Брагинский Эмиль Вениаминович

Суета сует

Эмиль Вениаминович Брагинский

Суета сует

В зале для торжественной регистрации брака (подобный зал имеется в каждом районном загсе) Марина Петровна стояла гордо выпрямившись. Марина Петровна стояла за столом, на котором лежали государственные бумаги. Жгуче-алая лента пересекала Марину Петровну по маршруту плечо – грудь – талия – верхний край бедра, в этом месте лента пряталась за спину.

– Перед актом торжественного бракосочетания необходимо заявить, является ли ваше желание взаимным, свободным и искренним, – наизусть спрашивала Марина Петровна, не заглядывая в шпаргалку, которая лежала на столе так, на всякий случай.

– Да! – отозвалось сопрано невесты.

– Да! – отозвался бас жениха.

Теперь Марина Петровна незаметным движением нажала кнопку под крышкой стола. И полилась над залом свадебная мелодия, утвержденная высокой инструкцией, адажио из «Раймонды».

– В соответствии с законом о браке и семье, – голос Марины Петровны звучал проникновенно и вместе с тем официально, изредка это удается совместить, – объявляю вас мужем и женой! Сойдите с ковра, пожалуйста! – без паузы добавила Марина Петровна, заметив, что кто-то из гостей позволил себе наступить на ковер машинной работы – он занимал большую часть зала.

Родственники и друзья молодоженов послушно отступили на узкую паркетную полоску возле стены. Началась небольшая давка, объятия, поцелуи, слезы.

Марина Петровна с привычной гордостью оглядывала происходящее, как вдруг в проеме двери обнаружила собственного мужа.

Вид у мужа был сомнительный – глаза затравленные, галстук сбился набок.

Воспользовавшись поздравительной суматохой, Марина Петровна быстро подошла к мужу.

– Марина! – срывающимся голосом заговорил Борис Иванович. – Я пропал, я, можно сказать, погиб!

– Сегодня во время завтрака я как-то не заметила, что ты погибаешь! – Она поправила мужу галстук.

– Не трогай меня! – отстранился Борис Иванович. – Мне понравилась посторонняя женщина!

– Что значит «понравилась»? – изумилась жена.

– Это значит, что она понравилась мне как женщина!

Марина Петровна буквально зашлась от возмущения:

– У меня ответственная работа! Когда я поздравляю молодых, у меня всегда частит пульс! Я волнуюсь – я еще не зачерствела душой! Сегодня это тридцать второй по счету брак, значит, я буду переживать в тридцать второй раз, а ты… приходишь, говоришь пошлости, портишь мне вдохновение…

– Я еще не все сказал, худшее впереди! – начал было Борис Иванович, но жена уже не слышала его. Она вернулась на свое главенствующее место.

– Дорогие молодожены! – Голос Марины Петровны затрепетал. – В вашей жизни сегодня самый радостный и самый счастливый день! Будьте счастливы!

Молодожены снова принялись целоваться, родители всхлипывать, друзья – поздравлять. Марина Петровна отерла увлажнившиеся глаза:

– Сойдите с ковра! – И опять подошла к мужу: – Возьми себя в руки. Это минутная слабость!

– Нет, уже трехмесячная слабость!

– И ты… с ней… был? – с трудом выговорила Марина Петровна.

– Был!.. – тихо признался муж.

– Какая гадость! – Марина Петровна метнулась к столу, на председательский пост. – Дорогие супруги! – Теперь уже другая пара стояла у стены и снова звучало утвержденное адажио. – Прошу в знак взаимности и бесконечной любви друг к другу обменяться кольцами. Сначала жених надевает кольцо невесте!

– Какая разница? – Невеста пожала голыми плечиками.

– Семья – это ячейка общества! – серьезно ответила Марина Петровна. – Следовательно, в ней с самого начала должен быть порядок!

– Жених! – закричал фотограф. – Жених, снимите кольцо и наденьте еще раз! Я не успел снять! Товарищ! – на этот раз он обращался к Борису Ивановичу. – Вы не попадаете в кадр!

Борис Иванович покорно подвинулся и запечатлелся вместе со всей компанией.

Марина Петровна вновь подошла к нему и выдернула из праздничной толпы:

– Почему ты ворвался? Не мог обождать до вечера?

– Я хотел исключить момент внезапности! – печально ответил Борис Иванович. – Вечером я к ней ухожу!

Марина Петровна качнулась, помолчала и, шатаясь, вернулась к исполнению служебных обязанностей:

– Товарищи! Семья, брак – это прекрасно, это почти священно! Да сойдите вы с ковра! Вас много, а ковер один!

Вечером Марина Петровна стояла в дверях, прокурорски скрестив на груди руки, и мрачно следила за тем, как муж укладывал чемодан. Чемодан, набитый до отказа, никак не хотел закрываться.

– Накидал туда все как попало. Разве так обращаются с вещами?

– Это мои личные вещи! – Борис Иванович нажал на чемодан всем телом.

– Нужно все уложить аккуратно, сломаешь хороший чемодан!

Борис Иванович поднажал, чемодан, захлопываясь, лязгнул замками. Борис Иванович, слегка задыхаясь, выпрямился:

– Не тебя первую муж бросает!

– А я-то думала, меня первую! – усмехнулась Марина Петровна.

Борис Иванович поволок свой чемодан к выходу.

– Смотри, надорвешься! – почти издевательски продолжала жена. – Зачем ты ей будешь нужен, надорванный?

Борис Иванович поставил чемодан на пол и перевел дух:

– Держишь фасон?

– Фасон дороже денег! – Марина Петровна грустно улыбнулась.

– Не тебя, а меня нужно жалеть. Я виноват, и меня совесть поедом ест! – вздохнул Борис Иванович. – Если я что из барахла забыл, Наташка мне принесет!

Из соседней комнаты вышла Наташка, длинное тонкое существо в джинсах и батнике.

– Ничего я тебе не принесу! Ну, завел, с кем не бывает, но зачем обнародовать, зачем травмировать мать, ломать ей жизнь! – И, недовольно покрутив головой, Наташа вернулась к себе в комнату.

Борис Иванович вздохнул, поднял чемодан, потащил к выходу:

– Разводиться будем в твоем загсе!

– Лучше в другом… – вскинулась Марина Петровна – Там… где живет эта особа…

– Она тоже живет в нашем районе… Только она не особа, а хороший человек! – И Борис Иванович ушел насовсем.

Борис Иванович, волоча чемодан, понуро плелся по улице.

Как только он покинул дом, бодрое состояние духа его покинуло.

От темной стены отделилась женская фигура, довольно-таки полная фигура, кинулась к Борису Ивановичу, обняла:

– Борюся, не переживай!

– Я не переживаю!

– Борюся, это трудно только вначале…

– В конце будет легко… – отозвался Борис Иванович.

– Борюся, ты начинаешь новую жизнь, и ты счастлив!

– Я начинаю новую жизнь, и я счастлив! – эхом откликнулся Борис Иванович.

И оба, Борис Иванович и полная женщина, растворились в темноте.

Марина Петровна сидела на кухне, в извечном убежище женщин.

Неслышно появилась Наташа:

– Не плачется?

– Нет.

Наташа присела напротив:

– Мама, давай поговорим как баба с бабой!

– Давай! – согласилась Марина Петровна.

– Мама, были и будут женщины, которые крадут чужих мужей… Сколько у вас там в загсе разводов?

– Много… – тихо признала Марина Петровна.

– Но я-то у тебя есть. И я тебя очень люблю, но если тебе меня одной мало, хочешь, я для тебя ребенка рожу?

Марина Петровна застонала.

– Забота о ребенке, – увлеченно продолжала Наташа, – займет тебя целиком, ты не только про отца, ты и про меня забудешь. Все ведь на тебя свалится. Я-то ведь не стану заниматься ребенком!

– Но тебе всего восемнадцать…

– Теперь рожают и в четырнадцать!

– Но ты еще не замужем!

– Какое это имеет значение?

– Но ты еще не получила образование!

– Чтобы иметь детей, диплома не требуется!

– Наташа, прекрати! – перешла на крик Марина Петровна. – Что ты несешь околесицу!

– Громче! – поддержала Наташа. – Тебе необходимо выплеснуться. Хочешь, ударь меня!

И тогда Марина Петровна заплакала. Наташа тотчас тоже пустилась в рев.

– Он подлец! – сказала сквозь слезы Марина Петровна. – И развратник!

– Они все подлецы и развратники! – тоже сквозь слезы проговорила Наташа. – Поверь моему опыту!

По понедельникам в районном загсе браки не регистрировали. В понедельник заведующая районным загсом Марина Петровна вела прием посетителей:

– Следующий!

Но вместо следующего в кабинет вошла заместительница, на щеках ее выступили багровые пятна.

– Обождите минуточку, – сказала она кому-то, приблизилась к Марине Петровне и зашептала: – Извините… но там… пришел ваш муж… и он принес заявление.

– Варвара, спокойно! – приказала Марина Петровна. – Ишь какой шустрый. В субботу меня бросил, а в понедельник бежит разводиться, невтерпеж!

– Ну как же это вдруг… бросил…

– Это всегда бывает вдруг! Иди, Варвара, и скажи ему, чтобы зашел с заявлением ко мне, но в порядке живой очереди!

Заместительница ушла, что-то пришептывая, и в кабинете появился парень в очках. Вид у него был прескромный.

– Ваша заместительница отказывается принять у меня заявление с просьбой о регистрации.

Марина Петровна устало вздохнула:

– Вы в который раз женитесь, Сергиенко?

– Закон не ограничивает число браков.

– Верно. Но все-таки в который, в восьмой? Нам надоело вас регистрировать и разводить!

– За это вы получаете зарплату! – сказал Сергиенко.

– А ваша невеста номер восемь знает о предыдущих? – в ответ на хамство едко спросила Марина Петровна.

– Конечно, – улыбнулся Сергиенко. – Чувствуется, что вы далеки от лирики жизни… Из-за этого она любит меня еще больше…

– Идите к заместительнице! – резко приказала Марина Петровна. – Она примет заявление.

Сергиенко ушел, столкнувшись в дверях с Борисом Ивановичем.

– Строишь из себя начальство? В очереди держишь? Правильно делаешь!

– Скажи, пожалуйста, вторая сторона согласна с твоим заявлением? – сухо спросила Марина Петровна.

– Это ты вторая сторона?

– Да, я.

– А зачем тебе соглашаться или не соглашаться? Я кругом виноват, и я беру на себя расходы!

– Расходов не будет! – твердо заявила Марина Петровна. – Я согласия на развод не даю!

– То есть как – не даешь? – ахнул Борис Иванович.

– В суд обращайся! Я на одно заседание не приду, на другое, на третье! Все по уважительным причинам, я из тебя все нервы повытаскиваю, эта особа все твои нервы повыдергивает…

– Где твое самолюбие? – перебил Борис Иванович. – Все равно я к тебе не вернусь!

– Не ко мне, а к дочери!

– Наташа уже не маленькая, восемнадцать лет!

– Маленькая может и без отца, а вот в восемнадцать… Словом, не задерживай очередь!

Борис Иванович гордо выпрямился:

– К вопросу о дочери. Наташа… сегодня вечером… придет в гости… к нам!

– Врешь! – Марина Петровна стала вся красная. – Врешь, врешь, врешь!

Борис Иванович ничего не ответил и вышел. Марина Петровна взяла себя в руки и с усилием вызвала:

– Следующий!

Но вместо следующего в кабинете опять возникла заместительница.

– Одну минуточку, обождите! – сказала она в дверях кому-то и запела: – Дорогая наша Марина Петровна!

– Варвара, ты подслушивала! – В голосе Марины Петровны зазвучал металл.

– В приемной отчетливо слышно каждое слово, вы сами знаете. Марина Петровна, если вы не даете ему развода, значит, вы… его…

– Варвара, выйди! – на нерве перебила Марина Петровна.

Заместительница сделала шаг назад.

– Есть путевка, горящая, пожарная путевка, на теплоходе, то ли в Кижи, то ли в Ташкент…

– В Ташкент теплоходы не ходят, – усмехнулась Марина Петровна, – там реки нету.

– Это я не знаю, я только знаю, что за эти путевки люди убиваются, а пылающая путевка у Фроловой, ее зять оперировал женщину, которая сидит на теплоходных путевках, а Фролова плыть не может…

– Следующий! – громко перебила Марина Петровна.

В этой комнате всего было много, с избытком: много мебели, безделушек, на стенах много репродукций, и все в рамочках, и хозяйки тоже было много – много тела, много прически, много краски. И по всей комнате было что-то накидано и набросано.

Наташа сидела за празднично накрытым столом прямая как палка. А отец суетился, заглядывал ей в глаза, и от этого у Наташи противно сосало под ложечкой.

– Наташенька, поешь студня, смотри какой аппетитный! Или тортика хочешь, его Катерина сама испекла, положить тебе вон тот кусочек, с шоколадной загогулиной?

– Спасибо, но я берегу фигуру! – откашлялась дочь. – Сейчас модно, чтобы торчали все позвонки, а живот западал.

– Ты, Борюся, не юли перед ней! – Низкий голос хозяйки исходил откуда-то из глубины. – Не желает она есть в этом доме. Я бы на ее месте тоже меня ненавидела!

– Ненависть – сильное чувство, – сказала Наташа хозяйке, – по отношению к вам я испытываю отрицательные эмоции, и не более того!

– Но ты же, Наташка, тоже в кого-нибудь втрескаешься, – усмехнулась хозяйка, – и не спросишь – женатый, разведенный или вообще бабник!

Наташа порывисто поднялась:

– Спасибо за содержательную беседу и за торт. Наверное, он хорош. Вы рискните, вам терять нечего! – И выразительно поглядела на хозяйку.

– Я этот торт наверну, это точно! – добродушно согласилась та. – Не наладятся у нас отношения, а то отец изводится?

– Нет, больше не приду!

Наташа пошла к выходу. Отец засеменил следом.

– Наташа, как у тебя финансовые дела?

– Сколько ребенку ни давай, все мало, поэтому лучше не давать ничего! – И Наташа хлопнула дверью.

Хозяйка тоже вышла в коридор, обняла, прижалась к Борису Ивановичу:

– Борюся, она скоро-нескоро выпрыгнет замуж, все одно станет чужая!

– Для меня она никогда не станет чужая! – печально сказал Борис Иванович.

Наташа спрыгнула со ступеньки троллейбуса, быстро свернула за угол и решительно зашагала к дому, на котором висела вывеска «Булочная-кондитерская».

А по этой самой улице двигался автомобиль «Москвич», совсем старенький, можно сказать древний, битый и перебитый, крашеный и перекрашенный. За рулем сидел волосатый, бородатый парень, а рядом с бородачом ерзал на сиденье Гена, веселый и беззаботный, который увидел Наташу, входившую в булочную, и заорал:

– Вася, тормози!

«Москвич» охотно остановился, потому что в таком возрасте лучше стоять, чем двигаться.

– Сейчас подсадим роскошный кадр! – пообещал Гена. – Я с ней в школе учился.

Наташа вышла из булочной, в руках она держала торт.

– Наташа! – позвал Гена. – Садись, подвезем!

– Вот на этом драндулете? – улыбнулась Наташа.

– На Западе все миллионеры ездят на старых машинах, – ответил Гена, пытаясь открыть заднюю дверцу.

– Не мучайся, она не открывается, – сказал Вася, – надо лезть через переднее сиденье!

Гена вышел из машины, и Наташа через переднее сиденье полезла на заднее.

– Это Вася, – представил водителя Гена, – он из Новгорода.

– Куда везти? – спросил Вася.

– Можно изловчиться и включить заднюю скорость? – спросила Наташа. – Нам надо отъехать назад.

Вася тщетно пытался включить заднюю скорость, раздался скрежет, лязг, тогда Вася принял решение:

– Она не врубается, мы дадим кругаля!

«Москвич» с неожиданной бодростью взял старт.

– У вас налево руль выворачивается? – насмешничала Наташа. – Вы знаете, где лево?

Вместо ответа Вася вывернул руль налево, ловко сделал разворот, и «Москвич» покатил по другой стороне улицы в обратном направлении.

– Давайте опять налево! – весело скомандовала Наташа.

Вася опять вывернул руль, и «Москвич» оказался вновь на той стороне, где булочная.

– Стоп! – закричала Наташа.

Вася остановил машину:

– Так вы же здесь садились!

– Нет у вас глазомера. Я садилась на десять шагов дальше, булочная в соседнем подъезде!

– Мы тебя доставили по назначению, – сказал Гена, – а ты нас за это зовешь на торт!

– Пусти, дай вылезти! – сказала Наташа.

Гена вышел из машины. Наташа через переднее сиденье выбралась на тротуар.

– К себе не зову, много чести! – И исчезла в подъезде.

– Ну? – спросил Гена. – Как тебе этот товарищ?

– Больно лядащая, – ответил Вася, – подарочный набор из одних костей. У нас в Новгороде эти диетные, недокормленные штабелями лежат.

Как только Наташа появилась дома, мать гневно шагнула навстречу:

– Ты была там?

Наташа ловко обогнула мать и направилась на кухню:

– Если я сейчас не поем этого дешевого торта за рубль шестнадцать, я умру. Мама, они пытались меня затортить!

– Значит, ты была там!

– Они пытались купить меня с помощью умопомрачительного самодельного торта!

– Зачем ты была там? – закричала мать.

– Что ты заладила – там-там-там… На экскурсию ходила! – Наташа отправила в рот огромный кусок торта. – Но я там ни крошки не съела, помнишь у Монте-Кристо – в доме врага не едят! Я изошла слюной, у меня температура повысилась до сорока.

– Ты была там, и это предательство по отношению ко мне! Это нарушение всех нравственных норм…

– Мама, прекрати, ты не на собрании! Мне было интересно узнать, на что он польстился. Мам, у нас идеальный порядок, а там всюду раскиданы самые неожиданные вещи, даже теоретически неприличные лифчики, трусики…

– Значит, он ушел к ней, потому что она неряха? – не выдержала Марина Петровна.

– Мама, ты покупаешь полуфабрикаты, суп ты вообще варишь какой попало, а она, мама, на еде чокнутая.

– Значит, он к ней ушел из-за супа?

– Нет, мама, она уютная женщина. Мама, она с ним сюсюкает, она называет его Борюся!

– Значит, он ушел, чтоб она называла его этой идиотской кличкой?

– Мама, она липучая!

– Липучая? – не поняла Марина Петровна.

– Да, то есть ласковая! Мое поколение склонно к анализу. Он ушел потому, что жизнь у нас как прямая линия. Тебе все ясно – наденьте кольцо, сойдите с ковра. А она, мама, раскованная. Тебе тоже нужно себя искривить и пойти в загул! Вот тогда ты про него забудешь!

– Мне путевку предлагают на теплоход… – растерянно сообщила Марина Петровна, несколько потрясенная логическими построениями дочери.

– Езжай! На теплоходе, самолете, на байдарке! На чем угодно, только перемени обстановку!

Утром Наташа выскочила из подъезда, сразу увидела облезлый «Москвич», решительно шагнула к нему, открыла дверцу и села на переднее сиденье.

– Я знала, что ты будешь тут дежурить.

– Откуда такая прозорливость? – удивился бородатый Вася.

– Ты вчера, когда машину вел, все время глазел на меня вон в то зеркальце. – Наташа показала на зеркальце, которое у водителей называется зеркалом заднего вида.

– Как же на тебя не глядеть, – не стал спорить Вася, – когда ты вся такая тонкая, звонкая и прозрачная.

– Понятно, – сказала Наташа, – значит, ты сквозь меня смотрел на дорогу. Ты откуда Генку Мулярова знаешь?

– Двоюродный брат, – ответил Вася. – Куда везти?

– В училище, на Часовую улицу!

– Ты в каком училище? – Вася включил двигатель.

– В театрально-художественном. На гримера учусь. Меняю людям внешний вид, поскольку внутренний вид никому поменять нельзя!

– А ну вылезай! – послышался грозный голос.

– Это моя мама, узнаю! – Наташа покорно выбралась из машины. – Ее зовут Марина Петровна. Мама, это Вася. Я ему нравлюсь. Он двоюродный брат Генки Мулярова из двадцать четвертой квартиры.

К полному удивлению и Наташи, и Васи, Марина Петровна полезла в автомобиль на то самое место, где только что сидела Наташа:

– Пусть этот долго небритый Вася отвезет меня на службу, я опаздываю!

– Мне, безусловно, приятней везти вас, а не Наташу! – Вася нажал на газ, и машина тронулась с места.

На тротуаре смеялась Наташа.

– Куда вы опаздываете? – спросил Вася.

– На бракосочетание. Пока езжайте прямо!

– Какой малохольный с утра расписывается?

– Всех брачующихся обслужить вечером практически невозможно. Поверните направо! И, пожалуйста, чтобы я вашу машину возле моего дома больше не видела. Мне отвратительны все эти патлатые и бородатые бездельники!

– Я, Марина Петровна, работаю, – примирительно сказал Вася. – Я таксист!

– Остановите, приехали! Все таксисты – махинаторы! Стоишь голосуешь, а он с зеленым огоньком едет себе мимо! Спасибо!

Марина Петровна вылезла из машины и вошла в помещение загса.

Вася тоже вышел из машины и тоже направился в загс. И сразу услышал знакомый голос:

– Дорогие молодожены! В вашей жизни сегодня самый радостный и самый счастливый день!

Вася пошел на голос. Остановился в дверях зала торжественной регистрации, увидел Марину Петровну, опоясанную лентой с гербом, и от смеха его согнуло пополам.

– Прошу в знак взаимности и бесконечной любви друг к другу обменяться кольцами!

Защелкал затвором фотограф.

– Товарищ! – закричал фотограф Васе. – Бородатый товарищ! Вы не в кадре, подвиньтесь к остальным!

Вася улыбнулся и подвинулся.

Заместительница по имени Варвара, воспользовавшись паузой, во время которой родственники и друзья поздравляли молодых, проникла в зал и приблизилась к Марине Петровне:

– Фролова принесла путевку! Ехать завтра!

Марина Петровна гневным знаком дала Варваре команду исчезнуть и трепетно заговорила:

– Дорогие супруги! Жизнь сложна… Сложна жизнь…

И слезы выступили у нее на глазах.

Назавтра лил проливной дождь. С силой бил по тротуару и по мостовой.

Борис Иванович буквально нырнул в телефонную будку. Быстро набрал номер:

– Наташенька, это я… Что слышно?.. Как мама? Ты скажи, она сильно переживает?

– Вы не туда попали! – ответила Наташа и положила трубку. В другой руке она держала чемодан.

Мать и дочь вышли из подъезда в море дождя, ежась под зонтом.

– Куда я еду в такую ливнюгу? – нервничала Марина Петровна. – И такси мы позабыли заказать!

– Вон он, я вижу! – Наташа тащила мать за собой.

– Когда тебя бросают, надо уходить не в отпуск, а в работу! В созидательный труд надо уходить!

– Что ты там созидаешь, счастливые семьи? – Наташа подвела мать к знакомому «Москвичу». – Ты почему так далеко встал?

– Там хлеб разгружали! – Вася распахнул дверцу.

– Я с ним не поеду! – решительно отказалась Марина Петровна. – Раз он здесь, я вообще никуда не поеду!

– Мама! – Наташа кинула чемодан в машину. – Он уезжает в Новгород и забросит нас по дороге! – И полезла через переднее сиденье на заднее.

– Ну, если по дороге в Новгород! – Марина Петровна тоже втиснулась в машину.

– Речной вокзал по пути! – заговорил Вася, явно стремясь наладить контакт. «Москвич» шустро катил по мокрой улице. – Вы в Кижи едете?

– Какое вам до этого дело? – грубо оборвала Марина Петровна.

– Да нет, просто я в Кижах был.

– Какое мне до этого дело? Вы таксист? Смотрите на дорогу, скользко!

– Мама! – Тон у Наташи был умоляющий.

Но в это время «Москвич» неожиданно сбавил ход, дернулся и встал посередине мостовой.

– Кажется, мы приехали! – сказал Вася и выскочил под дождь.

Теперь он голосовал проходящим машинам.

– Этого следовало ожидать! – возмутилась Марина Петровна. – Безобразный водитель, безобразная развалюха, теперь я не успею, это даже к лучшему.

Но тут Вася отворил дверцу:

– Скорее! Наташа, подай чемодан!

Марина Петровна вылезла под несмолкаемый дождь, Вася подхватил ее под руки и подсадил в самосвал.

– Легковую машину вы не могли найти?

Самосвал уехал, увозя негодующую Марину Петровну.

Вася вернулся в свой драндулет.

– К кому ты ее подсадил? – спросила Наташа.

– Правительственная «Чайка»! – Вася включил двигатель.

– Что? – крикнула Наташа. – Ах ты…

– Ах я! – ответил Вася. – Терпеть не могу, когда мной командуют! Я из-за этого в такси ушел, целый день один, без всякого руководства! Ну, едешь со мной в Новгород?

– Зачем?

– С родителями буду знакомить. У меня серьезные намерения. Потом твоя мама будет нам говорить речь.

– Как же я поеду в Новгород без вещей? – сказала Наташа.

Марина Петровна, сунув водителю рубль, выпрыгнула из кабины самосвала, не раскрывая зонта, побежала с чемоданом по тротуару, дождь по-прежнему надрывался, лил изо всех сил. Марина Петровна влетела в здание Речного вокзала, мокрая и злая, огляделась, увидела окошко с призывом: «Регистрация пассажиров», кинулась к окошку. За ним сидел мужчина в морской форме, с модными шелковистыми усами, уголки которых сползали к подбородку.

– Я на «Антона Чехова», зарегистрируйте меня, будьте любезны! – Марина Петровна расстегнула сумочку. – Хоть путевка не намокла. Пожалуйста, поскорее, а то я опаздываю!

Мужчина смотрел на Марину Петровну сочувственно.

– Уже! – сказал мужчина, дежурный по регистрации пассажиров.

– Как «уже»?

– Взгляните на часы!

Марина Петровна взглянула на часы и ахнула.

– Только вы не расстраивайтесь! – попросил дежурный.

И тогда, неожиданно для него, Марина Петровна принялась смеяться. Она смеялась и приговаривала:

– Все-таки опоздала, надо же… Поехала, называется…

– Это у вас нервное! – сказал дежурный. – Догнать теплоход – пара пустяков. Пока он будет шлюзоваться… Давайте посмотрим, где первая остановка…

– Не надо! – решительно отказалась Марина Петровна.

– Что «не надо»? – не понял дежурный.

– Догонять. Ни вплавь, ни на машине… Будем считать, не судьба. Конечно, сто двадцать девять рублей… не в деньгах счастье, но жалко…

И тут заволновался дежурный:

– Вы на самом деле отказываетесь?

– Вернусь на работу, в родной коллектив, даже лучше…

– Минуточку! – почти закричал дежурный. – Деньги не пропадут! – Он снял телефонную трубку, быстро набрал номер. – Клава, ты не верила, что я тебя люблю? Теперь поверишь. Ты сейчас же едешь на теплоходе, каюта первого класса, на корме, Клавочка, на корме ведь тише – далеко от музыкального салона… Правда, теплоход ушел, но мы его догоним, Клава… Нет, я ехать с тобой не навязываюсь, путевка только одна.

Оставшись без путевки, зато вернув сто двадцать девять рублей, Марина Петровна вышла на улицу и была приятно изумлена. Жарко палило солнце, на небе не было ни тучки, а от асфальта поднимался светлый пар.

Марина Петровна невольно улыбнулась и не повернула к шоссе, а направилась к пристани. И увидела вдали белый пароход, может быть, какой-нибудь другой, надпись уже нельзя было прочесть.

И тут Марину Петровну осенила счастливая мысль. Она решительно поднялась на второй этаж, где располагался ресторан, и выбрала место у окна с видом на реку.

Время было раннее, ресторан недавно открылся, и официант подошел быстро.

– Хочу рыбы! – сказала Марина Петровна.

– Рыбы нет! – ответил официант.

– Ресторан на реке! – напомнила ему Марина Петровна.

– Что же, нам самим ловить? – Официант был невозмутим.

– А что есть? – спросила Марина Петровна.

– Гуляш с макаронами.

Марина Петровна поморщилась:

– А икра есть?

– Икра зернистая в тарталетках.

– В чем?

– В таких вроде вафельных коробочках.

– Понятно, – проявила недюжинную сообразительность Марина Петровна, – чтобы не видно было, сколько туда положено. Тащите, пожалуйста, штуки три, чтобы раз в жизни поесть икры как следует.

– Водочки? – спросил официант.

– Лимонад!

– Кто же ест икру с лимонадом?

– Я! – ответила Марина Петровна. – Ем икру и запиваю лимонадом! Это мое право! И еще принесите пирожное!

И тогда за соседним столиком захохотал мужчина, которого Марина Петровна раньше не заметила.

– Вы мне нравитесь! – воскликнул мужчина. – У вас боевое настроение! Вы хотите есть икру всем чертям назло!

– Правильно! – ответила Марина Петровна. – Вы психолог.

– Можно я подсяду? – Мужчина, не дожидаясь ответа, уже пересел к Марине Петровне. – Я иногда прячусь в таких вот ресторанах от семьи!

– Хотите сказать – от жены? – грозно спросила Марина Петровна.

– Нет, что вы. Но у меня шестеро детей. И мы ждем седьмого. Я смотрю на пароходы, на реку и забываю о том, где мне добывать деньги, чтобы прокормить всю эту ораву!

Официант принес икру, лимонад и пирожное эклер.

– А меня муж бросил! – неожиданно сообщила Марина Петровна. – Икры хотите?

– Один крохотный бутерброд! – не стал отказываться мужчина. – У меня самого денег на бутылку пива. За что это он вас бросил?

– Понимаете, у меня нет заскоков, со мной размеренно и, наверно, скучно.

– Понимаю! – кивнул мужчина. – Пива глоток?

– Нет.

– Пожалуйста, я ведь ем вашу икру. А вы его любите?

– Не знаю… – задумчиво протянула Марина Петровна. – Мы жили, и все; когда за него выходила, конечно, любила, а потом просто не знаю… Надо было знать?

– Надо было! – сказал незнакомый мужчина.

– Значит, я дура? Да?

– Да! – согласился мужчина.

– Наверно, женщинам следует поменьше думать о работе, – сделала вывод Марина Петровна. – Зря я не поехала на теплоходе…

Потом Марина Петровна вернулась домой и с порога позвала:

– Наташка! – и добавила, смеясь: – Видишь, я уже отъездилась!

И неожиданно услышала в ответ:

– Марина, скажи, где наше брачное свидетельство, мне для суда.

Марина Петровна нахмурилась:

– Ушел и уйди! Что ты меня мучаешь?

– Но я же не виноват, куда ни пойди – нужны какие-то бумажки…

Марина Петровна полезла в шкатулку, достала.

– Держи исторический документ!

– А может быть, мы по-хорошему… – начал было Борис Иванович. – Ну зачем все эти суды, судьи, заседатели, мы же не чужие люди!

И тогда Марина Петровна улыбнулась и даже развела руками:

– Нет, от тебя можно сойти с ума! Ты прожил со мной двадцать лет!

– Девятнадцать! – уточнил Борис Иванович.

– Потом ты меня бросаешь ради какой-то толстухи, и, здрасте, мы не чужие… Ты еще меня в гости позови!

– Марина! Это было бы замечательно! Если б вы нашли общий язык!

– Уйди! – попросила Марина Петровна. – Я тебя душевно прошу!

– Ты меня гонишь! Наташа меня не впускала! Дожил! – Борис Иванович поплелся к выходу. – И не понравился вовсе мне ее бородач!

Марина Петровна вздрогнула:

– Где ты ее видел с бородачом?

– Она вещи складывала. Она уехала с ним в Новгород.

Марина Петровна пошатнулась, но взяла себя в руки и стойко выдержала удар:

– Да, я в курсе. А бородач – прекрасный парень, таксист-отличник. Они уехали в Новгород с моего разрешения. И отношения у них чисто дружеские, платонические!

– Это она с меня берет пример! – Борис Иванович вышел на лестничную площадку. – Это я оказываю на нее тлетворное влияние!

Марина Петровна тоже выбежала на лестницу:

– Не клевещи на дочь! Они уехали в Новгород смотреть, да, смотреть выставку новгородских икон!

– Врать, Марина, ты никогда не умела! – Борис Иванович зашагал вниз по лестнице. – А такие, как я, вообще не должны иметь детей!

Марина Петровна потопталась на лестничной площадке, потом неожиданно побежала вверх. Она задыхалась, но не сдавалась, бегом взобралась на самый верхний этаж и изо всех оставшихся сил нажала кнопку звонка квартиры двадцать четыре.

Гена Муляров сам отворил дверь.

– Ага, вот ты где! – Марина Петровна вцепилась в Гену, схватила за воротник. – Я тебя придушу!

– Да отпустите вы! – стал вырываться Гена. – Вы что, вы мне рубашку рвете!

– Где Вася?

– Какой Вася?

– Родственник из Новгорода! Немедленно дай его адрес! – И Марина Петровна выпустила Гену.

Гена, все еще испуганно поглядывая на Марину Петровну, достал из кармана записную книжку:

– Вот. Темно-зеленая, два, квартира тоже два.

– Телефон?

– У него нет телефона. А что случилось?

– Он женатый?

– Нет, а почему?

– Был женатый?

– По-моему, нет.

– И детей на стороне у него нету?

– Не знаю, не проверял…

– До свидания! – Марина Петровна стала спускаться по лестнице. – Ты где учишься?

– В автодорожном…

– Тройки есть?

– Есть.

– Исправь на четверки!

Гена перегнулся через перила:

– А все-таки, зачем вам Вася?

– Я еду в Новгород, – сухо объяснила Марина Петровна, – и мне там нужно такси!

Борис Иванович пришел домой подавленный.

– Ну что? – встревожилась Катенька. – Она не отдала свидетельство?

– Отдала. Только вот Наташка сбежала с таксистом.

– Куда сбежала?

– В Новгород!

– Ну, это не очень далеко, – заметила Катенька, – километров пятьсот!

– Как ты можешь об этом так спокойно говорить! Моя дочь…

– Борюся, у них теперь свобода любви!

– Замолчи! – неожиданно для самого себя закричал Борис Иванович.

– Ого! – удивилась новая жена. – А ты, Борюся, дочку-то любишь больше, чем меня.

– Неправда, – возразил Борис Иванович. – Просто ее я люблю восемнадцать лет подряд, а тебя лишь три месяца…

Катерина нисколько не обиделась, а лишь поглядела на него сочувственным взглядом и легко погладила по голове. И такой исходил от нее ласковый покой, что напряжение спало и Борис Иванович по-детски уткнулся лицом в мягкое плечо.

Тем временем шустрый старенький «Москвич» бодро катил к Новгороду. К вечеру он уже отмахал положенные пятьсот километров с гаком и от гостиницы «Садко» повернул направо.

– Слева, – сообщал Вася, – церковь Спаса на Ильине, четырнадцатый век, в ней фрески Феофана Грека… А вот – Федора Стратилата, она еще постарше… Тебя это волнует?

– Это будет меня волновать несколько позже, – ответила Наташа, – в настоящий момент меня волнует встреча с твоими родителями.

Вася повернул «Москвич» налево, свернул с главной улицы.

– Насчет встречи с родителями, это не будут лучшие минуты в твоей жизни. Я тебе обещаю. Отца зовут – Яков Андреевич, мать – Серафима Ильинична. Повтори.

– Яков Андреевич и Серафима Ильинична. Я запомнила. Я способная.

– Есть еще большой подарок – младшая сестра. Лида.

– Сколько лет подарку?

– Четырнадцать. Самый подарочный возраст. Мы приехали.

– Значит, ты убежден, что меня встретят плохо?

– Очень плохо. Можно сказать, в штыки. Вылезай!

– Ничего. – Наташа покорно вылезла из машины. – Нервная система у меня крепкая… Может, мне лучше, не заходя в дом, отправиться на вокзал?

– Билета не достанешь! Пошли!

Улица была тихая, зеленая-зеленая. Дома старые, каменные, в два и три этажа, с балконами. Наташа оглядела улицу, оглядела дом, балконы. На одном из них приметила девчушку, очень симпатичную, курносую, вихрастую, которая вдруг свесилась вниз и закричала:

– Вася, ты кого это опять привез?

– Ах вот что, – засекла Наташа, – весьма любопытная деталь. Значит, я не первая.

– Это Лидка, я тебя предупреждал! – сказал Вася, и они вошли в дом.

Квартира была с большим коридором, заставленным разной мебелью и рыболовными снастями. Вася поставил чемодан Наташи на пол. Обнял ее за плечи.

– Внимание, дается старт!

И ввел Наташу в комнату, где отец и мать ужинали. Лида тоже ужинала и даже не глядела на вошедших, словно только что ее не было на балконе.

– Добрый вечер! – сказал Вася. – Познакомьтесь, это Наташа.

– Добрый вечер! – сказала Наташа. – Добрый вечер, Яков Андреевич, добрый вечер, Серафима Ильинична, добрый вечер, Лида.

– С приездом! – отозвался отец, не замечая Наташи. – Как машина бегала?

– Нормально! – ответил Вася. – Нас пригласят ужинать?

– Садитесь! – позволила мать. – А вы что же, девушка, местная или приезжая?

– Я из Москвы.

– А зачем вы сюда приехали из Москвы? – встряла Лида.

– Замуж выходить! – спокойно ответила Наташа и уселась на стул, который ей подвинул Вася.

– За меня! – уточнил Вася.

– Господи, надо же, – выдохнула мать. А Яков Андреевич вскочил с места:

– Вася, я рад! Я даже больше чем рад, я счастлив. Знаешь, когда невеста долго ходит в дом к жениху, родители ее обсуждают, будто на весах взвешивают: хорошая, нехорошая, ленивая, работящая, а так невеста как с неба свалилась, плюх! Без проволочек, все решено, заметано. Я – за!

– Я тоже за! – сказал Вася, делая вид, будто не замечает отцовской иронии.

Яков Андреевич наклонился к Наташе:

– И давно вы, Валя, знакомы с Василием?

– Несколько дней. Если пересчитать в часы – это уже много!

– А если на секунды пересчитать… – съязвила Лида.

– Лидка, тебя не спрашивали! – строго оборвал ее отец. – Несколько дней, в этом страшного нет ничего, теперь, как ее, акселерация… – Он снова обратился к Наташе: – Сколько вам лет, Валя?

– Восемнадцать!

– Правильно, – поддержал отец все в той же слегка насмешливой интонации. – Замуж надо рысью бежать. Школу кончили – и прыг замуж! Тоже акселерация. Вы-то школу кончили?

– Да! – ответила Наташа.

– Образованная! – вставила Серафима Ильинична.

– Я тоже в газете читал, – сказал Яков Андреевич, – шустрая одна в восьмом классе замуж вышла, в девятом уже разошлась, а в десятом за другого выскочила. Так что вы, Валя, можно сказать, замуж сильно запаздываете!

– Я с дороги устала, – тихо сказала Наташа, – я пока отбиваюсь, но скоро силы иссякнут, и я закачу истерику!

– Меня радует, – улыбнулся отец, – что вы, Валя, истеричка!

– Хватит называть меня Валей, – перешла в атаку Наташа, – я понимаю, Наташа – трудное имя.

– А я не понимаю, на что вы обижаетесь, – опять улыбнулся Яков Андреевич. – Разве мы вас плохо встретили? Хозяйка сейчас начнет блины печь! Вы любите гречишные блины? А имена я от возраста путаю, у вас акселерация, и у нас тоже акселерация, только в другую сторону – ранний склероз!

– Ты, Наташа, – вступила в разговор мать, – пришла и расселась как ни в чем не бывало, а у меня в голове гудит и сердце ходуном ходит! Кто ты, что ты? Может, ты разведенная, почему бы нет, может, вообще в тюрьме сидела?

– Так ведь Вася на мне женится, а не вы! – вспыхнула Наташа.

Теперь уже не сдержался отец:

– Выход через коридор! Вы сами напросились!

Наташа снова взяла себя в руки, поднялась с достоинством:

– С будущей невесткой нельзя ссориться, рискуете потерять сына!

– Что скажет молчаливый сын? – спросил отец.

Вася тоже поднялся:

– У меня в гостинице администратор знакомый. Наташа стойко выдержала вашу неслыханную бестактность!

И вместе с Наташей пошел к выходу.

– Прощайте, Валя! – крикнул вдогонку отец.

– Все-таки она столичная штучка! – добавила мать.

Лида выскочила на балкон, увидела выходящих на улицу Наташу и Васю:

– Вы в какую гостиницу?

Вася обнял Наташу за плечи, они свернули за угол, и тут Наташа заплакала:

– За что они меня? И ты тоже, не заступился!

– Все нормально, – сказал Вася. – Все законно. Увидишь, завтра они испекут тебе пироги!..

Уже вечерело. И церковь Спаса на Ильине, ее ясные, белые стены, украшенные затейливым декором, золотило вечерним солнцем. Возле церкви, на пышной траве, ребятишки гоняли мяч.

– Родители у меня замечательные… – говорил Вася.

– Я это сразу заметила… – невесело согласилась Наташа.

– А что ты хочешь, чтобы они при виде тебя от радости прыгали? Ура!.. Вот она, которая у нас отнимет сына… – Они подошли к входу в церковь. – Зайдем?

– Зайдем! – сказала Наташа. – Это тут Феофан Грек? Должна же я в Новгороде получить хоть какое-нибудь удовольствие?

В полутемной церкви разметались по стенам грозные и величественные святые – тот, кто создавал их, был человеком неумеренным, страстным.

– Эта «Троица» не хуже рублевской… – сказал Вася.

– Рублев нежнее и мудрее…

– Нежнее – да, а мудрее – тут я не согласен! – заспорил Вася. – Я тебя, Наташа, полюбил сразу, как только увидел!

– Ты мне тоже сразу понравился, но обожди… – тихо сказала Наташа. – Я кажусь скороспелкой, но это я наигрываю. Если бы мама не уплыла на пароходе, я бы не поехала с тобой на автомобиле. Спасибо, что ты привел меня посмотреть эти замечательные фрески. – И повернула к выходу. – Кстати, кого звали Валей?

– Мою первую любовь. Ее я привез из Калинина. Она не пошла за меня, потому что я таксист. Вот если бы я тогда прошел на физмат…

– А я какая по счету любовь?

– Вторая!

– Врешь!

Вася загородил Наташе дорогу:

– Хочешь, уговорю священника, чтобы нас повенчали?

– Опять врешь! – улыбнулась Наташа. – Во-первых, это недействующая церковь, а во-вторых, венчают только по предъявлении брачного свидетельства, уж это я от мамы точно знаю! – И вышла из церкви.

Потом они молча шли вдоль Волхова. К вечеру Волхов стал темно-лиловым. А суда на нем – аспидного цвета. Потом они оказались возле таксопарка.

– Тормози! – остановил вахтер. – С барышнями сюда не ходят.

– Это жена! – ответил Вася.

– Где на ней написано, что жена? – спросил вахтер.

– Татуировка на спине! – ответила Наташа. – Только вот раздеваться зябко.

– Вымогатель! – сказал вахтеру Вася и дал ему рубль.

Они с Наташей прошли внутрь таксопарка.

– Моя машина в отдельном боксе, – сказал Вася. – Сменщик на бюллетене!

– А где же твоя гостиница? – спросила Наташа.

– Вот она! – Вася показал на гараж.

– А знакомый администратор?

– Я при тебе дал ему рубль!

– С тем же успехом я могла переночевать в твоем «Москвиче».

– Он безгаражный. Я боюсь, что его угонят вместе с тобой!

Стандартная светло-зеленая «Волга» стояла не то чтобы в отдельном боксе, но невысокая перегородка действительно отделяла ее от остальных машин.

– Ты перегородку специально поставил, чтобы девочек сюда водить? – усмехнулась Наташа.

– Специально! – Вася открыл ключом дверцу машины. – Залезай и спи! Вставать рано. Смена у меня с семи утра!

Он разложил в машине сиденье, добыл откуда-то подушечку.

Наташа попробовала прилечь:

– Вполне терпимо!

Теперь Вася прикрыл Наташу телогрейкой.

– Скажи, – Наташа устраивалась поудобнее, – ты будешь ночью ко мне приставать?

– Нет!

На полу, рядом с машиной, Вася расстелил подстилку, кинул на нее пальто, лег.

– Обидно! – сказала Наташа. – Ты бы полез, я бы дала тебе по физиономии, возникли бы отношения!

Наташа выглянула из машины. Вася уже лежал с закрытыми глазами.

– Спишь? Все-таки ты хам!

– Мне завтра работать! – пробормотал засыпающий Вася. – Извини!

Марина Петровна бодро вышагивала по городу Новгороду и была исполнена решимости. Марина Петровна легко отыскала Темно-зеленую улицу и обеими руками забарабанила по калитке.

Отворила Серафима Ильинична.

– Мне Васю! – потребовала Марина Петровна. – Который таксист!

– А он сегодня работает!

– Как «работает»? – ахнула Марина Петровна. – Но ничего, я обожду!

– Как это вы обождете… – сердито переспросила Серафима Ильинична. – Когда он к ночи вернется!

– Ничего, я до ночи подожду! – стояла на своем Марина Петровна. – Деваться мне все равно некуда! Я в передней на стуле посижу, а то я всю ночь не спала, у меня голова кружится!

Серафима Ильинична отступила на шаг, так, на всякий случай:

– А зачем вам мой Вася так уж позарез нужен?

– Он мне совсем даже не нужен!

– То вы его до ночи будете дожидаться, то он вам не нужен! – И Серафима Ильинична предприняла попытку закрыть дверь, однако Марина Петровна успела втиснуться в проем:

– Не жмите! Не для того я из Москвы ехала, чтоб вы меня дверью раздавили!

Теперь Серафима Ильинична поняла, кто перед ней:

– Выходит, вы мама этой… московской персоны…

– Не продолжайте! – вскрикнула Марина Петровна. – Тем более Наташа никакая не персона, а прекрасный человек! И не перечьте! Терпеть не могу, когда мне перечат!

Серафима Ильинична улыбнулась и неожиданно спросила:

– Есть с дороги хотите?

– Когда я нервничаю, я всегда умираю хочу есть. А где моя Наташа?

– А я почем знаю где?

Потом они сидели за столом.

– Девочку иметь – такая морока, – говорила Марина Петровна, – сплошная нервотрепка. Хоть милиционера к ней приставляй, только ведь в милиции тоже сплошные мужчины…

– Мне ваша спичка не понравилась, ешьте капусту, домашняя…

– Она не спичка, у нее современная фигура…

– Поставь ее в профиль – не видно будет… И нахалка к тому же!

– Просто она умеет за себя постоять, наверно, вы ее обижали…

– Да уж не целовали… Три дня как знакомы, и вот те – замуж!

– Что? – закричала Марина Петровна. – Кто замуж?

– Ваша современная Наташка за моего дурня!

– Замуж?

Марина Петровна стала сползать со стула, шумно хватать губами воздух.

Серафима Ильинична вскочила и подхватила гостью:

– Вам что, плохо?

– Ничего особенного, – с трудом ответила Марина Петровна, – просто сердце останавливается.

Серафима Ильинична занервничала:

– Сейчас я валокордин накапаю. Что ж вы при слове «замуж» брякаетесь? Значит, если просто так, то можно вертикаль держать, а по-моему, если просто так переночуют в машине или где попало, это хуже. – Серафима Ильинична кончила капать лекарство. – Выпейте!

Но Марина Петровна не подавала признаков жизни.

– Эй! – повысила голос Серафима Ильинична. – Как вас зовут? Очнитесь! Вы что ж это такое делаете?

– Умираю от горя, – тихо призналась Марина Петровна.

Ехало по Новгороду такси «НОВ 41-41. За рулем бородатый Вася, рядом Наташа.

Возле тротуара голосовала женщина с авоськами. Была она маленького роста и, голосуя, подпрыгивала.

Вася подъехал к тротуару.

– На Московский закинешь?

– Садитесь!

Женщина полезла в машину. Вася включил счетчик.

– Что ж это ты мухлюешь? Пассажирку везешь, а счетчик-то невключенный?

– Это практикант, – сказал Вася.

Как всегда, откуда-то из небытия возник милиционер и повелительным жестом приказал Васе остановиться.

– Сейчас он тебе покажет практиканта! – возликовала добрая женщина. – У них на мухлеж чутье!

– Он решил, – Вася покорно притормозил, – что я вез пассажира, а по пути подсадил еще одного. Они к этому вечно вяжутся, хотя мы имеем на это полное право!

Прежде чем Вася собрался выйти из машины, Наташа уже выскочила из нее и бежала к милиционеру.

– Боевая девка! – одобрительно сказала пассажирка. – Станет на такси работать – дачу купит!

– Я буду разговаривать только с водителем! – строго предупредил постовой.

– Нет, со мной! – решительно возразила Наташа. – Я люблю этого водителя, и я приехала к нему из Москвы всего на один день. А он, как назло, работает. И я всю смену буду ездить с ним. Если бы я любила вас и приехала бы из Москвы к вам, я бы всю смену торчала рядом с вами посреди мостовой! Как тебя зовут?

– Витя! – растерянно ответил молоденький милиционер.

Наташа уже бежала обратно к машине. Вася быстро отъехал.

– Что ты ему наплела?

– Пообещала на свидание прийти!

– Пока ты с ним калякала, – сердито сказала пассажирка, – на этом сумасшедшем счетчике наколотило тридцать две копейки. Я их вычитаю. И чаевых тоже не будет. Я вот на фабрике работаю, мне никто на чай не кидает! Стоп! Прибыли!

Борис Иванович появился в новгородском таксопарке, спросил вахтера:

– Где у вас начальство?

– Начальства у нас с перебором!

– Мне бы узнать адрес водителя!

– Вона, два шага, отдел кадров, они с удовольствием, им все одно делать нечего… Разве бумагу жевать… – популярно разъяснил вахтер, у которого был, очевидно, приятный характер.

В отделе кадров Бориса Ивановича встретили настороженно.

– Мне бы адрес вашего водителя, зовут Василием, борода у него!

– А зачем? – нахмурилась кадровичка. – Если жалоба, пишите заявление, мы разберемся.

– Мне нужно его повидать.

– А зачем? – повторила кадровичка. – Отказался вас везти, требовал чаевых?

– Дайте мне адрес, пожалуйста! – настаивал Борис Иванович.

– А зачем? – Кадровичку было не прошибить. – Может, вы что оставили, позабыли в машине?

– Оставил… – усмехнулся Борис Иванович. – Но не позабыл!

– Что именно?

– Дочь! – коротко ответил Борис Иванович.

– Позабыли в машине ребенка, – поняла кадровичка. – С мужчинами бывает. Сколько ребенку месяцев?

– Восемнадцать лет. Дайте адрес. Я тихий, дайте адрес, я из Москвы приехал, дайте адрес! Я нервный, я ваш таксопарк на части разнесу, дайте адрес – зовут Василий, и с бородой!

– А зачем? – Кадровичка скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что идти в атаку на отдел кадров бессмысленно.

Вечером Яков Андреевич возвращался с работы домой. Но стоило ему открыть ключом дверь, как Серафима Ильинична опрометью бросилась навстречу и загородила дорогу:

– Тсс!

– Что случилось? – шепотом осведомился Яков Андреевич.

– На нас свалилась мама!

– Чья мама? Откуда свалилась?

– Ну, мамочка, мамаша этой, вчерашней…

– Васиной вертихвостки? – догадался Яков Андреевич.

– Для тебя вертихвостка, а для нее любимая дочь!

– Сейчас я ее вышвырну! – Яков Андреевич решительно отвел жену в сторону и зашагал в комнату.

Жена побежала следом:

– Не вышвырнешь, она цепучая!

Яков Андреевич увидел Марину Петровну, которая лежала на диване, завернутая в плед, и читала журнал. Яков Андреевич вырвал у нее журнал:

– Я вижу, вы здесь разлеглись надолго!

– А вы, оказывается, грубиян! – спокойно парировала Марина Петровна. – Пока не вернете дочь, вы меня с этого дивана трактором не стащите!

– Я ее искать не нанялся!

– Поскольку именно вы выгнали ее на улицу! – все так же спокойно произнесла Марина Петровна.

Яков Андреевич сердито обернулся к жене.

– Сообщило местное радио по кличке Лида… – вздохнула Серафима Ильинична.

– Достаньте мне Наташу хоть из-под земли! – продолжала Марина Петровна. – Иначе я вас со свету сживу.

– Говорят, перед тем как жениться – погляди на невестину мать, твоя невеста станет потом такая же! – неожиданно улыбнулся Яков Андреевич. – Бедный Вася!

– А может быть, она в отца! – возразила Марина Петровна. – Может быть, у ее отца душевный характер! Может, он замечательный человек!

И тут раздался звонок.

Серафима Ильинична пошла отворять. В дверях появился Борис Иванович:

– Здравствуйте, извините, здравствуйте!

– Здравствуйте! – растерянно поздоровалась хозяйка.

– Извините… Если меня не обманули… таксист с бородой… зовут Вася, живет здесь?

– Здесь, только его дома нету и когда заявится, неизвестно…

– Тогда я подожду, – стеснительно сказал Борис Иванович, – это, конечно, не очень прилично… но я в уголочке, тихонечко…

– Вы что тут все повадились ждать Васю? – повысила голос Серафима Ильинична.

– Я обожду, чтобы, извините, поставить его на место, он у меня дочь украл!

– Пройдите в комнату! – скомандовала Серафима Ильинична. – Она там!

– Наташенька! – закричал Борис Иванович. – Что ты наделала?

Он вбежал в комнату и… увидел Марину Петровну, которая все еще лежала на диване.

– Не кричи! – строго сказала Марина Петровна. – Ты не у себя дома! Подойди поцелуй меня!

– А зачем? – не понял Борис Иванович. – И где Наташа? И почему ты здесь лежишь?

– Подойди ко мне! – приказала Марина Петровна и, когда бывший муж приблизился, порывисто обняла его за шею, поцеловала, повисла на ней, запричитала:

– Пропала наша Наташенька!

Борис Иванович пытался вырваться, но Марина Петровна держала его крепко.

– Ты меня задушишь! – сердился Борис Иванович.

– Я по тебе соскучилась! – не отпускала его Марина Петровна. – Ты мое утешение в эти трудные минуты!

– Все прибыли? – издевательски спросил Яков Андреевич. – Или еще кто ожидается?

– Все! – ответила Марина Петровна. – И не мешайте нашей встрече с мужем. Это негостеприимно. У вас есть и другие комнаты.

– Кажется, Сима, – сказал Яков Андреевич, – незваная гостья выживает нас из нашей квартиры. Давай обедать! – И вышел из комнаты.

Серафима Ильинична поспешила за ним.

Как только хозяева удалились, Марина Петровна выпустила Бориса Ивановича из цепких рук.

– Ты зачем меня обнимала? – усмехнулся Борис Иванович. – Ты все еще хочешь меня вернуть?

– Какой ты недалекий! – прошептала Марина Петровна. – Им нельзя знать, что ты меня оставил.

– А почему? – громко вопросил Борис Иванович.

– Тихо! – оборвала его Марина Петровна. – Это бы бросило тень на светлый образ невесты. Наташа собирается замуж!

– Ты сошла с ума! – ахнул отец.

– Не я сошла, а Наташа! – уточнила мать. – Рано или поздно они с Васей придут сюда, и я попробую вмешаться. Тихо! Кто-то идет!

В дверях появилась Лидка:

– Вас приглашают обедать!

– Спасибо, не стану вас обременять, – отказался Борис Иванович, – схожу поем в столовую.

– Это хорошо, – поддержала его намерения Лида. – А то у нас на всех не наготовлено. И вообще, доставать продукты, таскать их, готовить – такая каторга!

– А я у вас с удовольствием отобедаю! – поднялась с дивана Марина Петровна.

В это же время Вася пытался добыть Наташе номер в гостинице.

– Если администратор женщина, – шептал Вася, – тогда расчет на мое обаяние, если мужчина – на твое.

Администратор гостиницы сидела за длинным деревянным барьером. Вася шагнул вперед, но тут администратор неожиданно встала, и радушная улыбка поплыла по ее лицу.

– Добрый вечер! Как доехали?

– Спасибо, хорошо! – осторожно ответил Вася.

– Вам номер? Не стесняйтесь!

– Мне нужен на одного, – с неожиданной для нее робостью сказала Наташа, – на сутки, я вас очень прошу…

– Спасибо, – администратор продолжала сиять, – я так рада, что могу помочь. Вам с ванной или без?

– Если можно, с ванной, – почти прошептала Наташа.

А потрясенный Вася молчал.

– Вы, наверное, устали с дороги? – ласково сказала администратор. – Вы оставьте паспорт и пройдите в номер триста двадцать пять, передохните, а потом спуститесь и заполните листок прибытия, так удобнее, верно?

– У меня нет слов! – вымолвил Вася.

– Я потрясена, наверное, мне это снится! – Наташа отдала паспорт и, взяв у администратора направление, пошла к лифту.

– Главное, мы миновали родителей! – улыбнулся Вася. – Надо дать им время раскаяться.

А по лестнице спускалось вниз какое-то важное лицо. И важное лицо, проходя мимо администратора, сказало ей:

– Вашу систему обслуживания клиентов одобряю.

– Спасибо! – хором запели администратор и лица, сопровождавшие важное лицо.

Гости покинули гостиницу, администратор облегченно вздохнула, достала откуда-то снизу плакатик: «Свободных мест нет» – и водрузила на видное место.

И тут возник Борис Иванович.

– Извините, – начал он раболепно, – мне бы хотя бы не номер, а место, на одну ночь…

– Вы что, слепой, – рявкнула администратор, – или неграмотный? Видите, написано: «Свободных мест нет»!

Вечер уже клонился к ночи, и собор, который был виден из окна, высился темно-серой громадой.

Марина Петровна лежала на диване и иронически глядела на бывшего мужа, который застрял у окна:

– Я не приехал сюда смотреть на соборы! Бред, бред, бред! Я не хочу ночевать с тобой в одной комнате и тем более на одном диване!

– Тут не гостиница, – пожала плечами Марина Петровна, – и у них нет лишнего дивана!

Борис Иванович заметался по комнате:

– Где этот чертов Вася?

– Где-нибудь с твоей дочерью!

– Я его разберу на составные детали!

– Не надо! – посоветовала Марина Петровна. – Нам нужен целый зять, а не разобранный!

– Тебе весело! – продолжал бушевать Борис Иванович. – А я спать хочу. Где мне лечь, на полу?

– Абсурд! Ты лежал со мною рядом двадцать лет…

– Девятнадцать…

– Лишняя ночь ничего не меняет, а если ты ляжешь на полу и они войдут?..

– Зачем они среди ночи должны входить?

– Вдруг им что-нибудь понадобится? В шкафу, например…

– Двигайся! – решил Борис Иванович. – Ляжем валетом!

И тогда Марина Петровна начала смеяться:

– Мы с тобой лежали двадцать лет…

– Девятнадцать! – Борис Иванович взял подушку, кинул к ногам Марины Петровны и лег как был – в рубашке и брюках.

– И первый раз лежим валетом! – как говорится, от души смеялась Марина Петровна. – Слушай, а все эти двадцать лет…

– Девятнадцать… – стоял на своем Борис Иванович.

– Ты меня любил? Ну, сначала-то любил, я знаю, а потом это была привычка или чувство?

– Все было, чувство было, привычка была, а теперь я поставил на тебе крест! Ясно?

И тут Марина Петровна окончательно зашлась от смеха.

– Ты что? – не понял Борис Иванович. – Ты чокнулась?

– Нет… я представляю… твоя толстуха… узнает… что ты… сегодня спал со мной в одной постели!

Борис Иванович вскочил:

– Я ухожу!

– Куда? – Марина Петровна продолжала развлекаться. – Я ее никогда не видела, но я отлично представляю выражение ее лица, когда она узнает…

И тут в дверь постучали.

– Ложись! – скомандовала Марина Петровна. – И рядом со мной!

Борис Иванович схватил подушку, лег рядом, голова к голове.

– Входите! Кто там? – нарочно сонным голосом проговорила Марина Петровна, успев накинуть одеяло на бывшего мужа.

В двери появились Яков Андреевич и Серафима Ильинична.

– Вы уж извините! – сказала Серафима Ильинична. – Вы тут спите, как голубки, а мы извелись – переживаем!

– Значит, я их из дому шуганул, и что же теперь? Не приходят они! – добавил Яков Андреевич.

– Вы думаете, у вас и у нас нет выхода? – напрямую спросила Марина Петровна.

– У родителей всегда нет выхода! – вздохнул Яков Андреевич.

– Выход один – печь пироги! – закончила Серафима Ильинична. – Если вы, конечно, согласные. Беда-то общая.

Когда хозяева ушли, бывшие муж и жена остались лежать рядом, и бывший муж спросил:

– Где они будут жить? Наташа уедет в Новгород?

– Через мой труп! – образно высказалась бывшая жена. – Он переедет к нам. У нас теперь места хватает!

– Это точно, насчет места… – грустно согласился Борис Иванович. – Но в восемнадцать лет выскочить замуж, да еще за таксиста!

– Рано! – не стала спорить Марина Петровна. – И физик был бы лучше или какой-нибудь другой конструктор. А она полюбила таксиста. Таксисты, между прочим, прекрасно зарабатывают!

– С каких это пор ты стала меркантильной?

– Как всякой безмужней женщине, мне приходится думать о деньгах!

– Я забыл, что ты теперь безмужняя! Как тебе, кстати, без меня?

– Конечно, плохо! – откровенно призналась Марина Петровна. – И непривычно!

– Я тоже часто про тебя думаю. За годы совместной жизни я к тебе привык и привязался. Я вот завидую – где-то на Востоке можно иметь две жены!

– А ну переляг валетом! – гневно выкрикнула Марина Петровна. – Или нет, на пол! Только на пол!

Борис Иванович жалобно покивал головой, сполз с постели и стал укладываться на дощатый пол.

Наутро Наташа, с чемоданчиком в руке, весело сбежала по ступенькам гостиницы к обшарпанному «Москвичу», возле которого улыбался Вася.

– Билет взял?

– Вагон четыре, место одиннадцатое, нижнее. Выходит, ты приезжала глядеть на исторические памятники?

– И не более того! – Наташа полезла в машину. – Где ты провел ночь? Дома?

– А у меня вырабатывается привычка спать в гараже. Поскольку ты уезжаешь, я прошу об одолжении, хоть на секунду зайдем к родителям, я хочу, чтобы у них осталось о тебе симпатичное впечатление!

– Не пьешь, не куришь, – пожала тонкими плечиками Наташа, – любишь родителей, твоей будущей жене будет мучительно скучно. Ладно, сделаю тебе одолжение!..

Наташа первой распахнула дверь в комнату, где собрались две пары родителей, и, распахивая дверь, громко произнесла:

– Доброе утро, Серафима Ильинична и Яков Андреевич. Доброе утро, Лида! Я пришла сделать Васе прощальное одолжение! – и осеклась, потому что обомлела, не поверила своим глазам.

А Вася, который стоял сзади Наташи, растерянно поздоровался:

– Здрасьте, Марина Петровна! – и не удержался: – Вы откуда взялись?

В наступившей паузе послышался голос хозяйки дома:

– Вася, ты завтракал?

– Мама, – очнулась от шока Наташа, – это уже из области фантастики. Ты же плывешь на пароходе в Кижи!

– Мне тоже кажется, что плыву, и от всего происходящего меня сильно укачивает!

– Вы приплыли из Москвы на пароходе, во красота! – вставила Лидка.

– Наташенька, – позвал Борис Иванович, – я тоже изволновался, и я тебя тоже нашел.

– Мама, все-таки как ты сюда попала? – Наташа не могла ничего понять.

– Долго рассказывать! – отмахнулась от вопроса Марина Петровна. – Главное, я здесь!

– Как ты могла, Наташенька, – включился Борис Иванович, – уехать в Новгород, с мужчиной!

И тут Наташа взорвалась:

– А ты, Борюся, молчи! Ты вообще кто такой? Специалист по сытым женщинам?

– Вот это да, – оторопел Яков Андреевич, – фирменная семейка!

– Вася, где билет? – по-деловому спросила Наташа.

– Вот!

– Борюся, возьми! – приказала Наташа. – Вагон номер четыре, место одиннадцать, нижнее.

Борис Иванович растерянно взял билет и поднялся с места:

– Но я же твой папа!

– Бывший! – уточнила Наташа. – Может быть, ты забыл, но ты нас бросил! И нас связывают только фамилия и отчество. И то и другое можно сменить, стоит это совсем недорого.

– Господи! – воскликнула Серафима Ильинична. – Марина Петровна, вы-то смолчали, и мы вас в одну кровать.

Лидка радостно захохотала.

– Хороши сватья! – вставил Яков Андреевич. – То разводятся, то в обнимку лежат.

Борис Иванович поплелся к двери:

– Я, конечно, виноват, но я, конечно, ушел по большой любви!

Борис Иванович вышел на Темно-зеленую улицу, сел на скамейку на другой стороне и стал потерянно глядеть на дом номер два.

На балкон прокралась Лидка и громким таинственным шепотом заверещала:

– А я вам сочувствую!

– Спасибо!

– Ловите! – крикнула Лидка. Борис Иванович поднялся и поймал пакет. – Это мой школьный завтрак, а у меня склонность к полноте. Они вас не понимают, а я понимаю! Любовь оправдывает любой поступок, кроме убийства и измены Родине!

Борис Иванович вздрогнул и пошел не оглядываясь по Темно-зеленой улице.

А в квартире Марина Петровна говорила торжественным голосом, как на бракосочетании:

– Уважаемые Серафима Ильинична и Яков Андреевич. Люди вы вполне симпатичные, и к вам никаких претензий я не имею.

– Спасибо и на том! – раскланялся Яков Андреевич.

– Наташа, – распоряжалась Марина Петровна, – бери чемодан, негодяйка, и попрощайся!

– Прощайте! – улыбнулась Наташа.

– Прощайте! – повторила Марина Петровна. – Бог даст, больше не увидимся!

И ушла вместе с дочерью.

– А я пироги поставила… – вздохнула Серафима Ильинична.

– Сами съедим! – успокоил Яков Андреевич. – Без этой грубой женщины и без ее костлявой дочери. Как ее все-таки зовут, Валя или Наташа?

Как только Марина Петровна с Наташей оказались на улице, за ними стремительно выбежала Лидка:

– Вы с чемоданами? Уезжаете? А с Васей вы уже поженились или уже развелись?

И тут Вася, который вышел из подъезда, коротко сказал:

– Лидка, исчезни! – Он сказал это так, что Лидка хоть не исчезла, но замолчала.

– Вас довезти до вокзала или на автобусную станцию? – спросил Вася у Марины Петровны.

– Вася, не подходите близко! – посоветовала Марина Петровна. – Я не отвечаю за свои поступки, я в состоянии аффекта!

Она обняла Наташу за плечи, и они пошли по Темно-зеленой улице, каждая несла по чемодану.

– Вася! – осторожно поинтересовалась Лидка. – Что такое аффект?

Междугородный автобус «Новгород – Москва» шел с крейсерской скоростью сто километров в час.

Марина Петровна устроилась у окна. Наташа рядом.

Парень, который сидел сзади Марины Петровны, перегнулся к Наташе:

– Может, хотите у окна, могу уступить.

– Она не хочет у окна, – ответила за Наташу Марина Петровна, – она хочет сидеть рядом с матерью!

– Тебя я не понимаю, – сказала Наташа матери, – как ты могла находиться с ним в одной комнате, в одной кровати после всего!

– Во-первых, мы лежали валетом, во-вторых, то, что он приехал в Новгород, благородно, в-третьих, может быть, я по нему скучаю…

– Вы по-английски читаете? – снова обратился к Наташе парень. Был он востроносый, в очках. – У меня чудный детектив!

– Она не только по-английски, она по-русски не читает! – ответила за дочь Марина Петровна.

– Хотите конфетку «Вечерний звон»? – Настырный парень снова обращался к Наташе: – Их невозможно достать.

– Она конфет не ест!

– Хочу конфету! – Наташа взяла ее из рук парня и тотчас положила в рот.

– Послушайте, – Марина Петровна решительно обернулась назад, – что вы пристаете к дочери? Я ее с трудом вывезла из Новгорода, там у нее бородатый жених!

– Вместо бороды у меня очки! – Парень был невозмутим. – И можете не волноваться. Мне в голову не придет жениться!

Автобус затормозил.

– Пассажиры, желающие пообедать, – объявил водитель, – у вас имеется тридцать минут!

В столовой народу набилось битком. И когда вошли Наташа и Марина Петровна, места свободного не было видно ни одного.

– Сегодняшняя наука считает, что голодать полезно, – грустно заметила Марина Петровна.

– А завтрашняя наука, – Наташа оглядывалась по сторонам, – будет доказывать, что нужно есть без перерыва с утра и до ночи.

Тут Наташа заметила востроносого парня. Он призывно махал рукой.

– Смотри, – показала Наташа, – этот наглец занял нам место!

– Даже от наглеца бывает польза! – Марина Петровна решительно зашагала в заданном направлении.

– Я объясню вам мои мотивы! – сказал парень. – Я реставратор. Восстанавливаю старинную живопись. У вас, Наташа, лицо, как на фресках…

– Спасибо! – перебила Наташа. – Вы уже что-нибудь заказали?

– Для того чтоб заказать, как минимум нужна официантка!

– А почему она не подходит? – спросила Марина Петровна.

– Сейчас подойдет! – послышался сзади знакомый голос. – Танюша!

И Марина Петровна и Наташа сразу узнали голос, но не обернулись, а парень мгновенно оценил ситуацию и замолчал.

Подбежала официантка.

– Три обеда на твой вкус, срочно, Танюша!

– Четыре обеда! – уточнил востроносый.

– Четыре! – согласился Вася. – Сейчас я добуду себе стул.

– Вы что же, нас преследовали? – вспыхнула Марина Петровна.

– Да! – ответил Вася.

– Ты мчался на своем «Москвиче» со скоростью нашего автобуса? – спросила Наташа.

– Да! – ответил Вася.

– И ты едешь в Москву? – спросила Наташа.

– Да! – ответил Вася.

– Какой вы, Вася, приставучий! – поморщилась Марина Петровна. – Наташа не хочет вас видеть!

– Не хочу! – подтвердила Наташа.

– А меня? – спросил востроносый.

Вася взял востроносого за шиворот и приподнял.

– Не болтай ногами, и так тяжело! – И понес востроносого к выходу.

Официантка принесла четыре обеда и, не снимая тарелок с подноса, смотрела, как Вася выносит востроносого на улицу.

– Оставить три обеда? – замешкалась официантка по имени Танюша.

– Нет, четыре! – попросила Марина Петровна. – Четвертый обед я беру на себя!

Вася вернулся к столику, за которым обедали Наташа и Марина Петровна, и принялся есть суп.

– Сегодня ты выдал гигантскую промашку, – сказала Наташа, – я не люблю громил!

– Я тоже! – вставила Марина Петровна. – Применять силу против слабого!..

Вася молча ел суп.

– Лишний шницель, – сказала Наташа, – мы возьмем тому парню!

В дверях столовой появился водитель:

– Пассажиров рейсового автобуса прошу занять свои места!

Возникла официантка:

– С вас четыре восемьдесят!

– Идите, я заплачу! – первый раз нарушил молчание Вася.

– Но мы не нуждаемся… – начала было Марина Петровна, но Наташа ее прервала:

– Пусть платит, должен он получить радость!

И женщины вместе с другими пассажирами заспешили в автобус. Когда автобус тронулся, Наташа и Марина Петровна поглядели в окно и увидели Васю, который грустно оглядывал свой облезлый «Москвич». Шины у «Москвича» были спущены, и он буквально лежал на обочине…

– Это я, – востроносый парень жевал бутерброд, – спустил ему шины. Спасибо за шницель!

Тем временем Борис Иванович уже возвратился домой. Жена кинулась навстречу:

– Ну, успокоился, нашел Наташу?

– Нашел, но не успокоился. Она хочет менять отчество!

– Борюся, скоро она не только отчество, но и фамилию сменит!

– Не смей! – зашумел Борис Иванович. – Называть меня этим дурацким именем! – Он устало опустился в кресло, подскочил как ужаленный и брезгливо, кончиками пальцев поднял груду дамского белья. – Что у тебя за страсть всюду раскидывать свое белье?

– Хорошо, хорошо… – Жена выхватила тряпки из рук мужа. – Ради тебя я согласна прятать белье в шкаф. Только не нервничай. К твоему приходу я запекла утку с черносливом и изюмом. Это, Борюся, так вкусно!

Борис Иванович грозно двинулся на жену:

– Ненавижу чернослив, его дают при больном кишечнике, ненавижу изюм! Дай мне простую человеческую котлету! И если ты еще раз назовешь меня Борюсей…

– Не назову и сбегаю принесу тебе котлет по шесть копеек штука, – жена заспешила к выходу, – я эту пакость обваляю в тесте, залью яйцом, и ты, Борюся, поешь с удовольствием!

Борис Иванович некоторое время выжидал, а потом кинулся к телефону и набрал номер.

– Наташка? – Лицо Бориса Ивановича, выразило крайнюю радость. – Как это вы вернулись так быстро? Что слышно?.. Ты вышла замуж или не вышла?.. Как мама?

– Ты потрясающий человек! – ответила Наташа. – Сначала ты нас бросаешь, потом ты мчишься за нами в Новгород, надоедаешь, звонишь. Оставь нас в покое, и меня, и тем более маму! Понятно?

– Нет! – сказал Борис Иванович. – Мне непонятно, почему я не могу звонить. Мне ведь интересно… – Прислушался, а в трубке были уже короткие гудки.

Погрустневший Борис Иванович еще подержал ее в руках, а потом медленно опустил на рычаг. И порывисто обернулся.

За спиной стояла жена. Борис Иванович не заметил, как она подошла.

– Подслушиваешь! – мгновенно вспылил Борис Иванович. – Незаметно в квартиру вошла, на цыпочках, да?

– Я тебя люблю! – горько сказала жена. – Я тебя очень люблю. Ты страдаешь, а мне тоже плохо… Не перебивай! Я понимаю, у каждого свои привычки, и ты никак не можешь привыкнуть к моему, то есть к нашему, дому.

– Я привыкаю, – улыбнулся Борис Иванович, – я тоже очень тебя люблю.

– Ты прав, – продолжала жена, – я не буду готовить, пойдем в столовую!

– Пойдем! – озорно подхватил Борис Иванович. – Ты молодец!

И они зашагали к выходу.

– Отравимся, – так же озорно продолжала жена, – оба! И нас на одной машине свезут в больницу! Чтобы тебе было хорошо, я согласна травиться!

И Борис Иванович захохотал.

Когда Марина Петровна пришла на работу в районный загс, сотрудники во главе с Варварой окружили ее:

– Как съездили?

– Бесподобно! Сплошной комфорт!

– Каюта была на двоих? – расспрашивала Варвара. Сегодня она готовилась поздравлять молодоженов и потому была уже опоясана алой лентой.

– Конечно. И на корме. Это тише, дальше от музыкального салона. И соседка попалась симпатичная… кандидат наук.

– А как кормили?

– Нормально. А главное, – вдохновенно врала Марина Петровна и сама уже почти верила тому, что говорила, – вокруг немыслимая красота. Теплоход, он плывет исключительно по воде. А вода… девочки… ночью искрится.

Сотрудницы застонали.

– Стоишь на палубе… Луна… вода… рыбаки…

– Где рыбаки? – не поняла Варвара.

– Где? – задумалась Марина Петровна. – Где им быть? На берегу. С удочками. Только удочки ночью плохо видны.

– А из памятных мест? – спросила Варвара. – Что вам больше всего…

– Кижи! Церковь из дерева… Она… как бы парит в воздухе. Ничего не весит, ни грамма. Вот закрываю глаза, – Марина Петровна закрыла глаза. – Закройте глаза!

Все сотрудницы закрыли глаза.

– Видите Кижи – памятник деревянного зодчества Древней Руси?

– Видим, – сказала Варвара. – Только смутно…

– Варвара, я тебе в Кижах сувенир приобрела. – Марина Петровна развернула пакет. – Видишь, графин в форме медведя.

Растроганная Варвара взяла графин:

– Я тронута до самой глубины… – и изумилась. – А почему на нем написано «Новгород»?

– Знаешь нашу торговлю, – мгновенно нашлась Марина Петровна. – В Кижи завезли только с надписью «Новгород»!

– Марина Петровна! – предложила Варвара. – Ко мне один человек приехал, почти родственник. Он тоже собирается в Кижи. Придите ко мне и поделитесь с ним впечатлениями!

– А что? Приду и запросто поделюсь! А теперь отдавай ленту!

И скоро Марина Петровна уже стояла в зале торжественной регистрации брака в торжественной позе и говорила проникновенно:

– Дорогие молодожены! В этот необыкновенный день…

Родственник Варвары оказался здоровенным, громогласным командированным.

Он увидел вошедшую Марину Петровну и гаркнул:

– Вот она какая, значит, начальница? Володя меня зовут!

– А вы, Володя, всегда такой большой? – спросила Марина Петровна.

– Только в командировке. Дома, как увижу жену, так два или три сантиметра долой! – И захохотал, довольный собственной остротой.

– За стол, давайте за стол! – позвала Варвара.

– С чего начнем? – сел за стол Володя. – С водочки или интеллигентно, коньячок?

– Спасибо, я не пью! – отказалась Марина Петровна.

– Можно звать вас по имени? – спросил Володя. – Просто Мариной.

– Нет, нельзя.

– Про непьющих, Марина, я только в газетах читал. Ну! – Он поднял рюмку. – Со свиданьицем, со знакомством, чтобы елось и пилось, чтоб гулялось и жилось!

Марина Петровна отпила маленький глоток:

– Варвара, ты говорила, Володя хочет ехать в Кижи?

– Хочет, – быстро сказала Варвара. – Володя, верно, ты хочешь в Кижи?

– Брехня! – рубанул Володя. – Марина, вы почему халтурите, не допили? Марина, Варвара вас любит, она мне говорит: «Володя, такой начальницы свет не рождал. А ты, Володя, весельчак».

– Володя, замолчи! – крикнула Варвара.

– Нет, продолжайте, – попросила Марина Петровна, – это очень интересно. – И выразительно поглядела на Варвару.

– Варвара, она моего друга жена. Она мне говорит: «Володя, ты человек заводной, развлеки начальницу! А то у нее беда»…

Марина Петровна поднялась из-за стола:

– Этого, Варвара, я тебе никогда не забуду!

– Но, Марина Петровна… – Варвара вся сжалась в комок.

Однако Володя взял Марину Петровну за плечи, хватка у него была такая, что Марина Петровна, как ни рвалась, вырваться не смогла.

– Это не по-людски, не по-нашенски. Я тебе говорил – Варвара тебя любит!

– Не смейте говорить мне «ты»!

– Не пугай, не боюсь! Варвара дельно придумала нас познакомить, потому что ты женщина классная!

– Что ты несешь, я старше тебя лет на десять!

– Тебе сколько? – Володя все еще не выпускал Марину Петровну. – Мне тридцать семь.

– А мне сорок!

– Разница то что надо! – сказал Володя. – А теперь без трепу. Ты забудь, что начальница, и вспомни, что ты женщина. Сядь!

К собственному удивлению и к еще большему удивлению Варвары, Марина Петровна села.

– Значит, Варвара, ты мне ухажера нашла? Спасибо тебе за заботу. Теперь давайте гулять!

– Вот это разговор! – обрадовался Володя. – Я сразу засек, что у тебя взгляд озорной! Я еще за тобой так приударю, что вся Москва ходуном пойдет!

– Марина Петровна, вы его не слушайте, – пролепетала Варвара, – я просто хотела…

– А ты, Варвара, – перебилд Марина Петровна, – не забудь на работе всем рассказать в подробностях, что было и не было.

– Варвара болтать не будет! – сказал Володя. – Она свой парень. Марина, давай выпьем за твое счастье!

– А в чем оно, мое счастье? – подумала вслух Марина Петровна.

И Володя серьезно ответил:

– Счастье в том, чтобы уметь, будь оно все неладно, чувствовать себя счастливой!

И Марина Петровна выпила, и голова у нее закружилась, и она вдруг сказала:

– Хочу танцевать!

– Варвара, есть у тебя в наличии музыка? – спросил Володя.

Варвара включила магнитофон.

– Будем плясать, – спросил Володя, – по-современному, как на пружинах, или как раньше, волоком?

– По-современному! – убежденно сказала Марина Петровна. – Только я не умею!

Они танцевали, смеялись, Марина Петровна, подражая Володе, отчаянно вертела плечами и бедрами, а потом Володя приподнял Марину Петровну и перекинул через себя.

– Еще примем, – предложил Володя, – по маленькой, по беленькой?

– Муж меня бросил, подлец, а? – Марина Петровна еще задыхалась от танца.

– Не подлец, а дурак! – сказал Володя. – Таких, как ты, не бросают, таких на руках носят!

– Врешь!

– Не сойти мне с этого места! – поклялся Володя. – Чтоб на меня парша напала, чтоб я мыша съел!

Вечером Володя провожал Марину Петровну домой.

– Ты чего так рано сорвалась? Время детское – десять!

– Устала! – честно призналась Марина Петровна.

– Я тебе вот что скажу, – искренне заговорил Володя, – вначале я так, дурака валял, а потом – присмотрелся, пригляделся… Я ведь в Москве бываю – в месяц раз…

– Намек поняла! – улыбнулась Марина Петровна. – Только ты лучше себе молоденькую подбери, чтобы ножки точеные и рот до ушей, как теперь модно!

– Пробовал! – откровенно ответил Володя. – Только все они одноночки!

– Одноночки? – повторила Марина Петровна, сначала она не поняла, а потом рассмеялась.

– Говорить с ними о чем?!

– Ах, я тебе нужна для разговора!

– Ты пойми, – продолжал Володя, – в тебе опора есть, обстоятельность, верность.

– Зато в тебе-то верности перебор! – усмехнулась Марина Петровна. – У тебя ведь жена. И не понравился мне этот разговор. Испортил ты вечер, Володя!

– Когда я был молодой, – сказал Володя, – я боролся в полутяже. А у борцов, когда тебе худо, уползают с ковра. Так вот, если по-настоящему, надо стоять, как телеграфный столб, но с ковра не уползать!

– Сойдите с ковра! – улыбнулась своему Марина Петровна.

– Я с тобой не финтю, баки не забиваю, я с тобой на ковре, я тебе говорю – ты мне здорово понравилась как женщина и как товарищ. Напои меня чаем, пить хочу!

– Пойдем, – пригласила Марина Петровна, – товарищ!

–

Ты умеешь заваривать чай? – как всегда громогласно, спросил Володя, когда они вошли в комнату.

– Я бездарная! – гордо ответила Марина Петровна. – Я вообще не умею готовить!

– Я тебя научу заваривать чай, и я тебя научу готовить сациви! Будешь учиться?

– Буду!

– Есть в хозяйстве чайник фарфоровый или чайник фаянсовый?

– Есть, на кухне, товарищ начальник! – весело доложила Марина Петровна.

– Вперед, на кухню!

И тут из своей комнаты вышла Наташа и удивленно воззрилась на Володю:

– Мама, что это за громада?

– Ты кто? – спросил Володя. – Дочь?

– Я не с вами разговариваю!

– Это моя Наташа! – представила дочь Марина Петровна.

– Во, здорово! – гаркнул Володя. – И у меня дочь Наташа! И тоже задается, потому что тоже красивая… деваться некуда от ее красоты!

– Что здесь происходит? – строго продолжала Наташа.

– Я развлекаюсь! – объяснила Марина Петровна. – Я буду учиться готовить сациви!

– Кто этот баскетболист? Откуда ты его выкопала? – Наташа делала вид, будто не замечает Володю.

– Я тебе не баскетболист! – строго одернул Володя. – Я нормальный советский инженер, которому сильно понравилась твоя мама. И если ты будешь так со мной разговаривать, я тебя прихвачу за шкирку, снесу обратно в комнату и привяжу к кровати!

Марина Петровна захохотала.

– Мама, – Наташа не могла прийти в себя, – ты ли это?

И тут раздался звонок в дверь.

– Открой! – приказала Марина Петровна. – А мы уходим на кухню!

И действительно ушла с Володей на кухню. А Наташа открыла дверь и… увидела Катерину, новую жену Бориса Ивановича.

– Вы?.. – Сегодня Наташе суждено было изумляться. – Как вы смели прийти?

– Тсс! – зашептала Катерина. – Наташенька, Борюся тебе звонит, а ты трубку кидаешь… А я тебе не посторонняя, я тебе все-таки мачеха!

– Выйдите! – потребовала Наташа, но Катерина осталась и плотно прикрыла дверь.

– Меня допекло! И поэтому, как только Борюся уехал на аэродром…

– Он сбежал от вас на самолете?

– Нет. Министерство послало его в Караганду, на какое-то совещание, на четыре дня. Он весь извелся… Ты мне скажи – ты вышла замуж? Или я с матерью поговорю…

Наташа задиристо улыбнулась:

– Проходите на кухню, правда, мама там не одна, а со своим Володей!

– У нее есть Володя? – обрадовалась Катерина. – Это большая удача для всех нас.

Катерина поспешила на кухню, а Наташа, которая следовала за ней, объявила:

– Мама, к тебе пришла за помощью новая жена твоего бывшего мужа!

Марина Петровна не нашлась что и сказать. Она сразу осунулась и стала беззащитной. А Володя поморщился:

– Чего на свете не бывает!

– Что вам нужно? – опомнилась Марина Петровна.

– Мариночка Петровна, мой Борюся из-за Наташеньки совсем пошатнулся, у него шея дергается… – Катерина показала, как у Бориса Ивановича дергается шея. – Он не может без контакта с дочерью. Пожалейте его!

– Контакта не будет, пусть дергается! – ответила из-за спины Наташа.

– Наташа вам ответила! – повторила Марина Петровна.

– Зря я к вам приходила, – обиженно поджала губы Катерина. – Я думала, вы люди, а вы – бессердечные какие-то…

– Она еще и обижается! Это колоссально! – Володя наконец-то нашел повод захохотать.

Катерина быстро пошла к выходу. Наташа за ней.

– Ты, Наташа, язва! – сказала Катерина. – А он меня обожает!

– Обожать легко, – мудро заметила Наташа, – вот если бы любил…

Катерина ушла.

На кухне Володя спросил:

– И вот из-за этого студня он от тебя мотанул?

Наташа услышала и улыбнулась.

А Марина Петровна заплакала. Сначала она тихонько плакала, потом губы у нее запрыгали, и она заплакала навзрыд.

– Да нет, – принялся успокаивать Володя, – это непорядок. Надо уметь забывать… – И так как Марина Петровна не переставала плакать, Володя позвал: – Наташа, помоги!

Пришла Наташа:

– Ну что ты, мама… Ну, не надо…

– Надо! – сказала сквозь слезы мать. – Эта особа мне жизнь разбила!

Володя печально поглядел на Наташу:

– Может, все-таки попьем чаю?

– Я поставлю чайник! – кивнула Наташа.

– Давайте пить чай! – вздохнула Марина Петровна. – Володя, не забудь, ты обещал научить меня готовить, – и пошутила: – А то я не умею, а меня из-за этого муж бросил.

Поздним вечером Борис Иванович в обнимку со своей новой женой смотрел телевизор.

– Во мне есть изюминка? – Жена склонила голову на плечо Бориса Ивановича.

– В тебе кило изюма!

– Нет, я серьезно. Ты счастлив?

– Да!

– По-настоящему?

– По-настоящему, говорят, счастливы только дураки! – улыбнулся Борис Иванович.

Толстушка тоже улыбнулась и приподняла голову:

– А ты знаешь, твоя бывшая жена…

– Она меня не интересует! – перебил Борис Иванович.

– Она завела себе кой-кого… мощный, как тягач!

– Мне это безразлично! – Борис Иванович порывисто встал. – Мне хорошо с тобой! Выключи телевизор, я есть хочу!

– Я тоже! – просияла жена. – Люблю поесть на ночь глядя. Пирог с капустой пойдет? – И выключила телевизор. – Борюся, ты не обижайся, что я тебе рассказала. Но я просто хотела, если тебя иногда мучает совесть…

– Я бессовестный! – с подчеркнутой беззаботностью отозвался Борис Иванович. – А насчет Марины, пожалуйста, перестань волноваться на эту тему!

– По-моему, это ты волнуешься!

– Я спокоен, и я буду есть пирог с яблоками!

– С капустой!

– Ну конечно, ты сказала «с капустой»! – Борис Иванович обнял жену. – Как это я мог спутать капусту с яблоками!

Утром Марина Петровна вышла из дома, спеша на службу, увидела возле дома светло-зеленую «Волгу» с шашечками на боку и услышала, как водитель пригласил ее:

– Садитесь, вам куда ехать?

– Спасибо, – отказалась Марина Петровна, – я на такси не езжу, я живу на зарплату!

– А вас, Марина Петровна, я довезу даром!

И тут Марина Петровна изумленно обернулась и увидела Васю, который как ни в чем не бывало вышел из машины.

– Здравствуйте!

– Ты еще как здесь оказался? Приехал на такси из Новгорода?

– С сегодняшнего дня в Москве работаю!

– Ты бессовестный, ей всего восемнадцать!

– Этот недостаток можно ей простить! – сказал Вася.

Тут к такси подбежал мужчина:

– На Казанский вокзал, срочно!

Вася быстро сел в машину и на прощание крикнул Марине Петровне:

– А в наших с вами отношениях наметился явный прогресс!

– В чем ты нашел прогресс? – возмутилась Марина Петровна.

– В том, что вы стали говорить мне «ты»! – сообщил Вася и уехал.

Марина Петровна задумчиво смотрела ему вслед.

А когда Марина Петровна, ошеломленная событиями, добралась наконец до своего загса, то у входа ей загородил дорогу… Борис Иванович.

– Что за безобразие! – встретил он свою бывшую жену. – Почему ты опаздываешь на работу? Когда я теперь попаду в министерство!

– Пусти, дай пройти!

– Нет! – Борис Иванович был неожиданно решителен. – Не пущу!

– Меня ждут посетители!

– Обождут, ничего им не сделается! Ты мне можешь сказать, что это все значит? Мы прожили с тобой двадцать лет!

– Девятнадцать!

– Мне надоели твои уточнения, и стоило мне от тебя уйти, как ты… сколько прошло времени, месяц?

– Больше!

– Ты… вроде порядочная женщина, а заводишь себе верзилу с мышцами? Это отвратительно!

– Ты зря, Володя симпатичный. Он не замухрышка, как некоторые. Он честный, сильный, он прямодушный!

– А ты… ты… распущенная… Ты беспутная…

И тогда Марина Петровна принялась хохотать. Ее буквально трясло от хохота.

– Перестань! – нервничал Борис Иванович. – На нас смотрят!

– Значит, ты… закатываешь мне сцену ревности?

– Это не сцена ревности!

– Нет, типичная сцена ревности! Ты ушел к другой, а прибегаешь меня ревновать!

– Я не ревную!

– Нет, ревнуешь!.. – И тут Марина Петровна вдруг перестала смеяться, стала серьезной и сказала тихо, очень тихо: – Ой, Борька, ты меня любишь!

– Нет, не люблю! – снова заспорил Борис Иванович.

– Любишь!

– Нет!

– Нет?

– Да!

– Значит, да?

– Да, что не люблю! Я забочусь о дочери, а ты подаешь ей дурной пример!

– Я тебе даю развод, без суда! Пошли! – неожиданно предложила Марина Петровна.

– Пошли! – согласился Борис Иванович. – Только у меня нет с собой заявления!

– Новое написать – пара пустяков!

– А паспорт нужен?

– Нужен!

– А у меня нет с собой паспорта!

– Просто ты уже не хочешь со мной разводиться!

– Нет, хочу! Я принесу паспорт и заявление! – И Борис Иванович зашагал по улице.

Вечером, когда Марина Петровна вернулась домой, Наташа поспешно вышла ей навстречу:

– Мама, я должна тебе что-то сказать…

– Все, что ты скажешь, я знаю заранее. Зато я тебе расскажу! – В голосе Марины Петровны звенела счастливая гордость. – Сегодня твой отец закатил мне сцену ревности! Я думаю, он бы меня прибил, но на улице было слишком много прохожих!

– Мама, наш папа – прошедший этап, а я тебе должна сообщить…

– И прошедший и, быть может, будущий! Он готов был меня растерзать, он меня любит!

И только сейчас Наташа очнулась.

– И ты его пустишь обратно?

– Конечно, я с ним прожила двадцать лет.

– Девятнадцать!

– С годами люди в ком-то нуждаются. Подожди. – Марина Петровна решительно предупредила попытку дочери заговорить. – Да, я знаю его недостатки, но, сложенные вместе, они превращаются в достоинства.

– А ты уверена, – язвительно спросила Наташа, – что он снова не сбежит к толстухе?

– Знаешь, как говорится, хорошо там, где нас нет, а он побывал там, где нас нет, и понимает теперь, что лучше там, где мы есть! Суета сует…

Раздался звонок. Наташа посмотрела на мать.

– Наверное, Вася! – беспечно сказала Марина Петровна.

– Откуда ты знаешь?

– И знаю, и догадываюсь!

– Мама, – тихонько призналась Наташа, – возможно, даже очень возможно, что я его люблю!

– Ну, это уж черт знает что! – мгновенно вспыхнула Марина Петровна. – У меня, вероятнее всего… нет, почти наверняка, восстанавливается личное счастье, а ты вот так по голове – бесчеловечно, без подготовки, без обработки – бах – люблю!

– Мама… ты не волнуйся, ты мне лучше посоветуй, что делать?

– Что делать? – Марина Петровна на секунду задумалась. – Во всяком случае, не держать его на лестнице, а впустить в дом!

Она сама открыла дверь и… замерла от удивления.

За дверью из-за груды чемоданов, коробок, пакетов улыбались Серафима Ильинична и Яков Андреевич.

– Здрасьте, родственнички! – почти пропел Яков Андреевич. Обнял оторопевшую Марину Петровну и расцеловал в обе щеки. – Здравствуй, доченька. – Он проделал то же самое с окаменевшей Наташей.

– Здрасьте, родные. – Теперь полезла целоваться Серафима Ильинична. – Яша, тащи вещи в квартиру! Где Вася? Пусть поможет!

– Васи нет! – сухо сообщила Наташа.

– Ничего, обождем! – Яков Андреевич уже перетаскивал чемоданы. – Нам торопиться некуда, мы недели на две, не больше!

– На две недели! – эхом отозвалась Марина Петровна. – И главное вовремя!

– А где Вася-то? – спросила Серафима Ильинична.

– Наверное, на работе! – ответила Наташа. – Или у себя в общежитии!

Стало тихо, Яков Андреевич взялся за чемодан.

– Поехали обратно на вокзал! – Серафима Ильинична взялась за другой чемодан.

– Поставьте ваши чемоданы! – неожиданно громко потребовала Марина Петровна. – Наташа обрадовалась! Поглядите на нее – видите, какая она счастливая!

Серафима Ильинична и Яков Андреевич как по команде поставили чемоданы и поглядели на мрачную Наташу.

– Она не улыбается, – продолжала Марина Петровна, – потому что взволнованна, а то, что молчит, – влияние Васи, он всегда молчит!

– Это верно… – осторожно поддержал Яков Андреевич.

– Пока они не расписаны, Вася не может здесь жить, я этого не допустила. Все должно быть по правилам! Вы согласны?

– Я согласна! – осторожно сказала Серафима Ильинична.

– И я тоже! Согласен! – поддержал Яков Андреевич.

– Наташа, пригласи ужинать! – попросила Марина Петровна.

– Мама, – Наташа наконец-то улыбнулась, – последнее время ты меня постоянно изумляешь. Гости, пожалуйста, ужинать!

– Сейчас, – сказал Яков Андреевич, – только я вещи внесу!

– Вещи внесу я! – Вася появился в дверях. – И если меня позовут, тоже поем!

– Тебя позовут! – грустно улыбнулась Марина Петровна. – У родителей всегда нет выхода!

В зале для торжественной регистрации брака Марина Петровна стояла, гордо выпрямившись.

Жгуче-алая лента пересекала Марину Петровну по маршруту плечо – грудь – талия – верхний край бедра. В этом месте лента пряталась за спину.

– Дорогие молодожены! – говорила Марина Петровна, и ее голос трепетал. – В вашей жизни сегодня самый радостный и самый счастливый день. Вы вступаете в новую жизнь. Теперь по большому жизненному пути вы пойдете рядом! Будьте счастливы!

Она отерла увлажнившиеся глаза и в проеме двери увидела мужа. Вид у мужа был сомнительный – глаза затравленные, галстук сбился набок.

Марина Петровна быстро подошла к Борису Ивановичу.

– Ну? – спросила Марина Петровна. – Ты принес паспорт и заявление? А сегодня я не развожу, сегодня только регистрирую!

– Я ничего не принес! – сказал Борис Иванович. – Марина, возьми меня обратно!

– Я об этом подумаю, – пообещала Марина Петровна, – но почему у тебя такой взлохмаченный вид? Она тебе задала трепку?

– Да!

– Но ведь я не умею готовить.

– Я согласен есть полуфабрикаты!..

– У меня в доме никогда не будет художественного беспорядка!

– А я люблю чистоту и порядок!

– И я не буду придумывать тебе слюнявые клички, я просто не умею этого делать.

– Пожалуйста, не придумывай! Знаешь, сколько лет мы без кличек прожили?

– Девятнадцать, – улыбнулась Марина Петровна.

– Нет, двадцать!

– Девятнадцать!

– Нет, двадцать!

– Девятнадцать!

– Нет, двадцать! Вспомни, какое сегодня число, Марина, именно сегодня двадцать!

Жених не выдержал. Он по ковру заспешил к Марине Петровне, остановился на некотором расстоянии и сказал не без возмущения:

– Товарищ с лентой! Сколько можно ждать? Вы должны дать нам команду меняться кольцами? Вы на работе, это ваш долг!

– Хватит! – неожиданно закричала Марина Петровна. – Целый день я всех поздравляю, всем говорю приветственные слова… – Она передразнила сама себя: – В знак бесконечной любви друг к другу. Я повторяла это сегодня тридцать один раз! Могу я когда-нибудь сама выйти замуж? И сойдите с ковра!

Content

Брагинский Эмиль Вениаминович Суета сует

Эмиль Вениаминович Брагинский Суета сует