Джессика Харт

Отныне и навсегда

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— А вот и тот, кого вы ищете! Мередит с сомнением посмотрела на другую сторону улицы. Из только что подъехавшего потрепанного грузовика вышел угрюмый мужчина в нахлобученной на глаза шляпе. Вряд ли его можно было назвать типичным австралийцем. Мужчина казался слишком мрачным и суровым в отличие от дружелюбных и веселых местных жителей.

— Вы уверены? — с сомнением спросила она.

— Еще бы! — Билл, владелец пивной, поправил брюки, сползшие с внушительного брюшка, потом с гордостью добавил: — Я знаю всех в этой округе. У нас бывает не так-то много гостей.

С последним трудно поспорить. В городке Ваймен-Крик можно было найти только пивную, магазин, взлетно-посадочную полосу, несколько запыленных зданий, безлесую равнину с резервуарами для воды и бетонную дорогу.

— Этот парень в самом деле работает в «Вирриндаго»? — спросила она Билла, который уже было собрался в магазин.

— Хэл Грейнджер не только работает, но владеет «Вирриндаго», площадь которого — одна тысяча квадратных километров.

Мередит, живущая в однокомнатной квартирке в Лондоне, не могла себе представить такие огромные земельные владения.

— Спасибо, Билл, пойду-ка я переговорю с ним.

Не успела Мередит сделать и шага, как Билл резко свистнул, отчего она вздрогнула, и позвал:

— Эй, Хэл!

Грейнджер, уже собиравшийся открыть стеклянную дверь магазина, остановился.

— Чего тебе, Билл? — раздражено спросил он.

Билл просиял и указал на Мередит большим пальцем.

— С тобой хочет поговорить одна молодая леди.

— Иду. — И Хэл направился к ним.

— Я оставлю вас наедине, — произнес Билл, обращаясь к Мередит. — Хэл будет вам рад.

Насчет последнего Мередит засомневалась. Было очевидно, что Хэл не расположен к беседам. Взгляд его серых глаз был холодным и мрачным, брови — насупленными. Хэл Грейнджер обладал орлиным носом и тонкими губами. Он был не слишком красив, но отличался яркой индивидуальностью.

Очаровательно улыбаясь, Мередит сняла солнцезащитные очки, думая, что таким образом ей удастся обворожить Грейнджера.

— Извините, что побеспокоила вас, — начала она на безупречном английском, — но Билл сказал, будто вы владеете ранчо «Вирриндаго».

— Владею.

Она продолжала улыбаться:

— Меня зовут Мередит Вест, моя сестра Люси работает у вас.

Хэл слегка сощурился.

— Да, Люси работает в «Вирриндаго». Я просто забыл, что ее фамилия Вест.

— Как она? — спросила Мередит.

— Сегодня утром с ней все было в порядке.

— Как я рада! — Мередит расслабила плечи.

Несмотря на заверения Билла в том, что Люси, будучи душой компании, частенько приезжала в город по субботам с животноводами, Мередит не переставала беспокоиться. Люси не звонила и не писала ей.

Однако невозмутимому Хэлу Грейнджеру она поверила.

Скорее всего, Люси не хочет с ней общаться из-за того, что расстались они не очень хорошо.

Хэл молча наблюдал, как Мередит принялась покусывать губу.

Он никогда бы не подумал, что Мередит — сестра Люси. Люси была белокура, стройна и мила, а Мередит — темноволоса, безукоризненно одета, ухожена и с пышной фигурой. На ней были синие брюки, светло-голубая блузка, изящные туфли с открытым мыском, представлявшим взору наманикюренные пальчики ног, а на шее — нитка жемчуга.

Всем своим видом Мередит будто заявляла о том, что она — истинная горожанка. А Хэл не желал общаться с такими изнеженными барышнями.

— Это все, что вы хотели узнать? — он поправил на голове шляпу.

Мередит вздернула подбородок и посмотрела на него в упор красивыми темно-синими глазами.

— Уж не думаете ли вы, что я приехала сюда из Англии только затем, чтобы задать вам один-единственный вопрос? — Почувствовав раздражение, Мередит глубоко вздохнула, перед тем как попросить Хэла Грейнджера об услуге. Не зря же она проделала такой долгий путь! Выпрямив плечи и снова растянув губы в улыбке, она произнесла: — Мне нужно видеть Люси. Я хотела взять машину напрокат, чтобы доехать до «Вирриндаго», но Билл назвал это непрактичным.

— Это не просто непрактично, а безответственно и глупо, — категорично заявил Хэл. — Неужели вы собирались ехать в отдаленную сельскую местность в одиночку?

— Я полагала, что здесь есть дороги.

— Здесь нет ни дорог, ни дорожных знаков, к каким вы привыкли. В таких условиях вы не протянете и пяти минут.

Мередит напряглась. Она ненавидела, когда сомневались в ее способностях, однако вовремя сдержалась и промолчала. Ей во что бы то ни стало нужно добраться до ранчо.

— Примерно то же самое мне сказал Билл, — пошла она на попятный, — поэтому мне нужна ваша помощь. Не возьмете ли меня с собой, когда поедете в «Вирриндаго»?

— Взять вас на ранчо? — он оглядел ее с головы до ног, явно давая понять, что именно думает о ней, отчего она еще больше напряглась. — Вам там точно не место.

— Мне нужно поговорить с сестрой, — повторила Мередит. — Не могу же я ждать уикенда, когда она приедет в этот городок! — Она с вызовом посмотрела на него. — Я заплачу за бензин, если захотите.

Хэл нахмурился сильнее.

— Какие еще деньги! — с презрением хмыкнул он. — Я отвезу вас на ранчо, если вы настаиваете, только вам придется подождать. У меня есть здесь кое-какие дела.

— Я могу вам помочь? Вдвоем мы закончим ваши дела скорее. Если у вас есть список необходимых покупок, я схожу в магазин или…

— Не вижу смысла, — отрезал Хэл. Мередит казалась ему властной, а подобных женщин он любил еще меньше, чем горожанок. — Оставайтесь здесь. Я заберу вас, когда закончу дела.

— Тогда, может быть, сразу договоримся о времени? — предложила рассудительная Мередит.

— Не получится, — он отвернулся от нее. — Если хотите поехать в «Вирриндаго», то ждите!

Раздраженная, Мередит молча смотрела вслед уходящему Хэлу Грейнджеру.

Похоже, ждать придется долго.

И почему, интересно, такой человек, как Грейнджер, может проводить в Ваймен-Крик столько времени? Лично ей хватило бы на все про все и пяти минут.

Опасаясь, что Хэл Грейнджер забудет о ней, Мередит уселась на веранде пивной и принялась наблюдать, как он перемещается из магазина в банк и обратно.

Было невыносимо жарко, даже в тени. Все, чего хотелось Мередит, так это заснуть где-нибудь в прохладном месте и проспать целую неделю. Ее глаза стали слипаться, и она постоянно одергивала себя. Спать нельзя, поскольку Грейнджер может запросто уехать без нее.

Достав ноутбук, Мередит попыталась немного поработать, но вид Грейнджера постоянно отвлекал ее. Кроме того, от усталости у нее все расплывалось перед глазами, поэтому она не могла прочесть и строчки из электронных писем.

Внезапно Хэл Грейнджер вышел из стоящего напротив магазина и направился к своему грузовику. Мередит вскочила с места, уже готовая бежать за ним, но оказалось, что он и не думал о ней забывать. Развернув грузовик, Хэл остановился у пивной.

Она поспешно убрала компьютер в сумку и протянула руку к чемодану, но Хэл, к ее удивлению, проговорил:

— Я возьму чемодан.

— Но я и сама…

Не обращая на ее слова никакого внимания, Хэл небрежно бросил чемодан в кузов грузовика.

— Это тоже поставить в кузов? — он кивнул на сумку с компьютером.

Мередит с подозрением посмотрела туда, где между запчастями и двумя опечатанными ящиками на толстом слое грязи валялся ее чемодан.

— Сумку я возьму с собой в кабину, — она прижала сумку со своим драгоценным ноутбуком к груди.

Хэл пожал плечами и открыл дверцу кабины.

— Располагайтесь.

Мередит неуклюже забралась в кабину, которая оказалась ничуть не чище кузова. Поспешно потерев ладонью сиденье и поняв, что его уже не отчистить, она сдержала печальный вздох, уселась на место и пристегнула ремень безопасности. Теперь ее брюки точно испачкаются.

— Приношу извинения за грязь, — произнес Хэл. — Кондиционер тоже не работает.

Великолепно! Сердце Мередит упало. Похоже, поездка будет не из приятных. Тщетно пытаясь отряхнуть брюки, девушка искоса поглядывала на Грейнджера. А тот вел себя так, словно ему абсолютно наплевать на отсутствие удобств.

Грузовик был настоящей развалюхой. Рычаг коробки передач крепился на руле, а водительское и пассажирское сиденья представляли собой пластиковую скамью, которая в некоторых местах была заделана монтажной пеной.

Мередит разумно решила, что лучше не привередничать. Ведь это ее единственный шанс попасть на ранчо.

Снова взглянув на Грейнджера, она задалась вопросом, с какой стати он решил жить в такой глуши.

Женат ли он? Ему около сорока, значит, скорее всего, у него есть жена. И все же Мередит не могла представить, как этот замкнутый и суровый человек мог улыбаться, испытывать к кому-либо симпатию и… заниматься любовью.

Не ожидая от себя таких размышлений, она ахнула.

— С вами все в порядке? — нахмурился Хэл.

К собственному ужасу, Мередит покраснела.

— Да, все хорошо. Просто… немного жарко, вот и все. — Зачем она это сказала?! — Я отлично себя чувствую, — добавила она и ни с того ни с сего залилась краской.

Слава богу, Хэл ничего не заметил.

— Когда поедем, будет легкий ветерок, — сказал он.

Грузовик рванул с места, и обещанный «легкий ветерок» оказался без малого ураганом. В мгновение ока волосы Мередит превратились в спутанную массу, а лицо покрылось толстенным слоем красной пыли.

— Мы скоро приедем в «Вирриндаго»? — крикнула она, пытаясь перекричать завывающий ветер.

Грейнджер пожал плечами.

— Через два часа.

Потрясенная, Мередит уставилась вперед.

— Я не предполагала, что дорога окажется такой долгой.

— Не такая уж она и долгая. — Хэл посмотрел на Мередит, которая пыталась убрать волосы с лица. — В сезон дождей, когда реки переполняются, поездка может оказаться длиннее. А иногда даже требуется самолет.

— Не далековато ли ездить из «Вирриндаго» за покупками? — спросила Мередит, вспомнив, что в Лондоне супермаркет находился как раз за углом ее дома.

— Ваймен-Крик находится к ранчо ближе всего. Мы ездим туда, когда в этом есть крайняя необходимость.

— Неудивительно, почему вы не делаете этого чаще.

В Ваймен-Крик не было ничего, кроме изнуряющей жары, мух и красной пыли, которая, казалось, заполняла все вокруг.

Удастся ли Мередит убедить свою сестру вернуться в Лондон? Ведь Люси бредила Австралией и очаровательными молчаливыми мужчинами-наездниками в шляпах и клетчатых рубашках, населяющими ее.

Мередит покосилась на Хэла Грейнджера и усмехнулась. Да, он носит шляпу, но явно не очарователен.

Возможно, улыбка меняет его, только Хэл не часто улыбается. Хотя, как знать, с Люси он мог вести себя и по-иному.

Будь Мередит на месте Люси, она никогда не жила бы в такой глуши, если бы только ее не попросил об этом Ричард.

Мередит посерьезнела, вспомнив о Ричарде, которого недавно навещала в больнице. Она дала слово его родителям разыскать Люси.

Хэл услышал, как мисс Вест вздохнула, и посмотрел на нее. Девушка выглядела уставшей.

Возможно, ему следует вести себя с ней помягче. Обычно Хэл любезен, просто сегодня у него очень тяжелый день.

Не так давно все шло хорошо, а теперь — наперекосяк. Ломается техника, засуха не прекращается, на ранчо падают заборы, а банки увеличивают кредитный процент. И вот внезапно на голову Хэла откуда ни возьмись обрушивается распрекрасная Мередит Вест.

Однако она ни разу не пожаловалась, хотя ей сейчас нелегко, и это вызвало у Хэла уважение.

— Вы с сестрой не похожи, — резко сказал он, и она, покорно вздохнув, повернулась к нему.

— Нам твердят об этом уже тысячу лет. Люси — красотка, а я — умница, — язвительно заметила она.

— Люси не показалась мне глупой, — произнес Хэл, и Мередит рассмеялась.

— А почему вы не сказали, что я, как и Люси, симпатична?

Не выдержав ее очаровательной улыбки, он отвернулся и сосредоточился на дороге.

— А вы поверили бы мне, если бы я это сказал?

— Возможно, не поверила бы.

— В любом случае я имел в виду не внешность. Люси любит Ваймен-Крик, «Вирриндаго» и жизнь в глуши. Будь она сейчас здесь, сидела бы и улыбалась, высунувшись в окно.

Сердце Мередит упало. Вероятно, ей долго придется уговаривать сестру вернуться.

— Люси всегда была романтичной девушкой.

— А вы нет?

Она снова отвернулась к окну. Ее глаза были закрыты солнцезащитными очками, однако Хэл догадался, что они стали холодны, как и ее голос, когда она произнесла:

— Я не романтична.

— Это тоже неплохо. Австралия — суровое место, и особо романтичные натуры здесь долго не задерживаются.

Мередит решила защитить сестру.

— Люси находится здесь уже немало времени, — уточнила она.

— Она живет здесь два месяца, а я говорю обо всей жизни. Если оставаться здесь до конца своих дней, то лучше такому рассудительному человеку, как вы, а не Люси, голова которой забита романтическими идеями.

— Честно говоря, я не понимаю, как рассудительный человек может захотеть прожить тут всю свою жизнь. Здесь же повсюду пустота!

— А по мне, так никакой пустоты нет. Есть пространство, огромное небо и плодородная земля, которой не хватает влаги. — Он помолчал. — Я считаю все это своим домом.

— Мне казалось, что вы совсем не романтичны, — она с любопытством посмотрела на него, и он пожал плечами, явно смутившись своего красноречия.

— Ерунда. Я прекрасно знаю, насколько тяжела здесь жизнь.

Он затормозил, и Мередит с удивлением огляделась.

— Что такое?

Хэл указал ей на покрышку от колеса, наполовину зарытую в грунт на обочине. На ней красовалась белая надпись «Вирриндаго».

Просияв, Мередит выпрямилась.

— Мы уже приехали! — с облегчением воскликнула она и посмотрела на часы. Оказалось, что в дороге они с Хэлом пробыли всего полчаса. — Я думала, мы будем в пути гораздо дольше.

— Так и есть, — он покачал головой, выводя грузовик на грунтовку.

— Почему же вы съехали с основной трассы?

— Эта грунтовая дорога — единственная, которая ведет к «Вирриндаго». Кстати, устраивайтесь поудобнее, до ранчо мы доберемся не скоро.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Через несколько секунд после выезда на грунтовую дорогу грузовик тряхнуло так сильно, что Мередит вцепилась рукой в ляжку Хэла.

— Держитесь! — быстро произнес он, и грузовик налетел на очередную колдобину.

— За что мне держаться? — рявкнула Мередит, отдергивая руку. Девушку почему-то взбесил тот факт, что Хэл никак не отреагировал на ее вынужденное прикосновение.

Покраснев от смущения и негодования, она схватилась за сиденье и уперлась ногами в пол, чтобы снова не налететь на Хэла. Однако удерживаться на одном месте оказалось трудно: грузовик подпрыгивал и раскачивался из стороны в сторону.

— Здесь все дороги такие?

Хэл покосился на нее. Волосы Мередит развевались по ветру, красивая городская одежда покрылась пылью. И хотя нежданная гостья стиснула зубы, Хэл вновь отметил про себя, что она по-прежнему ни на что не жалуется.

— Нет, эту дорогу можно назвать самой хорошей в округе.

Мередит открыла рот и изумленно уставилась на Хэла.

— Самой хорошей?! Вы серьезно?

И тут девушка заметила легкую усмешку в уголках его губ. Все ясно: он явно забавляется тем, что она не знает здешних мест. Что ж, пусть веселится!

— Очень смешно, — недовольно буркнула она.

— Сейчас будет лучше.

Представление Хэла о значении понятия «лучше» не совпало с мнением Мередит. Вместо того чтобы медленно трястись по колдобинам, Хэл прибавил скорость.

— Зачем мы там быстро едем? — заволновалась Мередит, вцепившись в сиденье.

— На скорости легче передвигаться по ухабам, поверьте мне. Так намного удобнее.

— Я уж и забыла, что такое легче и удобнее, — вздохнула Мередит. Все ее тело ныло. Кроме того, казалось, будто ей уже никогда не расчесать свои спутанные волосы. — Только не говорите мне, что Люси все это нравится!

Улыбка Хэла стала заметнее, на щеке появилась ямочка.

— Может, и нравится, — он посмотрел на нее, отчего она почувствовала неловкость. — А что по душе вам? Уверен, глушь не является вашим излюбленным местом жительства.

— Вы правы, я настоящая горожанка. Обожаю высокие здания, асфальтированные тротуары, уличное освещение и толпы людей. — Как же Мередит хотелось немедленно вернуться домой в Лондон! Там она приняла бы ванну, задернула шторы в спальне, укрылась пуховым одеялом и заснула. — Я здесь чужая, — она неопределенно махнула рукой, указывая на пейзаж.

— Тогда зачем вас сюда принесло? — резко спросил он, чувствуя разочарование.

— Я уже говорила, что мне нужно повидаться с Люси.

— Она вас ждет? — Хэл нахмурился. — Люси не упоминала о вашем приезде.

Мередит покачала головой.

— Сестра о нем не в курсе. Я пыталась связаться с ней, но она не отвечала на телефонные звонки.

— В «Вирриндаго» сотовые телефоны не работают, — произнес Хэл с таким видом, будто об этом должен был знать даже последний дурак. — Нет приема сигнала со спутника.

Мередит опешила. Неужели можно жить без сотового телефона?

— Теперь понятно, почему я не могла дозвониться до Люси. Я беспокоилась о ней.

— Вы настолько беспокоились, что поспешили в Австралию. Не кажется ли вам, что Люси уже большая девочка и не стоит следить за ней?

— Я не слежу за ней. Мне просто показалось, будто что-то произошло.

— Люси двадцать пять лет. Вы прилетели с другого конца планеты только потому, что она не удосужилась отправить вам открытку?!

— Дело не только в этом. — Мередит принялась покусывать губу. — Десять дней назад в аварии пострадал наш с ней общий друг. Я хотела сообщить ей об этом. Не дозвонившись до Люси, я стала беспокоиться.

— Значит, вы проделали такой долгий путь, чтобы сообщить Люси плохие вести? Не могли подождать, когда она вернется домой?

— Она нужна Ричарду.

Однако сочувствия от Хэла ждать не приходилось.

— Ричард — это тот парень, что попал в аварию? Ему нужна врачебная помощь, а Люси, насколько мне известно, не медсестра.

— С ее помощью Ричард может выйти из комы. Доктора говорят, что он должен слышать знакомые ему голоса. — Сглотнув, Мередит уставилась прямо перед собой. — Родители Ричарда вне себя от горя, — продолжала она. — Они не отходят от него, но ничего не помогает. Родители убеждены, что только Люси способна помочь ему.

— По-моему, они хватаются за соломинку.

— Нет, я считаю, что они правы. Ричард обожает Люси. — Мередит с трудом скрывала предательские нотки в голосе. — Ричард просто сходил с ума, когда она уехала в Австралию. Он хотел только одного: ее возвращения. Люси — единственный человек, который может вывести его из комы.

— Если суждено, то рано или поздно он выйдет из комы, будет с ним рядом Люси или нет. А если он должен умереть, то и Люси незачем ехать в Лондон.

— По меньшей мере мы должны попытаться.

— Зачем? Все, что вы говорите, какая-то сентиментальная ерунда. Ваш Ричард обожает Люси, но она явно не отвечает ему взаимностью. Могу вас заверить, она не слишком грустит о своем отъезде из Лондона и весело проводит время с одним из моих работников.

У Люси всегда было полно поклонников. Какое-то время она даже была влюблена в Ричарда, но потом, к своему удивлению, узнала, что его любит Мередит.

Только у Мередит не было никаких шансов завоевать сердце Ричарда. Для него не существовало никого, кроме Люси.

— Не важно, влюблена она сейчас или нет, ей обязательно захочется помочь Ричарду.

— Вполне вероятно, только она не полетит в Лондон, потому что работает на ранчо.

— Вы не сможете ее остановить! — запротестовала Мередит.

— Она заключила со мной полугодовой контракт, а отработала только два месяца. Ей придется остаться еще на четыре месяца.

Мередит уставилась на Хэла, не веря услышанному.

— Ричард очень болен! Неужели вы не дадите ей отпуск по семейным обстоятельствам?

— Послушайте, если бы вы сказали мне, что в опасности кто-либо из членов вашей семьи, я дал бы ей отпуск. Насколько я понимаю, Ричард — бывший парень Люси. У нее, возможно, были свои причины на то, чтобы разорвать с ним отношения. Я не верю в то, что она все бросит и побежит к тому, с кем не хочет быть рядом. Все ваши слова попахивают обычным эмоциональным шантажом!

— Это не шантаж!

До чего же этот Хэл бесчувствен!

— Она никуда не поедет. Кто станет готовить еду и присматривать за детьми в ее отсутствие?

— Почему бы вам самому не заняться всем этим? — язвительно сощурилась Мередит.

— Мне нужно заниматься землей. Я не могу присматривать за двумя детьми.

— Могли бы подумать об этом до их рождения!

— Эти дети — мои племянники.

— Они живут с вами постоянно? — спросила она, чувствуя себя полной идиоткой.

— Слава богу, нет! Моя сестра Лидия выросла вместе со мной в «Вирриндаго», но вышла замуж за горожанина и с тех пор живет в Сиднее.

Хэл явно недолюбливал городских жителей. Мередит подумала, что Лидия сделала верный выбор, предпочтя городскую суету.

— У Лидии и Грега возникли проблемы, — продолжал Хэл с оттенком отвращения в голосе. — Грег часто ездит в командировки. Лидия посчитала, что они слишком мало времени проводят вместе, поэтому увязалась за ним. Они пробудут в Европе два месяца.

— Значит, вы присматриваете за детьми, пока их родители в отъезде?

Хэл кивнул. Что ж, похоже, Лидия не из робкого десятка, раз взвалила детей на брата.

— Лидия решила, что, находясь в «Вирриндаго», дети окунутся в жизнь, которую вели их предки, а я узнаю их получше. Она надеется, что мы поладим.

— Удалось поладить?

— Они приехали позавчера. — Хэл пожал плечами. — Не знаю, понравится ли им здесь. Кроме того, у меня мало времени на общение с ними.

— Почему вы сразу не отказались принять их у себя?

— Свалял дурака, — пошел на попятную Хэл. — Однако моя сестра очень упряма, да и я не знал, как ей отказать. Я старше ее, поэтому всегда присматривал за ней, и она привыкла рассчитывать на меня.

Хэлу можно было посочувствовать. Мередит тоже была старшим ребенком в семье и приглядывала за Люси.

— Сколько лет детям?

— Эмме девять, Микки семь.

Мередит нахмурилась:

— Почему они не в школе?

— Пока дети здесь, с ними станет заниматься Люси. В контракте оговорено, что она должна готовить еду и играть роль гувернантки.

Мередит звонко рассмеялась:

— Люси стала гувернанткой?

— Что в этом смешного? — мрачно спросил Хэл.

— Для меня гувернантка ассоциируется с чопорной и слишком правильной особой. Люси явно не подходит для такой работы. Она сказала вам, что у нее нет опыта занятий с детьми?

— Да, но мне это не важно. Она в любом случае не должна обучать их, а просто следить, чтобы они выполняли домашние задания, и помогать в чтении. Работа нетрудная. Нужно просто весь день присматривать за детьми.

— Согласна.

— Теперь понимаете, почему я не могу отпустить Люси в Лондон? Лидия и Грег вернутся только через два месяца.

— А… нельзя найти другого человека на место Люси?

— Где я найду его? Не так-то много людей согласится жить в глуши, вдали от семьи и друзей. Мне повезло, что я встретил вашу сестру. Мы заключили с ней взаимовыгодный контракт. Думаю, вы застанете Люси в прекрасном расположении духа. Она уже взрослая и не нуждается в покровительстве старшей сестры.

Мередит покраснела, однако не могла не признать, что Хэл Грейнджер отчасти оказался прав.

— Подождем, пока не узнаем, что скажет сама Люси, — она вздернула подбородок и покосилась на Хэла.

Да уж, кому захочется спорить с обладателем такого огромного роста и мощного телосложения. С подобным мужчиной женщине просто хочется быть рядом.

Хэл бросил мимолетный взгляд на гордый профиль девушки и слегка сощурился. Похоже, Мередит Вест привыкла добиваться своего. Однако ей не удастся уговорить его отпустить Люси в Лондон. Так что ее поездка окажется пустой тратой времени.

— Почему с вашим Ричардом не может поговорить кто-то еще? — спросил он.

Мередит посмотрела на него.

— Представьте, что вы всем сердцем любите Люси. Неужели вы не разочаруетесь, увидев вместо нее, например, меня?

— Он в коме, поэтому ничего не узнает, а просто будет чувствовать, что кто-то находится рядом с ним.

— Именно поэтому это должна быть Люси. Очнувшись и увидев меня, он разочаруется и может снова впасть в кому.

— Я думаю, что вы себя недооцениваете.

— Нет, — Мередит покачала головой. — Я совсем не интересна Ричарду.

Хэлу показалось, что она произнесла последнюю фразу слишком уж напористо.

— А вам, похоже, это не очень-то нравится.

Мередит отвернулась.

— Он — мой друг.

— Вы всегда ради друзей летаете в Австралию?

— Если им это требуется, — она снова посмотрела на Хэла и откинула с лица прядь волос. — Если честно, то родители Ричарда оплатили мой перелет. Они так надеются, что я привезу Люси!

Уголки губ Хэла поползли вниз. Его лицо выражало неодобрение.

— Просить вас об этом было не слишком любезно.

— Они и не просили, я сама предложила помощь. Я работаю внештатным переводчиком и, имея под рукой компьютер, могу перемещаться в любую страну, — она погладила сумку с ноутбуком, которая лежала рядом.

— Значит, поездка сюда была вашей идеей?

Мередит опять отвернулась.

— Я просто хотела помочь родителям Ричарда, которые жаждут отыскать Люси. Я позволила им оплатить мой перелет. Так они почувствовали себя нужными.

— Понятно, — сказал Хэл.

На какое-то время они замолчали. Мередит настолько устала, что начала клевать носом, постоянно одергивая себя.

— Почти приехали, — наконец сказал Хэл, и Мередит огляделась.

Пейзаж изменился. Повсюду по-прежнему была красновато-коричневая пыль, ярко светило солнце, но грунт стал каменистым, и кое-где попадались веретенообразные деревья.

— Там находится усадьба, — произнес Хэл, указывая рукой вперед.

Мередит сощурилась, однако увидела вдали лишь зеленое пятно. Только теперь она поняла, в какую глушь попала. Если Хэл не отпустит Люси по-хорошему, то как они с ней станут добираться до города?

По мере приближения к усадьбе Мередит разглядела старый каменный дом с большой верандой и элегантный кованый забор. Когда-то эта усадьба явно была в прекрасном состоянии.

Остановив грузовик, Хэл неожиданно для себя разозлился, поняв, что усадьба произвела на Мередит впечатление. Ее восторги ему ни к чему.

Похоже, к Грейнджеру снова вернулось плохое настроение, подумала Мередит, наблюдая за ним. Увидев на веранде детей, он с силой захлопнул дверцу грузовика. Девочка сидела на стуле, а мальчик был увлечен компьютерной игрой.

— Дядя Хэл вернулся, — крикнул кто-то из детей.

— Могли бы подойти и помочь мне с этим барахлом! — рявкнул Хэл, подходя к кузову.

— Это обязательно? — простонала девочка.

— Обязательно! Пошевеливайся, Микки!

— Я заканчиваю игру…

— Живо иди сюда!

Хэл явно не привык уговаривать детей. Неудивительно, что они становились мрачными при его появлении. Впрочем, приказной тон Хэла все-таки сработал: Микки отвлекся от игры и нехотя спустился по ступенькам вместе с сестрой. Увидев Мередит, вылезшую из грузовика, они замерли на месте.

Девушка действительно выглядела не лучшим образом. Брюки помяты, волосы всклокочены. Положив руки на поясницу, Мередит принялась потягиваться.

— Эмма, Микки, поздоровайтесь с… — начал Хэл, но в это время из дома вышла Люси и, не веря своим глазам, уставилась на сестру.

— Мередит?!

— Привет, Люси, — проехав тысячи миль, Мередит могла выдавить из себя только эти два слова.

Сбежав по ступенькам, Люси обняла Мередит.

— Неужели это ты? — воскликнула она. — Как же я рада тебя видеть! Только зачем ты сюда приехала?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Бедняга Ричард! — снова повторила Люси и тряхнула белокурой головой, слушая вести, которые привезла ей Мередит. — Я не могу в это поверить. Бедные его родители! Как же им, наверное, досталось…

— Конечно. Мне их очень жаль.

Мередит сидела за кухонным столом и пила чай. Хэл, несмотря на свою раздраженность, настоял на том, чтобы она приняла душ и хорошенько выспалась, прежде чем начинать разговор с сестрой. Отдохнув, Мередит почувствовала себя лучше.

Сейчас она наблюдала за Люси, готовящей ужин, и раздумывала, как лучше всего попросить ее вернуться домой.

Люси готовила вкусно, но после себя всегда оставляла ужасный беспорядок. Мередит очень хотелось сейчас же все убрать за ней, однако она поборола желание схватить тряпку и уставилась в чашку с чаем.

Поставив на газ сковородку с картошкой, Люси повернулась к сестре и серьезно посмотрела на нее.

— И тебя тоже следует пожалеть.

— Я-то тут при чем? — Мередит удивленно взглянула на нее.

— Уж мне-то известно, что Ричард нравится тебе, — мягко произнесла Люси. — Не нужно притворяться сильной женщиной, Мередит.

— Я и не притворяюсь, — оживленно сказала Мередит, желая сразу отмести дальнейшие расспросы, но Люси явно не поверила ей.

— Мередит, ведь я твоя сестра, будь со мной откровенной.

— Картошка сейчас пригорит, — кивнула та в сторону плиты.

Люси послушно повернулась и уменьшила газ.

— Не пытайся перевести разговор в другое русло, Мередит.

— Я просто никак не могу понять, к чему ты клонишь. Я никогда не считала себя сильной женщиной.

— Себе ты никогда в этом не признаешься, но частенько бываешь одинокой, напуганной и несчастной, как остальные женщины, — сказала Люси, посыпая картошку солью. — Ты влюблена в Ричарда, только зачем скрывать свои чувства?

Мередит поднялась из-за стола и принялась вытаскивать из раковины грязную посуду, которую Люси навалила туда.

— Ты слишком романтичная натура, Люси, — сердито произнесла она. — Я ни в кого не влюблена. Какое-то время у меня была надежда на взаимность Ричарда… но этого не произошло. Он безмерно любит тебя. Я нисколько не виню в этом ни его, ни тебя.

— А может, тебе следует корить себя?

Мередит удивленно посмотрела на Люси, чашка едва не выпала у нее из рук.

— Тебе никогда не приходило в голову, — продолжала сестра, — что, если бы ты хоть чуть-чуть намекнула Ричарду на свои чувства, он никогда не влюбился бы в меня?

Мередит округлила глаза.

— Ричард не такой уж идиот, чтобы предпочесть меня — толстую, заурядную коротышку — высокой и стройной красотке вроде тебя!

— Если бы он узнал тебя получше, то не предпочел бы меня. И потом, никакая ты не заурядная! У тебя красивая кожа и роскошные глаза, а твоей груди может позавидовать любая женщина. Тебе нужно носить немного более откровенную одежду, хотя бы иногда, — продолжала ругать ее Люси. Они уже не в первый раз спорили по этому вопросу. — Ты всегда вела себя с Ричардом только как с другом, поэтому он стал обращать внимание на других женщин. Если бы ты сразу сказала мне о своих чувствах, я никогда не встала бы у тебя на пути.

Мередит принялась ожесточенно мыть посуду и теперь стояла, повернувшись к сестре спиной. Увидев, как она опустила плечи, Люси подошла к ней и обняла.

— Извини, дорогая, я не должна была так набрасываться на тебя. Я просто хочу, чтобы ты была счастливой, как и я с Кевином.

Мередит почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и сердито моргнула. Закончив мытье посуды, она вытерла раковину и повернулась к Люси.

— Меня нисколько не мучает то, что Ричард любит тебя, Люси. Поэтому тебе незачем было все бросать и уезжать в Австралию.

— Я ужасно переживала, когда узнала о твоих чувствах к нему, — попыталась объяснить Люси. — Только, если честно, наши отношения никогда не были серьезными.

— Нет, он по-настоящему любит тебя.

— Откуда ты знаешь?

Мередит промолчала. Она не собиралась рассказывать, как долгими вечерами Ричард повествовал ей о своей любви к Люси, страданиях и одиночестве. Мередит слушала и утешала его, как могла.

Люси достала из духовки мясо.

— Ричард не слишком переживал, когда я уехала в Австралию.

— Он не хотел мешать тебе, — сказала Мередит. — Но он любит тебя и хочет быть рядом.

Прикусив губу, Люси принялась поливать мясо подливой.

— Если бы я могла чем-нибудь ему помочь…

— Ты можешь помочь Ричарду. — Мередит вздохнула. — Доктора, его родители и я — мы все считаем, что, услышав твой голос, он выйдет из комы.

Люси подняла голову, ее рука с ложкой замерла на полпути.

— Что ты сказала?

— Доктора говорили нам, что мы должны с ним беседовать, — поспешно произнесла Мередит. — Мы так и делали, но я уверена, что он хочет слышать именно твой голос. Только ты способна вывести его из комы.

К своему ужасу, Мередит заметила, как надломился ее голос, когда она произносила последние слова.

Люси снова поставила мясо в духовку.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась в Лондон? — уныло спросила она.

— Да. Родители Ричарда дали мне денег на покупку билета для тебя. Они хотят, чтобы ты прилетела как можно скорее… — Мередит прервалась, видя на лице сестры нежелание. — Люси, это же не навсегда. Как только Ричарду станет лучше, ты сможешь вернуться в Австралию. Поехали со мной, пожалуйста. Это так важно для Ричарда!

— А для тебя это важно?

Мередит посмотрела в сторону, не желая встречаться с Люси взглядом.

— Я только хочу, чтобы ему стало лучше, — тихо сказала она.

Вздохнув, Люси присела за стол.

— Я заключила контракт и должна остаться здесь еще на четыре месяца.

— Хэл Грейнджер сказал мне об этом. По-моему, он просто пользуется твоей добротой, Люси. Не сможет же он удерживать тебя здесь против воли!

— Я сама не хочу отсюда уезжать, — призналась Люси. — Мне нравятся эти места. Здесь я нашла свою любовь.

— Ты снова влюблена?

— Не нужно язвить! На этот раз все по-настоящему, — настаивала Люси, обиженная скептическим выражением лица Мередит. — Кевин не похож ни на одного из мужчин, которых я встречала раньше. Ты поймешь меня, когда увидишь его. Он такой… особенный. Вот смотрю на него, и у меня подгибаются колени, и я понимаю, что нашла своего единственного…

Мередит молчала. Она вспоминала, как в первый раз увидела Ричарда. Он взглянул на нее всего один раз своими искристыми карими глазами, и Мередит мгновенно потеряла голову.

— Я люблю Кевина и почти уверена, что он испытывает ко мне те же чувства. У нас все хорошо. Кевин совсем не похож на меня. Он рассудителен.

— Понятно.

— Только не подумай, что я не хочу помочь Ричарду. Он мне нравится, но как друг. — Люси прикусила губу. — Если я сейчас уеду, то уже не смогу вернуться. Хэл Грейнджер — суровый человек. Он разъярится, узнав, что я хочу разорвать контракт, и никогда не примет меня обратно. Я не могу оставить Эмму и Микки. Эти бедные дети очень скучают по дому, а Хэл слишком занят, чтобы присматривать за ними… — Люси умолкла, закрыв лицо ладонями, и покачала головой. — Послушай, Мередит, — она опустила руки, — ему правда может помочь мое возвращение?

Теперь засомневалась Мередит.

— Я думаю, что поможет, — произнесла она, растягивая слова. — Если он уже пришел в себя, то ехать тебе незачем. Я хотела дозвониться до матери Ричарда, но сотовый телефон, как оказалось, здесь не работает.

— Я спрошу Хэла, можно ли позвонить из его кабинета, — Люси поднялась на ноги. — Он суров, но не глуп.

Не прошло и пяти минут, как Мередит уже слушала плач матери Ричарда, держа телефонную трубку у уха.

— Он все еще в коме. Доктор сказал, что мы должны найти какой-то своеобразный стимулятор, но мы уже перепробовали все. Если бы только Люси могла приехать! Ты нашла ее?

Мередит не успела ответить, поскольку Люси спокойно взяла у нее из руки телефонную трубку.

— Да, она уже нашла меня, Элен. Я приеду, как только смогу.

— Люси… — беспомощно произнесла Мередит, увидев, как сестра кладет телефонную трубку на рычаг.

— Все хорошо, — улыбнулась ей Люси. — Элен так расстроена, что я просто не могу сидеть здесь!

— А как же Кевин?

— Он будет ждать меня. Возможно, ему удастся найти работу на другом ранчо, и тогда я приеду к нему.

— Ты не хочешь возвращаться сюда?

Люси покачала головой.

— Хочу, но Хэл непреклонен. Разорвав контракт, я не смогу вернуться. Не беспокойся обо мне, Мередит. Сейчас самое главное — помочь Ричарду.

— Мы можем кое-что придумать, — решительно произнесла Мередит.

Усадьба «Вирриндаго» была намного больше, чем казалось снаружи. Мередит не сразу нашла Хэла.

Он сидел на задней веранде. Хэл был свеж и чисто выбрит, одет в чистые джинсы и выцветшую красную рубашку.

Выйдя на веранду и посмотрев на небо, Мередит ахнула. Ей никогда не доводилось видеть такого красивого заката.

— Нравится? — спросил Хэл, когда она медленно приблизилась к нему, не сводя взгляда с неба.

— Красиво и немного пугающе. Небо такое огромное! Кажется, стоит протянуть руку, и дотронешься до него.

— Вот и наслаждайтесь зрелищем. В городе такого не увидишь.

Некоторое время Мередит молча стояла рядом с ним, наблюдая, как солнце меняет свой цвет и постепенно исчезает за горизонтом. Как только солнце исчезло, Мередит испытала странное чувство — будто Земля перестала вращаться и весь мир замер в ожидании знака для наступления вечера.

И вдруг все закончилось. Где-то недалеко зажужжало какое-то насекомое, послышался звон посуды, которую мыла Люси, и крики ссорящихся детей.

Мередит прерывисто вздохнула и откашлялась.

— Боже! — тихо сказала она.

Хэла впечатлило то, как она отреагировала на красоту заката. Потом он задался вопросом, с какой стати вообще обращает на подобные вещи внимание. Что ему за дело до Мередит?

Почему ему не по себе от ее присутствия?

— Вы выглядите лучше, — мрачно произнес он.

Мередит прикоснулась рукой к голове, вспоминая, сколько времени ей пришлось вымывать песок из волос.

— Я и в самом деле чувствую себя отдохнувшей. Хорошо, что мне наконец удалось принять душ и поспать.

Теперь Мередит казалась мягкой и чувственной, и Хэлу внезапно захотелось прикоснуться к ее матовой коже. Отвернувшись, он прислонился к перилам веранды. Зачем она только сказала о том, что была в душе, вызвав в его мозгу ненужные образы?

На ней была длинная юбка и облегающий топ, который подчеркивал ее соблазнительные формы.

— Я могу с вами поговорить? — по-деловому спросила она.

Хэл рассердился. У Мередит только дела на уме, а сам он ведет себя как неуклюжий подросток.

— Если вы собираетесь убедить меня отпустить Люси, то забудьте об этом, — резко сказал он. — Я уже все ясно объяснил. Мы заключили с ней взаимовыгодный контракт.

— Я понимаю, но у меня есть к вам предложение.

Хэл нахмурился. Почему ему так хочется попробовать на вкус эти прелестные, чуть припухшие губы?

— Что еще за предложение?

— Я думаю, оно покажется вам разумным.

Неужели она всегда говорит только разумные вещи? Ее тело создано для искушения, но голова ясная и холодная.

— Я считаю разумным только одно: работа Люси на ранчо, согласно контракту.

— Вам ведь нет разницы в том, кто именно будет выполнять работу, порученную Люси?

— Вообще-то нет, — неохотно признал Хэл, задаваясь вопросом, куда она клонит.

— Значит, вы не станете возражать, если оставшиеся до конца контракта месяцы вместо Люси буду работать я?

— Вы? — он выпрямился и удивленно уставился на нее.

— Почему нет? — спокойно спросила Мередит. — Я вполне способна выполнять все, чем сейчас занимается Люси. Я умею готовить еду, могу помогать Эмме и Микки с выполнением домашних заданий. У меня есть высшее образование, а они, насколько мне известно, пока еще не изучают хирургию головного мозга.

— Вам здесь не понравится, — после долгой паузы наконец произнес Хэл.

— Я останусь тут ненадолго, — пожав плечами, уточнила Мередит. — Люси поедет в Лондон, поможет Ричарду и вернется сюда, как только сможет.

— И сколько времени это займет?

— Это зависит от состояния Ричарда. Может быть, две или три недели.

Итак, Хэлу предстоит провести две-три недели в обществе Мередит. Ему это показалось не слишком удобным, поэтому он снова нахмурился.

— Значит, вы ее уговорили. Вы всегда добиваетесь своего?

— Если бы у меня был выбор, я уехала бы с Люси. Только оттого, что и вы привыкли добиваться своего, мне придется остаться в «Вирриндаго». — Мередит с вызовом посмотрела в глаза Хэлу. — Люси нравится здесь жить, — сказала она. — Ей очень хочется вернуться, но вы поставили перед ней определенное условие. Я не понимаю, что изменится, если вместо нее стану работать я?

Хэл не знал, что именно изменится, но был уверен в этих переменах. Люси была приветлива и спокойна, а с Мередит все пойдет иначе. Ей непременно захочется поломать устоявшийся порядок.

— А как же ваша работа? — изворотливо спросил он.

— Здесь ведь есть телефонная линия.

— Линия есть, — согласился Хэл.

— Я уже говорила, что работаю внештатным переводчиком. Если у меня будет выход в Интернет, я смогу работать здесь. Я буду контактировать с клиентами с помощью электронных писем.

— Если вы собираетесь работать переводчиком, у вас не останется времени на дела по дому. Вам нужно ежедневно готовить еду для семерых мужчин и двух детей. Кроме того, на ранчо приезжают гости. Иногда приходится готовить завтраки, обеды и ужины на двадцать человек. А еще дважды в день бывает перекур.

— Перекур? — с сомнением спросила Мередит. Ее сердце упало, едва она представила, сколько времени ей придется стоять у плиты.

— Мужчины начинают работу на рассвете. По традиции они немного отдыхают утром и днем, выпивая чашку чая и выкуривая сигарету. К чаю они привыкли получать пирожки или печенье. Кстати, я предпочитаю хрустящее печенье.

Значит, хрустящее печенье? Великолепно! Мередит заскрежетала зубами.

— Я думаю, что справлюсь.

— Нужно поддерживать дом в чистоте, — продолжал Хэл, радуясь тому, как начинает тревожиться Мередит. — Люси убирает усадьбу, стирает, контролирует работу раций и ухаживает за садом.

Мередит вздохнула.

— От чего умер ваш последний раб?

Хэл мрачно улыбнулся.

— Я еще не закончил, — сказал он. — Люси приходится присматривать за детьми. С понедельника у них начинаются занятия на дому, к чему они не слишком привыкли, в отличие от других детей, живущих в глуши. Им придется много помогать с домашними заданиями.

— Вы пытаетесь отговорить меня от этой работы? — сладким голосом пропела Мередит. — В этом нет необходимости.

— Я просто хочу сказать, что у вас не будет достаточно времени на выполнение переводов.

— Я найду время, — она вздернула подбородок.

— Только не вздумайте делать переводы в ущерб основной работе на ранчо. Я отпущу Люси только в том случае, если вы гарантируете отличное качество своей работы.

— За все, что делаю, я всегда отвечаю головой, — холодно произнесла Мередит.

Судя по ее виду, ей можно было верить.

Хэл снова облокотился на перила и скрестил руки на груди.

— А как вы собираетесь жить дальше?

Мередит озадаченно взглянула на него.

— Что вы имеете в виду?

— Вам придется прожить здесь немало времени. Неужели вы все бросите в Лондоне и спокойно останетесь здесь?

— Я уже сказала, что работаю на себя. Мои закладные и счета оплачиваются через банк, у меня нет домашних животных, а дом охраняется. Накопится много почты, но остальное будет под контролем.

— А ваши парни?

— А что мои парни? — натянуто спросила она.

— Я бы, например, не очень радовался, если бы моя девушка уехала куда-нибудь на несколько недель без меня.

Особенно если бы эта девушка обладала такими аппетитными формами, как у Мередит Вест.

Хэл сильнее сжал руки.

— Я сейчас ни с кем не встречаюсь, — чуть помедлив, произнесла Мередит. — Хотя это вас не касается.

— Меня это касается, потому что сюда могут начать звонить, умоляя вас вернуться, — уточнил он. — Вас это станет отвлекать, и тогда вам придется делать выбор между вашим парнем и сестрой.

— Думаю, вам незачем беспокоиться. По мне сейчас некому тосковать. Я уже сказала, что останусь вместо Люси, а значит, это дело решенное.

— Как сказать… — Хэл задумчиво посмотрел на нее. — Одно дело — разговоры, а что будет на самом деле? Вдруг вам не понравится здешняя жара или мухи, вдруг вы заскучаете? Если вы заключите со мной сделку, вам не удастся сбежать в Англию.

— Я ненавижу жару и мух и уверена, что стану скучать, но это не имеет значения. Я пообещала Люси остаться, а обещания я всегда сдерживаю.

— Мне уже приходилось слышать прежде подобные слова, — твердо сказал Хэл. — Только вряд ли можно верить обещаниям женщин.

— Неужели вы не можете просто положиться на меня? — спросила Мередит, задаваясь вопросом, что за женщина успела обмануть Хэла. — Я хорошо знаю Люси. Она обещала матери Ричарда приехать, и сделает это. Выбирайте, либо остаюсь я, либо мы обе уезжаем, и тогда готовить еду будет некому.

Хэл с досадой смотрел на нее. Он понимал, что Мередит права, но не мог позволить ей что-то изменить в его жизни.

— Вы всегда такая? — хмуро поинтересовался он.

— Какая?

— Властная. Мне не нравится, когда мной руководят. Я управляю своим ранчо почти пятнадцать лет и привык лично отдавать приказы!

— Я не руковожу вами, — возразила Мередит, — а просто предлагаю разумный выход из сложной ситуации.

— Сложных ситуаций не возникало, пока здесь не появились вы, — проворчал Хэл.

— Что ж, теперь она возникла, — оживленно произнесла она, — так что вам по-любому придется согласиться со мной.

— Замечательно! — раздраженно сказал он. — Если вы так хотите остаться, оставайтесь!

— Благодарю вас, — спокойно проговорила Мередит. — Только есть еще кое-что.

Хэл тихо выругался.

— Что же?

— Пообещайте мне, что Люси сможет вернуться на ранчо, чтобы работать здесь, когда она пожелает.

— Вам не кажется, что это уже перебор? — спросил он и прищурился. — Вы не должны требовать от меня обещаний.

— Мы же заключаем с вами сделку! — упрямо сказала Мередит. — Я останусь, если вы пообещаете предоставить Люси работу после ее возвращения в «Вирриндаго».

Хэл резко оттолкнулся от перил.

— Хорошо, я обещаю, но вы не уедете отсюда даже секундой раньше, чем сюда вернется Люси.

— Значит, по рукам?

— По рукам.

Хэл импульсивно протянул Мередит руку, и она взяла ее. Его пальцы были теплыми и сильными. По выражению глаз Хэла было невозможно понять, что он чувствует, но нечто в его лице заставило ее поспешно отдернуть руку и затаить дыхание.

— Стало быть, договорились, — сказала она.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В тот вечер Мередит была настолько уставшей, что, усевшись за стол ужинать, едва смогла поднять вилку и нож. Она несколько дней провела в пути, беспокоилась за Ричарда, поэтому не высыпалась. Теперь, когда Люси нашлась, можно немного передохнуть.

Работники на ранчо показались ей молчаливыми, дети — мрачными, Хэл был постоянно не в духе, только Люси счастливо взирала на Кевина. Еще одним жизнерадостным жителем ранчо оказался кузен Хэла — Гай Денджерфилд.

К удивлению Мередит, Гай казался настоящим австралийцем. Если Хэл был неприветлив, замкнут, то Гай — добр и очарователен, с длинными белокурыми волосами и бойким взглядом синих глаз. Парень мог рассмешить даже Хэла.

Когда это произошло впервые, Мередит остолбенела. Она помогала Люси и как раз несла блюдо с тушеной морковью, когда Гай что-то сказал, а Хэл откинул голову и расхохотался. Его лицо при этом настолько сильно изменилось — просветлело и помолодело, — что Мередит выронила из блюда несколько морковок.

Мужчины уставились на нее.

— Извините, — пробормотала она, поспешно подбирая морковь. — Блюдо слишком горячее.

Слава богу, никто из них не помог Мередит, а то выяснилось бы, что блюдо почти холодное. Люси никогда не подогревала посуду перед подачей еды на стол.

Возможно, Хэл правильно делает, что не слишком часто улыбается, подумала Мередит. Хорошо также, что и Гай завтра уезжает, поэтому смешить его кузена будет некому.

Кстати, именно Гай подсказал, как Люси лучше всего добраться до аэропорта.

— Здорово, что вы приехали, — обратился он к Мередит. — Я провожу здесь пару недель каждый год, и мне очень не хочется уезжать. Однако на этот раз я должен оставить вас. Моя мать обладает жутким характером. Она вывихнула бедренную кость, поэтому я должен ехать к ней. Она постоянно злится на меня, но разгневается еще больше, если я не приеду.

На следующее утро Гая должен был забрать самолет, который стоял на взлетно-посадочной полосе в «Вирриндаго». Гай предложил Люси лететь вместе с ним в аэропорт.

Мередит это показалось блестящей идеей, да и Хэл не возражал. Единственным человеком, который расстроился, оказалась Люси.

Странно, но она не поддалась чарам Гая.

— Он просто забавный ребенок, — сказала она Мередит, когда они направились в кухню. — С Кевином никто не сравнится.

Мередит сочла Гая умнее, привлекательнее и забавнее Кевина. Кроме того, он был практичным человеком. Именно Гай забронировал для Люси билет на самолет, пока она трепетно прощалась с Кевином.

И вот Мередит и Хэл стоят на взлетно-посадочной полосе и смотрят, как удаляется самолет.

На Хэле были выцветшие джинсы и стоптанные сапоги. Рукава его рубашки закатаны, руки — загорелые и сильные. Он кажется таким надежным, что Мередит внезапно захотелось прижаться к нему.

— Пойдемте, — сухо произнес он.

Мередит кивнула, приказав себе прекратить мечтать.

Хэл направился к грузовику, и только теперь она заметила стоящий рядом с ним маленький самолетик.

— А почему вчера вы не прилетели в Ваймен-Крик на самолете? Это же намного удобнее, чем трястись по колдобинам в течение двух часов.

— Я хотел, чтобы механик Джед проверил хвостовой руль, но он был занят. Вчера он занимался водяными насосами. Сейчас это важнее, нежели приятная поездка в город.

Мередит сочла его довод убедительным.

Самолет казался крошечным. В обычных условиях Мередит никогда не согласилась бы даже забраться на его борт. Однако возвращаться домой она предпочла бы на этом самолете, а не в кабине грузовика.

Вспомнив о доме, Мередит огляделась и вздохнула.

— Залезайте в кабину! — Хэл открыл дверцу грузовика.

— Да чтоб тебя, — пробормотала Мередит себе под нос.

До усадьбы было примерно полмили. Неужели Хэл не догадывается, что она снова вся покроется пылью?

— У вас нет более практичной одежды? — спросил он, когда она забралась в кабину грузовика.

— Нет, — ответила Мередит. На ней были светлые брюки и белый топ.

Хэл завел двигатель, и грузовик тронулся с места.

— Могли бы захватить с собой что-нибудь подходящее для жизни на ранчо, — неодобрительно произнес он.

— Я разумно подбираю себе одежду, — возразила Мередит. — Не могла же я предположить, что буду разъезжать по такой пыли! К концу недели у меня не останется ни одной чистой вещи, и тогда я стану готовить еду в нижнем белье.

Хэл поднял брови.

— Звучит заманчиво.

Он говорил сдержанно, но в его взгляде Мередит заметила веселую искорку, отчего внезапно затрепетала.

Хуже всего было то, что она до сих пор помнила прикосновение пальцев Хэла к своей ладони во время вчерашнего рукопожатия. Ей снова захотелось испытать тепло и надежность его руки.

При одной мысли об этом у нее пересохло в горле, но, к счастью, Хэл переменил тему разговора, не дожидаясь реакции девушки на его реплику.

— Люси показала вам окрестности? Почувствовав, что краснеет, Мередит уставилась в открытое окно.

— Нет, вчера вечером она готовила ужин, а сегодня ей было не до меня. Она сама упаковала свои вещи, а вот я проспала.

— Вы устали.

— Да, извините меня за вчерашний вечер, — немного натянуто сказала Мередит. — Я едва не уснула прямо за ужином.

— Вам удастся приготовить сегодня обед?

— Конечно, — поспешно ответила она, услышав в его голосе укор. — Я уже говорила, что справлюсь.

Когда они вернулись на ранчо, Хэл сухо произнес:

— Я покажу вам, что где находится.

Эмма и Микки по-прежнему спали, несмотря на приказ подняться и одеться к приезду Хэла и Мередит. Хэл разбудил их и отправил в кухню завтракать, а сам начал показывать Мередит усадьбу.

К кухне примыкала большая столовая. На выкрашенном бетонном полу стоял длинный прямоугольный стол. Стен в столовой не было, пространство было огорожено москитной сеткой.

С другой стороны кухни находилась еще одна веранда, затянутая москитной сеткой, она была более удобной. Там Мередит обнаружила множество старых плетеных стульев. Люси говорила ей, что на этой веранде работники пьют холодное пиво перед ужином.

Хэл показал Мередит кладовую, прачечную и множество холодильников из нержавеющей стали, выстроившихся в ряд в морозильной камере.

Мередит отскочила в сторону, увидев мясную тушу, висящую на крюке.

— Что это?

— Раньше это была корова, а теперь — еда.

— Я надеюсь, что вы не заставите меня рубить мясо!

— Нет. — Хэл заскрежетал зубами, приказывая себе сохранять спокойствие. — Один из работников разделает тушу, когда вам понадобится мясо для готовки. Кстати, здесь уже есть несколько кусков для стейков. Тут стоит мясорубка, а в холодильнике должно быть уже порезанное вашей сестрой мясо для тушения.

— А что будет, когда это мясо съедят? — Мередит отвернулась от туши.

— Угадайте с трех раз.

Мередит скривила губы. Ей было неприятно думать о том, что придется просить забить очередную корову.

— Чем вы кормите вегетарианцев?

— Здесь, на ранчо, одни мясоеды, — сказал Хэл, закрывая за ними дверь морозильной камеры.

— Я пеку очень вкусный пирог со шпинатом, — провоцирующим тоном произнесла Мередит.

— Не сомневаюсь, но не тратьте на это время. Мужчин лучше кормить простой пищей. Что до пудинга, то делайте его по старинке.

— Хорошо, — вздохнула Мередит. У нее было подозрение, что скоро ей осточертеет ежедневно готовить говядину и пудинги.

— Здесь у нас овощи, — продолжал Хэл, указывая в окно на огород, — однако когда кто-нибудь едет в город, то привозит оттуда фрукты и те овощи, которых у нас нет.

Мередит не слушала его. Все ее внимание было поглощено огородом.

— Это лимонное дерево? — восхищенно спросила она.

— Да, — с подозрением ответил Хэл, не понимая, чем восторгается Мередит.

— Ух ты! — ее лицо просияло от удовольствия. — Я никогда не видела лимонных деревьев. Можно мне сорвать один лимон?

Хэл удивленно посмотрел на нее. Он не мог предположить, что Мередит станет радоваться обыкновенному дереву. Девушка внезапно ожила, глаза ее загорелись и приобрели какой-то необыкновенный оттенок. Темно-синие, почти фиолетовые глаза, которые способны легко свести с ума.

— Я покажу вам остальную часть усадьбы, — резко проговорил Хэл и отвел взгляд.

Кухня оказалась единственным местом в доме, оформленным в современном стиле. Остальные комнаты казались устаревшими, но имели высокие потолки и большие дверные проемы. Мередит задалась вопросом, как удалось построить такой дом в глуши.

— Мы здесь не часто бываем, — сказал Хэл, открывая дверь в столовую, где стоял красивый старинный стол, а затем показывая Мередит элегантную гостиную.

— О, какая милая комната! — воскликнула Мередит, входя в гостиную и оглядываясь по сторонам. — Здесь только нужно хорошенько прибраться. — Она провела пальцем по запыленному комоду из красного дерева и наморщила нос. — Не мешало бы его покрасить.

— Его не нужно красить, — возразил Хэл, — потому что я редко сюда захожу.

— Жаль. — Мередит прохаживалась вдоль высоких окон и касалась рукой выцветших штор. — Эту комнату нельзя не любить. Она, наверное, нравилась вашей матери.

— Я не помню, — едва ли не грубо ответил Хэл.

— Ваша мать рано умерла? — помедлив, спросила Мередит.

— Мне было двенадцать.

— Я осталась без матери в возрасте пяти лет, мой отец спустя два года женился снова. А ваш отец так и не женился больше?

— Нет.

— Это видно, — произнесла Мередит, — потому что дом выглядит холостяцким.

— Ни одна из домработниц долго здесь не оставалась, но дом поддерживался в чистоте, — натянутым тоном произнес Хэл.

— Дело не в уборке. В такой комнате, как эта, нужно жить. Если ее просто пропылесосить, она не оживет! Вам никогда не хотелось жениться?

— Однажды меня посетило такое желание, — сказал Хэл, уже сожалея о том, что привез Мередит на ранчо. Эта комната вызывала в нем слишком много воспоминаний, а теперь, когда полная жизни Мередит находилась в ней, казалась еще мрачнее. — У меня ничего не вышло.

Хэл с тревогой заметил, как Мередит взгромоздилась на подлокотник дивана и заинтересованно посмотрела на него.

— Почему не вышло?

Он пожал плечами.

— С Джил меня познакомили друзья из Дарвина. Мы хорошо ладили, она даже пару раз приезжала на ранчо, но после помолвки бросила меня. Ее хватило только на две недели, — угрюмо объяснил Хэл. — Поняв, насколько мы удалены здесь от цивилизации, она решила уехать.

— Извините, — промолвила Мередит, думая о том, какова была эта Джил. Вероятно, в ней было нечто особенное, если она растопила сердце такого сурового человека, как Хэл Грейнджер.

— Не извиняйтесь, — Хэл облокотился о спинку кресла и скрестил ноги. Он выглядел таким сильным и солидным в этой по-женски оформленной гостиной, поэтому неудивительно, что бывал здесь так редко. — По крайней мере, Джил была честна со мной. Хорошо, что она уехала до нашей свадьбы. Если бы у нас родились дети, это все усложнило бы.

— Неприятно, когда тебе дают отставку, — с чувством произнесла Мередит, но Хэл только пожал плечами.

— Наше решение расстаться было обоюдным, мы по-прежнему остались друзьями. Сейчас она живет в Мельбурне. Вышла замуж за доктора и, насколько мне известно, счастлива.

— И у вас после нее никого не было?

— Я не встречал женщин, способных жить в такой глуши.

— Вам никогда не было одиноко?

— А вам? — переспросил он.

— А при чем тут я?

— Вы говорили, что живете в городе, — напомнил он ей. — Я живу в необжитом районе. На ранчо работают по меньшей мере семь мужчин, часто приезжают инспекторы, ученые, журналисты, гости, туристы, заглядывают пилоты вертолетов… Иногда за столом в этом доме собирается по двадцать человек. Мне вряд ли удастся чувствовать себя одиноким.

— Однако я не это имела в виду.

Хэл вопросительно поднял бровь.

— Вы хотите узнать, как я живу без секса?

Мередит покраснела.

— Совсем нет! — произнесла она, понимая, что сует нос не в свое дело.

— Ваш вопрос натолкнул меня именно на эту мысль, — заявил Хэл, но Мередит была настолько смущена, что не расслышала в его голосе веселые нотки.

— Я и не собиралась спрашивать вас об этом! Просто мне хотелось узнать, неужели вам не хочется быть рядом с кем-то, кто разговаривал бы с вами, смеялся…

— Или спал со мной? — язвительно добавил он.

Мередит вздернула подбородок и вызывающе сказала:

— Пусть так!

— Мои романы с женщинами недолги, — честно признался Хэл. — Я не связываюсь с теми, у кого на уме только замужество.

— А где вы находите женщин, которые не хотят связывать вас обязательствами?

— У нас в глуши идет бурная общественная жизнь. Балы, скачки, родео, свадьбы и вечеринки… Чтобы попасть на эти мероприятия, порой приходится проехать две сотни миль, но там можно встретить массу народа и таких девушек, как вы.

— Как я? — уточнила Мередит. — Что вы имеете в виду?

— Многие девушки работают на ранчо, как и вы теперь, — объяснил Хэл. — Обычно они задерживаются здесь только на два-три месяца, вот почему я подписал с Люси контракт. Приезжие девушки жаждут немного развлечься в глуши, а потом без всякого сожаления уезжают отсюда.

— Я надеюсь, что не обязана спать с вами? — воскликнула Мередит, пораженная откровенностью Хэла. Желая защититься, она скрестила руки на груди.

— Если только вы сами этого захотите.

Не веря своим ушам, Мередит свирепо уставилась на Хэла, в упор взиравшего на нее. В какой-то момент Мередит поняла, что переигрывает. Ведь Хэл просто пошутил. Вскинув голову, она слишком нарочито стала отряхивать брюки.

— Я, естественно, не захочу спать с вами! — холодным тоном произнесла она.

— Почему нет?

Это что, новая шутка?

— Вы предлагаете мне стать вашей любовницей?

— Это же временные отношения, — уточнил Хэл. — Я уверен, что вам не нужны никакие обязательства, поскольку вы жаждете поскорее вернуться в Англию.

Мередит обиделась.

— Значит, поэтому вы находите меня пригодной для себя?

— Я бы так не говорил, но, если вы не против, то я, конечно же, не стану возражать.

— Могу вас заверить, что ваше предложение нисколько меня не заинтересовало! — Мередит изо всех сил старалась сохранить спокойствие.

— Что ж, только сообщите мне, когда передумаете, — беспечно произнес он и поднялся на ноги. — Ну что, пойдем дальше?

Мередит не верила своим ушам. У этого человека стальные нервы! Как он мог так беззаботно предлагать ей интимные отношения?

А как ей самой следовало реагировать на его слова? Неужели Хэл ждал, что она согласится?

Что было бы, если бы она ответила Хэлу согласием?

К своему неудовольствию, Мередит почувствовала, что у нее пересохло в горле. Она сглотнула. Зачем вообще они завели этот дурацкий разговор?

Вчера они просто пожали друг другу руки. При одном этом прикосновении Мередит затрепетала, а что будет, если Хэл поцелует ее?

Но и на этот раз девушка приказала себе прекратить думать о всяких глупостях.

Какое счастье, что она рассудительна и не так импульсивна, как младшая сестренка, которая живет сегодняшним днем и не думает о последствиях.

— Вы предлагали Люси интимные отношения? — спросила Мередит.

Даже если Хэл и удивился ее вопросу, то нисколько этого не показал.

— Не предлагал.

— Почему?

— Вы поверили бы мне, если бы я сказал, что мне не нравятся такие женщины, как Люси?

— Нет, — без колебаний ответила Мередит. Она еще не встречала мужчин, которые не влюбились бы в Люси.

Хэл посмотрел на нее свысока.

— А вы можете поверить тому, что Люси с первого взгляда влюбилась в Кевина, поэтому другие мужчины перестали для нее существовать?

— В это я могу поверить, — сказала Мередит.

Если уж Люси не понравилась Хэлу, значит, и Мередит точно не в его вкусе. Такие рассудительные девушки, как она, не пользуются успехом у мужчин.

Как все-таки хорошо, что Мередит живет рассудком, а то давно бы уже закрутила роман с Хэлом Грейнджером.

Последней комнатой, которую Хэл показал ей, был его кабинет.

— Здесь вы можете работать, — сказал он, открывая дверь. Повсюду были навалены кучи папок, бумаг, журналов и подозрительного вида баночки с ветеринарной мазью.

— Каким образом? — удивленно спросила Мередит. — Здесь даже нет письменного стола!

— Положите на пол, например, вот эти папки, — произнес Хэл, указывая на груду бумаг. — Здесь всего одна линия, поэтому компьютер и телефон можно подключать только по очереди.

— Когда здесь последний раз убирали?

— Мой отец не слишком любил бумажную работу, а у меня не было времени, чтобы все рассортировать.

— Значит, уборки этот кабинет не видел лет двадцать?

Хэл огляделся, будто впервые увидел свой кабинет. Повсюду беспорядок, но зато все вещи лежат на привычных местах.

Мередит вздохнула и откинула волосы с лица.

— В такой грязи я точно не смогу работать, — сказала она. — Телефонная линия мне понадобится для выхода в Интернет. Я могу навести здесь порядок?

— Наводите, только ничего не выбрасывайте без спроса. — Вернувшись в кухню, Хэл взял шляпу. — Я надеюсь, теперь вы поняли, в чем состоит ваша работа.

Оглядев кухню, Мередит увидела горы грязной посуды, которую Люси не успела перемыть утром. Еда была приготовлена, но в доме следовало хорошенько убраться. С чего же ей начать и когда удастся немного поработать на компьютере?

— У меня все под контролем, — храбро солгала она.

— Хорошо. — Хэл надел шляпу и открыл дверь. — Тогда я пошел.

ГЛАВА ПЯТАЯ

На уборку кухни у Мередит ушел примерно час. Эмма и Микки улизнули сразу, как только поняли, что их могут попросить о помощи, но вскоре вернулись и заявили, что скучают.

— Если хотите, помогите мне печь пирог, — предложила им Мередит. Ей было жалко этих детишек, вынужденных находиться в такой глуши, вдали от развлечений, в компании мрачного дядюшки и молчаливых работников ранчо. — Какой пирог вы хотите?

— Шоколадный!

— Если найдем какао, то сделаем и шоколадный, — она заглянула в кладовую, которую тоже следовало убрать. — Вот, я нашла какао.

Когда Хэл вернулся, было около десяти часов утра. Пирог уже стоял в духовке. Помогая Мередит, дети рассказывали ей о своей жизни в Сиднее. Она как раз прибиралась в кухне, когда раздался стук открывающейся двери и вошел Хэл.

Увидев его, Мередит внезапно заволновалась и тут же рассердилась на себя за такую реакцию. Насупив брови, она принялась энергичнее отмывать заляпанный мукой и какао стол.

Хэл принюхался и снял шляпу.

— Вкусно пахнет!

— Мы печем пирог, — с важным видом произнес Микки.

— Это к чаю сегодня днем, — добавила Эмма, озабоченная тем, чтобы и ей досталась похвала.

— Звучит заманчиво. — Хэл посмотрел вокруг, затем перевел взгляд на Мередит, которая по-прежнему трудолюбиво оттирала стол. — Вы даже не успели отдохнуть.

— Я делаю свою работу, — непонятно почему писклявым голосом произнесла Мередит. Положив тряпку на раковину, она повернулась к Хэлу и заговорила нарочито оживленно, желая скрыть непривычную нервозность: — Я искала фартук, но так и не нашла.

Хэл выпучил глаза от удивления, словно она говорила о межгалактическом корабле.

— Зачем вам фартук?

— А как вы думаете, для чего вообще нужен фартук? Мне необходимо защитить свою одежду, — резко произнесла Мередит. — Посмотрите, на что я стала похожа!

Хэл оглядел ее и подумал, что выглядит она замечательно. Одета как обычно, но, пожалуй, без прежнего лоска.

— Фартук я вам не найду, но могу предложить старую рубашку, — сказал он. — Это вас устроит?

— Рубашка — лучше, чем ничего, — изо всех сил стараясь казаться любезной, произнесла она.

Хэл вернулся в кухню через несколько минут.

— Она может оказаться великоватой для вас, — сказал он, протягивая Мередит выцветшую рубашку, которая когда-то была в голубую клетку, но теперь казалась серого оттенка. — Она послужит вам вместо фартука.

— Спасибо. — Мередит поднесла рубашку к носу и понюхала ее. — Как хорошо от нее пахнет!

От рубашки пахло свежестью и чем-то еще очень приятным.

Хэл удивленно поднял бровь.

— Это одна из моих старых рубах, но она хорошо выстирана, поэтому не должна ничем пахнуть.

— Я понимаю, — Мередит покраснела, поняв, что понравившийся ей аромат не что иное, как запах тела Хэла. Она откашлялась. — Мне нравится запах свежего белья.

— У всех свои причуды, — сказал он, и дети хихикнули. Они явно считали Мередит чудачкой. — В любом случае теперь она ваша.

Прикусив губу, Мередит прижала рубашку к груди. Зачем только Хэл упомянул, что она принадлежала ему! В мозгу сразу же стали мелькать непрошеные видения: вот Хэл расстегивает эту рубашку, вот он снимает ее, обнажая загорелую грудь… Поймав себя на том, что гладит материю ладонью, Мередит отбросила рубашку на стол, будто она обожгла ей пальцы, и быстро спросила:

— Работники уже собрались на чай?

— Собрались, а у вас все готово?

— Конечно! Я вынесла на веранду печенье, которое испекла Люси, а также кружки. Сейчас подогрею чайник.

Выйдя на веранду, Хэл едва узнал ее. Столы были чистыми, пол сверкал, стулья — выстроены в ряд, подушки на них взбиты.

— Что вы наделали? — взвыл он, повернувшись к Мередит, которая несла огромный заварной чайник.

— Я прибралась здесь, — объяснила она. — Было очень грязно. Кстати, я немного отчистила и чайник.

Заварной чайник просто сиял.

— Это вы называете НЕМНОГО? На этой веранде мы отдыхали от работы, — почти прорыдал Хэл, — а теперь нам придется маршировать в ногу и салютовать, прежде чем попросить позволения присесть за стол. Вы ведете себя, как старшина в армии!

— Я работаю здесь домохозяйкой, — громко произнесла Мередит. — В мои обязанности входит уборка в доме, а здесь был ужасный беспорядок!

— Мне нравился этот беспорядок! — Хэл нахмурился. — А где журналы?

— Я положила их в коробку, чтобы потом сжечь.

— Что?! Только посмейте сжечь их!

— Я не успела этого сделать, — неохотно сказала она, сожалея о том, что не поторопилась. С какой стати он устраивает такой переполох из-за старых журналов?

— Тогда принесите их сюда немедленно!

— Они же старые.

— Мне наплевать на это! — прорычал он. — Принесите их немедленно!

— Как скажете. — Поджав губы, Мередит вернулась в кухню, взяла журналы и вынесла их на веранду. — Получите! — сказала она, сваливая их на стол. — Теперь успокоились?

— Да, спасибо, — неохотно отозвался Хэл.

— Вас не затруднит сообщить мне, где я должна оставить грязь и кавардак? — язвительно поинтересовалась она. — Может, мне вообще не заниматься уборкой?

— Вы можете убирать комнаты, — Хэл с неприязнью наблюдал за ней, — но не нужно ничего менять.

Нарочно отодвинув стул, чтобы он не стоял, как остальные, в линию, Хэл уселся за стол.

Работники, входящие на веранду, поначалу терялись, попадая в чистое и опрятное помещение.

Во время чаепития Мередит продолжала злиться. Неудивительно, что у Хэла Грейнджера ненадолго задерживаются повара и домохозяйки. Он явно мешает им выполнять их работу.

Когда перекур закончился, мужчины покинули веранду, и Мередит вышла вслед за ними. Хэл уходил последним.

— Что у нас будет на ужин? — спросил он, приготовившись к худшему.

— Дайте подумать… — Мередит склонила голову набок и притворилась, будто размышляет. — Я думаю, что приготовлю нечто несложное, например филе миньон в сдобном тесте с баклажанами, красным перцем, розмарином и ягодами красной смородины.

Наступило молчание. Хэл и Мередит вызывающе уставились друг на друга, но потом ей внезапно показалось, будто между ними пролетела искра.

Занервничав, Мередит облизнула губы.

— Может, мне приготовить еще и котлеты?

Хэл нахлобучил шляпу.

— Это было бы великолепно, — произнес он.

Хэл повернулся к двери, но Мередит успела заметить, как его губ коснулась улыбка, а в глазах появился блеск.

Через мгновение он ушел, однако Мередит, к своему неудовольствию, отметила: его улыбка вызвала в ней трепет. Она продолжала думать о Хэле, убирая кружки со стола на веранде.

Что с ней происходит? Она не из тех женщин, что сходят с ума от одной мужской улыбки и блеска в глазах. Она рассудительна и практична и определенно не станет терять голову от своего работодателя, потому что не привыкла совершать глупые поступки. Ей присущи основательность, осторожность и вдумчивость, так что хватит думать о дурацкой улыбке Хэла Грейнджера!

Пора приниматься за работу. Мередит переоделась в рубашку Хэла и почувствовала кожей прикосновение прохладного и мягкого материала. Внезапно ее снова захватили мечтания о Грейнджере. Почему-то захотелось рассказать ему о том, что она почувствовала, надев его рубашку, но потом Мередит приказала себе остановиться.

Ни за что в жизни она не заведет с ним разговор на такую тему.

Ужин Мередит готовила, переодевшись в черную юбку, облегающий светло-голубой топ и туфли на высоченных каблуках. Слегка накрасив губы, она снова почувствовала себя уверенно.

Это ощущение не покидало ее до тех пор, пока она не испытала на себе взгляды работников ранчо, пришедших выпить пиво перед ужином. Они уставились на нее так, будто никогда не видели на женщине красивую обувь.

Несмотря на решимость не обращать на работников внимания, Мередит так и не смогла побороть природную застенчивость, за что с детства презирала себя.

— Вы выглядите очень… шикарно, — сказал Хэл, который первоначально хотел назвать Мередит чувственной или сексуальной, но сдержался. Если честно, увидев ее в туфлях на каблуках, он остолбенел.

Слово «шикарно» обидело Мередит.

— Я не имею права переодеться к ужину? — язвительно спросила она.

Хэл поднял руки, будто оправдываясь.

— Мы просто к такому не привыкли. Люси никогда не переодевалась.

Конечно, если бы у нее была такая же фигура, как у Люси, она тоже не стала бы переодеваться. Люси выглядела роскошно даже в обыкновенных джинсах и футболке. Как же Мередит хотелось иметь стройную фигуру, как у сестры, и такие же длинные ноги!

Решив плюнуть на чьи-либо мнения о своей персоне, Мередит уселась в конце стола напротив Хэла и вызывающе вздернула подбородок. Пусть все считают ее чудачкой! Жить вечно в этой глуши она не собирается.

На ужин подавались мясные котлеты с овощами и яблочный пирог. Еда оказалась вкусной, но обстановка за столом сохранялась натянутой. Мередит вела себя неприступно, дети хмурились, а Хэл, который только и делал, что мечтал о своей домработнице в туфлях на высоких каблуках, едва обращал внимание на вкус еды.

Поужинав, молчаливые работники разошлись, а Мередит осталась на веранде с Хэлом и детьми.

— Как вы проводите вечера? — спросила она Эмму и Микки, нарушая затянувшееся молчание.

— Никак, здесь такая скукота! — вздохнула Эмма.

— У нас нет даже телевизора, — пожаловался Микки, сокрушенно качая головой.

— Здесь есть проигрыватель, — сказал Хэл, защищаясь, и все трое уныло посмотрели на него.

— А что это такое?

Мередит едва сдержала улыбку, увидев выражение его лица.

— Проигрывателями уже никто не пользуется, — сказала она ему. — Только не говорите мне, что никогда не слышали о CD-дисках.

— Конечно, я слышал о них, — произнес Хэл. — Только, если заметили, здесь не так много музыкальных магазинов, и я не покупаю CD-диски.

— Вы не слушаете музыку? — удивилась Мередит, пытаясь представить, как можно обходиться без нее. — Я всегда включаю тихую музыку, даже когда работаю.

Хэл вспомнил, что его мать поступала так же. Пока она жила на ранчо, в доме постоянно звучала музыка.

— Я привык слушать звуки ночи.

Эмма и Микки переглянулись и одновременно пожали плечами.

Хэл поднялся, радуясь тому, что разговор на музыкальную тему завершен.

— Если вы двое скучаете, так пойдите и помогите мне мыть посуду, — обратился он к детям.

— Это нечестно! — возмутились они.

— Но посуду должна мыть я, — озадаченно проговорила Мередит.

— Нет, повар не моет посуду, — сказал Хэл. — Сейчас вы должны отдыхать. Через минуту я принесу вам чашку кофе.

Он увел с собой протестующих детей, и Мередит осталась на веранде одна.

Идея Хэла с мытьем посуды показалась ей хорошей, только что она станет делать? В Лондоне Мередит могла растянуться на диване и посмотреть телевизор, позвонить подруге или сходить в бар, театр или кино.

А на ранчо никаких развлечений не предвидится.

Можно пойти и поработать на компьютере, но ей не хотелось заходить в еще не прибранный кабинет.

Поразмыслив, она направилась на заднюю веранду, где вчера вечером наблюдала умопомрачительной красоты закат. Сейчас было уже темно, вокруг голубой лампы вились комары.

Мередит подумала о Люси, которая, должно быть, сейчас летит домой, потом о Ричарде, лежащем в больнице. Внезапно прежняя лондонская жизнь показалась ей такой далекой, что Мередит даже не смогла вспомнить, как выглядит Ричард и за что она полюбила его.

Послышался скрип открывающейся двери, и в сумрачном свете Мередит увидела Хэла, который нес в руках кружки.

— Так вот вы где, — произнес он каким-то странным тоном.

— Мне нельзя здесь находиться?

— Конечно, можно, просто я удивлен, потому что сам люблю сидеть тут по вечерам.

Взяв из рук Хэла чашку с кофе, она поблагодарила его. Немного помедлив, он присел на стул рядом с ней. Их разделял стол, но девушке казалось, что Хэл находится слишком близко к ней. Вспомнив о том, как надевала его рубашку днем, Мередит покраснела. Какое счастье, что Хэл не видит ее смущения в тусклом свете лампы!

— Вы решили не работать сегодня вечером?

— Я займусь переводами, как только приберусь в кабинете.

— Вам сейчас нужно отдохнуть, вы весь день провели на ногах, кроме того, для вас тут много непривычного.

— Это так, — с сожалением сказала Мередит.

Хэл невольно залюбовался ее прелестными губами, вздернутым подбородком, ясными глазами и женственными формами.

— Извините, что вел себя грубо на веранде, — сказал он, — но я не люблю перемен.

— Я поняла, — сухо ответила она.

— Мне тридцать пять лет, я всю жизнь провел в «Вирриндаго» и вот уже пятнадцать лет управляю им. Я привык к устоявшимся порядкам. — Он пожал плечами. — Возможно, поэтому мне трудно ладить с детьми.

— А где они сейчас?

— Играют в компьютерные игры и отдыхают после мытья посуды. — Хэл вздохнул и взболтал кофе в кружке. — Я не понимаю детей, не знаю, как с ними общаться. Кажется, они постоянно скучают. Я не помню, чтобы мы с Лидией, будучи детьми, когда-либо скучали.

Мередит посмотрела на него поверх кружки.

— А чем вы занимались в детстве?

— Мы помогали по хозяйству, потом катались верхом, ловили рыбу или резвились у ручья. Мы были предоставлены сами себе.

— Вы играли вдвоем с Лидией?

— Да, — ответил Хэл, не желая рассказывать Мередит о том, что с ними всегда был еще и Джек.

— Может, вам следует рассказать Эмме и Микки, как вы играли в детстве?

— Возможно.

Если бы только Мередит знала, что Хэл избегал тех мест, где он, Джек и Лидия когда-то веселились!

Наступило молчание. Мередит слушала звуки ночи и вдыхала аромат красного жасмина. На улице стояла кромешная тьма.

Вздрогнув, Мередит отпила кофе, радуясь тому, что Хэл находится рядом с ней.

— Вам никогда не хотелось завести собственных детей? — неуверенно спросила она.

— Нет.

— Почему?

— А почему я должен этого хотеть?

— Ну, я не знаю… Вы могли бы оставить ранчо своим детям. Фермеры всегда говорят о преемственности поколений.

— Я этого не желаю, потому что тогда мне придется жениться. Нет никакой гарантии, что брак продлится долго, тем более в такой глуши, — он покачал головой. — Я не готов рисковать.

— А может, вам повезет? Некоторые люди очень счастливы в браке.

— Я не знаком с такими людьми. Кстати, вы тоже не собираетесь замуж.

— Я пока не встретила подходящего мужчину.

Хэл удивленно поднял бровь.

— Только не рассказывайте мне, что ждете Идеального Мужчину!

— А разве это плохо?

— Вы показались мне умной женщиной, а ждать идеал глупо. На свете не существует совершенных людей. Вы просто не хотите рисковать, поэтому придумали сказку о том, что ищете идеал, которого нет.

— Кто вам сказал, что идеала не существует? — сердито спросила Мередит. — Что до меня, то я хочу видеть рядом с собой мужчину, который подходит именно мне.

— Не могу поверить, что рассудительная девушка может верить таким фантазиям, — неодобрительно фыркнул Хэл.

— Люси постоянно влюбляется и разочаровывается в мужчинах. Мне это кажется пустой тратой времени и сил. Разумнее просто ждать человека, который сделает тебя счастливой.

— А как вы его узнаете?

— Мне нужен добрый, чувственный и умный мужчина, с которым можно поговорить, как с… другом. — Мередит вздохнула, вспомнив о Ричарде. Вот он-то как раз и казался ей воплощением мечты.

— Сдается мне, что вам придется долго ждать своего суженого, — прокомментировал Хэл.

— Люси тоже так говорит. Она называет меня чересчур придирчивой, но иначе я не могу. — Мередит допила кофе и поставила кружку на стол. — Я не собираюсь идти на уступки в чем-то важном. Многие мои подруги жертвовали почти всем, когда встречали, как им казалось, своего единственного мужчину. Они полностью менялись, но их мужчины оставались прежними, считая само собой разумеющимся то, что их любят. Мне такие отношения не нужны. Да, я не красавица, обладаю жутким характером, но меняться не хочу. Пусть меня любят такой, какая я есть, — она решительно посмотрела на Хэла. — Вы не считаете такой подход разумным?

— Вы уже встречали мужчину, который отвечает всем вашим требованиям? — скептически спросил он, не ответив на ее вопрос.

— Однажды.

— Так почему вы не вместе? — резко произнес Хэл, не зная почему начав негодовать оттого, что Мередит нашла своего суженого. — Он оказался не таким уж совершенным?

— Нет, он идеален, — сказала Мередит, — просто я не подхожу ему. Однако после встречи с ним, я поняла, каким должен быть мой мужчина.

— Он должен оказаться полной противоположностью мне, так? — спросил Хэл. Скрывая досаду, он пытался говорить спокойно.

— Да. Вы считаете меня умной женщиной, а умная женщина не полюбит такого человека, как вы.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующее утро Мередит, кормя цыплят в загоне, снова задалась вопросом, какого дьявола приехала в Австралию. Стояла изнуряющая жара, повсюду летали мухи, которых она раздраженно отгоняла от лица.

Вокруг ничего не было, кроме бескрайних просторов и сияющего неба. Ей ведь не с кем даже поговорить! Эмма и Микки постоянно играли в компьютерные игры и только изредка отвлекались, чтобы ответить на ее вопрос.

Мередит просыпалась в пять часов утра, чтобы готовить завтрак, который проходил в молчании. Несмотря на это, она чувствовала себя неуютно в присутствии Хэла.

Мередит боялась признаться себе в том, что Хэл нравится ей, хотя он был совсем не в ее вкусе.

Ей нравились мужчины, похожие на Ричарда, — кареглазые, улыбчивые, а Хэл был сдержан и суров. И все же по непонятной причине он заставлял Мередит трепетать. Впрочем, это еще не повод, чтобы влюбляться в него и уже тем более становиться его любовницей.

Австралия казалась девушке огромной и пугающей страной. Она чувствовала себя чужой на этих бескрайних землях. Мередит нравилось все держать под контролем, а в этой необъятной стране ей ничего не удавалось контролировать.

Люси пообещала отправить ей электронное письмо, когда прилетит в Лондон. Мередит решила сначала убрать кабинет, а потом немного поработать на компьютере и проверить электронную почту.

Приведя кухню в порядок, она направилась в кабинет и, засучив рукава, взялась за уборку. Повсюду валялись бумаги, покрытые толстым слоем красной пыли.

Мередит вскоре начала чихать, отчего на ее глаза навернулись слезы.

Помня, как Хэл отреагировал на то, что она убрала старые журналы, Мередит решила действовать осторожнее. Перебирая бумаги, она, к своему удивлению, обнаружила документы, составленные двадцать пять лет назад.

Ей нравилось, когда все лежало на своих местах. Она была организованным человеком.

Мередит сидела на полу и перебирала бумаги в коробке, когда в кабинет зашел Хэл. Девушка снова почувствовала себя не в своей тарелке, но изо всех сил попыталась скрыть свои ощущения и беспечно поздоровалась с Хэлом.

Он с подозрением оглядел кабинет.

— Что вы здесь делаете?

— Навожу здесь порядок — вы же сказали, что я могу это делать. Не беспокойтесь, я ничего не выбрасывала. Только вон ту кучу барахла вам лучше разобрать самому и решить, что оставить, а что сжечь.

— После вашей уборки я ничего не смогу найти! — проворчал Хэл, но не стал настаивать на том, чтобы она вернула вещи на прежние места.

Окрыленная, Мередит поднялась на ноги.

— Теперь у вас все здесь лежит по порядку, — сказала она, показывая на стопки бумаг. — Было бы лучше, если бы вы купили несколько папок.

Судя по мрачному выражению лица Хэла, ему не понравилось это предложение. Подойдя к стопке бумаг, которые его попросила разобрать Мередит, он просмотрел их и отбросил в сторону.

— Это можно сжечь, — произнес он, беря новую стопку бумаг. — Почему вам так хочется заново организовать мою жизнь?

— Вы здесь ни при чем, — сурово сказала она. — Просто я не смогу работать среди такого беспорядка. Кстати, было бы неплохо поблагодарить меня за то, что я взялась за уборку кабинета.

— Смешно! Получается, я должен вас благодарить за то, что в моем доме теперь все перевернуто вверх дном.

Хэл нисколько не сердился на Мередит. Он просто не понимал, что за чувство посетило его, когда он увидел ее сидящей на полу с перепачканным пылью лицом. Ах, эти красивые глаза, припухлые губы и пышные формы…

И как только такая шикарная женщина может быть настолько язвительной и авторитарной? Эта смесь чувственности и рассудочности сводила его с ума.

Жаль, что он неравнодушен к ней. Если бы Мередит раздражала его до потери сознания, их совместное пребывание на ранчо прошло бы спокойнее.

— Есть какие-нибудь новости от Люси? — спросил он, понимая, что Мередит явно считает его идиотом.

Мередит кивнула.

— Люси сообщила, что долетела до дома, но еще не была у Ричарда. Похоже, сейчас она с Гаем, — она нахмурилась. — Это моя вина.

— Это еще почему? — неожиданно хриплым голосом спросил Хэл, наблюдая, как Мередит покусывает губу.

— Я забыла отдать ей ключи от своей квартиры.

— Не понимаю.

— Люси негде жить в Лондоне. Перед отъездом в Австралию она отказалась от квартиры, которую снимала раньше.

— А может, ей стоит винить себя? Ведь она сама могла попросить у вас ключи. Не нужно считать ее ребенком.

— Я этого и не делаю!

— Разве? Я не удивлен, что Люси захотела пожить самостоятельно в Австралии. Но даже этого вы ей не позволили.

— Глупости! — Мередит сердито откинула волосы с лица, оставляя на щеке очередную грязную полосу. — Я не прилетела бы сюда, если бы с Ричардом все было в порядке.

— А разве не вы первая решили, что она должна вернуться в Лондон?

Хэл не понимал, почему нападает на Мередит. Увидев, как она ошеломлена, он пожалел о своем поведении.

— Неужели я на самом деле выгляжу такой властной? — тихо спросила Мередит.

Хэл чувствовал себя ужасно. Почему он не сдержался?

— Люси сама может позаботиться о себе, — мягко произнес он.

— Я знаю, просто… — Мередит вздохнула. Может, Люси и правда сбежала в другую страну из-за ее опеки? — Я всегда присматривала за ней, — сказала она, растягивая слова. — Она ведь моя младшая сестра. Ей было всего семь лет, когда нас с ней отправили в школу-интернат.

Хэл уселся на стул и наклонился к Мередит, опершись локтями о колени.

— А сколько лет было вам?

— Девять.

— Вас нельзя было назвать взрослой.

Мередит слегка улыбнулась:

— В то время я чувствовала себя намного старше Люси и считала, что обязана опекать ее.

— А почему вас так рано отдали в школу-интернат?

— Так сложились обстоятельства, — она выровняла стопку счетов, лежащих на столе. — Наша мама умерла. Через несколько лет после ее смерти отец снова женился. Он работал в нефтяной компании и часто ездил в командировки, а мачеха не захотела возиться с чужими маленькими детьми.

Хэл нахмурился.

— Наверное, вам не слишком понравилось то, что ваш отец снова женился.

— Я просто приняла это как данность. Я осталась без матери в пять лет и, честно говоря, едва помню ее. А Фэй в самом деле любит нашего отца, и мы иногда даже проводим с ними выходные, когда они приезжают в Англию.

— Мне бы не понравилось учиться в школе-интернате в таком возрасте, — сказал Хэл.

— Сначала все было ужасно, я не понимала, что происходит, — она грустно улыбнулась. — Я очень переживала, когда отец привез нас туда и оставил одних. Он сказал мне, что я должна хорошо вести себя, не плакать и присматривать за Люси, что я и делала. Кажется, я до сих пор опекаю ее.

— Бедняжка, — тихо произнес Хэл. Его самого отправили в школу-интернат в двенадцать лет от роду, и он понимал, как одиноко там ребенку.

— Я никогда не забуду, как отец уезжал в тот день из интерната. Люси вцепилась мне в руку, а я хотела только одного: бежать вслед за автомобилем. Я надеялась, что отец вернется и заберет нас обратно, но этого не произошло. — Мередит с сожалением покачала головой. — Люси плакала, а я уверяла ее в том, что все будет хорошо и я позабочусь о ней. Мне нельзя было плакать, чтобы еще больше не расстраивать сестру.

— Мне очень жаль, — пробормотал Хэл.

— Да нет, все оказалось не так уж плохо. — Мередит отодвинула стопку счетов на край стола и притянула к себе пачку с записями, касающимися животноводства. — В конце концов мы с Люси привыкли к интернату. Я была так поглощена заботой о сестре, что совсем не обращала внимания на себя… Вероятно, вы правы, я слишком опекаю Люси. Когда мы с ней летали на каникулы к отцу и мачехе, я всегда занималась покупкой билетов, организовывала поездку в аэропорт, хотя к тому моменту Люси уже была взрослой и могла путешествовать самостоятельно.

— Неудивительно, что вы так умны.

— Иногда мне хочется быть беспечной и по-женски привлекательной, — призналась она, — но это никогда не произойдет.

Хэл уже хотел было сказать, что находит ее очень даже привлекательной, но вместо этого спросил:

— Вы пытались измениться?

— Для этого я слишком рассудительна! — чопорно произнесла Мередит.

Оба рассмеялись и посмотрели друг на друга в упор. Это было ошибкой. Внезапно Хэлу и Мередит показалось, что в комнате стало невероятно душно.

Усилием воли Мередит заставила себя отвести взгляд от Хэла. Она рассеянно взяла очередную стопку бумаг, потом вспомнила о фотографиях, которые нашла перед появлением Хэла.

Желая переменить тему разговора, Мередит перегнулась через стол и протянула один из снимков Хэлу.

— Смотрите, какое милое фото. Это вы стоите справа?

Хэл моментально посерьезнел.

— Где вы это взяли? — резко спросил он, и Мередит вздрогнула. Она не ожидала он него такой реакции.

— Я нашла это в той коробке. Там полно всяких фотографий, но я не стала их выбрасывать, подумав, что Эмма и Микки с удовольствием посмотрят на снимки своей матери, когда она была маленькой девочкой. — Мередит улыбнулась, чтобы разрядить атмосферу. — Я не сразу узнала вас в этом шаловливом мальчике.

Хэл попытался разорвать фотографию, но Мередит удалось вырвать ее у него.

— Не смейте!

— Я не хочу оставлять на память это барахло.

— Это же ваша семья!

— Слушайте, это не ваше дело! — Хэл свирепо уставился на нее. — Зачем вы трогаете эти снимки? Вы могли просто разобрать на столе и очистить место для своего компьютера, но нет! Вам вечно нужно во что-нибудь вмешаться! — Последние слова Хэл произнес с пеной на губах.

Потрясенная его гневом, Мередит нервно облизнула губы.

— Я, должно быть, разбудила ненужные воспоминания, — осторожно произнесла она.

— Именно так! — он рванулся к двери. — Если хотите, оставьте это чертово фото себе. Мне его больше не показывайте!

Он ушел, а Мередит какое-то время сидела молча, слушая удаляющийся грохот сапог Хэла. Через несколько мгновений она увидела в окно его напряженную фигуру и прикусила губу, чувствуя себя ужасно виноватой.

Вздохнув, Мередит осторожно расправила помятую фотографию, на которой были запечатлены отец и мать Хэла, а также трое детей. Почему он так расстроился?

И все-таки Хэл прав. Незачем ей лезть в чужую жизнь со своими расспросами. Хэл так внимательно слушал ее рассказ о детстве. Мередит было очень легко разговаривать с ним, а теперь она все испортила.

Посмотрев на часы и оставив фотографию у компьютера, Мередит направилась в кухню.

За ужином ей так и не удалось извиниться перед Хэлом. Когда все разошлись, она направилась в кабинет, чтобы поработать. Просмотрев электронную почту, Мередит отключила компьютер, снова подсоединила к линии телефон и тут увидела, как в кабинет вошел Хэл с дымящейся кружкой в руке.

— Я подумал, что вам захочется выпить кофе, когда вы решите поработать.

— О… спасибо. — Мередит весь вечер порывалась поговорить с Хэлом, но теперь потеряла дар речи.

Злосчастная фотография по-прежнему лежала у компьютера. Присев на стул, Хэл сразу заметил ее.

— Хэл, извините…

— Нет, это я должен извиняться за свое поведение. Я не видел снимков матери уже двадцать лет, поскольку считал, что мой отец сжег их. — Он вздохнул, думая, что не сможет объяснить Мередит, насколько шокировала его сегодня эта фотография. — Простите, что наорал на вас.

— Мне не следовало разбирать ваши бумаги, — пробормотала Мередит. — Вы правы. Я вмешиваюсь не в свое дело.

Хэл протянул руку и взял фотографию.

— Я не понимаю, зачем отец сохранил этот снимок.

— На ней ваша мать выглядит очень красивой.

— Да она и была такой, — с горечью сказал Хэл.

— Почему ваш отец сжег остальные фотографии? Это же непростительно.

— Даже более непростительно, чем развал семьи? — Хэл бросил фотографию па стол. — Ведь именно мать развалила ее.

— Ваша мать? Но я думала, что она умерла.

— Нет, не умерла. Она жива и находится в Сиднее. Я не видел ее с тех пор, как она уехала из «Вирриндаго». Мне тогда было двенадцать лет. Она даже не попрощалась, а просто оставила отцу записку, села в автомобиль и укатила в Ваймен-Крик.

Мередит потрясенно уставилась на Хэла.

— Как она могла оставить вас?

— Она оставила не только меня, но мужа и дочь, которой было пять лет от роду.

Мередит и Лидия остались без матери. После смерти матери Мередит чувствовала себя невероятно одинокой. Она не пережила бы, если бы собственная мать бросила ее.

— Джеку было десять лет, — продолжал Хэл.

— Это ваш брат?

— Да.

— Почему она бросила вас? — помедлив, спросила Мередит.

— Ей стало скучно.

— Скучно?!

Хэл удивленно поднял бровь и недоверчиво посмотрел на Мередит.

— А я думал, что вы поймете ее. Она тоже была горожанкой и, как и вы, ненавидела жару, мух и одиночество.

— Но я не замужем и у меня нет детей!

— Это верно. — Откинувшись на спинку стула, Хэл снова взял в руку фотографию. — Однако моя мать не выдержала подобной жизни. — Он принялся рассматривать лицо своей матери, потому что уже забыл, насколько хороша она была в молодости. — Ей не следовало выходить замуж за моего отца. Она родом из Брисбена. Они познакомились на вечеринке, и поначалу мать была очарована идеей жить на ранчо, но через год ее энтузиазм улетучился. Она скучала по друзьям, жаловалась, что слышит разговоры только о скоте и лошадях.

— Она не хотела забрать вас с собой?

Хэл взглянул на Мередит. Выражение его глаз было суровым.

— Мы мешали ей вести привычный образ жизни. Она стала все чаще ездить к родителям и, как потом оказалось, к своему бывшему парню. Они поженились и переехали в Сидней. Как вы понимаете, трое детей стали бы для них обузой. Однако дело не в этом. Мы не покинули бы «Вирриндаго», поскольку не представляли себе иной жизни.

Мередит молчала. Теперь понятно, почему Хэл не хочет жениться.

— Как же ваш отец пережил такое?

— С трудом.

— А вы? — тихо спросила она.

Хэл снова посмотрел на фотографию, но на этот раз его взгляд был сосредоточен на веселых лицах детей, еще не подозревавших о том, что вскоре произойдет.

— После отъезда матери мы были предоставлены сами себе. Какое-то время мы воспринимали это как каникулы.

Хэл хорошо помнил те дни. Он, Джек и Лидия придумывали все более рискованные игры, лишь бы только не возвращаться домой и не видеть пустого взгляда их отца.

— Вы, должно быть, скучали по ней.

— Джек определенно скучал по матери, — сказал Хэл, растягивая слова. — Он был ее любимчиком. Джек никогда не говорил, но я чувствовал, что он переживает из-за отъезда матери. Ведь она не попрощалась даже с ним. Он думал, что, найдя ее, сумеет уговорить вернуться, и тогда мы снова заживем счастливо, — лицо Хэла передернулось. — Он был всего лишь ребенком.

Мередит посмотрела на Хэла и почувствовала страх.

— Что произошло? — прошептала она.

— В один из дней Джек сбежал из дома и отправился на ее поиски. Как он написал в записке, у него был план, — холодным тоном произнес Хэл. — Он пробрался в автопоезд. Водитель обнаружил его тело среди коров, которыми был гружен автопоезд. Нам сказали, что Джек задохнулся.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Наступила гнетущая тишина.

Наконец Хэл пожал плечами и произнес:

— Теперь вы понимаете, почему отец хотел забыть о существовании нашей матери? После смерти Джека он разорвал все ее фотографии, запретил даже упоминать ее имя. Мы все притворились, будто она умерла, как и Джек.

— Ваша мать знает об этом?

— Должно быть, знает. Я не в курсе, пыталась ли она когда-либо связаться с Лидией или мной, пока мы были детьми. Лидия встречалась с ней в Сиднее пару раз, но я не захотел ее видеть. Я не могу простить ей того, что она сотворила с Джеком и нашим отцом. — Хэл покачал головой. — Отец потерял интерес к жизни. Только после его смерти я понял, как отвратительно он вел дела в «Вирриндаго». Мне пришлось долгое время приводить здесь все в порядок.

У Мередит ком стоял в горле, пока она слушала Хэла. Ей внезапно захотелось обнять его.

— Мне жаль, — тихо произнесла она, понимая, что сейчас любые ее слова неуместны.

Хэл посмотрел в ее грустные синие глаза, и его сердце сжалось.

— Я понимаю, что вы чувствовали в школе-интернате, поскольку сам оказался в таком же положении.

— Кто присматривал за Лидией?

— После отъезда матери к нам приехала сестра отца. Она выросла в «Вирриндаго», но, встретив отца Гая, осталась в Англии. Она и мой отец были очень близки, и ей было нелегко наблюдать за тем, насколько безвольным стал ее брат. Она была очень практичным человеком. Кстати, вы чем-то напоминаете ее, — Хэл слегка улыбнулся. — Она наняла прислугу на ранчо, меня отправили в школу-интернат, а Лидия перебралась к ней в Англию, но потом тоже уехала в интернат.

Мередит было очень жаль Хэла. Потеряв мать и брата, он был вынужден разлучиться и с сестрой.

— Я представляю, как плохо вам было в интернате, — с сочувствием сказала она.

— Не хуже, чем вам, ведь к тому времени мне было уже тринадцать лет, а не девять.

— Рядом со мной была Люси, — уточнила она.

— Все же тетка поступила правильно, отправив нас с Лидией в интернат. По крайней мере, мы получили хорошее образование. На праздники я приезжал в «Вирриндаго», куда раз в год моя тетка привозила Лидию и Гая.

— Так вот почему вы так дружны с Гаем?

Хэл кивнул.

— Гай нам с Лидией как родной брат. Он заменил нам Джека.

Мередит вспомнила искристые глаза Гая и то, как ему удавалось рассмешить Хэла.

— А с Лидией вы по-прежнему дружны?

— Думаю, да. Я несу за нее ответственность, и Лидия пользуется этим. Так что у меня нет права критиковать вас в отношении Люси.

— Поэтому вы согласились присматривать за Эммой и Микки?

— Я очень переживаю, что не могу уделять им много времени, — Хэл потер ладонью лицо. — Полагаю, я и в самом деле должен приучать их к жизни на ранчо и рассказывать о том, как проводил здесь детство.

Мередит подняла фотографию со стола.

— Может, ваш отец не зря сохранил этот снимок? Вы такой счастливый на нем рядом с Джеком и матерью! Нужно верить, что в жизни бывают и приятные моменты. — Помедлив, Мередит положила снимок на стол. — Не рвите это фото, Хэл, пусть оно останется как напоминание о том, что у вас было.

Помедлив, Хэл снова посмотрел на снимок, потом взял его и положил в карман своей рубашки. Мередит еще раз извинилась перед ним.

— Вы ни в чем не виноваты, — сказал он. — Это я не сдержался, потому что долгие годы ни с кем не говорил о Джеке. Кстати, кофе уже остыл, хотите, я принесу вам свежий?

Мередит улыбнулась и покачала головой.

— Я привыкла пить холодный кофе.

— Мне лучше уйти, чтобы вы могли поработать. — Хэл встал и направился к двери, но вдруг остановился и повернулся к Мередит. — Спасибо вам за сегодняшний вечер.

— Я ничего особенного не сделала.

— Думаю, вы ошибаетесь.

— Тогда я рада, что смогла вам помочь, — произнесла Мередит и, поддавшись импульсу, подошла и обняла Хэла.

Сначала он напрягся, а потом в ответ крепко обнял ее.

Мередит опустила голову ему на плечо, наслаждаясь этой минутой.

— Спасибо, что рассказали мне о Джеке, — пробормотала она, едва сдерживая желание коснуться губами пульсирующей венки у него на шее.

Действительно, почему бы не воспользоваться ситуацией? — мелькнула у нее такая соблазнительная мысль, однако рассудок приказал немедленно прогнать ее и вести себя разумно.

Мередит лучезарно улыбнулась.

— Мне нужно работать, — сказала она, избегая встречаться с ним взглядом.

— Конечно. Спокойной ночи, Мередит.

Наступила суббота. Работники в «Вирриндаго» трудились только до обеда, а потом у них начинались выходные. Это означало, что Мередит предстояло остаться на ранчо с Хэлом и детьми до понедельника.

К своему удивлению, прожив неделю в «Вирриндаго», Мередит очень быстро привыкла к окружающей обстановке и своим новым обязанностям. Вот только Хэл, сам не зная того, постоянно держал ее в напряжении.

Люси прислала ей электронное письмо, в котором сообщила, что Ричард вышел из комы, но по-прежнему очень плохо себя чувствует. Он сказал, что больше не испытывает к ней прежних чувств.

Получив это письмо, Мередит растерялась. Неужели Ричард мог так быстро изменить свое отношение к Люси? Однако самое главное было в том, что он все-таки вышел из комы. Люси пообещала остаться рядом с ним до тех пор, пока он окончательно не выздоровеет, а значит, она приедет на ранчо не скоро…

Желая скрыть свои чувства к Хэлу, Мередит постоянно занимала себя работой.

Когда он находился рядом с ней, все, о чем она могла думать, так это о его губах, руках, пульсирующей венке на шее и мускулистой фигуре. Мередит никогда прежде не считала себя сластолюбивой женщиной, а теперь только и делала, что мечтала оказаться в объятиях Хэла и целовать его. К Ричарду она не испытывала подобного влечения. Для нее он был скорее душевным другом, нежели объектом сексуального вожделения.

Размышляя над всем этим, она не расслышала, о чем спросил ее Хэл.

— Я только что рассказывал Эмме и Микки о глубокой запруде у ручья, — повторил Хэл. — Хотите пойти с нами поплавать?

Предложение было соблазнительным, но Мередит решила, что лучше ей все-таки проводить с Хэлом меньше времени.

— Я должна работать, — ответила она.

— Да ладно вам, ведь начались выходные!

— Мы хотим, чтобы вы пошли с нами, — произнесла Эмма, и Микки кивнул, подтверждая ее слова.

Мередит заволновалась:

— Но у меня нет купальника.

— Он вам не нужен.

— Я не собираюсь плавать голышом!

— Я и не предлагаю вам это, хотя идея заманчивая… У вас есть какая-нибудь футболка?

— Никакой футболки у меня нет.

— Я могу одолжить вам одну.

— Не могу же я все время носить вашу одежду! — запротестовала Мередит, но потом внезапно поняла: если не пойдет с ними, умрет в доме от тоски.

— Чепуха! Сейчас подыщу вам что-нибудь. Мы вернемся к обеду, так что возьмите с собой что-нибудь перекусить.

Вскоре Мередит снова пришлось спорить: Хэл сообщил ей, что помимо купания всем предстоит ехать верхом.

— Вы шутите? — спросила она.

— Конечно, нет. Ведь вы сами недавно предложили мне рассказать детям о том, как я проводил на ранчо детство.

— Будет разумнее поехать на грузовике.

— Так мы совсем не повеселимся, — сказал он, выбирая для нее шляпу.

— Я ни при каких обстоятельствах не сяду на лошадь!

— Боитесь? — усмехнулся Хэл, и это привело ее в бешенство.

— Представьте, боюсь!

— Я дам вам самую неповоротливую лошадь, — пообещал он и вручил ей шляпу. — Наденьте ее, а я пойду запрягать лошадей.

К ее сожалению, Эмма и Микки оказались на стороне Хэла и не желали ехать на грузовике. Пока дети суетились вокруг Хэла, Мередит укладывала в дорогу провизию.

Увидев огромного коня, которого оседлал для нее Хэл, Мередит попятилась.

— А что, если я с него упаду?

— Этого не произойдет. Герцог стар, поэтому еле тащится, да и я буду присматривать за вами. Ставьте сюда ногу, — приказал он, указывая на стремя. — Нет, не так! Вы же не собираетесь ехать задом наперед?

Хэл помог ей усесться в седло, и она вцепилась в гриву коня.

Эмма и Микки уже восседали на пони и хихикали над неуклюжестью Мередит. Дети были невероятно оживлены.

Хэл сдержал свое слово. Вспрыгнув на своего коня, он медленно тронулся в путь, ведя Герцога за поводья, поэтому Мередит смогла немного успокоиться. Первые минуты она смотрела прямо перед собой, но потом решила оглядеться.

Лошади двигались по дороге, по краям которой росли эвкалипты с серебристой корой и покрытыми красной пылью листьями.

Хэл очень непринужденно держался в седле. На нем были выцветшие джинсы, сапоги и полинявшая клетчатая рубашка. Он нахлобучил на глаза шляпу, чтобы защититься от солнца, поэтому Мередит удавалось рассмотреть только его упрямый подбородок и губы. Один только взгляд на Хэла заставил ее затрепетать. Не желая терять рассудок, она уставилась на лениво подрагивающие уши Герцога.

Эмма и Микки веселились от души. Внезапно в небо взмыли серебристо-розовые попугаи.

— Боже, какая прелесть! — восхитилась Мередит, проследив взглядом за их полетом.

— А я воспринимаю все это как должное, — повернулся к ней Хэл. — Забавно, что для вас это в диковинку.

— Я больше привыкла к асфальтированным дорогам, толпам людей, автомобилям и высоким зданиям, — улыбнулась она.

— Вы скучаете по Лондону?

— Честно говоря, нет, — призналась девушка.

— Может, вы все-таки привыкните к здешним местам?

— Возможно, — помолчав, ответила она.

Русло ручья, куда они выехали, было настолько пересохшим, что Мередит начала подумывать: уж не пошутил ли Хэл насчет плавания? Однако вскоре она увидела настоящую реку с изумрудной водой.

— А вон там Ваймен-Крик! — сказал Хэл и кивнул вправо.

— Мы будет плавать здесь?

— Нет, нужно проехать немного вперед.

Хэл вез Мередит и детей к старой запруде, где когда-то резвился вместе с Джеком. Берега запруды были огорожены большими, красноватого цвета валунами.

Внезапно на Хэла нахлынули воспоминания. Он представил себе, как Джек нетерпеливо взбирается на валуны, восхищенно кричит и прыгает в воду.

— Мы можем нырять с этих камней? — восторженно спросил Микки, отвлекая Хэла от воспоминаний.

— Конечно, можете. Мы с Джеком именно так и поступали. — Хэл намеренно произнес имя брата, что оказалось нетрудно в отличие от того, как он предполагал. — Пойдемте искупаемся!

Он легко спрыгнул из седла, дети менее элегантно слезли с пони, а Мередит продолжала сидеть на Герцоге.

— А как спущусь я? — спросила она, и Хэл, подойдя, объяснил, что ей следует делать. В конце концов Мередит неуклюже спрыгнула на землю.

С ее головы слетела шляпа. Хэл наклонился, поднял шляпу и водрузил ей на голову, задумчиво глядя на девушку. В какой-то момент Мередит показалось, что он хочет поцеловать ее.

Эмма и Микки восторженно закричали, и Хэл сделал шаг назад.

— Я привяжу лошадей.

Мередит мысленно чертыхнулась. Придет же такое в голову! Да не стал бы Хэл поцеловать ее на глазах у детей.

А те к тому времени уже переоделись в купальные костюмы. Эмма коснулась ступней воды и громко вскрикнула:

— Вода холодная!

— А я что тебе говорил? — Хэл улыбнулся. — Придется нырять.

— Ты первый, дядя Хэл!

— Хорошо.

Хэл снял джинсы, под которыми обнаружились выцветшие плавки, и посмотрел на Мередит, не сводившую взгляда с его мускулистого тела.

— А вы разве не присоединитесь к нам? — спросил он ее.

Ну уж нет! Ни за какие коврижки Мередит не станет переодеваться в его присутствии.

— Я пока понаблюдаю за вами, — сказала она, а затем уселась на валун в тени и на краткий миг закрыла глаза.

— Смотрите, что делает дядя Хэл!

Мередит открыла глаза и увидела, как Хэл карабкается на высоченный валун. Она мгновенно вскочила на ноги.

— Хэл, это опасно! — крикнула она.

— Все в порядке, — отозвался он. — Мы с Джеком не один раз ныряли отсюда.

С этими словами Хэл нырнул в изумрудную воду. Мередит показалось, что он пробыл под водой целую вечность. Наконец он вынырнул, широко улыбнулся, и она снова потеряла покой.

За Хэлом последовал Микки, а потом и Эмма.

Мередит с легкой завистью наблюдала за ними.

— Мередит, идите к нам! — позвали ее дети.

— Я поплаваю, но нырять не стану!

Спрятавшись за лошадьми, Мередит переоделась в футболку Хэла, потом подошла к запруде и опасливо коснулась воды кончиками пальцев.

— Лучше сразу нырнуть, — посоветовал Хэл.

— Я не решусь на это, — призналась Мередит.

Хэл вылез на берег и, взяв девушку за руку, повел ее к валунам, по которым они начали карабкаться вверх. Наконец они забрались так высоко, что у Мередит захватило дух.

— Я не смогу, — произнесла она.

— Сможете, — твердо сказал Хэл. — Для начала успокойтесь, а потом забудьте о рассудочности.

— Прыгайте! — хором крикнули снизу Эмма и Микки. — Это так здорово!

А почему бы не последовать совету Хэла и не позабавиться хоть раз в жизни? — внезапно подумала Мередит.

Набрав полную грудь воздуха, она прыгнула с валуна в воду. В первую секунду ей показалось, будто у нее остановилось сердце. Однако, вынырнув, она ахнула от удовольствия и рассмеялась.

Через мгновение Хэл вынырнул рядом с ней и провел рукой по волосам, убирая их с лица.

— Понравилось? — спросил он, и Мередит улыбнулась ему в ответ, даже не подозревая, насколько соблазнительно выглядит в его глазах.

— Понравилось.

Они поплавали немного, а потом Хэл выбрался на берег, чтобы включить переносную газовую плиту и приготовить чай.

Позже Мередит расположилась на теплом валуне, чувствуя себя крайне неловко рядом с таким подтянутым и загорелым Хэлом. Она казалась себе бледнокожей и толстой, поэтому сидела съежившись.

К ее облегчению, Хэл почти не обращал на нее внимания, потому что оживленно разговаривал с Эммой и Микки.

Когда дети отправились гулять по окрестностям, Мередит с некоторой тревогой проводила их взглядом, поскольку боялась оставаться с Хэлом наедине.

— Хотите еще чаю? — предложил Хэл.

— Спасибо, — Мередит откашлялась, протягивая Хэлу свою кружку. Сегодня с нее уже достаточно волнений. Пора успокоиться. — Я вот сижу здесь и пью чай, а Ричард по-прежнему в больнице, — сказала она.

— Насколько я помню, он вышел из комы.

Хэл с одобрением воспринял идею Мередит поговорить о чем-нибудь отвлеченном. Они оба явно чувствовали взаимное притяжение и постоянно думали друг о друге.

— Он вышел из комы, но еще не выздоровел.

— Вас волнует его состояние?

— Конечно, — ответила Мередит, хотя на самом деле вспоминала о Ричарде не так уж часто. — Он ведь мой хороший друг.

— Только друг?

Хэл скептически посмотрел на нее, и она напряглась.

— Что вы имеете в виду?

Он допил чай и лег на валун, положив руки под голову.

— Вы беспокоитесь о нем больше, чем Люси, — спокойно констатировал он. — Кстати, она поехала к нему ради вас, а не ради него.

Мередит уже открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли у нее в горле. Ей совершенно незачем оправдываться перед Хэлом. Взглянув на него, она запрокинула голову и подставила лицо солнцу.

— Я была в него влюблена, — призналась она.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Значит, вы его уже не любите?

— Думаю, что нет. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Обычно вы увереннее в своих ответах. Я бы и не подумал, что такая девушка, как вы, может влюбиться в парня своей сестры.

— Это не совсем так. Я познакомилась с Ричардом на вечеринке раньше, чем Люси, и сразу же влюбилась в него. Он показался мне таким умным, красивым, интересным, милым…

— Короче говоря, Идеальным Мужчиной, — подытожил Хэл, с трудом сдерживая злость.

— Да, мы сразу нашли общий язык и весь вечер проговорили о Франции, Италии, музыке и еде… Мне никто прежде так не нравился, как Ричард. Кроме того, ни один мужчина ранее так не заинтересовывался мной. Когда Ричард предложил встретиться еще раз, я была на седьмом небе от счастья. Даже поверить не могла, что мне так повезло.

— Но все-таки произошло нечто неприятное?

— Нет, — сказала Мередит. — Мы встречались, ходили в бар и на концерты, но Ричард держался со мной исключительно как приятель.

— А вы? — Хэл слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на Мередит.

— Я надеялась… однако я не слишком уверенно веду себя с мужчинами. Ричард наверняка счел меня непривлекательной. Если бы я сказала ему о своих чувствах, он сразу же убежал бы от меня за сотни миль.

— Почему вы так решили?

— Так поступил бы любой парень, если девушка, которую он считает только другом, сказала бы, что хочет быть с ним до конца дней и родить ему детей, — сухо произнесла Мередит. — Да вы бы тоже от меня сбежали.

— Ну, если бы вы прямо заявили мне о своем желании выйти за меня замуж, я сбежал бы. Почему вы просто не намекнули Ричарду, что находите его привлекательным и жаждете продолжить с ним отношения?

Мередит вздохнула.

— Струсила, — призналась она. — Я была уверена, что он откажет мне и тогда мы не сможем остаться даже друзьями. Как-то я пригласила Ричарда на обед. Пришли мои друзья, Ричард, а Люси, как обычно, задержалась. Она появилась на пороге дома, лучезарно улыбаясь и с хохотом рассказывая, как только что порвала отношения со своим парнем. Ричард, увидев Люси, влюбился в нее с первого взгляда. Я видела, как он смотрел на нее, — вспоминала Мередит. — Ричард выглядел ошеломленным. Я, конечно же, никому не сказала о своих чувствах. Люси никогда не стала бы флиртовать с Ричардом, зная о том, что я неравнодушна к нему.

Хэл приподнялся на локте и повернулся к Мередит.

— А почему вы продолжали молчать и дальше?

— Я не видела смысла открывать свои чувства и мешать Люси.

— Как же вы пережили все это?

— Не было особого смысла расстраиваться, — оживленно сказала Мередит. — Я не хотела терять сестру и друга и убеждала себя, будто все происходящее — к лучшему.

— А Люси никогда не догадывалась, что творится у вас на душе?

— Она поняла, но не сразу. Примерно через месяц ей стало скучно с Ричардом, который просто обожал ее. Люси хотелось видеть рядом с собой более интригующего мужчину, — продолжала Мередит — Как-то мы разговорились о нем, и я ненароком выдала себя. Увидев выражение моего лица, Люси опешила.

— Наверное, ей было нелегко в тот момент, — прокомментировал Хэл.

— Она жутко разозлилась на меня за то, что я скрывала от нее свои переживания. Люси тут же поехала к Ричарду и объявила ему, что уезжает в Австралию. — Мередит вздохнула. — Ричард был вне себя от горя. Он часто приходил ко мне, и все наши разговоры с ним сводились к Люси. Я не могла сказать ему, что она уехала из-за меня, и чувствовала себя виноватой перед ним. Он всем сердцем любил Люси и не заслуживал быть брошенным.

— Значит, когда он попал в аварию, вы изо всех сил старались помочь ему.

— Что в этом плохого? — защищаясь, спросила она.

— Вы слишком долго пытались сделать счастливыми окружающих вас людей, Мередит, а ведь они сами могли позаботиться о себе.

— Однако это лучше, чем равнодушие.

— Вы так много думали о других людях, что позабыли о себе.

— Как вы можете так говорить? — рассердилась Мередит. — Моя жизнь замечательна! У меня есть собственная квартира, отличные друзья и любимая работа.

— В этом вы преуспели, — спокойно произнес Хэл, — а вот в другом не хотите даже рискнуть.

— В чем, например? — тон Мередит стал презрительным.

— Вы скрыли от Ричарда свои чувства, хотя можно было обо всем честно сказать, и тогда проблем не возникло бы. Возможно, он захотел бы видеть в вас не только друга. А что, если Ричард считал, будто сам неинтересен вам?

— Только не повторяйте мне слова Люси! — Мередит надула губы и легла на валун.

— Люси умнее, чем кажется, и, кстати, она не бежит от реальности, в отличие от вас.

— Я не бегу от реальности!

— Бежите, поэтому всегда ведете себя осторожно и рассудительно и заботитесь о том, чтобы не наделать глупостей. Вам нужно измениться, Мередит, — мягко произнес Хэл. — Почему вы все время не можете быть такой, как сейчас, когда ныряли со скалы? Ведь вам понравилось делать то, что вы хотите?

— Понравилось, — призналась она, — только жизнь — это не ныряние со скалы.

Хэл присел и внимательно посмотрел на нее.

— Если вы не попытаетесь хотя бы попросить то, чего хотите, то никогда этого не получите.

— А вы знаете, чего хотите? — упрямо спросила она, желая прекратить разговор.

— Знаю. Я хочу тебя, — произнес Хэл.

Наступила абсолютная тишина.

Мередит с трудом сглотнула.

— Это потому, что я сейчас рядом? — наконец выдавила она сквозь внезапно пересохшие губы.

— Нет, потому что я считаю тебя красивой, сексуальной, смелой и честной.

Никто прежде не говорил Мередит таких слов. Ей очень хотелось верить Хэлу, но могла ли она сделать это? Мередит никогда не считала себя красивой и сексуальной, а наоборот — насмешливой, властной и рассудительной.

— Однако вы не взяли бы в жены такую, как я, — уточнила она.

— Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к бракам. Истинная горожанка, вроде тебя, не приживется в «Вирриндаго», даже если очень того пожелает. Рано или поздно ты вернешься в Лондон. Но это не значит, что я не хочу тебя. — Он помолчал, глядя на Мередит. — Самое главное, чтобы ты осмелилась признаться мне в своих чувствах. Позволишь ли ты себе немного развлечься? Может, это окажется еще приятнее, чем ныряние со скалы.

Мередит посмотрела на запруду. Конечно, ее тянет к Хэлу, только…

— Почему бы не рискнуть хотя бы раз в жизни? — тихим низким голосом спросил он, отчего у нее по телу побежали мурашки. — Ты боишься?

— Дело не в этом, — произнесла Мередит. В горле у нее пересохло, она изо всех сил старалась держать себя в руках. Услышав в отдалении голоса Эммы и Микки, девушка наконец нашла убедительную причину для отказа: — Пока дети здесь, это не слишком удобно.

Хэл широко улыбнулся.

— Что ж, по крайней мере, я не услышал категоричного отказа. Ты права. — Он поднялся на ноги и посмотрел прямо в ее удивительные, фиолетового оттенка глаза. — Когда передумаешь, Мередит, дай мне знать.

Слова Хэла безостановочно звучали в ее мозгу на протяжении нескольких дней. Мередит приходилось постоянно напоминать себе о присутствии Эммы и Микки, чтобы сдержать порыв броситься в объятия Хэла.

Однажды девушка, как обычно, занималась делами по хозяйству, когда у дома остановился автомобиль. Из него вышла женщина примерно одного возраста с Мередит и потянула затекшую спину. Увидев Мередит, которая вышла на веранду, она улыбнулась:

— Привет, меня зовут Лидия, я приехала за Эммой и Микки.

— Мы не ждали вас так рано, — сказала Мередит, пропуская Лидию в дом. — Хэл думал, что дети пробудут здесь два месяца.

— Да, мы с Грегом так и планировали, но потом вдруг поняли, что ужасно скучаем по детям. Поэтому я приехала забрать их. Грег вернется из командировки раньше.

Эмма и Микки были с Хэлом. Они проверяли соляные источники и с восторгом встретили свою мать, но явно не хотели уезжать. Теперь они почти все время проводили с дядей и уже не тосковали по дому.

— Почему мы не можем остаться подольше? — спросили они Лидию.

— Если мы и задержимся здесь, то только на два дня, — предупредила она. — Нам нужно вернуть автомобиль, который я арендовала, а потом возвращаться в Сидней. Кроме того, скоро прилетит папа.

Мередит с завистью смотрела на Лидию и детей. Они были дружной семьей. Несмотря на протесты, дети любили свою мать и радовались скорому возвращению отца. Лидия очень понравилась Мередит, она была искреннее и практичнее своего брата и хотя любила «Вирриндаго» всей душой, но все-таки предпочитала жить в городе.

На следующее утро Лидия решила помочь Мередит готовить завтрак.

— Жаль, что у Хэла нет детей, — сказала она, промывая салатные листья, которые привезла с собой. — Было бы хорошо, если бы он обзавелся семьей. — И Лидия взглянула из-под ресниц на внезапно покрасневшую Мередит.

— Насколько я поняла, он не хочет жениться, — отозвалась та.

— Он говорит глупости, — категорично произнесла Лидия. — Ему нужна жена.

— Здесь не так-то просто найти подходящую спутницу жизни, — Мередит изо всех сил старалась говорить уклончиво.

— А почему бы ему не обратить внимание на вас? — растягивая слова, уточнила Лидия.

Мередит принялась нарезать хлеб.

— Между нами ничего не может быть.

— Почему? Я же видела, как вы смотрите друг на друга, особенно когда думаете, будто у вас это выходит тайком! Уж не знаю, что между вами происходит, но взаимный интерес налицо.

— Я приехала сюда только для того, чтобы подменить свою сестру. Разве Хэл не рассказывал вам, что я горожанка?

— Странно, а мне показалось, вы выросли в этих местах.

Мередит удивленно посмотрела на Лидию.

— Я родилась и выросла в городе!

— Правда? — Лидия улыбнулась, поддразнивая ее. — А так и не скажешь.

Лидия недалеко ушла от истины: Мередит очень быстро привыкла к жизни на ранчо, тишине и яркому солнечному свету. Ей уже не хотелось возвращаться в туманный и сырой, густонаселенный Лондон.

— Я скоро уеду отсюда, — проговорила она.

— Жаль, — беспечно сказала Лидия. — Значит, мне придется подыскать Хэлу другую подружку. Он слишком долго живет один. Самое ужасное в том, что он никак не оправится после предательства нашей матери.

— Он поведал мне об этом, — кивнула Мередит, и Лидия изумленно уставилась на нее.

— Правда? Это не похоже на Хэла. А про Джека вы тоже знаете?

Мередит снова кивнула. Задумчиво глядя на девушку, Лидия произнесла:

— Честно говоря, я не очень хорошо помню те времена, но Хэл был старше и ничего не забыл. Именно на него свалились все тяготы жизни, пока не приехала наша тетка.

— Вам всем было нелегко.

Лидии пожала плечами.

— Мы все-таки справились. После того, как у Хэла не получилось с Джил, он считает, будто ни одна женщина не сможет жить в «Вирриндаго». Хэл боится брачных отношений, хотя на свете множество счастливых пар, а несчастные супруги живут не только в глуши, но и в городах. Дело не в том, где ты живешь.

— И все же нужно очень любить человека, чтобы согласиться жить с ним в «Вирриндаго» постоянно, — заметила Мередит.

— Да, — Лидия серьезно посмотрела на нее, — в этом вы правы.

Эмма, Микки и их мать уехали на следующий день.

— Без вас я буду скучать, — обратилась Мередит к Эмме и Микки, обнимая их на прощание.

— Жаль, что мы не можем остаться, — прохныкала Эмма, вцепившись в нее.

— Только не начинайте снова! — оживленно сказала Лидия. — Неужели вы не хотите вернуться домой и увидеть папочку? Мы приедем к дяде Хэлу в следующем году.

— А вы? — спросила Эмма, дергая Мередит за юбку.

— Нет, детка, меня здесь уже не будет, — с грустью ответила Мередит, даже не представляя, как сможет оставить ранчо и Хэла.

Однако остаться в «Вирриндаго» навсегда Мередит не могла. Ей непременно станет скучно в такой глуши.

Кроме того, Хэл дал ей ясно понять, что отношения между ними могут быть исключительно временными.

Пока Мередит размышляла над всем этим, махая рукой вслед Лидии и детям, Хэл не сводил с нее взгляда. Когда автомобиль превратился в крохотную точку, они оба какое-то время стояли, не двигаясь. Атмосфера вокруг них накалилась до такой степени, что Мередит стало трудно дышать.

— Ну, что теперь? — спросила она, не в силах больше молчать.

Он медленно повернулся и взглянул на Мередит. Она стояла, приложив руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза от солнца. Волосы мягко обрамляли ее лицо. На Мередит была его старая рубашка, которую он дал ей для готовки. Она казалась разгоряченной и очаровательной уроженкой здешних мест.

Хэл вспомнил, как Мередит сказала Эмме о том, что в следующем году ее уже здесь не будет. Он попытался представить, как станет жить без Мередит, и понял, что будет невероятно одинок.

Внезапно рассердившись на себя за подобные мысли, Хэл зашагал прочь, сухо бросив ей через плечо:

— Мы с работниками вернемся к ужину.

Мередит какое-то время смотрела ему вслед, борясь с эмоциями, потом решила идти в дом и вести себя разумно.

Однако все ее мысли постоянно были заняты Хэлом.

Он не был красавцем и ни в чем не походил на Ричарда. Тем не менее Мередит жаждала прикоснуться к нему и, подойдя сзади, поцеловать его в шею, прошептать о своих желаниях…

Ей уже двадцать восемь лет, но никогда прежде она не желала так сильно ни одного мужчину. Не в силах понять, что же с ней происходит, она боялась изменить своим твердым принципам и забыть о рассудительности.

Поразмышляв, Мередит все-таки решила слушать только голос своего сердца.

Пусть она ошибется, пусть почувствует себя униженной, ей наплевать!

Следует хоть раз в жизни сделать так, как хочется.

К тому моменту, когда ужин уже подходил к концу, Мередит была как на иголках и едва могла есть.

— Ты не голодна? — спросил Хэл, когда она отодвинула от себя тарелку.

Мередит подняла на него глаза, и у нее защемило сердце.

— Нет, — хриплым голосом ответила она.

Работники разошлись, и Мередит принялась убирать со стола. Ее сердце барабанило настолько громко, что она едва слышала звон тарелок.

— Я помою посуду, — сказал Хэл, — а ты отдохни на веранде. Я принесу тебе кофе.

Мередит не хотела никакого кофе, но подумала, что на веранде ей, вероятно, удастся справиться с эмоциями и подумать над тем, что она скажет Хэлу.

В ее голове беспорядочно кружились мысли, когда Хэл наконец пришел, неся две кружки с дымящимся кофе.

— Без детей в доме очень тихо, — произнес он и присел на стул рядом с ней.

— Да, дом кажется пустым, — она сглотнула. — Никого, кроме нас, нет.

— Никого, — согласился Хэл.

— Ты помнишь тот день, когда мы были у запруды?

Хэл повернулся и посмотрел на нее. Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке.

— Когда я сказал, что хочу тебя?

— Да, — выдохнула она.

— Ты заявила, что в присутствии детей нам неудобно показывать свои чувства, но теперь мы одни.

— Одни, — у нее пересохло в горле, она едва могла говорить.

Хэл осторожно поставил кружку с кофе на стол.

— Ты по-прежнему считаешь мое предложение неуместным?

— Возможно, оно не слишком целесообразное, но я больше не хочу слушать свой рассудок, поскольку слишком долго сдерживала себя.

Хэл улыбнулся.

— Так чего же ты хочешь, Мередит?

— Я хочу тебя, Хэл, но только никаких обязательств.

— Мне это нравится, — его улыбка стала шире.

Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга.

— Итак, что ты намерена сделать со мной?

— Сделать с тобой? — переспросила она и тупо посмотрела на него.

— Я весь твой, Мередит, отдайся своему порыву.

Мередит поднялась на ноги, потом подошла и присела к нему на колени.

— Тебе не тяжело?

— Нисколько, а теперь — дай себе волю!

Мередит почувствовала восторг, волнение и любопытство. Она решила позабыть обо всем на свете и отдаться своим эмоциям.

Коснувшись губами пульсирующей венки на шее Хэла, она принялась покрывать поцелуями его подбородок и губы…

— Тебе нравится? — прошептала она.

— Очень нравится.

Целуя Хэла в губы, Мередит почувствовала, как он улыбается, и улыбнулась в ответ.

Наконец он обнял ее и поцеловал со всей страстностью, на какую был способен. Их поцелуй, казалось, длился вечность.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, — пробормотал Хэл, с трудом оторвавшись от нее. — Я хотел поцеловать тебя всякий раз, когда ты переодевалась в свои умопомрачительные юбки к ужину.

— А я думала, что они не слишком практичные, — задыхаясь, ответила Мередит, наслаждаясь прикосновением его рук и губ.

— Для работы, может быть, и нет, — произнес Хэл, и они оба рассмеялись.

Мередит потянулась к пуговицам на его рубашке, но ее пальцы так дрожали, что ей никак не удавалось расстегнуть их.

Хэл поднялся и осторожно поставил Мередит на пол.

— Я думаю, пора нам перебраться в более удобное местечко. Ты не против, Мередит?

И он повел ее в свою комнату. На пороге она внезапно схватилась за дверь, задаваясь вопросом, не совершает ли ошибку.

— Неужели ты передумала, Мередит?

Она посмотрела на него и вспомнила свои ощущения в тот день, когда прыгала со скалы.

— Нисколько, потому что сейчас мне меньше всего хочется вести себя разумно.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Тебе было хорошо? — спросил Хэл, лежа рядом с Мередит и неторопливо лаская ее.

Она улыбнулась, чувствуя себя невероятно пресыщенной и умиротворенной. Какая ей теперь разница, что скажут другие люди насчет ее внешности? Рядом с Хэлом она ощущала себя красивой и желанной.

Повернувшись, Мередит провела рукой по его боку.

— Очень хорошо, — честно призналась она.

— Я имел в виду, не жалеешь ли ты, что не стала слушать свой рассудок? — уточнил Хэл с притворной суровостью.

— Совсем нет, — снова улыбнулась Мередит. Тот ее прыжок со скалы не шел ни в какое сравнение с ласками и поцелуями Хэла. — Я думаю, что смогу привыкнуть поступать так, как мне хочется, — сказала она, затем лениво потянулась и огляделась.

В комнате Хэла была скромная обстановка. Кровать, стул, массивный комод и зеркало, к которому была прикреплена найденная Мередит фотография его семьи.

— Я не верю тебе, Мередит, скоро ты снова станешь рассудительной и практичной, — произнес Хэл и, увидев блеск в глазах девушки, откинул прядь волос с ее раскрасневшегося лица. — По-моему, ты что-то задумала! Давай-ка, признавайся!

Мередит хотела уже начать спорить, но не вышло.

— Я просто подумала, что не должна быстро привыкать к своему самовольству, — созналась она. — Сегодня нам было очень хорошо вместе, но это не навсегда. Скоро приедет Люси.

Хэл замер.

— Она уже сообщила тебе о своем приезде?

— Нет, ее сообщения достаточно неопределенны, но, по ее словам, Ричард выздоравливает. — Мередит слегка нахмурилась. — Я не понимаю, что происходит. Она так хотела поскорее вернуться к Кевину, а теперь даже не упоминает о нем. Да и он перестал спрашивать о ней. Ты заметил?

— Кевин не слишком разговорчив, — сказал Хэл и снова принялся неторопливо поглаживать Мередит.

От его прикосновений она выгнулась, но по-прежнему продолжала думать о сестре и Ричарде.

— Может, мне следует намекнуть Люси о том, что Кевин охладел к ней и она должна поскорее вернуться на ранчо?

— Я считаю, что не стоит, — твердо произнес Хэл. — Люси сама все уладит.

— А что, если она не вернется? — задумчиво спросила Мередит.

Наступило молчание.

— Наверное, тебе захочется уехать домой, — спустя какое-то время ответил Хэл.

— Конечно, захочется, — как-то слишком торопливо ответила Мередит.

Она задалась вопросом, что ответила бы Хэлу, попроси он ее остаться, но потом вспомнила: он никогда не сделает этого.

— В любом случае тебе незачем волноваться. Люси обязательно вернется сюда, — сказал Хэл.

— Ты прав.

— Когда она приедет, ты сможешь возвратиться домой, — продолжал он, заставляя себя забыть все мысли о грядущем одиночестве без Мередит. Она выросла в городе и мечтает об идеальном мужчине, а он никак не вписывается в ее жизнь.

Да, она уедет, но сейчас у них еще есть время побыть вместе.

Хэл перевернулся и опустился на Мередит.

— А тем временем…

— Что? — хитро прищурилась Мередит, обнимая его за шею.

Хэл наклонился и неторопливо поцеловал ее.

— Давай забудем обо всех на эти несколько недель и насладимся друг другом.

— Согласна, — прошептала она у его губ. — Не будем тратить время попусту.

Все последующие дни были просто замечательными.

Мередит никогда прежде не чувствовала себя такой свободной, смелой и требовательной. Только теперь она поняла, что заботилась о других людях в ущерб себе. Не стоит постоянно устраивать счастье других, нужно позаботиться и о себе.

В душе Мередит наконец поселилась уверенность в своей привлекательности.

Распорядок ее дня не изменился. Она по-прежнему поднималась на рассвете, чтобы приготовить завтрак, потом обед и ужин, убирала в доме, кормила цыплят и делала переводы.

Однако теперь после ужина всем ее вниманием завладевал Хэл. Они проводили вместе долгие, полные наслаждения ночи. Мередит очень не хотелось думать о неизбежности расставания с Хэлом, поэтому она предпочитала наслаждаться настоящим.

— Завтра нам предстоит осмотреть загоны и перегнать стада, — сказал Хэл в один из вечеров, когда он и Мередит убирали грязную посуду со стола. — Мы должны будем рано встать.

— Во сколько? — спросила девушка. Она всегда с трудом отпускала его от себя по утрам.

— Завтрак должен быть готов в половине пятого.

— Значит, спать мне нужно идти прямо сейчас, потому что завтра я поднимусь в четыре часа, — проворчала она.

На самом деле Мередит нравилось ощущать себя причастной к жизни на ранчо, поэтому она обрадовалась, когда Хэл предложил ей поехать с ним на перегон скота. Она слышала о том, что в этих местах скот пасут на обширных пастбищах, а затем в определенное время загоняют на ранчо, и хотела увидеть все это собственными глазами.

Хэл сказал, что, возможно, понадобится помощь вертолетчиков, которые погонят стада в нужном направлении. Однако в тот день стада пришлось перегонять по каменистой местности по старинке — при помощи обычных наездников.

— Ты водишь машину? — спросил ее Хэл.

— Конечно, — ответила Мередит, не понимая, торжествовать ей или огорчаться тому, что придется ехать за рулем грузовика, а не верхом.

— Ты сможешь привезти нам еду? Мы не хотим ничего брать с собой.

— Как я вас найду?

Хэл ткнул пальцем в карту, висевшую в кухне.

— Выезжай через третьи ворота, потом отправляйся вдоль забора до ручья, а затем все время по прямой, пока не встретишь нас.

— А что, если я заблужусь?

— Просто наблюдай за тем, где большое скопление скота. Там, где увидишь огромное стадо, будем и мы.

Несколько часов спустя Мередит, улыбаясь и мурлыча под нос веселый мотивчик, вела грузовик по указанному Хэлом направлению. Она вспоминала прошлую ночь, предвкушала сегодняшний вечер с Хэлом и наслаждалась природой. Ей было смешно вспоминать, как она возненавидела этот ландшафт, только приехав сюда. Мередит пугала необъятность просторов. Теперь же все казалось ей привычным и… почти родным.

Хэл несколько раз брал ее с собой на верховые прогулки. Мередит, конечно, еще достаточно неуклюже садилась и слезала с лошади, но веселилась от души. Во время этих поездок Хэл постоянно отслеживал перемещение скота, а теперь Мередит и сама с видом знатока оглядела двух коров, мимо которых проехала. Они махали хвостами, отгоняя мух, и равнодушно смотрели на нее.

Мередит рассмеялась. Кто бы только мог вообразить, что горожанка вроде нее станет с интересом разглядывать коров, трястись в грузовике по пересохшему руслу ручья и считать красивыми схожие с призраками эвкалипты? Впрочем, все ее приключения можно считать обычным отпуском. Ведь можно же притвориться беззаботной и веселой отпускницей, правда?

Как Хэл и говорил, Мередит нашла работников ранчо рядом с огромным стадом. Сначала она увидела только клубы пыли, поднимаемые копытами бредущих животных, и от удивления открыла рот. Она никогда прежде не наблюдала такого количества коров и быков.

Заметивший ее Кевин подъехал к ней на лошади. Остальные мужчины уже спешились. В широкополой шляпе и клетчатой рубашке Кевин выглядел настоящим ковбоем. Теперь Мередит понимала, почему Люси сразу влюбилась в него. Возможно, Кевин и неразговорчив в обществе, но в седле выглядит просто красавчиком.

Место стоянки было разбито много лет назад. Вокруг кострища были по кругу сложены срубленные деревья с очищенной корой. Разводить костер в такую жару было опасно, поэтому Мередит привезла с собой переносную газовую плиту. Она достала ее из грузовика вместе с потрепанным походным котелком, в который Кевин налил воды.

— Где Хэл? — спросила она, когда один из работников быстро и умело зажег газовую плиту и поставил на нее котелок с водой.

— Он держится позади всех, подгоняя стадо, — сказал Кевин, потом прищурился, узнал знакомую фигуру вдали и указал пальцем. — Вон он!

На Мередит внезапно нахлынули воспоминания. Всего несколько недель назад владелец пивной в Ваймен-Крик вот так же указал ей на Хэла Грейнджера. Сейчас, как и тогда, она повернулась и увидела его.

На этот раз Хэл был в прекрасном расположении духа. Он восседал на большом фыркающем жеребце и, как казалось Мередит, улыбался только ей одной. Когда Хэл, спрыгнув с коня, подошел к ней, у нее было такое ощущение, будто она снова прыгает со скалы в воду и падает в пугающую, неведомую ей бездну, не в силах контролировать ситуацию…

Говорят, что когда человек влюбляется, то тоже будто погружается в неведомую бездну. У Мередит перехватило дыхание, защемило сердце и, непонятно отчего, закружилась голова. И внезапно она испугалась оттого, что наконец поняла причину своих ощущений. Больше Мередит не хотела притворяться.

Она была уверена в том, что влюбилась в Хэла.

Между ними был не просто секс. Хэл Грейнджер и был тот единственный мужчина, которого она так долго ждала. Он не был совершенным, но идеально подходил Мередит. Она испытывала смешанные чувства. Все это казалось ей неразумным и в то же время настолько явным, что она удивлялась тому, как не поняла этого ранее.

Должно быть, Мередит что-то ответила Хэлу, когда он подошел к ней, но, что именно, вспомнить уже не могла. Она приготовила чай, разлила его в эмалированные кружки, а затем раздала мужчинам испеченное хрустящее печенье. И при этом словно наблюдала за собой со стороны.

Поняв свои истинные чувства к Хэлу, Мередит не могла больше думать ни о чем, кроме него. Внезапно она стала какой-то неуклюжей. Как же такое могло с ней произойти? Ведь ей не следовало влюбляться в Хэла. Это не входило в ее планы.

Больше всего Мередит хотелось сделать вид, будто ничего особенного не происходит, но у нее ничего не получилось. Она хотела обо всем рассказать Хэлу, но не могла на это решиться. И тогда она решила сохранить свои переживания в тайне от Хэла. С какой стати она должна ему открываться? Ведь это бессмысленно.

Он ясно дал ей понять, что не собирается жениться. Никаких обязательств, клятв и любви. Хэла интересовали только кратковременные отношения с женщинами. Кроме того, Мередит сама согласилась на эту временную связь.

Мередит виновата во всем сама, и Хэл ни при чем, если ей внезапно вздумалось влюбиться в него. Она не станет смущать его своими признаниями. Ее откровенность только все испортит. Даже если Люси передумает возвращаться на ранчо, Мередит не сможет остаться здесь навсегда. Хэл просто не захочет этого. Скоро закончится ее виза, так что лететь в Лондон придется в любом случае.

Следовательно, нужно найти способ проститься с Хэлом, не открывая ему своих чувств. Следует убедить себя, что она поступает разумно, возвращаясь в Лондон. У них с Хэлом нет будущего. Чем скорее она уедет и успокоится, тем лучше.

— Что-то не так? — спросил Хэл вечером, когда Мередит молча лежала рядом с ним.

— Нет, — ответила она. — Все в порядке.

— О чем ты задумалась?

— Я вспоминала дом.

Это была правда. Мередит думала о том, что станет чувствовать, вернувшись в лондонскую квартиру, где не будет ставших такими привычными дверей с москитными сетками, попугаев, запруды и Хэла. Она задавалась вопросом, как выживет без всего этого.

— От Ричарда есть новости?

— Все по-прежнему. Ему разрешили сидеть, он может разговаривать.

— Похоже, ему стало лучше.

Хэл изо всех сил старался скрыть раздражение в голосе и говорить с воодушевлением, но у него это явно не слишком хорошо получалось. Его внезапно стало сильно раздражать то, что Мередит слишком уж беспокоится о Ричарде.

— Ты должно быть довольна, что он выздоравливает, — Хэл пытался скрыть нотки ревности в голосе.

— Конечно, довольна, — Мередит вздохнула. — Ты тоже должен радоваться, ведь скоро здесь снова появится Люси, а я уеду.

Возникла небольшая пауза.

— Мне будет не хватать твоей выпечки, — сказал он нарочито небрежным тоном. — Ты можешь научить Люси печь пироги?

Мередит с трудом улыбнулась:

— Я оставлю ей рецепт.

Спустя мгновение Хэл и Мередит переплели пальцы рук.

— Я буду скучать не только по твоей выпечке, — тихо сказал он, притянув ее ближе, и Мередит снова заставила себя улыбнуться.

— Я знаю, — прошептала она у его шеи.

Мередит размышляла над словами Хэла о том, что он станет скучать по ней, когда на следующее утро собирала лимоны для пирога. Она надеялась, что он долго не сможет забыть ее, ведь они провели вместе замечательное время.

Однако, как бы сильно Хэл ни скучал по ней, он ни за что не попросит ее остаться. Он не станет рисковать, особенно после того, как поступила его мать.

Всякий раз, при воспоминании о предательстве его матери, у Мередит к глазам подступали слезы. Хэл заслужил быть счастливым и любимым, иметь семью, пусть даже и с другой женщиной. Да, он был не слишком ласков с Эммой и Микки, но он присматривал за ними, возил купаться, ездил с ними верхом. Рядом с ним они чувствовали себя в безопасности. Впрочем, как может быть иначе? В его объятиях можно позабыть обо всем, включая собственные страхи.

И все же Хэл без возражений отпустит Мередит домой.

Она сорвала еще один лимон, потом остановилась, услышав, как в кабинете зазвонил телефон. В такое время суток редко кто звонил на ранчо.

Не успела Мередит подойти к веранде, как звонки прекратились. Должно быть, Хэл снял трубку, с облегчением подумала она.

Мередит медленно пошла обратно к лимонному дереву. Ей очень нравилось собирать с него плоды. В Лондоне у нее не будет такой возможности…

А в это время Хэл стоял в кабинете, держа у уха телефонную трубку, и наблюдал, как Мередит собирает лимоны. Она срывала их с дерева, потом подносила к носу и вдыхала свежий аромат плодов. На ней снова была его старая рубашка. А под рубашкой пряталось такое роскошное мягкое и податливое тело…

Хэл напрягся.

Для него было тяжело вспоминать, какой язвительной и неприятной она показалась ему сначала, пока он не познал ее доброту, теплоту и силу. Теперь движения Мередит стали плавными и женственными, кожа покрылась золотистым загаром. Она больше не походила па горожанку.

Боже, как же он будет скучать по ней!

Хэл с трудом сосредоточился на телефонном разговоре.

— Теперь вы понимаете, — говорила Люси, — почему Мередит должна приехать в Лондон как можно скорее. Она говорила вам о своих чувствах к Ричарду?

— Немного, — сказал Хэл.

— Скорее всего, Мередит заявила, что больше не влюблена в него. Однако она не легкомысленна. Если уж она кого любит, то это по-настоящему. Я знаю, иногда Мередит кажется жесткой, но в глубине души она добрейшей души человек.

Хэл посмотрел на Мередит в окно. Люси могла бы и не говорить о том, какова на самом деле ее сестра.

— Я знаю, — произнес он.

— Дело в том, что Ричард идеально подходит ей в качестве мужа. Он так часто о ней говорит… Если она сейчас вернется домой, то поймет, что все изменилось. Ричард говорит, что ему очень не хватает общения с ней.

Хэлу внезапно захотелось проорать, что ему тоже будет не хватать общения с Мередит, но он сдержался.

— Понимаю, вам это может не понравиться, Хэл, — продолжала тем временем Люси. — Я не уверена в том, что вернусь на ранчо. Если я скажу о своем решении Мередит, она будет жить там до тех пор, пока вы не найдете подходящую домработницу. Однако она должна вернуться прямо сейчас. Мередит — лучшая из живущих на этом свете людей и заслуживает счастья.

— Да, заслуживает, — сказал Хэл, растягивая слова.

Люси была просто одержима идеей доказать Хэлу, что Ричард нуждается в Мередит, и Хэл не выдержал ее вдохновенной речи.

— Я позову Мередит к телефону, — произнес он. — Вам нужно поговорить.

Выйдя на веранду, Хэл сделал несколько глубоких вдохов, чтобы спрятать нахлынувшие на него чувства, и только после этого крикнул:

— Тебе звонит Люси!

Мередит напряглась, и Хэл внезапно понял, что выражение его лица предательски выдает его эмоции.

— В чем дело?

— Не беспокойся, — заверил он ее, — с Ричардом все в порядке. У Люси для тебя хорошие новости.

Но Мередит вовсе не думала в этот момент о Ричарде. При взгляде на Хэла она поняла, что их счастливое пребывание на ранчо подходит к концу. Она с тяжелым сердцем взяла телефонную трубку.

— Привет, Люси, что произошло?

Выслушав сестру и попрощавшись с ней, Мередит впала в оцепенение. Очень осторожно положив телефонную трубку на рычаг, она медленно направилась в кухню, где ее ждал Хэл.

Заметив ее странную походку и затуманенный взгляд, он быстро спросил:

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Я думаю, что… да, — неуверенно ответила Мередит.

Хэл выдавил из себя улыбку.

— Хорошие новости?

— Люси, очевидно, уже обо всем рассказала тебе.

Мередит почувствовала, что нужно чем-то занять руки. Не найдя ничего лучше, она схватила терку и принялась натирать лимонную цедру.

— Она сказала, что Ричард желает видеть рядом с собой тебя.

— Не совсем так, — быстро произнесла Мередит. — Ей кажется, что он хочет видеть именно меня, но она не знает этого наверняка. Теперь я понимаю, что Ричард, видимо, был, мягко говоря, удивлен, узнав о возвращении Люси из Австралии. Это моя вина, — с горечью сказала девушка, отложив лимон в сторону и взяв другой.

— Ты ни в чем не виновата, Мередит.

— Виновата, — настаивала она. — Я вбила себе в голову, что Люси нужна ему, и заставила ее уехать в Лондон. Ты оказался прав, — уныло добавила Мередит. — Я не должна вмешиваться в жизнь людей.

— А я рад, что на этот раз ты вмешалась, — произнес Хэл, — в противном случае мы бы не встретились.

Замерев, Мередит посмотрела на него, потом снова отвела взгляд.

— Люси уверена, что я по-прежнему влюблена в Ричарда, — очень тихо сказала она, — однако я так не считаю.

Разве может она быть влюблена в Ричарда, если любит Хэла?

Только нужно ли признаваться Хэлу в своих чувствах? Он ведь наверняка решит, что таким образом она хочет заставить его попросить ее не уезжать. Даже если Мередит останется на ранчо, им придется очень скоро распрощаться. Они с Хэлом слишком разные по духу, привычкам и стремлениям.

Что ж, все идет так, как она и предполагала. Рано или поздно наступит час расставания. Проблема лишь в том, что Мередит оказалась не готова разлучиться с Хэлом.

Как же она будет жить без него?

— Может, увидев Ричарда снова, ты поймешь, за что любила его прежде, — выдавил из себя Хэл.

— Я надеюсь на это, — произнесла Мередит, с трудом веря в то, что это произойдет. Она принялась натирать на терке очередной лимон и вдруг улыбнулась. — Я имею в виду свои сомнения по поводу того, что Ричард и есть тот самый единственный, которого я ждала.

— Однажды ты заявила, что он стал для тебя воплощением мечты, — сказал Хэл и тут же напомнил себе, что и сам не был идеальным для Мередит. Ричард чувствителен, артистичен и образован, живет в городе, как и Мередит, и может предложить ей тот образ жизни, к которому она привыкла.

Люси была очень убедительна, уверяя его, что Мередит заслуживает счастья. Хэл тоже хотел видеть ее счастливой, а это возможно только в том случае, если она уедет к Ричарду.

Разве может Хэл обещать ей безоблачное будущее, зная, насколько тяжела жизнь в глуши, тем более с человеком, который не собирается связывать себя обязательствами? Мередит слишком дорога ему, чтобы он осмелился давать ей обещания, которых точно никогда не выполнит.

Хэл сглотнул.

— Я дал слово Люси, что не стану удерживать тебя здесь, — хрипло произнес он. — И еще сказал ей, что ты вылетишь в Лондон первым же рейсом.

Мередит молча кивнула, по-прежнему натирая лимоны на терке. Внезапно остановившись, она в недоумении уставилась на лимон, который держала в руке, и кучу золотистой крошки на столе.

— Боже, зачем мне столько цедры? — воскликнула она, беспомощно всплеснув руками.

Сжав дрожащие губы, Мередит нахмурилась, изо всех сил пытаясь побороть желание расплакаться. Она никогда не плакала. На ее лице не было слез даже в тот день много лет назад, когда отец отвез ее и Люси в интернат. Нужно держать себя в руках! И сейчас слезами не поможешь.

Хэл не мог равнодушно смотреть на выражение ее лица. Подойдя, он порывисто обнял Мередит. В голове у него стучала одна-единственная мысль: только бы не поддаться порыву и не начать умолять ее остаться. Это все только усложнит.

— Мередит, — сказал Хэл, касаясь губами ее волос, — может, все, что происходит, к лучшему. Ты на самом деле любишь Ричарда. Помнишь, как ты рассказывала мне о том, что ждешь подходящего тебе мужчину и не станешь размениваться на мелочи и идти на уступки. Ричард показался тебе идеальным мужчиной при первой же встрече. Возможно, вернувшись в Лондон, ты воскресишь в душе чувства к нему. Тем более теперь он вышел из комы и понял, насколько ты ему дорога. Ричард может сделать тебя счастливой, — с трудом выдавил из себя он, — а я… я думаю, что не способен осчастливить тебя, Мередит.

Девушка молча кивнула, прижимаясь лбом к его плечу. В горле у нее застрял комок, слова не шли с языка.

— Мне будет не хватать тебя, — продолжал Хэл, и его голос надломился. — Я даже не могу выразить словами, как сильно стану скучать по тебе, но у нас нет будущего. Ты хорошо знаешь об этом.

— Да, знаю, — удалось произнести Мередит, крепко обнимавшей его за плечи.

— Ты родилась и выросла в городе, а я привык к этой глуши. Если ты останешься, то рано или поздно начнешь тосковать и захочешь уехать.

А ты не вынесешь, если тебя снова предадут, подумала Мередит. Она не желала причинять ему боль.

— Я знаю, Хэл, ты во всем прав.

— Вы с Ричардом ведете похожую жизнь, — снова заговорил Хэл, будто решив убедить в необходимости расставания именно себя. — Ты рассказывала мне, что у вас много общих интересов. Вы оба любите музыку, изысканную еду, поездки в Италию и многое другое. В конце концов, ты очень скоро соскучишься по всему этому.

— Может, и так. — Мередит заставляла себя соглашаться с ним. Она понимала, что Хэлу нелегко, так же как и ей. — Мы с тобой сразу договорились, что наши отношения будут временными, помнишь? Мы хотели именно этого.

— Да, — кивнул Хэл, не понимая, почему настаивал именно на временных отношениях с Мередит.

— Я просто… не знаю, как смогу расстаться с тобой, — выпалила она.

Хэл обнял ее крепче.

— Это будет нелегко, — признался он, — но ведь мы всегда знали, что наше расставание неизбежно.

— Ты прав. — Мередит отстранилась от Хэла и заставила себя улыбнуться. — Похоже, мне снова пора становиться рассудительной.

— Вот и умница! — с трудом произнес Хэл.

— Итак, — Мередит выпрямила плечи, решив, что ни при каких обстоятельствах не станет лить слез перед Хэлом, — отправляйся на скотный двор, а я примусь за выпечку пирога. — Она снова улыбнулась, и на этот раз это удалось ей лучше. — Затем я узнаю, когда ближайший рейс в Лондон. Надеюсь, когда наступит время, нам удастся сказать друг другу прощальные слова.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Ничего не забыла?

Мередит в последний раз оглядела кухню. Она привезла с собой немного вещей, а с ранчо ей придется захватить в Лондон только воспоминания.

— Ничего, — она взяла свой компьютер.

Держа в руке ее сумку, Хэл открыл перед Мередит затянутые москитной сеткой двери. Выйдя на веранду, Мередит спустилась по ступенькам и направилась к стоянке.

Подойдя к грузовику, девушка с тоской посмотрела в сторону запруды, где росли стройные эвкалиптовые деревья, потом перевела взгляд вверх, на сидящих в их кронах серебристо-розовых попугаев.

Хэл поставил сумку Мередит в кузов, и внезапно, будто по команде, попугаи взмыли в ярко-синее небо, демонстрируя свое роскошное оперение.

Глаза Мередит застилали слезы, пока она усаживалась в грузовик. Надо навечно запечатлеть в сердце эту красоту, подумалось ей. Прошлой ночью Мередит в последний раз занималась любовью с Хэлом, лежала в его объятиях, прислушиваясь к ровному мощному дыханию. Больше она никогда не сможет запустить пальцы в густые волосы Хэла и шепотом позвать его по имени. Ей не услышать звук шагов любимого, не увидеть его характерную манеру надевать шляпу…

По дороге к взлетно-посадочной полосе Хэл хранил молчание. Мередит ни разу не оглянулась на ранчо. Она сидела выпрямившись и смотрела прямо перед собой, изо всех сил стараясь не разрыдаться, поэтому часто делала глубокие вдохи.

Пора ей снова становиться рассудительной женщиной.

Хэл собирался доставить ее в Ваймен-Крик на самолете, откуда она добралась бы до Дарвина, как и Люси. Мередит никогда прежде не путешествовала на таком маленьком частном самолете. В нем было всего четыре пассажирских места и один пропеллер в носовой части. Несмотря на непривычную обстановку, Мередит нисколько не волновалась, поскольку Хэл казался ей профессионалом своего дела. Он спокойно завел двигатель, проверил приборную панель и пощелкал тумблерами.

Как только самолет взмыл вверх, у Мередит заныло в груди. Интересно, испытывала ли Люси подобное ощущение?

Самолет пролетел над усадьбой «Вирриндаго». Мередит увидела сверкающую на солнце металлическую крышу дома, высокие деревья вдоль запруды. Она вытянула шею, не желая лишать себя возможности посмотреть на все это великолепие еще раз.

Полет в Ваймен-Крик прошел в полном молчании. А о чем Хэлу и Мередит теперь было говорить? Она продолжала убеждать себя в том, что следует слушать лишь голос рассудка. Сейчас они прилетят в Ваймен-Крик, Мередит просто поблагодарит Хэла и попрощается с ним.

Хэл посадил самолет на небольшом аэродроме, где на отдельной полосе уже стояли в ряд маленькие частные самолеты. Когда он выключил двигатель и пропеллер остановился, молчание стало невыносимым.

— Мередит… — начал Хэл, но девушка прервала его.

— Не нужно, — умоляющим тоном сказала она. — Ничего не говори, Хэл. Через мгновение я выйду, возьму свою сумку и попрощаюсь с тобой, потом сяду в самолет на Дарвин и улечу домой. Я не стану оглядываться, ведь мы оба понимаем, что так будет лучше. — Мередит прерывисто вздохнула и заставила себя продолжать: — Однако… я хочу, чтобы ты знал: те недели, которые я провела на ранчо, были лучшими в моей жизни. Что бы ни произошло, я всегда буду хранить о тебе самые теплые воспоминания.

Хэл повернулся в кресле пилота, посмотрел на Мередит и нежно взял ее лицо в ладони.

— Я тоже буду вспоминать о тебе с любовью, — с легкостью произнес он.

Они поцеловались. Их поцелуй был не таким страстным и жадным, как прежде, а теплым, нежным и мучительно-чувственным. На глаза Мередит навернулись слезы, когда наконец их губы разомкнулись.

— Я никогда не забуду тебя, Мередит, — сказал ей Хэл. — Просто жаль, что…

— Мы ничего не можем изменить? — закончила за него девушка, когда он умолк. Она торопливо смахнула с ресниц непрошеные слезы.

Хэл кивнул.

— Жаль, что нам ничего не подвластно.

— Да, — вздохнула Мередит, — я согласна с тобой. — Она взяла в руки свой компьютер. — Думаю, мне пора идти, Хэл. Не провожай меня. Я справлюсь. Давай попрощаемся здесь.

Хэл достал из самолета ее дорожную сумку и, вытащив из нее ручку, установил на нужной высоте, чтобы Мередит могла катить ее по дороге. Мередит повесила сумку с компьютером на плечо, потом остановилась, теребя в руке солнцезащитные очки.

— Знаешь, а я не смогу с тобой проститься, — надломленным голосом сказала она.

— Тогда не будем прощаться, — произнес Хэл, чувствуя, что ему не хватает воздуха. — Желаю тебе мягкой посадки. Будь счастлива, Мередит.

Она посмотрела на него сквозь слезы, потом надела очки, взялась за ручку сумки и направилась в терминал Ваймен-Крик.

Хэл стоял в тени своего самолета и смотрел ей вслед. Через несколько минут объявили посадку на борт до Дарвина, и из терминала на взлетную полосу вышли люди. Хэлу показалось, что он видит в толпе Мередит. Ее походка за эти недели стала для него знакомой.

Вот она помедлила, стоя у трапа и глядя в его сторону. Хэл поднял руку. Она махнула ему в ответ и поднялась на борт самолета.

Хэлу захотелось прокричать ей вслед: НЕ УЛЕТАЙ!

Он жаждал подбежать к ней, вывести из самолета и отвезти обратно в «Вирриндаго», но к этому моменту трап уже убрали, люки закрыли, и тягач потащил самолет к началу взлетно-посадочной полосы.

У Хэла было тяжело на сердце. Он наблюдал, как серебряная птица поднимается все выше в небо, а затем превращается в едва заметную точку. Когда самолет с Мередит на борту скрылся из виду, Хэл снова забрался в свое кресло пилота и полетел в «Вирриндаго».

По дороге в Лондон Мередит убеждала себя, что, как только вернется домой, забудет Хэла и «Вирриндаго». Ведь она провела в этой глуши всего несколько недель. Разве нельзя относится ко всему, что произошло, как к обычному сновидению? Ее пребывание на ранчо было мимолетным и походило… на вымысел.

Проблема состояла в том, что на самом деле она не считала это вымыслом. Отношения с Хэлом были реальными, а вот Лондон показался Мередит чужим и неприветливым. В первое же утро, проснувшись от шума транспорта за окном, а не от стрекота какаду, Мередит затосковала по Хэлу и «Вирриндаго» с такой силой, что была вынуждена свернуться калачиком в кровати и закусить губу, чтобы не расплакаться.

Как выяснилось чуть позже, Мередит зря надеялась на возрождение своих чувств к Ричарду. Ей так и не удалось убедить себя в том, что с Хэлом ее связывали только мимолетная страсть и физическое влечение.

Мередит с радостью обнаружила, что Ричард уже может сидеть на кровати и разговаривать. Она с любовью поцеловала его в щеку при встрече, но прежних эмоций в своей душе так и не нашла. Теперь, после общения с Хэлом, она знала, что такое настоящая любовь.

Несмотря на уверенность Люси, Ричард тоже не испытывал к Мередит ничего, кроме дружеских чувств. Он весело рассказывал ей о том, как узнал, что его родители послали ее в Австралию за Люси, а сам при этом, не переставая, следил взглядом за симпатичной медсестрой, вошедшей в его палату.

— Кажется, все наши старания бесполезны, — уныло сказала Мередит сестре после того, как пришла домой, — Извини, я не должна была убеждать тебя уезжать из Австралии.

Хотя если бы Мередит не сделала этого, то не встретила бы Хэла и никогда не увидела бы «Вирриндаго».

Тот факт, что Ричард не заключил Мередит в страстные объятия и не признался в бесконечной любви, сильно разочаровал Люси.

— Я была так уверена, что он влюблен в тебя! — сокрушалась Люси. — Признавшись, что больше не любит меня, он постоянно твердил о том, какая ты замечательная женщина, прекрасный собеседник и как он жаждет твоего возвращения.

Мередит покачала головой.

— Ричард всегда считал меня только другом, — сказала она. — Он никогда не смотрел на меня так, как, например, на тебя или на эту белокурую медсестру.

— Ах, ты об этой особе! — Люси неодобрительно фыркнула. — Она постоянно трется около него. Я уверена, что она не слишком-то профессиональный медработник.

— Может быть, ты права, только Ричард очень рад, когда она приходит, — Мередит улыбнулась сестре. — Если честно, то я считаю, что ни ты, ни я ему не нужны!

У Люси вытянулось лицо.

— Извини меня, Мередит, я снова все испортила! Не нужно было так обнадеживать тебя. Мне следовало подождать и выяснить, что будет дальше, а не торопиться. Господи, какая же я недотепа! — Она с беспокойством посмотрела на Мередит. — Ты очень переживаешь? Вид у тебя ужасно расстроенный.

— Дело совсем не в Ричарде, поверь мне, — попыталась Мередит успокоить сестру. — Просто… я устала, — тихо сказала она, вместо того чтобы признаться, что умирает от тоски по Хэлу. — Это все из-за смены часовых поясов.

— Через несколько дней ты будешь чувствовать себя в норме, — просияла Люси, убедившись, что Мередит не грустит из-за Ричарда. — Должно быть, ты сейчас на седьмом небе от счастья, что вернулась домой, ведь тебя не было здесь несколько недель.

— Да, я наконец вернулась домой, — согласилась Мередит.

Однако лондонская квартира больше не радовала Мередит. Она перестала считать ее своим настоящим домом. Квартира была удобной, но теперь будто давила на Мередит. Кроме того, рядом не было Хэла.

Она улыбнулась сестре:

— Кстати, Хэл сказал, что ты можешь вернуться к работе, когда захочешь.

Люси помрачнела.

— Я не вернусь на ранчо.

Мередит удивленно посмотрела на нее.

— Я думала, тебе там понравилось. Ты же говорила, что влюблена в Кевина!

— Мне казалось, что я влюблена в него, — вздохнула Люси, — но я перепутала любовь к Кевину со своим восторженным восприятием Австралии. Я знаю, что ты терпеть не можешь глухомань, но лично мне на ранчо очень понравилось.

Мне тоже понравилось на ранчо! — захотела крикнуть Мередит.

— Однако, уехав оттуда, — продолжала Люси, не догадываясь о переживаниях сестры, — я стала размышлять: смогу ли я провести всю жизнь на ранчо? Наверное, ты не зря постоянно ругаешь меня за излишнюю импульсивность. Именно эта импульсивность толкнула меня на мысль навсегда остаться в Австралии. Я по-прежнему считаю Кевина невероятно привлекательным мужчиной, только не знаю, о чем бы мы с ним стали разговаривать спустя какое-то время. В конце концов я начала понимать, что не замечала реальности. — Она виновато посмотрела на сестру. — Понимаю, моя переменчивость для тебя не новость. Ведь правда? Ты сожалеешь о том, что заставила меня вернуться в Лондон, а я рада этому, Мередит. Если бы я там осталась, то совершила бы ужасную ошибку.

— Продолжай, сестренка, я очень внимательно слушаю тебя.

— В наших отношениях с Кевином лидером всегда была именно я. Возможно, мне удалось бы даже заставить его жениться на мне, только что бы он стал делать с такой женой, как я? Могу поспорить, что он не слишком скучал по мне, ведь так?

— Он вел себя как обычно, — вынуждена была признать Мередит.

Слова Люси снова и снова звучали в ее мозгу, но она перекладывала их на свои отношения с Хэлом. Возможно, мне удалось бы заставить его жениться на мне, только что бы он стал делать с такой женой, как я… Все это можно отнести на счет самой Мередит. Ей следует рассуждать так же здраво, как и Люси.

— Вероятно, однажды мне захочется поехать в Австралию, но не теперь, — подытожила свою исповедь Люси.

— А как же Хэл? — спросила Мередит, мучительно переживая даже от простого упоминания его имени. — Кто теперь станет готовить еду на ранчо?

— Я знаю, что поступила с ним плохо, — произнесла Люси, — однако он наверняка сможет найти мне замену. Честно говоря, Хэл мог бы не отпустить тебя, но не сделал этого.

Мередит вспомнила свой прощальный поцелуй с Хэлом и его последние слова. Да, он отпустил ее в Лондон, но нисколько не радовался этому.

Глубоко вздохнув, она заставила себя улыбнуться сестре.

— Что теперь будем делать?

— Мне пора повзрослеть, — серьезно сказала Люси. — Я больше не нуждаюсь в твоей опеке, Мередит, потому что могу сама о себе позаботиться. Я нашла работу и, начиная с сегодняшнего дня, буду такой же рассудительной, как и ты.

Что ж, в этом Мередит не могла с ней спорить.

Решив позабыть о своих переживаниях, Мередит целиком окунулась в работу, а по вечерам выбиралась куда-нибудь с друзьями. Она постоянно была при деле, чтобы времени на воспоминания у нее оставалось как можно меньше.

Она методично напоминала себе о том, что Хэл жаждал лишь временных отношений с женщинами, и, безусловно, был прав, говоря, что скоро Мередит начнет скучать в «Вирриндаго». Через месяц-другой ее потянуло бы к ярким огням города. Было бы глупо предполагать, что она смогла бы жить вдвоем с мужчиной на необъятных просторах Австралии.

И все же Мередит не могла не думать о Хэле и его прощальном поцелуе. Он сказал ей, что будет вспоминать ее с любовью, и она поверила ему. Они действительно любили друг друга. Мередит была уверена, что могла бы стать ему хорошей женой и сделать его счастливым. Только как убедить в этом Хэла?

Он же ясно дал ей понять, что не хочет никаких обязательств!

Мередит вспомнила, какой свободной и счастливой была в «Вирриндаго». Ей понравилось прыгать со скалы в воду, понравилось утопать в объятиях Хэла, любить его. Именно на ранчо она стала чувствовать себя настоящей женщиной.

И именно там, на ранчо, все ее чувства обострились. Мередит научилась ощущать запах сухих листьев эвкалипта, слышать стук сапог работников, поднимающихся по лестнице на веранду, вкус австралийского чая, прикосновение рубашки Хэла к своей коже…

А что, если Мередит зря душит в себе новые ощущения? Хэл говорил ей, что она должна подумать и о себе. Чего же она хочет? Проблема была в том, что у Мередит на этот вопрос оказалось два ответа. Рассудок приказывал ей забыть о «Вирриндаго» и вернуться к жизни в Лондоне. Голос разума говорил ей о необходимости успокоиться и перестать желать того, что было нецелесообразно.

Однако ее сердце твердило о другом. Мередит хотелось снова ощутить прежнюю легкость в себе и совершенство мира вокруг.

Слушать голос разума было безопаснее, а следовать зову сердца означало рисковать. Три недели спустя после приезда в Англию Мередит стояла и смотрела в окно спальни на оживленную улицу Лондона, вспоминая пересохшее русло ручья, усадьбу с лимонным деревом в саду, взмывающих в небо попугаев и мужчин в шляпах, спешащих в дом к ужину.

Наконец она поняла, чего хочет. Теперь все дело было в том, хватит ли ей смелости.

— Ранчо «Вирриндаго».

Это определенно был голос Кевина. Мередит, позвонившая на ранчо, огорченно вздохнула. Она специально выждала, когда на ранчо наступит время обеда, и очень рассчитывала, что к телефону подойдет сам Хэл.

— Привет, Кевин, это Мередит, — сказала она, откашлявшись.

— Мередит! — удивленно воскликнул Кевин. — А мы думали, что вы вернулись в Великобританию.

— Я там была… сейчас я в Ваймен-Крик. Звоню из пивной.

— Надеюсь, вы возвращаетесь к нам, — сказал Кевин. — После вашего отъезда у нас больше нет кухарки.

— А кто готовит вам еду? — спросила она.

— Обычно едой занимается Хэл, а когда его нет, как сейчас, один из работников ранчо.

— Разве Хэл уехал? — Мередит уставилась на телефонную трубку, которую держала в руке. Зачем он оставил ранчо? Ведь раньше этого не происходило. — Где он?

— В Сиднее.

Господи! Зачем его туда понесло?! Мередит никак не ожидала, что Хэл уедет в Сидней.

— Он хочет повидаться с сестрой и племянниками, — продолжил Кевин, потом принялся с кем-то тихо советоваться и наконец снова вернулся к разговору: — Тед говорит, что Хэл вернется завтра. Может, кому-нибудь из нас приехать за вами в Ваймен-Крик? — с надеждой в голосе спросил он.

— Нет, спасибо, Кевин, — сказала Мередит, растягивая слова. — Я думаю, что мне лучше подождать Хэла в Ваймен-Крик до завтра.

Мередит решила, что так будет лучше. Если Хэл ответит ей отказом, она просто сядет в самолет на Дарвин и прикажет себе забыть о Хэле навсегда.

Следующие двадцать четыре часа Мередит терзалась сомнениями, правильно ли поступает. Признается ли Хэл ей в любви? А что, если он встретил другую женщину? Вдруг он ужаснется, увидев ее снова?

Мередит бесцельно бродила по улочкам Ваймен-Крик. Теперь ее ощущения от этого городка отличались от тех, что она испытывала, приехав сюда в первый раз. Ваймен-Крик не был мегаполисом, но ей нравилась та дружеская атмосфера, что царила, например, в магазине или на рынке.

Мередит с удовольствием сидела на веранде пивной, слушала разговоры людей и думала о Хэле.

Билл выглядел разочарованным, когда она спросила его, не отвезет ли он ее в аэропорт ко времени прилета самолета из Сиднея. Его лицо вытянулось.

— Так вы уезжаете или остаетесь? — спросил он.

— Еще не решила, — ответила Мередит, не зная, как воспримет ее появление Хэл и куда ей придется ехать.

Мередит ждала Хэла на взлетно-посадочной полосе, в тени от крыла его самолета. Она сидела на своей сумке и тряслась от страха, разрываемая желанием снова увидеть Хэла и ужасаясь тому, что приходится так рисковать и, возможно, совершать самую большую ошибку в жизни.

С каждой минутой ей становилось все больше не по себе. Завидев самолет из Сиднея, который пошел на посадку, она окончательно потеряла покой.

Однако теперь идти на попятную было поздно.

Мередит увидела Хэла в тот момент, когда он вышел из самолета и стал спускаться по трапу. Ее сердце, которое бешено колотилось, когда самолет шел на посадку, теперь, казалось, остановилось. У Хэла был только ручной багаж, поэтому он не проходил таможню, а сразу направился к своему самолету.

Девушка очень медленно поднялась на ноги и вышла из тени навстречу Хэлу. Увидев ее, он замер на месте.

— Привет, — взволнованно сказала Мередит.

Вздохнув, Хэл на секунду отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее.

— Мередит… — произнес он, подходя к ней, и поставил сумку на землю, все это время не отрывая от нее глаз. Затем снова позвал ее по имени, не зная, как найти слова, чтобы выразить свои эмоции. — Это ты.

— Это я, — она не могла отвести взор от его лица. Казалось, будто они вели молчаливый разговор при помощи взглядов.

Хэл слегка тряхнул головой, будто все еще не веря в то, что Мередит не привиделась ему.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Я… гм… я надеялась получить у тебя работу, — произнесла она. — Я так понимаю, что тебе нужна кухарка. Судя по голосу Кевина, его уже достала твоя готовка.

— Ты хочешь вернуться в «Вирриндаго»?

— Да, это именно то, чего я хочу, — призналась девушка.

— Мередит… ты уверена?

— Уверена — Мередит глубоко вздохнула. — Однажды ты сказал, что я боюсь рисковать, чтобы попытаться получить желаемое, Теперь я хочу рискнуть. — Она пристально смотрела в его серые глаза. — Я твердо знаю, чего хочу. Я желаю остаться с тобой, Хэл. Ты не собираешься жениться, поэтому я не прошу тебя ни о каких обязательствах. Мне просто нужно быть рядом с тобой так долго, как я смогу.

— Но, Мередит… — Хэл непонятно почему почувствовал себя беспомощным, — ты же не можешь бросить то, к чему привыкла в Лондоне.

— Могу, и уже сделала это.

Хэл просто остолбенел, не веря услышанному.

— Что именно ты сделала?

— С моей прежней жизнью покончено. Я продаю дом и подала документы в эмиграционную службу. Знаю, что ты не сторонник браков, Хэл, а я не могу постоянно продлевать визу.

— Однако… как же твои друзья… карьера… — недоверчиво произнес он. Неужели Мередит на самом деле поступила так, как говорит? Где же ее хваленая рассудительность?

— Мой компьютер со мной, — сказала она. — Я могу работать в «Вирриндаго» или в другом месте. Ко мне будут приезжать друзья. Согласна, что когда-нибудь мне станет скучно. Может быть, мне захочется развлечься, сходить в кино, на концерт, в ресторан с белыми скатертями и изысканной едой, только все это можно сделать, просто съездив в город — сейчас или потом.

— Только не сейчас, — пробормотал Хэл.

— Значит, я поеду потом.

Глаза Хэла улыбались, взгляд потеплел. Он узнавал свою Мередит, которая обычно прятала нервозность за резким поведением. Сейчас она нисколько не дурачила его.

Они так и продолжали стоять на некотором расстоянии друг от друга.

— Ты проделала такой долгий путь, даже не зная, как я тебя встречу? — спросил он, и она дерзко кивнула в ответ.

— Я просто настроила себя, будто перед прыжком со скалы, как ты меня учил, — напомнила она ему.

Хэл подошел к ней ближе.

— Сейчас ты решилась на большее, чем прыжок со скалы.

— Понимаю, что веду себя неразумно, но я больше не хочу быть рассудительной женщиной, Хэл. Я изменилась, — она улыбнулась. — Теперь я рисковая женщина!

— В моем случае ты тоже рисковала?

Она спокойно посмотрела на него своими синими глазами.

— Я рисковала, влюбившись в тебя.

— Но я ведь изменился.

По спине Мередит пробежал холодок, и она прикусила губу. Неужели наступил тот момент, которого она так боялась? Разве Хэл не пытается сказать ей, что не любит ее больше? Неужели она слишком понадеялась на чудо?

Сглотнув, Мередит вздернула подбородок и заставила себя улыбнуться.

— Если ты изменился, тогда можешь дать мне отставку, и я уеду прочь, — сказала она, не в силах сдержать дрожь в голосе.

— Нет! — воскликнул Хэл и притянул Мередит к себе. Они обнялись и замерли, не осмеливаясь поверить в то, что снова вместе. — Я не собираюсь давать тебе отставку, — сказал он, касаясь губами ее волос. — И не позволю тебе снова уехать от меня. Не только ты изменилась внутренне, Мередит. Теперь я тоже намерен быть здравомыслящим. Ведь разумно не отпускать от себя женщину, которую искал всю жизнь? — Он приподнял пальцем ее подбородок, потом с улыбкой посмотрел в прекрасные темно-синие глаза. — А разумнее всего жениться на такой женщине.

От неожиданности Мередит ахнула.

— Ты же против браков!

— Теперь я думаю иначе, — произнес Хэл. — Я привык считать, что все браки похожи на тот, что был у моих родителей. Потом я начал в этом сомневаться. Мне очень хочется быть с тобой ежедневно, каждую ночь держать тебя в своих объятиях и каждое утро просыпаться рядом с тобой. Я понял, что готов жениться на тебе. Именно такой брак мне нужен. И именно такая жена мне необходима. — Хэл взял в ладони лицо Мередит и нежно провел большим пальцем по линии ее губ. — Я безумно скучал по тебе, Мередит, — тихим и низким голосом сказал он. — После твоего отъезда я понял, каким был дураком. Без тебя ранчо опустело. Куда бы я ни шел, мне везде хотелось найти тебя. Не слыша твоего звонкого смеха, не видя твоих чарующих глаз, я начинал чувствовать себя… опустошенным. Я мог сколько угодно говорить о том, что ты боишься рисковать, но именно я испугался сделать первый шаг. Я очень боялся потерять тебя, дорогая.

Так вот какие опасения терзали его душу, подумала Мередит. Теперь ее сердце было настолько переполнено восторгом, что она едва могла говорить.

— Хэл… — с любовью произнесла Мередит. Она прижалась к нему крепче и собственнически погладила его по спине, радуясь тому, что он рядом с ней. — Не нужно боятся.

— Сейчас я уже ничего не боюсь, — сказал Хэл. — Ты же со мной.

Он поцеловал ее, и они с жадностью прильнули друг к другу, наслаждаясь взаимной близостью и чувственностью. Хэл и Мередит все никак не могли насытиться друг другом, их поцелуи были долгими, жадными и мучительно-восторженными. Когда последние сомнения относительно взаимных чувств развеялись, Мередит ощутила огромную радость, которая заполнила все уголки ее души, и великую гордость за себя, ведь на этот раз она поступила разумно. Теперь Мередит нашла свое место в этой жизни — в объятиях Хэла.

Наконец они оторвались друг от друга и улыбнулись. Мередит коснулась губами шеи Хэла и блаженно вздохнула.

— Что же заставило тебя изменить свое мнение относительно брака? — спросила она, и Хэл крепче обнял ее.

— Тоска по тебе, — ответил он. — Я ходил по ранчо кругами, представляя, как стану жить в «Вирриндаго» вместе с тобой, как у нас появятся дети и мы никогда не разлучимся… Потом я подумал о том, что произойдет, если ты бросишь меня, как однажды моя мать бросила отца. Я понимал, что мне будет трудно пережить это, но я не должен отказываться от возможности хотя бы попробовать создать семью. Именно поэтому я полетел в Сидней.

— Ты полетел к Лидии? — спросила Мередит.

— Нет, я был у матери.

Удивленная, Мередит отстранилась от Хэла и посмотрела ему в лицо.

— Ты летал к своей матери?! — Ее взгляд посерьезнел, она забеспокоилась. — Наверное, тебе это далось тяжело.

— Тот день нельзя назвать одним из самых легких в моей жизни, — признался Хэл. — Я очень жалел, что тебя не было рядом со мной, хотя, возможно, в тот момент я должен был сам во всем разобраться. Мне следовало встретиться с матерью раньше. Когда Лидия узнала, что я отпустил тебя в Лондон, она сказала мне, что я привык обвинять в собственных страхах свою мать и это зашло слишком далеко. Она оказалась права.

— Как вы встретились с матерью после стольких лет разлуки? — с любопытством спросила Мередит.

— Мы встретились, как два незнакомых человека. Я думал, что начну злиться, но, посмотрев на нее, увидел перед собой женщину, которая когда-то совершила ошибку. Она вышла замуж не за того человека и, поняв это, не захотела мириться с такой ситуацией. Иначе она поступить не могла. Джек был бы жив до сих пор, если бы она не уехала, но в его смерти мать не виновата. Скорее всего, это вина отца, который не понимал, насколько несчастлив его сын, — закончил Хэл.

— В смерти Джека не виноват никто, — произнесла Мередит, опуская голову на плечо Хэла. — Ни твоя мать, ни отец, ни ты. Видимо, так должно было произойти.

Хэл кивнул, удивляясь тому, насколько лучше ему стало только оттого, что он держит Мередит в своих объятиях.

— В любом случае, я понял, что моя мать — обыкновенная женщина, ищущая свое счастье в жизни, и остальные женщины не похожи на нее. Лидия совсем не такая, как она, да и ты тоже другая. Таких, как ты, больше нет, Мередит, поэтому я и люблю тебя. Уверен, что ни при каких обстоятельствах ты не станешь похожей на мою мать.

Мередит подняла голову и, поцеловав его в уголок рта, улыбнулась.

— Я рада, что ты так говоришь.

— А я счастлив видеть тебя, Мередит, — беспечно произнес Хэл, — поскольку ты позволила мне сэкономить приличную сумму.

— То есть?

Не желая выпускать ее из своих объятий, Хэл изловчился и, держа Мередит одной рукой, достал из кармана рубашки билет.

— Я купил билет в Сиднее, но теперь мне следует сдать его в кассу.

— Это же билет на самолет до Лондона! — Мередит посмотрела на него и лучисто улыбнулась. — Ты собирался лететь ко мне?

— Я хотел попытаться убедить тебя вернуться на ранчо. Мне было неважно, с Ричардом ты или нет, просто я должен был попробовать; чтобы сказать тебе, как скучал, и попросить остаться со мной. Конечно, все эти мысли пришли мне в голову до того, как я узнал, что ты стала беспечной и рисковой, — поддразнил он ее. — Думаю, мне нужна более рассудительная жена!

Мередит улыбнулась, и он засунул билет обратно в карман.

— Я полагаю, что в мелочах смогу оставаться достаточно рассудительной, — сказала она. — В остальном нам с тобой просто нужно набраться смелости. Я имею в виду взаимное доверие и любовь, — она нежно поцеловала Хэла. — Особенное внимание нужно уделить любви.

— Ты уверена? — с нажимом спросил Хэл, снова крепко обнимая ее. — Наша жизнь не всегда будет райской.

— Я знаю, — ответила Мередит, — но мы поработаем над этим вопросом.

— Иногда тебе может быть скучно, — предупредил он.

— Может быть, я и заскучаю, — согласилась Мередит, — но я собираюсь и дальше заниматься переводами, вести хозяйство, кормить цыплят и любить тебя, так что у меня будет не слишком много времени на скуку. Однако если это все-таки произойдет, мы с тобой поедем куда-нибудь. Иногда мне может понадобиться чашечка каппучино, но я переживу, если не выпью ее. Единственное, чего мне не вынести, так это разлуки с тобой.

— Мередит… — Хэл поцеловал ее, желая этим поцелуем выразить свои чувства к ней, которые невозможно описать словами. — Ты не сказала, что выйдешь за меня замуж, — произнес он, наконец оторвавшись от ее губ.

— А ты попроси меня как следует, — сказала она с улыбкой.

— Мне нужно преклонить перед тобой колено?

— Нет, просто попроси меня.

Хэл улыбнулся.

— Я люблю тебя, Мередит, ты выйдешь за меня замуж?

— Я тоже люблю тебя, Хэл, и непременно стану твоей женой.

Они снова поцеловались. А когда отстранились друг от друга, Мередит лукаво взглянула на Хэла.

— Все это, конечно, очень мило, но кому-то из нас следует вести себя разумно. Скоро наступит вечер.

— Ты права, — сказал Хэл и забросил их сумки в самолет. — На ранчо нам всем очень не хватало твоей стряпни. Я даже не знаю, будет ли у нас сегодня ужин.

— В таком случае поскорее отвези меня домой! — воскликнула Мередит.

Хэл вопросительно поднял бровь и улыбнулся, отчего ее сердце екнуло.

— Ты хочешь домой в Лондон?

— Отныне и навсегда мой дом в «Вирриндаго», дорогой, — улыбаясь, ответила она.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джессика Харт
Отныне и навсегда

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ