Иванов Антон

Устинова Анна

Загадка пропавшего соседа

Глава I.

ОГРАБЛЕНИЕ С ПОХИЩЕНИЕМ

Иван с трудом отворил тяжелую обледеневшую дверь подъезда. Едва мальчик оказался на улице, ноги его заскользили, и он съехал вниз по ступенькам, словно со снежной горки.

Раздался громкий хохот. Иван, морщась и потирая ушибленный бок, поднялся на ноги. Его уже поджидали трое друзей — Герасим, Марго и Варя.

— Молодец, Ваня! — ехидно покосилась на него Варвара. — Это называется: «Скользя по утреннему снегу, друг милый, предадимся бегу…»

— Очень смешно, — сказал Иван, отряхивая с куртки снег.

— Смеяться, право, не грешно над тем, что кажется смешно, — мигом нашлась Варвара.

— Кому смешно, а кому и не очень, — сердито ответил Иван.

— Марго, — Варя повернулась к подруге, — по-моему, наш Ваня переквалифицировался в нашего Герасима. Во всяком случае ворчать стал не хуже.

— Та-ак, — с унылым видом протянул долговязый тощий Герасим Каменев по прозвищу Каменное Муму, — теперь за меня принялись.

— Мы? Принялись? — с самым что ни на есть невинным видом произнесла светловолосая голубоглазая Варя, про которую Каменное Муму всегда говорил: «С виду она ангел, а в душе — сущий варвар». — Не-ет, Герочка, это просто дружеский разговор. А вот если бы мы принялись, ты бы гораздо хуже себя чувствовал. И Ваня тоже, — добавила она с приторной улыбкой.

— Пошли, Иван, — буркнул Герасим. — Пусть, если им хочется, ведут между собой этот дружеский разговор.

— Да ладно вам, — примиряюще улыбнулась черноглазая Маргарита.

— Просто у них с чувством юмора плохо, — немедленно вмешалась Варя.

— С чувством юмора? — Герасим захлебнулся от возмущения. — Между прочим, юмор — это когда смешно. А твои, Варвара, издевки просто глупы.

— Тяжелый случай, — вздохнула Варя.

— Ребята, ребята, — Марго снова взяла на себя роль миротворца, — что это вы? С утра поругаться решили?

— Да нет, — Иван уже улыбался. — Пошли скорей. Нас Луна, наверное, давно ждет и замерз.

Павел Лунин — пятый в их компании, которая называла себя Командой отчаянных, — жил тоже на Ленинградском проспекте, но несколькими домами дальше. Поэтому по дороге в школу друзья всегда за ним заходили.

— Он наверняка не замерз, — пересекая улицу Правды, заспорил Каменное Муму. — Луна у нас никогда не мерзнет. И вообще, Варька, — уже на другой стороне улицы продолжил он, — помолчи.

— Ну, ничего себе! — всплеснула руками Варвара. — Сам только что целую речь толкнул по поводу морозоустойчивости Луны и мне же ещё велит помолчать.

— Отстань, — отмахнулся от неё Герасим, — мне нужно Ивану важную вещь сказать.

— А почему только Ивану? — разом уставились на Муму обе девочки.

— Потому что это непосредственно касается его, — многозначительно изрек Герасим.

— Герочка! — с притворной мольбой воскликнула Варя. — Разреши нам, пожалуйста, послушать! Может, нас с Марго это тоже коснется? Ну, хоть слегка.

— Пожалуйста. Слушайте. Возражений нет, — с величественным видом провозгласил Муму.

— Спасибо, Мумушечка, спасибо, Каменный, — Варя и на сей раз не удержалась от колкости, — век твоей милости не забудем.

Герасим лишь скорбно покачал головой.

— В общем, такие дела, Иван, — начал он. — Ты вчера «Дежурную часть» смотрел?

— Нет, — ответил Ваня.

— И очень зря, — осудил его Муму. — Выяснилось, что мы пропустили самое интересное.

— Че-его? — с недоумением протянул Иван.

— Что слышал, — откликнулся Гера. — Мы вчера где гуляли?

— В нашем районе, — сообщила Варя.

— Вот именно! — В голосе Муму с каждым словом прибавлялось многозначительности. — Мы не только гуляли, а ещё заходили погреться в магазин.

— Марго! Какая у нашего Герочки память, — сладеньким голоском пропела Варвара.

— Герасим у нас вообще великий, — у Марго чуть вздернулись уголки губ.

— Вы слушать будете? — ледяным тоном осведомился Каменное Муму. — А то ведь могу сейчас замолчать, а с Ваней поговорю отдельно.

— Не умолкай, побудь со мною! — Варвара молитвенно простерла к Герасиму руки.

Друзья поравнялись с домом номер двадцать шесть по Ленинградскому проспекту, где жил Луна. Нырнув в арку, они сразу же увидели Павла. Он стоял возле собственного подъезда.

— Ну, наконец-то, — улыбнулся он ребятам. — А то я уж хотел навстречу идти.

— Ну, говорил ведь! — с торжеством произнес Муму. — Он совсем не замерз.

— Не замерз, — подтвердил толстый розовощекий Павел. — Я до минуса двадцати пяти никогда не мерзну.

— Герочка, мы отвлеклись, — Варя просто сгорала от любопытства. — Ты вроде собирался нам что-то важное рассказать.

— Я вообще-то собирался Ивану сообщить, — уточнил Герасим.

— В таком случае, может, нам отойти? — ехидно осведомилась Варвара.

— В таком случае просил бы меня не перебивать, — буркнул Каменное Муму. — В общем, вчера поздно вечером по «Дежурной части» рассказывали об ограблении и похищении в обменном пункте того самого магазина, где мы вчера с вами грелись. Мы ушли, а через полчаса все и произошло.

— Ни фига себе! — вырвалось у Ивана.

— Ни фига будет дальше, — с гордостью произнес Каменное Муму. — По телику показали снимок того, кто похищен. И по-моему, это твой сосед!

— Мой сосед? — удивился Иван. — Какой сосед?

— Из квартиры напротив, — внес ясность Муму. — Ну, у которого масло разлилось.

— А-а, — протянул Иван.

История с маслом случилась два дня назад. Герасим, который решил забежать ненадолго к Ивану, поднимался в лифте вместе с каким-то мужчиной лет тридцати, державшим в руках огромный пластиковый пакет, доверху набитый продуктами. Когда кабина остановилась на Ванином этаже, мужчина вышел вместе с Герасимом и направился было к квартире напротив Холмских. Однако, завидев Ивана, отворившего дверь на звонок Герасима, вернулся.

— Очень хорошо, — сказал он. — Сейчас я масло тебе отдам. Моя бабушка у твоей занимала, а я как раз сейчас купил.

— Давайте, — согласился Иван.

Мужчина начал рыться в пакете. Тот неожиданно прорвался, и та самая бутылка с растительным маслом, которую сосед хотел отдать Ивану, грохнулась о каменный пол и разбилась на две неравные части, а именно: дно и все остальное. По полу растеклась масляная лужа.

— Однако, — с растерянным видом проговорил сосед Холмских.

— Ничего. Потом отдадите, — успокоил его Иван. — Бабушки все равно дома нет.

— А с этим что делать? — Мужчина угрюмо взирал на лужу.

— Что, что! Вытирать придется, — на свою беду, назидательно пробубнил Герасим.

Потому что в следующий момент сосед попросил Ивана и Муму помочь. Мальчики, проклиная все на свете, взялись за дело. Процесс оказался трудоемким. Жидкое растительное масло будто насквозь пропитало керамическую плитку. Сперва мальчики и сосед пытались вытереть его просто сухими тряпками. Затем в ход пошли химические препараты. Мужчина, не переставая, извинялся, однако при этом настаивал, что дело ни в коем случае нельзя бросать на полпути. Мол, у него бабушка старенькая. И если эту гадость как следует сейчас не вытереть, бедная женщина может поскользнуться и что-нибудь себе сломать. А как известно, у стариков кости срастаются очень плохо. «Кстати, Ваня, и у тебя бабушка совсем не юная», — добавил сосед.

Словом, все то недолгое время, которое Герасим собирался провести у Ивана Холмского, было потрачено на уборку лестничной площадки. При этом, как позже с возмущением отметили ребята, трудились в основном они, а сосед толкал речи об опасности скользких луж. Потому Герасим его хорошо запомнил.

— Слушай, Муму, а что этот мой сосед там делал? — не понял Иван.

— Работал в обменнике, — отозвался Каменное Муму. — Вот его и похитили.

— Как похитили? — у Ивана округлились глаза. — Зачем?

— Тайна, покрытая мраком, — ответил Муму. — Говорю же, в обменном пункте произошло ограбление с похищением.

— Так значит, его сперва ограбили, а потом похитили? — вмешался Луна.

— Нет, — покачал головой Муму. — Все произошло одновременно. И ограбление и похищение.

— То есть? — не поняли остальные.

— Ограбили весь обменник, а похитили только одного Ванькиного соседа, — сообщил Герасим. — А тот худой, который наголо бритый, цел и невредим. Только денежки его тю-тю.

— Какой ещё худой? — уставились на него остальные.

— А я чего, вам ещё не сказал? — искренне удивился Муму.

За разговором Команда отчаянных уже подошла к экспериментальной авторской школе «Пирамида», где все пятеро ребят учились в восьмом «А» классе.

— Так, — жестом остановил друзей Луна. — Ну-ка, Муму, прошу тебя повторить все сначала и по порядку. И пожалуйста, в темпе. Потому что скоро звонок.

— Пожалуйста, — великодушно согласился Герасим. — Ну, сперва по ящику показали как раз этого бритого худого мужика. Сначала я подумал, что он и есть бандит. Потому что бритый мужик постоянно отворачивался от камер. Но потом выяснилось, что он — тоже жертва. Понимаете, он принес сдавать в обменник целую кучу баксов.

— А куча, Герочка, это сколько? — ехидно осведомилась Варвара.

— Куча — она и есть куча, — проворчал Муму. — Сорок тысяч баксов.

— Ни фига себе! — присвистнул Иван.

— Вот теперь у бритого мужика ни фига и нету, — мрачно изрек Герасим. — Баксы-то он в окошко обменника внес, а рублевый эквивалент получить не успел.

— Почему не успел? — полюбопытствовала Марго.

— По кочану, — ответил Герасим. — Мужик стоял у окошка и ждал. А обменник в это время через другую дверь ограбили. Утащили все: паспорт бритого, деньги и обменщика, который, Иван, и был твоим соседом.

— Круто, — в полном ошеломлении пробормотал Иван. — А чего же этот мужик спокойно себе стоял и смотрел, как его баксы грабят?

— В том-то и соль, что он ничего не видел, — внес ясность Герасим. — Там, в магазине, в обменнике, маленькое окошко с ящичком, в который деньги кладут. Стекло затемненное. Сквозь него внутренность обменника не разглядишь. Мужик баксы протянул, паспорт отдал. Ему говорят: «Подождите. Надо проверить и сосчитать». Он, естественно, ждал. А когда двадцать минут прошло, затрепыхался. Начал орать, в стекло колотить. На крики примчался охранник магазина. Поглядел, а обменник пустой. Дверь приоткрыта, но не заперта, а внутри никого и практически ничего. А потом одна продавщица рассказала, что видела, как к двери обменника подошли двое. Один из них позвонил и приложил к стеклу какое-то красное удостоверение. А потом эти двое вышли вместе с кассиром, то есть с Дмитрием Николаевичем. Продавщица ещё говорила, что они как-то странно двигались. Обменщик-кассир шел между ними и вроде лицо у него было испуганное. Потом продавщицу отвлекли покупатели, и она вспомнила обо всем, только когда уже вызвали милицию.

— Наверное, эти двое пистолет к нему приставили и вели под прицелом, — высказала догадку Марго.

— Ведущий «Дежурной части» тоже так считает, — сообщил Герасим. — А фотографию Дмитрия Николаевича показывали на всякий случай. Ну, вдруг кто-то видел, как его в какую-нибудь машину сажали или куда-нибудь привезли.

— Что взяли деньги — это понятно, — задумчиво проговорил Павел. — Но на фига им обменщик понадобился?

— Объясняю для тупых, — Герасим покровительственно похлопал его по плечу. — Обменщика взяли в качестве заложника.

— Это мысль, — согласился Луна. — Кстати, совсем не так глупо. Двоим грабителям нужно было пройти сквозь охрану магазина. Если бы их остановили, они бы поставили условие: либо пропускайте, либо убьем обменщика.

— Точно, — подхватила Варя. — Или, например, по дороге их остановят, а заложник при них. Значит, ничего сделать с ними невозможно.

— Тогда эти двое не отпустят моего соседа, пока не доберутся до места, — сказал Иван.

— Могут и вообще не отпустить, — загробным голосом произнес Герасим. — Если они вместе с ним доберутся до какого-то своего тайного места, то им тем более ни к чему свидетель.

— Мда-а, — протянул Иван. — Мрачная перспектива.

— Поживем — увидим, — откликнулся Павел. — Может, все ещё не так плохо.

Из «Пирамиды» донеслись призывные трели звонка. Команда отчаянных побежала в раздевалку.

По пути к классу Иван хотел выяснить ещё что-нибудь о своем соседе, но Герасим сказал:

— Отстань. После.

Впрочем, слова его были совершенно излишни, ибо ребята увидели, как в кабинет математики входит учительница. Естественно, всем стало не до разговоров. Математичка Майя Осиповна отличалась строгостью и пунктуальностью.

Команда отчаянных умудрилась влететь в класс следом за учительницей.

— Опаздываете, — поморщилась миниатюрная, коротко стриженная Майя Осиповна.

— Там, понимаете, в раздевалке такая очередь, — с самым невинным видом похлопала длинными ресницами Варя.

— Естественно, если в последний момент являться в школу, — язвительно произнесла учительница. — А вот если немного заранее…

— Заранее никогда не получается, — вырвалось у Герасима.

— Вот, значит, как, Каменев, — учительница кинула на него осуждающий взгляд. — Я езжу с другого конца Москвы, у меня получается, а у тебя — нет. А ведь ты живешь в двух шагах от школы.

— Майя Осиповна, он в следующий раз будет умнее, — кротким и виноватым голосом произнесла Варвара, украдкой испепеляя Герасима взглядом.

Математичка несколько смягчилась и уже хотела сказать Команде отчаянных: «Ладно, садитесь», — когда Каменное Муму зачем-то вновь заявил:

— Все равно у меня не получится.

— Это ещё почему? — изумленно подняла брови учительница.

— Заткнись и не спорь, — прошипела Варвара в самое ухо Муму, но того уже охватил полемический задор.

— Потому что… потому что… — в голове у Герасима никак не рождался веский аргумент. — Потому что мне так надо.

— Ясно, Каменев, — усмехнулась Майя Осиповна. — Довод, бесспорно, сильный. Но не настолько сильный, чтобы отрывать время от урока. Давайте быстро. По местам.

Команда отчаянных, облегченно вздохнув, расселась по партам.

— Ты чего, вообще? — прошептал сидевший позади Герасима белобрысенький Вова Яковлев, который вечно всего боялся. — Вот вызовет сейчас тебя Майя к доске.

— Так это… меня вызовет, — огрызнулся Муму, — ты-то чего волнуешься?

— Да я вообще, — замялся Вова, а про себя подумал: «Сперва тебя вызовет, а потом ещё и меня».

— Каменев! Прекрати болтать! — прикрикнула Майя Осиповна.

Яковлев немедленно съежился и почти лег на стол, явно намереваясь превратиться в невидимку.

Математичка внимательно смотрела на Герасима, словно решая его судьбу. Затем, вспомнив, что он уже отвечал на прошлом уроке, решила не тратить зря времени. Тем более, что с математикой у Муму дела всегда обстояли отлично, и проучить его за опоздание вызовом к доске было совершенно гиблой затеей. Поблуждав взором по классу, учительница отчетливо произнесла:

— Яковлев!

— Ну, вот. Накаркал, — уныло шепнул Вова в спину Герасима и с видом осужденного на казнь поплелся к доске.

Класс несколько успокоился. На робкого Яковлева у доски обычно нападал ступор, поэтому спрашивали его всегда долго, и остальные могли в это время расслабиться.

— Слушай, Муму, — Иван потыкал его в спину линейкой.

— Чего пихаешься? — обернулся Герасим.

— Ты уверен, что этот, в обменнике, был именно моим соседом? — осведомился Иван.

— Во всяком случае очень похож, — шепотом отвечал Каменное Муму.

— Ты абсолютно уверен? — продолжал допытываться Иван.

— Абсолютно, — непререкаемым тоном изрек Герасим. — У меня отличная память на лица.

— Не знал я, что Дмитрий Николаевич работает в обменном пункте, — покачал головой Иван.

— Зато теперь знаешь, — мрачно произнес Герасим. — Правда, может, это знание совершенно бесполезно.

— Почему бесполезно? — не понял Иван.

— Потому, — откликнулся Герасим. — Скорей всего, ты этого своего соседа больше никогда не увидишь. А значит, тебе будет совершенно без разницы, где он и кем работал.

— Вечно ты нагнетаешь, Герка, — сказал Иван. — Во-первых, может, Дмитрий Николаевич вообще давно уже дома. А во-вторых, ты мог ошибиться, и там, в обменном пункте, был совсем не он.

На скуластом лице Каменного Муму воцарилось то самое выражение, с которым он обычно вступал в длительные и нудные споры.

— Если я говорю, что уверен, значит, не мог ошибиться.

— Ошибиться каждый может, — Ивану не показались убедительными его доводы. — Мало ли на свете существует похожих людей!

— Это, может, для тебя существует, а для меня не существует, — ничуть не смутился Муму. — У всех похожих людей есть что-нибудь разное. Просто надо уметь это найти.

Иван вздохнул:

— На фотографии разница могла не зафиксироваться.

— Слушай, — Герасим уже начал злиться, — если я тебе говорю, что это был твой сосед, значит, так и есть.

— Кстати, Герка, а фамилию его по «Дежурной части» объявляли? — Ивана осенило, как установить истину.

Упрямое выражение на лице Герасима сменилось некоторым смущением.

— Да понимаешь, — с усилием проговорил он. — Вообще-то они чего-то там объявили.

— Ну, и как же его фамилия? — Иван не сводил глаз с друга.

— Я прослушал, — совсем тихо откликнулся Каменное Муму. — Потому что именно в это время внимательно разглядывал лицо на фотографии. А фамилию твоего соседа я все равно не знал. И имени-отчества тоже.

— В общем-то, я его фамилию тоже не знаю, — признался Иван. — Только имя-отчество.

— Вот видишь, — Герасима мигом оставило смущение. — Если бы я даже её услышал, нам с тобой это ничего бы не дало.

— Ошибаешься, — возразил Иван. — По «Дежурной части» наверняка не только фамилию объявили, но и имя-отчество. Или хотя бы просто имя. Вот мы бы сразу с тобой и установили, он это или не он.

— Раз ты у нас такой умный, сам бы вчера и смотрел «Дежурную часть», — Герасима охватило раздражение.

Забыв, где находится, он повысил голос, и его громкий ответ достиг ушей Майи Осиповны.

— Каменев! Холмский! — немедленно отреагировала она. — Яковлеву помочь не терпится? Тогда зачем с места подсказывать? Прошу к доске.

— Нет, мы не Яковлеву, мы просто так. Между собой кое-что обсуждаем, — Герасим поторопился разуверить математичку.

— Между собой кое-что? — подняла брови учительница. — Позвольте напомнить вам, господа, что у нас сейчас не кое-что, а урок алгебры.

— Так мы именно по поводу алгебры, — сказал Каменное Муму.

— Да неужели? — не поверила ему математичка.

— Мы вот это… это… — И, не в силах сразу переключиться с беседы о Ванином соседе на алгебру, Герасим начал листать учебник, тщетно пытаясь сообразить, что они сейчас проходят.

— Все с вами ясно, Холмский-Каменев, — махнула рукой Майя Осиповна. — Предупреждаю, ещё одно такое обсуждение алгебры, и оба пойдете к доске. А теперь прошу не мешать мне работать.

И она обратила усталый взор на переминающегося с ноги на ногу возле доски Вову Яковлева.

— Ну, Яковлев, на чем мы остановились?

Вова что-то промямлил.

Иван, выждав с минуту, вновь принялся тыкать линейкой в спину Каменного Муму, однако тот сердито отмахнулся:

— Отстань!

Ивану пришлось набраться терпения до перемены. Марго и Варя тем временем были заняты совсем другим. Через пять минут после того, как Вову Яковлева вызвали к доске, Варя, склонившись к уху подруги, с волнением прошептала:

— Ты заметила?

— Что я должна была заметить? — не поняла Марго.

— Естественно, Наташку Дятлову, — как о чем-то само собою разумеющемся сообщила Варя.

— Чего мне её замечать? — удивилась Маргарита. — Дятлова — она и есть Дятлова.

— О-ши-ба-ешь-ся, — по складам произнесла Варвара. — Ты посмотри. Опять. Опять, — ткнула она в бок подругу.

— Да что «опять»? — Марго по-прежнему не понимала причины Вариного возмущения.

— Глазами буравит, вот что, — с яростью прошептала Варя.

— Кого буравит? — осведомилась Маргарита.

— Предмет своей страсти, — процедила сквозь зубы подруга.

— Какой предмет? И вообще, откуда у Дятловой страсть? — ещё больше изумилась Марго. — У Дятловой одна учеба на уме.

— Она смотрит на Ваню, — внесла ясность Варвара.

Марго, не веря своим ушам, проследила за взглядом Дятловой. Варька не преувеличивала. Наташка и впрямь пожирала взглядом Ивана. Рот у неё при этом был полуоткрыт.

— Ну? Поняла наконец? — прошептала Варя. — Да ты вспомни, вспомни. Сама же ей гадала.

— Ой, а ведь точно! — Марго хлопнула себя по лбу. — Совсем из головы вон.

Недели три назад Марго действительно, уступив натиску Дятловой, погадала ей на магических камушках. У этих камушков была впечатляющая история. Когда-то, в Средние века, они принадлежали прапра… (и ещё множество раз «пра») бабушке Марго — персидской княжне, которая вышла замуж за испанского вельможу, стала жить при дворе короля Филиппа, а затем, уже в преклонном возрасте, была сожжена на костре инквизиции как ведьма. Правда, ещё до этого она успела передать камушки внучке, унаследовавшей от неё мистический дар. С той поры так и повелось. Мистический дар и камушки передавались через поколение, и только по женской линии.

Марго оказалась счастливой обладательницей того и другого. Год назад бабушка Ариадна Оттобальдовна торжественно вручила внучке кожаный мешочек с древними камушками.

Команда отчаянных во время своих расследований (а они умудрились с начала этого учебного года распутать целых четыре опасных преступления) неоднократно прибегала к помощи камушков Марго, и они ещё ни разу не соврали. Все их предсказания так или иначе сбылись. Правда, как часто любила повторять Марго, «камушки никогда не говорят всего. Они только намекают и предупреждают, а мы уж сами потом должны делать выводы».

Дотошный Герасим, которому вечно хотелось все знать до конца, однажды возмутился:

— Неужели твоим, Марго, камушкам трудно намекнуть поконкретней?

На что девочка, пристально глядя на него своими огромными черными глазами, ответила:

— Моя бабушка говорит: «Если бы люди знали наперед все, что с ними случится, жизнь на земле стала бы адом». И я, Муму, с ней совершенно согласна.

Впрочем, и того, что могли предсказать камушки, пятерым друзьям было вполне достаточно. Правда, Марго соглашалась прибегать к их помощи лишь в исключительных случаях. И разумеется, нипочем бы не стала гадать Наташке Дятловой, если бы та, по чистой случайности, не застукала их с Варварой в туалете, когда подруги с помощью камушков пытались понять, действительно ли Варвариной сестре грозит смертельная опасность. Понятное дело, Наташке они ничего об этом не сказали. Пришлось соврать, что они раскинули камушки на мальчиков. Тут Дятлова и привязалась:

— Ой, погадай мне тоже!

И у Марго просто не осталось другого выхода. Она поняла, что это — единственный способ поскорей отвязаться от Наташки. Имя «объекта» Дятлова назвать категорически отказалась. Тогда Марго нашла другой выход. Велев Наташке мысленно сконцентрироваться на «объекте», она высыпала камушки на подоконник.

Картина получилась для Дятловой неутешительной. Камушки показали, что при всей силе Наташкиной страсти «объект» к ней абсолютно равнодушен. Дятлова, едва не заплакав, спросила, есть ли хоть крохотная надежда. На что Марго, не любившая никого расстраивать, дала крайне расплывчатый ответ: «Надежда всегда есть».

На том все тогда и закончилось. А в ходе очень сложного расследования Марго и Варя вовсе забыли о Наташкиной личной драме и, вероятно, никогда бы не вспомнили, если бы…

— Гляди, Марго, опять смотрит, — Варя снова ткнула подругу в бок.

Но Марго уже и сама все видела. Дятлова, которая обычно во время уроков была воплощенным вниманием и ловила каждое слово учителей, сейчас вся извертелась, потому что Иван сидел позади Наташки, да ещё в другом ряду.

— Варька, — у Марго округлились и без того огромные глаза, — неужели он и есть Наташкин «объект»?

— А ты, подруга, ещё сомневаешься? — Варя скривила губы в ехидной усмешке. — Смотри, что с ней делается.

— Да вижу, вижу, — Маргариту уже охватывало раздражение.

— И зачем вертится? — покачала головой Варя. — Зря только силы тратит. Ничего тебе, Дятлова, тут не светит.

— Она об этом не знает, — Марго едва сдерживалась от возмущения.

— Не знает, — согласилась Варя. — К тому же ты сама ей надежду дала.

— Мда-а, — растерянно протянула подруга. — Но кто же мог подумать…

— В следующий раз будешь думать, — перебила её Варя. — И не жалеть всяких там несчастных. Потому что эти всякие несчастные потом в ответ… начинают смотреть на нашего Ваню.

— Отстань! — В глазах у Марго блеснула такая ярость, что Варя оторопела.

— Подруга, ты чего?

— Ни-че-го, — сердито отчеканила та.

Варя не знала, что и подумать. Такой она Марго ещё никогда не видела. Наташка, почувствовав, что на неё смотрят, вспыхнула и отвернулась.

— Заметила, что мы смотрим, — тут же прокомментировала её действия Варя. — Ну, Дятлова, погоди. Ты у нас скоро увидишь небо в алмазах.

— Оставь её, — уже немного остыла Маргарита. — Наташка-то в чем виновата?

— Когда станет виновата, поздно ей будет показывать небо в алмазах, — сказала Варя. — Неужели сама не врубаешься в ситуацию, подруга? Учи тебя.

— И врубаться не собираюсь, — сердито ответила Марго. — Пусть все идет как идет.

— Ты ещё скажи, сердцу не прикажешь, — Варвара всегда знала, что за себя нужно бороться.

— Действительно, не прикажешь, — пожала плечами Марго.

— Вот в этом ты глубоко ошибаешься, — возразила Варя. — Особенно если сердце, как у Наташки, глупое.

— Сердце не может быть глупым, — сказала Марго.

— Это смотря у кого, — отмахнулась Варя. — У Наташки может. Потому что она любит не того, кого надо. А значит, её сердцу надо приказывать.

— Мне, знаешь, вообще про Наташку слушать неинтересно, — поморщилась Маргарита.

— Не трепыхайся, подруга, — ободряюще подмигнула Варя. — У меня глаз-ватерпас, я все видела. Ваня на Наташку даже ни разу не взглянул. Так что все её боевые маневры прошли совершенно безрезультатно. Пока она глазами в него стреляла, он Муму в спину линейкой тыкал.

Марго вяло кивнула. А про себя вдруг подумала: «Это ещё ничего не значит. Вдруг Иван специально притворялся?»

Глава II.

К ЧЕМУ КРЕПИТСЯ НОГА ЛЯГУШКИ

На перемене Иван снова атаковал Герасима:

— Так, значит, ты на все сто процентов уверен, что это был именно Дмитрий Николаевич?

— Идиотская постановка вопроса, — проворчал Герасим. — Я свою уверенность в процентах не измеряю.

— Увиливает наш Герочка от прямого ответа, — фыркнула Варя.

— И не думаю, — сердито уставился на неё Герасим, — просто мне надоело отвечать на глупые вопросы. Потому что, когда я в чем-то уверен, значит, уверен, и никакие проценты тут ни при чем.

— И ты не допускаешь ни малейшей вероятности ошибки? — поинтересовался Иван.

Скуластое лицо Герасима позеленело, и он уже открыл рот для длинной и выразительной отповеди, когда Луна, повернувшись к Ивану, торопливо произнес:

— Слушай, Пуаро, не буди в Муму зверя.

— Я и не бужу, — Ивана будто заело, — просто хочу для себя уяснить, почему Герка так уверен, что там, в обменнике, работал именно мой сосед, а не кто-то, очень на него похожий.

— Ах, Ваня, — закатила глаза Варвара, — неужели ты ещё не привык? Наш Герочка всегда и во всем абсолютно уверен.

— Не всегда и не во всем, — заспорил Герасим, — но в данном случае абсолютно, потому что у меня идеальная память на лица.

— Это мы уже слышали, — усмехнулся Иван. — Но мне лично нужны более весомые аргументы.

— А чего мы спорим? — вмешался Луна. — Ты, Пуаро, после уроков все равно будешь вынужден вернуться домой. Полагаю, если твоего соседа действительно сперли прямо, так сказать, с рабочего места, тайной это ни для кого не осталось. Наверняка вся ваша лестничная площадка уже гудит.

— А если, например, не гудит? — спросил Ваня. — Понимаешь, этот Дмитрий Николаевич у нас не постоянно живет. Он просто совсем недавно снял квартиру. И по-моему, они ни с кем из соседей, кроме нас, не знакомы.

— Они? — переспросила Марго. — Почему ты сказал «они»?

— Потому что их двое, — внес ясность Иван. — Дмитрий Николаевич живет вместе с собственной бабушкой.

— С бабушкой? — удивились остальные.

— Именно, — подтвердил Иван. — И моя бабушка с этой бабушкой общается.

— Значит, не успеешь ты прийти домой, как Генриетта Густавовна тебе все расскажет, — Павел лишь утвердился в своих предположениях. — Если, конечно, Герка ничего не перепутал.

— Ничего я не перепутал! — топнул ногой Каменное Муму.

— Потише, Герочка, — сказала Варя, — а то ещё «Пирамиду» нашу развалишь, и придется Хосе Раулю делать ремонт за свой счет.

Дело в том, что экспериментальная авторская школа «Пирамида» в основном существовала и процветала за счет щедрых спонсорских взносов латиноамериканского миллионера русского происхождения Ярослава Хосе Рауля Гонсалеса, который, по его собственным словам, считал делом чести поддержку российской культуры и образования. Некоторые подозревали иной подтекст подобной щедрости. Например, папа Ивана считал, что латиноамериканский спонсор попросту таким образом отмывает доходы от наркобизнеса. Однако точку зрения Константина Леонидовича разделяли далеко не все. Даже собственная жена, Инга Сергеевна, говорила: «Я тебе удивляюсь. Костя. Вечно ты все видишь в черном свете. И вообще, главное, по-моему, что наш Ваня учится в такой хорошей и престижной школе». На это у Константина Леонидовича возражений не находилось, и он обычно умолкал. Впрочем, школа и впрямь была вполне на уровне.

Услыхав предостережение Варвары, Герасим ещё раз топнул ногой.

— Что для Гонсалеса какой-то ремонт! А насчет Ванькиного соседа я точно уверен…

— Слушайте, — перебила его Марго, — у меня есть предложение. Давайте сразу после уроков слетаем в этот магазин. А уж потом отправимся по домам обедать.

— Нет, — возразил Иван. — Сперва мне нужно установить, кого сперли. Соседа или не соседа.

— Ваня, по-моему, ты и впрямь поменялся ролями с Муму, — скорбно покачала головой Варвара. — Зациклило тебя намертво.

— Почему это с Муму? — воинственно произнес Герасим. — Я, например, никогда ни на чем не зацикливаюсь.

— Это тебе так кажется, — ухмыльнулась Варя.

— Действительно, Пуаро, — Павел хлопнул Ивана по плечу, — можно подумать, Дмитрий Николаевич — твой близкий родственник.

— Да никакой он мне не родственник, — стушевался Иван. — Просто мне интересно, он это или нет.

— Так, между прочим, в магазине мы это и можем выяснить, — сообразила Марго.

— Интересно, у кого? — Герасиму показалось глупым её предложение. — Мы что, по-твоему, попремся к директору магазина и спросим, как звали того обменщика, которого у них вчера сперли?

— Зачем к директору? — пожала плечами Маргарита. — Я, например, думала, что мы туда пойдем и попытаемся завести разговор с какой-нибудь продавщицей, которая могла все видеть.

— Лично я «за», — поддержал её Луна.

— Я тоже, — согласился Иван.

Варя просто кивнула. Герасиму тоже понравился замысел Марго, однако он расплывчато произнес:

— Попытка, как говорится, не пытка. Посмотрим, что нам удастся.

Тут раздался звонок. Друзья отправились на английский. Всю оставшуюся часть учебного дня Марго и Варя пристально наблюдали за Наташкой Дятловой. Во время английского она что-то строчила в тетради. Однако Марго это совсем не успокоило. Английским Иван занимался в другой группе. Когда же класс объединился в кабинете биологии, Наташка вновь атаковала Ивана томными взглядами. Правда, заметив, что «объект» на это не реагирует, зато реагируют Варя и Марго, несчастная влюбленная ушла в глубокое подполье и начала вновь что-то строчить в тетради.

— И что она там все время пишет? — любопытство снедало Варвару.

— Наверное, как всегда, конспектирует, — предположила Марго.

— Интересно, что? — фыркнула Варя. — Ответ Сеньки Баскакова?

И она покосилась на огромного, широкоплечего Сеню, который отвечал сухопарой желчной биологичке Моне Семеновне Травкиной, по прозвищу Монстр, строение лягушки. На губах у биологички играла зловещая улыбка, но Сеня этого не замечал. Раскрасневшись от напряжения, он то и дело тяжело переводил дух и отирал рукавом пот со лба.

— Значит, так… — водил он указкой по цветной таблице, на которой изображалась лягушка в разных фрагментах: лягушка в разрезе, скелет лягушки, череп лягушки, нога лягушки. — Значит, это самое… — Баскаков умолк.

— Продолжай, продолжай, — биологичка легонько коснулась рукой старомодного пучка на затылке.

— Я продолжаю, Мона Семеновна, — выдохнул Сеня. — Скелет головы земноводных собран из меньшего количества деталей, чем у рыб.

Услыхав такое, биологичка изумленно повела глазами, однако промолчала. Варя и Марго переглянулись и, забыв о Наташке, стали слушать Сеню. Начало его ответа показалось обеим девочкам крайне многообещающим. И надо сказать, Баскаков не обманул их ожиданий. Рассказывая о строении лягушки, он пользовался весьма своеобразными терминами, которые больше подходили уроку автодела, чем зоологии.

— Зато позвоночник у этих земноводных, — продолжал Сеня, — гораздо более сложная конструкция. Он собран из шейного, туловищного, крестцового и хвостового отделов. Шейный отдел образован одним позвонком и крепится напрямую к черепу.

— Однако, — пробормотала Мона Семеновна.

По классу прошелестели сдержанные смешки. Видимо, Сеня завладел вниманием не только Вари и Марго.

В который раз тяжело переведя дух, он выдал очередной перл:

— Число туловищных позвонков у земноводных разное. Все зависит от модификаций.

Смех в классе усилился. Однако под мрачным взглядом Моны Семеновны немедленно стих. Сеня, наконец, добрался до конечностей.

— Если у рыбы плавники — это простые одночленные рычаги, то конечности у земноводных — это рычаги многочленные с собственной мускулатурой, — выпалил без запинки Сеня.

Про рычаги ему было все ясно. Он вообще относился к натурам технического склада, обожал собирать модели самолетов, автомобилей и паровозиков. А устройство двигателя внутреннего сгорания представлялось ему гораздо логичнее, нежели строение каких-то земноводных. Поэтому, справившись с рычагами, он легко перешел к передним конечностям:

— Вот с этими конечностями, а вернее, с плечевым поясом, Мона Семеновна, по-моему, в учебнике какая-то неувязочка, — заискивающе посмотрел он в неласковые глаза учительницы.

— И какая же неувязочка? — ледяным тоном осведомилась та. — Плохо монтируются с позвоночником? Винтиков не хватает?

— Каких винтиков? — не понял юмора Сеня.

Класс грохнул.

— Мона Семеновна, — на полном серьезе продолжал Баскаков, — в этой схеме крепления винтиков нет. Зато там какие-то вороньи кости. Вот я и подумал: откуда вороньим костям оказаться в лягушке?

— Все верно, — ответила Монстр. — Эти кости так называются.

— А-а, — протянул Баскаков. — Теперь все ясно.

Смешки в классе не утихали. Теперь даже суровая Мона Семеновна оказалась не в силах поддерживать тишину и порядок. Казалось, ещё чуть-чуть — и восьмой «А» разразится дружным истерическим хохотом. Не замечал этого лишь один Баскаков, мучительно вспоминавший, что ещё можно рассказать интересного о составных частях лягушек и вообще земноводных.

— Ну, я очень, внимательно слушаю дальше, — поторопила его Монстр.

Сеня уставился на цветную схему. Класс, как завороженный, следил за ним.

— Ну, у них ещё есть пищеварительная система, — осенило Баскакова.

— Совершенно верно, — сухо произнесла Мона Семеновна. — Вот и расскажи нам о ней поподробней.

— Она похожа на пищеварительную систему рыб, — ответил Баскаков. — Состоит из рта, — указал он свободной рукой на собственные губы. — Глотки, — палец мальчика переместился в область собственного горла. — Потом ещё у неё есть пищевод и кишечник.

Тут Сеня умолк. Лицо его густо покраснело. И он с хрипотцой произнес:

— И все это дело заканчивается клоакой. Через неё у лягушки разный выхлоп происходит.

Не в силах более сдерживаться, восьмой «А» зарыдал от хохота. С хмурой, никогда не улыбающейся Моной Семеновной тоже произошло что-то странное. Рот её резко растянулся, обнажив крупные желтые зубы. В следующее мгновение учительница зашлась от громкого каркающего смеха. Как позже говорил Луна, наверное, именно так в глубокой древности смеялись птеродактили или, например, динозавры. Если, конечно, они вообще умели смеяться.

— Мона Семеновна, я что-то не так сказал? — изумленно вытаращился на неё Сеня.

— Садись, Баскаков, достаточно, — махнула рукой биологичка. Смех её оборвался столь же неожиданно, как и возник. Грозно взглянув на класс, она крикнула: — А ну, тихо! Продолжим урок.

Посмотрев на часы, Монстр начала объяснять новую тему, а Варя и Марго возобновили наблюдение за Наташкой Дятловой.

— Опять строчит, — прошептала Варвара.

— По-моему, ещё быстрее, чем раньше, — пригляделась Марго.

— И она явно не конспектирует Монстра, — уверенно прошептала Варя.

— Почему ты так думаешь? — не поняла Маргарита.

— Потому что я эту Дятлову знаю как облупленную, — объяснила ей подруга. — Когда она на уроках слушает, то учителей прямо пожирает глазами. А сейчас видела?

— Видела, — сердито отозвалась Марго.

Бурно строча в тетради, Дятлова продолжала время от времени искоса поглядывать на Ивана.

— Вот именно, — продолжала Варя. — Слушай, подруга, а может, Наташка письмо Ване пишет?

— Какое ещё письмо? — заволновалась Маргарита.

— Ясное дело, любовное, — Варя поделилась догадкой. — Тем более, что сегодня сидит одна. Подсмотреть некому. Вот она и пишет Ивану вроде как Татьяна Онегину.

— А что она там писала? — поинтересовалась Марго.

— Точно не помню, — вынуждена была признаться Варя, которая только ещё собиралась прочесть бессмертный роман в стихах.

— Погоди, погоди…

Марго тоже ещё не читала «Онегина», зато год назад ходила с бабушкой слушать одноименную оперу Чайковского. Правда, дикция у певцов была очень плохая, и содержание оперы улавливалось лишь отчасти. Отчетливо девочка помнила только арию Гремина. «Онегин, я скрывать не стану, безумно я люблю Татьяну». Однако это к письму, адресованному Онегину, не имело ровно никакого отношения.

— Нет, не знаю, — вздохнула Марго. — Надо будет дома посмотреть.

— Да погоди. Может, Дятлова ещё что-то другое пишет, — откликнулась Варя. — Но все равно подозрительно. Надо выяснить.

— Вообще-то нехорошо лезть в чужие секреты, — Марго никогда не любила такого.

— Я даже сказала бы, что это очень нехорошо, — с ангельским видом произнесла Варвара, — но, к сожалению, в данном случае совершенно необходимо.

Подруга хотела ей возразить, но в это время Дятлова вновь обернулась к Ивану. И Марго сказала:

— Пожалуй, Варька, и впрямь придется проверить.

— Тогда так, — заговорщицки прошептала светловолосая девочка, — как раздастся звонок, подзови к себе Дятлову. Только сразу, пока она ещё не успела тетрадку спрятать. В общем, запудришь ей чем-нибудь мозги, а я пока погляжу. Читать не стану. Очень нужно. Просто выясню, что это такое — и все дела.

— Договорились, — кивнула Марго.

Едва раздался звонок, она крикнула:

— Дятлова! Наташка! Поди сюда. Разговор срочный есть!

Наташка удивилась. Не такие у них с Марго до сих пор складывались отношения, чтобы той требовалось что-то срочно ей сказать. Однако любопытство взяло верх, и Дятлова мигом оказалась подле Марго.

— Ну?

— Да видишь ли…

Марго умолкла. Она ещё понятия не имела, что станет говорить Наташке. Поэтому, выйдя из-за парты, попросту с заговорщицким видом поманила Дятлову за собой к противоположной стене класса. Наташка смекнула: это, наверное, какой-то важный секрет. А она обожала секреты. Поэтому, едва скрывая волнение, покорно последовала за Марго.

— Ну, что?

К счастью, взгляд её упал на огромный плакат с изображением множества разнообразных животных и крупной надписью: «Они попали в Красную книгу». Выход был найден.

— Наташка, до Нового года осталось меньше месяца. — Марго огляделась, словно желая удостовериться, что их никто не подслушивает.

— Знаю, — с замиранием сердца прошептала в ответ впечатлительная Дятлова.

— Вот я о том и говорю, — продолжала Марго. — Понимаешь, мы с ребятами решили сделать для класса новогодний сюрприз.

— Какой? — выдохнула Наташка.

— Большую красивую новогоднюю стенгазету, — на ходу сочиняла Марго.

— А-а, — Дятлова была несколько разочарована. — А почему такая секретность?

— Говорю ведь: сюрприз, — отвечала Марго.

— Понятно, — кивнула Дятлова.

— Ты нам поможешь? — спросила Марго.

— Кому это «нам»? — решила уточнить Наташка.

— Ну, нам. Мне, Варьке, Пашке, Муму.

— И Ване? — заблестели глаза у Дятловой.

— И Ване, — кивнула Марго. «Боже, что я наделала?» — мгновение спустя спохватилась она, но было поздно.

— Конечно, помогу! — с жаром ответила Наташка. — Отличная мысль! Здорово вы придумали.

Ее собеседница невольно поморщилась. Марго уже стало ясно, что дурацкая ложь выйдет боком. Наташка теперь их всех изведет. И разумеется, приложит все усилия, чтобы быть поближе к Ивану. И она, Марго, сама виновата. Ну, прямо как нарочно! Сперва, когда гадала Дятловой на камушках, зачем-то оставила ей надежду. А теперь сморозила эту чушь со стенгазетой.

— И когда начнем? — деловито осведомилась Наташка.

— Скоро, — последовал уклончивый ответ Маргариты. — Ты, главное, пока подумай, что можешь нам предложить. Нам нужны свежие идеи.

— Будут идеи! Будут свежие! — в таком раже выпалила Дятлова, будто всю жизнь только и мечтала делать новогоднюю стенгазету.

— Ну, тогда держим связь, — сказала Марго и покосилась на Наташкину парту, над которой склонилась Варвара.

Дятлова перехватила её взгляд и с криками: «Не смей! Не трогай! Отойди! «— кинулась к своему месту. Варвара резко выпрямилась.

— Ты что, Наташка? — невинно осведомилась она. — Я ничего не трогаю. Просто посмотрела на твой ластик. Настоящая клубничка.

— Ах, ластик, — тут же успокоилась Дятлова. — Он не только похож на клубнику, а ещё и пахнет. На. Понюхай.

И, схватив со стола красный ластик в форме ягоды, Наташка сунула его прямо под нос Варваре.

— О-о! — Та хорошо разыграла восторг. — Прямо съесть хочется.

— В киосках у Белорусского продается, — услужливо пояснила Наташка. — Можешь себе такой же купить.

— Куплю, — согласилась Варя.

Наташка в это время быстро запихнула тетрадь в сумку.

— Слушай, Марго, нас в коридоре ребята, наверное, ждут.

И, схватив подругу под руку. Варвара решительно потащила её в коридор.

— Не могла с Наташкой подольше поговорить?

— Я и так чересчур много ей сказала, — откликнулась Марго.

— Что значит — чересчур много? — Варю охватила тревога.

— Не важно, — ушла от неприятной темы подруга. — Лучше скажи, что у неё там в тетради.

— Там все очень личное, — тихо ответила Варя.

— Личное? — У Марго широко раскрылись глаза.

— Именно, — подтвердила Варя. — Там все про него. Как посмотрел. Что сказал. Ну, и так далее.

— Это она про Ивана? — с возмущением спросила Маргарита.

— Уж не знаю, подруга. В том, что я успела прочесть, никаких имен нет. Просто «он». Причем везде с большой буквы.

— Мда-а, — только и смогла протянуть Марго. — Слушай, Варька. — У неё забрезжила надежда. — Может, мы ошибаемся, и Наташкин «объект» совсем не Иван?

— На кого же, по-твоему, она смотрела? — осведомилась Варвара. — На Муму, что ли? Да она всегда его терпеть не могла.

— Пожалуй, не на Муму, — согласилась Маргарита.

— А больше и смотреть не на кого, — уточнила Варя. — За Иваном сидит Галька Сорокина.

— Варька, — ещё сильнее расстроилась Марго. — А когда, интересно, Иван на Дятлову смотрел и что-то ей говорил?

— Чего не знаю, того не знаю, — развела руками Варя. — Но, видимо, было, раз у Наташки написано. Может, там дальше что-нибудь есть поконкретней. Вот если бы ты с ней подольше разговорчик поддержала, возможно, мне удалось бы прочесть.

— Сколько могла, столько и поддерживала, — нахмурилась подруга. — А кстати, что он ей сказал?

— Кто и кому? — Варя совсем запуталась.

— Ну, Ваня этой самой Дятловой, — с трудом выдавила из себя Маргарита.

— Да какую-то чушь, — отмахнулась Варвара. — Вроде: «У меня есть запасная ручка. Сейчас тебе дам».

— Выходит, Иван дал ей свою ручку? — Марго поджала губы. — Что-то я такого не припомню.

— Я тоже, — отозвалась Варвара. — Но факт остается фактом. Ваня дал ей ручку, а Дятлова возвращать её не собирается. Там написано, что «его ручка» теперь для неё «самое большое сокровище».

— Крыша у Дятловой съехала, — вынесла суровый вердикт Маргарита.

— Святые слова, — кивнула Варя.

— Эй! — послышался окрик со стороны подоконника. — Куда вы девались? И о чем шушукаетесь?

Это, конечно, был Герасим.

— Ни о чем, Герочка, — Варвара приторно улыбнулась ему.

— Типично женская логика, — с осуждением посмотрел на неё Муму. — Мы их ждем-ждем, а они столько времени болтают о какой-то ерунде.

— Тебя, Герочка, не спросили, — ехидно произнесла Варвара и только тут заметила, что рядом с Иваном, Луной и Муму стоит угрюмый Баскаков. — А-а, — прыснула девочка, — к чему там у лягушки нога-то крепится?

— К чему надо, к тому и крепится, — Сеня не разделял её веселья.

— Оставь его, — широко улыбнулся Луна. — Баск у нас теперь попадет в историю. Это ж надо! Заставил нашего Монстра ржать! Мне казалось, она вообще этого не умеет.

— А ты считаешь, она умеет? — посмотрел Сеня на Павла. — Я сначала так перепугался. Думал, ей плохо стало. Клокочет, каркает и всем телом трясется.

— Монстр и есть Монстр, — сказала Варя. — К тому же я уверена: это у неё первый в жизни опыт смеха. Знаешь, Сеня, это все равно как учиться говорить. У маленьких детей сначала получается плохо, а потом все лучше и лучше. Наверное, и Монстр через некоторое время по-человечески научится смеяться.

— Тогда ей нужно почаще Баска к доске вызывать, — весело произнес Ваня.

— Вам смешно-о, — протянул Сеня. — А она, между прочим, трояк мне влепила.

— Скажи спасибо, что не пару, — покачала головой Марго.

— Никакого спасибо я не скажу. — Баскаков впал в окончательное уныние. — Потому что из-за этого Монстра предок снова лишит меня карманных денег.

— Он у тебя все свирепствует? — с сочувствием посмотрел Луна на Баска.

— И чем дальше, тем хуже, — поделился тот.

Сенин отец, Виталий Семенович, чрезвычайно гордился тем, что всего в жизни достиг сам. А добился он совсем немалого и ныне успешно работал в нефтяном бизнесе. В общем, как говорила Команда отчаянных, был «нефтяным олигархом».

Однако на Сене процветание отца отражалось самым печальным образом. Баскаков-старший был убежден: раз он сам начал с нуля, значит, и Сеня должен с детства научиться преодолевать трудности. Вот почему, когда сын просил дать ему денег на какие-то личные нужды, Виталий Семенович отвечал: «Хочешь — добейся». И ставил какие-нибудь условия. А уж без хороших оценок обращаться с просьбами к отцу было вообще безнадежно.

— Предок в последнее время совсем озверел, — продолжал жаловаться ребятам Сеня. — И все из-за этой чертовой книжки.

— Из-за какой ещё книжки? — уставилась на Баска Команда отчаянных.

— Ему друзья подарили шикарно изданную биографию Дж. Д. Рокфеллера, — угрюмо изрек Сеня. — Отец прочел её от корки до корки, потому что Дж. Д. Рокфеллер — его идеал. Но только это… его идеал, — подчеркнул Сеня. — А по-моему, Дж. Д. Рокфеллер был настоящим садюгой. Прикиньте, состояние — во, — широко развел руки в стороны Баск, — а детей заставлял за несколько центов мышей ловить.

— И тебя предок тоже теперь мышей ловить заставляет? — искренне ужаснулась Варя.

— У нас в доме мышей нет, — на полном серьезе сообщил Сеня. — Так что до этого не дошло. Но предок теперь мне просто так не дает ни копейки. И это, знаете, как у него называется? «Владей собой и укрепляй волю».

— И как же наш Сенечка укрепляет волю? — полюбопытствовала Варвара.

— Лучше не спрашивай, — с трагическим пафосом отозвался тот. — Предок ведь как решил. «Перевожу, — говорит, — тебя на самообслуживание. Завтрак себе готовишь сам. Комнату свою тоже сам убираешь. Стираешь себе сам. А можешь потом себе и погладить. В общем, чем, сынок, больше сделаешь, тем я тебе больше дам карманных денег». Ну, я и начал. Сперва все нормально шло, а потом прокол вышел. Сунул я в машину штаны стирать. Только вот карманы проверить забыл. А там куча всего осталась. И машина от этого сбрендила. Я загрузил её и пошел наверх телик смотреть. Вдруг как громыхнет! Аж дом весь затрясся. Я сперва думал: взорвали. Потом вижу, вроде ничего. Стены на месте. Потолок тоже. Только телик почему-то вырубился. Ну, я в подвал. А там, мать честная, прямо конец света какой-то. Машина валяется на боку, и совсем не там, где была. Раковина вдребезги. А из трубы вода хлещет. Тут такое началось. Я предку пытался втолковать, что виноват не я, а машина. Нам явно бракованный экземпляр попался. В инструкции четко сказано, что машина снабжена компьютером, все делает сама. Белье взвешивает, нужное количество порошка отмеряет, определяет, сколько нужно в себя набрать воды, а если, например, что не так, в момент отключается, сигналит хозяевам, а на дисплее высвечивается причина отключения. Так дудки вам! Фигу она высветила! Эта зараза предпочла попрыгать и в раковину врезалась. Но предок на все мои доводы — ноль внимания. Он своим личным компьютером, — Сеня постучал себя по голове, — быстренько все скалькулировал и мне объявляет: «Придется теперь каждый раз из твоих карманных денег пятьдесят процентов вычитать в счет возмещения ущерба».

— Ох, Сенька, — сказал Муму, — боюсь, рассчитываться тебе придется до самого десятого класса. А может, ещё институт захватить.

— А я о чем, — махнул рукой Баскаков.

— Вот жизнь-кочерга, — хлопнул его по плечу Луна. — Просто никакого счастья.

Сеня в ответ лишь тяжело вздохнул.

В четыре часа Команда отчаянных, быстро одевшись, направилась к выходу из «Пирамиды».

— Ну, чего? — открывая дверь, начал Герасим. — Иде…

Договорить ему не удалось, ибо его рот залепил огромный снежок, метко пущенный кем-то во дворе.

— Проклятье! — выплюнул снег Каменное Муму. — Совсем оборзели. Ой!

Следующий снежный снаряд сбил с него шапку. Герасим захлопнул дверь.

— Чего встал? Больной, что ли? Проходи! — послышались возмущенные крики сзади.

За спиной Герасима скопилась толпа изнуренных занятиями учеников, которые жаждали вырваться на волю.

— Не могу, — развел руками тощий Герасим. — Там стреляют.

— Кто стреляет? — мигом пробился к Команде отчаянных верзила Баскаков.

— Точно не определил, но, по-моему, бэшники, — отозвался Муму.

— Так, может, уже не стреляют?

Оттолкнув Муму, Сеня отворил дверь. Делать этого явно не стоило. Снежок тут же угодил Сене в скулу.

— Точно бэшники, — Баскаков ретировался за спасительную дверь. — Вот гады! Пристрелялись. Ну, ничего. Сейчас мы их обхитрим.

— И как же наш технический гений собирается обхитрить подлых бэшников? — покосилась на него Варя.

— Способ знаем, — самодовольно ухмыльнулся Баскаков.

— Если знаешь, давай быстрей, — вновь послышался сзади возмущенный ропот. — Нам чего тут, до завтра торчать?

— Пожалуйста, проходите, — Сеня простер руку к двери. — Могу пропустить. Только предупреждаю: получите снегом по морде. Говорю же, они пристрелялись. И снежки летят прямо зверские, — потер он скулу.

Возмущение несколько унялось. Получать снежком по морде никто не хотел.

— Значит, так, — сказал Сеня, почувствовав, что внимание присутствующих направлено на него. — У этих, — указал он на дверь, — пристрелка на уровне лиц. А мы их обхитрим. Ты, Луна, осторожненько открой дверь. Только морду не высовывай. А мы с Геркой и Ваней, пригнувшись, выбежим. Пока они будут в тебя, Пашка, целиться, мы успеем снежков налепить и устроим им Куликовскую битву. А потом все желающие короткими перебежками к нам присоединятся.

— Класс! — из задних рядов послышались одобрительные возгласы.

Луна приоткрыл дверь. Иван, Герасим и Сеня, согнувшись пополам, выскользнули на улицу. В щель тут же влетел снежок, однако Павел увернулся. Снежок, никого не повредив, приземлился в вестибюле.

— Ребята, по-моему, нам тоже пора, — сказал Луна.

Пригнувшись, первая партия добровольцев выбежала на улицу. Там уже завязался жестокий неравный бой. Иван, Сеня и Муму сражались с добрым десятком бэшников. Впрочем, неравенство было скоро ликвидировано. Волонтеров все прибывало. Причем к стану Баскакова почему-то присоединялись активней, чем к бэшникам.

Десять минут спустя Команда отчаянных с боем пробилась сквозь ряды противников. И, зайдя в тыл, нанесла им решающий удар. Бэшники обратились в паническое бегство.

— Победа! — воскликнул Баскаков.

— Не слабо постреляли, — самодовольно отметил Герасим.

— Нормально! — отряхиваясь, подтвердили Марго и Варя.

Ребята последовали их примеру.

— Ну, что? — посмотрел на друзей Луна. — Теперь в магазин?

— Естественно, — кивнул Герасим.

Глава III.

ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

Мело так сильно, что, пока пятеро друзей добрались до магазина, снег облепил их куртки и шапки.

— Вот сейчас войдут пять сугробов, — остановилась Варя возле стеклянных дверей.

— Ничего, оттаем, — решительно толкнул дверь Герасим.

Это был большой магазин. В одном отделе продавалась мебель. В другой части — хозяйственные товары, бытовая химия, посуда, фототовары и ещё всякая всячина. Пункт обмена валюты стоял как бы на границе между отделом мебели и прочими. Окошко обменника было закрыто. На нем висела надпись: «Обменный пункт по техническим причинам временно не работает».

— Хороши технические причины, — с осуждением произнес Герасим.

— Да уж! — хмыкнула Варя. — Причины скорее физические.

— Вот и я о том же, — нудным голосом продолжал Каменное Муму. — По-моему, всегда следует писать правду.

— И что ты, Герочка, написал бы? — Варя кинула на него ехидный взгляд. — Ввиду похищения денег вместе с обменщиком наш обменный пункт временно не работает?

Марго, Луна и Иван усмехнулись. Герасим же на полном серьезе изрек:

— Неостроумно.

— Полагаю, — вмешался Луна, — мнениями о надписи мы можем обменяться и после.

— И желательно за пределами этого магазина, — кивнул Иван.

Напустив на себя скучающий вид, пятеро друзей обогнули обменный пункт. Он представлял собой небольшое узкое помещение, пристроенное к внутренней стене магазина. С одной стороны, в закутке за фанерной перегородкой, находилось окошко для приема и выдачи денег. С другой — так сказать, «служебный вход», а вернее, дверь, которая одновременно служила и выходом. Сейчас она была опечатана.

— Поздно опечатывать, — покачал головой Герасим. — Нужно было раньше.

— Ах, как правильно, — вкрадчивым голоском отозвалась Варя. — И впрямь опечатали бы вместе с деньгами и обменщиком, тогда бы до сих пор все оставалось на месте.

— Подруга, — по длинному лицу Герасима заходили желваки, — по-моему, ты сегодня не в меру остроумна.

— Лучше быть не в меру остроумной, чем не в меру глупым, — Варя мигом отбила его выпад.

— Прекратите, — вмешался Луна. — Не время и не место.

— Значит, вот сюда они вошли, — указал на опечатанную дверь Каменное Муму.

— И что характерно, Герочка, отсюда же вышли, — исполненным сарказма тоном добавила Варя.

— Я попросил бы меня не перебивать, — набычился Каменное Муму.

— Ах, извини! — Варей окончательно овладело ехидное настроение. — Видимо, у тебя, о, наш несравненный Муму, возникла другая версия. По-твоему, они вошли через дверь, а обратно выползли через окошко для клиентов?

Представив себе, как двое бандитов выдавливаются вместо денег из окна обменника, притом прямо в руки бритому обладателю кучи долларов, друзья расхохотались.

— Если мне не изменяет память, — оскорбленно уставился Герасим на раскрасневшегося от смеха Павла, — кто-то недавно говорил, что здесь излишне обсуждать темы, которые не имеют отношения к делу.

— Ладно тебе. — Луна примиряюще хлопнул его по плечу. — В общем, тут, по-моему, все ясно, — он чуть понизил голос. — Показали удостоверение, вошли и оставили клиента с носом.

— А заодно и заложником себя обезопасили, — тихо произнесла Марго.

— И даже охрана ничего не заподозрила, — взглядом Муму указал на человека в камуфляже, стоявшего возле секции мебели.

— Это как раз понятно, — откликнулся Павел. — Они стерегут свой объект. Какое им дело, кто входит в обменник или выходит оттуда?

— Ошибаешься, — заспорил Герасим. — Обменник ведь расположен на территории магазина. Значит, это тоже объект охраны. Тем более, что, насколько я понял из «Дежурной части», собственного охранника у обменного пункта не было.

— Наверное, Муму прав, — на сей раз поддержала его Варя. — Кстати, я где-то слышала, что многие специально арендуют под обменники часть помещений таких магазинов, чтобы сэкономить на охране.

— Эти классно сэкономили, — словно бы вскользь отметил Иван.

— Ну, они ведь не знали, что такое случится, — тихо произнесла Марго.

— Видно, грабители хорошо сработали, — снова заговорил Луна, — вот охранники и приняли все за чистую монету.

— Да-а, да-а, — недоверчиво протянул Муму. — Предположим, охрана поверила, что пришла настоящая проверка. Но когда обменщика увели, а клиент остался ждать денег, я бы, например, поднял тревогу.

— Клиент стоял в закутке, — напомнила Марго, — охранникам его не видно. А потом, ты же сам, Муму, говорил, что этот бритый не сразу ударился в панику. В таком случае кто, кроме него и обменщика, мог знать, что денег ещё не выдали?

— Никто, — вынужден был признать Герасим.

— Я скажу вам больше, — сообразил вдруг Иван. — Охранник мог даже не заметить, как выводили обменщика. Потому что дверь ему с этой точки тоже не видно.

Остальные посмотрели. Дверь охранник действительно никак не мог видеть. Тем более, что основным объектом его наблюдения был отдел дорогой мебели. Иными словами, грабители все точно рассчитали. Вероятно, самым главным для них было усыпить бдительность кассира-обменщика. И они этого добились. Иначе он, вместо того чтобы открыть дверь, нажал бы на кнопку тревоги. А уж она-то наверняка у него была. Но он тревоги не поднял. Значит, не сомневался, что эти явились с проверкой.

— Ну, так, — тихо сказал Луна, — полюбовались — и хватит. Теперь, пожалуй, пройдемся по магазину.

— Например, вон к тому прилавочку, — Варя медленно двинулась к отделу постельного белья, со стороны которого хорошо просматривалась дверь обменного пункта.

— Правильно, — кивнул Луна и едва слышно добавил: — Если повезет, может, что-нибудь выясним у продавщицы.

— Попытаемся, попытаемся, — откликнулась Варя. — Только отдельчик для нашего дела больно уж тухлый, — поморщилась она. — Нам бы какие-нибудь канцтовары. Вот там бы я развернулась.

— Варька, попробуй и тут развернуться, — умоляюще посмотрела на неё Луна.

— Конечно, попробую, — не отказывалась она. Только пространство для маневров чересчур маленькое. Боюсь, продавщица не поверит, что я хочу купить простыню или чехол для мебели.

— А ты, подруга, туда посмотри, — предложила ей Маргарита. — Видишь кухонные полотенца? Так сказать, дешево и сердито. Скажешь, что нам надо выбрать подарок маме на день рождения.

— Чьей маме? — спросила Варя.

— Нашей общей маме, — откликнулась Марго. — Так для разговора будет удобнее.

— Ага, — прыснула Варя. — Давай скажем, что мы близнецы.

— В таком случае, полагаю, это будет последнее заявление, которое выслушает от вас продавщица, — сказал Луна.

Остальные с ним согласились. Светлая голубоглазая небольшого роста Варвара и высокая темноволосая Марго явно не подходили на роль близняшек.

— А давайте я буду Варькиным братом, — решил принести себя в жертву Герасим.

— Нет уж, Муму! — Варю охватил ужас. — Ты с кухонными полотенцами совершенно не монтируешься. Пусть уж лучше день рождения будет якобы у моей мамы, а Марго просто пришла со мной за компанию.

И, схватив подругу под руку, Варя устремилась к прилавку.

— Маргоша, посмотри, какая прелесть! — защебетала она. — Полотенчики! Какие хорошенькие! Ну, прямо то, что мне надо. Простите, пожалуйста, — обратилась она к невыразительного вида продавщице, — вы нам это не покажете?

Девушка, скучавшая без покупателей, внимательно посмотрела на подруг.

— Что вы имеете в виду?

— Вот это! Вот их, — Варвара так глянула на полотенца, словно всю жизнь стремилась стать их обладательницей.

— А-а, — вяло протянула продавщица. — Смотрите.

И она небрежным жестом выложила на прилавок дешевое кухонное полотенце ядовито-красного цвета, с орнаментом из зеленых петухов по кайме. «Простенько и со вкусом, — отметила про себя Варвара. — По-моему, их делал какой-то дальтоник». А вслух громко прощебетала:

— Ну, видишь, Маргоша, какая прелесть! Мама будет очень довольна.

Марго, будучи тоже не в восторге от расцветки отечественного шедевра, кивнула.

— Вот только, я думаю, подойдет ли расцветка для нашей кухни? — Варя украдкой косилась на продавщицу.

Девушка за прилавком хранила полную индифферентность.

Несмотря на все Варины старания, втянуть её в разговор пока не удавалось. «Что же мне ещё ей сказать?» — щупая ткань, размышляла девочка. Марго тоже принялась теребить пальцами ткань.

— Брать будете? — продавщица наконец удостоила их вниманием.

Марго, ткнув подругу в бок, кинула на неё выразительный взгляд: мол, говори же хоть что-нибудь.

— Да вы знаете, — медленно начала Варвара. — Вообще-то мне очень понравилось и цена вполне подходящая. Только у нас кухня синяя. И стены синие. И посуда — тоже. Боюсь, красное с зеленым не очень подойдет. Вот если бы у вас были за такую же цену синие полотенца.

— Так бы сразу и сказали, — почти не разжимая губ, бросила продавщица.

Вытащив из стопки синее полотенце, она швырнула его на прилавок, а зелено-красный шедевр с петухами убрала. Впрочем, и синий вариант тоже наверняка разрабатывал дальтоник. Здесь по кобальтовому полю шествовали ядовито-розовые петухи. «Далась кому-то куриная тема, — про себя отметила Варя. — Даже врагу такого полотенца не пожелаешь».

Продавщица угрюмо ждала, что последует дальше. Варя вновь было собралась затеять с Марго дискуссию на тему, понравится ли полотенце маме, когда к прилавку подбежал запыхавшийся мужчина.

— Девушка, — тяжело переводя дух, обратился он к продавщице, — скажите, у вас обменник надолго закрыт?

Продавщицу как подменили. Команде отчаянных теперь с трудом верилось, что ещё мгновение назад перед ними стояло сонное бесцветное существо с потухшим взглядом. Глаза у девушки заблестели, на щеках появился легкий румянец, и она одарила мужчину обаятельнейшей улыбкой. Теперь её можно было назвать даже хорошенькой.

— Боюсь, они закрылись надолго, — сообщила она.

— Вот, черт возьми, не везет! — в сердцах воскликнул мужчина. — И чего они так неудачно закрылись?

— Ой! — продавщица состроила глазки мужчине. — Тут у нас вчера такое было…

Девочки переглянулись. Они по-прежнему делали вид, будто заняты полотенцем, однако продавщица не обращала на них ровно никакого внимания. Она явно жаждала рассказать о вчерашнем молодому мужчине.

— Представляете, — взволнованной скороговоркой продолжала девушка, — настоящее ограбление. Ну, прямо как в фильмах.

— Да ну? — изумился мужчина. — И вы что, сами все видели?

— Не-ет, — с сожалением протянула девушка. — Вчера я не работала. Но сменщица все мне рассказала. Самое настоящее ограбление! — Продавщица заметно понизила голос и словно бы невзначай подалась к мужчине.

— И что, стреляли? — Мужчина, словно забыв, что ему срочно требуется поменять доллары, смотрел на продавщицу, не моргая.

— В том-то и дело, что нет, — та внесла ясность. — Самое настоящее ограбление, но совершенно по-тихому.

— Дела-а, — изумился мужчина сильнее прежнего. — Они, что же, в обменнике деньги оставили, ушли, а тем временем кто-то по-тихому влез?

— Да что вы! — махнула рукой продавщица. — Прямо среди бела дня. У всех на глазах. И никто ничего не видел. Ну, кроме, конечно, Ольги.

— Ольга — это ваша сменщица? — полюбопытствовал мужчина.

— Она, — кивнула девушка и вновь состроила глазки собеседнику. — Представляете? Подошли к двери какие-то двое. В звонок позвонили. Там у них звонок есть. Потом приложили к стеклу красные книжечки. Ну, в общем, типа удостоверений. Ольга и думает: «Что это к ним налоговая инспекция зачастила? Ведь несколько дней назад уже были с проверкой». А после её покупатель отвлек. Он чехлы подбирал для мебели. То ему, видите ли, не та расцветка, то размер не подходит. Ольга моя с ним совершенно замучилась. И только краем глаза заметила, что кассир вышел вместе с этими двумя, и все трое пошли к выходу. Ей как-то ещё в глаза бросилось, что наш кассир-обменщик очень странно идет. Будто кол проглотил. Но покупатель опять пристал к ней со своими чехлами, и Ольге пришлось бежать на склад. А когда она возвратилась, в магазине такой крик стоял! Это мужик, которому деньги не вернули, скандалил.

— Какой мужик? — не понял её собеседник.

— Да он деньги в окошко отдал, — объяснила девушка. — А кассира в этот момент похитили вместе со всей наличностью.

— Так его похитили? — выдохнул мужик.

— О том и речь, — подтвердила продавщица. — Похитили. И никакая это была не налоговая инспекция. Тут потом милиции понаехало и такое началось. Хорошо еще, у Ольги как раз фотографии кассира остались. Она несколько дней назад тут день рождения справляла, и обменщик в этом участвовал. А вчера Ольга как раз снимки из проявки взяла, — девушка указала в направлении соседнего зала, где находится киоск «Кодака». — Оказалось, очень кстати. Менты очень обрадовались фотке кассира. И говорят, даже по телевизору его лицо вечером показывали. Только сама я не видела.

— Денег-то много взяли? — спросил мужчина.

— Говорят, много, — глухо ответила девушка. — И доллары, и рубли. Все подчистую.

— Явно действовали по наводке, — со знанием дела изрек её собеседник.

— Вот и милиция так говорит, — сообщила продавщица.

— Что ж, обменщик-кассир так и пропал? — поинтересовался мужчина.

— Да вроде, — откликнулась продавщица. — Ой, бедный! Хоть бы нашелся.

— Будем надеяться, — посмотрел на часы молодой человек. — Да-а, дела тут творятся.

— И не говорите, — продавщица в который уже раз состроила ему глазки.

Ее собеседник, снова взглянув на часы, быстро проговорил:

— Совсем заболтался. Мне же срочно нужно обменять. Где тут можно поближе?

— Да в переулке, — девушка указала рукой в сторону. — Сразу за магазином «Свет».

— Спасибо большое! Понесся!

И мужчина исчез. Продавщица с тоской посмотрела ему вслед. Она явно надеялась, что знакомство не оборвется столь резко.

— Ну, вы наконец решили или нет? — напустилась она на Марго и Варю.

— Да, да, решили, — вынуждена была ответить Варвара.

Она понимала: откажись они сейчас от дальтонического шедевра, и их слишком длительное присутствие наверняка покажется продавщице подозрительным.

— Одно берете или несколько? — В голосе девушки прозвучала такая досада, словно именно Марго и Варя стали виной чересчур поспешного ухода мужчины.

— Одно. Конечно, одно, — вмешалась Марго.

— Тогда идите в кассу. — И продавщица назвала весьма скромную сумму.

Девочки облегченно вздохнули: покупка была хоть и бесполезной, однако не разорительной.

В сторонке переминались Пуаро, Луна и Муму. Получив полотенце, девочки заторопились к выходу.

— Куда вы несетесь? — проворчал Муму.

— Пошли, пошли, — торопила Варвара. — На улице все вам расскажем.

— Да мы сами слышали, — проговорил Иван. — Она так громко говорила.

— Не издевайся над бедной девушкой, — откликнулась Варя. — У человека, можно сказать, трагедия на личном фронте. Не удалось познакомиться с парнем.

— Ей не удалось, зато нам полезно, — самодовольно хмыкнул Герасим.

— Что мне в тебе не нравится, Муму, это жуткая черствость и прагматизм, — с наигранным возмущением произнесла Варя.

— А тебе чего хотелось бы? — Каменное Муму мигом вступил в очередную дискуссию. — Чтобы парень не понравился продавщице и она ему ничего не рассказала, а мы ничего бы не узнали?

— Нет, Герочка, такое бы мне совсем не понравилось, — вынуждена была признать Варя.

— Тогда нечего обвинять меня в прагматизме и черствости, — тоном победителя изрек Герасим. — В общем, считаю, что наш поход прошел очень удачно. А главное, мы явились сюда вовремя. Не зря я вам посоветовал идти сразу после уроков.

Тут взгляд Герасима случайно упал на уличные часы. Его скуластое лицо исказила гримаса. И, схватившись за голову, Каменное Муму возопил:

— Кошмар! Бежим скорее! Я уже почти труп! Дед, наверное, меня по всей округе разыскивает.

Друзья понимающе кивнули и прибавили шаг. Дедушка Муму, Лев Львович Каменев, или, как прозвал его Луна, Лев-в-квадрате, ещё не так давно руководил крупной научной лабораторией. Теперь он, к несчастью внука, вышел на пенсию. И всю освободившуюся энергию целиком направил на руководство Герасимом. По этому поводу Каменное Муму часто жаловался друзьям, что живет почти «под колпаком у Мюллера». Это было недалеко от истины: Лев Львович постоянно следил за внуком.

И если тот хоть на полчаса задерживался после уроков без предупреждения, бдительный дед отправлялся в школу «выяснять обстоятельства». Поэтому неудивительно, что Каменное Муму со всех ног припустился домой.

— В общем, Пуаро, — говорил на ходу Павел, — ты попытайся выяснить, твой это все-таки сосед или не твой.

— Естественно, попытаюсь, — кивнул Иван.

— Если будет что-нибудь конкретное, тут же нам позвони, — велел Каменное Муму.

— И если неконкретное, тоже, — добавила Маргарита.

— Все, братцы, — поравнявшись с собственным домом, похлопал себя по животу Павел. — Пошел обедать. До скорых встреч!

Остальные направились дальше. Когда они подходили ко второму подъезду, из него показался высокий худой человек с огромной огненно-рыжей бородой, как у Карабаса-Барабаса. Это был Лев-в-квадрате.

— Герасим! — оглушительно воскликнул он. — Как это прикажешь понимать? Мы с Арчибальдом волнуемся!

Любимый карликовый пинчер Льва-в-квадрате с гордым именем Арчибальд выглядывал из специальной сумки, которая висела на груди Льва Львовича.

— Нас в школе задержали, — буркнул Герасим.

— Думали, как лучше оформить новогоднюю стенгазету, — пришла ему на помощь Марго.

— Стенгазета — это хорошо, — сменил гнев на милость дедушка Герасима. — Ладно, иди домой, а мы с моим пусенькой погуляем. — Ах ты, мой хороший, — поглядел он на Арчибальда и хотел его погладить, но «пусик», всегда отличавшийся крайне свирепым нравом, оскалился и едва не ухватил хозяина за палец.

Муму покачал головой.

— Это Арчибальд на тебя обиделся, — нашел объяснение Лев-в-квадрате и направил стопы по Ленинградскому проспекту в сторону стадиона «Динамо».

Варя и Муму юркнули в подъезд. Иван и Марго вошли в свой.

Марго едва успела поесть, когда зазвонил телефон.

— Это ты? — раздался в трубке взволнованный голос Ивана.

— Да вроде я, — усмехнулась девочка.

— Тогда слушай, — продолжал Иван. — Это действительно он.

— Обменщик? — переспросила Марго.

— Ну, — подтвердил Иван. — Тут, говорят, сегодня утром такое творилось.

— Кто говорит? — немедленно захотелось выяснить Маргарите.

— Да бабка моя, бабка, — продолжал Иван. — Она с его бабкой общается, правда, сейчас с ней никто особо общаться не может, потому что она чуть ли не в отключке.

— Кто, твоя бабка или другая? — запуталась Марго.

— Другая, — выдохнул в трубку Иван. — А моя наоборот.

— Понятно, — перебила Марго. — Ты можешь сейчас подняться ко мне?

— Могу.

— Тогда позвони Луне. Пусть тоже приходит, — попросила девочка. — А я свяжусь с Варькой и Геркой. Вот соберемся, все сразу и расскажешь.

— Идет, — согласился Иван и положил трубку.

Еще через некоторое время взбудораженная Команда отчаянных вломилась в квартиру Королевых. Последним пришел Герасим.

— Этот зверь заперт? — немедленно осведомился он у Марго.

Не успела она ответить, как из комнаты Ариадны Оттобальдовны вышел в коридор огромный зеленый попугай с красным хвостом, которого Муму и назвал сейчас зверем, хотя вообще-то его звали Птичка Божья.

— Пр-ривет, пр-ривет! — хрипло воскликнул попугай. Затем, подойдя почти вплотную к ребятам, совсем не ласково покосился на Каменное Муму и, воинственно свистнув, изрек: — И ты здесь, р-разгильдяй?

Муму нахмурился. Остальные рассмеялись. Стойкая ненависть попугая Королевых к Герасиму, по убеждению бабушки Марго, Ариадны Оттобальдовны, объяснялась тем, что Муму в прошлой жизни тоже был попугаем и где-то на узенькой дорожке столкнулся с Птичкой Божьей. Потом попугай, которым был Герасим, погиб во цвете лет, а Птичка Божья продолжал здравствовать, но врага своего не забыл и признал его даже в человеческом обличье. Сам Герасим находил эту теорию спорной, однако никакими другими причинами нелюбовь к себе попугая объяснить не мог. И самое главное, абсолютно всерьез обижался на его выпады. Вот и сейчас он немедленно ответил:

— Сам разгильдяй, курица недожаренная.

— Пр-ровокационное заявление, — не растерялся Птичка Божья.

Он обладал огромным и постоянно пополняющимся запасом слов, которые всегда использовал очень к месту.

— Отстань, — проворчал Герасим.

— Герочка, я тебя умоляю! — воскликнула Варя. — Разберись с Птичкой Божьей потом. А сейчас мне лично очень хочется послушать Ивана.

— Пос-слушаем, пос-слушаем, — прошелестел попугай и первым двинулся в гостиную.

Ребята последовали за ним.

— В общем, так, — начал Иван, едва опустившись в кресло. — Это действительно мой сосед. Герасим был совершенно прав.

— Я всегда прав, — не преминул отметить Муму.

— Не пер-ребивай стар-рших, — послышался из-за стола голос попугая.

— Молчи, саранча пернатая! — обозлился Герасим. — Тут старших нет. Мы все ровесники.

— Ошибаешься, — произнесла Марго с характерной своей полуулыбкой. — Птичка Божья старше всех нас. Бабушка говорит, ему никак не меньше ста лет. А может, и гораздо больше.

— Плевал я на то, что он старше.

— Гр-рубиян, — не замедлил дать ему достойную отповедь попугай.

— Потом, Герка, потом, — Варвара сочла своим долгом вмешаться. — Давай, Ваня, не томи.

— Ну, сосед мой пропал, — продолжил тот рассказ. — Бабка говорит, сегодня утром к бабке Дмитрия Николаевича приезжала милиция.

— Оперативность, — Муму впал в обличительный пафос. — Вы только представьте себе: вчера человека украли, да ещё вместе с большой суммой денег. По «Дежурной части» уже на всю страну показывали его фотографию. А милиция заявилась к нему на квартиру только сегодня утром.

— Видимо, не сразу выяснили, где он живет, — предположил Иван. — Он же эту квартиру снимает, а прописан мог быть где угодно.

— Запросто, — подтвердил Луна. — Прописан где угодно, а по месту работы своего настоящего адреса не давал. Так что милиция еще, можно сказать, быстро нашла адрес.

— Кстати, бабушка Дмитрия Николаевича о пропаже внука только от милиционеров и узнала, — сообщил ещё одну подробность Иван. — «Дежурную часть» она не смотрела. Она спать ложится раньше, чем её показывают. А внук с утра предупредил, что после работы поедет в гости к какому-то другу и, скорей всего, там заночует. Вот бабка и не волновалась, когда он домой не вернулся. Зато потом, как говорит моя бабка, её пришлось отпаивать сердечными каплями.

— А сейчас она как? — поинтересовалась Марго.

— Сейчас она спит. Моя бабка дала ей какое-то сильное снотворное.

— А почему он живет вместе с бабушкой? — спросила Варя.

— Потому что у него больше никого нет, — Иван успел выяснить у Генриетты Густавовны некоторые подробности. — Родители Дмитрия Николаевича погибли в автомобильной катастрофе, когда он был совсем маленьким. А эта бабушка его вырастила. Она мать его матери. Теперь вот Дмитрий Николаевич о ней заботится.

— А своей квартиры у них что, нет? — осведомился Луна.

— Неясно, — пожал плечами Иван. — По словам бабки, они все время снимают то одну квартиру, то другую.

— По с-случаю, — прокомментировал попугай.

— Именно, Птичка Божья, — усмехнулся Иван. — Вот и у нас на этаже тоже по случаю сняли. Не знаю уж, как он сам, но его бабушка этой квартирой очень довольна. Она говорит, другие были гораздо хуже. И районы её не устраивали. А здесь практически самый центр.

— С квартирой ясно, — вмешался Луна. — Интереснее выходит с приятелем.

— С каким приятелем? — не поняли остальные.

— Ну, не с моим же, — ответил Павел. — Вы что, забыли? Пуаро только что говорил, что Дмитрий Николаевич вчера после работы собирался в гости к приятелю. И именно в этот день его вдруг крадут.

— А ведь точно! — Марго широко раскрыла и без того огромные глаза. — Его крадут. Бабушка тревоги не поднимает. Она уверена, что Дмитрий Николаевич остался ночевать в гостях.

— О том и речь, — снова заговорил Павел. — Смотрите, преступники выиграли как минимум половину суток. А за это время можно вообще оказаться на другом конце света.

— Совпадение, — покачал головой Герасим. — И ничего они не выиграли. В магазине-то сразу было известно, что Дмитрий Николаевич пропал.

— Но потом ровно полсуток милиция устанавливала, где он живет, — напомнил Иван. — А если бы бабушка хватилась внука, когда он не вернулся с работы, адрес и все остальное было бы известно гораздо раньше.

— Допустим, — нехотя сдался Герасим.

— Вот мне и кажется, что этот друг Дмитрия Николаевича вполне мог быть в сговоре с похитителями, — снова заговорил Луна. — Иван, твоя бабка не говорила, что это за друг такой?

— Ты слишком многого от меня хочешь, — откликнулся Пуаро. — Не только моя бабка, но даже бабка Дмитрия Николаевича ровным счетом ничего про этого друга не знает. И вообще в глаза его не видела. Она говорит, что внук никогда при ней своих друзей и знакомых домой не приглашал. Зато сам ходил в гости очень часто.

— Разумный подход, — одобрил Герасим. — Чего зря тратиться на продукты?

— И посуду после гостей мыть не надо, — вкрадчиво сказала Варя.

— Не понимаю, чему вы радуетесь? — спросил Луна. — Нам было бы гораздо лучше, если бы Ванькин сосед всех друзей, наоборот, таскал к себе домой. Тогда бабушка знала бы их в лицо. А теперь ищи ветра в поле.

— Даже если бы бабушка знала, — с задумчивым видом произнесла Марго, — представляете, чего бы нам стоило вытянуть из неё адрес друга, к которому он вчера ходил, да ещё так выяснить, чтобы бабушка не поняла, зачем мы об этом спрашиваем.

— Чего обсуждать «если бы да кабы», — пробубнил Герасим. — На нет и суда нет.

— Слушай, Герочка. Ты ещё долго будешь сыпать пословицами и поговорками? — повернулась к нему Варя.

— Поговорки — вещь очень мудрая, — откликнулся Каменное Муму. — А суть в том, что мы с вами блуждаем в потемках.

— Естественно, блуждаем, — Луну ничуть не смутило заявление друга. — Иначе пропавший давно бы уже нашелся.

— Если он вообще ещё может найтись, — ответил Герасим. — Вы разве не допускаете, что грабители захотят избавиться от свидетеля?

— Будем надеяться, что не захотят, — Павел рассчитывал на лучшее.

— Бабушка говорит, что утром в квартире был обыск, — продолжал Иван.

— Чья бабушка? — поинтересовалась Варвара. — И в чьей квартире?

— Бабушка моя. А в квартире, естественно, их. Наверное, оперативники на всякий случай отрабатывали версию сговора. А моя бабушка была понятой.

— Ну, и нашли что-нибудь? — Луна внимательно смотрел на друга.

— Ничего, — развел руками Иван. — Квартира-то однокомнатная и к тому же полупустая. Там только самая скромная обстановка.

— Скромная — понятие растяжимое, — вклинился Герасим. — Пожалуйста, конкретней.

— Во-первых, я в этой квартире никогда в жизни не был, — внес ясность Иван. — А со слов моей бабки выходит, что там есть только то, на чем едят, спят и немного сидят.

— Можешь не продолжать, — фыркнула Варя. — Одним словом, «приют убогого чухонца», — процитировала она «Медного всадника».

— Что-то в этом роде, — улыбнулся Пуаро. — Главное, по словам моей бабки, милиционеры очень расстроились, что даже записной книжки Дмитрия не нашли.

— Значит, и в обменнике её тоже не было, — сделал вывод Луна.

— Так, может, он не из тех людей, которые заводят записные книжки, — предположила Марго.

— Не верю! — с пафосом воскликнул Герасим. — Чтобы человек на исходе двадцатого века мог обойтись без телефонной книжки! Да ещё когда имеет с валютой дело.

— Герочка! — всплеснула руками Варя. — Ну при чем тут валюта?

— Свободная конвер-ртация, — прохрипели из-под стола.

— Хоть ты и курица недожаренная, но в данном случае прав, — согласился Муму с заклятым врагом.

— Я — ор-рел! Гер-расим — тр-рус, — немедленно обхамил его Птичка Божья.

— От попугамбургера и слышу! — с ходу обозлился Герасим.

— Мумушечка, не отвлекайся по пустякам, — Варя молитвенно сложила ладони.

— Р-ротозеи! — залихватски присвистнул попугай.

— По-твоему, это я отвлекаюсь? — Герасима охватило праведное возмущение. — Это он постоянно нас отвлекает. Марго, убери, пожалуйста, свою говорящую птицу куда-нибудь подальше.

Птичка Божья мигом выбрался из-под стола и, внимательно посмотрев одним глазом на Каменное Муму, покачал головой.

— Я бы попр-росил!

— Герочка, видишь, он просит, — сквозь смех проговорила Варвара. — Будь милосердным.

Попугай, по-прежнему косясь на Герасима, выразительно кашлянул и сказал:

— Пощады не пр-росим.

И с видом оскорбленной добродетели удалился в коридор. Мгновение спустя оттуда раздался его вопль:

— Подр-руга, дор-рогая! Спас-си и сохр-рани!

— К бабушке жаловаться на тебя пошел, — улыбнулась Марго.

— А мне плевать, — заявил гордый Герасим.

— Все-таки вы так похожи! — с искренним восторгом объявила Варя.

— На кого, интересно? — спросил Герасим.

— Естественно, на Птичку Божью, — откликнулась Варя. — Тебе бы, Муму, ещё приделать зеленые крылышки, и были бы как родные братья.

— Ничего удивительного, — развеселился Луна. — Наш Муму ведь в прошлой жизни был попугаем.

— А интересно, — подхватила Варя, — как нашего Герочку тогда звали?

— Да он, наверное, диким был, — отвечал Иван. — И они жили в одних и тех же латиноамериканских джунглях с Птичкой Божьей.

— Жалко! — вздохнула Варвара. — А я думала, наш Мумушечка жил в самом начале этого века у какой-нибудь дамочки и говорил: «Попка-дурак», только, конечно, не по-русски, а по-испански или по-португальски, в зависимости от того, в какой части джунглей его поймали, и хозяйка звала его Жако.

Герасим-Жако позеленел и сухо произнес:

— По-моему, мы обсуждали отсутствие записной книжки похищенного. Но если вас это не интересует, я, пожалуй, пойду домой.

— Да ладно тебе, — примиряюще сказал Луна. — Уж и пошутить немного нельзя. А по поводу телефонной книжки ты прав. Она наверняка у Дмитрия была. Полагаю, он её просто носил в кармане. Поэтому её вместе с ним похитили. Но хоть что-то в квартире при обыске должны были обнаружить.

— Что, по-твоему? — не понял Иван. — Если Дмитрий попросту честно работал, то ничего и не найдешь. А если нечестно, то тем более должен был уничтожить все следы.

— Да я не о том, — махнул рукой Луна. — Просто у каждого человека, пока он живет, всегда остаются какие-нибудь бумажки с записями, ну и все такое прочее. Понимаешь, поговорил, например, человек по телефону, ему продиктовали адрес. Он сперва, скорее всего, записал это на каком-нибудь клочке или листке из календаря и уж только потом перенес в записную книжку. А если адрес и телефон не нужен, то его обычно вообще оставляют на бумажке.

— Если не нужен, его не записывают, — заспорил Каменное Муму. — Потому что записывать ненужные адреса и телефоны — это абсурд.

— Совсем нет, — Марго поняла, что имел в виду Павел. — Например, тебе надо всего один раз куда-нибудь подъехать и там с кем-то встретиться. Ты знаешь, что больше ни с кем в этом месте встречаться не будешь. Так зачем зря перегружать записную книжку.

— Положим, вы меня убедили, — сдался Муму. — Но какой нам-то ото всего этого прок?

— Пока не знаю, — Луна пожал плечами. — Но, думаю, есть смысл попытаться войти в контакт с бабушкой Дмитрия.

Глава IV.

НОВЫЕ ВЕРСИИ

Ребята задумались. Легко сказать: попытаться войти в контакт. Однако не явишься же за здорово живешь к совершенно постороннему человеку.

— Ваня, — Варя первой нарушила молчание, — мы ведь даже не знаем, как её зовут.

— Разве я вам не сказал? — откликнулся Пуаро. — Бабушку Дмитрия зовут Клавдия Ивановна.

— Уже лучше, — остался доволен Луна. — По крайней мере сможем хоть нормально к ней обратиться. Пуаро, эта бабушка тебя когда-нибудь видела?

— Видела, — кивнул Иван. — И даже пару раз при мне заходила к моей бабушке.

— Ну, значит, ты для неё не посторонний, — сказала Марго.

— Боюсь, я для неё даже чересчур непосторонний, — с грустью проговорил Иван. — Понимаете, они с моей бабкой вроде как подружились.

— Действительно, хуже некуда, — мигом просек ситуацию Каменное Муму.

Дело в том, что детективная деятельность Команды отчаянных очень не нравилась старшему поколению. А самыми ярыми противницами этого были мама Ивана, Инга Сергеевна, и его бабушка, Генриетта Густавовна. Вот почему Иван и его друзья не испытывали никаких сомнений: если Генриетта Густавовна хоть краем уха услышит, что Команда отчаянных заинтересовалась похищением, грандиозный скандал неизбежен.

— Тут придется действовать крайне осторожно и дипломатично, — начал Луна. — Иными словами, мы должны, с одной стороны, завязать знакомство с Клавдией Ивановной, а с другой — добиться, чтобы она ничего не сообщила Генриетте Густавовне.

— Утопия, — мрачно изрек Герасим. — Сам, что ли, не знаешь? У этих бабушек язык без костей. Для них любая мелочь — грандиозная новость. Стоит им встретиться, как они обо всем друг другу докладывают.

— Боюсь, ты прав, — согласился Иван.

Конечно, за Клавдию Ивановну он ручаться не мог, однако его бабушка, Генриетта Густавовна, с той самой поры, как вышла на пенсию, испытывала, по её словам, «драматический дефицит общения». Ибо дочь и зять целыми днями пропадали у себя на работе, а у внука на разговоры с ней вечно не было времени. Генриетта Густавовна — в ещё совсем недавнем прошлом редактор крупного академического издательства — привыкла, что жизнь вокруг неё бьет ключом. Поэтому теперь радовалась любому собеседнику.

— Ручаюсь, — продолжал Иван, — моя бабка из этой бабки в первые же пять минут вытянет всю информацию.

— А я уверен, что ей не придется ничего вытягивать, — у Каменного Муму и на сей раз была собственная точка зрения. — Клавдия Ивановна первая ей похвастается. Мол, приходили-спрашивали, интересовались-волновались. Поэтому я и говорю, что твой план, Пашка, — сплошная утопия.

— Ошибаешься, — не сдавался Луна. — Просто мы должны прийти к Клавдии Ивановне под хорошим предлогом.

— И что ты считаешь хорошим предлогом? — осведомился Герасим.

— Пока ничего, потому что не знаю, — честно признался Луна.

— Знаешь, Пашка, — покачала головой Варвара, — по-моему, любой хороший предлог в сочетании со светлым образом нашего Вани — это полная катастрофа.

— Именно, — поддержала её Марго. — Даже если Иван явится к Клавдии Ивановне вместе с нами или один по какому-нибудь самому убедительному поводу, это ещё до исхода суток станет известно Генриетте Густавовне.

— А нас без Ивана бабка Дмитрия просто не пустит, — задумчиво произнес Луна.

— Вот я и говорю: тупиковая ситуация, — с победоносным видом изрек Герасим.

— Полный пр-ровал, — послышалось со стороны двери.

Это Птичка Божья, вдоволь пообщавшись с бабушкой, вернулся в гостиную.

— Видишь, Гера, — прыснула Варвара. — Он сегодня тебя уже второй раз поддерживает. Наверняка решил навести дипломатические мосты.

— И совсем не меня, — возразил Муму. — Видимо, просто у этих пород попугаев есть зачатки логического мышления.

— Гер-расим дур-рак, — немедленно провозгласил попугай.

— Похоже, Герочка, ты прав, — с ангельским видом проговорила Варвара.

— Очистить стр-рану от вр-рагов! — выдал новый перл попугай, смотревший по телевизору самые разнообразные передачи. — Впер-ред к победе демокр-ратии!

И, насвистывая какую-то явно латиноамериканскую мелодию, Птичка Божья с воинственным видом двинулся на Каменное Муму. Тот, вскочив с кресла, попятился к окну.

— Марго, убери его от меня сейчас же! Он опять ко мне пристает!

— Пуш-шки к бою! — выкрикнул попугай и клюнул Герасима в ногу.

Муму взвыл.

— Птичка! Птичка! Не надо! — попыталась схватить попугая Марго.

Птичка Божья увернулся, выбежал в коридор и с жалобными воплями: «Подр-руга! Тр-рагедия! Р-репрессии! «— понесся спасаться к бабушке.

— Не животное, а настоящий террорист, — оскорбленно произнес Герасим. — Слушай, Марго, если это не прекратится, я не буду больше к тебе приходить.

— Герочка, это что, политический ультиматум? — нараспев произнесла Варя. — И как должна себя повести Марго?

— Если она и её бабушка уверены, что этот бройлер у них такой умный, пусть втолкуют ему в его дурацкую башку, что с гостями так себя не ведут, — без тени юмора отозвался Муму.

— Ладно, я попробую, — у Марго чуть вздернулись уголки губ. — Но не уверена, что у меня получится.

Герасим вздохнул и, опасливо покосившись на дверь, снова уселся в кресло. Правда, судя по звуку телевизора, доносившемуся из комнаты Ариадны Оттобальдовны, новая атака попугая откладывалась до неопределенного времени. Птичка Божья обожал смотреть любые передачи.

— Павел, — обратилась к нему Марго, — ты что-нибудь придумал с этой Клавдией Ивановной?

— Ничего, — с досадой произнес тот. — Башку прямо как переклинило.

— И вообще, чего мучиться? — проворчал Каменное Муму. — Ломаем головы, как незаметно попасть к какой-то бабке, которая, скорей всего, нам ничем не поможет.

— Почему не поможет? — спросил Луна.

— Сам, что ли, не понимаешь? — высокомерно процедил Муму. — Плохо у тебя, Луна, последнее время стало с наблюдательностью.

— То есть? — не понял Павел.

— Иван же русским языком объяснил. Его бабка сказала, что та бабка оперативникам никакой ценной информации не дала. Она ничего про внука не знает. Так на фига нам к ней рваться?

— Во-первых, это сказала Ванина бабка, — спокойно ответил Луна. — Она могла не все знать. Наверняка оперативники расспрашивали Клавдию Ивановну без посторонних. А потом ей самой могло показаться, что она ничего важного не сказала, а для оперативников её показания очень важны.

— Кроме того, — подхватила Марго, — часто случается, что люди на прямой вопрос вполне искренне отвечают: ничего не видел, ничего не знаю, ничего не имею. А на самом деле что-то краем уха слышали или краешком глаза подглядели, только сами не отдают себе в этом отчета. А если умело поговорить, они, может быть, вспомнят.

— Именно на это я и надеюсь, — сказал Луна. — Только вот как нам к ней подобраться? — он вновь принялся ломать голову.

— А может, просто? — предложил Муму.

— Ага, — безрадостно протянул Иван. — И бабушку мою захватим для полного боевого комплекта.

— Нет, братцы, — покачал головой Павел, — тут без какого-то хитроумного хода не обойтись.

— Обходной маневрр-р, — вновь появился в гостиной попугай.

Следом за ним вошла Ариадна Оттобальдовна, внешне очень смахивавшая на Марго, только на сорок лет старше.

— Маргоша, ты почему ребят чаем не угощаешь?

— С ор-рехами! — И, закатив глаза, Птичка Божья зацокал, словно причмокивая несуществующими губами от удовольствия.

— Обжора, — буркнул Герасим.

— Подр-руга! — с явным негодованием покосился на бабушку попугай и угрожающим шепотом добавил: — Р-роковая ошибка.

— Пойдем, пойдем, Птичка, — откликнулась Ариадна Оттобальдовна. — Дам тебе орешков.

— Подр-руга, дор-рогая! — И попугай с топотом первым понесся на кухню.

— Так чайку не хотите? — вновь обратилась к ребятам бабушка Марго.

Луна уже собирался ответить «да», когда зазвонил телефон. Марго взяла трубку.

— Ваня, это тебя, — мгновение спустя объявила она.

Тот подошел к телефону.

— Ваня, немедленно иди домой, — раздался хнычущий голос Генриетты Густавовны. — Я упала.

— Как упала? Откуда упала? — начал расспрашивать внук. — Ты же дома сегодня весь день сидишь.

— С табуретки, — сообщила бабушка. — На антресоль полезла, а у табуретки ножка отвалилась. Теперь не могу даже встать. Еле до телефона доползла. Приходи скорей. Врача надо вызвать.

— Ладно. Иду.

Иван положил трубку.

— Бабка упала. Лежит на полу. Пошел «Скорую» ей вызывать, — проинформировал он присутствующих.

— Упала? И что с ней? — забеспокоилась Ариадна Оттобальдовна. — Погоди, Ваня, я с тобой.

И она накинула пальто прямо поверх широкого домашнего платья.

— Пойдемте!

Иван обрадовался, что ему не придется решать проблему в одиночестве. Тем более что бабушка Марго увлекалась народной медициной и успешно лечила своих многочисленных подруг и родственников как с помощью трав, так и энергетикой, передававшейся в её роду от прародительницы персиянки.

— Давай, давай, Ваня, скорей! — И она вытолкнула мальчика на лестничную площадку.

Попугай тоже вышел, явно намереваясь последовать за любимой бабушкой. Но Ариадна Оттобальдовна крикнула:

— Маргоша, возьми Птичку!

Девочка посадила попугая на плечо. Тот с гневом покосился на бабушку и прохрипел:

— Позор-р.

Но та уже вошла в кабину лифта. Иван нажал на кнопку своего этажа.

— Ключи у тебя есть? — осведомилась Ариадна Оттобальдовна.

Иван погремел связкой, которую как раз извлек из кармана.

— Конечно, будем надеяться, что не произошло ничего страшного, — бабушка Маргариты сочла своим долгом ободрить Ваню.

Вбежав в квартиру Холмских, они сразу же увидели Генриетту Густавовну. Та, охая, корчилась на полу в коридоре. Рядом лежала сломанная табуретка.

— Геточка! — подбежала к ней Ариадна Оттобальдовна. — Где у тебя болит?

— Нога-а, — указала на лодыжку бабушка Ивана.

— Сейчас посмотрим.

Ловкие тонкие пальцы Ариадны Оттобальдовны быстро ощупали ногу. Затем она коротко бросила Ивану:

— Сейчас ты мне поможешь.

— Ариа-адна, что-о со мно-ой? — трагическим голосом протянула Генриетта Густавовна.

— Слава богу, ничего страшного, — бодро отозвалась бабушка Марго. — Ну-ка, Иван, бери бабушку под руку. Аккуратненько поднимаем. На ногу не наступаем. Да, да. Вот так. Потихонечку прыгаем. И в кроватку, в кроватку.

Генриетту Густавовну уложили на кровать. Бабушка Марго поколдовала над ушибленной ногой и вдруг строго сказала:

— Теперь, Гета, терпи и не рыпайся.

В следующий момент она дернула больную за ногу. Тишину квартиры прорезал душераздирающий вопль Генриетты Густавовны.

— Все, все, все, все, — сказала Ариадна Оттобальдовна. — Вывиха больше нет. Сейчас поставлю тебе компресс, несколько дней отлежишься и будешь бегать.

— Спаси-ибо, — устало выдохнула Генриетта Густавовна.

— Видишь, — совсем как Марго, улыбнулась лишь уголками губ Ариадна Оттобальдовна, — и бывшие экономисты иногда на что-то годятся.

— Вот только бывшие редакторы никому не нужны… — Генриетта Густавовна с затаенной завистью посмотрела на нее.

— Иван, — велела бабушка Маргариты, — сбегай на кухню и принеси льда и полотенце. Мне для компресса нужно.

Мальчик побежал к холодильнику. Когда он вернулся с миской, наполненной кубиками льда, и полотенцем, его бабушка, уже несколько оправившись от болевого шока, вовсю жаловалась бабушке Марго на жизнь. Причем делала это столь охотно, будто речь шла о чем-то очень приятном.

— Вот, теперь совсем слегла. Никуда мне теперь не выйти.

— Ну, Геточка, это только на пару дней, — успокаивала её Ариадна Оттобальдовна. — Сустав встал на место. Отек сойдет, и можешь идти куда угодно. Только, пожалуйста, первые дни не таскай тяжести.

— Да на мне ведь теперь все хозяйство, — всплеснула руками Генриетта Густавовна. — Как же без тяжестей?

— Ба, — вмешался Иван, — тяжелое тебе предки на машине возят.

Генриетта Густавовна досадливо поморщилась:

— Это, по-твоему, они все мне привозят. Только не понимаю, зачем в таком случае я по три раза на дню по магазинам бегаю?

— Не знаю, — честно признался Иван.

— Вот именно, милый мой, что ничего ты не знаешь, — назидательно сказала бабушка.

— Геточка, не создавай проблем на пустом месте, — вновь улыбнулась Ариадна Оттобальдовна. — Думаю, на два дня можно как-нибудь решить проблему с продуктами. Вот Ваня поможет. Составишь ему список и отправишь по магазинам.

Ивану это предложение пришлось совсем не по душе. Делать, однако, было нечего, и он ответил:

— Естественно, помогу. Делов-то…

— Ты-то поможешь, а у меня другая проблема, — посетовала Генриетта Густавовна. — Понимаешь, Адочка, так неудобно получилось. У нашей соседки Клавдии Ивановны беда! Внук вчера пропал. Милиция приезжала. Обыск был.

— Если пропал, зачем обыск? — удивилась Ариадна Оттобальдовна.

— Это долгая история, — не стала распространяться на эту тему Генриетта Густавовна. — Я тебе, Адочка, потом расскажу подробно. А главное, Клавдия Ивановна от этого стресса слегла с высоким давлением. И я обещала принести ей продукты. А куда ж мне теперь?

«Ого! — пронеслось в голове у Ивана. — Вот это удача». Однако он тут же сообразил: стоит выразить хоть малейшую готовность позаботиться о Клавдии Ивановне, как бабка мигом заподозрит неладное. И, чего доброго, попросит позаботиться о старушке кого-нибудь другого. Поэтому мальчик, изо всех сил изображая неохоту, процедил:

— Да сказал же тебе, ба, я схожу. И для нас куплю и для этой.

— Ваня, — заглотила наживку Генриетта Густавовна, — я, по-моему, не так часто обращаюсь к тебе с просьбами.

— Так я и не отказываюсь, — со стоическим видом произнес внук.

— Мог бы взять себя в руки и по крайней мере постарался мне не показывать, насколько ты недоволен, — обиженно поджала губы бабушка. — Хочу напомнить тебе, что ты все-таки потомственный интеллигент.

У «потомственного интеллигента» в душе все пело. Он едва сдерживался, чтобы не расплыться в довольной улыбке, и ему хотелось как можно скорей сообщить друзьям о постигшей их удаче. Однако он понимал: в интересах дела следует доиграть роль до конца. И, нахмурившись, любящий внук проворчал:

— Ба, я что, должен плясать от радости? Говорю: все будет сделано. Мне как, прямо сейчас в магазин бежать? Тогда пиши список.

— Вот, Адочка, какое пошло прагматичное поколение, — вновь стала жаловаться Генриетта Густавовна.

— Может, Гета, так и надо, — полувопросительно-полуутвердительно произнесла бабушка Марго. — А потом, Ваня и впрямь ведь не отказывается. Давай, действительно, изготовь ему список, и он быстренько с ребятами сбегает. Маргоша моя поможет. А мы с тобой пока посидим по-стариковски. Я сейчас чайку заварю.

Идея Генриетте Густавовне явно пришлась по вкусу. Ивану — тоже. «Ну и удачный сегодня день, — отметил про себя мальчик. — Теперь нам надо использовать это по максимуму. Главное, появился совершенно законный повод для общения с бабкой Дмитрия. А ведь завтра ещё раз можно наведаться».

— Ваня, будь так любезен, — отвлекла его от приятных размышлений Генриетта Густавовна, — подай мне бумагу и ручку.

Внук немедленно исполнил просьбу.

— Давай, ба, скорей, мне ещё уроки надо учить! — Он продолжал изображать с трудом сдерживаемое недовольство.

— Вот, Адочка, — обратилась к подруге Генриетта Густавовна. — Так всегда. Когда мне что-нибудь надо, у него сразу уроки. А как целыми днями гулять неизвестно где, вроде никаких уроков и нету.

— Это, ба, потому, что нам их задают неравномерно, — нашелся Иван. — Ты лучше список скорей пиши.

Уголки губ у Ариадны Оттобальдовны поднялись вверх. Точь-в-точь как у внучки, когда та изо всех сил пыталась сдержать смех. Кажется, это заметил один Иван. Потому что Генриетта Густавовна начала сосредоточенно составлять список.

— Ты пиши, — Иван не в силах был дольше держать в себе новость, — а я пока договорюсь с ребятами.

И он понесся к себе в комнату.

— Марго, — едва услыхав голос девочки, скороговоркой выпалил он.

— Да, Ваня, да, как там бабушка? — спросила та.

— С ней все нормально, но не в этом дело. Ребята ещё у тебя?

— У меня, — ответила Марго.

— Тогда ссыпайтесь в темпе ко мне, — с волнением продолжал Иван. — Есть очень интересное поручение. Твоя бабка мою на два дня уложила. У неё какой-то вывих. Нам велено покупать продукты.

— Да-а, Ваня, — разочарованно протянула Марго. — Я-то думала, у тебя и впрямь что-то интересное.

— Лучше бы не думала, а дослушала. Продукты-то мы пойдем покупать и для нас, и для соседской бабушки. Она слегла с давлением, и моя бабка обещала ей все принести, а теперь не может и велела мне. А я сказал, что мы все вместе пойдем.

— Что-о? — в голосе Маргариты послышалось изумление.

— Именно то, — выдохнул в трубку Иван. — Мы с вами вроде отряда срочной помощи. А главное, меня ещё упрашивали и уговаривали.

— Ну, Ваня, у меня просто нет слов, — сказала Марго. — Жди. Спускаемся.

Положив трубку, Иван вернулся к старушкам. Генриетта Густавовна как раз только что справилась со списком.

— Вот, Иван, сядь, я тебе сейчас все объясню.

— Да там небось все написано. Сам разберусь, — внук не хотел проводить времени попусту.

— Если я говорю сядь, значит, сядь, — построжала бабушка.

— Ваня, действительно, неужели трудно? — мягким голосом спросила Ариадна Оттобальдовна.

Мальчик опустился на край бабушкиной кровати. Список оказался разграфлен на две половины. Слева четким редакторским почерком Генриетты Густавовны значилось: «Клавдия Ивановна», а справа — «Мы». Дальше шел солидный перечень продуктов с указанием количества.

— Я просто хочу убедиться, что ты все понял, — сказала бабушка. — Для Клавдии Ивановны покупки сложите в отдельную сумку. А ещё зайдите для неё в аптеку. Купите ей вот это лекарство от давления, — ткнула она пальцем в графу «Клавдия Ивановна». — Его отпускают без рецептов. А вот тебе деньги.

И Генриетта Густавовна потянулась к кошельку, лежавшему на тумбочке.

— Ты все, Ваня, понял?

— Бабушка! — возмутился внук. — Можно подумать, я дефективный и никогда не ходил в магазин.

— Геточка, ну что ты так волнуешься? — пришла ему на помощь Ариадна Оттобальдовна. — Ребята уже большие. Справятся.

— Наверное, ты права, Адочка, — подчеркнуто слабым голосом откликнулась Генриетта Густавовна. — Просто я никак не могу смириться со своим беспомощным состоянием.

— Ба, я пошел. — Иван опасался, что монолог бабушки затянется надолго.

И, не дожидаясь ответа, он выскочил в переднюю.

— Оденься, пожалуйста, потеплей! — крикнула вслед бабушка. — И шарф не забудь. Иначе простудишься.

Иван вздохнул, однако в пререкания решил не вступать.

— Не беспокойся, ба.

Схватив куртку, шапку и шарф, он выбежал на лестницу. Как раз в это время двери лифта раздвинулись. В кабине стояли друзья.

— Поехали, — вошел к ним Иван.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — посмотрела на него Варя и, тряхнув светлыми кудряшками, добавила: — Так сказать, любящие детки помогают двум бабушкам.

— Список-то большой? — поинтересовался Герасим.

— Да поработать придется, — Иван продемонстрировал друзьям список.

Герасим было им завладел, но Варя вырвала бумажку у него из рук.

— Нечего тебе. Все равно ничего в этом не понимаешь. Та-ак. Надо идти в «Ажурный». Там все сразу и купим. А по дороге, напротив улицы Правды, зайдем в аптеку.

— Правильно, — поддержала её Марго. — Чем быстрей отстреляемся, тем больше времени останется на Клавдию Ивановну.

— Да… — Луна уже мысленно был в квартире бабушки похищенного кассира.

Ребята перешли на противоположную сторону Ленинградского проспекта и, оперативно справившись с приобретением противогипертонического средства, продолжили путь в сторону Беговой улицы. Не доходя до нее, они свернули в большой продовольственный магазин, располагавшийся на первом этаже дома постройки начала сороковых годов, стены которого были словно отделаны кружевом. Местные жители давно уже прозвали это здание и магазин «Ажурным». И вот наконец новые владельцы официально закрепили на вывеске народное название.

Четверть часа спустя Команда отчаянных, нагруженная полными пластиковыми сумками, вновь появилась на улице.

— Кажется, мы со всем справились, — Марго пробежала глазами список.

— Вот так таскаешь, таскаешь продукты, а на следующий день их уже нет, — философски отметил Каменное Муму. — Совершенно бесполезное занятие.

— Тебя послушать, Герочка, так ты только тем целыми днями и занят, что таскаешь продукты, — фыркнула Варя.

— Нет, он их ест, — засмеялся Луна.

— Все мы едим, — обобщил Герасим.

— Ладно, мыслитель, — подмигнул ему Луна, — пошли в подземный переход.

Вся компания перебралась под землей на другую сторону проспекта. Ребята уже собрались идти домой, когда Луна сказал:

— Погодите.

— Ты чего? — осведомился Герасим.

Луна, не отвечая, задумчиво взирал на тот самый магазин, где вчера произошло ограбление с похищением.

— Любуешься? — хмыкнула Варя.

— Да я только сейчас сообразил, — медленно начал Луна. — Они ведь наверняка приехали на машине.

— Ежу понятно, — согласился Герасим. — На такие дела пешком не ходят. Должна быть возможность в темпе унести ноги.

— Вернее, колеса, — уточнил Иван.

— Не важно, ноги или колеса, — нетерпеливо перебил Луна. — Я о чем говорю? Машину грабители наверняка поставили совсем рядом. Поэтому предлагаю, раз уж мы здесь, прикинуть, где ближе всего к входу могла оставаться их тачка.

— Элементарно. На стоянке, — указал на площадку, где скопилось полсотни автомобилей, Герасим.

— Далековато, — покачал головой Луна.

— Не только далековато, — добавил Иван. — Тут пока со сторожем расплатишься, пока выедешь.

— Можно заранее заплатить, — стоял на своем Каменное Муму.

— Даже если и заранее! — Луне по-прежнему казалось сомнительным, что преступники оставили машину на стоянке. — Все равно, пока дойдешь, пока влезешь. А вдруг бы Дмитрию вздумалось позвать на помощь или попытаться сбежать? Да и в магазине кто-нибудь мог поднять тревогу. Нет, будь я на месте преступников, постарался бы подъехать как можно ближе к дверям магазина.

— Кстати, Герасим, — повернулась к нему Марго, — в «Дежурной части» ничего про машину не говорили?

— Не помню, — пожал плечами Муму. — Но по-моему, нет.

— По-твоему! — фыркнула Варя. — Ты просто, Герочка, прослушал, вот и все.

— Так, братцы, потом, потом, — Луна поспешил прервать назревающую дискуссию. — Думаю, если Муму на машине не зафиксировался, значит, о ней и впрямь не говорили. Потому что, в противном случае, сообщение было бы подробным. Ну, там, марка, цвет, номер, заметивших просим позвонить по такому-то телефону, и так далее и тому подобное.

— Такое каждый дурак бы запомнил, — откликнулся Муму.

— Вот именно, — продолжал Луна. — Поэтому, думаю, никто в магазине машины преступников не заметил.

— Ничего удивительного, — сказала Марго. — Они ведь все думали, что в обменник приехала проверка. Зачем тогда замечать?

— Ну, случайно могло кому-нибудь броситься в глаза, — поглядел на магазин Иван, — витрины-то стеклянные. Сквозь них все видно.

— Не везде, — уточнил Герасим. — Например, там, — указал он влево, — кучу всего понаставили. И ковер висит. Что ты из магазина сквозь него увидишь?

— Герасим, ты гений! — хлопнул его по плечу Луна.

— По-моему, я не сказал ничего особенно гениального, — с достоинством произнес Муму.

— Может, ничего особенного не сказал, но навел меня на мысль, — откликнулся Павел. — Потому что теперь я почти уверен: преступники именно там и поставили машину. Очень удобно. И до входа всего несколько шагов, и из магазина ничего не разглядишь.

— Даже если ты и прав, какой нам от этого прок? — осведомился Герасим.

— Пока, может, и никакого, — огляделся по сторонам Луна. — Хотя нет. Мы теперь гораздо отчетливей представляем картину преступления.

— Это называется не «отчетливей», а снова «если бы да кабы», — мрачно изрек Герасим. — Мы даже точно не знаем, была ли у них машина.

— Правильно, Герочка, — кивнула Варя.

— Вот именно, что правильно, — обрадовала её поддержка Герасима.

— Куда уж правильней! — теперь Варя говорила с неприкрытой язвительностью. — Конечно, эти злые бандиты в целях конспирации явились на место преступления пешком. Взяли в обменнике деньги, заложника и вместе с ним отправились к метро «Динамо».

Герасим от неожиданности разинул рот. Возразить ему было нечего.

— Ну же, Мумушечка, давай дальше разовьем твою версию, — не унималась Варя. — В метро они ехали, держа заложника под прицелом. А куча денег лежала у них за пазухами. И конечно, никто из пассажиров ничего странного не замечал.

— Совершенно не смешно, — буркнул Муму.

— Нет, братцы, машина была, — Луну окончательно убедили слова Варвары. — Без этого преступление было бы неосуществимо.

Остальные кивнули. В том числе и Муму.

— А если она была, — внимательно смотрел на друзей Павел, — то должна была где-то стоять. А это, — указал он взглядом на угол, — самое лучшее место. Почему, мы уже говорили.

— Слушайте, — вдруг осенило Ивана, — но ведь если они приехали на машине, то наверняка заранее.

— Заранее? — переспросил Герасим. — По-твоему, они ждали какого-то сигнала?

До этого версия с сигналом как-то не приходила Ивану в голову. Однако Муму навел его на мысль. И он задумчиво произнес:

— А почему бы и нет? Например, кто-то заранее выяснил, что этот худой бритый тип именно здесь собирается обменять крупную сумму долларов. Преступники за ним следят. Дают время войти. А как только он сдает в кассу деньги, устраивают ограбление с похищением. Возможно, у них был сообщник внутри магазина. Если что-нибудь пошло бы не так, он бы дал знать остальным. Или что-нибудь устроил бы и отвлек внимание.

— Логично, — Луне показалась убедительной версия.

— Меня только одно смущает, — вмешался дотошный Герасим. — Если преступники заранее знали, что этот бритый имеет при себе крупную сумму баксов, не проще ли было напасть на него, пока он находился на улице?

— Думаю, что совсем не проще, — уверенно возразил Луна. — Во-первых, такие типы обычно ездят с охранниками. И напади бандиты на улице, охрана бы превратила их в отбивную котлету.

— Если преступников было несколько, то не в котлету, а в котлеты, — внес грамматическую поправку Муму.

— Не важно, — отмахнулся от него Луна. — Главное, что без членовредительства никак бы не обошлось. А в обменнике не требовалось нападать на человека с охраной. Значит, риск был сведен к минимуму. И у грабителей появлялся резерв времени, чтобы смыться. К тому же сумма похищенного увеличивалась как минимум в два раза. То есть доллары бритого плюс их рублевый эквивалент, который должен был возвратить ему кассир обменника.

— Полагаю, денег там было гораздо больше, — мигом прикинул Герасим. — Выручку-то они сдают только вечером.

— Ну, отнесем это в область гипотез, — ответил Луна. — А вот о двойной сумме можно говорить с полной определенностью. К тому же, напади грабители именно на бритого, круг подозреваемых сузился бы только до его знакомых. А теперь очень трудно определить, откуда и что взялось. Хотя ограбление наверняка было совершено по наводке.

— Если они ждали сигнала, то вполне могли стоять тут, когда мы вчера выходили из магазина, — сказал Иван.

— А главное, мы выходили именно из этой двери, — подхватила Марго. — Ребята, ну-ка давайте напряжем память. Стояло тут что-нибудь или нет?

Все задумались.

— Знаете, надо не так, — Варя первой нарушила молчание. — Давайте-ка сперва зайдем внутрь, а потом выйдем.

— Идея, — одобрил Луна.

Команда отчаянных двинулась к дверям и вошла в магазин. Впрочем, внутри они не задержались, а немедленно повернули назад.

Едва оказавшись на улице, Варя воскликнула:

— Была. Теперь я знаю: точно была!

Глава V.

ПОМОЖЕМ НЕСЧАСТНОЙ СТАРУШКЕ

— Машина? — уставились на неё остальные.

— Естественно, не подводная лодка, — отвечала Варвара. — Да вы сами её видели. Только забыли.

— Я не видел, — тут же уверенным тоном изрек Муму.

— И ты видел, — с уверенностью продолжала Варя. — Между прочим, именно из-за тебя я и запомнила эту машину. Ты меня толкнул. Я поскользнулась и оперлась о крыло машины, чтобы не упасть.

— По-моему, ты ошибаешься, — возразил Каменное Муму. — Я тебя не толкал.

— Ой, я теперь тоже вспомнила, — вмешалась Маргарита. — Именно толкал. Я потом ещё Варьку отряхивала. Потому что она об эту машину испачкала себе куртку.

— Жутко грязная была машина, — подтвердила Варвара.

— А какой марки? — поинтересовался Иван.

— Да «жигуль», — медленно произнесла Варя. — То ли восьмая, то ли девятая модель.

— А цвет? — повернулся к ней Луна.

— Грязный, Паша, грязный, — откликнулась Варя. — Она так была заляпана, что могла быть любого блеклого цвета. Да и смеркалось уже тогда. — Девочка умолкла и, немного подумав, добавила: — Наверное, все-таки серая. Ну или, в крайнем случае, бежевая.

— А внутри никого не было? — задал вопрос Павел.

— За рулем точно кто-то был, — вспомнила Варя. — Когда я на его машину оперлась, он дернулся и так на меня зыркнул. Я ещё испугалась, что он вылезет и наорет на меня.

— Тебя испугаешь, — сказал с сомнением Герасим.

— Представь себе, Герочка, неприятно, когда на тебя орут, — огрызнулась Варя.

— Только один мужик внутри был? — осведомился Луна.

— Вроде да, но не уверена, — у Вари на сей раз осталось сомнение. — Да мне как-то ни к чему тогда было смотреть.

— А лицо хорошо запомнила? — строго взглянул на неё Герасим.

— Знаешь, Герочка, советую тебе как-нибудь в темноте посмотреть сквозь грязное стекло на человека, который сидит за рулем. А потом обязательно расскажи мне, много ли ты запомнил и заметил.

— Я тебя просто спросил, а ты сразу наезжаешь, — обиделся Каменное Муму.

— Каков вопрос, таков и ответ, — фыркнула Варя. — Естественно, никакого лица я не запомнила.

— Но даже то, что ты, Варька, запомнила, — начал Луна, — позволяет нам сделать вывод, что преступники явились заранее и ждали чьего-то сигнала.

— Только вот чьего? — смотрела куда-то вдаль Марго.

Ребята уже медленно двигались по Ленинградскому проспекту в направлении дома номер восемнадцать.

— Вариантов несколько, — начал перечислять Павел. — Или у них в магазине находится сообщник, который должен был подать сигнал. Либо они просто поджидали в машине, когда подъедет бритый.

— А если они поджидали бритого, значит, наверняка связаны с кем-то из его окружения, — предположил Иван.

— Именно, — согласился Павел.

— И все-таки, хоть убейте, не понимаю, что нам все это даст? — спросил Герасим. — Ну, пусть они связаны с окружением бритого. Мы-то ни его самого не знаем, ни его окружения. Как нам к нему подобраться? Кроме того, он, по-моему, вообще из другого города.

— А нам и не надо к нему подбираться, — усмехнулся разрумянившийся на морозе круглолицый Павел. — Если тебя, Муму, волнует окружение, то не расстраивайся. Бритый сейчас их, уверен, так проверяет! Не приведи господь. А самого бритого наверняка обложили со всех сторон оперативники. Так что нам с вами остается…

— Клавдия Ивановна, — понял, куда клонит друг, Иван.

— Именно, Ваня, — заговорщицки подмигнул ему Луна. — Прошу не забывать: старушка уже заждалась продуктов и лекарства.

Друзья прибавили шаг и вскоре уже звонили в квартиру напротив Ивана. Сперва за дверью было тихо. Затем послышались вялые, шаркающие шаги. Потом кто-то явно посмотрел в глазок. И наконец раздался слабый, старческий, надтреснутый голос:

— Вам кого?

— Клавдия Ивановна, это я. Ваш сосед. Ваня Холмский. Бабушка попросила купить вам продуктов. Вот мы и принесли.

— А-а? — переспросили за дверью. — Кто? Какой Саня?

— Та-ак, она ещё и глухая, — тихо сказал Иван и, повысив голос, крикнул: — Ваня Холмский! Продукты принес!

В квартире повозились, посопели, погремели. Замок щелкнул. Дверь приоткрылась, но лишь на длину цепочки. В щель высунулось лицо очень пожилой женщины. Голова её была замотана толстым шерстяным платком.

— Так я не поняла, ты кто? — она с подозрением буравила Ивана взглядом из-за очков.

— Ваня Холмский! — громче прежнего проорал тот. — Вот здесь живу, здесь, — ткнул он пальцем в собственную дверь. — Бабушка ногу вывихнула, лежит. А я вам продукты принес.

И, воздев руку, он поднес сумку прямо к лицу старушки. При виде съестных припасов на лице её возник некоторый интерес.

— А-а! Ваня, — наконец сообразила она. — Я тебя сперва совсем не узнала. А чего, ты сказал, с твоей бабушкой?

— Ногу вывихнула! С табуретки упала! — проорал ей прямо в ухо Иван.

— Беда-то какая, беда, — так и не удосужившись открыть дверь, запричитала старушка. — В больницу, наверное, увезли?

— Да нет. Она дома, — пояснил Ваня.

— Кома? У неё кома? Ах ты, несчастье какое! — снова начала причитать Клавдия Ивановна.

— Никакой комы! — Иван уже терял терпение.

Тут за его спиной раздался провокационный шепот Вари:

— Надо было ей в аптеке, кроме лекарства, ещё слуховой аппарат купить.

Старушка, видимо, что-то расслышала и, кинув пытливый взгляд на девочку и остальных, с подозрением осведомилась:

— А это кто такие?

— Мои друзья, — Иван по-прежнему для убедительности потрясал перед самым носом старушки полным пакетом. — Продукты помогали покупать и нести.

— А-а, ну давай сюда. Спасибо большое!

И в щель просунулась рука.

— Нет, — Иван решительно отдернул сумку. — Вы нам откройте.

Дверь захлопнулась. За ней вновь послышались возня, сопение и бряцанье цепочки. Наконец, дверь распахнулась на нормальную ширину.

— Давай, — вновь хотела завладеть пакетом старушка.

— Вы больны. Вам таскать вредно, — заявила Варя. — Сейчас мы сами отнесем все на кухню.

— Это все мне? — кинула жадный взгляд на полные сумки Клавдия Ивановна.

— Нет. Ваше вот это, — потряс в воздухе все тем же пакетом Иван.

— Тогда ты один и отнеси, — приняла решение Клавдия Ивановна. — А вы здесь оставайтесь. Не то пол мне затопчете. А ты, — она перевела взгляд на Ивана, — вытри как следует ноги.

— Да вы не беспокойтесь, — Варя предприняла новую попытку расположить к себе Клавдию Ивановну, — если хотите, мы пол вам вымоем.

Однако бабушка Дмитрия, по всей видимости, её слов не расслышала.

— Давай заноси, — поторопила Ивана она. — Скажешь, сколько должна, и я тебе деньги отдам.

Иван вошел. Дверь с шумом захлопнулась. Оставшиеся изумленно переглянулись. Исчезновение внука и визит оперативников явно повергли Клавдию Ивановну в подозрительность и недоверие к окружающему миру. Во всяком случае, гостеприимством тут и не пахло.

— Хороший урок нам на будущее, — тихим голосом произнес Павел. — В следующий раз будем учитывать все варианты. А то воображали, что явимся к такой ласковой больной старушке. Мы ей продукты, а она нам: «Ой, заходите, ребятки! Как хорошо! Чайку попьем, поболтаем».

— Держи карман шире, — буркнул Каменное Муму. — Я вообще не понимаю, как Ванькина бабка с ней общается. Эта старушенция половины не слышит, а на то, что слышит, почти не отвечает.

— Видишь ли, Герочка, бабушке Ивана совсем не нужно, чтобы ей отвечали, — откликнулась Варвара, — ей главное — поговорить самой. Поэтому Клавдия Ивановна вполне ей подходит. Даже, можно сказать, идеальный вариант.

— Зато для нас не идеальный! — Герасим кипел от возмущения.

— Выбирать увы, не приходится, — ответила Маргарита.

— Что там, интересно, делается? — приложил ухо к двери Луна.

— Небось Ванька пытается выцедить из неё информацию, — предположила Варя.

— Твоя правда, — кивнул Луна.

Из глубины квартиры доносился громкий голос Ивана, перемежающийся с не менее громкими надтреснутыми восклицаниями хозяйки: «А-а? Что-о? Не слы-ышу!»

— Боюсь, у нашего Пуаро результаты нулевые, — махнул рукой Луна.

— Может, он там хоть что-нибудь заметит? — не оставляла надежды Марго.

— Да что он может заметить? — скептически отнесся к её словам Герасим. — Квартира и квартира.

— Мало ли, — Марго и сама не была уверена в успехе Ваниной экспедиции.

— Хорошо, хорошо, придем! — на сей раз голос Ивана раздался возле самой двери.

В следующее мгновение она отворилась. Луна едва успел отскочить в сторону.

— Передай привет бабушке. Спасибо, что заботится о старухе, — говорила Клавдия Ивановна.

— Передам, — пообещал Ваня.

— А-а? — приложила ладонь к уху Клавдия Ивановна.

По лицу друга ребята поняли, что за время короткого общения с хозяйкой квартиры он уже дошел до ручки. Поэтому когда она в очередной раз не расслышала его слов, он резко нагнулся к ней и проорал в ухо:

— Пе-ре-дам!

— Ой, милый! Да что ж ты кричишь-то так? — поежилась бабушка Дмитрия. — Я, конечно, старая, но ещё не глухая. Вот глаза у меня и впрямь плохо видят.

«Та-ак, у неё ещё и глаза… — пронеслось в голове у Варвары. — Ну, прямо полная безнадега».

— Передай, пусть бабушка выздоравливает, — тем временем продолжала старуха.

— Пе-ре-дам! — вновь проорал Ваня.

Дверь его собственной квартиры открылась. Команде отчаянных предстала Ариадна Оттобальдовна.

— Что вы так кричите?

— Вот и я, милая, говорю, чего так кричать, — горячо поддержала её Клавдия Ивановна. — Ване почему-то кажется, что я глухая. А у него просто речь невнятная! С дикцией слова плохо. Вот я и не все понимаю. Только тут криками-то не поможешь.

— Адочка! Расскажи мне, кто так кричит? — завопила из глубины квартиры Холмских Генриетта Густавовна.

— Сейчас, сейчас, — ответила бабушка Маргариты. — Друзья, вы все-таки потише, — обратилась к ребятам она. — А то Гета там беспокоится. А ей сейчас лучше не нервничать.

— И мне лучше не нервничать, — проскрипела бабушка похищенного Дмитрия. — Хотя, — плаксиво добавила она, — и нервов-то никаких уже не осталось. И зачем мне вообще теперь жить?

— Да, может, ещё все образуется, — начала было успокаивать её Ариадна Оттобальдовна, но Клавдия Ивановна захлопнула дверь.

— Ох! — с сочувствием выдохнула бабушка Маргариты.

— Адочка! Ты меня совсем бросила, — напомнила о своем существовании бабушка Ивана.

— Иду, иду, — поспешила к ней Ариадна Оттобальдовна. — А вы заносите продукты на кухню, — пропустила она вперед Команду отчаянных.

Проводив их до кухни и распорядившись, что и куда положить, Ариадна Оттобальдовна вернулась к Генриетте Густавовне.

— Иван, ну как? — тут же осведомилась Марго.

Мальчик продемонстрировал список.

— Вот. Просила завтра купить.

— Кажется, Ваня себя сосватал, — фыркнула Варя.

— Ты хочешь сказать, я теперь один этим буду заниматься? — полюбопытствовал мальчик.

— А какой нам смысл? — развела руками Варя. — Нас все равно внутрь не пускают.

— Завтра пустят, — уверенно произнес Иван.

— Откуда такая уверенность? — в упор поглядел на него Герасим.

— Оттуда, — заговорщицки зашептал Иван, — что она мне пожаловалась: мол, кухня грязная, а вымыть у неё сил нету. Она боится, вдруг Димочка вернется, а он очень не любит, когда в квартире не убрано. В общем, я пообещал, что вы, девочки, завтра кухню ей вымоете.

— Ну, спасибо тебе, родной! — совсем не обрадовалась Варя.

— Да вы что, девчонки, это же такая удача! — обрадовался Луна. — Теперь мы все туда сможем проникнуть. А уборка — это же великолепная вещь! Можно по всем углам пошуровать.

— Ага, — покачала головой Варя. — Кто-то будет шуровать, а другие, — посмотрела она на подругу, — скрести совершенно чужую кухню.

— Конечно, для вас удовольствие маленькое, — признал Луна, — но зато какой повод! И никто из старшего поколения теперь уж точно не заподозрит, что мы ошиваемся возле Клавдии Ивановны с какими-то своими тайными целями.

— Я только одного не понимаю, — Каменное Муму по-прежнему скептически относился к перспективам этого расследования, — что ты, Луна, надеешься найти там интересного? Деньги? Или, может, самого Дмитрия?

— Ну, да, — прыснула Варя. — Милиция его ищет, а он отлеживается себе под какой-нибудь половицей.

— Это, конечно, вряд ли, — улыбнулся Павел. — И вообще, не приставайте ко мне. Ну, не знаю я, не знаю, что там можно найти. Скорей всего, ничего не найдем. Но не сидеть же нам сложа руки, когда такое под самым носом творится. К тому же я лично ещё надеюсь, что нам удастся эту Клавдию Ивановну разговорить.

— А если не удастся, то хоть поможем ей, — сказала Марго. — Видели? Старая. Еле ходит. А ещё такое несчастье. Вдруг Дмитрия и впрямь уже нет в живых. И даже квартира не её. Как она дальше жить будет?

— Марго, — очень решительным тоном обратилась к подруге Варя, — по-моему, тебе просто необходимо кинуть камушки.

— Камушки? — переспросила черноволосая девочка. — А на что их кидать?

— Ну, подруга, я тебя просто не узнаю, — покачала головой Варя. — Естественно, на Дмитрия. Жив он или не жив.

— А если жив, — подхватил Павел, — то грозит ли ему опасность?

— Можно попробовать, — у Марго заблестели огромные глаза.

— Давай прямо сейчас и кинешь, — уже изнывал от нетерпения Герасим.

— Прямо сейчас, Муму, не могу, — ответила Маргарита. — Камушки дома остались.

— Тогда быстро раскладываем продукты и сразу к тебе, — распорядился Павел.

Работа закипела. Минуту спустя все было аккуратно разложено.

— Ба, мы к нам, — пробегая мимо комнаты Генриетты Густавовны, крикнула своей бабушке Марго.

— Ваня, ты же говорил про какие-то уроки, — немедленно всполошилась Генриетта Густавовна.

— Вот именно поэтому! — ринулся в атаку Иван. — У нас из-за походов за продуктами совсем не осталось времени. Придется домашку готовить бригадным методом.

— Ну и молодцы, — к счастью, поддержала их Ариадна Оттобальдовна. — Вместе быстрее справитесь. А мы с тобой, Геточка, ещё поболтаем.

От такого Генриетта Густавовна отказаться не смогла.

— Ах, делай, как знаешь, — сказала она внуку.

Вскоре пятеро друзей уже снова сидели в квартире Марго. Едва девочка щелкнула выключателем, из бабушкиной комнаты хрипло провозгласили:

— Свобода нар-роду!

— Сейчас, сейчас, — побежала на зов Маргарита.

— Не выпускай его! — завопил Герасим. — Можно наконец хоть полчаса посидеть в этом доме спокойно?

— Пр-ровокация! — в полном негодовании проорал попугай. — Гер-расим р-редиска!

— Вот, — с обличительным пафосом изрек Каменное Муму. — Не успели прийти, он уже ругается.

— Не надо было обижать его, — откликнулась Марго. — И вообще, по-моему, вы хотите, чтобы я скорей кинула камушки. Тогда не надо сбивать мне настроение.

— Молчим, молчим, — смирился Муму. — Черт с тобой! Выпускай своего хищника. Уж как-нибудь потерплю.

— Ах, Муму, как вы благородны, — отвесила ему шутовской поклон Варя.

Тут в гостиную впереди Марго вошел попугай.

— Пр-ривет, пр-ривет, — радуясь свободе, обратился он ко всей компании. Затем, переведя взгляд на врага, сказал: — Я — ор-рел, Герр-расим — тр-рус.

— Молчи, Муму, — потрясла в воздухе кулачком Варя, потому что Марго уже подняла над столом кожаный мешочек, в котором лежали камушки.

Команда отчаянных притихла. Все, не моргая, взирали на темноволосую девочку. Глаза её, казалось, стали темнее обычного, и она смотрела куда-то мимо друзей, словно бы проникла взглядом не только за пределы комнаты, но и за пределы этого мира в совершенно иные пространства и дали.

Губы Марго беззвучно шевелились. Она произносила тайное древнее заклинание. Затем на мгновение замерла, будто прислушивалась к чему-то ей одной слышному и ей одной предназначенному. И вдруг резко перевернула мешочек. Камушки с тихим стуком рассыпались по скатерти. Марго опустила голову.

— Жив. Не грозит, — коротко сообщила она, и в её голосе облегчение мешалось с изрядным недоумением.

— Ты уверена? — не преминул осведомиться Герасим.

— Не я. Камушки уверены, — Маргарита с самым серьезным видом указала на стол.

Аргумент для Команды отчаянных был вполне весомым. Предсказания древних камушков, как уже говорилось, ни разу их не обманули.

— Определенно жив и определенно ничего ему не грозит? — теперь задал вопрос Павел.

— Я, по-моему, ясно сказала, — повернулась к нему Марго. — Жив. И не грозит.

— Тогда где же он шляется? — Герасима охватило такое негодование, будто Дмитрий Николаевич по крайней мере обманул его в лучших чувствах.

— Об этом камушки молчат, Муму, — чуть поднялись уголки губ у Марго.

— Слушай, — с мольбой посмотрел на неё Луна, — я, конечно, все понимаю. Но, если можно, давай для чистоты эксперимента повторим.

— Эксплуататоры, — вздохнула девочка, однако вновь собрала камушки в кожаный мешочек с тесемками.

— Ты там перемешай их как следует, перемешай, — не удержался от советов Каменное Муму. — Чтоб уж наверняка никакой подтасовки не было.

— Гер-расим дур-рак, — громко сказал Птичка Божья.

— Действительно, Муму, — нахмурилась Марго. — Не понимаешь ничего в таких вещах и молчи.

Боясь, как бы Герасим снова не полез со своими советами, она перевернула мешочек. Остальные тихо охнули. Камни легли на стол точно в том же порядке, что и в первый раз.

— Как видите, никакой ошибки, — сказала девочка.

— Вот это самое интересное, — тихо откликнулся Луна.

— А по-моему, полная чушь, — уныло проговорил Герасим. — Как это может быть? Человека украли, его нигде нет, а ему, видите ли, ничего не грозит? Абсурд и нонсенс!

— Во, понабрался от дедушки, — фыркнула Варя.

— Вообще-то камушки не говорят, что Дмитрию совсем ничего не грозит, — уточнила Марго. — Но в данный момент опасность над ним не нависла. И пока он цел и невредим.

— Но дома не появился, — словно бы ни к кому не обращаясь, а мысля вслух, сказал Луна.

— Значит, камушки все-таки наврали. — В голове у Герасима не укладывалось поведение Дмитрия. — Ну, сами подумайте. Если бы Ванькиного соседа отпустили, он давно бы уже сидел дома. А если не отпустили, то нельзя утверждать, что он в безопасности. Потому что Дмитрий как-никак по-прежнему в руках у бандитов.

— Камушки никогда не врут, — гневно сверкнула глазами Марго.

— К бабушке! К бабушке! — вдруг закричал попугай. — Инфор-рмационная пр-рограмма «Вр-ремя».

— Птичка, рано ещё для программы «Время», — засмеялась Марго.

Птичка Божья недовольно залопотал и залез под стол.

— Кстати, о бабушке, — хлопнул себя по лбу Луна. — Уверен, Дмитрий, где бы он ни был, обязательно даст о себе знать Клавдии Ивановне.

— Думаю, логичней всего ему было бы появиться, — считал Герасим.

— Вот тут ты в корне не прав, — возразил Иван. — Откуда мы знаем, каким образом он оказался вне опасности. Самое лучшее, если Дмитрия просто отпустили, но он ещё не успел добраться до дома. Но он ведь мог сбежать. В таком случае он, вероятно, где-нибудь прячется, чтобы грабители снова не нашли его.

— Тогда ему грозит опасность, — Герасим вновь начал отстаивать собственную точку зрения.

— А может, уже не грозит, но он просто об этом не догадывается, — сообразила Варя.

— Как это так? — вытаращился на неё Муму.

— Очень просто. Дмитрий сбежал и прячется. А грабителям уже совершенно не до него. Они не собираются тратить время на его поиски. Но он-то об этом не знает, — растолковала Варя.

— Допустим. — Ее версия показалась убедительной даже недоверчивому Герасиму.

— А почему мы с вами не допускаем, что Дмитрий прячется совсем не от бандитов, а от милиции? — поглядел на друзей Луна. — То есть я не утверждаю, что это именно так. Но в принципе он вполне мог быть в сговоре с грабителями.

— Теоретически это возможно, — Муму с важностью несколько раз кивнул головой. — Но в таком случае Дмитрию грозит опасность со стороны милиции. А камушки сказали, что не грозит.

— Пока он прячется, не грозит, — нашла объяснение Маргарита.

— Есть ещё вариант, — вдруг осенило Ивана. — Грабители взяли Дмитрия в заложники. Потом отпустили, но он все равно прячется.

— От кого? — не доходило до друзей.

— От хозяина обменного пункта, — ответил Иван. — Потому что, кто бы деньги ни украл, разбираться хозяева в первую очередь будут с Дмитрием. И, боюсь, мало ему не покажется.

— В таком случае, Ваня, он сюда больше никогда не вернется, — убежденно сказала Варвара.

— Ошибаешься, — возразил Павел. — Что же он, удерет и бросит на произвол судьбы бабушку?

— Тем более, если она его с самого раннего детства растила, — напомнила Маргарита.

— Именно, — продолжал Павел.

— Ты, Луна, сам себе противоречишь, — заспорил Каменное Муму. — То, по твоим словам, Дмитрий не бросит на произвол судьбы бабушку, а то выходит, что он мог быть в сговоре с бандитами.

— Ты прав, — перебил Павел, — не выходит. Если бы Дмитрий хоть в какой-то мере участвовал в ограблении, он сперва бы увез куда-нибудь бабушку. Тем более, что мы с вами уже поняли: преступление готовилось заранее. А значит, у Дмитрия было хоть отбавляй времени, чтобы съехать с квартиры.

— Тогда остается только два варианта, — подвела итог Марго. — Либо Дмитрий сбежал и прячется от бандитов, а они по каким-то причинам его не ищут. Либо скрывается от хозяина обменника.

— А хозяева, между прочим, бывают разные, — уточнил Герасим. — Кстати, мне очень было бы интересно узнать, кому принадлежит обменник в этом магазине.

— Представления не имею, — пожал плечами Луна. — Шляпы мы с вами. Забыли посмотреть.

— Это как раз, думаю, поправимо, — не слишком расстроилась Марго. — Завтра после уроков сбегаем и посмотрим.

— Ваня, — спросил Луна, — а во сколько мы завтра идем к нашей бабушке?

— После уроков в любое время, — внес ясность Иван.

— Тогда совместим оба дела, — принял решение Павел. — По пути за продуктами забежим в обменник, а потом сразу к бабушке. И учтите, — он воздел вверх указательный палец, — нам надо так к ней внедриться, чтобы нас и на послезавтра позвали.

— Уж постараемся, — ответила Варя.

— Это очень важно, — продолжал Павел. — Потому что теперь мне совершенно ясно: Клавдия Ивановна — наша единственная зацепка. И в том и в другом случае Дмитрий непременно даст ей о себе знать.

— Так она нам и скажет об этом, — сомневался в успехе Муму. — Вот если бы мы могли её телефон прослушать.

— Нет. Конституцию нарушать мы не будем, — Павел замахал на него руками. — Я чту права человека.

— Думаешь, оперативники её не прослушивают? — Каменное Муму привел контрдовод. — Если человека украли, они просто обязаны это делать. Вдруг бандиты потребуют выкуп, а сыщики их засекут.

— Кстати, нам телефон тем более не нужен, — сообразил Павел. — Думаете, Дмитрий такой дурак и не понимает, что по телефону его могут засечь.

— Он не такой дурак, зато бабушка у него такая глухая, — ехидно проговорила Варя. — Ей лично пока что-нибудь объяснишь, с ума можно сойти, а по телефону — тем более.

— Значит, Дмитрий даст знать бабушке о себе каким-нибудь другим способом, — заключил Павел. — Или письмом, которое кто-нибудь бросит в почтовый ящик, или подошлет кого-нибудь из надежных друзей.

— Так ведь она никого не знает, — напомнил Иван. — А уж подозрительности ей не занимать. Вот даже меня едва в квартиру пустила.

— Ну, может, она все же кого-нибудь из знакомых Дмитрия знает, — вполне допускала Марго. — Просто по каким-то причинам не говорит.

— Например, Дмитрий когда-нибудь попросил в случае чего это скрывать, — подхватила Варя.

— Или действительно не знает, но Дмитрий пошлет человека, который сразу что-нибудь такое скажет Клавдии Ивановне, что вызовет у неё доверие.

— Она не расслышит, — тряхнула золотистыми кудрями Варя.

— Когда надо, расслышит, — заверил Луна.

— Нужно сделать ещё одну вещь! — воскликнул Иван. — Я возьму под контроль их почтовый ящик. Вроде бы для того, чтобы принести ей почту.

— А чтобы узнать, приходил к ней кто-нибудь, кроме нас, или нет, мы применим свой любимый трюк с ниткой и жвачкой, — добавил Луна.

— Правильно, — одобрил его Иван. — Клавдия Ивановна сейчас не выходит. И моя бабка лежит. Вот я на обратном пути и прилеплю жвачкой нитку к её квартире. А перед уроками проверю, не порвано ли.

— И самое главное, — многозначительно произнес Луна, — даже если мы ничего конкретного не узнаем, то все равно по настроению Клавдии Ивановны тут же почувствуем, что Дмитрий объявился. Такой радости она скрыть не сможет.

— Значит, будем держать её в поле зрения, — отвечала Марго.

Входная дверь хлопнула.

— Подр-руга! — выскочил в коридор скучавший последние полчаса попугай. — Кор-ренной пер-релом!

— Никакого, Птичка, перелома, — вполне серьезно ответила Ариадна Оттобальдовна. — Слава богу, обыкновенный вывих.

— Пр-рогр-рамма «Вр-ремя»! Пор-ра! — Попугай, схватив бабушку клювом за подол платья, легонько потянул в сторону её комнаты.

— Да рано еще, — посмотрела на часы Ариадна Оттобальдовна.

Попугай, однако, продолжал дергать её за подол.

— Ладно, — засмеялась бабушка Марго. — Пойдем телевизор тебе включу.

— Телевизор-р, телевизор-р, — явно обрадовался Птичка Божья. — Я — ор-рел, Гер-расим — тр-рус! — И, оглянувшись на врага, он разразился гомерическим хохотом.

— Пошел набираться новых слов и выражений, — пробурчал ему вслед Каменное Муму.

— Герочка, на тебя угодить невозможно, — сказала Варвара. — Попугай возле тебя, ты ворчишь. Ушел — опять плохо.

— А вы знаете, я тут в связи с телевизором вдруг просек, — начал Иван, — надо бы нам сегодня посмотреть уголовную хронику. Желательно по всем каналам. Вдруг про наш случай передадут ещё какие-нибудь новости.

— Это пожалуйста, — охотно согласился Герасим. — Могу даже записать на кассету. У меня дед все эти передачи каждый вечер подряд смотрит.

— Никак, Лев-в-квадрате решил на старости лет детективом заделаться? — развеселился Луна.

— Нет, он смотрит в профилактических целях, — объяснил Каменное Муму. — Говорит: «Зная врага в лицо, легче уберечься». И ещё он это глядит и повторяет, как теперь все стало плохо.

— Понятно, — кивнули ребята.

— Вот ты сегодня с дедушкой вместе и посмотри, — проговорила Варя.

Из коридора послышались какие-то позывные и музыка. И почти тут же в гостиной вновь появилась Ариадна Оттобальдовна.

— Ну, как? Уроки сделали?

— Занимаемся, — склонился над пустым столом Герасим.

— Молодцы! Только вы это как-то интересно делаете. Без тетрадей и учебников, — с усмешкой отреагировала Ариадна Оттобальдовна.

— А мы уже с письменными справились, — нашлась Варя.

— Ага, — подхватил Иван. — Теперь повторяем устные задания.

— Ну, ну, в добрый час! — Ариадна Оттобальдовна явно не поверила, однако от споров воздержалась. — Кстати, Ваня, бабушка просила тебя поторопиться. И родители уже с работы вернулись.

— Да мы уже почти все сделали, — беззаботно откликнулся Иван.

К счастью, уроков им на завтра почти не задали. А то немногое, что задали, никто из пятерых друзей все равно в таком состоянии сделать бы не смог. Поэтому, когда Ариадна Оттобальдовна удалилась, ребята обсудили ещё кое-какие мелкие детали. Было решено не только посмотреть уголовную хронику, но и приобрести завтра как можно больше утренних газет. Ведь там тоже могли напечатать что-нибудь о ходе расследования. Прессу взял на себя Павел. Герасим и девочки распределили между собой уголовную хронику на разных каналах. А Иван обещал заняться дверью и почтовым ящиком Клавдии Ивановны. Для двери он прихватил у Марго тонкую шелковую нитку и пластинку жвачки «Орбит», которую тут же засунул в рот, чтобы она к моменту прибытия на этаж Холмских дожевалась до нужной липкой кондиции. На этом ребята распрощались и пошли по домам.

По дороге к себе Иван позвонил к соседке. За дверью повторилась вся процедура, свидетелями которой ребята стали пару часов назад. Клавдия Ивановна охала, кряхтела, гремела цепочкой, переспрашивала, никак не могла расслышать, что это Иван, и так далее, и тому подобное. Доведя мальчика почти до белого каления, она наконец соблаговолила открыть. Ваня начал орать бабушке Дмитрия в ухо, что явился за ключом от ящика и может прямо сейчас принести ей газеты и всю остальную почту. Старушка долго отказывалась понимать его. А потом решительно покачала головой:

— Мы с Димой газет не выписываем. Писем нам тоже слать некому. Так что спасибо.

— Но вдруг все же что-нибудь есть, — настаивал Иван. — Я проверю.

— Не дали нам хозяева этого ключа, не дали. Может, у Димы он был, а у меня нет. — И, громко всхлипнув, Клавдия Ивановна захлопнула перед его носом дверь.

Мальчик тупо разглядывал обивку из кожзаменителя. Он вдруг отчетливо вспомнил, что ещё неделю назад Клавдия Ивановна на его глазах доставала почту из ящика.

— Врет, — пробормотал Иван. — Нагло врет. И весь вопрос: зачем?

Постояв ещё с минуту, он прислушивался. Затем, опустившись на корточки, ловким движением прилепил нитку к обеим половинкам двери. Получилось совсем незаметно. Иван надавил на звонок собственной квартиры.

Утром Пуаро первым делом обследовал дверь. Нитка была на месте. «Значит, к ней никто не приходил», — отметил про себя мальчик. Оба лифта были заняты. Не дожидаясь, пока они освободятся, мальчик сбежал по лестнице на первый этаж, остановился возле почтового ящика соседки и попытался открыть его собственным ключом. В скважину ключ вошел легко. Замок, однако, не повернулся. Иван выбежал из подъезда. Там уже стояли Герасим и Луна. Оба с увлечением изучали газеты.

— Присоединяйся, Пуаро, — Павел протянул ему несколько газет.

— Успеется, — нетерпеливо отмахнулся Иван. — Ключи от ящиков есть? Давайте быстро.

— А зачем? — осведомился Каменное Муму.

— Надо, надо. Не дала она мне ключа, — скороговоркой выпалил Иван. — Сказала, что нету, но врет.

— Откуда ты знаешь? — продолжил расспросы неуемный Герасим.

— Давай ключ! Времени нет! — проорал Иван.

— Нету у меня ключа от ящика. Он у деда, — ответил Каменное Муму. — Но у меня ящик открывается одним из ключей от квартиры.

— Тогда давай его.

— На, — Муму соблаговолил наконец уступить.

Павел тоже протянул ему свой ключ.

— Пошли скорее все вместе. — Иван ринулся обратно в подъезд. — Я попробую открыть, а вы на атасе постойте. А если и эти не подойдут, у девчонок возьмем.

К ящику удалось подойти не сразу. Оба лифта, один за другим, остановились. Из первого вышло трое соседей с последнего этажа. Пришлось выждать, пока они удалятся. Из второго лифта вышла Марго.

— Мальчики, вы чего здесь, а не на улице?

Иван приложил палец к губам. Марго умолкла. Мальчик засунул ключ Герасима в скважину ящика. Результат оказался прежним. А ключ Луны даже не вошел в скважину.

— Марго, давай свой, — не оборачиваясь, протянул руку Пуаро.

— У меня нет, — откликнулась девочка. — За газетами всегда бабушка ходит.

— Что же делать? — разочарованно вытянулось лицо у Ивана.

— Сейчас выгляну. Может, Варька вышла, — сообразила Марго, — у неё точно есть.

Варин ключ подошел. Ящик открылся. Иван извлек несколько рекламных листовок. Бесплатный номер газеты «Клиент» и… белый конверт без адреса.

— Видали? — Он продемонстрировал находку друзьям.

Глава VI.

ТАИНСТВЕННЫЙ КОНВЕРТ

— Дай сюда! — Каменное Муму в полном раже потянулся к конверту.

— Погоди. — Иван поднял письмо над головой.

Но Герасим был выше него и без труда ухватился за уголок трофея.

— Осторожно! Порвешь! — крикнула Варя.

— Пусть отдаст. Открыть надо. — Муму тянул на себя конверт.

— Постой! — Луна изловчился и оттолкнул его руку. — Не здесь же. И сперва ящик надо закрыть.

— Ну, может, ты и прав, — неохотно сдался Муму.

Иван запер ящик и вернул ключ Варе. Команда отчаянных выбежала на улицу.

— Пошли к нам во двор. Там откроем. — Муму свернул было в арку.

— Очень умно, — откликнулась Варя. — У бабушки Дмитрия окошечки именно во двор выходят. А если она к тому же не так проста, как кажется?

— Она не проста, — подтвердил Иван. — И ящик свой очень оберегает.

— И вообще, вы что, обалдели? — Луна покрутил пальцем возле виска. — Какой двор? Нам надо аккуратно отпарить конверт над чайником, поглядеть, что внутри, потом снова заклеить и вернуть в ящик. Иначе засветимся.

— Что же делать? — с трагическим видом изрек Муму. — Ждать до конца уроков? Нет, это невозможно. Пошли тогда сейчас к тебе, Луна, и все по-быстрому сделаем. Тут работы-то, тьфу! На пять минут.

— Ко мне нельзя, — разочаровал друга Луна. — Предки ещё целый час будут дома.

— Тогда к кому-нибудь другому, — Герасим как вкопанный остановился у перехода через улицу Правды. — Только не ко мне. У меня дома дедушка.

— У всех кто-нибудь сейчас есть, — ответила Марго.

— Поэтому предлагаю все-таки отправиться в школу, — сказал Луна. — А сразу после уроков займемся конвертом.

— А если там что-то очень важное? — не успокаивался Герасим.

— Уговорил, — Луне и самому не терпелось вскрыть таинственный конверт. — Смотаемся ко мне во время большой перемены.

Такой вариант всех устроил. Ребята двинулись к школе.

— Как там у нашей бабушки с дверью? — полюбопытствовал Павел.

— Порядок. Нитка на месте, — откликнулся Пуаро. — Значит, бабка сидела дома, и визитеров не появлялось. А что с уголовной хроникой? — посмотрел он на Муму и девочек.

— В «Дежурной части» снова показывали снимок Дмитрия, — отвечал Муму. — Но больше ничего интересного.

— А в тех передачах, которые я смотрела, вообще про это ограбление ни слова, — добавила Варя.

— В моих тоже, — Марго внесла последний штрих.

— А в прессе? — задал новый вопрос Иван.

— Да мы с Муму толком ещё посмотреть не успели, — пояснил Павел. — Только собрались, а тут ты, Пуаро, появился. Ну, и нам стало уже не до прессы.

— Вот на уроках и займемся, — принял решение Герасим. — Разделим все это на четверых, — он указал взглядом на кипу газет, которую нес Луна. — Думаю, одного урока нам хватит.

Возле входа в «Пирамиду», как капитан на мостике корабля, стоял огромный толстый завуч Афанасий Иванович Майборода, которого за пышные казацкие усы называли Тарасом Бульбой.

— Давайте, давайте, — поторопил он Команду отчаянных. — Скоро звонок. О-о! — посмотрел он на кипу газет под мышкой у Павла. — Сообщение какое-нибудь классу готовишь?

— А-а? — растерялся обычно находчивый Павел. — Почему сообщение?

— Ну, как, — потеребил длинный ус Тарас Бульба. — Вон сколько прессы-то в школу тащишь.

— В общем-то, можно сказать, что и сообщение, — Луна никак не мог придумать, какую информацию он якобы собирался донести до одноклассников.

— Да ты не стесняйся, — подбодрил завуч. — Я ведь не осуждаю. Наоборот, приветствую. Молодец ваша Ольга Борисовна! Возрождает старые добрые традиции. Все, как раньше, — с утра политинформация, а затем уже все грызут гранит науки.

Лицо Павла стало пунцовым. Он едва сдерживался от смеха. Слышала бы их классная руководительница Ольга Борисовна Пантюшенкова. Сторонница самых передовых и смелых педагогических методов, она даже в кошмарном сне не смогла бы себе представить, что возрождает «старые добрые традиции» в виде политинформации. Остальным тоже стало смешно. К счастью, Афанасий Иванович ничего не заметил и, ещё раз сказав: «Молодцы, молодцы! «— отправился восвояси.

— Фу-у, — влетев в вестибюль, разом выдохнула Команда отчаянных.

— Кстати, первый урок как раз литература, — нараспев произнесла Варя. — Может, предложим Ольге Борисовне провести политинформацию?

— Отстань, — буркнул Герасим. — Лучше пошли раздеваться.

Протолкнувшись в гардероб, друзья скинули куртки и направились по лестнице к кабинету литературы.

— Эй! — нагнал их Сеня Баскаков. — Чего это вы столько газет с собой тащите?

— Да так, знаешь ли, почитать захотелось, — Луна не собирался вводить Баска в курс дела.

— Ну-ка, чего у тебя тут? — выхватил газету, лежавшую сверху, Сеня. — А-а, «МК». А «Спортэкспресса» нету?

— Нет, — честно ответил Павел.

— Жалко. Я бы на литературе почитал, — разочарованно произнес Сеня. — Ну, дай хоть «МК».

— Не трогай! — коршуном вцепился в газету Герасим. Он знал, что там каждый день публикуют множество материалов на криминальные темы.

— Да я же не насовсем, — опешил Сеня. — Прочитаю и верну.

— Нет уж. Сперва я почитаю, а потом уж ты, — Герасим прижал к груди «Московский комсомолец».

— Во, отмороженный, — пожал плечами Сеня и, обогнав Команду отчаянных, бегом устремился вверх по лестнице.

— Дались всем наши газеты, — проворчал Каменное Муму.

— Надо было их в рюкзак засунуть, — запоздало посетовал Луна. — Обычно в школу никто с такой кипой прессы не приходит. Вот мы и привлекаем внимание. Ладно. Сейчас до кабинета литературы дойдем, и я уберу их в парту.

Однако едва пятеро друзей свернули с лестничной площадки в коридор, к ним подошла Дятлова.

— Уже готовитесь? — пожирая взглядом одного лишь Ивана, осведомилась она.

— К чему готовимся? — Все, кроме Марго, посмотрели на нее, как на помешанную.

— Ну как? Вон газеты, — указала на злосчастную кипу Наташка. — Хотите из них чего-нибудь взять?

— Для чего? — с тревогой спросил Луна. А про себя подумал: «Неужели эта Дятлова просекла, чем мы занимаемся? Но откуда?»

— Как для чего? Ну, естественно, для этого самого, — заговорщицки подмигнула Команде отчаянных Наташка.

— Марго-о, — у Павла сделался такой вид, словно его огрели чем-то по голове, — ты ей говорила?

— Ну, конечно, вчера, — с самым невинным видом пояснила Дятлова. — Разве она вам не сказала, что я уже все знаю?

— Н-нет, — хором выдохнули все, кроме Марго.

— Да, ребята. Совсем забыла, — скороговоркой начала Маргарита. И, нарочито понизив голос, добавила: — Я Наташку пригласила делать вместе с нами новогоднюю стенгазету.

Все разинули рты.

— Ты, Марго, чего, спятила? Какую ещё новогоднюю стенгазету? — Герасим первым нарушил молчание.

У Наташки на глаза навернулись слезы.

— Не хотите — не буду. Я никому не навязываюсь.

— Да что ты, хотим, хотим! Даже очень хотим, — кидая выразительные взгляды на друзей, принялась её разубеждать Марго. — Просто я действительно забыла их предупредить. Это лично моя задумка.

— Ну, тогда ладно, — несколько успокоилась Дятлова. — После уроков останемся?

— Если получится, — уклончиво отвечала Маргарита. — Мы тебе дадим знать.

— Значит, до скорого? — И, кинув игривый взгляд на Ивана, Дятлова побежала к кабинету литературы.

— Ты, Маргарита, совсем сбрендила? — накинулся на неё Герасим. — Какая стенгазета? При чем тут Дятлова?

— Да мне вчера надо было её отвлечь. Вот я и соврала, будто мы делаем новогоднюю стенгазету, а Наташку просим помочь, — виновато сказала Марго.

— Вот это мне нравится, — забурлил от негодования Каменное Муму. — Ни с кем не посоветовалась. Да ещё в такое время, когда у нас важное дело.

— Так получилось. — Марго отвела взгляд. — Ну, понимаете, так надо.

— Зачем? Почему? Нам что, теперь эту газету делать? — перебивая друг друга, спрашивали мальчики. — Как тебе только такое взбрело в голову?

— Ну, говорю же, мне срочно требовалось её отвлечь, — повторила Марго.

— Тогда объясни зачем? — строго взглянул на неё Иван.

— Не могу, — твердо произнесла девочка.

— Это ещё почему? — обиделся Иван.

— Так, — только и смогла выдавить из себя Марго.

— Что ты к ней привязался? — Варвара решила помочь подруге. Уж ей-то прекрасно было известно, зачем понадобилось отвлекать Наташку.

— Ах, значит, ты в курсе, — догадался Иван.

— Ну, в общем, — замялась Варя. — Только про газету и я не знала.

— Ясно, — прокурорским тоном изрек Муму. — У девчонок появились от нас секреты.

— В общем, они имеют на это право. — Луна решил разрядить конфликт.

Теперь, когда стало ясно, что Марго и не думала делиться с Наташкой тайными планами Команды отчаянных, он совсем успокоился. Мало ли о чем они там с Варварой секретничают? Иван придерживался совершенно иной точки зрения. До сих пор Маргарита от него ничего не скрывала. Поэтому сегодняшнее её поведение показалось ему подозрительным. От чего или от кого ей потребовалось отвлечь Дятлову? И почему она категорически не желает об этом рассказывать именно мальчишкам? «Значит, — Луна продолжал выстраивать логическую цепочку, — тут замешан ещё какой-то парень. Что же еще? А Варвара, естественно, покрывает лучшую подругу. Эти женщины почти всегда так поступают».

У Ивана на душе заскребли кошки. Видимо, это отразилось на его лице. Потому что Марго, внимательно посмотрев на него, вдруг сказала:

— Мальчики, я вам потом обязательно все расскажу. А сейчас не могу. Понимаете, это чужая тайна.

«Врет, нагло врет, — Ивана уже снедали настоящие муки ревности. — Ну, погоди, Марго!»

— Чужая тайна, — подлил масла в огонь Герасим, который тоже исходил, но только не от ревности, а от жгучего любопытства. — И кто же, позвольте спросить, этот чужой?

«Вот, — пронеслось в голове у Ивана. — Муму тоже о чем-то догадывается. Он сказал: «Этот чужой». Значит, подозревает, что тут не обошлось без кого-то мужского пола. И наверное, у него есть основания. Мы-то с Марго только в этом году познакомились, а они учатся с самого первого класса».

— Отстань, Каменное чудовище! — шикнула на Муму Варя.

Герасим мигом заткнулся.

— И вообще, давайте лучше займемся газетами, — продолжала Варвара. — У нас ещё пять минут до литературы.

— Действительно, — усиленно избегая взгляда Марго, постарался как можно небрежней произнести Иван и, вырвав несколько газет у Луны, разложил одну из них на подоконнике и углубился в чтение.

Варя, тоже взяв несколько газет, извлекла из рюкзачка маникюрные ножницы.

— Это ещё зачем? — мигом заинтересовался Герасим.

— Сейчас прогляжу газеты, — объяснила Варя, — что нужно, вырежу и спокойно прочту на уроке.

— А зачем вырезать? — не понял Каменное Муму.

— Чтобы шорох не поднимать, — в рифму откликнулась Варвара.

— Значит, ты просто не умеешь тихо читать газеты, — самодовольно усмехнулся Герасим. — Была охота возиться! Я и так справлюсь.

— Ну, Герочка, куда мне до тебя, — ехидно проговорила Варя. — Я не такая способная.

— Ваня, — пыталась тем временем привлечь внимание мальчика Марго, — я вот подумала…

— Отстань, — даже не удосужился дослушать её Пуаро. — Читать мешаешь.

«Та-ак, — у Марго сжалось сердце. — Он обиделся. Что же дальше-то делать? И объяснить ничего нельзя, и не объяснять — тоже».

Раздался звонок. Ребята увидели, как из учительской вышла Ольга Борисовна. Стройная, как всегда, элегантная и собранная, она больше напоминала не учительницу, а секретаря-референта какой-нибудь процветающей фирмы.

— Ребята-а! — помахала она рукой Команде отчаянных. — Быстро в класс! Нас ждет ревизор.

— Какой ревизор? Школу проверять? — всполошился Каменное Муму. — От Ярослава Хосе Рауля Гонсалеса?

— Нет, Каменев, — засмеялась учительница. — «Ревизор» от Гоголя! Комедия. Дуйте в класс! Сообщу вам пренеприятное известие.

У Муму внутри екнуло. «Неужели кто-то уже успел стукнуть в школу, что мы чужой ящик вскрывали?» — пронеслась у него в голове паническая мысль. Ольга Борисовна вошла в класс. Муму в панике воззрился на друзей.

— Что она имеет в виду под пренеприятным известием?

— Темнота ты, Герочка! — засмеялась Варвара. — Шутит наша Ольга Борисовна. Это из «Ревизора» Гоголя. Слова городничего. А ты что подумал?

У Герасима вырвался вздох облегчения. И он постарался как можно небрежней ответить:

— Да ничего я особенного не подумал. Просто не люблю сюрпризов. Шуточки у нашей Ольги.

— Эй! — послышался голос учительницы из распахнутой двери кабинета литературы. — Долго вас ещё все будут ждать? Потом обсудите свои проблемы!

— Идем, идем! — ответили друзья.

Кабинет литературы Ольга Борисовна обустроила в соответствии со своими вкусами и педагогическими взглядами, которые вкратце можно было сформулировать так: меньше формальностей и субординации и как можно больше непосредственного контакта с учениками. Парты тут стояли не рядами, а подковой огибали учительский стол, что, по мнению классной руководительницы восьмого «А», создавало проникновенную и дружественную атмосферу. Со стен на учеников смотрели портреты гениев мировой литературы, под которыми красовались цитаты из их книг. Словом, все было направлено на то, чтобы в классе, по словам Ольги Борисовны, «витал дух великой литературы».

Впрочем, Команда отчаянных сейчас предпочла бы сидеть во вполне обычном классе. Там, спрятавшись за спинами впереди сидящих, было куда удобней изучать прессу. Правда, все, кроме Герасима, последовали совету Вари и настригли вырезок из уголовной хроники. Это значительно облегчало задачу. Вырезки ребята вложили в общие тетради и, делая вид, что время от времени конспектируют лекцию Ольги Борисовны, посвященную «Ревизору», довольно спокойно изучали прессу. Тем более, что увлеченная уроком Ольга Борисовна почти не замечала происходящего вокруг.

Труднее пришлось Герасиму. Утверждая, что умеет совершенно бесшумно читать газеты, он весьма переоценил собственные возможности. Едва он начал разворачивать отвоеванный у Баскакова «Московский комсомолец», газета громко зашуршала.

Все разом повернулись к Муму. «Никогда не замечал, что у «МК» такая шумная бумага», — с неудовольствием подумал Муму. Опустив газету, он сделал вид, будто совершенно ею не интересуется и вообще это какой-то случайный предмет, невесть как попавший к нему на колени.

— Ах, Герочка, как ты бесшумен! — не преминула съязвить сидящая поблизости Варя.

Муму показал ей кулак.

— Важно, ребята, не то, что «Ревизор» обличает, — тем временем упоенно вещала Ольга Борисовна, — а то, что это потрясающе смешная комедия. Наслаждайтесь ею. Смейтесь от души, и вы обязательно проникнетесь великолепными характерами, которые создал бессмертный Гоголь.

Муму минуту-другую прикидывался, что внимательно слушает. Хотя на самом деле мог сейчас думать только о двух вещах. О послании, заклеенном в таинственном конверте, и об уголовной хронике на страницах «Московского комсомольца».

«Пора», — наконец скомандовал он себе и, взяв газету, словно сапер мину, принялся изучать первую страницу. Здесь в уголовной хронике не содержалось ничего, даже отдаленно напоминающего ограбление обменного пункта. Теперь Герасиму предстояло самое трудное — тихо залезть в середину газеты, где продолжались заметки о происшествиях. «Неудобно как сделано, — подумал мальчик. — Неужели нельзя сгруппировать весь материал в одном месте?»

Однако негодовать на редакцию «МК» было делом непродуктивным. Все равно надо лезть в середину. Преданно глядя на Ольгу Борисовну, Каменное Муму начал переворачивать страницу. Шороха не последовало. «Во, наловчился, — похвалил себя Герасим. — Теперь Варька не будет вякать».

В этот момент не кто иная, как Варя, ткнула его в плечо. Герасим от неожиданности дернулся. «МК» громко зашуршал. Класс опять уставился на Муму.

— Каменев, что у тебя там случилось? — на сей раз отреагировала Ольга Борисовна.

— Да тут… так… немножко упало, — пробормотал тот.

— Пожалуйста, тише, — нахмурилась учительница. — Ты мне мешаешь.

— Извините, — сказал Герасим.

Урок продолжался.

— Чего толкаешься? — прошипел Муму в ухо Варваре.

— Тебе письмо, — одними губами сказала девочка и протянула сложенную во много раз записку.

Это было послание от заскучавшего Баскакова: «Муму, не будь жлобом. Поделись газетой. А то ты и так давно читаешь. Преданный тебе Баск».

«В гробу я видал таких преданных». — Герасим не собирался входить в положение Баска и вместо ответа показал кукиш. Сеня обиделся и поднес кулак к подбородку: мол, будешь хамить, получишь по морде. Но Герасим уже вновь занялся газетой.

Без шороха достигнуть внутренних полос не удалось.

Ольга Борисовна несколько раз кидала на Муму строгие взгляды, под которыми тот вынужден был впадать в кратковременный анабиоз. По аналогии ему вдруг вспомнился какой-то фильм про войну, где пехота перебиралась из окопа в окоп под беглым огнем противника. Залег. Короткая перебежка. Опять залег. Именно таким образом Муму наконец и добрался до нужной полосы.

Старания его были щедро вознаграждены. Он тут же увидел заголовок: «Дерзкое ограбление обменного пункта». У Герасима от волнения перехватило дух. И, окончательно перестав воспринимать окружающий мир, он углубился в чтение.

Если верить газете, «из достоверных источников» сообщалось, что позавчера был ограблен обменный пункт валюты, находящийся на территории большого магазина. Адрес указывался совершенно точный. Однако дальше шло такое, что заставило Герасима все больше негодовать. По словам криминального репортера «МК», похищен был именно человек, сдавший крупную сумму в долларах. Сумма тоже указывалась в два раза больше, чем на самом деле. И в заключение сообщалось, что у похищенного осталась «безутешная мать-вдова».

«Ну, полный бред, — с возмущением размышлял Герасим. — И такое у них называется «достоверными источниками»! Вот и верь после этого прессе! Кругом сплошной обман!»

И, окончательно забыв, где находится, Герасим хлопнул ладонью по газете.

— Каменев! — вышла из себя Ольга Борисовна. — Встань! Повтори, что я сейчас говорила про Землянику?

Муму медленно поднялся. И столь же медленно стал приходить в себя.

— Про землянику? — раскачиваясь взад-вперед на длинных тощих ногах, переспросил он и умолк.

— Ну, естественно, — не сводила с него глаз учительница. — Ведь именно об этом сейчас шла речь.

— Об этом, — как эхо, откликнулся Каменное Муму. — А мне-то казалось, что у нас сейчас литература, — он обвел обалделым взглядом одноклассников и расставленные подковой парты. — Ну, точно, литература, — уже гораздо уверенней повторил он.

По классу пронеслись смешки.

— Ты совершенно прав, Каменев, — не сдержалась от смеха и Ольга Борисовна. — Вот и напомни ребятам, пожалуйста, о чем я только сейчас говорила в связи с Земляникой?

— Но земляника — это, по-моему, по ботанике, — с недоумением произнес Муму.

В классе началось что-то невообразимое. Воздух сотрясался от хохота. Ольга Борисовна не была исключением. Лишь изумленный Герасим озирался по сторонам и ровным счетом ничего не понимал. Ему казалось, что за время, пока он отвлекся на чтение «МК», мир вокруг разом сошел с ума. Но виноват был во всем он сам, Герасим. Ольга Борисовна загодя просила прочесть «Ревизора». Причем ещё в конце прошлого учебного года, когда продиктовала целый список литературы, которую следует одолеть за лето. Герасим из этого списка прочел почти все, за исключением «Ревизора». Потому что терпеть не мог пьесы. Поэтому он отложил «Ревизора» на самый последний момент. То есть на вчерашний вечер. Но вчера Каменного Муму заботило совсем другое. И сейчас ему было невдомек, что Земляника в данном случае совсем не ягода, а фамилия одного из действующих лиц знаменитой комедии.

Когда смех унялся, Ольга Борисовна сказала:

— Ну, Герасим, я жду.

— Дурак, — прошептала Варя. — Земляника Артемий Филиппович. Попечитель богоугодных заведений.

— Земляника из заведений, — словно сомнамбула, повторил Каменное Муму.

Класс уже был не в силах смеяться. Ребята лишь жалобно постанывали.

— Все ясно, Каменев, — подвела неутешительные для него итоги учительница. — Прошу тебя к завтрашнему дню написать мне небольшое эссе о характере Земляники и его роли в комедии «Ревизор». Завтра прочитаешь свое произведение вслух, а мы все его обсудим. Садись, Каменев.

Потрясенный Герасим опустился на стул. Мало того что теперь до завтра уж точно придется прочесть «Ревизора», так ещё и пиши. А жить-то когда? Тут Герасим вспомнил о конверте, лежавшем в рюкзаке у Ивана, и все неприятности разом отошли на задний план. «Главное, выяснить, что там, — подумал Муму, — а с остальным как-нибудь разберемся».

На перемене друзья обменялись впечатлениями о прочитанном. Ничего нового они из газет не почерпнули. И вообще, читая разные издания, можно было подумать, что речь идет о совершенно разных преступлениях. Точно указывался лишь магазин, в котором все и произошло.

— Сплошное вранье, — ворчал Каменное Муму. — Никому нельзя верить. Да что же это такое?

— Молчал бы уж, Земляника из заведений, — фыркнула Варя.

— Между прочим, ничего смешного, — обиделся Герасим. — У меня теперь весь сегодняшний вечер угрохается на этого «Ревизора» вместе с эссе.

— Что делать, Герочка, такова твоя каменная судьба, — Варя не удержалась от новой колкости.

— В общем, зря мы на прессу время потратили. — Герасим сделал вид, что не слышит её. — Теперь единственная надежда на конверт. После второго урока сбегаем?

— Сбегаем, — кивнул Луна. — К этому времени у меня в квартире точно уже никого не будет.

— Тогда жребий брошен — Рубикон перейден, — решительно произнесла Варя.

— Перейден он будет, когда мы благополучно сбежим, — не торопился с выводами Иван.

— Ну уж этого нам сделать никто не помешает, — воинственно изрек Герасим. — В конце концов мы с вами — свободные люди.

— Герочка, — фыркнула Варя, — ты не на митинге.

Муму промолчал.

Едва отсидев географию, ребята кинулись в гардероб, а затем на улицу. И, пробравшись дворами к подъезду Луны, поднялись в его квартиру.

— Давайте, давайте, — поторапливал Герасим.

— Торопиться не будем, — возразил Луна. — Тут надо все сделать очень аккуратно. Чтобы у бабушки, если она хитрей, чем нам кажется, не возникло никаких подозрений.

— Да ну, хитрей, — откликнулся Герасим. — Она ведь ничего не слышит.

— Логика у тебя железная, — тихо произнесла Марго. — По-твоему, если человек плохо слышит, то уже ничего не соображает.

— Да, Герочка? — мигом отреагировала Варвара. — А как же Бетховен?

— При чем тут Бетховен? — гаркнул Герасим.

Стекла в массивном буфете Луниных задрожали.

— При том, что он тоже не слышал, — ответила Варя.

— Клавдия Ивановна — не Бетховен, — возразил Муму. — И вообще, вы что, не видели ее? Совершенно отмороженная бабка.

— Зато очень недоверчивая, — напомнил Иван. — Вас вчера не пустила, а мне ключ от ящика отказалась дать.

Луна все это время с шумом рылся во встроенном шкафу.

— Чего ты там копаешься? — удивился Герасим.

— Чайник ищу, — откликнулся Павел, не прекращая своего занятия.

— А у вас чего, на кухне его нету? — изумился Иван.

— Есть, но электрический, — пояснил из шкафа Луна. — Нам с вами такой не годится. Там, как только пар начинает идти, все вырубается. А нам именно нужна направленная струя пара. И куда мать старый чайник запихнула?

Погромыхав ещё немного, Луна издал победный клич и вылез из шкафа с большим эмалированным чайником белого цвета.

— Пошли ставить, — поманил друзей на кухню Павел.

Плита была электрической. Чайник закипал медленно. Герасим совершенно извелся. Сперва он просто мерил длинными ногами кухню и шумно вздыхал. Затем потребовал у Ивана:

— Дай сюда письмо.

— Не давай! — приказал Луна. — Герка у нас после литературы в плохом настроении и обязательно с этим письмом что-нибудь сотворит.

— Ничего я не сотворю, — откликнулся Каменное Муму. — Я просто хочу изучить его на просвет.

— И что ты там собираешься увидеть? — пристально посмотрела на него Варя.

— Мало ли.

— Ладно, Ваня, пусть смотрит, — сжалился Луна.

Иван протянул конверт. Герасим приложил его к оконному стеклу.

— Нет, не так, — чуть погодя сказал он и, включив бра, висевшее над кухонным столом, поднес к нему конверт.

— Ну? — спросили ребята.

— Баранки гну, — проворчал Герасим. — Теперь ясно, что там лежит какая-то бумажка.

— Крайне важное сообщение, — разыграла восторг Варвара. — Видишь ли, Гера, до твоего смелого эксперимента мы все полагали, что конверт абсолютно пуст. Потому что обычно в почтовые ящики именно такие и опускают. Пустые.

— Пустой конверт тоже, между прочим, может быть каким-нибудь знаком, — с чувством собственного достоинства откликнулся Каменное Муму.

— В таком случае, Герка, — хлопнул его по плечу Луна, — у нас не бабушка, а целое гнездо резидентов враждебной державы.

— А почем вы знаете, может быть, и гнездо, — уперся Каменное Муму.

— Ну, все, — обреченно произнесла Варвара. — Поехали. Только неясно, чудо ты наше Каменное, зачем же тогда её внучка-то уперли?

— Во-первых, я не Каменное чудо, — почему-то обиделся Герасим. — А во-вторых, это элементарно. Его уперли резиденты из другой враждебной державы. Или наши могли взять так, чтобы бабушка не догадалась. А она теперь на крючке. Но это, естественно, шутка, — мрачным голосом добавил он. — Просто хотелось вам доказать, что и такое возможно.

— Потрясающий сюжет для шпионского романа, — улыбнулась Марго.

— Ну, вот и вскипело, — радостно сообщил Луна. — Давай сюда конверт. Девчонки, а вы, — он указал глазами на кухонную тумбу, — подайте из верхнего ящика ножичек. Иначе мне край никак не подцепить.

Вооружившись маленьким ножичком для фруктов, Луна поднес конверт к носику кипящего чайника и тут же с истошным криком уронил таинственное послание.

— Ты чего? — всполошились ребята.

— Обжегся, — подул на пальцы тот.

— Аккуратней надо, — немедленно полез с советами Муму. — Руки следует держать в стороне от пара, чтобы струя попадала только на клей.

— Вот сам бы и попробовал, — сердито отозвался Луна.

— И пожалуйста. И попробую, — потянулся к конверту Герасим.

— Нет уж. Сам как-нибудь справлюсь. — Павел не уступил ему места около чайника.

Теперь он старался действовать с предельной осторожностью. Держа конверт двумя руками за уголки, он водил заклеенной частью туда-сюда над носиком чайника. Клей однако не распаривался. Луна то подносил таинственное послание почти вплотную к носику, то отодвигал его подальше. Бесполезно. Конверт коробился, но не открывался. И даже не подковыривался с уголка ножичком.

— Они чего, водостойким клеем его заклеили? — Павел наконец решил сделать перерыв.

— А может, плюнем? — Ивану надоело ждать. — Ведь можно этот конверт разорвать, а потом письмо в чистый засунуть. Луна, погляди. Есть у тебя что-нибудь похожее?

Луна кинулся в комнату родителей, где должны были лежать конверты, однако обнаружил там лишь один, совершенно не похожий на тот, в котором лежало письмо, да к тому же ещё и мятый.

— Предложение твое, Ваня, хорошее, но, увы, неосуществимое, — вернувшись на кухню, сообщил хозяин квартиры.

— И к тому же оно не такое уж хорошее, — вмешался Герасим. — Вдруг это какой-нибудь особый условный конверт? Ну, например, на нем внутри стоит галочка или вообще почти незаметная точка. Мы конверт подменим, а бабка тут же сообразит, что дело нечисто.

— Возможно, ты прав, — Луна вполне допускал такое.

Верней, ему казалось, что для послания старой бабушке — это слишком изысканная хитрость. Однако никто из Команды отчаянных толком не представлял себе, насколько серьезная опасность грозит Дмитрию и до какой степени посвящена в его дела Клавдия Ивановна. А значит, не стоило отмахиваться даже от самых невероятных версий.

Пока Луна занимался поисками чистого конверта, Иван и девочки по очереди пытались распарить клей, но в результате только обожгли себе пальцы.

— И как филателисты марки отпаривают? — сдавшись, произнес Иван.

— Так это, Ваня, филателисты, — покачала головой Варвара. — У них опыт есть, а мы первый раз.

— Надеюсь, что и последний. — Луна терпеть не мог, когда у него что-то не получалось.

Конверт лежал на кухонном столе. Резко шагнув вперед, Герасим внезапно схватил его и метнулся к чайнику.

— Только не ты, — попытался остановить его Павел.

Но Герасим уже поднес конверт к носику.

— Именно я, — веско проговорил он. — Потому что, глядя на ваши беспомощные попытки, понял, как надо.

— Ну, ты у нас вечно все понимаешь, — с изрядной долей скепсиса бросила Варя.

— Не все, но многое.

Держа конверт возле носика, Герасим легонько встряхнул его, затем поддел краешек ножичком и с возгласом: «Оп-ля-ля! Готово! «— запустил пальцы внутрь.

— Я как философ Декарт. Мыслю, значит, существую! А вы все шляпы! Держали конверт плашмя, и клей под давлением пара только сильней приляпывался. А я ребром, вот само и отклеилось!

И Каменное Муму выхватил то, что лежало внутри конверта.

— А ну, ты, мыслю-существую, клади быстро на стол! — прикрикнула Варя.

Герасим послушался. И, плюхнувшись на табуретку, развернул вчетверо сложенные листки.

— Что это? — едва глянув, охнула Марго.

В верхней части листка крупными буквами значилось: «Партия духовного оздоровления России». Ниже шрифтом помельче следовал лозунг: «Россия возродится из пепла!» Под ним был большой портрет улыбающегося «главного оздоровителя страны». А ещё ниже, чтобы никто не перепутал, сообщались его фамилия, имя и отчество: Подосинский Николай Петрович.

Далее следовала краткая биография благодетеля и оздоровителя нации.

— Что это? — повторила Марго.

— Приглашают желающих вступить в партию, — перевернув листок, усмехнулся Луна. — Никто не хочет? Кстати, у них есть молодежная секция.

— И ради такой фигни мы столько мучились? — Герасима охватило жуткое разочарование.

Впрочем, и остальные все сегодняшнее утро надеялись на большее. Поэтому ощущали себя обманутыми.

— Партия оздоровления! — в сердцах воскликнул Иван. — По-моему, у нас теперь этих партий больше, чем людей.

— Погодите-ка, тут контактные телефоны есть, — почему-то обрадовался Луна.

— Кажется, ты доехал, Пашечка, — фыркнула Варя. — Ну, чему тут, скажи пожалуйста, радоваться? Или ты действительно решил оздоровителем стать?

— Оздоровляются пусть без меня, — спокойно откликнулся Павел. — А контактным телефонам я обрадовался совсем по другому поводу. Смотрите, их тут четыре. Первый, второй и последний набраны типографским способом. А третий зачеркнут и вписан от руки.

— А ведь верно, — склонилась над листом Марго. — К тому же смотрите. Серия-то совсем другая. Все остальные начинаются с цифры «три», а этот, который рукой написан, с девятки.

— Подумаешь, — сказал Муму. — Может, у них в другом районе открылся новый филиал, чтобы побольше москвичей оздоровить и возродить.

— Нет, — покачал головой Луна. — Кажется, в этом телефоне и заложена вся хитрость. Это условный знак.

— Эй! — перебила Варвара. — А ведь нам тоже несколько дней назад такую листовку в ящик опускали.

— Что значит, несколько дней? — во всем требовал точности Муму.

— Точно не помню, — задумалась девочка. — Но, наверное, дней шесть или семь назад.

— Тогда надо проверить, был ли на ней телефон зачеркнут, — сказал Луна.

— Если бы я заранее знала, — с грустью произнесла девочка. — Скорей всего, мы эту листовку сразу и выкинули. Кому она нужна?

— Все равно попробуй найти, — велел Павел. — Кстати, — повернулся он к остальным, — вы тоже проверьте. Наверняка эти партийные активисты и в ваши ящики бросили листовки.

— Проверим, — ответил за всех Иван.

— Шесть или семь дней назад, — словно бы мысля вслух, начал Луна. — Но у бабки листовка появилась только сегодня. Ты ведь сам, Пуаро, говорил, что она совсем недавно брала почту из ящика.

— Может, ей позже опустили, — предположил Ваня. — Но сомнительно.

— Вот и мне так кажется, — кивнул Луна.

— Ребята! Глядите! — оглушительно проорал Герасим. Он тыкал пальцем во внутреннюю часть конверта. Там была начертана синей шариковой ручкой короткая, едва заметная, но все-таки различимая волнистая линия.

— Точно. Условный сигнал, — произнес Луна враз севшим голосом.

Глава VII.

СТРОЙНАЯ ЛОГИЧЕСКАЯ ЦЕПОЧКА

Герасим был очень горд собой. Если не считать прокола с «Ревизором», сегодня был явно его день. Отпарить конверт удалось только ему. И главное, подтверждалась его догадка, что конверт меченый. А с этим расследование принимало совершенно иной оборот.

— Теперь, кажется, многое прояснилось, — с важностью начал Каменное Муму. — Бабка Дмитрия заранее предупреждена об условном сигнале.

— И как все хитро придумано, — подхватила Марго. — Листовки этой партии оздоровления, по-видимому, клали в ящики всему дому.

— Ежу понятно, — кивнул Герасим. — Только другие выбросили, — он с упреком глянул на Варю. — А Дмитрий сохранил. И предупредил бабушку, что в случае чего она найдет эту самую листовку в ящике и там будет написан нужный телефончик.

— Ловко! — воскликнул Иван. — Так сказать, посвященному понятно. А если в ящик залезет кто-нибудь чужой, то просто не обратит внимания на листовку какой-то партии.

— Стоп! — поднял руку Луна. — Но тогда выходит, что Дмитрий и бабушка заранее сговорились?

— Выходит, — согласился Муму.

— А из этого следует, — продолжал Луна, — что Дмитрий предполагал такой исход?

— Такой исход, что его украдут? — переспросила Марго.

— Возможно, — Павел не торопился со слишком категоричными выводами. — Или что-нибудь в этом роде.

— Потому что, — добавил Иван, — если человек ничего не боится, на фига ему договариваться с глухой старой бабушкой о таких вещах?

— Вот именно, — кивнул Луна. — Но если он знал, что его украдут, значит, был в сговоре с грабителями?

— Все может быть, — откликнулся Герасим. — Это один из наиболее вероятных вариантов. Хотя, возможно, Дмитрий предполагал, что ему придется скрываться по каким-то другим причинам. Но как бы там ни было, мы с вами точно установили: во-первых, что Дмитрий перед своим похищением явно провел подготовительную работу. А во-вторых, он уже на свободе. Иначе вот это, — Муму ткнул пальцем в листовку оздоровительной партии, — не появилось бы сегодня в почтовом ящике.

— Предлагаю поставить простенький эксперимент, — Луна уже жаждал деятельности. — Позвоним-ка мы по этому номеру.

— А кто будет звонить? — осведомился Иван.

— Пусть лучше девчонки, — сказал Луна. — Наберите номер и попросите Диму.

— А если там подойдут и скажут, что это Дима? — спросила Варвара.

— Прикинься, будто очень удивлена, и объясни, что звонишь совершенно другому Диме, с которым учишься в одном классе, — объяснил Павел. — И вообще, импровизируй по ситуации. Главное, что голоса девчонки этот тип не должен испугаться.

— Сейчас позвоним, — потянулась к трубке радиотелефона Варя. — Диктуй, Пашка, номер.

Луна, взяв листовку, продиктовал. Подождав, Варя сказала:

— Там никто не подходит. Сейчас ещё раз набрать попробую.

Вторая попытка кончилась тем же.

— Надо бы и по другим телефонам попробовать, — предложил Иван. — Давай, Варька, звони.

Девочке и самой стало интересно. Она набрала верхний номер. Трубку сняли после первого же гудка:

— Штаб-квартира Партии духовного оздоровления России.

— Девушка! — Варя прикинулась, что очень волнуется. — Скажите, пожалуйста, я могу записаться в вашу молодежную организацию?

— Конечно, — с энтузиазмом откликнулась та. — Мы рады любому, кто разделяет нашу политическую платформу. Сколько вам лет?

— Тринадцать, — Варя на сей раз сказала чистую правду.

— Мы вообще-то принимаем с четырнадцати. Но если хочешь, приходи. Поговорим. Можно пока побыть кандидатом молодежной секции. Тебе скоро четырнадцать?

— Скоро, — откликнулась Варя. — Через два месяца.

— Очень хорошо! — обрадовались на том конце провода. — Пока как раз подготовишься. Нашему партийному лидеру нужны молодые помощники. Адрес наш знаешь?

— Тут, на листовке, есть.

— Тогда с нетерпением ждем тебя. — И девушка повесила трубку.

— Варька! — Луна в отчаянии схватился за голову. — Чего же ты не спросила про номер, который от руки написан?

— Не сообразила, — виновато откликнулась девочка. — Ладно, сейчас ещё раз позвоню и выясню.

Однако все номера, напечатанные типографским способом, оказались наглухо заняты. Включая и тот, по которому Варя только что беседовала с девушкой.

— Во люди, — буркнул Герасим. — А если, к примеру, мне действительно захотелось вступить в их партию?

— Если захотелось, то дозвонишься, — усмехнулась Варя.

— Может, они таким образом отбирают наиболее стойких борцов за оздоровление, — подхватил Иван.

— Вот именно, — усмехнулась Марго. — Первичная проверка, насколько человек действительно хочет к ним вступить.

— Все это, конечно, очень остроумно, — не разделил их веселья Герасим, — но, чувствую, дозвонимся мы теперь очень не скоро.

Варя ещё несколько раз набрала номер, вписанный от руки. Трубку по-прежнему никто не брал. Остальные же телефоны продолжали оставаться занятыми.

— Знаешь, Варька, можешь больше не стараться. И так ясно, что это не телефон их партии. Иначе на нем бы тоже висели.

— Наверняка, — согласился Муму. — Если бы он указывался во всех листовках, по нему непременно бы звонили.

— Братцы, — Луна посмотрел на часы, — в школу, по-моему, сегодня возвращаться глупо.

— Я бы даже сказал опасно, — сгустил краски Герасим. — Вдруг ещё кто-нибудь вызовет.

— И это тоже, — кивнул Луна. — Я предлагаю ещё раз сбегать в магазин. Выясним, наконец, кому принадлежит ограбленный обменник.

— А оттуда пойдем в «Ажурный», — сказала Марго. — Закупим продукты для бабушки Дмитрия. И как только настанет конец учебного дня, сразу к ней.

— Это сейчас самое главное, — отвечал Луна. — Постараемся сегодня провести у Клавдии Ивановны по возможности больше времени. Вдруг Дмитрий ещё как-нибудь даст ей о себе знать?

— А если мы вдруг ошибаемся? — охватили сомнения Марго. — Ведь по идее этот конверт очень давно мог там валяться и бабушка Дмитрия просто не брала его.

— Нет! — решительно возразил Иван. — Во-первых, я видел, как Клавдия Ивановна совсем недавно рылась в ящике. И листовка лежала не просто так, а в запечатанном конверте. Поэтому бабушка Дмитрия все равно взяла бы конверт и разорвала. Она ведь не ясновидящая. Откуда ей знать, что внутри окажется какая-то ерунда.

— Верно, — согласился Павел. — Значит, мы не ошиблись. Эта листовка опущена в ящик совсем недавно. А все остальные по идее должны были получить её тогда же, когда и Варька.

— Из чего следует, что Клавдии Ивановне конверт прислал Дмитрий, — тоном, не допускающим возражений, заявил Герасим.

— Варька, — предложил Иван, — надо бы после того, как продукты закупим, сбегать к тебе и поискать ваш экземпляр листовки. Вдруг он все-таки сохранился?

— Только я одна по-тихому сбегаю, — внесла поправку девочка. — У меня папа сегодня дома. Он простудился.

Друзья кивнули.

— Кстати, и нам нужно забежать домой и отметиться, — сообразила Марго. — Чтобы старшее поколение не подняло панику.

— Совсем не мешает, — одобрил её предложение Павел. — Учитывая, что мы сегодня сачканули целых четыре урока, всем, у кого дома кто-нибудь есть, нужно, как примерным ученикам, прийти вовремя. Я не в счет. У меня до вечера родители не вернутся. Поэтому занесем ко мне продукты для бабушки Дмитрия. А когда будете выходить, позвоните мне, и я их доставлю.

— Вы забыли о самом главном, — покачал головой Иван. — По дороге домой я верну в ящик конверт. А вечером проверим, что с ним будет.

— Мы не забыли. — Павел хлопнул друга по плечу. — Я просто ещё до этого не дошел. Но, между прочим, сейчас самое время аккуратно восстановить конверт со всем его содержимым в первозданном виде.

И, вложив внутрь конверта послание оздоровительной партии, Павел направился к себе в комнату за клеем.

Когда пятеро друзей наконец вышли из дома Луны на улицу, времени оставалось как раз в обрез, чтобы добраться до обменного пункта, а потом закупить в «Ажурном» продукты для Клавдии Ивановны.

— Иван, — говорил уже по дороге Луна, — пожалуйста, не забудь про нитку. Вдруг эта хитрая бабушка уже куда-нибудь вылезала.

— Естественно, все проверю, как только вернусь домой, — пообещал Пуаро.

В магазине друзей ждало разочарование. Все опознавательные знаки на будке, где находился обменный пункт, исчезли. Словно никогда ничего и не было.

— Сняли, — угрюмо изрек Герасим. — Наверное, их проверили и прикрыли.

— И это свидетельствует, — откликнулся Луна, — что хозяева проворачивали какие-то темные делишки.

— Тогда ничего удивительного, что Дмитрий боится их, — сказала Марго.

— Особенно, если много знал, — многозначительно произнес Герасим.

— Многого можно и не знать, — отозвался Иван. — Но если Дмитрию было известно, что его хозяева не брезгуют в своей деятельности силовыми методами, то он вполне мог только из-за этого на всякий пожарный готовить пути к отступлению.

— В общем, он или действовал заодно с грабителями или испугался силовых методов, — подвел итог Луна. — Ладно, братцы, пошли. Больше нам тут делать нечего.

Команда отчаянных вновь оказалась на улице.

— Теперь единственная наша ниточка к Дмитрию — Клавдия Ивановна, — продолжал Луна.

— Вот мы сейчас нашей ниточке все купим, — засюсюкала Варя, — потом кухоньку ей уберем, чайком напоим, глядишь, она что-нибудь нам случайно и выболтает.

— Держи карман шире, — Герасим питал мало надежд на разговорчивость бабушки. — Чаек-то она выпьет. В этом можешь не сомневаться. И кухню убрать нам позволит. А вот насчет Дмитрия…

— Хочешь сказать, что она уйдет в несознанку? — прыснула Варя.

— Именно, — подтвердил Муму. — У меня сложилось впечатление, что это не бабушка, а кремень.

— Значит, — у Марго чуть вздернулись уголки губ, — в кои-то веки нашелся человек ещё каменнее нашего Муму.

— Да при чем тут я? — обозлился Герасим. — По-вашему, у меня внук исчез? Или я что-нибудь от вас скрываю?

— Ой, Герочка! — нараспев произнесла Варя. — С чувством юмора у тебя становится все хуже и хуже.

— Какой юмор, такое и чувство, — сердито уставился на неё Герасим.

— Во-первых, это был не мой юмор, а Маргаритин, — откликнулась Варя.

— Твой ещё хуже, — буркнул Муму.

— Хватит дуться, — вмешалась Марго, не любившая конфликтных ситуаций. — А с бабушкой ты, пожалуй, прав. Тяжело нам придется.

— Главное, не насторожить её, — сказал Луна. — Ко всему, что нас интересует, надо подвести разговор очень осторожно и незаметно.

— Так сказать, как бы невзначай, — подхватила Варя.

— Вот именно, — кивнул Павел, и в животе у него вдруг громко заурчало. — И вообще, нужно бы нам поесть, — вдруг заявил он. — Мы сегодня ни в буфете не были и даже у меня не перекусили.

— Это из-за письма. — Иван тоже почувствовал голод.

— Все равно теперь придется терпеть до возвращения, — с грустью констатировал Павел.

— Можно подумать, ты прямо умираешь, — с усмешкой покосилась на него Варя. — И вообще, Луна, тебе голодать полезно. Может, хоть немного похудеть удастся.

— Сколько тебе раз ещё повторять! — воскликнул Павел. — Моя фигура меня вполне устраивает. Потому что мужчины должно быть много.

И он толкнул дверь магазина «Ажурный».

Закупив все, что требовалось, и забросив сумки к Луне, Команда отчаянных разошлась по домам. Иван первым делом опустил письмо в ящик Дмитрия. Затем, поднявшись на свой этаж, тщательно исследовал его дверь. Нитка оказалась в целости и сохранности. «Не выходила, — отметил про себя мальчик. — Что-то она не торопится получить послание от любимого внука. Может, считает, что ещё рано?»

Он отпер ключом дверь собственной квартиры.

— Ваня, это ты? — немедленно послышалось из комнаты Генриетты Густавовны.

— Нет, знаешь, бандиты. В количестве десяти штук. — Внук очень не любил лишних вопросов.

— Иван, не хами! — крикнула бабушка. — Я и так мучаюсь. Встать не могу. К постели прикована.

— Бабушка, я не хамлю, — возразил Пуаро. — Просто ты задаешь очень глупые вопросы. Ну, кто ещё мог прийти в это время, кроме меня. Предки до вечера на своих работах.

— Иван, меня давно возмущает этот твой идиотский жаргон. — Генриетта Густавовна нашла новый повод для придирок. — Почему ты называешь папу и маму предками?

— Это, ба, не жаргон, а классика, — решил просветить её Иван. — А жаргон — это когда предков зовут шнурками или черепами.

— Фу, какая гадость и пошлость! — вознегодовала Генриетта Густавовна.

— Ба, это не я придумал, — поторопился заверить внук её. — Сейчас так все говорят. Веяние времени.

— Ужасное время! — воскликнула Генриетта Густавовна. — Вот в какую эпоху приходится мне доживать!

Иван дипломатично промолчал. Иначе спор грозил затянуться очень надолго.

— Ты почему не отвечаешь? — осталась недовольна бабушка.

— Раз-де-ва-юсь и ра-зу-ва-юсь, — по складам произнес мальчик.

— Я все-таки хочу договорить по поводу чистоты русского языка, — не унималась Генриетта Густавовна. — Помни, Иван: речь человека — показатель его интеллигентности.

— Ба! Я жрать, как собака, хочу! — возопил Иван.

— Опять! — возмутилась бабушка. — Почему нельзя сказать, что тебе хочется есть?

— Потому что сейчас я именно хочу жрать! — Внуку надоели филологические споры. — А это слово для того в русском языке и существует. Тебе, как редактору, это должно быть известно лучше, чем мне.

У Генриетты Густавовны не нашлось аргументов для продолжения полемики.

— Хочешь это… жрать, — обреченно произнесла она, — обслуживай себя сам. Я, как ты знаешь, сегодня нетранспортабельна. Мама оставила обед в холодильнике.

Иван кинулся в кухню.

— Ба, а ты будешь? — крикнул оттуда он.

— Ну, если что-нибудь легкое, — церемонно ответила та. — Пожалуй, съем тарелочку супа. Кстати, ты не забыл, что вы сегодня обещали помочь Клавдии Ивановне?

— Помню, — Иван постарался сказать это как можно более недовольным голосом. «Неужели она приходила к бабке? — екнуло сердце у мальчика. — Но тогда кто же обратно прилепил нитку? Дмитрий? Значит, он появлялся и просек, что за квартирой следят». — Ба, а откуда ты знаешь, что мы ей обещали?

— Клавдия Ивановна звонила, — откликнулась Генриетта Густавовна.

Иван облегченно перевел дух. Тревога оказалась ложной.

— Но с ней совершенно немыслимо разговаривать по телефону, — продолжала бабушка. — Она половины не слышит.

— Она не половины, она вообще почти ничего не слышит, — нарочито грубо ответил Иван.

Ни в коем случае нельзя вселять в бабушку малейшее подозрение, что он с нетерпением ждет визита к Клавдии Ивановне.

— Ну, ты всегда преувеличиваешь, — принимая из рук внука тарелку с супом, сказала Генриетта Густавовна. — Просто говорите с ней поотчетливей. И вообще, нет ничего страшного, если вы вместо своих вечных развлечений хоть раз в жизни поможете старому, больному человеку, у которого к тому же произошло такое несчастье. Учти, Ваня, вся русская культура замешена на милосердии.

«Интересно, она когда-нибудь прекратит читать мне нотации?» — подумал мальчик, а вслух с тяжелым вздохом произнес:

— Надо помочь, поможем.

Бабушка с осуждением покачала головой и возвратила внуку пустую тарелку. Тот моментально покинул комнату.

«Странное поколение, во многом непонятное, но небезнадежное, — проводила его взглядом бабушка. — Вот ведь не отказались помочь практически чужой для них старухе».

Оперативно смолотив обед, Иван набрал номер Марго:

— Варька не звонила?

— Звонила, — откликнулась Маргарита. — Она листовку не нашла. На поверхности, говорит, нигде нету. А рыться более основательно она не может. Ей предок сказал, чтобы она не копошилась. Кстати, сам тоже можешь посмотреть.

— Нет, я сейчас не буду, — наотрез отказался Иван. — Лучше это сделать, когда предки вернутся и бабка на них внимание переключит. Так что я вскоре зайду за тобой и пойдем к Луне.

— Валяй! — И Марго положила трубку.

Иван быстро оделся.

— Ба! Мы за продуктами и к Клавдии Ивановне! Скоро не жди!

— Почему скоро не жди? — начала допытываться Генриетта Густавовна.

— Потому что нам ещё надо у неё убраться. Она просила, а мы обещали.

— Ну, раз так, то конечно, — ответила бабушка. — А когда же уроки будешь учить?

— Успею! — прокричал Иван и захлопнул за собой дверь.

Он ещё раз проверил нитку. Цела. Мальчик прижался ухом к двери и с минуту слушал. Полная тишина.

«Спит, наверное, — подумалось мальчику. — Но, может, это и к лучшему».

Он зашел за Марго. Они позвонили Луне, Герасиму и Варваре и назначили встречу возле подъезда.

— Вообще-то мы глупо договорились, — уже спускаясь на первый этаж, сообразил Иван. — На фига нам-то с тобой на улицу выходить? Сами могли бы подняться.

— А я специально так договорилась, — ответила Марго. — Возьмем у Варьки ключ и проверим бабушкин ящик.

— И ничего не добьемся, — покачал головой Иван. — Я только что видел. Нитка на двери цела. Значит, Клавдия Ивановна никуда не выходила.

— Тогда надо было мне раньше сказать, — откликнулась девочка. — И вообще, Ваня, по-моему, мы с тобой не развалимся от того, что выйдем лишний раз на улицу.

У подъезда их уже поджидали Муму и Варвара.

— А где Луна? — начал оглядываться Иван.

— Как видишь, опаздывает, — развела руками Варя.

— Пошли ему навстречу, — предложила Марго.

Так они и сделали. И столкнулись с Луной у перекрестка.

— Где тебя носит? — осведомились друзья.

— Мать в последний момент позвонила с работы, — объяснил Павел. — Надавала множество ценных указаний и поручений. Не мог же я повесить трубку.

Вся компания вернулась к дому восемнадцать.

— Варька, дай твой ключик, — протянула руку Марго. — Я все же хочу проверить.

Подруга протянула ключ. Марго быстро открыла ящик Клавдии Ивановны. Рекламные листочки по-прежнему лежали внутри, но конверта не было.

Глава VIII.

СУЕТА ВОКРУГ ДИВАНА

Иван бросился к почтовому ящику и, выхватив пачку рекламных листков, тщательно перебрал их.

— И впрямь нету, — в растерянности уставился он на друзей. — Когда же она успела? Ведь только что проверял: на месте нитка.

— Была, — со свойственной ему дотошностью уточнил Каменное Муму. — Видно, пока мы Луну ходили встречать, бабушка туда, сюда — и в дамки.

— Прямо не бабушка, а реактивный лайнер, — прыснула Варя.

— И впрямь, — с возмущением произнес Луна. — Мы ей тут продуктики, кухоньку мыть, а она, можно сказать, птицей порхает с этажа на этаж.

— Ради любимого внука чего не сделаешь, — тихо проговорила Марго. — А времени у нее, кстати, было вполне достаточно.

— Это она нарочно. — Муму захлестнула обида. — Что ей стоило позже или раньше спуститься? Так нет, подгадала, когда мы ходим.

— Мумушечка, милый, — ехидно проговорила Варвара, — интересно, чем нам было бы легче, если бы бабушка Дмитрия спустилась раньше или позже?

— Ну-у, — протянул Герасим. — Думаю, мы бы её успели застукать. И вообще с её стороны это хамство.

— Боюсь, Муму, твой любимый Декарт тебя бы сейчас осудил, — усмехнулся Луна. — Никакой логики.

— С такими бабками никакой логики не хватит! — продолжал кипеть Герасим. — Тут и Декарт бы спятил, и Пушкин, и вообще кто хотите.

— Например, Гоголь с его «Ревизором», — съязвила Варя.

— О-о! — простонал Герасим. — Мне же его ещё сегодня читать. А потом писать.

— Может, тебя отпустить? — повернулся к нему Луна. — А с бабушкой мы как-нибудь вчетвером справимся.

— Ну, вы звери! — раскипятился Муму. — Вам, значит, бабушка и все остальное, а мне только «Ревизор» и эссе? Нет уж. Пусть лучше мне завтра Ольга пару поставит.

— Дело хозяйское, — развела руками Варвара. — Только потом не жалуйся.

— Я вообще все свои ошибки привык исправлять сам, — глянул на неё сверху вниз Герасим.

— Молчу, Герочка, молчу, — похлопала ресницами Варя.

— Вот ведь какая бабка! — Ивана не оставляло изумление. — Взяла только конверт, а все остальное по-прежнему лежит.

— В этом вся хитрость, — задумчиво произнес Павел. — Клавдия Ивановна ведь говорит, что у неё нет ключей от ящика. Представьте, если, например, милиции вздумается проверить. Откроют они. А там полно всяких рекламных проспектов. Вот менты и подумают, что бабка не врет.

— А ведь и впрямь хитро, — даже с некоторым восхищением откликнулась Варя. — Глядя на Клавдию Ивановну, я такого не предполагала.

— Так, — Иван нажал на кнопку вызова лифта, — давайте скорее! Нитку проверим.

Выйдя из кабины на этаже Холмских, друзья на цыпочках подобрались к двери Клавдии Ивановны. Иван нагнулся, чтобы проверить нитку, и чуть не вскрикнул. Нехитрое сооружение из жвачки пребывало в целости и сохранности.

— Ребята! — ошеломленно прошептал мальчик. — Она никуда не выходила.

Остальные молча переглядывались. У них пропал дар речи.

— Наверное, сперва вышла, а когда вернулась, на место прилепила, — наконец сказал Муму.

— Она чего, привидение? — покрутила пальцем возле виска Варя. — Сквозь двери может руки просовывать? Тогда ей и отлеплять ничего не надо.

— Конечно, не надо, — кивнул Луна. — Прошла себе сквозь дверь. Шасть к ящику. Взяла письмо и вернулась таким же макаром в квартиру.

— А если серьезно, то она вообще могла из квартиры выйти, — сообразил Иван, — а обратно ещё не вернулась.

— Ты забываешь про нитку, — напомнил Герасим.

— Не забываю, — снова заговорил Иван. — Нитку она засекла. И специально прилепила на прежнее место, как будто по-прежнему сидит дома.

— Полуглухая и полуслепая старушка, — покачала головой Варя, — заметила нашу маленькую ниточку и решила проучить хитрых, нехороших ребятишек.

— Нет, погоди, — жестом остановил её Луна. — Если она такая хитрая, то тем более нипочем не ушла бы сейчас из дома. Ведь она знает, что мы должны принести ей продукты.

— Даже моей бабке сегодня напомнила об этом, — вспомнилось Ивану.

— Подумаешь. — На Ивана не произвели никакого впечатления доводы друзей. — Мы сейчас будем звонить, нам никто не откроет, и мы в конце концов уберемся отсюда подобру-поздорову. Потом бабка вернется и станет названивать по телефону бабке Ивана. Мол, слышала, как ребята пришли, но ей было так плохо, что она никак не могла встать с постели. А когда встала и открыла, на площадке уже никого не оказалось.

— Убедительно, — поддержал его Иван. — Главное, что и волки сыты и овцы целы. Раз она в конце концов открыла дверь, никто не удивится, что нитка порвана.

— Вот именно, — буркнул Герасим. — Поэтому вариантов нет. Бабки нет дома. В противном случае нам придется поверить, что она проходит сквозь стены и двери.

Не успел он это произнести, замок щелкнул, громыхнула цепочка и в дверь высунулась Клавдия Ивановна.

— А ну, пошли вон, хулиганы! Топчутся, топчутся! Сейчас милицию вызову.

— Д-да м-мы, — Герасим стал заикаться от неожиданности. — В-вот, м-мы, т-тут…

— К-клавдия Ив-вановна, К-клавдия Ив-вановна, — словно заразился Иван от Муму. — Н-не н-надо м-милиции. Это я. В-ваня.

— Ваню-юша, — сменила гнев на милость старушка.

— Кухню, кухню вам пришли мыть! — громко проговорила Варвара.

— Ах ребятки, ах молодцы! — запричитала бабушка Дмитрия. — Вы уж меня извините, старую, глупую. Слышу, вроде кто-то шуршит, шушукается. А у меня после всего нервы совсем не на месте. Вот и думаю: шугануть надо хулиганье-то. Ну, проходите.

И она открыла дверь. Ребята вошли в квартиру. Вешая куртку на крючок. Варя шепнула Герасиму:

— Получается, она и впрямь сквозь стены проходит.

— Получается, — одними губами ответил тот.

Иван вообще ничего не мог понять. Уйти из квартиры и прилепить нитку Клавдия Ивановна могла. Но вот сделать такое, вернувшись домой… Иван был уверен, что подобное не удалось бы даже великому фокуснику Гудини. Потому что одно дело — трюк и совсем другое — действительно просунуть руку сквозь толстую входную дверь. И тут мальчика вдруг осенило: «А ведь письмо-то могла взять совсем не она. Вдруг Дмитрий предназначал его не Клавдии Ивановне, а своему сообщнику? Ну, да, — продолжал размышлять мальчик, — у Дмитрия, видимо, был ещё один ключ от почтового ящика, который он передал какому-то своему приятелю. Приятель был в курсе его дел. Потом Дмитрий исчез. А пару дней спустя приятель наведался к нам в подъезд и достал из почтового ящика послание с контактным телефоном. Он мог это сделать, пока мы с ребятами ходили обедать, а потом встречались. В общем, времени было достаточно».

Девочки понесли продукты на кухню. Бабушка отправилась туда вместе с ними. Иван хотел поделиться с Муму и Павлом внезапно возникшей версией, но Герасим опередил его.

— Быстро в комнату, — прошептал он. — Пока они возятся на кухне, проверим, не лежит ли конверт. Вдруг Клавдия Ивановна его где-то на видном месте оставила.

— Конверта здесь нет, — начал было Иван. — Я думаю…

— Думать будешь потом, — перебил Герасим. — А сейчас нужно действовать. И по-быстрому.

Они с Луной кинулись в комнату. Иван вынужденно последовал за ними. «В конце концов чем черт не шутит? — подумалось мальчику. — Вдруг я ошибаюсь, и бабка действительно проходит туда-сюда сквозь стены и двери?»

Луна и Муму, чутко прислушиваясь к громкому голосу бабки, переспрашивающей почти каждое слово у девочек, уже орудовали в единственной, но большой комнате квартиры. К обстановке и впрямь лучше всего подходили Варины, а точней, пушкинские слова — «приют убогого чухонца». Тут, если так можно выразиться, господствовал минимализм. Круглый стол, накрытый отнюдь не новой синтетической скатертью. Три стула. Диван. Допотопный платяной шкаф с зеркалом на створке. И наконец, в алькове, задрапированном занавеской, пряталась большая кровать.

На столе не нашлось ничего, кроме очков в кожаном футляре и чашки с недопитым кофе.

— Однако бабушка сердце не бережет, — понюхал жидкость Муму. — Это же надо в таком возрасте и в таком развалющем состоянии крепкий кофе пить!

— Слушай, тебя что, кофе её интересует или конверт? — Луна призвал Муму к порядку.

— Между прочим, я бы на вашем месте тоже заинтересовался, — Герасим кинул многозначительный взгляд на друзей. — Человек слег с гипертонией. Шагу ступить из дому не может. Мы приносим ей продукты. А она дует крепкий кофе, который заведомо повышает давление.

— Подумаешь, — не слишком удивился Луна. — Во-первых, это мог быть кофе без кофеина.

— Нет, с кофеином! — На лице Муму воцарилось угрожающе упрямое выражение. Спор теперь мог затянуться очень надолго. — Я по запаху чувствую.

— Положим, по запаху ты ничего не почувствуешь, — возразил Иван.

— Почувствую, — уперся Муму.

— Так, может, она привыкла к кофе, — сказал Луна. — А от вредных привычек очень трудно отделаться. Вот моему предку врачи давно курить запретили, а он по-прежнему дымит и кашляет. Давай скорее искать, пока ещё есть возможность.

— Да тут искать негде, — оглядел полупустую комнату Иван.

— А шкаф? — шагнул к допотопному сооружению Муму.

— Не надо в шкаф, — сказал Иван.

Но Муму уже дернул за ручку.

— Надо, не надо, — угрюмо пробормотал он. — Все равно заперто. И ключа нету.

— Тем более, — ответил Иван.

— Слушайте, а вдруг бабушка уронила конверт? — предположил Луна. — Например, сюда.

И, опустившись на корточки, он полез под диван.

— Чего это вы тут творите? — немедленно раздался окрик Клавдии Ивановны.

— Пол проверяем, — первым нашелся Иван.

— Ага, — поднял голову Луна. — Вот подумали, если пыльно, то и тут все промоем.

— Помойка у меня не здесь, а на кухне, — не расслышала Клавдия Ивановна.

— Да нет, мы пол проверяем! — проорал Иван.

— А чего его проверять? — удивилась старушка. — Паркет — он и есть паркет.

— Смотрим, надо ли помыть! — громким голосом произнес Луна.

— А почему бы и не помыть? — обрадовалась Клавдия Ивановна. — Димочка мой вернется и будет очень доволен.

Внезапно она как подкошенная опустилась на один из стульев и всхлипнула:

— Если, конечно, вернется. Ох, внучек мой милый!

Ребята остолбенели. Клавдия Ивановна, словно по заказу, коснулась именно той темы, к которой они просто мечтали подвести её. Такой удачи упускать было нельзя.

— Клавдия Ивановна, да вы не расстраивайтесь! — воскликнул Луна. — Может, ещё образуется.

— Ой! — схватилась за сердце старушка. — В милицию два раза в день звоню. Они пока ничего путного не говорят. А я прямо душой чувствую: жив мой Димочка. Уж меня-то, старую, не обманешь. Ну вот чувствую — и все тут.

Ребята украдкой переглянулись. Они одновременно подумали об одном и том же: бабка наверняка что-то знает.

— Потому вам и благодарна, — продолжала Клавдия Ивановна. — Самой-то трудно с давлением, а вы чистоту наведете, вроде бы как для Димочки.

Она закрыла лицо руками. Голова её задергалась. Видимо, душа душой, а тревога за внука её не оставляла.

— Клавдия Ивановна! А я тоже уверен, что Дмитрий Николаевич вернется, — убежденно произнес Иван.

— Вот и молодец! Вот и молодец! — сквозь слезы проговорила бабушка.

— Клавдия Ивановна! — вбежали в комнату девочки. — Где у вас швабра, веник, ведро?

— Сейчас, сейчас покажу! — И, резво вскочив со стула, старушка просеменила в сторону чулана.

Мальчики были очень разочарованы. Так удачно начавшийся разговор в результате ни во что не вылился. И все из-за девчонок. Надо же было им появиться в комнате именно в этот момент!

Из коридора слышались стук и звон. Девочки, под громким руководством Клавдии Ивановны, извлекали из чулана необходимые для уборки предметы.

— Ну-ка, продолжим поиски, — скомандовал Луна и вновь заглянул под диван. — Ого! — в следующую секунду воскликнул он. — Там что-то есть! У самой стены. Давайте-ка эту штуку поднимем.

— А сейчас!

Длинноногий Муму в два шага достиг дивана и, ухватившись за ручку, потянул вверх. Диван чуть приподнялся.

— Тяжелый, сволочь, — прокряхтел Герасим.

— Выше, Муму, выше, — никак не мог просунуться в слишком узкую для него щель упитанный Луна.

— Иван, помоги, чего встал! — с возмущением обратился к другу Герасим.

Иван подбежал и вцепился в ту же ручку.

— Да чего вы возитесь? Давайте быстрей! — поторопил Луна. — Вдруг бабка сейчас вернется!

— Ванька, на «раз-два» подняли, — взял на себя руководство Герасим. — Раз, два. Подняли!

Угол дивана взмыл вверх. Затем раздался оглушительный треск. Луна с завидной реакцией колобком откатился в сторону. И диван тут же рухнул. Полированная ручка осталась у изумленных Ивана и Герасима, а ножки во время приземления тяжеленного дивана подломились. В комнату немедленно вбежали бабка, а за ней — девочки.

— Господи! — посмотрев на перекосившийся диван, Клавдия Ивановна всплеснула руками. — Что это вы мне тут наделали? На чем теперь мой Димочка спать будет?

«Ага! Выходит, он на этом рыдване спал», — отметил про себя Луна, а вслух произнес:

— Видите ли, это, наверное, от пыли рассохлось. Вот и сломалось.

— Да зачем вы трогали? — продолжала сокрушаться старушка.

— Чтобы выяснить, надо там чистоту наводить или нет, — солидно изрек Герасим.

— Не беспокойтесь. Мы сейчас все починим, — с деловым видом засучил рукава Луна. У него возник план, как использовать неудачу себе на пользу. — Клавдия Ивановна, у вас есть молоток, отвертка, шурупы? Если нет, я сейчас принесу из дома.

На сей раз старушка все расслышала и ответила:

— Вроде чего-то в кладовке есть. Погляди.

Луна направился в прихожую. И, порывшись среди всякого хлама, явно принадлежавшего подлинным хозяевам квартиры, обнаружил коробку с шурупами и гвоздями, молоток и отвертку.

— Порядок, — вернулся в комнату он. И, понизив голос, добавил: — В общем-то, все получилось даже удачно. Сейчас диван отодвинем и станет ясно, что там такое лежит.

Клавдия Ивановна вновь удалилась к девчонкам и, судя по возгласам, вовсю руководила уборкой кухни. «Тем лучше», — немного послушав, отметил про себя Луна.

— Ну-ка, взяли, — скомандовал он друзьям.

Окосевший диван с немалым трудом отодвинули. Герасим, едва не сбив с ног Ивана, первым завладел бумажкой, которая лежала на полу. На лице его почти тут же отразилось крайнее разочарование. Это был просто чистый листок.

— Все старания насмарку, — проворчал Каменное Муму.

— Кто же мог знать? — ответил Луна.

— «Кто знать, кто знать!» — передразнил Герасим. — А теперь ещё изволь, чини эту штуку.

— Между прочим, сломал диван не я, — счел своим долгом напомнить Павел.

— Какая разница, — Муму увильнул от персональной ответственности. — Важен результат. И вообще, мы тогда уже с Ванькой вместе поднимали. Может, это как раз он неаккуратно потянул.

— Может, и я, — Пуаро решил пресечь бесполезный спор.

— Вот именно, — буркнул Герасим.

— Так, — Луна вернул друзей к делу. — От починки мы теперь все равно не уйдем. Поэтому нужно как можно скорей отделаться.

— Ну уж нет. Раз такие дела, я сперва посмотрю, не валяется ли листовка под кроватью. — И Муму скрылся за занавеской алькова.

Пропадал он там недолго. И когда появился, выглядел ещё более разочарованным, чем прежде.

— Пусто. Там даже пыли нету.

Иван и Луна с большими усилиями перевернули диван вверх тормашками. Разрушения оказались куда значительней, чем предполагали трое друзей.

— Если делать как следует, — Герасим критически осмотрел развороченные пазы, в которых раньше держались ножки, — провозимся до ночи. И дрель потребуется. А мне ещё «Ревизора» читать.

— И писать, — напомнил ему Иван.

При упоминании об эссе у Герасима сделался такой вид, будто ему по меньшей мере предстояло идти на похороны близкого человека.

— Вот именно, — простонал он. — Поэтому чинить будем на соплях.

— Ага, — покачал головой Иван, — а потом бабка кинет свои старые кости на эту штукенцию, и у неё что-нибудь сломается.

— Я не совсем понял, у штукенции или у бабки? — переспросил Луна.

— У штукенции уже и так практически все сломано. — Ваня потыкал пальцем в диван. — А вот бабка запросто может заработать себе какой-нибудь перелом.

— Темные вы люди, — с сожалением посмотрел на друзей Герасим. — Можно чинить одновременно и на соплях, и крепко.

— Прости, Гера, но, наверное, я и впрямь темный человек, — честно признался Луна. — Потому что никогда раньше о таком не слышал.

— Тогда слушай, пока я жив, — с важностью начал Муму. — Значит, если подойти к делу добросовестно, тут на месте обеих ножек нужно сперва высверливать, потом штифт вставлять, затем штифт на клей сажать, а так как диван очень старый, то где гарантия, что он в другом месте не развалится?

— Гарантий никаких, — осмотрев древнее сооружение, согласился Луна.

— Поэтому я и предлагаю подбить гвоздями, но так, чтобы держалось, — продолжал Каменное Муму. — Конечно, если диван все время двигать, то ручка и ножки снова отвалятся. Но где ж этой бабке, — покосился он в сторону кухни, откуда по-прежнему слышался громкий голос Клавдии Ивановны, — с такой тяжестью справиться? А если он будет стоять на месте, да ещё прислоненный к стенке, то хоть сиди, хоть лежи. Выдержит. Тут важно рассчитать угол, под которым войдут гвозди. А это уж я как-нибудь сумею.

— Ну, если сумеешь, давай попробуем, — с сомнением произнес Иван. — Все равно другого выхода у нас нет.

Муму, выхватив из коробки крупный гвоздь, вооружился молотком, поднял с полу одну из отломанных ножек и приставил к дивану.

— Ванька, Павел, — строго взглянул на друзей он, — держите, но только крепко.

— Есть, капитан, — подмигнул Луна.

— Между прочим, советую отнестись к делу серьезно, — Муму не был расположен к шуткам. — Малейший перекос, и все придется начинать сначала. Поймите, мой гвоздь должен прошить все это насквозь.

— Почти стихи, — хмыкнул Иван.

— Ты лучше держи, — проворчал Муму.

Приставив гвоздь, он далеко отвел руку с молотком и, тщательно прицелившись, изо всех сил врезал по шляпке.

Раздался сухой хруст.

— Ну, я оказался прав! — воскликнул Герасим. — Диван старый. Никуда не годится. Одно чинишь, другое ломается. Вот. Смотрите.

Иван и Павел с ужасом посмотрели на огромную трещину, которая змеилась по всей несущей раме дивана.

— А ножка, между прочим, держится, — с гордостью продемонстрировал плоды своей деятельности Муму.

— Тогда ладно, — испытал некоторое облегчение Луна. — Прибиваем вторую. Авось потом аккуратно поставим и ещё поживет.

— Я тоже так думаю, — кивнул Герасим и приставил вторую ножку. — Держите.

Со второй ножкой ребятам повезло меньше. Можно даже сказать, совсем не повезло. Потому что после удара Герасима отвалилась первая ножка и кусок рамы.

— Так, — угрюмо посмотрел на обломки Муму. — Выхода теперь только два. Либо это обратно приклеивать, либо то отбивать, — и он указал на ещё державшиеся ножки.

— Ах, поганцы! Что ж вы с диваном-то сделали! — раздался истошный вопль Клавдии Ивановны.

— Мы его чинили, — смущенно развел руками Каменное Муму.

Глава IX.

ЗАКОЛДОВАННАЯ ЛИСТОВКА

— Басурман! — громче прежнего заверещала Клавдия Ивановна. — Чего сотворил! Где ж мой Димочка спать теперь будет?

— Я чинил, — с хмурым видом вновь изрек Герасим. — А сейчас дочиню.

И, схватив молоток, он в мгновение ока двумя точными ударами отбил оставшиеся ножки. Иван и Луна разинули рты. Бабушка Дмитрия как-то странно крякнула и закрыла лицо руками.

— Не трепыхайтесь, бабушка. Все тип-топ, — бодрым голосом заявил Герасим. — Ну-ка, ребята, перевернем.

Трое мальчиков с трудом перевернули диван.

— Ну, вот, — обратился Муму к Клавдии Ивановне. — Стоит безо всяких ножек. Теперь никуда по крайней мере не упадете. И Дима тоже не упадет, когда вернется.

— Он вернется! Обязательно вернется! — воскликнула старушка.

Ребята переглянулись. Сейчас Клавдия Ивановна на удивление хорошо все слышала.

— А платить хозяевам за испорченную мебель кто будет? — строго осведомилась она.

— Да чего тут платить? — искренне удивился Муму. — Этой рухляди место давным-давно на помойке.

— А-а? На стройке? — вновь стала плохо слышать Клавдия Ивановна. — Нет, милый мой! Димочка на стройке никогда не работал. Он все больше в экономической области.

— Я про диван говорю! — возопил Каменное Муму. — Место ему на помойке.

— А-а, — с неожиданной покорностью протянула старушка. — Может, ты, милый, и прав. Ой! — схватилась она за сердце. — Что-то я с вами совсем устала. Полежать надо.

— Лежите, лежите, Клавдия Ивановна, — заботливо произнес Герасим. — А девчонки вам тут пока пол помоют. «Они помоют, — про себя добавил он. — А мы ещё поищем письмо. Вдруг оно как раз не здесь, а на кухне?»

Марго и Варя, не догадываясь о планах Муму, смерили его такими взглядами, что более впечатлительный человек наверняка почувствовал бы себя неуютно. Однако Герасим, когда что-нибудь задумывал, вообще совершенно не заботился, как к этому отнесутся окружающие.

— Помоют? — похоже, заколебалась старушка.

— Да! Да, Клавдия Ивановна! Знаете, наши девчонки обожают наводить чистоту. Им это — одно удовольствие.

— Ну, скотина, Муму, — процедила сквозь зубы Варя, которой было вполне достаточно грязной кухни. — Ты у нас с Маргаритой получишь. Дай только отсюда выйти.

Герасим, однако, её свирепого шипения не расслышал. Он уже собирался привести какой-то веский довод в пользу уборки комнаты, но Клавдия Ивановна опередила:

— Нет, на сегодня хватит. Главное, кухня в порядке, а тут вообще чисто. Я утром подметала. Спасибо, ребята, вам за помощь. Теперь идите. Прилягу я.

Сказано это было совершенно непререкаемым тоном. Пятеро друзей поняли: спорить не имеет никакого смысла. Бабка устала и теперь изо всех сил стремится их выставить.

— А завтра продукты нужны? — уже в передней спросила Варя. — Вы нам список забыли оставить.

— Зависит от самочувствия, — уклончиво отвечала Клавдия Ивановна. — Кажется, мне вроде получше стало. Может, сама завтра выйду.

Ребята украдкой обменялись выразительными взглядами: старуха явно куда-то намылилась.

— Хорошо, Клавдия Ивановна, — с простодушным видом сказала Варвара. — Мы тогда завтра после школы к вам забежим. Нужно будет, принесем продукты.

— Вот и ладно. Вот и ладно.

И, отомкнув замок входной двери, бабушка Дмитрия решительно потеснила пятерых друзей на лестничную площадку. Команда отчаянных вынужденно подчинилась.

Едва отойдя от квартиры, Варвара, поднявшись на цыпочки, отвесила звонкий подзатыльник Герасиму.

— За что? — уставился тот на нее.

— За пол в комнате, — приторным голоском пояснила Варя. — «Девчонкам нашим чистоту наводить — одно удовольствие», — передразнила Герасима она. — Вот гад! В другой раз, если вякнешь такое, самого мыть заставим.

— Дура! — потер затылок Каменное Муму. — Я ведь для пользы дела.

— Именно для пользы дела и заставим, — Варя никак не могла успокоиться.

— Кстати, — вмешалась Марго, — письмо нашли?

— В том-то и дело, что нет, — с грустью проговорил Луна. — Зря только с этим диваном возились.

— С какой стороны посмотреть, — хмыкнула Варя. — Судя по виду дивана, старались вы не зря.

— Это все Муму, — уточнил Иван.

— Не совсем так, — заспорил тот. — Между прочим, поднимали мы его вместе с тобой, когда ручка оторвалась.

— Ваня, скорей соглашайся! — взмолилась Варя. — Иначе Муму будет до ночи спорить.

— Согласен, согласен, согласен, — скороговоркой произнес Пуаро. — Ребята, куда пойдем? — посмотрел он на друзей. — Мне кое-что вам надо сказать.

— Можно опять ко мне, — пригласил Луна. — В квартире по-прежнему никого. Предки предупредили, что сегодня надолго задержатся.

— Вот и отлично! — откликнулась Варя. — Заодно ещё раз и позвоним по тому самому номеру.

И, выйдя на улицу, Команда отчаянных направилась к дому двадцать шесть.

По пути Ваня изложил друзьям свою версию о ком-то третьем, которому, скорее всего, и предназначалось послание Дмитрия.

— Нет, ты все-таки у нас настоящий Пуаро, — выслушав, Луна хлопнул друга по плечу. — Недаром я так тебя называю.

— По крайней мере, — подхватила Варя, — благодаря выдающемуся аналитическому уму нашего Вани мы теперь знаем, что бабушка Дмитрия не проходит сквозь стены и не летает по ночам на помеле.

— Уже легче, — буркнул Герасим.

— Вот насчет легче я бы не сказал, — Луна придерживался иного мнения.

— Это ещё почему? — посмотрели на него остальные.

— Ну, — задумчиво продолжал Павел, — я лично предпочел бы считать, что наша дорогая бабушка летает на помеле. В таком случае мы могли бы установить за ней успешную слежку и в результате выйти на Дмитрия.

— А интересно, Луна, — с любопытством посмотрела на него Варя, — если бы наша бабуська и впрямь летала на помеле и проходила сквозь стены, ты тоже бы стал летать и проходить?

— Но ведь, как выяснилось, она ни того ни другого не умеет, — развел руками Павел. — Поэтому и гадать нечего.

— Летает, не умеет, — проворчал Каменное Муму. — Вы лучше прикиньте, куда Клавдия Ивановна завтра намылилась? По-моему, подозрительно, что ей вдруг так резко получшело.

— Ну, да, — подхватила Марго. — И от помощи нашей она практически отказалась.

— А если, пока нас не было, ей этот третий назначил встречу? — Ивана охватило волнение.

— Чересчур быстро, — покачал головой Луна. — Только вынул из ящика конверт и уже успел встречу назначить?

— Так, может, он взглянул на тайные знаки и тут же кинулся ей звонить, — предположил Герасим.

— Тогда не вижу смысла в тайных посланиях, — засомневалась Марго. — Почему Дмитрию самому не позвонить бабушке?

— Да потому, что телефон наверняка прослушивается, — напомнил Иван.

— Ты сам себе противоречишь, — продолжала Марго. — Если телефон прослушивается, то засекают всех, кто звонит.

— А если этот третий просто зашел к Клавдии Ивановне? — откликнулся Ваня.

— Еще сложнее, — вновь возразил Луна. — Зашел, предупредил, увидел нитку и, уходя, прилепил обратно? В теории допустимо, но верится с трудом.

— Значит, не заходил, — вздохнул Иван.

— А вы вот заходите! — И Павел с улыбкой распахнул дверь собственной квартиры.

Едва повесив куртки, ребята кинулись в гостиную.

— Давай, Варька, звони по тому номеру, — Луна протянул ей трубку радиотелефона.

— Диктуй, — послушно проговорила Варя.

— Погоди, — растерянно посмотрел на неё Павел. — Ты разве не помнишь?

— Представь себе, нет, — заявила Варя.

— Что же делать? — охнул Луна.

— Ты не переписал? — изумленно уставился на него Герасим.

— Не сообразил, — честно признался Луна.

— Ну, все-о! — взвыл Герасим. — Это же надо! Сами, своими руками упустили последнюю ниточку!

— Да уж, — с грустью сказал Иван. — Теперь у нас не осталось ровным счетом ничего.

— Именно ничего, — Каменное Муму треснул кулаком по ручке массивного кресла. — Бабка оказалась ни при чем! А неизвестного мы упустили.

— Вообще-то нет никакой гарантии, что этот вписанный телефон нас к кому-нибудь привел бы, — справедливости ради отметила Марго.

— Ну, там никто ведь не подходил, — напомнила Варя.

— А откуда мы знаем, вдруг надо было как-нибудь условно звонить, — сказал Герасим. — Ну, например, сперва набираешь, ждешь два гудка, кладешь трубку, опять набираешь и только после этого на звонок подходят.

— Если Дмитрий сильно кого-то боится, он наверняка придумал более хитрую комбинацию, — не сомневался Луна. — В таком случае мы могли бы дозвониться только случайным попаданием.

— Теперь никакими попаданиями не дозвонимся, — развел руками Каменное Муму. — А все из-за Варьки и Луны. Один не записал телефон, а другая набирала, но не удосужилась запомнить.

— Как всегда, Герочка, все виноваты, кроме тебя, — Варя отбила выпад. — Вот сам и запомнил бы.

— А я, между прочим, сперва запомнил, — отозвался Муму. — У меня великолепная зрительная память. Просто, пока возился с этим диваном, забыл. Но если бы знал, что вы такие шляпы и ничего не записали, то, даже несмотря на диван, удержал бы телефон в памяти.

Остальные молчали. Спорить с Герасимом не хотелось.

— Ребята, — вдруг сказал Луна, — раз уж такое вышло, надо сейчас вплотную заняться поисками листовок. Переройте старые газеты, ведь их обычно не каждый день выбрасывают.

— У нас, например, раз в месяц, — подтвердил Иван.

Как выяснилось, в других семействах дело обстояло схожим образом.

— Вот видите, — продолжал Луна. — Значит, сейчас разойдемся по домам, и каждый поищет. Надо обнаружить ещё хоть один экземпляр листовки этих национальных оздоровителей.

— А дальше? — посмотрел на него Герасим. — Ну, убедимся мы, что там вписанного от руки телефона нет.

— Ну, во-первых, мы можем убедиться как раз в обратном. — Луна уже несколько пришел в себя после первого потрясения, и к нему вернулась способность рассуждать спокойно и логично. — Если хоть в одном экземпляре этот вписанный номер имеется, значит, наша версия неверна.

— А если не имеется? — гнул свое Муму. — И вообще в таком случае, куда девался бабкин конверт?

— Пока не знаю, — ответил Павел.

— А я пока знаю только одно, — заявила Маргарита, — листовка листовкой, но Клавдия Ивановна действительно не так проста, как хочет казаться. Подозреваю, что она в чем-то замешана.

— Жутко подозрительная бабка, — поддержала подругу Варя. — То слышит, то не слышит. И вообще она лысая.

— Какая же она лысая? — заспорил Муму. — У неё из-под платка такая шевелюра торчит.

— Мумушечка, это парик, — откликнулась Варя.

— Откуда ты знаешь? — удивился Луна.

— Пока вы, милые мальчики, развлекались с диваном, мы мыли пол, — начала объяснять Варя. — Бабушка нами постоянно командовала. И все время около нас вертелась. А я в какой-то момент засекла, что у неё парик сбился на сторону вместе с платком. И Клавдия Ивановна его поправляет. В стеклянную дверцу кухонного шкафчика смотрит и поправляет, — уточнила девочка. — Так что бабушка наша не только глухая и плохо видит, но ещё и лысая.

— Может, она чем-нибудь серьезно больна? — предположила Марго. — От некоторых сильных лекарств или от облучения у людей иногда выпадают волосы.

— Как же, больна! — с недоверием произнес Герасим. — Волосы выпали, а крепкий кофе дует.

— И то лежит в лежку, — добавил Иван, — а то вдруг сегодня поправилась и завтра куда-то собирается.

— Ну, это как раз с пожилыми людьми бывает, — сказала Марго.

— Может, ты и права, но все равно как-то странно, — откликнулся Луна. — Надо бы завтра проследить, куда она пойдет.

— Точно! — обрадовался Муму. — Теперь, после того как мы упустили номер телефона, завтрашний выход бабушки из дома — последний шанс. Потому что, она ли брала конверт или кто-то другой, Дмитрий все равно как-нибудь о ней позаботится. Значит, рано или поздно Клавдия Ивановна выведет нас на внука.

— А если это случится через неделю? — спросила Варя. — Так мы и будем за ней с утра до ночи по пятам пилячить?

— Пока речь идет лишь о завтрашнем дне, — отрезал Герасим. — К тому же мы почти точно знаем, что ей зачем-то позарез нужно выйти на улицу. И я такой шанс упускать не намерен.

— Согласен, — Луну охватил азарт. — В таком случае предлагаю сачкануть завтра школу.

— Двойная выгода, — с удовольствием поддержал Герасим. — Если повезет, выйдем на Дмитрия. И мне сегодня не возиться с «Ревизором». А значит, я могу безраздельно посвятить себя расследованию.

Друзья засмеялись.

— Только вот что, — сообразил Павел, — если мы, все пятеро, опять дружно не явимся в школу, это привлечет внимание.

— Еще как привлечет, — вкрадчиво сказала Варвара. — Учитывая, что мы уже сегодня четыре урока прогуляли.

— Вот именно, — кивнул Луна. — Поэтому организуем посменное дежурство в Ванькином подъезде.

— Я, чур, во время уроков дежурю, — заявил Герасим.

— И это правильно, — одобрил Луна. — Тебе из-за «Ревизора» завтра лучше вообще в школе не появляться. Если Ольга спросит, мы скажем, что ты какой-то едой отравился.

Муму был согласен на все, только бы не заниматься сегодня литературой.

— А кто со мной в паре? — осведомился он.

— Могу я, — вызвалась Варя.

— А я не могу, — уточнил Иван. — Это мой подъезд. Если кто-нибудь из соседей меня засечет, непременно станет известно бабке.

— Тогда остальные учатся, — распорядился Луна. — После уроков, — он посмотрел на Муму и Варю, — сменим вас. А теперь, братцы, разбегаемся на поиски листовок оздоровительной партии. И я пошурую среди старых газет. Вдруг в наш дом такие же приносили?

Следующие два часа во всех пяти квартирах шли напряженные поиски. Если у Луны они носили относительно спокойный характер, то остальным очень мешало старшее поколение, которое то и дело интересовалось, что ищут их отпрыски. Особенно настойчивы были Лев-в-квадрате и тяжело гриппующий папа Варвары. Последнего шуршание газетами выводило из себя, и, так как дочь не давала внятного ответа, зачем ей понадобилось ворошить старую прессу, Панов-старший наконец потребовал:

— Прекрати немедленно!

Впрочем, девочка к этому времени уже перебрала всю стопку. Успехом это не увенчалось. И Варя кротко ответила:

— Да, да, папа, конечно. Я прекратила.

Ариадна Оттобальдовна сперва заинтересовалась розыскной деятельностью внучки, однако, на счастье Марго, в это время позвонила Генриетта Густавовна, и бабушка пустилась в длинные рекомендации по поводу дальнейшего лечения вывихнутой ноги.

Иван тоже воспринял этот разговор как большую удачу. Ведь от него, в свою очередь, отстала Генриетта Густавовна.

Удачней всего сложилось у Герасима. Он соврал любопытному дедушке, что ищет статью про новую постановку «Ревизора», которую очень рекомендовала прочесть Ольга Борисовна. Лев Львович, конечно, полюбопытствовал, где статья была опубликована. Муму ответил, что Ольга Борисовна не помнит. То ли в «Известиях», то ли в «Независимой».

— Тогда я тебе помогу искать, — взялся за дело дедушка.

В четыре руки оба Каменева оперативно пересмотрели огромную кипу газет и журналов за последнюю пару месяцев. Листовки нигде не оказалось. Зато, к немалому изумлению Муму, дедушка обнаружил большую статью про «Ревизора». Правда, не в газете, а в журнале «Афиша». Но Герасим все равно был доволен. «От эссе-то все равно не отделаешься, — подумал он. — Вот и пригодится, когда буду к следующей литре писать».

Луна провозился вообще напрасно. А вот Иван нашел то, что требовалось. Правда, не среди газет, а совершенно случайно. Знакомой листовкой была заложена страница книги, которую читал на ночь его отец. Иван дрожащими руками развернул находку. Один из телефонов был зачеркнут, а сверху от руки кто-то вписал тот же самый номер, который ребята видели на листовке Клавдии Ивановны.

Мальчик немедленно созвонился по очереди с друзьями. Теперь всем стало ясно, что они шли по ложному следу. Правда, остался один вопрос: кто взял конверт из ящика Клавдии Ивановны?

Впрочем, ещё через час все объяснилось, и притом самым невероятным образом. Родители Ивана вернулись с работы. Константин Леонидович нес под мышкой газеты, которые только что вынул из ящика.

— Черт знает что! — поделился он возмущением с женой и помахал в воздухе разорванным конвертом. — Развели политических партий! Теперь они каждый день забрасывают нас своей макулатурой. Несколько дней назад вот эти, — снова помахал он перед носом Инги Сергеевны разорванным конвертом, — уже нам посылали свою, с позволения сказать, программу. Так нет! Мало им показалось! Теперь ещё раз то же самое!

— Ну-ка, дай! — Иван выхватил у отца листовку и конверт.

— Бери и выкинь в помойку! — потребовал Константин Леонидович и уронил на половик ключи от машины.

Иван ушел в свою комнату и закрыл дверь. Сначала он осмотрел листовку. Точно такая же. С зачеркнутым телефоном. Затем мальчик обнаружил внутри конверта едва заметную волнистую линию. Сомнений не было: он перепутал ящик. Признаваться в такой оплошности не хотелось. Но и скрыть Ивану не позволяла совесть. Он поднял трубку, чтобы опять созвониться с Павлом.

— Ваня, поди сюда! — Генриетта Густавовна не дала ему набрать номер друга.

Внук, тяжело вздохнув, поплелся к ней.

— Что еще, ба?

— Вот, — протянула ему полиэтиленовый мешок с сушеными травами Генриетта Густавовна. — Твой отец наконец купил нужный сбор. Отнеси, пожалуйста, Клавдии Ивановне. Я обещала ей.

— Ба, может, завтра? — Ивану неохота было снова общаться с глухой старухой.

— Нет, сейчас, — нахмурилась Генриетта Густавовна. — Пойми, человек плохо себя чувствует.

— Да нормально она уже себя чувствует. Кофе вовсю дует, — возразил внук.

— А вот кофе она зря, — покачала головой Генриетта Густавовна. — При гипертонии противопоказано.

— Вот сама ей и объясни, — сказал Иван.

— Объясню, — ответила Генриетта Густавовна. — А ты передай ей от меня большой привет.

Иван нехотя вышел на лестничную площадку и позвонил в соседскую дверь. Как всегда, долго не открывали. Затем раздалось знакомое:

— Кто там?

— Ваня! Траву принес! От бабушки! — Иван сейчас пребывал в расстроенных чувствах, и в голосе его явственно слышалось раздражение.

Старуха открыла и недовольно уставилась на Ивана.

— Я уже спала. Разбудил.

Иван протянул ей пакет с лечебной травой.

— А как это пить? — осведомилась старушка.

— Позвоните бабушке, она объяснит, — отозвался мальчик и, вспомнив вдруг уверения Вари, что бабка носит парик, пристально уставился на её лицо.

На сей раз Клавдия Ивановна была без очков и поэтому выглядела немного по-иному, чем обычно. Неожиданно она подняла глаза на мальчика. У Ивана по спине побежали мурашки. Он едва удержался, чтобы не вскрикнуть. На него смотрел… пропавший Дмитрий.

Глава Х.

ТВОРЧЕСКАЯ НАТУРА

Иван едва нашел в себе силы спокойно распрощаться. Дверь захлопнулась. «Теперь нельзя терять ни минуты», — подумал мальчик. Забежав в собственную квартиру, он быстро оделся.

— Куда? — изумленно взглянул на него отец. — Сейчас ужинать будем.

— К Герасиму. По очень важному делу. Насчет уроков.

И, не дожидаясь возражений родителя, Иван бегом кинулся вверх по лестнице к квартире Марго.

На звонок отворила мама Маргариты. Она что-то жевала.

— Ванечка! Заходи! Садись с нами за стол.

— Виктория Георгиевна! — выпалил Иван. — Заходить не буду! Мне только Марго на минуточку! Вот так надо! — И он провел ребром ладони по горлу.

— Ну, если вот так, — улыбнулась мама Марго.

Она хотела позвать дочь, но та уже сама выбежала в коридор. Виктория Георгиевна ушла на кухню.

— Марго, одевайся, — жарким шепотом произнес Иван. — Нам надо бежать к Безвинному. Я знаю, где прячется Дмитрий.

— Знаешь? Где? Откуда? — выдохнула совершенно потрясенная Марго.

— Да в квартире он, в квартире, — скороговоркой продолжал мальчик.

— Там совершенно негде, — отозвалась Марго. — Мы же сегодня днем все осмотрели.

— На самом видном месте, — перебил её Иван. — Бабка — это и есть Дмитрий.

— Приехали, — покрутила пальцем у виска Маргарита. — Перенапрягся, что ли?

— Да ни фига я не перенапрягся, — ответил Иван. — Тут все логически вычисляется. У бабки парик, да?

— Предположим, — кивнула девочка.

— Седой, а вернее, пегий, — продолжал Иван. — Если бы это была бабка и носила его потому, что стала лысой, она бы сделала его под свой бывший цвет волос. Логично?

— Логично, — вынуждена была признать Марго.

— А она носит парик с космами, страшней некуда, — прошептал Иван. — Во-вторых, я вдруг сообразил, что никогда не видел Дмитрия и его бабушку вместе. Только раздельно. И в-третьих, я всего несколько минут назад впервые увидел эту якобы старушку без очков. У неё лицо Дмитрия.

— Ну они же родственники, — Марго привела контрдовод.

— Я стоял совсем-совсем рядом. — Ивана ничуть не смутили слова Марго. — У неё на щеках щетина. Видимо, за день отросла. И потом, глаза оказались не старые, а молодые. Бежим скорее к Безвинному.

Марго, не колеблясь, оделась.

— Ма, мы на минутку к Варе!

И она вместе с Иваном выбежала из квартиры.

Четверть часа спустя Команда отчаянных в полном составе с горящими глазами убеждала Николая Лукича Безвинного, что старуха, у которой недавно при ограблении обменника похитили внука, на самом деле и есть тот самый внук.

Начальник местного отделения милиции Николай Лукич Безвинный жил в квартире этажом ниже Вари и уже неоднократно помогал Команде отчаянных в их предыдущих расследованиях.

Сейчас, слушая их, он изумленно вертел круглой, коротко стриженной головой и явно никак не мог поверить истории, которую сбивчиво излагали ребята.

— Николай Лукич, вы поймите, — принялась убеждать его Варя, — это же так хитро. Все его ищут, а он спокойно сидит на месте прямо у вас под носом.

— И его ещё все жалеют, — подхватил возмущенный Муму.

— А я ещё сегодня днем заметила, — отчетливо вспомнила Марго, — у неё ноги такие здоровые. Никак не меньше сорок пятого размера.

— Ну, это ещё не доказательство, — отозвался Николай Лукич. — Фигуры бывают разные.

— А щетина на щеках? А парик? А кофе? — нестройным хором выкрикнули Иван и Луна.

Безвинный задумался. Ребята с нетерпением ждали, что он скажет.

— Если брать в отдельности, вроде бы ничего особенного, — наконец произнес Николай Лукич. — И ноги большие у некоторых женщин бывают, и парики они носят, и даже щетина у них встречается, особенно в таком возрасте. Но все вместе, конечно, очень подозрительно. Слушай, Иван, — с тревогой взглянул он на мальчика, — а она, случаем, не поняла, что ты заметил?

— Наверняка, конечно, сказать не могу, — откликнулся Ваня. — Но я очень старался, чтобы не заметила.

— Эх, — крякнув, поднялся на ноги начальник отделения милиции. — Считайте, уговорили. И больше в эту квартиру ни ногой. Вплоть до моих особых распоряжений.

— А завтра мы вам позвоним, да? — с ангельским видом спросила Варя. — Потому что, если это вдруг все-таки окажется настоящая бабушка, нам завтра снова ей помогать.

— Мне почему-то кажется, что не окажется, — устало произнес Безвинный. — Ладно. Идите.

И он потянулся к телефонной трубке.

Иван был совершенно прав. Старуха оказалась не старухой. Однако, застигнутый врасплох, Дмитрий сдался почти без сопротивления. А вот похищенные из обменника деньги нашлись далеко не сразу, так как Дмитрий Николаевич запрятал их в надежном месте и, естественно, не хотел признаваться где. Впрочем, как объяснил ребятам Безвинный, в результате признался.

Сообщников Дмитрия тоже вскоре арестовали. Кстати, как выяснилось, Дмитрий Николаевич был вовсе не Дмитрием Николаевичем и жил по чужому паспорту. А вот документы бабушки оказались и впрямь документами его бабушки. Старушка преспокойно себе жила в деревне под Калугой. Она-то и сообщила подлинное имя своего внука — Леонида Васильевича Кошкина. А паспорт у Клавдии Ивановны внук тайно на время позаимствовал, зная, что он в деревне ей скоро не понадобится. Провернув задуманное, Леонид Васильевич собирался подкинуть паспорт обратно. Во всяком случае именно так он утверждал.

В недалеком прошлом Кошкин был актером. Правда, совсем не известным и отнюдь не процветающим. Именно потому он, измотанный постоянным безденежьем, в конце концов попытался найти себя в челночном бизнесе. Однако и тут удача ему не сопутствовала, и вскоре Кошкин вновь оказался на мели. Бывший актер начал думать о дальнейшей жизни. Именно в это время ему при неустановленных, по словам Николая Лукича Безвинного, обстоятельствах предложили продать паспорт человека, который внешне очень на него походил и был примерно одного с ним возраста. Некоторые несоответствия во внешности Кошкину, с его многолетним актерским опытом, устранить ничего не стоило. А легкое изменение черт лица с помощью грима и специальных приспособлений было даже на руку. Словом, Леонид без колебаний приобрел паспорт.

Воображение его заработало. План возник простой и, по мнению автора, гениальный. Для его реализации оставалось лишь устроиться в подходящий пункт обмена валюты. Некоторое время спустя Кошкину это удалось. Как выяснилось впоследствии, обменник при мебельном магазине существовал практически нелегально. Людей брали на работу, официально не оформляя. Поэтому, когда произошло ограбление, у хозяев никаких паспортных данных Леонида-Дмитрия не оказалось. Были только адрес и телефон квартиры на Ленинградском проспекте, где Леонид-Дмитрий проживал вместе с бабушкой.

Найдя двух сообщников с машиной, Кошкин посвятил их лишь в часть своего плана. В их обязанности входило, дождавшись сигнала Дмитрия, выйти из машины, под видом проверки проникнуть в обменник со служебного входа и вывести его вместе с деньгами на улицу. Дальше согласно той части плана, о которой их поставил в известность организатор преступления, они должны были поделить добычу и раствориться на просторах необъятной России.

Леонид-Дмитрий с нетерпением ожидал, когда в обменнике окажется достаточно крупная сумма. Вскоре удача ему улыбнулась. По телефону позвонил тот самый худой бритый бизнесмен и справился, смогут ли они сегодня обменять сорок тысяч долларов. Дмитрий велел ему приехать через час, пообещав, что рублевый эквивалент к этому времени будет. Затем он связался по мобильному телефону с сообщниками. Те мигом подогнали машину совсем близко ко входу в магазин. Именно их заляпанный грязью «жигуль» и заметила Варя.

Ограбление прошло без сучка и задоринки. Преступники, поделив добычу, которая оказалась гораздо больше восьмидесяти тысяч долларов, расстались. С этого момента и начал осуществляться тайный замысел Дмитрия.

В театре у него лучше всего получались роли старух. И вот теперь он решил использовать свои способности, чтобы всех сбить с толка. По всей стране будет объявлен розыск кассира обменника. А он под видом несчастной больной бабушки спокойно останется в квартире на Ленинградском проспекте. Выждет время. Будет при этом полностью в курсе событий.

Когда все успокоится, якобы уедет к себе на родину. А на самом деле, вынув из тайника деньги, приобретет ещё один паспорт и, снова изменив внешность, начнет новую жизнь.

Кстати, общительная Генриетта Густавовна пришлась мнимой бабушке как нельзя кстати. Верней, частые её визиты порой создавали для Леонида-Дмитрия некоторые проблемы. Но выгод было гораздо больше, ибо благодаря Генриетте Густавовне «бабушка Дмитрия» стала существовать задолго до преступления.

Не учел преступник лишь двух вещей. Во-первых, на дне рождения продавщицы из магазина его запечатлели на фотографии. Но это ещё полбеды. И то, что снимок продемонстрировали по телевизору, в общем-то, было нестрашно. Однако его увидал Герасим. А такого при всей своей хитрости Леонид-Дмитрий просчитать не мог. И главная его ошибка заключалась в том, что он пустил Команду отчаянных к себе в квартиру. Сделал он это не только во имя правдоподобия образа больной и немощной старушки, но и из элементарной скуки. Появление ребят в немалой степени его развлекло.

Кстати, у Генриетты Густавовны из-за всей этой истории произошел нервный срыв. Ведь вышло, что она сама отправила внука и его друзей в логово преступника. Уж не говоря о том, что при всем уме, образованности и жизненном опыте не заметила, что перед ней не старуха, а переодетый молодой мужчина. К счастью, для неё осталась тайной роль Команды отчаянных в разоблачении мнимой бабушки. Николай Лукич Безвинный сохранил все в секрете.

Герасим все-таки написал эссе о «Ревизоре». Сделал он это именно в тот день, когда собирался дежурить возле квартиры мнимой Клавдии Ивановны. Но так как необходимость в слежке отпала, Муму, изобразив, что простужен, остался дома и тщательно переписал своими словами статью, найденную накануне Львом-в-квадрате. После чего наконец-то собрался с силами и прочитал самого «Ревизора».

Ольга Борисовна осталась очень довольна и не преминула заметить, что её радует «зрелость концепции Герасима».

В середине декабря к Команде отчаянных подошла с заговорщицким видом Наташка Дятлова.

— Вот, — вручила она Ивану толстую папку.

— Что это? — изумился мальчик.

— Заготовки, — Наташка посмотрела ему прямо в глаза. — Я тут столько всего напридумала.

— Какие заготовки? — Ивана охватило недоумение.

— Ну, для газеты же. Для газеты, — зашептала Дятлова. — Вы что, передумали? — И лицо её разочарованно вытянулось.

— Не передумали, — твердо произнесла Марго. — Молодец, Наташка! В понедельник начнем!

Notes

Content

Иванов Антон и др Загадка пропавшего соседа

Глава I. ОГРАБЛЕНИЕ С ПОХИЩЕНИЕМ

Глава II. К ЧЕМУ КРЕПИТСЯ НОГА ЛЯГУШКИ

Глава III. ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

Глава IV. НОВЫЕ ВЕРСИИ

Глава V. ПОМОЖЕМ НЕСЧАСТНОЙ СТАРУШКЕ

Глава VI. ТАИНСТВЕННЫЙ КОНВЕРТ

Глава VII. СТРОЙНАЯ ЛОГИЧЕСКАЯ ЦЕПОЧКА

Глава VIII. СУЕТА ВОКРУГ ДИВАНА

Глава IX. ЗАКОЛДОВАННАЯ ЛИСТОВКА

Глава Х. ТВОРЧЕСКАЯ НАТУРА

Notes