Айрис Оллби

Я верю в любовь

Пролог

За окном дул холодный ветер, но в доме было тепло и уютно. Пламя в камине разыгралось от добавленных в него аккуратных чурочек. Беседа двух пожилых людей, видимо, подзатянулась. Но долгое молчание, судя по всему, не было утерей умения вести обоюдоинтересный разговор. Наоборот, что-то из сказанного давало обоим пищу для осмысления.

Тот, что постарше, первым справился с нелегкими мыслями. Он оторвал взгляд от завораживающей игры огня и посмотрел на собеседника.

– Да, дорогой полковник, давайте признаемся: практика далеко не всегда обогащает нас как теоретиков любви и страсти.

Мужчина грустно усмехнулся. Находясь в возрасте, способствующем более разработке теории, нежели накоплению опыта, он склонен был защищать интересы женской половины человечества.

Полковник же находился на том этапе жизненного пути, когда мужчина еще считает себя способным множить опыт, не слишком заботясь об обобщениях. Первый критически оценивает свою роль в отношениях с женщинами. Второй же еще надеется практикой исправить ранее допущенные просчеты.

– Мой друг, – высказался практик, – вы так болезненно воспринимаете участь женщины в любовной сфере только потому, что обиженной оказалась ваша очаровательная внучка. Но, согласитесь, в жизни бывают ситуации, когда стоит пожалеть и мужчину.

– Простите, полковник, если я упрекну вас в некорректности. Ведь я веду речь о душевных травмах на сексуальной почве. Уж тут вы, надеюсь, не станете возражать: в альянсе двух партнеров страдающей стороной, из-за мужской безответственности, является женщина. Мужчина, конечно, может потерпеть крах в своем кипучем желании обладать. Но это не станет крахом в духовной сфере. У женщины все тоньше. Эгоистичное поведение партнера – а для выражения своего эгоизма у нашего брата наличествует широкий спектр действий – для женщины может обернуться серьезной душевной трагедией.

Полковник молчал, не выказывая, впрочем, полного согласия с собеседником. Старик продолжил:

– Вы напомнили мне о моей внучке. Ее судьба – вдвойне убедительное подтверждение моей позиции. Объясню, почему я говорю «вдвойне». Девочке была нанесена тяжелая травма ее мужем. Титулованный бездельник оказался настолько жестоким и агрессивным в интимной жизни, что надолго сковал женскую суть и чувства бедняжки. Юная, неопытная, она думала, что только так, как в ее нерадостном браке, и строятся отношения партнеров, что постель непременно сопряжена с болью и унижением.

Нанесенная им рана была так серьезна, что казалось – юную леди уже не вылечить. Но ей повезло – заметьте, это не правило, а исключение, – повезло встретить человека, сумевшего понять, что пережила любимая в прошлом. Только его нежность и чуткость вернули молодую женщину к нормальной, во всех смыслах этого слова, жизни.

Полковник участливо слушал старика, вполне разделяя его мнение о негодяе-муже и боль за судьбу внучки. Но… Но зачем же так обобщать? Одна несчастная судьба еще не повод для суда над всеми мужчинами.

Оппонент, кажется, разгадал ход его мыслей. И устремив свой взгляд на огонь в камине, стал обдумывать очередной довод, способный переубедить собеседника. Наверное, подумал старик, нужно напомнить полковнику суть происшедших событий.

– А дело было так… – начал он.

1

В тот день в палаццо – великолепном особняке в стиле барокко близ города Ла-Барро можно было увидеть всех членов семьи Баго. Они собрались на торжественное празднование двухсотлетия Дома Баго.

Кроме членов семьи, в живописном саду на лужайке беседовали, пили аперитивы, смеялись сто пятьдесят гостей. Все ждали приглашения к столу. На голубом небе – ни облачка, с моря дул едва уловимый ветерок. Прекрасный день и изысканное оформление. Для гостей этот праздник – чудесное развлечение. Для Марии Леннон – напряженная работа.

Она стояла в стороне, стараясь быть как можно незаметней, и зорко следила, чтобы официанты, разносившие напитки, не пропустили никого из гостей. В дальнем конце сада уже накрыты столы для обеда. Мест ровно по числу гостей. Примерно через полчаса приглашенные проследуют к столу, и тогда ей придется следить за разносом яств и вин, за сменой приборов, за чередованием блюд.

Задача непростая даже для Англии, где умелый, проверенный персонал и где к тому же нет проблем с языком. Сюда, в Испанию, удалось взять лишь двух старших распорядителей, но и для тех задача усложнялась языковым барьером – попробуй поруководи через переводчика. Темпераментные местные повара желали все делать по-своему.

Пока все шло гладко, и у Марии выдалась свободная минутка. Можно понаблюдать, как ведут себя члены клана Баго. Они, Баго, ни на кого не похожи.

Первая, с кем познакомилась Мария, – Белинда, или графиня де Джулио, если называть ее полным титулом. Они встретились в Лондоне еще до того, как Белинда связала свою жизнь с итальянским графом. Мария была тогда замужем.

Теперь обе свободны. Брак Белинды окончился скандальным разводом. Семейной жизни Марии положила конец авиакатастрофа, в которой три года назад погиб ее муж Майк. Они не были да и не могли быть подругами: одна вращалась в самом фешенебельном обществе, другая вела тихую незаметную жизнь.

После гибели Майка не осталось никаких средств, и вдове пришлось старое увлечение превратить в бизнес – занялась устройством свадеб, банкетов и прочих торжеств. Белинда поручила ей заняться устройством свадебной церемонии, после чего число выгодных заказов возросло. И вот теперь грандиозная проверка искусства миссис Леннон – организация сверхпышных празднеств в честь двухсотлетия Дома Баго. Торжества обещали растянуться на целую неделю.

Мария, предвидя многие трудности, не сразу дала согласие на такую работу. Но потом подумала, что это вызов ее честолюбию, возможность повысить престиж фирмы, и предложение было принято.

Дед Белинды, старый мистер Баго, в свои восемьдесят с лишним лет номинально являлся главой клана и проявил живой интерес к приготовлениям. Но деловой контакт поддерживался с молодым Конрадом. Тот приходился Белинде двоюродным братом. Сейчас оба развлекали гостей.

Сестра, высокая, эффектная, была в броском костюме цвета пламени. Брат и того выше. У всех Баго светлые волосы, и среди толпы южан они выделялись сразу. В них можно безошибочно узнать англичан. Предки носили фамилию Багот – последняя буква стерлась за столетия. У Белинды новый поклонник и опять граф, на этот раз французский.

Конрад, насколько известно Марии, не женат, а ведь ему уже за тридцать и он очень хорош собой, хотя черты лица довольно резкие, взгляд высокомерный. Мария прошла мимо Конрада, тот в это время беседовал с гостями по-испански.

Интересно: семья Баго живет в Испании уже двести лет, и все же они остались англичанами до мозга костей. По-английски они говорили правильно и без малейшего акцента. Их дети учились в английских школах, и все без исключения женились на англичанках. Придумали для себя странную традицию: наследник должен жениться на англичанке, притом блондинке. По крайней мере, так говорила Белинда.

Сегодня на празднике не много блондинок – пять-шесть, не больше. И ни одной рыжеволосой, как Мария.

Женщина взглянула на часы. Через несколько минут пора приглашать гостей к столу. Она снова приблизилась к группе гостей, с которыми был Конрад.

– Я полагаю, пора? – спросила распорядительница.

– О да, конечно, – ответил тот.

Однако произошла небольшая накладка: гостей оказалось на одного человека больше. Пришлось срочно поставить недостающий прибор, и вскоре недоразумение было забыто. Подали первое блюдо, разлили по бокалам вино.

Мария хоть держалась незаметно, а успевала везде: проверяла, как дела на кухне, все ли в порядке в саду. Помогал опыт. А «мешало» честолюбие семьи Баго. Скажем, распорядительница предложила сократить расходы по проведению торжеств, Конрад отказался даже обсуждать это: для гостей Дома Баго годилось только все самое лучшее. А ведь другие клиенты, не самые, между прочим, бедные, только благодарят за разумную экономию.

Трапеза проходила по плану, и Мария на несколько минут отлучилась в туалетную комнату. Вслед за ней вошла миниатюрная блондинка, которая, кажется, перед обедом мило беседовала с братьями Баго. Мимолетная встреча почему-то отложилась в памяти.

В саду тем временем предлагали традиционный послеобеденный бокал портвейна. Многие кости отбыли, но за столом еще оставалось довольно много народу.

Вдруг раздался громкий вскрик и отчетливый звук пощечины. Наступило неловкое молчание. Внимание переключилось на виновников инцидента. Оказалось, что миниатюрная блондинка, с которой Мария только что встретилась, сочла себя оскорбленной замечанием кого-то из гостей. Рэй Баго уже выводил обидчика из сада. Конрад с некоторым опозданием заслонил девушку. Тут подоспела Белинда и увела мини-блондиночку в дом.

Все были заинтригованы, но беспокойства не высказывали. Понемногу волнение улеглось, мужчины понимающе улыбнулись, дескать, с кем не бывает. Вновь потекли оживленные разговоры, зазвучал смех. Старый мистер Баго вышел из дома. Заметив Марию, поманил ее к себе. Та двинулась к величественному старику, но в это время Конрад, поравнявшись с ней, шепнул:

– Пожалуйста, не рассказывайте деду о том, что здесь произошло. Я потом объясню.

Мария удивленно взглянула на него, но кивнула в знак согласия. Всякий, кто видел ее сейчас, подумал бы, что она одна из приглашенных. На ней хорошего покроя костюм, шелковая блузка, туфли на низком каблуке, но было что-то в ее внешности, походке, манере, что выдавало высокое происхождение и хорошее образование. Сочетание спокойного достоинства и благородной простоты обращало на себя внимание в самом изысканном обществе, где любой чувствовал в ней свою, считая выходцем из весьма обеспеченной и респектабельной семьи.

Так оно и было. Почти так. Она получила прекрасное образование, и ее предки – люди с солидным состоянием и высоким положением в обществе. Но это было……

Отец Марии, младший в добропорядочной семье, оказался неугомонным авантюристом, спешившим вкусить все соблазны жизни. Взбалмошный студент познакомился с восходящей звездой театра. Только скоропалительная женитьба, состоявшаяся против воли родителей, обеспечила признание Марии законной дочерью. Юный папа продолжал молодеческие похождения и вскоре погиб в автокатастрофе. Мать Марии вынуждена была просить помощи у его семьи.

Девочку определили в хорошую школу. На каникулы знатные родственники приглашали погостить у себя. Но они лишь выполняли свой долг – не более, и к молодой вдове относились чуть ли не с презрением: ведь она и на сцене ничего не добилась, довольствуясь эпизодическими ролями и рекламой…

Мария приблизилась к патриарху Дома Баго, который приветствовал ее улыбкой.

– Праздник прошел замечательно, моя дорогая. Разрешите вас поздравить и поблагодарить. – Он говорил с теплотой и дружелюбием человека, который знает, как обращаться со своими служащими.

Очаровательный старик, трудно не полюбить такого. Угадывалось, что в определенных ситуациях он может быть и безжалостным. Иначе разве смог бы он сохранить и приумножить богатство Дома, превратив скромную винодельческую фирму чуть ли не в империю?

Аудиенция закончилась, и можно отойти от внушительной фигуры хозяина. Тут и встретился Конрад, посчитавший необходимым объяснить свое недавнее поведение:

– Простите, что заставил вас умолчать об инциденте. Не хотел, чтобы дед огорчился. Он в последнее время неважно себя чувствует.

– Я понимаю.

Конрад кивнул и пошел прочь. Мария задумчиво смотрела на удаляющуюся стройную фигуру мужчины. Интересно, как он относится к тому, что рано или поздно станет во главе семейного дела? Большая ответственность. Без сомнения, с его характером он будет достойным преемником. Что же касается жесткости характера пожилого джентльмена… Конраду это также свойственно.

Теперь оставалось проследить, чтобы все было приведено в порядок. Только после этого можно позволить себе подняться в свою комнату и отдохнуть.

Ей предоставили очень милую спальню в гостевом крыле дворца. Окна выходили на задний двор. Наверняка раньше здесь помещали лакеев высокородных господ. Молодая женщина приняла душ, переоделась в повседневную одежду, потом вынесла во внутренний дворик кресло и с книжкой в руках устроилась на солнышке. Вскоре зазвонил телефон, Конрад изъявил желание поговорить.

Пришлось идти к нему в кабинет – огромную, со строгой обстановкой комнату, где за большим письменным столом устроился хозяин. Увидев ее, он рассеянно улыбнулся.

– Боюсь, в наши планы придется внести коррективы. Сегодня к ужину приглашен еще один человек. Надеюсь, это не причинит вам слишком большого беспокойства?

– Никакого.

Она подошла к маленькому столику, который поставили в кабинете специально для нее, и достала папку с планом размещения гостей на торжественном ужине.

– Это гость или гостья?

– Гостья.

Он подошел, чтобы взглянуть на план.

– Где же нам ее посадить? Женщина вдруг остро ощутила мужскую притягательность молодого хозяина, почувствовала близость сильного тела. Она досадливо передернула плечами, что стало за последние три года привычным движением – так легче справиться с тревожными мыслями.

– Я думаю, вот здесь, в дальнем конце стола, рядом с Рэем,

Он показал место ухоженным длинным пальцем и продолжил:

– Речь о девушке, попавшей во время обеда в передрягу. Белинда… Мы с сестрой решили пригласить ее на ужин.

– Как ее зовут? Мне нужно будет подготовить для нее именную карточку.

– Стефани Керр.

«Стефани Керр» – привычно вывела рука изящным каллиграфическим почерком. Чтобы научиться так заполнять карточки, Мария посещала специальные занятия. Конрад нарушил молчание:

– Обед прошел хорошо. Вот только одного места не хватило.

Хотелось возразить: не мест не хватило, а гостей оказалось больше, чем пригласили. Но лучше промолчать. Ничтожное недоразумение, стоит ли из-за этого спорить, даже если хозяин подвергает сомнению ее профессиональную репутацию? Клиент всегда прав. Даже сейчас, когда она на сто процентов уверена, что тот ошибается!

– Что касается праздника на плантации… – сказала она. – У вас есть данные о точном количестве участников?

– У меня нет. Белинда должна знать. Он улыбнулся Марии.

– Давайте спросим у нее?

Вслед за мужчиной она вышла из кабинета.

– Подождем. Давайте пока выпьем, – предложил Конрад, когда они вошли в гостиную.

Молодая женщина присела за столик на террасе, а Конрад, вернулся в гостиную. Сквозь открытую дверь было видно, как он привычным жестом откупоривает бутылку с игристым вином. Очень привлекательный мужчина! Умеет, не прилагая никаких усилий, сразу привлечь внимание, обратить на себя все взгляды. Казалось бы, его высокомерие должно отталкивать, мешать общению с людьми малознакомыми. Но все искупалось приятными манерами и обворожительной улыбкой. Почему же он не женат?

Внезапно мужчина обернулся, держа в руках бокалы с вином. Ее пристальный взгляд был замечен. Застигнутая врасплох, Мария смутилась, а потом рассердилась на себя: с чего вдруг такая реакция?

– Видимо, работа отнимает все ваше время? – спросил он как ни в чем не бывало.

– Да. Наши дела идут в гору, и мне приходится все больше ездить. В основном по Англии, но теперь нас приглашают и в другие страны.

Ничего не значащий светский разговор… Неловкий эпизод, стоит надеяться, забыт. Вдруг прозвучал не очень уместный вопрос:

– Насколько я знаю, вы вдова?

Она изменилась в лице.

– Да.

Ответ прозвучал резко. Не то, что ей больно вспоминать о муже, просто заранее известно, для чего задаются подобные вопросы и что последует за ними. Чего доброго, собеседник подумал, будто на него имеются виды.

Так, теперь, как положено, последует прозрачный намек насчет свободного времени или еще какая-нибудь чушь. Нет, молодой человек, мы сумеем за себя постоять. И шут с ним, с выгодным заказом! Однако Конрад произнес:

– Значит, фирма – целиком ваше детище и вы сами все организовали?

– Да.

– Добиться такого успеха, думаю, нелегко.

Последовал осторожный ответ:

– Вы правы. Особенно вначале.

Он внимательно взглянул на Марию, видимо ожидая продолжения, но тут на террасе показались Белинда и Стефани Керр. В глазах Конрада вспыхнул интерес, и уж явно не сестра была тому причиной. Мужчина поднялся и пошел навстречу девушкам.

– Белинда, у тебя есть какие-нибудь поручения для миссис Леннон относительно праздника на плантации?

Та кивнула, но большой охоты заняться делами не выказала. Тем не менее перешла с Марией в гостиную и остановилась так, чтобы видеть оставшихся на террасе. Конрад подошел и сел рядом с блондиночкой. Деловой разговор с Марией не клеился – пара, оставшаяся на террасе, занимала графиню гораздо больше. Странно, отметила про себя миссис Леннон. Неужели?.. Так вот оно что! Конрад явно неравнодушен к маленькой женщине, а кузина ревнует? Она, безусловно, любит двоюродного брата. Тут, возможно, речь о чувстве более серьезном, чем просто родственном. Белинда вознамерилась вернуться на террасу, Мария поспешным вопросом вынудила ее остаться:

– Сколько приглашено танцоров и певцов? Ведь на них тоже нужно готовить еду.

С явной неохотой Белинда заглянула в список.

– Думаю, не меньше двадцати человек. И снова ее взгляд прикован к террасе.

Конрад смеялся какой-то шутке Стефани. В глазах Белинды промелькнул едва ли не гнев. В этот момент в гостиной появился другой кузен, Рэй. Сестра выразительным взглядом приказала ему выйти на террасу и помешать беседе. Тот понял, нахмурился, но повиновался. При виде Рэя Стефани не смогла скрыть раздражения, но овладела собой. Так, значит, эта женщина имеет виды на наследника империи Баго, подумала Мария и, взглянув на хозяйку, кашлянула.

Белинда вернулась к действительности.

– Простите, пожалуйста. Я отвлеклась.

Они еще минут десять обсуждали предстоящее торжество, сверили списки. После этого фигура в пламенном костюме поспешила на террасу. Мария заметила, что с любопытством изучает людей, в то время как собственные чувства старается подавлять и прятать.

Она вернулась в кабинет Конрада и напечатала подробный список всего, что потребуется для праздника. Нужна дополнительная посуда и столовые приборы. Понадобится множество бокалов. Придется созваниваться с местными поставщиками, а с испанским языком плоховато. Без содействия Белинды не обойтись.

Рэй и Стефани куда-то ушли, и Конрад с кузиной остались одни. Они сидели полуобнявшись на парапете террасы. Женщина о чем-то горячо просила. Тот привлек кузину к себе и нежно поцеловал. Поцеловал, как показалось Марии, совершенно по-братски – не в губы, а в лоб. За что был награжден взглядом, исполненным неприкрытого восхищения,

Конрад что-то сказал, потом поднял глаза и заметил Марию. Он сейчас же отпустил сестру, соскочил с парапета и выпрямился.

– Тебя ищет миссис Леннон.

Попытка предупредить о ее появлении? Сомнительно…

Белинда дозвонилась по всем нужным телефонам.

Теперь главные заботы распорядительницы – на кухне. Любопытно, что из головы не выходят мысли о, казалось бы, странных отношениях кузины и кузена. Влюблены? Если так, то какие препятствия? Видимо, дед категорически против брака между родственниками. Это же кровосмешение. Господи! О чем она думает?

А что там делается в столовой? И тут уже полный порядок. Мария вставила именные карточки в серебряные зажимы и положила их рядом с приборами, сверяясь с планом. Эта комната, как и все комнаты во дворце, была обставлена изысканной старинной мебелью. Казалось, эти музейные вещи – ровесники дома. Возможно, так оно и есть.

Ужин закончился поздно вечером. Все! Можно отдохнуть. В последний раз распорядительница праздника взглянула, все ли в порядке в столовой, и вышла в холл. И тут заметила, что в замке повернулся ключ. Вошел Конрад. Он провожал Стефани домой. То ли это долг гостеприимства, то ли девушка не оставила его равнодушным. Впрочем, стоит отметить, что вернулся молодой человек быстро, судя по всему, времени потратил, только чтоб доехать до города и обратно. Факт, который почему-то обрадовал.

Конрад вопросительно взглянул на Марию и, кивнув на папку у нее в руках, спросил:

– Вы что, все еще работаете? Не хотите ли выпить на ночь?

Что это: светская благовоспитанность или ему действительно приятно ее общество? Вряд ли разумно соглашаться. Работодатель! С ним стоит держать дистанцию. Хоть это и непросто – уж очень привлекателен. Что делать, если последуют ухаживания? Дура! – обругала она себя. Этот тип только что проводил домой одну девушку, а перед этим целовал другую!

– Спасибо, – откликнулась Мария. – Но уже очень поздно.

Конрад улыбнулся. Уж не читает ли он ее мысли?

– Ну, разумеется, – произнес хозяин. – И у вас еще наверняка много работы.

При желании в его словах можно было угадать насмешку. Мария поспешно пожелала ему спокойной ночи. Вышла из дома через боковую дверь, пересекла внутренний двор и поднялась в свою комнату. Там она села за стол, открыла папки с материалами, но вскоре заметила, что никак не может сосредоточиться. Подошла к окну. Отсюда был виден почти весь дом. Интересно, Конрад лег спать или все-таки отправился в библиотеку выпить на ночь? И о ком он думает, сжимая бокал в тонких пальцах, – о Стефани Керр? А может быть, о ней, Марии?

Послышался шум двигателя, в гараж въехала машина. За рулем Белинда. Кажется, сегодня ночью никому не спится.

Следующим вечером праздник проходил на плантации, куда были приглашены все местные работники компании Баго. Мария уже выезжала на место будущих торжеств, чтобы осмотреть все и прикинуть расположение столов. Утром намеревалась повторить визит и договорилась, чтобы ей предоставили машину. В назначенное время вышла из дома. Одежда сугубо деловая: брюки, блузка, свитер. Волосы заплетены в тугую косу. Предполагалось, что ее повезет кто-нибудь из служащих. Однако около машины, явно ожидая ее, стоял сам Конрад. Вместо приветствия – знакомая дружелюбная улыбка.

– Я еду на виноградники. Вот и подумал, что смогу заодно вас отвезти.

– Благодарю. Надеюсь, я не заставила вас ждать.

– Вовсе нет.

Он распахнул перед ней дверцу, сел за руль. Завязался ничего не значащий неспешный разговор. Она украдкой поглядывала на его строгий профиль – высокие резко очерченные скулы, твердый, выдающийся вперед подбородок. Что же он за человек? Угадывается сильное мужское начало. Не тратит времени попусту и, скорее всего, вспыльчив. После нескольких телефонных разговоров у нее сложилось мнение, что это человек в летах, сдержанный и чопорный, однако по приезде в Испанию мнение изменилось. Кто бы ожидал, что он так молод и так хорош собой!

К своей неотразимости он уже наверняка привык. И, наверное, думает: вот и еще одна дурочка, подпавшая под мои чары. В этой машине ночью он сидел рядом со Стефани. Интересно, на какой стадии их отношения? Вряд ли им удалось зайти далеко, ведь с ними был шофер. Но, возможно, блондинке назначено свидание.

Сама Мария ни разу ни с кем не встречалась все три года после гибели мужа. Предложения были, случались и ни к чему не обязывающие свидания.

Конрад завернул во двор и повернулся к спутнице.

– Вот и приехали. Мария, что с вами?

– Что? – встрепенулась она. – Нет-нет, ничего. Я просто задумалась.

Взгляд выдал его озабоченность.

– Господи, как я не подумал – вам же здесь, наверное, одиноко.

– Нет, что вы! Прошу вас, не беспокойтесь, мистер Баго! Все в порядке. Правда.

Он одарил ее очаровательной улыбкой.

– Пожалуйста, называйте меня по имени. Когда произносят «мистер Баго», я чувствую себя ровесником собственного дедушки.

Миссис Леннон вышла из машины. Конрад приказал одной из работниц, говорившей по-английски, быть переводчиком при «главной устроительнице праздника». Мария поблагодарила и принялась за работу.

Конрад все утро провел в своем кабинете, занимаясь делами. Потом около полудня отправился искать Марию и обнаружил ее у дверей хранилища, куда сгружали винные бочки. Приехал грузовик со стульями. Эти же стулья использовались во время вчерашнего обеда во дворце, а завтра грузовик отвезет их на плантацию. Мария наблюдала за разгрузкой.

– Я собираюсь сегодня пораньше пообедать. Не хотите ли присоединиться? – предложил Конрад.

Мария оторвалась от папки, в которой что-то отмечала. Улыбнулась, стараясь скрыть удивление, и понадеялась, что улыбка вышла не очень испуганной. Если клиент приглашает тебя обедать, ты соглашаешься, напомнила она себе.

Конрад повез ее к ресторанчику у речного мола. Столик, который они выбрали, был прямо над водой.

– В этих ресторанах подают только что выловленную рыбу, – сказал Конрад. – Вам обязательно нужно попробовать. Такой рыбы больше нигде не найдешь.

– Боюсь, вам придется переводить для меня меню.

Мужчина наклонился к ней и стал читать названия блюд, водя по строчкам пальцем. Сидя напротив, он тем не менее сумел – случайно? – коснуться ее ноги. Она незаметно отодвинулась, но пронзившее ее сексуальное возбуждение улеглось не сразу. Женщина удивилась и встревожилась. Даже если он действительно положил на нее глаз, даже если бы не увяз по уши в любовных делах с теми двумя, все равно они не пара.

Зачем вообще он пригласил ее? Из вежливости? Вдруг вспомнились его слова по поводу одиночества. Значит, приглашение исключительно из чувства долга: пожалел несчастную вдову. Эта мысль вызвала раздражение. Ей не нужна жалость! У нее свое дело, своя жизнь.

– Я вот это закажу, – отрывисто сказала Мария, ткнув пальцем в меню.

Прерванный на полуслове, он увидел ее сердитые глаза.

– Да-да, конечно.

Официант принял заказ. Конрад вновь повернулся к спутнице.

– Каждый год здесь устраивают регату от устья реки до главного причала, что неподалеку. Соревнуются все винодельческие компании. Это очень красивый и веселый праздник – много вина, фейерверки.

Мария неплохо держалась под его внимательным взглядом.

– И удавалось вам когда-нибудь выиграть?

Смущенная улыбка в ответ:

– Было дело. На регату всегда приезжают мои двоюродные братья, в команду берем нескольких служащих. Судно ведем сами.

– Как сами?

Кажется, она ошиблась, навесив ему ярлык сдержанного и холодного дельца.

– А почему нет? Дед брал нас еще детьми в плавание. Жалко, что он сам больше не может плавать. Состарился.

В голосе искреннее сожаление. Нежная привязанность к патриарху трогала.

– Действительно, жалко.

Он кивнул и улыбнулся. И улыбка у него сейчас была совсем другая, не равнодушно-вежливая.

Официант принес вино. Конрад помолчал. Нет, он не вписывался в рамки выдуманного ею образа. Впрочем, какая разница! Что ей за дело до истинного мистера Баго? Это один из ее клиентов, чем и обусловлены их отношения. Чисто деловые отношения. Но тем не менее нельзя не признать – с каждым днем он кажется интереснее.

Принесли заказ. Оказалось, что она выбрала кальмара с луком и рубленой ветчиной в томатном соусе. Очень вкусно, но слишком сытно.

За обедом Конрад рассказывал об истории виноделия, о винных погребах фирмы, о своей семье. Живо, вдохновенно, словно дело недавнее, описывал приключения своих предков на чужой испанской земле. Мария посоветовала ему записать свои рассказы. Ах, некогда? Почему бы деду не заняться и не соединить разрозненные воспоминания?

– Превосходная мысль! – обрадовался рассказчик. – Я думаю, после окончания празднеств старик заскучает. Вот тогда я ему и подброшу вашу идею. В его жизни появится новый интерес. Спасибо вам, Мария.

Теплая улыбка сопровождала слова благодарности.

Она пожала плечами:

– Не переоценивайте мое предложение. Это же лежало на поверхности, достаточно было услышать ваши захватывающие истории.

Мария чуть поклевала из тарелки, чуть притронулась к вину. Она избегала обильной пищи, если впереди ждала работа, а крепких напитков вообще не пила. Но сегодняшний обед ей понравился. Это тем более странно, что она совершенно не рассчитывала получить от него удовольствие. В свежем ли воздухе дело? Или в спутнике?

Конрад взглянул на часы.

– Нам пора. Мне еще нужно успеть вернуться домой.

– Вы будете работать в кабинете? – спросила Мария. – Жду звонка. Может быть, вы смогли бы позвонить и прочитать мне телефонограмму?

– Я кому-нибудь перепоручу, – пообещал он. – Сегодня мы ожидаем визита Стефани, так что я буду занят.

Значит, он все-таки договорился о встрече со Стефани.

Конрад высадил свою спутницу у хранилища и на прощание небрежно махнул рукой. Мария смотрела вслед: самый привлекательный в мире мужчина на сверкающей машине мчится к блондинке. Возможно, нашел мечту своей жизни. Та самая светловолосая англичанка, соответствующая критериям семейной традиции.

2

Часам к четырем работа была сделана. Подготовка праздника завершена. Можно вернуться во дворец и немного отдохнуть.

Конрад не позвонил, поэтому Мария прошла в кабинет, чтобы взглянуть на телефонограмму. Приходится констатировать: Конрад, увлеченный Стефани, попросту забыл о ее просьбе. В сообщении содержалась важная информация об изменениях, которые следовало внести в подготовку порученного ей приема. Около часа она провела над расчетами. Тут вошел ее помощник Фил с подносом в руках.

– Я подумал – ты, наверное, соскучилась по настоящему чаю, – сказал он. – Что за люди! Не имеют ни малейшего понятия о хорошем чае. А ведь служат в английском доме.

И тут же выдал истинную причину своего прихода:

– Помнишь, тот здоровый американец, ну, которому вчера влепили по физиономии? Оказывается, графиня пригласила его сегодня в гости в одно и то же время с девушкой, которая дала ему пощечину. Слуги говорят, что девушка и американец намеренно затеяли этот скандал. Специально, мол, чтобы привлечь внимание мистера Баго.

– Что ж, эта особа выбрала правильный путь, – заметила Мария.

Фил покачал головой:

– А вот и нет! Мистер Баго велел подать машину и отправил девушку домой.

– А сам не поехал?

– Нет, ее повез шофер.

Итак, Белинда положила конец едва начавшемуся роману. Интересно, как Конрад ко всему этому отнесся? Возможно, зол на кузину, что та своим вмешательством все испортила.

– А американец? Он уехал вместе с девушкой?

– Нет, уехал позже на своей машине. Фил сообразил, что этот факт расходится с версией о сговоре, и сказал:

– Ну, может быть, никакой договоренности и не было. Наверное, она его просто использовала.

Последнее предположение имело под собой почву: когда вечером вся семья приехала на виноградники, американец Джек Блейкмор был с ними. Видимо, пригласили в последний момент, поскольку в списке гостей его имя отсутствовало. Снова Конрад с натянутой улыбкой попросил поставить еще один прибор. И добавил:

– По крайней мере, сейчас нам заранее известно, что будет лишний гость. Никто не явится без приглашения, как в прошлый раз.

– В прошлый раз? – переспросила Мария.

– Да. Оказалось, Стефани проникла на прием «зайцем», – коротко объяснил Конрад. – Его губы скривились, но он быстро овладел собой. – Помнится, я выразил неудовольствие из-за того, что мест за столом не хватило? Примите мои извинения.

– Ничего страшного.

В ответ натянутый смешок:

– Ничего так ничего.

Все собрались в большом зале, где обычно туристы дегустировали вина. Сейчас всю мебель вынесли, оставив только большой стол в центре. Этот стол Мария украсила композицией из цветов. Приветствовать Баго собрались служащие и рабочие винного цеха, а также местные жители – рабочие с виноградников, торговцы вином.

Мария стояла в дверях и наблюдала. Все служащие относились к Баго с большим уважением, без какого-либо подобострастия и заискивания. Хозяева и работники приветствовали друг друга улыбками и смехом, как старые знакомые.

Когда с приветствиями было покончено, распорядительница сделала знак официантам, и те стали разносить на подносах белый портвейн. Здесь дело ограничилось короткими речами на испанском, а потом все перешли в просторные винные погреба. Предстояло открыть какую-то особую бочку. Погреба поражали воображение: глубокие, с высокими сводами, огромные, они были наполнены ароматами зреющего вина. За две сотни лет погреба так пропитались запахами, что от них одних можно было опьянеть.

Прибыл оркестр местных музыкантов. Начались танцы. В круг вышли все. Белинда, распустив волосы, кружилась с молодым испанцем.

Конрад пригласил Марию на медленный танец. Она удивленно взглянула на него. Из жалости, мелькнула мысль.

– Спасибо, я очень занята. Миссис Леннон хотела пройти мимо, но он взял ее за руку, одарив очередной улыбкой.

– Вы ведь можете позволить себе отдохнуть пару минут?

Сердце учащенно забилось, едва Мария представила себе, как его руки обнимут ее. Но гордое упрямство одержало верх. Ответ прозвучал сухо:

– Простите. Нет.

А тот продолжал улыбаться.

– Но я настаиваю!

Конрад сжал ее запястье и шагнул в освещенный круг, увлекая женщину за собой.

Господи, помилуй! Неужели для мужчины слово «нет» – еще не отказ? Изображает богатого благодетеля, который задумал осчастливить бедную работящую женщину. Гнев закипал в ней, она пыталась сдержаться, но не смогла. Конрад остановился в изумлении, увидев, как засверкали ее глаза. С губ ее сорвалась сухая фраза:

– Благодарю вас, мистер Баго. Я не танцую.

И, вырвав руку, поспешила прочь. В дверях обернулась. Она была уверена, что Конрад тут же отправится выполнять свой долг гостеприимного хозяина или искать другую Золушку, но он все еще стоял, глядя ей вслед. На красивом лице застыло выражение холодного удивления

В доме Баго ее ждали две депеши. В одной подтверждалось получение сметы, которую Мария отправила недавно, в другой было приглашение на день рождения свекрови. «Может быть, ты взялась бы все это устроить», – писала женщина.

Она, конечно, не поедет. Свекровь должна бы уже это понять. Но, видимо, пожилая леди посчитала, что пригласить невестку – ее долг. Заодно напомнила, что и той не следует забывать о долге перед семьей мужа. Просто играет на нервах и все! Ничего она им не должна. Никаких обязательств. Мария скомкала письмо в тугой шарик. В этот момент вошел Конрад.

Увидев ее, остановился.

– Я заметил, что в кабинете горит свет, и зашел посмотреть, кто здесь, – объяснил он.

Он поглядывал на женщину настороженно, не забыв, очевидно, как она обошлась с ним.

– Тут для меня оставили сообщения. Пришла взять.

Конрад подосадовал на свою забывчивость:

– Простите. Я обещал показать вам телефонограммы, но закрутился со всякой ерундой и все вылетело из головы.

Она опустила скомканную бумагу в мусорную корзину.

– Спокойной ночи.

И повернулась, чтобы уйти.

– Минуту.

Решительный жест остановил ее, Мария повернулась к мужчине.

– Слушаю вас, – сказала она деловым тоном.

– Нет. Я просто хотел сказать… – Его глаза, серые, загадочные, смотрели на нее не отрываясь. – Надеюсь, я не оскорбил вас, пригласив танцевать.

– Оскорбили? Ну что вы!

Конрад, пожалуй, не поверил. В голосе действительно прозвучало сомнение:

– Обычно я не получаю такого отпора, когда приглашаю кого-нибудь танцевать.

– У меня было много дел.

– Да нет, я видел – вы рассердились. И я хотел бы узнать, почему.

– Ничего подобного! – Голос прозвучал, пожалуй, излишне резко. Одна мысль: уйти бы побыстрей. Но ее желание явно не разделял хозяин кабинета. Как стоял на пути, так и стоит, даже не посторонился.

– Вы что, совсем не танцуете?

– Танцую, конечно.

– Тогда я, должно быть, действительно чем-то обидел вас. Простите. Я не хотел будить горькие воспоминания.

Мария молча смотрела на мужчину. Надо же, считает, что напомнил ей о так называемой «тяжкой утрате». Теперь внимательно следит: хочет по ее реакции понять, не ошибся ли. Она внезапно ощутила его близость, исходящую от него силу.

– Прошу извинить меня, мистер Баго. Я пойду к себе в комнату. Я очень устала.

В ответ тихое:

– Конечно.

Он шагнул в сторону, пропуская женщину. Но успел, коснувшись ее руки, напомнить:

– Мы ведь договорились, что вы будете звать меня по имени.

Господи, его прикосновение вгоняет ее в дрожь. Надо взять себя в руки! Это ей удалось, судя по безмятежному тону, которым было произнесено:

– Действительно, договорились. Спокойной ночи, Конрад.

– Доброй ночи, Мария.

Уснуть не удавалось. Мешали мысли. Зачем он вообще с ней возится? Неужели так уж тронул ее отказ танцевать? Задетое тщеславие? Привык, наверное, что любая женщина должна от его чар терять голову. Такие самодовольные сердцееды встречались, и не раз, с одним из них довелось состоять в браке. С нее достаточно! Больше тратить на них время и душевные силы ей не придется.

Раздумья неизбежно разбудили воспоминания о муже. Почти десять лет прошло с тех пор, как Мария встретила его. Какая она тогда была молоденькая, невинная, впечатлительная! Восемнадцать лет… А Майку перевалило за тридцать, его карьера была на подъеме, за плечами богатый жизненный опыт. В один прекрасный день в теннисном клубе он в буквальном смысле сшиб ее с ног: чтобы отбить высоко летящий мяч, выскочил с корта и врезался в нее. Познакомились.

Отпускник гостил у своих друзей, нашлось занятие и достойная цель: завоевать сердце Марии за возможно короткий срок. Он неотступно преследовал ее – другого слова не подберешь. Надо сказать, ему без труда удалось произвести на девушку впечатление. Этот парень ошеломил и подавил ее. Никогда раньше она не встречала человека, обладающего такой властной самоуверенностью, такой внешней привлекательностью и очарованием.

Спустя несколько месяцев они поженились. Куда больше времени потребовалось, чтобы понять: властность используется только для подкрепления эгоизма, внешность – для побед над женским полом, обаяние – для придания лжи правдоподобных очертаний.

Мария беспокойно ворочалась в постели и злилась на себя за то, что не могла отделаться от мыслей о Конраде. Что ж, придется смириться с бессонницей, если победить ее невозможно. Она включила лампу на ночном столике, села в постели и открыла роман, который держала для таких случаев. Обычно через четверть часа начинали слипаться глаза, и долгожданный сон хоть и с опозданием, но приходил. Но сегодня чтение не помогло, книга не задерживала внимания.

Снова вспомнилось приглашение свекрови, высказанное едва ли не в приказном порядке. Мать Майка прекрасно знала про все его отвратительные похождения, знала и про измены. И что-нибудь попыталась сделать? Нет, находила странные резоны для упреков в адрес невестки.

А та пребывала поначалу в полном неведении. Майк часто уезжал на какие-то курсы, семинары. По возвращении проявлял любовь и необузданную страсть. Ни малейших подозрений не возникало! Только в последние годы, когда он служил рядом с домом и без конца куда-то исчезал, тайное стало явным. Даже беременность супруги не заставила его утихомириться.

До сих пор не забыть ей ту злосчастную субботу. Майк опять на какой-то конференции. Убираясь в доме, Мария нашла счет из отеля на имя мистера и миссис Олдфилд. Отель вполне определенной репутации, в недалеком пригороде. Дата совпадала с предыдущей отлучкой Майка.

Молодая женщина позвонила в отель и поинтересовалась, не остановились ли там супруги Олдфилд. Оказывается, остановились. Волнение подсказало, возможно, не лучшее решение – Мария поехала в отель. Чтобы упрекать – надо убедиться, чтобы продолжать верить – тоже. Убедилась!

Мария едва заглянула в стеклянную дверь ресторана, сразу же увидела Майка с молодой блондинкой. Те уже собирались уходить. Майк обнимал свою пышную пассию, игриво щекотал губами шею. Девица осталась довольна и ответила кавалеру фривольными ласками.

Мария бросилась в уборную. Ее тошнило. Потом побежала к машине и уехала прочь. Слезы заливали лицо. Куда податься? Только не домой! Дом, которому отдано столько ее заботы и любви! Все ради Майка! Оказывается, теперь это всего-навсего место, куда он возвращался от других женщин.

Злости не было. Только стыд и сожаление. И еще уверенность в собственной вине. Он никогда не стал бы искать связи на стороне, рассуждала несчастная жена, если бы она удовлетворяла его в постели.

С этой точки зрения их брак оказался неудачным с самого начала. Майк и в любви был эгоистичен, думал только о своем удовольствии. Если Мария и испытывала какое-то возбуждение, то только случайно. Муж был груб, насилием добивался своего, мучил странными ласками, от которых оставались лишь синяки и убеждение, что она, видимо, не совсем нормальна, раз остальных женщин устраивает интимная жизнь, а ее нет. Майк обвинял ее в холодности. Она всячески стремилась сохранить остатки былой любви к нему. Думала, все еще образуется…

В ту ужасную ночь Мария очутилась на темной проселочной дороге. Из-за поворота на большой скорости выскочил автомобиль, и она, пытаясь избежать столкновения, угодила в кювет. Водитель встречной машины не остановился. С трудом выбралась из машины и долго ждала, пока проедет кто-нибудь, но дорога оставалась пустынной. Начался холодный дождь. Жакет остался в машине, пришлось вернуться, чтобы достать его. И тут при резком наклоне она почувствовала острую боль внизу живота.

Мария не представляла, где находится, но с мрачной решимостью шла по дороге, надеясь добраться до жилья и позвонить в гараж. Когда же все-таки добралась до телефонной будки, ей нужен был не гараж, а скорая помощь.

Майк так никогда и не узнал, что произошло на самом деле. К тому времени, как его отыскали на так называемой конференции, жена была в больнице, а машину с помятым крылом аварийная служба доставила домой.

Майк гневался на ее водительское неумение, но, надо сказать, искренне переживал потерю ребенка, что не мешало упрекать в случившемся жену. Мог бы этого и не говорить: та сама корила себя, пыталась загладить вину, заботясь о муже с еще большим вниманием. Даже в интимных отношениях Мария старалась пересилить себя и быть нежной, предупредительной.

Но муж начал все чаще отлучаться из дома. И так было до того дня, когда по вине пилота, его, значит, вине, самолет рухнул оземь. Майк погиб.

Мария искренне скорбела. Горестно переживая свое раннее вдовство, хотела хранить в памяти только лучшее, что знала о муже. Но он и оттуда, из небытия, давал почувствовать всю ложь своей жизни. Боже, что хранилось в письменном столе! Письма, дневники, фотографии. Из записок стало ясно, что свекровь была в курсе его делишек. Даже призывала к осторожности, мол, Мария узнает.

Своеобразный мазохизм юной вдовы состоял в том, что она не выбросила всю эту мерзость. «Наследство» придавало ей сил бороться за себя.

Горе умерло, оставив в сердце холод. Мария без всякого сожаления продала дом, купила в Лондоне небольшую квартирку и на оставшиеся деньги начала дело.

О, как гневно осуждала ее свекровь! Безутешной вдове не положено проявлять подобную самостоятельность мысли и действий. Надо оплакивать мужа и помнить его до самой смерти. Оплакивать? Ну уж нет. Помнить? Такого не забыть. И эта горестная память помогала победить былую беспомощность. Гнусные бумажки еще сослужат ей службу… Вот где-то на этих мыслях и настиг ее сон.

А на следующее утро Мария с трудом открыла глаза. Предстояла работа, и надо взять себя в руки. Придется провести на плантации день-другой. Собрала вещи, позавтракала, во время еды просматривая бумаги, выписывая счета.

Покончив с делами, Мария взяла чемоданчик и вышла в вестибюль. Оставив там вещи, она отправилась на поиски Белинды. Та оказалась в гостиной, разговаривала со своим поклонником Полем. Некстати значит. Но Белинда остановила ее.

– А, вот и Мария. Я уже готова.

– Куда вы едете? – поинтересовался Поль.

– На плантацию. Надо все подготовить к празднику.

Поль предложил отвезти их, но получил отказ.

Женщины сели в открытую спортивную машину. Поль с унылым видом крутился рядом, но Белинда сказала:

– До свидания, Поль. Надеюсь, мы еще увидимся. Когда-нибудь.

Они долго ехали молча. Вдруг Белинда нарушила молчание.

– Скажи, Мария, с тобой когда-нибудь такое случалось: сделаешь что-нибудь и тут же начинаешь об этом жалеть?

– Случалось, и не однажды. А что ты такого сделала?

– Да вот пригласила Поля погостить недельку. И что на меня нашло – ума не приложу. Может, боялась, что мне будет здесь одиноко. А потом, он так хотел, чтобы его пригласили, что мне было неудобно ему отказать.

Белинда взглянула на Марию и заметила:

– Ты всегда так уверена в себе. Я думала, что ты никогда не делаешь подобных ошибок.

Мария, подумав, сказала:

– Раньше делала, но не теперь. Я никому не позволю давить на меня и манипулировать мною. И никогда не делаю то, что считаю для себя невозможным.

Белинда удивленно подняла брови. Ее поразила неожиданная твердость в голосе попутчицы.

– Боже мой! Ты так изменилась!

– Я прошла специальные курсы для женщин. Там нас учили, как выработать уверенность в себе. Мне это очень помогло,

– Может быть, это как раз то, что и мне нужно?

– Ну, с Полем ты обошлась достаточно круто. После этого вряд ли он станет тебе досаждать.

– Надеюсь. Но ведь не со всяким мужчиной такие номера проходят, правда?

Мария молчала. Она думала о том, что у Белинды теперь совсем уж развязаны руки, никто не стоит между нею и Конрадом. Однако ее молчание было истолковано иначе, что и подтвердили последующие слова:

– Прости, Мария. Я допустила бестактность. Не при тебе заводить разговор о своих отношениях с мужчинами.

– Ерунда!

Белинда с интересом взглянула на нее.

– А сколько времени прошло с тех пор, как погиб твой муж?

– Почти три года.

– Тебе, должно быть, очень больно. Мария вновь промолчала, что и было воспринято как согласие с высказанным мнением. Поэтому последовало продолжение:

– Мне кажется, если муж и жена долго и счастливо жили в браке, непросто смириться с утратой. Ты, наверное, даже представить себе не можешь, что другой мужчина может занять место твоего мужа.

– О да.

Пожалуй, ирония не была замечена. Да, ни один мужчина не мог бы занять место Майка. Она, черт побери, никогда этого не допустит, потому что не доверяет мужчинам, и они ей не нужны. Она совершенно счастлива и удовлетворена положением дел.

Но вдруг Мария вспомнила, как Конрад заставил всколыхнуться ее чувственность. Прежняя уверенность оставила ее, но лишь на мгновение. Да что это, в конце концов! Женственность не должна умереть только из-за того, что муж оказался подонком. Рядом с роскошным мужчиной подобные ощущения вполне естественны. Да, верно, подобные чувства не тревожили ее много лет. По всей видимости, время от времени придется подавлять в себе сексуальное влечение, пока не удастся избавиться от этих слабостей навсегда. Мария не хотела больше ни говорить о мужчинах, ни думать о них.

Они продолжали путь, и вскоре Белинда показала границу, откуда начинались владения Баго. Марии показалось, что проехали много миль, прежде чем свернули с шоссе на дорогу, бесконечно петляющую среди виноградников. Наконец дорога уперлась в железные ворота.

Какой-то человек бежал, чтобы открыть их. На лице мужчины сияла широкая улыбка, и он что-то радостно кричал по-испански. Белинда ответила ему. Удивительно, но здесь, на ферме, светская львица казалась совсем другой – простой, беззаботной.

Дом на ферме был очарователен. На южной стороне, той, что обращена к реке, по всей длине тянулись балконы. Белое здание утопало среди цветущих деревьев и кустарников. Вот бы прогуляться по такому саду! Жаль, времени нет.

Как ни странно, Белинда с готовностью принялась помогать по хозяйству, и действовала очень толково. Весь этот день и большую часть следующего у них не было ни минуты свободного времени.

Наутро выяснилось, что, несмотря на пренебрежительное отношение его приятельницы, Поль все же прикатил вместе с мужчинами семейства Баго. Белинда не скрывала своего раздражения. Марии же, несмотря на ее самообладание, потребовалось усилие, чтобы при виде Конрада успокоить затрепетавшее сердце. Он нежно обнял кузину, та немедленно поручила ему передвигать столы и перетаскивать стулья и с другими вела себя точно так же.

Мария старалась успевать везде – и в доме, и в саду. На нехватку рабочих рук грех было жаловаться, и все же мужчины Баго работали наравне с остальными.

Конрад переоделся в потертые джинсы и свободную рубашку с закатанными рукавами. Из-под рубашки проглядывали загорелая кожа и выпуклые натренированные мышцы.

Потом был короткий перерыв на обед. Обедали здесь же, расположившись под большим деревом. После еды снова принялись за работу. День уже клонился к вечеру, намеченные дела были в основном завершены. Мария воспользовалась передышкой и отправилась в свою комнату, собираясь принять душ и привести себя в порядок. Но вдруг услышала, что подъехал грузовик. Надо вернуться, вдруг да понадобится ее помощь. Выходя из комнаты, она наткнулась на мужчину, в котором не сразу признала Конрада.

Тот стаскивал с себя через голову мокрую от пота рубашку, и лица не было видно.

– Ой!

Мария инстинктивно выставила руки вперед, чтобы избежать столкновения, и ладони ее уперлись в широкую обнаженную грудь.

Он наконец освободился от рубашки, и из ее складок в ноздри Марии ударил аромат костра, а еще мускусный запах мужского тела после напряженного труда. Волосы у него на груди были более темные и курчавые, чем на голове, и закручивались во влажные колечки; плечи широкие, руки сильные, мускулистые. Женщина привыкла видеть его в строгих темных деловых костюмах и даже представить себе не могла, какое красивое тело они скрывают.

– Мария! Извините, пожалуйста, за мой вид.

На его щеке заметны черные разводы. Наверное, ладонью вытирал пот с лица.

Внезапно на нее нахлынула волна острого желания. Мария была застигнута врасплох собственным неожиданным порывом. Глаза ее затуманились, губы раскрылись от возбуждения. Какое-то мгновение женщина оставалась во власти примитивного инстинкта, которому покорно подчинилось тело. Потом пришла в себя и отступила, опустив голову. Неужели он что-то заметил?

– Ничего страшного. Это я виновата. Простите. – Миссис Леннон поспешно прошла мимо хозяина.

Помощь ее уже не требовалась, но возвращаться в дом не хотелось. Она пошла вверх по тропинке, петляющей среди молодых виноградных лоз. Уже начали наливаться ягоды, но им потребуется еще какое-то время, чтобы, ласкаемые солнцем и омываемые дождями, они превратились в темные сочные плоды, из которых и приготовляется хороший портвейн.

Мария прошла по тропинке ярдов двести и повернулась, чтобы взглянуть на дом: олицетворение безмятежного покоя! Ослепительно белое, низкое и длинное, здание утопало в зелени.

Закрыв глаза, Мария подставила лицо солнцу. Ее мысли и чувства обратились к недавнему волнующему эпизоду перед дверью комнаты. Какая гладкая оказалась у мужчины кожа. Даже не хотелось убирать руки, так и тянуло провести ладонями по мускулистой груди. Ей удалось спрятать свою страсть, но та никуда не исчезла, продолжая тревожить. Как же прекрасно обнаженное тело молодого сильного мужчины! Но не слишком ли болезненна ее реакция? Впрочем, у нее так давно не было мужчины… Если вспомнить свой недолгий сексуальный опыт, можно и вовсе засомневаться – был ли вообще настоящий мужчина в ее жизни?

Мария невольно мысленно возвращалась к тому мгновению, когда она почувствовала себя просто женщиной, подчинилась зову природы, отдалась самому естественному чувству – желанию близости с мужчиной. Мгновение, а как много оно сказало ей…

3

Вот это был праздник так праздник! Гости ехали в поместье настоящим потоком. Они прибывали на самых разнообразных транспортных средствах. Многочисленные семейства приезжали во вместительных экипажах, запряженных лошадьми, украшенными лентами и плюмажами. Затянутые в черную кожу молодые люди прикатывали на мощных мотоциклах, а на задних сиденьях сидели нарядные девушки.

Никто и не думал проверять, есть ли у гостей официальные приглашения или они решили явиться на праздник по собственной инициативе. Всех встречали с радостью, и люди отправлялись занять места поудобнее.

Когда началось представление, раздался такой оглушительный рев, что Мария услышала его из глубины дома. Она как раз была на кухне, где пришлось не только следить за работой нанятых помощников, но и наблюдать за десятком местных женщин, которые сами предложили помощь и теперь оживленно переговаривались и хохотали за работой.

Вдруг появилась Белинда в открытом платье без бретелек, с очень пышной яркой юбкой. Оказывается, Марию давно разыскивают.

– Пойдем скорее!

Когда молодые женщины шли рядом, становилось особенно заметно, насколько они разные. Белинда намного выше ростом, да к тому же надела босоножки на умопомрачительной платформе. А на миссис Леннон – скромные туфли на низком каблуке. Золотистые волосы Белинды свободно рассыпались по плечам. Мария стянула волосы в узел на затылке. Туалет первой – роскошный, яркий и экстравагантный. Даже на этот деревенский праздник надеты бриллиантовые украшения. Вторая же – в льняном светло-зеленом платье с короткими рукавами, достаточно нарядном, но неброском. В таком наряде легко оставаться в тени.

Черты лица у обеих правильные, и у той, и у другой высокие скулы, прямые носы. Но у Белинды кожа загорелая, а серые глаза резко оттенены гримом. Красота Марии нежнее, тоньше. Кожа, как у всех рыжеволосых, белая, очень чувствительная. Глаза зеленые, словно море, с чудесными густыми и длинными ресницами. Ее рот, с чуть выдающейся нижней губой, казалось, готов раскрыться в очаровательной улыбке, которая, едва возникнув, враз осветит прекрасное строгое лицо.

Старый мистер Баго и другие пожилые джентльмены сидели в тени под навесом. Остальные зрители расположились на длинных скамьях. Солнце их не пугало. И пошел калейдоскоп забав. Артисты пели, танцоры плясали, богатыри мерялись силой. Даже была замечательная имитация корриды, где от восторга вопила публика, где от ужаса закрывала глаза Мария. Но глаза стоило открыть. В белых брюках и спортивной рубашке, высокий, стройный стоял в позе матадора Конрад. Мария подумала, что так, видимо, выглядят принцы из сказок. Плащ, сияющее лицо и волосы, сверкающие в лучах солнца, словно золотой шлем.

Мария не досмотрела представление до конца и торопливо вернулась в дом.

Еда уже была готова. Помощники расставляли блюда на длинных столах. Гости должны были появиться с минуты на минуту, и команда Марии раскупоривала бочонки с вином, снимала мясо с вертелов и резала его на куски. На столах уже стояли огромные блюда с хлебом, салаты в больших салатницах и другая аппетитная еда. Вскоре поднялась суета: представление закончилось, и гости устремились к столам.

Мужчины старались сесть поближе к своим приятелям и подальше от жен, молодые люди выбирали себе местечко рядом с самыми красивыми девушками, Белинде удалось ускользнуть от Поля и сесть рядом с Конрадом. Зазвучал аккордеон, и музыкант пошел, наигрывая, вдоль столов. Все весело переговаривались и смеялись,

Мария не участвовала в общем веселье – дел невпроворот – и почти все время находилась в доме. Гостей пришло гораздо больше, чем приглашалось. Но хозяева, кажется, не возражали. Просто притащили еще несколько бочонков с вином, насадили на вертела еще мяса. Когда не хватило заказанной для праздника посуды, принесли тарелки из дому.

Для человека, который, подобно Марии, привык все планировать и рассчитывать, это казалось настоящим кошмаром. Но все так весело недоумевали по поводу ее недовольства, так легко отмахивались от возникающих проблем, что и сердиться невозможно. Все получали удовольствие, а что еще нужно для праздника?

Мария окинула взглядом кухню, в которой высились горы грязной посуды, уставленной где попало. Неожиданно вошел Конрад. Он что-то сказал работникам по-испански, и их смуглые лица расплылись в улыбке. Проворно побросав тряпки и полотенца, они вышли.

– Что вы им сказали? – спросила Мария.

– Я велел им передохнуть немного и пойти посмотреть на танцоров. – Его глаза внимательно изучали лицо женщины. – И вам бы тоже нужно взглянуть. Вы не ужинали?

Она покачала головой. Удивительно, что им подмечены такие мелочи. Конрад отыскал чистую тарелку и положил на нее салат, налил в бокал вина.

– Пойдемте. Посмотрите на танцоров и заодно перекусите.

Пожалуй, стоит прислушаться. Ей действительно нужно передохнуть. За одним из столов нашлось свободное местечко. Заботливый работодатель уселся напротив Марии и стал рассказывать, что означает каждый танец. Вино продолжало литься рекой. Конрад доливал ее бокал несколько раз, несмотря на робкие протесты. Поела и вроде почувствовала себя лучше. Ей уже не хотелось идти в дом. Танцоры отдыхали, и теперь на сцене появилась певица.

– О чем она поет? – спросила Мария. Конрад пожал плечами.

– Словами не расскажешь. Здесь больше чувства, чем содержания. Она поет о тяжелой работе, о том, как горько терять любимого, об утраченных надеждах. В этой песне – печаль многих поколений, жалобы бедняков на свою горькую судьбу.

– А разве у них нет веселых песен?

– Есть, конечно. Но любят и такие, печальные.

Мария встала и огляделась.

– Спасибо за ужин. Ну вот, все мои помощники разбежались.

Конрад улыбнулся.

– Ничего удивительного. Подождите немного, и я постараюсь их собрать и прислать к вам.

– Спасибо.

Женщина повернулась, чтобы уйти, но Конрад остановил ее.

– Вам уже нужно идти?

– На кухне много дел…

В ответ досадливый жест рукой.

– Но ведь это не срочно!

Мария помедлила, но опустилась на стул.

– Зачем вы играли в матадора?

– Не понравилось?

– Нет, я спросила – зачем?

Он пожал плечами.

– Я сделал то, чего от меня ждали. Если бы отказался, я бы потерял лицо.

– А для вас это важно – не потерять лицо?

Вопрос прозвучал серьезно, брови мужчины удивленно приподнялись.

– Я об этом не думал, но, кажется, важно. Впрочем, и Рэй и другой мой кузен, Невилл, стараются поддерживать авторитет семьи. Ведь мы Баго, а компания наша пользуется здесь широкой известностью. Много людей на нас работает, и им очень важно, чтобы они могли уважать нас.

– А почему для них это важно? Конрад облокотился на стол и подставил ладонь под подбородок. Он внимательно смотрел на Марию.

– Это непростой разговор. Как бы вам сказать… Вот вы ведь хорошо разбираетесь в сервировке, готовке, в подборе персонала?

– Наверное, да.

– Звучит очень скромно. Я думаю, вы действительно хорошо всем этим владеете. И в случае необходимости, я думаю, возьметесь за любую работу, поможете своим людям, если на каком-то участке возникнут трудности.

– Ну, разумеется.

– Люди это чувствуют. И я уверен, что ваши сотрудники уважают вас за то, что к себе вы предъявляете такие же высокие требования, как к ним.

– О, теперь я понимаю вашу мысль. Но разве вы сами работаете на виноградниках?

– В молодости работал. Дедушка нас всех посылал на плантацию обучаться ремеслу, а потом мы изучали виноделие в университете.

– Вам очень шел костюм матадора. Конрад пожал плечами.

– Благодарю за комплимент.

Он протянул руку к Марии и коснулся пряди волос, выбившейся из пучка.

– Я слышал, все рыжие – вспыльчивые и горячие натуры. Это действительно так?

– Не могу сказать. Я не знакома с другими рыжими. – И вызывающе добавила: – А вы знакомы?

– Нет, я тоже не знаком. Но мне иногда кажется, что, если бы вы не контролировали себя так сурово, то вполне бы соответствовали такому стереотипу.

– Правда? Почему же вам так кажется? Мария говорила беззаботно, но сердце странно сжималось.

Конрад улыбнулся и коснулся пальцем ее щеки.

– Глаза выдают. Вам удается контролировать выражение лица. Вы тщательно выбираете слова. Но огонь в глазах спрятать нельзя. Такие прекрасные зеленые глаза. Когда вы злитесь, они сверкают изумрудами.

Она едва дышала, не находя в себе сил взглянуть на него, боясь встретиться взглядом. Наконец подняла глаза и увидела, что Конрад с любопытством ее разглядывает. Да этот человек флиртует с ней! Флиртует, чтобы посмотреть, как она станет реагировать.

– Извините. Я вижу, мой помощник разыскивает меня. Мне пора идти.

Мария не стала ждать, пока соберутся работники кухни – подошла к огромной старой мойке и принялась мыть тарелки. Посудомоечной машины здесь нет, так что предстояло немало потрудиться. Один за другим подошли люди, и вскоре кухня стала напоминать склад посудной лавки. Повсюду громоздились горы вымытой посуды. Вдруг раздался оглушительный хлопок, и помощники бросились наружу.

– Боже мой, что это? – воскликнула Мария.

– Фейерверк!

Салют устраивали на высоком холме, и вспышки освещали всю округу. Огромные огненные шары и серебряные звездочки ракет затмевали своим сиянием настоящие звезды.

Простые люди взирали на чудеса пиротехники с немым восхищением. А вот Белинда выглядела утомленной – стояла в стороне, когда Поль подошел к ней с бокалом в руках. Женщина приняла бокал и немного постояла с Полем, но вскоре отошла и присоединилась к Конраду, бросив своего француза. Тот понуро последовал за ней.

Существует ли вообще мужчина, способный сделать Белинду счастливой? – подумала Мария. Который мог бы не только завоевать, но и сохранить ее любовь? Поль, конечно, учтивый и приятный мужчина, но он не из таких. А вот Конрад… Тот, пожалуй, прекрасно подходит. Характер сильный, есть и власть, и деньги. Очень хорош собой, а кроме того, знает Белинду как свои пять пальцев. Возможно, именно все это и привлекает к нему капризную женщину. Рядом с Конрадом ей не нужно притворяться, не нужно изображать себя счастливой. А вот Марии часто приходится это делать.

Заметив небрежный, почти товарищеский жест Конрада, адресованный сестре, Мария в который раз подумала: а есть ли между ними что-нибудь? При этой мысли сердце ее болезненно сжалось, и она с удивлением узнала давно забытое чувство – ревность. Да, да, именно ревность вновь вернулась к ней без всякой на то причины. Только потому, что Конрад так хорош собой? Но ведь и его кузены тоже очень привлекательны.

Конрад, должно быть, почувствовал, что за ним наблюдают, – обернулся, и взгляды их встретились. Он не кивнул ей, не улыбнулся. Брови его озабоченно сдвинулись.

Мария отвернулась очень естественно, словно посмотрела на него невзначай. Сердце ее бешено колотилось. Что за дура! Теперь этот гордец наверняка подумает, что она питает к нему интерес. От одной мысли такое зло взяло, что даже фейерверк перестал забавлять.

Праздник продолжался и ночью. Многие гости после обильных возлияний были просто не в состоянии уйти домой. Около трех часов утра в кухне появился Конрад. Мария старательно укладывала посуду в картонные коробки.

– Мария! Вы все еще за работой! Прошу вас, оставьте все как есть.

Он подошел и коснулся ее руки.

Так хотелось верить, что ничем не выдала смятения, охватившего ее при этом прикосновении. Но разве от такого наблюдателя, как Конрад, укроешься? Она выпрямилась и убрала руку, сделав вид, что смотрит на часы.

– О, уже поздно! Праздник великолепный. По-моему, всем было весело.

– Многим и сейчас еще весело, – заметил Конрад с улыбкой.

– Мне показалось, что сегодня и Белинда от души веселилась. Особенно когда вместе с вами смотрела фейерверк.

Это было не совсем так. Мария надеялась, что Конрад подумает, будто она смотрела не на него, а на кузину.

Кажется, сработало. Он пристально посмотрел на женщину и ответил:

– Да, ей здесь очень нравится.

– Неудивительно. Так красиво. И здесь есть то, чего нет в вашем дворце.

– Что же?

– Не знаю, как объяснить. Слияние с природой. Какая-то умиротворенность. – Она засмеялась. – Хотя сегодня, глядя на всех этих людей, я бы так не сказала. Но вчера я это отчетливо чувствовала. Пока не началась суета.

– Да. Если хочешь покоя, лучше места не найти. Меня тянет сюда, да не всегда получается вырваться.

– Наверное, работа занимает все ваше время?

– Видимо, столько же времени, сколько ваша работа отнимает у вас. Вы часто устраиваете себе каникулы?

– Не часто. Но я обещала себе неделю отдыха после того, как закончатся ваши торжества.

– А куда вы поедете отдыхать?

– Я об этом еще не думала. Возможно, просто буду отсыпаться дома.

– Не лучший способ оторваться от повседневных забот.

К ним подошла Белинда. Она выглядела веселой и оживленной, чего не скажешь о Поле, который плелся следом за ней.

– Ну, кажется, праздник закончился. Спокойной ночи, братец.

Поцеловала Конрада в щеку, потом бросила:

– Спокойной ночи, Поль!

Взяв Марию под руку, она сказала:

– Пойдем вместе, ладно? Я должна поздравить тебя. Ты замечательно все устроила!

Белинда продолжала говорить, пока они не отошли от Конрада и Поля на достаточное расстояние. Тогда Мария сухо сказала:

– Все в порядке, он не идет за нами.

Белинда засмеялась.

– Таких прилипчивых, как Поль, я еще не встречала. Он прицепился ко мне, словно пиявка. Он, понимаешь ли, воображает, что если я лягу с ним в постель один раз, то буду принадлежать ему до гробовой доски!

Мария постаралась скрыть удивление. Она-то была уверена, что у этой парочки все уже состоялось.

– Он, наверное, воображает себя великим любовником?

Белинда состроила гримасу:

– Да все мужчины так думают!

– Возможно. Судя по тому, что я читала в книгах…

– Какой дипломатичный ответ!

Когда они подошли к комнате Белинды, та сказала:

– Спокойной ночи, Мария. И большое спасибо!

– О, не за что. Я всегда готова взять на себя обязанности охраны!

Мария зашла в свою комнату и разделась, с облегчением думая о том, что этот длинный день наконец закончился. Глаза закрывались сами собой и, не в силах бороться с усталостью, она крепко заснула. Спала спокойно, без сновидений, но недолго.

На рассвете прямо под ее окном петух, задрав голову, добросовестно выполнил обязанности будильника. Мария подскочила, потом взглянула на настоящий будильник и тихо застонала. По опыту она знала – раз уж проснулась, вновь заснуть уже не удастся. После выпитого накануне вина во рту пересохло. Так что пришлось подняться, принять душ, причесаться и отправиться на поиски апельсинового сока.

По дороге на кухню ей никто не встретился. В доме тихо. На кухне все еще страшный беспорядок. Мария налила себе сока и села на веранде. Утро выдалось прекрасное. Женщина допила сок, и, положив руки на парапет, закрыла глаза, подставляя лицо нежным лучам солнца.

Так и сидела, словно в полусне, стараясь ни о чем не думать. Не сразу в сознание вкралось ощущение, что она не одна. Медленно открыла глаза, обернулась и заметила Конрада. Тот стоял в дверях и наблюдал за ней, потом, чуть улыбнувшись, сказал:

– Пожалуй, надо принести вам блюдечко сливок пожирнее.

– А зачем пожирнее?

– Красивые кошечки заслуживают лучших сливок.

Она опустила глаза и приподнялась, собираясь уйти, но он остановил ее:

– Нет-нет. Не вздумайте сказать, что у вас много работы. Вы уже видели давильный цех? Пойдемте, я вам покажу.

Во время экскурсии добровольный гид подробно объяснял процесс приготовления вина. У огромного каменного корыта с желобом Конрад остановился.

– А вот здесь работают давильщики.

– Вы хотели сказать –

Хозяин улыбнулся:

– Конечно. Почти весь виноград мы обрабатываем прессом. А вот вино из первого в году урожая мы готовим традиционным способом. Знатоки клянутся, что настоящий букет можно получить только старинным методом.

– А давильщики были среди вчерашних гостей?

– Да.

Он не сводил глаз с Марии, ожидая, как та отреагирует. Видимо, думал, что она с отвращением наморщит нос, но с удивлением услышал с улыбкой сказанные слова:

– Славлю любую хорошо выполненную работу… И думаю, это справедливо: люди, трудившиеся на виноградниках весь год, получают возможность участвовать и в завершающем процессе. Прекрасно, когда видишь плоды своего труда.

– Не все одобряют дедовские методы. В особенности женщины. Они думают, что это отвратительно и негигиенично. Многие даже отказываются пить вино, приготовленное традиционным способом.

Мария уже шла к дверям. По пути она обернулась и заметила:

– Не знаю, как насчет гигиены, но по сравнению с бездушным прессом это так романтично!

Мужчина протянул руку, чтобы открыть дверь перед дамой и чуть помедлил, глядя на нее. Она уже сделала шаг, чтобы выйти, но его рука теперь преграждала путь.

– Так, значит, вы романтик? – спросил Конрад.

Ох, как он близко? Мария чувствовала запах лосьона, отчетливо видела, что волосы еще влажные после душа, и неожиданно вновь почувствовала себя женщиной. А еще осознала, что эта женщина в опасности, но заставила себя непринужденно засмеяться:

– Романтик? Что вы! Разумеется, нет! Я реалистка. А вы сами? В современном бизнесе необходимо быть реалистом!

И она проскользнула мимо него в дверь.

– Какая безрадостная точка зрения, – сказал Конрад, когда они вышли во двор, освещенный ярким солнцем. – Значит, вы считаете, что идеализму нет места, если мужчина или женщина занимаются бизнесом?

– Да, лучше обойтись без этого. Тогда можно полностью сосредоточиться на работе.

– Как я понимаю, этим вы и занимаетесь, – заметил Конрад, внимательно глядя на нее.

Мария наклонила голову набок.

– Да. Должна признать, в последние три года я все время отдавала своему делу.

– Исключив остальное?

– На остальное у меня и времени-то не оставалось.

– Значит, вы живете для того, чтобы работать, а не наоборот. Вот я лично стараюсь при первой возможности устроить себе отдых, как-то развлечься. Поручаю дела кому-нибудь другому и пытаюсь забыть о работе.

– У вас есть братья. Вам есть на кого оставить дело. Я же веду свои дела одна.

– Тем не менее, вам нужно научиться время от времени откладывать их в сторону. Иначе перестанете получать удовольствие от жизни. Люди, которые, кроме работы, ни о чем не говорят и не думают, превращаются в зануд.

Мария подняла голову и уже открыла было рот, чтобы возразить, но он дотронулся до ее руки и продолжил:

– Жаль, если такое произойдет с вами. Обещайте, что на следующей неделе устроите себе настоящий отдых. Забудьте об Англии, забудьте о работе. Поживите в свое удовольствие. И я знаю место, где вы могли бы прекрасно отдохнуть.

– Что вы говорите?

– Да, знаю. Если вы хотите отвлечься от дел, нет ничего проще. Приезжайте сюда.

– Сюда?!

Мария изумленно уставилась на него.

– Конечно. А что такого? Сами же сказали, что здесь царят покой и умиротворение. Вы прекрасно отдохнете. Вам необходимо отвлечься от забот.

– Благодарю вас, это очень любезно, но я не могу.

– Не можете или не хотите? Приглашение неожиданное, и, кажется, пока у нее нет определенного ответа. К тому же неясно, почему Конрад решил пригласить ее. Это простая вежливость или нечто другое? С бьющимся сердцем женщина вынуждена была признать:

– Не знаю. Это так неожиданно. Разрешите мне немного подумать.

– Разумеется. Но я надеюсь, что вы согласитесь. Дом в вашем распоряжении. Живите сколько захотите.

Мария поблагодарила, смущенная столь великодушным предложением. Они вернулись в дом и на балконе увидели Рэя. Тот завтракал. Конрад присоединился к брату, а Мария ушла. Ей пора было начинать работу. Помощники сегодня, после бурной ночи, двигались, словно вареные.

Только к полудню все дела были закончены и можно было возвращаться в Ла-Барро. Все остальные уехали раньше. В городе местные бизнесмены давали в честь мистера Баго и членов его семьи обед.

На следующий день состоялся званый ужин для представителей других винодельческих компаний. Но это мероприятие потребовало напряженной подготовки, а вот через день миссис Леннон пришлось потрудиться. Давали бал в одном из городских отелей, и распорядительница вихрем металась между кухней и танцевальным залом, стараясь, чтобы все было подготовлено как следует.

Закончив работу, Мария пообедала в ресторане отеля, а потом поднялась в снятую для нее комнату, чтобы переодеться в вечернее черное длинное платье с корсажем, расшитым бисером. Ей ведь придется по делу заходить в зал, и она не должна выделяться среди гостей.

Бал прошел гладко. Мария, правда, очень удивилась, когда увидела в зале Стефани Керр в сопровождении Рэя Баго. Молодая красивая гостья развлекалась от души. Она была прекрасно одета и просто искрилась весельем. Мария не смогла унять любопытства и взглянула на Конрада – как он отнесся к появлению девушки. Тот стоял, плотно сжав губы, с трудом сдерживая гнев. Белинда тоже старалась скрыть досаду. Странно. Если графиня влюблена в старшего кузена, ей должно быть безразлично, с кем встречается мисс Керр. Или сестра просто не выносит, когда в поле зрения кузенов попадают женщины?

Мария досадливо отмахнулась от мыслей о семействе, где так запутаны взаимоотношения. Но от мыслей о Конраде отвлечься непросто. Особенно теперь, после его приглашения на отдых. Решение еще не принято. Инстинкт подсказывал ей: уезжай, забудь об этих людях. Если будет и дальше видеться с Конрадом, ощущение беспокойства, чувственного волнения только усилится, а она и без того встревожена внутренним разладом. Бесполезно внушать себе, что мистер Баго ей безразличен. После праздника на плантации, после того, как увидела его в костюме матадора, ее не оставляет сладкая боль. Так и тянет к нему, и все труднее справляться с этим влечением.

Следующий после бала день выдался спокойным. Запланирован только прощальный обед для семьи, после которого члены клана должны разъехаться кто куда. Марии же предстояло оформить еще множество бумаг, связанных с недельными торжествами. Она методично просмотрела свои папки, проверила счета местных фирм, услугами которых пользовалась, и выписала им чеки. После этого выставила общий счет за свою работу.

Сумма получилась астрономическая, но не стоило сомневаться: компания Баго оплатит все без промедления. Хорошая вещь – вера в порядочность клиента.

Можно было бы уехать на следующий же день. И надо бы уехать. Но Белинда и Конрад решили выразить ей признательность, пригласив на ужин. Мария опрометчиво согласилась.

После успешного завершения напряженной работы молодая женщина пребывала в приподнятом настроении. Она отправилась в салон красоты, где по-новому уложила волосы. Потом посмотрела город и не смогла устоять перед вечерним нарядом, который увидела в витрине дорогого магазина. Это было платье из струящейся легкой ткани в светло-зеленых тонах, что чудесно оттеняло ее глаза. После примерки отказаться от покупки было невозможно.

Вечером Мария надела обновку, а волосы распустила, лишь зачесав их со лба наверх. Она выглядела прекрасно и знала об этом. Когда шла из своей комнаты в гостиную, где ждали Конрад с сестрой, испытывала необъяснимое волнение. Словно юная девушка, которую впервые пригласили на званый ужин для взрослых. Вошла в гостиную и с удовлетворением убедилась, что ее старания не пропали даром: Конрад, увидев гостью, широко раскрыл глаза. Он что-то рассказывал кузине, но при виде Марии остановился на полуслове. Окинул взглядом с ног до головы, словно впервые увидел.

Какое бы впечатление она на него ни произвела, он потерял контроль над собой не более чем на мгновение, но сразу же вернулся к роли гостеприимного хозяина: приготовил для дам коктейль, и они оживленно болтали за напитками. Когда Конрад отправился за машиной, женщины вышли в холл и поджидали его, весело переговариваясь.

– Конрад говорит, что пригласил тебя погостить на плантации? – спросила Белинда.

– Да. Он так любезен.

– Так ты поедешь?

– Не уверена, что наберусь решимости и оставлю дела на целую неделю, – непринужденно отвечала Мария. – Хотя соблазн велик. Такое чудесное местечко.

– Вот и поезжай. Знаешь, я ведь могла бы там побыть с тобой недельку.

Мария не успела ответить: послышался гул мотора, и они, решив, что подъехал Конрад, вышли на улицу. Но оказывается, приехал американец Джек Блейкмор. Белинда на мгновение замерла, а потом произнесла с убийственной холодностью:

– Я полагала, что даже такой толстокожий тип, как вы, должен был бы догадаться, что вас в этом доме не ждут.

От такой грубости Мария ахнула. Джек подошел ближе и произнес мрачно:

– Я надеялся поговорить с вами, графиня.

Было ясно, что назревает первоклассный скандал. К счастью, в эту минуту подъехал Конрад и вышел из машины.

Со словами: «А мы, знаете ли, как раз собирались уезжать», – Белинда схватила Марию за руку и потащила к машине. Но Джек решительно преградил им дорогу. Он настаивал, чтобы Белинда поехала с ним.

Оказалось, что они условились вместе пообедать, но женщина не пришла на свидание, и вот теперь Джек был полон решимости отвезти ее ужинать.

Белинда призвала на помощь кузена, уговаривая вышвырнуть американца вон, К изумлению Марии, Конрад, взяв ее под руку, буквально втолкнул в машину, и они уехали вдвоем, оставив Джека с разгневанной женщиной выяснять отношения на ступеньках особняка.

Взглянув в зеркальце заднего вида, Конрад расхохотался:

– Обернитесь скорее!

Мария взглянула и успела увидеть, как Джек несет строптивую женщину, взвалив ее на плечо.

– Господи, помилуй! – воскликнула Мария, в тревоге наклонившись к спутнику. – Может быть, лучше вернуться? Неизвестно, до чего может дойти дело.

– Надеюсь, он… – Конрад помедлил. – Надеюсь, он даст ей то, что нужно.

– А что, по-вашему, ей нужно?

– Как что? Влюбиться в него, разумеется.

Мария не скрывала удивления.

– Но… Мне казалось, она его терпеть не может.

– Белинда может говорить все что угодно. Но это тот мужчина, который ей нужен. Он способен дать ей любовь, к которой сестра стремится, и в то же время держать ее в узде.

– А я думала, Белинда неравнодушна к вам, – отважилась сказать Мария.

Конрад расхохотался.

– Ко мне? Да с чего вы взяли? Нет. Белинда очень одинока. Ей нужно чем-то заняться. Она мечтала работать в компании Баго вместе с нами, братьями, но дед против. Он считает, что место женщины у домашнего очага. Тем не менее внучка – его любимица. Он ее безбожно балует и не дает делать хоть какую-нибудь работу.

– Значит, вы считаете, что ей следует влюбиться в Джека?

– Обязательно.

Итак, одна соперница отпала сама собой. Осталась вторая, размышляла Мария, подразумевая Стефани Керр. Вскоре они подъехали к ярко освещенному ресторану. Прежде чем выйти из машины, Мария сказала как можно непринужденнее:

– О, кстати. Я связалась с конторой. Оказалось, что у нас сейчас нет важных заказов, так что ловлю вас на слове: я очень рада принять ваше приглашение погостить на плантации.

4

В ресторане буквально каждая мелочь указывала на то, что это очень дорогое заведение. К Конраду обращались по имени и окружили вниманием, которое было слишком назойливым, по мнению Марии. Казалось, около них ежесекундно крутился кто-нибудь из обслуживающего персонала. Их усадили за удобный столик. Приборы, приготовленные для Белинды, проворно убрали.

– Я очень рад, что вы приняли мое приглашение, – сказал Конрад, как только они сели.

Внимательно наблюдая за его реакцией, Мария обронила:

– Белинда сказала, что тоже поедет на плантацию.

Он удивился и, как ей показалось, немного огорчился.

– Она так сказала? Что ж, это будет зависеть от того, как сложится у них с Джеком. А если она не сможет поехать с вами, вы не откажетесь?

– О нет. Я привыкла к одиночеству. Меня это ничуть не беспокоит.

Конрад внимательно посмотрел на нее.

– А когда погиб ваш муж?

– Почти три года назад.

– Примерно тогда, когда вы начали свое дело?

– Я открыла дело почти сразу же после его смерти.

– А почему вы решили заняться именно таким видом деятельности?

– Мне приходилось организовывать благотворительные праздники, а еще я помогала друзьям и знакомым. Мне нравилось. Так что хобби естественным образом переросло в работу.

– В профессию, я бы сказал. Ведь вы делаете это талантливо и со вкусом. Это настоящий профессионализм.

– Спасибо.

Высокая оценка, чего скрывать, была приятна. Ведь это не просто комплимент, а дань уважения работе, которой она так гордилась.

Подошел официант и разлил шампанское. Конрад поднял бокал и провозгласил тост:

– За ваш успех, Мария. Мы все вам очень признательны. Благодаря вашим заботам этот юбилей запомнится надолго. Все было устроено просто замечательно. Мой дед просил меня выразить благодарность и от его имени. Он чрезвычайно признателен вам.

– Надеюсь, неделя празднеств не слишком его утомила, – вежливо отозвалась Мария.

– О нет, он развлекался от души. Встречи с множеством старых знакомых пошли ему на пользу. Это на долгое время поддержит его боевой дух.

– Вы все очень его любите, правда?

– Да, очень. Особенно мы с Невиллом. Наши родители отдыхали вместе и попали в катастрофу, когда Невилл и я были еще маленькими, так что дедушка нас вырастил. Но он старался быть справедливым к другим членам семьи и всегда на каникулы приглашал Рэя и Белинду в Испанию. Поэтому мы хорошо друг друга знаем и очень тепло друг к другу относимся.

– Поэтому вы так все и похожи.

– Вам так кажется? И чем же?

Но Мария не собиралась рассказывать о том, как все Баго хороши собой, каким очарованием и какой сексуальной притягательностью обладают. Она ответила уклончиво:

– О, не знаю – наверное, что-то в манерах, жестах, стиле поведения.

– Вы нашли очень деликатный способ отметить непомерную гордость и высокомерие некоторых членов семейства.

– Вы и за собой замечали заносчивость? – удивилась Мария.

– Мне намекали, – прозвучал сухой ответ.

Конрад не стал продолжать этот разговор, подозвал официанта и попросил меню.

– Что будем заказывать? – спросил он. – Еда здесь превосходная.

С той самой минуты, как Мария осознала, что предстоит провести вечер наедине с этим мужчиной, ее не оставляли тревожные предчувствия. В порыве необъяснимого возбуждения она приняла приглашение клиента погостить в его владениях. Теперь же не давала покоя мысль, как воспринято ее согласие.

Во время ужина они не касались личных тем, просто болтали. Оказалось, что Конрад прекрасный собеседник. Заговорили о виноделии, и он начал подробный рассказ, интересный, захватывающий о винах Дома Баго. О музыке. Выяснилось, что они слушали одни и те же оперы, ходили на одни и те же концерты. Удивительно – у них такая разная жизнь, и в то же время столько общих интересов. Когда с едой было покончено, они не спеша пили кофе. Казалось, приятный собеседник не торопится уходить.

– Расскажите мне о себе, – попросил он, но просьба прозвучала излишне требовательно.

Мария терпеть не могла подобного тона, да и сама тема… Требуется устный отчет о личной жизни? В таких случаях человек старается выбрать эпизоды поинтереснее, набивает себе цену, как при приеме на работу. Когда рекламируешь дела фирмы – одно дело, тут все естественно. А вот рассказывать о себе – совсем другое. Да и много ли событий в ее жизни? Сначала послушная дочь своих родителей, потом покорная жена своего супруга, а теперь – трудолюбивая вдова. Не касаться же глубинных движений души? Лучше отделаться ничего не значащими словами.

– О, это ужасно скучно. Лучше расскажите о себе.

– Ну нет, – с улыбкой произнес любопытный собеседник. – Начинайте первая.

– Ну что ж. Родилась. Выросла. Вышла замуж. Осталась вдовой. Основала свое дело. Конец. Вот такая скучная жизнь…

– А сколько лет длился ваш брак? – поинтересовался он.

– Почти семь лет.

– Значит, вы вышли замуж совсем молоденькой.

– Да. Мне не было и девятнадцати…

– Сущий ребенок.

Конрад внимательно посмотрел на миссис Леннон.

– Я вижу, брак много значил для вас. Да и сейчас много значит.

– Почему вы так подумали?

– Вы улыбались, рассказывая о нем.

– Правда? – рассмеялась женщина. – А вы были женаты?

Он, казалось, удивился.

– Нет. Как-то не встретил подходящей девушки.

– Подходящей блондинки, вы хотите сказать?

Представитель семейства Баго издал почти натуральный стон.

– Значит, вы слышали об этой дурацкой традиции?

– Мне Белинда рассказала.

Он нахмурился и сказал неожиданно серьезно:

– И напрасно. Ведь именно эти сплетни послужили причиной того, что Стефани без приглашения проникла на прием. Решила попытать счастья. Я страшно разозлился. Ненавижу ложь и лицемерие. Видимо, Белинда рассказала вам и о том, что эта девица теперь с Рэем и что они вместе едут в Америку.

Сердце, казалось, подпрыгнуло у нее в груди. Вот и еще одна претендентка на внимание Конрада отпала.

– Нет, ваша сестра мне ничего не рассказывала. Я видела Рэя и Стефани у вас на балу. Они танцевали. Мне показалось, что молодые люди совершенно поглощены обществом друг друга.

– Рэй делает глупость. Стефани по природе своей авантюристка и еще доставит ему кучу неприятностей.

Весьма суровое суждение. Может быть, человек злится из-за того, что у него самого со Стефани ничего не вышло? Впрочем, нужно как можно скорее отвлечь его от мыслей о другой женщине!

– Что, если я отправлюсь на плантацию завтра же?

– О, конечно! Когда вернемся домой, я первым делом позвоню экономке, чтобы приготовила для вас комнату. Купаться мы ходим на реку.

– А вода чистая?

– Чистейшая! Здесь же верховье реки.

В долинах есть небольшие очень живописные городки. На случай, если Белинда не сможет поехать с вами, я распоряжусь, чтобы вам предоставили автомобиль. Вы сможете осмотреть местные достопримечательности.

Белинда и Джек Блейкмор… Что сейчас происходит с ними? Как дерзко американец перекинул через плечо эту утонченную даму!

– Как вы думаете, они помирились? Конрад рассмеялся.

– Надеюсь. Если нет, то кого-то из них уже, наверное, нет в живых. Не хотите ли ликера?

– Нет, благодарю вас.

– Неужели вы откажетесь даже от фирменного портвейна Баго?

Мария вежливо отказалась и спросила:

– А вам самому не надоедают ваши фирменные напитки?

– Как не стыдно говорить такое наследнику Дома Баго!

Он наклонился и в шутку шлепнул ее по руке. В глазах мужчины плясали искорки смеха и светилась такая нежность, что у Марии по всему телу разлилось тепло. Официанту был заказан французский коньяк. Наступила очередь посмеяться собеседнице.

– Так вот вы какой патриот!

– Умоляю вас, не выдавайте меня! Дедушка никогда мне этого не простит!

Он шутовским жестом прижал руки к груди, и женщина с удовольствием поддержала игру.

– Теперь я смогу вас шантажировать! Вам придется купить мое молчание.

– Чего же вы хотите? – спросил он посмеиваясь.

Мария сделала вид, что размышляет, и пожала плечами.

– Сейчас не могу ничего придумать. Но обязательно придумаю, – в голосе прозвучала шутливая угроза.

– Значит, вы собираетесь постоянно держать меня на прицеле?

Конрад допил коньяк, наклонился к спутнице и заглянул ей в глаза:

– Благодарю вас, Мария. Это был поистине чудесный вечер.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

От этого прикосновения ее обдало жаром. Она поспешно извинилась и бросилась в дамскую комнату.

Этот жест для него абсолютно ничего не значит, успокаивала себя миссис Леннон. Он всем женщинам целует руки. Это принято у французов и у итальянцев. Возможно, так делают и испанцы. Она увлечена им, но это вовсе не значит, что Конрад отвечает тем же. Просто выразил от имени семейства признательность служащей, которая добросовестно выполнила порученную ей работу. Кроме того, близкой знакомой Белинды, видимо, недостаточно просто выписать чек. Вот и все объяснение!

Но какая-то тревога уже глубоко пустила корни в сердце. Она была такой острой и такой новой, что как ни старайся, проигнорировать ее не получится. Нет, нет, ни в коем случае нельзя вновь осложнять свою жизнь связью с мужчиной.

Впрочем, какими такими осложнениями чревата для нее связь с Конрадом? Он и не позволит себе серьезных отношений с женщиной, своим трудом зарабатывающей на хлеб. С рыжей к тому же! Нет, его место среди аристократов и богачей. Среди тех, кто оплачивает работу таких, как она. Среди сильных мира сего, где ждет своего часа светловолосая красавица.

Итак, возможная мимолетная связь вовсе не так опасна, как кажется на первый взгляд. Нет смысла противиться своей растущей страсти. Есть же, в конце концов, и у нее право на несколько дней праздника. Впереди у нее Англия, их пути разойдутся навсегда. Отпускной роман. Говорят, южане это любят.

Мария покрасила губы и выпрямилась. В глазах светилось такое волнение, что она самой себе удивилась. Ничего подобного в ее жизни еще не было. Даже в голову не приходило, что способна на случайный роман! Но тело ее изголодалось, оно упрямо напоминало: ты молодая женщина, ты должна жить. Голос плоти становился все настойчивее, и не было сил заглушить его.

Конрад ждал ее в вестибюле. Рядом с ним швейцар держал в руках ее жакет. Когда Мария подошла, мужчина взял жакет и сам набросил ей на плечи. На улице стало прохладно. Дни жаркие по-летнему, а вот ночи еще холодные. Было уже поздно – часы на автомобильной стоянке показывали полночь. Впрочем, по местным представлениям это еще только вечер. Она вновь подумала о Джеке и Белинде. Чем же закончилось их объяснение?

Если между ними все пойдет на лад, то Белинда не поедет на плантацию. Тогда Конрад, если действительно находит свою гостью привлекательной, мог бы приехать туда. Но если между американцем и великосветской львицей произошел разрыв, Белинде, возможно, захочется отдохнуть на природе.

Если, если, если… Сплошные сомнения. Неприятная туманность. Мария привыкла держать под контролем собственную жизнь и не зависеть от желаний и прихотей других людей. Это касается и бизнеса, и личной жизни. Смогла же она противостоять свекрови! Но в отношениях с мужчинами опыта маловато. Во всяком случае, сделать первый шаг храбрости не хватит.

И все-таки, отчаянно стараясь казаться невозмутимой, она сказала:

– Почему бы и вам не взять выходной? Вы могли бы навестить меня… Белинду и меня. И мы могли бы вместе поездить по окрестностям.

Какое неуклюжее получилось приглашение. Остановив автомобиль у входа в палаццо, Конрад повернулся и взглянул на спутницу с нескрываемым интересом.

– Благодарю вас. Прекрасная мысль, – вежливо ответил он. – Впрочем, я вижу, что машина американца все еще здесь. Так что вполне вероятно, Белинда не поедет вместе с вами.

Они вышли из машины, и Конрад проводил гостью к тому крылу, где располагалась ее комната.

– Я позвоню и распоряжусь, чтобы к вашему приезду все было готово, – сказал он. – А завтра утром сообщу, поедет ли на плантацию сестра. Если нет, в вашем распоряжении будет автомобиль.

Он взял ее за руку и потянул к себе.

– Спокойной ночи, Мария.

– Спокойной ночи. Это был чудесный… Договорить не удалось. Поцелуй не был ни долгим, ни горячим. Он даже не обнял ее. Просто легкое прикосновение губ. Видимо, человеку хотелось проверить, правильно ли он ее понял. Как бы то ни было, от этого поцелуя дрожь пошла по телу.

Женщина замерла не в силах сделать ни шага.

А мужчина чуть отстранился и неотрывно смотрел на нее. Потом улыбнулся и коротко бросил:

– Спокойной ночи.

Повернулся и ушел.

На следующее утро они не виделись. Мистер Баго не позвонил и не зашел. Позвонила Белинда и сообщила, что едет на плантацию. Подавив возглас разочарования, Мария быстро собралась и вышла во двор.

На Белинде лица не было. Угадывалась бессонная ночь. И скорее ночь в одиночестве, а не в объятиях возлюбленного.

– Ты не могла бы вести машину? – спросила она и уселась на пассажирское место, не дожидаясь ответа Марии.

– Хорошо, поведу, но ты следи, чтобы я ехала по правой стороне. Англия приучила, Испания не переучила.

– Скоро приспособишься. А вы с мужем разве никогда не ездили в отпуск в Европу?

– Ездили, но муж всегда сам вел машину.

– Тебя, значит, устраивало положение пассажира, – едко заметила Белинда.

– Не совсем. Просто у меня не было выбора.

– О… Понятно.

Обе задумались, продолжения разговора не последовало. Когда выехали на трассу и не нужно было давать указания по маршруту, Белинда надела темные очки и, откинув голову, замерла.

Любопытно, что же произошло между нею и американцем? Но не спросишь же… Они не настолько близки, чтобы поверять друг другу свои тайны. Если уж на то пошло, у Марии ни с кем не было настолько близких отношений, чтобы она могла рассказать о своих разочарованиях и страхах.

В поместье приехали к обеду. Мария уже была знакома с экономкой, сеньорой Ругозой. Они виделись во время подготовки к празднику, и теперь обменялись теплыми улыбками. Сеньора накрыла для них стол и подала обед, а сама ушла домой, во флигель за винным цехом.

– Значит, в доме вообще никто не живет? – удивилась Мария.

– Нет. Но сестра сеньоры Ругозы приходит и ночует здесь, если есть необходимость. Мать Рэя – она художница, – когда приезжает сюда рисовать, не любит оставаться одна. А с дедушкой остается его шофер.

– А ты? – спросила Мария. Собеседница пожала плечами.

– Я редко приезжаю сюда одна. Но и одна не боюсь.

Белинда почти не ела, только ковыряла вилкой в тарелке и наконец сказала:

– Знаешь, Мария, ты меня извини. Я сегодня компаньон никудышный. Пойду к себе и полежу, ты не обидишься.

– Что ты, конечно нет. Иди, отдыхай. Я погуляю поблизости.

Добравшись до реки, Мария уселась на поросшем травой берегу и, подтянув колени, опустила на них подбородок. Невдалеке она заметила лодочный домик, на дверях которого красовался замок. Вдалеке на другом берегу еще два дома: их черепичные крыши виднелись за цветущими деревьями.

Она погрузилась в размышления о собственной жизни. Приедет ли Конрад на плантацию? Вряд ли. А даже если приедет, то неизвестно, отважится ли на что-либо большее, чем прощальный поцелуй. Ведь рядом будет сестра. Конрад слишком щепетилен, слишком скрытен, чтобы демонстрировать свои чувства. Если они есть, конечно.

Сейчас, когда его присутствие не смущало душу, Мария могла трезво рассуждать, в результате чего появилась мысль: приезд Белинды на плантацию в конечном счете ей на руку. Может быть, это воля судьбы. Скорее всего, ей просто не суждено завести роман с Конрадом. Ни с ним, ни с кем-либо другим.

Впрочем, если даже тот приедет, она вполне может отступить. В конце концов, все, что между ними было, – это прощальный, ни к чему не обязывающий поцелуй. Но и такой знак внимания оставил женщину в полном смятении. Ведь она думала, что эгоистичное и жестокое отношение мужа убило в ней само желание любить. Неожиданно женское естество вернулось к жизни и потребовало удовлетворения так долго подавляемой страсти…

В тот вечер женщины приятно провели время вдвоем. Они сами приготовили ужин и за едой болтали о книгах, о музыке, вспоминали школьные дни. О мужчинах – ни слова. Разошлись по своим комнатам довольно рано, погруженные в сердечные проблемы. Каждая – в свои.

Утром в пятницу поездом поехали в соседний городок, побродили по узким улочкам. Пообедали в маленьком кафе, где подавали чудесный омлет с местным белым вином. Ближе к вечеру сели на автобус и доехали до станции, где Белинда оставила машину.

Получилась чудесная прогулка. Когда стемнело, женщины сделали на ужин салат из овощей и фруктов, поели, а потом взяли бутылку вина и перешли в гостиную. Белинда принесла со двора сухие дрова и разожгла огонь в камине. Они уселись перед ним на полу и сидели в полумраке. Было хорошо и спокойно.

Белинда нарушила молчание.

– Тебе, наверное, любопытно узнать, чем закончилась история с Джеком?

– Если не хочешь, не рассказывай.

– Я бы и не стала, если бы не захотела, – ответила Белинда и, помолчав, продолжила: – Мистер Блейкмор вернулся домой, в Америку.

– Вот как?

– Настаивал, чтобы я поехала с ним. Но я отказалась.

Мария не произнесла ни слова. Зачем торопить собеседницу? Захочет, расскажет.

Белинда вновь заговорила, голос выдавал ее волнение.

– Джек хотел, чтобы я поехала с ним и посмотрела, где он живет. На каком-то ранчо! Предлагал выйти за него замуж и поселиться вместе с ним.

– На ранчо? – удивилась Мария.

– Именно. Можешь себе представить – я с утра пораньше выгоняю пастись скот? Вот такой человек – набрался нахальства сделать предложение! Джек мне очень нравится. Но выходить замуж!

– Это очень ответственный шаг, – согласилась Мария. – Особенно для женщины, у которой за плечами несчастливый брак.

– Совершенно верно. Не хватало вновь угодить в ту же ловушку.

Белинда повернулась к собеседнице.

– Ой, прости, пожалуйста. Совсем забыла про твою беду. Ты, наверное, меня осуждаешь. Тебе трудно понять мое положение, ведь твой брак был счастливым.

– Совсем не осуждаю.

– Я просто малодушная. Трусиха. Боюсь снова брать на себя ответственность.

– Почему же трусиха? Наоборот, ты мужественный человек. Не у каждой женщины хватит сил взять и покончить с неудавшимся браком. Обычно жены покоряются судьбе и год за годом надеются, что все изменится к лучшему. Все чего-то ждут, а на самом деле просто боятся принять решение.

Она говорила так горячо, что Белинда не могла не догадаться: это не отвлеченные рассуждения – речь о собственном горьком опыте.

– Ах, Мария, прости. Я предполагала…

– Вот такие дела. Так что, Белинда, это я трусиха. Если бы Майк не погиб, он бы до сих пор вытирал об меня ноги, а я бы плакала и удивлялась, почему он бегает к другим женщинам.

– Вот он каким был?!

– Таким. А твой муж разве нет?

– Нет. Жестокость к одной-единственной женщине вполне его удовлетворяла.

Несколько минут они молчали, потом Белинда разлила по бокалам вино, наклонилась к Марии и чокнулась с ней.

– Что ж, зато мы теперь свободны. Давай за это выпьем. Кому он нужен, этот брак?

Мария удивленно подняла брови.

– Я вижу, ты все время говоришь о браке, а не о мужчинах вообще. Впрочем, в наше время женщины, к счастью, могут сами о себе позаботиться. И ну их к черту, этих мужиков!

– Правильно, – согласилась собеседница, а потом добавила с мечтательной улыбкой: – Хотя иногда неплохо провести с кем-нибудь время.

– С кем-нибудь, кто тебе нравится? С кем тебе хорошо? Например, с Джеком?

– С Джеком? Да он всего лишь временное увлечение. С ним покончено. Навсегда. Я ведь хочу заниматься бизнесом, как ты. Брат обещал найти для меня какую-нибудь работу. Надеюсь, он сдержит слово. Мне нужно чем-то жить. Последняя неделя оказалась чудесной – столько было дел. Праздничные заботы окончены, и мне опять некуда девать время.

Зазвонил телефон. Белинда поднялась с пола. Она двигалась грациозно, словно пантера. Вернувшись, вновь уселась на пол и сообщила:

– Конрад. Он думает приехать к нам на выходные. Здорово, правда? У меня в жизни ничего хорошего, вот только они – Конрад, Рэй да Невилл. Так чудесно, когда есть братья!

Они еще поболтали и наконец отправились спать. Каждая с нетерпением ожидала завтрашнего утра. Но чувства у них были совершенно разные.

Конрад приехал очень рано. Одет был совсем просто, выглядел веселым и беззаботным. Каждую поцеловал в щеку. Мария так и не решила, действительно ли улыбка, предназначенная ей, была нежнее, чем адресованная кузине.

– Погода сегодня прекрасная, – сказал Конрад, – давайте устроим пикник. Возьмем катер и поплывем вниз по реке. Вы соберите чего-нибудь поесть, а я пойду займусь катером.

Женщины бросились выполнять поручение. Казалось, с прибытием Конрада время побежало быстрее. Они упаковали припасы, переоделись в шорты и майки и отправились к реке. Корзину с едой несли вместе, держа каждая за одну ручку. Лодочный домик был открыт настежь, и Конрад уже вывел из-под навеса большой красивый катер. Потом помог дамам взобраться на палубу и обратился к Марии.

– Вы когда-нибудь управляли катером?

– Нет, никогда.

– Ну, тогда Белинда назначается матросом, а вы будете пассажиром.

На реке было чудесно. Тихо, спокойно. Впереди показалась огромная дамба. Они вошли в ворота, и капитан сообщил матросу и пассажиру: глубина тринадцать метров. Над ними возвышались бетонные стены шлюза; сверху видны крошечные головы зевак, которые, перегнувшись через перила, смотрели на них. С такой высоты катер, наверное, казался размером со спичечный коробок. Вода в шлюзе постепенно прибывала, и судно поднималось выше и выше. Воздух здесь был влажным и прохладным.

Катер вновь поплыл по реке. Отойдя подальше от дамбы, они причалили к берегу и расположились на траве перекусить. Все оживленно болтали, причем два представителя Дома Баго старались выбирать темы, которые Мария могла поддержать. И она чувствовала себя равной, радовалась, что к ее мнению прислушиваются, всерьез воспринимают ее точку зрения.

Один раз, когда речь зашла о традиционной проблеме отцов и детей, в частности в семействе Баго, Конрад, обратившись к Марии, заметил:

– Видимо, вы правы, миссис Леннон. Нельзя навязывать волю старших младшим. Я не учел того обстоятельства, что вы женщина самостоятель

Майк никогда в жизни не сказал бы ничего подобного. Он считал, что прав всегда и во всем. Жене не дозволялось иметь своего мнения. У нее появилась отвратительная привычка говорить «мой муж считает», вместо того чтобы просто высказать свою точку зрения. А вот Конрад умеет выслушивать других. Радость равенства опьяняла своей новизной не меньше, чем физическое влечение к этому мужчине.

Пообедав, они прошлись по дорожке, которая поднималась от реки вверх. Мария никогда не видела такого разнообразия растительности: здесь росли и кактусы, и вереск, и рододендроны. В цветках копошились и жужжали вокруг пчелы.

Жара и крутой подъем утомили. Конрад шел впереди, но, заметив, что Мария устала, подождал ее и подал руку. Белинда, обернувшись, заметила, что они идут взявшись за руки.

Наконец подошли к вершине холма. Деревья расступились, и перед ними открылся прекрасный вид на реку и холмы.

Когда они преодолели подъем, Конрад отпустил руку Марии. Но едва она приблизилась к краю, он резким движением вновь взял ее за руку:

– Осторожно! Может закружиться голова.

Белинда, очевидно, бывала здесь и раньше. Она отошла в сторонку и села, прислонившись спиной к стволу дерева. Закрыла глаза и задумалась о чем-то своем. А те двое на минуту остались одни.

Конрад взглянул на сестру и, понизив голос, спросил Марию:

– Она рассказала вам, что произошло между нею и американцем?

Мария покачала головой – не хотелось обманывать доверие Белинды.

– Сказала только, что Джек уехал в Америку.

Мужчина недовольно покачал головой.

– Ну и очень глупо, зачем было отсылать его?

– Но неужели нельзя ничего сделать? – спросила Мария.

– Например?

– Снова пригласить его!

– Сестра не позволит.

– Не говорите ей!

Конрад рассмеялся.

– Вы что, предлагаете мне пойти на обман?

– Мужчины постоянно этим занимаются.

В ее голосе проскользнула горькая нотка, он долго и пристально смотрел на Марию и наконец сказал:

– А что, дельное замечание! Я над ним подумаю.

Вечером, когда женщины пошли на кухню готовить ужин, Конрад присоединился к ним. К удивлению Марии, он весьма неплохо стряпал.

И снова хороший вечер. Не спеша поужинали, потом играли в покер на орехи. Белинда проигралась в пух и прах.

Встав из-за стола, она зевнула:

– Что-то я устала. Пойду, пожалуй, спать.

– Нужно уметь проигрывать! – заметил Конрад.

Он увернулся, когда сестра шутливо замахнулась на него, и сказал:

– Давай, я помогу тебе убрать со стола. Нет-нет, сидите, Мария.

Белинда собрала посуду и пошла с братом на кухню. Оттуда доносились голоса, потом Белинда заглянула в гостиную, чтобы пожелать гостье спокойной ночи.

Когда вернулся Конрад, Мария поднялась и сказала:

– Спокойной ночи. Я тоже пойду спать. Но тот взял ее за руку и усадил рядом с собой на кушетку.

– Нет-нет. Останьтесь со мной.

Сердце у нее оборвалось. Она волновалась, словно школьница на первом свидании. Настала минута, когда нужно принять решение – или остановить его раз и навсегда, или… Или?

Конрад положил руку на спинку кушетки и подвинулся к Марии ближе. Женщина нервно заговорила:

– Я так вам благодарна за то, что вы пригласили меня погостить. Тут так спокойно! Испытываешь необыкновенную умиротворенность.

Она запнулась, потому что в этот момент мужская рука обняла ее за плечи.

– Такая восхитительная природа! – залепетала Мария и судорожно вздохнула, когда другой рукой Конрад легко коснулся ее щеки. – И как чудесно, что вы показали мне плотину и…

– Мария!

– Да?

– Помолчи!

И он, прижав ее к себе, поцеловал.

Вновь перехватило дыхание. Но в этот раз она уже не удивилась тому волшебному действию, которое оказал на нее поцелуй. Мария откинулась на плечо мужчины, закрыла глаза и отдалась нахлынувшим на нее чувствам. Мир вихрем закружился вокруг них. Ей казалось, что долгие годы она была словно под ледяным панцирем, а теперь медленно-медленно начала согреваться. Тепло заструилось по ее жилам, живительное тепло, рожденное поцелуем.

Он оторвался от ее губ, и Марию будто обдало холодом потери. Она с трудом разомкнула веки. Конрад смотрел вопросительно и чуть насмешливо.

– Истинные леди должны, знаете ли, отвечать благосклонностью на оказываемые им знаки внимания.

Леди вспыхнула.

– Мария!

Голос прозвучал требовательно. Конрад не сводил с нее глаз, но вдруг наклонился и вновь прильнул к ее губам.

Через какое-то время женщина нашла в себе силы поднять руки и обнять его. Сразу же поцелуи стали горячее. Она устремилась к Конраду, навстречу его губам, и забыла обо всем на свете.

Его рука скользнула по ее шее вниз, коснулась груди так легко, что Мария сначала не обратила на это внимания. Но вот его пальцы проникли под шелк блузки: прикосновение обожгло кожу. Она вскрикнула, инстинктивно отпрянув, откинув голову. В его глазах читалось с трудом сдерживаемое желание.

Память миссис Леннон, оказывается, хранила подобный тяжелый, полный нескрываемого вожделения взгляд. И память же послала привычную реакцию – испуг. Женщина вырвалась из крепких объятий, хотела встать, но Конрад удержал ее.

– Что случилось?

Как ему объяснить природу своего страха?

– Белинда! – выдохнула она.

– Сестра не войдет, – успокоил он. И вновь потянулся к ней.

– Нет!

Столь категоричный отказ был встречен с удивлением.

– Тогда пойдем в спальню?

– Нет! – нервно выдохнула она и оттолкнула его руки. – Я… Мне… Спокойной ночи!

И бросилась в свою комнату, дверь которой не запиралась на ключ. Мария долго не ложилась, опасаясь – вдруг он последует за ней. Нет, не посмел. Рядом комната Белинды. Может быть, именно это и остановило.

Сердце бешено колотилось. Жадное стремление к этому мужчине приводило ее в ужас. От поцелуев она совершенно теряла контроль над собой. Да он мог бы овладеть ею там же, в гостиной, на кушетке или прямо на полу! Впрочем… Одно дело – воображать любовную сцену в мечтах, совсем другое – реальная жизнь. Пугала сила собственной страсти.

Мария медленно разделась, напряженно вслушиваясь в каждый звук. Но в доме было совершенно тихо. Наконец удалось собраться с мыслями. Что подумал Конрад? Как воспринял ее внезапное бегство? Может быть, завтра его здесь уже не будет, уныло думала она.

Проснулась поздно. Надела простую рубашку, старые джинсы, небрежно заколола волосы, даже не стала тратить время на макияж. Зачем? Для кого?

Конрад вернулся в город. Кругом тихо – видно, ее оставили одну. Медленно прошла на веранду. Конрад! Он сидел, закинув ноги на спинку стоявшего рядом кресла, и читал. Услышав шаги, оторвался от газеты, но не встал, только долго и пристально смотрел на гостью.

У Марии пересохло в горле. Облизнув губы, она спросила:

– А где Белинда?

– Дед позвонил и вызвал ее по срочному делу. Теперь мы здесь одни.

5

– О! – выдохнула молодая женщина. Конрад отложил газету.

– Вы, я думаю, не откажетесь от кофе. Там в кофейнике еще есть немного.

Мария налила чашечку, медленно опустилась в кресло рядом с хозяином и немного отодвинулась от него, чтобы невзначай не коснуться.

Она задумчиво пила кофе. Неожиданно в голову пришла одна мысль, которая заинтересовала женщину.

– А я не слышала, чтобы звонил телефон.

– И я не слышал, – безмятежно отозвался Конрад. – Наверное, спал. Я вчера долго не мог успокоиться и встал поздно. Как и вы.

Под его пристальным взглядом трудно было не опустить глаза. Такой взгляд ей не выдержать.

– И что, она даже с вами не попрощалась?

– Нет. Только оставила в кухне записку.

– Понятно.

Записку не показал, так что можно усомниться в том, была ли вообще таковая. Как и телефонный звонок. Просто выставил сестру вон, чтобы остаться наедине с приглянувшейся бабенкой. Казалось бы, подобное предположение обидно, но почему-то не обида, а приятное возбуждение переполняло Марию.

С кофе покончено. Она поставила чашку на столик. И тут поверх ее руки легла теплая мужская.

– Скажите, Мария, вы жалеете, что оказались здесь, со мной?

Нужно только ответить «да», и Конрад поднимется и уйдет. Исчезнут напряжение и раздвоенность чувств. Не будет места любовному томлению. И она отдохнет. Да только обретешь ли покой, если знаешь: ты упустила свой шанс вновь вернуться к жизни? Ну, произнеси «да», и ты больше никогда не увидишь этого человека. Но не слишком ли велика цена?..

Мария долго молчала под его тревожно-любопытствующим взглядом. Да чего там кривить душой! Надо ответить как есть;

– Простите. Я не знаю, что сказать.

В его глазах сверкнул огонек. Конрад усмехнулся:

– Сколько вам лет, Мария? Двадцать восемь? Двадцать девять?

Она вспыхнула.

– Я знаю, о чем вы думаете. Что в моем возрасте пора бы знать, чего хочешь и чего не хочешь. Но в некотором смысле меня нельзя назвать взрослой женщиной.

– Что вы имеете в виду?

Что тут ответишь? Что у нее совсем мало опыта? Что близость с мужчиной пугает ее? И в то же время она не может себе позволить чего-то большего, чем скоропалительная связь…?

– Ладно! – прервал собеседник ее раздумья. – Поедем прокатимся по окрестностям. Вы ведь для этого сюда приехали.

Фу, камень с души! Она широко улыбнулась:

– Через пять минут буду готова.

Мария бросилась переодеваться, не задумываясь над тем, какое впечатление произвела на мужчину ее улыбка.

Они долго ехали по необыкновенно красивой местности. Долго гуляли на природе, потом бродили по удивительному средневековому городку. Пообедали. Поболтали о том о сем. Посетили городской музей.

В маленькой уютной кондитерской заказали кофе с пирожными, а потом отправились назад. Солнце уже опускалось за горизонт, когда путешественники зашли поужинать в уютный ресторанчик, где играл оркестр, а посетители танцевали и пели вместе с музыкантами. И Мария тоже подпевала, хотя не понимала ни единого слова. Было чудесно. Состояние, близкое к счастью, хотелось продлить, но пора было возвращаться.

На улице стемнело, стало холодно. На небе сгущались черные тучи, с трудом верилось, что всего несколько часов назад нещадно палило солнце. Мария поплотнее запахнула жакет и быстро зашагала к автостоянке.

В машине к ней вернулось прежнее напряжение. Она молча смотрела в окно, хотя в темноте ничего не видно. Когда машина остановилась у дверей дома, молчание не было нарушено.

Вошли в дом. В гостиной Конрад включил свет и предложил:

– Не хотите ли выпить перед сном?

– Я… Нет, спасибо. Нет.

Она сбросила жакет и повернулась, что бы уйти в свою комнату, но Конрад схватив ее руку.

– Стойте. Вы даже не дали мне возможности пожелать вам спокойной ночи.

– Но я…

– Тихо!

Он легко коснулся пальцем ее губ.

– Я просто хочу вас поцеловать.

Он обнял Марию за талию и притянул к себе. Она вяло противилась и услышала шепот:

– Не бойтесь. Прикосновение его губ волновало.

– Сегодня был чудесный день. Спасибо вам, – шептал он.

Его губы скользнули по ее шее, коснулись мочки уха. Желание пронзило женщину. Он осыпал легкими поцелуями шею, щеки, виски, поцеловал уголки ее рта, легко-легко коснулся языком губ. У нее перехватило дыхание. Мария стояла неподвижно, прислушиваясь к непривычным ощущениям, разбуженным в ней ласками. Она упиралась руками ему в грудь, готовая в любую минуту оттолкнуть.

Но не сделала этого. Ни когда он жарко поцеловал ее в губы и голова у нее закружилась, словно от крепкого вина. Ни когда руки Конрада скользнули по ее спине и Мария всем телом почувствовала его нарастающее возбуждение.

Мужская рука, радуясь предоставленной свободе, проскользнула под юбку и коснулась бедра, обжигая обнаженную кожу. Вот тогда женщина напряглась словно струна, и с ее губ сорвался возглас протеста.

– Мария! – Его голос звучал хрипловато, приглушенно, и тон был удивленно-просительный.

– Вы… сказали, что просто хотите поцеловать меня! – прошептала Мария.

Со вздохом он выпрямился и отвел со лба прядь волос. Она с волнением наблюдала за ним. На красивом лице появилась задумчивая улыбка.

– Разве я так сказал? Какая глупость! Конрад отпустил ее, подошел к бару и налил в два бокала джина с тоником. Протянув ей один, уселся на диван и выжидающе посмотрел на Марию.

– Садитесь рядышком.

Она помедлила, но все же подошла и села, правда на некотором расстоянии, Он тут же придвинулся, и его рука легла на ее плечи.

– Поговорим?

– О чем?

– О причинах вашей… нерешительности.

– Мы с вами едва знакомы, – попыталась увильнуть от ответа женщина.

– Ах, Мария, – с укором проговорил Конрад, – придумайте что-нибудь более убедительное.

– А разве это неправда?

– Возможно, правда. Но вы не ребенок и должны понимать, когда вам кто-то нравится, а когда нет. Ведь вы не стали бы просить меня приехать сюда, если бы я не вызывал у вас определенного интереса. Я не прав?

Он провел ладонью по ее щеке и приподнял подбородок так, что она уже не могла спрятать глаза.

– Вы правы.

– Так что же произошло? Молчание.

– Мне кажется, я и сам догадался.

Мария с тревогой посмотрела ему в глаза. Неужели Белинда проговорилась?! Но он продолжал:

– Многие мужчины считают, что молодые вдовы легкая добыча, и ведут себя не по-джентльменски. Пытаются воспользоваться положением несчастных женщин.

– Откуда вы знаете?

Он пожал плечами.

– Вам приходилось с этим сталкиваться?

Она с горечью кивнула.

– Да. Мой муж был военным. Когда он погиб, многие его сослуживцы приходили выразить соболезнование и предложить помощь. Причем все полагали, что мне больше всего необходима помощь определенного рода. Мой протест их ужасно озадачивал. Некоторые без обиняков заявляли: женщина, привыкшая к регулярной половой жизни, уже не может без этого обойтись. И предлагали восполнить дефицит моего общения с мужчинами.

– Умница… – Конрад нахмурился. – Понимаю. Вы предполагаете, что и я такой же?

– Вы? – искренне удивилась женщина. – Что вы, конечно нет. Почему я должна была так подумать?

– Ну это как-то объяснило бы вашу… нерешительность.

Он протянул руку и коснулся ее волос, играя выбившейся прядью.

– Когда я предложил вам погостить на плантации, у меня была задняя мысль – навестить вас. Я очень обрадовался, когда вы сами это предложили. Приятно, что инициатива исходила от вас.

Марию вдруг осенило.

– Значит, это вы отправили Белинду домой?

В серых глазах промелькнула озорная искорка.

– Я не мог ей приказать, конечно, но намекнул, кто третий лишний.

Несомненно, Марии это льстило, но все же она сочла нужным выразить неодобрение:

– Напрасно вы это сделали. Белинда такая несчастная. Ей не стоило бы сейчас оставаться одной.

– Пусть, пусть… Тем скорее начнет тосковать по своему ковбою.

Он наклонился и коснулся губами ее шеи.

– Какая у вас нежная кожа. Как шелк, – прошептал он, перемежая слова поцелуями. – Так почему, скажите же, почему вы такая… робкая, нерешительная? Я не имею в виду деловые качества.

Мария открыла глаза. Теперь уж ей не уйти от ответа. Но как рассказать о былом унижении? Ведь это бы значило уронить себя в его глазах. Нет, тайна останется тайной. Чужому не поверяют сокровенное. Поэтому ответила лаконично:

– Прошло столько времени… Я просто отвыкла от ухаживаний.

– После смерти мужа у вас никого не было?

– Нет.

В этом чего же не признаться?..

– Тогда, наверное, естественно, что вы испытываете робость. – Он погладил ее по руке. – А может быть, вы просто, хотя бы подсознательно, считаете это предательством по отношению к мужу?

Несколько секунд она не отрываясь смотрела на него, потом отвернулась и откинулась на спинку дивана. Такое даже не приходило в голову. Перед мертвым Майком у нее нет никаких обязательств. Остался страх особого рода. Она женщина, не способная доставить радость мужчине. Женщина с изъяном. И Конрад тоже будет в ней разочарован. А еще был страх перед близостью с мужчиной. Вдруг все мужики в постели ведут себя, как Майк? Она ведь помнит: было больно, противно, гадко. Случись повторение – она навсегда возненавидит и мужчин, и секс.

Но от нее ждали ответа, и она заставила себя выдавить:

– Нет. Я не считаю это изменой.

Глаза его вспыхнули, а пальцы крепче стиснули ее руку. Глядя на ее смущенное лицо, он тихо спросил:

– Так вы разрешите мне не только поцеловать вас, дорогая?

Пока еще за ней оставалось право ответить «нет». Конрад не станет принуждать ее и не возьмет силой. Он так терпелив. Отказ будет воспринят джентльменом так, как и подобает. Может быть, эта мысль и придала ей смелости. Нетвердым голосом Мария произнесла:

– Да.

Он улыбнулся и забрал у нее бокал с джином. Его поцелуи были долгими и жаркими. Сама себе удивляясь, женщина горячо отвечала на них. Она вновь испытала уже знакомое ощущение, словно время остановилось. Мир казался созданным для таких вот мгновений счастья. По телу пробежала чувственная дрожь.

Конрад ощутил это, и ласки его стали смелее. Он расстегнул пуговицы на ее рубашке, застежка бюстгальтера легко разошлась под его пальцами, и он нежно прижал ладони к ее груди. Это было волшебное ощущение, Мария задрожала – и от желания, и от страха.

– Ты красивая, – прошептал Конрад. – Ты такая красивая.

Он наклонился, коснулся губами розового соска, и грудь напряглась. Женщина судорожно выдохнула, тело ее изогнулось, рука крепко сжала его плечи. Мужские губы скользили по ее телу, язык обжигал кожу; казалось, будто касаются ее обнаженных нервов. Ласки были то легкими, то требовательными, и она не смогла сдержать стона.

Страх ушел, отступив перед все возрастающим желанием, перед чудесными непривычными ощущениями. Казалось, он точно знает, что делает, владеет секретом, как заставить ее забыть обо всем на свете.

Конрад оторвался от нее и встал, увлекая за собой. Глаза его потемнели от страсти и горели жадным огнем. Такой взгляд она уже видела. У Майка.

– Я хочу тебя, – хрипло выдохнул он. – Пойдем ко мне.

– К тебе?

– В моей комнате кровать больше, – улыбнулся он, не поняв причины внезапной дрожи, пробежавшей вдруг по ее телу.

Она потянулась к нему и поцеловала в отчаянном порыве вернуть желание, которое внезапно оставило ее. Ее неискушенность в искусстве любви, конечно же, разочарует опытного покорителя женских душ и тел. И у него, возможно, есть набор непристойных ласк, предназначенных для женщин определенного пошиба. А впрочем, кто она теперь? Сопротивляясь этой мысли, Мария вновь поцеловала стоящего так близко от нее мужчину, стремясь порывом страсти заглушить доводы разума.

Желание не вернулось. Конрад принял ее порыв за волну чувственности, подхватил Марию на руки и понес в свою спальню. Опустив на пол, потянулся к ней, чтобы раздеть. Жадные руки скользнули по складкам одежды, но женщина выскользнула, пытаясь застегнуть рубашку.

– Нет! Пожалуйста, я…

– Ты хочешь, чтобы я дал тебе несколько минут?

– Да. Да, пожалуйста.

– Хорошо. Вернусь через пять минут. Несколько мгновений она стояла, бессильно привалившись к стене. Это выше ее сил! Сейчас она скажет ему, что передумала, что это все ошибка. Потом соберет вещи и уедет.

На минуту испытала от этой мысли огромное облегчение. Но вскоре поняла: она должна пройти через это. Ради своего же будущего. Иначе уже никогда не победит комплекс неполноценности. Надо уяснить для себя, все ли мужчины одинаковы. Если это так, то нечего ждать от них простой человеческой радости. Но если любовь и вправду прекрасна – а ведь до сих пор Конрад был необыкновенно деликатен, – тогда случится чудо и ее жизнь обретет полноту и целостность.

Отдавая себе отчет в том, что назад дороги нет, Мария отправилась в свою комнату, отыскала элегантную ночную сорочку и переоделась. Капелька духов – и она готова. Вернулась в спальню и стала ждать. Он вошел почти сразу за ней.

В комнате горела лишь одна лампа, в свете которой четко вырисовывалась изящная женская фигура. Конрад остановился как вкопанный, не в силах отвести от нее глаз.

– Я хотел сам тебя раздеть, – тихо сказал он наконец.

Потом улыбнулся и стал вынимать из ее волос заколки.

– Почему вы никогда не носите волосы распущенными, мэм? – ласково поддразнил он.

Рыжие волосы тяжелыми волнами упали на плечи. Локоны обрамляли лицо, словно блестящий начищенный до блеска медный шлем.

У мужчины перехватило дыхание.

– Какая же ты красивая!

Конрад ласково гладил ее волосы, пропуская шелковые пряди между пальцами, но вдруг глаза его сверкнули, и он в жадном порыве притянул женщину к себе. Жарко целуя, опустил руки на ее бедра, и даже сквозь шелк сорочки она почувствовала его обжигающие прикосновения.

Мария напряженно сжала кулаки, ногти до боли впились в ладони. А он поглаживал ее бедра, живот, потом ухватил край сорочки и потянул вверх. От прикосновений женщина приглушенно вскрикнула, напряжение не отпускало ее.

Шелк сорочки скользил по коже, как бы нехотя открывая наготу. Наконец Конрад отшвырнул рубашку в сторону и отступил на шаг. Мария опустила голову, не в силах смотреть ему в лицо. Он протянул руки и коснулся ее груди.

– Ты прекрасна.

Его восхищение ободрило, но не избавило от страха. Он наклонился и стал целовать ее тело. Поцелуи были нежными и горячими. Для его губ и пальцев не существовало запретных мест. Ее же пальцы все еще сжимались в кулаки, а зубы нервно постукивали.

– Успокойся, – прошептал он. – Не думай ни о чем.

Мария послушно пыталась расслабиться и ответить на его ласки. Но смущала нагота. Мужчина тяжело дышал, и вдруг она услышала низкий, горловой звук, почти рычание. В испуге отпрянув, с ужасом увидела в его глазах первобытную страсть. Конрад подхватил ее на руки и опустил на кровать.

– Подожди, милая, – хрипло выговорил он, – Подожди минутку.

Он отвернулся, предоставив Марии несколько драгоценных мгновений, чтобы прийти в себя. Она стыдливо забралась под простыни. Кровать была огромная. Интересно, он всех своих женщин приводит сюда?

Беспорядочные мысли не подсказывали выхода. То возникало категорическое «нет», то приходило понимание, что для «нет» уже поздно. Сегодня ей предстоит узнать что-то важное о себе, да и о жизни вообще. Сегодня или никогда!

Смотреть, как мужчина раздевается, она не могла. Натянула простыни до самого подбородка и отвернулась. Услышала: открылся и вновь был задвинут ящик. Обнаженное тело опустилось рядом с ней.

Ее желание остаться под простыней вызвало улыбку.

– Скромница моя, – прошептал он. – Не бойся.

Рука скользнула под простыню, осторожно сдвигая легкий покров с женского тела.

– Свет! Выключи свет!

– Но я хочу видеть тебя.

– Нет! Выключи! Выключи!

В голосе прозвучала чуть ли не истерическая нотка. Конрад повиновался. Приподнявшись на локте, внимательно взглянул на нее, а потом выключил настольную лампу.

Она отпустила край простыни – свою последнюю защиту, и попыталась расслабиться, предоставив мужчине делать то, что он хочет.

Мария лежала на спине, отрешенно глядя в потолок и чувствуя напряженность, как и тогда, когда он попытался овладеть ею. Только теперь и сердце было словно кусок льда. Это ужасно! Ничего страшнее она в жизни не испытывала. Еще хуже, чем опасалась.

Конрад был нежен и терпелив. Потребовав выключить свет, она совершила ужасную ошибку. Когда он касался ее, невольно вспоминался Майк, и тело непроизвольно напрягалось. Подсознательно она ожидала боли, хотелось избежать любых прикосновений. Конрад целовал ее, шептал ласковые слова, но она была слишком напугана, чтобы что-либо осознавать.

– Расслабься, моя хорошая.

Она повиновалась, потому что все-таки хотела его. Но тело отвыкло от интимных контактов. Она была настолько напряжена, настолько не готова к сексу, что Конрад, пытаясь овладеть ею, причинил боль. Ведь старался быть осторожным и чутким, но настолько загорелся сам, что не вытерпел и с силой вошел в нее.

Она закричала. Целуя ее, он просил прощения, пытался успокоить.

– Прости меня, милая. Я не хотел сделать тебе больно. Я буду осторожен. Обними меня.

Но она с силой оттолкнула его.

– Нет! Оставь меня!

– Дорогая, прошу тебя…

– Не смей! Оставь меня!

Мария даже представить себе не могла, насколько отталкивающим окажется для нее этот опыт. Так и есть – секс всегда несет страх и боль. Даже с таким искушенным мужчиной. Значит, это ее вина. Фригидна, Майк был прав. Ей не суждено узнать наслаждение любви, о котором пишут в книжках, не суждено доставить радость мужчине. И себе тоже. Она обречена на одиночество. Потому что никогда, никогда в жизни не рискнет вновь пройти через это унижение! Она никогда не испытывала такого стыда, никогда так себя не презирала.

Слез не было, а они бы хоть немного расслабили. Конрад пытался утешить ее, но сдался и затих на другом краю постели. Часа через два, убедившись, что он спит, Мария поднялась и выскользнула из постели.

Шелковая сорочка лежала на ковре, словно серебристое озеро. Она подняла ее, надела. Когда глаза привыкли к темноте, прокралась к дверям. Осторожно прикрыв за собой дверь, выскользнула в коридор и в нерешительности остановилась, не зная, что делать дальше. Прошла, осторожно ступая босыми ногами, в гостиную, и только здесь осмелилась зажечь свет. Дрожащими руками открыла бар и налила себе полный бокал. Даже не взглянув на этикетку. Когда она опрокинула бокал, поняла – коньяк. Огненная жидкость обожгла горло, и тепло стало медленно растекаться по телу. Вскоре дрожь прошла, сознание затуманилось, напряжение понемногу улеглось.

Только сейчас появились слезы. Открыв застекленную дверь, Мария вышла на веранду и, прислонившись к стене, дала волю рыданиям. Она оплакивала то, что могло бы случиться, но теперь не случится уже никогда. Мария понимала, что между мужчиной и женщиной бывает что-то ей неведомое. Она плакала не потому, что лишилась чего-то, а потому, что никогда этого «чего-то» не знала и теперь не узнает. Одинокая сейчас, останется одинокой навсегда.

Тоска заполонила душу. Но вдруг женщина осознала, что вдали уже давно слышится какой-то неясный гул, похожий на отдаленный рокот летящего самолета. На мгновение все смолкло, потом шум послышался вновь, на этот раз ближе и отчетливее. Она подняла отяжелевшую голову и смотрела туда, откуда доносился гул. Неожиданно молния озарила дальние холмы, а следом донесся раскат грома. Гроза!

Коньяк разгорячил кровь. Мария спустилась в чем была на лужайку. Гроза стремительно приближалась. Теперь отчетливо были видны не только вспышки света, но и ослепительные пульсирующие зигзаги молний, которые, казалось, прорезали темные холмы. Раскаты грома стали оглушительными. Гроза не пугала, а завораживала. Все несчастья и разочарования отступили перед величественной картиной бушующей стихии.

Мария подставила лицо под удивительно теплые струи. Дождевые капли, смешавшись со слезами, стекали в рот.

Она и не заметила, что Конрад вышел из дома. Не слышала его зова. Только когда он схватил ее за руку, обернулась к нему. Джентльмен был в одних пижамных брюках.

– Мария! Скорее в дом!

– Нет. Ты только посмотри! Послушай! В глазах женщины светился восторг.

Конрад в недоумении уставился на нее, пораженный внезапной переменой.

– Здесь опасно!

А та засмеялась и побежала прочь.

– Ну и пусть! Зато красота какая! А ты уходи, если боишься!

И она закружилась по лужайке. Мокрая насквозь сорочка прилипла к ее телу, и казалось, что она танцует совсем голая.

Конрад бросился за ней.

– Сумасшедшая, тебя может убить молнией!

– Ну и наплевать!

Женщина танцевала и смеялась как безумная. Конрад хотел схватить ее, но она увернулась. Прямо перед ними с треском и грохотом разорвался, рассыпая искры, огненный шар. Мария в восторге остановилась, любуясь игрой стихии. Мужчина наконец настиг ее и хотел подхватить на руки, но пальцы скользили по мокрому шелку. Она извивалась в объятиях, стараясь оттолкнуть его, вырваться из сильных рук. Мокрые волосы растрепались и хлестали по его лицу. Он изо всех сил прижимал ее к себе, стремясь сломить сопротивление, но она не уступала. Их руки и ноги переплелись, оба тяжело дышали.

И вдруг Конрад почувствовал, что она больше не сопротивляется. Женские руки обвились вокруг его шеи. Мария еще теснее прижалась к нему и вдруг поцеловала, потом еще и еще раз, со все нарастающей страстью.

С губ Конрада сорвался удивленный возглас. Что с нею происходит? Она тихо засмеялась, выскользнула из объятий и помчалась по саду, ловко уворачиваясь, когда он настигал ее. Мария сделала обманное движение, но он, угадав хитрость, опередил. Поднял ее и понес на открытое место, подальше от деревьев.

Новый разряд молнии осветил сад. У них за спиной верхушка дерева вспыхнула как спичка, и тут же погасла под струями проливного дождя. Вздрогнув, Конрад устремился к дому, но Мария вновь остановила его, прильнув с поцелуем с такой исступленной страстью, словно в женщину вселилась огненная стихия.

Поскользнувшись на мокрой траве, он упал на колени. Мария наклонилась к нему, и ее жаркие поцелуи заставили его забыть обо всем на свете. Не помня себя, он разорвал на ней рубашку и отшвырнул в сторону. Стащил с себя пижамные брюки и рухнул на возлюбленную. Их тела слились в одно, они целовали и ласкали друг друга с такой ненасытностью, словно примитивный инстинкт заслонил все другие чувства и мысли.

По скату залитой дождем лужайки они покатились вниз. Их ноги переплелись. Мария сжимала голову Конрада, языком жадно ловила на его лице капли дождя. Чувствуя возбуждение мужчины, она выгнулась ему навстречу, трепеща в ожидании волшебства; с губ срывались стоны. Его напрягшаяся плоть легко нашла свой путь в распаленное страстью лоно,

Впервые в жизни она открыла для себя, что любовь дарит неземные ощущения, которые не сравнимы ни с чем. Возбуждение нарастало, пока не достигло вершины. Настало мгновение, прекрасней которого она не знала. На лице блестели слезы радости и благодарности. Мария чувствовала себя заново родившейся. Сердце бешено колотилось, и она, обессиленная, раскинулась на траве, прислушиваясь к звукам утихающей грозы.

Конрад легко поднял возлюбленную на руки и понес в дом. В ванной открыл горячую воду, поставил Марию под душ и сам встал рядом. Намылив руки, смыл с нее грязные разводы. То и дело наклонялся, чтобы поцеловать. Она горячо отвечала на поцелуи. Глаза затуманивало желание повторить все сначала.

Выключив воду, он закутал женщину в огромное, теплое от батареи полотенце. Достал второе для себя и собирался вытереться, однако она мягко, но решительно забрала у него полотенце и стала сама вытирать Конрада. В глазах Марии вновь вспыхнул огонек. Теперь она не боялась смотреть на мужчину и открыто любовалась его прекрасным телом.

Он понес ее в спальню и положил на кровать. И не было в нем животной страсти, только нежность. Примитивный секс? Да нет же – это и есть всепоглощающая любовь. Он не просто овладел ее телом, а дарил свою страсть, отдавал всего себя, наслаждаясь тем, что приносит ей радость. Женщина вновь смогла почувствовать себя красивой и желанной.

Испустив вздох удовлетворения, Мария поняла: у нее началась новая жизнь. Нет, не новая. Просто нормальная человеческая жизнь!

6

Спали допоздна. Мария проснулась первой. Какое чудесное пробуждение! Такого у нее в жизни не было.

Солнце уже поднялось высоко. Теплые лучи пробивались сквозь кружевные занавески: вчера она не подумала о ставнях. Конрад спал рядом. Мария поднялась и села, глядя на него с восхищением – красивый мужчина. И не просто мужчина, а любовник. Длинные ресницы, нежная кожа, светлые волосы. Тем не менее в его внешности не было ни капли женственности. Черты лица резкие, подбородок мужественный, а рот тонкий и нервный. Это не просто красивый человек, это часть ее жизни. Она запомнит его таким и навеки сохранит дорогой облик в своем сердце.

Он сделал ей такой бесценный подарок! А начиналось ужасно. Ночь навсегда могла стать олицетворением кошмара, если бы не гроза. Благодарю тебя, божественное провидение! Помогла и солидная доза коньяка. Ну что ж, и вам, мистер Вакх, тоже спасибо.

– Ты похожа на Мону Лизу – такая же загадочная улыбка.

Она не заметила, что Конрад открыл глаза и наблюдает за ней.

Улыбка Марии стала чуть шире.

– Как ты думаешь, у нее была та же причина улыбаться? – поинтересовалась она.

– Тебе лучше знать. Ты же женщина.

И правда, теперь вновь почувствовала себя таковой.

– Да, женщина, – прошептала она.

Конрад протянул руку и легко коснулся обнаженного плеча Марии. Она шумно выдохнула. От его прикосновения кровь быстрее побежала по жилам.

– Правда, у Моны Лизы, помнится, была какая-то одежда, – заметил Конрад. – Ты сейчас больше похожа на холеную рыжую кошечку, которая греется на солнце. Ну и как себя чувствуешь?

Рыжеволосая красавица тепло улыбнулась:

– Прекрасно, – наклонилась и поцеловала его. Длинные волосы Марии накрыли обоих, словно покрывало. Конрад взял ее за плечи и притянул к себе.

– Есть чудесный способ заниматься любовью по утрам, – рассмеялся мужчина.

Он притянул ее к себе, и Мария оказалась сверху. Выгибая спину, словно кошка, она откинула голову и не смогла сдержать стона наслаждения. Когда все закончилось, женщина с удовлетворенным вздохом легла, опустив голову на грудь любовника.

– Чем займемся сегодня? – спросил Конрад, когда дыхание его стало ровнее и сердце перестало бешено колотиться.

Она тихо лежала в его объятиях. Двигаться не хотелось.

– А разве тебе не нужно возвращаться в город? Тебя, наверное, ждет работа?

– Ты что, шутишь?

В его голосе было столько удивления и негодования, что на губах женщины появилась счастливая улыбка. Она желанна. Конрад так хочет ее, что даже не помышляет об отъезде.

– Может быть, покатаемся на катере?

– Прекрасная мысль.

Он взглянул на часы и убедился, что уже очень поздно.

–

– Вот чудесно!

Когда они шли к реке, Мария спросила:

– А здесь часто бывают грозы? Такие, как этой ночью?

– Грозы? Да, довольно часто, – улыбнулся Конрад. – Но такой, как в эту ночь, не было ни разу.

– Правда?

– Этой грозы я никогда не забуду, – ответил он, глядя ей в глаза. – И ночь особенная, и ты необыкновенная.

Лицо ее светилось радостью, глаза искрились весельем.

– Ты сегодня другая.

– Так я и есть другая!

– Ну, давай отчаливать. Сегодня матросом будешь ты.

Должность оказалась необременительной – только когда они решили пристать к берегу у какого-то городка, матросу пришлось спрыгнуть на берег с канатом, чтобы закрепить катер. В маленьком кафе они заказали горячие лепешки, козий сыр, салат и бутылочку вина.

На обратном пути остановились у лавки, где продавались плетеные корзины, циновки и шляпы. Конрад купил ей легкий изящный головной убор из соломки.

– А то еще получишь солнечный удар. Волосы Мария сегодня не завязала в пучок. Они падали на плечи буйными локонами. Женщина надела шляпку и замерла, уперев руки в бока в вызывающей позе.

– Ну как?

– Очень соблазнительно.

Тесная улочка вывела их на рыночную площадь. Рынок был маленький, но оживленный. Они купили себе еды, бутылку вина и вернулись на катер.

Поплыли вверх по реке. Конрад стоял у руля, а Мария сидела рядом на широкой скамье. Если попадался прямой отрезок реки, а рядом не было других судов, капитан пускал к рулю матроса.

На какое-то время Мария забыла о разделяющей их пропасти, о богатстве и положении наследника винной империи Баго. Всего несколько дней назад она была одной из его служащих. Он – важным клиентом. А вчера ночью они стали просто мужчиной и женщиной. И все вновь повторится сегодня, совсем скоро.

Но она не должна забывать о том, что это всего лишь краткая связь. И ничего больше. Каким бы ни было незабываемым физическое наслаждение, она не может допустить иных чувств, кроме благодарности и дружеской симпатии.

Причалили среди открытых полей, подальше от жилья, чтобы никто им не мешал. Приготовили ужин, поели, выпили вина. Любовники не торопились, каждый знал: впереди – ночь любви. Полюбовавшись великолепием заката, они задернули занавески.

На этот раз Конрад сделал то, о чем мечтал накануне, – сам раздел ее, медленно, с наслаждением освободив от одежды, а затем позволил раздеть себя. Этого ей еще не приходилось делать.

Они опустились бок о бок на край узкой постели, целуя и лаская друг друга. Мария открыто и бесстыдно упивалась красотой его нагого тела. Покрывая поцелуями лицо возлюбленной, он осторожно опрокинул ее и наклонился над ней.

Несколько мгновений мужчина смотрел на женщину, любуясь ее глазами, полными страсти, приоткрытыми в предвкушении поцелуя губами, шелковистой горячей кожей, красивой грудью. Мария услышала его прерывистый шепот:

– Ты создана для любви, моя радость.

Закрыв глаза, она почувствовала тяжесть его тела и присоединилась к чудесному ритму любви. Возбуждение их нарастало, они будто превратились в одно целое и одновременно достигли вершины страсти. Потом все повторилось снова.

Мария уже погрузилась в сон, но Конрад своими поцелуями разбудил ее, и она из глубин сна сразу же попала в водоворот страсти.

Наутро любовники проснулись под шум волн, которые легко покачивали катер. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Пошевелив рукой, на которой покоилась голова Марии, он улыбнулся тепло и нежно.

– Доброе утро, спящая красавица! Я жду…

– Чего ты ждешь? – удивилась Мария.

– Как чего? Ведь я вчера показывал тебе единственный способ удачно начать день.

Женщина засмеялась и потянулась к нему…

После завтрака Конрад откинулся на спинку сиденья.

– Ты знаешь, мне ничего не хочется делать.

– Удивительно, что ты вообще можешь двигаться, – сказала Мария, воздавая должное его темпераменту.

– Кстати, ты ни о чем не хочешь мне рассказать?

– О чем?

– Ты прекрасно поняла о чем. В тот первый раз ты сказала, что нервничаешь после долгого одиночества. Но все не так просто, да? Ведь была еще какая-то причина?

Она долго молчала. Ну зачем этот вопрос!

– Конечно, была причина. Прости, что в первый раз я все испортила.

Пристально глядя на нее, Конрад сказал:

– Ты вела себя так, словно рядом с тобой какое-то чудовище.

– Прости, – прошептала она.

– Хорошая моя, я вовсе не жду извинений. Я боялся причинить тебе боль и был очень осторожен. Но твоя реакция привела меня в ужас. Когда меня разбудила гроза и я обнаружил, что ты исчезла… Сумасшедшая! Отплясывала какие-то дикие танцы нагишом под проливным дождем.

– Ты, наверное, подумал, что я свихнулась,

– Конечно. Но когда ты меня поцеловала, я понял, что ты попросту напилась.

– Я хорошенько хлебнула бренди, – призналась Мария.

– Я так и понял.

Она с укором взглянула на него.

– Ты хочешь сказать, что способен на низость – воспользоваться тем, что женщина выпила лишнее?

– Если алкоголь действует на женщину так, как на тебя, то да, да и еще раз да, – прозвучал мгновенный ответ.

Мария расхохоталась, но потом вновь погрузилась в задумчивость.

– Конечно, я была пьяна, но не алкоголь так на меня подействовал. Гроза!

Конрад смотрел на нее, ожидая, что она все же ответит на вопрос. Мария прикусила губу и покачала головой.

– Прости. Я не хочу об этом разговаривать. Не сейчас. Не здесь. Эти два дня были настоящим праздником. Давай не будем все портить.

– Ты не доверяешь мне, Мария?

– Доверие тут совершенно ни при чем. Конрад, к тебе это не имеет никакого отношения. Я просто хочу об этом забыть, вот и все.

– Извини.

Жаль, но между ними пробежал холодок. Мария поспешно вскочила и стала собирать со стола посуду.

– А куда мы теперь поплывем? – с притворным оживлением спросила она.

В ответ – молчание, пристальный взгляд и напряженная морщинка меж бровей.

Вечером они вернулись домой. Экономка сеньора Ругоза не теряла времени даром: в доме была чистота, а холодильник полон продуктов. Мария принялась готовить ужин, а Конрад пошел звонить в свой офис. Спустя некоторое время он присоединился к ней и тут же налил два бокала белого вина. Она взяла бокал и, внезапно поймав обращенный на нее взгляд, поняла: праздник закончился.

– Тебе нужно возвращаться… – бесцветным голосом произнесла Мария.

– К сожалению, да. Завтра утром состоится деловая встреча, на которой мне необходимо быть. Я бы многое отдал, чтобы остаться здесь с тобой.

Он приподнял бокал и произнес тост:

– За тебя, моя хорошая. Спасибо за два прекрасных дня.

– Когда тебе нужно уезжать?

– Сегодня вечером. Ты сможешь пользоваться машиной до конца своего отдыха в наших краях.

– Не сможешь вернуться?

– Только в выходной. А ты не могла бы задержаться здесь еще на несколько дней?

– К субботе я должна быть в Англии. Мы обслуживаем участников самой представительной в нашей стране демонстрации мод.

– Но ведь это можно кому-нибудь поручить?

Мария уныло покачала головой.

– К сожалению, я должна вернуться вовремя.

Конрад наконец принял решение.

– Не уезжай. Знаешь что, я как-нибудь устрою свои дела и приеду в пятницу утром. Мы проведем вместе весь день и… и ночь. – Он тепло улыбнулся. – А в субботу рано утром сам отвезу тебя в аэропорт. Как раз есть подходящий рейс. Ты успеешь к своим делам. Ну как, договорились?

Мария планировала вернуться в Англию по крайней мере за день до показа мод. Но не отказываться же от нескольких часов счастья. Она радостно кивнула:

– Конечно!

– Ну и чудесно.

Конрад обнял ее и нежно потрепал по щеке.

– И потом, у нас остался еще вечер. Любовники быстро поужинали, чтобы не терять драгоценного времени. В эту ночь их любовь омрачало предчувствие разлуки. Расстаются всего на два дня, но в их страсти сегодня было отчаяние потери. Они как никогда стремились доставить друг другу радость; им хотелось навсегда запечатлеть в памяти этот небывалый полет любовной фантазии.

С огромным усилием Конрад наконец оторвался от нее и встал с постели. Нехотя оделся, и тут со двора донесся звук клаксона: машина подана.

– О боже, как мне трудно уезжать от тебя! – Он улыбнулся: – Не смей вылезать из постели, пока я не вернусь!

Она засмеялась, обхватила ладонями лицо любимого и взглянула в глубину его синих глаз.

– Спасибо тебе, Конрад!

Столько затаенной страсти было в ее голосе, что он понял: не только за два дня любви благодарит она его.

– Прошу тебя, ответь мне на один-единственный вопрос. – Он заговорил с нетерпеливой настойчивостью: – Почему именно я? Почему я стал твоим первым мужчиной после гибели мужа?

– Ну… была увлечена. Знаешь, прошло столько времени, вот и решила… ну, начать новую жизнь. Хотела попробовать, чтобы узнать – готова ли я… Ты сразу мне понравился. Я знала, что у тебя было много женщин и… Ну хорошо! Я знала, что неминуемое обязательно произойдет.

Он явно ожидал другого ответа.

– Что ты имеешь в виду?

– Что мы расстанемся. И что никогда больше друг друга не увидим.

Мария почувствовала, что он словно окаменел, но решила договорить до конца. Ведь любовник хотел правду.

– Я знала, что роман с тобой не повлечет за собой никаких сложностей. Что это будет совершенно безопасно.

Конрад отпрянул.

– Так жестоко меня никто еще не оскорблял, – не своим голосом процедил он.

– Прости, пожалуйста. Я не хотела…

В его глазах застыл гнев.

– Значит, ты решила воспользоваться мною?

Мужчина помолчал, а потом спросил с горечью:

– Так скажи, Мария, есть ли какая-нибудь разница между тобой и этой мерзкой Стефани Керр?

Он резко повернулся и быстро вышел из комнаты.

Вот так. Она сама все испортила. Ну и что с того? Этот роман все равно вскоре бы окончился. В субботу утром Конрад отвез бы ее в аэропорт, они бы сказали друг другу «прощай» – и все.

Какое-то время Мария неподвижно сидела в постели, уставившись на дверь. Невозможно! Это происходит не с ней. Он не мог уйти просто так, не сказав больше ни единого слова. Только что стоял и нежно прощался с ней. И вдруг – этот ужасный допрос, ее глупая оплошность, опрометчивое признание, и… льдинки в глазах.

Празднику пришел конец. В доме Конрада ей нельзя оставаться.

Мария откинулась на подушки и положила руку туда, где еще недавно покоилась голова любимого человека. Она пыталась взглянуть на происшедшее с его точки зрения. И не могла. Неправильно было бы упрекать ее в том, что она вела игру не по правилам.

Конрад сказал, что его использовали. Судя по результату, возможно, так и было. Но никто его не заставлял. Он приехал на плантацию по своей воле. И сам отослал сестру, сам настаивал на уединении.

Ей-таки удалось разозлиться. Зачем он испортил праздник! Не исключено, что сам спровоцировал скандал. Боялся продолжения? Не знал, что ей тоже не нужны никакие обязательства?

Нет-нет, это не так. Если человек сам настаивал, чтобы она осталась еще на несколько дней, хотел побыть с нею еще хотя бы день, значит, она что-то для него значила? Но, может быть, его тоже устраивала кратковременная интрижка без продолжения? Зачем же осуждать ее за то же самое?

Конечно, это был укол его самолюбию, но и о ней подумать стоило бы. Все эти Баго славятся неуемной гордостью, и Конрад в том числе. Вспомнить хоть случай со Стефани: малейшая оплошность – и на человеке навсегда поставлен крест.

Негодование уступило место горечи. Надо было предвидеть, что опускаться с небес на землю будет больно, но не на столько же… Ведь верила в мимолетность своего романа, а теперь не могла даже представить, как жить без Конрада. Теперь ее ждут лишь пустота и бесконечная тоска по его объятиям, ласке и нежности. В подарок лишь воспоминания.

Навечно останутся в памяти эти чудесные дни. И Конрад…

Мария поднялась поздно. Позавтракав в одиночестве, собрала вещи, отнесла чемоданы в машину. К счастью, в городском особняке у нее не осталось никаких вещей. Можно ехать прямо в аэропорт.

Ей повезло – сразу приобрела билет на очередной рейс. До вылета оставалось часа два. Она купила в киоске конверт, вложила туда ключи от машины и надписала городской адрес Конрада. И ни слова больше – так будет лучше. Отпуск закончился. Пора домой.

7

Показ мод прошел блестяще. Закончив организационные дела, Мария улучила минутку, чтобы полюбоваться высокими, тоненькими, словно спички, девушками, которые вышагивали, покачивая бедрами, по подиуму. Наряды были совершенно умопомрачительные, большинство из которых, правда, она не рискнула бы надеть. До встречи с Конрадом… Теперь другое дело: надо договориться о встрече с двумя модельерами – менять гардероб!

Вернувшись после показа домой, Мария произвела ревизию одежды. Забраковала все свои наряды. Деловые костюмы, хоть и дорогие, излишне мрачны. Вечерние туалеты неброски. Они служили ее былому девизу – «не выделяться». Но с какой стати она всегда должна сливаться с цветом обоев? Владелица фирмы, пользующейся популярностью, не только имеет право, но обязана одеваться так же красиво и броско, как и все остальные женщины ее круга. Черт побери, ей еще и тридцати нет, а уже выглядит, как потрепанная курица! Имидж необходимо немедленно пересмотреть. Она сядет на диету, займется гимнастикой и сделает новую прическу. А в понедельник первым делом отправится по магазинам – нужны обновки!

В первое же свободное утро Мария позвонила в контору, предупредила, что задержится, и пустилась в загул. Когда она добралась до работы, нагруженная пакетами и свертками, то удивила всех новизной своего облика и поведения.

– Господи, помилуй! Что с вами случилось? – воскликнула ее секретарша Джун, выскакивая из-за стола.

– Мне изменило чувство меры, – сообщила начальница. – Как ты справлялась тут без меня?

– Все в порядке. Вот список людей, которые ждут вашего звонка. Да, еще вам прислали цветы.

– Какой красивый букет. Модельеры не пожалели денег, – отреагировала Мария.

Она переставила вазу на полочку у окна, села за стол, чтобы просмотреть почту и ответить на звонки. Работала около часа.

Ожидая у телефона, пока клиентка отыщет список гостей, Мария рассматривала букет. Организаторы показа мод действительно постарались: в букете были прекрасные лилии и орхидеи, и запах от них наполнял комнату. В центре букета виднелся кончик конверта из цветочного магазина.

Вдруг Мария, выронив трубку, метнулась к вазе. Трясущимися от волнения руками она раздвинула стебли и достала конверт. Сердце у нее упало, когда на карточке увидела подпись: «Конрад Баго». Коротенькая записка: «С искренней благодарностью за напряженный труд, благодаря которому празднование двухсотлетия Дома Баго стало для нас всех радостным и памятным событием».

Женщина в растерянности смотрела на небольшой листок. Ну и что это может означать? Холодная, формальная записка. Клиент благодарит, и ничего более. Человек злится, но все-таки послал же цветы!

Она наклонилась к букету, вдохнула аромат цветов, и сразу в памяти возник южный сад, прогулка к реке…

Мария вспомнила о прерванном телефонном звонке и вернулась к столу. Еще с четверть часа обсуждала с клиенткой детали. Карточку положила перед собой, и встревоженный взгляд то и дело падал на краткую записку.

Ушла секретарша. Мария осталась одна. Снова и снова перечитывала записку, хотя успела выучить скупые строки наизусть.

Она задумчиво сдвинула брови. Интересно, что молодой хозяин фирмы Баго хотел сказать своим подарком? Что между ними все кончено? Или что сожалеет о нелепой ссоре?

Обычно, получив подарок от клиента, Мария звонила или посылала благодарственное письма дарителю. А теперь как поступить?

Она стала собираться домой. Надела пиджак, направилась к дверям, но с полпути вернулась, вынула из вазы цветы и, завернув их в бумагу, взяла с собой.

Всю следующую неделю Мария, как и запланировала, занималась только собой. Записалась в спортзал и теперь каждое утро ходила на занятия. Села на диету. Записалась в салон красоты к очень дорогому парикмахеру.

Волосы, от природы кудрявые, раньше доставляли ей немало хлопот. Десять лет она боролась с легкомысленными завитками. Но теперь, вспоминая, с каким наслаждением Конрад перебирал ее локоны, она решила сохранить естественный стиль. Об этом и сказала мастеру.

Когда тот закончил работу, Мария с опаской взглянула в зеркало и осталась довольна. Разделенные посередине на прямой пробор, волосы свободными волнами лежали по бокам. Она выглядела гораздо моложе и пикантнее. С новой прической, в новой одежде легче было чувствовать себя заново родившейся. Спасибо Конраду и всем мастерам цеха красоты.

Что касается цветов… Думала-думала и отправила Конраду коротенькую записку с изъявлениями благодарности. Поколебавшись, в конце приписала: «Я никогда не забуду Испанию. Твоя Мария». Тот послал ей записку в офис, она поступила точно так же. Только на конверте сделала пометку: «Лично». Чтобы не успеть передумать, сейчас же пошла к ближайшему почтовому ящику и опустила письмо.

Вскоре она поняла, что даже в новой одежде, с новой прической и новыми жизненными целями трудно начать новую личную жизнь. Но через неделю на одной аристократической свадьбе, которую обслуживала фирма миссис Леннон, она познакомилась с мужчиной. Звали нового знакомого Адам Уилс.

В тот день Мария надела платье темно-оранжевого цвета очень необычного покроя. Адам, естественно, принял ее за одну из приглашенных. Какое-то время Мария забавлялась его заблуждением, но потом сказала человеку правду. Тот удивился:

– Никогда бы не подумал, что вы преуспевающая деловая женщина.

– Почему?

– Если бы я сказал правду, вы бы подумали, что я за вами ухаживаю, – ответил он.

Что говорить, приятно, что ее новая внешность оказалась достойной такого комплимента. Она спросила:

– Значит, деловые женщины вам не нравятся?

– Напротив, я ими восхищаюсь. Всегда уважал независимых людей. Моя сестра, например, разводит скаковых лошадей.

– Успешно?

– Да, очень. Две лошади из ее конюшни в этом году будут участвовать в дерби.

– А вы чем занимаетесь?

– Изучаю историю искусств. И работаю на большую четверку. Даю консультации.

– На большую четверку?

– Ах, простите. Большая четверка – это четыре крупнейших аукциона произведений искусства. Я занимаюсь подготовкой аукционов, а еще езжу оценивать картины.

– Прекрасная работа!

Они еще поболтали, но вскоре Мария извинилась – работа, предстояло обслуживать свадьбу. Все прошло замечательно – клиент остался доволен. Мария завершала дела, и тут появился Адам. Улыбаясь, он взял ее под руку.

– Наконец-то мне удалось вас найти. Давайте немного погуляем по саду.

– Извините, я очень занята.

– Прошу вас, всего несколько минут. Я хотел бы кое о чем с вами поговорить. Как ладно все у вас идет, – заметил новый знакомый.

– Стараюсь, – отозвалась она. Мария взглянула на Уилса: немного старше ее, чуть моложе Конрада, ниже, чем Конрад, и волосы у этого потемнее. Лицо приятное, даже красивое. Но если сравнивать с Конрадом – простое, незапоминающееся.

Тут Мария спохватилась и одернула себя.

– О чем вы хотели со мной поговорить? – быстро спросила миссис Леннон.

– О многом. Во-первых, через два месяца у моих родителей годовщина – сорок лет брака. Я хочу сделать им сюрприз – пригласить гостей и устроить праздник. Возьметесь?

– Конечно, с удовольствием. Я пришлю вам наши проспекты и расценки.

Адам улыбнулся.

– В этом нет никакой необходимости.

– О нет, я обязательно пришлю.

– Хорошо.

– Еще что-то?

– На следующей неделе мы с друзьями собираемся на скачки. Не хотите ли поехать с нами? Я познакомлю вас с сестрой, и можно будет обсудить подготовку праздника.

Последнюю фразу он добавил после небольшой паузы, увидев, что женщина колеблется.

– Когда?

– В какой день вы свободны? Мария откровенно рассмеялась.

– В среду скачки бывают?

– Обязательно! – В глазах у него тоже искрился смех. – Так я позвоню вам?

– Хорошо.

Она протянула ему свою визитную карточку. Он тепло попрощался и пошел к выходу. Походка у него не такая, как у Конрада, – более решительная и целеустремленная…

О чем она опять? Пора начать думать о будущем, а не предаваться воспоминаниям. Вот скоро она встретится с Адамом – пока это просто встреча, не свидание. Нужно решить что надеть.

Но, придя на работу на следующий день, она обнаружила заказ: Дом Баго предлагал ее фирме взять на себя подготовку празднований на большом испанском острове Мальорка, которые должны состояться через два месяца.

Принять заказ или нет? Для фирмы явная прибыль. А если отказаться – не повредит ли это ее репутации?

Мысль о том, что Конрад будет относиться к ней с ледяным презрением, подсказывала: лучше отказаться. Но с другой стороны, если мистер Баго настроен именно так, зачем предлагать работу? Впрочем, его пути могут и обогнуть тот остров. Он может поручить подготовку празднеств своему кузену Невиллу.

Мария отложила пока решение вопроса. Через пару дней раздался телефонный звонок. Звонила Белинда, которая была встревожена отсутствием ответа на предложение семейства Баго.

– Ты слишком поздно меня предупредила, – попыталась увильнуть Мария. – Два месяца мало для подготовки такого мероприятия.

– И слушать не хочу! Мы не хотим никому больше это поручать. Ведь ты так чудесно все устроила в Ла-Барро! – польстила Белинда. – Обещай мне, что возьмешься. Я одна не справлюсь.

– Вся семья приедет? – спросила Мария, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Точно не могу сказать, – осторожно ответила Белинда. – Родители Рэя будут точно, сам он, наверное, тоже. И дедушка. Соглашайся, Мария! Мы все тебя очень просим.

Все просят? И Конрад тоже? Вряд ли…

– Хорошо, Белинда. Спасибо за заказ. Я тебе официально сообщу о своем решении чуть позже.

К добру ли, нет – но настроение поднялось.

Окружающие заверяли, что такой красивой и оживленной ее, миссис Леннон, давно не видели.

В среду, как договорились, она и Адам отправились на скачки, где нечаянный ухажер познакомил ее с сестрой. Милая женщина, она пригласила Марию к себе посмотреть лошадей – вместе с Адамом, конечно.

Были и еще какие-то встречи и вечеринки. Там Мария познакомилась с одним разведенным мужчиной, очень симпатичным. Он попросил ее телефон. Радуясь своей новоприобретенной уверенности, Мария без колебаний продиктовала номер. А когда на следующий день он позвонил и пригласил ее в театр – согласилась.

После долгих лет почти полного затворничества вдруг обнаружилось, что от поклонников и ухажеров отбоя нет. Превосходное чувство. Она, вся обновленная, чувствовала себя куклой, которую только что извлекли из коробки. Одна беда: тому, кто создал эту куклу, игрушка больше не нужна. Поиграл и отшвырнул, когда надоела. Все-таки странный человек, этот мистер Баго. Тем не менее, любого нового знакомца она мысленно сравнивала с Конрадом.

Месяц спустя после возвращения из Испании Мария сидела за письменным столом, выписывая чеки по накопившимся счетам. Было уже довольно поздно, и работа приближалась к концу – все письма продиктованы, отправлены, все нужные телефонные переговоры состоялись.

Секретарша ушла, и Мария собиралась последовать ее примеру. Скоро за ней заедет Адам, чтобы ехать на концерт, потом – в ресторан. Уилс с каждым днем становился к ней все внимательнее. Это радовало.

Второй знакомый – пока она все-таки употребляла только это слово – реже возил ее в дорогие и фешенебельные места, но в некотором смысле с ним было интересно. Из них двоих она все же предпочитала Адама. Ей так нравилось ездить с этим человеком в гости к его сестре.

Контора миссис Леннон помещалась на первом этаже небольшого современного здания. Входная дверь была стеклянная. Мария услышала звук шагов и, обернувшись, увидела сквозь прозрачную дверь мужской силуэт. Что-то сегодня Адам пришел раньше обычного. Когда ухажер подошел ближе, она торопливо заканчивала заполнять чек и даже не подняла головы, лишь произнесла:

– Привет. Ты сегодня рано. Сейчас заканчиваю, подожди минутку. Я только…

Неожиданно почувствовав какое-то необъяснимое напряжение, Мария подняла голову. Улыбка сползла с ее лица. Перед ней стоял Конрад. Стоял и пристально смотрел на нее.

Женщину словно парализовало. Потом щеки залил густой румянец. Она отвела взгляд, посмотрела на ручку, которую судорожно сжимала в руках, и медленно положила ее на стол.

– Здравствуй, Мария.

Она кивнула.

– Конрад…

– Как дела?

– Прекрасно.

Он пристально вгляделся в ее лицо, потом отвернулся и произнес светским тоном:

– Приятно вновь повидаться с тобой.

– Правда? Ты, наверное, приехал узнать насчет праздника на острове? Мы с Белиндой уже договорились.

– Меня праздник не интересует. Я приехал к тебе.

– Зачем?

– Я… Хотел увидеться с тобой.

Ну вот. Она собралась на концерт, надела нарядный костюм. Юбка гораздо короче, чем в обычных ее нарядах. Ее длинные стройные ноги, затянутые в тонкие чулки, казались еще длиннее из-за высоких каблуков. Волосы свободно лежали по плечам.

– Ты выглядишь… иначе, – заметил Конрад, оглядывая ее с ног до головы.

Вспомнив, кому она обязана этой переменой, Мария несколько смягчилась. Он приехал специально, чтобы увидеться с ней.

– Когда ты приехал в Англию?

– Утром. Закончил дела и сюда.

– Ясно.

Она сжала губы. Нужно взять себя в руки.

– Зачем ты пришел ко мне, Конрад?

– Давай поужинаем сегодня вместе. Поговорим. Я знаю один хороший ресторан…

– У меня уже назначена на сегодня встреча.

Он нахмурился.

– Нельзя ли встречу отложить?

– Нет. Почему я должна менять планы только потому, что тебе взбрело в голову явиться ко мне?

Его губы превратились в тонкую полоску.

– Завтра утром мне нужно возвращаться в Испанию. Ты уверена, что не можешь отменить свою встречу?

– Неужели ты не мог хотя бы позвонить?

– Я очень хочу, чтобы ты провела этот вечер со мной, – спокойно сказал он, не сводя с Марии глаз.

Она замерла, а сердце вновь забилось быстро-быстро.

– Почему?

– Я… очень соскучился по тебе.

И снова ее охватило желание близости с Конрадом, хотелось прильнуть к нему, получить то, что дарил только он. Но нет. Нужно быть осторожной.

– Ты получил мое письмо, в котором я благодарила за цветы? – дрожащим голосом спросила она.

– Да, да, получил.

– Цветы были прекрасны. Ты их сам выбирал?

– Я не посылал тебе цветов. Эти цветы – от моего деда.

– Но на карточке было твое имя… Она замолчала.

– Ну конечно, Конрад – родовое имя.

– Все ясно, – холодно сказала Мария.

Действительно, все ясно. Недели напролет не вспоминал о ней, не делал никаких попыток напомнить о себе. И вдруг заходит прямо в кабинет и ожидает, что она ради него откажется от свидания. Все более ожесточаясь, Мария присела на край стола и с усмешкой произнесла:

– Да, теперь я вижу, ты действительно скучал обо мне.

Конрад шагнул к ней, но она остановила его таким взглядом, что тот не рискнул протянуть руку.

– Мне нужно поговорить с тобой, Мария. Я надеялся, что мы сможем провести вечер вместе.

– Я уже сказала тебе: у меня свидание и…

Она вдруг замолчала, глаза у нее широко раскрылись.

– Господи помилуй, неужели ты ради этого и пришел? Тебе нужна была женщина на ночь? Не думаешь ли ты, что я буду бросать все дела, чтобы тебе не пришлось коротать одинокие ночи, когда судьба занесет тебя в Лондон?

– Как ты могла подумать такое? – Но Мария потеряла голову.

– У тебя хватило наглости устроить мне сцену из-за того, что я якобы использовала тебя! Теперь обратный ход? Использовать меня?

Конрад шагнул к ней и схватил за плечи.

– Я не за этим приехал. Выслушай меня!

Она начала было возражать, но он резко тряхнул ее за плечи.

– Я сказал, послушай меня! Женщина уперлась локтями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя.

– У тебя, наверное, есть любовницы во всех городах, где тебе случается бывать по делам! Теперь и в Лондоне хочешь завести?

Конрад окончательно потерял терпение:

– Черт бы тебя побрал! Да заткнешься ты или нет!

Резко оттолкнув ее руки, он прижал Марию к себе и поцеловал с такой отчаянной яростью, что женщина замерла от неожиданности.

Если бы он обнял и поцеловал ее сразу же, как только вошел, все могло бы повернуться по-другому. Теперь же Мария слишком разозлилась, чтобы дать волю своей нарастающей страсти. Она изо всех сил старалась контролировать себя, боролась с желанием остаться в объятиях. Когда Конрад отпустил ее, он увидел плотно сжатые губы и злые глаза.

– Если тебе есть что сказать, то говори и уходи, – холодно сказала Мария.

В глазах у него застыло странное выражение – смесь удивления и горечи. Он хотел что-то сказать, но, видно, не решался. Наконец, отведя взгляд в сторону, спросил:

– Ты говорила о свидании. С мужчиной?

– Естественно.

– Ты с ним спишь?

Она в ярости оттолкнула его и закричала:

– Убирайся отсюда! Как ты смеешь задавать мне подобные вопросы? Какое ты имеешь право вторгаться в мою личную жизнь?

Не выдержав, Мария замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но Конрад успел перехватить ее руку. С мучительно перекошенным лицом он крикнул:

– Я имею право, потому что я…

Он запнулся – послышался громкий стук в дверь. Оба резко обернулись и увидели, что кто-то стоит у входа. Потом стеклянная дверь распахнулась, и вошел Уилс.

Конрад отпустил руку женщины и отвернулся, пытаясь прийти в себя.

Мария прижала ладони к щекам – они пылали.

Адам быстро переводил взгляд с хозяйки кабинета на незнакомца. Потом спросил:

– Мария, что-то случилось?

– Нет. Все в порядке. Это мой клиент, мистер Баго. Он как раз собирался уходить.

Баго бросил на миссис Леннон уничтожающий взгляд, потом оглядел с головы до ног Адама. Уголки рта Конрада тронула высокомерная, презрительная улыбка. Он повернулся и стремительно вышел.

Только когда с грохотом захлопнулась входная дверь, Мария смогла перевести дух.

– Кто это? – уставился на нее Уилс.

– Клиент, – автоматически повторила она.

– Ты всегда с клиентами так скандалишь? – сухо поинтересовался Адам.

Женщина крепко зажмурилась и вновь открыла глаза. На пересохших губах еще оставался вкус поцелуя.

– Подожди минутку, пожалуйста. Сейчас я уберу все бумаги в сейф. И приведу себя в порядок.

Мария направилась к двери, но Адам преградил дорогу и резко сказал:

– Кажется, этот тип целовал тебя.

Она не стала возражать, и Адам спросил:

– Кто он, Мария?

Миссис Леннон со вздохом повернулась к Уилсу:

– Один знакомый.

Глаза Адама превратились в щелочки.

– Любовник?

Она не отвела взгляда.

– Да, бывший,

– Нельзя сказать, что вы расстались друзьями. Когда же это произошло?

– Не так давно. Но я не знала, что он появится здесь сегодня. Не думала, что вообще когда-нибудь его увижу.

– И зачем он приходил?

– Хотел пригласить меня поужинать.

– А ты отказалась?

– Конечно. Мы ведь с тобой договорились.

– Это все, что он хотел?

– Я не спрашивала, – холодно ответила Мария, раздосадованная назойливыми вопросами.

Она извинилась и отправилась в туалет. Начала причесываться, но вскоре обнаружила, что смотрит в зеркало и ничего не видит.

Чего на самом деле хотел Конрад? Он что-то вознамерился сказать, но не сказал. Спросил, спит ли она с Адамом, что это – ревность? Лицо Уилса совершенно определенно выдавало ревность, когда он задал ей почти такой же вопрос о Конраде.

Мария вздохнула. Ох уж это мужское самолюбие. Но как он посмел явиться сюда и рассчитывать, что она тут же упадет в его объятия!

Во время концерта Мария забывала о музыке и возвращалась мыслями к происшедшему. Если бы Конрад позвонил перед приездом… Если бы дал знать… Сейчас она была бы с ним, наслаждалась бы его ласками. Ее тело изнывало от тоски по нему. Как же хотелось вновь почувствовать эту сладкую пытку. Закрывая глаза, она почти ощущала прикосновение его рук, нежное, легкое, но такое волнующее. И его губы…

Мария беспокойно задвигалась, и Адам вопросительно взглянул на нее. Надо собрать все силы и ласково улыбнуться ему в ответ. Он взял ее руку в свою.

После концерта они отправились ужинать в ресторан. Адам был очень внимателен и даже ласков. И ей хотелось ответить ему тем же, забыв о Конраде. И все же был момент, когда Адам щелкнул пальцами у нее перед носом и сказал:

– Эй! Вернись на землю! Мария вздрогнула.

– Ой! Извини, пожалуйста. Я немного отвлеклась.

– Причем не впервые за этот вечер. И нет необходимости теряться в догадках, о чем ты думаешь. О своем прежнем любовнике. Так ведь? Или «прежний» – неверное слово?

– Верное. Абсолютно верное, – твердо ответила Мария, но у нее было такое чувство, что она сама себя уговаривает.

– Ваш роман долго продолжался?

– Нет.

Два-три дня и романом-то не назовешь, подумала женщина.

– Но роман был бурный.

Мария нахмурилась.

– С чего ты взял?

– Во всяком случае, объяснение было бурным. Обычно люди ведут себя спокойнее, если они друг другу безразличны. Ты согласна со мной?

Не хватало только объяснять ему все обстоятельства ее мимолетного романа. Да, он прав – затронуты чувства, которые проснулись вместе с удовлетворением страсти. А расстались озлобленными и оскорбленными. Почему? Разве в двух словах объяснишь.

Остаток вечера Мария старалась быть внимательной к Адаму. Однако, когда они подъехали к ее дому, она поколебалась, прежде чем пригласить его к себе.

Ее квартира располагалась на верхнем этаже большого здания с балконами. Квартирка была маленькая и потому недорогая: ведь пришлось все деньги вложить в бизнес. Адам здесь уже бывал. Заезжал за ней перед театром. Однажды она его приглаш

Когда они вошли в квартиру, гость заключил Марию в объятия и поцеловал. У него явно был большой опыт по этой части: поцелуй был нежным и чувственным. Она с удовольствием ответила ему, но вскоре выскользнула из объятий.

– Я приготовлю кофе, – улыбнулась Мария.

Адам остановил ее.

– Мы ведь взрослые люди. Тебе нужен предлог уйти? – прошептал он.

Мужчина снова поцеловал ее, она обняла его за шею и попыталась ответить на поцелуй, но почему-то не испытала никакого подъема. Ни желания души, ни трепета тела.

Его рука оказалась у выреза ее блузки и проскользнула внутрь. Крепко зажмурившись, она попыталась проникнуться желанием ласк, каждую секунду ожидая появления того огня, который сжигал ее тогда с Конрадом. Но ничего не происходило: она ощущала лишь, что чья-то рука касается ее. Прикосновения не будили желания, не волновали. Их приходилось лишь терпеть, а не желать всем телом. Адам почувствовал ее скрытое сопротивление. Он поднял голову и усмехнулся.

– У меня такое чувство, что мы зря теряем время.

Возражать не было смысла.

– Прости, пожалуйста.

– Этот твой бывший… Не вовремя этот тип появился.

Взяв Марию за руки, он заглянул ей в глаза:

– Скажи, пожалуйста, есть у меня шанс?

Она беспомощно пожала плечами.

– Не знаю. Ты мне очень нравишься. Но сегодня…

– Сегодня все изменилось, так?

Женщина покачала головой.

– Нет. Просто… Я не думала, что так случится. Я надеялась, что почувствую большую… близость.

Мария снова пожала плечами.

– Понимаешь, я не думала, что когда-нибудь вновь его увижу. Я о нем даже не вспоминала. Если бы он сегодня не появился…

Адам осторожно коснулся пальцем ее губ.

– Ш-ш-ш… Не нужно ничего объяснять. Я понимаю. Старая любовь иногда может сыграть злую шутку.

– Это вовсе не любовь.

Он несколько секунд молча смотрел на Марию, потом с сожалением вздохнул.

– Должен был раньше догадаться, что такая красавица просто не может быть свободна.

– Но я… я свободна!

– Что ж, мне пора. Спокойной ночи, Мария.

– Мы с тобой еще увидимся? – уныло спросила женщина.

– Может быть. Когда ты почувствуешь себя совершенно свободной.

Он повернулся и вышел.

Присев на диван, Мария наконец осознала печальную правду. Конрад открыл ей, как прекрасна любовь. Но если познаешь совершенство, уже не хочется довольствоваться жалким подобием. За эти несколько недель она прошла путь от панического страха перед интимной жизнью до самозабвенного наслаждения ею, а теперь вновь боится, что секс из праздника превратится в скучную обязанность.

До сегодняшнего дня все шло хорошо. Она бы и дальше получала удовольствие от своей новообретенной женственности. Адам? А почему бы нет? Но сегодня что-то изменилось. Она сопротивлялась, когда Конрад поцеловал ее, но в его поцелуе было столько прелести. А глаза? В них явно угадывалась тоска. Злость не дала эту горечь рассмотреть, понять. Его отвергли… Видимо, впервые. Поди-ка найди еще такую дуру, которая бы отвергла красавца-мужчину, да еще с деньгами.

Ее размышления прервал телефонный звонок. Рука автоматически подняла трубку.

– Мария!

Услышав голос Конрада, женщина напряглась. Прошла целая вечность, прежде чем она дрожащим голосом ответила:

– Да…

– Я хотел бы подняться к тебе. Нужно поговорить.

– С чего ты взял, что я одна? – схитрила Мария.

– Я видел, что он ушел.

У нее перехватило дыхание.

– Где ты?

– Если выглянешь в окно, то увидишь меня.

Мария положила трубку на столик, подошла к окну и раздвинула шторы. Раз пришел, значит, не сомневается, что она скажет «да» и ляжет с ним в постель?

Вернувшись к столику, она отчетливо произнесла в телефонную трубку:

– Пошел к черту!

И швырнула трубку на рычаг.

Не прошло и двух минут, как телефон зазвонил вновь. Мария подождала несколько секунд, потом подняла трубку и, прежде чем он успел заговорить, прокричала:

– Входная дверь открыта. Быстрее! Я хочу тебя!

8

Дверь квартиры была распахнута настежь. Конрад вошел и огляделся. Никого не видно. Закрыв за собой дверь, он бросился в спальню. Мария ждала его. Обнаженная, она стояла перед ним, и приглушенный свет ночной лампы высвечивал обворожительные очертания женского тела. Он замер, словно прекрасная картина околдовала его. Но в следующий миг заключил возлюбленную в объятия.

– Мария! О, Мария! Прерывающимся от страсти голосом он повторял ее имя, но она заставила Конрада замолчать, жадно овладев его ртом.

Они целовались самозабвенно. Руки женщины скользнули к вороту его рубашки. Закрыв глаза, Мария вслепую пыталась расстегнуть пуговицы.

С его губ сорвался сдавленный стон:

– О, боже мой… Как же я соскучился по тебе, Мария. Как же я соскучился…

Не отрываясь от ее губ, он высвободил руки из рукавов пиджака и, отшвырнув его в сторону, сбросил туфли.

А ее пальцы уже нащупали пряжку ремня. Почти с ожесточением она рванула брюки вниз. Не в силах больше сдерживаться, он притянул женщину за бедра, и та послушно выгнулась навстречу. Конрад осыпал поцелуями ее шею, плечи.

– Мария, милая моя…

– Я хочу тебя, – прошептала она, лаская его тело, ощущая под ладонями тяжелые удары сердца, выступивший от напряжения пот. Мужчина вздрагивал от прикосновений к интимным местам, издавая приглушенные страстные стоны. Возбуждая в нем все более острое желание, Мария возбуждалась сама. Не в силах больше ждать, она тесно прижалась к любимому,

– Возьми меня, – выдохнула она.

Со страстным стоном Конрад опустил ее на кровать и через мгновение овладел ею с отчаянной яростью. Сейчас это были просто Он и Она. Мужчина и Женщина. Все остальное было неважно. Любовь вознесла их на вершину наслаждения.

Конрад без сил затих. Мария повернула к нему голову и только теперь обнаружила, что в своем нетерпении он не успел снять рубашку. Она тихо засмеялась.

– На тебе еще осталась какая-то одежда. Он поцеловал Марию и стал стягивать с себя рубашку. Потом улыбнулся.

– Вот как спешил!

– Уже было такое?

– Чтобы я не успел раздеться? Не помню. Нет, никогда.

Конрад поглаживал ее грудь, а когда поднял голову, глаза выглядели задумчивыми.

– Если бы ты сама меня не впустила, я, наверное, сломал бы дверь. Знать, что здесь другой мужчина… Я так боялся, что ты в конце концов позволишь ему остаться.

Мария села в постели, натянув на себя простыню. Не глядя на него, она тихо сказала:

– Я хотела ему позволить.

– Почему же передумала?

– Потому что ты приехал.

– Хочешь узнать, почему я приехал?

– Ты же сказал – у тебя были в Англии дела.

– О, это была отговорка на случай, если ты пошлешь меня к черту.

– Я и послала.

– Послала, – согласился Конрад и поцеловал ее плечо. – Поездка была предлогом. Мне нужно было с тобой увидеться.

– В постели, как я понимаю. Для этого и приехал?

– Да, и для этого, если повезет. Но самое главное – я хотел рассказать тебе, как тосковал, как часто вспоминал о тебе, как отчаянно хотел снова быть с тобой.

– Я не думала, что когда-нибудь снова тебя увижу.

– Знаю. Я был просто дурак. Думал, что ты любишь меня. Оказалось, всего лишь случайный любовник. Это был удар для меня.

Нахмурившись, она осторожно сказала:

– Я думала, что ты и не ждешь от меня большего. Значит, у тебя не каждый раз так бывает? Не с каждой женщиной? Я была уверена, что у тебя большой опыт и ты великолепный любовник.

– Это, конечно, правда, – не без тени самодовольства сказал он и тут же заработал ощутимый толчок по ребрам. – Но любовь зависит не от одного человека, это дело двоих. А ты, моя красавица, просто необыкновенная.

– Правда? А мой муж всегда говорил, что я фригидна.

– Идиот, – резко сказал Конрад. – Поэтому ты и боялась тогда, в первый раз?

Она кивнула и не поднимая глаз стала рассказывать:

– Когда я вышла замуж, я была девственницей. А Майк… Он не был таким нежным и терпеливым, как ты, заботился только о своем удовольствии и заставлял меня делать вещи, которые я считала мерзкими. Он орал, что я холодная как рыба. Иногда мне было так плохо, что я наутро была и физически и морально больна.

– Подонок, – сдавленно прошептал Конрад.

– Когда я поняла, что проще под ним лежать и ни о чем не думать, вот тут, наверное, у него и появились другие женщины.

– Почему ты не ушла от мужа?

– Я вышла за него влюбленной дурочкой. Потом он заставил меня поверить в мою неполноценность. Любил говорить, что я сгубила ему жизнь. Брак в принципе очень много значил для меня. Кроме того, я постоянно испытывала давление со стороны его родителей. О моих бедах ведь никто не знал: не в постели он был совершенно нормальным и даже симпатичным мужчиной. Под конец я его возненавидела и уже решила уйти от него, но он погиб.

– Бедняжка моя, неудивительно, что тогда со мной ты была так напугана!

– Но ты все равно прав: я действительно выбрала тебя, чтобы убедиться, что секс может быть другим.

– Теперь, когда я знаю, почему ты меня выбрала, мне это даже льстит.

– Но если бы не гроза, ничего бы не вышло, так ведь получается?

Конрад улыбнулся.

– Ну, мы что-нибудь придумали бы. Я сразу почувствовал в тебе скрытый огонь. Я знал, что под маской деловой дамы скрывается пылкая, страстная женщина, которой просто не хватает смелости заявить о себе.

Мария улыбнулась.

– Если бы не ты, эта женщина так и пряталась бы под маской. Я очень благодарна тебе. Сожалею, что оскорбила тебя.

– Будь строже с заносчивым дураком. Мне нужно было сразу же к тебе приехать. Но, согласись, не слишком-то приятно знать, что тебя использовали…

– Да-да, я знаю. Прости. Но я не такая, как Стефани. Честное слово, не такая.

И она накрыла ладонями его руки.

– Ты думаешь, я этого не понимал? На следующий же день я позвонил, но сеньора Ругоза сказала, что ты уже уехала. Горько было понять, что я для тебя ничего не значу.

Мария с ехидцей улыбнулась.

– Значит, теперь я буду твоей лондонской подружкой?

Конрад взглянул на прелестное лицо в обрамлении медно-рыжих локонов и сказал наконец то, ради чего приехал в Лондон:

– Я надеялся, что ты станешь моей женой.

– Ты… Это что, шутка? – еле слышно спросила она.

Самозваному жениху было не до шуток.

– Я люблю тебя, дорогая, и хочу жениться на тебе.

– Но… Но…

Он покачал головой и прижал палец к губам любимой.

– Никаких «но», моя прелесть.

Ее глаза долго изучали потолок. Потом она выпалила:

– Но я ведь не блондинка!

Конрад в притворном ужасе закатил глаза.

– Ах, ты об этой дурацкой традиции! Какое отношение имеет цвет волос к любви?

Мария хотела было сказать, что семья не потерпит крушения многолетних принципов. Волосы ладно, шут с ними, но этот мужчина наследник главы Дома Баго и вдруг женится на ней, высококлассной официантке, распорядительнице торжеств, не более. Но она промолчала.

У Конрада достаточно твердости и независимости, чтобы настоять на своем. К тому же он наверняка все обдумал и отдает себе отчет, как прореагируют на его выбор. В глубине души Мария была польщена тем, что Конрад готов ради нее испортить отношения с семьей.

Она все же спросила:

– Ты обдумал свое решение или тебе это только сейчас пришло в голову?

– Я, собственно, для этого и приехал в Англию. Ох, как я был зол во время нашей последней встречи, а еще больше разозлился, когда узнал, что ты собрала вещи и отправилась домой. Но не смог выбросить тебя из головы. Со мной такого еще не случалось. Я пытался развлечься, потом загрузил себя работой – пустота оставалась. Скучал. Скучал по тебе. Но это еще не все, – продолжал Конрад. – Если происходило что-то интересное, я думал, что ты об этом скажешь, представлял, как вспыхнет от радости твое лицо. Один бог знает, как я ненавидел себя: сам все испортил.

– Почему же ты не позвонил, не написал?

– Я сотни раз снимал телефонную трубку. Но ведь знал, что ты злишься на меня, и боялся, что ты просто бросишь трубку или откажешься встречаться со мной. Так что решил бросить дела и приехать. И вот я здесь, Мария. Я приехал, чтобы просить тебя стать моей женой.

Подумать только, ее полюбил такой мужчина, а ведь она столько лет была никому не нужной, никем не любимой. А теперь этот прекрасный человек хочет, чтобы она стала его женой. Славно. Почетно. Но почему бы не заручиться ее согласием. Он уверен, что это излишне. Таким, как он, не отказывают. Собравшись с духом, Мария честно сказала:

– Ты знаешь, кажется, я этого не хочу.

Конрад засмеялся:

– Чего ты не хочешь?

– Я не хочу выходить за тебя замуж.

Он уставился на нее, широко раскрыв глаза.

– Однако, – продолжала Мария, – мы можем видеться каждый раз, когда ты будешь в Лондоне.

– Нет. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочу, чтобы ты жила со мной, рожала мне детей и всегда была со мной.

– Я поняла. – Мария в упор взглянула на него. – И знаю, чего ты хочешь. Но тебе не приходит в голову хотя бы поинтересоваться, чего хочу я. Ты не задумывался о том, что все это время чувствовала я, пока ты у себя в Испании раскладывал по полочкам свои эмоции? Ни разу не позвонил! Я вычеркнула тебя из своей жизни, Конрад, начала строить для себя новую жизнь, познакомилась с новыми людьми…

– Вроде сегодняшнего парня?

– Да, с Адамом. С ним я вновь обрела полноту жизни, стала получать от нее удовольствие!

Она помолчала немного и продолжила:

– Это правда, что ты придал мне уверенности, помог узнать вкус любви. Я тебе глубоко благодарна за это.

Конрад раздраженно махнул рукой:

– Оставь!

– Я не хочу зависеть от твоего настроения. И не желаю, чтобы за меня решали, как мне жить.

– Если бы ты меня любила, ты бы говорила и поступала иначе.

– Я не уверена, что готова пожертвовать веем, чего добилась, только чтобы заполнить пустоту в твоей жизни.

– Понятно.

Конрад горько усмехнулся и провел ладонью по лицу.

– Не ожидал. Ты первая женщина, которой я предлагаю руку и сердце. Единственная, с которой я хотел прожить жизнь… Но мне пора.

– Тебе не обязательно уходить.

– Нет, я ухожу.

Он встал, собрал разбросанную одежду и начал одеваться.

Не глядя на него, Мария сказала:

– Несмотря ни на что, мы можем встречаться.

Конрад недовольно хмыкнул:

– Любовница мне не нужна. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Я хочу, чтобы ты стала частью моей жизни.

– В таком случае, ты должен дать мне время разобраться в моих чувствах!

В глазах Конрада промелькнул луч надежды.

– Что ты имеешь в виду?

– За себя ты все решил. Теперь стоит подождать моего решения. Пока я не знаю, каким оно будет.

– Мария…

Конрад шагнул к ней, но она покачала головой:

– Спокойной ночи, милый. Уезжай. Я должна подумать.

Он помедлил, потом наклонился к ней. Поцелуй был долгим и нежным. Потом сказал решительно:

– Ну хорошо. Уезжаю. Но я люблю тебя, Мария, и не сдамся, пока ты не скажешь «да».

С этого дня миссис Леннон узнала, что значит быть дамой сердца такого галантного кавалера, как мистер Баго. Старомодное ухаживание – только так можно охарактеризовать бесчисленные букеты, подарки, телефонные звонки и письма. Дня не проходило, чтобы Конрад тем или иным способом не напомнил о себе и о том, что не сдается.

Он вновь прилетел в Англию.

Твердое решение Марии не пускать его в постель поразило его. Она напомнила:

– Ты сам сказал, что любовница тебе не нужна.

– Я не отказался от своих слов, но ведь это не значит, что нельзя…

– Вот и не жалуйся.

Конрад был в недоумении.

– Такое чувство, что меня за что-то наказывают. И как долго ты намерена продолжать эту пытку?

Мария улыбнулась, ее зеленые глаза озорно сверкнули. Женщине и в голову не приходило, до чего она хороша в эту минуту. У Конрада перехватило дыхание.

– Не проявляй нетерпения. Ты же говорил когда-то, что любовь – дело двоих.

– Только не притворяйся, что ты не хочешь нашего брака, – проговорил Конрад. – Я точно знаю, что хочешь.

Опустив руки ему на плечи и глядя ему прямо в глаза, Мария ответила:

– Конечно хочу. Безумно хочу. Но нужно подождать.

У него не было выбора. Оставалось лишь принять ее условия, хотя временами оба с ума сходили в разлуке. Но было особенно тяжело, когда они вновь встретились в Испании, на славном острове Мальорка.

Мария прилетела туда со своими помощниками. Первый прием проходил в отеле, где и остановились сотрудники миссис Леннон. Однако владелице фирмы была приготовлена комната в доме, известном под названием «Вилла Баго». Это был очень красивый белый дом, окруженный английским парком, в двух милях от города.

В тот же день прилетел Конрад. Он тоже остановился на семейной вилле.

Прилетел из Америки и Джек Блейкмор. Когда Мария и Конрад встретились, вокруг было полно народу, так что они лишь обменялись любезными приветствиями. Дел оказалось невпроворот, а в доме – множество гостей, поэтому у любовников не было возможности побыть наедине.

Белинда не знала ничего о приезде ее американца. Видимо, Конрад пригласил его втайне от сестры. Из-за этого та была сама не своя. К тому же миссис Леннон чужие амурные дела не интересовали – в своих бы разобраться.

Первый день прошел в суматохе. На следующий был запланирован большой прием. Для этого на лужайке перед особняком соорудили павильон под тентом. Мария оставила дома все свои скромные наряды и вышла в облегающем платье из ярко-зеленого с золотом бархата.

Она прошла в павильон заранее: нужно было убедиться, что все готово к приему.

Конрад появился вместе со всеми членами семейства Баго. Увидев Марию, он немедленно подошел к ней, у всех на виду взял ее руки и поочередно поднес к губам. Она вспыхнула, но не смогла оторвать глаз от его тоскующего влюбленного взгляда.

– Какая ты красивая. Знаешь, чего мне хочется сейчас больше всего на свете? Подвести тебя к моему деду и объявить, что мы помолвлены. Этот день стал бы счастливейшим днем моей жизни. Как чудесно было бы объявить о помолвке сегодня!

Она тихо рассмеялась.

– Не знаю, как это расценить: как шантаж или моральное принуждение. Но в любом случае это нечестно.

– Я просто мечтаю, – вздохнул печально Конрад. – Пожалуйста, береги себя от меня. Я готов тебя похитить и держать в заложницах, пока ты не скажешь «да».

Белинда и Джек Блейкмор рано ушли с приема, поэтому не видели, как Конрад трижды приглашал Марию танцевать.

– Люди могут заметить, – предупредила та.

– И пусть. Я не собираюсь скрывать от людей свои чувства.

Она обеспокоенно взглянула на него.

– Мы могли бы завтра поговорить?

– Конечно. – Конрад нахмурился. В глазах появилась тревога. Его беспредельная самоуверенность дала трещину, он казался боксером, открытым для удара.

Весь следующий день она была страшно занята: следила за уборкой павильона, проверяла счета поставщиков. Только к вечеру смогла освободиться.

Конрад не искал ее. Возможно, хотел отсрочить или избежать разговора. Она отправилась на поиски и обнаружила молодого хозяина в старой часовенке в саду.

– Какая прелестная молельня! – воскликнула Мария, рассматривая белый алтарь и расписной потолок.

– Когда-то здесь было красиво, – задумчиво проговорил Конрад. – А теперь крыша течет и лепнина постепенно осыпается.

– Значит, часовня больше не используется?

– Нет. Для семейных торжеств здесь слишком мало места. Свадьбу или похороны здесь не устроишь. Правда, жена Невилла говорила, что хочет крестить здесь своего ребенка. Будет непросто привести здесь все в порядок.

– Но для Дома Баго, наверное, это по силам?

– Наверное, – согласился он, внимательно наблюдая за своей собеседницей. – Но стоит ли – ради одних только крестин?

– Я совершенно уверена, что у Невилла будут еще дети, – твердо сказала Мария. – Думаю, ты должен распорядиться насчет ремонта.

– Хорошо, так и сделаю.

Она удивленно взглянула на него – вот уж не ожидала такого быстрого согласия. Вглядевшись в его глаза, женщина вдруг поняла: она может требовать от него чего угодно – и получит, а взамен должна отдать себя. Эта мысль выбила почву у нее из-под ног. Мария круто повернулась и вышла из часовни. Конрад последовал чуть позади.

В молчании они шли по одной из вымощенных камнем дорожек. Вдоль них тянулись ряды благоухающих цветов и ровно подстриженные живые изгороди. Аллея вывела их к древнему покореженному дереву, под которым стояла каменная скамья. Мария повернулась к Конраду. Он стоял, глубоко засунув руки в карманы. На лице его было написано напряженное ожидание.

Женщина села и начала разговор.

– Я просила дать мне время все обдумать. Должна признаться, ни о чем другом думать я просто не могла. И безумно скучала по тебе. Но…

Надежда, вспыхнувшая в его глазах, погасла.

– Не хочу тебя обманывать. Мой муж вел себя по отношению ко мне безобразно. Когда он погиб, я поклялась, что никогда больше не выйду замуж, не позволю никому помыкать и издеваться надо мной. Я имею в виду не только физическое насилие, но и моральное тоже. Нет-нет, я понимаю, что ты совсем другой человек. Что с тобой мне это не угрожает.

Мария помолчала, сорвала с клумбы цветок и стала перекатывать стебелек между пальцев. Потом продолжила:

– За последние годы я научилась ценить свою свободу, свою независимость. Я горжусь, что смогла начать и успешно вести свое дело. Конечно, по сравнению с твоей компанией, моя фирма – песчинка в море, но для меня она очень много значит. Знаю, ты захочешь, чтобы я оставила работу. Совсем бросить дело – не смогу, но можно найти партнера, заместителя, организовать все так, что работа не будет отнимать все мое время.

Конрад хотел что-то сказать, но Мария закрыла ему ладошкой рот.

– Прошу тебя, выслушай меня до конца.

Конрад чмокнул ее ладонь.

– Что ты хотела сказать?

– Я хотела поговорить о доверии. Я доверяла мужу, но он предал меня. Из-за этого пошатнулась моя вера в любовь, доверие к мужчинам. Я знаю, что сейчас ты любишь меня и другие женщины тебя не интересуют. Но должна тебе сказать: если мы поженимся и ты не оправдаешь моего доверия, не смогу простить никогда.

– Девочка моя хорошая. Да я люблю тебя, люблю всем сердцем. Что еще я могу сказать, чтобы ты поверила…

Она остановила Конрада.

– Нет, милый. Твоя очередь думать. Когда ты сделал мне предложение, то думал, что я откажусь от всего и стану такой женой, какую ты хотел получить. Но мне необходима независимость. Я хочу остаться личностью, а не просто быть женой Конрада Баго. Решай! Если ты готов согласиться с моими условиями, я с радостью выйду за тебя замуж. Потому что я люблю тебя и всегда, всегда буду верна тебе. Ты сможешь доверять мне, но и я должна быть уверена в твоей преданности.

Мария поднялась.

– Теперь пойду в дом, начну упаковывать вещи. Вечером я улетаю домой. Не торопись с решением. Я буду в Лондоне. И не нужно больше подарков. До свидания, Конрад.

Она наклонилась и поцеловала его долгим и нежным поцелуем.

Дойдя до конца дорожки, Мария обернулась. Конрад все еще сидел на скамье, задумчиво глядя вслед возлюбленной.

Подарков из Испании больше не было, перестал он и звонить. Мария не знала, что и думать. Наконец от него пришло письмо, в котором он сообщал, что жена Невилла родила и что он, Конрад, сейчас на острове. И все. Ни слова об их отношениях.

Одним теплым летним вечером она вышла из конторы и увидела Конрада, который ждал ее у дверей. От неожиданной радости лицо женщины вспыхнуло.

– Привет, Мария. Ты выйдешь за меня замуж? На любых условиях, какие ты только…

Мария уронила свой портфель и бросилась на шею любимому.

– Да! Да! Как же я соскучилась по тебе!

Он самозабвенно поцеловал ее, закрыв глаза. Потом проговорил хрипловатым, прерывистым голосом:

– Я не могу жить без тебя. Давай наконец поженимся.

Влюбленные поехали домой к Марии и тут же бросились в постель. В тот вечер они любили друг друга страстно, почти яростно, словно старались наверстать упущенные дни.

Но Конрад скоро уехал: ему нужно было в Нью-Йорк «разобраться с Рэем и Стефани», как он выразился.

Мария заметила перед его отлетом:

– Белинда, как я знаю, тоже была в Нью-Йорке. Я получила от нее открытку. Но о Джеке ни слова. Интересно, она виделась с ним после ссоры?

– Вряд ли. Зато сестра встречалась с Рэем. Что-то ее беспокоит. Это она попросила меня поехать и выяснить, в чем там дело. Может, нужно вмешаться.

– А вдруг Рэй на самом деле влюблен в Стефани? – предположила Мария.

Она взглянула на Конрада. Ему не нужно было намекать, что любовь – сила, с которой нужно считаться.

– Возможно. Но любит ли она его? Мы боимся, что Стефани просто хочет использовать его чувства в своих целях.

Он наклонился к ней и поцеловал: ему явно не хотелось улетать.

– Когда я закончу дела в Нью-Йорке, приеду и возьму тебя с собой в Испанию. Скажем деду о нашей помолвке. А пока… Прими подарок. Это не фамильное кольцо, которое Баго дарят на свадьбу. То кольцо дед хранит в банке. А это мой отец подарил на свадьбу матери, и она всегда носила его.

Конрад вынул из маленькой коробочки кольцо с большим бриллиантом и надел его ей на палец. Мария почувствовала себя связанной узами любви, и узы эти были радостны.

– Я буду носить его с гордостью и любовью, – прошептала она дрогнувшим голосом, а глаза ее были полны счастья.

Только через две недели она вновь увидела Конрада. Сначала он каждый день звонил из Нью-Йорка, но вдруг звонки прекратились. Не находя объяснения его молчанию, Мария позвонила в Нью-Йорк сама. Ей ответили, что Конрад занят. Но вскоре он без предупреждения приехал сам.

– Послушай, вот где твои сюрпризы, – засмеялась Мария, шутливо держась за сердце. – Со мной инфаркт случится!

Конрад не ответил на шутку, и когда вошел в комнату, Мария увидела, что выглядит он совершенно измотанным.

– Что случилось? Что-нибудь с Рэем? Дедушка заболел? – в тревоге спрашивала Мария.

Он покачал головой.

– Нет, не это. Но случилось что-то ужасное. Это касается нас всех, в особенности меня и Белинды.

Мария похолодела. Сердце сжалось от внезапного страха. Конрад был взволнован, и она чувствовала, что неприятность касается и ее.

– Может быть, выпьешь?

Конрад кивнул и опустился в кресло, а ведь обычно, когда приходил, садился рядом с ней на диван. Выбрав кресло, он словно намеренно отдалился от нее.

Баго сделал большой глоток и стал рассказывать.

– У нашей семьи в Нью-Йорке есть квартира. Там в сейфе хранятся разные семейные бумаги. В том числе личные. Каким-то образом Стефани удалось получить к ним доступ. И вот она подготовила материал и, как мы думаем, продала его в газету. Сама она исчезла, а материал может появиться в печати в любой момент. Поднимется безобразный скандал. Мария побледнела.

– Ты сказал, это касается тебя и Белинды?

– Нет, не нас вместе. В колледже Белинда была влюблена в одного парня. Совсем голову потеряла. Дед считал, что он ей не пара, и попросил меня взять на себя это дело. Нам удалось откупиться. Парень подписал бумагу, где обязался держаться от Белинды подальше. Этот документ хранился в сейфе и был похищен.

– Ну, это не так страшно, – рассудила Мария.

– Не скажи. Белинда ни о чем не знает. Когда парень неожиданно исчез из ее жизни, она чуть с ума не сошла. Я думаю, из-за этого она и выскочила замуж за итальянского графа. Если сестра обо всем узнает, она ополчится на нас с дедом. Старик такого не перенесет. Это разобьет его сердце, да и Белинды тоже.

– Белинда выдержит, – возразила Мария. – Пусть узнает правду. У меня ощущение, что былая история все еще ею не забыта. Отсюда ее уязвимость. Отсюда и непримиримое отношение к Джеку. Возьми да расскажи ей правду.

– Но как же дед?

– Он – Баго. Вы сильные люди. К тому же я уверена, что Белинда сейчас уже не станет винить его в старых грехах. Она слишком любит деда.

Конрад подумал и кивнул.

– Наверное, ты права…

После долгого молчания он заговорил вновь.

– В молодости у меня была связь с замужней женщиной. С американкой. У нее родился ребенок. Она утверждала, что ребенок мой, но мужу ничего не рассказала, и он все эти годы считал ребенка своим. Я бы, конечно, принял на себя ответственность за ребенка, но, когда все устроилось таким образом, я, должен признаться, не жалел. Наша-то связь кончилась. Скорее всего, она спровоцировала ситуацию – им с мужем хотелось иметь детей, но ничего не получалось. Все завершилось, казалось, ко всеобщему удовлетворению. Но остались письма. Когда они исчезли, мне пришлось поехать к этой женщине, чтобы предупредить ее.

Мария безмолвно смотрела на Конрада. Он отвел взгляд.

– Это было нелегко. Пришлось обо всем рассказать мужу, и я счел своим долгом находиться в ту минуту рядом с женщиной. Муж, естественно, был в ярости и сказал, что, если эта история выплывет на свет божий, он разведется с женой.

С его губ сорвался горький смех.

– Всего несколько недель назад я говорил, что ты можешь полностью довериться мне. И вот что получилось.

– Почему ты мне раньше ничего об этом не рассказал?

– Это было так давно, что я как бы оставил эту историю в прошлом. Почти забыл о ней.

– Ты забыл о ребенке!

Конрад увидел лицо Марии и поднялся.

– Я знаю, что это непростительно. Он направился к двери.

– Куда ты теперь поедешь?

– Буду разыскивать Стефани. Попытаюсь узнать, кому она продала материал. Может быть, удастся остановить скандал. Если ты захочешь разорвать наши отношения, я пойму.

С этими словами он вышел из комнаты.

Необходимые приготовления к отъезду заняли довольно много времени. Мария ездила к юристам, переносила встречи, меняла планы. Только к концу сентября ей удалось вылететь в Испанию.

Она не предупредила Конрада о своем приезде, даже не была уверена, что он дома. Мария позвонила ему в офис, и ей сообщили, что Конрад на плантации. Значит, надо ехать туда. Был вечер. Сумерки становились все гуще.

Несмотря на поздний час, на винограднике видны были признаки кипучей деятельности. Во дворе стояло много машин, почти все окна в жилом доме и в винных цехах были ярко освещены. Но в доме на стук никто не ответил. Дверь оказалась незапертой, и Мария вошла. Никого. Теряясь в догадках, женщина пошла к винным цехам. Оттуда доносилась музыка и нестройное пение. Ну конечно, вспомнила Мария. Ведь сейчас идет сбор винограда.

Она стала пробираться сквозь толпу. Работники, бросая на нее дружелюбные взгляды, расступались, чтобы дать дорогу. Перед собой она увидела с десяток молодых работников – парней и девушек. Закатав штаны и подоткнув юбки, они давили виноград в огромном бетонном чане. В сторонке сидел аккордеонист. Давильщики, взявшись за руки, пели, переступая ногами под музыку, разминая тяжестью шагов гроздья.

А кто это? Ну конечно, он. Мария пристально смотрела на любимого человека: обернись! И Конрад обернулся. Увидел! Он не мог подойти к ней – между ними была целая толпа. Но лицо его засветилось таким счастьем, что сердце Марии всколыхнулось от радости.

Конрад наклонился к аккордеонисту и шепнул что-то ему на ухо. Музыкант поднялся и отошел к столпившимся людям. Они радостно загудели и, оживленно переговариваясь, потянулись к выходу. Вслед за ними давильщики начали выбираться из чанов. Вытерев ноги, они тоже пошли к выходу.

Вскоре влюбленные остались совершенно одни. Только тогда Конрад бросился к Марии и прижал ее к груди.

– Ты здесь! Господь услышал мои молитвы. Любимая моя, как же я соскучился!

Он осыпал ее лицо поцелуями, и Мария отвечала ему. Прошло немало времени, прежде чем она наконец смогла объявить ему:

– Я все устроила. Мои помощники, ты их видел, стали моими партнерами. Я передала им все дела и теперь могу оставаться здесь столько, сколько ты захочешь.

– Любимая, я верил, я знал… А как быть с той, другой проблемой? Что ты решила насчет моего ребенка?

– Поступим так, как ты решишь. Захочешь – пусть живет с нами. Я не возражаю. Я со всем соглашусь, только бы ты меня любил и всегда был рядом.

Он поцеловал Марию и поднял голову. В глазах у него горел знакомый ей огонь желания.

9

Мария и Белинда сидели вдвоем в саду. Говорили, говорили и никак не могли наговориться. О прошлой жизни, об удачах и переживаниях – обо всем.

Минул день после регаты. Именно во время этого спортивного праздника, к изумлению некоторых членов семейства Баго, дала о себе знать Стефани. Оказалось, что она и не думала публиковать компрометирующие семью материалы. Семейные тайны были в безопасности.

И вот семейство Баго ждало приезда Рэя и Стефани. Рэй заранее позвонил и сообщил, что его пассия нашлась, что они собираются пожениться и что к его будущей жене надлежит относиться с должным уважением.

– Ей немало пришлось пережить, – сказал Рэй. – И, знаете, мы ждем ребенка.

День выдался прекрасный. Было еще тепло, но листья на деревьях уже начали желтеть. На пальце у Марии сверкало фамильное обручальное кольцо – большой рубин в обрамлении бриллиантов. Кольцо было, наверное, не моложе самой компании Баго. Мария уже несколько дней носила его, но ей все еще было трудно поверить, что роскошный дворец теперь и ее дом.

Белинда поймала ее растерянный взгляд и рассмеялась:

– Ты скоро привыкнешь. И я уверена, ты станешь прекрасной хозяйкой.

– Обещай мне, что ты будешь часто приезжать в гости. Не позволяй Джеку превратить себя в собственность!

– Об этом мы уже договорились. Кстати, что ты скажешь, если мы с Джеком попробуем расширить твой бизнес и превратим его в трансатлантическую корпорацию?

– Вот это мысль! – с энтузиазмом откликнулась Мария.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Обе были счастливы, будущее казалось им светлым и безоблачным.

В этот момент в сад вышли Рэй и Стефани. Увидев женщин, Рэй крепче сжал руку своей спутницы и неуверенно посмотрел на сестру. Она поднялась и пошла им навстречу. Подошла к Стефани и поцеловала ее.

– Привет, Стефани. Добро пожаловать в клан Баго. Пойдем, познакомишься с Марией. Рэй, а ты пойди, поболтай с мужчинами. Возвращайся через полчаса, – непререкаемым тоном сказала Белинда.

Рэй помедлил, а потом улыбнулся.

– Слушаюсь, миссис Блейкмор. Белинда взяла Стефани за руку и подвела к Марии, та уже встала и ждала их.

– Познакомься, Стефани. Это Мария Леннон, невеста Конрада.

Стефани вытаращила глаза.

– Но ведь ты не…

– Не блондинка!!! – закричали вместе Мария и Белинда и расхохотались.

– Я знаю, – согласилась Мария, отсмеявшись. – Кошмар, правда? Но Конрад не возражает, и я не собираюсь краситься.

– Мы тут пили шампанское, – сказала Белинда, когда гостья села на предложенный Марией стул. – А для тебя есть бутылка минеральной воды. Как хорошо, что ты все-таки сохранила ребенка! Рэй просто на седьмом небе от счастья.

Стефани недоверчиво переводила взгляд с одной женщины на другую.

– О Господи, а я волновалась, что иду на войну. Ну так что, убедились: я не прокаженная. И очень рада встрече, коль ей радуетесь и вы.

– Рэй рассказал, сколько тебе пришлось пережить по вине мужчин, – сказала Мария. – Мы с Белиндой тоже изрядно от них натерпелись. Об этом и речь шла, когда вы с Рэем появились. Нам трудно было поверить мужчинам. И каждой полюбить самого лучшего. Зато потом повезло: удалось же найти сильных и добрых мужиков, способных обогреть и защитить.

Глаза Стефани наполнились слезами. Голос ее дрогнул.

– Простите меня за слезы. Вы обе так добры ко мне. Господи, я больше пугаюсь доброты, чем зла, такая уж жизнь была. Простите. Но зато мне выпало такое счастье!

Белинда задумчиво произнесла:

– Мне, наверное, нужно на коленях просить твоего прощения. Джек говорит, что я должна. Я вела себя отвратительно по отношению к тебе, да?

– Да, – подтвердила Стефани, и все засмеялись.

– Я с ума сходила от ревности, от тревоги за брата, – объяснила Белинда. – Ты мне тоже, надо сказать, крови попортила. Поделом мне. Слушай, честное слово, я рада, что мы теперь члены одного семейства.

– Давайте выпьем, – предложила Мария. – Стефани, может, ты позволишь себе глоточек шампанского? – Она наполнила бокалы и подняла свой. – Леди, давайте выпьем за здоровье наших будущих мужей – за Рэя, Джека и Конрада. Пусть они всегда любят нас так же нежно, как сейчас.

Они чокнулись и выпили, в глазах у них блестели счастливые слезы.

– А вот и наши верные рыцари, – объявила Белинда, увидев, как трое мужчин спускаются к ним по ступеням террасы.

– За любовь к ним, – подняла бокал Стефани, не сводя счастливых глаз с Рэя.

Белинда и Мария с улыбкой посмотрели на нее и, поднявшись, направились навстречу мужчинам, которым удалось завоевать их сердца.

Content

Айрис Оллби
Я верю в любовь

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9