Глава I

Лешка пребывает в полном недоумении

— Да говорю же тебе! — воскликнул Пашков. — Я сам ничего не понимаю. Поэтому и решил с тобой посоветоваться.

— Тогда сперва объясни, что тебе непонятно, — отозвался Олег.

— Мне пока все непонятно, — ответил Лешка.

— Честно сказать, мне тоже, — усмехнулся Олег. — Давай объясни как следует.

— Я слышал голоса, — объявил Пашков и умолк.

Олег невольно улыбнулся.

— Между прочим, ничего смешного, — снова заговорил Лешка.

— А я и не смеюсь, — уже совершенно серьезно ответил Олег. — Чего тебе эти голоса сказали?

— Они не говорили, а пели, — внес некоторую ясность Лешка.

— Так это, наверное, у соседей радио или там телевизор, — предположил друг.

— При чем тут радио или телевизор! — возмутился Лешка. — Русским языком тебе говорят: это было совсем не такое пение.

— А какое? — решил уточнить Олег.

— Совсем другое, — откликнулся Лешка.

— Может, тебе приснилось? — с надеждой произнес Олег. — Ты когда это пение слышал?

— Вчера, — сказал Лешка.

— Ночью? — задал новый вопрос Олег.

— Нет, днем, — ответил Пашков. — В пять часов. Точнее, в семнадцать ноль-ноль.

— А Сашок тоже слышал? — поинтересовался Олег.

— Не слышал, — покачал головой Лешка. — Я один сидел дома.

— Понятно, — не сводил Олег глаз с Пашкова. — Значит, ты просто сидел, а потом услышал странное пение?

— Вообще-то я занимался, — начал объяснять Лешка. — Задачки по физике делал.

— Тогда ясно, — снова не смог сдержать улыбки Олег. — Наверное, ты просто заснул над задачами. Вот у тебя кто-то во сне и пел.

— И не думал засыпать, — возразил Пашков. — В отличие от некоторых я люблю физику. Мне интересно.

— Черт с ней, с физикой, — перебил Олег. — Давай ближе к делу. Значит, ты делал задачи…

— Ну, — подтвердил Пашков. — Три уже были сделаны. Я как раз взялся за последнюю. Только условие записал, тут и началось…

— Да что началось-то? — уже хотелось скорей добраться до сути Олегу.

— Я сперва вообще ничего не понял, — пожал плечами Пашков. — Просто мне вдруг как-то жутко сделалось. Прямо мороз по коже.

— То есть? — переспросил Олег.

— Без то есть, — угрюмо изрек Лешка. — Это, знаешь ли, объяснить очень трудно. Я бы даже сказал, невозможно. Просто сидел, делал физику, и вдруг мороз по коже.

— Интересно, — покачал головой Олег.

— Это, может, тебе интересно, а мне тогда было совсем неинтересно, — внес ясность Пашков.

— Ну, а потом что случилось? — продолжал расспросы Олег.

— Потом они запели, — угрюмо произнес Лешка.

— Они? — внимательно посмотрел на него Олег. — Значит, у тебя там пел не один человек?

— Точно, — подтвердил Пашков. — Только, по-моему, это были не люди.

— Почему ты так думаешь? — не понял Олег.

— Да голоса какие-то нечеловеческие, — пояснил Лешка.

— А сколько их было? — поинтересовался Олег.

— Не знаю, — задумался Пашков. — Но, по-моему, трое.

— А голоса-то мужские или женские?

— Ну, вообще-то они довольно высокие, — медленно проговорил Пашков. — Хотя и не очень. Говорю же тебе: людей это мало напоминает. Если бы просто какие-нибудь три тетки пели, я бы не испугался. А это был такой жуткий хор… — И Лешка снова умолк.

— А что они хоть пели-то? — хотелось выяснить Олегу.

— Не знаю, — пожал плечами Пашков. — Я ни одного слова не разобрал. Прямо как во сне. Тебе что-то говорят, а ты не врубаешься.

— Слушай, Лешка. Может, тебе и впрямь все это приснилось? — с надеждой спросил Олег.

— Я же не чокнутый, чтобы по поводу своих снов советоваться! — послышалась обида в голосе Лешки.

— Да ладно тебе, — хлопнул его по плечу Олег. — Я просто так, на всякий случай спросил. Значит, слова у песни были какие-то непонятные?

Лешка кивнул.

— Совсем непонятные.

— Слушай, а откуда они доносились? — осведомился Олег.

— Да ниоткуда, — внес еще одну ошеломляющую деталь Лешка.

— То есть как ниоткуда? — снял и снова водрузил на нос очки Олег. — Ты же, Лешка, все-таки слышал пение?

— Слышал, — подтвердил Лешка. — Оно у меня прямо будто в мозгу возникло.

Олег какое-то время молча разглядывал друга. Затем с тревогой произнес:

— А ты, Лешка, в последнее время случайно никаких лекарств не принимал?

— Лекарств? — изумился тот. — У меня же здоровье как у слона. Даже насморка в последние два года не было.

— Ну, я думал, может, какая-нибудь аллергия, — смутился Олег. — Знаешь, бывают такие лекарства с побочными эффектами…

— Это от которых у людей глюки делаются? — с обидой в голосе спросил Лешка. — Успокойся, я такого не принимаю.

— Может, вы с Сашком вчера какой-нибудь очередной химический эксперимент проводили? — выдвинул новую версию Олег. — Вот и надышались вредными парами.

— Ты на что намекаешь? — окончательно обиделся Лешка. — Еще скажи, будто мы с Сашком клей «Момент» нюхали.

— Не передергивай, — смутился Олег. — Я просто хотел проверить. Вы же с братаном Сашком вечно какие-нибудь эксперименты проводите. Могли случайно и надышаться.

— Не могли, — отрезал Пашков. — У нас с Сашком всегда четкий расчет и полная техника безопасности.

— Ну, положим, опыты ваши иногда выходят из-под контроля, — словно бы скользь отметил Олег.

— От случайностей никто не застрахован, — с большим чувством собственного достоинства отвечал Лешка.

— Вот именно, — улыбнулся Олег. — Значит, вы с Сашком вчера все-таки что-то производили?

— Да ни фига мы не производили! — заорал Лешка. — Где он, Сашок-то? Он у меня совершенно от рук отбился. Третий день уже со своими до позднего вечера пропадает.

— С Санькой и Ромой, что ли? — спросил Олег.

Это были одноклассники Лешкиного младшего брата-погодка Сашка.

— Именно, — кивнул Лешка. — Чего-то они задумали. Я пробовал выяснить, но Сашок молчит, как партизан на допросе.

— Значит, Санька ему ничего говорить не велела, — предположил Олег.

— Я тоже так думаю, — согласился Лешка. — Но это — личное дело Сашка. Меня сейчас больше голоса волнуют.

— Меня тоже, — кивнул Олег. — Значит, ты совершенно уверен, что вчера не мог ничего нанюхаться?

— Слушай, — заходили желваки по лицу Пашкова. — Не буди во мне зверя. Ты сам, Олег, прикинь. Если бы я, к примеру, и впрямь чего-нибудь нанюхался, то на фига бы сейчас спрашивал у тебя совета?

— В общем-то, да, — показались его рассуждения логичными Олегу. — Тебе бы и без меня было понятно, что это не песня, а элементарные глюки.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул Пашков. — А у меня вчера была настоящая песня с непонятными словами.

— Нда-а, — задумчиво протянул Олег. — Может, это твои соседи все-таки развлекались? Или, например, с улицы донеслось из какой-нибудь машины.

Олег вспомнил, что под его собственными окнами постоянно останавливаются машины, владельцы которых отчего-то считают своим долгом врубить на полную мощность магнитофон.

— Какие машины! Какие соседи! — воскликнул Пашков. — Я ведь тебе уже объяснял. У меня было такое чувство, словно кто-то ко мне в башку сначала магнитофон засунул, а потом там врубил на полную громкость.

— И долго у тебя в голове этот концерт продолжался? — спросил Олег.

— Не знаю, — растерянно произнес Лешка. — Я так обалдел, что теперь ничего определенного даже сказать не могу.

— Ну, хоть приблизительно, — настаивал Олег.

— Может, несколько минут, а может, и полчаса, — пробормотал Лешка.

— А ты-то что в это время делал? — пытался составить хоть какое-то представление о происшествии мальчик в очках.

— Сидел, — глупо ухмыльнулся Пашков. Просто сидел, и все? — сильнее прежнего удивился Олег.

— Наверное, да, — растерянно произнес Пашков. — Хотя вообще я не очень-то помню. Сперва мне вдруг стало страшно, затем запели, а потом я мало что помню. То есть время будто остановилось.

— А что дальше-то было? — не отставал от друга Олег.

— Потом бабка вернулась, — наконец смог сказать что-то членораздельное Лешка.

— А она никакого пения не слышала? — полюбопытствовал Олег.

— Так она как пришла, песня и кончилась, — сказал Лешка. — А я пошел чай пить. Бабка пирожные с собой притащила.

— Та-ак, та-ак, — протянул мальчик в очках. — Может, это работа Сашка?

— Сашка-а? — уставился на него Лешка. — Так его ведь не было дома.

— Вот именно, — ничуть не смутился Олег. — Вдруг он со своими друзьями тебя наколоть решил.

— Сашок не способен на такую подлость, — уверенно заявил Лешка. — А потом я ведь тебе, Олег, уже сто раз повторял: это были нечеловеческие голоса.

— Эх, Лешка, — посетовал Олег. — Жаль, ты не догадался это на магнитофон записать.

— И впрямь, — горестно вытянулось лицо у Пашкова. — Дурак я, конечно! — хлопнул он себя по лбу. — Ведь музыкальный центр совсем рядом стоял. И кассета внутри болталась. Только кнопку нажми.

— Вот именно, — подхватил Олег. — Теперь не пришлось бы гадать, что и откуда.

— Теперь все равно момент упущен, — сильней прежнего огорчился Лешка. — Хотя вообще-то я думаю, — вдруг осенило его, — что, если эти голоса…

Он осекся, подбирая слова.

— Что эти голоса? — поторопил Олег.

— Ну, если они действительно у меня прямо в голове звучали, — продолжал Пашков, — то все равно бы на пленку не записались.

— Тогда мы хотя бы проверили, прав ты или нет, — сказал Олег.

— Вот когда у тебя в голове такая песня зазвучит, я посмотрю, сообразишь ты ее записать или нет, — огрызнулся Пашков.

— Да не злись ты, — вновь хлопнул его по плечу Олег. — Я просто хочу установить истину.

— Я тоже хочу, — согласился Лешка. — Но пока у нас с тобой что-то плохо получается.

— Похвастаться нечем, — кивнул Олег.

— И что теперь делать? — уставился на него Лешка.

— Ждать, — был краток мальчик в очках.

— Чего ждать? — не дошло до Пашкова.

— Пока снова не запоют, — объяснил Олег. — Без этого мы не установим истины.

— А ты уверен, что они запоют? — сомневался Лешка.

— Ну, если это и впрямь потусторонние голоса и тебе кто-нибудь посылает сигнал с того света, то должны запеть, — на полном серьезе произнес Олег. — Ты же пока ничего не понял.

— С какого того света? — возопил Лешка. — Кому я там нужен?

— Вот это нам и придется теперь выяснять, — постарался как можно спокойнее произнести Олег.

— Ты серьезно? — побледнел Пашков.

— К сожалению, да, — снял и снова надел очки Олег. — Наверное, тебя, Лешка, о чем-то оттуда предупреждали. Если, конечно, это не проделки Сашка и «группы резерва».

— Сашок ни при чем, — в который раз повторил Лешка.

— При чем или ни при чем, разберемся, — не спешил с выводами Олег. — Но если это шуточки Сашка, он наверняка тоже повторит попытку.

— Тебя не поймешь, — развел руками Лешка. — Если с того света, то пение повторится, и если Сашок…

— Повторится в любом случае, — подтвердил Олег.

— Как же мы тогда истину установим? — спросил Лешка.

— С помощью магнитофона, — принялся объяснять Олег. — Если это проделки Сашка, то пение запишется, а если поют и впрямь только у тебя в голове, то пленка ничего не зафиксирует.

— А почем я знаю, вдруг они в следующий раз запоют у меня в голове, когда я, к примеру, буду идти по улице. Как мне тогда прикажешь их записывать? — озадаченно спросил Лешка.

— Я думаю, это маловероятно, — сказал мальчик в очках. — А что, если тебе попробовать создать схожие условия.

— Ах, им еще условия создавать! — послышалось негодование в Лешкином голосе.

— Дело, конечно, твое, — усмехнулся Олег. — Можешь не создавать. Но тогда мы скорее всего вряд ли что-нибудь выясним.

— Нет уж, лучше я создам! — Лешкин пытливый ум никак не мог смириться с тем, чтобы оставить подобную тайну без объяснений.

— Тогда возвращайся сейчас домой, садись за стол и начинай учить физику, — порекомендовал Олег.

— Да я уже вчера все выучил, — воскликнул Лешка.

— Тогда принимайся за химию, — нашел выход Олег. — Тут, насколько я понимаю, главное, чтобы ты был на чем-нибудь сильно сосредоточен.

— Точно, — несколько раз кивнул коротко стриженной головой Пашков. — Мне как раз перед тем, как запели, очень трудная задача попалась.

— Вот видишь, — был рад, что его догадка подтверждается, Олег. — И еще, наверное, тебе надо остаться в квартире совершенно одному.

— Куда же я бабку-то дену? — растерялся Лешка. — Она сегодня, по-моему, не собиралась выходить из дома.

— Тогда жди до завтра, — не видел иного выхода Олег.

— Я до завтра не вытерплю, — воскликнул Пашков. — Мне нужно скорее узнать.

— Тогда думай, как бабку из дома выманить, — сказал Олег.

— Придется ей что-нибудь наплести, — медленно начал Пашков. — Знаю! — растянулся у него рот до ушей. — Скажу, что ее вызывают в собес. Мол, у нее с пенсионными документами что-то там не в порядке.

— Как это не в порядке? — спросил Олег.

— Ну потеряли одну важную бумажку, — уже был готов план у Пашкова. — Кстати, такое в прошлом году действительно было. Так что бабка даже не удивится.

— Пока в собес не придет, — усмехнулся Олег.

— Так пока там все выяснится и бабка домой вернется, у меня уже всё споют, — невозмутимо проговорил Пашков. — Ну, прогуляется, пообщается. Ничего страшного. Пожилым людям полезно двигаться.

Олег молчал. Бабушка братьев Пашковых была настоящей страдалицей и часто оказывалась вольной или невольной жертвой смелых экспериментов Лешки и Сашка.

— Может, все-таки подождать, пока она сама куда-нибудь уйдет? — попытался воззвать к благоразумию друга Олег.

— Да не могу я ждать в такой ситуации, — убежденно изрек Лешка. — Вдруг мне и впрямь посылают какой-то важный сигнал с того света?

— Вообще-то оттуда по пустякам сигналы не подают, — вынужден был согласиться Олег.

— Ну! — в раже возопил Лешка. — А я из-за какой-то бабки пропущу важную информацию! Подумаешь, не может она лишний раз до своего собеса дойти! Тем более что сегодня нет ни дождя ни снега.

— Делай как знаешь. В конце концов, это твоя бабка и отдуваться потом перед ней тебе, — сдался Олег. Ему тоже не терпелось узнать, что же в действительности произошло вчера с Лешкой.

— Тогда я пошел.

И Пашков принялся натягивать куртку. Пес такса Олега по кличке Вульф спрыгнул с дивана, чтобы проводить гостя.

— Если действительно запоют, ты мне сразу звони, — попросил Олег.

— Ежу понятно, — уже вышел на лестничную площадку Лешка. — Слушай, — вдруг осенило его. — А, может, это предупреждают не только меня, но и всех?

— Кого всех? — опешил Олег.

— Всю Компанию с Большой Спасской, — уточнил Лешка.

— А почему бы и нет.

— Вот именно, — заблестели глаза у Пашкова. — Кто-то из параллельного мира дает нам знать…

— Вот только о чем? — перебил Олег.

— Боюсь, что ни о чем хорошем, — охватила тревога Лешку.

— А вдруг с кем-нибудь из наших беда? — передалось его состояние Олегу.

— Да мы их только что в школе видели, — успокоил Лешка.

— С тех пор уже час прошел, — ответил Олег.

— А пели вообще уже сутки назад, — отозвался Пашков. — Значит, по идее, если что-нибудь плохое и намечалось, то уже проехало.

— Или еще не доехало, — продолжал волноваться Олег. — Вот что, Лешка. Ты беги скорей домой и постарайся создать подходящие условия. А я сейчас по-быстрому обзвоню ребят.

— Ладно, — двинулся к лифту Пашков. — Попробую. Только, Олег, — умоляюще поглядел он на друга. — Ты пока никому из наших про пение не рассказывай. Вдруг это все-таки и впрямь Сашок.

— Не расскажу, — пообещал Олег.

Вернувшись в квартиру, он немедленно созвонился с пятью одноклассниками — Темычем, Женькой, Таней, Катей и Машкой. У них вроде бы все обстояло нормально. Тогда Олег стал ждать Лешкиного звонка. Пашков, однако, отзванивать не торопился.

Покормив Вульфа, Олег сел за уроки. Прошло еще два часа. От Лешки по-прежнему не было ни слуху ни духу. Тогда Олег сам набрал номер Пашковых.

— Алло, — тут же послышался Лешкин голос.

— Ты как там? — спросил Олег.

— Учу химию, — коротко отозвался Пашков. — Я только сейчас бабку спровадил.

— Только сейчас? — удивился Олег.

— Ну, — уныло откликнулся Лешка. — Она в собес решила просто позвонить. Ну, ей там и сказали…

— Можешь не продолжать, — усмехнулся Олег. Он и без Лешкиных объяснений догадывался, что могли сказать в собесе бабушке Пашкова.

— Хорошо еще, она подумала, будто меня кто-то наколол по телефону, — устало вздохнул Лешка.

— Как же ты ее спровадил? — поинтересовался друг.

— Она сама спровадилась. В магазин пошла. У нее там, на кухне, чего-то закончилось. Наверное, скоро вернется.

— Ты условия подходящие создал? — осведомился Олег.

— Я-то создал, — с осуждением произнес Пашков. — А вот ты мне мешаешь.

— Про магнитофон не забудь, — счел своим долгом напомнить Олег.

— Учи ученого.

И Лешка повесил трубку. Олегу ничего не оставалось, как снова ждать. Пашков объявился через час.

— Ну? — в нетерпении воскликнул Олег.

— Ничем не могу обрадовать, — сказал Лешка. — Больше не пели. Одна польза, что химию как следует выучил.

— Может, тебе все-таки вчера показалось? — забрезжила надежда у Олега.

— Ни фига, — возразил Пашков. — Я ведь не чокнутый.

— Советую тебе на всякий пожарный Сашка как следует прощупать, — не оставляли подозрения Олега.

— Это мы можем, — сказал Пашков.

— Полагаю, что это он со своими друзьями, — теперь почти не сомневался Олег.

— Может, ты и прав, — неожиданно согласился Лешка.

— Почти уверен, что прав, — повторил Олег.

— Ну, тогда я Сашку устрою, — угрожающе произнес Лешка.

Твое дело, — не стал вмешиваться в отношения братьев Олег. — Только рекомендую сперва убедиться на все сто процентов, что это и впрямь Сашок.

— Убедюсь. То есть убежусь. Или убеждусь, — совсем запутался Лешка. — Слушай, Олег, как правильно-то, а?

— Убегусь, — засмеялся Олег.

— Издеваться над человеком легче всего, — не разделил его веселого настроения Лешка.

— Ой, извини, — по-прежнему хохотал Олег. — У тебя же вчера в башке хором пели…

— Зря я тебе рассказал, — обозлился Лешка.

— Да ладно тебе, — примиряюще проговорил Олег. — Правильно будет: убежусь.

— Давно бы так, — проворчал Пашков. — Ладно. До завтра…

На следующее утро Компания с Большой Спасской встретилась, как обычно, во дворе у Олега. Его дом стоял совсем рядом с родной две тысячи первой школой, где в десятом «Б» классе и учились семеро друзей. Три года назад они самостоятельно расследовали самое настоящее преступление. Затем еще одно и еще… Как с ужасом повторяли их любимый классный руководитель Андрей Станиславович и его фронтовой друг по Афганистану, а ныне майор милиции Владимир Иванович Василенко, «эти семеро словно притягивают к себе криминал». Правы они были или нет, но Компания с Большой Спасской всего неделю назад блестяще завершила свое восемнадцатое по счету расследование. Вот почему Олег и Лешка так вчера встревожились. Богатый опыт подсказывал обоим мальчикам, что таинственный хор мог и впрямь быть каким-то предзнаменованием. Впрочем, Олег не исключал, что всему виной — богатое Лешкино воображение. Тем более что таинственные голоса больше в голове у Пашкова не звучали.

— Ну? — едва выйдя из подъезда, обратился Олег к Пашкову.

Лешка мигом прижал палец к губам и покосился на стоящую рядом пухлую Машу Школьникову, в которую уже давно был влюблен.

— Что это с тобой, Ребенок? — не укрылись его маневры от девочки.

— Да это я, Машка, просто так, — покраснел Пашков.

— Кажется, у Олежки с Лешенькой от нас появились секретики, — иронично сощурилась стройная темноволосая Катя.

— Какие секретики? — навис над Пашковым долговязый Женька. — Говори быстро.

— Отстань, — пихнул его Пашков. — Никаких у нас нет секретов, — показывая украдкой кулак Олегу, добавил он.

— Отстаньте от человека, — проворчал маленький щуплый Темыч.

— Правозащитник ты наш, — поглядела на него сверху вниз Катя.

Темыч надулся и обиженно засопел. Катя над ним подтрунивала еще в младшей группе детского сада.

—

Темыч и впрямь готовился после одиннадцатого класса поступать в Литературный институт и уже вынашивал замысел «большой серьезной книги», которая прославит его не только на родине, но и далеко за ее пределами.

— Так что у нас там за секретики? — снова пристала Катя к Пашкову.

— Отвяжись от него, — завел свое Темыч.

— Обойдемся как-нибудь без твоих советов, — ответила Катя.

— Прекратите, — вмешался Олег, которому вечно приходилось разнимать эту «сладкую парочку».

— И вообще уже пора в школу, — тихо произнесла светловолосая голубоглазая Таня.

Все семеро направились вниз по Портняжному переулку, где за железным забором стояло старое четырехэтажное здание из красного кирпича. У самого входа в школу Пашков, пропустив вперед остальных, задержал Олега.

— Разговор есть.

— Ну? — посмотрел на него мальчик в очках.

— Сашок ведет себя как-то странно, — сразу перешел к сути Лешка.

— То есть? — поинтересовался Олег.

— Он не такой, как всегда, — принялся объяснять Лешка. — Виляет и уклоняется.

— От чего уклоняется? — не понял Олег.

— От всех моих вопросов, — даже с какой-то обидой произнес Лешка. — Раньше такого никогда не было. Он от меня ничего не скрывал.

— Бывает, — усмехнулся Олег.

— Это все Санька, — ревниво изрек Пашков. — Она Ромку с Сашком постоянно заводит. Боюсь, вляпаются они в какую-нибудь историю.

— Ну, ты прямо как Темыч, — подмигнул другу Олег. — Может, у тебя и сердце что-нибудь чует?

— Нет, — угрюмо откликнулся Лешка. — Зато голова поет.

— Опять поет? — встревожился Олег.

— Да пока нет, — разочарованно сказал Лешка. — Но братан мой вел себя очень подозрительно.

— Ты ясней выражаться не можешь? — надоело ходить вокруг да около Олегу.

— Ясней некуда, — продолжал Лешка. — Думаю, ты был прав. Это пение у меня в башке — Сашковы проделки. А если и не его, то он все равно как-то с этим связан.

— А почему ты так уверен? — хотелось еще до начала уроков установить истину Олегу.

— Потому что Сашок ни на один мой вопрос не ответил, — отозвался Лешка. — А вопросы я задавал очень хитрые.

— Ребята! — показался из дверей долговязый Женька. — Куда вы пропали? Уже первый звонок был.

— Ладно. Потом расскажу, — махнул рукою Пашков.

Они с Олегом поспешили в школу.

Глава II

Мы идем на премьеру

На первых двух уроках Пашкову так и не удалось рассказать Олегу, в чем заключается подозрительное поведение Сашка. Рядом все время кто-нибудь был. Наконец началась история. Ее вел Андрей Станиславович. Едва войдя в класс, учитель торжественным тоном объявил:

— Завтра мы все идем в театр. И не просто, а на премьеру.

— Это что, приказ? — хохотнул Вадик Богданов.

— Ни в коем случае, — нахмурился Андрей Станиславович. — Насильно никого не принуждаем.

— Без таких, как ты, в театре будет легче дышать, — подхватил с задней парты Марат Ахметов.

Половина класса поддержала реплику Ахметова одобрительным гулом. Другая половина, относившаяся к группировке Богданова, напряженно ждала, как отреагирует Вадик. Тот, смерив Марата насмешливым взглядом, спокойно проговорил:

— По-моему, ты театр со спортзалом путаешь.

Богдановские захихикали.

— А — он, кроме своего бокса, вообще ничего не знает! — преданно глядя на Вадика, подхватила рыжая Дуська Смирнова.

— Сейчас про мой бокс еще кто-то узнает! — мигом оказался Марат перед Вадиком.

— Ахметов, сядь! — вынужден был вмешаться Андрей Станиславович.

— Только можно я сперва ему один раз врежу? — взмолился Ахметов.

— Нельзя! — отрезал учитель. — Кому сказано: сядь на место.

Марат нехотя вернулся за парту.

— Надо было не спрашивать, а сразу бить, — сказал ему сосед по парте и соратник по секции бокса Боря Савушкин.

— Конечно, надо было, — вздохнул Марат. — Но теперь уже поздно.

Тут Школьникова, состроив глазки любимому учителю, проворковала:

— В какой же мы театр идем, Андрей Станиславович?

— В Центральный российский театр современного концептуального авангарда, — отозвался учитель.

— Улет! — воскликнула Машка. — Туда ведь билетов не достанешь. Это самая крутая тусовка в Москве.

— Именно, — усмехнулся классный руководитель десятого «Б». — Благодарите папу Олега. Это он нам устроил.

— И ты молчал? — ткнул Пашков локтем в бок Олега.

— Почему молчал? — перегнулся к ним сидевший позади Женька.

— Да я сам в первый раз слышу, — искренне изумился Олег.

Беляев-старший ходил в школу чрезвычайно редко. Он был целиком и полностью занят делами собственной фирмы, которую они совместно с женой, Ниной Ивановной, неимоверными усилиями держали на плаву. Когда Борис Олегович успел организовать поход в театр, для Олега оставалось совершенной загадкой. И еще Олегу было неясно, почему отец ничего ему не рассказал.

— А на какой мы идем спектакль? — полюбопытствовала Катя.

— «Нет повестей печальнее на свете», — ответил Андрей Станиславович.

— Что за такие печальные повести? — с кокетливым видом спросила Школьникова.

— Кажется, это что-то из Шекспира, — не слишком уверенно произнес Марат Ахметов.

— Ну и ну! — воскликнул Вадик Богданов. — Шекспир входит в массы!

— Вот сейчас я кому-то массу испорчу! — взвился на ноги здоровяк Ахметов.

— Сядь! — коротко распорядился Андрей Станиславович. — Спектакль действительно по мотивам произведений Шекспира.

Марат, так и не достигнув Богданова, уныло опустился за парту. Впрочем, при этом он не преминул заметить, что «печальная повесть Богданову будет в самом скором времени обеспечена». Вадик невольно поежился. Встреча один на один с Ахметовым могла достичь поистине шекспировского драматизма.

Тут Дуська Смирнова воскликнула:

— А кто видел новый фильм «Ромео и Джульетта»? Там Леонардо ди Каприо такой лапочка!

— Дурак твой Леонардо ди Каприо! — отрезала Школьникова. — И фильм совершенно левый. Надо же, испохабить такую любовь!

— Много ты понимаешь в любви, — не осталась в долгу Смирнова.

— Уж как-нибудь не меньше других, — повела мощными плечами Школьникова.

— Кажется, назревают серьезные боевые действия, — шепнула Катя на ухо Тане.

Светловолосая девочка молча кивнула.

— Леонардо ди Каприо обсудите на перемене, — крайне вовремя вмешался классный руководитель. — А сейчас речь о другом. Борис Олегович просил меня сегодня вечером сообщить, сколько человек реально пойдет на спектакль. Так что вам надо до конца уроков определиться.

— Ах, Андрей Станиславович, — состроила ему глазки Школьникова. — Мы уже определились. Все пойдем.

— Я не пойду, — тут же сказал Вадик Богданов. — Решай, Школьникова, за себя, а не за других.

— Я тоже пас, — немедленно подхватил Вовка Бочкарев, которого в десятом «Б» чаще всего именовали «богдановской шестеркой».

Дуська, взглянув на Богданова, тяжело вздохнула и с явной неохотою произнесла:

— И я не пойду. Чего я там, в этом авангарде, забыла.

— Смотри своего ди Каприо с пулеметами и базуками, — процедила сквозь зубы Школьникова.

— Без тебя разберусь, что смотреть, — огрызнулась Дуська.

— Теперь начнем урок, — торопливо проговорил Андрей Станиславович.

Школьникова, сидевшая за первой партой, раскрыла конспект, одновременно стараясь, чтобы от взора любимого учителя не укрылся ее новый костюм из розовой кожи, приобретенный в бутике «Гуччи».

— Сядь нормально, Школьникова, — сказал Андрей Станиславович. — Иначе у тебя будет искривление позвоночника.

И он принялся диктовать новую тему.

Все последующие перемены Олег тщетно пытался довести до конца начатый утром разговор с Пашковым. Отделаться от друзей не удавалось. Во всяком случае настолько, чтобы не вызвать их подозрений. Лешка же, в свою очередь, категорически не желал ставить в известность никого, кроме Олега, по поводу странного происшествия, случившегося позавчера. Он боялся, как бы его не подняли на смех.

Однако Лешка сейчас, похоже, мало кого интересовал. И Компания с Большой Спасской, и остальной десятый «Б» бурно интересовались предстоящим походом в театр. Особенно этот вопрос волновал Школьникову. Ей приспичило выяснить, каким образом Беляев-старший «затесался в такую крутую тусовку»?

— Да просто эти Прошечкины — старые друзья предков, — безо всякого почтения к деятелям авангардного концептуального театра проговорил Олег. — Кстати, еще большой вопрос, как вам это понравится, — выразительно глянул он на друзей.

— Обязательно понравится, — воскликнула Школьникова. — В этом театре такая крутая публика! И цена на билеты в партер до ста баксов доходит.

— Ну и дерут! — мрачно изрек экономный Темыч.

— Молчи, микроспора, — никогда не воспринимала его всерьез Школьникова. — Раз платят, значит, стоит того. Закон рынка.

— Может, конечно, и закон, — пожал плечами Олег. — Но прошлый спектакль Прошечкиных ста долларов за билет явно не стоил. Правда, мы с предками ходили по приглашениям. Но отец и за бесплатно заснул.

— Именно потому и заснул, что бесплатно, — сказала Школьникова. — А вот если бы выложил за всех вас триста баксов, то и сам бы не спал и вам бы не позволил.

— Кто же спит за свои кровные триста баксов, — на сей раз согласился с ней Темыч.

— Нет, — покачал головой Олег, — мой предок и за триста баксов на этом спектакле заснул бы. Там актеры всю дорогу в аквариуме плавали, а другие, снаружи, за них текст произносили. В общем, жуткая чушь.

— Ну, «Ромео и Джульетту» они, положим, так не испортят, — сказала Катя. — Шекспир есть Шекспир.

— Не зарекайся, — ответил Олег. — Генрих Прошечкин способен на все. К тому же я не уверен, что там будет именно «Ромео и Джульетта».

— Слова названия, во всяком случае, оттуда, — заметил Темыч.

— Не совсем, — заспорила Катя. — В «Ромео и Джульетте» слово «повесть» в единственном числе. «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте!» — с драматическим пафосом продекламировала она. — А у Прошечкиных спектакль почему-то называется «Нет повестей печальнее на свете». А это, как говорят в Одессе, «две большие разницы».

— Действительно, настораживает, — тихо проговорила Таня. — Неужели они снова в аквариуме будут плавать?

— Сомневаюсь, — отозвался Олег. — При всем занудстве, Генрих Прошечкин любит оригинальные решения и никогда не повторяется. Кстати, — вспомнилось мальчику, — мать про этот спектакль что-то нам с отцом говорила. Ну, да. Вроде там действительно будут Ромео и Джульетта. Только в очень современной трактовке.

— Ну, твой предок гигант! — восхитилась Школьникова. — Чтобы на такую крутую премьеру обеспечить места для всего нашего класса, да еще на полную халяву… Это надо уметь.

— Если моему предку что-нибудь придет в голову, то он своего добьется, — заверил Олег.

— Отлично! — воскликнула Женька. — Наверное, весело будет.

— Я бы на твоем месте не загадывал, — был куда осторожней Олег.

В конце учебного дня выяснилось, что практически вся группировка Богданова решила культурное мероприятие проигнорировать. Другая половина класса, включая Компанию с Большой Спасской, пожелала ознакомиться с концептуальным авангардом. Сообщив об этом Андрею Станиславовичу, ребята покинули школу.

Пашков, объяснив остальным, что ему нужна какая-то книга для реферата по истории, увязался за Олегом, у которого якобы эта книга была.

— Фу-у, — выдохнул Лешка уже в лифте. — Я думал, нам с тобой уже никогда поговорить не удастся.

— Лучше не причитай, а рассказывай, — ответил Олег.

— Ну, во-первых, братан тут же полез в магнитофон и заметил чистую кассету, — откликнулся Лешка.

— Это еще не аргумент, — покачал головой Олег.

— Так Сашок ведь не просто заметил, — продолжал Лешка. — Он меня весь остаток вечера изводил вопросами: «Зачем тебе чистая кассета? Что собирался записывать?» Ну, и все в таком же роде.

— Это уже интересней, — оживился Олег.

— А я о чем, — снова заговорил Лешка. — Чего моему братану из-за какой-то чистой ленты волноваться? Обычно его подобные мелочи не интересуют.

Тут лифт прибыл на этаж Олега. Ребята прошли в квартиру, выдержав бурное приветствие Вульфа, разделись и пошли прямиком на кухню.

— Дай бутербродик, — попросил Пашков.

— Ну, ты прямо как Женька, — засмеялся Олег.

— Ничего подобного, — возразил Пашков. — Стал бы у тебя Женька спрашивать. Он бы сам в холодильник полез.

— Можешь тоже слазить. Сделаешь сам себе бутерброд, — разрешил хозяин квартиры. — А я пока покормлю вот этого троглодита, — посмотрел он на Вульфа.

Вскоре все трое уже жевали.

— А потом Сашок, — чавкая, проговорил Пашков, — чего-то сделал у меня под кроватью.

— Не понял, — с удивлением воззрился на друга Олег.

— Вот и я тоже не понял, — многозначительно изрек Лешка. — Я на пять минут вышел из комнаты. Возвращаюсь, а братан копается у меня под кроватью. Я спрашиваю: «Чего ты там забыл?» А Сашок говорит: «У меня туда монетка закатилась». Ну, я хотел помочь ему. А он говорит: «Не надо. Монетка все равно паршивая. Убираться будем, тогда найду».

— Ну и что тут подозрительного? — пожал плечами Олег.

— Да ведь у Сашка коллекция монеток, — откликнулся Лешка. — Только он в тот вечер не доставал ее. Вот я и думаю: с чего бы монетке под кровать закатиться?

— Ну, может, он какую-нибудь новую монетку достал и принес в кармане, — предположил Олег.

— Если бы Сашок принес новую и она у него закатилась, то он бы всю комнату перевернул вверх дном, — уверенно произнес Лешка. — Он над своей коллекцией так дрожит…

— Понятно, — перебил Олег. — Зачем же он тогда под кровать к тебе лазил?

— Мне тоже это интересно, — сказал Лешка. — Я потом все под кроватью ползал. Пыли там было полно. Но ни монетки, ни чего-то другого не оказалось.

— А что, кроме монетки, ты там найти рассчитывал? — поинтересовался Олег.

— Ну, например, какой-нибудь агрегат, — предположил Лешка. — Ведь если это происки моего братана, то откуда пение должно было раздаваться. И под кровать Сашок просто так не полезет. Но там, повторяю, совсем ничего не было.

— Может, Сашок успел свое устройство изъять, пока ты из комнаты выходил? — возникло новое предположение у Олега.

— Вообще-то братан у меня такой, он может, — с уважением произнес Лешка. — Все-таки моя школа. Но я после, когда Сашок в душе плескался, учинил у него тотальный обыск.

— Ну, и? — посмотрел на друга Олег.

— Совсем ничего, — развел руками тот. — Во всяком случае, ни одна из вещей, которые я обнаружил, хором петь не могла.

— Может, Сашок свое портативное устройство унес в ванную? — вдруг осенило Олега.

— Как же я раньше не догадался! — хлопнул себя по лбу Пашков. — Ну, естественно. Сашок прихватил эту штуку в ванную. Там как следует припрятал. А утром уволок в школу. Теперь мы с тобой ничего не докажем.

Уничтожив еще по паре бутербродов, ребята покинули кухню и расположились в просторной гостиной. Вульф последовал за ними и со всеми удобствами разлегся на диване.

— Ты, Лешка, погоди расстраиваться, — сказал Олег. — Лучше давай попробуем сообразить, мог ли вообще Сашок воспользоваться каким-то устройством. А если мог, то что это было за устройство?

— Почем мне знать, — ответил Лешка. — Может, это какая-нибудь такая штука, которая излучением давит на психику.

— Даже если такие и существуют, откуда она могла взяться у Сашка, — охватили сомнения Олега.

— Может, они со своей «группой резерва» куда-нибудь залезли и нашли, — предположил Лешка. — А может, и свистнули.

— Почему бы и нет, — усмехнулся Олег.

Когда речь шла о братьях Пашковых, допустить можно было все что угодно. Лешкину голову постоянно распирало от очень заманчивых, но крайне рискованных замыслов. Перед их осуществлением он всегда производил точные расчеты, благодаря которым все должно было пройти абсолютно гладко. Однако жизнь часто вносила свои неумолимые коррективы. Расчеты давали сбой, и от проделок Пашкова страдали то учителя и ученики две тысячи первой школы, то родители и бабушка, а то и вовсе ни в чем не повинные жители района Сухаревской площади.

Особенно становился опасным Лешка, когда объединял усилия с младшим братаном Сашком. Это они год назад, отрабатывая технику борьбы с террористами, поджидающими жертвы на лестничных клетках, оставили весь свой подъезд на долгие месяцы без лифта. Обезвреживая устройство, которое показалось им похожим на бомбу, испортили в разгар зимы теплотрассу. А гостя прошлым летом у австрийского коллеги Пашкова-старшего, герра Шульца, по самую крышу затопили водой его уютный особнячок в окрестностях Вены…

Неудачи Лешку совершенно не обескураживали. Он полагал, что не ошибаются только те, кто ничего не делает. А потому, едва потерпев очередное фиаско, немедленно принимался вынашивать новые потрясающие планы. Ровно таким же образом поступал и Сашок. Недаром же Лешка именовал младшего брата своим последователем. Вот почему, найди Сашок где-нибудь на помойке даже боеголовку от стратегической ракеты, Олега и его друзей это совершенно не удивило бы. А уж какой-то приборчик психотропного действия тем более.

— Значит, — посмотрел Олег на Лешку, — по-видимому, твой братан и его «группа резерва» проникли в одно из закрытых НИИ.

— Вообще-то такие исследовательские институты обычно хорошо охраняют, — засомневался Лешка.

— Знаем, знаем, — покачал головой Олег. — Сам институт охраняют, а вот его помойку с важными стратегическими отходами…

— Точно! — немедленно просиял Лешка. — Чего ж этот гад Сашок от меня-то скрыл?

— Видимо, пагубное влияние Саньки, — хихикнул Олег.

— И не говори! — на полном серьезе воскликнул Лешка. — Он с этой девчонкой скоро вообще о родной семье забудет.

— Сердцу не прикажешь, — ответил Олег. — Ты, Лешка, между прочим, тоже все сделаешь, что тебе прикажет Моя Длина.

— Не Моя Длина, а Машка, — обиделся Пашков.

Школьникова заработала прозвище «Моя Длина» за чрезвычайно экстравагантную манеру одеваться. Однажды она явилась на занятия в ярко-красной юбке из какой-то очень блестящей синтетики. Впрочем, юбкой это можно было назвать лишь символически. Класс изумленно охнул. Нижняя часть Маши Школьниковой особым изяществом не отличалась. Лишь Пашков, искренне полагавший, что Школьникова всегда выглядит как «настоящая фотомодель», восхищенно выдохнул:

— Ну, ты, Машка, даешь. Все прямо наружу!

— Много ты понимаешь, — подбоченилась Школьникова. — Это просто теперь моя длина и мой стиль.

С той поры прозвище «Моя Длина» прочно прилипло к Машке. Правда, звали ее так за глаза. Школьникова обладала крепким телосложением и могла с ходу врезать.

Влюбленный в нее Пашков тоже на дух не выносил этого прозвища. Потому и напустился теперь на Олега:

— Никогда не называй так Машку. Во всяком случае, при мне. Иначе мы поссоримся.

— Не буду, — заверил Олег.

— И вообще я совсем не такой, как Сашок, — продолжал Лешка. — Он у этой Саньки под каблуком.

Олег только хмыкнул. Спорить на эту тему с Лешкой было совершенно бесполезно.

— Кроме того, — оправдывался Пашков. — Нечего путать Машку и Саньку. Машка на меня оказывает хорошее влияние, а Санька на Сашка — плохое.

— Давай лучше подумаем, как нам с тобой вывести Сашка на чистую воду, — поторопился перевести разговор Олег.

— Пока не знаю, — озадаченно произнес Лешка. — Да я вообще еще не уверен на все сто процентов, что это он.

— Может, вместе попробуем с ним поговорить? — предложил Олег.

— Нет, — решительно воспротивился Лешка. — Вот сейчас пойду домой и как следует братаном займусь.

— Тогда иди, — поторопил Олег. — Нам нужна ясность. Хотя ты ведь, Лешка, говорил, что Сашок теперь где-то шляется со своей компанией до позднего вечера.

— Но при этом не забывает обедать, — уточнил Пашков. — Так что пойду, пока он еще дома.

Пашков удалился. Олег, схватив со сковородки холодную котлету, пошел делать уроки. Задали на завтра кучу всего, поэтому два часа прошло в напряженных занятиях. Затем позвонил Женька.

— Слушай, Олег! — захлебывался от избытка эмоций долговязый мальчик. — Я завтра пойду в театр не с вами!

— Как это так? — удивился Олег. — В другой театр, что ли?

— Не! — оглушительно проорал Женька. — Театр тот самый, но пойду не с вами!

— Почему? — охватило еще большее недоумение Олега.

— Потому что меня Наташка с собой пригласила! — последовал ответ долговязого друга.

— Наташка? — переспросил Олег.

— Именно, — продолжал Женька. — Я ей звоню, а она говорит, что ее мать говорит…

— Кто говорит? Что говорит? Какая мать? — совсем сбили с толку его слова Олега.

— Какой-то ты в последнее время тупой, — возмутился Женька. — Неужели не понимаешь? Забыл, что Наташкина мать актриса? Вот она и играет у ваших Прошечкиных.

— Ого! — воскликнул Олег. — Кого же она там играет?

— Наташка сказала, что какую-то леди, — радостным тоном сообщил Женька.

— Какую леди? — Олег был совершенно уверен, что действие «Ромео и Джульетты» разворачивается в Италии. А значит, и никаких леди там быть не должно. Впрочем, от творческого дуэта Прошечкиных можно было ожидать не меньших сюрпризов, чем от братьев Пашковых. — Так какую Наташкина мать там леди играет?

— Э-э… — протянул Женька и смолк.

— Я, по-моему, у тебя спрашиваю, — крикнул Олег.

— Вообще-то Наташка мне говорила фамилию этой леди, — смущенно пробормотал Женька. — Но я уже позабыл. Ладно, какая разница. — Он никогда не брал в голову подобных мелочей. — Все равно ведь завтра в театр пойдем, там и узнаем. Главное, я очень вовремя позвонил Наташке. Оказалось, она на эту премьеру идти не хотела. А когда я сказал, что иду, она предложила отправиться туда вместе. В общем, увидимся уже в театре.

— Понятно, — ответил Олег.

С Наташкой, дочерью известной актрисы Инги Турундаевской, Олега и его друзей познакомила Моя Длина во время одного из последних расследований. По общему мнению Компании с Большой Спасской, Женька и Наташка просто нашли друг друга. Как бы там ни было, теперь Женька и Наташка встречались почти каждый день. А когда не могли увидеться, подолгу болтали по телефону. Непосвященные часто вообще принимали их за брата и сестру. Почти одинакового роста, одинаково худые, с одинаковыми длинными темными волосами, они даже одевались похоже.

А вот характеры были диаметрально противоположными. Женька отличался крайней подвижностью и общительностью. Наташка, наоборот, замкнутая и неразговорчивая. По этому поводу Темыч однажды заметил: «Если Наташку и Женьку соединить вместе, потом разделить на четыре и умножить на два, то получится человек с идеальным характером».

Женька немедленно возразил тогда другу, что у них с Наташкой и так «замечательное разделение труда». Тут он был близок к истине. Например, Наташка отличалась крайне плохим аппетитом, из-за чего выслушивала постоянные нотации от матери и домработницы. С появлением Женьки, которому не хотелось есть, только когда он спал, проблема решилась кардинальным образом. Наташка почти каждый день приглашала друга обедать. Женька безо всяких усилий сметал как свою порцию, так и большую часть порции подруги. Домашние Наташки были в полном восторге. По их мнению, Женька крайне положительно влиял на подругу. Впрочем, в какой-то степени они были правы. Наташка с появлением Женьки действительно изменилась к лучшему.

— Так все-таки кого Инга у Прошечкиных играет? — еще раз попытался выяснить Олег.

— Слушай, чего ты пристал, — возмутился Женька. — Какая разница. Лучше продиктуй мне решение по алгебре. А то у меня уже нет времени самому решать. Мы с Наташкой через полчаса встречаемся.

— Опять обедать идешь? — хохотнул Олег.

— Нет, ужинать, — торжественно объявил Женька. — Там Ольга Степановна испекла какие-то обалденные расстегайчики.

— Ну, ну, — расхохотался Олег. Ему было известно, что домработница Инги Турундаевской питает особенную нежность к Женьке. Однажды, когда Компания с Большой Спасской собралась в Наташкиной квартире, Ольга Степановна умиленно произнесла: «Никогда еще не видела мальчика, который бы так хорошо кушал, как Женечка».

— Ты, Олег, не нукай, — проорал в трубку долговязый друг, — а лучше диктуй алгебру. Иначе я даже переписать у тебя не успею. Время-то идет.

— Ну, ты и фрукт, — пробормотал Олег и покорно принялся диктовать задачи по алгебре. Женьку следовало принимать таким, как он есть. Потому что другим он быть все равно не мог.

Едва Олег распрощался с Женькой, как позвонил Пашков.

— Почему было так долго занято? Я уже устал нажимать на эти чертовы кнопки.

— Ближе к делу, — отозвался Олег. — Есть какие-то новости?

— Иначе не стал бы дозваниваться, — скороговоркой произнес Лешка. — Сашок раскололся.

— Значит, действительно он?

Олег испытывал двойственное чувство. С одной стороны, хорошо, что нашлось достаточно простое и совсем не страшное объяснение. Но с другой — было немного жаль расставаться с тайной.

— Да нет. Это вроде бы не Сашок, — последовал неожиданный ответ Пашкова.

— А говоришь, раскололся, — удивленно проговорил Олег.

— Он по другому поводу раскололся, — продолжал Лешка. — То есть по тому самому поводу… Но не то, что ты думаешь.

— А что я, по-твоему, думаю? — перебил Олег.

— Другое, чем есть на самом деле, — навел еще больше туману Лешка.

— А чего на самом деле? — пытался добиться хоть какой-то ясности Олег.

— Ну, не то, что было позавчера, но вообще-то мы с тобой правы.

— Ты, Лешка, в своем уме? — рассердился Олег.

— Полностью, — подтвердил тот.

— Тогда объясняй нормально, — потребовал друг.

— И Машка тоже со мной согласилась, что этого нам совершенно не нужно, — к полному недоумению Олега, изрек Пашков.

— Какая Машка? При чем тут она? Ты что, не можешь говорить? — заорал Олег.

— Да. И Танька, между прочим, говорит то же самое, — отозвался Лешка.

— Понятно. — До Олега дошло, что рядом с Лешкой кто-то стоит.

— Я тебе позже перезвоню, — сказал Пашков.

В трубке раздались частые гудки.

— Лучше бы вообще не звонил, — тихо пробормотал Олег.

Чтобы зря не теряться в догадках, Олег пошел погулять с Вульфом. Едва они возвратились домой, как с работы прибыли Беляевы-старшие.

— Папа, ты почему меня не предупредил, что мы всем классом идем завтра в театр? — тут же осведомился Олег.

Вопрос сына отчего-то заметно смутил Бориса Олеговича.

— В театр? Всем классом? — удивленно спросила Нина Ивановна. — А при чем тут папа?

— Да, видишь ли, Нина, меня Олежкин классный руководитель давно просил, — усиленно отводя взгляд от жены, произнес Борис Олегович. — Ну, организовать какое-нибудь культурное мероприятие. Вот я и…

Олег сейчас просто не узнавал собственного родителя. Обычно взрывной, решительный и громогласный, глава семейства Беляевых сейчас вел себя с какой-то подчеркнутой сдержанностью и, казалось, старался как можно скорее свернуть разговор.

— Что ты и?.. — переспросила Нина Ивановна.

— Ну я и решил, что пора устроить, — с видимым трудом выдавил из себя муж. — Все-таки родной класс нашего сына. И Андрей Станиславович такой замечательный учитель… Ему с этими оболтусами очень, знаешь ли, Нина, трудно. И зарплата у него мизерная.

— При чем тут зарплата Андрея Станиславовича? — недоуменно осведомилась Нина Ивановна.

«Что это с предком творится? — в свою очередь изумился Олег. — Может, у него какие-нибудь крупные неприятности?»

— Как это при чем тут зарплата! — похоже, нашел наконец повод перевести разговор Борис Олегович. — Это ты, Нина, купаешься в благополучии…

— Я? — возмутилась Нина Ивановна. — Что ты такое несешь, Боренька?

— Конечно, и моя вина тут есть, — нашелся Борис Олегович. — Слишком уж я вас с Олегом приучил к обеспеченной жизни.

— Ты… меня… приучил? — задохнулась от праведного негодования жена. — Между прочим, мы с тобой, кажется, вместе основали нашу фирму. И теперь вместе в ней работаем.

— Но в отличие от тебя, Нина, я не утратил ощущения реальности! — издал мелодраматический возглас глава семейства Беляевых.

— По-моему, я действительно утрачиваю ощущение реальности, — потрясла головой Нина Ивановна.

— Вот, вот, я и говорю! — сардонически захохотал Борис Олегович.

«Нет, с ним вроде бы все нормально», — подумал Олег.

— Ты, Нина, совершенно не знаешь, как приходится теперь тяжело работникам образования! — продолжал Борис Олегович.

— Я не понимаю другого, — отвечала жена. — Какая связь тяжелой жизни работников образования с походом в театр, который ты каким-то образом организовал?

— Самая прямая, — ответил муж. — Я решил оказать посильную помощь.

— И куда же ты им устроил билеты? — не мигая смотрела на него жена.

— Естественно, к Прошечкиным, — снова значительно сбавил тон муж. — Они люди хорошие, вроде бы как друзья. И за билеты не надо платить.

— К Прошечкиным? — побледнела Нина Ивановна и, как была, в пальто, опустилась на стул возле вешалки.

— А что ты, Нина, в этом видишь плохого? — не глядя на жену, спросил Борис Олегович.

— Многое, Боря, — устало проговорила Нина Ивановна. — Ты разве забыл, что у Прошечкиных завтра премьера?

— Наоборот, помню, — ответил Борис Олегович. — Именно потому я и решил устроить удовольствие как ребятам, так и Андрею Станиславовичу. Еще неизвестно, когда они смогут в следующий раз попасть на такое модное мероприятие.

— И, конечно же, ты, Боря, не подумал, что у Прошечкиных очень маленький театр, — хмуро произнесла Нина Ивановна.

— И это учел, — с чувством собственного достоинства изрек глава семейства Беляевых. — Я сразу предупредил Генриха, что ребята могут посидеть и в проходах.

— По-моему, Боря, ты просто решил таким образом поссорить нас с Прошечкиными, — горестным тоном произнесла жена.

На лице Бориса Олеговича воцарилось какое-то странное выражение. Олег готов был поспорить, что мать попала в точку. Однако глава семейства Беляевых с пафосом возразил:

— Не говори глупости, Нина. Почему это Прошечкины должны с нами поссориться? Я ведь пропагандирую их искусство. Так сказать, несу его в массы. Верней, массы несу к их искусству, — уточнил он.

— Боря, ты же прекрасно знаешь Олежкин класс, — возразила Нина Ивановна. — Они обязательно что-нибудь сотворят.

— Это почему? — возмутился Олег. — И вообще мы даже не все пойдем, а только половина.

— Какая разница, — отмахнулась Нина Ивановна. — Пашков-то идет?

— Обязательно, — подтвердил Олег.

— Ну вот, — с трагическим видом выдохнула Нина Ивановна. — А ваш Пашков один десятерых стоит. Значит, скандал обеспечен.

— Мама, не забывай, что мы все уже взрослые! — воскликнул Олег.

— Это вам так кажется, — покачала головой мать. — Боря! — повернулась к мужу она. — Ну, почему ты со мной не посоветовался. Лучите бы мы купили для них билеты в какой-нибудь другой театр.

— Чисто женская логика! — отбил выпад муж. — Значит, по-твоему, Нина, другой театр может лететь в тартарары, только бы твои любимые Прошечкины не пострадали!

— Боренька, ну зачем ты так, — смутилась Нина Ивановна. — Другой театр, конечно, мне тоже жалко. Но в данном случае я боюсь, что после твоего демарша Прошечкины нас больше никогда никуда не пригласят.

— Я бы не сильно расстроился, — вырвалось у главы семейства Беляевых.

— Вот ты и проговорился! — всплеснула руками жена. — Я знаю: ты никогда не любил Люду и Генриха!

— А за что мне их особенно любить? — прорвало наконец Бориса Олеговича.

Тут Олег понял, что надо вмешаться. Иначе, чего доброго, дело дойдет до крупного скандала.

— Успокойтесь, родители, — сказал он. — Мы в театре Прошечкиных ничего плохого делать не собираемся. Тем более что в спектакле играет мать Наташки.

— Какой Наташки? — удивленно поглядела на сына Нина Ивановна.

— Наташка — дочь Инги Турундаевской, — напомнил Олег.

— Она что, теперь в вашем классе учится? — полюбопытствовал Борис Олегович.

— Нет, просто Наташка — хорошая Женькина знакомая, — не стал вдаваться в подробности Олег. — Она сама пригласила его на спектакль.

— Вот видишь, Нина, — с торжеством произнес муж. — Значит, с нашей стороны одним человеком меньше.

— Ах, Боря, с тобой невозможно спорить, — махнула рукой Нина Ивановна. — Иди переодевайся, а я пойду поставлю разогревать ужин.

— Давно бы так, — с чувством превосходства заметил Борис Олегович и, мурлыкая веселую мелодию, направился в спальню.

Олег вернулся к себе в комнату. Он решил еще раз позвонить Пашкову. Трубку взял отец Лешки и Сашка, известный нейрохирург Пашков-старший.

— Здравствуйте, — вежливо проговорил Олег. — Можно Лешу?

— Леши нет, — устало отозвался Пашков-отец.

— А когда он будет? — спросил Олег.

— Трудно сказать, — последовал неопределенный ответ Пашкова-старшего.

— Попросите его, пожалуйста, перезвонить Олегу, — попросил мальчик.

— Попрошу.

И Пашков-отец повесил трубку.

«Странно, — подумалось Олегу. — Куда это Лешку унесло? Неужели что-нибудь случилось? И разговаривал он со мной как-то странно. Может, отправился за Сашком следить? Или еще что-нибудь интересное разузнал с тех пор, как мы с ним расстались?»

— Олежка, за стол! — хором позвали с кухни родители.

Вульф первым вылетел из комнаты. Аппетитом он мог сравниться разве что с Женькой. Олег последовал за псом. Но не успел он еще достичь кухни, как раздалось настойчивое пиканье домофона.

— Кто там? — нажал кнопку Олег.

— Это я! Пашков! — проорали в динамике домофона. — Быстро спускайся!

Глава III

Культурное мероприятие в действии

Сейчас спущусь, — начал натягивать кроссовки Олег.

— Куда это ты собрался? — выскочил из кухни Борис Олегович.

— Да я… папа… мне, в общем, надо, — лихорадочно придумывал какую-нибудь вескую причину сын.

— Опять со своими оболтусами во что-то влезли? — немедленно насторожился родитель.

— Да ни во что мы не влезли, — поторопился его успокоить Олег. — Просто тут Пашкову понадобилось…

— Ах, значит, Пашкову! — взревел Борис Олегович. — Папа приехал с работы! Папа хочет поужинать в кругу семьи! Но такая роскошь, конечно, ему недоступна. Вот вкалывать в поте лица — это пожалуйста!

— Папа, ну зачем ты вечно преувеличиваешь? — под шумок уже натягивал куртку Олег. — Я просто на минутку, потому что Лешке надо…

— Почему твоему Пашкову все вынь да положь? — воскликнул Беляев-старший. — Мог бы и подождать часок, пока мы поужинаем.

Тут домофон, словно назло, вновь ожил.

— Ты чего возишься? — бодренько прокричал Лешка. — Долго мне еще ждать?

Олег хотел ответить, но отец, отпихнув его, рявкнул в домофон:

— А сам ты подняться не можешь? Я, между прочим, никому не позволю вмешиваться как в свою личную жизнь, так и в распорядок семьи!

— Здравствуйте, дядя Боря, — последовала вежливая реплика Пашкова. — Как поживаете?

— Пока ты не возник, поживал прекрасно, — мрачно изрек глава семейства Беляевых. — Давай поднимайся, раз уж пришел.

— Может, лучше не надо? — проявил неожиданную деликатность Пашков. — Неудобно вас беспокоить.

— Ах, тебе неудобно! — проорал Борис Олегович.

— Поднимайся, Лешка, — пресек дальнейшую дискуссию Олег. — Я уже приготовил тебе учебник.

Домофон смолк, чего нельзя было сказать о Борисе Олеговиче. Смерив пытливым взором сына, он коротко бросил:

— Не вижу учебника. Опять врешь?

— Вовсе нет, — на сей раз моментально нашелся Олег. — Я еще не успел взять учебник.

В дверь позвонили. Олег кинулся на лестничную площадку. Она была отделена от лифта еще одной дверью. Олег сейчас расценил это обстоятельство как большую удачу.

— Учти, ты пришел за учебником, — шепотом обратился он к Лешке. — А после ужина я выйду с Вульфом. Тогда и поговорим.

Тот понимающе кивнул. Оба мальчика направились в квартиру.

Беляев-старший переднюю не покинул. Он оставался на своем наблюдательном посту до тех пор, пока Олег снабдил недоумевающего Пашкова учебником по химии. Лишь когда Лешка ушел, Борис Олегович направился в кухню.

— Вот, сын. Теперь из-за тебя все остыло, — не преминул он заметить сыну.

— Вовсе нет, Боренька, — вмешалась Нина Ивановна. — Я держала бифштексы на маленьком огне.

На это у главы семейства Беляевых не нашлось возражений, и ужин прошел очень мирно. Стараясь не показать, что торопится, Олег отсидел в кругу семьи с добрый час. Борис Олегович сперва расспросил сына о школе. Затем пустился в пространные рассуждения о творчестве супружеской четы Прошечкиных.

По его словам выходило, что современный концептуальный авангард — это полная чушь, и он, Беляев-старший, «с тихим ужасом ожидает, что сотворили Прошечкины с несчастным Шекспиром».

— По-моему, Боря, ты ожидаешь этого совсем не с тихим, а, наоборот, с очень громким ужасом, — сухо заметила жена.

— Уж извини, моя милая, — театрально развел руками муж. — Как получается, так и ожидаю.

— Мне совершенно непонятна твоя позиция, — обиженно продолжала Нина Ивановна. — Они такие милые люди. И, кстати, их театр во всем мире пользуется успехом.

— А я разве сказал, что дураки есть только у нас, в России? — победоносно воскликнул Борис Олегович.

— Спасибо на добром слове, — поджала губы Нина Ивановна.

— Ты-то при чем? — удивленно уставился на нее муж.

— При том, что мне лично творчество Прошечкиных кажется интересным, — защищалась Нина Ивановна. — Конечно, у них далеко не все бесспорно…

Олегу живо вспомнился аквариум и актеры с аквалангами. Он, не сдержавшись, фыркнул.

— А ты не бери пример с отца, — повернулась к сыну Нина Ивановна. — Если он нетерпимо относится ко всему, чего не понимает…

— Да у твоих Прошечкиных понимать нечего! — взорвался глава семейства Беляевых.

— Если ты в этом убежден, то зачем пригласил на премьеру весь Олежкин класс? — спросила Нина Ивановна.

— Чтобы знали, что и такое есть, — хмуро произнес муж. — Кстати, Олежка, — посмотрел он на сына. — А кого там Инга Турундаевская-то играет? Вообще-то она потрясающая актриса, — мечтательно произнес он. — Какая фактура! В особенности в первых фильмах. — Тут Беляев-старший даже прищелкнул языком. — Не понимаю, зачем она согласилась участвовать в спектакле Прошечкиных?

— Инга Турундаевская там играет какую-то леди, — ответил Олег.

— Леди? — изумился Борис Олегович. — Такого, по-моему, в «Ромео и Джульетте» нету.

— Наверное, Турундаевская играет леди Макбет, — предположила Нина Ивановна.

— Нина! Ты ведь мне вроде говорила, что Прошечкины ставят «Ромео и Джульетту»? — еще сильней удивился Борис Олегович.

— Если бы ты меня лучше слушал, Боренька, то тебе сейчас не пришлось бы задавать лишних вопросов, — покачала головой жена. — Прошечкины поставили не просто «Ромео и Джульетту», а синтетический спектакль на основе лучших трагедий Шекспира.

— О Боже! — простонал Борис Олегович. — Все ясно. Леди Макбет вместе с Джульеттой задушили Отелло, а Дездемона, отравив Гамлета, вышла замуж за Ромео. Ну, и, естественно, в конце пьесы Генриха Прошечкина все абсолютно счастливы. Так сказать, оптимистическая трагедия.

Олег громко расхохотался.

— Ты, Боря, можешь считать что угодно, — совсем разобиделась Нина Ивановна. — Но не навязывай своих вкусов Олежке.

— Чего тут навязывать, Нина! — все сильней расходился Беляев-старший. — Только такая добрая душа, как ты, — простер он в сторону жены вилку с куском котлеты, — может искренне восхищаться подобной чушью! Синтез Шекспира! Людка в роли Джульетты!

— Люда — замечательная актриса, — перебила Нина Ивановна.

— Допустим, — перехватил инициативу Борис Олегович. — Только Джульетта — девочка, а Людка уже почти бабушка. С тем же успехом мне могут поручить роль Ромео!

— Люда не будет играть Джульетту, — заявила Нина Ивановна.

— Кого же она играет? — осведомился муж.

— Гертруду, — сказала Нина Ивановна. — Генрих ввел в свою пьесу некоторые мотивы из «Гамлета».

— Сын! — повернулся к Олегу отец. — Прости меня великодушно! Если бы я знал заранее, то и впрямь купил бы вам билеты в другой театр. Но теперь уже поздно. Придется вам всем потерпеть.

— Не расстраивайся, папа, — успокоил сын. — У нас как раз все довольны. Говорят, этот театр — одна из самых крутых тусовок в Москве.

— И совершенно правильно говорят, — подтвердила мать. — Ты, Олежка, отца не слушай. Конечно, в данном случае, — уточнила она.

— Вот посмотрит и сам разберется, — многозначительно произнес Борис Олегович.

— Я уже разобрался, — ответил Олег, бывший на многих премьерах Прошечкиных. — Мне не особенно нравится. Но, в общем, довольно прикольно.

— Нина, а кто же Джульетту играет? — поинтересовался Борис Олегович. — Хотя, погоди, не отвечай, — жестом остановил он уже открывшую рот жену. — Я, кажется, догадываюсь. Джульетты в спектакле у Генриха нет. Он ее исключил за ненадобностью.

— А вот и не угадал, — с изрядной долей злорадства сообщила Нина Ивановна. — В роли Джульетты завтра дебютирует Валька Прошечкина.

— Валькирия? — разом воскликнули Борис Олегович и Олег.

— Да, — ничуть не смутилась Нина Ивановна. — Ей восемнадцать лет. Она уже на втором курсе школы-студии МХАТ. Генрих решил, что пора ее выпускать на большую сцену.

— Да-а, — протянул Беляев-старший. — Джульетта-Валькирия — это сильно.

— Опять недоволен! — стукнула кулаком по столу Нина Ивановна. — Что тебя теперь не устраивает? Валька очень красивая и талантливая девочка. По-моему, она просто создана для роли Джульетты.

— Возможно, Нина, ты и права, — сдался наконец муж.

— Слушайте, я давно хочу узнать, — спросил вдруг Олег. — Почему Прошечкины свою дочь назвали Валькирией?

— Потому что у них никогда ничего не бывает просто, — вновь впал в обличительный пафос отец. — Не жизнь, а сплошной концептуальный авангард. А если уж надо дать имя дочери, то подавай им исландскую сагу и оперу Вагнера!

Олег украдкой взглянул на часы. Несчастный Лешка Пашков уже около часа мерз где-то во дворе. Надо было срочно выходить с Вульфом. Пес, словно прочтя мысли хозяина, вдруг несколько раз требовательно тявкнул.

— Так. Надо с ним погулять, — мигом вышел из-за стола Олег.

Борис Олегович тоже покинул кухню и отправился смотреть по телевизору очередную информационную программу. Уже дожидаясь лифта, Олег услышал возглас отца:

— Нина, иди сюда! Послушай, что они там наделали! Это будет почище всех твоих Прошечкиных!

Чем так возмущался глава семейства Беляевых, для Олега так и осталось тайной. Подошел лифт. Они с Вульфом поехали вниз.

Лешка, вопреки опасениям Олега, не мерз во дворе. Он устроился на батарее первого этажа.

— С елки свалился, столько времени ужинать? — осуждающе воззрился на друга он.

— Раньше не получалось, — развел руками Олег. — Отец и так уже подозревает, что мы в новое дело вляпались.

— Зря подозревает, — откликнулся Лешка. — Пока мы еще ни во что не вляпались. Словом, мог бы поторопиться.

— По-твоему, мне следовало объяснить предку, что у тебя в башке кто-то хором поет? — засмеялся Олег.

— Между прочим, все совсем не так весело, как ты думаешь, — ответил Лешка. — Сашок с Ромкой и Санькой действительно залезли в какое-то странное заведение.

— В какое еще заведение? — уставился Олег на друга.

— Они точно не знают, — пожал плечами Пашков.

— А чего их туда понесло? — задал новый вопрос Олег.

— Да у Саньки в районе Белорусского вокзала живет какой-то приятель, — принялся объяснять Пашков. — Он обнаружил лаз в заборе.

— В каком заборе? — не понял Олег.

— Ну, у них там есть какой-то завод. То ли на оборонку работает, то ли на космос. Раньше его охраняли так, что даже не подступиться. А теперь, видимо, на нормальную охрану не хватает денег. В общем-то, как говорит этот Санькин знакомый, на сам завод и теперь фига-два попадешь. Тем более что он весь вроде бы глубоко под землей. Но во двор тоже интересно. У них там огромная свалка всяких отходов. Санькин друг объяснил, что ее периодически вывозят. Но потом опять много всего накапливается. Вот Санькин приятель туда и лазает. Он радиоэлектроникой и компьютерами увлекается. И благодаря этой свалке ему многие вещи достаются совершенно бесплатно.

— Представляю, — усмехнулся Олег. — Наверное, из этих отходов можно вообще при желании целый компьютер собрать.

— Бери выше, — заблестели глаза у Пашкова. — Если верить моему братану, из этих отходов можно сделать даже космическую ракету. Я бы сам туда с удовольствием съездил, но не знаю, как пробраться. Сашок молчит. Видите ли, Санька не велела никому рассказывать. Он теперь родного старшего брата ни в грош не ставит.

— Крепись, Лешка, — усмехнулся Олег.

— Если какие-нибудь неприятности случатся, не к Саньке ведь, а ко мне придет, — обиженно продолжал Пашков. — Мол, Лешка, помоги-спаси.

— Да чего ты завелся по пустякам! — перебил Олег.

— Того, что из Сашка теперь правды клещами не вытянешь! — в сердцах пнул фонарный столб Лешка. — Если бы еще полгода назад мой братан обнаружил такую классную свалку, то понесся бы тут же ко мне. А сейчас видишь как? — развел руками Лешка. — Не пристань я к нему с расспросами, вообще ничего не узнал бы.

— Значит, ты так ничего и не выяснил, — разочарованно произнес Олег. — На фига тогда ко мне приперся? Только предка зря разозлил.

— Пашковы никогда ничего зря не делают, — обиделся Лешка. — Во-первых, теперь ясно, что наши с тобой догадки подтвердились. Сашок действительно проник на секретное стратегическое предприятие. А, во-вторых, — поднял вверх указательный палец Пашков, — они оттуда уволокли полную сумку всяких проводков и деталей!

— Надеюсь, среди этих деталей нет какого-нибудь портативного ядерного реактора? — внимательно поглядел на друга Олег.

— Среди того, что осталось у братана, вроде бы нет, — не слишком уверенно отвечал Лешка. — Но он говорит, что сперва у него было гораздо больше вещей с этой свалки. Сашок в первый вечер приволок их к нам. Но потом большую часть забрала Санька.

— А когда этот вечер был? — хотелось знать точно Олегу.

— Как раз когда у меня в башке хором пели, — внес ясность Лешка.

Олег уже раскрыл рот, чтобы задать новый вопрос, но Пашков воскликнул:

— Ты лучше дальше слушай. Сашок раскололся, что среди вещей, которые забрала Санька, был один интересный маленький приборчик. Братан не знает, что это такое. «Только, — сказал, — там есть такие кнопочки, и когда их нажимаешь, прибор начинает мигать».

— Ого! — вырвалось у Олега. — А если бы эта фиговина взорвалась?

— Нет, — растянулся рот до ушей у Пашкова. — Вообще-то Сашок поначалу и сам испугался. И в качестве эксперимента целый час подряд нажимал на все кнопочки.

— Наверное, в бабушкиной комнате, — усмехнулся Олег.

— Ничего подобного, — ответил Лешка. — Сашок нажимал у меня под кроватью. Верней, сам Сашок находился снаружи, а приборчик держал под кроватью. По его расчетам, если бы ахнуло, матрац смягчил бы удар. И братан в результате отделался бы легким испугом. Но вышло еще лучше. И Сашок понял, что этот приборчик совсем по другому делу.

— Интересно, по какому? — осведомился Олег.

— Этого до сих пор никто не знает, — пожал плечами Лешка. — Теперь Санька пробует разобраться.

— Слушай, Лешка, — заволновался Олег. — А испытывал Сашок прибор в тот день, когда ты слышал голоса?

— В тот день Сашок эту штукенцию включил и оставил у меня под кроватью. Думал, может, чего случится. Но ничего не случилось. А на следующий день Санька прибор забрала.

— Ты хоть у Сашка догадался выяснить, на что эта штукенция была похожа? — охватывало все большее беспокойство Олега.

— Недооцениваешь ты Пашкова. У меня же голова! — бережно постучал себя по лбу указательным пальцем Лешка. — Естественно, я все выяснил. Этот приборчик похож на плейер. Только кассету совать некуда. И работает от совершенно неясного источника энергии. Сашок место для батареек так и не обнаружил. И вообще Сашок мне жаловался, что эту штуку фиг раскурочишь. Даже уцепиться не за что.

— Ну уж если братан твой не смог раскурочить… — Олегу было давно известно, что изобретательные братья Пашковы способны сломать практически все что угодно.

— Сашок дурак, — откликнулся Лешка. — Мог бы со мной посоветоваться, вместо того чтобы к Саньке нестись. Я бы уж эту штуковину точно раскурочил.

— Слушай, Лешка, — вдруг осенило Олега. — А ведь этот прибор как раз запросто мог чего-нибудь излучать. Вот у тебя в голове и запело. Ты же мне вроде бы говорил, что тебе стало страшно.

— Ну, — подтвердил Лешка.

— Вот тебе и ну, — передразнил друг. — Это были волны страха. По-моему, такие приборы есть на вооружении спецслужб. Во всяком случае, об этом почти постоянно пишут.

— Ежу понятно, что есть, — уверенно изрек Лешка.

— Вот я и говорю, — продолжал Олег. — Выходит, братан, сам не зная, подверг тебя психотропному воздействию.

Лешка вдруг побледнел. И жалобным голосом произнес:

— Олег, как ты думаешь, это не вредно? Вдруг они радиоактивные?

— Кто? — не понял друг.

— Волны, — с тоской смотрел на него Лешка.

— Думаю, радиация тут ни при чем, — успокоил Олег.

— Тогда я сейчас Сашку устрою психотропное воздействие, — сжал кулаки Лешка.

— Погоди, — остановил его Олег. — Сашок не виноват. Он же не знал.

— Наверное, ты прав, — несколько остыл Пашков. — Сашок просто его оставил…

— А ты сел учить физику и оказался в зоне действия волн, — подхватил Олег.

— Ну, — кивнул Лешка. — Только это все гипотезы. Пока я сам не увижу…

— Придется у Саньки теперь выманивать эту штуку, — усмехнулся Олег.

— Нам она не отдаст, — угрюмо изрек Лешка.

— Проси Сашка, — порекомендовал Олег.

— А как ты это представляешь? — откликнулся Пашков. — Сашок ведь сразу ко мне пристанет. Зачем? Почему? По-твоему, я должен ему рассказать, что у меня в башке хором пели? Да они все втроем потом надо мной смеяться будут.

— А кто тебе мешает заехать с другой стороны? — уже возник план у Олега. — Во-первых, изобрази, будто ты очень обижен. Мол, достали где-то такую классную штуку, а ты, Сашок, родному старшему брату даже не показал.

— Тут и изображать нечего, — от души возмутился Лешка. — Раньше Сашок мне в первую очередь все рассказывал…

— Вот на это и бей, — хлопнул друга по плечу Олег. — У тебя очень хорошо получается.

— Попробую, — не слишком воодушевился Пашков. — Хотя вообще не уверен в успехе.

— Если не уверен, — продолжал Олег, — прибавь к вышесказанному какой-нибудь интригующий момент.

— Какой еще интригующий момент? — не понял Лешка.

— Слушай, я тебя не узнаю, — с изумлением уставился на него Олег. — Где же твоя прославленная голова?

— Голова-то на месте, но… — Лешка на мгновение умолк. Затем губы его растянулись в победной улыбке, и он с важностью добавил: — Ежу понятно. Скажу Сашку якобы по большому секрету, что в тот самый день, когда он оставил непонятный приборчик под кроватью, а сам упилил к своей Саньке, с нашей бабкой творилось что-то странное. Настолько странное, — уже вошел в роль Пашков, — что я решил никому ничего не говорить. Ни Сашку, ни тем более предкам.

— Нормальный ход, — одобрил Олег. — Только я, лично, ума не приложу, что с твоей бабкой могло такое твориться. Сашок ведь потребует конкретики.

— Будет ему конкретика, — все сильней вдохновлялся Пашков. — Скажу, например, будто я учил себе спокойно физику. Потом явилась бабка из магазина. И вдруг, не снимая пальто, начала летать по комнате. Как тебе, Олег?

— Хорошо, но, по-моему, слишком сильно, — задумчиво произнес тот.

— Это тебе сильно, а Сашку в самый раз, — заспорил Лешка. — Уж я своего братана как-нибудь знаю. А потом я ведь не собираюсь ему впаривать, будто бабка долго летала. Скажу, что это длилось совсем чуть-чуть. А потом бабка спокойно сняла пальто и отправилась на кухню готовить ужин. Сашок наверняка заинтересуется.

— Тебе, конечно, виднее, — все еще не был до конца убежден Олег. — Но я бы на твоем месте предпочел что-нибудь попроще.

— А я бы не предпочел, — стоял на своем Пашков. — Попроще на Сашка не подействует. А вот летающая бабка — в точку. Она у нас еще никогда не летала. И Сашок это знает. Поэтому со всех ног понесется к своей Саньке за приборчиком. А я к тому же еще предупрежу, чтобы Сашок пока не трепался.

— А вдруг он решит, что это не бабка ваша летала, а ты, Лешка, сбрендил, — внезапно забеспокоился Олег.

— А чего это мой родной брат должен такое решить? — обиделся Лешка.

— Ну, знаешь ли, — медленно проговорил Олег. — Если бы, например, мне такое сказали…

— Одно дело тебе, а другое — Сашку, — перебил Пашков. — Он полностью мне доверяет.

— Тогда, может, тебе вообще врать не стоит? — спросил Олег. — Скажешь, как было на самом деле.

Вот уж нет! — воскликнул Пашков. — Тогда Сашок и впрямь решит, что я чокнулся.

Вульф, нагулявшись, уже давно ходил вокруг мальчиков. Несколько раз он наскакивал на Олега, словно подталкивая к подъезду. Мальчики не обращали на пса внимания. Тогда Вульф принялся лаять.

— Чего это он? — недовольно пробормотал Пашков.

— Домой хочет, — уверенно заявил Олег. — Видишь? Он замерз.

Вульф и впрямь подрагивал от холода. Конец ноября все-таки не июнь. А шерсть у него была короткая.

— Ладно, Лешка, мы пойдем, — шагнул к подъезду Олег. — А то Вульф еще простудится.

— Сейчас постараюсь обработать Сашка! — сказал на прощание Лешка. — Если получится, перезвоню.

— Ты все-таки поосторожней с летающей бабкой, — счел своим долгом предупредить Олег.

— Учи ученого! — уже устремился к металлическим воротам Лешка.

В тот вечер звонка от Пашкова так и не последовало. Зато утром, едва выйдя из подъезда, Олег сразу заметил переминающегося на утреннем холодке Лешку.

— Слушай, ты опять слишком долго, — накинулся он на Олега. — Я тут уже почти околел!

— А что, есть новости? — в два прыжка спустился с кирпичного крыльца Олег.

— Иначе бы не пришел, — ответил Лешка. — Я почему так рано. Хотелось тебе рассказать про Сашка, пока других нету.

— Тогда рассказывай, — посмотрел на часы Олег. — А то сейчас все соберутся.

— Ну, вот, — скороговоркой начал Лешка. — Как я и думал, летающая бабка на Сашка хорошо подействовала…

— Неужели сразу поверил? — изумился Олег.

— Может, и не совсем сразу, — ответил Пашков. — Но быстро. В общем, Сашок зациклился. Говорит: «Гадом буду, если не увижу, как наша бабка в пальто летает». А потом еще упрекнул меня, что я сразу с ним такой обалденной новостью не поделился. Ну тут я, естественно, взял реванш. Мол, ты, Сашок, тоже не сразу раскололся по поводу секретного приборчика. В общем, мы с братаном решили действовать вместе. И он постарается забрать у Саньки приборчик.

— Когда? — полюбопытствовал Олег.

— Сегодня вечером, — внес ясность Пашков.

— Черт, — досадливо поморщился Олег. — Мы же сегодня в театр идем.

— Делов-то, — отмахнулся Лешка. — Я вернусь со спектакля домой, и мы с Сашком сразу же испытаем приборчик.

— Чего вы там испытаете? Говорите быстро! — неожиданно возник за их спинами долговязый Женька.

Олег и Лешка оглянулись. Остальная часть Компании с Большой Спасской тоже уже была рядом.

— Мы ничего не испытываем, — поторопился разубедить долговязого друга Пашков. — Просто вас ждем.

— Понятно, — сильно разочаровали его слова Женьку. — А я-то обрадовался, — вздохнул он. — Думал, ты, Лешка, готовишь очередной сюрпризик химичке.

— Нет уж, — покачал головой Пашков. — Еще одного моего сюрприза Алевтина не переживет.

— Ты бы лучше не об Алевтине, а обо мне подумал, — с упреком изрек Женька. — Я, между прочим, сегодня опять не выучил химию.

— Вот сам и думай, — не испытывал сегодня тяги к рискованным экспериментам Пашков.

— Стареешь ты, братец, — хлопнул его по плечу добродушный Женька.

— Зато Женечка у нас до седых волос останется в душе первоклассником, — иронично сощурилась Катя.

Таня, стоявшая рядом с ней, тихо захихикала.

— Ладно вам, — взмахнул сразу обеими руками Женька. — Никогда человеку не посочувствуете. А у меня, можно сказать, хроническое химическое несчастье.

Женька не преувеличивал. В этом году родители были вынуждены нанять ему репетитора по химии. Впрочем, сын старался под разными предлогами на дополнительные занятия не ходить.

— У тебя, Женька, не только химическое несчастье, — хмуро глянул на него исподлобья Темыч. — Оно распространяется на все остальные предметы.

— Подумаешь, — вновь отмахнулся Женька. — Я слышал, многие великие люди плохо учились.

— Тогда, Васильев, будешь лет через десять-двадцать великим химиком! — оглушительно расхохоталась Моя Длина.

— Только не это! — взъерошил и без того спутанную длинную шевелюру тот. — Не хочу я всю жизнь заниматься химией.

— Спокойно, — усмехнулся Олег.

— И впрямь, — подхватила Таня. — Полагаю, тебе, Женька, химическое будущее не грозит.

— Зато сегодня грозит очередная двойка от Алевтины, — тоном пророка изрек Темыч.

— Пошли лучше в школу, — разрядила обстановку Таня. — Слышите? — указала она на здание родной две тысячи первой. Оттуда доносились трели звонка.

Этот учебный день прошел на удивление тихо. Даже нервная и мстительная химичка Алевтина Борисовна пребывала сегодня в благодушно-сонном настроении. И, вместо того чтобы устроить десятому «Б» обещанный опрос, демонстрировала весь урок какие-то, по ее собственному выражению, «оригинальные химические опыты». Темыч потом говорил: «У меня сердце как чуяло, что это затишье перед бурей».

Около семи вечера ребята под предводительством Андрея Станиславовича и его невесты, математички Светланы Сергеевны, прибыли к Театру современного российского концептуального авангарда. Там уже стояли Наташка и Женька.

У входа, к которому то и дело подъезжали шикарные иномарки, посетителей приветствовали две экзотического вида личности в костюмах эпохи Возрождения. Один из этих двоих мужчин был облачен в белоснежный плоеный воротник, шелковые чулки и пышные короткие шаровары. На втором был костюм шута. Голову его увенчивал колпак с бубенчиками. Оба кланялись подъезжающим знаменитостям и услужливо распахивали перед ними дверь в театр.

Моя Длина, жадно разглядывая «бомонд», то и дело произносила, как заклинание, громкие имена с полос «светской хроники». А в промежутках обращалась к Олегу:

— Замогильно! Какая тусовка!

Андрей Станиславович и папа Олега, оставив Светлану Сергеевну приглядывать за ребятами, отправились в дирекцию получить контрамарки.

Темыч и Пашков тоже зря времени не теряли. Обежав вокруг шута и мужчины в плоеном воротнике, они восторженно сообщили классу:

— На спинах у обоих мужиков таблички. Один называется Шекспир, а другой — Меркуццио.

— Зашибись-умри! — осталась в полном восторге Моя Длина.

— Про Шекспира я знаю, — вмешался Марат Ахметов. — А Меркуццио, что это за парень такой?

— Это, знаешь ли, шут из «Ромео и Джульетты», — выразительно покосившись на Таню, объяснила Катя.

— А почему он тогда здесь, на улице? — не доходило до Ахметова.

— Раз стоит, значит, так надо, — убежденно произнесла Моя Длина.

Ей нравилось тут все больше и больше. Она обожала подобные мероприятия. Вскоре подбежали запыхавшиеся Борис Олегович и Андрей Станиславович.

— Пошли. Все в порядке.

Класс дружно устремился в узкий проход, увлекая за собой нескольких кино- и театральных знаменитостей, а также Шекспира и шута.

Послышались протестующие крики. Но десятый «Б» на них не отреагировал. Ребят влекло вперед большое искусство.

Глава IV

По мотивам Шекспира

Быстро раздевшись в гардеробе, ребята устремились в тесный зрительный зал. Оказалось, что в проходах сидеть не придется. Благородные Прошечкины отвели десятому «Б» целый ряд. Это обстоятельство повергло Мою Длину в новый приступ восторга.

— Такая крутая премьера, а нам — весь ряд! — воскликнула она.

Десятый «Б» шумно расселся по местам. Женька с Наташкой Турундаевской устроились вместе с ребятами.

— Я не заметил, — повернулся Женька к Олегу, — буфет тут есть?

— Начинается, — трагически закатила глаза Катя. — Ты, Женечка, интересно, хоть когда-нибудь о еде забываешь?

— Иногда забываю, — обезоруживающе улыбнулся тот. — Но в театре во время антракта сходить в буфет — это святое дело.

— Вот именно, — горячо поддержал Марат Ахметов. И, повернувшись к Олегу, добавил: — Так есть тут буфет?

— Буфет-то есть, — откликнулся мальчик в очках. — Только, — заглянул он в программку, которую успел приобрести по дороге в зал, — вынужден вас огорчить: антракта не будет.

— Как это не будет? — возмутился Марат Ахметов. — Спектакль без антракта? Что же, нам так и придется все время в зале торчать?

— Именно, — ухмыльнулся Олег.

— Безобразие! — возмутился друг Марата Ахметова и его соратник по секции бокса, Боря Савушкин.

— Во! — взвился на ноги Женька. — Если так, я пошел. А то через семь минут начнется, и тогда я не успею.

— Что начнется, куда ты не успеешь? — проворчал Темыч.

— В буфет! — проорал на весь зрительный зал долговязый мальчик. — Мне обязательно нужно пожрать.

И он, щедро отдавливая ноги одноклассникам, ринулся из середины ряда к проходу.

— Васильев, стой! Ты куда? — пытался остановить его Андрей Станиславович.

— В буфет, — бодро сообщил тот. — Вам и Светлане Сергеевне что-нибудь принести?

— Не надо, — отрезал классный руководитель. — Лучше вернись и сядь на место.

— Да я быстро, — откликнулся Женька и исчез в дверях.

— По-моему, Женечка на спектакль не успеет, — шепнула Катя на ухо Тане.

— Успеет, — возразила светловолосая девочка. — Тут же Наташка осталась.

С последним звонком в зал, сжимая в руке огромный пакет, влетел Женька. Еще раз пройдясь по ногам одноклассников, он с размаха плюхнулся на свое место.

— Отличный буфет! — воскликнул он. — А главное, я успел. Там были классные булочки. Я всем купил. И еще — много чипсов.

В это время погас свет. По темному залу поплыла приглушенная таинственная мелодия. Занавес начал медленно раздвигаться. Публика замерла в ожидании. Женьке тоже стало интересно. Он даже на время забыл о своих съестных припасах. Тоскливая мелодия звучала все отчетливее и громче. Занавес открылся, обнажив абсолютно голую сцену. Лишь в глубине ее виднелось нечто, смахивающее на шведскую стенку из физкультурного зала.

— Во, лопухи! — перекрыв мелодию, воскликнул Марат Ахметов. — Декорации забыли!

Зал отреагировал на эту реплику неоднозначно. Кто-то засмеялся, другие возмущенно зашикали, а Андрей Станиславович, поймав взгляд Марата, грозно потряс кулаком.

— Слушай ты, «новый русский»! — прошипела Моя Длина на ухо Ахметову. — Не показывай свою серость. Это не декорации забыли, а такой художественный замысел.

— Ну, извини, — не стал спорить Марат. — Могла и раньше предупредить.

— Ты хоть больше не выступай, — посоветовала Школьникова.

— Очень надо, — ответил Ахметов и начал следить за происходящим на сцене.

Музыка смолкла. На авансцене возник актер в костюме шута. Правда, это был другой шут. Не тот, что стоял у входа в театр.

— Нет повестей печальнее на свете! — торжественно провозгласил новый шут и с достоинством удалился.

Зал восторженно зааплодировал.

— Класс, — сказала Школьникова.

Катя и Таня дипломатично промолчали. Действие пока не особенно их захватило. Аплодисменты смолкли. Зал погрузился в гробовую тишину. Тут Женька решил угостить Наташку и других ребят булочками. Однако булочки лежали на дне пластикового пакета. Чтобы извлечь их на свет, нужно было вытащить пакеты с чипсами. По зрительному залу разнесся громкий шорох и хруст. Публика возмущенно зашикала.

— Я не виноват, что эти пакеты такие громкие, — начал оправдываться долговязый мальчик.

Тут он наконец справился с задачей и громко добавил:

— Налетай, Наташка! И остальные — тоже! Все налетели. Шиканье в зале усилилось. На сцену тем временем выпорхнуло эфирное создание в розовом платье и что-то запело тоненьким голосом. Слов никто из ребят разобрать не смог. А, может, их вовсе не было.

— Это что же, выходит, опера? — громко спросил Марат Ахметов.

Олег уткнулся в программку и весьма долго ее изучал. К эфирному созданию, которое, по всей видимости, олицетворяло Джульетту, вприпрыжку подбежал стройный юноша.

— Это что же, Ромео? — осведомилась Моя Длина у Тани и Кати.

— Больше, пожалуй, некому быть, — чуть подумав, ответила Катя.

Молодые люди какое-то время пели хором, затем закружились в вальсе.

— Насчет оперы тут ничего не сказано, — наконец поднял глаза от программки Олег.

— А насчет балета? — фыркнула Катя. — По-моему, это первый бал Наташи Ростовой.

— А, по-моему, это просто полная чушь, — пробрюзжал Темыч. — Только зря с людей деньги берут.

Ближайшие к ребятам соседи опять возмущенно зашикали.

— Спокойно, граждане, мы больше не будем, — заверил негодующую публику Пашков.

Марат, не отрываясь, глядел на сцену. Затем, перегнувшись через Женьку и Наташку, спросил у Олега:

— Слушай, взгляни в программке. Как эту, на сцене, зовут?

— Джульетта. Тебе ведь уже говорили, — откликнулся тот.

— Да не у Шекспира, а в жизни, — продолжал Марат. — Девчонка-то ничего.

— Валькирия Прошечкина, — удовлетворил его любопытство Олег.

— Травка зеленая, вот это имечко! — воскликнула Моя Длина.

— Тише! Тише! — послышалось со всех сторон.

— Поняли, — вновь выступил в роли миротворца Лешка Пашков.

— Имя как имя, — ничуть не удивился Ахметов. — Главное, девочка — класс.

— Маратик запал на Валькирию, — не замедлила с очередной колкостью Катя. — Кстати, она что, родственница режиссера?

— Родная дочь, — откликнулся Олег.

— Маратик, боюсь, тебе тут не светит, — обратилась к нему Катя.

— Это еще почему? — возмутился Ахметов.

— У тебя с духовной жизнью туго, — продолжала с издевкой Катя.

— Почему туго? — сильней прежнего возмутился Марат. — У моего предка денег полно. Он любую духовность купит. А вот у предков Валькирии, — указал он на аскетически оформленную сцену, — со спонсорами явная беда. Видишь? Ни на что, кроме костюмов, не хватило.

Катя и Таня резко опустили головы. Их разбирал смех. Ромео с Джульеттой наконец завершили танец. Теперь они одновременно читали свои монологи. Разобрать слова по-прежнему не представлялось возможным. Затем на сцене подули ветры. Ромео и Джульетта крайне изящно позволили увлечь себя со сцены потокам воздуха. После чего зал и сцена погрузились в кромешную тьму. На какое-то время воцарилась гробовая тишина. Потом раздался выразительный хруст. Это Женька наконец-то занялся чипсами.

Олег невольно втянул голову в плечи. Ему казалось, что на десятый «Б» сейчас обрушится гнев всего остального зала. Возможно, этим бы все и кончилось. Однако со сцены крайне вовремя раздались оглушительные раскаты грома. Сверкнуло несколько молний. После чего сцену залил сумрачный свет, и все увидели три темные фигуры, висевшие на шведской стенке.

Покачиваясь из стороны сторону, фигуры хором завыли.

— Олег, — перегнулся к нему Пашков через Катю и Таню.

— Тебе чего? — не понял мальчик в очках.

— Танька, пожалуйста, поменяйся со мной на минутку местами, — с мольбою взглянул на светловолосую девочку Лешка. — Мне надо срочно сказать Олегу одну важную вещь.

Таня, пожав плечами, пересела.

— Слушай, Олег, — едва оказавшись рядом, зашептал Лешка. — Это те же самые поют.

— Какие те же самые? — уставился на него друг.

— Ну, как у меня в башке, — уточнил Лешка.

— По-моему, тебе лечиться надо, — покрутил пальцем возле виска Олег.

— Ничего мне не надо, — оскорбленно проговорил Лешка. — Я точно тебе, Олег, говорю: те, у меня в башке, так же выли. Один в один. И слов тоже невозможно было разобрать.

Олег хотел сказать Лешке, что они эту тему обсудят после, но тут на сцену в сопровождении свиты величественно вплыла, шурша черным шелковым платьем, Наташкина мама.

— В бутике «Валентино» брала, — внимательно пригляделась к платью Моя Длина. — Мы туда с матерью заезжали неделю назад, и оно там висело. А ты, Маратик, говоришь, что спонсоров нет.

— Так на костюмы небось хватило, а на остальное нет, — хранил полную невозмутимость Марат.

Женька все это время жевал чипсы, одновременно любуясь профилем Наташки. Происходящее на сцене привлекло внимание долговязого мальчика лишь после того, как три темные фигуры на шведской стенке завыли с угрожающей силой. Тут Женьке и предстала во всем великолепии Инга Турундаевская. Поэтому, резко ткнув Наташку в бок, Женька провозгласил:

— Твоя мама пришла.

— Да она уж давно на сцене, — равнодушно откликнулась девочка

— А до нашего Женечки все доходит как до жирафа, — фыркнула Катя.

Женька хотел обидеться, однако на сцене развернулись бурные события, заставившие его на время позабыть обо всем личном.

Чуть поодаль от леди Макбет и висевших на шведской стенке ведьм расположилась живописная парочка. Существо мужского пола Марат Ахметов немедленно нарек «мужиком в короне». Катя, Таня, Олег, Темыч и еще несколько наиболее просвещенных учеников десятого «Б» узнали в сем мужике короля Клавдия из «Гамлета». А в его напарнице королеву Гертруду, которую изображала Людмила Прошечкина. Король непрестанно обращался к Прошечкиной с одной и той же фразой: «Не пей вина, Гертруда». Поэтому легко было догадаться, что Генрих Прошечкин включил в свой «синтез Шекспира» не только «Ромео и Джульетту» с «Макбетом», но и трагедию о принце датском.

Люда Прошечкина была встречена бурными рукоплесканиями зрительного зала. Будто воодушевившись таким приемом, Гертруда схватила за руку Клавдия, и они исполнили совместный танец с ведьмами из «Макбета», которые ради такого случая даже решились расстаться со шведской стенкой. Хореографическая композиция являла собой нечто среднее между брейк-дансом, украинским гопаком и лезгинкой. Что, по-видимому, должно было символизировать международное значение творчества великого Шекспира.

Прыгая и танцуя вприпрыжку, ведьмы продолжали истошно завывать.

— Ну, точно! — вновь склонился Пашков к уху Олега. — Именно это я позавчера и слышал.

— Не мог ты этого слышать, — отозвался мальчик в очках. — Мы же на премьере. Значит, до сегодняшнего вечера спектакля не было и в помине.

— То-то и оно, — озадаченно произнес Лешка. — Хотя, — вдруг посетила его новая мысль, — может, у них как раз позавчера была генеральная репетиция?

— Но ведь не у тебя же в квартире, — резонно заметил Олег.

— А если Сашков приборчик передавал сигналы прямо из этого театра ко мне? — предположил Пашков.

— Слушайте, молодые люди, — постучал по спине Пашкова пожилой мужчина, сидевший сзади. — Вы, между прочим, в театре и лично мне мешаете.

— Извините, пожалуйста, — обернулся к нему Лешка.

— После обсудим, — шепнул ему Олег. — Иначе нас отсюда скоро выведут.

И оба друга вместе с классом продолжали смотреть спектакль. Гертруда, Клавдий, ведьмы, а также Ромео с Джульеттой, вдоволь навывшись, натанцевавшись, а также наоравшись до хрипоты: «Не пей вина, Гертруда!» — кажется, решили взять некоторую паузу. Люда Прошечкина тяжело дышала. Видимо, интернациональный танец изрядно ее утомил.

Теперь место на авансцене заняла Инга Турундаевская. Глядя в зал, она принялась читать один из монологов леди Макбет:

… Мы с беззащитным королем поступим

Как захотим, свалив на пьяниц слуг

Ответственность за наше преступленье.

Едва она произнесла последнее слово, как Гертруда, сделав наконец щедрый глоток из невесть откуда возникшего у нее в руках кубка, упала. Ее примеру последовал король Клавдий. На сцене возникли двое мужчин в спецовках. Грубо схватив Гертруду и короля, служители утащили их за кулисы. Зал вновь огласился рукоплесканиями.

Леди Макбет, выждав, пока аплодисменты иссякнут, с трагическим видом объявила:

Нет повести печальнее на свете,

Чем повесть о Ромео и Джульетте!

Ромео и Джульетта отреагировали на мрачное заявление Инги Турундаевской весьма неадекватно. Они взялись за руки, спрыгнули со сцены и, заливисто хохоча, понеслись вприпрыжку по зрительному залу.

— Так, ребята. Вы меня пропустите, — неожиданно стал протискиваться к проходу Марат Ахметов.

— Куда тебя несет? — вцепился в него Боря Савушкин.

— Отстань, Савка, погоди, — вырвался из его объятий Марат. — У меня тут личный интерес наметился.

— Маратик запал на Джульетту, — громко сказала Моя Длина.

— Молодые люди, предупреждаю в последний раз, — раздался стон пожилого мужчины из заднего ряда. Десятый «Б» явно мешал ему наслаждаться высоким искусством Прошечкиных.

Андрей Станиславович тоже заметил маневры Ахметова.

— Ты куда, Марат? — полюбопытствовал он, когда тот проносился на всех парах мимо них со Светланой.

— Мне вот так надо, — провел ребром ладони по горлу Ахметов.

Тут он достиг наконец прохода и понесся следом за порядком опередившими его Ромео и Джульеттой. Те, с удивлением заметив, что их преследуют, прибавили темп. Ахметов тоже поддал жару. Недаром же он был спортсменом.

Теперь десятый «Б» уже не смотрел на сцену. Тщетно Инга Турундаевская выкрикивала со сцены зловещие пророчества. Десятый «Б» это не волновало. Ребята были сейчас целиком и полностью захвачены кроссом с препятствиями, который развернулся в зрительном зале. Препятствия олицетворяли зрители, сидевшие в проходах. Иным из них досталось на полную катушку. Сперва их попирали ногами Ромео и Джульетта, а потом здоровяк Марат Ахметов. Правда, Марат потом утверждал, что через большинство зрителей перепрыгивал. Иначе, по его словам, ситуация сложилась бы гораздо хуже.

Зрители, оказавшиеся, на свою беду, в проходе, придерживались иной точки зрения и то и дело возмущенно вскрикивали. Та же часть публики, которая сидела на нормальных местах, восторженно рукоплескала и восхищалась оригинальностью замысла Прошечкиных. Ибо импровизированный и спонтанный забег Ахметова представлялся им частью спектакля.

Наконец, достигнув выхода, Ромео и Джульетта скрылись за шторами из тяжелого бархата.

Марат, взревев, как раненый тур: «Валькирия! Валькирия! Постойте!» — тоже исчез из вида десятого «Б».

— По-моему, наш класс снова оказался на высоте, — прокомментировала его действия Катя.

— Чует мое сердце, спокойно мы из этого театра не уйдем, — тоном пророка изрек маленький щуплый Темыч.

— Молчи, зануда, — шикнула на него Катя.

Однако и она чувствовала, что Темыч, пожалуй, прав. В воздухе витала ощутимая тревога. Так как Марат исчез и пока больше не появлялся, ребята, чтобы скоротать время, снова сосредоточились на спектакле. Впрочем, они уже настолько отвлеклись от и без того запутанного сюжета Генриха Прошечкина, что разгадать смысл происходящего не могли. Теперь в глубине сцены метались какие-то странные личности с черными косматыми бородами. При этом Инга Турундаевская продолжала выразительно произносить очередной монолог леди Макбет.

— Молодец, тетя Инга, — влюбленно глядя на Наташку, восхищался Женька.

— А по-моему, полнейший бред, — вяло пожала плечами та. — Чего моя мать на такое клюнула?

— Она клюнула, потому что театр модный, — с уверенностью проговорила Моя Длина. — А бред — это значит оригинально. Чем бредовей, тем оригинальней. Чем оригинальней, тем больше скандал. А скандал — это бесплатная реклама. Так что, Наташка, у твоей матери был абсолютно правильный расчет.

— Ну, это ее проблемы, — с высокомерным видом отмахнулась Наташка. — А я на этот бред пошла только из-за Женьки.

Долговязый мальчик зарделся и стал от избытка чувств хрустеть остатками чипсов.

— Ребята, а кто знает, что это за типы? — указал он пальцем на бородатых мужиков, которые продолжали суетиться на сцене.

— По-моему, это из Шекспира, — задумчиво произнесла Катя.

— Больше напоминает русские народные сказки, — подхватила Таня.

— Ну, да, — с нарочито серьезным видом добавила Катя. — Видно, наличие этих персонажей олицетворяет тесную взаимосвязь английской и русской литературы.

Компания с Большой Спасской засмеялась.

— По-моему, Катька, ты готовый театральный критик, — сказал Олег. — Может, тебе стоит вместо Темыча в Литературный институт поступить?

Во тьме послышалось обиженное сопение Темыча. Затем один из бородатых мужиков громко запел что-то по-английски на мотив русской народной песни «По диким степям Забайкалья».

Сверху на сцену начали, словно ангелы, спускаться Ромео с Джульеттой. Однако до конца они так и не опустились, а вместо этого стали порхать, как две гигантские бабочки.

— А я вот думаю, что с ними будет, если лонжи вдруг оборвутся? — кровожадно изрек маленький Темыч.

— Типун тебе на язык, — ужаснулась Таня.

— Безобразие, — разворчался Темыч. — Брать такие деньги за такое дурацкое представление.

— Можно подумать, что ты, микроспора, хоть копейку за билет выложил, — вмешалась Моя Длина. — Пошел на халяву, вот и сиди.

— Ну, как тут все развивается? — возник в конце ряда Марат Ахметов. — А, ну пропустите, — начал он протискиваться к. Компании с Большой Спасской.

Вскоре он плюхнулся рядом с Моей Длиной.

— Ну, Марат, познакомился? — пристал к нему Лешка.

— Ушла, — махнул рукой тот.

— Вон она, твоя цыпа, порхает, — воздела указательный палец Моя Длина.

Какое-то время Марат завороженно следил за полетом Валькирии Прошечкиной. Затем сообщил Пашкову:

— Ничего. Скоро я с ней познакомлюсь.

— Да ты ведь ее не догнал, — счел своим долгом напомнить Пашков.

— Как говорит мой предок, в любви и в бизнесе самое главное — упорство и натиск, — сообщил Марат.

— Твоему предку виднее, — ответил Пашков.

Отец Марата, Хамитяй Хамзяевич Ахметов, еще несколько лет назад работал носильщиком на Курском вокзале. Затем ему удалось сделать какую-то не совсем ясную, но поистине головокружительную карьеру. Теперь Ахметов-старший даже на родительские собрания в две тысячи первую школу подкатывал на собственном «Роллс-Ройсе», который сопровождал джип с личной охраной. Кроме того, поговаривали, что у Хамитяя Хамзяевича был теперь остров в Тихом океане и множество другой недвижимости как в России, так и за рубежом…

Спектакль продолжался. На сцене по-преж нему порхали, плясали, пели и произносили монологи. В явный диалог никто из актеров упорно не вступал. Видимо, это не укладывалось в концепцию Генриха Прошечкина. Десятый «Б» начал откровенно скучать. Даже Андрей Станиславович и Светлана Сергеевна тихо завели какой-то свой разговор.

Правда, среди остальной публики находилось немало фанатов российского концептуального авангарда. Они постоянно хлопали. А порою с восторженными придыханиями отмечали «несомненные художественные находки режиссера».

Вдруг десятый «Б» с изумлением заметил, что на сцену из-за кулис вышел новый персонаж, который явно не имел никакого отношения к спектаклю Прошечкиных. Впрочем, остальная публика этого не поняла. И с прежним восторгом наблюдала за развитием «тонкого современного концептуального замысла». Ребятам же, равно как и Андрею со Светланой, было чему удивиться. Они хорошо знали вновь прибывшего. Человек с испещренным глубокими шрамами лицом служил у Хамитяя Хамзяевича Ахметова в должности старшего охранника. Звали его Олесь Убейволк. И тот, кто хоть один раз с ним сталкивался, знал: этот шутить не любит.

Правда, сейчас суровый охранник выглядел весьма экзотично. Он нежно нес в руках огромную корзину цветов.

— Видели? — с гордостью обратился к одноклассникам Марат. — Это мой сюрприз.

Ребята немо взирали на сцену. Каждый из десятого «Б» отчетливо ощущал: сейчас что-то произойдет.

Актеры на сцене, похоже, в свою очередь, удивились. Однако на всякий случай продолжали спектакль. Бородатые мужики завели новую песню на английском языке. Ведьмы, очередной раз взвыв, окружили мужественного охранника и, словно ведя хоровод, постарались потеснить чужеродное тело за кулисы. Однако они не на того напали.

Мужественный Убейволк, переживший гибель двух предыдущих хозяев, вышедший почти невредимым из множества схваток с врагами и двух взрывов, четыре раза побывавший в реанимации, совершенно не собирался уступать каким-то ведьмам. Грозно пробормотав: «Ну вы чего вообще, в натуре?» — он состроил зверскую рожу и попер напролом.

Ведьмы дрогнули. Зал бурно зааплодировал. А пожилой мужчина, сидевший позади ребят, воскликнул:

— Ай да Прошечкин! Какое современное прочтение тени отца Гамлета!

Десятый «Б» напряженно следил за дальнейшим развитием событий. Бурные аплодисменты несколько смутили Олеся Убейволка. Тем не менее он целеустремленно дошел до края сцены и, глянув прямым мужественным взором в зал, утробным басом осведомился:

— Где здесь Джульетта Валькириевна?

Джульетта, как раз находившаяся в полете над охранником, зашлась в истерическом хохоте. Олесь с завидной реакцией поднял голову и мрачно изрек:

— Не вижу ничего смешного.

Зал снова бурно захлопал. По мнению большинства присутствующих, новаторство Генриха Прошечкина превзошло все самые смелые ожидания. А влиятельный критик Венидиктов, занимавший почетное место в маленькой боковой ложе вместе с тещей Генриха Прошечкина, родителями Олега и двумя депутатами Государственной Думы, которые ведали вопросами национальной культуры, уже сочинял в голове завтрашнюю статью. Суть ее заключалась в том, что великий Шекспир — это гений на все времена. И, как блестяще доказал Прошечкин, проблемы, поднятые в творчестве великого английского драматурга эпохи Возрождения, вполне актуальны для современной российской действительности.

Представитель современной российской действительности в лице Убейволка тем временем обратился к Джульетте:

— Я тут вам цветы…

Валькирия зашлась в новом приступе хохота.

— Не понял, — посуровел лицом Олесь.

Один из бородатых мужиков вдруг выхватил из-за пояса огромный старинный бутафорский пистолет и, направив его на охранника, закричал поставленным голосом:

Исчезни с глаз долой,

О, юных душ губитель!

Реакция опытного Убейволка была молниеносной. Метнув корзину с цветами прямиком в руки Гертруде, он выхватил из кобуры пистолет и, сделав предупредительный выстрел в воздух, оглушительно рявкнул:

— Всем лицом вниз на землю!

Актеры повиновались. Все, кроме Гертруды и коварного короля-отравителя Клавдия. Эти двое упали раньше, сбитые с ног корзиной, которую Убейволк, по-видимому, метнул слишком сильно и резко. Что касается Ромео с Джульеттой, то они при всем горячем желании не могли исполнить приказ старшего охранника, ибо болтались в воздухе на лонжах. Кроме того, когда Убейволк произвел предупредительный выстрел, шальная пуля пролетела над головой у Джульетты, и она от страха лишилась чувств.

Увидав это, Марат с воплями: «Ты чего, отмороженный?» — рванул по чужим ногам к сцене.

— Ахметов! — ринулся следом Андрей Станиславович.

— Андрюша! Сиди! — пыталась урезонить его Светлана Сергеевна.

— Это ты сиди, — бросил уже на ходу классный руководитель. — Будешь следить за остальными.

Сказано это было очень вовремя. Ибо десятый «Б» уже был готов в едином порыве броситься на помощь Марату. Однако изящная Светлана Сергеевна крикнула:

— Всем оставаться на своих местах!

Ребята зароптали, но повиновались.

Марат первым вспрыгнул на сцену. Убейволк продолжал удерживать актеров в лежачем положении.

Служитель, державший за кулисами лонжу, от ужаса разжал руки. Ромео низринулся с высоты вниз. Правда, на свою удачу, он упал не на голые доски, а на одного из бородатых мужиков, который смягчил удар.

Этот маневр был воспринят залом как очередной режиссерский изыск Прошечкина. Джульетта продолжала висеть. Марат подскочил к Олесю:

— Спрячь пушку, дурак! Ты же в театре.

— А мне что театр, что не театр, — не хотел подчиняться охранник. — Я приставлен за вашу жизнь отвечать.

Марат хотел выдвинуть новые аргументы против «пушки», но тут в дело вмешался Андрей Станиславович. Выбив пистолет из рук у зазевавшегося Олеся, он повалил того на сцену. По залу пронесся восторженный рев. Публика по-прежнему пребывала в полной уверенности, что все развивается согласно замыслу режиссера. Десятый «Б» подобной уверенности не испытывал. Ребята были убеждены в обратном. Что, однако, не мешало им тоже реветь от восторга. Ибо с каждой секундой схватки ребятам делалось все ясней: их Андрей Станиславович побеждает охранника.

— Молодец, Андрюша! — стоя аплодировала Моя Длина. — Знай, Убейволк, наших!

И тут занавес резко закрылся.

Глава V

Где вы, Леди Макбет?

Из-за занавеса послышался шум возни. Боря Савушкин было уже открыл рот, чтобы крикнуть свое обычное: «Наших бьют! Ребята, на помощь!» — однако события опередили его. Занавес вновь открылся. На переднем плане стояли Ромео с Джульеттой, а позади них — бородатые мужики, Гертруда с Клавдием и леди Макбет с ведьмами. Ни Андрея Станиславовича, ни Марата, ни Убейволка среди актеров не оказалось. Это порядком изумило как Светлану Сергеевну, так и десятый «Б».

— Куда же они девались? — заволновался Женька.

— В милицию, наверное, забрали, — проворчал Темыч. — Теперь они там отдуваются за срыв спектакля.

— Не каркай, — шикнула на него Катя.

Ромео и Джульетта, галантно поклонившись публике, расступились, пропуская на первый план леди Макбет с ведьмами.

— Наташка, твоя мама! — радостно воскликнул Женька.

Вскочив на ноги, он принялся бурно хлопать в ладоши и кричать: «Браво, Турундаевская! Бис!» Инга услышала, улыбнулась и начала величественно раскланиваться. Внезапно на нее налетели ведьмы. Вопреки отчаянному сопротивлению знаменитой актрисы, они подхватили ее на руки и поволокли прочь со сцены. Все эти действия сопровождались хоровым воем, от которого просто кровь стыла в жилах.

Публика взревела от восторга. Теперь на авансцену вышли бородатые мужики. Взявшись за руки, они изображали нечто смахивающее на танец маленьких лебедей. А затем рассыпались в разные стороны, вновь уступив место Ромео и Джульетте. Те поклонились и опять пропустили вперед королевскую парочку из «Гамлета».

— Так это они чего, уже кланяются? — дошло до Моей Длины, что представление кончилось.

— Ежу понятно, — кивнул Пашков.

— А почему Ромео и Джульетта так и не погибли? — была очень разочарована Школьникова.

— Видимо, финал пьесы «Ромео и Джульетта» не вошел в спектакль Прошечкиных, — фыркнула Катя.

— У Прошечкина оптимистический взгляд на жизнь, — добавила Таня.

— Вернее, идиотический, — придерживался своего взгляда Олег.

Актеры еще несколько раз по очереди показались публике. Все, кроме Инги Турундаевской. Это крайне не понравилось Женьке. Он ведь и на спектакль в основном шел «смотреть тетю Ингу».

— Слушай, Наташка, по-моему, твою мать в этом театре затирают, — возмутился он.

— Ее затрешь, — возразила Наташка. — Небось за кулисами закатила истерику, что ее не так осветили или еще что-нибудь сделали не так.

— Она что же, больше не выйдет? — совсем расстроился Женька.

— Как бы не так, — с ухмылкой отозвалась Наташка. — Сейчас поскандалит в свое удовольствие. Потом позволит Прошечкину уговорить ее. Ну, и появится.

— Тогда будем ждать, — успокоился Женька.

Сцена на глазах покрывалась цветами. Актеры явно уже устали кланяться. Наконец занавес закрылся. Но аплодисменты убежденных поклонников современного российского концептуального авангарда по-прежнему не стихали. Из-за занавеса появились Ромео с Джульеттой. В них полетело еще несколько букетов. Затем раздался истошный женский визг:

— Браво, Валькирия!

— Спасибо! — хором ответили Ромео с Джульеттой и исчезли за занавесом…

Публика потянулась к выходу.

— Слушай, Наташка, а мать твоя так и не вышла, — опять завел свое Женька.

— Значит, не уговорили, — равнодушно пожала плечами Наташка. — Пойдем одеваться.

— Эй, — встревожилась Моя Длина. — Андрюши с Маратом так и нету.

— Говорю же, в милиции, — вновь завел свое Темыч.

— А действительно, где они? — протиснулась к ним по проходу Светлана Сергеевна. — Говорила же я Андрею: не вмешивайся, — в сердцах добавила она.

— Ах, — томно вздохнула Школьникова. — Андрей Станиславович у нас не терпит несправедливости.

— Чем зря рассуждать, пойдемте и выясним, — заторопилась к выходу Светлана Сергеевна.

Ребята потянулись за ней в фойе. Там им предстало поистине изумительное зрелище. Недавние враги, Олесь Убейволк и Андрей Станиславович, устроившись на кожаном диванчике, вполне мирно, если не сказать дружелюбно, беседовали.

— Андрюша! — не знала, что и подумать Светлана Сергеевна.

— А-а, вы уже тут, — поднялся навстречу ей и ребятам Андрей Станиславович.

— Спектакль кончился, — немедленно сообщила ему Моя Длина.

— Я понял, — усмехнулся в пшеничные усы Андрей Станиславович. — Марш одеваться. А ты, Светка, познакомься, — обратился к невесте он. — Это Олесь. Охранник папы Ахметова. Мы с ним, оказывается, одновременно в Афгане служили.

— Крутой у тебя мужик, — расплылось в улыбке испещренное шрамами лицо Убейволка. — Классно он меня там, на сцене, уделал. Главное, посмотреть, так неясно, в чем душа держится, — окинул он взглядом худенького классного руководителя десятого «Б». Я ему говорю, бросай свою школу. Работаешь, можно сказать, задарма. И весь свой талант зарываешь в землю.

— Смотря что считать талантом, — возразила Светлана Сергеевна.

— У него талант телохранителя, — не ощутил Убейволк юмора в словах Светланы. — Вот мы с твоим Андреем и стали бы на пару охранять Хамзяевича. У нас как раз в настоящее время открылась вакансия.

Ребята, словно завороженные, стояли, прислушиваясь к этому разговору. Катя шепнула Тане:

— Чудненькая вакансия. Видно, кто-то из охранников Ахметова-старшего пал смертью храбрых.

— Вакансия? — в свою очередь испугалась Светлана Сергеевна.

— Ну, — с обыденным видом откликнулся Убейволк. — Леха у нас тут попал в большую аварию. Теперь в больнице лежит. Врачи говорят, надолго.

— Нет уж, спасибо, — побледнела Светлана Сергеевна. — Нам с Андреем таких вакансий не надо.

— А зря, — огорчился мужественный Убейволк. — Хамзяич хорошие деньги бы дал.

— Да я уж как-нибудь в школе, с ребятами, — дружески хлопнул его по плечу Андрей Станиславович. — Знаешь, я к ним привык.

— И безопаснее, — подхватила Светлана Сергеевна.

— Насчет безопасности не уверен, — с сомнением покосился на группу ребят Олесь. — Это же каждый день как на минном поле. Я бы и дня такой нервотрепки не выдержал.

— Видно, у каждого свое минное поле, — усмехнулся Андрей Станиславович.

— Ну ладно, бывай, Андрюха, — протянул ему огромную лапищу мужественный охранник.

Они обменялись рукопожатием.

— Ты все же подумай, — еще раз повторил Убейволк. — Запомни: в моей группе для тебя обязательно место найдется.

И, поднявшись, он вразвалку направился к выходу.

— А, кстати, — посмотрела на классного руководителя Моя Длина, — где наш Маратик?

— За кулисами, — объяснил Андрей Станиславович. И, пряча улыбку в усах, добавил: — Пытается наладить контакт с Валькирией.

— Это надо увидеть! — воскликнул Женька. — Наташка, — повернулся он к своей спутнице. — Куда надо бежать?

— А я почем знаю, — отозвалась девочка. — Я первый раз в этом театре.

— Эх! — топнул в сердцах ногой нетерпеливый Женька.

— Вон туда иди, — указал пальцем в конец фойе Андрей Станиславович.

— Ну, естественно. Ты ведь знаешь, — строго посмотрела на него Светлана Сергеевна. — Вырос, а ума не вынес. Обязательно надо было на сцену выскакивать.

— А я что, по-твоему, должен стоять и смотреть, как Олесь из пистолета в актеров целится? — начал оправдываться Андрей Станиславович.

— Ничего бы с актерами не случилось, — ответила Светлана.

— Слушай, мы не одни, — выразительно посмотрел на учеников классный руководитель. — Потом обсудим.

Светлана кивнула. Однако всему десятому «Б» сделалось ясно: серьезного разговора Андрею Станиславовичу дома не избежать.

— Пошли, пошли, Наташка, — потащил ее за кулисы Женька. — Заодно тетю Ингу поздравим.

— Не хочу, — заупрямилась девочка.

— Так нехорошо. Твоя мама обидится, — заспорил Женька.

— Надо же, — фыркнула Катя. — Какой у нас Женечка чуткий стал. По-моему, о своих собственных предках ты так не заботишься.

— Так они и в театре не выступают, — ответил непосредственный Женька.

— Железная логика, — хохотнула Моя Длина.

Дверь артистической распахнулась. Из нее, прижимая ладонь к щеке, пулей выскочил Марат.

— Ты чего это? — кинулись к нему ребята.

— Девчонка красивая, но характер… — пожаловался Ахметов.

— Ясненько, ясненько, — нараспев произнесла Катя. — Кажется, угощение не оправдало подарок.

— Какое угощение? — явно плохо сейчас соображал Марат.

— Вот это самое, — указала на его красную щеку Катя.

— Это не угощение, а недоразумение, — потупился Марат. — Как-то нескладно все получилось. На фига этому Олесю понадобилось выпирать на сцену во время спектакля? И еще пушку зачем-то достал. Я же ему отсюда, — указал он на фойе, — позвонил по мобильному и говорю: «Привези самую лучшую корзину цветов. Как представление кончится, вручи Валькирии. Она Джульетту играет». А этот чудак что наделал?

— Да уж. Олесь твой явно поторопился, — усмехнулся Олег.

— Убить его мало, — махнул рукой Ахметов. — Все только испортил. Ну, что за люди! Ничего доверить нельзя! Я еще с Олесем поговорю!

— Значит, Валькирии твои цветы не понравились? — посочувствовал Боря Савушкин.

— Про цветы я вообще ничего не знаю, — с обидой произнес Марат. — Я только к ней подошел представиться, а она мне с ходу по морде. И орет: «Только приблизься! Милицию вызову!» Ну, а нам с вами, ребята, тут только милиции не хватает.

— Да уж, — кивнул Андрей Станиславович. — Этого нам совсем не надо. Кстати, почему вы до сих пор не оделись? — перевел он взгляд на остальных своих питомцев. — Давайте живо!

— А с Валькирией потом познакомишься, — добавил Олег. — Я тебе телефончик дам.

— Вообще-то я хотел ее тут дождаться, — заколебался Марат. — Чтобы домой отвезти. Меня специально для этого Олесь на джипе у входа ждет.

— Валькирия все равно с тобой не поедет, — вынужден был разочаровать его Олег. — Во-первых, дай ей время, чтобы остыть. А потом у Прошечкиных все равно сейчас начнется банкет.

— Тогда пошли одеваться, — сдался Марат. — А завтра я Валькирии пошлю на дом новую корзину цветов. В два раза больше сегодняшней. Олег, ты адрес мне дашь?

— Дам, — пообещал тот. — Но советую послать корзину без Олеся.

— Сам отвезу, — принял решение Марат.

— Самому тоже не надо, — назидательно произнес Темыч. — В таких случаях все поручают цветочному магазину. Тем более что у тебя средства есть.

— С этим порядок, — заверил Марат.

— Наивная ты душа, Маратик, — покровительственно изрекла Моя Длина. — Сам посуди, зачем этой Валькирии с тобой связываться? Плюнь и забудь. Дешевле обойдется. А то разбежался: цветы, доставка…

— Тебя не спросил, — обозлился Ахметов.

— И зря не спросил, «новый русский», — с вызовом ответила Школьникова. — Я бы тебе сразу растолковала, что к чему. Может, и Олеся бы не пришлось вызывать.

— Ребята! Одеваться! — почувствовал, что назревает конфликт, Андрей Станиславович.

Дверь, ведущая за кулисы, вновь широко распахнулась. Из нее высыпала сколь многочисленная, столь и веселая компания, среди которой Олег почти тут же заметил родителей. В центре шествовали Люда, Генрих и Валькирия Прошечкины. Увидав последнюю, Марат Ахметов было рванул вперед, однако на его пути, гордо выпятив впалую грудь, встал маленький Темыч:

— Марат, владей собой и укрепляй волю.

— Пожалуй, ты прав, — глянул на него сверху вниз Ахметов. — Она, наверное, еще не отошла.

— Погиб наш Маратик, — повернулась Моя Длина к Кате и Тане. — Судя по всему, эта Валькирия ему еще по носу нащелкает.

— Бедный, — посочувствовала Таня.

— Кто бедный? — переспросила Школьникова. — Этот «новый русский»? Да ему только полезно. А то вообразил, что на папашины деньги все может себе купить. А любовь не купишь.

— Кто бы такое говорил, — украдкой шепнула Катя на ухо Тане.

Таня молча кивнула. Стан Прошечкиных, не обращая внимания на десятый «Б», прошествовал по направлению к буфету, где должен был состояться банкет. До ребят донеслись восхищенные возгласы:

— Генрих, ты гений!

— Какая интерпретация!

— Так спроецировать Шекспира на современность!

— А тень отца Гамлета! Совершенно новое прочтение…

— Валькирия! Какой дебют! Я просто отныне не представляю себе другой Джульетты!

Все это было высказано хором. Олег заметил: единственным человеком, который молчал, был его собственный отец. Беляев-старший как-то загадочно ухмылялся. Олегу стало совершенно ясно: предок своего мнения о творчестве Прошечкиных не изменил. Толпа удалилась.

— Ну же, вперед, к гардеробу, — снова поторопил подопечных Андрей Станиславович.

— Слушай, Наташка, а где же твоя мама? — снова забеспокоился Женька.

— Небось пошла с ними праздновать, — равнодушно отозвалась девочка.

— Не было ее с ними, — уверенно произнес Женька. — Я очень внимательно смотрел.

— Значит, осталась у себя в гримуборной, — и на сей раз не удивилась Наташка. — Это мать любит. Нарочно задержится, а потом придет последней, чтобы все на нее обратили внимание.

— А пошли к ней зайдем, — рванул ко входу за кулисы Женька. — Все-таки надо поздравить.

— Я тоже пойду, — устремилась следом Моя Длина.

— И я, — сказала Катя.

— Только в темпе! — одновременно воскликнули Олег, Темыч, Пашков и Таня. — Мы вас тут подождем.

Троица скрылась за дверью. Андрей Станиславович и Светлана устало вздохнули. Им давно уже хотелось домой.

— Да вы идите, — без труда разгадали их состояние ребята. — Что мы, маленькие? Сами доберемся.

— Нет уж, — возразил классный руководитель. — Я должен лично проследить, что после того, как ваша компания покинула этот театр, он остался цел и невредим. И вы тоже.

— Ничего, — подхватила Светлана Сергеевна. — Столько времени ждали, подождем еще.

Пять минут спустя Женька, Катя и Моя Длина возвратились. Вид у них был какой-то растерянный.

— Ну, поздравили? — спросил Андрей Станиславович.

— Ни фига, — развел руками Женька.

— То есть? — не понял Андрей Станиславович.

— Ее там нету, — пояснила Моя Длина.

— Я так и думала, — поморщилась Наташка. — Вполне в духе матери. Поругалась с Прошечкиными и отбыла домой.

— Тогда поехали.

И, боясь, как бы ребятам не пришло в голову еще зачем-нибудь остаться в театре, Андрей Станиславович решительно зашагал к гардеробу. Положа руку на сердце он был даже доволен сегодняшним массовым мероприятием. Раньше коллективные выходы его класса в свет заканчивались куда большими неприятностями. А тут маленькое происшествие с Маратом и Убейволком удалось локализовать. И спектакль благополучно досмотрели до конца. Благодаря смелой трактовке Прошечкина публика даже не заметила «импровизации».

До Сухаревки вся компания тоже доехала безо всяких происшествий. Тут Женька и Наташка сели в троллейбус и поехали по Садовому кольцу до Олимпийского проспекта, где жили Турундаевские. Андрей Станиславович и Светлана Сергеевна пошли к Красным воротам. Пашков, естественно, не упустил случая проводить Школьникову в Докучаев переулок.

Возле поворота в Портняжный Олег остановился:

— Ладно, ребята. До завтра.

— Да куда ты торопишься, — тронула его за руку Таня. — Твои же еще на банкете. Пойдем с нами.

— Пожалуй, и впрямь прогуляюсь, — согласился тот.

Четверо ребят последовали дальше. Широкий дом, где во втором подъезде жили Катя и Женька, а в четвертом — Таня и Темыч, находился напротив булочной. Едва ребята поровнялись с ним, Катя заспешила домой.

— Я так переполнена большим и светлым искусством Прошечкиных, что больше не могу, — сказала она на прощание и скрылась в подъезде.

Темыч проводил ее грустным взглядом.

— Не расстраивайся, — хлопнул его по плечу Олег.

— Очень нужно, — с важностью отозвался Темыч. — Мне самому домой пора. Хочу перед сном немножечко поработать.

— Это его Шекспир вдохновил, — посмотрела Таня на Олега.

— Хоть какая-то польза от Прошечкиных, — усмехнулся тот. — Вот, Танька. Напишет Темыч свой роман, прославится, а мы с тобой будем писать мемуары, как стояли вот так, во дворе, а будущий великий Темыч торопился за письменный стол.

— Роман я еще не начал, — признался Темыч. — А сейчас хочу доработать текст песни. Федор ее у нас уже почти принял. Осталось только припев немного отшлифовать.

— Господи, — всплеснула руками Таня. — Вы, значит, с Пашковым еще не оставили эту затею?

Федор был бойфрендом Инги Турундаевской. Ребята познакомились с ним во время одного из предыдущих расследований. Он оказался продюсером популярной группы под названием «Номер шесть». Узнав об этом, Пашков и Темыч покритиковали тексты их песен. Тогда Федор предложил ребятам написать что-нибудь лучше. Практичный Темыч немедленно поинтересовался, будет ли гонорар. Федор заверил, что непременно. Ну и естественно Темыч с Пашковым решили не отказываться от своего замысла. Правда, труд в соавторстве двигался у них поначалу очень туго. Поэтому Олег с Таней и были уверены, что затея лопнула. Однако они ошиблись.

— Если бы за такое дело взялся один Пашков, он бы точно не сдюжил, — с чувством, собственного достоинства произнес Темыч. — Но я никогда не сдаюсь, когда речь идет о деньгах. Тем более Федор обещал заплатить в твердой валюте.

— А много? — поинтересовалась Таня.

— Сколько ни заплатит, все к нам, а не от нас, — уклончиво отвечал Темыч. — Ладно, бывайте, — открыл он дверь своего подъезда. — А то, боюсь, мысль уйдет.

Полчаса спустя Олег, распрощавшись с Таней до завтра, пошел домой. Отпирая дверь, он услыхал настойчивые звонки телефона.

— Алло? — успел снять трубку мальчик.

— Где тебя носит? — проорал в ответ Пашков. — Я уже полчаса звоню.

— А что случилось? — поинтересовался Олег.

— Сашок приборчика не достал, — понизил голос до шепота Лешка.

— Санька не отдала? — переспросил Олег.

— Не совсем, — откликнулся Лешка.

— А если немного поточней? — усмехнулся Олег.

— У Саньки приборчика уже нет.

— Почему нет? — заволновался Олег. — Она кому-нибудь отдала его?

— Да, да, папа! — повысил голос Лешка. — Сейчас освобожу телефон!

— Чего, ему позвонить надо? — осведомился Олег.

— Ну, — подтвердил Лешка. — Тогда я или попозже звякну, или уж до завтра. В общем, главное ты уже знаешь. А остальное все равно в тумане.

В трубке послышались частые гудки. Олег остался в полном недоумении. Ему в отличие от Лешки даже «главное» было совершенно неясно.

Что случилось с приборчиком? Почему Санька так и не пожелала отдать его Сашку? Хотя, зная характер Саньки… Тут Олег покачал головой. Может, она сочла, что приборчик отдавать незачем. И все. Точка.

Олег прошелся взад-вперед по гостиной. Вульф ходил за ним тенью, бросая укоризненные взгляды. Олегу почему-то вспомнилась тень отца Гамлета.

— Ладно, — сказал он псу. — Ты меня убедил. Пошли погуляем.

Вульф радостно тявкнул и попытался сорвать с крючка поводок. Олег только собрался натянуть куртку, которую снял во время беседы с Пашковым, когда телефон ожил вновь.

— Ни минуты покоя, — схватился за трубку Олег.

— Ты это кому? — воскликнул Женька.

— Мне сейчас только тебя не хватало, — сурово проговорил Олег.

— А кого хватало? — добродушно осведомился Женька.

— Вульфа, — сказал Олег. — Мы с ним как раз гулять собирались. Я перезвоню, — сказал Олег и, не слушая отчаянных возражений Женьки, повесил трубку.

«Фу-у! — уже в лифте отдувался мальчик. — Хорошо, что отделался. А-то Женька бы сейчас целый час подряд распространялся про Наташку. И еще рассказал бы, чем его накормила Ольга Степановна. А так, глядишь, пока мы с Вульфом нагуляемся, все Женькины эмоции достанутся Темычу».

Выведя Вульфа на улицу, Олег спустил его с поводка. Вульф, обнюхав все свои самые любимые углы и оставив на них автографы, обнаружил в глубине двора какую-то кошку. Разумеется, он тут же загнал ее на дерево. А сам уселся внизу поглядеть, чтобы она случайно не слезла. Но сидеть Вульфу стало холодно. Чтобы согреться, он начал носиться вокруг дерева. Время от времени пес подбегал к Олегу, словно приглашая того принять участие в увлекательном занятии. И очень удивлялся, что любимому хозяину нет дела до кошки.

Олег, рассеянно глядя на голые ветви тополей и ярко освещенные окна гостиницы «Волга», подумал, что Женька сейчас наверняка уже изводит Темыча. Если, конечно, Темкина мама, Надежда Васильевна, не висит на телефоне с очередной закадычной подругой. Тогда Женька скорее всего обрушится на Лешку Пашкова. «Хотя нет, — вспомнилось Олегу. — У Лешки предок экспроприировал телефон». Тут Олега одолел смех. Когда Женька не может дозвониться ни до кого из ребят, он обычно надоедает Катьке. А Катька ужасно злится…

Тут в размышления мальчика вмешалась кошка. Наверное, ей надоело сидеть на дереве. Или она куда-нибудь торопилась. Во всяком случае, сочтя, что уже достаточно времени провела в обществе Вульфа, кошка спланировала прямиком на голову Олега. Затем, воспользовавшись ею как трамплином, сиганула на забор и испарилась.

— Однако, — ошарашенно потер расцарапанную щеку Олег.

Вульф с оглушительным лаем кинулся к забору.

— Не смей! Фу! Ко мне! — крикнул Олег.

Но он зря беспокоился. Кошки и след простыл. Вульф возвратился к хозяину в крайне подавленном настроении. Он явно еще не наигрался с кошкой. Олег, собственно, не имел ничего против самой игры. Однако исход совсем ему не понравился.

— Так, Вульф, домой! — скомандовал он. — Придется щеку промыть. А то вдруг эта кошка какая-нибудь заразная. И больно как, — поморщился он.

Едва войдя в квартиру, он тщательно намылил лицо антибактериальным мылом «Сейф-гард». Умывшись, Олег поглядел в зеркало. Через всю щеку тянулась глубокая царапина.

— Нда-а, — огорчился мальчик. — Спасибо тебе, — поглядел он на Вульфа. — Удружил.

Вульф, виновато поджав хвост, удалился в гостиную. Олег рассеянно повертел в руках пузырек с йодом. «Если я им намажусь, то стану похож на индейца. Нет, обойдемся перекисью».

Только Олег успел обработать царапину, как вновь зазвонил телефон.

— Нет, все, по-моему, сегодня посходили с ума, — раздраженно схватился за трубку мальчик.

— Ты куда пропал? — раздался возмущенный Женькин голос— Сколько можно с собакой гулять.

— Да я уже давно вернулся, — объяснил Олег. — Просто рану дезинфицировал.

— Рану? — радостно заорал долговязый друг. — Неужели в тебя стреляли?

— Хуже, — откликнулся Олег.

— Бомба? — сильней прежнего оживился Женька.

— Нет, кошка, — был краток Олег.

— Это еще что такое? — растерялся Женька. — Про гранатомет «муха» знаю. А кошка, что за оружие?

— Совсем чокнулся, — ответил Олег. — Обыкновенная кошка. Живая. Черно-белая.

— Ну и что? — совсем запутался Женька.

— На голову мне спрыгнула.

— Откуда? — хотелось все знать Женьке.

— С дерева. Ее туда Вульф загнал.

— Ясно, — наконец понял Женька. — А с тобой что?

— Царапина на всю щеку.

— Не повезло!

— Я вообще-то тоже на это надеюсь. — У Олега после прогулки с Вульфом заметно испортилось настроение.

Далее Олег мог убедиться, что Женьке не удалось поговорить ни с Темычем, ни с Пашковым. Ибо тот излил на него целое море эмоций по поводу Наташки. Наконец Олегу это наскучило и он осведомился:

— А Инге-то ты свои восхищения наконец выразил?

— Нет еще, — сказал Женька. — Ее и дома-то не было.

— Где же она? — несколько удивился Олег.

— Наташка думает, что тетя Инга сразу после спектакля, не заезжая домой, поехала в аэропорт.

— На фига ей после премьеры в аэропорт? — не понял Олег.

— Да сегодня Федя приезжает, — пояснил Женька.

— Тогда ясно, — сказал Олег.

— Раз ясно, то слушай дальше. — И влюбленный Женька принялся с пеной у рта расписывать, какой классный диск купила Наташка. Олег очень надеялся, что этим все и завершится. Однако Женька еще поведал в подробностях, чем его перед уходом домой накормила Ольга Степановна. Затем он со свойственной ему непосредственностью зевнул и, объявив, что ему захотелось спать, повесил трубку.

Олег облегченно перевел дух и снова отправился в ванную изучать царапину. Потом он выпил чаю. И, не дожидаясь возвращения родителей, улегся спать.

Олега разбудили настойчивые звонки. «Предки, что ли, ключи забыли?» — подскочил на постели мальчик. Он уже хотел выбежать в переднюю, когда понял: звонят не в дверь. Это возле его постели надрывается телефон.

— Да? — хриплым спросонья голосом проговорил в трубку Олег. Одновременно он, нацепив

очки, бросил взгляд на светящийся циферблат будильника. Три часа ночи.

— Олег, она так и не вернулась, — послышался в трубке взволнованный Женькин голос.

— Кто не вернулся? — ошалело пробормотал Олег.

— Наташкина мама! — выпалил Женька. — Федор прилетел, а она туда даже не ездила.

— Куда не ездила? — прошептал Олег. «Интересно, предки уже с банкета вернулись? — пытался сообразить он. — Если вернулись, то как бы не разбудить». — Женька, погоди-ка минутку, — шепнул в трубку он.

— Чего там годить? — заорал Женька. — Ты лучше слушай.

— Сказано ведь тебе, погоди одну секунду, — прошипел Олег. — Сейчас проверю, где предки.

Он тихо выбрался в переднюю. Родительские пальто висели на привычных местах. Олег подкрался к их спальне. Из-за двери слышался богатырский храп Беляева-старшего. «Слава Богу, не разбудил», — с облегчением подумал мальчик и возвратился к себе.

— Женька, учти, я громко не могу, — сообщил он.

— Понятно, — откликнулся Женька. — Ты, собственно, можешь вообще молчать. Главное, меня внимательно слушай. В общем, Федор прилетел и сразу удивился, что его никто не встречает. Потому что Инга обещала ему. То есть Федор уже потом удивился. Вообще-то Инга часто ему обещает, но не выполняет. И Федор привык. Но вот когда он приехал домой, а Инги и там не оказалось, и на банкете в театре ее тоже не было…

— А ее точно там не было? — перебил Олег. — Вдруг она уже после нашего ухода пришла?

— Ни фига, — отрезал Женька. — Федор звонил в театр. Ее стали искать, но нигде не нашли,

— А кто-нибудь видел, как Инга уходила из театра? — спросил Олег.

— Да вроде никто, — отозвался Женька.

— Полный бред, — прошептал Олег.

— Тебе бред, а Наташка плачет, — таким тоном откликнулся Женька, словно именно Олег был виновен в исчезновении Инги Турундаевской. — Надо срочно Наташке помочь.

— Вот прямо сейчас пойдем помогать? — усмехнулся Олег.

— Пошли! — заорал Женька.

— Куда? — пытался его образумить Олег. — Ты знаешь, сколько сейчас времени?

— Десять минут четвертого, — невозмутимо ответил Женька.

— А ты не врубаешься, что сейчас все спят? — продолжал Олег.

— Я врубаюсь, что Наташке плохо, — оглушительно проорал Женька.

— Тише ты! Своих разбудишь, — счел своим долгом предупредить Олег.

— Уже разбудил, — буднично произнес Женька. — Отец с матерью, между прочим, тоже очень Наташке сочувствуют.

— С предками ясно, — скороговоркою отвечал Олег. — Ты лучше скажи: Турундаевские в милицию заявляли?

— Нет еще, — внес ясность Женька. — Федор сказал, что подождет до утра. Вдруг она к кому-нибудь в гости заехала.

— Не предупредив дома? — охватили сомнения Олега.

— То-то и оно, — сказал Женька. — Обычно Инга все-таки предупреждает. Может, нам с тобой майору Василенко по-быстрому звякнуть?

— Я лично не буду, — решительно воспротивился Олег. — Поднимем человека на ноги среди ночи. А потом окажется, что Инга спокойно себе сидела у какой-нибудь подруги.

— Лучше перестраховаться, — заорал Женька. — А Наташке будет спокойно, что мать уже ищут.

— Чего ж они сами в милицию не сообщили? — спросил Олег.

— Ты что, глупый? — возопил Женька. — Тебе ведь уже было сказано: Федор против.

— Понятно, — ответил Олег. — Значит, мы с тобой позвоним Василенко. Если он сегодня не дежурит, придется его разбудить. Он, естественно, первым делом свяжется с Турундаевскими, а Федор скажет ему, чтобы он не вмешивался не в свое дело.

— Н-да, — закис Женька. — Как же нам с тобой, Олег, в таком случае помочь Наташке?

— Я думаю, Наташке твоей лучше всего лечь спать, — построжал Олег. — И нам с тобой тоже. Между прочим, нам завтра с утра идти в школу. А если Инга и впрямь исчезла, то завтра от нас потребуется максимум умственных усилий. Значит, тем более нужно выспаться.

— Нет, я, наверное, не засну, — зевнул долговязый мальчик.

— А ты постарайся, — сказал Олег и положил трубку.

Однако заснуть ему удалось далеко не сразу. Странное исчезновение Инги Турундаевской не выходило из головы. Больше всего Олег удивлялся, что она ушла сразу после спектакля. Ведь это была премьера. А Инга Турундаевская обожала находиться в центре внимания. Так почему же тогда не выходила на поклоны? Более того, проигнорировала банкет, на котором наверняка бы купалась в лучах славы.

Нет, что-то тут не сходилось. Конечно, Инга могла обидеться на Прошечкина. Могла и забыть, что Федор ждал ее в аэропорту. Но чтобы и то, и другое сразу… «А предположим даже, что и сразу, — продолжал размышлять Олег. — Но Наташку-то она наверняка бы предупредила, что не вернется домой».

Олег повернулся на другой бок. Вульфу, спавшему на коврике подле кровати хозяина, явно что-то снилось. Пес тихонько лаял и дрыгал ногами. «Наверное, бежит за той самой кошкой», — подумалось мальчику. Он потрогал щеку. Царапина по-прежнему саднила. «Завтра я буду настоящим красавцем, — поморщился Олег. — Но теперь уже ничего не поделаешь».

Его мысли снова перекинулись на Ингу Турундаевскую. Он вдруг отчетливо вспомнил ее последний выход на сцену. Она раскланивалась в окружении ведьм, а потом… Олег едва не вскрикнул. То, что по ходу спектакля казалось вполне естественным, то есть укладывалось в логику совершенно нелогичной постановки Прошечкиных, теперь, когда Женька сообщил об исчезновении Наташкиной матери, заставило Олега насторожиться. Ведьмы с воем поволокли Ингу прочь со сцены. Конечно, подобный финал мог быть задуман Прошечкиным. А если нет? И почему Инга так отчаянно отбивалась? Была ли это игра? Или Наташкина мать на самом деле почувствовала какую-то опасность? «Но тогда, — продолжал размышлять Олег, — она, наверное, закричала бы».

В тот момент память Олега словно бы наяву воскресила душераздирающие завывания ведьм и восторженные вопли публики. Ему стало совершенно ясно: «Даже если Инга и звала на помощь, ее криков никто не мог услышать. А значит, лучшего момента для похищения не придумаешь».

Сон окончательно слетел с Олега. Больше всего ему сейчас хотелось позвонить Генриху Прошечкину. Он, по крайней мере, наверняка знает, должны ли ведьмы утаскивать леди Макбет со сцены. Однако Олег понимал: позвони он в четвертом часу ночи Прошечкиным, его явно не так поймут.

«Кстати, а кто играл этих ведьм?» — пронеслось в голове у Олега. Поднявшись с постели, он включил торшер и обшарил карманы в поисках программки. Ее нигде не оказалось.

— Ах ты, черт, — хлопнул себя по лбу мальчик. — Наверное, в куртке осталась.

Он босиком добрался до вешалки. Куртка оказалась завешена отцовским пальто. «Мало моему предку крючков, — с досадою подумал мальчик. — Обязательно надо моим воспользоваться». Он попытался слазить в карманы куртки, не снимая пальто Беляева-старшего. В двух карманах программки не оказалось. Когда же Олег попытался обследовать третий, вешалка отцовского пальто с треском оборвалась. Олег хотел поймать пальто в воздухе, но сбил со столика зонтик. Тот с грохотом покатился по коридору.

Дверь родительской спальни скрипнула. В коридоре возник глава семейства Беляевых.

— Что ты тут делаешь? — грозно уставился он на сына. — Зачем тебе среди ночи понадобилось мое пальто?

— Программку ищу, — честно ответил Олег.

— Программку? — вытаращился отец.

— Спектакля Прошечкиных, — продолжал Олег. — Хотел кое-что посмотреть.

— Нина! — взревел Борис Олегович. — Иди быстрее сюда.

— Боренька, тебе плохо? — выбежала из спальни заспанная Нина Ивановна. — Говорила ведь: не ешь на банкете так много жирного.

— При чем тут жирное? — воскликнул глава семейства Беляевых. — Дело гораздо серьезней. Наш сын сошел с ума!

Глава VI

Тайна, покрытая мраком

— Боря! Что ты несешь? — возмутилась Нина Ивановна. — Лучше бы спал, ей-Богу. Нам утром на работу. Знаешь, по-моему, тебе вредно ходить на банкеты.

— Можно подумать, я сам туда напросился, — охватило праведное негодование главу семейства Беляевых. — Ты ведь мне, Нина, сказала: «Будет неудобно, если мы не пойдем.

— Допустим, — признала правоту мужа Нина Ивановна. — Но при чем тут наш Олежка?

— Это я могу и у тебя спросить, — мелодраматическим тоном изрек Беляев-старший. — По-твоему, нормальный человек станет разыскивать среди ночи программку спектакля Прошечкиных? Да еще у меня в пальто?

— Я искал не у тебя в пальто, а в своей собственной куртке, — откликнулся Олег. — А твое пальто просто упало.

— Вот видишь, Боренька, — вступилась за сына мать. — Все в порядке.

— И это ты называешь в порядке? — закричал Борис Олегович. — Зачем нормальному человеку в такое время программка?

— Ну, мне хотелось посмотреть, — лихорадочно соображал, как выкрутиться из создавшегося положения, Олег.

— А до утра это не терпело? — не отставал родитель.

— Терпело, — кивнул Олег. — Но я просто никак не мог вспомнить, куда девалась моя программка. Вот и пошарил в куртке.

— Нина, ты когда-нибудь слышала подобную чушь? — взревел Борис Олегович. — Из-за какой-то программки поднял нас всех на ноги!

— Ну, я же не думал, что вы проснетесь, — оправдывался Олег.

— Ах, он, видите ли, не думал! — воскликнул глава семейства Беляевых. — У меня завтра тяжелый рабочий день! Моя фирма, можно сказать, горит, и мне надо ее вытаскивать из финансовой пропасти. А вот мой родной сын, ради которого мы с матерью и стараемся…

— Слушай, Боря, — почувствовала, что пора вмешаться, Нина Ивановна, — раз у нас завтра тяжелый рабочий день, тем более надо спать.

И, украдкой велев Олегу идти к себе, она подтолкнула мужа по направлению к спальне. Тот угомонился не сразу. Олег слышал сквозь стенку, как отец что-то ворчал по поводу «идиотского спектакля Прошечкиных», который «забил сыну мозги». Нина Ивановна на это ответила: «Ты, Боренька, лучше бы молчал. По твоей милости Марат Ахметов и Андрей Станиславович чуть не сорвали Прошечкиным премьеру». На что Борис Олегович, уже зевая, возразил: «Не при Олежке будь сказано, но это была самая яркая и выразительная сцена в спектакле». Затем до Олега донесся громкий храп. «Заснул, — облегченно перевел дух мальчик. — А, кстати, где же все-таки моя программка? Наверное, она осталась у Таньки. Позвоню ей утром перед уроками, чтобы она с собой захватила. Хотя, может, программка еще и не понадобится. Вполне допускаю, что Инга Турундаевская уже вернулась домой».

Когда утром Олег вышел из дома, Пашков уже снова топтался возле его подъезда.

— Молодец, что подошел, — обрадовался мальчик в очках. — Мне как раз нужно с тобой поговорить, пока мы не увидимся с остальными.

— О приборчике? — спросил Пашков.

— Об этом тоже, но после, — скороговоркою продолжал Олег. — Понимаешь, мне ночью Женька звонил. Говорит, Инга Турундаевская пропала.

— Ну да? — азартно блеснули глаза у Пашкова. — Совсем пропала?

— Совсем или не совсем, сейчас у Женьки узнаем, но после спектакля она домой не вернулась. И Федю в аэропорт встречать не приехала. Хотя обещала.

— Во, дела! Бежим нашим навстречу! Нужно скорее узнать!

— Да постой ты! — с трудом удержал его за рукав Олег. — Это еще не все.

— А что еще? — остановился Лешка.

— Ты помнишь, когда мы в последний раз видели Ингу?

— То есть? — уставился Лешка на Олега.

— Ну, во время спектакля что она делала?

— Кланялась, — отчетливо помнил Пашков. — А потом ее эти ведьмы уволокли.

— Вот именно, — кивнул Олег. — А кто мне вчера полспектакля бубнил, что у тебя в башке именно эти ведьмы и пели?

— Ты думаешь, это и впрямь как-то связано? — не сводил с друга глаз Лешка.

— Пока не знаю, — пожал плечами Олег. — Но вообще как-то странно,

— Слушай, — тихо проговорил Пашков. — А, может, у меня было предчувствие?

— Вот и я о том же, — отозвался мальчик в очках.

— Тогда, выходит, этот приборчик Сашка ни при чем? — спросил Пашков.

— Может, как раз очень даже при чем, — принялся возражать Олег. — Вдруг он активизирует какие-нибудь процессы в мозгу. А, кстати, что там с приборчиком?

— Если верить Сашку, — нехотя проговорил Лешка, — то Санька темнит. Я вообще-то подозреваю, что у нее эту штуку отобрал старший брат. Но Санька разве признается.

— Может, нам с ней поговорить? — предложил Олег.

— Я тоже не исключаю такого варианта, — согласился Лешка. — Но только Сашок умолял пока не вмешиваться. Он боится, что Санька ему никогда не простит…

— Чего она не простит? — перебил Олег.

— Ну, она же не велела никому рассказывать, — объяснил Лешка. — А братан мне проболтался.

— Ладно, — хмыкнул Олег. — Если Инга и впрямь исчезла, нам в ближайшее время будет не до приборчика. А там посмотрим. А теперь пошли к школе. Танька обещала принести программку вчерашнего спектакля. Надо взглянуть, кто там ведьм исполнял.

Мальчики двинулись к воротам. Как раз в это время к ним подошла остальная часть Компании с Большой Спасской.

— Вы уже слышали? — Моя Длина кинулась навстречу Олегу и Лешке.

— Что именно? — на всякий случай переспросил Олег.

— Про тетю Ингу! — уже возник за спиною Школьниковой долговязый Женька. — Ее так и нету. Федор сегодня утром в милицию заявил!

— А Прошечкину не звонили? — поинтересовался Олег.

— Звонили! — ерошил обеими руками волосы Женька. — Все Прошечкины в полном шоке. У них без Инги теперь спектакль срывается.

— Вот они, акулы шоу-бизнеса, — с обличительным пафосом изрек Темыч. — Для них жизнь человека — тьфу.

— Заткнись, микроспора, со своим моральным кодексом, — шикнула на него Моя Длина.

— Дура, — огрызнулся Темыч, но на всякий случай отошел от нее на безопасное расстояние.

В другое время Школьникова не преминула бы ответить звонкой оплеухой. Однако сейчас она была настолько захвачена таинственным исчезновением Инги Турундаевской, что не обратила на Тему никакого внимания.

— Мать в ужасе, — обратилась к ребятам

Моя Длина. — Я ей только что по мобильному сообщила.

— Я в школу не иду, — сообщил Женька.

— Это еще почему? — повернулись к нему друзья.

— Мне надо Наташку поддержать! — с жаром воскликнул Женька.

— Очень ты ей сейчас нужен — вмешался Тема.

— Я, между прочим, всегда ей нужен, — заявил долговязый мальчик. — Ладно. Я побежал. Вы мне в случае чего туда позвоните.

— Не торопись, — сказала Моя Длина. — Наташка наверняка в школу уехала.

— Не уехала, — возразил Женька. — Я с ней десять минут назад разговаривал. Она ждет меня.

— Раз ждет, — сказал Олег, — то действительно поезжай. Изучи на месте обстановку. И постарайся получить как можно больше информации.

— Естественно, узнаю все, что смогу, — откликнулся Женька. — Только что узнавать?

— Молодец, Женечка, — фыркнула Катя.

— Во-первых, — начал Олег, — выясни, чем Наташкина мать занималась в последнее время. Потом узнай, не было ли у нее каких-нибудь проблем. Вдруг, например, Инге кто-нибудь угрожал?

— Наверное, она задолжала кому-нибудь крупную сумму, — предположил Темыч.

— Кто о чем, а Темочка всегда о деньгах, — фыркнула Катя.

— Отстань, — буркнул Темыч. — Я знаю, что говорю.

— Допустим, — кивнул Олег. — Может, ты и прав. И еще, Женька, спроси у Наташки, как Инга собиралась провести вчерашний вечер.

— Спрошу, — пообещал долговязый мальчик.

— Не было ли в последнее время каких-нибудь странных звонков или писем? — продолжал Олег. — Ну и по ходу сам сообразишь.

— Он не сообразит, — с трагикомическим видом покачала головой Катя. — Женечка как Наташку увидит, у него сразу все из головы улетучится.

— За кого ты меня принимаешь! — воскликнул Женька. — Я почему так спешу туда? Сейчас прибудет милиция. Федору сказали, что, наверное, это похищение с целью выкупа. Тетя Инга ведь очень богатая.

— Да уж. Банкир Гохман помер не зря, — подтвердила Моя Длина. — Он Ингу с Наташкой до конца дней обеспечил. А, может, еще и Наташкиных внуков, — добавила она.

— У Женечки нашего губа не дура, — иронично сощурилась Катя.

— Ну, вы с Темычем два сапога пара, — обиделся Женька. — Только о деньгах и думаете. И вообще, если будете издеваться, я буду один, без вас, проводить это расследование.

— Тогда Ингу Турундаевскую уже точно никто, никогда и нигде не найдет, — с наигранной грустью проговорила Катя.

— Слушайте, — вмешалась Таня. — Хватит вам препираться. Дело-то серьезное.

— Чуяло мое сердце, — хмуро уставился на друзей Темыч. — Вчера в школе было так спокойно. Я сразу понял, что это не к добру.

— Так, ребята, — перебил Олег. — Темкино сердце и остальные прения оставим на потом. Танька, — повернулся он к светловолосой девочке, — ты мне программку притащила?

— Вот, — протянула та сложенный вчетверо листок. — Только не понимаю, зачем тебе?

Олег, не ответив, бережно развернул программку и принялся изучать ее. Женька от нетерпения переминался с ноги на ногу. Душою он уже был в квартире Турундаевских.

— Слушай, — посмотрел на него Олег. — Убирайся подобру-поздорову. Ты мне на психику действуешь.

— Так я думал, что еще понадоблюсь, — отозвался тот.

— Дуй отсюда, — скомандовал Олег. — А мы тебе будем звонить.

— Или я — вам, — пулей кинулся к Садовому кольцу Женька.

— Если что важное, звони мне прямо на сотовый! — прокричала ему вслед Моя Длина.

— Ага, — кивнул долговязый мальчик.

— Ты номер-то помнишь? — осведомилась Школьникова.

— Наташка помнит, — проорал Женька и скрылся за углом.

Олег, все это время сосредоточенно изучавший программку вчерашнего спектакля, воскликнул:

— Вот это да! Вы поглядите!

— Чего там? — нагнулись над программкой друзья.

— Три ведьмы, — ткнул пальцем в мелко набранный текст Олег. — И все трое мужчины.

— Тебе-то какая разница! — хохотнула Моя Длина. — Так понравились, что решил познакомиться? В таком случае у Маратика вкус лучше.

— Да вы что, тупые? Не понимаете? — воскликнул Олег и украдкой покосился на Пашкова.

Тот демонстративно отвернулся. Олег понял: Лешка пока еще не готов признаться ребятам.

— Ну, и что мы должны понимать? — не отставала Моя Длина.

— Да я все удивлялся, как это они с такой легкостью подхватили Ингу и унесли со сцены, — ответил Олег. — А теперь мне ясно. Если это были три здоровых мужика…

— Так ты думаешь, это они Наташкину мать украли? — охнула Моя Длина.

— Во всяком случае, именно они унесли ее со сцены, — отвечал мальчик. — И с тех пор Ингу никто не видел.

— А интересно, — тихо проговорила Таня. — В спектакле Прошечкиных именно так должны были поступить с леди Макбет?

— Я тоже об этом думал, — кивнул Олег. — Надо как можно скорей выяснить у Прошечкина.

— Так он тебе и скажет, — угрюмо изрек Темыч. — Почем мы знаем, может, он в этом похищении вообще замешан.

— Че-его? — уставились на него остальные.

— У тебя, Темочка, с головой совсем того, — покрутила пальцем возле виска Катя. — Зачем Прошечкину похищать собственную актрису. Ведь без Инги у него сорвется спектакль.

— Мало ли зачем, — стоял на своем недоверчивый Темыч. — Чужая душа — потемки. Может, Прошечкин решил себе таким образом сделать рекламу.

— Да у него и так в театре каждый день аншлаги, — сообщил Олег.

— Театрик зашибись-умри, — сказала Моя Длина. — Но таким, как микроспора, этого не понять.

— Это тебе не понять, — набычился Темыч.

— Прекрати, — пресек их спор Олег.

— Ой, Олежка, — внимательно посмотрела на его щеку Школьникова. — Вы никак с Танькой вчера подрались? Когда ж это вы успели?

— Это кошка, — смутился Олег.

Таня тоже смутилась.

— Да, да, — покачала головой Моя Длина. — Почему-то все в таких случаях говорят, что это кошка.

— На него вчера и впрямь кошка с дерева спрыгнула, — вступилась Таня.

Моя Длина хмыкнула:

— Ну, если вам так больше нравится…

— Но она действительно спрыгнула, — пытался Олег вразумить Школьникову. — Вульф загнал кошку на дерево. А потом она спрыгнула прямо мне на голову. Ну и… — Он провел пальцем по расцарапанной щеке.

— Здорово! — подлетел к ребятам Марат Ахметов. — Как настроение?

— Леди Макбет пропала, — хором ответили друзья.

— Какая такая леди? — вытаращился на них Марат.

— Из спектакля, — пояснила Школьникова. — То есть Инга Турундаевская. Мама Женькиной Наташки.

— Что еще за Наташка Женькина? — совсем обалдел Ахметов.

— Вот что любовь с человеком делает! — ухмыльнулась Моя Длина. — Неужели не врубаешься? Женька — наш. Васильев.

— Кстати, где он? — спросил Марат.

— К Наташке ушел, — принялся растолковывать обстоятельный Темыч. — К той самой, у которой мама пропала.

— А-а, — протянул Марат. — А куда мама-то пропала?

— Вот именно этого, Маратик, никто и не знает, — нараспев произнесла Катя. — Если бы знали, то давно бы нашли.

— Ситуа-ация, — покачал головой Ахметов. — Ну, ладно, пускай сами разбираются. — Явно не волновала его сейчас судьба Инги Турундаевской. — Ты, Олег, телефончик мне обещал. Валькирии.

— Я наизусть не помню, — развел руками Олег. — Зайдем ко мне после занятий, тогда и запишешь.

— Жаль, — вздохнул Марат. — А я собирался прямо сейчас ей на дом новую корзину с цветами доставить.

— Нет, не сейчас, — вдруг возник план у Олега. — Поедем вместе после уроков.

— Вместе? — заволновался Марат. — Тебе-то зачем?

— Успокойся, — с улыбкой произнес Олег. — Мне надо у Вальки Прошечкиной расспросить кое-что о вчерашнем спектакле. Ну, а заодно тебя с ней как следует познакомлю. Скажу, что ты мой друг. Думаю, она после этого тебя куда лучше примет.

— Нормально, — обрадовался Марат. — Тогда поедем вместе. Я у отца джип попрошу для такого дела.

— Только без Олеся! — предупредил Олег. — Если он еще раз покажется в театре у Прошечкиных, я за последствия не отвечаю.

— Олесь сегодня предка сопровождает, — успокоил друга Ахметов. — Так что поедем на джипе с одним шофером. Джип непозорный. «Мерседес». Думаю, Валькирии понравится.

Договорившись ехать через час после уроков, Марат первым побежал в школу. Ему нужно было о чем-то поговорить с Борей Савушкиным.

Компания с Большой Спасской двинулась следом.

— На фига тебе, Олег, эта чокнутая Валькирия? — удивился Темыч.

— Между прочим, она среди Прошечкиных самая нормальная, — возразил Олег. — А потом мы с самого детства знакомы. Она всего на два года нас старше. Так что, именно ее лучше всего расспросить о спектакле. Во-первых, она все знает. А во-вторых, от меня ничего не будет скрывать.

— Если, конечно, Маратик тебе не напортит, — фыркнула Катя.

— У меня все рассчитано, — объяснил Олег. — Я заставлю Ахметова подождать. И познакомлю их не раньше, чем мы побеседуем с Валькой.

— Ты Марата не удержишь, — возразила Школьникова. — Он сейчас в состоянии бури и натиска.

— В общем, с твоими планами случится примерно то же, что обычно происходит с Пашковым, — иронично сощурилась Катя.

— Зря ты так, — насупился Лешка.

— Думаю, мне все же удастся, — подмигнул друзьям Олег. — Я предупрежу Марата, что Вальку следует подготовить к знакомству с ним.

— Классный ход, — одобрила Моя Длина. — Пусть этот «новый русский» стоит и думает, будто ты Вальке расписываешь его добродетели.

Остальные усмехнулись. Себя Школьникова относила не к «новым русским», а к «потомственной российской буржуазии».

— В общем, так и будем действовать, — подвел итог Олег. — А теперь пошли.

И вся компания устремилась ко входу в школу.

На большой перемене позвонил Женька с докладом. Пашков постоянно лез в разговор, спрашивая: «Ну, что у них там?», «Ну, как?» Наконец Моя Длина, отвесив ему подзатыльник, прошипела:

— Еще раз возникнешь, Ребенок, уволю без выходного пособия!

Лешка расстроился, но возражать не стал.

Женька сообщил, что явился к Турундаевским, по его словам, очень вовремя. Ибо почти сразу после его прихода нагрянула милиция. Так что теперь он, Женька, в курсе «официального расследования».

— Ну, и что там это расследование говорит? — осведомилась Моя Длина.

— Да почти ничего, — сказал Женька. — Они пока очень подробно нас всех расспрашивали.

— И тебя? — удивилась Школьникова.

— Ну, — с гордостью произнес долговязый мальчик. — Я же у них почти член семьи.

— Это уже что-то новенькое, — оживилась Моя Длина. — Так о чем тебя спрашивали, почти член семьи?

— Как раз обо всем, что Олег попросил узнать. Ну, там обо всяких угрозах и все такое прочее. Я, конечно, сказал, что ничего не знаю.

— А остальные? — допытывалась Школьникова.

— Остальные говорят, что все было тихо-мирно, — рапортовал Женька. — Никто не угрожал. Инга ждала премьеры. И пребывала в очень хорошем настроении. Одновременно с репетициями она еще снималась в каком-то фильме. С угрозами тоже никто не звонил. И писем она неприятных не получала.

— Плохо, — охватила досада Мою Длину.

— Ну, ни фига себе! — заорал Женька. — По-твоему, было бы лучше, если бы Наташкиной матери угрожали?

— Да я не о том. Просто зацепок никаких нету, — объяснила Школьникова.

— Вот и менты то же самое говорят, — откликнулся Женька. — Они, правда, еще надеются что кто-нибудь позвонит и потребует выкуп. Потому что иначе вообще непонятно, зачем ее сперли. Главное, что и в театре она вроде бы совершенно ни с кем не ругалась. Менты уже наводили справки у Прошечкина.

— Так он и скажет им, — усмехнулась Моя Длина.

— Машка, дай-ка мне на секунду, — потянулся к трубке Олег. — Алло! Женька, а ты не знаешь, как Инга собиралась из театра в аэропорт добираться?

— Не знаю, но сейчас спрошу у Наташки, — отвечал Женька. — Наташка, — произнес в сторону он, — твоя мама вчера на чем собиралась ехать за Федором?

— На нашей машине, — услыхал голос девочки Олег.

— Сама? — задал новый вопрос он.

— Сама? — словно бы исполняя роль переводчика, повторил Женька.

— Слушай, дай трубку Наташке, — потребовал Олег. — А то мы так еще долго будем играть в испорченный телефон.

Женька послушался. Наташка сообщила следующее. Инга приехала в театр на машине с шофером. Потом отпустила его, велев вернуться к окончанию спектакля с тем, чтобы отправиться в аэропорт за Федором. Однако затем шофер получил сообщение, что у Инги изменились планы и он до завтра свободен.

— У вашего шофера что, мобильный? — решил уточнить Олег.

— Пейджер, — пояснила Наташка. — Мать любит, чтобы с шофером всегда можно было связаться. Это еще со времен Гохмана осталось.

— Понятно, — ответил Олег. — А шофер уверен, что сообщение было от твоей матери?

— Он-то уверен.

— И шофер не удивился? — спросил Олег.

— Он уже пять лет работает у матери. Поэтому давно отвык удивляться. В общем, он уехал домой.

— И когда же он получил сообщение? — хотелось знать Олегу.

— Да шофер как раз был на пути к театру, — отвечала Наташка.

— Странно, — вырвалось у Олега.

— И менты говорят, что странно, — сказала девочка.

— Ладно, Наташка, ты пока не расстраивайся, — ободрил Олег. — Я лично надеюсь на лучшее. Во всяком случае, мы с ребятами приложим все силы.

— Тогда, может, чего и выйдет, — отозвалась Наташка. У нее были все основания доверять Компании с Большой Спасской.

— А как только что-нибудь новенькое узнаешь, тут же звони нам по Машкиному мобильному, — сказал на прощание Олег.

Пытаясь успокоить Наташку, сам Олег все больше тревожился. Шофер… Ведь он, по идее, вообще мог быть связан с похитителями. Или даже сам организовал преступление. Мало ли какую он мог преследовать выгоду? Взбалмошность и непоследовательность Турундаевской тоже наверняка были известны шоферу. Она постоянно меняла планы. Вон даже Федор поначалу хоть и несколько удивился, что его не встретили, но в милицию обращаться не стал.

«И, кстати, день похищения выбран как нельзя лучше, — продолжал размышлять Олег. — Вот ведь как не скоро Инги хватились. Домашние думали, что она на банкете или встречает Федора. А в театре ее тоже никто не искал. Там полагали, что Турундаевская поехала в аэропорт».

— Эй, ты чего? — тронула Олега за руку Таня.

Олег поделился с друзьями своими соображениями по поводу Ингиного шофера.

— Запросто, — поддержал версию Темыч. — Кто проверял, что Инга по пейджеру передала сообщение? Может, шофер вообще врет.

— Насчет сообщения, думаю, милиция уже проверила, — отвечал Олег.

— Это совсем нетрудно, — добавил Лешка. — На пейджинговых станциях сообщения сохраняют в компьютерах как минимум несколько дней.

— Их-то сохраняют, — ничуть не обескуражило Лешкино заявление Темыча. — Но кто может доказать, что шоферу именно Инга передала сообщение.

— А ведь верно, — сказала Таня. — Если бы у шофера был сотовый телефон…

— Погодите, — перебил Олег. — Эту проблему следует разделить на две части. Если шофер врет, то тут хоть пейджер, хоть сотовый телефон. А вот если Ингино сообщение для него и впрямь было полной неожиданностью…

— Вот об этом-то я и говорю, — подхватила Таня. — На пейджер мог дать информацию от имени Инги кто угодно.

— Не кто угодно, — вмешался дотошный Темыч. — Во-первых, этот человек должен был знать номер телефона и номер абонента.

— Молодец, Темка, — хлопнул его по плечу Олег. — Значит, в похищении, если это, конечно, похищение, а не очередная оригинальная выходка Инги Турундаевской, участвовал кто-то близкий к семье.

— Ситуация, — покачал головой Пашков. — Это сколько же у нас теперь подозреваемых! Весь Театр современного российского концептуального авангарда, шофер, знакомые и родственники шофера, Федор. Его знакомые и родственники…

— Думаю, Федора с его друзьями и родственниками можно оставить в покое, — возразил Олег. — Все это было затеяно либо кем-то из театра, либо человеком, вхожим в этот театр. Уж слишком похитители все здорово рассчитали. Прямо до секунд. Мало того, — добавил Олег, — теперь я склоняюсь к выводу, что операция едва не сорвалась.

— Откуда ты знаешь? — изумились друзья.

— Ну, ведь выход Убейволка на сцену и его схватка с Андреем Станиславовичем явно не были предусмотрены, — объяснил Олег.

— Сценка вышла улетная! — до сих пор находилась под впечатлением Моя Длина.

— А к похищению причастен Убейволк? — выдвинул версию Темыч.

— Ну да-а, — протянула Катя. — Ты еще, Темочка, скажи, что Ингу уперли по личному распоряжению Хамитяя Хамзяевича.

— Дядя Хама людей не ворует! — уверенно заявил Пашков.

— Почем ты знаешь, чем занимается этот дядя Хама? — никогда не испытывала особенного уважения к Ахметову-старшему Моя Длина.

— Ну, он, по-моему, слишком крутой, чтобы тырить из театра каких-то пожилых теток, — решился Лешка вступить в спор со Школьниковой.

— Много ты понимаешь, Ребенок, — процедила сквозь зубы та. — Между прочим, Инга совсем еще не пожилая тетка, а очень интересная женщина. К тому же она знаменитость. Но в одном ты, по-моему, прав: похищал ее явно не папа Маратика. Слишком уж сложно все было обставлено.

— В общем, ребята, пока мы не побываем в театре, ничего не прояснится, — подвел итог Олег. — Меня, честно сказать, эти ведьмы очень волнуют.

— Меня тоже, — словно бы невзначай вырвалось у Лешки.

— То есть? — внимательно посмотрела на него Моя Длина.

— В общем, это, может, и неважно, — поторопился свернуть разговор Пашков. Он все еще не был готов рассказать всей компании, а тем более Машке о странном происшествии, которое случилось с ним несколько дней назад.

— Съездим в театр, тогда и будет ясно, — пришел Лешке на помощь Олег.

Пашков кинул на него благодарный взгляд. Правда, Моя Длина заподозрила, что Пашков темнит, и хотела продолжить расспросы. Но тут раздался спасительный звонок. Лешка первым устремился к родному классу.

Сразу после уроков Олег побежал домой звонить Валькирии Прошечкиной. Трубку взяла ее бабушка.

— Прасковья Васильевна, здравствуйте, — светским тоном проговорил мальчик.

— Олежка! — обрадовалась та. — Ну, как? Понравилась тебе новая работа наших?

— Очень! — сильно покривил душою Олег. — Мы всем классом ходили. Остальные ребята тоже в восторге.

— А у нас-то ужас какой, — запричитала Прасковья Васильевна.

— Почему ужас? — прикинулся, что совершенно не в курсе, Олег. — Что случилось?

— Да Инга эта… Турундаевская куда-то исчезла.

— Как исчезла? — разыграл полное изумление мальчик.

— Совсем исчезла, — грустным голосом продолжала Прасковья Васильевна. — Сразу после спектакля. И сегодня милиция с самого утра весь театр трясет. Наши там.

— И долго еще будут? — поинтересовался Олег.

— Да Люда мне прямо перед тобой звонила, — откликнулась бабушка Валькирии. — Говорит, что домой заезжать они уже не будут. До вечернего спектакля в театре останутся. Так что, если тебе Валюша срочно нужна, то звони туда. Телефон знаешь?

— Знаю. У мамы записан, — сказал, чтобы не тратить времени, Олег.

Затем, быстро распрощавшись с Прасковьей Васильевной, он спустился во двор, где его с нетерпением ожидали ребята.

Особенно волновался Марат Ахметов.

— Ну? Дома? Дозвонился? Когда едем? — выпалил на одном дыхании он.

— Не дома, а в театре, — пояснил Олег. — Так что мы вполне успеем с ней встретиться перед вечерним спектаклем.

— Сейчас джип вызову, — полез в карман за мобильным телефоном Ахметов.

— Только не сейчас, а через час, — уточнил Олег. — Мне нужно погулять с Вульфом. Да и пообедать успеем.

— Я не поеду, — немедленно объявила Катя. — Сегодня у меня никак не получается.

— А всем и не надо, — ответил Олег. — Воображаете, что будет, если мы в театр такой оравой заявимся.

— Но я-то вам точно нужна, — заявила Моя Длина. — У нас ведь с Наташкой и с Женькой вся связь по моему мобильному. Вдруг у них появятся какие-нибудь новости.

— Ты права, — поддержал Олег. — Значит, едут Машка и мы с Танькой, — принял решение он.

— А почему не я? — горестно вытянулось лицо у Пашкова.

— Для тебя места в машине нет, — отрезала Моя Длина. — Сиди и отдыхай, пока мы не вернемся.

Лешка вздохнул.

— Слушай, — отвел его в сторону Олег. — Нас там и так будет более чем достаточно. А ты пока займись Сашком. Надо же все-таки выяснить с этим приборчиком. Вдруг он и впрямь какой-нибудь психотропный.

— Ладно. Попробую разобраться, — нехотя согласился Пашков и побрел домой.

Час спустя трое членов Компании с Большой Спасской и, естественно, Марат Ахметов, от которого за километр благоухало туалетной водой «Хьюго Босс», погрузились в черный «Мерседес»-джип из многочисленного парка машин крутого бизнесмена Ахметова-старшего. За рулем джипа гордо восседал шофер, сильно смахивающий на Олеся Убейволка. Разве только лицо у него было без шрамов. В багажном отделении лежал неимоверных размеров букет чайных роз.

— Как вы думаете, ей понравятся? — проконсультировался с ребятами Марат.

— Мне бы понравились, — кивнула Моя Длина.

— Ты меня не интересуешь, — ответил Марат.

— Тогда и не спрашивай, — обозлилась Школьникова.

— Я думаю, Марат, что все будет нормально, — воспользовался удобным моментом Олег. — Только ты меня слушайся.

— Как это? — повернулся к нему сидевший рядом с шофером Ахметов.

— Не лезь прежде времени к Вальке, — начал втолковывать ему Олег. — Сперва я один зайду в театр. А вы с ребятами ждите в машине.

— Может, ты ей и цветы от своего имени хочешь вручить? — забеспокоился Марат.

— Не собираюсь, — покачал головой Олег. — Я вообще-то хотел помочь тебе наладить знакомство, но если ты против, иди один. Только в таком случае я за последствия не отвечаю.

— Даст тебе Валька еще раз по физии и выставит вместе с букетом, — мстительно проговорила Моя Длина.

— Между прочим, вчера она выставила только меня, — уточнил Марат. — Корзина с цветами при ней осталась.

— Вот и розочки сегодня при ней останутся, — хохотнула Моя Длина. — А ты, Маратик, вылетишь из театра на улицу.

— Знаешь, Олег, делай, как тебе кажется лучше, — не хотелось повторять вчерашний эксперимент Ахметову.

Наконец шофер плавно притормозил возле здания Театра современного российского концептуального авангарда. Прежде чем вылезти, Олег внимательно огляделся в поисках милицейского автомобиля. Однако возле театра стояло лишь несколько частных «Жигулей», да «Фольксваген-пассат», принадлежавший семейству Прошечкиных.

— По-моему, милиция уже удалилась, — обратился к друзьям Олег.

— Это удачно, — сказала Таня. — Нам совершенно незачем привлекать к себе внимание.

— Ладно. Сидите тут и не высовывайтесь, пока я не вернусь, — скомандовал Олег.

— Только ты не очень долго, — взмолился Марат. Ему ужасно хотелось как можно скорее увидеть Валькирию.

Моя Длина хмыкнула, однако от комментариев воздержалась.

— Насчет скорости не обещаю, — открыл дверцу машины Олег. — Это уж как получится.

И, скорым шагом достигнув театра, он позвонил в дверь служебного входа.

— Молодой человек, вам кого? — раздался голос из домофона.

— Я к Валькирии Прошечкиной, — объяснил тот.

— Договаривались? — последовал новый вопрос.

— Не совсем, — ответил Олег. — Но мы с ней друзья детства.

— Вчера у нас к одной тоже друзья приходили, — сурово изрек голос из домофона. — Теперь актрису до сих пор ищут.

— Турундаевскую, что ли? — решил показать, что в курсе, Олег.

— Откуда ты знаешь?

— Мне бабушка Валькирии только что рассказала, — быстро проговорил Олег.

— А как ее зовут? — хрипло допытывался голос из домофона.

— Кого, бабушку? — переспросил Олег.

— Нет, дедушку, — огрызнулся голос из домофона.

— Прасковья Васильевна, — скороговоркой сообщил Олег.

— Входи.

Замок щелкнул.

Оказавшись в прихожей, Олег хотел подняться по лестнице к гримуборным, но суровый вахтер преградил дорогу.

— Сиди и жди здесь.

Затем страж порядка начал звонить по внутреннему телефону.

— Сейчас найдут, — повернулся он к Олегу.

— Ну, у вас и денек, наверное, сегодня выдался, — решил не упускать своего шанса Олег. — Мне Прасковья Васильевна говорила, что с утра весь театр трясут.

— Святые слова, — подтвердил вахтер. — Генрих Валерианович уж хотел вечерний спектакль отменять.

— А у вас сегодня опять Шекспир? — поинтересовался Олег.

— Не-ка, сегодня это… там, где актеры в аквариуме, — пояснил вахтер. — Сам-то не видал?

— Видал, — кивнул Олег.

— Там, главное, воду успеть залить, — делился вахтер. — А Шекспир наш без Турундаевской накрылся медным тазом.

— Что же, ее и впрямь похитили? — хотелось как можно больше выяснить Олегу.

— Ну, — кивнул вахтер. — Похоже, тонко спланированная акция.

— А вы сами-то что-нибудь видели?

— Я вчерась отдыхал, — объяснил вахтер. — А мой сменщик Филиппыч теперь в больнице.

— А кто его вчера замещал? — осведомился мальчик.

— Никто. Он сам вчера был. Но как ему сегоднячко поутру про Турундаевскую-то сообщили, он с сердечным приступом, родимый, и свалился. Теперь в больничке лежит. Вроде как отдыхает.

«Странно, — пронеслось в голове у Олега. — Чего этот Филиппыч так разволновался? Может, тоже связан с преступниками?»

— А в какой он больнице лежит? — произнес вслух мальчик.

— В Склифосовском, — не ощутил подвоха вахтер. — Милиция сегодня туда направилась, чтобы взять показания. Не дают человеку умереть спокойно.

— А как его фамилия? — словно бы вскользь произнес Олег.

— Захаров Павел Филиппович.

«Навестим, — отметил про себя Олег. — Благо до Склифа от моего дома два шага. Поговорим с хорошим человеком».

Тут по лестнице бегом спустилась запыхавшаяся Валькирия.

— Олег? — с недоумением воззрилась на гостя она. — Что такое?

— Во-первых, хочу поздравить тебя с дебютом, — начал Олег.

— Ты мне зубы не заговаривай, — отрезала Валькирия. — Небось пронюхали уже про наши дела и теперь решили провести очередное самостоятельное расследование? — с хитрой улыбкой спросила Валькирия.

— Тише ты! — покосился на вахтера Олег.

Валькирия понимающе кивнула, и они отошли в укромный уголок, где стоял видавший виды и порядком продавленный кожаный диванчик.

— Разве я не права? — буравила Олега взглядом Прошечкина-младшая.

— Да права, права, — прошептал Олег. — Только не говори никому.

— Я вообще болтать лишнего не люблю, — заверила Валька. — Но каким образом вы так быстро пронюхали? У нас в театре только сегодня с утра поднялся переполох. Неужели моя мать уже твоей позвонила?

— Да нет.

И Олег постарался как можно короче объяснить, почему еще ночью оказался в курсе странного происшествия.

— Ужас, — выдохнула Валькирия. — Отец с матерью просто в панике. Нам этого Шекспира через неделю везти во Францию на фестиваль мирового концептуального авангарда. А отец даже замену Инге не подготовил. Он больше ни одну актрису в роли леди Макбет не видит. Так что, если с Турундаевской, не дай Бог, что случится, то наша поездка, считай, прогорела. Спонсоры рвут и мечут. А предки угрохали кучу денег, чтобы участвовать в фестивале.

— Тем более ты должна нам помочь, — решил использовать затруднение Прошечкиных в своих интересах Олег.

— Да помогу я тебе, помогу, — с жаром заверила Валька. — Только найдите ее, пожалуйста.

— Слушай, Валька, милиция уже кого-нибудь подозревает? — полюбопытствовал Олег.

— Да, — радостно подтвердила Валькирия.

— Кого? — внутренне подобрался Олег.

— Да этих придурков, которые нам чуть спектакль не сорвали, — доверительно сообщила Валькирия.

Глава VII

Снова несколько версий

Олег от изумления даже рот разинул. Подобного он и предполагать не мог. — Т-ты, Валька, это серьезно? — наконец, заикаясь, проговорил мальчик.

— А что тебя, собственно, удивляет? — пожала плечами Валькирия.

— Да они никакого отношения не имеют к исчезновению Инги, — немного пришел в себя от первого потрясения Олег.

— Почему не имеют? — заспорила Валька. — У милиции на этот счет как раз очень логичная версия. Они считают, что это был отвлекающий маневр. Трое придурков затеяли потасовку на сцене. Естественно, поднялась паника. Ведь нам пришлось даже занавес на время закрыть. Вот в этот момент Ингу и украли.

— Замечательная версия, — усмехнулся Олег.

— А чем тебе не нравится? — спросила Валька.

— Всего-навсего одной маленькой деталью, — не сходила улыбка с лица Олега. — Я этих, как ты выражаешься, «придурков» знаю. Это были наши.

— Что значит ваши? — настал момент изумиться Валькирии.

— Один со мной в классе учится, другой — наш классный руководитель…

— А этот жуткий тип с цветами и пистолетом тоже с тобой в одном классе учится? — перебила Валькирия. — По-моему, он староват.

— Ты права, — подтвердил Олег. — Это охранник отца того парня, который учится со мной в одном классе.

— Отца того парня? — совсем запуталась Валька.

— Ну, да, — скороговоркою продолжал Олег. — Из-за него, собственно, все и вышло. То есть не из-за парня, а из-за охранника. Марат попросил, чтобы охранник доставил для тебя в театр корзину цветов. Ты очень ему понравилась.

— Охраннику? — вновь перебила Валька.

— Да нет. Марату.

— А кто такой Марат? — последовал новый вопрос Валькирии.

— Говорю же тебе: сын того папы, у которого охранник. Он, между прочим, очень расстроен, что у вас так вчера неудачно все вышло.

— Кто, охранник? — с ужасом вспомнила Валькирия испещренное шрамами лицо Убейволка.

— Не охранник, а Марат, — пояснил Олег. — Он вчера к тебе за кулисы зашел. А ты, Валька, ему по физии врезала.

— Ах, вот оно что, — поморщилась Валькирия. — Пусть скажет спасибо, что я мало ему врезала. У меня эти «новые русские» с их приколами… — И не договорив, она провела ребром ладони по лбу.

— Брось, Валька, — решил честно выполнить свою миссию Олег. — Марат отличный парень. Это я тебе говорю. И обидеть он совсем тебя не хотел. Слушай, я тебя умоляю! Выйди хоть на минутку. Марат, во-первых, мечтает перед тобой за вчерашнее извиниться. А потом, у него там для тебя припасены новые цветы.

Валькирия устало вздохнула и картинно закатила глаза:

— Отбою нет от этих поклонников!

За этим восклицанием Олег без труда прочел: «Тяжела жизнь звезды театра».

— Валька, ну что тебе стоит, — вновь принялся уговаривать он. — Улыбнешься ему. Цветочки возьмешь. С тебя не убудет, а Марату счастье. Он, между прочим, говорит, что такой классной Джульетты, как ты, еще никогда в жизни не видел.

— А он вообще знает, кто такая Джульетта? — язвительно осведомилась Валькирия.

— Вроде да, — улыбнулся Олег. — Но, главное, Марат нам может понадобиться во время расследования, — перевел проблему в практическое русло Олег. — Вам ведь надо поскорей Ингу найти…

— Уговорил, — сочла аргумент весомым Валькирия. — Что, прямо сейчас нужно идти?

— Нет, погоди, — жестом остановил ее Олег. — Ты мне еще не все рассказала.

— Спрашивай, — обреченно вздохнула Валька.

— Меня вот что интересует, — медленно начал Олег. — Это твой отец так задумал, чтобы после аплодисментов три ведьмы уносили леди Макбет со сцены, а она отбивалась?

— Не совсем, — сказала Валькирия. — Отец на генеральной репетиции сказал, что в конце спектакля все могут импровизировать. Вот, наверное, Инга с ведьмами и импровизнули. Как, из зала эффектно смотрелось?

— Очень, — кивнул Олег. — Особенно если учесть, что Ингу после этой импровизации больше никто не видел.

— Да-а, — задумчиво протянула Валькирия.

— Кстати, а эти актеры, которые ведьм у вас исполняют, сейчас не в театре? — поинтересовался Олег.

— Они в сегодняшнем спектакле не заняты, — пояснила девушка. — Отец их взял только на Шекспира. Это студенты.

— Жаль, что их нет, — разочарованно произнес Олег. — Я хотел у них кое-что уточнить.

— Милиция, между прочим, тоже хотела, — сообщила Валька. — Они от нас прямо к этим студентам поехали.

— А на банкете эти студенты у вас вчера были? — спросил Олег.

— Да вообще-то отец весь состав позвал, но как раз студентов никто почему-то на банкете не видел. Это сегодня выяснилось, когда милиция всех расспрашивала.

— Точно не видели? — переспросил Олег.

— Ну, — подтвердила Валькирия. — Я сама удивляюсь. Обычно голодные студенты из общежития всегда первыми на банкеты приходят. Если, конечно, их вообще туда зовут.

— Действительно, — охватывало все большее недоумение Олега. — Может, они куда-нибудь спешили?

— Плохо ты знаешь актерскую жизнь, — возразила Валькирия. — Обычно после премьеры никуда не спешат. Вон даже Инга перед началом спектакля сказала моим родителям, что непременно зайдет на банкет.

— Но ведь не зашла, — напомнил Олег. — Кстати, — решил на всякий случай выяснить он, — а вам в театр после ее исчезновения не звонили с какими-нибудь странными предложениями?

— Ну, ты, Олег, прямо не лучше ментов! — всплеснула руками Валька.

— Что, то же самое спрашивали? — внимательно посмотрел на нее Олег.

— Какой догадливый, — отозвалась девушка. — Ну? Ты все выяснил, что хотел?

— Вроде все, — подтвердил Олег.

— Тогда пошли к твоему Мустафе, — поднялась с диванчика Валька.

— Во-первых, не к Мустафе, а к Марату, — поправил Олег. — А во-вторых, у меня есть встречное предложение.

— Какое? — посмотрела на него Валька.

— Может, ты лучше нас проведешь в театр? — вкрадчиво произнес мальчик. — Мы бы тут все осмотрели. Так сказать, по горячим следам.

Валька в нерешительности потопталась на месте. Она в глубине души совсем не была уверена, что это хорошее предложение. Верно оценив ситуацию, Олег быстро проговорил:

— Видишь ли, Валька. У нас так с ребятами уже сто раз бывало. Милиция что-нибудь не замечает, а мы находим. Или кто-то нам расскажет интересные факты или догадки. А иногда и сами подслушаем. Вы же все заинтересованы, чтобы Инга скорей нашлась.

— Ты даже не представляешь, насколько заинтересованы, — потеплел взгляд у Валькирии. — Сколько же вас там?

— Да, кроме меня, всего двое, — внес ясность Олег. — Марата вообще можешь не считать. Он с тобой будет разговаривать.

— Ну, спасибо тебе, Олежка! Удружил родименький! — воскликнула Валька. — Это прямо по той поговорке: «Дяденька, дайте попить, а то так есть хочется, что спать негде». Сперва я должна была просто вашему этому Мафусаилу улыбнуться и цветы принять…

— Марату, — перебил Олег. — Пожалуйста, не перепутай. А то он обидится.

— Ах, он еще и обидчивый, — с уничтожающим сарказмом изрекла Валькирия.

— Валька! Мы же договорились! — кинул на нее умоляющий взгляд Олег.

— Черт с тобой! — махнула рукою девушка. — Учти, иду на жертву только ради общего дела. Попробуйте мне не отыскать Ингу.

— Мы постараемся ее найти, — пылко заверил Олег. — Ну? Пойду за ребятами?

— Валяй, — уже окончательно сдалась Валька.

Вскоре вся компания уже стояла возле лестницы. Могучий торс, равно как и лицо Марата Ахметова, закрывал огромный букет чайных роз.

— Позволь, Валя, представить тебе пламенного поклонника, — церемонно начал Олег.

— Это вам. — Голос у Марата сел от смущения. Протянув Валькирии букет, он добавил: — Марат Ахметов. Будем знакомы.

Валькирия хихикнула и, уткнув лицо в розы, проговорила:

— Какая прелесть!

— Это только начало, — многообещающим тоном ответил Ахметов. Затем, покраснев и несколько раз переступив с ноги на ногу, выдавил: — Вы меня за вчерашнее извините! Накладочка вышла. Охранник неправильно сориентировался.

— Олег уже все объяснил, — кивнула Валькирия. — Прощаю.

— Я — Маша, — оттеснила Марата мощным плечом в сторону Моя Длина.

— Очень приятно, — внимательно оглядела ее с ног до головы Валькирия.

— Круто вчера у вас получилось, — сочла своим долгом высказаться по поводу вчерашней премьеры Школьникова. — Очень оригинальный Шекспир.

— Да уж, старались, — ответила Валька.

— А это Таня, — представил Олег.

— Наслышана, — приветливо улыбнулась Валька.

Таня кинула возмущенный взгляд на Олега.

— Да не от него, — пояснила Валькирия. — А от его мамы. Нина Ивановна все время говорит, какая ты хорошая и как замечательно влияешь на Олежку.

Олег надулся. Он даже не предполагал, что мать распространяется о его «личной жизни».

— Ладно, — по-деловому произнес он. — Мы зря теряем время. Пошли осматривать место преступления.

— Проводить? — предложила Валькирия.

— Давай, — кивнул Олег.

Они поднялись по лестнице. Моя Длина была в полном восторге. Ей никогда раньше не приходилось бывать за кулисами. Поэтому она, не прекращая, вертела головой, надеясь столкнуться нос к носу с какой-нибудь знаменитостью.

Вскоре ей повезло. Вниз пружинящей походкой спускался актер Ромуальд Петров. Моя Длина исторгла восторженное восклицание. Этот актер был известен широкой публике по телерекламе французского нижнего белья для мужчин, а также американских таблеток от несварения желудка. В последнее время господин Петров осчастливил своим присутствием еще один рекламный ролик. Там он жадно пил растворимый кофе, который ему приносила прямо в постель знойная блондинка.

— Привет, Валюшенька, — игриво махнул рукою Петров и исчез внизу.

— Вот это жизнь, — с завистью произнесла Моя Длина. — Целый день вращаться среди таких людей.

— Вообще-то Ромка — полный дурак, — с пренебрежением отозвалась Валькирия. — Одна фактура да голос.

Однако Моя Длина не поверила ей. Доведя всю компанию до верхней площадки, Валькирия спросила:

— Ну, куда вас сперва вести?

— Начнем со сцены, — принял решение Олег.

Едва ребята вышли из-за кулис, Марат потрясенно воскликнул:

— Это у вас тут чего?

Посреди сцены стоял огромный стеклянный куб, в который с шумом лилась из двух шлангов вода. Олег усмехнулся. Он видел этот шедевр Прошечкина.

— Аквариум для спектакля, — повернулся Олег к Марату. — Там будут актеры плавать. В аквалангах.

— И вы тоже? — посмотрел Марат на Валькирию.

— Нет. Я в этом спектакле не занята, — с достоинством откликнулась девушка.

Марат задал Валькирии какой-то новый вопрос, но остальные их уже не слушали. Они занялись осмотром сцены и зала.

— Значит, так, — посмотрел Олег на Таню и Мою Длину. — Ведьмы выволокли Турундаевскую за кулисы…

Олег, словно бы повторяя путь актеров, ушел со сцены и сразу же вернулся.

— А вот что было дальше… — задумчиво произнес он. — Валька! Где гримуборная Турундаевской?

— Сейчас покажу, — направилась к гримуборным девушка. Марат последовал за ней.

— Ты думаешь, ее прямо из театра украли? — обратилась Таня к Олегу.

— Пока не знаю, — ответил тот.

— Лучше меня послушайте, — с бывалым видом проговорила Школьникова. — Раз преступники отозвали Ингину машину, значит, дело скорее всего происходило так. Инга вышла из театра. Машины нет. Тут останавливается какая-нибудь другая тачка. Ингу хватают. Запихивают внутрь и увозят.

— Может, Машка, ты и права, — медленно проговорил Олег. — Но если у Инги все шло по заранее намеченному плану, почему же она не появилась на банкете?

— Вот именно, — подхватила Таня. — Наверное, Ингу и впрямь похитили сразу после спектакля.

Тут Валька подвела ребят к гримерке Турундаевской. Олег хотел войти, но дверь оказалась заперта.

— Приехали, — помрачнел Олег. — Валька, никак нельзя заглянуть туда?

— Сейчас попробуем, — с хитрым видом извлекла Валькирия из кармана джинсов ключ от собственной гримерки.

— Если не подойдет, я могу эту дверь просто вышибить. — Марат явно решил продемонстрировать Валькирии свою силу.

— Этого еще не хватало! — воскликнула девушка. — Вчера на сцену среди спектакля вылез, а сегодня вообще наш театр сломать хочешь? Нет уж.

Она повернула ключ. Дверь отворилась.

— За что люблю отечественные замки, — с довольным видом потер руки Олег. — Один ключ на всю партию.

Они вошли в узкую, как пенал, гримерную. Там царил беспорядок.

— По-моему, следы борьбы налицо, — тихо проговорила Таня.

— Неправда, — ответила Валькирия. — Во-первых, Инга Турундаевская всегда оставляет гримерную в таком виде, словно по ней пронесся какой-нибудь цунами. А сегодня еще тут с утра милиция шуровала. Улики искали.

— Машка! — вспомнилось вдруг Олегу. — А вы ведь вчера после спектакля сюда заходили, чтобы Ингу поздравить. Ты не помнишь, как тут все выглядело?

— Мы заглянули, — ответила девочка. — Видим, дверь открыта, а никого нет. И одежды Ингиной не видно. Вот мы и решили, что она ушла.

— Они решили! — с осуждением поглядел Олег на Школьникову. — Значит, теоретически Инга еще могла какое-то время оставаться в театре. Кстати, — повернулся он к Валькирии, — почему дверь не была заперта?

— Обычное дело, — ничуть не удивилась девушка. — Наверное, Инга хотела, чтобы костюмерша привела все в порядок к следующему спектаклю.

Ребята внимательно обследовали гримерку. Однако и тут ничего примечательного не обнаружилось.

— Можешь запирать, — сказал наконец Олег.

— Ну, а теперь куда? — посмотрела на него Валькирия.

— Ума не приложу, — потер пальцами лоб Олег.

Из противоположного конца коридора послышался громкий голос.

— Вы меня просто без ножа зарезали! — раздраженно орал какой-то мужчина. — Я говорил ей: «На кой черт тебе сдался этот спектакль?» Как чувствовал, что хорошим это не кончится.

— Да перестань, Гера, — услышал Олег голос Генриха Прошечкина. — Я же не виноват, что она пропала!

— А я виноват? — взвыл мужчина. — Ведь миллионы в фильм вложены. И вот сегодняшний день уже псу под хвост. А дальше что?

Если ее вообще не вернут? У нее ж в фильме главная роль! И три четверти материала уже отснято!

Тут оба мужчины вывернули из-за угла коридора. Маленький толстый и лысый Прошечкин семенил рядом с худым, как жердь, длинноносым блондином. Увидев ребят, оба застыли на месте.

— Это еще что за делегация? — обратился к дочери Генрих Прошечкин.

— Ты не узнал Олежку? — указала Валька на мальчика в очках. — Он и его друзья пришли поздравить меня с дебютом. Посмотри, какие чудесные розы!

— Как хороши, как свежи были розы! — пропел длинноносый блондин.

— Мне бы твои проблемы, — сказал дочери Прошечкин. — И вообще, чего вы тут, на задворках, болтаетесь. Валюша, отвела бы их хоть в буфет.

— Пошли! — извлек из кармана пухлый бумажник Марат. — Всех угощаю!

— Во, молодежь пошла, — с завистью поглядел на Ахметова худой длинноносый блондин. — А мы-то, Гена, в их годы вагоны по ночам разгружали, чтобы девушек потом в кафе пригласить.

— Не свисти, друг Герасим, — строго взглянул на него толстый, лысый Прошечкин. — Ты никогда ничего не разгружал. Вот я — другое дело. Ладно, ребята. Бывайте. Олег, — хлопнул он по плечу мальчика, — отцу с матерью пламенный привет.

И оба мужчины прошествовали дальше по коридору.

— Кто это был с твоим предком? — повернулся Олег к Валькирии.

— Герасим Евтушенко, — объяснила та. — Он продюсер фильма, в котором Инга сейчас снимается. Как видите, рвет и мечет.

— Наверное, его можно понять, — сказала Таня.

— Еще бы, — подтвердила Валькирия. — Если Инга на днях не отыщется, Герасима ждут большие проблемы. Впрочем, и наше семейство тоже.

Марат вновь потряс перед ребятами пухлым бумажником.

— Я чего-то не понял, мы в буфет идем или не идем?

— Ну, раз молодой человек приглашает, — сказала Валькирия, — то почему бы и нет.

— Тогда ведите, Валькирия, — просиял Марат.

Моя Длина и Таня переглянулись. Ахметов сегодня проявлял чудеса галантности. Да и Валькирия вела себя по отношению к нему на удивление благосклонно.

— Эх, жаль, Женьки нет, — усмехнулся Олег. — Он бы сейчас за Маратов счет буфетом как следует занялся.

— Ты за Васильева не беспокойся, — сказала Моя Длина. — Его сейчас у Наташки Ольга Степановна за двоих откармливает.

Марат закатил настоящий пир, выжав максимум из возможностей театрального буфета. Все наелись до отвала.

— Я одного не могу понять, — дожевывая десятый пирожок с курагой, обратился к ребятам Олег. — Если Ингу похитили в театре, то каким образом вывели? Насколько я понимаю, через фойе она не выходила.

— Милиция сегодня всех наших билетерш опрашивала, — внесла ясность Валькирия. — Никто из них Инги на видел. А билетерши наверняка бы заметили.

— Вы, Валькирия, ешьте, — пододвинул к ней блюдо с пирожными Марат.

— Значит, выход через фойе отпадает, — сказала Моя Длина.

— Не совсем, — покачала головой Таня. — Если бы, например, Инга затесалась в толпу выходящих после спектакля зрителей, никто бы ее не заметил.

— Верно, — согласился Олег.

— Со зрителями Инга выйти бы не успела, — вмешалась Валькирия. — На ней был тяжелый грим. Чтобы снять его, нужно время. Вряд ли она прямо в нем поспешила на улицу.

— Это если она туда поспешила по доброй воле, — сказала Моя Длина. — А если по принуждению, ее никто бы не стал спрашивать, хочется ей идти в гриме или не хочется. Вот одного приятеля моей матери вообще в пижаме прямо из постели ночью уперли. Да еще в двадцатиградусный мороз.

— По принуждению Ингу вряд ли бы повели через фойе, — засомневался Олег. — Да еще в гриме. Это сразу привлекло бы внимание.

— Тогда остается только служебный вход, — согласились остальные.

— Но там же у вас постоянно дежурит вахтер, — посмотрел Олег на Валькирию.

— Тот, который вчера дежурил, иногда отходит, — уточнила девушка.

— Павел Филиппович, что ли? — осведомился Олег.

— Откуда ты знаешь? — уставилась на него Валькирия.

— Да просто времени не терял, пока тебя дожидался, — принялся тщательно протирать носовым платком очки Олег.

— Ну, вы даете, — восхитилась Валькирия.

— Мы — профессионалы высокого класса, — немедленно заявила Моя Длина.

— Так вот, этот Павел Филиппович, — продолжала Валькирия, — как спектакль начнется, то в буфет сходит, то еще куда-нибудь. А иногда из-за кулис смотрит, что делается на сцене. Дверь-то заперта. А если кому-нибудь выйти надо, то на кнопку замка нажмет, а потом за собой дверь захлопнет.

— Значит, теоретически можно выждать, пока этот Филиппыч отойдет… — начал Олег.

— Или нарочно его отвлечь, — подхватила Таня.

— Вот именно, — кивнул мальчик в очках. — Отвлечь, вывести Ингу, и все шито-крыто. Кстати, а костюм-то ее в театре остался?

— Это вам может сказать только костюмерша, — отвечала Валька.

— А она сейчас здесь? — блеснули за стеклами очков глаза у Олега.

— Да, — подтвердила девушка.

— Тогда быстро веди нас к ней, — выскочил из-за стола Олег.

— Валькирия, а как же пирожные? — сказал Марат.

— Берем с собой! — решительно проговорила Моя Длина. — Угостим костюмершу. Она подобреет.

— Хорошая идея, — одобрила Валькирия.

— Тогда давайте я костюмерше еще докуплю, — вызвался щедрый Марат.

— Не надо, — возразил Олег. — Тут и так достаточно. Иначе у костюмерши случится заворот кишок.

— У тебя небось не случился, — парировал выпад Марат.

— Если я хоть одно еще сейчас съем, то случится, — хлопнул его по плечу Олег.

Валькирия попросила у буфетчицы коробку для пирожных. Затем все направились в костюмерную. Она располагалась в подвале. Чтобы попасть туда, нужно было пройти почти весь первый этаж, а затем спуститься вниз по лестнице. Ребята почти дошли до нее, когда заметили в конце коридора уборщицу с ведром и со шваброй.

Женщина вела себя очень странно. Опершись на швабру, она то прижималась ухом к двери, то, согнувшись чуть ли не пополам, припадала глазом к замочной скважине.

— Тетя Даша, — подбежала к ней Валькирия. — Что случилось?

— Ой, Валька, даже и не пойму, — испуганно прошептала уборщица. — Бурокается там кто-то.

— То есть? — уставилась на нее девушка.

— Да ты сама послушай.

Все прислушались. За дверью и впрямь раздалось несколько тихих ударов. Затем все смолкло.

— А что там находится? — поинтересовался Олег.

— Кладовка старая, — ответила тетя Даша.

— Да нет, — сказала Валькирия. — Тут же наши студенты временную гримерку себе оборудовали.

— Те самые, которые ведьм играли? — почему-то перешел на шепот Олег.

Валькирия коротко кивнула.

— Открывай, Валька, и поскорей, — потребовал Олег.

Ключ от гримерки Валькирии снова был пущен в ход, но на сей раз безуспешно.

— Сейчас наверх сбегаю. Там все ключи висят, — сказала девушка.

Марат почувствовал, что другого момента показать Валькирии свою силу и ловкость ему, может быть, никогда больше не представится. А потому, решив не медлить, он с воплем «Посторонись!» двинул богатырским плечом дверь старой кладовки.

Дверь послушно распахнулась. Взорам присутствующих открылось ужасное зрелище. На полу полутемной кладовки лежали три голых связанных молодых человека. Правда, в трусах.

Глава VIII

Ведьмы из заточения

— Ну, ни фига себе! — закричала Валькирия. — Это же наши ведьмочки! Как вы тут оказались? В ответ раздалось хоровое мычание.

— Скажут они вам что-нибудь, — успела оценить обстановку Моя Длина. — У них рты кляпами заткнуты.

Олег и Марат кинулись помогать узникам.

— Не торопитесь, — остановила ребят на полпути Моя Длина. — Надо оставить все как есть и вызвать милицию. Иначе мы можем уничтожить какие-нибудь важные улики.

Хоровое мычание повторилось. На сей раз ребята уловили в нем возмущенные ноты.

— Мальчики, — обратилась к почти голым «ведьмам» Валькирия. — Ну, потерпите еще две минутки. Мы сейчас быстренько с милицией проконсультируемся.

Новым мычанием «ведьмы» выразили, хоть и неохотное, но все же согласие. Во всяком случае, именно так хотелось думать присутствующим.

Моя Длина вытащила из сумки мобильный телефон.

— Зво…

Но Марат, опередив ее, первый протянул свой мобильный Валькирии.

— Мой будет надежнее, — безапелляционно заявил он.

Моя Длина хмыкнула и убрала телефон в сумку.

— Спасибо большое, — обратилась Валькирия к Марату. — Но мне все равно в кабинет отца придется бежать. Я наизусть телефон бригады, которая занимается Ингиным делом, не помню. А у отца на столе осталась их визитная карточка.

— Соединитесь по моему мобильному с отцовским секретарем, — подсказал Марат.

— Вот это правильно, — обрадовалась девушка, которой совсем не хотелось бежать в другой конец театра.

Вскоре она уже разговаривала с начальником оперативной группы. Тот, похоже, очень обрадовался, что «ведьмы» целы и невредимы. Потому что ни в общежитии, ни в театральном училище этих молодых людей со вчерашнего дня никто не видел. Оперативники уже хотели объявить розыск.

— А развязать их можно? — спросила Валькирия.

— Даже нужно, — заверил ее начальник опергруппы. — Только пускай сидят до нашего приезда в театре. Объясните им, что так для всех будет лучше.

— Давайте, мальчики, — махнула рукой Валькирия.

Марат и Олег мигом развязали пленников. Как только у них изо ртов вынули кляпы, раздалось хоровое восклицание:

— Пить!

Девочки кинулись в буфет за водой.

— Я с вами! — побежал следом Марат. — Наверное, им еще и поесть надо.

— Надо, — подтвердили «ведьмы».

— А где же ваша одежда? — спросила у них Валькирия.

— Сама не видишь? Здесь и висит, — указали на спинки стульев студенты.

— Я имею в виду сценические костюмы, — уточнила девушка.

— А это, Валька, ты у тех спроси, которые нас вчера раздели и связали, — сказал парень, находившийся ближе всех к двери.

— Бедненькие, — всплеснула руками Таня. — Так вы со вчерашнего вечера тут сидите?

— Ага, — хором ответили трое студентов.

— Положение было аховое, — подхватил находящийся ближе всех к двери. — Мы же знали, что этой старой кладовкой никто, кроме нас, не пользуется.

— Это уж точно, — кивнула Валькирия. — Вон милиционеры несколько раз мимо прошли и даже не поинтересовались.

— Хорошо еще тетя Даша услыхала, как я пятками по полу стучу, — сказал находящийся ближе всех к двери.

— А я уж думала, что крыса, — ответила тетя Даша.

— Вы все-таки расскажите по-быстрому, что с вами случилось, — торопился выяснить до приезда милиции Олег.

— Спроси, парень, чего-нибудь полегче, — отвечали студенты.

— Ну, хоть в общих чертах, — настаивал тот.

— В общих чертах, мы между двумя выходами на сцену решили заглянуть к себе в гримерку, — принялись излагать студенты. — Только сели, дверь открывается. В нее входит мужик. Рожа в противогазе. Достал баллончик и чем-то в нас прыснул. Дальше — полный провал. А очнулись — кругом темно, тишина…

— В общем, мрак, — махнул рукой студент, по-прежнему сидевший ближе всех к двери. — Если бы не тетя Даша, мы могли бы вообще тут помереть.

— Запросто могли, — подтвердила Валькирия. — Тем более что завтра в театре выходной.

— Я только не понимаю… — начал другой студент и осекся.

— Чего ты, Петя, не понимаешь? — повернулась к нему Валькирия.

— Да как же вчера-то нас не хватились? — продолжал Петя. — Нас ведь в середине спектакля вырубили, а мы до самого конца должны быть на сцене.

— А вы и были до самого конца, — объяснила Валькирия.

— То есть как? — вытаращились на нее студенты.

— Видимо, кто-то оказался очень талантливым, — начал объяснять Олег. — И замечательно доиграл ваши роли.

— Дела-а, — протянул студент Петя и, повернувшись к напарнику, сидевшему подле двери, добавил: — Костя, ты что-нибудь понимаешь?

Тот лишь ошалело помотал головой. А третий, которого звали Славой, осведомился:

— Зачем ты, Валька, милицию вызвала? Неужели вам так этих костюмов жаль?

Валька и Олег переглянулись и прекрасно друг друга поняли. Стоит ли говорить студентам, что случилось? А если они как-то замешаны в похищении? Поразмыслив с минуту, Олег все же решил рискнуть:

— Ребята, вас кто-то крупно подставил.

— То есть? — изумленно проговорили студенты.

— Да дело в том, что талантливые исполнители, которые вас подменили во время спектакля, уволокли со сцены Ингу Турундаевскую. С тех пор ее больше никто не видел. А родственники Турундаевской обратились в милицию. Так что, готовьтесь, ребята, к худшему. Вы можете оказаться крайними.

— Во, влипли! — издал жалобный возглас Слава.

— Кстати, вас троих с утра разыскивают, — добавила еще одну крайне приятную для студентов деталь Валькирия.

— Н-да, — пробормотал Петя. — Вы уж говорите прямо: может, Ингу убили, а на орудии убийства отпечатки наших пальцев имеются?

— Да мы пока надеемся, что она жива, — сказал Олег. — Но исключать ничего нельзя.

— Ребята, подкрепляйтесь! — влетел в кладовку очень довольный собою Марат. — Извините, что так долго. Буфетчица бутерброды делала. По моему личному заказу, — повернувшись к Валькирии, добавил он.

Моя Длина и Таня действительно притащили целую гору бутербродов. А Марат поставил перед узниками три огромные бутылки воды.

— Это нам? — утолив жажду, посмотрели на Валькирию студенты. Та по-прежнему держала в руках букет чайных роз.

— Нет, ребята, цветы вам не полагаются, — усмехнулась девушка. — Вон даже спектакль до конца не доиграли.

— Вот уж и впрямь не знаешь, где найдешь, а где потеряешь, — растерянно проговорил Слава. — Мы-то радовались. Всего на втором курсе учимся, а уже играем у такого крупного режиссера.

— А теперь как бы в камеру не попасть, — невесело усмехнулся Костя.

— Да вы не расстраивайтесь, — начал успокаивать Олег. — Уверен, вы не виноваты. И оперативникам пока не за что вас арестовывать.

— Да, да, — покачал головой Петя. — Они сперва арестуют, а потом разбираться будут.

Все трое к этому времени успели одеться и теперь жадно поглощали бутерброды и воду.

— После спектакля и так жрать хочется, — с набитым ртом объяснял Константин, — а тут еще столько времени связанными провалялись. Да ко всему прочему нас какой-то гадостью перед этим опрыскали.

Вскоре прибыла милиция. Троих «ведьм»-студентов препроводили в кабинет Генриха Прошечкина.

— Ну, — проводив их взглядом, обратился Олег к Валькирии. — Веди нас теперь к костюмерше.

— Тогда давайте скорей, — посмотрела на часы девушка. — А то всем тут скоро будет не до вас.

Костюмерша очень обрадовалась пирожным. И первым делом побежала ставить электрический чайник. Затем она сообщила, что костюма Турундаевской у нее нет.

— Правда, — уточнила она, — костюм этот — собственность Инги. Поэтому она вполне могла забрать его с собой. Хотя вообще-то после генеральной репетиции она оставляла мне его гладить.

Пока Олег, Моя Длина и Таня расспрашивали костюмершу, Марат и Валькирия, стоя в сторонке, болтали о чем-то своем. Наконец Компания с Большой Спасской засобиралась домой.

— Спасибо, Валька, мы поехали, — попрощался Олег. — Будем держать тебя в курсе дела.

— Да уж, пожалуйста, — кивнула девушка.

— Вперед, Маратик, — скомандовала Моя Длина.

Ахметов потоптался на месте и вдруг сказал:

— Нет, ребята. Езжайте без меня. Шофер вас довезет. Скажите, что я велел.

— А ты? — не сводили с него глаз друзья.

— На спектакль останусь, — ответил Ахметов. — Мне это… Интересно, как там в аквариуме плавают.

— Я его пригласила, — вмешалась Валькирия.

— Ну, — с важностью произнес Марат. — А шоферу передайте: за мной обратно в театр можно не приезжать. На своих двоих доберусь.

— Ну, Маратик! — покачала головой Моя Длина, и ребята поспешили на улицу.

Уже загрузившись в джип, Олег спохватился:

— Слушайте, а от Женьки-то с Наташкой ни слуху ни духу.

— Странно, — заволновалась Таня. — Может, у них просто нет никаких новостей?

— Сейчас сама им позвоню, — вытащила из сумки телефон Моя Длина. — Ой, травка зеленая! — подскочила она на сиденье.

— Что случилось? — взглянула на нее Таня.

— Телефон вырубился. Видно, подзарядить забыла.

— Постой-ка, — перебил Олег. — Значит, они, может, нам уже два часа дозваниваются.

— Да хоть три, — рубанула ладонью воздух Школьникова. — Тоже мне, технический прогресс! Не могут придумать таких телефонов, чтобы они без подзарядки работали.

— Чего, позвонить приспичило? — вошел в положение ребят шофер. — Нате-ка мой.

Моя Длина схватила телефон.

— Набирай скорее, — поторопил Олег. — А вообще лучше дай мне.

И, завладев трубкой шофера, он быстро связался с квартирой Турундаевских. Там подошла Наташка.

— Это Олег, — коротко бросил мальчик.

— Слава Богу! — воскликнула Наташка. — Мы с Женькой уже не знали, что и подумать. Звоним вам, звоним…

— А вы не подходите! — оглушил Олега родной Женькин голос. — Тут нам звонили.

— Кто? — спросил Олег.

— Он не назвался! — громче прежнего проорал Женька. — Сказал, все в почтовом ящике! Мы — туда…

— А там? — старался как можно скорее дойти до сути Олег.

— Записка.

— От руки? — поинтересовался Олег.

— Ага! — подтвердил Женька. — Печатными буквами. Триста тысяч требуют.

— Рублей? — осведомился Олег.

— Ни фига, — грянул Женька. — Долларов.

— Они что, с ума посходили? — опешил Олег.

— Ну, уж не знаю, — ответил Женька. — Времени дают двое суток.

— Как же они собираются получить выкуп? — задал новый вопрос Олег.

— Об этом они пока ничего не сообщили, — объяснил Женька.

— Записка-то, записка где? — необходимо было выяснить Олегу.

— В милиции. Но мы с Наташкой ксерокопию сделали.

— Молодцы, — похвалил Олег. — Знаешь, Женька, мы сейчас прямо к вам заедем. У нас тоже есть новости.

— Ждем, — очень обрадовался Женька. — Тут Ольга Степановна как раз пирог испекла. Она говорит, что на нервной почве, но получилось вкусно. С капустой.

Олег усмехнулся. На Женькин аппетит не влияли никакие треволнения и несчастья.

Простившись с Женькой, Олег быстро связался с Катей:

— Звони нашим. А потом чешите все вместе к Наташке. Мы тоже сейчас будем там. Новости при встрече.

— Вас поняла, командир, — усмехнулась Катя и повесила трубку.

Шофер по просьбе ребят свернул с Самотечной площади на Олимпийский проспект и довез их до дома на пригорке, где жили Турундаевские. Олег, Таня и Моя Длина, кивнув знакомой лифтерше, поспешили к Наташке и Женьке.

— Ну, рассказывайте! — тут же потребовал долговязый мальчик.

— Сперва вы покажете письмо, — возразил Олег.

— Пошли, — провела их в столовую Наташка.

Олег, Таня и Моя Длина принялись изучать ксерокопию.

— Кажется, писали по трафарету, — предположил Олег.

— Во всяком случае, автора по такому не определишь, — подхватила Таня.

— Ты сперва найди этого автора, — добавила Моя Длина.

— А письмо что, в конверте лежало? — осведомился Олег.

— Ну, — подтвердил Женька. — Конверт без адреса.

— Выходит, кто-то дошел до ящика и опустил это прямо в доме, — указал на записку Олег. — Это уже кое-что.

— Ну да, — оживился Женька. — К вам ведь, Наташка, просто так не войдешь.

— О том и речь, — кивнул Олег. — Надо лифтершу аккуратненько порасспрашивать, не было ли с утра кого чужого.

— Бесполезно, — с кислым видом проговорила Наташка. — К нам всю первую половину дня народ пер косяком. Сначала примчался Прошечкин. «Ах, ах, ах! Ох, ох, ох! Что же делать? Спектакль погиб!» — передразнила концептуального режиссера и драматурга Наташка. Вслед за ним возник Евтушенко. Ну, это продюсер, в фильме которого мать последнее время снималась…

— Знаем, — перебил Олег. — Мы в театре у Прошечкиных сейчас его видели.

— Этот вообще чуть не выдрал все волосы у себя из башки, — продолжала Наташка. — Ну, и завел ту же песню: «Ах, фильм накрылся! Ах, что мне теперь будет! Сколько денег уже вложено». Только поэтому их судьба матери и интересует.

— Все они гады, — процедила сквозь зубы Моя Длина. — Только о своем и пекутся. А то, что у вас в семье несчастье…

— Плевать им на наше несчастье! — совсем расклеилась Наташка.

— Зато мне не плевать! — пылко заверил Женька. — Мы, Наташка, твою маму найдем!

— Во всяком случае, будем стараться, — куда более сдержанным тоном добавил Олег.

— После Евтушенко пожаловал Вальцерович, — сообщила Наташка.

— Это еще кто такой? — спросили ребята.

— Да он всякие концертные поездки по стране организует, — откликнулась Наташка. — Мать вместе с кучей других известных артистов должна была послезавтра на один день лететь в Сибирь. Там какие-то выборы губернатора. Вот Вальцерович и сколотил группу поддержки одного из кандидатов. И мать у него была гвоздем программы. В общем, он тоже в истерике бился. Потом поперли материны подружки, поодиночке и группами. И хоть бы одна из них по-настоящему расстроилась!

Теперь Наташку просто трясло от возмущения. Олег, слушая ее, впадал во все большую растерянность. Список подозреваемых рос на глазах. Ведь теоретически любой из сегодняшних посетителей мог по дороге к лифту тихонечко бросить в ящик Турундаевских письмо с угрозами.

— Слушай, — посмотрел Олег на Наташку. — А до всех этих визитеров кто-нибудь сегодня утром почту из ящика брал?

— Нет, — с уверенностью отвечала девочка. — Мы ведь ни газет, ни журналов не выписываем. Ольга Степановна каждое утро ходит в киоск и покупает. А уж на обратном пути берет почту из ящика. Но сегодня она вообще никуда не выходила.

— Час от часу не легче, — пробормотал Олег.

Теперь ситуация с запиской представлялась ему совсем безнадежной. Ее могли опустить и сегодняшние визитеры, и вообще любой человек, входивший в подъезд рано утром или даже вчера вечером. Кроме того, преступник мог попросту дождаться на улице, пока к дому не подойдет кто-нибудь из жильцов, а потом попросить того кинуть записку в ящик с номером квартиры Турундаевских. Обычно в таких просьбах никто не отказывает. Правда, если все произошло именно так, то жилец скорее всего вспомнит, что ему вручили конверт. Однако, во-первых, этот путь наверняка уже отрабатывает милиция. А во-вторых, он, вероятнее всего, окажется тупиковым. Потому что опустить письмо в ящик мог и какой-то случайный посетитель этого дома. Да и преступники наверняка изменили свою внешность. Или вовсе действовали через третьи руки.

— Чего молчишь? — потряс Олега за плечи Женька.

— Думаю, — принялся тот тщательно протирать очки носовым платком.

— И? — выжидающе глядел на него Женька.

— Пока ничего путного, — вынужден был огорчить его Олег. — Боюсь, придется ждать, пока эти типы сами не объявятся.

— Так когда они объявятся, надо будет платить деньги, — напомнила Наташка.

— А, кстати, кто-нибудь занимается проблемой выкупа? — обратился к ней Олег.

— Федор, — ответила девочка. — Как раз сейчас ездит по друзьям, спонсорам и знакомым, чтобы нужную сумму собрать.

Из передней раздался звонок. Ребята высыпали к входной двери. Едва Наташка открыла, в квартиру влетел запыхавшийся Лешка Пашков:

— Нашли?

— Нет, — ответил Олег.

— А-а, — разочарованно протянул Лешка.

— Говорили ведь тебе, — вошли следом за ним Катя и Темыч.

— Лешенька нам прожужжал все уши, — иронично сощурилась Катя. — Раз, говорит, вызывают к Наташке, значит, нашли.

— Ну в общем-то кое-кого мы нашли, — сообщил Олег.

— Видите! — воскликнул Лешка. — Я же говорил! Кого вы нашли, Олег?

— Трех «ведьмочек», — улыбнулась Таня. — Совсем почти голеньких.

— Верней, в одних трусиках, — конкретизировала Моя Длина.

— В одних на троих? — прыснула Катя.

— Нет. Трусы им всем оставили, — объяснил Олег. — А вот сценические костюмы сперли. И еще этих «ведьм» связали. Так они со вчерашнего вечера в театральной кладовке и провалялись, пока уборщица их случайно не обнаружила.

— И ты молчал? — обиженно воззрился Женька на Олега.

— Всему свое время, — жестом успокоил его тот.

— Тогда рассказывайте все сначала, — потребовали Наташка и Женька.

Олег, Таня и Моя Длина рассказали.

— А почему вы не допускаете, что именно студенты Ингу и унесли? — спросил вдруг Пашков. — Им ведь даже переодеваться для этого было не нужно. А потом их для отвода глаз разом и связали. И теперь они вроде как пострадавшая сторона.

— Не думаю, — засомневалась Таня. — Столько времени проваляться связанными…

— Может, они надеялись, что их быстрее найдут, — возразила Катя.

— А потом, если им хорошо заплатили, то можно хоть сколько угодно лежать связанными, — сказал Темыч.

— Ты бы точно сколько угодно лежал, — фыркнула Катя.

— Я-то бы как раз нет, — надулся Темыч. — Но зато могу представить психологию преступников.

— В данном случае ты, микроспора, прав, — поддержала Моя Длина. — Раз эти ребята в общаге живут, значит, не москвичи. Да еще студенты. У таких обычно шиш в кармане. А тут им, наверное, предложили кругленькую сумму.

— Да они вообще даже могли не знать, что участвуют в похищении! — сообразил Пашков. — Представьте, подваливает к ним кто-нибудь и говорит: «Ребята, хочу своей подруге Инге Турундаевской по случаю премьеры устроить сюрприз. Вы не поможете мне? Делов-то, тьфу. В конце спектакля утащите Ингу со сцены прямо в мою машину. Дальше можете быть свободны». Ну, а потом этот тип еще подкрепил свою просьбу энной суммой денег. Студенты все сделали в лучшем виде, вернулись к себе в гримерку. Тут их и опрыскали какой-то гадостью.

— Если так, — глянул исподлобья на друзей Темыч, — они ни за что не признаются.

— Ежу понятно, — сказал Пашков. — Получается ведь, что они все равно замешаны в преступлении.

— На это, видимо, и был расчет, — показалась убедительной Лешкина версия Олегу. — Студентам теперь выгодней молчать, чем рассказывать, как все обстояло на самом деле.

— Погодите, — вмешалась Наташка. — Но мать-то знает, кто ее волок со сцены.

— Ну и что? — пожал плечами Олег. — Она будет говорить, что виноваты студенты, а по их версии, ее тащили другие люди в их костюмах и гриме.

— Тем более что у них были такие костюмы… — вспомнилось Кате. — Сразу и не разберешься.

— Значит, у нас имеется два варианта, — подвел итог Олег. — Или студенты говорят чистую правду. Тогда они вообще ни при чем, а преступление целиком и полностью на совести других людей. Если же прав Лешка, то получается, что студенты врут. Они утверждают, что на них напали в середине спектакля.

— Сговорились, вот и врут теперь, — уверенно произнес Лешка.

— Посмотрела бы я на тебя, Ребенок, как бы ты с кляпом во рту сговорился, — процедила сквозь зубы Моя Длина.

— К тому же по твоей, Лешка, версии получается, что студенты могли и не знать, что участвуют в настоящем похищении, — сказал Олег.

— Скорее всего так, — согласился Пашков.

— Значит, перед тем, как их вырубили и связали, им не имело никакого смысла сговариваться, чтобы потом врать…

— Не имело, — вновь подтвердил Лешка.

— Заколдованный круг получается, — проворчал Темыч. — Сначала им не имело смысла, а потом они уже не могли.

— Я думаю, все было по-другому, — задумчиво произнесла Таня. — Когда студенты очнулись, то поняли, что дело нечисто. Вот кто-то из них и придумал, будто их вырубили еще в середине спектакля.

— А когда вы их избавили от кляпов, вранье было, как теперь говорят в средствах массовой информации, «озвучено», — добавила Катя. — Что все были в курсе, как вести себя дальше.

— Логично, — кивнул Олег.

— Ну и что мы имеем? — осведомился Темыч.

— Три версии, — продолжал мальчик в очках. — Согласно первой, студенты говорят чистую правду. Тогда они для нашего расследования совершенно бесполезны. По второй версии эти «ведьмы» — невольные сообщники и наврали нам, чтобы не превратиться в соучастников.

— И тут от них пользы как от козла молока, — буркнул Темыч.

— Ошибаешься, — возразил Олег. — Они наверняка запомнили человека, который с ними договаривался. А возможно, вообще его знают. И, наконец, третий вариант. Актеры, исполнявшие роли ведьм, — действительно настоящие сообщники, а нападение на них полностью инсценировано.

А даже если и так, — по-прежнему был полон пессимизма Темыч. — Они ведь нам не признаются.

— Зато мы можем их на чем-нибудь зацепить, — возразил Олег.

— На чем? — как всегда, хотелось скорее действовать Женьке.

— Пока не знаю, — ответил мальчик в очках.

— В том-то и дело, что мы пока ничего толком не знаем, — покачал головой Темыч. — Чует мое сердце…

— Не надо! — с притворным ужасом замахала руками Катя. — А то еще что-нибудь накаркаешь.

— Я никогда не каркаю, — обиженно засопел Темыч. — Я предчувствую.

— Предчувствия отложим до лучших времен, — вновь перешел к делу Олег. — Конечно, многое нам пока неясно. Но кое-что уже начинает вытанцовываться.

— Например? — спросил Темыч.

— Например, организатор или организаторы похищения — люди, наверняка не чужие для Наташкиной мамы. Или, во всяком случае, как-то связаны с ближайшим ее окружением. Иначе такое похищение было бы невозможно осуществить. Во-вторых, тот, кто все это организовал, скорее всего был на генеральной репетиции нового спектакля Прошечкиных. Почти уверен, что он сидел и на премьере. А самое главное, этот человек должен хорошо знать Театр современного российского концептуального авангарда.

— Молодец, Олежка, — иронично сощурилась Катя. — Теперь я поняла, что круг подозреваемых у нас значительно сузился. Ведь можно исключить всех из нашего класса вместе с Андреем и Светланой, Убейволка, а также твоих предков. Ну и нам остается лишь проверить всю остальную публику, которая была на премьере и на генеральной репетиции. Пустяки, да и только!

Глава IX

Встреча у подъезда

— Все равно это лучше, чем если бы ее похитили на улице, — возразил Женька. — Тогда бы у нас оказалась под подозрением вся Москва.

— Бери шире! — воскликнула Моя Длина. — Почти весь мир. И, уж во всяком случае, представители всего ближнего зарубежья.

— Глобальное было бы дельце, — нараспев проговорила Катя.

— А вдруг мы идем по ложному следу? — предположила Таня. — То есть преступники нас или там милицию специально направляют на ложный путь.

— Объясни для тупых, — потряс головой Олег.

— Хорошо, — согласилась Таня. — Вот мы же сейчас все сошлись во мнении, что похититель обязательно должен быть связан и с театром Прошечкиных, и с Наташкиной мамой.

— Ну, — поторопил Олег. — Продолжай.

— А если это специально? Для отвода глаз, — объяснила девочка. — Организатор похищения, наоборот, совершенно далек от артистического мира.

— По идее, могло быть и так, — не стал спорить Олег. — Но, мне кажется, для человека, не связанного с этим миром, осуществить подобное похищение было бы крайне трудно.

— Даже если Танька права, организатор должен был выйти на кого-нибудь из театра. Иначе фигли бы Ингу прямо со сцены уволокли, — бурно раскачивался на стуле Женька.

— Вахтер! — внезапно вспомнилось Олегу. — Может, он как-нибудь замешан? Чего это он вдруг в больницу с сердечным приступом загремел? Надо завтра навестить его.

— Если пустят, — вечно во всем сомневался Темыч.

— Попытка — не пытка, — продолжал Олег. — Но вахтер как раз подходит на роль сообщника, который действовал по указке похитителя, совершенно не связанного с театральным миром.

— Значит, тогда и студенты с вахтером связаны, — был почти уверен Пашков.

— Дело могло обстоять и по-другому, — сообразил Олег. — Этот Павел Филиппович уже после генеральной репетиции знал, когда во время спектакля студенты ненадолго уходят в свою гримерку. Далее, — поднял руку мальчик, — вахтер впускает через служебный вход троих мужчин, которым нужно изобразить ведьм. Ну, и происходит то, что мы уже слышали от студентов.

— Значит, надо прощупать вахтера, — согласился Женька с Олегом. — Посмотрим, чего он скажет.

— Боюсь, Наташка, придется выкуп платить, — повернулся к хозяйке квартиры Тема.

— Я тоже так думаю, — отвечала девочка. — Только бы Федору удалось собрать нужную сумму и с матерью за это время ничего не случилось.

— Не расстраивайся, Наташка, — принялся успокаивать ее Женька. — Им явно деньги нужны.

— Это же надо! Триста тысяч долларов! — запричитал Темыч.

— Ты бы, конечно, Темочка, предпочел остаться в плену у похитителей, — не удержалась от очередной колкости Катя.

— Я предпочел бы вычислить похитителей, — гордо выпятил грудь тот. — Тогда бы и Наташкина мама вернулась, и деньги уцелели.

— Вот это мы и попытаемся сделать, — не терял надежды Олег. — Ладно, ребята, — поглядел он на темные окна. — Пора по домам. Женька, ты с нами?

— Не, я еще посижу с Наташкой, — откликнулся он. — Ей со мной лучше, правда? — посмотрел он на девочку.

— Правда, — подтвердила та.

— Как знаешь, — направились в переднюю друзья.

На улице Олег, улучив подходящий момент, шепнул Лешке:

— Не уходи. Сейчас всех проводим, а потом надо поговорить.

Лешка в ответ заговорщицки подмигнул. Проводив остальных ребят, Олег и Лешка наконец остались вдвоем.

— Ну, что? Выяснил наконец у Сашка? — осведомился Олег.

— Пока нет, — смущенно проговорил Лешка. — Я как раз его дожидался, а тут вы позвонили. Как же я мог после этого дома сидеть.

— Я уж грешным делом думаю, — усмехнулся Олег, — а существует ли вообще этот приборчик?

— Слушай, если ты мне не веришь, пойдем сейчас к нам, — откликнулся Лешка. — Сашок уже должен быть дома. Сам у него все и спроси.

— Это мысль, — кивнул Олег. — Понимаешь, Лешка, если у тебя и впрямь в голове эти ведьмы пели…

— Что значит и впрямь? — с возмущением перебил Пашков. — Я же знаю, что не вру! Зачем мне про себя врать такое? Думаешь, захотелось перед тобой чокнутым прикинуться.

— Не кипятись, Лешка, — хлопнул его по плечу Олег. — Просто я хочу разобраться.

— Думаешь, я не хочу? — нырнул в темный проходной двор Пашков. — Я тебе говорю, пели в точности как ведьмы у этого Прошечкина.

— Лешка, ты уверен, что в точности? — не сводил с него глаз Олег.

— Ты меня достал! — воскликнул Пашков. — Естественно, уверен, раз столько раз повторяю.

— И именно ведьмы уволокли Ингу Турун-даевскую, — медленно произнес Олег.

— Ну! — кинул на него многозначительный взгляд Пашков.

— А ведьмы были из «Макбета», — продолжал мальчик в очках. — Там они предсказывают кучу несчастий.

— Не говори, — испуганно произнес Лешка. — Я уже сам этого «Макбета» специально прочел. Там ужас что делается. Макбет со своей леди укокошили столько народа.

— Остается только надеяться, что Инга еще жива, — сказал Олег.

Они подошли к дому, где обитали Пашковы.

— Сейчас Сашка вместе потрясем. — Лешка был явно рад отвлечься от страшноватой темы.

Они поднялись на лифте к квартире Пашковых. Из старшего поколения дома оказалась только бабушка. Она гремела посудой на кухне.

— Пошли к нам в комнату. — Лешка провел Олега в противоположный конец коридора.

Едва открыв дверь, ребята увидели Сашка. Сидя за столом, он сосредоточенно возился с магнитофоном.

— Ты что делаешь? — подскочил к нему Лешка.

— Да так, — вялым жестом отодвинул от себя магнитофон Сашок.

— Странный ты сегодня какой-то. Случилось что? — полюбопытствовал Лешка.

— Да ничего, — коротко бросил брат и кинул недовольный взгляд на Олега.

— Приборчик добыл? — требовательно уставился на него Лешка.

— Какой приборчик? — прикинулся, будто не понимает, Пашков-младший.

— Слушай, кончай темнить, — не выдержал Олег. — Где приборчик?

— Ты, Лешка, ему все рассказал? — в праведном гневе воскликнул Сашок. — Доверяй тебе после этого!

— Я еще раньше рассказал. До приборчика, — откликнулся Лешка.

— Не понял, — широко раскрыл глаза младший брат. — Что ты ему мог рассказать до приборчика?

— Что бабка летала, — нашелся Лешка.

Олегу потребовалась немалая выдержка, чтобы сохранять серьезный вид.

— Да врешь ты все! — заорал Сашок. — Мне Санька объяснила: ты мне про бабку нарочно лапшу на уши повесил, чтобы приборчиком завладеть.

— Ах, значит, ты Саньке меня выдал? — с негодованием воскликнул Лешка. — Да она специально тебя против меня настраивает. А ты теперь веришь ей больше, чем родному брату. Предатель!

— Я предатель? — сжал кулаки Сашок. — А кто про приборчик всем раззвонил? Трепло!

— Кто трепло? А ну, повтори! — схватил младшего брата за грудки Лешка.

— Ты трепло! — забарахтался в его цепких объятиях Сашок. — Треплешься всем, как старая бабка!

— Я — старая бабка? — задохнулся от возмущения Лешка. — Ты бы уж молчал! Пляшешь под дудочку своей Саньки! Она тебя совсем зомбировала.

Сашок, высвободив правую руку, изо всех сил двинул старшего брата под дых. Лешка резко согнулся и по-бычьи боднул головой Сашка в живот. Тот отлетел на кровать. Лешка кинулся добивать «врага». Однако Олег вовремя оказался между ними.

— Мужики! Да вы что?

Возглас беспристрастного судьи несколько охладил воинственность братьев. Они, тяжело дыша, уставились на Олега.

— Не хватает еще, чтобы вы из-за этого приборчика друг другу морды начистили, — осуждающе произнес тот.

— Вопрос не в приборчике, а в принципе, — прохрипел Лешка. — Я не позволю этому молокососу ронять авторитет старшего брата.

— Я молокосос? — попытался лягнуть его Сашок.

Лешка увернулся.

— Ну, ты у меня сейчас серьезно получишь, — пообещал он.

— Стоп! — снова вмешался Олег. — Ребята, по-моему, вы — квиты. Один проболтался, другой рассказал. Пора забыть об этом. А главное заключается в другом. Признавайся, Сашок, был на самом деле приборчик?

— Был, — неохотно произнес Пашков-младший.

— А теперь где он? — усилил натиск Олег.

— Теперь уже нет, — вынужден был признаться Сашок.

— Как это нет? — вновь схватил братана за грудки Лешка. — Что ты с ним сделал?

— Зря ты на меня наезжаешь, — отозвался тот. — Я с этим приборчиком ровным счетом ничего не делал.

— А кто делал? — снова вмешался Олег.

— Санькин старший брат, — с явным усилием выдавил из себя Сашок.

— И на фига, хотел бы я знать, твоя Санька такую вещь дала старшему брату? — захлестнула новая волна негодования Лешку. — Видите ли, тебе, Сашок, даже мне говорить запретили. А Саньке, значит, можно?

— Да все было совсем не так, — пояснил Сашок. — Санькин брат приборчик случайно нашел. Ну, и заинтересовался. И раскурочил его. А обратно эта штукенция не собирается. Видимо, она одноразовая. Санька потом своего брата чуть не пристукнула.

— Дура она, твоя Санька, — назидательно произнес Пашков. — Кто же такими вещами разбрасывается.

— А кто знал, что это такая ценная вещь, — пытался Сашок защитить Саньку. — Слушай, Лешка, скажи по-честному, — взмолился вдруг Сашок. — А бабка-то наша правда летала?

— Летала, — мстительно произнес тот. — И если бы ты не сглупил с приборчиком, то сам бы увидел. В другой раз не будешь от меня скрывать.

— Жа-алко, — всерьез огорчился Сашок.

— А что хоть там было внутри? — захотелось выяснить Олегу.

— Где? — похлопал глазами Сашок.

— Да в приборчике.

— В том-то и дело, что ничего, — пожал плечами Сашок.

— Совсем ничего? — удивились Олег и Лешка.

— Простенькая микросхемка, несколько маленьких лампочек да батарейка-пилюля, как для часов. Сам-то я вообще не видел, Санька мне рассказала. Они с братом эту штукенцию выкинули.

— Молодцы, — покачал головой Олег.

— Да кто же мог знать, — оправдывался Сашок. — Вот если бы Лешка мне сразу сказал…

— А если бы ты мне сразу сказал… — вновь был готов кинуться на младшего брата Лешка.

— Ребята, не увлекайтесь! — вмешался Олег.

— Ничего, Лешка, — быстро проговорил Сашок. — Мы на следующей неделе опять собираемся сделать вылазку на этот завод. Может, они еще такую же штуку выбросят?

— Возьмете меня с собой, — сурово произнес Лешка.

— Это уж как Санька… — начал было Сашок, однако брат тут же потряс у него перед носом кулаком. — Думаю, Санька ничего не будет иметь против, — миролюбиво закончил Пашков-младший.

Поняв, что больше ничего ценного не выяснит, Олег засобирался домой. Лешка пошел его проводить.

— Вот не повезло, — пожаловался уже в лифте он.

— Что потеряно, того не воротишь, — отозвался Олег. — Давай-ка все-таки с тобой прикинем, что могло получиться, если этот приборчик и впрямь излучал какие-то волны.

— Да все, что угодно, могло получиться, — угрюмо изрек Лешка. — Вот идиот старший брат у Саньки! — никак не мог успокоиться он. — Приспичило ему раскурочивать приборчик. Был бы он сейчас цел, может, мы уже во всем бы сейчас разобрались. И вернули бы Наташке мать на тарелочке с голубой каемочкой.

— Приборчика нет, — вернул Лешку на землю Олег. — Так что придется завтра продолжать расследование. Время у нас еще есть.

— Пока есть, — уточнил Лешка. — Послезавтра эти гады потребуют выкуп.

— И хорошо еще, если Федору удастся собрать нужную сумму, — помрачнел Олег.

— А список подозреваемых у нас не на сутки, а на года, если всех проверять, — в тон другу откликнулся Лешка.

Они вышли на улицу. Там лил дождь вперемешку со снегом.

— Ну и погода, — поморщился Лешка.

— Да уж, — нахлобучил на голову капюшон Олег.

У подъезда затормозила «девятка». Из нее вылез мужчина.

— Спасибо! — крикнул он водителю и, съежившись, побежал к подъезду.

Автомобиль отъехал.

— Молодежи привет, — кивнул на ходу мужчина и скрылся в подъезде.

— Здравствуйте, — машинально ответил Олег, но дверь уже захлопнулась.

Мужчина показался Олегу смутно знакомым.

— Кто это? — посмотрел он на Лешку.

— Сосед, — ответил Пашков.

— По-моему, я откуда-то его знаю, — пытался вспомнить Олег.

— Ежу понятно откуда, — ничуть не удивился Пашков. — Он ведь прямо над нами живет. Ты же ведь ко мне часто заходишь. Наверное, в лифте когда-нибудь вместе с ним ехали.

— Может, ты и прав, — задумчиво отозвался Олег. — Но мне почему-то кажется, что я видел его не здесь.

— Слушай, о чем ты думаешь! — возмутился Лешка. — Дался тебе этот Евтушенко. Делать нам больше нечего.

— Евтушенко? — уставился Олег на Лешку.

— Да это не тот Евтушенко, — отмахнулся Пашков. — Не поэт. Не Евгений.

— При чем тут поэт! — возопил Олег. — Он что, киношный продюсер?

— Да что-то вроде того, — с озадаченным видом промямлил Пашков.

— И его Герасимом зовут? — продолжал расспросы Олег.

— Герасим Ильич, — кивнул Лешка. — Ты-то откуда знаешь?

— Сам не врубаешься? — не мигая, смотрел на друга Олег.

— Не, — в свою очередь, уставился на него Пашков.

— Но это же Ингин продюсер! — воскликнул Олег.

— Ну и что? — по-прежнему ничего не понимал Пашков.

— Лешка! — потряс его за плечи Олег. — Да включи ты свою прославленную башку! По-моему, она у тебя сегодня отсохла.

— Даже если я еще и башку братана Сашка подключу, все равно не врублюсь, чего ты такого увидел в этом продюсере?

— Ни фига себе, чего! — не мог сдержать возмущения Олег. — Во-первых, Герасим — продюсер Турундаевской, — принялся загибать пальцы мальчик. — Во-вторых, мы сегодня видели его в театре вместе с Прошечкиным. Значит, он вхож в этот театр.

— А почем я знал, что вы его в театре сегодня видели, — удивился Лешка.

— Разве мы не рассказывали? — спросил Олег.

— Про Евтушенко нет, — с уверенным видом отозвался Лешка.

— Ну теперь-то ты врубаешься? — продолжал Олег.

— На-чи-наю, — по слогам произнес Пашков.

— В-третьих, — продолжал Олег, — он по роду своей деятельности связан с очень многими актерами.

— Ну да! — наконец заработала прославленная пашковская голова. — Он…

— В-четвертых, — не дал ему договорить Олег, — Евтушенко вхож в дом к Инге Турундаевской. Наташка сказала, что он сегодня одним из первых явился выразить свое сочувствие, а верней, стонать по поводу судьбы фильма.

— Ну! — поторопил Лешка.

— А в-пятых, он живет прямо над тобой, — снова заговорил Олег. — И это окончательно все ставит на свои места.

— То есть, — схватил на лету Пашков, — ты хочешь сказать, что Сашков приборчик…

— Именно, — кивнул Олег. — Этот приборчик словил его мысли и передал тебе.

Лешка на мгновение задумался, затем разочарованно произнес:

— Нет, Олег. Красиво, но не сходится.

— Почему? — не понял тот.

— На фига Евтушенко подрубать сук, на котором он сидел? — принялся объяснять Пашков. — Инга ведь у него снималась в главной роли. Значит, если она пропадает или там помирает, проект немедленно накрывается и денежки Герасима тю-тю. Так что, Олег, ему от пропажи Инги одни убытки и головная боль.

— Ну, во-первых, если за Ингу быстро заплатят выкуп, то она, по идее, вернется живой и невредимой, — возразил Олег. — Евтушенко спокойно себе продолжит съемки, а триста тысяч зеленых останутся у него. Во-вторых, ему, может вообще быть выгодно, чтобы фильм накрылся как бы по не зависящим от него обстоятельствам.

— Слушай, Олег, — испугался Лешка. — Боюсь, в таком случае мы вообще Ингу больше никогда не увидим.

— То-то и оно, — глухо откликнулся Олег. — Но я все-таки надеюсь, что Евтушенко больше интересует выкуп.

— Олег! Надежды надеждами, но надо срочно что-то предпринимать, — засуетился Пашков. — Иначе Наташка и Женька нас не простят.

— В особенности Женька, — усмехнулся Олег, однако вообще-то ему сейчас было совсем не до шуток.

— По-моему, надо бежать к майору Василенко, — сказал Пашков.

— С такими мощными доказательствами, как у нас, конечно, только к Владимиру Ивановичу и обращаться, — пожал плечами Олег.

— Да он же свой в доску мужик! — горячо заспорил Пашков. — И вообще, какие тебе еще нужны доказательства?

— А что, интересно, ты Василенко расскажешь? — спросил Олег. — Про свою башку, в которой звучали голоса из башки соседа, живущего этажом выше? Вон ты даже ребятам до сих пор боишься в этом признаться, чтобы тебя не засмеяли.

— Про голоса никому нельзя говорить, — согласился Лешка.

— А больше у нас ничего нет, — развел руками Олег.

— Но мы ведь уверены, — усилил натиск Пашков. — И майор Василенко нам доверяет.

— Ну хорошо. Поверит нам Владимир Иванович, — откликнулся Олег. — Но задержать Евтушенко ему все равно пока не за что. Значит, он начнет копать в поисках доказательств. И запросто может спугнуть Герасима. Вот тогда Инге точно несдобровать.

— Тогда Евтушенко сделает с Ингой то же, что сделали Макбет и его леди с теми, кто им не нравился.

— Слушай ты, специалист по Шекспиру, — усмехнулся Олег. — Давай лучше о деле думать.

— У тебя бы в голове запело, тогда тоже стал бы специалистом, — защищался Пашков.

— Видно, пело и впрямь не зря, — на сей раз вполне серьезно отметил Олег. — Прямо ума не приложу, как бы нам Инге помочь, — нахмурился он.

Перескакивая через многочисленные лужи, в которых тускло отблескивали редкие фонари, друзья добрались до дома Олега.

— Так что будем делать? — спросил Лешка.

— Понятия не имею, — вынужден был снова повторить Олег. — Можно, конечно, завтра с утра за ним последить.

— Пустой номер, — не воодушевился Лешка. — Во-первых, он явно не выведет нас на Ингу. Сейчас ее где-нибудь спрятали, и она находится под охраной совершенно других людей. Что Евтушенко, дурак показываться ей на глаза?

— Ты прав, — кивнул Олег. — Он наверняка обставил все таким образом, чтобы Инга ни сейчас, ни в будущем не смогла даже заподозрить его участия.

— Ну да, — откликнулся Лешка. — Получит триста тысяч баксов, а потом прибежит к Турундаевской выражать радость, что она вернулась живой и невредимой.

— Вот именно, — продолжал Олег. — Но ведь с сообщниками-то Евтушенко должен когда-нибудь встретиться.

— Вопрос: когда? — поднял вверх указательный палец Пашков. — Может, они вообще встретятся только после того, как уже будет заплачен выкуп и Инга вернется домой.

— Но до этого Евтушенко должен поддерживать связь с сообщниками хотя бы по телефону, — не сомневался Олег.

— Нам-то какая польза? — спросил Пашков. — Мы же не можем его разговоры прослушивать. И следить за ним бесполезно. Ну, выйдет он утром из дома, сядет в машину, а мы, по-твоему, за ним на своих двоих побежим?

— Ох, — тяжело вздохнул Олег. — Что же делать? Может, завтра утром вместе с ребятами что-нибудь придумаем?

— Слушай, — вдруг загорелись глаза у Лешки. — А вдруг он ее прямо тут, у себя в квартире, и спрятал? Пойду сейчас к нему. Вроде как хлебушка попросить. Ну, и попытаюсь пронюхать.

— Не надо! — запротестовал Олег.

— Почему не надо? — разочарованно вытянулось лицо у Лешки. Он уже жаждал деятельности.

— Видишь ли, вероятность, что Евтушенко держит Ингу у себя дома, равна нулю, — покачал головой Олег. — Это слишком рискованно.

— Ну, а вдруг все-таки, — настаивал Лешка.

— Нет, — уверенно повторил Олег. — Если он так все хитро задумал, то на такой мелочи не прокололся бы.

— Но попытка ведь не пытка. Дай я попробую, — рвался в бой Лешка.

— Как раз для тебя может оказаться именно пыткой, — возразил Олег. — Ты к нему сунешься и спугнешь. А как он себя поведет в такой ситуации, я даже предсказать не берусь. И вообще Ингу скорей всего держат или дома у какого-нибудь сообщника или где-то за городом. Кстати, очень удобно. Сейчас не сезон. Большинство дачных поселков стоят пусты…

— Дача! — переполошив ни в чем не повинного кота, который степенно шествовал мимо, воскликнул Пашков. — Как же я раньше-то не просек!

— Ты знаешь, где у Евтушенко дача? — уставился Олег на Лешку.

— В том-то и дело, что у него нет! — издал новое восклицание Лешка.

— Чего же тогда орешь? — окончательно сбило с толку его заявление Олега.

— Ты лучше послушай, — продолжал Лешка. — Месяц назад моя мать помогла Евтушенко снять дачу своей подруги. Она вдова одного писателя. Муж помер, а у нее деньги кончились. Зато дача в Переделкине есть. Вот она и решила сдать на зиму. Летом хочет сама на воздухе жить. А осенью, зимой и весной — получать деньги за то, что им не дышит. А мать как раз случайно во дворе разговорилась с Евтушенко. Она еще долго потом удивлялась. «Зачем, — говорит, — одинокому мужику на зиму огромная дача?» А подруга, ну, та самая вдова писателя, матери моей ответила, что ей наплевать, одинокий он или неодинокий. Главное, чтобы деньги вовремя платил и мебель не портил.

— Значит, она сдала ему дачу? — охватывало все большее волнение Олега.

— Именно! — подтвердил Пашков. — Мать как раз то ли вчера, то ли позавчера отцу при мне говорила. Мол, странный какой-то этот Евтушенко. Дачу снял, деньги за нее платит, а даже по выходным в Москве торчит.

— Ну, Лешка! — хлопнул его по плечу Олег.

— Едем прямо сейчас, — предложил Пашков. — Чем раньше мы вызволим Ингу…

— А ты адрес знаешь? — спросил Олег.

— Сам, что ли, никогда в Переделкине не был? — удивился Пашков. — По киевской дороге. Всего двадцать минут езды на электричке.

— В Переделкине-то я был, — не особенно воодушевило его заявление Олега. — Но это же целый городок. Ты хоть дачу-то помнишь?

— Ну, в общем, да, — замялся Лешка. — Такая большая. Участок тоже большой. И еще у них потрясающий винный погреб. Мы там с писательской дочкой и его внучкой от предыдущего брака, которая ровесница этой, второй дочки, очень классно в прятки поиграли. А потом внучка упала с лестницы, расквасила себе нос, и нас всех из погреба выперли.

— Замечательные воспоминания, Лешка, — усмехнулся Олег. — Можешь теперь создавать мемуары. А писателя-то как звали?

— Дядей Ваней, — не утаил информации Пашков.

— Фамилия, дурак! — покрутил пальцем возле виска мальчик в очках.

— Не помню, — признался Лешка.

— Молодец, — с досадой произнес Олег.

— А чего зря помнить. Он все равно уже помер, — пожал плечами Пашков.

— Очень хорошо, — сказал Олег. — Улицу ты не помнишь, номер дачи тоже. И фамилию владельца забыл. Самое время ехать на поиски Инги. Особенно на ночь глядя. Так, Пашков, сыпь домой и хоть о своих прятках в погребе вспоминай, хоть о чем-то другом, но чтобы к завтрашнему утру у матери адрес дачи выяснил. А завтра с утра организуем поездку.

— Может, подключим Ахметова с его джипом и Убейволком? — осенило Лешку.

— Отличная мысль, — одобрил Олег. — В данном случае и тот, и другой, и третий нам вовсе не помешают. Переговоры с Маратом беру на себя. Женьку пока не информируем. Он мигом проболтается Наташке, а я не хочу зря ее обнадеживать. Вдруг мы еще ошибаемся. Девчонок тоже с собой не возьмем. Во-первых, все мы в джип не поместимся. А во-вторых, пусть, пока мы будем ездить, отработают в больнице Павла Филипповича. Может, он даст какую-нибудь ценную информацию.

— Ясно! Понял! Бегу!

И Лешка очертя голову кинулся домой.

Глава X

В бой идут одни «мужики»

Поднимаясь в лифте, Олег, конечно, предвидел, что отец закатит ему очередной скандал, ибо пришлось снова опоздать на семейный ужин. Однако, открыв дверь квартиры ключом, Олег убедился: действительность превзошла все его ожидания. Отец и мать были взвинчены до предела. Увидав блудного сына, они хором выкрикнули:

— Где ты был? Как ты мог? Мы, пока тебя ждали, чуть с ума не сошли!

— А что случилось? — искренне удивился мальчик. — Ну, задержался немного. Извините, что не позвонил.

— Зато я тебе целый день дозванивалась! — со слезами на глазах воскликнула Нина Ивановна. — И ты ни разу не подошел. Где тебя после школы носило? Отец уж хотел звонить в милицию. Ты только погляди на него! До чего ты его довел. У него поднялось давление!

Беляев-старший и впрямь был пунцово-красным.

— Да чего это с вами? — еще сильней изумился сын. — Чем я вас мог так довести. И зачем звонить в милицию?

— Ты разве не знаешь, что случилось? — грянул глава семейства Беляевых. — Инга Турундаевская пропала! А теперь тебя нигде нет.

— Про Ингу я знаю, — старался хранить спокойствие Олег. — Но при чем тут я? Кстати, — решил замять он опасную тему, — вам Прошечкин просил кланяться.

Однако расчет Олега оправдался с точностью до наоборот. Едва услыхав о Прошечкине, глава семейства Беляевых возопил с новой силой:

— Нина! Я же тебе говорил! Наш сын со своими оболтусами снова влез в уголовщину. Отвечай! — с гневом воззрился он на Олега. — Ты был в этом театре?

— Был, — осенило, как выкрутиться из положения, Олега. — Но совсем не потому, о чем ты думаешь. Мы ездили туда вместе с Маратом Ахметовым. Я помогал ему наладить отношения с Валькой Прошечкиной. Марат ей огромный букет роз подарил. Если не веришь, спроси у Вальки.

По лицу матери Олег мигом понял, что та совершенно успокоилась.

— А в дело об исчезновении Инги нам незачем влезать! — не дал опомниться родителям Олег. — Там все просто. Федор заплатит выкуп, и Наташкину маму тут же вернут.

— Выкуп? — пожирали мальчика взглядом родители. — Откуда ты знаешь?

— Женька сказал. Он сегодня целый день провел у Наташки.

— И какой же выкуп? — поинтересовался Беляев-старший.

— Триста тысяч долларов, — сообщил Олег.

— Что-о? — И Борис Олегович в изнеможении опустился на стул возле вешалки.

— Где же они такие деньги возьмут? — всплеснула руками Нина Ивановна.

— Не знаю, — честно ответил Олег. — Но вообще-то у Инги большие связи. И муж ее был крупным банкиром. Только, — вдруг охватило волнение мальчика, — вы никому не говорите. Мне Женька с Наташкой под большим секретом эту тайну доверили.

— Так, — решительно произнес Борис Олегович. — Завтра из дома ни ногой.

— А школа? — нашелся сын. — У нас завтра три важные контрольные.

Беляев-старший досадливо крякнул.

— В школу пойдешь, — наконец принял твердое решение он. — Но потом сразу домой. И чтобы до нашего возвращения носу на улицу не показывал.

— Ладно, — изобразил, что нехотя сдался, Олег. «Так, — добавил про себя он. — Школу завтра все равно придется прогулять. А до конца учебного дня, может, и вернемся. Главное — найти Ингу. Дальше уже все равно».

Родители еще долго обсуждали происшествие с Ингой. Впрочем, Олегу это оказалось даже на руку. Быстро поужинав, он плотно затворил дверь в свою комнату и созвонился по очереди с друзьями.

Все были вкратце проинформированы по поводу коварного Евтушенко. Правда, никто из четверых друзей так и не мог понять, каким образом Олег и Лешка заподозрили Ингиного продюсера. Однако Олег в разговоре с каждым категорически заявлял, что это долгая история и подробности он объяснит завтра. Затем он предупредил Таню, Катю, Темыча и Мою Длину, чтобы они ни в коем случае не проболтались Женьке с Наташкой. Пускай эти двое думают, что расследование просто идет своим ходом. Тем более что Женька уже успел оповестить Темыча, что завтра в школу опять не пойдет. По словам долговязого мальчика, он был «нужен Наташке».

Кроме того, Олег попросил девчонок навестить с утра в больнице Павла Филипповича и, если их к нему пустят, выведать все, что возможно, о вечере, когда была похищена Инга. Девчонкам, конечно, тоже хотелось ехать в Переделкино. Однако Олег сумел настоять на своем.

Раздав поручения всем членам Компании с Большой Спасской, Олег дозвонился до Марата Ахметова. Тот очень ему обрадовался.

— Я только что из театра. Отличный спектакль. Спасибо.

— Тебе понравилось? — изумился Олег, который в свое время едва высидел до конца этой «водной феерии».

— Класс, — подтвердил Марат. — И актеры — отличные ребята. Я теперь вместе с ними буду заниматься.

— Чем? — окончательно запутался Олег.

— Естественно, подводным плаванием, — спокойно проговорил Марат. — В Олимпийском есть секция. Они все там обучались. Пройдешь курс — и дают международный сертификат. И Валькирия туда тоже ходит. Теперь вместе с ней плавать будем.

— Ясно, — подивился Олег, насколько по-разному люди порою воспринимают одни и те же явления.

— Ты настоящий друг, — совсем растрогался Марат. — После того как вы поговорили с Валькирией, она стала совершенно правильно меня понимать.

— В таком случае с тебя причитается, — ухватился за повод Олег.

— Проси, чего хочешь, — проявил широту души Марат.

— Ловлю на слове, — скороговоркою произнес Олег. — Мне завтра к половине девятого нужны твой джип, Убейволк и ты сам.

— Круто берешь, браток, — несколько скис Ахметов.

— Если не можешь, говори прямо, — предупредил Олег. — Тогда будем выкручиваться сами. Дело серьезное и отлагательств не терпит.

— А чего такое? — начал допытываться Ахметов. — Понимаешь, сам по себе джип не проблема. У моего предка их много. Я тоже за ради Бога. А вот с Олесем сложней. Он обычно отца сопровождает. И уж если я буду просить его для личных целей, то мне нужно знать подо что.

— Под Ингу Турундаевскую. — И, понизив голос до шепота, Олег вкратце обрисовал ситуацию.

— Под это проси все, что угодно, — оживился Ахметов. — Я такие дела люблю. Правильно, что мне позвонил. Олеся, конечно, возьмем. Без него нам не обойтись. Но и я постараюсь.

— Все постараемся, — обобщил Олег.

— Школу, выходит, прогуливаем? — на всякий случай решил уточнить Марат.

— Ну, — подтвердил Олег. — Где встречаемся?

— Чтобы из школы не засекли, давай на Садовом кольце. У круглосуточного магазина, — сказал Марат. — Джип тот же самый возьму. Он у меня, видать, счастливый.

— Договорились.

Олег повесил трубку.

Чуть позже его посетили сомнения. «А вдруг это все-таки не Герасим Евтушенко? — размышлял он. — Кто его знает, из-за чего в самом деле Пашков слышал пение «ведьм»? Да и «ведьмы» ли у него в башке пели? Припремся на чужую дачу. Олесь там одной своей жуткой физией половину писательского поселка перепугает. Отступить, пока не добудем веских доказательств? Но если Инга действительно там и с ней за это время что-нибудь произойдет? Нет, надо действовать».

Всю ночь Олега мучили кошмары. Ему снились три ведьмы. Они с жутким воем кружили у огромного костра, над которым бурлил гигантский черный от сажи чан. В чане кипело вонючее зелье. Ведьмы с пронзительным хохотом откупоривали одну за другой бутылки вина из погреба покойного писателя. Алое, как кровь, вино густыми струями лилось в чан. Рядом стоял Олесь Убейволк в роли тени отца Гамлета. Время от времени он почему-то выкрикивал слова своего вероломного брата, короля Клавдия: «Не пей вина, Гертруда!» Потом из бурлящего чана появилась Инга Турундаевская в снаряжении для подводного плавания. За спиной у нее висели кислородные баллоны. Инга простерла руки к Олегу и голосом его мамы, Нины Ивановны, потребовала:

— Олежка! Сейчас же вставай! Ты проспал!

— Сейчас, сейчас, Инга! — подскочил на кровати Олег.

— Какая Инга? — удивилась мать.

— Да так. Мне приснилось, — уже окончательно пробудился сын. — Сколько времени?

— Восемь, — ответила мать. — Ты что, забыл поставить будильник?

— Видимо, да, — кинулся в ванную мальчик.

До встречи с ребятами у него оставалось всего полчаса.

Когда, запыхавшись, он подбежал к круглосуточному магазину, все уже сидели в джипе. Изборожденный шрамами Убейволк был за рулем.

— Лешка, адрес выяснил? — первым делом обратился Олег к Пашкову.

— Порядок, — заверил тот. — Вот, — извлек из кармана бумажку он. — И даже телефон есть.

— Зачем телефон? — не дошло до Олега.

— Так когда будем подъезжать, звякнем по мобильному. Попросим ту самую вдову. Нам, конечно, скажут, что ее нету, но мы выясним, что там кто-то находится. Или, наоборот, что на даче пусто.

— Может, прямо сейчас и звякнем? — извлек из кармана трубку Марат.

— Давай, — взял телефон Пашков.

На даче покойного писателя подошли почти сразу.

— Будьте добры Ксению Петровну, — потребовал Лешка. — Как нет? — после короткой паузы спросил он. — В городе? Ну, ладно. Я позвоню ей на квартиру.

Он вернул телефон Марату.

— Ну что? — посмотрели на Лешку остальные.

— Мужик какой-то. Но точно не Евтушенко. Голос другой.

— Жмем в Переделкино, — распорядился Марат.

Олесь рванул с места и, набирая скорость, помчался к Минскому шоссе.

— Слушай, Олег, — обратился к нему Марат. — Ты обещал рассказать, как вы на Евтушенко вышли.

Олег замялся и посмотрел на Лешку.

— Теперь уже можно, — махнул рукой тот. — Видите ли, ребята, за несколько дней до того, как украли Наташкину маму, у меня в голове вдруг ни с того ни с сего ведьмы запели. Те же самые, что потом пели в спектакле.

— Че-его? — уставились на него все, кроме Олега.

Даже выдержанный Олесь обернулся, едва не врезавшись в едущий впереди трейлер.

— Смотри за дорогой! — заорал Марат. — А то мы, вместо того чтобы Ингу спасать, сами на тот свет отправимся.

Но Олесь уже сманеврировал.

— А Евтушенко-то тут при чем? — допытывался въедливый Темыч.

— Евтушенко живет прямо надо мной, — продолжал Лешка. — А Сашок приборчик нашел. На секретном заводе. И вот, видимо, эта штука на меня так подействовала, что я умудрился чужие мысли прочесть. А так как Евтушенко в это время обдумывал, как с помощью ведьм украсть Ингу, то я…

— Слушай, Лешка, — не выдержал Марат. — По-моему, у тебя просто крыша поехала.

— У него-то поехала, — поддержал Темыч. — А мы теперь премся неизвестно куда и непонятно зачем.

— Погоди, Темка, — вмешался Олег. — Все не так просто. Дайте я расскажу по порядку.

И он постарался как можно более стройно изложить свою версию.

— Полный бред, — выслушав его, произнес Марат. — Но логика мне нравится.

А мужественный Олесь Убейволк добавил, что «в жизни бывают еще и не такие истории». Что касается Темыча, то он мрачно молчал.

Потыркавшись в московских пробках, а затем поплутав по Переделкину, вся компания сорок минут спустя подъехала к даче покойного писателя.

— Остановимся за углом, — сказал Убейволк. — В таких делах лишний раз светиться нечего. Теперь так, ребята, — строго поглядел он на всю компанию. — Слушать только меня. Без моего разрешения ни шагу. Я за вас тут головой отвечаю.

— Давай, Олесь, командуй, — уже впал в азарт Марат. — Мочи нет больше ждать.

Он хотел вылезти из машины, но Олесь взглядом пригвоздил его к месту.

— Сказано ведь. По плану. Сперва надо договориться. И распределить роли. Значит, вы сейчас сидите тут. А я иду на разведку. Надо оценить положение.

Олесь вышел из машины и огляделся. Длинная улица поселка была совершенно пуста. Охранник двинулся под холодным моросящим дождем к воротам дачи. Огромный участок густо зарос деревьями и кустарником. Вдоль забора тянулась плотная живая изгородь. Летом за этими зарослями дом наверняка разглядеть было невозможно. Но сейчас листва облетела, и в глубине участка отчетливо виднелось большое двухэтажное деревянное здание.

Олесь отворил калитку и исчез из поля зрения ребят. Теперь оставалось только ждать.

— Эй, смотрите, — шепнул Пашков.

Из ворот, за которыми только что скрылся Олесь, вышел какой-то мужчина в куртке и с большой спортивной сумкой, висевшей у него на плече. Не обратив никакого внимания на джип, мужчина пустился быстрым шагом по улице.

— Кто это? И куда он? — озадаченно произнес Олег.

— Лучше подумайте, что он сделал с Олесем, — мрачно откликнулся Темыч.

— Спокуха, — ответил Марат. — Такой с нашим Олесем ничего не сделает.

— Да он явно в магазин намылился, — сказал Пашков. — Мы ведь мимо него проехали. Сами не видели?

— Мне не до магазина было, — угрюмо изрек Темыч. Он в глубине души серьезно опасался осложнений.

Еще немного погодя из калитки вынырнул целый и невредимый Убейволк. Повертев головой в разные стороны, он вернулся к машине.

— Леш, набери-ка их номер, — коротко распорядился бывалый охранник.

Пашков позвонил на дачу. Трубку никто не поднял. Олесь остался очень доволен.

— Похоже, он там один, — имея в виду только что ушедшего мужика, отметил он. — Видели? С сумкой такой…

Ребята кивнули.

— Надо по-быстрому, — продолжал Олесь. — Ты, — ткнул он в грудь мелкого Темыча, — сиди здесь.

— Почему это я здесь? — немедленно запротестовал тот.

— Потому что, если мы через час не появимся, именно ты вызовешь подмогу. На, держи, — и Олесь сунул ему собственный телефон. Затем написал на клочке бумаги номер. — Когда мы уйдем, запрешь все двери, — продолжал охранник. — В машину ни под каким видом никого не пускай. Вопросы есть?

— Нет, — откликнулся Темыч.

— Тогда вперед, — скомандовал остальным Убейволк.

Ребята вошли на участок и почти бегом направились к дому. Уже на подходе к нему Олесь нырнул в кустарник.

— Заходим с другой стороны, — пояснил он остальным. — Там тоже дверь есть.

Это был вход с веранды. Олесь, заговорщицки подмигнув ребятам, извлек из кармана отмычку и поковырялся в замке. Дверь покорно отворилась.

— Стоять тут и пока не двигаться, — скомандовал охранник и, тщательно вытерев ноги о половик, исчез в доме.

Друзья застыли в напряженном ожидании. Дом утопал в глухой тишине. «Только бы успел! Ну, давай же, скорей возвращайся!» — мысленно поторапливали Олеся трое друзей.

Тот возник в дверном проеме столь же бесшумно, как и исчез.

— Пусто, — тихим голосом произнес он. — Вообще никого. Ни охраны, ни Турундаевской. Я все обошел.

Ребят охватило ужасное разочарование. Неужели они и впрямь ошиблись?

— А подвал-то? Подвал? — уставился на охранника Пашков.

— Разве он тут имеется? — спросил Убейволк.

— Обязательно, — кивнул Лешка. — Быстрее! Быстрее! — ринулся он было в открытую дверь. — Ежу ведь понятно. Именно там они Ингу и держат.

— Во-первых, тихо, — опустил ему на плечо тяжелую руку Олесь. — Во-вторых, вытри ноги. А в-третьих, показывай.

Лешка повиновался. Впрочем, дойдя до кухни, он вдруг сказал:

— Подвал отчетливо помню. А вот как мы в него входили, совершенно из башки вылетело. Я же тут был еще маленьким.

— Тогда вы, ребята, ищите, а я у входа покараулю, — принял решение Олесь. — Если свистну, тут же ко мне.

— Поняли, — сказал Олег.

Трое друзей рассыпались по первому этажу.

— Сюда! — послышался наконец голос Пашкова. — Это все-таки в кухне.

— Отставить крики, — немедленно вмешался Олесь.

— Эти гады его половиком прикрыли, — заговорил тише Пашков.

Откинув крышку квадратного люка, Лешка скользнул вниз. Ребята поспешили следом.

— А вот где тут выключатель находится, я до сих пор помню! — И, протянув руку куда-то влево, Лешка зажег свет.

Взорам ребят предстало большое помещение, стены которого были выложены кирпичом. Вдоль стен громоздились груды разнообразного хлама. В углу стояла старая раскладушка. На ней лежал человек в спальном мешке.

Олег первым достиг цели.

— Она, — кивнул он.

Это и впрямь оказалась Инга Турундаевская. Она крепко спала. Олег похлопал ее по щекам. Актриса на мгновение открыла глаза и, окинув ребят мутным взором, вновь погрузилась в глубокое забытье.

— Безнадега, — махнул рукой Марат. — Ее явно чем-то опоили. Придется нести.

— Прямо в спальнике? — почему-то именно этим заинтересовался Пашков.

— Так даже удобней, — кивнул Марат. — А ну, взяли, ребята. Один в ноги. Двое в голову.

Вообще-то Инга Турундаевская была не особо высокой и достаточно худой женщиной. Однако тащить ее спящую оказалось совсем нелегко. Во всяком случае, ребятам пришлось изрядно помучиться, прежде чем они подняли ее на кухню.

Там их ожидал сюрприз. Возле плиты уютно устроился на табуреточке Олесь Убейволк. Рядом с ним, на полу, лежал крепко связанный парень с кляпом во рту.

— Взял тепленького, — был лаконичен Олесь. — Не врали, Леш, твои голоса-то.

— Ну, я ведь не чокнутый, — с чувством собственного достоинства откликнулся Пашков.

Олесь склонился над Ингой.

— Цела, красавица?

— Только под балдой, — сказал Марат.

— Точно, — подтвердил Убейволк. — Ничего. Сейчас разберемся. Дай-ка свой телефон.

И, завладев Маратовым мобильным, он быстро сделал несколько звонков.

О дальнейшем ходе этого шумного дела Компания с Большой Спасской узнавала через Наташку и из газет. Евтушенко во всем признался. Именно он и организовал похищение Инги. Дело в том, что продюсер каким-то образом растратил часть денег, выделенных спонсорами на съемки фильма. Ситуация складывалась критическая. Тем более что спонсоры были сколь крутые, столь и бережно относящиеся к своим деньгам. Евтушенко уже боялся за собственную жизнь. Тут-то ему и пришло в голову, что дела еще можно поправить с помощью Инги.

Расчет Евтушенко был прост. Даже если на кругленьком счету, завещанном Инге банкиром Гохманом, не окажется нужной суммы, то родственники ее соберут. В крайнем случае, как полагал хитрый продюсер, недостающую часть денег на выкуп Инги внесут все те же спонсоры. Ибо без ее участия на фильме можно было ставить точку.

Словом, хитрый продюсер бил почти наверняка. Разумеется, в одиночку осуществить похищение он не мог. Для этого он нанял троих давно спившихся и безработных актеров, которые за сравнительно небольшое вознаграждение готовы были сделать все, что угодно. Побывав на нескольких репетициях у Прошечкина, Евтушенко понял, что лучшего случая, чем на премьере, ему не представится. Тем более что время уже поджимало.

На премьере все произошло именно так, как предполагала Компания с Большой Спасской. Вахтеру подсыпали в чай снотворное, и он попросту проспал всю вторую половину спектакля. Студентов связали и раздели. А сообщники Евтушенко, облачившись в костюмы ведьм, вполне сносно доиграли вторую половину спектакля. Кстати, эта троица, специально побывала на генеральной репетиции. Один из них даже заснял спектакль на видеокамеру, чтобы получше усвоить роли.

Правда, к концу представления, несмотря на всю суету, творившуюся на сцене, Турундаевская заподозрила неладное и чуть было не разоблачила самозванцев. Но именно в этот момент они вынесли ее со сцены. Затем Инге вкололи снотворное и, упаковав в мешок для мусора, погрузили в машину.

Пресса умалчивала лишь об одном. А именно, каким образом оперативникам удалось так быстро вычислить похитителя и место, где прятали Ингу. Эти сведения высокопарно именовались «следственной тайной».

Пашков по сему поводу глубокомысленно замечал:

— Естественно, следственная тайна. А верней, тайна от следствия. Стал бы я объяснять им, что у меня в башке хором пели ведьмы из «Макбета».

Вот только роль приборчика так и осталась неясной. Действительно ли он повлиял каким-то образом на Пашкова? Или у него попросту сам по себе прорезался дар ясновидения? Лешке, естественно, очень хотелось это понять. И он даже отправился вместе с Сашком на секретный завод в надежде найти еще один подобный приборчик. Однако двух братьев ждало разочарование: дырка в заборе оказалась тщательно заделана.

Notes

Content

Глава I
Лешка пребывает в полном недоумении

Глава II Мы идем на премьеру

Глава III Культурное мероприятие в действии

Глава IV По мотивам Шекспира

Глава V Где вы, Леди Макбет?

Глава VI Тайна, покрытая мраком

Глава VII Снова несколько версий

Глава VIII Ведьмы из заточения

Глава IX Встреча у подъезда

Глава X В бой идут одни «мужики»

Notes