Ольга Тихоплав-Волкова

С тобой без тебя

Посвящается горячо любимому мужу и отцу Волкову Николаю Викторовичу, трагически погибшему 10 мая 2006 года на двадцать шестом километре автодороги Архангельск – Северодвинск.

От звезд слетает тишина,

Блестит луна – твое запястье,

И мне во сне опять дана

Обетованная страна —

Давно оплаканное счастье.

Н. Гумилев

Слово к читателям

Дорогие читатели! Эта книга написана нашей дочерью Ольгой по материалам дневника, который она начала вести после трагической гибели мужа в автодорожной катастрофе. Это случилось 10 мая 2006 года. Раздумывая о том, как помочь нашей дочери выйти из тяжелой ситуации, связанной с потерей дорогого человека, как не дать ей впасть в депрессию, не потерять интерес к жизни, не склониться под ударами судьбы, мы, используя свой жизненный опыт, настоятельно рекомендовали ей завести дневник, чтобы изливать в него свою боль, делиться с ним своими мыслями, анализировать происходящее. Используя известные научные, эзотерические и философские знания, она просто обязана попытаться понять, что произошло и почему.

Формулируя ответы на вопросы, она невольно должна будет концентрировать свои усилия и мысли на поиске этих ответов. Она всегда была любознательной, и когда изучала астрологию, и когда занималась нумерологией, и когда с упоением читала наши книги и книги эзотерического характера.

Мы очень надеялись, что такая духовная работа над собой позволит нашей дочери не только устоять после тяжелейшего удара, но и подняться над ситуацией. Мы помогли ей достать все книги Ли Кэрролла, Майкла Ньютона, Монро и других авторов.

Мы знали, что наша дочь – сильный человек. Но даже мы не предполагали, что настолько сильный. Мы знаем, сколько боли и слез стоила ей работа над книгой, ведь каждый раз, когда она садилась за компьютер, она бередила свою незаживающую рану. Каждое сравнение хромает, но примерно так лечили в недавнем прошлом пародонтоз: отрывали ткань от шатающегося зуба, чтобы образовавшиеся рубцы прочнее удерживали этот зуб. Так и она упрочняла свое сердце, полное памяти и любви.

По мере чтения этой книги вы заметите, как меняется тон ее изложения. В мае это была одна Оля, а в декабре – уже другая. Она стала сильнее и мудрее. Смерть ее мужа, любимого человека, не прошла бесследно. Она побудила нашу дочь на духовный подвиг, внутреннее перерождение.

Существуют разные способы выхода из состояния горя, безысходности, депрессии. Одни покорно склоняют головы и влачат дальше свою жизнь, смирившись с тем, что ничего не поделаешь, другие пьют и постепенно спиваются, третьи надевают черные платки и идут в монастырь, четвертые, зажав сердце в кулак, продолжают жить и бороться, не отдавая себе отчета в том, что сердце может разорваться от невыплеснутой боли.

Наша дочь выбрала другой путь. Она, как барон Мюнхгаузен, сама себя тащила за волосы из болота горя и несчастья, перерождаясь при этом духовно.

Мы гордимся своей дочерью, сильным, мужественным человеком, и благодарны ей за то, что она, не испугавшись пересудов, решила опубликовать эту книгу. Ведь искренне и чистосердечно описывая свои поиски и метания, она, по сути, расставила колышки, указывающие путь, по которому могут пойти другие люди, оказавшиеся в подобной ситуации.

Виталий и Татьяна Тихоплав

Предисловие

Говорят, что первый год после потери близкого человека самый тяжелый. Мне и моему сыну предстоит это испытать. Мы должны это пройти, так уж распорядилась Судьба. Пройти с честью, мужественно принять вызов судьбы и выстоять. Сейчас май. Год назад в этом месяце ты был еще жив, наш дорогой и любимый человек. Прошло только 15 дней. Как жить без тебя? Как превозмочь боль, от которой никуда не деться, которая всегда со мной, от которой так трудно дышать? Люди говорят, что время лечит. Но сегодня, завтра, послезавтра – как жить с этой болью? Как?

Мне снилось: мы умерли оба,

Лежим с успокоенным взглядом,

Два белые, белые гроба

Поставлены рядом.

Н. Гумилев

Поезд Санкт-Петербург – Архангельск. В купе двое: я и женщина лет шестидесяти. Я смотрю в ее погасшие глаза, пробегаю взглядом по длинным седым волосам, неаккуратно уложенным в прическу, фиксирую взглядом сетку глубоких морщин вокруг глаз. Лицо сохранило остатки былой красоты, некую породистость, но человек угас. Что-то потушило огонь этих красивых глаз, какая-то глубокая печаль наложила свой отпечаток на некогда прекрасную кожу, а густые и длинные волосы окрасила в белый цвет.

Мы ведем неспешный разговор о жизни, какой обычно ведут люди в поездах, когда надо занять чем-то время, когда знаешь, что этого человека ты больше никогда не увидишь и никаких последствий от откровений не наступит.

Я только что похоронила мужа и ехала из Петербурга, от родителей, к которым приезжала буквально на несколько дней, чтобы хоть немного утешить душу. Естественно, разговор шел на эту грустную тему.

Моя попутчица, представившись Верой, с горестными всхлипываниями, периодически вытирая заплаканные глаза, под успокаивающий стук колес рассказывала мне историю своей жизни, особенно выделяя события последних лет. Восемь лет назад от сердечного приступа умер ее муж, с которым они прожили около 27 лет. Прожили душа в душу. Большой начальник в совхозе, он пользовался уважением за честность, скромность, деловые качества. Вера, живя в достатке, под крылом мужа, не работала годами, практически потеряв диплом технолога по металлообработке. На пятьдесят втором году жизни муж скоропостижно умирает, не оставив жене и двадцатидвухлетнему сыну ни счетов в сбербанках, ни солидной наличности, ни дорогого дома. Все, что он нажил многолетним трудом, – это сын и честное имя.

Оставшись одна, без опоры в жизни, без специальности, в 46 лет Вера, воспринимавшаяся знакомыми и друзьями как приложение к мужу, вынуждена была осваивать азы бухгалтерского дела, компьютер, учиться жить без мужа. По сути – выживать. Вчерашние друзья мужа стали чужими, а многие знакомые оказались не такими уж душевными людьми. Жить в небольшом пространстве совхоза жене бывшего начальника стало тяжело. Конечно, не все отвернулись от Веры, но почувствовать разницу в отношении себя ей довелось.

После окончания института сын приехал в тот же совхоз и устроился инженером по технике безопасности. В скором времени он женился и обзавелся двумя детьми.

Как же живется жене бывшего начальника сейчас?

Вера по-прежнему работает простым бухгалтером, ведь без диплома или хотя бы каких-то курсов по обучению специальности на большее рассчитывать не приходится. Зарплата шесть тысяч рублей. Живет в двухкомнатной квартире одна, сын с семьей – у родителей жены. С сыном отношения натянутые из-за нежелания матери делить квартиру, отсутствия финансовой помощи. Вера недолюбливает невестку, сидящую, как она говорит, на шее сына, при упоминании о ней в ее голосе слышатся металлические нотки. Невестка платит ей той же монетой, манипулируя детьми и мужем.

«Моя жизнь кончилась со смертью супруга, – говорит Вера и вытирает мокрые глаза. – Прошло 8 лет, а я так и не смогла смириться с его смертью. Все, что было хорошего в жизни, все связано было только с ним. У меня нет ни желания жить, ни желания что-то менять в этой жизни. Для меня все закончилось, когда его не стало».

Я смотрю на нее. Значит, ей сейчас 54 года. Да, выглядит неважно для своих лет. Если бы покрасить волосы, немного привести в порядок лицо, то женщина была бы очень интересной.

Я говорю ей об этом, стараясь не обидеть, не ранить ее достоинство, но в ответ слышу: «Мне все равно. Я ничего не хочу. Я не смогла раньше изменить свою жизнь – что сейчас менять? Вы молодая, красивая, у вас есть сын. Найдутся и силы, чтобы поднять его. Вы сможете. Вы еще будете счастливы. Я же не смогла найти себя. Я не смогла оправиться от удара. Если бы мне тогда попались хорошие люди или хорошие книги, то может быть. Я думала тогда, что жизнь кончилась. Нет, я продолжала жить, но жизнью это назвать трудно. Господи, разве можно описать ту боль, от которой буквально сходишь с ума, когда хочется зарыться в его вещи с головой и умереть от горя, вещи, пахнущие им, таким живым и теплым; когда нет мочи сдерживать рыдания, и уже нет больше ни сил, ни слез, когда просто начинаешь выть. Если бы я умела, я бы написала о себе книгу, в которой поделилась бы всем тем, что пережила сама. Зачем? Разве в России мало вдов? Кто-нибудь прочитает ее и скажет: „Боже мой, так это обо мне, о моей боли, о моей жизни“».

Я слушала ее и думала о своем. В свои 46 лет я тоже вдова. Вдова всего две недели, а мужнина жена – почти 26 лет. Я еще до конца не поняла, какое горе свалилось на мою голову, не осознала. Я только начала выходить из оцепенения, и кто-то внутри меня пытался представить все происшедшее как страшный сон, но понимание утраты уже подбиралось ко мне.

Меня поразили удивительные совпадения. Поразила и сама Вера, ее удивительная честность перед собой. Она сама себе поставила диагноз. А может, написала некролог? Я поймала себя на мысли, что не хочу идти таким путем, не хочу так выглядеть, так жить, так думать. Я попытаюсь справиться с горем, если уж Бог послал мне такое испытание.

И я хочу написать такую книгу, в которой без прикрас будут описаны мой путь преодоления, все чувства, которые я буду испытывать, люди, которых мне пошлет судьба, мысли, которые будут посещать мою голову. Пусть все найдет отражение в этой книге.

Зачем? Потому что все мысли, чувства, боль, переживаемые мною, уже были кем-то пережиты и, к сожалению, еще будут кем-то переживаться. Возможно, я не скажу ничего нового, но я расскажу это по-своему. К тому же я не думаю, что гибель моего мужа – трагическое стечение обстоятельств или акт бессмысленной жестокости Небес. Я хочу понять, зачем мне дана смерть любимого человека.

Какой смысл в этой смерти?! Мне это надо понять, чтобы жить дальше.

О чем писать?

На то не наша воля!

Тобой одним не будет мир воспет!

Ты тему моря взял

И тему поля,

А тему гор

Другой возьмет поэт!

Но если нет

Ни радости, ни горя,

Тогда не мни,

Что звонко запоешь,

Любая тема —

Поля или моря,

И тема гор —

Все это будет ложь!

Н. Рубцов

Точка отсчета

Говорят, что несчастье – хорошая школа, может быть. Но счастье есть лучший университет.

А. С. Пушкин

20 мая

С утра что-то болело в сердце, какая-то его часть, наверное, та, что осталась. Начинает доходить, что тебя нет. Странно, но жизнь как будто не изменилась: все те же и все то же… Солнце светит, люди ходят по улицам, подруги звонят. Все живы и здоровы. Плохо или хорошо, но все в жизни определены, а тебя, молодого, сильного мужчины, у которого сыну всего только 13 лет, любящая жена, огромная востребованность в профессии, – тебя нет в живых. Как такое может быть?!

От этих мыслей голова начинает кружиться, сердце схватывает пронзительная боль, словно безжалостная когтистая лапа сжимает его, не давая вздохнуть полной грудью. Прошло всего 10 дней. Сплю плохо. Под утро приходят мысли о твоей гибели, о рухнувших планах, о надеждах, которые возлагались на твое продвижение по работе, о нашем сыне, у которого больше нет отца.

Но еще тяжелее становится, когда приходят образы: ты моешь посуду на кухне и поешь свою любимую песню «Ты у меня одна», ты появляешься в проеме двери, смотришь на нас с Кириллом, улыбаешься и как-то по-особому, склонив голову чуть вправо, говоришь: «Привет!» Ты – живой, такой любимый и родной. Как такое могло произойти с нами? За что? Господи, как мне больно!

Мне принесли газету «Вечерний Северодвинск», в которой на первой полосе крупным планом были даны фотографии этой страшной аварии. От двух машин, встретившихся лоб в лоб, остались только груды железа. А возле этих груд – шесть безжизненных тел, в одном из которых я узнала тебя. По телевидению целую неделю показывали ролик об этой аварии.

Я увидела его в день твоих похорон, 16 мая. Утром, собираясь в морг, я включила телевизор, чтобы посмотреть прогноз погоды на этот день, и сразу увидела тебя, сидящего в машине на заднем сиденье. Этот кадр навсегда впечатался в мою память.

Пью успокоительные таблетки и тройчатку: по ложке пустырника, валерианы и боярышника. Ложку надо чайную, а я буквально бу2хаю в чашку по столовой, а когда совсем плохо – и больше. Заливаю все это горячей водой. Когда пьешь такой коктейль, в голову бьет сразу. Знаю, что не надо бы так, но мне необходимо снять эту ужасную боль как можно быстрее.

Хожу в церковь, ставлю свечи. Вчера послушница в храме подошла ко мне с вопросом, по ком я ставлю свечи каждый день. Я сказала, что по мужу, погибшему в аварии, и разрыдалась. Не смогла сдержаться. Через некоторое время ко мне подошел батюшка со словами утешения и стал говорить, что все те, кто ушел из жизни в результате несчастных случаев между Пасхой и Троицей, являются призванными и пополняют собой Воинство Христово.

Все вершится на небесах, нам остается только принять волю Всевышнего.

Он еще что-то долго говорил в таком же роде, но мне его слова не приносили утешения. Зачем Господь забрал у меня мужа и друга, а у моего сына – отца? Погибло шесть человек. Молодых, полных сил, желаний, замыслов. У всех хорошие семьи, есть дети, несколько образований у каждого, все в состоянии карьерного роста. Почему их не стало? Почему так несправедлива жизнь? Сколько сил надо приложить человеку, чтобы получить образование, состояться в специальности, растить детей, чего-то добиться в жизни. И как можно в один миг все уничтожить. Какой такой скрытый смысл во всем этом? Почему уходят молодые и сильные люди, успешные, востребованные жизнью, недорастив своих детей, недолюбив своих жен, недоделав столько дел, а какой-нибудь «синяк» пьет, не работает, мучает свою семью и палкой его не уколотишь? Почему Господь допускает такое?

Хожу на работу. За эти две недели вокруг ничего не изменилось, а для меня изменилось все! Хотя я в том же колледже, те же студенты, коллеги, учебные проблемы и дела, но появилась хроническая боль внутри. Больно все время! Делаю, как робот, привычные дела, на работе держусь стойко, не позволяя себе расслабиться, но вечерами, а особенно ночью или под утро… Господи! Дай мне силы выстоять!

Заметила, что если выпью спиртного, то становится хуже: что-то выходит из души совершенно неуправляемое, неконтролируемое, такое, с чем могу и не справиться. Поэтому пью только успокоительные сборы из трав. Девчонки постоянно звонят, приходят домой, к себе зовут. Родители такие суммы тратят на телефонные разговоры, названивая каждый день из Петербурга! Коллеги смотрят глазами, полными сочувствия. Люди помогают, как могут. Но это горе – мое горе!

Коля, Коля! Как же тебя угораздило сесть в эту окаянную машину?! Что бы тебе не подождать автобус? Всего 20 минут! А вся жизнь прахом пошла!

А может, это Судьба? От нее не уйдешь. Ну, не Артем за рулем, так был бы кто-то другой. Он только исполнитель чьей-то злой воли.

Живу сейчас как-то тупо, на автомате, много сил уходит на просто существование.

Перезваниваюсь с женами погибших. Говорить о нашем горе с ними легко. Они, как и я, понимают все сердцем, пропуская все через себя.

Я все время вспоминаю последний твой день. Я вглядываюсь в него, вспоминая каждую мелочь, анализируя каждое оброненное тобой слово, пытаясь выяснить очень важное для себя: все было уже предопределено или это роковое стечение обстоятельств? Как-то все странно складывалось в этот день.

В тот день, 10 мая, я ушла на работу рано. Ты еще спал, проработав полночи за компьютером над отчетом. Между дневными и вечерними занятиями у меня был продолжительный перерыв, и я направилась домой, чтобы немного отдохнуть и приготовить ужин. Пришла около двух часов дня. Ты очень спешил, одевался буквально на бегу. Я обратила внимание, что ты не обедал, даже чай не пил. Все стояло на кухне так, как я оставила с утра. По кипам бумаг, лежащих на столе и диване, было видно, что ты утром работал и прибраться уже не было времени.

«Лель, дай мне быстренько ту безрукавку, которую ты мне купила. Помнишь, серую такую». Конечно, я ее помнила. Практически все твои вещи были куплены мной. Ты органически не переваривал ходить по магазинам и особенно что-то мерить. Я достала из шкафа тонкий джемпер без рукавов и, подавая его тебе, обронила фразу: «Хоть потеплее будет, да и груди помягче». Почему помягче? Одеваясь на ходу, ты бросил мне пару реплик: «Сегодня я знакомлюсь с новым руководством РФФИ. Они звонили мне. Лель, дай-ка мне тысячу на обратную дорогу, хотя вряд ли она мне понадобится». Уже надевая новые ботинки в коридоре, ты как-то выдохнул: «Эх, надо было надеть кроссовки, ну да ладно».

Я всегда, провожая из дома и закрывая дверь, успевала чмокнуть тебя в щеку и подержаться за косяк входной двери. По поверью, это защищает путника в дороге и возвращает его домой. Я даже часто крестила уже вдогонку твою спину, свято веря, что этим оберегаю тебя от всякого лиха.

В тот страшный день ты так спешил, а я была так нерасторопна, что ничего не успела сделать. Обряд прощания не был выполнен. Почему? Ты быстро, явно спеша, ушел в проем входной двери и, не оглядываясь, направился к лестнице. Ты буквально убегал от меня и вдруг, оступившись на правую ногу и замерев на мгновение, оглянулся. Я стояла в коридоре, дверь была распахнута настежь. Твой взгляд был каким-то особенно внимательным и… прощальным. Именно так, прищурившись, ты смотрел на меня с другой стороны дверного проема. Кто же мог подумать, что этот взгляд будет последним, а ты, убегая на работу, навсегда уйдешь из моей жизни!

Разве знал ты, что видишь меня в последний раз?

Эта дверь, как вход-выход в разные миры, отсекла нас друг от друга. Она, как портал, провела тебя в другую реальность.

Перед вечерними занятиями, а это было в 17 часов 50 минут, я позвонила сыну домой, чтобы узнать, как у него дела. Кирилл расстроенным голосом сообщил, что часа полтора назад звонил папа, обещал быть на родительском собрании в 19 часов, а час назад на наш балкон сел огромный, весь какой-то встрепанный и побитый ворон, долго прохаживался по перилам, а потом накакал прямо на балкон.

«Мам, с нами ничего не случится?» – спросил сын.

«Да нет, сынок, ничего плохого не будет», – сказала я, почувствовав в душе небольшое шевеление страха.

В тот вечер я начала занятие не ровно в 18 часов, как положено, а минут 10–15 еще возилась в своей лаборантской с чайником и таблеткой анальгина. Сильно болела голова. В это время, как потом выяснилось, ты был в Архангельске, стоял на остановке автобуса, идущего в Северодвинск. Опоздав на шестичасовой автобус, ты принял решение ехать на автомобиле. Решение, стоившее тебе жизни.

Водителю Артему, молодому мужчине 28 лет, отец полгода назад подарил автомобиль «Лада-2110». Каждый день, возвращаясь домой из Архангельска, где он работал уже около года, Артем брал одних и тех же попутчиц – двух молодых девушек, работающих в банке, и каждый день забирал со службы своего отца, тоже работавшего в Архангельске. В тот роковой для вас день девушки почему-то отказались от этой поездки, а отец уехал с товарищем раньше. И Артем, решив не ехать порожняком, взял попутчиков на автобусной остановке. В машине уже было четыре человека, когда Артем заметил тебя и пригласил. Ты очень торопился! Ты в этот день постоянно спешил. Твое время пребывания на этой земле истекало. Оставалось жить 40 минут. И ты сел пятым в обреченную машину.

Когда вечером я возвращалась с работы, а было это в 20 часов с небольшим, тебя уже не было в живых. Но я не почувствовала этого. Я позвонила тебе на мобильный в половине девятого, удивилась, почему он не работает, и занялась приготовлением ужина.

Кирилл слушал музыку, беспокойно и как-то тревожно спрашивая меня: «Мам, а когда папа приедет?»

Я тоже начала нервничать.

От тебя не было никаких вестей. Телефон молчал. В это время вы лежали около искореженных машин, выложенные попарно вдоль обочины дороги.

А мы все ждали. День подошел к концу, тебя все не было, и не было от тебя никаких вестей.

Я прилегла на диване в большой комнате и тревожно всматривалась в незашторенное окно. Я молилась Николаю-угоднику, потом как-то мгновенно отключилась, а разбудил меня звонок в дверь.

В дверной глазок я увидела двух молодых парней в милицейской форме. С нарастающей тревогой я открыла дверь навстречу своей Судьбе.

Это было пятнадцать минут второго в ночь на 11 мая. Тебя уже не было в живых 6 часов с минутами. Где летала твоя душа, освободившаяся от бренного тела? Почему я не услышала ничего, не почувствовала твоего присутствия?

«Произошла катастрофа. Много народу погибло. Мужайтесь! Ваш муж погиб!» – эти слова выбили землю из-под моих ног.

Один из милиционеров спросил меня, знаю ли я Васильеву, вместе с мужем которой погиб Николай. Потом выяснилось, что это моя студентка-вечерница. Как странно, их свело в одну машину и убило вместе. Разом!

Как Артем не заметил двигающийся навстречу автомобиль, идя на обгон и выскакивая на встречную полосу?

Очень хорошая дорога, тихий солнечный вечер, еще минут 8—10, и вы подъехали бы к городу. Но чудовищной силы удар от лобового столкновения вмиг лишил жизни шестерых человек и маленькую собачку. Гора трупов и одна чудом уцелевшая молоденькая девушка-студентка, проспавшая всю дорогу. Ей не время было уходить из жизни. Ее час еще не пробил. У нее, кроме гематом на теле, больше ничего и не было.

А у вас, шестерых, один эпикриз на всех и причина смерти для всех одна! Все молодые. Ты самый старший и останешься таким для них навсегда. Для меня ты тоже теперь навсегда сорокасемилетний. Удивительная подборка: у всех несколько высших образований, хорошие семьи, все в стадии карьерного роста и в ожидании грядущих перемен. Да, Богу плохие не нужны!

А рядом с местом твоей гибели течет маленькая речушка с названием Никольский исток.

Утром 11 мая мы втроем – твой брат и мы с сыном – поехали на машине в Архангельск, в областную больницу, на опознание. Твой отец, которому я сообщила о твоей гибели ночью и который был в это время в деревне, подъехал часов в 11 ко входу в морг.

Несколько часов ушло на оформление справок и бальзамацию твоего разбитого лица, после чего дежурный судмедэксперт отправил меня с квитанцией об оплате к санитарам. Надо было успеть договориться о транспортировке тела в Северодвинск. Торопясь, на деревянных ногах, я буквально вбежала в большой зал, где лежали ваши тела, и сразу же увидела тебя. Ты лежал на столе, шло вскрытие.

Окаменев, я устояла, но пока я жива, память будет цепко держать эту жуткую картину.

Видел ли ты меня в тот момент?

Какая зловещая трасса!

Какая суровая быль!

Шоферы высокого класса

Газуют сквозь ветер и пыль.

И все мы почти над кюветом

Несемся куда-то стрелой,

И есть соответствие в этом

С характером жизни самой!

Н. Рубцов

Когда я забирала твои вещи у следователя, в портмоне лежала та самая тысяча, которая и вправду тебе не понадобилась.

Меня поразило еще кое-что: мобильник работал! А ведь ты его носил в нагрудном кармане слева, возле сердца. Я столько раз говорила тебе: «Коля, переложи его в другой карман, ведь вредно для сердца». Твое сердце буквально разорвалось от чудовищного удара, а телефону хоть бы что!

Когда я дрожащими руками укладывала твои вещи в милицейский пакет и потянулась за мобильником, он зазвонил! От неожиданности и огромного внутреннего напряжения я уронила его на пол, но он продолжал звонить. Хорошие телефоны «Сименс», надежные!

Мне вернули золотое обручальное кольцо и серебряную цепочку с крестиком. Два года назад, 19 декабря, ты окрестился. Это день Николая-угодника. Тебя назвали в его честь, так как ты родился 9 декабря. Известно, что Николай Чудотворец защищает и спасает путников и на море, и в дороге, на земле и на небе. Не спас тебя Николай-угодник на земле! Может быть, поможет на небе?

25 мая

Вчера вечером так накатило, так тяжело стало, что показалось: вот-вот сердце не выдержит и разорвется от боли и тоски. Выпила полстакана своего коктейля, но эффекта никакого. Стала молиться. Очень сильной считается молитва «Отче наш». Но она довольно длинная. Мне помогает Иисусова молитва.

Господи!

Иисусе Христе! Cыне Божий!

Спаси и помилуй мя грешную.

Дай успокоения и силы

Душе моей грешной.

Аминь.

Я повторяла слова молитвы до тех пор, пока не отпустило. Возможно, тут сработал мой коктейль, но стало легче.

Острая боль отступила, но не ушла совсем. Больно все время, только либо боли очень много, либо она приглушается на время. Готовлю сейчас обед – сына надо кормить. Сама почти не ем, стала худая и какая-то прозрачная. Замечаю за собой, что постоянно разговариваю с тобой, что-то рассказываю, спорю, жалуюсь и даже обвиняю. Моя голова так устроена, что она постоянно что-то анализирует, сопоставляет, ищет смысл в каждом явлении. Я верю в Судьбу. Да, можно на какое то время получить отсрочку, попытаться избежать неизбежного, изменив что-то в своей жизни, но от Судьбы не уйдешь. Что решено в отношении тебя на небе, то и сбудется.

Кто же решает, жить нам или не жить, когда надо умирать и как? Бог?! Творец?! Почему судьба часто бьет в несущую ось, в опору, выбивая тех, кто тащит телегу жизни? Сильные люди постоянно над пропастью, всегда в зоне риска. Их внутренняя сила – это их рок.

А есть люди, которые всю жизнь едут в телеге, устроены просто и незамысловато. Их сознание как калька с общественных представлений, сборник банальностей и расхожих сентенций. В них нет внутренней силы и нет чувства постоянной борьбы. Таким людям, как правило, гарантирована спокойная и счастливая жизнь. Они будут плыть по течению, приспосабливаться и никогда не узнают, что такое жить на острие ножа.

Ты мне говорил о возможности жить тихой и сытой жизнью, но при этом, глядя на меня своими умными, всепонимающими глазами, читал наизусть «Мцыри» Лермонтова, которого очень любил.

Таких две жизни за одну,

Но только полную тревог,

Я променял бы —

Если б мог.

Сейчас, оглядываясь назад и перелистывая книгу жизни в стремлении осмыслить случившееся, я понимаю, что ты не для красного словца говорил мне это, а так думал и жил.

Томик стихов Н. Гумилева мне попался как раз тогда, когда думы о твоей жизни и смерти захватили все мое сознание. Не в силах справиться с навалившейся тоской и стараясь прогнать тяжелые мысли, я бродила по улицам города, отдавая ему свою боль. В небольшом книжном отделе какого-то магазина я увидела маленький томик стихов и почему-то вдруг испытала сильное желание полистать его, как будто мне надо было найти в нем что-то очень важное для себя. Я делала это неосознанно, не зная, что конкретно ищу, но в нем я обнаружила цикл стихов, удивительно созвучный моим чувствам и переживаниям.

Орел летел все выше и вперед

К престолу сил сквозь звездные преддверья,

И был прекрасен царственный полет,

И лоснились коричневые перья…

Не все ль равно?!

Играя и маня,

Лазурное вскрывалось совершенство,

И он летел три ночи и три дня

И умер, задохнувшись от блаженства.

Он умер, да! Но он не мог упасть,

Войдя в круги планетного движенья.

Бездонная внизу стояла пасть,

Но были слабы силы притяженья…

Н. Гумилев

Ты не жил, ты летел, опираясь на время, как этот орел. Столько работать, сколько ты работал, «нормальному» человеку не под силу. Всю жизнь учиться, совершенствоваться, постоянно двигаться вперед, брать на себя ответственность не только за себя, но и за других – это тяжелая ноша! Есть мужчины момента, а есть мужчины в жизни. Ты способен был брать на себя очень многое, но ты ведь был просто человек! Очень хороший человек! И нами, мной и сыном, любимый. Для меня ты был своего рода кредитной картой с безлимитным доступом, к которой всегда можно было обратиться. Ты никогда ничего не жалел не только для нас с сыном, но и для других.

Сколько народу крутилось вокруг тебя! Телефон не умолкал до глубокой ночи. Кто-то решал свои служебные проблемы, кто-то использовал твои связи, многие так называемые деловые люди обращались к тебе за профессиональной помощью, зная тебя как высококлассного специалиста, кто-то просил совета. Все знали – ты поможешь, не откажешь. Ты умел быть нужным людям, многое умел в этой жизни. Как сказала наша общая знакомая на поминках: «Николай умел все».

А как ты пел, как танцевал! Ты очень нравился женщинам. Но я всегда была спокойна – ты умел быть надежным и преданным. Умел любить и ценить жизнь. А вот чего ты не умел, так это «нормально» отдыхать. Столько лет без отпуска! Буквально загонял себя.

Сейчас, когда тебя не стало, я спрашиваю в пустоту: «Зачем?» Все это крало наше драгоценное время, которого было отмерено так мало! Те люди, которые буквально срывали телефон, прося помочь, звонившие в любое время дня и ночи – где они? Сколько сил и времени ушло на второстепенное! А может, это и было главным в твоей жизни? «Вот теперь-то Коленька отдохнет. За грибами сходит, за ягодами», – сказала на кладбище моя подруга, глядя заплаканными глазами в сторону леса, виднеющегося невдалеке.

Жизнь изменилась, разделилась на «до» и «после». Ту жизнь я знала. Что-то хотела изменить в ней, ждала перемен, связывала с ними свои надежды. А эта жизнь, без тебя, пугает неопределенностью, непредсказуемостью. Я чувствую себя голой, незащищенной. Я превратилась в оголенный нерв. Я поставлена перед фактом и ничего не могу с этим сделать. Конечно, женщины сильны от природы. Природа возложила на них священную обязанность продолжать человеческий род. Жизнь требует от меня быть сильной через силу. «Надо жить», – говорю я себе, а сама вспоминаю, как, стоя на месте твоей гибели и буквально теряя рассудок от невыносимой душевной боли, спрашивала то ли себя, то ли небеса, почему меня не было рядом с тобой в тот миг. Господи! Ушли бы вместе!

Я хорошо запомнила ту поездку. Меня сильно тянуло на место аварии, и я попросила близкую подругу, имеющую машину, отвезти меня на это место – двадцать шестой километр. День выдался серый и дождливый. Мы поехали с сыном. По черной ленточке, привязанной к стволу низкорослого кустарника, удалось найти остатки разбившихся машин, скрытых в разросшейся траве. Среди кусков обшивки и каких-то обломков, мусора и засохших цветов, мы нашли чью-то оправу от очков, разбитый термос, обложку от записной книжки.

Странное чувство охватило меня. Здесь, на этом месте, ты совершил ПЕРЕХОД. Несколько шагов назад ты был еще жив, а через несколько шагов вперед тебя не стало. От этой мысли, сверкнувшей в моем мозгу подобно молнии, мне стало так нехорошо, что ноженьки мои подкосились. Я не упала, нет, но тело перестало меня слушаться, стало ватным и безжизненным. И тут пришла мысль: «Почему меня не было рядом с тобой в тот миг?»

Мой затуманенный, залитый слезами взор вдруг разглядел сына, стоящего неподалеку. Нескладный, долговязый подросток, потерянный и печальный, он стоял на месте гибели отца, в 13 лет переживая великую трагедию своей только начавшейся жизни. Я тупо смотрела на него, почти не осознавая, где нахожусь. Моя подруга, стоя рядом и поддерживая за локоть, вдруг слегка толкнула меня в плечо – тонкий лучик света, прорвавшись сквозь тяжелый свинец туч, упал на голову сына и, заиграв в медных волосах, буквально вспыхнул золотым нимбом. Сын стоял перед моим помрачившимся взором с головой, залитой золотым сиянием, как агнец Божий, и глаза его, полные боли, смотрели на меня с мольбой и надеждой. Буквально несколько секунд длилось это видение, но этого было достаточно, чтобы понять: вот ПОЧЕМУ! И снова промозглость бытия и тяжесть обрушившегося несчастья. Но после той поездки подобные мысли не появляются больше, ибо мне был дан Знак – великая милость Небес.

29 мая

Я держала ее правой рукой за голову и боялась ослабить хватку. Она могла легко выскользнуть у меня между пальцами; ведь она такая скользкая! Но если бы это произошло, то последствия для меня были бы трагическими. Но почему такой страх сковал мои члены? Тело само чувствует опасность и борется за жизнь, а мозг, понимая, какая опасность угрожает телу, мешает ему, лишая гибкости и подвижности. Рука устала. Я пытаюсь помочь левой рукой, но боюсь перехватывать голову страшной твари с раскрытой пастью. От страха валюсь на спину, а она нависает надо мной всем своим телом. Чем дальше от головы, тем оно толще. Я боковым зрением вижу, как она подтягивает кольца в руку толщиной. И я кричу!.. Кричу громко-громко, на весь сон, теряя от этого крика последние силы: «Коля! Коля, помоги!» Сил все меньше и меньше, рука слабеет и дрожит, а она, выгнув дугой свое скользкое упругое тело, все страшнее, все неотвратимее подтягивает кольца, все сильнее сжимает меня в своих смертельных объятиях.

«Коля, помоги, помоги!» – Крик мой будит меня около четырех часов ночи.

«Сон. Это только страшный сон», – говорю я себе, еще не проснувшись окончательно, и в этот миг просыпаюсь. Будто тяжелая могильная плита сразу же вдавливает меня в землю – тебя нет в живых! Тебя нет! И в этой жизни уже никогда не будет! Господи! Какое же горе произошло с нами…

Иду на кухню ставить чайник. Наливаю в стакан свой коктейль из трав, залив их, по обыкновению, горячей водой. Я заметила, что боль ходит волнами. Иногда становится так тяжело, что почти невозможно дышать. Кажется, что сердце не выдержит такой муки и просто разорвется в груди, как разорвалось у тебя в тот день. Я не знала, что бывает ТАК больно! Дойдя до максимума, насладившись вдоволь своей властью над моей измученной душой, она временно отступает, чтобы спустя некоторое время вернуться вновь.

Временами, не справясь с тоскою

И не в силах смотреть и дышать,

Я, глаза закрывая рукою,

О тебе начинаю мечтать.

Н. Гумилев

Когда человек умирает, родственникам приходится пройти в некотором смысле круги ада, посетить множество кабинетов различных инстанций, оформить море разных по форме и содержанию справок, отстоять в больших и малых очередях. Все это и в нормальном-то состоянии тяжело выдержать, а тут и говорить нечего. Но делать надо, и я начинаю «кампанию». Пишу список на два листа, в порядке очередности, что надо делать, и по мере решения вопроса буду вычеркивать. А решать надо уйму вопросов, и все практически сразу: сходить к нотариусу по вопросу наследства, собрать информацию по автогражданке, оформить пособие на сына по потере кормильца. Надо перевести сына в другую школу – и ближе к дому, и с другим направлением обучения. Мы с тобой хотели поменять школу, помнишь? Скоро Кириллу исполнится 14 лет – надо паспорт получать. Деньги бы получить с твоей конторы – там так тихо, что мысли появляются нехорошие.

Вот, Колечка, к вопросу о друзьях, товарищах по бизнесу. На следующий же день после твоей гибели мои коллеги по колледжу стали собирать деньги на похороны, звонили, выражали сочувствие и те, с кем давно работаю, и те, кто недавно пришел в колледж, домой ко мне приходили целыми группами. Люди шли разделить со мной мое горе, сами еще не оправившись от шока, вызванного внезапностью и трагичностью смерти шестерых здоровых, деятельных мужчин. Звонили твои одноклассники, несли венки и деньги в конвертах. У меня на кухне собирались девчонки, что-то готовили, пили чай за тихими разговорами, не оставляя меня ни на минуту одну. Самые близкие подруги буквально ночевали у меня, взяв на себя все дела по погребению и поминкам. А «деловой мир» молчал. Тебя очень многие знали в городе и области. Оценщиков такого уровня, как ты, по пальцам одной руки считают. Только в этом мире другие законы: нет человека – нет проблемы.

Впрочем, один заходил на второй день после твоей гибели. Коллега твой и второй учредитель вашей фирмы. У вас с ним по 50 % акций. Сидя на диване, вальяжный и сытый, он рассуждал о том, что не такой должна была бы быть твоя смерть. Что ты должен был бы умереть тихо и незаметно, от тромба в артериях сердца, например, когда «бежал бы со своей сумочкой». Словом, позавидовал даже твоей смерти. Ты знаешь, о ком я говорю. Очень больно было это слушать. Еще твое тело не было предано земле, а от тебя уже отрекся тот, кто кормился с твоей руки много лет. Ну да ты не первый и не последний. История человечества знает много подобных примеров. Слава богу, разные люди живут на земле.

Твои друзья по футболу очень помогли с поминками, взяв на себя полностью все расходы и их организацию. Поэтому, родной мой, не расстраивайся из-за отдельных личностей. Ты мне всегда говорил: «Хороших людей больше, но плохие лучше организованы». Твоя гибель организовала хороших, собрала их вместе, в команду. Как ту, футбольную, которую ты собрал при жизни.

Коля, Коля! Как жаль, что твоя жизнь закончилась! Как много дел недоделано! Как рано ты ушел! Господи, зачем Ты это сделал с нами?

Июнь

Душа – это то, что делает траву травой, дерево – деревом, человека – человеком. Без нее трава – сено, дерево – дрова, человек – труп.

Г. С. Сковорода

Это было странное существо: непропорционально большая голова, очень узкие плечики, длинные руки с большими кистями и с удивительно бледной, какой-то прозрачной кожей. Существо лежало на белой пеленке, вытягивало свое голое тельце и тянуло ко мне худые руки с Колиными кистями. Да, это были кисти Николая. Лица невозможно было рассмотреть из-за странной дымки, скрывающей черты, но это было немолодое лицо, и оно страдало. Страдание существу приносили тонкие многочисленные пленки, обволакивающие все его тело и не дающие свободу движениям. Оно пыталось избавиться от этих пут и какими-то ватными, плохо слушавшимися руками срывало их со своей груди, ворочаясь на пеленке, оставляя на ней куски кожи с пятнами крови.

Я стояла и смотрела на это существо со смешанным чувством брезгливости и жалости. Мне было совершенно понятно, что его надо помыть, что ему очень плохо, что его бледную, странно безжизненную кожу разъедают струпья, висящие на нем лохмотьями. Они же не дают этому существу свободно двигаться и полной грудью дышать. Чувство брезгливости сменилось безмерной жалостью. Свое ведь! Я взяла его на руки и, зачерпнув ладонью воду из небольшой ванночки, начала медленно обливать ею его плечи и руки. Вода была очень чистой и, налитая в мою ладонь, как линза увеличила и проявила мельчайшие черточки и линии на ней. Я рассматривала эти линии на ладони правой руки, продолжая поливать кожу существа, которая с каждым разом становилась все чище и глаже. Я закончила его купать и положила на белую простыню – чистого, гладкого и очень спокойного. Казалось, он спит. «Пусть подсохнет», – подумала я и, оставив его на столе, завернутого с головой в очень белую простыню, странно засиявшую вдруг внутренним светом, ушла выливать воду из ванночки.

А когда я вернулась, существа нигде не было.

Этот странный сон приснился мне в ночь на 5 мая, на пятницу. Мне часто снятся сны-предупреждения, сны-символы. Это идет еще с детства, когда я летала во сне в черном бездонном Космосе, пряталась в стены, оставляя свое тело на кровати под одеялом, спасаясь от невидимых преследователей. С годами «ночная жизнь» не стала бедней. Мне очень часто снятся сны-клипы со мной в главной роли, но на пятницу, я давно заметила, сны приходят какие-то особые. Они часто несут информацию, которую я не понимаю сразу, а спустя некоторое время удивленно говорю себе: «Мне же что-то снилось по этому поводу!»

Вечером по обыкновению я рассказала о нем тебе: «Вот, ребеночек какой-то странный приснился. Похоже, я его родила». Ты улыбнулся и с нежностью посмотрел на меня. Мы сидели с тобой на кухне, говорили о планах на лето. Это была пятница. Ты принес небольшую бутылочку «Пшеничной слезы», которую называл антигрустином, и нам так хорошо было сидеть вместе дома, за душевными разговорами потягивать водочку, закусывая горячей картошкой с селедкой. Боже мой! Как недавно это было, но не будет больше никогда!

Сейчас я пишу эти строки, а слезы буквально заливают мое лицо. Это было за 5 дней до твоей гибели. А 10 мая в это время ты лежал на дороге всего в восьми с половиной километрах от Северодвинска, с травмами, несовместимыми с жизнью. Мне потом растолковали мой сон. Это твоя душа со мной прощалась. Так выходит, что все предопределено? И все изменилось сразу. Стала другая реальность.

Нет большей боли, чем боль человеческого сердца, когда умирает близкий и любимый человек. У некоторых эта боль остается на всю жизнь. Горе – одна из самых могущественных эмоций, помимо любви.

Любое соприкосновение со смертью – это битва, проигранная человеком. Это боль и страдания.

Зачем Господь посылает своим детям такие страдания? Он что, их так не любит? Но ведь Бог есть Любовь? Он не может от этого получать удовольствие, не может радоваться, глядя, как страдает человеческое сердце.

Однообразные мелькают

Все с той же болью дни мои,

Как будто розы опадают

И умирают соловьи.

Но и она печальна тоже,

Мне приказавшая любовь,

И под ее атласной кожей

Бежит отравленная кровь.

И если я живу на свете,

То лишь из-за одной мечты:

Мы оба, как слепые дети,

Пойдем на горные хребты,

Туда, где бродят только козы,

В мир самых белых облаков,

Искать увянувшие розы

И слушать мертвых соловьев.

Н. Гумилев

Смерть – самое отвратительное явление в природе, о котором люди не желают вспоминать, стараются не говорить и избегают о ней думать. Человек не может с ней примириться. Она беспощадна и груба. Она пожирает все: гений, красоту, силу, славу, богатство – все, перед чем преклоняется человек в этой жизни.

П. Бородин

На работе начинается жаркая пора: зачетная неделя, сессия, дипломники. Я держусь, не позволяю себе раскисать на людях. А люди смотрят, как ты держишься, как выглядишь, как переносишь горе, многие с сочувствием, а кто и с любопытством. Это понятно. Интересно же, как ведет себя человек в экстремальной ситуации. Никого не обвиняю ни в чем, в сердце нет обиды на людей. Наоборот, многие откликнулись на мое несчастье. Помогли чем могли. Продолжаю хождение по мукам, добываю справки из домоуправления, из школы, из ЗАГСа, пытаюсь получить справку с твоего места работы. Что-то сложно строятся у меня отношения с твоими коллегами по бизнесу. Знаешь, я и раньше была не очень высокого мнения о них, а твоя смерть, как лакмусовая бумажка, проявила истинное лицо каждого. Я не сомневалась, что меня кинут, но что это будет так мелко и пошло… Даже «гробовую справку» на 1400 рублей не хотят оплатить человеку, приносившему больше 70 % прибыли. Да, мертвого льва никто не боится. Ну да ладно. Божья мельница мелет медленно, но верно. Всем воздастся по делам их.

Собираюсь съездить на несколько дней в Санкт-Петербург к родителям. Буквально день туда, день назад. Сына отправила в деревню к твоим родителям. Пусть с ними побудет, поддержит и поможет им там. Мать твоя еще ничего, а вот отца удар подкосил. Что-то сломалось внутри, хотя внешне он еще держится. Гибель старшего сына, первенца, умницы и опоры семьи, на которого можно было оставить после себя всю семью и быть спокойным – не подведет, не бросит, поможет, – это страшный удар. «Нет ничего страшнее, чем потерять любимого сына», – сказал он на поминках и заплакал. За 26 неполных лет нашей совместной жизни я никогда не видела, чтобы он плакал. Очень сильный человек, он умел терпеть боль и стойко переносить удары судьбы. В 12 лет оставшись без матери, а позднее потеряв и отца, он хлебнул из горькой чаши сиротства. Мне очень жаль его. Он хороший человек. За что так с ним Судьба поступила? А за что с моим сыном? Наказание это или испытание?

5 июня

Еду в поезде Санкт-Петербург – Архангельск. Дорогой много читаю, думаю о тебе, вспоминаю. Я вообще после твоей гибели очень много читаю метафизической литературы, особо выделяя такие книги, как: «Путешествия души» и «Предназначение души» Майкла Ньютона, «На пороге перемен» Друнвало Мельхиседека, серию книг Крайона, перечитываю книги моих родителей, особенно внимательно – «Голос издалека». В ней есть раздел «Во имя любви», в котором описывается потрясающий опыт общения доктора технических наук, профессора В. М. Запорожца со своей умершей женой.

Прожив долгую счастливую семейную жизнь и оставшись в семидесятилетнем возрасте один, он сумел найти в себе силы не только жить дальше, но и заняться поисками способов и методов выхода на контакты с тонким миром. Почти десять лет ушло у него на изучение материалов о потустороннем мире, псифеноменах, спиритизме и медиумизме. Он освоил иностранные языки, чтобы читать подлинники, так как необходимой литературы на русском языке не было вообще. Это в таком-то возрасте! Еще десять лет у него ушло на создание методик и проведение экспериментов по установлению связи с любимым человеком. Всю свою энергию любви, весь свой творческий и научный потенциал он направил на дело жизни и добился блестящих успехов.

Этот раздел книги я выучила почти наизусть. Меня не могли оставить равнодушной диалоги мужа со своей умершей женой, приведенные в ней. Я плакала, читая эти строки. Ведь такие же слова, полные любви и невообразимой тоски, я хотела бы сказать тебе. Неужели это все правда?

Я очень хочу в это верить. Я хочу верить в то, что твоя гибель не оборвала связь между нами, что ты помнишь о нас, что ты любишь нас, что ты продолжаешь жить, пусть в другом мире, пусть далеко-далеко от меня, но ЖИТЬ!

Около одиннадцати часов вечера, когда в вагоне все уже спали, раздался сильный удар в окно и звон бьющегося стекла. Мы проезжали тогда Череповец. Девчонки, ехавшие со мной в одном купе, громко вскрикнули и бросились смотреть, что произошло. От их крика я сразу проснулась. На внешней стороне стекла с моей стороны красовалась большая, диаметром 10–12 сантиметров, дыра. От нее в разные стороны змеились глубокие длиннющие трещины. Похоже, это был хороший, увесистый камень. Мало не показалось бы, попади он мне по голове.

«Бог уберег вас, – сказала одна из девочек, трогая стекло пальцем. – Смотрите-ка, а с внутренней стороны стекло целое, ни одной трещинки, – голос ее был удивленным и каким-то неуверенным. – Так разве бывает?»

Я промолчала, но ощущение происшедшего чуда не покидало меня долго. Не знаю кто, но от меня и в правду отвели беду. Может, это был ты?

А ночью была страшная гроза. Кромешная темнота освещалась мощными вспышками молний, раскалывающих небо огненными стрелами. Раскаты грома звучали так мощно и грозно, что, казалось, содрогается все мироздание. Потоки воды буквально заливали наш поезд, стекая по стеклам сплошной завесой. Было страшно и жутко. Я долго не могла заснуть, находясь в плену охватившего меня страха. Неистовство стихии пугало. В голове всплыла вдруг фраза: «Когда состав на мокром склоне вдруг накренился в быстром беге…» У меня есть сын, как он будет без меня?..

Зарывшись в одеяло с головой, я начала молиться. Моя молитва в ту ночь была истовой, идущей из глубины сердца. Не помню, сколько это продолжалось, но утром я проснулась поздно. Попутчицы уже собирали постельное белье. Утро было серым и промозглым. Скоро приедем в Петербург. Слава богу!

8 июня

Любовь – самая могучая сила во Вселенной. Вы встретите ее в мельчайших частицах материи – в промежутках между ядрами и электронным облаком, где она насыщена божественностью! Это то, из чего сотворены вы. Она могущественна!

Еду домой от родителей, словно воды напившись. Какое счастье, что они есть. Что-то ожило во мне. Участие и любовь, которыми окружили меня родители, помогли сбросить то чудовищное напряжение, которое держало меня все это время. Струны души, натянутые до предела, готовые лопнуть в любой момент, ослабли, приспущенные любящей рукой. Но впереди сороковой день. И вся оставшаяся жизнь. Без тебя!

Вчера за несколько часов до отъезда позвонила хорошая знакомая моих родителей и выдала следующую информацию: ночью с 7 на 8 июня группа экстрасенсов, проводившая спиритические сеансы, вышла на контакт с Николаем. Он вступил в контакт сразу, сообщив, что не спит, осознает, что произошло, и очень сожалеет о случившемся. Его очень тревожит тот факт, что он, будучи финансовой платформой семьи, своей гибелью поставил ее в трудное положение. Просил не беспокоить его еще 4 месяца, а по истечении этого срока он сам начнет активно искать возможности для контакта. Скорее всего, связь будет устанавливаться через сына, так как у него очень сильные экстрасенсорные способности. Дух изобразил треугольниками связь с сыном и женой, причем треугольники отца и сына оказались абсолютно тождественны. Просил не плакать, думать о нем как о живом, позитивно, с любовью, чтобы не обессиливать его, а, наоборот, подпитывать своей энергией, поставить на видном месте его фотографии, где он выглядит оптимистичным, и мысленно представлять его прижизненный образ. Тогда сильный поток позитивной энергии будет направлен на его поддержку.

Когда я услышала это по громкоговорящей связи, у меня побежали мурашки по телу. Я не знаю, верить ли этому, но сердце хочет верить!

Мы познаем истину не только разумом, но и сердцем. Сердце открывает нам и первые жизненные принципы…

Блез Паскаль

Боже мой! Если бы была хоть какая-нибудь связь с тем миром, куда уходят наши близкие люди! Если бы хотя бы изредка можно было бы услышать родной голос: «Не волнуйся. У меня все хорошо»! Сколько уже ушло моих родственников – ни с кем нет связи! Как же он-то сумеет связаться с нами? И сумеет ли?

Господу должна быть известна глубина нашей сердечной боли и нашего одиночества. Он не может не знать, как мы нуждаемся в утешении, в обретении веры в то, что наши близкие в руках Его.

Есть православная молитва, которая гласит: «От смерти внезапной, Господи, избави нас!» Не случайно это. Когда человек уходит из жизни в глубокой старости, все признают уместность такого ухода, соответствующего законам природы. Такая смерть не то чтобы легче переносится, но она не является неожиданной. Но умереть внезапно, в расцвете лет? Это очень трудно принять. Конечно, смерть – удел всех людей, но у смерти разные лики.

Физическое тело уничтожить нелегко. Стремление к жизни, живущее в нас, предупреждает об опасности каждый раз, даже перед несчастными случаями. Чтобы убить человека, болезни, например, требуется порой много времени.

Ты погиб мгновенно. Лобовой удар был такой силы, что буквально превратил обе машины в груду железа.

Пусть Господь дарует тебе вечный покой, и пусть вечный свет тебя озаряет.

Да, Бог может внести свои коррективы в наши планы в любую минуту. Он позволяет нам допускать ошибки и совершать грехи, Он обладает достаточным терпением и терпимостью.

Но мы сами не вправе совершать ошибки, мы несем за них наказание. «Физическая смерть и есть то милосердное наказание, которое ожидает нас в большинстве случаев», – так считает отец ребефинга и известный писатель Леонард Орр.

С огромным интересом читаю книгу Ли Кэрролла «Партнерство с Богом». В книге есть раздел, посвященный преждевременной смерти. Так вот, в этом разделе говорится, что никакая смерть не является преждевременной. Все происходит в свой срок!

Когда душа перед земным воплощением составляет план своей жизни, она сама выбирает время своей смерти. На священном божественном собрании души, идущие на землю, планируют сценарий своей будущей жизни. Пока не пробьет час, который душа назначила себе перед облачением в материю, человек не погибнет. Но когда час ухода пробил, ничто не может изменить судьбу. Душа заранее знает, какой смертью и когда она должна освободиться.

Я очень хорошо помню события, происходившие 9 мая, накануне твоей гибели. Праздничный день. Все встали поздно, часов в 10. Ты последнее время очень много работал по ночам, спешил с отчетами по оценке, поэтому, просидев полночи за компьютером, утром позволил себе подольше поспать.

За завтраком ты вдруг сказал: «Леля, слушай, давай сходим в церковь». Для меня это не было неожиданностью. Мы хотя и нечасто, но ходили с тобой в храм, ставили свечи за здравие близких, а я еще и за упокой бабушки, Серафимы Федоровны. Упокой, Господи, ее душу!

Звонок свекрови с приглашением зайти в гости изменил наши планы, и мы решили, что вы с Кириллом идете к матери, а я – в церковь.

Я пешочком дошла до церкви на улице Торцева, поставила свечку, по обыкновению сначала бабушке, а потом отправилась к моей любимой иконе Николая-угодника. В храме есть несколько его икон, но эту, в золотом окладе, я почитаю особо. Я поставила свечи за нас троих, помолилась его молитвой и, задумавшись, стояла и смотрела каким-то рассеянным взглядом в лицо святого. И вдруг я поймала себя на мысли, что глаза Николая-угодника очень похожи на твои глаза. Не наоборот, а именно так. У тебя глаза довольно близко посажены, круглые и серые, смотрящие очень прямо. Особенно меня удивило их общее выражение. Мысль была не моя, я это точно знаю. Но я запомнила ее очень хорошо. Не раз я вспомню потом этот свой визит к Николаю-угоднику.

На обратном пути, проходя мимо небольшого бара, я позвонила тебе на мобильник, предложила встретиться и посидеть в баре, но ты сказал, что вы все еще у матери и будете там еще час-два. Я успела и в баре посидеть, и дома кино посмотреть, как раз шел фильм «Девятая рота», а вас с Кириллом все не было. Когда заканчивался фильм и на экране разливалось море крови, пришли вы. Я сильно переживала за героев картины, сидела вся в слезах и соплях, не ведая, какой удар мне готовит Судьба. А потом шла прекрасная картина «В бой идут одни старики», и ты подпевал героям своим раскатистым голосом, заглушая их, чем несколько раздражал меня.

Заснуть я не могла долго. Встали мы в тот день поздно, да и на диване в большой комнате спать не очень удобно.

«Лель, ложись в большой комнате. Я буду долго ночью сидеть – поработать надо. Вот только футбол посмотрю», – попросил ты меня, уходя на кухню уже около полуночи.

Мне надо было рано вставать, но я никак не могла заснуть. Тикающий будильник показывал глубокую ночь, я ворочалась на диване, думая обо всем сразу и вслушиваясь в звуки, доносившиеся из кухни, когда страшной силы удар потряс твою комнату. От этого чудовищного удара комната буквально содрогнулась. Я видела своими глазами, как она качнулась. На севере ночи в это время светлые, а шторы в гостиной я не закрываю. От страха я закричала: «Коля, что это?» – и, вскочив с дивана, бросилась в коридор.

Ты вышел из кухни, посмотрел в сторону своей комнаты, сказал «не знаю» и ушел обратно, закрыв за собой дверь. Меня же охватил жуткий страх. Я стучала зубами несколько секунд, выбивая дробь, и не могла успокоиться. Может, это стена треснула или дом садится – говорила я себе не в силах унять сковавший меня страх и не решаясь сходить в комнату и посмотреть, что там.

Но меня очень удивила твоя реакция. Это было не похоже на тебя. Ты очень деятельный, любопытный, ты просто обязан был зайти к себе и посмотреть, что там могло так грохнуть. Но ты не вышел, и я, повозившись некоторое время, постепенно успокоилась и заснула. Но время удара, как и сам удар, я буду помнить всю жизнь – это было пятнадцать минут второго.

Уже час и пятнадцать минут как шел день твоей гибели. Сегодня ты должен будешь погибнуть в ужасной, страшной аварии. Час твоего ухода пробил. Метроном начал отстукивать твое время, и счет уже шел на часы. Твоя земная жизнь заканчивалась. Странно, но ровно через сутки, в ночь на 11 мая, в час с минутами к нам в дом придут милиционеры и скажут: «Мужайтесь. Ваш муж погиб».

Можно ли было спасти тебя, спрятать, не отпустить от себя? Или ты уже был приговорен? За что и кто это решил за нас? Зачем и кем был послан этот энергетический удар, если все уже было решено и ничего нельзя было изменить? Это было предупреждение или окончательный приговор?

Я даже начинаю склоняться к мысли, что такие знаки подаются людям для того, чтобы потом, после свершения, они, анализируя и сопоставляя предшествующие события, поняли следующее: все предопределено и на все воля Божья. Это даст им силы принять происшедшее. Если нельзя ничего изменить, то зачем извещать заранее?

А может, все-таки можно?

«Дух знает, что образ жизни, который он себе избрал, подвергает человека умереть каким-то определенным образом».

Ты всегда с некоторой опаской относился к личному автомобилю. Помнишь нашу красную «сагону»? Это же надо было так относиться к автомобилю! За два года, что она была у нас, ты садился за руль всего раз шесть. А сколько она стояла на платной стоянке, куда ты приходил, чтобы проверить, все ли на месте, и тряпочкой протереть с нее пыль? Да года полтора. Все знакомые посмеивались над этой ситуацией, некоторые просили продать ее, предлагали сдавать в аренду. Ты потом еще почти год держал ее взаперти в гараже, изредка навещая, когда надо было сходить туда за картошкой. И в Архангельск ты ездил практически всегда на автобусе. Мне тоже так было спокойнее. Я все время говорила тебе: «Езди на автобусе, они не бьются, как легковушки, целее будешь».

А в тот день ты спешил к 19 часам на родительское собрание в школу. Боже мой! И тема собрания была, как я сейчас понимаю, какая-то символическая: «Отцы и дети».

В классе проводился интересный эксперимент. Дети писали письма отцам, а отцы должны были ответить детям. Из всего класса только один Кирилл написал в таком письме, что его устраивает в семье все и что отношения между родителями для него пример. Восьмого мая позвонила учительница и предложила тебе прийти на собрание отцов, а главное, написать ответ сыну. Ты обещал и поэтому спешил на собрание. Боже мой! Какая-то мистика есть во всем этом.

Крайон утверждает: «Все происходит в свой срок! Это трудно понять, но в смерти любимого человека есть дар для вас». Какой же это дар? Какой может быть дар в смерти?

Все это сложно принять, надо подумать. Мысли о смерти в книгах Ли Кэрролла, написанные в соавторстве с некой бестелесной сущностью, называющей себя Крайоном, очень интересны. Вообще, книги Крайона призывают людей Земли повышать свою духовность, повышая уровень вибраций и изменяя свое сознание, и, таким образом, изменять свою жизнь, а значит, и судьбу.

Крайон утверждает, что дух часто использует энергию смерти в качестве мощного инструмента воздействия на человека. Смерть – это преобразование энергии. Человеку свойственно испытывать боль в связи со смертью близкого. И эта боль есть карма. И скорбь – карма. Это великое испытание: как человек отреагирует на такой кармический удар? Все люди смертны, и поэтому смерть вполне уместно использовать в качестве инструмента, способствующего духовному росту, как бы тяжело это ни было.

Как же успокоиться относительно смерти? Как принять ее и смириться?

Я пристально всматриваюсь в обстоятельства твоей смерти. Крайон говорит: «Этот уход был испытанием для оставшихся, возможностью преодолеть боль и ДВИГАТЬСЯ ДАЛЬШЕ… Присмотритесь повнимательней и поблагодарите своих любимых за то, что они прошли через все это… Это их дар. Иногда дар состоит в том, чтобы дойти до немыслимых глубин отчаяния, а затем возблагодарить Бога за то, что вы живы. Лишь в этом состоянии можно достичь просветления! Лишь в этом состоянии можно обрести восприимчивость! Лишь это состояние дает оставшимся возможность подготовиться к изменению жизненного пути».

Мне пока трудно это принять, но у меня для осмысления происшедшего есть время.

Теперь оставшимся необходимо выполнить свою часть обязательств.

Не узнавай, куда я путь склонила,

Какой предел из мира перешла…

О, друг, я все земное совершила;

Я на земле любила и жила.

Не унывай: минувшее с тобою;

Незрима я, но в мире мы одном;

Будь верен мне прекрасною душою;

Сверши один, начатое вдвоем.

В. Жуковский

Крайон утверждает, что трудные проблемы ставятся для того, чтобы их РЕШАТЬ, а не ТЕРПЕТЬ, стиснув зубы. Он предлагает «увидеть за проблемой приглашение решить ее». И не только он. Многие духовные учителя говорят об этом. «Ты не можешь идти вперед, через жизнь на этой планете, пока не решишь стоящую перед тобой проблему. Каждый из нас пришел на эту планету по собственной воле, заключив некий „контракт“ на жизнь на земле, и несет ответственность за свою жизнь», – говорит Друнвало Мельхиседек, всемирно известный духовный учитель, популяризатор науки, изобретатель и целитель.

Когда смерть близкого человека приходит раньше срока – он что, выполнил свой контракт? А как же смерть детей? Они тоже выполнили свой контракт?

Крайон утверждает, что условия контракта оговариваются душами заранее, когда они планируют свою будущую жизнь на земле. Души сознательно идут на такие условия, чтобы отработать свои уроки. Да, они свои у каждой души, идущей на землю. Кто-то должен научиться терпению и смирению, кто-то должен вращать «колесо жизни», а кто-то – принести себя в жертву, уйдя из жизни в расцвете лет, чтобы оставшиеся любимые люди могли полнее реализовать себя.

Крайон пишет: «Если будет уместно для осуществления нашего плана, я умру в такое-то время, – и это станет для тебя испытанием: как ты отреагируешь на мою смерть. Как ты отреагируешь на ситуацию, которую мы с тобой заранее спланировали? Исполненный любви, я прошел через смерть, как мы договаривались. Теперь у тебя есть выбор: ты можешь скорбеть до конца жизни и считать себя жертвой, ежедневно вспоминая мое имя и неся на плечах груз печали, – или можешь поблагодарить меня за этот дар любви и подумать, как можно извлечь пользу из своих эмоций… Настоящей же трагедией смерти является трагедия человека, который, погрязнув в печали, до конца жизни не может залечить свои раны. Он не принял дар любимого человека, а это значит, что смерть была напрасной!»

Боже мой! Неужели ты ушел по нашему обоюдному соглашению? О чем думала моя душа, когда соглашалась на такие условия? Разве смогу я принять твою смерть как великий дар твоей любви, необходимый для моего роста и просветления? Неужели ты умер ради моего духовного пробуждения?

Как я могу «духовно пробудиться»? Что я должна сделать, что должна свершить, чтобы твоя смерть не была напрасной?

Противоречивые мысли и чувства рождаются у меня в голове и сердце. Мозг принимает разумность данных утверждений. Ведь в природе просто так ничто никуда не исчезает, один вид энергии преобразуется в другой. Это известно из элементарной физики. То, что природа разумна и все в ней построено по принципу целесообразности, – это мне понятно. Убивать человека, полного сил, замыслов, планов и намерений все это реализовать, неразумно, если рассуждать линейной человеческой логикой. Зато вполне разумно предположить, что смерть есть рождение в другой форме бытия, в потустороннем мире, так же как рождение на земле является своеобразной «смертью» для потустороннего мира.

Разум согласен, что в этом есть какой-то смысл. Но сердце!.. Оно категорически не хочет считать смерть любимого человека даром для оставшихся. Хорош дар! Для матери, потерявшей своего ребенка, это тоже дар?

Крайон, передающий информацию через вполне материальных людей методом ченнелинга, есть бестелесная сущность, которая никогда не была человеком. Эта сущность никогда не жила в нашем мире, полном любви и страданий, она не знает, как это больно – терять любимых людей, не ведает, как тяжело жить на земле оставшимся.

Не случайно Бог Отец послал в мир людей своего Сына, и Он на себе познал, что значит быть Человеком.

Самое впечатляющее в жизни Иисуса Христа, как ни странно, именно история его смерти. Он ради идеи пошел на распятие! Для чего же нужна была преждевременная смерть Сына Божьего?

Со стороны Иисуса было очень благородно принять смерть за грехи человеческие. Однако за всю двухтысячелетнюю историю христианства это не спасло ни одного из Его учеников или последователей.

Ни один человек ни до, ни после Христа не стал свободен от грехов и от смерти.

До распятия Иисус говорил своим ученикам, что Его смерть спасет всех тех, кто верит в Него. После воскресения Он рассказал Иоанну и Петру о том, как им суждено умереть.

Почему же Иисус, обладающий достаточной властью, чтобы увидеть будущее свое и своих учеников, не воспользовался ею, чтобы спастись и подсказать ученикам, как им избежать смерти?

В Библии сказано: «Бог не желает, чтобы хоть один из нас умер, но чтобы каждый из нас пришел к осознанию покаяния». И еще: «Покаяние – наука изменять свой ум».

Иисус в своем учении чаще всего говорит именно о покаянии как о ключе к спасению.

Так для чего же нужен механизм смерти?

«Каждый, кто умирает, умирает за нас, чтобы обучить нас механизму смерти и чтобы мы, получив весть, не шли по его пути».

Может быть, осознание покаяния и есть понимание механизма смерти?!

А покаяние – это изменение сознания?!

Перед моим внутренним взором всплыло угасшее лицо моей попутчицы, человека, не сумевшего правильно принять смерть мужа и согнувшегося под ударами судьбы. Я писала о ней в начале книги. Именно о трагедии таких людей и говорит Крайон. Я не вправе судить кого-либо, ибо сказано: «Не судите, да не судимы будете». Но очевидность трагедии этого человека отрицать невозможно. В жизни каждый сам делает свой выбор.

Но как научиться понимать и принимать смерть, чтобы не повторять подобных трагедий? «Жизнь может бросить тебя на колени, но ты обязан подняться!» Это все правильно сказано, но на что опереться, поднимаясь? В чем черпать силы, чтобы выстоять?

Нет большей боли для человека, чем душевная. Но мы можем постоянно носить с собой энергию любимого человека. Можем считать, что он с нами, и впитывать его любовь. Он не ушел, он будет сопровождать нас до конца жизни.

Когда из темной бездны жизни

Мой гордый дух летел, прозрев,

Звучал на похоронной тризне

Печально-сладостный напев.

И в звуках этого напева,

На мраморный склоняясь гроб,

Лобзали горестные девы

Мои уста и бледный лоб.

И я из светлого эфира,

Припомнив радости свои,

Опять вернулся в грани мира

На зов тоскующей любви.

И я раскинулся цветами,

Прозрачным блеском звонких струй,

Чтоб ароматными устами

Земным вернуть их поцелуй.

Н. Гумилев

11 июня

Сегодня большой православный праздник – Троица. Утром, в 5 часов, когда нежные лучи только-только начинали золотить бледные небеса, я с коллегами в очень комфортабельном автобусе направилась в Сийский монастырь, до которого от Северодвинска ехать около трех часов. Начинающийся день обещал быть прохладным, но солнечным.

Автобус шел быстро и мягко, буквально катил по дороге. Удобные кресла, чисто и красиво – не автобус, а сказка. Под приятную музыку, глядя на мелькающие картины за окном, я думала о тебе, но в сердце странным образом почти не было боли. Чувство, наполнявшее его, было светлым и печальным. Какое-то высокое и звенящее, оно давало успокоение измученной душе.

Мы с тобой хотели этим летом поехать по Европе на комфортабельном автобусе. Как бы было здорово!

Но вчера был месяц, как тебя не стало.

Эти мысли текли в моей голове, почти не причиняя душевного страдания. Хотелось думать о тебе, но легко, без выедающей нутро скорби.

Сам монастырь мне не понравился: всюду «мерзость запустения», какая-то убогость во всем. Понятно, что ему 400 лет, а денег на реставрацию нет, и все же монахи – а это мужской монастырь – могли бы своими силами что-то привести в порядок. Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

А вот места! Просто диво! Река, величаво протекающая рядом с монастырем, деревянные домики с резными окошками, холмы с раскинувшимися по ним деревеньками – все такое родное, русское, трогающее душу до слез. Покой и умиротворение.

Служба велась в главном храме монастыря, который напоминал собой, что все в мире тленно, а время безжалостно и не щадит даже монастырский камень. Из всех щелей, открытых окон и дверей сильно дуло, а тут еще сырость и промозглость камня. Стоять было очень холодно и неуютно.

Но когда запел монастырский хор, все сразу ушло на задний план. Как красиво звучали их голоса! Потрясающий по силе и красоте бас заполнил собой весь храм, проник в каждую клеточку моего измученного болью естества, обнял мою израненную душу. Слезы умиления и восторга прорвались наружу, но мне не было стыдно за них. Вибрации чудного голоса звучали в унисон с моей душой.

А когда мощь голосов взлетела под купол храма, вдруг начался ливень. Лило как из ведра, стало темно и очень холодно. Минут двадцать небо проливалось слезами, и мне показалось, что оно оплакивает мою утрату.

Служба продолжалась. Народ дрожал от промозглой сырости, ветра, переминаясь с ноги на ногу, ожидая ее конца, чтобы потом угоститься в трапезной по случаю праздника. Ливень продолжал извергать тонны воды с рыдающего неба, грянул гром, вся мощь которого, похоже, пришлась на монастырский храм. И вдруг, так же внезапно, как и начался, ливень прекратился, и через многочисленные щели в куполе и стенах храма внутрь хлынули потоки солнечного света. Солнце буквально ударило по стенам и сводам своими солнечными стрелами, разгоняя холод и мрак. Это было так необычно, так странно, что не могло не вызвать удивления и даже ощущения божественности происходящего. Скоро служба закончилась, и народ повалил из храма на улицу через главные ворота. В это время зазвучали монастырские колокола.

Есть поверье: когда звучит главный колокол монастыря, Богоматерь входит в храм и благословляет паломников. Если встретить колокольный перезвон в храме, то получишь благословение.

Я простояла в храме все время, пока звучали колокола.

Весь день была на людях, держалась как могла, но вечером, когда вернулась в пустую квартиру, силы оставили меня. Я не могла больше сдерживать себя. Рыдала по-бабьи, в голос, буквально выла. Слезы лились потоком. Что-то выходило из меня, сотрясая тело и очищая душу. Когда гроза в душе стихла, а слезы иссякли, я, опухшая и одуревшая, завалилась в кровать и спала в эту ночь как ребенок – тихо-тихо.

В эту ночь я летала. Я летела все выше и выше, увлекаемая потоками воздуха и света. Где-то внизу виднелись крыши домов, кроны деревьев, в лучах солнца блестело и сверкало зеркало большого озера. А я улетала все выше и дальше. Как мне было легко, какое опьянение от полета, какой восторг испытывала моя душа! Я уже долетела до высоких перистых облаков. Еще немного, и я улечу от земли в эту манящую светлую даль, скроюсь от всего в белых облаках. Не хочу назад!

И в тот миг, когда до цели оставалось совсем немного, один бросок, что-то затормозило мой полет, что-то опутало меня и потащило назад, к земле. Я видела, как убегают от меня облака, как все выше становится небо, чувствовала стремительность своего падения. Ужас сковал меня, и я камнем понеслась вниз. Вот уже показались верхушки деревьев, и я, глядя с тоской в удаляющееся от меня небо, одновременно с этим увидела листья на деревьях, траву, какие-то мелкие камешки и… сапоги. Черные, высокие, они ладно сидели на чьих-то ногах.

Я глянула на обладателя этих сапог и обмерла. Это был Николай! Он стоял на земле, широко расставив ноги, и, глядя снизу вверх на меня строгими глазами, подтягивал веревку, которая опутала меня. Она была толщиной в руку и, намотанная на его запястье, тянула меня все ниже и ниже, к земле. Так охотник бросает лассо, чтобы поймать добычу. Не в силах сопротивляться, я быстро приближалась к земле, зависла на высоте буквально нескольких метров и вдруг ощутила себя шариком. Детским воздушным шариком, от которого вниз шла уже не толстая веревка, а тонкая, почти незримая нить. И я увидела, как Николай отдал Кириллу, появившемуся непонятно откуда, противоположный конец этой нити. Рука моего сына приняла ее.

По поводу снов Крайон пишет: «Любимые приходят во сне, как живые. Люди думают, что это психологические феномены, вызванные скорбью. Но это реальность! Во снах содержатся реальные послания – послания любви».

В Библии, как и в других великих исторических и религиозных книгах, также проявляется глубокая вера в сны. В книге Иова (гл. 33, ст. 15–17) говорится: «Во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе, тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление, чтобы отвесть человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость».

Платон, Гете, Шекспир, Наполеон приписывали определенным снам пророческие свойства. Иосиф видел, как одиннадцать звезд зодиака склонялись перед двенадцатой звездой – им самим. Родители Христа были предупреждены о жестоком приказе царя Ирода и вместе с Божественным Ребенком бежали в Египет. Император Марсий видел во сне, как сломался лук гуннского завоевателя в ту ночь, когда умер Атилла. Плутарх рассказывает, что Август, будучи больным, под влиянием сна друга покинул свою палатку, которая через несколько часов была захвачена врагами. Постель, на которой он лежал, пронзили мечи недругов.

«Сны есть проявления будущего. Мы видим сны о том, что произойдет».

Еще Аристотель писал: «То, что некоторые сны имеют божественное происхождение, не является невероятным».

Все люди видят сны, но не все придают им значение, не все пытаются истолковать их, проследить, подтверждаются ли они. Но это не значит, что во снах нет ничего. Уместно вспомнить слова Шопенгауэра: «Ни один человек не может заглянуть выше себя… Интеллект невидим для того, кто им не обладает».

Во время сна засыпает разум и просыпается сверхчувственное восприятие. Во сне человек узнает будущее путем интуитивного восприятия и невидимых знаков и влияний, а в бодрствующем состоянии делает о нем выводы на основе причин и следствий. Первое является законом духовного мира, а второе – мира материального.

«Мы можем видеть без глаз и слышать без ушей, благодаря некоему внутреннему чувству, физическому и духовному. Душа благодаря внутреннему зрению способна увидеть не только то, что происходит на большом удалении, но и заранее узнать, что произойдет в будущем», – писал Камилл Фламмарион.

15 июня

На улице очень тепло. Лето. Много солнца и зелени, люди ходят в легких и ярких одеждах, из окон слышна музыка. Всюду проявления жизни. Только тебя нет.

В последние месяцы перед гибелью ты мне часто повторял: «Как бы мне пережить апрель, май?! Работы столько, что не знаю, как все и переделать».

Мы ждали лета и планировали поездку вдвоем. Глядя на меня усталыми близорукими глазами, ты говорил, что очень устал, что хочешь поехать со мной куда-нибудь по путевке, лучше за границу. Только надо пережить апрель и май. Не пережил.

Когда мои родители в июне были в Москве в «Аригоре» у И. В. Арепьева и разговаривали с ним о тебе, он сумел заглянуть в тот план, где ты находился в тот момент.

«У Николая такой большой волевой импульс к жизни. Столько дел недоделано!» – сказал он о тебе.

Да, воля у тебя была всегда. И колоссальный импульс к жизни. Но куда вернуться? Если бы тело лежало, скажем, в коме, то, может, твоя воля к жизни и моя любовь совершили бы чудо. Но тела-то нет!

Твой уход был стремительным и не оставил ни малейшего шанса. Как в песне: «Если смерти, то мгновенной…»

Приближается сороковой день со дня твоей гибели. Очень тяжело на душе, временами почти невыносимо. Много молюсь, много плачу и много читаю духовной литературы.

Где же ты? В каких мирах летаешь? На сорок дней заказала молебен, хожу в церковь и ставлю свечи за упокой, заказали сорокоуст и в Саратове, и в Санкт-Петербурге. Что еще сделать для тебя, родной мой?

Наше бремя – тяжелое бремя.

Труд зловещий дала нам Судьба.

Чтоб прославить на краткое время,

Нет, не нас, только наши гроба…

Но, быть может, подумают внуки,

Как орлята, тоскуя в гнезде:

«Где теперь эти крепкие руки,

Эти души горящие – где?»

Н. Гумилев

По традиции принято устраивать поминки по усопшему на третий, девятый, сороковой день и через год.

Считается, что в первые три дня душа находится недалеко от тела, пытается осмыслить происшедшее и сообщить близким, что она жива. Самое большее, что ей удается сделать, – это проникнуть в сон самых близких людей, чтобы сообщить им что-нибудь важное.

Такой сон приснился нашему сыну на второй день после твоей гибели. Послушай, что он рассказал мне о вашей встрече.

«По нашей квартире, какой-то серой и мутной, медленно бродит папа. Он чем-то занят, но не понятно, чем именно. Образ его неясный, но видно, что он расстроен и подавлен. Я задаю ему много вопросов, но он отвечает только на некоторые. Никакой информации, только рассуждения и воспоминания.

Он спокойно и равнодушно рассказывает мне, что сразу после удара резко взлетел вверх. От паники и шока он не знал, куда лететь, и полетел к своему другу Сергею Ю. (здесь я должна сказать, что мы очень благодарны этому человеку, который помог нам). Потом он увидел нас, причем обоих сразу, хотя мы были далеко друг от друга (да, это так: сын делал уроки дома, а я вела занятие в колледже). Затем он появился в нашей квартире, вымыл ноги в ванной, а потом завис в моей комнате. Вдруг я почувствовал, что в комнате кроме нас с отцом есть еще кто-то. Образ его очень смутный. Он говорит отцу что-то непонятное, а папа слегка улыбается».

Ты приснился сыну через сутки. Пришел коротким, но очень важным для нас сном. Ты сказал ему: «Передай маме, что смерти нет, а есть только миг сильной боли». И еще: «Все у вас теперь будет хорошо». Кирилл потом часто повторял мне эти твои слова.

Перед девятым днем, когда сильная душевная боль буквально выламывала меня, сын подошел ко мне, обнял за плечи, прижав к своей детской груди мою помрачившуюся от горя голову, и сказал: «Мама, тебе потому так тяжело, что ты не чувствуешь папу, он к тебе не приходит. Но мы все равно семья. Нас трое. Просто папа стал другим».

Говорят, через девять дней душа приходит проститься с родными местами и домом, чтобы в новом качестве начать путешествовать по земному миру.

Перед девятым днем Кириллу снова снились сны, в которых ты приходил к нему с посланием.

«Папа стоит на месте гибели и разговаривает с персонажем из первого сна. Тот опять что-то ему говорит. Наверное, что-то смешное. Папа начинает смеяться, но как-то натужно.

Образ отца очень смутный, но видно, что это он играет в футбол на очень светлой лужайке. Ощущение такое, будто кто-то сверху висит над ним, большой и добрый. А папа веселый, какой-то очень светлый и как ребенок резвится на очень яркой траве.

Много света. Очень много! Все буквально залито светом!»

Потом Кирилл спросил тебя: «Где ты?», а ты ответил: «Не важно где я, а важно то, что я с вами».

До сорокового дня ты снился сыну несколько раз. В это время твоя душа проходила период разрыва со всеми земными привязанностями. Говорят, что после сорокового дня душа покидает землю и уходит на небо. Считается, что возвращается она через год, уже освященная божественным светом, чтобы окончательно попрощаться с родными.

Спасибо тебе, родной мой, что ты нашел в себе силы прийти к нашему мальчику с посланием любви.

«Я стою с отцом на обочине дороги. Образ папы очень отчетливый. Папа стоит в своих черных брюках, зимней куртке и меховой шапке. Вдруг сталкиваются две машины. Одна – белая „девятка“, другая – белая жигули „копейка“. „Девятка“ не пострадала, а у „копейки“ разбита левая фара. Я говорю папе: „Это не сравнится с тем, что произошло с тобой“. Папа соглашается. После этого мы заходим с ним во двор, состоящий из двух домов, образующих острый угол. Дома темно-оранжевого цвета, пятиэтажные, каменные. Во дворе стоят несколько машин. Папа подходит к белой „четверке“ и начинает пинать ее багажник. Подходит водитель и начинает накачивать правое переднее колесо, что-то еще делает. Ощущение такое, словно он не замечает папу. Папа ведет себя странно, продолжая пинать машину. Похоже, что он находится в каком-то странном состоянии. Очень сильная атмосфера тревоги. И вдруг отец начинает засыпать прямо на ходу и при этом храпеть, а потом падает прямо на крыльцо дома. Я бегу к нему и пытаюсь разбудить. Мечусь по двору, а затем бросаюсь в другой угол двора, к водителю или к маме – не пойму, но там тоже лежит папа рядом с машиной. Очень отчетливо видно его лицо, очки и рыжеватые усы. Папа улыбается, но улыбка какая-то туманная, недобрая, будто он знает что-то, чего не знаю я. Он говорит: „Кирюха, иди-ка ты отсюда“. Я чувствую, что он отправляет меня, чтобы я ему не мешал. И опять неизменно присутствует кто-то, кто имеет какое-то дело с папой. Он не хороший, но и не плохой, и это не Бог».

16 июня

Сегодня ты опять приснился нашему сыну. «Папа пришел к нам в квартиру, сел на кухне и стал о чем-то говорить с тобой, после чего вы пошли вместе в комнату. Теперь уже я сижу на кухне, пью чай и как бы вижу, что происходит в папиной комнате. А там папа рассказывает тебе о своей гибели. Я выхожу из кухни, чтобы попрощаться и задать вопросы. Папа ведет себя более адекватно, чем в других снах. Он стоит у входной двери, опираясь на нее левой рукой.

Я спрашиваю его: „Папа, а ты уже был там?“ „Нет – резко отвечает он. – Пока еще не пускают“. „А как там?“ – спрашиваю я его.

Папа начинает говорить, сопровождая свои слова жестами. „Там темно. Это такая большая страна, – он помолчал и добавил: – Европа. Представь себе, все материки, острова и архипелаги объединены в один большой материк. Там очень много людей европеидной расы, много монголоидов. Негров почти нет“.

На вопрос, почему именно их нет, папа не ответил.

Я спрашиваю: „Это сумеречная зона?“, сам не понимая, откуда я взял это.

„Можно и так сказать“, – говорит отец.

Я спрашиваю, где он живет, что с ним, есть ли там города и страны, но отец не отвечает. „Мне надо сходить по делам“, – говорит он.

„Пап, а можно мне задать вопрос? Когда ты вернешься?“ – спрашиваю я. „Там посмотрим“, – говорит он.

Папа выглядит молодо, у него чуть более худое лицо, не такие седые волосы, нет собранности и сосредоточенности, как при жизни. На лице умиротворенная улыбка. Черты лица такие, как при жизни. В очках. Он выглядит моложе лет на 10, точно такой, как на фотографии, где мы все трое и мне всего год. Я обратил внимание на его усы. Они были не такие густые, как в другом сне».

Знаешь, Коля, я теперь думаю, что твоя душа знала, когда и как она должна освободиться. Твоя осторожность и некоторая боязливость относительно автомобилей мне становится понятной. Ты знал, какая смерть будет у тебя. Знал на подсознательном уровне. Ты ее выбрал сам.

Выбирая право на смерть, Иисус говорил: «Никто не отнимает ее у Меня, но я Сам отдаю ее; сию заповедь получил Я от Отца Моего», тем самым давая понять, что существует право выбора способа физической смерти.

В замечательной поэзии Н. Гумилева есть очень сильное стихотворение на эту тему. Называется оно «Выбор».

Созидающий башню сорвется,

Будет страшен стремительный лет,

И на дне мирового колодца

Он безумье свое проклянет.

Разрушающий будет раздавлен,

Опрокинут обломками плит,

И, Всевидящим Богом оставлен,

Он о муке своей возопит.

А ушедший в ночные пещеры

Или к заводям тихой реки

Повстречает свирепой пантеры

Наводящие ужас зрачки.

Не спасешься от доли кровавой,

Что земным предначертала твердь.

Но молчи: несравненное право —

Самому выбирать свою смерть.

18 июня

Сегодня сорок дней, как тебя нет в живых.

С утра стоит чудесная, солнечная, теплая погода. Мы собрались на кладбище. Взяли, как полагается, бутербродов, водки, огурцов соленых – отцовских, которые ты очень любил. Поехали на машине твоего брата. Перед самым отъездом мне позвонил твой хороший знакомый и с очень большой теплотой говорил о тебе. Он сказал, что ты был не похожим на других, был какой-то особенный, очень светлый и что таких, как ты, очень мало. «За ними надо гнаться всю жизнь», – сказал он напоследок. Я очень благодарна ему за этот звонок и особо за такие теплые слова. Ты достоин такой памяти. Ты действительно был каким-то не таким, как твое окружение. Нет, они не злодеи. Они просто обычные, обыкновенные. Со всеми своими ужимками и прыжками, глупостями и мелкими злодействами.

А ты был другим. Боже мой! Какой мужчина был со мною рядом! И не просто был, а очень сильно любил меня!

Достойна ли я была твоей любви? Достойна ли я была тебя?

Тебя нет уже сорок дней, а я все живу.

Конечно, в других жизнях мы будем опять вместе, но в этой тебя уже не будет никогда. Никогда! Сколько мне отмерено? 10, 20 лет?.. Зачем так много мне одной?!

Но я не имею права уйти за тобой. У меня нет такого права. А как же тогда Кирилл? Мать будет нужна ему еще долго. Что же ты сделал с моей жизнью?!

До твоей могилы идти по кладбищу минут двадцать. Это кладбище под названием «Миронова гора» – целый город. Сколько народа здесь лежит! А небо сегодня такое голубое, и так много чаек! Сегодня твоя душа должна определиться. Светлые ангелы поведут тебя на небо, навсегда оставив нас с сыном одних в этом мире. Где-то очень глубоко в душе я еще верила в чудо, сознание не принимало факта твоей гибели. Но с каждым днем я все глубже понимала, что ты не придешь больше никогда.

Извини, но тебе проще было уйти, чем мне остаться с этой болью.

Господи, что я такое говорю?

Ты никогда бы не покинул нас, никогда! Успокаивая меня, жалея и любя, ты говорил мне: «Лель, не бойся, я с тобой. Я всегда буду с тобой»

Смерть разлучила нас, вырвала тебя из жизни. Вырвала тогда, когда ты мчался к своему ребенку, спешил к своей семье, спешил туда, где тебя любили и ждали. Подлая!

Боже мой, как мне больно!

Поздно вечером, когда гости ушли с поминок, я посидела около твоего портрета со свечкой. Я часто разговариваю с твоим портретом, и мне иногда кажется, что выражение твоего лица на нем меняется. Об этом писала в своей книге академик Бехтерева. Я верю ей и себе тоже.

В памяти всплыли страшные события последнего времени. Сорок дней назад ты погиб. Я помню каждый миг дня твоих похорон.

Похороны – это не только последнее прощание с родным человеком, это еще напоминание о том, что все мы здесь временно, мы гости на этой земле.

Утром, включив телевизор, чтобы узнать о прогнозе погоды из выпуска местных новостей, я увидела тебя в разбитой машине. Через два с половиной часа я увидела тебя в гробу.

Я стояла и смотрела в твое лицо. Оно было твое и какое-то чужое одновременно. Вид грубых швов на виске с правой стороны приковывал мой взор, теснило грудь, парализуя дыхание, кололо сердце и предательски дрожали ноги. Не хватало воздуха для вздоха. Я часто подходила к тебе сзади и целовала в этот самый висок. Ты обычно поворачивался и улыбался мне, никогда не сердясь на меня, даже если это было не вовремя.

Нижняя часть лица от удара приняла вид совсем не такой, как при жизни, но черты мертвого лица узнаваемы. А веки… Это твои веки, лоб твой, волосы с сединой тоже твои. Мне нравилось их гладить, я любила прижаться губами к этой умной голове с седыми волосами. Я дразнила тебя: «А давай тебя покрасим», на что ты, отбиваясь, говорил: «В рыжий цвет. Как у Кирюхи. Будет двое рыжих».

Народу было очень много, но я никого не видела. Я стояла у твоего гроба, держа в правой руке зажженную свечу, а в левой – маленький иконостас, который подарила тебе твоя мать на нашу свадьбу.

Нам с Кириллом надо было выстоять. Выстоять достойно, как подобает твоей жене и твоему сыну.

Мы смогли. Ты можешь гордиться своей семьей.

Батюшка отпевал новопреставленного раба Божьего, горели свечи, в воздухе плыл беловато-сизый туман ладана. Люди несли живые цветы. Целые охапки цветов лежали у твоих ног, а люди все шли и шли. Господи! Сколько же у тебя было цветов!

Утро было теплым и солнечным. Многие поехали на кладбище. Мои близкие подруги, взявшие на себя все хлопоты с похоронами, организовали поминки по христианской традиции, как положено, поэтому все было достойно. Когда коллеги, друзья, родные стали прощаться с тобой, говоря последние слова, стало резко холодать, а когда крышка гроба легла на свое штатное место, пошел дождь. Холод усиливался, и народ поспешил в автобус, который должен был отвезти всех в кафе на поминальный обед. Пока мы ехали до кафе, дождь разошелся не на шутку, а через час-полтора пошел снег. Боже мой! Какой повалил снег! За несколько часов выросли настоящие сугробы, на улице мела настоящая зимняя метель. Стало белым-бело! Земля укрывала тебя саваном. Ведь ты был Никола Зимний. Может быть, это Николай-угодник расстарался за своего крестника?!

Вечером, когда мы с Кириллом сидели дома у твоих родителей и поминали тебя, метель бушевала так неистово, что в окно невозможно было что-либо рассмотреть.

«Давайте помянем Николая. Хороший был человек», – сказала твоя тетя, поднимая стопку водки, и в этот миг над нашими головами раздался мощный раскат грома! Все переглянулись. Это не могло быть случайностью. Это был знак! Но все ли это поняли?

А какое мне дело до этого? Главное, что мы с сыном это поняли.

Зима стояла как раз до девятого дня, 18 мая, и только после обеда снег начал таять под появившимися лучами солнца, и весна вернулась вновь.

Ты знаешь, накануне похорон я ходила в церковь к своей иконе. Я хотела попросить Николая-угодника помочь мне пережить это испытание, дать утешение и силы. Но иконы нигде не было. Я спросила девушку-послушницу, где она может быть. «А она на послушании. Вон лежит, но к ней нельзя», – был ответ.

Икона появилась 19 мая, после девятого дня. Странно, правда?

А помнишь, мне приснился сон-предупреждение, но мы его с тобой не поняли. Когда я проснулась в слезах, ты буквально заставлял меня сесть и записать его: «„Лель, ты записала свой сон? Да ты что! Забудешь ведь! Садись и пиши, прямо сейчас“. Я долго ходила под впечатлением этого то ли сна, то ли видения, не решаясь сесть за его описание. Слишком много души надо вложить, да и переживать снова – только лишние слезы. Но ты был непреклонен на этот раз, и на бумагу легло следующее.

«Пыльный, заброшенный чердак-мансарда. Большие окна-квадраты на потолке, выхватывающие куски неба, множество всякой рухляди: разбитые старые стулья, низкие старомодные шкафы, какие-то коробки и прочие ненужные сломанные вещи.

Группа молодых людей ходит по этой заброшенной мансарде, поднимая какие-то мелкие вещи и насмешливо комментируя находки.

И вот из-под груды бумаги, накиданных досочек и прочего мусора извлекается старая, рассохшаяся семиструнная гитара с длинным грифом и спущенными струнами.

„Смотри-ка, какая штука! Наверное, времен царя Гороха!“, – этот насмешливый и удивленный голос принадлежит молодому парню.

Я беру из его рук гитару. Боже! Как она похожа на ту, что была у меня в юности!

„Я умела играть на семиструнной гитаре, но только романсы“, – говорю я парню и ставлю пальцы на лады, вспоминая их расположение в аккорде. Струны на гитаре спущены, как тряпки, прижать их несложно. Гитара не звучит совсем. Я пытаюсь натянуть их, закручивая колки на грифе. Струны скрипят, натягиваются и больно вдавливаются в пальцы при повторной попытке зажать их. Правая рука ударяет по струнам с огромным желанием получить стройный звук. Что-то получается… Это обнадеживает, и я снова и снова пытаюсь буквально бить по струнам правой рукой, а левой беру простенькие аккорды, которым учил меня отец давно, в юности.

Гитара неохотно, со скрежетом и скрипом что-то пытается выдавить из себя, разминая старые, заржавевшие струны.

Голос ее из скрипучего и резкого понемногу становится более чистым.

Я никогда не умела играть „боем“ и никогда не увлекалась рок-музыкой. Но то, что стало выходить из-под моих пальцев, было роковой композицией. Я с удивлением вслушивалась в музыку, рождавшуюся буквально из ниоткуда, и смотрела на свои пальцы, которые мне больше не принадлежали. Они творили чудеса! Пальцы левой руки бегали по ладам с немыслимой скоростью, ведомые чьей-то чужой волей и умением, а пальцы правой в едином порыве буквально летали над корпусом гитары, обрушиваясь на струнный ряд с неистовой силой.

Музыка нарастала с невероятной силой. Казалось, что нет пыльной мансарды и оконных проемов с кусочками неба. Есть только огромное пространство, которое то закручивалось в вихри и несло меня с невероятной скоростью вверх, то расширялось во все стороны, и тогда моя гитара становилась огромной, а ее гриф взмывал высоко в небо. Струны на нем начинали светиться неоновым светом, утолщаясь, наливаясь мощью, и тогда все вокруг исчезало, кроме этих струн, похожих на лазерные жгуты, уходящие в бесконечность.

Музыка была столь мощной, столь сильной, что удерживать гитару было почти невозможно. Да и размером она стала с контрабас! Корпус буквально опирался на что-то твердое, хотя пола не было. Вокруг было синевато-фиолетовое пространство.

Красота и мощь рок-музыки потрясали!

Казалось, пространство плавилось, рвалось, сворачивалось и расширялось одновременно, несясь на огромной скорости куда-то в неведомое.

Гитара дрожала, и дрожало от вибрации и волнения все мое тело.

Мои руки напряглись, вены вздулись, кровь толчками прокачивалась и перекатывалась по моим венам, готовым лопнуть от натуги.

Боль в руках стала невыносимой, но гитара стала звучать все тише и тише. Дрожь от изрыгающейся наружу мощи прошла, и гриф стал неуклонно клониться ниже и ниже к земле.

Музыка с ее мощной раскатистостью перешла в тихие рыдающие звуки. Гриф гитары, будто обессилев, ткнулся в землю, а струны звучали так тихо, что их могло услышать только плачущее, страдающее сердце, ибо музыка, которую они играли, была пронизана такой невыплаканной болью, такой несказанной грустью, что ощущалась буквально на физическом уровне.

От переполненности болью сердце разрывалось.

Струны почти перестали звучать.

Они умирали.

Они спели свою последнюю песню.

Сквозь старое потрескавшееся дерево корпуса гитары стали проступать маленькие капельки смолы, похожие на слезы.

Они текли по морщинистому лицу гитары, стекали по корпусу и ладам, и струны, смоченные этим соком, жалобно стонали.

Кожа моих пальцев, мокрых от гитарных слез, стала рваться, как бумага, выступающие капельки крови, смешиваясь с влагой, жадно впитывались умирающими струнами.

Кровь вытекала из пальцев все сильнее, струйки ее заполняли струны, как сосуды, и те становились красными и утолщенными.

Каждая проволочка этих живых струн впитывала драгоценную влагу.

Гитара оживала, а мои силы слабели.

Дрожь в ногах и немощь рук…

Казалось, еще немного – и гитара выпадет из моих слабеющих объятий.

Но мои вены стали венами гитары, а ее струны – продолжением моих сосудов. У нас с ней была единая кровь!

Гитара становилась сильнее, струны приобрели красный цвет и светились изнутри.

Музыка, которая была еле слышной, опять стала нарастать, приобретая прежнюю мощь и силу. Она буквально рвалась из гитары!

Гриф из безжизненного куска дерева превратился в мощный ствол с огненно-красными, как раскаленный металл, струнами и вновь взмыл ввысь.

Неземной красоты звук и неземная мощь вырвались из-под этих окровавленных, изодранных пальцев, прижимавших раскаленные струны, которые буквально бесновались под ними.

В какой-то миг вся мощь этой странной рок-композиции слилась воедино и невероятно прекрасным аккордом выстрелила ввысь!

Ослепительная вспышка взорвала пространство вокруг!

Огромный зал в синевато-фиолетовом свете без верха и низа…

Вокруг миллионы и миллионы глаз, смотрящих на меня.

Они смотрят сверху, сбоку, отовсюду.

Я на коленях, почти лежу на сцене посреди этого колоссального зала.

На мне ослепительно белое платье, оно облаком лежит на сцене вокруг меня.

Платье обрызгано яркими пятнами крови, на нем лежат мои обессиленные, бледные руки-плети с лопнувшими венами у запястья и в клочья разорванной кожей на пальцах.

Кровь струйками стекает по ладоням на белый саван платья.

Рядом со мной лежит то, что совсем недавно было гитарой, а теперь это кучка ржавой проволоки и расколовшиеся деревяшки – искалеченное тело гитары!»

Этот сон приснился мне 26.10.05.

Если сложить числа по Пифагору, то получится:

26.10.05 = 2 + 6 + 1 + 0 + 0 + 5 = 14 = 5.

Число 5 – мое число по гороскопу. Я Дева.

«Цифры – это математические инструменты, но они показывают энергию. Числа дают важную информацию, но люди используют сегодня лишь два из их измерений, в то время как они являются чудесным трехмерным инструментом».

Когда-то я увлеклась нумерологией. Если обратиться к ней и исследовать энергию пятерки, то можно увидеть, что она касается ПЕРЕМЕН.

Значения цифры 5 определяются через закономерности и циклы, которым подчиняется все живое на планете Земля, так как, по китайским учениям, данная цифра отвечает за первоэлемент Земля.

Особое магическое значение приписывалось числу 5 в Индии. В сознании индусов оно связано с именем бога Шивы, одно из имен которого – Пятиликий.

Древнеиндийские философы считали, что природа состоит из пяти элементов: Земли, Огня, Воздуха, Воды и Эфира.

Индийские медики насчитали в организме человека ровно 5 пран, или жизненных сил, и в деталях разработали трактаты о пяти органах чувств.

«Число – это духовный остов всех видимых и невидимых явлений», – считал философ Пифагор.

Они оценивают судьбоносные, жизненные ритмы в пространственно-временной координатной системе.

Они определяют периодичность, действуют как судьбообразующие, представляют черты характера, содержат в себе «секретный код» человека.

Если рассчитать по этой системе мое полное имя, то оно опять равно 5.

Дух не случайно подает эту информацию. Скрытые смыслы многоплановых посланий только и ждут, чтобы их открыли.

Эта энергия побуждает человека к самопознанию, к поиску истины, но «только в скорби и горе кроется чистота, которую не найти на других путях».

Для проникновения в суть явлений необходим огромный потенциал, который возникает при особом виде служения. Потенциал энергии, возникающей при таком служении, колоссален!

Есть люди, которые приходят на эту планету лишь для завершения. Им надо лишь достичь энергии этого завершения. Когда они приходят, они знают об этом на клеточном уровне. Они добровольно, по собственному замыслу, вместо долгой счастливой жизни выбирают смерть, часто в группе, вместе с другими людьми, чтобы подарить любимым людям, остающимся на планете, мощнейший поток энергии, высвобождающийся при их ПЕРЕХОДЕ. От рождения им предназначена великая, божественная и в высшей степени священная задача, которая называется даром, предназначенным для других. Смысл этого дара не в том, что его сделали они, а в том, как на него откликнутся оставшиеся, ради которых это и было сделано!

Именно это событие может стать катализатором для просветления тех, кому оно предназначалось.

Это событие, которое на первый взгляд разбивает сердце, случилось не с ними – оно случилось с оставшимися.

Мощная энергия завершения предназначена именно любимым людям, оставшимся на земле.

Через боль утраты, через потерю родного человека, через кровь и страшные душевные муки – только так может произойти сдвиг сознания.

Можно назвать их жизнь и, особенно, смерть жертвоприношением – это человеческое восприятие, а можно увидеть в этом акт величайшей Любви, достойной самого Творца.

Такие люди выполняют свой контракт, в задачу которого входит нечто грандиозное – Служение.

Они взваливают на оставшихся тяжесть, которую мы называем неизбывным горем. Наша задача – встать с колен, если это произошло, и осмыслить страшное событие.

«Духовные науки вселенной логичны, предсказуемы и основаны на числах и формулах, которые всегда работают».

Мне предстоит большая работа ума и души, чтобы осмыслить все то, что произошло со мной.

20 июня

Сегодня утром я шла на работу и вдали увидела мужчину, по комплекции, седым волосам и даже светлой ветровке похожего на тебя. От нахлынувших чувств сильно разболелась голова. Я еле провела занятие, хорошо, что была всего одна пара. Вчера через Олю Беляеву мне удалось выйти на тещу водителя твоей машины. Эта женщина просила Олю связаться со мной с целью помочь с получением страховки. Я набралась духу и позвонила, сразу попав по адресу. Лариса Варылина, так представилась теща Артема, рассказала мне горестную историю своего семейства. Погибшему Артему было 28 лет. У него осталась жена Наташа, его ровесница, и восьмилетний сын Андрюша.

У Артема два высших образования, он меньше года проработал в архангельском ОБЭПе.

Теща вспомнила, что в последнее время он часто говорил: «Хоть бы мне уйти в отпуск до закрытия моста». Дело в том, что объезд по новому мосту занимает на полчаса больше времени, чем поездка по старому, которая укладывается минут в сорок.

Он погиб 10 мая, а 11 мая мост закрыли. За месяц до гибели на каком-то семейном торжестве при родственниках вдруг задумался и сказал жене: «Если я умру, то кто вас кормить будет?», на что жена со смехом ответила: «Прямо закормил нас». Он почему-то покупал себе много вещей, которые и поносить-то не успел. «Сейчас вот лежит все», – сказала Лариса, горестно вздохнув.

Голос ее задрожал, когда она рассказывала, как ее внук, узнав о папиной гибели, сильно заплакал, выкрикнул, что папа не умер, а живет на облачке, побежал в родительскую спальню, упал и сломал большой палец на ноге. «Бабушка, положи в могилку папе мобильник. Он звонить будет».

Артем официально признан виновным в этой жуткой трагедии. По его вине погибло столько людей!

Но странно, у меня нет плохих чувств к этому парню, погубившему тебя.

Мне его жаль. Как тяжело его родным знать, что столько жизней загублено по вине их сына. А как тяжело его душе! «Лучше быть жертвой, чем палачом». Но мои мысли не нашли поддержки у некоторых вдов. Конечно, трудно прощать, но жить с ненавистью еще тяжелее.

Странно, но и Вадим Васильев, сидевший рядом с водителем и погибший вместе с тобой, месяца за полтора до гибели сказал жене: «Если со мной что случится, то вы с дочерью получите страховку».

Жена Сергея Петухова рассказала мне, что вечером накануне гибели они с мужем много говорили о жизни, которую планировали буквально до пенсии, строили планы на будущее, стояли на пороге больших перемен. Дочка заканчивает институт в Санкт-Петербурге, возвращаться в Северодвинск не хочет, вот родители и думали, а не перебраться ли им самим туда. Сергей и работу там уже нашел, но супруге это стало известно только после гибели мужа. Он хотел сделать жене сюрприз.

Ты тоже стоял на пороге больших перемен в жизни, они тоже связывались с переездом. И тоже в Санкт-Петербург.

Удивительно и то, что у всех троих номера квартир 21, а располагаются они на первых этажах. По четвертому человеку, погибшему в этой же машине, нет данных.

В своих книгах Ли Кэрролл много внимания уделяет энергии чисел и особо выделяет повторяющуюся тему могущества тройки.

Здесь нет никакой магии, просто универсальная логика. Из вибрации числа «три» исходит сила и энергия. Уравновешивание «трех», физическое, ментальное и духовное, необходимо людям для перехода к просветлению, приводит к получению подлинной силы и открывает путь к познанию.

Значительная часть западной религии построена вокруг трех аспектов Бога, объединенных в одно Божество.

Это точно передает концепцию могущества трех, скомбинированных для создания одного.

Мне вообще не дает покоя следующее.

2006 – это год гибели – 2 + 0 + 0 + 6 = 8.

26 – это километр дороги – 2 + 6 = 8.

09.12.1958 – твоя дата рождения.

9 + 1 + 2 + 1 + 9 + 5 + 8 = 8 – твое вибрационное число рождения.

10 мая – день гибели.

16 мая – день похорон.

18 мая – 9-й день.

10 + 16 + 18 = 1 + 0 + 1 + 6 + 1 + 8 = 8 – вибрационное число треугольника смерти.

47-8-47 – это наш телефон.

47 – тебе полных лет в год смерти.

47 – мне исполнится в этом году.

11.09.1959 – моя дата рождения.

1 + 1 + 9 + 1 + 9 + 5 + 9 = 8 – мое вибрационное число рождения.

26 лет совместной жизни. В этом 2 + 6 = 8.

«Мир построен на силе цифр», – считал Пифагор.

Меня волнует цифра 8.

Секрет, лежащий в основе всей нумерологии, основанной Пифагором, – это таинственный закон вибраций.

Цифра 8 символизирует планету Сатурн, которая играет важную роль в Судьбе, обычно фатальную, а пифагорейцы, манипулируя натуральным рядом чисел, пришли к выводу, что число 8 – это вообще символ смерти. Оккультным символом 8 с незапамятных времен является статуя Правосудия с мечом, поднятым вверх, и весами в левой руке.

Греки из-за равного деления на равные четные числа называли его числом Правосудия.

Евреи делали обрезание на восьмой день после рождения. На своем празднике Освящения держали они 8 зажженных свечей, и праздник продолжался 8 дней.

Существует 8 сект фарисеев.

Ной принадлежал к восьмому поколению потомков Адама.

Число 8 ассоциируется с символом неизменной Судьбы.

В астрологии число 8 относится к Сатурну – планете Судьбы.

Число 888 людьми, изучающими оккультизм, считается числом Иисуса Христа в его миссии Спасителя мира.

Довольно любопытно, что сложение 8 + 8 + 8 дает число 6, которое является числом Венеры, символом любви.

Число 888, приписываемое Христу, находится в полной противоположности к числу 666 (числу Зверя), ибо это есть число человеческое.

Число 666, сложенное вместе, дает 18, а 1 плюс 8 равно 9.

9 – число Марса, символ войны, разрушения и силы, и решительно противоположно числу 6, символом которого является любовь.

Итак: погибло – 6 человек

2006 год – 6.

26 км – 6.

Интересно, что смысл комбинации 666 – призрачная, замаскированная девятка.

Число 9 прячется в этой тройной шестерке и представляет энергию нынешнего времени. Оно связано с вибрацией баланса, силы и любви.

Оно также сигнализирует о ЗАВЕРШЕНИИ.

Ты родился 9 декабря.

Девятка в индуизме всегда считалась воплощением неких таинственных сил. Так, 9 видов зерен считали жертвенными, для жертвенного огня использовали 9 видов деревьев и кустарников, гирляндами из девяти видов цветов венчали воинов в знак признания и заслуг. На девятый день древние люди хоронили покойника, на девятом часу Христос умер на кресте, 9 месяцев женщина вынашивает в своем чреве ребенка, который, рождаясь в новом качестве, проходит фазу умирания в своем «старом обличии».

Интересно, что головной мозг любого человека работает периодически.

Фаза восприятия и переработки информации – 9 минут.

Фаза осмысления и анализа информации – 9 минут.

Фаза сохранения и последейственного восприятия – 9 минут.

Итого: полный цикл активности головного мозга – 27 минут.

Согласно порядку расчета в нумерологии, число 27 = 9.

9 – единственное число, которое умножением на любое число воспроизводит себя (9 ґ 2 = 18 = 1 + 8 = 9; 9 ґ 3 = 27 = 2 + 7 = 9; 9 ґ 4 = 36 = 3 + 6 = 9 и т. д.).

Люди девятки – это бойцы, люди сильной воли и твердого характера, независимые, решительные. Они стремятся быть сами себе хозяевами.

Именно таким ты был и остался в нашей с сыном памяти и в памяти знавших тебя людей.

В твоей психоматрице, составленной на основе метода цифрового анализа, есть две девятки. В моей – аж три!

Цифра 9 приписывает человеку способность к ясновидению, пророчеству, а также означает рок, неизбежность.

Когда я разбиралась в тонкостях метода цифрового анализа, у меня все время в голове сидела мысль – не забыть упомянуть о сне про гитару, где моими руками умело исполнялась роковая композиция в стиле хэви-металл.

Интересно, что цифра 9 обозначает металл.

Я двадцать четвертый год преподаю в колледже специальные дисциплины, связанные с металлами и их сваркой.

Последние полгода я буквально бредила написанием учебного пособия о металлах, пытаясь через слово выразить всю красоту этого материала, оживить его, подобно Творцу. Эта большая работа поглотила меня полностью, и я мало внимания уделяла тебе в последнее время. Но ты был рад, что у меня есть любимое дело, и мечтал о том, чтобы вышла моя книга по металловедению, в которой такая сложная наука была бы изложена просто, доступно, а главное, выражена через художественное слово и образы.

Ты говорил: «Техническая литература – это сухарь, разгрызая который не один сломал себе зубы. Посмотри, сколько беззубых вокруг! Лель, твоя задача написать так, чтобы твои ученики, сверкая улыбками, говорили радостно: я все понял!»

Тебе очень нравилось, как я оживляю свои любимые электроны, описываю движение дислокаций в кристаллической решетке, формирование трещин в конструкциях при разрыве межатомных связей и прочие штучки, хотя ты был строгий судья. Именно в последний месяц твоей жизни у меня стало так здорово получаться!

Когда я немного отойду от своего горя, я продолжу наше дело, и, даст Бог, твоя мечта сбудется.

А пока мои чувства, мысли и силы направлены в несколько другую сторону.

Ты уж прости меня.

Число 8 – сложное число. Оно состоит из двух равных чисел 4 и 4.

Это число можно представить как две окружности (кольца), касающиеся друг друга.

Оно символизирует собой два мира – материальный и духовный.

Одна его сторона представляет философские мысли, религиозность, концентрацию намерений, усердие в деле и фатальность.

Другая сторона представляет революцию, перевороты и эксцентричность всех типов.

Число 4 символизирует планету Уран.

В астрологии считается, что если лицо управляется числом 8, повторяющимся в важных событиях, или вместо 8 повторяется ближайшее фатальное число 4, то можно быть уверенным в том, что мы имеем дело с одним из тех странных капризов Судьбы, где трагедия может оказаться определяющей.

Дети погибших: Кирилл, 13 лет. 1 + 3 = 4

Андрей, 8 лет. 8.

Екатерина, 22 года. 2 + 2 = 4.

Юлия, 17 лет. 1 + 7 = 8.

Полис на машину Артема Варылина нашли в смятом ударом бардачке 8.06.06, через месяц после аварии.

До этого считалось, что у него просрочена страховка и о страховых выплатах не может быть и речи.

Полис был выдан 17 марта 2006 года и действителен до 17 марта 2007 года.

Несложно прикинуть, какие цифры опять фигурируют.

Случайность?!

Пифагор очень верил в силу цифр, в основе которой лежит закон вибраций, такой же великий, как и закон тяготения.

Он имеет более широкое поле действия, так как касается наших мыслей.

Многие вибрации лежат за пределами нашего ограниченного восприятия, как, например, цвета в диапазоне от ультрафиолетового до инфракрасного.

Хорошо известно, что существуют тоны и вибрации в музыке, которые не воспринимаются нашим слухом, хотя существуют животные, например дельфины, которые легко различают эти звуки.

Нет оснований считать, что закон вибраций менее могущественен, чем те, которые могут быть легко рассмотрены и исследованы.

Существует расчет кода жизни, исходя из даты рождения.

Можно, конечно, не принимать всю эту арифметику, строя свои рассуждения на принципе отрицания. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Но жизнь не ограничивается тем, что я вижу вокруг.

Это пища для размышлений.

22 июня

Сегодня нашему сыну 14 лет. Ты не дожил до этого события чуть больше месяца. Боже мой, как рано ты ушел! Как нужен сыну отец! У Кирилла подростковый период, переход в другую школу, становление, а сколько еще проблем впереди! А тебя нет рядом с нашим мальчиком и никогда уже не будет. Сыну теперь жить без отца.

Сегодня Кирилл получил паспорт. Сходили с ним в кафе, можно сказать, обмыли его лимонадом и пирожными. Вечером пришел Родион, друг с детского садика, ребята посидели немного, попили чаю с тортом, поиграли на компьютере и разошлись. Какой уж тут праздник!

А вчера часов в шесть вечера ходили с Кириллом по городу – гуляли. На улице такая жара, 28 градусов, дома сидеть стало тошно, вот и решили побродить, тоску разогнать. На голубом без единого облачка небе ослепительное солнце, столько зелени вокруг, народ в ярких нарядах, музыка из окон – такое буйство красок, столько вокруг жизни, что стало еще тяжелее. Решили зайти к Ольге Петуховой, моему товарищу по несчастью. Дом у нее гостиничного типа, с нехорошим двором, вокруг много таких же домов, частенько бродят всякие подозрительные личности. Но на улице было очень светло, во дворе никого не было. Кирилл решил покататься на качелях, а я зашла к Оле домой.

Дверь открыла ее дочь, красивая девушка, чем-то похожая на мать, хотя Оля – невысокая миниатюрная женщина с пшеничными волосами и голубыми глазами, а дочь – высокая зеленоглазая брюнетка, просто фотомодель. На тумбочке рядом с телевизором я увидела портрет Сергея, погибшего вместе с тобой. Вы сидели в машине рядышком, что называется, в тесноте, да не в обиде. Сергей был очень видным мужчиной. Красивый, рослый, с открытым лицом, какой-то весь излучающий свет и добро. Ростом под метр девяносто, пятьдесят шестой размер…

«Такого и убить-то сложно», – сказала Оля, когда мы с ней стали разглядывать семейные фотографии.

И посидела-то я всего минут десять, как вдруг раздался звонок телефона и взволнованный голос моей подруги Ирины, живущей неподалеку, сообщил мне, что Кирилл сейчас находится у нее. Он весь в крови. «Приходи скорее», – голос подруги выдавал сильное волнение. Я чуть не лишилась рассудка, бежала к Ирине, не видя ничего вокруг. Кровь стучала в висках, сердце перехватывало от страха. Муж, а теперь и сын?!

Я влетела в дверь Ирининой квартиры и кинулась к сыну, сидящему на диване в чужой рубахе, с разбитым, окровавленным лицом, со льдом, приложенным к носу, из которого текла кровь. Губы опухли и как-то вывернулись наружу, нос разъехался по лицу, светлые брюки были густо обрызганы кровью. Слава богу, он жив! Но что случилось?

Кирилл с виноватым видом, осознавая, что напугал меня до смерти, рассказал, как к нему подошел какой-то обкуренный взрослый парень и стал выяснять, из какого он двора. Узнав, что перед ним чужак, парень, не предупреждая, с размаху ударил его в лицо. От неожиданности и силы удара Кирилл упал на землю, ударившись головой о качели. Удар качелей пришелся возле виска. «Хорошо, что парень не стал бить меня ногами», – говорил сын, вытирая окровавленным платком кровь под носом и невольно размазывая ее по лицу.

После нервного потрясения, вызванного этой ситуацией, страха за сына, боли за мужа, какой-то обиды на судьбу и даже за испорченный вечер я сорвалась и буквально наорала на Кирилла, обвинила в том, что его ни на минуту нельзя оставить, что его бьют все кому не лень, и все тому подобное. Кирилл смотрел на меня сначала с удивлением, а потом его взгляд стал каким-то грустным и отстраненным, и только тут до меня стало доходить, что же я делаю. Мне стало очень стыдно и страшно за себя. Я запомню это свое состояние, чтобы никогда не повторить подобного. Какая же дрянь вышла из меня! А я всегда считала себя неплохим человеком.

Поздним вечером, отмыв от крови и обработав зеленкой лицо сына, выяснив, что ничего не было сломано, я попросила у моего мальчика прощения. Я разревелась и от стыда, и от жалости к нему, к себе, и еще бог знает от чего, а он вдруг обнял меня, прижался всем телом и прошептал: «Мама, ты все правильно говорила – я плохой сын. Я не смог себя защитить. Так как же я буду защищать тебя? Папе было стыдно за меня. Прости меня».

На следующий день на работе, сидя за чаем в перерыве между защитами дипломных проектов, я рассказала своей коллеге, женщине мудрой и повидавшей в жизни многое, к тому же обладающей некоторыми способностями, об этом случае с сыном, утаив вторую часть инцидента. Она очень внимательно выслушала, сказала несколько дежурных фраз о наркоманах и поведении молодежи. На том и расстались. Через несколько дней ее звонок разбудил меня рано утром.

«Оленька, мне была информация. То ли Господь, то ли Коля передали, что все эти дела с Кириллом из-за твоего, Оля, поведения. Тебя предупреждают через Кирилла, что ты что-то не так делаешь. Сын – самое дорогое, что осталось у тебя от Николая. Если ты не изменишься, то череда неприятностей с Кириллом будет продолжаться».

Да, я сама чувствую, что плохо прохожу испытание: слишком большое ЭГО. Я хочу оставить жизнь прежней, все вернуть назад, слишком много внимания уделяю своему горю, забывая подчас, что сыну тоже очень тяжело, что у него тоже горе. Я помню, как однажды, не удержавшись, разрыдалась так сильно, в голос, что перепугала Кирилла. Дрожащим от волнения голосом он бросил мне в лицо: «Если со мной что-нибудь случится, то у тебя будет и работа, и дом, и ты взрослая. А я, что будет со мной? Я буду детдомовской крысой. – И уходя, очень тихо добавил: – Если переживу это».

Нет больше стены, закрывающей нас с Кириллом от всех ветров. Сейчас мы с ним голые, с обнаженными нервами. Я должна найти силы и мобилизоваться. Должна довести его до уровня самостоятельной жизни, но так, чтоб его психика не деформировалась, чтобы он был сильным и уверенным в себе человеком. Но для этого мне и самой надо быть сильной!

А сил так мало. Почему? Наверное, я слишком жалею себя, а от этой жалости появляется бессилие.

У Майкла Ньютона есть хорошая мысль.

Когда случаются несчастья, вовсе не предполагается, что мы будем сидеть сложа руки, в фаталистическом умонастроении и не будем бороться за улучшение ситуации. В течение жизни все мы имеем возможности перемен, которые связаны с риском. Мы можем не воспользоваться ими, но нам всегда предоставляются варианты решений.

Просто так мало времени прошло. Все еще так болит! Имею право на горе!

29 июня

Ездили с Леной Васильевой в Архангельск, в «Росгосстрах». Удивляет и возмущает отношение к людям, потерявшим своих близких, тех, кто, собственно, кормится с этого дела. Будто мы только мешаем им заниматься делом, попрошайничаем и тому подобное. Надо дособирать еще кучу справок. Как хорошо, что кто-то из пострадавших добыл в прокуратуре акт осмотра места происшествия и еще кое-какие милицейские бумаги. Кирилл, похоже, имеет шанс получить страховку за отца, причем весьма весомую, как единственный несовершеннолетний. Но за это, оказывается, еще надо побороться. У виновника аварии тоже есть несовершеннолетний ребенок, но ему за отца не положено.

Мы устали, расстроились, головы заболели сильно.

Ехали домой на машине знакомого и, проезжая мимо места гибели мужей, положили цветы. Со дня аварии здесь, рядом с кучей металла, оставшейся от разбившихся машин, все время лежат живые цветы, красные и желтые, чтобы было лучше видно в густой зелени. Мы так и говорим, когда собираемся на это место: «Поехали к нашим».

Заехали домой к Лене, предварительно зайдя в ближайший гастроном и прикупив бутылочку коньяку. Выпили за наших любимых, ушедших на Небо, и за себя, чтобы сил хватило пережить их уход.

Неужели в свой черед

Надо мною смерть нависнет, —

Голова, как спелый плод,

Отлетит от веток жизни?

Нет, не все, говорю, пролетело!

Посильней мы и этой беды!

Значит, самое милое дело —

Это выпить немного… воды.

Н. Рубцов

На душе тихо и грустно. Ходим с сыном по квартире – пусто как-то. При тебе она казалась мне небольшой: в одной комнате – «кабинет» Кирилла, в другой – твой, промежуточная комната всегда для всех, а «народ», то есть я, – «в поле», то есть на кухне.

Сейчас же мы с сыном живем практически в одной комнате – в его «кабинете» и на кухне.

Места свободного полно. Как могут поменяться ценности! Все вещи на своих местах стояли и стоять будут, а тебя нет. Твой мобильный телефон я поставила возле твоего портрета. Может, когда и позвонишь.

30 июня

Тебя нет уже 52 дня. Как мне тебя не хватает, друг мой бесценный!

Как много ты значил для меня. Какая утрата!

Я потеряла не просто мужа. Я потеряла друга! Друга, который, не задумываясь ни на миг, отдал бы свою жизнь за нас с сыном, считая это за великую милость. Я потеряла духовного наставника, который был тем компасом, который указывает дорогу к Храму. Все знают десять заповедей, но попробуй жить по ним!

Все хотят ходить по воде, как Христос, но мало кто добровольно пойдет на крест!

Есть песня «Прогулки по воде», которую пела группа «Наутилус». В ней очень интересные слова, которые Христос говорит апостолу Андрею, рыбачившему на берегу и пожелавшему побродить по воде вместе со Спасителем, когда он увидел, как тот, спасая людей, ходит по водной глади.

Видишь, там, на горе,

Возвышается крест,

Под ним – десяток солдат.

Повиси-ка на нем,

А когда надоест,

Возвращайся назад

Гулять по воде со мной.[1]

Не только апостол Андрей, многие хотели бы, да только висеть на кресте страшно и больно! «Много званых, да мало избранных».

Ты был как раз из тех, кто всей своей жизнью являет пример следования заповедям.

Твоя душа сейчас, наверное, определилась и осваивается в духовном мире.

Сколько там нового для тебя! А ты всегда, как первопроходец, шел туда, где было что-то новое, интересное, неизведанное. Ты опять опередил всех: и родных, и друзей.

Может, ты улетел так далеко, что нас разделяют миллиарды миров? А может, ты спишь в каком-нибудь энергетическом коконе и только через год «отойдешь» от потрясения? Никакой связи с тобой, с тем миром! Никакой!

Я всматриваюсь в твои глаза на портрете – отзовись! Где ты?

За два месяца до твоей гибели мне приснился сон. Такая красивая сказка! Наша с тобой жизнь промелькнула, пронеслась так быстро, что сама скоро станет красивой сказкой о любви, но с печальным концом, потому что счастье не может длиться вечно и потому, что любовь и смерть – великая тайна!

Небеса посылают нам любовь. Они обрекают нас на смерть, не спрашивая ни о нашей готовности, ни о нашем желании.

Любовь и смерть, как РОК, как перст Судьбы повелевают нашими жизнями.

Теперь я точно знаю, что тот сон – сказка о нас с тобой.

Может, это память об одной из прошлых жизней?!

Сказочный лес с высокими до неба мохнатыми деревьями. Огромных размеров поляна, залитая светом круглой серебристой луны. Вся поляна в снопе серебристого света. Деревья, окаймляющие ее, кажутся черной оправой сверкающего бриллианта. Они так высоки, что их кроны уходят куда-то в небо, так темны на фоне поляны, залитой лунным светом, что кажутся черными, а стоят так густо, что кажутся сплошной черной стеной.

На поляне играют дети. Они бегают по поляне, гоняются друг за другом, смеются, но голосов не слышно, все как в немом кино. По краю поляны, прижимаясь к лесу, стоят домики, деревянные строения в несколько этажей, в окнах которых видны двигающиеся люди-тени.

Все дома как миражи в сумраке. Светом залита только поляна и дети на ней. Вдруг будто ветерок тревоги пробегает по поляне, и в свете луны на поляну выходит, грациозно вышагивая, огромный кентавр. Он прекрасен! Его гордая голова закинута назад, по плечам развеваются длинные волосы, в каждом его движении улавливается уверенность в своей силе, каждый мускул его красивого тела дышит скрытой мощью. На его груди светится красноватым светом непонятное пятно овальной формы. Дети в страхе разбегаются по поляне, но убежать с нее никто не решается. Стена высоких деревьев, почти черная на фоне ярко-серебристого света, заливающего поляну, пугает их больше, чем кентавр. Величественно откинув голову с развевающимися в беге волосами, кентавр как бы нехотя начинает гоняться за испуганными детьми, шарахающимися в разные стороны, не проявляя при этом никакой агрессии. Он играет! Его упругое тело в свете луны так красиво, а бег так стремителен, что я, не отрывая от него восхищенных глаз, выхожу из укрытия на середину поляны. Кентавр, заметив меня, останавливается и, вскинув высоко гордую голову и глядя на меня блестящими глазами, направляется ко мне уверенным шагом. На груди у него, наливаясь светом, начинает рдеть загадочный овал.

Он улыбается мне! Огромный, таинственный и страшный в свете луны и вместе с тем прекрасный! Я чувствую всей своей сущностью, что его влечет ко мне так же неодолимо, как и меня к нему.

И чем ближе он подходит ко мне, тем сильнее разгорается огромный овал на его широкой груди.

Вдруг страшный гул доносится из черного леса, и страх буквально сковывает всех обитателей поляны. Черной стремительной массой из леса выскакивает огромный бык. Он очень силен, злобен и жаждет крови. Черная морда с огромными кривыми рогами вспарывает плоть поляны, страшные ноги месят землю, из ноздрей и пасти хлещет пена, а сверкающие глаза испускают такую злобу, что воздух становится вязким, а серебристый свет меркнет.

Он в ярости носится вокруг поляны, бьет копытами, поднимая фонтаны земли, которая тут же окрашивается в черный цвет. Я стою в каком-то ступоре в самом центре серебряной поляны и с ужасом вижу, что он сужает кольцо своего бега, приближаясь ко мне.

Вдруг он останавливается, поворачивается ко мне мордой, глядит на меня красными, полными злобы глазами и, готовясь напасть, начинает с ужасающей силой бить по земле копытом, опуская голову все ниже. Сейчас вся мощь этого страшного тела обрушится на меня, острые рога вспорют мою плоть, размажут, смешают с землей, превратят в прах. Но я думаю не о быке и близкой опасности, а о кентавре! Куда же он подевался, где он, когда я в нескольких шагах от гибели? Из глаз моих текут слезы. Неужели он не спасет меня?

И вдруг какое-то движение привлекло внимание огромного быка. Появился кентавр. Он стоял позади быка, оказавшись со мной на одной прямой. И трубил! Он бросал вызов Судьбе.

И бык принял этот вызов! Он развернулся к кентавру рогатой мордой и, пританцовывая, двинулся на него.

Чудовищной силы удар потряс поляну, когда они сошлись в смертельном поединке. Зрелище было страшным и завораживающим! Битва проходила стремительно, и видно было, что огромные рога быка сразу пронзили грудь кентавра, который, обливаясь кровью, удерживал страшную голову слабеющими руками, из последних сил тесня быка на край поляны, туда, где стоял черный лес. Бык яростно сопротивлялся, бил копытами, все глубже входя в землю, но превозмочь хватку кентавра не мог. Тот буквально вгонял его в землю, и скоро на поверхности поляны были видны только одни грозные рога. Бык был повержен, но и кентавр умирал. Я смотрела на него с огромной жалостью и болью. Огромное пятно крови расползалось у него на груди, он хрипел, блестящие глаза подернулись пеленой, чудесные волосы больше не развевались, а падали на могучие плечи безжизненными, слипшимися от крови прядями. Его лицо накрывала вуаль смерти.

Вдруг мое внимание привлекли события, происходящие по краям поляны. Маленькие черные воины, вооруженные луками и длинными копьями, напали на обитателей поляны. Я видела, как падали люди-тени, сраженные ударами копий, и у меня появилось чувство, что это убивают моих братьев. Страх и боль сковали меня и парализовали волю.

Вдруг кучка маленьких злодеев, отделившись от остальных, вытянув вперед свои копья и сплотив ряды, бросается ко мне. Они бегут в мою сторону так быстро, а мои ноги стали такими ватными, что со всей очевидностью я понимаю – спасения нет! Я ощущаю приближение конца.

И когда оставалось несколько шагов до гибели, когда длинные пики готовы были пронзить меня насквозь, черное кольцо безжалостных врагов взломал могучий торс кентавра. Его мощь была оглушительна, натиск столь стремителен, что ряды черных воинов были просто смяты, разбросаны в разные стороны. Он не бежал, он летел над землей, как Летучий Голландец! Его мертвая голова была запрокинута назад, глаза навек закрыты, весь торс залит кровью, липкие от крови волосы прилипли к мокрому лбу. Но свет неземной красоты, невероятной мощи и силы вырывался из его растерзанной груди, где горел, полыхая огнем, огромный, величиной с целую грудь, рубин – его Сердце!

Я знаю, что я спасена!

Он не схватил меня на руки, не взмыл со мной в облака. Нет! Я просто исчезла с той поляны! Исчезла ситуация!

Но каким-то особым зрением души я видела, как все копья разом вонзились в это большое Сердце и оно взорвалось ослепительной вспышкой! Вся поляна залилась этим чудным светом и светилась в непроходимой черноте вечной ночи. Пронзительное чувство невосполнимой потери сдавило мое сердце.

Я потеряла все! Я осталась одна в этом страшном мире!

Из немыслимой дали на меня глядела, печально мерцая, маленькая красная звездочка, находящаяся в созвездии Стрельца.

Зачем мне посылаются такие сны? Что мне хотят передать в зашифрованном виде? Я каждый такой сон проживаю, омывая слезами, и потом еще долго он бродит во мне, словно эхо в горах, сотрясая мое воображение и нарушая покой.

Месяц май – месяц Тельца (Быка), а ты, родившись 9 декабря, по астрологии Стрелец, или Кентавр!

Бодался Бык со Стрельцом и забодал моего Николая!

От какой беды ты спасал меня, жертвуя собой?

Коля, Коля! Ты ушел непонятным для многих, даже для меня. С какой миссией ты приходил на землю? Этими вопросами я буду задаваться всю свою оставшуюся жизнь и не получу ответа. Ответ будет ждать меня вместе с тобой в других мирах.

Лиза – женщина моего возраста, мы вместе учились в институте, но жизнь обошлась с ней сурово, что привело ее в религию. Она регулярно посещает службы, много молится, одевается подобающим образом. Но почему у человека, идущего к Богу, такие суровые, недобрые глаза?

«Бог забирает тогда, когда человек готов уйти», – говорит она мне и смотрит на меня своими бледно-серыми глазам.

Лиза сидит напротив меня за столом в моей кухне, ставшей в последнее время местом сбора, пьет чай и продолжает свою речь.

«Ему виднее, кому пора, а кому еще не время», – говорит она и почему-то смотрит куда-то под стол.

«Такие сны от дьявола. Ты прими смерть как волю Божью и не впускай в себя бесов», – продолжает она, отпивая из чашки.

«Что астрология, что твоя метафизика с хиромантией – все от дьявола».

Ее голос становится строгим, а взгляд – холодным и непреклонным.

Наверное, такими глазами инквизиторы смотрели на мучения еретиков, сжигаемых на кострах, такую же непреклонность и холодность излучали их глаза, когда именем Христа палачи рвали и терзали живую плоть несчастных, якобы водившихся с дьяволом.

А где любовь и сострадание, о которых столько говорил Иисус? Я не собираюсь спорить, что-то кому-то доказывать. Зачем?!

Я сама виновата, не надо было делиться с этим человеком подобными мыслями. Чтобы перевести разговор в другое русло, я начинаю расспрашивать Лизу о ее дочери.

Я знаю, что это не плод моего больного воображения, а информация. Для чего она приходит ко мне? Так просто в жизни ничего не бывает!

Значит, я должна думать, анализировать, пытаться осмыслить происшедшее, понять что-то очень важное для себя, чтобы двигаться дальше.

Июль

Сегодня я первый день в отпуске. Спали с сыном долго, пока не устали от сна. Надо восстановить силы. Огромная ментальная усталость! Мы так устали от всего, что с нами произошло за последнее время. Ужасная апатия, а надо еще много чего сделать. Необходимо решить вопросы с «Росгосстрахом», с нотариусом, как-то определиться с отпуском и прочее.

Я смотрю на нового обитателя нашей квартиры – монстеру в горшке. Красивый цветок с огромными резными листьями. Его мне подарили студенты-вечерники. У них 29 июня был мой экзамен. Они и экзамен сдали хорошо, и цветок подарили, а сколько слов хороших наговорили!

Мне так приятно было! И сейчас, когда я смотрю на эти листья, полные жизни, я чувствую, как из меня уходит что-то тяжелое, давящее на сердце и душу. Кроме того, появляется желание жить и работать – есть ради кого и ради чего!

Я люблю свою квартиру, каждую ее половичку, каждый гвоздик в ее стене. Ведь все в ней делалось моими руками с молитвой. Я сама всегда делала косметические ремонты, украшала и холила наше гнездо.

Я знала, что никакая беда не проникнет в наш дом, сделанный моими руками и согретый теплом моего сердца. Она и не проникла. Беда подстерегла тебя вне дома.

Надо что-то решать с отпуском, куда-то вывезти парня, да и самой сменить обстановку. Вся моя родня после нашей трагедии всполошилась, приглашая к себе отдохнуть и набраться сил. Звонила Наташа, моя двоюродная сестра из Одессы, приглашала к себе на все лето. Звонил и приглашал к себе дядя из города Южного, что находится под Одессой, а также родня из Севастополя. Откликнулся на нашу беду весь род Тихоплавов – мой род, мои корни.

Надо сделать и кое-какие хозяйственные дела.

Я решила поставить счетчики на воду, поменять старый электрический счетчик, который крутит бессовестно день и ночь, наматывая хорошие суммы. Что делать!? Это не сказка – это проза жизни.

Вчера знакомые сантехники поставили счетчики на горячую и холодную воду. Этих ребят я знаю давно, их мастерская находится рядом с нашим домом. За главного у них Жора, очень колоритная личность с живыми карими глазами, с волосами, перетянутыми на затылке в «конский хвост» обычной резинкой, интеллигент-сантехник. Остальная публика попроще, и к концу рабочего дня, заканчивая установку моих счетчиков, она уже изнемогала.

«Слушай, хозяйка, дай на бутылочку, твоего помянуть», – мягко попросил главный, посматривая как-то одновременно на меня и на своих коллег карими глазами. – Мы тут скажем девочкам, чтобы они с вас лишнего не брали».

На следующий день я отправилась в домоуправление регистрировать и оплачивать установку приборов. «Ребята сказали, что вы с ними расплатились», – молодая женщина доброжелательно посмотрела на меня, листая какие-то бумажки.

Я человек законопослушный и честный. Я прямо, как пионер, говорю ей, что, собственно, денег за установку с меня не взяли.

«Мы вам очень сочувствуем. Все нормально. А ребят вы уважили».

С меня не взяли ни копейки, хотя установка приборов стоит прилично.

Вот тебе и простые люди. Часто именно они помогают безвозмездно или берут по минимуму. Живут тяжело и чувствуют чужую боль.

Когда ты погиб, деньги на похороны собирали мои коллеги, твои одноклассники, друзья по футболу, люди не очень, прямо скажем, богатые, а вот «деловых», которым ты по-дружески оказывал бесплатные услуги, на самом деле стоящие очень дорого, в тех списках не было.

Зачем помнить о долге перед тобой, зачем отдавать его, если человека больше нет?

«Нет человека – нет проблемы» – железный принцип «делового мира».

Но ведь за все придется платить в этом мире!

Как люди не понимают – «что не доплатишь, то не доносишь». Отдать долги покойному стоит ради собственного благополучия и спокойствия, ведь ему уже ничего не надо.

Лучше иметь в должниках Вселенную, чем быть должным ей!

Все равно заплатишь. Таков закон энергообмена, и хорошо, если деньгами, – дешево отделаешься!

Ну да ладно! Одно дело сделано: счетчики стоят. Теперь надо решить вопрос с отпуском, разобраться с нотариусом и страховкой.

Завтра иду к нотариусу по наследственным делам, а все наследство – трехкомнатная квартира в хрущевке.

3 июля

Боже мой! Ходила к нотариусу и юристу. Не успела рот открыть – плати, открыла – плати больше, и так скачали половину зарплаты российского преподавателя. Все эти люди знали тебя, многие пользовались твоей помощью, причем бескорыстной.

Знаешь, у меня появилась нехорошая по своей сути мысль. Мне показалось, что я поняла Бога, взявшего тебя на небо. Тебе было очень тяжело в этом мире денег, шкурных интересов, полезных деловых связей и прочего. В таком окружении тебе было не место.

Но ведь ты мог уйти из этой среды?

Ты в последнее время говорил: «Знаешь, Лель, я бы хотел плюнуть на эту оценку, на весь этот бизнес и пойти петь в хор. У меня ведь хорошо получается петь, правда? А еще мне нравятся бальные танцы. Но я должен кормить семью. Значит, так: я зарабатываю деньги, а ты занимаешься творчеством. Учишь детей, пишешь творческие пособия, словом, творишь. Это будет правильно».

Видно, Высшим Силам такой расклад не понравился; жизнь пошла по-иному.

Не случайно говорят: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах».

В молодости ты работал на заводе рабочим, по окончании учебы – инженером, потом – старшим инженером, 17 лет отработал в институте, занимался наукой, учил студентов. У тебя это хорошо получалось. Тебя ценили коллеги и любили студенты. Все, чем бы ты ни занимался в этой жизни, ты делал очень хорошо.

Но 1992 год, год рождения нашего сына и год великих потрясений, отбросил нас, как и половину страны, за порог нищеты.

Ты не хотел делить одну сосиску на троих и выбрал для себя дело, достойное твоего интеллекта. Ты стал специалистом высочайшего класса в оценочном бизнесе, затратив годы на свое обучение, наработав опыт в сфере интеллектуальных услуг и заслужив авторитет человека чести и суперспециалиста. Все знали: Волков – это бренд!

Но ты был нетипичен для этой среды, как инопланетянин. Так ты говорил о себе, смеясь, и продолжал: «Разве место бессеребренику в мире чистогана?»

Да, знал бы где упасть!..

Все мы, святые и воры,

Из алтаря и острога,

Все мы – смешные актеры

В театре Господа Бога.

Н. Гумилев

Ты хотел многое успеть в этой жизни, многому научиться, многое познать. И ты это сделал! Ты выбрал трудный путь, но Бог дал тебе утешительный приз – меня! И ты был счастлив со мной 26 лет – это целая человеческая жизнь! И ушел, зная, что есть кому любить и помнить тебя. Это ли не счастье?!

Что в имени тебе моем?

Оно умрет, как шум печальный

Волны, плеснувшей в берег дальний,

Как звук ночной в лесу глухом.

Оно на памятном листке

Оставит мертвый след, подобный

Узору надписи надгробной

На непонятном языке.

Но в день печали, в тишине,

Произнеси его тоскуя;

Скажи: есть память обо мне,

Есть в мире сердце, где живу я…

А. С. Пушкин

4 июля

Купила нам с Кириллом билеты в Одессу через Санкт-Петербург, к тому же купейные – в этом году у меня бесплатная дорога. Так что 20 июля мы с сыном отправимся «в турне» по родне.

Сегодня ты мне приснился.

Я шла по какой-то живописной местности с парками, небольшими озерами, очень зеленой и красивой. Подошла к зданию, похожему на школу (почему-то появилась такая ассоциация), одноэтажному, с огромными окнами. Подойдя к окну и заглянув в него, я увидела длинный стол, за которым сидело много мужчин. Мне было плохо видно, что происходит в помещении, и, пытаясь разглядеть получше, я отодвинула тонкую прозрачную занавеску, похожую на вуаль, которая была на окне с наружной стороны. Заглянув за занавес, я прежде всего увидела тебя. Ты сидел за столом с краю, лицом ко мне, смотрел куда-то в сторону, печальный и отстраненный. На тебе был черный пиджак, который ты носил при жизни почти постоянно, но одетый на голое тело, очень контрастирующий с седыми волосами. Все твое лицо выражало грусть и печаль. Я всматривалась в твои черты, которые из-за какой-то неясности воздуха казались нечеткими, и вдруг ты поднял на меня глаза. Ты узнал меня сразу! Теперь ты смотрел мне прямо в глаза, еле заметно улыбаясь, и мне показалось, что ты кивнул. В это время мужчина, сидящий за столом ко мне спиной, обернулся, и я с удивлением узнала в нем Григория Явлинского, лидера партии «Яблоко». Он внимательно посмотрел на меня. Я поразилась яркости красок его лица. Очень яркие карие глаза, сочные губы, загорелый тон лица – все это сильно разнилось с твоим лицом: бледным, неясным, рассматриваемым мной будто сквозь дымку. Я пригляделась. Люди, сидящие ко мне лицом, по ту сторону стола, все были бледны и туманны, сидящие же ко мне спиной очень даже хорошо просматривались и казались очень даже живыми. Я снова перевела взгляд на тебя, но видение исчезло: ни тебя, ни стола. Вместо этого появилась панорама очень красивого пейзажа с видами гор вдали, дивными садами, голубым небом с белыми облаками. Все это было так красиво! Но странное чувство охватило меня. Все это было похоже на нарисованное, неживое и нереальное!

Я опустила занавес-вуаль на огромное окно, разделяющее наши миры.

Тебя нет уже 56 дней.

Но сегодня ночью я тебя видела! И ты был не один. У меня осталось ощущение, что ты был со своими единомышленниками. Кто-то из них уже ушел, как ты, а кто-то еще жил на земле, но ваши души там были вместе!

Ты мне всегда говорил, что уважаешь и разделяешь взгляды Явлинского, ты всегда голосовал за «Яблоко».

И там ты попал к близким тебе по духу.

Сон пробудил целую гамму чувств, которые, нахлынув потоком, опять вывели меня из строя. Чтобы ввести себя в нормальное состояние, я приняла душ, выпила крепкого чая с лимоном. Надо заниматься делами, к примеру поменять электросчетчик, а для этого сходить в «Энергосбыт», который находится на другом конце города, обед сготовить, что-то простирнуть.

А на улице такой ветрище!

Ладно, счетчик может потерпеть, а я пока подумаю над сном и посмотрю, что пишет на этот счет Майкл Ньютон.

Я вчитываюсь в книги Майкла Ньютона, ища ответы на волнующие меня вопросы. Как живется душам в духовном мире, помнят ли они о людях, оставшихся на земле, есть ли хоть какие-нибудь каналы взаимодействия между жителями земли и теми, кто ушел «домой»?

Эти книги помогают взглянуть на смерть более оптимистично. Не как на ужасное наказание, а как на возможность чудесного перехода в другую жизнь, полную свободы и духовных переживаний.

Майкл Ньютон – один из лучших гипнотерапевтов нашего времени. Работая с пациентами, он своими собственными методами регрессивного гипноза вводит их в сверхсознательное состояние, во время которого они вспоминают то, что происходило с ними между физическими воплощениями.

Их удивительные, неожиданные рассказы потрясают воображение и разрушают стереотипы, связанные с вопросами жизни и смерти.

Все люди, даже религиозные, боятся, что смерть – это конец нашего личностного существования. Величайший страх смерти приводит нас к мысли о небытии, которое она приносит с собой, о прекращении всех связей с семьей и друзьями. И тогда наши земные цели кажутся тщетными и пустыми. Если смерть обрывает все, то жизнь действительно бессмысленна.

Летящей горою за мною несется Вчера,

А Завтра меня впереди ожидает, как бездна,

Иду… но когда-нибудь в бездну сорвется Гора.

Я знаю, я знаю, дорога моя бесполезна.

Н. Гумилев

Однако некая сила внутри нас побуждает верить, что со смертью не кончается все, что мы не можем вот так просто исчезнуть, что наша душа вечна, а там, за завесой, куда уходят наши близкие, что-то есть. Все религии мира говорят об этом. Но если у нас есть бессмертная душа, то куда она отправляется после смерти? Действительно ли существует некий небесный мир с населяющими его разумными существами?

Эти вопросы стары, как и само человечество, и до сих пор остаются без ответа для большинства из нас.

Истинная разгадка тайны жизни после смерти, считает Майкл Ньютон, лежит по ту сторону духовной двери, которая разделяет наши миры, потому что в нас действует механизм забвения (амнезия). Грубо говоря, в наших головах есть заглушка, блокирующая память о прошлых наших жизнях.

Как с помощью гипноза можно достучаться до нашей души?

Ньютон предлагает следующую модель человеческого ума: три концентрических круга, каждый меньше предыдущего и расположен внутри другого, отделенный от соседнего только слоями ментального сознания, связанными друг с другом. Первый, наружный слой представлен сознательным умом, то есть критическим, аналитическим или мыслящим сознанием. Второй слой представляет собой подсознание, куда мы в первую очередь попадаем во время гипноза, чтобы войти в зону, хранящую память о прошлых жизнях. Третий слой, самая сердцевина, является тем, что мы называем сверхсознательным умом. Здесь находится высший центр нашего «Я», и на этом уровне мы представляем собой проявление высшей силы.

Сверхсознание является сосредоточением нашей истинной сущности и дополняется подсознанием, которое несет в себе память многочисленных альтер эго, наших других «Я», приобретенных нами в наших прежних жизнях. Сверхсознание – это не уровень, а душа как таковая. Сверхсознательный ум представляет наш высший центр мудрости, и вся информация о жизни после смерти приходит из этого источника разумной энергии.

В состоянии гипноза люди видят не сны и не галлюцинации. Их мозговые волны замедляются, то есть переходят из стадии «Бета», то есть бодрствующего состояния, через медитативную стадию «Альфа» к различным уровням в диапазоне «Тета». «Тета» – это гипноз, а не сон. На стадии «Тета» сознательный ум не находится в бессознательном состоянии, поэтому, имея все каналы памяти открытыми, человек может и получать, и посылать информацию.

Находясь в состоянии гипноза, люди передают гипнологу свои точные наблюдения, картины, которые они видят, и беседы, которые они слышат в своем бессознательном уме. Отвечая на вопросы под гипнозом, человек не может лгать, но он может неправильно интерпретировать то, что он видит в бессознательном уме, так же как мы делаем это в состоянии сознания.

В состоянии гипноза людям трудно принимать то, в истинность чего они не верят.

Майкл Ньютон пишет, что, занимаясь исследованиями более десяти лет и собрав огромную картотеку случаев описания путешествий душ в периоды между смертью и следующими воплощениями, он пришел к убеждению, что существует некий грандиозный план жизни на земле и того, что мы имеем после этой жизни.

В момент смерти наша душа выходит из физического тела. Если душа достаточно старая, то она сразу понимает, что освободилась от тела, и отправляется «домой».

Молодую душу встречают либо Гиды, либо ангелы-хранители, либо кто-то из близких, умерших ранее.

Души, покидая тело, могут некоторое время оставаться около близких, находящихся в горе, чтобы утешить их путем проникновения в мозг в виде снов и ощущений.

По мере удаления от земли души замечают усиливающееся сияние вокруг себя. Некоторые в течение непродолжительного времени видят мглу сероватых оттенков и описывают это как прохождение через туннель или некие врата.

Все души в первые моменты после выхода из тела попадают в зону «тонкой облачности», которая скоро рассеивается. Тогда души могут видеть вокруг на большие расстояния.

Именно в этот момент обычная душа замечает духовное существо, форму тонкой энергии, приближающееся к ней.

Чаще всего это наш Проводник, или Гид, как его называет Майкл Ньютон.

Если нас встречает супруг (супруга) или друг, которые умерли раньше нас, то наш Проводник находится неподалеку, чтобы душа могла осуществить этот переход.

Именно наша душа делает нас людьми на земле, но вне тела мы утрачиваем характерные для человека специфические эмоции, например не горюем о своей недавней физической смерти так, как ее переживают близкие.

Ньютон склонен определять душу как разумную, сияющую форму энергии.

Энергия души способна делиться на идентичные части, подобно голограмме. Она может одновременно жить в разных телах, хотя такое встречается редко. Часть нашей световой энергии всегда остается в Мире Душ. Поэтому я смогу увидеть своего мужа, вернувшись туда из физического мира лет через двадцать, даже если он уже воплотился на земле в другом теле.

Переходный период душа проходит со своим Проводником, просматривая картины земной жизни, восстанавливая и очищая энергию, загрязненную при жизни в физических телах из-за участия «в актах злой воли». Души, замешанные в злых делах на земле, отправляются в специальные центры, где их энергия реконструируется или демонтируется и снова собирается в одно целое, чтобы эти души могли быть отправлены снова на землю в качестве жертв злых действий других людей. Особо злобные души на долгое время помещаются в одинокое существование в духовном пространстве, возможно, на тысячу земных лет.

Руководящим принципом Мира Душ является то, что жестокие поступки необходимо в той или иной форме загладить в будущей жизни. Это не наказание, а возможность кармического развития.

Для души не существует ада, разве что на земле, – так считает Ньютон. Некоторые жизни очень трудны, и души возвращаются «домой» очень усталыми. Такие души могут отдыхать в уединении, восстанавливая свои силы и осмысливая пережитое. Душа, вернувшаяся из последнего воплощения, восстанавливается со своей духовной группой. Это радостный промежуток времени, так как все группы ждут возвращения своих друзей, каждая по-своему, но всегда с глубокой любовью и братскими чувствами.

В такие группы духовных единомышленников входят от трех до двадцати пяти членов, в среднем – около пятнадцати. Группы старых, давно воплощающихся душ иногда устанавливают контакты между собой. То, как человек видит свою группу и окружающую обстановку, зависит от состояния продвинутости души, хотя воспоминания о царящей там атмосфере учебного класса всегда бывают очень отчетливы, пишет Майкл Ньютон.

Я пытаюсь связать свой сон с информацией Ньютона. Все раскладывается по полочкам. Ты в своей духовной группе, со своими единомышленниками. Сильно удивил меня образ Григория Явлинского, но если внимательно читать книги Ньютона, то и это объясняется.

Мне показали, где ты находишься, чтобы я, читая нужные книги, сопоставляла и анализировала и, возможно, писала эту книгу. Если она выйдет, то это значит, что на это было дано разрешение Небес.

Да, интересно! Неужели это правда?! А почему нет!

Только что позвонил телефон, и мужской голос, представившись знакомым, попросил тебя к телефону.

На душе стало тяжело, нахлынули воспоминания, но мое спасение – это работа над книгой, которую я посвящаю тебе и Богу.

В Мире Душ, пишет Майкл Ньютон, ученический статус зависит от уровня развития души. Группа душ состоит из существ приблизительно одного уровня развития, хотя каждая может иметь свои сильные и слабые стороны, что обеспечивает определенное равновесие в группе.

Души помогают друг другу понять информацию и опыт, полученные в их прошлой жизни, а также посмотреть, как, находясь в том физическом теле, они использовали чувства и эмоции, непосредственно связанные с этим опытом. Группа подробно разбирает каждый аспект жизни, вплоть до того, что какие-то эпизоды разыгрываются членами группы для более ясного понимания.

В Мире Душ существует система таких ценностей, как невероятная доброта, терпимость, терпение и абсолютная любовь.

Единственными вещами, истинно важными в этом мире, являются образ нашей жизни и то, как мы относимся к другим людям.

Наши жизненные обстоятельства и положение не имеют никакого значения по сравнению с нашим состраданием и принятием других.

Почему-то мне пришло на ум вот что. За несколько лет просветительской деятельности Иисус собрал вокруг себя всего двенадцать учеников. Из этих двенадцати в решающий момент один оказался предателем, многие отреклись от Христа почти сразу. Брошенный всеми и униженный, Он был распят на кресте вместе с преступниками – не очень впечатляющий итог жизни!

Он родился в простой семье, в немыслимой глуши, был простым плотником, а затем заурядным паломником, не получил поддержки семьи в том, чем Он занимался, не оставил детей. Это ли образец для подражания?!

Если мерить земной меркой, то христианский Бог – самый большой неудачник всех времен и народов!

А что изменилось после Его распятия? И зачем все это было надо?

Почему же человечество вспоминает уже более двух тысяч лет Иисуса из Назарета, потерпевшего все мыслимые поражения в своей земной жизни?

Мысли почти крамольные, но ведь это правда, если судить о Его жизни с позиции человеческой, когда во главу угла ставятся успех, власть, богатство.

6 июля

Эти дни мы с сыном проходим как-то тяжело, много грустим, я часто плачу. Правда, заметила за собой, что иногда стала напевать за домашней работой, а то и просто петь – это очень помогает преодолевать боль.

Я, вообще-то, хорошо пою, но сейчас в пение вкладываю как-то особенно много души. И конечно репертуар состоит из грустных напевов. Особенно грустная лирика Рубцова, Гумилева, народные песни. Они так передают настроения души, что понимаешь: все когда-то, кем-то пережито. Ты не первый и не последний!

Вчера заходил коллега, попросил денег в долг. У него сломался передний зуб, и надо выкладывать приличную сумму за протез. Деньги одолжила, коллегу угостила коньяком, чтобы человек немного успокоился, а то он сильно комплексовал. Когда он ушел, у нас с Кириллом зашел разговор об этом визите.

«Мам, знаешь, а наш папа никогда бы так не пошел просить денег, тем более у нас, только что похоронивших отца», – заявил мне сын, внимательно наблюдавший за поведением моего коллеги, мягкого, немного застенчивого человека.

«Он ведь мужчина. Что он пришел сюда со своим зубом? У него беда – зуб сломался! И это он пришел к нам?! А ты ему еще коньяк наливаешь?!»

И вдруг сын заплакал так сильно, так тяжело, что я испугалась. Он буквально рыдал навзрыд. Его лицо сильно покраснело, слезы тяжелыми градинами катились по страдающему лицу. Голосом, полным скорби, он выплеснул на меня свою боль: «Почему так несправедлив мир? Папа, который столько делал для людей, честный, порядочный, добрый, умер, а его партнеры, мизинца его не стоившие, остались и даже процветают. Я так люблю папу. – Голос сына дрожал от сильного волнения. Он буквально задыхался от боли, переполнявшей его сердце. – Зачем Бог забрал его? Если он забирает таких людей, а оставляет жить пустых, злых и подлых, то зачем нам с тобой такая жизнь?»

Голос сына, полный боли и невыплаканной скорби, задрожал от гнева. «Ничего не говори, мама. Ответов на мои вопросы не будет. Я не знаю, поднимусь ли я до уровня отца, но я буду похожим на него. Я никогда не буду таким, как они! Но зачем нам с тобой такая жизнь? Пойдем за папой!»

Огромная волна страха и боли за любимого человека со всей мощи обрушилась на меня, сдавив грудь так, что мне показалось, будто меня оглушило. Я сидела как истукан, не в силах сдвинуться с места, ни что-то сказать, ни вздохнуть, ни охнуть. Казалось, время остановилось.

Кирилл, вдруг поняв, что со мной что-то не так, бросился ко мне, буквально выдохнув: «Мама, мамочка, что с тобой? – И вдруг страшно закричал: – Не умирай, мама!» Этот крик сразу вывел меня из ступора, вырвал из какого-то состояния, не знакомого мне ранее. Я увидела белое как мел лицо сына, огромные, в пол-лица глаза, полные ужаса. Я крепко прижала к груди его золотую голову и стала целовать лицо, глаза, волосы, а он, буквально вжавшись в меня, плакал долго и жалобно, вздрагивая всем своим телом. Мой мальчик, наша плоть и кровь, все, что осталось от тебя! За что же такие муки?!

Потом мы сидели долго на кухне, пили чай с вареньем, опухшие от слез и отупевшие от пережитого, тихо беседовали о нашей жизни без папы, делая наметки на будущее.

«Я хочу получить высшее образование, я стану сильным, как папа. Я тебя очень люблю, мама. Я всегда буду с тобой». Сын держал мои пальцы в своей ладони, большой не по годам. «А руки у него очень похожи на руки отца» – эта мысль пришла откуда-то издалека. «Не бойся, я всегда буду с тобой, я ведь однолюб» – это твои слова, которые ты говорил мне один на один.

Надо жить! Сильная душевная боль может разрушить организм, ее надо как-то дозировать, убирать любой ценой. Надо преодолеть боль и двигаться дальше!

Колина жизнь на земле закончилась, но моя-то продолжается, а жизнь Кирилла только началась! Это все так, но где взять силы?!

«Иногда смысл смерти состоит в том, чтобы дойти до немыслимых глубин отчаяния, а затем возблагодарить Бога за то, что вы живы.

Лишь в этом состоянии можно достичь просветления!

Лишь это состояние дает вам возможность подготовиться к изменению жизненного пути».

С 20 мая веду дневник, записывая все, что происходит со мной.

Раньше я этим не занималась, считая подобные дела несерьезными, а вот сейчас нуждаюсь в таком собеседнике, и это при том, что я не одна со своим горем. Есть родные, но, к сожалению, далеко, друзья, люди вокруг, сын рядом. Но на других не будешь постоянно сливать душевные помои, а куда-то деть это добро надо. Иначе нутро прожжет.

А еще я хочу написать книгу о любви и смерти – о нас с тобой и о Боге.

Я буду писать ее своей кровью, буквально выкручивая свое сердце! Я хочу, чтобы ты жил в этой книге! И тогда, где бы ты ни был, в каких бы мирах ни летал, в чьих бы телах ни воплотился, ты услышишь меня! Не может быть, чтобы все это было напрасно!

Но на все воля Божья.

10 июля

Сегодня ровно два месяца, как тебя нет с нами.

Странно, но я живу и даже улыбаюсь, что-то делаю по дому, хочу вывезти сына на юг, чтобы сменить обстановку. Надо побулькать его в морской воде, погреть на солнышке, познакомить со своей родней, чтобы картины смерти сменились картинами жизни.

Мне очень жаль, что ты так рано ушел от нас. Наша семья стала меньше на одно любящее сердце. Значит, нам с сыном надо любить друг друга еще сильнее!

Вчера мы долго молились перед сном в твоей комнате при зажженной свече. Было темно, так как шла сильная гроза. Гром гремел мощно, с раскатами, где-то над самой головой, молния озаряла наши лица, но страха не было. Гроза, бушующая снаружи, отражала наше внутреннее состояние.

А сегодня опять жара, солнце, духота. В такую погоду душевная боль чувствуется острее, чем в грозу.

Была у тебя на кладбище. Положила цветы на могилу, помолилась, поплакала. Небо высокое-высокое, голубое. Видел ли ты меня оттуда?

Вокруг твоего холма столько народу уже легло!

Да, рано ты устроился здесь…

На что ему отдых такой?

На что ему эта обитель,

Кладбищенский этот покой —

Минувшего страж и хранитель?

Н. Рубцов

А может, тебе там лучше, чем здесь?

Ты «дома», среди равных, ты достойно завершил еще одно свое земное воплощение. А нам еще тянуть и тянуть лямку… Ах, если бы знать, что это так, и знать наверняка!

Но сегодня такое яркое солнце, такая сочная зелень вокруг, столько чаек, такое высокое бездонное небо, что не верится, что тебе было бы хуже здесь, с нами!

Кто бы дал ответ!?

Я все еще оформляю справки, согласования, бегаю по службам. Слава богу, везде есть люди! Все можно решить, если идешь к ним с миром. Корона с головы не упадет, если попросишь помочь и обратишься за разъяснениями.

Сегодня утром отправила сына в деревню к твоим родителям до 18 июля, а 20-го мы с ним уезжаем в отпуск. Когда Кирилл садился в «Газель», пошел сильный дождь, ветер хлестал холодными струями по моему лицу, и было не видно слез, которые я просто не могла удержать. Я оставалась одна со своей болью. А водитель «Газели» – молодой рыжеватый парень, какой-то несерьезный, вертлявый, и дорога мокрая и скользкая, словом, опасная.

Я старалась гнать подобные мысли, но они назойливо лезли в мою голову, буквально изнуряя и обессиливая.

Когда машина отъехала от остановки, я зашла в небольшое кафе, находящееся поблизости. На душе состояние было под стать погоде. Дождь усиливался, небо хмурилось все сильнее, какая-то серость заполнила собой весь мир вокруг и внутри меня. Заказав горячий бутерброд и чай с бальзамом, я тупо смотрела в окно, заливаемое струями дождя, когда меня окликнули. Бомжеватого вида дед, держа в дрожащей руке полный до краев стакан водки, стоял около моего столика, всем своим видом давая понять, что он хочет сесть именно сюда. Все места были свободны, и я бросила на деда взгляд, полный немого удивления. Вид у дедули был, прямо сказать, запущенный. Грязные, липкие волосы, многодневная щетина, отечность пьющего лица – все это сильно отталкивало. И вдруг он заговорил. Очень приятный голос звучал странно и совершенно не вязался с внешним видом, речь была правильной, хорошо поставленной. Я с удивлением смотрела на это явление Христа народу, а он, подсев рядышком и выпив залпом без закуски и без запивки весь стакан сразу, заговорил о жизни, смерти, о цели нашей земной жизни. И как заговорил!

Оказалось, что этому деду 70 лет и зовут его Николай. Странное совпадение! Хм! А водочку хорошо пьет! Несколько лет назад у него умерла жена, с которой он прожил всю жизнь, а в прошлом году повесилась восемнадцатилетняя внучка на почве несчастной любви. «Тяжело мне жить, а надо. Вот пью обезболивающее, так сказать, провожу анестезию». Оказалось, этот дед в свое время окончил строительный институт, долгое время работал на заводе, в строительном тресте, знал лично многих старых начальников. Меня поразило, что он знал и помнил твоего отца, тоже проработавшего на стройке практически всю жизнь. Он вспомнил его имя и фамилию.

Душевность старого человека подкупала, а мне так нужно было хоть чье-нибудь участие!

Завязавшийся разговор потребовал допинга, и Николай пошел брать еще водки. Через несколько минут он принес себе еще стаканчик беленькой, а мне коньячку граммов пятьдесят и маленькую шоколадную конфетку. Я раньше никогда не пила коньяк – очень крепко, горько, невкусно и пахнет неприятно, но этот пился как молоко. Главное, он обезболивал душу. Боль отступала, ее будто прижигало; стало тепло и тихо внутри.

«Только ты этим не балуй, а то вы, бабы, быстро с катушек слетаете. Ты держись. Боль со временем притихнет, перетерпи годик. А мужика сильно не жалей. Он свое дело сделал в этой жизни: сына оставил. А ты живи!» – Голос старого Николая звучал уже где-то далеко в затуманенной алкоголем голове.

«Иди, деточка, домой и продолжай жить. Все проходит! Пройдет и это!»

Я шла домой, где меня никто не ждал. Ветер рвал листья с деревьев, дождь хлестал холодными струями и небо давило на мокрую землю свинцом туч. Господи!

Прижаться бы к твоей щеке, уколовшись о жесткую щетину усов, подлезть бы под твою сильную теплую руку, глядеть бы и глядеть в твои родные, все понимающие глаза!

Помнишь, как я любила ныть: «Зайка, расскажи мне, как хорошо мы будем жить. Можешь даже наврать, но чтобы было все складно».

А ты гладил меня по голове и говорил: «Лель, ну разве мы плохо живем с тобой? И ты ведь знаешь, что я никогда не вру, – а потом говорил свое фирменное: – Не бойся, я с тобой».

Где же ты? Мне так плохо без тебя!

Надоели все эти травки, сборы, успокоительные таблетки. Надоело! И не лезет уже. Буду пить теперь коньяк!

Вечером позвонила Лене Васильевой. Долго говорили о жизни, плакались друг другу, вспоминали какие-то детали совместной жизни с нашими мужьями, обсудили сон, приснившийся ей накануне. Огромный черный паук ползет по новому дивану, на котором разбросаны маленькие куколки моли. Порывшись в сонниках Миллера и заглянув в другие книги на эту тему, я наговорила Лене хороших толкований, чтобы как-то успокоить ее, – нам нужен позитив, а не «Ужасы улицы Вязов».

Уже поздно ночью, когда укладывалась спать, вспомнила, как Кирилл говорил мне: «Мам, когда папа погибал, около девятнадцати часов, я слушал магнитофон, и звучала песня со словами: „Останусь пеплом на щеке, останусь ветром вдалеке. Я для тебя останусь светом…“»

Почему ты ушел, когда я так расцвела в свои 46? Зачем ты ушел, когда впереди было столько возможностей? Кому нужна была твоя смерть, когда ты был так востребован?

Вопросы, вопросы…

Я смотрю в твои глаза на портрете. Временами у меня возникает ощущение, что они живые. Они то темнеют, то светлеют, а то и вовсе начинают двигаться. При этом меняется все выражение лица. Сегодня твое лицо грустное, а глаза глубокие-глубокие.

Невольно вспоминаю Николая Гумилева.

Что ты видишь во взоре моем,

В этом бледно-мерцающем взоре?

Ты в нем видишь глубокое море

С потонувшим большим кораблем.

И никто никогда не узнает

О безумной предсмертной борьбе

И о том, где теперь отдыхает

Тот корабль, что стремился к тебе.

Я снова погрузилась в мир Майкла Ньютона. Очень тяжело на душе, горе сильно давит, и мне его делить не с кем, разве что с книгами.

Он пишет, что приход на землю – это путешествие, в котором мы отправляемся из нашего дома, Мира Духов, в чужеземную страну.

Наш настоящий дом – это место абсолютного покоя, тотального приятия и совершенной любви.

На земле же мы должны научиться справляться с нетерпимостью, гневом и грустью, пытаться обрести радость и любовь.

Нам нельзя утратить нашу цельность на этом пути, жертвуя добрыми качествами ради выживания и занимая позиции более низкие или более высокие по отношению к окружающим.

Мы просим о мужестве и смирении перед нашим путешествием в другую жизнь. По мере роста нашего сознания повышается и качество нашего существования. Именно в этом заключается наше испытание. Пройти его – это наше предназначение.

Жизнь полна конфликтных ситуаций. Борьба, боль и счастье, через которые мы проходим, – это то, из-за чего мы здесь и находимся. Ничто в жизни не происходит случайно, однако людям многое представляется таковым, и это сбивает их с толку.

Именно такое отношение мешает воспринять идеи о духовном порядке.

То, что имеет значение в жизни, приходит маленькими порциями или сразу все в большом количестве.

Карма – это приведение в действие тех условий и факторов на нашем жизненном пути, которые ускоряют обучение.

Духовное прозрение приходит к нам в тихие минуты самоанализа и созерцания, благодаря силе одной лишь мысли.

Майклу Ньютону вторит Крайон, который в своих книгах утверждает, что нет такой мысли, направление которой нельзя было бы изменить. Нет такой ситуации, которую нельзя было бы превратить в выигрышную. Нет такого страха, вместо которого не мог бы воцариться мир. Надо только выразить НАМЕРЕНИЕ, чтобы это случилось.

Одна из важнейших заповедей гласит: «Почтенны скорбящие, ибо они успокоятся». Ничто не трогает душу человека больше, чем скорбь об умершем. Его никем не заменишь. Нет раны глубже, чем рана духовная.

Я знаю, чтобы мне принять твою смерть, я должна обратиться в глубь себя, связаться со своей духовной силой, задействовать свою духовную энергию. Но пока я не могу этого сделать – очень больно внутри, горе заполнило меня и не отпускает.

Где взять силы, чтобы пережить твою гибель и жить дальше?

Таким эликсиром для моей души служат метафизические книги, так как я не отношусь к людям, для которых просто вера является признаком истинно выявленного знания.

Я всегда чувствовала в себе духовную составляющую, которая проявляла себя в основном во сне, а духовным руководством моим на земле по сути занимался ты. И вот тебя нет со мной.

В моей жизни пошел разлад, так как от своей внутренней силы я отделена, а наставник, шедший по жизни рядом, покинул меня. Огромное чувство одиночества! И боль! Куда ж от нее денешься?

Но я понимаю, что мне надо достойно выполнить свой контракт в этом воплощении, принять ответственность за свою жизнь и жизнь моего сына, наладить нашу с ним жизнь и попытаться стать счастливыми, ведь счастье – это состояние ума!

Для меня ощущение связи со всем сущим, очень спокойное и очень умиротворенное состояние было бы счастьем. Как выйти из состояния горя и боли?

Для себя я вижу выход только в осмыслении происшедшего, в поиске собственного духовного пути и обретении своей духовной силы.

Господи! Помоги мне!

Вчера полдня была у Оли Китаевой, моей коллеги и человека, к которому меня сильно влечет в последнее время. Очень интересная личность. Как про нее говорят работающие с ней в одной комиссии коллеги, нестандартный преподаватель предмета «метрология и стандартизация». Душа ищущая, женщина чувственная и очень женственная, прекрасно выглядящая в бальзаковском возрасте и, что главное, удивительно гармоничный человек. Сначала посидели у ее мамы, в прошлом начальника санитарно-ветеринарной службы мясозавода, которая в свои восемьдесят пять не утратила начальствующей хватки и обладает потрясающей памятью, а затем долго сидели у Ольги на кухне и под разговоры о жизни пили вино. Говорили о смерти, о построении новой жизни для меня, о ломке стереотипов. Ее мысли интересны, оригинальны и не лишены привлекательности, но иногда что-то внутри меня бунтовало, не принимая некоторые ее сентенции.

Особенно задело за живое утверждение, что позиция замужней женщины очень удобна. Ответственность за свою жизнь такая женщина перекладывает на мужа, также она сбрасывает на него и ответственность за своих детей, то есть выступает в роли пассажира, который удобно устроился в жизни. Есть в этом толковании что-то такое, чего я не могу принять. А может, не хочу? Конечно, женщине одной поднимать детей очень тяжело, жить одному плохо – это никому не надо объяснять, но такое положение вещей является больше неправильным, чем правильным. Да, таких женщин очень много везде. Мужчины мрут как мухи «от водки и от простуд», много гибнет в авариях и военных конфликтах. Но наша жизнь сама идет по неправильному пути, следствием этого и является такое положение дел.

Может, я просто не принимаю позицию одинокой женщины, так как не отошла еще от позиции замужней? Но придется принимать, чтобы выжить. Главное сейчас – пережить свое горе, не выведя из строя свою систему жизнеобеспечения, иначе дело будет плохо. А вот потом, когда немного отойду от горевого шока, а это когда-нибудь обязательно произойдет, надо будет подумать как следует о своей жизни. Возможно, что-то пошло не так, что-то надо будет пересмотреть. Пока же сил хватает только на поддержание в нормальном состоянии организма, включая внешний вид, на выполнение текущих дел и ведение дневниковых записей. Сын еще немного побудет в деревне, но скоро мы с ним поедем в отпуск. И думаю я об этом с опаской. Для рывка надо столько внутренних сил, а если их нет?!

Однако я нашла у Крайона мысль, которая меня вдохновляет, – мысль о синхронистичности. Во всем ищите синхронистичность, призывают его книги.

Никогда нельзя отказываться от возможностей, какими бы призрачными они ни казались. Может, они не внушают особых надежд, но вдруг то, что вчера было невозможно, станет возможным сегодня.

Можно биться в закрытую дверь и разбить лоб. Значит, это не твоя ситуация.

А если же ситуация складывается так, что твоим делам, мыслям открывается «зеленая улица», тогда это твое. Это секрет продвижения вперед.

Как же определить синхронистичность? Она определяется как неожиданные или необычные события, которые странным образом совпали во времени. Все это кажется случайным стечением обстоятельств, но на самом деле таковым не является.

Ладно, с теорией разобралась. Теперь с практической стороны дела.

Мы ни разу за 14 лет не возили сына на юг. То денег не было, то ему по здоровью нежелательно было резко менять климат, словом, не был ребенок за свою жизнь на Черном море ни разу.

Сейчас мы имеем следующую ситуацию. Родня зовет с предоставлением полного пансиона, деньги есть, по здоровью ехать можно. У меня в этом году бесплатная дорога для себя и ребенка, билеты взяты не только туда, но и оттуда. С билетами из Одессы вообще получилось странно. Десятого июля было два месяца, как ты погиб. Вечером, успокоившись немного после посещения кладбища, я зашла на вокзал узнать, есть ли билеты на Одессу и назад, и, если повезет, сразу купить. До Одессы предложили множество мест в вагонах разного уровня комфортности на разные дни, а из Одессы оказалось всего лишь два верхних места в купейном вагоне на 10 августа. Их только сегодня сдали какие-то пассажиры. Меня поразило число – 10 августа. Это будет три месяца со дня твоей гибели!

Таких случайностей не бывает!

«Ищите синхронистичность, – учит Крайон и продолжает: – Произойдет очень многое при этом, ибо эти процессы вызваны реакцией людей и Небес».

Что ж! Сама Судьба выстилает нам с сыном «зеленую улицу» для поездки. Счет уже оплачен?!

Поэтому надо настраивать себя на поездку. Я не имею власти изменить Судьбу и вернуть тебя. Жизнь, в которой был ты, кончилась. В этой жизни тебя больше не будет. Я стою «в прихожей» с множеством дверей. Мне надо открыть одну из них. Поэтому я говорю себе: «Оля, вставай и берись за дело. Хватит жалеть себя, убирай энергию уныния, тоски и обреченности».

Но легко сказать, а попробуй сделать…

Первое, что было, когда ничего не было, – было Слово!

Так учит Библия, а она знает, что говорит!

Мысль материальна. Это сила, способная творить. Этому учат все метафизики и подтверждают другие ученые. Если я буду позитивно мыслить, то и события станут позитивными.

Значит, единственный способ изменить свою жизнь заключается в том, чтобы контролировать свои мысли и творить позитивную ментальность. Можно и нужно научиться по-новому МЫСЛИТЬ!

Изменяя свои мысли, можно менять и формировать новые потребности, желания, а те, в свою очередь, будут порождать слова и поступки.

Поступки и слова вызывают реакцию со стороны людей и Высших Сил и приходят ответом в виде событий, то есть в виде Судьбы. Так учит Мельхиседек, об этом говорят Библия и многие метафизические книги.

Я этому верю и, кроме того, другого позитивного способа выйти из своей ситуации не вижу.

Не можешь изменить ситуацию – измени отношение к ней.

Ольга Китаева подсунула мне книжечку Пауло Коэльо «Алхимик», когда, напившись вина и наговорившись до одури, я поздно вечером уходила от нее. «Тебе будет полезно почитать», – хитро глядя на меня проворковала она, засовывая мне ее в сумку, уже битком набитую книжками Ольги Агеевой.

Эту книжечку я буквально проглотила за ночь, открыв для себя потрясающего писателя. Почему я ничего не прочитала из его произведений раньше?

Все приходит тогда, когда должно прийти!

Я перечитывала по несколько раз книги Коэльо «Вероника решает умереть», «Дьявол и сеньорита Прим», «Одиннадцать минут» и другие, находя в них ответы на волнующие меня вопросы.

Может быть, я читаю эти книги по-особому, через боль утраты, сердцем, но в каждой книге я нахожу для себя что-то очень важное, нужное мне сейчас как воздух.

«Мы часто отказываемся от предложений судьбы, ожидая чего-то большего в будущем. Но странно – судьба больше не торопится к нам со своими предложениями. И неважно, почему ты отказался – из страха или по прихоти. Она не заходит в твой дом дважды», – читаю я у Коэльо.

И дальше: «Нельзя взять более, чем есть. Но не взять то, что есть, значит потерять право на следующий шанс, следующую попытку.

В этом мире время не поворачивается вспять. Мы не можем отыграть обратно».

17 июля

Сегодня проснулась легко и даже радостно, проспав до девяти часов, что меня очень удивило. Последние два месяца начиная с четырех часов утра заснуть не удавалось из-за мыслей и образов, буквально обступавших меня со всех сторон.

Сегодня ты пришел ко мне под утро, чтобы сказать, как сильно ты меня любишь. Я уверена в этом!

В самом сне я знала, что ты должен погибнуть.

На фоне дивных деревьев, цветов, водопадов, множества людей и животных ты с группой молодых мужчин стоял в строю, возглавляя его, и слушал высокого старика в одежде, похожей на рясу, который очень серьезно говорил вам о предстоящем задании. Вы стояли в ряд, боком ко мне, последний мужчина закрывал тебя от моего взгляда, но я видела тебя каким-то другим зрением, одновременно со всех сторон, как бы в объеме.

И вот когда высокий старик в рясе закончил говорить, ты повернул голову в мою сторону – и наши глаза встретились.

Твое лицо сразу просияло, а глаза!

Они так лучились теплом и любовью, что от них ко мне побежал тонкий лучик света. Я смотрела на тебя и одновременно видела нас с тобой как бы со стороны. Наши взгляды встретились двумя сверкающими лучами и, скрестившись, начали вращаться, образовывая при своем вращении золотистое облако овальной формы, похожее на ослепительно сверкающий кокон, связывающий нас в единое целое. Он пульсировал, сверкал и переливался оттенками красного, белого и желтого, а великолепная природа со множеством людей и животных как будто замерла, померкла и походила скорее на декорации, чем на живые картины.

В какой-то миг я оказалась рядом с тобой. Господи! Как ты меня обнимал! Я чувствовала твое тепло каждой своей клеточкой, я вдыхала твой запах, я чувствовала напряжение твоих мышц, видела и ощущала пульсацию твоих вен. Я видела и ощущала биение жизни в тебе!

И я прильнула к тебе, живому и теплому!

Боже! Как я целовала тебя!

Я целовала твое лицо, стараясь нацеловать каждую клеточку на тех местах, которые пострадают от удара, целовала твои волосы, зная, что целую их в последний раз, мои губы обцеловали каждый палец на твоих руках!

Этот голос – он твой, и его непонятному звуку

Жизнь и горе отдам,

Хоть во сне твою прежнюю милую руку

Прижимая к губам.

А. А. Блок

Ты смущенно пытался отнять от моих губ свои руки, сжимая меня в таких крепких объятиях, что, казалось, вот-вот раздавишь, но какая сладость растекалась по всему моему телу!

Я знала, что это все в последний раз!

Внутри себя я знала, что это тело погибнет и что ничто не силах изменить его судьбу!

Но что-то внутри меня также знало, что ты вернешься домой – ко мне!

Я проснулась со знанием чего-то очень важного, светлого и даже радостного, но пока делала утренние дела и обдумывала сон, все больше фиксируя внимание и чувства на деталях сна и сопоставляя его с реальностью бытия, настроение менялось на глазах, и вот опять навалились боль и тоска.

В моей голове один пласт сознания наезжает на другой, временами суживая мое сознание до предельной точки, и тогда я не способна мыслить позитивно. Такого состояния я боюсь и стараюсь всеми способами изменить ход мыслей.

Я ведь про это читала, знаю, значит, должна это сделать. И я твержу себе под нос: «Земная жизнь – это не страдания в преддверии небесного блаженства. Земная жизнь – это труд на благо души».

Так что мне еще сделать, чтобы настроить себя на позитив? Надо настроить себя на поток Любви, поток Света, идущих от Господа. Я больше ни над чем не властна, кроме своих мыслей. Остальное может идти совсем не так, как мне хочется, как я планирую.

Что-то мне не удается повернуть свои мысли в позитивное русло, и я прибегаю к проверенному способу – коктейлю из трав, залитых горячей водой. Гадость ужасная! Но через некоторое время приступ душевной боли отступает. Я могу нормально дышать и мыслить.

Завтра приезжает сын из деревни. Слава богу!

20 июля

Завтра мы с сыном уезжаем в Петербург, а затем – в Одессу. Страшновато оставлять квартиру на месяц без присмотра, но и оставаться в этих стенах тяжело. Надо поменять декорации и сменить настрой. Ведь жизнь на этом не кончается, а сил может не хватить на учебный год – и что тогда?!

Сходила в парикмахерскую, подстригла волосы и покрасила ресницы. Я красила ресницы перед твоими похоронами – 14 мая. Не хотела тогда выглядеть плохо, и сейчас надо держаться. Срезала лишнюю информацию – информацию о твоей смерти. Не надо много негатива. Я и так слишком часто плачу, а это нехорошо. «Слезами горю не поможешь» – расхожая фраза, но, все понимая, не могу удержаться. Так тяжело бывает, а надо жить дальше и быть примером сыну.

Мы не знаем своего конкретного предназначения, так как, зная свою цель, ты будешь искать путь и выбор остановишь на кратчайшем. Но такое движение не всегда правильно. В жизни нет прямых дорог. Чтобы идти к своей цели, надо научиться доверять жизни. Она не играет в игры, а постоянно дает всем нам задания. И важно не содержание твоего задания, а то, КАК ТЫ ЕГО ВЫПОЛНЯЕШЬ, читаю я в книге «Сотворение мира» Аркадия Петрова.

А как бы хотелось знать свое предназначение!

Как тяжело жить человеку на земле с заглушкой в голове, блокирующей память не только о прошлых жизнях, но и о задачах на эту жизнь!

И смерть может настигнуть его в любой момент, ведь мы не знаем своей судьбы!

Иисус Христос знал о своем предназначении, знал о своей божественной сущности, но и Ему было страшно, и на кресте, не таясь, Он кричал от боли и отчаяния, обращая взор свой к небу, и люди слышали и записали это.

Даже Он пусть на миг, но усомнился, когда воззвал к Отцу Небесному: неужто Ты покинул меня, Господи!

А что уж говорить о простых людях!?

Все мы пришли в этот мир выполнять каждый свою задачу.

Кто-то делает это спустя рукава, кто-то не делает вовсе, а кто-то старается изо всех сил, как старался ты.

Все участвуют в этом, так или иначе. И каждый получает то, что заслуживает.

Твоя смерть – это мое перерождение.

На месте меня той, прежней, должна появиться новая я, настоящая, та, что внутри. Свою сущность мы не выбираем, но дать ей возможность раскрыться и самореализоваться жизнь предоставляет, выбирая тех, кто может вращать ее колесо.

«Господь не по силам креста не дает».

Инерция губит жизнь.

Я знаю, как жить и что надо делать. У меня не ушла земля из-под ног, не рухнул мир от страшного удара судьбы. Нет!

Но я пока не знаю, как построить нашу с сыном жизнь, имея душевную боль в качестве постоянной величины. Я понимаю, что со временем боль притупится, страшная рана зарубцуется, но никогда и никуда не уйдут воспоминания о тебе. Они навсегда теперь со мной.

Ты говорил мне: «Я всегда буду с тобой», вкладывая совсем другой смысл в эти слова. Но Судьбе угодно было дать им именно такое толкование.

А ехать в отпуск надо. Уже что-то с головой стало неладно. То кажется, будто вода слишком громко льется в туалете, то холодильник слишком часто включается, то звуки слышатся какие-то. Мелкие бытовые страхи и большую горевую составляющую анестезирую успокоительными в виде травяных настоек, а на позитивный настрой часто сил не хватает.

Ничего, надо взять себя в руки. Раз Господь велит, значит, силы мои Ему ведомы.

Надо пройти все, все перетерпеть.

21 июля

Всю ночь и утро дождь лил как из ведра, но за полчаса до нашего выхода из дома ливень прекратился и появилось солнце.

Омытые листья деревьев, трава, кустарники буквально сверкали, как дорогие изумруды, воздух был абсолютно прозрачен и напоен запахом жизни, лучи солнца пронизывали кроны деревьев, а солнечные блики отражались в огромных лужах, когда мы с сыном вышли из дома, чтобы отправиться в успокоительное турне. И вдруг я поймала себя на мысли: «Как прекрасна жизнь!»

В поезде тепло, работает отопление, а за окном сыро и промозгло. Сосед по купе, толстый молодой парень, храпит и пускает пузыри, но это не раздражает, а совсем наоборот. Пусть спит, как умеет. А пузыри – это даже смешно! Смотрю на себя в зеркало на дверях купе – очень стройная, красивая, молодая женщина. И это я!

Но почему со мной произошло такое несчастье? Почему ты ушел, буквально умчался от меня, когда я такая красивая, такая твоя? Смотрю на сына, лежащего на верхней полке. Ему всего 14 лет. Отец-то как нужен! Почему ты ушел от нас?!

Господи! Я читаю умные книги, нахожу в них умные мысли, но продолжаю тупо спрашивать, не зная даже, кого именно, почему и зачем?

Но ведь информация идет мне? «Имеющий уши, да услышит!»

Петербург нас встретил теплом и солнцем, а через несколько часов после приезда мы уже ехали в машине Сергея Петровича Кузионова, о котором не раз писали в своих книгах мои родители, в пригород на встречу с медиумом Анной Аркадьевной Погореловой. Возле большого частного дома, выкрашенного в синий цвет, нас ожидала женщина лет пятидесяти пяти, которая приветливо пригласила нас на шашлыки и предложила пройти в сад, где ее зять колдовал над мангалом, а по всем окрестностям уже плыл дразнящий запах жареного мяса.

А потом мы сидели в беседке, ели шашлыки и пили чай с ватрушками. Нас было десять человек, и сидели мы почти друг на друге в небольшой беседке, но такое чувство локтя и единения я не испытывала очень давно.

За дружеским столом сидели люди, которые никогда раньше не встречались, но было чувство, что они близки мне по духу. Здесь кроме нас троих и хозяйки были еще две семейные пары, бабушка – божий одуванчик, несколько детей, то есть публика разношерстная, но всем было очень хорошо вместе. На меня произвели сильное впечатление две молодые женщины – Оля и Катя. Лицом не красавица, Катя поражала чистотой своих больших серых глаз. Очень глубокие, кристально чистые, они являли миру спокойствие и ясность. В них не было суетности, ложной многозначительности, в них не бушевали страсти. Казалось, это глаза самой мудрости. Глаза же Оли темно-карие, они светились так, будто в них играло солнце. Яркие, очень живые, они переливались, плавились и искрились, излучая добро и жизнь. Из них тихо изливалась любовь. Эти две женщины удивительным образом подействовали на меня. Я вдруг осознала, что в этом мире мы все взаимосвязаны. Не только наши мысли и поступки влияют на других людей, но и то, как мы подаем себя этому миру. Мне было спокойно и легко рядом с ними. Я вдруг почувствовала, что и мои глаза начали излучать что-то доброе, светлое, на что настроилась душа. «И друзей созову, на любовь свое сердце настрою…» – совсем как у Булата Окуджавы. Пушистая хозяйская кошка Василиса все время крутилась под ногами и, выклянчивая кусочки мяса, давала лапу, при этом, поглядывая искоса, как-то утробно урчала. Очень занятная кошка. Когда посиделки закончились, мы с Анной Аркадьевной уединились и я задала ей ряд вопросов. Однако она наотрез отказалась отвечать на вопросы о тебе, сославшись на то, что она не вызывает духов и не говорит с ними.

Некоторые вопросы, связанные с моим возможным переездом в Петербург, она осветила, но только время может подтвердить или опровергнуть эти прогнозы.

Я благодарна Судьбе за этот вечер, проведенный в обществе людей, которых я не знала и которых, возможно, никогда больше не встречу, но я буду помнить энергетику этой встречи, а еще я запомню и помещу в золотой фонд своей памяти мудрость серых глаз и любовь агатовых. Эти глаза были сфокусированы на мне именно тогда, когда я в этом очень нуждалась. Да, в жизни ничего не бывает случайным!

24 июля

Вечером к родителям, у которых остановились мы с сыном, приехал брат с семьей. Встретились очень тепло, по-родственному, посидели за столом, выпили на троих женщин полторы бутылки красного вина. Отец и брат не пьют совсем, поэтому главная ударная сила по этой части – женская. Вино развязало языки. Много говорили о тебе, о несправедливости такой смерти, возмущались и негодовали по поводу самой мысли, что кто-то решает за нас – выполнил или не выполнил человек свою задачу, время или не время ему уходить. Но главный вопрос – почему ты ушел? – все время витал в воздухе. Зачем нужна была твоя смерть?!

Эти вопросы заставляют меня снова и снова браться за книги. Я мучительно ищу ответы. Для меня это очень важно. Конечно, я рассуждаю как человек и не могу постичь космического замысла в целом. Моя человеческая природа не позволяет понять истинную реальность Духа. Мое сознание сейчас, когда оно в физическом теле, не равно божественному. Но у меня есть намерение найти истину.

Нас, людей, поместили в кромешную тьму, чтобы выяснить, сумеем ли мы узнать о существовании света. Я хочу узнать о существовании света, а если повезет, то и несколько больше.

«Я верил, я думал, и свет мне блеснул наконец…» – писал Н. Гумилев.

Я душу обрету иную,

Все, что дразнило, уловя.

Благословлю я золотую

Дорогу к солнцу от червя.

Н. Гумилев

В книге «Письма из Дома» Крайон говорит о людях, чья задача была, идя на землю, «достичь энергии завершения». Эти люди знают на клеточном уровне о своей миссии, поэтому стремятся максимально успеть самореализоваться на земле. Они несут высокий уровень вибрации и являются работниками света, а иные и вовсе воинами света. Они могли бы получить долгую жизнь, но добровольно, по собственному замыслу выбирают вместо этого иной путь: прийти на землю и умереть, часто в группе, вместе с другими, чтобы сублимировать свои энергии в момент ПЕРЕХОДА. Мощная энергия трансформации в момент гибели сильных, полных энергии жизни людей закрывает энергию для территории, на которой они живут, и тогда Земля получает более высокие вибрации и может двигаться дальше.

Люди оплакивают их гибель, но в Мире Духов это событие празднуется, так как эти души, будучи людьми, выполнили свою главную задачу, помогли завершить очередной этап в эволюции планеты.

Любые трагические события, каким бы ужасными они ни казались, могут служить катализатором планетарных перемен, глобального повышения вибраций и обретения бесценных даров.

Важна общая картина, а не отдельное событие. Эти люди выполняют жертвоприношение.

«Нет большей любви, чем эта: когда мужчина приносит в жертву свое сердце ради блага мира».

Я помню, как ты мне говорил: «Очень важно, как человек жил, но не менее важно – как он умер». Видимо, есть огромный смысл в трагических смертях, когда уходят молодые и сильные люди, которым еще жить и жить, у которых каждая клеточка организма дышит, борется, живет в полную силу, а кровь, бегущая по венам и сосудам, несет жизненные соки и энергию молодого сильного тела. Если смерть есть изменение энергетического (агрегатного) состояния, то есть разница – молодой организм или старый осуществляет переход!

Очень важно и качество этой энергии, то есть, если по-простому, хороший или плохой человек ушел из жизни, а с точки зрения иных измерений – низкие или высокие вибрации высвобождаются при ПЕРЕХОДЕ, осуществляя энергетический сдвиг, который должен служить повышению вибраций планеты.

Для конкретного же человека смерть близких ему людей создает кризисный момент, который дается ему, чтобы подтолкнуть к жизненно важным решениям.

Иисусу было тридцать три года, когда он принял смерть. Молодой мужчина, полный жизненных сил, имеющий хорошее здоровье, ведущий здоровый образ жизни.

Жить бы да жить еще! Зачем понадобилось Богу отдавать на расправу своего сына?

Ведь по сути, история Христа – это история Его смерти. Двадцать часов апрельского дня 27 года по Рождеству Христову – в истории мира не было ничего главнее этих часов!

Христос умер, а потом воскрес. Но мало кто из людей понимает, при чем тут все мы. А если честно, то почти никто этого не понимает.

Мир был не очень хорош до того, как Христа распяли. Но не стал он лучше и после того, как Христос воскрес.

Голгофа ничего не изменила?

Ну и зачем тогда все это было надо?

Мученическая смерть Христа явилась катализатором просветления для миллионов людей, изменив их сознание, а коллективное измененное сознание большой группы людей способно повысить общий уровень сознания на планете, создав критическую массу человеческого сознания. Именно в этом состоял дар Христа людям, читаю я у Аркадия Петрова в его книге «Сотворение мира».

Эти же мысли сформулированы и в книгах Ли Кэрролла, написанных в соавторстве с бестелесной сущностью Крайоном.

Об этом пишет и всемирно известный духовный учитель Друнвало Мельхиседек, и отец ребефинга Леонард Орр при полной поддержке Бабаджи и других бессмертных йогов.

Да, век живи – век учись!

«Жизнь не ограничивается тем, что я вижу вокруг», – любит повторять Арнольд Шварценеггер. И он прав!

Твоя смерть – это тяжелый кармический урок для нас с сыном и, возможно, катализатор просветления.

Именно твоя гибель подвигла меня погрузиться в мир эзотерики, метафизики, духовной литературы и взяться за написание этой книги.

Ты ушел, уже выполнив свою миссию здесь, на земле, отработал свои уроки. Возможно, что в духовных измерениях тебя ждали более важные дела. Как знать…

А я? В чем моя миссия?

26 июля

Сегодня вечером уезжаем в Одессу. Еще дальше от тебя. Умом понимаю, что это глупость, но сердце болит и тянет к «отеческим гробам», поэтому весь день провела в тоске и слезах. Ходили с сыном по Пискаревскому кладбищу, много думали о тебе, грустили под шепот ветра и шелест листвы. На улице Софьи Ковалевской, во дворе возле школы, есть маленькая, аккуратненькая часовня, вся в цветах и воздушных кружевах. Такое ощущение складывается из-за того, что все деревянное тело часовни украшено искусной резьбой, выполненной как-то особенно, с любовью. От этого она кажется такой воздушной.

Поставив свечки умершим за упокой, а живущим за здравие, я купила себе золотое колечко на вдовий палец с защитной гравировкой внутри «Спаси и сохрани меня, Господи».

Проводить нас на поезд брат приехал пораньше, чтобы покатать по набережной Невы. Под песню «Синий-синий иней…» мы с Кириллом ехали по Дворцовой набережной в шикарной машине, в комфортных условиях, с видом на закат. Как далека эта картинка от нашей драмы!

Машина встала неподалеку от Дворцового моста, и мы вышли посмотреть закат.

Солнце – огромный желтый диск – отбрасывало золотую дорожку по тяжелым, темным водам Невы, волны, согретые солнечным светом, светились, искрились и как будто плавились, образуя сплав энергий этих двух стихий – Воды и Огня!

Я как зачарованная смотрела на солнечный диск, из которого изливалось расплавленное золото и стекало в черные воды Невы. Золотая дорожка от него шла как раз ко мне. Глядя на это природное чудо, мне сильно, почти осязаемо захотелось жить!

Ветер с реки принес прохладу, я съежилась, и брат, стремясь согреть, обнял меня за плечи. Я прижалась к его крепкой груди, так, обнявшись, мы стояли несколько минут, опираясь на гранит. Ощущение защиты и умиротворения принесло желанный покой измученной болью душе.

Пора было ехать на вокзал, и мы направились к машине. Но вот что странно: минут десять отделяло меня от меня той, до приезда, и меня этой, после приезда к солнцу.

За эти десять минут для меня слились воедино стихии Огня, Воды, Воздуха, Земли и тепло человеческого сердца и буквально наполнили своей энергией, повернув лицом к жизни. Господи! Спасибо тебе за Твой дар!

Разве можно постичь жизнь, не узнав смерть?!

Мне захотелось жить. Жить полной жизнью, в гармонии с собой и этими могучими стихиями!

Но как жаль, что тебя нет с нами!

А может быть, ты и был той золотой дорожкой, что протянулась ко мне от солнца, или дуновением ветра, или ты пришел ко мне через объятия брата? Как я хочу верить в это!

Вот поворот какой

Делается рекой.

Можешь отнять покой,

Можешь махнуть рукой,

Можешь отдать долги,

Можешь любить других,

Можешь совсем уйти —

Только свети, свети![2]

Это куплет из твоей любимой песни «Ты у меня одна».

Ты очень любил напевать ее дома, особенно когда мыл посуду на кухне. Мог полчаса мыть одну тарелку и под шум льющейся воды, как под шум водопада, буквально отводил душу, давая голосу волю.

Ты пел ее и за день до своей гибели.

Сейчас, когда тебя не стало, я по-другому научилась слушать и понимать музыку. И вообще, я только сейчас начинаю что-то главное понимать и ценить в этой жизни. Это еще один твой дар мне.

Мы едем к морю в поезде, в вагоне люкс. Нас проводили, посадили в поезд и дали денег – езжайте, ребята, отдыхайте, залечивайте свои душевные раны. «Когда умерла мама, я долго не трогала ее вещи, – говорила мне Оля, жена брата, гладя мою руку при прощании, когда мы уже стояли на перроне. – Вещи мамы… Они пахли ее запахом после ее смерти еще долго. Хотелось зарыться в них и умереть от горя». Ее глаза наполнены слезами. Она смотрит на меня, и я чувствую ее сочувствие и понимание.

Еще утром мне тоже хотелось зарыться в свои воспоминания и отрывать по кусочку от сердца разбитое счастье, утраченную любовь, надежду на лучшее, погрузиться в темное, болезненное, мучительное ощущение утраты. Эта душевная боль совершенно истощала и приносила осознание невосполнимой потери.

Сейчас я не хочу такой скорби. Да, конечно, я прохожу самый тяжелый этап своей жизни – этап перерождения. Горе подстрелило меня и буквально выпотрошило. Я сравниваю, хотя, может, и неудачно, себя с чучелом. Снаружи я та же, а вот какая набивка появится внутри? Чем меня наполнит жизнь? Или чем я наполню себя сама?

Чучелом быть точно не хочу. Свой физический сосуд хотелось бы наполнить чем-то новым. Что это может быть?

Свет?! Уж очень много пафоса и неопределенности.

Наверное, иное восприятие мира, а это, я думаю, иное сознание.

А что это такое – сознание, да еще иное?

Надо читать хорошие книги. В их мудрости мое спасение, иначе со своей врожденной склонностью к анализу и самоедству мне не выжить.

Можно погубить себя, запустив механизм болезни, а у меня сын, еще не доведенный до ума. Значит, это преступление перед жизнью.

Читаю у Николая Равенского в книге «Как читать человека»: «Сознание – это осознание. Это знание о самом себе. Это нефизическая энергия, назначение которой – познавать и переживать.

Она обладает естественной ясностью и отражает и хранит весь наш опыт точно так же, как чистое спокойное озеро отражает окружающие его леса и горы. Все, что нужно сделать, – это сдвинуть свой настрой, сдвинуть свое сознание».

Хочешь знать главного врага – посмотри в зеркало.

Справишься с ним – остальные разбегутся.

М. Литвак

Проехали границы Белоруссии и Украины, где на каждой стояли минут по сорок-сорок пять. В вагоне душно, шумно, какая-то бурная жизнь кипит вокруг. По коридорам бегают орущие дети, парни с лицами «кавказской национальности» таскают какие-то тюки, коробки, слышна восточная речь, пьяные мужики славянской наружности болтаются по коридору с бутылками пива, матюгаясь и громко рыгая при этом. И это люкс!

Я разговариваю с моей попутчицей о жизни и не перестаю удивляться хитросплетениям человеческих судеб. Какая интересная судьба у этой крепкой, уверенной в себе женщины.

Наташе 47 лет, едет в Одессу с трехлетним внуком, худеньким, очень подвижным мальчиком, которого невозможно ни уложить, ни усадить – крутится, как юла. Три года назад Наташа ушла от мужа, как сама сказала, в никуда, так как за многие годы совместной жизни чувства остыли и появилась огромная усталость друг от друга. К тому же неработающая жена попала под полную материальную зависимость от мужа, что усугубляло и без того сложные взаимоотношения. И в один прекрасный день, забрав личные пожитки, Наталья ушла к подруге от весьма обеспеченного мужа, шофера-дальнобойщика, с которым прожила 26 лет.

Ушла сама, сама же подала на развод. Сейчас зарабатывает на жизнь тем, что на своей машине развозит по Петербургу жевательную резинку и разные продуктовые наборы. У двадцатидвухлетней дочери год назад убили мужа, парня двадцати четырех лет, подающего большие надежды в науке, сильного и очень доброго человека. Вот везет мальчика, его сынишку, на юг погреться, покупать в море. Несколько месяцев назад свой сын, ему тоже 24, попал в аварию и получил черепно-мозговую травму, много болел, лечился, но полностью последствия травмы убрать не удалось – страдает припадками.

Но какая разница во взглядах на жизнь между моими попутчицами: Верой в июне и Наташей в июле!

И разница в подаче себя миру – даже внешняя.

Я смотрю в лицо этой уверенной в себе женщины и невольно сравниваю ее со сломленной, не сумевшей оправиться от удара Верой.

«Не судите…»

Да, не буду, но для себя я выбор сделала.

То, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Август

Все, что ни делается с тобой, то делается для тебя. Эта поездка на море была очень позитивной и полезной, всю нужность ее я, скорее всего, оценю промозглой осенью, долгой зимой и авитаминозной весной.

За эту поездку Кирилл накупался в море до одурения. Мы с ним нажарились на солнце, пообщались с родственниками, посмотрели красавицу Одессу, побывали в городке Южном, который находится примерно в 35 км от нее, и много чего еще успели.

Конечно, море – это здорово!

Когда в знойный день погружаешь свою перегретую плоть в прохладную, прозрачную морскую воду, пахнущую водорослями и солеными ветрами, все свои горести отдаешь этой живительной субстанции. Воистину живая вода!

А когда смотришь с высокого утеса на морские дали, на уходящие ввысь небеса, на многоуровневость облаков, вдруг осознаешь, как мир многогранен, какая перспектива для полета души, начинаешь чувствовать особую связь со всем мирозданием!

Удивительное состояние!

Я искренне позавидовала тем, кто живет в местах, где есть возвышенности и море.

Природа и люди – вот лекарство, позволившее притупить боль и покрыть тонкой защитной корочкой душевную рану.

Мой дядя – очень интересный персонаж. Очень объемный, энергичный, любитель покушать и поспать сверх меры, он буквально обрушил на нас с сыном развлекательную программу, составленную им же самим, согласно которой ни у нас, ни у него самого не было ни минуты покоя. Это и поездка по историческим местам Одессы, и шашлыки на море в семь часов утра, и поездка на Тилигульский лиман с предложением поплавать на лодке, и рыбалка с подъемом в четыре утра, и снова Одесса, лиман, шашлыки. Через пять дней мы выдохлись, но и дядя не рассчитал свои силы. Подкравшийся радикулит уложил его на неделю в кровать, а долгое пребывание в лечебной морской воде и обливание под холодным душем обернулись появлением на большой груди дяди «третьей титьки», как шутил сам дядя Сережа, – огромного фурункула, который долго не поддавался медикаментозному лечению и потребовал участия скальпеля хирурга.

А вообще, он добрый и участливый человек, который живет свою нелегкую жизнь. В восемь лет оставшись без отца, он пробивается в жизни сам и как никто может понять нашу с сыном боль. Мы были окружены заботой и вниманием всех членов его семьи, взяты на полный пансион, хотя семья дяди – это не семья «нового украинца». Она действительно интересная. В семье трое детей: две дочери и сын, все уже взрослые и вполне самостоятельные. Сын Андрей – высококлассный программист, работает верстальщиком в семейной газете.

Вся компьютерная обработка материала на нем. Он же берет интервью у политических деятелей, местных предпринимателей и прочего люда, но самое интересное – он скалолаз с восьмилетним стажем и довольно большим послужным списком покоренных им вершин. Андрей приехал в тот же день, что и мы, из месячного отпуска, проведенного на Эльбрусе, где он с группой альпинистов совершал восхождение на гору, соответствующую по сложности их классу подготовки. Приехал очень усталый и расстроенный, так как в этот раз случилось ЧП. Девушка из группы сорвалась в трещину и сильно разбилась при падении. Алексей возглавлял отряд спасения, вытаскивал из очень сложной ледовой трещины, глубокой и узкой, упавшую туда альпинистку, рискуя своей жизнью. У девушки сильно поврежден позвоночник, и, судя по прогнозам врачей, она никогда не сможет ходить.

Вечером, сидя за монитором компьютера, мы с интересом разглядывали слайды с видами гор, ледников, ущелий. А какие закаты в горах!

Очень немногословный в жизни, Андрей буквально расцветал, показывая нам с Кириллом поверхности скал с проложенной пунктиром трассой восхождения, рассказывая о трудностях того или иного маршрута, вспоминая подробности своей недавней поездки.

Дочь Анна заканчивает консерваторию и занимается организацией фестивалей авангардной музыки, сама пишет концерты и выступает в одесских музыкальных салонах. Дома на стенах ее комнаты висят афиши, сообщающие о ее концертах. Ее музыка очень необычна и своеобразна. Честно говоря, я не любитель авангарда, но в определенном состоянии души ее музыка проникала в меня, наполняя энергией и жаждой жизни.

А как она готовит! За уши не отдерешь от ее борщей, галушек, овощной икры. Но главное в ней – огромная целеустремленность.

«Я ногтями, зубами вцеплюсь в жизнь, я буду работать до изнеможения, но я добьюсь своего», – говорила она мне, в который раз переписывая ноты. И я ей верю.

Третья дочь живет с мужем в Бельгии. О ней я практически ничего не знаю, кроме того что живут они там хорошо и домой возвращаться не планируют.

Мне интересно было познакомиться с этими молодыми людьми, послушать их, понаблюдать в быту, обменяться мыслями и энергиями.

Интересна и судьба моей двоюродной сестры Наташи. Ей 45 лет, и она больна раком. Несколько лет назад ей сделали операцию по удалению левой груди, но окончательно болезнь не побеждена. Живет она одна, с двумя котами, самостоятельно обслуживает себя и даже работает на двух работах: няней и чертежницей. Графическую работу Наташа выполняет дома, часто просиживая за ней ночами, так как днем занята с подопечными детьми. По образованию она строитель, что позволяет ей выполнять чертежные работы для строительной фирмы, которые неплохо оплачиваются.

Но больше всего поражает в ней какой-то удивительный оптимизм, огромная жажда жизни. Ее лицо все время светится внутренним светом, как будто, пройдя через страдания, человек понял что-то очень важное, что питает его и дает силы жить.

Гримаса боли, сопровождающая простые физические движения, как, скажем, подъем руки на уровень лица, чтобы просто расчесать волосы, сменяется почти сразу улыбкой, которая буквально кричит миру: «Я жива!»

Я смотрела на ее все время, что мы были у нее в гостях, и думала: она живет потому, что хочет жить!

Нытье и жалость к самому себе, недовольство жизнью и нежелание радоваться тому, что имеешь, убивают!

Делаем очередной вывод.

«В страдании сердцу часто открывается утешение», – написано в китайском средневековом сборнике мудрости «Вкус корней». И далее: «Человек – существо, по определению „сострадательное“». Он самовлюбленно думает, что страдания ниспосланы ему лично Богом в наказание или для поучения. Страдания, то есть кармические долги, нам привычны, любому ясно, что с ними делать: страдать, страдать и еще раз страдать! Для многих страдания составляют смысл жизни. Они даже не знают, что делать с радостью и счастьем.

Из двух зол мы выбираем привычное.

Закон кармы гласит: с нами делают только то, что мы сами разрешаем с собой делать.

Интересные мысли! Надо крепко подумать над ними.

Находясь на отдыхе у моря, я много читаю, благо у дяди большая библиотека. Продолжаю вести дневник, которому доверяю свои сокровенные мысли и думы. Я заметила по записям, что характер мыслей стал меняться, становясь все более позитивным. Мне все больше и больше хочется не просто жить, а наладить нашу с сыном жизнь хорошо.

Совсем как в фильме «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика»: «Жить, как говорится, хорошо, а хорошо жить еще лучше!»

Приходит понимание, что жить надо дальше, но по-иному. Меняются система и структура установок, происходит переоценка ценностей.

«Все проходит», – утверждал царь Соломон.

Как бы я ни печалилась, как бы ни страдала, но однажды этому придет конец. Я вновь улыбнусь жизни.

Такая закономерность – единственное, что способно удержать человека от полного отчаяния.

Все проходит, пройдет и эта печаль, какой бы сильной она ни была, как бы ни ныло сердце и ни болела душа. Каждое сильное чувство имеет свое начало и свой конец. Эту информацию нужно принять со смирением, то есть перевести в план духовный, принять как таковую.

Но чтобы разорвать порочный круг страданий, необходимо выделить СМЫСЛ, который несет каждому страдание. А для этого необходимо расширить сознание до таких размеров, чтобы можно было постичь смысл.

Все правильно сказано, но как тяжело это сделать!

Надо давать себе установки на позитив, цепляясь за любую, хоть самую малую возможность, позитивную мысль, событие. Внутреннее состояние человека притягивает к нему внешние обстоятельства. Ведь красивая ваза с цветами притягивает улыбки и любующиеся взгляды, а мусорное ведро – тараканов и крыс.

Мне как технарю ближе, пожалуй, следующий образ. Алмаз рождается только при очень большом давлении. Если давления недостаточно, то получится графит, что вовсе не одно и то же.

Я опять влезаю в нумерологию. Особенно меня увлекла система Пифагора – метод расчета кода жизни, исходя из даты рождения человека.

Пифагор был отнюдь не глупым человеком, которому нечем было заняться, и он придумал арифмантию, или нумерологию.

Им разработана система, выраженная в табличной форме. Древний ученый считал, что она позволяет судить об основных личностных качествах человека, данных ему при рождении, а также об основных задачах на данную жизнь.

Составленная на тебя таблица в графе «Чувство долга» выдала две восьмерки подряд, что по расшифровке Пифагора означает: доброта, правдивость, страдания и правдоискательство.

Я не знаю, насколько верна эта таблица, но восьмерки в этом году преследуют нас.

Интересно, что в книге А. Ф. Александрова. «Тайны магических цифр» есть раздел, посвященный переходу 11 в 8 и 8 в 11.

Наш телефонный номер 47-8-47, всегда вызывавший живой интерес знакомых, точно отражает нашу ситуацию.

47 лет было тебе на момент гибели.

4 + 7 = 11.

8 – общее для нас вибрационное число рождения.

47 лет мне исполнилось позднее твоей гибели, но в этом же 2006 году.

Это тоже 11.

Таким образом, получаем: 11—8—11.

Александров в своей книге описывает взаимоотношения этих цифр. Они связаны между собой переходом. Он сравнивает это с работой песочных часов. Две емкости часов – 11 и 8, они поочередно заполняются и опустошаются, но как только одна емкость пуста, тут же происходит опрокидывание часов, и все начинается в обратном порядке.

В китайской философии этот принцип песочных часов известен как переход инь – ян.

Переход этот вечен, но необходимо понимать, что высшая задача такого перехода – превратить взаимопереход в раскручивающуюся спираль, а не в замкнутый круг.

Но важно, чтобы движение от перехода к переходу шло не по сжимающейся и стремящейся превратиться в точку спирали, а по расширяющейся, когда человек говорит себе правду (8) о себе и находит силы и мужество (11), чтобы изменить себя, заставить продвинуться вперед, достигнуть новых целей.

В таком развитии не помогут деньги, связи, власть и карьера.

Значение имеют только общечеловеческие ценности: знания, творчество, красота, талант.

Даже имя твое несет глубокий смысл.

Происходит оно от древнегреческого имени Николаос – «победитель».

Ритмичное деление имени на два, три и более слогов делает жизнь его обладателя разделенной на периоды, количество которых совпадает с количеством слогов его имени.

Так твое имя делим на слоги: НИ – КО – ЛАЙ.

Существует методика определения черт характера по буквам имени, так как буквы – это вибрационные ряды. Не случайно появилась пословица «Выбираешь имя – выбираешь судьбу».

Я не буду давать расшифровки каждой буквы и увязывать их с периодами твоей жизни, но последний слог как-то символичен. Ты погиб в 2006 году. Это был год Красной Собаки, год завершения дел, а энергия буквы «й» ничего хорошего не сулит человеку, находясь в его имени. «Она провоцирует импульсивные приступы страха на уровне подсознания за благополучие своего тела».

А сам слог «лай» вообще меня приводит к ощущению фатальности происшедшего.

Господи, позволь мне понять СМЫСЛ моего страдания через осмысление смерти Николая!

Блез Паскаль считал: «Мы познаем истину не только разумом, но и сердцем. Сердце открывает нам и первые жизненные принципы…»

Только усталый достоин молиться богам,

Только влюбленным ступать по весенним лугам.

На небе звезды, и тихая ночь на земле,

Тихое «пусть» прозвучало и тает во мгле.

Это – покорность! Приди и склонись надо мной,

Бледная дева под траурно-черной фатой!

Край мой печален, затерян в болотной глуши,

Нету прекраснее края для скорбной души.

Н. Гумилев

10 августа

Сегодня три месяца, как ты погиб.

Мы уезжаем из гостеприимной Одессы, где нам дали и кров, и стол, и заботу, где мы отогрелись и в прямом и переносном смысле.

Едем мы через Санкт-Петербург, чтобы вновь встретиться с родителями перед возвращением домой, в край печальный, что затерян в болотной глуши, где нас уже никто не ждет, чтобы припасть к родному плечу, к своим корням и сказать родителям, пока они живы, как мы их любим.

И вот мы в поезде Одесса – Санкт-Петербург. Грязь ужасная, титан не работает. За кипятком надо ходить в соседний вагон, в туалеты страшно войти, хотя вагон купейный. Но открываются окна, в вагоне не жарко, соседи спокойные, а это уже хорошо.

Я в поездах днем не сплю совсем, а Кирилл задремал. Он спал-то всего минут сорок, но в этот период ему приснился сон. Ты пришел к нему из ниоткуда, из какого-то оранжевого тумана и одет был по-домашнему. «Кирилл, чем тебе помочь?». Твой вопрос застал сына врасплох.

Он начал тебя расспрашивать, где ты, что с тобой, а ты засмеялся и исчез, сказав на прощание: «Я приду к тебе тогда, когда ты будешь готов».

«Мам, ко мне папа приходил, а я ничего путного ему не сказал». – По лицу сына, еще окончательно не проснувшегося, было видно, что он очень расстроен и огорчен.

Мы долго обсуждали с сыном его сон-видение за вечерним чаем, и, под стук колес, совершенно спонтанно, у нас родилось небольшое стихотворение, наивное и, может, глупое, но отражающее самую суть нашего нынешнего состояния души.

Кто-то скажет: случайность,

Кто-то скажет: пустяк.

Всюду видеть знаменье и угадывать знак.

Может «крыша» поехать,

С головой нелады,

Но повсюду ищу я

Скрытый смысл и следы

Твоего пребыванья…

Господи! Прости нас грешных!

Тебе никогда не устанем молиться,

Немыслимо-дивное Бог-Существо;

Мы знаем, ты здесь, ты готов проявиться,

Мы верим, мы верим в твое торжество.

Н. Гумилев

13 августа

Ну вот мы и опять в Санкт-Петербурге. И снова, как и в прошлый раз, сразу же в день приезда у меня мероприятие. В 18 часов я с родителями уже сидела в большом и светлом зале «Нового дома» на сеансе ченнелинга с Крайоном через Алоку Нама Ба Хал.

Звучит красивая медитативная музыка, на стенах зала висят яркие картины, на которых танцуют индийские женщины, много света и чистоты. Проходить в зал можно только босиком, чтобы через ступни осуществлялась связь с землей. В зале человек 30–35, в основном женщины. Минут 20 сидели и слушали музыку, ждали начала. Мне было интересно и даже волнительно, так как в последнее время я много читаю Крайона.

И вот наконец-то появился он… Алока. В белой объемной индийской рубахе и широких бордовых штанах по голень, плотный, небольшого роста, абсолютно лысый, немец по национальности, он начинает сеанс ченнелинга. Через переводчицу говорит о Крайоне, о его влиянии на ДНК человека, повторяя мысли, изложенные в книгах Ли Кэрролла. Говорил он недолго, минут двадцать, после чего начал сеанс воздействия на подсознание с целью повышения уровня вибраций до 996. Минут сорок все в зале сидели молча, под музыку слушая его плавную речь, которая велась от имени Иисуса Христа.

Странные чувства овладевали мной. С одной стороны, я почувствовала, как у меня потяжелели руки от пальцев до локтей, стало тепло в животе и появилась небольшая тяжесть в голове. С другой стороны, я начала молиться про себя, взывая к Господу нашему, чтобы не впустить в себя что-то чужое. Я не знала, почему это делала, но защиту из православной молитвы поставила. Все это продолжалось почти до восьми часов вечера, после чего люди стали задавать Алоке вопросы. Вопросов было много, в основном касались они детей индиго, дыхательных практик, работы чакр и всего в таком роде.

Люди спрашивали, что означает имя Алока Нама Ба Хал и почему выбрано именно оно. В ответ было сказано, что имя это духовное, оно соответствует определенным вибрациям.

Это имя – «энергетический пакет», который опознается всеми сущностями в Мире Духов и всегда идентифицирует данную сущность.

Имя включает в себя три части.

Тон – то, что воспринимается людьми как звук, но воспринимается не ухом.

Световая частота – то, что воспринимается как свет и цвет.

Форма – то, что воспринимается как формы и очертания.

Все это представлено в едином пакете и воспринимается способом, который в настоящее время находится за пределами восприятия любого из человеческих органов чувств.

Из сопроводительного проспекта я узнаю, что Алока Нама с 2001 года является ченнелером архангела Михаила, а с 2003 года становится прямым каналом Крайона в Германии.

С 2005 года у него контакт с ангелом Натаниэлем. Через Алоку происходит воздействие на светлое тело человека, активизирующее кристаллические световые дорожки в его теле, одновременно декодируя наше ДНК. Воздействие осуществляется кристаллическими частотами.

Теперь у нас, сидящих в этом зале, одна объединенная чакра, имеющая форму шара, а не трубок, как раньше. Чакры не исчезли, не сместились, а переориентировались на сердечную чакру с целью получения большего количества любви от Крайона. Теперь наше восприятие расширилось до 72 %.

Трудно сказать, так ли это на самом деле, но, как мне показалось, все это действо не стоило денег, выложенных родителями, которые решили на собственном опыте проверить наличие или отсутствие воздействия.

Много тумана, цитирования из книг, большие музыкальные паузы, во время которых зал сидит с закрытыми глазами, погружаясь «внутрь себя». Во время такого очередного «погружения» я открыла глаза и понаблюдала за Алокой, который со скучающим видом обводил взглядом зал.

Наши взгляды встретились. Взглянув в эти глаза, мне захотелось сказать, как говаривал Станиславский: «Не верю».

Но, возможно, я не права.

Этот сеанс не произвел на меня большого впечатления, осталось чувство неудовлетворенности, недосказанности и несостоявшегося чуда, хотя я прекрасно понимаю, что даже Господь не стремился делать чудеса, а больше уповал на веру.

Но так уж устроен человек, что хочет он чуда! «Чему бы жизнь нас ни учила, но сердце верит в чудеса», – писал еще Федор Иванович Тютчев.

15 августа

Сегодня ходили с сыном в «кружевную» часовенку, что на улице Софьи Ковалевской, о которой я уже писала. Когда ставила свечку тебе за упокой, вдруг взгляд упал на маленькую иконку, очень простенькую, бумажную, вставленную в оклад большой иконы. Это была репродукция иконы Николая-чудотворца, которую я никогда прежде не видела, но взглянула и буквально обмерла. Это был не привычный строгий и благообразный образ великого старца. Здесь он был изображен с очень большой головой, маленькими покатыми плечами и тонкими руками, какой-то даже уродливый. Прости меня, Господи!

Но сердце мое вздрогнуло… Я узнала эти пропорции в том существе, которое приснилось мне в ночь на 5 мая, за несколько дней до твоей гибели. Такая же большая голова, такие же узкие плечи, тонкие длинные руки, но с твоими пальцами. Они у тебя особенные были, могли как-то неестественно выгибаться назад.

Не перепутаешь ни с кем.

У нашего сына похожие, но им далеко до твоих.

Все мое существо наполнилось благоговейным трепетом от сознания существования какой-то неведомой мне великой тайной связи между этими событиями и явлениями. Твоя душа и образ Николая-чудотворца!

А 9 мая, за сутки до твоей гибели, Николай-чудотворец взглянул на меня с иконы твоими глазами.

Я была потрясена! Я стояла возле аналоя и плакала. Прощай, мой друг! Видно, так нам на роду написано было. Таких совпадений не бывает.

Словно что-то недосказано,

Что всегда звучит, всегда…

Нить какая-то развязана,

Сочетавшая года…

А. А. Блок

20 августа

Пора нам собираться домой, в край, о котором вполне можно сказать словами песни.

Дождик, холод, туман,

Непогода и слякоть,

Вид унылых людей

Из угрюмой земли…[3]

Но этот край – наш дом, и поезд мчит нас на север, где нас уже никто не ждет и не встретит.

Поезд мчался с грохотом и воем,

Поезд мчался с лязганьем и свистом,

И ему навстречу желтым роем

Понеслись огни в просторе мглистом.

Поезд мчался с полным напряженьем

Мощных сил, уму непостижимых,

Перед самым, может быть, крушеньем

Посреди миров несокрушимых.

Мчусь куда-то с лязганьем и свистом,

Мчусь куда-то с грохотом и воем,

Мчусь куда-то с полным напряженьем

Я, как есть, загадка мирозданья.

Перед самым, может быть, крушеньем

Я кричу кому-то: «До свиданья!»

Но довольно! Быстрое движенье

Все смелее в мире год от году,

И какое может быть крушенье,

Если столько в поезде народу?

Н. Рубцов

22 августа

Вчера ездила с твоими родными на кладбище. Поплакали, поправили цветы на могиле, помянули, как принято по христианскому обычаю.

А небо было такое высокое, голубое и такое бездонное, что, глядя в него, мне захотелось воспарить над грешной землей и умчаться в дальние дали, туда, куда ушел ты, где и меня ждут. Но рад бы в рай, да грехи не пускают!

А кто здесь будет сына до ума доводить? А кто напишет книгу о тебе, о жизни и смерти, о Боге? Если не я, то кто?!

Сегодня надо приступать к работе над книгой. Пора!

Все это время я вела дневники, проживала, осмысливала горе, собиралась с силами. А теперь пора.

Вечером, когда мы сидели за столом и поминали тебя, по телевизору показывали программу Киселева о гибели самолета ТУ-154, в котором летели 170 пассажиров.

22 августа в стране объявлен траур.

Теперь я по-настоящему понимаю, что такое горе.

Поздно, почти в одиннадцать вечера, села за компьютер и начала печатать свою будущую книгу. Писалось легко, руки словно сами ложились на клавиатуру. Столько хочется сказать, столько надо выплеснуть из себя…

Не хочу даже думать о том, что что-то не получится. Получится!

Ведь я пишу буквально кровью, текущей из моего раненого сердца!

А ночью мне приснился сон, будто у меня очень сильно разболелась челюсть и раздуло десну снизу, у крайних зубов. Боль была очень сильной, я еле сдерживала стон. И вот я заглядываю себе в рот и вижу: десна прорвалась и отодвинулась, а внутри появился новый, очень белый и здоровый зуб, пока еще очень маленький, точнее, даже его верхушка… Зубчик!

И я проснулась. Сон однозначно говорил, что начало новому делу положено.

А я теперь привыкаю доверять подсознанию.

Кириллу выплатили страховку, положенную за отца, погибшего в ДТП. Интересно, что сумма страховки – 118 тысяч 808 рублей.

1 + 1 + 8 + 8 + 0 + 8 = 26, или 2 + 6 = 8.

Я уже писала о том, что цифры 26 и 8 для меня не простые.

Эта выплата – твой последний выдох!

Оле Петуховой 20 августа исполнилось 44 года. Опять восьмерка.

Интересно, что и Сергею, погибшему вместе с тобой, этим летом тоже исполнилось бы 44.

Тебе в декабре было бы 48 лет

Над этим стоит подумать, порассуждать, поискать необходимую информацию в умных книгах. Это мой путь, и я пойду по нему.

Вечером сидели с сыном у твоих родителей за столом, много говорили о тебе, вспоминали различные случаи из жизни. Кроме родителей была твоя сестра Ольга и ее дочь Катерина.

Твоя мать рассказывала, что месяца за два до твоей гибели она потеряла свой нательный крестик. Перерыла всю квартиру, перетрясла каждую тряпочку в поисках – нет нигде. Она уже думала, что может случиться что-то плохое, а 8 мая зашла в спальню и увидела на шелковом, довольно скользком покрывале этот крестик. Как он удерживался на скользком покрывале, да еще и на покатой поверхности?

Разговор на разные темы продолжал свое неспешное движение и дошел наконец до моих родителей и до книг, которые они пишут. Спокойная и размеренная беседа постепенно стала приобретать другую окраску, наполняться энергией и из позитивного обмена мнениями все больше напоминать откровенный «накат» на творчество Тихоплавов со стороны твоей сестры.

Твоя сестра – худенькая, миниатюрная женщина сорока одного года, доктор философских наук, профессор Саратовского университета, обычно спокойная и уравновешенная женщина, вдруг из милого, безобидного существа превратилась в сильно разгневанную особу, которая, почти не владея собой, стала клеймить почем зря книги моих родителей и все их творчество. И это в то время, когда из разных уголков России, из всех стран СНГ и из многих стран мира, таких как Америка, Канада, Германия, Израиль и даже Австралия, буквально потоком идут к ним письма и телефонные звонки с благодарностью и просьбой писать дальше.

Глаза твоей сестры сверкали, голос буквально срывался на высоких нотах, тонкие руки дрожали и заламывались от мощи извергающегося негодования! Я с удивлением смотрела на этого человека, которого знала много лет, а, по сути, не знала совсем. Ярость и мощь ее гнева впечатляли. Мне было горько и больно слушать твою сестру. Временами поднималось огромное желание ответить «ударом на удар», но я сдерживалась из последних сил. Ведь все это происходило в доме твоих родителей, на глазах нашего сына и под взглядом твоих глаз, смотревших с портрета, поставленного на стол еще в день твоих похорон вместе с рюмкой водки.

Я умею бороться, могу постоять за себя, но в тот вечер я почти не защищалась. По тону, по глазам, по отдельным фразам этой женщины я поняла, что мои потери в этом году не ограничатся тобой. Я была чужая, когда 28 лет назад ты впервые привел меня в этот дом, в свою семью, чужой и осталась! Ничего удивительного в этом нет. Редко когда бывает наоборот.

Катализатором размолвки могло быть все, что угодно. Ты ведь погиб, и тебя больше нет! Что миндальничать с твоей бывшей?

А я не бывшая! Я твоя жена, Богом данная, потому что браки заключаются на Небесах.

Сын оценил мою сдержанную позицию и высказал свое восхищение тем, что мама так сумела подняться над собой. «Я бы не смог сдержаться», – уже дома резюмировал он происшедший инцидент, заглядывая в мои глаза, в которых была далеко не пушистая покорность.

Господи, спасибо, что удержал меня!

А сестре твоей я не судья. Может, ее пожалеть надо, но на это у меня душевных сил уже не хватило. Я сама еще учусь многому, в том числе и прощать обидчиков своих тоже.

30 августа

Сижу за компьютером по 4–5 часов каждый день. Хлебом не корми – дай попечатать!

Описываю свои мысли, чувства, вспоминая и переживая вновь. Порой плачу так, что текста не вижу. Выхожу из-за стола вся опухшая, с головной болью, с перекошенной физиономией. Но зато, отведя душу, падаю в кровать совершенно обессиленная и сплю до утра беспросыпно. Душа отдыхает после подобного сеанса мазохизма.

Подруги поддерживают меня в этом деле. «Оля, пиши, если душа требует. Хоть отдушина будет. Может, выйдет книга – кому и поможет пережить подобное».

Иногда вдруг всплывают в памяти слова твоей сестры: «Как можно торговать своим горем, зачем писать о смерти близкого человека, кому это надо?»

А может, она права? Может быть, кроме меня и родственников погибших, это никому не нужно? Но вдруг эта книга поможет хоть кому-нибудь, оказавшемуся в подобном положении?

Во всяком случае, для меня это стало жизненно необходимым!

И мое дело – пахать и сеять, а вот взойдет или нет – это уж дело Богово!

Сегодня последний день лета, завтра первый день осени…

А я – здесь и сейчас!

Интересная все-таки штука – Жизнь!

Сентябрь

Вышла 1 сентября на работу после двухмесячного отпуска. Коллеги и студенты смотрят с интересом и даже с восхищением: «Как ты выглядишь! Молодец!»

Работаю с азартом, с желанием, буквально летаю у доски, но, наверное, надо сбавить обороты, чтобы жизненных сил хватило на длительное время.

Кирилл пошел в новую школу, в новый коллектив – 8-й класс. Интересно, что номер кабинета, закрепленного за классом, – 26.

Несколько дней назад, вечером, вдруг раздался звонок в дверь. Смотрю в глазок – целое море цветов! Открываю, а там с большим букетом хризантем и здоровенным тортом стоит старинный твой товарищ, еще с юности, и сияющим взором смотрит на меня.

Глаза у него, как у ребенка, буквально светятся радостью от предстоящего чуда встречи.

«Оля, Коля, я приехал! Встречайте гостя!» – Голос его гремит на весь дом.

Большой, добрый, он вваливается в наш коридор, заполняя собой весь его объем, и сгребает меня в объятия.

«Ребята, как я рад вас видеть! – говорит он и смотрит на меня своими синими-синими глазами. – А где Николай?»

А потом мы долго сидели за бутылкой водки, поминали тебя, и было так невыносимо больно от всего того, что произошло со мной, моим сыном, а еще от той боли, которую испытывал в тот момент этот большой, очень добрый человек, который плакал у меня на кухне, не стесняясь своих слез.

«Вы для меня всегда были парой, перед которой я преклонял колени. Почему? За что?»

Я тоже мучительно ищу ответы на эти вопросы, погружаясь в мир книг и раздумий.

Это мое спасение, утешение и лекарство.

Я начинаю замечать за собой, что многие мысли в книгах Крайона, которые всего несколько месяцев назад я не только не принимала, но буквально яростно отвергала, теперь впустила в себя, причем не на поверхностный уровень восприятия, а куда-то очень глубоко, приняв их не просто как интересную информацию, а как истинное знание.

Я с карандашом в руке вчитываюсь в строки, которые говорят мне, что люди – это не жалкие овцы в стаде, а Бог не их пастух. Люди – это величайшие сущности, Ангелы, подобные самому Богу, выбравшие служение на физическом плане, то есть на земле, служение, часто тяжелое и исполненное страданий.

Бог не наказывает, ведь он есть Любовь.

Когда мы не были еще людьми, то есть еще не пришли на землю, мы мыслили, как Бог, будучи Его частицей, созданной по образу и подобию. Как великие сущности, мы шли на Землю – мир низких вибраций, на великое служение – помогать Творцу преобразовывать физический план. Как преобразовывать?

Бог есть Любовь.

А любовь – это сила, это энергия, имеющая чистоту вибрации, плотность и другие параметры.

Эту энергию можно «призывать, включать, выключать, хранить, посылать и фокусировать для множества применений. Это всеобщая нить, связывающая вещи».

Эта энергия служит для создания вселенных, галактик, других миров.

Господь послал нас, детей Божьих, на землю в качестве своих помощников, чтобы мы, живя в грубой материальной среде, производили высочайшую духовную субстанцию – Любовь.

Идя на служение в физический мир, мы заключаем между собой контракты – некие энергетические (кармические) узлы на отработку определенных уроков, которые не только позволят эволюционировать нам как сущностям, но и преобразовывать этот самый физический план. За счет чего преобразовывать?

Крайон говорит:

«Для вашего существования на Земле есть одна причина: вы получаете урок с целью подъема вибраций целого. Ваши устремления в ходе урока порождают энергию. Эта энергия представляет ценность для целого и преобразует негативность. Все вы – фракталы Бога и фракталы ЕГО Любви».

Любое проявление Любви есть действие Бога. Мы живем на Земле, которая не является бездушным камнем. Земля – живое существо. Она обладает сущностью, которая так же, как и мы, должна изменяться. Для ее эволюции необходима энергия, которая берется Землей из Космоса и от нас. От нас поступает энергия как низких вибраций (ненависть, злость, жадность и тому подобное), так и энергия высочайшей пробы – энергия Любви, эквивалентная божественной.

Любовь бывает разной, но есть Любовь, ради которой человек готов в любую минуту, не задумываясь, отдать свою жизнь. Такая Любовь – это уже божественный план.

Именно она делает человека равным Богу.

Человек, подобно самому Творцу, тоже способен творить. Он способен творить самое важное – Любовь!

Мы живем на планете, не помня, не осознавая в основной своей массе, кто мы есть на самом деле, из-за дуальности человеческой природы, ибо мы сами согласились прийти на Землю на этих условиях.

Мы радуемся и негодуем, любим и ненавидим, рожаем и хороним друг друга, при этом выбрасывая в мир колоссальное количество энергии, которая поглощается Землей и мирозданием.

На клеточном уровне мы знаем, что все, что происходит с нами, запланировали мы сами. Все трагедии, катаклизмы в нашей жизни – это наш контракт, который формирует карму.

И не надо винить Бога в наших бедах, нужно брать на себя ответственность за все, что происходит в нашей жизни. Ведь мы сами выбрали такой контракт, когда были душами и готовились к служению на земле.

Все было расписано наперед, и наш долг выполнить этот контракт. Для этого мы и пришли на землю.

Бог не наказывает. Он есть Любовь.

Боже мой! Сейчас я пишу эти строки и понимаю, что надо переходить к оценке своей жизни. Но я готова к этому.

До своего прихода на землю, мы – группа родственных душ (Майкл Ньютон считает, что это группа из 25–30 душ), готовящаяся к воплощению, обговорили ряд важных вопросов, заключив некие контракты на определенные уроки жизни, четко определив роли каждого в этом «спектакле». Энергия этих контрактов называется кармой.

Каждый человек вместе с другими играет в жизни окружающих самые разнообразные роли. Потенциальные направления своей жизни каждый человек планирует вместе с остальными.

Могут меняться имена, меняться пол, но всякий раз тебя окружают одни и те же сущности – те, кто составляет твою настоящую семью. Все мы путешествуем во времени единой группой, хотя приходим и уходим в каждую жизнь не одновременно.

Мы с тобой в этом воплощении пришли на землю мужем и женой, договорившись заранее, что в любви и согласии проживем 25 лет и 8 месяцев, у нас будет один ребенок, поздний, с которым мы, каждый отдельно, тоже заключили договор.

Договор включал в себя «пункт», согласно которому ты должен будешь погибнуть в автокатастрофе в возрасте 47 лет.

Согласно своему контракту, я должна остаться вдовой в возрасте 46 лет с сыном-подростком, с которым у меня заключен свой контракт, который я должна еще выполнить.

Брачный договор с тобой, заключенный на Небе (а браки заключаются на Небесах – это известно), мы выполнили, энергия контракта исчерпала себя, кармический узел распался.

Ты ушел, выполнив все свои земные обязательства не по земным меркам: со мной, с сыном, с родителями и другими людьми.

Я свободен с диким ветром наравне.

Я свободен наяву, а не во сне.[4]

Тебе очень нравилась эта музыкальная композиция.

Ты ушел ярко, эффектно, в могучем полете, в расцвете интеллектуальной и духовной мощи, быстро – ведь смерть была мгновенной, – с группой молодых, полных сил мужчин, совершив при ПЕРЕХОДЕ колоссальный выброс позитивной энергии, которая тут же впиталась Землей и мирозданием. Такая энергия очень нужна Земле для энергетического баланса, величина которого, согласно Крайону, постоянна. Такая энергия способна поднять уровень вибрации планеты, который должен повышаться, чтобы планета могла эволюционировать.

«Все, что произошло, было уместно».

Наше сознание сейчас не равняется божественному, и мы не знаем всего того, что знает о нас Бог и знает наш Дух.

Мы с Кириллом остались жить и живем без тебя вот уже 4 месяца.

У нас свои контракты на эту жизнь, и мы должны их отработать.

По одному мы уже выполнили: я – контракт с тобой на супружество, а наш сын – на взаимоотношения сына с отцом.

Помнишь, в день своей гибели ты буквально летел на родительское собрание по теме «Отцы и дети», где должен был написать письмо сыну. Ты погиб за 12 минут до этого собрания. Случайность?!

Ты обещал нашему сыну написать такое письмо, и ты сдержал свое обещание, написав его буквально своей кровью. Разве такие письма забываются?!

Ты всегда говорил мне: «Я – однолюб. Я всегда буду с тобой».

Разве это не так? Разве такое можно забыть?

Ты говорил мне: «Леля, ты для меня всегда будешь молодой». Да, ты не увидишь, как я буду увядать, стареть, как каждый прожитый год будет уносить мою красоту, здоровье и силы.

Верней, чем на пергаменте и воске,

Я образ твой навеки сберегу…

В. Шекспир

Где-то я прочитала фразу: «Я хотел бы умереть молодым в море собственной крови, а не старым и больным в луже собственной мочи». Небо даровало тебе легкую и, не побоюсь сказать, красивую смерть. В тот вечер по шоссе столько народу проезжало и видело вашу трагедию, столько было в городе разговоров и пересудов, неделю крутили ролик по местному и областному телевидению, печатали фотографии и статьи в прессе, что так и хочется сказать: на миру и смерть красна!

У тебя был прекрасный контракт на эту жизнь. В этой жизни было все, что нужно человеку для счастья. Ты достойно прожил свою жизнь и достойно ушел из нее.

Большое счастье – жить с таким человеком, любить и быть любимой, а если бы еще и уйти вместе, взявшись за руки, в мир самых белых облаков!

Но меня оставили на земле, чтобы я еще поработала здесь, помучилась, поучилась, что-то доделала, а что-то и сделала еще в этой жизни.

«А иначе зачем на земле этой грешной живу?»

Когда-то давно Иисус собрал людей недалеко от города Галилеи и поведал им о заповедях блаженства.

Он учил чтить скорбящих, потому что Духу ведомо, через какие страдания им приходится проходить. С тех пор прошло много времени, но заповеди не потеряли свою актуальность и в наше время.

Он говорил о нищих духом. Нищие духом – это те люди, которые не видят себя как частицу Бога. Именно к ним Дух проявляет сочувствие прежде других.

Блаженны скорбящие, ибо они успокоятся. Эта заповедь очень важна.

Нет раны глубже, чем рана душевная. Ничто не трогает душу человека больше, чем скорбь об умершем. Дух хорошо знает об этом, понимает, что умершего никем не заменить.

Но знайте: МЫ – ВЕЧНЫ! Мы приходим снова, снова и снова.

Мы оплакиваем смерть человеческой оболочки, а Дух вечен, ибо СМЕРТИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Эта заповедь находится в самом начале списка, так как это очень важная информация. Она говорит о том, как сильно Дух любит людей за то, что они живут на планете, любят, страдают, оплакивают отошедших в мир иной, не осознавая, кто они на самом деле.

На небе вороны,

Под небом монахи,

И я между ними в расшитой рубахе

Лежу на просторе,

Легка и пригожа.

И солнце взрослее,

И ветер моложе…

Меня отпевали в громадине храма.

Была я невеста – прекрасная дама.

Душа моя рядом стояла и пела,

Но люди, не веря, смотрели на тело.

Судьба и молитва менялись местами.

Молчал мой любимый, и крестное знамя

Лицо его светом едва освещало.

Простила его я, ему все прощала.

Весна, задрожав от печального звона,

Смахнула три капли на лики иконы,

Что мирно покоились между руками,

Ее целовало веселое пламя.

Свеча догорела, упало кадило.

Земля, застонав, превратилась в могилу.

Я бросилась в небо за легкой синицей.

Теперь я на воле, я белая птица.

Взлетев на прощанье, кружась над родными,

Смеялась я, горе их не понимая.

Мы встретимся снова, но будем иными.

Есть вечная воля, зовет меня стая.[5]

13 сентября

Сегодня исполнилось бы 26 лет нашей совместной жизни.

Утро серое и дождливое, но сквозь завесу низких и тяжелых облаков просматривается чистое небо.

Природа отражает мое состояние души на текущий момент. Ей сегодня как-то особенно тяжело, но, глядя на все более голубеющее небо, внутри меня что-то говорит: «И в нашей жизни из-за туч еще пробьется солнца луч».

Я знала, что мне придет информация о тебе к нашей дате. Я ждала, я просила дать мне ее. И она пришла сегодня ночью сном на пятницу, на тринадцатое. Есть над чем погоревать и над чем подумать.

Мы с тобой вдвоем в большой и просторной комнате. Ты собираешься куда-то ехать, спешно одеваешься. Я наблюдаю, как ты надеваешь рубашку, застегиваешь пуговицы. Мой взгляд фиксирует каждое твое движение, каждый твой жест. В душе я знаю, что ты не вернешься из этой поездки, что ты уходишь навсегда. Знание неотвратимости неминуемого давит на меня, парализует волю.

Не в силах противостоять этому чудовищному напряжению, я начинаю умолять тебя не ехать, говорю тебе, что ты погибнешь, что не пущу тебя и что десятое число надо просто пережить – пересидеть дома.

Ты слушаешь меня, киваешь головой, но продолжаешь одеваться. Мой голос дрожит, умоляя тебя не уезжать, но ты, страдальчески морщась, пытаешься застегнуть пуговицы на рукавах. Я подхожу к тебе и начинаю помогать, обливая слезами твои руки. Ткань намокает от моих слез, и я никак не могу застегнуть пуговицу на правой манжете. Ты стоишь и ждешь, но все в тебе напряжено. Я ощущаю это напряжение, оно вызывает во мне обреченную слабость. Мои руки немеют, путаются, становясь безжизненными плетьми, но взгляд буквально сканирует каждую венку, каждый капилляр, каждую клеточку твоей руки. Ты все понимаешь, чувствуешь меня всем своим телом и теплой ладонью левой руки накрываешь мои дрожащие руки. Удивительная картина сплетенных рук! Я поднимаю глаза на тебя и вижу твои скулы и сомкнутые губы. Я еще увижу этот кадр, но там будешь уже не ты. Мои руки скользят по твоей шее, застегивая пуговицу на вороте, и я ощущаю бархатистость твоей кожи, биение пульса под пальцами

Я вижу эту вену. Она пульсирует, живет, но я уже знаю, что жить ей осталось недолго.

«Ты будешь надевать галстук?», – спрашиваю я, протягивая тебе его.

«Нет. Неудобно будет лежать», – отвечаешь ты, собирая какие-то бумаги и раскладывая их по карманам, при этом вытягивая и поворачивая шею из стороны в сторону.

Ты накидываешь на плечи пиджак, но, помедлив некоторое время, снимаешь его.

«Нет, не в нем. В нем меня положишь», – говоришь ты и направляешься к двери.

Я кричу тебе вслед дурным от надвигающегося ужаса голосом: «Коля, не уезжай! Там будет большая авария, ты погибнешь!»

Ты оглядываешься и смотришь на меня грустными глазами. Они большие, как небо, и бесконечно печальные. Печаль кажется бездонной. Я буквально тону в этой безмерной печали.

«Надо. Пора», – говорит твой голос где-то внутри меня.

Мгновенно я оказываюсь рядом с тобой, и ты сильно сжимаешь меня в своих объятиях. Нет слов, чтобы выразить всю боль мою в этот миг!

Я одновременно сочетаю в себе и себя вчерашнюю, до твоей гибели, и себя нынешнюю, познавшую боль утраты. Я в твоих объятиях, слышу стук твоего сердца, знаю, что никто и никогда не будет любить меня сильнее, чем это сердце, но я также знаю, что слышу его стук в последний раз. Ничто не изменит предстоящего, и никогда больше эти руки не сожмут меня в своих объятиях.

Ты в последний раз сильно прижимаешь меня к своей груди.

«Смотри». – Твой голос звучит в моей голове поверх боли и страха, мы куда-то плывем вдвоем, и твоя рука проводит по пыльной поверхности огромного зеркала, появившегося в воздухе из ниоткуда.

Я смотрю в него, чувствуя, как ты подталкиваешь меня к этой огромной зеркальной поверхности. Не в силах отвести взгляд от его завораживающего, манящего мерцания, я вхожу в его глубину, пересекая какую-то невидимую черту. Одна. Без тебя.

Я стою в большой комнате возле огромного зеркала, висящего на стене, и, прихорашиваясь, смотрюсь в него долгим пытливым взглядом. Я что-то силюсь вспомнить, но что?!

На меня смотрит чужое лицо женщины, но я точно знаю, что это я.

Мои светлые прямые волосы оттеняют полное красивое, но какое-то усталое лицо, на мне дорогая одежда, придающая всему образу элегантный и роскошный вид. Рукой с золотым браслетом я поправляю челку, которая тут же снова падает на подкрашенные глаза. Обнаженными руками, очень белыми на фоне темного меха, я накидываю на плечи дорогое норковое манто. Живые струи волос, переливаясь золотом и смешиваясь с темно-коричневым ворсом мехового манто, рождают игру света и тени, завораживают, надолго приковывают мой взор. Нет сил, чтобы оторвать взгляд от чудесного сочетания красок, фактуры, таинственного мерцания.

Я вижу себя в полный рост и чувствую, что эта женщина очень сильна и уверена в себе, но неизбывная печаль живет в ее сердце.

Из комнат в глубине дома выходит мужчина, подходит ко мне и протягивает сначала одну, а потом другую руку, подставляя манжеты. Я застегиваю на его запястьях золотые запонки, а потом мои руки защелкивают дорогой замочек на стойке воротника темного шикарного пальто.

Я смотрю в его карие глаза и вижу, как от зрачка в стороны бегут золотистые волны – «цвета побежалости». В них какая-то магия и опять игра света и тени. Я смутно хочу что-то вспомнить, вглядываясь в их темный омут. В нем столько всего, но все непрозрачно и непостижимо.

Я отвожу взгляд от этих глаз и снова вижу себя в зеркале на стене комнаты, но в глубине его проема, в его Зазеркалье, вдруг различаю другое зеркало, далекое и туманное. Из небольшого его сегмента, как будто обтертого чьей-то рукой, на меня смотрят лучистые, полные любви, такие родные твои глаза.

Я вспомнила!

Слезы людские, о слезы людские,

Льетесь вы ранней и поздней порой…

Льетесь безвестные,

Льетесь незримые,

Неистощимые, неисчислимые, —

Льетесь, как льются струи дождевые

В осень глухую, порою ночной.

А. Хомяков

В последнее время много пою, вкладывая в переливы голоса как можно больше чувств. Хочу вылить из себя всю грусть-печаль.

Вот «наши даты».

10 сентября – 4 месяца как тебя не стало.

11 сентября – мне исполнилось 47 лет.

13 сентября – было бы 26 лет со дня нашей свадьбы.

Ты стал приходить по ночам то в своем строгом черном костюме, при жизни так контрастировавшем с твоей седой головой, то в светлой ветровке, в которой погиб, застегнутой на липку по вороту, то снятся одни твои глаза.

А то я просто просыпаюсь с чувством, что всю ночь моя душа была с тобой, где-то летала, общалась, много видела и все-все про меня знает.

Чувство такое, что за ночь она наговорилась с другими душами обо всем на свете, перемыла все косточки родственникам и друзьям, а днем молчок.

Словно заглушку ставят в голову, чтобы не давать «лишнюю» информацию.

Но все равно я чувствую, почти знаю, что по ночам мы бываем ВМЕСТЕ!

И это удивительное чувство!

Разве я раньше чувствовала такое?!

Мы созданы из вещества того же,

Что наши сны. И сном окружена

Вся наша маленькая жизнь.

В. Шекспир

Гиппократ писал: «Когда тело засыпает, тогда дух бодрствует и переносится всюду, где тело могло бы познавать и видеть, если бы бодрствовало. Оно прикасается ко всему, к чему можно прикасаться, и даже производит все операции, какие в состоянии было бы исполнить при своем пробуждении».

Много сижу за своей будущей книгой, много работаю с книгами моих родителей, Ли Кэрролла, Майкла Ньютона и другими, обдумывая и осмысливая прочитанное и пережитое. Хожу на работу с удовольствием, много общаюсь с подругами и коллегами, принимаю гостей, сама хожу в гости. Словом, веду активный образ жизни.

Люди и книги – мое лекарство. Сын – мое спасение.

Кирилл учится в новой школе, в новом классе, строит отношения с новым коллективом. У него это неплохо получается. Знал бы ты, какой у нас с тобой замечательный парень!

У меня есть опора в жизни, пока еще молоденькая. Подросток, но уже опора!

«Мам, не переживай так сильно. Ты дай мне только подрасти немного, и я все сделаю, чтобы ты была счастлива».

Хочется плакать одновременно и от счастья, и от горечи, слыша такие слова от сына, потерявшего отца и мужающего буквально на глазах.

Мы с ним учимся жить без тебя, с этой утратой в сердце, учимся смирению.

«Мама, что это за чувство такое, когда мне и больно, и жалко себя, и хочется побить кого-нибудь, и плакать – все одновременно».

«Сынок, чувство это зовется ГОРЕМ. Мы потеряли с тобой папу, мужа, настоящего друга, нашего духовного учителя, а такие потери невосполнимы, но мы должны жить дальше.

Ведь все, что не убивает нас, делает нас сильнее».

Подвиг есть и в сраженьи,

Подвиг есть и в борьбе,

Высший подвиг в терпеньи,

Любви и мольбе.

А. Хомяков

В сентябре исполнилось 45 лет человеку, появление которого в моей жизни было связано с сыном. Наши дети вместе ходили в одну группу детсада и дружат с 6 лет.

Когда они были еще маленькими, мы с Ириной поочередно забирали их из садика, а когда ребята подросли и пошли в одну школу и в один класс, то до третьего класса мы выходили с ними утром – к занятиям и вечером – после продленки.

У Родиона волосы черные, глаза темно-карие, а у Кирилла медные волосы и серо-голубые глаза. Когда они шли вдвоем, люди поворачивали шеи, оглядываясь на таких ребят. Сейчас это два парня ростом за метр восемьдесят, крепкие, плечистые.

Общительный, коммуникабельный и очень добрый человек, Ирина прочно поселилась в моем сердце. Она, Родион и муж Женя стали частью нашей семьи.

В те страшные майские дни она была со мной неразлучно, разделяя мое горе, жалея и утешая, при этом четко руководя всеми похоронными делами.

Такие люди просто так в жизни не появляются. Это – подарок Небес.

И вот ей исполняется 45. Конечно, я должна была прийти на Иринин праздник, однако, если бы я не пришла, она поняла бы все как надо. Но жизнь продолжается, и я за столом вместе со старыми знакомыми праздную хорошую женскую дату, когда баба опять становится «ягодкой».

Чудесный стол, блюда – пальчики оближешь! Хозяйка отменно готовит, ей, что называется, дан Божий дар, который не спутаешь с яичницей.

Народ за столом заводной, всем весело. Я позволила себе быть остроумной, красивой, много плясала.

Одна из женщин принесла диск с очень интересной восточной музыкой, от которой народ, а там были в основном женщины, пришел в полный восторг, буквально «отрываясь» в танцах. Наряду с динамичными песнями на этом диске было несколько песен, удивительно мелодичных, пронзительно щемящих, с какой-то светлой грустью.

Под одну из этих песен, кружась сама с собой в танце, я вдруг каким-то иным зрением увидела твое лицо, появившееся передо мной. Черты лица были размыты, скорее угадывались, но глаза! Они смотрели на меня и смеялись! Они буквально светились, изливаясь на меня светом любви, они искрились от смеха!

Это типичный для тебя смех и выражение, характерное только для твоих глаз, но более концентрированное. Люди Земли не могут так искрометно смеяться, а их глаза не умеют так светиться. Слишком много печали в здешней жизни.

Я никогда не видела тебя таким! Ты так был рад, даже счастлив, что я с друзьями, что не утонула в тоске и печали, что хорошо выгляжу и стараюсь держаться.

И пока звучала эта музыка, ты был со мной!

Когда музыка прекратилась, видение исчезло, но энергия твоего присутствия осталась во мне.

«Это невозможно», – говорит мне рассудок. «Это истинно», – говорит сердце.

В дни великой веры в чудо

Чудеса вершат и люди.

В невозможное поверив,

Невозможное свершишь.

И. Гете

Хожу в церковь к своей иконе Николая Чудотворца и каждый раз пристально всматриваюсь в его очи, стремясь увидеть в них твои глаза.

Но сколько не всматриваюсь, на меня неизменно строгим взглядом смотрят лишь глаза Великого Старца.

А дома возле твоего портрета, который Ирина сделала с фотографии годичной давности, часто сижу со свечкой. Кирилл приносит гитару, и мы с ним поем твои любимые песни, вспоминаем разные эпизоды из жизни, твои любимые изречения, смотрим фотографии, а то просто сидим молча, обнявшись. Видишь ли ты нас в такие минуты?

Как-то вечером мы особо долго с чувством пели дорогие сердцу песни. А потом мы сидели молча, объятые чувством высокой грусти. Вдруг на том месте, где ты любил сидеть, в середине между нами, мы оба одновременно увидели боковым зрением огромную сверкающую ослепительным белым светом бабочку или что-то в этом духе. Секунду это что-то сверкало и пульсировало, но так сильно и ярко! Казалось, что эта гигантская бабочка хлопала крыльями. Не сговариваясь, мы оба повернули головы друг к другу.

– Мам, ты видела?

– И ты видел?

– Это был папа?

Это был не оптический обман зрения и не коллективная галлюцинация. Это был ты!

Ты пришел к своей семье, был с нами, и сидели мы на диване так же втроем, как раньше. Мы по бокам, ты в центре, как при жизни. Очень сильное ощущение ПРИСУТСТВИЯ твоей энергии!

Потом мы с сыном всматривались в твое лицо на портрете, и мне показалось, что твои глаза тоже посмотрели на нас внимательным долгим взглядом. Но все это так быстро исчезло! Господи!

Мне иногда кажется, что все, что произошло с нами за эти месяцы, сон или бред. Я продолжаю жить, но, может, это только иллюзия жизни?

Какая-то часть меня все время стремится туда, к тебе. Говорят, что со смертью любимого человека что-то умирает в душе. Нет! Не умирает, а уходит вместе с дорогим человеком. Я постоянно стремлюсь к тебе, но не могу уйти навсегда. Не знаю, что будет потом, но сейчас такое чувство, что я не только не боюсь смерти, но считала бы благом уйти вслед за тобой. Я прочитала у Крайона, что каждый может в любой момент, забрав свой «чемодан» с приобретенным опытом этого воплощения, уйти «домой». Мы никому ничего не должны!

Каждый приходит в этот мир по своей воле, каждый соглашается на свою судьбу еще до рождения на земле.

Да, мы можем уйти в любой момент, но у нас есть обязательства перед людьми, которые рядом с нами, и перед Богом.

Все это время я была похожа на тот воздушный шарик из своего сна, который удерживался только рукой моего сына. Мне пора полностью принять перемены в жизни, встать двумя ногами на землю и продолжить свой путь дальше.

Я это понимаю, и это будет со временем, но пока я веду какую-то двойную жизнь, находясь одновременно в разных реальностях. Я должна «заземляться». Надо работать, деньги зарабатывать, сына воспитывать, дома дел всегда полно – да мало ли забот у женщины, но моя душа! Она рвется в небо, на простор, ей тесно в рамках своего земного тела и больно от невозможности соединиться с тем, кого она потеряла.

А любовь к сыну?

Я буквально разрываюсь между вами! Может быть, именно в этом испытание для моей души? Во всяком случае, на данном этапе это так.

В этом сентябре я много общаюсь с людьми, хожу в гости и принимаю у себя, но чувствую, что накопилась огромная ментальная усталость, что надо взять тайм-аут, чтобы восполниться и восстановить свою целостность.

С другой стороны, такой бурный сентябрь – это анестезия! Мне надо перестроить свою жизнь, и я ее перестраиваю, как умею, но без дозы обезболивающего можно и не выдержать.

Продолжаю работу над книгой, погружаясь все глубже в мир духовной литературы, эзотерики, нумерологии и прочего. Это позволяет мне черпать силы для той бурной, жизни, которой я живу сейчас, где твои проблемы не очень волнуют других, потому что у всех их хватает с избытком, где не рекомендуется ходить с постной физиономией, потому что такая подача себя миру отвернет от тебя людей. Надо быть сильным и интересным, чтобы иметь право на внимание и уважение людей.

Ничего, мы выстоим, мы с сыном будем жить и жить хорошо! Ведь «нет такой мысли, направление которой нельзя было бы изменить. Нет такой ситуации, которую нельзя было бы превратить в выигрышную. И нет такого страха, вместо которого не мог бы воцариться мир». Я помню это наставление Крайона.

«Счастье – это состояние ума, это спокойное и очень-очень умиротворенное состояние».

Может быть, об этом говорил поэт, когда писал:

Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит —

Летят за днями дни, и каждый час уносит

Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем

Предполагаем жит, и глядь – как раз умрем.

На свете счастья нет, но есть покой и воля…

А. С. Пушкин

Покой и воля! Это то, что нужно мне сейчас, а потом поглядим…

Октябрь

Сегодня 1 октября. На улице сухо и прохладно, на деревьях еще полно листьев, но уже чувствуется приближение холодов. Небо высокое, далекое и по нему «в своей печали бесконечной плывут, как мысли, облака».

Звонила Лене Васильевой. Что-то она хандрит, настроение плохое, да и самочувствие неважное.

А вечером мне позвонила Оля Петухова. За лето она освоила вождение и уже лихо катается на своей «мазде». Вчера она ехала из Архангельска, и ей бросилось в глаза следующее. Везде кусты желтые, а куст, где наши легли, стоит высокий, как-то значительно выше остальных, и весь зеленый. Ни одного желтого листочка!

Разве не чудо!

Хочу съездить в Архангельск, появиться в твоей бывшей фирме, получить причитающиеся тебе деньги, если получится, и вообще посмотреть на бывших твоих коллег и «сподвижников». Хоть бы справку «гробовую» оплатили, друзья-приятели.

А навеял мысль съездить туда сон, который приснился сегодня. В нем я жаловалась тебе, что твои партнеры по бизнесу не отдают причитающиеся тебе деньги, а ты слушал молча, посматривая на меня рассеянным взглядом, и твои глаза были грустными-грустными.

Ничего больше не запомнила, лица твоего не видела, лишь глаза одни – ясные, чистые, родные и всезнающе печальные.

Читаю в книге Аркадия Петрова «Сотворение мира»: «Пройдя через некий учебный процесс, можно получить допуск к тайным знаниям. По-другому их не получить – только через испытания внутри зеркальной сферы собственного сознания».

Мудрено, но понятно.

А нужны мне тайные знания? И что я все время ищу?

Ищу ответы на вопросы: почему и зачем?

В книгах Петрова живут наряду с реальными людьми сказочные персонажи, такие как Пегас, драконы, воины в доспехах с мечами, Бог Отец на колеснице и другие, не менее экзотические персонажи. Одни сражаются за добро, другие – на стороне зла. Много самоцветных камней, которые используются в коронах, мечах. На груди у Пегаса рдеет огромный рубин, который способен испускать мощный луч света, уничтожающий недругов.

«Рубин, – читаю я у Петрова, – это камень, создающий мощный энергетический луч, которым можно трансформировать пространство и время, это оружие в тонкоматериальном мире».

Я вспоминаю свой сон-видение про кентавра, на груди которого тоже рдел рубин в форме сердца. Луч из его сердца спас меня в том сне.

Но это мой сон, а у А. Н. Петрова я нахожу такое разнообразие образов и сюжетных линий, что мои фантазии меркнут рядом с его. Ведь он летает в тонких мирах наяву, включая внутренний «экран ясновидения».

Но почему образы имеют вид сказочных персонажей?

Мысли А. Н. Петрова на этот счет интересны и стоят того, чтобы с ними ознакомиться.

Ясновидение – это универсальный путь к получению неограниченной информации. Он жестко связан с процессом саморазвития.

Человек многофункционален, с большим числом степеней свободы.

Именно его сознание творит наш мир. И тогда все эти образы и сущности – это всего лишь правополушарный способ мгновенного познания и освоения тех природных явлений, на постижение которых левому полушарию нашего мозга требуются долгие годы.

Как это получается?

Наверное, явления такого рода относятся к области того мира, принципиально непостижимого земным сознанием, о котором писал Семен Франк.

Возможно, что информация от тебя или о тебе передается мне и сыну через образы, используя нашу врожденную способность к образному мышлению, а горе и скорбь способствовали открытию каналов воздействия через «разбитое сердце, в котором теплятся семена величия».

А. Н. Петров в своей книге пишет: «Ошибочно полагать, что вы после смерти умираете или в какой-то день открываете новое. Жизнь бесконечна, и открытия ваши бесконечны. Они уже совершены и в прошлом, и в будущем.

Те, кто познает через душу свою Бога своего, у тех и будет доступ к закону Бесконечного Космоса. Они смогут пользоваться знаниями, которые продвинут их так далеко, что настоящее сознание не сможет это представить себе и уместить в своем разуме.

Сила Господня в вашей душе, – обретите веру души вашей. Тогда обретете вы покой и согласие в житии вашем. Знайте, что каждому из вас доступно пользоваться силами Господними, которые намного выше. И не бойтесь взять силы эти, так как вы допущены к ним».

Но особенно меня потрясло следующее.

Отрицательные и положительные энергии равнозначны между собой. Но в некоторых случаях отрицательная энергия может быть больше, чем положительная, и наоборот. Это происходит во время взаимодействия энергетических сил, борьбы добрых сил со злыми и злых с добрыми.

Битва идет наверху, но события разворачиваются внизу, на земле, и окончательно все решается в личном бою именно на земле. Силы зла и добра сражаются за души людей, используя самих же людей. «У Бога нет других рук, кроме твоих». У зла тоже.

И Мир Духов, «затаив дыхание», следит за жизнью и смертью людей. Смотрит, какая жизнь и какая смерть у противников.

Любая смерть являет собой энергию завершения. В психологии тоже есть такое понятие – завершение гештальта, то есть любая ситуация должна быть завершена или иметь свое окончание.

Жизнь всегда оканчивается смертью. Возможно, что после физической смерти будет новая форма жизни, духовная или вновь физическая, но эта конкретная жизнь имеет свое завершение.

Если жизнь достойная и достойная смерть, то на такие души у Господа свои планы.

«Им скоро придется возглавить все – и здесь, в Царстве Божьем, и внизу, на земле. Поднимите знамя – соберется рать».

Где ж ты, Николай?! Может, в воинстве Христовом сражаешься со злом, встав под знамена добра, и тем самым спасаешь Землю или какие-нибудь другие миры от «черных человечков», как в моем сне?

А может, ты летаешь в далеких мирах, скажем, за двадцать миллиардов световых лет от Земли и, согласно посланию Крайона, участвуешь в создании новых Вселенных?

Как знать?

«Видимое поистине есть образ невидимого». Человек – это не килограммы костей и тканей. Мясо и плоть – это «библейские одежды кожаные. Человек – это душа, облеченная в плоть».

Апостол Павел писал: «Ожесточившимся Бог дал дух усыпления, глаза, которыми не видят, и уши, которыми не слышат».

Но я знаю, я чувствую, что каждую ночь моя душа где-то летает, ищет тебя и, по-моему, общается с тобой.

Утром я многого не помню, но ощущение связи с тобой такое сильное, такое осязаемое, что у меня с каждым днем растет уверенность в том, что я ночами бываю с тобой!

На работе мне и моей школьной подруге и коллеге Ольге Моряшовой выделили путевки в оздоровительный профилакторий. С Олей мы дружим еще со школы – с шестого класса. Нас иногда в шутку называют «сестрами Зайцевыми». Обе высокие, стройные блондинки, часто ходим на работе вдвоем, хотя в дружбе никто никого не порабощает, а отношения строятся на равноправной основе.

Заявление на путевку я написала под напором Ольги, которая с момента твоей гибели буквально стала моим опекуном. Пришлось обратиться к врачам для заполнения курортной карты, а так как по стране как раз в это время объявлена диспансеризация для бюджетников, то участковый терапевт выписала кучу направлений для обследований.

Конечно, это хорошо. Надо провериться, чтобы не думалось, а то после всех напастей стало сердце покалывать, а мне надо много еще сделать в этой жизни.

Когда снимали кардиограмму, на мой вопрос: «У меня все в порядке?» – медсестра ответила раздраженно, но очень символично: «Жить будете. Хотите легко уйти из этой жизни? Не получится».

Я засмеялась. Она подняла на меня глаза, тоже улыбнулась и сказала уже мягко: «У вас все нормально».

Да, у меня все нормально.

Очень весело отметила с коллективом День учителя – свой профессиональный праздник. Столы буквально ломились от салатов, разных вкусностей, был заказан тамада, женщина, которая не столько развлекала народ, сколько себя любимую, флиртуя с нашими мужчинами направо и налево, но это не портило праздника и настроения.

Народ был настроен благодушно, так как накануне выдали премию, и, надо сказать, вполне приличную. Я наплясалась так, что ноги еле держали.

А 7 октября двумя автобусами коллектив отправился в Архангельск, в кирху на концерт органной музыки, где в течение двух часов приобщался к великим творениям Баха, Бетховена, Верди.

Удивительный инструмент – орган. Он способен соединять воедино земное и небесное. Его мощь потрясает воображение, а звуки, исходящие из недр этого инструмента, способны дарить неземную радость и наслаждение, которые, разрастаясь, достигают пика невыносимого восторга. Обрушиваясь, подобно огромной тихоокеанской волне, эти мощные звуки способны вызывать потерю чувства ориентации, когда душа расширяется и заполняет собой всю Вселенную и ты можешь заглянуть в глаза Вечности.

А может, это я изменилась и изменилось мое восприятие мира, а кому-то не очень нравится органная музыка.

8 октября

Моя «любимая» цифра.

Сын мне уже говорит: «Мам, у тебя скоро будут глюки на почве восьмерки». Можно, конечно, смеяться над моей зацикленностью, но против фактов не попрешь, что-то слишком много их у нас в этом году.

И совершенно естественно, мне опять приснился сон – сон на восьмое октября.

Приснилось, что я покупаю дом – огромный, трехэтажный, с большими окнами, деревянный, но очень крепкий и красивый. Однако я собираюсь его перепланировать с заменой сантехники, рам, каких-то труб и прочего. Особенно меня впечатлил документ, который мне предложили подписать во сне на три миллиона чего-то. Рублей или долларов там не было. Я проснулась с мыслью: где взять деньги на дом? Мне надо 3 миллиона! Еще сонной просмотрела сообщения на мобильном телефоне, хотя никогда этого не делаю, и сразу же наткнулась на СМС брата: «Как дела с деньгами? Сообщи».

Нормально! Первое желание было послать ему сообщение, что мне срочно нужны три миллиона на покупку дома. Удержалась от подобной шутки, но все же интересно – как бы он отреагировал?

Долго вчитывалась в различные сонники, благо их у меня много, в поисках ответа, что бы это могло означать.

Интересно, что 08.10.2006 = 8 + 1 + 0 + 2 + 0 + 0 + 6 = =17 = 8.

Так вот, сны о домах означают обустройство жизни, ход дел. Во сне дом был большой, крепкая основа, но надо что-то заменить и отремонтировать. Это означает перепланирование, перемены в жизни.

С деньгами что-то туманное, непонятное, но в целом идея понятна – надо обустраивать свою жизнь!

Если начнешь делать дело, то силы и средства на это будут!

Раз Господь велит, значит, силы мои Ему ведомы.

Господи, Боже мой!

Сны просто одолели. Сегодня опять приснилось, что я лежу с тобой на широкой кровати. Ты лежишь справа от меня, отвернувшись к стене, не проявляя никаких признаков жизни. Я смотрю на твои волосы, кожу, вижу знакомые родинки, при этом думаю, что ты спишь, но твой сон какой-то нехороший, словно ты не спишь, а умер.

И вдруг ко мне подходит какой-то мужчина, похожий чем-то на актера Депардье, и ложится слева от меня, поворачивает ко мне свое лицо, смотрит на меня и улыбается, блестя белыми зубами.

А зубы у него и впрямь хорошие, но я оглядываюсь на тебя с мыслью о том, почему ты не встанешь и не прогонишь нахала. И вдруг очень отчетливо понимаю, что ты мертв! Ужас, боль, отчаяние – все смешалось в один страшный крик! Я буквально выбрасываю себя из этого страшного сна… и просыпаюсь.

9 октября

Завтра 5 месяцев, как ты погиб.

Сегодня ездила в Архангельск, в твою бывшую фирму за причитающимися тебе деньгами, но уверенности в успехе этого предприятия не было, а посему не было и привязок. Снявши голову, по волосам не плачут!

Дела в фирме после твоей гибели пошли неважно, все оценочное направление рухнуло. Незаменимых людей нет, есть незамененные, а заменить тебя очень и очень непросто. Все договора, что ты вел, свернуты, а оплаченные авансы возвращены. В данный момент фирма вообще сидит на картотеке.

Ну что ж, ребята, выкарабкивайтесь сами, покажите, на что вы годитесь. Кое-какие выплаты твои бывшие коллеги все же произвели, но спустя пять месяцев после твоей гибели и некоторого воздействия твоих влиятельных друзей.

Когда, возвращаясь домой из Архангельска, подъезжала на автобусе к месту твоей гибели, из динамика водителя, молчавшего почти всю дорогу, раздалось:

В конце тоннеля яркий свет слепой звезды.

Подошвы на сухой листве оставят следы.

Еще под кожей бьется пульс, и надо жить.

Я больше, может, не вернусь,

А может, я с тобой останусь.

Останусь пеплом на губах,

Останусь пламенем в глазах,

В твоих руках дыханьем ветра.

Останусь снегом на щеке,

Останусь светом вдалеке.

Я для тебя останусь светом.[6]

Может, я схожу с ума, но вокруг столько символов и знаков!

В изрядно пожелтевшей траве, в окружении желтых кустов, стоял наш куст – высокий и зеленый, полный жизни на фоне увядающей природы и умирающей листвы, а под ним, как пятна крови, яркие красные мазки искусственных цветов.

Я не смогла сдержать нахлынувших чувств, но запомнила одну мысль, которая пришла мне в голову, и уже дома я записала: «Три цвета: желтый, красный и зеленый. Что-то мне это навевало, а вот что? Подумать и связать».

Вечером, когда мы сидели с сыном перед твоим портретом, мне очень захотелось достать и подержать в своих руках твои вещи. Вещи, которых касалась твоя рука в последний день, которые знали и помнили твою энергию УХОДА.

Я достала твое обручальное кольцо, нательный крестик и портмоне, внутри которого лежали деньги в сумме 1060 рублей, с запекшимися на тысячной купюре рыжими пятнами. Я тупо смотрела на эти пятна, поглаживая портмоне, когда мой взгляд вдруг сосредоточился на его обложке. По всему развороту кожаной обложки вырисовывались концентрические круги-дороги, но одна дорога, по которой двигался одинокий автомобиль, была очень прямая и шла через всю обложку, с левого нижнего угла вправо, в небо. И высоко в небе, куда уходила эта дорога, висел светофор, на котором очень ярко горел красный свет, под ним чуть бледнее – желтый. Зеленый же свет почти не просматривался, стертый от многолетней эксплуатации портмоне.

В жизни может быть много дорог, на которых горит зеленый свет, но все они когда-нибудь сольются в одну – последнюю, ту, что поведет тебя на небо. Небесный светофор высветит желтым светом: «Приготовься!», а красным: «Стоп! Проезда нет!»

«Мы идем по одному кругу, по другому, а потом вдруг замечаем Колею Своих Прежних Дорог. Она утоптана, в ней есть ширина сознания и его длина. Есть и глубина. И следы наших судеб в этой глубине».

По «Книге перемен» линии символизируют взаимодействие двух пространств: света и тьмы.

Сплошные линии гексаграмм называются «девятками», прерывистые по символике чисел называются «шестерками».

У шестерых человек шесть линий жизни прервались в одной точке.

Для живых эта точка стала точкой отсчета.

А для мертвых?

А если бы жизни кривая

Легла на ладонь, словно путь,

Я смог бы, глаза закрывая,

В грядущее заглянуть.

Нет, лучше, пожалуй, не надо,

И так не в ладу я с судьбой.

Известны исходы парадов,

А чем же закончится бой?

А. Дольский

У меня на правой руке произошли изменения линий. До моей беды ничего такого и близко не было, а вот сейчас под мизинцем, в конце двойной линии сердца, появился «глаз под бровью», а под безымянным пальцем – трезубец с длинной ручкой, которая упирается в линию сердца. Интересно, честное слово. Что бы это значило?

Мистика, да и только!

По мнению Н. А. Бердяева, мистическое погружение в себя есть всегда выход из себя, прорыв за грани. В мистике есть духовное дерзновение и почин внутреннего человека, глубочайших глубин духа.

Мистика – это не свод наивных иллюзий, слепых верований. Это прежде всего древняя духовная традиция.

Иногда такая тоска охватывает, что невольно думаю: «Пусть остылой жизни чашу тянет медленно другой», но, как барон Мюнхгаузен, за волосы вытягиваю себя из трясины уныния. Уныние – это грех! Надо быть благодарным Небесам за дарованную жизнь.

Но все же слаб человек, и «в минуту жизни трудную» хочется воскликнуть:

Ах, я тоже желаю

На просторы вселенной!

Ах, я тоже на небо хочу!

Но в краю незнакомом

Будет грусть неизменной

По родному в окошке лучу.

Н. Рубцов

Побывали с Олей Петуховой на двадцать шестом километре. Выпавший снег сделал место гибели трудноопределимым, но мы нашли его почти сразу по нашему кусту. Сильно поредевший, он так и не пожелтел, листья опадают большими и зелеными. Все же это не случайно.

Побывали и на кладбище, положили вам живые цветы – красные розы. На снегу они хорошо видны и выглядят красиво. Небольшой морозец приморозил венки, снег запорошил фотографии. Своей теплой рукой отогрела твое лицо на портрете и встретила твой грустный взгляд. Какие у тебя здесь печальные глаза!

По жизни ты был большой оптимист, а эта фотография… ты на ней совсем другой, будто что-то знаешь о себе и о нас.

А у нас неприятности. Твои родители написали заявление о вступлении в наследство, и, поскольку никаких счетов у нас нет, они рассчитывают получить с нашей приватизированной квартиры свою долю. В глубине души я надеялась, что они откажутся от нее в пользу внука. Но они непреклонны. Им нужны деньги от нас с сыном. От удара в спину я что-то занемогла. Так горько стало!

Я знаю их 28 лет, и мне всегда казалось, что они искренне любят нашего Кирилла, своего единственного внука. Но случилась страшная беда, и появился вполне законный способ поправить материальные дела своих сорокалетних, оставшихся в живых и не очень удачливых детей за счет нас с сыном. Трудно устоять от искушения. Ну что же, они имеют право.

Когда я пришла к юристу по вопросу наследования, она «успокоила» меня следующим образом. Твои родители уже были у нее, и она четко объяснила им их права. Они имеют право на одну шестую часть от стоимости квартиры, но их претензии на часть имущества и тем более на мою шубу неправомерны.

Значит, мне надлежит пережить еще и этот удар. Хорошо, что не в сердце, оно могло бы не выдержать, а в спину.

Что же с нами делает жизнь? «Не желайте слишком многого – вы не сможете расплатиться».

Зови, зови

Ночную мглу

И мгла придет.

Завидуй брату своему,

И брат умрет.

В. Шаламов

От расстройств по вопросам наследования появились проблемы со здоровьем. Себя и сына жалко – просто страсть как! Обида и даже злость на твоих родителей постепенно трансформируются в горечь очередной утраты. Господи, год стольких потерь!

Близких людей и так мало в жизни, а тут сразу такие потери за один год!

Бедный мой мальчик! Но я с тобой буду всегда, и моя материнская любовь к тебе никогда не оскудеет. Эта энергия не зависит от пространства-времени, она неугасима и вечна.

Коля, где же ты? Знаешь ли ты о наших делах земных?

Ты ведь любил нас по-настоящему, а значит, и твоя любовь продолжает жить, теплиться, бесшумно пылая за гранью мира земной жизни.

Я читаю у Роберта Монро в книге «Окончательное путешествие»: «Физическая гибель не оказывает никакого влияния на реальность существования любви, поскольку это излучение вечно.

Его можно сублимировать, сфокусировать и послать в любые миры, поскольку эта энергия самая могучая сила во вселенной. А сила любви, вместе с намерением Человека, живущего в свете, может полностью трансформировать горе».

Мне надо собраться с силами и, объединив «силу трех сердец» в ПОСЫЛ – «пакет упорядоченной, организованной энергии мысли», – трансформировать горе, обиду и болячки в спокойствие, сбалансированность и здоровье.

Но легко сказать, а попробуй сделать…

Если бы не моя писанина, то было бы стократ тяжелее, а так хоть есть отдушина. Можно поговорить, поспорить, поплакать, и уже легче.

Иногда до того доанализирую ситуацию, что начинаю думать, что твои родители не так уж и неправы. Ведь все по закону!

Но сердцу как-то больно, оно буквально кричит, что тут что-то не так. А что?

– Крайон, как научить людей отличать правду от обмана?

– Ищите любовь! Следуйте за ней, ибо там, где есть любовь, ты найдешь и правду», – нахожу я ответ на свой вопрос у Ли Керролла.

«Я есть свет, я есть любовь. Тьма – это отсутствие света и отсутствие любви», – читаю я слова Иисуса в книге «Страсти Христовы» Ильи Стогова.

Так что же, получается, что со смертью своего сына кончилась и любовь твоих родителей к его сыну? И вообще, «был ли мальчик?». Может быть, не хватило любви к погибшему сыну, чтобы быть великодушными к осиротевшему внуку?

Сердце или любит, или нет. Насильно мил не будешь. Значит, надо принять ситуацию, смириться и отпустить. Человек я законопослушный, и все, что положено, они получат, а там уж Господь решит, кому что. «Бог изощрен, но не злонамерен», – говорил А. Эйнштейн.

Есть такое высказывание: «В мире нет проблем. Есть иллюзии».

С твоей гибелью рушатся иллюзии, которые я сама же и создала. И одна из иллюзий – это взаимоотношения с твоими родителями. Надо будет подумать над этой мыслью, но, как говорила Скарлет в книге «Унесенные ветром», «об этом я подумаю завтра».

Ноябрь

Сегодня мне приснился удивительный сон.

Я взбираюсь на стену высоченного храма, вершина которого уходит высоко в небо и скрывается в высоких перистых облаках.

Мое восхождение напоминает неспешный взлет вдоль отвесной стены. Когда внизу осталась основная громада храма, а высоко вверху уже просматривался высоченный купол, ко мне присоединились трое монахов, которые стали помогать мне в восхождении, страхуя какими-то очень тонкими, почти паутинообразными нитями. У меня сильно кружилась голова от чудовищной высоты, дрожали руки и болел, схватывая спазмами, живот. Животный ужас охватывал все мое существо, когда я смотрела вниз, где далеко-далеко виднелась Земля, покрытая снегом, такая маленькая, но такая любимая и дорогая сердцу.

А вокруг свист ветра, холод и темнота. Ослепительным светом сияла только вершина храма, куда я карабкалась.

В какой-то миг я не удержалась и чуть было не сорвалась в простирающуюся подо мной бездну. Но тут тонкая, почти прозрачная нить-веревка натянулась, и я почувствовала мощную опору, удерживающую меня над пропастью. Подняв глаза вверх, я увидела, что добралась до вершины купола. Несколько движений, и я уже стояла на площадке всего в несколько метров шириной и длиной, а вокруг, сколько видели глаза, простирался Космос, черный, холодный и безмолвный. Было ощущение, что я одна на целом свете.

Мне стало так страшно, и такое вселенское одиночество охватило мою душу, что я зарыдала в полный голос, на всю Вселенную и на все мироздание.

И в этот миг на площадке опять появились три монаха, один из которых держал в руках умывальный медный таз, другой – кувшин с водой, а третий – полотенце.

Подставив свои руки под струю воды, льющуюся из кувшина в умывальный таз, я пыталась рассмотреть лица окруживших меня монахов, всматриваясь в провалы под капюшонами, но взгляд постоянно упирался в темноту и безмолвие. Космос снаружи и внутри! Когда вода омыла мои руки и лицо, один из монахов протянул мне полотенце, всего на несколько секунд задержав его дольше, чем следовало. Я с удивлением вскинула на него глаза, и внезапно крик изумления вырвался из моего горла. Всего на одно мгновение в черном провале капюшона проявилось лицо, но я узнала его! Оцепенев от потрясения, я буквально застыла, не в силах сдвинуться с места, когда строгий голос в моей голове сказал: «Пора». И в этот миг я оказалась на крышах каких-то домов, из труб которых валил дым, а сами крыши утопали в белом пушистом снегу, который искрился и ослепительно блестел на солнце.

Я была дома, на Земле, но мне, сколько я ни старалась, сколько ни напрягала память, не удалось вспомнить лицо того монаха. Мне стерли память об этом лице, оставив все остальное. Зачем стерли и зачем оставили?

Когда я проснулась, чувство сопричастности к чему-то очень значимому в моей жизни не покидало меня долгое время.

Но лицо так и осталось загадкой.

Кто же это был? Может быть ты?!

Этот сон приснился на 11-й лунный день, на среду, и, согласно соннику Миллера, исполняется в точности и предзнаменует доброе.

Ну, дай Бог!

А пока небольшие проблемы со здоровьем у меня, весь в соплях и с болью в горле Кирилл, и уже не за горами день 11 ноября – день дележа твоего наследства у нотариуса.

На работе все нормально. Работа в радость, каких-то огромных усилий не требует, так как на меня работают большой опыт и профессионализм. С коллегами стало даже проще, чем до твоей гибели. Если раньше кого-то и раздражал мой внешний вид – подумаешь, при таком-то муже! – то сейчас люди оценивают меня по-другому: молодец, держишься хорошо!

Что-что, а сочувствовать наши люди умеют.

Подруги всегда рядом. И дома, и на работе – везде «достанут». С Олей Моряшовой видимся каждый божий день и не по одному разу. У меня кабинет на первом этаже, рядом со спортзалом, где Ольга преподает физвоспитание. Когда она проходит мимо моих окон, то всегда постучит в них. Это мне знак. На большой перемене жди в гости или сама приходи пить кофе.

Частенько на переменках ко мне в лаборантскую заглядывает Оля Китаева: «Зайка, как дела?» Голос ее журчит ласково, и вся она мягкая и пушистая, но если ты не в форме, то ее острый язычок быстро приведет тебя в чувство.

Есть у меня еще одна старинная подруга – Светлана Емченко, с которой мы учились в одной группе в институте. Работая в том же институте на кафедре сварки, Светлана по моей протекции подрабатывает и у нас в колледже. Поскольку мы подруги, да еще и коллеги по работе и преподаватели одной специальности, у нас всегда много тем для разговоров.

А как здорово, когда все мы собираемся в моей небольшой подсобке при кабинете и дружно пьем чай с какими-нибудь вкусностями! Нашу женскую компанию иногда разбавляет преподаватель нашей корпусосварочной комиссии – Голубев Лев Васильевич, кабинет которого находится рядом с моим. Высокий, гривастый, внешне даже похожий на льва, он очень оживляет наш междусобойчик. Интересный собеседник, интеллигент и романтик, он так увлеченно рассказывает обо всем новом, что узнает. Несмотря на солидный возраст, он полон жизни и планов.

Я очень ценю такие подарки судьбы.

А вообще у меня столько друзей, столько связей, столько знакомых – и твоих, и своих – в этом городе, что думаю иногда: как же можно уехать в Петербург на место жительства, когда вся жизнь связана с этим городом?!

Ну да поживем – увидим!

10 ноября

Ровно полгода, как ты погиб.

Днем была на работе, а после занятий зашла в церковь на службу. У меня была заказана панихида, а сегодня я поставила поминальные свечи, постояла у иконы Николая-чудотворца, помолилась за тебя и за нас, попросила помощи.

Вечером долго сидели с сыном около твоего портрета со свечами, Кирюша играл на гитаре, мы пели наши песни. В нашем репертуаре появились и новые, под одну из которых мне так хорошо думается о тебе, вспоминается наша с тобой жизнь. И даже слезы на глазах какие-то легкие, а грусть высокая и звенящая.

Увы, не предскажешь беду.

Зови, я удар отведу.

Пусть голову сам за это отдам.

Гадать о цене не по мне, любимая…[7]

Завтра идем к нотариусу вступать в права наследования. Помоги нам, Господи!

14 ноября

Очень странные события случились в этот небольшой промежуток времени. Над ними мне надо будет еще подумать.

11 ноября мы с сыном пришли с утра к нотариусу, но оказалось, что одну из справок придется переделывать, так как она отражает стоимость квартиры на момент приватизации, а надо на день твоей смерти.

Странно, что нотариус и ее секретарь упустили этот момент, так как я документы сдала еще три месяца назад.

Твои родители не пришли, так как 10 ноября, ровно в полугодие со дня твоей гибели, их известили об отсрочке. Мне предстояло заказать новую справку в БТИ в понедельник 13 ноября.

Я позвонила твоей хорошей знакомой Наташе, работающей в БТИ, и попросила о содействии. Она обещала мне помочь. Около пяти часов вечера я была у Наташи в кабинете. Меня встретила миловидная женщина, которая представилась очень давней твоей знакомой по работе. Было видно по глазам, что человек очень сочувствует мне и искренне хочет помочь. Но оказалось, что справка не готова, так как копия свидетельства о смерти должна быть заверена нотариусом или надо принести оригинал.

«Сбегай быстро домой за оригиналом, я работаю до 18 часов. Тогда завтра утром справка у тебя будет. – Наташа посмотрела на меня вопросительно. – Ну что, съездишь домой?»

Конечно, и я уже мчусь на автобус, поглядывая по сторонам, нет ли где такси.

Автобус подошел к остановке вместе со мной, и я тихо порадовалась, что все складывается удачно. В думах о справке, о свидетельстве о смерти, о тебе я довольно быстро подъехала к своей остановке, еще минут десять понадобилось, чтобы оказаться возле своих дверей.

Я потянулась за кошельком, в котором кроме денег ношу связки ключей от квартиры и рабочего кабинета с подсобкой, но увы… Кошелька на месте не оказалось!

Его украли в автобусе, пока я стояла, погруженная в свои думы. По моему лицу сын сразу понял, что что-то случилось. Я же, стоя одетой в коридоре, лихорадочно пыталась вспомнить, что у меня в кошельке было ценного, кроме кучи ключей и денег. Холодок пополз по спине, когда я вспомнила, что утром сдала джинсы сына в ремонт, а квитанцию положила в кошелек. На квитанции был домашний адрес и телефон.

«Мам, ты что, уйдешь сейчас, а я буду дома один?» – Кирилл смотрел на меня испуганными глазами.

А за окном надвигался вечер, дело шло к шести часам, бездонная темнота ноября стояла у наших окон. Как я уйду, оставив ребенка в незащищенной квартире?

Я позвонила Наташе, объяснила ей ситуацию, позвонила в фирму «Муж на час», вызвав мастера по замкам, а заодно с перепугу и Ирине Муратовой, чтобы та порекомендовала какого-нибудь своего знакомого для работы по замене замка в металлической двери. Через сорок минут двое мужчин были у меня в квартире и, открутив все замки сразу и оставив свои инструменты в залог, умчались в магазины покупать новые замки.

Мы остались с Кириллом в квартире без единого запора, но страха или испуга не было. Было ощущение, что с нами произошло что-то мистическое.

Дело в том, что в кошельке, который у меня украли, лежала одна тысяча шестьдесят рублей, залитые твоей кровью, – я почему-то всегда носила их с собой в особом отделении кошелька – и копия свидетельства о твоей смерти.

Две молнии на сумке были испорчены, как и две двери. Эта сумка была со мной на твоих похоронах, на кладбище, на поминках. Я тут же решила, что завтра же выброшу ее и куплю новую. С кошельком украли и помаду, которая была участницей всех горестных событий последнего времени. Оно и к лучшему…

«Все, что ни происходит с тобой, делается для тебя».

К десяти часам вечера 13 ноября все замки на двух дверях были заменены, поставлены дополнительные усиления и еще один замок «нового поколения» в металлическую дверь. Закрывшись на все запоры и засовы, мы с сыном принялись анализировать данное происшествие.

13 сентября 1980 года мы с тобой поженились. Для нас тринадцатое число всегда было особенным.

13 ноября 2006 – это 13. 11. 2006.

Согласно нумерологии, разложим: 1 + 3 + 1 + 1 + 2 + +0 + 0 + 6 = 14 = 5.

Я уже писала, что число 5 – число перемен.

Особенно меня впечатлила сумма денег, изъятая из нашего бюджета – 1060.

«Лишние деньги завелись», – говорят в народе по такому случаю.

Но ведь деньги – это энергия, а значит, произошел некий энергообмен, в ходе которого изъята сумма в 1060 рублей плюс стоимость самих замков и работы.

Подсчитав все затраты и потери, я получила сумму 4040 рублей, что по методу Пифагора раскладывается, не учитывая нулей, следующим образом.

4040 = 4 + 4 = 8.

Интересное совпадение: номер дома твоих родителей – 44.

Я уже много писала про магию цифры 8.

И вот опять восьмерка – «песочные часы» или «переворот манады».

Когда утром 14 ноября я пришла в БТИ, то выяснилось, что справку смогут сделать только к концу недели – к 18 ноября, но именно в этот день нотариус вместе со своими секретарями уходит в отпуск до 10 декабря, а на работе появится 11 декабря, в понедельник.

В тот момент у меня просто не было слов, чтобы высказаться по поводу всего этого, но Наташа, глядя мне пристально в глаза, вдруг сказала: «Это за вас с сыном Николай борется, а своим родителям дает время одуматься и поступить по совести».

Что ж, поживем – увидим.

9 декабря у тебя день рождения, исполнилось бы 48 лет, а 10 декабря будет 7 месяцев, как ты погиб.

Разве все происшедшее может быть случайностью?!

И еще!

Прошло 6 месяцев, как тебя нет с нами.

Ты ушел в шестой год от миллениума.

Твои родители претендуют на шестую часть нашей квартиры.

Даже в скорбном списке погибших ты был одним из шести.

ОЧЕНЬ много ШЕСТЕРОК!

666 – это особая комбинация, знаменитое и достаточно мрачное сочетание. Особая энергия такой комбинации придает этому знаку и особый смысл. Он носит название «число Зверя». Согласно астрологии, «человек, попадающий под влияние этого знака, уподобляется хищнику, которому не жаль свою жертву, – его цель наполнить собственный желудок без угрызений совести».

Не случайно «шкурные» наследственные дела производятся через шесть месяцев после смерти.

Сама цифра 6 – это энергия материальной выгоды, алчности, желания использовать любую возможность, чтобы получить энергию денег и власти над другими людьми.

Усиленное дополнительно двумя, тремя и большим числом аналогичных цифр, это число действует на самые глубинные уровни человека, порождая самые низшие вибрации, и, как следствие, люди начинают себя вести далеко не лучшим образом.

Зверя надо кормить. Может быть, наши события с замками и кражей – это кусок зверю, а усиление дверей в доме, который наша крепость, – это попытка защититься от зверя?

Как знать!

Мои подруги знают, что на девятый день после твоей гибели у нас «полетел» замок в металлической двери, а на сороковой день – в деревянной.

Символично!

Но жизнь сама все расставит по местам.

Интересно, как она поступит?

Согласно Крайону, моя развоплощенная душа, совместно с душами твоих родителей, готовясь прийти на Землю, сама спланировала эту проблему, чтобы отработать определенные уроки, и варианты решений этой «контрольной» уже есть в мироздании, но выбор одного из них остается за нами.

Земля – планета свободного выбора, утверждает Ли Керролл и ему вторят Роберт Монро и Майкл Ньютон.

Очень может быть, что все именно так, но человеческое линейное восприятие не хочет принимать на себя ответственность за собственное планирование всяких гадостей. Мы же люди, и нам больно!

Боже мой, какой тяжелый, мучительный, какой трагический и вместе с тем интересный период жизни я проживаю!

А может, та часть жизни – до твоей гибели – мне приснилась? «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…»

Странный сон увидел я сегодня:

Снилось мне, что я сверкал на небе,

Но что жизнь, чудовищная сводня,

Выкинула мне недобрый жребий.

Н. Гумилев

Столько горя, боли, мучительных раздумий и поиска смысла во всем происшедшем было у меня за этот период!

Конечно, «все мы, все мы в этом мире тленны», но когда обрывается жизнь близкого человека – это ни с чем не сравнимая боль.

Если бы я без тени сомнения знала, что происходит после смерти, если бы я твердо знала, что наша любовь продолжается за границами мира земной жизни, пространства и времени, что мы обязательно встретимся с тобой после расставания в этой жизни, то какое чудесное чувство свободы окрыляло бы меня!

Если бы я имела возможность пересечь черту, погрузиться в так называемое Ничто и вернуться назад с личным опытом подобного путешествия?!

Но пока я не знаю, как это осуществить наяву. Ты приходишь ко мне только во сне, и так реально, что я начинаю сомневаться, а сон ли это. Может, все едино, а деление на верх и низ условно?!

«И я уже не знаю, где небо, где земля»

Я читаю у Роберта Монро в книге «Окончательное путешествие». Развернутый Посыл – пакет упорядоченной, организованной энергии мысли, нечто вроде шара упакованных мыслей и образов, переданный людям духовными сущностями, который он принес с собой из путешествия в тонкие миры.

Нет начала, нет конца – только перемены.

Нет учителей, нет учеников – только возвращение памяти.

Нет добра, нет зла – только формы выражения.

Нет соединения, нет разъединения – только Одно.

Нет радостей, нет печалей – только любовь.

Нет великого, нет малого – только равновесие.

Нет покоя, нет энтропии – только движение.

Нет бодрствования, нет сна – только существование.

Нет границ, нет случайностей – только закономерности.

Моя книга тоже развернутый Посыл из чувств, мыслей, образов. Я очень хочу верить, что сжатая суть моей книги, сгусток всех моих переживаний, сплав боли, любви и веры пробьется к тебе, где бы ты ни был!

И ты услышишь меня!

А сегодня ты пришел ко мне во сне со своим Посылом.

Я стола на кухне и мыла посуду, погрузившись в свои воспоминания. Ты любил петь на этом самом месте, под шум льющейся из крана воды. Глубокая печаль охватила все мое естество и проливалась слезами, каплями боли, казалось вытекающими из самого сердца.

Тебя нет больше в живых и в этой жизни уже не будет никогда!

Пусто и одиноко в огромном мире, где столько людей, но нет тебя!

Среди миллиардов сердец нет того одного, так необходимого мне, любящего и беспредельно преданного – твоего сердца!

Но вдруг мои заплаканные глаза уловили некоторые изменения. Пространство кухни стало дрожать и сгущаться, какое-то движение воздуха вызвало его колебание. Что-то очень большое и доброе вплыло в кухню, вписавшись в ее ограниченный объем.

Как будто сам воздух сгустился, сконцентрировался и принял форму человека, силуэт которого просматривался на фоне стен и проема окна.

Я узнала тебя! Ты смотрел на меня огромными глазами-окнами, в каждом окошке которых отражались пространственные решетки огромного мира! В каждой ячейке твоих глаз я видела объемное изображение какой-нибудь формы жизни. Лист, дрожащий на ветру, весь в прожилках, подсвеченный солнечным светом, струящиеся прохладные волны в солнечных бликах, искрящийся на солнце ослепительно белый снег, мягкий и пушистый, расплавленное золото знойного полуденного солнца. И много-много человеческих лиц, сверкающих улыбками и глазами, излучающими любовь.

Ты приблизился ко мне и раскрыл объятия. Ты обнял меня тысячами рук, но это были твои руки. Ты смотрел на меня тысячами любящих глаз, но это были твои глаза. Ты обнял меня всю целиком, каждую клеточку моего тела, всю мою душу, проникнув в глубь меня, слившись со мной в единое целое. Это было полное слияние! Я подставила губы, чтобы ты поцеловал меня, и ты целовал меня тысячами губ. Твои огромные глаза-окна вмещали всю Вселенную и светились такой всепоглощающей любовью, что все пространство вокруг, ставшее вдруг бесконечно огромным, буквально вспыхнуло светом.

Мы стали частью этого света, квантом любви, несущимся в бескрайних просторах мироздания. Могучая энергия вливалась в меня, вызывая немыслимое блаженство и радость.

Мне стало так хорошо и легко! Я не одна в этом мире! Я часть этого мира! Меня так любят!

Я не верю, что это был сон. Каждой своей клеточкой я помню твое излучение, твое послание мне. Чувства, которые я испытала, были самые настоящие!

А если чувства настоящие, то какая разница, сон это или явь?

«Живи, любимая! Будь счастлива! И помни: я всегда с тобой!»

Заключение

Я закончила писать эту книгу и выключила компьютер 8 декабря 2006 года, за несколько минут до полуночи. Завтра, а по сути, уже сегодня тебе исполнилось бы 48 лет. Жить да жить бы еще!

Но, видимо, ты выполнил свою миссию на земле и ушел осваивать новые для себя рубежи.

А нам с сыном надо еще поработать здесь, многому научиться. Наша жизнь продолжается. Но как бы ни сложилась моя жизнь дальше, я бесконечно благодарна Богу за то, что Он дал мне в этой жизни тебя!

Я бесконечно благодарна Судьбе за ту милость, которую она оказала тебе, подарив легкую и безболезненную смерть! Я бесконечно благодарна тебе за то, что ты был в моей судьбе, за твою бескорыстную любовь и верность!

Семь месяцев назад, когда я только начала вести свой дневник, не предполагая, что из этого родится в дальнейшем книга, для себя я назвала свои трагические мемуары «Год без тебя». Это был некий дневник страданий и бесконечной боли. Он писался кровью и слезами, с неизбывным горем в сердце.

Сегодня я не хочу оставлять прежнее название. Я называю ее по-новому: «С тобой без тебя».

Ты всегда будешь жить в моем сердце и в нашем сыне, а это значит, что мы всегда будем вместе.

Я верю, что там, за гранью жизни, когда мой земной путь закончится, встречать меня в ослепительно белом потоке, хлынувшем с небес навстречу моей усталой душе, выйдешь именно ты и я пойму, что по-настоящему мы никогда с тобой и не расставались!

Человек не может избежать приговора, определяющего предел его существования, подчиняясь неумолимому закону неизбежности.

Но он может взять с собой в дальнюю дорогу самое ценное во всех мирах – ЛЮБОВЬ.

Людям, потерявшим своих близких, остаются прекрасные дары из Мира Духов – вечные ценности: ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ.

И ПАМЯТЬ.

Я склоняю голову перед тобой. Прости!

Я никогда не забуду тебя!

И даже в краю

Наползающей тьмы,

За гранью смертельного круга,

Я знаю, с тобой не расстанемся мы.

Мы память, мы память.

Мы звездная память друг друга.[8]

8 декабря 2006 г.

Примечания

1

Автор слов—Илья Кормильцев.

2

Автор слов – Юрий Визбор.

3

Песня «Журавли», автор слов – Алексей Жемчужников.

4

Песня «Я свободен!», автор слов – Сергей Маврин.

5

Песня «Вороны», автор слов—Ю. Шевчук.

6

Песня «Останусь», автор слов—группа «Город 312».

7

«Песня о любви», автор слов—Юрий Ряшенцев.

8

Песня «Эхо любви», автор слов – Роберт Рождественский.

Content

Ольга Тихоплав-Волкова
С тобой без тебя

Слово к читателям

Предисловие

Точка отсчета

20 мая

25 мая

29 мая

Июнь

5 июня

8 июня

11 июня

15 июня

16 июня

18 июня

20 июня

22 июня

29 июня

30 июня

Июль

3 июля

4 июля

6 июля

10 июля

17 июля

20 июля

21 июля

24 июля

26 июля

Август

10 августа

13 августа

15 августа

20 августа

22 августа

30 августа

Сентябрь

13 сентября

Октябрь

8 октября

9 октября

Ноябрь

10 ноября

14 ноября

Заключение

Примечания