Брагинский Эмиль Вениаминович

Охота на голодного мужчину

Эмиль Вениаминович Брагинский

Охота на голодного мужчину

В детстве Сана болела свинкой. На шее, под правым ухом, вздулся и покраснел шар. Сана, конечно, выздоровела, но свинка сделала свое свинское дело – Сана слегка оглохла на правое ухо. Потом Сана болела редкой болезнью под красивым названием эритема. Потом ездила к тете в Ашхабад и подхватила местную заразу, название которой позабыла, но зараза зато Сану не забыла и оставила у нее на щеке клеймо, вроде тех, которыми когда-то клеймили каторжников. В первую свою туристическую поездку Сана съездила в Бельгию – благополучную и стерильную, как хирургическая салфетка. И в славном городе Брюсселе умудрилась заболеть аж черной оспой. Это был единственный в Бельгии случай заболевания черной оспой за последние двести лет. Отель, в котором останавливалась туристическая группа, срочно закрыли. Всех спутников Саны интернировали куда-то за город без права общения с белым светом. А Сану в специальной санитарной машине под почетным эскортом мотоциклистов сопроводили в инфекционную больницу. Прохожие судачили о том, что, должно быть, заболел приезжий Президент или Премьер-Министр. В больнице для Саны выделили отдельный этаж, и в течение нескольких недель ее обслуживало двенадцать человек, облаченных в скафандры и похожих потому на космонавтов. В конце концов Сана вернулась в Москву с лицом, побитым мелкими рытвинами, как некогда у товарища Сталина.

Вообще-то полное имя Саны было Оксана, в школе имя укоротили, и так осталось. А Сана, несмотря ни на что не терявшая чувства юмора, шутила, что ее имя Сана происходит от итальянского «санаре», что обозначает «оздоравливать».

Вернувшись из Бельгии, Сана долго рассматривала себя в зеркале и точно поняла, что с личной жизнью покончено. Но… Сана никак не желала с этим мириться. Она бросила институт иностранных языков, ибо никакие языки не могли ей теперь помочь, и поступила учиться… на повара. Сана точно знала, что путь к сердцу мужчины лежит через желудочно-кишечный тракт. Этот тракт стал ее единственным шансом. Училась Сана яростно. Если в студенческие времена стены туалета у нее в квартире были увешаны таблицами спряжения неправильных глаголов, немецких и итальянских, то теперь их заменили разнообразные кулинарные рецепты. Общеизвестно, что, когда сидишь на стульчаке, новые знания усваиваются лучше, нежели в любых других условиях. Санина мама – а Сана жила вдвоем с матерью, отец был, да сплыл в неизвестном направлении в полном смысле этого слова – ушел в плавание на сухогрузе «Иван Мичурин», а обратно не пришел, – так вот, Санина мама предпочитала теперь находиться в собственном туалете исключительно с закрытыми глазами. Читать что-либо вроде «салат из сушеных кузнечиков» или «легкая закуска из живого тунца» было свыше ее немолодых сил.

Сана написала подруге, которая выскочила замуж в Австралию, Сана написала подруге, которая вышла замуж в Республику Эквадор, а может, это и не республика, Сана обратилась к двоюродной сестре любовницы своего двоюродного брата, которую ни разу в жизни не видела, ибо та родилась и жила постоянно в маленьком городке Петерхед на севере Шотландии, точнее, на северо-востоке, – ко всем с одинаковой просьбой: пришлите, пожалуйста, кулинарные книги местной национальной кухни.

Книга пришла одна, от двоюродной сестры любовницы двоюродного брата. Подруги книг не прислали, хотя были в Москве ближайшими подругами. Как большинство выехавших из России навсегда, первое и худшее, что они усвоили в уже устоявшемся капитализме, так это дикое жмотство.

В поварском училище Сана стала, естественно, круглой отличницей, что ни педагогов не удивляло, ни учеников. Все говорили одно и то же: что остается делать с такой рожей, как не учиться. Сана записалась в иностранную библиотеку, по ночам изучала иностранную кулинарию. Одним словом, страна должна была получить повара высочайшей эрудиции и высочайшей квалификации, но… для повара, помимо знаний, важно еще одно, что ни опытом не приобретешь и в книгах не написано. Это врожденное чувство еды, это в общем-то поварской талант, который нисколько не хуже таланта музыкального или писательского и столь же редок.

И тут Сане повезло, должно было ей повезти хоть раз в жизни: у нее этот талант обнаружился, а может, пробудился от страстного желания его иметь, а может, талант существует у каждого человека, только нужно иметь сволочную настойчивость, чтобы заставить его объявиться.

На практике перед выпуском Сана работала в ресторане под названием «Хорошее настроение». Шеф-повар был так потрясен Саниными пирожками, что не удержался и даже расцеловал ее в обе щеки. Сана остолбенела, а шеф опомнился и рванул куда-то в сторону мыть губы. Однако шеф постарался, чтоб Сану к нему в ресторан не взяли, ясно понимая, что хозяин – а ресторан был частным – вскоре попросит его уступить свое место это уродине. Но и у Саны были совсем другие планы. Она пришла с дипломом в красной корочке к директору одной из самых шикарных московских рестораций с фантастическим предложением: она будет готовить каждый вечер только одно блюдо и в единственном экземпляре. Вот так – одно, безумно дорогое блюдо, и если оно повторяется для другого клиента, то не раньше, скажем, чем через месяц или даже через два месяца. На лице директора появилось движение мысли. Мысль двигалась, двигалась, наконец финишировала, и директор-мыслитель вымолвил: «Хорошо».

Первому же клиенту, миллионеру из Гамбурга, Сана приготовила мясо так, что миллионер попросил вызвать повара, поблагодарил и вежливо попросил рецепт. К собственному удивлению, он получил столь же вежливый отказ на вполне пристойном немецком языке.

В меню ресторана Санины изыски назывались так: «Вкусно. Очень вкусно. Можно попробовать один раз в жизни». Успех был грандиозный, но Сана не собиралась долго задерживаться в этом заведении. Ей повысили заработную плату вдвое, а она улыбнулась и ушла на свободные хлеба и вскоре умудрилась залезть в долги, получить в банке кредит, взять директора-мыслителя в долю и благодаря всему этому открыть собственный крохотный ресторанчик под коротким названием: «Вкусно».

Первым посетителем был рэкетир.

– Какой у тебя вес? – спросила Сана.

– Сто два килограмма.

– Лет тебе?

– Двадцать четыре.

– Спида у тебя нету?

– Да ты очумела, тетя!

– Девок много поимел?

– Достаточно.

– О’кей! – сказала Сана. – Буду платить, а ты обеспечишь мою безопасность?

– О’кей! – дал слово рэкетир. – Зовут меня Толя.

Сана повела Толю в маленькую комнатушку, заставленную продуктами, которую у шеф-поваров зовут гарманже, – здесь, кроме продуктов, был еще крохотный диванчик.

– Займешься со мной любовью! – деловито сообщила Сана.

– Да лучше я…

– Заткнись! – прикрикнула Сана. – Будешь учить меня всяческим постельным штучкам-дрючкам.

– Нет! – отказался Толя.

– Пошел вон! – спокойно сказала Сана. – Я тебя не боюсь и платить не стану. Крыша у меня – ты даже близко не представляешь, какая у меня мощная крыша… Останется от импотента Толи мокрое место, которое я лично вытру половой тряпкой.

– Ладно! – сказал Толя. – Раздевайся! Я глаза закрою, тогда у меня, может, и получится!

После ухода Толи Сана осталась в состоянии полной душевной опустошенности и крайнего омерзения. Ее подташнивало, ей не хотелось жить, правда, умирать тоже не хотелось. И преследовала одна-единственная мысль: если весь мир этим занимается, из-за этого с ума сходит, этому жизнь посвящает, то значит, это нравится. Но почему нравится, когда это такая невыносимая грязная гадость?!

Мыслям помешала официантка Верочка: «Вас спрашивают!» Сана быстро привела себя в порядок и, нацепив на лицо улыбку, вышла в зал. Зал был маленький, всего на восемь столиков, за одним из которых восседал толстяк. Сейчас смотреть на мужчину Сане было противно, но она смотрела.

– Цены у вас! – сказал толстяк. – Безумные!

– Да, – согласилась Сана. – Зато у нас лучшая кухня в Москве.

– А я хочу жареной картошки! – сказал толстяк. – Много картошки, пожаренной на подсолнечном масле, и ничего больше!

– У вас жена есть? – неожиданно поинтересовалась Сана и, получив утвердительный ответ, продолжила: – Что, она не может вам картошку пожарить? Жена начинается не с постели, а с кухни!

Сана вежливо улыбнулась и исчезла. А толстяк задумчиво сказал официантке:

– Она, конечно, не замужем, была бы фирменная жена, да только вот… Ты понимаешь…

– А я хозяйку не обсуждаю! – сухо произнесла официантка.

В ту ночь Сане не спалось, а так как телевидение, тратя электроэнергию, работает и по ночам, то Сана пыталась смотреть эротический фильм. Минут десять выдержала, потом выключила с остервенением и приняла таблетку снотворного.

Выкроив свободный час, Сана отправилась на прием к сексопатологу:

– Мне это не нравится, категорически!

– У вас были мужчины? – спросил сексодоктор.

– Вы с ума сошли! – возмутилась высоконравственная Сана.

– У вас это было в первый раз?

– Допустим! – уклончиво ответила Сана.

– Попробуйте во второй раз, и в третий тоже! – посоветовал специалист по сексу и стал что-то выписывать.

– Вы мне выписываете лекарство для этого? – изумилась Сана.

– Нет, – сказал специалист. – Записываю вам лучшую марку презервативов, которые вы всегда должны иметь при себе!

– Боже мой! – простонала Сана. – Сколько я вам должна за эти мудрые советы?

Когда Сана вернулась в свой ресторанчик, официантка Верочка кинулась ей навстречу и нервно зашептала:

– Вон, за столиком в правом углу, седой с пробором…

– Пробор вижу.

– Поел и молчит.

– Может, он глухонемой?

– Да он же вслух заказывал. Я ему счет принесла, он его проглядел и не платит! Смыться не пробует, сидит, уставился в пустоту, как дефективный!

Сана направилась к неплательщику. Вид он имел весьма презентабельный. Серый твидовый пиджак, вязаный галстук в тон.

– Добрый день! – сказала Сана. – Вы чем-то недовольны?

– Недоволен многим, но не вашим рестораном. Кормите хорошо.

– Тогда, быть может, вы уплатите по счету?

– Денег нет! – коротко ответил седой и поглядел Сане в глаза. Взгляд у него был честный.

Сана не поверила:

– А если серьезно?

– Обыщите! – предложил седой. – А проще всего – вызовите милицию, составим протокол.

– Вы надо мной смеетесь?

– Нисколько. Я попал в переплет, есть хотелось – безумно, в кармане ни гроша, увидел вашу вывеску, не удержался… словом, почему это я перед вами извиняюсь. Не хотите милицию – возьмите что-нибудь в залог. Часы, например. – Он сделал попытку снять их с руки.

– Ваши часы мне не нужны! – строго сказала Сана. – Вы не похожи на бомжа. Вас обокрали?

– Я сам себя обокрал. Зашел в казино.

– Вы игрок?

– Да.

– Игроков не уважаю! – И дальше Сана спросила, сама поражаясь тому, что спросила, будто кто-то невидимый командовал ею: – Ну а наелись вы как следует?

– Нет, – ответил седой и улыбнулся. Улыбка у него была невинная, детская, такие улыбки чаще всего бывают у шулеров. – Я бы еще чего-нибудь…

– Спагетти с мидиями в остром соусе, «спагетти кон вонголе», пойдет?

– На халяву пойдет все! – милостива согласился седой. – Меня зовут Александр Григорьевич.

– Я это запомню надолго! – пообещала Сана и зашагала на кухню готовить спагетти.

Официантка Верочка фыркнула и недоуменно пожала тоненькими плечиками. Александр Григорьевич поглядел на нее оценивающе и оценил не более чем на троечку, ибо выражение его лица не изменилось.

Александр Григорьевич изволил откушать спагетти с мидиями:

– Прежде я полагал, что мидии – это несусветная мразь, а оказывается…

Александр Григорьевич выпил чашечку кофе.

Уходя, Александр Григорьевич кивком поблагодарил официантку, Сане он попытался поцеловать руку, но та руку отдернула. Александр Григорьевич оставил на столике визитную карточку. Сана прочла: «Гаранин А. Г., художник по рекламе». Адрес и телефон.

– Зря вы его приветили, Оксана Евгеньевна, – протянула Верочка, – он теперь повадится на дармовщину…

– Придет еще раз – выставим! – пообещала Сана. – Имею я право кого-либо по-бабски пожалеть?

– Нет! – решительно возразила Верочка. – Вы вовсе не баба, вы предприниматель!

Пришел октябрь, а вместе с ним эпидемия какого-то особенно вредного гриппа. Из одних достоверных источников стало известно, что грипп доставлен из Пакистана, а по другим, не менее достоверным и информированным, – из Ирландии. Пакистано-ирландский грипп косил москвичей толпами. Санина мама почистила чесночную дольку, раскрошила, положила в стакан, затем залила крутым кипятком, накрыла крышечкой, чтобы настоялось, и готовилась капать народное средство в обе ноздри родной дочери.

А дочь носилась по городу как угорелая в сопровождении рэкетира Толи. Сначала посетили поставщика яиц, который стал доставлять недоброкачественный товар, и Толя, в полном смысле этого слова, набил ему морду. После этого Сана продлила контракт с ошалевшим от боли и страха поставщиком. Затем сладкая парочка посетила того, кто снабжал ресторан «Вкусно» сыром и позволил себе вместо сыра «Пармеджано из Реджаны» привезти просто «Пармеджано», совсем из другого города. Здесь обошлось без мордобоя. Специалист по сыру увидел Толю, все понял и клятвенно пообещал, что такое не повторится. Сана ему поверила.

Главное неприятное происшествие случилось в самом ресторане. Верочка обсчитала клиента на весьма впечатляющую сумму. Толя предложил перевоспитать Верочку по старинке, то есть выпороть, но Сана предпочла уволить. Теперь надо было найти новую официантку. Их бродило, безработных, – навалом, но проблема была, как определить: честная или вороватая?! Словом, Сана была так занята, что грипп не посмел ей помешать, и Санина мама капала чесночные капли себе самой для профилактики.

В тот день Сана ввалилась в дом глубокой ночью, упала в кресло и наверняка бы в нем и заснула, если бы не вмешалась мама:

– Ты бы хоть поздоровалась!

Сана открыла глаза и обнаружила улыбающегося гостя – лет что-нибудь сорока с небольшим и похожего на полысевшего кота. Редкие усы торчали в обе стороны. Глаза раскосые, с хитринкой. Мохнатые руки. Сана попыталась заглянуть гостю за спину – хвоста видно не было.

– Это Максим из Вятки, – сказала мама.

– Пока что город еще зовется Киров, – вставил Максим. – Фамилия моя Котов.

– Из Вятки! – повторила мама. – Ты помнишь тетю Катю, ну, дочку тети Марины, которая жила с нами в соседней комнате, когда мы жили на улице Станиславского. Теперь Станиславского отменили, и называется Леонтьевский переулок. Так этот Максим – сын тети Кати. Поняла?

– Нет, – ответила Сана. – Я зверски устала.

– Выпьем? – предложил Максим. – Ты, Сана, без паники, я у вас долго не задержусь

– Нет в мире покоя! – вздохнула Сана – Ну выпьем!

Где-то в середине ночи Сана проснулась оттого, что на нее навалилось что-то безмерно тяжелое, навалилось и придавило и дышит в лицо перегаром.

– Максим, это ты? – не открывая глаз, спросила Сана.

– Это не я! – весело отозвался Максим. – Это кот блудливый!

– Голову отверни! – приказала Сана. – И не лезь целоваться! От тебя сивухой несет!

– Будет выполнено, как часы. Тем более что я часовщик! Не догадался зубы почистить. Прости! – повинился Максим.

– Чего медлишь, наездник, вон иди! И больше не приближайся на пушечный выстрел! – Сана скинула с себя Максима и отвернулась к стене.

Утром Сана строго спросила:

– Ты хороший часовщик?

– Народный умелец. Любые часы запущу – сегодняшние, старинные.

– Проверим! – кивнула Сана. – Есть у меня идея оснастить ресторанный зал часами, чтоб в каждом углу…

– Вот ночью ты меня прогнала, – созорничал Максим. – Была бы от меня еще одна польза!

– Нет! – искренне ответила Сана.

В Санином ресторане Максим пообедал и развел руками:

– Ну ты и кудесник! В жизни такого не пробовал!

– Жалко, что ты мне как мужчина не нравишься! – призналась Сана. – А то бы я тебя закормила вкуснотой!..

– Как повар ты – да! Но и ты мне как женщина тоже, – не остался в долгу Максим, – зато…

В этот момент появился Гаранин Александр Григорьевич. Пиджак на нем был тот же, а галстук другой. Он любезно поклонился Сане.

– Вы опять голодный? – В Санином голосе прозвучала издевательская нота.

– Да! – сказал Гаранин.

– Кормить не буду!

– И не надо. Мне не нравится ваша кухня! – Александр Григорьевич знал, как оскорбить. – А зашел я… – Он полез в карман, достал оттуда счет, выписанный Верочкой, положил на стол, сверху положил деньги: – Здесь мой долг плюс чаевые, десять процентов, как положено! – повернулся и ушел.

– Что за фрайер? – спросил Максим.

– Заткнись! – повысила голос Сана, смотря вслед Гаранину Александру Григорьевичу. Тот ушел, не оборачиваясь, вскинув голову, и, думается, знал, что на него глядят.

Максим пробыл в Москве на постое в квартире Саны ровно четыре дня. Работу по оснащению ресторана часами выполнил отменно, а получив гонорар, вычел из него стоимость жилья. Когда Сана, как обычно, вернулась с работы во втором часу ночи, Максим ждал ее с букетом двухцветных махровых гвоздик.

– Есть разговор! – сказал Максим.

– Может, отложим до утра?

– Нет! – Тон у Максима был решительный. – Я должен узнать твой ответ сейчас же. Я в нетерпении. Значит, так. Хозяйка ты – нету слов!

– Спасибо! – сказала Сана.

– И ресторан у тебя знатный, богатая ты!

– Прувеличение! – сказала Сана.

– Но мужика нету, беда!

– Нету! – согласилась Сана. – Но не беда! А ты не подходишь, я уже говорила!

– Я работящий, пьющий в меру…

– Ты что, холостой?

– А я от нее запросто уйду, без слез и сожаления. Я не только часы, я еще бухгалтерию знаю. От меня будет тебе конкретная помощь. А для всех вокруг – ты замужем. Сама-то вряд ли найдешь, кто на рябую польстится. Захочешь – будем друг с дружкой спать, изменять тебе не стану, а не пожелаешь спать, так и не надо, может, тебе это и ни к чему. Мне приспичит – на стороне найду. Я ведь все по-честному объясняю!

– Тебе из провинции очень в Москву нужно? – спокойно спросила Сана, хотя после такого объяснения внутри у нее бурлило.

– Конечно, нужно. Там у меня перспективы нет.

– Гнусный ты тип, Максим! – сказала Сана. – Паршивый ты человек!

Максим искренне обиделся:

– Вот так всегда в жизни. За правду бьют. Что с цветами делать?

– В Вятку отвезешь, законной жене!

Максим расхохотался:

– Так ее с перепугу Кондратий хватит! Жалко, что у нас с тобой, Сана, не получилось!

Сана поглядела на него с сожалением:

– Прежде я думала, что часовщики непременно умные…

Максим назавтра уехал, оставив в Москве и цветы, и надежды. Мама робко поинтересовалась:

– Похоже, он… к тебе… пристраивался с серьезными намерениями?

– Нет, мама, – ответила Сана, – это тебе приснилось!

Сана торопилась в ресторан, где ее уже ожидала претендентка на звание официантки.

– Вы сядьте!

Претедентка села. Сидя, она тоже выглядела внушительно.

– В баскетбол играли? – задала первый вопрос Сана.

– Нет.

– Это при таком-то росте?

– Один метр девяносто восемь сантиметров. Просто хороший рост.

– Вы замужем, – Сана заглянула в паспорт, – Лариса?

– Еще как. Двое детей.

– Кто муж?

– Водитель автобуса. Вам выгодно меня нанять. Я буду обслуживать посетителей в макси-мини…

– Не поняла.

– Вроде есть на мне мини-юбочка, вроде нет. Мужчины при взгляде на мои колоннадные ноги приходят в эротический шок.

– А вы, значит, балуетесь с клиентами?

– Никогда! – решительно провозгласила Лариса. – Повторяю: у меня дети, двое. Но посетителей к вам буду приваживать, это точно.

– Я тоже так думаю, – согласилась Сана. – И я вас беру. Только скажите, кто вас прислал?

– Один, – Лариса усмехнулась, – незаурядный человек. Сколько станете платить?

Прошло полгода. Сана была так занята бизнесом, что вовсе позабыла про личную жизнь. Кроме того, первый опыт, должно быть, отвратил ее от лирических мечтаний навсегда. А рэкетир Толя давно уже общался с начальницей не опасаясь, что она потребует продолжения постельных отношений.

С приходом новой официантки дела в ресторане «Вкусно» действительно пошли лучше. Прибавилось постоянных клиентов мужского пола, не сводивших глаз с ошеломляющих ног Ларисы. Один из них являлся каждый Божий день и каждый день заказывал острый суп с осетриной, креветками и маслинами без косточек. Он смотрел на Ларису плотоядным взглядом, сама Лариса в разговоре с Саной называла его не иначе как «сейф». Он и в самом деле был мощный, будто вылитый из металла, и даже куртку носил стального цвета.

Как-то в ресторане возник исчезнувший было седой Гаранин. Он уселся за свободный столик и долго изучал меню. Ларисе он, похоже, не понравился, потому что она глядела на него не только свысока, что для нее обычно, но и с легким презрением, что для официантки в ресторане подобного ранга недопустимо. Сана этого не заметила. Сана заметила приход седого и ощутила в себе нечто новое, доселе ей неведомое, щемящее. Ей стало и хорошо, и плохо одновременно. И уже она сама, готовя суп для «сейфа», насыпала в него тертого сыра, перепутав сорт.

– Значит, так, – начал заказывать Александр Григорьевич Гаранин, – на закуску у нас пойдет салат из лангустов.

– Двадцать долларов! – вставила Лариса.

– Ваше дело принять заказ! – парировал клиент. – Супом я пренебрегу. На второе выберем тамбури-чикен, цыпленка по-индийски…

– Пятьдесят один доллар! – напомнила Лариса.

– Потом у нас будет черный кофе, – невозмутимо продолжал Александр Григорьевич, – и к нему миндальные трубочки с кремом в соусе манго.

– Трубочки девятнадцать долларов! – сказала Лариса.

Александр Григорьевич откинулся на спинку стула, спинка была обита мягкой тканью, скрестил руки на груди и теперь уже сам поглядел на Ларису насмешливо:

– Извольте подавать.

– А вы извольте предъявить деньги! – вспылила Лариса. – Вид у вас подозрительный. Вы не заплатите, а мне потом из своего кармана… у меня таких сумм нету!

– Пригласите директора, пожалуйста! – мягко попросил Александр Григорьевич.

Сана подошла, сдерживая биение сердца, – до этого она вообще не знала, что сердце у нее бьется.

– Что у вас за порядки? – не здороваясь, спросил Александр Григорьевич. – Вернее сказать, беспорядки или беспредел! Я заказываю, а ваша, извините, дылда или орясина…

– Прошу вас не выражаться! – Сана заставила себя принять строгий вид.

– Я не буду его обслуживать! – объявила Лариса и отошла, каждый шаг на полтора метра.

– Мне тоже уйти? – Александр Григорьевич был подчеркнуто спокоен. – Платить вперед я не стану!

Сана понизила голос, теперь он зазвучал заговорщически:

– А у вас действительно есть чем заплатить?

– Выиграл на бегах. Вот вы угадайте – фаворитом был Виннипег, неплохо играли Сатану, еще были заявлены Снежок, Вишенка и Дон Диего. Вы бы на кого поставили? – Александр Григорьевич в тон Сане тоже говорил шепотом.

Сана задумалась:

– Мне никогда не везет. Но я бы… я бы поставила на Вишенку!

Игрок подскочил на месте, в восторге поцеловал Сану и воскликнул:

– Я так и сделал! Я потянул Вишенку в дубле, я выиграл на ней и в экспрессе, поставив вторым Дона Диего, они привезли мне уйму денег!

И счастливый Александр Григорьевич покинул ресторан, забыв про заказанный обед. Лариса подошла к Сане:

– Не позвольте ему себя охмурить!

– Вы его знаете?

– Он гад ползучий! – сказала Лариса.

Назавтра Лариса на работу не вышла. И послезавтра тоже не появилась. Сана позвонила ей домой – трубку никто не снял. Сана обратила внимание, что «сейф» в ресторане тоже не возникал. Сана в отчаянии приняла обратно на работу проштрафившуюся Верочку.

Зато через несколько дней, ведя за руку двух детей, мальчика лет пяти и девочку чуточку старше, в ресторан вошел седой Гаранин. Заняв свободный столик, он спросил у Верочки:

– Что у вас самое недорогое?

– А у нас все дорогое! – равнодушно ответствовала Верочка.

Сана, которая шестым или двадцать шестым чувством почувствовала присутствие Александра Григорьевича, выглянув из кухни, увидела его в окружении малых детей, это был прекрасный предлог подойти, и она подошла:

– Это чьи же дети?

– Мои дети! – с гордостью ответил папа. – Анна и Борис. Я зашел покормить их именно здесь, потому что у вас их не отравят. Нашему общественному питанию я не очень-то доверяю.

– Он просит что-нибудь подешевле. – В голосе Верочки слышалось пренебрежение к бедности.

– Вера! – приказала Сана. – Вон за шестым столиком ждут.

Верочка с дежурной улыбкой направилась к шестому столику.

А Сана спросила Александра Григорьевича, не скрывая сочувствия:

– Поссорились с женой?

– Это было бы слишком просто. Она от меня ушла и оставила мне детей. И это, – продолжил Александр Григорьевич, – для детей хорошо. Им повезло.

– Без матери? – тихонько вздохнула Сана.

– Это не мать! – жестко сказал брошенный муж. – Это сторожевая вышка, с которой она свысока смотрит на всех нас, пигмеев…

– Значит, это… – догадалась Сана.

– Ну конечно, эта!

– Мне надоело здесь сидеть! Хочу мороженого! – потребовал Борис.

– И я хочу – шоколадного! – поддержала Анна.

– Мороженое будет! – пообещала Сана. – Но прежде следует хорошенько поесть. Вы обедали?

– Вчера – да! – с гордостью ответил заботливый отец.

Сана и Александр Григорьевич расписались месяц спустя.

– У меня всегда оригинальные жены, – откровенничал молодожен. – Первая была женщина-каучук, мы прожили три недели, трудно жить с дамой, если толком не знаешь, когда и где у нее находится голова, а где все остальное. Потом была народный судья – я не выдерживал ее судейского взгляда, потом была баскетболистка Лариса…

– Так она же не играла в баскетбол.

– Врет. Она даже мастер спорта. Она вечно врет, когда надо и когда не надо тоже. С ней мы прожили много лет. А теперь у меня ты – самая некрасивая из всех моих четырех жен, но самая лучшая, самая вдохновенная! А главное – никто еще не кормил меня так вкусно, как ты! Я просто влюблен в твои соуса, особенно в этот, где сыр, грибы, болгарский перец…

– Еще надо добавить базилика, немного майонеза с укропом, муки. А ты мерзавец! – нежно вторила счастливая новобрачная.

– А я мерзавец, это верно, – признал Александр Григорьевич, – но дети тебя полюбили с ходу.

Сана и Александр Григорьевич и двое детей жили дружно, хорошо жили. У Саны была лишь одна проблема – прятать деньги, чтобы Александр Григорьевич не проиграл их в казино, в карты или на бегах. Работать Александр Григорьевич не любил. Прежде он успел побывать художником по рекламе, и водителем автобуса, и что-то делал на железной дороге и еще где-то. Но больше всего ему нравилась работа безработного. Особенно когда у жены ресторан и когда жена влюблена в него до полной потери сознания. Но надо отдать ему должное – он относился к Сане благородно и даже стал в ней находить чисто женские достоинства.

– Ты во всем нестандартная, – говорил он жене, – в тебе есть что-то от дикого, но ласкового животного!

– Главное для женщины, – делилась с Верочкой Сана, – семейная жизнь!

– Главное – секс! – не соглашалась Верочка.

– Секс – это лишь одна сторона, конечно важнейшая сторона, – заключала беседу Сана, – без секса нет душевного и интеллектуального покоя. Но самое важное: мы с мужем рождены друг для друга.

Верочка была реалисткой:

– По-моему, он родился, чтоб сесть вам на шею вместе с детьми!

– Это так хорошо, когда у тебя сидят на шее! – мечтательно произнесла Сана.

Болеть она перестала вовсе. Некогда: муж, дети, ресторан…

Content

Брагинский Эмиль Вениаминович Охота на голодного мужчину

Эмиль Вениаминович Брагинский Охота на голодного мужчину