Иванов Антон

Устинова Анна

Загадка сапфирового креста

Глава 1.

ЧТО НАГАДАЛА ЦЫГАНКА

Варвара прислушалась. Тихо. Выбравшись из-за плотного ряда курток, висевших на крючках в гардеробе, она осторожно прошла на цыпочках к двери раздевалки. Здесь она остановилась и выглянула в вестибюль. Учительниц уже не было видно. И вообще никого не было. Если, конечно, не брать в расчет гардеробщицу Елизавету Сергеевну, которая, сидя в давно продавленном кресле, сосредоточенно вязала. Тети Лизины губы беззвучно шевелились. Она считала петли.

Стараясь не привлекать её внимания, девочка столь же бесшумно, как кралась по гардеробу, пересекла вестибюль и побежала вверх по лестнице. Возле класса её поджидала Марго.

— Ты чего так долго? — накинулась она на подругу. — Неужели и впрямь потерялись?

— Да нет. — Варвара потрясла у неё перед носом связкой ключей. — С этим как раз порядок.

— В таком случае, где тебя, интересно, носило? — Марго не сводила с неё огромных черных глаз. — Мне пришлось твою булочку съесть. Теперь из-за тебя, чего доброго, килограмм прибавлю.

— Бери больше, подруга, — фыркнула Варя. — Сразу десять. И вообще, по-моему, при твоей фигуре это…

Она хотела добавить, что стройной Маргарите даже лишние три булочки ничем особенным не грозят, как, впрочем, и ей самой, Варваре, но тут из двери класса выглянула невысокая кругленькая англичанка, словно составленная из шариков разной величины. Ребята давно дали ей хоть и громоздкое, но весьма точное прозвище — Следствие Ведут Колобки. Как однажды заметил по этому поводу друг и одноклассник девочек Пашка Лунин, прозвище это «соответствует как форме Ларисы Михайловны, так и её содержанию». Ибо Лариса вечно все знала про всех и обо всем допытывалась. Сейчас, направив пронзительный взгляд на Марго и Варвару, она осведомилась:

— А вам на урок особое приглашение требуется? Между прочим, сегодня контрольная. Сами у себя время крадете.

— Идем, идем, Лариса Михайловна, — с ангельским видом произнесла светловолосая голубоглазая Варвара, про которую все тот же Пашка Лунин говорил: «Внешне она чистый ангел, внутри сущий варвар».

Девочкам пришлось идти в класс. Хотя Варю просто распирало от желания рассказать все подруге. Впрочем, и Марго не терпелось выяснить, где всю большую перемену просидела Варвара. Однако ждать пришлось до следующего звонка. На контрольной по английскому не больно поговоришь. Да и на каверзное задание Колобков ушел целиком весь урок.

Наконец, положив тетради на учительский стол, подруги выбежали из класса.

— А теперь слушай. — И Варвара решительно потянула Марго к подоконнику. — Понимаешь, — понизила она голос до шепота, — спустилась я в раздевалку, ищу свою куртку. Какой-то болван, как всегда, её перевесил. Так что искать пришлось долго. Вдруг слышу: кто-то входит в учительский отсек. А я как раз в это время наконец обнаружила свою ненаглядную. Ну, и шарю по карманам в поисках ключей. А в учительском отсеке начали громко всхлипывать.

— Кто? — широко распахнула глаза Маргарита.

— Вот и мне стало интересно кто, — продолжала подруга. — В общем, стою среди всей этой одежды и слушаю. И почти тут же выяснилось, что ревет наша классная.

— Ольга Борисовна? — ушам своим не поверила Маргарита.

— Естественно, — фыркнула Варя. — У нас что, какая-нибудь другая классная есть?

— Нет, — растерянно пробормотала Марго. — Просто это совсем на нашу Ольгу не похоже.

— Ты слушай дальше, — с волнением произнесла Варя. — Остальное на неё похоже ещё меньше.

— А что такое? — уставилась Марго на подругу.

— Ну, сперва она, значит, плакала. Лина её успокаивала.

— Лина? — вновь перебила Марго.

— Ну да, да, — махнула рукою Варвара. — Чего ты так удивляешься? Ольга ведь с Линой подруги.

— Подруги, — подтвердила Марго. — Ну, и что Ольга?

— Ольга поплакала, а потом начала Лине жаловаться, — продолжала Варвара. — А потом вдруг рассказала такое…

— Какое? — выдохнула Марго.

Варя на всякий случай огляделась и увидела, что к ним пробираются Павел, Иван и Герасим.

— Наши идут, — скороговоркою сообщила она Марго, — потом. Не хочу при них…

— А почему не при них? — удивилась Маргарита.

— Что это не при нас? — её слова достигли ушей Герасима Каменева по прозвищу Каменное Муму. — С каких, интересно, пор у вас появились от нас секреты?

Бросив сердитый взгляд на подругу, Варвара игриво произнесла:

— Чтобы ты знал, Муму, у женщин — свои секреты.

— Допустим, — мрачно изрек Муму, и худое скуластое лицо его приняло упрямое выражение. — Допустим, у женщин свои секреты. Но что именно вы не хотели говорить при нас?

— Герочка, миленький, — Варвара попыталась отвлечь его от опасной темы, — лучше скажи, как с контрольной по инглишу справился?

— И впрямь, — подхватила Марго. — Ребята, у вас все нормально?

— Ты нам зубы не заговаривай, — ответил за себя и двоих друзей Муму. — Никакой контрольной у нас не было и в помине.

— Это ваша Колобки вечно лезет со своими контрольными и спелинг-тестами, — улыбнулся толстый розовощекий кудрявый Луна. — А наша англичанка такие пакости устраивает только в конце четверти.

— Везет же некоторым, — горячо поддержала разговор Варя.

Марго, ещё толком не зная, в чем дело, отчетливо ощущала одно: подруге очень не хочется, чтобы ребята узнали о разговоре, подслушанном в гардеробе. Поэтому она поторопилась поддержать Варю:

— Конечно, везет. А нам такой ужас сегодня писать пришлось. Вся контрольная была на одну грамматику.

— Действительно ужас, — посочувствовал Иван Холмский. — Ну и как ты, Марго? Справилась?

— Вроде да, — выдохнула Маргарита.

— Эх, Ваня, Ваня, — Муму с осуждением покачал головой. — Не достоин ты своего прозвища Пуаро.

— Это ещё почему? — изумился Иван.

— Потому что наивный ты человек, — угрюмо продолжал Герасим. — Тебе зубы заговаривают, а ты рот разинул. Ах, Марго! Как контрольная? Тут ведь ясно как божий день. Они, — Муму картинно простер руку к девчонкам, — они что-то важное знают, а нам говорить не хотят.

— Герочка! Каменев! — закатила глаза Варвара. — Как ты можешь?

Ангельское её личико, обрамленное светлыми волнистыми волосами, сейчас дышало почти праведным негодованием.

— Еще как могу! — не сдавался Герасим. — И вообще, хватит ваньку валять. Признавайтесь, чего скрываете!

— Ваньку нашего никто не валяет! — захохотал Луна.

— Отстань. — Герасим сейчас не был расположен к шуткам.

— Ну, все, — всплеснула руками Варвара. — Нашего Муму заклинило.

— Признавайтесь, — в очередной раз потребовал тот.

Подруги переглянулись.

— Варька, — обреченно произнесла Марго, — они ведь теперь все равно от нас не отстанут. Может, расскажешь?

— А не расскажешь, мы сами узнаем, — грозно изрек Каменное Муму.

— Ты нас, пожалуйста, не пугай! — сочла своим долгом предупредить Маргарита.

— И не думаю, — пожал плечами Герасим. — Просто стараюсь предотвратить крупный конфликт, который может разрушить нашу компанию.

— Друзья, — счел своим долгом вмешаться Луна, — если мы ещё хоть немного продолжим в таком духе, перемена закончится.

— Ладно, — покорилась Варвара. — Слушайте.

— Давно бы так, — с победоносным видом проговорил Герасим.

— Молчи, Каменное Муму! — шикнула на него Варя. — А то раздумаю.

Тот почел за лучшее в спор сейчас не вступать. Тем более что его просто распирало от любопытства, что хотели скрыть от них девчонки.

Варвара, первым делом объяснив мальчикам, почему оказалась на большой перемене вместо буфета в раздевалке, а затем поведав о том, что уже успела рассказать Марго, продолжала:

— В общем, Лина её, с одной стороны, утешала, а с другой — принялась расспрашивать, что же все-таки с ней такое страшное стряслось.

— Слушай, Варька, а ты уверена, что это была именно наша Ольга? — осведомился Герасим.

— Во-первых, уверена, — отмахнулась девочка. — А во-вторых, не перебивай.

— Я не перебиваю, а уточняю, — снова заговорил Герасим. — На всякий случай. Потому что на Ольгу такое совсем не похоже.

— Вообще-то, да, — поддержал Луна.

И даже Иван, который проучился с ними в восьмом «А» всего месяц, тоже кивнул. Их классная отличалась невероятной сдержанностью и почти полной невозмутимостью. И вообще смахивала скорее не на учительницу, а на секретаршу из какой-нибудь процветающей фирмы. Ольга Борисовна относилась к тому типу людей, которых, кажется, попросту невозможно вывести из себя. Она даже голос повышала больше из педагогических соображений, нежели в угоду собственным чувствам. И, как заметил однажды Пашка Лунин, «слова «учитесь властвовать собой» написаны прямо про нашу Ольгу».

Варя, внимательно оглядев друзей, скороговоркою произнесла:

— Вы думаете, мне самой не было странно? Я, в общем-то, поэтому там и осталась. И… — девочка выдержала короткую паузу, — не пожалела. В общем, хотите — верьте, хотите — нет.

Слушая Варю, друзья и впрямь не знали, верить ли ей. Ибо история, которую она поведала, звучала крайне неправдоподобно. Ольга Борисовна, возвращаясь вчера домой из школы, повстречала какую-то женщину. Та сперва попросила объяснить, как пройти к Белорусскому вокзалу. Ольга Борисовна стала показывать. Дальнейшее она помнила очень смутно, ибо, по её собственному выражению, «впала в какой-то транс» и в этом самом трансе зачем-то привела совершенно незнакомую женщину прямо к себе домой, где собственноручно и даже с каким-то восторгом отдала ей деньги, скопленные на свадьбу, а также все золотые украшения, которые находились в квартире.

Придя в себя, несчастная Ольга впала в истерику. След странной женщины, разумеется, успел уже простыть. От восторженности, с коей Ольга Борисовна махом избавилась от ценностей, как своих, так и родительских, тоже следа не осталось. Наоборот, учительницу охватило отчаяние. Хорошо еще, родители, завершая садово-огородные работы, пока жили на даче, а значит, пребывали в счастливом неведении по поводу постигшей их утраты. Однако Ольга Борисовна прекрасно понимала, что это лишь временная отсрочка.

— И теперь, — завершила рассказ Варвара, — наша классная совершенно не представляет, что делать.

— Как это — что! — воскликнул Герасим. — В милицию надо срочно бежать, заявлять…

— Бежать-заявлять, — с презрением глянула на него Варвара. — Интересно, о чем? Ольга ту тетку совершенно не помнит.

— Так не бывает, — уверенно заявил Герасим. — Ее ограбили, а она не помнит.

— В том-то и дело, — перебила Варвара. — Ольга как раз говорила Лине, что вообще не помнит, как эта тетка выглядела. Видно, та загипнотизировала её.

— Неужели Ольга совсем ничего не помнит? — удивился Иван. — Ничего, — развела руками Варвара. — Ни лица, ни фигуры, ни одежды. Только крест.

— Какой крест? — уставился Муму на Варвару.

— Как Ольга сказала Лине, — отозвалась девочка, — на шее у этой тетки был крест. Такой золотой и с камнем. А в камне как будто светилась звездочка.

— Звездочка? — переспросила Марго. — Думаю, это был сапфир.

— Может, и сапфир, — кивнула Варвара. — Во всяком случае, по словам Ольги, этот крест у неё прямо перед глазами стоит. А остальное — сплошной туман. И, главное, чем сильнее старалась вспомнить, тем больше тумана.

— Действительно на гипноз похоже, — очень серьезно проговорила Марго.

— Все-то она у нас знает, — проворчал Герасим.

— Это точно — знаю, — с достоинством отозвалась Маргарита.

— Все равно Ольге надо заявить в милицию, — упрямо бубнил Муму. — Так хоть какая-то надежда появится. А без этого — только гипноз и туман.

— Что, между прочим, само по себе может быть очень опасно, — медленно произнесла Марго.

— Почему? — разом уставились на неё остальные.

— А потому, — столь же многозначительно сказала Марго. — Неизвестно, на что ещё эта тетка нашу Ольгу загипнотизировала.

— Что значит — еще? — спросил Муму. — И почему еще? — Ну, — продолжала черноволосая девочка, — я лично совсем не уверена, что для Ольги все закончилось вчерашним случаем. Смотрите. Сперва эта тетка сделала так, чтобы Ольга отдала ей добровольно все ценности. Затем стерла свой образ у неё из памяти. Раз такое вполне удалось, значит, классная наша столкнулась с очень сильной гипнотизершей. А в таком случае, где гарантия, что гипноз не распространяется на что-нибудь еще?

— Ну, ты даешь! — воскликнул Герасим. — По-твоему, мало, что Ольгу, можно сказать, вчистую ограбили?

— Мне-то не мало, — покачала головой Маргарита. — А вот эта тетка с крестом может ещё какие-то цели преследовать. Например, ей хочется сделать какую-то гадость кому-нибудь из своих друзей или знакомых. Но сделать так, чтобы никто её даже не заподозрил. Вот она для этого и воспользуется Ольгой. Подойдет к ней на улице или позвонит по телефону. Ольга ведь совершенно её не помнит. А она скажет кодовое слово, и Ольга начнет действовать. И притом, — девочка подняла вверх указательный палец, — вполне вероятно, снова совершенно не будет помнить, что она сотворила. А окружающие решат, что Ольга просто сошла с ума.

— Так это что же выходит, — Герасима охватило нешуточное волнение. — Значит, гипнотизерша в силах заставить Ольгу кого-нибудь, например, убить?

— Все возможно, — подтвердила Маргарита. — Я, кстати, не исключаю и варианта последующего самоубийства.

— Марго, ты действительно уверена, что это возможно? — не мигая, смотрел на неё Иван.

— Уверена, — твердо произнесла девочка. — Мне бабушка про такое рассказывала.

— Я тоже про это читал, — вмешался Муму. — Когда с человеком такое случается, его потом называют зомби.

— Нет, Муму, — возразил Иван, — по-моему, зомби — это другое. Человек сперва по каким-либо причинам умирает. Потом колдун его воскрешает. Но это уже совсем другой человек. Он как бы хоть не совсем живой, но и не совсем мертвый. И что ему колдун ни прикажет, все в точности делает.

— Так и Ольга наша все сделает для этой тетки, — не уступал Герасим.

— Но Ольга наша пока явно жива и здорова, — пояснил Иван. — Значит, она не зомби.

— Много ты понимаешь, — и на сей раз не уступил Каменное Муму. — Зомби, между прочим, бывают разные. А основная их черта — потеря собственной воли. Когда они начинают бессознательно действовать по приказу других. То есть как раз тот самый случай, с которым мы и столкнулись.

— Слушай, Марго, — посмотрела на подругу Варя, — а можно как-нибудь защитить нашу Ольгу от этой ужасной тетки?

— Думаю, какой-то способ, наверное, есть, — очень медленно произнесла Маргарита. — Но я о нем ничего не знаю.

— А на что твоя бабушка существует? — спросил Герасим.

Бабушка Марго, Ариадна Оттобальдовна, всю жизнь проработала экономистом в одном из конструкторских бюро Москвы. С такой сугубо рациональной профессией у Ариадны Оттобальдовны каким-то чудесным образом соседствовал сугубо мистический дар, который щедро эксплуатировали как её сослуживцы, так и многочисленные друзья. Бабушка Маргариты умела пассами снимать любую боль, знала секрет древних снадобий, которые иногда помогали даже в фактически безнадежных случаях. Или, например, могла почувствовать, что кому-то грозит опасность. А также умела гадать, как с помощью карт и кофейной гущи, так и множеством других способов.

Согласно семейному преданию, дар «белого колдовства», как называла его сама Ариадна Оттобальдовна, передавался в их роду исключительно по женской линии через поколение и брал начало в Средневековье от персидской княжны ассирийского происхождения. Княжна, выйдя замуж за испанского вельможу, оказалась при дворе короля Испании, избавила с помощью своего дара от неизлечимой болезни его любимого сына, за что и была сперва осыпана всеми мыслимыми монаршьими почестями. Однако позже впала в немилость и уже глубокой старухой окончила свои дни на костре инквизиции как «ведьма» и «приспешница Сатаны».

Позже её способности проявились у внучки. А потом у следующей внучки. А потом ещё и еще… Вплоть до Ариадны Оттобальдовны. И вместе с чудесным даром от бабушек к внучкам переходили волшебные камушки, с помощью которых ещё княжна-персиянка предсказывала судьбы.

Именно эти камушки Ариадна Оттобальдовна в прошлом году вручила Марго на тринадцатилетие. Ибо у внучки тоже прорезался наследственный дар. Бабушка стала постепенно делиться с ней кое-какими из своих секретов. Правда, занимались они не так уж часто. Это можно было делать лишь втайне от родителей Марго. Они верили только своим компьютерам. И дочь множество раз просила Ариадну Оттобальдовну «не забивать Маргарите голову всей этой чушью». Однако занятия мало-помалу продолжались.

Кстати, камушки Марго в какой-то степени помогли ей и её четверым друзьям месяц назад раскрыть самое настоящее преступление. И вот перед Командой отчаянных, как теперь чаще всего называли себя Иван, Павел, Герасим, Марго и Варя, кажется, замаячила новая тайна. Причем на сей раз такая, что без мистического дара и впрямь не разберешься.

Муму, прислонясь к стене, продолжал буравить Марго мрачным взглядом.

— А на что твоя бабушка существует? — повторил он. — Пусть нам поможет. Ей-то с её средневековыми способностями это вообще ничего не стоит.

— Во-первых, стоит, — обиженно поджала губы Марго. — Это, к твоему сведению, не так уж просто. Но главное в другом. Если я скажу бабушке про нашу Ольгу, значит, придется ставить её в известность обо всем разговоре.

— Да ты что! — схватилась за голову Варвара.

— Именно, — продолжала Маргарита. — Я скажу, бабушка начнет допытываться, какое мы к этому имеем отношение, ну, и сами понимаете…

— Понимаем, — подхватил Иван. — Но тогда что же нам делать?

— Вообще-то я все же попробую поговорить с бабушкой, — внесла ясность Маргарита. — Только надо дождаться удобного момента. А это скорее всего потребует времени.

— Какое ещё время! — возмутился Муму. — Человек в опасности.

— Ты, конечно, Герочка, можешь пойти в милицию, — самым что ни на есть язвительным тоном произнесла Варвара. — Тебе мигом там помогут.

— Ну! — улыбнулся Луна. — В особенности, когда он там расскажет про зомби.

— Нет, — с неохотою сдался Герасим. — В милиции про зомби не поймут.

— Что и требовалось доказать, — кивнул Луна.

— Ой! — Варвара вдруг хлопнула себя по лбу. — Я же вам ещё не все рассказала. Совсем заболталась.

— Как это не все? — воскликнули остальные.

— Очень просто. Ольга еще…

Тут раздался звонок.

— Валяй быстро, — потребовал Герасим.

— Перебьешься, Муму, — тоном, не допускающим возражений, ответила Варя. — Забыли? У нас сейчас физкультура. Нам же ещё переодеваться! Если не успеем, Бельмондо всем шеи намылит.

— Ой-ей-ей! — Герасим, мигом забыв о несчастьях классной руководительницы, ринулся вниз по лестнице к физкультурному залу.

Исаак Наумович Капустин, больше известный в экспериментальной авторской школе «Пирамида» под кличкой Бельмондо, ввиду разительного внешнего сходства с известным французским актером, воспринимал опоздания на свои уроки как глубокое личное оскорбление. Вообще-то человеком он был неплохим. Ребята его любили. Однако опаздывать на физкультуру не следовало. Ибо уличенные в подобном грехе должны были искупить его дополнительными занятиями физкультурой в тот же день после уроков. При этом Бельмондо легко жертвовал как собственным временем, так и личными планами.

Обычно в весенне-летний период Исаак Наумович в качестве кары заставлял нарушителей пробежать на время километр вокруг школьного здания. Зимой же, когда условия не благоприятствовали занятиям на свежем воздухе, мальчики отжимались на турнике, а девочки — от пола.

Естественно, никому из Команды отчаянных совершенно на хотелось тратить на это время и силы. А тем более сегодня. Быстро достигнув первого этажа, ребята разбежались по раздевалкам.

Разговор об Ольге Борисовне удалось возобновить лишь на следующей перемене, когда они, взмыленные после интенсивных занятий у Бельмондо, наконец поднялись по лестнице к кабинету литературы.

— Так, — посмотрел на часы Луна. — От перемены осталось ровно три минуты. Давай, Варька, рассказывай.

— Да понимаете, — на всякий случай понизила та голос, — в общем-то, и рассказывать особенно нечего. Просто Ольга ещё говорила Лине, что, мол, сбылось пророчество.

— Пророчество? — переспросил Герасим. — Какое ещё пророчество?

— Насколько я поняла, Ольге какая-то цыганка нагадала очень большое несчастье. Ольга спросила у Лины: «Помнишь, как мы с тобой тогда смеялись по этому поводу?» А Лина ей отвечает: «Помню. И правильно смеялись. Все это чепуха. Цыганки тебе что угодно нагадают, только деньги давай». А Ольга Борисовна возразила Лине: «Во-первых, не ерунда. Все ведь сбылось. А потом, какие же деньги. Цыганка мне погадала и, не взяв денег, ушла. Она даже и не просила ей заплатить. Я тогда этому так удивилась». Лина снова стала убеждать Ольгу, что не стоит обращать внимания на каких-то цыганок. Даже если они и не взяли никаких денег. А Ольга Борисовна снова принялась всхлипывать. И вдруг так жалобно говорит: «Нет, Лина, ты ничего не понимаешь. Я чувствую: это только начало. Дальше должно ещё что-нибудь случиться. Потому что цыганка тогда сказала: «Ждет тебя не одна беда, а много. И придут они одна за другой». Ну вот и все, — развела руками Варвара. — Потом Лина ещё какое-то время утешала Ольгу Борисовну. А после они ушли.

— Нда-а, — протянул Герасим. — Теперь ещё и цыганки.

— А может, это обыкновенное совпадение? — предположил Иван.

— Наверняка, — поддержал Луна. — Если бы Ольгу не ограбили, она бы про эту цыганку в жизни больше не вспомнила. Ну а так как беда случилась, Ольга убеждена, что сбылось пророчество гадалки.

— Мне только одно в этой истории непонятно, — задумчиво произнесла Марго. — Почему цыганка не взяла за свое гадание денег? Очень странно.

Глава 2.

НАШЕСТВИЕ АРЧИБАЛЬДА

До конца учебного дня никто из пятерых друзей так и не смог придумать сколько-нибудь логичного объяснения странному поступку гадалки. Ее бескорыстие удивляло ребят все сильней и сильней. Наконец, когда Команда отчаянных уже покидала школьный двор, Варвара, продолжая размышлять вслух, заметила:

— А может, Ольге просто-напросто попалась настоящая честная цыганская гадалка?

— Ну, ты, Варька, даешь! — громко расхохотался Герасим. — Где, интересно, ты последний раз видела честную цыганскую гадалку?

— Ну-у… — замялась обычно находчивая Варя, — может, и не совсем честную. Но, кто их знает, вдруг у них тоже есть какой-нибудь там профессиональный кодекс.

— Че-его? — продолжал веселиться Герасим. — Какой ещё кодекс? Вешать дуракам лапшу на уши и деньги за это сдирать? Это ты называешь кодексом?

— Нет, — хранила серьезность Варвара. — Я имею в виду совершенно другое. Например, за предсказание радостных событий гадалка берет деньги. А если чувствует, что с человеком случится беда, то отказывается от вознаграждения. По-моему, такое вполне может быть.

Остальные молчали. Варина версия показалась друзьям достаточно логичной. И даже Герасим не нашел больше, к чему придраться.

— Но тогда, значит, это было настоящее предсказание, — задумчиво произнесла Марго.

— В том-то и дело, — кивнула Варя.

— То есть вы хотите сказать, что эта гадалка действительно что-то предчувствовала? — спросил Иван.

— Похоже, так, — тихо произнесла Марго.

— Иначе зачем ей все это понадобилось? — развивала собственную версию Варя. — Хотелось бы получить деньги за какую-то чушь, так она бы за Ольгой плелась потом два квартала. А она сразу исчезла.

— А потом, — добавил Герасим, — на фига было этой, как говорит Варвара, честной цыганской гадалке нагораживать всякие ужасы? Люди, между прочим, с гораздо большей охотой выкладывают деньги за хорошие предсказания, чем за плохие.

— Верно, — согласился Иван. — У расстроенного клиента денег скорей всего не выманишь.

— Во всяком случае, не вытянешь столько, сколько у тех, кому гадалка поднимет настроение, — уточнил Муму. — Поэтому все эти уличные предсказатели обычно ещё издали кричат: «Дорогой, золотой, большое счастье тебя ожидает!»

— Девушка, дай погадаю, — с характерными интонациями подхватил Луна. — Мужа хорошего встретишь, детей будет много, дом — полная чаша… Скажи эта гадалка что-нибудь подобное Ольге, да ещё накануне свадьбы, наверняка не осталась бы без гонорара.

— Ну, а я о чем, — снова заговорил Герасим. — Это, если так можно выразиться, первый закон гадательного бизнеса.

— Есть и другой вариант, — вмешалась Марго. — Может, даже ещё больше распространенный. Сперва тебе начинают доверительным голосом предсказывать в ближайшем будущем самые жуткие болезни и несчастья…

— Ты про «казенный дом» забыла, — вмешался Луна.

— Вот, между прочим, к таким, которым «казенный дом» постоянно светит, цыгане на улице даже близко не приближаются, — фыркнула Варя. — Они крутых как огня боятся.

— В общем, такие цыганки говорят: «Вижу я у тебя, золотая, большие проблемы. И болезнь тебя точит». А кто сейчас совершенно здоров? — посмотрела на друзей Марго. — У каждого хоть маленькая болезнь, но есть. И проблем у всех тоже в избытке. Поэтому клиентка волей-неволей начинает прислушиваться. А цыгане замечательные психологи. И мигом просекают, если зерно попало на благодатную почву. Вот тут и начинается. Мол, всему виной черный глаз и порча. Порчу, естественно, обязательно надо снимать. Иначе хуже будет. За снятие порчи гадалка требует денег. Сначала чуть-чуть. Однако в процессе непременно возникают серьезные трудности, которые требуют дополнительных капиталовложений. В общем, — развела руками Марго, — если гадалка попалась искусная, то клиентка, вроде нашей Ольги, уходит от неё совершенно пустой, отдав порою не только наличность, но и золото вроде сережек, цепочки или там, например, кольца. Чуть позже клиентка, естественно, очухивается. Но поздно. Цыганки к этому времени и след простыл.

— Да. Но эта-то повела себя с Ольгой совсем по-другому, — сказал Иван. — Она даже не думала ничего просить.

— Зря, Ваня, расстраиваешься, — невесело усмехнулась Варвара. — Об Ольгином имуществе очень хорошо позаботилась другая добрая женщина.

— И что характерно, — многозначительно произнес Муму, — эта тетка была совсем не цыганкой.

— Я бы на твоем месте воздержалась от столь категорических утверждений, — уголки губ у Марго чуть вздернулись, словно лишь обозначив улыбку. — Вспомни, Муму, — продолжала она, — ведь Ольга сказала Лине, что совершенно не помнит внешности этой тетки.

— Подумаешь, — её слова ничуть не обескуражили Герасима. — Все равно она явно была не цыганкой.

— Ну, если Герочка так решил… — с ангельским видом изрекла Варвара.

— Не я решил, а факты утверждают, — гнул свое Каменное Муму.

— Да-а, да-а, — ехидно протянула Варвара. — Ты, Герочка, ведь там был и все видел. Одному только удивляюсь: как же ты Ольгу нашу не уберег!

— Оставь свои шуточки, — проворчал Герасим. — Не обязательно где-то быть. Надо просто логически мыслить. Наша Ольга никогда бы не повела цыганку к себе домой.

— Но она же тогда уже находилась под гипнозом, — возразила Марго. — А под гипнозом даже ты, Герочка, кого угодно домой приведешь.

— Ну, за Герочку можно не беспокоиться, — хохотнула Варя. — Даже если он кого и приведет, дедушка все равно выгонит.

— Это точно, — в свою очередь развеселился Луна. — На Льва-в-квадрате никакой гипноз не подействует.

Дедушка Муму, Лев Львович Каменев, много лет возглавлял крупную научную лабораторию, однако недавно был отправлен на пенсию. Сил у дедушки оставалось ещё очень много. И вот, лишенный привычного ритма жизни, а главное, многочисленных подчиненных, которые у него все как один ходили по струночке, Лев Львович принялся руководить домашними. Сын и невестка, однако, к большому негодованию Льва-в-квадрате, в основном находились вне зоны его досягаемости, зато Герасим был рядом. И на него щедро изливалась вся невостребованная энергия деда. Куда более щедро, чем этого хотелось бы самому Герасиму.

— При чем тут мой дедушка? — заорал он на Луну.

— Да, в общем-то, ни при чем, — лицо Павла расплылось в улыбке. — Просто твой Лев-в-квадрате сам кого хочешь загипнотизирует.

— Ну и что, — угрюмо сказал Герасим. — По-моему, нас в данном случае интересует не мой дедушка, а наша классная.

За разговором они медленно пересекли школьный двор и, выбравшись на улицу Правды, дошли до Ленинградского проспекта. Здесь они остановились. Девочкам, Ивану и Герасиму надо было поворачивать налево, к дому восемнадцать, а Луне — направо. Он жил в доме номер двадцать шесть.

— Ну? Расходимся? — осведомился он у друзей. — Я лично предлагаю по-быстрому пообедать, а через час встретиться у меня. Там спокойно и обсудим, что делать дальше.

Так и решили. Однако обстоятельства сложились несколько по-другому. Не успели ребята явиться домой, как их всех по очереди обзвонила Марго.

— Бабушка уехала к двоюродной сестре, — сообщила она по очереди каждому из четверых друзей. — Пробудет там до самого вечера. Двоюродная сестра подвернула ногу. Теперь бабушке надо снять ей адскую боль. Поэтому давайте лучше встретимся у меня. Заодно вместе пороемся в бабушкиных книгах по гипнозу.

Иван, Луна и Варвара появились в квартире Марго почти одновременно. Девочка провела их в просторную гостиную.

— Пр-ривет! — немедленно раздался хриплый скрипучий голос. — Кар-раул! Огр-раничение пр-рав!

И огромный зеленый попугай с ярко-красным хвостом выразительно потряс клювом прутья собственной клетки.

— Ничего, ничего, посиди там чуть-чуть, Птичка Божья, — ласково обратилась к нему Маргарита. — Скоро я тебя выпущу.

— Ага, — хихикнула Варя. — Как раз к приходу Герасима. Муму так обрадуется.

Остальные засмеялись. С попугаем по имени Птичка Божья у Каменного Муму сложились крайне напряженные отношения. Попугай почему-то невзлюбил его с первого взгляда. И когда Герасим бывал у Марго, попка изо всех сил старался оскорбить его как словом, так и делом. Герасим воспринимал врага на полном серьезе. Особенно почему-то задевали его тирады попугая. Впрочем, когда Птичка Божья кусался, Герасиму это тоже совсем не нравилось.

Ситуация осложнялась тем, что Ариадне Оттобальдовне, души не чаявшей в Птичке Божьей (кстати, чувство это было вполне взаимным), очень не нравилось, когда её любимца сажали в клетку. Поэтому днем попугай чаще всего беспрепятственно разгуливал по квартире. И во время визитов Каменного Муму мог атаковать его практически с любой позиции. Вот почему Герасим старался бывать у Марго как можно реже, и Команда отчаянных обычно собиралась у Луны. По словам Герасима, «там гораздо безопасней».

— А кстати, где Муму? — спросил Иван.

— Видишь ли, Ваня, — кинула на него ехидный взгляд Варвара, — по-моему, он опаздывает.

— Небось Лев-в-квадрате загрузил наше Каменное Муму каким-нибудь важным поручением, — усмехнулся Луна.

— Или Каменное Муму надевает бронежилет против Птички Божьей, — предположила Варя.

Не успела она это произнести, как в дверь раздались три настойчивых звонка.

— Видите, с бронежилетом он уже справился, — веселился Иван.

Марго побежала открывать. Мгновение спустя в столовую вихрем ворвалось какое-то очень маленькое черное существо. Оно тут же кинулось к клетке с Птичкой Божьей и заливисто залаяло.

— Это ещё что такое и откуда? — Иван в изумлении смотрел на маленькую пучеглазую собачку.

Попугай тоже покосился на моську, и взгляд его был исполнен отвращения.

— Птир-родактиль, — упирая на букву «и», произнес Птичка Божья.

Тут как раз в комнату вошли Маргарита и Каменное Муму.

— Эх ты, неуч! — Герасима немедленно охватил обличительный пафос. — Уж если употребляешь умные слова, то хоть правильно их выговаривай. Не птиродактиль, а птеродактиль.

— Ты, Герочка, просто его не понял, — вступилась за Птичку Божью Варвара. — Птеродактиль — это, как нам всем известно, такое древнее, большое и с крыльями. А попугай имел в виду твоего милого Арчибальда. Значит, был совершенно точен, сказав, что он «пти». Ведь по-французски «пти» означает маленький.

— Гер-расим — птер-родактиль, — на сей раз Птичка Божья выговорил слово совершенно правильно. И, расхохотавшись басом, добавил: — Кр-репость пала!

Арчибальд, будто поняв, что хозяину нанесено оскорбление, вновь залился лаем и даже попытался допрыгнуть до клетки. Птичка Божья внимательно следил с высоты за маневрами мелкого пса. Затем вдруг оглушительно залаял. Можно было подумать, что в клетке сидит не попугай, а страшный ротвейлер.

Арчибальд жалобно взвизгнул и, поджав огрызок хвоста, ретировался за спину Герасима. Там он почувствовал себя в безопасности и вновь принялся склочным визгливым голосом читать нотации попугаю. А Птичка Божья продолжал лаять голосом ротвейлера.

— Дур-рдом, — тоном Птички Божьей проскрипела Варвара.

— Зачем ты притащил его? — напустилась Марго на Герасима. — Они ведь теперь не дадут нам даже подумать.

— Я был вынужден, — Каменное Муму начал оправдываться. — У дедушки сегодня температура. Угораздило же его простудиться. Вот он меня и послал выгуливать своего Арчибальда. А дед это делает не меньше двух часов. Согласно какой-то там теории, карликовым пинчерам длительные прогулки полезны и способствуют их долголетию.

— Чьему долголетию это способствует — ещё большой вопрос, — глядя на Ивана, фыркнула Варя. — Они ведь как гуляют — дедушка ходит, а Арчибальд сидит у него за пазухой.

— Да-а? — удивился Иван.

С Луной, Муму, Марго и Варварой он познакомился всего месяц назад, когда переехал в дом восемнадцать по Ленинградскому проспекту и начал учиться в восьмом «А» классе экспериментальной авторской школы «Пирамида». Поэтому дедушку Каменного Муму он ещё ни разу не видел и тем более понятия не имел, каким образом тот выгуливает свою любимую собаку.

— Я ровным счетом ничего не преувеличиваю, — продолжала Варвара. — Арчибальд выходит на улицу, если так можно выразиться, прогулки ради, ну а то, зачем выводят остальных собак, он делает дома. С этой целью Лев-в-квадрате купил своей дорогой собачке кошачий туалет.

— Чего ты несешь, Варвара! — покраснел Герасим.

— Голую правду, — ухмыльнулась девочка.

— Ничего подобного, — с жаром заспорил Муму. — Дедушка носит Арчибальда за пазухой только в холодные дни. А летом он сам бегает.

— Кто, дедушка? — Ивана разбирал смех.

— Ну вас! — Герасим с безнадежным видом махнул рукою.

— Абер-рация зр-рения, — перекрикивая пронзительный лай Арчибальда, вмешался в беседу друзей Птичка Божья.

— Слушай, Герасим, — взмолилась Марго, — уйми свое чудище.

— Интересно, как? — проворчал Муму.

— Тебе виднее, — отозвался Иван. — Твоя, между прочим, собака.

— Не моя, а дедушкина, — уточнил Муму.

— Способ есть, — сказала Варвара. — Давайте запрем Арчибальда в другой комнате.

— Арчибальд не любит сидеть один, — запротестовал Муму. — Он будет плакать.

— По-моему, он и без того в истерике, — отметила Варвара. — А из другой комнаты, по крайней мере, нам не так слышно.

— Истер-рика, истер-рика! — с удовольствием повторил новое для себя слово Птичка Божья. И, видимо, вспомнив какую-то экономическую или политическую передачу, которую смотрел по телевизору вместе с бабушкой Марго, добавил: — Кар-рдинальное р-решение вопроса!

— Устами Птички Божьей глаголет истина, — мигом отреагировал Луна. — Как, Муму, согласен?

— Делайте, что хотите, — тот подчинился большинству. — Но считаю своим долгом предупредить: за последствия не отвечаю.

Марго, изловчившись, подхватила на руки карликового пинчера.

— Идем, собачка. Сейчас я тебя запру в своей комнате.

Арчибальд, который вообще-то любил кусаться, причем участь эта не миновала в семействе Каменевых никого, даже любимого дедушку, с Марго вел себя на редкость мирно. Обнюхав девочку, он лизнул её в щеку и отбыл у неё на руках в добровольное заточение. Попугай проводил противника задумчивым взглядом. Когда же Мар-го с Арчибальдом скрылись в коридоре, Птичка Божья, тихо присвистнув, сказал:

— Бескр-ровная р-революция.

Ребята зашлись от хохота.

— Нет, — сквозь смех произнес Иван, — по-моему, бабушка Марго совершенно права. Этот тип, — указал он пальцем на попугая, — действительно все понимает.

— Мы тоже так считаем, — отозвались Луна и Варвара.

Герасим молчал. Возражать было как-то глупо. А восхищаться умственными способностями врага просто язык не поворачивался. Вообще-то по поводу осмысленного или неосмысленного употребления слов Птички Божьей существовало два полярных мнения. Ортодоксальная зоология утверждала, что попугаи — обыкновенные звукоподражатели. А вот по мнению Ариадны Оттобальдовны, их Птичка Божья говорил почти как человек. Команда отчаянных полностью разделяла её позицию. Ибо, во-первых, у Птички Божьей был потрясающе богатый словарный запас, который к тому же день ото дня пополнялся. А во-вторых, он употреблял все известные ему слова исключительно к месту. Разделяла Команда отчаянных и другое мнение бабушки Марго. Она видела истоки ненависти Птички Божьей к Герасиму в далеком прошлом. Согласно теории Ариадны Оттобальдовны, Муму в какой-то из своих предыдущих жизней был попугаем. А так как птицы эти живут до нескольких со-тен лет, то, вполне возможно, Герасим и Птичка Божья сильно тогда поконфликтовали. И вот теперь Птичка Божья не переваривал Муму даже в его человеческом обличье.

Естественно, доказать тут что-либо было трудно. Однако такая теория, по крайней мере, позволяла многое понять.

— Ну, вроде бы удалось, — возвратилась к ребятам Марго.

Из коридора слышался приглушенный дверью и расстоянием визг Арчибальда.

— Долго он так не вынесет, — предрек Герасим.

— Сколько вынесет, столько и хорошо, — отмахнулся Луна. — Давайте-ка, братцы, за дело.

С исчезновением карликового пинчера попугай заметно заскучал. Похоже, его сейчас совершенно не колыхало даже общество заклятого врага Герасима. Пробурчав что-то нечленораздельное, Птичка Божья сосредоточенно принялся за еду.

— Так, друзья, за дело, — Луна ещё раз призвал всех к порядку.

— А какое, собственно, дело? — воззрился на него Герасим. — Что мы реально можем предпринять?

— Вот об этом нам и следует сейчас поразмыслить, — Луну ничуть не смутило его заявление.

— Сейчас принесу бабушкины книги по гипнозу, — встала из кресла Марго. — Я перед вашим приходом уже кое-что подобрала.

— Тогда тащи, — потребовал Герасим.

— Кстати, Марго, а почему бы нам камушки не кинуть? — только сейчас осенило Варю. — По крайней мере проверим, грозит ли Ольге что-нибудь еще.

— Я как раз собиралась это сделать, — кивнула Марго. — Сейчас принесу и книги, и камушки.

Она быстро вышла из комнаты. И почти тут же друзья услышали её возмущенный крик:

— Паразит! Ты что же наделал?

Все кинулись в коридор. Дверь в комнату Марго была распахнута. По всему полу валялись клочки серой ваты. Марго с растерянным видом стояла посреди комнаты, держа в руках распотрошенную мягкую игрушку, которая, как знали ребята, ещё недавно была симпатичным плюшевым тигренком.

— Паразит, — повторила Марго. — Это же мой любимый тигренок! Он у меня с самого детства.

Виновник, видимо, опасаясь возмездия, забился глубоко под кровать и оттуда злобно рычал.

— Между прочим, я вас предупреждал, — немедленно заявил Герасим. — Этот пес органически не переносит одиночества. Мой предок однажды тоже Арчибальда запер. И в результате лишился парадных ботинок. Арчи оставил от них за какие-то пять минут рожки да ножки. А верней, верх отдельно, подметки отдельно. Даром что маленький, — произнес Муму даже с какой-то гордостью.

— Вот что, говорил-предупреждал, — рассердилась Марго, — забирай свое домашнее животное и больше ко мне с ним не возвращайся!

— Куда же я его дену? — растерялся Герасим. — Я, по дедушкиной теории, должен с ним ещё минимум час гулять.

— А ты деду скажи, что Арчибальд без него соскучился и попросился домой, — порекомендовал Павел.

— Верно, — обрадовался Муму такому выходу.

— Естественно, — прыснула Варвара. — Лев-в-квадрате растрогается.

— Арчибальд, ко мне! — властно велел Муму.

Никакой реакции не последовало. Под кроватью воцарилась гробовая тишина.

— Он не хочет, — уныло изрек Герасим.

— Сейчас захочет, — вдруг грозно заявила Марго.

Выскочив из комнаты, она возвратилась со шваброй.

— На, — она вручила орудие Герасиму. — Выковыривай его оттуда.

Герасим просунул швабру под кровать. Послышался истошный визг. Муму с испугом выдернул швабру.

— По-моему, я его ранил.

— Такого ранишь, — покачала головой Варя.

— Давай, давай, выковыривай, — Марго заняла непримиримую позицию. — А то мне Арчибальд, чего доброго, кровать сгрызет.

Герасим с тяжелым вздохом встал на четвереньки и принялся осторожно орудовать шваброй.

На сей раз послышался глухой рык, и швабра совершенно без помощи Каменного Муму целиком ушла под кровать.

— Эй, эй! Куда? — возопил Герасим.

— Хватай! — кинулся ему на помощь Иван.

— Чего хватать? — ошалело посмотрел на него Муму.

— Естественно, швабру! — крикнул Иван. — Он ведь в неё вцепился!

— Сперва нужно определить, где швабра, а где этот, — Муму не торопился лезть на рожон. Он-то прекрасно знал характер своего Арчибальда.

— Пока ты будешь определять, — ответила Маргарита, — от швабры ничего не останется.

Словно бы в доказательство её слов, ушей Команды отчаянных достигли звуки боя мужественного Арчибальда со шваброй. Причем последняя, судя по громкому хрусту, явно проигрывала.

— Чего смотришь! Тяни, говорю! — вновь прикрикнул Иван на Герасима.

— Не буду, — решительно воспротивился тот. — Пока не выясню, где Арчибальд, не буду.

Тут Иван поймал умоляющий взгляд Марго. И, набрав в легкие побольше воздуха, не без внутренней дрожи, сунул руку под кровать. Ему повезло. Пальцы почти моментально нащупали рукоятку швабры. Иван резко дернул за нее. И выволок швабру вместе с Арчибальдом, вцепившимся мертвой хваткой в щетину.

Здесь надо отдать должное Герасиму. Изловчившись, он прицепил к шлейке поводок. Куда трудней оказалось заставить Арчи расстаться со шваброй. Видимо, пес решил вести бой до последней щетины. Однако в конце концов ребята общими усилиями победили. Правда, при этом мстительный Арчибальд все-таки умудрился тяпнуть Муму за палец.

— Сейчас быстренько передам его с рук на руки деду и вернусь, — объявил тот. — Без меня, пожалуйста, не начинайте.

— Чем болтать, лучше возвращайся скорей, — ответила Варя.

Проводив Муму, ребята вернулись в гостиную.

— Полный пор-рядок, — удовлетворенно констатировал попугай. — Свобода нар-роду!

— По-моему, он намекает. — Варя повернулась к Марго. — Может, выпустить его ненадолго? Ну, хоть пока Герасима нет.

Марго направилась к клетке. Попугай долбанул несколько раз клювом по прутьям и, громким свистом изобразив из себя нечто вроде казацкой вольницы, изрек ещё одну весьма меткую сентенцию:

— Р-решение одобр-ряю! Бур-рные аплодисменты!

Марго выпустила его. Попугай с важным видом прошелся по комнате, заявил: «Птичка Божья — хор-рошая птичка» — и степенно удалился в коридор.

— Куда это он? — поинтересовался Иван.

— Гуляет. И пусть себе, — отвечала Марго. — Не обращайте внимания.

— А где твои книжки? — вспомнил Иван.

— Сейчас. — И Марго хлопнула себя по лбу.

Она вновь убежала в свою комнату и вернулась со стопкой разноформатных и разновозрастных книг.

— Вот, — она положила книги на журнальный столик. — Бабушка несколько лет назад очень увлекалась гипнозом. Ну и читала.

— Та-ак. — Луна схватил толстый том. — «Э. Цветиков, — он начал читать вслух текст на обложке. — Трансперсональная психология».

Тут Павел умолк и углубился в оглавление. Затем полистал страницы.

— Нет, — наконец сосредоточенно произнес он. — За пять минут с этим не разберешься. Тут надо долго работать. Марго, можно я это с собой возьму и дома попробую вникнуть?

— Бери, — разрешила та.

— А тут у нас что? — схватила стопку брошюрок Варя. — Ага! Это уже несколько из другой области, — после недолгой паузы продолжала она. — «Безгрешный приворот», «Пожизненный приворот». Ого! — резко повысила голос девочка. — «Вуду! Мгновенный приворот!»

— А ну, покажи! — потянулся за брошюрой Павел.

— Зачем тебе? — Варвара не торопилась расстаться с находкой.

— Да это же, по-моему, как раз то, что нам надо, — Луну охватило волнение.

— Приворот? — с усмешкой переспросил Иван. — В случае с Ольгой как раз наблюдается полный отворот. — Приворот, отворот, — скороговоркой отозвался Павел. — Меня больше Вуду интересуют. Это же целая колдовская система.

— Тут ещё много чего есть, — Марго указала на стопку книг. — Я нарочно отобрала по максимуму. Все, что хоть в какой-то степени может понадобиться.

Оставив Варвару в покое, Иван потянулся было за очередной книгой, но тут опять затрезвонили в дверь. Марго пошла открывать и вернулась с Герасимом, которого преследовал по пятам Птичка Божья. И не просто преследовал, а старался ухватить либо за брюки, либо за ногу. Муму на ходу отбрыкивался и кричал:

— Кыш отсюда, курица недожаренная!

Наконец Марго самым решительным образом пригрозила посадить Птичку Божью в клетку.

— Дискр-риминация, — мрачно ответил тот и удалился в коридор.

— Ну, чего? — Герасим плюхнулся в глубокое кресло и потер руки. — Может, камушки кинем?

— Я что-то не поняла, кто будет кидать. Неужели Муму? — с сарказмом осведомилась Варвара.

— Зачем к словам придираться? — возмутился Герасим.

— Камушки, так камушки, — Марго пресекла дальнейшие препирательства.

Сдвинув книги на самый край журнального столика, она освободила пространство и извлекла из кармана джинсов кожаный мешочек с завязками, в котором у неё всегда хранились магические камушки.

С минуту Марго сосредоточенно смотрела на руки, потом, развязав тесемки, резким движением перевернула мешочек. Камушки со стуком рассыпались по столу. Друзья, затаив дыхание, взирали на Марго.

Глава 3.

ОПЫТЫ БЫСТРОТЕКУЩЕЙ ЖИЗНИ

Марго молча смотрела на камушки. В большой комнате повисла напряженная тишина. И, кажется, даже стало темнее. Впрочем, вероятно, виной всему были осенние свинцовые тучи, которые сегодня с самого утра затянули небо.

— Ну, — первым не выдержал Герасим.

Марго словно не слышала его. Она низко склонила голову над столом. Ее длинные волосы закрыли лицо.

— Говори, — не унимался Герасим. — Что там?

Девочка жестом заставила его умолкнуть. В комнате вновь сделалось очень тихо. Все с волнением ждали, что скажет Марго. Почему она так долго молчит? Неужели и вправду…

— Плохо дело, — наконец глухо произнесла девочка.

— То есть? — хором воскликнули остальные.

— Ольге… — Чувствовалось, что каждое слово сейчас дается Марго с большим трудом. — Ольге грозит смертельная опасность. Правда, не прямо сейчас и даже вроде бы не в ближайшие дни.

— А когда? — уставился Герасим на Марго.

— Тебе как, Муму, назвать точный день и час? — спросила Марго.

— Желательно, — отвечал тот.

— Увы, — развела руками девочка. — Камушки такого не могут.

— Ну, хоть не скоро, и то хорошо, — вмешался Луна. — Значит, у нас есть время. Может, ещё и придумаем, как помочь Ольге.

— Вы недослушали, — продолжала Марго. — Кроме смертельной опасности, Ольгу ждет куча неприятностей. Можно сказать, неприятности просто окружают её.

— Выходит, цыганка была права! — воскликнул Иван.

— Далась тебе эта цыганка, — буркнул Муму.

— Но ведь с неё все как раз и началось, — продолжал Иван. — Сперва цыганка, потом тетка с крестом, а дальше…

— Вот о том, что дальше, и нужно думать, — сказал Герасим.

— Чтобы понять, какое будет будущее, нужно разобраться, что было в прошлом, — не отрывая глаз от одной из многочисленных мистических брошюр, произнесла Варвара. — Вот я, например, Герочка, знаю, как с тобой поступить, если ты мне окончательно надоешь.

— Ну, и как же ты с ним поступишь? — поинтересовались Иван и Луна.

— Элементарно, — с ангельским видом ответила Варвара. — Наведу порчу по методу Вуду.

— Разбежалась, — немедленно возразил Герасим. — Ты сперва освой этот метод.

— Чтобы тебя извести, и осваивать нечего, — усмехнулась Варя. — Говорю же, совершенно элементарно. Здесь, — она ткнула пальцем в брошюру, — даны очень подробные рекомендации. Я просто удивляюсь, как это добрые люди ещё окончательно друг друга не извели.

— Все не так просто, — покачала головой Марго. — Тот, кто наводит на кого-нибудь порчу, в результате страдает сам. Это обязательно обернется против него.

— Поэтому, — с ухмылкой подхватила Варя, — мы, пожалуй, оставим изведение Каменного Муму по методу Вуду на самый крайний случай. Если он нам окончательно надоест. Хотя, повторяю, способ рекомендуется крайне простой. Нужно сделать матерчатую куколку, назвать её Герасимом, а дальше, по мере необходимости, втыкать в разные её части маленькие остренькие булавочки.

— Так просто? — удивился Иван.

— Не совсем, — уточнила Варя. — Прежде чем эта кукла начнет олицетворять Герасима, надо совершить определенный ритуал. Но это тут тоже расписано, как по нотам.

— И как только подобное разрешают издавать! — с искренним возмущением воскликнул Муму. — Мало ли кому что взбредет в голову?

— А потом, — проигнорировала его замечание Варя, — мы начнем втыкать в куколку булавочки. И наше бедное Каменное Муму начнет болеть, слабеть, хиреть…

— Прекрати! — завопил Герасим.

— Кр-ранты кр-расоте! — раздалось хрипло из-под стола.

Это Птичка Божья, никем не замеченный, тихо вернулся в гостиную и, сидя под столом, решил принять участие в общей беседе.

Герасим тут же взвился на ноги и попятился от стола подальше.

— И этот туда же, проклятая курица! — кричал он.

— Кур-рица гр-риль, — с большим чувством собственного достоинства ответили из-под стола.

— Вот это верно! — злорадно потер руки Герасим. — Люблю самокритику. Гриль по тебе действительно плачет.

— Кар-рабас Бар-рабас! — явно обиделся попугай.

— Молчи, цыпленок табака, — огрызнулся Муму.

Тут Птичка Божья, выйдя из-под стола, с важностью прошествовал на самую середину гостиной. Оттуда он очень внимательно оглядел всю компанию и наконец, остановив немигающий взгляд на своем заклятом враге, шумно захлопал крыльями и пронзительным голосом проверещал:

— Кор-рида-а! Кор-рида-а!

— Кажется, Муму, он тебя вызывает на бой, — сквозь смех простонала Варя.

— И, похоже, Муму, — корчился от хохота Иван, — тебе уготована роль быка.

Тут Птичка Божья довел Команду отчаянных до полной истерики. Потому что, гордо выпятив грудь, вдруг начал громко и четко насвистывать «Куплеты Эскамильо» из оперы Бизе «Кармен».

Теперь ребята просто рыдали. Попугай, чувствуя, что внимание целиком и полностью приковано к его скромной латиноамериканской персоне, старательно досвистел до конца про тореадора, которому нужно идти «смелее в бой», умолк и несколько раз мотнул головой. Можно было подумать, что он раскланивается.

— Знаешь, Муму, — Варвара смахнула с глаз слезы, — по-моему, Птичка Божья тебя уже победил.

— Птичка Божья — хор-рошая птичка, — мигом откликнулся попугай.

— Ну, конечно, хорошая, — ласково проговорила Марго.

— А ты не подначивай его, — обозлился Герасим. — Вот я сейчас тебе покажу, проклятая курица!

Вскочив со стула, он сделал шаг по направлению к попугаю. Тот, широко раскрыв клюв, зашипел, как змея. Герасим попятился.

— Слушай, — сказал Иван, — лучше оставь его в покое. Тебе все равно никогда с ним не справиться.

— Очень нужно, — с равнодушным видом опустился на стул Герасим. — И вообще, давайте лучше займемся делом.

— Святые слова, — на сей раз согласилась Варя. — Только что же мы с вами можем сделать?

— Ну, если камушки Марго и на этот раз не соврали, — начал с задумчивым видом Павел, — значит, у нас есть время.

— Весь вопрос, сколько этого времени, — сказал Иван. — И какую помощь мы можем оказать Ольге?

— Чтобы помочь ей, — продолжал Луна, — надо как минимум разобраться, с какой стороны ей грозит смертельная опасность. И что это за опасность.

— И как, интересно, мы это выясним? — уставился на него Муму.

— Пока не знаю. — Луна пожал плечами.

— И я не знаю, — продолжал Герасим.

— По-моему, стоит начать с этих книжек, — вмешалась Марго. — Давайте разделим их на равные части и постараемся как можно быстрей прочитать. Вдруг почерпнем что-нибудь важное. Например, вычитаем о каком-нибудь методе контргипноза, потом воздействуем на Ольгу, и она вспомнит, как выглядела тетка с сапфировым крестом. А может, у неё в памяти всплывет и ещё что-нибудь важное.

— Или, например, с помощью метода Вуду наведем порчу на того, кто навел на Ольгу все эти несчастья, — с меланхоличным видом хмыкнул Герасим.

— Смотрите! — всплеснула руками Варя. — Герочке понравился метод Вуду!

— А если серьезно, — Герасим оставил её слова без внимания, — то метод контргипноза и впрямь может помочь. Только вот есть ли тут что-нибудь про это? — он указал на стопку книг.

— Прочтем и выясним, — ответила Марго.

— Тогда что зря терять время, — сказал Иван. — Давайте сразу читать.

— Лучше дома, — Варя придерживалась иной точки зрения. — Здесь мы будем постоянно отвлекаться на разговоры.

— Пожалуй, ты права, — кивнула Марго. — Возьмите с собой. Бабушка пробудет у двоюродной сестры до позднего вечера. А может, и вовсе там на ночь останется. В общем, пока отсутствия книг никто не заметит. А завтра вернете.

— То есть ты имеешь в виду, что мы должны все это освоить за один сегодняшний вечер? — Герасим с ужасом взирал на стопку.

— А ты собирался месяц вникать? — фыркнула Варя.

— Месяц не месяц, но хоть пару деньков, — отозвался Муму. — Тема-то незнакомая, а тексты сугубо специальные. Без подготовки, знаешь ли, трудно.

— А ты постарайся, — тихо сказала Марго. — Тебе же не все подряд нужно читать. А только то, что относится к случаю с Ольгой.

— Пойди пойми, что к её случаю относится, а что — нет, — тихо пробурчал Герасим, но от дальнейших споров воздержался.

— Чур, эти брошюры про Вуду и прочее — мои, — Варвара схватила стопку тоненьких книжиц в бумажных обложках.

— Далось тебе это Вуду, — покосился на неё Герасим.

— Кто знает, вдруг когда-нибудь в жизни и пригодится, — девочка прижала к груди брошюры.

Луна остался верен автору по фамилии Цветиков. Впрочем, конкурентов у Павла не оказалось. Это была самая толстая и, по всей видимости, самая заумная книга из всех.

Ивану тоже досталась большая книга. Правда, как гласила аннотация, это было издание научно-популярного характера. Герасим взял две книги потоньше. Одна называлась «Что такое гипноз: вопросы и ответы», а другая — «Разделяй и властвуй, или Как управлять людьми».

— Ну это нашему Муму просто как доктор прописал! — воскликнула Варя. — Вот научится он разделять и властвовать, а потом дед и Арчибальд будут у него ходить по струнке.

— Если бы, — мечтательно произнес Муму. — Но такого, как мой дедушка, не возьмешь никаким гипнозом. Он сам кого хотите загипнотизирует. Кстати, Марго, — он кинул пытливый взгляд на хозяйку квартиры, — а тебе-то, кажется, не осталось ни одной книжки. Что же ты будешь делать?

— За меня не беспокойся, — сказала девочка. — У бабушки этих книг ещё вагон. Вот я и покопаюсь в остальных.

— Ну что? — Иван посмотрел на остальных. — Идем по домам работать?

— Больше ничего не остается, — развел руками Луна.

— Скатер-ртью дор-рога! — напутствовал их из бабушкиной комнаты Птичка Божья.

— И тебе счастливо оставаться, — весело прокричал Павел.

Муму молча вышел на лестничную площадку. Остальные последовали за ним.

— Звоните, если что, — сказала Марго и захлопнула дверь.

В тот день друзья так и не созвонились. Все пятеро целиком и полностью были погружены в изучение книг. Перед ними возникло сразу несколько трудностей. Во-первых, читать пришлось много и быстро. А материал, как ещё у Марго отметил Герасим, для всех пятерых был совершенно новый и неосвоенный. В такое надо вникать. И, естественно, кое-что конспектировать в целях дальнейшего использования.

Все это заняло уйму времени и сил. Зато старшее поколение во всех пятерых семействах тем вечером не переставало умиляться прилежностью своих чад. А папа Ивана сказал жене:

— По-моему, переход в новую школу нашему сыну явно пошел на пользу. Ты смотри, как он занимается.

— Можно подумать, это твоя заслуга! — воскликнула Инга Сергеевна.

— Ну, наверное, и моя тоже, — не слишком уверенно отозвался отец Ивана.

— Интересно, в чем? — язвительно осведомилась мать. — Кажется, ты собирался возить его на машине через весь город в старую школу. И если бы я титаническими усилиями не переубедила тебя, наш сын так и таскался бы сейчас в Бибирево.

— Вообще-то прежняя школа была совсем не плохой, — словно бы вскользь заметил муж.

— Но эта лучше, — настаивала Инга Сергеевна. — Во-первых, совсем рядом с домом. А во-вторых, посмотри, какая там атмосфера. Иван не успел прийти, а у него уже появилась куча новых друзей. И разве он раньше ходил с таким удовольствием в школу! И потом, как он занимался. А все потому, что у них в «Пирамиде» оригинальные современные методики преподавания. Мне Катя рассказывала, сколько пришлось сил вложить. Зато и результат налицо.

— С такими спонсорами, как у нее, у каждого будет результат налицо, — откликнулся Константин Леонидович.

— Ох, Костя, — Инга Сергеевна обиделась за давнюю подругу, которая и возглавляла ныне экспериментальную школу «Пирамида». — Вечно ты сводишь все к материальным проблемам. А главное совершенно в другом: у Кати настоящий педагогический и организаторский дар.

— Не спорю, — согласился отец Ивана. — Но без денег ничего бы не вышло. Кто бы твоей Кате все оплачивал без этого латиномафиозного Ярослава Хосе Рауля Гонсалеса?

— Почему обязательно мафиозного? — Ингу Сергеевну охватило негодование. — Просто человек не забыл своих русских корней и, разбогатев, теперь поддерживает нашу культуру и образование.

— На средства, скорей всего вырученные от продажи наркотиков, — хмыкнул Константин Леонидович.

— Ах, с тобой спорить — только нервы себе трепать!

Инга Сергеевна выбежала из гостиной на кухню и загремела посудой.

На следующее утро Иван встретился у подъезда собственного дома с Марго, Варварой и Герасимом.

— Ну как? — спросила Марго.

— Вроде бы кое в чем разобрался, — осторожно ответил он.

— А я чуть не влипла, — поделилась Варя. — Настасья меня едва не заложила.

— Кто это? — не понял Иван.

— Да сестра моя старшая. Разве не знаешь?

— Не знаю, — подтвердил Иван. — Ты при мне о ней никогда не упоминала.

— Теперь узнаешь, Ваня, — проникновенным голосом произнесла Варвара. — Настасья у нас уже взрослая. Учится в МГУ. На филфаке. Романо-германское отделение. Второй курс. Так вот. Я сижу, читаю. А Настасья, как назло, целый вечер торчала в квартире. Между прочим, когда надо, её где-то носит. А тут напало на неё домашнее настроение. И стоило мне выйти на кухню попить чайку, сеструха, конечно, влезла в мои брошюрки. Я возвращаюсь, а она начала мне катать истерику. Откуда, мол, взяла, зачем, почему? В общем, взрослую решила из себя изобразить. И пригрозила, что предкам доложит. Ну а я ведь девушка такая, — с кротким видом продолжала Варя. — Меня голыми руками не возьмешь. Пришлось сеструху немного пошантажировать.

— Чем? — тут же спросил дотошный Герасим.

— Имеем чем, — уклончиво ответила Варвара. — Специально берегла на неё компромат для подобного случая. В общем, Настасья как услышала, <MI>что я могу про неё предкам сказать, так у неё педагогический пыл мигом угас. Зато она попросила дать ей почитать эти брошюры. Ну, я согласилась. Так она потом целую ночь напролет не спала. Сдается мне, сеструха кого-то приворожить решила.

— По методу Вуду? — поинтересовался Иван.

— Там и другие методы есть, — уточнила Варвара. — И приворотов описано тьма-тьмущая.

— А я, — хвастливо объявил Каменное Муму, — даже провел эксперимент с концентрацией энергии.

— И удачно? — Варя кинула на него ехидный взгляд.

— Трудно сказать, — немного смутился Герасим. — Понимаете, я все же решил, прежде чем экспериментировать на людях, испытать Арчибальда. В общем, я на нем как следует сконцентрировал энергию. Арчибальд в это время сидел с любимой кожаной косточкой. А когда он с ней сидит, к нему лучше ближе, чем на метр, не приближаться. Иначе тут же цапнет.

— Ну и?.. — полюбопытствовал Иван.

— Так не цапнул, — внес ясность Герасим. — А я, между прочим, не только к нему подошел, но и косточку отобрал.

— Как ты только на такое решился? — удивилась Марго.

— Глава вторая, — многозначительно произнес Муму. — Секреты аутотренинга.

— Значит, у тебя получилось, — обрадовался за друга Иван.

— Да как сказать, — снова впал в некоторое смущение Герасим. — Меня-то Арчибальд не тронул, зато тут же направился к отцу и укусил его. Ох, что было! — схватился за голову Муму.

— А конкретнее? — Варя очень любила такие истории.

— Ну, понимаете, сперва отец орал, что дед совершенно распустил Арчибальда, из-за чего в собственной квартире стало невозможно расслабиться. Ну, а потом дед ещё громче орал на отца. Во-первых, что это вообще-то его квартира и её дали ему за его заслуги перед наукой и обществом. А потом ещё дед сказал, что такого черствого и неблагодарного сына, как мой отец, больше на свете не сыщется. Ну и пошло. И поехало.

— Хорошо, Герочка, сконцентрировался, — наградила его аплодисментами Варя.

— Первый блин всегда бывает комом, — возразил тот. — Зато я многое понял. И, возможно, в нашем деле это нам поможет.

Ребята за разговором пересекли улицу Правды и, пройдя ещё немного по Ленинградскому проспекту, свернули во двор дома номер двадцать шесть. Там возле собственного подъезда их уже дожидался Луна.

— Ну, наконец-то, — сказал он.

— Как успехи? — осведомилась Марго.

— Полночи не спал, — признался Луна. — Зато конспект занял целую толстую тетрадь.

— Главное, чтобы с пользой, — вмешалась Варвара.

— Именно с пользой, — очень серьезно проговорил Павел. — По-моему, кое-что в этой книге напрямую связано с Ольгиным случаем.

— Тогда рассказывай, — потребовал Герасим.

— Сейчас не буду, — покачал головой Луна. — Давайте лучше на большой перемене.

— Идет, — согласились ребята и поспешили к школе. Первым уроком у них сегодня была как раз литература.

В класс они успели ровно за минуту до звонка. Кабинет литературы представлял собой не совсем обычную школьную аудиторию. Поклонница самых передовых и современных методов преподавания, Ольга Борисовна обставила класс соответственно своим взглядам. Парты располагались тут не рядами, а полукругом, огибая подковой учительский стол. По глубокому убеждению классной руководительницы, таким образом достигалась неформальная атмосфера в отношениях между преподавателем и учащимися, что позволяло последним наилучшим образом воспринимать материал.

По стенам кабинета литературы были развешаны крупноформатные портреты писателей всех времен и народов, окантованные в массивные рамы с позолоченной лепниной. Под каждым из них красовалась какая-нибудь из крылатых фраз автора, искусно выгравированная на медной табличке. Под Пушкиным, например, значилось: «Учись, мой сын: наука сокращает нам опыты быстротекущей жизни! «Другие цитаты отличались не меньшей выразительностью. Например, под портретом Тургенева было почти полностью процитировано его известное стихотворение в прозе о «великом, могучем и прекрасном» русском языке. Правда, текста оказалось так много, что гравер вырезал его петитом, и разобрать все это можно было лишь с близкого расстояния. Но Ольгу Борисовну подобное обстоятельство ничуть не смутило. «Наоборот, в ребятах это возбудит любопытство, — повторяла она. — Поэтому каждый непременно подойдет и прочтет».

Вбежав в класс, Команда отчаянных уселась, как всегда, рядом. И почти тут же вошла Ольга Борисовна. Сразу бросалось в глаза, что она явно чем-то расстроена. Лицо было бледно, взгляд какой-то потухший.

— Здравствуйте. Садитесь, — без обычной бодрости бросила она и сама опустилась на стул.

— Видишь? — шепнула Варя на ухо Марго.

Подруга кивнула. Такой она Ольгу Борисовну ещё никогда не видела. Трое мальчиков тоже внимательно смотрели на учительницу. К их удивлению, она вяло листала журнал и, похоже, совсем не торопилась начать урок. А ведь обычно говорила, что ей, мол, дорога каждая секунда. Наконец классная руководительница восьмого «А» энергично тряхнула головой, будто отгоняя от себя невеселые мысли, и обратилась к ученикам:

— Сейчас мы с вами проведем не литературу, а русский.

— А почему? — уставился на неё Герасим. — По расписанию у нас сегодня литература.

— Каменев, — кинула на него усталый взгляд Ольга Борисовна, — ты не мог бы в виде исключения хоть раз в жизни оставить споры?

— А разве я спорю? — мигом начал полемику Муму. — Вот если бы я подверг сомнению правомерность того, что вы заменили литературу русским, то я бы спорил. А я ведь не против, что вы заменили. Просто хочу знать почему. По расписанию-то у нас первым уроком литература, а вторым — русский.

— Отцепись от нее, Муму, — едва слышно прошипела Варвара. — Не видишь, в каком она состоянии. И вообще, какая тебе разница?

— Она ещё спрашивает, — тоже шепотом отозвался Герасим. — Я ведь сегодня с этим гипнозом ни фига не успел выучить. По литре ещё как-нибудь выеду, а вот по русскому, если спросят, я попух.

— Та-ак, Каменев, — с раздражением произнесла классная, — теперь ты болтаешь с Пановой.

— Извините, я не хотел, — смешался Муму. «С ней явно что-то не то! — отметил он про себя. — Обычно она по пустякам никогда не привязывается. Или, во всяком случае, делает это с юмором, а не так раздраженно».

— А что касается твоего вопроса, — с ещё большей нервозностью продолжала учительница, — то мне, знаешь ли, как-то виднее, какой урок ставить первым, а какой вторым. Надеюсь, мое объяснение тебя устроило?

— Вполне, — окончательно скис Муму.

— Тогда займемся делом, — сказала классная.

Ее необычное состояние теперь уже заметила не только Команда отчаянных. Маленький Вова Яковлев, украдкой переглянувшись с коротко стриженным верзилой Сеней Баскаковым, а потом выразительно покосившись на Ольгу Борисовну, покрутил пальцем возле виска. Баскаков понимающе кивнул и коротко бросил:

— Бывает.

— Что у тебя там бывает? — мигом отреагировала учительница.

— Да это я так… вообще. О своем. А верней, про Муму, — нашелся Сеня.

— Тихо! Тихо! — крикнула Ольга Борисовна.

Класс послушно замер. А Вова Яковлев, по обыкновению, сжался. В такие моменты ему всегда хотелось стать совсем незаметным.

— В прошлый раз мы с вами проходили неполные предложения, — ледяным тоном произнесла Ольга Борисовна. — Хотелось бы знать, насколько хорошо вы усвоили этот материал.

Учительница внимательно посмотрела на подопечных. Команда отчаянных заметила, что Вова Яковлев сжался ещё сильней. Он явно сейчас мечтал о шапке-невидимке.

— К доске пойдет…

Выдержав паузу, учительница сперва довольно долго взирала на Герасима. Казалось, участь Каменного Муму решена. Однако Ольга Борисовна, в силу каких-то ведомых лишь ей одной причин, вдруг передумала и, резко переведя взгляд на Павла, сказала:

— Вот тебя, Лунин, давно мы не слышали.

— Ольга Борисовна, может, лучше послушаем меня в следующий раз? — улыбнулся Луна.

С классной у них давно уже сложились очень хорошие отношения, и она считала Павла одним из лучших учеников. Однако на сей раз она осталась непреклонной.

— Если я тебя, Лунин, вызвала сейчас, значит, именно так и будет, — и она с силой стукнула кулаком по столу.

Павел вздохнул и, медленно поднявшись на ноги, поплелся к доске. Ситуация складывалась хуже некуда. Проведя весь вечер и половину ночи за чтением монументального труда о гипнозе, он, понятное дело, был просто не в состоянии сосредоточиться на чем-либо другом. И даже под страхом смерти не мог отличить неполное предложение от полного или ещё от какого-то.

— Так, Лунин, — учительница смерила его суровым взглядом, — возьми, пожалуйста, мел и постарайся написать нам как можно больше неполных предложений.

Луна потянулся за мелом. Двигался он словно рапидом. И приговаривал на ходу:

— Сейчас, Ольга Борисовна, одну минуточку. Мне нужно немного собраться с мыслями.

Достигнув доски, он зачем-то погладил себя по животу, будто именно в этой области у него происходил весь мыслительный процесс.

— Интересно ты как-то сегодня себя ведешь, Лунин, — улыбнулась учительница, и это у неё вышло словно бы против воли. — Кажется, я прошу тебя сделать элементарную вещь.

— В общем-то, вы совершенно правы, Ольга Борисовна, — поторопился согласиться Луна, хотя на деле ему было сейчас куда легче объяснить ей и классу, какие части человеческого мозга реагируют, согласно теории Цветикова, на гипноз. Однако об этом, к большому сожалению Луны, его как раз никто не спрашивал… Поэтому он, напрягая все свои логические способности, пытался сообразить, чем же все-таки отличается полное предложение от неполного.

— Ну, Лунин, мы ждем, — поторопила Ольга Борисовна. — Пиши.

Но прежде чем писать, стоило хоть приблизительно выяснить, на что должно быть похоже неполное предложение. И Павел, преданно посмотрев в глаза портрету Ивана Сергеевича Тургенева, сказал:

— Неполное предложение — это такое предложение, в котором чего-то там не хватает.

Выдавив из себя это, бедный Луна наконец оторвал взгляд от Тургенева и уставился на Ольгу Борисовну.

— Вполне справедливое заключение, — кивнула та. — Вот я тебя, Лунин, и прошу проиллюстрировать собственные слова конкретным примером.

— Да это пожалуйста, — вид у Луны сделался такой жалкий, что Иван и Герасим одновременно поняли: друг нуждается в срочной и оперативной помощи.

Оба мальчика сосредоточенно зашелестели страницами учебников. Вскоре нужный параграф был найден. Их маневры не укрылись от Луны. И он показал им взглядом, что отнюдь не отказывается от подсказки.

Найдя примеры неполных предложений, Иван и Герасим одновременно стали подсказывать разные фразы.

«Чувствуете вы теперь боль? — усиленно шевелил губами Герасим. — Теперь очень небольшую». А Иван тоже одними губами твердил: «Как тебя зовут? — Меня Аночкой».

Луна пожал плечами. Он ничего не понял. Герасим свирепо прошипел Ивану:

— Замолчи. Я сам. Иначе до него ничего не дойдет. — И Муму вновь усиленно заработал губами: «Чувствуете вы теперь боль? — усиленно шевелил губами Герасим. — Теперь очень небольшую».

Луна разобрал только слово «боль». И в полном недоразумении вытаращился на Герасима. Тот хотел повторить попытку, но Ольга Борисовна прикрикнула:

— Каменев! Перестань подсказывать.

Луна с досадою махнул рукой и отвернулся к доске.

— Ну что? — Учительница вышли из-за стола. — Как вижу, ты ничего не приду…

Над головой у Луны раздался какой-то странный звук. Будто внезапно лопнула туго натянутая струна. Позже Павел не мог объяснить, каким чудом успел вовремя среагировать. Сверху прямо на них с Ольгой Борисовной стремительно низвергался портрет Пушкина в тяжелой раме. Тучный Павел взмыл в воздух и мощным ударом, которому позавидовал бы даже профессиональный волейболист, отбил портрет в сторону.

Александр Сергеевич, резко изменив траекторию, устремился к окну, однако не долетел и с грохотом и звоном битого стекла грохнулся об пол.

Ольга Борисовна какое-то время немо взирала на происходящее. Потом рот у неё раскрылся, и она исторгла тоненький пронзительный визг. Это и вывело класс из полного оцепенения. Ребята с криками: «Ольга Борисовна! Ольга Борисовна!» — кинулись к учительнице.

Та, казалось, совершенно не замечала возникшей вокруг неё суеты и продолжала истошно вопить на одной ноте.

— Что это с ней? — переглядывались ученики.

— Шок, — коротко отвечала Марго.

— А что нам с ней теперь делать? — шумно поскреб коротко стриженный затылок верзила Баскаков.

— Беги в медпункт! — скомандовала Марго.

Баскаков пулей вылетел в дверь. Вдогонку ему почему-то бросился Вова Яковлев.

— Ольга Борисовна, — Марго ласково взяла учительницу за руку, — давайте сядем.

Она легонько потянула классную к стулу, но та словно остолбенела. И её попросту невозможно было стронуть с места. А главное, она по-прежнему не прекращала визжать, и от жуткого звука, который она исторгала, у ребят по спинам бежали мурашки.

— Кошмар, — причитала Наташка Дятлова. — Теперь нам, наверное, будет.

— Мы ни при чем, — мигом откликнулся Герасим. — И вообще, если бы не Луна, то Ольгу сейчас по частям бы пришлось собирать.

— Если бы вообще осталось что собирать, — разглядывая поверженный портрет великого поэта, подхватил Иван. — Такая штука, да ещё с такой высоты…

— Запросто череп могла проломить, — добавила Варвара.

Луна молчал. Похоже, он тоже ещё не очухался от потрясения и лишь растерянно хлопал глазами.

— Ольга Борисовна! Ольга Борисовна! — тщетно пыталась достучаться до сознания учительницы Марго.

Та по-прежнему ничего не слышала.

Дверь класса широко распахнулась. В неё вбежала перепуганная медсестра. Следом, шумно дыша, едва поспевал высоченный и толстый завуч «Пирамиды» Афанасий Иванович Майборода, которого за пышные казацкие усы прозвали Тарасом Бульбой.

Ребята мигом умолкли.

— Варвары! — пробасила мужеподобная медсестра. — До чего довели педагога!

В следующий миг, достигнув учительницы, она, к немалому ужасу класса, влепила Ольге несколько звонких пощечин. А после этого, ловко подхватив её одной рукой, другой сунула прямо под нос пузырек с нашатырем.

Визг наконец оборвался. Ольга Борисовна, повиснув на мощной руке медсестры, громко закашляла.

— Жива? — деловито осведомился Тарас Бульба.

— Жить будет, — оптимистическим басом откликнулась медсестра.

Тут, словно в доказательство её слов, учительница обвела мутными глазами присутствующих и прошептала:

— А все-таки цыганка была права.

Глава 4.

ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ ПРОФЕССИОНАЛА

— Цыганка? — словно не веря собственным ушам, вытаращился на классную руководительницу восьмого «А» Афанасий Иванович. — Какая ещё цыганка?

— Разве я говорила про цыганку? — удивленно произнесла Ольга Борисовна.

— Но не я же, — не сводил с неё глаз завуч.

— Вы что, Афанасий Иванович, маленький? — напустилась на него медсестра. — У человека шок! А вы со своими вопросами лезете! Ей же на голову картина упала! — ткнула медсестра пальцем туда, где валялся разбитый портрет Александра Сергеевича. — Сколько уже твержу, что нельзя на стены подобную тяжесть вешать. Тут же ведь дети! Хорошо ещё на учительницу свалилось. А если бы на ребенка? Его бы этой штукой прибило, — и она вновь принялась тыкать пальцем в поверженный образ Александра Сергеевича работы Тропинина, — а нам с вами, Афанасий Иванович, потом отвечать.

— Шурочка, Шурочка, — замахал на неё руками Тарас Бульба, — давайте-ка не сейчас. Обсудим это позже.

— Уж будьте спокойны, обсудим, — угрожающе пробасила медсестра. — И директору докладную обязательно напишу.

— Экая вы экстремальная женщина, — с неудовольствием посмотрел на объемную медсестру Афанасий Иванович.

— Это не я экстремальная, а обстоятельства, — отбила выпад завуча Шурочка.

— Между прочим, вы оба не правы, — вмешался Каменное Муму, и его скуластое лицо приняло непрошибаемо-упрямое выражение. — То есть какая-то доля истины в ваших словах есть. Картина и впрямь упала. Только не на кого-то, а просто на пол. Вернее, сперва она собиралась упасть прямо на Ольгу Борисовну, но Пашка её отбил.

— Кого отбил, Ольгу Борисовну? — ничего не понял Майборода.

— Почему Ольгу Борисовну, — мысленно изумился несообразительности завуча Герасим. — Павел отбил картину.

— А зачем он отбил ее? — спросила медсестра.

— Чтобы она не упала на Ольгу Борисовну. — Герасиму уже наскучило растолковывать этим двоим совершенно очевидные, по его мнению, вещи.

— Лунин отвечал, — попыталась, в свою очередь, объяснить случившееся Наташка Дятлова. — Верней, Ольга Борисовна вызвала его к доске, а он никак не мог ответить. Тогда Ольга Борисовна встала и подошла к нему. Тут как раз картина начала падать, а Лунин отшвырнул её в сторону.

— Дело ясное, что дело темное, — с многозначительным видом изрек Тарас Бульба. — Ну-ка, Лунин, объясни мне, пожалуйста, как это у нас вдруг картина упала?

— Я-то откуда знаю, — преисполнился удивления Луна. — Видимо, гвоздь не выдержал. Или ещё что-нибудь, на чем она там у вас висела.

— Афанасий Иванович! — с возмущением воскликнула Варвара. — Павел картину не ронял. А наоборот, спас от неё Ольгу Борисовну. И вообще, вы не имеете права подозревать его.

— Разве я подозреваю? — смутился от такого напора Тарас Бульба. — А если Лунин спас собственную классную руководительницу, значит, большой молодец.

— А если бы он, к примеру, чужую классную руководительницу спас, то не был бы молодцом? — совершенно некстати осведомился Муму.

— Зачем ты так, — покачал головой Тарас Бульба. — Спасение любого человека — хороший факт биографии.

— Лунин у нас вообще человек положительный, — с ангельским видом проговорила Варвара, решив окончательно отвести от Паши удар.

— Да, да, не ругайте его, пожалуйста, — раздался слабый голос классной руководительницы, которая, похоже, мало-помалу приходила в себя. — Он действительно меня спас.

Афанасий Иванович задрал голову вверх. На месте, где ещё каких-нибудь полчаса назад красовался портрет Пушкина, ныне осталась лишь медная табличка с известным советом Бориса Годунова сыну.

— Однако высоко висело, — пробормотал Тарас Бульба. — Могло бы и впрямь зашибить.

— Вот именно, — одарила его очередным ангельским взором голубоглазая Варвара. — А Павел, рискуя собственной жизнью, прямо кинулся на портрет.

— Мы все видели! — подтвердил Сеня Баскаков.

— С этим мы обязательно потом разберемся, — пообещал Тарас Бульба. — А теперь, Ольга Борисовна, продолжайте урок.

— Какой урок! — опять напустилась на него медсестра.

— Который у них по расписанию, — откликнулся завуч.

— Вы, Афанасий Иванович, разве не видите? — вскипела от негодования Шурочка. — На ней ведь лица нет! Ей не то что урок сейчас вести, она вообще двух слов связать не сможет.

— Наверное, уже могу, — не слишком, впрочем, уверенно отозвалась Ольга Борисовна.

— Нет, нет, — поспешили к учительскому столу Марго и Варя. — Давайте, Ольга Борисовна, мы вас лучше в медпункт проводим.

— Верно, — поддержала Шурочка. — Ведите её туда. Я сейчас ей успокоительный укол сделаю.

— Да, наверное, так будет правильней, — завуч одобрил этот план действий. — А я до конца урока посижу с классом. Кто у вас сегодня дежурный? — окинул он взглядом ребят. — Нужно убрать стекла с пола.

Дежурили Иван Холмский и Вова Яковлев. Достав из стенного шкафа веник и совок, они принялись ликвидировать последствия недавней катастрофы.

Марго и Варя, подхватив с двух сторон классную под руки, двинулись к медпункту. Дородная Шурочка вышагивала впереди них, как полководец.

— Осторожней, Ольга Борисовна, — оказавшись на лестничной площадке, вкрадчиво проговорила Варя. — Нам совершенно некуда торопиться.

Учительница покорно замедлила и без того неспешный шаг.

— Ладно, вы там идите, — не оборачиваясь, бросила медсестра. — А я пока лекарство и шприц приготовлю.

Варя и Марго переглянулись. Именно это им и надо было. Теперь, когда Шурочка не может послушать, есть шанс кое о чем расспросить Ольгу Борисовну. Во всяком случае, попытка — не пытка.

— Просто не понимаю, — исподволь начала Варвара. — Как это получилось? Портреты уже столько времени висят у нас в классе, и ничего.

— Это рок, — шепотом выдохнула Ольга Борисовна.

— Рок? — Варвара хорошо разыграла недоумение.

— Не обращайте внимания, — будто бы спохватилась учительница. — Просто глупость какая-то с языка сорвалась.

— А что вам нагадала цыганка? — очень серьезным тоном осведомилась Марго. И, не давая возможности Ольге Борисовне уйти от ответа, быстро добавила: — Понимаете, это может быть обыкновенным совпадением. Хотите, я отведу вас к бабушке? Она у меня в таких делах разбирается. И гадает по-всякому. И даже может составить вам астрологический прогноз.

Учительница вдруг резко остановилась и очень отчетливо произнесла:

— Девочки, я не желаю обсуждать эту тему!

— Ольга Борисовна, — Варвара скромно потупила взор, — мы совсем не хотели вас обидеть. Просто пытались помочь.

— Большое спасибо, но помощь мне не нужна, — голос у Ольги Борисовны стал ещё жестче. — И вообще, я сама в состоянии дойти до медпункта.

Не успели девочки ничего возразить, как она решительно вырвалась и, стараясь ступать как можно тверже, пошла вниз. Марго и Варвара последовали было за ней.

— Нет, нет, — воспротивилась классная. — Немедленно возвращайтесь в класс. Я сама.

И она ещё быстрей зашагала вниз по лестнице. Девочкам пришлось повернуть назад.

— Зря ты, Марго, влезла со своей бабушкой. Только мне все испортила! — И Варя в сердцах топнула ногой.

— Испортила, — с полувопросительной интонацией откликнулась подруга. — Не согласна. Во-первых, судя по её настроению, она в любом случае не стала бы с нами делиться своими проблемами. А вот насчет бабушки… Не исключаю, что Ольга ещё передумает.

— Блажен, кто верует, — фыркнула Варя.

— Поживем — увидим, — продолжала Маргарита. — Понимаешь, человек в таких случаях хватается за малейший шанс.

— Чего же она не ухватилась? — ехидно посмотрела на неё Варя.

— Видно, ещё до конца не созрела, — отозвалась Марго.

— Сколько же ей ещё портретов должно свалиться на голову, чтобы созреть? — даже с некоторым негодованием воскликнула Варя.

— Все зависит от человека. — Марго не торопилась с выводами. — Но, похоже, Ольга почти на пределе.

— Похоже, — кивнула Варвара. — Ладно. Пошли.

В кабинете литературы за учительским столом гордо восседал Афанасай Иванович Майборода.

— Ну, как она там? — начал расспрашивать он.

— Почти нормально, — ответила Маргарита.

— На следующий-то урок вернется? — поинтересовался завуч.

— Во всяком случае, Ольга Борисовна велела нам идти в класс, — сообщила Варя.

— Вот и ладушки, — остался доволен Тарас Бульба. — А то у меня нет больше времени с вами сидеть. Придется искать замену.

— Не маленькие. Можем и сами посидеть, — тут же заявил Герасим.

— Вы-то можете, — Афанасия Ивановича ничуть не воодушевили его слова. — А расхлебывать потом мне.

Муму хотел что-то ему возразить, но Луна, показав ему под партой кулак, шикнул:

— Молчи! На сегодня с нас приключений хватит.

Тут, к счастью, раздался звонок.

— Отдыхайте, — сказал завуч и первым покинул класс.

Едва оказавшись на перемене, Команда отчаянных принялась обсуждать странный случай с Ольгой.

— Хорошо, что она вызвала не Герасима, а Луну, — тут же отметила Марго. — Иначе портрет точно бы на неё свалился.

— Это ещё не факт, — обиделся Муму. — У меня, между прочим, тоже реакция будь здоров.

— Да-а, — протянула Варвара. — Сам-то ты конечно бы отскочил. А вот Ольга…

— А ведь она явно сперва собиралась вызвать Муму, — перебила Варвара.

— Именно собиралась, — с важностью изрек тот. — Но не зря же я вчера тренировался. Я как следует сконцентрировался и заставил Ольгу забыть про меня.

— Ах, значит, это твоя работа, — покачал головой Луна, и было не совсем ясно, то ли он шутит, то ли говорит всерьез. — Сперва я по твоей милости отправился к доске, а потом ты имел наглость мне подсказывать какой-то совершеннейший бред.

— Никакого бреда, — отрезал Герасим. — Все было строго по учебнику. А если ты не понял, то сам дурак.

— Я-то при чем? — возмутился такой наглости Павел. — Просто ты подсказывать не умеешь.

— Это не я не умею, — продолжал спорить Муму. — Мне мешал Иван.

— Приехали, — вздохнул Ваня. — Теперь, оказывается, я виноват. Ты еще, Каменное Муму, скажи, что я Пушкина уронил на Ольгу.

— Вот как раз Пушкина-то уронило наше Каменное Муму, — вмешалась Варвара.

— Совсем, что ли? — покрутил пальцем возле виска Герасим.

— Вовсе не совсем, — столь же ехидным тоном продолжала Варя. — Ты энергию концентрировал?

— Предположим. — Муму не понимал, куда она клонит.

— Ну вот. — Варвара была довольна его ответом. — Ты, значит, сконцентрировался. Однако правильно управлять своей энергией ещё не умеешь. А подобные дилетанты, как я вчера вычитала, давят все подряд хуже танков. Сидел ты, Герочка, как раз напротив портрета Александра Сергеевича. Ну, и часть твоей энергии ушла на Ольгу, а другая часть на этот портрет. Вот он не выдержал и свалился.

— Почему бы и нет! — воскликнул Иван. — Вот что Муму вчера со своим Арчибальдом сделал.

Слушая друзей, Герасим испытывал сложные чувства. С одной стороны, ему льстило, что у него вдруг появилась столь сокрушительная энергия. Однако ему совсем не хотелось быть виновником страшноватого происшествия с Ольгой.

— Положим, ты в чем-то права, — кинул он хмурый взгляд на Варвару. — Но зачем же портрету понадобилось падать? Ведь я об этом совсем не просил. Да и свалился он не в тот момент, когда я концентрировался против вызова к доске, а гораздо позже.

— И впрямь, — его возражение показалось Ивану логичным. — Нет, Варька, тут что-то не то.

— Да, естественно, не то, — махнула рукой девочка. — Шутка.

— По-моему, шутки сейчас не уместны, — с укором взглянул на неё Герасим.

— Ладно вам, — пресекла дальнейшие споры Марго. — Дело и впрямь серьезное. Понимаете, вчера я ещё немного сомневалась. Но после того как упал портрет, мне стало окончательно ясно: у Ольги классический случай. На неё явно навели порчу.

Луна, не мигая, взирал на Марго.

— Ты действительно в такое веришь? По-твоему, это возможно?

— При чем тут я, — откликнулась Маргарита. — Гораздо важнее другое. Все, что происходит с Ольгой Борисовной, точно укладывается в схему из книжки, которую я вчера прочла. Но все Ольгины несчастья последних дней — это только начало. Дальше будет гораздо хуже.

— Куда уж хуже, — откликнулся Герасим.

— Хуже всего есть куда, — невесело произнесла Марго. — Пока Ольга хоть, слава богу, цела и невредима.

— Но только чудом, — уточнил Иван.

— Кстати, ты прав, — покачал головою Павел. — Сам удивляюсь, как я успел отшвырнуть в сторону этот портрет.

— В экстремальных ситуациях человек ещё и не на то способен, — изрек Герасим с таким видом, будто делился собственным, и притом очень богатым, опытом. Впрочем, учитывая наличие Льва-в-квадрате, жизнь у Муму и впрямь проходила в экстремальных условиях.

— Мы сами не знаем заложенных в нас возможностей, — поддержала Марго. — Под угрозой смертельной опасности люди пролезали ино-гда сквозь такие узкие окошки, куда в нормальном состоянии у них даже головы не проходили. Или перемахивали через высоченные препятствия.

— А я видел, как по ящику показывали одну женщину, — добавил Иван. — У неё сын попал под машину. Так она, чтобы освободить из-под колеса его ногу, подняла тяжеленный джип.

— Ну, если эта женщина была как наша Шурочка… — выразительным жестом обрисовала Варя мощные параметры школьной медсестры.

— Совсем нет, — внес ясность Иван. — Та женщина была небольшого роста и щупленькая. По виду, такой даже детскую коляску поднять нелегко.

— Случаи мобилизации дремлющей в каждом из нас потаенной энергии давно известны, — с умным видом произнес Муму.

— Кажется, нас больше должны интересовать случаи передачи энергии на расстоянии, — Марго вернула друзей к главной теме. — Если на Ольгу навели порчу, то, по идее, события должны развиваться так. Сперва над её головой будут сгущаться тучи. Причем количество неприятностей и опасностей день ото дня должно возрастать. Ну, а дальше все зависит от устремлений того или тех, кто навел порчу. Может, Ольгу просто решили проучить. Тогда все ограничится бытовыми неурядицами.

— Хороши бытовые неурядицы, — пробубнил Муму. — Сперва все ценности из дома уперли, а потом портретом Пушкина по башке шарахнули.

— Не шарахнули, а только собирались, — уточнил Иван.

— И ещё вопрос, собирались ли? — Марго смотрела куда-то мимо ребят.

— Если бы не наш Павел, то ещё как шарахнуло бы, — стоял на своем Муму.

— А ты, Гера, не допускаешь, что Павел просто должен был успеть вовремя к падающему портрету, — у Марго и тут нашлось возражение.

— То есть ты хочешь сказать, что и я действовал по чужой воле? — Луне такой оборот совсем не понравился.

Марго кивком подтвердила, что именно так и считает. Тут по коридору разнеслись трели звонка.

— Ладно. Оставим разговор до следующей перемены.

И Марго первой побежала к кабинету литературы.

Ольга Борисовна явилась на урок с обычной для себя точностью, то есть минута в минуту. Она делала вид, что с ней все в порядке. Лишь очень бледное лицо её напоминало о недавнем происшествии. Что, впрочем, было естественно. Вряд ли найдется много людей, которые после подобного сохранили бы полную невозмутимость.

Урок Ольга Борисовна провела достаточно уверенно. И так как на сей раз она никого не вызывала к доске, то вплоть до следующей перемены в классе воцарилось полное спокойствие.

На перемене друзья, забившись в укромный уголок, продолжили обсуждение.

— Итак, ты, Марго, сказала, что я действовал по чужому приказу? — никак не мог успокоиться Луна. — Как, интересно, ты себе это представляешь? По-твоему, кто-то на расстоянии сперва заставил Ольгу вызвать меня к доске. Причем этот далекий недруг Ольги знал, что я сегодня совершенно не готов отвечать по русскому. Далее он обрушивает со стены портрет и с моей помощью немедленно откидывает его в сторону. Таким образом, ему удается не пришибить Ольгу, а лишь напугать. Нет, Маргарита, ты извини, но это уже слишком. Просто бред собачий.

— Ты не совсем понял, Луна, — терпеливо начала объяснять Марго. — Видишь ли, в данном случае ты — это не ты, а просто часть ситуации. Естественно, тот человек про тебя ничего не знает. И про портрет ему ничего не известно. Он последовательно насылает на Ольгу несчастья. А уж во что конкретно они выльются — зависит от ситуации.

— Еще лучше! — повысил голос Луна. — Значит, я уже как бы не человек, а часть ситуации?

— С какой стороны на тебя взглянуть. Для нас ты, естественно, человек. И для себя, например, — тоже. А вот в случае с Ольгой ты — часть ситуации. Как, впрочем, и все мы. — И Марго обвела взглядом друзей.

— Пока у меня это в голове не укладывается, — честно признался Луна. — Но допустим, что ты права и все происходит именно так, как ты говоришь. Можем ли мы помочь Ольге?

— Можем, — уверенно произнесла Марго.

— Как? — задал новый вопрос Павел.

— Снять порчу, — просто ответила Марго.

— Та-ак, — с изрядной долей иронии протянул Луна. — И это говорят люди на рубеже двадцать первого века.

— Да хоть двадцать второго, — Марго хранила полную невозмутимость. Порча, она в любую эпоху порча. Никакой технический прогресс её не отменяет. Как и многое другое.

— Чем дальше развивается наука, — подхватил Иван, — тем больше тайн.

— Положим, — Павел уже устал от спора. — А что, Марго, ты предлагаешь конкретно? Как мы можем снять с Ольги порчу?

— Способы есть, — тихо произнесла Марго. — Но сперва нужно наверняка убедиться, что я не ошиблась и это действительно порча.

— Ах, ещё и проверить надо? — хмыкнул Луна.

— Как же иначе? — Похоже, Маргариту удивил его вопрос. — В любом случае с этой проблемой мы без помощи профессионала не справимся.

— А где ты возьмешь профессионала? — спросил Муму.

— Их много, — ответила девочка. — Только следует выбрать надежного. Конечно, я могла бы к бабушке обратиться, но тогда я должна все ей рассказать.

— Не вздумай! — замахал на неё руками Муму.

— Я и не собираюсь, — успокоила его Марго. — Но тогда наша задача несколько усложняется. Придется идти к профессионалу со стороны.

— А если мы нарвемся на шарлатана? — с недоверием произнес Муму. — Их в последнее время, знаешь, сколько развелось.

— Твоя правда, — Марго не стала спорить. — Жуликов и дилетантов пруд пруди. Но мы пойдем по рекомендации.

— По чьей? — удивился Иван.

— По бабушкиной, — объяснила Марго. — У неё есть старая приятельница Евдокия Матвеевна. — Тут Марго выдержала многозначительную паузу. — В общем, бабушка говорит, она — призванная. Значит, Евдокия Матвеевна наверняка сможет дать нам дельный совет. Только идти вам к ней придется без меня. Потому что мы знакомы. И если я к ней явлюсь, она, естественно, доложит бабушке. А вот вы придете как бы сами по себе.

— Ага, — усмехнулся Герасим. — Прямо вот так, всей кодлой, к ней в квартиру и вломимся.

— Ни в какую квартиру вам вламываться не надо, — принялась растолковывать им Марго. — Евдокия Матвеевна работает на Лесной улице, в «Оазисе».

— Что ещё за «Оазис»? — осведомился Иван.

— Это эзотерический центр, — отвечала Марго.

— Че-его? — протянул Муму.

— Ну, место такое, — покровительственно заявила Маргарита. — Там занимаются энергетическим полем человека. Приводят в порядок ауру. Корректируют биополе. Ну и, в частности, снимают сглаз и порчу.

— А может, ещё и привораживают? — полюбопытствовала Варя.

— И привораживают и отвораживают, — с полуулыбкой ответила Маргарита.

— А тебе, Варька, кого-то приворожить захотелось? — повернулся к ней Герасим.

— Скорее отворожить, — отбила выпад девочка. — Тебя.

— Очень глупо, — Герасим надулся.

— Каков вопрос, таков и ответ, — фыркнула Варя.

— Слушай, Марго, а что мы этой твоей Евдокии говорить будем? — спросил Иван.

— Придумаем, — заверила Марго. — Главное, взять с собой фотографию Ольги Борисовны.

— У меня есть, — немедленно объявила Варвара. — Помните, мы в конце прошлого учебного года ходили с ней гулять по литературным местам Москвы. Вот тогда я как раз её и сняла. Она стояла на фоне памятника Чехову. Я скажу Евдокии Матвеевне, что это моя старшая сестра.

— Одно из двух, — встрял Герасим. — Если она съест твою лапшу, значит, обыкновенная шарлатанка. А если не шарлатанка, тут же выведет тебя на чистую воду.

— Совершенно верно, — подхватила Марго. — Таким, как моя бабушка или Евдокия Матвеевна, лучше не врать. Они это сразу чувствуют.

— Тогда сделаем по-другому, — ничуть не смутилась Варя. — Скажу, что Ольга Борисовна моя знакомая. С ней последнее время творятся какие-то странные вещи. Но в «Оазис» она идти не хочет. А я хочу ей помочь.

— Что, собственно, совершенная правда, — договорила за подругу Марго.

Звонок, возвестивший о начале математики, не дал им завершить разговор.

— И почему всегда так не вовремя звонят! — возмутился Муму. — Не дают делом заняться. Только сосредоточишься, и на<$Esize 8 {up 20 back 35 prime}> тебе. Изволь на урок.

— Ничего, — улыбнулся Луна. — Следующая перемена — большая. На ней и договорим. Я еще, кстати, должен вам рассказать про гипноз. Зря, что ли, полночи угрохал.

Однако на большой перемене Луна предложил первым делом сходить в буфет.

— Можем сходить и на следующей. — Варе не терпелось все узнать.

— Я лично до следующей не доживу, — похлопал себя по животу пухлый Луна.

— Все ясно, — фыркнула Варя. — Похудеть боишься.

— Боюсь, — охотно согласился её собеседник. — Я всегда тебе говорю: мужчины должно быть много. Ну, представь, я похудею. И от всего меня останется жалкое ничто вроде Герасима.

На скуластом лице Муму появилось выражение, с каким, наверное, в прошлом веке вызывали на дуэль.

— Между прочим, наш Варвар совершенно прав, — мстительно произнес он. — Ожирение крайне негативно сказывается на здоровье.

Тут Варвара влепила ему звонкую затрещину.

— Это тебе за Варвара, — пояснила она.

— Шуток не понимаешь, — буркнул Муму.

— Слушай, Герасим, — с тревогой воззрился на него Луна, — ты случаем в последнее время со своим дедушкой не слишком много общаешься?

— Ты это к чему? — не дошло до Герасима.

— К тому, что ты сейчас сказал, — усмехнулся Луна. — По-моему, это была цитата из пособия для диеты, которой придерживается Лев-в-квадрате.

— Между прочим, — Муму обиделся сильней прежнего, — я высказал совершенно объективную истину. Об этом знает каждый.

— Если все будут как один, то весь мир окажется на одно лицо. А я хочу оставаться индивидуальностью, — Луна не полез в карман за словом. — К тому же питаться следует регулярно. Это, Муму, тоже общеизвестная истина.

И, не слушая больше ничьих возражений, Пашка направил стопы к буфету. Друзьям ничего не оставалось, как последовать его примеру.

— Кстати, не понимаю, что вы так возражали, — говорил на ходу Иван, которому самому захотелось есть. — Можем все обсудить и в буфете.

— Там слишком много народа, — возразила Варя.

— Смотря как устроимся, — ответил Иван. — Если где-нибудь в уголке, никто ничего не сможет подслушать.

— Твоя правда, — кивнула Марго.

В уголке за колоннами, на счастье Команды отчаянных, оказался свободный столик.

— Все прекрасно в этом лучшем из миров! — воскликнул Луна. — Пока, кажется, нам везет.

Запасясь едой и соком, ребята продолжили разговор.

— Значит, — начала Варя, — в «Оазис» идем прямо сегодня?

— А чего тянуть, — ответил Иван. — Вдруг это действительно выход.

— По-моему, это не выход, а какое-то средневековье, — вздохнул Луна.

— Какая разница, — отмахнулась Варвара. — Между прочим, Пашка, умные люди говорят, что любой способ хорош, если он помогает.

— Вот именно, если помогает, — все ещё сомневался Луна.

— Это мы выясним только опытным путем, — продолжала Варя. — Значит, после уроков я бегу домой за фотографией. А потом — сразу в этот «Оазис». Кто со мной?

Мальчики переглянулись. Ни одного из троих в эзотерический центр не тянуло.

— Слушай, Варька, а если тебе одной? — с подчеркнутой деликатностью обратился к ней Луна. — То есть, точнее, мы тебя туда проводим и у входа потом можем подождать, а уж с Евдокией Матвеевной ты как-нибудь сама, ладно?

— Нет, не ладно! — рассвирепела Варвара. — Почему это я должна за всех отдуваться?

— Да как ты не понимаешь, — продолжал убеждать её Луна. — Вот если бы вы пошли туда вдвоем с Марго или ещё с какой-нибудь подружкой, все выглядело бы очень естественно. Но вот заявиться тебе в «Оазис» с тремя пацанами… Ну или хотя бы с одним… Согласись, это будет выглядеть несколько странно.

— Пожалуй, ты прав, Луна, — Варвара неохотно признала его правоту.

— Конечно, если ты будешь очень настаивать или если тебе одной страшно, то мы пойдем, — решил закрепить успех Павел. — Но, мне кажется, нам совершенно незачем лишний раз привлекать к себе внимание.

— Уговорил, — хмыкнула Варвара. — Естественно, мне совершенно не страшно, — несколько покривила душой она. — Просто в подобных случаях ум хорошо, а два лучше.

— Если ты нас имеешь в виду, то не два, а три, — уточнил Герасим.

— Чего три? — прикинулась, будто не понимает, Варвара.

— Умов, естественно, — на полном серьезе изрек Герасим. — Нас ведь трое, — он указал сперва на Ивана, потом — на Павла.

— Вас три… человека, — сделала ударение на последнем слове Варя. — А вот все ли при уме? Это ещё нуждается в доказательствах.

Герасим бросил на неё тяжелый взгляд. Он явно собирался вступить в длительный и нудный спор.

— Шучу, шучу, Герочка, — поторопилась заверить его Варвара.

— Шутки должны быть смешными, — назидательно произнес Герасим.

— Оригинально, — Варвара наградила его аплодисментами. — Вот теперь, Муму, ты окончательно убедил меня, что у тебя большой, самобытный и даже, можно сказать, каменный ум.

Луна как раз в это время наелся и теперь просто жаждал скорей поделиться с друзьями приобретенными за ночь познаниями в области гипноза. Поэтому он сказал:

— Мне кажется, каменный ум Муму мы сможем обсудить после. А сейчас я вам расскажу про теорию Цветикова. Иначе опять времени не останется.

— А кстати, я вот все думаю, — перебил его Иван. — Эта тетка с сапфировым крестом появилась вследствие наведенной порчи или, так сказать, сама по себе? Или, как говорила Марго, эта тетка просто часть ситуации? Ну, вроде как сегодня Луна.

— Че-его? — протянул Герасим.

— Кстати, Иван, — с одобрением сказала Марго, — это действительно важный вопрос. Возможен и тот и другой вариант. В первом случае зло исходит из одного источника, и появление тетки с крестом — это часть единого большого зла, которое кто-то хочет причинить Ольге. А во втором варианте — тетка — как бы следствие этого зла. То есть наведенная порча ослабила Ольгу. В таких случаях человек становится гораздо более внушаемым, чем в нормальном состоянии.

— Погоди, погоди! — с волнением воскликнул Луна. — Тогда Ольга подвергается воздействию уже с двух сторон?

— Да, — подтвердила Марго. — И это гораздо опаснее, чем просто порча.

Глава 5.

КАЖЕТСЯ, ЕСТЬ ЗАЦЕПКА

— То есть ты хочешь сказать, Марго, что на Ольгу может одновременно действовать и чей-то сглаз, и гипноз тетки с крестом? — продолжал Луна.

— Вполне вероятно, — кивнула девочка. — Особенно если тетка с крестом хочет и дальше использовать Ольгу Борисовну в каких-то своих тайных целях.

— Тогда классная в большой опасности, — очень серьезно проговорил Павел. — Собственно, именно об этом я и хотел вам сказать. Понимаете, согласно теории Цветикова, сильные гипнотизеры могут распространять свое влияние на человека, находясь за несколько тысяч километров от него. Одни в таких случаях воздействуют чистым биополем.

— Это как? — не понял Герасим.

— Если верить Цветикову, это происходит с помощью биотоков, — принялся растолковывать ему Павел. — Гипнотизер концентрируется, посылает объекту мысленный приказ, а тот его в точности исполняет. В общем, наподобие того, как ты, Муму, поступил с Арчибальдом. Но есть и более хитрый способ, который, как написано в книге Цветикова, требует от гипнотизера куда меньших духовных затрат. Жертву сперва вводят в транс, причем опытный и одаренный гипнотизер делает это мгновенно. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в трансе, а потом выйдешь из него. Ну, а пока жертва, сама не подозревая, находится в трансе, гипнотизер успевает её закодировать на определенное слово, звук или, например, щелчок пальцев, свист. Цветиков приводит множество разных примеров, но суть одна. От условного звука или слова вполне нормальный человек неожиданно впадает в транс и, лишившись на время собственной воли, полностью подпадает под влияние гипнотизера. Мало того, иногда жертву кодируют так, что человек отвечает на условный сигнал совершенно определенными действиями. Например, ложится посреди улицы, или ударяет кого-нибудь по кумполу, или стреляет, или вдруг выпрыгивает из окна.

— И это все, что ты вычитал? — Муму был очень разочарован. — А я-то надеялся, ты нам расскажешь что-нибудь новенькое.

— Я и рассказываю, — продолжал Луна. — Там ведь ещё приводится масса методик гипноза. И ещё Цветиков объясняет, что, как и почему воздействует на нас с его точки зрения.

— Как, можешь не объяснять, — высокомерно заявил Муму. — Я теперь и сам кое-что умею. А вопрос «почему?» в данном аспекте меня совершенно не волнует.

— В данном аспекте этот вопрос должен волновать твоего папу, — прыснула Варя. — Арчибальд ведь его искусал. Слушай, Герасим! — Глаза у Вари округлились, и она перешла на трагический шепот: — А вдруг ты, сам того не понимая, ввел Арчибальда в минутный транс, а потом закодировал? И теперь он всегда, реагируя на определенное слово или звук, будет кусать твоего папу.

— Что ты несешь? — процедил сквозь зубы Герасим.

— А между прочим, совсем не смешно, — вмешался Луна. — Цветиков как раз предостерегает начинающих гипнотизеров от непроизвольного кодирования объекта. Это случается, когда, концентрируя энергию, подумаешь о чем-то постороннем. Вот ты, Муму, о чем думал, когда ставил свой опыт на Арчибальде?

— Я-то? — переспросил Герасим. Лицо его вдруг позеленело. И он растерянно пробормотал: — да я, в общем, вспомнил, как однажды Арчибальд тяпнул папу на улице, когда он пытался у него отобрать какую-то гадость. Неужели теперь Арчи закодирован?

И, схватившись за голову, Каменное Муму тихо застонал.

— Да ты погоди, — ободряюще хлопнул его по плечу Луна. — Все не так страшно. Попытайся вспомнить, что ты делал, когда концентрировался на Арчибальде. Ну, может, что-нибудь говорил, свистел или щелкал пальцами?

— Ничего я не делал. — Муму уже чуть не плакал.

— Нет, так не годится, — терпеливо продолжал Луна. — Давай попробуем воссоздать ситуацию. Знаешь, это как следственный эксперимент. Вообрази, что Варька у нас Арчибальд, а ты, Муму, на неё воздействуешь.

— Ну уж нет! — завопила Варвара. — Я вам не подопытный кролик!

На них стали оглядываться.

— Тихо ты, — одернул её Павел. — Вон Колобки уже насторожились.

Англичанка и впрямь буравила Команду отчаянных своими пронзительными любопытными глазками.

— Если хочешь, Луна, сам и будь Арчибальдом, — куда более тихим голосом, но со столь же свирепым видом ответила Варя.

— Кажется, эксперимент удался, — отметил Иван. — Смотрите, Варька уже собралась кусаться.

— А я ещё не концентрировался, — на полном серьезе пояснил Герасим.

— Тогда концентрируйся на меня, — велел Луна. — Я тебя, Муму, не боюсь.

— Почему? — немного обиделся тот.

— Ну, если у тебя и есть способности к гипнозу, то все равно ты ещё начинающий, — весело отозвался Павел. — На Арчибальда, может, твоей энергетики хватит, а я чересчур большой. Но все равно для тебя я сейчас Арчибальд. Концентрируйся. И вспомни, что ты при этом делал.

Герасим закрыл глаза. Лицо его приняло крайне напряженное выражение. Словно не он кого-то пытался гипнотизировать, а сам, повинуясь чьей-то злой воле, впал в транс.

— Ну! — минуту спустя ребята не выдержали. — Сообразил?

— Да, — глухо изрек Герасим. — Я сидел на корточках. И больше ничего.

— А потом? — допытывался Луна.

— Потом я отобрал косточку.

— А потом? — не отставал Павел.

— Поднялся с корточек.

— А после того, как поднялся? — Луна решил во что бы то ни стало довести следственный эксперимент до конца.

— Потом я топнул ногой.

— Ну вот! — радостно воскликнул Павел. — Докопались. Можешь вечером проверить. Если топнешь ногой и Арчибальд после этого тяпнет твоего предка, значит, отныне он у тебя загипнотизирован.

— А если он на этот раз укусит меня? — Герасиму совсем не хотелось жертвовать собой.

— Исключено, — с уверенностью возразил Павел. — Если он загипнотизирован, то будет всегда кусать одного и того же.

— А раскодировать его можно? — с надеждой осведомился Герасим.

— Можно, — кивнул Луна.

В этот момент опять раздался звонок.

— Эх, — с досадою произнес Луна. — Ты, Герасим, со своим Арчибальдом меня совсем задолбал. Вы ведь самого главного так и не знаете. Ладно, на следующей перемене.

Всю физику друзья изнывали от неизвестности. Что же такого важного и интересного мог вычитать луна в книге Цветикова? Муму тоже изнывал, но совершенно от другого. Ему не терпелось узнать, каким образом можно раскодировать Арчибальда. По этому поводу Герасим даже отправил Павлу записку с вопросом: нельзя ли справиться с Арчибальдом прямо сейчас? Ну, к примеру, послать ему какой-нибудь сигнал на расстоянии. Луна уже передавал ответ, когда их засек бдительный физик Виктор Антонович, от которого, несмотря на его сильнейшую близорукость, никогда ничего не укрывалось. К этому следует добавить, что у Виктора Антоновича была собственная, и весьма нестандартная, педагогическая методика. Он никогда не повышал голоса, а тем более не выговаривал ученикам, если они отвлекались на его уроках. Он попросту немедленно вызывал провинившегося к доске и принимался с самым любезным видом гонять того по очередной теме до тех пор, пока не загонял в тупик. Впрочем, обычно подобное занимало у Виктора Антоновича не столь уж много времени. Кончались подобные вызовы к доске весьма банально. А именно — двойкой, но несчастному, правда, предоставлялась возможность исправить её в течение ближайшей недели. Для этого нужно было выдержать ещё один очень пристрастный опрос. Поэтому чаще всего исправление оценки затягивалось на пару недель, а то и на месяц. Зато у вышедшего из переделки ученика если и не навсегда, то надолго отбивало охоту заниматься на физике посторонними делами. Вот почему у Виктора Антоновича царила железная дисциплина.

Герасима он поймал, когда тот тянулся за запиской Луны.

— Каменев! — с очаровательной улыбкой воскликнул маленький, щуплый Виктор Антонович. И, легонько пригладив рукой остатки былой шевелюры, обратился к классу: — Что мне, ребята, нравится в Каменеве?

Класс молчал. Каменев тоже.

— Что мне в нем нравится, — повторил физик, — так это упорство и достойный моего искреннего восхищения полемический задор. Как вы, наверное, помните, мы с ним уже дважды за минувший месяц вели содержательные научные дискуссии.

У Каменного Муму екнуло сердце. Первую «научную дискуссию», если это можно так назвать, они вели с Виктором Антоновичем в период первого расследования Команды отчаянных. Ту двойку Герасиму удалось исправить на редкость быстро. Однако вскоре зловредный физик вызвал его ещё раз. Последствия «новой дискуссии» удалось ликвидировать лишь на прошлой неделе.

«Господи! Неужели опять?» — с тоскою подумал Муму.

— Похвально, очень похвально, — тем временем продолжал физик. — Давай, Каменев, к доске. Докажи свою точку зрения. В чем ты со мной не согласен?

Герасим, вздохнув, двинулся по проходу между партами. Спорить с Виктором Антоновичем было совершенно бесполезно. Но самое ужасное заключалось для Муму в другом: целиком занятый тяжелыми раздумьями о невольно закодированном Арчибальде, а также о том, что, если свирепого карликового пинчера не раскодировать, жизнь их семьи, и без того довольно напряженная, превратится в сущий ад, Муму совершенно не слушал физика. И понятия не имел, о чем тот сегодня рассказывал.

— Молодец, Каменев, — физик чуть ли не с распростертыми объятиями встретил его возле доски.

Герасим вымученно улыбнулся и кинул беспомощный взгляд в сторону, где сидели Марго и Варя.

— Ну, Каменев, начнем! — бодро воскликнул Виктор Антонович. — Прежде всего давай с тобой вместе вспомним, о чем сегодня шла речь.

«Влип, — пронеслось в голове у Герасима. — И притом по самые уши». Он вновь посмотрел на Марго и Варю. В его глазах было столько мольбы, что Варя, даже прекрасно зная нрав физика, решила рискнуть. Выждав момент, когда Виктор Антонович отвернулся к окну, Варя сильно надув щеки, тихо произнесла: «Пуф-ф! Пуф-ф! «, а затем изобразила руками в воздухе какие-то полукружья.

Герасим, естественно, ничего не понял. «Что за пуф-ф, пуф-ф? — пытался сообразить он. — Вообще это больше всего напоминает стрельбу, но тогда при чем тут физика? Может, мы сегодня изучали скорость полета пули?»

Тут Герасим смутно припомнил, что до того, как произошла катастрофа с запиской, Виктор Антонович вроде бы то ли писал, то ли рисовал на доске. Герасим осторожно повернулся. Часть доски занимал огромный рисунок чайника, а оставшееся пространство было испещрено какими-то формулами.

«Час от часу не легче, — продолжал размышлять Муму. — Значит, стрельба отпадает. Но при чем тут чайник?»

Он вновь посмотрел на девочек. Теперь уже не только Варвара, но и Марго усиленно раздували щеки и выделывали руками волнообразные движения. Поймав взгляд Муму, Варвара вдруг широко разинула рот и зашипела, как разъяренная кобра.

— Ну, Каменев, собрался с мыслями? — спросил физик. — Значит, как я тебе уже советовал, хорошо бы начать наш научный спор с изложения сегодняшней темы. Я, конечно, понимаю: тебе, Каменев, это совершенно не интересно. Ведь мы с тобой все давно знаем. Зато классу будет несомненная польза. Как говорится, повторенье — мать ученья. Ребята послушают и запомнят.

«Вот садюга! — пронеслось в голове у Герасима. — Ну, поставил бы просто двойку, как другие нормальные учителя. Так ведь нет. Этому главное поиздеваться! «Вся гамма чувств, переполняющих Муму, отразилась на его худом скуластом лице. Будто придавленный тяжким грузом, он сильно ссутулился, и его тощее тело на длинных ногах сейчас напоминало вопросительный знак. Однако физик словно бы ничего не видел. Одарив Герасима очередной лучезарной улыбкой, он с таким видом потер маленькие сухие ладони, словно предвкушал изысканнейший обед.

— Давай, давай, Каменев. Не стесняйся. Итак, мы сегодня проходили…

Герасим переводил испуганный взгляд с доски на девочек и обратно. Чайник оставался на месте, а Варвара продолжала широко разевать рот.

«Пар! Ну, конечно же, пар!» — вдруг осенило Герасима, и он с большим чувством собственного достоинства произнес вслух:

— Сегодня мы изучали про пар.

— Изуми-ительно! — с пылом отреагировал Виктор Антонович. — Только вот, Каменев, мне хотелось бы чуть поточнее. Но тебе, разумеется, это ничего не стоит.

Герасиму стоило. Он уже в который раз за этот короткий отрезок времени кинул умоляющий взгляд на девочек. Варя опять раздула щеки. Затем до Герасима донеслось очередное негромкое «Пф-ф!», после чего девочка дважды прошептала:

— О-бра-зо-вание. О-бра-зо-вание.

Прозвучало это так громко, что услышал даже Каменное Муму.

— Пф-ф! — словно завороженный, повторил он. И, четко глядя в глаза учителю, добавил: — Об-обра-зо-вание, о-бра-зо-вание.

Класс грохнул. Виктор Антонович тоже не удержался от смеха. Видимо, даже ему ничто человеческое было не чуждо.

— Ладно, Каменев, — справившись с приступом хохота, слабым голосом сказал он. — На сегодня достаточно. А пф-ф о-бра-зо-вание мы с тобой как следует обсудим на следующем занятии. Верней, мы даже устроим расширенный диспут, на котором я вместе с тобой хотел бы послушать Панову и Королеву. У вас, кажется, сегодня наметилось неплохое сотрудничество.

Варя и Марго одновременно показали Герасиму кулаки. Это его окончательно обидело.

«Ну и наглость! — с возмущением думал он. — Мало того что как следует подсказать не смогли, так теперь ещё и выходит, что я перед ними виноват».

— Садись, Каменев, — отпустил его физик. — И советую тебе внимательно слушать.

Впрочем, слушать Виктора Антоновича восьмому «А» пришлось не слишком долго. Вскоре раздался звонок.

На перемене девочки первым делом обвинили Муму в глупости и предельной тупости. Тот в ответ заявил, что от таких и слышит, ибо ещё ни разу в жизни не сталкивался с такой бездарной подсказкой. Затем, демонстративно повернувшись к девчонкам спиной, он атаковал Павла вопросами о путях раскодировки «несчастного Арчибальда».

— С этим время терпит, — ответил Герасиму Павел. — Твой папа когда ещё вернется домой с работы. В общем, успеем. А сейчас нам важнее Ольга.

— Да с ней уже и так все ясно, — заспорил Муму. — Варька пойдет в «Оазис».

— Слушай, Муму, заткнись, — перебила Варвара. — Иначе Луна так никогда и не договорит.

— А ему и договаривать нечего, — продолжал Герасим. — Собственно, все, что он вычитал у этого Цветикова, мы давным-давно знали.

— Погоди! — крикнул ему прямо в ухо Луна. — Дай мне дорассказать. Самое главное вот в чем. Этот Цветиков, проводя многолетние наблюдения, вывел важную закономерность: все, кого гипнотизер контролирует на расстоянии, периодически хватаются за мочку уха. Причем левши хватаются за левую мочку, а правши — за правую.

— А зачем? — осведомился дотошный Муму.

— Так надо, — принялся объяснять Луна. — На мочке уха расположена специальная точка, которая связана с определенным участком мозга. Именно этот участок, по утверждению Цветикова, и обеспечивает связь объекта с гипнотизером. Когда объект теребит мочку уха, он стимулирует точку, а через неё — нужный участок мозга. Таким образом связь постоянно поддерживается.

— В общем, полное самообслуживание, — подвел итог Герасим. — Только вот что это нам дает?

— Как это что! — Иван мигом уловил, куда клонит Луна. — Мы же теперь сможем проверить, теребит Ольга ухо или нет.

— Не понимаю, чего же ты раньше молчал? — с упреком осведомился Герасим. — Трудно было утром рассказать?

— Да вообще-то нетрудно, — отвечал Луна. — Но утром все ещё было совсем по-другому.

— По-другому, — передразнил Муму. — А мы бы, между прочим, уже на литре могли проверить, хватается Ольга за ухо или нет.

— Кстати, Луна, как часто она должна это делать? — поинтересовалась Марго.

— Примерно один раз в час, — пояснил тот.

— Плохо, — буркнул Герасим. — Урок-то длится сорок пять минут. Так что Ольга всего один раз за урок и схватится за свою мочку. Да и то, если нам крупно повезет. Потому что она может один раз схватиться непосредственно перед уроком, а потом — на перемене, когда уже вернется в учительскую.

— Ну, во-первых, нам может повезти, — Луна не терял надежды. — А во-вторых, стоит попробовать.

— Естественно, стоит, — поддержала Марго.

— Вот завтра с утра и начнем, — добавил Иван.

— Так, с Ольгой пока все ясно, — сказал Герасим. — Теперь вернемся к Арчибальду.

— Ну все, — с трагическим видом выдохнула Варвара. — Наше Каменное Муму опять переклинило.

— Тебе легко говорить, — сердито рявкнул Муму, который никак не мог простить ей неудачной подсказки про парообразование. — Ты с Арчибальдом под одной крышей не живешь.

— Так он ведь и не тебя кусает, — парировала выпад Варя.

— Значит, по-твоему, пусть теперь моего отца загрызет? — возмутился Герасим.

— Загрызть твой Арчибальд при всем желании никого не сможет, — фыркнула Варя. — Слишком мал.

— Все равно, — уперся Муму. — Его нужно раскодировать.

— Понимаешь, Муму, — посмотрел Луна на друга, — прежде чем раскодировать, необходимо убедиться, что Арчибальд и впрямь закодирован.

— Зачем? — не понял Герасим.

— Это очень важно, — на полном серьезе продолжал Павел. — Потому что если ты начнешь раскодировать незакодированного, то у него запросто может поехать крыша. И, кстати, у тебя тоже.

— А у них обоих она и так не на месте, — прыснула Варя.

— Может быть гораздо хуже, — в тон ей откликнулся Луна.

— Куда уж хуже, — снова заговорила Варя, — чем у этого пф-ф о-бра-зо-вания!

— Молчала бы уж! — обиделся Муму. — Сама подставила, а теперь издеваешься.

— Кто кого подставил, ещё вопрос, — покачала головой Марго. — Мы, рискуя жизнью, пытались тебя спасти, а теперь нам перед физиком отдуваться.

— Благие намерения всегда наказуемы, — с кротким видом произнесла Варя.

— Ну, это уже просто хамство! — Герасим окончательно перестал сдерживаться. — Может, без вас я бы ещё как-нибудь выкрутился, а теперь Виктор снова начнет гонять меня по всей программе.

— Нас тоже, — сочла своим долгом напомнить Маргарита.

— Вас первый раз, а меня уже третий, — Муму охватывало все большее возмущение.

— Дуракам закон не писан, — пожала плечами Варя.

— Прекратите! — вмешался Луна. — Прошлого все равно уже не вернешь. А что касается Арчибальда, — он поторопился переключить внимание Герасима, — то надо сегодня вечером поставить очень простой эксперимент. Дождись, пока твой предок вернется с работы. Потом подзови к себе Арчибальда и топни ногой. Если он снова полезет к отцу кусаться, значит, будем его раскодировать по методу Цветикова. А если нет, то все в порядке.

— А как мне его раскодировать? — снова пристал Герасим.

— Скажу после того, как проведешь эксперимент, — Луна не торопился посвящать друга в секреты Цветикова.

— Нет, скажи сразу, — уперся Муму. — Я не хочу, чтобы он снова предка искусал. Если я буду знать метод, то успею его раскодировать, пока он ещё не добежит до отца.

— Может, действительно, скажешь? — поглядел Иван на Павла. — Муму все равно теперь от тебя не отстанет.

— Не отстану, — немедленно подтвердил тот. — Говори быстро, как мне следует поступить с Арчибальдом, если эксперимент даст положительные результаты?

— А что ты, Герочка, подразумеваешь под положительными результатами? — вкрадчивым голосом полюбопытствовала Варвара. — Если Арчибальд твоего папу укусит?

— Заткнись, — буркнул Каменное Муму. — А ты, Луна, говори.

— Сперва все же проверь, — не сдавался Павел. — А если боишься за предка, посади своего зверя на поводок. Вот и не дашь ему укусить.

— Ладно. Уговорил, — с неохотой согласился Герасим. — Но только если все подтвердится, я тебе позвоню, и ты прямо по телефону объяснишь мне, что делать.

— Естественно, — пообещал Луна.

Такой вариант его в высшей мере устраивал. Ибо метод раскодировки по Цветикову помнился ему сейчас лишь смутно, и, прежде чем помочь Герасиму, следовало ещё раз перечитать соответствующую главу книги.

— Марго, а сколько стоит визит к вашей Евдокии? — Варвара перевела разговор на более интересную для неё тему. — Она же, наверное, не задарма в «Оазисе» работает.

— Ой, — хлопнула себя по лбу Марго. — Я совершенно упустила это из виду. Конечно, если бы я с вами к ней явилась, она бы дала все консультации совершенно бесплатно. Но так как я пойти не могу, то тебе, Варвара, действительно придется платить.

— Воображаю, сколько это стоит! — огорчилась Варвара. — Ты хоть приблизительно знаешь, Марго?

— Нет, — призналась подруга. — Но у бабушки есть проспект «Оазиса». Евдокия принесла. Там вроде бы цены указаны. Во всяком случае, есть телефон «Оазиса». В крайнем случае наведем справки.

— Да уж не мешало бы, — сказал Иван. — А то может запросто оказаться, что нам это заведение вообще не по карману.

— Вот это будет сла-авненько, — протянула Варвара.

— Да уж. Не хотелось бы, — согласилась Марго. — Значит, поступим так. Пока ты, Варька, побежишь домой за фотографией, я изучу проспект. А если там цены не указаны, выясним по телефону. И уж потом решим, идешь ты сегодня к Евдокии или нет.

— В принципе я не думаю, чтобы это обошлось в какую-нибудь сумасшедшую сумму, — предположил Иван. — Иначе такие центры могли бы рассчитывать только на новых русских.

— А вдруг «Оазис» именно на них и рассчитывает? — Герасим подозревал худшее.

— Ладно тебе нагнетать прежде времени, — отмахнулась Марго. — Евдокия Матвеевна рассказывала бабушке, что к ней самые разные люди ходят.

Весь остаток учебного дня пятеро друзей только и думали, сможет ли сегодня Варвара попасть к Евдокии. И каждый на всякий случай прикинул, какими наличными средствами располагает. Естественно, ради дела Команда отчаянных готова была пожертвовать всеми накоплениями.

Последним уроком была география. Учительница объясняла новую тему, а потому можно было расслабиться. Ребята, то и дело поглядывая на часы, с нетерпением ожидали звонка. И, как всегда в подобных случаях, время тянулось особенно долго. Друзьям казалось, что даже секундные стрелки двигаются медленнее.

Герасим от нечего делать озирался по сторонам. Сидевший с ним за одной партой Луна вообще отключился. Монотонный голос географички убаюкивал. Глаза у Луны слипались. Поэтому, когда Герасим ткнул его в бок, Павел от неожиданности тихонько вскрикнул.

— Совсем, что ли? — он крутанул пальцем у виска.

Муму вместо ответа приложил палец к губам, а затем шепнул:

— Взгляни-ка на Яковлева.

Луна обернулся. Вова Яковлев сосредоточенно теребил мочку левого уха.

— Уже второй раз это делает, — начал взволнованно объяснять Герасим. — Я ещё на прошлом уроке засек.

— Ну и что? — ответил Луна. — Может, у него ухо чешется.

— Да ведь с тех пор ровно час прошел, — вновь жарко зашептал Муму. — Точно тебе говорю. Это не просто так.

— Погоди, погоди, — до Павла дошло только сейчас. — Он теребил левое ухо?

— Левое, — уверенно подтвердил Герасим.

— Слушай, — глаза у Луны широко раскрылись, — ведь Яковлев у нас левша. Классический левша. Даже пишет левой рукой.

— Ну, — кивнул Герасим. — Слушай, Луна, в этой школе творится что-то неладное.

Павел молчал. Подобного он не мог предположить даже в кошмарном сне.

— Ну, — наседал на него Муму. — Теперь убедился?

— Почти убедился, — ответил Павел. — Но это надо ещё как следует проверить.

— И проверять нечего, — уверенность Муму крепла с каждой секундой. — Слушай, Луна, — вдруг испугался он, — а может, это всю нашу школу кто-нибудь решил загипнотизировать? Представляешь такой эксперимент: всех в школе превратить во что-то вроде зомби.

— А на фига? — Луна не видел в этом никакого смысла.

— Он ещё спрашивает. — Герасим окончательно струхнул от собственных предположений. — Ну, чтобы потом всех нас заставить кому-нибудь беспрекословно подчиняться.

— Всех не заставишь, — покачал головой Луна. — Об этом даже Цветиков пишет: гипноз на каждого действует индивидуально. Одни поддаются ему полностью, другие — частично, а третьи даже не чешутся. Как правило, это люди с очень сильной волей и ярко выраженной индивидуальностью.

— Ну, Яковлев-то у нас, положим, никакой волей не обладает, — отметил Герасим. — И индивидуальность у него, по-моему, равна нулю.

Едва дождавшись конца урока, Луна и Муму поделились своим открытием с Иваном, Марго и Варварой.

— У страха глаза велики. — Варя ехидно глянула на Герасима.

— Вот тут ты, подруга, ошибаешься, — не согласилась Марго. — Вовка всегда был каким-то странным. Помнишь, Герасим, как он в первом классе заикался?

— Ой! А ведь правда! — воскликнул Муму. — Я и забыл. Он не просто чуть-чуть заикался. Он… жутко заикался.

— Буквально через слово, — уточнила Марго. — А когда его вызывали к доске, вообще ничего понять было невозможно. Поэтому учителя поставили его предкам ультиматум: или лечите, или придется его отчислить.

Остальные с большим интересом слушали Марго и Герасима, потому что они, единственные из всей компании, учились в «Пирамиде» с самого начала. Остальные перешли туда позже.

— В общем, стали предки возить Яковлева по разным врачам, — продолжала Марго. — Но ему ничего не помогало. Тогда они обратились к какому-то гипнотизеру.

— Что-о? — даже подпрыгнул на месте Иван.

— Думаю, именно то, — многозначительно изрекла Марго. — То есть это я сейчас понимаю. Помнишь, Гера, он ведь всего какой-то месяц к этому гипнотизеру ходил, а от заикания и следа не осталось.

— Вообще-то не помню, — признался Муму. — Но теперь он уже давно совсем не заикается.

— Зато я очень хорошо помню, — заверила Маргарита. — И учительница наша так умилялась. Только с нашим Яковлевым вскоре стали твориться какие-то странности. Он постоянно ни с того ни с сего вдруг начинал посреди уроков громко плакать.

— Почему? — удивился Иван.

— Вот этого-то никто и не мог понять, — отвечала Марго. — Так продолжалось несколько месяцев. Сперва думали, что это само пройдет, но не прошло. И тогда предки снова повели его к тому же гипнотизеру. И вскоре Яковлев плакать перестал.

— Все равно он какой-то странный, — отметил Иван. — Вечно всего боится.

— Да уж, — фыркнула Варя. — Смелым нашего Вовку не назовешь.

Одевшись, Команда отчаянных вышла на улицу и, миновав школьный двор, остановилась недалеко от ворот.

— Слушайте. — Луна посмотрел на друзей. — А ведь, согласно Цветикову, такой вот Яковлев — идеальный объект для гипноза.

— Большое, Паша, на тебя впечатление произвел этот Цветиков, — язвительно произнесла Варвара. — По-моему, ты теперь всю оставшуюся жизнь будешь строить по его теории.

— Всю не всю, — спокойно отреагировал на колкость Луна, — но кое-что интересное почерпнул.

— Кстати, Пашка совершенно прав. — Лицо Муму было исполнено значительности, а тон не допускал возражений. — Ситуация ясная. Тот, кто Яковлева лечил, его себе и подчинил.

— Звучит логично, — поддержала Марго. — Только зачем такой Яковлев кому-то сдался?

— И впрямь, — подхватила Варвара.

— Не скажите, — возразил Герасим. — Этот гипнотизер мог в процессе лечения подчинить себе Вовкину волю просто на всякий случай. И с тех пор просто как бы его придерживает. А если будет нужда, то заставит нашего Яковлева совершить что-нибудь жуткое. Польза — налицо. Гипнотизер добьется каких-то там своих тайных целей, и его в жизни никто не заподозрит. Вон даже я забыл, что Вовку в первом классе лечили гипнозом.

— Ого! — выкрикнул вдруг Иван, ибо у него родилась версия. — Вот. Послушайте. Этот гипнотизер давно держит на всякий случай в своем подчинении Вовку. Допустим, теперь он решил совершить чужими руками какое-то преступление.

— Кто решил, наш Вовка? — всплеснула руками Варвара. — Да он и мухи не обидит.

— Не Вовка, а гипнотизер, — нетерпеливо отмахнулся Иван. — Понимаете, вполне может оказаться, что для его замысла было бы идеальным, чтобы это осуществили ученик и учительница. Вот он теперь и начал обрабатывать Ольгу Борисовну.

— Ну, Пуаро, ты даешь! — с восхищением посмотрела на него Маргарита.

Холмский зарделся. Похвала Марго была ему особенно приятна. И, вдохновленный её вниманием, он продолжал:

— Если это действительно так, то мы, кажется, напали на след. Теперь нужно выяснить, у кого лечился в первом классе Вова Яковлев и жив ли вообще этот врач?

— Или врачиха, — Марго не сводила с Ивана огромных черных глаз. — Понимаете, врачиха! — чуть громче повторила она, а затем, резко понизив голос, заговорщицки прошептала: — Ведь это вполне могла быть та самая тетка с сапфировым крестом.

Остальные молчали. Версия Ивана всем представлялась убедительной.

— Так, — первым после паузы заговорил Луна. — Теперь нужно как следует все проверить. Установим, действительно ли Вовка каждый час теребит мочку уха. А потом надо бы под каким-нибудь благовидным предлогом расспросить его про врача.

— Я спрошу, — вызвался Герасим.

— Только не ты! — испуганно произнесла Марго. — Перепугаешь ведь Вовку, и он вообще ничего не скажет.

— С такими деликатными миссиями куда лучше справляются женщины, — поддержал её Луна. — Пусть к Яковлеву подъедет Марго.

— Попытаюсь, — вздохнула та.

— Теперь насчет Ольги, — сказал Луна. — Как это ни трудно, но все же надо за ней час подряд проследить. Потому что, если и она теребит мочку уха…

— А, кстати, вот и Ольга, — Варя указала взглядом в сторону школьного здания.

— Пошли последим хоть чуть-чуть, — предложил Луна. — Вдруг повезет?

Учительница, даже не заметив ребят, прошла мимо. Лицо её было задумчиво. Взгляд блуждал. Друзья пропустили Ольгу Борисовну вперед и двинулись следом. А вдруг она и впрямь сейчас начнет теребить мочку уха?

Классная руководительница восьмого «А» прошла по переулку до улицы Правды и свернула в сторону Ленинградского проспекта. Пятерых друзей такой маршрут вполне устраивал. Пока им с Ольгой Борисовной было по пути. Впрочем, они сейчас готовы были идти за ней куда угодно, только бы установить истину. Взгляды Команды отчаянных были прикованы к ушам учительницы, и ребятами владела одна мысль: «Дотронется Ольга до мочки уха или нет?»

Внезапно послышался визг тормозов, и на тротуар, едва не сбив Ольгу, выскочила машина.

Глава 6.

В «ОАЗИСЕ»

Ребята подбежали к учительнице. Та, прислонившись к дереву, тяжело дышала.

— Ольга Борисовна, как вы? — спросила Марго.

— Я… — растерянно пролепетала та. — Да вроде бы обошлось.

— Ничего себе, обошлось! — воскликнул Муму. — Вас же чуть было не задавили!

Тут дверца серебристого джипа резко распахнулась, наружу выскочил хорошо одетый мужчина.

— Жива? — с испугом смотрел он на Ольгу Борисовну. — С вами все в порядке? Может, нужно врача?

— Нет, нет. Ничего, — слабым голосом отвечала та. — Кажется, все нормально.

— Как я перепугался! — воскликнул хозяин джипа. — Чертова кошка! Надо же ей было вылететь прямо мне под колеса.

— Какая кошка? — Герасим мрачно уставился на мужчину.

— Черная, — пояснил тот.

— Мы кошки не видели, — уверенно заявил Муму.

— Зато я видел. — Мужчина шумно перевел дух и схватился за сердце. — Век эту кошечку не забуду.

— Если, конечно, есть что забывать, — не сводил с него недоверчивого взгляда Герасим. — Мы с друзьями, — указал он на остальных ребят, — шли совсем рядом с вашей машиной. Как вы нас обогнали, помним. И как на тротуар вдруг на полной скорости въехали — тоже. Но никакой кошки на проезжей части не было.

Судя по виду мужчины, ему совсем не понравились как тон Герасима, так и осуждающие взгляды, которыми наградила его Команда отчаянных.

— Ребята, ребята, — уже несколько пришла в себя Ольга Борисовна, — ну что вы на человека накинулись! Нельзя ведь так!

— Конечно, — буркнул Герасим. — Людей, значит, сбивать можно, а мы молчи в тряпочку.

— Но он ведь меня не сбил, — напомнила Ольга Борисовна.

— Раз все в порядке, то я поеду, — скороговоркой произнес мужчина и, спешно забравшись в свой джип, унесся по направлению к стадиону «Динамо».

— Ольга Борисовна, — обступили учительницу ребята, — может, вас домой проводить?

Учительница вдруг потянулась к мочке правого уха и с задумчивым видом потеребила маленькую золотую сережку. Пятеро друзей завороженно ждали, что последует дальше. Рука учительницы безвольно опустилась. И лишь после этого она медленно произнесла:

— А-а? Вы мне что-то сказали?

— Ольга Борисовна, может, мы вас домой проводим? — повторила Маргарита, обменявшись выразительными взглядами с друзьями.

— Нет. Спасибо, — покачала головой клас-сная. — Во-первых, это совершенно излишне. А во-вторых, я сейчас иду не домой.

— Вы уверены, что вам не нужна наша помощь? — Марго сочла своим долгом ещё раз переспросить.

— Совершенно уверена, — отозвалась Ольга Борисовна. — Спасибо, ребята. До завтра.

Машины как раз остановились на переходе. Ольга Борисовна быстрым шагом пересекла улицу Правды и, махнув на прощание Команде отчаянных, поспешила по направлению к Белорусскому вокзалу.

— Вы видели? — захлебывался от волнения Герасим. — Значит, и она тоже.

— Ну, один раз Ольга Борисовна могла случайно схватиться за ухо, — гораздо спокойней воспринял это Луна. — А вот то, что она опять чуть не пострадала… По-моему, это дурной знак.

— И то, что за ухо схватилась, тоже дурной знак, — никак не мог успокоиться Муму. — Случайности исключены. А если мы вспомним ещё и про Вову Яковлева, то наша с Пуаро версия полностью подтвердится.

— Не наша, а моя версия, — подчеркнул Иван.

— Какая разница? — отмахнулся Муму. — Мы все в одной команде. Поэтому важно не чья версия, а насколько она жизнеспособна. И вот после того как Ольга Борисовна на наших глазах потеребила мочку правого уха, мы можем с полным правом утверждать, что и её, и Вову Яковлева подчинил своей воле один и тот же гипнотизер.

— Также мы можем утверждать и другое, — ухмыльнулась Варя. — А именно, что этот самый гипнотизер подчинил своей воле нашего Муму.

— С какой, интересно, радости? — взвился Герасим.

— С какой радости, тебе, наверное, виднее, — продолжала Варя. — Но вот что подчинил — это точно. Я видела, как ты, Герочка, сегодня полдня хватался за мочку правого уха. Между прочим, специально за тобой следила.

— Врешь! — напустился на неё Муму.

— Совсем нет, — покачала головой Варя. — Только за последний час ты три раза схватился за ухо.

— Этого не может быть, — не на шутку перепугался Муму. — Правда, он почти тут же испытал облегчение: три раза за час не считается. О чем Герасим и поторопился сообщить Варваре.

— Подумаешь, — его слова не произвели ровно никакого впечатления на девочку. — Может, у тебя, Муму, такие индивидуальные особенности организма. Головка-то слабенькая. Вот тебе и приходится стимулировать мозг в три раза чаще, чем остальным. Иначе сигнал затухнет.

— Очень смешно, — надулся Герасим. — Шла бы ты, Варька, лучше за фотографией. А потом в свой «Оазис». А то мы просто зря время теряем.

— Вот так всегда, — вздохнула Варвара. — Когда Герочка говорит часами, то это не называется «зря терять время». Но стоит сказать что-нибудь про него, как ему вдруг становится очень некогда.

— Это не мне некогда, а нужно скорей искать выход! — с пафосом воскликнул Муму.

— Вот тут ты прав, — согласился Луна. — Что-то мне, братцы, все это и впрямь не нравится.

— Дважды за день подверглась опасности, — словно эхо, прозвучал голос Марго.

— Вот именно, — задумчиво проговорил Иван. — По-моему, более чем достаточно.

— Именно. — Варя вполне разделяла его точку зрения. — А вот про уши завтра нужно ещё раз проверить.

Герасим был убежден, что и с ушами уже все ясно, однако в дальнейшие споры решил не вступать.

— Вопрос в другом, — крайне многозначительно произнес он. — Была ли кошка? Я лично её не видел.

— Ну, во-первых, мы могли не заметить, — ответил Луна. — Кошки, они такие: прошмыгнула под колесами и куда-нибудь смылась.

— А потом, это совершенно не важно, — вмешалась Марго.

— Вот она, женская логика! — с обличительным пафосом провозгласил Герасим. — Ей не важно! — не сводил он глаз с темноволосой девочки. Может, по-твоему, вообще нет разницы, почему тот тип чуть не задавил Ольгу?

— Думаю, разницы нет, — спокойно отреагировала Марго.

— Значит, тебе все равно, намеренно он это сделал или случайно? — Герасим даже раскраснелся от возмущения.

— Именно так. — Марго по-прежнему хранила полное спокойствие. — И, чтобы закончить этот бессмысленный спор, сразу добавлю: мне, Муму, даже все равно, почему в нашем классе упал портрет Пушкина. Понимаешь, и тот и другой случай — результат чьей-то злой воли. Хорошо еще, что Ольгу пока явно просто пугают. Ее стараются держать в постоянном напряжении. Боюсь, следующая неприятность для Ольги Борисовны тоже не за горами.

— Варька! Бегом за фотографиями! — скомандовал Муму.

— Без тебя знаю! — огрызнулась та.

— Кстати, ребята, — сказала Марго, — не забудьте до вечера вернуть книжки. Бабушка вчера действительно ночевать там осталась, но сегодня к ужину будет дома.

— Вернем, — пообещали друзья.

А Луна спросил:

— Можно, я ещё немного Цветикова подержу?

— Конечно, держи! — воскликнул Герасим. — Нам ведь с тобой нужно раскодировать Арчибальда!

— Ну, раз такое серьезное дело, — у Марго чуть поднялись вверх уголки губ, — то пока пользуйся.

Едва она это произнесла, как на лице Герасима воцарилась умиротворенность. Его не переставала тревожить судьба Арчибальда.

— Ладно, пошли, пошли, — поторопила остальных Варя.

— Нет, погодите, — жестом остановил друзей Луна, которому надо было домой в другую сторону. — Во-первых, мы вместе идем в «Оазис».

— В сам центр мне нельзя, — напомнила Маргарита. — А на улице могу Варьку и подождать.

— Тогда идем всей командой, — кивнул Иван.

— Согласен, — улыбнулся Павел. — Глядишь, зачем-нибудь и понадобимся. А не понадобимся, так, по крайней мере, сразу все узнаем. Когда встречаемся?

— Через час, — ответила Марго. — Ведь ещё нужно выяснить цены. Кстати, не занимайте надолго телефоны. Если цена окажется слишком высокой, я всех вас обзвоню. Будем вместе решать.

— А пока не надо ничего решать, — отозвался Луна, — пойду подкреплюсь.

На этом друзья расстались.

Когда вся компания встретилась в назначенный срок возле дома восемнадцать, Марго объявила:

— В проспекте «Оазиса» оказался подробный список расценок. Первичная консультация стоит сто рублей. Они у меня как раз есть. Я на всякий случай взяла.

— У меня самой есть, — ответила Варя. — Две купюры по пятьдесят.

— Вообще-то сто тебе скорей всего не понадобится, — продолжала Маргарита. — Я нашла у бабушки два талона на пятидесятипроцентную скидку. Видимо, Евдокия Матвеевна на всякий случай оставила.

— Если две карточки по пятьдесят процентов, значит, Варька может вообще получить бесплатную консультацию, — подсчитал Муму. — А деньги сэкономим. Они нам для чего-нибудь другого пригодятся.

— Ты, конечно, очень умный и хитрый, — ответила Марго. — Но обе карточки одновременно использовать нельзя. Правда, и половину сэкономить неплохо. Потому что скорее всего нам понадобится снимать с Ольги порчу или сглаз. А это уже обойдется гораздо дороже. В пятьсот рублей.

— Во, дерут! — возмутился Муму.

— Погоди расстраиваться, — перебила Марго. — У нас же ещё остается второй талон. Значит, заплатим всего двести пятьдесят рублей. Надеюсь, мы сможем совместными усилиями скинуться на такую сумму?

— Сможем, — кивнул Луна. — Я из своего личного банка, а верней, из стеклянной банки, которую в наше тревожное время считаю самым надежным банком в мире, изъял уставный капитал в размере двухсот рублей.

— А там у тебя ещё и неуставный есть? — поинтересовался Иван.

— Нету, — улыбнулся Павел. — Двести рублей были единственными. Ничего, — махнул он рукой. — Это дело наживное.

— Значит, у нас есть больше, чем надо, — отметил Герасим.

— У нас, — многозначительно изрекла Варвара. — Разве ты, Герочка, тоже что-нибудь внес на общее дело?

— Зачем? — Муму не слишком любил расставаться с личными средствами. — Сами же видите: денег и так больше, чем требуется.

— Кстати, я тоже не внес. — Иван протянул Варваре двадцать рублей. — К сожалению, больше сегодня у меня нет. И предки на работе. А у бабушки просить — расспросов не оберешься.

Герасим нехотя полез в карман и извлек оттуда монету пятирублевого достоинства.

— Возьми, Варвара. Это моя доля, — он произнес это с таким видом, словно выложил, по крайней мере, пять сотен.

— Благодетель ты наш! — зашлась звонким смехом Варя.

— У меня тоже сегодня больше нет, — буркнул Каменное Муму.

Решив финансовый вопрос, ребята двинулись вверх по проспекту к Белорусскому вокзалу, прошли по мосту через железнодорожные пути, пересекли Бутырскую улицу и свернули на Лесную.

— Теперь уже совсем близко, — сказала Марго.

Пройдя ещё немного, она свернула в арку старого дома и вывела всю компанию во двор. Ребята почти сразу увидели вывеску: «Оазис».

— Так, — остановилась перед застекленной дверью Варя. — Давайте договоримся. Сперва я, естественно, покажу фотографию. Предположим, Евдокия Матвеевна подтвердит, что на Ольгу навели порчу, и предложит её снять. Мне сразу соглашаться или лучше сказать, что подумаю?

Марго с ответом не торопилась.

— В общем-то можно и так и эдак, — медленно начала она. — С одной стороны, лучше решить проблему сразу. Тогда, если все получится, тебе, Варька, больше не придется сюда ходить. А с другой стороны, может, имеет смысл сперва вместе подумать.

— На размышления у нас нету времени, — категорически возразил Герасим. — Сама ведь говоришь, что Ольге грозит серьезная опасность.

— Это не я говорю, а камушки, — уточнила Марго.

— Тем более, — усилил напор Герасим. — Чем быстрее мы с этим справимся, тем лучше. И деньги у нас есть. А потом, вдруг тут все подорожает?

— Ах, вот почему ты волнуешься, — ехидно хихикнула Варвара.

— Вовсе не поэтому, — Герасим очень не любил, когда его упрекали в скупости, — просто так будет логичнее.

— Может, ты и прав, — Марго и сама не знала, какой вариант предпочесть. — Варька, держи остальные деньги. И вот ещё тебе на всякий случай второй талон.

Варя запихнула и то и другое в кармашек рюкзачка.

— Действуй по обстоятельствам, — продолжала напутствовать её Маргарита. — Помни: основная твоя задача — сказать про Ольгу все, что требуется для дела, и одновременно не разболтать лишнего.

— Постараюсь, — ответила подруга. — Ждите меня до победного.

— А мы посидим вон там, — указала на лавочки в глубине двора Маргарита. — Не хочу мозолить глаза возле самого входа. А то вдруг Евдокия Матвеевна за чем-нибудь выйдет.

— Правильно, — поддержал Луна. — Так надежней.

Варвара взялась за ручку двери, однако открывать её не торопилась. Ей было страшно. В такие заведения она ещё никогда в жизни не ходила. «Оазис» представлялся ей чем-то пугающим. Казалось, стоит лишь открыть дверь и перешагнуть порог и она попадет по меньшей мере в царство Бабы-яги.

Друзья уже двинулись к лавочкам.

— Варька там все копается, — обернулся Герасим. — И чего стоит? Ну, давай, давай!

Девочка его не слышала. Просто, глубоко вздохнув и зажмурив глаза, она наконец потянула на себя ручку тяжелой двери и сделала шаг вперед.

Дверь захлопнулась. Варя с изрядным страхом открыла глаза. Вопреки её ожиданиям, она оказалась в стандартном офисном помещении. Светлые, почти белые стены. Льющийся с потолка свет люминесцентных ламп. Полукруглая стойка, а за ней — девушка, сосредоточенно глядящая на экран компьютера.

Варвара засомневалась, туда ли она попала. У стойки стояла какая-то женщина. Отсчитав деньги, она протянула их девушке за компьютером.

— Это не мне, а в кассу, — та махнула рукой в сторону маленького окошка.

Женщина отошла.

— Извините, пожалуйста, — Варвара робко обратилась к девушке. — Это «Оазис»?

— Он самый, — последовал четкий ответ. — Что тебя интересует?

— Да мне вот проконсультироваться, — с большим трудом выдавила из себя девочка. Сейчас она чувствовала себя полной идиоткой. — Насчет порчи, — едва слышно добавила она.

— Ты по записи? — ничуть не удивилась девушка.

— Нет, — Варвара почувствовала себя несколько уверенней. — А у вас только по записи?

— Необязательно, — отозвалась девушка. — Дай только взгляну, кто у нас свободен.

— Мне бы к Евдокии Матвеевне, — попросила Варя.

— Нет, — живо ответила девушка. — И на этой неделе не будет.

— Как же быть? — растерялась Варвара.

— Решай сама, — мягко проговорила девушка. — Но почему обязательно к Евдокии Матвеевне? У нас, между прочим, все специалисты очень квалифицированные.

Сказано это было настолько серьезно, что Варя подумала: «Будто бы я в поликлинику пришла к врачу».

Девушка умолкла. Она терпеливо ждала решения клиентки. «Евдокии целую неделю не будет, — тем временем размышляла Варвара. — А кто знает, что за это время может случиться с Ольгой? По-моему, ждать возвращения Евдокии рискованно. А эта девушка говорит, что у них и другие специалисты не хуже. Да и подруга бабушки Марго вряд ли пошла бы работать вместе с какими-то шарлатанами. Вот ведь, она даже проспекты «Оазиса» знакомым дала. И стоит-то консультация со скидкой всего пятьдесят рублей. Была не была, рискну! Сделаем так. Схожу на консультацию. Ольгу назову сестрой. Таким образом поставим маленький эксперимент. Если эта, другая, специалистка засечет меня на вранье, значит, и правда квалифицированная. А нет, так придумаем вместе с Марго потом что-нибудь другое».

Варя подняла голову.

— Знаете, я согласна. Пойду к другому специалисту.

— Правильно, — одобрила девушка. — С тебя сто рублей.

— А у меня скидка, — Варя извлекла из рюкзачка талон.

— Еще лучше, — улыбнулась девушка.

Взяв талон, она что-то быстро набрала на компьютере и, выждав, когда из принтера выскочит бумажка с текстом, протянула её Варе:

— Иди в кассу, заплатишь — и снова ко мне. А вы, — перевела она взгляд на нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу женщину, — проходите, пожалуйста.

Девушка нажала на кнопку. Часть стены с тихим жужжанием отъехала. Женщина шагнула в образовавшийся проем. Стена вновь задвинулась.

Варя, заплатив в кассу пятьдесят рублей, вновь подошла к компьютерной девушке и протянула ей чек.

— Ну, все в порядке, — улыбнулась та. — Сегодня у нас принимает Дарья Максимовна. Очень опытный специалист. Она даже награждена дипломом Международного общества экстрасенсов.

— Вот это да! — разыграла восхищение Варя, хотя до сей минуты понятия не имела о существовании подобного общества.

— Главное, не стесняйся и ничего не бойся, — напутствовала компьютерная девушка. — Помни: тебе тут желают только добра. Ну, проходи.

Девушка нажала на кнопку, и часть стены вновь отодвинулась. Варя ступила в сумеречный коридор, по обе стороны которого тускло мерцали какие-то маленькие светильники, смахивающие на лампадки. Девочка обернулась, однако панель уже захлопнулась. Нарядный офис исчез из вида, и Варю невольно пробрала дрожь. Казалось, она попала в совершенно иное время и другое измерение.

В полутемном коридоре, задрапированном черной тканью, стояла мертвая тишина. Варя чувствовала себя совершенно отрезанной от внешнего мира. Теперь она лишь с большим трудом могла представить себе, что за этими стенами простирается современная Москва и запруженная машинами Тверская-Ямская и Белорусский вокзал, а где-то совсем рядом её дожидаются на лавочке друзья. Здесь, при дрожащем свете лампад, все это казалось совершенно нереальным. «Ну и ну! — вновь передернуло девочку. — Будто в средневековье попала».

Она медленно двинулась вперед. Неожиданно дверь слева широко распахнулась. Путь девочке преградила женщина в черном хитоне, расшитом мелкими серебряными звездами.

— Ты ко мне?

Голос женщины прозвучал ласково и мелодично. Однако глаза будто просвечивали Варю насквозь.

— Н-не знаю, — заикаясь произнесла та. — Если в-вы Д-дарья М-максимовна, то к в-вам.

«Господи! — словно со стороны слышала себя Варя. — Что это со мной делается?»

На лице женщины промелькнуло самодовольное выражение. Похоже, ей пришлась по душе реакция юной пациентки.

— Не стесняйся, — на сей раз её голос звучал ещё ласковей. — Все мы равны перед космосом, — она воздела руки к потолку. — Помни, девочка, там абсолютно все видят и слышат. А я… — Дарья Максимовна выдержала паузу, — …я только проводник высшей энергии. Ну, пойдем. Расскажи, что с тобой стряслось?

Скованность, которую Варя испытывала с того самого момента, как оказалась в темном коридоре, внезапно сменилась какой-то удивительной легкостью, а ноги, словно бы против воли, понесли девочку в распахнутую дверь.

— Проходи, проходи. Ничего не бойся, — не переставая, говорила Дарья Максимовна. — Здесь все заряжено только добром.

Девочка оказалась в узкой, как пенал, комнате, которая была освещена все теми же мерцающими лампадами. Посредине Варя увидела круглый стол, накрытый черной бархатной скатертью. В одном углу висели иконы, под ними мерцала одна из лампад. На черных стенах яркими пятнами выделялись картины с какими-то фантастическими сюжетами. Возле стола стояли два кресла.

— Садись, — приказала Дарья Максимовна.

Девочка села. Кресло оказалось мягким и очень уютным. Варя словно бы утонула в нем.

— Ну, какая у нас на душе печаль? — женщина опустилась в кресло напротив.

— Вот. — Варя уже держала наготове фотографию Ольги Борисовны.

Дарья Максимовна потянулась за снимком.

— Кто это?

— Моя сестра. — Ложь почему-то далась Варваре с большим усилием.

— Сестра-а? — глухо произнесла женщина.

Затем она уткнулась в фотографию и стала пристально её изучать. Тут с Варей произошло что-то странное. Рот у неё против воли открылся, и она, сама ужасаясь тому, что делает, отчетливо произнесла:

— Ну, вообще-то не совсем сестра. Скорее, знакомая.

По губам Дарьи Максимовны скользнула улыбка.

— Да, собственно, мне нет дела, кем она тебе приходится.

Варя облегченно перевела дух.

— Как вижу, она в беде? — осведомилась женщина.

Варя кивнула.

— С ней, знаете ли, все время происходят несчастья.

— Да-а, да-а, — женщина вновь стала пристально разглядывать фотографию Ольги Борисовны. — Попала твоя приятельница в переплет.

— Что, это очень серьезно? — спросила девочка.

— Очень, — с угрюмым видом подтвердила Дарья Максимовна. — Порчу на неё навели. Причем сильную. Считаю своим долгом предупредить: дело может кончиться плохо.

— То есть? — ещё сильнее перепугалась Варвара.

— Девочка, может, лучше твоей приятельнице самой подойти ко мне? — спросила Дарья Максимовна.

— Но она в это совершенно не верит, — Варвара на сей раз сказала чистую правду. — Поэтому я и пришла.

— И хорошо сделала, — кивнула Дарья Максимовна. — Только придется тебе навестить меня снова. Видишь ли, прежде чем снимать порчу, тебе надо кое-что сделать. Без этого я помочь не смогу.

— А что надо сделать? — не сводила глаз с женщины Варя.

— Во-первых, мне необходима либо прядь волос твоей приятельницы, либо хоть ноготь. То есть часть материального тела.

— Я постараюсь, — пообещала девочка, хотя ума не могла приложить, каким образом они с друзьями смогут обзавестись прядью волос или ногтем классной руководительницы.

— Но это ещё не все, — продолжала Дарья Максимовна. — До того как ты отстрижешь у подруги волосы или ноготь, тебе нужно напоить её вот этим.

В руках Дарьи Максимовны неизвестно откуда возник одноразовый чайный пакетик на ниточке.

— Это особый состав, — пояснила женщина. — Положишь в стакан и зальешь горячей водой. Подожди три минуты, пока настоится. Затем дай подруге. Она должна это выпить до дна. И только потом срежешь волосы или ноготь.

— Она что, выпьет и уснет? — с надеждой осведомилась девочка.

— Зачем засыпать, — не оправдала её надежд Дарья Максимовна. — Я же тебе даю не снотворное, а энергетический порошок.

— Энергетический? — уставилась на неё Варя.

— После того как твоя приятельница это выпьет, — принялась объяснять Дарья Максимовна, — её организм придет в особое энергетическое состояние, что мне и поможет снять с неё порчу.

— Я попробую, — Варвара приняла из рук женщины пакетик. — Скажите, я вам за него что-нибудь должна?

— Нет, — внесла ясность Дарья Максимовна. — Заплатишь в следующий раз. Это входит в стоимость снятия порчи.

— А когда я должна к вам прийти? — спросила Варя.

— Лучше как можно скорей, — отозвалась Дарья Максимовна. — Дело очень серьезное. Вот тебе карточка центра, — протянула она черно-золотую визитку. — Позвонишь по этому телефону и выяснишь мое расписание. И ещё раз советую: не тяни.

У Вари по спине побежали мурашки. Кажется, Дарья Максимовна и впрямь почувствовала что-то страшное. Иначе зачем бы ей так торопить Варю.

— Ну, пока все. — Дарья Максимовна тяжело поднялась из кресла. — Пойдем, я тебя провожу.

Возле стены она нажала на кнопку. Электронный замок тихо щелкнул.

— Жду тебя, — бросила на прощание женщина.

Стена за Варварой задвинулась. Попав в светлую приемную, девочка поневоле зажмурила глаза.

— Ну? — вывела её из задумчивости девушка за компьютером. — Ты довольна?

— Довольна? — уставилась на неё Варя. Радоваться, собственно, было нечему.

— Ну, конечно, — улыбнулась девушка. — Тебе помогли?

— Пока нет, но обещали. Я скоро опять к вам приду.

— И не пожалеешь, — заверила девушка.

Варвара на ватных ногах вышла на улицу.

— Сюда! Сюда! Мы тут! — донесся до неё издали голос Герасима.

Это окончательно привело её в чувство, и она почти побежала к лавочкам.

— Не приняли? — осведомился Муму.

— Да вы что! — воскликнула Варя. — По-моему, я там целый час провела.

— Ну ты, подруга, даешь! — Маргарита широко раскрыла от удивления и без того огромные глаза. — Тебя не было всего двадцать минут.

— Неправда, — заспорила Варя. — Я там была очень долго.

— Та-ак. Теперь у неё крыша съехала, — вынес категоричный диагноз Муму. — Вот, — сунул он ей под нос руку с часами.

Взглянув на стрелки, Варя убедилась: друзья совершенно правы. С той поры, как она вошла в дверь «Оазиса», минуло ровно двадцать минут. Время там, что ли, по-другому идет?

— Так тебя приняли или не приняли? — угрюмо осведомился Герасим.

— Приняли, — выдохнула Варя. — Но только не Евдокия Матвеевна.

— Почему? — удивилась Марго.

Подруга объяснила.

— Ты что! — выслушав, накинулся на неё Герасим. — Доверить такое совершенно постороннему и неизвестному человеку? Нет, Варька, у тебя точно крыша поехала.

— Последи лучше за своей, — огрызнулась та. — Я ведь сначала Дарью Максимовну проверила.

— Интересно, как? — не унимался Муму.

Варвара рассказала и об этом.

— Понимаете, она сразу почувствовала ложь.

— Ты в этом уверена? — спросил Луна.

— Еще бы, — ответила Варя. — И потом я вдруг как-то само собой сказала правду. Не хотела, но сказала.

— Не хотела, но сказала? — уставился на неё Муму. — И как же это, интересно, случилось?

— Словами не передашь, — развела руками Варвара. — Но правда из меня словно выскочила.

— Слушайте, братцы, — улыбнулся Луна. — Чтобы наша Варька да не могла соврать? Нет, эта Дарья Максимовна чего-то стоит.

— А главное, — снова заговорила Варя, — Дарья Максимовна ни в чем не противоречила твоим камушкам, Марго. Она тоже говорит, что над Ольгой нависла очень серьезная опасность. В общем, она предлагает снять порчу. Но если мы с вами на это пойдем, нам предстоит такое…

И Варвара в панике схватилась за голову.

— Какое? — спросил Иван.

Потряся перед друзьями чайным пакетиком, Варвара в точности повторила рекомендации Дарьи Максимовны. Ребята подавленно молчали.

— Рискованно, — первым нарушил тишину Герасим.

— А по-моему, попросту невозможно, — добавил Иван. — Как вы себе это представляете? Напоить Ольгу чем-нибудь против её желания, а потом ещё и постричь.

— Ну, при желании все возможно, — возразил Павел.

— Слушай, Варька, — обратилась к ней Маргарита, — а Дарья Максимовна не говорила — эта штука вкусная?

— Понятия не имею, — пожала плечами подруга.

— Жаль, — посетовала Марго. — Если бы знать наверняка, что вкусная, мы могли бы этот чаек заварить, остудить. А после бы, например, в конце урока или на перемене подойти к Ольге: «Попробуйте, пожалуйста».

— Предположим, у тебя это пройдет, — не воодушевился Муму. — А как ты её после стричь собираешься или срезать ей ноготь? Тоже на уроке или на перемене?

— С ногтями, конечно, сложней, — не стала спорить Марго. — А вот состричь прядь волос я, пожалуй, сумею, если кто-нибудь в это время отвлечет Ольгу. Подкрадусь сзади, чик маникюрными ножницами, и порядок. Ольга даже ничего не почувствует.

— Тогда кому отвлекать, как не Герасиму, — повернулась к нему Варя.

— Почему это мне? — совершенно не понравилось её предложение Муму. — Пусть лучше, например, наш дорогой Пуаро, — покосился он на Ивана. — Он ведь очень находчивый.

— Неправильно, — стояла на своем Варвара. — Ваня, как и все мы, — это группа поддержки. А ты, Муму, воздействуешь на неё гипнозом. Сам ведь говорил, что у тебя теперь получается.

— Да, может, мне только показалось, — Герасим готов был с легкостью отказаться сейчас от своих гипнотических способностей.

— А вот мы сегодня вечером на твоем Арчибальде и проверим, — мигом нашлась Варя. — Если эксперимент докажет, что он закодирован, значит, у тебя, Герочка, способности будь здоров.

— Я, знаете ли, как раз подумал. Может, сперва все завершим с Ольгой, а уж потом моим Арчибальдом займемся? — попробовал увильнуть от опасной миссии Каменное Муму.

— Ну уж нет! — возроптал Луна. — Вы поглядите на этого типа! — простер он руку к Герасиму. — Полдня задалбывал меня своим Арчибальдом, а теперь в кусты.

— Да я что, возражаю? — Герасиму некуда было деваться. — Если нужно, сегодня поставлю эксперимент. Мне не жалко.

— Спасибо тебе, Герочка, за великое одолжение, — исполненным сарказма голосом произнесла Варя.

Вечером, когда Луна уже собирался ложиться спать, позвонил Муму.

— Слушай, — уныло пробубнил он в трубку. — Кажется, Арчибальд все-таки закодирован.

Глава 7.

ПУТЬ, УСЕЯННЫЙ ТЕРНИЯМИ

— Ты ничего не путаешь? — спросил Павел. — Может, тебе показалось?

— Не показалось. — Голос Муму прозвучал, как из загробного мира.

— Точно? — по-прежнему не верилось Луне.

— Точнее некуда, — подтвердил Герасим. — Я даже не думал, что эта собака так умеет кусаться. Можно подумать, на предка какой-нибудь волкодав напал.

— Тебе ведь было сказано: посади сперва Арчибальда на поводок, — с упреком произнес Луна.

— Вообще-то я собирался, — пробубнил Муму.

— Да, да, — отозвался Павел. — Сначала собирался, а потом решил, как всегда, поступить по-своему.

— Никак я не решил поступить! — взвыл Герасим. — У меня эксперимент вообще, можно сказать, даже ещё и не начинался.

— Постой, — перебил Луна. — Тебя не поймешь. Сперва говоришь, что все подтвердилось и надо твоего пса раскодировать. А теперь выясняем, что ты вроде вообще никакого эксперимента не проводил?

— Не проводил, — откликнулся Герасим. — Но подтвердилось.

— Та-ак, — протянул Павел, — ты чего, Муму, вовсе с катушек слетел?

— Ниоткуда я не слетел, — обиделся тот. — Просто все получилось само собой, и гораздо раньше, чем я предполагал.

Павел молчал. Он тщетно пытался осмыслить противоречивую информацию. Однако после напряженного учебного дня, похода в «Оазис», а потом ещё кучи домашних заданий, которые пришлось делать вечером, голова у него варила плохо. Верней, не совсем уж плохо, а недостаточно для того, чтобы переварить весь бред, который выдал ему Герасим.

— Слушай, Муму, — сдался Павел, — объясни ещё раз для тупых.

— А ещё говорит, что я — с катушек, — мстительно хмыкнул тот. — Элементарных вещей не сечешь. В общем, я дождался прихода предка и прикинул: «Сперва пусть спокойно поужинает, а потом уж я эксперимент проведу». Ну, поужинали мы. Я пошел готовиться. Как раз собрался снять с крючка поводок. А на Арчибальда напало игривое настроение. И он стал сражаться с моими тапочками. Ну а мне было, сам понимаешь, совершенно не до игры с ним. Я ору: «Перестань! «Арчибальд ни в какую. Он же у нас вообще неуправляемый. Ну, я разозлился и топнул. Про тапки мои он сразу забыл и как в гостиную кинется. А там предок в кресле с кайфом расселся. Книжку читает и чай пьет. Арчибальд прыг к нему на колени и попытался за нос схватить. Предок, ясное дело, такого совершенно не ожидал. Он от неожиданности дернулся, поперхнулся горячим чаем, а то, что в стакане осталось, вылил себе на штаны и частично на Арчибальда.

Луна не удержался и фыркнул.

— Тебе смешно, — тоном, достойным великого трагика, изрек Герасим. — А дома у нас такое началось! Предок орет. Арчибальд визжит. Отец попытался ногой его отпихнуть, а он в это время ему в другую ногу вцепился. Вцепился и по своей дурацкой привычке повис. Предок от боли совсем обезумел. Хотел его отцепить. Тогда Арчибальд несколько раз куснул его за руку. Тут на крики в гостиную уже вся семья сбежалась. И, главное, дед не нашел ничего лучшего, как заявить моему отцу, что он измывался над несчастной собакой. Мать вступилась за отца. Дед схватил на руки своего разлюбезного Арчибальда и начал его утешать. Мол, не обращай внимания на всяких плохих людей. У отца нашлись новые аргументы. А теперь они уже час сидят по своим комнатам и друг с другом не разговаривают.

— Молодец ты, Муму, — снова не смог удержаться от смеха Луна. — Хорошо все обставил.

— Знаешь, — откликнулся тот, — по-моему, разбор полетов сейчас бесполезен. А вот о будущем подумать не мешает. Если мы срочно Арчибальда не раскодируем, жизнь в нашем доме станет невыносимой.

— А не проще ли тебе, Муму, попросту больше не топать ногами? — продолжил Луна.

— Я не всегда могу себя проконтролировать, — возразил тот.

— Тогда я выпишу тебе к завтрашнему утру все три варианта Цветикова, — пообещал Павел.

— Нет, говори сегодня, — уперся Герасим. — Прямо сейчас. Я просто не засну, если все не улажу.

— Давай не будем пороть горячку, Муму, — стал убеждать его Павел. — А то ещё впопыхах что-нибудь напутаем, и станет ещё хуже. Вдруг Арчибальд, к примеру, начнет кусать всех подряд. И не только от топанья, но и от чего-нибудь другого. Поэтому лучше уж я сперва как следует ещё раз перечитаю Цветикова и подробно выпишу все, что касается раскодировки. А ты по моей бумажке завтра это проделаешь.

— Луна, а ты мне не врешь? — Герасим вдруг заподозрил неладное.

— Что вру? — не понял друг.

— Естественно, про раскодировку. Наверное, у Цветикова никаких способов нет, а ты просто меня успокаиваешь.

— На фига мне успокаивать? — удивился Луна.

— А если не успокаиваешь, то давай говори сейчас, — снова пристал Муму.

— Не скажу, — твердо ответил Павел. — Врубись ты наконец, — он хотел во что бы то ни стало достучаться до сознания друга. — Цветиков специально несколько раз предупреждает: при раскодировке ни в коем случае нельзя ничего путать. Иначе результат будет непредсказуем.

— Уже слышал, — недовольно изрек Муму. — Ладно. Завтра так завтра.

— Знаешь, Герасим, нет худа без добра, — решил ободрить друг. — По крайней мере, сегодня подтвердилось, что ты действительно умеешь концентрировать энергию.

— Ну! — с гордостью произнес Муму. — Я вам уже второй день об этом твержу.

— Все нуждается в проверке, — ответил Луна.

— Вечно вы в меня не верите, — немедленно прорезался в Герасиме комплекс непризнанного гения. — И почему людей начинают ценить только после смерти?

— Вот я и предлагаю оценить тебя при жизни, — скороговоркой произнес Луна.

— Давно пора, — воодушевился Герасим.

— Я всегда, между прочим, за то, чтобы использовать таланты на полную катушку, — каким-то загадочным тоном произнес Луна.

Его слова насторожили Герасима.

— Интересно, как ты собираешься использовать мои таланты?

— Да мы же вроде бы обо всем условились, — объяснил друг. — Просто нужно было проверить. А теперь ясно: тебе будет вполне по силам в нужный момент отвлечь Ольгу.

Каменное Муму совсем не обрадовался. Отступать, однако, было поздно.

— Я, конечно, попробую, — с неохотой выдавил он из себя. — Но вдруг не получится?

— Получится, — принялся убеждать его Павел. — Понимаешь, Ольга сейчас в таком состоянии… В общем, у неё воля подавлена. А Цветиков пишет, что это особенно благоприятно для гипнотизера. Кроме того, у нас выхода нет.

— Ну, если нет, — и на сей раз не проявил особенного воодушевления Муму.

— Завтра соберемся в моем дворе за двадцать минуть до уроков, — Луна счел вопрос решенным. — Надо выработать подробный план.

На этом они распрощались.

Утром Луна первым делом вручил Герасиму тонкую тетрадь в клеточку.

— Я тебе расписал подробно все три варианта. Только, прежде чем действовать, внимательно прочитай. А то будет, как с теми детишками из анекдота.

— С какими ещё детишками? — уставился на него Герасим.

— Темный ты человек, Муму, — усмехнулся Луна. — Неужели не знаешь этого анекдота! Двое друзей нашли в журнале «Юный техник» статью «Как управлять самолетом». Они отправились на аэродром, угнали самолет и начали шпарить прямо по тексту. Один читал вслух, что следует делать, а второй осуществлял. Ну, поднялись. Полетели. Тут первый парень читает: «Как войти в мертвую петлю». Ну а второму чего? Он входит. Первый читает дальше: «А как выйти из мертвой петли, вы, ребята, узнаете в следующем номере».

Друзья расхохотались. Только Муму, даже не улыбнувшись, потряс в воздухе тетрадкой.

— Там у тебя чего, не до конца написано?

— У меня-то до конца, — пояснил Луна. — Но ты сперва прочти, а то что-нибудь напортачишь.

— И превратится твой Арчибальд в злобного крокодильчика, — вмешалась Варя.

— По этому поводу можешь не беспокоиться, — покачал головой Герасим. — Арчибальд у нас и так хуже любой акулы. Хорошо, ещё маленький! А то бы он развернулся как следует.

— Ладно, — махнул рукой Луна, — с Арчибальдом проехали. Главное, сегодня справиться с Ольгой. В первую очередь мы должны напоить её этой дрянью. Причем так, чтобы это не привлекло ни её внимания, ни окружающих.

— Правильно, — поддержала Марго.

— По этому поводу я уже кое-что придумал, — продолжал Павел. — Мы на большой перемене заманим её в буфет.

— Нереально, — категорическим тоном изрек Герасим. — С какой радости она вместе с нами попрется в буфет?

— И это я учел, — ничуть не смутился Луна. — Литература у нас сегодня перед большой переменой. Вот я и скажу Ольге: «Пойдемте с нами! Я всех угощаю экзотическим чаем».

— Я эту гадость из «Оазиса» пить не буду, — воспротивился Каменное Муму. — Черт его знает, что эта тетка там намешала.

— Бои-ится Герасим, — протянула Варя.

— Да не будете вы ничего подобного пить! — воскликнул Павел. — Всем остальным я заварю обычный, но разный чай. Я захватил из дома кучу пакетиков.

— А почему разный? — не понял Иван.

— Потому что никто не знает, какого цвета получится оазисная бурда, — растолковал Павел. — А так, кому черный чай, кому зеленый, кому из киви, кому вишневый. Ольга ничего и не заподозрит. А когда я предложу выпить чаю, в дело вступит Муму. Ты, Герка, — повернулся он к другу, — должен так её загипнотизировать, чтобы она обязательно пошла с нами.

— А если она упрется? — забеспокоился тот.

— Уж это твоя задача, — сказал Луна. — Сделаешь так, чтобы не уперлась.

— Кто у нас хвастался, что умеет классно концентрироваться? — Варя кинула на Герасима язвительный взгляд.

Мальчик вспыхнул. И, выпятив подбородок, заявил:

— Не беспокойтесь. Классная пойдет пить эту гадость как миленькая.

— Если так, — с вдохновенным видом произнесла Варя, — то вторая часть программы, считайте, у нас в шляпе. Стоит Ольге сесть в буфете за столик и выпить чаю, как я запросто отхвачу ей прядь.

Девочка извлекла из кармана куртки маникюрные ножницы и пощелкала ими в воздухе.

— Я вчера весь вечер тренировалась, — начала объяснять она.

— На ком? — полюбопытствовал Иван.

— На своей дорогой сестрице Настасье, — с ангельской улыбкой отозвалась Варя.

— И сегодня она ушла в свой МГУ без волос, — скорбно покачала головой Марго.

— Совсем нет, — внесла ясность Варя. — Сперва я вообще просто так на ней тренировалась. Без ножниц. И только в самый последний раз отчикала небольшую прядку. Настасья ничего не заметила.

— Вообще-то я тоже тренировалась, — сообщила Марго. — На маме. Так что, Варька, я тебя подстрахую. Тебе не удастся, я чикну.

— А я и маникюрный набор на всякий пожарный с собой взяла, — похлопала по рюкзачку Варвара.

— Это ещё зачем? — удивились мальчики.

— Вдруг Ольга Борисовна ноготь случайно сломает, — с мечтательным видом произнесла Варвара.

— Я думаю, нам ещё стоит задать Ольге Борисовне какой-нибудь интересный вопрос по литературе, — осенило Ивана.

— Класс, Пуаро, — хлопнул его по плечу Луна. — Только вопрос надо задать не одновременно с приглашением в буфет, а перед ним, сразу в конце урока. Тогда Ольга увлечется и с гораздо большим удовольствием примет наше предложение.

— Раз ты, Ваня, у нас такой умный, то сам вопрос для Ольги и придумывай, — покосилась на него Варвара.

— Пуаро обязательно придумает, — с уверенностью заявила Марго.

Теперь Иван почувствовал, что просто обязан родить такой необычный вопрос, на который их классной руководительнице придется отвечать долго и обстоятельно. Кстати, зная её увлеченность литературой, Иван не сомневался, что в таком случае она вообще скорее всего не обратит внимания на вкус и цвет чая. Если, конечно, в «Оазисе» не изготавливают какую-нибудь совсем уж кошмарную отраву.

— Я придумаю, — глядя на Марго, ещё раз пообещал он друзьям.

— Тогда пошли, — ответил Луна.

Два первых урока друзья посвятили пристальному наблюдению за Вовой Яковлевым. На пятнадцатой минуте первого урока Вова потеребил мочку левого уха.

— Записывай, — Луна толкнул Герасима в бок. И, посмотрев на часы, добавил: — Восемь сорок пять. Первый сеанс.

Герасим, вырвав листок из тетради по геометрии, тщательно занес данные.

— А сеанс чего? — шепнул он Луне.

— Естественно, связи с гипнотизером, — сказал Луна как о чем-то само собой разумеющемся.

Герасим записал и это. Затем принялся подсчитывать. Первая математика кончится в девять пятнадцать. Потом пять минут перемена. Значит, следующий сеанс состоится на втором уроке. А именно, без пятнадцати десять. И чтобы ничего не перепутать, он начертал на листке: «9.45». А рядом поставил знак вопроса.

Едва началась перемена, Муму и Луна сообщили обо всем друзьям. Поэтому уже без двадцати десять Команда отчаянных с разных точек пожирала взглядами несчастного Вову. Труднее всего приходилось Ивану. На математике он сидел с Яковлевым за одной партой. Причем справа. Поэтому, чтобы увидеть левое ухо объекта, приходилось перегибаться на противоположную сторону стола. После третьей такой попытки Вова занервничал.

— Ты чего? — уставился на Ивана он.

— Да ничего. Все нормально, — тот напустил на себя равнодушие. — Просто в окно смотрел. Задумался.

— Задумался? — переспросил Яковлев и, к полному смятению Ивана, схватился за левое ухо.

Иван немедленно посмотрел на часы. Без семнадцати. До контрольного времени ещё две минуты. Но все равно близко. А вероятно, в таких случаях минута или две вообще не имеют значения.

Иван оглянулся на Луну. Тот кивнул ему. «Заметили, — подумал Иван. — Порядок».

На перемене поступок Яковлева подвергся всестороннему анализу, и Команда отчаянных сошлась во мнении, что разница в две минуты роли не играет. А Герасим по этому поводу выдвинул свою версию:

— Вовка и так псих, а ты, Пуаро, ещё напугал его. Вот он и сбился.

— Выходит, я во всем виноват? — спросил Иван.

— Успокойтесь, — вмешалась Марго. — Никто ни в чем не виноват. На литературе ещё раз проверим.

— И после того как справимся с Ольгой, — подхватил Луна, — девчонки подъедут к Яковлеву с вопросом, у кого он в первом классе лечился.

— Ты сперва с Ольгой справься, — Герасим вернул его на землю.

— Кстати, Пуаро, с вопросом для Ольги у тебя порядок? — осведомилась Маргарита.

— Пока нет, — Иван вынужден был её разочаровать. Наблюдение за Вовой отняло у него все время. — Но ничего, — торопливо добавил он, — у нас же целый урок впереди. Придумаю.

— Надеюсь, — улыбнулась Марго.

Ольга Борисовна вновь показалась ребятам рассеянной. Похоже, что мыслями она была очень далеко от урока литературы. Хотя проходили они «Капитанскую дочку», а Ольга Борисовна неустанно повторяла им, что обожает прозу Пушкина. Сейчас, однако, чувствовалось, что ей стоит немалых усилий сосредоточиться.

Ваня тоже мучился. Он никак не мог придумать интересный вопрос. Ему, в общем, нравилась «Капитанская дочка», но что про неё можно такое спросить? Вернее, спросить-то можно, но вот увлечет ли это Ольгу Борисовну? А ведь, по их замыслу, она должна ответить не одной фразой, а пуститься в долгое и обстоятельное объяснение.

Ольга Борисовна продолжала рассказывать об образе Пугачева. Иван посмотрел на часы. Время близилось к без пятнадцати одиннадцать. «Яковлев, — спохватился Иван. — Он ведь сейчас должен схватиться за свое левое ухо».

Яковлев, будто почувствовав, что о нем думают, пристально посмотрел на Ивана. Взгляды их встретились.

— У меня чего, морда грязная? — заволновался Вова и на всякий случай провел растопыренной пятерней по лицу.

— Совершенно чистая, — спешно успокоил его Иван. «Опять я, кажется, вывожу его из равновесия, — добавил он про себя. — Ребята потом скажут, что из-за меня эксперимент сорвался». И он на всякий случай повторил: — Вовка, с лицом у тебя все в порядке.

— А с чем не в порядке? — продолжал беспокоиться Яковлев. — Чего ты на меня вылупился?

— И не думал, — покривил душой Иван. — Просто про «Капитанскую дочку» слушаю.

По Вовкиному виду было ясно: он не поверил. И на всякий случай провел растопыренной пятерней по коротко стриженной голове. Иван покосился на часы. Стрелка приближалась к десяти сорока пяти. Вова, оставив в покое голову, бросил ещё один исполненный подозрительности взгляд на соседа по парте и схватился за мочку левого уха. Сомнений не оставалось: Яковлев пребывает во власти гипнотизера.

Иван повернулся к друзьям. Те знаками заверили его, что все видели и все знают.

— Ты все-таки скажи, — маневры Ивана не прошли мимо внимания нервного Вовы, — вы мне чего, на спину что-то приклеили?

— Ни фига, — на сей раз совершенно искренне разуверил его сосед по парте. — Мы вообще люди гуманные. Зачем нам твоя спина?

— Плавали — знаем. — С этими словами Вовка изогнулся и начал двумя руками шарить у себя по спине.

— Яковлев! Что с тобой? — Ольга Борисовна даже на миг отвлеклась от своих явно невеселых мыслей.

Вовка не отреагировал, ибо как раз в этот момент ему показалось, что он нащупал на свитере кусок клейкой ленты. А надо сказать, что у Яковлева был по этой части некоторый личный опыт. В прошлом году кто-то из одноклассников, пожелавших остаться неизвестным, прилепил ему к спине самоклеющуюся бумажку с отчетливой надписью: «Постучи, я открою. Вова».

Разумеется, каждый, кто проходил мимо ничего не подозревавшего Яковлева, считал своим долгом постучать. Вова был вне себя от возмущения. К тому же не все стучали в него тихо, и к концу дня он покрылся синяками. Словом, второй раз стать жертвой подобного розыгрыша ему совершенно не улыбалось.

— Яковлев! — Ольга Борисовна с изумлением продолжала взирать на извивающегося Вову. — Что с тобой?

— Ничего, — убедившись наконец, что на спине ничего нет, тот удостоил своим вниманием классную. — У меня просто зачесалось.

— Педикулез! — натужно захохотал Сеня Баскаков.

— Заткнись! — обиделся Яковлев. — У самого педикулез.

— Ребята, ребята! Не отвлекаемся, — пресекла их перепалку учительница.

Она вновь вернулась к «Капитанской дочке».

«О чем же её спросить? О чем спросить? — ломал голову Иван, но тщетно. Ничего путного не придумывалось. Голову как заклинило».

Раздался звонок. Луна тут же ткнул в бок Ивана.

— Сыпь к Ольге и спрашивай. Иначе упустим.

Иван послушно направился к учительскому столу. Ольга Борисовна уже повесила на плечо сумку и поднялась на ноги. Времени на раздумья не было.

— Ольга Борисовна, — начал Иван. — Я вот давно у вас хочу спросить…

— Пожалуйста, — с некоторым удивлением взглянула на него классная.

— Вот, понимаете, у меня возник такой вопрос, — тянул время мальчик, а про себя думал: «Что же спросить? О боже! Что мне спросить?»

— Да ты не стесняйся, Ваня, — подбодрила его классная. — Я очень люблю дополнительные вопросы.

Тут у Ивана что-то включилось, и он, к полной неожиданности для самого себя, выпалил:

— Ольга Борисовна, почему Пушкин так и не смог закончить «Дубровского»?

Глава 8.

ЛИТЕРАТУРА И ЖИЗНЬ

— Дубровского»? — удивилась Ольга Борисовна. — Но мы ведь сегодня говорили о «Капитанской дочке».

— Знаю, — Иван и сам не объяснил бы, почему именно «Дубровский», — просто мне интересно.

— Нам тоже, — пришла ему на помощь Марго.

— Вообще-то вопрос хороший. — Чувствовалось, что, даже невзирая на подавленное состояние, Ольга Борисовна была готова поговорить с ребятами о «Дубровском». — Но, понимаете, тут одним словом не ответишь.

— А вы не одним, — вступил в беседу Луна. — У меня, кстати, чай есть отличный, — продемонстрировал он яркую прямоугольную коробочку. — Папе вчера подарили. С добавкой экзотических фруктов и тибетских горных трав. Вкус обалденный. Я для ребят принес, но и на вашу долю хватит, Ольга Борисовна. Пойдемте с нами в буфет. Чаю выпьем, а вы заодно нам расскажете про «Дубровского».

— Почему бы и нет, — немного повеселела учительница. — Пошли. Я просто не могу отказаться, когда на меня так умоляюще смотрят, — поймала она на себе пристальный взгляд Герасима.

Тот смутился и опустил глаза. Ему-то казалось, что его взгляд исполнен совсем не мольбы, а гипнотической силы. «Наверное, не получилось, — в панике подумал он. — Вдруг она теперь откажется пить эту гадость? Ладно, попробуем повторить попытку».

— Вот не знала, что вы так интересуетесь Пушкиным, — двинулась к выходу из класса учительница.

— Ой, Ольга Борисовна, мы всем интересуемся, — незаметно передав Павлу пакетик с зельем из «Оазиса», затараторила Варя.

— А с «Дубровским» как-то странно выходит, — подхватил Иван. — Все обрывается именно там, где должно продолжиться.

— Этому существует несколько объяснений, — покорно следуя к буфету, увлеченно вещала классная руководительница восьмого «А». — Только прошу вас: не думайте, что я могу дать вам исчерпывающий ответ. Несколько поколений пушкинистов ломали головы над проблемой «Дубровского». Поэтому я просто изложу вам основные версии. Ну, и поделюсь кое-какими своими соображениями.

— Ой, как здорово, — Варвара кинула лучезарный взгляд на учительницу.

«Не зря я все-таки с ними вожусь, — подумала классная руководительница. — Оказывается, они ради великой литературы даже переменой готовы пожертвовать». И она продолжила разговор о «Дубровском».

Герасим следовал чуть позади. Обычно бледное лицо его раскраснелось от напряжения. А взгляд был направлен в спину учительницы. Тот, кто не знал, что Муму концентрирует энергию, легко мог бы предположить, что он мужественно борется с внезапно подступившей тошнотой.

В таком боевом настроении вся компания и достигла столовой.

— Девчонки, — начал распоряжаться Луна, — вы займите столик… получше, — сделал он ударение на последнем слове, — а я чай заварю. Иван, Герасим! Вы пока купите булочек.

— Сейчас я вам деньги дам, — полезла в сумочку Ольга Борисовна.

— Давайте. — Муму был рад, что не придется тратить лишнего.

— Ни в коем случае, — Луна сделал Герасиму страшные глаза.

Муму нехотя отдернул уже протянутую руку и даже выдавил из себя:

— Что вы, что вы, мы угощаем.

Но Ольга Борисовна решительно заявила:

— Берите.

— Нет. Мы сами купим, — сопротивлялся Иван.

— Считайте, что вы сейчас наша гостья, — подхватила Марго.

— Вот я и считаю, — улыбнулась учительница. — Чай ваш. А булочки мои. По-моему, справедливо.

Герасим взял деньги. Затем они с Иваном поспешили к стойке буфета.

— Пойдемте, Ольга Борисовна, а то все столики сейчас займут, — поторопили девочки.

Предупреждение было не лишним. Народа скапливалось все больше и больше. Марго высмотрела хороший столик в уголке и первой бросилась туда. Она успела.

— Ольга Борисовна опустилась на стул.

— А вот и я, — почти сразу же подоспел к столику Луна с подносом. — Вот, Ольга Борисовна, — поставил он перед учительницей стакан с изумрудного цвета жидкостью.

— Это чай? — классная изумленно взирала на стакан.

Девочки испуганно переглянулись. Только бы она что-нибудь не заподозрила.

— Тибетские травы, — мигом нашелся Луна. — Попробуйте, какой вкусней. Предок мой вчера от него просто тащился.

Упоминание предка явно вселило в душу учительницы доверие. И она под пристальными взглядами девочек и Луны глотнула из стакана. Трое наблюдателей внутренне сжались. Сейчас, именно сейчас решится исход столь тщательно спланированной операции. Если Ольге Борисовне не понравится вкус снадобья из «Оазиса», это будет полный провал. А главное, повторить попытку уже не удастся.

Проглотив изумрудную жидкость, Ольга Борисовна прикрыла глаза.

— М-м-м. Потрясающе вкусно. Никогда такого чая не пробовала. Что-то совершенно фантастическое.

— Фирма веников не вяжет, — с довольным видом произнес Луна. Впрочем, именно о фирме «Оазис» он и подумал. Там, кажется, свое дело знают.

— А вот и булочки, — подоспели к столу Иван и Герасим.

— А я хочу желтенький чай, — потянулась к одному из стаканов Варя. — Ой! Просто сказка! — хлебнув, воскликнула она, хотя, положа руку на сердце, никакого особенного вкуса не ощутила. Чай как чай, и только. К тому же не сладкий. А Варя любила с сахаром.

— Кому нужно, кладите, — словно прочтя её мысли, Луна указал на несколько упаковок сахара.

Варя с удовольствием воспользовалась одной из них.

— А вы, Ольга Борисовна? — посмотрел Муму на учительницу.

— Нет, нет, — покачала головой та. — Такой вкусный чай с сахаром только портить.

И она сделала ещё один большой глоток.

— Значит, «Дубровский». Как я вам уже говорила по дороге сюда, проблема с концовкой романа неоднозначна…

Ребята сделали вид, будто внимательно слушают. Ольга Борисовна закатила нешуточную лекцию о романтическом герое, «Разбойниках» Шиллера, вдохновивших Пушкина на создание «Дубровского», а также о точности нравственной меры, которая, по её мнению, и не позволила автору создать из разбойника, в коего превратился благородный Владимир Дубровский, образ окончательно положительного героя.

Ребята не сводили с неё глаз. Внимание их распаляло красноречие учительницы. Она была бы крайне разочарована в лучших чувствах, узнай, что питомцы её почти не слышат. Ибо каждый из пятерых сейчас думал лишь об одном. А именно, когда же она наконец допьет чай и можно будет осуществить вторую часть плана. Перемена-то ведь не бесконечна.

— Ольга Борисовна, — вклинился в первый же подходящий момент Луна, — вы пейте. А то остынет.

— Ничего, я даже больше люблю холодный, — разочаровала его учительница. — Теперь давайте поговорим об образе Кирилы Петровича Троекурова…

— Ольга Борисовна, — попытал счастья Иван, — такие вкусные булочки! Почему не берете?

И он сунул ей тарелку прямо под самый нос.

— Спасибо, — машинально взяла булочку классная руководительница.

Откусив, она хлебнула из стакана. Друзья переглянулись. Уже легче. Хотя ей нужно выпить все целиком, а в стакане ещё оставалась добрая треть изумрудной жидкости.

— Образ Троекурова, по большей части, трактуется слишком уж однозначно, — продолжила лекцию Ольга Борисовна.

Тут, видимо, у неё пересохло в горле, она сделала новый глоток. «Ну же, ну же, — мысленно поторапливали её ребята. — Еще чуть-чуть». Однако, к их крайней досаде, Ольга Борисовна вновь переключилась на «Дубровского».

— Слушай, Муму, — шепнул Иван, — ты давай теперь на неё по поводу чая воздействуй.

— А я что делаю? — устало отозвался Герасим. Теперь лицо его уже не было красным. Наоборот, побледнело сильнее обычного. А глаза от напряжения, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

Ребята украдкой поглядывали на часы. До конца перемены оставалось совсем немного. Неужели так ничего и не выйдет?

Расправившись со старинным русским барином Кирилой Петровичем Троекуровым, про которого ни один из пятерых ребят так толком ничего и не услышал, Ольга Борисовна наконец прикончила содержимое стакана. Девочки перемигнулись. Можно было действовать. Варя приготовилась. Сейчас она встанет и, зайдя за спину учительницы, тихонечко отстрижет прядь волос.

Момент был удобный. Ольга Борисовна вдохновенно разбирала характер Маши Троекуровой. Варя нащупала в кармане маникюрные ножницы.

— Ольга Борисовна! — раздался над их столом бодрый голос.

Ребята подняли головы. Над ними нависла бодрая физиономия Тараса Бульбы. Только его тут сейчас и не хватало!

— Как хорошо, что я вас застал, — радостно изрек завуч. — Забегите ко мне. Разговор один есть.

— Прямо сейчас? — встрепенулась учительница.

Афанасий Иванович взглянул на часы.

— Нет, пожалуй, сейчас не успеем. Скоро звонок. Давайте на следующей перемене. А вы, я смотрю, вместе со своими? — только сейчас заметил он пятерых ребят.

— Проблема возникла. Чисто литературная, — почему-то смутилась Ольга Борисовна.

— Понятно, — потеребил бульбовский ус завуч. — Так сказать, неформальный урок в непосредственной обстановке. Очень хорошо.

И он с достоинством удалился.

Ольга Борисовна, проводив его каким-то странным взглядом, вдруг потеребила мочку левого уха.

Ребята переглянулись. Сегодня все складывалось одно к одному. И Вовка, и классная…

Учительница опустила руку и посмотрела на ребят с таким видом, будто внезапно запамятовала, зачем они все тут находятся. А может, и впрямь не помнит? Никто ведь из пятерых друзей не знал, что происходит с человеком, находящимся в полном подчинении у гипнотизера.

— Та-ак, — протянула учительница. — На чем мы, значит, остановились?

Видно, «сеанс связи» завершился, и Ольга Борисовна возвратилась к действительности. «Сейчас или никогда, — подумала Варя. — Другого шанса не будет».

Скользнув вдоль стены, девочка лишь на мгновение замешкалась за спиной учительницы. Затем, бросив: «Извините. Я сейчас», — выбежала из столовой.

Ольга Борисовна пыталась продолжить лекцию, однако вдохновение больше не приходило. По-видимому, тайный поработитель отнял у неё изрядный запас энергии. А потому, когда послышался звонок, классная руководительница с видимым облегчением поднялась из-за стола.

— К сожалению, не успели, — виновато произнесла она. — А на следующей перемене меня Афанасий Иванович ждет.

— Да можно и завтра, — ребята не испытывали на сей счет никаких сожалений. Теперь главное, чтобы Ольге Борисовне не вздумалось их спросить о проблеме «Дубровского».

— Собственно, — продолжала учительница, — ничто не мешает нам вернуться к этому на очередном уроке. Ты, Холмский, молодец, — с одобрением обратилась она к Ивану. — Поднял важную литературную проблему. Без неё наше изучение прозы Пушкина было бы неполным. Я вот что думаю: закончим с «Капитанской дочкой» и посвятим кое-какое время «Дубровскому». Теперь я убедилась: зря это замечательное произведение теперь не включают в школьную программу. Ну, бегите на урок.

— Спасибо, Ольга Борисовна! — хором поблагодарили друзья и бросились на английский.

— Где Варвара? — на ходу озирался Павел.

Но она как сквозь землю провалилась.

— Наверное, уже у Колобков сидит, — тяжело дыша, отозвалась Маргарита, которой пришлось тащить не только свою, но и Варину сумку.

Так оно и вышло. Когда Маргарита влетела в кабинет, где занималась её английская группа, все, включая Варю и англичанку, уже заняли свои места.

— Королева, почему опаздываешь? — Лариса Михайловна кинула на неё исполненный подозрительности взгляд.

— Меня Ольга Борисовна задержала, — тут же нашлась Марго.

— Ольга Борисовна? — с многозначительным видом переспросила англичанка.

Марго поняла: Колобкам уже что-то известно о злоключениях классной.

— Садись, садись, не тяни время! — поторопила англичанка.

Марго только это и требовалось. Она села рядом с Варей.

— Ну, как? — едва опустившись на стул, прошептала она.

— Получилось, — последовал короткий ответ.

Варя полезла в карман и извлекла маленький самозакрывающийся прозрачный пакетик. Сквозь полиэтилен просвечивала прядка каштановых волос.

— Пять с плюсом, Варька, — Марго осталась в полном восторге.

— Мы, девушки, такие. Наглые и ловкие, — с ангельским видом отозвалась Варвара.

— Панова — Королева, — отвлек их от обсуждения важной темы громкий окрик Колобков, — я вам не мешаю? А то, может, мне выйти?

Девочки молча посмотрели на англичанку.

— Вот так-то лучше, — осталась довольна та.

Если Марго тут же выяснила самое главное, то мальчики целый урок томились в неведении. Конечно, им хотелось верить в лучшее. Об удачном исходе операции свидетельствовало уже то, что Варвара внезапно покинула столовую. Но одно дело предполагать и совсем другое — быть уверенными на все сто процентов. Поэтому за сорок пять минут друзьям приходили в головы самые немыслимые варианты. Например, что Варьке при такой спешке могло показаться, будто она что-то отстригла, а на самом деле у неё в руках ничего не осталось. Или, допустим, она вышла в коридор, там её кто-нибудь толкнул, и она от неожиданности уронила с таким трудом добытый трофей. Да мало ли ещё что могло произойти?

Когда наконец звонок возвестил о начале перемены, трое друзей первыми вылетели из класса и побежали в другой конец коридора. Девочки вышли им навстречу.

— Ну? — оглушительно проорал Герасим. — Удалось?

В следующий миг он осекся, поймав на себе пристальный взгляд Колобков. Лариса Михайловна стояла в дверях. Чувствовалось: она дорого даст, чтобы узнать, чем так взволнованы эти ребята.

— Тихо, Муму, — строго проговорил Луна. И, не разжимая губ, добавил: — Линяем отсюда, иначе дальнейшее следствие будем вести не мы, а Колобки.

Друзья спустились этажом ниже. Варя продемонстрировала пакетик с прядью волос. И не без удовольствия приняла заслуженные похвалы. Правда, Герасим немедленно заявил:

— Если бы я так хорошо не сконцентрировался, фиг бы тебе, Варька, удалось отрезать волосы.

— Он сконцентрировался! — с убийственной иронией произнесла Варя. — Он смотрел на неё умоляющими глазами!

Друзья засмеялись. Что, впрочем, совершенно не умалило Герасима в собственных глазах.

— Какая разница, — бросил он высокомерно. — Результат-то налицо. А какие там у меня при этом были глаза — плевать.

— Чей результат — это ещё большой вопрос, — продолжала подначивать его Варвара. — С чайком, между прочим, у тебя совсем слабенько вышло.

Герасим поперхнулся от возмущения.

— Знаешь, Варвара, чикнуть один раз ножницами каждый дурак может. А вот подготовить психологическую атмосферу дано только избранным.

— И где же у нас тут избранные? — Варя принялась с таким видом озираться по сторонам, словно искала человека в пустыне.

Все, кроме Герасима, снова грохнули.

— Не смешно, — проворчал тот. — Совсем не смешно. Учтите: больше я на вас свою энергетику тратить не буду.

— А нам больше пока не нужно, — фыркнула Варя. — Лучше копи свою энергетику, чтобы как следует раскодировать Арчибальда.

— Раз вы в моих услугах больше не нуждаетесь, — Муму впал в окончательный пафос, — может, мне вообще уйти?

— Перестань, — хлопнул его по плечу Луна. — Кстати, — поспешил он перевести разговор, — мы с вами допустили крупный просчет.

— Какой? — с тревогой повернулись к нему остальные.

— Вовку Яковлева на целый урок упустили из вида, — развел руками Павел.

— Это не просчет, а вынужденные обстоятельства, — Герасим тут же нашел новую тему для спора. — Когда занимаешься в разных группах, то следить невозможно. Сквозь стены никто из нас пока видеть не научился.

— Как же так! — всплеснула руками Варя. — Герочка, я тебя просто не узнаю. Ты ещё не научился видеть сквозь стены? А я-то думала, что ты уже все умеешь.

Ивана душил смех. Однако, взглянув на Герасима, он сдержался. Было видно, что тот на грани срыва. Луна это тоже почувствовал.

— Слушай, Варька, — с улыбкой произнес он. — Не обижай наше уникальное Каменное Муму.

— Такого обидишь, — фыркнула девочка. Однако, поняв, что несколько перестаралась, с удовольствием продолжила тему Вовы Яковлева: — Не проследили, и ладно. У нас ещё впереди два урока.

— Да фиг с этим Яковлевым, — вмешался Иван. — Вы видели, что с Ольгой Борисовной творилось в буфете?

Друзья кивнули.

— Раз у нас все готово, — продолжал Иван, — может, вообще смоемся в «Оазис»? Чем скорее мы Ольге поможем, тем будет лучше. Никто ведь не знает, когда её перестанут просто пугать и над ней нависнет настоящая угроза.

— Вообще-то я могу бросить камушки, — тихим голосом предложила Марго.

— Ну, конечно! — воскликнули остальные. — Давай. Скорее.

Команда отчаянных вышла на лестничную площадку и расположилась у подоконника. Марго извлекла из кармана кожаный мешочек. Рука девочки замерла в воздухе. Взгляд устремился в серое осеннее небо за окном.

Друзья терпеливо ждали. В такие минуты Марго ни в коем случае нельзя было мешать. А тем более сейчас. Девочка ещё немного помедлила, словно бы собираясь с мыслями или ловя какие-то тайные сигналы иных миров. Потом губы её беззвучно зашевелились, и она резко перевернула мешочек.

— Ну? — не выдержала Варвара.

— Очень плохо, — изменилась в лице Марго. — Ольге грозит смертельная опасность, и теперь она совсем близко.

Глава 9.

СНОВА В «ОАЗИСЕ»

— Звони, Варька, своей Дарье Максимовне, — потребовал Муму.

Остальные на сей раз были с ним вполне солидарны. Так появлялся хоть какой-то шанс спасти Ольгу.

— Прямо сейчас звонить? — переспросила Варвара.

— Нет, знаешь ли, завтра! — заорал Муму. — Подождем, пока Ольгу прибьют, а потом отправишься с неё порчу снимать!

— Ты, Каменное Муму, сегодня крайне остроумен, — огрызнулась Варя. — И вообще, я советовала бы тебе говорить потише. Учти: Колобки не дремлют.

— И даже идут по следу, — Иван первым заметил, что Лариса Михайловна уже появилась на этом этаже.

— Может, она тоже загипнотизирована? — шепотом предположил Луна.

Англичанка, прошив Команду отчаянных поистине рентгеновским взглядом, медленно удалилась по коридору.

— Нет, — возразил Иван. — Такую никакой гипноз не возьмет.

— Зато вас, по-моему, уже. — Муму с осуждением посмотрел на друзей. — Потому что вместо того, чтобы бежать и звонить в «Оазис», вы преспокойно себе обсуждаете Колобков.

— Твоя правда, — кивнула Марго. — Бежим вниз. Варька, у тебя номер телефона с собой?

— С собой, — подтвердила подруга.

На первом этаже «Пирамиды» висел автомат. У Ивана, по счастью, нашлась телефонная карточка. Варя набрала номер «Оазиса». Уже знакомая ей компьютерная девушка ответила, что Дарья Максимовна принимает сегодня с двух до восьми вечера. Варя попросила записать её ровно на два и повесила трубку.

— Порядок, — сообщила она ребятам.

— Интересно, как это ты собираешься попасть к ней ровно в два? — осведомился Муму. — Последний урок у нас сегодня заканчиваются в два десять.

— Если идти на него, — откликнулась Варя. — А это в лично мои планы не входит.

— Какие уж там уроки, — сказал Иван. — Предлагаю смыться прямо сейчас.

— А смысл? — пожал плечами Луна. — Давайте ещё один урок отсидим, а с последнего смотаемся. Как раз к приходу Дарьи Максимовны и успеем.

Команда отчаянных с трудом отсидела ещё один урок. Это было черчение. Вел его Борис Александрович Воронов, проходивший в «Пирамиде» под кодовыми кличками Бульдог и Бобик, что полностью соответствовало его внешности. Бобик был совершенно неутомимым педагогом и ухитрялся вести свой предмет во всех ближайших школах. Мало того, как выяснилось, Бульдог мучил черчением в разное время и в разных школах ещё маму Марго и папу Герасима. Причем мама Марго ходила у Бориса Александровича в любимицах, которых, надо заметить, у этого учителя с ярко выраженным черным юмором было не много. А папа Герасима регулярно получал по черчению даже не двойки, а единицы. И только Лев-в-квадрате сумел каким-то образом уговорить Бульдога вывести сыну годовую тройку. Правда, взамен на сие одолжение Борис Александрович взял с Льва-в-квадрате письменное обещание, что сын никогда в жизни не станет заниматься черчением.

Сегодня Борис Александрович был задумчив и, по всей видимости, погружен в какие-то очень невеселые мысли. Команду отчаянных это вполне устраивало. Они уже знали: в дни подобных депрессий Бобик ни к кому не придирался, просто давал задание, а потом словно дремал за столом, дожидаясь звонка.

Ребята чертили, не обделяя при этом вниманием Вову Яковлева. Тот по-прежнему реагировал на их взгляды крайне нервно. А когда подошло его время, категорически не захотел теребить левое ухо. Вернее, рука его несколько раз как бы непроизвольно тянулась к мочке, но в по-следний момент Вова почему-то её отдергивал. Пятерых друзей это крайне озадачило.

— Чего же это он, а? — с таким упреком произнес Герасим, будто Яковлев совершил какой-то непростительный поступок.

— Наверное, чувствует, что мы за ним наблюдаем, — отозвался Луна. — Вот и вошел в телепатическую связь со своим хозяином. А тот велел ему законспирироваться.

Объяснение показалось Герасиму убедительным. Тем более что Вовка Яковлев вдруг ни с того ни с сего принялся ерзать, точно сидел на гвозде. Это могло быть реакцией на телепатическую связь.

Оставалось лишь пожалеть, что сегодня Команда отчаянных не успеет расспросить Вовку по поводу врача, который лечил его от заикания. Но завтра они займутся Яковлевым вплотную.

Наконец черчение кончилось. Бобик, окинув сонным взглядом класс, пробормотал:

— Дочертите дома. В другой раз проверю.

Затем он, тяжело переваливаясь с боку на бок, удалился из класса. Команда отчаянных, схватив сумки и рюкзаки, торопливо спустились вниз. Хорошо бы ещё не попасться на глаза кому-нибудь из учителей, а того хуже, Тарасу Бульбе. Иначе расспросов не оберешься.

Но все прошло удачно. Быстро нацепив куртки, пятеро друзей устремились к центру «Оазис».

У входа ребята не преминули спросить, все ли Варвара учла.

— Волосы Ольгины при тебе? — строго осведомился Муму.

— При мне! — простонала Варя. — Отстань.

— Не отстану, — пробубнил Герасим. — Тут ставка больше, чем жизнь.

— Сильно сказано, — усмехнулся Луна, хотя и его охватило волнение. «Принесет ли что-нибудь Варькин поход к этой Дарье Максимовне? — размышлял он. — И вообще, правы ли мы, что поступаем на свой страх и риск? Хотя, что ещё можно сделать?» Другого пути он не находил.

— Слушай, Варька, — посмотрела на подругу Марго, — а денег-то тебе хватит?

— Так у меня же от прошлого раза осталось, — ответила та. — Опять же пятидесятипроцентная скидка.

— А если Дарья Максимовна скажет, что нужно ещё что-нибудь делать? — предположил Иван. — Знаешь что, — и он вытащил кошелек, — мне тут предок вчера ссудил на расходы сотню. Возьми.

Варвара взяла из его руки купюру.

— Вот ещё пятьдесят, — внес свою лепту Луна. — Лучше больше, чем меньше.

На скуластом лице Муму отразилась тяжелая внутренняя борьба. Затем он вздохнул и, расстегнув «молнию» на длинной куртке, запустил руку в карман джинсов.

— Больше так больше. — И он с жертвенным видом протянул Варе скомканную десятку.

В другое время девочка не удержалась бы от комментариев. Однако сейчас она была слишком поглощена предстоящим визитом к Дарье Максимовне.

Собрав все деньги, она убрала их в кошелек и потянула на себя дверь.

— Мы будем на той же лавочке! — крикнули ей вслед ребята.

Варя ступила в уже знакомый офис. Девушка за компьютером узнала её.

— А-а, снова ты! Что, так понравилось?

— Ну, в общем, да, — выдавила из себя девочка. — Хотя, точнее, мне велели. Я к Дарье Максимовне. Сегодня по записи. Я вам звонила. Вы мне велели прийти ровно в два.

— Ну да, ну да, — закивала девушка и, что-то проверив на экране компьютера, добавила: — Проходи.

— А платить? — удивилась Варя.

— Заранее оплачивается только консультация, — пояснила девушка, — а все остальные процедуры — по факту.

— А вдруг мне не хватит? — забеспокоилась Варя.

— Тогда договорись заранее с Дарьей Максимовной, — порекомендовала её собеседница. — В крайнем случае придешь в следующий раз.

И она нажала на кнопку электронного замка. Варя пустилась по сумеречному коридору к кабинету Дарьи Максимовны. Та была в прежнем черно-звездном хитоне.

— Ну? — пристально посмотрела она на девочку.

— Все в порядке, — робко произнесла Варя. — Вот её волосы, — она достала из рюкзачка полиэтиленовый пакетик. — И чай моя подруга выпила весь до дна.

— Молодец, — похвалила женщина. — Да ты садись, — указала она на кресло, в котором Варя сидела вчера. — Работа нам с тобой предстоит долгая, трудная.

— Главное, чтобы помогло, — с надеждой проговорила Варя.

— Все во власти божьей, — повернулась к иконе Дарья Максимовна.

— Я вот только сначала хочу спросить, во что это обойдется, — начала Варя. — У меня денег не так много. Правда, мне ещё полагается скидка.

И она продемонстрировала Дарье Максимовне талон.

— О-о! — протянула женщина. — Откуда это у тебя? Кто-нибудь из твоих знакомых ко мне обращался?

— Не к вам. — Варе вдруг пришло в голову, что сейчас даже стоит назвать Евдокию Матвеевну. По крайней мере, таким образом можно проверить, как Дарья Максимовна относится к подруге бабушки Марго.

— Так у кого же были твои знакомые? — явно заинтересовалась женщина.

— Да это не совсем мои знакомые, — сочиняла на ходу Варвара. — Они ходили к Евдокии Матвеевне. И остались очень довольны. А талон на скидку у них потом взяла для меня моя подруга.

— Понятно, — с крайне неопределенной интонацией отозвалась Дарья Максимовна.

Варя так и не поняла, одобряет она Евдокию Матвеевну или нет. Одно было хорошо: к талону со скидкой разговор больше не возвращался.

— Знаешь, дело очень серьезное, — продолжала Дарья Максимовна, — но я постараюсь тебе насчитать по самому минимуму.

Задрав черную скатерть, женщина выдвинула ящик стола и достала оттуда большой калькулятор фирмы «Ситизен», само наличие которого в этой комнате показалось Варваре чем-то совершенно диким. Ну, как если бы Иван Грозный и Малюта Скуратов разъезжали бы на «шестисотых» «Мерседесах».

Однако Дарья Максимовна была с калькулятором явно на «ты». Достав из того же ящика записную книжку, она принялась нажимать на кнопки. Время от времени она сверялась со своими записями и вновь переводила взгляд на дисплей калькулятора.

— Вот что, девочка, — наконец она завершила расчеты. — Тут, наверное, придется чужую защиту взламывать.

— Как в компьютере? — спросила Варвара.

— Можно сказать и так, — покровительственно улыбнулась Дарья Максимовна, — только на энергетическом уровне. Без выравнивания биополя твоей подруги тоже не обойтись. Ну, а потом обязательно закрепить все надо. И поставить надежную защиту от новых возможных порч и сглазов.

Размах намеченной работы показался Варваре поистине грандиозным. И она в панике подумала: «Не хватит мне денег. Ну точно не хватит».

— В общем, — тем временем подводила итог Дарья Максимовна, — меньше семисот рублей никак.

У Вари екнуло сердце. Денег у неё не хватало. Значит, все надежды на сегодняшний день тщетны. А если верить камушкам Марго, то Ольгу вот-вот может настигнуть смертельная опасность.

Женщина в черном хитоне пристально посмотрела на девочку.

— Да ты подожди расстраиваться. — Дарья Максимовна будто читала её мысли. — Можно разложить на два раза. Сегодня снимем порчу, а в следующий раз защиту поставим и закрепим.

Варе сделалось немного легче. Главное ведь сейчас — снять порчу.

— Я согласна, — с благодарностью произнесла она.

— Ой, — спохватилась Дарья Максимовна, — а про талон-то твой у меня совершенно из головы вон. Надо же! С тебя причитается ровно наполовину меньше, чем я сказала. — И, снова пощелкав на калькуляторе, она объявила: — Триста пятьдесят, и ни копейки больше.

— И все можно сделать сегодня? — обрадовалась девочка.

— Конечно, — мягко произнесла женщина. — Теперь у тебя хватит?

— Даже останется, — призналась Варвара.

— Хочешь, на оставшееся купи себе оберег, — посоветовала Дарья Максимовна. — Всего пятьдесят рублей, и с тобой никогда не случится такого, как с твоей старшей подругой.

— Куплю, — согласилась девочка.

Дарья Максимовна взяла бланк, на шапке которого была крупная надпись «Оазис», и, низко склонившись над ним, записала в столбик все процедуры и цены.

— Вот, — протянула она листок девочке. — На выходе оплатишь в кассе.

— Поняла, — отозвалась Варя.

— Все. Начинаем работать.

Калькулятор и записная книжка отправились обратно в стол. Женщина, расправив черную скатерть, взяла пакетик с волосами Ольги Борисовны.

— Очень хорошо. Замечательно, — тихо произнесла она.

Варе показалось, что освещение в комнате стало постепенно слабеть. Как в театре перед началом спектакля. Очертания предметов теряли четкость. Скоро Варя уже не могла разглядеть, что нарисовано на картинах. И даже лики святых на иконах теперь виднелись лишь смутно. Девочка поморгала глазами, однако от этого мутная пелена лишь сгустилась. Комнату точно заволакивало туманом.

Теперь Варя изо всех сил напрягала глаза. Контуры предметов продолжали расплываться. Дарья Максимовна медленно поднялась из кресла и прошествовала в угол. До ушей девочки донеслось тихое позвякиванье. Она повернула голову, но, к ужасу своему, ничего не увидела. Женщину скрыла плотная пелена тумана. Варе лишь вспомнилось, что там, в углу комнаты, стоял узенький высокий шкафчик.

— Дарья Максимовна, где вы? — со страхом спросила Варя.

— Сейчас, сейчас.

Голос женщины звучал глухо, словно издалека. «Господи, что происходит? — пронеслось в голове у Варвары. — И зачем только я согласилась на это? А вдруг она, вместо того чтобы с Ольги порчу снимать, со мной что-нибудь сделает?»

— Ничего не бойся, милая. — Теперь голос Дарьи Максимовны звучал чуть громче. — Я желаю тебе и твоей подруге только добра.

Варя от этого заверения испугалась ещё сильнее. «Нет, а она и впрямь мои мысли читает».

Тут Дарья Максимовна, вынырнув из темноты, водрузила на стол серебряный поднос. На нем стояла серебряная же чаша, до краев наполненная водой, белая свеча в подсвечнике из черного мрамора, пять маленьких плошечек с какими-то разноцветными порошками, сверху донизу исписанный мелким почерком небольшой кусочек пергамента, а рядом — пустое серебряное блюдце.

— Ну? — внимательно посмотрела Дарья Максимовна на Варвару.

Девочка сидела ни жива ни мертва. Дарья Максимовна зажгла свечу. Пламя её неожиданно ярко осветило стол и все предметы на нем. Зато тьма вокруг сгустилась. Варя вообще уже ничего не различала вокруг. Будто бы не было ни стен, ни потолка, ни пола, и Варе казалось, что они сидят не в узкой, как пенал, комнате, а посреди огромной темной пещеры.

— Возьми! — Дарья Максимовна протянула пергамент.

— Что это? — едва слышно пролепетала Варя, однако послушалась.

— Молитва, — последовал короткий ответ. — Читай.

Варя взглянула на мелкий убористый рукописный текст. Это оказалась молитва «Отче наш». Она прочла.

— Хорошо, — снова заговорила Дарья Максимовна. — Клади на блюдце.

Варя послушно выполнила новый приказ.

Дарья Максимовна, вынув из пакетика прядь Ольгиных волос, положила её на пергамент. Потом взяла по щепотке порошков из каждой плошки и посыпала сверху. После чего взяла блюдце двумя руками и принялась греть его над пламенем свечи. Варя хотела спросить, зачем она это делает, но язык ей не подчинялся. Она лишь как завороженная смотрела на свечу и не в силах была ни отвести взгляда, ни даже шевельнуть ногой или рукой.

Дарья Максимовна забормотала что-то себе под нос. Варя не понимала ни слова. Однако страх совершенно оставил её. На неё медленно снисходил покой. Веки начали тяжелеть. Казалось, ещё немного, и она погрузится в мирный и сладкий сон.

Теперь Варя вообще не понимала, где она, что с ней происходит, но ей было очень хорошо и уютно. До того хорошо, что хотелось остаться в этом замечательном месте навсегда.

Вдруг над серебряным блюдцем взвился столб пламени. Огонь переливался всеми цветами радуги. Варя вскрикнула. От былого умиротворения не осталось и следа. Девочку била дрожь. Она вся покрылась холодным потом.

— Хочешь узнать? — Прямо на Варю медленно надвигалось лицо Дарьи Максимовны. Оно становилось все больше и больше. — Хочешь узнать, кто навел порчу на Ольгу? — шевелились темные мясистые губы Дарьи Максимовны.

— Х-хочу, — прошептала девочка и одновременно сообразила: «Но я ведь ни разу не называла ей имени Ольги Борисовны!»

— Тогда смотри! — не дала ей опомниться женщина. — Да не на свечу. На воду.

Пламя исчезло так же внезапно, как и появилось. Дарья Максимовна перевернула блюдце над чашей. Содержимое высыпалось туда. Вода забурлила. По ней пошли всполохи. Варя в полном остолбенении ждала, что последует дальше. Вода постепенно успокоилась. Теперь её затянуло маслянистой пленкой. Пленка делалась все плотней и плотней, и наконец поверхность стала зеркальной. Варя отчетливо увидела свое отражение.

Вдруг отражение девочки исчезло. А миг спустя на Варю с зеркальной поверхности уставилось совершенно другое лицо. Оно было ей знакомо.

— Не может быть! — воскликнула девочка и лишилась чувств.

Глава 10.

ЛИЦО ИЗ ЧАШИ

Когда Варя очнулась, в комнате по-прежнему царил полумрак. Девочка огляделась. Она лежала на узеньком диванчике подле самой двери. «Разве он тут раньше стоял? — удивилась она. — Что-то я не помню. И где Дарья Максимовна?»

Женщины в комнате не было.

— Дарья Максимовна! Дарья Максимовна! — на всякий случай позвала Варя.

Никакого ответа. Лишь в коридоре за дверью слышались приглушенные голоса. «Наверное, она испугалась, что мне плохо, и побежала за помощью, — подумалось Варе. — Но я ведь уже в порядке. Могу идти к ребятам».

Она поднялась с диванчика. В висках стучало, а ноги были как ватные. Тем не менее идти Варя могла. Голоса за дверью стали громче.

— Тетя, тетя, но я же просила. А вы обещали, — с напором произнесла одна из собеседниц. — Сколько мне ещё ждать?

— Сколько надо, столько и подождешь, — раздался категоричный ответ второй женщины. — И вообще, кажется, тебе велено здесь не показываться. Убирайся отсюда. Чтобы это было в первый и в последний раз.

— Нет! — Капризные интонации в голосе первой женщины усилились. — Сперва вы мне, тетя, скажите: когда?

— Цыц! — шикнула вторая. — Разоралась тут.

Варя, осторожно приоткрыв дверь, выглянула в коридор. Одна из женщин стояла к девочке спиной, а другая — лицом. Лицо Варе было совершенно незнакомо. Она никогда раньше не встречала эту женщину, однако не могла отвести глаз. Нет, совсем не от лица, а от большого тяжелого креста с темным камнем, висевшего у той на шее.

«Неужели я нашла ее? — перехватило дыхание у Вари. — Хотя, — спохватилась она, — мало ли на свете крестов с камнями?»

Тут женщина, стоявшая спиной, снова заговорила:

— В общем, тетя, если с Ольгой так ничего и не случится и она благополучно выйдет замуж, я этого вам никогда не прощу. И крест зачем-то опять нацепили. Я ведь предупреждала: Ольга его хорошо запомнила.

При слове «Ольга» девочка вздрогнула и перевела взгляд с креста на вторую женщину. Лица её по-прежнему не было видно, однако фигура и голос были слишком знакомыми, чтобы ошибиться. Именно её лицо явилось Варе на поверхности воды в серебряной чаше! «Значит, вот кто во всем виноват, — в ужасе подумала девочка. — Как же так?» В глазах у неё помутилось, и она вновь лишилась чувств.

Во второй раз Варя пришла в себя от ласкового похлопывания по щекам. Затем в нос ударил резкий, неприятный запах. Девочка поморщилась и открыла глаза. Она полулежала в том самом кресле напротив стола, а над ней ласково склонилась Дарья Максимовна.

— А ты у нас, оказывается, впечатлительная, — ласково говорила она. — Ну ничего, ничего, бывает.

Варя подняла голову. Туман в комнате совершенно рассеялся. На столе по-прежнему стояли поднос, чаша с водой, разноцветные плошечки, блюдце и изрядно оплывшая свеча в подсвечнике.

— Я её видела, — тихо проговорила Варя.

— Вот и ладно, и хорошо, — плавно закивала головой Дарья Максимовна. — Выходит, у нас с тобой все получилось. Твоей подруге теперь ничего не грозит. Порча снята. Тебе, милая, надо сделать только одно.

Дарья Максимовна протянула крохотный полотняный мешочек.

— Подойди к двери квартиры своей знакомой и высыпь порошок у порога, — объяснила она. — Тогда больше никто ничего плохого с ней сделать не сможет.

— Хорошо, — взяла мешочек Варвара.

— А это тебе обещанный оберег, — улыбнулась Дарья Максимовна. — Ну-ка, дай я сама его тебе надену.

Руки её легонько скользнули по Вариной голове, и та увидела у себя на шее кожаную тесемку и крохотный переливающийся шарик.

— Носи на здоровье, — улыбнулась женщина. — Ну, с богом.

— Спасибо. — Варя поднялась на ноги.

Теперь она чувствовала себя лучше, хотя голова ещё немного кружилась. Женщина проводила её до конца коридора.

— Иди в кассу. — Панель отодвинулась. Варвара вышла в офис. Свет показался ей каким-то особенно ярким. Она подошла к кассе. Там с неё вполне прозаическим образом получили деньги и выдали чек.

— Отдашь вон туда, — указала на девушку за компьютером кассирша.

Девушка, не отрывая глаз от компьютера, приняла чек и квитанцию, выписанную Дарьей Максимовной.

— До свидания, — попрощалась Варвара.

— Счастливо, — даже не повернув головы в её сторону, бросила девушка.

Варя поспешила к двери. «Интересно, ребята меня дождались? — Она взглянула на часы. Они почему-то стояли. — Странно, — изумилась девочка, — только месяц назад купила. Рановато ещё батарейке садиться». Правда, она почти тут же вспомнила, что на эти часы полагается год гарантии.

— Варька, сюда! — услыхала она голос Луны и поспешила к лавочкам.

— Ну? — Друзья были чем-то взволнованы. — У тебя все в порядке?

Варя, кивнув, хотела начать длинный рассказ, но её перебила Марго:

— Ты даже не представляешь, кого мы здесь сейчас видели.

— Совсем недавно вышла из «Оазиса», — вклинился Муму.

— Ни за что не догадаешься, — с таинственным видом продолжала Марго.

— Мне и догадываться не надо, — тихо откликнулась Варя. — Это была Лина.

— Ты-то откуда знаешь? — остолбенели друзья.

— Видела её там, что ли? — Муму буравил Варвару взглядом.

— Видела, — кивнула девочка, — и даже слышала.

— Мы тут решили, что Лина, наверное, всюду пытается разыскать для Ольги эту тетку с крестом, — сказал Луна.

— Лина? Пытается? — пожала плечами Варя. — Вот уж нет. На самом деле все совершенно наоборот.

— Как это наоборот? — уставился Герасим на Варю.

Девочка молчала. С чего же начать, чтобы они поняли, как это серьезно? И, глубоко вздохнув, она принялась подробно рассказывать.

Ребята слушали её со все возрастающим смятением. Узнай они, что всему виной добросердечный Тарас Бульба, или директриса «Пирамиды» Рогалева-Кривицкая, или даже спонсор их экспериментальной школы — миллиардер из далекой Аргентины — Ярослав Хосе Рауль Гонсалес, Команда отчаянных удивилась бы меньше, но Лина Ивановна… Ольгина подруга чуть ли не с детских лет. И в институте они учились вместе. И в «Пирамиду» пришли работать одновременно. И, кажется, с ней единственной Ольга Борисовна поделилась своими несчастьями последних дней.

— Как она только могла! — Огромные глаза Марго горели гневом.

— Слушайте, это лирика, — перебил Луна. — Вопрос совершенно в другом: что нам теперь делать?

— В милицию бежать! — немедленно воскликнул Муму.

— Тогда сам и беги, — отозвалась Варя. — Только предупреждаю: в милиции ты, Герочка, пробудешь очень недолго. А оттуда тебя прямиком отвезут в психушку.

— Может, и не отвезут, — подхватил Луна. — Просто слушать не станут.

— По-моему, выход у нас один, — вмешался Иван. — Расскажем все Ольге, а уж она пусть сама решает, как поступить дальше.

— Все расскажем? — переспросила Варвара. — Даже про то, как я ходила порчу с неё снимать?

— Нет, — возразила Марго, — об этом лучше не надо. Кто знает, как Ольга к этому отнесется. Просто скажем: ты, Варька, зашла в «Оазис» по каким-то личным делам, там случайно увидела Лину и тетку с сапфировым крестом и слышала их разговор.

— А тут Ольга её спросит: «Откуда ты знаешь про сапфировый крест?» — логично заметил Герасим. — Значит, придется Варьке признаться, что она торчала в школьной раздевалке.

— И получится, — хмыкнула Варя, — что я постоянно всех подслушиваю.

— Подумаешь, — ответил Герасим. — Вон Колобки всю жизнь всех подслушивает, и никаких у неё угрызений совести нет.

— Но я же не Колобки, — на Варю не произвели впечатления доводы Каменного Муму.

— Главное, по-моему, как можно скорей помочь Ольге. — Марго строго свела брови к переносице. — К тому же подслушивала ты, Варька, ненарочно да и не зря.

— Что делать, — развела руками подруга. — Принесу себя в жертву. Ладно. Побежали. Ольга ещё должна быть в школе.

Тут Варя кинула машинально взгляд на часы и тихо вскрикнула. Секундная стрелка спокойно себе описывала очередной круг.

— Ребята, который час? — осведомилась девочка.

— Пятнадцать минут четвертого, — ответил Муму.

Варя не отрывала взгляда от циферблата. Стрелки показывали пятнадцать минут третьего. «Отстали на целый час, — пронеслось в голове у девочки. — Ровно на столько, сколько я провела в «Оазисе».

— Пошли, пошли, — поторопили друзья.

Варя, подведя стрелки, кинулась вслед за ребятами.

Ольгу Борисовну они застали в учительской. Она что-то торопливо писала за столом.

— Вы? — с удивлением посмотрела классная на своих питомцев. Затем, улыбнувшись, добавила: — Неужели так хочется дослушать про «Дубровского»?

— Нет, Ольга Борисовна, — вынужден был разочаровать её Луна. — Все гораздо серьезней.

— Что-то случилось? — уловила тревогу в его интонации учительница.

— Нам надо откровенно поговорить, — выступила вперед Варя.

— А это срочно? — спросила классная.

— Очень, — решительно заявила Варвара.

— Тогда рассказывай, — указала на стул рядом с собой классная. — Здесь сейчас больше никого нет.

— А Майборода? — спросил Иван.

— У директора, — пояснила учительница.

И тогда Варя, стиснув в кулаке шарик оберега, постаралась как можно короче и в то же время убедительней изложить историю происков коварной Лины. Слушая её, учительница все сильнее бледнела.

— Варечка, — наконец слабым голосом произнесла она, — ты убеждена, что ничего не путаешь? Это ведь очень серьезное обвинение.

— Понимаю, — откликнулась девочка. — Но я убеждена.

Ольга Борисовна молчала. Видимо, поступок подруги никак не укладывался в её голове.

— Ребята, — наконец нарушила тишину она, — вы меня извините. Я должна найти Лину Ивановну и поговорить с ней начистоту.

— Лучше бы сразу в милицию, — Герасим снова принялся за свое.

— Ольга Борисовна! — Марго взглядом заставила его замолчать. — Вы будьте поосторожней с Линой Ивановной. Мне кажется, она сейчас способна на все, что угодно.

— Нет, ребята, — покачала головой учительница, — вы ошибаетесь. Наверное, это какое-то недоразумение. Может, я Лину чем-то обидела? В общем, мне нужно срочно с ней поговорить. Идите домой. Спасибо большое. Дальше я разберусь сама.

Выставив всю компанию из учительской, Ольга Борисовна заперла дверь и направилась вверх по лестнице.

Ребята угрюмо спустились к раздевалке.

— Отлично поговорили, — остановился, чтобы застегнуть куртку, Герасим. — Ну просто полный облом.

— Говорил бы сам, если такой умный, — обозлилась Варвара. — Кто мог предполагать, что она так легкомысленно все воспримет.

— Она к тому же считает виноватой себя, — добавил Иван.

— В конце концов это её право, — вступилась за классную руководительницу Марго. — Они с Линой подруги. Может, ещё сами разберутся.

— Марго, кинь камушки, — не оставляла тревога Варвару. — Посмотрим, грозит ли ещё Ольге опасность.

— Твоя правда, — Марго согласилась с подругой. — Пошли к окну.

Выполнив давно знакомый друзьям ритуал, она посмотрела на камушки и мигом перевела исполненный ужаса взгляд на Варю:

— Слушай, подруга, тебя надули. Ольга в смертельной опасности. Причем именно в данный момент.

— А куда она, интересно, пошла? — всполошился Павел. — Может, ещё не поздно?

Ребята опрометью кинулись вверх по лестнице. По дороге они на всякий случай подергали дверь учительской. Она не подалась. Но изнутри раздался истошный вопль.

— Она там! — Варя узнала голос учительницы.

— Откройте! Откройте! — забарабанил ногами и кулаками в дверь Каменное Муму.

Изнутри послышался ещё один громкий вскрик. Затем все стихло.

— Бегу за подмогой! — и, рискуя сломать себе шею, Луна бросился вниз.

Остальные остались возле учительской, однако на все их просьбы и крики никто не отвечал.

Вскоре, правда, вернулся Луна. С ним прибежали Тарас Бульба и Бельмондо.

— Ольга Борисовна! — колотя в дверь, проревел Тарас Бульба. — Лина Ивановна! Сейчас же откройте. Это я, Афанасий Иванович!

Изнутри послышался истерический хохот, затем Лина Ивановна прокричала:

— Убирайтесь! Иначе я тут все взорву! У меня граната!

— Дела-а! — протянул Афанасий Иванович.

— Слушай, Афоня, — обратился к нему Бельмондо, — а может, давай я эту штукенцию вышибу? — указал он на дверь.

— Мысль правильная, — кивнул Тарас Бульба. — Но, во-первых, её не вышибешь, она в коридор открывается. А во-вторых, вдруг у Лины действительно граната?

— Только попробуйте! — заверещала из-за двери Лина Ивановна. — Учтите: я сейчас за себя не отвечаю. А если хотите убедиться, что я не вру про гранату, подойдите к окну.

— Пошли, Изя, во двор, — скомандовал завуч. — А вы, ребята, — обратился к Команде отчаянных он, — давайте отсюда. Не ровен час, бабахнет.

— Ага, — мрачно изрек Герасим. — Мы все отсюда, а она — в дверь. И ещё неизвестно, чем все кончится.

— Между прочим, он прав, — поддержал Бельмондо. — Давай-ка, Афоня, ты вниз, а я тут покараулю.

— Ладно, — принял его план Тарас Бульба. — Стой, Изя, тут. А мы с ребятами во двор. Давайте, давайте, — поторопил он пятерых друзей.

Едва оказавшись во дворе под окном учительской, завуч и ребята убедились, что дело плохо. Лина сжимала в руке гранату.

— И где она только её взяла? — недоумевал завуч. — Вот ведь история. А таким была спокойным, уравновешенным педагогом. Ну, все. Пойду с директором посоветуюсь. А вы — брысь отсюда! — прикрикнул на Команду отчаянных он. И, понизив голос до шепота, добавил: — Кто её знает? Еще шуранет в окно. После костей ваших даже не соберешь.

Афанасий убежал в директорский кабинет советоваться и звонить.

— Пошли к Бельмондо, — принял решение Павел. — Предупредим, чтобы он там поосторожней. Он ведь ещё не знает, что у Лины и впрямь граната.

Ребята взлетели по лестнице к учительской.

— Так и есть! — пропыхтел Муму. — Граната.

Бельмондо охнул. Затем тоже начал размышлять, откуда «женщина-педагог могла нарыть гранату». Не в своей сумочке же она носила такое. А если носила, то ведь это же вообще ни на что не похоже. Вдруг эта штукенция в классе бы взорвалась? Или ещё где. Ну, там, в буфете.

Вдруг Исаак Наумович хлопнул себя по лбу:

— Знаю!

— Что вы знаете? — уставилась на него Команда отчаянных.

— Откуда граната, знаю, — пояснил тот.

— И откуда же? — пристально поглядел на него Луна. У него вдруг возникла совершенно дикая мысль, что Бельмондо сам когда-нибудь подарил Лине эту гранату.

— От верблюда, — почему-то расплылось в радостной улыбке лицо физкультурника. — Это же, можно сказать, моя граната. Учебная. От старых времен. Я там её, — он указал на дверь, — в одном шкафу схоронил. На случай, если когда понадобится для ОБЖ. А эта стерва, значит, нашла и теперь людей шантажирует. Ну, я ей сейчас покажу!

Вне себя от праведного гнева, Бельмондо схватился за ручку двери.

— Стойте! — повис у него на руке Герасим. — А вдруг вы ошибаетесь и сейчас рванет?

Исаак Наумович задумался.

— Давайте подождем, — принялась, в свою очередь, уговаривать его Варя. — Наверное, Тарас Бульба уже вызвал РУОП.

Герасим на всякий случай продолжал висеть на атлетической руке физкультурника. А остальные наперебой уговаривали его, пока с лестницы не послышались голоса и топот. К учительской под предводительством мужественного Майбороды спешили люди в бронежилетах и с автоматами.

Команду отчаянных моментально выгнали. Так что освобождение Ольги никому из пятерых увидеть не удалось. Они только могли наблюдать со двора, как их классную руководительницу вынесли из здания на носилках и погрузили в «Скорую помощь».

— Что с ней? Она жива? — подбежала к врачу Марго.

— Думаю, обойдется, — ответил тот. — Хотя ей здорово по голове стукнули. И швы придется накладывать. И сотрясение мозга наверняка есть.

«Скорая помощь» отъехала.

Лину увезли позже. И, как узнали ребята на другой день, попала она в психиатрическую больницу. Так что, если бы не Команда отчаянных, дело для Ольги Борисовны могло кончиться очень плохо. Правда, ей и так пришлось неделю провести в больнице, а потом ещё одну долечиваться дома. Когда она наконец появилась в школе, то первым делом собрала пятерых друзей. И рассказала такую историю.

С Линой они действительно много лет дружили. Однако Ольге никогда не приходило в голову, что Лина ей страшно завидует. Сперва тому, что Ольга была из более обеспеченной семьи, гораздо лучше и легче училась и пользовалась несравненно большим успехом у мальчиков, нежели Лина. В институте зависть стала снедать подругу ещё сильней. Особенно после того, как Ольга выиграла «Гран-при» на годовое обучение в Соединенных Штатах. Лина тоже участвовала в конкурсе, но ничего не получила, и после окончания института никак не могла найти приличного места. Ольга же по возвращении из-за границы даже не потеряла года. Сдав экстерном экзамены, она выпустилась вместе со своим курсом, и ей тут же предложили место в престижной экспериментальной школе «Пирамида». Были у неё и куда более выгодные предложения, но Ольге Борисовне нравилось работать с детьми.

Устраиваясь в «Пирамиду», она уговорила директрису взять и Лину, на что та не без некоторых колебаний согласилась. Лина немедленно ощутила разное отношение к себе и к Ольге, и обида усилилась.

Последней каплей в их отношениях стал жених Ольги Борисовны. Ведь первой с ним познакомилась Лина, и он очень понравился ей. Однако, едва увидев Ольгу, он тут же влюбился, а Лине было отведено место их общей подруги и свидетеля их счастья.

Когда влюбленные решили пожениться, Лина поняла: больше она так не может. Она просто должна помешать этой свадьбе и вернуть себе молодого человека. Лина обратилась к собственной тетке. Той самой женщине с сапфировым крестом. Она работала в «Оазисе» и славилась как очень сильный гипнотизер и экстрасенс. Поговаривали также, что она не брезгует черной магией. Во всяком случае, с ней было связано несколько очень странных историй. Только пострадавшие ничего не могли доказать.

Тетка обещала помочь Лине. Из рассказа племянницы она узнала, что в квартире у Ольги Борисовны есть чем поживиться. Поэтому заговорщицы условились так. Тетка возвращает племяннице жениха, а все ценности, которые найдутся в квартире, оставит себе в качестве гонорара.

Лина готова была даже ещё приплатить. Лишь бы удалось взять реванш за долгие годы мучений. Тетка разработала хитрый план. Сначала она, переодевшись цыганкой, пристала к Ольге на улице. Затем, пользуясь своими сильными гипнотическими способностями, обокрала Ольгину квартиру, но таким образом, что жертва ничего толком не запомнила. Впрочем, риск был сведен к нулю. Лина заранее сообщила, что в квартире, кроме Ольги, никого не будет.

Параллельно, по утверждениям Лины, тетка провела на её глазах магический сеанс наведения порчи. Однако подействовало ли колдовство на Ольгу Борисовну, никто так и не узнал. Во всяком случае, следствие эту часть показаний всерьез не восприняло, так как прямых доказательств, естественно, не нашлось. Портрет же упал стараниями Лины. Подрезав шнур, на котором он висел, вероломная подруга решила: упадет Ольге на голову — прекрасно. А если не выйдет, то она хоть напугается.

История с кошкой и машиной вообще осталась без объяснения. По всей видимости, это была случайность.

Линину тетку арестовали в тот же день, когда племянница, охваченная отчаянием, попыталась убить Ольгу. К счастью для классной руководительницы восьмого «А», все украденные у неё вещи и ценности были обнаружены на квартире гипнотизерши. Теперь Линину тетку ждал суд.

Пока Ольга Борисовна лечилась, Команда отчаянных вплотную занялась Вовой Яковлевым. Дальнейшие наблюдения выявили, что хватается он за мочку левого уха не раз в час, а только когда сильно нервничает. К тому же в результате осторожных расспросов Вари и Марго выяснилось: лечился Яковлев в первом классе у гипнотизера мужского пола. Причем такого старого, что он к настоящему времени давно успел умереть.

Хуже обстояло дело с Арчибальдом. Ни один из методов Цветикова не принес ожидаемых результатов. Карликовый пинчер Льва-в-квадрате будто зациклился. Стоило Герасиму топнуть ногой, как Арчибальд бежал кусать его папу. А если папы в этот момент не оказывалось дома, то дожидался его прихода и все равно кусал.

— Да что же это такое! — жаловался Герасим.

— Тяжело тебе, — усмехнулся Луна. — Теперь дома ни вздохнуть ни топнуть.

— Вам смешно, — не разделял веселья друзей Муму.

Когда по вине бешеного пинчера в семье Каменевых разразился пятый по счету конфликт поколений, Герасим решительно заявил:

— Все! Хватит! Веди меня, Варька, к своей Дарье Максимовне. Может, хоть она что-нибудь сделает.

— А ты не боишься? — посмотрела на него девочка. — И денежек, между прочим, это немало стоит.

— После того что было вчера, я уже ничего не боюсь, — буркнул Герасим. — И деньги уже накопил. Кстати, у тебя там таких талончиков со скидкой не осталось?

— Погляжу, — пообещала та. — Вроде ещё что-то было.

Талон нашелся, и на другой день после уроков Команда отчаянных, прихватив фотографию, где Арчибальд был запечатлен вместе с дедушкой Муму, отправились в «Оазис». Звонить не стали. Это был как раз тот день, когда, как хорошо запомнила Варя, Дарья Максимовна принимает с двух.

Когда они оказались в приемной, Варвара с некоторым удивлением огляделась. Помещение показалось ей куда менее просторным и светлым, чем раньше. И девушка за компьютером сидела совершенно другая. К тому же вдоль одной из стен протянулся ряд стульев, на которых сидело несколько посетительниц. Раньше такого тут не было.

— Здравствуйте, — Варвара обратилась к девушке за компьютером. — Нам бы к Дарье Максимовне. Можно без записи?

— К кому, к кому? — удивленно взглянула на неё девушка.

— К Дарье Максимовне, — повторила Варя. — Я пару недель назад у неё была.

— У нас таких нет и не было, — уверенно заявила девушка.

— Как же так! — всплеснула руками Варя. — Я у неё была. Порчу с подруги снимала.

— Ты что-то путаешь, — покачала головой её собеседница. — Может, её как-нибудь по-другому звали?

— Ничего я не путаю, — настаивала Варвара.

— Не веришь, посмотри, — девушку уже явно охватывало раздражение. — Вот тебе список всех наших специалистов.

Варя пробежала его глазами. Ничего похожего на Дарью Максимовну там не было.

— А скажите, — вмешалась Марго, — Евдокия Матвеевна сейчас на месте?

— В отпуске, — ответила девушка.

— Слушайте, а вы тут, наверное, недавно работаете? — с надеждой спросила Варя. — Может, Дарья Максимовна тоже ушла в отпуск? А вы просто не в курсе.

— Я работаю тут со дня основания фирмы, — поджала губы девушка. — И абсолютно в курсе всего. Никакой Дарьи Максимовны тут никогда не было. — И, словно призывая в свидетели сидящих вдоль стены посетительниц, добавила: — Вот придут, все перепутают, а я виновата.

— Но тогда тут были не вы, а другая девушка, — сделала ещё один заход Варвара. — Такая беленькая. У нас с ней волосы одинаковые. Она, между прочим, к Дарье Максимовне меня и направила. Может, по-вашему, и другой девушки у вас нет?

— Есть, — неохотно признала собеседница. — А верней, была. Любочка. Моя сменщица. Но она на прошлой неделе уволилась.

— Тогда извините, — пролепетала Варвара.

— Может, к кому-то другому хотите? — предложила девушка за компьютером.

— Нет, — решительно возразил Герасим. — Пошли отсюда, ребята.

Когда они оказались на улице, Варвара в полном замешательстве произнесла:

— Вы что-нибудь понимаете? Ведь Дарья Максимовна была! Была! Вы-то хоть мне верите?

Ребята только плечами пожали. А Марго спросила:

— Варька, у тебя хоть что-нибудь от неё осталось?

— Да, — кивнула подруга. — Вот. Оберег.

Кругленький шарик переливался всеми цветами радуги.

— А еще, — продолжала Варя, — был мешочек с порошком. Но я его высыпала на половик перед квартирой Ольги Борисовны. Мне так велела Дарья Максимовна. И теперь я совсем ничего не понимаю.

— Мы тоже, — кивнули друзья.

— И что теперь с Арчибальдом делать? — недоумевала Варя.

— Теперь ничего, — мрачно изрек Герасим. — Не понравилось мне в этом заведении, — покосился он на входную дверь «Оазиса». — Пусть уж лучше Арчибальд кусается.

Notes

Content

Иванов Антон и др Загадка сапфирового креста

Глава 1. ЧТО НАГАДАЛА ЦЫГАНКА

Глава 2. НАШЕСТВИЕ АРЧИБАЛЬДА

Глава 3. ОПЫТЫ БЫСТРОТЕКУЩЕЙ ЖИЗНИ

Глава 4. ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ ПРОФЕССИОНАЛА

Глава 5. КАЖЕТСЯ, ЕСТЬ ЗАЦЕПКА

Глава 6. В «ОАЗИСЕ»

Глава 7. ПУТЬ, УСЕЯННЫЙ ТЕРНИЯМИ

Глава 8. ЛИТЕРАТУРА И ЖИЗНЬ

Глава 9. СНОВА В «ОАЗИСЕ»

Глава 10. ЛИЦО ИЗ ЧАШИ

Notes