольшим запасом слов той страны, куда вы собираетесь. За помощью можно всегда обратиться в посольство, консульство или полицию.

Многие девушки не только бесследно исчезают, но и сотнями гибнут, и все это из-за того, что довольно много фирм отправляют девушек по нецелевому назначению. Мой совет девушкам, попавшим в беду, – если вы вдруг поняли, что вас жестоко обманули, не тяните время. Отправляйтесь к первому попавшемуся полицейскому и говорите, что у вас украли сумку с деньгами и паспортом. Пусть вас уличат во вранье, в том, что вы находитесь в чужой стране с целью нелегального заработка, но тем не менее делу дадут официальный ход. В данной ситуации не нужно быть фаталистом и покоряться судьбе. Нужно бороться!

Есть покорные кролики, которых глотает удав, а есть такие, которые находят в себе силы сбежать. Недобросовестных фирм-нанимателей слишком много. Риск попасть в сексуальное рабство есть всегда. Девушкам приходится решить для себя – доверять фирме, подписывать контракт, отдавать паспорт или нет. Нужно учитывать, что мошенники не скажут: «Мы предлагаем вам сексуальное рабство, и вы никогда не вернетесь домой, шансов у вас нет. Милости просим…» Мария, я не хочу вас напугать, но напоминаю, что вы должны быть предельно осторожной, понапрасну не рисковать и не доверять первому встречному, обещающему кучу денег и красивую жизнь.

В любой газете полно объявлений определенного толка: «Набираем девушек и молодых женщин для работы за границей в танцевальном шоу. Опыт работы необязателен». В любой стране есть безработица, но русских девушек, как правило, ждут с распростертыми объятиями только в сфере сексуальных услуг.

Мария, обязательно проверьте лицензию у вашего работодателя и не забывайте, что нельзя работать за рубежом нелегально. В этом случае вас обязательно обманут. С вами обязаны заключить договор, в котором оговаривают получение рабочей визы. Если туристическая виза выдается на короткий срок, то рабочая виза дает человеку право находиться на законных основаниях в чужой стране на весь период работы. Оформление документов на получение рабочей визы могут взять на себя не только российские посредники, но и иностранные работодатели. Сами же фирмы-посредники для трудоустройства наших граждан за границей должны иметь договор с иностранным работодателем, документы, подтверждающие юридический статус иностранного работодателя или иностранного посредника, с которым они имеют дело. Так что будьте внимательны при выборе фирмы и при заключении договора. Хорошо бы договор предварительно показать юристу, чтобы в дальнейшем не было никаких осложнений. Приносите контракт в Федеральную миграционную службу Российской Федерации. Сотрудники ФМС проверят соответствие вашей квалификации с пожеланиями вашего работодателя, и вы отправитесь за рубеж не бесправным рабом, а на законном основании.

Будьте внимательны и не забывайте пословицу, что лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Любящий вас автор,

Юлия Шилова.

2

Юлия, я бывшая проститутка. Все уже в прошлом, но душа болит при воспоминаниях о том, через что мне пришлось пройти. Как облегчить душевную боль, ведь память ластиком не сотрешь?

Жанна, Тамбов.

Жанна, спасибо за вашу откровенность.

Я получаю много писем от совсем еще молоденьких девчонок, которые выбрали уже нередкую на сегодняшний день профессию. Торговлю телом. Эти письма приводят меня в необычайное волнение и заставляют задуматься о причинах продажной любви. Что их заставило продать свою девичью гордость, совесть, человеческое достоинство? Некоторые девушки пытаются вырваться из мрачных пут, но есть и такие, кто, к сожалению, решил для себя ничего не менять. Из их страшных писем я знаю, что выбранный ими мир чудовищный и бесчеловечный, но они мирятся с этим.

Жанна, НИЧТО НЕ КОНЧЕНО ДЛЯ ТОГО, КТО ЖИВ. НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО, ЖИЗНЬ ЧАСТО ДАЕТ НАМ ШАНС НАЧАТЬ ВСЕ СНАЧАЛА.

Говорят, на чужих ошибках не учатся, мы привыкли учиться только на своих ошибках и самостоятельно преодолевать жизненные передряги. Но все же мы должны присмотреться к этим молоденьким девчонкам, попытаться понять их жизнь и по-человечески пожалеть. Они мечтают убежать из лживого кошмарного мира, чтобы окончательно не сломаться и не погибнуть. Просто не у всех хватает на это решимости. И чем дальше, тем тяжелее им выбраться из этой грязи. На всю жизнь в памяти остаются унижения, циничные клиенты, деньги, которые только на первый взгляд кажутся легкими, и пустота, пустота… Любимые мужчины не прощают такого прошлого…

И все же «ночными бабочками» не рождаются, ими становятся при определенных жизненных обстоятельствах. Не стоит швырять в них камни. Эти люди нуждаются в нашей помощи. Нужно дать им шанс и возможность вернуться к нормальной жизни.

Проституция – это путь в НИКУДА, и отказ от нее слишком сложное и долгое дело. Нужны точка опоры, надежное плечо, и только тогда можно проститься с прошлым и переписать свою жизнь набело. Жанна, попробуйте жить ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС. Я уверена, что у вас все получится. Кто не делал в жизни ошибок, тот никогда не наберется мудрости.

Любящий вас автор,

Юлия Шилова.

3

Здравствуй, дорогая Юлия!

Мне двадцать лет, но я уже разочаровалась в мужчинах. Два года назад я повстречала парня, который очаровал меня своей заботой, лаской и любовью. Мы думали о жизни вдвоем, мечтали о пышной свадьбе, но планы рассыпались в прах – мой любимый оказался обыкновенным альфонсом.

У многих моих подруг похожие истории. Неужели на свете не осталось порядочных мужчин?

Регина, Курск.

Регина, спасибо за письмо.

Тебе просто попался слабый мужчина, а слабому мужчине не дано удержать рядом с собой сильную и самодостаточную девушку. Он может ее только использовать.

Уже никто не спорит по поводу того, что современный мужчина инфантилен и женственен, но тем не менее достойные представители сильного пола, слава богу, еще есть. В этой жизни, Регина, не стоит размениваться по мелочам и ни в коем случае не соглашаться на утешительный приз. Отнесись к своим прошлым отношениям как к необходимому жизненному опыту. Ты обязательно встретишь того самого, единственного… Конечно, считается, что знакомиться первым должен мужчина, но не стоит забывать: как правило, мужчины подходят к тем женщинам, которые сами обратили на них внимание и создали все условия для знакомства.

Регина, будет и на твоей улице праздник! И если тебе вновь и вновь будут попадаться недостойные парни, не опускай руки и гони их подальше! Поверь, все эти мужички, желающие поживиться за чужой счет и не умеющие заработать себе на кусок хлеба, – всего лишь небольшая разминка перед новым и большим чувством. Сейчас такое трудное время, и многие молодые люди женщин просто используют. Паразиты, одним словом. Противно видеть мужиков, не умеющих заработать себе на новые брюки, вечно ноющих, рассказывающих о своих неудачах и обвиняющих тебя во всех смертных грехах. Самое главное – это не терять чувство собственного достоинства. Не трать усилия на тех, кто не в состоянии подарить тебе душевный комфорт. Запрограммируй себя на счастье. Ты сильная, а сильным людям всегда сопутствует удача. Тебе обязательно встретится МУЖЧИНА без проблем, жалоб и просьб дать денег в долг. Я уверена, что, встретив НАСТОЯЩЕГО МУЖЧИНУ, ты сможешь его удержать, сплетя надежную сеть, в которой с каждым днем твой любимый будет увязать все глубже и глубже.

Любящий тебя автор и друг,

Юлия Шилова.

Content

Юлия Шилова
Заблудившаяся половинка, или Танцующая в одиночестве

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Послесловие

Ответы на письма

1

2

3