Анна Соколова

Взятки чужими руками: кто торгует решениями чиновников

Все права защищены. Никакая часть настоящего издания ни в каких целях не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, будь то электронные или механические, включая фотокопирование и запись на магнитный носитель, если на это нет письменного разрешения издателя.

Сведения, изложенные в книге, могут быть художественным вымыслом или мнением автора.

От издателя

Перед вами – необычная книга. Любого издателя одолевает искушение говорить так о своих изданиях, но в данном случае это, действительно, так. Книга Анны Соколовой – с одной стороны, глубокое, основанное на строгих фактах и уголовных делах журналистское расследование, а с другой – яркая, остросюжетная история о людях, вовлеченных в масштабные аферы наших дней. Это рассказ о том, как вращаются шестеренки коррупционных механизмов, о том, как легко взлететь и пасть в этой среде, пораженной разложением и криминалом.

Что значит торговать властью? Быть ее продавцом? В России власть окончательно превратилась в конвертируемую валюту, которой пользуются и чиновники, и бизнесмены, и многочисленные посредники. Именно они стали героями книги, которую вы читаете.

Никакие сделки с властью в России уже не ведутся напрямую. Для этого есть «специальная» прослойка людей, к которым можно обратиться, чтобы протолкнуть нужное решение. Они не занимают государственных постов, но опыт и связи позволяют им входить в любые кабинеты, и называя «правильные» имена, получать нужные подписи. Многие решения, от которых зависит судьба страны, города, района, отдельных людей, принимаются лишь с подачи таких посредников. Без них зачастую не построить новый мост, электростанцию или конфетную фабрику, не открыть новый магазин или театр. Без них не скрыть грубейшие промахи в строительстве, слив ядовитых отходов в наши реки, не избежать уголовного дела. Они организуют поступление нужных людей на госслужбу и в престижные вузы, устраивают VIP-вечеринки для детей высокопоставленных лиц, помогают бизнесменам и чиновникам найти общий язык и не волноваться о том, что подумают и скажут простые люди.

В карманах этих людей оседает немалая доля чиновничьих взяток. Несколько лет работы «решальщиком» гарантируют такому человеку безбедную старость. Эта система работает куда более четко и эффективно, чем государственный аппарат. И она – еще одно бремя для российских граждан и предпринимателей.

Такие решальщики рискуют. Иногда они попадаются, идут ко дну вместе со своими покровителями во власти. Но чаще всего, остаются в тени, становятся еще хитрее и циничнее, а система, которую эти посредники строят – еще более коррумпированной и опасной для будущего нашей страны.

О механизмах этой системы нужно знать и разоблачать их. Книга об этом – перед вами. Ее автор – известный деловой журналист, и это не случайно: только понимая, как работают бизнес и власть в России, как функционирует наша экономика, что происходит с нашими деньгами, можно представить себе всю картину российской коррупции и написать историю болезни нашего государства.

Читайте эту книгу, и вы узнаете о драматичной жизни, опасных аферах и типичных приемах людей, «решающих вопросы» с властью. Вы увидите, почему и как коррупция все больше поражает российский государственный механизм, и непременно задумаетесь о том, что можно сделать, чтобы вылечить эту болезнь. Чем больше людей будут знать об этих пороках нашей государственности, чем лучше мы будем представлять себе их масштабы, тем активнее сможем противостоять им и бороться за свои гражданские интересы.

Вступление

Гульнара Ивановна, 40-летняя ухоженная женщина невысокого роста с круглым лицом и массивными золотыми кольцами на пухленьких пальцах, и в заплеванном кафе «Колобок» на окраине Питера выглядела уверенно, ничуть не смущалась, что ей приходится сидеть за пластиковым столом, покрытом липкой клеенкой.

Размешивая сахар в одноразовом стаканчике с чаем и снисходительно улыбаясь, она рассказывала о своих возможностях. Гульнара Ивановна могла все – так, по крайней мере, думала ее собеседница Мария Желткова. К этому выводу она пришла, увидев, как та, расплачиваясь за чай и бутерброд с семгой, ненароком сверкнула красной корочкой помощника депутата Госдумы от «Единой России». «Но вы же понимаете, – едва слышно говорила ей влиятельная дама, – без аванса я не работаю. Давайте сделаем так: вы положите эту сумму в арендованную нами банковскую ячейку, а потом я решу ваш вопрос. У меня достаточно рычагов». Сказав это, Гульнара Ивановна взяла со стола салфетку и написала на ней «$1 000 000».

Юрист компании «Орион Плюс» Мария Желткова была готова согласиться. На помощницу депутата она вышла через знакомую парикмахершу, которой поведала свою проблему. Уже полгода Мария не могла пробить стену непонимания с администрацией одного из районов Ленинградской области: чиновники ни в какую не хотели разрешать строительство полутора десятков коттеджей в 20 км от северной столицы. Район этот считался элитным, жить здесь собирались серьезные люди, но даже они не могли получить злополучные бумажки. Местные власти утверждали, что земля принадлежит Минобороны и строить на ней ничего нельзя, хотя все прекрасно знали, что это не так. Поэтому собственники и наняли юриста Марию Желткову. Несколько месяцев она ходила в приемную главы администрации, как на работу, перетаскала туда кучу бумаг, но в итоге получила отказ.

Не зная, что делать, Мария поведала о своем горе парикмахерше Лидочке. Та только усмехнулась, сказав, что с такими людьми надо уметь договариваться. И дала Желтковой телефон своей подруги, массажистки из детского оздоровительного интерната Катеньки Воскобойниковой. Бог знает, чем занималась Катенька в свободное от работы время, но она была знакома со всеми влиятельными людьми в этом районе.

Катенька, в свою очередь, познакомила Желткову с Михаилом Парфентьевичем Зубовым. Бравый 56-летний глава местного Союза садоводов оказался близким другом и «правой рукой» главы районной администрации Анатолия Пархомова. Через неделю Желткова сидела в подержанном «мерседесе» Зубова и рассказывала ему о своей проблеме.

Выслушав ее, старый «садовод» резонно заметил, что вопрос вполне решаем. «Пархомов – взяточник известный, за 25% от стоимости участка он разрешит построить на нем хоть Тадж-Махал», – сказал он Марии. Решение вопроса, по его словам, обойдется нанимателям Желтковой в 1,5 миллиона евро. «Ну, а я – человек бескорыстный, – томным голосом сообщил он ей, поглаживая ее коленку. – Мне ничего не нужно, кроме тепла и ласки».

После этой встречи разгневанная Мария позвонила Воскобойниковой. «Он решает вопросы через постель, я на такое не пойду!» – кричала она в трубку. Тут же была найдена альтернатива – Желткова получила телефон Гульнары Ивановны и договорилась о встрече в «Колобке».

Собственно, и Гульнара, и Зубов занимались одним ремеслом – они были посредниками между чиновниками и людьми, желающими решить свои вопросы. В народе этих «бойцов невидимого фронта» окрестили «решальщиками».

Времена, когда чиновники брали взятки наличными прямо у себя в кабинетах, давно миновали. Сегодня им гораздо проще поручить сбор дани доверенным людям. Если посредник попадется, можно всегда сказать, что он – аферист, обманщик, и слуга общества знать не знал о тайном бизнесе своего друга.

С помощью посредников можно сохранять хорошую мину при плохой игре: рассуждать о беспощадной борьбе с коррупцией, мздоимством, прекрасно зная, что есть офшор, который завел для тебя твой друг, бизнесмен Вася. Он – человек очень полезный. Не только разбирается в международном налоговом законодательстве, но и хорошем вине. Он знает лучшие рестораны Москвы, вхож в закрытый английский клуб и свой человек в саунах с самыми красивыми девушками. От Васи можно узнать последние новости, самые свежие анекдоты про Путина, Медведева.

У Васи такая работа – быть другом сильных мира сего. Высокие чиновники, правда, думают, что используют его для прикрытия своих делишек. А на самом деле, это Вася использует их в своих целях. Влиятельные друзья – его единственный актив, на нем он строит свой скромный бизнес, который в сущности мало чем отличается от работы сутенера с Ярославского шоссе. Вася тоже продает чужие услуги, только другого порядка. И спрос на них ничуть не меньше, чем на продажную любовь. Потому что добиться решения своего вопроса законным путем иной раз бывает очень нелегко: постоянно возникают какие-то трудности, не хватает каких-то документов, чиновники постоянно заняты. Для тех, кто сталкивается с подобным – это верный признак того, что пора выходить из казенного учреждения и искать «Васю». А он наверняка уже где-то неподалеку и только и ждет, чтобы к нему обратились.

Вася никогда не дает никаких гарантий, легко может обмануть. Но людям, оказавшимся в безвыходном положении, ничего больше не остается, кроме как тратить деньги на таких, как он. Им кажется, что Вася – неизбежное звено в сложившейся системе отношений между властью и обычными людьми.

Иногда я задумываюсь, что такие люди, как Вася, рассказывают своим детям, когда те спрашивают об их работе? Человек, занимающий даже самую скромную должность, склонен гордиться своими достижениями. «Да, я простой менеджер по продажам, но в последнем квартале мы увеличили прибыль на 20% – в этом есть и моя заслуга». «Да, я подметаю мусор, но благодаря мне город становится чище». «Да, я обычный таксист, но без меня в поздний час людям трудно было бы добраться до дома». А что говорят своим детям решальщики, чем они гордятся? Может, рассказывают, что благодаря тому, что они донесли откат до нужного человека, строители построили этот большой красивый дом? Или о том, что, благодаря им, в городе открылось новое кафе?

Социолог Ольга Крыштановская когда-то рассказывала мне, что бизнесмен начинает искать неофициальные подходы к чиновнику, в том числе через посредников, потому что не чувствует себя защищенным. Вместо того, чтобы объединяться между собой, сообща противостоять коррупции и чрезмерному государственному контролю, они стараются «наладить отношения» с чиновниками и решить свои проблемы.

Неофициальные отношения с просителем необходимы и представителям власти. Для некоторых людей, наделенных сейчас полномочиями, их работа – этот система кормления. Им кажется, что кто-то дал негласное разрешение на то, что должность кормит, дает дополнительный доход. Такая система существовала в России с XII века: князь назначал наместника и тот, наделенный малым жалованием, кормился за счет поборов с жителей вверенных ему земель. И эта традиция в России до сих пор жива.

Часть денег, которые люди платят за защиту от государства или за решение своих проблем, под видом спонсорской помощи может идти и на социальные проекты, благоустройство городов. Некоторые губернаторы и мэры даже гордятся, что таким образом стимулируют бизнес быть «социально ориентированным». Но в этом все равно присутствует элемент принуждения.

Другая часть денег без особой огласки оседает в карманах власть предержащих. Но главная беда чиновника-мздоимца – он не может кормиться от своей должности в открытую. Это откровенная уголовщина, и чтобы защититься, он и обзаводится друзьями-посредниками, которые за небольшой процент от взятки берут на себя риски.

Помощники взяточнику нужны и для того, чтобы легализовать свои богатства, в России или за границей. Даже самый влиятельный государственный служащий, уходя со своего поста, теряет все. Он оказывается больше не нужен системе, лишается полномочий, а вместе с ними и дохода. Его положение всегда шатко, ведь власть недолговечна, ее невозможно передать по наследству детям, как бизнес. И для того чтобы помочь чиновнику-взяточнику не остаться у разбитого корыта после отставки, существуют специальные структуры, занимающиеся управлением их нигде не задекларированным капиталом.

За последние десять лет в стране появилась целая каста людей, профессионально занимающихся решением вопросов с властями. Они по-разному выглядят, но суть их работы одна. Они торгуют властью, которая принадлежит не им.

Стоит рассказать об этих людях, их жизни, привычках и опасном ремесле. Возможно, через десять лет они превратятся в «уходящую натуру», а через двадцать их просто не станет, потому что государственная машина будет работать, как часы, а номера мобильных телефонов городских начальников будут указаны на официальных сайтах мэрий, как в Европе.

Сейчас такой вариант развития событий кажется мечтой неисправимого романтика. Решальщики – это такая же неотъемлемая часть нашей реальности, как пробки на дорогах. Кто эти люди? Как они живут, обделывают свои дела? Как строят отношения с чиновниками, сколько зарабатывают? Об этом стоит знать, хотя бы для того, чтобы не попасть в их сети.

Рассказанные в этой книге истории выросли из уголовных дел, разговоров с предпринимателями, чиновниками и, конечно же, теми, кто «решает вопросы». Я изменила имена участников событий. Но схемы работы решальщиков, их быт, нравы, размеры гонораров я постаралась бережно перенести в эту книгу. Чтобы читатели лучше представляли себе масштабы этого явления.

Глава 1

Новая профессия

На снегу

Этот день у Дмитрия Дубинина начинался так же, как и все предыдущие. Его ожидала привычная уже бумажная суета в районной администрации, легкий флирт с хорошенькой секретаршей, чай с дородными дамами из отдела архитектуры (благодаря приносимому им печенью их шансы привести фигуры в порядок стремились к нулю, впрочем, это особо «архитекторш» не волновало).

Но что-то в этот день должно было пойти не так. Дмитрий чувствовал это заранее, еще собираясь на «работу» и завязывая поднадоевший галстук.

Но что именно? Предстоял обычный, ничем не примечательный, наполненный рутиной февральский день. Несмотря на то, что телом Дубинин все еще пребывал в районной администрации, душой он уже был на Мальдивах. Уже были куплены путевка, плавки, крем для загара. Оставалось только поскорее вырваться из этой ежедневной канители.

Выполнив утренний «обход», Дубинин от нечего делать стал шататься по коридорам. Вот кабинет начальника отдела госзакупок – мерзкий тип, к нему лучше не соваться, требует откат в 30%. И это в районе, где закупают разве что канцелярские скрепки и метлы для дворников, думал он про себя. А здесь сидит Машенька – мечта всех местных мужиков, занимается культурой и спортом. Тут Дубинин усмехнулся, вспомнив один из вечеров в администрации, когда они уединились в подсобке.

А тут сидит Сам. К нему Дубинин как молодой юрист подходить боялся, но в тайне надеялся когда-нибудь сдружиться с ним и парой таких же прожженных отцов города. Тот же Зубов, например, отлично устроил свою жизнь, благодаря такой дружбе. «А вот и сам Парфентьич, вспомнишь говно, тут и…», – подумал Дубинин.

За Зубовым шла какая-то женщина с увесистой сумкой. На лице Зубова гуляла странная, заискивающая улыбка, как у массовика-затейника в советском доме отдыха. «Работает с клиентом», – пронеслось в голове у Дубинина. Но тут случилось невероятное. Зубов резко взял его за локоть и потащил в сторону.

– Вот, Мария Михайловна, «презент» после того, как Пархомов подпишет бумаги, вы можете передать этому человеку. – нараспев сказал он, подводя Дубинина. – По поводу конфиденциальности можете не волноваться. Дмитрий – родственник Степана Игнатьевича, он в курсе всех дел.

Дубинин не понимал, с какой стати его вдруг зачислили в родственники Самого Пархомова, но решил не подавать виду и подыграть Зубову. Ведь через него можно в будущем установить такие знакомства, которые можно будет использовать всю оставшуюся жизнь.

Пришлось отложить намеченные дела и ждать в коридоре эту Марию Михайловну. Вокруг нее почему-то все суетились. Он, конечно же, догадывался, в чем дело – «презент» в тяжелой сумке заставлял районных чиновников стараться с утроенной силой. Сейчас они подпишут все бумажки, он заберет «презент» и принесет его Самому – прямо как Дед Мороз. «Отличный повод для близкого знакомства», – предвкушал успех Дубинин.

Наконец Наталья Ивановна из отдела архитектуры позвала его в кабинет и всучила какую-то пачку бумаг, которую нужно было отдать в обмен на «презент». Сердце Дубинина забилось. Конечно, риск минимальный, это же не наркотики, а «презент». Но все равно было страшновато. Он чувствовал себя шпионом на спецзадании, и миссия казалась ему вполне выполнимой.

Он уверенно толкнул дверь и вышел в коридор, где его ждала Мария Желткова, это она была женщиной с «презентом». Она тоже страшно волновалась.

– Где? Прямо тут? – неуверенно сказала она.

Было видно, что заниматься подобными делами ей раньше не доводилось. Дубинин почувствовал себя «стреляным воробьем» и уверенным голосом произнес:

– Вы на машине? Поезжайте за мной, тут недалеко.

Они вышли на улицу, где еще светило холодное февральское солнце. У Марии был старенький «БМВ», Дубинин сел в свой серебристый «ситроен». Проехали они недалеко.

На перекрестке возле кафе «Ландыш» Дмитрий припарковался у обочины, подошел к машине Желтковой, открыл дверцу и сел рядом с ней.

– Ну все, приехали, – сказал он, стараясь разрядить обстановку.

Шутка, похоже, показалась Марии неудачной. Тяжело вздохнув, она достала с заднего сидения увесистую сумку и протянула ему. Дубинин открыл, начал подсчеты:

– Три, шесть, девять, двенадцать...

Сосчитав до тридцати, он остановился. Все точно: тридцать пачек по 10 000 долларов – всего триста тысяч. Он сложил их в заранее подготовленный белый пакет, стараясь не думать о том, что можно было бы сейчас просто сбежать с деньгами на те же Мальдивы и жить безбедно под пальмой до самой старости.

Он мягко захлопнул дверцу машины и, стараясь выглядеть спокойным, пошел к своей. «Ничего страшного, скоро все закончится», – твердил про себя Дубинин.

Но тут кто-то толкнул его в спину, повалил на обочину. «Бандиты, сейчас отнимут “презент”», – пронеслось в голове у Дмитрия. Пакет у него действительно отняли, а за спиной раздался еще не знакомый ему звук – клацнули наручники.

«Ну все, приехали… на Мальдивы», – подумал он.

Ему что-то говорили про право на адвоката. Какое право? Кто эти люди? На ментов не похожи– все в штатском. Но вскоре подъехали и местные районные менты. На перекрестке собралось с десяток машин, начали подтягиваться зеваки. Быстро нашли понятых, на капот «ситроена» стали выкладывать деньги.

– Три, шесть, девять, двенадцать – считал кто-то.

Несколько минут назад он делал то же самое. Деньги оказались меченые. Под ультрафиолетом на каждой купюре светилось страшное слово «взятка». Пока составляли протоколы, Дубинин лежал на обочине. Было холодно, спрессованный февральский снег обжигал лицо. Странное дело, он не паниковал, просто был в оцепенении. В какой-то момент встретился взглядом со стоявшей в толпе Марией. Та отвела взгляд. «Она такая же, как я, – думал он. – Почему подставила? Я же не при чем».

В городе наступали ранние зимние сумерки. Вдруг их осветили яркие лучи прожектора. Вокруг засуетились люди с камерами и микрофонами. «Телевизионщики, – понял Дубинин. – Только этого не хватало».

Он попытался отвернуться от телекамер, а следователи, наоборот, чувствовали себя настоящими звездами. «После сложнейшей операции был разоблачен коррупционный заговор с целью получения взятки за предоставление земельных участков», – чеканили они в камеру суровые фразы.

А Дубинин все не мог понять, как он так глупо попался. И почему именно он?.

Бедный юрист

Что он сделал не так? Десять лет назад поступил на юрфак питерского университета, зная, что оттуда выходят большие люди: Владимир Путин, Дмитрий Медведев, множество других успешных чиновников, бизнесменов.

Не то чтобы у Дубинина были амбиции повторить судьбу Путина или Медведева. Просто его угнетала своя. Он родился в небольшом городке, Всеволожске, неподалеку от Ленинграда. И с детства мечтал поскорее оттуда уехать. Профессия юриста казалась ему пропуском в мир серьезных людей и больших денег.

Человек, умеющий творчески использовать быстро меняющиеся законы, всегда в цене. Так думал Дубинин. К его сожалению, того же мнения придерживались и многие другие, решившие в тот год штурмовать СпбГУ.

– Понаделают из них юристов, – шутили местные аспиранты, – будут потом за еду дела вести.

Тогда Дубинин не представлял себе, насколько они окажутся правы. Он стоял у доски со списком поступивших и сосредоточенно искал свою фамилию. А найдя, чуть с ума не сошел от счастья.

Ведь это ж надо, как ему повезло! Теперь жизнь круто изменится. В ней больше не будет серых, утопающих в осенней грязи улиц, пьяных соседей, наглых гопников. Все будет по-другому.

Через несколько лет, еще в университете он понял, как ошибался тогда. Юристов действительно стало в стране слишком много. И даже обладателей заветного диплома юрфака СпбГУ ожидали трудные времена.

Найти хорошую работу оказалось крайне нелегко. Разумеется, если ты сын какого-нибудь топ-менеджера «Газпрома» или отпрыск влиятельного чиновника, то все у тебя будет хорошо. Но такие люди, как Дубинин, ничейные, без протекции, могли рассчитывать только на должность юриста в конторе «Рога и копыта».

Его «контора» располагалась в полуподвале на окраине Питера, по странному стечению обстоятельств неподалеку от кафе «Колобок», где через несколько лет Мария Желткова будет общаться с Гульнарой Ивановной. Работа была скучной и безрадостной: Дубинин целыми днями составлял договоры с фирмами-однодневками, которые были зарегистрированы по этому же адресу. Компании якобы что-то у них покупали, экономя на налогах. На самом деле, торговля шла воздухом. За дубининскими договорами не было ничего. Он тупо штамповал одинаковые бумажки в надежде хоть к 9 вечера вылезти из своего подвала. Но и это удавалось нечасто.

Продолжалось эта канитель четыре долгих года. На выходные он приезжал к родителям во Всеволожск. Казалось, что и город застыл в прошлом. Те же серые дома, те же нетрезвые лица. Одноклассники, которые не сумели, как он, поступить в университет, потихоньку спивались. Одного поймали на краже, отправили в колонию. Кто-то устроился на завод Ford, ходил по цеху в комбинезоне и собирал, как конструктор, «иномарки российского производства». И только думая о судьбе своих бывших школьных друзей, Дубинин ловил себя на мысли, что ему-то еще повезло.

Он ходил к приятелям в гости, вместе пили дешевое пиво, иногда ездили на Ладожское озеро на рыбалку. Разговоры всегда были одни и те же – о бабле и бабах, как трудно достать первые и как сильно достали вторые. Общался со старыми приятелями Дубинин, скорее, по инерции. Потому, что «пацаны не поймут», если он откажется с ними выпить в выходной. Впрочем, он понимал, что это какие-никакие, но единственные его друзья. Работа в конторе, которую еще называли «резиновой» из-за того, что там было прописано более двух сотен безымянных фирмочек, не предполагала широкого круга знакомств. Так что единственным шансом пообщаться были как раз эти печальные всеволожские встречи. Дубинин относился к ним без особого энтузиазма, считал пустой тратой времени. И только посмеялся, если бы кто-то сказал, что одна из таких встреч изменит его судьбу. Но так и произошло.

Внезапный благодетель

– Почему только я тогда его послушал? – думал Дубинин, лежа в февральском снегу на обочине дороги, – Ведь все могло сложиться иначе. Жил бы себе спокойно и горя не знал. Погнался за журавлем в небе! А я в итоге оказался крайним.

Он вспомнил, как летом к ним во Всеволожск город приехал депутат. Правда, не из тех, кто прогуливает заседания на Охотном ряду, ездит на служебной «ауди» и норовит попасть в телевизор. Это был скромный депутат сельсовета из соседней Новгородской области. Звали его Владимир Колобков. Приходился он дядей одному из школьных друзей Дубинина и изредка приезжал на Ладогу, чтобы порыбачить и повидать родню.

Колобков полностью соответствовал своей фамилии. Добродушный, дородный мужчина слегка за сорок, с сияющей на солнце лысиной, хитрыми глазами и певучим южным говором.

Утром он вместе Дубининым и его друзьями: своим племянником Васей и Андреем, отправился на озеро. Среди развлечений предполагались рыбалка и шашлыки. Ехать было весело. Владимир Геннадьевич травил анекдоты про Путина, которых он, казалось, знал несметное количество. Из окна в машину задувал свежий ветер с запахом сосен и трав.

На берегу, они, разумеется, были не одни. В десятке метров от них расположилась еще одна компания с удочками, чуть подальше уже вовсю дымился мангал, соблазняя запахом готовящихся шашлыков. Берег озера чем-то напоминал питерскую коммуналку, где все живут вместе, но при этом по отдельности, стараясь не мешать друг другу «культурно отдыхать».

Компания начала разбирать поклажу. Пока Андрей возился с удочками, а Вася выкладывал на импровизированный стол привезенную закуску, Владимир Геннадьевич завел разговор с Дубининым. Почему он тогда решил поговорить с ним по душам? Может, было скучно, или увидел в Дмитрии человека, которого давно искал?

– Чем занимаешься-то? – с хитрым прищуром спросил Колобков Дубинина.

– Работаю понемножку, бумажки перекладываю, – признался он.

– Не скучно?

– Еще как, – вздохнул Дмитрий.

– Я тебя ведь еще пацаненком помню. Ты самый головастый был из всей вашей дворовой компании. Я еще тогда твоей матери говорил, что ты далеко пойдешь. А теперь что?

– Много таких, как я, головастых, все есть хотят. А в дамки выходят те, кто не головой, а фамилией вышел, наглостью еще. У меня вот однокашник бывший, – рассказывал Дубинин. – пять лет в питерской мэрии помощником директора департамента пашет. Мало того, что он безродный, так еще и честный. Представляете, взятки не берет, даже если предлагают. Вот и сидит на зарплате в десять тысяч, дурак. А его коллеги тем временем на «майбахи» копят – и им немного еще осталось. Будут потом на крутых тачках по Питеру разъезжать. Я уж не говорю про тех, кого родители на теплые места устроили. Я бы сам не знаю что отдал, чтобы как-то продвинуться, чтобы перспектива была, понимаете?

– Еще бы не понимать, – с сочувствием отозвался Колобков, – сам когда-то такой был. Молодой и бедный. Я ведь из деревни родом. В мои времена все, конечно, проще было. Я-то успел человеком стать. Сначала в колхозе работал агрономом, потом по профсоюзной линии. В город переехал, начал бизнесом заниматься. Веселое было время. И на рынке левым «адидасом» торговали, и из Европы машины гоняли – чего только не было. Тогда не то, что сейчас, – продолжал он, – бандиты могли тебя в машине заживо сжечь, если ты платить откажешься. Но все же и проще было, по понятиям договаривались. Ты выполняешь их условия, они тебя не трогают, защищают даже. А как на рынок менты пришли, сразу все по-другому стало. Им только плати-плати-плати, и не факт что потом тебя не закроют. Теперь каждый норовит что-то содрать: менты свое, санинспекция свое, а уж если прокуратура займется, можешь смело почку продавать. Всем надо было платить – заниматься бизнесом стало совсем невыгодно. Пришлось вспомнить старые навыки партработы. А что, так оно и проще. Ты уже не жертва, а член Семьи. «Крестного отца» смотрел?

– Ну, да.

– Тут такая же система. Кстати, родственником ничьим быть необязательно. Нужно просто встроиться в систему. А без этого нельзя. Иначе ты всю жизнь будешь в своей «резиновой» конторе говно разгребать. А как придут к вам менты да налоговая, еще и виноватым окажешься. Понимаешь?

– Понимаю, конечно. А куда деваться-то?

– Ну, известно куда. Такой умный, а еще не понял, как теперь деньги делать можно? Думаешь, я в своем сельсовете чем занимаюсь? Думаю, как лужу на дороге перед клубом заасфальтировать? На кой ляд она мне сдалась! Я дела делаю и вопросы решаю.

Новая профессия

Он произнес ключевое слово: «решать». Именно этим и занимался Колобков. Какие полномочия на это у него были? Да никаких. Простой депутат сельсовета. Но когда у местного агрохозяйства начинались проблемы с налоговой, его директор бежал к Колобкову: «Помоги, не обижу, ты же знаешь». Если заезжему бизнесмену хотелось обзавестись усадьбой где-нибудь в новгородском селе (а сейчас есть и такие чудаки), ему тоже советовали заглянуть к Владимиру Степановичу. Он-то знает, как по-быстрому решить этот вопрос.

Там, где прописанные в законах алгоритмы не работали, на помощь приходил Владимир Степанович, который утрясал, уговаривал, согласовывал и решал, решал, решал.

– В чем разница между мной и другим лохом-депутатом, который пошел в сельсовет в надежде что-то там поменять? – спрашивал он у Дубинина.

– Нет.

– Я знаю свое место, я знаю свое дело. Могу сказать тебе честно, что на мне держится весь район. Без меня все эти деревенские авторитеты, от участкового до налогового инспектора, работать не смогут, – бахвалился он.

– А чем вы им помогаете? – робко поинтересовался заинтригованный Дубинин.

– Да всем! Моя профессия состоит в том, чтобы быть всем полезным. Тут ведь вот какая штука. Наделенные властью люди (те еще остолопы, кстати) хотят эту власть превратить в бабло. А это не просто. Сегодня ты взял взятку, потом еще одну, тут-то тебя и поймали. У тех, кто ловит, тоже есть свой план, так что надо быть очень осторожным и не борзеть. А вот если ты взятку не взял, а посоветовал просителю обратиться ко мне за консультацией, то ты же ничего не нарушил, правильно? Просто дал совет.

– Ну, да.

– И вот этот проситель приходит ко мне. Я предлагаю ему чай, кофе, коньячок. И внимательно за ним наблюдаю. Смотрю, насколько нужна ему моя помощь. Предположим, если он хочет получить участок без нее не обойтись. Тут нужно давать на лапу главе администрации – к гадалке не ходи. Но не всякому же человеку это скажешь! Поэтому перед его приходом я навожу справки, не замазан ли он в чем, не идейный ли. Есть, знаешь ли, такие, которые взяток принципиально не дают. Такие годами по кабинетам и ходят. А потом удивляются, почему их вопрос все еще не решен, идиоты, – тут Колобков смачно сплюнул на землю.

– То есть вы предлагаете проверенным людям заняться их вопросом? – Дубинин решил вернуть разговор в русло темы, которая его особенно интересовала.

– Да. Тут ведь вот какая штука. Нужно быть хорошим психологом, понимать и тех, кто готов платить, и тех, кто хочет заработать. Я как буфер такой между ними получаюсь. Часто то глава наш начнет ломаться: «Не дам согласование за сто тыщ и все! Я не нищеброд какой-то». То бизнесмен норовистый попадется, слишком многого хочет за свои-то деньги. Вот я их друг с другом и примиряю, как дипломат.

– А сами-то за кого?

– Я сам за себя. На проценте сижу, который от взятки мне в карман идет. Кто платит, бизнесмен или чиновник? Да оба. При этом я знаю, что они могут меня и кинуть.Захочет бизнесмен сдать меня ментам, я попадусь с мечеными купюрами и сяду. А тот, кому эти деньги предназначались, чистеньким окажется, потому что скажет, что я мошенник, а сам он взяток никогда не брал и брать не будет. Так что тут история такая: решальщик, он, как сапер, ошибается один раз.

– Решальщик?

– Ну, да. Свое ремесло мы так называем.

– А вас что, много?

– Да полно. То есть, они на улице с объявлениями не стоят, но если ты с виду пристойным человеком кажешься и просьба твоя выполнима, тебе покажут к ним дорогу – даже не сомневайся. Если не прямо в кабинете укажут, то в коридоре точно намекнут, как тут вопросы решаются.

– И много к вам людей приходит?

– Да человека по два-три за день. У меня просто связи большие, я же всю жизнь в области проработал, и на земле, и в райцентре, и в Новгороде. Но свою поляну пасти надо, чтобы конкурентов не появилось. Стараться быть не просто курьером, который бабло передает, а со всеми дружить, помогать, когда надо. Ведь не только в деньгах дело. Если наш районный голова в баньке попариться захочет, ему что, самому туда девок вызывать? Зачем беспокоиться? Лучше поручить это мне, я всех девок в округе знаю. Знаешь, какие у нас девки? Не чета здешним, кровь с молоком, а уж все остальное… Это тебе не бумажки перекладывать, – подвел «черту» Колобков, – тут надо аккуратным быть, знакомства заводить, рекомендации иметь. Так просто с тобой никто даже разговаривать не будет.

– Да это везде так, – вздохнул Дубинин. – Куда ни кинь, всюду клин…

– А ты чего сразу руки-то опускаешь? – строго спросил Колобков. – Всего со временем можно добиться. Надо только знать, куда идти. И иметь хороших проводников по дороге.

– Какие у меня проводники?

– Ну, вот хоть я, например. Я давно ищу сообразительного парня в помощь. Да и вообще, старею я, пора ремесло свое кому-нибудь передавать.

Большие перемены

– Вы что там, застряли? – донесся издалека голос Василия.

Рыбалку решено было отложить. Тем более что погода хорошая, солнце светит, шашлыки остывают. В общем, масса поводов выпить.

– Давай после поговорим, как вернемся, – предложил Колобков. – Такой случай напиться упускать нельзя.

Пикник действительно удался. И шашлык был отменным, и пиво прохладным. Но больше всего Дубинину поднимало настроение ощущение скорых перемен, которое не оставляло его с момента разговора с Колобковым.

Выпив водки с пивом, Владимир Степанович стал еще более радушным, его шутки стали еще острее, а взгляд – хитрее. «Пьет профессионально, – думал Дубинин. – Быть организатором пьянки, все замечать, успевать заводить на ней знакомства и при этом не отрываться от коллектива в количестве выпитого – тут нужен навык».

– А все-таки хорошо, что есть еще в России такие душевные места и компании, – разглагольствовал Колобков. – Чаще надо навещать родственников.

Возвращаясь с пикника, Дубинин видел себя уже в числе Новых людей. Но не тут-то было. Вечером Колобкову было не до разговоров, а в воскресенье Дмитрию уже пора было возвращаться в Питер.

Перед отъездом он зашел к Васе попрощаться с его дядей, надеясь, что хоть теперь что-нибудь проясниться. Дмитрий ждал предложения, но пока не мог понять, каким оно будет.

Колобков встретил его в дверях. Одет он был по-домашнему, в растянутую майку, треники и из-за этого казался обрюзгшим и менее жизнерадостным.

– А, ты пришел, – сказал он вместо приветствия.

– Да, попрощаться. Мне сегодня в Питер возвращаться – работа.

– Бросай ты эту работу – вот что я тебе скажу. Ни денег, ни перспектив – одно расстройство.

– И куда пойду?

Тут Колобков что-то прикинул про себя, огляделся по сторонам и знаком пригласил Дубинина войти в квартиру.

– Нужен мне помощник, – сказал он, когда Дубинин устроился на кресле в гостиной. – Тут вот какая штука. Тесно мне в моем районе, понимаешь? Расширяться пора, но при этом важно не потерять связей наработанных, они меня кормят. То есть мне нужно держать руку на пульсе, быть там постоянно – только так мне будут доверять, ясно?

Дубинин кивнул.

– Но есть одна идея, не дает она мне покоя. Мы все, решальщики, сейчас живем каждый своими делами. У каждого свой пассажир, который клиентов обеспечивает. А если попробовать это все объединить, чтобы не приходилось какому-нибудь новгородскому мужику в Краснодаре начинать все заново, искать выходы на нужных людей, на нашего брата. Я ведь ему даже ничего посоветовать не могу, потому что никого не знаю. Понимаешь, к чему я?

– Пока не особо, – признался Дубинин.

– Как говорят, внешние связи. Нужно понять, кто, где и как вопросы решает. Поездить по стране, познакомиться, договориться о бартере в случае возникновения дел в регионе. Вот один мой клиент сейчас пытается пробиться в Адыгею. Я бы и рад помочь, да нечем. Набивать шишки, предлагая взятки кому попало за землю там, он не хочет. Нужен разведчик. Теперь понял?

– Кажется, да, – улыбнулся Дубинин.

– Ты всегда был толковым парнем , я тебя еще пацаненком помню, как в Зарницу играл, по двору бегал. По сути, это та же Зарница будет, только для взрослых. Поехать в регион, понять, как там все устроено. Вернуться и доложить.

– Интересное предложение, можно было бы попробовать...

– Ты о деньгах не спросил, – усмехнулся Колобков. – Не бойся, не обижу. Будешь получать втрое больше, чем в своей конторе, плюс командировочные расходы. Но и спрашивать буду строго, учти.

– Мне увольняться и сразу ехать? – спросил еще не совсем пришедший в себя Дубинин.

– А чего тебе там увольняться. Небось, ты там и не записан нигде. Зарплату в конверте получаешь? – с хитрой улыбкой спросил Коробков.

– Есть такое дело, – признался Дмитрий.

– Ну, и зачем жалеть уродов, которые, если верить рекламе, лишают тебя достойной пенсии? Не приходи туда больше, и все. Поезжай со мной, – сказал Коробков и, заметив испуганный взгляд Дубинина, добавил. – Да не волнуйся. Я тебя всему научу. Это не так сложно, как кажется.

«Почему я тогда согласился? – думал Дмитрий в злосчастный февральский вечер. – Что, хреново мне жилось, что я вот так за пять минут решил изменить свою жизнь и поехать куда-то вслед за мало знакомым мне человеком? Ведь я никогда не был особенно склонен к авантюрам. Просто все достало. Взять и уехать – так должен поступать настоящий мужчина. Или настоящий идиот».

Трудно сказать, кем он был больше. Дубинин сказал родителям, что едет в командировку, быстро собрал чемодан и отправился с Колобковым «покорять Россию». Дмитрий не слишком верил, что у них что-то получится. Но терять ему и вправду было нечего. Утром в понедельник он уже ехал вместе с Колобковым в Новгород.

Первый инструктаж

По дороге Владимир Степанович не терял времени даром. Сидя за рулем, он читал новобранцу лекцию по новому для него искусству.

– Послушай, – говорил он. – У меня есть план. Чтобы понять, как все устроено в разных интересующих нас конторах, надо приходить туда под видом просителей. Это не привлечет никакого внимания. Тем более что юристов, пытающихся пробить свои вопросы там всегда – как собак нерезаных. После того, как нам посоветуют нужного решальщика, мы идем к нему, узнаем, что как, предлагаем сотрудничество. «У вас товар, у нас купец» – все дела. Это задача минимум. Задача максимум – самим наладить связи с местными чиновниками, чтобы работать с ними напрямую. Но это очень тонкая, ювелирная работа. Такие люди, как правило, доверяют только узкому кругу, не пускают в него посторонних, и уж тем более приезжих. То есть, это задача на отдаленное будущее.

– Мы должны вытеснить с рынка местных игроков? – спросил Дубинин, стараясь казаться прилежным учеником.

– Это утопия. Они все равно продолжат работать. Мы им не конкуренты, мы работаем со своими людьми. Я имею в виду партнерство. Мы им клиентов, они нам, если у тех будут дела в Новгороде.

Дубинин внезапно заметил, что Колобков начал говорить «мы» вместо «я». «Есть такой тип людей, – думал он, – им нужен ученик, чтобы они могли себя показать, передать другим свой опыт. Очень полезные люди, с ними можно далеко пойти. Должно быть, это от одиночества. С важными людьми особо не разоткровенничаешься. С ними и поговорить-то зачастую нельзя по душам».

– Ты должен научиться правильно себя держать, – наставлял его Колобков. – Вот, к примеру, твой костюм.

– А что с ним? – удивился Дубинин.

– Он потрепан жизнью, как флаг на здании нашей поселковой администрации. Нужно выглядеть презентабельно. Всегда. Как приедем, купи себе новый. И надо быть всегда в хорошем настроении. Это же работа с людьми. Ты, как официант в ресторане. Чем лучше обслужишь, тем больше чаевых получишь, к тому же есть шанс, что клиент станет постоянным.

– А что, гонорары зависят еще и от отношения?

– Конечно, зависят. Я с главой администрации решаю вопросы за 15%, потому что он мой старый знакомый, боится ментов и не наглеет. Налоговый инспектор отдает мне только 10%, потому что он и сам при случае может взять, в своем кабинете. Неосторожный очень человек. Я сам побаиваюсь, когда ко мне приходят люди от него. Он настолько потерял страх, что собирает оброк со всех компаний, которые не хотят, чтобы у них проходили налоговые проверки. Попадется один идейный или жадный, стукнет на него ментам, и все – привет, зона.

– А как обезопасить от таких людей? – спросил Дубинин.

– Элементарная осторожность должна быть всегда. Никогда не называй сумму взятки. Пиши ее на бумаге и потом рви, набирай на калькуляторе, телефоне – не важно. Если клиент «заряжен» и при нем есть диктофон, он не сможет ничего доказать. А разговор при этом может быть совсем нейтральный, о погоде, о сельском хозяйстве. Кстати, ты разбираешься в нем?

– Совсем не разбираюсь, – признался Дубинин.

– Плохо. С клиентом нужно говорить на его языке, на темы, которые его волнуют. Выучи десяток анекдотов, пополняй их запас. Пригодится на работе – проверено не раз.

Несколько часов езды прошли незаметно. Голова Дубинина, казалось, распухла от новой информации. Ему было страшно самому заниматься такими делами. Хватит ли у него наглости вести себя свободно и уверенно с клиентами? Сможет ли он спокойно брать взятки и передавать их адресату? Он не знал, он просто никогда не пробовал. Дмитрий успокаивал себя тем, что полстраны живет именно так, давая и принимая взятки. А он – просто связующее звено, без которого экономика и политика перестанут существовать. Иллюзия, но очень похожая на правду.

Колобков предложил Дубинину на первое время пожить в одной из его новгородских квартир. «Она в основном пустует, – признался он, – держу ее, чтобы можно было залечь на дно при необходимости», В тот день у него была назначена встреча с клиентом. На нее Колобков решил взять с собой Дубинина. От волнения у Дмитрия подгибались колени, потели ладони. До сих пор он жил жизнью бумажной крысы, у него не было необходимости «торговать лицом». Теперь это становилось основной частью его работы. Взяв у Колобкова немного денег в долг, он купил в местном магазине вполне сносный костюм и, казалось, стал выглядеть еще моложе своих 27 лет. Это было плохо, очень плохо. Он не вызывал доверия. Утешало и обнадеживало только то, что Владимир Степанович обещал быть рядом «для солидности». Он будет разговаривать с клиентом, обсуждать условия и суммы, а Дубинина представит как своего родственника.

Почему-то его все время записывали в чьи-то родственники. Дубинин и сам не мог понять причины. Но в тот день это показалось ему хорошим знаком. Он начинал постигать азы новой для себя профессии, а в ней без родственной поддержки было не обойтись.

Дубинин еще раз посмотрел на себя в зеркало. Попытался придать лицу выражение спокойной солидности. Его ждали великие дела.

Глава 2

Первые шаги – первые клиенты

В ресторане

В ресторане, где была назначена встреча, Дубинин ожидал увидеть «реальных пацанов» родом из девяностых. Но он заблуждался.

За столиком в темном углу зала их ожидали два человека в очках, больше похожих на интеллигентов 60-х, чем на новых русских. Эдакие физики-лирики в слегка потрепанных костюмах, с идеей в глазах. Что они делали здесь? Почему решили обратиться к Колобкову? Зачем им понадобились его услуги?

Дубинин не мог найти ответы на эти вопросы. Он был несколько ошарашен неожиданной встречей и даже растерялся, когда один из незнакомцев протянул ему ладонь со словами:

– Владимир Вячеславович, зав. лабораторией, а это Сергей Александрович – мой заместитель и соавтор по научным трудам.

Дубинин смотрел на них удивленно, не зная, что сказать.

– А это мой родственник, Дмитрий, – пришел ему на выручку вполне уверенный в себе Колобков, – он мне помогает работать.

– Ясно, – сказал ученый, пожимая Дубинину руку, – нам тоже очень нужна помощь.

– А кому она сейчас не нужна, – хитро улыбнулся Колобков. – В наше трудное время мы все нуждаемся. Но к вам отношение особенное. Вы ведь люди науки, делаете важное дело, занимаетесь прорывными инновационными проектами…

Он оборвал свою помпезную речь, заметив, как Владимир Вячеславович изменился в лице. Казалось, тот почувствовал какой-то неприятный запах. Такое выражение бывает на лице у приличного человека, который только что понял, что наступил на кучку чего-то неприятного, но в силу своей интеллигентности не может высказать вслух все то, что думает по этому поводу. Ему остается только вздыхать и морщить нос.

– Давайте не будем об этом – сказал ученый. – Я каждый день по сотне раз слышу про инновации, прорывные технологии, поддержку государства. Но как только речь заходит о реальной помощи, все оказывается пшиком, пустым сотрясанием воздуха.

– Понимаю вас, – покачал головой Колобков, – у нас много, как раньше говорили, недоработок на местах.

– У нас есть замечательный проект с нашими челябинскими коллегами. Проект создания микрочипа для медицинских исследований. Американцы пока до такого не додумались. К нам уже приезжали инвесторы из-за рубежа. Они готовы вкладывать деньги в разработку. Но проблема в том, что как только будет готов опытный образец, они разместят производство на Тайване или в Бангалоре – и все, проект уйдет из страны. Мы останемся не у дел, будем закупать это оборудование втридорога у иностранной фирмы. А это ведь наша идея. Я, знаете ли, как ни странно, люблю свою страну и хочу, чтобы наши разработки приносили пользу здесь.

Владимир Вячеславович говорил очень вдохновенно и заразительно. Он подробно описал суть своей идеи, то, какую пользу она может принести сотням тысяч больных. Слушая его, Дубинин искренне завидовал этому энтузиасту своего дела, готовому отстаивать его до хрипоты. «Хорошо быть ученым, – думал он, – заниматься исследованиями, жить, как в башне из слоновой кости, не замечая ничего вокруг». Но в этом он как раз ошибался. Владимир Вячеславович был не из числа прекраснодушных мечтателей. Он надеялся воплотить в жизнь свою идею и готов был ради этого пожертвовать очень многим.

– Мы захотели открыть фирму. Как принято сейчас говорить, инновационное производство, – снова немного поморщившись, произнес он. – В Челябинске даже есть бизнес-инкубатор для такого рода проектов. Власти выделяют субсидии на развитие, дают налоговые льготы. Мы бы и рады были туда попасть, но почему-то не получается. Три раза встречались с заместителем директора, Чаловым. Он слушает нас, и как будто не слышит, обещает помощь и содействие, но не происходит ни-че-го! Я сам не мог понять, в чем причина, но коллеги подсказали, что он не работает просто так.

Ученый тяжело вздохнул и пристально посмотрел на Колобкова.

– Прекрасно вас понимаю, – откликнулся он.

– Я ученый, я не привык заниматься такими делами, мои коллеги тоже не знают, как себя вести. Но выхода у нас нет. Мой зять сказал, что вы можете посодействовать или хотя бы узнать, что нужно сделать, чтобы стать резидентом этого бизнес-инкубатора. Я уже объяснил, что это важно для нас. Если у нас не получится получить грант, нам придется продать свое изобретение за рубеж, чтобы оно не пропало.

– Я сам очень уважаю ученых и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

– Только прошу вас быть очень осторожным. Выясните, пожалуйста, все, что можно, не упоминая о нас. Я бы не хотел испортить свою репутацию.

– Вы могли бы даже не говорить этого, – сказал Колобков. – Все будет сделано в лучшем виде. Мы все хотим, чтобы наша наука развивалась. В конце концов, это принесет благо всей стране, да и нам, в частности.

Говоря это, он вертел в руках дорогую ручку с золотым пером. А потом, как бы случайно, начал писать что-то на салфетке, которую потом сложил и пододвинул к ученому. Тот развернул ее. Взглянул на надпись и, чуть нахмурившись, сказал:

– Что ж, это справедливо. Нас предупреждали о том, что будет примерно так. Думаю, успех в нашем деле может принести и вам благо.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – подхватил Колобков.

Бизнес на инновациях

– Интересная история намечается, – говорил он Дубинину после встречи в ресторане. – Придется тебе лететь в Челябинск.

– А как же вы? – взволнованно спросил Дмитрий.

– У меня тут дела, – объяснил Колобков, – юбилей главы администрации на носу, надо организовывать банкет. Это дело ученых – несложное. Тут все понятно, так что тебе для начала как раз по силам будет.

Пришлось Дубинину лететь в Челябинск одному. Волновался он страшно. Подумать только: его первое дело. Придется договариваться, но как это делать, Дмитрий пока не знал. Колобков напутствовал его советами. Говорил, что надо держаться наглее и увереннее. Выражаться пространно и понимать намеки, ведь другая сторона не будет в открытую требовать денег. Отношения между теми, кто взятки дает, и теми, кто их получает, всегда тонкие, можно сказать, интимные. Об особенностях этой «тайной связи» не принято говорить в открытую. Только намеки, общие слова: никто никому не доверяет, все опасаются подвоха, ловушки, «засланного казачка» от милиции.

В аэропорту Дубинина встретили челябинские ученые, которые, собственно, и хотели поселиться в инкубаторе. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке от того, что им приходится решать свои проблемы подобным образом.

– Мы полгода пытались договориться, – рассказывал Андрей, молодой энергичный парень в очках. – Участвовали в конкурсах на предоставление грантов – все напрасно. Лично встречались с Чаловым, рассказывали про наш проект. Он хвалил, обещал помочь. И ничего. А правительственные гранты получали какие-то странные компании, в инкубаторе работают фирмы, к науке отношения не имеющие. Поначалу мы думали, что это в нашем проекте что-то не так. А потом коллеги по институту подсказали: Чалов хочет свою долю от гранта иметь.

Андрей замолчал и опустил глаза. Видно было, как ему неприятно всем этим заниматься.

– Если честно, – продолжал он, – я никогда в жизни не давал взяток. Ни гаишникам, ни врачам, ни милиционерам. Такой вот я странный человек. И тут даже не знаю, как решить этот вопрос. Место в инкубаторе и грант нужны нам, как воздух. Но заговорить с Чаловым о деньгах я не могу. Потому и попросил Владимира Вячеславовича найти кого-то, кто возьмется за это дело.

– Я сделаю все, что в моих силах, – заверил его Дубинин.

Ему было искренне жаль Андрея, судьба открытия которого зависела от нечистого на руку человека, и решил, что поможет ему во что бы то ни стало.

– Как связаться с этим Чаловым? – спросил он.

Андрей продиктовал номер телефона. Дубинин тут же позвонил. Встреча была назначена на завтра в кафе.

Оно располагалось неподалеку от инкубатора. «К себе в кабинет не пригласил», – размышлял Дубинин, собираясь на встречу.

Как учил Колобков, решальщик должен готовиться к переговорам, как к бою: надеть отутюженный костюм, чистую рубашку, тщательно побриться, заучить наизусть суть вопроса и имена основных участников. Именно этим и занимался Дубинин в гостинице. Он боялся, что от волнения все испортит. Перед выходом «на дело» он почувствовал дрожь в колеях, перехватило дыхание. А потому решил зайти в гостиничный бар и выпить 50 граммов коньяка для храбрости.

Обжигающая жидкость сделала свое дело: Дубинин почувствовал, как по телу медленно растекается тепло, а вместе с ним и уверенность в своих силах. «Недаром этот напиток назвали «Наполеон», – подумал Дмитрий.

Войдя в небольшое кафе с выкрашенными под красное дерево стенами, он почувствовал себя совершенно спокойно. Дубинин сел за столик и стал дожидаться Чалова. Тот пришел на десять минут позже обещанного, даже не подумав извиниться за опоздание.

Это был седой, грузный мужчина в светло-сером пиджаке и подобранном в тон галстуке с увесистым дипломатом в руке. Он больше походил на чиновника или депутата, чем на ученого-инноватора. «Почему ему доверили заниматься этим делом? – думал Дмитрий. – Он так отличается от людей, с которыми ему надо работать».

На самом деле, ничего удивительного в этом не было. До того, как пристроиться к инновационному движению, Чалов успел побывать депутатом городской Думы. Быстро понял, что «хорошими делами прославиться нельзя». Узнав, что в городе открывается инкубатор новых идей, он упросил областных чиновников дать ему там какую-нибудь должность. Чалов знал, что директором этого заведения назначен человек опытный, который своего никогда не упустит. Он тут же нашел контакт с новым начальником и выработал схему работы, которая была невероятно проста: просто собирать с бизнесменов деньги за право работать в инкубаторе и получать в обмен многочисленные льготы от властей.

Так что для зам. директора встреча с Дубовым была рутиной.

– Добрый день, – произнес Чалов таким казенным тоном, каким чиновники обычно докладывают об успехах в сельском хозяйстве.

– Здравствуйте, – ответил Дубинин. – Очень рад нашему знакомству.

– Я тоже всегда с удовольствием встречаюсь с новыми людьми, потому что мы открыты для новых идей и проектов, – отозвался Чалов. – Наша цель – продвигать инновации в регионе.

– В таком случае наши цели совпадают, – улыбнулся Дубинин. Он, кажется, начал понимать, как разговаривать с этим человеком.

– Видите ли, компания, которую я представляю, разработала инновационный продукт, – вполголоса, как учил Колобков, рассказывал он. – Но для его успешного внедрения нужны инвестиции. Я знаю, что областное правительство стремится всячески помогать подобного рода инициативам, выдает гранты на развитие, позволяет снимать в инкубаторе площади, предоставляет налоговые льготы. Можем ли мы рассчитывать на такую помощь?

– Безусловно, – весомо заметил Чалов. – Я уже знаком с данным проектом и могу подтвердить, что у него отличные перспективы. Но дело в том, что желающих получить место в нашем инкубаторе более чем достаточно. Призыв президента о модернизации экономики услышали многие молодые ученые, у нас отбоя нет от желающих.

– Но этот проект очень важен для страны…

– Все проекты важны. Каждый считает, что его проект нужнее остальных. Я целый день слушаю такие истории. А что вы можете предложить нам?

Дубинин понял, что теперь речь идет вовсе не о новых продуктах и технологиях.

– Можете не сомневаться, – заверил он, – мы ваше доверие оправдаем и готовы работать с вами на общих условиях. Что для этого нужно сделать?

Чалов одобрительно кивнул и пробормотал что-то вроде: «Вот так бы с самого начала». Он достал из внутреннего кармана пиджака ручку и блокнот. Написав в нем что-то, он оторвал листок и протянул его Дубинину. Тот развернул его и увидел: «300 000». Андрей и его друзья рассчитывали получить грант в 1,2 млн рублей. То есть прежде, чем принять участие в конкурсе, им нужно было «отстегнуть» администрации четверть от этой суммы. «Неплохой бизнес на инновациях», – подумал Дмитрий.

Чалов достал пачку сигарет. Закурив, он взял листок, поджег его и бросил догорать в пепельницу. Все чисто – улик нет, о взятке в разговоре не было сказано ни слова. Дубинин подивился «мастеровитости» зам. директора инкубатора и попытался прикинуть, сколько же денег тот уже заработал подобным образом.

– Вы же понимаете, – говорил Чалов, как бы отвечая на мысли Дмитрия, – не все зависит от меня. Решения принимает директор инкубатора. Но он всегда прислушивается к моим рекомендациям. Звоните мне, как все будет готово.

Узнав о требованиях Чалова, Андрей только вздохнул:

– А ведь эти деньги могли бы пойти на развитие нашего проекта.

– Считайте их инвестицией в ваш проект, коль скоро вам кажется, что вы должны работать в инкубаторе, – попытался успокоить его Дмитрий.

– Другого выхода нет, – ответил ученый. – Но и денег сейчас мы таких не имеем. Придется продавать машину.

Дубинину было искренне жаль ребят.

– Это же займет какое-то время, я не могу так долго оставаться в городе, – сказал он.

– Я понимаю, – ответил Андрей. – Но вы нам, в любом случае, очень помогли. Владимир Вячеславович нам рассказал про условия.

Тут он достал из кармана конверт и протянул Дубинину. Это был его первый в жизни гонорар, но он готов был провалиться сквозь землю от стыда, принимая его. Дмитрий полагал, что будет зарабатывать на тех, кто уже свое заработал. А здесь ученые, казалось, отдавали ему последние копейки. Но отказываться было нельзя – Колобков бы этого не простил.

Уже вечером он улетел из Челябинска. О том, как дальше развивалась эта история, он узнал уже позже.

Вероятно, как следует поразмыслив, ученые решили-таки обратиться в милицию. Там им выдали меченые купюры.

Передача денег состоялась в том же кафе, где Чалов встречался с Дубининым. Видимо, оно было его излюбленным местом для решения подобного рода вопросов. Меченые деньги передавал Андрей. После того, как Чалов взял их, в кафе ворвались милиционеры и арестовали его. За ним последовал и директор инкубатора.

Андрей и его друзья в конечном итоге получили и грант, и место в инкубаторе, но сколько же времени, нервов они потратили на этом деле! И все это происходило одновременно с громогласными заявлениями властей о важности инноваций, поддержке молодых ученых. А на деле все оказалось не совсем так. Даже к такому благому делу умудрились «присосаться» решальщики. Андрей решил добиваться правды, а другой на его месте все бросил или уехал на Запад.

И была бы вместо питомника новых идей «потемкинская деревня» с инкубатором для псевдо-инноваторов, куда бы по праздникам приезжали высокие чины, где в будни работали бы фирмы, не имеющие никакого отношения к науке, получая при этом обещанные ученым льготы.

Каким бы грустным не было первое дело Дубинина, он смог многое для себя понять. Например, что нужно отбросить лишнюю робость – в этих кругах стесняться не принято. Облеченные властью люди сами ждут выгодного предложения, легко идут на контакт, надо лишь убедить их, что ты достоин доверия и с тобой им будет легко и приятно зарабатывать деньги.

Дубинин вряд ли пошел бы сам закладывать сотрудников инкубатора в милицию –ему это ни к чему, он не отдает им свои деньги. Узнав о принятом его первыми клиентами решении, он даже расстроился, хотя понимал, что ученые были формально правы. Но выходило так, что это он свел руководство инкубатора с опасными людьми. Нехорошо получилось, в общем. «В дальнейшем надо стараться доводить все свои дела до конца, чтобы подобных конфузов не повторялось. – размышлял Дубинин. – Жалость жалостью, но репутация дороже бедных и честных ученых».

Праздник на селе

Но вся эта история с поимкой псевдо-инновторов произошла позже. А пока Дубинин спешил из Челябинска в Новгород, а оттуда, в небольшое село Орловское, где, собственно, и депутатствовал Колобков.

Там полным ходом шли приготовления к юбилею главы районной администрации. Через пару дней Тихону Ильичу Старожилову должно было исполниться семьдесят. Многие поговаривали, что он засиделся на своем посту. Но заменить его было не кем. И дело не в том, что во всей области не нашлось бы грамотного специалиста, готового занять пусть небольшой, но государственный пост. В последние годы на Нечерноземье потянулись бизнесмены, выросли крупные агрохолдинги. Наверняка кто-то из их управленцев вполне мог согласиться на такую многообещающую должность. Но нынешний глава управлял районом уже без малого 15 лет, и никто даже не думал ему составить конкуренцию на выборах. Все понимали, что это бесперспективная затея. Не только потому, что самые активные избиратели, бабушки, всегда проголосуют, как надо. Приход нового человека на это место мог сломать сложившуюся за многие годы местную систему «сдержек и противовесов».

Такая система существует не только в коридорах Кремля и Белого дома. Есть она и здесь, в сельской местности, где главной ценностью является земля. Именно вокруг нее переплелись в клубок интересы совершенно разных групп. С одной стороны – это бизнесмены, выращивающие тут пшеницу или разводящие кур, с другой – чиновники. А еще милиционеры, бандиты из 90-х, заметно сдавшие позиции. Тем не менее, в районе, о котором идет речь, не было никаких междоусобных войн, никто никому не переходил дорогу, и все это благодаря Тихону Ильичу.

Праздник в честь его юбилея обещал быть грандиозным. Поздравить его хотели все заинтересованные люди. Все, кто работал на этой земле, хотели сохранить с ним добрые отношения. Соответственно, и организацию банкета можно было доверить только очень знающему человеку. Такому, как Колобков.

Последнюю неделю он почти не спал. Празднование решено было проводить на высоком берегу реки. Туда должны были направиться высокие гости после официальной части в районной администрации. Но организовать просто шашлыки было бы неуважением к юбиляру. Целыми днями Колобков говорил по телефону: заказывал еду из лучших ресторанов, договаривался о столах, навесах на случай дождя, уговаривал артистов, которые не очень-то хотели ехать «в деревню».

Денег он не считал – не до того было. По самым скромным подсчетам банкет обещал стать самым дорогим в истории района – не меньше пяти миллионов рублей – скромная сумма для московских корпоративов. Однако она составляла половину годового бюджета района. Естественно, бюджетных денег на банкет никто не брал. Старожилов не хотел за решетку, да и желающих по доброй воле помочь администрации было хоть отбавляй.

Деньги давал и сам Колобков, совмещавший депутатство с работой на посту директора местного агропредприятия. Его коллеги-предприниматели, поднатужившись, собрали нужную сумму – откупаться от претензий администрации потом было бы все равно дороже, а они обязательно возникли бы.

Дубинин приехал в Орловское как раз к юбилею. Колобкову было не до него, он командовал рабочими, сооружавшими небольшую сцену для артистов.

– Аккуратней ставь ее, дубина, дорогая ж техника, – кричал он.

Над сценой по замыслу организатора должен был висеть плазменный экран. На нем собирались показывать трогательный фильм о трудовом пути главы района, созданный силами городских телевизионщиков.

– А, это ты, с приездом, – сказал он, увидев Дубинина. – Через час надо быть в администрации, а тут у меня еще ни у шубы рукава. Ничего никому доверить нельзя. Да не кидай ты ее так, она дороже тебя стоит! – крикнул он рабочему, монтировавшему «плазму».

Вечером стало понятно, что его старания не прошли даром. Тихон Ильич прямо прослезился от умиления, глядя на подборку фотографий своей молодости, кадры его первых выборов, визитов в район высоких гостей. Он одобрительно похлопал Колобкова по плечу, сказав, что на таких людях держится новгородская земля. В общем, праздник удался.

Но организовать большую пьянку на природе – это только полдела. Ее еще нужно было использовать в своих целях, попытаться найти новых клиентов, укрепить старые связи, познакомить важных людей с Дубининым, да так, чтобы они начали ему доверять.

Колобков, несмотря на свой немолодой возраст, порхал от стола к столу, успевая поговорить с каждым, ни про кого не забыть, со всеми поздороваться и выпить. Не привыкший к такому ритму Дубинин еле поспевал за ним.

Колобков научил его своей хитрости: чтобы не захмелеть, надо вместо водки незаметно наливать себе в рюмку воду. «Иначе никакой печени не хватит, с нашей-то работой», – пояснил он.

Но даже на трезвую голову Дубинин не смог запомнить сразу всю эту толпу людей: местных милиционеров, прокуроров, чиновников, налоговиков, работников санинспекций, на которых буквально молились все местные животноводы. А еще тут было несколько десятков бизнесменов, имеющих интересы в районе. И у каждого были свои проблемы, в которые надо было вникнуть и не попасть впросак.

Незваные гости

Возле поляны притормозил черный внедорожник. Из него вышли двое мужчин средних лет, одетых неофициально, в рубашки и ветровки. Видно было, что торжественную часть в администрации они пропустили и приехали сразу на пьянку.

– Это заезжие товарищи, – сказал Колобков Дубинину, – больные на всю голову мудаки, в соседнем селе главу администрации посадили.

– Да ну? А как это?

– Дело-то нехитрое, и наш брат из-за них пострадал.

И Колобков рассказал печальную историю бывшего землеустроителя Евгения Кислицына.

Он около года проработал в администрации села Пешковское, а потом ушел на вольные хлеба. Официально занимал пост директора небольшой строительной компании, но иногда помогал нуждающимся решать дела в сельской администрации. Дела эти в основном были связаны с получением земли. Для того чтобы стать ее арендатором, надо было подать заявление в сельскую администрацию, оттуда оно шло в район и получало там одобрение. Но изначально нужно было заручиться поддержкой главы села Алексея Ивановича Воротниченко.

Кислицын отлично его знал, и именно к нему обратились двое предпринимателей с просьбой организовать им встречу с Воротченко. Кислицын набрал номер своего бывшего патрона, вкратце изложил ему суть дела, и тот согласился пообщаться с просителями.

– Мы хотим получить гектар земли, построим небольшую птицеферму, – сказали предприниматели на встрече.

– Вполне решаемый вопрос, – отозвался Воротниченко. – Только арендовать такой большой участок в одиночку не получится, нужно заявление от нескольких человек.

– Это не проблема, – ответили предприниматели.

– Ну, тогда оставляйте копии паспортов – мы порешаем этот вопрос.

Вопрос решился в начале июня. Из района бумаги вернулись с положительной резолюцией. Воротниченко позвонил Кислицыну и попросил забрать документы. Тот приехал к администрации вместе с просителями и, оставив их ждать в машине, пошел в приемную главы. Вручив бумаги, Воротниченко напрямую сказал ему:

– Тебе надо будет взять у этих ребят деньги, один миллион рублей и передать мне.

Кислицыну не очень хотелось впутываться в эту историю, но ради хороших отношений с главой администрации согласился.

– Все будет нормально, – ободрил его Воротниченко.

Кислицын вышел из здания администрации, сел в машину и сказал бизнесменам:

– Документы у меня, вы должны за них миллион рублей.

– Но у нас нет с собой таких денег, – удивились просители.

Пришлось Кислицыну сыграть роль гонца с плохими новостями: он позвонил Воротниченко и сказал, что денег нет. Тот запретил отдавать бумаги коммерсантам до тех пор, пока они привезут деньги. После долгих переговоров было решено, что через два дня те приедут с деньгами.

Утром 4 июля Кислицын назначил предпринимателям встречу возле магазина «Снежана». Они сели в его «пежо», где и состоялся обмен. И тут случилось то же, что позже произойдет с Дубининым. К машине подбежала толпа милиционеров, перепуганного Кислицына скрутили и стали говорить о том, что он только что получил взятку.

– Ты пойман с поличным, – говорили ему, – тебе от этого дела не отмазаться. Но ты ведь не хочешь в тюрьму?

Кислицын испуганно кивнул.

– Тогда помоги нам выйти на главного.

Горе-решальщик не мог не согласиться. На него нацепили незаметную петличку с микрофоном и заставили назначить встречу с главой администрации.

– Я сейчас в рекламном агентстве, обсуждаю кое-какие дела, – ответил Воротниченко по телефону, – приезжай сюда, в Волхов.

Пришлось еле живому от страха Кислицыну ехать в райцентр Волхов вместе с кортежем из милицейских машин. Недалеко от нужного места они остановились и предупредили, что если он вздумает сбежать, то только навредит себе.

– Ну, здравствуй. Как поживаешь? – приветствовал его Воротниченко.

– Да, ничего, все могло бы быть хуже, – выдавил из себя Кислицын.

Как он мог вляпаться в эту историю из-за какого-то миллиона рублей? Что теперь будет? Выполнят ли менты свое обещание, отмажут ли его за сотрудничество со следствием? Вопросы крутились в голове Кислицына, когда он разговаривал с Воротниченко. А тот был совершенно спокоен. Расспрашивал про дела, семью. Казалось, он совсем забыл о деньгах.

– А куда Их положить? – осмелился спросить Кислицын.

– Знаешь мою белую «ниву»?

– Да.

– Она внизу незакрытая стоит. Положи в нее, на коврик, – сказал глава администрации.

«Ничего не боится, – подумал Кислицын, – оставляет на улице открытую машину, да еще с такими деньгами».

Он поспешил выполнить просьбу Воротниченко, надеясь, что на этом весь кошмар благополучно завершится. Положил толстый сверток на коврик и поспешил ретироваться.

Вскоре к машине вышел Воротниченко. И едва дотронулся до денег, его задержали с поличным.

Через год состоялся суд. Главе администрации дали пять лет колонии строгого режима. Кислицын получил четыре года условно. А подставившие его бизнесмены получили участок и начали было свой бизнес. Но не тут-то было. Оказалось, что помимо документов на аренду, требовалась еще куча всяких согласований. К ферме нужно подвести коммуникации, электричество, газ. Без одобрения чиновников это сделать невозможно. А репутация у ребят была уже подмочена, работать с ними никто не хотел.

С тех пор прошло уже два года, подключиться к электросетям им все еще не удалось, а птицеферма без электричества работать не может. На все просьбы энергетики отвечали: в районе и так много предприятий – для вас нет мощностей. Если хотите, стройте сами подстанцию, потом можете безвозмездно передать ее нам и покупать у нас ее же электроэнергию.

Разговор с бизнесменом

Обычно предприниматели находят неофициальные подходы к энергетикам, договариваются о подключении без строительства новых станций. Но для этого нужно иметь хорошую репутацию.

– А кто ж с такими, как они, работать будет, – усмехнулся Колобков, кивая на незваных гостей праздника. – Только ты от них деньги возьмешь, тебя тут же менты повяжут. Сделали бы все по-человечески, давно бы работали, а сейчас придется им или раскошеливаться на новую подстанцию, или забыть о своей затее.

– Да, тут лучше договориться, чем нос воротить, – внезапно встрял в разговор полный седоволосый мужчина в легкой белой рубашке с коротким рукавом.

– Здравствуйте, Александр Ильич! – приветствовал его Колобков. – Знакомьтесь, это мой помощник Дмитрий. А это наш известный предприниматель Пастухов, его завод полрайона кормит.

– Ну, уж прямо полрайона, – отозвался Александр Ильич, пожимая руку Дубинину, – Небольшой заводик, сельхозтехнику уже 15 лет производим, звезд с неба не хватаем, но и не жалуемся.

– А у вас как с электричеством? – скорее из вежливости поинтересовался Дубинин. Он помнил совет Колобкова говорить с людьми об их проблемах и больше слушать – так за умного сойдешь и ценную информацию получишь.

– Да как у всех, – вздохнул предприниматель. – Владимир Геннадьевич правильно сказал. Сейчас как: не подмажешь – не поедешь.

Колобков понимающе кивнул. Он знал, что предприниматель тоже третий год пытается получить для своего завода новые энергомощности. И дело продвигается с трудом.

Сначала Пастухов действовал по закону. Не хотелось ему платить чиновникам только за то, чтобы они выполняли свою работу. Писал письма энергетикам, губернатору, главе района, добивался встреч с ними. А те только разводили руками: мощностей-то нет. А решения, которые предлагали его люди, энергетикам почему-то не подходили.

Так бы он и ходил по кабинетам еще не одну пятилетку, если бы Колобков однажды не намекнул ему, что проект новой подстанции, которая обеспечит завод электричеством, нужно делать в определенной конторе. Тогда он наверняка понравится энергетикам.

Делать нечего: пошел Пастухов в эту контору. Там его встретила молодая, но уже начинающая полнеть женщина и за небольшую плату взялась помочь ему. Через месяц проект был готов. Пастухов посмотрел в смету и ужаснулся: 120 миллионов рублей. Огромные деньги для предприятия районного масштаба!

– Обоснуйте мне эту цифру, – потребовал он.

Сотрудница конторы начала что-то сосредоточенно пересчитывать в столбик. Через четверть часа она с трудом наскребла расходов на 100 миллионов.

– А остальные двадцать за что? – возмутился Пастухов.

– Ну, а это у нас коррупция, сами понимаете, – спокойно ответила женщина. – Я не для себя эти деньги беру, не беспокойтесь, тут все рассчитано.

Предприниматель решил, что проект слишком дорог, снова писал письма, доказывал, что предприятие может получить дополнительную энергию от подстанции, стоящей в семи километрах. Потратиться в этом случае придется разве что на провода.

Прошло еще два года, дело не двигалось. Но однажды после очередного письма энергетикам, в его кабинете раздался звонок.

– Вы дополнительные мощности хотите получить? – поинтересовались на том конце провода.

– Да, и уже давно, – ответил бизнесмен.

– Мы решаем такие вопросы.

Отчаявшийся Пастухов назначил встречу этому человеку. Оказалось, что он – бывший сотрудник энергокомпании, и занимается тем, что помогает бизнесменам «решать вопросы» с энергетиками.

– Я навел справки, – рассказывал бизнесмен Дубинину, – без него там действительно никакие дела не делаются.

– А сколько он попросил? – вмешался Колобков.

– Шестнадцать тысяч рублей за каждый дополнительный киловатт вместо официальных двенадцати тысяч.

– Ну, это еще по-божески.

– Так-то оно так, но мне этих киловатт несколько тысяч надо. У меня же завод, почти шестьсот человек работает, я им зарплату плачу. Эти четыре тысячи я не у себя, у них отнять должен, – жаловался предприниматель.

– Ну, у нас все так устроено, – спокойно пожал плечами Колобков.

Ему было немного обидно, что два года назад Пастухов не воспользовался его предложением, потому что в том случае он был бы в доле. А тут сработал конкурент, причем, весьма солидный. Человек с выходами на руководство сетевой компании построил бизнес на своих старых связях, и от клиентов, похоже, нет отбоя.

– Вот так надо жить, понял? – сказал он Дубинину после того, как Пастухов отошел в сторону.

Дмитрий и сам начинал понимать, что главное в новом для него деле – стать другом или помощником важного чиновника, решать его вопросы за небольшой процент. Нужно было найти такое рыбное место, как у того же бывшего энергетика. Дубинин чувствовал, что это будет непросто – все места давно заняты проверенными людьми из числа подчиненных или родственников. Но ему очень хотелось войти в этот круг приближенных. Теперь это была его главная мечта.

Глава 3

Поиск рыбного места

Расширение сферы влияния

– Пора, наконец, и делом заняться, – сказал Колобков Дубинину на следующее утро.

С похмелья у Дмитрия раскалывалась голова, постоянно хотелось пить, соображать удавалось с трудом. В отличие от него, Колобков излучал оптимизм и бодрость духа. Казалось, он не был вчера ни на каком банкете, не пил водку и не вернулся с него в 4 утра, предварительно позаботившись о том, чтобы все подвыпившие гости были доставлены по домам. «Сверхчеловек он, что ли?» – задавался вопросом Дубинин.

Протерев глаза, он спросил:

– Каким делом?

– Помнишь, о чем мы договаривались? – терпеливо объяснял Колобков. – Надо начать налаживать связи с коллегами в других регионах. Развивать сотрудничество или, как говорят, синергию. Чтобы наши клиенты могли комфортно решать вопросы у них. А мы получали с этого свой небольшой процент. Дело тут не столько в деньгах, сколько в связях. Мои позиции, например, могут пошатнуться, если вдруг нашего районного голову переизберут. Я зависим от одного человека, понимаешь?

Дубинин кивнул.

– И другие решальщики тоже, в основном, люди зависимые, потому что работают доверенными лицами какого-то одного человека. Если с ним что-то случиться, придется уходить на пенсию или искать нового патрона.А это нелегко, потому что в наше время все хлебные места заняты. Ну, ты и сам это знаешь.

– Знаю, – согласился Дубинин.

– Поэтому нам всем нужно держаться вместе, чтобы в случае чего не пропасть, – заключил Колобков.

– А как мы это сделаем? – спросил Дмитрий. – Просто поедем в соседнюю область и будем искать там решальщиков?

– Их не надо искать, – усмехнулся Колобков. – Они сами приходят, когда видят, что у людей есть проблемы, которые нужно решить. Мы можем сказать, что у нас есть проблема, выманим их из норы, посмотрим, что они за люди и попробуем поговорить с ними.

– Но когда они увидят, что мы не клиенты, не пошлют нас куда подальше? – спросил Дубинин.

– Почему не их клиенты? У меня достаточно знакомых, которые хотят работать в соседних регионах, но не могут. С их проблемами мы и приедем. А там уж посмотрим, как все будет развиваться.

– И что же это за проблемы?

– Да самые разные. Есть у меня друг, Сашка Калинин, еще с комсомольских времен. Сейчас он уехал в Пермь, большим человеком стал, директор по производству местного металлургического завода. Предприятие работает отлично, но вот незадача. Нужно им получать новое разрешение на забор воды из Камы, а им его не дают. Воды нужно много, без нее завод встанет. Но чиновники уперлись – ни в какую не разрешают, штрафами грозят. В одной из бесед ему намекнули, что есть опытный человек из местных, который может в этом вопросе помочь. Все это Сашка рассказал буквально на днях по телефону. Я предложил разобраться с этим вопросом, потому что дело-то намечается интересное. Если они там всех к этому бизнесмену отправляют, значит он контролирует мощный поток бабла. Удастся с ним подружиться, можно много чего интересного сделать потом.

– Когда ехать собираетесь?

– Да прямо в понедельник и поедем. Чего тянуть? У Сашки скоро сроки водопользования истекают – надо помочь другу.

На воде

Пермь встретила Колобкова и Дубинина моросящим дождиком. Несмотря на разгар лета, было довольно прохладно. Десятки труб коптили серое небо разноцветным дымом – желтым, красным фиолетовым, – металлургическая промышленность здесь явно процветала. Все эти заводы так или иначе должны были договариваться с бассейновым управлением о заборе воды и сбросе отходов в Каму. Дубинину стало понятно, что на этом предприимчивые люди могли делать огромные деньги.

Друг Колобкова Калинин снабдил их телефоном некого Влада Маслова, который якобы мог помочь решить проблему с водой. Сам Колобков с ним общаться не хотел, точнее боялся сделать какой-нибудь неверный шаг. Ставки были слишком высоки, и он решил доверить переговоры профессионалам.

– Сегодня едем к этому Маслову в офис, – сообщил Колобков. – Смотри и учись, как надо работать.

Офис Маслова располагался в новом бизнес-центре с символическим названием «Парус». Высокое черно-белое здание возвышалось над серым городом, вызывая зависть прохожих. Из окон 12 этажа, где сидел Маслов, открывался великолепный вид на Каму, главный источник его благосостояния.

В огромном офисе стояли несколько столов с компьютерами, но сотрудников было не видно. Кабинет хозяина располагался в конце коридора. По виду он ничем не отличался от рабочего места директора молодой, но дерзкой компании. Белые стены, широкое окно с видом на телебашню, удобное кресло, на стенах – репродукции фотографий старой Перми вперемежку с работами каких-то современных художников.

Сам Маслов вполне соответствовал своему кабинету. Это был подтянутый человек средних лет, в очках, добротном костюме без галстука. Еще несколько лет назад он был простым помощником руководителя в том самом бассейновом управлении. Начальство было им довольно. Да вот незадача, Маслов был недоволен. Ему не нравились ни низкая зарплата, ни отсутствие перспектив. Однажды он пришел в кабинет к своему начальнику и прямо сказал: «Я не могу здесь больше работать, я не расту и не становлюсь богаче. У меня молодая жена, я хочу, чтобы она ни в чем себе не отказывала». Глава управления задумчиво посмотрел на него и сказал: «Увольняйся». А потом добавил: «Но все равно мы тебя далеко не отпустим». Через полгода Маслов снял шикарный офис в лучшем пермском бизнес-центре и поставил дело передачи взяток на поток. К нему приходило по нескольку посетителей в день. Кто-то, узнав расценки, отказывался сразу, кто-то, скрепя сердце, платил. Теперь его молодая супруга действительно ни в чем не нуждалась: она покупала одежду в Милане и проводила отпуск на Бали. Да и сам Маслов считал себя вполне счастливым и состоявшимся человеком.

С Колобковым и Дубининым он заговорил быстро и по-деловому:

– Я знаю причину вашего визита, – начал он с места в карьер. – У нас в регионе много предприятий, которые хотят получить разрешение на пользование водными ресурсами. Не секрет, что ресурсы эти ограничены. Именно поэтому, чтобы не перегружать экосистему, мы внимательно подходим к выдаче подобного рода разрешений.

«Почему он говорит «мы»? – думал Дубинин. – Не он же решает, кому выдавать разрешение, а кому нет».

– Разрешение на забор воды, естественно, выдает начальник бассейнового управления, – продолжал Маслов. – Но вы же понимаете, как сейчас все устроено. Если вам нужно добиться того, чтобы документы получило именно ваше предприятие, нужно понравиться начальнику и поделиться.

– О чем речь? – спокойно спросил его Колобков.

– Вопросы всегда решаются в индивидуальном порядке. Я навел справки, – спокойно продолжал Маслов. – Ваше предприятие зарабатывает около миллиарда рублей в год, чистая прибыль – 100 миллионов. Неплохо. Металлы в наше время дорожают. Понятно, что без разрешения на забор воды завод встанет. Поэтому я думаю, что такие условия будут справедливы.

Он вырвал листок из лежащего на столе блокнота, что-то написал на нем, сложил пополам и передал Колобкову.

– Думаю, сделать это надо будет в три приема. Заранее оговорюсь: таково требование руководителя управления.

Колобков задумчиво посмотрел на бумажку и сказал:

– Нам, как вы понимаете, нужно посоветоваться с руководством завода, нужно будет привлечь немало ресурсов. В ближайшие дни я смогу дать вам ответ. Еще я хотел уточнить, если он будет положительным, то как нам нужно будет действовать?

– Все очень просто, вы придете ко мне еще раз и принесете то, что нужно. После первого транша, не раньше, ваше заявление начнут рассматривать. Второй транш – и на документах появляется положительная резолюция. Третий – вы получаете на руки все бумаги.

– И где гарантия, что это произойдет? – спросил Колобков.

– Стопроцентную гарантию может дать только господь Бог, – ответил Маслов и, улыбнувшись, добавил. – Вы не хуже меня это знаете. Нужно доверять партнерам, иначе никак. До встречи.

Пока лифт ехал до первого этажа, Колобков хранил молчание. Дубинину не терпелось узнать, что за условия поставил Маслов. По выражению лица патрона он уже понимал, что они трудновыполнимы.

– Да они там охренели в своем управлении бассейнами! – взорвался Колобков, едва успев выйти из здания. – Этот деятель просит 18 миллионов за бумажку. У нас никогда такого не было. Это же пятая часть прибыли компании за год! И все это за какую-то бумажку!

Он остановился, усмехнулся и сказал:

– Хорошо же живут эти черти. Видишь, офис какой отгрохали? Зуб даю, что кроме заносов начальству, этот Влад ничем больше не занимается. Хорошо устроился, аж зависть гложет. Мне с моими селянами такие суммы не светят.

– И что теперь будем делать? – робко спросил Дубинин.

– Доложим все Сашке. Пусть решают. Хотя я тут навел справки через знакомых. Другим путем получить разрешение никак нельзя. Так что придется отстегивать. Хотя риск велик. Если что-то пойдет не так, или Маслов захочет нас кинуть, деньги назад не вернутся. Это довольно рисковая штука – что еще можно сказать. Зато если в этот раз все получится, то мы потом сможем с Владом отлично работать. У меня еще в Удмуртии знакомый есть, хочет промотходы в реку сбрасывать. Ему сюда же обращаться надо будет за разрешением.

Планы Колобкова рухнули, как карточный домик. На следующее утро Дубинин включил телевизор в своем гостиничном номере и, переключая каналы, случайно натолкнулся на местные новости. На экране показывали тот самый кабинет, в котором он был накануне. По полу были разбросаны бумаги, милиционеры пересчитывали меченые купюры, испуганного и взъерошенного Маслова уводили куда-то в наручниках.

– Круто мы вчера к нему в гости сходили, чуть не попали под раздачу, – сказал Дубинину вместо приветствия Колобков, заходя к нему в номер. Он все уже знал и, казалось, был сильно озадачен.

Как оказалось, через час после того, как наши гости покинули кабинет Маслова, к нему пришел новый посетитель. Он ждал его. Человек должен был принести 10 миллионов за такое же разрешение на водопользование. Едва Маслов взял кейс, в кабинет ворвались милиционеры и его скрутили. В тот же день взяли и директора бассейнового управления.

– Теперь оба в СИЗО, – говорил Колобков. – Кто будет заниматься решением вопросов, не понятно. Ясно одно: чиновники сейчас напуганы, договариваться с ними нет никакого смысла. Возможно, через полгода они снова начнут торговать разрешениями, но пока вода мутная, ловить в ней точно нечего.

– Что скажем Калинину? – спросил Дубинин.

– А то и скажем. Пусть попробуют снова подать заявку. Если повезет, ее удовлетворят в законном порядке. Или все затянется минимум на полгода, пока ребята в управлении не оправятся от шока и не построят новую схему сбора денег.

– Но к тому времени завод встанет.

– А что делать? Когда они запускали его, они знали, что у нас в стране все так устроено. Могли бы чем-то другим заняться. Пирожками на улице торговать. Хотя там тоже на лапу давать надо. Выхода нет.

– А куда мы теперь?

– На юг, – ответил Колобков. – Мы заслужили отдых. Заодно совместим приятное с полезным.

Бизнес у моря

Оказалось, что в Новороссийске у Владимира Колобкова есть дальний родственник и коллега – Сергей Беляев. Лет десять назад он окончил сельхозинститут и уехал на Кубань работать бухгалтером одного элеватора. «Хочу быть поближе к морю», – объяснял он родным. Человеком Беляев был простым, покладистым, начальство его любило. С директором элеватора Семеном Приходько у него сложились вообще отличные отношения. Они часто отдыхали вместе, Приходько даже крестил его дочь.

Беляев никогда бы не подумал, что эта дружба может стать источником его дохода. Работал себе спокойно на элеваторе, подбивал балансы, сдавал квартальные отчеты, а по выходным, если погода позволяла, ехал к морю, благо до него было всего пару часов на машине.

Три года назад его жизнь круто изменилась. Приходько назначили заместителем директора центра по оценке качества зерна. Новороссийский торговый порт ежегодно принимает и отправляет на экспорт тысячи тонн пшеницы. Чтобы вместе с ней в страну не попали какие-нибудь жучки-паразиты, каждую партию зерна проверяют. Этим как раз занимается лаборатория центра. И если что-то найдут, контейнеры отправляют на дезинфекцию. А потом еще несколько недель зерно проветривается, чтобы стать безопасным.

Таким образом, доходы импортеров и экспортеров напрямую зависили от доброты и внимательности инспекторов. И Семен Приходько, будучи человеком предприимчивым, сразу понял, как монетизировать свой новый пост.

Сначала он брал взятки прямо у себя в кабинете, но потом понял, что это небезопасно. Тогда-то и вспомнил про старого друга Сергея Беляева.

– Помоги, – сказал он ему. – Я тебя деньгами не обижу.

Поначалу Беляев не хотел ввязываться в это мутное дело.

– Ну, сколько ты получаешь на элеваторе? Крохи. А тут сможешь наконец подзаработать, новую машину купишь, дочку в школу соберешь по-человечески, – уговаривал его Приходько.

В итоге Беляев согласился. Он был человеком слабохарактерным, легко поддавался на уговоры. Теперь ему предстояло примерить на себя совсем не привычную роль бизнесмена. По просьбе Приходько Беляев ушел с работы и зарегистрировался индивидуальным предпринимателем. Правда, никакого бизнеса он не вел.

Клиенты приходили к нему сами, прямо из кабинета замдиректора центра. Беляев даже снял неподалеку небольшой офис. Хотя эту комнату с «предбанником» для секретарши офисом можно было назвать с большой натяжкой. Но ничего другого ему не требовалось. Секретарша занималась посетителями, а Беляев вел всю нехитрую бухгалтерию.

Бизнес заключался в том, что он заключал с клиентами договор оказания сюрвейерских услуг. Он, якобы, проверял качество зерна, следил за погрузкой и разгрузкой партий в порту. На деле же Беляев никогда в порту не был. У него не было даже пропуска на его территорию. Зато часто приходилось бегать к местному банкомату. Почти каждый день он снимал по 500 000 рублей и приносил их Приходько. И тот отчислял Беляеву 20% от своих гонораров.

Вместе с Дубининым Колобков приехал навестить этого своего родственника, а заодно погреться на солнце и наладить связи. И пусть Новороссийск – не лучшее место для пляжного отдыха, сидя в кафе на набережной он в кои-то веки чувствовал себя спокойным и расслабленным. «Все же с родными людьми общаться намного приятнее, чем с чиновниками да бизнесменами, которые только и думают, как тебя использовать, ничего не заплатив», – думал Колобков.

– Живу хорошо, мне не на что жаловаться, – говорил Беляев Колобкову.

– Ну, а что будешь делать дальше? – спросил Дубинин своего нового приморского знакомого.

– Как что? То же самое, – недоуменно ответил он. – Меня в жизни все устраивает. Я не такой человек, чтобы стать начальником, а помогать начальству у меня получается хорошо.

– А что если начальства в какой-то момент не станет? Или он тебя подставит с этими твоими сюрвейерскими услугами?

Этот вопрос сильно волновал Дубинина, он уже знал примеры, когда решальщиков кидали их же патроны.

– Приходько так со мной никогда не поступит, – уверенно сказал Беляев. – Он мою дочь крестил, он стал мне как отец. Я ему доверяю.

– Нужно доверять, но проверять, – заметил Колобков. – Не раз бывало так, что ты веришь человеку, как себе, а он тебя подставляет.

– Этого не будет, – неожиданно резко ответил Беляев.

Несмотря на небольшой спор, вечер выдался удачным. Колобков по ходу дела договорился с Беляевым о легком прохождении таможни для своего знакомого агрария, получил контакты некоторых помощников новороссийских чиновников, да еще и отлично провел время на морском берегу.

– Вот всегда бы так работать, – с улыбкой сказал он Дубинину.

Наутро они уехали по делам в Ростов, с надеждой на долгосрочное сотрудничество с новым новороссийским партнером. Однако через месяц получили неприятные известия.

Вероятно, кто-то из коллег из зависти сдал Приходько. В его кабинете установили скрытую камеру, даже засняли передачу взятки (Приходько так до конца и на бросил сам принимать деньги). Вскоре пришли и за Беляевым. Его небольшой бизнес приказал долго жить. В маленьком офисе осталась только кипа договоров, которые никто никогда не думал исполнять.

Налоговые дела

– Это все семечки, – говорил Колобков Дубинину. – Дела с таможней, всякими контролерами интересны узкому кругу бизнесменов. Не всем нужно засорять реки. А что обязаны делать все коммерсанты?

– Деньги зарабатывать, – наобум ответил Дубинин.

– Да нет, это как раз совсем не обязательно. А вот платить налоги, по идее, должны все. Говорят, спасает от бессонницы. Только я уверен, что все наоборот. Стоит тебе честно заплатить все налоги, и ты тут же потеряешь сон и аппетит, потому что останешься без штанов, день и ночь будешь думать о том, как семью прокормить. А если на тебе полрайона висит, сотни людей у тебя трудятся? Они ж без зарплаты бунтовать начнут, поднимут тебя на вилы.

Колобков вздохнул, достал из кармана платок и вытер им вспотевшую лысину. Они с Дубининым ехали по пыльной улице небольшого шахтерского городка в Ростовской области. Жарким летним днем здесь было так пустынно, что Дубинину начинало казаться, что это какой-то вымерший город. На самом деле, большинство жителей было на работе, на градообразующей угольной шахте или в полях.

Спросить, где находится нужная приятелям компания «Старт-Агро» было решительно не у кого. В небольшом городке гораздо проще потеряться, чем в мегаполисе: везде одинаковые дома и никаких указателей. Наконец, какая-то одинокая старуха с тележкой подсказала, где находится Коммунистическая улица. Там они и обнаружили небольшую контору, расположившуюся на первом этаже жилого дома. В приемной висели почти домашние тюлевые занавески, под потолком скучали мухи. Дожидаясь встречи на старом, продавленном кожаном диване, Дубинин думал про себя: «Неужели человек, который получает неплохие для этого места деньги не мог обставить свой офис побогаче? Пермский решальщик жил на широкую ногу, никого не стесняясь, а тут прямо ЖЭК какой-то, а не контора “серого кардинала”».

Когда их пригласили войти, хозяин кабинета еще продолжал разговаривать по телефону.

– Да, я сказал ему об условиях, он готов, – говорил в трубку полный мужчина средних лет. – Ты пока приостанови все, а когда он оставшуюся часть принесет окончательно все порешаем.

Он попрощался с собеседником, положил трубку и обратился к гостям:

– Владимир Геннадьевич, сколько лет, сколько зим! – воскликнул он

– Да уж, давно не виделись, – ответил Колобков. – Это Дмитрий, мой помощник.

– Виктор Иванович, – отрекомендовал себя хозяин кабинета, пожимая Дубинину руку.

– А вы все в делах, как я погляжу, – сказал Колобков.

У Виктора Ситникова и правда был довольно плотный рабочий график. Будучи хорошим другом начальника местной налоговой инспекции Алексею Аликовскому (они в школе сидели за одной партой), он строил свой бизнес исключительно на этом полезном знакомстве. А вообще-то Ситников числился директором одной агрофирмы, но она не приносила больших денег и была по сути прикрытием для его основной деятельности.

Схема работы была проста. Аликовский вызывал кого-нибудь из местных предпринимателей к себе в инспекцию и сообщал, что его сотрудники собираются приехать к нему «в гости» с выездной проверкой. «Как думаешь, сколько миллионов недоплаченного НДС мы тебе доначислим?» – спрашивал он посетителя, хитро улыбаясь.

Любой предприниматель знал: если налоговая захочет чего-то найти, она непременно найдет. Налоговики делятся на три группы. Самые опытные «бойцы» начинают проверять, как компания платит НДС. Другая группа – правильность начисления налога на прибыль. Третья смотрит, как компания платит за сотрудников налог на доходы физических лиц, отчисляет ли взносы в страховые фонды, не занижает ли в документах зарплату, выплачивая оставшуюся часть в конвертах. В общем, наскрести нарушения можно всегда. Обычно проверка средней компании заканчивается тем, что ей доначисляют несколько миллионов рублей налогов. Мало кому хочется их платить. На этом и играл Аликовский.

Он вкрадчиво сообщал посетителю, что готов не проводить проверку, если тот заплатит определенную сумму денег. Эта сумма была не слишком велика – в глубинке немного компаний, готовых платить миллионы.

Размер взятки вообще ее сродни справедливой цене. Если сумма доначисленных в случае проверки налогов может составить два миллиона рублей, то предприниматель наверняка согласится заплатить 300 000, чтобы проверки не было. А вот полтора миллиона он уже платить не станет и пойдет с жалобой в милицию.

Аликовский понимал это, говорил, что «входит в положение» столь важных для страны сельхозпроизводителей и не требовал с них больше нескольких сотен тысяч. Еще одна его предосторожность заключалась в том, что большую часть денег он принимал не в своем кабинете. Обычно он просто давал предпринимателям его телефон Ситникова, и тот уже «рулил процессом»: называл сумму и принимал деньги.

– – Куда деваться, дел много, не жалуюсь, – говорил Ситников Колобкову, доставая из сейфа припрятанную для случая бутылку коньяка и угощая гостей.

– Давно мы с тобой не виделись, – сказал Колобков после первой рюмки. – Раньше было больше поводов для встречи, когда наши люди в вашем районе свинину закупали.

– Год назад та ферма закрылась, набрали кредитов и не смогли отдать. Теперь площади пустуют, никому не нужны. Мало кто на земле работать хочет, – сетовал Ситников. – Остались полуживые колхозы, живут на субсидии Минсельхоза. С ними работать не интересно. Денег мало, крику много. Есть еще пара крупных компаний, но они крутые очень – если что и к губернатору на прием пойдут. Так что с деньгами туговато.

– Сейчас, наверно, везде так, – предположил осмелевший Дубинин.

– Нет, Дима, не скажи, – говорил слегка захмелевший хозяин кабинета. – Вот в Подмосковье намного лучше дела обстоят. Там Москва рядом, клиент жирнее. Никто не разоряется особо, можно такие счета выставлять, какие нам и во сне не снятся. Приведу пример. Есть у меня знакомый в Талдомском районе Московской области, Олегом зовут. А у него – другой знакомый, начальник районной налоговой инспекции. И ведут они вместе дела. Ну, как ведут. Приходит на местное предприятие проверка. Доначисляет 400 000 рублей налогов. Начальник инспекции вызывает директора к себе и намекает, что проверка выявила далеко не все факты, в его делах надо еще покопаться. Если предприниматель соображает, что к чему, он сразу спрашивает, как можно решить вопрос. Тут ему начальник инспекции дает понять, что за то, чтобы от его фирмы отстали, надо платить. И намного больше, чем эти сраные 400 000 рублей. Сразу может выставить счет в четыре миллиона. И люди платят! Деньги есть, отчего не заплатить-то? Конечно, не начальнику лично, а Олегу. Он, кроме сбора бабла, ничем больше и не занимается. Официально безработный, а ездит на «лексусе».

– Чтоб я так жил, – сказал пораженный Дубинин.

– Все б нам так жить, – поддержал его Ситников. – Такое теплое место дано единицам. Повезло подружиться с хорошим человеком из налоговой, который и сам зарабатывает, и с помощниками делится. Тут как фишка ляжет. Если меня повяжут, то, скорее всего, реальный срок дадут. А у налоговика местные прокуроры – знакомые, легко отмазаться сможет.

– Да, повезло человеку в жизни, – сказал Колобков. – Но все равно особенно борзеть не стоит. А то могут устроить показательную порку с тобой в главной роли. Повяжут, дадут лет семь, а самые главные люди не при чем окажутся.

– Да, так всегда и бывает, – вздохнул Ситников. – Начальник инспекции легко может сказать, что не он решает, где проверки проводить и уж тем более не берет взятки за то, чтобы их не было. А потом: он на Канарах, а ты на нарах.

– Поэтому я всегда говорю, что нам надо держаться вместе и не жалеть начальников. В случае чего, они нас точно жалеть не будут.

– Тут ты прав, – согласился Ситников, наливая еще по одной. – За дружбу.

– Вот это правильно, – поддержал Колобков. – Сколько нас по разным районам работает?

– Да почитай в каждом районе есть свой человек при инспекции.

– Это ж тысячи людей, армия!

– Пора Кремль брать, – пошутил Дубинин.

– Ну, Кремль не возьмем, а устроиться получше сможем, – весомо заметил Колобков.

– Это как? – спросил Ситников.

– Смотри, мы сейчас отдельно друг от друга работаем, мало кого в других регионах знаем. А могли бы вместе какие вопросы решать! Вот, скажем, если наша новгородская фирма откроет у вас филиал или ваша у нас, можно же и нам, так сказать, наладить синергию. Найти в каждом районе доверенное лицо – на это жизни не хватит. А если бы у нас была, скажем, своя база данных…

– Ну, это нереально, – возразил Ситников. – Кто же захочет свои контакты перед чужими людьми светить?

– А что такого в этих контактах? – спросил Дубинин. – Ты же сам знаешь: пока не пойман – не вор. Мало ли кто тебя считает полезным человеком.

– Твоя правда, но все равно рискованная штука.

– Не рискованная, удобная. Мы до сих пор как кустари. Двадцать первый век на дворе, инновации!

– Ты про инновации в налоговой расскажи, которая до сих пор документы по интернету со скрипом принимает, – сказал Ситников.

– Но мы же должны идти впереди, – убеждал его Колобков.

– Ты что предлагаешь, чтобы я свой телефон в интернет выложил? На сайт «Электронная коррупция» или начал свои услуги рекламировать в «Вконтакте»?Мне это все нафиг не надо, я тут спокойно живу.

– Не надо выкладывать никакие контакты на сайт, – успокоил его Колобков. – Можешь хотя бы разрешить нам рекомендовать тебя нашим клиентам. Им тоже иногда может понадобиться твоя помощь.

– Это без проблем, тебе я доверяю, – согласился Ситников.

– Ну, и других бы нам тоже налоговых людей собрать, того же Олега из Подмосковья.

– Странную игру ты затеял, Вова. Был у меня один знакомый банкир в Питере, хотел за всех все решать. А потом очень пожалел об этом.

– Не слышал о таком. Чем он занимался?

– Сейчас расскажу, как дело было, – ответил Ситников и поведал коллегам историю Филимонова.

Банкир идет ва-банк

В банковском бизнесе Игорь Филимонов работал давно. Еще в начале 90-х он ушел с должности следователя прокуратуры и устроился в один из молодых питерских банков. Работа в банковской службе экономической безопасности чем-то напоминала следствие: проверки клиентов на добросовестность, выяснение их подноготной.

Времена были сложные, приходилось учиться находить общий язык и с бандитами, и с ментами, и с бывшими коллегами из прокуратуры.

Вскоре стало ясно, что этот талант можно использовать в собственных целях. К нему стали обращаться люди с просьбами посодействовать в решении тех или иных вопросов. Часто приходилось звонить своим бывшим коллегам из прокуратуры, наводить справки, просить на что-то обратить внимание, а на что-то наоборот закрыть глаза.

Круг знакомых постоянно расширялся, в своих кругах он стал влиятельным человеком. Все знали, что если возникли проблемы с правоохранителями, надо звонить Игорю. Он поможет или хотя бы посоветует, как быть.

Однажды Филимонов подумал, что пора бы расширить «специализацию». Помимо проблем с уголовным законодательством, у людей возникают трудности при уплате налогов, получении лицензий и много еще при чем. Филимонов навел справки, выяснил, что в этих ведомствах тоже можно решить вопросы с помощью заносов хорошим знакомым. «Почему бы не попробовать?» – решил он про себя.

Тем более, что к нему обратился старый друг из одной консалтинговой фирмы.

– Помоги, брат, – сказал он Филимонову. – Неделю назад пришла налоговая, доначислила 5 миллионов налога на прибыль. Такие деньги платить уж очень не хочется. Можешь хоть как-то скостить эту сумму?

Филимонов обещал попробовать. Узнав контакты начальника отдела межрайонной налоговой инспекции, записался к нему на прием.

Тот показался ему человеком деловым, который знает, что к чему. «С ним можно вести дела», – подумал про себя Филимонов. Через полчаса разговора на общие темы он спросил, можно ли как-то уменьшить сумму налога для консалтинговой компании.

– Они готовы компенсировать возможные риски, – многозначительно добавил он.

Инспектор задумчиво посмотрел на него сквозь очки, как бы прикидывая что-то про себя.

– В наше время все возможно, – ответил он. – Результаты проверки мы пока никуда не отправляли. За 20% от начисленной суммы можем уменьшить ее наполовину.

Филимонов удивился, что начальник отдела вот так запросто произносит вслух сумму взятки. «Совсем страх потерял», – подумал он.

Через два дня он принес инспектору полмиллиона рублей из обещанного миллиона. Инспектор выглядел все так же спокойно, открыл кейс с деньгами, начал бегло их пересчитывать.

Потом нажал кнопку вызова секретаря и спросил:

– Наденька, курьер не приехал?

Вместо ответа Филимонов услышал, как открылась дверь, и в кабинет ворвался десяток милиционеров.

– Не рассчитал свои силы, – объяснил Ситников Дубинину. – Полез в незнакомую ему тему без связей и знакомств. Налоговик, естественно, подумал, что это подстава и сам позвонил ментам. Мало кто приходит с предложением взятки с улицы. А если уж пришел, то это засланный казачок. Впрочем, этот Филимонов – тот еще зарвавшийся идиот. Если бы не пожадничал, не стал делать все сам, а намекнул, что хочет найти консультанта, который поможет в дальнейшем избежать доначисления налогов, все было бы иначе. У налоговой наверняка была прикормленная фирма, которая решает такие вопросы. И был бы сейчас на свободе, а не в СИЗО.

– Так потому мы и собираем контакты людей, чтобы не оказаться в положении твоего Филимонова, – вступил в разговор Колобков. – Иной раз трудно отказать клиенту в решении вопроса, а налаженных связей в нужном учреждении нет. Тут-то и пригодились бы контакты той самой фирмы, которая помогает питерской налоговой. Кстати, случайно не знаешь, как с ними связаться?

– Случайно знаю, – усмехнулся Ситников. – Наш мирок маленький, все знают, кто чем занимается. Наверно, ты правильное дело делаешь, Вова. Так будет работать и безопаснее, и выгоднее.

– О том и речь, – сказал Колобков, улыбаясь.

Его план начинал воплощаться в жизнь.

Глава 4

Чиновники, подрядчик и его маленький бизнес

Лакомый кусок

– Строительство – самый прибыльный бизнес в нашем деле. Но и самый трудный, – наставлял Колобков Дубинина. – Мало того, что там свои коррупционные традиции, так еще и все давно поделено. Вклиниться туда посторонним людям ой как нелегко. Возьми хоть мой район. Участки распределяет его глава. Но к нему так просто не подберешься. Дорожку знаю я, еще несколько его приятелей. Мы с ними даже не конкуренты, работы хватает всем. Хотя вот недавно пришел к нам один инвестор из города. Хотел построить небольшой деревоперерабатывающий завод. Я решил ему в этом посодействовать. Звоню ему, а он и говорит: «Вы третьим будете, кто мне свои услуги предлагает». Посмеялись мы с ним, но от помощи он отказался. Оно и понятно: проект двигают на уровне губернатора, район не станет его тормозить – себе дороже. Зато на всяких мелких предпринимателях можно куражиться. Они же жаловаться к губернатору не пойдут.

– А если заявление в милицию напишут, что вы вымогательством занимаетесь? – неуверенно спросил Дубинин.

– Пусть пишут, – усмехнулся Колобков. – Местной милиции копаться в этом без надобности. Спустят дело на тормозах, а жалобщик навсегда испортит со всеми отношения.

– Так уж и навсегда? – усомнился Дубинин.

– Бывают исключения, но редко, – ответил Колобков. – Знаю одного бизнесмена, который никогда не был против неофициального решения вопросов. Поставлял технику на одну «стройку века», там одна муниципальная компания реконструировала здание в центре города. В то время у нее как раз сменился директор. Ждет мой знакомый деньги за свою технику, а их все нет и нет. Послал своего сотрудника на встречу – узнать, в чем дело. А директор ему сразу так в лоб и говорит: «Хочу 10% от суммы контракта». Это за уже полученные машины, понимаешь?

– Да, немало.

– Там речь шла о нескольких сотнях тысяч рублей. Бизнесмен решил сам переговорить с новым директором. Взял на всякий случай с собой диктофон, спрятал его в кармане. Сказал, что не доверяет своему сотруднику, переспросил, точно ли о 10% идет речь. Тот ответил, что точно. Вернувшись в офис, позвонил ментам, потому что это хамство какое-то неслыханное. «Хочу пожаловаться на вымогательство взятки», – сказал он им по телефону. А его тут же переспрашивают: «А у вас где ее вымогают, в государственной или частной компании?» – «В государственной». Там у них в МВД есть своя отлаженная система отлова таких вот обнаглевших маленьких чиновничков. Ментам тоже нужно время от времени рапортовать об успехах. Они научили моего приятеля, как дальше действовать. Он назначил директору еще одну встречу, сказав, что деньги сам привезет. Их ему менты дали. Сумма была небольшой, около 300 000 рублей. У них такие деньги в сейфе лежат на всякий случай. Если взятка большая, они либо просят потерпевшего предоставить свое бабло для поимки с поличным, либо вставляют бумажки между настоящими банкнотами, для объема. Так что всегда внимательно пересчитывай деньги, если что. Пришел мой приятель с этими деньгами, положил папку с ними на стол. А как только директор до них дотронулся, его тут же и повязали. Такая вот история.

– И что, теперь с этим человеком никто не хочет работать?

– Да нет, он нормальный мужик, просто случай был совсем уж беспредельный. Сейчас если ему нужно пробить какие-то решения, я ему и сам помогаю. Знаю, что меня он не подставит. Потому что такая сложилась практика, что документы на землю просто так получить нереально. А вот требовать откат за уже поставленную технику – это хамство какое-то. Так что мой тебе совет: никогда не зарывайся и патронам своим намекай, что надо быть скромнее в своих запросах.

– Ясно, – усмехнулся Дубинин. – Только они слушать будут?

– Если люди умные, то прислушаются. На зону никому не охота. Вот как раз завтра поедем к умному человеку, который всех сумел построить, несколько районов обслуживает теперь.

– Кто он?

– Строитель, – сказал Колобков. – Но непростой. Завтра сам все увидишь.

Дубинин уже свыкся с ролью прилежного ученика. За пару месяцев, что он уже работал с Колобковым и ездил с ним по стране, он повидал столько важных людей, сколько не видел за двадцать лет до этого. С кем-то просто выпивали. С кем-то вели переговоры о сотрудничестве. Для кого-то добивались решения разного рода вопросов. И не безуспешно. Как правило, за деньги можно было получить и нужную подпись под документом, и наладить отношения со слишком уж строгими контролерами. Колобков не жадничал, брал себе от трех до пяти процентов от суммы заноса. Учитывая то, что был он не первым звеном в цепи, посредником местного посредника, то это было, в принципе, не так уж и плохо. За это время Дубинин привык к постоянным «деловым» ужинам, заканчивающимся глубокой ночью. Он уже не стеснялся заговорить с важным человеком. С людьми постарше – о детях. Многие мечтали пристроить отпрысков в питерский университет, спрашивали Дубинина, как это можно сделать. Тот понял, что это довольно перспективное направление бизнеса, и решил по приезду в Питер выяснить «тонкости» этого вопроса. А пока его ждала встреча с непростым подрядчиком.

Удачный недострой

К этой встрече Колобков готовился особенно тщательно. У него было несколько знакомых, желающих начать бизнес в Тверской и Московской областях и искавших выходы на мэров здешних небольших городков. Колобкову сказали, что «тот самый выход» – Евгений Савицкий. Сам строит, сам решает, дает контакты доверенных людей в тех городах, где у него самого нет достаточно прочных личных связей.

Савицкому тоже была выгодна эта встреча. Он сам хотел «войти» в Новгородскую область и Питер. Как и у Колобкова, была у него мечта о создании бизнеса федерального масштаба, и он к ней уверенно шел.

Двадцать лет назад, окончив строительный институт, он устроился прорабом на стройку. А в 90-е создал свою строительную фирму, строил дачи новым русским, занимался мелкими работами по благоустройству райцентров.

Один из таких заказов определил его судьбу. Авторитетный тверской бизнесмен попросил Савицкого построить ему небольшой домик на границе с Московской областью. Проект по тем временам можно было считать типовым: вместительный гараж, каменный дом с узкими пуленепробиваемыми окнами, похожими на бойницы в средневековом замке, отдельный флигель для охраны, вместительный зал для шумных встреч с друзьями, обязательная джакузи. В общем, стандартный набор тогдашних требований состоятельного человека, опасающегося за свою жизнь.

Савицкий начал стройку. Заказчик время от времени заезжал на объект, хвалил работу. А через несколько месяцев внезапно пропал. Немного погодя Савицкий узнал, что его убили на одной из «стрелок». Что делать дальше с недостроенным особняком, было непонятно. Заплаченного новым русским аванса с лихвой хватало на достройку дома. Только кому его сдавать?

Будь Савицкий простым шабашником, он бы, конечно, по-быстрому сбежал с объекта с остатком денег. Кто за них теперь спросит? Но он был не таков. Савицкий понял, что недостроенный замок – отличная возможность познакомиться с местными властями. Тем более что, по его информации, разрешения на стройку так и не были получены, права собственности не оформлены, так что родня бизнесмена не могла на него претендовать. Полуготовый объект мог или оставаться на опушке тверского леса, пока не развалится вовсе, а мог приносить выгоду. По крайней мере, нематериальную.

Савицкий добился встречи с главой районной администрации, тогда молодым и полным энергии Виталием Ждановым, который еще недавно сам ездил на «стрелки» и крышевал ларьки. Теперь же он находился на распутье. С одной стороны, ему было понятно, что так дальше жить нельзя: братков скоро всех поубивают, надо переквалифицироваться и начать заниматься менее опасной профессией, тем более, что у него трое детей и красавица-жена, которую не хотелось оставить вдовой. С другой стороны, жить на смешное жалование районного головы было как-то совсем не по-пацански.

– Нужен мне ваш совет, Виталий Михайлович, – сказал ему Савицкий во время той встречи. – Не пойму, что делать со своим недостроем. Бросить жалко, я ж душу в него вложил. Но кому он теперь нужен?

Жданов похрустел костяшками пальцев и ненадолго задумался.

– Если по-честному, то этого дома там вообще не должно стоять. Покойный насчет закона вообще не парился, больно борзый был, потому его и убрали, – сказал он. – Но сносить хороший дом только из-за того, что хозяин коньки отбросил, мы, конечно, не будем. Я вот давно мечтаю о небольшой такой резиденции, чтобы можно было и поохотиться, и губернатора принять, и с друзьями в баньке попариться. Давай сделаем так: ты объект доводи, а я пока все бумажки на него подготовлю. Когда дом достроится, мы его на тебя и запишем. А пользоваться им будем вместе с братанами. Я б и сам его взял, но мне сейчас неудобняк. Я ж по закону все свое имущество декларировать должен, когда на выборы иду. Народ не поймет, откуда у главы района замок появился.

Савицкий, не долго думая, согласился. Он понимал, что бесперспективная стройка открывает для него новые двери. Благодаря покровительству главы района, он может найти новых заказчиков. А участие в вечеринках на «вилле» поможет обрести новых покровителей, еще выше и надежнее, чем Жданов.

Все вышло так, как и думал Савицкий. Небольшой коттедж пользовался огромной популярностью среди местной элиты. Здесь отмечали дни рождения, успешные сделки, здесь заседал предвыборный штаб Жданова (ребята за неделю выпили ящик водки, пытаясь придумать для босса новую программу). А подрядчик был рядом, он находился в этом доме на правах формального хозяина и смотрителя. Его положение в местном обществе стало быстро укрепляться.

Строитель-связной

Шли годы. Жданов не удержался на своем посту. Его сменил функционер-«единорос». Но это уже не могло поколебать позиций Савицкого, он настолько оброс связями, стал так всем необходим, что новый глава района был вынужден даже немного заискивать перед ним, пытаясь снискать расположение.

Еще бы, ведь по документам выходило, что Савицкий – один из крупнейших землевладельцев в округе. На него были записаны дома, квартиры, загородные резиденции местных мэров, депутатов. Кое-то однажды даже «подарил» ему «мазератти», купленную для сына.Долго удерживаться в должности хранителя чиновничьих богатств Савицкому помогала его внешняя скромность. Казалось, он совершенно не измелился с тех пор, как строил коттеджи новым русским. Тот же неброский костюм, чаще даже куртка с джинсами, тихий голос, умение в двух словах обрисовать суть проблемы и найти общий язык даже с самым сложным и капризным человеком.

– Это эталон, к которому надо стремиться, – говорил про него Колобков. – Именно таким должен быть настоящий решальщик. Сейчас некоторые наши коллеги оборзели, стали выставлять свое добро напоказ, ходят в дорогих итальянских костюмах. Какой костюм, если ты обещаешь решить вопрос в деревне, где грязи по колено? Смотрю я на таких горе-решальщиков и понимаю, что ни хрена они не решают.

– А Савицкий решает? – спросил Дубинин. – Он же вроде только держатель собственности.

– Не только, – объяснил Колобков. – Думаешь, замки чиновники на зарплату покупают? Держи карман шире. К ним приходят люди, просят поддержки, предлагают деньги, а они отправляют их к Савицкому.

Рассказывали, вот недавно у него случай был. Пришел клиент к мэру одного подмосковного города. Хочу, говорит, торговый центр у вас построить, замечательный центр будет, народу понравится. А мэр – ни да, ни нет. Понятно, что у него свои интересы. Земля в Подмосковье золотая, многие хотят торговые центры построить. Он в первую встречу не сказал ничего и делать ничего не стал. Во вторую стал намекать, что есть замечательная подрядная организация, которая может помочь в возведении объекта. Клиент сразу не понял, потом смекнул, взял контакты чудо-организации. Как ты понимаешь, это была контора Савицкого. Он клиента принял, как полагается, объяснил ему правила игры. В том подмосковном городе участки распределялись исключительно за деньги, надо было отдать мэру не меньше полумиллиона, чтобы дело сдвинулось. Вторым условием было назначение Савицкого подрядчиком по строительству. Сметы, которые он составлял, были завышены процентов на пятьдесят. Но кто отказывался, тот вообще ничего не строил. Пришлось клиенту раскошелиться. Зато теперь отлично работает, со всеми у него хорошие отношения, бизнес развивается, все довольны.

– А сколько с этого поимел Савицкий?

– Точно не знаю, но такие люди меньше, чем за 30% от суммы взятки не работают. У них своя профессиональная гордость, можно сказать.

– То есть, он и в Подмосковье вопросы решить может?

– Ну, да, к нему на заимку многие поохотиться приезжают. Выгодная вещь – дом в красивом месте.

– Но если бы тогда в 90-е он не отдал недостроенный коттедж главе района, ничего бы этого не было, – сказал Дубинин.

– Думаю, да.

– Получается, все, что он сейчас имеет, пришло к нему случайно? – спросил Дубинин Колобкова.

– Все, что мы сейчас имеем, тоже пришло случайно, – ответил тот. – Но случай – это следствие цепочки закономерностей. У него изначально был талант завязывания отношений. Он знал, что недостроенный дом – это не просто кирпичная коробка, а повод для знакомства. Другие люди этого не видит, а он видит, именно в этом заключается его главный талант. Он из ничего создал свое маленькое царство. Ему многие завидуют, но ни у кого не получается повторить успех, потому что тут мозги должны по-особому работать. Мало таких людей, да, – вздохнул Колобков.

Он понимал, что вряд ли когда-нибудь добьется таких успехов. В начале своей карьеры Колобков еще надеялся на то, что и в его жизни произойдет такой вот счастливый случай. Но шли годы, а случай все не приходил. И тогда он понял, что лучше, как курица, клевать по зернышку, собирая мелкие заказы, в надежде, что и их количество перейдет, наконец, в качество.

И попытка стать «федеральным посредником» тоже была следствием желания подняться на более высокую ступень. В своем районе он уперся в потолок, понял, что дальше главы администрации ему не пройти и решил развиваться вширь. Понятно, что стать большой рыбой, будучи новгородским пескарем, у него было немного. Но он хотя бы решил попытаться. Встречи с такими авторитетами, как Савицкий, могли многому научить.

Квартирный вопрос

Савицкий назначил встречу в том самом коттедже, который положил начало его карьере. Разумеется, он не собирался устраивать для Колобкова и Дубинина семинар о секретах мастерства. Он и не стал бы встречаться с ними, если бы не было повода.

Но повод был. Колобков сказал, что один его знакомый строитель мечтает возвести элитный жилой комплекс в Смоленске и попросил посодействовать с получением разрешений на строительство.

Бизнесмен уже пробовал пойти обычным законным путем, но, убедившись, как это непросто, решил прибегнуть к помощи профессионалов. Колобков принял заказ, зная, что может помочь Савицкий. Пусть это и не совсем его территория, но в Смоленске он многих знал, так что найти выходы на людей через него было бы намного проще.

Колобков и раньше пересекался с Савицким по делам, которые так или иначе касались соседних областей. И всякий раз проникался уважением к его умению решать, казалось бы, самые нерешаемые вопросы.

Нынешний вопрос был как раз из таких. Власти отказывались выделять землю. Обычно по соглашению с городом строитель взамен отдает ему часть квартир, которые потом достаются очередникам или продаются на рынке, пополняя тем самым городскую казну. Обычно речь идет о 10-15% новых квартир. Но тут город требовал себе чуть ли не половину.

– Володь, помоги, ты же всех знаешь, – сказал застройщик Колобкову.

И тот решил ему помочь. Не без выгоды для себя.

К тому же он никогда не был в знаменитом коттедже Савицкого и решил не упустить случай в нем побывать.

Несведущий человек никогда бы не нашел это место. Следуя инструкциям хозяина дома, Колобков чудом не пропустил незаметный поворот вглубь леса. Пять минут пути – и герои увидели высокий трехметровый забор. Сказав охраннику, кто они и зачем пожаловали, Дубинин и Колобков, въехали внутрь.

Дубинину думал, что за забором их ждет едва ли не вилла главы коза-ностры. Но хозяйство Савицкого оказалось немного скромнее. Дом, построенный в духе лихих девяностых, недружелюбно глядел на гостей своими узкими окнами с решетками. По периметру забора ходили несколько охранников с собаками. За домом виднелись хозяйственные постройки и, возможно, баня. Но какой-то потрясающей роскоши не наблюдалось.

Интерьер дома тоже оказался без изысков. Балки на потолке, несколько оленьих рогов, кожаные кресла, стеклянный столик перед ними. «Может, тут все так скромно, потому что гости хотят вспомнить молодость, когда не было всего того, что доступно состоятельному человеку сейчас», – подумал Дубинин.

Они с Колобковым уселись на видавший виды диван и стали ждать хозяина. Тот вышел к ним минут через пять. Одетый в простые джинсы и рубашку поло, Савицкий напоминал топ-менеджера на отдыхе. И настроение у него было примерно то же, что у высокопоставленного отпускника: расслабленное, но в то же время сосредоточенное, как будто даже оставив дела, он не мог перестать думать о важном контракте.

В действительности, своих дел Савицкий никогда не оставлял. С тех пор, как стал доверенным лицом власть имущих, он ни разу не уходил в отпуск, даже когда казалось, что пора дать себе отдохнуть. Впечатляющие карьерные успехи и желание достичь новых высот не позволяли Евгению почивать на лаврах.

– Привет, Володь, – запросто сказал он Колобкову. – С чем пожаловал?

– Да так, есть одно дело, – ответил тот. – Это Дмитрий, мой помощник.

– Готовишь себе смену, – сказал Савицкий, оценивающе глядя на Дубинина. – Не боишься, что смена тебя же потом и погубит?

– Нет, я этого парня с детства знаю.

– Такие как раз и кидают сильнее всего, – заметил хозяин.

Дубинин чувствовал себя крайне неловко.

– Я Владимира Геннадьевича не предам, – решительно сказал он.

– Герой, – тихо усмехнулся Савицкий. – Так в чем ваше важное дело?

– Есть у меня один знакомый, – начал Колобков, – который в Смоленске дом хочет построить. Даже не дом, а жилой комплекс. Но тамошние власти инвестконтракт уже полгода не подписывают. Требуют, чтобы доля города была 50%. Это какой-то грабеж среди бела дня.

– Не грабеж, уловка, – спокойно ответил Савицкий. – Ты не знаешь, кто там за имущество отвечает?

– Нет, а кто? – спросил Колобков.

– Личный охранник мэра, – сказал хозяин. – Без него твоему знакомому ничего не построить.

– И чем же этот охранник занимается?

– Как и положено, охраняет, – улыбнулся Савицкий, – интересы хозяина. Надо выйти на этого человека, сказать, что вы готовы с ним сотрудничать. Потом застройщику надо будет подписать с ним договор о безвозмездном предоставлении двух-трех квартир. Это же меньше, чем половина дома. Согласись, все по-божески. И власти подпишут инвестконтракт на очень приемлемых условиях. Даже не сомневайся.

– Как связаться с этим охранником? – поинтересовался Колобков.

– Я ему позвоню, спрошу, как будет лучше, потом передам ответ. Должником будешь, – сказал Савицкий.

– Не в первый раз, – вздохнул Колобков. – Если тебе что нужно в наших краях, ты можешь рассчитывать и на меня, и на Диму.

– Знаю, – спокойно ответил Савицкий.

Аудиенция, казалось, была окончена.

Как делаются дела

На самом деле, все только начиналось. Савицкий откинулся на спинку кресла, достал из кармана пачку сигарет и задумчиво закурил.

– Чем потом думаешь заниматься, Дмитрий? – спросил он Дубинина.

Тот смутился, потому что понял, что у него нет красивого ответа ни на вопрос, чем он занимается теперь и ни что планирует делать в будущем.

– Хочу стать уважаемым человеком…

– Это не профессия, Дима, – строго сказал Савицкий. – Такого в трудовой книжке не пишут. Ты кто по образованию?

– Юрист.

– Тоже неплохо. Хотя бы уголовный кодекс знаешь. В случае чего, сможешь писать для сокамерников прошения о помиловании. Это на зоне ценится.

– Ну что ты его пугаешь, – вступился Колобков за подопечного.

– Много сейчас развелось таких, молодых да ранних. Сначала лезут не в свое дело, а потом удивляются, что попались, – сказал Савицкий. – Запомни, Дима, тут тебе не халява, тут пахать надо за себя и за других, которые не хотят этого делать.

– Ну, что ты такой сердитый? – спросил его Колобков.

– Да лезут тут всякие, засирают поляну. Зла на них не хватает, – сердито сказал Савицкий, стряхивая пепел от сигареты. – Недавно вот случай в районе был. Один депутат удумал с коммерсантов бабло собирать за размещение палаток. Почти полмиллиона просил за ларек на центральной улице. Сумма для района огромная. Обещал, что протащит через местный совет депутатов разрешение на этот самый ларек. А ничего, что депутатов там двенадцать штук, и он со многими в контрах находится? Но он подумал: раз все так зарабатывают, то и я смогу. Его спалил первый же коммерсант, справедливо решивший, что полмиллиона за ларек – это как-то слишком борзо. Теперь сидит тот депутат в кутузке, и поделом ему.

– Давно задержали? – участливо спросил Дмитрий.

– Да вот уже неделю как, – ответил Савицкий. – Сам виноват, идиот. Мало того, что цену высокую заломил, да еще не поговорил с кем надо, не посоветовался, решил, что сам все знает.

– Да, зря он так, – покачал головой Колобков.

– Самое обидное, что таких депутатов сейчас в каждом селе по паре. Все считают, что могут решать вопросы и стричь капусту, а потом удивляются, почему их загребли. Ты знаешь, как я начинал. У меня сначала появились связи и гарантии, а только потом – клиенты. Я не брал бабла за то, что не мог сделать. Не совался с ним к тем людям, которых не знал. Вот потому уже лет десять работаю.

– Да, ты уже корифеем стал, – сказал Колобков.

– И поэтому мне особенно обидно наблюдать, как разрушается профессия, сколько в нее пришло лохов и шарлатанов. Я вот не хочу, чтобы ты лохов плодил, Вова. Понимаешь?

– Да я вроде и не пложу.

– А это кто? – показал он на Дубинина.

– Зря ты так о Диме, Жень, – защитил своего подопечного Колобков. – Он толковый парень. Я его один раз уже в Челябинск отправлял. Он сам разобрался, клиент был доволен. Мне тоже обидно смотреть, как в нашу с тобой профессию приходят непонятно какие люди и портят всю малину. Но я не ругаюсь почем зря, а пытаюсь что-то сделать.

– И что же ты делаешь? – не скрывая сарказма, спросил Савицкий.

– Собираю грамотных людей, – ответил Колобков.

Хотя он не собирался посвящать коллегу в тонкости своего плана, ситуация была такой, что не рассказать о нем было нельзя.

– Думаю, и у тебя бывали ситуации, – продолжал он, – когда тебя просили решить где-то вопрос, а ты не знал, к кому обратиться. В каждом районе свои обычаи и доверенные люди. Чтобы обо всех узнать, жизни не хватит. Поэтому я стараюсь познакомиться с максимальным количеством нормальных людей, вроде тебя, и заручиться их поддержкой, чтобы потом можно было решать вопросы совместно. Так будет и безопаснее, и оперативнее.

Савицкий некоторое время хранил молчание, как бы прикидывая что-то про себя.

– Ты прав, Вова, – наконец сказал он. – Нельзя нам запираться в границах одного района, даже области. Клиенты развивают бизнес в разных регионах, нам надо за ними идти.

– Я о том и говорю, – подхватил Колобков. – У тебя замечательная заимка, но на нее приезжают только соседи. Питерские поедут охотиться поближе к дому, и тебе с ними общий язык сложнее найти будет.

Спецзадание

Колобков затронул больную для Савицкого тему. Пробраться в Ленинградскую область тот мечтал давно. Но мешала удаленность от насиженных мест.

Он понимал, что в каждом районе сидит свой друг главы администрации. Можно было бы познакомиться со всеми, наладить контакты, но тогда пришлось бы делиться. Кроме того, это заняло бы кучу времени, которого у Савицкого не было.

Он время от времени наводил справки о том, кто, где и чем занимается. Иногда из Ленинградской области приходила довольно забавная информация.

От одного друга-подрядчика он узнал, что глава администрации одной районной администрации взяток не берет. Но зато просит перечислять немалые деньги в… областную Федерацию бобслея. В районе ни одной трассы, а федерация получает неплохие барыши. Все потому, что глава района знаком с руководителем федерации несколько десятков лет, они когда-то вместе работали по комсомольской линии. Федерация стала своего рода «прачечной» для поступающих главе района взяток. В ней работали его жена, дочь, зять. Подношения, проходя через спортивную организацию, становились их вполне официальной зарплатой. На эти деньги чиновник купил квартиру на Васильевском острове в центре Питера, новый BMW, начал присматриваться к недвижимости за границей. Друг районного главы из федерации бобслея тоже не бедствовал. И такая идиллия продолжается у них не один год.

– С такими людьми трудно работать, они не признают чужаков, – сетовал Савицкий. – Но и моим давним клиентам не хочется рисковать и работать с каким-то бобслеистом, понимаешь?

Колобков кивнул.

– А мне не хочется подставлять своих клиентов. Чтобы быть уверенным в том, что питерские не подведут, надо к ним ехать, во всем разбираться. Но не могу же я тут все бросить. Приходится обходить этот рынок стороной, а тем, кто обращается за помощью, советовать самим искать выходы на местные администрации. Но это же непрофессионально!

– Есть такое дело, – вздохнул Колобков.

– Слушай, Вова, – внезапно сказал Савицкий, – ты сказал, что мой должник.

– Ну, да.

– А помоги мне решить этот вопрос, не в службу, а в дружбу. Потом, если будет результат, это нам всем поможет.

– Да я чем могу, – растеряно ответил Колобков.

– Вот твой подопечный, – показал Евгений на Дубинина. – Он пока не при делах у тебя, нигде не засвечен. К тому же говорит, что юрист.

– Я диплом могу показать, – встрял Дубинин.

– Да кому он нужен! У нас тут свои университеты, – сказал Савицкий. – По районным администрациям часто ходят такие вот молодые юристы. Добиваются решения каких-то своих вопросов, пьют чай с секретаршами. Их все знают, они не вызывают подозрения у опытных решальщиков, которые обычно помогают главе администрации заработать.

– Да, есть такое дело, – согласился Колобков. Он уже начинал понимать, к чему клонит собеседник.

– У меня есть знакомый в Питере, который держит небольшую юридическую фирмочку. Может зачислить твоего Дмитрия в штат, не особо загружая его работой. Будет ездить по районам, узнавать, что там и как, кому можно доверять, а кому нет. Думаешь, сможет?

– Признаться, я для такого дела его и взял, – ответил Колобков. – Но никак не мог придумать, как лучше начать. Мне кажется, это отличная идея.

Дубинину несколько странно было слушать этот диалог. Он чувствовал себя невестой, которую выдают замуж, не спросив ее согласия и даже не познакомив с женихом. Но с другой стороны, в том, что говорил Савицкий, был смысл. Более того, в случае успеха, это позволило бы Дубинину занять определенное положение, а не ходить тенью за Колобковым.

Поэтому, когда Колобков и Савицкий спросили, сможет ли он заняться таким ремеслом. Дмитрий с готовностью согласился. Дубинин соскучился по питерской сырости, по старым знакомым. Возвращение назад в новом качестве было ему интересно не только с профессиональной, но и с личной точки зрения.

«Заодно провентилирую вопрос о поступлении в университет», – подумал он про себя.

За недолгое время работы с Колобковым Дубинин уже успел привыкнуть к внезапным поездкам и быстрым сборам. «Дорожный боевой набор», как он называл свой небольшой чемодан на колесиках, всегда был готов пойти в атаку или передислоцироваться на новое место.

Через несколько дней он снял небольшую квартирку в Питере и официально устроился работать в фирму с ничего не говорящим названием. Чем именно она занималась, он так до конца и не понял. Офис, располагавшийся в одном из старых домов в центре Петербурга, почти всегда пустовал. Юристы целыми днями были «в полях». Да и сам Дмитрий появлялся там очень редко. У него теперь были дела поважнее.

Глава 5

Волшебные корочки

На новом месте

Работа юриста давала широкие возможности для знакомства с нужными людьми. Молодой человек в добротном костюме, то и дело мелькавший в коридорах ведомств и районных администраций, ни у кого не вызывал удивление. Дмитрий быстро узнал, что таких, как он, юристов там довольно много. Одни пытались пробить решения для своих клиентов, другие о чем-то договаривались с чиновниками, третьи просто слонялись без дела в надежде завести новые знакомства или найти каких-нибудь клиентов.

Понятно, что были и те, кто пользовался особенным доверием у местных властей. Некоторые из них, имели за плечами опыт работы в мэриях небольших городков. Пара лет жизни на смешную зарплату чиновника создавала задел на всю жизнь.

Дмитрий не собирался надолго оставаться посторонним. Первым делом он тщательно изучил карту Ленинградской области и попытался определить стратегически важные места. Он понимал, что на захудалый район, где, кроме грязи, ничего отродясь не росло, не стоило тратить много сил. А вот на районы, где располагались элитные дачные поселки, жили известные и влиятельные люди, стоило посмотреть повнимательнее.

Для того чтобы определить наиболее перспективные места, он даже консультировался с бывшим однокурсником, ушедшим после учебы в девелоперы. Тот сказал ему, где идет активная коттеджная застройка, заметив, что права на землю там определены плохо. Для Дмитрия это было прекрасное стечение обстоятельств. В обстановке неопределенности его акции как решальщика начинали расти.

Было в области и несколько промышленных городов типа Выборга, Пикалево, Тихвина. С одной стороны, подружиться с местными властями нужно было и там. А с другой, по словам знающих людей, в районных администрациях там сидели выходцы из крупных корпораций, работающих в этих городах и преобладал корпоративный дух. Городки были неотделимы от градообразующих предприятий и, по сути, им подчинялись. Поэтому вместо того, чтобы заводить знакомства в администрации, лучше было подружиться с заводскими менеджерами. Дмитрий сделал на этот счет пару прикидок, но отложил исполнение на потом.

С тех пор, как Дубинин перебрался в Питер, он взял за правило записывать свои идеи в небольшой блокнотик, чтобы не забыть. Туда же он заносил и некоторые наблюдения, «картинки из жизни» местных чиновников примерно такого содержания:

«Арсентий Иванович Топоров из Всеволожского района, по словам его секретарши, очень любит выпить и даже держит у в ящике стола целый мини-бар. Когда его вызывают на ковер к начальству, он откупоривает одну из бутылок и пьет – наверное, для храбрости. Удивительно, но начальство не замечает, что он читает доклады «под мухой». Может, думают, что у него заплетается язык оттого, что он уже пожилой человек. Хотя, возможно, никто его и не слушает. Кому нужны перспективные планы развития территории, когда все давно поделено? В любом случае, без бутылки к нему лучше не приходить».

Дубинин не боялся, что кто-то найдет и прочитает эти записи. Они хранились в памяти его компьютера под паролем. Дмитрий был уверен, что сумел полностью слиться с серой массой посетителей присутственных мест, стал частью интерьера районных администраций. Сначала он приезжал в них под какими-нибудь формальными предлогами. К примеру, привозил документы на размежевание земель (у его официального работодателя было несколько подобных дел). Подобного рода вопросы никого не удивляют, в администрациях районов всегда полно юристов, слоняющихся по коридорам с такими же бумажками.

Постепенно Дубинин завел с секретарями приемных, которые принимали его документы. Это были совершенно разные люди: и длинноногие девушки, призванные служить украшением администрации, и старорежимные женщины, всю свою жизнь проработавшие помощниками руководителя. С последними нужно было обращаться особенно нежно. Именно они зачастую решали, кого примет начальник, а кого нет, с кем он будет разговаривать, а кого проигнорирует. Они докладывали о посетителе так, что сразу становилось понятно, стоит с ним разговаривать или нет. Проработав с шефом (а часто и не с одним) несколько десятков лет, они пользовались безраздельным доверием своего начальства. Дубинин не раз видел ситуации, когда такие помощницы реально руководили районами, загнав под свой каблук и главу администрации, и всех его замов.

Конкуренты

Помимо коллег-юристов, которых, как и волков, кормили их собственные ноги, способные оббежать несколько ведомств в день, Дубинин заметил и других деятелей. Они, как правило, никуда не спешили, появлялись в администрациях районов нечасто и сразу проходили в кабинет Главного.

Однажды в коридоре районной администрации Дубинин встретил того самого руководителя Федерации бобслея. Седовласый подтянутый мужчина с целеустремленным взглядом вошел в приемную и, не глядя на секретаршу, без стука открыл дверь кабинета начальника.

– Здравствуй, Сергей Сергеевич, дорогой, – донеслось оттуда.

Дверь закрылась, и о чем шла речь дальше Дубинин, находившийся в той же приемной, знать не мог. Он как раз дожидался своей очереди на аудиенцию к главе района. Но после того, как нежданный гость без очереди вошел внутрь, секретарша сочувственно улыбнулась ему и сказала, что ждать придется не меньше часа.

– Они всегда там надолго запираются, – сказала она извиняющим тоном. – Хотите кофе?

Немного раздосадованный Дубинин принял предложение.

– Делать нечего, – сказал он. – А что это за важная птица, Лена?

Секретарь Лена сделала большие глаза и перешла на шепот:

– Это хороший друг Петра Ивановича, занимается развитием спорта, санно-бобслейного, – ответила она.

– Я, кажется, слышал о нем, – тоже шепотом, чтобы поддержать игру, сказал Дмитрий. – И часто они так, беседуют?

– Каждую неделю точно. Петр Иванович ему отдает некоторые бумаги, а вообще они дружат еще со школы, – многозначительно сказала Лена.

– Он местный или питерский? – спросил Дубинин, чтобы поддержать интересный ему разговор.

– В Питере живет, насколько я знаю. Но наши люди часто к нему ездят. У него несколько совместных проектов тут.

– Бобслей развиваете? – в шутку спросил он.

– Не то слово, – вздохнула секретарь. – Без него тут ничего не делается. Между нами говоря, скорее всего, Петр Иванович попросит вас к нему обратиться, чтобы вопрос решить.

– Но я же не про спорт с ним поговорить хочу, а про земельный участок.

– Это понятно, но все равно, – уклончиво сказала Лена.

– А можно как-то его обойти? – кивнул Дубинин на дверь.

– Только Петр Иванович такие вопросы решает.

– Да, я не про него, про гостя.

– А, без него это очень долго будет, – ответила она. – Лучше вам будет к нему в Питер все же съездить.

Все произошло так, как и предсказала Лена. После того, как посетитель покинул кабинет главы администрации и тот согласился принять Дубинина, разговор сразу перешел на тему поддержки спорта.

– Ваш клиент – крупная строительная компания, – говорил чиновник. – Почему бы им не поучаствовать в строительстве спортивного центра в нашем районе?

– Стать подрядчиком? – спросил Дубинин.

– Подрядчик уже есть, а вот спонсоров не хватает.

– Мне надо обсудить эту идею с клиентом.

– Обсудите, – сказал Петр Иванович. – А как надумаете, поезжайте сразу в федерацию. Там подскажут, как оформить документы. Глядишь, и дело с землей сдвинется.

Ничего удивительного в этом разговоре не было. Дубинин уже знал, что у каждого чиновника под боком есть друг или фирма, готовая принять спонсорскую помощь, стать партнером или подрядчиком в проекте. Делать они особо ничего не умели, но без них никакие дела, как правило, не шли. А потому уже через неделю Дубинин звонил в домофон старого дома на Литейном, где квартировала Федерация бобслея.

Открыв массивную дубовую дверь, он увидел обычную питерскую парадную с широкими лестничными пролетами и чугунными перилами. Только эта выглядела куда более ухоженной. В углу, около окна, стоял бодрого вида фикус. На стенах висели какие-то картины. Видно было, что тут работает женщина, которая следит за порядком.

И действительно: у главы Федерации оказалась помощница 50 лет, которая вела хозяйство и следила за парадной. Радушная женщина предложила Дубинину чаю, предупредив, что Сергей Сергеевич еще не вернулся со встречи.

Взяв чашку, Дмитрий решил сделать комплимент:

– Красиво у вас тут, зелено.

– Да, стараемся, – улыбнулась помощница. – Тут еще этажом выше администрация Союза садоводов сидит, они нам саженцами помогают.

– А разве у садоводов нет своего Дома? – чтобы поддержать разговор, спросил Дубинин.

– Есть, но там постоянно ремонт, – объяснила она. – Часть помещений в аренду сдали, а сами тут сидят. Глава садоводов, Михаил Парфентьевич Зубов, тоже очень занятой человек. Много по области ездит, не часто тут бывает.

– А чем же он занимается? – спросил Дмитрий. – Сейчас вроде не сезон, урожай собрали.

– Ну, там много вопросов. Вообще-то Михаил Парфентьевич давно этим занимается. Еще с советских времен. Он в облисполкоме дачные вопросы курировал, то же выделение участков. А сейчас – дачная амнистия, слышали про такую?

– Да, конечно. Теперь люди могут получить в собственности по шесть соток.

– Ну, кто шесть соток, а кто и гектар, – сказала женщина. – Михаил Парфентьевич как раз занимается такими вопросами, помогает получить землю. А это сейчас очень непросто. Ну, вы сами знаете.

– Да, есть такое дело, – согласился Дубинин.

«Наверно, стоит с ним познакомиться, – подумал он про себя. – Кажется, мы пашем одну и ту же поляну».

И тут, как будто по заказу, в дверь приемной вошел сам Зубов.

– Марина Ивановна, сахарку не найдется? – сказал немного потрепанного вида человек в вязаной жилетке. – Моя Наташа заболела, я без нее даже кофе сделать не могу.

– Вы очень вовремя зашли, Михаил Парфентьевич, – сказала секретарь, – мы тут с Дмитрием как раз чай пьем. Угощайтесь.

Казалось, гость только этого и ждал. Он устроился в кресле и завел непринужденный разговор о погоде и каких-то мелочах.

– У Сергея Сергеевича в приемной постоянно какие-то гости, а я все один да один. Сам в гости хожу, – усмехнулся он.

– Это тоже неплохо, – сказала Марина.

– А вы чем занимаетесь? – спросил Зубов Дмитрия.

– Решаю земельный вопрос, – в шутку ответил он.

– Да мы его решаем со времен Владимира Ильича и все никак решить не можем, – засмеялся Зубов своей же шутке. – Я вот тоже много по районам езжу, много вижу проблем…

– И как, решаете? – перебил его Дмитрий.

– А то. Некоторые без меня с мертвой точки никогда бы не сдвинулись, – не без гордости сообщил Зубов.

– В таком случае мне надо с вами дружить, – улыбнулся Дмитрий. – У моей фирмы есть много проектов как раз в этой сфере.

– Если что, обращайтесь, у меня по районам куча знакомых, да и садоводы часто обращаются. В наше время помощь всем нужна.

На этом разговор пришлось прекратить, так как Сергей Сергеевич вернулся наконец со встречи и пригласил Дубинина в кабинет.

– Ни пуха, ни пера, – пожелал ему Зубов.

– К черту, – шепнул Дубинин.

В кабинете, уставленном спортивными кубками и увешанном вымпелами «За участие в соревнованиях» стоял массивный, весьма дорогой стол. Да и Сергей Сергеевич выглядел куда значительнее, чем в прошлый раз, в районной администрации.

Там он казался просителем, а здесь – хозяином.

– Значит, ваша компания хочет перечислить деньги на поддержку спорта? – перешел он к делу.

– Вообще-то мы хотим получить землю в районе, – объяснил Дубинин. – Но Петр Иванович настоятельно рекомендовал нам помочь вашей Федерации.

– А какой участок вы хотите?

– Тридцать гектаров, под коттеджи, – ответил юрист.

– Что ж, тогда вам точно нужно помочь спорту. На строительство комплекса в районе очень нужны полмиллиона евро. Вот вам реквизиты, – протянул он Дубинину лист бумаги с напечатанными на нем данными. На столе лежала целая стопка таких.

– Спасибо, я сообщу клиенту ваши предложения, – сказал Дубинин. – А можем ли мы потом надеяться?...

– Потом можете не сомневаться, что вопрос будет решен, – спокойно ответил хозяин кабинета. – Такие у нас порядки. До свидания.

Выйдя из кабинета, Дубинин подумал, что полмиллиона евро – вполне приемлемая сумма для решения такого вопроса. Вот только часть этих денег пойдет в карман этому «спортсмену». «А ведь могла пойти и мне», – размышлял он. Шагая по промозглому осеннему городу, он все больше желал стать частью этой системы.

Но везде места были заняты. Оставалось только надеяться на то, что его лицо примелькается в разного рода присутственных местах, чиновники начнут ему доверять и начнут брать деньги у него напрямую. Хотя сейчас идет какая-то антикоррупционная кампания – они все стали пугливы, так что этот процесс может занять не один год, думал Дмитрий.

«Но ведь должен же быть какой-то короткий путь, красная дорожка, напрямую ведущая к успеху», – говорил он себе. И вскоре узнал, что такая действительно существует.

Гульнара

В тот день в администрации Токсовского района царило необычайное оживление. «Ревизор к ним, что ли, приехал», – думал Дубинин, глядя на то, как уборщицы спешно намывают полы, а клерки носятся, как ошпаренные, с какими-то бумагами.

По дороге ему встретилась секретарша главы администрации с огромным букетом цветов.

– Со свидания? – шутя, спросил ее Дмитрий.

– Да какое тут свидание, – на бегу сказала она. – Какая-то женщина из Думы приезжает, надо принять, как положено. Это вот для нее цветы. Степан Игнатьевич просил купить – вручать будет.

– Депутатша, что ли? – спросил Дмитрий.

– Не знаю, но раз ее так принимают, значит важная птица. Из «Единой России», вроде бы.

И секретарша побежала дальше, оставив Дубинина одного гадать о том, кто же такая эта роковая женщина, способная даже главу администрации Пархомова заставить украсить свой кабинет, как для свадьбы.

Задумавшись, он не заметил, как столкнулся в коридоре с полноватой брюнеткой.

– Поосторожнее, молодой человек, – сказала она тоном строгой советской продавщицы, – смотрите, куда идете.

Дубинин промямлил «извините» и пошел было прочь, как вдруг увидел, что вокруг этой неприметной особы начинает собираться толпа чиновников.

– Гульнара Ивановна, что же вы не сказали, что приедете, мы бы вам встречу организовали, с хлебом солью, так сказать, – лепетал глава района Пархомов.

Это было совсем на него не похоже. «Да что это за птица такая,?» – недоумевал Дубинин. Он был совершенно уверен, что эту Гульнару никогда не показывали по телевизору во время репортажей из Госдумы, но держалась она так уверенно, как будто была важнее самого Бориса Грызлова.

– Какие у вас теперь планы, Гульнара Ивановна? – заискивающе интересовался Пархомов.

– Хочу немного отдохнуть от московской суеты, – спокойно отвечала она. – Тут у меня дача недалеко, от родителей досталась. Я ее немного отремонтировала, приезжаю иногда в отпуск. Все же родные места, тут, как нигде, отдохнуть можно.

– С вашей ответственной работой надо следить за здоровьем, давать себе немного отдыха, – солидно заметил Парховомов. – У помощника депутата, наверняка, много забот.

– В Москве я, как белка в колесе, – сказала Гульнара. – То совещание, то подготовка к заседанию, то надо рабочую группу собрать по обсуждению нового законопроекта, то пробить строительство спорткомплекса для детей.

– Да, с этим трудно у нас теперь, – сетовал глава района. – Мы вот тоже, который год не может комплекс построить. Денег из районного бюджета на это не хватает, а областные власти помогать не хотят.

– Вот я тем и занимаюсь, что пробиваю строительство новых стадионов. И с губернаторами общаюсь, и к бизнесменам хожу. Сейчас вот у «Газпрома» замечательная программа поддержки спорта. Нужно только доказать, что спортивный объект необходим, и можно получить поддержку.

Глаза у Пархомова загорелись. Новый спортивный комплекс был одним из его предвыборных обещаний, и выполнить его он не могу уже третий год. А что поделать? Денег на него в бюджете не было. И эти жалкие оппозиционеры, районные активисты, всегда ему напоминали об этом.Пусть от их мнения уже ничего не зависело, но самолюбие Пархомова каждый раз тяжело страдало. Вот если бы влиятельная дама из Москвы по линии «Единой России» или «Газпрома» пробила строительство этого спорткомплекса! Он бы навсегда вошел в историю района как великий строитель. Всем пришлось бы прикусить свои злые языки и признать, что Степан Игнатьевич слов на ветер не бросает.

– Позвольте показать вам наше хозяйство, – галантно сказал он Гульнаре. – Вы тут с неофициальным визитом, но думаю, вам небезынтересно будет посмотреть, чем живет провинция.

С этими словами он вывел ее на улицу. Вслед потянулась и вереница более мелких чиновников. Коридор опустел. Дмитрий стоял ошарашенный и не мог понять, почему такие почести оказывают простой помощнице депутата. Он слышал, что эти люди даже в штате Госдумы не числятся, работают на общественных началах.

Знал бы он, кем была Гульнара Ивановна на самом деле! Она родилась и выросла в Татарстане, в 80-е годы приехала в Москву поступать в Институте советской торговли, что ей и удалось, благодаря большому блату и родственнику в союзном Министерстве торговли. Но к тому времени, как она закончила писать свой диплом об особенностях продовольственного снабжения в плановой экономике, Советский Союз распался. Продавец из представителя элиты и хранителя тайных благ превратился в обычного представителя сферы услуг.

В Москве открылись тысячи магазинов, которые наперебой предлагали покупателям еще недавно дефицитные товары, а работать было решительно негде. То есть, рабочих мест было полно, но не о том мечтала Гульнара. На какое-то время она пошла товароведом в один из московских магазинов. Это было тяжелое испытание для ее самолюбия.

Но вскоре ее жизнь начала налаживаться. Однажды вечером, возвращаясь после работы, она встретила бывшую однокурсницу Галечку. Разговорилась с ней о жизни и внезапно узнала, что в одно из новых министерств требуется помощник руководителя.

Уже на следующий день она пришла туда и спросила, может ли она устроиться к ним работать. Диплом Гульнары соответствовал направленности министерства, ее взяли.

Зарплата тут была ниже, чем в магазине. Зато у Гульнары возникло волшебное ощущение того, что она делает важное дело, принадлежит к элите общества, а не обслуживает каких-то алкоголиков в магазине.

Работая в министерстве, она поднаторела в составлении протоколов заседаний, составлении отчетов, справок. Она наизусть знала всю телефонную книгу министерства, могла в несколько секунд соединить шефа с нужным ему сотрудником. Гульнара помнила расписание его заседаний на месяц вперед, дни рождения его детей, дату свадьбы. В общем, была идеальным помощником, к которому не могло быть никаких нареканий.

Но тут в ее жизни снова произошел переворот. В 1999 году министерство возглавил новый человек, старого министра попросили удалиться. В отставку ушел и начальник Гульнары. И она со всеми своими выдающимися способностями тоже осталась не у дел. Старательная помощница казалась слишком лояльной к прежнему шефу, чтобы ее можно было оставить. Тем более, что у нового главы ее департамента была на примете высокая блондинка, которую он жаждал видеть своей секретаршей. Она, правда, совсем ничего не понимала в делопроизводстве и чиновничьей волоките, но начальник предпочел видеть в своей приемной ее, а не Гульнару.

Другие помощники

Перед Гульнарой снова встал вопрос: куда идти? У нее был огромный опыт работы в странной, бюрократической системе министерства, который теперь стал никому не нужен. В отрыве от своего руководителя она была никем.

Задействовав свои старые знакомства, Гульнара устроилась работать распорядителем в небольшой благотворительный фонд. Но все это было, конечно, не то, о чем мечтала Гульнара. В огромном офисе было чересчур тихо. Редко звонил телефон, раз в час из коридора доносилось цоканье каблуков: это секретарь шла налить себе еще чаю.

Гульнара была готова на все, чтобы вырваться из этой скуки. Она чувствовала, что на этой работе с каждым днем стареет.

Правда, в ее жизни бывали и веселые дни – дни приемов, когда огромный зал особняка, где располагался фонд, наполнялся известными политиками и бизнесменами, которые приходили выпить за здоровье больных детишек и послушать пение оперных звезд.

Гульнара на правах хозяйки рассаживала всех по местам, вела светские разговоры. На одном таких вечеров она встретила Тагира Юсуфовича, бывалого бизнесмена и начинающего депутата, который, заигрывая с ней, сказал за ужином:

– Ах, Гульнара Ивановна, какая вы прекрасная хозяйка, мне бы такую помощницу.

– Я была бы не против, – с улыбкой ответила она ему.

– Ловлю вас на слове.

На следующий день ей позвонили из аппарата Госдумы и пригласили приехать в здание на Охотном ряду. Она отправилась туда и, не раздумывая, согласилась стать помощником депутата, хотя даже не знала, в чем будет заключаться это помощь. Интуиция подсказывала Гульнаре, что эта работа, по крайней мере, будет гораздо веселее предыдущей.

И хотя никаких особых привилегий в Думе ей полагалось, быть помощником депутата оказалась куда более интересным занятием, чем это ей могло представиться в самых смелых фантазиях.

Гульнаре казалось, что помощники депутатов делают примерно то же, что и она когда-то в министерстве: носят бумаги, готовят материалы для докладов, собирают рабочие группы.

Но это было далеко не все. Через несколько месяцев Гульнара узнала, чем же действительно живут настоящие помощники депутатов с официальным окладом где-то в пределах 30 000 рублей.

В столовой Госдумы, где до сих пор можно наесться до отвала меньше, чем за 100 рублей, она как-то раз встретила своего коллегу Кирилла Владимировича. Он тоже, по идее, считался помощником Тагира Юсуфовича, но в Думе появлялся крайне редко.

Это был как раз один из таких визитов. Поздоровавшись со всеми, он набрал на поднос еды и подсел за столик к Гульнаре.

– Как дела на новом месте? – спросил он ее.

– Работы много, – вздохнула она. – Столько законопроектов надо готовить…

– Зачем вы всем этим занимаетесь? Кому это нужно?

– Ведь это наша работа, – неуверенно ответила Гульнара.

– Вы правда так думаете? – спросил ее Кирилл, лукаво улыбаясь. – Я вот считаю основным местом своей работы клуб «Рай», ресторан «Сливовица», еще кафе «Академия» возле Белого дома.

– Что вы там делаете? – удивилась Гульнара.

– Как и все: вопросы решаю. Знаете, сколько лохов из провинции приезжает в Москву, надеясь достучаться до депутата, президента, премьер-министра, а лучше до всех сразу? Тысячи! Сначала они относят свои петиции во все возможные приемные. Ответа на них, естественно, никто не дает. Тогда они начинают искать другие варианты. А еще есть желающие стать губернаторами или получить пост в каком-нибудь министерстве, или пристроить туда детей-остолопов с дипломами вологодского сельхозтехникума.

Гульнара усмехнулась.

– Бывают и такие заказчики, – серьезно сказал Кирилл. – Мы и с ними работаем, потому что клиент всегда прав.

– Звоните президенту, просите помочь? – шутливо спросила она.

– Зачем кому-то звонить? Достаточно встретиться с человеком в пафосном месте, потрясти корочками, озвучить сумму. Не будет же он звонить Путину, чтобы проверить, получил он взятку или еще нет. А если вопрос не решится сам собой, всегда можно сказать, что подвели обстоятельства, или просто «Он Не Захотел».

– Это точно, – со смехом сказала Гульнара. – Вы людей обманываете, – с хитрой улыбкой заметила она.

– Точно, как говорится: без лоха и жизнь плоха, а на Руси эти лохи никогда не переведутся, – уверенно сказал помощник депутата. – Так что бросайте свои бумажки, Гульнара Ивановна и начинайте заниматься нормальной работой. Только с Тагиром Юсуфовичем делиться не забывайте.

– А что, он тоже в доле? – удивилась она.

– Конечно, иначе зачем бы он меня терпел? – рассмеялся Кирилл.

На гастролях

Так Гульнара в третий раз резко переменила свою жизнь – из скромной исполнительной секретарши превратилась в решальщицу.

Первых клиентов подбросил ей Кирилл. Он сам был довольно интересным человеком. У него был удивительный дар – создавать впечатление солидности. Во всей его стати, во всех манерах было нечто величественное, не оставляющее сомнения в его власти над сильными мира сего. Гульнара узнала, что он попал в Думу в середине 90-х. от безденежья устроился разносить бумаги по кабинетам. Вскоре со всеми перезнакомился, поднаторел в подковерных интригах и стал помощником депутата без определенных занятий.

Для Гульнары Кирилл стал настоящим учителем. Однажды он познакомил ее с одним пензенским бизнесменом, который мечтал стать сенатором. Кирилл сказал ему, что Гульнара знает всех главных функционеров «Единой России» и поможет попасть в Совет Федерации.

Она встретилась с этим человеком в ресторане неподалеку от Минфина. Возможно, Гульнара волновалась бы гораздо сильнее, если бы за ее плечами не было громадного опыта министерской работы. В свое время такие бизнесмены толпами ходили в ее приемную. И все они хотели добиться решения своих насущных проблем. В ее обязанности входило регулировать и «фильтровать» этот огромный людской поток, но так, чтобы никто не обиделся. Ибо даже самый мелкий предприниматель со временем может стать губернатором или миллиардером, а, может, и тем, и другим одновременно. По крайней мере, тогда это было вполне вероятно.

Гульнаре удалось так запудрить бизнесмену мозги, что он был готов хоть сейчас отдать ей пять миллионов евро, пребывая в убеждении, что только эта малость отделяет его от вожделенного поста сенатора.

Потом были другие желающие войти в Сенат, стать губернатором или мэром. Приезжал даже один провинциальный журналист. Он хотел стать главным редактором местного телеканала и был уверен, что таких людей назначают в Москве. Денег у него, понятное дело, не было.

– Это что за подстава такая? – кричала потом Гульнара Кириллу. – Зачем ты на меня натравливаешь каких-то городских сумасшедших?

– В последнее время ты, как мне кажется, зарвалась, – спокойно ответил он. – Не удивляет, что у тебя все легко получается? А вот попробуй сама поискать клиентов, пообщайся-ка с людьми, на которых тебе и смотреть противно. Поезжай, например, в провинцию, посмотри как люди живут, попробуй заработать там хотя бы вшивый миллион.

– Ты думаешь, я не справлюсь? – с вызовом сказала она.

– Я думаю, что у тебя головокружение от успехов. Все не так просто, как кажется, – ответил Кирилл.

И Гульнара решила доказать, что чего-то стоит и без посторонней поддержки. Она купила билет на родину, в Казань. Назначила встречу с местными единороссами, но быстро поняла, что там ей ловить нечего.

Потом она побывала еще в нескольких приволжских городах. Везде ее встречали радушно, но с деньгами расставаться не хотели.

«Все сумасшедшие едут в Москву», – со злостью думала она.

Устав колесить по городам и весям, она решила ненадолго осесть на старой отцовской даче в Ленинградской области. Там было тихо, вполне интеллигентные соседи. Гульнара не оставляла надежды, что ей хотя бы там улыбнется удача, и она найдет интересных заказчиков и новые знакомства.

Поначалу у нее мало что получалось. Городские единороссы оказались людьми скучными и заносчивыми. Но люди в районных администрациях оказались куда более покладистыми. По крайней мере, они обещали ей всяческую поддержку и решение любых вопросов в ответ на лояльность со стороны Москвы.

В голове у Гульнары начала складываться идеальная бартерная схема. Это был уже не просто развод лохов, а реальное решение вопросов: люди, которые годами не могли получить документы в районных администрациях, могли бы обращаться к ней за помощью, а она в свою очередь стимулировала чиновников к работе, обещая им всевозможные столичные блага.

Но как сделать так, чтобы люди о тебе узнали? Не давать же объявление в газету! Гульнара вспомнила про великое сарафанное радио. Она знала, что больше других в маленьких городках всегда знают врачи и парикмахеры. Именно им люди доверяют свои тайны и обращаются за советом. Оставалось только донести до них информацию о том, что она готова помочь решить любой вопрос, а дальше ждать клиентов.

К счастью, у нее было несколько знакомых из сферы услуг. Каждую неделю она ходила на массаж к Кате Воскобойниковой. Та работала в детском оздоровительном центре, а по вечерам подрабатывала, разминая изможденные тела взрослых людей. Дело свое она делала отлично, после пары сеансов у Гульнары перестала болеть спина, которая долгие годы не давала ей покоя.

– Столько дел на меня навалилось, – как будто жалуясь, говорила Гульнара Кате, лежа на кушетке. – Все эти руководители районов чего-то от меня хотят. А я вообще-то в отпуск приехала.

– Ну, это в каком-то смысле и хорошо, – отвечала Катя. – Вас тут все уважают.

– А какой от этого толк? – сетовала Гульнара. – Да, стоит мне только рукой махнуть, как они сделают все, что я скажу. Но их дела мне совершенно не интересны. Не тот уровень.

– Но вы стольким людям могли бы помочь.

– Могла бы, но я тут никого не знаю…

– У меня есть несколько клиентов, которые в эти администрации ходят, ходят – и никакого толку, – сказала Катя.

– Ну, если хочешь, можешь дать им мой телефон, – ответила Гульнара, которая только этого и ждала. – Чем смогу, помогу.

Глава 6

Ошибка решальщика

Встреча с Марией

Первый звонок раздался буквально через неделю. Гульнаре позвонила Мария Желткова. Уломать Пархомова подписать нужные бумаги показалась Гульнаре задачей вполне посильной. К тому же она поняла, что для Желтковой это, пожалуй, последний шанс решить вопрос. Значит, можно было попросить ее заплатить по полной программе. Все равно это не ее деньги, а состоятельных питерцев, пожелавших обзавестись дачей.

С такими мыслями Гульнара приехала в кафе «Колобок». «До чего ты докатилась, Гуля», – подумала она про себя, глядя на скромный интерьер этого заведения, разительно отличавшийся от обстановки фешенебельных московских ресторанов, где ей приходилось решать вопросы раньше. Гульнара успокаивала себя тем, что после того, как вернется в Москву победительницей, она закажет столик в самом дорогом ресторане и отметит свой успех.

Но до этого еще нужно было дожить. Пока же Гульнара вела привычную игру: спокойным и деловым тоном рассказывала скромной юристке Марии о своих возможностях.

– Конечно, я могу посодействовать вам в получении разрешений, – мурлыкала она. – Степан Игнатьевич – мой давний знакомый. Он часто идет мне навстречу, когда я обращаюсь к нему с такими просьбами. Впрочем, я тоже ему помогаю. С моими связями в столице это нетрудно.

Мария, казалось, была загипнотизирована обещаниями Гульнары. Узнав, что вопрос с коттеджами можно решить за миллион долларов, она ничуть не удивилась, и как будто даже вздохнула с облегчением.

– Ваши условия мне понятны, – сказала она. – Но я должна посоветоваться со своими клиентами. Это возможно?

– Да. Только пусть они не слишком долго думают, – ответила Гульнара. – Я буду здесь до середины февраля. К этому времени как раз подлечу спину и вернусь в Москву к началу весенней сессии в Думе.

– Думаю, мы сможем дать ответ недели через полторы.

– Ну, и отлично, – улыбнулась помощница депутата.

Через полторы недели Мария и Гульнара уже стояли на пороге местного филиала банка ВТБ. Там они заключили договор совместной аренды сейфовой ячейки. До получения всех документов деньги будут находиться в ней. Женщины прошли в помещение хранилища и открыли ячейку, которая пока была пуста. Немного взволнованная Мария поставила на стол увесистую сумку и начала выкладывать из нее наличные.

Гульнара села напротив, достала из своего саквояжа машинку для пересчета денег. Это была старая привычка еще с торговых времен. Она не сомневалась в точности расчетов, она просто любила слушать стрекотание ее механизма. Шелест купюр всегда был для Гульнары лучшей музыкой.

Когда подсчеты были завершены, новоиспеченные партнеры сложили деньги в сейф и отдали ключ хранителю, который был вправе выдавать его им, только когда они придут вместе.

Гульнара была на 99% уверена в успехе. Ей казалось, что миллион долларов уже в кармане. Она еще не звонила Пархомову, но не сомневалась, что тот согласится. «Он во мне души не чает, надеется с моей помощью построить этот свой деревенский спорткомплекс», – думала она.

Недолго порывшись в сумочке, она наконец обнаружила визитницу, нашла в ней карточку с номером мобильного телефона главы района. После пары длинных гудков, Пархомов взял трубку:

– Слушаю вас, Гульнара Ивановна.

«Он сохранил мой номер телефона – это хороший знак», – подумала помощница депутата.

– Добрый день, Степан Игнатьевич. У меня к вам небольшое дело, могу я сегодня заехать к вам в администрацию? – спросила она.

– Конечно, буду ждать с нетерпением.

Ближе к вечеру Гульнара вошла к нему в кабинет и, убедившись, что дверь плотно закрыта, спросила:

– Степан Игнатьевич, можете ли вы мне помочь?

– Для вас, все, что угодно, – с готовностью ответил он.

– Видите ли, – продолжала она. – Моя подруга детства сейчас работает юристом в компании «Орион Плюс». У них есть один проект: надо получить разрешение на строительство 16 коттеджей в вашем районе.

Пархомов слегка нахмурился, он привык решать такие вопросы небесплатно, а просить деньги у помощницы депутата ему было неловко.

– Понимаю, что для вас это довольно рутинная вещь, – ворковала Гульнара. – Но мне бы очень хотелось помочь подруге. Я даже сама готова забрать у вас документы с резолюцией, чтобы она не волновалась. Она еще молодой специалист, для нее каждое такое дело очень важно.

– Но там все не совсем просто, – заметил Пархомов. – Рядом военная база.

– Я навела справки, – парировала Гульнара. – Ничего страшного в строительстве коттеджей нет, военные не против. Можете мне поверить, я знаю некоторых высокопоставленных генералов.

– Ну, если так, то вам виднее, – с некоторой иронией сказал глава района.

– Это могло бы стать началом нашей настоящей дружбы, – убеждала его она. – Вы помогаете мне, я помогаю вам – и все довольны. Уверяю вас, никто в накладе не останется.

– В таком случае, я могу помочь, – ответил Пархомов. – Попрошу помощников подготовить бумаги. Думаю, через неделю вы сможете их забрать.

Гульнара была на седьмом небе от счастья. Она провернула сделку, вот-вот получит свой миллион!

Все изменилось после одного телефонного звонка.

Планы меняются

– Я хочу забрать деньги из ячейки, – сказала ей Желткова. – Ваша помощь мне больше не требуется. Прошу прощение за беспокойство.

– Как знаете, – ответила уязвленная Гульнара.

Это был гром среди ясного неба. Добыча стремительно уходила из ее рук, и она ничего не могла поделать. Пришлось ехать с Марией в банк. Юристка хранила молчание и старалась не смотреть не Гульнару. Все вопросы о том, как ей удалось решить вопрос, она игнорировала.

– Вы обращайтесь, если что, – сказала ей Гульнара на прощание. В тот момент она не могла даже предположить, как поможет ей странный демарш Марии.

Что же произошло? Сразу после встречи с Гульнарой Мария позвонила своему заказчику Анатолию Сергеевичу. Успешный питерский бизнесмен, это он выдал Марии миллион, потому что понимал, как в России делаются дела. Выслушав рассказ о встрече, он сказал:

– А вы точно уверены, что она не мошенница? Я до сих пор сомневаюсь…

– Не знаю, – ответила Мария. – Тут нет никаких способов проверить. Формально в администрации района она не числится. Но якобы имеет выходы на главу.

– Сейчас много развелось таких людей, – вздохнул бизнесмен. – Я навел справки об этой Гульнаре, расспросил о ней знающих людей, и они сказали, что она в Москве обещала помочь людям с покупкой должностей, но в итоге просто исчезала с деньгами. Думаю, надо звонить в милицию.

– Вы хотите, чтобы они взяли ее с поличным? – испуганно спросила Мария.

– А почему нет? Почему я должен рисковать миллионом баксов ради какой-то стопки подписанных кем-то бумажек? – возмутился он.

Вскоре в офис Марии подъехали следователи и начали подробно расспрашивать о том, как она пыталась договориться с районными властями.

Марии пришлось поведать им не только историю с Гульнарой и банковской ячейкой, но и рассказать, как ее домогался Зубов. Он ведь обещал ей решить вопрос с Пархомовым в обмен на 600 000 евро, «тепло и ласку».

Этот случай следователей тоже очень заинтересовал.

– Вы можете сейчас позвонить ему и рассказать про договор с Гульнарой? – спросил один из них.

– Зачем? – испуганно спросила Мария.

– Попробуем и его вывести на чистую воду, – ответили ей. – Понятно, что Гульнара мошенница, заезжая гастролерка, а вот он действительно хорошо знает Пархомова и может быть его посредником. Если мы поймаем Гульнару, глава района скажет, что он тут вообще не при чем. А в случае с Зубовым есть шанс, что накроем их всех.

– И как я тогда получу разрешения? – спросила она.

– Мы сделаем так, что вы их сначала получите, а потом мы их задержим, – ответил следователь.

– Что мне нужно делать? – со вздохом сказала Мария.

Через четверть часа у Зубова зазвонил мобильный телефон.

– Здравствуйте, Машенька, – ласково сказал он Желтковой.

– Добрый вечер, Михаил Парфентьевич, – ответила она. – Мне нужно с вами посоветоваться.

– Для вас – все, что угодно, вы же знаете, – галантно пошутил он.

– Помните мою историю с земельными участками под коттеджи?

– Помню.

– Я рассказала о своей проблеме Гульнаре Ивановне, помощнице депутата, которая тут отдыхает. Возможно, вы ее знаете.

– Да, что-то про нее слышал.

– Она пообещала решить вопрос за миллион долларов. Мы даже заложили деньги в ячейку, но у меня сердце неспокойно. Вдруг она нас обманет?

Для Зубова это был неожиданный поворот. Он и не думал, что на его поляне пытается делать бизнес еще кто-то.

– Я сейчас же позвоню Пархомову и все разузнаю – пообещал ей Зубов.

Через пять минут он перезвонил Марии и сказал:

– Зря вы обратились к этой женщине. Гульнара – мошенница. Пархомов не станет подписывать для нее никакие бумаги. Я же говорил, что он работает только со мной.

– Мы можем с вами снова договориться? – спросила Мария.

– Да, но ставки выросли, – предупредил он. – Сейчас Пархомов сильнее рискует, потому что об этом знает московская птица.

– И какие теперь будут условия?

– Полтора миллиона евро, и вам выдадут бумаги прямо в администрации.

– Но это слишком много, – возразила она. – Какая-то совсем астрономическая сумма. Мы ведь можем пойти законным путем и подать на администрацию в суд. И есть шанс, что он примет решение в нашу пользу.

– Ладно, я пошутил. За 300 000 евро мы решим этот вопрос, но только деньги сразу. И помните: все это ради вас.

– Думаю, мой клиент согласится, – сказала Мария. – Когда можно будет подъехать с деньгами? А то у нас уже сроки подходят, надо бы весной строительство начинать.

– Во вторник утром вы все решите, – ответил ей Зубов.

Завершить эту сделку было для него делом чести. Он не хотел пускать какую-то москвичку на территорию, которую возделывал годами. «Если теперь все помощники депутатов сюда съедутся и наобещают с три короба, я с голода умру», – думал он.

Зубов убедил Пархомова, что доверять Гульнаре не стоит.

– Мы давно работаем вместе, Степа, – говорил он ему по телефону. – А эту даму мы совсем не знаем.

– Хорошо, – нехотя согласился Пархомов. – Назначай этой Желтковой встречу, пусть только сразу несет деньги. И главное, чтобы Гульнара ничего про эту договоренность не узнала.

– Можешь не сомневаться, – уверил его Зубов. – Все будет на высшем уровне. Как всегда.

И даже в церкви

В условленный день Мария подъехала к администрации с той же увесистой сумкой, с которой недавно ходила с Гульнарой в банк. У входа ее встретил Зубов в черном полупальто и меховой шапке. Он курил на крыльце, выдыхая белые клубы дыма, щурился на утреннее солнце и, казалось, был совершенно спокоен.

– Степан Игнатьевич чуть задерживается, – сказал он Марии. – У него важное совещание, готовится. Но не беспокойтесь, он успеет вас принять. Сегодня свой вопрос и решите.

– Скорей бы, – вздохнула Мария.

– Уже недолго осталось. Сколько вы с этими бумажками носитесь? –

– Да года два уже, – ответила она. – Потеряли всякую надежду чего-то добиться. В управлении архитектуры и строительства нас просто футболят.

– А не надо ходить ни в какие управления, – сказал ей Зубов. – Пришли бы сразу ко мне, сэкономили бы два года своей жизни.И ко всяким москвичам обращаться тоже не надо. Мы без них тут все решаем.

Наступила неловкая пауза. Мария видела, что Зубов все еще злится на нее за то, что она попыталась обойти его, связавшись с Гульнарой.

– Но дело есть дело, – вдруг сказал он. – Ничего личного. Только бизнес.

Во двор администрации въехала «ауди» Пархомова. Он вышел из машины и быстрым шагом направился к двери.

– Доброе утро, Степан Игнатьевич, мы вас уже ждем, – сказал ему Зубов. – Это Мария Михайловна. Я вам о ней рассказывал.

– Да, помню, – деловито ответил глава района. – Пойдемте ко мне в кабинет. Времени мало.

Мария Желткова никогда раньше не могла пробиться на прием к Пархомову. И была немало удивлена, когда Зубов сказал, что сможет решить все за пару дней. Войдя в кабинет, она стала по привычке внимательно огляделась.

В углу стоял обычный для таких мест российский флаг. В кабинете было много разных занятных вещиц, вроде песочных часов, настольного фонтана с водяной мельницей, деревянного бочонка с надписью «Омуль», пресс-папье с фигурками медведей. «От просителей, – догадалась Мария, – Новый год был недавно, еще не все увез домой».

На стене висела карта района, под ней располагалось массивное кресло начальника. Рядом со столом располагался еще один, для переговоров. За него они и сели: Мария, Зубов и Пархомов.

– Знаю, что вы представляете интересы компании, которая хочет тут построить коттеджи, – весомо заметил глава района.

– Да, – ответила Мария.

– Наш район в последнее время становится центром малоэтажного строительства, и это не может не радовать, – продолжал Пархомов. – Администрация со своей стороны всячески поддерживает частную инициативу и инвестиции в наш район. Я попрошу своих сотрудников подготовить вам бумаги. Если у вас будут какие-то вопросы, обращайтесь.

Тут он взял со стола визитку, и протянул ее Марии.

– Здесь мой рабочий и мобильный телефон, – сказал он. – Звоните в любое время. Михаил Парфентьевич тоже может вам помочь.

– Да, – неожиданно встрял Зубов. – Думаю, мы можем решить все вопросы напрямую, без каких-либо посредников.

Его все еще не отпускала обида за то, что Мария связалась с Гульнарой.

– Так, раз мы обо всем договорились, можно и закончить встречу. Документы вы получите у секретаря, – сказал Пархомов.

– А это куда? – спросила его Мария, кивая на свою сумку.

– Не понимаю, о чем речь, – с непроницаемым выражением лица ответил глава района.

На том они и распрощались. Потом Зубов поймал в коридоре очень кстати подвернувшегося под руку Дубинина, сказав ему забрать «презент» у Желтковой. Пархомов через полчаса уехал на совещание в местную церковь. Там епархия совместно с местной администрацией собиралась обсуждать вопрос о строительстве сиротского дома.

Зубов тоже поехал на эту встречу. Там он встретил и Гульнару, которая пообещала депутатскую поддержку и этому проекту. Он довольно холодно поздоровался с ней, подумав про себя, что это наглость – являться в церковь после того, что она хотела провернуть.

Мария тем временем сидела в администрации и ждала, когда ей отдадут документы. В коридор вышел один из сотрудников администрации и сказал, что все готово, не хватает только подписи Пархомова.

– Может, заедете за ней в другой раз? – предложил он.

Мария и без того дрожавшая от страха, поняла, что сойдет с ума, если все это не закончится сегодня.

– Но Степан Игнатьевич обещал сделать все сегодня, – настойчиво сказала она. – Я позвоню ему и спрошу…

– Не надо никуда звонить, – испуганно сказал чиновник. – Он сейчас в церкви, у них там совещание. Даже не знаю, как поступить… Если вы не очень торопитесь, подождите, пожалуйста, еще минут двадцать, я туда съезжу, это недалеко, и все подпишу.

– Я подожду, – ответила Мария. – Давайте закончим все сегодня.

И чиновник помчался в церковь, где как раз обсуждался вопрос милосердия и сострадания.

– Мы должны делиться с ближними, – говорил настоятель местной церкви. – Сейчас много состоятельных людей, способных помочь строительству Божьего храма и приюта для беспризорных…

Тут в дверях показался чиновник с пачкой бумаг и, стараясь быть незаметным, прошмыгнул к сидевшему за круглым столом Пархомову. Тот посмотрел на бумаги, нахмурился и подписал их. Наблюдавшая за этим Гульнара, удивленно приподняла бровь, но ничего не сказала. Посланник тем временем собрал бумаги в стопку и поспешил назад.

Пархомов остался в церкви. Он был уверен, что 300 000 евро у него в кармане.

Все пропало

Но, как мы знаем, все пошло совсем не так.

Через несколько часов, после того, как следователи составили все протоколы, опросили понятых, потерпевшую, свидетелей, рассказали о случившемся съемочным группам нескольких телеканалов, Дмитрия наконец посадили в машину и повезли в СИЗО.

Он был в растерянности, не знал, что делать, куда бежать. У него не было влиятельных знакомых, которые могли бы прикрыть его. Как только Дубинина доставили в изолятор, он сказал, что хочет позвонить адвокату. На самом деле, никакого адвоката на этот случай у него не было. Имея диплом одного из лучших юридических вузов страны, он был уверен: случись что, он сам будет в состоянии себя защитить.

Теперь же, оказавшись в СИЗО, Дубинин чувствовал себя совершенно беззащитным.Он сидел в углу на нарах, смотрел на мрачных обитателей камеры, которых было не меньше дюжины. Все они казались озлобленными, побитыми жизнью людьми, общаться с которыми у Дмитрия не было никакого желания. Его охватил безотчетный страх.

Как только к двери приблизился дежурный, Дмитрий закричал, что ему нужен адвокат. Через какое-то время его вывели из камеры и разрешили позвонить. Он, не раздумывая, набрал номер Колобкова.

– Ты идиот, зачем звонишь сюда, – прошипел голос на том конце трубки. – Раз уж попался, сиди на жопе ровно. В свое время к тебе приедут.

Вслед за этим в трубке раздались короткие гудки. Разговор был окончен.

Дубинин совсем отчаялся. Что же с ним будет дальше, если даже Колобков послал его куда подальше?

– А, наша звезда, – сказал коренастый мужик с соседних нар.

– Это вы мне? – переспросил Дубинин.

– Ну, да. А кого еще по телеку показывают? – усмехнулся тот. – Ты ж главный взяточник.

– Я тут совершенно не при чем. Меня просили передать, а потом все пошло наперекосяк…

– Да ладно отмазываться, – ободряюще сказал собеседник. – У нас много таких бывает. Вот бухгалтер один полгода суда дожидался за растрату.

Перспектива провести в СИЗО полгода привела Дубинина в ужас. Он все время повторял: «Я невиновен, меня подставили». Но никто его не слушал.

Вскоре он узнал, что по его делу задержаны еще двое: Зубов и Пархомов. Их скрутили прямо на выходе из храма. Милиционеры прослушивали их телефоны, и поэтому у следователей было достаточно доказательств того, что злополучные 300 000 евро предназначались именно им, а не Дубинину.

Гульнара в тот вечер тоже едва не попалась. По крайней мере, следователи надеялись допросить и ее. Но услышав какой-то шум во дворе, она спросила у одной из церковных бабушек, в чем дело.

– Да там милиция приехала, кого-то в машину содют, спаси их Господи, – крестясь, сказала та.

Гульнара поняла, что может стать следующей, и поспешила выйти через другую дверь. Через полчаса она уже собирала свои вещи на даче, а еще через несколько часов – вылетала из Пулково в Москву.

«Гастроли прошли неудачно, но все могло закончиться еще хуже», – думала она про себя.

Через месяц ей по почте пришла повестка на допрос. И Гульнара, взяв с собой лучшего столичного адвоката, которого ей только доводилась знать, поехала давать показания.

Она уверяла следователей, что вовсе не собиралась кого-то подкупать. Да, она арендовала сейфовую ячейку вместе с Желтковой, но вовсе не для этого.

Мария занималась недвижимостью, предлагала ей купить дачу в Крыму. Миллион долларов был задатком. А потом Желткова сама отказалась от сделки. Ничего криминального в этом нет.

Какой бы странной ни казалась история с крымской дачей, как бы ни расходилась она с показаниями самой Желтковой, следователи решили не трогать Гульнару. Возможно, сделало свое дело волшебное удостоверение помощника депутата, и милиционеры решили не связываться со столичной дамой.

Поиск защитника

Остальным же участникам дела, казалось, придется ответить по всей строгости закона. Хотя Зубов все же надеялся отмазаться. В отличие от Дубинина, Зубов был достаточно опытен, чтобы предвидеть возможные неприятности.

Мало кто из могущественных покровителей решится открыто защищать человека, погоревшего на взятке. В этом случае можно рассчитывать только на самого себя.

Что мог сделать Зубов, сидя за решеткой? Он не был бароном Мюнхгаузеном, способным вытащить себя самого из болота за волосы, но он обладал некоторыми сведениями, которые могли помочь ему избежать серьезного наказания.

Для начала он во всем признался следователям и согласился содействовать расследованию громкого дела.

– Вы знаете, как устроена вся эта система, – говорил он на допросе. – Можете мне не верить, но я тоже в некотором роде ее жертва. Вместо того чтобы спокойно уйти на пенсию, я вынужден бегать по всем этим администрациям, добиваться решения каких-то вопросов. А у меня, между прочим, радикулит и два внука на воспитании.

– Мы это учтем, – холодно ответил ему следователь.

На большее Зубов не надеялся. Его расчет был другим. Он был уверен, что скоро по области поползет слух, что взятый под стражу глава Союза садоводов «запел», как соловей. И многие влиятельные люди, с которыми он в разное время работал, услышав эту новость, должны будут схватиться за сердце, накапать себе валокордина в коньяк и срочно начать его вытаскивать из-за решетки.

Ждать своего спасителя Зубову пришлось недолго. Через пару дней ему сообщили, что его ждет адвокат. Пройдя в комнату для встречи с посетителями, Зубов увидел там Влада Артемьева, своего знакомого юриста, прикормленного главой другого района. Зубов понял, что его расчет оказался точным и чиновник, обеспокоенный сохранением своих маленьких тайн, послал своего поверенного на помощь Зубову.

– Скажи мне честно, Влад, – заговорил Зубов. – Все действительно так плохо?

– Надеюсь, что нет, – сухо ответил юрист. – Но вы с Пархоменко такого шума наделали. Вся область только о вас и говорит.

– И что говорят?

– Что вы плохо работали, потому и попались. Надо было аккуратнее взятки брать. Просить перевести деньги в какой-то благотворительный фонд. Вы же сами знаете, сейчас многие главы районов и губернаторы так работают. Настоятельно рекомендуют помочь городу и дают номер расчетного счета. В этом случае, даже если афера раскроется, дело может потянуть максимум на превышение полномочий. А у вас тут коррупция в полный рост. Никто уже деньги в пакетах не принимает.

– Да, Пархомов привык как-то по старинке работать, – оправдывался Зубов. – Я ему сам не раз говорил, что опасно это. Раньше еще хуже было. Он от посетителей сам деньги брал и в ящик стола складывал. А потом в конце месяца выгребал оттуда пачками. Совсем страха у человека не было.

– Но вы же профессионал, должны были предвидеть…

– Теперь уже поздно пить «Боржоми», – прервал поток его нравоучений Зубов. – Что делать будем?

– Для начала разберемся с вашими показаниями. Что вы сказали следователям?

– Все, как было. Что Мария попросила меня организовать встречу с Пархомовым, а я по старой дружбе помог ей на свою голову. Но у них есть записи моих разговоров с ним, где мы все дело обсуждаем.

– Это прискорбно, – отозвался адвокат. – Но сами вы деньги видели?

– Нет, только пакет, в котором они лежали.

– Ну, и то ладно. Вас, конечно, привлекут за соучастие при получении взятки. Но благодаря тому, что вы сотрудничаете со следствием, можно рассчитывать на условный срок.

– А сейчас мне что, продолжать сидеть на нарах? – взволнованно спросил Зубов.

– Я попробую пробить освобождение под подписку о невыезде, но это займет не меньше недели – придется потерпеть.

– Ладно, – вздохнул он. – А сколько это мне будет стоить?

– Тариф стандартный, плюс гробовое молчание относительно других дел. Поняли?

– Ты же сам знаешь, Влад, что тут многое от вас зависит. Если я пойму, что иду ко дну, я потащу за собой кого только можно. Пол-области со мной в колонию пойдет, – с угрозой в голосе сказал Зубов.

– Вы нас не очень-то пугайте. Сами знаете, у нас больше рычагов влияния и на вас, и на следствие. То, что я сюда пришел, – это жест доброй воли. Умейте это ценить.

– Я ценю, – нехотя отозвался Зубов. – В таких случаях нашего брата бросают на произвол судьбы. А тут есть хоть какая-то надежда.

– С ней я вас и оставляю, – сказал адвокат, выходя из комнаты.

Оставшись один, Зубов впервые за несколько недель улыбнулся. Он знал, что старые друзья его не подведут. Им не выгодно его нахождение в руках следователей. Конечно, Зубову могли бы устроить в камере «темную», но, к счастью, его клиенты были людьми относительно интеллигентные. Им было проще уладить вопросы со следователями и судом, чем пачкать руки.

Конечно, полностью доверять им было нельзя, но ничего другого не оставалось. Только верить и ждать.

Благодаря хорошим отношениям с некоторыми милицейскими генералами, Зубов даже в СИЗО чувствовал себя довольно вольготно. У него были чистая одежда, свежие газеты, он мог принимать душ каждый день. За определенную плату надзиратели заказывали ему еду из ресторана. Стоило это по 5000 рублей в день, но есть местную баланду Зубов не согласился бы ни за какие сокровища мира. «У меня язва и панкреатит, я больной человек и не могу это кушать», – жаловался он сокамерникам.

Сидели с ним тоже, в основном, приличные люди. В его камере был один коммерсант, которого «закрыл» в СИЗО его же партнер, чтобы отобрать бизнес. Рядом с ним на нарах лежал бывший участковый, который попал под раздачу и был пойман при получении взятки от гастарбайтера в 10 000 рублей.

– В нашей системе только таких и ловят, – сетовал он. – Те, кто берут миллионами, никогда не попадаются.

Его дело, и правда, хотели сделать каким-то показательным, поэтому шансов отмазаться у него практически не было.

Зубов был самым привилегированным человеком в этой компании. У него даже не отняли мобильный телефон. Правда, звонить ему было некуда. Бывшие друзья и покровители бросали трубку, едва услышав, кто звонит. Поэтому Зубов коротал дни, играя в судоку на своем телефоне – больше аппарат ни на что не годился.

Однажды во время прогулки он мельком увидел Степана Пархомова. В СИЗО этот человек изменился до неузнаваемости. Вместо гордого осанистого старца, он стал просто жалким обрюзгшим старикашкой с предательски трясущимися руками.

– Да, попали мы с тобой, – грустно говорил он Зубову. – Не думал я, что все так кончится.

Впрочем, долго общаться с Пархомовым ему не позволяли сотрудники СИЗО. Да и у самого Зубова не было никакого желания вести беседы с этим человеком. По правде говоря, он и раньше ему не нравился своей жадностью и заносчивостью. Зубов мерил тюремный двор большими шагами, думая о том, когда наконец он сможет отсюда выбраться. Не давала ему покоя и другая мысль: после заключения под стражу он стал совершенно профнепригоден. Никто не доверит вести свои дела человеку под следствием, а расследование может затянуться на год и больше. Потом – в лучшем случае условная судимость. С такими «данными» в его профессии было нечего делать. Нужно было найти новую сферу применения своего таланта.

Сначала он подумывал открыть какой-то небольшой бизнес. Может быть, торговать семенами для дачников. Он ведь работал в Доме садоводов и отлично всех знал. Но взвесив все за и против, оценив свои силы, Зубов понял, что не потянет. Пресловутым малым бизнесом в нашей стране могут заниматься только сумасшедшие маньяки, решил он про себя.

Ведь к любому бизнесмену приходят толпы проверяющих, его заставляют платить непосильные налоги, годами добиваться нужных ему разрешительных документов. По сравнению с такой работой ремесло решальщика казалось тихой гаванью, позволяющей получать свои деньги, особо не напрягаясь.

Он мог бы заняться общественной деятельностью, вступить в какую-то партию. Но подмоченная репутация ставила крест на всех его партийных амбициях. Путь в чиновники ему также был заказан.

Получается, что, выйдя на свободу, он станет совершенно никому не нужен? Смириться с таким положением вещей Зубов не хотел. В конце концов решил, что делать. Зубов понял, что его считают взяточником только в Питере и окрестностях. Если перебраться в другой регион, а лучше всего в столицу, то об этом несчастном инциденте никто бы и не вспомнит.

– Нет, моя карта не бита, – говорил он воображаемым оппонентам. – Я еще вернусь, вы еще вспомните о Зубове, будете прощения просить за то, что бросали трубку.

Через неделю снова пришел адвокат, на этот с отличными новостями. Следователи готовы отпустить его под подписку о невыезде, при условии, что он будет являться на допросы и подпишет чистосердечное признание.

– Да, я и так все рассказал, – удивился он.

– Ничего не поделаешь, – развел руками адвокат. – Такие порядки.

Зубов понял, что лучше не спорить. И к вечеру уже стоял перед тяжелой железной дверью, ведущей на волю. Ожидания, когда она откроется, он вспомнил Дубинина и испытал некое подобие вины. «Надо бы как-то ему помочь, – размышлял Зубов, ожидая, пока надзиратели проверят его документы. – У него нет таких покровителей, как у меня. Молодой еще».

Через минуту дверь со скрипом открылась, и он вдохнул морозный свежий воздух с запахом дыма, доносившегося от тюремной кочегарки.

«Вот ты какой, запах свободы, – подумал Зубов. – Завтра, наверное, похолодает».

Глава 7

В Москву с заносом

В поисках работы

Несмотря на то, что все его отговаривали, через месяц после выхода на свободу Зубов собрался в Москву. Спасибо адвокату, он сумел добиться разрешения следователя на выезд обвиняемого из Петербурга при условии, что тот будет являться на допросы по первому требованию. Теперь Зубов мог спокойно уехать в столицу, не опасаясь, что его снова упекут за это в СИЗО. «Добежать до финской границы» он тоже при желании мог, через Украину или Белоруссию. Но этот вариант он рассматривал на самый крайний случай, понимая, что загранице его таланты явно не нужны.

А потому, едва покинув следственный изолятор, он занялся поиском людей, способных ввести его в московское «общество». Поиски усложнялись тем, что многие по-прежнему остерегались общаться с ним. Некоторые же, решившись на диалог, откровенно смеялись ему в лицо, говоря, что в Москве и без него решальщиков хватает, все места давно заняты – нечего ему там делать, особенно с такой подмоченной репутацией. Но Зубов знал: откажись он от своих планов, ему некуда будет податься, так что надо продолжать поиски. И в конце концов встретился с Колобковым.

Отправив «ученика» Дубинина на вольные хлеба под Питер, тот не оставлял попыток расширить свой бизнес. Осенью Колобков приехал в Москву и познакомился с несколькими клерками из разных министерств. Контакты с ними пока ограничивались ужинами в ресторанах. Но Колобков рисовал себе весьма радужные перспективы, благо у него была поддержка Савицкого. При случае он всегда называл его своим другом, и собеседники тут же многозначительно замолкали.

Уже через пару месяцев Колобков ходил с конференции на конференцию, знакомился с бизнесменами, представляясь сотрудником консалтинговой фирмы, раздавал им свои визитки, обещая решить некоторые вопросы и помочь связями в органах власти. «Выхлоп» был пока невелик (таких «консультантов» в Москве было очень много), но Колобков не отчаивался.

Когда ему позвонил Зубов, он был не слишком удивлен. Колобков слышал его историю, знал, что это грамотный специалист, который остался не у дел из-за досадного случая. «Глупо он попался», – думал про себя Колобков. Он согласился встретиться с «садоводом» и обсудить возможные варианты сотрудничества. У Зубова был настоящий талант дружить с людьми, это могло пригодиться. А что до его дела, то в столичных деловых кругах мало кто следил за криминальной хроникой Ленинградской области.

Они договорились встретиться в Москве. В тот же день Зубов купил билет на «Сапсан» и рванул в столицу. Ему уже порядком поднадоело сидеть без дела, надо было чем – то заняться. Около полудня он встретился с Колобковым в неожиданно тихом кафе в центре города. Почему-то любители бизнес-ланчей обходили его стороной. То ли им не нравился восточный колорит заведения, то ли их не устраивали заоблачные даже по московским меркам цены.

Колобков сидел, развалившись на подушках, и курил кальян. В таком виде он напоминал гусеницу из «Алисы в стране чудес».

– Ну, здравствуй, Миша, – спокойно сказал он вошедшему в зал Зубову.

– И тебе привет, – отозвался он. – Вижу, ты не бедствуешь.

– Но и звезд с неба не хватаю, – усмехнулся Колобков. – Так, курочка по зернышку клюет.

– Ну, да, ну, да, – пробормотал Зубов, вспоминая продолжение этой присказки. – А я вот видишь, как попал…

– Ты у нас теперь звезда криминальной хроники. Как тебе баланда?

– Не знаю, не пробовал, я на спецменю был, – загадочно ответил Зубов. – У меня еще кое-какие связи остались, так что параши чистить и есть баланду я не скоро буду.

– Рад за тебя, – сказал Колобков. – Обычно в таких ситуациях люди друзей теряют.

– Если ты теряешь друзей, то это и не друзья вовсе, – назидательно ответил Зубов. – Я воробей стреляный, меня выгоднее держать на свободе, а не под боком у следователей. Мне в случае чего и за границу бежать помогут.

– Слушай, да ты же идеальный решальщик, – с улыбкой сказал Колобков. – Можешь носить любые суммы денег, тебе все равно нечего терять. А как только запахнет жареным, ты просто сбежишь.

– Можно и так сказать.

– Тогда я одного не могу понять, почему тебя все же упекли за решетку и месяц там держали? – серьезно спросил Колобков.

– Все случилось слишком быстро, – ответил Зубов. – Может, это был заказ, кто-то хотел убрать главу района, а я за одно попался.

– Ну, смотри, а то мне показалось, что ты лапшу на уши вешаешь, – с хитрой улыбкой сказал Колобков.

– Можешь думать, что угодно, – возразил Зубов. – Только я на свободе, а твой подопечный Дубинин сидит.

Тут уже уязвленным почувствовал себя Колобков. Он и не думал, что посадка Дубинина будет расцениваться людьми как показатель его слабости. «Надо будет помочь парню», – решил он про себя.

– И чем заниматься собираешься? – спросил он Зубова.

– Все тем же, – ответил тот. – Как, кстати, тут в Москве дела?

– В Москве все места заняты, но есть варианты кое-кого подвинуть, – загадочно сказал Колобков. – Поможешь?

Разумеется, Зубов согласился.

Московская богема

И началась у Зубова довольно странная жизнь. Колобков мало говорил о том, как и с кем они работают, просто давал указание прийти туда-то, поговорить с тем-то, обсудить такой-то вопрос.

Зубов занимался и чисто организационными вопросами. К примеру, у сына одного из московских префектов намечалась свадьба и надо было устроить мальчишник. Но куда идти? Понятно, что публика на нем будет избалованная, повидавшая все, что только можно, а гостей надо было удивить так, чтобы они запомнили эту ночь надолго.

Поиск подходящего заведения почему-то поручили Зубову.

– Но я же ничего в этом не понимаю, – сказал Зубов Колобкову.

– Ну, так разберись и пойми, это ж твоя работа, – строго ответил он.

Пришлось Зубову начать знакомиться с московской ночной жизнью. Опять помогли старые связи. Сын-мажор его давней знакомой из питерской мэрии три года назад поступил в МГИМО. Андрей был завсегдатаем московских клубов и мог рассказать, куда лучше всего пойти зарвавшимся «золотым детишкам».

– «Рай» и «Сохо» давно приелись. Ими уже никого не удивишь, – рассказывал он Зубову, нетерпеливо барабаня пальцами по мотоциклетному шлему.

Они встретились на Воробьевых горах, где Андрей катался на своем «кавасаки».

– А куда тогда можно пойти? – озабоченно спрашивал его Зубов.

– Зависит от того, какая компания. Если она будет разношерстной, лучше найти прикольный стрип-бар. Будет обидно, если кого-то из гостей охрана сочтет нищебродом и не пустит в закрытый клуб. А такие случаи бывали.

– Да, это будет обидно, – согласился Зубов.

– Главное, чтобы у вечеринки была какая-то тема, фишка своя, продолжал Андрей.

– То есть?

– Ну, например, чтобы все телки были покрашены синей краской, как в фильме «Аватар».

– Да, такое надолго запомнится.

– Нужно узнать, какие фильмы любит этот ваш жених, придумать тему, а лучше обратиться к грамотному ивент-менеджеру. У меня есть такой, классные вечеринки организовывал.

Продиктовав Зубову телефон своего знакомого по кличке Локи, Андрей завел мотоцикл и молниеносно скрылся из виду.

Идея с «Аватар-party» была одобрена и Локи, и заказчиком. Он оказался парнем не слишком искушенным в разного рода элитных развлечениях и передал распорядителям праздника, что для него главное, чтобы было «прикольно и весело».

Пришлось закупить много синего грима и устроить рейды по лучшим стрип-клубам и борделям города в поисках худых и гибких девушек, способных сойти за представительниц племени наави.

– Не, ну эта никуда не годится, – тыкал пальцем в одну из претенденток Локи, пока та крутилась у шеста.

Он был 25-летним молодым человеком с несколько женственными манерами и мужской деловой хваткой. По крайней мере, увидев его, директоры большинства модных клубов, куда он возил Зубова, готовы были расшибиться перед ним в лепешку.

– Понаделали себе сисек шестого размера, – сетовал Локи. – Если нужна не силиконовая кукла, а другой типаж, фиг его в Москве найдешь.

– А по-моему, они неплохо выглядят, и танцуют отлично, – вступился за девушек Зубов.

– Правда? – тонким голосом переспросил Локи – Эти колхозницы? Нет, поехали лучше отсюда. Над ними только смеяться будут. Представь себе: синие доярки.

Пробормотав что-то вроде «вам виднее», Зубов поехал с ним дальше. Вечеринка должна была получиться идеальной.

В итоге все так и вышло. Под высоким потолком клуба висели обвитые лианами трапеции, на них раскачивались волшебные девушки. Из одежды на них была только синяя краска.

Любую понравившуюся инопланетянку можно было подозвать к себе, посадить на колени, увести в специальную комнату, оформленную, как лесная чаща. В середине вечера около нее уже столпилась небольшая очередь. Особо страждущих отправляли на балюстраду второго этажа, где стояли диваны для отдыха.

Шампанское было самое дорогое, «Кристалл». К концу вечера изрядно подвыпивший жених поливал им одну из стриптизерш, приговаривая: «Я тебя отмою, синяя сучка».

Наутро Зубову пришлось искать будущего жениха по всему клубу. Он ходил от столика к столику, спрашивал гостей, не видел ли кто виновника торжества. Но все были настолько пьяны, что не могли связать двух слов.

На танцполе переминались с ноги на ногу несколько пьяных парней.

– Это ж надо было так упороться, – говорил один другому, стараясь перекричать музыку, – мне весь вечер какие-то синие тетки мерещатся. Наверное, демоны.

– Да, ты идиот, – отвечал второй, – это специально так придумано, типа грим такой.

– Черт, а я думал, что меня так круто накрыло.

Зубов спросил у них, где жених, но они даже не знали, кто он такой.

В конце концов он заглянул в ту самую комнату для уединения и увидел жениха, заснувшего прямо на полу со спущенными штанами.

Он что-то мямлил во сне, пуская слюни, а рядом с ним лежал молодой официант, тоже покрашенный по случаю в синий цвет.

«Ну, по крайней мере, с голубым цветом угадали», – усмехнулся Зубов. Он был человек старорежимный и видеть такие картины ему было неприятно. Но он собрал волю в кулак и осторожно потряс отпрыска важного семейства за плечо.

– Пойдемте, – сказал ему Зубов. – Клуб скоро закрывается.

Через четверть часа приведенный в чувство виновник торжества был одет и усажен в такси.

– Тока это… никому не говори, понял? – сказал он Зубову заплетающимся языком.

– Не беспокойтесь, не скажу, – ответил он.

Зубов припомнил, как проводили досуг его предыдущие благодетели. Они больше предпочитали баню с девками. Там все было просто и понятно. Он и сам был не прочь иной раз гульнуть. Но такого ему видеть не доводилось.

Женишок, наверно, даже не знал, сколько стоил этот банкет и уж конечно не предполагал, что через пару месяцев его отца вызовут в мэрию, покажут пленки с камер наблюдения клуба.И спросят, что он думает о забавах сына и как они связаны с тем, что фирма, которая перечисляла деньги за банкет, стала победителем тендеров префектуры на право проведения ремонтных и строительных работ.

– Что будем делать? – спросили префекта.

Он попросил ручку с бумагой и стал писать заявление об уходе по собственному желанию. Хотя по идее все это тянуло на уголовное дело. Но начальство не спешило делать резких движений. Зачем лишний скандал? Не будет больше воровать – и то ладно. Главное зачистить поляну от ставленников предыдущего мэра, а остальное уже не так важно.

Но это случится немного позже. Пока же Зубов усадил в машину заспанного жениха и пошел улаживать дела с управляющим клуба. Тот выставил огромный счет за сотню разбитых бокалов и зеркало. Кроме того, намекнул, что стоит дать немного денег официанту, чтобы он ничего не вспомнил. Зубов достал из внутреннего кармана пиджака толстую пачку зеленых купюр, припасенную им на непредвиденные расходы, и заплатил за все.

Вечер удался на славу.

Таинственный Юра

– Крутую вечеринку ты сумел организовать, – похвалил Зубова Колобков. – А говорил, что не сможешь. За это тебе объявляется благодарность от префекта и денежный приз.

Он протянул ему бумажный конверт с толстой пачкой купюр по 500 евро.

Мельком осмотрев его содержимое, Зубов понял, что раньше такой гонорар он получал после проведения очень сложных, рисковых операций. Теперь, один раз сыграв роль массовика-затейника, он мог ничего не делать целых полгода. «Не зря переехал в Москву», – подумал он про себя.

– Надо тебя с главным познакомить, – сказал Колобков. – Пора уже.

– Что за главный? – удивился Зубов. – Ты мне про него ничего не говорил.

– А ты думаешь, я сам вот так приехал из деревни и подружился с префектом? – усмехнулся Колобков. – Или, может, меня сразу позвали к министру, чтобы его дела решать? Помог Савицкий, познакомил со своим московским другом Юрой. Этот человек всех тут знает, очень сложные схемы может провернуть. Мы-то с тобой как раньше жили? От клиента к клиенту: один дал денег, другой дал. А Юра работает совсем на другом уровне.

– И на каком же? – с некоторым недоверием спросил Зубов.

– Сам понимаешь, чтобы построить высотку в центре Москвы, или получить большой кредит в госбанк, или ту же лицензию на добычу полезных ископаемых, нужно заручиться поддержкой десятков влиятельных людей. Это и министры, и губернаторы, и неофициальные лица, которые могут замолвить нужное слово. Чтобы все получилось, нужно, чтобы интересы всех этих людей сошлись в одной точке. А для этого и нужен Юра. Он знает всех, все знают его. То, что ты делал для сына префекта – это эпизод в сложной многоходовой комбинации. Один человек уже получил поддержку префектуры и крупный контракт на строительство в интересном районе.

– Такой бартер?

– Все сложнее. Мальчишник был просто приятной мелочью, сделанной для укрепления связей. Жених работает в конторе, которая станет субподрядчиком по проекту и получит за это деньги, в два раза превышающие обычную смету. Все в семью, понимаешь?

– Ну, это известная история.

– Да. Сейчас вообще в моде офшоры, – рассказывал дальше Колобков. – Под проект создается компания, которая ведет все работы. Ее собственник – какой-нибудь офшор на Кипре, например. Налогов он почти не платит, установить, кому он в действительности принадлежит невозможно. А у него в учредителях может быть тот самый чиновник, который давал разрешение. Или несколько чиновников, причем, они могут и не знать о том, что стали партнерами. Там, на острове, есть услуга номинального владельца. Даже если запросить у тамошнего минюста документы на фирму, в строке «учредители» будет стоять имя Юры, и никаких концов не найдешь. А через эту фирму вполне можно миллиарды прокручивать.

– Это тебе не наличные в чемодане таскать…

– Я про то и говорю. Птицы высокого полета работают на совсем другом уровне. У них и круг интересов шире, и клиенты интереснее, чем какой-нибудь местный производитель колбасы.

– А ты-то чем у Юры занимаешься? – спросил Зубов.

– Тем же, чем ты – работаю на подхвате, – ответил Колобков. – Расту потихоньку. Сначала я тоже вечера в саунах для милицейских генералов устраивал, теперь занимаюсь более сложными вещами. Хожу в Думу на всякие заседания, встречаюсь с депутатами, знакомлюсь с разными людьми, узнаю, у кого какие проблемы и потребности. Это ведь тоже часть работы. Как только бизнесмен решает сделать какой-то крупный проект, ему сразу звонят несколько наших конкурентов. Тут надо быть первым среди позвонивших или доказать, что ты можешь больше, лучше и, может, чуть дешевле.

– И многих крутых бизнесменов ты вот так обаял? – с усмешкой спросил Зубов.

– Есть несколько успешных проектов, – с достоинством ответил Колобков. – И все за пару месяцев работы. Люди меня уже знают, начинают доверять. А это, ты сам знаешь, самое главное в нашей профессии.

– И часто ты встречаешься с этим Юрой? – спросил Зубов.

– Раз в неделю точно. Тебе действительно повезло, Миша, что ты после этой истории попал именно к нам, вот что я тебе скажу.

– И когда я его увижу?

– Вот сейчас к нему и поедем.

Колобков остановил машину возле гостиницы «Арарат Хайят», что находится в самом центре столицы, недалеко от Большого театра. Они вошли в просторный холл. Здесь, в небольшом баре при отеле стояли белые диваны, журчали искусственные ручьи и фонтаны, расторопные официантки цокали каблуками по стеклянному полу, пианистка играла на рояле какую-то ненавязчивую мелодию.

За столиками сидели серьезные люди в дорогих костюмах и о чем-то приглушенно беседовали – так тихо, что даже их соседи не могли знать, о чем идет речь.

За одним из столиков сидел ухоженный 30-летний мужчина и задумчиво пил виски со льдом, изредка посматривая на часы.

– Вы опаздываете, – сказал он подошедшему к нему Колобкову.

– Пробки, – извиняющимся тоном ответил тот.

Незнакомец лишь скривил недовольную ухмылку.

– А это, надо полагать, наш сиделец? – спросил он, показывая на Зубова.

Тот успел заметить, что на руке этого человека красовались часы не меньше, чем за полмиллиона долларов. «Да, человек солидный», – сразу подумал Зубов. Такие люди вызывали в нем безотчетное уважение и зависть. Он немного жалел, что не смог добиться таких высот, когда был моложе. В те времена невозможно было так разбогатеть, разве что пойти работать к теневикам или торговать валютой. Но риск был куда больше чем сейчас: раньше за незаконные валютные операции и хищение социалистической собственности можно было легко схлопотать высшую меру, а сейчас за взятки давали условные сроки.

– Михаил Парфентьевич, – представился Зубов.

– А я – Юра, просто Юра, – ответил тот. – Мне нравится, как ты работаешь, Миша. Но у тебя есть некоторые проблемы с законом.

Зубова покоробило, что с ним разговаривали таким хозяйским тоном, но он решил не перечить Юре. Как никак, он был ему многим уже обязан. Гонорар за гей-пати для сына префекта Зубов уже положил на свой секретный счет в иностранном банке. Он мечтал накопить сумму, достаточную для безбедной жизни на пенсии. Зубов иногда мечтал о том, чтобы отойти от дел и просто ездить по миру, осматривая достопримечательности, как бодрые и беззаботные европейские старички. Пока же он вынужден был оправдываться:

– Да, есть такое дело, – признался он. – Я под подпиской о невыезде, друзья помогли. Не знаю, что дальше будет с этим делом. Я там обвиняемым прохожу, у следователей есть записи телефонных разговоров…

– Твое дело не так безнадежно, как кажется, – перебил его Юра. – Я навел справки, выяснилось, что там все можно переиграть. Надо только задействовать нужных людей, и ты из обвиняемого превратишься в свидетеля.

– Было бы неплохо, – сказал обнадеженный Зубов.

– Но ты же сам понимаешь, что в этом мире ничего не бывает бесплатно. И у твоей свободы тоже есть цена.

– Какая же?

– Это вопрос философский, – ответил Юра. – Видишь ли, денег у меня достаточно. Дело не в них. Не все в этой жизни можно купить за деньги. Сколько, на твой взгляд, могла бы стоить лояльность? Какова цена того, чтобы человек, которого ты нанял на работу не крысятничал у тебя за спиной, не пытался сдать заказ конкурентам?

– Не знаю, – признался Зубов.

– Так вот, и я не знаю. У меня куча дел, я не успеваю за всем уследить, а найти людей, которые бы мне помогали, очень непросто. Тут все упирается в человеческую честность. Если человек видит большую сумму денег, и понимает, что может незаметно ее умыкнуть, он тут же ее себе присваивает. И дело даже не в том, что он украл. Черт с ним, у меня не убудет. Но как я могу поручать важные дела человеку, который не заслуживает доверия? И еще одна проблема: сейчас все стараются работать в одиночку. Солисты хреновы. Беру я нового помощника, он работает на меня полгода, а потом исчезает. И через месяц я узнаю, что он начал предлагать моим клиентам свои услуги. Демпингует, козел. Не так давно один такой попался. Решил продать постановление правительства, – тут Юра многозначительно поднял вверх указательный палец с перстнем, – за 25 миллионов евро. Ну, и тут же попался, разумеется.

– А вы бы не попались? – осмелился спросить Зубов.

– Я бы не так действовал, – спокойно ответил Юра. – Чтобы добиться своего, не обязательно давать взятку лично Путину. На фига ему сдались твои жалкие 25 миллионов? Умные бизнесмены это понимают и сразу звонят в милицию, если им предлагают нечто подобное. Но им же нужно как-то решать вопросы. К примеру, хотят они построить дорогу до своего завода за счет государства. Для этого нужны деньги из бюджета, решение Минтранса, согласие Минфина, а иной раз и внесение изменений в бюджет, а этим уже Госдума занимается. То есть многоходовая комбинация, не просто пришел с мешком денег и все свои вопросы решил, понимаешь?

– Да.

– Ну, вот я и занимаюсь решением подобного рода спорных моментов. Почти всегда, кстати, не нужно искать выходы на первое лицо министерства или ведомства, достаточно знать человека, который этим вопросом непосредственно будет заниматься, и должным образом его мотивировать. Если у него будет кровный интерес в строительстве этой дороги, то он сам все нужные бумажки у начальства подпишет.

– Непростая это работа, – сказал Колобков.

– Да уж, это не председателей колхозов спаивать. Тут надо головой работать, а еще уметь понравиться и втереться в доверие к людям, которые тебе нужны. Сможешь, Миша, это сделать? – обратился он к Зубову.

– Постараюсь, – ответил тот. – А с кем договариваться надо будет?

– Завтра заседание комитета по бюджету в Госдуме. Я сам туда не попадаю, а вопросы на нем будут решаться непраздные. На него придут не только депутаты, которые у нас всегда «за», но и представители разных заинтересованных министерств. Я бы и сам туда пошел, но не успеваю, у меня самолет на Кипр сегодня в 9 вечера. Хочу вас с Вовой туда послать.

– Что мы там должны сделать?

– Будет там один человек из Минрегиона, который стройки в Сочи курирует, вам надо с ним познакомиться поближе и показать один проект. Знакомый строитель хочет пробить для него бюджетное финансирование. Понятно, что если просто принести бумаги в приемную, то их тут же выкинут. А тут надо заинтересовать человека, сказать, что этот горнолыжный центр будет полезен для спортсменов, а потом там можно будет сделать отличный курорт. Ну, и заодно дать понять, что он тоже в стороне не останется. Понятно?

– Вроде, да, – ответил Зубов.

Новая встреча с Гульнарой

На следующее утро Колобков и Зубов уже стояли возле бюро пропусков Госдумы. Сквозь зеркальное стекло им было не видно, что делают с их паспортами перед тем, как выдать пропуск. Находящийся под подпиской о невыезде Зубов даже немного испугался, что его сейчас никуда не пустят. Но все прошло отлично.

Уже проходя через рамку металлоискателя, он заметил свою старую знакомую. Возле ленты транспортера стояла Гульнара Ивановна и дожидалась, пока просканируют ее сумку.

Казалось, она не изменилась с тех пор, только ее движения стали немного более резкими, нервными. Она по-прежнему носила много золотых колец и строгий деловой костюм, аккуратно укладывала волосы в пучок и душилась терпкими духами.

Нечаянно встретившись взглядом с Зубовым, Гульнара поспешила отвернуться. Ей хотелось побыстрее уйти, чтобы избежать ненужных объяснений, но спешно ретироваться она не могла: Гульнара ждала посетителя, которого должна была отвести на заседание комиссии.

Поэтому ей все же пришлось поздороваться с Зубовым.

– Как у вас дела, Гульнара Ивановна? – ехидно спросил он. – Дачку в Крыму так и не купили?

– Нет, думаю, ближе к лету, – раздраженно отвечала она.

Ей было неприятно напоминание о том, как ей чудом удалось избежать уголовного преследования. Сама же она старалась забыть эту историю, как страшный сон. Иногда, кстати, ей снилось, что в квартиру врываются люди в масках и начинают искать какие-то деньги. Психотерапевт Гульнары говорил, что это стресс из-за очень нервной работы, советовал поехать в отпуск куда-нибудь на море. «Где я, а где море», – с тоской думала Гульнара.

– Это вы зря, – с улыбкой продолжал Зубов. – Потом цены вырастут, миллионом долларов не обойдешься.

– Я уж сама решу, что мне лучше делать, – огрызнулась Гульнара.

Увидев, что ее гость прошел через пост охраны, она поспешила взять его под руку и поскорее уйти от этого неприятного типа.

«Что он здесь делает? – удивлялась она про себя. – Разве его не упекли за решетку вместе с Пархомовым?» Она решила узнать, что же тут забыл этот питерский решальщик, и по возможности сделать так, чтобы его в Думе больше не было.Ее свободе он вряд ли угрожал, но Гульнаре было неприятно, что рядом ходит человек, который знает о ее провале.

Вернувшись в Москву, она попробовала вернуться к прежним делам. Но они шли неважно. Лохов, готовых поверить в то, что она может повлиять на министра или президента, было все меньше и меньше. Даже провинциальные чиновники и бизнесмены смекнули, что добиться высокого поста в Москве не так просто и для этого недостаточно отдать круглую сумму какой-то помощнице депутата, обещающей золотые горы.

Теперь ее «бизнес» выглядел совсем уж жалким. Она находила предпринимателей, которые хотели, чтобы их интересы были учтены при принятии того или иного нового закона, и организовывала им проход в Думу на заседание комиссии по этому проекту. Там они могли пообщаться с депутатами, сказать свое веское слово во время обсуждения (разумеется, если до них дойдет очередь), ну, и вообще ощутить свою причастность к законотворчеству.

За свои услуги она просила немного – около 1000 долларов за посещение. За эти деньги она заказывала пропуск, снабжала гостя всеми материалами по интересующему его законопроекту, провожала до зала, где проходило заседание, показывала важных депутатов, с которыми стоило поговорить. Казалось бы, она приносила пользу тем, кто хочет быть услышанными в Госдуме. Но все было не так однозначно: прийти на заседание профильного комитета по законопроекту можно было и совершенно бесплатно.

Гульнара деликатно не сообщала об этом своим клиентам и имела на этом не меньше 3000 долларов в неделю. Четверть от этой суммы она отдавала своему патрону Тагиру Юсуфовичу. Он, конечно, был недоволен тем, что она стала зарабатывать меньше. Зато теперь мог запрячь ее заданиями в Госдуме. Раньше, когда Гульнара работала «в полях», депутат освободил ее от необходимости готовить документы к заседаниям и следить за его расписанием. Теперь все вернулось на прежние места: она снова стала помощницей руководителя.

Конечно, Гульнаре была ей немного обидно, особенно после того, как она почувствовала вкус больших денег. «Но пусть уж лучше так, чем за решеткой», – думала она.

Вернувшись в приемную шефа, она позвонила в бюро пропусков и спросила свою работавшую там подругу, кто заказывал пропуск на Зубова. Узнав, что это был один из ключевых депутатов комитета, Гульнара поняла, что ей придется терпеть общество «садовода». Раз Зубова приглашают такие люди и он гуляет по зданию на Охотном ряду вместо того, чтобы сидеть на нарах, значит за ним стоят действительно серьезные персоны, с которыми лучше не ссориться. Мысль о том, что «эта деревенщина» за несколько месяцев смог подняться выше, чем она за долгие годы, переполняла Гульнару бессильной злобой.

Но поделать с этим она ничего не могла, оставалось только смириться. После питерских приключений она поняла, что, быть может, судьба «вольного решальщика» вовсе не по ней. «Лучше синица в руках», – успокаивала себя Гульнара.

Глава 8

О чем молчат декларации

На связи с прокуратурой

Они нашли друг друга. За пару месяцев совместной работы Колобоков и Зубов наладили связи с несколькими десятками чиновников из самых разных министерств и ведомств. Да, этими знакомыми были не первые лица, но от их благосклонности зависело многое.

– В нашем деле мелочей не бывает, – повторял Колобков. – Даже с секретаршей имеет смысл дружить, потому как только она знает, в какой момент надо подать бумаги шефу, чтобы он их подписал.

Чиновники невысокого уровня без труда могут заволокитить любую, даже самую важную бумагу, а потому Зубов старался заранее заручиться их поддержкой. С кем-то завязывал беседу на новомодных экономических форумах и конференциях под видом заинтересованного бизнесмена, к кому-то пробивался на прием, с кем-то встречался в неформальной обстановке (были и такие люди, которые легко шли на контакт).

Особенно забавной была встреча с клерком из Минздрава, который занимался закупками медтехники. Они договорились пообедать в одном из тихих ресторанчиков в центре Москвы. Покуривая кальян и попивая чай каркаде, минздравовец неспешно рассказывал друзьям, что к чему в его ведомстве.

– Зачем вам выходы на Голикову? – вопрошал он. – Тут все тоньше должно быть. Она не уследит за всеми больницами. Если заказчик хочет продать им что-то большое и дорогое, лучше действовать через местные департаменты здравоохранения, а с министерскими – просто дружить. Я давно работаю с регионами, знаю, у кого какие возможности, могу подсказать, к кому стоит обращаться, а к кому нет. А то был у нас тут недавно случай. Выиграли коммерсанты конкурс на поставку в больницу томографа, откат за него заплатили областным чиновникам, а деньги на него из бюджета не пришли. И что делать? Отдавать откат местные власти не хотят. Отменили итоги конкурса, и все. А на все вопросы, в чем дело, только загадочно улыбаются и говорят про бюджетное недофинансирование. Так что тут надо четко знать, к кому идти. Поэтому держитесь меня, и ваш заказчик будет очень доволен.

– Дельный парень, – сказал о нем Зубов после встречи.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво проговорил Колобков. – Уж больно активно идет на контакт, есть шансы, что прокинет. Ты же знаешь стандартную разводку с покупкой мест в сенате. Тебе говорят: вы завтра уже на работу выйдете, берут бабло, а потом пропадают. Тут может быть ты же история. Он с нашего заказчика стрясет деньги за контакты нужных людей, а потом растворится в пространстве. Жуликов и в министерствах хватает.

И действительно, наведя справки, товарищи выяснили, что этот клерк помимо основной работы занимается банальным кидаловом: обещает помощь, а потом делает вид, что не знаком с теми, кто ему заплатил.

– Его бы давно за это порешили, да он, видать, чей-то сынок, – сказал Колобков. – Не хочет брать деньги у папы на карманные расходы, вот и куражится. Но ничего, зайдем с другой стороны и найдем способ впарить томографы. Благо за них хорошо платят – откат доходит до половины стоимости этих штуковин, а мы свои пять процентов уж как-нибудь отгрызем.

Им действительно удалось найти выход на более полезного человека. И вообще бизнес шел отлично. Но мысль о том, что Дубинин по-прежнему сидит в СИЗО не давала покоя ни Колобкову, ни Зубову. Надо было попробовать как-то помочь ему выбраться.

– Парень он не плохой, – говорил Колобков Зубову, сидя в ресторане в ожидании очередного клиента. – Из него мог бы получиться толк.

– Да, старательный, это сразу было видно, – согласился Зубов.

– Что мы о нем как о покойнике рассуждаем? Давай, что ли, поможем ему, – предложил Владимир.

– А как?

– Мне сказали, что вашим делом сейчас следователи Генпрокуратуры занимаются. Надо найти людей, которые решают там вопросы, узнать, можно ли его, как тебя, хотя бы под подписку выпустить.

– А ты этих людей знаешь? – спросил Зубов.

– Порекомендовали одного. Очень полезный кадр, – ответил Колобков.

Через неделю они сидели под расписными сводами ресторана «Узбекистан» неподалеку от здания Генпрокуратуры.

Напротив них, развалившись на подушках, восседал Георгий Жогов. Прежде чем отхлебнуть чаю из расписной пиалы, он дул на нее, прямо как купчиха с картины Кустодиева. Да и в самой его фигуре было много купеческого. Это был плотно сбитый лысеющий мужчина, с румяцем во всю щеку, с золотыми часами и хвастливо выложенным на стол телефоном «Верту».

Сделав еще один глоток чая и выдержав паузу, он спросил своих визави.

– Так с чем вы пожаловали, ребятки?

Его деловитый и в то же время панибратский тон несколько покоробил Зубова, но сидящий перед ним человек был куда выше его по статусу и негласной внутренней иерархии, поэтому ему пришлось стерпеть это пренебрежительное отношение.

– У нас коллегу повязали, – сказал Колобков. – Он сдуру взялся донести бабло до нужного человека, тут его и взяли. Есть какой-то способ ему помочь?

– Мне надо посмотреть, что за дело, – привычным тоном ответил Жогов. Он так давно работал с прокурорскими, что уже вполне мог вести за них дела.

Лучший друг прокурора

Жогов познакомился с этой системой лет семь назад, совершенно случайно.

Дело в том, что у Жогова было одно страстное увлечение – бани. В них он был настоящим экспертом. Знал, какой должен быть пар, какие камни, какими вениками и как нужно парить, чтобы буквально за пару походов в сауну отступил остеохондроз, возвратилась утраченная мужская сила. Причем, о набивших оскомину оргиях с проститутками тут речи не было. Правильный пар, массаж, отвары из трав, которые он выписывал откуда-то из глухой сибирской деревни.

Его бизнес начинался как хобби. На своей даче в Подмосковье Жогов, державший в те времена несколько продуктовых магазинов, построил, как ему казалось, баню своей мечты. Вскоре образовался некий мужской клуб – компания успешных людей, которые любят попариться. Иногда в гости приходили новички. Так он познакомился с местным прокурором.

Тот пришел в такой восторг, что стал ходить в жоговскую сауну каждую неделю. Это и стало началом крепкой дружбы и самого успешного бизнес-проекта Жогова.

Сначала он принимал прокуроров на своей даче, потом начал давать консультации по строительству саун на их участках. Вскоре открыл небольшую мастерскую по изготовлению банных печей. Но основные деньги он, конечно, получал не от этого.

Видя компанейский характер и деловую хватку Жогова, прокуроры все больше начали ему доверять. Однажды один из них попросил намекнуть местному бизнесмену, что за спокойную работу в городе надо платить. Жогов провел дело так мягко, деликатно и при этом успешно, что его стали все чаще использовать как посредника в решении подобного рода вопросов.

И он был совсем не против. Ему казалось, что именно в этом его предназначение: помогать людям стать богаче, сильнее и наверно, счастливее. Себя при этом он тоже не забывал.

Вскоре из скромного лавочника Жогов превратился в солидного бизнесмена без определенных занятий. Поздно вставал и неспешно завтракал в своем загородном доме, потом, когда схлынет поток пробок из области, ехал по делам в столицу.

Дела обычно решались во время обедов с важными людьми или с теми, кто хотел найти выход на этих людей. В силу своего характера Жогов даже самые трудные переговоры умел превратить в дружескую беседу.

– Вы не кипятитесь так, – говорил он с доброй улыбкой. – Мы все равно договоримся, деваться некуда.

И действительно, его собеседники понимали, что лучше договориться по-хорошему и стать друзьями с его покровителями, чем навлечь на себя гнев прокурорских. Это означало бы возбуждение уголовных дел, вытаскивание на свет килограммов грязного белья. Кому это нужно? Да никому.

На субботнюю баньку к Жоре хотели попасть многие. Именно там собирался весь свет подмосковной, да и федеральной прокуратуры. Там, казалось, все были равны. Люди общались просто, без чинов.Хотя все, конечно, понимали, кто есть кто, и старались наладить связи. Тут решались судьбы людей, закрывались и открывались уголовные дела, карьеристы продвигались по службе, а зарвавшиеся работники – выговоры.

Весь этот маленький мирок вращался вокруг Жогова, который был распорядителем праздника: гонял своих и без того вышколенных банщиков, которых он переманил из лучших парных столицы, давал советы, как лучше париться, рассказывал последние сплетни.

– Что бы мы без тебя делали, Жора, – говорил раздобревший от пара прокурор района.

– Даже не знаю, – с достоинством отвечал он. – Хорошей сауны сейчас днем с огнем не сыщешь. Либо бордель, либо общественная парная, не посидишь спокойно.

За несколько лет такой работы Жогов еще сильнее растолстел и перенял от своих покровителей некоторые из повадки. Теперь он тоже делил людей на терпил, которых можно как угодно унижать, и сильных мира сего, которых следует бояться и стараться с ними дружить. Он обзавелся крутым внедорожником, дорогим телефоном из платины с бриллиантом. И очень хорошо понял принцип работы этой системы. Она не могла существовать без таких, как он. Людям в погонах нужно было пространство для маневра, нейтральная территория, где они бы могли решать свои деликатные вопросы.

Магазинами он давно уже не занимался, отдал бизнес своему деверю. Тот периодически жаловался ему на наезды районных ментов, мелких воришек, городскую администрацию, которая все время повышает аренду. Но лезть в это дело снова и беспокоить своих высоких друзей по такому мелкому поводу Жогов не хотел. Он просто разводил руками и на все жалобы деверя отвечал: «Чего ты хочешь? Это же Россия».

Плата за вход

Основной же его бизнес заключался во взимании «платы за вход». Хотя, кто куда входит, Жогов за эти годы так и не разобрался. Но схема входа была очень проста. У предпринимателя внезапно появлялись проблемы с законом, на фирме начиналась прокурорская проверка. Когда нависала реальная угроза отсидки, на сцене появлялся Жогов и объявлял, сколько будет стоить откупиться. Цены начинались на уровне миллиона долларов для мелкого бизнесмена и доходили до нескольких сотен миллионов, если предприниматель был известен и ему было что скрывать. Иногда такому бизнесмену приходилось уступать долю в своем предприятии.

Естественно, Жогов не носил деньги напрямую прокурорам. Они отправлялись на счет его фирмы и потом веером расходились по десяткам других. Сколько было всего этих фирм-прокладок между ним и прокурорами, Жогов и сам точно не знал. Знал одно: его самого никогда не обижали деньгами.

После перечисления денег коммерсанты получали свободу от проверок и «входной билет» в мир постоянных заносов за право работать на этой территории.

Точно такой же данью были обложены и главы районных администраций.

– Я же вас знаю, – с ласковой улыбкой говорил Жогов одному из них. – Земли направо и налево раздаете. Думаете, на вас в прокуратуре материалов нет? Думаете, вас не посадят, если захотят?

Все понимали, что лучше согласиться и заплатить. Общаясь с главами районных администраций, Жогов чувствовал себя на вершине «пищевой цепочки». Он прекрасно знал, что тут берут все, начиная от простого клерка до главы района. Но он был главнее самого главы. И если всего пять лет назад ему приходилось ходить на поклон к этим властям, чтобы получить свой участок в собственность, то теперь уже они стремились всячески ему угодить.

Его земли расширились с 10 соток до пяти гектаров. Когда он рассказал главе района о своих планах построить тут закрытый санаторий только для своих, тот чуть с ума не сошел от радости. «А приди я к нему раньше, он бы в мою сторону и смотреть не стал, – думал Жогов. – Только потом бы намекнули, что за такие проекты надо отстегивать не менее 20% от стоимости участка, да и то не факт, что дали бы».

Теперь же Жогова называли неофициальным главой района. Но он-то понимал, что его настоящий статус гораздо выше. Связи его были так широки, что он уже мог не опасаться отставки того самого друга, который когда-то удачно попарился в его бане. Наоборот, это он стал незаменимым для всех человеком.

С важным видом Жогов пил ароматный чай и смотрел на Колобкова и Зубова с нескрываемым сочувствием. «Крысят, где могут, – думал он о них. – Пытаются ухватить птицу счастья за хвост. Я бы до такого никогда не опустился».

Действительно, ему повезло в жизни куда больше других решальщиков. Поэтому, услышав грустную историю Дубинина, решил помочь несмышленышу, которого эти старые прожженные крысы втянули в историю, довели до тюрьмы, а теперь преспокойно распивают чай, пока он сидит на нарах.

– Постараюсь помочь, – ответил он им. – Нельзя, чтобы люди без вины страдали.

Жогов стал замечать, что в последнее время стал склонен к сентиментальности и филантропии. Такие поползновения своей души он старался жестко пресекать. «Если стану слишком добрым, быстро найдут замену», – думал он.

Впрочем, выйти из игры было уже невозможно. Жогов все чаще говорил своим друзьям-прокурорам, что хотел бы на пару месяцев уехать за границу, в Швейцарию, полечить печень. Но те уговаривали его не торопиться с отъездом.

– Твоя печень еще потерпит, она и не такое переживала, – говорили они. – У нас сейчас крупный пассажир нарисовался. Владеет большим куском земли в Подмосковье и не хочет платить. Сам он из блатных, но мы и не таким рога обламывали, сам же знаешь.

Разумеется, Жогов знал это, как никто. И вел переговоры с этим авторитетным бизнесменом, встречался с ним в ресторанах, объяснял ему и его помощникам, что 90-е давно ушли, и теперь он не главный пахан, а терпила.

Услышав эту фразу, бизнесмен даже крякнул от неожиданности. Потом молчал около минуты и наконец сказал.

– Да, ты, наверно, прав. Но мы еще повоюем.

Жогов был абсолютно уверен, что сопротивление тут бесполезно. Землевладелец тоже об этом догадывался, но в нем еще догорали остатки прежнего гонора. Он так же носил рубашку с расстегнутым воротом, массивную золотую цепь на шее, разговаривал, как десять лет назад, мыслил категориями прошлого века, надеялся на каких-то братков, которые давно уже были под прокурорскими. «Уходящая натура», – думал о нем Жогов.

Вряд ли он тогда понимал, что такой натурой скоро станет он сам.

Нелепая смерть

– Его убили! – кричал в трубку Колобков.

– Кого? – испуганно спросил Зубов.

– Жогова. Теперь надо начинать все заново.

То утро для Жогова началось как обычно. Нужно было съездить в районную прокуратуру, отдать кое-какие бумаги. Обычно он приезжал туда раз в неделю, пил чай со своим давним другом, обсуждал последние новости.

В тот день он узнал, что «землевладелец из 90-х» согласился платить дань. Еще одна победа была одержана. Жогов условился отметить это радостное событие по традиции хорошей баней. Прямо из прокуратуры позвонил своему управляющему и приказал готовить пир. Он тогда еще не знал, что закупленная провизия пойдет на поминки.

Жогов вышел из здания прокуратуры в самом благостном расположении духа. В глаза светило яркое весеннее солнце, и жизнь казалась как никогда прекрасной. Он начал спускаться вниз по ступеням крыльца, как вдруг почувствовал, что кто-то схватил его сзади и резко полоснул его ножом по шее. Потом было еще несколько ударов, и Жогов остался лежать на ступенях, истекая кровью. Скорая помощь приехать не успела.

– Нелепая смерть, – причитал Колобков. – Замечательный был человек.

Он представлял себе, какой шум сейчас поднимется. Подумать только, кто-то в наглую оставил труп прямо на ступенях прокуратуры. К тому же убитый был практически незаменимым человеком, посвященным в самые деликатные вопросы.

Похороны Жогова состоялись в субботу, в банный день, когда все влиятельные люди собирались у него на даче. Они пришли и сейчас, но повод был совсем не радостный. Помимо собственно убийства, которое нужно было расследовать хотя бы неофициально, «чтобы тем козлам не повадно было», надо было решить, кто заменит Жогова.

Было ясно, что таких людей днем с огнем не сыщешь. Человек должен быть проверенный, лояльный, не слишком наглый. Есть ли такой на примете?

Кандидатур обсуждалось очень много. У каждого прокурора был свой протеже. Но все понимали, что фигура должна устраивать большинство, иначе построенная за несколько лет система перестанет работать. Новому человеку не будут доверять, станут решать вопросы в обход него.

Дело близилось к ночи, а компромисс так и не был найден.

– А есть у меня один мальчик на примете, казино у нас держит, – сказал щелковский прокурор.

– А сколько твоему мальчику лет? – спросили у него.

– Да лет 25, но очень хваткий. У него игровые автоматы были, ну, и сейчас в общем есть. Он с нами очень крепко повязан, так что не выдаст, если что. Потому что сам первый на дно пойдет. А ему еще мало лет, хочется пожить в свое удовольствие.

– Ну, давай позовем этого мальчика, посмотрим, каков он из себя.

Несмотря на поздний час, Андрей Иванов приехал по первому же звонку. Он давно платил прокурорским дань и знал, что с ними лучше дружить.

В тот вечер его ни о чем не спрашивали, ничего не предлагали, просто наблюдали, как он себя ведет, умеет ли правильно разговаривать со старшими, может ли держать язык за зубами.

Андрей понимал, что его проверяют, но не знал зачем. Он задавал себе вопрос: «Что я делаю на этом странном сборище?» Раньше он бывал разве что на днях рождения районных милиционеров, тут же уровень тусовки намного круче.

– А ты бы не хотел турфирму возглавить? – спросил у него знакомый прокурор района.

– Интересное предложение, – ответил он, – Да и бизнес, в принципе, не сложный.

– У нас тут одна турфирма осталась без директора, а мы через нее все билеты заказываем. Вон, Ивану Ильичу скоро на Маврикий лететь, а он не знает, как. Не идти же ему в кассу билет покупать. Не проконтролируешь процесс?

Иванов согласился. Вскоре он узнал, что особенностью этой фирмы было то, что она оказывала своим клиентам особые услуги. Высокопоставленный турист заказывал тур, и его оплачивала какая-то офшорная фирма. Собственно для бизнеса это не имело значения, так что работа была, в принципе, простой и понятной.

Вскоре Иванова стали вводить в курс и других дел. Он понял, что деньги на все представительские расходы поступают из некого общака, который находится за границей. Там на счетах небольшой кипрской фирмы осели миллионы долларов, которые постепенно превращались в дорогие автомобили, поездки на далекие острова, дачи и прочие атрибуты сладкой жизни.

Понятно, что и жизнь самого Иванова стала куда более сладкой. Уже через месяц работы на прокуроров он купил себе «ламборджини», о которой он мечтал столько лет. Теперь он выглядел не хуже московских олигархов.

Когда его спрашивали о происхождении внезапного богатства, Иванов отшучивался, говорил, что получил наследство. Впрочем, вскоре ему уже не надо было ничего объяснять. Круг его знакомств изменился, и теперь все знали или догадывались, кто он такой.

Подмосковные дачи

Иванову досталось беспокойное хозяйство. В двух десятках километров от Москвы полным ходом шло строительство прокурорских дач: несколько лет назад местная администрация откупилась от проверки несколькими гектарами земли.

Естественно, люди в погонах строили не на свои. Желающих помочь им улучшить жилищные условия было хоть отбавляй. Деньги аккумулировались на счетах фирмы-инвестора, формально прокуроры не имели к ней никакого отношения. Они только должны были заехать в дачи после завершения строительства.

Теперь Иванов ежедневно приезжал на стройку. Он разговаривал со строителями хозяйским тоном, требовал, чтобы те тут же исправляли найденные им недочеты.

– Эй вы, уроды, – кричал он рабочим. – Почему до сих пор не провели проводку в гардеробную? И вы что, не видите, что в бассейне плитка отваливается? Мне за такие косяки голову оторвут.

Он шел по изрытой рабочими территории, которая через пару недель должна была превратиться в сад, и думал о том, чего ему удалось добиться. Он стал полноправным членом Семьи, из дойной коровы он превратился в фермера. Это не могло не радовать. Огорчало одно: его предшественник был убит, и ему тут же нашли замену. Что будет с ним, если возникнут проблемы? Смогут ли люди в погонах его защитить?

Тут раздался телефонный звонок. Какой-то навязчивый тип хотел встретиться по поводу дела, которое недоделал Жогов. Иванов нехотя согласился.

Он еще не привык встречаться с этими многочисленными просителями, хотя те уже в первую же неделю после похорон начали названивать и интересоваться новыми условиями работы. «Как все это утомительно», – думал он про себя. Ему было трудно общаться с людьми, которые при встрече начинали лебезить перед ним. Все они ждали помощи, а он пока точно не знал, как ее обеспечить, когда стоит отказать, и, главное, сколько просить за свои услуги.

Вот и встреча с Зубовым и Колобковым в подмосковном яхт-клубе явно не удалась. Он слушал их, задумчиво глядя на воду, и не понимал, что он тут делает.

– Наш товарищ попал в переплет. Мы бы хотели ему помочь, – говорил Колобков. – Насколько нам известно, именно вы сейчас отвечаете за решение подобного рода вопросов. Не могли бы вы выяснить, что к чему?

На какое-то время Иванов потерял нить разговора, его больше интересовали чайки, которые хватали еду прямо со столиков и улетали.

– Вы поможете нам? – спросил его Колобков.

Опомнившись, Иванов посмотрел на собеседника с жалостью и брезгливостью. Как бы ему хотелось, чтобы этот странный человек вместе со своим другом исчезли. Прямо сейчас. Впрочем, это несложно устроить.

– Мои услуги не бесплатны, – медленно проговорил Иванов. – Меньше, чем за 2 миллиона евро, я ничего узнавать не буду.

Зубов несколько опешил, он не думал, что в здравом уме можно назвать такую сумму.

– Но ведь мы просим всего лишь узнать, что можно сделать, – возразил он. – Тут нет ничего сверхсложного.

– Так и узнавайте сами, – пренебрежительно сказал Иванов. – Раз для вас это так просто.

– Вы сами знаете, что я не могу, – ответил Зубов. – Но сумма, которую вы назвали, космическая.

– А у нас не благотворительная организация для нищебродов, – презрительно процедил Иванов.

Он чувствовал, как растет его власть и наслаждался каждым моментом жизни. Ему было приятно демонстрировать, что он может практически все.

Зубов и Колобков спешно ретировались. Они поняли, что шансы вытащить Дубинина из СИЗО практически равны нулю. Правила игры изменились, и не в лучшую сторону.

– Ну, что за мудак убил Жогова, – в сердцах произнес Колобков. – Золотой ведь был человек. Может, прокурорские сами хотели его убрать, но на его место пришел такой жлоб, что любые проблемы теперь покажутся цветочками. Они еще поплачут по Жогову, помяни мое слово.

– Твоя правда, Вова, этот Иванов – зарвавшийся гад, – согласился Зубов. – Одно меня радует. Таких вот молодых и дерзких обычно быстро меняют на тех, кто посговорчивее. Какой бы ты ни был цаца, твоя работа заключается в том, чтобы вопросы решать, а не тешить самолюбие.

– И не говори. Сегодня он человека послал, а завтра неизвестно кем этот человек стал.

А Иванов остался допивать свой мохито в одиночестве. У него было еще много дел.

Новый рэкет

Иванову нельзя было долго рассиживаться. В ресторане «Золотой фазан» его ждал глава районной администрации Вячеслав Шестов. Вообще-то, они были давно знакомы. Пару лет назад Иванов решил открыть в районе сауну и начал налаживать связи с местными властями.

Кроме того, он держал несколько залов игровых автоматов в городе, которые как раз крышевали прокурорские, так что поводов для общения у него с Шестовым было предостаточно.

Месяц назад чиновник попросил его не выставлять на улицу рекламу запрещенных игровых заведений – мол, жители пишут жалобы, вам же хуже будет, когда они до президента дойдут. Иванов внял его просьбам. Он знал, что Шестов человек неглупый и не будет советовать ему ерунды. Ведь он тоже когда-то занимался бизнесом, был одним из самых богатых людей в районе, поэтому прекрасно понимал, что к чему и как все устроено.

Их нынешняя встреча носила исключительно деловой характер. Недавно у главы района начались проблемы с законом. В городе только что сменился прокурор и по странному стечению обстоятельств, заместительницу Шестова тут же арестовали за взятку.

Сделано это было с большой помпой. Утром к зданию администрации приехало два десятка черных джипов с сотрудниками правопорядка. Они поставили лицом к стенке местных охранников, ворвались в кабинет замглавы района. Испуганная женщина кричала: «В чем дело? Объясните!» А люди в форме уже зашли в соседний кабинет. Они точно знали, что искать. В верхнем ящике стола оказалась толстая папка, в которой вместо документов лежали 200 000 евро. На рыдающую чиновницу надели наручники и увезли в СИЗО, а через пару дней предъявили обвинение в получении взятки.

Иванов должен был встретиться с Шестовым, чтобы решить этот вопрос. Прокуроры были готовы отпустить его заместительницу на определенных условиях. Их интересовал муниципальный карьер, где добывали гравий и песок для дорожных работ. Они знали, скоро в Подмосковье во всю развернется строительство новой кольцевой дороги, и местный щебень станет на вес золота.

Иванов приветствовал Шестова, как старого знакомого.

– Ну, что, Слава, крепко ты попал? – спросил он.

– Есть такое дело, – согласился Шестов. – Главное, не понятно, из-за чего это все.

– Я могу тебе сказать из-за чего, только ты не волнуйся. Ты же знаешь, у вас на районе власть сменилась, надо договариваться с новыми людьми. У них свои интересы. И тут все просто, Слава: либо ты их поддерживаешь, либо идешь следом за своей заместительницей. Они и у тебя в кабинете найдут что угодно. Даже гранатомет.

Шестов заметно помрачнел.

– Не думал я, что мы будем такие разговоры вести, – сказал он.

– Так ты меня еще благодарить должен, что я с тобой так мягко разговариваю. Все ведь могло быть намного хуже. Знаешь, – вдруг сказал Иванов. – На тебя поступил заказ от твоих политических оппонентов. Они хотят тебя убрать, чтобы ты глаза не мозолил. Больно ты борзый и независимый – такие сейчас не в почете.

– И что теперь со мной будет? – спросил Шестов.

– Это все от тебя зависит, Слава, – ответил Иванов. – Пойдем прогуляемся.

Они вышли на улицу и продолжили разговор там, где их никто не мог слышать.

– Ты же понимаешь, Слава, – продолжал Иванов. – Если не ты, то тебя. Если ты не выполнишь наши условия, тоже отправишься в СИЗО.

– То есть моя заместитель сейчас в СИЗО так, для острастки? У нее же двое маленьких детей дома сидят.

– Можно и так сказать. В воспитательных целях, – усмехнулся Иванов.

Он достал из кармана блокнот и что-то написал.

– Вот смотри, что нам нужно, – сказал он, протягивая Шестову вырванный листок.

– То есть вы хотите, чтобы мы отдали вам наш дорожный МУП и еще 2 миллиона гринов сверху? – удивился тот. – Не жирновато ли?

– А тебе не жирновато ли харахориться, будучи одной ногой в тюряге, – спросил его Иванов, забирая листок. – В твоем положении надо только слушать и исполнять.

– Бандиты в 90-е меньше просили, – возмущался Шестов.

– Но мы же не бандиты, – с улыбкой сказал Иванов. – Тут люди посерьезнее, сам понимаешь.

Упрямство районного главы начинало ему немного досаждать. Он рассчитывал, что тот быстро согласится на все условия и избавит его от необходимости что-то объяснять.

– Мы хотим поставить на МУП своего человека, который будет рулить деньгами, – сказал он Шестову. – Лучше тебе согласиться на эти условия, потом хуже будет.

– Паяльник что ли в жопу вставите? – спросил чиновник.

– Это слишком мягкая мера. У тебя вот, например, дети есть, жена-красавица. Неужели ты хочешь, чтобы они остались без отца и мужа, который вместо того, чтобы жить припеваючи, топчет зону? Подумай.

Шестов сжал кулаки, но ничего не сказал. «Он вдвое младше меня, под прокурорскими совсем недавно ходит, а обнаглел так, что дальше некуда», – думал он про себя.

Иванов решил, что пора прощаться. Он разорвал листок, бросил обрывки на землю, сел в роскошный автомобиль и уехал. Шестов, оставшийся стоять на дороге, аккуратно собрал обрывки бумаги и положил их в карман.

Хитрая отмазка

У него уже созрел план. Через несколько дней он позвонил Андрею Иванову и извинился за свое прежнее поведение.

– Я все обдумал и понял, что погорячился, – сказал он ему. – Вы победили. Сдаюсь. Лучше с вами дружить, чем иметь таких врагов.

– Ну, сразу бы так, – ответил голос на другом конце. – Готовь деньги и документы о назначении нужного нам человека.

– Я уже начал, – вздохнул Шестов.

– Ну, и прекрасно. И не грусти так, – ободрил его Иванов. – Мы вместе так заживем, что тебе и не снилось. Такие дела проворачивать будем!

– Да, я понимаю.

– Ну, вот и прекрасно. Кстати, у нас тут небольшой сабантуй скоро намечается. Приходи.

Сабантуем оказался день рождения нового прокурора района. Шестов так до конца и не понял, почему его позвали на эту вечеринку. Празднование происходило в том самом дачном поселке, благоустройством которого занимался Иванов.

– Навел ты тут порядок, – говорили важные гости, похлопывая по плечу.

Все чинно расселись за столы и начали закусывать. Под лангустинов и черную икру слушали Григория Лепса, многие гости, которые уже дошли до кондиции, нестройно ему подпевали. Каждый по очереди произносил тост в честь именинника. Разнообразием они не отличались.

– Чтоб у тебя все было, и тебе за это ничего не было! – кричали гости.

– А что мне за это будет? – со смехом отвечал именинник, которого уже заметно развезло от спиртного. – Мне закон не писан, потому что я и есть закон.

От большого количества выпитого его круглые щеки налились пунцовым румянцем. Имениннику было жарко, пришлось снять дорогой пиджак и слегка ослабить брючный ремень.

Виновник торжества громко постучал ножом по полупустой бутылке и попросил минутку внимания.

– Друзья, – сказал он слегка заплетающимся языком. – Я так тронут, что вы все сюда пришли. Раньше говорили, не имей сто рублей, а имей сто друзей. Эта пословица потеряла актуальность. Я говорю так: не имей сто рублей, а имей сто друзей с сотней миллионов рублей. И тогда ты можешь считать себя миллиардером.

В зале раздался одобрительный хохот.

– Я счастливый человек, – продолжал именинник. – У меня есть все вы. А значит, я точно могу считать себя человеком состоятельным и состоявшимся. И большое спасибо Андрюше, который собрал этот замечательный стол. Давайте выпьем за нас всех. Мы молодцы!

Раздался звон бокалов, но вдруг его перебил металлический голос из громкоговорителя: «Всем оставаться на своих местах!»

Гости бросились в рассыпную. Кто-то пытался выбраться через черный ход, кто-то ринулся на кухню, чтобы отсидеться в каком-нибудь темном углу. Кто-то забрался под стол в надежде, что его там не найдут. Пьяные гости вели себя как дети, застигнутые сторожем во время кражи яблок. Но не все. Некоторые принялись выяснять отношения: «Кто вы такие, какое имеете право? Вы хоть понимаете, с кем связались?».

Этот же вопрос пару недель назад задавали Шестову в ФСБ, когда тот принес клочки бумажки, на которой Иванов написал свои требования.

Глава района позвонил ему сразу после той встречи. Уже на следующий день Шестов сидел в кабинете на Лубянке, окна которого были плотно занавешены, и перед ним на столе лежали те самые обрывки бумаги.

– Ты понимаешь, с кем связываешься? – спросил его старый друг Антон, который теперь уже носил погоны подполковника.

– Ну, конечно, – ответил Шестов. Его немного коробило то, что даже сотрудники ФСБ сомневаются, стоит ли лезть в это дело и хватать прокуроров за руку. Тем не менее, ему решили помочь.

«И на том спасибо», – думал он про себя. Ведь его могли просто послать куда подальше. Но раз делу решено было дать ход, значит есть некоторые люди, которым было выгодно посадить в тюрьму прокурорских работников и их помощника.

Шестов понимал, что в нашей стране ничего не делается просто так. Внутренние интриги, а не закон определяют ход происходящих событий. Он знал, что его просьба о помощи была услышана потому, что поведение прокурорских, которые в наглую стали крышевать предпринимателей, у многих вызывало острую неприязнь. Люди из Следственного комитета давно мечтали их осадить, милиция была недовольна тем, что прокурорские заняли места и ниши, где с успехом работали сами милиционеры. Так что жалоба Шестова пришлась как нельзя кстати.

Антон сказал, что нужно собрать доказательства причастности прокуроров к предложению Иванова. Глава района стал записывать свои разговоры с решальщиком. Одновременно занялся оформлением бумаг по передаче предприятия, правда, под чутким контролем фсбшников.

Идея устроить облаву принадлежала Антону.

– Большой шум поднимется, – сказал он. – Если все удачно сложится, то мы много больших шишек отправим в СИЗО.

Шестов не разделял оптимизма друга. Он понимал, что такой шаг подействует на прокурорских, как красная тряпка на быков. Ему было страшно. План, который предложили на Лубянке, мог легко провалиться, и тогда у него начались бы такие проблемы, по сравнению с которыми наезд Иванова и его команды показался детской шалостью.

Ночь после облавы несколько районных прокуроров действительно провели в СИЗО. Но в чем их обвинить? Нужны были доказательства того, что это именно они крышевали незаконные казино, выколачивали деньги из бизнесменов и глав районных администраций.

– И как вы собираетесь это сделать? – спросил Шестов Антона.

Глава района снял с себя прикрепленный под рубашкой диктофон, который записывал все то, что происходило на празднике. Шестов прекрасно понимал, что скандальный арест – только полдела, важно, чтобы прокуроры оставались за решеткой достаточно долго и отступились от него.

– Не беспокойся, – сказал ему Антон. – Ты же знаешь, что чистосердечное признание – царица доказательств. Его сейчас как раз и добывают мои коллеги.

– Но неужели кто-то из прокуроров себя заложит? – усомнился Шестов.

– Они точно не станут этого делать, не дураки, – усмехнулся Антон. – А вот Иванов все расскажет. Он так пересрался во время задержания, что сейчас поет, как птичка.

И действительно, как только Иванова привели в кабинет следователя на допрос, он заговорил.

– Я ни в чем не виноват, действовал по требованию прокуроров. Они меня шантажировали. Я точно так же пострадал от них, как и другие, по сути платил им дань и выполнял их поручения. Я перечислял миллионы рублей на благоустройство их дач, чтобы они не завели на меня уголовное дело за игровые автоматы. Да, признаю, я занимался незаконным бизнесом, но вымогательством и взяточничеством – никогда. Меня вынудили выступить в роли посредника, грозили, что отправят в СИЗО. А у меня брат когда-то в тюрьму попал за мелкую кражу, рассказывал, как там страшно. Я не хочу пойти по его стопам, понимаете? Он по глупости с друзьями пару листов железа со стройки украл, а ему припаяли кражу в составе организованной группы и отправили на три года в колонию. Я ездил туда, это уже другой человек, точно не мой брат. На него смотреть страшно: руки в наколках, зубы черные от чифиря. Я хотел заработать денег и свалить, пока не вышел этот уголовник, понимаете? Уже дом себе в Испании присмотрел…

– Давайте ближе к делу, – оборвал его следователь. – Как строилось ваше взаимодействие с сотрудниками прокуратуры?

И Иванов рассказал о том, что платил им за защиту, а потом стал решать за них вопросы.

– Я в этом деле потерпевший, а не обвиняемый, – повторял он.

– И что, вы ему поверили? – спросил Шестов Антона через неделю после памятного дня рождения. – Как вы могли его отпустить на свободу?

– Понимаешь, – вздохнув, ответил Антон. – Дело не в том, кто кому верит. Тут такие серьезные люди завязаны, что я даже сказать тебе не могу. Сейчас на самом верху идет торг, кого посадить, кого отпустить. Видимо, решено было отпустить мелкую сошку, чтобы крупная рыба не выскользнула.

Иванов тем временем был уже в «Шереметьево». Самолет в Киев должен был улетать через два часа. Андрей оставил свою роскошную машину на стоянке и попрощался с ней навсегда. Он понимал, что ему вряд ли когда-либо еще доведется испробовать вкус такой сладкой жизни. Но Иванов все равно чувствовал себя счастливым: он и подумать не мог, что после того, что с ним случилось, получится выйти сухим из воды.

Какой-то человек позвонил, и его выпустили из СИЗО. Прямо у ворот встретил адвокат с билетом на самолет.

– Чтобы духу твоего тут не было, – сказал он Иванову.

Тот только улыбнулся в ответ. Он плохо соображал, что происходит. За пару дней в СИЗО Иванов уже смирился с мыслью, что ему придется просидеть тут долго. И вдруг такая удача! Он даже не спросил о том, кого благодарить за освобождение. Просто помчался домой собирать вещи.

Иванов любил путешествовать налегке. Все, что ему было нужно – пара рубашек и брюк, да еще кредитка. Больше ничего для жизни было не нужно. Теперь оставалось пройти паспортный контроль. Остальное – мелочи, потом можно будет лететь хоть в Буэнос-Айрес. «А почему бы и нет? – подумал он. – Говорят, это прекрасный город, почти Париж».

Он достал из кармана пачку сигарет, закурил. Иванову казалось, что он родился заново, и впереди у него – совершенно другая жизнь.

Глава 9

Финал

В аэропорту

По пути к стойке регистрации Андрей столкнулся с Колобковым и Зубовым. Разумеется, они знали о его громком аресте, но не о том, что его выпустили.

Заметив Иванова, друзья остолбенели. Появление привидения в зале «Шереметьево» не вызвало бы у них такого шока. Ведь передавали, что он замешан в такой страшной истории, что его теперь неминуемо посадят лет на десять!

Впрочем, они быстро пришли в себя, сообразили, что раз Иванов сумел выбраться из такой передряги, то он действительно большая шишка.

– Надо засвидетельствовать почтение, – шепнул Колобков Зубову, слегка толкнув его локтем в спину.

– А если он тут инкогнито? – засомневался тот.

– Тем лучше, покажем, что знаем его тайну.

– Ладно, пойдем, – согласился Зубоков.

Иванов встал в очередь на регистрацию рейса.

– Собираетесь в незалэжную Украину? – спросил подошедший к нему Колобков.

От вопроса Иванов вздрогнул. На мгновение ему показалось, что это следователи всю дорогу следили за ним, а теперь решили его арестовать и снова отправить в СИЗО. Когда Иванов присмотрелся и понял, что это те самые людишки, которые просили у него содействия в решении вопроса, он расслабился и почувствовал себя хозяином положения.

– А вам какое дело? – довольно грубо спросил он.

– Да никакого, не волнуйтесь вы так, – ответил Колобков. – Мы просто шли мимо, увидели вас, решили поздороваться.

– Могли бы не беспокоиться так, – сказал Иванов.

– А как у вас дела, извините за каламбур, с вашим делом? – не отставал Колобков.

Разговор начинал раздражать Дубинина.

– Как видите, недоразумение разрешилось, – ответил он.

– Хорошо вам. А мы вот в Питер собираемся. У Михаила Парфентьевича допрос по его делу. Там все не так просто.

– Не подскажете рецептик, как поскорей отвязаться от этих следаков? – спросил стоявший рядом Зубов.

– Не подскажу, – грубо ответил Иванов. – Моя очередь подошла. Надо регистрироваться на рейс. До свидания.

Зубов и Колобков отошли от него в некотором недоумении.

– Совсем возгордился шельмец, – сказал Колобков. – Он в профессии без году неделя, успел влипнуть в жуткую историю, а ведет себя так, как будто ему все должны.

– Иногда мне кажется, – проговорил Зубов, – что именно такие люди и пробиваются в этой жизни. Мы с тобой уже много лет рвем когти, чтобы чего-то достичь. Унижаемся, заводим знакомства, нянчимся с людьми годами. И никогда, слышишь, никогда не выйдем на такой уровень, как эти зазнавшиеся мудаки. А все почему? Потому что ведем себя, как обслуга, а они – как хозяева жизни.

– Что это с тобой, Миш, – обеспокоенно спросил Колобков. – Перед допросом, что ли, нервничаешь?

– Не без этого. Мне больших трудов стоило себя оттуда вытащить. Еще тяжелее было остаться в обойме после того, как во всех газетах написали, что я взятки раздаю. А у него все так просто. Вчера был за решеткой, а сегодня уже летит за границу. И вид, как у Че Гевары, как будто его не за вымогательства и взятки арестовали, а за высокие идеалы. А тут еще мы подошли, поздороваться с ним решили, отвлекли от важных дел.

– Да не кипятись ты так, – сказал Колобков. – Да, сукиному сыну повезло, он рано выбился в люди, теперь может поплевывать на всех с потолка. Но это не повод расстраиваться. Ты дожил до седых волос, а я до лысины. И неплохо жили. Гораздо лучше, чем некоторые наши друзья. Многие полегли еще в 90-е, а мы с тобой еще в строю. Бог даст, и этого деятеля переживем. Ты ведь не знаешь даже, чего ему стоило сюда приехать, у кого он просил защиты и что за нее обещал сделать.

– Это да, просто так ничего не бывает. А уж тем более не выпускают из-за решетки, – согласился Зубов.

Он действительно переживал по поводу предстоящей встречи со следователем. Дело двигалось к завершению, и Зубов понимал, что исход может быть неблагоприятным. Конечно, Зубов принял меры, позвонил знакомым. Но никто не застрахован от проколов – и суд отправит его в колонию.

С грустными мыслями Зубов размешивал сахар в дорогом и невкусном аэропортовском кофе. Мысль, что он снова может оказаться в СИЗО, очень его угнетала. Он понимал, что мог бы, как Иванов, попробовать добежать до украинской границы. Но не было достаточных сбережений, чтобы устроить себе безбедную жизнь в тихой европейской стране, а к нищенской пенсии на каком-нибудь хуторе он был не готов.

Приземления в северной столице он ждал со и со страхом, и с нетерпением. «Уж лучше знать неприятную правду о своем будущем, чем сидеть вот так и бояться неизвестности», – думал он. Самолет медленно заходил на посадку в Пулково.

За решеткой

В кабинете следователя было накурено. Немолодой усталый человек листал толстую папку «дела» и, казалось, совсем не обратил внимание на вошедшего Зубова. Тот прокашлялся, обозначая свое присутствие. Следователь поднял на него глаза.

– А, Зубов – присаживайтесь, – сказал он.

Зубов вспомнил, что люди в погонах по суеверию никогда не говорят «садитесь» тем, к кому они относительно хорошо относятся. Эта малозаметная деталь его обнадежила. «Если говорит «присаживайтесь», маловероятно, что он задумал мен посадить», – почему-то подумал он.

– У меня подходят сроки, – продолжал следователь. – Надо передавать дело в суд.

Зубов вздрогнул от неожиданности, он полагал, что еще полгода ему удастся погулять.

– Что будет со мной и с остальными? – спросил он.

– Вы втроем с Пархомовым и Дубининым будете обвиняемыми. Решение о степени вины должен будет принять суд.

– Но я же практически не причем, я только познакомил Желткову с Пархомовым, – пролепетал Зубов.

– В деле есть доказательства того, что вы обсуждали с ним возможность получения взятки. Мы запросили у операторов распечатку телефонных разговоров. Там все довольно ясно.

Следователь посмотрел на Зубова спокойным, не терпящим возражения взглядом, в котором было заметно еле различимое торжество.

Ему можно было праздновать победу. Пока Зубов жил красивой столичной жизнью, его питерские друзья перестали интересоваться его делом и оставили следователя с ним один на один. Тот опрашивал свидетелей, изучал доказательства, а начальство не намекало ему, что этого человека надо бы отмазать, а этого – превратить из обвиняемого в свидетеля. Такая просьба поступила только один раз – по поводу Гульнары, да и то в самом начале.

Благодаря такой свободе, дело двигалось быстро и легко. Помимо информации по сорвавшейся сделке с Желтковой, следователь собрал немало данных и о предыдущей деятельности Зубова. С таким материалом можно было бы посадить его надолго. Но как только следователь попытался раскрутить дело дальше, вызвать на допрос глав других администраций, которые тоже сотрудничали с Зубовым, его вызвало на ковер начальство.

– Тебе не кажется, что ты слишком глубоко роешь? – спросили у него. – У тебя в деле один эпизод, зачем пытаешься найти еще десять? Работай спокойно с тем, что есть.

Пришлось следователю прикусить губу и сконцентрироваться на истории с Пархомовым. На допросах тот молчал, как старый партизан. Сказал, что не станет давать показания против себя и попросил выпустить под подписку, как Зубова.

– Но вы ведь можете оказать давление на свидетелей, – спокойно сказал ему следователь.

– А Зубов что, не может? У него больше влиятельных друзей, чем у меня, – с вызовом сказал Пархомов.

– Видите, вы и сами все понимаете, – проговорил следователь.

– Да, понимаю, что меня сделали крайним в этой истории, – с досадой сказал глава района. – Доверяешь людям, помогаешь им, а потом тебя же все и кидают.

Жизнь в изоляторе очень изменила его. Он поднабрался местного жаргона. Уголовники со стажем зауважали Пархомова за рассудительность и навеки прилипший к нему начальственный тон. Они звали его «старостой», просили совета, если надо было решить какой-то бюрократический вопрос. Тут Пархомову не было равных. Он помогал писать жалобы, говорил, куда обратиться родным на воле, чтобы получить какое-нибудь пособие. В общем, в СИЗО он пришелся ко двору. Но это не радовало Пархомова. С каждым днем он все больше терял былую стать. Если раньше он чувствовал себя солидным мужчиной, то теперь он казался себе стариком. В холодной камере обострились старые проблемы со здоровьем, и по ночам он тихо стонал от боли и бессильной злобы. Думая о Зубове, он считал, что тому, скорее всего, удастся отмазаться. Зависть и ненависть – вот что он теперь чувствовал по отношению к старому другу.

Примерно так же думал о Колобкове Дубинин. В отличие от Пархомова, он охотно давал показания, но продолжал утверждать, что совершенно не при чем, его всего лишь попросили донести сумку, он не знал, для чего нужны эти деньги, что его надо выпустить.

Следователь видел, что этот парень все еще надеется, что кто-то приедет и поможет. В душе ему было жаль Дубинина, молодого и глупого, на которого в итоге все придется свалить.

Несколько раз к Дубинину в СИЗО приходили родные. Мать долго плакала, глядя на его исхудавшее лицо. Видеть это ему было невыносимо. Он попросил передать родным, чтобы они не приходили, не бередили душу.

Один день за решеткой был похож на другой, Дубинин уже перестал их считать. Он так свыкся со своей новой жизнью, что почти не заметил, как прошло полгода. Поначалу он пытался связаться с Колобковым, попросить помощи у старых знакомых, то потом, поняв, что все его бросили, оставил эти попытки. И решил плыть по течению.

Встреча с Колобковым

Однажды утром охранник сообщил Дубинину, что к нему пришел посетитель. Пришлось отложить книгу, встать с нар и пойти на встречу.

В небольшой комнате для свиданий Дубинина ждал полноватый лысеющий человек в добротном костюме – Колобков.

– Ну, вот я и добрался до тебя, – сказал он.

Дубинин с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на старого знакомого с кулаками.

– Как ты мог тут меня бросить? – кричал он. – Я же звонил тебе, просил, умолял о помощи, а тебе было все равно!

– Успокойся, это совсем не так, – примиряющим тоном сказал Колобков. – Все эти полгода я пытался тебе помочь, искал выходы на нужных людей, старался замолвить за тебя словечко то там, то тут.

Разумеется, это было не совсем так. Нельзя было сказать, что Колобков не спал ночами, думая о сидящем на нарах друге, но все же пару раз он действительно попытался ему помочь. И в Питер приехал тоже для этого. Раз Зубову удалось выбить себе подписку, то и ему можно было попытаться. После знакомства с Ивановым он понял, что такие проблемы не стоит решать на самом высоком уровне – цена вопроса будет астрономической – и надеялся найти каких-то не столь важных людей, которые согласятся помочь ему за меньшую сумму, а лучше вообще по бартеру.

– И потом, – продолжал Колобков. – Если бы я хотел тебя бросить, разве я приехал бы сюда?

– Может, просто боишься, – буркнул Дубинин.

– Чего боюсь?

– Того, что я расскажу про наши дела.

– Мне нечего бояться, Дима, – спокойно сказал Колобков. – Сейчас в переплет попал Пархомов. Это его дело, а не твое. Следователи не станут копать под более высоких людей, им просто не дадут это сделать. Кстати, знаешь, я теперь работаю в Москве, так что добраться до меня им будет сложнее, чем до Гульнары.

– Так зачем же ты приехал, раз теперь такой влиятельный? – спросил Дубинин.

Жизнь за решеткой изменила его. Он больше не робел перед Колобковым. Теперь он знал, что разница между Колобковым и его соседями по камере невелика. Одно неверное движение, один опрометчивый поступок, и сияющий решальщик окажется на одних нарах с уголовниками. Только везение позволяло Колобкову так долго заниматься своим ремеслом.

– Я все же хочу попытаться тебе помочь, – говорил Колобков. – Скоро суд, тебе надо к нему подготовиться, найти хорошего адвоката. Я консультировался с некоторыми – говорят, у тебя хорошие шансы получить небольшой срок, его еще и скостят за счет пребывания в СИЗО.

– То есть ты хочешь, чтоб я сел, но ненадолго, – усмехнулся Дубинин.

– Дима, я делаю, что могу, – сказал Колобков. – Знал бы ты, какие суммы требуют за освобождение из СИЗО. У меня нет таких денег, а у тебя и подавно.

– То есть все, что мне остается – ждать и надеяться на самый справедливый суд. Но я слышал, что у нас никого не оправдывают.

– Это так, – согласился Колобков. – Но есть шанс получить условно. Ты главное не волнуйся, немного потерпи.

– Я терплю уже полгода, – вскипел Дубинин. – Подумать только, прошлым летом я ввязался в это по твоей милости, а теперь сижу за решеткой, и ты предлагаешь мне потерпеть.

– Не моя вина, что ты попался с баблом, как дурак, – закричал на него Колобков. – Я тебя учил быть осторожнее. Зубов не стал заносить деньги сам и теперь гуляет на свободе, а ты тупо сделал, что тебе сказали, и попался. Почему же ты обвиняешь меня, а не себя?

– Себя я тоже обвиняю, – сказал Дубинин. – Я давно проклял тот день, когда согласился работать с тобой.

– Можешь проклинать, что хочешь. Но помочь тебе, как-то облегчить твою судьбу – для меня вопрос принципа. Можешь мне не верить, но это правда.

С такими словами Колобков вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Он предполагал, что Дубинин встретит его неласково, но то, что он увидел, было хуже всех его опасений. Дело даже не в том, что Дмитрий обвинил его в предательстве – тут он был немного прав. Дубинин стал отчаянным и жестким. Этот человек пугал Колобкова. Что будет, когда Дубинин выйдет на свободу. Чем ему захочется заняться? Попросит снова взять его под крыло или захочет отомстить? Эти вопросы не давали Колобкову покоя. Работать с бывшим уголовником ему совсем не хотелось. «Он всех клиентов распугает», – думал Колобков. Надо было срочно что-то придумать, чтобы в дальнейшем избежать общения с Дубининым.

На «Озере»

– Ну, что, увидел своего птенца? – спросил Колобкова вышедший от следователя Зубов.

– Лучше б я его не видел, – ответил тот. – Совсем уголовником стал.

– Да, тюрьма таких людей ломает, – сочувственно сказал Зубов. – Вряд ли он станет снова милым и услужливым парнем.

– Знаю я, смотрел я на него, и сердце кровью обливалось. Это ж я его в это дело втянул. Мне его и потом тянуть на себе придется. А что делать с уголовником, скажи, Миш?

– Главное, не расстраиваться раньше времени, вот что я скажу. И вообще, погода отличная, солнце светит. Поехали на «Озеро» отдыхать.

– Какое еще «Озеро»? – удивился Колобков.

– То самое, – ответил Зубов, – с которого все началось. Я всегда туда приезжаю, если надо поднять боевой дух.

Он сел за руль своего старенького «мерседеса» и повез Колобкова за город. Они довольно быстро миновали городские пробки. В салон машины ворвался свежий лесной воздух. Дорога была длинной, но приятной, сквозь вековой лес они ехали на Карельский перешеек. Во время войны здесь проходила линия Маннергейма, кое-где на опушках еще были видны военные укрепления.

Но друзья не обращали на них никакого внимания. Они просто наслаждались солнечным днем, природой и воздухом.

Примерно через три часа пути по средней паршивости российской трассе Зубов свернул налево. Поворот был совершенно неприметный, без указателей. Несведущий человек вряд ли догадался бы сюда поехать. Тем не менее, узкая дорожка здесь была значительно лучше. Да что говорить: это был отменный асфальт, не хуже, чем на европейских автобанах.

Они ехали мимо все тех же живописных сосен, мимо цветущих полян, мимо оставшихся со времен ледникового периода карельских валунов.

Минут через сорок машина уперлась в шлагбаум с надписью «Стоп».

– Откуда это тут? – удивился Колобков.

Он знал, что пафосные питерские дачи располагаются гораздо ближе к городу. Да и не было тут никакого великосветского пафоса. За невысоким забором, который охранялся не хуже заграничного посольства, виднелись непритязательные деревянные домики.

Они были совсем не похожи ни на рублевские дворцы, ни на питерские коттеджи с претензией на интеллигентность. Обычные дачные постройки, коих по России – миллионы. Казалось бы, кого тут охранять? И главное – от кого? Кроме зубовского «мерседеса» вокруг не было ни души. Не похоже было, что место пользовалось большое популярностью у отдыхающих.

– Это и есть то самое «Озеро», – ответил Зубов.

Позади дачного поселка действительно раскинулся довольно внушительных размеров водоем.

– Вижу, что озеро, – раздраженно сказал Колобков. – Я тебя не про него спрашиваю.

– А я и отвечаю, – с улыбкой проговорил Зубов. – Это самый известный в России дачный кооператив «Озеро», а то, что ты видишь – озеро Комсомольское. Очень приятное место.

– Так это то самое «Озеро»? – обомлел Колобков. Ему стало понятно, откуда тут и шлагбаум, и отличная дорога.

Он, конечно, знал, что членом этого дачного кооператива когда-то был Владимир Путин. Некоторое время тот даже жил тут со всей семьей. Человек тогда он был простой, поэтому, по воспоминаниям его супруги Людмилы, скромный кирпичный домик, обшитый деревом, они с мужем отстраивали 6 лет.

Едва успели заселиться туда в 1996 году, как загорелась сауна, находившаяся внутри дома. Будущему президенту пришлось спасать семью. В доме еще оставались все его сбережения – наличные в дипломате. Пока он искал их, дом уже полыхал вовсю. Путин понял, что выбежать через дверь не успеет – все вокруг уже бушевало пламя. Он спустился с балкона на связанных вместе простынях, как герой голливудских фильмов. Именно так он рассказывал о своей дачной жизни в книге-интервью «От первого лица».

Тогда, в 2000 году, Путин только избирался на пост президента, и мало кто знал, кто он такой и чем раньше занимался. Так что любая информация о нем была ценной и интересной.

Правда, потом стали выясняться новые подробности. Из газет люди узнали, что в том дачном поселке Путин жил не один. В списках учредителей кооператива «Озеро» оказалось несколько громких фамилий. До избрания Путина об их успехах было мало что слышно, но в 2000-е годы они стали важными людьми. Владимир Якунин стал главой РЖД, Андрей Фурсенко – министром образования, его брат Сергей возглавил Российский футбольный союз, Юрий Ковальчук собрал огромную коллекцию активов: банк «Россия» и «Газпромбанк», страховая компания СОГАЗ, Первый и Пятый каналы, «РЕН-ТВ», «Известия»… Все эти люди имели дачи тут же, у озера. Они могли по-соседски помочь Путину отстроить сгоревшую дачу (ее довольно быстро восстановили за счет компании, установившей неисправную печь), пригласить его на шашлыки, попросить соли, на худой конец.

Разумеется, Колобков знал историю кооператива «Озеро» и люто завидовал тем людям, которые когда-то в 90-е правильно выбрали себе место для дачного отдыха.

Удачные соседи

– Знаешь, Шамалов тоже отсюда, – сказал Зубов Колобкову.

– Кто бы сомневался, – ответил тот. – Если человек такие дела проворачивает, значит обладает определенным ресурсом.

История Шамалова была у всех на устах. Как раз этой зимой вокруг его личности разгорелся скандал. Ни Зубов, ни Колобков не были знакомы с ним лично, но знали, что это за человек.

В газетах писали про открытое письмо бизнесмена Сергея Колесникова президенту Медведеву. В нем он рассказывал историю своей дружбы с Шамаловым.

Они познакомились, когда Сергей работал в фирме «Петромед», занимающейся оснащением больниц оборудованием, а Шамалов был представителем медицинского подразделения компании «Сименс» в Петербурге.

Однажды, уже после 2000 года, Шамалов спросил Колесникова, сможет ли его фирма поставлять оборудование в российские больницы за деньги спонсоров. Правда, было одно маленькое условие. Часть денег, поступающих на счета фирмы, должны были уходить за рубеж. Среди меценатов были крупные компании. Колесников рассказал, что лично встречался с Абрамовичем и Мордашовым, которые вносили деньги в фонд. Они признавались, что о пожертвованиях их попросил Путин.

В том, что Шамалов – давний друг Владимира Владимировича, никто не сомневался. Он зарегистрировал в Швейцарии компанию, на счета которой уходило до 35% пожертвований. Предполагалось, что эти деньги пойдут на благие цели. За несколько лет работы, по подсчетам Колесникова, российские бизнесмены пожертвовали около 500 миллионов долларов, 200 из которых были переведены на счета швейцарского фонда.

– А известно, кто рулил этими деньжищами? – спросил Колобков у Зубова.

– Шамалов сказал Колесникову, что передал почти все акции этой компании лично Путину, – ответил он. – Но никто свечку не держал. С тем же успехом он мог сказать, что отправил их по почте Деду Морозу. Никто же не будет спрашивать Путина, есть ли у него фирма в Швейцарии.

– Да, дураков нет. Деньги на что-то тратились?

– А как же, – сказал Зубов. – На них якобы были куплены акции Выборгского судостроительного завода, какие-то фабрики в Коми и в Нижнем, отстроен санаторий в Геленжике.

– А, это та самая новая дача Путина.

– Естественно, после того, как Колесников взял и рассказал про эти дела, от нее сейчас все открещиваются. Говорят, был просто ведомственный санаторий, он нуждался в реконструкции, потом его купила связанная с Шамаловым фирма. Там ведь что-то необычайное понастроили: отдельный газопровод, лифт на пляж, собственная бухта. Нашим бизнесменам с их дачками в Испании такое даже не снилось. Вот что значит государственный подход.

– Я вообще этого Колесникова не понимаю. Зачем он вынес все это на свет? Ну, не сложился у человека бизнес, зачем таких людей палить, рассказывать про проекты, о которых никто знать не должен.

– Много темных пятен в этой истории, – проговорил Зубов. – То ли его совесть заела, то ли как-то обидели. Понятно, что из такой обоймы люди просто так не выпадают.

– Этого Шамалова, кстати, никто никогда не видел, – вспомнил Колобков.

– Кому надо, тот видел, наверное, он же какими-то компаниями владеет, вопросы решает.

– Да, – согласился Колобков. – Нам до такого уровня с тобой никогда не добраться. Это – судьба. Надо оказаться в нужное время в нужном месте.

– Не только, – отметил Зубов. – С Путиным в 90-е многие были знакомы, а только куцая горстка соседей по даче смогла выбиться в люди. Шамалов, получается, вообще один такой. Сказать кому-то «я решаю вопросы для Путина» – это ж какой ресурс надо иметь!

– Да, я бы точно не решился, – рассмеялся Колобков. – Потом придут к тебе крепкие парни из ФСО, за жопу схватят.

– Придут, не сомневайся.

– А если за Шамаловым еще не пришли, значит он и вправду при делах?

– Похоже на то, – сказал Зубов. – Ну, или мы многого не знаем.

Чтобы посидеть на берегу озера, друзьям пришлось сделать довольно большой крюк, потому что знаменитый дачный поселок преграждал все подступы к воде.

Когда они наконец расположились на песке, Зубов достал припасенные еще в Питере бутерброды и бутылку согревшегося пива.

– Выпей, ты ж не за рулем, – сказал он Колобкову.

– Что ж я один, как алкоголик, буду пить эту теплую гадость, – ответил он. – Давай лучше потом напьемся, когда у тебя все закончится. Тогда уж ты по-взрослому проставляться будешь.

– Твоими бы устами, – сказал Зубов. – Я сам жду не дождусь хоть какой-то определенности. Но мне уже повезло. Я на свободе, остальные ждут суда в тюрьме. Все же у нашей профессии есть свои плюсы: всегда можно подключить влиятельных знакомых, чтобы решить какой-то вопрос.

– Как ты считаешь, – задумчиво спросил Колобков. – Если бы Шамалова закрыли в СИЗО, он бы долго там просидел?

– Минут пять, – усмехнулся Зубов. – А вообще, помнишь, как в фильме говорили: «Кто ж его посадит, он же… друг Путина».

Тут оба товарища весело засмеялись. Солнце катилось к закату. Трудно начинавшийся день все же удался.

Суд

Судебное заседание было назначено через месяц. Интерес к нему был достаточно большим: не каждый день судят главу района. Приехали и бывшие сослуживцы Пархомова, и журналисты, и просто зеваки, любители громких дел.

Люди толпились в узком коридоре перед залом заседания. Низкие потолки и обитые старыми деревянными панелями стены навевали тоску и не обещали ничего хорошего.

В толпе стоял и Колобков, пришедший поддержать друзей. Ему хотелось, чтобы все поскорее началось и закончилось, стоять в этой духоте было невыносимо. Он смотрел на мрачную обстановку помещения суда и думал, что не зря у нас в стране так мало оправдательных приговоров. Работа в такой обстановке из кого угодно сделает цербера, не знающего пощады.

Вскоре собравшихся пригласили войти в зал. Свои места заняли присяжные заседатели, через несколько минут ввели и обвиняемых. Все трое, Пархомов, Зубов и Дубинин, шли, понурив головы. Никто из них не мог сказать, чем закончится этот суд.

Разумеется, Юрий, покровитель Колобкова и Зубова, приложил некоторые усилия, нашел самого умелого адвоката. Но даже он не мог быть абсолютно уверенным в успехе дела. Дело было резонансное, и отпустить Зубова из зала суда просто так судья не смог бы, даже если бы его попросил об этом очень близкий родственник. Коррупционные дела привлекали сейчас большое внимание – любая поблажка могла вызвать кривотолки.

В зал вошел судья, присутствующие, по традиции, встали. Началась изматывающая бюрократическая процедура. Прокурор и адвокат вызывали своих свидетелей. Те повторяли то, что рассказали во время следствия. Некоторые из них, например, секретарша Зубова в Доме садоводов, не имели прямого отношения к делу, поведали о том, какой замечательный человек рискует попасть в тюрьму.

Судья слушал всех, не перебивая. Иногда казалось, что он давно знает, чем закончится дело.

Тем не менее, Дубинин пока не падал духом. Даже после того, как в зал вошла Мария Желткова и еще раз подтвердила, что именно он забрал у нее пакет с деньгами, предварительно их пересчитав.

Понятно, что он увяз в этом деле по самые уши, но ведь должны же присяжные принять во внимание тот факт, что он еще молод, и влип в эту историю исключительно по своей глупости!

Суд шел несколько дней. Судья и присяжные изучили почти двадцать томов уголовного дела. Обстоятельства его были достаточно ясны, можно было выносить решение. Правда, у обвиняемых было право на последнее слово. Зубов и Пархомов от него отказались. Дубинин же решил сделать заявление. Узнав об этом, судья недовольно вздохнул и попросил не затягивать с рассуждениями.

– Ваша честь, – начал Дубинин. – Я давно признал свою вину, и все доказательства говорят против меня. Но все же я заслуживаю снисхождения. Я хотел бы объяснить вам, почему решил заняться этим неблагодарным делом.

Услышав эти слова, Колобков нервно заерзал на своем месте. «Не хватало еще, чтобы он меня заложил», – подумал он.

– Я согласился стать посредником при передаче взятки потому, что у меня не было возможности как-то реализовать себя в другой сфере жизни. Я понимал, что сделать карьеру в нашей стране нереально, если у тебя нет связей или богатых родителей. Я пытался найти такие связи, заработать положение в обществе. Да, способ, который я выбрал, противоречил закону. Но для себя я не видел иного выбора. Я долгое работал, был законопослушным человеком. Но все, что мне могла предложить страна – нищенскую зарплату. Я видел, как вырываются вперед те, кто не считался со своей совестью. И решил стать таким, как они, потому что отчаялся преуспеть законным способом. Думаю, многие со мной согласятся, что сейчас очень легко оступиться. Много соблазнов. Я же, в сущности, не сделал ничего плохого. Никого ни к чему не принуждал, не воровал, не продавал наркотики. Я просто собирался передать деньги от того, кто хотел их отдать, тому, кто хотел их взять. Мне еще мало лет. Я не хочу, чтобы этот опрометчивый поступок испортил мне жизнь, поэтому прошу суд и присяжных о снисхождении.

Дослушав речь Дубинина до конца, судья отправил присяжных в совещательную комнату. Они единогласно решили, что все трое виновны. Но Дубинин заслуживает снисхождения. Теперь слово было за судьей.

В ожидании его вердикта Дмитрий боялся даже дышать. Зубов и Пархомов тоже волновались. Непонятно было, что за сроки им дадут. Каждый из них надеялся на условный.

И вот настал момент, когда судья начал читать приговор. «Именем Российской Федерации…», – монотонно читал он тихим голосом.

В зале настала тревожная тишина. Все боялись пропустить самое важное. Наконец он огласили: Пархомову – пять лет колонии, а Дубинину и Зубову – по три года.

Зубов даже вскрикнул от удивления. Он был почти уверен, что его отпустят прямо в зале суда.

– Как же так? – шептал он. – Мы же договаривались…

Дубинин ничего не говорил. Он стоял, опустив голову, понимая, что его судьба решена.

Когда всех троих повели в автозак, Колобков успел передать охране сумку с вещами Зубова, принесенную им на самый крайний случай.

Заметив его, Зубов сказал:

– Ничего, мы еще повоюем.

В ответ Колобков лишь поднял на прощание руку. Он знал, что все закончится так. Ведь это он просил знакомого адвоката подойти к судье и попросить быть построже. Освобождение Дубинина было ему совсем не на руку.

У него были совершенно другие планы.

Колобкова больше ничего не держало его на родине. В его кармане лежал билет на самолет до Цюриха. Он слышал, что там сейчас делаются большие дела. Его рейс отправлялся в полночь. С тех пор в России Колобков не появлялся, нашел способ работать удаленно. Клиентов, желающих без особого шума разместить деньги или купить недвижимость в Швейцарии, было хоть отбавляй. К Владимиру Колобкову наконец-то пришел успех.

Content

Анна Соколова
Взятки чужими руками: кто торгует решениями чиновников

От издателя

Вступление

Глава 1 Новая профессия

На снегу

Бедный юрист

Внезапный благодетель

Новая профессия

Большие перемены

Первый инструктаж

Глава 2 Первые шаги – первые клиенты

В ресторане

Бизнес на инновациях

Праздник на селе

Незваные гости

Разговор с бизнесменом

Глава 3 Поиск рыбного места

Расширение сферы влияния

На воде

Бизнес у моря

Налоговые дела

Банкир идет ва-банк

Глава 4 Чиновники, подрядчик и его маленький бизнес

Лакомый кусок

Удачный недострой

Строитель-связной

Квартирный вопрос

Как делаются дела

Спецзадание

Глава 5 Волшебные корочки

На новом месте

Конкуренты

Гульнара

Другие помощники

На гастролях

Глава 6 Ошибка решальщика

Встреча с Марией

Планы меняются

И даже в церкви

Все пропало

Поиск защитника

Глава 7 В Москву с заносом

В поисках работы

Московская богема

Таинственный Юра

Новая встреча с Гульнарой

Глава 8 О чем молчат декларации

На связи с прокуратурой

Лучший друг прокурора

Плата за вход

Нелепая смерть

Подмосковные дачи

Новый рэкет

Хитрая отмазка

Глава 9 Финал

В аэропорту

За решеткой

Встреча с Колобковым

На «Озере»

Удачные соседи

Суд