Фиона Харпер

Счастье для тебя

Глава 1

Открыв глаза, Элли посмотрела на дисплей электронных часов на столике рядом с кроватью. Два часа шестнадцать минут. Ей нужно было в ванную, но это ее первая ночь в незнакомом доме, и она не хотела слоняться по нему в темноте, даже несмотря на то, что находилась в нем одна.

Перевернувшись на другой бок, Элли накрылась с головой пуховым одеялом. Она должна попытаться снова уснуть. Закрыв глаза, она снова заворочалась, и матрац под ней заскрипел. В тишине время тянулось медленно. Она лежала неподвижно, считая удары своего сердца, но сон никак не хотел возвращаться. Заморгав, девушка попыталась различить в темноте очертания двери. Тусклый зеленоватый свет от экрана электронных часов освещал только часть одеяла. Край кровати казался похожим на обрыв, за которым простиралась черная бездна.

«Эллен Бонд, возьми себя в руки!» — приказала она себе. Взрослой женщине не пристало бояться темноты. Даже если она находится в огромном старом доме, в котором могут быть привидения и летучие мыши на чердаке.

Отогнув одеяло, Элли свесила ноги с кровати, затем, подождав несколько секунд, поднялась и направилась к двери.

Черт! Стена оказалась ближе, чем она предполагала. Наверное, ей следовало хорошенько осмотреться в комнате, когда она приносила сюда свои чемоданы, но она так устала, что распаковала только половину вещей и легла спать. Потирая ушибленное плечо, Элли начала ощупывать стену в поисках двери. Та оказалась в нескольких шагах слева. Старинная ручка скрипнула, когда Элли ее повернула. Поморщившись, она медленно открыла дверь. Ей казалось неприличным шуметь в чужом доме ночью, хотя хозяин был в отъезде.

Высунувшись в дверной проем, она скользнула ладонью по стене в поисках выключателя. Где же он? Определенно не там, где она его искала.

Пока Элли медленно шла по коридору, тучи рассеялись, и тонкий луч лунного света проник сквозь щель между шторами в окно на лестничной площадке. Справа от окна девушка увидела дверь в ванную. Обрадованная этим, она ускорила шаг. Ее босые ступни прилипали к покрытому лаком деревянному полу.

Когда через несколько минут она покинула ванную, луна скрылась за облаками, и в коридоре снова воцарилась кромешная темнота.

«Не паникуй, Элли, — сказала она себе. — Лучше как следует подумай. Из этого должен быть логический выход».

— Хорошо, — прошептала она вслух, — моя комната… э-э… — она сосчитала на пальцах, — за третьей дверью слева. Кажется.

Она будет ощупывать стену и считать двери и очень скоро окажется в своей уютной постели.

Элли двигалась вдоль стены, ведя по ней рукой.

Первая дверь…

Вторая…

Ей следовало идти медленно, но с каждым шагом ее сердце билось все чаше, и она ускоряла шаг.

Третья…

Открыв дверь, Элли бросилась к кровати. Она с детства боялась, что из темноты выскочит какое-нибудь злое существо и схватит ее за ногу, прежде чем она успеет лечь на кровать. В детские годы она выработала маневр ныряния в постель и решила воскресить его сейчас.

Это было большой ошибкой.

Она споткнулась о ботинок и наткнулась на твердую стену.

Эта стена была теплой и дышала.

Черт побери!

В дом забрался грабитель или даже маньяк. Возможно, он вооружен.

У нее перехватило дыхание. К счастью, инстинкт самосохранения включился вовремя. Она резко отпрянула, надеясь, что дверь находится прямо у нее за спиной. Не успела она сделать и трех шагов, как большая сильная рука схватила ее за запястье.

Не теряя ни секунды, Элли замахнулась и ударила злоумышленника ребром ладони под подбородок. Тот застонал от боли и попятился назад. Элли мысленно поблагодарила свою мать за то, что когда-то та заставила ее записаться на курсы самообороны.

Дальше все происходило как в замедленной съемке. Ей показалось странным, что грабитель, несмотря на раннюю весну, был с обнаженным торсом, но, прежде чем она успела найти этому объяснение, он схватил ее второй рукой и начал падать, увлекая ее за собой. Он рухнул на пол, а она оказалась прямо на нем.

У него явно было над ней преимущество. Элли чувствовала, что он выше ее, и его грудь гораздо шире. Внезапно он перевернулся, и она, оказавшись в ловушке, заерзала, пытаясь высвободиться.

«Мне следовало уделять больше внимания приемам самообороны, вместо того чтобы болтать с Дженис Брэдфорд», — подумала она.

Мужчина, очевидно, не собирался ее отпускать. Он в два счета прижал руками ее запястья к шершавому ковру, в то время, как его колени обездвижили ее ноги.

Элли с трудом могла дышать. Она извивалась под ним, но без толку. Это было все равно что пытаться выбраться из-под гранитной глыбы. В конце концов она перестала сопротивляться. От него пахло зубной пастой. Его теплое дыхание щекотало ей шею. Ее вдруг охватила паника, все ее мышцы напряглись. Ее первоначальное предположение, что он грабитель, было слишком оптимистичным. Все могло оказаться гораздо хуже. Поэтому она должна действовать сейчас, пока он не успел сделать следующий шаг.

Элли инстинктивно подняла голову и вцепилась зубами в его плечо. Пока он кричал от боли, она собрала остатки сил и попыталась наклониться, чтобы затем толкнуть его на спину и освободиться.

Ее план провалился.

Ей удалось его перевернуть, но, когда она стала отползать в сторону, он схватил ее за правую ногу и потянул на себя. Элли из последних сил начала цепляться за ковер, но лишь выдирала клочки ворса.

Осознав это, она начала возмущенно кричать:

— Убирайтесь из моей спальни, или я…

— Что?

Вдруг раздался щелчок, и комната наполнилась ярким светом. Подняв голову, Элли попыталась выяснить, где находится дверь. Ее глаза начали привыкать к свету, и она увидела высокую фигуру у бледно-голубой стены. Бледно-голубая стена? О боже! Интерьер ее комнаты был выдержан в желтых тонах.

Элли повернула голову. На нее смотрели темно-карие глаза. Именно такие ей снились до того, как она проснулась. Почему-то они показались ей знакомыми, только она никак не могла вспомнить, где их видела. Ее сердце бешено колотилось, щеки и уши горели от смущения. Она точно видела эти глаза раньше, но не во сне. Только тогда они не смотрели сердито, а весело искрились.

— Мне так жаль. Я заблудилась в темноте. Я… я думала, вы грабитель или маньяк.

Мужчина прищурился. Судя по его виду, он подумал о ней то же самое.

— Мистер Уайлдер… я…

— Я знаю, кто я. Кто вы, черт побери?

Элли облизала сухие губы и прокашлялась.

— Я Элли Бонд, ваша новая домработница.

За месяц до этого.

Элли переступила порог кофейни. Женщина в красном пальто пришла слишком рано. Она сидела за столиком и читала газету. Ее длинные темные волосы почти касались стола. Когда она откинула их назад, чтобы перевернуть страницу, в ее ушах блеснули крупные серебряные серьги. Элли подарила их ей на прошлый день рождения. Женщина еще не заметила Элли, и та была этому рада. Она пристально уставилась на брюнетку. Возможно, если она постоит здесь какое-то время, она все вспомнит. Брюнетка напряглась. Очевидно, прочитанное ее взволновало. Хотя ее голова была наклонена, Элли знала, что на ее переносице залегли три продольные складки. Так было всегда, когда она хмурилась. Когда людей связывает больше десяти лет дружбы, они замечают друг в друге разные мелочи, даже не осознавая этого. Мозг составляет характеристику человека из образов, звуков, запахов, ощущений, связанных с ним, и каждая из этих вещей может всплыть в памяти в любой момент. Перед внутренним взором Элли сейчас проносилось множество таких воспоминаний: беспорядок в комнатах в студенческом общежитии, запах пыльных книг в библиотеке, ночные посиделки со сплетнями.

И все же Элли никак не могла вспомнить имя своей подруги.

После несчастного случая вспоминать имена для нее было все равно, что рыться в темном чулане без фонарика. Она знала — нужная информация находится где-то в лабиринтах ее мозга, но пока спотыкалась в темноте, не зная, что конкретно ищет, и надеясь, что узнает это, когда в конце концов найдет.

Мимо нее быстро прошла официантка. Вероятно, подруга Элли заметила краем глаза это движение. Она оторвалась от газеты и с улыбкой посмотрела на Элли.

Элли помахала ей и тоже изобразила на липе улыбку, при этом лихорадочно повторяя про себя буквы алфавита для стимулирования памяти, как ей советовал психотерапевт.

Аманда? Анна?

Не переставая улыбаться, женщина поднялась, и у Элли не осталось выбора, кроме как направиться к ней.

Белинда?

Бренда? Нет.

Серьги закачались, когда подруга протянула руки и заключила Элли в объятия. На мгновение Элли ощутила себя тряпичной куклой. Не то, чтобы она была против объятий, просто в ее голове шла напряженная работа.

Кристина… Каролина… Карли?

Карли. Вроде правильно, и все же ее что-то смущало.

— Я так рада тебя видеть, Элли! — послышался шепот рядом с ее ухом.

Элли знала, что, если бы она сказала подруге о своей амнезии, та бы ее поняла. Но Элли устала от понимания и сочувственных взглядов. Она представила себе, что частички ее памяти — это буйки в темной морской пучине. Внезапно они освободились от цепей, которые их удерживали на дне, устремились вверх и со всплеском вырвались на поверхность.

Шарлотт Максвелл.

— Привет, Чарли, — произнесла Элли и сразу расслабилась. — Я тоже очень рада тебя видеть.

Шарлотт внимательно посмотрела на нее:

— Как твои дела?

Эта фраза была невинной и выражала благие намерения, но Элли ненавидела ее. У людей, которые обычно задавали ей такой вопрос, чаще всего было обеспокоенное выражение лица. Безусловно, все они желали ей добра и спрашивали ее не для поддержания беседы и не из праздного любопытства, но неужели они не понимали, как тяжело ей им отвечать?

— У меня все в порядке. Правда.

Чарли продолжала пристально на нее смотреть.

— Тебя все еще беспокоят головные боли?

— Иногда, — уклончиво ответила она.

— Ты подстриглась.

Элли машинально подняла руку, чтобы пощупать кончики своих светлых кудрей. Она обрезала их всего несколько дней назад и пока не привыкла к пустому месту там, где совсем недавно еще по спине спускались буйные завитки. Сейчас волосы доходили ей только до плеч, зато за ними было легче ухаживать. К тому же с новой прической она выглядела моложе.

— Мне захотелось перемен.

Перемены. За этим она сюда и пришла. Ей следовало сразу обратиться к Чарли с просьбой, ради которой она устроила их встречу. Если она не сделает этого в ближайшее время, то, скорее всего, отвлечется и вернется домой ни с чем. Она открыла рот, чтобы задать вопрос, но Чарли ее опередила:

— Не знаю, как ты, а я лично не могу сплетничать без хорошей порции кофеина и сдобы.

— Я буду… — Вот черт. Нужное слово внезапно вылетело у нее из головы. Оно ускользало от нее, как остатки сна при пробуждении. — Как называется напиток с молочной пенкой, посыпанной сверху кофейным порошком?

Чарли, надо отдать ей должное, и глазом не моргнула.

— Два капучино, пожалуйста, — обратилась она к официантке.

Элли посмотрела на девушку, стоящую за спиной у ее подруги.

— И булочку с шоколадом, пожалуйста.

— А лучше две. — Чарли самодовольно ухмыльнулась. — Узнаю свою подругу. О чем она никогда не забудет, так это о шоколаде.

Если мать или сестра Элли сказали бы ей что-то в подобном роде, она бы огрызнулась в ответ. К своему удивлению, она обнаружила, что смеется над комментарием Чарли. В последнее время она была слишком нервной.

Чарли все поняла и вела себя с ней так, словно ничего не произошло. Это вселило в Элли, уверенность. Но только после первой порции капучино она окончательно собралась с духом.

— На самом деле, Чарли, я пригласила тебя на эту встречу, потому что хочу попросить тебя об одной услуге.

— Ты правильно сделала. — Наклонившись вперед, Чарли потрепала ее по руке. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе помочь.

Элли глубоко вдохнула. Ей нужно было нечто большее, нежели поплакаться в жилетку подруге.

— Мне нужна работа.

— Работа? — Брюнетка несколько раз моргнула.

Закусив нижнюю губу, Элли кивнула. Чарли отвела взгляд и принялась задумчиво складывать салфетку. Постучав по ней длинным красным ногтем, она наконец посмотрела на подругу.

— Мне жаль, Элли, но мне в офисе нужна всего пара человек, и в данный момент вакансий нет.

О боже. Чарли думает, что она ищет работу без риска и с минимумом обязанностей.

— Ты меня неправильно поняла. Я хочу, чтобы ты внесла меня в базу данных своего кадрового агентства. Мне нужна работа с проживанием. Я хочу на время покинуть Баркли. У тебя должны быть подходящие для меня предложения. Такие, где мне пригодятся мои навыки. Ты же знаешь, я отлично готовлю.

Чарли молча кивнула. Она неплохо зарабатывала, руководя небольшим агентством по подбору домашнего персонала от дворецких и шоферов до поваров и нянь.

— Но ты… ты можешь… — Наморщив нос, Чарли замолчала.

Элли знала, что та имеет в виду. Способна ли она после тяжелых травм и долгой реабилитации работать полный день? Правда заключалась в том, что Элли сама не была до конца уверена в своих силах, но все же ей казалось, она справится. Она много работала над проблемами внимания и памяти, которые зачастую возникали в результате черепно-мозговой травмы, но при мысли о расставании со всем, что ей было знакомо, ее бросало в дрожь.

— Мне сейчас приходится прилагать чуть больше усилий, чем всем остальным, чтобы сосредоточиться на работе, но уверена, я справлюсь, Чарли. Знаю, я смогу. Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь в меня поверил и дал мне шанс. Ты, кажется, обещала сделать все, что в твоих силах.

Да, это некрасиво, но она была в отчаянии. Видеть боль и жалость в глазах Чарли невыносимо. Похоже, ей не удалось убедить подругу.

Чарли долго молчала, и Элли уже начала терять надежду, но вдруг складки между бровями ее подруги разгладились, и она произнесла:

— Когда найду для тебя что-нибудь подходящее, дам тебе знать.

Дверь коттеджа со стуком закрылась. Этот глухой звук ознаменовал собой конец старой жизни. Элли попыталась вытащить ключ из старинного замка, но он никак не поддавался.

Сегодня вообще все шло наперекосяк. Будь она суеверна, она бы побежала наверх и забралась на несколько часов под плед. Но плед выстиран и ждет новых квартирантов. В доме не осталось личных вещей Элли, и она была готова его сдать. Компания, занимающаяся арендой жилья, уцепилась за возможность снять дом в живописной деревушке Баркли. Теперь другие семьи начнут создавать здесь свои воспоминания.

Высунув кончик языка, Элли продолжила возиться с замком. После нескольких подергиваний и поворотов в обе стороны ей наконец удалось вытащить ключ.

Настало время уезжать. Засунув ключи в задний карман джинсов, Элли уставилась внутрь дома сквозь витражное стекло в верхней половине двери. Когда-то прихожая была по-домашнему уютной. На полу валялась обувь, на крючках висела одежда. Сейчас она казалась холодной и пустой.

Большая капля дождя упала Элли на макушку. Содрогнувшись, она взяла последнюю сумку, повернулась и пошла к машине. К тому моменту, когда она села за руль, дождь уже громко барабанил по крыше машины. Сквозь вентиляционную систему в салон проникал запах мокрой земли. Посмотрев на сумочку на пассажирском сиденье, Элли достала оттуда голубого плюшевого мишку с одним глазом. На глаза навернулись слезы. Стук по крыше стал еще громче, и у нее зазвенело в ушах. Окружающий мир превратился в длинный узкий тоннель с плохой видимостью.

«Не сейчас. Сегодня я должна быть сильной как никогда», — сказала себе Элли, тупо уставившись на расплывчатую серую картину за лобовым стеклом.

Затем она повернула ключ в замке зажигания, и мотор заворчал, но тут же заглох.

«Ну давай же, не подведи меня!» — взмолилась она, затем несколько раз надавила на педаль газа и попыталась снова завести мотор. Когда он заурчал, Элли облегченно вздохнула и медленно тронулась с места, не позволив себе ни разу оглянуться.

Час спустя она тащилась по шоссе за фургоном. Он ехал со скоростью не более пятидесяти километров в час, но она не стала пытаться его обогнать. Такая скорость ей вполне подходила. Она давно не была за рулем.

Все так обрадовались, когда она вышла из больницы после аварии. Ее родные и друзья были уверены, что она быстро вернется к нормальной жизни.

«Все закончилось. Элли теперь лучше, и нам можно перестать о ней беспокоиться», — наверное, думали они. Но Элли вовсе не стало лучше. Да, у нее снова отросли волосы и прикрыли страшные шрамы на голове, да, она снова может ходить и разговаривать, но прежней она уже не станет.

Элли сосредоточилась на каплях дождя на лобовом стекле.

Вода. Эти маленькие прозрачные бусинки — всего лишь вода. Как может что-то столь ничтожное так трагически поломать судьбы трех человек? Она нажала на рычаг рядом с рулем, и «дворники» быстро убрали капли.

К счастью, через несколько минут дождь прекратился, и сквозь серые облака прорезались теплые лучи полуденного солнца. Элли обнаружила, что ее зубы были стиснуты с того самого момента, как она поставила ногу на педаль газа, а костяшки пальцев побелели от напряжения.

Впереди показался большой синий знак, и она внимательно прочитала то, что было на нем написано. Восьмой перекресток. Осталось еще два.

Фургон перед ней еще сбавил скорость и теперь полз как черепаха. Элли посмотрела в зеркало заднего обзора. Она могла бы обогнать фургон, если бы захотела. Соседняя полоса была свободна, но ей понадобилось пять минут, чтобы на это решиться.

Она думала о десятом перекрестке, мысленно рисовала себе его номер, как вдруг раздался пронзительный сигнал. В зеркале заднего вида показался большой автомобиль. Он подъехал так близко к ней, что их бамперы почти соприкасались. Элли была достаточно напугана, чтобы надавить на газ, но не сделала этого.

Она начала хвататься за рычажки вокруг руля, чтобы включить поворотник, но вместо этого включила противотуманные фары. Глубоко задышав, чтобы успокоиться, она нажала нужный рычаг и перестроилась во внутренний ряд. Блестящий красный «порше» промчался мимо на оглушительной скорости.

Наверное, водитель мужчина. Притом помешанный на собственной персоне, не привыкший думать о ком-то еще. Она взяла за правило держаться подальше от таких людей, вне зависимости от того, находятся они за рулем или нет.

Через некоторое время Элли уже сидела за пластиковым столиком в придорожной забегаловке с кружкой кофе в руках. Она сомкнула пальцы вокруг кружки, и горячее стекло приятно обжигало ей кожу.

Чокнутый водитель «порше» привел ее в замешательство, пробудил чувства и воспоминания, которые она давно пыталась игнорировать. Это могло показаться странным, поскольку саму аварию Элли не помнила.

Ей повезло, что она была без сознания, когда спасатели доставали из искореженной машины тела ее мужа и дочери. Впрочем, это не мешало ей рисовать бессонными ночами жуткие картины трагедии в своем воображении. Она также не помнила первые дни своего пребывания в больнице. Врачи говорили ей, что это нормально. У нее была посттравматическая амнезия. Когда она пыталась вспоминать то время, оно представлялось ей неясным, словно окутанным плотной пеленой тумана. Иногда ей хотелось снова потеряться в том тумане. Момент, когда она из него выбралась и узнала, что ее муж Сэм и их восьмилетняя дочка Хло погибли, был самым ужасным в ее жизни. Почему так случилось?

Потому что шел дождь. Потому что двое безалаберных юнцов превысили скорость. Они думали, что какие-то жалкие капли дождя не смогут испортить им веселье.

Элли посмотрела на свой кофе. Кружка была пуста. Она не помнила, как все выпила. Элли провела рукой по своим непослушным светлым кудрям. Она не могла торчать здесь целый день с пустой кружкой в руках. Но уйти отсюда означало снова сесть за руль и вернуться на шоссе. Сейчас ей хотелось этого меньше, чем когда она выезжала из дома. Закрыв глаза, она медленно вдохнула и сказала себе: «Давай же, Элли. Твоя единственная альтернатива — признать поражение, вернуться домой и продолжать жалеть себя».

Открыв глаза, Элли поправила футболку, взяла сумочку и направилась к выходу.

Глава 2

Ларкфорд-Плейс оказался небольшим помещичьим домом, построенным в шестнадцатом веке, окруженным старыми дубами и рододендронами. Лучи заходящего солнца придавали красным кирпичным стенам золотистый оттенок. Во влажном воздухе витал аромат лаванды.

Впервые с тех пор, как она решила начать новую жизнь, Элли испытала что-то кроме страха и отчаяния. Здесь было так красиво. Так спокойно. Ее сердце наполнилось надеждой — чувством, которое она уже не надеялась испытать снова.

Подъездная аллея рядом с домом расширялась, образуя удобную площадку для парковки, но Элли здесь не остановилась. Она завернула за угол дома и въехала в мощенный булыжником внутренний двор. Выбравшись из машины, она какое-то время неподвижно стояла посреди двора и смотрела на плющ, обрамлявший дверь черного хода. Его изумрудные лианы подрагивали на ветру. Подойдя к двери, Элли достала из кармана ключ, который взяла у предыдущей домработницы, и вставила его в старый замок. Отперев его, она толкнула массивную деревянную дверь, и перед ней предстал темный коридор. От приятного волнения, которое она испытывала еще несколько минут назад, не осталось и следа. Этот порог был границей между вчера и завтра. Пересечь ее означало окончательно и бесповоротно изменить свою жизнь. Назад уже дороги не будет.

Но ведь именно этого она и хотела, не так ли? Продолжать жить дальше? Оставить прошлое позади?

С этой мыслью Элли сделала первый шаг. Оказавшись внутри дома, она пошла по коридору. Ее каблуки громко стучали по кафельному полу.

Одна из дверей привела ее в просторную кухню с двустворчатым окном до пола, из которого открывался прекрасный вид на сад. Элли повернулась на каблуках, чтобы лучше осмотреть место, которое отныне будет ее территорией. В доме недавно сделали ремонт, и ей сказали, что мебель и техника были установлены только на прошлой неделе. Все выглядело так, словно сошло со страниц журнала, посвященного дизайну интерьеров. Здесь даже пахло как в магазине бытовой техники.

На длинной полке вдоль одной из стен стояли новые кулинарные книги. Элли подошла к ней и взяла одну, только на прошлой неделе она листала такую в магазине. Список дел подождет до завтра, ведь хозяин дома вернется из заграничной поездки только через неделю. Прямо сейчас ей необходимо отдохнуть. Она заслужила отдых и чашку чая.

Ей не понадобилось много времени, чтобы найти чайник, чашки и даже пакет шоколадного печенья. Пока нагревалась вода, Элли осматривала кухню. Что находится внутри этого шкафчика? Как здорово! Маленький телевизор с плоским экраном. Элли нажала на кнопку сбоку, и в следующую секунду на экране появилась яркая картинка. Шла интеллектуальная викторина. Она научится переключать каналы позже. Сейчас ей просто нужно слышать человеческие голоса, чтобы не чувствовать себя одинокой в пустом чужом доме. Ведущий явно подыгрывал одной из участниц, но Элли не было до этого никакого дела. Заварив чай, она села на один из стульев у барной стойки и, листая кулинарную книгу, начала макать в чай печенье и слизывать с него шоколад.

Что ей приготовить к возвращению хозяина? Что-нибудь оригинальное и очень вкусное, чтобы он захотел взять ее на постоянную работу по истечении трехмесячного испытательного срока.

Элли подозревала, что не получила бы эту работу, если бы хозяин дома не был кузеном Чарли и ему так срочно не понадобилась бы домработница. Очевидно, ее босс важная персона в музыкальной индустрии. Она не следила за событиями в мире шоу-бизнеса, но его имя казалось ей смутно знакомым. А вот ее старая подруга Джинни пришла в восторг, когда Элли рассказала ей о своей новой работе.

Элли сосредоточила все свое внимание на яркой книге, лежащей перед ней.

Интересно, паста с чернилами кальмара так хороша на вкус, как утверждают в кулинарных передачах? Или ее там готовят только потому, что она красиво выглядит на экране?

Элли всегда любила готовить. До рождения Хло она даже посещала специальные курсы. После выписки из больницы она, чтобы не сойти с ума от отчаяния и безделья, готовила для своих родных и друзей. В последние два года это стало для нее наваждением. Способом занять свободное время, которого у нее было хоть отбавляй. Своеобразной отдушиной. Похоже, навыки приготовления пищи были единственными, которые не пострадали в результате аварии.

Неожиданно у нее снова возникло ощущение, будто мир отдаляется от нее, оставляя ее одну в непроницаемом пузыре. Ее пальцы машинально теребили медальон, пока она пыталась отвлечься с помощью книги. Сначала буквы и картинки прыгали перед глазами, превращались в расплывчатые пятна. Она несколько раз крепко зажмурилась, после чего пристально уставилась на одну из строчек. В конце концов все снова пришло в норму.

Просмотрев еще несколько страниц, Элли взглянула на экран телевизора. Викторина закончилась, и началась трансляция какой-то церемонии. Бойкая девушка-репортер в топе с глубоким вырезом крепко сжимала в руке микрофон, делая вид, будто ей совсем не холодно на мартовском ветру.

Затем девушка направилась к мужчине, и внизу экрана появился титр. Уставившись на него, Элли изумленно воскликнула:

— Но ведь это же он!

Соскочив со стула, Элли подошла к телевизору и прибавила громкость.

«Марк Уайлдер», — гласил титр внизу экрана.

Ее новый босс.

Теперь ей стало ясно, почему Джинни пришла в такой восторг при упоминании о нем. Он был очень привлекателен. Впрочем, красивая внешность не имеет значения, если человек мелочен и эгоистичен. Ее всегда больше интересовал духовный мир и личностные качества человека.

Она еще раз оценивающе посмотрела на Марка Уайлдера. Ему за тридцать, так же как и ей. Возможно, он немного постарше. Но кто скрывается за кипенно-белой рубашкой и костюмом от кутюр? На кого ей предстоит работать? Упершись руками в бока, Элли нахмурилась. Когда Чарли позвонила ей и предложила эту работу, она так обрадовалась, что забыла расспросить ее о своем новом боссе. Тогда она скорее видела в нем средство осуществления ее плана, чем личность.

Внезапно рядом с ним появилась девушка лет двадцати с небольшим. Размер ее бюста противоречил законам гравитации.

Репортершу в топе с глубоким вырезом, казалось, это нисколько не смутило. Она наклонилась к нему через металлический барьер.

— Мистер Уайлдер! Я Мелисса Морган с шестого канала.

«Сейчас будет интересно», — подумала Элли. Насколько она знала, эта женщина славилась своими смелыми провокационными вопросами. Часто при ответе на них знаменитости случайно проговаривались и выдавали свои маленькие секреты.

Услышав, что его зовут, Уайлдер подошел к Мелиссе. Каждое его движение было грациозным, как у хищного зверя. Двести пар женских глаз с восхищением уставились на него, и лишь его спутница смотрела в объектив камеры. Даже обычно невозмутимая репортерша строила ему глазки. Похоже, мистеру Уайлдеру это нравилось. Его глаза озорно блестели, пока он ждал ее вопроса.

— Ну давай, Мелисса, задай ему перца! — сказала Элли девушке, рассеянно смахивая с книги крошки от печенья.

— Вы уверены, что ваша последняя подопечная Кэт де Сауза получит сегодня награду как лучшая дебютантка?

Марк еще шире заулыбался. Репортерша выглядела так, словно вот-вот растает и стечет лужицей к его ногам.

— Я абсолютно уверен в Кэт, — серьезно ответил он, но его глаза снова блеснули. — Грамотный менеджмент идет на пользу любому исполнителю.

«Как ему это удается? Он пользуется специальными глазными каплями?»

Разумеется, на журналистку это подействовало. Задавая ему следующий вопрос, она пару раз запнулась. Не сводя глаз с экрана, Элли потянулась за печеньем и уронила пакет на пол. Мужчине, казалось, доставляло удовольствие то, что тысячи зрителей ловят каждое его слово, каждый взгляд. Это явно льстило его самолюбию. Больше всего Элли раздражало то, что он отвечал на вопросы Мелиссы с обаянием и без каких бы то ни было усилий. С лица журналистки не сходила глуповатая улыбка.

— Уверена, вы нисколько не удивлены тем, что благодаря своим достижениям в индустрии звукозаписи вы в этом году возглавили список самых завидных женихов, согласно журналу «Глосс».

Он с притворным удивлением хлопнул себя ладонью по груди.

— Что? Опять?

«Какая скромность», — с раздражением подумала Элли. Вероятно, работать на этого парня будет непросто. Впрочем, Чарли упоминала, что большую часть года он проводит в поездках и на бесконечных встречах.

— В таком случае кому-нибудь следует поспешить и выйти за меня замуж. — Снова улыбнувшись, Марк Уайлдер окинул взглядом толпу. — Есть желающие?

Закрыв книгу, Элли фыркнула.

Но внезапно журналистка перестала глупо улыбаться и выпрямила спину. Когда она задавала следующий вопрос, ее голос был спокойным и уверенным.

— Вам, наверное, было трудно строить заново карьеру после таких… трудных обстоятельств — как в профессиональной, так и в личной жизни?

Ее лицо выражало сочувствие, но в глазах появился холодный блеск. Элли даже стало жаль Уайлдера. Его взгляд посуровел, плечи напряглись.

— Я ценю ваше сочувствие. — Он помедлил. — Приятного вечера, мисс Морган.

С этими словами он повернулся и удалился.

У журналистки вытянулось лицо. Застыв на месте, она ошеломленно уставилась ему вслед. Камера слегка дрожала, и в фокус то и дело попадала спутница мистера Уайлдера — Мисс Силиконовый Бюст. Ошеломленной журналистке пришлось быстро искать поблизости другую знаменитость, чтобы заполнить паузу в эфире.

Покачав головой, Элли выключила телевизор. Она начала бояться, что эта затея с новой работой — всего лишь один из беспорядочных импульсов, маленьких шуток ее поврежденного мозга.

Зажав под мышкой кулинарную книгу, она скомкала пустой пакет из-под печенья и бросила его в мусорное ведро, но промахнулась.

Марку хотелось поскорее увеличить расстояние между ним и проблемой, которой он был обязан своему острому языку. Его слепили вспышки камер.

Дразнить Мелиссу Морган он начал от скуки, однако он забыл, что за внешностью ветреной кокетки прячется профессиональный репортер. Тот, который всегда находил слабое место противника и наносил по нему сокрушительный удар. За последние пару лет ей удалось это проделать с его несколькими клиентами, и возможность ей отомстить показалась ему слишком заманчивой. Вот только эта месть обернулась против него самого. Он собирался обсуждать с Мелиссой Кэт и ее номинацию, а не свои прошлые ошибки.

Ему следовало наслаждаться каждой секундой этого вечера. Он построил себе именно такую жизнь, какую всегда хотел. Ту, о которой мечтают большинство мужчин, сидящих сейчас перед экраном. Красные ковры, красивые женщины, дорогие машины, экзотические курорты, больше денег, чем можно потратить…

Тогда что с ним происходит?

Мотнув головой, он наконец услышал в шуме приветственных возгласов и аплодисментов стук каблуков у него за спиной. Черт побери. Мелоди. Он совсем о ней забыл. Похоже, вопрос мисс Морган задел его сильнее, чем он думал. Мысленно отругав себя за невнимательность по отношению к своей спутнице, он повернулся и подождал ее. Когда она с ним поравнялась, он взял ее за локоть.

Пару недель назад агент Мелоди позвонил его секретарше и спросил, не хочет ли Марк встретиться с его клиенткой. В мире богатых и знаменитых договоренность через посредника была привычным явлением. Обычно он не отвечал на подобные просьбы, но ему требовалась спутница на сегодняшний вечер. Мелоди была молода и сексуальна и как нельзя лучше подходила на эту роль. Не имело значения, что у нее не имелось к нему романтического интереса. Ходили слухи, что эта третьеразрядная модель подумывала о карьере поп-певицы. Все это было очень предсказуемо. Но предсказуемость — это хорошо. По крайней мере, он знал, чего можно ожидать от таких эгоистичных карьеристок. В прессе постоянно появлялись сплетни о его насыщенной личной жизни, хотя с половиной женщин, романы с которыми ему приписывали, он даже ни разу не встречался. Женщины, с которыми он проводил время, были такими же, как та, что сейчас шла рядом с ним. Все они пытались извлечь из знакомства с ним материальную выгоду. Марк их не осуждал. Живя в мире, где человек человеку волк, он рано познал одну важную житейскую мудрость: именно те женщины, которые говорят о любви и серьезных обязательствах, наносят удар в спину, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Марк не хотел приходить на сегодняшнюю церемонию награждения, но сделал это из чувства долга перед своей подопечной. Вчера Кэт де Сауза умоляла его об этом по телефону.

Они с Мелоди дошли до лестницы, и он пропустил ее вперед. Вырез серебристого платья доходил ей почти до ягодиц. Оно подчеркивало ее соблазнительные формы, но почему-то при виде них Марк оставался абсолютно спокойным. Это лишь доказывало, что сегодня он не в себе. Вероятно, всему виной смена часовых поясов.

Их проводили к столу, стоящему перед зрительным залом. Кэт уже была там вместе со своим популярным бойфрендом, кажется барабанщиком. Выдвинув для Мелоди стул, Марк представил их с Кэт друг другу, после чего обратился к своей подопечной:

— Волнуешься?

Та нервно кивнула.

— Прости, что вчера тебя разбудила и наговорила тебе столько всяких глупостей. — Намотав на палец с обгрызенным ногтем прядь длинных темных волос, она подняла голову и снова посмотрела на него. — Я совсем забыла о разнице во времени.

Хотя именно Марк нашел Кэт в подземном переходе, он не был ее персональным менеджером. В последние годы он старался не сближаться со своими клиентами. Обычно с ними работали его подчиненные. Он уже довольно много времени занимался этим бизнесом. Ему так часто доводилось ездить вместе ними на гастроли и спать на полу во время студийных сессий, что он уже сбился со счета. К Кэт он приставил Сашу, энергичную молодую женщину из своей команды, но между ними возникли разногласия.

В конце концов он решил вмешаться и устранить разногласия. Марк убеждал себя, что это всего на несколько месяцев. Кэт было семнадцать, и она не знала, как справляться с внезапно обрушившейся на нее популярностью. В данный момент она нуждалась в стабильности, а не в постоянных разногласиях. Ведь чем счастливее клиент, тем более продуктивно он работает.

— Да кому нужен этот сон. — Он озорно подмигнул девушке.

— Я так тебе благодарна за то, что ты изменил свои планы и прилетел в последнюю минуту. Я схожу с ума. И очень рассчитываю на моральную поддержку.

Сидящий рядом с ней музыкант сделал прямо из бутылки глоток шампанского, после чего громко рыгнул. Марк сменил позу, чтобы не видеть его за пышной цветочной композицией в центре стола. Выбор спутника на этот вечер лишь доказывал, что Кэт еще слишком молода и наивна и определенно нуждается в грамотном руководстве.

В этот момент девушка взяла бокал с шампанским и поднесла к губам. Марк тут же на это среагировал, схватив ее за запястье и помешав ей сделать глоток.

— Ты чего? — возмутилась она.

— Вы не должны этого делать, юная леди. Вы несовершеннолетняя.

Глаза Кэт вызывающе сверкнули.

— Перестань мной командовать, Марк. Ты не можешь говорить мне, что я должна делать, а чего нет. Ты управляешь моей карьерой, а не личной жизнью.

Формально она права. Будь на ее месте кто-либо другой из его клиентов, он не стал бы вмешиваться, но бездействовать сейчас казалось ему неправильным.

— Да, я не имею права говорить тебе, что ты должна делать, а чего нет, но я могу давать тебе советы. Заботиться о твоих интересах — моя работа. Именно за это я и получаю свои пятнадцать процентов. — Он поставил бокал так, чтобы она до него не дотянулась. — В конце концов, ты же не хочешь шататься, когда будешь получать свою награду. Нет, ты не ослышалась, я сказал когда, а не если.

Ее взгляд потеплел. Девушки ее возраста бывают очень упрямыми, но он имел талант очаровывать всех женщин от девяти до девяноста лет.

— В любом случае вода полезнее для моего голоса, — сказала Кэт, затем наклонилась и демонстративно поцеловала своего бойфренда.

Марк улыбнулся.

Полгода назад никто не слышал о Кэт де Саузе. Несмотря на юный возраст, у нее был сильный зрелый голос. Кроме того, она сочиняла красивые песни о любви и аккомпанировала себе на акустической гитаре. Ее дебютный сингл стал хитом и вмиг сделал ее популярной. Конечно, ей в этом помогли его опыт и связи, но она была раз в десять талантливее, чем некоторые другие его клиенты. Они без труда заключили договор со студией звукозаписи. Теперь ему оставалось лишь надеяться на то, что слава не вскружит ей голову и она не собьется с истинного пути.

Он наблюдал за тем, как Кэт нервно грызет ноготь большого пальца. За внешней бравадой пряталась напуганная школьница. Он был рад, что изменил свои планы и приехал сюда.

На него вдруг нахлынула волна усталости. Смена часовых поясов давала о себе знать. Он с трудом подавил зевок.

Вечер будет долгим.

После ужина, приготовленного из продуктов, найденных в кладовке, Элли решила осмотреть Ларкфорд-Плейс. Завтра она приклеит ко всем дверям цветные листочки бумаги с надписями, чтобы запомнить, что где находится. Казалось, здесь их была тысяча, и за каждой из них находилась комната или коридор. Разумеется, перед возвращением босса из Нью-Йорка она их все снимет. Они вряд ли придутся ему по душе. Тем временем она с их помощью научится ориентироваться в доме и не спутает кухню с чуланом. Элли мысленно поблагодарила Чарли за то, что та организовала все таким образом, чтобы дать ей возможность провести неделю одной на новом месте.

Элли громко зевнула. Усталость в ее состоянии была нормальным явлением. Ведь ей приходилось концентрироваться на тех вещах, которые большинство людей выполняют автоматически. Сегодняшний день отнял у нее много умственной и эмоциональной энергии. Неудивительно, что у нее закрываются глаза. Пора идти в комнату домработницы над старой конюшней и забыться блаженным сном.

Достав из багажника своей машины сумку и чемодан, Элли поднялась в свое новое жилище. Когда она открыла дверь, в ноздри ей ударил запах сырости. Подняв глаза, она обнаружила на потолке выпуклость с трещиной, из которой капала на пол вода. Еще немного и комната превратится в болото. Она ни за что не останется здесь сегодня на ночь.

Тогда она с вещами вернулась в главный дом, поднялась по лестнице и выбрала себе одну из гостевых комнат на втором этаже. К тому времени, когда она позвонила в коммунальную службу и подставила под течь тазы, ее одолела зевота. Разобрав половину вещей, Элли решила, что на сегодня с нее хватит. Заглянув в ванную, она разделась и легла в постель.

Но, лежа в темноте с закрытыми глазами и прислушиваясь к скрипам старого дома, она никак не могла уснуть. Несколько недель назад уехать из Баркли казалось ей хорошей идеей, но сейчас ее терзали сомнения.

Что, если тайные опасения Чарли подтвердятся? Что, если она не справится с работой?

А она очень нуждалась в ней. По многим причинам.

Она совсем недавно примирилась с тем фактом, что авария не только отняла у нее близких, но и спровоцировала необратимые изменения в ее мозге. Она больше никогда не станет прежней Элли.

Иногда ей казалось, что она находится в чужом теле и чувствует, как прежняя Элли заглядывает ей через плечо, замечая вещи, которые она больше не может делать, и удивляясь ее неуклюжести.

Элли сменила позу. Можно ли преследовать саму себя? Она надеялась, что нет. Ей было достаточно призраков прошлого.

Вздохнув, она натянула выше пуховое одеяло.

Пусть ей никогда уже не стать прежней, но эта работа — ее шанс доказать самой себе и окружающим, что она не пустое место. Шанс начать нормальную жизнь без вопросов о ее здоровье и сочувственных взглядов. Ради этого она была готова стать лучшей домработницей на свете.

Марк оказался прав. Вечер и вправду был очень долгим.

Мелоди его раздражала. Внешне она была хороша, но не обладала внутренними качествами, которые могли бы его заинтересовать. Он пытался заговорить с ней о музыкальной индустрии, но, хотя она собиралась сделать себе карьеру на этом поприще, она нисколько в этом не разбиралась.

Шоу было неплохое, но у него возникло такое чувство, словно он все это уже видел раньше. Состязания в крутости между молодыми малоизвестными группами, престарелые рокеры со своими хулиганскими шуточками во время представления номинаций, виляющие бедрами танцовщицы, чьи юбки напоминали узкие полоски ткани. Нет, Марк ничего не имел против мини-юбок. Он просто устал.

Единственным ярким событием этого вечера стало выступление Кэт в номинации «Лучший дебют». Может, кто-то и не заметил, как дрожали ее руки, когда она получала награду, только не он. Произнеся слова благодарности, она исполнила свой последний хит, подыгрывая себе на акустической гитаре. Все присутствующие молчали, пока звучал ее хрипловатый голос. Когда она закончила, даже самые пресыщенные представители шоу-бизнеса восторженно ей аплодировали.

Оставшуюся часть церемонии Марк помнил смутно. Ему стоило огромных усилий держать глаза открытыми. Он начал жалеть о двух выпитых бокалах шампанского. В последний раз он ел утром в самолете, и алкоголь плохо на него подействовал. Вместо того чтобы развеселиться, он был как в тумане. Ему хотелось вернуться домой и проспать целую неделю. Церемония уже подходила к концу, когда Кэт обратилась к нему:

— Ты пойдешь на банкет?

В глазах Мелоди, которая все слышала, промелькнула надежда.

Марк покачал головой:

— Я очень устал и поеду домой спать.

Глаза Мелоди заблестели.

«Придется тебя огорчить, дорогуша», — подумал он.

Ему пора уходить. В любом случае Мелоди будет веселее с молодыми музыкантами. Он по-дружески поцеловал ее в щеку.

— Почему бы тебе не пойти на вечеринку вместе с остальными? Уверен, Кэт и… э-э…

— Рэйзор, — подсказала Кэт.

— Кэт и Рэйзор о тебе позаботятся.

Мелоди задумалась на мгновение и в конце концов решила, что его предложение не такое уж плохое.

— Уверена, это будет здорово, — произнесла она звонким голосом.

Тогда Марк покинул здание театра через черный ход. Он был рад убежать от толпы папарацци, которые караулили звезд снаружи. Достав из кармана пиджака мобильный телефон, он вызвал такси и велел подобрать его на соседней улице. Только когда шум музыки остался далеко позади, он расстегнул воротничок рубашки и глубоко вдохнул свежий прохладный ночной воздух.

Глава 3

Называется выспался как следует!

Разбуженный шумом на лестничной площадке, Марк резко приподнялся в постели. Сон как рукой сняло.

После церемонии награждения ему захотелось покинуть город, поэтому он дал таксисту адрес не своей городской квартиры, а особняка в Суссексе.

Шум раздался снова. На площадке явно кто-то находился. Ему это не приснилось. Объяснение могло быть только одно: в доме находится посторонний человек. Он никого сюда не приглашал. Наверное, это какой-нибудь воришка из деревни.

Соскочив с постели, Марк стал лихорадочно думать, чем можно вооружиться. Кажется, у него где-то была ракетка для сквоша….

Но он не успел даже включить торшер, потому что в этот момент открылась дверь. Марк напрягся. В спальне была кромешная темнота, и он не знал, с кем ему придется иметь дело. В следующую секунду кто-то налетел на него.

У него не было времени на раздумья. Он резко выбросил руку вперед и схватил напавшего. Завязалась борьба, и в конце концов Марк справился с воришкой и прижал его к полу.

— Ой!

Правую ключицу пронзила боль. Этот парень его укусил и теперь пытается скрыться. Марк и сам не понял, как его отпустил. Тогда он схватил злоумышленника за лодыжку. Пришло время брать ситуацию под свой контроль. Для начала нужно было узнать, с кем он имеет дело, и он потянулся к торшеру и включил свет.

Увидев своего соперника, Марк пришел в замешательство. Наверное, ему все это снится.

Это был не парень из деревни, а женщина с мягкими светлыми кудрями и большими зелеными глазами. На ней была пижама! При этой мысли его бросило в жар, хотя он не понимал почему. Пижама была из плотного хлопка, свободный покрой лишь намекал на очертания фигуры. Он знал, что некоторые из его поклонниц хотели познакомиться с ним поближе, но это переходило всякие границы.

Затем женщина затараторила, и он услышал свое собственное имя.

— Я знаю, кто я. Кто вы, черт побери?

Она робко посмотрела на него. На ее щеках горел румянец, грудь вздымалась и опускалась под пижамным топом.

— Я Элли Бонд. Ваша новая домработница, — ответила она.

Его глаза расширились от удивления. Он чувствовал, как напряжение уходит. Женщина сидела на полу, обхватив руками колени.

По правде говоря, Марк не знал, как себя вести, поэтому просто сказал:

— Вам лучше вернуться в вашу комнату.

Элли следовало заподозрить неладное в тот момент, коша она споткнулась о ботинок. Она никогда не разбрасывала обувь, и прошлый вечер не был исключением. Она сняла ботинки и, прежде чем лечь спать, аккуратно поставила их рядом со своим чемоданом. Дома косметика могла у нее валяться на туалетном столике, одежда висеть на стуле, но обувь она всегда убирала. По большей части она ходила дома босиком.

Элли потянулась. Возможно, свежий воздух поможет ей прояснить мысли. Встав с кровати, она надела поверх пижамы просторный вязаный свитер. Тапочек у нее не было, и она достала из чемодана вьетнамки. Выйдя в коридор, она остановилась у двери в соседнюю комнату и прислушалась. Оттуда не доносилось ни звука. Похоже, хозяин еще спал. Было всего шесть утра.

Тогда она продолжила идти по коридору, считая двери. Их было четыре. Напротив ванной стоял небольшой шкаф, который она вчера не заметила.

Не желая, чтобы ее во второй раз застукали в пижаме, она пошла в обратную сторону, спустилась на кухню и включила чайник. Наконец-то она может глубоко вдохнуть и все как следует обдумать. Окно выходило на мощеный дворик, в котором стояла ее машина. Внезапно Элли охватил один из ее безумных порывов.

Что, если она прямо сейчас выбежит на улицу, сядет в машину и никогда больше сюда не вернется? По ее рукам пробежала дрожь. Искушение сбежать было непреодолимым.

«Дыши глубже. Думай», — приказала себе Элли.

Она знала — эти безудержные порывы были одним из последствий травмы головы, и ей стоило немалых усилий с ними совладать.

Но в любом случае ей следует благодарить небеса за то, что она осталась вполне нормальным человеком. Во время реабилитации она встречала людей, которым было намного хуже. Разве можно забыть Барри, который, не отдавая себе отчета, хватал всех проходивших мимо него женщин за ягодицы? Или Фенеллу, красивую пожилую даму, которая ругалась, как портовый грузчик, если в обед у нее на тарелке не лежало ровными рядами четное число горошин? Они навсегда останутся в ее памяти.

Точно так же, как и ее ночное столкновение с новым боссом. Вполне вероятно, он ее уволит.

Налив себе чашку крепкого чая, Элли открыла стеклянные двери, ведущие в просторное патио. Сад, купающийся в мягком утреннем свете, был прекрасен. Глубоко вдохнув, вышла на улицу и брела по дорожке из гладких серых плит до тех пор, пока не вышла из тени дома, где ее окутало тепло утренних лучей. Затем, потягивая чай из кружки, она свернула с нее на подстриженный газон. Трава была мягкой и мокрой от росы. Запрокинув голову, Элли несколько минут неподвижно стояла, наслаждаясь теплом солнечных лучей, ласкающих кожу, и вдыхая аромат лаванды.

Это напомнило ей о ее счастливых годах в Баркли. Она часто утром выходила в сад, пока Сэм и Хло спали. Сад был местом, где она могла отдохнуть от будничной суеты и побыть наедине с собой. Она гуляла босиком по мягкой траве и разговаривала сама с собой, чтобы прояснить мысли. Иногда она просто размышляла. Иногда запрокидывала голову и благодарила небеса за все то, что делало ее такой счастливой. Это был ее тайный ритуал.

Возвращаясь в дом, она слышала шаги на лестнице и стук зубных щеток в ванной. Эти звуки символизировали начало нового дня. И, каким бы трудным ни был этот день, ее душу наполняло умиротворение, которое она обретала в час утреннего безмолвия.

После гибели Сэма и Хло она этого не делала. Умиротворения больше не было. Вряд ли она могла его найти под кустом в саду. Иногда ей, правда, хотелось выйти бессонной ночью в сад и упрекнуть Бога в жестокости.

Элли наклонилась, чтобы рассмотреть паутину, блестевшую на ветках куста. На каждую ниточку были нанизаны капли росы, в которых, словно в тысячах крошечных зеркал, отражался солнечный свет.

Что ей делать дальше? Она совсем одна и в полном замешательстве. Все ее мечты о независимости, об освобождении от прошлого рухнули меньше чем за двадцать четыре часа. Какой же идиоткой она была, когда думала, что может убежать от призраков из своего прошлого.

Из уголка глаза выкатилась непрошеная слеза. Фыркнув, Элли вытерла ее пальцем. В ее голове роились мысли, и она просто стояла на месте, подставив лицо солнечным лучам. Затем она сняла шлепанцы и долго шла куда глаза глядят, разговаривая с безоблачным голубым небом, пока у нее не закончились слова.

Элли перестала запихивать одежду в чемодан и затаила дыхание.

Она слышала шорохи наверху в начале первого и вскоре после этого быстро поднялась сюда. Удивительно, как много времени может уйти на то, чтобы уложить вещи в два чемодана и две сумки поменьше. Она умудрилась растянуть это на полтора часа.

Впрочем, такое промедление давало ей определенное преимущество. Чем позднее она с ним встретится, тем уверенней станет себя чувствовать и тем легче ей будет совладать со своими эмоциями, когда он попросит ее покинуть его дом.

Запихнув в чемодан очередную футболку, Элли потянулась за сумкой с туалетными принадлежностями. Она выскользнула у нее из рук, и все содержимое высыпалось на ковер. Тюбик зубной пасты улетел под кровать.

Какое к черту спокойствие! Ее мир пошатнулся на своей оси и никак не хотел возвращался на место.

Подняв с подушки голубого мишку, она прижала его к лицу, глубоко вдохнула и почувствовала еле уловимый запах клубничного шампуня Хло. Поцеловав игрушку, Элли положила ее обратно на кровать.

Она позволила себе взять только несколько вещей, напоминающих о прошлом, и, когда приехала сюда, достала их в первую очередь. На туалетном столике стояла фотография в серебряной рамке, сделанная во время их с Сэмом медового месяца. Они передали фотоаппарат пожилой паре на пляже и попросили их поснимать.

Элли провела пальцем по красивому лицу мужа. Сэм был добрым и веселым. У него были непослушные светло-каштановые волосы и очаровательная улыбка. Когда он погиб, она словно лишилась части себя, какого-то жизненно важного органа. Без него ей стало трудно дышать.

Они познакомились в свой первый учебный день в начальной школе и с тех пор были неразлучны. Поженились они через неделю после окончания университета. Сэм стал учителем в деревенской школе, а она нашла работу помощницы руководителя в крупной фирме в городе. Они откладывали деньги, чтобы купить старый коттедж на окраине деревни, в который оба влюбились еще давно. Они постепенно его отделывали, мыли витражные стекла, начищали до блеска старинные краны и дверные ручки, приобретенные за бесценок. Соседи отдали им старую ванну на ножках в виде львиных лап, в которой у них росла герань. Прежде чем поставить ее в ванную комнату, Элли и Сэму пришлось долго очищать ее, от грязи.

Когда высох последний мазок краски, они переехали в дом своей мечты и решили завести ребенка. Следующей весной они вернулись из роддома с Хло — розовой куколкой с крошечными пальчиками и светлыми кудряшками. Элли чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

Но один дождливый день отнял у нее все.

Ее улыбка поблекла, и она завернула фото в пижаму, прежде чем убрать его в чемодан.

Когда она вернулась домой из реабилитационного центра, ее родственники и друзья разделились на две группы. Одни жалели ее и всячески опекали, другие говорили, что она должна двигаться дальше. Бесчувственность последних ее удивляла.

Двигаться дальше? Она этого не хотела. Она хотела, чтобы все стало как прежде. Чтобы в холле стояли розовые резиновые сапожки Хло, а Сэм проверял тетради за кухонным столом. Но вернуть прошлое было невозможно, и она выбрала прозябание в настоящем. Однако так не могло долго продолжаться. Наверное, ей следовало радоваться, что события в деревне заставили ее уехать.

С трудом закрыв раздувшийся чемодан, Элли села на край кровати и окинула взглядом элегантный интерьер комнаты.

Судьба привела ее сюда, в Ларкфорд-Плейс. К несчастью, лишь на время. Она понятия не имела, что ей делать дальше. Она могла бы остаться на несколько недель в коттедже, если бы его не сняли отпускники. Но это означало бы вернуться назад, а сейчас, когда она была готова двигаться дальше, ей не хотелось так поступать.

К сожалению, после того, что случилось прошлой ночью, у нее не осталось выбора.

Взяв чемодан в одну руку и засунув сумку под мышку, Элли свободной рукой повернула дверную ручку. Когда дверь открылась, она замерла.

Перед ней стоял Марк Уайлдер. Его правая рука была поднята и сжата в кулак, словно он собирался постучать в дверь.

Опустив руку, Марк засунул ее в задний карман джинсов, достал оттуда пачку сложенных двадцатифунтовых купюр и протянул Элли.

— Я подумал, вам это может понадобиться.

Женщина уставилась на него так, словно он давал ей ручную гранату.

— Для покупок, — добавил он.

— Покупок?

— Да, покупок. Для них, знаете ли, нужны деньги.

Он помахал купюрами перед ее лицом. Ее глаза следили за движениями его руки.

— Деньги?

— Да, такие специальные бумажки. В цивилизованном мире их меняют на товары.

— Но я думала… — она начала теребить серебряный медальон на шее, — вы меня… Я… — Ее щеки вспыхнули, и она попятилась.

Марк посмотрел на банкноты у него в руке. Она словно не понимает, что такое делать покупки. Для домработницы это определенно минус. Собственное решение не обращать внимания на ночной инцидент начало казаться Марку преждевременным.

Он вошел вместе с ней в комнату. На ее кровати лежали сумки и чемоданы. Они выглядели раздувшимися, словно их собирали в спешке. «Молнии» не были застегнуты до конца, и из одной сумки торчал кусок какой-то шелковой вещи.

Поймав направление его взгляда, Элли бросилась к сумке и засунула шелковую вещь так глубоко, что большая часть ее руки скрылась в сумке.

«Она собрала вещи. Наверное, думает, что я собираюсь ее уволить».

Какой бы заманчивой ни казалась ему эта идея, в настоящий момент он не мог себе позволить это сделать. Во-первых, потому, что Чарли ему этого не простит, во-вторых, потому, что ему нужно было, чтобы кто-то присматривал за его домом, пока он в отъезде. Меньше чем через двадцать четыре часа у него снова самолет, и ему некогда заниматься поисками другой экономки. Когда миссис Тиммс решила уводиться, найти ей замену оказалось непросто.

Наверное, ему пора пустить в ход свое знаменитое обаяние, чтобы Элли Бонд успокоилась. Если он даст ей понять, что относится к их ночному приключению с юмором, возможно, это поможет ей расслабиться.

Марк подождал, пока она закончит возиться с сумкой, и одарил ее одной из своих обворожительных улыбок, которая могла растопить ледяную статую.

— Я рад, что застал вас в этой комнате. — Он подмигнул женщине, чтобы она знала, что он шутит. — Боялся, вы можете заблудиться в доме.

Странно. Никакой ответной улыбки. Ее черты даже не смягчились.

— Нет необходимости мне об этом напоминать. Я просто не ожидала, что буду здесь не одна. Я пока незнакома с расположением комнат. Просто луна зашла за облако, и я перепутала третью дверь с четвертой, — пролепетала она.

Одного он никак не мог понять. Если ей так нужна была ванная, почему она отправилась в другой конец коридора?

— Почему вы не воспользовались ванной в вашей спальне?

— В спальне? — Ее глаза расширились от удивления.

Марк подошел к кремовой двери в стене напротив кровати. Она выглядела точно так же, как дверь встроенного шкафа по другую сторону от камина. Он легонько толкнул ее, и она открылась. Женщина медленно направилась к нему. Она вошла в небольшую, но элегантную ванную, осмотрелась и молча вышла. Его новая домработница казалась вполне адекватной, когда не кусалась, не кричала и не несла бессвязную чушь.

Марк внезапно перенесся в мыслях в прошлую ночь, когда Элли Бонд предстала перед ним в голубой с белым пижаме, и его охватило странное волнение.

— У меня… ванная… в гардеробе?

— Нет, гардероб здесь. — Марк указал на точно такую же дверь по другую сторону от камина. — Я распорядился, чтобы двери поставили одинаковые.

Судя по выражению ее лица, она находила его идею абсурдной.

— Я подумал, будет забавно, — сказал Марк в надежде, что женщина вступит с ним в шутливую перепалку и забудет о ночном происшествии, но она лишь моргнула. — В любом случае, — продолжил он, вздохнув, — давайте посмотрим, сможем ли мы прожить следующие двадцать четыре часа под одной крышей без новых столкновений.

— Я же вам уже говорила. Это была случайность.

Элли Бонд наморщила лоб, и на нем образовалось несколько параллельных линий. Она выглядела так, словно хотела снова его укусить. Юмор на нее определенно не действовал. Ему ничего не оставалось, кроме как перейти прямо к делу. Так будет безопаснее всего.

— Возьмите их. — Он положил деньги на комод. Женщина продолжала смотреть на него с осторожностью. — Я собираюсь оформить кредитную карту и каждую неделю перечислять на нее средства на хозяйственные нужды. Помимо этого я предоставлю вам ноутбук, чтобы мы с вами поддерживали связь по электронной почте. Мне просто нужно, чтобы вы подписали несколько бумаг, если вы, конечно, согласны.

Она кивнула, по-прежнему не сводя с него глаз.

Подойдя к ее кровати, Марк взял потрепанного плюшевого мишку, сидящего рядом с одной из сумок, и начал небрежно вертеть его в руках. Он бы ни за что не подумал, что она из тех, кто спит с мягкими игрушками. Марк бросил мишку на кровать, но он отскочил от нее и упал на пол. Элли тут же бросилась поднимать игрушку. Прижав ее к груди, она сердито посмотрела на Марка.

Он запустил пальцы в волосы. Ему пора ретироваться.

— В таком случае увидимся за ужином? — Он примирительно поднял руки. Почему-то он напоминал себе дрессировщика, укрощающего разъяренную львицу. Он бы не удивился, если бы она на него зарычала.

— Хорошо, — отрезала она.

— Вы составите нам компанию? Я пригласил на ужин Чарли. Хочу поблагодарить ее за то, что она нашла мне… — Он чуть было не сказал «мегеру». К счастью, успел остановиться в последний момент. «Она твоя новая домработница. Постарайся это запомнить», — мысленно велел он себе. — За то, что так быстро нашла мне новую домработницу. Я подумал, нам следует наладить отношения, прежде чем я снова исчезну.

— Спасибо, — ответила Элли, хотя ее глаза говорили, что она лучше прошлась бы по раскаленным углям.

Прекрасно. Если она хочет, чтобы их отношения оставались формальными и холодными, пусть будет так.

— Вы успеете приготовить ужин к восьми часам? Элли слегка прищурилась.

Он вышел из ее комнаты и направился к главной лестнице. Чарли придется ему многое объяснить. Ее подруга, «идеально подходящая на это место», оказалась очень странной. Похоже, у нее не все в порядке с головой. После ночного инцидента у него возникли некоторые сомнения, теперь их стало еще больше. Его организм отказывался жить по Гринвичу, и оставшуюся часть ночи он ворочался с боку на бок и читал какой-то скучный роман. Рано утром Марк решил принять горячий душ, чтобы взбодриться. По дороге в ванную он заметил какое-то движение на улице и подошел к окну.

Внизу в саду он увидел Элли, которая брела по саду, размахивая руками. Она разговаривала сама с собой! В шесть часов утра. В пижаме.

Его охватило сексуальное желание, и это было странно. Прежде его никогда не влекло к женщинам в бесформенных старушечьих пижамах в полоску.

С ним чуть было не случился сердечный приступ, когда Элли прошлой ночью налетела на него. Всего за мгновение до этого он крепко спал и не сразу понял, что происходит. В темноте он принял Элли за худощавого деревенского подростка, но, включив свет, понял, как сильно ошибался. Ему казалось, он все еще спит. Такие светлые локоны он видел только у херувимов на полотнах Боттичелли.

В это время отметина от ее укуса на его левом плече запульсировала.

Элли Бонд настоящая мегера. Ему следует почаще себе об этом напоминать. Он не обязан ей симпатизировать. Он просто должен платить ей за то, что она присматривает за его домом. Он будет держаться от нее подальше и перестанет думать о ней как об объекте вожделения, даже несмотря на то, что в ней есть нечто особенное, новое, отличавшее ее от других женщин.

«Безумие, — напомнил себе Марк. — Вот что является ее отличительной чертой. Такая женщина — настоящее стихийное бедствие. Никогда не знаешь, чего от нее ждать».

Его начала одолевать зевота. Снова лечь спать было не лучшей идеей. Созерцание огня в камине действовало на Марка успокаивающе, и он, положив под голову подушку, продолжил смотреть на языки пламени, лижущие поленья, и сам не заметил, как уснул.

Когда он снова открыл глаза, пламя исчезло, и в камине остались только тлеющие угли. Постепенно из ярко-оранжевых они превращались в черные..

Марк поднялся с дивана и прислушался. Из кухни доносились женские голоса. Неужели Чарли уже здесь? Мужчина посмотрел на часы. Он проспал больше трех часов. По пути в столовую он столкнулся со своей кузиной, которая шла за ним. У него заурчало в желудке. Может, его биологические часы и сбились, но с аппетитом у него было все в порядке.

— Прошу тебя, не расстраивай мою подругу, Марк. Ей очень нужна эта работа, и я не дам тебе ее уволить.

Минуточку. Работодатель здесь он. Здесь определенно все должно быть наоборот… Это Элли должна хорошо работать, стараться не расстраивать его. В данный момент его больше всего волновало, будет ли по-прежнему стоять его дом, когда он вернется сюда через несколько недель.

Он открыл рот, чтобы это сказать, но тут же передумал. Когда его кузина-командирша в таком настроении, спорить с ней бесполезно. Однажды — ей тогда было десять, а ему четырнадцать — он попытался отговорить ее брать домой бездомного котенка. Он прекрасно помнил, как животное расцарапало ему руки, пока он его нес.

К несчастью, прошло еще двадцать лет, прежде чем он избавился от привычки спасать слабых беззащитных существ.

Хелена была именно такой. Хрупкой, ранимой, слабохарактерной. Он не смог перед ней устоять. Когда он сталкивался с подобными женщинами, ему всегда инстинктивно хотелось их защищать. Хелена нуждалась в этом больше остальных, и он начал с радостью о ней заботиться.

Через три месяца, когда котенок отъелся и его шерстка начала лосниться, он исчез и больше никогда не возвращался. В этом и заключалась проблема. Несчастные трогательные существа на поверку оказываются эгоистами. Наученный горьким опытом, он перестал иметь дело, как с бездомными кошками, так и с женщинами.

Женщины всегда чего-то от него хотели. Он заставлял их играть по его правилам. Имел дело только с такими, которым нужны были простые вещи: деньги, слава, внимание. Эти вещи легко давать, поскольку они ничего ему не стоили.

К реальности Марка вернул аромат экзотических трав и специй. Чарли больше не нужно было его вести. Он пришел в столовую на запах. Сев на стул напротив Чарли, он стал ждать. Все его обонятельные рецепторы были возбуждены до предела.

Марку казалось, он вот-вот захлебнется слюной, если Элли задержится в кухне еще на несколько минут. Наконец она появилась. Она казалась такой спокойной и собранной, что Марк подумал, не двойник ли это. Но он был рад, что она сумела взять себя в руки.

А вот его желудок метаморфозы, произошедшие с Элли, мало волновали, и Марк, прислушавшись к нему, попросил ее его обслужить.

Глава 4

Элли подавала на стол. Ее сердце так бешено колотилось, что ложка дрожала у нее в руках. Что с ней творится? Марк Уайлдер ничего не сделал, лишь вошел в комнату, а ее тело уже напряглось как струна. Закончив раскладывать еду, она села за стол и уставилась в свою тарелку, чтобы усмирить проклятые гормоны.

Ее босс безумно хорош собой! Телевизионные камеры не способны передать это в полной мере. Вчера вечером она была слишком потрясена, чтобы обратить внимание на свою странную физиологическую реакцию на его близость, сегодня днем она была слишком раздражена. Главным образом она злилась на саму себя, но выместила свой гнев на нем. Всему виной ее черепно-мозговая травма. До аварии у нее было все в порядке с контролированием эмоций. Сейчас любая мелочь могла вызвать у нее разочарование, отчаяние или гнев.

Как же она могла забыть? Врачи предупреждали, что у некоторых людей после травмы головы меняется сила сексуального влечения. Значит, всему виной эта травма. Марк Уайлдер совсем ее не привлекает как мужчина.

Это все объясняло. Ее никогда не влекло к легкомысленным плейбоям вроде него. К чему лишние страдания? Ей нужен такой, как Сэм, — мягкий, надежный, верный, а не сексуальный обольститель, считающий, что все человеческие особи с двумя Х-хромосомами должны падать к его ногам.

Но почему сейчас? Почему через четыре года полного безразличия к сексу все так резко изменилось?

Но какова бы ни была причина, она должна держать себя в руках. Эта работа очень важна для нее, и ей бы не хотелось ее потерять. Она найдет в Интернете более подробную информацию о своих симптомах и обязательно с ними справится. К тому времени, когда ее босс вернется домой из своей следующей поездки, она уже будет в полном порядке.

За ужином Марк украдкой наблюдал за Элли. Она уставилась в свою тарелку и подняла глаза, только когда подложила себе лапши.

Единственные слова, которые она произнесла, касались прохудившегося потолка в помещении над конюшней. Это объясняло, почему она поселилась в главном доме. Он поблагодарил ее за то, что она позвонила в коммунальную службу и договорилась о ремонте, но она никак не отреагировала.

Вот тебе и захотел наладить отношения! Новая домработница держалась холодно и обособленно. Она не желала вступать с ним в контакт, и он не стал настаивать. Вместо этого он повернулся к Чарли и спросил, как поживает ее брат, затем начал рассказывать ей о своей недавней поездке в Индонезию.

Элли молчала. Она словно хотела стать незаметной, слиться с окружающей обстановкой. Но как она ни старалась, у нее ничего не выходило.

На ее лице не было ни следа макияжа, непокорные кудри небрежно собраны на макушке, но Марк не мог отвести от нее глаз.

Чарли фыркнула в тот момент, когда его рука с вилкой застыла в воздухе. В ответ на это Марк предупреждающе ударил ее по ноге под столом. Он знал, какая Чарли болтушка, и не хотел, чтобы она его поддразнивала в присутствии Элли. Особенно когда между ними наконец установилось хрупкое перемирие. Да и причин для поддразнивания у нее не было. Элли Бонд его новая домработница, и только.

Сердито посмотрев на него, Чарли наклонилась, чтобы потереть ушибленную ногу. Секунду спустя его лодыжку пронзила боль.

— Черт!

Озадаченная, Элли подняла глаза, и Марк почувствовал необходимость отвлечь от себя внимание, прежде чем она поняла, что слюнки у него текут не только от еды. Он мог держаться формально вежливо. Мог вести себя как строгий начальник, а не как хороший приятель, и решил доказать это себе и женщинам.

— Итак, откуда вы, Элли? — спросил он, заложив руки за голову.

— Из Кента, — спокойно ответила она, гоняя по тарелке лапшу.

— Из какого конкретно места?

— Баркли, — отрезала она.

Откуда эта злость? Что он ей сделал? Какая несправедливость! Она ведет себя так, будто это у нее на теле остались следы от его зубов.

— И что вас заставило…

Прежде чем он успел закончить вопрос, Элли быстро собрала грязные тарелки и понесла на кухню. Подождав немного, Марк взял пару пустых бокалов и последовал за ней. Он никак не мог понять, что ее так расстроило. Его вопросы звучали довольно невинно. В них не было никакого скрытого смысла.

Когда он вошел в кухню, Элли неподвижно стояла у раковины с тарелками в руках. Она выглядела потерянной. Не в метафорическом смысле, а по-настоящему потерянной, словно внезапно оказалась на незнакомой территории и понятия не имела, что ей делать дальше. Марк приблизился к ней, чтобы помочь, но она отскочила назад, словно ее ударило током. Посуда выскользнула у нее из рук и разбилась об пол.

Пробормотав слова извинения, Элли начала собирать осколки.

— Нет, это моя вина, — сказал Марк. — Я вас напугал.

Он присел, чтобы ей помочь. Их колени соприкоснулись, и она посмотрела на него. В ее глазах что-то промелькнуло, и она отвернулась.

Когда они закончили собирать осколки, он выдвинул один из стульев и предложил ей присесть.

— Я приготовлю кофе.

Ее глаза широко распахнулись. Их взгляд обжигал ему спину, пока он возился с кофе-машиной.

— Ужин был превосходный, — сказал он, ставя перед ней чашку с блюдцем.

— Спасибо, — удивленно произнесла Элли.

Внезапно ему расхотелось быть циничным Марком Уайлдером, каким все привыкли его видеть. Расхотелось пускать в ход свое обаяние. Какой-то забытый инстинкт побуждал его просто с ней поговорить. В действительности он хотел кое о чем ее спросить. Таким образом он мог войти с ней в контакт, не боясь при этом ее обидеть.

— Я попросил бы вас оказать мне одну услугу.

Ее брови слегка приподнялись.

— Я люблю экзотическую пищу, но есть одно блюдо, которое я не ел уже давно, но очень хочу. Не могли бы вы как-нибудь его приготовить?

Элли настороженно посмотрела на него.

— И что же это?

Марк уставился в пол, после чего мягко улыбнулся ей.

— Картофельная запеканка с мясом.

Элли Бонд снова его удивила. Вместо того, чтобы нахмуриться или закатить глаза, она рассмеялась.

Следующим утром, войдя в кухню, Элли обнаружила на стойке записку от Марка, в которой говорилось, что он уже уехал в аэропорт. В ней также был номер его телефона на случай, если ей понадобится с ним связаться. У нее поднялось настроение, когда она прочитала, что может покупать для кухни все, что захочет. Некоторые женщины любят покупать туфли и украшения, а Элли питала склонность к кухонной утвари. Здесь многого не хватало, в том числе мерных ложек и большой сковороды. Не то, чтобы кухня была совсем пустой, просто большая часть приборов относилась к категории «красиво, но бесполезно». Терка была странной формы, и вчера вместе с имбирем для карри Элли чуть не стерла себе пальцы.

Несмотря на пасмурную погоду, в Ларкфорд-Плейс все равно было красиво. Нарциссы цвета взбитых сливок, растущие группками на газоне, весело покачивались на ветру. Лесные голуби ворковали на ветвях деревьев. На вишнях уже начали распускаться первые цветки. Торчать в четырех стенах было преступлением, и она, приготовив себе чай, отправилась на прогулку.

Пить чай во время утренней прогулки вошло у Элли в привычку. Всякий раз, возвращаясь на кухню, она проходила мимо холодильника с календарем и мысленно считала дни до возвращения Марка.

Еще двенадцать дней блаженного одиночества… Одиннадцать… Восемь…

Она упорно игнорировала тот факт, что с каждым прошедшим днем испытывала скорее приятное волнение, нежели разочарование.

Марк лежал на плетеном диване на террасе своего пентхауса в отеле и смотрел на чистое голубое небо. Позади были долгие утомительные переговоры с менеджерами звукозаписывающей компании и их изворотливыми юристами, касающиеся выпуска альбома Кэт в Штатах. Он очень устал, но добился своего.

Солнце светило так ярко, что ему пришлось закрыть глаза. Перед его внутренним взором замелькали странные образы. Неожиданно они слились воедино и превратились в один, который показался ему подозрительно знакомым.

Это было лицо его новой домработницы!

Он мгновенно распахнул глаза, и его ослепило солнце.

Да что с ним такое творится?

Он видел Элли повсюду. Ему не хотелось вспоминать, какой печальной и потерянной она выглядела в тот день, когда разбила его лучшую посуду. Он также не хотел вспоминать, как она оживилась, когда он попросил ее приготовить картофельную запеканку с мясом. У него в ушах по-прежнему звучал ее смех.

На домработниц не следует обращать внимания. Главное, чтобы они не мешали и хорошо выполняли свою работу. Он по собственному опыту знал, как важно разделять личную и профессиональную жизнь.

«Как будто с Кэт у тебя так», — возразил внутренний голос.

Это было совсем другое дело. Он не собирался совершать с Кэт ту же ошибку, которую совершил с «Ядерным хомяком». Идиотское название. Он советовал своим подопечным придумать что-нибудь другое, но они его не послушали. Просто Кэт была так молода, так наивна… Она нуждалась…

Ладно, он начал относиться к Кэт как старший брат, но это еще ничего не значило. Тем более это не означало, что он собирался сближаться со своими служащими. Он уже давно избавился от этой дурацкой привычки. Следовательно, он мог взаимодействовать с Элли Бонд, не думая о ней как о женщине. Женщине, которая соблазнительно выглядела в полосатой пижаме.

Внезапно мысль о том, что они будут жить вдвоем в огромном старом доме, взволновала его.

«Такой дом должен быть наполнен людьми».

На календаре осталось всего пять незачеркнутых чисел. Элли забеспокоилась. Все поручения босса выполнены, книга; которую она читала, закончилась. Ей нужно было что-то делать, и она вспомнила про шкаф, в котором хранились коробки с разными вещами из лондонской квартиры Марка, которые нужно было разобрать. Элли обнаружила там стопки постельного белья, ракетку для сквоша и три коробки книг. Вспомнив о пустых полках в кабинете, она решила поставить их там.

Отнеся коробки в кабинет, Элли принялась смахивать пыль с книг и расставлять их по полкам. Когда она доставала из второй коробки последнюю книгу, из нее выпал листок бумаги. Подняв его, она обнаружила, что это вовсе не листок бумаги, а фотография.

Свадебная фотография.

На ней были Марк и его невеста.

Кто бы мог подумать? Плейбой-холостяк не всегда был холостяком.

Нахмурившись, Элли начала пристально изучать снимок. На нем Марк выглядел моложе. Ему было лет двадцать с небольшим. Его лицо светилось от счастья.

В мужчине, который способен так смотреть на женщину, определенно что-то есть. Вот только что, Элли не знала. Наверное, он тоже этого не знал, раз отказался от всего и теперь вел совсем другую жизнь. Какая жалость!

Перевернув фотографию, она увидела на обратной стороне надпись «Марк и Хелена». Дата под ней говорила о том, что это событие произошло двенадцать лет назад. Положив снимок назад в книгу, Элли поставила ее на полку. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что узнала чужой секрет.

Она открыла следующую коробку, чтобы достать книги, но ей помешал это сделать пронзительный звонок стационарного телефона.

Черт побери! Проходя с книгами через холл, она заметила, что подставка для телефона пуста. Куда же она дела трубку?

Элли остановилась и прислушалась.

Звонки доносились из кухни.

Она помчалась по коридору в носках.

Ну где же трубка?

Звонки были слегка приглушенными. Элли посмотрела на столе под пакетом с выпечкой. Ничего. Тогда она принялась лихорадочно открывать ящички.

Ура! Вот она среди деревянных ложек.

Нажав на кнопку, Элли, чуть дыша, пробормотала «алло». Марк тут же начал что-то ей говорить.

Сначала она не разбирала слов, так как оказалась абсолютно не готова к бурной реакции собственного тела на его низкий бархатный голос. Ну почему он не мог с ней связаться по электронной почте? Печатая ответ, она бы так не нервничала.

Да, но звонок, возможно, связан с тем фактом, что она забыла пароль и не могла некоторое время просматривать свою почту.

В этот момент до нее дошло, что Марк ее о чем-то спрашивает.

— Элли?

— А?

— Вы не… С вами все в порядке?

Она чувствовала, что он еле сдерживает улыбку. К несчастью, она из-за долгих поисков телефона все еще никак не могла восстановить дыхание.

— Я… просто… не могла… найти телефон. — Глубоко вдохнув, она произнесла чужим голосом: — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Да. Я решил устроить небольшую вечеринку по случаю новоселья, когда вернусь. Не беспокойтесь, на ней будет всего несколько дюжин гостей.

Несколько дюжин?

— Моя секретарша уже занимается приглашениями. Я распоряжусь, чтобы она прислала вам перечень поставщиков провизии. Вечеринка состоится в субботу.

— В эту субботу? Но ведь осталось меньше недели!

— Знаю. Я уже несколько дней посылаю вам электронные письма, но вы не отвечаете. Не переживайте. Уверен, вы прекрасно… Не кладите трубку.

Элли терпеливо ждала, пока Марк поговорит с другим собеседником. Ей показалось, она слышала женский голос.

«Мне все равно, кто сейчас рядом с ним. Это не мое дело», — убеждала она себя.

— Я должен идти, Элли. Вернусь в пятницу вечером. До свидания.

В трубке послышались гудки.

Он даже не дал ей времени сказать ему, что она не может за шесть дней организовать вечеринку. Что она с трудом справляется с повседневными домашними делами. И все же выбора у нее не было. Если она хочет продолжать здесь работать, ей придется удовлетворять капризы своего босса, какие бы неудобства это ей ни причиняло.

С чего ей лучше начать? Элли так давно не устраивала вечеринок, что сейчас это казалось ей таким же невозможным делом, как организовать поход через амазонскую сельву.

Элли закрыла глаза.

«Вспомни то, чему тебя учили во время реабилитации, — сказала она себе. — Не нужно паниковать заранее. Решай проблемы по мере поступления. Начни с самого очевидного».

Ее веки снова поднялись. Уборщики придут в пятницу в любом случае, так что с этим никаких проблем не должно быть. Кроме того, она может попросить садовника Джима помочь ей расставить мебель. Флористы из деревни украсят дом.

После того, как первоначальная паника прошла, Элли осознала, что это не отличается от ее прежней работы в качестве личной помощницы. Ее придирчивый босс любил устраивать коктейли, чтобы произвести впечатление на своих партнеров. На этих приемах он был сама доброта и обходительность, а на следующий день снова превращался в невыносимого брюзгу. Если у нее получалось угождать Мартину Фробишеру, в Ларкфорд-Плейс проблем не должно возникнуть.

«Ты хорошо справлялась с подобными поручениями, но это было до…»

«Заткнись, — приказала она своему внутреннему голосу. — Все по-прежнему хранится у тебя в голове. Просто нужно слегка напрячься и вспомнить, как это делается. У тебя все получится».

Ее охватило приятное волнение. Это шанс доказать Марку Уайлдеру, чего она стоит.

Если Марк Уайлдер хочет вечеринку, она ему ее устроит!

Элли поднимала на плечи бретельки маленького черного платья, одолженного у Чарли. Она не хотела присутствовать на вечеринке, но Марк настоял. Во-первых, кто-то должен был руководить обслуживающим персоналом, во-вторых, он хотел, чтобы она весело провела время. Она предпочла бы остаться в своей комнате с телевизором и пакетом печенья, но возражать не стала.

Расправив корсаж платья, Элли начала крутиться у зеркала и критически разглядывать свое отражение. Неплохо. Черное платье простого покроя подчеркивало ее формы, но не слишком их обтягивало. Затем она надела босоножки на высоком каблуке. Тоже одолженные у Чарли. Ее икры напряглись — она отвыкла от каблуков.

За окном послышался шорох гравия, и Элли устало вздохнула. Гости уже начали прибывать, а это означало, что ей пора спускаться вниз. Хотя встречать их не входило в ее обязанности, она хотела убедиться, что нанятые ею местные девушки справляются.

Покинув свою комнату, Элли направилась к главной лестнице. Она спиралью спускалась в холл, который был больше, чем гостиная в ее коттедже. Элли шла осторожно, держась за прочные дубовые перила. Ее ноги отказывались привыкать к дурацким каблукам. Только у подножия лестницы подняла глаза и увидела Марка, который стоял у огромного мраморного камина и разговаривал с гостями.

Когда он вчера вечером вернулся домой, она, к своему глубокому сожалению, обнаружила, что время и расстояние не ослабили воздействия этого мужчины на нее, но успокаивала себя тем, что это вызвано медицинскими причинами.

Элли посмотрела на Таню и Фейт, девушек из деревни. Ни одна из них даже не думала о том, чтобы помочь гостям раздеться.

Запретив себе смотреть на Марка, Элли прошла через холл к этим бездельницам и дала им указания властным, не терпящим возражений тоном. Они тут же пошли их выполнять. Они брали у гостей верхнюю одежду и относили в маленькие комнаты, где Элли поставила вешалки.

Единственная проблема заключалась в том, что девушки тут же убежали, оставив ее одну, поэтому, когда прибыла новая группа гостей, она сама пошла их встречать.

Как назло, Марк в этот момент сделал то же самое, и она не смогла уклониться от его взгляда. Ее словно током ударило. Сердце пропустило несколько ударов, затем бешено заколотилось. Чтобы скрыть дрожь в руках, Элли, отведя взгляд, разгладила несуществующую складку на платье. Она чувствовала — Марк продолжает на нее смотреть. Он вдохнул, словно собирался что-то сказать, но прежде чем успел это сделать, рядом послышался другой голос.

— Марк, дружище! — проревел импозантный блондин в смокинге, хлопая его по плечу.

— Привет, Пирс, — весело ответил Марк. — Входи и попроси, чтобы тебе принесли выпить. Что ты думаешь о моем новом доме?

— Тебе чертовски повезло, ты нашел отличный дом — вот что я думаю. — Блондин снова хлопнул Марка по плечу.

Элли по-прежнему стояла на месте, принимая у гостей пальто. Она чувствовала себя по-дурацки.

— Позволь мне представить тебя этим трем красавицам, — продолжил Пирс, отойдя в сторону, чтобы пропустить в дом трех женщин, увешанных ювелирными украшениями. — Карла, Джейд. С Мелоди ты, разумеется, уже знаком.

Элли сразу узнала одну из них. Она видела ее по телевизору. Ей хотелось, чтобы Мелоди поскорее передала ей свое манто, и она могла с ним удалиться.

Марк вежливо поздоровался со всеми тремя женщинами, но у Элли возникло ощущение, что его внешняя непринужденность обманчива. Она собиралась отнести их одежду в импровизированную гардеробную, но в этот момент вернулись Таня и Фейт и лишили ее единственного законного предлога удалиться.

Затем Марк все усложнил, повернувшись к ней и о чем-то ее попросив. Она видела, как шевелились его губы, слышала слова, но ее мозг отказывался обрабатывать информацию.

В этот момент Элли увидела официантку, направляющуюся с большим подносом в гостиную. Поставщики провизии! Она должна убедиться, что на каждом из подносов находятся именно те дорогие деликатесы, которые она заказывала. Она что-то пробормотала насчет еды, после чего последовала за официанткой. Когда она заворачивала за угол, до нее донесся протяжный голос Пирса:

— Кто она?

Элли не стала дожидаться объяснений Марка. Напротив, она ускорила шаг. Последнее, чего ей сегодня хотелось, — это с кем-то разговаривать. Даже если в своей прежней жизни она и блистала остроумием на людях, сейчас она не отличалась общительностью. Даже когда кто-то из подруг приглашал ее провести вечер в баре «Англерс Армз» в Баркли, Элли испытывала страх и волнение, не говоря уже о подобном мероприятии.

Несколько дюжин гостей? Кажется, у кого-то проблемы с арифметикой.

Гостиная напоминала место, где проходило вручение премий в области популярной музыки. Вон тот молодой человек, например, постоянно держался на первых строчках хит-парада, а новый клип той девушки Элли на днях видела по телевизору. Только имен этих популярных исполнителей она, к сожалению, не помнила, и это ее расстраивало.

Элли поправляла цветочные композиции, надеясь, что с ней никто не заговорит. Закончив, она незаметно выскользнула из гостиной и пошла на кухню.

Глава 5

Несмотря на шум и суету, на кухне Элли сразу успокоилась. По крайней мере, здесь она знала, что ей делать. Ее списки были прикреплены к дверцам шкафчиков и холодильнику. Официанты с подносами сновали туда-сюда, выполняя свою работу.

Через некоторое время к ней с вопросом подошел персонал из одной компании поставщика провизии, и следующие полтора часа Элли была очень занята. В конце концов на нее нахлынула усталость, разум затуманился. Ей становилось все труднее уворачиваться от людей с подносами, и она поднялась наверх по задней лестнице. Прежде чем пойти к себе, она направилась к площадке главной лестницы и посмотрела вниз в холл, где вовсю шла вечеринка. Сегодня вечером она поработала на славу, и ей хотелось запечатлеть в своей памяти образ успеха, прежде чем ложиться спать.

С площадки Элли видела, как блестят драгоценности на дамах, слышала звон бокалов и шум голосов.

Ее взгляд скользил туда-сюда, пока не остановился на Марке Уайлдере. Надо отдать ему должное, он был отличным хозяином. Очаровательным и обходительным, особенно с женщинами. Сейчас группа гостей, собравшаяся вокруг него, смеялась над его шуткой. Он не пытался доминировать над остальными, люди сами тянулись к нему, наслаждались общением с ним.

Женщина с церемонии награждения обратилась к нему, хлопая ресницами и выпячивая свою шикарную грудь. Элли закатила глаза. Когда женщина отвернулась, чтобы взять бокал шампанского, Марк тоже закатил глаза, и Элли улыбнулась.

Он разговаривал и улыбался, но время от времени отводил взгляд и смотрел в пустоту до тех пор, пока его снова не вовлекали в разговор. Он словно…

Нет, это все глупости. Зачем кому-то устраивать вечеринку, если он не хочет быть на ней самим собой?

— А-а, вот где ты прячешься. Я везде тебя ищу.

Услышав голос появившейся из ниоткуда Чарли, Элли замерла на месте.

— Не делай так! — прошептала она, прижимая ладонь к груди, чтобы унять бешено стучащее сердце. — И я не прячусь.

Чарли перестала улыбаться. На ее лице появилась тревога.

— Ты сплошной комок нервов, — сказала она, потрепав Элли по руке. — Тебе нужно развеяться. В конце концов, это вечеринка.

— Я знаю, но мне нужно следить за происходящим. Я не могу потерять эту работу. Не могу… — Неожиданно ее глаза наполнились слезами.

— Ты чего? — Чарли подошла ближе и обняла ее за плечи.

Она глубоко вдохнула.

— Ты рассказывала ему… Марку Уайлдеру… обо мне?

Чарли наморщила лоб.

— Я лишь сказала, что ты моя старая подруга и отлично подходишь для этой работы. Я не лгу, Элли.

Элли провела ногтем по перилам.

— Я имею в виду, ты рассказывала ему о моих проблемах?

— Нет, я не рассказывала ему ни об аварии, ни о том, как она на тебя повлияла. Тебе самой решать, говорить ему или нет.

Хорошо. Значит, Чарли поверила, когда она клялась, что из нее получится отличная домработница. Теперь она должна представить ей доказательства.

Элли глубоко вдохнула.

— Да. Спасибо тебе.

Лицо Чарли просветлело.

— Ты правда считаешь, что здесь, вдали от дома, сможешь со всем справиться?

Внезапно у Элли начали подкашиваться ноги, и она обеими руками вцепилась в перила. Чарли поддержала ее за плечи.

— Твое внезапное желание найти работу связано не только с необходимостью перемен, правда? Почему ты на самом деле в такой спешке покинула Баркли?

Проклятье! Ну почему Шарлотт Максвелл такая проницательная? Элли уставилась на веселящихся гостей внизу. Их единственная проблема — выбрать, какие драгоценности надеть или на какой машине поехать.

Ее охватило столь сильное чувство потери, что она испугалась.

Иногда Элли хотелось, чтобы ее мозг совсем перестал работать. Тогда она перестала бы существовать, чувствовать, вспоминать и была бы абсолютно счастлива.

— Я не могу вернуться домой, — прошептала Элли. — Просто не могу.

— Почему?

— Помнишь Джинни? Крестную Хло и мою старую подругу?

Чарли кивнула:

— Да, я ее помню.

Элли не хотела это говорить. Если она произнесет слова вслух, боль потери станет невыносимой.

— Джинни беременна, — все же сказала она, не поднимая глаз.

Чарли взяла ее за руку. Ее ярко-красные ногти контрастировали с бледной кожей Элли.

Элли вцепилась в руку подруги, как если бы от этого зависела ее жизнь.

— Звучит ужасно, но, если бы я видела, как растет ее живот, как они со Стивом счастливы… я бы сошла с ума.

Она была рада за Джинни и Стива, но не смогла бы смотреть на их счастливую семью, в то время, как ее собственная разрушена.

Чарли ничего не сказала, лишь крепко обняла подругу.

— Тебе что-нибудь принести? Стакан воды?

Элли покачала головой:

— Нет. Я просто устала. Постою здесь еще немного и пойду спать. Спускайся к остальным, веселись. — Посмотрев вниз, она заметила, что привлекательный мужчина, с которым Чарли пришла на вечеринку, обводит взглядом толпу. — Кажется, тебя уже ищут. Чарли улыбнулась:

— Ты уверена, что тебе не нужна моя помощь?

— Уверена.

Элли подтолкнула подругу к лестнице. Когда Чарли спускалась вниз, мужчина заметил ее, и его глаза загорелись. Элли вздохнула. По крайней мере, хоть кто-то счастлив.

Она сделала несколько шагов влево, чтобы видеть большую часть холла. Марк стоял, прислонившись к камину. У него было отсутствующее выражение лица, и Элли вспомнила об улыбке, которую она видела на его свадебной фотографии. Сегодня он много раз улыбался, но все его улыбки были несравнимы с той, которая заставляла его лицо светиться. Где она сейчас? Что произошло? Она впервые осознала, что за маской веселости и беззаботности прячутся рубцы от ран, которые, возможно, еще не полностью затянулись. Рука Элли потянулась к медальону у нее на шее. Она все знала о боли, которую причиняют подобные раны.

Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Марк повернул голову и встретился с ней взглядом. Его рука с бокалом застыла в воздухе.

У Элли перехватило дыхание. Наверное, его возмутило то, что она на него таращится.

Все же он не выглядел рассерженным. Лица остальных людей стерлись, их голоса заглушил громкий ритмичный стук.

Стук ее сердца.

Элли бросило в жар. Не сводя глаз с Марка, она попятилась, затем повернулась и побежала по коридору. По какой-то причине она направилась не в свою комнату, а к задней лестнице. Она нуждалась в уединении и свежем воздухе.

Спустившись вниз, Элли остановилась и огляделась по сторонам. Рядом никого не было, и она пошла на кухню. На столике у окна в сад стоял поднос с бокалами шампанского. Взяв один, она вышла в сад, где ее окутала приятная вечерняя прохлада. Из дома до нее донесся смех гостей. Она сделала глоток шампанского, но не почувствовала его вкус. Что-то мешало ей в полной мере насладиться чудесным вечером.

Ее ноги ныли от высоких каблуков.

Присев на низкий каменный заборчик, Элли принялась расстегивать миниатюрные пряжки. Сняв босоножки, она взяла их за ремешки и направилась в глубь сада.

Плитки дорожки были холодными и грубыми, и она перешла на мягкую траву. Какое наслаждение! Закрыв глаза, она сделала еще глоток шампанского. Шипучий напиток ударил ей в голову.

Когда Элли находилась внутри, ей не терпелось выйти на улицу, но сейчас она почему-то чувствовала себя одинокой. Сделав еще несколько шагов по траве, молодая женщина залпом осушила бокал.

Вдруг у нее за спиной послышался низкий голос:

— Попались!

И сильные руки опустились ей сзади на плечи. Элли выронила бокал, и он упал на траву. Она инстинктивно наклонилась, освобождаясь от хватки, сделала шаг вперед и повернулась лицом к мужчине.

Тот смотрел на нее, прищурившись.

— В чем дело? — лениво протянул он. — Я вам не нравлюсь?

Она не помнила его имени, но он был ей знаком. Длинноватые светлые волосы, самодовольная ухмылка. Он снова обхватил ее рукой за плечи.

— Как вы смотрите на то, чтобы немного прогуляться со мной?

Этот человек ее раздражал, от него пахло виски, но он гость Марка, и она не должна ему грубить.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Элли осторожно сняла его руку со своих плеч. Он потерял равновесие, и его ботинки заскользили по мокрой траве.

— Эй! Незачем быть такой злюкой.

— Я не… я…

Элли вовремя замолчала. Этот тип воспринял бы любой разговор как поощрение своих действий. Лучше всего поскорее отсюда убраться, пока она не сказала ему что-нибудь резкое.

Повернувшись, Элли пошла назад к дому. Мужчина, пошатываясь, последовал за ней. Ему удалось ее догнать и схватить за руку.

В ее голове что-то вспыхнуло жарким огнем. Она боялась этих внезапных приступов гнева, но, когда они ее охватывали, ничего не могла с собой поделать.

— Немедленно отпустите меня! — яростно бросила она.

Мужчина издал какой-то странный горловой звук, похожий на смешок, и притянул ее к своей груди. Когда его слюнявые губы скользнули по ее шее, ее передернуло.

Все! С нее достаточно! Всякому терпению есть предел Она замахнулась свободной рукой и ударила его по голове босоножками.

Внезапно Марку надоели одни и те же разговоры с одними и теми же людьми. Ему захотелось подышать свежим воздухом.

Под действием какого-то инстинкта он отправился на кухню и остановился на пороге. Почему он пришел именно сюда? У него было такое чувство, словно он что-то искал, только забыл что.

«Чушь собачья, — сказал внутренний голос. — Ты прекрасно знаешь, зачем ты здесь и кого ищешь».

Но это не имело значения. Ее здесь не было.

Тогда Марк вышел на улицу. Уже стемнело, и он не сразу понял, что кроме него в саду есть кто-то еще. Какое-то движение в конце лужайки привлекло его внимание, и он разглядел два силуэта. Марк улыбнулся. Скорее всего, какая-нибудь парочка решила уединиться. Кажется, Пирс в своем репертуаре. Он не пропускал ни одной юбки. Марк пригласил его только потому, что ему нужна была его профессиональная юридическая помощь при подписании договора со студией звукозаписи. Пирс был довольно безобидным, и большинство знакомых ему женщин знали, как с ним обращаться. Марк пристальнее всмотрелся в темноту. Интересно, кто на этот раз стал объектом внимания Пирса?

Кровь застучала у Марка в висках, и он побежал.

Женщиной, к которой приставал Пирс, была Элли.

Он ни за что не позволит какому-то самоуверенному выскочке, работающему в юридической фирме его отца, обижать его домработницу. Она может не знать, как…

Марк чуть не поскользнулся на мокрой траве.

Потому что она знала.

На глазах у Марка она ударила Пирса по голове своими туфлями. Тот споткнулся и, растянувшись на мокрой траве, схватился за голову. Подойдя к нему, Марк приподнял его за воротник и занес над ним кулак, чтобы его проучить.

— Марк, нет!

Услышать панику в голосе Элли ему было достаточно, чтобы передумать. Он толкнул негодяя в направлении дома:

— Пойди отдохни, Пирс. Ты пьян.

Пирс вытер с губ слюну тыльной стороной ладони:

— Поосторожнее, Марк!

Тот подошел к Пирсу и остановился в нескольких дюймах от него. У Пирса была репутация бабника, но Марк даже не подозревал, насколько отвратителен он может быть в своей похоти. Он думал об этом человеке лучше и был разочарован. Такое с ним случалось уже не в первый раз.

— Нет, это тебе следует меня остерегаться, — ответил Марк, едва сдерживая ярость. — Больше не смей появляться в моем доме и в моем офисе. Я больше не нуждаюсь в твоей профессиональной помощи.

Пирс выпрямился и поправил галстук.

— А теперь ты меня послушай! Я могу подать на тебя в суд за оскорбление и грубое обращение.

— Да, можешь. Но тогда я расскажу папарацци, что ты напился на моей вечеринке и начал приставать к одной моей гостье. Уверен, твоим партнерам из «Блэкхорн и Вебб» понравится такая реклама.

Пирс что-то промычал в ответ и направился к дому. Подождав, пока он скроется из вида, Марк обратился к Элли:

— Прошу прощения за этот инцидент. С вами все в порядке?

— Да, — ответила она, но ее голос дрожал.

— Вы хорошо его огрели этими босоножками.

Потрясение на ее лице уступило место самодовольной улыбке.

— Вам следовало его предупредить, что со мной шутки плохи.

Ладонь Марка легла на левую ключицу, куда она его укусила несколько недель назад. Тогда он разозлился на Элли, сейчас не удержался от смеха.

К его удивлению, Элли тоже рассмеялась. Сначала это было робкое хихиканье, но в конце концов она не смогла больше сдерживаться и расхохоталась от души. Ее глаза заблестели, на щеках проступил румянец, и ему вдруг захотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше.

Когда Элли Бонд держалась непринужденно, она была… Нет, не красива. По крайней мере, не по голливудским эталонам. Но он не мог отвести от нее глаз.

А зачем ему было отворачиваться? Она так смеялась, что ее глаза закрылись, а лицо порозовело. Это было восхитительное зрелище.

Наконец она начала успокаиваться. Затем отвернулась и попыталась убрать под заколку выбившийся из прически локон. Но непокорный завиток снова вырвался на свободу, и Марк испытал непреодолимое желание намотать его на палец. Однако он уже делал это прежде с другими женщинами и не хотел повторяться.

Элли вздрогнула.

— Вы замерзли.

Она начала возражать, но Марк снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. Вечер банальных клише. Он неоднократно укутывал женщин в свой пиджак. Это было частью игры, шаг на пути к соблазнению.

Но с Элли все совсем не так. Она замерзла, и он просто позаботился о ней, чтобы она не простудилась. С ней он не играл ни в какие игры. Главным образом потому, что не знал правил. Элли заставляла его чувствовать себя другим — неловким, неискушенным. Рядом с ней он терял контроль над ситуацией.

Марк посмотрел на мягкий теплый свет, льющийся из окон дома. Ему следовало вернуться к гостям.

Элли пошевелилась, и он вдруг обнаружил, что по-прежнему держится за лацканы своего пиджака. Ему действительно следовало уйти, но разве он мог сдвинуться с места, когда она смотрела на него так же, как незадолго до этого с лестничной площадки?

Тогда ему понравился ее мягкий откровенный взгляд, понравился и сейчас. В нем не было ни намека на алчность или хитрость. Она словно видела то, чего не замечали остальные.

Марк видел, как Элли, скучая, ходила по дому. Когда он снова повернулся к Мелоди и продюсеру студии звукозаписи, с которыми разговаривал, то посмотрел на происходящее глазами Элли и словно обрел способность видеть людей такими, какие они есть, а не такими, какими хотели казаться. То, что он увидел, не польстило бы ни одному из них.

Но здесь, на лужайке, все казалось таким настоящим. Непривычное ощущение. Сердце колотилось в его груди, и причиной этому была вовсе не пробежка по газону.

Элли была мучительно близко, все ее чувства отражались у нее на лице. Марк чувствовал ее теплое дыхание на своей шее. Держась за лацканы пиджака, он притянул ее еще ближе. В таких случаях Марк обычно извлекал выгоду из ситуации, но сейчас он ждал.

Вот только чего? Он не знал точно.

Казалось, весь мир сжался до крошечного пространства между их губами. По крайней мере, так казалось Элли. Сейчас все зависело только от нее. На время она забыла о прошлом и позволила себе насладиться моментом.

Она так устала бороться с самой собой, устала контролировать свои эмоции. Ей впервые захотелось поддаться импульсу.

Элли медленно положила ладони ему на грудь и прижалась губами к его губам. Какое-то время Марк ничего не делал, и она начала жалеть о своем порыве. Но затем он притянул ее к себе и запустил руки под свой пиджак, положил их ей на талию и ответил на ее поцелуй.

Наверное, любая женщина растаяла бы от такого поцелуя. Желание, с которым Элли боролась последние несколько недель, хлынуло наружу. Ей не нужно было концентрировать внимание, напрягать память. Впрочем, даже если бы она и попыталась, ей бы не удалось. Разве это возможно, когда Марк нежно покусывает ее нижнюю губу, а его руки скользят по ее обнаженным плечам? Ее рука поднялась вверх и коснулась пробивающейся щетины на его щеке, затем скользнула по его шее и зарылась в волосы на затылке. Элли почувствовала, как Марк задрожал от ее прикосновений.

Из кухни донесся грохот падающей посуды, и чары рассеялись. Они отстранились друг от друга и замерли, не зная, что говорить или делать дальше.

«Где твое знаменитое красноречие, Уайлдер? Ты что, язык проглотил?» — мысленно отругал себя Марк.

— Элли… — пробормотал он.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, затем, прежде чем он успел сказать что-то еще, помчалась в дом.

Какая непредсказуемая реакция! Он даже предположить не мог, что она так себя поведет. Для женщины, которую он только что поцеловал, это странная реакция. Другая на ее месте захотела бы продолжения.

Он побежал за ней и ворвался на кухню. Драгоценные секунды были потеряны, когда он столкнулся с официантом. Звон разбивающейся посуды заглушил ее шаги. Пока он переступал через осколки, она уже покинула кухню и побежала по коридору, ведущему к задней лестнице.

И тут его, как назло, окружила группа гостей.

— Марк!

Повернувшись, он увидел Кэт. У нее был взъерошенный вид. Ее карие глаза умоляюще смотрели на него.

— Это Рэйзор…

Она фыркнула, и по ее щеке покатилась слеза. Марк перевел взгляд с Кэт на лестницу, затем снова на Кэт. Девушка вцепилась в его рукав. Он довольно хорошо знал Кэт. Нужно было что-то делать. Еще немного, и с ней случится истерика.

Марку ничего не оставалось, как пренебречь собственными желаниями и пройти с Кэт в его кабинет. В последнее время женщины часто плакались ему в жилетку. Поначалу он этому сопротивлялся, но разве можно отказать в утешении несчастной девушке.

Пока Кэт плакала у него на плече, он заверил себя, что Элли никуда от него не денется. Наверное, лучше дать ей немного побыть одной, чтобы она могла обо всем подумать.

Сидя в темноте, Элли дрожала, несмотря на центральное отопление. Она не стала включать свет, чтобы не видеть фотографию Сэма на столике у кровати. Громко застонав, она повалилась на матрац.

— И о чем я только думала?

Своим импульсивным поступком она все усложнила. Мысли разбредались у нее в голове, и она не могла сосредоточиться ни на одной из них. Поступки — совсем другое дело. Они легче запоминаются. Впрочем, этот она вряд ли когда-нибудь сможет забыть.

Как она могла так обойтись с Сэмом? Добрым, верным, любящим Сэмом? Она была уверена — Сэм не возражал бы, если бы она встретила другого мужчину и начала бы все с чистого листа. Но только не с плейбоем вроде Марка Уайлдера.

Элли подняла голову и уставилась в темноту, словно пытаясь найти в ней ответы на свои вопросы. Сегодня в саду Марк вел себя вовсе не как дамский угодник. Напротив, он защитил ее от Пирса, а затем, когда она была растеряна и напугана, не стал пользоваться ситуацией. Она спокойно могла бы уйти. Возможно, дело тут не в Марке, а в ее желании забыть о прошлом и научиться жить заново. Она еще молода, и для нее проявлять интерес к привлекательному мужчине вполне естественно.

Но эта мысль никуда ее не привела, так же как и предыдущая.

До встречи с Марком Элли не проявляла никакого интереса к мужчинам. Если бы дело было в длительном воздержании, она не отвергла бы Пирса. Он был элегантным и привлекательным, но, несмотря на это, вызывал у нее лишь отвращение.

Итак, ее мысли снова вернулись к Марку. О чем бы она ни думала, они всегда возвращались к нему. Его, безусловно, тоже к ней влекло, но это долго не продлится. Мужчины вроде него не строят серьезных отношений с такими женщинами, как она. Через пару месяцев страсть бы потухла, и она снова осталась бы одна. И ей пришлось бы искать новую работу.

Элли не хотела ни мимолетной интрижки, ни секса на одну ночь. На меньшее, чем глубокая самозабвенная любовь, которая связывала их с Сэмом, она не согласна. Это было бы все равно что потерять украшение с драгоценными камнями и заменить его стекляшками. Что бы ни происходило между ней и Марком, это ни к чему не приведет.

Почему она им заинтересовалась? Да, он богат, красив и обаятелен, но все это здесь ни при чем. Сегодня за его красотой и очарованием она разглядела что-то еще. Что-то мрачное, перекликающееся с тем, что поселилось и в ее душе.

Вдруг ее ноздри уловили тонкий аромат одеколона Марка. Элли вгляделась в темноту, ожидая увидеть его рядом с собой, но кроме нее в комнате никого не было. Затем она осознала, что на ней по-прежнему его пиджак, и мысленно перенеслась в то мгновение в саду, когда Марк его на нее надел.

Тогда он выглядел таким ранимым. Для мужчины, за которым толпами увиваются женщины, он казался слишком робким, не уверенным в себе.

Застонав, Элли закрыла лицо руками, хотя никто не мог видеть, как она краснеет.

Глава 6

Марк спустился вниз в начале одиннадцатого. Он собирался встать пораньше, но заснул лишь на рассвете. Но даже сон не принес ему долгожданного покоя. В своих видениях он все время убегал от опасности.

Ему не пришлось долго искать Элли. Из кухни доносился восхитительный аромат, и он, словно зомби, пошел на него. Его сердце стучало так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Неужели он нервничает перед встречей с женщиной?

После ухода гостей Марк провел несколько часов в своем кабинете, думая об Элли. Впрочем, ничего нового он для себя не открыл. Она была его домработницей и классно целовалась. Единственный вывод, к которому он пришел. Точнее, ему это было известно с самого начала.

Ничего не произошло. Все, что он сделал, — это ответил на ее поцелуй.

Все, что он сделал… Ему следовало прислушаться к себе.

Будь то обычный поцелуй, его сердце не трепетало бы, как птица в клетке.

Ему нравилась Элли, но не так, как женщины, которых он обычно водил в дорогие рестораны типа «Айви». С ней все было по-другому. Рядом с ней у него возникали совсем другие ощущения, и это его пугало.

Подобно Хелене, Элли обладала хрупкой красотой орхидеи или бабочки, что делало ее еще более опасной. Марка влекло к таким женщинам, и он ничего не мог с этим поделать. Он испытывал желание защищать их, заботиться о них, пока они не окрепнут. Это была его слабость, но с ее помощью он стал лучшим менеджером для своих клиентов. Они щедро платили ему за преданность и заботу.

Такая женщина высасывает из мужчины все, а когда у него ничего не остается, меняет его на другого. Того, кто не напоминает ей о боли. О тех временах, когда она была жалким созданием, пустой оболочкой.

Марк не мог допустить, чтобы это повторилось снова. Он решил, что приложит все усилия, чтобы их отношения оставались чисто деловыми. Если он смог уговорить зарвавшуюся певичку исключить из райдера минеральную воду стоимостью триста фунтов за бутылку, благословленную тибетским ламой, то с этим он определенно справится. Для начала он придумает какую-нибудь причину, чтобы пожить несколько дней в своей лондонской квартире.

Это не побег, а попытка самосохранения.

— Доброе утро, — непринужденно произнес Марк, войдя в кухню.

Элли стояла к нему спиной и что-то помешивала в глубокой сковороде на плите. Не оборачиваясь, она сухо ответила на его приветствие.

— Что вы готовите?

«Молодец, Уайлдер, — похвалил он себя, — продолжай в том же духе. Будь веселым и очаровательным».

Элли ничего не сказала, лишь стала мешать еще интенсивнее.

— Пахнет чудесно. Что это?

— Я решила приготовить большое количество спагетти болоньезе и заморозить их небольшими порциями, чтобы потом разогревать на ужин, — произнесла она голосом, лишенным всяких эмоций. — Хотите, чтобы я отложила дела и подала вам завтрак?

— Не надо. Мне самому вполне по силам себя обслужить.

Налив себе кружку кофе, Марк сел за круглый деревянный столик у двери в сад. Шипение мяса на сковороде было единственным звуком, нарушающим напряженную тишину.

Он прокашлялся:

— Элли, послушайте…

— Я знаю, Марк, что вы собираетесь мне сказать.

— Правда? — Он потер нос ладонью.

— Да, и я не хочу это обсуждать.

Похоже, она умеет читать мысли.

— Хорошо, — сдался Марк, боясь усложнить ситуацию.

Похоже, Элли в нем не нуждалась. Она глубоко вдохнула, готовясь к дальнейшей речи.

— Вы мой босс. Вы путешествуете по всему земному шару и ведете активную светскую жизнь, а я… — Она уставилась в потолок, подыскивая нужные слова.

— Разумеется, я знаю, что я ваш босс, а вы… — Удивительная? Притягательная? Незабываемая? Именно эти слова пришли ему на ум, но он не мог произнести их вслух. — Вы…

Элли опустила взгляд:

— Я ваша домработница.

— Точно.

Это была правда, но ему хотелось бы дать совсем другой ответ.

Элли покачала головой, и ее кудри слегка растрепались.

— По правде говоря, то, что происходит между нами, слишком…

— Сложно?

— Я бы сказала, предсказуемо, но ваше слово тоже подходит. Я на вас работаю, и наши отношения должны оставаться сугубо деловыми.

— Согласен с вами на сто процентов. — Марк пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, о чем она думает. — Вы кажетесь расстроенной…

Элли небрежно махнула деревянной ложкой.

— Расстроена? Нет, я вовсе не расстроена.

— Хорошо. Тогда, вероятно, раздражены?

— Нет, нисколько.

Может, Элли Бонд и отличается от большинства женщин, которых он знал, но подобное притворство было хорошо ему знакомо.

— Элли, возможно, вчера вечером я был слишком импульсивен, но я… я ни о чем не жалею.

— Правда? — процедила она сквозь зубы.

— Да, правда. А вы?

Шипение стало громче, когда Элли добавила к мясу томатный соус и принялась энергично помешивать. Затем она резко повернулась и, немного отойдя от плиты, посмотрела на Марка. С ложки у нее в руке капал на пол томатный соус.

— Вы ненастоящий, Марк. Вы живете в своем маленьком мирке, где все совершенно. Вы не имеете ни малейшего понятия о том, что такое настоящая жизнь.

— Неужели?

— Да, не знаете. Настоящие люди испытывают настоящие чувства, но вы с такими людьми не общаетесь. Живете себе в этом рафинированном мирке, делаете что хотите, получаете что хотите, и у вас все хорошо. Не каждый имеет такую роскошь, а вы разбрасываетесь ею впустую.

Что-то в ее взгляде заставило его удержаться от резкого ответа. Сквозь пелену слез в ее глазах он увидел решительность и искренность. Это одновременно удивило его и взволновало.

Здесь что-то было не так, но Марку по-прежнему не удавалось понять, что происходит у нее в голове. Почему она винит его? Ведь это она первая его поцеловала. Он определенно не хотел ранить ее чувства, но, наверное, ранил, сам того не сознавая.

Марк терялся в догадках. Чтобы получить ответ на этот вопрос, ему нужно было проанализировать ее обвинительные слова.

Немного остыв, Элли продолжила:

— Думаю, для нас обоих лучше, если мы будем считать тот… — Она резко замолчала, очевидно не желая произносить слово «поцелуй» — Давайте считать, что в случившемся вчера вечером виновато шампанское и обоюдное временное помешательство, договорились? Я не хочу потерять работу.

В ответ Марк просто кивнул:

— Меньше всего мне сейчас хочется заниматься поисками новой домработницы.

— Я рада, что мы друг друга поняли, — сказала она, слегка вскинув подбородок, после чего продолжила заниматься соусом.

Она права. Он был в этом уверен. Просто…

Нет, ему лучше об этом забыть и оставить все как есть. Последние десять лет он убеждал всех, в том числе самого себя, что абсолютно счастлив. Ему следовало вернуться к этой красивой беспечной жизни и забыть, что он хотел большего.

Вот только удастся ли?

К большому облегчению Элли, Марк на следующий день уехал в Лондон. В Ларкфорд он наведывался только на выходные. Это были для нее самые напряженные дни. Как она и хотела, их с Марком отношения имели чисто деловой характер, но почему-то она чувствовала себя как-то странно.

Так продолжалось весь следующий месяц.

Однажды в субботу Элли готовила ужин, хотя для этого было еще довольно рано. Она делала это, чтобы занять себя и не думать о Марке. Он целый день провел дома, но почти не выходил из своего кабинета. Наверное, работал. Таким образом, каждый из них находился на своей территории.

Элли до сих пор злилась на себя за то, что тогда на вечеринке не смогла взять под контроль собственные импульсы. В присутствии Марка все нервные клеточки в ее теле начинали звенеть, словно натянутые струны.

Вот и сейчас ей не нужно было видеть и слышать Марка, чтобы узнать о его приближении. Ее бросило в жар.

«Похоже, он направляется сюда».

Элли перестала резать лук и прислушалась. Секунд через десять она услышала то, что ожидала: стук шагов в коридоре становился все отчетливее. Через несколько секунд Марк появился в кухне. Зашумела кофе-машина. В чашку полилась жидкость. Ножка стула царапнула по полу.

«Нужно продолжать вести себя так, будто его здесь нет».

Нож еще громче застучал по разделочной доске. Порезав лук, Элли высыпала его на разогретую сковороду, и он тут же зашипел. Согласно рецепту, его следовало нарезать тонкими дольками, а у нее, напротив, получились толстые кривые ломти.

Элли полезла в коробочку за чесноком и достала последний зубчик. Это навело ее на мысль, такую удивительную в своей простоте. Повернувшись, она спокойно посмотрела на Марка.

— Мне нужно съездить в супермаркет — купить кое-что, чего нет в местных магазинах. Вам что-нибудь привезти?

Последние слова она произнесла с улыбкой. Сейчас она выйдет из дома и испытает долгожданное чувство облегчения.

— Да нет, вроде ничего не надо.

Большинство домработниц радовались бы, если бы их босс был легким в общении человеком, но ей беспечность Марка действовала на нервы.

Через минуту она уже сидела за рулем своей машины и поворачивала ключ в замке зажигания.

Мотор не заводился.

— Ну давай же, старушка! — взмолилась она, поглаживая приборную панель. — Не подведи меня сейчас. Ты мой шанс вырваться отсюда на несколько часов. — Она попыталась снова, неистово давя на педаль газа. Мотор кашлянул и замолк. В отчаянии Элли хлопнула ладонями по рулю. — Предательница.

Она вернулась на кухню. Марк сидел на стуле и допивал свой кофе.

— Какие-то проблемы?

— Машина не заводится. Я съезжу в другой раз, после того, как ее посмотрит мастер.

Поднявшись, Марк достал из кармана связку ключей.

— Поехали.

— Что?

— Я вас отвезу.

— Нет, не нужно. Правда. Вы заняты.

— Никаких проблем. — Он лениво улыбнулся, продемонстрировав ей зубы, ровные и белые, как в рекламе зубной пасты. — Мне не помешает немного проветриться.

Элли мысленно застонала. Теперь предстоящие несколько часов будут для нее не удовольствием, а пыткой. Она неохотно прошла вслед за Марком к его машине. Это был серебристо-серый «астон-мартин». Марк выглядел таким гордым, когда открывал для нее дверцу.

Марку не нужно было отводить взгляд от дороги, чтобы знать, что Элли сменила позу и уставилась в окно. Каждый ее жест, каждый вздох говорил ему, что он должен держаться от нее подальше.

А если она была права, когда кричала на него несколько недель назад? Он много размышлял над ее словами. Неужели он действительно живет в придуманном идеальном мире, где все вращается вокруг него? Наверное, да, но так было не всегда.

Тут его мысли переключились на Хелену. Женщину, с которой он был готов остаться до конца своих дней. Разве не это он ей обещал перед алтарем в присутствии сотен свидетелей? Он думал, что ее чувства к нему так же глубоки, но ею двигали совсем другие мотивы. Она оставалась с ним, пока он был ей полезен, а когда ему понадобилась ее поддержка, ушла туда, где ей было спокойнее. А он собирался предложить ей завести детей!

Его первый проект под названием «Ядерный хомяк» провалился из-за той же самой оплошности. Он действительно верил в этих ребят. Даже заложил свой дом и снял все деньги со счета, чтобы их раскрутить. Друзья предупреждали его, что он сильно рискует. Дебютный альбом ребят хорошо продавался, но во время своего гастрольного тура они сорили деньгами — устраивали вечеринки и фрахтовали частные самолеты. В конце концов Марк, вместо того, чтобы получить свои пятнадцать процентов от прибыли, был вынужден объявить себя банкротом. Ему было неприятно осознавать, что он оказался в этой ситуации из-за своей собственной глупой ошибки. Из-за того, что доверился людям, которые были ему близки.

Марк считал, перед разрывом Хелена держалась с ним холодно и отстраненно, потому что переживала из-за денег. Любовь и забота, которыми он окружал ее четыре года, перестали иметь для нее значение, когда он больше не смог удовлетворять ее материальные потребности. Хелена заявила, что теперь она твердо стоит на ногах и может идти своей дорогой. Через некоторое время она нашла себе другую дойную корову — богатого телепродюсера, и все повторилось.

Она снова начала крутиться возле Марка, когда он выиграл в суде дело против музыкантов «Ядерного хомяка» и воссоздал свой бизнес, но он не стал даже отвечать на ее звонки. Раз эта женщина отказалась поддержать его в трудные времена, когда он долгие месяцы жил в съемной комнате и питался бобами и хлебом, она не заслуживала его внимания.

Осознавая, что из-за его огромных долгов Хелена ничего от него не получила при разводе, он испытывал мрачное удовлетворение. Подожди она с разводом пару лет, была бы в выгоде.

Лобовое стекло усеивали крошечные бусинки воды, когда он сворачивал с главного шоссе на узкую проселочную дорогу. Водить «астон-мартин» было настоящим удовольствием. Обычно, когда он спешил из пункта А в пункт Б, ему было некогда наслаждаться ездой. Сейчас все по-другому. Возможно, из-за присутствия Элли.

На нейтральной территории она немного расслабилась. Марк обнаружил, что ему нравится толкать тележку, пока она выбирает продукты. Разумеется, он не знал, что она собирается из них готовить, и это делало ее еще более загадочной.

Капли дождя на стекле становились все крупнее. Им нужно поторопиться, если они хотят вернуться домой до того, как начнется ливень. Марк был опытным водителем. Прибавив газу, он украдкой взглянул на Элли. Она смотрела прямо перед собой. Ее лицо было мрачнее тучи.

Из кустов выпорхнула птица. Элли резко вдохнула и вцепилась в края сиденья. Слегка притормозив, он повернул к ней голову, чтобы ее успокоить.

— Марк… — еле слышно взмолилась она.

— Все хорошо. Птица не пострадала.

— Марк… пожалуйста!

Ее лицо было искажено от ужаса. Посмотрев вперед, Марк увидел трактор, выезжающий с обочины на дорогу. Он сильнее нажал на тормоза, сбавил скорость и пропустил грохочущий трактор.

— Остановите машину. — Ее голос был тихим, но полным решимости.

— Но мы почти уже приехали.

— Я же сказала… остановите машину… я хочу выйти, — пробормотала Элли.

Прежде чем машина остановилась, она расстегнула ремень безопасности, открыла дверцу и, выскочив из нее на проезжую часть, начала жадно глотать влажный воздух. Все ее тело дрожало.

Марк сидел на месте, слишком потрясенный, чтобы пошевелиться. Придя в себя, он расстегнул пряжку своего ремня безопасности, побежал за Элли и вскоре ее догнал.

Крепко схватив за запястья, он притянул ее к себе, но она почти сразу его оттолкнула.

Для маленькой хрупкой женщины она была очень сильной. Ему удалось снова схватить ее за запястье.

Она повернулась к нему лицом. Ее глаза сверкали от ярости.

— Я же просила вас остановить машину!

Марк уставился на нее. Что, черт побери, с ней творится? Откуда такой страх перед дурацким трактором?

Пытаясь высвободиться, Элли резко метнулась к середине дороге, но ей не удалось вырваться. Ее дыхание было прерывистым, свободная рука лежала на груди.

Раздался пронзительный гудок, и Марк рванул ее на себя. В следующую секунду мимо них пронеслась машина. Дыхание Элли согревало ему грудь. Он думал, сейчас она начнет на него кричать, но с ее губ сорвался лишь какой-то невнятный звук. Ее маленькие ладони сжались в кулаки, и она два раза ударила его в грудь.

Он мог не понимать, что происходит, но одно ему было ясно: Элли сейчас нуждается в нем, хотя, возможно, сама этого не понимает. Ей нужен был кто-то, на ком она могла бы выместить свой гнев. Кто-то, на чьей груди она могла бы поплакать.

Марк не собирался, как обычно, обращать все в шутку. Пришло время принять вызов. Сделать то, чего он избегал последние десять лет. С помощью денег и украшений эту проблему не решить. Придется ему тоже стать «реальным». Он надеялся, в нем это еще осталось.

Элли все еще пыталась вырваться. Подавив свой страх, Марк стал нашептывать ей на ухо слова утешения. Наконец она перестала сопротивляться и, зарывшись лицом в его джемпер, разразилась слезами. Марк не был застигнут врасплох. Благодаря Кэт он умел обращаться с плачущими женщинами. Как ему хотелось сделать что-нибудь, чтобы ослабить ее боль. Поделиться с ней своей стойкостью, научить ее игнорировать неприятные чувства. Возможно, если он будет крепко прижимать ее к себе, она сама получит от него то, в чем так нуждается.

Его рука застыла в ее кудрях, когда он осознал, что ему нечего ей дать. Она могла научить его гораздо большему. Решительности, способности открыто выражать свои мысли и чувства. Она умела жить, в то время как он сам прятался от реальной жизни.

Небо постепенно темнело, Элли тихо плакала у него на груди. Наконец она несколько раз судорожно вдохнула и подняла голову. На ее щеке остались красные полоски от его джемпера грубой вязки. Марк взял в ладони ее лицо и заглянул в припухшие от слез глаза.

В них было отчаяние, боль, усталость, но также проблеск чего-то еще. Они умоляли его, просили дать ей надежду.

— Расскажи мне. — Его голос был мягким и теплым.

Это было не требование, а просьба. Губы Элли задрожали, и ему на руку упала слеза. Не сводя с Элли глаз, Марк подвел ее к своей машине, открыл пассажирскую дверцу, усадил ее на край кожаного сиденья, а сам опустился на корточки и взял ее руки в свои.

Судорожно вздохнув, Элли закрыла глаза и закусила нижнюю губку. Было видно, что она подбирает подходящие слова. Затем ее светло-зеленые глаза распахнулись и уставились прямо на него.

— Это была просто паническая атака. — Ее голос был низким и хриплым от слез. — Они у меня иногда случаются… Прости.

Но Марк не удовлетворился этим. Тихий голос в его голове — возможно, голос совести — не позволял ему оставить все как есть. Что бы там ее ни тревожило, это очень важно, и будет лучше, если она все ему расскажет прямо сейчас. Поэтому он выбрал единственно верную тактику — стал ждать.

В течение нескольких минут ни один из них не произносил ни слова. Наконец Элли опустила глаза и, глядя на их сцепленные руки, тихо произнесла:

— Мои муж и дочка погибли в дорожной аварии в такой же дождливый день, как этот.

— Мне очень жаль.

Наверное, самая неуместная фраза, которую он когда-либо произносил, но ничего другого ему не пришло в голову. По крайней мере, это правда. Ему действительно было жаль Элли и ее родных, жизнь которых так рано оборвалась. Жаль, что он только сейчас узнал о ее трагедии. Он крепче сжал ее руки.

— С тех пор прошло уже почти четыре года. Мы возвращались домой с покупками. Я купила Хло нарядные розовые туфли для школьного праздника. Ей так и не довелось их надеть. Полиция сказала, двое бесшабашных юнцов гнали на предельной скорости и вылетели прямо на нас из-за крутого поворота на проселочной дороге. Никто не успел вовремя остановиться: дорога была мокрой. Произошло лобовое столкновение.

Он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони.

— Ты тоже была в машине?

Элли всхлипнула, затем посмотрела на него глазами полными боли.

— Я была за рулем.

Марк снова привлек ее к себе и почувствовал аромат ее шампуня, когда она положила голову ему на плечо. Ее мягкие кудри приятно щекотали ему щеку.

— Пощупай.

Сначала он не понял, что она имеет в виду, но затем она взяла его ладонь и положила себе на голову. Водя по ней пальцами, он нащупал продолговатое углубление.

— Полицейские сказали, я ничего не смогла бы сделать, — тихо произнесла она. — Но я ничего не помню. До конца моих дней надо мной будет нависать вопросительный знак. Я не могу ни в чем быть уверена. Кто знает, что было бы, затормози я на секунду раньше или выверни руль в другую сторону.

Марк потерял дар речи. Теперь он понял, как глуп был до сих пор. Ему не следовало демонстрировать ей свои водительские навыки и гнать по мокрой узкой дороге. Это он во всем виноват.

Вздохнув, Элли крепче прижалась к нему. В последние несколько недель он часто мечтал обнять ее и поцеловать. Поддайся он сейчас соблазну, это нарушило бы хрупкое понимание, установившееся между ними. Возможно, она никогда больше ему не доверилась бы.

Элли немного отстранилась и подняла руки, чтобы смахнуть застывшие на щеках слезы.

— Прости, — прошептала она.

— Нет, я должен просить у тебя прощения. За то, что все это начал и расстроил тебя.

— Ты не мог знать.

Злость, с которой она смотрела на него после того, что произошло в саду на вечеринке, куда-то исчезла.

— Теперь я знаю, и мне искренне жаль, что я тебя расстроил. Поверь, каким бы идиотом я тебе ни казался, я ни за что бы не сделал это нарочно.

Уголки ее губ слегка приподнялись, и в груди у него что-то болезненно сжалось. Поднявшись, он сказал:

— Поехали домой.

Глава 7

Единственным источником света в гостиной было мерцающее пламя в камине, отбрасывающее на стены причудливые тени. Марк сидел в своем любимом кресле и потягивал свой любимый виски. Единственными звуками, нарушавшими тишину, были потрескивание поленьев в огне и ритмичное тиканье старинных часов в углу. Элли поднялась к себе рано, и он в одиночестве обдумывал события уходящего дня.

Остаток пути до Ларкфорд-Плейс прошел в полном молчании, но это было затишье не перед бурей, а после нее. Марк не хотел открывать рот, чтобы не нарушать атмосферу спокойствия. Он не знал, думала Элли о своем прошлом или о сегодняшнем инциденте, и боялся сказать что-то не то.

Когда они остановились перед домом, уже совсем стемнело. Марк настоял на том, что сам отнесет на кухню все сумки, и посоветовал Элли принять горячую ванну. Разбирая покупки, он вдруг понял — он не знает, где что хранится в его собственной кухне.

Ища подходящее место для макарон, он услышал стук босых ног Элли по полу.

— Верхняя полка слева, — спокойно сказала она.

— Спасибо, — ответил Марк, затем пересек кухню и открыл нужную дверцу.

Убрав макароны, он повернулся и посмотрел на Элли. На ней был махровый розовый халат. Ее волосы были зачесаны назад, но несколько непослушных завитков торчали как им вздумается. Ее лицо раскраснелось от горячей воды, глаза блестели. Он никогда еще не видел ее такой красивой.

Элли встала на цыпочки и поцеловала его в щеку:

— Спасибо тебе, Марк, за все. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — рассеянно ответил Марк. Даже сейчас, несколько часов спустя, при мысли об этом поцелуе его щеку начинало покалывать. Сделав глоток виски, он потер ее кончиками пальцев.

По крайней мере, теперь он знал причину печали, затаившейся в глазах Элли. Ее все еще преследовали призраки прошлого. Она пережила такую сильную боль, какую он даже представить себе не мог, и все же нашла в себе силы продолжать жить дальше.

Проанализировав последние десять лет своей жизни, Марк отругал себя за эгоизм и трусость. Он боялся подпускать кого-то слишком близко к себе, потому что из-за одной-единственной корыстной женщины стал плохо думать обо всем слабом поле. Вместо того, чтобы сделать правильный вывод из своих ошибок и двигаться дальше, он оградил себя от всего, что могло причинить ему боль. Пошел по наиболее легкому пути.

Не как Элли. Она была очень смелой. Как можно собраться с духом и продолжать жить после такого?

Допив остатки виски, он долго сидел с пустым стаканом в руке. Когда-то он посчитал ее хрупкой, но, возможно, она оказалась самой сильной из всех людей, которых он когда-либо знал.

«Нужно быть осторожней в своих желаниях», — подумала Элли, совершая свою обычную прогулку по саду.

Ей удалось снова стать полезной и независимой. Какое-то время это доставляло ей удовольствие. Она думала, что избавилась от чувства одиночества, которым были пронизаны стены ее дома в Баркли, но, похоже, оно проследовало за ней сюда.

Большую часть времени все было хорошо. Как сейчас, когда она, ласкаемая лучами утреннего солнца, гуляла по саду с чашкой чая в руках. Но иногда…

Она покачала головой. Глупости.

Неудивительно, что она чувствует себя одинокой. Через два дня после той злополучной поездки в супермаркет Марк уехал, сославшись на неотложные дела, и она не видела его уже больше двух недель. Наверное, днем он ездил на различные встречи, а ночевал в своей лондонской квартире. Ей не хотелось думать, чем он занимается после работы.

Дойдя до лужайки, Элли сбросила шлепанцы и блаженно вздохнула, когда ее подошвы коснулись мягкой травы, все еще прохладной от утренней росы.

Это было глупо, но она не могла отделаться от мысли, что Марк уехал из-за нее. Наверное, он растерялся. Он не первый, кто не знал, как с ней обращаться. Она попыталась убежать в том числе и от этого, не так ли? И вот теперь, когда Марк узнал о ее трагедии, она столкнулась с этим снова.

Элли окинула взглядом сад. Розовые розы на кованых арках вдоль главной дорожки стояли в цвету и источали восхитительный аромат.

Она вздохнула. Что ж, если Марк хочет жить в другом месте, она не в силах ему помешать. Просто ей жаль, что он не видит, как красиво выглядит его дом. Каждый день в саду можно было любоваться чем-то новым вроде раскрывшихся бутонов. Возможно, Марк не из тех, кто замечает подобные детали, но все равно, находясь здесь, нельзя было не чувствовать умиротворение.

Вернувшись в дом, Элли включила свой ноутбук и обнаружила сообщение от Марка. На этот раз, вместо того, чтобы дать на него скучный сухой ответ, она решила написать ему о Ларкфорд-Плейс — о розах у дорожки и глицинии, увивающей заднюю часть дома, о том, как прохладное летнее утро постепенно превращается в жаркий день. Если он не видит красоту своего дома, пусть хотя бы почувствует ее.

Только она собиралась выключить компьютер, как пришло новое письмо. Подумав, что оно от Джинни, которая постоянно делилась с ней подробностями протекания своей беременности, она собралась его проигнорировать, но в последний момент передумала и прочитала.

Ее глаза расширились от удивления. Оно было от Марка. Вероятно, он как раз работал с Интернетом.

«Привет, Элли.

Спасибо, что сообщила, как идут кровельные работы. Уверен, ты будешь рада иметь отдельное жилье, когда ремонт закончится. Можешь обустраивать его по своему вкусу.

Я рад, что у глициний и роз все хорошо. Оказывается, ты не только домработница, но еще и поэт.

Марк».

Какой наглец! Все же Элли улыбалась, когда печатала ответ.

«Отлично. Теперь, когда я знаю, что мой босс филистер, я буду воздерживаться от подобных описаний!»

Разумеется, Марк этого так не оставил и продолжил состязаться с ней в остроумии. В конце концов Элли признала свое поражение и, громко рассмеявшись, выключила компьютер. Возможно, она своими глупостями отвлекала его от важных дел.

Всю следующую неделю они продолжали общаться в том же духе. Их сообщения перестали носить деловой характер. Марк всякий раз подтрунивал в свойственной ему манере над ее лирическими отступлениями, заставляя ее смеяться и язвить в ответ. Ей доставляло удовольствие общаться с человеком, который не напоминал ей постоянно о том, какой она была до аварии, принимал ее такую, как есть, и не опекал ее. Он словно стал не только ее боссом, но и другом.

Она знала, что их с Марком никогда не будет связывать нечто большее, и ее это устраивало.

Не так ли?

Ночной Лондон выглядел просто фантастически. Прижавшись лбом к стеклянной стене в своей гостиной, Марк любовался городом внизу. Покупая квартиру, он не думал, что ему когда-нибудь надоест это зрелище, но в последнее время ему хотелось поменять ее на что-нибудь другое.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, Марк включил телевизор, но все казалось ему скучным и однообразным. Тогда он отправился в спальню, плюхнулся на кровать и взял со столика книгу, посвященную черепно-мозговым травмам. Еще одна глава, и он ее закончит.

Теперь он понимал, почему Элли иногда выглядела отстраненной и забывала простые слова. Впрочем, это не имело для него значения. Он не был уверен, что все уникальные особенности Элли — лишь последствия тяжелой травмы. Скорее всего, и до аварии она была такой же удивительной.

Дочитав книгу, Марк положил ее на место. Он сегодня еще не заглядывал в свою электронную почту. Он обнаружил, что всякий раз с нетерпением ждет писем Элли. Ее рассказы о цветах заставляли его чувствовать себя так, словно он находится в Ларкфорд-Плейс.

Колокольчики. В своем последнем письме она говорила, что видела в лесу на окраине Ларкфорд-Плейс ковер из этих цветов. Хотя Марк был не из тех, кто смотрит передачи, посвященные садоводству, или долго гуляет на природе, внезапно ему захотелось оказаться под старым тенистым дубом и увидеть собственными глазами эти синие цветы. Марк хотел, чтобы Элли была рядом и улыбалась ему так, словно делилась с ним каким-то секретом…

Он уже давно не был такого высокого мнения ни об одной женщине. Они могли бы построить хорошие отношения, основанные на дружбе и сексуальной совместимости, но он не хотел рисковать. Дело было не в нем самом, а в Элли. Он ей не подходит. Ей не нужен мужчина, который способен причинить ей боль. Именно по этой причине он и уехал из Ларкфорд-Плейс. Потому что боялся чувств, которые начинал к ней испытывать. Однако, несмотря на это, ей удалось еще глубже проникнуть в его сердце.

Почему он находится здесь, когда хочет быть совсем в другом месте? Если расстояние не помогло забыть Элли, он может наслаждаться жизнью в своем загородном доме. Он поедет туда и обязательно посмотрит колокольчики.

В субботу утром Элли разбудил отдаленный звон церковных колоколов. Сквозь занавески просачивался теплый солнечный свет. Приподнявшись в постели, она потерла глаза и зевнула, затем встала с кровати, раздвинула шторы и подставила лицо утреннему солнцу. Ремонтные работы в комнатах над конюшней закончились, и она переехала туда. Окно ее спальни выходило в сад. Сегодня он был необычайно красив.

Решив пообедать на открытом воздухе, Элли, полная идей, отвернулась от окна. Вдруг ее взгляд упал на фотографию на подоконнике, и она взяла ее в руки. Снимок был сделан в день четырехлетия Хло. Ее дочурка улыбалась во весь рот, на столе перед ней стоял торт с зажженными свечами. Сэм и Элли склонились над ней. Они все выглядели такими счастливыми. Элли поцеловала свой указательный палец и прижала его к губам Хло. Это был замечательный день.

Сейчас воспоминания уже не причиняли ей боль. Она с улыбкой вспоминала визжащих маленьких девочек и пикантный аромат свечей. Хло весь праздник носилась туда-сюда, словно у нее внутри был маленький моторчик. Проводив вечером гостей, Элли с Сэмом обнаружили ее спящей на диване в гостиной с личиком, перепачканным шоколадом. Липкими ручками прижимала к себе куклу, которую ей подарили.

Раньше Элли было тяжело смотреть на этот снимок, но она все равно держала его на видном месте, как своего рода наказание. Только в чем ее вина, она не знала.

В том, что осталась жива?

После гибели родных Элли жила, постоянно оглядываясь назад, боясь встретиться лицом к лицу с будущим. Пытаясь любой ценой защитить себя от новой боли, она вела скучное однообразное существование в своем замкнутом мирке. Никакого риска. Никаких привязанностей.

Никакой любви.

Улыбка исчезла с ее лица.

Что бы подумал Сэм о ее образе жизни?

Она прекрасно это знала. Он нахмурился и серьезно посмотрел бы на нее своими светло-карими глазами.

«Жизнь дается всего одна, и нужно наслаждаться каждым ее мгновением, Элли».

Он всегда так говорил. С Сэмом ей было легко. Он подбадривал ее, учил верить в себя и получать удовольствие от жизни.

— Прости, — пробормотала Элли, и стекло рамки затуманилось.

После инцидента в машине Марка все стало по-другому. Она словно от чего-то освободилась. Определенно происшествие пошло ей на пользу. Она слишком зациклилась на своем горе, и, когда Марк увеличил скорость, оно прорвалось наружу.

Здесь, в Ларкфорд-Плейс, Элли начала вновь испытывать некоторые забытые чувства: панику, стыд, гнев, даже желание, — и все они были обострены. Каким-то образом в центре этого урагана чувств оказался Марк Уайлдер. Вместо того, чтобы давать ей ощущение спокойствия, как Сэм, он заставлял ее нервничать, испытывать одновременно возбуждение и смущение. Рядом с ним ее привычный мир пошатывался на своей оси.

И все же его понимание и чувствительность удивили ее. Он не посмеялся над ее странным поведением, не осудил его. Ей было так приятно прижаться к его широкой груди и знать, что она не одна.

Элли призналась себе — в тот день ее отношения с Марком изменились.

Элли готовила салат для ленча, когда за окном послышался шум подъезжающего автомобиля. Это было странно. Она полагала, что Марк отсыпается, потому, что накануне он задержался допоздна на светском рауте.

Ее глаза расширились от удивления, когда он вошел в кухню несколько минут спустя.

— Ты сегодня рано встал, — непринужденно заметила она, в то время как внутри у нее все трепетало.

— У меня были дела, — ответил Марк.

Заметив у него в руке небольшой пакет с логотипом магазина компьютерной техники, Элли покачала головой.

— Тебе мало электрических штуковин?

Вместо того чтобы задорно улыбнуться и продемонстрировать ей свое приобретение, он неловко кивнул.

— На самом деле я купил это для тебя.

Поставив бутылку с уксусом на стол, Элли уставилась на него.

— Для меня?

Марк протянул ей пакет, и она достала оттуда небольшую блестящую коробочку. Потрясенная, она не знала, что сказать.

— Ты купил мне карманный компьютер?

Он снова кивнул и серьезно сказал:

— Ты сможешь подключать его к ноутбуку и всегда иметь под рукой свои календари и заметки. У него даже есть функция диктофона. Я подумал… ну… в общем, ты сама понимаешь, он может быть полезным, когда тебе нужно быстро что-то записать, пока ты это не забыла.

Элли хотелось заплакать. Это было именно то, в чем она нуждалась.

— Спасибо, — произнесла она дрожащим голосом. — Почему ты… Я имею в виду, что заставило тебя купить его для меня?

— Я кое-что прочитал.

Нахмурившись, она посмотрела на него. Куда подевался привычный дерзкий и беззаботный Марк Уайлдер? Почему он так робеет? Неужели…

Вот размечталась. Скорее всего, он нашел информацию о ее травме в Интернете. С одной стороны, это очень мило, с другой подтверждало, что его отношение к ней изменилось. Теперь она была для него всего лишь несчастной калекой, которая не в состоянии запоминать факты без помощи компьютера.

Ей хотелось на него разозлиться, но у нее не было на это сил. Вместо этого она положила коробочку обратно в пакет и убрала в свободный шкафчик.

— Я посмотрю его позже.

— Тебе нравится? Ты думаешь, он будет тебе полезным?

Темные глаза Марка смотрели на нее с такой надеждой, что она не удержалась от улыбки.

— Он замечательный. Уверена, он мне очень поможет.

Разумеется, так и будет. Незачем расстраиваться из-за маленькой электронной штуковины только потому, что этот подарок Марка свидетельствовал о том, что она и так уже знала.

Между ними невозможны никакие отношения, кроме деловых.

Марк улыбнулся и внезапно превратился в себя прежнего: дерзкого, самоуверенного… невыносимого. Взяв нож, Элли продолжила резать салат, чтобы отвлечься от неприятных мыслей и успокоить бешено стучащее сердце. Но через некоторое время Марк подошел к ней и заглянул через плечо.

— Что ты готовишь?

Элли выпустила из руки нож, и он с грохотом покатился по рабочей поверхности. Разум говорил — между ней и Марком ничего не может быть, но тело отказывалось подчиняться.

— Вьетнамский салат, — пробормотала она.

— Что это такое?

— Курица, лапша, немного овощей с заправкой из красного перца, — ответила Элли.

— Люблю острые ощущения.

При других обстоятельствах Элли подумала бы, что он с ней флиртует. Ее бросило в жар, и она нервно сглотнула.

Марк взял с разделочной доски половинку стручка красного перца.

— Насколько острый?

Элли с трудом перевела взгляд с Марка на перец.

— Средне. Забавно, но маленькие самые острые. Все зависит от размера стручка.

Марк озорно посмотрел на нее:

— И вы, девочки, еще говорите нам, мальчикам, что размер не имеет значения.

У Элли перехватило дыхание.

«Перестань трещать как сорока!» — мысленно приказала она себе.

Закусив губы, она принялась очищать от грубой оболочки стебель лимонного сорго.

— Хочешь, чтобы я его вернул?

Она почувствовала дыхание Марка сзади на своей шее, и по ее спине пробежала дрожь.

— Спасибо.

Ей удалось взять у него перец так, чтобы их пальцы не соприкоснулись, она мысленно поблагодарила небеса, когда он направился к двери.

— Пойду приму душ.

— Хорошо. Когда вернешься, салат уже будет готов.

Марк провел рукой по волосам и потер большим пальцем уголок глаза. Элли застыла на месте.

— Не трогай…

Марк вскрикнул, крепко зажмурился и поднял ладонь к лицу. Подбежав к нему, Элли опустила его ладонь и усадила на стул. Из его плотно закрытого правого глаза текли слезы.

— Попробуй открыть глаза. — мягко сказала она.

— Ты шутишь?

— Нет, не шучу. Если ты откроешь их и немного поморгаешь, сок перца выйдет вместе со слезами. Во всяком случае, это эффективнее, чем надавливать пальцами на глаза.

Застонав, Марк убрал руку и попытался поднять веки.

— Сиди смирно! — приказала Элли. Бросившись к раковине, она вымыла руки и вернулась к нему. — Дай мне взглянуть.

Он поморщился.

— Прости. Я сделала тебе больно?

— Нет, все в порядке.

— Слегка покраснел. Все еще щиплет? Попытайся несколько раз моргнуть.

— Сейчас уже лучше. Спасибо. Откуда ты знаешь, что нужно делать в таких случаях?

— Думаешь, с такой дырявой памятью, как у меня, я не сталкивалась с этой неприятностью миллион раз? — улыбнулась Элли.

Марк рассмеялся, затем несколько раз моргнул, открыл здоровый глаз, затем попытался делать то же самое с больным, но тот открылся лишь наполовину.

Элли перестала улыбаться, когда почувствовала исходящее от него тепло. Их разделяло всего несколько дюймов. Он сидел на стуле, поставив одну ногу на пол, а другую на нижний ободок стула, и смотрел на нее затуманившимися глазами.

— Тебе еще повезло, — сказала она, уставившись в пол. — Ты лишь дотронулся до перца. Было бы гораздо хуже, если бы ты его резал.

Марк взял ее руку в свою. Она немного отстранилась, но совершила большую ошибку, подняв глаза. Марк смотрел на нее с нежностью, хотя его правый глаз все еще слезился.

— Спасибо тебе, Элли, — искренне произнес он.

— Не за что, — пробормотала она, отдергивая свою руку, затем повернулась и направилась к двери. — Пойду приму душ.

«Желательно холодный».

— Элли? — окликнул ее Марк. В его голосе слышались нотки смеха.

Соблазн проигнорировать его был велик, но она обернулась.

— Да?

— Это я собирался в душ, забыла? Ты готовишь салат.

По какой-то причине он выглядел довольным собой. Он ведь не собирается в ближайшие месяцы ее этим дразнить, не так ли? А если он догадался, что она так разволновалась по его вине?

На ватных ногах Элли вернулась к разделочному столу и принялась дрожащими руками чистить чеснок. Она услышала у себя за спиной скрип стула и стук шагов. Выйдя в коридор, Марк принялся что-то весело насвистывать себе под нос.

Глава 8

Услышав свое имя, Марк резко вскинул голову. Николь, его личная помощница, стояла, упершись руками в бока, и сердито смотрела на него.

— А?

— Что с тобой сегодня творится? Ты опять любуешься видами Лондона и совсем не слушаешь то, что я тебе говорю. Я чувствую себя своей школьной учительницей математики миссис Мак-Гилл.

Она права. Он действительно совсем ее не слушал.

— Почему?

— Она всегда бросалась мелом в Билли Томаса, когда тот смотрел в окно во время урока алгебры. Я не шучу, Марк! Если из-за тебя я буду и дальше чувствовать себя миссис Мак-Гилл, я сделаю что-нибудь ужасное.

Марк склонился над своим столом, взял ручку и принялся писать в блокноте. Сев в кресло напротив, Николь начала свободной рукой массировать висок.

— Что ты делаешь? Мне сейчас не до твоих дурацких игр.

Вырвав из блокнота листок, Марк протянул его ей. Она выдернула бумагу из его руки и начала читать вслух:

— «Обещаю, что больше не буду считать ворон на уроках миссис Мак-Гилл!» — Очень смешно, Марк!

Скомкав листок, Николь бросила им в него, но он ловко увернулся, после чего виновато посмотрел на нее своими выразительными карими глазами.

— Простите, мисс, я больше не буду.

— Очень на это надеюсь. Прежде чем погрузиться в свои мысли, ты говорил о том, что собираешься заключить контракт со студией на запись следующего альбома новой группы.

— Прости, Ник. Обещаю впредь внимательно тебя слушать. — Опершись руками о стол, он положил подбородок на сцепленные руки.

— Еще мне нужно знать, что ты собираешься делать с видеоклипом. До вылета на Антигуа осталось всего пять дней, и Кэт в истерике, ведь Рэйзор ушел в самовольный отпуск. Режиссер передумал насчет одного из мест съемок, а стилист куда-то пропал и не отвечает на звонки.

Марк прилагал все усилия, чтобы внимательно слушать Николь, пока она продолжала его информировать о проблемах, связанных со съемкой нового клипа Кэт. С самого начала это было катастрофой. Он даже начал жалеть, что они не выбрали другой сценарий, но тогда ему бы пришлось проводить много времени на болотах в Шотландии. Когда с местом для съемок определились, он стал с нетерпением ждать поездки на Антигуа, где собирался задержаться на несколько дней после съемок клипа. Он уже целый год не был в отпуске, и его радовала возможность немного отдохнуть.

Но чем меньше дней оставалось до отъезда, тем меньше ему хотелось покидать Ларкфорд. Провести неделю на другом конце земного шара означало все это время не видеть Элли. Поездки в Лондон были совсем другое дело. Днем Марк был на работе, а вечером с улыбкой на лице стоял в пробке на шоссе, зная, что возвращается туда, где его ждут.

Домой. Благодаря Элли Ларкфорд стал его домом. Он любил возвращаться туда и видеть в окнах свет. Он ставил машину в гараж и входил прямо с улицы на кухню, где Элли готовила что-нибудь вкусненькое.

Он начал предаваться фантазиям о том, что она делает это не потому, что он ей платит, а по собственному желанию.

Элли слишком много работала. Теперь, когда он прочитал книгу о черепно-мозговых травмах, он понимал, как тяжело ей это дается. Все же она ни разу не попросила выходной, чтобы съездить домой. Наверное, боялась, что болезненные воспоминания обрушатся на нее с новой силон. Она, как любой человек, нуждалась в отдыхе. Он оплатил бы ей туристическую путевку, если бы не был уверен, что она откажется. Ему было немного совестно, что он улетал на Карибы и оставлял ее дома. Наверное, из этой ситуации можно найти какой-нибудь выход…

Николь с такой силой бросила на стол папку, что лежащие на нем бумаги разлетелись в разные стороны.

— Раз ты совсем меня не слушаешь, я лучше пойду поболтаю с Эммой.

Марк едва заметил, как она, хлопнув дверью, вышла в коридор. Повернувшись в кресле, он продолжил смотреть на блестящую ленту Темзы, извивающуюся между группами зданий из стекла и бетона и более старых построек.

Последние несколько недель он жил одновременно в раю и аду.

Пугливая, раздражительная Элли, которая приехала в Ларкфорд весной, осталась в прошлом. Та Элли, к которой он возвращался каждый вечер, была радушной, смешливой и заботливой. Умной и находчивой. Ему доставляло удовольствие наблюдать за ней, когда она готовила, пробовать еду и ужинать вместе с ней. Он всегда расстраивался, когда кофе был допит, и единственным звуком, нарушавшим тишину кухни, оставалось механическое жужжание стиральной машины.

Марк поднялся. Полуденное солнце отражалось в окнах других офисных зданий, наполняя пространство между ними мягким солнечным светом.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы переварить открытие, которое только что его осенило.

Он любит ее.

Знала Элли или нет, но она имела над ним огромную власть.

Но он не хотел ее торопить, хотя и догадывался, что тоже ей небезразличен.

— Мне нужен знак! — прошептал он, надеясь на подсказку свыше.

Самолет продолжал свой путь, оставляя за собой ровную белую полосу. Среди ясного неба не сверкнула молния, не грянул гром.

Вечером, сидя за рулем своего автомобиля, Марк продолжал обдумывать свою ситуацию. Пробки на дорогах давали много возможностей для самоанализа. В конце концов он пришел к выводу, что вне зависимости от того, любит его Элли или нет, его чувства к ней не изменятся. Он просто будет терпеливым, пока не получит знак свыше.

Услышав его шаги, Элли обернулась, и его сердце бешено застучало.

— Ты припозднился. Все уже готово.

— Но дорогах пробки, — рассеянно произнес Марк, следя за каждым ее движением.

Достав из шкафчика две тарелки, она передала их ему.

— Твоя помощница звонила примерно час назад.

Вот черт. Он забыл предупредить Николь, что едет домой.

— Она заявила, что не вернется к работе, пока ты не позвонишь ей и не скажешь, что она больше не миссис Мак-Гилл, — сказала Элли, надевая рукавицы для духовки.

Марк подумал, что нужно как-нибудь пригласить Николь на ленч и извиниться перед ней. Возможно, подарить ей букет цветов.

У него заурчало в желудке, и он вернулся к реальности.

— Что у нас на ужин?

— Картофельная запеканка с мясом.

Марк чуть не уронил тарелки, которые держал в руках.

— Спасибо, — пробормотал он, после чего проследовал за ней в столовую.

Элли была в деревенской аптеке, когда зазвонил ее мобильный телефон. Увидев на дисплее имя Марка, она сделала глубокий вдох, прежде чем нажать кнопку соединения.

— Привет.

— Это я. Ты занята?

— Я делаю покупки. Сейчас расплачусь и буду свободна. Ты хочешь, чтобы я вернулась домой немедленно?

— Да. У меня есть к тебе срочное дело.

Не сказав больше ни слова, он прервал соединение. Какая таинственность. Быстро оплатив покупки, Элли поспешила по узенькой деревенской улочке назад в Ларкфорд-Плейс.

Когда она вошла через черный ход в кухню, Марка там не было. Решив, что он у себя в кабинете, она поставила пакет с покупками на стол, разулась и отправилась босиком его искать.

Приоткрыв дверь кабинета, она просунула голову в щель и увидела его. Он сидел за столом и разговаривал по телефону. Она негромко кашлянула, и он, внимательно слушая своего собеседника, кивком велел ей войти.

Сев в кожаное кресло напротив него, она стала рассматривать свои накрашенные ногти на ногах. Кроме «ммм» и «гм-м» Марк ничего не произносил. Наконец он попрощался с собеседником и, положив трубку на рычаг, посмотрел на Элли.

— Надеюсь, ты не откажешься выполнить одну мою просьбу? В конце этой недели я отправляюсь на Антигуа. К несчастью, моя помощница, которая должна была сопровождать меня в этой поездке, слегла с гриппом. Мне нужно срочно найти ей замену.

Элли снова уставилась на свои ногти. Ярко-оранжевый лак контрастировал с темно-фиолетовыми абстрактными фигурами на ковре.

— Почему ты не можешь взять кого-то из офиса?

— Весь мой офис стоит на ушах в связи с подписанием контракта с новой группой. На этой неделе выходит их первый сингл, так что все очень заняты, У меня было на примете два человека, но один в отпуске, а вторая на сносях, так что мне некем командовать.

Элли улыбнулась. Некем командовать? Какая проблема.

Когда она подняла глаза, он, как-то странно ухмыляясь, добавил:

— У меня закончились подчиненные.

Ей не понравилась его ухмылка. Его бездонные карие глаза смотрели прямо на нее. Элли покачана головой.

«Даже не думай. Это невозможно», — сказала она себе.

Марк медленно кивнул, после чего вышел из-за стола, опустился на корточки рядом с ней и взял ее руки в свои.

— У меня есть одна служащая, которая могла бы мне помочь.

Ее сердце бешено заколотилось. Было трудно думать, когда он так на нее смотрел.

— Ну давай же, Элли, соглашайся. Уверен, ты сможешь это сделать. Чарли упоминала, что когда-то ты работала личной помощницей.

Элли попыталась произнести «нет», но ее губы отказывались подчиняться. Ей представилась отличная возможность доказать себе и остальным, что она не пустое место, и помочь хорошему человеку.

Марк продолжал настаивать:

— Посмотри, как хорошо ты ведешь хозяйство. Ты инициативна, все схватываешь на лету. Я даже не могу себе представить ни одного дела, с которым бы ты не справилась. Пожалуйста, помоги мне.

Внезапно испугавшись новой ответственности, Элли уцепилась за крупицу информации, которую дал ей Марк.

— А как же дом?

Марк нахмурился:

— Какой еще дом?

— Этот! Мы не можем оставить его без присмотра.

— Я звонил миссис Тиммс. Она сказала, они с дочерью будут рады мне помочь.

Элли сидела с открытым ртом и отчаянно искала новые отговорки. Она только начала привыкать к Ларкфорд-Плейс. Мысль о том, что ей придется ехать в незнакомое место и делать то, к чему она не привыкла, приводила ее в ужас.

— Миссис Тиммс работала здесь до тебя. Она не была так хороша и красива, как ты. — Его глаза озорно заблестели. — Он нее всегда пахло перечной мятой и дезинфицирующим средством.

— Марк!

Он снова взял ее руки в свои и умоляюще посмотрел на нее.

— Это всего на несколько дней. Мне нужен человек, который работал бы с бумагами, пока я выполняю капризы клиентов.

Элли не смогла удержаться от смеха. Если бы захотел, он смог бы убедить ее, что черное — это белое. Она сложила руки на груди.

— Хорошо, я подумаю.

«Вот ненормальная», — пробормотала про себя Элли, наблюдая сквозь стеклянную стену зала ожидания Хитроу за самолетами, которые садились и взлетали в вечерней дымке.

Какой же идиоткой она была, думая, что у нее это получится!

В другом конце зала Марк болтал с Кэт и людьми из ее окружения. Он казался абсолютно довольным. Вздохнув, Элли прижалась затылком к стеклу. Ей хотелось сказать Марку, что она передумала, и вернуться домой, но она не смогла заставить себя это сделать.

Разумеется, ее решение помочь ему было связано только с бесплатным путешествием на Антигуа, а вовсе не с возможностью провести несколько дней с Марком. До приезда в аэропорт она не осознавала, что они будут путешествовать вместе с командой Кэт. Оказавшись в окружении незнакомых людей, Элли тут же ушла в себя.

Стоя в другом конце зала, она изучала своих попутчиков. Юная Кэт показалась ей очень милой.

Среди ее спутников был высокий молодой мужчина крепкого телосложения, скорее всего телохранитель, и светловолосая девушка, предположительно парикмахер или визажист. Кто были остальные, Элли даже предположить не могла.

Молодой человек с серьгой в носу рассказал анекдот, и вся группа дружно рассмеялась. Марк улыбнулся блондинке, которая положила ладонь ему на руку.

Нахмурившись, Элли отвернулась и, прижавшись лбом к стеклу, снова стала смотреть на самолеты.

Идиотка!

На высоте в тридцать пять тысяч футов она продолжала недоумевать, что делает рядом с этими людьми. Разумеется, она и раньше летала на самолетах, но тогда это был экономкласс с безвкусной едой и борьбой с соседом за подлокотник. Вся эта роскошь с уютными креслами и шампанским казалась ей непривычной.

Элли чувствовала себя самозванкой. Ей казалось что в любую минуту сотрудники безопасности возьмут ее под руки и отведут в экономкласс. Туда, где ее место…

В этом мире она была чужой. Какую же глупость она совершила, согласившись помочь Марку. В Ларкфорд-Плейс от нее было бы больше пользы. Все же огромное кресло было очень удобным, и она сама не заметила, как ее веки сомкнулись.

Ее разбудило прикосновение чего-то мягкого, теплого и слегка влажного к ее щеке. Она отмахнулась рукой, затем ее веки приоткрылись, и она сквозь ресницы увидела перед собой расплывчатый объект. Когда ее взгляд сфокусировался на нем, она осознала, что к ней наклоняется Марк. Он держался за свой нос.

— Почему ты держишься за нос? — спросила Элли, выпрямляясь в кресле.

— Я пытался тебя разбудить, а ты меня ударила.

— Я просто отмахнулась. — Она потерла щеку, которую все еще покалывало от его поцелуя. — Как я могла ударить тебя по носу? Зачем ты наклонился так близко?

В приглушенном свете салона она заметила, что его лицо слегка покраснело.

— Я просто… Не важно зачем. Я пытался тебя разбудить, поскольку мы приземляемся через полчаса. Я подумал, ты захочешь подготовиться к выходу.

Элли зевнула и посмотрела в иллюминатор. Снаружи было темно.

— Который час?

— Тебя интересует местное время или лондонское?

— Мне все равно.

— По местному времени сейчас чуть за полночь. У нас, по крайней мере, будет несколько часов, чтобы поспать.

Элли состроила гримасу:

— Я выспалась на неделю вперед.

Марк очаровательно улыбнулся:

— Знаешь, ты была очень красива в тот момент, когда проснулась.

Фыркнув, Элли достала из сумочки зеркальце и посмотрелась в него. Тушь размазалась. Красавица, ничего не скажешь.

— В таком случае тебе нужны очки, — ответила она и запустила руку в сумочку, чтобы достать бумажный платок.

— Позволь мне.

Прежде чем она успела отказаться, Марк достал из кармана носовой платок и слегка приподнял ее подбородок. Она старалась сохранять безразличное выражение лица, пока он аккуратно вытирал тушь у нее под глазом. Удивительно, но рядом с ним она не чувствовала себя такой потерянной.

Марк был таким же предупредительным до конца поездки. Когда она забирала свой багаж, он уже стоял рядом с тележкой. Когда они вышли из здания аэропорта, он усадил ее в один из ждавших их автомобилей. Позже в отеле он заглянул к ней, чтобы узнать, не нужно ли ей чего.

Элли уже давно не чувствовала себя такой защищенной. Ей впервые за долгое время не приходилось делать все самой. Было очень заманчиво наслаждаться этой заботой и забыть о том, что через несколько дней придется вернуться домой.

Что Марк платит ей, чтобы она о нем заботилась.

По ступне Элли пробежал очередной паук, и она содрогнулась. Когда на нее сегодня впервые заползла эта тварь, она чуть не сбежала. Но камеры снимали первую часть клипа Кэт и ей не хотелось попасть в кадр, чтобы вечером при просмотре отснятого материала над ней все смеялись или, еще хуже, кто-то выложил видео в Интернет. Поэтому она сделала над собой невероятное усилие и сохранила спокойствие.

Вздохнув, Элли откинула со лба влажные кудри. Команда собралась в идиллической бухте на узком песчаном пляже у скал. Элли пряталась в зарослях. Необходимость укрыться от жары оказалась сильнее страха перед восьминогими тварями.

Кэт стояла по колено в воде и пела под фонограмму свой новый сингл. Элли завидовала ей. От жары ее одежда прилипла к телу, и ей не терпелось вернуться в номер с кондиционером. Ей хотелось делать работу, в которой она разбиралась: отправлять факсы, отвечать на электронные письма, сортировать корреспонденцию. Хотелось быть нужной Марку, доказать ему, что она умеет не только готовить.

Режиссер прокричал:

— Стоп! Снято!

Музыка тут же стихла, но Элли так хорошо знала песню, что она продолжала звучать у нее в голове.

Режиссер принялся энергично раздавать указания членам съемочной группы.

— Бэз, сделай так, чтобы было видно пляж. Джерри, просмотри последний кусок и проверь, все ли в порядке с освещением. Кэт, дорогая, не могла бы ты подойти вон к той скале слева от тебя? — Кэт тут же подчинилась и заняла указанное место. — Да, так хорошо. Поставь ногу на выступ.

Элли восхищалась выдержкой этой юной девушки. На месте Кэт она бы давно плюнула на всех и нырнула в море. Помассировав лоб, Элли прислушалась к шуму прибоя. Она надеялась, что после приезда у нее будет немного времени, чтобы собраться с силами, но они сразу отправились на место съемок. Никакого отдыха у бассейна под ярким зонтом. Никакого потягивания коктейлей с ароматом кокоса в гамаке. Похоже, когда речь идет о съемках, время — деньги.

— Воспроизвести запись!

Следующие несколько часов тянулись мучительно медленно. Они несколько раз меняли место, и это означало бесконечные проверки освещения, установку камер и других устройств. Кэт, наверное, тысячу раз спела свою песню. За это время Элли выучила ее наизусть.

Когда солнце начало садиться за горизонт и Элли уже собиралась кричать от усталости, Марк спустился в воду и подхватил Кэт на руки.

— Стоп! — яростно прокричал режиссер.

Было очевидно: он с огромным трудом сдерживает поток брани. С досады он что-то процедил сквозь зубы и плюнул себе под ноги. Элли поспешно отвернулась, чтобы спрятать улыбку. В этой команде главной определенно была не певица!

Марк молча вынес Кэт на берег, но в его глазах читалось предупреждение. Режиссер поджал губы, проглотив обиду. Марк аккуратно поставил Кэт на песок.

— На сегодня достаточно. Все свободны, — сказал он.

Его тон был спокойным, но все, начиная от режиссера и заканчивая визажистом, знали, что спорить с ним бессмысленно.

Обстановку разрядила Элли. Достав из сумки с вещами большое махровое полотенце, она накинула его на плечи Кэт. Прочитав в глазах Марка одобрение, Элли покраснела. Кэт поблагодарила ее, когда они направились к моторным лодкам, на которых они утром приплыли в эту маленькую бухту в форме полумесяца. Они выбрали ее для съемок именно потому, что здесь можно было спокойно работать без вмешательства папарацци и зевак.

Марк и Кэт шли к самой маленькой из лодок. За ними следовал Руфус, телохранитель Кэт. Замыкавшая процессию Элли снова чувствовала себя лишней. Остальные члены съемочной группы выключали и упаковывали оборудование. Их ждали две лодки большего размера. Причалив к небольшой пристани в соседней бухте, они направились к стоянке, где их ждали черные микроавтобусы. Пропустив Кэт и Руфуса вперед, Марк повернулся и обратился к Элли:

— Я намерен подождать нашего глубокоуважаемого режиссера здесь и высказать ему все, что о нем думаю. Если он планирует и завтра жарить Кэт под полуденным солнцем, я ему этого не позволю.

— Ты ведешь себя скорее как ее брат, нежели менеджер.

Марк слегка нахмурился:

— Заботиться о комфорте артиста — одна из моих профессиональных обязанностей. С точки зрения бизнеса мне выгоднее, чтобы съемки клипа закончились как можно скорее. — Его тон смягчился. — Но ты права. Я чувствую себя за нее ответственным. Легко забыть, что ей всего семнадцать, и все ее друзья еще учатся в школе. — Приложив ладонь козырьком ко лбу, он посмотрел на Кэт, которая садилась в один из автобусов. — Она замечательная девочка. Если не разрушит себя за следующие пару лет, впереди ее ждет долгая успешная карьера. — Он взглянул Элли прямо в глаза. — Будет очень жаль, если она не выдержит напряжения и сломается.

В его глазах было столько сочувствия и понимания, что у Элли защемило сердце. Она думала, во время поездки Марк будет другим. Более холодным и отстраненным. Но этот Марк нравился ей даже больше, чем тот, с которым она жила под одной крышей в Ларкфорд-Плейс.

Засунув руки в карманы, Марк бросил взгляд в сторону пристани, затем снова обратился к Элли:

— В последнее время ей пришлось нелегко. Позаботишься о ней, пока я буду ждать здесь остальных?

Коснувшись его руки, Элли кивнула. Его лицо озарила улыбка. Легонько поцеловав ее в кончик носа, он спустился на пристань.

Этот поцелуй стал последней каплей. Элли казалось, что она попала в параллельный мир, где, хотя она и продолжала работать на Марка, ярлыки «босс» и «подчиненная», которые они наклеили на себя, отвалились, и они остались просто мужчиной и женщиной, которых безудержно влекло друг к другу.

Глава 9

Дойдя до автобуса, Элли предупредительно постучала в тонированное стекло.

— Элли?

— Да. Ты в порядке?

Кэт тяжело вздохнула:

— И да, и нет. Можешь заходить.

Элли осторожно приоткрыла дверцу. Сейчас Кэт скорее походила на мокрого котенка, чем на сексуальную красотку. Она устало улыбнулась Элли:

— Я никак не могу распутать завязки бикини.

— Давай помогу.

Развернув Кэт спиной к себе, Элли заметила на плечах девушки красные пятна.

— Похоже, ты обгорела.

— Здорово. Завтра мне предстоит через все это пройти еще раз.

Развязав узел, Элли вышла из микроавтобуса, оставив дверь чуть приоткрытой, чтобы ей было слышно Кэт.

— Режиссер, наверное, заставит меня плавать среди акул. — Девушка издала циничный смешок.

— Не успеет. Марк раньше скормит его им. — попыталась подбодрить ее Элли.

— Он классный, правда?

Элли не стала никак это комментировать, боясь выдать свои чувства. Она лишь произнесла многозначительное «гм-м», но ей не удалось обмануть Кэт.

Пропуская ее внутрь автобуса, та самодовольно улыбнулась и заговорщически прошептала:

— Не беспокойся. Я не выдам твой секрет.

Элли перевела взгляд с Кэт на затылок Руфуса, который завел мотор и начал выводить автобус со стоянки.

— Насчет него тоже можешь не беспокоиться, Элли. Он знает все мои секреты, но держит свой рот на замке, не так ли, Руфус?

Тот подтвердил это молчанием.

— Вот видишь?

Элли застонала. Неужели она настолько проста и бесхитростна, что любой посторонний человек может читать ее мысли?

— Я доверяю Марку на сто процентов, — серьезно сказала Кэт. — Некоторые менеджеры находят молодое дарование и выжимают из него все соки, после чего отправляются на поиски новой жертвы. Марк не такой. Он всегда обо мне заботится. — Кэт уставилась на свои колени. — Я только что порвала со своим бойфрендом. Я считала его совершенством. Говорят, любовь слепа, не так ли?

Элли пожала ее руку. Кэт фыркнула.

— Мне было очень больно, когда я видела в газетах его фотографии. То на пляже с одной девушкой, то в ночном клубе с другой. Марк был ко мне добр и терпелив. Я столько раз плакала у него на плече, что сбилась со счета. — По ее щеке покатилась слеза, и она, вздохнув, уставилась в окно. — Иногда мне хочется сбежать и спрятаться на время, чтобы все это пережить. Но даже в те редкие минуты, когда я остаюсь наедине с собой, раздается щелчок фотокамеры, и на следующий день в газетах появляются заголовки вроде «Тайные страдания Кэт из-за разрыва с бойфрендом».

Элли почувствовала, как ее глаза увлажнились. Марк прав. Кэт замечательная, но для семнадцатилетнего подростка живет слишком сложной жизнью.

— Мой муж всегда давал мне один мудрый совет, которым я собираюсь поделиться сейчас с тобой.

Кэт резко повернулась. Ее глаза широко распахнулись.

— Ты замужем?

— Я была замужем, — ответила Элли. — Это долгая история, — поспешно добавила она. — Итак, Сэм говорил, что жизнь нам дается всего одна, и нужно наслаждаться каждой ее минутой. Я по натуре человек стеснительный и замкнутый. Лучше всего я себя чувствую, когда заползаю в свою раковину, где тепло и безопасно. Но помимо этого там невероятно скучно и одиноко. Иногда нам приходится быть смелыми, если мы хотим выбраться наружу и жить полной жизнью, что бы ни случилось. — Она повернулась, чтобы посмотреть Кэт в глаза. — Я чувствую в тебе эту силу, Кэт. Ты справишься.

Они обнялись, после чего Кэт отвернулась и уставилась в окно.

— Что произошло с твоим… Вы развелись? Элли постаралась говорить как можно спокойнее:

— Нет. Он погиб.

Кэт резко повернула голову и накрыла рот ладонью.

— А я тут страдаю из-за какого-то мерзавца, который не заслуживает моих слез…

Элли тепло ей улыбнулась, хотя на душе у нее скребли кошки.

— Все нормально.

— Когда? Я имею в виду, как он…

— Мои муж и дочка погибли в дорожной аварии несколько лет назад. — Элли посмотрела на дату на циферблате своих часов. — Через неделю будет ровно четыре года.

По щеке Кэт покатилась слеза.

— О, Элли…

— Не начинай. — Она прижала нижнюю часть ладоней к глазам.

Руфус фыркнул и поднял руку к лицу.

— Марк знает? — спросила Кэт.

Элли кивнула:

— О моей семье? Да, знает.

— Я имела в виду следующую пятницу.

Элли покачала головой. В этот момент микроавтобус остановился у входа в их отель. Выбравшись из машины, Руфус пошел открывать им дверцу.

Несмотря на отрицательный ответ Элли, Кэт продолжила:

— Ты должна ему сказать, Элли. Он очень добрый и понимающий. Знаешь, пару месяцев назад он отложил важную деловую поездку, чтобы поддержать меня на церемонии награждения. Я одинаково боялась победить и проиграть, но, когда он приехал, мне стало спокойнее. Тебе сейчас не помешал бы такой надежный друг, как он.

У Элли не было возможности ответить, потому что в этот момент Руфус открыл дверцу и повел Кэт в вестибюль, пока ее никто не заметил. Элли последовала за ними.

Пройдя через весь вестибюль, они вышли в сад, и Кэт с Руфусом тут же направились к своему белому бунгало с низкой крышей и верандой. Элли осталась одна на ступенях террасы. Прежде чем исчезнуть внутри бунгало, Кэт обернулась и произнесла одними губами: «Скажи ему».

Сказать ему… что? Выбор был слишком велик.

Сказать ему, что впервые приближение годовщины трагедии не приводит ее в панику? Что на этот раз все по-другому и главная причина тому он?

Желтые зонты у бассейна манили Элли. Пришло время попробовать экзотический коктейль с кусочками ананаса и бумажным зонтиком. Подойдя к бару у бассейна, она заказала себе напиток, и ей подали бокал размером с небольшой аквариум.

Потягивая ледяную жидкость, она наблюдала за загорелыми постояльцами отеля, ныряющими в бассейн.

Кэт права. Марк добрый, понимающий и надежный. Это противоречило ее первому впечатлению о нем. Несколько месяцев назад она была слепа, но сейчас наконец все увидела.

Это напомнило ей о проблемах со зрительным восприятием, которые у нее были в течение двух месяцем после аварии. Какое-то время она видела лишь половину объектов, попадающих в поле ее зрения. Самое странное, поначалу она даже не догадывалась, что что-то было не так. Но ей было трудно понять прочитанное — она видела только половину каждого предложения на странице журнала. Более того, она умывала только одну половину лица. Постепенно ее мозг начал восстанавливаться и обрабатывать визуальную информацию с обеих сторон поля ее зрения.

Почему она предпочла видеть только одну сторону Марка? Только его отрицательные черты? Она составила свое мнение еще до того, как с ним познакомилась.

Но сейчас она увидела его всего. И всю себя. Все чувства, которые к нему испытывала. Ее накрыла волна образов и ощущений. Она словно заново пережила каждое мгновение, проведенное с Марком, и шоры упали с ее глаз.

Она безумно в него влюблена. Как она могла так долго об этом не догадываться?

Как такое могло произойти? Марк не похож на Сэма. Она всегда думала, что счастье бывает только такое, как у них с Сэмом. Могла ли она полюбить совсем другого человека? Возможно ли счастье с Марком, мужчиной, чей привычный мир так отличается от ее собственного? Сможет ли она обрести радость в этом мире, полном теле и фотокамер?

Разговор с Кэт поколебал ее представления о богатых, успешных и знаменитых.

Наверное, все не так уж невозможно, как кажется на первый взгляд. У них с Марком вполне может что-то получиться. Каждый человек нуждается в любви вне зависимости от статуса и материального положения.

У Элли закружилась голова. Видимо, причина была в коктейле, который она выпила на голодный желудок. Что ей сейчас нужно, так это холодный душ. Воткнув соломинку в полупустой бокал, Элли направилась через сад к своему бунгало.

Негромкий стук в дверь разбудил Элли. Соскочив с дивана, она несколько секунд хлопала глазами, пытаясь понять, где находится.

Стук повторился, и она поняла, что это Марк. Она кожей ощущала его присутствие.

— Входи, — крикнула Элли и вдруг обнаружила, что на ней по-прежнему старый розовый халат, который она надела после душа. Но было поздно что-то с этим делать, поскольку Марк уже открыл дверь. Она пригладила влажные волосы и плотнее запахнула полы халата.

— Я… э-э…

Куда подевался тот беспечный остроумный Марк, которого она знала? Вероятно, всему виной жара.

— Я… э-э… подумал, не хочешь ли ты поужинать?

— С удовольствием.

Хотя они сегодня закончили рано, третий и последний день съемок истощил ее энергетические запасы. В предыдущие два вечера она ужинала с Кэт и остальными в ресторане отеля. Изысканная еда ей понравилась, но она чувствовала себя немного неловко в такой большой компании.

— Пойду переоденусь, — сказала Элли.

Через несколько минут она вышла из своей спальни в простой длинной юбке и топе на тонких бретельках и посмотрела на часы.

— Сейчас только половина пятого. Не рановато ли для ужина?

— Не знаю, как ты, а я сегодня на ногах с шести утра и умираю с голоду, — сказал Марк.

— Я тоже голодна, — заверила его Элли.

— В любом случае я хочу тебе сначала кое-что показать.

Вместо того, чтобы пойти в ресторан отеля, Марк направился совсем в другую сторону. Элли едва за ним поспевала, поэтому ей было не до вопросов. Зайдя на автостоянку, он забрался на заднее сиденье джипа, за рулем которого сидел шофер, и загадочно улыбнулся ей.

— Куда мы едем?

— Я хочу показать тебе самое красивое место на острове.

Элли посмотрела на свою юбку в цветочек и шлепанцы. Ее одежда не подходила для дорогого ресторана. К тому же она очень устала и боялась, что может начать забывать слова.

Похлопав по сиденью рядом с ним, Марк умоляюще посмотрел на нее, и она забралась в салон. Она слишком устала, чтобы тащиться пешком назад в бунгало.

Благоустроенная территория курорта вскоре сменилась гористой местностью. Вдоль дороги росли пальмы, алоэ и хлебные деревья. Иногда попадались небольшие группки желтых орхидей, покачивающихся на ветру. Томно вздохнув, Элли откинулась на спинку сиденья и стала любоваться пейзажами за окном. Остров с белыми песчаными пляжами, окруженный лазурными водами, был настоящим тропическим раем. Элли испытывала удовольствие оттого, что поездка полностью оправдала ее ожидания. Ей было жаль, что все закончилось, — завтра им нужно возвращаться домой. Глядя вниз на море, она спросила Марка:

— Во сколько мы завтра вылетаем?

Он не ответил, и она посмотрела на него.

— Марк?

— На самом деле я планировать остаться здесь еще на несколько дней, — произнес он, глядя в окно. — Хочу немного отдохнуть.

Значит, она отправится домой одна. Без Марка обратная дорога покажется мучительно долгой. Кивнув, Элли уставилась прямо перед собой.

Марк прокашлялся.

— Я подумал, может, ты тоже хочешь остаться и отдохнуть?

— С тобой? — произнесла она незнакомым хриплым голосом.

— Да. Я еще не готов ехать домой, — сказал Марк.

Элли посмотрела на него, и ее сердце забилось так часто, что у нее перехватило дыхание. Он выглядел задумчивым, серьезным и даже немного потерянным.

Ей пришлось отвернуться. Она боялась, глаза выдадут ее чувства.

— Я тоже, — мягко ответила она.

Джип поднимался все выше и выше, дорога становилась все более извилистой. Пышные банановые пальмы уступали место диким кустарникам и кактусам. Отсюда яхты на воде казались крошечными белыми треугольниками.

Через некоторое время они завернули за угол и остановились. Элли неохотно отпустила руку Марка, когда он начал выбираться из машины. Обойдя капот, он открыл ей дверцу, и они вдвоем направились к группе зданий на краю крутого холма.

В отличие от других старинных зданий, которые они видели на этой части острова, эти были отреставрированы. Толпа в открытом дворе двигалась в такт музыке, которую играл оркестр под навесом. Марк протянул Элли пластиковый стаканчик с ярко-красной жидкостью. Понюхав ее, она поняла, что это ромовый пунш, и начала медленно его потягивать, покачиваясь под стук барабанов. Это определенно лучше, чем ужин в ресторане и разговоры о съемках. Она посмотрела на Марка, который пил пунш маленькими глотками. Откуда он узнал?

— Пойдем. — Поставив свой стакан на каменный заборчик, он протянул Элли руку.

Она покачала головой:

— Я ужасно танцую.

После аварии ей приходилось прилагать усилия, чтобы различать «лево» и «право», и поэтому она избегала танцев.

— Им нет до этого никакого дела, — заверил ее Марк, кивком указывая ей на самых активных танцоров, которые явно перебрали пунша. — Хуже их ты вряд ли будешь выглядеть.

Поставив свой стакан, Элли рассмеялась.

— С этим невозможно спорить, — ответила она и позволила Марку вывести ее на утоптанную площадку, служившую танцполом.

Она обнаружила, что ей нравятся такие танцы — ни правил, ни шагов, которые нужно запоминать. Она просто двигалась, как ей хотелось. Элли не заметила, как они с Марком, танцуя, отделились от остальных и отошли от главных зданий к каменному заборчику. Она внезапно остановилась, и Марк натолкнулся на нее.

— Ничего себе! — произнесла она, уставившись перед собой.

— Я же говорил, это лучшее место на острове. Вид отсюда был просто завораживающий. Солнце опускалось за горизонт, окутывая мягким светом холмы и побережье. Это было самое красивое место в целом мире. Подойдя к заборчику, Элли оперлась о него руками. Марк стоял позади ее, и она чувствовала его тепло.

— Вы не могли бы нас сфотографировать? — послышался голос с акцентом.

Оглянувшись, Элли увидела симпатичную рыжеволосую девушку, которая протягивала ей фотоаппарат. Рядом с ней стоял долговязый парень в длинных шортах и яркой рубашке.

Улыбнувшись в ответ, она взяла фотоаппарат.

— Конечно.

Девушка просияла, обняла парня и посмотрела на него с обожанием.

— У нас медовый месяц.

— Поздравляю, — сказал Марк.

— Вижу, вам пришла в голову та же идея, что и нам, — произнесла девушка. — Прийти сюда пораньше, чтобы посмотреть на закат. Сегодня наша последняя ночь здесь, и мы надеемся наконец увидеть зеленую вспышку.

Элли подняла фотоаппарат и сделала несколько снимков улыбающейся парочки.

— Зеленую вспышку? — спросила она, возвращая девушке фотоаппарат.

— Это редкое зрелище, — произнесла та с улыбкой, просматривая на экране снимки. — Иногда в тот момент, когда последняя часть солнца исчезает за горизонтом, можно наблюдать вспышку зеленого цвета.

Молодой человек кивнул:

— Только должны быть подходящие погодные условия. Это явление связано с рефракцией…

Жена положила руку ему на плечо, и он тут же замолчал.

— Не докучай им научными терминами, дорогой, — сказала она, смеясь, после чего, понизив тон, обратилась к Элли: — Он ученый, и иногда чересчур увлекается. И не может остановиться. — Она помедлила. — Но мы каждый день приходим сюда не из научных соображений, правда, Антон?

Тот покачал головой, и его взгляд слегка затуманился.

— Если верить легенде, которую рассказывают местные жители, влюбленным парам, которые это видели, гарантирована настоящая любовь.

Элли неожиданно почувствовала огромную печаль. Эта парочка была такой милой. Она вспомнила, что значит безумно кого-то любить и верить в долгую счастливую жизнь вместе. Ей хотелось подойти к ним, обнять их и сказать: счастье не вечно, и нужно дорожить каждой секундой, проведенной с любимым человеком. Но вместо этого она улыбнулась им.

— Надеюсь, вы увидите то, что ждете. Желаю счастья.

Поблагодарив ее, молодые люди отвернулись и стали смотреть на солнце, которое уже коснулось горизонта.

Рядом с ними стали собираться другие люди, и Марк, взяв Элли за руку, повел ее вниз, подальше от толпы. Отсюда открывался не такой красивый вид, но Элли испытала облегчение оттого, что рядом нет других людей, и она может отдаться на волю захлестнувших ее чувств. Марк все еще держал ее за руку. Она не двигалась и, едва дыша, как завороженная смотрела на оранжевый диск.

Несколько коротких месяцев назад она не думала, что когда-нибудь снова полюбит. Испытывает ли Марк к ней то же, что и она к нему, или это просто физическое влечение? На лицо ей упал непослушный локон, и она откинула его назад. Марк с ней здесь и сейчас, и это самое главное. Кто сказал, что любовь длится вечно? Элли, как никто другой, знала — нужно наслаждаться каждым моментом счастья, пока у тебя есть такая возможность. Пришло время забыть свои страхи и отдаться на волю новым чувствам. Сэм, безусловно, это бы одобрил.

Марк слегка наклонился и прошептал ей на ухо:

— Смотри.

Солнце почти уже скрылось, остался виден лишь его край. Элли была так занята своими мыслями, что забыла про закат. Неужели так трудно наслаждаться настоящим, а не бередить прошлые раны и не испытывать страх перед будущим?

И вдруг это случилось.

Как только оранжевый край солнца исчез, горизонт вспыхнул зеленоватым светом. Это продолжалось всего несколько секунд. Элли застыла на месте. Марк стоял рядом, и она чувствовала на своем правом виске его теплое дыхание. Когда вспышка потухла, они одновременно пошевелились, и она повернулась к нему лицом.

Какое-то время Марк на нее смотрел глазами полными торжественной печали. В ее голове тут же начали зарождаться опасные вопросы, но он наклонил голову и накрыл ее губы своими.

Элли вышла на веранду своего бунгало. Облокотившись на деревянные перила, она бросила взгляд на серебристую россыпь звезд в полуночном небе. В бунгало Марка, находившемся неподалеку, горел свет, но его самого не было видно.

Это была волшебная ночь, начало которой положил тот поцелуй.

Когда они вернулись туда, где разговаривали с молодоженами, небо уже приобрело цвет темно-синего бархата. Они танцевали под музыку оркестра, ели барбекю и улыбались друг другу. Ее отношения с Марком поднялись на новую ступень, но ни один из них не решился затронуть эту тему, предпочитая радоваться минутам блаженства, а не омрачать их словами и теориями.

Она для него не просто временное увлечение. Это знание жило в глубине ее сердца. Точно так же она знала еще в начальной школе, что они с Сэмом будут вместе.

Между ней и Марком было что-то настоящее, но она не знала слов, чтобы это описать. Впервые за долгое время тот факт, что она не могла подобрать нужное слово, нисколько не беспокоил Элли.

Следующие несколько дней были очень сложными. Элли так привыкла быть скованной чувством вины, болью и отчаянием, что радость, которая переполняла ее сейчас, казалась ей чем-то нереальным. Так же как прекрасный остров и замечательный мужчина, находящийся рядом с ней.

Но кому нужна реальность? Она бы предпочла жить мечтой и каждый раз просыпаться рядом с Марком. Они ели в самых удивительных местах, начиная с маленьких кафе на побережье и заканчивая эксклюзивными ресторанами. Плавали на яхте и гуляли по бесконечным пляжам. Иногда они проводили вечера в шумном Сент-Джонсе, иногда находили тихое место и любовались закатом. Зеленого свечения они больше не видели, но Элли не расстраивалась. Одного раза вполне достаточно.

Марк поражал ее. Он предвосхищал каждое ее желание и исполнял его. Он знал, когда нужно крепко ее обнять, а когда дать ей побыть одной.

Как же слепа она была! Впрочем, дело не только в самообмане. Марк тоже изменился. И за это она полюбила его еще сильнее.

Но день годовщины трагедии неумолимо приближался, и Элли становилось все труднее думать о своих отношениях с Марком. О том, что будет, когда они вернутся домой в субботу. Сперва ей нужно выдержать пятницу. Только тогда у нее получится ясно мыслить. Возможно, когда самолет поднимется в небо и дома, машины и деревья станут миниатюрными, она распрощается со старой жизнью и начнет все с чистого листа.

Глава 10

Марк наконец заметил ее. Она брела по кромке воды, рассеянно пиная прибрежные волны. Подойдя к краю своей веранды, он пригляделся. Это действительно была Элли. Она выглядела одинокой и потерянной на пустынном пляже.

Прошлой ночью был шторм, и он лежал без сна, прислушиваясь к завываниям ветра и стуку дождя по крыше и гадая, спит ли сейчас Элли в своем бунгало. Утро было пасмурным, зато все вокруг выглядело свежим и обновленным.

Элли повернулась лицом к морю. Она казалась безжизненной, словно статуя. Вчера он думал, что все его молитвы услышаны — ее теплая улыбка за ужином, предназначавшаяся специально для него, вселила в него надежду. Когда они возвращались домой из ресторана, небо потемнело. В полночь начался тропический ливень. Они с Элли уютно устроились на диване в его бунгало и смотрели комедийный боевик. Он не припоминал, когда ему в последний раз было так же хорошо. Не было ни модного ночного клуба, ни удушающей рубашки с галстуком, ни ухоженной красотки, жеманно хихикающей над его шутками. Только он и Элли. Они разговаривали обо всем на свете, смеялись и целовались. Ни одну из его бывших подружек не устроило бы такое времяпрепровождение. Зачем вообще встречаться с Марком Уайлдером, если он не выводит тебя в свет и не делает дорогих подарков? Лежа на диване с прижавшейся к нему Элли, он наконец понял, что такое настоящая жизнь, и ему она нравилась. Почему он так боялся ее последние десять лет? Он знал наверняка, что не сможет жить как прежде.

Марк старался пока не думать о браке, но ему не давал покоя образ Элли в белом платье, которая улыбается ему, пока он надевает ей на палец обручальное кольцо.

Ветер взъерошил его волосы, и его фантазии рассеялись как облака, плывущие к горизонту. Ночью явно что-то произошло. Этим утром Элли держалась отстраненно. Никаких улыбок. Никакого смеха. Это невыносимо. Марк в отчаянии ударил ногой по перилам и поморщился от боли: он был босиком.

Что с ней происходит? Она внимательно присмотрелась к нему и решила, что он для нее слишком легкомысленный? Разве в последние месяцы он сам не критиковал себя за отсутствие цели в жизни?

Немного помедлив, он вернулся в бунгало и оделся. Пришло время узнать, были ли последние дни волшебным сном или нет.

Через пять минут Марк уже уверенными шагами направлялся к пляжу.

Элли что-то задумчиво чертила палкой на песке и не слышала, как он подошел к ней. Он не хотел ее напугать, поэтому остановился в нескольких шагах от нее и еле слышно произнес ее имя.

Она перестала выводить на мокром песке букву «X». Сердце Марка бешено колотилось, пока он ждал ее реакции. Сначала она подняла голову, но ее взгляд на несколько секунд задержался на рисунке, прежде чем она обернулась и посмотрела на Марка. Ее глаза были красными и блестели от слез.

Все нежные слова, которые он собирался ей сказать, застряли у него в горле. Тогда он просто протянул ей розовую розу, которую взял из вазы у себя в бунгало. Элли хотела ее взять, но неожиданно по ее щекам потекли слезы. Бросив розу, Марк подошел к ней, чтобы заключить ее в объятия, но в ужасе замер, когда ее колени подогнулись, и она села на песок.

— Элли? Элли, что с тобой?

Опустившись рядом с ней, он крепко обхватил ее руками. Она попыталась что-то ему сказать, но рыдания заглушили ее слова. Он терпеливо ждал до тех пор, пока ее тело не кончило сотрясаться и слезы не высохли. Тогда она отстранилась от него, встала и стряхнула песок с юбки.

— Прости. — Ее голос дрожал.

— Не нужно извиняться. — Снова прижав ее к своей груди, он принялся гладить ее по растрепанным волосам.

Проведя пальцами по заплаканным глазам, Элли выпрямилась. Ее взгляд был полон решимости.

— Мне нужно кое-что тебе сказать. — Она глубоко вдохнула — Сегодня годовщина трагедии. Прошло ровно четыре года с тех пор… с тех пор, как Сэм и Хло погибли.

Ее рука машинально потянулась к медальону, который она всегда носила. Ей не было необходимости говорить Марку, чьи в нем фотографии.

Он молчал. Любые слова прозвучали бы сейчас глупо. Поэтому он просто сжимал ее в объятиях, надеясь, что этого достаточно.

— Я не хотела тебя отталкивать, — сказала она. — Мне просто нужно было немного побыть одной и подумать. В этом году все по-другому. За последние несколько месяцев столько всего произошло…

Неожиданно она расстегнула плоский овальный медальон и показала ему фотографии. На одной стороне была хорошенькая девочка со светлыми кудрями, как у матери, на другой — мужчина со светло-каштановыми волосами, заразительной улыбкой и счастливым блеском в глазах. Марку было тяжело смотреть на эти снимки. Он боялся, что она еще не готова начать новую жизнь, и все же то, что она ему их показала, было большим шагом вперед.

Наклонившись, Элли подняла розу и оборвала поврежденные лепестки. Марку стало не по себе. Что, если она по-прежнему влюблена в своего покойного мужа?

— Я не сдержалась, когда увидела розу, — сказала она, понюхав бутон. — Розовый был любимым цветом Хло.

Пауза была долгой. Марк подумал, что разговор закончился, но внезапно она продолжила:

— Я не присутствовала на похоронах. Я только пришла в себя после операции и не могла ни разговаривать, ни ходить. Но моя мать показала мне фотографии. Она думала, это поможет. — У Хло был маленький белый гробик с серебряными ручками, и мама заказала венок из розовых роз, который покрыл его полностью. Выйдя из больницы, я посадила на ее могилке куст этих цветов.

Марк почувствовал, как на его глаза навернулись слезы. Протянув руку, Элли погладила его по щеке.

— Спасибо, что пришел сюда. Спасибо за то, что никогда не говорил мне, как мне повезло, что я выжила. Ты даже представить себе не можешь, как много это для меня значит.

Как она могла с такой легкостью вспоминать прошлое, когда имела полное право забиться в этот день в угол и жалеть себя? Из-за травмы головы часть своей жизни она провела как в тумане. Что значит не иметь возможности присутствовать на похоронах самых дорогих людей? Сказать им последнее прости? Элли была очень сильной и смелой, раз смогла такое пережить. Безусловно, она дорожила каждой крупицей своих воспоминаний.

А он, в отличие от нее, трус. Он предпочел забыть о своей любви и привязанности к Хелене, но это не помогло ему исцелиться. Он стал малодушным и легкомысленным, потерял жизненные ориентиры.

Заглянув в заплаканные глаза Элли, он взял ее лицо в ладони.

— Ты удивительная, Элли Бонд.

— Я не чувствую себя такой. Четыре года я жила как в тумане, а в последнее время… — Она слабо улыбнулась, и его пульс участился. — В последнее время мне кажется, будто я сошла с ума.

— Как ты можешь такое говорить?

— Разве наша первая встреча не была тому доказательством?

Марк улыбнулся:

— Несмотря на первое впечатление, я считаю тебя самым здравомыслящим человеком из всех, кого знаю. По крайней мере, ты знаешь, что такое настоящая жизнь. А я забыл.

Их губы соединились, и он почувствовал соленый вкус ее слез.

— Я не знаю, как ты все это пережила. Любая другая женщина на твоем месте сломалась бы.

— Я и сломалась. Влачила жалкое, никчемное существование до тех пор, пока не встретила… тебя. За эти четыре года я забыла, какой прекрасной может быть жизнь.

— Я все равно считаю тебя удивительной, — сказал Марк ей на ухо. — Это одна из причин, по которой я тебя люблю.

Элли замерла в его объятиях, затем слегка отстранилась и вгляделась в его лицо. Он понятия не имел, что она там увидела. Очень надеялся, что искренность. Ожидание ее ответа было невыносимым. Еще пара секунд, и он закричит.

— Ты… ты меня любишь?

У Марка возникло то же самое чувство, которое он испытывал в ночных кошмарах, когда внезапно обнаруживал, что идет по улице голый, и об этом все знают, кроме него. Желание убежать было велико, и он глубже воткнул пятки в песок.

— Да, я люблю тебя.

В тот момент, когда ему начало казаться, что он взорвется от напряжения, Элли бросилась в его объятия и стала покрывать его лицо поцелуями. Потрясенный до глубины души, он не сразу осознал, что между поцелуями она смеется. Это было больше, чем он смел надеяться. Он так крепко прижал ее к себе, что ее ноги оторвались от земли. Их губы снова слились в поцелуе, и он на время потерял ощущение реальности.

Когда они закончили целоваться, серые облака уже кое-где пронзили солнечные лучи. Марк посмотрел на Элли. По ее щекам все еще текли слезы, только на этот раз слезы радости. Он дал себе слово, что приложит все усилия, чтобы исцелить ее раны. Да, он не в силах изменить ее прошлое, зато может наполнить любовью и радостью ее будущее.

Он взял ее за руку, и они побрели назад. Время от времени Марк замечал на песке рисунки Элли. Теперь он знал, что «X» означало Хло. Какая-то его часть боялась увидеть «С», но он разглядел лишь цветок и какие-то волнистые линии.

Немного поодаль был еще один рисунок. Марк не понял, что это, присмотрелся внимательнее и мысленно перевернул изображение вверх ногами. Когда он в конце концов понял, что это, его сердце замерло.

Сердечко с буквой «М» в центре.

Слова сорвались с его губ, прежде чем он успел как следует подумать.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Должно быть, в воздухе после грозы осталось статическое электричество, потому что по всему ее телу побежали разряды. Затем она испытала чувство разочарования и отдернула свою руку. Его слова напомнили ей о тех, которые он в шутку сказал в своем телеинтервью, чтобы поставить на место дерзкую журналистку. Как он мог испортить такой момент?

— Не шути со мной, Марк.

Она повернулась, ожидая увидеть на его лице очаровательную улыбку, но не увидела.

— Ты говоришь серьезно, не так ли?

— Разумеется, серьезно!

Элли не знала, плакать ей или смеяться. Марк начал снова ее целовать, но она отстранилась.

— Подожди немного. Я не могу ясно мыслить, когда ты рядом.

Пригладив растрепанные волосы, она отвернулась и вперила взгляд в горизонт, словно надеясь прочитать там ответ. Марк подошел сзади и обнял ее за плечи, согревая своим теплом.

— А о чем тут думать? Я люблю тебя. Разве ты меня не любишь?

— Марк, все не так просто!

Он поцеловал ее в шею.

— А могло бы быть.

Неужели быть счастливым действительно так просто? Легче поверить в то, что звезды можно достать с неба рукой.

Четыре года она жила прошлым. Пыталась вспомнить… Пыталась забыть… Недавно ей наконец удалось начать жить настоящим, наслаждаться каждой его минутой. Сейчас на этом пляже она начала думать, что будущее может стать счастливым, а не пугающим. Сегодня она обрела покой. Марк замечательный человек. Может, все действительно так просто? Может, ей следует подчиниться импульсу и сказать «да»?

— Элли. Я люблю тебя так, как никого никогда не любил. Я не могу себе представить остаток моей жизни без тебя. — Взяв ее руки в свои, Марк поочередно их поцеловал, после чего опустился перед ней на одно колено.

«Мне все это снится. Такое не может происходить наяву».

— Элли Бонд, ты окажешь мне честь, станешь моей женой?

Она почувствовала, как ее глаза начало жечь от слез. Дрожа всем телом, она наклонилась и страстно поцеловала Марка в губы.

— Это означает «да»?

— Да, — прошептала она ему на ухо.

Марк так порывисто обнял ее, что они оба повалились на песок. Элли не знала, сколько времени они целовались, лежа на песке. Она вернулась к реальности лишь в тот момент, когда ее ноги окатила волна прибоя.

— Марк, у меня ноги намокли.

— Тебе не все равно?

— Все равно, — пробормотала она и снова накрыла его губы своими.

Только вечером за ужином они вспомнили о формальностях, которые нужно соблюсти, чтобы вступить в брак.

— Какую свадьбу ты хочешь? — спросил Марк Элли, которая ела сливочный десерт.

— Что-нибудь попроще. Только ты и я в солнечный день в каком-нибудь красивом месте.

— В таком, как это?

Положив ложку в вазочку, Элли улыбнулась ему.

— Это было бы великолепно! Ты собираешься сюда вернуться через несколько месяцев?

— Как ты смотришь на то, чтобы пожениться здесь через несколько дней? — Марк серьезно посмотрел на нее.

Элли открыла рот и снова закрыла, затем нахмурила брови, как делала всегда, когда сталкивалась с чем-то неожиданным.

— А когда вернемся домой, устроим большую вечеринку для родных и друзей.

Глаза Элли округлились от ужаса. Очевидно, она вспомнила последнюю вечеринку в Ларкфорд-Плейс. Марк взял ее за руку.

— Обещаю, на сей раз будут только самые близкие друзья.

— Надеюсь, это не одна из твоих шуточек?

— Элли, я так долго прятался, так долго ждал. — Марк видел, как ее черты озарила улыбка. — Больше я ждать не хочу.

Элли блаженно вздохнула.

— Марк, ты выбрал себе в невесты подходящую женщину, потому что я полностью с тобой согласна.

— Завтра я выхожу замуж! — воскликнула Элли, улыбаясь своему отражению в зеркале.

Последние несколько дней были безумием. Оттого, что она постоянно улыбалась, у нее болели щеки. Она по-прежнему находилась в тропическом раю с Марком, и впереди ее ждало только лучшее. Ни о чем другом она даже думать не могла. Ее мысли отказывались возвращаться в прошлое.

Разумеется, внутренний голос нашептывал, что она слишком торопится, но Элли отказывалась его слушать.

До счастья было рукой подать, и она собиралась крепко его схватить, прежде чем волшебный сон рассеется как дым. Больше никакого страха. Никаких сомнений и тревог. Только предвкушение счастливого будущего с Марком.

«А как насчет прошлого? — спросил ее внутренний голос. — Как быть с ним»?

Выбежав в сад, Элли направилась к бунгало Марка и ворвалась в него, подобно маленькому урагану.

Он сидел в гостиной и читал факсы. При виде ее его лицо просияло.

— Доброе утро! Классный прикид, дорогая, — сказал он, поднявшись.

— А? — Остановившись, Элли окинула себя взглядом и, обнаружив, что на ней легкая цветастая блузка и пижамные штаны, расхохоталась. — Когда я одевалась, мои мысли были заняты совсем другим.

— Пижамные штаны… гм-м… — Марк поцеловал ее. — Они напоминают мне о нашей первой встрече.

Элли обняла его.

— Если ты хочешь воспроизвести обстоятельства нашей первой встречи, нам следует принять горизонтальное положение, — сказала она, падая на диван и увлекая его за собой. — А на тебе должно быть меньше одежды.

— Ты не за того меня принимаешь, — озорно улыбнулся он. — Тебе придется поставить свою подпись над пунктирной линией, прежде чем ты получишь доступ к моим прелестям.

— Вот зануда!

— Осталось всего двадцать часов. Уверен, ты сможешь продержаться.

— Очень постараюсь. — Она поцеловала его в губы. — Мы должны будем оставаться до конца свадебного приема? Может, сбежим пораньше?

Запрокинув голову, Марк расхохотался, затем поцеловал Элли в лоб, высвободился из ее объятий и поднялся с дивана.

— У нас мало времени.

— Ну пожалуйста, еще пять минут.

— Три.

Марк вернулся к столу.

— Для начала тебе следует отправиться за покупками. Ты не можешь выйти замуж в наряде, подобном этому. Карла, наш стилист, прислала мне по факсу список магазинов одежды в Сент-Джонсе, где ты могла бы подобрать себе свадебное платье. К счастью, с бюрократией на Антигуа проблем нет, и я уже сегодня могу получить на руки разрешение на брак, — сказал он. — Кстати, у меня для тебя сюрприз.

Взяв Элли за руку, он вывел ее на улицу и потащил к другому бунгало. Когда они поднялись на веранду, Марк подтолкнул ее к открытой двери, а сам спустился вниз. Вопросительно посмотрев на него, она вошла внутрь.

— Чарли!

Соскочив с дивана, Чарли, визжа, подбежала к Элли и стиснула ее в объятиях.

— Не понимаю, как ты здесь оказалась, — пробормотала Элли.

— Думаешь, я бы это пропустила? Марк позвонил мне позавчера, сообщил грандиозную новость и попросил меня привезти ваши свидетельства о рождении и прочие документы. Пo-моему, из меня получился отличный курьер.

Элли улыбнулась:

— Еще лучше ты выступишь в роли подружки невесты. Если ты согласна, можешь прямо сейчас поехать со мной выбирать свадебное платье.

Чарли так громко завизжала, что у Элли чуть не лопнули барабанные перепонки.

Как только солнце поднялось над горизонтом, Элли и Марк направились к священнику. Элли была благодарна Марку за то, что он выбрал для церемонии ее любимое время суток. Восходящее солнце стало прекрасным символом ее новой жизни. Солнце принесло свет туда, где прежде был только мрак.

Ступая босыми ногами по песку, они улыбались гостям, которые рано поднялись, чтобы присутствовать на церемонии. Чарли и Кэт, подружки невесты, такие красивые в своих шелковых платьях, стояли рядом со священником. Чарли выглядела так, словно вот-вот расплачется от избытка чувств. Хорошо, что Элли посоветовала ей водостойкую тушь.

Глубоко вдохнув, Элли посмотрела на свои ноги. Подол белого шифонового платья приятно щекотал ей лодыжки. На ней не было украшений. Даже медальона. Она любила его, но больше не могла носить. Это было бы несправедливо по отношению к Марку.

Священник начал торжественную речь, но Элли почти не слышала его, потому что смотрела на Марка. Она никогда еще не видела его таким красивым. Произнося брачные клятвы, они не сводили друг с друга глаз, словно кроме них здесь больше никого не было. Наконец священник объявил их мужем и женой и позволил Марку поцеловать невесту.

Ей сразу следовало догадаться, что Марк неспроста так озорно улыбается. После поцелуя, который продлился немного дольше, чем позволяли приличия, он подхватил ее на руки и пошел по пляжу. Гости от изумления раскрыли рты.

— Марк! — возмутилась Элли. — Куда ты идешь? Впереди у нас еще свадебный прием.

— Ты, кажется, говорила, что хотела бы исчезнуть сразу после церемонии.

— Поверь мне, я очень хочу, но мы не можем заставлять гостей ждать.

— Ладно, так уж и быть. Но только ради тебя. Чмокнув ее в кончик носа, он поставил ее на песок. Смеясь, они вернулись к улыбающимся гостям.

Когда они собрались в увитой цветами беседке в саду отеля, солнце уже было высоко в небе. Поскольку народа было немного, все уместились за одним большим столом. Все непринужденно болтали и пили шампанское.

После того, как все тосты были произнесены и свадебный торт разрезан, Кэт удивила всех, спев песню, сочиненную по этому случаю. На глаза Элли навернулись слезы, когда она слушала проникновенные стихи:

Свои завтрашние дни предлагаю в дар тебе.

Если обещаешь ты быть всегда в моей судьбе.

Мелодичный припев врезался в ее память.

Когда прием закончился и Марк повел Элли на пляж, она удивленно спросила:

— Куда мы теперь?

— Увидишь, — ответил он, загадочно улыбаясь.

Через несколько минут она увидела стоящую в нескольких футах от берега моторную лодку, украшенную атласными лентами.

— Я подумал, мы могли бы отправиться на необитаемый остров и провести там медовый месяц, — сказал он, подхватив ее на руки.

Глава 11

«Марк так же хорош в постели, как и во всем остальном», — подумала Элли, лежа в его объятиях. Две недели вдвоем на тропическом острове были настоящим блаженством.

Вилла, которую они снимали, была маленькой, но роскошной. Местные жители каждый день приносили им свежую еду. Марк все устроил так, чтобы Элли их не видела, и смеялся, когда она называла их «наши продуктовые феи».

Если бы только они могли остаться здесь навсегда. Сегодня их последний день на острове. Завтра они вернутся в Англию. Нахмурившись, Элли еще крепче прижалась к Марку. Последние две недели были прекрасным сном, и она не была уверена, что готова встретиться с реальностью. Здесь они были просто Элли и Марк, счастливые новобрачные, предоставленные самим себе. Никаких ярлыков, никаких ожиданий. При одной лишь мысли о возвращении домой ее бросало в дрожь. Она безумно любила Марка, но ей понадобится время, чтобы привыкнуть к тому, что она теперь миссис Уайлдер.

Высвободившись из объятий Марка, Элли потянулась за своим халатом. В Сент-Джонсе она купила себе красивый халат вместо старого розового, который явно не подходил для новоиспеченной невесты. Накинув на плечи невесомое изделие из кремового шелка, она, не завязав его, поднялась с кровати и направилась к двери.

Внезапно ее дернули за пояс, и она резко остановилась.

— Не уходи, — послышался сонный голос из-под подушки.

— Я всего на минуту. Умираю от голода.

— Я тоже.

Она рассмеялась.

— Почему-то я уверена, что у тебя на уме вовсе не завтрак.

Смех, донесшийся до нее из-под подушки, подтвердил ее правоту. Из вредности она решила заставить его ждать и продолжила идти на кухню.

— Прости, дорогой. Тебе придется подождать, — бросила она в ответ.

Марк подкрался к ней сзади. Сделать это бесшумно у него не получилось, но она притворилась, будто не слышит, и приготовилась к его атаке. Точнее, думала, что приготовилась. Мгновение спустя она уже прижималась спиной к груди Марка.

— Я же сказал, не уходи! — прорычал он.

— Марк, из-за тебя я облилась соком. — Опустив глаза, она увидела струйку жидкости, устремляющуюся вниз по ее груди.

— В таком случае мне придется это исправить. — В его глазах плясали дьявольские огоньки.

Элли была уверена, что он собрался делать это без помощи полотенца.

Как же хорошо дома! После возвращения с Антигуа прошел почти месяц. Повернувшись, Элли с любовью посмотрела на великолепный особняк. Здесь, в Ларкфорд-Плейс, она чувствовала себя дома. Впрочем, ей было бы так же комфортно и в шалаше, будь с ней рядом Марк. Все ее тревоги оказались напрасны. Оказавшись в Ларкфорде, она поняла, как сильно по нему скучала.

Дверь в сад была открыта, занавески колыхались на ветру, и ей хотелось, чтобы оттуда вышел Марк и присоединился к ней. Но она знала, что это невозможно. Он на несколько дней уехал в командировку и вернется только завтра. Он предлагал ей сопровождать его, но она решила остаться дома. Последние несколько дней она чувствовала усталость, и ей не хотелось садиться в самолет.

Она сделала глоток чая с молоком. Фу! Вкус был отвратительный. Наверное, молоко прокисло. Нужно приготовить новый. Вернувшись на кухню, Элли вылила чай в раковину и включила чайник. Пока вода закипала, она достала из холодильника новую бутылку молока и коробочку с чайными пакетиками. Как они там оказались? Приготовив чай, она сделала глоток и поморщилась. Что сегодня не так с чаем? Может, все молоко испорчено? Странно. Она купила его только вчера. Элли поднесла к носу открытую бутылку с молоком. К горлу подкатилась тошнота, и она побежала в ванную.

Когда она вернулась на кухню попить воды, ее вдруг осенило, и она чуть не выронила стакан. Эта непонятная усталость, рассеянность, отвращение к чаю и молоку… Такое с ней уже бывало. Задолго до аварии.

Когда она была беременна Хло!

Элли положила ладонь себе на живот. Это невозможно! Она не может быть беременна. Не так скоро. Как такое могло произойти?

«Глупый вопрос. Всем известно, что средства предохранения не дают стопроцентной гарантии».

Жизнь менялась так быстро, что Элли едва за ней поспевала. Что скажет Марк? Обрадуется? А если нет? Их решение пожениться было скоропалительным, и они не успели обсудить эту тему.

Что ей сейчас нужно, так это купить тест на беременность.

Сначала она решила сходить в деревенскую аптеку, но тут же передумала. Женитьба ослепительного Марка Уайлдера на домработнице было сейчас в деревне самой обсуждаемой новостью. Если кто-то из местных жителей увидит, как она покупает тест, слух о ее беременности вмиг облетит всю округу. Лучше поехать в город и сделать покупку в одной из больших аптек. Причем немедленно. Таким образом, у нее будет время свыкнуться с новостью до возвращения Марка. Если результат будет отрицательным, она расскажет ему о своих страхах в шутливой форме и посмотрит на его реакцию.

Два часа спустя она стояла в ванной, тупо уставившись на тест.

Две полоски?

На глаза навернулись слезы, и она вытерла их подолом футболки, после чего подошла к окну и присмотрелась повнимательнее. Нет, ее глаза ее не обманывали. Вторая полоска бледнее первой, но все равно это положительный результат.

У нее будет ребенок. Ребенок Марка.

Бросив тест в раковину, Элли выбежала на улицу.

В разгар лета прогулка по Ларкфорд-Плейс была огромным удовольствием, но Элли не замечала ни диких цветов в дальнем конце сада, ни порхающих бабочек. Она могла думать только о ребенке, которого носила под сердцем. Почему-то ей представлялся мальчик с темными волосами и карими глазами, как у его отца.

Испытывала ли она те же чувства, что в прошлый раз? Та беременность была спланирована, эта же оказалась для нее, мягко говоря, сюрпризом. Остановившись, Элли посмотрела на яркий мак, колышущийся на ветру. Вдруг сквозь ее сомнения и тревоги прорвался поток радости. Она хотела этого ребенка. Она уже любила его, точно так же как любила…

Нет. Только не сейчас. Только не это имя. Ей нельзя было никогда его забывать, она не имела права… Это ужасно. Элли повернулась и побежала назад к дому.

Невозможно. Она не могла забыть имя своей собственной дочери.

Ключи выскользнули из руки Элли и со звоном ударились о верхнюю ступеньку. Выругавшись сквозь слезы, она наклонилась, чтобы их поднять. К счастью, агент сообщил ей, что отпускники, забронировавшие коттедж на эту неделю, изменили свои планы. Дом пуст. Возможно, если она войдет внутрь, ей это поможет. Хотя она вспомнила имя Хло сразу, как только вернулась на кухню в Ларкфорд, ее не покидало чувство вины. Ей нужно было поехать куда-то, где она смогла бы от него избавиться. Вставив ключ в замок, она принялась вращать и шатать его в разные стороны. Как обычно, он долго не хотел открываться, но в конце концов она услышала победный щелчок.

Дверь со скрипом отворилась, и по какой-то причине Элли расплакалась. Фойе в кремовых и терракотовых тонах показалось ей одновременно знакомым и чужим. Там не было ни фотографий, ни безделушек, только мебель. Но даже без личных вещей дом казался ей более приветливым, чем в тот серый дождливый день, когда она его покидала.

Она не собиралась здесь оставаться. Она просто подчинилась внезапному импульсу.

Войдя в гостиную, Элли плюхнулась в свое любимое кресло.

«Мне не следовало никогда покидать это кресло и ехать в Ларкфорд. Тогда бы я никогда не забыла твое имя, моя дорогая девочка».

Но тогда у нее не было бы этого ребенка. А она хотела его иметь. Прижав ладони к животу, она преисполнилась решимости.

Если Марк не захочет этого малыша, она будет растить его одна.

Элли покачала головой. Она еще ничего не говорила Марку и не знала, какой будет его реакция. Она совершала ту же ошибку, что и всегда: паниковала заранее.

Элли поднялась с кресла и стала обходить дом. В каждом из знакомых уголков в ее памяти всплывали разные воспоминания. Хло, катающаяся в холле на велосипеде; Сэм, проверяющий тетради за кухонным столом.

Внезапно Элли осознала, что не могла делать этого раньше. Не могла предаваться приятным воспоминаниям о своей семье в своем доме.

Неожиданно в ее голове пронеслись строчки песни:

Я живу вчерашним днем, о счастье прожитом скорбя,

Но сердце бьется все равно и завтра в путь зовет меня.

Несомненно, Кэт написала эту песню после расставания с Рэйзором, но простые душевные стихи о новых надеждах и новой любви в то же время были и про Элли. Она называлась «Мои завтрашние дни».

Элли поклялась Марку, что проведет с ним остаток жизни. Ничто в мире не заставит ее взять эти слова назад, значит, ей остается лишь одно: вернуться домой в Ларкфорд и сообщить Марку о том, что он станет отцом.

Интуиция подсказывала ей, что все будет хорошо. Схватив ключи, она вышла в фойе и направилась к двери. Вдруг за матовой стеклянной панелью промелькнула тень. Немного помедлив, она пошла дальше и снова остановилась, когда кто-то забарабанил кулаком в дверь.

— Элли? Ты там?

Она уронила ключи.

— Элли!

— Марк?

Ее дрожащие губы растянулись в улыбке. Подбежав к двери, она прижала ладони к стеклу.

— Немедленно впусти меня, или я вышибу эту чертову дверь!

Похлопав по карманам, она вспомнила, что уронила ключи, и, окинув взглядом фойе, побежала их поднимать. Ей удалось подцепить их трясущимися пальцами лишь с третьей попытки. Быстро вернувшись к двери, она вставила ключ в замок и повернула. Раздался противный скрежет, и ключ отказался поворачиваться дальше. Она шатала его, пыталась вытащить, повернуть в другую сторону, но все без толку.

— Элли? Открой дверь! — Судя по голосу, Марк терял остатки терпения.

— Я пытаюсь. Ключ застрял в замке.

— Я выбью дверь.

Не успела Элли возразить, как дверь содрогнулась от мощного удара, но осталась на месте.

Элли вздохнула.

— Это очень прочная дверь. Сейчас таких уже не делают.

Марк что-то пробурчал себе под нос.

Прижавшись лицом к двери, Элли смогла разглядеть его сквозь кусочек прозрачного стекла в центре. Он выглядел усталым, взъерошенным… и невероятно сексуальным. Неожиданно из ее глаз снова покатились слезы.

Марк посмотрел на Элли через матовое стекло:

— Нам нужно поговорить.

Она сглотнула. Его тон был серьезным, и она не знала, хорошо это или плохо.

— Да, нужно.

— Почему ты здесь, а не дома?

Глубоко вдохнув, она опустилась на пол и прислонилась спиной к двери.

— Как ты узнал, где меня искать?

— Я забеспокоился и позвонил Чарли. Она мне сказала, что ты можешь быть здесь. До этого я уже побывал дома у твоих родителей и брата.

Она кивнула. Чарли слишком хорошо ее знала.

— Элли?

Она снова сделала глубокий вдох.

— Не слишком ли быстро мы поженились, Марк? Может, нам следовало подождать?

Марк опустился на ступеньку.

— Ты хочешь сказать, нам нужно расстаться? — спросил он. — Ты вернулась сюда навсегда? Я думал, ты меня любишь, Элли.

Встав на колени, Элли посмотрела на него через щель почтового ящика. Он выглядел таким несчастным и потерянным.

— Я люблю тебя, — произнесла она хриплым голосом.

Его лицо озарила грустная улыбка.

— Хорошо. Тогда поехали домой со мной.

Её пальцы устали держать почтовый ящик открытым, и она отпустила крышку, после чего поднялась на ноги. Марк тоже встал и, прислонившись к двери, попытался разглядеть Элли через зеленоватое стекло. Этот цвет напомнил ей о вспышке, которую они видели на закате. О настоящей любви.

— Прости меня, Марк. Мне просто нужно было побыть в месте, которое напомнило бы мне о Хло.

Он моргнул. Она знала, о чем он думает. О том, что она приехала сюда, чтобы вспомнить и Сэма.

— Я люблю тебя, Марк. Обещаю, как только мы откроем эту дверь, я сразу же поеду с тобой домой.

Он кивнул, но судя по всему, поверил ей не до конца.

— Я не знаю, что со мной творится. — Она усмехнулась сквозь слезы. — Я не могу взять под контроль…

— Может, все дело в гормонах?

— Гормонах?

Элли снова открыла почтовый ящик. Она оставила тест на беременность в раковине. Он все знает!

— Когда ты собиралась мне сказать? — холодно произнес он. — Я не думал, что узнаю о своем будущем отцовстве благодаря полоске пластика. Ты могла бы мне хотя бы позвонить.

— Я собиралась тебе сообщить, но разволновалась и внезапно забыла имя Хло. Это меня напугало. Что, если я совсем ее забуду, когда наш малыш появится на свет? Я бы не смогла себе этого простить. Ты меня понимаешь, правда?

Марк что-то пробормотал себе под нос, затем она услышала стук его шагов.

Элли вскочила на ноги.

— Марк!

Никакого ответа.

Тогда она начала молотить кулаками по двери, чтобы привлечь его внимание. Ей нужно было сказать ему, что из него получится отличный отец.

— Марк! — Громко всхлипывая, она продолжала стучать по стеклу.

Снова ничего.

— Не уходи, Марк, — взмолилась она, теряя надежду.

— Я никуда не ухожу.

Обернувшись, она увидела Марка, пересекающего фойе.

— Как ты…

Он мотнул головой в сторону черного хода. Подойдя к Элли, он крепко ее обнял и принялся покрывать поцелуями ее мокрое от слез лицо. Она видела в его глазах страсть, нежность, любовь и надежду.

— Элли, в твоем огромном сердце хватит места для всех нас, — сказал Марк, погладив ее по щеке. — Мы будем создавать новые воспоминания, но это вовсе не означает, что ты должна стереть из памяти старые. — Он запустил руку в карман и что-то оттуда достал.

Только почувствовав прикосновение холодного металла к своей груди, она поняла, что он привез ее медальон.

Ее нижняя губа задрожала.

— Но что, если я забуду? Память часто меня подводит.

— Не забудешь. Я тебе не позволю. Мы с тобой одна семья. Твое прошлое — часть тебя. Ты нужна мне вся, чтобы вместе строить счастливое будущее.

Элли взяла в ладони его лицо.

— О, Марк, я тоже тебя люблю, — прошептала она и прижалась губами к его губам.

Ей осталось выяснить только одну вещь, чтобы быть на сто процентов уверенной в завтрашнем дне.

— Ты хочешь детей?

В ответ Марк положил ладони ей на живот и широко улыбнулся.

— Еще как. Я буду с нетерпением ждать появления на свет нашего малыша. Я хочу менять ему подгузники и возиться с ним. Хочу подарить ему братишек и сестренок и научить их всех играть в крикет. Я хочу помогать им делать уроки, учить их водить машину, вести наших дочерей к алтарю. И, разумеется, я хочу все это делать вместе с тобой, если, конечно, ты не возражаешь.

Крепко поцеловав его, Элли произнесла:

— Ни сколько.

Эпилог

Элли босиком на цыпочках подошла к детской кроватке и заглянула в нее. Она была пуста.

— Тсс! — послышалось из дальнего угла комнаты. — Я только что его укачал.

Марк ходил взад-вперед, прижимая к плечу их двухнедельного сынишку. Улыбнувшись Элли, он положил малыша на матрасик и осторожно убрал свою ладонь из-под его головки. Они оба замерли, но малыш Майлз крепко спал.

Тогда Марк взял жену за руку и вывел из комнаты.

— Сейчас полночь, — объявила Элли, посмотрев на часы. — Самое время для шоколада, — добавила она и потащила его на кухню.

Марк включил радио, и они, сев за стол, стали кормить друг друга шоколадом и болтать ни о чем. Вдруг Элли прислушалась.

— Сделай радио погромче, Марк. Кажется, наша песня.

Последний сингл Кэт «Мои завтрашние дни» уже третью неделю подряд занимал первое место в хит-параде. Английские меломаны были без ума от хрипловатого голоса Кэт и игры на акустической гитаре. Элли с улыбкой вспомнила тот день, когда впервые услышала эту песню, и почувствовала тепло южного солнца и аромат гибискуса. Начался припев, и Марк начал подпевать Кэт. Тогда Элли забралась к нему на колени и взъерошила его волосы.

— Не смей делать этого при Кэт, дорогой. Она тебя убьет, если услышит, как ты издеваешься над ее песней.

— Как будто ты поешь лучше меня.

Элли подхватила:

Ты как драгоценный клад мое сердце береги,

И оно всегда стучать будет в унисон с твоим.

А потом шутливо погрозила мужу пальцем.

— Делай так, как она говорит, Марк.

— Обещаю, — ответил тот и поцеловал жену.

Content

Фиона Харпер
Счастье для тебя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог