Хоган Джеймс

Агент марсианской федерации

Сознание еще не успело подсказать, что пробуждение наступило, а безупречно натренированные рефлексы уже взяли тело под контроль. Медленный и ровный ритм дыхания остался неизменным; ни один мускул не дрогнул. Внешне он так и остался крепко спящим, но полностью проснувшийся мозг уже методично просеивал информацию, потоком струящуюся в него через органы чувств.

В голове не звенели сигналы тревоги — память подсказывала, что в полусне перед пробуждением ему не послышался скрип чужого ботинка; ни шуршание материи, ни еле различимое затаенное дыхание не выдавали присутствие в помещении кого-либо чужого. Не смог он обнаружить и любых, даже мельчайших изменений в звуковом и обонятельном фоне, который систематически запоминал перед тем, как уснуть.

Значит, все в порядке. Рутинное начало очередного дня.

Он открыл глаза, позволил им инстинктивно пробежаться по темной комнате отеля в поисках чего-либо необычного, потом перекатился на бок и протянул руку к выключателю прикроватной лампы. Зевнул, наполняя первым чистым дыханием нового дня легкие и расправляя мельчайшие их складочки, затем долго и с наслаждением потянулся, направляя скопившуюся за восемь часов полного отдыха энергию на подзарядку каждого нерва и мышечного волоконца. Секунд через десять человек, ныне называющий себя Хэдли Крассеном, расслабился и окончательно проснулся.

Часы подсказали, что сейчас шесть часов тридцать пять минут утра. Крассен потянулся к консоли возле кровати и включил голосовой канал гостиничного компьютера.

— Доброе утро, — послышался синтетический бас-баритон из-за решетки в верхней части консоли. — Чем могу служить?

— Дайте мне службу сервиса, — ответил Крассен.

— Служба сервиса. — Теперь машина говорила звучным женским голосом с интонациями жительницы Новой Англии.

— Отмените заказ разбудить меня в семь утра. Примите заказ на завтрак в номер к семи тридцати — два яйца, бекон, томаты, тост, кофе.

— Принято.

Пауза.

— Это все.

— Спасибо.

Щелчок.

Крассен выключил консоль, сплел на затылке пальцы и откинулся на подушку, вспоминая события последних десяти дней. Долгий опыт подсказал ему, что сейчас самый подходящий момент для улавливания любых сигналов опасности, которые может выдать подсознание, все ночь обрабатывавшее скопившуюся за день информацию. Как только начнут разворачиваться события нового дня, эти сигналы — если они существуют — будут утрачены навсегда.

Перелет с Марса под видом обычного пассажира на борту «Персиваля Лоуэлла», фотонного корабля класса «Сириус», прошел без происшествий. До появления на обращающемся вокруг Земли промежуточном спутнике, по паспорту и прочим документам он значился Полом Лэнгли, инженером по структурному дизайну, гражданином Федерации марсианских городов-государств, прилетевшим на Землю на время двухнедельного отпуска. Документы не вызвали у иммиграционных чиновников никаких подозрений. Значит, и беспокоиться на этот счет нечего; все прошло гладко.

Челнок с промежуточного спутника высадил его в космопорту имени Рузвельта в тридцати милях севернее Оклахома-Сити, где, как и предполагалось, он забрал пакет у клерка справочной стойки в восточном конце терминала. В пакете лежал ключ от ячейки камеры хранения, а в ячейке он нашел черный дипломат, содержимое которого снабдило его всем необходимым для выполнения миссии, включая полный набор личных документов на имя доктора Хэдли Б.Крассена, чью легенду он уже давно и тщательно выучил. В дипломате лежали и ключи от личного аэромобиля Крассена, который, как он уже знал, находился в трехстах милях отсюда на публичной стоянке возле международного аэропорта Канзас-Сити.

Кем был «настоящий» Хэдли Крассен, Убийца не знал, и, вероятно, никогда не узнает. Хэдли Крассен был «кротом» — агентом, тихо и незаметно внедренным на роль обычного американца, которую он играл уже много лет, и за это время обзавелся банковским и кредитным счетами, приобрел права на управление автомашиной и аэромобилем, и в целом выполнял все функции, ожидаемые от статистической единицы, числящейся в Федеральном информационном банке. Крассен, таким образом, был одной из тайных личностей, заранее внедренных Федерацией на Землю на случай, если понадобится прикрытие. Теперь такая нужда возникла. Тот, кто был известен под именем Крассена, уже успел тихо и незаметно испариться, сменив одно фальшивое существование на другое, еще более неприметное. И если теперь власти сумеют проследить цепочку событий назад и выйдут на Хэдли Крассена, это уже не будет иметь большого значения: к тому времени «Хэдли Крассен» попросту перестанет существовать.

Забрав дипломат, Убийца взял напрокат аэромобиль — все еще по документам Пола Лэнгли — и прилетел на нем в аэропорт Канзас-Сити. Прибыв туда, он подтвердил бронирование уже заказанного билета на суборбитальный рейс до Лондона через две недели. И сменил свою личность.

Он запер все бумаги Лэнгли, включая билет до Лондона, во взятом напрокат аэромобиле, а ключи от него спрятал внутри стойки шасси. Затем, имея при себе только бумаги Крассена и полностью избавившись от всего, что могло связать его с Полом Лэнгли, он спустился на два этажа многоэтажной стоянки, отыскал аэромобиль Крассена и отправился в десятидневное турне по Северной Америке, ежедневно ночуя в новом отеле. Все это время он убедительно играл роль отпускника, у которого в избытке денег и времени, но не хватает идей, как их с толком потратить. С точки зрения «его» нанимателей, «Лонг-Айлендской химической компании Феллермана», доктор Крассен уехал в двухнедельный отпуск, и любая связь с ним невозможна. Всякий, позвонивший бы ему домой, сразу обнаружил бы, что Крассен не запрограммировал домашний терминал инфосети переадресовывать ему звонки.

За эти десять дней он не заметил ничего подозрительного. Методичное петляние по десятку городов, прогулки по рампам, террасам и тротуарам пешеходных зон, чередующиеся с поездками в автотакси, не выявили никаких признаков слежки. Не заметил он и маловероятных совпадений — вроде одного и того же лица, мелькнувшего в двух разных ресторанах в миле друг от друга, или знакомого из отеля, который «случайно» выбрал тот же бар на другом конце города, чтобы пропустить вечером стаканчик. Крассен не любил совпадений. За его приходами и уходами не наблюдали любопытные глаза, выглядывающие из-за газеты в вестибюле отеля; ни одна из комнат, где он останавливался, не было обыскана; его машину тайком не вскрывали. И поэтому Крассен позволил себе заключить, что он с высокой степенью вероятности «чист».

Он встал, принял душ и побрился, двигаясь с неторопливой легкостью человека, давно обдумавшего каждое свое движение и инстинктивно убежденного, что торопливость и неудача всегда следуют рука об руку. Покончив с этим, он выбрал одежду из аккуратных стопок, разложенных еще с вечера на покрывале второй, неиспользованной кровати. Почти невесомое белье, сделанное из ячеек упрочненной нейлоновой сетки, наполненных специальной пеной, могло остановить пулю тридцать восьмого калибра, выпущенную с расстояния более двадцати футов. Брюки, сшитые из прочного, но эластичного материала, были просторны в бедрах, но сужались к лодыжкам, обеспечивая максимальную свободу движений; к ним он выбрал рубашку с короткими рукавами, неброский галстук и удобный пиджак. Туфли были мягкими, легкими и нескользящими, и позволяли умелому владельцу бесшумно перемещаться практически по любой поверхности.

Оставив свой единственный чемоданчик раскрытым на кровати, он сел за письменный стол и выложил на него содержимое карманов и бумажника. Сперва он проверил документы Крассена, методично, один за другим, переправляя их обратно в бумажник. Последним из них стал пропуск с высокой категорией допуска размером примерно с половину почтовой открытки, содержащий его фотографию и отпечатки пальцев, и который, судя по вытисненной на обложке надписи, был выдан Департаментом обороны (СЕВ-АМ) Соединенных Западных Демократий, и подписан Джеймсом С. Ворнером, заместителем директора военной разведки. Затем положил бумажник во внутренний карман пиджака, а ключи от аэромобиля и носовой платок в боковые, оставив карманы брюк пустыми для лучшей мобильности. Все остальное, включая запасную одежду, отправилось обратно в чемоданчик.

Затем он проверил технические бумаги и лабораторные журналы, составлявшие законное содержимое чемоданчика, разложил их внутри, закрыл его и поставил перед собой на столе рядом с двумя другими предметами — обычной на вид серой шариковой ручкой и прозрачной пластиковой коробочкой, где лежали, судя по этикетке, капсулы транквилизатора.

Ловкие пальцы Крассена быстро разобрали ручку, и в его руке оказался цилиндр из прочного тяжелого пластика.

Он отыскал малозаметный выступ возле замка чемоданчика и нажал его, затем отделил ручку, обтянутую декоративными кожаными чехольчиками. Взяв ручку обеими руками, он нажал на нее, словно переламывая палочку, и она действительно переломилась наподобие охотничьего ружья по разделительной линии между кожаными чехольчиками. Половинки удерживались встроенным шарниром; одновременно вблизи шарнира с щелчком выскочил спусковой крючок. Ручка чемоданчика разломилась на две части разной длины: более длинная составила рукоятку и корпус пистолета, а часть покороче, откинутая на шарнире под указательный палец, превратилась в предохранительную скобу спускового крючка. Привинченный к корпусу серый пластиковый цилиндр стал стволом.

Оружие удобно легло на ладонь — маленькое, легкое, с закругленными углами. Его легко спрятать во внутреннем кармане пиджака. Собранное из пластиковых деталей, напоминающих самые обычные предметы, которыми пользуются каждый день, оно позволяло владельцу спокойно проходить самый строгий контроль любых систем безопасности.

Крассен пару раз нажал на спусковой крючок и удовлетворенно кивнул, отметив плавное перемещение деталей механизма. Затем открыл коробочку и извлек одну из желто-синих капсул. От точно таких же капсул, продававшихся в аптеках, ее отличало то, что желтый кончик был мягким и скрывал под собой острую как игла пульку, спрессованную из быстродействующего нейротоксина. Такая пулька после удара о цель почти мгновенно разрушалась; оружие было эффективно на расстоянии до пятидесяти футов, а смерть от нейротоксина наступала через пять секунд. Из ствола пульку выбрасывал заряд сильно сжатого газа, содержащийся в голубом конце капсулы.

Убийца извлек из рукоятки обойму, аккуратно вложил капсулу в одно из пяти углублений и вставил обойму обратно, нажимая на нее до щелчка фиксатора. Встал с пистолетом в руке, взял из чаши с фруктами на столе большой флоридский апельсин и переложил его в пепельницу. Медленно отошел на десять шагов, поднял руку, прицелился и выстрелил.

Пистолет издал легкий хлопок, пулька с легким щелчком врезалась в апельсин, одновременно послышалось еле слышное шипение, раздавшееся непонятно откуда. Крассен подошел к столу изучить результат.

В кожуре апельсина примерно в дюйме от центра теперь виднелось отверстие диаметром около четверти дюйма, окруженное тонким валиком измельченной мякоти. Из отверстия вытекал зеленовато-желтый сок. Крассен аккуратно снял кожуру и проверил глубину проникновения и признаки преждевременной или неполной фрагментации пульки. Если ему попалась пулька из неудачной партии, у которой центр массы не расположен на оси вращения, то из-за вихляния в полете слишком много энергии будет потрачено на пробой одежды жертвы, а глубина проникновения в тело заметно снизится.

Удовлетворившись увиденным, он вынул из обоймы отработанную капсулу и бросил ее вслед за апельсином в утилизатор, где от них останется только пепел.

Он разобрал пистолет, поставил ручку чемоданчика на место, а вновь собранную шариковую ручку и коробочку с капсулами переложил в застегивающийся на молнию карман пиджака. Едва он кончил, послышался мелодичный звук.

— Крассен, — отозвался он, нажав кнопку на консоли.

— Семь тридцать, сэр. Прикажете подавать завтрак сейчас?

— Да.

— Спасибо.

Вспыхнувшая через тридцать секунд лампочка над раздатчиком подсказала ему, что поднос с заказом прибыл.

Завтракая, он в последний раз шаг за шагом мысленно перебрал все последовательные стадии запланированной на сегодня операции. Обычно он предпочитал работать один, однако в данном случае потребовалось подключить специалистов из других областей, и вариант одиночки оказался невозможным. Пришлось удовлетворился пониманием того, что остальные члены команды считались первоклассными специалистами своего дела. С этой стороны поводов для беспокойства не было и быть не могло.

Закончив есть, он развернул экран консоли к столу и активировал клавиатуру. Цепочка быстро набранных команд подключила его к континентальной инфосети и запустила небольшую поисковую программу, уже имеющуюся в системе. Программа получила доступ к виртуальному адресу в сети и передала его содержимое на экран его консоли. Процесс был электронным эквивалентом традиционного «одностороннего» почтового ящика: кто-то мог закладывать по виртуальному адресу сообщения, а кто-то их получать, но ни отправитель, ни получатель не знали друг друга.

В сообщении значилось:

ДЖОН, ЗАЙДИ К ПРОФЕССОРУ В НАЗНАЧЕННОЕ ВРЕМЯ.

МЭРИ (7:00)

Итак, все остается в силе, и до семи утра никаких изменений не произошло. Он допил кофе и еще раз активировал консоль, подключившись к гостиничному компьютеру для расчета. На экране появился счет за проживание и услуги. Крассен вставил в щель кредитную карточку и ввел личный код, обеспечивая компьютеру доступ к своему счету в банке. На экране появилось подтверждение об уплате, а их щели в консоли выполз отпечатанный чек, в конце которого значились благодарность за сотрудничество, выражалась надежда, что он и в следующий раз остановится в «Холидей инн», и приглашение связаться с дежурным клерком, если у него имеются какие-либо претензии или пожелания.

Он поместил чемоданчик в шкафчик доставки багажа и оставил инструкцию доставить его в гостиничный аэромобильный парк на второй этаж, ангар 26. Напоследок еще раз обвел взглядом номер, проверяя, не забыл ли он в нем что-нибудь, затем надел нейлоновую куртку и шляпу и прошел по коридору к лифту.

Пять минут спустя он уселся в пилотское кресло аэромобиля, включил панель управления и переключил селектор «Ручной/Авто» в положение «Авто». Тут же ожил дисплей:

ВСЕ СИСТЕМЫ ПРОВЕРЕНЫ И ФУНКЦИОНИРУЮТ НОРМАЛЬНО. ВЫБРАН АВТОМАТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ ПОЛЕТА.

ВВЕДИТЕ ПУНКТ ПРИБЫТИЯ:

Н Новый

З Запрограммированный

Д Дополнительные услуги

Он нажал клавишу Н.

ПОДКЛЮЧЕН АВТОПИЛОТ.

УКАЖИТЕ ПУНКТ ПРИБЫТИЯ.

Когда внутри впервые шевельнулась напряженность, он непроизвольно прикусил губу. Если операция провалена, то он об этому узнает через шестьдесят секунд. Крассен медленно и тщательно набрал на клавиатуре:

ОБЪЕДИНЕННЫЙ ЦЕНТР ИССЛЕДОВАНИЯ ВООРУЖЕНИЙ

АНДЕРСКЛИФФ

ЛИНКОЛЬН

НЕБРАСКА

Прошло примерно пятнадцать секунд, пока компьютер аэромобиля вел безмолвный диалог с процессорами местного центра управления полетами. Почти наверняка указанный им пункт прибытия привлечет внимание особой программы, работающей где-то в системе. И точно:

ЗАПРОС:

УКАЗАННЫЙ ПУНКТ ПРИБЫТИЯ РАСПОЛОЖЕН В ЗОНЕ ВЫСШЕЙ СЕКРЕТНОСТИ. ДОСТУП В ЗОНУ РАЗРЕШЕН ТОЛЬКО ВЛАДЕЛЬЦАМ ДЕЙСТВУЮЩИХ ПРОПУСКОВ.

УКАЖИТЕ:

ИМЯ, ДОЛЖНОСТЬ, КОД ДОСТУПА ИЛИ РЕКВИЗИТЫ ПРОПУСКА ПОСЕТИТЕЛЯ.

Крассен ввел:

ДОКТОР ХЭДЛИ Б. КРАССЕН

СЕКЦИЯ А.8, ОТДЕЛ 39, ФИЗИКА ПЛАЗМЫ

7Х8Н/927380.ВВ

Целую вечность буквы оставались застывшими на экране. Настал момент истины.

Крассен никогда не работал в Андерсклиффе.

В восьмидесяти семи милях от отеля укрытый глубоко под административным зданием Объединенного центра компьютер просканировал полученную информацию и сравнил ее с записями в подсистеме памяти. Отыскал запись о Хэдли Б.Крассене и проверил код доступа. Его вердикт, облеченный в слова, был выведен в инфосеть, и сообщение на дисплее аэромобиля наконец-то сменилось другим:

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ.

ЖЕЛАЕМОЕ ВРЕМЯ СТАРТА?

Убийца, едва сдерживая ликование, ответил:

НЕМЕДЛЕННО

На остальной предполетный диалог ушло всего несколько секунд.

РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ПОЛЕТА 18 МИНУТ. ТРЕБУЕТСЯ ЛИ ПОДРОБНЫЙ ПЛАН ПОЛЕТА?

НЕТ.

ЗАПАС ТОПЛИВА ДОСТАТОЧНЫЙ. ПРЕДЕЛЬНАЯ ДАЛЬНОСТЬ ПОЛЕТА ПОСЛЕ ПРИБЫТИЯ СОСТАВИТ 328 МИЛЬ. ДОСТАТОЧНО?

ДА.

ВСЕ СИСТЕМЫ ПЕРЕКЛЮЧЕНЫ НА УПРАВЛЕНИЕ ИЗ ДИСПЕТЧЕРСКОГО ЦЕНТРА. РАЗРЕШЕНИЕ НА НЕМЕДЛЕННЫЙ ВЗЛЕТ ПОЛУЧЕНО.

Пять минут спустя мужчина, называющий себя Хэдли Крассеном, уже поглядывал вниз с высоты десять тысяч футов. Снизу же его аэромобиль выглядел одной из точек, летящих на запад по воздушному коридору 305, контролируемому диспетчерским центром Омахи.

* * *

Более чем в 1400 милях от Убийцы, в офисном блоке в центре Сан-Франциско на одной из дверей висела табличка, удостоверяющая, что здесь располагается зарегистрированный офис консультанта по промышленному финансированию по имени Дж. Дж. Маршалл. Офис по ту сторону двери выглядел вполне обычно, однако одна из дальних комнат была несколько своеобразной. В ней сидели четверо — трое мужчин и женщина, все в возрасте от тридцати до сорока лет, окруженные дисплеями, консолями, клавиатурами и мешаниной всевозможного электронного и компьютерного оборудования.

Эти четверо были лучшими экспертами-компьютерщиками, которыми располагала Марсианская федерация. В частности, каждый из них был экспертом по компьютерным системам доступа и безопасности. Работая в этой тесноте круглые сутки целых пять предыдущих месяцев, команда сумела добиться того, что большинство экспертов-компьютерщиков считало невозможным: проникнуть в «суперзащищенную» интегрированную информационную сеть североамериканского Департамента обороны. А к ней, разумеется, был подключен и компьютер в Андерсклиффе.

Сидя в Сан-Франциско, ученые Марсианской федерации могли извлекать и изменять любую информацию в системе Андерсклиффа и следить за выполнением научных проектов с высочайшим уровнем секретности. Кроме того, при желании они могли внедрять в систему и запускать в ней собственные программы.

Запись о Хэдли Б. Крассене попала в файловую систему Андерсклиффа минуя обычные каналы.

Женщина заметила изменение в данных на одном из экранов и ввела через свою консоль команду. На другом дисплее появились колонки цифр.

— Только что из диспетчерского центра того района поступили коды вызова и планы полета его аэромобиля и нескольких других, — сообщила она.

— Они все летят туда же, — произнес один из мужчин, сверившись со своим дисплеем. — Утренняя смена работников Андерсклиффа. Диспетчерская программирует местные наземные процессоры и радары слежения в Андерсклиффе и формирует посадочную последовательность.

— Значит, он уже совсем близко, — заметил кто-то.

* * *

Убийца разглядывал медленно приближающуюся мешанину офисных блоков, лабораторных зданий, куполов, хранилищ и решетчатых конструкций, связанную нитками дорог и трубопроводов, и составляющую Объединенный центр исследования вооружений. Его аэромобиль плавно снижался к большой прямоугольной посадочной площадке на крыше, которую он, вспомнив сделанные со спутника снимки, опознал как одну из посадочных площадок для персонала. Планы всего Центра он тщательно запомнил еще до отлета с Марса.

Снижаясь, его мобиль сбрасывал скорость, и вскоре завис в тридцати футах над свободным посадочным местом в одном из частично заполненных рядов. Оптический сканнер выдал ему на экран вид посадочного места, и он, убедившись, что там все в порядке, дал компьютеру команду начать заключительную стадию посадки.

Три минуты спустя он уже шел с чемоданчиком в руке к контрольному пункту на крыше, который ему придется преодолеть, чтобы попасть собственно в Фирму. Время его прибытия было специально согласовано с началом рабочего дня, и человек пять или шесть перед ним, перебрасываясь на ходу приветствиями, уже направлялись к двери, за которой располагался КП, а завывание турбин мобилей над головой оповещало о прибытии других сотрудников. Никто не обратил на него внимания, когда он пристроился следом за двумя громко разговаривающими мужчинами и проследовал за ними в дверь мимо двух вооруженных охранников в стальных шлемах.

Войдя, двое впереди передали ручной багаж работнику за стойкой, который сунул его в лючок в стене для дальнейшей проверки. Убийца тоже отдал свой чемоданчик. Пока что он не заметил места для личного досмотра, который, как ему сказали, еще предстоял.

Следуя за болтающей парочкой, он встал в короткую очередь, медленно ползущую к столу, где проверяли пропуска. Кто-то из вновь прибывших почти сразу пристроился следом за ним. Убийца внимательно наблюдал за процедурой проверки, стараясь приметить возможные отличия от процедуры, которую ему описали на инструктаже, но не заметил таковых. Те, кто подготавливал его миссию, потрудились на совесть.

Стараясь не встретиться взглядом с сидящим за столом офицером безопасности, он достал из пропуска магнитную карточку, сунул ее в щель считывателя и набрал на клавиатуре контрольный код. Затем прижал большой палец к стеклянной пластинке рядом с щелью и произнес в микрофон:

— Хэдли Б. Крассен. 7Х8Н/927380.ВВ.

Находящийся где-то в Фирме компьютер отыскал по названному имени личный файл Крассена и сравнил хранящийся там контрольный код с кодом, введенным с клавиатуры. Коды совпали. Отпечатки пальцев и профиль голоса из файла тоже совпали с только что полученными.

— Кажется, я вас прежде не видел, — сказал сидящий за столом офицер службы безопасности, разглядывая Крассена прищуренными глазами.

— Я всего пару дней как начал здесь работать, — спокойно ответил Убийца, сохраняя на лице туповатое выражение рано поднявшегося и еще не совсем проснувшегося человека.

— Ваш пропуск, пожалуйста.

Убийца протянул ему пропуск и стал равнодушно наблюдать за тем, как офицер быстро осматривает карточку и внимательно сравнивает фотографию с оригиналом.

— Кто ваш начальник?

— Профессор Гендерсон, отдел 39, физика плазмы.

Офицер взглянул на свою консоль, где светилась цепочка зеленых огоньков, подтверждающих положительные результаты компьютерной проверки, кивнул и протянул обратно пропуск и пластиковый чехольчик.

— Все в порядке. Надеюсь, вам понравится работать в Андерсклиффе, доктор Крассен.

— Спасибо.

Убийца вытащил из щели магнитную карточку, сделал два шага вперед и остановился, чтобы вложить карточку в чехольчик и прикрепить его к лацкану пиджака. Затем подошел к стойке и взял свой проверенный чемоданчик.

Впервые за последние несколько минут он позволил себе немного расслабиться и долго, медленно выпускал воздух из легких, избавляясь вместе с ним от невольно накопившегося внутреннего напряжения. Он прошел. Проник туда, куда проникнуть невозможно. Он знал, разумеется, что кажущаяся простота его успеха иллюзорна; настоящая работа была проделана задолго до этого дня и обошлась примерно в десять человеко-лет усилий.

Он спустился в лифте на первый этаж и вышел из здания через высокие стеклянные двери, выводящие на широкие низкие ступени, где он на некоторое время остановился, запоминая географические подробности этой части Фирмы, особенно подходы к зданию, из которого он только что вышел. Затем, руководствуясь полученными на инструктаже сведениями и многочисленными указателями, расставленными в стратегических местах по всей Фирме, прошел по лабиринту проходов между зданиями и поднялся в кафетерий на третьем этаже жилого блока.

Когда он переходил с места на место, детекторы над каждой дверью принимали сигнал, передаваемый микросхемой в чехольчике. Этот сигнал был уникальным у каждого владельца контрольного кода, записанного в магнитной карточке, которую он достал из пропуска. В Андерсклиффе такая карточка висела на груди у каждого. Все сигналы, принимаемые всеми детекторами по всей Фирме контролировались компьютером, который непрерывно сравнивал их с таблицей, где для каждого сотрудника хранились коды допуска в конкретное здание, этаж, отдел или комнату. Любая попытка нарушить эту систему ограниченного доступа немедленно включила бы сигнал тревоги. Таким способом система наблюдения обеспечивала автоматическую проверку всех, кто входил в запретные зоны, и по запросу распечатывала списки тех, кто находился в конкретном помещении в любой день и час.

Компьютер не был запрограммирован отслеживать перемещения работников по территории Андерсклиффа, хотя поступающие с детекторов данные позволяли с легкостью решить эту задачу. Создатели системы просто не видели смысла в такой функции. Но ученые Марсианской федерации из Сан-Франциско увидели.

И разработали свою программу, которая, пользуясь данными, извлеченными через инфосеть из компьютера слежения, позволяла отслеживать в реальном времени перемещения как Убийцы, так и его будущей жертвы. Поэтому они обладали всей информацией, необходимой для вывода своего агента на цель.

Убийца уселся за пустой столик возле стены кафетерия и неторопливо выпил чашку кофе, дожидаясь, пока прибывающие на работу сотрудники Фирмы разойдутся по отделам. Минут через двадцать он встал и вышел в вестибюль, где возле входа имелись три публичные кабинки инфосети. В электронном почтовом ящике его уже ждало новое сообщение:

ДЖОН, ПРОФЕССОР ЖДЕТ ТЕБЯ ДОМА ОДИН

МЭРИ (9:32)

Итак, как он и ожидал, Брозлан сейчас один в своей квартире в жилом секторе Андерсклиффа. Недели терпеливого анализа данных, извлеченных из компьютера слежения, позволили установить, что профессор никогда не покидает квартиру раньше половины одиннадцатого утра. То ли он привык с утра работать один, и лишь потом отправляться в лабораторию биофизики, где проводил большую часть времени, то ли просто привык поздно вставать. Какая, собственно, разница? Убийца знал все, что ему требовалось.

Он вышел из кабинки, спустился на первый этаж и стал дожидаться одного из вездесущих авточелноков, снующих по всей территории Фирмы — того, что следует в жилой сектор. Восемь минут спустя портье у входа в Третий жилой блок с удивлением увидел, как высокий и худощавый человек в шляпе и с черным чемоданчиком в руке быстро прошел мимо него, коротко бросив через плечо: «Доброе утро». Портье едва успел прочесть на панели перед собой сообщение «ВХОД РАЗРЕШЕН», как незнакомец уже шагнул в лифт в дальнем конце холла.

Жилой сектор был задуман как зона высокой безопасности, и, не считая ученых и работников особой категории, живших внутри периметра Андерсклиффа, доступ туда имела лишь горстка привилегированных сотрудников. Тем не менее компьютер слежения убедился, сверившись с контрольной таблицей, что обладатель контрольного кода, присвоенного Хэдли Б. Крассену, имеет право свободного перемещения по всей территории и внутри всех зданий Фирмы.

Выйдя из лифта на втором этаже, он уже нес чемоданчик подмышкой, удерживая его левой рукой, а собранный и заряженный пистолет лежал в правом кармане пиджака. Убийца медленно и бесшумно пошел по коридору и миновал дверь с табличкой «Брозлан», даже не замедлив шага и не повернув головы. В конце коридора он остановился, развернулся и так же медленно пошел обратно, отыскивая взглядом телекамеры на стенах и потолке. Ничего не обнаружив, он вернулся к двери Брозлана, постоял, прислушиваясь, секунд десять, и прижал кончик большого пальца к пластинке на дверной раме. Еле слышимый щелчок подтвердил, что замок сработал.

Сведения о том, отпечаткам чьих пальцев позволено открывать каждую из тысяч дверей в Фирме, тоже хранились в компьютере слежения. Официально замок на двери Брозлана мог сработать от прикосновения пальца только четырех человек: самого профессора, коменданта Третьего жилого блока, менеджера по обслуживанию и дежурного врача. Тем не менее каким-то образом к этому списку был добавлен и пятый отпечаток, совпадающий с тем, что хранился в личном файле Хэдли Б. Крассена.

Войдя в дверь, Убийца остановился и тихо закрыл ее за собой. Одна из выходящую в маленькую прихожую дверей была приоткрыта, и из-за нее слышались звуки движений и шуршание бумаг. Убийца приблизился и заглянул в щель.

Комната была завалена книгами, бумагами и научными журналами, а дальнюю ее стену полностью закрывали книжные полки. За столом перед полками сидел седой мужчина лет под шестьдесят в простом сером костюме, и сортировал какие-то бумаги. Убийца опознал его мгновенно. Он быстро и бесшумно проскользнул в приоткрытую дверь, и, сделав три по-кошачьи плавных шага, оказался перед столом с поднятым пистолетом.

— Руки держать на столе. Не двигаться. Не шуметь.

Седая голова удивленно дернулась. Изумленно распахнутые глаза с ужасом уставились на зловещую фигуру.

— Вы… вы из Федерации.

Убийца отметил легкий марсианский акцент в голосе профессора и равнодушно кивнул:

— А вы профессор Мэллеборг Брозлан — сбежавший с Марса предатель Федерации.

Брозлан увидел в немигающих серых глазах холод и понял, что надеяться ему не на что, но все же попробовал разыграть единственный доступный ему гамбит:

— А вам не сказали, почему я бежал на Землю? Вы никогда над этим не задумывались?

— Это меня не интересует. — В голосе Убийцы прозвучала окончательность.

— Но это касается всех. Разве вы не понимаете, что…

Глухой хлопок, приглушенный удар и едва заметное шипение прозвучали одновременно. Профессор откинулся на спинку стула, глаза его широко раскрылись от шока. Тело оцепенело, костяшки стиснутых пальцев побелели. Через несколько секунд его глаза остекленели и уставились в бесконечность. Вокруг маленького отверстия в рубашке на дюйм левее ключицы стало расплываться красное пятно.

Убийца выждал еще несколько секунд, затем обошел стол и приподнял подбородок профессора. Голова бессильно свесилась на бок. Потом он убедился, что пульс на шее не прощупывается, но все же для гарантии опять хладнокровно поднял пистолет, поднес ствол к мышцам возле сонной артерии и плавно нажал на спуск.

Пять минут спустя он вышел из Третьего жилого блока и сел в проезжавший мимо авточелнок. Удаляясь, он услышал вой сирен мчащейся машины скорой помощи. Машина, взвизгнув тормозами, остановилась перед жилым блоком и извергла трех медиков, которые метнулись в дверь быстрее, чем стихло эхо сирены.

Те, кто планировал миссию Убийцы, не могли знать, что шесть недель назад у профессора был серьезный сердечный приступ, после чего ему в грудь вживили микроэлектронный кардиомонитор. Передаваемые монитором сигналы непрерывно принимались детектором вроде тех, что улавливалили сигналы от опознавательных карточек, и передавались на мониторы в медицинском центре Фирмы. Мониторы были запрограммированы включить сигнал тревоги в случае любых нарушений сердечной деятельности Брозлана.

И все же Убийце едва не удалось скрыться. Сигнал тревоги поступил на контрольный пункт на крыше через несколько секунд после того, как Убийца его благополучно миновал. Когда из двери к нему бросились охранники, Убийца побежал к аэромобилю. Игла с транквилизатором вонзилась ему в шею. Доза в ней была такой, что могла свалить и быка.

* * *

— Доктор, кажется, он приходит в себя.

Женский голос прозвучал смутно и далеко. В голове никак не складывались четкие мысли. Перед глазами мелькали яркие огни и бессмысленные цветные пятна. С расстояния в миллион миль на него смотрели два лица. Он снова отключился.

* * *

Он лежал в комнате, напоминающей больничную палату, но с красноречивыми решетками на окнах. Если не считать стоящего у двери охранника в форме, в комнате находились еще двое — на стульях возле кровати. Тому, что слева, было на вид лет сорок пять. Темно-синий костюм-тройка, белоснежная рубашка, серебристый галстук. Волосы только начали седеть, верхнюю губу украшали коротко подстриженные офицерские усы, придававшие добродушному на вид владельцу некоторую строгость. Его глаза весело помаргивали, словно дожидаясь, пока Убийца полностью придет в себя. Другой был помоложе — темноволосый, сухощавый, неулыбчивый.

— Позвольте вас поздравить, — произнес через несколько секунд тот, что постарше. — Еще минута, и вам удалось бы скрыться. — Он был несомненным англичанином, скорее всего армейским офицером, и, вероятно, высокого звания. Убийца не ответил, собирая разбегающиеся мысли в нечто более или менее организованное. Самое главное, что миссия увенчалась успехом: он проник в одно из самых охраняемых мест на Земле и выполнил порученное. А все, что происходит сейчас, уже второстепенное.

Он слегка привстал, чтобы лучше видеть посетителей, и англичанин поправил подушки за спиной, помогая ему сесть. Наступило долгое молчание.

— Я где-то допустил ошибку? — просил наконец Убийца. Голос его прозвучал монотонно и устало… но с любопытством.

— Ошибку? Нет, старина, никакой ошибки вы не совершили. Мы засекли вас способом, о котором вы и понятия не могли иметь. Назовите это случайностью. Подробности могут и подождать. Сейчас нам очень хочется узнать от вас многое другое.

Убийца откинулся на подушку и закатил глаза к потолку, изображая скуку. Выражение лица подсказало остальное.

— Вы будете удивлены, узнав, как много мы про вас уже знаем, — продолжил англичанин, нимало не смутившись. — Мы знаем, что вы из Марсианской федерации, что прибыли к нам через космопорт имени Рузвельта за десять дней до акции в Андерсклиффе под видом инженера-структурщика Пола Лэнгли, а приняв роль Хэдли Крассена провели некоторое время, разъезжая по континенту для проверки своего прикрытия. Если хотите, могу дать перечень мест, в которых вы побывали.

Лицо Убийцы осталось бесстрастным, но внутри шевельнулся червячок тревоги. Если они так много о нем знали, то ему не удалось бы и на сотню миль приблизиться к Андерсклиффу. С другой стороны, как они могли бы все это узнать уже после захвата? А свою подготовку к акции он считал безупречной.

— Давайте сперва познакомимся и докажем, что мы цивилизованные люди, — вновь заговорил англичанин. — Я полковник Артур Бэрлинг… а это Карл Мэй. Наши функции пока не должны вас беспокоить. А вы?..

Он подождал. Убийца хранил молчание.

— Неважно. Назовем вас пока Хэдли. Не возражаете? — Он помолчал, но ответа не последовало. — Очень хорошо, Хэдли, а теперь займемся делом. Очевидно, что вас, после тщательнейшей подготовки, послали устранить Брозлана. Столь же очевидно, что вы лишь один из членов весьма специализированной команды профессионалов, которая включает несколько выдающихся талантов. — Молчание. — Только представьте — столько усилий, столько людей, такие расстояния… и все ради одного человека. Человек с вашим несомненно высоким интеллектом наверняка задумался бы над тем, что делает Брозлана столь важной персоной. Но я знаю, что людям вроде вас никогда подобное не сообщают.

Полковник несколько секунд смотрел на него молча, словно взвешивал в уме альтернативы. Карл Мэй, хмурясь, продолжал молча сидеть. Убийца предположил, что его задача наблюдать за каждым его движением и реакциями на слова Бэрлинга. Несомненно, где-то стоит и скрытая камера.

Полковник продолжил то, что, как решил Убийца, являлось лишь внешне небрежным нащупыванием слабых мест.

— Нас с вами разделяет старая, очень старая проблема, не так ли, Хэдли — Новый Мир пытается вырваться из-под ограничивающего влияния Старого. С одной стороны прогрессивная новая идеология бывших колониальных городов-государств, а с другой сравнительно консервативные и связанные традициями режимы Земли. — Бэрлинг развел руками. — И мы вновь слышим древнюю песню об угнетенных людях, страстно желающих освободиться и пойти своим путем. Но в реальности это старая история другого вида — кучка оппортунистов, увидевших поживу, только на сей раз это целая планета. Поэтому они и начали кормить вас все теми же древними баснями о свободе, справедливости и тому подобном… и самое удивительное, что люди вроде вас все это проглотили. — На лице англичанина мелькнуло болезненное удивление. — Неужели вы и в самом деле верите, что вам хоть на грош станет лучше, если Марс пойдет своим путем? Я имею в виду… Возьмем тех, кто послал вас на эту прогулку. Вы сами убедились, к каким методам они прибегают не задумываясь, и насколько они неразборчивы в средствах. И какое, по-вашему, общество они создадут для вас, если им не придется ни перед кем отвечать? Неужели это и есть то самое «дело», за которое вы столь решительно настроены сражаться?

Англичанин смолк и вопросительно взглянул на марсианина, но был вознагражден лишь каменным безразличием. Именно такого Убийца и ожидал. Он знал, что эти мягкие насмешки есть намеренная провокация — и если он позволит вовлечь себя в спор, не успев обрести окончательную ясность ума, то это станет его первой ошибкой. Бэрлинг сделал заход с другой стороны:

— В любом случае, из этой затеи ничего не получится, разве не так, старина? Марс полностью зависит от промышленных и природных ресурсов Земли. До тех пор, пока эта простая истина остается верной, любые разговоры о марсианской независимости останутся не более чем иллюзией. И все горячие головы, призывающие к войне за независимость, скромно умалчивают об этом фундаментальном факте, разве не так? Без нас вы не протянете и месяца.

Челюсти Убийцы сжались, словно сдерживая рвущийся наружу поток возмущения. А последнее замечание полковника и вовсе привело его в ярость. В первые десятилетия двадцать первого столетия Земля вошла накануне краха. Мало того, что все природные резервы и ресурсы — нефть, руды металлов и прочие минералы — быстро сокращались, но и население, несмотря на жесткие меры контроля, продолжало расти. Более того, распространение западного высокотехнологичного стиля жизни в растущих, как грибы, городах третьего мира означало взрывное увеличение потребности в энергии и прочих ресурсах. Ресурсы уменьшаются; население растет; на каждого требуется больше ресурсов. Все это сложилось в уравнение, не имеющее решения… или так всем казалось.

Это и были причины, стимулировавшие эмиграцию на Марс. К середине столетия первая россыпь маленьких поселений превратилась в самообеспеченные города-государства, позднее объединившиеся в Федерацию. И именно в лабораториях и исследовательских институтах городов Марсианской федерации, где работали потомки некоторых наиболее ярких и предприимчивых индивидуумов, которых только порождала Земля, и родился со временем ответ на проблемы Земли.

На Марсе нет природных ресурсов, стоящих упоминания. Не имея биосферы, гидросферы и фактически атмосферы, планета никогда за свою историю не знала процессов выветривания, эрозии и биологической активности, а также морских осадков, наполнявших сокровищницы Земли. Но пионеры и не надеялись их здесь отыскать. Они искали совсем другое — свободу. Свободу от удушающей бюрократии, контроля и юридического крючкотворства, и свободу решать свои проблемы своими способами. И первой же проблемой стала чудовищная стоимость доставки тонны любого груза с Земли; а к тому времени даже на Земле стоимость большинства материалов стала впечатляющей.

В ответ ученые Марса воплотили в реальность многовековую мечту, но уже в масштабе, о котором алхимики не могли и мечтать. Они отработали технологию трансмутации элементов в промышленном масштабе. Марсианские пустыни перестали быть бесполезными. Элементы, из которых состоят горные породы и песок — кремний, кислород, кальций и некотороые другие — теперь стало возможным извлекать, концентрировать и трансмутировать тоннами, производя при этом более редкие и жизненно важные вещества. Но не только их. Со временем ученые научились использовать созданные элементы для синтеза все более и более сложных веществ, пока не настал момент, когда буквально все необходимое стало возможным производить из нескольких распространенных и легко доступных местных видов сырья. А огромное количество энергии, нужное для таких процессов, обеспечили термоядерные реакторы.

Новые технологии Марса за считанные десятилетия преобразовали всю промышленность Земли, и надвигающейся глобальной катастрофы удалось избежать. Все нации Земли скоро поднялись на такой уровень изобилия, который был немыслим даже для самых убежденных оптимистов всего пятьдесят лет назад. Стоимость произведенных на Земле синтетических материалов упала настолько низко, что для Марса стало экономически невыгодно переделывать свои опытные установки в промышленные, и он продолжал зависеть от импорта.

А теперь Бэрлинг вывернул этот факт наизнанку и пользуется им для доказательства того, что Марс не выживет в одиночку. Это Земля не смогла бы выжить без Марса! Марс оплатил свой долг. И заработал право самому решать свою судьбу, самостоятельно и без вмешательства извне. Убийца продолжал молчать, но его глаза возмущенно блестели.

— Увы, так мы с вами ни о чем не договоримся, — предположил полковник. — Если мы будем продолжать в том же духе, то разговор станет весьма скучным и превратится в монолог. Хотя я и уверен, что вы найдете рассказ о том, почему Брозлан прилетел на Землю, интригующим, у меня предчувствие, что я лишь зря потрачу на него время. Поэтому я не стану этого делать. Пусть вам про это расскажет другой человек — тот, кто сумеет, и, я уверен, что вы со мной согласитесь, сделать его гораздо более интересным. — Полковник коротко кивнул охраннику, тот повернулся и вышел. Через несколько секунд полковник нарушил наступившую тишину, что-то негромко насвистывая. Лицо Убийцы осталось бесстрастным, но зародившееся внутри него сомнение окрепло.

Что-то было неправильным. Где-то глубоко в его голове раздался сигнал тревоги. Тон и манеры англичанина как-то неуловимо не соответствовали ситуации. Убийца не ожидал моральных упреков или яростных обвинений; он уже понял, что Бэрлинг в своем деле профессионал из тех, кто знает, как надо играть в подобные игры. Но беззаботность англичанина была слишком искренней, чтобы считаться наигранной. Если устранение Брозлана было столь важным для Федерации, то из этого следовало, что его гибель стала бы трагедией для Западных демократий Земли. И серьезность ситуации обязательно проявилась бы в интонациях и поступках Бэрлинга.

Но этого не было.

Охранник вернулся, пропустив вперед человека, наверняка ожидавшего приглашения за дверью. И впервые за все время железный самоконтроль Убийцы дал сбой. Выпучив глаза, он уставился на вошедшего, распахнув безмолвный рот, словно увидел призрака… и неудивительно.

— Доброе утро, — произнес профессор Мэллеборг Брозлан.

Время словно остановилось. Впервые в жизни колесики в голове Убийцы перестали вращаться. У него не родилось ни единой связной мысли; ни одно слово не сорвалось с губ. Перед ним стояла не иллюзия… но столь же несомненным был и тот факт, что человек, которого он оставил в Андерсклиффе, был полностью, абсолютно и бесповоротно… мертв.

— Удивлены? — Сухость голоса полковника не могла скрыть легкой удовлетворенности.

Убийца закрыл глаза и откинулся на подушки.

— Как? — еле слышно прошептал он. — Как такое возможно?

— Итак, вам стало интересно? Вам надо это знать, верно? И вы выслушаете все, что мы хотим вас сообщить?

Убийца ошеломленно кивнул, не открывая глаз.

— Прекрасно. — Пауза. — Профессор?

Охранник поставил возле кровати третий стул. Брозлан уселся и заговорил. Он, несомненно, наблюдал за предшествовавшим разговором на мониторе за пределами комнаты.

— Возможно, среди нас было несколько горячих голов. — Он медленно кивнул седой головой. — Но идея истинно независимой марсианской цивилизации… способной обратить себе на пользу уроки и ошибки, записанные в истории Земли… и при этом не наследуя их последствия… Шанс начать в некотором смысле сначала, но на сей раз сделать все правильно. То была мечта, воспламеняющая воображение и пробуждающая чувства практически каждого молодого человека моего поколения. — Профессор взглянул на фигуру, лежащую на кровати. — Уверен, вы понимаете, какого рода вещи я имею в виду. — Взгляд Убийцы невольно приковывал человек, сидящий всего в нескольких футах от него. Брозлан реален, он жив… и теперь спокойно и без гнева разговаривает с тем, кто без малейшего колебания его убил.

— Но как такое возможно? — вновь прошептал Убийца. Брозлан взглянул на него холодно, но без злобы. Когда он заговорил снова, в его голосе прозвучала печаль.

— Вы ничего не знаете о силах, действующих на Марсе сейчас. Вы допустили, чтобы вас использовали и вами манипулировали люди, которых интересуют только собственное благополучие… некогда такое случилось и со мной.

— Я… не понимаю. — Несмотря на твердое решение не вступать в разговор, Убийца не смог удержаться от вопроса. — О каких силах вы говорите?

— О науке! — Голос Брозлана слегка дрогнул от эмоций. — О силе науки. Под куполами Марса сейчас живет несколько лучших умов в истории человечества. Подумайте о событиях последних двадцати или тридцати лет. Подумайте о количестве крупных научных открытий и достижений, родившихся в лабораториях Марса… Сама наука гравитика и первый действующий гравитонный двигатель; трансмутация элементов в промышленном масштабе; крупнотоннажный синтез сложных молекул; компьютерные биокоммуникации; генетическое программирование… Список очень длинный. Но вы можете представить хотя бы на мгновение, что все знания, добытые в лабораториях, стали общественным достоянием? Там происходили, да и сейчас происходят такие события, о которых люди даже не мечтали.

Убийца несколько секунд изумленно разглядывал ученого.

— Неужели вы намекаете на то, что вы его реинкарнация? — ахнул он. — И что-то в этом роде стало возможным?

Брозлан быстро покачал головой.

— Нет, ничего похожего. Позвольте начать с начала. — Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:- Я физик. Моя специальность — структура молекул. Как вам известно, практически все промышленное сырье ныне синтезируется из трансмутированных элементов — с использованием технологии, первоначально отработанной на Марсе. — Убийца кивнул, не сводя с профессора глаз. — Используемые сейчас синтетические вещества аморфны по своей природе — у них отсутствует высокоорганизованная внутренняя структура. По сути современные процессы выдают огромное количество молекул определенного вида, не собирая эти молекулы в агрегаты с более высоким уровнем организации. — Он набрал в легкие воздуха и произнес: — Исследования, которыми я занимался не так давно, продвинули эту идею на шаг вперед.

Убийца смотрел на него с любопытством. Брозлан не продолжил сразу, но показал жестом на графин с водой, стоящий на столике возле кровати. Карл Мэй подал ему стакан воды. Напившись, профессор встал и принялся расхаживать от кровати к окну и обратно, заложив руки за спину.

— Чтобы производить весь спектр материалов, который требуется на Марсе, недостаточно лишь синтезировать или импортировать в крупных масштабах неструктурированные молекулы. Необходимо научиться воспроизводить, например, кристаллическую структуру металлических сплавов или полимерные цепочки органических веществ — то, что имеется на Земле в изобилии, но практически полностью отсутствует на Марсе.

— Я думаю, что здесь используются традиционные методы обработки сырья, — пробормотал Убийца. Теперь он не возражал против разговора — до тех пор, пока вопросы задает он. Узнав как можно больше о происходящем, он лишь получит преимущество.

— На Земле — да, — ответил Брозлан. — Первичное сырье стало дешевле прежнего, потому что теперь оно синтетическое. Но из этого первичного сырья все нужное — сталь, прокат, заводские изделия и тому подобное — необходимо изготовлять традиционными промышленными способами. Поэтому их себестоимость примерно такая же, как и прежде, а после транспортировки на Марс они становятся очень дорогими.

— Если их отправлять с Земли, — согласился Убийца. — Но зачем утруждаться? Почему бы не создать всю промышленность у себя?

— Мы могли бы так поступить, — кивнул Брозлан и нахмурился. — Но эта идея нам не понравилась. У нас имелась девственная планета, на которой не было нужды слепо придерживаться каких-либо традиций. Нам не захотелось рабски копировать развившиеся на Земле методы. Мы могли бы потратить целые состояния на воспроизведение земных промышленных комплексов, а после завершения обнаружить, что эти методы безнадежно устарели. Видите ли, мы были убеждены, что должен существовать лучший выход.

Убийца на мгновение задумался.

— Но какой? — озадаченно спросил он.

Глаза Брозлана блеснули:

— Представим себе любые детали, которые идут на сборку крупного изделия… например, машины. Как делаются эти детали? Ответ: берется кусок нужного материала и удаляется все лишнее, пока не остается деталь нужной формы. Это основа любого традиционного промышленного процесса. Удалить ненужное, чтобы осталось нужное.

— Понятно, — пожал плечами Убийца. — А каков другой путь?

— Осаждение! — воскликнул Брозлан и пристально уставился на Убийцу, словно ожидал от него возражений. Увидев его непонимающий взгляд, Брозлан пояснил: — Вместо того, чтобы отрезать лишнее, получая нужную деталь, можно осаждать материал и получать деталь необходимой формы.

— С помощью гальванического осаждения? Это далеко не новость.

— Идея стара, — согласился Брозлан. — Но способ ее осуществления совсем иной. Видите ли, электролитическое осаждение пригодно лишь для некоторых металлов. А мы работаем с молекулами любого вида.

— Так вы хотите сказать, что можете сделать что угодно из чего угодно — любое вещество? — удивился Убийца.

— Вот именно! Причем не обязательно из молекул одного вида. Можно смешивать молекулы как угодно. Например, можно изготовить монолитный блок из фосфористой бронзы на одном конце, и полиэтилена на другом, причем один материал будет плавно переходить в другой. Это открывает совершенно новые возможности для инженерного конструирования. Весь процесс управляется компьютером. Дизайнер может составить программу для получения любой нужной детали из любого материала или любой комбинации материалов — молекулу за молекулой, если ему действительно нужен такой уровень проработки, и если ему хватит терпения и мощности процессоров для его осуществления.

— Молекулу за молекулой… — пробормотал Убийца с нескрываемым изумлением. — Невероятно…

— Тем не менее, это реально, — подтвердил Брозлан. — На Марсе уже несколько лет работают экспериментальные предприятия, производящие продукты лучшего качества и гораздо более дешевые, чем аналогичные продукты, изготовленные на предприятиях Земли — даже то, что производится из органического сырья: бумага, жиры и масла, сахара… назовите что угодно сами.

— Жиры… пища… бумага… и все они синтезируются из трансмутированных элементов? — Убийца сидел, раскрыв рот и отчаянно пытался усвоить эту мысль. — Но почему мы никогда не слышали об этом?

— Политика, — вздохнул Брозлан. — К тому времени мышление верхних эшелонов федерального правительства изменилось. Они стали рассматривать эти открытия не как потенциальное благодеяние для всего человечества, а лишь как средство для достижения своих целей через полную экономическую автономию. А себя начали представлять в роли неоспоримых лидеров процветающего и самообеспеченного мира. И их больше устраивает, если Земля останется позади, а ее промышленность не сможет конкурировать с новой марсианской. Власти Федерации жестко контролировали нашу работу и накрыли ее завесой строгой секретности. Вот почему лишь считанные люди знали, чем мы занимаемся. Отсюда же произрастают и корни движения за независимость Марса. От этой независимости выиграет лишь горстка индивидуумов, и вовсе не так, как полагает большинство.

— Интересно, Хэдли, верно? — вступил в разговор полковник, резко поворачиваясь к кровати. — Но если вы считаете, что в такое трудно сходу поверить, то подождите, пока услышите продолжение. — И он кивнул Брозлану.

— Это был лишь один аспект исследований, проводившихся в то время, — продолжил профессор. — Другим были работы доктора Франца Шимана по структурному сканированию пучками нейтрино. Понимаете, доктор Шиман разработал метод сканирования материальных объектов — как снаружи, так и изнутри — и извлечения из нейтринных пучков после декодирования полной информации о расположении атомов и молекул внутри объекта — аналогично тому, как старинная телекамера кодирует информацию, заключенную в визуальной сцене. — Брозлан перевел дух. — А настоящий прорыв наступил тогда, когда мы объединили метод Шимана с процессом молекулярного осаждения, о котором только что шла речь!

Наступило долгое молчание — Убийца осмысливал слова профессора. Потом его глаза медленно раскрылись и ошеломленно уставились на Брозлана.

— Да вы шутите… — выдохнул наконец Убийца.

— Камера для материальных объектов! — подтвердил слова Брозлана полковник. — Да, Хэдли, вы правильно догадались. Теперь можно сканировать объект и записать его полный структурный код. На основе этого кода можно создать компьютерную программу, управляющую процессом осаждения. Результат: безупречная копия, верная с точностью до молекулы. И, разумеется, если можно сделать одну копию, то никто не мешает сделать их и сколько угодно. Подумайте об этом, Хэдли…

Убийца задумался. Изобилие сырья почти по бросовым ценам и возможность трансформировать его в любой предмет, у которого уже имеется оригинал — да это же осуществленная мечта о Золотом Веке. Вероятно, что-то в выражении лица Убийцы выдало обуревающие его мысли. Полковник кивнул.

— Подумайте также и о более отдаленных последствиях, — предложил он. — Что произойдет, если кто-то предложит подобную технологию сложной и установившейся экономике планеты, например, экономике Земли? Допустим, вы изготовили прототип, скажем, домашнего терминала инфосети, — он указал на консоль неподалеку от кровати. — Теперь вы можете клепать их миллионами и почти бесплатно. А что произойдет в таком случае с электронной промышленностью, работающей традиционными методами? Что станет с промышленностью, снабжающей ее электронными компонентами? Или другими частями — штекерами, разъемами, стойками, корпусами и тому подобным? А что станет с зависимыми индустриями — офисным оборудованием, мебельной промышленностью, обработкой информации, торговлей недвижимостью и так далее до конца списка? Разве смогут они выжить, если половина их клиентов разорится? — Полковник воздел руки. — Всему крышка, Хэдли. Полный коллапс. Что вы станете делать, если девяносто пять процентов населения планеты внезапно останется без работы? Как сможет выжить при подобной катастрофе всепланетная экономика, чьи корни уходят в столетия постепенной эволюции?

— Понимаете, — добавил Брозлан, — именно это и собиралось сделать федеральное правительство. Они хотели как можно быстрее создать гигантский марсианский промышленный конгломерат на основе новой технологии и завалить рынки Земли товарами по бросовым ценам.

— Экономика Земли потерпела бы крах, — подтвердил Бэрлинг. — В лучшем случае ей пришлось бы довольствоваться перспективой существования в качестве второсортной планеты, зависимой от новой восходящей звезды.

Однако Убийца еще не был полностью удовлетворен.

— Люди способны приспосабливаться к новшествам, — сказал он. — Прогресс остановить невозможно. Что вы скажете о промышленной революции девятнадцатого века в Англии, или о том, как за пятьдесят лет после второй мировой войны три четверти мира совершили скачок из феодальной экономики в атомный век? Все это в свое время вызывало проблемы, но люди научились жить с изменениями, и в результате стали жить лучше.

— Но на все эти изменения ушло определенное время, Хэдли, — возразил Бэрлинг. — Вы правы, со временем люди приспосабливаются к чему угодно. Но это именно то, что горячие головы из Федерации не готовы предоставить. Им оно не нужно. Марсианское общество невелико и гибко. Оно не обременено обязательством поддерживать экономику и население в том количестве, в каком оно имеется на Земле. Марс способен перейти на новую экономику и добиться процветания в течение одного поколения; Земля не может. Образно говоря, Земля за одну ночь будет отброшена назад в средневековье.

К счастью, некоторые здравомыслящие ученые, включая Брозлана, отговорили их от подобного шага. Они доказали, что Земля прибегнет к любым средствам вплоть до межпланетной войны, лишь бы этого не допустить. А при том балансе сил, что существовал некоторое время назад, Марс не продержался бы и недели. — На мгновение полковник нахмурился и ударил кулаком по ладони. — И нам пришлось бы так поступить, — рыкнул он.

Убийца пришел к выводу, что дальнейший спор на эту тему ничего ему не даст. Пока что ничего из сказанного не приближало его к объяснению того, как здесь оказался Брозлан. Он взглянул на Карла Мэя, который до сих пор не вступал в разговор, и вновь перевел взгляд на ученого.

— Пока что я ненамного поумнел.

— Знаю. Сейчас я отвечу на ваш вопрос, — пообещал Брозлан. Убийца приготовился внимательно слушать. — Долгое время мы совершенствовали метод дупликации тайно, стремясь еще больше повысить его разрешающую способность. Примерно десять лет назад мы достигли стадии, после которой можно было начать эксперимент, задуманный с самого начала — изготовить аналог живого организма!

— А как вам такое нравится, Хэдли? — негромко спросил полковник. — Интересно?

Убийца с немым изумлением уставился на ученых. Долгое время все молчали.

— Это же абсурд… — пробормотал Убийца, однако выражение лица Брозлана заставило его смолкнуть. Профессор здравомысленно кивнул.

— Видите ли, мы усовершенствовали процесс до такой степени, что научились дублировать не только пространственное расположение составляющих организм молекул, но и электрическую активность нервной системы. Мы можем воспроизвести в копии все реакции, поведение, привычки и хранящуюся в памяти информацию, накопленную за время жизни оригинала — другими словами, все те феномены, которые у высших форм живых существ обозначаются терминами «разум» и «память».

Утратив дар речи, Убийца теперь мог лишь смотреть на профессора — его разум отказывался перерабатывать такой поток откровений.

— Мы смогли создать аналог живого организма, — продолжил Брозлан, — причем живой аналог! Эти аналоги были неотличимы от оригинала на уровне любых мыслимых тестов. Мы изготовили аналоги крыс, сходу проходящих лабиринт, на изучение которого у крысы-оригинала уходили недели напряженных усилий… аналоги собак с теми же рефлексами, что были выработаны у оригиналов. На основании данных, собранных в ходе подобных экспериментов, для нас вскоре стало очевидно, что нет никаких причин, по которым нельзя создать аналог человека.

Невозможные предположения, уже формирующиеся в сознании Убийцы, внезапно обрели ясность. Его взгляд застыл, устремившись на сидящего возле кровати профессора. Прежде чем он выразил эти предположения словами, снова заговорил полковник:

— Подумайте над этим, Хэдли! Можно подвергнуть человека безвредному сканированию и получить в результате код, хранящий всю уникальность его личности — как физическую, так и умственную. Это код можно хранить в компьютере сколь угодно долго, а затем использовать для создания аналога. Но зачем останавливаться на изготовлении одного аналога? Их можно сделать сколько нужно! И если вас встревожило все сказанное прежде, то как насчет моих последних утверждений?

Он умолк на несколько секунд, чтобы его слова дошли до Убийцы, и заговорил вновь:

— Да, на Марсе было несколько блестящих ученых. Но внезапно создалась ситуация, когда можно не ограничиваться лишь несколькими; теперь гениев стало возможно неограниченно дублировать! — Бэрлинг подался вперед, буравя Убийцу взглядом. — Подумайте об этом. Чего можно было бы достичь в двадцатом веке, имея тысячу Альбертов Эйнштейнов?

Как можно воевать с противником, который хранит свою армию в банке данных и попросту восстанавливает потерянных солдат? И вообще, зачем ждать милостей от врага? Свою армию можно сразу сделать вдвое больше, чем у него… или в десять раз больше… или во сколько угодно раз. Какую надо применять стратегию, воюя против такой армии? Безумная ситуация.

А страховые компании? Вместо выплаты застрахованному компенсации за телесные повреждения, а то и за смерть, они могут попросту предложить вам взамен собственную копию. Представляете, сколько будет стоить подобная услуга?

Убийца переводил взгляд с Бэрлинга на Брозлана и обратно, пытаясь не отставать от потока информации. Ее оказалось слишком много.

— Я в это не верю, — запротестовал он, но не очень убедительно. — Это какой-то трюк.

— Уверяю вас, никакой это не трюк, — спокойно возразил Бэрлинг и указал на Брозлана. — Разве вам недостаточно этого доказательства?

Убийц проследил взглядом за пальцем полковника и снова замолчал.

— То, о чем упоминал полковник Бэрлинг, есть всего лишь примеры, — сказал Брозлан. — Не надо обладать особым воображением, чтобы представить, какой хаос может быть выпущен на волю. Вся суть цивилизованной жизни — какой мы ее сейчас знаем — может оказаться перевернутой с ног на голову.

— Совершенно верно, — согласился Бэрлинг. — Другой пример. Представим крупную промышленную или исследовательскую корпорацию… или любую организацию, если на то пошло. Зачем им тратить десятки тысяч на обучение различных специалистов, когда гораздо проще выбрать несколько самых способных кандидатов, обучить их, а затем продублировать нужное количество раз?

Он на секунду задумался и заговорил более низким, убедительным голосом:

— И подумайте еще вот над чем, Хэдли — код, управляющий процессом дупликации, можно передать из одной точки в другую самыми обычными средствами связи: по проводам, по радио, по лучу лазера… Следовательно, сканирующая оригинал машина и та ее часть, что воспроизводит аналог, вовсе не обязаны находиться рядом! Можно мгновенно переслать кого угодно и куда угодно! Это станет осуществлением старой научно-фантастической мечты, но с одном отличием — оригинал так и останется в точке передачи.

Заверяю вас, Хэдли, я не шучу. Забудем пока о проблемах экономики. Можете ли вы представить размеры социального, морального и административного хаоса, который наступит, если такого джинна выпустить на волю? Как можно сохранить рассудок в мире, где каждый человек существует в десятках экземпляров? Это не технический прогресс, это взрыв! — Он на несколько секунд смолк и посмотрел на Убийцу, словно не сомневаясь, что подобный поворот разговора спровоцирует новый протест. Однако все еще ошеломленный Убийца лишь слабо покачал головой.

— Я марсианин, — сказал он. — Вы не сможете это остановить — будет в результате взрыв, или нет. Человек всегда найдет ответы на вопросы. Это в его природе.

— О, можно подумать и об ответах, — охотно отозвался англичанин. — Возьмем для примера мгновенные перемещения, о которых я только что говорил. Вот вам идеальный способ послать кого-нибудь на Марс или в другое место… если бы не тот факт, что в результате мы получим двух одинаковых человек — одного здесь, а другого там. Ситуация еще больше усугубится, если он решит вернуться тем же способом. Так почему бы попросту не устроить так, чтобы передатчик, сделав свое дело, еще и уничтожал оригинал? В конце концов, с точки зрения остальной вселенной результат будет выглядеть так, словно человек «перешел» с места на место, разве не так?

Неожиданный вопрос застал Убийцу врасплох. Он беспомощно обвел взглядом комнату и пожал плечами:

— Возможно.

Полковник потер руки и едва заметно улыбнулся.

— Ага… Но ведь это будет самое настоящее убийство, Хэдли, — возразил он. — Наша юридическая и моральная системы такого не позволят. Позвольте проиллюстрировать свой довод, задав простой вопрос. Допустим, я вам сейчас скажу, что мы собираемся переслать вас через подобную систему, и очень скоро вы выйдете из приемника, скажем, в Париже. Ну как, нравится вам эта идея? Осчастливит ли вас такое путешествие? — Он понаблюдал за сменой выражения на лице Убийцы. — Мм-м… нет… вряд ли. Тот факт, что некий индивидуум, который выглядит и мыслит как вы, материализуется где-то в другом месте, не станет представлять для вас интереса, верно? Ведь вы-то будете мертвы. Вам претит мысль о том, что между вами и вашим аналогом не будет непрерывности, разве не так? И подобное решение проблемы кажется ошибочным, верно?

Убийца вновь промолчал, но выражение его глаз оказалось красноречивее всяких слов. Бэрлинг удовлетворенно кивнул, но развил свою мысль дальше:

— Видите, не получается. Но допустим, я приведу другой довод — нам надо лишь слегка ускорить некий естественный процесс, и тогда каждая молекула вашего тела будет со временем заменена на другую в ходе нормального процесса регенерации клеток. В теле того Хэдли, который будет жить через шесть месяцев, не останется ни единой молекулы той персоны, что лежит сейчас передо мной. Так с какой стати вам испытывать меньшее чувство непрерывности по отношению к вашему синтетическому аналогу, чем к «натуральному аналогу», каким вы станете через полгода? Логически разницы никакой. Оба процесса идентичны, только один из них протекает несколько дольше. — Полковник дал время обдумать свои слова и намекнул: — Но все же что-то здесь не так. Мой аргумент вас не убедил. Правильно?

Наконец-то Убийца слабо кивнул.

— Хорошо, согласен, — отозвался он. — Так что же? К чему нас подводит этот разговор?

— Он подводит к более ясному пониманию того, какие ставки сделаны в этой игре. Мой аргумент не смог вас убедить потому, что в обществе, в котором вы выросли, не существует ничего, что могло хотя бы настроить вас на его восприятие. — Полковник на секунду отвлекся, чтобы выглянуть в окно. — Сама эта идея абсолютно чужда идеалам и ценностям культуры, к которой вы принадлежите. Она противоречит любым мотивам, выпестованным в вас с детства.

— Но когда-нибудь, возможно…

— Да, Хэдли, когда-нибудь и возможно… но это уже другое дело. Как вы сами говорили, человек всегда находит ответы на вопросы. Быть может, когда-нибудь подобные вещи будут восприниматься как совершенно нормальные — столь же нормальными, какими кажутся сегодня подстройка генетического кода эмбрионов или искусственно выращенные конечности. Быть может, мы когда-нибудь заселим другую звездную систему, послав туда корабль с приемной аппаратурой и переслав информацию о нескольких тысячах аналогов. Возможно, когда-нибудь мы станем перемещать людей по всей планете с той же легкостью, с какой передаем сообщения по инфосети. Не исключено, что стандартной практикой станет хранение информационной копии каждого человека в банке данных, и никто из людей не будет больше утрачен безвозвратно.

Но не сегодня, Хэдли… и не при жизни нашего поколения. Господи, да лет пятьдесят уйдет только на выработку планов разумного использования подобных технологий. Нельзя же попросту выпустить их в мир безо всякой подготовки.

— Видите ли, это именно то, что намерена сделать Федерация, — добавил Брозлан, подавшись вперед. — В первый раз нам удалось уговорить их не пороть горячку, но теперь они даже не желают нас слушать. Марс намерен отделиться и искать собственную судьбу. Они представляют себя кем-то вроде потенциальных богов, способных творить усилием воли, и в каком-то смысле бессмертных. Ни одно из традиционных преимуществ Земли больше не имеет значения: ее военное превосходство, экономическая мощь, огромное население, изобилие ресурсов… все они ничего не значат. Марс начнет новую эру цивилизации, а Земля превратится в бледную и жалкую тень былого могущества.

— И вы — марсианин — не захотели этого? — потрясенно спросил Убийца.

Брозлан медленно покачал головой:

— К тому времени я стал старше. Я увидел будущее не с точки зрения Марса или Земли, а всего человечества. Я и мои коллеги решили, что если при помощи открытого нами нового знания человек возвысится до уровня полубога, то сделает это только объединенным в единую расу. Эта новая мощь не должна быть использована в таких целях, которые могут привести к войне. И тем самым мы согласились доставить это знание на Землю, пока дисбаланс не стал еще сильнее.

— И поэтому вы сбежали, — закончил за него Убийца и кивнул, словно показывая, что об остальном догадался сам. Брозлан перед ответом неестественно долго колебался.

— И да и нет, — произнес он наконец. Убийца взглянул на него с удивлением.

— К тому времени я был вынужден работать под постоянным наблюдением службы безопасности Федерации. Прямой побег был невозможен. Поэтому… — Он набрал в грудь воздуха. — Один «я» остался для прикрытия на Марсе, другой «я» прилетел на Землю.

— Брозлан создал аналог самого себя, — подтвердил Бэрлинг. — Два года назад один из них прибыл сюда, а другой остался. По каким-то своим причинам он так и не открыл нам, кто из них кто. Но другой Брозлан до сих пор работает на Марсе, а Федерация только через год узнала, что произошло.

Смятение все еще не отпускало Убийцу. Он уже пришел к выводу, что описанный Брозланом процесс дупликации и был объяснением «реинкарнации» ученого, но только что услышанное вновь завело его в логический тупик. Один Брозлан несомненно мертв. Второй столь же несомненно на Марсе. Тогда кто же сидит перед ним? Он с отчаянием переводил взгляд с Брозлана на Бэрлинга, но прежде чем успел облечь сомнение в вопрос, англичанин сказал:

— Для подстраховки тот из них, кто прилетел на Землю, привез с собой капсулу микропамяти с копией компьютерной программы, использованной для создания аналога. И теперь, смонтировав в Андерсклиффе нужное оборудование, мы могли регенерировать Брозлана, если с ним что-либо случится. Раз в неделю он использовал сканнер для обновления программы свежими воспоминаниями и так далее, поэтому в случае, если нам пришлось бы использовать программу, Брозлан-аналог отстал бы от реальности всего на неделю. Он, наверное, предположил, что как только Федерация разберется в ситуации, она не остановится ни перед чем, лишь бы избавиться от него… что вам, Хэдли, очень хорошо известно.

Брозлан задрал подбородок и оттянул воротничок, обнажив шею:

— Видите — шрама нет. Да, я аналог, созданный в Андерсклиффе после того, как вы добрались до Брозлана, прилетевшего с Марса.

— И не волнуйтесь насчет здравости своего рассудка, старина, — ободряюще посоветовал полковник. — Брозлан, которого вы оставили в кабинете, был мертв. — Он сухо улыбнулся и добавил: — И нет никакого смысла набрасываться на того, кто сидит перед вами. Мы просто сделаем еще одного.

Убийца откинулся на подушки и закрыл глаза, медленно осознавая весь смысл произошедшего. Напрасно. Вся его миссия оказалась напрасной. Беспрецедентный пример компьютерного шпионажа — и все впустую!

Он долго лежал молча, потом его губы медленно скривились в слабую улыбку. Грудь вздрогнула от сдерживаемого смеха. Он открыл глаза и посмотрел на англичанина.

— Но вы проиграли, старина Артур, — передразнил он полковника, произнося слова чуть громче шепота. — Разве вы не видите — теперь Федерация знает, что моя миссия провалилась. Они поймут, что Брозлан до сих пор работает на Земле, и очень скоро Земля тоже получит эту технологию. А это означает, что Федерация будет вынуждена сделать свой ход сейчас — пока разрыв наиболее широк, и в их пользу. Получится противоположное тому, чего вам хочется. Земле нужно время, Артур — время для разработки способов применения знаний Брозлана. Как только Земля догонит Марс, ее традиционные преимущества уравновесят ситуацию и снова обретут вес. При наличии технического равенства Марс будет вынужден вести себя дружелюбно, потому что Земля, если придется, сумеет вышвырнуть его из солнечной системы и ничего при этом не потерять.

И Убийца снова рассмеялся, теперь уже громко:

— Вы снова все испортили. Знаете, как вам следовало бы поступить? Не надо было мне ничего рассказывать. Нужно было позволить мне каким-то образом скрыться с мыслью о том, что моя миссия оказалась успешной… Я вернулся бы на Марс и предоставил бы совершенно неверные отчет. А вы тем временем спокойно продублировали бы Брозлана и работали бы себе дальше, убаюкав Федерацию фальшивым ощущением безопасности. Они снова поверили бы, что обладают полной монополией, и у них в запасе столько времени, сколько им нужно. А когда узнали бы истину, то было бы уже поздно: Земля успела бы подготовиться и стала неуязвимой. — Убийца покачал головой, изображая притворное сочувствие. — Вот как вам следовало бы поступить, Артур.

Полковник посмотрел на него и задумчиво пригладил усы. Потом с мягким упреком произнес:

— Но, мой дорогой Хэдли, мы именно так и поступили.

На лице Убийцы отразились смятение и непонимание.

— Я должен извиниться, — сказал полковник. — Я еще не все успел вам рассказать. — Он развернул терминал инфосети экраном в сторону кровати и набрал несколько команд. — Это некоторые видеозаписи из наших архивов. Полагаю, они ответят на все ваши вопросы.

На экране появилась стоянка аэромобилей.

— Узнаете? — поинтересовался полковник. — Это публичная стоянка международного аэропорта в Канзас-Сити. Мы узнали, что вы направляетесь туда, запросив сеть управления движением — ведь вы вводили в нее пункт прибытия. Мы просто разместили на каждом этаже стоянки по агенту, чтобы выяснить, куда вы направитесь после приземления. А вот и вы… видите, в сером плаще? Камера стояла в пяти рядах от вас.

Убийца со всевозрастающим изумлением наблюдал на экране, как он сам подходит к одному из мобилей, который он мгновенно узнал, достает из стойки шасси спрятанные ключи, садится и улетает.

— Разумеется, мы быстро выяснили, что этот мобиль был взят напрокат Полом Лэнгли в космопорту имени Рузвельта. Далее уже не составило труда узнать, как Лэнгли прибыл с Марса, что он заказал билет на Лондон и в английском космопорту забронировал обратный билет до Марса.

Британские агенты службы безопасности проследили за тем, как вы прошли регистрацию перед посадкой на орбитальный челнок — так, на всякий случай. Мы даже послали кое-кого на промежуточный спутник, чтобы вы не пропустили случайно свой рейс на Марс. Вот… — Бэрлинг коснулся другой клавиши, и на экране появилась короткая очередь перед стойкой регистрации. — Это пассажиры рейса 927 на Марс. А это вы — четвертый в очереди. Корабль вылетел по расписанию, и больше мы вас не видели… вернее, не вас, а Пола Лэнгли.

Полковник выключил терминал и с вызовом посмотрел на Убийцу. Тот яростно замотал головой:

— Но… эти записи… я никогда этого не делал. Я же здесь!

Англичанин нахмурился и пощелкал языком:

— Хэдли, вы меня разочаровываете. Неужели до вас еще не дошло? Неужели вы не поняли? При захвате вас оглушили транквилизаторами, верно. И вы очень долго не приходили в себя. Боюсь, за это время мы взяли на себя смелость…

Лицо Убийцы перекосил ужас.

— Ага! Кажется, наконец-то дошло. — Полковник одобрительно кивнул. — Да, все верно. Вы не настоящий Хэдли — тот, который прилетел с Марса. На экране вы только что видели настоящего. А вы его аналог.

Он очнулся, помня в точности то же, что и вы — все, что случилось до того момента, когда его оглушили на крыше Андерсклиффа, включая, разумеется, воспоминания об успешном убийстве Брозлана. Однако ему, в отличие от вас, удалось скрыться. Невероятное событие — даже представить не могу, что наша служба безопасности могла бы так лопухнуться. На самом-то деле его успех был, скажем так, подстроен, но ему про это никто не сказал. Остальное вам известно. Думаю, Земля получит передышку, которая ей так нужна.

— Но зачем? — прохрипел Убийца. Его лоб взмок. — Зачем все это?

— Я же все объяснил в самом начале, старина, — невозмутимо пояснил полковник. — Вы можете нам помочь разобраться с тем, что нам очень хочется узнать. К примеру, об организации, сумевшей взломать одну из наших совершенно секретных компьютерных систем… где они взяли фальшивую информацию, которой напичкали ее файлы… как узнали коды доступа… и тому подобное, Хэдли. И еще много всего другого.

— Нет. — Убийца угрюмо стиснул зубы. — Я и сейчас марсианин. И помощи вы от меня не дождетесь.

— Ах, мой дорогой Хэдли. — Полковник печально покачал головой и вздохнул. — Ну как бы вам попроще объяснить… — Он помолчал, подбирая слова. — Вам нет никакого смысла запираться. У каждого есть своя слабость. Кто-то ломается, когда ситуация становится очень неприятной; другие откликаются на приветливость и дружескую заботу. Практически каждого можно купить за какую-то цену: деньги, женщины, беззаботную роскошную жизнь… Всегда можно что-то отыскать.

У следователей прошлого имелась одна серьезная проблема — они могли работать только с одним субъектом. И так легко было разрушить надежду на правильный подход, испробовав сперва неправильные. — Англичанин подмигнул. — Но с вами у нас такой проблемы не возникнет, верно, Хэдли? Мы сможем вернуться к началу сколько угодно раз, просто изготовив новую вашу копию с помощью той же программы, которая изготовила вас нынешнего. И рано или поздно мы добьемся успеха. Может, чуточку узнаем от одного Хэдли, чуточку от другого. Но со временем мы будем знать все.

Он сделал паузу, словно ему в голову пришла забавная мысль:

— А если подумать, то у вас нет способа узнать, первый ли вы вообще Хэдли… и единственный ли? Откуда вам знать, а вдруг сейчас в этом же здании находится десять ваших копий? И с того рокового дня в Андерсклиффе прошел уже год? Может такое быть?

Теперь я уверен, что вы сможете понять — мы очень занятые люди и гораздо охотнее потратим время на беседы с разумным и сотрудничающим Хэдли, чем с Хэдли-упрямцем. И вам самому решать, каким Хэдли вы станете. Для нас, в сущности, ваш выбор не имеет особого значения, но я уверен — вы и сами уже догадались, что для вас лично разница окажется весьма существенной.

С губ рухнувшего на подушку Убийцы сорвался стон отчаяния, а разум онемел от затопившего его предчувствия абсолютного поражения и безнадежности. Его упорно тренировали и учили распознавать и парировать любую стандартную ситуацию допроса. Все трюки следователей он знал назубок.

Но о такой ситуации никто из его наставников не подумал… Она не приснилась бы им и в кошмарном сне…

Content

Хоган Джеймс
Агент марсианской федерации