Виолетта Якунина

Ночь сокровенных желаний

Глава 1

А вот и развилка с разлапистым деревом. Надо свернуть направо, и лесная тропа приведет к поляне, где резвится и ликует весь народ. Люди, повинуясь зову древних богов, провожают с почестями зиму и зазывают юную весну. Организаторы поездки обещали настоящий пир на Масленицу – с хороводами, песнями и плясками. Не обманули, праздник получился веселым.

И только она не веселилась, бродила по зимнему лесу как неприкаянная, пытаясь отвлечься от забот и тревог. В городе снега уже не было, он растаял больше месяца тому назад, поэтому она с особым наслаждением дышала хрустким воздухом и любовалась белоснежными покровами.

– Стоять! Альба…

Альбина резко обернулась на крик, ноги ее заскользили по заледеневшей дорожке, и она кулем свалилась набок. Проклятые сапоги! Падая, она заметила, что к ней по тропинке несется огромная овчарка, а из леса следом за собакой выскочила темная, явно мужская, фигура. Альбина не боялась собак, но постаралась как можно скорее подняться. Валяться на земле, когда на тебя летит такая зверюга, – нет уж, увольте!

Альбина неловко приподнялась, когда псина затормозила, развернулась и помчалась назад к хозяину. Альбина решила, что сработал его грозный окрик, но в этот момент мужчина, как-то нелепо дернувшись, внезапно завалился на спину.

«Что это с ним?» – удивилась Альбина.

Балансируя с помощью расставленных в сторону рук, она шагнула вперед, вновь ступила на заледеневший участок… ноги ее опять предательски разъехались, и она – уже вторично – позорно грохнулась оземь. В ту же секунду сверху на нее обрушилась снежная лавина. Снег засыпался за шиворот, а обломившаяся ветка стукнула ее по голове.

– Вот зараза!

Снег был везде: за воротником, в волосах, в рукавицах, даже в носу. Альбина отмахивалась от белого облака, продолжавшего оседать прямо на нее.

И тут кто-то пронзительно закричал, и этот вопль подхватили еще две глотки.

– А-а-а, помогите!

Альбина обернулась, пытаясь разглядеть, кто это так орет. С другой стороны дорожки, там, где развилка разбегалась по трем направлениям, на землю одна за другой повалились какие-то девчонки в ярких куртках.

– Помогите! – завизжали они на три голоса.

И только в этот момент Альбина поняла, что сухие щелчки, которые уловило ее ухо, а мозг сначала никак не квалифицировал, были не чем иным, как выстрелами!

«Мама дорогая, да ведь по нам стреляют! – осенило наконец ее. – И я, и мужик с собакой, и эти девчонки – мы мишени… Нас обстреливают!».

Альбина тут же бухнулась лицом в снег, заткнув уши руками. Будто это спасло бы ее от снайпера! От страха все ее тело покрылось противным ледяным потом… или ей показалось? Снег лез в нос, набивался в рот, колол щеки и губы, но она не могла поднять голову даже на сантиметр – шею свела судорога, тело закостенело от ее усилий слиться с землей. Если бы она могла, то зарылась бы с головой в сугроб, как заяц, прячущийся от хищника. Внезапно в ее душе вспыхнула острая ненависть. Почему это она, как тварь ползучая, от страха дрожит?!

«Вставай! К черту этого ублюдка! – приказала она себе. – Надо помочь тому парню, с собакой!».

Это было глупо. Ей бы прикинуться трупом, чтобы не привлекать к себе внимания сумасшедшего убийцы. Но вместо этого Альбина встала на четвереньки и поползла к упавшему мужчине. Она слышала, как отчаянно скулит его собака, и понимала, что мужчина «подбит» или «убит», как в детской игре «Морской бой». И если он «подбит», тогда ей надо до него как-то добраться и спасти его, а если «убит», то ее геройство уже ни к чему…

Альбина понятия не имела, как спасать жизнь раненого бойца в полевых условиях, равно как в горных или лесных. Она ведь даже вида крови боялась! Но все равно она продолжала свое странное быстрое передвижение на четвереньках по снежной дорожке. Наконец она оказалась возле лежавшего на тропе мужчины. Рядом с ним суетилась огромная рыжая овчарка.

– Альба, фу, – пискнула Альбина, вспомнив кличку животного, на которую она и обернулась.

…Если бы он не крикнул, она бы не обернулась, не поскользнулась и не упала бы, и… и… и тогда валялась бы сейчас, как и он, бездыханной!

Альбина судорожно сглотнула, пытаясь собраться с силами и мыслями. Собака скулила, выражая крайнюю степень беспокойства. И было отчего! Мужчина неподвижно лежал на боку. Альбина как-то сразу его разглядела, целиком: темные волосы, темные брови, крупный нос, плотно сжатые губы, голубая куртка, темно-серые брюки лыжника, ботинки на рифленой подошве. Но отчетливее всего в глаза ей бросалось темное пятно, расползавшееся по куртке в области его левой лопатки.

– Только без паники! – приказала Альбина себе и собаке.

Сдернув рукавицы, она обеими руками ощупывала его шею, там, где, по ее представлениям, должен был биться пульс. Хотя кто его знает, с какой стороны он бьется на самом деле! Оказалось, слева. Справа у него точно ничего не билось.

– Он жив! Понятно? – хрипло сказала Альбина.

Собака тявкнула – понятно, мол.

– Значит, не вздумай выть!

Она быстро оглянулась на девушек, пытаясь понять, что с ними, живы ли они. Кажется, живы. Более того, она увидела, что к ней на помощь спешат какие-то люди.

– С вами все в порядке? – прокричал первый из бежавших.

Она кивнула. Видимо, на крики девчонок сюда прибежали люди с поляны. Альбина опустилась на колени перед «подбитым» мужчиной.

Ее непослушные волосы выбились из-под шапки и лезли в глаза и рот. Она так и не попала к парикмахеру, поэтому ее прическа пребывала в состоянии хаоса. И это ее неожиданно взбесило. Она запихнула кудри под плотный мохер и мотнула головой от злости.

Кто-то тронул ее за плечо. Альбина обернулась и увидела, что рядом с ней стоит запыхавшийся толстячок в красном комбинезоне, а за ним девушка в смешной шапке с бубенцами. По тропинке к ним бежали еще какие-то люди.

– Что это было? Кто-то стрелял? – спросил парень. – Это в него стреляли?

– Нет, в медведя, как в кино! Что ты несешь?! – воскликнула миниатюрная блондинка, дернув его за рукав. – Девушка, он жив?

Альбина кивнула.

– Что случилось? Это ваш муж? Он дышит? – волновалась брюнетка в розовых наушниках.

Но Альбина уже не слушала их. Она лихорадочно пыталась придумать – как ей следует поступить, что будет правильнее всего? Если вызвать «Скорую», вызов передадут в ближайшую больницу, из города реанимобиль не пошлют, а ведь не факт, что местные медики сумеют его спасти! Всем известно, что врачи в России – гении, даже в глубинке, а вот оборудования и медикаментов в больницах не хватает. Значит, остается лишь один выход.

– Скорее узнайте, есть ли среди отдыхающих медики! Боюсь его трогать, вдруг его нельзя шевелить, – сказала Альбина блондинке.

– Одна сек! – развернулась на пятках девчонка.

– Умеешь водить? – спросила Альбина у парня. – Надо подогнать сюда тачку. «Скорую» мы можем не дождаться.

– В вас стреляли! – возмутился толстяк. – Нужно в полицию сообщить. Вы что, леди, сериалы не смотрите?

– Позже сообщишь! – процедила Альбина. – Сейчас надо его спасти!

А овчарка оскалилась на толстяка – для пущей доходчивости.

– У меня легковушка, она сюда не проедет, – влезла в разговор малышка в розовых наушниках.

– Зато у меня джип, – оборвала ее Альбина, – держи ключи! Серебристая «Хонда», на парковке, справа от въезда.

Она склонилась над мужчиной.

– Послушай, потерпи! – сказала она ему. – Я езжу очень быстро. Ты не успеешь оглянуться, как мы окажемся в больнице. Клянусь! Ты, главное, не умирай!

Она миллион раз читала, что с тяжелоранеными нужно все время разговаривать, обращаться к ним, чтобы держать связь с душой, которая так и норовит покинуть тело пострадавшего. И в тот момент ей было плевать, что на нее все смотрят как на ненормальную. Она намеревалась болтать с этим мужиком столько, сколько понадобится для его спасения.

Осторожно, чтобы как-то не навредить бедолаге, она расстегнула его куртку и задрала ее на спине. На фоне белого свитера кровавое пятно смотрелось еще ужаснее.

– Боже, ужас какой! Его убили! – вскричал кто-то прямо над ее головой. – Я сейчас в обморок упаду!

– Вам тут что, цирк?! – взвилась Альбина, вскакивая на ноги. – Ищите доктора и медикаменты по аптечкам в машинах. Живо! Или проваливайте!!!

Как и всегда, когда она не знала, как ей правильно поступить, Альбина атаковала.

– У нее шок! – сказал кто-то.

– Но зачем так орать на меня? Я же просто сказала… а…

Собака грозно зарычала.

– Почему она у вас без намордника? – возмутился тот же самый голос.

Но Альбина отключила сознание – не до «квочек» ей сейчас! Она вновь бухнулась на колени перед мужчиной. Пятно крови расползалось по его свитеру. Она постаралась как можно осторожнее задрать его. Господи, ну почему она не окончила курсы медсестер?! Что ей делать с этим типом, который схлопотал пулю в сердце, но пока еще не помер?! Как его спасти?

Сорвав с шеи шарф, она прижала его к ране. В конце концов, надо же как-то остановить кровотечение!

Позади послышался звук мотора. Альбина обернулась. Никогда в жизни она никого не пускала за руль своего автомобиля! И вот ее любимица «хондочка» оказалась в руках «розовых наушников»! Возмущенно хрюкнув, автомобиль застыл в двух метрах от владелицы.

– А вот и мы! – крикнула девушка, вываливаясь наружу.

Альбина, распихав в стороны неплотный строй любопытствующих, подбежала к машине и вынула из багажника аптечку. Относительно наличия бинтов и пузырька со спиртом она не переживала. Только вот кто вколет ему обезболивающее? В таких случаях без обезболивающего не обойтись, Альбина была в этом уверена. Слава богу, с этим справилась женщина, назвавшаяся медсестрой. Она подтвердила опасения Альбины по поводу «Скорой помощи», которая доберется до этих гор лишь через час, не раньше.

– На счету каждая минута! – нахмурившись, сказала тетка.

Какой-то мужчина помог ей соорудить из стерильного бинта что-то вроде тампона и с помощью пластыря прикрепить его к ране. Альбина дрожащими пальцами держала бинт, ощущая, какая гладкая кожа у подбитого мужчины. «И загар еще не весь сошел!» – подумалось ей. И тут же она поразилась: какие глупости лезут ей в голову!

Она опустила в лежачее положение переднее сиденье «хондочки», решив, что так раненому будет удобнее, нежели в скрюченном виде сзади. Мужчины загрузили обездвиженное тело в машину.

– Альба, место! – приказала Альбина собаке.

И та мгновенно вскочила в машину.

– Может, мне поехать с тобой? – спросил толстяк, почему-то «тыкая» девушке.

– Лучше дождись ментов, – посоветовала ему Альбина.

Она решила, что все нужные показания даст в больнице. Всем известно, что врачи обязаны сообщать полиции о поступлении к ним граждан с огнестрельными ранениями.

Друзья позвонили Альбине, когда она уже выскочила с дороги, засыпанной гравием, на шоссе. До города ей оставалось километров шестьдесят.

– Аль, я не ошиблась? Это ты везешь полутруп в больницу? – спросила Олеся.

– Я, – призналась Альбина и попыталась запихнуть непослушную прядь волос за ухо.

Волосы опять выбились из «хвоста» и теперь вихрились и лезли в глаза. В трубке послышалась какая-то возня.

– Альбина, черт тебя дери! Ты поехала с нами развлекаться! С на-ми! – по слогам проорал Генка. – Как ты оказалась в лесу, под пулями? И почему именно ты его повезла? Почему не вызвала «Скорую»? Почему нас не позвала, наконец?!

Ха, «почему»! Почему?! Этому вопросу уже тридцать лет от роду! Сколько она себя помнит, этот же вопрос вечно волновал ее родителей. А позже и ее саму довел до неврастении.

Почему она не такая, как все? Почему у нее нет мужа, детей, нормальной работы и квартиры? И даже любовника нет, который бы ее холил и лелеял, осыпал цветами и подарками, ведь она этого очень даже достойна! Почему, когда она едет отдыхать за город с друзьями, в нее кто-то начинает стрелять, затаившись в лесу? Почему в ее машине почти умирает какой-то незнакомый мужик и возится его собака, царапая когтями бежевую кожу сиденья?

– Генка, мне неудобно вести машину одной рукой! – сказала Альбина. – Я вам позже позвоню. Ладно?

– Да иди ты к черту! Весь отдых коту под хвост!

Опять возня в трубке.

– Аль! – Телефоном вновь завладела Олеся. – Ты его не слушай! Он сейчас допьет свою водку, и отдых опять наладится. Ты умница, я горжусь тобой! Все охали-ахали, а ты человеку жизнь спасаешь. Только будь осторожнее, не лети как угорелая!

– А то она когда-нибудь не летает! – послышался приглушенный Генкин голос.

– Я постараюсь, – пообещала подружке Альбина и отключилась.

Она не обиделась на Генку. По большому счету, он прав, она – ходячая нелепость. Ведь на базе было полно людей, и мужчины, между прочим, тоже там были. И только она вызвалась поработать «Скорой помощью». А вдруг этот тип и правда умрет в ее машине?! Вдруг его нельзя было трогать и она приняла неверное решение?!

– Ты же не умрешь, правда? – спросила она у мужчины. – Ну-ка, Альба, он будет жить?

И с заднего сиденья послышалось тявканье.

– Вот видишь, что говорит твоя собака, ты не должен нас подвести! Да и с чего бы это? Парень ты крепкий, таких, как ты, пули не берут. Вот если бы он в меня попал, я бы на месте скончалась. С моим-то везением!

Затем Альбина поделилась с раненым сомнениями насчет своей везучести, обсудила свои планы на будущее, уверила его, что он вполне в ее вкусе, ей всегда нравились высокие темноволосые мужчины. Призналась, что почти год ни с кем не встречалась, и пригласила его на свидание, сразу же после его выписки из больницы. Альбина меняла каналы радио, пытаясь отгадать, какая музыка нравится ее пассажирам, и даже рассказала анекдот на злобу дня.

Она – однозначно – свихнулась, а сумасшедшим, как известно, можно вести себя как им заблагорассудится! Поэтому, отчаянно сигналя, она прорвалась на территорию центральной городской больницы. Продемонстрировав охранникам раненого, она заставила их поднять шлагбаум. И, выяснив, куда ей дальше ехать, понеслась по извилистым дорожкам меж корпусов. Затормозив у входа нужного ей здания, она позволила медработникам погрузить на носилки ценный груз. Охранники уже успели предупредить медиков.

– Поставьте машину на парковку и возвращайтесь, – велел ей хмурый врач, наблюдая, как она пытается успокоить разволновавшуюся собаку.

Альбина его понимала. Никому не в радость заполучить в свое дежурство полутруп с пулей почти в самое сердце!

– Значит, так, я присмотрю, чтобы с твоим хозяином все было в порядке, – заявила овчарке Альбина. – А ты посидишь в машине. И постарайся вести себя прилично. Ничего не грызи, у нас и так все ужасно складывается! И если захочешь по-маленькому – терпи!

Собака смешно навострила левое ухо и склонила морду вправо, словно желая сказать, что Альбина совсем из ума выжила – подозревать ее в подобных глупостях. Конечно, выжила, кто бы спорил!

– В общем, ты меня поняла, – отмахнулась Альбина от слишком умной собаки и вылезла из джипа.

В вестибюле на нее накинулась дежурная сестра, пытаясь выяснить паспортные данные привезенного ею мужчины. Хороший вопрос, может любого поставить в тупик.

– Я понятия не имею, как его зовут! – развела руками Альбина. – В него стреляли в лесу, никто не знал, что делать. И я решила отвезти его в город, на мой взгляд, «Скорой» этот парень мог и не дождаться.

– Понятно, – загрустила медсестра, – и при нем никаких документов не нашлось. Я уже позвонила в полицию, они скоро приедут. Пойдемте пока в сестринскую, я вас чаем напою, а то на вас лица нет.

Альбина не стала отказываться. Она и вправду чувствовала, что перенервничала, устала и едва стоит на ногах, от напряжения у нее все внутри дрожало мелкой дрожью. И что-нибудь горячее будет как раз кстати, пусть даже чай, который она терпеть не может. Но тут, как говорится, не до капризов, поди, она не в ресторане, чтобы над заказом капризничать.

Она успела выпить чашку чая с шоколадкой и проглотить пару каких-то пилюль, предложенных ей сердобольной дежурной, а также выслушать от медиков неоднозначный прогноз. Пуля прошла рядом с сердцем, состояние пациента критическое, зато у хирурга – золотые руки, и уж в этом отношении подбитому парню точно повезло.

– Вот уж кто способен у смерти отбить любого грешника, так это Борисков, – уверяла Альбину медсестра, подливая ей чай. – Гениальный хирург, иногда он такое в операционной вытворяет, что невольно думаешь – может, он волшебник, в самом деле!

Альбина подумала, что было бы неплохо, если бы ее «крестник» оказался не грешником, а праведником и высшие силы оставили бы его еще пожить на этой земле.

И тут на пороге сестринской возникли стражи правопорядка. Голова у Альбины ровно гудела, поэтому она запомнила лишь их имена: Петр Николаевич и Сергей Николаевич. Она понимала, что они исполняют свой долг, поэтому постаралась вспомнить все, до мельчайших подробностей, и изложить свои показания в самой доступной форме.

– Начните, пожалуйста, с того, когда и с кем вы приехали на турбазу «Звездная», а дальше поэтапно: чем вы там занимались, почему оказались в лесу одна, без друзей, – попросил ее первый страж.

– Ну, и непосредственно о той части событий расскажите, когда и где на потерпевшего было совершено покушение, свидетельницей которого вам довелось стать, – добавил второй.

Альбина объяснила, что на базу она приехала с друзьями, которые давно наметили провести вместе этот уик-энд на природе. Они приехали на двух машинах, потому что Альбина до последнего момента колебалась, ехать ей или нет. И только когда ребята выехали из города и начали ей названивать, она приняла решение, что тоже поедет.

– Они отправились на одной машине: Олеся с Геной и Лена с Сашей. А я все никак не могла отважиться на «прогул», знаете, синдром работоголика: отдых – это непозволительная роскошь. А потом я подумала-подумала и решила все-таки к ним присоединиться.

– Почему?

– Да потому, что давно не была за городом, много работала, устала, замоталась… Мне было в принципе все равно, чем заняться в эти дни, но я решила, что живу один раз, и упала им на хвост.

– А где вы работаете?

– Я – фотохудожник. Снимаю свадьбы, делаю фотосессии для СМИ, портфолио манекенщиц для модельных агентств, работаю в ночных клубах… в общем, работы хватает, а общения – даже в избытке. Я так устала от людей, мне очень хотелось уединения, поэтому я и отправилась бродить по лесу в одиночку.

Альбина вспомнила, как по приезде они разместились в номерах, затем пообедали в столовой. Лена с Сашей, неугомонные любовники, ушли в номер «отдыхать». А Генка, начинающий алкоголик, познакомился с какой-то разудалой компанией. Олеся не хотела, чтобы он напился еще до ужина, и осталась за ним приглядывать. Поэтому Альбине ничего не оставалось, как идти гулять в одиночестве. Она даже специально фотоаппарат не взяла, чтобы просто побродить среди заснеженных деревьев, подышать морозным воздухом, не работать и даже не думать о работе.

– На базе было много отдыхающих? – вклинился в ее мысли Петр Николаевич.

– Да, приехало несколько компаний, на собственных автомобилях, и одна большая группа на «Икарусе». Сегодня же Масленица, организаторы обещали устроить большие гулянья, со скоморохами, конкурсами, кострами, блинами и горячительными напитками. Все действие проходило на большой поляне, там стояли столы с самоварами, играли гармонисты, народ пел частушки. В общем, все веселились. Маньяки в программе заявлены не были, и я пошла в лес.

– Смелая вы девушка – в лес, одна…

– Я на этой базе уже бывала, – сказала Альбина и обеими руками заправила кудри за уши. – С той стороны леса, где я гуляла, есть всего три широкие тропы, по которым приятно пройтись зимой. И все они сходятся в одну дорожку, прямо перед поляной, поэтому заблудиться там затруднительно.

– Вы далеко отошли от поляны?

– Я не знаю, сколько это будет в метрах. Но шла я неспешным шагом, минут семь-десять. Дошла до развилки, свернула и пошла по одной из троп в гору. Потом почувствовала, что озябла, и решила, что пора возвращаться на базу. Я развернулась и пошла обратно к развилке. На полпути я услышала резкий оклик сзади: «Стоять! Альба…» Понимаете, меня зовут Альбина, и еще в школе одноклассники сократили мое имя – как раз до Альбы. Это мое детское прозвище, понимаете? Поэтому я и среагировала: обернулась всем корпусом, поскользнулась и грохнулась на дорожку. У меня очень скользкая подошва на сапогах. Последнее, что я увидела, – овчарку, несшуюся прямо ко мне, и ее хозяина, выбегавшего из леса.

– То есть и собака, и потерпевший вышли на тропу из леса?

– Да, я думаю, что они шли со стороны Круглой поляны через лес. База стоит на Большой поляне, а неподалеку есть другая поляна – Круглая. Там тоже стоят три-четыре домика для любителей пикников и рыбной ловли. На Круглой есть озеро, зарыбленное… В общем, думаю, они шли именно оттуда.

– И когда вы поняли, что в вас стреляют?

Альбина поежилась. Стреляли в нее впервые в жизни, и ей до сих пор было сложно в это поверить, и уж тем более понять. Действительно, в какой момент она превратилась из обычного человека в мишень, в жертву? «Понять» это практически невозможно, во всяком случае, в ее сознании это никак не укладывалось.

Альбина снова почувствовала, как она тыкается лицом в снег, пытаясь зарыться в сугробы на дорожке, чтобы спрятаться от смертельных пуль, летевших из леса… Усилием воли она отогнала липкий страх, петлей перехвативший ее горло. Прокашлялась.

– Понимаете, – сказала она, – этот убийца сначала подстрелил хозяина Альбы… собаки, а потом пальнул в меня. Он промазал, потому что я опять поскользнулась и упала, и пуля срезала ветку у меня над головой! Ужас, как подумаю, что сейчас я тоже лежала бы в операционной, ну, или в морге…

При этих словах Альбину снова начало колотить и подбрасывать, словно это не она недавно выпила горсть успокоительных пилюль.

– Вы только не переживайте, – сказал Петр Николаевич, – видите, все обошлось. Вы и сами живы, и человеку жизнь спасли. Вон сколько народу там было, а в город пострадавшего повезли вы!

Альбина сочла необходимым объяснить ему свои размышления по поводу «Скорой», и оба милиционера с ней согласились и одобрили ее действия. И правда, что может быть дороже человеческой жизни?

– Кажется, он еще и в девушек стрелял, – заканчивая свою историю, сказала Альбина. – А когда они закричали, он перестал нас… расстреливать. То ли понял, что всех ему не перестрелять, то ли решил, что пора спасаться бегством… Скажите, а этого маньяка поймают?

– Не хочу вас особо смущать, – как-то странно ухмыльнулся Сергей Николаевич, – только ни в кого он больше не стрелял. Девушки играли в снежки, дурачились, гоняясь друг за другом. И никаких выстрелов они не слышали.

– Но как же так?! – поразилась Альбина. – Я собственными глазами видела, как они падали на землю и визжали. Они кричали «помогите»!

– Они играли в снежки, – с печалью в голосе повторил Сергей Николаевич. – И только на ваши призывы о помощи откликнулись граждане, которые тоже гуляли неподалеку.

– Вы ползли по дорожке на четвереньках и кричали: «Помогите, убивают!» Во всяком случае, так утверждают свидетели.

– Честно говоря, не припомню, чтобы я кричала что-то подобное, но это ничего не меняет, – смутилась Альбина.

– Как сказать, как сказать, – промычал Петр Николаевич, – по сути, вы – единственный свидетель покушения.

Тут Альбина почувствовала, что у нее как-то противно засосало под ложечкой. Единственный свидетель? А свидетели, как известно, всегда на линии огня… на линии… на…

– Скажите, Альбина Алексеевна, у вас есть враги?

– Вы шутите? – попыталась улыбнуться Альбина. – При чем тут я и мои враги? Это был просто какой-то псих, которому захотелось пострелять по живым мишеням. Террорист, маньяк или как их там… А может, он охотился на мужчину с собакой?

– Так, значит, враги у вас имеются?

Оба следователя смотрели на девушку так, словно не верили в ее умственную полноценность.

– Вы что, не понимаете – я просто оказалась не в том месте и не в то время! Какие враги?! О чем вы?..

– Дорогая Альбина Алексеевна, если предположить, что мишенью был наш потерпевший, тогда получается, что снайперу не было никакой нужды стрелять еще и в вас, – с улыбкой заявил Сергей Николаевич. – Вы же его не могли увидеть и дать показания против него? Киллеры редко кого-то убивают «за компанию», только в фильмах, для закрутки сюжета. А если бы это был псих, который вдруг решил замочить всех подряд, то он бы тогда стрелял не только в вас, но и в остальных отдыхающих. И уж точно бы не засел на безлюдной тропе, а выбрал бы место пооживленнее, чтобы всласть насладиться пальбой по беззащитным жертвам.

– Если судить по вашему рассказу, – влез второй, – вы шли от развилки в лес, то есть навстречу человеку, сидевшему в засаде. Потом резко развернулись и пошли обратно. И в этот момент на дорожку выскочил мужчина с собакой. Получается, что убийца ждал именно вас, а пострадавший случайно оказался на линии огня, закрыв вас от пули! Это как раз он оказался не в том месте и не в то время.

Альбина почувствовала, что она стремительно бледнеет, и у нее даже в глазах потемнело. Что он несет?!

– Вы только не пугайтесь раньше времени, Альбина Алексеевна. Понимаете, нам следует проверить все возможные версии, – улыбнулся ей Петр Николаевич. – И только после того, как вынесут заключение эксперты, осматривающие место преступления, мы скажем более определенно, в кого же стреляли на самом деле.

Она все понимала, отчего же нет? Она читала детективы и знала, что следователи – люди педантичные, отрабатывают самые разнообразные версии и рассматривают любые предположения. Поэтому еще примерно полчаса Альбина самым подробным образом рассказывала им историю своей жизни, чтобы они убедились в том, что она абсолютно не могла быть настоящей целью киллера! В ее жизни просто не было места для подобных страстей, интриг и коварства, требующих вмешательства профессионального убийцы.

– Я живу в пригороде, в поселке Южный, в доме своего деда по отцовской линии. Жилье досталось мне в наследство. Других наследников нет, я была единственной внучкой. Дед умер три года тому назад, так что борьба за наследство отпадает сама собой.

– Вас воспитывал дед? А где ваши родители?

– Родители мои, слава богу, живы и здоровы, они не уклонялись от выполнения своих родительских обязанностей и воспитывали меня вплоть до того момента, как я окончила школу. Тогда я жила с ними в центре города, в коммунальной квартире. У меня и сейчас там сохранилась комната, и я сдаю ее студентам. А после моего поступления в вуз они уехали из города, оставив меня на попечение деда. Сейчас они работают кем-то вроде управляющих в частной гостинице на Черноморском побережье, круглогодично присматривают там за всем, и хозяева платят им хорошие деньги.

– Вы не замужем?

– Не замужем, – кивнула Альбина. – Со своим парнем я рассталась без малого год тому назад, без скандала. Сейчас мы нормально общаемся, потому что ни у кого нет к другому никаких претензий. Как говорится, остались друзьями.

– Что, соперница увела?

– Нет, наоборот, он хотел на мне жениться, а я была к этому не готова. Я не могла ради мужа бросить свою работу, осесть дома, сразу же забеременеть… Та форма семьи, которую он предлагал, мне не подходила. И он благополучно женился на более подходящей для него девушке, кстати, он вот-вот станет отцом, так что…

– А в настоящее время у вас нет поклонника, у которого имелись бы к вам претензии? – с нескрываемой надеждой в голосе спросил Сергей Николаевич.

– Увы, не могу вас порадовать своими порочными связями. У меня нет женатого любовника с ревнивой женой. И ревнивого ухажера, готового начать в меня стрелять по любому поводу. И вообще, со всеми своими парнями я всегда расставалась мирно и полюбовно.

Было видно, что следователи не верят ни единому ее слову.

– А на работе? Может быть, вы увели чей-нибудь заказ? Или чего-то не сделали, как обещали? Или, наоборот, сфотографировали что-то… лишнее, скажем так?

– Знаете, я не оголтелый папарацци и не скандальный фоторепортер, гоняющийся за «материалом века». Я никогда не перебиваю заказчиков у других фотографов – хотя бы потому, что в этом нет необходимости. Я вполне востребована, мне бы успевать снимать то, что я уже взяла в работу! И я всегда выполняю свою работу на «отлично» – это мое реноме. В моей профессии стоит лишь один-два раза напортачить, и тебя перестанут нанимать.

– Так, может, вы все-таки… напортачили?

– Так, чтобы меня стали выслеживать в лесу и расстреливать? – усмехнулась Альбина. – Не говорите ерунды! Нет, нет и еще раз нет! И потом, вы забыли, с чего именно я начала свой рассказ. Я в самый последний момент приняла приглашение друзей. Если бы киллер охотился за мной, как вы утверждаете, логичнее было бы пристрелить меня возле дома. Чего проще – подъехал на машине, дождался, пока я выйду во двор, и бамс – пуля у меня в голове!

– Неужели никто не знал, что вы едете в горы? – упорствовал Петр Николаевич. – Вспомните, может, вы говорили кому-нибудь об этом по телефону?

– Конечно, говорила! Я попросила соседку покормить мою кошку, у нее есть ключи от моего дома. Ей я сказала, что еду с друзьями в горы. Бабульке семьдесят шесть лет, и она точно не якшается с наемными убийцами.

Альбина вздохнула, пытаясь как-то сдержать свой сарказм, но ничего не вышло, мысль, что киллер был послан по ее душу, почему-то бесила ее неимоверно.

– Я сообщила о том, что уезжаю из города, одним своим клиентам, – сказала она, – молодоженам, у которых я работала на свадьбе. И они согласились получить свои фотоальбомы в понедельник. Как-то не верится, что они обиделись из-за небольшой отсрочки и послали за мной снайпера! Кому еще я звонила?.. Паре-тройке знакомых, решивших поболтать со мной в тот момент, когда я уже ехала по трассе. Но их всех очень трудно заподозрить в спонтанной тяге к убийствам!

Петр Николаевич нахмурился, а Сергей Николаевич фыркнул и покрутил головой.

– Да вы язва! – заметил он. – С таким острым язычком можно запросто нажить себе врагов!

Альбине захотелось послать его в известном направлении или даже треснуть по круглой башке кружкой из-под чая. И только мысль о том, кто перед ней находится – полицейский, – помешала ей поддаться внезапному импульсу.

– Ладно, я считаю, что для первого раза мы пообщались достаточно, – подвел итог Петр Николаевич. – Мне хочется верить, что вы были с нами откровенны и мы в ближайшее время никак не подтвердим идею, что киллер все-таки охотился именно за вами. Давайте дождемся заключения экспертов и уж потом будем строить версии.

На этой бравурной ноте оба представителя правопорядка откланялись, попросив ее подписать подписку о невыезде. Альбина подписала. После их ухода ее снова начал бить озноб. Господи, о чем они толкуют! Кому она могла настолько насолить, чтобы за ней послали убийцу? Нет, Альбина не чувствовала ни перед кем своей вины и не могла даже представить, что кто-то решил разделаться с ней таким диким способом. Наверняка сыщики ее просто запугивали, в надежде, что она предложит им легкое решение этого странного дела.

Операция еще не закончилась, поэтому Альбина поддалась уговорам медсестры и согласилась поехать домой. В конце концов, о результатах можно узнать и по телефону. Подойдя к своей машине, она вдруг вспомнила об овчарке. Черт! А что ей теперь делать с чужой собакой? Вот так всегда: если нет у нее проблем, так она сама себе их создаст! Придется ей тащить собачищу к себе домой… ой, бедная ее Жулька, она же с ума сойдет от такого «подарочка»!

– Твой хозяин борется за жизнь, – сказала Альбина собаке, усаживаясь за руль. – Ты поедешь со мной, только учти: у меня живет кошка, Джульетта. И если ты на нее хотя бы гавкнешь, я тебя отвезу на живодерню. Поняла?

Альба громко залаяла.

– Ага, поняла, значит. Тогда веди себя прилично. Не забывай, что милость моя вовсе не безгранична!

Альбина вела машину, слушала радио и болтала с Альбой. И все для того, чтобы не отрубиться прямо за рулем. Жаль, Альба не умела вести полноценную беседу. На Альбину навалилась такая усталость, что не было у нее больше сил ни на что. Вот уж отдохнула так отдохнула! До конца жизни она будет помнить эту вылазку за город!

Джульетта, а попросту – Жулька, была возмущена до кончиков своих розовых когтей! Это же надо, хозяйка вконец обнаглела. Мало того что ее носило незнамо где, так она еще и собаку с собой приперла! И ладно бы собаку, а то – собачищу! У этого чудища одна голова больше по размеру, чем вся Жулька вместе с хвостом.

Жульке было пять месяцев от роду, и она уже прекрасно понимала, как приятно быть единовластной владелицей собственной хозяйки, дома и сада, куда она иногда выходила погулять вместе с Альбиной. И эта громадина, воняющая псиной, никак не вписывалась в идеальную картину ее мира. Поэтому Жулька разобиделась и спряталась в спальне, на шифоньере, и даже не пошла пить молочко, которое ей настоятельно предлагала вероломная хозяйка. А эта лохматая туша, слопав целую миску гречки с молоком, тяжело завалилась на бок возле камина.

Альбина думала, что уснет без задних ног, едва добравшись до постели. Но, накормив чужую животину, она поняла, что сна у нее нет ни в одном глазу. Тогда она затопила камин, сварила себе глинтвейн, налила бодрящее зелье в здоровенную кружку, закуталась в старый клетчатый плед, который пах еще бабушкиными духами, и задумалась.

Она прокручивала в голове недавние события, как киноленту, пытаясь восстановить все поэтапно. Сколько было выстрелов? Два! Первый сшиб с ног хозяина Альбы. Второй – ветку над головой Альбины. И если бы не скользкая подошва ее сапог, все могло бы обернуться еще хуже, чем сейчас.

Если бы она делала постановочный кадр, то выстроила бы все именно так, как ей предлагали сыщики: жертва идет от развилки вверх по тропинке. Направляется к большой сосне, за которой прячется убийца. Он прицеливается, стреляет, но за секунду до выстрела из леса выскакивает мужик, а она, Альбина, в этот момент поскальзывается и падает. Пуля достается случайному человеку. Снайпер стреляет еще раз – и вновь промахивается. Слава скользким подошвам! Красиво…

Но нереально! Что же это за киллер такой недотепистый попался? Почему это он палит из своего ружьишка почем зря? У ружья ведь должен иметься прицел, и в этот прицел он обязан был успеть разглядеть помеху до того, как выстрелить.

– Нет, ну я не в обиде, конечно! – пробормотала Альбина. – Я почти рада, что он меня не пришил! То есть что я говорю – я очень даже рада!

И все равно это странно: уж если ты взялся за убийство, доведи его до конца! Тебе ж заплатили, так стреляй до упора. Ведь когда еще случай такой представится! А он не стал больше стрелять. Передумал? Отложил до лучших времен?

Альбина пожала плечами. Ну нет, глупости все это! Зачем вообще кому-то понадобилось в нее стрелять? Убивают за что-то или для чего-то, а она безвредна для окружающих. «Нет от тебя пользы», – ругала ее мама в детстве за немытую посуду. «Зато и вреда нет», – защищал дочку папа, намекая на мамино умение бить во время мытья посуды чашки с тарелками.

– Ни пользы от меня, ни вреда, – снова стала рассуждать вслух Альбина, делая вид, что объясняет ситуацию Альбе. – И от смерти моей тоже никто не выигрывает.

Естественно, она понимала, что вовсе не все на свете люди поголовно ее любят-обожают, но девушка твердо знала, что никогда она не делала ничего такого, за что обычно жизни лишают.

– А может, это все-таки твоего хозяина хотели грохнуть? – спросила Альбина у собаки. – Эх, жаль, что мы с тобой не можем посплетничать, пока он в операционной валяется! Уж ты бы мне рассказала, откуда ветер дует. Правда?

Но тут зазвонил телефон, и ее вопрос остался без ответа. Звонили из больницы – сообщить, что операция прошла успешно, ее «крестник» несомненно выживет, потому что так сказал Борисков. А этот хирург, как известно, не ошибается.

– Поняла, старушка? – спросила Альбина. – Жив твой хозяин! Спасли мы его! Вот так-то!

И после этого сил ее хватило лишь на то, чтобы доползти до спальни. Сон накрыл Альбину мягкой волной и мгновенно утащил ее в самые дальние закоулки царства Морфея.

Глава 2

В древних индийских книгах говорится, что однажды Бог сделает вдох – и Вселенная исчезнет и возвратится в небытие; потом Бог сделает выдох – и появится его новое творение, которое просуществует миллиарды лет. С человеком все обстоит точно так же, только мельче и незначительнее по масштабам. Альбина вздохнула – и уснула, выдохнула – и проснулась. Казалось, спала она всего лишь одно мгновение, а ночь уже куда-то делась и мир за это время изменился коренным образом.

Ей позвонила соседка и сообщила пугающую новость. Альбину словно ветром сдуло с кровати. Она в одно мгновение почувствовала себя беззащитной, жалкой и слабой. Как всякая женщина, она хотела найти укрытие за широкой мужской спиной, но, за неимением таковой, решила, что будет разумнее сразу обратиться в органы правопорядка. Хотя о каком порядке идет речь, когда вокруг творится сплошной беспредел?!

С утра ему нужно было столько успеть, что голова пошла кругом. Петр Николаевич Семенов примчался на работу ни свет ни заря, потому что в свои двадцать шесть лет не был обременен семейными узами. Соответственно он мог с полной отдачей стоять на страже закона, не отвлекаясь на личную жизнь.

Он успел написать три тонны отчетов, когда в отдел потянулся народ. Взглянув на папки на своем столе, Петр Николаевич понял, что все равно успел он сделать в три раза меньше, чем хотелось бы его начальству. Он отхлебнул глоток противного растворимого кофе, мечтая, чтобы поскорее пришел Сергей Николаевич и принес с собой тещины пирожки, потому что желудок Петра, не получив завтрака, аж завывал от голода.

Но вместо коллеги с пирожками пришла эсэмэска от вчерашней девицы, счастливо избежавшей расстрела в лесу. Она интересовалась – можно ли ему позвонить в связи с неким чрезвычайным происшествием? Петр Николаевич вздохнул, расставаясь с мечтой о пирожках, и сам набрал ее номер.

– Алло, – сказал он раздраженно, – что там у вас еще случилось?

– Доброе утро, – вежливо ответила ему Альбина. – У меня, знаете ли, колеса кто-то проколол. Машина во дворе стояла, злоумышленники перелезли через забор, и все четыре шины – тю-тю. А на лобовом стекле они записку оставили.

– И что же в ней написано?

– Всего одна фраза: «Верни компромат, иначе в следующий раз точно пристрелим».

– Ага, значит, все-таки обнаружились у вас враги, Альбина Алексеевна? – не удержался от злорадства Петр Николаевич. – А вы, помнится, вчера утверждали, что нет у вас никаких недоброжелателей в помине!

– До сегодняшнего утра я и понятия не имела ни о каких-то врагах, ни о наличии у меня некоего мифического компромата, – упрямо повторила Альбина. – Хоть режьте меня – не понимаю, о чем идет речь! Это какая-то ошибка. Но я не знаю, с кем мне следует объясниться по этому поводу. И еще, я опасаюсь, что меня убьют раньше, чем я это сделаю.

– Так вы опасаетесь за свою жизнь, которой кто-то угрожает, но при этом продолжаете утверждать, что не имеете врагов?

– Вы все абсолютно правильно поняли! – почему-то обрадовалась Альбина.

– И если я все правильно понял, ранее никто никаких претензий вам не высказывал и никаких требований не выдвигал?

– Именно! Для меня это все полная неожиданность: и вчерашняя стрельба, и сегодняшний вандализм. И я не знаю, что мне теперь делать, потому что не понимаю, чего от меня хотят. И как дать понять этим людям, что я ничего не понимаю?

– А что тут понимать? Тут вспоминать нужно. В том смысле, что вам виднее, что такого неприятного вы могли запечатлеть на пленку.

– Понятия не имею, о чем вы толкуете! Все это сущая ерунда!

– Если это ерунда, зачем же вы мне звоните?

– А кому мне еще звонить?! – возмутилась Альбина. – Мне угрожают! В меня стреляют! А что, если они снова нападут? Вот вы, как представитель правоохранительных органов, что мне посоветуете? Может, вы приставите ко мне какого-нибудь сотрудника, чтобы он поймал преступника в момент нападения?

Петр Николаевич чуть со стула не свалился, услышав это заявление. Ага, как же, держи карман шире! Сначала эти девицы доводят мужиков до греха смертного, а потом хотят заполучить от полиции бесплатного телохранителя! Сказано же: наглость – второе счастье!

В прошлом месяце такая же вот краля едва не довела до самоубийства его лучшего друга, уж Петр-то Николаевич знает эту породу! Лапки у них мягкие, а когти – острые!

– Прежде всего, – сказал он строго, – вам следует вспомнить, кому вы насолили за последнее время, потому что просто так, из-за плохого настроения, в людей не стреляют и колеса им не прокалывают. В записке от вас требуют вернуть некий компромат, значит, у вас есть нечто, представляющее для кого-то угрозу. Вспомните: может, кто-то вас о чем-то просил, а вы не придали этому значения? Проверьте электронную почту, может, там вы обнаружите письмо с инструкциями или еще что-нибудь. Кстати, вы давно свой ящик проверяли?

– Дня три руки до него не доходили, – призналась Альбина.

– Так вот, проверьте.

– Я, конечно, проверю и подумаю, – вздохнула она, – но боюсь, что ничего нового не придумаю. Они ведь даже намекнуть не соизволили, что это за компромат такой! Но почту я посмотрю обязательно, раз вы считаете, что там что-то может быть. Хотя зачем им колеса мне прокалывать?

– Не могу пока сказать, но почту проверьте обязательно. А то, может, люди вам пишут-пишут, а вы никак не удосужитесь прочитать, чего же они от вас хотят. Вот они и обозлились.

– Ну, знаете ли! – фыркнула Альбина. – Вас послушать, так это почти нормально, что из-за письма, на которое я не ответила, меня едва не пристрелили!

– Не передергивайте, Альбина Алексеевна, ничего подобного я не говорил!

– Ладно, замнем для ясности, – сказала она. – А если я что-то обнаружу, можно будет вам позвонить?

– Звоните, конечно, – милостиво разрешил Петр Николаевич.

На этой ноте они и попрощались. И тут как раз пожаловал Сергей Николаевич, но с пустыми руками: теща что-то обленилась и зятя провизией не обеспечила. День однозначно не задался. Хотя, выслушав рассказ Петра про колеса и записку, адресованную вчерашней свидетельнице, Сергей Николаевич сообщил вконец расстроенному Семенову, что ему отзвонились ребята, которые вчера в лесу шерстили. Оказывается, уже сделали баллистическую экспертизу, и в результате выяснилось, что снайпер стрелял из спортивной винтовки «МЦ 12» калибра 5,6 мм.

– Винтовка «МЦ 12» выпускалась как серийно, так и в штучном исполнении начиная с 1952 года, – просветил напарника Сергей Николаевич. – В те годы она заслужила большую популярность среди стрелков-спортсменов. Я тут позвонил одному старому знакомому, который все мне подробненько объяснил. Так вот, «МЦ 12» успешно применялась ведущими мастерами спорта СССР на международных соревнованиях в 1954, 1958, 1962 годах в Каракасе, Москве и Каире. Благодаря этому чудо-оружию советские стрелки постоянно занимали первые места с получением звания чемпионов мира и переходящего приза Швейцарии.

– Я не понял: ты думаешь, на эту Альбину какой-то престарелый стрелок охотится? – спросил Семенов.

– Эх, Семенович, Семенович, с твоей фантазией только романы писать! Я тебе пока только факты излагаю – об оружии, которое так удачно вчера засветилось.

– Ну ладно, о’кей, я горжусь нашими стрелками. Только к чему ты клонишь, Серега?

– А к тому, Петро, что нам нужно отследить окружение барышни на предмет каких-либо знаменитых родственников. Наш стрелок – мазила и дилетант, имевший возможность позаимствовать у кого-то орудие убийства. Винтовка «МЦ 12» обладает исключительно высокой кучностью боя и предназначена для достижения наивысших показателей в стрельбе по неподвижным мишеням на дистанциях до ста метров. Девушка, прогуливающаяся по лесной тропе на расстоянии сорока метров от стрелка, – это практически неподвижная мишень. А он не попал. Дважды! Оружие этот придурок прихватил с собой, значит, бросить его в лесу он никак не мог. О чем это говорит?

– О чем?

– О том, что мы найдем его, Петька, на раз-два! И будет у нас все с тобой в шоколаде.

– Слушай, но в одном девица права: проще было бы выстрелить в нее возле ее дома или места работы, чем ловить ее в лесу, – поморщился Семенов.

– Значит, пусть она вспомнит точно, кому проболталась о своей поездке, это сузит круг подозреваемых до нескольких человек.

– И еще, Серега, она сказала, что уже бывала на этой базе, и не раз. Получается, что и наш стрелок тоже там бывал? Он не сидел в засаде возле домика, а следил за ней. Понял, по какому конкретному маршруту она пошла прогуляться, и выбрал оптимально подходящее место для выстрела.

– Согласен: даже если он знал заранее, куда она направилась, ему требовалось сориентироваться на местности. Он знал, что там имеется всего три подходящих для прогулок тропы, которые фактически сходятся в одной точке.

– А мужик, который выбежал из леса вслед за своей собакой, – это чистая случайность, подстрелили его просто так, не за хрен собачий, – подхватил Петр. – Ребята прошвырнулись на соседнюю базу, расположенную на Круглой поляне. И нашли его машину. Он ездит на Nissan Pathfinderе. Я уже пробил номер. Машина принадлежит Бершанскому Денису Валерьевичу, тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения. Да и на базе его хорошо знают. Управляющий сказал, что владелец собаки и машины по выходным частенько приезжает к ним на рыбалку, а зимой катается на лыжах. Он преподает в каком-то вузе. В общем, попал мужик под раздачу!

– Да уж, вот что значит оказаться не в том месте и не в тот час. А кстати, где его собака?

– Свидетели сообщили, что Альбина Облакова увезла ее в город, вместе с раненым хозяином.

– Ну ладно, это самое меньшее, что она могла сделать для своего спасителя. Считай, он ее прикрыл собою от пули! Помнишь, она говорила, что, когда ехала в горы, болтала с кем-то по телефону и рассказала этим людям, куда направляется?

– Ну?

– Вот тебе и «ну». Давай-ка дуй к ней, вытряси из нее список подозреваемых. Думаю, мы быстро до него доберемся. И записочку угрожающую не забудь потом прихватить, покумекаем.

Альбина тем временем пыталась вспомнить имена разных людей, кто мог бы так сильно на нее за что-то озлобиться. Но, как она ни старалась, так и не представила себе хоть кого-нибудь в своем окружении, кто вдруг решил бы, что мир станет лучше, если пристрелить ее, Альбину Облакову. С другой стороны, не только чужая семья – потемки, но и чужая голова – тьма-тьмущая. И угадать, у кого из ее знакомых поехала крыша, вот так – с ходу, весьма и весьма затруднительно. Не справившись со списком подозреваемых, она полезла в Интернет, проверить почту.

Предположения Петра Николаевича не подтвердились, ничего угрожающего в своем ящике она не нашла. И это ее скорее расстроило: все-таки куда проще иметь дело с человеком, который готов к конструктивному диалогу, нежели с тем, кого захлестывает тупая агрессия.

На всякий случай Альбина решила почитать что-нибудь о наемных убийцах и снайперах. Нужно же было как-то обезопасить себя на время следствия. Может, полиция сумеет выйти на след ее врага до того, как ее пристрелят!

В результате этих поисков она наткнулась на статью неизвестного автора о том, как следует себя вести, если ты оказался на мушке у снайпера. Ничего утешительного для себя она не почерпнула!

«Если квалифицированный снайпер определил вас своей целью, вам остается только оставить в порядке свои земные дела», – прочитала Альбина первую фразу и опечалилась. Это был вовсе не тот совет, ради которого она предприняла свой «ликбез»!

«Наиболее важная вещь – не совершать предсказуемых действий. Если вы каждое утро разгуливаете под прицелом ровно в восемь ноль-ноль, Джо Снайпер может воспользоваться вашим графиком для произведения выстрела».

Уже кое-что! Не видать ему ее головы, как своих ушей без зеркала! Вот чего в ее жизни нет, так это постоянства. Она то не бывает дома сутками, бегая по съемкам, то сидит безвылазно у компьютера, обрабатывая материал. Значит, возле дома ее подстерегать неэффективно, да и бдительные соседи засекут слежку, у них в районе все всё видят и все всё знают, поэтому киллер так рисковать не осмелится. Ну а возле студии, которая находится в центре города, слишком людно и неудобно. Не будет же он сидеть со своим ружьем в обнимку напротив центрального входа в здание, где находится ее студия?!

Но едва она сделала столь утешительный вывод, как автор «руководства» в пух и прах развеял ее уверенность в благополучном исходе дела.

«Место, о котором вы думаете, что оно самое безопасное, – это именно то место, где вы позволяете расслабиться вашим «охранным чувствам». Осторожно! Поверив в свою безопасность, вы автоматически делаете себя простой целью для убийцы. Есть только один предсказуемый факт, с которым вы будете вынуждены иметь дело, – это вход и выход в здании вашей базы. Выключите свет, прежде чем покинете помещение, или сразу переместитесь в сторону, как только выйдете оттуда. С учетом современных приборов ночного видения темнота не обеспечивает прикрытия никому, как это было прежде. Действуйте так, как будто вы всегда находитесь под наблюдением, даже ночью».

Альбина поежилась, представив, что и в этот момент кто-то разглядывает ее через окно в прицел винтовки. Появилось желание нырнуть под стол и заползти по-пластунски в чулан – там хотя бы окон нет. Справившись с зарождающейся в ее душе фобией открытого пространства, Альбина продолжила чтение.

«Утренние и вечерние сумерки – то время суток, когда люди обычно наименее осторожны. Это то время, когда любят действовать снайперы. Если же вы перемещаетесь – помните, что подвижные цели труднее поразить, когда они перемещаются рывками: бегут, переходят на шаг, залегают, вновь перемещаются… Такая внезапная смена ритма движений жертвы чрезвычайно затрудняет их поражение».

Альбина подумала, что клиентов у нее вскоре поубавится, да и друзей тоже, если она будет все время дергаться, как свинья на веревке, прыгать из стороны в сторону, при малейшем звуке падать на землю, выскакивать из-за угла или использовать посторонних людей в качестве «естественного прикрытия».

«Относительно снайпера – помните, что им может быть и старик, и подросток, и женщина-беженка, – советовал автор. – Характерные синяки на плече выдают их».

Отлично! Паранойи ей явно не избежать! Она начнет шарахаться от каждого встречного, каждые полчаса звонить в полицию, пока ее не упекут в психушку, вот там-то ее и достанет киллер – под видом старенькой санитарки!

«И еще: лучшая защита против снайперов – большее число снайперов. Ваша собственная снайперская команда может патрулировать окрестности и засечь признаки снайперской активности прежде, чем вы попадете под снайперский выстрел».

На этой фразе Альбина поняла, что дальше можно не читать, потому что нанять подразделение профессиональных снайперов или обложиться парой десятков телохранителей ей не под силу, а значит, надо изобрести совершенно другой способ самозащиты. Только вот какой? Может, стоит уехать куда-нибудь на месяц-другой? Да-а, знать бы, насколько сильно ее возненавидел тайный враг и отвяжется ли он от нее, если она уедет на какое-то время из города?

– Ну нет, – сказала Альбина овчарке, пришедшей проверить, чем она занимается, – я просто так не сдамся! Если у меня есть на него компромат, значит, я сейчас сильнее его. И я рулю!

«Бахвальство чистейшей воды», – ухмыльнулась Альба, склонив голову набок.

– А что ты мне прикажешь – под пол спрятаться?! – разозлилась Альбина.

Но тут – хоть злись, хоть хорохорься… А вот когда утром к ней пришла соседка, Анна Васильевна, обещавшая кормить ее Жульку в отсутствие хозяйки, и сообщила, что у ее «Хонды» спущены все четыре колеса, Альбина испугалась не на шутку. Значит, это правда, значит, это все реально – она действительно кому-то мешает!

О, это утро точно не было добрым! Выпроводив соседку, Альбина постаралась взять себя в руки и не истерить, аки кисейная барышня при виде мыши: она позвонила по номеру, который оставил ей следователь. Но разговор с ним ничуть не улучшил ее настроения. А полиция хранила абсолютный нейтралитет, и никто даже не изъявил желания приехать и посмотреть на ее изуродованную машину, не говоря уже о том, чтобы срочно обеспечить ее, Альбину, надежной охраной от неизвестных злодеев.

Мама обычно говорила, что лучшая страховка от неприятностей – скромный образ жизни. «Береженого Бог бережет», – повторяла она. А папа говорил: «Сам себя не защитишь, никто тебя не защитит». Кажется, он был прав.

Совершенно расстроившись из-за собственных размышлений, Альбина покормила своих животных. Вывернув еду в тарелку собаке, она высказала Альбе, что та оказалась плохим охранником. Мол, овчарка, как боевая единица, должна была схрумкать бандита тут же, а не сидеть в ожидании завтрака! Собака в ответ разве что лапой у виска не покрутила. Альбина под ее укоризненным взглядом застыдилась. Пришлось признать, что да, действительно Альба лаяла под утро, а кое-кто залез с головой под подушку и продолжил свой здоровый сон.

«То-то же, – ухмыльнулась Альба и принялась за еду, – не надо валить с больной головы на здоровую!».

– С другой стороны, а вдруг бы они стрелять начали? – сказала Альбина в свое оправдание. – Что бы мы с тобой тогда делали? А так – ну прокололи колеса, и черт с ними!

Она погладила собаку по голове в знак примирения и только сейчас заметила, что на ошейнике выбит номер телефона и имя хозяина.

Только такая рассеянная тюха, как она, могла не заметить этой детали!

– Погоди-ка, дорогая, – сказала Альбина. – Как-как зовут твоего хозяина? Денис?

Собака утробно гавкнула, улыбнулась во всю пасть и закрутила хвостом.

Альбина отметила, что Денис указал номер стационарного телефона, а не мобильника.

– Денис, Дениска, Деничка, Дэн… – попробовала она на вкус имя мужика, прикрывшего ее собой от пули.

Красивое имя. Альба поддержала ее лаем, демонстрируя свою собачью любовь и преданность хозяину.

– Да, да, он у тебя классный, – кивнула Альбина. – Я полностью с тобой согласна.

Она решительно сменила пушистый халат, в котором ходила все утро, на любимые серые брюки Gianfranco Ferre, которые купила в прошлом году и ценила, как редкий бриллиант в коллекции своего гардероба. К ним она подобрала свитер Sisley, решив, что девушка, рискующая умереть в любую минуту, должна выглядеть безупречно. В разгар сборов Альбины – то ли на тот свет, то ли на встречу с судьбой – ей позвонила Олеська, узнать, как там у нее дела.

Ребята все еще оставались в горах, но отдых как-то не задался. Поссорились Лена с Сашей, и он даже уехал с базы. Олеська обалдела от такого фортеля, ведь они все вместе приехали на машине Саши. Лена закрылась у себя в номере и рыдала три часа кряду. Но потом этот баламут вернулся, и голубки до сих пор мирятся в номере, даже на завтрак не вышли. Зато Генка успел опохмелиться до того, как проснулась его жена, поэтому он тоже валяется в номере, совсем бездыханный. И сидит теперь Олеся на веранде одна-одинешенька и скучает по Альбине. Идти в лес ей страшно, и знакомиться с новыми людьми тоже страшно: вдруг один из них – вчерашний киллер?!

– Не бойся, киллер пасет меня, – утешила ее Альбина, – так что можешь спокойно отправляться на прогулку.

– Как это – тебя? Он же в мужика с собакой стрелял!

– Видишь ли, в полиции уверены, что мужик ему просто под руку подвернулся, то есть под дуло, потому что он так внезапно выскочил из леса. А на самом деле он стрелял как раз в меня!

Олеське эта версия не понравилась, она слово в слово повторила Альбинины рассуждения по поводу того, что убивать ее некому и не за что. И тогда Альбина рассказала ей о проколотых колесах.

– Бред собачий! – отрезала Олеся. – Ну давай вспоминай: кого-то ты сфотографировала в невыгодном свете? Чем ты занималась всю последнюю неделю?

– Свадьбу снимала и показ мод в клубе. На детском утреннике у Маринкиной дочки была…

– Утренник отпадает, а остальные фотки пересмотри внимательно. Может, на последней свадьбе кто-нибудь из сильных мира сего с любовницей засветился? Или на показе мод кто-то что-то ворует – прямо в кадре? Не сиди как клуша, действуй! А я сейчас пойду своего урода будить, попытаюсь уговорить его вернуться в город.

– Если из-за меня, – начала Альбина, – то не стоит…

– Да при чем тут ты! У меня уже никаких нервов не осталось смотреть, как он лакает этот алкоголь! Уж пусть лучше где-нибудь без меня надирается, честное слово, так проще!

Альбина положила трубку, в который раз удивившись – почему Олеська все не разводится с Генчиком? Тут же все ясно и понятно: он спивается, паразитирует на ней, она бесится, что он ничем, кроме пьянок, не интересуется. Олеся, миниатюрная брюнетка, веселая, энергичная, заводная и пробивная, вот уже несколько лет работала в риелторской сфере, и дела у нее шли отлично. С утра до вечера она пахала за себя и за того парня, достигая поставленных перед собою целей; недавно ей удалось поменять их убитую «трешку-распашонку» на бо€льшую по площади квартиру в новом микрорайоне. Генчика она туда перевезла, как мебель, в горизонтальном положении. Так что же ее удерживает от последнего шага?

Альбина была сторонницей решительных мер, поэтому, как только поняла, какую именно семью хочет создать Яшка, дала парню от ворот поворот. А зачем портить жизнь друг другу, если оба хотят от жизни абсолютно разных вещей? Он хотел приходить после работы в свой дом, где обитает очаровательная жена-домохозяйка, обожающая домоводство и растениеводство. Он бы приходил усталый и слегка не в духе, а там – чистота и уют, жена всё везде убрала, приготовила вкусный ужин и сидит с вышивкой у телевизора или того лучше – воспитывает их детей в ожидании возвращения любимого главы семейства.

Но эта женщина ничего общего не имела с Альбиной. Она, между прочим, тоже была не прочь, чтобы о ней кто-то заботился холодными зимними вечерами, когда она приезжала бы домой полумертвая, но счастливая, со своей работы. Да, да, как-то так сложилось, что она страшно любит то, чем занимается! И ей гораздо интереснее пропадать днями и ночами на съемках, чем подумать о собственном быте. Она все время в разъездах, один ее проект сменяется другим, и дома она может сидеть только у компа, трудясь над очередным своим шедевром. Готовит она из рук вон плохо, убирает только тогда, когда клубы пыли уже начинают выкатываться из-под кровати, зато много денег тратит на одежду и косметику, любит тусоваться по ночным заведениям и срываться в путешествия при малейшей возможности. Спрашивается: о какой семье тут может идти речь?

Обдумав как следует все эти обстоятельства, Альбина решительно порвала отношения со Стрельниковым, сто пятьдесят раз повторив ему, что они не пара. Он, в конце концов, принял это к сведению и отстал от нее. Но, честно говоря, она до сих пор скучала по Яшке. И никто из тех парней, с которыми она познакомилась впоследствии, не смог отбить у нее ощущение утраты ею чего-то ценного. Ведь, если не брать во внимание его планов на обустройство семейного очага, все остальное в нем ей страшно нравилось: гибкое пропорциональное тело, подвижный ум, невероятное чувство юмора; и то, как он сладко сопит во сне, и то, как он готовит блинчики с мясом…

И тут позвонил Яшка: он всегда чувствовал, когда она о нем думала.

– Привет, – сказал он. – Ну и кто тебе колеса спустил? Отвергнутые женихи?

– Не спустил, а проколол, – сказала Альбина. – И не женихи, а враги.

– Не проколол, а спустил, – возразил он. – И не враги, а придурки! Не преувеличивай! Откуда у тебя врагам-то взяться?

И тут она додумалась высунуться в окно вопреки всем правилам предохранения от снайперского выстрела. Альбина увидела, что Яшка бродит вокруг ее «Хонды», прижав к уху телефонную трубку. Дубленка – нараспашку, солнцезащитные очки – на кончике носа. Альбина помахала ему рукой, отключила сотовый и козой понеслась на выход. Выскочила на крыльцо, а следом за ней высыпали и Альба с Жулькой.

– Тебе бабушка позвонила, да? – спросила Альбина.

Ее соседка, Анна Васильевна, по совместительству была Яшкиной бабушкой, это соседство в свое время и послужило их более близкому знакомству.

– Нет, я сам по себе приехал, но она мне рассказала о «нападении» на твою машину, – покачал головой Яшка. – А собака у тебя откуда взялась? Ты же заядлая кошатница, или что, мир перевернулся?!

– Эх, если бы дело было только в колесах, тогда мир, может быть, и устоял бы! – вздохнула Альбина и обвела взглядом верхушки деревьев: вдруг где-то там засел снайпер? – В меня вчера стреляли в лесу, и в полиции думают, что я – зловредный папарацци, заснявший на пленку заседание сицилийской мафии.

– А почему они так думают? – спросил Яшка, поглаживая Альбу.

– Потому что тот, кто проколол, то есть спустил колеса, оставил мне записку с требованием вернуть ему некий компромат! Я понятия не имею, что это может быть. Поэтому и злюсь. Ну что им стоило, уродам этаким, написать конкретно: мол, верни, Альбина, фотографии с детсадовского утренника, который ты снимала давеча, потому что в дверном стекле отпечатался грузовик с оружием, засветившийся на китайской границе!

– Какой еще грузовик?! – так и вскинулся Яшка.

– Да я к примеру говорю! – отмахнулась Альбина. – Я понятия не имею, почему они ко мне привязались, и с радостью готова отдать им любую вещь в своем доме, лишь бы они перестали палить по мне из-за каждого угла!

– Да, дела, – протянул Яшка. – Ладно, я сейчас тебе накачаю колеса, а ты пойди поставь чайник. О’кей? Или ты куда-то уезжаешь? Так нарядилась…

– Никуда я не уезжаю, у меня же все колеса спущены! Но и чайник ставить без толку, у меня заварка закончилась, – сказала Альбина, – а кофе ты не пьешь.

И так ей себя жалко стало, что она надумала пореветь немного. Ну что за жизнь! Из всей семьи у нее – только кошка да чужая собака, с утра до вечера она пашет как вол, и ни тебе славы особенной, ни тебе денег заоблачных! Поехала отдохнуть в кои-то веки, так на нее киллера кто-то натравил. Яшка вызвался ей помочь со злодейски спущенными колесами, так даже чая у нее нет, и она не может его даже отблагодарить!

– Эй, ты чего это ревешь? – изумился Яшка. – Да фиг с ним, с чаем! Пойдем к бабушке, там и попьем. Она как раз пирог с повидлом испекла. Ну?!

От этого уютного и привычного «пирога с повидлом», который испекла их бабушка – точнее, его бабушка, уже никак не «их», – у Альбины сердце защемило. Ну что ж она за идиотка! Как она могла собственными руками оттолкнуть от себя славного, милого и такого родного Яшку?! Буквально собственноручно отдать его какой-то выдре! И остаться с носом! А он вот-вот станет папашей, а значит, ничего уже вернуть нельзя! И даже кинуться ему в объятия, чтобы он ее утешил и успокоил, тоже нельзя, потому что Яшка – уже не ее!!!

И Альбина заревела белугой. Яшка, забыв, видимо, что он уже «не ее», сгреб ее в охапку и начал тихонько раскачивать из стороны в сторону – баюкать. И шептать что-то ласковое ей на ухо, и целовать в макушку. Вокруг них вились Альба с Жулькой, тоже расстроенные ее слезами.

Вот эту картину и застал Петр Николаевич, прибывший производить дальнейшее расследование по горячим следам.

– Кхе-кхе, – деликатно дал он о себе знать.

Альбина отпрыгнула от Яшки, словно увидела не следователя, а Яшкину жену со всей ее многочисленной родней.

– Что ж вы так подкрадываетесь! – возмутилась она.

И ее слезы высохли сами собой.

– Я не подкрадывался, я просто зашел во двор, потому что калитка открыта, а вы были заняты и не обратили на меня никакого внимания.

– А вы, собственно говоря, кто будете? – влез Яшка.

– А вы? – не растерялся Семенов.

Мужики встали в стойку, демонстрируя, что оба – очень, очень крутые парни! Альбина поспешила представить друг другу этих бойцовских петухов, пока не полетели клочки по закоулочкам: «Это следователь Семенов, – сказала она, – а это мой давний друг, Яков Стрельников».

– А это не тот ли самый друг, – ехидно уточнил Петр Николаевич, – который благополучно женился не на вас, и вы остались просто друзьями?

Альбина, не ожидавшая ничего такого, буквально пятнами пошла. Красными.

– Он самый, – ответил за нее Яшка, сдвинув брови, – и в чем проблема?

– Пока что я никаких проблем не вижу, – кисло улыбнулся следователь и повернулся к Альбине: – Так что, мы можем с вами побеседовать?

Она кивнула и повела сыщика в дом. Яшка остался качать колеса, всем своим видом показывая, что ему на всех чихать с высокой колокольни. Но Альбина знала, что его задели слова Семенова. Ее тоже покоробило, что следователь так беспардонно припомнил ее вчерашние откровения. Вот кто их после такого любить будет, этих стражей порядка?!

Она еще раз рассказала ему о том, как ее соседка с утра обнаружила следы ночного преступления, отдала следователю записку и доложила, что никаких писем в своей электронной почте не нашла. Петр Николаевич все это внимательно выслушал, а потом попросил ее вспомнить поименно всех, с кем Альбина делилась своими планами о загородном отдыхе.

– Повторяю еще раз, – сказала Альбина, – я решила, что поеду в горы, спонтанно! Заскочила домой за теплой одеждой, потом зашла к Анне Васильевне с просьбой о том, чтобы она кормила в мое отсутствие Жульку. По дороге позвонила паре молодоженов, которым не успела отдать их фотоальбом. Затем поговорила со своим помощником Русланом, дала ему кое-какие поручения, ну и рассказала, что я уезжаю на пару-тройку дней в горы.

– У вас есть помощник?

– А что вас удивляет? Я хороший фотограф, у меня есть не только помощник, но даже ученики. И я, кажется, говорила, что мой труд очень даже востребован, поэтому на менее важные съемки я отправляю Руслана, он тоже очень толковый фотограф и его работа не вызывает нареканий со стороны моих клиентов.

– Хорошо, – кивнул Петр Николаевич, – я понял. А кто еще был вами оповещен о вашей поездке в горы?

Альбина решила про себя, что этот следователь ей нравится все меньше и меньше. Похоже, у него есть какие-то тайные комплексы, которые он пытается скрыть, наезжая на женщин. Ну прямо сам не свой, когда видит, что рядом с ним находится привлекательная и преуспевающая женщина! Возможно, дело тут в несчастной любви. Только вот при чем тут она, Альбина?!

– Я никого специально не оповещала, – сказала она, раздражаясь, – в принципе я собралась всего лишь в горы, а не в Париж! Так чем же тут хвастаться? Но, отказываясь от съемки в ночном клубе «Реванш», я упомянула о своем отъезде в разговоре с пиар-директором. И когда позвонила из Греции моя близкая подруга Ольга, ей я тоже рассказала о своих планах. Ольга целый месяц преподавала русский язык в частной школе в Афинах, она звонила сообщить, что прилетает на выходных. Так, кто еще? Ах да, звонил один из студентов, которые снимают мою коммунальную комнату. Он спросил, могу ли я сама приехать за деньгами. Это редкий случай, обычно мне приходится им не раз напоминать о своевременной необходимости внесения оплаты, а они все время тянут резину. В общем, пришлось мне и ему сказать, что я уезжаю из города.

– Вы говорили, куда именно едете?

– Говорила. Ольге сказала, потому что мы вместе с ней отдыхали на этой базе в прошлом году. А Васе, студенту, – потому что его родители живут в соседнем поселке, и я спросила, не хочет ли он на выходные съездить домой. Он отказался, сказал, что будет готовиться к экзаменам.

– А помощнику своему?

– И ему сказала. А почему бы и нет? Я не видела нужды умалчивать о своем местонахождении.

– Кстати, а почему вы его не послали в «Реванш»?

– Во-первых, ему нужно было обработать тот материал, который мы сделали на прошлых съемках. А во-вторых, в «Реванше» зеркальные потолки и плохое освещение, это весьма специфические условия для работы, Руслан мог бы не справиться с поставленной задачей, и я решила не рисковать своей репутацией.

О том, что в «Реванше» платят мизерные деньги, Альбина умолчала, дабы не показаться в глазах следователя слишком уже меркантильной особой. И так у нее репутация сомнительная, с его точки зрения. И тут на пороге возник Яшка, пришедший сообщить, что он накачал колеса.

– И раз у тебя нет чая, то сделай мне кофе, – попросил он, усаживаясь за стол. – Я же вам не помешаю?

– В принципе нет, мы уже закончили, – сказал Петр Николаевич, – но если вы и мне кофе предложите, я буду очень вам благодарен.

– О господи, конечно! – засуетилась Альбина, хотя просьба Яшки ее удивила, потому что кофе он на дух не переваривал. – Я сначала вам сварю, а потом себе, потому что джезве у меня на две порции, и еще, к кофе нет ничего вкусненького. Я давно в магазин за едой не заезжала.

Она как раз пристроила на плиту турку, когда за окном внезапно раздался вой сирены и мимо ее окон по улице пронеслась «Скорая».

– О господи, неужели опять Агата?! – воскликнул Яшка, вскакивая с места и высовываясь в окно. – Э-э, нет, к Спиваковым поехали, наверное, у Палыча сердце прихватило.

– Агата – это наша местная легенда, – сказала Альбина следователю, помешивая ложечкой кофе. – Она вызывает «Скорую» по три раза в неделю. У нее чего только не было: то инфаркт, то перелом, то сотрясение мозга, то отравление… В остальные дни, когда она не вызывает «Скорую», она объезжает поликлиники и всякие медицинские учреждения – лечится. Это ужас городских больниц – наша бабка Агата.

Она разлила кофе по чашечкам и выложила на блюдо слегка подсохшие круассаны, обнаружившиеся в шкафчике.

– У меня еще вафли есть, будете вафли?

Но мужики дружно отказались от угощения.

– Я не могу пить такой горячий, – сказал Петр Николаевич, отставляя свою чашку.

– Может, добавить молока? – предложила Альбина.

Он кивнул, что можно и молока.

– А я могу и буду, – сказал Яшка, – только как вы его вообще пьете? Такая гадость – этот ваш кофе!

И с этими словами он засунул в рот кусок сахара, похрустел им и сделал первый глоток.

– Кофе влияет на сердце, но кое-кому лень покупать другие напитки! Сама она чай не пьет, о гостях не думает, – проворчал Яшка, поморщился и отхлебнул еще глоточек. – Нет, это – отрава! Хочешь, пей сама.

– Я с сахаром не пью, ты же знаешь, – отказалась она. – И потом, я уже себе варю.

– Да я туда не добавлял сахара, – просипел Яшка, хватаясь за горловину свитера, словно ворот внезапно стал его душить, – я вприкуску…

– Что с тобой? – нахмурилась Альбина.

– Блин, даже горло перехватило от этой дряни! – крякнул он и кинул в рот еще один кусок сахара.

В этот момент Петр Николаевич понюхал свой кофе и быстро отставил чашку.

– Этот кофе с ароматизатором? – спросил он. – Что вы добавляли в него?

– Ничего, кроме сахара и соли, ну знаете, щепотка соли на кончике ножа, – растерялась Альбина. – Это «Арабика», без всяких добавок, я не люблю ароматизированный кофе…

– Тогда, возможно, в нем есть цианид! Слабый, но характерный запах… Ваш друг отравился, – сказал он Альбине и быстро повернулся к Яшке. – Быстро ешьте еще сахар, это нейтрализует действие яда!

– Яшка, ешь! – взвизгнула Альбина и запихнула ему в рот сразу два куска сахара.

– Да все со мной в порядке, – попытался отбиться он. – Вы что, совсем рехнулись на почве детективов?!

– У вас есть нитроглицерин? Дайте ему, под язык! А я позову «Скорую», которая приехала к вашим соседям! – уже на бегу крикнул Петр Николаевич. – И не выливайте его кофе…

Альбина на подгибающихся ногах кинулась к коробке с лекарствами, в волнении высыпала все ее содержимое на стол и принялась лихорадочно копаться в груде таблеток в поисках нитроглицерина. Она уповала лишь на то, что этот сыщик знает, что нужно делать.

– Алька, да успокойся ты! Нет там никакого яда, я просто кофе на дух не переношу, ты же знаешь!

– Черт, черт, где же он?! А, вот! На, держи! И не спорь, я тебя умоляю! В меня стреляли, в машине спустили все колеса, я могла проснуться рано, сесть за руль, когда они еще не сдулись окончательно, и… Тут может быть цианистый яд, угарный газ, скорпионы и змеи! Я уже ничему не удивлюсь!

– У меня от вашей суеты голова разболелась, – поморщился Яшка, гоняя во рту таблетку нитроглицерина.

Но тут в дом ввалились медики во главе с Петром Николаевичем.

– А ну, дыхни, – велел здоровый детина в белом халате, наклоняясь к сидевшему на стуле Яшке.

Тот дыхнул.

– Похоже, что вы правы, – кивнул врач Семенову. – Ну-ка, товарищ, пойдемте, прочистим вашу кровушку, пока вы еще ходить в состоянии… – И он, подталкивая Яшку к двери, пояснил что к чему: – Видать, в рубашке ты, парень, родился! Хапнул цианида вприкуску с сахаром, то есть с противоядием. Как известно, сахар – это первый антидот, который из цианида делает циангидрин. Короче, нейтрализует его в твоей крови.

– Я ему только что нитроглицерин дала, – влезла Альбина, желая проинформировать врача.

– Да вы просто умница! – похвалил ее доктор. – Нитроглицерин тоже подходит в экстренных случаях, но лучше всего – то, что мы как раз рядом оказались.

Семенов, услышав, что врач хвалит Альбину, сурово сдвинул брови. Ну еще бы – она же у него первая на подозрении!

– Дозу ты принял на грудь крохотную, – обратился эскулап к Яшке, – иначе бы сейчас с нами не базарил, но почиститься надо, во избежание неприятностей. Сейчас организуем тебе ингаляцию амилнитрита, вколем пару доз натрия; кислородиком продышишься – и все, будешь как новенький! Только нам надо ехать на вызов, поэтому ты с нами немного покатаешься. Думаю, тебе даже в больнице оставаться не придется.

– Ой, а можно я тоже с ним поеду?

– Не думаю, дамочка, что нужно. Да вам, как я понял, надо пообщаться с товарищем следователем.

– Да уж, Альбина Алексеевна, нам с вами надо найти источник яда, – не менее ядовитым голосом заметил Семенов. – Так что не покидайте меня, будьте так любезны!

– Альбинка, я тебе позвоню, как только освобожусь, – сказал Яшка. – Если сможешь, при-едешь за мной… Нет, лучше я на такси доберусь. И, это, успокой бабушку, она наверняка в окно увидит, что я уехал на «Скорой».

Альбина кивнула, пообещав, что успокоит бабушку. Хотя что тут успокоительного можно сказать, когда ты, можно сказать, чуть не отравила ее единственного внука?!

Когда вся «процессия» торжественно погрузилась в машину «Скорой помощи», Альбина вновь оказалась один на один со следователем. И они пошли в дом – осматривать очередное место преступления. Альбина печально наблюдала, как Семенов придирчиво разглядывал и обнюхивал банку с кофе, сахарницу и банку с солью.

– В кофе нет никаких белых крупинок, – бормотал он себе под нос, – сахарница без крышки, значит, она тоже не подходит для хранения этого яда, потому что он токсичен… Остается соль. Когда вы в последний раз использовали соль из этой банки для приготовления пищи?

– Примерно за неделю до своего отъезда. Понимаете, я дома практически не готовлю, питаюсь в кафе или покупаю готовую еду в супермаркете. Кошку кормлю консервами. Я не знаю, как яд мог попасть в дом! И я… в шоке.

Альбина действительно была в шоке и не могла справиться с эмоциями. У нее на глазах едва не погиб Яшка, принявший яд из ее рук!

– Цианиды широко применяются в быту, например, в виде реактивов для фотографирования или в составе средств для чистки серебра, – заявил Петр Николаевич.

– Если вы на меня намекаете, то я работаю с «цифрой», – вспыхнула Альбина, – мне не нужны реактивы! И потом, я еще не выжила из ума, чтобы перепутать контейнер для яда с банкой для соли. И уж тем более мне без надобности травить вас обоих за моим собственным столом! Вы думайте, что говорите!

– И все-таки, чтобы пробраться в ваш дом и подсыпать яд в соль, у преступника должен иметься доступ к вашим ключам, ведь следов взлома по приезде сюда вы не обнаружили?

– Так точно, с замком было все прекрасно. А ключи от моего дома имеются только у моих родителей. Но я не думаю, что это их рук дело.

– А разве вы не оставляли ключей своей соседке?

– Оставляла, – согласилась Альбина. – И дальше что?

Уверять следователя в том, что бабушке Яшки незачем ее (и его тоже!) травить, она не стала. Он же все равно не верит ни единому ее слову. Он считает ее лгуньей, скрывающей страшные тайны. Это же написано крупными буквами у него на лбу! На Альбину внезапно навалилась апатия.

– Ладно, тогда я схожу к ней, быть может, она заметила, кто вчера крутился возле вашего дома, – неожиданно отступил с прежних позиций Петр Николаевич.

И, уточнив, как зовут пожилую соседку Альбины, он отправился дальше расследовать это запутанное дело.

Альбина без сил плюхнулась в кресло. То, что происходило с ней, не вписывалось ни в какие рамки! На минутку ей даже показалось, что она спит и видит страшный сон, который почему-то нельзя прервать, перевернувшись на другой бок. Мама в такие минуты говорила, что нужно помнить о кольце Соломона, на котором было написано: «И это все пройдет», а папа говорил, что лучше всего – надраться с друзьями и «это» пройдет вместе с похмельем.

Чтобы хоть как-то вернуться к окружающей ее действительности, Альбина решила позвонить Руслану. Ей срочно нужно было сделать что-нибудь абсолютно нормальное, такое, что раньше и наполняло ее обычную жизнь: например, узнать, готов ли к сдаче их очередной заказ, забрал ли ее помощник лампу из починки и визитки из типографии?.. Она набрала номер, но в ответ услышала лишь бесконечные гудки. Руслан ответить не пожелал. Зато, едва она отключилась, ей позвонила Олеська и сообщила, что они уже в городе и Генка завалился спать, потому что количество алкоголя в его венах превышает количество крови, а она, мол, едет к ней, к Альбине.

– Да тут следователь, – промямлила Альбина, – и вообще, убийства продолжаются…

– Да плевать мне на твоего киллера! – отмахнулась от нее подружка. – У меня такое настроение, что я сама могу кого-нибудь угрохать, так что не зли меня. Ладно?

И она примчалась буквально минут через десять, словно для нее не существовало городских пробок или она летела по воздуху.

– Ну, что тут у тебя? – сверкая глазами-бусинками, накинулась на Альбину Олеся, дрожа от нетерпения.

Та едва успела посвятить подругу в суть происшедшего, как вернулся следователь, навестивший Яшкину бабушку. Он очень удивился, увидев в кухне у Альбины живого чертенка. Олеська, пребывавшая в возбужденном состоянии, не могла усидеть на месте, поэтому металась из угла в угол, вращая черными раскосыми глазами, встряхивая блестящими волосами цвета вороного крыла и заламывая тонкие смуглые руки, унизанные кольцами и браслетами. На этот раз Олеська была в ударе, поэтому Петр Николаевич насладился проявлениями ее темперамента в полной мере.

– Господи, ну слава богу, вы вернулись! – вцепилась ему в рукав Олеська. – Ну сколько можно нас держать тут в неведении?! Давайте же рассказывайте, голубчик, у вас есть кто-нибудь на подозрении?! И главное, как вы его ловить будете? Вы же понимаете, что моя подруга страшно переживает, а я волнуюсь о ее безопасности!

Видимо, она совсем обалдела, узнав, что кто-то пробрался в дом к Альбине и подсыпал ей в соль цианистый калий. Это было настоящее приключение! Детектив! Она даже о своем пьянице Генке позабыла ну и еще о том, как следует прилично вести себя с незнакомыми людьми.

– Я не обязан вам ничего рассказывать! – оскорбился следователь, с трудом придя в себя от ее напора. – Это вы мне сейчас расскажете, кто вы такая и почему вас так все это интересует?

Это он, конечно, сказал не подумав. Олеська говорила взахлеб минут десять, не меньше, прежде чем ему удалось вставить хоть слово. Воспользовавшись моментом, когда она поперхнулась слюной, Семенов поинтересовался: не говорила ли она кому-либо, что с ними в горы едет Альбина? И тут Олеська его порадовала, перечислив с добрый десяток человек, которым она, скорее всего, точно сообщила, что Альбина присоединится к ним.

– Я болтала всю дорогу по телефону со всеми подряд, – призналась она, – но я же не знала, что за Альбинкой гоняется наемный убийца, поэтому не считала нужным скрывать от кого-либо состав нашей компании!

– Понятно, – кивнул Семенов, глядя на нее почти с ненавистью. – А как вы считаете, кому Альбина Алексеевна перешла дорогу? Кому она мешает до такой степени, что ее решили убить?

– Вот уж глупый вопрос! – фыркнула Олеська. – Я не знаю ни одного человека, который до такой степени возненавидел бы Альбину. Но вполне возможно, что у кого-то просто поехала крыша. Вы же знаете, что абсолютно нормальных людей нет в природе, как нет и самого определения нормы. В книгах и сериалах людей мочат почем зря, к примеру, героям не хочется судиться или делиться и они сразу кого-то убивают. А в жизни, по-моему, еще более идиотские случаи бывают. Я смотрела одну передачу, там один мужик отравил свою жену, своего брата, а потом долго травил собственную дочь, пока она тоже не умерла. С ядами экспериментировал! Это как, вообще?! А ведь все вокруг его считали нормальным, здоровались с ним, общались и даже подумать не могли, что он – отравитель. Не говоря уже о том, что убивал он своих единокровных родственников!

Альбина почувствовала, что в голове у нее тренькнул некий тревожный звоночек. Нечто в словах Олеськи ее зацепило, но это «нечто» было настолько смутным и неопределимым, что она даже поморщилась от досады. Что, что же такое сказала подруга? Что ее насторожило? Поразмыслить над этим девушке не дали, следователь задал ей очередной вопрос, Альбина отвлеклась, и на душе у нее остался осадок, который всегда возникает, когда ты вот-вот что-то должен был понять, но мысль ускользнула, царапнув на прощание мозг.

А Олеську было невозможно остановить: она сыпала разнообразными версиями, почерпнутыми ею из сериалов, с такой скоростью, что на следователя было уже страшно смотреть. Его левый глаз подергивался, а взъерошенные волосы и вовсе встали дыбом, он их то приглаживал, то «лохматил», что-то блеял невразумительное, пытаясь вернуть девушек к реалиям жизни.

Еще через полчаса Семенов уехал, сообразив, что никакой ценной информации ему тут не добыть. Напоследок сыщик напомнил им об осторожности и пообещал предпринять все меры для быстрейшего раскрытия дела. Альбина не поверила ему – нисколечко! Пусть она не смотрела столько сериалов, как ее подруга, и не была столь подкована в области детективов, но даже ей было понятно, что дело это тухлое. Явных врагов у нее отродясь не наблюдалось, так как же тут можно раскрыть преступление по горячим следам?

Едва за ним закрылась дверь, как Олеська велела ей собираться, сказав, что в ее доме им лучше ничего не есть, а отправиться пообедать в ресторан. Как ни странно, Альбина почувствовала, что умирает от голода, поэтому она безропотно пошла краситься, чтобы обрести хоть какое-нибудь лицо.

Как же хорошо, думала Альбина, разглядывая свой бледный, осунувшийся лик в зеркале, что на свете есть подруги! Вот как бы она сейчас себя чувствовала одна в этом доме, переставшем быть надежным убежищем от внешних бурь и невзгод? А так, при наличии дружеской поддержки, ничего, жить можно. Альбина орудовала кисточками, словно профессиональный визажист, умиляясь про себя верностью подруги, не оставившей ее в беде. Вот она сейчас намарафетится, и они поедут в ресторан, где нет цианидов и можно спокойно поесть! Подруга, словно якорь из ее такой понятной прошлой жизни, удерживала сознание Альбины в нормальном состоянии, не позволяя ему оторваться и затеряться в мутной зыбкости настоящего.

– Ну что ты копаешься? – возмутилась якорь-Олеська, заглядывая в спальню.

– Уж готова, – улыбнулась ей Альбина.

– Красавица! – одобрила Олеся одним махом и наряд, и макияж, и незамысловатую прическу подруги.

Глава 3

Пока Олеська ругалась по телефону с Генчиком, который не придумал ничего лучше, как позвонить жене и попросить ее привезти ему пивка для опохмелки, Альбина завела машину и пошла открывать ворота. Ее тревожило, что не удалось дозвониться Яшке и узнать, как он там себя чувствует, не стало ли ему хуже. Но он почему-то отключил телефон. Словно в ответ на ее тревожные мысли, распахнулась калитка и во дворе возник Яшка собственной персоной. Он был мрачнее тучи.

– Ну, как ты?! – бросилась к нему Альбина. – Что говорят врачи?

– Все нормально, так как мне была оказана мгновенная помощь, то прием цианида не доставил мне необратимых неприятностей, – сказал Яшка.

Олеська, увидев его, завершила беседу с мужем, пообещав ему голову проломить при встрече, если он хоть каплю выпьет до ее приезда.

– О, привет! – сказала она. – Альбинка меня кофе хотела угостить, так я отказалась, думаю – дешевле будет в ресторан съездить.

– Это точно, – усмехнулся Яшка. – А я вот не сообразил – и чуть на тот свет не отправился.

– Ха-ха! Очень смешно! – скривилась Альбина. – Можно подумать, я тебя специально ядом напичкала!

– Да ладно, душа моя, не парься! – хлопнул ее по плечу Яшка. – Вообще, врач «Скорой помощи» сказал, что цианидные отравления – в крохотных дозах – относятся к числу наиболее легко излечимых, после них меньше всего осложнений возникает.

– Простите, а почему тогда во всех фильмах героев травят цианидом? – удивилась Олеська. – На экране все просто – тяпнул дяденька яду, посинел и скончался на месте.

– Еще раз повторяю: если принять приличную дозу, летальный исход обеспечен, а если немножко, то последствий практически нет. Главное – связать цианиды, попавшие в кровь, в нетоксичные соединения, что и произошло, когда я принял яд вместе с сахаром, который является для цианида противоядием. Именно поэтому цианидами тяжело отравить диабетиков: у них антидот в крови содержится.

– Ну, это, пожалуй, единственная польза, которую человек способен получить от гипергликемии, – заметила Олеська. – Но как ты не почувствовал, что с кофе что-то не так?

– Он вообще кофе на дух не переваривает! Поэтому думал, что пьет обычный, привычно противный на его вкус напиток, – объяснила Альбина. – Господи! Я теперь в жизни не стану готовить кофе с солью!

– И вообще, переходи на чай! – предложила ей Олеська. – Вот мои предки очень чай уважали и поэтому отличались завидным долголетием.

– А кто у нас сегодня предки? – спросил Яшка у Альбины.

– Кто ее знает, басурманку, но если речь пошла о долголетии, то, может, она на кавказцев намекает?

– Или на татаро-монгол!

– Идите к черту, – сказала Олеська, – оба!

И захохотала. О многонациональности ее родового древа и кровосмешении различных составов в ее жилах среди друзей ходили легенды. В зависимости от выгодной в тот или иной момент национальной черты Олеська прикидывалась то еврейкой, то испанкой, то казачкой, то цыганкой. И главное – она с легкостью находила «своих» в любой среде.

– Кстати, о чае, – сказал Яшка, – собирайтесь, девочки, пойдем к моей бабуле, она хочет нам скормить свой фирменный пирог. И не отказывайся, пожалуйста, ей срочно хочется с тобой, Алька, поговорить.

В принципе Альбина знала, что если Анна Васильевна решила с ней поговорить, то лучше прийти самой, потому что этого разговора уже так или иначе не избежать. А ресторан, в конце концов, никуда не убежит. Она заглушила машину, заперла дом, и они отправились в гости к соседке.

Альбина ожидала с ее стороны порицаний за отравление Яшки и готовилась к оправданиям. Но то, что она услышала из уст старушки, оказалось полной неожиданностью, зато объяснило ту мрачность, которая темной печатью легла на жизнерадостную Яшкину мордаху.

Они все дружно вошли в игрушечную гостиную Анны Васильевны, украшенную вышитыми салфеточками, статуэтками и сухоцветами в расписных кувшинах. Расселись за круглым столом, покрытым плюшевой скатертью с кистями, во главе которого громоздился электрический самовар на серебряном блюде. Бабушка Яшки налила всем по чашке ароматного чая и поставила перед каждым по фарфоровой тарелочке с куском пирога. После чего сказала:

– Это я виновата в том, что Яша чуть не умер.

– Что?! – пролепетала Альбина, решив, что ослышалась.

А Олеська молча закрыла рот ладошками, ее браслеты тревожно зазвенели. Обе девушки решили, что сейчас услышат страшное признание, каким обычно балуют телезрителей создатели «мыльных» сериалов.

– Я точно знаю, кто подсыпал яд в твою соль, – сказала Анна Васильевна, отхлебнула глоток чая из чашки и промокнула губы салфеткой.

– Ладно тебе, бабуля, не томи, рассказывай как есть, – поморщился Яшка. – Любишь ты театральные действия разыгрывать!

– Алечка, ты оставила мне ключи и попросила покормить кошку. Но вчера меня прихватила подагра, и мне было очень плохо. А тут явилась его жена, – ткнула она морщинистым пальчиком в сторону внука. – Привезла мне настойку женьшеня, ты же знаешь, она мне всегда помогает поднять жизненный тонус. И вызвалась сходить покормить твою кошку. Ну, я ей и отдала ключи, не видя в этом ничего криминального.

– То есть вы думаете, что это могла сделать Дина?! – поразилась Альбина.

– Слушай, ну не я же решила тебя отправить на тот свет! – возмутилась Анна Васильевна. – Она тебя ненавидит…

– Бабуля! – возмутился Яшка.

– Что – бабуля?! Она ее ненавидит, скажешь, нет? И не верит, что между вами, Яков, все кончено. И этот ребенок был придуман только для того, чтобы тебя, дурачка этакого, повязать по рукам и ногам и не дать тебе возможности вернуть все на круги своя. Я вообще не верю, что он твой!

– Бабуля!

– Что – бабуля! Еще посмотрим по срокам… Вы, конечно, думаете, что я старая маразматичка, но все эти приемчики по «окучиванию» и «приручению» мужиков – тоже далеко не первой свежести! Лично мне она не понравилась с самой первой минуты, а уж я в людях прекрасно разбираюсь!

На Яшку было страшно смотреть, он сделался бледнее кружевных салфеточек Анны Васильевны, не ровен час, подумала Альбина, хватит парня удар, ведь он сегодня уже перенес один стресс в виде дозы цианида! Надо было как-то отвлечь старушку, и Альбина поспешила на помощь, рассказав соседке о киллере и записке с угрозами.

– Возможно, отравление – тоже дело рук таинственных преступников, – сказала она. – И Дина тут вовсе ни при чем.

Ха, нашла с кем тягаться!

– А теперь послушайте меня, – упрямо поджав губы, заявила Анна Васильевна. – Я не сопротивлялась, когда вы по глупости своей решили расстаться, а не жениться, как от вас ожидали все окружающие. Я не возражала, когда мой внук, чтобы развеяться после сердечного удара, начал встречаться с другими девицами. Я, скрипя зубами, смирилась, когда его выбор пал на эту неотесанную оглоблю. Но когда она собралась за него замуж, да еще беременность эту организовала…

– Бабуля!!! – завопил Яшка, наливаясь на этот раз малиновым цветом. – Прекрати немедленно!

– Что прекрати?! – отмахнулась от него, как от назойливой мухи, старушка. – Эта девка без роду и племени обманом внедрилась в нашу семью, потому что твои деньги ей глаза застили. Я это знаю, я это чувствую! И меня вам не переубедить. А когда родится этот ребенок, я буду настаивать на генетической экспертизе, и тогда ты узнаешь, что я была права!

Альбина сидела как на раскаленных угольях, она даже отдаленно не предполагала, что все настолько запущенно. Яшка, конечно, говорил, что бабуле его выбор не по душе, и Альбина принимала это как данность. Даже в глубине сердца радовалась, что Анна Васильевна не приняла новую невестку с распростертыми объятиями. Почему-то Яшка выбрал себе в жены красивую куклу, причем красивую вульгарной, нарочитой красотой, которая с годами померкнет и превратится в уродство: высокая, ширококостная, большегрудая, полногубая, с ярким макияжем, с выбеленными до синевы волосами. Нет, не такой представляла себе Альбина хранительницу Яшкиного очага.

Тем более что очаг тот располагался в роскошном двухэтажном особняке, который Яшка строил три года на собственные деньги, не желая пользоваться помощью родителей. У него была навязчивая идея – привести жену в собственный дом, а не в квартиру, подаренную ему его родителями. Именно наличие имущества, собственного бизнеса, а также громадного наследства, которое отойдет Яшке со временем, и имела в виду Анна Васильевна, говоря, что Дина клюнула на его «деньги».

– А вы рассказали следователю, который к вам заходил, о ваших подозрениях? – влезла Олеська.

– Вот еще, ни к чему сор из избы выносить! Это дело семейное, нужно все правильно разыграть, как по нотам, – фыркнула Анна Васильевна.

– Что разыграть, что ты опять задумала? – взмолился Яшка.

Альбина усмехнулась, Олеська сидела, открыв рот. Она, конечно, была не готова к этому, хотя и не раз слышала истории о Яшкиной бабушке. Как та ходила пешком с паломниками в Израиль. Как встала во главе маленькой партии и боролась с властями за небольшой лесок, который должны были срубить, а теперь он превратился в парк культуры и отдыха. Как открыла приют для бомжей, отремонтировав на собственные средства старую конюшню за городом, и наладила туда доставку продуктов из какой-то столовки. Теперь она решила провести небольшую внутрисемейную войну с ликвидационной зачисткой.

– В общем, так, – сказала Анна Васильевна, – нечего тянуть кота за хвост, прямо сейчас едем к этой стерве и сообщаем ей, что Яша отравился. Это сообщение ее полностью деморализует, и мы выжмем из нее признание. Покушение на убийство – это вам не игрушки, это подсудное дело, статья, как говорится, несмотря на ее пузо.

– Бабуля!

– Что, внучуля? – прищурилась бабушка и строго обвела взглядом всех собравшихся. – Уверена: она захочет купить свою свободу, и это прекрасный шанс от нее отделаться. Ты, Яков, оформишь с ней развод и выгонишь на все четыре стороны. Сорняки нужно полоть, пока они не размножились!

– А если ребенок все-таки мой и это твой единокровный правнук? – тихо спросил Яшка.

– Дружок, во-первых, это стопроцентная ложь, – упрямо усмехнулась она в ответ, – а во-вторых, раз ты такой благородный, назначь ей отступные. И не забывай, жалостливый мой, что она хотела отравить Альбину. Зашел бы ты к ней ненароком дня через три, а там…

– Анна Васильевна! Бабуля!!! – завопили все вразнобой.

– Хватит на меня орать! Это всего лишь констатация фактов, а против них, как говорится, не пойдешь. Ой, молодежь, до чего же вы все слабонервные! Значит, так, решено: мы ее выведем на чистую воду. А там ей можно даже в Страсбург не соваться!

Оставив троицу друзей за столом, Анна Васильевна отправилась переодеваться.

– А при чем тут Страсбург? – спросила Олеська.

– Там находится Европейский суд по правам человека, – ответил Яшка.

За столом повисла тишина. На Яшку им было неловко смотреть, поэтому девушки уставились в свои чашки. Предстоящая операция по выведению преступницы на чистую воду никого, кроме бабушки, не вдохновляла.

– Ну ладно, – нарушила молчание Олеська, – допустим, она признается. Допустим, у твоей жены сорвало крышу и она действительно решила отравить Альбинку. Но кто тогда стрелял в лесу? Это что же получается, что Дина еще и киллера наняла, чтоб уж наверняка?

– У меня вообще эта ситуация не укладывается в голове, – признался Яшка. – Конечно, об Альбине она спокойно не может даже говорить, и каждая поездка к бабушке была для меня как прогулка по минному полю. Динка скандалила, изводила меня подозрениями, хамила, язвила, даже посуду била. Но я все списывал на беременность, гормоны, эмоциональную неуравновешенность. Кто ж мог подумать, что она дойдет до такого?

– Нет человека – нет проблемы, – философски заметила Олеська. – А если она у тебя с приветом, то вполне могла решить свою проблему кардинальным способом. Понимаешь, шизофрению с ходу распознать нелегко, даже специалистам. А что, я это в Интернете прочитала!

Альбина молчала. Она даже предположить не могла, что столько времени кому-то всерьез мешала жить! Ее накрыл шок от осознания того, что кто-то ненавидел ее до такой степени, что отважился даже на убийство.

– Ну все, ребятки, поехали, – сказала Анна Васильевна, появляясь в дверях. – Я поеду с девушками, а ты, Яша, за нами. В дом войдешь, когда я тебе позвоню. Договорились?

На ней было элегантное серое платье с белоснежным шелковым воротничком, на шее – нитка жемчуга, в руках она держала голубое пальто и кокетливую шляпку. Бабушка Яшки была еще той модницей!

Всю дорогу она разрабатывала план нападения и низвержения Дины-убийцы. Олеська завелась не на шутку и поклялась выбить из преступницы признание, если это понадобится. А Альбина думала о том, что, родись Анна Васильевна мужчиной, из нее бы получился превосходный лидер какого-нибудь политического движения, так умело она заводила аудиторию.

Калитку бабушка открыла собственным ключом и решительно прошествовала по дорожке к дому. Альбина и Олеська поплелись следом за ней с видом жертвенных овечек, влекомых на заклание.

Альбина бывала тут не раз, наблюдая все стадии строительства дома, ведь предполагалось, что именно она будет здесь хозяйкой. Ну, до тех пор, пока ей не взбрело в голову, что у них с Яшкой разные цели и задачи в этой жизни. После того как сюда въехала Дина, Альбина, естественно, больше тут не появлялась, поэтому не видела пагоды и арки, прудика и альпийской горки. Все эти ландшафтные изыски появились позже.

– Отличный дворец! Квадратов семьсот-восемьсот и участок соток пятнадцать, – оценила строение Олеська с риелторской точки зрения. – И район отличный: не скопище оголтелых миллионеров, а кружок солидных людей, имеющих вес в обществе.

– Да, это отец Якова приобретал землю, – кивнула Анна Васильевна. – Восемьсот пятьдесят квадратов общая площадь плюс купальни с парилками и зоной отдыха на сто квадратов за домом. И на самом деле тут три участка, по шесть соток, есть где разгуляться.

– Теперь мне понятно, почему она пошла на преступление. Она боялась всего этого лишиться! Некоторые удушатся за такие блага, а некоторые сами кого хочешь удушат.

– Да что за бред! – не выдержала Альбина. – Кто у нее собирался отнимать эту красоту? Кто претендовал на ее место? К тому же она сама это место заняла только потому, что я его добровольно уступила!

– В этом-то и заключается вся суть, – поджала губы Анна Васильевна, – она себя тут не могла чувствовать полноценной хозяйкой, пока где-то есть ты, для которой мой внук все это строил!

– Анна Васильевна, ну не начинайте заново! Ведь уже обсудили все, и не раз! – взмолилась Альбина. – Ну не могу я дать Яше то, что он хочет, ему нужна другая женщина!

– Вот он ее и нашел! – процедила непримиримая бабуля и вышла из машины.

Видимо, Дина увидела их в окно, потому что двери распахнулись, и она вылетела на террасу в шубе, накинутой на трикотажный домашний костюм.

– Это еще что за цирк шапито ко мне пожаловал? – истерически выкрикнула она, уперев руки в бока. – Чего явились? Кто вас сюда звал?!

– Вообще-то, дорогуша, я пришла в дом своего внука, а это – его подруги, так что особого приглашения нам не требуется. Но на самом деле мы сюда приехали с очень, очень плохой новостью для тебя.

– И даже не мечтайте, что я вас пущу в дом! Знаю я этих подруг! Особенно вот эту, которая спит и видит, как бы чужого мужа к рукам прибрать!

Альбина просто задохнулась из-за такого обвинения! Вот дрянь, сказала бы спасибо, что она отказалась от Яшки, освободив его для таких, как Дина. А не травила бы ядом честных людей!..

– Да вот, некого больше прибирать, Диночка, – перебила невестку Анна Васильевна. – Твоими стараниями отравился Яшенька тем цианидом, который ты для Альбины приготовила!

Дина, набравшая воздуху в легкие, чтобы кричать на них и дальше, как-то странно хрюкнула, подавившись фразой.

– Что?! – просипела она, попятившись – Кто отравился?!

– То, что слышишь. Яша приехал ко мне и зашел к Альбине на кофеек. Выпил и…

– Что за бред!

– Это не бред! Ты хотела отравить соперницу, а отравила собственного мужа!

– Вы все врете, какой кофеек? Он вообще не пьет кофе! И потом, что он делал в ее доме?!..

– Я же говорю, на кофе заскочил, по-дружески! – продолжала на нее наступать Анна Васильевна. – А там – яд, который ты ей подсыпала, когда вызвалась кошку покормить.

– Да хватит заливать! – Дина продолжала пятиться, пока не уперлась спиной в дверь. – При чем тут кофе? Он что, кофе с солью пил?!

– Что и требовалось доказать! – энергично кивнула новоявленная Мисс Марпл. – А ведь я ни слова не говорила про соль. Почему ты о ней заговорила?! Откуда тебе знать, что яд был в банке с солью?

– А я и не знала ничего такого! – заверещала Дина. – Вы… вы ничего не докажете! Я никого не травила! Я тут ни при чем! И вообще, я – беременная!

И она зарыдала, громко и некрасиво.

– Именно поэтому я и решила, что нужно устроить все тихо-мирно, – сурово сдвинув брови, сказала Анна Васильевна. – Ко мне приходил следователь, его интересовало, кому я давала ключи от дома Альбины. Я пока что промолчала. Но что мне мешает вспомнить, что ты ходила в ее дом?

– Что вы от меня хотите?! – шмыгнула носом Дина, и поток ее слез иссяк сам собой.

– Заметьте, она даже не спрашивает, что с мужем и где он, – покачала головой Анна Васильевна, обернувшись к безмолвным статуям – Альбине и Олесе. – Ее интересует только способ урегулирования проблемы. Так вот, дорогуша, я не дам делу ход только в том случае, если ты соберешь свои манатки и уберешься отсюда к настоящему отцу этого ребенка.

– А вот это вы видели? – закричала Дина, тыча им в лицо оттопыренным средним пальцем. – Этот ребеночек – ваш родненький правнучек, и если вы не верите, я вам потом документ покажу! Вы говорите, что муж мой траванулся ее кофеем? Так вот, нечего было ошиваться по любовницам и пить всякую бурду! И вы думаете, что я испугаюсь ваших угроз? Хрена лысого! Не на ту напали! Дом им подавай! Щас, держи карман шире! Это мой дом, и я вам его не отдам!

– Твой? Это что-то новенькое!

– Да, после смерти Яшки он перейдет к его законному наследнику, которого я рожу. И до совершеннолетия ребенка я буду владеть всем имуществом вашего внука по закону! Понятно?

– А тебе понятно? – спросила Анна Васильевна, вытаскивая из кармана трубку телефона.

– Понятно, – ответил Яшка и отключился.

– Я не поняла, это с кем ты там базарила? – вскипела Дина. – Нет, вообще, обалдели, ворвались в частную собственность, угрожают, грязью поливают! А ну пошли отсюда, пока я полицию не вызвала!

– Анна Васильевна, я уже за себя не ручаюсь! – ожила Олеська, не отличавшаяся кротким нравом. – Я сейчас не посмотрю, что она беременная, и надеру ей уши. Вы же знаете, у меня кровь горячая!

– Не стоит об нее руки марать, детка! Жадная, глупая, вульгарная, – подвела итог Анна Васильевна, – и куда он только смотрел! Пойдемте, девочки, нам тут делать нечего!

– Чешите, чешите, скатертью дорожка! И можете сюда больше не препираться, я завтра же замки сменю.

У калитки они столкнулись с Яшкой, на этот раз он был зеленого цвета. «А если его стукнуть, – вспомнилось вдруг Альбине, – он станет фиолетовый в крапинку».

– Яша, когда ты тут закончишь, позвони мне, – царственно кивнула головой в его сторону Анна Васильевна. – И я тебя прошу: не трать лишние нервы, откуп обойдется дешевле.

Он что-то невразумительное буркнул в ответ и тяжело зашагал к дому.

– Итак, это она! – воскликнула Олеся, как только они загрузились в «Хонду». – Я в шоке! Нет, я вам верила, Анна Васильевна… и не верила одновременно, если честно. Одно дело – когда такое в кино показывают, другое – когда, вот оно, безумие! – рядом! Ну как можно было до такого додуматься?! Отравить Альбинку ни за что ни про что!

– Она меряет людей по себе, – тихо сказала Альбина. – Она бы ни за что не отказалась от тех благ, которые прилагались к ее браку с Яшей, поэтому ожидала в любой момент моего наступления. Ей казалось, что я – живая угроза ее семейному счастью. Вдруг я передумаю и начну тянуть одеяло на себя? Вот она и решила перевести меня в разряд мертвых героев «мыльной» оперы.

– Неплохой вывод, – кивнула Анна Васильевна. – Тебе не занимать мозгов, моя милая, не то что некоторым. И останови, пожалуйста, машину у аптеки, мне нужно купить кое-какие успокоительные, сегодня денек выдался не для слабонервных.

Вот уж у кого, по мнению Альбины, были железные нервы, так это у Анны Васильевны, аутентичность которой не давала сбоев ни при каких обстоятельствах. Абсолютно гармоничная личность и в гневе, и в радости, бабушка Яшки, как всегда, использовала свой интерес к лекарствам как защитную дымовую завесу.

Альбина притормозила у ближайшего аптечного ларька, и, естественно, покупать лекарства по списку побежала Олеська. А новоявленная Мисс Марпл продолжила разворачивать и плести дальше свою детективную сеть.

– Я точно знаю, Альбиночка, – сказала она, поправляя шляпку, – что Якову навязали байстрюка, у меня есть неопровержимые тому доказательства. Мы, знаешь ли, живем в маленьком городе, и при желании можно быстро обзавестись необходимыми сведениями.

– Почему же вы не представили эти доказательства свому внуку?

– Честно говоря, я до последнего не верила, что он на ней женится. Как говорится, между мадригалом и эпиталамой – объяснением в любви и свадебной песней – связь несомненна. Но, деточка, далеко не всякий мадригал бывает увенчан эпиталамой.

– Вашему внуку упрямства не занимать, – усмехнулась Альбина.

– Вот именно, и он женился, несмотря на явное неодобрение его избранницы с нашей стороны. Это был эдакий акт самоутверждения. Но что хорошо для пубертатного периода, противопоказано во взрослой жизни.

– Поэтому вы решили собрать на нее компромат?

– Решила и собрала. Но это такое неблагодарное дело – рушить семью, пусть даже построенную на ложном фундаменте, – вздохнула Анна Васильевна. – И потом, вы же обо всем договорились, и, как я понимаю, назад у вас дороги нет?

Она выдержала секундную паузу, но Альбина сочла ее вопрос риторическим.

– Вот я и подумала, – поджала губы Анна Васильевна, – зачем вмешиваться? Заглушила, так сказать, голос собственной интуиции. Смалодушничала. Кто же мог предположить, что моя политика нейтралитета обернется риском для ваших жизней!

– Даже не знаю, что вам и сказать, – вздохнула Альбина.

На секунду ей показалось, что она спит и видит страшный сон. В реальности она была не готова к появлению целого сонма врагов, всерьез решивших отправить ее к праотцам. Мозг ее медленно, но верно впадал в состояние оцепенения, когда приходит понимание, что в любую секунду мир может перевернуться с ног на голову. И поделать с этим ничего невозможно.

– Но лично я не собираюсь бездействовать! – прервала поток ее пессимистических мыслей Анна Васильевна. – Если только мой внук поддастся на уговоры этой преступницы, я выложу ему все, что знаю о его женушке, и ее саму сдам органам правосудия. Уж поверь мне, так ей это с рук не сойдет!

Альбина подумала, что далеко не все свои планы Анна Васильевна может с легкостью воплотить в жизнь. И даже если она сумеет убедить Якова в его «неотцовстве», еще не факт, что от этой барышни можно будет избавиться легко и непринужденно. Обычно такие, как Дина, не мелочатся, решив доставить окружающим неприятности: она еще помотает нервы семейству Стрельниковых. А уж как доказать, что это действительно Дина подсыпала цианид ей в соль, Альбина вообще не понимала. Ну, будет девка стоять на своем – ничего не знаю, это не я, – и что ты тут сделаешь?

Вслух свои сомнения она не озвучила, позволяя Анне Васильевне поддерживать свой боевой дух бравурными манифестами. Тут, к счастью, вернулась Олеська с лекарствами и пакетами с едой.

– В супермаркет заскочила, – сообщила она. – Взяла кое-чего нам с тобой пожевать и для твоей живности жратву прикупила. А то до ресторана, я чувствую, мы сегодня так и не доедем.

Альбина, которая в последний раз нормально ела еще в горах, почувствовала, как желудок ее скрутило в дугу. Они вновь тронулись в путь. При-ехав в Южный, девушки распрощались с соседкой и поспешили домой. Тем более что день уже плавно катился к вечеру.

Альбина со скоростью звука раздала консервы животным, помыла руки и начала сервировать стол. Ни о чем, кроме еды, она уже не могла и думать. Папа всегда говорил, что с ее метаболизмом можно есть лошадей в упряжках, а мама говорила, что это ей желудок испортит.

– А я кое-что нашла под сиденьем твоей машины, – сказала Олеся, – но при бабульке не стала говорить.

– Что именно?

– Вот, смотри.

Олеся выложила на стол стильную ключницу, которую Альбине ранее видеть не доводилось.

– Ой, это, наверное, ключи Дениса, хозяина Альбы!

Собака, услышав свое имя, подошла к ним, принюхалась, завиляла хвостом и заскулила. Она явно обрадовалась родному запаху, исходившему от ключницы.

– Ты домой хочешь, да, псина? – погладила ее по голове Олеся и повернулась к Альбине. – Эй, подружка, а когда ты узнала, как зовут нашего героя?

– На ошейнике Альбы есть номер телефона, видишь? – ткнула пальцем Альбина. – Наверное, домашний. Я даже собиралась позвонить по нему и сообщить жене этого Дениса, если она имеется, или его домочадцам, что собака у меня, чтобы они не переживали. Но с этими ужасами, что с утра на меня посыпались, как-то вылетело из головы.

– Да уж, от такой жизни можно и свихнуться, – сказала Олеська. – Но давай мы хотя бы с голоду не умрем? У нас в степях, знаешь, как говорят: на пустой живот дела идут наоборот.

– Да? Не слышала, – покачала головой Альбина, прикидывая, что означает «у нас в степях», если Олеська – коренная уроженка данного города. – Ой, да ты ешь, ешь! – спохватилась она. – Я и сама от голода едва на ногах стою.

И они жадно набросились на еду. Ведь давно замечено, что очень вкусно бывает не тогда, когда ты ешь серебряными приборами из фарфоровых тарелок с позолотой, сидя за столом, покрытым накрахмаленной скатертью, и с услужливым официантом за спиной. А когда очень есть хочется и можно набить себе живот из пластиковой расфасовки супермаркета, наплевав на этикет.

– Я на всякий случай все продукты из дома выкину, крупы, консервы, макароны, – сообщила Альбина с набитым ртом. – Вдруг эта идиотка все присыпала крысиным ядом, сдобрила стрихнином и сбрызнула кураре?

– И проверь, нет ли под кроватью капканов на медведя, а на чердаке – чучела вуду, – посоветовала Олеся. – От таких, как эта Дина, чего угодно можно ожидать.

После еды их организмы переключились на режим переваривания пищи, девушкам не хотелось больше никаких активных действий. Хотелось свернуться калачиками на диване, укутаться пледами и тихонько сплетничать под песни Джо Дассена. Но это было не в правилах подруг, поэтому Альбина взялась за телефон. Позвонив несколько раз по указанному на ошейнике телефону, она поняла, что с домочадцами у Дениса дела обстоят туго: либо их нет вовсе, либо они временно отсутствуют.

– А давай туда съездим! – предложила Олеська. – Ключи-то у нас есть.

– Да? А адрес у нас есть? Куда ты ехать собралась?

– По телефону адрес узнать – плевое дело. Можно в Интернете поискать, но мы этого делать не станем. Я сейчас позвоню своей подружке, она работает в МЧС, и она вмиг пробьет нам нужные координаты.

– Ну, давай, – сказала Альбина. – А позвоню Русланчику, а то что-то загулял мой парень. Думает, что я в горах, и, видать, расслабляется на полную катушку. Трубку не берет, не перезванивает.

– Кот из дома – мыши в пляс, – пробубнила себе под нос Олеся, копаясь в телефонной книжке своего мобильного. – Слушай, а он у тебя не голубой?

– Кто, Русланчик? Да нет, натурал. Девушек меняет часто.

– И все-таки какой-то он чересчур манерный, – скривилась Олеся. – Не люблю я таких. На метросексуала он не тянет, не хватает бедняжке ни средств, ни манер, ни лоска. Но эти его напомаженные волосы и брючки в облипочку… Фу!

– Ой, отстань от парня! На вкус и цвет товарищей нет, тебе нравятся брутальные неандертальцы, типа Генчика, – засмеялась Альбина. – Но субтильным юнцам тоже есть место под солнцем.

Но Олеська ее уже не слушала, она оживленно болтала с приятельницей из МЧС, подбирая нужный момент, чтобы изложить ей свою просьбу. Альбина тоже схватилась за телефон и для начала набрала номер своего не голубого помощника – увы, он ответить не пожелал. Решив, что в понедельник закатит ему трепку, она набрала номер квартиры Дениса. И опять никто не откликнулся на ее призывы. Такое впечатление, что весь мир оглох, а она превратилась в призрак.

– О’кей, жду! – сказала Олеся и показала Альбине большой палец.

Олеська относилась к тому типу женщин, которые никогда не остаются неуслышанными и неувиденными, она всегда прогибала мир под себя, чего бы ей это ни стоило. Через секунду она уже строчила на салфетке адрес Дениса.

– Мама дорогая, – сказала Альбина, прочитав каракули подружки. – Так это же в трех кварталах от нас!

– Вот именно! – подмигнула Олеся. – Он – твой сосед! Думаю, это знак!

Но какой именно знак, она объяснить не успела. На второй линии возник Генчик, и она переключилась на мужа. Еще через пару минут Олеся кипела от праведного гнева и метала громы и молнии в адрес своей дражайшей половины. Из ее обрывочных угроз и проклятий Альбина поняла, что Генчик, проснувшись без жены и без пива, решил проблему кардинальным способом: назвал в дом кучу гостей. Но водка у гостей тоже закончилась, и он снова позвонил жене с просьбой подвезти «дозаправку».

– Если к моему приходу твои алкаши не исчезнут из моей квартиры, – лютовала Олеська, – я вышвырну вас всех с балкона, и тебя, мой милый, – в первую очередь! Завтра же подам на развод, и не попадайся мне больше в темном переулочке!

По непонятным причинам Генчик безропотно выслушивал все, что было ему уготовлено судьбой, пока Олеська выматывала саму себя криком. Наконец она отключилась, утерла пот со лба и повернулась к Альбине:

– Значит, так: Денис – практически твой сосед, и ты вполне можешь съездить к нему в компании Альбы, то есть без меня. Она будет твоим прикрытием, если вдруг кто-то захочет поинтересоваться у тебя, на каком основании ты забралась в чужой дом. А я сейчас поеду домой, потому что мой муженек вконец обнаглел и надо вставить ему мозги на место. Но, знаешь что, дай мне с собой те фотографии, которые ты сделала на вечеринке в клубе. Я хочу на них посмотреть незамыленным взглядом, вполне возможно, я увижу то, чего ты на них не видишь.

– Да пожалуйста, – пожала плечами Альбина, – посмотри, если хочешь, только никакого криминала там нет. В конце концов, через объектив смотрела я сама и точно знаю, что там есть на тех фотографиях, а чего нет.

Она не верила, что подружка сможет найти разгадку с помощью этих фотографий, но тем не менее пошла за флешкой. Во-первых, если Олеське что-то втемяшилось в голову, лучше с ней не спорить, а во-вторых, она не желала отказываться даже от малейшей возможности пролить свет на эту темную историю.

Олеська вызвала такси. Ее колотило от предстоящей схватки с мужем и его дружками, она буквально кипела от возмущения и обиды. Эта девушка была воплощением изящества, кокетства и очаровательной хрупкости. Почему на ее долю выпали сражения с деградирующим алкоголиком – совершенно неясно. Альбине не нравилось отпускать подругу к пьяным мужикам, но она понимала, что отговорить ее от военных действий не представлялось возможным. Бесстрашная маленькая женщина билась с чужими демонами ради какой-то одной ей ведомой цели.

– Осмотри дом, обрати внимание на почту и счета, покопайся в его записных книжках, – наставляла Альбину подруга. – Есть сможешь, залезь в его компьютер. В общем, действуй как сыщики в детективах. Глядишь, наткнешься на что-нибудь подозрительное.

– Уже стемнело, – сказала Альбина, поеживаясь, – может, мне поехать к Денису завтра?

– А зачем тянуть? Ключи у тебя есть, если встретишь соседей, не теряйся, объясни, что Денис попал в реанимацию, а ты привезла собаку, расспроси, что он за человек, нет ли у него врагов. В полиции вполне могут ошибаться, и снайпер наверняка приперся в горы по душу этого парня. А твои колеса спустила сумасшедшая Дина. Нет, я думаю, надо ехать сейчас и осмотреть дом. Ты же знаешь, в нашей стране спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Олеська уехала. И Альбина, засунув в «Хонду» Альбу, тоже выкатилась со двора. Она была согласна с подругой, что заботиться о безопасности нужно непосредственно тому, кому эта опасность угрожает. Ей опасности стали угрожать на каждом шагу, и с этим что-то нужно было делать. «Под лежачий камень вода не течет», – говорила мама, и с этим даже папа не спорил.

По радио передавали затертый шлягер, певица уверяла, что любовь спасет мир. И Альбина с раздражением переключила канал, потому что ее мир не может спасти любовь, которой у нее просто не было. Не помогла ей и песня отчаявшихся одиночек, для которых любовь – «сука», как, впрочем, и гимн озлобленных феминисток с ориентацией «Север».

– Да что ж это такое? – спросила Альбина у радио, в очередной раз перенастроив волну. – Вы издеваетесь надо мной?!

– Нет, – ответило ей радио приятным женским голосом. – Вы можете чувствовать себе дезориентированными, запутавшимися, выбитыми из колеи. Но чтобы понять, что происходит в вашей жизни, нужно изменить угол зрения.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовалась Альбина. – Вот тут поподробнее, пожалуйста!

– Очень часто, – сказала ее невидимая собеседница, – мы видим ситуацию через призму своих собственных чувств и эмоций. То есть оцениваем поведение других людей с точки зрения собственных поведенческих норм.

– Иными словами, меряем их по себе? – уточнил ведущий программы.

– Именно. И это искривляет действительность. Мы приписываем другим то, чего у них нет и в помине. Нам свойственно создавать шаблоны и трафареты, загонять в эти футлярчики окружающих людей, а потом ожидать от них поступков согласно возможным действиям нами же сочиненных образов. Но люди, не подозревающие о тех ролях, которые мы им заочно навязали, и ведут себя совсем не так, как мы от них ожидаем. В результате мы чувствуем себя обманутыми.

Альбина опять ощутила, как в ее мозгу промелькнула какая-то туманная мысль. Но жизнерадостный голос ведущего срубил ее на корню:

– Итак, подводим итоги. Дорогие друзья! Мы с вами живем в мире, в котором люди сами надевают на себя маски и играют придуманные ими роли. Но это только полбеды, потому что каждый из нас старается на маску соседа нацепить еще и масочку от себя лично. Под этим слоем сложно разглядеть истинную природу человека, но, чтобы не разочаровываться в людях и в жизни, нам с вами нужно обязательно этому научиться. И я вам даже подскажу, где вы найдете профессионалов себе в помощь. Этим вечером с нами была директор психологического центра «Рост самопознания»….

Альбина нажала на кнопку. И в салон из радиоприемника полилась прекрасная ария Кармен.

– Альба! Как же тебе повезло, что ты всего лишь собака! Тебе не нужно носить маски и играть роли. Ты можешь просто наслаждаться жизнью, спать, есть, лаять, бегать, любить…

Она посмотрела в зеркало заднего вида и обнаружила, что собака насмешливо ухмыльнулась в ответ. «А тебе кто мешает?» – читалось в ее глазах с поволокой.

Глава 4

Дом встретил ее гулкой пустотой. Он был похож на своего хозяина, как две капли воды: аскетичный, поджарый, лаконичный. На первом этаже – комната квадратов в пятьдесят, которая служила и гостиной и столовой одновременно, крохотная кухонька, кладовка, гардеробная и туалет. На втором этаже две спальни, а между ними роскошный санузел с джакузи и душевой кабиной.

Если дизайнером этого дома был Денис, значит, дизайн интерьеров – это его призвание. Более стильной берлоги для одинокого мачо даже придумать невозможно!

А то, что Денис – мачо, и при этом – одинок, было понятно сразу. Гардеробная забита дорогой одеждой, на полочках в ванной продуманный набор мужской косметики, бар ломится от качественного алкоголя. И ничего, что говорило бы о присутствии постоянной женщины в его жизни: ни тебе тапочек в прихожей, ни крема для лица в ванной, ни «Космополитена» на прикроватной тумбочке.

Альбина осторожно осмотрела его жилище, стараясь не нарушить порядок вещей. Что она искала? Сначала она отчаянно хотела найти подтверждение тому, что именно Денису, а не ей угрожала опасность. В чем это могло бы выражаться, она точно не знала. Но ни писем, составленных из газетных текстов, ни пистолета под подушкой, ни угрожающих записей на его автоответчике она не нашла.

Зато чужой дом покорил ее своей неординарностью. Ей сразу понравились картины на стенах, комфортная мебель, пушистые ковры на полу, стильное освещение, фирменная аппаратура, роскошный камин. Это был дом, который говорил о вкусах и возможностях своего хозяина.

В ящике шкафа она нашла его заграничный паспорт, испещренный таможенными штампами различных стран. «Бершанский Денис Валерьевич» – прочитала она. Оказалось, что он на пять лет старше ее.

Альба ходила за ней, как на привязи, и недоуменно следила за ее действиями. «Эй, подружка, а что ты тут потеряла?!» – читалась в ее умных глазах, когда Альбина шерстила гардероб Дениса.

– Я должна понять, что собой представляет твой хозяин, – смущаясь, пояснила Альбина. – Почему в нас стреляли? Может, у него есть враги?

Собака сделала вид, что поверила, но продолжала следовать за ней по пятам. Хотя звучные лейблы на одежде Дениса говорили о чем угодно (о хорошем вкусе, об уровне достатка, о том, что человек себя любит и балует), но только не о том, что ему угрожала какая-то опасность.

Наконец Альбина наткнулась на фотоальбомы. Для умеющего видеть они могли прояснить многое. Страница за страницей Альбина пролистала кадры студенческих лет Дениса, обнаружив его любовь к туристическим походам и пляжному волейболу, чуть позже в его жизнь вошли быстрокрылый железный конь фирмы «Ямаха» и тонкокостная блондинка с вечно недовольным выражением лица. Они вместе фотографировались в компаниях друзей и на улицах родного города: он сиял, она снисходила.

В следующих альбомах Денис сводил блондинку в загс, свозил ее в Таиланд и родил от нее толстощекого младенца. Видимо, блондинка имела прибалтийские корни, потому что дальше молодая семья отдыхала исключительно в Юрмале, пока сыночку не исполнилось года три-четыре. Альбина хорошо знала виды этого города, сама туда ездила трижды.

– Кто-то любил, а кто-то позволял себя любить, – задумчиво прошептала себе под нос Альбина.

В следующем альбоме блондинка исчезла с совместных фотографий. Зато их совместный сын каким-то образом оказался запечатленным на фоне лондонских достопримечательностей. Из этого следовал логический вывод, что жена Дениса после развода умудрилась переехать с ребенком с Англию. Что говорило о втором браке барышни, никак не меньше.

– Запутанный сюжет, – сказала Альбина. – И чем же ей не угодил твой хозяин, а, Альба?

Но собака ответа на этот вопрос не знала, потому что ее щенячья морда появилась уже на более поздних фото, где у Дениса началась новая жизнь, без жены и ребенка, зато с Альбой, с поездками на горнолыжные курорты, с огромным черным Nissan Pathfinder и бесконечными рыбными трофеями.

– Похоже, вам неплохо живется, – сказала Альбина, разглядывая счастливого Дениса, целующего противного скользкого карпа – свой очередной трофей.

Альба философски промолчала в ответ. Да и что тут скажешь? Ее хозяин, молодой привлекательный мужчина, вряд ли страдал от недостатка в его жизни женской ласки и внимания. К тому же у него хватало финансов для того, чтобы вести вольный образ существования, не ущемляя себя ни в чем: хочешь на лыжах кататься – пожалуйста, Альпы к вашим услугам; хочешь махать спиннингом – нет проблем, все водные ресурсы планеты у ваших ног!

И Альбина внезапно ощутила укол зависти. Ее никогда не трогало чужое финансовое благополучие и наличие у кого-то каких угодно материальных ценностей. Но она всегда завидовала людям, умеющим быть счастливыми в той реальности, которую уготовила им судьба. Сама Альбина пребывала в вечном поиске счастья, она с отчаянием голодной волчицы искала пищу для ума и души, пытаясь понять – что же нужно именно ей от жизни, в чем ее призвание, зачем она пришла в этот мир? Поэтому она не могла, как все, выйти замуж за первого же попавшегося парня, родить ему детей и копаться в проблемах своей семейной ячейки до самой смерти.

Альба, уставшая от настырного любопытства гостьи, отправилась в угол и тяжело рухнула на толстый полосатый матрас, служивший ей подстилкой. Альбина отложила в сторону последний альбом. Осмотр дома ей ничего не дал, кроме подтверждения свободного статуса Дениса. Нигде в этом доме не валялось зашифрованных посланий, подозрительных банковских счетов, не было тут потайных сейфов, неопознанных медикаментов, мешков с наркотиками, чемоданов с дензнаками, зловещих артефактов. В общем, ни единого намека на наличие у Дениса злобных врагов, вышедших на тропу войны, новоявленная сыщица не нашла.

Зазвонивший мобильник заставил Альбину вздрогнуть всем телом. Оказалось, это была Ольга, которая приземлилась на родной земле и хотела узнать, дома ли ее любимая подруга и можно ли ей эту ночь переночевать у Альбины.

– О господи, ну конечно же, приезжай! – воскликнула Альбина, устыдившись того, что она напрочь забыла о приезде подруги.

Ольга развелась с мужем и переехала к родителям за город. Она преподавала в вузе, и каждый день ее дорога на работу занимала два часа. Родители у нее уже были пожилые, и часто, чтобы не рушить их режим, она оставалась с ночевками у подруги. Вот и теперь, после перелета, ей не хотелось путешествовать наземным транспортом, зато хотелось поделиться впечатлениями о своей поездке с Альбиной.

– Алька! Я так соскучилась! – сказала Ольга. – Сейчас багаж получу – и к тебе!

– Жду, дорогая! – улыбнулась Альбина.

Перед ее глазами замаячил образ любимой подруги: женственной стройной белокожей шатенки с голубыми глазами. От нее всегда исходил свет мягкого очарования, словно маяк чистоты и непорочности в пучине всеобщей сексуальной раскрепощенности. В ее присутствии мужчины распрямляли плечи и втягивали животы, а дамы начинали лихорадочно прихорашиваться и поправлять косметику.

Как хорошо, что она вернулась! Альбина только сейчас поняла, до чего же ей не хватало уравновешенного спокойствия Ольги.

Она огляделась: не нарушила ли она порядок вещей? Вроде бы все на своих местах.

– Нам пора, Альба, собирайся, – приказала она собаке. – Ко мне едет подруга из Греции. Мы больше не можем тут сидеть.

Собака нехотя поднялась. Альбина прихватила с собой увесистый пакет с сухим кормом, который, если верить рекламе, был самым сбалансированным и правильным для собачьих организмов. Она решила, что это будет справедливо, если Альба станет питаться за счет своего хозяина.

По дороге домой она позвонила Яшке, но он не взял трубку. И Альбине оставалось только гадать: то ли он в это время мирился со своей женой – всем известным способом, то ли Дина убила его в порыве безумной ярости? Из чистого упрямства Альбина написала ему эсэмэску: «Перезвони, когда сможешь. Я все-таки за тебя волнуюсь». И бросила трубку в сумку. Сегодня с ней вообще мало кто хотел общаться с помощью сотовой связи.

Во двор Альбина въехала на полном автопилоте. Она очень устала за этот бесконечно долгий день. Столько событий, невероятных по своей эмоциональной окраске, сложно было бы пережить мимоходом, поэтому она чувствовала себя как выжатый лимон. Перед ее глазами маячило лишь одно видение – ванна с горячей водой и густой пеной. Наверное, именно эта картинка заслонила от нее реальную опасность и помешала среагировать должным образом.

Собака начала рычать прямо с порога, но Альбина, занятая мыслями о ванне, даже не насторожилась. Отомкнула входную дверь и, пропустив Альбу, шагнула в коридор. Она прижимала к груди пакет с кормом и пыталась одновременно не уронить собственную сумку. Собака, бросившаяся вперед, видимо, наткнулась на какое-то препятствие, послышался грохот, Альба заскулила. Альбине показалось, будто что-то упало на пол.

– Эй, Альба, что с тобой? – крикнула Альбина и, изогнувшись под своим грузом, попыталась нащупать на стене выключатель.

Именно в эту секунду что-то огромное выскочило прямо перед ней из темноты, и ее голова с треском раскололась на части.

И не было никаких туннелей, и света в отдалении, и ангелов в белых одеждах, и горьких рыданий родных и близких, оставшихся на земле. Был космос, черный, холодный, бесконечный. Она вращалась в этой бескрайней черноте, не чувствуя своего тела, не ощущая боли, не понимая, что же произошло на самом деле. Она была – но не где-то, кем-то, почему-то – а просто была. Неизвестно, сколько времени она летала в космосе и как бы далеко улетела, если бы не поток ледяной воды, выплеснувшийся ей в лицо.

Альбина как-то разом поняла, что это была вода. Нет, это была целая тонна воды! И она вылилась ей на голову. И на нее тут же обрушилась боль. Она была такой острой, что ей захотелось вернуться в черный космос, такой бесконечный и бесстрастный.

Альбина застонала, попыталась повернуть голову, чтобы увидеть, кто поливает ее водой. Вернувшееся сознание помогло ей осмыслить тот факт, что она лежит в коридоре, у самого порога, а над ней склонилась Ольга, на чьем лице читался ужас.

– Альбинка, ты меня слышишь? – спросила она. – Что с тобой случилось, подружка?!

– Помоги мне сесть, – попросила Альбина, превозмогая головную боль.

– Ты что, потеряла сознание? – продолжала приставать Ольга. – Я из такси тебе звонила, звонила, а ты трубку не брала. Приехала, вошла в дом и чуть не упала, споткнувшись о тебя. И эта собака, она чуть не съела меня, когда я пошла в кухню, чтобы набрать воды в стакан! Я едва успела захлопнуть дверь. Теперь она там, в доме, а мы тут, в коридоре…

Альбина наконец поняла, что этот повторяющийся гром, который бил ей по мозгам, не что иное, как лай Альбы: ее защитница бесновалась под дверью в прихожей.

– Откуда у тебя эта псина? Почему ты валяешься без сознания? Что случилось? – повторила свой список вопросов Ольга.

– Ой, родная, не шуми, у меня голова раскалывается! – простонала Альбина.

Привалившись спиной к стене, она пыталась справиться с тошнотой. Кажется, у нее сотрясение мозга.

– Собаку зовут Альба. Она временно у меня живет. А без сознания я валялась потому, что кто-то ударил меня по голове, когда я вернулась домой.

– Боже мой! Надо срочно вызвать «Скорую» и полицию! Наверное, тебя хотели ограбить!

– Ольга, меня уже вторые сутки подряд пытается убить какой-то маньяк! – поморщилась Альбина, ощупывая огромную шишку на голове. – И полиции до этого нет никакого дела. Я просила их о помощи, а они…

Тут она сочла возможным зареветь. Но буквально после первых аккордов смолкла – плакать было очень больно. В голове ее застреляло так, что это грозило летальным исходом.

– Господи! Кошмар какой-то! Откуда он взялся, этот маньяк?! И почему он избрал тебя своей мишенью? – всплеснула руками Ольга. – Ничего не понимаю! Ты можешь объяснить толком?

– Погоди, сейчас успокою собаку, мы войдем в дом, и там уж как-нибудь…

Альбина, опираясь о стенку, наконец кое-как добралась до двери и ласково заговорила с собакой. Только услышав звук ее голоса, Альба перестала лаять. Но, как только открылась дверь, она кинулась прочь из дома, оглашая округу громким лаем. Оказывается, собачья ненависть была направлена вовсе не на Ольгу, а на того, кто организовал очередное покушение на Альбину. Слава богу, калитка была закрыта и собака не смогла выбежать на улицу. Ловить по всему поселку чужого пса Альбина была уже не в состоянии.

Она едва доползла до дивана. Ольга положила компресс ей на лоб, поставила чайник, после чего занесла в дом чемоданы, грудой валявшиеся в коридоре.

– Ты уверена, что не надо вызывать «Скорую»? – озабоченно спросила Ольга. – Ты все-таки долго была без сознания, и, раз у тебя голова болит, значит, ты точно схлопотала сотрясение мозга.

– Они уволокут меня в больницу, и я полночи буду таскаться по кабинетам всяких врачей. У меня нет на это никаких сил, – вяло отмахнулась Альбина, поглаживая Жульку, прибежавшую пожалеть свою непутевую хозяйку.

– Так, где у тебя аптечка? Я тебе дам общее обезболивающее и что-нибудь от головной боли. На тебя смотреть страшно, краше в гроб кладут!

– В кухне, в навесном шкафчике. И принеси мне, пожалуйста, из морозилки грелку со льдом.

Альбина с завидной регулярностью пересчитывала острые углы в своем доме и украшала себя синяками в самых неподходящих местах, поэтому всегда держала в морозильнике грелку со льдом. Через четверть часа, когда начали действовать принятые препараты, а грелка сняла болевой синдром, Альбина почувствовала себя лучше и рассказала подруге о последних событиях.

– Уму непостижимо! Одно дело – читать криминальные хроники, а другое – сталкиваться с насилием лично! – сокрушалась Ольга. – И конечно, возмутительно, что в нашей стране правоохранительные органы неспособны защитить граждан от убийц. Где это видано, чтобы человеку грозила скорая смерть от руки сумасшедшего убийцы, а его бросили бы на произвол судьбы?!

– Ой, сразу видно, что дама прибыла из-за рубежа и у нее адаптационный период! Милая моя, они начнут ловить убийцу, лишь когда обнаружат мой хладный труп, – мрачно констатировала Альбина. – У нас не предотвращают преступлений, у нас их раскрывают, и то далеко не все.

– Это-то понятно, но в одном этот следователь абсолютно прав: ты, Альбинка, должна знать, кому перешла дорогу, – наставительно заметила подруга.

– Ольга! Ты-то куда?! – взвилась Альбина. – Я клянусь тебе, еще два дня тому назад я понятия не имела, что у меня столько врагов!

– Выслушай меня: я говорю не о том, что ты кому-то насолила и теперь не желаешь в этом признаться. Я тебе предлагаю проанализировать: кто получит выгоду от твоей смерти или кто думает, что он получит эту самую выгоду, если тебя убьет? Пойми, просто так, от скуки, никто никого убивать не станет! Нужен мотив. Давай плясать от печки!

– Да я думаю об этом каждую секунду! Но ничего придумать не могу! Анна Васильевна считает, что во всем виновата Дина, которая боится, что Яшка ее бросит и вернется ко мне. Но Дина не могла одновременно палить по мне в лесу и подсыпать в мою соль яд. Понимаешь? И если бы она приехала посреди ночи, чтобы спустить колеса у моей машины, то Яшка бы это заметил.

– Да, приходится признать, что Дина – сама по себе, а этот горе-стрелок появился из другой оперы, – согласилась Ольга.

– У меня нет сестер и братьев, кровно заинтересованных в наследстве, которое отошло бы им после моей смерти. У меня нет конкурентов, которые спят и видят, как мои скромные заработки отойдут к ним после моей смерти. Я не знаю, кому выгодна моя смерть!

– Так, давай вспомним твоих кавалеров, заступивших на место Яшки. Может быть, ты им чем-то не угодила?

– На кого тут грешить?! – завелась с полоборота Альбина. – На юриста Антона из страховой компании, с которым мы дважды ходили в кино, а один раз – в ночной клуб? На Славика Горшкова, агента по торговле подержанными автомобилями, который помогал мне подыскать эту «Хонду» и исчез с горизонта, как только сделка была совершена? На бывшего одноклассника Рыжова, который подвернулся мне на Восьмое марта, когда я была пьяна вдрызг и даже адреса его квартиры не запомнила и нового номера телефона ему не оставила? Или, может быть, на Кролика, с которым у меня был самый длительный двухмесячный роман по Интернету?

– А вдруг это все-таки Рыжов: любил он тебя с детства, а ты с ним так обошлась – подарила ему ночь любви и бросила! Вдруг он решил, что за это ты достойна смерти?

– А ничего, что в ту «ночь любви» он протрезвел первым, понял, что утром вернется его гражданская жена, и сам вызвал мне такси, радуясь, что так ловко от меня избавился?!

– Да, не клеится. Остается только Кролик. Откуда он? Из Черкесска?

– Из Челябинска.

– Далековато, пожалуй, этот тоже сюда никак не клеится.

– Вот именно! Ничего не клеится и не лепится, все далековато и глуповато!

Они успели выпить чаю, зазвать домой Альбу, найти в прихожей электрошокер, с помощью которого, видимо, преступник и вырубил собаку, а потом, в пылу атаки на Альбину, потерял.

– Электрошокер, – сказала Ольга, – это как-то по-бабски.

– А по башке он мне съездил вполне по-мужски, – не согласилась с ней Альбина.

– И все же хорошо, что он не вооружился по старинке топором или ломом. А то ты бы уже слушала пение херувимов.

– Не хочу херувимов, у меня дурной музыкальный вкус, не люблю а cappella.

И тут на пороге комнаты возник темный мужской силуэт.

– О! – страшно просипел он.

– А-а-а-а!!! – завизжали девушки на два голоса.

Мужчина закашлялся и шагнул в комнату.

– Вы чего орете?

Это был Яшка, собственной персоной, правда, он еле стоял на ногах.

– О! – вновь начал он, хватаясь руками за воздух. – Ольга… с… приездом!..

С третьей попытки ему удалось закончить фразу.

– Как ты вошел?! – закричали на него подруги.

Яшка покачнулся и молча показал им ключ, зажатый в кулаке. Альбина почувствовала, как у нее на мгновение остановилось сердце. Ключ! Она совсем забыла, что у Яшки тоже имелся ключ от ее дома! Что это значит?! «Да ничего это не значит! – испуганно подумала она. – Яшка тут ни при чем!».

Ольга, не знавшая о том, что следователь второй день подряд пытается выяснить у Альбины, кто имеет свободный доступ в ее дом, ни о чем таком не подумала, просто кинулась помогать «уставшему» гостю добраться до дивана. Яшка едва держался на ногах, разило от него, как от цистерны с самогонкой. Альба, как и любая другая собака, не любящая запаха перегара, зарычала на него из своего угла. «А может, она рычит, потому что электрошокером ее вырубил Яшка?!». – запаниковала Альбина.

И тут в ее голове сформировалась-таки мысль, забрезжившая в ее сознании, когда Олеська рассказывала об отравителе, на которого долго не падали подозрения, вернувшаяся во время прослушивания радиопередачи с участием психолога, предлагавшего всем смотреть на мир не через призму собственных представлений… Вот оно – ее враг вполне может быть ее другом! Точнее, тем, кого Альбина принимает за друга, потому что сама так к нему относится. Тот, кто устроил на нее охоту, был человеком из ее ближайшего окружения!

Озарение пришло как интуитивный импульс, но сомнений на этот счет у нее уже не было. Этот человек-оборотень твердо вознамерился лишить ее жизни. И она поймет это только тогда, когда последняя маска спадет с его лица!

– По какому поводу налакались, Яков Батькович? – спросила Ольга, умастив «тело» в кресле.

– Праздновал свою задержку на этом свете, – невнятно произнес он.

– А, наслышана, наслышана, – кивнула Ольга. – Вы тут, ребята, резвитесь по полной программе, вам совсем не скучно. Я даже не предполагала, насколько тут у вас все живенько!

Альбина сидела неподвижно, как истукан, пытаясь унять противную дрожь во всем теле. «Нет, этого не может быть! Зачем Яшке меня убивать?» – думала она.

Хотя его кандидатура идеально вписывается в картину преступления. Он до сих пор не простил Альбине того, что она разрушила его мечту об идеальной семейной жизни. И как бы они ни играли в друзей, но оба понимали, что они вполне могли бы стать мужем и женой, нарожать детей и жить долго и счастливо. А вдруг он больше не смог подавлять в себе эту обиду?!

Яшка увлекается охотой, поэтому стрелковое оружие в качестве орудия убийства вполне ему по плечу, а киллер был так себе, непрофессионал. У Яшки есть внедорожник, на котором без труда можно кататься по горам. К тому же он тоже бывал на той злополучной базе и прекрасно знал, в какую именно сторону направится человек, вздумавший прогуляться по лесу. А если бы она его внезапно обнаружила в лесу, он соврал бы, что приехал к ней, навестить. И она бы ему поверила!

Он вполне мог для отвода глаз спустить колеса на ее машине и написать эту бредовую записку с нелепым требованием о компромате! Это – прекрасный маневр, чтобы ввести следствие в замешательство.

Но, господи боже мой! Не допусти этого кошмара и ужаса! Пусть это будет кто угодно, только не Яшка!

Пока Альбина сидела истуканом на диване, Ольга развила бурную деятельность: принесла парню крепкий кофе и холодный компресс. Она умела обращаться с мужчинами в целом и с пьяными мужчинами – в частности.

– Сейчас тебе станет лучше, – пообещала она.

– Поводов нажраться у меня сегодня – хоть отбавляй, – то ли всхлипнул, то ли хохотнул Яшка из-под полотенца. – Моя жена решила, что она носит фамилию Медичи, и отправилась травить соперницу.

– Как в дурной мелодраме, яд достался мужу, – проявила осведомленность Ольга.

– Потом бабуля буквально вывалила на меня доказательства неверности моей жены! – отхлебывая кофе глоток за глотком, продолжил Яшка. – По ее версии, я не только рогоносец, но даже и не отец тому ребенку, который будет записан на мое имя!

– Слушай, всякое бывает, – пожала плечами Ольга, – а вдруг он окажется твоим?

– Уже не хочу, – помотал головой Яшка, и полотенце сползло ему на нос.

– Ну, знаешь ли! Он уже не рассосется! Надо было раньше думать, чего конкретно ты хочешь.

– Я оч-чень даже думал, да что толку! – ядовито сказал Яшка и многозначительно посмотрел на Альбину. – Как там: человек предполагает, а бог располагает? Не судьба, да?

Та даже не пошевелилась и на его подначивания не отреагировала. «Он или не он?» – это была единственная мысль, бившаяся в ее голове, словно птица в силках.

– Потом я весь вечер скандалил с отравительницей, которая не желает давать мне развода подобру-поздорову и грозится устроить мне ад на земле! А что, она может! – Яшка допил кофе и обвел мутным взглядом подруг. – Так как же тут не напиться в стельку?!

– Да, приятель, тебе не позавидуешь! – поддержала его Ольга. – Хотя кое-кому сегодня досталось не меньше. Знаешь, в каком состоянии я нашла Альбину, когда приехала из аэропорта?

– В каком? – громко икнул Яшка.

– В бессознательном!

И Ольга рассказала ему о нападении неизвестного преступника на ее подругу. Альбина во время ее рассказа пожирала глазами Яшку, пытаясь понять по его лицу: причастен ли он к этому делу? И, к своей вящей радости, не углядела ни следов раскаяния на его физиономии, ни тайного волнения, ни страха оказаться разоблаченным. Она почувствовала невероятное облегчение от его реакции, потому что знала Яшку как облупленного, он не смог бы ее обмануть!

– Он ударил тебя по голове?! Тварь! Ну, теперь пусть только сунется сюда, придушу гада вот этими руками! – трезвея на глазах, прорычал Яшка. – Алька, малышка, больно тебе, да? Я смотрю, ты какая-то тихая.

– Да нет, не волнуйся, все в порядке, – махнула рукой Альбина.

– Но как он проник в дом? И что он делал в доме в твое отсутствие? Зачем он вообще сюда залез?

Девушки переглянулись: эти простые вопросы даже в голову им не пришли. Ошарашенные всем случившимся, они не потрудились осмотреть другие комнаты. Действительно, зачем преступник забрался в дом? Чтобы напасть на Альбину? Но с таким же успехом он мог сделать это во дворе!

«Может, все-таки какой-то компромат реально существует?! – испуганно подумала Альбина. – Но что это такое и откуда этот компромат у меня взялся?»

– Пошли посмотрим, что он тут искал! – предложила Ольга.

Разбитое окно они обнаружили в бывшей спальне деда. Альбина не успела его поменять на металлопластиковое, оставила его под защитой старой решетки, которую преступник выломал ломом. Окно выходило в сад, поэтому никто из соседей и не увидел, как он лез в дом. Следы обыска они обнаружили в кабинете: все ящики старого дедовского стола были вывернуты, дверцы шкафа распахнуты, часть папок с бумагами и альбомов с фотографиями валялась на полу вперемешку с компьютерными дисками. Монитор новенького «макентоша» Альбины светился, в гнездах процессора торчали сразу три флешки.

– Твою дивизию! – ругнулся Яшка. – Да он тут погром устроил!

– Дело пахнет шпионажем, – пробормотала Ольга. – Альбинка, этому гаду действительно что-то от тебя нужно! Это твои флешки?

– Мои. Знать бы только, что он на них искал, – сказала Альбина. – Что же это за таинственный компромат, а?!

– Да, это вам не тайна улыбки Джоконды! – сказала Ольга.

– А где твои фотоаппараты? – спросил Яшка.

– Я их заперла в шкафу, в коридоре, когда уезжала к Денису.

– К какому Денису? – нахмурился Яшка.

– К хозяину Альбы, – сказала Альбина. – Я ездила к нему домой, потому что мы с Олеськой решили, что киллер все же охотился именно на него, а не на меня. Во время моего отсутствия ко мне в дом забрался этот бугай… Ой, слушайте! А ведь я отдала флешку с последними съемками Олеське! А вдруг он следил за нами и, не найдя того, что он ищет у меня, решил еще и к ней вломиться?

– Ага, пусть попробует, Генчик его под орех разделает, – фыркнул Яшка, – в конце концов, он бывший самбист.

– Да дело даже не в этом! – покачала головой Ольга. – Мне кажется, что этот тип даже с тобой не планировал встречаться, не говоря уже о самбисте-Генчике. Электрошокер он потерял, поэтому сунуться в квартиру, где ему морду набьют, просто не рискнет.

– Тогда я предлагаю заклеить окно клеенкой и лечь спать, – сказала Альбина. – Как говорится, утро вечера мудренее. А у меня после личной встречи с этим типом голова разламывается.

– Завтра заедем в больничку, пусть они снимок сделают, – сказал Яшка. – А сейчас ложись в кровать, ты вся бледная, аж зеленая.

– А я с утра отвезу вещи домой, пообщаюсь с родителями и вернусь сюда, одной тебе оставаться нельзя, – заявила Ольга.

– Я тоже у тебя поживу, – сказал Яшка, – в моем доме окопалась эта змея подколодная, к тому же ядовитая. Вдруг она решит, что проще всего – сделаться вдовой, и умертвит меня каким-либо способом?!

– Я не поняла, ты Альбинку защищать собрался или прятаться за ее юбкой от своей мегеры? – усмехнулась Ольга. – А то смотри, тут киллеры по дому шастают, тоже небезопасно!

– Вот я сейчас вспомнил, почему мне никогда не нравилась эта твоя подруга, – сказал Альбине Яшка. – Язык у нее длинный и острый, не подколет – не проедет.

– Друзья мои, – душевно протянула Альбина, – занимайте спальные места согласно купленным билетам. Еще в ваших драчках я не участвовала!

– Ну, брейк так брейк, – рассмеялась Ольга, – а мне так захотелось, как в былые времена, подразнить нашего Ромео!

– Ольга, помоги мне окно заклеить, – не поддалась на ее шутливый тон Альбина. – Яшка, вытащи с антресолей одеяла и подушки. Господи, не дождусь той минуты, когда наконец усну!!!

Но едва лишь в доме установилась тишина и все люди и животные начали проваливаться в сон, как у ворот раздался резкий визг тормозов. Первой очнулась Альба: она огласила пространство утробным лаем и бросилась в коридор.

– Да что же это такое! – застонала Альбина.

Альба надрывалась от лая, царапая когтями входную дверь. А на улице началась вакханалия! Сначала прибывшие терзали клаксон машины, затем послышались громкие удары по воротам – били чем-то железным, и набат стоял такой, что в соседних домах зажегся свет.

– Ой, как тут у вас весело! – сказала Ольга, выбегая из кабинета, доставшегося ей в качестве спальни, и кидаясь к окну в гостиной. – Кто ж на этот раз к тебе пожаловал?

– Яшка, вызывай ментов! – потребовала Альбина, хватаясь за голову. – Я больше так не могу! Я отказываюсь жить в такой стране, где процветает бандитский произвол! Олька, пакуй чемоданы, поехали в твою Грецию.

На улице беспрестанно сигналили и грохотали по забору.

– Офигеть, кто они такие?! И как вызвать ментов? – нервничала Ольга.

– Не надо ментов, я ее сам убью, – невнятно пропыхтел Яшка, пытаясь попасть ногой в брючину.

– Мать моя женщина, да они сейчас разнесут ворота, к чертям собачьим! – запричитала Ольга, ринувшись к своим чемоданам. – Как были правы феодалы в Средние века, окружая свои дома глубокими рвами!

Она принялась выбрасывать из чемодана вещи, наверное, в поисках автомата Калашникова.

– Да уж, пара лучников на крыше моего дома сейчас бы не помешала, – согласилась с ней Альбина, затыкая уши. – Или роту снайперов бы мне, как рекомендовал мудрый автор статьи!

Но тут во двор выскочил Яшка, проорал что-то нечленораздельное и очень грозное, и удары по воротам прекратились. Зато с улицы послышался визг и матерщина. Орали сразу несколько человек. «Рэкетиры пожаловали!» – мелькнуло в воспаленном мозгу Альбины.

– Все, я больше не могу, пойду и убью кого-нибудь, – сказала она, напялив пальто прямо на пижаму. – Меня ж еще и посадят! У нас же самый гуманный суд в мире!

– Альбинка, подожди меня! Я свои джинсы найти не могу! – прокричала ей вслед Ольга.

Но ответом ей была лишь хлопнувшая дверь.

Альбина, вооруженная электрошокером, смело шагнула на улицу. При выходе из дома она включила лампу, которая бултыхалась аккурат над ее «Хондой» и освещала часть двора у ворот, поэтому прекрасно разглядела тошнотворную картину. На Яшкином «Лэнд Ровере» к ним пожаловали Дина и Тина – сестры-двойняшки. Обе были довольно-таки сильно пьяны. А что может быть хуже пьяной беременной женщины?! Альбину передернуло от гадливости.

– Отдай ключи, немедленно! – требовал Яшка, пытаясь силой отнять ключи у жены.

Та вертелась ужом, уворачиваясь от него, и кричала во весь голос:

– Спасите-помогите! Полиция! Беременную женщину убивают!

Вокруг машины бегала Тина и лягалась, пытаясь стукнуть Яшку побольнее.

– Ты, козел, а ну отвали от нее! Да я тебе сейчас все поотрываю, чтобы неповадно было по девкам бегать!

– А ну, убирайтесь отсюда! Живо! – завизжала Альбина и даже ногами затопала. – Проваливайте, иначе я за себя не ручаюсь!

Краем глаза она засекла, как любопытствующие соседи, разбуженные посреди ночи, прилипли к окнам, а один дедок даже к воротам выскочил, не поленился.

– А вот и она, наша принцесса! Наша богиня! – уперла руки в бока Тина. – Что, сучка, заполучила его наконец?! Подловила момент?!

– Мочи ее, сестренка! А-а-а-а!!! Он мне руку сломаа-а-ал!!!

Дина запрыгала на месте, пытаясь вырваться из Яшкиного захвата, зато Тина бросилась в атаку. И Альбина уже во второй раз за сутки увидела, как ее кинулись бить. Тина метила ей в лицо острыми ногтями. Чисто рефлекторно Альбина выставила руку перед собой и нажала на кнопку. Раздался треск, Тина взвизгнула, наткнувшись грудью на электрошокер, сломалась пополам и рухнула на колени.

– Убийца! Дрянь! Да я тебя за сестру!!!.. – забилась в Яшкиных руках Дина. – Да я тебя за мужа!!!

– Кто это?! – выскочила со двора Ольга, в глаза не видевшая раньше мадам Стрельникову. – Кто эти гарпии?!

– Познакомься: новоявленная мадам Медичи и ее сестрица-двойняшка, – прижавшись спиной к забору, представила их Альбина.

Дина рвалась на свободу, грозя Альбине всеми мыслимыми и немыслимыми карами. В этот момент ее сестрица очухалась и встала на четвереньки. Ее вырвало прямо Ольге под ноги.

– Да чтоб тебя! – содрогнувшись от омерзения, отпрыгнула от нее Ольга. – Чего они вообще приперлись?!

Внезапно среди этой толпы материализовалась Анна Васильевна. С ловкостью обезьяны она нагнулась над ползавшей по земле Тиной и умудрилась приковать хулиганку наручниками к ограде забора.

– Я вызвала полицию, сейчас этих дебоширок скрутят в бараний рог! – заявила она.

– Отпустите меня!!! – завыла Дина, услышав такую новость. – Яшенька, ты же муж мне! Я ж ношу твоего ребенка! Что ж ты творишь, зараза?!

– Здравствуйте, Анна Васильевна! – весело поздоровалась Ольга. – А откуда у вас наручники?!

– Здравствуй, Ольга, с приездом! – невозмутимо произнесла старушка, поправляя берет, съехавший ей на нос. – Как там Греция? Процветает?

– Бабуля, что ты тут делаешь? – пропыхтел Яшка, из последних сил удерживая беснующуюся женушку.

– Пришла вам на помощь, – одергивая подол кокетливого пуховика с меховой оторочкой, ответила Анна Васильевна. – А наручники – это презент от одного полковника полиции!

– Старая извращенка! – крикнула Дина и попыталась плюнуть в своих «врагов».

– Да угомонись ты, пока я тебя не пристукнул, – тряхнул ее Яшка.

– Вот видишь, внучек, как жениться на всяких плебейках. Теперь позора не оберемся! Все соседи сбежались! Звони, Альбина, господину Семенову, сдадим преступницу ему – с рук на руки.

Дальше события развивались бурно и неинтеллигентно. Прибыла полиция на «бобике», девицы оказали стражам порядка достойное сопротивление: они лягались, кусались, царапались, матерились, пока их не засунули в фургон.

– Мы им щас прививки от бешенства сделаем! – пообещал один из полицейских, потирая укушенную руку.

– Блин, я слышал об агрессии у беременных, но чтобы вот так! – покачал головой другой.

– Это твоя баба? – спросил первый у Яшки.

Тот закатил глаза и воззрился в небо. Признаваться, что «баба» все же его, ему явно не хотелось, а откреститься от такого счастья – это было бы лжесвидетельством.

– Небось перед свадьбой она была белой и пушистой, а как захомутала тебя, так сразу превратилась в грымзу, – высказал догадку второй. – Все они – стервы и кровопийцы. Я читал в одном журнале: все бабы питаются мужской энергетикой. Вампирши, одним словом!

Ольга с Альбиной переглянулись и решительно отошли в сторонку. Вступать в перепалку с шовинистами в их планы не входило. Мужики, разгоряченные боем со взбесившимися женщинами, теряют ощущение реальности. И лучше от них держаться подальше. К сожалению, окончательно избежать общения с сильным полом девушкам в этот вечер не удалось.

К приехавшим по вызову милиционерам, то есть полицейским, добавились оба следователя. И начался «протокольный период». Петр Николаевич и Сергей Николаевич, мягко говоря, не похвалили Анну Васильевну за утаивание важных сведений.

– Вот если бы вы были с нами откровенной с самого начала, то можно было бы предотвратить сегодняшний инцидент! – заявил один.

– Мало нам эпизодов по этому делу, так вы еще и усугубляете! – высказался второй.

Анна Васильевна держалась с достоинством вдовствующей королевы, представительницы династии Рюриков, но нелицеприятные намеки в ее адрес достигли цели, и у старушки стало плохо с сердцем. Альбина, правда, заподозрила, что ей элементарно надоело общаться с детективами или просто спать захотелось. Естественно, ее сразу отпустили, позволив Яшке сопроводить бабушку домой.

Свои показания дали и Альбина с Ольгой, которые тоже едва держались на ногах, но еще двух сердечных приступов следователи могли и не выдержать, поэтому пришлось им пройти через все круги ада. Девушки выложили следователям историю со взломом и нападением на Альбину, продемонстрировали им разбитое окно в ее доме, выломанную решетку, набитую на затылке Альбины шишку и разгром в кабинете. Чем отнюдь не порадовали сыщиков. Электрошокер у них изъяли, как важную улику.

Наконец все было запротоколировано должным образом, но следователи не могли сдержать свой гнев из-за того, что им не сообщили об очередном преступлении, так сказать, по факту. Донести до их сознания, что в этом не было резона, девушкам не удалось, каждый остался при своем мнении.

– И что, даже после этого у вас нет никаких подозрений, кто все это с вами вытворяет? – ехидно поинтересовался у Альбины Петр Николаевич.

– Ни малейших, – отрезала Альбина, окончательно уверовавшая в то, что преступника ей придется ловить самой, на живца, выступая в роли этого самого живца.

Но она все же не удержалась и не менее ехидно поинтересовалась у Семенова: не предоставят ли ей какое-либо убежище, пока убийца до нее еще не добрался? Выслушав, что в качестве убежища ей могут предложить только обезьянник в дежурной части, Альбина вежливо отказалась.

Зачем-то взяв с Яшки, Ольги и Альбины подписки о невыезде, следователи уехали восвояси. А молодые люди, заперев за ними дверь, отправились по кроватям. На улице светало. В городе начинался очередной обычный день.

Глава 5

На Востоке начало нового дня «объявляет» мулла, и всем, имеющим уши, становится ясно – жизнь продолжается. У большинства россиян понятие «утро» весьма расплывчатое, поэтому легко прижилась народная мудрость: «Кто когда проснулся, у того тогда и утро».

У Альбины утро началось в десять часов, после звонка Руслана. Спросонья она не поняла, что это так противно звенит, пока над ее ухом не гавкнула Альба. Тогда до нее дошло, что это зуммер телефона.

– Алле, – сказала Альбина, нащупав трубку под подушкой.

– Привет, шеф, это я, – сказал Руслан, зевая в мембрану. – Ну, как ты там отдохнула, в горах? Уже вернулась в город?

– Я уже давно вернулась, – прохрипела Альбина, к ней вовсе не спешил вернуться голос. – Тебя где черти носили? Я пыталась дозвониться сто раз.

– Я бухал, – радостным тоном заявил он, – поэтому не перезванивал. А в чем проблема? Вроде ж выходные были.

– Да ни в чем, просто хотела узнать, выполнил ли ты мои задания.

– Конечно, будь спок! А чё такое?

– Да «ничё»! Я на работу сегодня не приду, у меня тут кое-какие дела возникли. Поэтому созвонись с нашими ближайшими заказчиками и попроси прислать на электронку техзадание по съемкам, чтобы потом у них к нам претензий не было. Поедешь снимать ты.

– А ты?

– А я – не поеду! – сатанея, прошипела в трубку Альбина. – У меня дела! Русик, ты что, перепил? Хватит тормозить! Приедешь в офис, посмотришь записи в моем ежедневнике на столе, там имена и телефоны. Если чего-то не поймешь, позвонишь мне. Договорились?

– Ноу проблем, дарлинг! – пробурчал Русик. – Сниму как в лучших домах Лондо€на и Парижа!

«Кажется, он обиделся, – отстраненно подумала Альбина, – ну да сам виноват, чего «расчёкался»?».

Она прислушалась к своим ощущениям: голова в том месте, где образовалась шишка, ныла. Но в целом ее не тошнило, и мигрень отсутствовала. «Это хороший признак! – решила Альбина. – Значит, сотрясение получилось не сильное».

Она сходила в душ, попутно вспомнив, какая роскошная ванная комната в доме Дениса. И выползла в кухню. Там уже колдовал над омлетом Яшка.

– Доброе утро, мечта поэта! – сказал он. – Последи за омлетом, я тоже в ванную сгоняю. Кстати, твою живность я уже покормил, они меня чуть не сожрали. Мало было тебе кошки, так ты еще и собачку подобрала.

– А что мне было делать? Оставить ее в лесу?

– Наверняка у этого мужика есть какая-то родня, вот им на поруки и сдала бы.

– Должна тебя огорчить, он живет один, – сказала Альбина. – Надеюсь, ты догадался взять соль из новой запечатанной пачки?

– Представь себе, я оказался не настолько туп, чтобы во второй раз сыграть в русскую рулетку с цианидом. Тем паче что твою солонку забрали в качестве вещдока. Слушай, а у тебя есть новые лезвия? А то я зарос, как дикий зверь.

– Есть, в шкафчике, – сказала Альбина. – А полотенца в комоде.

– Я помню, где в этом доме хранятся полотенца.

С этими словами Яшка исчез из кухни. А она полезла искать купленный Олеськой кофе. Ее организм был устроен так, что без кофе не просыпался. Слава богу, подружка об этом знала и купила порцию свежемолотого кофе. А вот Яшка, наоборот, не мог обойтись по утрам без яиц, в любом виде. Он все время рассказывал о пользе завтраков и вреде ужинов, что ни по форме, ни по сути не подходило Альбине – ужинала она как раз плотно, и с удовольствием.

– Что, вы уже встали? – спросила Ольга, вползая в кухню. – У меня болит каждая клеточка в теле. За что нам вчерашний ад, а? Моя акклиматизация на родной земле проходит в чересчур жестких условиях.

– Тебе кофе варить? – спросила Альбина, не оборачиваясь.

– Спрашиваешь! Мне – огромную бадью, пожалуйста. А в ванной комнате Яшка?

– Да, и это на час.

– Ужас! Где-то я тебя понимаю, – плюхаясь на стул, сказала Ольга. – Мужчина, который целый час плещется утром в ванне, когда тебе нужно срочно собраться и бежать по делам, – не самый подходящий тип на роль мужа!

– Ольга, вот твой кофе, – сказала Альбина, – и помолчи, я не могу по утрам даже болтать, не то чтобы пикироваться!

– Ну ладно, тогда я тебя кое-чем порадую.

– Попытайся.

– Похоже, твоя зверюга вчера «надкусила» твоего взломщика.

– В смысле?

– Кажется, на ковре в прихожей чья-то кровь осталась.

– Ух ты, где? Пойду посмотрю.

Они вышли в прихожую. И Альбина действительно увидела, что на зеленом ковре имеются коричневые пятна, и на обоях тоже виднелся мазок подсохшей крови.

– Ай да Альба! Ай да молодец! – обрадовалась Альбина. – Она его успела цапнуть, прежде чем отключилась!

– Теперь мы знаем, что наш преступник имеет боевое ранение! – сказала Ольга.

Тут из ванной появился Яшка, и девушки показали ему кровавые следы вчерашнего боя.

– Умница собачка! – похвалил подошедшую Альбу Яшка. – Не зря харчи проедаешь!

– Вот видишь, какая от нее польза! – сказала Альбина. – Она – настоящий защитник дома, а ты предлагал мне оставить ее на растерзание волкам.

– Вот если вы меня сейчас же не покормите, я сам кого-нибудь растерзаю, – пригрозил девушкам Яшка.

И все отправились в кухню. В целом завтрак прошел во вполне мирной атмосфере. Ольга вывалила на стол кучу сувениров и подарков: медную черепашку-шкатулку, глиняную амфору, бутылочку оливкового масла, баночку с медом, крем для рук и мыло с корицей ручной работы. Отдельной благодарности от Альбины удостоилась бутылка ликера из греческого фрукта кумвата, которую Ольга привезла с удивительного острова Корфу. Ликер был красивого ярко-желтого цвета, с какой-то кожурой внутри. Даже Яшке достался амулет из ракушек, который, как уверяли Ольгу греки, приносит счастье своему хозяину.

– Повешу его в машине, на зеркальце заднего вида, – пробурчал Яшка, – может, ее больше не угонят. Вот будет для меня счастье!

– Лучше вышвырни из дома вещички угонщицы, – посоветовала ему Ольга, – да поменяй замки. Глядишь, тогда увеличится шанс, что твоя машина не будет раскатывать по городу в твое отсутствие.

– Да, сейчас поеду к адвокатам, и еще родителям надо как-то рассказать. Вот уж они обрадуются… – Он тяжко вздохнул.

И было от чего: еще позавчера у парня имелась семья, он готовился к первому в своей жизни отцовству, и вот – на тебе! Супруга его оказалась свихнувшейся психопаткой, решившей отравить бывшую подружку мужа, и теперь загремела в следственный изолятор, а кто являлся истинным отцом ребенка, лучше была осведомлена его бабушка, нежели сам Яшка. Не позавидуешь парню!

После завтрака все разъехались по своим делам. Ольга на такси поехала домой, где ее с нетерпением ждали родители. Яков – к адвокатам по бракоразводным процессам и по уголовным делам: надо было определиться, что ему жизнь готовит с точки зрения закона. А Альбина убрала в кабинете последствия погрома, оставленного неизвестным злоумышленником. И собралась в больницу, навестить своего подопечного.

Врачи в приемном покое порадовали приятной новостью: оказалось, что этим утром Денис пришел в себя.

– Но, к сожалению, он слишком слаб, чтобы принимать посетителей, даже если это будет его спасительница, – развел руками толстенький доктор, оказавшийся заведующим отделением. – Ему нельзя волноваться, милая барышня. А увидев вас, может разволноваться даже человек, находящийся в коме, что уж говорить о нашем пациенте, которого мы едва вытянули с того света.

– Ну что ж, если вы считаете, что мое посещение не пойдет ему на пользу, тогда я, конечно, не буду настаивать, – расстроилась Альбина. – Хотя я бы просто ему пожелала скорейшего выздоровления. И все.

– Не будем торопить события, ладно? – усмехнулся ее собеседник. – Вам еще представится такая возможность.

– Как скажете, – пожала плечами Альбина. – А может, ему что-нибудь нужно? Вы скажите, я привезу.

Проговорила она – и прикусила язык. Что она ему привезет? Что-нибудь из его личных вещей? А откуда у нее ключи от его жилища?!

И тут до нее дошло, что по отношению к Денису она совершила один не слишком-то красивый поступок – а именно, обыскала его дом, пользуясь тем, что ей в руки случайно попали его ключи. Еще вчера ее действия казались Альбине вполне оправданными, а сегодня она поняла, что, вообще-то, преступила закон как минимум и сглупила как максимум. Альбина сообразила также, что, когда хозяин вернется домой, он наверняка заметит пропажу пачки собачьего корма, что является, по сути, кражей со взломом!

Испугавшись содеянного ею, начинающая преступница твердо вознамерилась исправить положение вещей. Поэтому была рада смыться как можно скорее из больницы, чтобы купить в супермаркете корм, поехать к Денису домой и вернуть пропажу на место.

– Пока ему ничего не нужно – ни цветов, ни фруктов, ни книг, ни плееров, – покачал головой доктор, не усмотревший в ее предложении ничего криминального. – Так что, милая барышня, можете не волноваться о своем «крестнике».

Барышне и так было о чем поволноваться, поэтому она наскоро распрощалась с доктором и покинула больничный корпус.

На улице пахло весной, небо манило прозрачной голубизной и редкими пушистыми облачками. Прохожие спешили избавиться от тяжелых полушубков и пальто и вырядиться в яркую демисезонную одежду. Автомобилисты, радуясь подсохшим дорогам, надраили до блеска своих железных коней, и большинство машин носилось по улицам, сверкая отмытыми дочиста боками.

Альбина подумала: как обидно, наверное, Денису оказаться на больничной койке в тот момент, когда природа просыпается от зимней спячки, и город оживляется, и хочется жить и трудиться… Хотя на больничной койке плохо лежать в любой сезон, особенно если ты туда угодил из-за случайной пули!

От грустных мыслей ее оторвал телефонный звонок. Это был Руслан с сообщением о том, что центр ландшафтного дизайна, заказавший у Альбины съемку, желает заключить договор на официальных условиях.

– Я распечатал наш типовой договор, но тебе нужно на нем расписаться и шлепнуть печать. Ты где сейчас находишься? Я подъеду, подвезу бумажки, а потом закину их этим занудам.

– Эти зануды платят нам по двойному тарифу, – наставительно сказала Альбина, – так что не брюзжи! Записывай адрес, я сейчас поеду к своей подруге, на Ялтинскую.

И она продиктовала ему адрес Олеськи, прикинув, что, пока они с подружкой попьют кофе, Руслан успеет привезти договор. Ей было как-то не по себе вторично вламываться в чужой дом в полном одиночестве, а собачий корм нужно было непременно вернуть на место, поэтому она надеялась уговорить подружку пойти к ней в подельницы.

Отключившись от Руслана, Альбина набрала номер Олеськи. Та тут же взяла трубку, словно ожидала ее звонка с телефоном в руках.

– Алло, дорогуша, это ты? Выспалась? А я тебе не звоню, чтобы не будить.

– Олесь, ты чего, когда это я спала до двенадцати?

– Так ведь вчера денек у тебя получился не из легких.

– Ой, ты даже себе не представляешь, насколько он был непростой! – усмехнулась Альбина.

Она уселась в машину и вопреки правилам дорожного движения продолжила болтать за рулем. В красках пересказала ей вчерашние события, время от времени позволяя подружке спустить пар посредством охов и ахов.

– Пипец! – оценила наконец Олеська всю степень трагизма ситуации. – Это будет покруче любого сериала. А я их пересмотрела немало, ты-то знаешь! Если бы ты все это просто сочинила, тебе бы никто не поверил. С утра до вечера девушку травят, бьют по голове, стреляют в нее в лесу… Вот страсти!

– Это ты сейчас сочувствуешь или издеваешься? – уточнила Альбина.

– Это я сейчас пытаюсь тебе сказать, чтобы ты мчалась ко мне на всех парусах! Мне кажется, я нашла твоего преступника!

– Да?! И кто же он, по-твоему?

– Альбишик, ты все равно не поверишь, поэтому я не хочу говорить об этом по телефону.

– Олесик, так в твоих любимых сериалах всегда говорит очередная жертва убийцы! – разозлилась Альбина. – Ты хочешь, чтобы я приехала к тебе и нашла очередной труп?

– А что, ты уже находила трупы?!

– Олеся!

– Альбина! Я ничего тебе не скажу, пока ты ко мне не приедешь! Я должна тебе показать кое-что на твоих фотографиях и рассказать одну занимательную историю. Понятно?

– Ничего мне не понятно!

– Тогда приезжай, я все тебе объясню!

– «В принципе я против женщин-сыщиков», – говаривал Арчи Гудвин. И я с ним согласна! – крикнула Альбина в замолкшую трубку и отбросила ее на пассажирское сиденье.

Она минут пятнадцать лавировала между корпусами новостроек, пытаясь где-нибудь приткнуть машину. Сквозь зубы ругала архитекторов, строителей и городские власти, придумавшие такие узкие проезды между домами – при полном отсутствии парковок и места для них, но злилась при этом на подругу. Ну что за упрямство? Что за интриги мадридского двора? Зачем весь этот пафос?

С одной стороны, она не понимала, что там такое Олеська увидела на тех фотографиях, с другой – ей было не по себе. Значит, у нее действительно завелся на кого-то компромат? А она была такой дурой, что не сумела этого ни понять, ни увидеть! Но еще она понимала, что человек, который так упорно пытался у нее этот компромат отобрать, хорошо ее знал. Или хорошо знал близких ей людей.

Она не была прописана в доме деда. Как он узнал, где она живет, так быстро? Почему он не напал на нее, когда она ночевала одна, а ограничился запиской и спущенными колесами? Раз у него есть ружье, он мог спокойно застрелить Альбу, а потом и саму Альбину. Почему он полез в дом в ее отсутствие, если изначально хотел ее смерти?

Столько вопросов! А Олеська играет в Мата Хари!

Наконец она добралась до центра нового микрорайона, где проживала ее подруга. Поднявшись на седьмой этаж, она осторожно подергала дверную ручку: а вдруг дверь сейчас распахнется и она увидит посреди прихожей труп подруги в луже крови? К счастью, дверь оказалась заперта. Отогнав усилием воли страшное видение, Альбина вдавила до упора кнопку звонка.

– Ой, ну к чему так трезвонить? Чай, швейцаров не держим! – защебетала подружка, щелкая замками.

«Хоть жива!» – мелькнуло в голове у Альбины.

– Ну, привет, мой золотой! Как ты? – распахивая дверь, поинтересовалась Олеся.

– Великолепно! – скинув с себя верхнюю одежду, сказала Альбина. – Ну, давай выкладывай!

Олеська повесила ее пальто в шкаф, подсунула гостье тапочки с помпонами и подтолкнула ее к двери гостиной, сказав, что сейчас принесет кофе. Вернувшись с подносом, на котором стояли кофейник, чашки, вазочки с печеньем и конфетами, она налила им обеим по чашке ароматного напитка, потянулась, как кошка, всем телом и заявила, что всю ночь мирилась с Генчиком. Расписной шелковый халат обтянул ее маленькое гибкое тело. И на миг Альбине показалось, что она видит перед собой наложницу из восточного гарема.

– Представляешь, пока я вчера ехала домой, он выгнал всех своих дружков, проветрил квартиру, вынес мусор. В общем, зайчик-красавчик! Любит меня, засранец, ну что поделаешь!

– Олеся, – бесцветным голосом сказала Альбина, – я готова слушать про Генчика часами, но не сегодня. Умоляю тебя!

– Ну ладно, приступим к главному, – кивнула Олеська, доставая откуда-то из-за кресла ноутбук, – сегодня с утра я села разглядывать фотографии, потому что хотела найти ту гниду, которая тебе жизнь поганит. Я так размышляла: Альбинка сама делала эти фото, сто раз их просмотрела, и она точно уверена, что на них нет криминала, то есть нет ничего плохого. А что на них есть хорошего? Кто с кем на них изображен в моменты радости и счастья?

– Свежая мысль, – кивнула Альбина, – но представь себе: я знаю, что означает слово «компромат». И я знаю также, что скомпрометировать человека может не только удар по морде, но и поцелуй в щечку…

Она из последних сил сдерживалась, чтобы не вспылить. Олеська вовсю резвилась, представляя себя в свете софитов, играя роль Салли Колт или даже Дол Боннер, очаровательных, но, увы, второстепенных героинь Рекса Стаута. А Альбине было не до игрищ, она слишком устала от того нервного напряжения, которое не оставляло ее в последние дни.

– Альбинка, я раз пять просмотрела фотографии, которые ты сделала! – торжественно воскликнула Олеся. – И знаешь, что я поняла? Все эти люди лезли в кадр, позировали, напрашивались на фото. Они хотели, чтобы их сфотографировали! И тогда я стала искать то, что в кадр попало случайно. Таких фотографий было немного, ты очень хороший фотограф, и на заднем фоне у тебя нет нарезки из чужих тел. Но на одной из них я засекла нашего общего друга, где он прятался от объектива за соседом. Ха! Я его слишком хорошо знаю, чтобы не распознать! Одно удивляет – как это ты его не узнала?

И она с победным видом ткнула пальцем в экран монитора – мол, смотри! Но Альбина уже и так знала, кого она увидит на фотографии.

– Да, да, вижу – это Сашка Медник. Ты, Олесечка, абсолютно права. Он был в клубе «Сто пистолей», но он вовсе не прятался от меня, как тебе показалось, а сидел в баре с мужиками, ожидая, когда освободится столик в ресторане. Ты же знаешь, это очень модное заведение, и туда даже випникам без предварительного заказа лучше не соваться.

– То есть ты его видела? – нахмурилась Олеся.

– И он меня тоже, – дернула плечиком Альбина, – подошел, поздоровался, сказал, что он тут с деловыми партнерами, и попросил меня ничего не говорить Ленке, потому что очередного скандала не миновать.

– Ага, вот видишь!

– Что? Что «видишь»? Что в этом криминального? Они были без баб, трезвые. И неужели ты думаешь, что из-за этой жалкой фотки Саша свихнулся и решил меня пристрелить?

– Я думаю, нужно узнать, с кем он в тот вечер был в клубе. И почему попросил тебя сохранить в тайне от Ленки свой визит в «Сто пистолей».

– Олесик, мне кажется, что у тебя мания преследования! Ленка ему всю печенку проела своей ревностью, вот он меня и попросил.

– Да? А теперь подумай. Мы все вместе оказались в горах, и у него была возможность выследить тебя в лесу. Ведь мы же не знаем, выходил он из номера в тот момент, когда ты отправилась гулять в полном одиночестве, или нет? А потом, когда ты уехала в город, он поссорился с Ленкой и тоже куда-то уезжал с базы. Смотаться в город и проколоть тебе колеса – на три часа делов-то!

– Олеська! Ты сейчас говоришь о Сашке, да? О Меднике, с которым мы учились в институте, ездили в колхоз, сто раз пили-ели за одним столом? О Сашке, который нашел для моего отца лучшего хирурга, когда ему потребовалась операция на сердце? О Сашке, чью маму мы хоронили в его отсутствие, когда он уехал в командировку в Штаты, а мы не знали, где его искать. А потом вытаскивали его из депрессии, и познакомили с Ленкой, и радовались, что у них любовь…

– О нем, о нем, родимом!

Олеся, как обычно у нее это бывало на нервной почве, пошла пятнами и, не будучи в силах усидеть на месте, принялась бегать по комнате взад-вперед, и полы ее расписного халата надувались, словно паруса сказочной бригантины.

– Я знала, что тебе это все покажется бредом. Ты всегда относилась к Сашке как к неразумному младшему братишке. Не знаю почему!

– Потому что он никогда ничего плохого мне не делал. И все мы не без греха, а он ничем не хуже и не лучше каждого из нас! – нахмурилась Альбина. – Так почему я должна была к нему относиться как-то иначе?

– Но послушай меня: Сашка – далеко не ангел. Мы знаем, сколько раз он вляпывался в неприятности благодаря своей склонности к аферам. То он прятался от каких-то бандитов, то сшибал деньги у кого только можно, чтобы погасить банковский кредит. Он то ездил на роскошных тачках и кутил на популярных курортах, то таскал в скупку фамильные драгоценности, чтобы раздать карточные долги…

– Он не картежник!

– Хуже! Он – катала. Не мне тебе рассказывать, сколько раз ему ломали ребра в каких-то бильярдных притонах.

– Знаешь, половина мужиков, которых я знаю, любит играть в бильярд, иногда они напиваются в бильярдном клубе, с кем-то скандалят, потому что любая азартная игра в нетрезвом виде чревата печальными последствиями. Так вот, профессиональные каталы не подставляются по-глупому! И то, что Сашке пару раз набили морду, говорит только о том, что он никакой не катала! Я сама не раз бывала в компании любителей американки или пула, где игра шла на интерес. Подумаешь! Это всего лишь развлечение. Пушкин, Тургенев, Шаляпин, Маяковский – все они были заядлыми бильярдистами. И что с того?

– Ничего, к ним – никаких претензий! А вот дядечки, с которыми был наш Шурик в тот вечер, меня очень сильно волнуют. Как знать, вдруг ты засняла – совершенно случайно! – тех, кто не должен был быть в том месте в тот час? И Сашке твоему дали задание, чтобы он немедленно изъял у тебя компрометирующие фотографии! Подумай сама: они видели, что он разговаривал с тобой, а потом наблюдали, как ты бегала вокруг них с фотоаппаратом в руках. Они же не знают, сколько снимков ты сделала на самом деле, вот и разнервничались!

– Олеська! Ты однозначно пересмотрела своих сериалов! Если бы Сашка хотел забрать у меня эти фотографии, ему не требовалось бы меня убивать. Он мог бы просто их у меня попросить, и я бы отдала, с кем бы он там ни был. Потому что он – мой друг! И я не стала бы его шантажировать. И болтать бы не стала, если это – тайна. Понимаешь? В этом-то и заключается дружба!

– Я-то понимаю! Понимает ли он?!

Альбина схватилась за голову, она буквально почувствовала, как ее мозг наполняется тупой вязкой болью. Эта кошмарная история доконает ее! Вчера она заподозрила Яшку, сегодня Олеська предлагает ей преступником считать Сашку. Кто завтра выйдет на первый план? Ленка, заподозрившая, к примеру, любовную связь между Альбиной и Медником? Или сама Олеська, вдруг испугавшаяся того, что к подружке убежит ее драгоценный Генчик? А еще лучше – предположить у Альбины раздвоение личности, в котором бы одна ее часть покушалась на вторую!

Нет, в своих предположениях можно так далеко ускакать, что и дороги назад не найдешь! Конечно, было бы проще всего, если бы убийцей оказался какой-то совершенно левый парень, приехавший на базу пострелять по живым мишеням, потому что хобби у него такое! Принять тот факт, что за тобой охотится близкий друг, очень сложно, точнее, вообще невозможно.

– Что с тобой? – забеспокоилась Олеся.

– Голова болит, дай какую-нибудь таблетку, а!

Олеська приволокла обезболивающее и стакан воды, спросила – не съездить ли им в больницу, не сделать ли снимок? Альбина отмахнулась, какая разница: ну есть у нее сотрясение мозга, ну и отлично, значит, есть чему сотрясаться. Все равно она не сможет лечь в постельку и замереть неподвижно с компрессом на голове, в то время как за ней охотится убийца.

– Слушай, Олеська, я хотела тебя попросить съездить домой к Денису, – сказала Альбина. – Понимаешь, я прихватила с собой оттуда корм для Альбы. И только теперь сообразила: он может понять, что кто-то был у него в доме. А характер пропажи укажет на меня.

– Слушай, ну ты балда! – всплеснула руками Олеська. – Я же тебя посылала на разведку, а не на кражу!

– Мне кажется, что меня никто не видел, у него дом стоит на отшибе, с одной стороны стройка, с другой – пустырь, может, нам удастся незаметно подбросить туда пакет с кормом?

– Ладно, давай попробуем, – согласилась Олеська. – В конце концов, если нас кто-то засечет, скажем, что приехали узнать у домочадцев, не хотят ли они принять назад его собаку. И хотя у меня теперь есть подозреваемый номер один, не помешает и мне тоже осмотреть дом этого Дениса. Вдруг ты что-нибудь пропустила, и этот парень на самом деле сицилийский мафиози или нацистский преступник, за которым гоняются враги?

– Скажешь тоже, какой из него нацист? Он меня старше всего на пять лет! – фыркнула Альбина.

– Ага, знаешь, как далеко вперед сейчас шагнула пластическая хирургия? – засмеялась Олеська. – В любом случае из меня сыщик получился однозначно лучший, чем ты.

– Ну конечно! – фыркнула Альбина. – Огульные обвинения у тебя лучше выходят, а не следственные действия!

– Подожди, дорогая, я еще не собрала всех улик! Уж что-что, а интуиция у меня развита превосходно. Ты еще убедишься, что я права! Но раз у тебя «взрыв мозга» происходит от одного намека на Сашкину непорядочность, я лучше пока что помолчу.

– Вот именно, иногда лучше молчать, чем впустую сотрясать воздух.

Альбина, чтобы чем-то себя занять, пока подруга одевается, решила позвонить Руслану. За последнее время ее помощник что-то совсем отбился от рук и мух на лету не ловит. Ну где, спрашивается, его так долго носит с договором?!

– Я уже подъезжаю! – зачастил он в трубку, ответив на ее звонок. – Пробки везде!

– За это время, что я тебя жду, можно было пешком весь наш город обежать! – проворчала Альбина. – Ладно, не поднимайся, мы уже выходим.

И она пошла взглянуть, на какой стадии находятся сборы Олеськи. В этот момент что-то ужасно грохнуло во дворе, и во всех машинах, как по команде, завыла сигнализация.

– Господи, что это было?! – вылетела из спальни Олеська и бросилась на балкон.

Альбина помчалась следом. К вящему своему ужасу, они увидели, что прямо напротив соседнего подъезда полыхает какая-то машина.

– Ой, мамочки! Горим! – пискнула Олеська. – Надо звонить в пожарку!

И, быстро набирая номер пожарной части, она спросила у Альбины, где та припарковала свою «Хонду».

– Слава богу, мест у твоего дома не нашлось, и я припарковалась в соседнем дворе, – растерянно ответила Альбина. – Нет, ну что за город у нас?! Средь бела дня машины взрывают!

– У нас в том подъезде один такой толстопузый бизнесмен живет, – сказала Олеська, – машины меняет как перчатки, наверное, это его конкуренты постарались.

Она наконец смогла дозвониться и вызвать пожарную машину. «Нам уже сообщили, девушка, – сказала ей тетка раздраженным тоном, – к вам уже выехали две машины!».

– Даже как-то боязно из дома выходить, – сказала Олеська, – вдруг они еще что-нибудь взорвут?

– Тогда тем более поехали отсюда, пока весь дом не взорвали.

– Ты это серьезно?! – перепугалась Олеська.

– Конечно, нет, это у меня черный юмор взыграл на нервной почве! – отмахнулась от нее Альбина. – Просто с чего ты взяла, что это диверсия? Может, этот автомобиль сам по себе взорвался, иногда люди в своих автомобилях возят бензин или баллоны с газом. А машина – это набор железок и проводков, вот и произошло какое-нибудь замыкание!

Они вышли из подъезда в тот момент, когда во двор протиснулся второй красный автомобиль, завывая сиреной. Первая машина уже приехала, и пожарные вовсю поливали несчастного погорельца.

– Страх господний! – сказала Олеська, наблюдая за работой пожарников.

– И не говори, мало мне своих неприятностей, так еще чужие ужасы переживать! – поежилась Альбина, заметив, как во двор въезжает и машина полиции. – Вот уж куда я не пойду, так это в понятые, давай отойдем подальше!

Зевак во дворе собралось немало. Люди мрачно наблюдали, как заливают пеной автомобили, припаркованные рядом с пострадавшей машиной, комментируя происходящее. Подруги подошли к группке теток, стоявших у детской площадки.

– Там наша баба Маня, она знает все! – пояснила свой выбор осведомителей Олеся.

– …он выходит всегда такой важный, с портфелем, а тут смотрю – бежит весь бледный, – взахлеб рассказывала какая-то бабка в облезлой каракулевой шубе. – А я-то услышала, что во дворе загрохотало, но даже из своей вахтерки выйти не успела. Как он шасть на улицу! И кричит: «Баб Мань, звони пожарным!» А я думаю, сначала глянуть нужно, а уж потом звонить, на улицу выглянула – а там-то страсть! Пылает все! У меня аж сердце зашлось! Ну, думаю, конец!

– Так чё ж ихняя машина-то взорвалась? Неужто бомбу кто кинул?! – спросила у бабы Мани еще более древняя старушенция в драповом пальто до пят, укутанная по самый нос в пуховый платок.

– Она у него сама заводится, – авторитетно принялась объяснять баба Маня. – Первое время я все пугалась: проходишь мимо, а она как зарычит! Потом он мне, значит, объяснил, что включает ее прогреваться с пульта, чтобы зад свой не морозить на кожаном сиденье. Я ему сто раз говорила, что, пока он на улицу выйдет, его машина весь двор загазует. А он плевать хотел на мнение общественности. Все включал ее и бросал без присмотра. И вот, пожалуйста! Довключался!

– А я думаю, это терроризмь, – ввернула бабка в платке, – им плювать, кого взрывать!

– Что?! – взвилась баба Маня. – Да я вам говорю, Егоровна, что это наш «новый русский» добаловался со своей автономной заводкой, а ты и в ус не дуешь! Вот так сплетни и рождаются…

Альбина с Олеськой переглянулись: оставаться на взрывоопасной территории было глупо, пришла пора им ретироваться.

– Пойдем к машине, – сказала Альбина, – моя с пульта не включается, пока прогреем ее, глядишь, мой горе-работничек и договор довезет наконец-то!

Они обогнули пожарную машину, и Альбина не удержалась и посмотрела на остов автомобиля, зад которого практически не пострадал от взрыва. Это, оказывается, была такая же «Хонда-CRV», как и у нее. И тут огромный пенный «хвост» отвалился, и взгляд Альбины, словно стоп-кадр, запечатлел номер сгоревшей машины. Это был ее номер!

Она споткнулась и вцепилась в руку подруги. Еще не понимая, что случилось и как ее машина, припаркованная в соседнем дворе, смогла самостоятельно перебраться на другое место, Альбина так сильно испугалась, что даже дар речи потеряла.

– Там… это… там… моя… это моя машина! – наконец простонала она.

– Господи, Альбинка, конечно же, нет! – воскликнула Олеська. – Это «Хонда» вот того дядьки – видишь, его полиция допрашивает? Ну перестань дрожать! Помнишь, я тебе говорила, что у нас во дворе есть машина, которую я с твоей все время путаю, – номера такие же, а цвет чуть-чуть другой!

Но Альбину от ее слов заколотило еще сильнее. Нет, она поняла, что именно ей говорит подружка. Но еще она поняла, что кто-то в очередной раз попытался отправить ее на тот свет и по чистой случайности перепутал автомобили. Кто-то, кто следил за ней или знал, что она поедет к Олеське, подложил бомбу в автомобиль, как две капли походивший на ее собственный. И взорвал по ошибке чужую машину!

– Нет, ты понимаешь? Понимаешь, что произошло?! – твердила она, выстукивая зубами дробь, пока они с Олесей шли к ее «Хонде». – Этот гад хотел взорвать меня. Нас! У этого дядьки машина заводится с кнопки. И зарядное устройство сработало, когда машина завелась. А если бы я нашла место у твоего подъезда и припарковалась, то мы бы с тобой взлетели на воздух, как только я вставила бы ключ в замок зажигания!

– Да что же это делается?! – вторила ей Олеська. – Да когда же его поймает полиция! Преступник разгуливает на свободе, а они и не чешутся!

Они добежали до машины Альбины и застыли как вкопанные.

– Я боюсь: а вдруг она сейчас тоже взорвется? – сказала Олеська. – Может, пешком пойдем? Ты же знаешь, нам, татарам, все равно – наступать или сдаваться!

– Нет, ни за что, поедем на машине. У него просто не могло быть запасной бомбы с собой! – решительно сказала Альбина, но тоже не пошевелилась.

– Что будем делать? – спросила Олеська. – Может, вызвать минеров, и пусть они проверят, есть ли тут бомба?

– Не мели ерунды! – разозлилась Альбина и, грозно нахмурившись, шагнула к машине. – Два раза бомба в один и тот же окоп не падает. Знаешь такую военную премудрость?

С этими словами она нажала на кнопку сигнализации, открыла дверцу и нырнула внутрь. Через секунду мотор «Хонды» заурчал, и Олеська зажмурилась, закрыв уши ладошками. Взрыва не последовало.

– Слава тебе, Господи! – перекрестилась она и обежала машину по кругу. – Нам, русским бабам, никакие бомбы не страшны! Мы ж противоударные!

Чтобы снять нервное напряжение, она, как всегда, принялась трещать без умолку.

– Знаешь, Альбинка, – сказала Олеся, пристегивая ремень безопасности, – я тут на днях в журнале вычитала, для чего, по мнению женщин, нужны мужики. В списке собралось сто пунктов. На первом месте, понятное дело, самое очевидное: чтобы таскать пакеты с покупками из машины в квартиру и вкручивать перегоревшие лампочки, чтобы подвезти бензин, который закончился в машине женщины, или очищать ее машину зимой от снега. На все праздники, вплоть до его дня рождения, женщина может покупать самой себе белье и духи, якобы заботясь о его органах чувств. Еще они нужны, чтобы свистеть от восхищения вслед женщине в день ее сорокалетия, убивать тараканов и пауков, мазать кремом спину на пляже и даже доедать ужин за ребенком. Так вот: сегодня я внесла бы в этот список еще один пункт. Каждой женщине не помешает под рукой мужик, когда ей нужно завести машину, а она думает, что ее автомобиль заминирован! Пусть он сделает это за нее, ведь на счету у каждого мужчины должен быть подвиг, пусть даже – посмертный!

– Знаешь, я сейчас убью этого паразита, – как-то невпопад ответила ей Альбина. – И он посмертно не станет героем!

– Кого ты убьешь?

– Руслана! Он уже час до тебя доехать не может. Вот где его черти носят, а?!

– А он что, знал, что ты ко мне направляешься?! – подпрыгнула Олеська.

– Знал! Но только не начинай свою волынку о том, что он тоже спит и видит, как меня убить!

– Хорошо, не буду, – закивала Олеська. – Но… кто еще знал, что ты едешь ко мне?

– Если ты о Сашке, то с ним я не разговаривала с того момента, как мы расстались в горах.

– Вот видишь, а он, как друг, мог бы позвонить и поинтересоваться, как твои дела! А раз он отмалчивается, сидя в кустах, значит, рыльце у него в пушку!

– Да, Олеся, он не позвонил и не поинтересовался моими делами. Но это, милая моя, еще не повод подозревать его в мании убийства! Вполне возможно, что у него куча собственных проблем, вот он и не выходит на связь. Я, между прочим, ему тоже не звонила и не рассказывала, что на меня охотится какой-то оголтелый киллер. А ты ему об этом говорила?

– Нет.

– Вот видишь!

– Вижу, – сказала Олеська и презрительно поджала губы.

Но, похоже, пылкие речи Альбины ее ни в чем не убедили. Альбина решила больше не спорить, а просто игнорировать ослиное упрямство подружки. Вынув телефон из сумки, она набрала номер своего подчиненного. Трубку Руслан взял примерно после третьего звонка и заблеял что-то нечленораздельное.

– Слушай! Где тебя носит?! Ты должен был приехать сто лет тому назад! Я тут что, под подъездом до лета куковать должна?! – взъярилась Альбина, радуясь, что хоть на кого-то имеется повод наорать.

– Да я, да тут… понимаешь, у меня бензин… а телефон сел…

– Руслан! Ты хоть сам себя слышишь? Что ты несешь! И бензин у него, и телефон у него! Чего ты мне врешь? Где договор? Где ты сам? Мне тебя ждать или я могу ехать по своим делам?!

– Я, это… я пока не могу… я тебе потом объясню!

И тут он бросил трубку, отчего Альбина чуть не взорвалась от злости, как та несчастная «Хонда».

– Нет! Ты это видела?! Я его тут битый час жду! А он мне какую-то лапшу на уши вешает, а сам даже не собирался привозить никакой договор! Это что вообще такое?! Лишу его премии, нет, выгоню взашей, тунеядца проклятого!

– Да какая ему еще премия! Я только от тебя и слышу: то он загулял, то проспал, то напортачил. Гнать его надо, причем уже давно! – поджала губы Олеська, по какой-то причине недолюбливавшая Русика. – Он тебе только имидж портит, ведь говорят же: скажи, кто на тебя работает, и я скажу, кто ты!

– Да всё – достал! Я его постоянно жалею, прощаю все выкрутасы! А этот каналья вконец обнаглел!

– Знаешь, как говорят: кто возит, на том и ездят. И еще – не делай добра, не получишь зла. Избавляйся от этого груза, у тебя что, проблем мало, еще не хватало с нерадивыми работничками возиться.

– Он, Олеська, на самом-то деле талантливый парень, – вздохнула Альбина, которая быстро вспыхивала, но быстро и остывала, – и если бы не природная лень, то он уже давно работал бы самостоятельно! Ты бы видела его студийные работы с моделями – пальчики оближешь!

И, сочтя, что мотор автомобиля в достаточной степени прогрелся, Альбина принялась маневрировать, покидая парковку. Им еще предстояла операция «Ы» по внедрению на чужую территорию собачьего корма.

Глава 6

Надо сказать, что добрый ангел-хранитель Альбины, которому изрядно доставалось в последние дни, сумел помочь своей подопечной в благом деле. Купив пачку корма, идентичную той, которую Альбина по недомыслию прихватила из дома Дениса Бершанского, подруги оставили машину за два квартала от дома перед неказистым ларьком с продуктами и прошлись до нужного адреса пешочком. Никем не замеченные, они юркнули за высокий забор, козами проскакали к крыльцу и через минуту, справившись с чужими замками, оказались в безопасной тишине пустого дома.

– Мама дорогая! Ну и красота! – ахнула Олеська, разувшись, чтобы не наследить. – Боже мой, снаружи – такой скромный домик, квадратов на двести, со скромной штукатурочкой, а внутри – такие изыски!

– Да уж! Я еще в прошлый раз оценила. Он, как рогатая лысуха, создал свое гнездо на ровном месте. В укромном закутке, в среднестатистическом районе, построил себе изысканный дворец.

– Блин, полы – наборный паркет, окна – самый дорогой профиль, лестница – бук. Камин дровяной, кладка – пальчики оближешь! Да он богат, подруга! А что это за «горбатая лысуха»?

– Не горбатая, а рогатая. Птичка такая. Она предпочитает строить себе гнездо на плоском островке, желательно без соседей. В природе крохотные островки встречаются редко, поэтому она сначала насыпает островок, диаметром метра четыре, а весом больше тонны, а потом уже строит себе гнездо.

– Да уж, трудолюбия ей не занимать, как, впрочем, и твоему подопечному. Смотри-ка, сколько у него дипломов и грамот! Наш Дениска – доктор экономических наук, профессор, между прочим, лауреат всяких конкурсов! Ни фига себе: почетный член Российской академии наук!

Альбина была поражена: ладно, Олеська своим острым глазом усекла дороговизну отделочных материалов, не всякий в этом разбирается. Но ведь она, Альбина, и грамот, развешанных на стене вдоль лестницы, ведущей на второй этаж, не заметила! Как, впрочем, и ниши в стене, которая была заставлена сувенирами, привезенными хозяином дома из своих странствий. Хотя у нее имеется оправдание – она не включала верхний свет, чтобы не привлекать внимания соседей.

– Ой, супер! – причитала Олеська. – Какие статуэточки! Ну, это, понятное дело, Эйфелева башня – «куда нам до нее, она была в Париже…», это рафаэлевские ангелочки, это, думается мне, Дрезден. Аль, скажи, тролли живут в Голландии, или это не тролли? А эта штука откуда?

– От верблюда! Олеська, не трогай ничего руками. Если корм еще можно восстановить, то разбитые статуэтки из какой-нибудь Японии найти нам будет сложновато.

– Да ладно тебе, брюзга! – сказала Олеська, но все же от стеллажа отошла.

Через минуту она уже кричала из спальни, что профессор – щеголь и франт, и одежда у него невероятно модная, брендовая и дорогая.

– Ой, иди сюда! Скорее! – вдруг завопила она не своим голосом.

И Альбина поспешила на зов, понимая, что чем быстрее эта любопытная Варвара обшарит дом, тем быстрее они его покинут.

– Мы имеем дело с последним романтиком на земле! – восторженно объявила Олеська.

Она сидела на кровати Дениса, прижимая к груди блокнот в толстом кожаном переплете, и счастливо улыбалась.

– Альбина, наш профессор пишет стихи про любовь и душевные страдания! Ты только послушай!

И она с выражением продекламировала, открыв наугад блокнот:

Мир изголодавшихся волков

Примет жертву в страстные объятья,

Пленом станет дружественный кров

И врагами – названые братья.

В поисках спасенья от судьбы

Брошусь я в завесу горизонта,

Не сказав последнего «прости»

По законам истинного фронта.

Неприкаянным по миру полечу,

Не найдя истока и гнездовья,

Я со временем забуду и прощу

Ядовитость подлого злословья.

«Как иначе? Так устроен мир», —

Прошепчу однажды отраженью

Той, что в зеркале случайно промелькнет

Позабытой призрачною тенью.

– Красиво, – оценила Альбина, поражаясь Олеськиной способности вылавливать информацию.

Она, к примеру, этого блокнота даже в глаза не видела, хотя он лежал на прикроватной тумбочке. Наверное, ее смущало присутствие Альбы, поэтому она не могла так свободно шнырять по закоулкам чужого жилища!

– Что – «красиво»? – передразнила Олеська. – Парень, во-первых, творческая личность, во-вторых, с надрывом в душе. Какая-то барышня сильно подпортила ему веру в прекрасный пол и разрушила светлые мечты о счастье. Смотри: «неприкаянным по миру полечу, не найдя истока и гнездовья». Но, как говорят в народе, клин клином вышибают. Поэтому вариант, как говорится, сложный, но интересный.

– Господи, Олеська, что ты несешь!

– Что? Что? Я тебе открытым текстом говорю. Ничего просто так в этой жизни не случается. Ты же знаешь, у меня в роду цыгане были, и я такие вещи за версту чую! А коль уж он схватил пулю, тебе предназначенную, значит, это знак. И тебе стоит подумать, зачем тебе этого мужика подсунули. Умного, успешного, но, главное, свободного…

– Боже мой, Олеська! Я где-то понимаю твоего Генчика. От такой скорости мысли, помноженной на бешеную энергию, любой запьет.

– Та-а-ак! Разговорчики в строю! – погрозила ей кулаком Олеська. – Ой, а это у нас кто?

Она схватила фото в рамке и сунула его под нос Альбине.

– Это – его сын! – гордо выдала та, блеснув своими дедуктивными способностями.

– Точно! «Любимому папочке от любящего сыночка», – прочитала Олеська. – А писала, надо полагать, любящая мамочка? Ты смотри: зараза, сама в Англию умотала, а руку на пульсе продолжает держать! Фотками сына забрасывает мужика, чтобы он не забывал об отцовском долге.

– Вот ты сначала роди Генке сына, а потом мы на тебя посмотрим, как ты будешь на пульсе руку держать, – неожиданно вступилась за «бывшую» Дениса Альбина.

– Ой, чё это? – вытаращила глаза Олеська. – А никак нам парень-то понравился! Альбина, а ну, посмотри мне в глаза!

– Не мели ерунды! – Щеки Альбины так и вспыхнули ровным малиновым цветом.

– Да разве это ерунда, когда мы даже его отцовство принимаем всей душой и всем сердцем! – всплеснула руками Олеся. – Ну-ка, ну-ка, а где тут фотографии самого профессора? Дайте-ка мне посмотреть, кого моя подружка из-под вражеских пуль вытащила!

– Олеська, у тебя не язык, а помело! – рассердилась Альбина. – Пойдем, домой пора, сколько можно тут торчать!

– А вот я одним глазочком на этого доктора околовсяческих наук взгляну, и пойдем, – ухмыльнулась Олеська. – Ты смотри, как она покраснела!

Альбина почувствовала себя школьницей, которую застукали за стиранием двойки из дневника. Больше всего в тот момент она жалела, что позвала с собой подругу: ну казалось бы, чего проще – приехала бы сюда сама, сунула бы на место пачку корма, а теперь ведь Олеська задолбит ее до смерти…

Альбина тяжко вздохнула и поплелась за ней. Подружку, как разогнавшийся локомотив, уже было не остановить: хихикая и гримасничая, она носилась по всему дому в поисках фотографии Дениса. Альбина сдалась и показала ей фотоальбомы, которые она нашла вчера.

– Ух ты! Вот это красавчик! – присвистнула Олеська при виде первой же фотографии. – Альбинка, я тебя понимаю! Понимаю и одобряю!

– Что ты понимаешь? Что ты одобряешь?

– Мужик – конфетка, причем с годами он становится только интереснее, – листая альбом, отрезала Олеся. – Боже мой! А вот тут, тут, с голым торсом! Мама дорогая, до чего же хорош!

– Ну да, симпатичный товарищ, – кивнула Альбина.

– Симпатичный? Да он офигенный! И не смей мне врать, что ты в него не втюрилась! Я тебя знаю как облупленную, и этот твой взгляд тоже умею распознавать. И потом, а что тут такого? Почему ты не можешь в него влюбиться, тем более что официально он свободен?

– Господи, Олеся, да он даже не подозревает о моем существовании! Он только сегодня утром в себя пришел!

– Вот и прекрасно, думаю, добрые люди уже ему расписали, какая красавица спасла ему жизнь! А знаешь, сколько любовных историй возникло между бойцами и медсестрами, которые вытащили их с поля боя?

– Сколько?!

– Миллионы!

Тут они не выдержали и обе рассмеялись.

– Ладно, поехали домой, там наверняка твой Яшка уже под дверью сидит, ждет, когда ты при-едешь и ему посочувствуешь.

– Олеся!

– Что – Олеся? Я была так рада, когда он слез с твоей шеи и женился на этой Дине! Нет, правда! И тут – такая незадача: Дина оказалась полоумной отравительницей. Все, он с ней разведется и опять к тебе приклеится. Хоть бы этот Денис уже скорее из больницы выписался, может, наш нежный друг испугается конкуренции и не станет организовывать очередную осаду?

Альбина аккуратно положила альбомы Дениса на место, решив не обращать внимания на едкие остроты подружки. Это была старая песня: Олеся категорически не принимала Яшку в качестве полноценного партнера Альбины. Она считала его маменькиным сынком, неоперившимся капризным юнцом, полагающим, что может добиться чего угодно от кого угодно, стоит ему только надуть губки и топнуть ножкой.

Какая-то доля правды во всем этом была. Яшка, будучи единственным ребенком в семье, действительно хотел, чтобы ему доставалась «последняя конфетка», то есть чтобы всегда все было так, как он решил. Но, к сожалению, он был нафарширован узколобыми идеалами и принципами, от которых не отступал ни под каким предлогом, зато эти «рамочки» сильно осложняли общение с ним. Яшка всегда стремился к тому, чтобы окружающие считались с его «схемой развития событий», именно это и сыграло решающую роль в разрыве их отношений. Если бы он сумел стать более гибким, если бы он позволил Альбине думать, что поводок супружеских уз будет чуть подлиннее…

Но что теперь об этом размышлять? «Дважды в одну и ту же реку не войти», – всегда повторяла ее мама и призывала дочь сначала семь раз отмерить и лишь один раз отрезать. А папа говорил: «Руби сплеча, пока узел на шее не завязали!» Вот Альбина и отрубила, отмерив семь раз, и нечего теперь сожалеть. Ведь прошлое не переиграешь на новой сцене, даже если очень захочется реанимировать старый спектакль. Да и зачем? Когда жизнь прекрасна и удивительна и самым истово верующим в удачу людям всегда дает новый шанс на счастье.

Они покинули дом Бершанского без происшествий – никто не выскочил на них из-за угла с криками «Стой, стрелять буду!». Хотя сегодня у них была благородная миссия – вернуть то, что взяли. Впрочем, нервничала по поводу несанкционированного проникновения в чужой дом только Альбина. Олеська вышагивала рядом с ней с независимым видом и на ходу строчила кому-то эсэмэску.

Вот уж кто не забивает себе голову лишними переживаниями! Цельная натура, Олеся была человеком дела и все доводила до логического конца, предоставляя окружающим право рефлексировать по поводу и без.

– Надо заскочить домой, – сказала Альбина, садясь в машину, – покормить живность и проверить электронку. Вполне возможно, там появилось что-нибудь интересное.

– Угу, – кивнула Олеся, уйдя с головой в свою переписку.

Минуту спустя подруги уже неслись прямиком к дому Альбины. По дороге ей позвонила Ольга, сообщив, что она задержится немного, так как хочет помочь матери с уборкой дома. Затем отзвонился Яшка, доложивший, что он едет от юристов к родителям, так как бабушка молчать не стала и теперь ему предстоит выслушать немало нелицеприятных вещей от мамы с папой.

– Ну вот, я же говорила! Сейчас ему прочтут нотацию и поставят в угол за плохое поведение, он там отстоит сколько велено, а потом примчится к тебе – рыдать в жилетку! – презрительно фыркнула Олеся. – Слушай, пока они все не съехались до кучи, давай-ка заскочим к Ленке, я хочу с ней кое о чем поговорить.

Альбина бросила на Олеську убийственный взгляд, который мог бы прошибить железобетонную преграду, но только не железобетонную леди, которая возомнила себя великой сыщицей.

– Я в двух шагах от своего дома, у меня живность некормленая, и потом, им надо справить нужду, – уперлась Альбина, – и ладно еще Жулька, она ходит в лоток, а Альбу надо выпустить во двор.

– Я с ней уже договорилась. Она нас ждет…

– Олесь, хватит! Ну что за ерунду ты вбила себе в голову?! Сашка – мой друг, а не маньяк. И точка!

– Ага, я поняла! – взвилась Олеська. – Тебе проще меня идиоткой выставить, чем признать, что твой драгоценный Шурик пытается тебя пришить! О’кей, но пока ты намереваешься покорно дожидаться, когда он придет и придушит тебя, я буду действовать. Запретить мне проводить расследование ты не можешь! Поэтому сейчас же останови машину, я возьму такси и буду делать то, что считаю нужным.

Альбина покосилась на Олеську: та сидела набычившись, полная решимости делать то, что она считает нужным. За долгие годы их дружбы это была далеко не первая их размолвка и не первое расхождение во взглядах. И Альбина не стала обострять ситуацию, доказывая подруге верность своей точки зрения. Хочет она выглядеть дурой в глазах друзей? Да пожалуйста! Но она уж точно не станет принимать участия в этой дикой затее!

Альбина припарковалась возле остановки общественного транспорта, где рядком стояли таксисты.

– Когда пообщаешься с Леной, позвони мне, ладно? – попросила она.

– Всенепременно! – ответила Олеська и вышла, хлопнув дверцей на прощание.

Альбина успела приехать домой и задать корм своей животине, когда ей позвонили из больницы.

– Альбина Алексеевна? – спросил нежный девичий голос. – Это вас беспокоят из третьей городской больницы. Меня зовут Анна Кожура, я дежурная медсестра реанимационного отделения хирургии. Вы к нам привезли Дениса Бершанского с огневым ранением.

– Да, привезла, – не понимая, к чему клонит девушка, согласилась Альбина.

– В общем, мама Дениса – это моя бывшая учительница. И в память о ней я хотела бы сделать что-нибудь приятное для него самого. Понимаете меня, нет?

– Не совсем, – призналась Альбина.

– Ему сейчас очень нужен позитив, что-то, что зацепит его сознание, – очень твердо сказала Анна. – Поэтому я рассказала Денису о вас, когда ставила ему капельницу, и он сказал, что хотел бы вас поблагодарить. В общем, если вы приедете в течение часа, я смогу вас провести к нему, пока у врачей пятиминутка.

– Но мне сказали, что к нему пока нельзя приходить, – растерялась Альбина.

– Я знаю, что врачи вас не пустили, но это ерунда. То есть не ерунда, конечно, но то, что он вас увидит, не убьет его, наоборот, порадует и простимулирует. Поверьте, я знаю, что говорю! Короче, вы сможете приехать прямо сейчас? А то потом начнется обход, и это будет невозможно сделать.

– Я уже выезжаю! Вам позвонить на этот номер телефона, когда я приеду? – спросила Альбина.

– Да, да, звоните сразу, как только войдете во двор больницы.

Альбина заметалась по дому, сбросила старые джинсы, нацепила новые стильные брюки, к ним надела белоснежную рубашку и нежно-сиреневый джемпер, который ей очень шел. Капля духов за уши, блеск на губы, волосы взбить попышнее – все, готова!

Она заманила в дом Альбу, носившуюся по двору, сфотографировала ее на телефон, вскочила в машину и была такова.

Приемное отделение встретило ее смесью разнообразных запахов – медикаментов и еды. Видимо, пришло время обеда. Альбина набрала номер Анны, и к ней откуда-то из бокового коридора выпорхнула маленькая крепенькая девушка с россыпью веснушек на носу.

– Надевайте это, – велела она, сунув Альбине какую-то мягкую скатку голубого цвета. – А ваши вещи давайте мне, я их спрячу в сестринской.

Альбина прямо в коридоре облачилась в халат, бахилы, шапочку и натянула повязку на лицо. Теперь ее родная мама не узнала бы, не то что заведующий отделением. Все портили только стильные брючки. Но не снимать же их!

Аня проволокла Альбину по коридорам, проходя через двери, которые мог открыть только специальный ключ-кнопка. И наконец они оказались в реанимации. Честно говоря, Альбина представляла ее себе в каком угодно варианте, только не в виде огромного помещения, разделенного жалкими ширмочками. Тут и там на столах лежали полуголые люди, едва прикрытые простынками, они были «присоединены» с помощью проводов к каким-то таинственным попискивающим приборам. Подробнее разглядеть всю обстановку было невозможно, Аня шла очень быстро. Вскоре они оказались в самом дальнем углу, где на высокой кровати-каталке лежал мужчина, полуприкрытый простыней.

– Вот он, – сказала Анна, – у нас мало времени. Мне надо идти, но через десять минут я за вами вернусь.

И исчезла. Альбина с опаской приблизилась к белоснежному ложу. К ее удивлению, Денис не спал, он наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. Его лицо, заросшее темной щетиной, осунулось, нос заострился, глаза ввалились. Но в целом он выглядел намного более живым, чем в тот момент, когда она транспортировала его в своей «Хонде».

– Привет, я – Альбина, – сказала она и несмело улыбнулась.

– Привет, – едва слышно прошелестел он.

– Я так рада, что ты жив! И Альба тоже. Ты не волнуйся, она живет у меня. И передает тебе привет. Вот, смотри, я сделала ее фото перед отъездом.

И она сунула ему под нос свой телефон, стесняясь его темных глаз, изучавших ее лицо. Все эти Олеськины высказывания не прошли даром: Альбина уже видела в Денисе чуть ли не подарок от Купидона. Чтобы скрыть смущение, она принялась болтать:

– У меня частный дом. Мы, вообще-то, с тобой соседи. Представляешь, я тоже живу в поселке Южном, только мое домашнее животное – кошка. Впрочем, Альбе у меня очень даже здорово, и с Жулькой они уже подружились. Что еще? Твоя машина все еще в горах… Наверное. Я не знаю. Но ключи от нее и от твоего дома – у меня. Они упали под сиденье, когда я тебя везла в город.

– Спасибо, – прошептал он.

Она скорее догадалась, что он это произнес, нежели услышала. И ее окатила волна стыда. Спасибо! Он благодарит ее! А за что, собственно? Это она должна его благодарить – за то, что он так вовремя выскочил из леса и прикрыл ее своим телом от выстрела снайпера.

– Нет, нет, не благодари меня! Это чистая случайность, что он попал в тебя, а не в меня, – замотала она головой. – Денис, поправляйся скорее, ладно? И если ты не против, я хотела бы навещать тебя. Я буду каждый день фотографировать Альбу и приносить тебе ее фотографии. Только настоящие, не на телефоне. Я, между прочим, профессиональный фотограф!

Она почувствовала, что сейчас разревется самым позорным образом, а ведь Денису нельзя волноваться!

– Денис, поверь мне, все будет хорошо! – крепко прижав ладошки к груди, сказала Альбина. – Тебя оперировал самый лучший хирург, и врачи мне сказали, что ты уже пошел на поправку! Да, да, это правда! Ты только не волнуйся ни о чем! Ты очень сильный и красивый… то есть я хотела сказать, молодой. В том смысле, что организм у тебя молодой! И ты справишься! Да, однозначно – справишься!

Ей захотелось провалиться сквозь пол, пролететь насквозь через все пять этажей и рухнуть на пол где-нибудь в темном подвале. Она так густо покраснела, что, кажется, даже начала светиться изнутри! Нет, это ж надо – такое сморозить! Красивый он, видите ли, и молодой! Дура!!!

А он улыбался, смотрел на нее и улыбался: чуть-чуть – губами и очень заметно – глазами. Невероятный мужчина! Одной ногой на том свете побывал, а такой… красивый… и молодой!

И она засмеялась, тихонько, чтобы не помешать другим больным.

– Ой, я такую чушь несу, сама себя не слышу! – смутилась Альбина. – Просто я очень разволновалась от встречи с тобой! А ты – не смей! Тебе нельзя. Ну, я это уже говорила…

К счастью, в этот момент из полумрака вынырнула Аня, поправила какие-то трубки, торчавшие из рук Дениса, присмотрелась к мониторам.

– Ну что, пообщались? – спросила она тихо. – Все, Денис, увожу я от тебя девушку. Будешь хорошо себя вести, еще устрою вам свидания. А на сегодня хватит, пора ей идти. А то попадемся мы докторам на пути, и они меня с работы выгонят!

Альбина, чувствуя невероятное облегчение, пожелала Денису скорейшего выздоровления и на прощание послала ему воздушный поцелуй. Они с Аней на той же скорости пролетели через реанимационное помещение и понеслись в обратном направлении по коридорам. Добежали, как завзятые спринтеры, до сестринской, где Аня вернула Альбине ее вещи и забрала маскировочный наряд.

– Ой, Аня, я так спешила, что даже вам конфет не купила в знак благодарности! – расстроилась Альбина.

– От сладкого зубы портятся, – подмигнула ей Анна. – И потом, я это делаю для Дениса, он теперь увидел, какая принцесса его спасла, значит, сразу пойдет на поправку.

– Он что, бабник? – спросила Альбина.

– Он – мужчина. Настоящий! А ни один настоящий мужчина не позволит себе разочаровать женщину, – назидательно сказала Анна. – Нет, я знаю, он теперь будет хорохориться. – Она взглянула на Альбину и выразительно закатила глаза: – Господи, да он мне как старший брат! А не то, что вы подумали. Я практически выросла у них в доме. Галина Филипповна занималась со мной дополнительно математикой, а моя мама ей платья шила. Ой, вы даже себе не представляете, какая у него была мама! Умница, красавица, на вас чем-то похожа, такая же высокая и кудрявая! Жаль, умерла в прошлом году! Ну ладно, хватит болтать, мне бежать надо. Я вам завтра позвоню, если хотите.

– Конечно, звоните, Аня, и спасибо вам большое! На самом деле это не я ему жизнь спасла, а он мне. Но я вам эту историю позже расскажу, – сказала Альбина.

Она видела, как у девушки распахнулись глаза от любопытства, и теперь точно была уверена, что Анна хоть раз, но еще пригласит ее на свидание с Денисом! «Все эти сказки о старших братьях весьма сомнительны, а вот заявления о настоящих мужчинах – очень даже прочувствованны», – решила про себя Альбина.

Она во второй раз за этот день вышла в больничный скверик и радостно улыбнулась, глядя в весеннее небо. Тут на нее и налетела молодая мамаша с ребенком на руках.

– Нет, ну чего стоять в проходе? – гаркнула она на Альбину неожиданным басом. – Встанут вечно, не обойти, не объехать!

Альбина машинально посмотрела вслед этой грубиянке, и тут сквозь стеклянные двери больницы увидела Сашку Медника, шагавшего к выходу. Он пытался одной рукой попасть в рукав куртки, но у него никак это не получалось, поэтому вперед он не смотрел и Альбину не видел. Рядом с ним вышагивал высоченный эскулап, жевал гамбургер и чему-то весело смеялся.

Потом Альбина так и не смогла себе объяснить, почему она кинулась прятаться за колонну. Это был один из тех поступков, которые совершаются рефлекторно. И Олеськины высказывания тут были точно ни при чем, потому что Альбина не считала Сашку своим врагом. Она просто нырнула за одну из колон, подпирающих балюстраду. Поэтому, когда парочка вышла на крыльцо и остановилась покурить возле урны, приткнувшейся между крыльцом и колонной, Альбина оказалась в полуметре от них и могла слышать их дыхание. Вжавшись спиной в камень, она стояла, вытянувшись в струнку, зажмурившись от стыда, осознавая, в какое глупое положение она сама себя поставила. Ее могут в любую секунду обнаружить, и тогда позора ей не обобраться! Выйти и поздороваться – это было бы уже глупо, вот она и стояла, чуть не плача, и ждала, когда они накурятся.

– То есть ты уверен, что собака привитая? – уточнил громила-врач.

– Сто пудов, Алик, сто пудов. Собачка друзей, просто я с ней перегнул палку, нечего было лезть к кормящей суке.

– Не, ну царапину я тебе обработал, укольчик сделал, должно все обойтись.

– Спасибо, брат, с меня банька, я знаю, что по клубам ты не ходок, по ресторанам тоже. Так что готовься, бери Таньку, и на выходные мы тебя с Ленкой ждем на папочкиной даче.

– Ну, если у меня какого-нибудь очередного дежурства не случится! – хохотнул Алик.

– Ой, да знаю я твои дежурства! Что, старый хрыч, опять какую-нибудь цыпочку из медсестричек подцепил?

– Бери выше: новая врачица!

– Смотри, Танька узнает, глаза вашей новенькой врачице повыдирает, – заржал Сашка. – И когда ты уже угомонишься, кобелино?

– Эй, слышь! Чья б корова мычала! Ты сам-то когда под венец пойдешь?

– Скоро, брат, скоро. Остались считаные дни! Эх, ну и закачу я мальчишник на всю ивановскую!

– Давно пора. Ленка – классная девка. Простая.

– Ага, только папа у нее непростой. Ну да ладно, скоро расставим все точки над «i»! Все, братан, считай, мое предложение в силе. Передумаешь – звони.

– О’кей, о’би! На связи!

Наконец дружки распрощались, громила, эскулап-потаскун, зашел в здание, а Сашка резво понесся к паркингу. Альбина наконец отклеилась от колонны. Итак, ее драгоценный Сашка Медник, который не попадал ни под какие подозрения по причине их многолетней дружбы, как раз вчера пострадал от укуса какой-то таинственной собаки, а сегодня примчался в больницу за медицинской помощью. Что это – совпадение? А кто верит в совпадения? Только не Альбина! Она всю жизнь была уверена, что, если откуда-то идет дым, значит, там есть и огонь, из причины всегда вытекает следствие, а каждое действие имеет свою последовательность и закономерность.

Согласно этим правилам Саша Медник, укушенный некоей собакой, – в одном уравнении с одним неизвестным, вполне может оказаться таинственным преступником, укушенным Альбой, в другом уравнении с другим неизвестным. Есть ли шанс, что Саша где-то нашел вчера другую собаку, чтобы оказаться укушенным ею? Есть, но он чертовски мал!

Альбина решила, что в данной ситуации было бы очень неплохо напиться, как поступил вчера Яшка. Или сойти с ума, как это сделал ее помощник Руслан, стопроцентно свихнувшийся за последние выходные. Или уйти в нирвану, подобно йогу, и не вернуться…

Да чего только не придумаешь, чтобы выключить сознание и перестать думать, что твой друг хочет тебя убить! Альбина ничего не придумала. И не стала она пить алкогольные напитки и сходить с ума, а села в свою машину и поехала к Лене. Оставлять и дальше без внимания Сашкины странности было уже нельзя.

А Лена являла собою прекрасный источник информации. Во-первых, она – невеста Медника и наверняка знает, что за сука покусилась на здоровье ее любимого! Во-вторых, Альбина рассчитывала найти у нее Олеську и немедленно с ней помириться. Мама в таких случаях говорила: «Не спеши ссориться, спеши – мириться». А папа учил дочку, что мелкие драчки с друзьями позволяют нам всем вовремя спускать пар и не доводить дело до крупных разрывов.

Альбина села в машину, внутренне поежившись: взрывоопасность все еще пульсировала у нее в мозгу надписью «danger», словно выведенной ярко-красными буквами. Всунула ключ в замок зажигания – не рвануло! Видимо, Медник вплотную занялся восстановлением своего здоровья, и ему уже не до того, чтобы подпортить здоровье своей давней подружке Альбине, поэтому бомбу под «Хонду» он подложить не успел.

Альбина горько вздохнула: надо срочно рассказать девчонкам о своем открытии. И устроить Сашке темную… что ли…

– Господи, куда катится этот долбаный мир?! – спросила Альбина у самой себя.

Но ответа на этот вопрос в своем помутненном рассудке она так и не нашла.

Глава 7

Сначала она решила, что он уже и их убил, – так долго ей не открывали. Но наконец за дверью послышалось какое-то шевеление, потом бормотание, потом двери распахнула Олеська.

– Чего примчалась? – спросила она таким тоном, будто это Альбина была тем самым киллером, который явился сюда по их души.

– И тебе привет, – сказала Альбина, протискиваясь в прихожую. – А где Лена?

– У нее истерика, пойдем, может, ты ее как-то успокоишь, – сказала Олеська.

И они прошли в гостиную, где измотанная рыданиями Лена продолжала завывать, уткнувшись носом в диванную подушку.

Квартира у Лены была роскошной, не зря ее папа был первым заместителем мэра этого города. Все кричало об их семейном богатстве – и картины на стенах, и ковры на полах, и люстры на потолках. Все было таким помпезным, словно антураж и интерьер они позаимствовали, скажем, в Лувре.

Леночка имела приличный счет в банке, сеть туристических компаний в городе, новенький «Бентли». Только вот ничто принцессу почему-то не радовало. Единственная дочка первого зама была словно иллюстрацией к нелепому сериалу всех времен и народов «Богатые тоже плачут». Личная жизнь у девушки не заладилась с юности. А девице через год уже грозил тридцатник исполниться. Не везло ей на кавалеров, словно Лену заколдовала с рождения злобная колдунья!

Последние годы она потратила на Медника, а перед этим у нее были женихи – один другого «лучше». За них не то что замуж нельзя было выходить, а вообще – на людях не рекомендовалось вместе с ними появляться. Один был художником от слова «худо», и его картины даже на местном Арбате не продавались. Другой избранник был студентом из Палестины, и он вознамерился увезти Ленку с собой в Сектор Газа. Третий был проворовавшимся банковским работником, которого поймали на махинациях с валютой. Так что Сашка, по сравнению с первыми тремя, был просто принцем Датским! Но свадьба – по непонятным причинам – все время откладывалась.

– Ой, я не мог-у-у-у! Ой, я этого не выдержу-у-у! – монотонно завывала Лена.

На столике у дивана плотной шеренгой стояли: стакан воды, чашка кофе, кружка чая, рюмка коньяка и мензурка с настойкой пустырника.

– Ничего пить не хочет, – пояснила Олеська, – второй час ревет!

– Лен, а Лен, ну что ты так убиваешься? Ну, в конце концов, ну не тебя же он хотел убить, – сказала Альбина.

– Да лучше бы он меня убил! – выкрикнула Ленка и снова уткнулась лицом в подушку.

– Альбин, можно тебя на минуточку? – поманила ее из комнаты Олеська, сделав страшные глаза. – Ее нельзя жалеть – это только усиливает рыдания. А если погладить ее по голове, она начинает биться о диванный валик.

Альбина, извиняясь, пожала плечами. Чем помочь Ленке, она не понимала, поэтому решила воспользоваться моментом и поговорить с Олеськой. Прежде всего она хотела извиниться за свое неверие в ее детективный талант, во-вторых, рассказать ей о Сашкином «ранении». Она предполагала, что тут-то все и начнется, но в одиночку переносить весь ужас своего открытия никак не желала.

Только Олеська не дала ей и рта раскрыть.

– Знаешь, я ужасно ошиблась, – сказала она. – Сашка вовсе не хочет тебя убить. Он – не киллер. Он – вор! Нет, он, конечно, стукнул тебя по голове, но убивать не хотел. Просто ему нужно было как-то сбежать неузнанным, вот он тебе и вмазал.

– Слушай, а ты не могла бы объяснить как-нибудь попонятнее? – попросила Альбина. – А то он мне, кажется, чересчур сильно вмазал. Голова не работает со вчерашнего дня.

– А! – протянула Олеська, глядя на нее с сожалением. – Объясню, конечно, отчего ж не объяснить. А ты не хочешь кофейку? Она еще долго реветь будет, так что лучше нам на кухне посидеть.

И Альбина послушно пошла за ней в кухню.

– Короче, история вышла знатная. Но я начну с самого начала, чтобы ты все хорошо усвоила, – сказала она, возясь у плиты. – Помнишь, как мы познакомились с Ленкой?

– Конечно, помню. Мы пришли в одну из ее компаний, оплатить путевки в Турцию, потому что нам приспичило слетать куда-нибудь дней на пять к морю и отдохнуть весело и недорого.

– А чтобы она дала нам скидку, ты предложила ей фотосессию. А потом эти фотки у тебя увидел Сашка, который выходил из затяжной депрессии.

– После смерти его матери.

– Ленка ему понравилась, он выспросил у тебя, кто это, и попросил познакомить его с девушкой.

– И мы, как бы невзначай, познакомили их в клубе, кажется, в «Риккардо».

– С того вечера у них и начался этот бурный роман, длившийся месяца три. Правильно?

– Ну, кажется, правильно… Они расстались на какое-то время, а потом снова сошлись.

– Так вот, сегодня я выяснила, и отчего они тогда расстались, и на каких условиях сошлись снова!

И, разлив кофе по чашкам, Олеся рассказала Альбине довольно-таки занимательную историю чужой любви.

Итак, новый жених дочери высокопоставленному папочке понравился гораздо больше предыдущих претендентов на ее руку и сердце, а главное – на приданое его сокровища. Но, наученный горьким опытом, он дал задание своей службе безопасности: пробить парня по всем статьям. Довольно скоро на стол Ленкиного папочки легло досье на возможного будущего зятя. В нем черным по белому было расписано, какой он славный парень, из приличной семьи и с приличным образованием. Но при этом – не без греха! Была у него одна страстишка – бильярд. И ладно бы играл дочкин дружок по выходным с друзьями, под пиво с водкой. Так нет, он возомнил себя игроком высочайшей категории – каталой и играл по-крупному.

Страсть эта уходила корнями в его далекое детство и была замешана на подростковых комплексах. Бильярдом болел его отчим, игравший на уровне мастера спорта, он неоднократно принимал участие в различных соревнованиях и даже завоевывал кое-какие награды.

Сашка, довольно-таки болезненно переживавший из-за любви своей матери по отношению к отчиму, видел, как она гордится спортивными достижениями своего мужа, поэтому и решил, что всенепременно должен переплюнуть по уровню мастерства своего «лжесоперника». Сначала, видя интерес подростка к игре, его по клубам таскал сам отчим, но потом он понял, что для Сашки бильярд становится чем-то большим, нежели просто увлечением. Он перестал брать его с собой. Но парня уже было не остановить: чтобы заработать деньги на тренеров, Сашка начал играть с мужиками в бильярдных на деньги. На первых порах ему удавалось уходить с выигрышем, не привлекая к себе особого внимания. Но потом юного хастлера заприметили рыбки покруче. Проще говоря, он попался в лапы профессионального каталы, который работал в одном из клубов со своим помощником.

Для начала они его обули на деньги, а потом заставили на них работать. Начались гастроли по стране. Какое-то время Сашка отрабатывал свой проигрыш, обувая лохов на бесконечных просторах нашей родины, потом вошел в долю к своим прежним кредиторам, и они стали работать на равных. Иногда им невероятно везло, иногда они попадали в крупные неприятности и, чтобы остаться на свободе, откупались всем, что у них на тот момент было. Но пришло время, когда Сашка почувствовал, что его уровень мастерства и умения психологически воздействовать на противника стал намного более высоким, нежели у его напарников. После этого он от них избавился и вышел в свободное плавание. Началась жизнь, полная страстей и приключений.

Тот, кто играет в бильярд исключительно ради того, чтобы убить время, возможно, думает, что главное в этой игре – загнать шар в лузу. На самом деле это не совсем так. Серьезный игрок просчитывает свои удары, выстраивает игру, учитывает позицию, сложившуюся на столе, анализирует ходы соперника и следит не только за линией луза – шар – биток, но и за всеми остальными шарами. Вот здесь-то и начинается самое интересное. Катала пытается обратить в свою пользу всем известные – и непреложные – законы механики. И порою пара миллиметров может решить исход всей партии. А стало быть, и судьбу денег, стоящих на кону.

Сашка изучил историю бильярда и жизнеописания легендарных бильярдистов, как ретивый ученик церковно-приходской школы изучает Священное Писание. Он купил превосходный бильярдный стол и тренировался по четыре-пять часов в день, чередуя эти тренировки с работой в клубах. Его уже не удовлетворяли победы над лохами. Он замахнулся на то, чтобы войти в мировую историю бильярда, как, к примеру, Франсуа Менго, или Япончик, или Швабра. Именно тогда он понял, что пора ему переходить на новый уровень «гастролей», и отправился в Штаты.

То, что именно в это время умерла его мать, очень крепко ударило парню по мозгам. Как всякий игрок, Сашка был страшно суеверен, он решил, что это – знак, требование завязать с тем образом жизни, который он вел. Его мать всегда хотела, чтобы он женился, остепенился, продлил свой род в детях. Он страшно корил себя за то, что не приехал к ней на похороны, чуть ли не ежедневно ездил к ней на могилу и молил о прощении. И вот в один из таких дней он бездумно катился по городу, проезжал мимо студии Альбины и внезапно решил ее навестить. И тут он увидел у нее на столе фотографии Елены Прекрасной. Сдвинутая психика Сашки подсказала, что это его мать подала ему знак с небес, указав на свою будущую невестку.

– Но, как говорится, горбатого могила исправит, – сказала Олеська. – Они поехали с Ленкой на новогодние праздники в какой-то отель, где Сашка, пребывая в хорошем подпитии, под орех разделал кучу отдыхающих, решивших скоротать время перед ужином в бильярдной.

– И решил, что можно совмещать приятное с полезным, то есть Ленку и свою тайную страсть, – сказала Альбина.

– Умница, детка! Твоя голова опять отлично заработала, – похвалила подругу Олеся. – Только вот он не учел одного: что папочкино всевидящее око бдит и днем и ночью. И как только парочка вернулась домой с рождественских каникул, Принцессу Несмеяну заперли в непреступной башне, а нерадивому Принцу дали от ворот поворот. Сашка сначала психанул, мол, раз я вам такой не нужен, то на фиг и вы мне сдались! Пару месяцев он кутил напропалую, гулял, меняя красоток, куролесил с дружками.

– А потом затосковал и снова начал к Ленке клинья подбивать, – сказала Альбина. – Помню, помню, я же ему еще и подсказывала, как это лучше сделать!

– В общем, пошел он на поклон к ее папе, сообразив, что без его родительского благословения Ленки ему не видать. И они договорились, что свадьбе – быть, если женишок завяжет со своей тайной страстью.

– А теперь дай-ка я угадаю, – перебила ее Альбина. – В тот вечер в клубе «Сто пистолей» Сашка снова играл?

– Точно! Причем по-крупному. Он обул одного столичного гостя на сто тысяч долларов.

– Ничего себе! – присвистнула Альбина.

– Не знаю, на что он надеялся, – пожала плечами Олеська. – Но твоя фотка, где он красуется в компании этого будущего лоха, навела сегодня шороху. Ленка, как только ее увидела, тут же позвонила какому-то дядьке из органов, отсканировала снимок и отправила ему по Интернету. Она уже давно заподозрила, что женишок вновь взялся за старое, уж она его и предупреждала, и умоляла – все без толку. Сашка злился, требовал к себе абсолютного доверия, клялся и божился, что он чист, аки невинный младенец. Кричал, что ее подозрительность убивает его любовь. В общем, Ленка, услышав о том, что с тобой творится в последние дни, вся посинела-побледнела и решила дать делу законный ход: то есть сдать жениха со всеми потрохами. Через полчаса после того, как мы отослали фотографию, позвонил ее папочка и велел дочке паковать вещи, завтра он отправляет ее в Лондон, проветриться немножко. А от Сашки, думаю, останутся рожки да ножки.

– Погоди, но ты сказала, что Сашка не убийца, то есть это не он в меня стрелял в лесу?

– Нет, не он. Тут нескладушечка вышла. Ленка утверждает, что он из номера не выходил. Мол, они до изнеможения занимались любовью, а потом он уснул, а она сидела и любовалась на своего красавца. Поэтому о том, что ты повезла какого-то раненого в город, они узнали уже от нас, когда мы к ним в номер прибежали. И я склонна ей верить, потому что у нее личная жизнь рухнула, она так зла на Сашку, что, если бы это была неправда, она бы не стала его покрывать.

– Это точно, – сказала Ленка, – еще я убийц покрывала бы!

Девчонки, не видевшие, как она подошла, подскочили от неожиданности.

– Нет, Альбинка, – покачала головой Лена, – Сашка точно в тебя не стрелял. Но хватит и того, что он тебя запугивал всякими записками, а потом и вовсе ударил по голове. А если бы он не рассчитал силу удара и ты бы умерла?! Как бы он с этим жил?!

– Лен, но ведь он это делал, чтобы с тобой не расстаться, – сказала Альбина.

– Нет, он это делал, чтобы выйти сухим из воды! – покачала головой она. – Если бы он действительно меня любил, то не полез бы во все это дерьмо. Ну чего ему не хватало, а, девочки?! Ведь мы могли бы как сыр в масле кататься. С папиными деньгами и возможностями можно было бы горы свернуть! Сто тысяч долларов! Да что это за деньги такие, чтобы ради них и себе, и мне жизнь сломать?!!

Альбина и Олеся молчали. Для них сто тысяч долларов были очень большими деньгами. Но все-таки не настолько большими, чтобы ломать собственные и чужие жизни. Наверное, поэтому денег таких у них и не было!

Через час приехала мама Лены, и девушки распрощались с подругой.

– Ну что, поедем ко мне? – бесцветным голосом предложила Альбина.

– Да нет, мне пора домой. Генка, наверное, с работы уже вернулся, а у меня телефон сел, я даже ему позвонить не могу. И ужина дома нет…

– На, позвони с моего, – предложила Альбина.

И она полезла в сумку. Но телефона там не было.

– Вот черт! Я его на зарядке в машине оставила! – чертыхнулась она.

Они подошли к машине. Альбина достала телефон и увидела кучу пропущенных вызовов. Звонили Яшка, Ольга, заказчики-молодожены, мама, Вася – студент, квартирующий в ее комнате в коммуналке.

– Ладно, позвони Генчику, а потом я по дороге отзвонюсь остальным, – сказала Альбина.

Она чувствовала, что на грани нервного истощения. Говорят, человек в условиях обычной жизни использует возможности своего организма процентов на сорок – интересно, в каком процентном соотношении работает ее организм сейчас?

Пока Олеська ворковала со своим мужем, Альбина прогрела машину. Официально наступившая весна не спешила радовать горожан теплом, вечера все так же были довольно холодными. И Альбина, вырядившаяся в короткую куртку – из-за стильных брючек, – почувствовала, что сильно продрогла. А может, это нервный озноб?

Ей было тяжело думать о Сашке, но не думать она тоже не могла. Как же так! Она всегда считала его своим близким другом, даже не так, скорее этакой подружкой мужского пола. Они обсуждали проблемы друг друга, обсасывали любовные истории, которые с ними случались, давали друг дружке дельные советы по обольщению и совращению. Она всегда была с ним предельно откровенной, рассказывала ему о своих делах, о пережитых ею эмоциях и чувствах, делилась с ним своими радостями и печалями. И думала, что и он поступает подобным образом. Еще вчера она полагала, что знает этого человека как облупленного. А сегодня! Оказалось, что Сашка, которого она знает, – это лишь крохотная верхушка айсберга, а настоящий Медник прячется в мрачных пучинах азартных страстей.

Альбина чувствовала себя так, будто сняла перед ним кожу, а он так и не вылез из скафандра. Это было больно! Больно было стоять на этом весеннем ветру, глотая слезы, без кожи. И знать, что где-то рядом ходит в своем скафандре Сашка Медник и считает ее доверчивой дурой – за то, что она была для него раскрытой книгой, любезно позволявшей читать себя при каждой встрече.

– И отчего же ты ревешь? – спросила Олеська, протягивая ей телефон.

– Да как-то накопилось, сначала Дина с цианидом, потом Сашка с палкой… Кто следующий, интересно?

– Эх, не каждый человек человеку – друг, попадаются и волки позорные! – философски заметила Олеся, блеснув подходящим к случаю лексиконом.

– Что я им – Красная Шапочка?! Чего это они на меня все навалились? – еще громче всхлипнула Альбина.

– Алька, ну хоть ты не реви, я три часа Ленку с ее слезами терпела! Ты же взрослая девочка, должна понимать, что жизнь – штука полосатая, ну считай, что у тебя нынче не самая белая полоса. Ничего! Прорвемся! Будь оптимисткой!

– Да? И что же тут оптимистического?

– Так полно же всего! Отравительницу за решетку мы уже засадили, засланного казачка в наших рядах вычислили, осталось киллера поймать. И все, можно спать спокойно!

– Надо же, и правда, куда ни плюнь – везде один позитив! – сквозь слезы рассмеялась Альбина.

– А я тебе про что толкую! – поддержала ее Олеська. – Выше нос, подруга! Мы еще покажем нашей полиции, как надо работать!

На этом они распрощались. Олеська поехала кормить мужа ужином, а Альбина направилась в сторону своего дома. Она позвонила маме, рассказала ей, что все у нее в порядке, что она отлично питается, мало работает и много спит и обязательно к ним приедет на выходные. Из всего это правдой было лишь то, что она мало работает. Потом поговорила с Ольгой, и та призналась, что они с Яшкой опять воспользовались его ключом и уже сидят в ее доме. Альбину это ничуть не удивило, ее дом уже давно утратил статус крепости и стал больше напоминать базар-вокзал.

– Почему ты трубку не брала? Мы уже не знали, куда звонить, то ли в полицию, то ли в морг!

– Мы с Олеськой были у Лены, подробности расскажу, когда приеду. А телефон я в машине забыла.

– По нынешним временам, я бы на твоем месте постаралась не оставаться без сотовой связи, – ворчливо заметила Ольга. – Кстати, в магазин можешь не заезжать, Яшка полсупермаркета скупил, так что не напрягайся.

Потом подруга понизила голос, видимо, чтобы ее Яша не услышал, и сообщила, что ей кажется, будто Яшка намерен какое-то время пожить у Альбины. Сие означало: Ольга думает, что Яшка решил воспользоваться случаем и возобновить былые отношения с Альбиной. В отличие от Олеськи Ольга симпатизировала Яшке, ей он казался вполне достойным кандидатом на роль ее мужа. Как говорится, на вкус и цвет… или – сколько людей, столько и мнений.

– Я понимаю твои намеки без слов, – сказала Альбина, отнюдь не разделяя игривое настроение подруги, – только думаю, что этот поезд ушел совсем далеко.

– А мне кажется, что он снова приближается на всех парах к оставленной когда-то станции.

– Тогда придется перевести стрелки, – разозлилась Альбина, – потому что станция не готова к приему заплутавших поездов!

На самом деле заплутала она сама. Альбина не могла понять, что с ней происходит. С одной стороны, ей было хорошо оттого, что Яшка вновь оказался в шаговой доступности, а с другой стороны, она не желала возобновления былых отношений, потому что по этому пути они уже ходили и он оказался тупиковым. Нет уж, надо придерживаться выбранного направления!

Хотя проблема выбора – это у нее с детства. Ей всегда хотелось одновременно двух вещей: и собачку, и кошечку; и в городе на лето остаться, и в деревню к бабушке уехать; и музыкальную школу окончить, и художественную. А в восьмом классе за ней сразу два мальчика начали ухаживать, и Альбина никак не могла понять, кто из них ей больше нравится. Мама все время говорила, что на двух стульях не усидеть и что надо уметь делать выбор. А папа гладил ее по голове, усмехался и говорил, что ласковый телок двух маток сосет, и главное в этой жизни – научиться лавировать.

– Мы лавировали, лавировали, да и вылавировали, – пробормотала Альбина.

И решила, что выпрет Яшку – на всякий случай – по приезде домой. Уж если ему не хочется возвращаться к разрушенному семейному очагу, он вполне может перекантоваться у родителей или у бабушки, при чем тут она! Но потом подумала: раз уж так сложилось, что у нее уже живут Альба и Ольга, то и Яшка лишним не будет. К тому же, когда за тобой охотится киллер, присутствие мужчины в доме уж точно не помешает.

«Ладно, папа, посмотрим, куда кривая вывезет», – мысленно обратилась к отцу за поддержкой Альбина.

Ах, как тяжело быть взрослой! Как трудно понимать окружающих, саму себя и то, что происходит с этим миром!

Почему-то в ее памяти всплыл образ Дениса, его щетина и черные глаза. «Как он там себя чувствует?» – подумала Альбина. И опять покраснела, вспомнив, какую ахинею она несла в реанимации. Это была какая-то странная реакция, на уровне химии: когда мысли скачут в разные стороны, тебя кидает в пот, а руки леденеют, словно от дыхания мороза.

«Так, хватит о нем думать! – одернула она себя. – Это совершенно чужой мужик, которому, по большому счету, лучше было бы и не встречаться с тобой! Из-за тебя он едва на тот свет не отправился! И потом уж наверняка у красавца-профессора полным-полно связей со студентками, тающими точно так же под взглядом его черных глаз».

Альбина тут же рассердилась на себя за эти мысли. И, чтобы переключиться на что-нибудь менее нервирующее, она позвонила своим клиентам. Молодой муж очень серьезным тоном напомнил нерадивому фотографу, что давно уже пришел срок передать им на руки их первую семейную реликвию – свадебный альбом и архив на дисках. Альбина заверила молодожена, что фотографии получились просто потрясающими, извинилась за задержку и клятвенно пообещала завтра привезти им альбом лично. Ей стало понятно, что Руслан до офиса так и не доехал и никому из клиентов так и не позвонил. Разъяренная Альбина набрала номер помощника, который вместо оказания ей этой самой помощи начал вставлять ей палки в колеса. Права Олеська: пора тунеядца гнать взашей!

Как ни странно, он ответил после первого же звонка.

– Алле, Альбина, это ты? – проблеял он в трубку.

– Альбина – это я, – подтвердила она ледяным голосом. – А можно к телефону моего помощника Руслана? Или это уже не мой помощник?

– Почему?!

– Вот и я не знаю – почему? Почему ты, дружок, ведешь себя кое-как? Слушай, если у тебя какие-то проблемы, так и скажи! Я же человек, все понимаю, у меня тоже сейчас проблемы. Но ты же обещаешь сделать определенные вещи, а потом начинается какая-то чертовщина. Ты понимаешь, что ты меня сегодня подвел сто раз?!

– Альбина, я не могу, короче, тебе объяснить, что случилось… Но давай мы завтра в офисе встретимся и посмотрим, кто что на себя возьмет, и будем действовать каждый по своему плану? Просто, понимаешь, не нужно меня контролировать! Я, кажется, тебя раньше не подводил, так что можешь не переживать, как только я все урегулирую, я возьмусь за дело.

У Альбины от таких разговорчиков голова кругом пошла. Нет, в хорошие времена она бы мягко поставила парня на место, где надо – пожурила бы, где надо – подбодрила. Но сейчас ей захотелось отвесить ему хорошую оплеуху. Не подводил он ее?! Да сто раз подводил! Но тогда она не нуждалась в чужой помощи так остро! Молча брала все на себя и тянула. Нынче не та ситуация, ее толерантность хромает на все четыре лапы, чтобы терпеть подобный диктат со стороны этого мальчика с опахалом!

– Руслан, слушай, если тебе нужен отпуск, считай, что ты его получил, – жестко сказала Альбина. – Мне и правда некогда сейчас с тобой возиться. Я поняла, что не могу на тебя положиться, и я все сделаю сама. Тебе нужно время и место для маневра? О’кей! Созвонимся, когда оба будем к этому готовы.

«Очередной стресс на сон грядущий! – с досадой констатировала она. – Все. Приеду домой и напьюсь!»

Наконец, пробившись сквозь вечерние пробки, она добралась до дома. Во дворе ее лаем встретила Альба.

– Привет, красотка! – погладила собаку Альбина, загнав машину во двор. – А знаешь, кого я сегодня видела? Твоего хозяина. Да, представь себе! Он настоящий мужик, как сказала медсестра Аня, он пришел в себя, и еще немного – и твой Денис встанет на ноги. Точно, точно. Так все и будет!

И ей показалось, что Альба все поняла и страшно обрадовалась. Тут на крыльцо вышла Ольга.

– Приехала? Наконец-то, а то мы ужинать не садимся, тебя ждем.

– Отлично! Я просто умираю с голоду! – сказала Альбина.

– Тогда хватит целоваться с псиной, пойдем в дом!

За ужином все делились новостями. Рассказ Альбины о Сашке произвел фурор. И Яшка, и Ольга обалдели от услышанного.

– Господи, ведь вы с ним сто лет дружили! – ужасалась Ольга. – Как же он мог так с тобой поступить?! Да у него просто крыша поехала. Таких дел наворотить!

– Мне он пусть вообще на глаза не попадается! Я ему морду набью! Сволочь! – злился Яшка.

– Там и без тебя есть кому ему морду набить, – сказала Альбина. – Думаю, папа Ленкин придумает для него достойную кару!

– Да что бы с ним ни сделали – все мало! Ведь каким гадом оказался! – покачала головой Ольга.

– Одного не понимаю, – сказала Альбина. – Он же должен был… он ведь знает, как я к нему отношусь. Ну почему он просто не попросил меня отдать ему эту дурацкую фотографию?! Зачем понадобились казни египетские устраивать?! Что это за умопомешательство – с обыском и нападениями?!

– Он просто от страха рехнулся, – сказала Ольга, – чувствовал, что расплата близка.

– Но при чем тут Алька?! – взвился Яшка. – Тварь! Он ее по голове шмякнул так, что она сознание потеряла! А если бы ты не приехала? А если бы она дурой на всю жизнь осталась или вообще – померла?! Нет, если он мне когда-нибудь попадется, я ему все ребра переломаю!

– Так, у меня созрел нежный и лирический тост, – сказала Ольга, поднимая рюмку. – Давайте выпьем за то, чтобы эта дикая история как можно быстрее закончилась.

И они выпили. По всеобщему решению, в этот вечер в качестве алкогольного напитка была выбрана водка, как экологически чистый национальный продукт.

– Только, боюсь, скорого конца тут ожидать не приходится, – поморщился Яшка, закусывая соленым огурцом. – Ты же не знаешь, Альбинка, моих новостей. Дина ведь за решетку не попала: загремела в больницу на сохранение, эта пьянка и дебоши вышли ей боком. А Тину выпустили после обеда, у нее же в любовниках какой-то мент крутой ходит. Да и потом, за что их сажать? Подумаешь, напились и подебоширили чуток, с кем не бывает?!

– А что говорят твои адвокаты?

– Насчет имущества могу не переживать: дом я построил и запустил в эксплуатацию еще до свадьбы, так что на него она претендовать не может. Но советуют дело замять, чтобы это не повредило бизнесу. Ты же знаешь, сейчас войны идут на информационном поле, и любой факт можно так вывернуть… Отец мне этого не простит! Так что придется мне все-таки как-то откупаться и от ментов, и от этой дуры.

– Эта дрянь едва меня не отравила, – вяло напомнила ему Альбина, – точнее, она тебя чуть не отравила.

– Действительно, Яшка, что говорит закон о тех, кто яды людям в соль подсыпает? – поддержала Ольга.

– На то, что ее посадят, девочки, шансы мизерные. Прежде всего надо доказать, что она действительно входила в этот дом. По большому счету, ее слово – против слов бабушки. – Яшка повторно разлил водку, сок и продолжил: – Ее отпечатков на солонке, скорее всего, не обнаружат, не до такой же степени она дурочка? И никто не умер, а вы же знаете, это очень важно для наших правоохранительных органов! Зато Дина – беременна. А я, по всем статьям, – гуляка, забегающий на кофеек к своей бывшей пассии.

Все дружно подняли рюмки.

– За тебя, гуляка, – сказала Альбина, – за то, что ты остался жив!

– При лучшем раскладе, говорят адвокаты, ей можно инкриминировать покушение на убийство, но тут же всплывает состояние аффекта и то, что ранее она никогда не привлекалась, куча положительных характеристик от ее многочисленной родни и подружек…

– А наши характеристики никого не интересуют? – нахмурилась Альбина. – Уж мы-то точно можем охарактеризовать твою женушку в доступных выражениях и, заметь, вполне литературным языком.

– Видишь ли, малыш, раздувать скандал – не в моих интересах, – покачал он головой. – Ты же знаешь, за ошибки всегда надо платить, поэтому придется мне раскошелиться, ведь Дина оказалась моей огромной ошибкой.

Альбина поджала губы, но не потому, что была недовольна таким решением, – по большому счету, ей было плевать на эту Дину, а из-за «малыша». Кажется, Ольга права: дело пахнет керосином. Кажется, Яшка снова избрал ее своей Дамой Сердца! И, как всегда, Альбина испугалась надвигающихся событий: от нее потребуется – принять очередное решение, а она никак сейчас не готова к логичным действиям…

– Расскажи о расследовании, которое Анна Васильевна учинила, – предложила Ольга, подкладывая всем «селедку под шубой».

– Ну да, бабуля у меня не промах, оказывается, она еще до моей свадьбы наняла частного детектива. Прикинь, у нас в городе и такие имеются! Так вот, этот детектив раскопал всю подноготную моей дражайшей половины. Ничего, конечно, криминального, кроме того, что она два последних года жила с одним хмырем. Он бывший спецназовец, держит какую-то школу восточных единоборств. Бабуля свято верит в то, что Динка беременна именно от него, и настаивает на генетической экспертизе.

– Нет, ну по-всякому бывает, – скривилась Ольга, – некоторые и по десять лет могут не иметь детей от законных мужей, а потом – хрясь, и от первого встречного залетают. Но экспертиза тут не помешает, однозначно!

– Действительно, зачем тебе всю жизнь платить алименты Стрельникову-младшему, который таковым, по сути, и не является! – сказала Альбина.

– Да разве тут дело в деньгах! – горько вздохнул Яшка. – Я ж ей поверил, в жены взял, а она… Уму непостижимо, как люди умеют так прикидываться! Она два года жила с каким-то мужиком, а потом в течение месяца выскочила за меня замуж. Я не верю, что она его не вспоминала, не сравнивала нас… Блин! Змея подколодная!

И они выпили еще, за то, чтобы в жизни было как можно меньше предательства и лжи. А потом за настоящую дружбу. А потом за верность, честь, ум и совесть. А потом еще за что-то, кажется, за любовь. Этот тост формулировала Ольга, потом его подхватил Яшка, в результате Альбина совсем запуталась – бывает ли вечная любовь и нужно ли, чтобы она с ними приключилась? Но выпила безропотно, потому что твердо решила в этот вечер напиться невзирая на то, бывает ли вечная любовь или это все сказки.

А потом Альбина полчаса стояла под душем, слушая, как барабанит вода по чугунному дну ванны, а кровь стучит в висках. Нет, алкоголь ничего не изменил: на душе у нее было так погано, что хоть волком вой! Так она и отправилась спать, с камнем на сердце и комом в горле.

Напялив пижаму, она нырнула под одеяло. Комната резво понеслась по кругу, в ушах зашумело. Господи, зачем только люди пьют?!

– Аль, – позвал ее Яшка с дивана.

– Что?

– Ты легла?

– Да.

– Разговор есть!

В голове у Альбины раздался отчетливый щелчок. И она очень ясно поняла, что Яшка для нее как мужчина больше неинтересен. Она была здорово пьяна, но эта мысль существовала как-то отдельно от ее затуманенного алкоголем мозга. «Нет, нет и нет!» – сказало сознание на его призыв. В голове завертелся незатейливый шлягер «Чая вдвоем»: «Ты – просто друг для той, которую хотел назвать своей женой».

– Аля…

– Спи, Яшка, – сказала она, – мы с тобой потом поговорим, не сегодня, не сейчас.

– Аля!

– Яшка, я умираю от усталости…

Альба зашла в комнату, пристроила на кровати свою тяжелую голову, шумно и грустно вздохнула Альбине в ухо: ей был понятен настрой хозяйки дома, и она даже где-то его одобряла. Природу не обманешь, хотя животным, конечно, проще: либо – «да», либо – «нет», всегда все ясно. А вот люди напридумывали всяких «может быть», «как-нибудь», «вполне возможно, но только не сейчас» и теперь мучаются.

Альбина перевернулась на бок, лежать под вращающимся потолком было неприятно. Верная Жулька свилась клубком у нее под бочком.

– Ля-ля-ля-ля, – попыталась спеть для нее Альбина, но ничего не вышло, видно, она была сейчас не в голосе.

Она вытянулась, ощущая блаженство каждой клеточкой тела: как приятно лежать в тишине и спокойствии! Как здорово, что этот безумный день закончился и ей обеспечено энное количество часов забвения! Она очень устала, к тому же напилась, у нее не было ни малейших сил думать о том, что Яшка снова начал свои атаки. И не было ни малейшего желания копаться в себе, чтобы понять, радует ли ее это или, наоборот, пугает.

– Давайте спать, – предложила Альбина, рассудив, что утро всегда мудрее вечера, особенно на трезвую голову.

И Альба послушно бухнулась у кровати, превратившись в бесшумный шерстяной коврик. Зато Жулька включила свой моторчик и мерно заурчала, она не пила водку, поэтому вполне могла исполнить колыбельную. Как говорится, канистерапия и фелинотерапия в одном флаконе! Как показали исследования, в присутствии собак уровень тревожности снижается даже у пациентов психиатрических клиник. И уж ничего нет лучше для страдающих от стресса, бессонницы и мигрени людей, чем урчащая кошка, чье мурлыкание вызывает звуковые колебания низкой частоты, сравнимые с лечебным воздействием ультразвука!

Альбине это лечение было жизненно необходимо, и так она и заснула, в окружении своих верных и преданных друзей – кошки и собаки, Ольги и Яшки. Всю ночь ей снилось, что за ней гоняется киллер, но никак не может ее поймать.

Глава 8

Альбина любила, когда ее утро начиналось по четко выработанному графику: зарядка, душ, кормление Жульки, две чашки кофе подряд, мейк-ап, прическа, наряд и отъезд по делам. Как можно все это сделать, когда у тебя в доме полно народу? Вместо зарядки – приготовление завтрака, помимо Жульки – еще и Альба, в ванную – очередь. Яшка раздраженный, Ольга томная, сама Альбина нервная.

А как известно, день, начатый через пень-колоду, будет протекать так вплоть до самого вечера. Вася, студент-съемщик, которому она вчера так и не перезвонила, позвонил сам и сказал, что у них в коммуналке прорвало канализацию, так что ей надо приехать и внести свой денежный вклад в оплату услуг сантехника. И хотя Альбина не была уверена, что это она должна платить за чужие экскременты, спорить с Васей девушка не стала. В конце концов, после скандалов с соседями она все равно заплатит, так уж лучше сразу выложить требуемую сумму и не тратить лишние нервы.

Яшка умчался, едва проглотив свою яичницу, несмотря на головную боль из-за похмелья, он очень спешил, потому что теперь ему приходилось перед работой еще заезжать к себе и переодеваться. Понятное дело, это не прибавляло ему радости и съедало кучу времени, но кто его приглашал на временное поселение к Альбине?

Ольга вызвалась вымыть посуду и разбила ее любимую чашку. Альбина ей ничего не сказала, но расстроилась. Чашку подарил ей на Восьмое марта ее школьный кавалер. Это была память! Альбина ценила все свои приятные воспоминания, а чашка была приятным воспоминанием.

Наконец они выехали из дома. На улицах была настоящая толкучка из машин, все куда-то опаздывали, кто-то кого-то подрезал, кто-то кому-то хамил в ответ – в общем, бедлам.

– Если бы у меня была волшебная палочка, я бы сейчас остановила время, – бормотала себе под нос Альбина, – и пусть весь мир застыл, хотя бы на пару часиков! Уверена, все бы очнулись отдохнувшими и счастливыми.

– Ну не скажи, – хмыкнула Ольга, – в эту самую минуту какая-то женщина рожает ребенка, кто-то сидит на горшке, кто-то лежит на операционном столе, кому-то делают клизму, кому-то – депиляцию… Не думаю, что эти процедуры, затянутые на пару часов, доставят людям удовольствие.

– Я тебе никогда не говорила, что ты зануда? – спросила Альбина. – Зануда-училка?

– Говорила, – кивнула Ольга. – И я тоже тебя очень люблю.

Коммуналка находилась в очень неудобном, с точки зрения парковок, месте, поэтому Альбина бросила машину на проезжей части, оставив в ней Ольгу, надеясь, что подруга справится с перегоном «Хонды» при необходимости.

Рассчитавшись за прочистку канализации, она выскочила на улицу. К счастью, «Хонда» стояла на месте, мигая стопорями. Только вот Ольги в ней не было.

– Эй, девушка, твоя машина? – заорал нервный мужичонка из припаркованной у обочины «Нивы», которой «Хонда» перекрыла выезд.

– Моя, – озираясь по сторонам в поисках Ольги, сказала Альбина.

– Ну так убери ее! Чего вы тут гопака вдвоем пляшете?

– Ключи у подруги, а она куда-то ушла, – принялась оправдываться Альбина.

– Да мне по хрену, где твоя подруга с ключами! – заорал дядька, брызжа слюной. – Вот я сейчас подвину твою крутую тачку бампером, будешь знать, как бросать ее посреди дороги!

– Прекратите орать! Я оставила ей ключи от машины, чтобы она могла пропускать таких вот нервных, как вы! – прокричала в ответ Альбина. – Я не виновата, что она ушла!

– А я не буду виноват, если раздолбаю твою тачку, – проорал мужик, и мотор его машины взревел на всю округу. – А тебе твой «папик» потом новую купит! Лахудра!

И тут подбежала Ольга. Она безмятежно улыбалась и размахивала подарочной сумочкой.

«Нива» вновь взревела мотором и высунулась из шеренги машин, едва не воткнувшись в крыло «Хонды».

– Ольга, давай быстрее ключи, а то этот псих сейчас мне машину повредит! – крикнула Альбина.

– Да что ж он так нервничает, меня не было каких-то пять минут! – возмутилась подруга, пиликнув сигнализацией.

«Нива» отчаянно загудела.

– Ой, ну совсем больной! – покрутила пальцем у виска Ольга, залезая в салон и протягивая ключи водителю.

Альбина, не медля ни секунды, дала по газам, и вовремя, потому что «больной» на «Ниве» тоже поехал вперед.

– Господи, таких, как он, надо насильно в психушку определять! Сейчас он тебя чуть не стукнул, а на следующем перекрестке задавит кого-нибудь, – сказала Ольга. – А я, между прочим, за подарком для тебя ходила!

– Каким еще подарком?

– А таким! – радостно засмеялась Ольга. – Сидела в машине, таращилась по сторонам, вдруг вижу – в двух метрах от меня посудный магазин. Вот я и пошла купить тебе новую чашку, взамен разбитой. Нравится? У тебя была с розочками, а я тебе с ромашками купила.

Альбина, как могла, похвалила новую чашку и поблагодарила подругу, грустно думая при этом, что розочки на разбитой чашке были абсолютно идентичны розочкам в букете, который подарил ей романтичный Павлик в восьмом классе. И Альбина все последние годы пила из нее глинтвейн, когда чувствовала себя одинокой или никем не любимой. Чашка словно говорила: «Не отчаивайся, у тебя был тот, кто тебя беззаветно и преданно любил, а что уже было – повторится снова!» Та чашка с розочками дарила ей хорошие воспоминания. А новая чашка с ромашками будет кричать ей в лицо голосом этого противного дядьки: «Лахудра! Ты ничего в этой жизни не можешь, даже припарковать машину!»

– Эй, ты меня слышишь? – дернула ее за рукав Ольга.

– Слышу.

– А что я сказала?

– А что ты сказала?

– Кошмар! Слышит она! – засмеялась Ольга. – Я спрашиваю, не хочешь ли ты вернуть Яшку? Смотри, как он круги наворачивает, явно рассчитывает развить успех.

– Какой успех? Какие круги? О чем ты?

– Ой, Альбина, вот что я в тебе не люблю, так это твою показную наивность. Всем же все ясно! Парень хочет и думает, что может. А ты, как всегда, наблюдаешь с пьедестала, что у него выйдет на этот раз. Сколько можно играть в небожительницу? Спускайся на землю, тут весело!

– Оль, во-первых, мне не весело. Во-вторых, я ни во что не играю и ничего не воображаю. С Яшкой мы уже давно все решили, обсудили и обо всем договорились. Так что не выдумывай.

– Знаешь, я тебя не понимаю. Ну что тебе еще нужно? Классный парень, любит тебя, хочет семью, детей…

– Оля, ау! Он, вообще-то, женат, и его жена-преступница на днях родит ему ребенка, так что не переживай за классного парня Яшку, он скоро будет счастлив. Слышала когда-нибудь поговорку: «Милые бранятся, только тешатся»? Вот и они: потешатся и помирятся.

– Ты сама-то в это веришь?

– Я верю в то, что в одну и ту же реку дважды не войти. И прошлое должно оставаться в прошлом, не надо втягивать его в настоящее, ничего путного из этого не получится. И потом, он же на ней сам женился, значит, это его сознательный выбор. Я вот, к примеру, ни за кого замуж не выскочила.

– Вот только не надо ля-ля! Ты не выскочила, потому что никого подходящего на роль мужа так и не нашла. А он на ней женился, потому что ты его от себя отфутболила. И стоит тебе только пальчиком его поманить, как он вновь начнет выделывать вокруг тебя разные «па». Разве я не права?

– Возможно, и права. Но я не хочу никаких «па»! Сама посуди: если я его, как ты говоришь, отфутболила, когда он был абсолютно свободен, так зачем мне начинать с ним встречаться заново, когда он оброс проблемами с разводами и алиментами?

– Знаешь, Альбина, мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Мы с тобой последний месяц переписывались в Интернете каждый день. И ты постоянно вспоминала Яшку: то он тебе денег на телефон кинул, то фастфуд на ужин притащил, то диск какой-то завез, то фотки какие-то забрал. О чем это говорит?

– О том, что ты меня бросила, умотала в свою Грецию, и мне было грустно и одиноко, – развеселилась Альбина. – А Яшка идеально подходит на роль подружки.

– Э нет, дорогая моя! Это говорит о том, что кое-кто играл в кошки-мышки со своей старой подругой. Все эти песни о Яшке значили одно: ты отчаялась найти нечто лучшее и стала подумывать: а не отыграть ли партию назад? Ты позволила Яшке думать, что можно все вернуть. И не отпирайся!

– Не пойму, к чему ты клонишь, – упрямо покачала головой Альбина.

– А к тому, дорогая моя, что в твоем настроении произошли разительные перемены. Что-то такое приключилось с тобой, и Яшка снова стал не нужен. Значит…

– Ну и что это значит? – ухмыльнулась Альбина.

– Это значит, что на твоем горизонте появился новый герой! Так что давай колись, кто он?!

Альбина закатила глаза, изображая, как ее достали вымыслы Ольги. К счастью, они приехали к офису и можно было выскочить из машины и прервать тем самым этот допрос с пристрастием.

– А тебе долго требуется пробыть на работе? – спросила Ольга, семеня за ней следом.

– Нет, распечатаю один договор для дизайнерского центра, сделаю пару звонков, прихвачу альбомы молодоженов, и можно будет ехать дальше.

– Понятно. Я просто хотела понять, какой у нас фронт работы. А можно, пока ты будешь звонить, я нырну в Интернет? – спросила Ольга. – Хочу отписать своим друзьям в Грецию, что домой я добралась нормально.

– Конечно, какой разговор!

Они вошли в офис. Солнце било в окно, и в его лучах резвились пылинки.

– Хочешь кофе? – спросила Альбина.

– Я бы не отказалась.

– Поухаживаешь за нами? Кофе и сахар в шкафу, вода в кулере. Я сейчас договор распечатаю и пущу тебя в Сеть.

– Да я недолго, только письма настрочу.

– Не страшно, я пока прозвоню всем, кого наметила.

Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает. И, едва лишь Альбина села за компьютер, чтобы найти нужный договор, как Ольга завопила:

– Ой, мамочки, мышь к тебе бежит!

Альбина взвизгнула, попыталась вскочить на стул с ногами, а стул был с колесиками и, конечно же, перевернулся. Альбина кулем шмякнулась на пол. И в ту же секунду окно разлетелось вдребезги. Обе девушки заорали в голос.

– Ольга, на пол! – прокричала Альбина.

Она как-то сразу поняла, что ее опять пытаются застрелить.

– Звони скорее ментам! – вопила Ольга, прячась за шкафом, куда за секунду до выстрела убежала мышь.

Альбина сидела под столом, боясь высунуться в центр комнаты. Вдруг это уже какой-то другой снайпер, более меткий?! И стоит ей только нос показать, как его сразу же и отстрелят!

– Моя сумка на тумбочке у входа, я к ней не пойду! – крикнула она.

– Твой сотовый – в кармане джинсов! Альбина, не тормози!

– Черт! Точно!

Альбина вытащила мобильник и принялась лихорадочно искать в записной книжке номер следователя. Петр Николаевич не обрадовался ее звонку, особенно когда понял, зачем она ему опять звонит.

– А вы уверены, что стекло разлетелось от выстрела?

– Ну уж точно оно не лопнуло от старости! – разозлилась Альбина. – Мы с подругой прячемся за мебелью. Но я не уверена, что он не придет прямо сюда и не перестреляет нас в упор!

– Тогда заприте дверь, не высовывайтесь из укрытий. Мы скоро будем у вас.

Альбина отключилась и посмотрела из-под стола на Ольгу, буквально слившуюся со шкафом в единое целое.

– Интересно, как я должна запереть дверь, не высовываясь из укрытия? – спросила она.

– Не знаю! Если он на крыше, то к двери лучше не приближаться, она прямо как на ладони!

– А если он придет сюда, Олька?!

– Он что, совсем сумасшедший? Да пока он спустится с соседнего здания, пока поднимется, сюда понаедет полиция, и его загребут в тюрьму!

На этих ее словах дверь распахнулась, и девушки дружно заорали.

– А!!! – раздалось в ответ, и дверь захлопнулась. – Что там у вас такое?!

– Это Галина Семеновна из страховой компании, – прокричала из-под стола Альбина. – Галина Семеновна! Не входите! У нас тут киллер по окнам стреляет!

– Альбиночка! Какой киллер?

– С винтовкой!

– Он до сих пор там?

– Я не знаю, он стрелял с соседней крыши!

– А ты не ранена, девочка?

– Я – нет! Но вы не входите! Мы уже полицию вызвали!

– И мы тоже!

И буквально через четверть часа с Альбиной случилось дежавю. Опять полиция, опять протоколы, опять Петр Николаевич с его агрессивной подозрительностью. Опять он настырно допытывался: не вспомнила ли Альбина, кто ее так ненавидит, и кому она говорила, что сегодня приедет на работу? Никто не хотел ей верить! Никто!

Альбина все время отгоняла прочь навязчивую идею – стукнуть этого «попугая» чем-нибудь по голове и предложить ему немедленно идти и ловить преступника. Единственная, с кем Семенов разговаривал предельно вежливо, была Ольга. Почему-то она тоже с ним вовсю кокетничала, словно это был не вредный и занудный следователь, а обаятельный и привлекательный молодой человек из приличной семьи.

Альбина под конец следственных действий уже сама была готова взять в руки винтовку и перестрелять всех вокруг. Потому что ей казалось, что следователи хотели только одного: чтобы она хлопнула себя по лбу и сказала: «Ой, ну конечно, как же я это раньше не догадалась! Это же Коля Николаев, мы с ним ходили в один детский садик, и я у него машинку в песочнице отобрала!»

И тут ей позвонила Аня, медсестра из больницы, и сказала, что она может приехать к Денису. Альбина посмотрела на всех присутствующих, встала и сказала, что ей нужно в туалет.

«К черту, – думала она, сбегая по пожарной лестнице, – моя подписка о невыезде у них уже есть. Ничего нового я им сказать не могу. Пусть с этим придурком Ольга поболтает, ее, кажется, это не напрягает!».

Она подошла к своей «Хонде». Взорвется или не взорвется? «К черту! – вновь со злостью мысленно повторила Альбина. – Если он шел на дело с винтовкой, вряд ли догадался еще и бомбу под машину подложить!». И она решительно вставила ключ в замок зажигания. Умная машина завелась мгновенно. И вот уже Альбина понеслась по направлению к третьей городской больнице.

– Его перевели в отдельную палату, – быстро говорила Анна, пересекая больничные коридоры со скоростью сверхзвукового авиалайнера. – Ему лучше, понимаете?! Ему лучше!

Переодевание Альбины произошло так же быстро, как и накануне. Аня лишь указала ей на нужный бокс и понеслась по своим делам. Альбина аккуратно проскользнула в крохотную палату и тихонько прикрыла за собой дверь. И вот она снова осталась один на один с Денисом Бершанским. Он спал.

– Привет, – прошептала Альбина, – я так рада, что твои дела пошли на поправку. Так рада! Я не принесла с собой фотографий Альбы, как обещала, потому что… потому что я была очень занята. Но в следующий раз я непременно, непременно выполню свое обещание! Мы очень подружились с Альбой. Знаешь, я думаю, она – самая лучшая собака на свете! Она понимает мою речь гораздо лучше многих людей. И знаешь, она охраняет меня! Она сегодня спала у моей кровати!

Альбина вздохнула и примолкла. Приборы, присосавшиеся своими проводами к телу Дениса, попискивали, мигая лампочками. Он такой бледный, тень от его густых ресниц сползала почти на щеки. Ой, как же он ей нравится!

– Ты помнишь, что задолжал мне как минимум одно свидание? – спросила Альбина, коснувшись кончиками пальцев его руки.

Его ресницы дрогнули, и она увидела, как блеснули его черные глаза.

– Ты не спал? – смутилась она.

– Спал, – сказал он и улыбнулся краешками губ.

– Ты врешь, – вздохнула Альбина. – Ну и ладно, а свидание ты мне обещал, когда я везла тебя в город из леса. У меня Альба в свидетелях! Ты угукал!

– Я помню, – сказал Денис.

– Опять врешь, – усмехнулась Альбина, – но это в мою пользу, поэтому принимается!

И тут двери распахнулись, и в палату вошли сразу трое врачей.

– Что вы тут делаете?! – поразился самый важный из них.

– Я палатой ошиблась, – сказала Альбина, – извините.

– Девушка! Девушка, постойте! – попытался притормозить ее один из троицы, но Альбина уже скрылась за углом коридора.

Она помнила дорогу, но у Ани были ее вещи. Она позвонила девушке, и та велела ей спускаться на первый этаж на лифте и вынесла вещи в холл.

– Чуть не попались! – сказала Альбина, переодеваясь.

– Кстати, теперь, когда его перевели в бокс, уже необязательно прятаться, можно добиться официального разрешения на посещения, – сказала Аня. – Вы можете зайти к заведующему и переговорить с ним. Кстати, он все равно собирается вам звонить, потому что нужно будет привезти документы Дениса, а он сказал, что у вас есть ключи от его дома.

– Да, конечно, я обязательно привезу, – сказала Альбина.

Она поблагодарила девушку, опять не подарив ей даже шоколадки. Но, с другой стороны, видит бог, находясь в зоне боевых действий, очень сложно соблюдать правила этикета.

Она зашла к врачам, выяснила, какие документы нужно привезти, получила разрешение на посещение больного, вышла, довольная собой, из кабинета. Только после этого она сняла с беззвучки свой телефон, и он тут же зазвонил.

– Альбина! Где тебя носит?! Ты, вообще, с головой дружишь?! – это была, конечно, Ольга. – Меня Петр… Николаевич любезно согласился довезти до твоего дома. Надеюсь, ты уже едешь туда?

– Я именно туда уже и еду, – сказала Альбина. – Кстати, передай Петру Николаевичу мою благодарность.

– За то, что он меня подвезет?

– Да, и за то, что мне теперь не надо перезванивать на его десять пропущенных вызовов.

Вместо этого она перезвонила сначала Яшке, который после звонка Ольги не находил себе места. А потом и Олеське. Само собой, ничего приятного от них она не услышала.

– Альбина, я намерен нанять частное охранное агентство, – сказал Яшка, – сегодня вечером мы это с тобой обсудим. Поезжай домой. И прошу тебя, не подходи к окнам. Ладно? И еще, я думаю, будет разумнее, если ты поживешь какое-то время в другом месте.

Альбина не стала ему перечить. Пусть говорит что хочет. Только никуда она, разумеется, не поедет. Прятаться по чужим домам – это не выход из ситуации.

– Знаешь, Альбина, уезжать куда-то, никого не предупредив, сразу после того, как на тебя совершили очередное покушение, да еще и отключать телефон, – это верх безрассудства! – захлебывалась от возмущения Олеська.

Ну что ж, Альбина в глубине души всех их понимала. Нет, приятно, что за тебя переживает столько народу. Но только она – тоже живой человек, и не может, как робот, вечно контролировать свои эмоции!

Подъехав к дому, она увидела у ворот «десятку» Петра Николаевича, в которой на переднем сиденье красовалась Ольга. Сам Семенов бегал вдоль забора с телефоном в руках.

Лекция о неподобающем поведении, адресованная Альбине, отняла у Семенова четверть часа его рабочего времени. Она слушала молча, так как ей нечего было сказать герою российского сыска.

– Этот парень не профессионал, он наследил так, что, думаю, мы возьмем его в ближайшее время, – напоследок заявил Петр Николаевич и победно взглянул на Ольгу. – А вас я попрошу без надобности не покидать дом. К вечеру мы поставим у вас наружную охрану.

– Премного вам благодарна, – сказала Альбина. – Я могу идти?

– Да, вы можете идти, – кивнул Семенов, и было видно, как он возмущен ее безответственным поведением.

Ольга ненадолго задержалась, пытаясь загладить перед ним вину подруги ласковым словом, и прибежала в дом минут через пять.

– Я есть хочу – умираю, – сказала она и принялась метать на стол продукты из холодильника. – Слушай, а отчего ты так взъелась на этого мальчика?

– На мальчика?! Ольга, я тебя не понимаю! Только не говори, что он тебе чем-то приглянулся!

– А что? Очень даже симпатичный, серьезный такой, – хохотнула Ольга. – А я в этой Греции так истосковалась по русским парням! Я же там романов не крутила, себе дороже, а мне надо было себя зарекомендовать с положительной стороны. Жажда – ничто, имидж – все. А тут – такое искушение! Ты только вслушайся – Петя! Петенька! Петюня!

– Да, не сомневаюсь, этот «Петюня» точно имеет исконно русские корни! Во всем полагается на «авось» и на кривую, которая его куда-нибудь да вывезет! Я их просила приставить мне охрану, еще когда мне Сашка колеса проколол. Но нет, они подождали, пока мне по голове не съездили. Меня сто раз могли убить, а этот твой Пинкертон только сегодня опомнился!

– Знаешь, я так поняла, что они уже сели на хвост твоему киллеру. Он, конечно, не назвал имя, но я уверена, что они уже поняли, кто этот парень. Так что Петюня в деле своем сечет! Кстати, знаешь, что он мне сказал, – что это у них династия целая. Его отца зовут Николай Петрович, а деда – Петр Николаевич.

– До чего же оригинально! За мной штук пять подобных кавалеров ухаживало, у кого в семье из поколения в поколение эксплуатировалась всего лишь пара мужских имен. И каждый считал это уникальной особенностью именно их мужской линии!

– Да, я тоже с таким сталкивалась, но в той семье еще и врачами все становились.

– Им даже в голову не приходит, что это элементарное свидетельство отсутствия фантазии! И главное – они же и жен своих душили этими «традициями». Мало того что во время свадебного обряда тебе навязывают чужую фамилию, так еще и сына твоего нерожденного уже известно как назовут!

– Еще скажи, что из-за этого ты и бросала этих кавалеров, – улыбнулась Ольга.

– И из-за этого тоже, – фыркнула Альбина, – не хватало, чтобы мой сын и внук стали продолжением какой-нибудь цепочки Грише-Федей и Феде-Гришей!

– И как же зовут этого внецепочного?

– Кого?

– Того, к которому ты в больницу понеслась. Денис, кажется?

– Откуда ты знаешь?

– Олеська тебя сдала, – усмехнулась Ольга. – Так что, говорят, он обалденный мужик?

– Ой, да ну вас! – отмахнулась Альбина.

– Ну, не хочешь, не говори. В конце концов, кто я такая – всего лишь твоя подруга!

Альбина покормила животных, вымыла руки и села за стол.

– Я не знаю, что это, – сказала она тихо. – Но с этим мужиком что-то не то! Я его как в лесу тогда увидела… у меня все внутри перевернулось! Я летела как бешеная в эту больницу и умоляла его не умирать. Было такое чувство, будто я всю жизнь знала, что он все-таки существует. И вот, когда я его наконец встретила, он схлопотал пулю, предназначавшуюся мне!

Альбина прерывисто вздохнула, ей показалось, что Ольга ее не понимает. Но она не могла сформулировать более доходчиво то, что жило все эти дни в глубине ее сердца, на дне ее мозга.

– Когда его оперировали, я как будто удерживала его сознание. Не знаю, как это объяснить! Я ощущала, что он жив. Я его как будто удерживала рядом с собой, не отпускала… и сбилась, только когда пришли эти следователи. И потом на меня навалилась такая усталость!..

– Альбинка, я знаю, что все, что ты говоришь, – правда от первого до последнего слова, – спокойно сказала Ольга. – Вполне возможно, что это именно тот мужчина, который был предназначен только для тебя. И ваша встреча была кем-то запланирована свыше. И он спас тебя от пули, а ты отволокла его на себе в операционную, то есть – спасла в ответ. Быть может, это именно те испытания, которые нужны были вам обоим!

Тут Альбина отважилась посмотреть в лицо подруге. Она боялась, что прагматичная, рациональная Ольга просто высмеивает ее. Но Ольга не смеялась. Она была абсолютно серьезна.

– Ты правда так считаешь?

– Жизнь покажет, где правда, а где выдумка, – ответила Ольга, – а теперь давай есть, иначе я умру от голода. Кто же тогда сыграет роль подружки невесты на твоей свадьбе?

– Больше некому! Ешь скорее! Не ставь под угрозу мою свадьбу!

Но едва лишь они приступили к трапезе, как затрезвонил звонок калитки, Альба с лаем рванула к выходу, Альбина выглянула в окно и увидела, что к ней пожаловала еще одна подружка. Видимо, Ольга, прощаясь с Петром Николаевичем, позабыла закрыть калитку на щеколду, потому что с криками: «Альба, фу! Альба, место!» – в дом ввалилась Олеська.

– Девчонки! Привет! А меня покормите? – затрещала она. – Я сегодня целый день носилась с одними клиентами, кроме минералки, ничего во рту не держала, кишки промыла качественно.

С этими словами она пристроила на столе початую бутылку «Нарзана».

– Представляете, задача-минимум: найти им подходящую квартирку на сто квадратов, причем она должна быть недалеко от центра, в кирпичном доме, при этом не под самыми небесами и за очень небольшие деньги. Мрак! Вот что за люди? Они думают, у риелторов базы резиновые и вариантов будет триллион! Да мы эти варианты почти все за сегодня и отсмотрели!

Она помчалась мыть руки, выкрикивая на ходу новости. Оказывается, вчера арестовали Сашку по обвинению в крупном мошенничестве, но он успел позвонить какому-то крутому адвокату, так что теперь его дела уже небезнадежны. Лена отбыла в Лондон, но взяла с отца слово, что он не будет слишком суров по отношению к ее бывшему возлюбленному.

– Она его и вправду любит, – сказала Олеська, усаживаясь на стол, – потому что не нашла ничего лучше, как начать шантажировать собственного отца. Мол, или он обещает не казнить Сашку, или она не едет в Лондон, а будет защищать Медника на собственные деньги.

– Достойная дочь своего отца, – сказала Ольга. – И что папа, согласился он быть милостивым к блудному будущему зятю?

– Согласился, – кивнула Олеська, – но, думаю, зятем его Меднику теперь уже не стать ни при каком раскладе! Теперь папа сам подберет для Ленки мужа. И я бы на ее месте не отказывалась, потому что, как показывает практика, самостоятельно выбрать мужа у нее не получается.

– Пусть и мне подберет заодно! – сказала Ольга. – Я не привередливая, не нужен мне крутой олигарх, так – магнат средней руки, ну там вышечка нефтяная, пара алмазных копей, три заводика, пять пароходиков… В общем, я скромна не по годам!

– А что такое, Петя-следователь нам уже больше не нужен?! – спросила Альбина невинным тоном.

– Почему не нужен – нужен, он в начальники моей личной охраны пойдет. Смотрели фильмы про телохранителей, из них всегда умопомрачительные любовники получаются?! А Петечка чем-то даже похож на Кевина Костнера! Правда же?

И все трое принялись ржать как умалишенные.

– А я верю в любовь с первого взгляда, – закатила глаза Олеська, когда они немного успокоились. – Когда мы с Генкой впервые встретились, первое, что я увидела, – его глазища, светившиеся от восхищения мною. И я сразу поняла – это любовь!

– То есть ты поняла, что у него к тебе любовь? – уточнила Ольга.

– Ну да.

– То есть ты сама любви с первого взгляда к Генчику не почувствовала?

– И с двадцать первого не почувствовала, – пожала плечами Олеська. – Но потом поверила, что он меня любит, расслабилась и тоже в него влюбилась.

– В общем, Олеська – благодаря Генчику – точно знает, что любовь с первого раза случается, и это чувство может длиться годами, – подмигнула подружкам Альбина.

Все опять захихикали.

– Все люди разные, кому-то достаточно одного взгляда, после которого у него загорится сердце, – сказала Олеська, – а кому-то нужно привыкнуть к человеку, чтобы пропустить его в душу.

Ольга с Альбиной переглянулись. Но тут громкий лай Альбы привлек их внимание. Альба бесновалась перед входной дверью.

– Кого это она там унюхала? Ежика? – спросила Олеська.

– Ага, в тумане, – сказала Ольга.

И они снова начали смеяться, потому что вариантов, кто бы мог оказаться в роли ежика, даже навскидку, нашлось немало.

– Пойду посмотрю, кто этот ежик, – сказала Альбина.

Она не ожидала, что, открыв дверь, увидит Руслана.

– Привет, – сказала он, – поговорить надо, не могла бы ты убрать собаку?

– Да, сейчас, – удивившись, сказала Альбина, – проходи в гостиную. Альба, фу, свои!

Она буквально за ошейник оттянула грозно рычавшую собаку в комнату.

– Девочки, это ко мне, по работе, – сказала она мимоходом. – Вы ешьте, я сейчас вернусь.

Альбина услышала, как он вошел в дом, но, видимо, направился не в гостиную, а на кухню. Заперев собаку, она вернулась и не сразу поняла, что именно изменилось. Девчонки как-то застыли, сидя за столом, Руслан стоял посреди комнаты.

– Где твой телефон? – спросил он.

– Что? – переспросила Альбина.

– Я спрашиваю, где твой телефон? Позвони ментам, сообщи им, что я уже здесь.

– В смысле? – нахмурилась Альбина.

– В том смысле, что у него в руках бомба, – сказала Ольга, – ты что, не видишь?!

И только тут Альбина поняла, что за коробку держит в руках ее помощник.

В соседней комнате Альба принялась недовольно гавкать, ей не понравилось заточение.

– Руслан, что это?! – спросила Альбина, отказываясь понимать и принимать происходящее.

– Твоя подруга уже сказала – бомба. Что тут неясно? И вы все взлетите, к чертовой бабушке, если сейчас же не позвоните ментам и не сообщите, что вы – мои заложницы. Если они не хотят иметь на руках три трупа, то пусть выполнят все мои требования!

– А почему три? – спросила Олеська. – Ты сам что, неуязвим?

– Поумничай мне, – огрызнулся Руслан и достал скотч из сумки, висевшей через его плечо. – Альбина, если не хочешь насилия, свяжи своих подруг. И я тебя прошу: давай без геройства, стоит мне нажать на кнопку, и мы все взлетим на воздух. Поверь, мне терять нечего. Меня обложили со всех сторон. И либо они примут мои требования, либо…

И он вдруг швырнул в нее скотчем. Она не поймала его, моток упал и покатился к ногам Ольги. «Может, навалиться на него? А вдруг он успеет взорвать свою бомбу?».

– Ну давай вяжи, – сказала Ольга, отфутболивая скотч к Альбине. – Я, конечно, не наелась, но лучше остаться голодной, чем взорванной и разлетевшейся на мелкие кусочки.

– Лично я – против, – сказала Олеська. – Я могу и без скотча посидеть, не шевелясь. Но в полицию лучше позвонить. Пусть они этому психу предоставят самолет, деньги или чего он там желает!

– А правда, Русик, а чего ты желаешь? – спросила Альбина. – Что именно я должна сказать милиционерам?

До нее медленно, но верно стал доходить смысл всего происходящего.

– Поболтайте мне! Что, самые умные нашлись?! Вот что я скажу, то ты им и передашь! Вяжи их! Быстро!

– Руслан, а почему бы тебе не уехать из города? – спросила Альбина. – Хочешь, бери мою машину и уезжай на все четыре стороны. Зачем усугублять?

– Слушай, не зли меня! – побледнел он. – Поговорим потом, сейчас просто свяжи их!

В этот момент зазвонил телефон Альбины. Руслан дернулся так, словно в него кто-то выстрелил.

– Вяжи, я сказал! Или я за себя не ручаюсь!!!

– Господи, Альбина, делай что он говорит! – резко произнесла Ольга. – Видишь, парень нервничает!

Альбина чувствовала себя как на плохом спектакле, где все выглядит жалким и убогим – и игра актеров, и декорации, и костюмы. Вот ее кухня, за столом сидят ее подруги, а она ползает вокруг них и приматывает скотчем их ноги и руки к стульям. На столе разрывается от звонков ее телефон, а в соседней комнате исходит лаем Альба. В метре от стола стоит Руслан – ее помощник, с которым она проработала чуть больше года, держит в руках самодельную бомбу и угрожает им всем скорой смертью. Дикость! Нелепость! Фарс!

– Вот так, – удовлетворенно кивнул он, – теперь ты.

– Что – я?

– Садись на стул и приматывай себя скотчем.

– Русик, послушай, что я тебе плохого сделала? – спросила Альбина, усаживаясь на стул.

– Я сейчас объясню, – пообещал он, наблюдая, как она приматывает собственные щиколотки к ножкам стула.

– А мы тут при чем? – спросила Олеська. – Или к нам у тебя тоже претензии имеются?

– Слышала о неудачном времени и месте? Так вот, вы попали в неудачное место в неудачное время. А может, и нет. Может, у вас грехов накопилось выше крыши и вам тоже пора туда, – он указал пальцем вверх.

– Руки я сама себе не могу примотать, – сказала Альбина, – да и ни к чему это, я все равно не смогу оказать тебе сопротивление.

– Примотай хотя бы одну, – уперся он.

Она вздохнула и кое-как прикрутила свою левую руку к спинке стула.

– Ну, а теперь давай просто поговорим, – сказала Альбина, пристроив скотч на столе. – Что все это значит?

– А ты до сих пор не поняла? – выглянув в окно, спросил Руслан. – Ты – лишнее звено в круговороте природы. Ты – ничто. Дутая величина! Если тебя убрать, мир станет чище и правильнее.

– Чем же я его порчу, этот мир? – спросила Альбина.

– Ты – паразит, пустоцвет, биомасса! – выплюнул ей в лицо Русик, начиная заводиться. – Сама по себе ты ничего не значишь. Старая дева, без мужа и детей, даже любовников – и тех у тебя нет! Мама с папой тебя кормят и поят, оплачивают твои прихоти. Захотелось поиграть в фотографа – пожалуйста! Тебе оплатили обучение, купили аппаратуру, сняли студию. И для чего? Чтобы ты изображала из себя великого фотохудожника?!

– А я его изображала?

– А что, нет? Эти твои замашки супергения! «С этими я работаю, с этими – нет. Это мне интересно, это для меня примитивно, – передразнил он, имитируя голос Альбины. – Ах, мой новый проект… я его включу в свою персональную выставку. Боже, боже, галерея имени Васнецова дала добро на мой вернисаж!» Да меня тошнило от всех твоих закидонов! Кем ты себя возомнила? Второй Рождественской?

– Русик, а зачем ты с ней работал? – спросила Ольга. – Ну не нравилось тебе общаться с Альбиной, развернулся бы и ушел.

– Кстати, это и сейчас не поздно сделать, – ввернула Олеська. – Забирай свою бомбу и иди домой. Мы никому не скажем, что ты приходил.

– Ага, держи карман шире! Теперь уже ничего не изменишь, – усмехнулся Руслан. – Слишком много унижений я вытерпел от этой стервы. Она все время говорила, что я ни хрена не умею, лишала меня заработков, не давала заказов, заставляла по сто раз переделывать то, что я делал. Украла мои работы и напечатала их под своим именем!

– Что ты сочиняешь?! Это были заказные фотосессии, под снимками стояло название фотостудии и твое имя как фотографа!

– Ты просто боялась потеряться на моем фоне! Ты все время выпендривалась перед заказчиками: «Я, я, я!» Как будто я и вовсе не существую!

– Ты, вообще, нормальный? Это моя студия! Я ее и рекламировала. А ты – мой помощник. У меня на подхвате еще есть Танюшка с Катюшкой. Про них ты забыл? Может, я и им кислород перекрываю?

– Да плевать мне на всех! Я слишком долго терпел твои издевательства! Я работаю как вол, мои идеи нравятся людям, а лавры достаются тебе. Это несправедливо! Этому надо положить конец. И я это сделаю.

Он поставил коробку на стол, что-то поправил в проводках.

– Менты нашли моего дядьку. Не представляю, как они на него вышли, – сказал он. – Но я не дурак и давно утопил его винтовку в реке. Я знаю, что они способны вычислить, когда именно стреляли из оружия, и у них, возможно, имеются гильзы. Но вот доказать, что винтовку из дома дядьки взял я, – это они точно не смогут!

– Русик, взрыв самодельной бомбы тоже сильно отличается от обычного пожара.

– Мне плевать, у нас скоро появится козел отпущения.

– Какой козел? – спросила Альбина.

– Вася, твой любовник.

– Какой Вася?!

– Твой квартирант. Отличный козел отпущения, между прочим. Я расскажу ментам, что у вас была связь. А твои подружки этого опровергнуть уже не смогут!

Девушки молчали.

И тут он засмеялся им в лицо.

– А что? Старая дева вполне могла клюнуть на молоденького студента. Ты его опекала, это все соседи по коммуналке подтвердят. Он сто раз сюда к тебе приезжал, забор тебе летом чинил, виноград осенью помогал собирать, соседи его наверняка видели. У него дома найдут твои фотки, развешанные по стенам. А что уж вы там не поделили, останется для всех тайной.

– А если Вася сумеет доказать, что он никогда не был ее любовником? – спросила Ольга. – У него ведь тоже есть друзья, которые могут это подтвердить.

– На его друзей я клал с прибором, их показания – не в счет. И потом, он мог и не распространяться перед ними на эту тему. А сам Вася уже никому ничего не скажет: мертвые не болтают, – отрезал Руслан. – Он с минуты на минуту явится сюда, я ему позвонил и велел срочно приехать к Альбине, он сказал, что уже выходит. Я его запущу в дом, дам по башке, и потом вы все дружно взлетите на воздух. Это я вам гарантирую. Не зря я в армии считался лучшим минером!

– Не будь глупцом. Все твои жалкие попытки спихнуть вину на Васю ни к чему не приведут. В полиции не дураки работают. У них полно доказательств против тебя, – сказала Ольга. – Подумай сам, ты наследил везде. У тебя еще есть время удрать, вот и беги.

– А вот это ты видела? – Руслан сунул ей прямо под нос кукиш. – Ни хрена они не докажут! Да и зачем? Есть трупы, есть на кого эти трупы спихнуть. Зачем им лишняя головная боль? Дело закроют еще до того, как вас на кладбище отпоют.

Олеська громко сглотнула и посмотрела на подруг глазами, полными ужаса. На лице Ольги читалась бурная работа мысли. А Альбина вспомнила, что сама рассказала следователю о том, что перед поездкой в горы звонила Васе и предлагала ему отвезти его на выходные к родителям. Чем не заботливая любовница? Да она фактически подтвердила версию Руслана!

Паника накатила на нее густой вязкой волной, в солнечном сплетении образовался тугой ком. Что делать?! Надо срочно что-то придумать!

И тут раздался звонок в калитку.

– О, а вот и Вася! – ухмыльнулся Руслан, выглянув в окно. – Пойду открою.

В ту же секунду, как он повернулся к ней спиной, Альбина вскочила вместе со стулом, схватила свободной рукой бутылку «Нарзана» и врезала ею Руслану по голове. Она вложила в этот удар весь свой испуг, всю жажду жизни. И не промахнулась.

Не издав ни звука, он рухнул на пол.

– Ура! Альбинка, ты умница! – крикнула Олеська. – Отвязывай нас скорее, пока он не очнулся!

Альба надрывалась от лая, Вася продолжал трезвонить не только в калитку, но еще и на сотовый. Альбина, шатаясь, потянулась к буфету, где лежал нож, кое-как, рискуя порезаться, распилила путы на своей левой руке, потом освободила ноги.

– Обмотай его скотчем! – велела Олеська.

– Нет, нет, не подходи к нему, он может притворяться! – заволновалась Ольга. – Лучше зови Васю или ментов!

Альбина бросилась к ванной комнате, и через секунду у бездыханного тела Руслана застыла Альба, неподвижная, как статуя сфинкса.

– Сторожи! – приказала Альбина.

Собака оскалила пасть, демонстрируя самые серьезные намерения.

– Альбина! – В кухонное окно постучал Вася, отважившийся наконец войти в чужой двор без спроса. – Ты дома?

– Вася, заходи скорее, дверь открыта! – крикнула ему сквозь стекло Альбина.

А сама принялась освобождать из липких пут скотча Ольгу.

– Что тут у вас творится?! – обалдело поинтересовался парень, входя в кухню.

– Помоги девчонок вызволить, – сказала Альбина, сунув ему нож. – А я в полицию позвоню. Видишь, у нас тут террорист валяется.

– Отлепи или отпили меня от стула, пока я с ума не сошла! – приказала ему Олеся.

– Террорист? А разве это не твой фотограф? – спросил Вася, освобождая ноги Олеськи.

– А он – скопище многочисленных талантов, – сказала Ольга, отдирая полоски скотча от своей правой брючины. – Был фотографом, решил немного расширить диапазон своих возможностей.

– А это он вас связал?

– Альбина – правда, по его приказу.

– Ребята, он не шевелится, – слушая длинные гудки в трубке, сказала Альбина. – Может, я его убила?

– Это было бы излишним, и так хлопот не оберемся, – сказала Ольга, наклоняясь над Русланом. – Вроде в отключке.

Альба грозно зарычала. Ольга погладила ее по голове:

– Сторожи, сторожи, девочка, он тот еще гад!

– Вася, а вынеси вон ту коробочку на улицу, – жалобно попросила Олеська.

– Ой, это что, бомба?! – спросил Вася, заглядывая в коробку.

– Нет, торт! Вася, ты дурак?! Вынеси ее куда подальше, а!

– Ага, сама вынеси, – отшатнулся от коробки парень. – А вдруг она взорвется у меня в руках?

– Алло, алло! – закричала Альбина и бешено замахала на всех свободной рукой, чтобы они наконец умолкли. – Петр Николаевич? А вы не могли бы… Алло, Петр Николаевич, я понимаю, что вы заняты, но мы тут убийцу поймали! Не могли бы вы все-таки приехать? И саперов прихватить, он к нам с бомбой пожаловал. Что? Да, она тоже со мной…

Альбина захлопала глазами и протянула трубку Ольге.

– На, держи, он почему-то вконец разволновался и тебя требует.

Ольга взяла трубку, взглянула на подругу и вздохнула.

– Алло, – сказала она, – да, это я, у меня все в порядке. Нет, это не бред, мы как раз решили то ли пообедать, то ли поужинать у Альбины. Мы – это я, Альбина и Олеся. И вот сюда заявился помощник Альбины, Руслан. У него с собой была бомба. Он велел Альбине привязать нас к стульям скотчем и объявил о своем намерении нас взорвать.

Неизвестно, что сказал на это Петр Николаевич, хотя все внимательно подслушивали, изучая лицо Ольги. Но тут она слегка покраснела и призналась:

– Нет, он никуда не делся, он лежит на полу. Мы его по голове бутылкой ударили. Кто мы? Ну, в смысле, Альбина, у нее одна рука свободной осталась. Да, да, хорошо, приезжай, конечно. Мы тебя ждем…

С этими словами она отключила мобильник и протянула его Альбине.

– Мама дорогая, с вами не соскучишься! – сказала Олеська. – Почему это она с ментом так разговаривала?

– Как – так? – в один голос спросили Альбина и Ольга.

– Ой, да ну вас, не делайте из меня идиотку!

И тут Руслан пошевелился. Девочки дружно завизжали, а Альба залаяла.

– Лежи, не шевелись, а то еще по кумполу получишь! – заорал Вася, пытаясь перекричать всех остальных.

Руслан застыл на секунду, застонал и попытался ощупать голову. Но Альба кинулась на него и наступила лапами ему на спину. Руслан заскулил, прикрывая затылок рукой.

– Молодец, Альба! – крикнула Альбина.

– Лежи, гад! – взвизгнула Олеська. – Не то она тебя в клочья раздерет!

– А давайте его свяжем? – предложил Вася. – А то вдруг у него где-нибудь пульт от бомбы припрятан?

– Ой, точно! Что ж мы сами-то не догадались! – всполошилась Олеська. И кинулась скручивать скотчем ноги преступника.

– Руки лучше за головой скрутить, – сказал Вася. – Ну-ка, собачка, как там тебя, Альба, подстрахуй!

И, невзирая на матюги, которые изрыгал в их адрес Руслан, Вася заломил ему за голову руки, а Альбина ловко обмотала их скотчем.

– Так! Теперь его надо обыскать, – вошел в раж Вася.

– Ну уж нет! Пусть это полиция делает! – возразила Ольга.

Глава 9

За последние дни Альбина так часто встречалась со следователем Семеновым, что уже успела досконально изучить черты его лица. Теперь он показался ей вполне симпатичным парнем, особенно когда заявил, что она все сделала правильно, съездив по голове негодяя, и ее действия ни в чем не расходятся с буквой закона.

Наверняка она ему тоже стала как родная, потому что на этот раз он с ней разговаривал очень вежливо и культурно. Он наконец понял, что не сто€ит подозревать ее во всех смертных грехах, что она ему не врет и подруги у нее очень даже очаровательные. И потом, молодец какая – поймала вместо него преступника, не дала устроить в своем доме братскую могилу, что сильно испортило бы показатели на его участке! В общем, отношения у них, можно сказать, намного улучшились.

– Ознакомьтесь и подпишите, – сказал он, протягивая Альбине листок с показаниями, составленными с ее слов.

Испытывая приступ дежавю, Альбина старательно вчитывалась в предложенный ее вниманию текст.

– Да, все верно, – сказала она и поставила размашистую подпись в конце страницы.

– Ваш помощник пока молчит, но против него мы собрали достаточное количество улик, поэтому я думаю, что от суда его отделяет совсем небольшой промежуток времени, – сказал Петр Николаевич. – А потом он еще долго не сможет вернуться в этот город, так что с карьерой фотографа он, можно сказать, завязал.

– А зря, – улыбнулась Альбина, – он действительно был очень способным парнем и добился бы многого на этом поприще.

Она попрощалась со следователем, поблагодарила его за проявленное трудолюбие и вышла на улицу. Свобода! Никаких тайных врагов, киллеров и взбесившихся отравительниц! С парковки ей навстречу спешил Яшка: куртка нараспашку, на носу – стильные очки, в руках – букет роз.

– Привет, миледи, прекрасные цветы – для прекрасной дамы.

– Спасибо, дорогой, ты, как всегда, расстарался.

– Если бы я вовремя расстарался и вместо того, чтобы заливать горе алкоголем, нанял для тебя охранников, ты бы избежала общения с этим чокнутым боевиком, – тяжко вздохнул Яшка. – Никогда себе этого не прощу!

– Яшунь, ну хватит, ну сколько можно! – укоризненно покачала головой Альбина. – Мы же это уже сто раз обсудили. Очень даже хорошо, что ты не успел нанять никаких охранников и он меня не пырнул ножом где-нибудь в офисе, улучив момент.

– Ладно, что уж теперь говорить, лопухнулся я по полной программе, и нет мне прощения, – упрямо мотнул головой Яшка. – Ты где машину припарковала?

– За углом. А что?

– Все договорились отправиться в «Таверну». Мы созвонились и решили, что надо отметить это дело. Как ты на это смотришь?

– Все – это кто?

– Олеська с Генчиком, Ольга, ну и мы с тобой.

Альбина с грустью посмотрела на него. Она еще не придумала, как ему сказать, что «мы с тобой» никак не получится.

– Хорошо, я приеду. Во сколько вы договорились собраться?

– В три часа. Нормально?

– Идеально.

– Хочешь, поставим твою машину и поедем в «Таверну» на моей?

– Нет, наверное, не получится, мне надо еще заскочить кое-куда, – отказалась Альбина.

Он проводил ее до машины. Она завела мотор, подумав, что это счастье – не бояться, что твоя машина заминирована.

Влившись в поток машин, Альбина ехала по родному городу и думала о том, какая странная штука жизнь. Как сложно порою принять то, что тебе уготовано. И как вообще непросто бывает понять, кто и с какой именно целью возникает на твоем жизненном пути.

Взять, к примеру, Руслана. Ее с ним познакомил редактор одной газеты.

– Слушай, Альбина, а ты не хочешь у себя паренька одного пригреть? Он пытается заниматься фотографией, я смотрел его работы, в них что-то есть. Ты у нас девочка талантливая, пора делиться опытом с теми, кто этого хочет.

Она помнила, как Руслан впервые пришел к ней в офис с двумя фотоальбомами под мышкой, у него был доисторический компьютер, в котором не было дисковода. И денег на флешку тоже не было, поэтому он притащил фотографии, которые ему распечатала в фотоателье какая-то барышня. Он подкупил Альбину тем, что честно признался ей в своем тяжелом материальном положении.

– Пришел из армии, – сказал он, – в свой аул решил не возвращаться, решил вот в городе пристроиться, временно живу у знакомого, без образования никуда не берут. Фотографией занимался еще в школе, решил попробовать, вдруг это мое?

«А что, – подумала тогда Альбина, – надо же помогать людям. Быть может, это мой шанс сделать доброе дело».

Она сказала, что готова ему помочь. Давала ему теоретический курс, рассказывала о фотографах, прославившихся на весь мир, отдала ему одну из своих камер попроще, потому что его фотоаппарат совершенно не годился для профессиональных съемок. Учила его азам: как выставлять свет в студии, как правильно выбирать нужный ракурс, как добиться того, чтобы идея, родившаяся в голове, реализовалась в стоп-кадре. Она старалась быть терпеливой, потому что Руслан, мягко скажем, был отнюдь не подарок. Но она считала, что все творческие люди имеют право на толику себялюбия и самолюбования. Иначе – как человеку подогревать веру в собственные силы?

Был и такой момент, когда он попросился пожить в офисе, потому что знакомый сошелся со своей бывшей женой. Руслан перевез свои скромные пожитки в контору. Но буквально недели через три она случайно узнала, что он водит по ночам в офис девиц и раскручивает их на порносессии. Вышел скандал. Она даже выгнала его вон, отказав в жилье и работе. Но еще через две недели он вернулся с повинной и со слезами на глазах уговорил ее дать ему еще один шанс.

Почему она пошла у него на поводу? Не разглядела, что на ее груди пригрелась самая что ни есть лютая змея? Да потому, что мы сами навешиваем на людей маски, которые приятнее выглядят в нашем воображении. Права та неизвестная дама-психолог, выступавшая в радиопередаче! Мы на человека масочку, чтобы приятнее было на него смотреть, а он нам – нож в спину! Потому что это не он овечкой прикидывался – это мы его овечкой обрядили.

У больницы, как всегда, было столпотворение: стояло стадо машин. Альбина привычно приткнула свою «Хонду» за ларьком с пирожками. Пусть не по правилам, зато удобно. Достала с заднего сиденья пакет с одноразовым халатом и бахилами. Заскочила в магазинчик за соком и йогуртами, на большее пока Денис был не способен.

Его перевели в двухместную платную палату, которая поражала прежде всего своими микроскопическими размерами. Двое посетителей одновременно – это уже был перебор по метражу, поэтому она каждый раз надеялась, что во время ее визита никто не придет к соседу Дениса. Но это все равно было лучше, чем шесть мужиков по лавкам, как в остальных палатах.

– Привет, – сказала она, просовывая голову в дверной проем. – Ты не спишь?

– Привет, – улыбнулся он ей. – Не сплю.

– Как самочувствие сегодня?

– Теперь лучше.

Она пристроила в холодильник – явный предмет интерьерной «роскоши» – свой гостинец.

– Альбинка, ну что ты вечно выдумываешь, не таскай ты мне ничего, – привычно заворчал Денис. – Тут нас кормят на убой.

А у нее от «Альбинки» стало тепло на сердце.

Она присела на край его кровати, потому что единственный стул куда-то подевался. Но она была, честно говоря, вовсе не против.

– Я позвонила твоему мастеру, он забрал твой автомобиль из леса, и теперь он гостит у него в мастерской.

– Спасибо, он уже мне звонил сегодня.

– Куда, в рельсу?

– На сотовый! Доктор разрешил вернуть мне мобильник под честное слово, что я не буду на нем висеть с утра до ночи.

Альбина и обрадовалась, и расстроилась одновременно. С одной стороны, как здорово, что они могут быть теперь все время на связи. А с другой стороны, обстоятельства его жизни «до нее» может нарушить их хрупкий альянс.

– Теперь я смогу желать тебе доброго утра и спокойной ночи, – сказал он.

– Это просто замечательно, – улыбнулась она в ответ.

И рассказала, что побывала у следователя. С разрешения доктора она еще пару дней назад рассказала Денису, почему он, собственно говоря, вообще оказался на больничной койке. И он сказал, что «за такую девушку не жалко жизнь отдать, не то что поваляться в больнице». С одной стороны, она чуть не воспарила под потолок от таких слов, с другой – испугалась: а вдруг он обычный ловелас, который флиртует, даже находясь на последнем издыхании?!

– И что сказал следователь?

– Что бандит будет сидеть в тюрьме, – ответила Альбина. – Ну, это если кратко.

– Понятно. Что ж, одно меня радует несказанно: тебе больше ничто не угрожает. И я могу не нервничать, когда ты выходишь за дверь этой палаты.

– А ты нервничал?

– А ты как думаешь?

Они молча посверлили друг друга глазами.

– У меня тоже хорошие новости. Завтра попробую встать, санитар мне поможет. А это значит, еще немного – и я буду бегать.

– Действительно, отличные новости! Я счастлива за тебя, – сказала Альбина.

– Теперь твоя очередь рассказать что-нибудь жизнеутверждающее.

И она рассказала ему о том, что Альба облаяла почтальона и он упал с велосипеда; о том, что к соседке приблудилась коза, и они там до сих пор не знают, откуда она взялась; о том, что ей позвонили клиенты, сестры-двойняшки, которые придумали сыграть свои свадьбы в один день, но при этом просили ее сделать пятидесятипроцентную скидку за работу. Она рассказала, что утром по телевизору показали семейную пару, которая отправилась на своей яхте в кругосветное путешествие. И что она решила: это отличный способ сплочения семьи.

– А как ты смотришь на то, чтобы составить мне компанию в путешествии на Соломоновы острова, давно я туда собирался, но никак не мог найти подходящую компанию? – внезапно спросил Денис.

– Я смотрю на это с удовольствием, – сказала Альбина.

У нее даже сердце замерло, словно они улетали уже завтра. «Боже мой! – ахнула она про себя. – Мы уже строим совместные планы!».

В палату заглянула медсестра.

– Бершанский, готовимся к капельнице и укольчикам. Посетители могут подождать в коридоре.

– Ладно, не буду отвлекать тебя от процесса лечения. Мне уже пора ехать, – сказала Альбина. – К следующему своему приезду прочитаю в Интернете, что это за острова такие, и тогда я буду вовсю блистать эрудицией и поражать тебя своими географическими познаниями. И мы более подробно обсудим план нашей экспедиции.

– Договорились, – улыбнулся он. – С нетерпением жду.

Она поднялась с кровати, помахала ему ручкой и ретировалась в коридор, уступая место медперсоналу и капельнице.

Как жаль, что они все еще не дошли хотя бы до дружеских поцелуев в щечку! С другой стороны, она так нервничала от осознания близости его тела, что понесла какой-то дикий вздор о козе и двойняшках. Наверное, он подумал, что она невероятная дурочка!

«Ну и пусть! – решила она, спускаясь на лифте. – Ему же будет хуже. Ведь я невероятно умна и образованна!» И от этих мыслей она едва не засмеялась в битком набитом людьми лифте. Нет, этот мужчина как-то странно влияет на ее сознание!

В ресторане закончилось время бизнес-ланча, и столики пустели один за другим. Компашка друзей обосновалась у окна. Яшки еще не было.

– Всем привет, – сказала Альбина, усаживаясь на массивный дубовый стул.

– Привет, красотка! – откликнулись ребята.

– Мы тут салатики и закусочки заказали. Сидим и раздумываем: может, по коньячку? – сказал Генка.

– Особенно ты раздумываешь, – фыркнула Олеська, – прямо весь в сомнениях!

– А знаете, – сказала Альбина, – что-то настроение такое поганое, может, и правда – по коньячку?

– Ты же за рулем, – удивилась Ольга.

– И отчего это у тебя настроение поганое? Все же закончилось, тема нашей встречи – празднование победы, – возразила Олеська. – Как говорят мои родственники из Иерусалима, бэсэдер, что значит – все в порядке!

– Это ты у нас – жизнерадостная оптимистка с богатой родословной, и, если нас всех не взорвали, значит – все тип-топ. А у кого-то более тонкая душевная организация, – назидательно сказала Ольга, – кто-то страдает, думает об обманутом доверии, о том, что руку дающую едва не откусили…

– Слушай, мать, где ты вообще эту гниду нашла? – спросил Генка, имея в виду бандита Русика.

– Знаешь, как говорил Гераклит Эфесский: «Даже прекраснейшая из обезьян безобразна», – сказала Ольга.

– Нет, это ж надо – взять себе в помощники психованного вояку с белым билетом! – покачал головой Генчик. – У этих же, кто в «горячих точках» служил, с психикой не все в порядке. Им же человека убить – как комара прихлопнуть.

– Ой, Ген, не начинай, – отмахнулась Олеська. – Не надо, во-первых, всех под одну гребенку грести, а во-вторых, у него на лбу не было написано, что он – маньяк. Я, к примеру, думала, что он просто голубой. Как видишь, всем свойственно ошибаться.

– Да не в этом дело! – досадливо поморщилась Альбина. – Я все время думаю: как же глубоко нужно было погрузиться в свои собственные переживания, чтобы ничего не видеть, не замечать, как он на самом деле ко мне относился?!

За столом на минуту возникла пауза. Генка, воспользовавшись ею, сделал знак официантке.

– Погоди, я правильно тебя поняла, что ты винишь себя за все случившееся?! – поразилась Олеська. – Этот гад решил поправить свое благосостояние за счет твоей жизни, а тебе кажется – ты просто вовремя не заметила, что он к тебе предвзято относится?

– Я верю в то, что ничто в этой жизни не случайно, и, раз это произошло, значит, пришла мне пора повзрослеть и перестроить свое отношение к людям.

– Эй, а можно без этой вашей эзотерики и философии, у меня от таких рассуждений мозг опухает, – сказал Генка. – Давайте лучше коньяк пить. Девушка, принесите нам бутылочку «Арарата».

Официантка молча кивнула и испарилась.

– Альбина, – сказала Ольга, – ты в корне неправа! Заподозрить, что человек, для которого ты сделала столько добра, решит тебя убить, чтобы завладеть твоим имуществом, могла бы на твоем месте только ясновидящая. Ты же нормальный человек, тебе и в голову не пришло бы, что за планы роятся в его голове!

– Да, ужас! Как представлю, что он по пятам ходил за нами со своей винтовкой – меня в дрожь бросает! – сказала Олеська.

– Вот красота, – покачал головой Генка, – надо же так сюжет развернуть! Прикиньте: приехал навестить парализованного дядьку родной племяш – и стыбзил у него именную винтовку, гордость всей его жизни. А ведь дядька – спортсмен, чемпион, уважаемый человек, и тут – такая тварь в роду!

– Знаете, если уж парень задумал убить и ограбить Альбинку, воровство у родственника как-то теряет свою остроту, – заметила Олеська. – И потом, если бы этот дядя был более ответственным человеком и хранил оружие в сейфе, возможно, у его племянника оказалось бы поменьше орудий убийства в распоряжении!

– Альбинка, ты мне скажи: сколько же твоя аппаратура стоит, чтобы ради нее на убийство идти? – спросил Генка, разливая коньяк, который принесла им официантка. – Кстати, чаевых не оставляем, видите, я вас сам обслуживаю.

– Аппаратура у меня дорогая, компы недешевые. Да и клиентская база обширная. Ему было бы чем поживиться в случае моей смерти, – сказала Альбина.

– Так давайте же выпьем за то, что ему ничего из этого не обломилось! – сказал Генчик.

Но в этот момент возле их столика появился Яшка.

– Отличные друзья – даже не подождали меня!

– А мы ждем, горячее еще не заказывали, – возразил Генка. – А это так, разминка. Но так уж и быть, присоединяйся скорее.

– Только руки помою, – сказал Яшка.

– Что это он такой хмурый? – спросила Олеська. – Опять жена прорезалась?

– Да нет, там вроде бы переговоры завершились полным согласием сторон, – сказала Альбина. – Он страдает оттого, что меня не защитил.

– Так я тоже не защитил, – сказал Генчик, – потому что кое-кто меня даже в известность о происходящем не поставил. Вы же у нас страшно самостоятельные! Вот взлетели бы на воздух, к чертям собачьим, тогда бы знали, как умалчивать, утаивать важную информацию от своих мужчин!

– Так, замнем для ясности, – сказала Олеська. – Как говорится, проехали.

– Да чего там «проехали»! Я теперь тебя и на два шага от себя не отпущу. Сделаю тебе бэбика, а лучше двух. Будешь сидеть дома и борщи варить.

– Слушай, домостроевец, тебе трибуну не принести? – спросила Олеська. – Ведь еще и пить не начал, а уже выступаешь!

Тут за столик вернулся Яшка. И Генка принялся ему жаловаться на то, что женщины нынче пошли чересчур уж эмансипированные, и им, мужикам, крайне сложно оставаться рыцарями в таких условиях.

Пришлось всем выпить за сильное мужское начало и надежное плечо. Потом за дружбу, потом за прекрасных дам. Потом они решили, что все водители воспользуются услугой такси «пьяный водитель», и заказали еще одну бутылку коньяка. После третьей к друзьям пришло понимание, что жизнь прекрасна, но силы их на исходе, и, несмотря на предложение Генчика продолжить посиделки, все засобирались по домам.

– У меня завтра два показа, один другого забористее, – сказала Олеська.

– А мне сватают шабашку в виде кандидатской, – вздохнула Ольга, – наверное, возьмусь, деньги заплатят приличные. Завтра первая встреча, надо хотя бы протрезветь.

– А я поеду завтра к родителям, – сказала Альбина. – Они же не знают, что со мной приключилось, надо как-то преподнести им эту историю в облегченной форме. Так что и мне пора на боковую.

– Я тебя провожу, – твердо сказал Яшка.

И Альбина, взглянув ему в лицо, поняла, что объяснений им не избежать. «Ну и ладно, – решила она, – пусть уже все разрешится наконец!»

Они приехали к ней домой. Яшка по-свойски поставил чайник на плиту, они решили попить «чаю-кофе». Альбина поставила водочки с конфетами и печеньем, и тут Яша поймал ее на полпути между шкафом и столом.

– Алька, ну хватит делать вид, что ты ничего не понимаешь, – сказал он, притягивая ее к себе. – Ну мы же не дети! Я люблю тебя, я не могу без тебя жить. Давай все начнем заново!

Альбина вдохнула аромат знакомого одеколона и уперлась лбом ему в грудь.

Яшка, такой родной и изученный, от хохолка на затылке до кончиков ногтей на ногах… Как было бы просто сказать «да» и продолжить то, что уже было ими накатано, отработано, изучено. Они уже давно поняли, кто из них чего стоит, где у каждого тонко, а где остро, что между ними допускается, а где лучше притормозить. Но в этой обкатанности их отношений не раз образовывались рваные раны, которые штопались суровыми нитками, но – не рубцевались.

Нельзя, нельзя склеить разбитую чашку, чтобы она стала идеально новой. Нельзя войти в одну и ту же реку, вода в которой ежесекундно обновляется быстрым течением. Нельзя надеяться на то, что память подвергнется полной зачистке и прошлое не оскалится им в лицо в самый неподходящий момент.

– Алька, любимая моя девочка, посмотри на меня. Ну что же ты молчишь? Неужели ты сама не хочешь этого?

Что она могла ему сказать? Да, в какой-то момент, задыхаясь от одиночества и тоски, она думала о том, что допустила ошибку, разорвав их отношения. Она сожалела, что он женат и вот-вот обзаведется ребенком от другой женщины. Но там, в лесу, когда пуля, выпущенная Русланом из винтовки его дяди, вошла в тело Дениса, что-то случилось такое, чему нет объяснений на человеческом языке.

Словно пространство и время изогнулись дугой, и в этой точке преломления схлестнулись две судьбы – ее и Дениса. Возможно ли такое? Но, взглянув на мужчину, лежавшего на снегу, Альбина почувствовала, что она умрет, если умрет он. Она боролась за его жизнь не только в те мгновения, когда гнала машину по ледяной дороге и когда молилась всем богам, сидя в сестринской, считая минуты на круглом циферблате настенных часов. Нет: она удерживала его жизнь где-то на энергетическом уровне, в каком-то неизвестном ей ранее параллельном измерении, умоляя его остаться, не уходить, не бросать ее одну в этом жестоком мире! И он послушался, поверил, сжалился и не бросил ее. Хотя пуля прошла в коварной близости от его сердца. Он выжил.

Ей было страшно думать о будущем. Она боялась фантазировать о том, что было очень призрачно, как лунный свет. Но, засыпая, она каждый раз представляла его лицо и, просыпаясь, сразу вспоминала о том, что он есть на этом свете. Что это? Любовь с первого взгляда? Томление по счастью? Надежда на мечту?

– Яша, прости, но я не могу, – сказала она, отстраняясь. – И дело тут не в тебе. Просто ничего у нас не получится.

– Почему?

– Потому что…

– Нет, я спрашиваю: почему ты все снова сама решила за нас двоих?

– Но ведь и ты тоже все решил за нас двоих. В этом наша постоянная ошибка. Точнее, в этом наша основная проблема. Мы думаем и за себя, и за другого. В принятии решений мы исходим лишь из собственных мыслей и желаний.

– А каковы твои мысли и желания? Может, озвучишь?

– Яш, ничего я не буду озвучивать. Пойми, мы использовали все свои шансы. У нас есть какие-то чувства друг к другу, но мы не пара. И в этом нет чьей-то вины конкретной, так уж сложились обстоятельства.

– У тебя кто-то есть на примете? – спросил он.

– Есть, – грустно усмехнулась Альбина, – но я даже не знаю, как он ко мне относится.

– И ты ради этого фантома готова отказаться от реальной жизни со мной? Ты знаешь, что тебе сулит наш брак, ты знаешь, насколько хорошим мужем тебе я могу стать, и все равно готова от всего этого отказаться?

– Согласна, звучит абсурдно, даже глупо. Но я верю себе. Расчеты – это не для меня. Уговоры ни к чему не приведут. Прости, но – нет. Я не смогу ответить тебе взаимностью.

Яшка отпустил ее руку, которую сжимал до этого в своей ладони. И в задумчивости уселся на стул.

– Итак, ты решила сыграть ва-банк? Будь что будет, от судьбы не уйдешь, и все такое прочее… – пробормотал он скорее себе самому. – А знаешь что? Я не стану на тебя давить. Я не буду тебя уговаривать. Я дам тебе возможность попробовать. Иди, моя рыбка, плыви навстречу своей судьбе. Делай свои ошибки, рискуй, кидайся в омут с головой. Ты же этого хочешь? Имеешь право. Да, да, не удивляйся! Я не буду валяться у тебя в ногах и умолять пересмотреть свое решение. Каждый из нас сам выбирает себе попутчиков. Но знаешь, что: я предлагаю тебе пари на желание. Готов поспорить, что журавли рано или поздно все равно улетают в небо, а синичка остается в знакомой ладони милой птахой. Мы с тобой часто ссорились, но никогда друг другу не врали. Так давай договоримся: если через год ты пожалеешь о принятом тобою решении – не забудь сообщить мне об этом.

Альбина молча смотрела какое-то время на Яшку: в нем что-то вдруг словно вспыхнуло, совершенно новое и незнакомое. Быть может, он тоже повзрослел… минуту тому назад…

– Принимается, – тихо сказала она.

– Отлично. На том и порешили. Ну а теперь – чай. И я поеду.

И он вскоре уехал, оставив ее одну в гулкой тишине старого дома. Хотя нет, с ней были кошка и собака: хотите – канистерапия, хотите – фелинотерапия, хотите – сразу и то и другое.

Альбина включила свою любимую «Травиату», разожгла камин и, укутавшись в плед, забралась с ногами в дедово кресло.

Она не знала, чем обернется заключенное ими пари. Но в чем она была уверена, так это в своем желании рискнуть. Оно так давно не маячило на ее горизонте, это желание! Она совсем отчаялась, замуровав свое сердце в броню неверия. И вот по-явился тот, кого ей захотелось прочитать, как новый роман любимого автора, предвкушая сладостные моменты узнавания и приятия. Ей вновь захотелось дарить свое душевное тепло, стать для кого-то нужной и важной и самой испытывать такие же чувства по отношению к нему.

Получится ли у нее это на сей раз – найти свою вторую половинку? Сойдутся ли над ними звезды, благословляя их союз, оберегая их от невзгод и несчастий? Не ошибается ли она, приняв за настоящее то, что сама себе придумала?

К ней подошла Альба и положила на ее колени свою тяжелую голову.

– Жизнь покажет, – сказала Альбина, почесав собаку за ухом.

«Ты только ничего не бойся, я же рядом», – мысленно ответила ей Альба и широко зевнула.

А за окном, среди старых яблонь, баюкающих в ветвях ночные сумерки, ждал своего часа новый день, готовый подарить всем страждущим новую любовь, новую судьбу, новую жизнь.

Content

Виолетта Якунина
Ночь сокровенных желаний

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9