Евгений Буянов

Улыбка на тропе

Сборник «Дорога»

Вело рюкзак

(Туристские истории)

«Обычный» рюкзак ведет свою родословную от простого мешка, в углы которого для утолщения вложены шишки или куски тряпки, а лямки выполнены из веревки, охватывающей горловины этих углов (над утолщениями) и стянутую горловину широкого верхнего отверстия. В отличие от этого «прарюкзака», современный велорюкзак ведет свою родословную от солдатских штанов-бриджей «под сапоги» с пришитой сверху матерчатой «покрышкой» – откидным клапаном широкого верхнего отверстия. Клапан достаточно было пришить по задней стороне брюк вдоль пояса, а под штрипки ремня закладывалась стягивающая веревка или резинка для разгрузки крепления клапана. Оно с боков и сзади замыкало клапан застежкой-молнией. Низ штанин подгибали и прошивали с образованием канала, через который они легко фиксировались за выступы заднего колеса рамы велосипеда. Такой вело рюкзак «сажали» на заднее седло, закрепляли дополнительными ремешками и резиновыми тягами, и набивали его походным снаряжением вело туриста.

Но вот однажды путешественник, для облегчения своего велосипеда на время радиальной отлучки, снял велорюкзак-штаны, и спрятал их в придорожных кустах. При возвращении он увидел у своего «схрона» местную деревенскую бабку, случайно обнаружившую необычную «закладку». Та была вне себя от ужаса: представьте себе чувства пожилой женщины, нашедшей в лесу «половинку» человеческого тела.

Ну и страху накатило, – чуть кондрашка не хватила!

Велосипедисту стоило немалого труда успокоить ее. И только когда он извлек рюкзак-штаны из кустов и показал, что набит он не человеческим мясом, а мятыми «тряпками» вело туриста, она окончательно успокоилась, и чувство испуга постепенно уступило место здоровому смеху…

Рисуночек дает представление об истории обеих рюкзаков, – и обычного, и вело…

17.02.03.

Излишний вес

Излишний вес, он просто бес…

Чтоб он исчез, излишний вес!..

(Ю.Визбор)

К концу похода рюкзаки тощали вместе с их владельцами. А вот в начале похода они страдали от пищевого ожирения так, что их трудно было втиснуть в 30 кг аэрофлотовского лимита без дополнительной платы. Оплата эта по меркам советских инженерных зарплат была не слишком малой, потому от нее старались уйти доступными средствами.

– Коля, шеф велел как-то «облегчить» рюкзаки и жизнь для регистрации. Чтобы не потребовали доп. оплаты.

Лицо Коли Чегнева на несколько мгновений окаменело, а длинные, тонкие усы зашевелились, выдавая напряженную работу мысли, в которую включился весь коллектив…

– Весы «Цифирь-Блатные!» С «Цифирями» разберемся, коли «блат» поимеем.

Первая коллективная мысль была: перетасовать груз так, чтобы облегчить наиболее тяжелые рюкзаки, уравняв вес так, чтобы у всех было только небольшое превышение, – на перевес в 2–3 кг обычно внимания не обращали. Перетасовку сделали, но, – вот беда, – легких женских рюкзаков было мало, почти все перетягивали «за 40». Немного легче были только три женских рюкзака из 12-ти участников двух фанских походов «пятерок». «Перетряска» дала мало! У нашей группы перевес рюкзаков был и из-за того, что один участник с нами не ехал, а должен был присоединиться к нам в горах, – продукты мы везли на всех.

Появилась мысль присоединиться «на пару» к пассажирам с «дистрофичными» сумочками. Таких пассажиров на тот рейс в Душанбе тоже было немного, и еще меньше желающих участвовать в сомнительных махинациях с весом. Одного подходящего интеллигента Гарик, наш руководитель, нашел. При регистрации Гарик к небольшой сумочке этого товарища поставил в виде «довеска» свой рюкзак объемом без малого литров полтораста и весом примерно в полцентнера. Рюкзак был таким, что когда Гарик шел под ним, сзади были видны только его ноги ниже колен, – все остальное, включая голову, рюкзак заслонял с огромным запасом. «Мы летим вместе», – кратко сказал он мрачноватым тоном, не терпящим возражений, и уперся в контролершу взглядом кристально честного человека. Против таких «аргументов» возражать было трудно, – номер «прошел», а рюкзак прошел на погрузку.

Еще частично удалось разгрузить рюкзаки за счет «ручной клади». Вообще эту ручную кладь весом до 5 кг следовало класть на весы вместе с основным грузом, – тогда ее вес учитывался, на нее вешали дополнительную бирку, с которой законно проносили в самолет. Суть простейшей махинации состояла в том, чтобы в ручную кладь с биркой после регистрации добавить дополнительный вес. Еще хитрее можно было объединить две клади в одну, а освободившуюся бирку подвесить на третью. Вот так мы снабдили «законной» биркой увесистый баульчик весом килограммов пятнадцать. Для конспирации мы назвали его «Вася». «Васю» тихо пронесли в самолет, при входе показав бирку стюардессе. Внимание молодых стюардесс от «ручной клади» (явно превышавшей лимит 5 кг) старались отвлекать «актуальными вопросами о полете, самолетах, кормежке в пути, об аварийности в гражданской авиации, вызывающе-нагловатыми ухаживаниями, комплиментами, просьбами назвать имя и „дать телефончик“.

– Девушка, девушка, объясните, пожалуйста, что нам делать, если самолет вдруг упадет в воду?..

– Девушка, девушка, а вы знаете, что делать, если самолет упадет в горах на ледник. Могу объяснить. Я Вас устрою в своей палатке…

Со старшими женщинами так «финтить» было сложно, – они сразу напрягались, настораживались. Но и у них проявления «назойливости» вызывали нужную реакцию, желание «отвязаться» от клиента, не «связываться» с ним по-крупному…

Сущим «кладом» тогда, в июле 1978, явились неисправные весы. Эти весы у временно неработающей стойки мы использовали для предварительного взвешивания груза и заметили, что до веса в 27 кг они давали правильные показания. А вот после 27 кг они начинали врать, показывая все время те же 27 кг. Видимо, у них попало что-то под платформу, и они «садились на упор». Для предварительного взвешивания мы стали использовать другие весы. И вдруг увидели, что регистрация на наш рейс началась и у стойки с неисправными весами. Сейчас же встали к ней в очередь, чтобы «поиметь» при регистрации рюкзаки весом 27 кг. Номер «прошел» вместе с большей частью наших рюкзаков. Не прошли только два последние, не самые тяжелые. Контролер заметила, что весы показывают один и тот же вес, и распорядилась оставшимся пассажирам пройти регистрацию у другой стойки.

Но опыт с неисправными весами пригодился. Позже научились класть рюкзаки на весы небрежно, – так, чтобы край торчал наружу. В этот край аккуратно «сабо-монтажники» упирались носком ботинка, приподнимая рюкзак вверх, так уменьшая показания весов (за неимением деревянного ботинка «сабо», запускаемого «саботажниками» в станок для его поломки, мы использовали обычный ботинок). Вместо ботинка в качестве рычага можно было использовать ледоруб или какой-то иной предмет-подпорку, на который ложилась часть веса… «Чистота» приема зависела от незаметности исполнения и от того, насколько быстро удавалось успокоить стрелку весов: колебания стрелки говорили о том, что «что-то не так». При этом желательно было отвлечь внимание контролеров разговорами и «общим базаром» всей группы у стойки.

«Большой базар» у стойки с «качанием прав» и технические диверсии с прокладками под платформу весов были небезопасны. Несмотря на то, что у нас и «по базару», и по технике саботажа имелись крупные специалисты. Не «любители» базара, а его профессионалы. За «большой базар» или техническое жульничество могли не пустить в самолет и привлечь за мелкое хулиганство. А вот «малый базар» с мягким упором на человеческие чувства, с байками об опасностях гор и походов, со скрытыми рыданиями о нищенской зарплате, голодных детях и «последней рубашке», которую отдал за билет, – такой базар был допустим, и являлся особым видом искусства…

Еще один простой прием уменьшения веса состоял в том, чтобы напялить на себя побольше тяжелых вещей: надевали в самолет ботинки, пуховки, свитера, каски, вешали через плечо основные веревки. Запомнилось, как изрядно располневший Дрюня на контроле перед «отстойником-накопителем» брякнул на стол ледоруб и с хрустом расстегнул пуховку. Под пуховкой на обвязке блестел целый арсенал крючьев, веревок и карабинов, как будто он собрался лезть не в самолет, а, по меньшей мере, на Безенгийскую стену. От таких «толчков» обалдевшие контролеры сразу начинали догадываться: да, конечно, компания «самоубивцев», но делать «ето» будут «не на яроплане», а «в походном плане»…

Перевес двух рюкзаков килограммов на шесть пришлось, что делать, оплатить. Зато совесть у нас после этой операции была кристально чиста. За сколько тогда недоплатили, – за 150 или 200 кг, – так для нас и осталось загадкой.

Возникли сомнения, что наш ИЛ-18 сумеет взлететь с таким перевесом груза. Гарик решительно их пресек.

Полетели! Родной город провожал нас мириадами ночных огней, – эта картина навсегда ярко врезалась в память.

Но взяли с собой еще не весь походный вес. Бензин, сухофрукты, сахар и еще кое-что докупили в Душанбе (Бишкеке). Как мы таскали такие веса по горам, – непосвященным было неведомо, они не знали «секретов» подъездов и забросок. Тем более, непосвященным было неведомо, зачем мы все это делаем…

Распределение груза перед выходом в поход. Высокий Алай, 1983.

Я сердце оставил в Фанских горах,

И пищу в них съел, что была в рюкзаках!..

В конце похода отощавшие рюкзаки набивали дынями до предельного веса. Химичить же с весом в состоянии усталости было просто лень.

Самый большой «перевес» я наблюдал позже, в 1988, на ТУ-154. После спас работ в Ленинакане в него напихали столько гору спасательного инструмента, включая сварочное оборудование! Груз никто не взвешивал. Долетели нормально. Крепкие у нас самолеты…

Позже аэрофлотовский лимит уменьшили до 25, потом до 20 кг. Но мы уже умели пробивать эти барьеры. Народ ушлый, – инженеры! – С весами и билетной бюрократией управиться – пара «пустых»!..

Излишний вес, – вот интерес:

Чтоб он пролез, – излишний вес…

Е.В.Буянов, А.Н.Соболев

«Мазай» и «зайцы»

(Туристские истории)

Проделки наглых туристов советских времен в пригородных электричках носили, по мнению контролеров и «жэ-дэ» начальства, вызывающий характер. Эти «бродяги» не только перегружали проходы в вагонах огромными рюкзаками, влезали в поезда через окна, горланили блатные песни под гитару. Многие из них вообще не признавали билеты. Они подделывали «новые» билеты путем изменения дат на «старых». Пользуясь «численным превосходством» компании туристов, вступали в длительные пререкания с контролерами, доводя дело до скандалов, а иногда и тихо отказывались платить штраф, вообще не отвечая на требования. Некоторые стремились «заговаривать» контролеров, задерживая и отвлекая от работы. Например, так:

– Девушка, а откуда Вы такая красивая? Девушка, а нельзя ли телефончик? Мне надо кое о чем с Вами договориться… Ну, сначала в ресторан, а потом, как у нас это… Как получится. В ресторане я, хо-хо, вполне платежеспособен…

Особые фантазеры начинали вранье «остряков-придурков», вызывающее улыбки окружающих:

– Девушка, поверьте, прям катастрофа вышла. Из палатки украли все деньги! Только на минуту отвернулся, и – бах! Все вытащили, – и рубль и «треху». Вы знаете, я очень свояка подозреваю. Он, чуть что, «трояк» в зубы, – и в сельмаг за бутылкой! Хошь за десять «кило» через лес! Он во втором вагоне, Вы его по хитрой харе сразу узнаете…

Некоторые туристы убегали от контролеров в «свободную» дверь на остановках, и возвращались в вагон через другую дверь. А некоторые «шастали» и через соседние вагоны. Бывало, скандалы принимали дикие формы с откровенно хамским выпихиванием контролеров, в зажимании их дверями, и в затирании «толпою мрачной, стеною плотной»… Это случалось тогда, когда «входили в раж», – увлекались процессом, находя в нем интересное приключение для истребления дорожной скуки.

Конечно, особо крупные нарушения происходили при наличии нескольких «благоприятствующих» факторов: очень высокой концентрации «зайцев» в вагоне, при отсутствии милиции и наличии вожаков, – «настоящих буйных» (по словам Высоцкого). А также, конечно, при наличии «моральной» поддержки «буйных вожаков» со стороны «своих компаний» и остальных безбилетников вагона.

«Буйные вожаки» – особые любители такого рода «приключений». Люди решительные, авантюрные, и не всегда трезвые. Про одну из «таких», даму «горячую», знакомый руководитель похода рассказывал коллеге, очень нуждающемуся в участнике для похода (для сложного похода надо было иметь не менее шестерых «с опытом»): «…Нужна участница тебе? Есть, туристка сильная, но… Уж очень баба базарная. Покоя не будет, приключений не оберешься. Обсуждать будет все, что можно, что ненужно!..» А тот: «Хрен с этим, тащи ее сюда, а то поход сорвется! Заодно и не соскучимся!..» В общем, «хватай мешки, вагон поехал под смешки!» Переругать она могла не менее десятка контролеров. Пылкая любовь к «базару» и талант крупный!

Случалось, что контролеров вообще не пускали в вагон, – подобное вытворяла и эта энергичная девица, запросто блокируя двери «самостраховками» из репшнуров и карабинов.

В общем, хулиганские безобразия творились такие, что и «покойник возмутится». Конечно, на подсознательном уровне существовало глубочайшее непонимание между людьми, еще находящимися в игривом настроении выходных дней и людьми на работе, в суровых трудовых буднях.

Понятно, что поведение зайцев-хулиганов выводило из себя не только несчастных контролеров, но и их высокое начальство. А оно в духе того времени устраивало «компании по борьбе», «месячники („месячные“!) контроля», рейды и облавы с привлечением транспортной милиции…

Так, в частности, решили «взять в оборот» целый вагон наглых бродяг, о безобразном поведении которых контролеры сообщили через машиниста на Финляндский вокзал.

– Что, контролеров в вагон не пускают? Какай вагон? Пятый? Остановите поезд на своем пути перед вокзалом, мы им подготовим «встречу».

Электричка встала, не дойдя несколько сот метров до вокзала, где шли неспешные приготовления к облаве: перрон заблокировали, а для оцепления «мятежного» пятого вагона готовили особо усиленный наряд контролеров с милицией. Но быстро «повернуться на „вздрючку“ не успели.

А «мятежный» вагон «зайцев» уныло притих в ожидании расправы в остановленной электричке. Грустно притихли и «буйные вожаки». До всех стал доходить и смысл остановки, и смысл ранее услышанных угроз контролеров. Поняли, что на перроне ждут «пытки» и «казни» в виде штрафов и милицейских актов за мелкое хулиганство. Вагон превратился в «камеру временно задержанных», поскольку сбежать в соседние вагоны не представлялось возможным, – они тоже были переполнены.

И тут в компании объявился тот, кого мы назовем «Мазаем», – ангелом-спасителем «зайцев» по аналогии с сюжетом известной поэмы Некрасова. С сиденья решительно поднялся невысокий, но плотный, коренастый мужичок:

– Чё ждете, ядрена вошь? Когда с милицией придут, и штрафы начнут выколачивать, как пыль из матрасов? А ну-ка!..

Подойдя к двери, схватился за одну половинку руками, уперся в выступ другой половины ногой и приоткрыл дверь. Стоявшие рядом мужички быстро «ухватили идею» и створки двери, раздвинули их совсем и стали держать, пока остальные «зайцы», прихватив рюкзаки и детей, посыпались из выхода, как горох. Общая беда сплачивает: народ проявил необычайную дисциплинированность и взаимопомощь при высадке. При полном отсутствии давки, толкотни, ругани, и при наличии эффективной взаимопомощи вагон опорожнили за полторы-две минуты. Бежали все, – даже те, у кого билеты были, бежали по принципу: «все побежали, и я побежал». Настолько быстро, что на вокзале никто ничего не заметил.

Далее через щели в заборах и лесенки перронов вся беглая «компания» быстро распалась и растворилась в толпах вокзала, метро и городских кварталах. Но сбежали так не все, – часть осталась с интересом наблюдать с перронов, «а что же будет дальше».

«Встреча», наконец, была подготовлена «по всей форме». Когда поезд подали к вокзалу, вагон был тут же оцеплен и блокирован милицией и контролерами. Каково же было их удивление, когда они увидели совершенно пустой вагон, а из открытых дверей вышел всего один пассажир, – тот самый «плотненький» Мазай. Диалог с Мазаем вышел очень коротким:

– А чё?

– А чё?.. Ни чё!..

И Мазай спокойно протопал по перрону мимо контролеров.

Они же, растерявшись, даже не спросили у него билет, хотя билет-то у него был, проверки он не боялся. Возможно, именно это и помогло ему не растеряться и стать спасителем целого вагона железнодорожных «зайцев», часть из которых давилась от смеха, наблюдая завершающую сцену с соседних перронов. При этом и восхищаясь мудростью Мазая, и воздавая хвалу неповоротливости начальства. Последняя кому-то нож острый, а кому-то «палочка-выручалочка». При наличии Мазая!

«Старая сказка сбудется вновь!..»

Написано по рассказу Соболева А.Н. 13–14.02.2003 г.

Е.В. Буянов

«КПЗ»

(Туристские истории)

На большие скалы Ястребиного озера наша компания горных туристов ездила тренироваться, оформив через станцию Кузнечное коллективные пропуска в погранзону и совершая подход по лесу за 3 часа «с гаком» (или через поселок Богатыри за 4 часа). Более короткой была дорога от следующей станции Куликово, но здесь пограничное начальство не пропускало. Однажды (в конце 70-х) все же рискнули проехать до Куликово, но ночью ошиблись, и вышли еще на остановку дальше, – в Хиитоле. Здесь сразу были перехвачены пограничным нарядом и отведены в «камеру временно задержанных», которую для солидности мы назвали «КПЗ», – камера предварительного заключения. «КВЗ», конечно, так, «мелкотня» и «слякоть» с точки зрения настоящих «зеков». Паспорта и пропуск пограничники сразу отобрали.

Рюкзаки нас заставили сложить в другой комнате, а в «конуре» наша компания из десяти мужиков и трех женщин с трудом разместилась сидя, в ожидании утра «до выяснения», когда появятся офицеры заставы.

Разговоры, конечно, ударились в сторону обсуждения «сроков заключения в „тюряге“ и перспектив содержания „на казенных харчах“. Было ясно, что до „харчевни“ доберемся не скоро. По площади мы имели 1 кв. метр на 3–4 человек, – заметно меньше, чем на кладбище, как заметил один из нас. На каждом внешнем „телодвижении“ нам объясняли на „железном“ военном сленге, что „это не положено“. Вещи с собой – „не положено“. Дверь держать открытой – „не положено“ и т. д. Потому разговоры меж собой велись такие:

– Пришло наше время… После пионерских и туристских лагерей получить опыт лагерей «общего содержания»!

– Да, потом будем за водкой вспоминать, как «сидели вместе».

– Все «не положено», да «не положено»! Ни спальников, ни закуся!

– Положено!.. А что, нам вообще-то что-то «положено»?

– Ни хрена нам не положено, пока мы положены в эту комнату!

– Нам остается только «положиться» друг на друга.

– Да, в такой тесноте ничего другого не остается.

– А комнатуля по площади, как две «памирки». Полный комфорт по туристским меркам.

– Может, потренируемся? Полазаем по стенкам. Можно и в распор, если кого-нибудь приложить к стенке в качестве прокладки.

– Чтоб за следы ботинок на потолке сразу морду набили? А потом назначили полный курс устава гарнизонной и караульной службы с экзаменом для усушки мозгов?..

Меж тем, в комнату «ввалили» еще двух задержанных, – пьяниц в очень «веселом» состоянии. Я полагал, что их должны бы были «для порядка» хотя бы чуть-чуть обыскать, но ничуть не бывало. Один из них с восторженной улыбкой тут же вытащил из-за пазухи слегка початую бутылку «Столичной» и предложил всем «добавить» с ним «из горла за компанию». Его физиономия сияла, – мы поняли, что он здесь завсегдатай, и «весь при счастье» в таком состоянии. Пить в КПЗ ему оказалось вполне «положено» и он «надрался до портянки». Другой же сразу растянулся на полу и отключился, лишив нас значительной части драгоценной жилплощади. К счастью они были «крепенькие», – из них ничего не выливалось наружу. Правда, второго вскоре куда-то увели: видимо, отпустили как «старого знакомого», либо постеснялись держать с нами. Пить мы, конечно, отказались, но часть веселости и «свободы духа» от пьяницы передалась и нам. Шуточки «лузгали», как семечки.

«Отягчающим» обстоятельством для нас было то, что в коллективном пропуске значилась Галина С., а вместо нее мы взяли Татьяну П., но предъявили паспорт Галины. Поэтому мы стали усиленно «ломать голову», вспоминая паспортные данные Галины, чтобы «накачать» ими Татьяну для ответов на «допросе». Было загадкой, обнаружат ли офицеры несходство фотографий (не столь уж явное) «на лице» и в паспорте. По этому признаку лже-Галину вполне можно задержать, как «шпионку», а всю нашу компанию из 13 человек еще на трое суток «до выяснения» с более крупным начальством, когда оно проспится после пьянки в выходные. Перспективы были туманные… Оставлять товарища, тем более женщину, здесь, в беде, мы не намеревались. И морально готовились «забастовать» все, если «погранцы» вздумают кого-то задержать. Думалось, что с такой многочисленной «шарагой» они не захотят связываться надолго. Мы могли потребовать и кормежки, и более сносных постельных условий. По этому поводу стали пытаться вспомнить, каковы права заключенных, но об этом наша интеллигентная компания инженеров и научных работников имела весьма скудный запас знаний. Поколению отцов мы явно уступали. Пришли к выводу, что прав у нас никаких: скажут, что «заключенными» мы не являемся. Просто отпускать «не положено», кормить «не положено», а «положено» только в туалет под конвоем…

Руководитель группы и секции, Гарик Худницкий, бывший и начальником крупного отдела в нашем «КБ без вывески» прикинул, к кому и какая приедет «телега» («бумага»), и как ее «тормознуть» через инстанции. Некоторый опыт на сей счет имелся, и тихие административные похороны «телеге» были обеспечены.

Утром каждого отвели на краткое «собеседование» к начальнику погранзаставы. Особо напряглись, когда увели Татьяну, лже-Галину. Остальные «наши» были чисты, как «стеклышки». Все прошло гладко: офицеры то ли не заметили разницу, то ли просто не захотели раздувать пустяк до шпионского романа. После 8 часов «отсидки» оформили акт и выпустили с разрешением ехать «по назначению» через Кузнечное.

На станции нас ждал интересный спектакль с участием «нашего» пьяницы из КПЗ. Как он «брал» вагон свободным лазанием на четвереньках без страховки, надо были видеть! Третья попытка оказалась удачной, – вершина была взята. Видимо, он счастливо заснул в коридоре вагона под стук колес, и проснулся уже за Петрозаводском. Мы, правда, не были четко уверены, в том ли направлении он уехал…

Со сладким чувством свободы поехали обратно, до Кузнечного. После 8 часов «отсидки» и 4 часов марша по лесу с тяжелыми рюкзаками наши выносливые женщины-лыжницы валились с ног. Сказывалась не только физическая, но и моральная усталость. Но никто не ныл, только шуточки приутихли, «зековские» темы стали надоедать. Пока сготовили плотный ужин, наступила темнота. Кто-то устало лег спать, а кто-то подсел к костру со сладким чувством свободы, как будто сбежал из плена. Соседи—студенты пели забавные песни. Запомнилась одна, – про ковбоя, который подбирал себе по цвету, дизайну, весу и размеру все «для ночных скаканий, ночных стреляний»: и винчестер, и седло, и жеребца, и девицу. И ради хорошего их качества был готов на все, «даже на убийство, например…» Тематика песни была очень созвучна настроению. Такой концерт после «отсидки» пришелся очень кстати.

Так мы «прошли КПЗ», как через элемент «горной стихии» и элемент глупости высокого пограничного начальства, не позволявшего туристам передвигаться по пропускам в 30 км от границы. Сами, конечно, тоже виноваты, «прокололись». Совет же и вывод здесь один: если что случится, держаться надо вместе и не позволять никого «отрывать» от коллектива, или кому-то «отрываться». Выпьем «за птичку, которую жалко». Чтобы не повторять ее ошибку! Легендарную ошибку Икара, – надо видеть «истоки»!..

14.02.2003 г.

«Ош-билетчивание»

Процесс обретения обратных билетов от Оша до Ташкента, и далее – до Москвы и Ленинграда поначалу шел с немалыми затруднениями в те августовские дни 1980-го, после памирского похода по Заалаю.

Первая, прямая атака на кассу аэропорта, не внушала особых надежд на успех. Одному из наших, Володе, надо было вернуться домой по служебным делам очень срочно, и на коллективном совете его решили отправить андижанским поездом до Ташкента. Думали, что «в ночку, в одиночку» он сумеет пробиться быстрее…

На вокзале Володю тепло проводили, а сами уселись посовещаться о дальнейших действиях. Каково же было общее удивление, когда минут через пятнадцать Володя вернулся в наш дружный коллектив! Бывают же такие радостные встречи! Володю неверно проинформировали, и он сел не в тот поезд. И эта ситуация вызвала у всей группы приступ феерического веселья. Это же какой повод появился для новой серии шуток, подкалываний и коллективных издевательств над обстоятельствами, в которых мы оказались. Интересно: прощание с товарищем вызвало немалую грусть, а его возвращение явилось как-бы нежданным подарком судьбы. Надо уметь посмеяться над негативными обстоятельствами, и тогда они сразу изменятся. Сначала в душе, а потом и в делах.

С новым задором атакуем кассу аэропорта. Не прямо «в лоб», а слегка обходными путями, с коллективной заявкой. Пошло в ход все: бумага об участии в чемпионате СССР, красная книжечка Лени Кренгауза «Мастер спорта СССР», конфетки, цветочки и рассказы о крутости памирских перевалов для девушек-кассирш. Скоро нас там уже знали хорошо и, видимо, им стало ясно, что эту группу праздно шатающихся оборванцев хочешь-не-хочешь, а придется «сплавить» в Ташкент одним из ближайших рейсов на Як-40. Да и оформить коллективный билет на «10 душ» куда легче, чем 10 отдельных билетов.

Номер прошел! В кассу явилась строгая начальница, и приказала: «Этой группе продать билеты согласно распоряжению номер пять!» Конечно, мы и понятия не имели, что это за распоряжение и кого оно касается, но свято уверовали в силу таинственной инструкции… «Да, а согласно распоряжению номер четыре нас, наверно, вообще должны провезти бесплатно! Только неясно, как „особ приближенных“, или как „особо опасных…“

В Ташкенте «затарились» дынями. На «пятом» распоряжении проехать не удалось, но из-за большей вместительности самолетов вскоре прорвались на Москву. Ледорубы взяли с собой в салон, чтобы они не порвали рюкзаки и не помяли дыни при перегрузке. Это обстоятельство вызвало страшные подозрения одного из пассажиров, бывшего «опера». Он заподозрил, что мы – террористы, и хотим захватить самолет. Сначала он попытался отобрать ледоруб у Гены, а когда это не удалось, стал жаловаться экипажу. Вероятно, он бы пришел в ужас, узнав, что у троих билеты на первые места, у самой кабины пилотов. Потому к нам подошел стюард, и вкрадчиво попросил успокоить не в меру бдительного пассажира, отдать ледорубы на хранение на время рейса. Конечно, мы на это сразу согласились, на чем «ария опера» завершилась. Не знаю, быть может, он продолжал «бдеть» нас до самой Москвы.

Утроба Домодедова долго выпихивала тушки дынь ташкентского рейса, жирные и круглые, как поросята, удивляя нас грузоподъемными возможностями ТУ-154. Наши рюкзаки тоже отяжелели до предпоходной массивности и душисто благоухали дынями.

В Ленинград домчались на «железке», на ночном сидячем. Остался позади первый в жизни памирский поход. Поход не без неудач, но и не без многих находок…

Не сразу дается ответ

Дыханием звездных минут,

Не сразу получишь билет

На самый высокий маршрут…

Подрюкзачная этика

В спешке, при переходе в зале самаркандского аэропорта дядечка Гарик слегка задел рюкзачком своего племянника Вовочку. Конечно, неумышленно. А Вовочка, недолго думая, в отместку умышленно и фамильярно толкнул дядечку рукой. В голове моей промелькнул комплекс интересных вопросов: «Неужто дядечка спустит? Постоит ли он чем-то за свой авторитет идейного вождя и руководителя, или спишет все на „родственную теплоту отношений?..“ Ответ был получен моментально. Дядечка выдал его носком своего кеда племянничку чуть пониже рюкзака… „Руководящее указание“ было воспринято Вовочкой спокойно, а окружающими участниками группы с улыбкой восторга и гордости за своего руководителя. Да, дисциплина и авторитет руководителя в походе значат очень много! А вот вежливость и ее воспитание, – вещи очень взаимосвязанные, но в этических проявлениях немножечко разные. Особенно при наличии нежно-родственных отношений, имеющих свою „святую простоту“.

Контроль удалось пройти быстро и удачно, – за наши явно перегруженные дынями рюкзаки с нас ничего не взяли. Хвала ленивым контролерам! После этого мы, правда, несколько опасались реакции грузчиков, – не начнут ли они «возникать» из-за «тяжелоподъемности» наших рюкзаков, и не обратят ли на это внимание. Опасение быстро развеялось, когда крепкий парнишка-грузчик резво подтащил к тележке сразу два наших рюкзака. Он был, правда, то ли смущен, то ли удивлен нашим чрезмерным вниманием к процессу погрузки и беспричинно шкодливыми выражениями на лицах «этих пыльненьких». Он, видимо, подумал, что мы за ним наблюдаем, боясь, что он станет небрежно работать и как попало кидать наши рюкзаки. Он их клал аккуратно, а мы мысленно ему аплодировали, и веселились по поводу удачной посадки на ИЛ-18.

В Ташкенте задержались недолго: Гарик быстро оформил билеты на ленинградский рейс, на который уже шла посадка. Хватаем рюкзаки и бежим сначала по залу аэропорта, а потом по пустому коридору к самолету. Этот сюжет позже навеял строки стихотворения «ВОКЗАЛ», приведенного дальше в «стихотропных картинках.

ИЛ-62 летел, как ракета, проходя за 4 секунды более километра, и за пять часов донес нас из Ташкента в родной Ленинград. Скорость особенно почувствовалась, когда сбоку, на расстоянии в 3–4 км быстро прошел встречный самолет. Под крыльями в просветах облаков проплыли пески Азии, Аральское море, Приволжские степи, леса и поля средней России…

В связи же с описанным в начале рассказа пикантным «инцидентом» вспоминается еще одна история, рассказанная знакомым сослуживцем. Это случилось в начале его службы офицером военно-морского флота. Пьяный боцман, вместо того, чтобы встать навытяжку перед молодым лейтенантом, мазнул ему по лицу кулаком. В ответ офицер, взяв боцмана «за шкирку», поставил «на четыре лапы» и, ухватив за шиворот и задницу штанов, спустил с железного трапа вниз, в кубрик. Пересчитав все ступеньки, боцман ударился лицом о стенку, разбил в кровь губу и нос, но тут же, широко улыбаясь окровавленной, беззубой физиономией, с восторгом показал матросам кулак с большим пальцем: «Ребята! У нас лейтенант – ВО!!!» И лейтенант, и боцман, каждый по-своему, сумели постоять за свой авторитет! Их авторитеты укрепились!..

Бесцеремонное поведение вызывает «бесцеремонтную» реакцию!

24.04.2001 г.

Жор!

Походная «голодушка» из-за ограниченности питания и больших физнагрузок вызывает после похода состояние безобразно-неумеренного аппетита, – так называемый «жор», или «обжор», или «обжорик», – есть разные вариации этого термина в туристском жаргоне. Это одна из «прелестей» туризма, мало доступная для понимания тех, кто через нее не прошел. Причем наслаждение это достаточно специфичное для такого вида спорта, как туризм. Альпинистам это состояние, если и известно, но не в такой степени, как туристам, которые обычно сильнее оторваны от баз снабжения.

Походная диета, конечно, не слишком обильная, вкусная и разнообразная. Организм после нее просит чего-то острого, вкусненького и… никак не может насытиться! Чувство голода хроническое.

Кроме того, спустившись вниз, группа туристов сталкивается не только с изобилием «жрачки», но и с соблазнами вкуса особого рода, в виде местных экзотических блюд: шашлыков, люля-кебабов, чанахи, харчо, купатов, шурпы, самсы, лагманов и бешбармаков, мантов, хинкали и хачапури… И, конечно, с великим изобилием фруктов и овощей южных базаров! И начинается «блуд от блюд» в режиме пищевой и общей реакклиматизации, перехода к обычным, «внепоходным» условиям жизни. «Соблазн велик, чуть „перебрал“ – и сник!» «Чахохбили нас побили…»

При этом тренированные организмы туристов подвергаются мощным пищевым ударам. Дело здесь не только в такого рода нагрузках, но и в особом режиме адаптации организма к новым условиям среды, а также в проблемах совместимости различных продуктов, поглощаемых зачастую в неумеренных количествах без разбора и должного порядка. Несовместимые лакомства вызывают повышенные нагрузки на пищеварительные тракты, аптечки и ближайшие санузлы… Вызывают они и моральные «страдания» тех «обездоленных», которые уже не могут принять участие в общих пиршенствах, тоскливо наблюдая за ними со стороны. Обычно под снисходительными насмешками товарищей.

К примеру, попытки совместить дыню с молоком или мороженым обычно заканчиваются тем, что клиента выворачивает «без проволочек, как наволочку».

Случаются и вещи, вначале не слишком понятные. В то августовское утро лета 1983-го, я проснулся со странным ощущением, что со мной что-то случилось. Но что, вначале никак не мог понять. Все вроде в порядке, но… какой-то туман во взоре и… чего-то не хватает, что-то потеряно. И вдруг понимаю: аппетита нет. Что-то обрезало его напрочь! Пошли с группой гулять по Фергане. Те, естественно, поначалу за завтрак, к чайхане. Плов, чай, дыня… Меня же подташнивало от самого вида пищи. Пришлось покинуть коллектив на курс лечебного голодания. Чуть позже понял, что случилось. Просто накануне очень хорошо «посидели» в кафе, съел жирную мясную «солянку» (есть там такое блюдо), а затем «добавил» баночку каймака. Это нечто вроде местной сметаны очень высокой жирности. Вот утром печень мне и сказала: «Привет, приятель! Извини, „прием“ закончен! Перерыв на переучет по случаю жирной диеты! Поумерь-ка аппетит, а то получишь еще кое-что похуже, чем его потеря!»

Пришлось смириться! Команды внутренних органов, – это не шуточки! Их надо как боевые приказы выполнять, иначе «не поздоровится» в самом непосредственном смысле. Я кротко дождался, когда печень «дожует» роковой каймак, вернет мне аппетит, и к концу злополучного дня был почти «в порядке». И хорошо прочувствовал угрозу со стороны каймака и всего не в меру жирненького!

После похода есть – стремись,

Но в «пропиташке» не зарвись,

Почти за долг свой и за честь

Безаварийненько поесть!

Сборник «Крутые повороты»

«Гражданская война» на Танымасе

Та переправа через реку Танымас на Памире (в 1976 году) запомнилась нам, ее участникам, с некими ассоциациями «гражданской войны», поскольку была она делом крайне «мокрым» и опасным.

И еще потому, что с другой стороны, нам навстречу, переправлялась группа Буденного из Тирасполя. Сам Буденный был ростом чуть более полутора метров и шел с планшетом через одно плечо и биноклем через другое, без всякого «намека» на рюкзак. За ним шествовала могучая «конница» из парней ростом под 2 метра с рюкзаками «шифоньерных» габаритов. Когда позже мы спросили у них, почему руководитель шествует налегке, один из его «амбалов» объяснил: «Мы его бережем! Он мужик – ВО!» И показал огромный кулачище с большим пальцем!

Буденному удалось перейти через один рукав реки, при этом вся группа его вымокла капитально, насквозь, вместе с рюкзаками. Через второй рукав они перейти не смогли, и не смогли вернуться назад из-за увеличения стока в середине дня. Они так и заночевали на острове посреди реки в ожидании ночного уменьшения стока воды.

Наша группа переходила немного ниже. Первой, самой «массивной» тройке удалось перейти, но вот вторую, менее тяжелую, смыло потоком, и их пришлось вытаскивать, «мокреньких». Все помогали, но «этот гад Захарченко» засел на берегу с фотоаппаратом (как тот «беляк» за пулеметом, в «Чапаеве») и спокойненько снимал все это «мокрое дело». К его окончанию сухих штанов, ботинок и рюкзаков почти ни у кого не осталось!

После того, как всех вытащили, естественно, стали разбираться, кто в чем, как и почему виноват!

– Зри в Корень! То есть в реку! – А ты – в Проблему!

Было высказано много интересных слов, выражений и эпитетов, понятно, что и выражения лиц были тоже весьма, весьма «впечатлительными» и впечатляющими.

Позиции «Носатого» и «Усатого» существенно разошлись…

Наверно, такими же, как и при споре Чапаева с комбригом Еланем, когда они чуть не пострелялись из наганов, но передумали и решили, что лучше «выпить за дружбу» (в фильме «Чапаев» этот эпизод «мягко» обыгран в сцене спора Чапаева и Фурманова).

– Стоять надо так!.. – А идти?.. (Цивилев, лежащий на заднем плане, разумно не «встревал» в «битву корифеев», а Крылов ходил вокруг в раздумье и в триконях…))

Новый вариант картины «Охотники на привале»…

А «этот гад Захарченко» продолжал вовсю работать фотоаппаратом, как пулеметом!

Сближение позиций! Кое в чем по тактическим мелочам удалось договориться! Например, насчет возмутительного поведения Захарченко…

В результате получились такие замечательные снимки, что по ним и без подписей ясно, что за разговоры, что за выражения применялись после той памятной переправы.

Остались при своих… Сомнениях! В том, что они были неправы! (а Цивилев продолжал лежать, а Крылов ходил вокруг в раздумье и в триконях…)

За эту благодать все возблагодарили «гада Захарченко», как «молодца Захарченко» за находчивость и выдержку. А переправа та в памяти осталась, как «бой местного значения»!

По воспоминаниям участников переправы, мастеров спорта по туризму В.Сергеева, И.Благово («Носатого»), В.Захарченко, И.Остроухова («Усатого», – любезно предоставившего данные «компромотирующие снимки»), Б.Самодельникова на юбилее 70-летия И.Остроухова, март 2002 г. Литературное переложение Е.Буянова.

Е.В. Буянов, Ю.А. Кузнецов

Мягкий рывок

Спрашиваешь, срывался ли на маршрутах?

Два раза было и всё по легкомыслию участников и самоуверенности руководителя. Первый раз в Безенги, на траверсе Урала, в 70-м. Потерял один из нас пару ледовых крючьев, а руководитель решил по наглому спуститься с перемычки по ледосбросу. Без кошек, – их у нас не было. Две веревки-«сороковки» связали, закрепили на ледорубе, забитом в фирн и вдвоем спустились. Внизу еле-еле забили ледорубы в какую-то трещину на глубину штычка. Склон безнадежно гладкий, – стоим еле-еле, чуть дыша. Третий, – наш отважно-отчаянный храбрец-руководитель, – О-ОХом назовем, – снял веревку, пошел и упал на пятом шаге, всей тушей с рюкзаком прямо на нас без попытки зарубиться… Ничего не успели, – какой там маятник, или выбор веревки!.. Чувствую, что несусь на спине вниз головой. Того, кто страхует при нижней страховке всегда так сбрасывает. Как удалось перевернуться и распластаться, – не знаю сам. Одежду рвет с хрустом, на вытянутой руке тащится ледоруб. Подтянуть его оказалось делом долгим, а когда подтянул, нас как раз через бергшрунд кинуло с короткой «отключкой» мозгов. Потом резкий скрип, переходящий в шорох и…оглушающая тишина с солнцем в лицо! Встаём…

Смотрим, – все ли цело. Вся верхняя одежда до подмышек закатана, до голого пуза. Но нигде ни синяков, ни ссадин. Только ладони рук раздулись до размеров боксерских перчаток. Полезно оглянуться на пройденный путь, – «наждачили» по льду метров пятьсот, не меньше. Вещичек наших по склону поразбросало! Пришлось походить… Интересно, что одежду не порвало, хотя она терлась о лед и фирн очень сильно.

Сверху слышен гомерический хохот нашего О-Оха, Кости. Ему страшно забавным показалось то, что он после остановки оказался выше нас. Ведь в начале срыва он решил, что улетит дальше всех. Его остановило достаточно «мягким» рывком веревки, после чего мимо него пролетели мы с напарником. Собирали вещички, а он все продолжал весело смеяться, «орел»…

На тропе к альплагерю меж нами открыто пошли «костерные» (жаркие) разговоры:

– Вот гад какой! Сам и подставил нас, сдернул, руки нам «надул», да еще смеется! Мы с такими «сувенирами» на руках, а он цел, как копейка! Издевается, ядрена вошь!

– Сделаем «темную» этой «светлой голове». За мягкий рывок надаем по мягкому месту. В виде «моральной» компенсации и за «сдерку», и издевательство в виде смеха.

– Да, половым «абалаковским» способом.

– Это как это?

– А просто! Рюкзак абалаковский на голову, прижать голову к полу и основной веревкой по заднице, по заднице. Аккуратно, но сильно! Га-га-га-га! Десять раз с прочтением десяти заповедей грешнику… Господи, благослови на святое дело!

– А голову еще надо спальником придавить, – чтобы начспас вопли не услышал. Узнает, – всем влетит «до чертиков», и восхождение не зачтут. Спальник погрязнее, попыльнее надо подобрать!..

– А чтоб очнулся на полу в лагерной Шхельде. Затащим туда в знак особого расположения. Ты, Костя, как? Как к таким перспективам относишься? Как ты, нас будешь водкой отпаивать, или «потерпишь издевательства»?

– Лучше потерплю. Но буду сопротивляться. Ой, долгой-долгой драка будет, – и виновник «торжества», до того слушавший с виноватой улыбкой планы начинающих садистов, сокрушенно покачивал головой.

Но эти мысли кончились в душе. Бог сам наказал, оставив удар хлыста! Вокруг всего туловища «клиент» имел сине-фиолетовую полосу от грудной обвязки, – результат «мягкого рывка».

– Ха-ха-ха-ха! Ой, не могу! «Мягкий» рывок!..

– О-хо-хо-хо-хо! Вот и «моральная компенсация»…

– Знак божий! А если б рывок жесткий был?

– Мясо бы с плеч немного сняло?

– Хрен тебе! Вся бы решетка, как скорлупа яичная треснула!

«Клиент» и вечером стал предметом шуток и насмешек: Спорили, какого цвета эта «лента ордена обвязки» на спине: синего, фиолетового, или черного. Просили показать, справлялись у него о состоянии здоровья, участливо похлопывали своими руками-перчатками по спине и приглашали поделиться опытом «мягкого рывка» и скатывания наперегонки по льду.

Мы-то, конечно, ему все сразу простили, а треп… О чем только не треплются альпинисты! Ведь среди них есть немало настоящих «гусаров». Потому, конечно, внешне восхищайтесь, удивляйтесь, охайте, но не слишком-то верьте их рассказам о «мужских подвигах», о «женской щедрости», о «воспитательном поколачивании» и пьяных гулянках в альплагерях. Все это – красивые выдумки для тех, кто там не был.

– Понял, почему рывок «мягким» получился. Потому, что веревка вытянулась, – на длинном конце. Да потому, что закреплена была не жестко, – ведь он нас сдернул. Его рывком остановило, а нас «покатило». Получилось, как два шара стукнулись…

– Хорошо, что катились не кубарем, не «бочкой». «Бочкой» бы скорость такая вышла, что по частям бы на склоне разобрало…

Второй случай очень был похож, – на спуске с пика Каракол, на Тянь-Шане. На этот раз крючья были в наличии, но наш новый О-Ох сумел уговорить всех, что их использовать не надо. Один дурак всех остальных дураками сделал, – стандартный путь начальника-идиота, пребывающего в радужном заблуждении, что у человека несколько жизней! Этот потом не раскаялся, – считал себя правым, несмотря на срыв. Я стал ему возражать, я был «битый». Но он, отрава, стал «подначивать» тем, что я, якобы, «трус». А я, хотя и битый, все же не сумел возразить, как научился позже. Примерно в таком духе: «Пусть я и „трус“, но тебя не боюсь!.. Я считаю: нужна страховка!»… Внутренняя этика альпиниста должна ему указать на необходимость обеспечения безопасности по первому требованию товарищей! Нелегкая это бывает ситуация, когда инструктор «подначивает» группу на неправильные действия, – в таких ситуациях надо уметь показать характер. Бывает и наоборот: группа «подначивает» инструктора, – тогда он должен характер проявить, и остановить небрежность, заставить лентяев и любителей «дармовщинки» работать, как надо…

Ну, начали спуск, надвязали мы четыре веревки, на которых расположились «паровозом» все восемь человек. На нижнем конце верхней сороковки встали двое страхующих, – моя жена и еще один участник. О-ох на этот раз сорвался не на пятом шаге, – он сорвался на пятом метре. Большая разница!.. Я был самым нижним в «паровозе», и видел всю последовательность…

«Я срывы те не в „телявизоре“ видал!»

Сначала, как пушинок, он сдернул мою жену и напарника, а дальше весь этот комок шутя срывал остальных членов «поезда».

«На дальней станции сойду… дрожа по пояс».

Стоящий двадцатью метрами выше парень повернулся ко мне, и спокойным таким, отрешенным голосом сказал: «Юрка… Это конец!..». Опять, конечно, не было маятника, и падали друг на друга. Навалился на ледоруб, воткнул клюв, насколько удалось, в склон. За рывком опять последовал короткий провал в памяти. Осознаю, что лечу на спине головой вниз. Рюкзак с барахлом опять смягчил удар и защитил голову, – она, как и у других, без каски. Летим далеко!.. Потому закрываю голову руками и смутно размышляю о превратностях пути и судьбы. Куда вынесет: вправо, к обрыву пропасти, в полное небытие, или влево, на спасительный снег, на выполаживание. Если в пропасть, то… Мама! Она не переживет!.. Других мыслей не было. Странно: немало людей пишут и судят о том, о чем думает человек в момент гибели. Но никто еще не написал о мыслях того человека, который действительно погиб.

Нам повезло, – вынесло влево, на широкую седловину перевала Джеты-Огуз. В нижней части наш «экспресс» сорвал небольшую мокрую лавинку, – первый раз увидел, как лавина помогла, а не угробила.

Когда остановились, сразу пересчитались по головам и спешно откопали мою жену, полузадушенную веревками. Одежду опять задрало до самого верха. Потом при ураганном ветре долго ставили тандемом палатки, нарезая крышками от кастрюли снежные кирпичи для ветрозащитной стенки. Травма досталась только мне, – на этот раз распухла только правая рука от отчаянной попытки остановить летящих сверху «пассажиров». Все пришли в себя через несколько минут, но какая-то напряженная настороженность осталась… По мозгам так врезало, что они где-то глубоко внутри понимать начали: «Что-то не то сделали, ребята!..». Этот руководитель оказался неисправимым. Свою вину не признал, – было видно, что не чувствует себя виноватым. Потому мы никогда больше с ним не ходили.

В Безенги видел результаты похожих срывов с куда более печальными исходами. Когда погибших с трудом опознать можно было. Кем лучше быть, – живым «трусом» или «храбрым» покойником, – решите сами, какие кавычки выбрать. И решите сами, кто из них умнее. А дураков, и их обвинений боятся не стоит. Горы уважать надо, и всегда считаться с ними. Нам в этих случаях они легкомыслие простили. Но могли и не простить!..

(Написано по рассказам Кузнецова Ю.А., Иркутск, 29.10.06. Иллюстрации: фото Буянова из похода 1991 г., группа Цехановича Г.С. 5 к. сл., на спуске с перевала ВГУ, по гребню от пика Каракол на перевал Джеты-Огуз.)

Е.В. Буянов, П.П. Захаров, Ю.А. Кузнецов

Они больше «не ходили»…

Рассказал мне знакомый альпинист одну историю.

Был в альплагере один компанейский парень. Балагур, весельчак, певун и гитарист. И по хозяйству хорош во всем! В любой компании его рады были видеть. В общем, «душечка», а не парень. Но вот однажды взяли мы его в группу на восхождение. В компании у нас он был новеньким, – никто с ним до этого не ходил. Случился на этом восхождении срыв, – сорвался его напарник по связке. А вот сам он к срыву был не готов, – мы сразу поняли, что сейчас первый сорвет второго и полетят оба! Но! Он вдруг быстрым движением отстегнул карабин связочной веревки. Кажется, по простой и понятной логике: «Зачем биться двоим?..». К счастью, веревка, хотя и отстегнутая, все же как-то случайно змеилась и зацепилась за скалу, – срыв был остановлен. Однако… Что-то изменилось в наших взглядах на этого парня.

С ним больше никто из нас не ходил…

Вот такая история.

Был однажды в горах трагический случай. Знаю понаслышке, как легенду. Парень не мог удержать девушку. Понял, что оба разобьются, и… перерезал веревку. Момент был очень опасный! Потому группа скрыла и «покрыла» этот поступок, – не захотели, чтобы его за этот поступок судили. Бог им судья! Но вот с ним, с этим парнем они больше уже не ходили…

Рассказывала мне еще одна альпинистка, Лида Боревич об одном случае. Дали ей в напарники одного парня, – и она уже на маршруте поняла, что он ни по снегу ходить, ни по скалам лазать, ни страховать не умеет. Маршрут они все же прошли, – спустилась она, вся взмыленная, с ужасом в глазах… Больше она с ним, с этим парнем, не ходила.

Тот же альпинист (что и в начале) рассказал еще одну притчу-легенду. Одно время тренировался он у одного опытнейшего инструктора-методиста. И появился у них в группе парень, – сама «услужливость». Он инструктору тарелки и кружки подносил… А тот его за это из своей группы очень скоро выгнал, и другим сказал: «Не верьте тем, кто вам кружки и тарелки таскает.… Не верю я таким!» (такую легенду мне, якобы, про Барова рассказали, но, – вот беда, – Баров сам о таком случае не помнит).

Я, конечно, примерно представлял, что имел в виду «инструктор», но вот яркого примера такого «типа» у меня на памяти не было. А тут, как будто специально уже другой старый альпинист рассказал еще одну историю, которая «тык-в-тык» с выводами и смыслом слов Барова совпала. Но вначале Пал Палыч сказал вот что.

Учил меня еще мой мудрый дедушка: может, будет в жизни тебе кто-то свое «золотишко» в разных видах «подпихивать». В виде самых разных «благ»! Так вот, прежде чем эти блага взять, ты посмотри ему в лицо хорошенько. На месте ли оно, лицо, или это маска? А если маска, то что под ней? Под ней может и харя свиная, и морда волчья оказаться! В общем, посмотри, вглядись хорошенько. И если лицо тебе не понравится, не бери никакое «золотишко», как бы заманчиво не смотрелось… Боком выйдет!.. Это – мудрость жизни. А сама история вот такая случилась.

Попала группа в непогоду на гребне Бжедуха. Отсиживались, а продукты на исходе. Холодно и голодно. Последние сухари считали и делили! Был в группе парень один, – компанейский, с виду трудолюбивый. В общем, нормальный и хороший парень. Как все считали. Как и другие, он нес продукты, – порядочный такой шмат колбасы.

– А где колбаса-то, коллега?..

– «Вы знаете, рюкзак перекладывал, выложил ее на уступ, и позабыл там…».

Ну, ладно, бывает. Ночью лежим в палатке, и вдруг слышим какой-то приглушенный звук. Думали, что показалось. Прислушались. Чавканье негромкое слышно… Перешептались: действительно, чавкает кто-то во сне. Разобрались быстро. Он, как глист, забрался внутрь спальника с закрытой стороны, и жрал колбасу втихаря. Колбасу у него отобрали, и остатки поделили.

На следующий день никто с ним в связке идти на спуск не захотел. Пришлось идти мне, руководителю. Там есть место одно, – «гоголем» называется. Скала в форме носа, – три монолита, а между ними трещина. Надо сверху подлезть, нащупать в трещине крюк и повесить карабин спусковой веревки. Я это сделал, а потом стал выбирать веревку для приема напарника. Конец веревки ко мне без узла пришел…

– Ты зачем веревку отвязал, ядрена вошь!!?

– Да, а вдруг Вы бы сорвались, – мне что, тоже лететь?..

Пришли в лагерь. Ночью вызывают в медпункт. Врач говорит:

– Где это у Вас так участник побился?

– Какой участник? У меня никто не побился, – все целые пришли, как огурчики!

– Да, вот этот… Его в больницу отправлять надо. Я спрашивал, где побился. А он все молчит…

Его вечером ребята под ручки отвели в лесок за лагерем, взяли «в кружок» и устроили «пятый угол» руками по лицу и по туловищу, а ногами по «пятой точке». Так «метелили», пока он не догадался свалиться. Понятно, лежачего не бьют, – лежачему они объяснили:

– Вали отсюда! Со страшной силой! Никто из нас к тебе не пристегнется! И доброй девочке к тебе «пристегнуться» не позволим, – ты ее в благодарность в пропасть спустишь. Этого еще не хватало! Мотай подальше, гнида!.. Ты нам не нужен!..

Может, конечно, и не совсем так оно было, – я того не видел. Но, по сути, – по сути, было так!

Больше его в альплагерях не видели.

Знать надо, с кем ходить. А если видишь, что с «этим» ходить не надо, надо сразу завернуть с ним вниз. При первой возможности, – черт с ним, с маршрутом…

Лучше, «черт с маршрутом», чем «с чертом на маршруте»!

И не ходите с теми, с которыми другие предпочитают не ходить.

Ходить надо не с «господами», а с товарищами. Есть такое понятие.

Жизнь одна, товарищ!..

(Написано по рассказам Кузнецова Ю.А., Иркутск и Захарова П.П., Москва, 29.10.06.).

Домбайский бокс

– Правила простые: ринг ограничивается веревками, которые держат в руках помощники судей. Участникам-боксерам завязывают глаза и на правую руку до локтя наматывают спальный мешок, – этой рукой можно наносить удары. Левые руки закрепляют на поясе сзади, – ими наносить удары нельзя. Ведут боксеров партнеры-направляющие с открытыми глазами. Ведут на веревках-поводках, закрепленных на поясах боксеров ремнями обвязки Абалакова. Направлять и отдавать приказы голосом запрещается. Судят бой судья на ринге и двое боковых судей. Победа присуждается за активность, большее число нанесенных ударов и по прихоти судей. Если кто-то из боксеров падает, – это считается «нокаут». Потеря «перчатки» – штрафные баллы. Объявляют обычно, что боксирует чемпион Мира против чемпиона Европы. Или Олимпийских игр! Предупреждают, что за нарушение правил или общественного порядка могут «убить морально»: положить голову на плаху и «отрубить» ее подушкой.

Объявляют: «То, что нельзя свалить с больной головы на здоровую, можно свалить со здоровой на нетрезвую»!

И что в горах «здоровая» голова, которая не сумеет вовремя «свалить», вовремя становится «больной»…

Примерно так объяснил нам правила домбайского бокса директор военной турбазы «Терскол» подполковник Галич (в июле 1969 года). Картину развлечения мы представили, но реальность внесла некоторые коррективы.

Одним из дополнительных условий «соревнования» являлась изоляция участников последующих боев, – им не давали просмотреть, как боксируют перед ними. В этом обстоятельстве таилась какая-то загадка. Видимо, от боксеров что-то скрывали. Еще перед первым боем бросилась в глаза и запомнилась плутоватая физиономия одного из боковых судей с каким-то задорным, хищным блеском в глазах. Оба эти парня проявляли необычайную активность, вроде не вполне свойственную их пассивным обязанностям. С лукавыми улыбками уселись они в углах ринга на свернутые в трубочку ватные спальные мешки, – такие же, какие использовались в качестве «перчаток» боксеров.

Боксеры же с намотками спальников на руках имели несколько «инвалидный» вид. Помните: «Шел, упал, очнулся, – гипс!..» – «Береги руку, Сеня!..»

Что же будет, что же будет?.. Но вот ударил гонг, и слепые боксеры двинулись навстречу друг другу, направляемые поводками поводырей, размахивая перчатками и пытаясь достать друг друга. Под дружный рев, смех и свист толпы болельщиков. Вот тут двое боковых судей вскочили, подхватили из-под себя свитки спальных мешков и… вступили в схватку. Подскочили сбоку к боксерам, и с размахом трубкой спальника сверху по голове! Тучи пыли, выбиваемой из спальников, мешались с тучами пыли из под ног всей «великолепной семерки», топтавшейся на ринге. Удары «по кумполу», естественно, вызывали резкую ответную реакцию «домбайбоксеров», которым казалось, что это наносит удары удачливый противник. Они начинали вертеться и боксировать более активно, пытаясь взять реванш за нанесенные удары. Толпа болельщиков билась в истерике от судейского «шкодства» и неуклюжих попыток «домбайцев» достать противника, – ведь удары сыпались с той стороны, где противника не было. Иногда боксерам все же удавалось доставать друг друга. Судья на ринге кое-как руководил боем, иногда разводя участников и давая указания направляющим. Комментаторы смачно обсуждали перипетии поединка в стиле то Синявского, то Набутова, то Котэ Махарадзе. Так дрались участники-новички.

Но вот на ринг вывели кое-кого из «бывалых», тертых калачей. Таким, в частности, явился наш инструктор, альпинист-перворазрядник. Его уже нельзя было удивить ударами спальника по башке, – с этими судейскими «штучками» он был хорошо знаком, а голова у него была достаточно крепкой. Он вышел на ринг с правильной, ясной и светлой целью как следует поколошматить не противника, а судей. Не без труда, но это ему удалось. Он наносил удары решительно и смело во все стороны, и от этих ударов крепко доставалось всем, – и противнику, и судьям. А на удары судей мгновенно отвечал ударом в сторону обидчика. Логика простая: к чему бить противника, который ни в чем не виноват, – лучше побить наглых судей, беззастенчиво избивающих одноруких, слепых «домбайцев». Судьи от него испуганно разбегались по рингу, – берегли зубы… Он вертелся и бросался в разные стороны совершенно непредсказуемо, лишь немного учитывая направляющие подсказки своего поводыря. По положению поводка он чувствовал, где «свой» и в его направлении удары не наносил. А в других направлениях действовал решительно и жестко, и такие действия имели успех. Рано или поздно, он должен был кого-то «достать». Тактика «бей всех, кроме своего», явно побеждала. Наконец, к поросячьему восторгу окружающих, один из судей был «нокаутирован» сильным ударом «перчатки» и корпуса. Он пытался подкрасться сбоку и нанести удар, но сам получил удар перчаткой по уху и, в состоянии «обалдения», был сбит с ног силовым приемом, как в хоккее. Судья скрылся в пыли ринга, мелькнули тапочки, – справедливость восторжествовала!.. За «такое» нельзя было не «зауважать». Победа! Благодарные судьи начислили дополнительные призовые баллы, объявили своего обидчика победителем, вручили ему ценный приз, – пачку печенья. И вместе с ним отправились «пьянствовать» победу, – от «своего» не обидно и по физиономии получить. Ведь это была одна «компашка»…

Шхельда

Шхельда-тау от ночевок Ах-Су, 1974.

Шхельда (4320) – вершина Центрального Кавказа, не слишком высокая, но крутостенная соседка не менее знаменитой и более высокой Ушбы (4710). Замыкает собой одноименное ущелье с Шхельдинским ледником. Река Шхельда впадает в Адылсу – правый приток Баксана. У устья реки Шхельды стоит альплагерь «Шхельда» (в прошлом от спортобщества «Спартак»). Венчают Шхельду пять башен-вершин, пять огромных зубцов и несколько отстоящая от них вершина пика Профсоюзов. Простых маршрутов на Шхельду нет, – ее стены гремят камнепадами, лавинами и водяными водопадами, омываются мощными ветрами. Штурмовать Шхельду могут только опытные альпинисты, – многих эта вершина закалила на восхождениях. Немало альпинистов сложило головы на пути к опасным башням вершины. Шхельда воспета в нескольких туристских и альпинистских песнях, – самая известная из них лирическая песня Юрия Визбора «Шхельда». Есть очень мрачная песня «Шли вчетвером они на траверс Шхельды…», – ее сочинили в конце 30-х годов, пели у костров Великой Отечественной. Варианты этой песни приведены в сборнике Курчева «Горы в наших сердцах» (в основу песни легли несколько трагических случаев гибели альпинистов, в частности, гибель Чашникова на Шхельде, – она описана в моей статье «Срыв!.. А сколько он падал?..).

«Шхельди» на местном наречии означает «брусника», и «законный» запах этого слова – брусничный. Насчет реки и вершины Шхельды, возможно, сказал Онегин: «…Боюсь, брусничная вода мне б не наделала вреда…»

Но в туристско-альпинистском лексиконе прочно укоренилось еще одно шутливое, «знакомое, но незаконное» смысловое содержание слова «ШХЕЛЬДА», равнозначное терминам «туалет» и «сходить в туалет» (сходить «на шхельду»). Известны несколько версий происхождения этого термина. По одной версии он произошел из-за того, что из туалета лагеря «Шхельда» вершина была хорошо видна, «как на картинке». По другой версии одна из альпинистских групп, идущих на Шхельду, очень страдала расстройством желудка, и своеобразно «промаркировала» весь свой маршрут к вершине частыми заходами «на шхельду». По третьей версии все группы, поворачивавшие в ущелье Шхельды, по дороге упирались в туалет альплагеря, все тропы сходились здесь. А заблудившиеся на этих тропках группы неизменно выходили опять к туалету (опять «шхельда!», опять «вляпались!»). По четвертой версии дорожка в альплагере к туалету шла и «в сторону вершины», потому прогулку к туалету и стали шутливо называть «походом на Шхельду». Имеются и другие версии, – почти каждая группа, проходившая мимо этого альплагеря сочиняла свое объяснение. Подтекст в шутливом ключе: выполнить действие важное, нужное и трудное, как восхождение на Шхельду…

Устами своих циничных гаденышей этот «термин», прилипчивый, как инфекция, начал расползаться из альплагеря сначала по окрестностям Приэльбрусья, затем по всему Кавказу и «холмам Грузии», по всему Союзу. Беззастенчиво используя славу коварной вершины-соблазнительницы, с образованием СНГ он обрел международный статус. Его «заслюнявили» языком и наши, и иностранные любители специфичного русско-балкарского горного жаргона и на стенах Альп, Анд и Кордильер, и на гималайских восьмитысячниках… Ходить «на Шхельду» стали и близкие «знакомцы» альпинистов, – космонавты, хотя достигнутые ими высоты в прямом смысле куда больше роста кавказской коротышки…

Распространение термина «Шхельда» «волочило» (точнее, «сволочило») за собой много разных шуток, пусть с «сомнительным запахом, но смех есть смех, – он ценен всегда, и всегда свеж, если он есть… К примеру, можно привести перефразировку фразы из песни Визбора:

«Кончилось лето, шаркая, —

Шхельда полным-полна…».

(а то и «Кончилось дело жаркое, „Шхельда“ в штанах – до дна!..»)

Или вот такое, с вариантами, «хокуя танками»:

Стоит стеной Большой Кавказ,

И Шхельда в нем – мечта для глаз,

Крута, бела, как унитаз…

Стоит в тебе, Большой Кавказ

Красотка Шхельда – радость глаз

Стройна, бела, как унитаз.

Манит в тебе, Большой Кавказ

Нас Шхельда-тау – радость глаз,

Ну, прямо неба унитаз…

Конечно, на сей счет и анекдоты имеются. Например, такой. К парню в альплагере подходит приятель и спрашивает:

– Ты, говорят, на Шхельде ногу сломал? Где: на Западной, на Центральной?

– Не, на внутренней!

– Это где же?

– Да вот из туалета здесь выходил, споткнулся о порожек, и скатился с вывихом прямо к медпункту – вот удача!..

Коль дом для нас Большой Кавказ, —

В том доме Шхельда – унитаз!.. —

Чего воротишь нос, зараза, —

Попробуй жить без унитаза!..

Дядя Костя и его «кости»

Раннее утро перед побудкой альплагеря «Джайлык», 70-е годы прошлого века, ущелье Адыр-Су в Приэльбрусье (у устья реки Юном-су). Тихо открывается окно «лавчонки» по прокату снаряжения, и из него появляется круглая голова дяди Кости, – местного завхоза. «Джайлык» – хороший, чистенький альплагерь для физиков и инженеров министерства… Не будем уточнять какого, скажу только, что сюда они приезжали «отдыхать» после тяжких, благих дел по созданию атомных электростанций и водородных бомб такой мощности, которая в мозгах у «империалистов США» начисто отбивала мысли о своем ядерном превосходстве…

Про дядю же Костю каждой местной альпинистской «собаке» известно, что нет вещи, которую бы он не украл, не продал, не списал по ведомости, и за которую он бы успешно не отчитался так, что никакая ревизорская «блоха» не укусит… А самому дяде Косте хорошо известно, сколько «голодных» процентов со своей лилипутской зарплаты готовы выплатить альпинисты, – в основном инженеры и эстеты-гуманитарии. Готовы отдать за качественное снаряжение во имя целостности своих костей на восхождениях. И знает дядя Костя, какую «кость» бросить каждой знакомой альпинистской «собаке», чтобы она не лаяла и не выла перед восхождением, – связку карабинов, пуховку, или веревку. Дядя Костя торгует и отечественным, и импортным снаряжением, причем последнее идет с ценами, достигающими «гималайских» высот. Потому с дядей Костей все стараются «ладить, не гадить и словами гладить», но…

Сейчас, в часы утренней побудки, наиболее «тертые калачи» и некоторые, ими предупрежденные, напряженно наблюдают развитие этой сцены и голову дяди Кости, пытливо ощупывающую свои лагерные владения и размышляющую над возможностями новых барышей… Сейчас что-то случится! И действительно, ровно в 6.00 радист для побудки на всю мощность «врубает» известную песню Сухарева и Берковского о собачке Тябе, причем сразу с куплета-припева:

У дяди Кости левых нет доходов!

Зато есть бак для пищевых отходов,

Зато у дяди Кости в этом баке

Всегда найдутся кости для собаки!

И лагерь «в лесу на Юном-су» просыпается легко и весело, вдыхая и свежесть горного утра, и запах сосен, и радостный шум этой шутки, ставшей со временем форменным «побудочным» ритуалом. А по словам некоторых, и «поблудочным» после сладкой ночи с пылкой, как рассвет, альпинисткой…

Жаль, этого лагеря больше нет, – его снесло селем. Но вместо него немного ниже по течению Адыр-Су на возвышении у моста возвели «Новый Джайлык», который сейчас живет и работает.

«Недоработочки» и «переработочки» Городницкого и Канэ

Про большого поэта Александра Городницкого и его напарника, замечательного исполнителя авторских песен, Михаила Канэ, в ленинградском клубе авторской песни «Восток» ходила забавная байка. Ее содержание удобно изложить в виде глубокомысленного разговора двух «знатоков»:

– Вот ведь, Городницкий и Канэ двадцать лет поют вместе, а Канэ так и не научил Городницкого за это время играть на гитаре. А Городницкий не научился играть. Ну так, ну так прилично играть, на уровне Канэ…

– А Городницкий так и не научил Канэ сочинять стихи… А Канэ не научился сочинять. Ну так, так прилично сочинять, на уровне Городницкого!..

Вспоминаются и «переработочки» некоторых песен Городницкого. Например, как-то последний куплет песни «Над Канадой…» я услышал в таком варианте:

Над Канадой небо синее,

Меж берез дожди косые,

Хоть похоже на Россию,

Только все же не Россия! —

Над Канадой небо синее,

Меж берез дожди косые,

Хоть похоже на Россию,

Слава богу, не Россия!

Есть еще и такая перефразировка советских времен:

Над Китаем небо синее,

Меж трибун вожди косые,

Хоть похоже на Россию, —

Но немного не Россия…

Или вот не слишком «дипломатичный» вариантик песни «Жена французского посла», своеобразного гимна-размышления советских времен об интимных проблемах наших дипломатов-шпионов:

…В нем постель, распахнутая настежь

И жена французского посла, —

В нем жена, распахнутая настежь

От осла – французского посла!

Неисповедимы пути авторской песни, ставшей народной и терпящей вольные народные «переложения»! Удивительно, насколько просто хороший, отшлифованный песенный стих переделать «вариацией» в шутку с резким смысловым поворотом…

Доктор

(Рассказ походного врача-изувера, экстремала-циника и пошляка)

(Около литературная провокация)

Женщинам не читать (а коль прочтешь, идя на риск, то поумерь слезу и писк)

Меня в нашей турсекции «Доктором» зовут, правда, не «дипломированным», а «апломбированным». Но не от слова «пломба», а от слова «апломб». С ним, апломбом, под гитару пою. Ну, знаете, к примеру: «По тундре! По железной дороге! Где мчится экспресс Вор-Куда – Ленинград…» И сразу все бегут со мной прорывать «пистолетный заслон». Или вот:

Раз пошли на «тело»…

Я и Рабинович!

Рабинович выпить захотел!

Отчего не выпить бедному еврею,

Если он немножечко вспотел!

Лечу радикальными средствами! Меня особо зауважали «опосля-смысля» того случая, когда первый раз коллективно «лекарить» пришлось в долине Ванча. Тогда спустились в село, а у всех шоферов головы разболелись, так что ни один рульнуть не мог. Разве что с обрыва в реку. А у нас головы разболелись, как вылечить, – ведь вниз катить надо… Я и пожрать не успел, – а очередь на прием ко мне, как к СклиФАСОНскому, будто я что-то в медицине понимаю больше «Карманного справочника туриста»… Это когда он в кармане лежит…

Ну, я, как медик группы, достал аптечку, ремнабор, молоток скальный на всякий случай… Чтоб отмахиваться, если бить станут. Стал симптомы на голове руками щупать. Работу шей проверил. Прокрутил! Простучал головы, – не слишком ли пустые… И прослушал. Да, прослушал, что мне порассказали про вино, анашу и женщин… Эти сласти ведь быстро подтачивают самые богатырские организмы, потому про них и психоанализ устроил. И столько скажу мне интересного про эти вредности порассказали… Особенно про женщин и восточные соблазны! На таких знатоков гаремов нарвался, прям клад мудрости!

Один мне говорит: «Не могу, доктор, все болит! Куда пальцем не ткнешь – больно!». «Симптом верный, – говорю, – палец болит!». А он мне: «Не надо песен, доктор! Палец у меня всегда в порядке!..»

Или вот, другой рассказал.

Гюльчатай подняла юбочку и прикрыла личико. Образец восточной стыдливости и непосредственности! При полном отсутствии штанишек.

Или такой краткий рассказ о прекрасной любви:

Молодой врач-гинеколог принимает красивую девицу:

– Раздевайтесь!.. Да, совсем! Не спешите, помедленней – мы не в бане! Чудесно! Превосходно! Ой, не могу! Вот это да!.. Мама-мия!.. Ну, что сказать, моя деточка? Ты здорова, как корова! Единственное, что может серьезно повредить здоровью, – отсутствие усиленной физиологии с мужским полом.

– Так в чем же дело, доктор? Что нам мешает приступить к профилактике?

– Э-э-э-Этика врачебная! (сильно вибрируя уже без брюк).

– Ой, какая она растяжимая!.. Давай ее засунем поглубже, мой хороший!.. Да не торопись, – мы не на медосмотре… Восторг – дело тонкое! А где тонко, там и… Ой!..

Или так: мужчина и женщина танцуют в интимной обстановке. Она ему и говорит:

– Я чувствую, что ты скоро умрешь?

– Почему?

– Я чувствую твой конец!.. Но я могу его оттянуть.

– Ой, действительно, помираю!

Еще типично восточный анекдотец. Султан вернулся из похода и ему докладывают, что одна из лучших жен в гареме находится «в положении».

– Вызвать евнухов, сделать перекличку!.. По порядку номеров рассчитайсь!

– Первый! (Пискляво, по бабски).

– Второй! (Пискляво, по бабски).

– Третий! (Басом).

– Четвертый! (Пискляво, по бабски).

– Стоп! Третий номер, выйти из строя. Взять! Отвести! Заключить! Подлечить!..

Ночью красавица тайным ходом покинула гарем и проникла к заключенному:

Милый, бежим! Я подкупила охрану! Кони ждут!

– Уже поздно! (Пискляво, по бабски).

По части сексологии и психоанализа, как врач, здорово прибавил!

…И сказал один мужик: «В-в-в-в-вжиг!!!», – а девица отвечай: «Ай!..»

Открыл закон: с медицинской точки зрения между образцово-циничной пошлятиной и утонченной физиологией нет никаких перегородок!.. Мужчина и женщина общаются всегда на разных уровнях. Даже когда уровень общения чуть выше уровня кровати, у мужчин он несколько выше, – этот параметр во многом зависит от объема ее груди и бедер (какая глубина подтекста! – не меньше, чем на «докторскую»). А углубление отношений имеет физиологические ограничения, – оно доходит либо до «дна», либо до… проблем плохого танцора. Божий дар здесь от яичницы не отделишь… Кратко – суть трех диссертаций в этом абзаце. Мужчина всегда должен объяснить женщине, в чем состоит его приоритет… в мужских вопросах. А женщина должна ему ласково объяснить, в чем состоит ее приоритет в женских вопросах. Тогда вопросов уже не будет!.. Нормальная физиология когда? Когда на милой парочке от дрожи одежда не держится!

А лекарство всем «водилам» назначил одно: «По таблетке, „на тазик“, и спать!»

Шеф тут наш, руководитель похода подходит, и так, со страхом говорит:

– Что ты им дал, Док? Что за дрянь?

– Как что? Хорошее лекарство! По таблетке «пургогена»! С «клизмоидом» пока повременим! Ну, «пупергят» немного и прочистятся…

Ведь по мне как? Все болезни в походе – они от желудка. «Как полопаешь, так и протопаешь»… «Плотненько пожрешь – здоровие пожнешь!»

Я, конечно, уважаю Сирано де Биржерака, но, извините, с медицинской точки зрения хороший «сирано» без «жирака» – это нонсенс!..

Физиология всегда оказывает влияние, иногда решающее… «Ей оды пел про свет из глаз, но пукнул так, что свет погас!», – это и про несчастную любовь и про проблемы «РАО ЕС Р» все сказано…

По мне, когда человек здоров? Три симптома есть: зверский аппетит, веселое настроение и полное отсутствие желания работать! Потому все лечения – к этим показателям притягиваю! Если надо, то и за уши, с поросячьим визгом.

А лучшее лекарство – это смех. На всякий форс-мажор есть свой «фарс» и «минор», над которыми можно посмеяться. Смех – явление не столько «логическое», сколько физиологическое. Как и здоровые секс, жратва и выпивка!

На следующий день все мои «паны-циентые» уже «хорошенькими были», с ясной головой и «зеленой прописочкой». «Пургоген» – верное средство, если поверишь в него и в Доктора, – что он, Доктор – «копенгаген»! Главное – чтоб в вас поверили, даже если вас «такого нет». Тогда все образуется!

И в группе зауважали все, но и побаиваться стали. Поняли: лучше под лечение и «пургоген» не попадаться. Это вам любой хороший врач всегда должен внушить: лучше самое хреновое здоровье, чем самое прекрасное лечение!

Ну, апломбировали? Не хотите двухлетний курс лечения пиявками от глупости? Или иголками от лени? Кому-то помогает!.. То-то!

Е.В.Буянов, 27.03.2001 г., 13.12.2006.

Тактика!..

У меня с маршрутом, как в аптеке! Что там по описанию? От поворота пять часов по ущелью? Топаем! Что дальше? Переправа? Чапаем! Четыре часа по морене? Тащимся! Три часа по леднику? Пёхаем! Вот это ущелье! Красота! Кругом одни стены! Где ж перевал?

Что там по описанию?..

«Вот сюда ребята не ходите?..»

Ой, какое ценное указание!.. Ой, как охота побить автора описания! И себя тоже! Хотя, – не, себя не надо! Полное ощущение на лице, что харя набита!..

(Соавтор: Г.Н.Худницкий, по его реплике написано).

Голова

(Альпинистская история)

История Саида (Спартака Мишулина, «Белое солнце пустыни») с торчащей из песка головой всем хорошо известна. А об этом случае с торчащей головой мне рассказал в 1971 году инструктор турбазы «Горельник» и альплагеря «Талгар», Позабыл его имя (приведено вымышленное), не ручаюсь за точность шуток, но сам случай был.

Он поведал, как однажды сорвался со скалы, падал с высоты 10–12 метров и при срыве решил, что «все кранты»: «Ведь надо же за эти мгновенья всю жизнь успеть вспомнить!» Упал в снег, как гвоздь, и как гвоздь вошел «по шляпку», то бишь по шею. Запрессовало в снег так плотно, что не мог ничем пошевелить и выбраться бы сам не смог. Подбежали партнеры с большими глазами, полными ужаса. Но уж когда разобрались, что ничего страшного не случилось, то потешились!

– Ну я всегда говорил, что Колька – голова!… (это от «закадычного», с кем «за кадык проливают» и чаи, и что покрепче, с голосом артиста Вицина)

– Интересно, от кого это он так спрятался, ребята? (голос задумчивого альпиниста-аналитика, как у артиста Савелия Крамарова)

– Как от кого, от многочисленных кредиторов! (резкий голос возмущенного непониманием такой прописной истины, артист Брондуков)

– Не столько от кредиторов, сколько от кредиторш! Задолжал крупно за услуги… (вкрадчивое замечание опытной альпинистки с голосом артистки Клары Новиковой)

– А может, не будем откапывать? Человек спрятался от любимых женщин… Зачем ему мешать? (опять «закадычный»).

– А сирот куда девать, ежели сам не откопается! – Начальственный бас (как у артиста Б.Андреева), – Их столько останется! Нет, надо откопать и отдать папашку деткам на растерзание…

Тяжелы снега Тянь-Шаня…

30.11.01

Улыбка «Шхельды» под Шхарой

Короткую эту историю с драматичным началом и комичным концом я услышал на Памире, на поляне Сулоева, в международном лагере у ледника Фортамбек. Рассказал ее старый альпинист (кажется, его фамилия Гусман) в компании таких же, как он, седых ветеранов – обитателей этого лагеря, совершавших прогулки по живописным «окрестностям» у подножия пика Коммунизма. Переложение, несколько вольное и литературное, слышится мне так.

«…А вот со мной однажды случилось… Шел по Безенгийскому леднику один (это на Центральном Кавказе – прим.). И уже немного оставалось до бивака, меньше километра, как провалился в скрытую трещину. Упал, правда, мягко и удачно: не повредился и не заклинило. Но выбраться-то как? Оказался в ледовой камере-конуре, выйти из которой можно было только через потолок, который на высоте этак верха второго этажа, метров пять – шесть… Ловушка! Конечно, через какое-то время меня будут искать, но найдут ли еще и как скоро – большой вопрос. Кричать, конечно, я тоже кричал, но наверху этого крика никто не слышал. Понятно, надо как-то выбираться самому. Стал „царапаться“ по стенке, потом по неровному потолку, продумывать „тактические схемы“. В ход пошло все, что „имел“ и „умел“ по ледовой технике: и ступени, и кошки, и крючья-„морковки“, и веревка. Даже скальные крючья использовал. Ледобуры-то тогда, в „пятидесятые“ не изобрели еще. Рубил лед, заворачивал крючья, спускался вниз для отдыха, когда уж совсем изнемогал. Выбрал место у стенки трещины, где потолок на вид имел наименьшую толщину, поднялся туда, вырубив ступени, и стал потолок прорубать вверх. В этом разломе долго не проживешь: быстро „отдашь концы“ от холода. Особенно холодило ночью, – »колотун» пронимал до костей. Наверху действительно спохватились, но поиски были безрезультатны. Трещин там этих, – «до фени», в каждую не залезешь… Возможно, совсем близко проходили, но мимо. А мне тоже не видно, когда кричать, когда молчать…

Трудился более суток. Вконец заматерел, обозлился, и решил для себя, что «покажу класс» и выберусь сам из этой конуры, без помощи со стороны.

И, наконец, выбрался. Прорубил лед, сбросил снег. Последний рывок – на кошках, на зубах, со стоном, задыхаясь, и с потемневшим от напряжения взором!..

Все! Наверху! Мамочка моя! Какое небо голубое!

Огляделся по сторонам… Выше по леднику, метрах в двухстах палатка стоит. А уж совсем рядом, – вот зараза! – всего метрах в тридцати мужик сидит спиной ко мне в позе «орла», понятно, «шхельдует». Тогда кричу: «Эй, мужик! Привет! С легким ветром! А меня что, уже списали? Коль так, то актик можешь использовать это… Подходяще моменту… „Он опешил сначала: посудите сами, откуда-то из ледника вылез «клиент“ и начинает с ходу издеваться, пользуясь моментом. Но потом оба посмеялись вволю…

И Шхара над нами смеялась солнечным светом…

– Да, а если бы дамочка попалась, было бы еще покруче приключение!

– Не, тогда бы пришлось назад со стыда прятаться.

– Это уж точно!»

Старички сходятся на том, что с горами, как и с женщинами, шутить следует с крайней осторожностью, с чутким пониманием и без перехода «на личность».

П.П. Захаров, Е.В. Буянов

«Тигр скал» и «Снежная корова»

(Рассказ-быль, трагикомический)

Та зима 60-х в альплагере «Уллу-Тау» была весьма капризна, и переменчива: то яркое солнце и теплынь, то жгучий мороз и ветер с пургой и туманом…

Обычны зачетные вылазки на пик Зимний с прохождением двух небезопасных мест на склоне. Но новички выходят с суровыми инструкторами, и возвращаются оттуда с радостью победителей.

Объявляется день отдыха, а погода, – просто праздник! Начуч Порохня, Юрий Иванович, под «это дело» решил «обрезать хвост» задолженности по программе и провести занятие по транспортировке пострадавшего при помощи «подручных средств». А что это за «средства». Конечно, они не столько «подручные», сколько «подножные», – конечно, это лыжи!

«Мысля начучела» (как я его по многолетней дружбе называл) идет дальше, – надо устроить соревнования по транспортировке между инструкторами. Кто на что горазд, кто что придумает! И инструкторы начинают резвиться на склоне в меру сил, воображения, под вдохновляющими взглядами юных красоток.

Вацлав Ружевский выбрал себе «милашку», погрузил ее в акью, и в одиночку прокатил вниз.

Михаил Хергиани (в тот момент руководитель сбора Грузинского Спорткомитета) взял на руки другую «чаровницу» и тоже повез ее вниз, выписывая фигуры на слаломной трассе.

Я постарался не отстать, попросил свою «красавицу» немного побыть «пострадавшей», посадил ее на плечи и поехал вниз, качая на виражах «в ритме вальса».

Ленинградец Коля Коровин долго стоял на склоне, размышляя, что бы ему такое «изобразить» в то время, когда начспас Черносливин (тоже Юрий Иванович) демонстрировал, как правильно зондировать лавинный вынос. Коровина в альплагере почему-то называли «корова». Совершенно непонятно и мне, и ему, почему его так называли. Никогда не помню, чтобы он мычал или телился, не говоря уже о молоке или битье мух хвостом…

Размышляя, Коля поднялся над местом этого занятия метров на 60 немного в стороне и встал в ожидании, опершись на палки. Когда начспас закончил объяснение и показ, Коля резко крикнул типа того: «А вот, поворот на одном месте видали!.. ЙЕ-ХА!». И на крутом склоне, с силой вытолкнув себя вперед-вверх, сделал крутой поворот вокруг палок с разворотом на 180 градусов. Получилось это у него классно! Снизу раздался общий вздох: «А-а-ах!!», но тут же и резкий хлопок, похожий на выстрел.

Снежный склон под Коровиным лопнул, и разбежался трещиной вверх-вниз от Николая. Тот чуть побалансировал на поехавших вниз кусках снежной доски, а затем исчез в крошеве снега.

Все замерли, а тишину нарушил только четкий голос начспаса Черносливина, его резкие команды. Правда, их почти никто не понял, – инерция веселья и благодушного настроения еще царила над всеми.

– Скорее! Он может задохнуться!.. Всем в шеренгу! Сомкнуть! Без пропусков! Зондируем лыжами и перевернутыми палками. Копаем лыжами!..

Почти никто не понял, что учебное занятие начспаса мгновенно перешло в стремительную атаку спасателей, в «спасы» самые настоящие. Лишь небольшая группа инструкторов и опытных альпинистов, осознав трагизм ситуации, сразу бросилась выполнять команды Юрия. В том числе и Миша Хергиани, – он оказался в самой гуще событий.

Черносливин действовал командами и личным примером, показывая, как и где надо зондировать и копать. Он понимал, что одна минута промедления может стоить Коровину жизни, и быстро внушил это всем остальным.

Замелькали зонды, лыжи и палки. Весь учебный инвентарь, – пара зондов и лопата, – превратился в «боевой» вместе с «подручными средствами, – лыжами и палками. А часть „отдыхающих“ недоуменно смотрела на этот „пожар“, совершенно не понимая, в чем дело.

Миша Хергиани из-за какого-то внутреннего чутья спасателя оказался «на острие», – он первым натолкнулся в снегу на что-то мягкое, стал руками резко отбрасывать снег, и обнаружил тело Коровина. Освободил его лицо, припал ко рту губами, и стал вгонять в него воздух, спасая от удушья. Остальные торопливо копали вокруг, чтобы извлечь целиком.

Скоро результат сказался, – Коровин медленно открыл глаза, и, обведя ими вокруг, недоуменно спросил: «…А., а что было-то?..». Психологический шок и потеря сознания вызвали у него локальную амнезию, – пропажу «короткой памяти». Он не запомнил самых последних событий. Ему быстро объяснили все, и за это же время освободили из-под снега, убедились в «целости», и поставили на ноги. Коровин спросил:

– А кто меня откопал?

– Хергиани!

– Миша!.. Миш, а как ты меня нашел-то? А?

Михаил чуть прищурился, и по лицу промчалась тень ироничной усмешки:

– А какой же сван не знает, как пахнет КОРОВА?

Все «грохнули». К счастью, снявший общее напряжение разряд смеха не вызвал новой лавины, – спасработы закончились благополучно.

Вот так «Тигр скал» нашел «Снежную корову».

А что бы было, если бы промедлили? Если бы «развели разговоры»? Если бы пошли в лагерь за лопатами и зондами? Если бы на кого-то понадеялись или растерялись?.. Легко представить, что бы произошло, – за это время под снегом несколько раз умереть можно. К сожалению, случаи трагического «промедления» и неспособности, неумения использовать имеющиеся под руками средства, – такие случаи не редкость. Не редкость и случаи, когда люди просто теряются, не зная, что делать. Обычно, – вследствие недостаточной подготовки, отсутствия инициативы и непонимания опасности ситуации. В спасательных работах только очень быстрые и квалифицированные действия приводят к успеху.

…P.S. 1. Буянова. На вечере альпинистов 20.12.06 я встретился с Черносливиным и имел с ним короткий разговор об этом случае. Юрий Иванович торопился на фуршет с друзьями-ветеранами. На вопрос, что тогда произошло, он махнул рукой и сказал следующее (почти дословно, как я запомнил: «„Корова“ тогда крикнул: „А, хотите, я вам лавинку покажу“… Прыгнул и зарылся! А откопали его быстро. Сначала рука появилась, и он ей стал махать. Его утащили в лагерь, и скоро он был „в норме“.

Вот что успел мне сказать Черносливин. Значит, решил тогда Коровин «поиграть» с небольшой лавиной! И, видимо, не на своих двоих ушел в лагерь. И, может, и не успел он потерять сознание. Но остальное все было так…

Порохня (в красной футболке) и ветераны, альплагерь Уллу-тау, июль 2007 г.

P.S. 2. Вот такой рассказ я (Буянов) услышал от Пал Палыча Захарова и только чуть-чуть «обстругал текст» для лучшего оформления (и добавил реплики Черносливина. А сам я в «Уллу-Тау» в этом году (2006, и в следующем) побывал, и могу сказать: «Порохня там правит бал!»… К нему утром всегда большая очередь из альпинистов, утверждающих маршруты и ждущих консультации. С ним имел небольшой разговор. Сказал он, в частности, что в Интернет «влезает» редко. А сам альплагерь сейчас – большой проходной двор, живет активной жизнью, – это мы воочию увидели. Множество групп проходит через него, ночуют и в лагере, и выше. У ледника Адыр-Су мы, в частности, встретили на биваках более десятка групп из Латвии, – пограничный режим им никак не помешал совершать здесь путешествия. И, Слава богу!..

26.11.06.

Рассказ этот опубликован в № 46 журнала ЭКС, январь-февраль 2007 г.

Бди! Зри!

Хотите узнать, в чем состоит разница между «носками» и «носочками»? А заодно понять, какая «мелочишка» в походе способна быстро «вынуть душу из тела» и о чем бы Гусейн Гуслия, точнее, Ходжа Насреддин, вместе с эмиром бухарским сделали бы глубокомысленное заключение: «Очень хорошая пытка!» Вот послушайте-ка.

Боже, как я страдал в своих кроссовках, передвигаясь по улицам Оша, будто на деревянных протезах. Пальцы на ногах покраснели, распухли и ныли от сильной боли даже в покое, а при ходьбе особенно. Подморозил их на больших высотах в снегах Заалайского хребта в том первом походе 1980-го по Памиру, когда еще не было утепляющих бахил, а ботинки-трикони оказались страшно холодными даже с тремя парами шерстяных носков. Тогда пальцы на ногах так мерзли, что, казалось, кричали о себе: «Караул! Замерзаем! Шевели нами, а то скоро останешься совсем без нас, родимых!» А сейчас, в этой ошской жаре они кричали еще пронзительнее. Тоску не могли развеять даже мысли о базаре и о чайхане… Эх! «От Оша до Хорога хреновая дорога! Обратно до Оша тоже хороша!»

Но в какой-то момент я вдруг понял, что что-то здесь «не то и „не так“. Догадался остановиться, снять кроссовку и сунуть в нее здоровые, „ручные“ пальцы. Пламя находки, открытия озарило лицо торжествующей улыбкой! Глубокое понимание проблемы овладело всем существом!

«Бди» и «Зри» (фотомонтаж автора из двух снимков на перевале «Техника безопасности», Зап. Кавказ, 2002).

Да, одев накануне на помороженные ноги чистые, свежие носки, я позабыл вынуть предыдущую пару, запиханную внутрь, в «носочки» кроссовок. Какой же птицей я почувствовал себя, когда «носки» были извлечены из «носочков»! Понятно, в чем разница? Да, «оплошка» – это «плюшка», когда по ногам, а когда и по голове.

Хотите злобно подшутить над приятелем? «Словите момент» и тайно затолкайте в «носочки» его ботинок по обычному носку. Если он сразу не заметит, на переходах ему «мало не покажется».

Когда на сердце так тяжело, что кажется, будто жизнь уже не может быть хуже, затолкайте по носку в свои ботинки и походите. Вы очень скоро поймете, что жизнь до того была не такой уж плохой. И приятно к ней вернуться, если мозоли еще не успели перейти в потертости…

В этой связи мне памятен еще один случай. В самом далеком, первом походе летом 1967-го, когда мы с отцом были еще туристами-новичками, отец пожаловался на привале, что рюкзак лежит на спине «неудобно». Я сразу примерил рюкзак, и понял, что нести его просто невозможно. В рюкзаке лежало цилиндрическое ведро, которое острым углом дна упиралось в низ позвоночника (в крестец), да еще и перекатывалось по спине из стороны в сторону. «Папа, ну как же ты мог нести такой рюкзак?» Мне так стало жаль его, протащившего этот «злющий рюкзак» целый переход. Конечно, рюкзак сразу переложили, и все пошло нормально.

«Бди!» и «Зри!» – одни из главных походных истин. В частности, если что-то чувствительно упирается в тело, значит это «что-то» хочет «вынуть» из тела душу. И вынет, будьте покойны, если вы сами не «вынете» «это» из рюкзака, из ботинок, из одежды или с наружной подвески. Тогда душа и тело возликуют!

«Бди!» – будь внимателен! И особенно к тому, что доставляет беспокойство в любой форме.

«Зри!» – сумей увидеть, понять и устранить неполадку, опасность, трудную ситуацию!

Неудобная, неправильно подогнаная вещь или часть походного снаряжения создают дополнительную нагрузку, это предмет-стимулятор раннего физиологического утомления.

А «оплошки», конечно, случаются со всеми, – и с новичками, и с опытными туристами. Опыт в том и состоит, чтобы делать их поменьше, быстро замечать и устранять. Надо уметь и посмеяться над ними, и сделать из них полезные выводы на будущее.

10.04.2001 г., 04.07.2007.

«Слинял»

«Кадр» слинял на глазах изумленных болельщиков, следящих за соревнованиями на больших скалах Ястребиного озера. Упал головой вниз с трех метров, с отвеса расщелины главного кулуара массива. Падал расслабленно, как ватное одеяло, перекатываясь по скале. Это-то его и спасло.

Его остановили уже в самом низу, – выше никто из «изумленных» ничего просто не успел сделать в этом ужасе. Утащили в палатку, оказали помощь.

Где-то полчаса назад я с ним сидел у костра, – беседовал со знакомым, и отметил, что «мужик поддал весьма талантливо». А еще за полчаса, видимо, «не слабо» добавил…

Я не знал, как его зовут, и не был лично знаком (хотя лицо его мне «примелькалось» в городском клубе), потому опрометчиво крикнул, чтобы позвали врача соревнований. А в ответ вместе с фамилией врача (достаточно известной) услышал, что… упавший и есть «этот самый врач»…

Доктор, слава богу, отделался ссадинами на руках и разбитым носом.

«Вероятность» благополучного исхода здесь возобладала. Но, очевидно, это очень ветреная «подружка», и ходить с ней «в связке» весьма рискованно. Однажды она может спасти в очень тяжелых условиях, но потом ее власть кончится из-за какой-нибудь «мелочи» при обстоятельствах куда менее драматичных…

Поэтому делать далеко идущие выводы на основе случая «чудесного спасения», думаю, не стоит. Каждый срыв по-своему уникален, а исход зависит от очень многих факторов, совокупность которых неповторима. И если вы благополучно сорвались один раз (например, с 2,5 метров на самостраховку, даже с фактором 2), это еще не значит, что исход следующего такого же срыва будет столь же благополучен…

Лошадь!

(Рассказ неудавшегося джигита)

Лошадь, скажу я вам!

Страшный зверь!

Это только с виду такая безобидная! А когда управлять ею не умеешь… До сих пор вздрагиваю, вспомнив, как ехал и «упадал»! Она ведь, когда неуправляема, что делать станет? Пойдет, как вольный человек пожрать и выпить, да на травке поваляться. Где ей лучший стол накрыт, она прекрасно знает. А то, что тюки вверх на 20 «кэмэ» по горному ущелью перевезти для тургруппы, – это ей «до фени». Как ей объяснишь?

Ирка-то наша в «коняжной секции» не год занималась, – ей все лошади друзья закадычные. Она села и поехала, как ей охота, – то рысь, то галоп, то «в велюр»… Не, в аллюр! Во! А я почему-то тоже решил, что и у меня так же получится, – тюки навесил, сел и поехал. И поначалу вроде ничего, но потом ее как черт попутал. А может запахи луговые, – кайф словила, и понеслась куда-то сама по себе. И меня понесла через траву, кусты. ветки – все пообтерлось… В глазах ужас, по башке ветки так и захлестали! В конце-концов полетел куда-то вниз через куст колючек, по камням, по корягам, через крапиву, вместе с тюками. И по кумполу, и по спине, и по остальным всем частям так «набрался», как у Мюллера в подвальчике при допросе на третьей степени… А в конце в речку упал, – водичка ледовая так освежила, что сразу о синяках позабыл. Но отлежался… И пошел… С тюками…

Лошадь к вечеру сама в верхний лагерь пришла. Потому как всегда туда к вечеру приходила. Сытая и довольная, зараза! А ночью и я явился. ЗаТЮКанный! План выполнил и за себя, и за лошадь!

Друзья, понятно, вначале испугались: что это лошадь одна пришла? Куда исчез джигит родимый? Но уж когда явился в темноте и в мыле с синяками, то потешились вволю:

– Во КОНЬ-фузик вышел! Во КОНЬ-струкция!

– КОНЬ-фликт!

– КОНЬ-фетька какая!

– КОНЬ-тузия с мальчонкой!

В общем, понял я: не хошь быть лошадью, – учись управлять ею!

Кому кубаньская лошачка, а кому алайская ишачька!

КОНЬ-такты!

Е.В.Буянов, В.А.Сергеев, 27.03.2001 г.

Страшно, страшно!..

(«Садистский» разговор новичков с инструкторами)

– А скажите, Евгений, аварии на биваке бывают?

– Ха! Сколько угодно! В прошлом году один мудрец себе топором ногу отрубил. Так старался на заготовке дров! А другой руку не отдернул, – сразу четыре пальца долой! Остался один, чтобы им «ковырять» можно было во всех дырках головы.

Тут Валера, «тертый» инструктор этих чайников стал «встревать» в этот «инстРУХэтаж»:

– А в позапрошлом году четверо заправляли примус в палатке, а другой примус зажженный рядом стоял. У них канистра и вспыхнула. Так все четверо и сгорели, как в танке. Их в братской похоронили, с воинскими почестями. И примус обгорелый на обелиске поставили…

– Два года назад пятеро пилили сушину на дрова, – она на них упала. У всех сучья из ребер неделю вынимали…

– А у других сушина на палатку рухнула. Те же тяжелые последствия…

– Четыре года назад один «клиент» в мутной Кубани на стремнину выплыл. Там несет «в прохладе» – благодать! Но в мутной воде его на сучок коряги, как на шампур насадило. Его потом километров за 30 ниже выловили… Недели через две…

– На Приполярном палатку у камня поставили, – прям напротив кулуара. Лавина всех об этот камень и размазала «в пасту».

– А другие сделали высокую кладку из камней для защиты от ветра, – она и рухнула на палатку. Всем скелеты поломала…

– На Западном Кавказе ребята поставили палатку на берегу, прямо над водой. Там тогда дожди лили! Боже мой! Так берег подмыло, и палатка вместе с краем поляны в реку рухнула, и ее унесло по течению. Их так и не нашли, – где-то на дне лежат… «Водяными» стали…

– А на Сугане палатку на площадке в простреливаемом камнями месте поставили. Ночью что-то треснуло дернуло, глядь, – палатки-то и нет. Под голым небом лежат. «бульник» над ними пролетел, и весь верх палатки унес!

– Альпинисты на вершину вылезли, стали фотографироваться. Фотограф попросил ракурс улучшить, – отойти назад, они и «попятились». И он сам попятился. Они в одну сторону в пропасть упали, а он – в другую…

Бах! Тут одна из чувствительных «милашек» в обморок упала от таких страстей.

– Ну вот! Приехали! Чего ж ты, Валера, своих новичков не научил сказочки слушать? Вишь, как им опасно сказки рассказывать!.. Мои ведь все, кто на третьем годе обучения сразу трясутся смехом от таких историй. Надо ж меры «передосторожности» применять

Операция «Ыльбрус»

(Туристская история)

Группа новичков остановилась на ночлег перед ледовым плато Джикаугенкез, на восточных склонах Эльбруса. Между делом юная красавица Кристина вдруг задает всем вопрос:

– Интересно, сколько всего сейчас градусов ниже нуля?

После секундного замешательства нахожусь с ответом:

– А мне уместно мрачно спросить тебя: «Бабуля, а закурить не найдется?»

Кристя заливается звонким смехом:

– Ха-Ха-Ха! И еще: «Как пройти в библиотеку?» Ха-Ха-Ха! Непременно спрошу! Ха-Ха-Ха! В два часа ночи!

Всеобщий восторг…

– Да, а вот на «кошках» потренироваться не помешало бы… Но на альпинистских, а не на «Вицинских копилках»…

Странно, в два часа ночи я проснулся и вышел из палатки. Луна светила ярко-ярко, – так, что предметы отбрасывали четко видимые тени ее света. Загадочно блистала видимая от бивака восточная вершина Эльбруса, ледник, прилежащие склоны вершины Балык… Все в фантастическом серебряном свете. И огромное, глубокое звездное небо… Увидеть такое чудо, такой горный «цветок» можно только здесь, ночью, в горах, на высоте «за 3000»… Впечатленья, как от хорошего романа, не меньше!

Да, у гор свои «романы», своя «библиотека»! Не поленитесь отыскать ее и «почитать»! Часика в два ночи! «Ы-щё!?»

А кстати, все это выдающееся комическое трио Моргунов-Вицин-Никулин, или Бывалый-Трус-Балбес, откуда оно взялось? Только ли талантом Леонида Гайдая и самих исполнителей? Где истоки? Уверен, что подсознательно и у сценариста, и у режиссера, и у исполнителей все рожденные для него сюжеты опирались на образы старой, известной русской сказки «Пузырь, Соломинка и Лапоть»… Мы уже на уровне подсознания подготовлены к восприятию этих образов. Мы знаем, что на «Соломинку», на самую ненадежную и слабую, поставят, и она подведет, сломается в самый ответственный момент. Что «Пузырь» лопнет, а «Лапоть» утонет. Нам интересно, как это произойдет. Комизм ситуации изначально состоит в неспособности этих персонажей выполнить те роли, которые они себе назначили.

В то же время здесь более глубоко «закопан» и другой сказочный образ трехглавого Змея-Горыныча, – головы-то три, да все бестолковые. А кто такой Шурик? Это же наш Иванушка-«дурачок», одолевающий все невзгоды. Роль Василисы Прекрасной, или Премудрой (как хотите), – эту роль в комедиях Гайдая с успехом сыграли Наталья Селезнева и Наталья Варлей. Широк спектр и других комичных сказочных образов: это и «батюшка-царь», и настоящие «дураки», и воплощения «злых сил»: «Кащеи-Бессменные», «Бабки-Ёжки» и «вельможки», воры-прохиндеи. Если немного подумать, здесь аналогии находятся без особого труда.

Вот, «Белое солнце пустыни». Это же «Али-Баба и сорок разбойников» в новом варианте. Очень интересная история о превращении «сорока разбойников» в сорок «покойников». Причем здесь просматривается явное родство этого фильма с более ранним кукольным мультфильмом про Али-Бабу, необычайно забавным и остроумным. Ясно, что создатели «Белого солнца» ставили фильм под его влиянием.

Вот так, старые добрые сказки, услышанные еще в детстве, находят новое звучание в искусстве наших дней…

(Ночь с 4 на 5-е июля 2001 г., записано 03.10.01) Е.В.Буянов, К.Егорова.

Настоящий инструктор!

(Носатый об Усатом)

Вы спрашиваете, что такое настоящий инструктор? Вот Усатый – настоящий инструктор!

Когда утром вся группа из молодых парней и очаровательных девчат уже хлопочет вокруг костра, завтрака и сборов, ОН капитально возлежит ТУШЕЙ в палатке, ему и дела нет до всех этих забот. И только когда дежурные дают сигнал к завтраку, ОН вылезает, сладко потягиваясь и позевывая, и уже в метре от палатки его ждет торжественная встреча. Как отчет о проделанной работе дежурная смена подносит ему здоровенную миску горячей каши «с парком», ломоть булки и кружку горячего чая.

– Люблю водить молодежные инструкторские группы! Ничего делать не надо!

А подтекст какой? Всему научил! За то – ценят! Берегут! Уважают!

Вот что такое «настоящий инструктор»!

(Рассказ И.Благово на вечере-юбилее И.Остроухова – «Усатого». Переложение Е.Буянова)

Б.Л. Кашевник, Е.В. Буянов

Альпинизм, как «идея» и производительная сила!

Мастер спорта Борис Лазаревич Кашевник.

Хотите иметь «крупные производственные успехи»?

Занимайтесь для этого альпинизмом!

В 1961 году я работал в Ленинакане и имел командировку в Ленинград на завод «Компрессор», – понадобился комплект чертежей сложной технологической оснастки

– Что Вы, – мне говорят, – Вам никогда эти чертежи не дадут! Только с разрешения Главного Технолога. Это наш секрет производственный!

Пошел в кабинет к «Главному». А он вдруг встал «руки по швам» по стойке «смирно».

– Что это Вы так передо мной стоите», – спрашиваю.

– Не могу, – говорит, – по другому. Перед человеком, который был на Ушбе, я должен стоять по стойке «смирно»!

А у меня действительно, значок на груди за траверс Ушбы и ее С-В. стену.

– Постойте, постойте, – я отвечаю, – я, кажется, Вас знаю. Это Вы – тот самый Вольф Ионис из нашей довоенной альпсекции ленинградского «Политеха», по кличке «легендарный политрук»?

– Так точно, – он отвечает, – я тот самый и есть!

– Действительно, – говорю, – вижу, какой Вы «легендарный» и «несгибаемый» перед ликом Ушбы!..

Вопрос мой он решил моментально. Через 30 минут отпечатанный комплект чертежей нужной мне оснастки лежал на столе вместе с оформленным пропуском на вынос.

Другой случай был в Москве чуть ранее, в 1958. Все станкостроительные предприятия тогда входили в спортобщество «Салют». А у станкостроителей был свой альплагерь «Салют» в Цее. Двухэтажное здание лагеря выполнено по проекту харьковского альпиниста и архитектора Кирилла Барова и сейчас радует глаз своей оригинальностью. Баров же был тогда и Начучем «Салюта», а инструкторы и участники все были станкостроителями. В тот период мы долго пробивали в Главке и получили, наконец, новую модель станка с московского завода МСЗ. Но для освоения станка еще нужна была оснастка, абразивный инструмент, рекомендации по режимам шлифования и т. п. За всем этим я и поехал на завод-изготовитель. В Москве позвонил знакомому альпинисту, имевшему связи на МСЗ.

Он говорит: «Ты давай сразу к Петьке иди! К Петру Семеновичу Боброву, – к главному инженеру».

Вот тебе и «Петька»! Оказалось, Бобров еще до войны был альпинистом!

А туда приятель мой звонит: «Петька! Завтра у тебя будет человек. „Наш“ человек, из альпинистов. Спусти пропуск и обеспечь всем!».

Несмотря на то, что Бобров улетал во Францию, он меня принял и кого нужно вызвал. В результате я увез и оснастку, и абразивы, и всю информацию для начала работы.

Такое «альпинистское взаимодействие» выручало практически всегда, неоднократно и даже за рубежом. Выручало и взаимодействие с коллегами-политехниками, которых удавалось обнаружить на предприятиях-смежниках.

А начальство удивлялось: «Откуда такие огромные заказы и закупки и по экспорту станков, и по импорту? И откуда все документы и образцы смог „откопать“!?..

Мы альпинисты! Нам сверху видно все!

Альпинизм – наша «идея» и наша сила! Он укрепляет людей физически, и объединяет их для совместной работы! Прямо по Марксу: «Идея становится общественной силой, когда она овладевает массами».

16.09.08 г.

Л.Я. Кашевник, Е.В. Буянов

Альпинизм, как «культурный отдых в „зоне“

Мастер спорта Лариса Яковлевна Кашевник.

В разговоре с Ларисой Яковлевной я вдруг вспомнил коротенький рассказ начуча «Узункола» П.П.Захарова о том, как однажды в альплагере побили парня. Правильно побили, он на поверку оказался, – «барахло», а не альпинист. Его отлучить пришлось от альпинизма, пока и себя, и никого другого не «угробил».

В молодости Лариса Яковлевна (Шибалдина, а в замужестве она Кашевник) была альпинисткой классной, – она мастер спорта СССР по горным лыжам (а фактически и по альпинизму), входила в горнолыжную сборную Ленинграда! «Мастер спорта» – это звание, а не разряд, оно с годами не теряется. Остается и в виде «спортивного образа жизни» обладателя.

– А у Вас, Лариса Яковлевна, были случаи, когда в альплагере кого-то «побили»?

– Нет, такого не помню. Но помню о другом случае. Году в 58-м, в цейском альплагере «Торпедо» я была руководителем отделения новичков. Явились к нам «на отдых по путевкам» двое мужчин «в летах», – один был начальником цеха на заводе, а второй – профоргом этого цеха. Они хотели в альплагере «культурно отдохнуть», о восхождениях не думали, и в первый же день крепко напились согласно своим представлениям об этом «культурном отдыхе». Начальником лагеря был Коломенский, – очень строгий товарищ. И, конечно, тогда в альплагерях «сухой закон» соблюдался неукоснительно, а любые «отступления» от него считались грубейшими нарушениями дисциплины. За них сразу отчисляли с крупными дисциплинарными наказаниями, с лишением восхождений, разрядов, званий и, конечно, с «грязным пятном» на спортивной «репутации». Охотников до таких «медалей» было немного. Меня, как инструктора, тоже могли сразу наказать за этот проступок моих «старичков-новичков», но все же учли, что я с ними практически не успела поработать. Их хотели отчислить, но со скидкой на их «седины» все же оставили в лагере «досидеть» смену и все следили, чтобы они не набедокурили и откуда-нибудь не «свалились» ни со скал, ни «в стакан». Когда же в лагере все уходили на восхождения, их сажали под «домашний арест» на замок от греха подальше, чтоб эти «экстремалы» не шлялась в окрестностях альплагеря. Вот так лагерь альпинистов временно становился лагерем для «заключенных», чтобы они сами не пострадали «от альпинизма» и от своих нездоровых привычек…

Из этого рассказа мне стало ясно, что если раньше кого-то и «поколачивали» за дело в альплагерях для того, чтобы отлучить от занятий альпинизмом, то проходили воспитательная «профилактика травматизма» вдали от женских глаз. Поскольку видела Лариса Яковлевна много всякого интересного, и многих людей интересных встречала. Знакома была со всеми известными тогда альпинистами, с Визбором каталась на лыжах в Цее…

– А какое восхождение запомнилось, как самое трудное, – задал я вопрос, вспомнив, что похожий вопрос ее мужу породил рассказ «Снегопад! Та „четверка“. Спуск с Чанчахи…».

– Ушба! Мы тогда страшно мерзли, а в конце и голодали. Пуховок не было, мы с Людой Кораблиной одели на себя по 4 свитера и штормовки. Но я не помню момента, когда бы нам там было тепло. Холод и ветер! Непогода нас задержала, и мы вместо четырех дней проходили за шесть. В обе стороны от гребня зияли огромные пропасти, а шли мы впятером с тяжелыми рюкзаками, – у мужчин «на выходе» они по 32 кг, а у женщин по 27. В одном месте чуть не сорвалась с карниза, но заметила, что вбила ледоруб на самом краю и осторожно отступила в сторону. Веревки нам тогда давали всего по 30 м длиной. Поэтому для спуска на 300 м по отвесу Южной Ушбы пришлось навесить 10 дюльферов. Со стены мы там сняли кусок репшнура длиной метров 8, а уже внизу, у пастухов, смогли 2 м репшнура выменять на небольшое количество молока и хлеба. Ближе к перевалу Бечо встретили группу грузинских альпинистов. Вот эти ребята нам устроили настоящий праздник, – покорителей Ушбы тогда почитали, как «небожителей». Они нажарили шашлыки, и мы провели чудесный вечер с песнями…

Вот такой «культурный отдых» этот альпинизм. И в нем каждый отдыхает по-разному. Кто – в «лагерной зоне», а кто на исполинских «рогах» Ушбы, торчащих вверх на полкилометра над окружающими хребтами в «зоне» ветров и холода, на 4690 и 4710. Видали с Эльбруса и вблизи эту громадину?..

Еще заметила Лариса Яковлевна, что «не любили» альпинисты туристов потому, что среди тех встречались разгильдяи, которых приходилось «спасать». И из-за этого, случалось, срывались восхождения. На это я ответил, что ничего здесь не поделать, таков «закон природы». Туристов всегда было больше, чем альпинистов, – больше в несколько раз. А потому и разгильдяев-туристов всегда было больше. Что поделать? Надо же видеть разницу между «организованными» и «неорганизованными». Ну, а спасать приходится всех, – и туристов, и альпинистов, – это тоже «закон природы». «Культурный отдых» в «зоне» аварии. Где «соснешь», там и отдохнешь.

И еще я подумал о «разнице в представлениях. К примеру, для нее, Ларисы Яковлевны, для мастера спорта, не представлялись знакомые мастера альпинизма и горных лыж некими „экстремалами“. А „экстремалами“ представлялись скорее новички-альпинисты, которые в горах ничего не умеют, да нарушители дисциплины вроде любителей выпить. Люди, за которых „страшно“, – это „экстремалы“. Да, разные у людей представления…

16.09.08 г.

Л.Я. Кашевник, Е.В. Буянов

Полная альпинистская «унификация»

В сборнике ветеранов альпинистов Ленинграда «Наши горы» от 2004 г. в статье о Б.Л.Кашевнике, в частности, говорится: «…Вырастил В.Н. Савина от новичка до чемпиона СССР…».

Они стали чемпионами СССР в 1960 году после восхождения на Северную Ушбу в группе Снесарева. Они ходили сложные маршруты и в «родных» горах, и за границей. Ходили на Монблан, Пти-Дрю. Савин прошел маршрут Дорнштейн с Низаметдиновым и Потаповым.

Савин в Шамони у памятника Соссюру и Бальма. 70-е годы прошлого века.

Василий Николаевич Савин после восхождения на Северную Ушбу (1960).

Еще Борис Лазаревич Кашевник насчет Савина мне сказал: «С Савиным было ходить, – класс! У нас была „полная унификация“, полная взаимозаменяемость! Один размер и „обуви“ и всего остального! Одна техника, отработанная в деталях. Один уровень подготовки, – каждый в любой момент мог заменить другого. Полное понимание друг друга, позволявшее быстро находить согласие в вопросах техники и тактики. Мы понимали друг друга с полуслова, и знали, что и как каждый сделает. В общем, „стыковка“ и предсказуемость действий по всем позициям. Вдобавок Савин (1929–1992) был слесарем с „золотыми руками“. Починить часы, примус или кошки для него не составляло особого труда, – все „железо“ проходившее через его руки, сразу же начинало „работать“.

Понятно, коллеги, в каких «парах» и по каким причинам восхождение становятся намного легче и превращается в «сущее удовольствие».

Мы, альпинисты, рождены, чтоб нашу «связку сделать былью». Чтоб «сказкой» сделать связку…

26.11.2008 г.

Сборник «Предмет проблем»

«Свинство» Саудора

Возникла проблема ориентирования при прохождении перевала Саудор (верхний Гулар) с ледника Караугом на ледник Скатиком, в Дигории. По описанию на перевал должна была указывать скала в виде «свиной рыльца». Понятно, от такого намека уже на подходе у всех свиньи в глазах бегали, а аргументы подкреплялись перлами специальной терминологии на стыке альпинизма и животноводства:

– Шеф, похоже, вон под той круглой «балдой» свиная харя виднеется.

– Ерунда! Прямо между двух острых скал физия мордастого свинтуса выглядывает.

– Да нет, между левым и правым «кумполами» поросячий профиль!

– А по-моему, в левом углу на гребне под рогами «пупочка» в форме свиньи. Над кулуаром в форме сопли.

– Слева профиль осыпи, «плюндель» такой, – форменный хряк!

– Ребят, а вон та маленькая скала-«пимпочка», – это и есть свинка.

– А в описании не сказано, морская свинка, или «поросячья»?

– Нет, такими жирными тонкостями описание не страдает.

– Слышь, а вот там, под скалой в форме дряблого вымени…

– Э, ты не корову, а свинью разыскивай! Чтоб свинью хорошо представить, надо в ее шкуру немного забраться?

– Это как, в луже, что ли искупаться?

– Не описание, а форменное свинство. Чего-то у нас опорос не получается без визга в ушах!

– Все ребята ищем перевал. Больше о свиньях не «хрюкаем» и не думаем!

– А нельзя ли требование полегче? В голове одна свиная морда на другой, – уже все не умещаются!.. И отбивной захотелось с картошечкой, прям страсть!..

– Разность верований на одной основе: кто верит в отбивную, кто в ветчину, кто в сало!.. Дарвин где-то ошибся! И эволюция немного ошиблась, скрестив обезьяну со свиньей, чтобы таких «гурманоидов» сделать, как вы. Над кем смеетесь? Над собой!..

Перевал нашли и прошли, вот только свиные физиономии еще долго перед глазами стояли. И у каждого от Саудора своя свинья в воспоминаниях осталась. И «золотое» правило Ходжи-Насреддина подтвердилось: хочешь, чтобы человек об обезьяне думал, – разрисуй ее красочно и запрети ему думать о ней!..

Да, а перевал с законным «свинским» названием на Кавказе есть: это Донгуз-Орун, – с Баксана на Накру (Приэльбрусье).

Вот теперь попробуйте полдня не думать о свиньях

02.02.06 г.

Соло с Барабашкой

Тук-тук! Хрум-хрум! Бах-бах!

О, черт! Опять!

Нет, это невыносимо! Может, и каждому дано ходить по горам в одиночку, но не каждый может здесь в одиночку СПАТЬ! Бродить в одиночку оказалось приятно, но вот спать, скажу, – явно «ниже среднего»… Чьи-то назойливые хождения у палатки уже пятый час мешают заснуть. Стрелял, – не помогло. Опять высовываю ствол наружу.

Бах! Бах! Бах… Обойма кончается. Все! Тишина!

Тишину, конечно, послушать приятно. Первые полчаса! Потом она начинает смертельно надоедать. Очень хочется, чтобы кто-то тебя потревожил. Но кто-то из «своих». Когда тревожит неизвестно что, – это тревога неприятная. Пока она такой станет, надо успеть заснуть… Заснуть… Тихо! Хорошо, что от выстрелов уши заложило…

Тук-тук! Хрум-хрум! Бах-бах!

Опять кто-то ходит. Говоришь себе: «Брось дурить, мужик! Это ведь ерунда какая-то. Может, мышка, может, галка, может ветер в снегу или в камнях этой морены ледника Дых-су… А скорее всего, что-то внутри себя стучит или в сердце, или в ушах… Надо просто об этом не думать… Не думать… Не думать. А, может, придумать себе соседа. Как будто кто-то храпит рядом. Вот класс! Во всем должен быть творческий подход!

Зажигаю фонарик, достаю радиоприемник. После часа возни приемник самовозбуждается почти натуральным человеческим храпом: «Хррр… Хррр… Хррр…

Чудесно! Ну, теперь спим!

…Хрр… Хррр… Тук-тук!.. Хррр… Тук-тук! Хрум-хрум!..

…Хррр… Тук-тук! Хрум-хрум! Бах-бах!.. Хррр!..

(Основой послужил рассказ П.П.Захарова о полтергейсте в горах). 15.04.2006 г.

Кружка

Кружка в походе, это не только «кружка», но и «бокал», звон которого, сами понимаете, не только слух ласкает, но и дух… Это предмет не только «невинный», но немножечко и «винный» и «лавинный», потому и общеважный и специфически влажный. Предмет не только чайный, но и неслучайный, предмет «прижима для режима» и так далее!

А теперь печальное начало. На совместном биваке ленинградских горных и водных туристов произошло ЧП: одному из горников кто-то из близких друзей ногой раздавил кружку. Бывший во временной отлучке пострадавший, носивший в силу особенностей телосложения кличку «Носатый», был крайне возмущен таким варварско-фамильярным обращением со своим снаряжением. На резкую реакцию его также сильно «подвинула» перспектива заработать насмешки душек-друзей при «питии» из кружки-калеки, подлеченной на пне с помощью скального молотка…

Понятно, что раздавить кружку ногой – не простое дело, здесь нужны или глубокое коварство замысла, или значительная физическая мощь… Последнее соображение сразу же и вызвало подозрение Носатого в том, что причиной его бед явился «Усатый», как наиболее мощный, высокий и плотно-упитанный участник их дружного коллектива. И в адрес Усатого Носатый тут же высказал много интересного, в литературном переводе:»…Там, там, там…». А для лучшего понимания смысла, прочтите сиё наоборот: «…Там, там, там…»

В момент начала этого доклада Усатый, вальяжной тушей возлежал на коврике, наслаждался прекрасными видами гор и сладостными размышлениями восточного отдыха. Здесь, на изумрудной полянке у горной речки можно было, едва пошевелив большим пальцем ноги прочертить по горам предполагаемый маршрут и поразмышлять над его тактическими особенностями. А конец пальца другой ноги лениво отодвигать, когда он загораживал детали форм и купальников наблюдаемых туристок из соседних групп…

«Материальные» данные Носатого о себе и своем поведении Усатый выслушивал со спокойным интересом. В силу своего походного опыта он понимал, что, несмотря на «крепость склонений», они не могли вызвать опасных камнепадов и лавин с окружающих склонов, а дружеские попытки коллеги немного поколотить «в воспитательных целях» явно обречены ввиду разницы в весовых категориях. Носатый, стройный, как тростинка, сильно уступал ему в поперечных габаритах, и отодрать его за уши и за нос после попытки наступить ногой, как на кружку, ничего не стоило.

А главное, непоколебимые невозмутимость и безопасность Усатого покоились на полном отсутствии его вины, поскольку всей группе, кроме Носатого, было известно, что кружку раздавил Доктор. Доктора, естественно, никто выдавать не думал. Еще чего! «Настучишь», а потом попадешь под… Под курс лечения! Доктор – это свято! Но вся группа с напряженным интересом наблюдала за Носато-Усатым диалогом, ожидая увидеть развязку «кружкозакрученной» ситуации.

Несмотря на спокойную реакцию и отсутствие каких-либо реальных угроз внутреннее состояние Усатого все же нарушилось, но не из-за обиды на Носатого, а по соображениям чисто этического плана. По соображениям сохранения своего лица и престижа всей группы. Неловко! Ведь здесь девушки, мы – культурные ленинградцы, а тут «шахматно-подстилочная» терминология чисто мужской группы, никак не предназначенная для нежных женских ушек, и все это из-за какой-то измятой «носатой» кружки. Крепость выражений начала задевать внутренние «интеллигентные тонкости» его натуры. Надо было деликатно «кончать бодягу» и «прикрыть хлеборезку» Носатого решительно и сразу. Но как?

Немного пошевелив ногами, усами и мозгами, Усатый нашел изящный выход-пируэт из создавшегося положения. Для этого достаточно представить посторонним Носатого, как человека мало знакомого и из другой, «подчиненной социальной группы». А самого Носатого при этом ошарашить!

– Вы его не слушайте! Это наш носильщик! Сейчас он заберет рюкзак и уйдет!

С чего Носатый – «носильщик» действительно на мгновение лишился дара речи, а затем всеми, включая и его, участниками группы овладело то, что можно было бы выразить итало-японским термином «трясуччо-хохотасси». На сложном рельефе это состояние явилось бы серьезным прочностным испытанием для концов самостраховок!

Сильнее всех трясло Доктора: «Кружку я. Я раздавил! А молчал, чтобы проверить симптомы. Чем болен? Лечить будем! Голову и язык лечить! От мать-и-матических наклонностей! Через желудок! Перед сном таблетку, «на горшок, и – в тряпки! Как всегда предупреждаю: лечение может иметь тяжелые последствия!»

Е.В.Буянов, В.А.Сергеев, 27.03.2001 г.

(Носатый: И.В.Благово, Усатый: И.Н.Остроухов, Доктор: А.Д.Крылов)

Ложечка и кружечка

Походная ложка «усиленного питания» имела габарит «средний». «Средний» между поварешкой и столовой ложкой. Тем, кто сомневался, что она войдет в рот, Андрей демонстрировал, что в его рот ложка, хотя и с трудом, но помещалась.

Затем скромно интересовались, как это он такой «полулопатой» ухитрялся доставать суп из кастрюли с самого донышка, когда беспомощно отказывали даже обычные столовые ложки, прося скребущие по дну, но почти ничего не принося на язык. Это когда ели «еле-еле» из общей плошки уже «на издыхании» кастрюли. Ведь наклонять кастрюлю в дружеской компании считалось «неэтичным» и не «диетичным». Андрей показывал секрет: благодаря удлиненной ручке черенок ложки легко было согнуть почти под прямым углом к «черпалу». Далее применялась специальная техника использования: ложка опускалась в кастрюлю прямо вниз с горизонтальным положением «черпала», – искупавшись в супе, она, благодаря своему объему, доставала со дна изрядную порцию, и вызывала сначала здоровый смех, а потом и голодную зависть в глазах окружающих. Ведь длинная ручка позволяла лазить в кастрюлю еще и с увеличенной быстротой: все обладатели обычных ложек оставались «с носом», но не с супом, когда последний был на исходе. А когда он еще не был на исходе, счастливый обладатель такой ложки за то же количество дружеских черпаков из общей плошки по товарищескому кругу мог извлечь супа в два-три раза больше, чем каждый из остальных. Причем, опять-таки благодаря длинной ручке, супец доставался погуще, где поглубже…

Увеличенные объемы мисок и кружек также кое-что добавляли их обладателям. В большую миску, учитывая притязания хозяина, обычно и пищи накладывали побольше (чтоб «пищало не запищало»). А обладатели малюсеньких мисочек и кружечек, даже получая «по полной», обычно бывали жестоко обделены. Малюсенький выигрыш в весе снаряжения приносил им заметный проигрыш в объеме «порцайки».

Как-то в инструкторском походе-81 я немного замешкался и остался без чая, остатки заварки которого лежали в кастрюле сухие, как пески Сахары. Когда и почему успели и «съели»? Гадкая загадка! Ответ я получил на следующий день от Люды Б. (нет, «Б» не то, что Вы подумали, это фамилия ее с этой буквы начинается). Жалуясь на неважное самочувствие, она заметила, что «…Сегодня вечером я не смогла выпить кружку чая…». Тут я и вспомнил, что кружечка-то у нее была литрового объема. У других кандидатов в инструктора объемы личных черпаков тоже были «большастенькие». Опоздать к чайной церемонии в такой компании, – этого я себе более не позволял…

Таковы некоторые суровые секреты коллективного голодной романтики питания туристских походов времен второй половины прошлого века.

30.09.05 г.

Тапочки

К тому сезону Володя был уже мощным туристом и альпинистом. Сложные, высотные вершины и перевалы Фанских гор покорно легли под тяжелую поступь его отриконенных ботинок, смирно положили свои ледопады под безжалостные зубья его кошек. С массивным рюкзаком «за 30» Володя не оступился нигде: ни на отвесных, гремящих камнепадами, скальных стенах, ни на крутых и ажурно-тонких ледовых гребешках между провалами гигантских трещин, ни на предательски качающихся камнях-«громилах», ни на издевательски-ползущих мелких осыпях. Он уверенно тиранил горы ледорубом, крючьями, опутывал их веревками, нахально «придавливал» мускулатурой и шутками. А горы становились все ближе, ниже и доступнее…

Володя оступился и упал не в Фанских горах, и не на высоте 5 тысяч метров. Он оступился и упал на пятиступенчатой лесенке перед входом в московское метро. Шел он не в ботинках —»триконях», а в домашних тапочках-шлепанцах на босу ногу, совершенно не подозревая, как опасно ходить по столице в шлепанцах с рюкзаком. Товарищи не без удивления пронаблюдали, как его мощная фигура широко взмахнула руками и загремела с третьей ступеньки аж с полуметровой высоты. В воздухе мелькнули грязная, рваная футболка, выцветшие шорты, босые ноги, рюкзак «зашкрябал» ледорубом о гранит ступенек, а по воздуху поплыли злополучные шлепанцы…

Да, небезопасен городской рельеф после горного! Особенно при хождении в домашних тапочках! Вот что значит оказаться дома чуть раньше окончания похода! И счастье, когда все обходится «по-философски», а не «по-склифасофски»…

09.04.2001 г.

Каска

Сначала пожелаю Вам иметь каску, как сказку, как на «голове ласку»!

Попадание камня в голову не может быть «не опасным», Умная голова уходит от камня и при наличии каски. Злобная же «ирония» камнепада состоит в том, что камни ищут всегда незащищенные головы и головы, вообще плохо соображающие на сей счет и насчет всего остального. Помнится немало походных случаев, когда неправильное использование каски являлось причиной небольших травм и явных угроз получения травм более серьезных. Обычно вследствие или отсутствия каски на голове, или ее некачественного закрепления. Но наблюдались и другие «картинки».

На несложный перевал Гулар в Дигории по жаре важно шествует группа новичков, обвешанная веревками и крючьями, в касках. Перевал травяной, тропа торная.

– Вы, ребята, наверно, на Саудор, на «2Б»? Его еще называют Верхним Гуларом?

– Не, мы на Гулар. Поход первой категории!

Навешенное слоями снаряжение увеличивает значимость штурма «сильно некатегорированного» перевала, сложность которого определяется фактически только пройденной переправой через реку. Встречная группа опытных туристов доверительно предупреждает, что дальше перевал «трудный», поскольку очень «трудно» найти применение веревкам и крючьям. Скал и крутых осыпей впереди, увы, нет, если сильно не уклоняться от тропы, которая сразу за седловиной, у рудника, перейдет в дорогу…

Другой случай. Под самым перевалом Казнок (1978 г., Фанские горы) навстречу спускается группа туристов планового маршрута. Обычная группа похода второй категории сложности, примерно в такой ходил и я четырьмя годами раньше. Бросается в глаза каска на голове инструктора: блестящая хромировкой, круглая, с полями и позолоченными ребрами, идущими от макушки к внутренним краям полей. Такого произведения технического искусства и до и после уже не довелось встретить. Какая каска, какая краска! Я был ошарашен, заворожен ее видом так, что почти не обратил внимания на проходящих девчат! Красота не только блещет, она еще и ослепляет! Наверно, примерно так же выглядел шлем Дон-Кихота из тазика для бритья…

Коротко приветствуем коллег и расходимся, но через минуту вдруг слышим снизу звон жестянки и наблюдаем с перевала необычную картину. Двое наших, отставшие метров на сто, стоят перед плановой группой. Рядом с тропой лежит рюкзак. Каска-тарелка со звоном кубышки с монетами «чешет» по осыпи, подгоняемая сильным ветром, а вслед за ней по осыпи несется инструктор, выбивая густой шлейф пыли из-под ботинок. Дым за ним, как за ракетой!

Когда каску сдуло ветром, наш руководитель, Гарик, стал с интересом наблюдать за ее поведением и не удержался от оживленных комментариев.

– Ничего, далеко не улетит!

Но каска оказалась необычайно легкой и проворной. Как прочнист, я понял, что она способна была бы выдержать удар куска смятой бумаги, или удар подушкой по голове, но, согласитесь, такие «камни» в горах встречаются так же часто, как и подобные каски! Крепление тоже не оказалось прочным, поскольку ее на повороте головы сдуло ветром… Шустрое поведение каски быстро изменило ожидания Гарика:

– Да, похоже, далеко пойдет!

Тут инструктор не выдержал, скинул рюкзак и ринулся спасать горячо любимую каску.

Теперь, спустя много лет, эта каска, видится типичным примером декоративного предмета снаряжения. Кроме как для украшения она ни для чего не годилась. Красота спасет мир? Пожалуй! Но… Спасет ли она от камня?

И что же за «охота» тревожит Дон-Кихота?…

13.04.2001 г.

Сковородка!

При остановке на отдых Юля зазевалась, из-за чего ее рюкзак «решил прогуляться» вниз, к речке. Рюкзаки эти, «типа абалаковских», имели достаточно округлую форму и, ощутив свободу, сразу становились на ребро и «чесали вниз „колесом“ со страшной силой».

«Вскорости на скорости»!

Для преодоления последствий головотяпства одного или одной нередко требуются героические усилия целых коллективов, акты самопожертвования самых отважных!

Андрей, находившийся ниже, резко рванул наперерез, желая остановить резвый рюкзак. Казалось, он успеет «на перехват», но вот как сумеет задержать такую массу, уже успевшую «раскатиться»? Все замерли, наблюдая за действиями необычного «голкипера» («голькипера», если учесть, что задержать было нечем, кроме своих рук).

Внезапно из раскрывшегося заднего рюкзачного кармана вылетела алюминиевая сковородка. Вертя в воздухе своим единственным ушком-ухватом, она «шваркнула» мимо головы Андрея так, что «ветер завыл в ушах. „Аргумент“ просветил мгновенно: Андрей заложил неимоверный вираж, меняя направление движения на противоположное и на склоне, и в мыслях.

«Хрен с растяпой – Юлькой, и с ее рюкзаком!»

«Веди борьбу страстей при целости костей!»

Резиновый восторг

Этот комичный эпизод видится мне на фоне красивого ледопада в средней части ледника Шини-Бини на Памире. Эти довольно ухмыляющиеся рожи небритых бродяг, смеющихся над своим слегка смущенным руководителем!

Случилось так, что у края ледника, я поскользнулся на рыхлой породе осыпи, под которой оказался натечный лед. Проехал на рюкзаке и «пятой» точке немного, метра три, но при этом длинный боковой карман рюкзака зацепился за камень, и разорвался снизу. Из кармана вылез наконечник айсбайля, а вместе с ним… несколько резиновых напалечников, выпавших из разорванной упаковки личной аптечки!

– Ой, ребята! «Понтоны»!

– Это напалечники. Что не видите!..

– «Понтоны»!

Юмор – великая сила! По крайней мере, с его помощью «надуть» наплечник до «понтона» ничего не стоит!

А вывод однозначен: зорко следите за качеством походных упаковок!

Ружье

Хочешь беды, – дай бабе ружье!

Как-то раз на восхождении надо было дать сигнальную ракету, и инструктор попросил это сделать альпинистку, которая сидела у входа в палатку. Ракетница была самодельной, – кусок трубки с ввинчивающимся бойком. Для пуска ракеты надо было ударить бойком о камень, направив «ствол» вверх…

Дама осторожно взяла «пушку» двумя пальцами.

– Э-э! Держи в кулаке, надежно! И ударь сильно!..

Он не успел добавить слова: «И не попади себе в лоб!», а «внутренняя культура» не позволила ему вставить совершенно необходимую фразу: «Осторожнее, дура!..»

Удар! Бах!!!..

Ракета полетела ей в лоб, задела за дугу палатки, и внутри палатки запрыгали искрами какие-то «огненные шарики». То ли ракета, то ли ее осколки, то ли осколки дуги…

И все обитатели тут же «запрыгали» вон из палатки, – кто куда, а рядом, в две стороны пропасти, – мама родная! К счастью, все закончилось легкими ссадинами. И кучей обожженных тряпок на месте палатки.

По этой истории сочинился такой анекдот:

– Наташа, куда это весь лагерь разбежался?

– Не знаю! Я только взяла в руки ракетницу… Ты куда, Володя!?..

Хочешь беды, – дай бабе ружье!..

(Написано по рассказу П.П.Захарова)

09.12.08.

Юморески

«Дамы в горах»

(Размышления старого бродяги по поводу некоторых дискуссий на сайте м. ру)

А что, милые дамы, наверно очень забавно слушать рассуждения «мужиков» насчет того, ходить женщинам в горы, или нет! И насколько это дамам опасно и оправдано с точки зрения сохранения красоты и защиты «душевной тонкости» от их, мужиков, манеры общения с «крепкими выражениями».

Дашенька (2004, озеро Киче-Муруджу, Зап. Кавказ).

Машенька (2004, озеро Киче-Муруджу, Зап. Кавказ).

Их, предостерегающих дам от аварий в горах! Их, чьи бренные кости разбросаны по горам и ледникам в концентрациях и количествах раз в 15–20 больших, чем от женщин! При общем-то соотношении «один к одной».

Их, М, – чей природный удел – опасный риск! Риск, зачастую лишенный всякого смысла, если отбросить глупое тщеславие и капризное самолюбие эгоистов, блуждающих в «потемках» самоутверждения, «самовыражения» и «самопознания»…

Их (М), зациклившихся на своих отвесных стенах или системах математических уравнений, и не понимающих, что все их страсти живут на очень небольшом «человеческом островке», что и даны они и нужны не всем. Что у других – своя борьба, на других «островках», борьба страстей не менее значимая…

Их (М), не всегда понимающих, что истинный героизм мужчины, – освободить женщину от необходимости войти в горящую избу, когда в ней кричит гибнущий ребенок («…Ведь кони все скачут, и скачут, а избы горят и горят…», – прав злодей Коржавин).

Их (М), не всегда понимающих, что истинный героизм, – это защитить ее и ребенка, выйдя на пещерного медведя с камнем в руке и с пониманием, что: «Все! Обречен»! Но, не понимая, что, если за тобой идет еще десяток таких же решительных, с камнями, то обречен уже медведь…

Их (М), не понимающих, что, если женщина шагнула к горящему дому, или подняла камень для безнадежной самозащиты, то ей не надо ничего объяснять, ее надо опередить!

Их (М), которых женщинам приходится останавливать на всем скаку, «горячих жеребцов». Их, так легко рискующих здоровьем и судьбой женщин в поисках легких любовных приключений, и не понимающих, что все то, что касается детей, не может быть «шуткой».

Их (М), привыкших в походах грубить друг другу, а потому считающих, что походы «огрубляют» прекрасные женские тела и души.

Их, не понимающих, что физическая закалка и сила в своих природных пределах для женщины так же необходима, а взрывные всплески и выходы эмоций даже еще более необходимы, чем мужчине!

***

Да, ребята!.. Женщина нас вводит в этот свет. И входим мы с ней в храм, а потом в нее с еще более высокими чувствами, чтобы опять выйти из нее и вместе с ней в виде новой жизни! Обретая через них, любимых, божественное бессмертие.

Потому-то мы, смертные «полубоги-герои», такие «крутые», что «оторвались» и «отрываемся» от них, богинь наших. И в этом отрыве нам иногда становится за них страшно, – куда страшнее, чем за себя. И мы не понимаем, что это их, великий женский голос природного самосохранения жизни, говорит в нас: «Спаси и сохрани!»…

А когда они рядом, нам страшно за них потому, что понимаем: мы им простим все, но вот горы могут им ошибку не простить. В частности, и потому, что природа не позволяет им так рисковать, как нам, более активным в нечеловеческой среде.

Но такими, как мы, они никогда не будут, – им не годятся все наши мерки и примитивные оценки. Их собственная природа достаточно красива, сложна и мудра, и охраняет она их сама куда лучше, чем мужские опаски и запреты. Конечно, неопытные люди должны слушать опытных, но это относится ко всем, а не только к женщинам. Кстати, в смысле послушания женщины куда покладистее «крутых» мужиков, и это тоже «часть оперения» крыльев их ангела-хранителя.

Потому решать они должны сами, – не надо им в этом отказывать, если мы их действительно любим. Наш удел – мудро помочь, обучить и объяснить то, что мы знаем и понимаем лучше. Дать им увидеть опасность и, если надо, спасти в беде…

Дать им право на собственные оценки меры риска, сложности, грани дозволенного. В них мы должны видеть равноправных друзей, а не опасные помехи собственным устремлениям. У немалого числа людей в прошлом и настоящем бытовал именно этот взгляд.

Запреты и неравноправие их отдаляют от нас, они нас хуже слышат и хуже понимают от этого.

Будут ли они нас слушать и слышать? А мы-то их часто слушаем и слышим?..

Вообще настоящая, высокая КУЛЬТУРА отношений подразумевает отсутствие всякого рода «навязывания» идей и введения необоснованных запретов. Это общий тезис…

Но возможны от некоторых крики: «Предатель! Как ты мог выдать наши секреты! Показать наши слабости тогда, когда наш удел – сила!..»

Но и сила, и слабость живут в нас, как «начала» женского рода. А перед женскими началами мы по природе своей достаточно слабы.

И (дальше с великим пафосом!) – сила, которую мы обретаем в горах и женщинах, является следствием нашей слабости к ним… (Вот «вжиг» загнул мужик!)

«Простите, – в нас сей слабый глас…»

Да, еще, наверно, будут реплики с женской стороны: «Вот, подхалим хитрый! Слышали такое, не обманешь!..»

Да, вот анекдот еще.

Встречает альпинист приятеля с «фингалом» на лице: «Как камнем по „фэйсу“ заработал?» А тот в ответ: «Технику безопасности не соблюдал. Без каски оказался, да еще жене сказал, что цветы, подаренные невесте, – это цветы на могилу собственной свободе. Вот она и пустила „летающую тарелку“, оказавшуюся миской. Вот так они наш юмор ценят, а смех прекращают…»

***

Даже умные мужики, согласитесь, побаиваются мести интеллектуалок, у которых ответы на все вопросы записаны на внутренней стороне прически, которые еще со студенческих времен сурово себя натренировали, вышивая всю юбку-шпаргалку изнутри ответами на насущные вопросы мироздания. И давящих мужиков своим интеллектом, как мух)!

Крутой перец

(Юмореска: юмора для любителей «экстрима»)

Максим Крутоперцев «фриклаймировал» стену СК ночью, под рождество, босиком. В новом стиле «мокрый блин», очень эффективном при минус 30 снаружи и плюс 40 внутри.

По поводу происхождения названия «СК» существовало несколько туманных версий: «связь кончаю», «стена кошмаров», «смерть-копейка», «сливай кранты», «смех кладбища», и еще несколько не менее красивых оборотов, так ласкающих слух макси-экстремалов, очень спешащих на собственные похороны и ведущих борьбу «на грани», между холодными объятиями скальных стен и теплыми объятиями крематория… (Опасливо поговаривали даже, что смысл «СК» сводился к «Сливной Клавке», – риск попасть в тиски тяжелых женских интеллектов за один такой намек был очень велик).

Начальный участок подъема СК («Скорого конца») носил название «Улица набитых фонарей», – очень многие здесь благоразумно заканчивали восхождение с сильно побитыми физиономиями… Умницы! С более верхних этажей клиенты возвращались уже на свои поминки. От стены пахло серой и идиотизмом.

Макс был асом! Он уступал на «полезушках» иногда только Викт`ору, Вику Шкуродеру, пока этот пьяница не погиб геройской смертью, защищая свою честь и достоинство от посягательств корешей-шерамыжников. По правде говоря, чести и достоинства у Вика никогда не было, – светлая память об этом любителе тусовок с потасовками и фанатике «нетрадиционного экстрима» прочно покоится на его таком темном прошлом, на которое тень уже не набросишь. Его любовь к скандалам и дракам уже обросла легендами. Его афоризм: «В кабаке хочу поддать и по морде гаду дать!», – уже стал народным! Вик не был «любителем» драк и скандалов, – он был профессионалом.

Вик поспорил и спор блестяще выиграл, но этот подвиг, – увы, – был последним. Друзья, подружки и спонсоры ему прощали все, но вот законы электричества… Вика погубило отсутствие ветра при точном попадании струйки с моста на высоковольтный провод…

Вызывает кузов грусть, коли ты назвался «груздь».

Макс и Вик называли друг друга «мин перц», почти как, извините, называл Меншиков царя Петра «мин херц».

Со стилем «мокрый блин» у Макса был связан один интересный эпизод общения с Виком. Дело было достаточно мокрое, темное и грязное, – из таких дел в чистых плавках и с чистой совестью не выходят. Они тогда возвращались ночью с «заседания» в ресторане с группой «эксТРЕПАЛОВ» и «восходителей по бутылкам» (в прямом и переносном смыслах, которые уже отличить трудно, особенно в отсутствии рюмашек), и поспорили насчет возможности исполнения «стремного» каскада, – очень надо было высадить головой стекло в подъезде, с «подбега» и «подпрыга». Жгуче манила сложность этой акробатической «головоломки», учитывая высоту стекла и! И тяжелые результаты «заседания». Макс утверждал, что «сможет», а Вик спорил, что «нет»:

– Сбомбачу!

– Нет, не сбомбачишь! Не сбомбачишь!

Гениально-генитальные и эротически-склеротические, но не этические термины опускаются (ушки не всех дам такие крепкие, как у грузчиков и секретарш крупных начальников).

Проверить можно было только действием. Макс промахнулся, точнее, «проВМАЗАЛ», – очень сильно «приложился» головой к дверному косяку, проверяя его прочность. В нокдауне его повело куда-то в темноту и уронило в грязную лужу. Вик жестко ругал его, лежачего:

– Дурак! Дурак! Говорил – не лезь! Говорил тебе, что не сбомбачишь. Такое только я могу сбомбачить.

– Нет, и ты не сможешь! Не сможешь! Не лезь!

– Нет, смогу!

– Не сможешь, – я-то знаю!

– Сбомбачу! Смогу! Вот смотри!

Вик промазал еще «круче», чуть не сломал несчастную дверь головой, и упал в лужу рядом с Максом! Теперь пришла очередь Макса:

– Дурак! Дурак! Говорил – не сможешь! Говорил – не лезь!.. Даже я не бомбачу!

Да, общение в общей луже духовно очень сближает и просвещает, когда партнеры общаются не свысока, а на равном уровне…

В этой луже Максим «отмок и смог», – изобрел стиль «мокрый блин». Применялось это чудо техники на самых гладких и сложных отвесах с потолками («потолково-бестолковые» участки). Блин представлял специальную круглую тряпку со штрипкой для зацепа карабином. Вроде кухонной прихватки в виде сердца или кругляшки, – прямое родство шло от нее, родимой, да от того тампона, которым душечка-медсестра отмачивала со слезами огромный радужный «шишкарь» Максима после эпопеи у подъезда. А он под платьем гладил ее колготки и красочно рассказывал, как вдвоем с верным другом дрался против десяти хулиганов, обижавших девушку.

Альпинистский «максим-блин» отмачивался в воде в специальном термостате до нужной температуры. Так, чтобы при извлечении наружу и шлепка по скале, он тут же к ней надежно примерз. Для более надежного закрепления скалу можно было предварительно «загрунтовать» поливкой воды из маленького душа, а блин облить так, что он превращался в монолитную ледышку. Потом – карабин от стремени или обвязки вешай на штрипку блина и «фифай» (лезь на стременах) дальше. Закрепил веревку наверху, – снимай блины с помощью специальной грелки, чтобы «печь» их снова. Мокрые следы от блинов быстро пропадали, и коллегам было совершенно непонятно, как же это можно было здесь пролезть по совершенно гладким, нависающим плитам-зеркалам… Максим улучшил состав воды для блинов путем введения специальных присадок для быстрой «замерзавки» и «отмерзавки». И применял специальную складную душ-удочку-хлопушку, позволявшую закреплять блины на расстоянии до трех метров. Стиль еще находился в стадии патентования, и потому был оружием секретным. Максим предвидел в будущем страшные вопли поборников «чистого лазания» по поводу внедрения этой новинки, работающей там, где камалоты и френды были полными импотентами. Блин к тому же был раз в тысячу дешевле фрэнда, он был «для народа», а не для богатых пижонов, умеющих только наряжаться. Блин прилипал и к скале, и ко льду. (Под большим интимным секретом (тсс…): наилучшее прилипание обеспечивал блин на свежей утренней моче, – большая часть тайн рецептур присадок хранилась здесь)… Блин не работал только в снегу, где и все остальное не работает. Прилипающе-отлипающий гидроклей для использования «мокрого блина» при положительных температурах Максим тоже придумал. Потому непреодолимых стен для него уже не существовало. Подъем прямо вверх по директиссиме не требовал никакого напряжения мозгов для поиска тактических решений. Силы мозгов экономились для новых изобретений высоко-высотных технологий, о! – «каперкеды» души моей!

Но вернемся на «Стену костей». Ее «Костяной камин» был весь забит скелетами любителей продольно-поперечного экстрима. Они действительно лежали и вдоль и поперек с очень интересными выражениями на черепах. Стоило полюбоваться на эту галерею образов и образин. Максим даже поговорил под фонарем с теми, которые были его знакомыми в ближайшем «пошлом» (прошлом). Каждый скелет наскрипывал костями и насвистывал ребрами на ветру свое. Лазание в темноте между скелетами имело свою психологическую специфику. Тем более что среди них было много людей замечательных, выдающихся, неординарных. Многоборцев высокой культуры, сладкой халявы, порочных заблуждений и высоких «поблуждений». То тут, то там из темноты появлялись черепушки с очень выразительными глазницами, – на каждой был написан анекдот своей жизни. Публика эта, правда, была упрямой и не слишком вдумчивой и внимательной, – им трудно было втолковать что-то дельное. Крепостью мускулатуры тоже не отличалась! Один из скелетов увязался за Максимом, усевшись на рюкзаке, – этого нахала и надоедалу пришлось стряхнуть, как муху. «Костяной камин» вызвал у Максима легкую ломоту в костях, – в частности, зубы заболели от смеха.

За камином начинались пыльные скалы «Базар-Мазар», – мелочь и «крупняк» здесь рушились постоянно, и пыль стояла такая, что своего локтя не увидишь. «Отбазаренные мазарики» здесь встречались (наощупь) только во внутренних углах, – снаружи они не задерживались. «Халявное», простое лазание на ощупь под градом камней. Здесь Максим полз, прикрывшись сверху тазиком, гремевшим от обломков почище «джаз-банды». Тазик с подвеской использовался и как платформа, – на нем было приятно посидеть и отдохнуть, но такую «расслабуху» Максим себе позволял нечасто. Тазик имел очень удобное центральное отверстие (не будем уточнять, для чего, – сами догадайтесь). После «Базар-Мазара» количество вмятин и дырок в тазике заметно увеличилось, – вообще за явное сходство с дуршлаком Максим называл его то «дурь-шланг», до «экс-таз» в зависимости от настроения.

Вылез из «Базар-Мазара» белый от пыли, как Снегурочка, прямо во внутренний угол «Снегурочки», где она висела. Со «Снегурочкой» Макс тоже был знаком на невысоком уровне, – точнее, это было знакомство на уровне, чуть выше гостиничной кровати (у нее чуть ниже, а у него чуть выше), – простите за суровую правду этой пошлятины. Она обычно работала на авто выставках, – знаете, это когда рядом с авто знойную девицу ставят на шпильках в пляжном наряде, – в платье, от которого одно название осталось. Это чтобы глаза «замылить», чтоб все дефекты авто не так обильно были видны… Оно понятно: если рядом стриптиз показывать, да водкой поить, то обалдевшие клиенты новый «Роллс-ройс» от старого «Запорожца» отличить не смогут. Да и вообще авто затеряется в толпе любителей сладкой «халявы»! Теперь «Снегурочка» с хрустящей ледовой корочкой висела в обвязке, с ласковым звоном сосулек в волосах. В чарующем свете луны и фонаря. Кружевные трусики и лифчик, – надежная защита от вульгарной «порнухи».

Каковы на пруссике

Лифчики и трусики! —

Благодать на личике, —

Трусики и лифчики…

Прелесть какая! Заоблачный ледяной цветок! Макс просто задыхался от эстетическо-эротической крутости заоблачной красотки, «залетевшей» и «туда» и сюда по воле своего партнера, «худоперчивого», но уже «крутозаверченого» на неровностях. Тот безобразно «разобрался» с маршрутом, и потому его после срыва нижележащие скалы «разобрали» на мелкие детали.

Было тело, потом дело —

Мясо в воздухе летело…

Максим был не «обходительный», а «предупредительный», – он его не «обходил», и «предупреждал», но, видно, следовало бить и сильнее и больше, и не только руками…

Кстати, «мокрый блин» был не самым гениальным изобретением Максима. Самым замечательным изобретением была «сухая мочалка», – мочалка для мойки посуды, подвешенная на резинке над раковиной. Изобретение, до которого другие додумались бы только в 22 веке. Она экономила уйму времени, сил и мыла домохозяек. Максим ее придумал, когда завис однажды вниз головой на стене-отрицаловке, и чуть не отдал концы, – тяжело даются новаторские решения! Еще одним гениальным изобретением великого Макса был нудистский купальник. Детали этой одежды так хорошо имитировали кожно-волосяной покров, что девица в нем казалась совершенно голой, и только специальная надпись (типа: «Я одета, идиот!», «Пояс верности»), штамп или бирка «девственница» выдавали наличие «одежки» и защищали от подозрений в нескромности и от придирок милиции…

Уже следовало «принять» для храбрости. Предыдущий стопарь спирта явно выработался, и храбрость начала подводить. К стопарю Макс прибавил еще чекушку бальзама из смеси кока-колы и нектара бледной поганки с добавлением керосина и украинского первача № 1313. Такой тоник бодрил и обращал в бегство любую чуму и язву…

Выше Максим прошел бастион «мороженой грудинки», цепь «склепных балконов», трубу «гильотина», зубья «фата-морга», балду «Плаха», потолок «Виселица» и контрфорс «Скотобойня». «Содержание» этих препятствий оправдывало их скромные названия. Дальше шел пояс «кровавых скал», огромный нависающий карниз «траурная лента» и жуткая плита «катафалк», чуть повыше Биг-Бена, сильно и со скрипом пошатывающаяся на ветру. Натурально «выскрипывался» «тот самый» этюд Шопена: «Там, там тарам – тарам там там там тарам!»

Выше бастиона Максим подумал: «Может, ну ее, эту развалюху, которая качается. Раскачать ногой в резонанс, чтобы упала. Только бы не придавила, – но, если сверху сделать, не придавит…». Раскачал, внизу здорово поскрипело, а потом вся скала исчезла в темноте. Но вместе с ней исчезло и озеро внизу вместе с гостиницей, в которой, как все знали, всегда тайно встречались олигархи с киллерами. Это чтобы «заказывать» им своих близких друзей и родственников. А теперь, – ни «Биг-Бена», ни озера, ни олигархов, ни киллеров! Зато все «заказанные» целы! «Вот ведь, – подумал Максим, – сколько пользы от одной идиотской прихоти случается!

Мимо пролетел «чувак», извините, чудак, в обнимку с шифоньерным обломком скалы. За ними тянулся конец альпинистской веревки такого качества, что страховать на нем было никак нельзя, – он годился в смысле надежности только для того, чтобы отхлестать по попе его обладателя. Правда, упавший клиент пытался затормозить падение с помощью парашюта. Но это были слабые попытки, – настолько парашют был грязный и рваный, хоть и импортный. Весь в дырах, с надписью: «Super-Makintosh-1897». «Высоко залез, долго жить будет», – уважительно подумал Максим, зная, как долго отсюда еще лететь вниз.

За парнем сверху так же бесшумно вылез ломаный вертолет без винтов, с большой дыркой в боку, и тихо скрылся внизу, в темноте. Наверно, его зашибло камнем с вершины. Там, под стеной, уже лежало около сотни битых вертолетов и самолетов. Одним больше, одним меньше… Радость сборщикам утиля и ритуал-провайдерам!

Предпоследний участок носил название «Гробовой крест». Здесь регулярно падали камни и лед по форме и размерам – то гробы, то надгробия, то кресты для натурного распятия. Сколько здесь сорвалось и побилось народу мог знать только ледник Могильный, саваном белеющий внизу! На него решались ходить только самые храбрые мародеры, – из них пока никто не вернулся… По «Гробовому кресту» тоже не пролез никто. Все померли на предыдущих «мементо-умористых» скалах. Но Макс прочмокал его блинами очень быстро.

К вершине подводил гребешок «топор палача». Максим потерся об его лезвие намыленными щеками, аккуратно сбривая щетину. Попытка сесть на этот гребешок закончилась бы «раздвоением личности» с падением половинок в разные стороны! После «топора палача» брезентовые штанишки Макса превратились в мини-юбочку. А ноги оказались так же чисто выбриты, как и лицо. Кстати, штанишки эти тоже были изобретением Макса, – они и трусики под ними имели ширинку «от пояса до пояса», – гениальный пример физиологичной функциональности, вдобавок совершенно исключающей в гардеробчике дискриминацию по половому признаку. И не препятствующие общению по этому признаку. Резинка шаровар выдержала, – она обладала повышенной прочностью, чтобы не лопнуть от смеха в самый неподходящий момент…

Стена СК (теперь «Стена Крутоперцева») взята! Ну и стриптиз она устроила, – от одежды и «снаряжа» одни лохмотья остались! Срамота, да и только! «Эй, весь в „полосочку“, – дай папиросочку!..»

Вершина остра, как само восхождение, – Макс, стоя в «дурь-шланге», сумел усесться на шпиль, подложив стопку мокрых блинов. ИТО покалывало. Нельзя было отказать себе в удовольствии погреть замерзшие ноги над примусом и одновременно пожарить настоящих, горячих блинов, – тогда вопль: «Во блин!..» насчет этого похода будет трижды обоснован. Надо достать и выпить шампанского, наполовину со льдом. Осторожно извлечь сей взрывоопасный предмет, – бутылку. Максим живо сознавал, какому смертельному риску подвергался с такой бомбой в котомке. В памяти жили совсем недавние случаи с похоронами. Знакомому альпинисту пробка от бутылки попала в лоб, он очень обиделся и умер. Кошмар! Другой лакомка на восхождении неосторожно открывал пробку зубами, – ему шампань ударила в лицо, он оступился и упал со стены. У третьего бутылка взорвалась в рюкзаке, – не пережил потери и умер от морального истощения. Четвертый погиб от бутылки, кем-то брошенной сверху… Товарищи этих несчастных целых девять дней не пили шампанское. Ужас! А сколько тяжелых душевных травм от неосторожно разбитых бутылок!.. А сколько склеротических инсультов от недопития, от непромывки мозгов спиртом?..

«Пусть теперь попробуют не повесить на меня „Золотую Кошку“. Вот скандал-то будет с дракой. Прямо сласть! Я на этих паразитов тогда всех остальных кошек повешу, ржавых, дохлых и вшивых. И „золотые“ шишки на всех», – подумал Максим, – жаль только, что метели и урагана на подъеме не было, – без них восхождение теряло в сложности и привлекательности…»

Пустую бутылку с запиской повесил на прусе за горлышко, – вожделенный приз для последователей. Пусть-ка попробуют снять!

Куранты пробили полночь, – посигналил вниз на хижину фонарем. Там увидели и ответили, – будут встречать «с победой». Бросил вверх тряпку параплана, спрыгнул в пустоту ущелья. Оставалось четыре минуты, чтобы слететь, завернуться в параплан, как в тогу, вломиться в бар хижины и выиграть на пари ящик пива и банку селедки. Чтобы почувствовать себя не только «человеком», но и аквариумом! Успею! – подумал Макс. Он был прав потому, что он был лев!

***

Микита Нахалков подумал: Вот звериная шутка насчет царей, правда: раз ты лев, значит, ты прав! А, кстати, логика левых: «Если ты „лев“, то ты прав» прямо противопоЛОЖНА логике правых: «Если ты прав, то ты лев». Но они едины в заявочках и на правоту, и на львиную долю! Руль справа, руль слева, – и тот и другой, увы, не на месте, ежели не работают, или если крутят в канаву или только, извините, «под себя».

Микита слез со шведской стенки. Положил ноутбук на стол, включил свет. Было 5.33. Хорошо поработал за ночь! Лучше всего новые сценарии сочинялись вот так, – ночью, в темноте, в висе под потолком… Конечно, по «кровавым скалам», «траурным лентам» и «фата-моргалам» надо еще кое-что «доморгать»! Но уже с таким сценарием «Крутой перец» мы утрем нос и создателям «Скалолаза» и «Вертикальным беспредельщикам» с их нитроглицерином! Нитроглицерин! Сущая чепуха, «позапошлый век» и смешная выдумка по сравнению с «мокрым блином». А что такое гибель группы идиотов-киллеров по сравнению с целым колодцем скелетов умных и честных людей! Микита довольно потер руки. Знай наших! Дорогу русскому экстриму! Если цинизм, пошлятина, ахинея и бред становятся образцовыми, то это уже искусство! Живой синтез, мультимедия стилей! «Классицинизм», «вампир», «баракко», «бардако», «гоптика»! Были б и смех, и слезы, и похвальба и угрозы! Побольше ругани, криков, обжорства, соплей, плевков и камней от критики! Скандал покруче насчет того, кто круче!.. Для дамских ушек, скажем, «ново», но жизнь, гражданочки, сурова! Не понимают дамы мужской юмор, – вздохнул Микита, засыпая, – воротят носики, кладут вопросики. Утонченный вкусик дубинка не искусит. Укусит! Смех – явление нелогическое, но физиологическое! Рекламу купальников, блинов, автовыставки, дверей, пива и шампанского вставил. Осталось только на сценарий резину «натянуть», подтяжки и презервативы, – сущая чепуха…

Успех обеспечен. По крайней мере, на уровне «НеуМОлимых мстителей»! Хороший будет «блок-бастер», точнее, «глюк-бабстер», в том смысле, чтоб экзальтированных дамочек на носилках выносили. И пусть попробуют не дать по крайней мере пары «Оскарид»! Вот скандал будет с дракой, прямо сласть! Вместо фуршета такой «шуршун» с хрустом хрусталя и «порывами» платьев на девочках! Нет, фуршет и девочек они отдать не решатся, – это святое, ради великосветской пьянки весь «винофестиваль». Но слишком сильно бить не стоит, – сильно побьешь, так на тебя молиться станут. И скоро из тебя, хорошего человека такую сволочь сделают, что… возомнишь себя хорошим человеком…

Миките приснилось, как сам президент вешает ему на грудь то ли орден, то ли медаль размером с блин-прихватку Максима Крутоперцева.

Исповедь «крутого» значкиста

(Юмореска)

– Ну, Колян, привет, только с гор спустился. Расскажи, как там, в альплагере на Кавказе? Круто было?

– Просто ужас! Поедешь на склоне – на части разберет. Мясо по воздуху полетит! Вниз вообще глядеть боялся, – поджилки тряслись! Даже на снегу штаны-брезент за «семнадцать мгновений» до пятой точки стерло!..

– А камнепады были?

– Кошмар! На каждом шаге! Три раза чуть голову не оторвало, пять касок поломал и поменял!

– А лавины?

– Жуть! О них лучше вообще не думать! Это хуже, чем об КАМАЗ на полной скорости, – лучше под молот лечь паровой!

– А непогода была?

– Мрак! Каждый день, – снег и дождь, мразь и грязь! И ветрюга с «дубарем» до полного мумифицирования!

– А народ как там?

– Канальство! Инструктора – сущие звери! Что ни по ним, – бьют по морде! Разрядники – страшные нахалы, пижоны, пьяницы и бабники. Зовут себя «стебовыми». Девицы чуть что – дерутся кулаками. Над новичками все смеются и издеваются, кто как может. Они для всех – законная добыча. Ноги и ботинки мыть заставляют! Дедовщина процветает. Мастера – вообще законченные само-садисты, – они сами с собой делают все, что захотят, за это все имеют и шляются, где угодно!

– А снаряжение там дают?

– Копец! Дают рвань всякую. Веревки полусгнившие, такие, что не разгибаются. Пуховки драные, в которых ты линялая птичка: перья торчат и осыпаются. Железо ломаное и ржавое, отечественного производства. Новичкам достается все, – все! Что другим не нужно!

– А кормежка как?

– Торчок! Голодуха зверская! Аппетит людоедский! Пища, любая и сырая там классовым врагом была: изничтожал ее зубами! Отбирали жрачку и морили голодом специально, «для спортивной злости».

– А тебя там хоть чему-то научили?

– Мука! Научили… кой-чему. Но не сразу, тяжело далось. Просто не понимал, что делать надо. Танька вот руки заломила, на кровать повалила, совсем растерялся! Пока она по морде два раза не объяснила, что и как делать! Что я уже «не холостой», а очень даже «горячий»! И что не «пологий», а «крутой»! И что «не слабый», а «сильный», что «мужик», а не «баба» и что с нею справиться могу, если захочу! Так объяснила, что я сразу захотел! И, что? Справился!.. Сам в себя не верил, так она заставила! Женщина-огонь!.. А начуч! Представь, подводит к виселице, а на ней чучело человека за ногу подвешено на основной веревке. «На ентом, – ехидно так говорит, – на ентом учебном пособии легко обучить тяжелым последствиям неправильной взаимной страховки. С умеренно-садистской тренировкой и соревнованиями на „долговисучесть“, „сучочки“ вы мои»! Я, пока узел не отвязал, полчаса вниз головой качался. Чуть не помер! А начспас издевательски так говорит: «Ежели вы рассчитываете, что я вас спасать буду, то вы очень заблуждаетесь! Я в это время водку пить буду! Радоваться и праздновать, что от идиотов избавляюсь! У хорошего альпиниста страховой полис – это его собственная башка!»

– Ну, теперь ты в горы – ни ногой!

– Чушь! Где же я такой кайф за такие гроши еще поимею! Только в горы, в свой альплагерь! Тащусь! Через три года уже до «пятерок» дойду. И тебя возьму!

– Не, я в такое дерьмо не полезу!

– Что-о! Это ты – дерьмо пока, и поедешь, как миленький!

– Нет!

– Что-о!? Тебя, помойка, не спрашивают! Не поедешь?.. Вот тебе, вот, вот! —

За сим следуют звучные удары жестких кулаков по мягкому телу.

– Ой, не надо! Ой, больно!.. А-а-а!!!.. Ведь убить можно!

– Невелика потеря, одной соплей меньше будет! Человеком можешь ты не быть, а альпинистом быть обязан! Вот тебе, мусор, вот! Я из тебя, железки рыхлой, кулаками кинжал выкую! Еще добавить?

– Ой, не надо!.. Ой, поеду, поеду я в альплагерь (горько плача, как ребенок).

– То-то же! Будешь слушаться, – «стебить» не буду! Понятливым объясняют, непонятливых бьют до понимания! За дело колочу, для твоей же пользы, которую пока не знаешь. Но поймешь! Не будешь слушаться, – убью! Закон «стебовки»! Понял?

– Понял?

– Ни хрена ты не понял! А я понял! Вот, к примеру, парашют в полете не раскрывается, или страховка отказывает и падаешь. Страшно это, или нет?

– Страшно! Ой, страшно, страшно это! (с плачем и стуком зубов от ужаса).

– Да, страшно, когда первый раз! А когда в третий раз, то не так страшно. А тем более, в пятый! Уже совсем не страшно. Привыкаешь! Страшно это тем дуракам, что летать не научились, что падать не умеют. Вот так! А люди это кто? Люди, они эта… где-то с первыми разрядами. И не со «свежими», а с «добрыми», чтоб тебя КМСы за своего считали, и от уважения стали только «за дело» поколачивать, – для обучения, а не для удовольствия. Да, КМС – это уже человек! Сам посуди, что ты за человек, ежели тебя на Чемпионат участником не допускают. Пустое место ты в протоколе и в жизни, да и только! То-то! КМСов даже мастера слегка начинают побаиваться, и бьют коллективно «втихаря», чтоб авторитет не подрывать. КМС – он даже мастера на маршруте зашибить может камнем! Если очень захочет. Техника отработана! Лет через 5–6 из тебя и из себя человека сделаю, если не убью. Танька жену подберет. Из баб «свежих», но опытных, чтоб «технике» и «настоящей любви» обучила, а до срока не похоронила. Не из девственниц-соплюшек, – этих ты сам потом, как инструктор, выводками всему обучать будешь, как свою законную добычу! Ну, а когда до «шестерок» дойдешь, – бейся, сколько душе угодно, со знанием дела и тела! На «шестерке» гробануться, – самый «кайф! И себе и другим пожелаю! Но сначала горькое битье, потом красивое житье! Слово „гром“ и слово „морг“ – одно и то же, только его каждый со своего конца читает! „Греми“, но не „моргай“. Так-то!

07.10.2003 г.

«Постскриптум» («постой, скрипну»): Да, там, в форуме, кто-то (по имени «Например») хотел стать перворазрядником за один год. А не хотите, чтобы Вам вот так «на примере» объяснили?..

Особенности «национально-попсового сволаза»

(Юмореска на темы Яна Парнеля по «фриклаймингу»)

Почему «попсового»? Потому, что «отчасти нового и популярного» и «входящего в моду». Хотя еще не понятно, «куда из нее выйдем»(то ли в историю, то ль к крематорию). Почему «сволаза»? Ну, надо же вызвать новым «словцом» с таинственной аббревиатурой («О бревно-дурой») благоговейный трепет в мозгах отечественных и импортных ротозеев! И еще потому, что это, по сути, «свободное лазание», а отчасти, и «сволочное лазание» в смысле трудности и опасности. А слова «свобода и „сволочь“, – слова, очень близкие нам по представлениям нашей политической действительности. „Сволаз“ звучит как-то роднее и короче „попсового“ фриклайминга, ломающего и язык, и души непросвещенных наших патриотов так же легко, как хороший рывок ломает камалот с трещиной (в скуле, а не в скале).

Чтобы утвердить свой стиль, мы должны придумать и свой «ТЭРМИН»! Тогда нас будут отличать, ценить и благоговейно уважать, даже при полном неумении лазать. Понимание сего тезиса у меня глубокое, – сам не умею! Но, интересно, здесь та же закономерность, что и в науке: чем больше учишься, тем глубже понимаешь, насколько ты слаб…

Так, драку по терминологии на форуме я спровоцировал. Теперь перейдем к сути.

Что такое «фриклайминг»? В переводе то ли «свободное лазание», то ли «тройное лазание». Почему «тройное» – зловещая тайна, но есть ниточка разгадки, связанная с одеколоном. Нет, здесь дело не в нем, а в тактике: три раза без «етого самого фри» не пролезешь, – будет из тебя «фритюр в собственном соку»! Так что «тройное свободное лазание» – это «сволаз» по нашему.

Понимаю его вот как. За непонятливость извините, – она есть у всех, а вот те, кто «все знает» – самые отъявленные жулики (странно, иногда и сам себя таким ощущаешь, – это хороший признак и здоровой самоуверенности, и умеренной самокритики).

Маршрут на «фрилазе», – тьфу, простите, на «сволазе», пролезается несколько раз с целью изучения всех зацепок, которые в отдельных местах «подстукиваются» молоточком для улучшения и прочищаются «щеточкой». Это означает, что все опасные «бульники» и разная «мелочевка», вплоть до полутонных «шифонеров», посылается вниз. Назовем это «помойкой» маршрута. От «помойки» маршрут становится чистеньким в смысле тайных замыслов «камнем по башке». Для страховки забивают крючья и намечают места для закладок.

Хотя, вообще, насчет страховки здесь тоже нет полной ясности, а есть сильный треск идей в черепушках. Где-то страховка, как и жена, есть, а где-то ее вообще нет (еще одна тайна). Главные борцы за «чистоту стиля», как главные кандидаты в покойники, ее напрочь отвергают. Не приемлют, как и наличие парашюта в любом из кармашков. Ухитряются ведь парашют в трусиках прятать! Спускаются уже без трусиков, но на парашюте, биэкстремалы. В этом смысле тщательный обыск с полным раздеванием перед «пролазом» кажется суровой необходимостью. Эти законы грядут тем быстрее, чем быстрее все мы расстанемся с представлениями о «лишней стыдливости». Вообще, конечно, самый «чистый» сволаз, – это лазание в совершенно голом, природном виде, даже без припудривания магнезией (нудно-нудистский сволаз). Такой вариант хорош для Гиннеса, – туда на чем не влезешь! Но для остальных с этической точки зрения наличие штанишек все же необходимо. Достаточно прочных, чтобы дожить до конца маршрута! Я здесь пуританин, – не надо подозрений в разврате и мазохизме, я до таких генеральских почестей еще не дослужился!

Допинг тоже недопустим. Вот насчет стакана водки для храбрости, – это вопрос дискуссионный прежде всего в части «литража стакана». Ведь не секрет: многие «под мухой» лазают существенно лучше, чем без моральной помощи этого цепкого насекомого… Вопросов много, но, думаю, все согласятся с тем, что чистый спирт для протирки скал, для промывки ран и покойников должны выписывать обязательно! «Гидрашка» для «сволаза» не годится, – не та «чистость». Спирт – молоко скалолаза, его за вредность давать надо!

Есть сомнения и насчет скайхуков. По нашему это «внебопалец». Для некоторых этот «внебопалец» допустим, а для некоторых он, вражина, – главная опасность для «чистого сволаза». С ним «сволаз» уже безобразно грязен. Свинство, а не «сволаз». Тем более что не совсем понятно, ИТО этот «внебопалец», или «НЕИТО». Не «ТО», ни «ЭТО». А бывает, что и «ТО», и «ЭТО», поскольку он, вражина, с одной стороны неподвижен относительно рельефа (а потому, и является «ИТО»). А с другой стороны, он тут же улепетывает с рельефа вместе со своим обладателем. И потому он «НЕ ИТО», а «средство для передвижения». Вроде автомобиля или самолета, только с меньшей прытью вверх и по горизонтали. И с большей прытью вниз. А когда он лежит – недвижимое имущество, подкова на счастье (которая спасает так же часто, как и гробит). Вот насчет разрешения этого вопроса (что есть ИТО, что есть «не ЭТО») лучшие умы форума м. ру еще не договорились, и продолжают стучать друг другу по лбу и пальцами, и «внебопальцами». Поводов и для научной дискуссии до драки «после стакана» здесь еще лет на 20, не меньше! И на 3–4 десятка книг запал есть – тема уж очень интересная. И в меру сексуальная (Внимание! Только для гусар, дамы не читать: ponyatna estestvennaya ozabochennoste goryachei molodegi i naschet paltsev i naschet raschelin, – oi! Prostite! Zaneslo ne na tot krutyak, no eto i na stenah bivaet)…

Но от обнажившихся основ «сволаза» вернемся к нему самому. Маршрут блестит, душа трепещет, и пальцы ног и рук уже шастают по знакомым щелям и расщелинам, вознося все выше и выше. Страховка то появляется, то исчезает, оставляя возвышенное ощущение близости к всевышнему. Мастерство «сволаза» теперь связано с умением использовать пальцы, кулаки, локти и коленки в качестве камалотов. Точнее, френдов, а еще лучше: друзей, на которых можно «вылезти». Иногда используют и голову. Правда, длительное висение на ушах не всем доставляет изысканное удовольствие, но чего ни «сварганишь» для чистоты стиля! И для девиц с букмекерами тоже!.. Но, думаю, мнение «общака» все-таки склонится к тому, что надо и лучше ходить «с головой», чем без нее…

Кровь по скале, обрывки кожи с рук и резины с «ро'ковых шузов», обрывки одежды падают вниз дорогими сувенирами для восхищенных и хищных зрителей. А частью и «ЗРЯтелей», настоящих фанатов, – как хотите. Сувениры хватают на лету, и тут же «загоняют» на аукционе. «Аукают» сотнями и тысячами «зеленых». Равнодушных мало, особенно среди тех, кто сделал ставку «упадет-не-упадет» с выигрышем в несколько тысяч «зеленых». Какие переливы эмоций на потугах и вывертах «клиента»! Какие вздохи разочарования и выдохи радости свободной толпы! Какие провокационные выкрики наглых пупа-рацый! Какой визг экзальтированных и бюстгалтированных девиц, подбрасывающих вверх прусики, бусики и трусики.

Ну вот, наконец, оставив лучшую половину себя на стене, отважный «сволаз» гордо усаживается на ее острую вершину и смачно плюет сверху на пляшущую внизу толпу «победивших», – тех, кто поставил на «влезет». А в мрачно молчащую толпу, всунувшую свою «зелень» в номинацию «упадет» запускает здоровенный бульник – подарок вершины. Чтобы они в панике разбежались за ту минуту, которая им отведена на спасение. Камень этот тоже тащат на аукцион, прихватив еще несколько десятков похожих. «Сволаз» с ласковым удовлетворением в адрес болельщиков цедит сквозь зубы: «Сволочь!..», – вот и вылезло это емкое словечко с подтекстом ситуации. Свобода! Вот она! Где еще можно обрести такую свободу и «Ядовольствие» ее применить, запустив камнем в толпу «сволочей» и плюнув на лысину негодяям-ФРЭНДАМ.

А дальше? Дальше появляется и проявляется еще один признак «сволаза». По этому признаку у «чистого сволаза» и карман остается чистым. Из любви к искусству! А у «нечистого сволаза» в кармане откуда-то появляется толстая пачка «зеленых». Из любви то ли к Иисусу, то ли к искусу, какая разница!»

Хорошо быть туристом!

(Юмореска – «стопка» из анекдотов)

Хорошо быть туристом или альпинистом: всю жизнь тащишься! Приятное с полезным: то в поход, то в больницу.

Мы ходим в горы для того, чтобы прожить в них несколько жизней: голодную, холодную, безработную, бессонную, усталую, трезвую, без женщин…, чтобы прожив их, оценить особенности жизни вящей, в горах совсем ненастоящей…

Коль ты – новичок, то есть по крайней мере, одна вещь, которую умеешь делать быстро: это уставать. Коль ты студент-альпинист, то трудишься, как черт: от тренировок обретаешь «хвосты», от женитьбы – «рога», и все для того, чтобы после восхождения с наслаждением «отбросить копыта». Учись стойко переносить тяготы рюкзака, непогоды, дружеские побои инструкторов и подружек.

А если жизнь в палатке протекает хорошо, значит у нее есть порывы! Какая в этой жизни прелесть! Вот ты лежишь вдвоем в палатке с девушкой и проникновенно шепчешь ей:

– О чем ты думаешь, дорогая,

А она тебе:

– О том же, о чем ты, милый! – вожделение охватывает тебя, и ты сладко зажмурившись, дрожа всем телом:

– Давай, давай… еще по сухарю с нарзаном!

Если же любви к горам мешает любовь к женщине, то… Будь мужиком! Затащи эту дуру в горы и люби и их и ее до полного истребления взаимных заблуждений!

Покажи ей свой класс: залезь от страсти на стенку, а уж когда вместе окажетесь на потолке, она целиком в твоей стихии! И если ее тоже удастся сделать альпинисткой, то будь втройне счастлив: альпинисточки все такие особенно красившивые после восхождений! Можно «заблудить». Но при этом не надо заблуждаться. Потому помни: камень или лавина с какой-нибудь Дых-Тау – это сущая ерунда по сравнению с женитьбой. Но женатые альпинисты живут дольше, поскольку острее сознают опасность, они понимают – завершение ужасного восхождения – еще не факт, что останешся в живых, поскольку впереди разговор с женой…

Помни: думать – никогда не поздно, а вот кричать:»Камень!» или «Срыв!» надо сразу, а то может быть поздно! И еще: когда все «по фигу», то уж точно или сам «зафигачишься», или само собой что-то «зафигачит».

Когда ты – разрядник, то начинаешь познавать особо глубокие мудрости жизни. К примеру, начинаешь догадываться: чтобы не получить молотком по пальцу надо держать молоток этим пальцем. Что если все болит, куда этим пальцем ни ткни, – значит палец сильно ушиблен. Что надо страховать аккуратно, чтобы тебя видели, а не помнили. Что разница между горным туристом и альпинистом огромная: один идет в горы, а другой – по горам. И несмотря на огромную разницу горный турист – это альпинист, а альпинист – это горный турист, только они в этом никогда не признаются из-за высокой любви к спортивному начальству… Что в альплагерях от несоблюдения техники безопасности альпинистками альпинисты не только погибают, но и рождаются… Что начспас в альплагере – не заместитель бога на Земле, а его начальник. Что рюкзак может быстро подорвать здоровье, если он – с пустыми бутылками. Что горы делят людей на две части… а случается, и на три, и на четыре… Что если сломаешь руку в одном месте, а ногу – в другом месте, то тренер после поправки надает по третьему месту, приговаривая: «Сколько раз тебе говорил не лезть в это место!»

Понимаешь, что туристы и альпинисты – «свои» люди в больницах, особенно среди психов. Только психи абсолютно бесстрашны. До обретения ощущения, что погиб и заново родился, – дальше, говорят, и они побаиваются и вперед не вылезают… Заново родится просто: такое ощущаешь, например, когда сидишь на полке мокрый, голодный и холодный. А если при этом зубы стучат от страха, – это хорошо, значит они еще целы. А их стук быстро надоест и пройдет, притом их вообще придется положить на полку, когда продукты кончатся.

Осознаешь наконец, что абсолютное бесстрашие – удел законченных психов и усопших. Не будь сам «камнекадзе» и не бери такого напарника.

Когда же ты – мастер, тебе доступны особые восприятия жизни и особые отношения людей. Настоящему альпинисту-мастеру присуще обостренное чувство окружающей его опасности. Это когда он внизу, на равнине…

Знаешь, что настоящий альпинист-мастер умеет достойно отступить, неслышно хлопнув форточкой. Что ему присуще особо утонченное понимание прелестей медицины: если нога в гипсе, и врач запретил ходить по лестнице, то полгода лазания по водосточной трубе на двенадцатый этаж позволят успешно сохранить спортивную форму. И если врач по характеру последнего маршрута считает, что ампутация головы пошла бы вам на пользу, но все же не ампутирует голову, значит, он понимает: маршрут выбирала совсем другая часть тела. А потому вы крепки не только «передним», но и «задним» умом…

Вы знаете, что не может быть ничего вкуснее того самого вкуса того самого индийского чая из пачки, которую потерял и нашел на вершине двадцать лет спустя. Что можно, конечно, эти двадцать лет ходить без страховки, считая ее не нужной, но на двадцать первом сорваться и «дойти» до понимания иной великой истины… И понять, что чужой крюк – заманчивая халява, но к ней навязчиво прикладывается еще и другая, уже не чужая, а собственная «халява» в виде похорон. Что короткий и «легкий» ум заставляет делать очень длинные и тяжелые вещи, например, собирать выбитые зубы сломанными руками.

Что если друзья замышляют на выходные экстрим-поход, то «экстрима» надо брать не менее двух бутылок на «рыло». И что два любых, но разнотипных «экстрима» предусмотренных вызывают третий, совершенно неожиданный… Что если из друзей кто-то приказал долго жить, то выполняй приказание, каналья, сволочь, бродяга, эгоист проклятый! И вся-вся та матерщина, которую ты честно заслужил в свой адрес! Ты, ядрена вошь! – ничтожный зазнайка, возомнивший себя суперменом избранный баловень судьбы и стихии, наглый и пока еще чудом выживший в жизни и из ума, горный гранд-аристократ, «Ваше превосходительство», представитель героической элиты прожженных горопроходимцев!

26.12.01 г. Е.В.Буянов (написано на основе подборки анекдотов).

Отсидка в тумане под перевалом «Столбнячный»

Сценическая юмореска

Сцена. На сцене – палатка.

Из прорези палатки внезапно появляется сонная мужская голова в каске и с серьезным видом обозревает окрестности. Появляются руки с подзорной трубой, и «голова» внимательно рассматривает окрестности в перевернутую трубу. Потом обалденно осматривает трубу, чешет затылок третьей рукой, появившейся из палатки и, сообразив, бьет трубой по лбу и смотрит уже в окуляр. Затем начинает размышлять:

– Что так, что эдак, – один хрен в тумане третью неделю! Три мешка жратвы осталось, – еще недельки на две хватит!

Третья рука наставляет рога, стучит пальцем по лбу и вертит пальцем у виска.

Голова исчезает в палатке.

Из другого верхнего угла палатки появляется женская голова и внимательно всматривается в зал:

– Ой, кто это!

Появляется та же мужская голова, откинув полог:

– Чего ты, Ира? Опять после вечерних рассказов черные альпинисты в глазах? Не пищи! Я вот тебе на кнопочку нажму, чтобы не забыла! Прости меня, грешного!

– Аккуратнее!

Он нажимает ей пальцем на спину, – на пуговичку лифчика. Она вздрагивает:

– Запомнила!

– Ты, вот, Иринка, думаешь, что я делаю такое, как РУ-КО-ВО-ДИ-ТЕЛЬ? Я руками вожу, и смотрю, – хто это запищит первый. Ты вот, что, думаешь, – я вот сегодня заблудился, пол подъема на 2Б с вами вылез, а потом мы не успели и вниз покатились. Это все так думают! А я иначе думал! Мне вас потренировать надо было! И посмотреть, хто первым запищит.

– Ой, Евгений Вадимович! А я и не подумала!

– Мне ж, сделай я такое нарочно, – запросто бы по шапке дали. А я взял, и «заблудился». Не туда ушел! Простительно! Кто не «заблуждался»?

– Ой, Евгений Вадимович, какой Вы мудрый!

– Вот я такой, «мастеристый», – Я вас по дождичку, по ледочку, по снежочку носиком проведу, и посмотрю, кто первый запищит! Чьи сопельки размажутся по склону.

– Ой, Евгений Вадимович! Никогда пищать не буду!

– Я вот тебе на кнопочку нажму, чтоб не забыла. – Крестится, –

– Аккуратнее!

Он нажимает ей пальцем на спину, – на пуговичку лифчика. Она вздрагивает:

– Запомнила!

– В походе, знаешь, – каждый по-своему думает! Вот, ты, думаешь, Светка просто так сегодня в трещину упала?

– Ой, упала!

– Это они с Костей договорились, злодеи. Она там, в трещине захотела камерой поснимать. Вот и упала. А он как картинно испугался!

– Ой, Евгений Вадимович! Какие они хитрые!.. Но я никогда не запищу теперь.

– А я тебя сейчас поучу не пищать. Ты ведь теперь не моя «знакомая». А моя «законная».

– Это как, «законная».

– Это как инструктора в альплагере говорят: «Милашка-новичок – это законная добыча инструктора.

– Ой, Евгений Вадимович! Как тут не запищать!

– А ты не пищи! Не пищи, а сразу по лбу – бах!

– Страшно ведь! Страшно, Евгений Вадимович!

– А ты не бойся! Прорепетируем! Посмотрю, как поняла.

Она: Ха-ха-ха, Ха-ха-ха! Он аккуратно целует ее в щечку и получает в ответ легкий удар по лбу.

– Ну, Ирка! Ну, Ирка! Ничего не дошло! С таким ласковым «подбушником» ты, дочка, сразу без целомудрия останешься! Таких нахалов, как наши скалодралы надо до крови цапать! Я вот тебе на кнопочку нажму, чтоб не забыла.

– Аккуратнее!

Он нажимает ей пальцем на спину, – на пуговичку лифчика. Она подпрыгивает!

– А, Евгений Вадимович, «шестерку по Памиру трудно пройти?

– Опасно! Опасно, если не рассчитать! С тяжелыми рюкзаками группа сразу под ними погибает на «шестой тыще аховой» от грыжи паховой! Да! А с легкими рюкзаками (эпически-мечтательно) группа помрет в конце с голодухи. Красивая смерть! Мечта туриста! В прошлом году, правда, дошли! Дошли. Потому, что завхоза съели в конце похода!

– Ой, Ой, Евгений Вадимович! Говорили же, что он после похода исчез. Чтобы алименты не платить!

– Верь больше! Съели – и мне такого завхоза не жалко. Тем более что говорят, – очень вкусный завхоз попался! Это на моей памяти шестой съеденный завхоз! Не считая помощников завхоза, – тех было десятка два съедено.

– Ну, как же, Евгений Вадимович? Неужто можно с голоду человека съесть? И скрыть?

– Ха! Скрыть! Несчастный случай в горах! Падение в реку, в трещину! Чего здесь скрывать! Да и кто признается сам, что окорочок человечий съел? И кто в такое признание поверит! Шестерка – во всем экстрим! И в голодухе – тоже. С такой голодухи, как в шестерке – чего не сделаешь? Случается, группа от обжорства после похода погибает. Красивая смерть!.. А в позапрошлом году в кишлаке, чтобы всех накормили, туристки решили стриптиз показать. Договорились, хитренькие за ужин с шашлыком показать – до этого ужина, – и показали себя, цветочки! Натурально. Только аксакалы совсем ничего не увидели. Такими они были прозрачными с голодухи. Чтобы что-то увидеть, надо было их после ужина посмотреть, – тогда небольшая «непрозрачность» появилась. Это, знаешь, – признак такой есть, когда поход надо кончать. Это когда свою тень только от трусов видно. Остальное тень не отбрасывает. Свет насквозь проходит. Это, когда ты есть, но вроде тебя уже нет. Рюкзак и одежда висят в воздухе. На фото панораму с людьми снимаешь, а проявишь, – панорама без людей получается. Вот так. Дорогая. Ну. Давай спать, белая альпинистка!

– Ну, как же теперь заснешь. Евгений Вадимович! Одна «красивая смерть» вокруг!

– Спать, девчонка! Сейчас нажму на кнопочку, и свет погаснет! Спи, девочка! Тебе на уши еще не такую лапшу повесят, чтобы ты ими полюбила! А ты, – удивляйся, охай, ахай, глаза раскрывай до размеров озер. А себе внутри тверди: «Вот врет! Вот вранье! Вот обманщик! Но меня не проведешь». И учись! Учись врать талантливо. Тогда другие оценят! В ничто люди не верят так, как в красивое вранье, детка! Любят люди сказки слушать! Юмор – это красивое вранье! Так-то!..

«Прекрасность» есть ОПАСНОСТЬ?

Фельетон (турьетон)

На одном из последних совещаний, посвященном реорганизации работ туристских маршрутно-квалификационных комиссий, руководящими представителями ЦМКК со стороны ее горной секции упорно внедрялся и отстаивался новый и необычайно интересный принцип оценки сложности горных маршрутов при подведении итогов всероссийских соревнований. Суть этого принципа состоит в том, что

«более сложным считается тот маршрут, который более опасен»!

Последний писк – даёте риск!

Ой, как это ново, свежо и интересно! Просто дух захватывает!

Возникло, правда, одно сомнение: как, по каким четким критериям оценивать эту самую ОПАСНОСТЬ. Как четко установить, где она, дорогуля, чуть побольше, а где чуть поменьше. Но потом пришло ясное понимание, как это сделать! И у меня возникли свои, очень четкие предложения на сей счет.

Я предлагаю первое место присуждать всей группе посмертно «за выдающийся по риску маршрут!» Критерий очень четкий! Если же, как ожидается в будущем, таких «мертвеньких» групп окажется несколько, пусть первое место присвоят той, которую раньше похоронили. Они ведь быстрее других это… Сподобились, герои!

Последующие места надо распределять четко по количеству погибших, а далее по числу тяжелых травм, по времени пребывания в реанимационных палатах, травматических пунктах, а также по большей «астрономичности» сумм денег, затраченных на спасательные работы.

А те недотепы, которые благополучно, без травм, закончили свои «нерисковые», пресные маршруты, пусть остаются «с носом», а также с другими целыми конечностями, которыми не захотели рисковать ради дипломов и медалей. С них и этого довольно!

В свете новых требований «некостоломные» маршруты должны быть запрещены, как в принципе «неинтересные». Согласитесь, если группа спускается вниз с целыми скелетами, то и рассказать ей особенно не о чем. И написать не о чем, – ни сенсации, ни никролога, ни истории болезни! А паталогоанатомы и хирурги бездельничают и деквалифицируются без практики!

Сделать маршруты, даже легкие, очень опасными чрезвычайно просто! Надо просто запретить их проработку и подготовку. Надо снабдить группы старыми, негодными описаниями и картами, и группы сразу окажутся в области «рискового туризма», в зоне «смертельного экстрема», в походах «на выживаемость». Лучше им вообще ничего не давать, кроме общих указаний шепотом на ушко: «Побродите, ребята, только старайтесь особенно не беречься. Надо помучиться и побиться, чтобы поинтереснее было. И чем сильнее, тем лучше… Тогда придут и уникальный опыт, и восходительская зрелость. А костыль, протез, заслуженные в тяжелой борьбе, всегда напомнят о прошлых ошибках, которые уже не совершите!»

Мне, правда, немного горько. Меня, наверно, в свете новых требований лишат мастерского звания за 30 лет безаварийных походов руководителем…

Ну, ладно, ребята!

Простите мне мой смех – он смех сквозь слезы! Поверьте, в нем нет никакого кощунства по поводу прошлых аварий, прошлых погибших и покалеченных, среди которых есть и мои товарищи по походам! В нем есть только желание уменьшить число будущих несчастных случаев. А одна «начальственная» или законодательная глупость может заметно увеличить их количество. В нашей ближайшей истории таких примеров немало. Достаточно, например, вспомнить «выверт» с полным запрещением самодеятельных походов на рубеже 50-60-х годов.

К сожалению, сейчас в воздухе витает дух дилетантства и безответственности, – это явление наблюдается не только в туризме, но и во всех проявлениях общественной жизни. Хорошей тому иллюстрацией является и статья в № 46 о непонятных, таинственных и мифических организациях отечественного туризма. Если раньше дилетантство и безответственность сдерживались жесткой системой запретов, то сейчас они бьют фонтаном человеческой стихии. Чего стоят, например, авантюрные шоу с тяжелыми травмами выступающих! Бездумная игра жизнью и здоровьем людей ради привлечения оболваненной публики. Такое известно издавно, – и в виде гладиаторских боев в Древнем Риме, и в виде публичных сцен средневековых казней!

Вот и в нашем характерном примере, убежден, многие присутствующие были шокированы, просто поставлены в тупик непроходимой глупостью исходной установки, а также тем, что, возможно, она была сделана людьми, занимающими высокое положение. Водники, правда, почувствовали, что здесь что-то «не то» и, видимо, в паузе, нашли верный ход, – верное, но вначале робкое возражение, что «есть у нас препятствия очень простые, но при этом очень опасные, в виде высоких водопадов…» И сумели защитить, но только «свою зону». Но никто решился сразу обострить: «Ведь явная же чепуха! Глупость! Как это – чем опаснее, тем сложнее? Вся история отечественного спортивного туризма и альпинизма есть утверждение важнейшего принципа: „Одолеваем природные трудности! Но не опасности! Опасность и риск должны быть сведены к минимуму всей системой подготовки и проведения группы по маршруту!“.

Я никого не упрекаю и не берусь утверждать, что и меня бы такое «нововведение» тоже не ошарашило бы. Я не берусь утверждать, что я бы сразу нашел нужные аргументы. Но почему те, кто это предложил, не продумали то, что говорят. У людей все же голова должна быть не «пятой конечностью», а «первейшей начальностью».

Да, сейчас в прессе мы наблюдаем сцены, когда отдельные «туристы» и «альпинисты» идут на сложные восхождения мимо других, погибающих, и им нет никакого дела до происходящих на их глазах трагедий! Ну и что же, все мы тоже должны равнодушно смотреть на это и тем самым низвести себя до уровня спортивных ублюдков? И что же, для нас не должны существовать моральные нормы поведения, а только соображения личной выгоды и коммерческих интересов? Моральная сторона принимаемых решений тоже должна быть достаточно хорошо проработана! Мне кажется, что указанная исходная установка не только неправильной, но является в принципе аморальной.

Надо хорошо осознать, внедрить в общее сознание простую истину, что такие модные ныне вещи, как «туристское каскадерство», «туристский экстрем», «походы на выживаемость» требуют высочайшего уровня подготовки, обеспечения необычайно высокого уровня безопасности и «резервов прочности». Только тогда с их помощью можно достичь чего-то нового. И требуют они очень четких целей, глубоко осознанного смысла. Замена высоких, ясно осознанных целей надуманными «рекордами» и броской рекламой для «захомутания спонсоров» вкупе со смертельным риском, – это занятие безответственное, аморальное и недостойное. А культивация, стимуляция такого поведения, – это уже поведение, граничащее с преступлением!

Опасность и риск никогда не должны быть самоцелью. Если они становятся самоцелью, то это уже лихачество, – явление весьма хорошо известное своими тяжелыми последствиями. С этим явлением надо бороться, а не взращивать его системой моральных и материальных стимулов. Такая стимуляция – это яд, разрушающий и человека, и туризм, как спорт путешественников. Лучше вообще без стимулов!

Такие понятия, как неподготовленность, авантюризм, лихачество заменяют модненьким словцом «крутость». Конечно, непонимающие и «дурачки» всегда найдутся, и всегда будут стараться добыть сомнительную славу для обретения морального или материального капитала. Стимулировать их «потуги» и тем множить их ряды не стоит.

Понятно, что сейчас кое-кто прямо заинтересован в разрушении даже того малого, что осталось от самодеятельного туризма. Многие коммерческие организации видят в самостоятельном, самодеятельном, спортивном туризме помеху, мешающую им зарабатывать деньги, и вынимать эти деньги у государственных структур на собственные нужды. Плохое руководство и законотворчество в системе самодеятельного туризма, а также попытки его ограбления со стороны коммерческих организаций – это две стороны одной медали, медали «За разрушение»… Естественно, все эти дела могут «твориться» в условиях отсутствия достаточной гласности. Сейчас выходит множество популярных и рекламных изданий по коммерческому туризму. Они нисколько не утруждают себя обсуждением проблем туризма самодеятельного…

Я не хочу обвинять кого-то лично. Может быть, что-то и я понял не так. Я знаю, что и очень умные, знающие люди, совершают подчас плохо продуманные поступки. Если я «сжег чей то дом» (в переносном смысле), я готов подискутировать с «хозяином» этого «дома». Пусть он объяснит мне, в чем я неправ… Проблемы есть, от них не надо закрываться!

Е.В.Буянов, 16.04.2001 г.

«Чудочка»

(Черный рассказ о «нечистой силе» в туризме)

Рассказ художественный, образы собирательные.

Повествование не является обвинением лично против кого-то.

Описанные события в действительности имели место.

– Она чудо! Чудочка! Помнится, Виктор, она мне как-то сказала в личном разговоре: «Ты не мужчина!». Я картинно возмутился: «Как это так! Ты чего такое мелешь!..». А Она сладко поясняет:

– Ты не мужчина, а «должностное лицо.

– Тогда и ты – не женщина!

– А почему?

– А ты не «женщина», а «ЛИЦО заинтересованное». Это у тебя на лице не всегда написано, но вот «лицом» меня не проведешь! Ты, что, при «должностном лице» переодеться не постесняешься…

– В общем, пришлось ей тогда со смехом признать свою неправоту. Но она и при внешней неправоте все взять сумеет!

– Мастер спорта, ядрена вошь! С этим «мастерством» интересно вышло. Ее документы в ЦСе (по туризму – прим. автора) утвердили, и приходит оттуда радостное уведомление, – поздравляем, мол, таких то и таких. А эта «мастерица» откуда появилась? Полное недоумение!.. Бах! – Тут же в Совет на нее «телега» приехала: не соответствует, мол, она этому званию по уровню общей и тактической подготовки. А кто бумагу написал, интересно, – завистник какой, анонимщик, или правдолюбец? Глядим, – это ее муж написал! Смех и грех! Думали сначала – семейные дрязги. Тут с бумагой вся группа подошла. Не руководила, говорят, она этими походами, ее муж руководил, а она их на себя оформила. И документы на звание подмахнула. Как же из этой ерунды-то грязной выпутаться? Дело нешуточное. Она со своим «мастерством» группу в поход уведет, и, чего доброго, потом попросит ее разыскать и похоронить. А нам за ее «мастерство» перед родственниками отчитаться. В общем, в ЦСе решили это дело тихо замять, звание с нее снять, но без шума и огласки. Но все ж она возьмет, да иногда припишет себе кратко: «МС». И с мастерами ведет себя скромненько, но «на равных» держит. С мужем, правда, она позже развелась, – может, уже тогда «неполадки» были.

– При разводе у нее такой скандал в суде вышел, что до сих пор плеваться хочется. Обвинила бывшего супруга во флирте с туристкой, но та в суд справку принесла о кристальном целомудрии. Такая волна грязных сплетен и обывательских фантазий о «подробностях» из-за одной клеветнической фразы! А как «мастерицу» я ее по соревнованиям на предприятии знаю. Она у своих подруг-соперниц ни раз, и ни два выклянчивала медальки: «Ну, уступи мне немного по результату…». «Спортсменка»! Понятно, если б такое девочка-подросток творила. А у нее дочка из таких девочек давно выросла…

– На соревнованиях? Ее вот сейчас опять Главным судьей ставят за неимением лучшего. Предыдущие соревнования с треском провалила, – семь команд стартовало, ни одна маршрут не закончила!

– Куда ж они делись?

– Спроси, что попроще! Мне не до них было, – я свои соревнования проводил. Куда у нее команды уходят на соревнованиях, она сама не знает. Два года назад я наши городские проводил. Там на одном подъеме одна из команд шла, как надо, – чин чинарем. Вдруг, смотрим: кто-то навстречу идет, какая-то не наша команда на спуск, навстречу. Что за черт? Обнаруживаю: дальше по лыжной трассе наши флажки переставлены. И по ним с их трассы «соседи» на нашу трассу лезут. Ну, я флажки свои вернул на место, и мы закончили нормально. А «соседям» сказал: «Ищите свои флажки и свою трассу…» Куда они ушли, не знаю. Их, бедолаг, кажется, вся судейская до ночи искала. «Чудочка» постаралась! Но что интересно! Отчетность у нее всегда блеск! Комар носа не подточит. Однажды на соревнования только две команды пришло. По положению надо отменять, – что за соревнования, когда по правилам должно быть не менее шести? Она провела! Не только соревнования, но и еще десять «липовых» команд по протоколу! Не протокол, а «поэма» у нее получилась! Деньги и судейские, и с представителей липовых команд сняла! Чудеса, да и только!.. Еще помню, как-то был начальником дистанции у нее на соревнованиях. Вдруг, – зовет она меня на помощь. Стоит с Игорем, – тренером одной из лучших команд. Он в нее уперся вопросом: «А вот на льду с сопровождением, или только со страховкой?..». Я только заикнулся, а он мне: «А Вы кто такой!?». «Брось дурить, – говорю, – ты что, меня не знаешь?!». «Нет, – он отвечает, – Вы кто такой на „этих самых“ соревнованиях?». – «Я начальник дистанции», – отвечаю. «Так вот, – он говорит, – я ни к Вам, ни к дистанции никаких вопросов не имею. Помолчите, дорогой. Я сорок минут имею вопрос к главному судье соревнований!.. А вот на льду с сопровождающим, – со страховкой, или без?». Потом отводит меня в сторону: «Назначили эту „пустышку“ главным судьей, – позорите и соревнования, и комиссию!..» Я отвечаю: «Назначали не мы. Свыше назначили. Мы сами теперь мучаемся. За что такая кара божья?.. Понимаешь,» – шепчу ему, – «Так оно вышло! „Заседали“ вверху, „засеРдали“, „засеРдали“, вот „оно“ и „вышло“…». «Понимаю, понимаю», – он отвечает.

– Ха-ха! А у нас был случай на турбазе. Завезли в числе прочего мясную тушу, – мы по простоте душевной думали, что нас мясцом покормят. Сейчас! Двое суток кашка манная, сыра кусочек маленький. И на весь день в лес, на дистанцию, на мороз. Понятно, ребята выматываются. А корову ту уже в конце, на глазах у всех она выкатила, получила за нее денежки, и «вышла» корова в неизвестном направлении рыночных отношений!..

– Ой-ой, знакомо! У меня с ней тоже эпизод был. Предложила она создать подростковый клуб по виду нашей комиссии. Идею одобрили, но она сказала: «Нужен еще один преподаватель». Нашли шесть человек, – они согласились, но все сразу же в панике разбежались, когда узнали, что работать с ней придется. Пришлось браться самому. Год работал на общественных началах, бесплатно. Почти каждый выходной вывозил ребят на занятия, и результаты появились. Клуб выдвинулся в число призеров на городских соревнованиях, и нам выделили средства на закупку снаряжения. «Чудочка» предложила мне оформиться официально, чтобы подработать, и чтобы официально получать снаряжение на выезды. Уговорила. Через неделю приносит список снаряжения, которое «сгорело» на выездах. «Как же это случилось, когда у меня за весь год ни у кого дырявый носок не горел?» Она говорит: «Это было до тебя. Но на акте должно быть две подписи, иначе акт не утвердят». Через месяц приносит новый акт, и снова уговоры подписать и рассказы, что она «работала одна, она женщина, у нее все и „горело“… Ну, а третий акт я уже не подписал, – себе дороже! Предпочел уволиться.

– Со мной история тоже печальная. «Чудочка» постоянно меняет место работы. Как только за ней что-то замечают, ее просто выгоняют. Но работает-то она по совместительству, потому соответствующих отметок в трудовой книжке не делается. Так, в очередной раз, оказавшись без работы, позвонила мне с просьбой «взять на службу». Я с ней немного общался в клубе по знакомству еще на прежней работе, – там она постоянно мелькала, расточая всем лучезарные улыбки. И снаряжение продавала, – я как-то тоже «серебрянку» купил. Она сказала, что это ее «знакомый» продает. Теперь знаю, откуда «дровишки». Еще сказала, что имеет «опыт работы с детьми». Теперь знаю, какой опыт. А я был замом директора подросткового клуба. Взял ее на работу, – уж очень хотелось создать отделение «Юный спасатель». Составил положение и почти год ходил с ним по инстанциям, согласовывая содержание и получая десятки подписей, в том числе и в МЧС. Она живо интересовалась, как идут дела, обещая тут же набрать из студентов группу для обучения. Наконец, я ее обрадовал, что все готово, – осталась одна подпись руководства МЧС, с которым назначена встреча. Перед этой встречей захожу к директору: ни директора, ни положения! На следующий день узнаю, что положение «Чудочка» подписала! Позднее, когда уже стал увольняться, узнал, как она, получив информацию от меня, прибежала к директору и сказала: «Ну, что это Володя целый год не может подписать „Положение“? Дайте мне три дня, и я получу все необходимые подписи!» Директор, не разобравшись, передает «Положение» ей, а она через два дня приносит его победно со словами: «Вот так надо работать! Что Володя за год не смог сделать, я делаю за два дня!..» Приглянулось ей место зама, который ее на работу взял. А я-то, зам этот с представлениями о порядочности!.. Ой, умора! Только в замах она, конечно, недолго продержалась…

– Саня мне как-то говорит: «Ты с ней осторожней! А то она тебя до „тюрьмы“ прогуляет. Для нее теперь подобные дела, вроде снаряжения, – мелочи. Хотя, и на мелочах она имеет раз в пять больше, чем мы на работе. В институте еще не такими делами ворочает. Там и за поступление, и за оценочки в зачетках, и за абонементы в бассейн и спортзалы она имеет. На турснаряжении, думаю, раз в десять меньше было. А в Клубе, – что ни пропадет, сразу слышно: „Чудочка“ забрала в личное пользование! Получил бы кто-то от нее что назад! Сейчас свою, новую федерацию организует! Будет хорошая работа в этой „феня-дерации“! Чудесные исчезновения денег и снаряжения, и горы липовых отчетов о проделанной работе. Блеск! Ну, ладно бы, только нас, простачков, обирала. Ведь у детей ворует! У детей! Пользуется моментом. Столько хороших, порядочных людей в туризме работало не за страх, а за совесть. Разрушили все, а взамен – что? Молодежь вместо походов наркотой балуется, да в „стрелялки“ на компьютере шарики по экрану гоняет!

– Внешне чистенькая, очень вежливая. В делах безотказная, «хваткая». Живет сладко за наш ведь счет. Прощаем мы таким по интеллигентской «доброте душевной», по «культуре воспитания» нашей. По простоте нашей, по глупости начальства, на разрухе! И в силу «интеллигентности» такое поведение воровством не считаем.

– Просто ошарашены. Как это Герострат сказал: «Я понял, что нет предела наглости человеческой…». Такая «бесцеремонтность» в действиях, которая нам и в голову не придет! Кому-то «паразитизм», а кому-то «пан-разинь-тизм»!

– А где-то ведь просто не хочешь пачкаться! Не хочется бороться с грязью потому, что не хочется в нее лезть! Ой! Чистоплюи! Проще промолчать! Вот и молчим, а «чудочки» дело делают. Очень эффектно! В разных местах, в разных городах. Смех и слезы!..

– В то же время несчастные они люди!.. Ущербные! То, что для нас – живое творчество души и служение идеалу, для них кормушка. Творчество паразита: замена работы манипуляциями с людьми и показателями. Мы представляем нечистую силу, как черта с рогами и копытами! А не хотите ли вот такую дамочку, привлекательную во всех отношениях! Свяжешься с ней, так быстро завопишь, что «черт попутал»!

Примечание автора. Образ «Чудочки» в некотором смысле «собирательный». Имен не надо. «Собирайте» его, и он «соберется», соберется, соберется… На встречу с вами. Будьте готовы, милые… Помоечка – дело грязное. Кто-то скажет: «Пасквиль, „чернуха“…» Простите, но звезды видны только тогда, когда все небо – черная дыра! На белом небе черную звезду не увидишь. Не очень-то приятно просто больно такое писать и читать, но надо. Чтоб видеть и понимать немного больше.

Стихи

«Стихотропные» картинки

Шутливые, лирические и эпические картинки из альбома к 50-летию мастера спорта. Георгия Николаевича Худницкого (к 02.04.1983 г.), – председателя турсекции ЦКБМ и многолетнего председателя горной комиссии Федерации туризма Ленинграда и Санкт-Петербурга (1985–2006 г. г). Да, Гарика Худницкого, которого многие ветераны из разных городов знают по организации соревнований, походов и работе горной комиссии. И которому в этом году исполнилось 75 лет. Слава таким достойным ветеранам!

Редакторская группа: Карапетян Андрей (рисунки), Буянов Евгений (стихи), Орлова Клава, Белянина Мария, Жох Наталья, Худницкий Владимир, – «племянник»). Некоторые стихи даны в первоначальной и в исправленной (текст) автором редакциях.

Гарик – «рыцарь без страха»! Но с некоторыми «упреками». Упрекал нас иногда в «разгильдяйстве» и в недостаточной тренированности… Понятно. А со своим рюкзаком Гарик был героем восточной сказки «Али-Баба и сорок килограммиков»…

Г.Н. Худницкий.

Шутливые страницы

Эпиграмма на «полкилограмма»

О, ГАРИК, – опыт твой – не сплетня!

Твой опыт – очень «многолетний»!

Твой опыт – очень «многозимний»,

Но и, конечно, «магазинный»…

(Текст согласован с Гариком без драки и ругани.)

Когда и кем не знаем ОН,

Коль друг ему – «Тутанхамон»!..

И я не выражусь, как «жулик»

В том, что его приятель «Жулий»…

(Текст не согласован с Гариком, «Тутанхамоном» и «Жулием» без драки и ругани.)

(Вид рюкзака и человека в 70-х «прошловека»). (Со своим рюкзаком Гарик был героем восточной сказки «Али-Баба и сорок килограммиков».)

(Путь до салона «узок» в моменты «перегрузок»…)

(Ночка в сакле без «снаряжа» на Анзоба горнокряже, 1978.)

«От Оша до Хорога хреновая дорога, обратно до „Оша“ – тоже хороша»… (Воспоминание о подъезде на машине с трубами по ущелью реки Ягноб в 1978, и от Оша до Хорога в 1980.)

Кому-то пристала простудка,

Кому-то тупая мигрень,

Кому несваренье желудка,

Кому – безудержная лень!

«Медвежка», ангина, горняшка

Шатают в начале пути,

Как будто хорошая «пьяшка»

Тебя с непривычки мутит!

Любимые наши заразы,

Услада-награда для всех, —

От них – песен звонкие фразы,

От них начинается смех!

Ты скажешь: «Слова те – шутихи!»

Ты скажешь: «Нет логики, врут!»

Отвечу тебе: «Только психи

По-доброму в горы идут!»

(Ольга Крупенчук: голова Гарика появилась из трещины и задумчиво произнесла: «…Семнадцатая…»)

(Ночлег, как в кладке дровяной под перевалом Столбовой, 1976.)

(Виктор Гусев, Наташа (дочь Гарика) и Гарик Худницкие, 1975.)

Ты скажи, забивающий мальчик,

Ты пленился «величием вида», —

Я крюки вынимаю за пальчик, —

Ты скажи, что ты делаешь, гнида?

Дочь моя, ты обижена слухом, —

Извини, я сейчас хулиган, —

Хоть немного бы двинула ухом,

Как над ним пролетел булыган!

Ну, а ты, загорелая шляпа!

Как работаешь, кузькина мать!

Захотел, чтобы здесь твоя «лапа»

Под камнями осталась лежать?!!

Может, кладбища очень охота,

Может, чем-то неслыханно рад,

Иль обидела чем-то природа, —

Мы походом не в рай и не в ад!..

Ну, народец на группу набрался!

Так и тянут на «вечный покой», —

Уж давно бы к чертям отказался…

Коли сам… Коли не был такой…

Купите кальсоны, репшнур, карабины,

Веревку, пуховку из старой перины,

Купите ботинок, носок и «фонарик»

Торговая фирма «Племянник и Гарик»!

(Воспоминание о «торгушке» в поселке Рудаки, 1978.)

Чуть забелела рань, —

Вокзал берем на приступ,

Все знают: эта «рвань»

Из племени туристов.

«Все сами – анекдоты

Балуются смешками,

Вагоны, самолеты

Уродуют мешками!..»

А шуточки-то, шутки, —

От драных ловеласов, —

Трясутся смехом сутки,

А пыль – как из матрасов…

– «Уж месяц, верно, койки

И бани не видали!..»

– «Наверно, на помойке,

Зараза, ночевали!»…

Тут дрогнул весь вокзал

От топота и храпа:

«Посадка!», – шеф сказал, —

«Ботинки рвем до трапа!..»

Любимая песня Г.Худницкого «Приморили гады!..» (про нас, туристов…)

Авторы: С.Есенин, Н.Фолклор, Е.Буянов.

Я люблю бродяг-авантюристов,

У костра их пьяный, наглый смех,

Я люблю туристов-альпинистов,

И туристок-альпинисток всех, – ЭХ!

Приморили, гады, приморили,

Загубили молодость мою! —

Золотые кудри поседили,

Знать у края пропасти стою!

Я люблю развратников и пьяниц

За разгул душевного огня,

Может быть чахоточный румянец

Перейдет от них и на меня, – эх!

Приморили, гады, приморили…

…

Поднимал промышленность Кузбасса

Материл начальников на стройках,

Голос мой из тенора стал басом, —

Очень я ругался непристойно!.. – ЭХ!

Прикормили, гады, прикормили!..

Загубили молодость мою!

Снежными горами соблазнили,

Пропастью со смертью на краю!..

Весь Памир прошел в лаптях обутый,

Слушал песни сванских чабанов,

В Африке подрался я с Мобутой,

Звали меня Генка Иванов! – ЭХ!

Приморили ГАДА, приморили!..

Загубили молодость мою!

На КаКлиманджаро посадили

Лучше, чем архангела в раю!

Ты пришла принцессой сказки старой,

И ушла в фате, как белый дым!..

Я ж остался тосковать с гитарой

На предмет, что ты ушла с другим! – ЭХ!

Приморила, девка, приморила!

Загубила молодость мою!

Красотой мне сильно навредила,

Так, что на ногах и не стою!..

Ради широты души и жеста

Шел в трусах на фирновом плато,

Налегке спускался с Эвереста,

Бросив ящик пива и пальто! – Эх!

Приморили гады приморили!

Загубили молодость мою!

Этот стих паскудный сочинили,

Весь стыдом, как в пламени горю!

Но еще остался жизни кончик,

Но не съел склерозь остаток сил, —

Я еще и с водкой не закончил,

Горы я и баб не разлюбил, – Эх!

Приморили, гады, приморили, —

Не сгубить вам молодость мою!

Я еще мужик в здоровой силе,

Я еще над пропастью стою!..

Призыв, мольба и «Пьяньдестал»

Спустя несколько дней после опубликования нескольких моих стихов (в том числе и из романа Истребители аварий») какой-то анонимный читатель на форуме сайта www.mountain.ru написал, как мне показалось по некоторому сходству, ответ на одно из стихотворений. Судите сами, так это, или иначе. Забавное «звучание» усиливается, если читать четверостишия – «визави» одно после другого:

Образ похода: ПРИЗЫВ

(из романа «Истребители аварий)

Е.Буянов

Ребята, походники, сестры и братья!

Опять перед нами, как сказочный сон

Небесных вершин подвенечное платье

И тропы под звезды над зеленью крон!

Но в небе от солнца лишь рваная рана

И в холоде мрака – кровавый разлом,

За струями радуг – полет урагана —

Лавинные смерчи парящим крылом!

Ни слова о мужестве, чести, отваге,

Пока еще реют на гребнях вершин

Беды и аварии грязные флаги

И черная тяжесть на крике души!

Дай дружба нам слиться в едином порыве

На злобную ярость неистовых круч!

Дай сердце не дрогнуть в надрыве и срыве,

Надежды нам дай направляющий луч!

Решимость храни нашу веру и волю,

Дай путь свой дойти, завершить до конца

Без плена неволи, без давящей боли,

Без золота славы и рока венца!..

Мольба альпиниста

(из романа «Штурмовики ледников»)

Автор неизвестен[1]

Орлы, альпинисты, блин братья и сестры

Вы мне объясните в который же раз

Какого же хрена на гору мы премся

Внизу протухает портвейн Кавказ!

Над нами не небо, а рана сплошная

И это не гребень v кровавый разлом

Болит голова, печень, блин, никакая

И с девками просто случился облом!

А вы все о мужестве, чести, отваге

О флагах каких-то на склонах вершин,

А мне бы испить бы божественной влаги,

Мантов бы вот схавать, куда же вы, блин!

Ну что бы про волю, про веру, про дружбу

Скажите на кой мне такие друзья,

Ведь если слиняю, едри его в душу

У вас же не дрогнет в душе ничего!

Решимость храню, силу волю и веру

И верность храню и еще кошелек

И писать пытаюсь всегда я по ветру,

За что так не любишь меня ты, браток!

На форуме м. ру немало анонимом. Как оказалось, это был Алексей Абрамычев. Москвичи его сразу узнали, но я не москвич. Ответ ему сложился такой:

Пьяньдестал!

Мой милый злодей, я скажу – это дело!

Влюблен, как и ты, я в безумие сил, —

Люблю я красоток отчаянно смелых

И сильно «блин-НОВЫХ» жлобов и верзил!

Согласен я, друг, – где там честь и отвага,

Когда приласкают душевный настрой

Дымы от мангала – шашлычного блага,

И песни «веселых» из ближней пивной!

Какая там воля и дружбы приливы,

Какая же глупость идти побеждать,

Когда к нам ХАЛЯВА бабенкой блудливой

Сама так и лезет с желанием дать!

Какой там Суган, Лабода и Цители,

Хан-Тенгри, Победа, Шатер и Карлы,

Коль пылкая дева скучает в постели,

Вино же с закуской сгибают столы! —

От них нам «экстримить» движением резвым

К чинам и медалям, чтоб деньги – горой! —

Стену Канченджанги брать сильно нетрезвым

И секс завысотить над тыщей восьмой!

Мечты кабаками взрастут на Даларе

Неон, казино и реклама – в набат, —

На Шхаре зашастают пьяные хари,

Дешевые девки – на Нанга-Парбат!

Наш путь будет спиртом и яростью пылок,

Нам памятник будет при жизни, – вот крест! —

В Непале гора из побитых бутылок

Возвысится выше, чем сам Эверест!

Пусть станет понятно для дурня и дуры,

Что мы затеваем большие пиры, —

Идем мы с плодами ВЕЛИКОЙ КУЛЬТУРЫ, —

Готовьте ж помойки для их кожуры!

Мужик! Прошагаем по новым страницам

Вибрамом по осыпям звездным минут, —

Сначала – по барам, портвейну, девицам,

Походы, спасы – ничего, подождут!..

Ругательно-доверительный инструктаж руководителя похода самому себе

(Многоэтажный инструктаж)

Назло всем бедам непогод

Прошли чудесный мы поход,

И то, что надо было – взяли,

Все остальное же – детали…

А группа наша – дар богов! —

Набор чудесных мужиков:

Мускулатура! Радость смеха, —

Во всем гарантия успеха!..

Вот вам Варень – сказать без слез?..

Проныра, жулик, и… завхоз!

А коль завхоз попутан бесом,

Штиблет сожрешь деликатесом! —

Чуть как придется попотеть, —

Хитрюга! – Станет песни петь,

Поститься. Видам предаваться,

Водой и воздухом питаться!

Раскладка? Блеск! – Одни бобы

Для оребренья худобы, —

Злодей – учил в бандитсякой шайке,

Как урезать народ и пайки!..

А Вовик? – Этот молодец, —

По льду и скалам крупный «спец»,

Исгиб змеи и ловкость белки!

Вредитель – тоже не из мелких!

Он так, подлец, вбивает крюк,

Что вижу я – сейчас каюк!..

Сейчас Шопен завоет в трубы,

И вниз потащат наши трупы…

При сем спокойствие храни!

Не накричи, а объясни,

Втолкуй свою ему идею,

Но как? На «хинди» – прохиндею?..

Наташка – эта из мечты!

Краса и ласка доброты,

Наталка – это интеллект,

Загадка, тайна, блеск, эффект!..

Я исходил… в мечтах о ней,

Но вдруг узрел: полно соплей! —

Пискля с талантом от рожденья,

Дай ей, отраве, обхожденье!..

Узрел: как «божеская… мать!»

Она умеет страховать,

И есть за стройностью фигуры

Меланхоличность тихой дуры…

В двух пальцах держит ледоруб…

С того я дико зол и груб!

С того всю душу гложет фраза:

Ну, погоди же ты, зараза!..

Кто Таракан? – обычный гад!

Свалилися в трещину, и рад —

Зубами чуть задел за наледь,

Улыбкой их посмел оскалить…

За полчаса, однако, сник, —

Затряс от дрожи весь ледник,

Не различал ни слов, ни линий,

И стал «цветной», лилово-синий…

Но знаю я, в чем он силен,

Куда с отвагой устремлен:

В интриге он, собака, тонок,

Его бравада – для девчонок!

И сам себе признаюсь: слаб

По части всех красивых баб,

При них занудно «прокисаю»,

На сам себя со злобы лаю:

Будь мужиком – себя возвысь,

Сорваться хочешь – улыбнись!

Не негодуй ужасно пылко,

И хочешь лезть – не лезь в бутылку!

Сумей, когда в тебе медведь

Не зареветь, а песню спеть,

Ведь все твои на пятом «лете»:

Волчище ты – они же дети!

Сумей добром их поддержать,

Себя на многом «пережать»,

Сумей вести, поверив свято:

Они – чудесные ребята!..

1987

Анекдоты

Настоящему альпинисту-мастеру присуще обостренное чувство окружающей его опасности. Когда он внизу, на равнине…

***

Врач наложил гипс на сломанную ногу альпиниста и велел полгода не ходить по лестнице. Через полгода снимает гипс и спрашивает:

– Ну, как себя чувствуем, батенька?

– Великолепно! И главное – я очень повысил свой класс благодаря Вашему ценному совету.

– Как это?

– Очень просто: полгода не по лестнице, а по водосточной трубе! На двенадцатый этаж!..

***

Врач бормочет, ощупывая пораненную голову альпиниста: «Судя по характеру полученного повреждения ампутации удастся избежать… Хотя, если судить по характеру последнего маршрута, она бы во многом пошла пациенту на пользу. Нет, видимо маршрут выбирала совсем другая часть тела…

***

Медсестра, заполняя историю болезни травмированного альпиниста:

– Вы женаты?

– Да, но эта ерунда – от камня на Дыхтау…

***

Альпинист и альпинистка лежат в палатке. Назревает интим. Она спрашивает:

– Вы женаты?

– Ну, какое это имеет значение! Ведь браки совершаются на небесах! Где мы, милочка, сейчас и находимся!

***

Альпинист и альпинистка лежат в палатке. Назревает интим. Она говорит:

– Ну, я вижу, что ты решил мужской вопрос: «Где?». Но я не решила свой женский вопрос: «Зачем?»

– А действительно, зачем задавать глупые вопросы вместо того, чтобы их решать?

(Перефразировка: В альпинизме, как в сексе: женщине нужно знать: «Зачем?», а мужчине: «Где?»)

***

Альпинист и альпинистка лежат в палатке. Назревает интим. Она говорит:

– Давай, поговорим о каких-нибудь глупостях.

– Давай лучше их поделаем!

***

Новичок на горнолыжной базе спрашивает инструктора:

– А что хуже сломать – лыжу или ногу?

– А что дороже: лыжа, или лечение в больнице? И что больнее, – лечение или денежные потери?

***

Тренер подходит к альпинисту с перебинтованной рукой:

– Что, руку сломал?

– Да. В двух местах.

– Сколько раз тебя учил, что надо избегать этих мест…

***

– Привет, Колян! Пойдем, выпьем по случаю твоего замечательного восхождения!

– Во-первых, пить вредно. Во-вторых, могут выгнать из лагеря за нарушение спортивного режима. А в третьих… Ты что, сволочь, не видишь, что я еле на ногах стою?..

***

Группа сбежавших из психушки поймала парня:

– Мы бьем всех нормальных, как чужаков. Ты кто такой?

– Я… Я альпинист.

– Не трогать. Свой, ребята!..

***

Настоящий альпинист умеет достойно отступить, неслышно хлопнув форточкой.

***

Новичка, случайно и по ошибке попавшего в альплагерь врач спрашивает:

– Скажите, а какая у вас спирометрия?

– А что это такое?

– Это… Это сколько за раз выдуваете.

– Литр. Могу и полтора.

– Ну, … у нас альпинистки три литра запросто выдувают.

– Но они, наверно, красненького. А я имел в виду беленькую…

– А я имел в виду спирометрию, а не спиртометрию…

***

– И не страшно Вам было лезть на эту стену?

– Вначале немного было… Но сильный стук зубов быстро надоедает. А потом и «недоедает» – на десятый день их вообще пришлось положить на полку…

***

– И Вы не боитесь лезть на эту ужасную стену?

– Страх позади. Все свои деньги я уже потратил на это восхождение…

***

– И не страшно вам было бежать в такую непогоду?

– Не успели испугаться… Ужас как быстро бежали!..

***

Встретились два друга:

– Где ты провел отпуск?

– Первую половину в горах.

– А вторую?

– Вторую половину и ногу – в гипсе…

***

Студент-альпинист трудится, как черт: от тренировок обретает «хвосты», от женитьбы – «рога», и все для того, чтобы после восхождения с наслаждением «отбросить копыта».

***

Участницу моего похода Кристину 22-х лет, которая не ест мяса, другие по ошибке называли не ветеринаркой, а ветеранкой…

***

– Как Вам удалось пройти эту ужасную стену?

– Ерунда! Вы спросите, как я «прошел» свою жену…

***

– Доктор, а когда рука заживет, я смогу ходить в горы?

– Даже на рояле и на скрипке играть!

– Вы волшебник, доктор. Раньше ни разу не играл ни на рояле, ни на скрипке.

***

Мрачный русско-японо-грузинский термин для обозначения потенциально опасного, небрежного партнера: «КАМНЕКАДЗЕ».

***

Объявление: «В экстрим-поход на выходные приглашаются все энтузиасты энтого дела. „Экстрима“ брать не менее двух бутылок на „рыло“.

***

Турист и туристка лежат ночью вдвоем в палатке:

– О чем ты думаешь, дорогая?

– О том же, что и ты, милый.

– Прекрасно! Тогда давай еще по сухарю с нарзаном!..

***

В реанимацию привозят альпиниста с торчащим меж лопаток камнем.

– Больно? – спрашивает врач.

– Только при сильном смехе… Ха-ха-ха-ха! Ой!..

***

Два альпиниста сидят в пургу на полке:

– А моя жена сейчас в Минске…

– Как и мы – в отличном холодильнике!..

***

Альпинисты на вершине:

– Тот самый вкус!

– Тот самый чай!

– Та самая пачка «индийского», которую потеряли здесь двадцать лет назад!..

***

Плакат в клубе с волосатым кулаком и подписью: «Турист! Альпинист! Если кто-то из друзей приказал долго жить, то выполняй приказанье, каналья!..»

***

На маршруте с новичком:

– Ты хоть что-то умеешь делать быстро?

– Умею! Устаю быстро!..

***

Объявление в альплагере: «Лечу от всех болезней».

Проходящий мимо мужик остановился почитать и заворчал под нос: «Лети, лети… Уже многие летели…»

***

Тонкий секрет альпиниста: чтобы не ударить по пальцу молотком, держи его этим самым пальцем.

***

– Упал со скалы? И что болит?

– Все болит, доктор! Ткну пальцем в шею – шея болит, ткну пальцем в живот – живот болит. Ткну пальцем в ухо – ухо болит!..

– Все ясно: палец ушибли!

– Не надо песен, доктор! С пальцем у меня все в порядке!

***

Из окошечка «шхельды» альплагеря «Шхельда» прекрасный вид на Шхельду. Шхельдуйте!

***

– Ты на какой Шхельде ногу вывихнул, на восточной, или на западной?

– На внутренней.

– Как это?

– Выходил из туалета, споткнулся на ступеньке, и скатился с вывихом ноги прямо к медпункту, – вот удача!

***

Тренер подходит к альпинисту:

– Что, ногу сломал?

– Да, в двух местах.

– Поправишься – надаю по третьему!..

***

– Теперь, когда вы остались живы после этого страшного восхождения, что вы можете сказать нам?

– Не надо поспешных выводов: мне еще предстоит разговор с женой…

***

Группа с опытным тренером-инструктором набирает сильных девушек-разрядниц для восхождений. И никаких нездоровых кривотолков по поводу отсутствия интима. Трусих не берем.

***

– Как вы охарактеризуете эту альпинистку?

– Бесстрашные трусики!

***

– Почему ты вышла замуж за этого альпиниста?

– Только с ним я почувствовала себя настоящей женщиной: он от страсти запросто влез на стенку, а уж на потолке были решены все вопросы пола…

***

Хорошо быть туристом: всю жизнь тащишься!

***

Мы ходим в горы для того, чтобы прожить в них несколько жизней: голодную, холодную, безработную, бессонную, усталую, трезвую, без женщин… Чтобы, прожив их, оценить особенности жизни вящей, в горах ненастоящей…

***

Если жизнь в палатке протекает хорошо, значит, у нее есть порывы!..

***

Альпинист отличается от других людей тем, что вопросы пола решает на стенах и потолках.

***

– Говорят, Вы прошли вершину со связанными руками! Вот это супер! Как это удалось?

– Связали руки с партнером репшнуром. По-другому этот гребень было не пройти. Висели в разные стороны.

***

– Говорят, вы покорили вершину, взобравшись по стене вниз головой!? Зачем?

– Слишком простое лазание. По-другому было бы неинтересно.

***

– У вас в чемпионской команде одна женщина. Ей было тяжело?

– Нам было бы очень тяжело без нее. Надо же кому-то готовить, браниться и поднимать всех утром ударами веника по голове!.. Мы, мужики такие ленивые, но с чемпионскими замашками!..

***

Про походный матриархат:

– Вы – сильная мужская команда! Почему у вас руководитель – женщина?

– Мы ее хорошо понимаем, и мы очень культурные. А она у нас с «замашками».

– С какими?

– Чуть что не по ней, – по лбу!..

***

– Есть какие-то закономерности схода камнепадов в этом месте?

– Да, в прошлом году поленились выйти рано, и попали здесь под камнепад! И в этом году опять поленились и попали под камнепад. А другая группа не поленилась, вышла рано-рано, и тоже попала под камнепад. Так что закономерность есть: ленись – не ленись, – все равно камнем по башке…

***

– Есть какие-то закономерности при предсказании погоды в этом месте?

– Есть закономерность! Никто не способен предсказать, какая будет погода! А если кто-то предсказал погоду, – есть закономерность в том, что он крупно соврал! Причем есть и закономерность в том, что он соврал, даже если его прогноз случайно сбылся!

***

– Есть ли закономерности в сходе лавин в этом месте? Можно ли предсказать здесь сход лавин?

– Закономерность есть! Все «предсказатели» закономерно лежат на местном кладбище.

***

Хочешь беды – дай бабе «ружье»:

– Куда это весь лагерь разбежался, Наташа?

– Не знаю. Я только взяла в руки ракетницу… Ты куда, Володя?!..

***

– А что делали, когда продукты кончились?

– Грызли сухари!

– А что делали, когда сухари кончились?

– Грызли завхоза!

**

– Инструктор! В чем особенность этой группы новичков?

– Очень стараются! Очень стараются не лениться! Но у них никак не получается!

***

Об «интересах»: Встречаются два приятеля.

– Чего ты такой весь потерянный?

– Пришлось жениться на «новичкаске» из своего отделения!

– Интересно, и как это получилось?

– Вот, я тоже поинтересовался! Замужем она, или нет?! А она отвела и объяснила… Объяснила, что она «замужем»!.. А вот уже потом, когда я поинтересовался, за кем она замужем, оказалось, что «за мной»! Что я, как честный человек, да ради нашей высокой любви!.. В общем, будь осторожен! Это они только с виду такие наивные «соплячки»…

***

– Как тебе моя протеже? Она была хорошо подготовлена к походу?

– Я думал, что она, как ты говорил, была подготовлена к походу. Но она оказалась подготовлена к совсем другим вещам. Мне же пришлось жениться, скотина!..

***

Инструктор:

– Когда группа все умеет, всему обучена, и все делает, ее инструктор может быть ленивым! Это его святое право!

***

Черный юмор «черного альпиниста»:

– Пока был живым, ничего не боялся. Потом так захотелось испугаться! Но было поздно!

– Двадцать лет ходил без страховки и знал, что ни на черта она не нужна! На двадцать первом сорвался и понял, наконец, как был неправ. Но было поздно!..

– «Узелок завяжется, узелок развяжется» – самая актуальная песенка у альпинистов-новичков.

– Горы делят людей на две части… А в некоторых случаях и на три, и на четыре, и на пять…

– Ищите «черного» альпиниста ночью в черном ущелье, на черной стене, со страховкой по-черному…

– «Белая женщина» говорит: «Снежные бабы холодны! Но быстро тают…

– От несоблюдения техники безопасности альпинистами они иногда погибают. От несоблюдения техники безопасности альпинистками они иногда рождаются.

– Когда все «по фигу», то уж точно или сам «зафигачишься», или само собой что-то «зафигачит».

– Можно «заблудить». Но при этом не надо заблуждаться.

– Женатые альпинисты живут дольше, – они глубже осознают опасность!..

– Трудно, ребята, собирать выбитые зубы сломанными руками.

– Сидя на полке мокрым, голым и холодным, ощути, что заново родился!

– Так хочется иногда сказать: «Отвяжись!» Но вот раз сказал, – теперь некому!..

– Чужой крюк – заманчивая халява! А собственные похороны – тоже?..

– Ранее считал, что, как говорят: «Думать никогда не поздно». Но однажды стал думать, кричать: «Камень!», или нет. Пока думал, стало поздно…

– Рюкзак может сильно подорвать здоровье. Если он с пустыми бутылками.

– Между священником и альпинистом много общего: каждый знает свою дорогу на небеса.

***

– Чтобы узнать, кто такие, ночью просовываю голову в палатку, издаю ужасный вопль: «Атас! Мумиё!!!» и спокойно рассказываю смешной анекдот. Если пугаются и разбегаются – значит, новички. Смеются нервно – третьеразрядники, смеются звонко, от души – второразрядники. Орут: «Вали отсюда!» и дают по башке, – значит перворазрядники!..

– А мастера?

– Мастера продолжают храпеть.

– А кандидаты в мастера?

– Прикидываются мастерами

***

– Страхуйте аккуратно! Пусть вас видят, а не помнят…

– В альплагерях ведется тщательная статистика несчастных случаев и гибели людей. А почему никто не интересуется, сколько переженилось и сколько от этого детворы наросло?..

– Разница между горным туристом и альпинистом? Большая! Один идет в горы, а другой – по горам…

– На некоторые восхождения начспас не должен отпускать, если священник грехи не отпустил…

– Альпинисточки все такие красившивые после восхождений…

– Ежели ты не сумел напасть внезапно, то ты не «спецназ», а «спецгруз» (военная истина, в т. ч. военно-альпинистская)…

– Если любви к горам мешает любовь к женщине, то… Будь мужиком! Затащи эту дуру в горы и люби и их и ее до полного истребления взаимных заблуждений!..

***

Среди людей есть «любители соврать». Но в большинстве – они любители, а не профессионалы соврать! Но есть ведь «профессионалы» в искусстве соврать!

Но есть ведь разведчики и политики!

Но есть ведь воры и адвокаты!

Но есть ведь журналисты и писатели!

Но есть ведь артисты и сказочники!

Но есть ведь рекламодеятели, рекламодатели и «рекламовдуватели»!..

Непоходное

Боцман

Боцман был «соленый» матерщинник со стажем более двадцати лет. А какая-то «салага», этот мальчишка-замполит, прослуживший на флоте чуть более пяти лет, положил его на обе лопатки! Боцман сам себе показался раздавленым, побитым, уничтоженным! После десяти минут «самовыражений» его язык устал, начал чего-то мямлить и заплетаться, явно повторяя уже сказанное. А лихой замполит и после двадцати минут свежей ругани казался чистым, как стеклышко, от груза упавшей с его языка «дерьмовщинки»…

Состязанию по сквернословию предшествовал разговор, на котором замполит явно спровоцировал боцмана. Он заявил, что сможет крепко выражаться, не повторяясь, заметно дольше любого указанного боцманом «матерщинника». И дольше самого боцмана, о котором шла слава изощренного сквернослова. Собственно, из-за этой-то славы и возник весь этот спор, – именно из-за нее капитан корабля получил «разнос» от начальства по партийной линии и жесткий приказ пресечь матерщину канальи боцмана. Легко сказать! Но капитан был хитер: коль партия приказывает, пусть она же и «отдувается». Потому он сам приказал своему замполиту «урезонить» это «хамло», прикрыть «орало», дабы не распускать матросов и не нервировать высокое начальство!

Теперь, после состязания в сквернословии, слава победителя боцмана упала на замполита. По матросам пошел «шепоток», что замполит знает некий «секрет» матерного лексикона. А братья-офицеры попросили его поделиться с ними этой «тайной».

«Ха! Тайна-то простая! Образованным человеком надо быть! Боцман-то, он что „несет по матери“? То, что знает: такелаж, инструмент, кухонную утварь, да морской горизонт и волны. Когда же этим швабрам и тряпкам приходит конец, у него и лексика кончается! Я же его на одних химических терминах более шести минут дерьмом мазал: плюмбумы там, бром-пропилы, „серуны“, „актигноиды“, „лантагниды“… Потом по палеонтологии пошел – по динозаврам и „плесеньзиозаврам“ и „игуанодамам“…, потом по математике и физике, – по „интегрогадам“ и „пи-мезон-падлам“… И через полчаса высказываний у меня еще и минералогия, и астрономия, и геодезия с картографией, и медицина с анатомией и фармакологией были в запасе. Только приставки и окончания приделывай, чтоб смачно получалось…»

И аромат, и прелесть розы

Растут на грядке из… навоза.

Похожая история есть и у Соболева (кажется, в «Капитальном ремонте»).

(Написано по рассказу А.К.Удалова)

Танцор с диском, или ВАНЬ-дал

(Юмореска)

Меня, вообще-то Ваней зовут, но Натка моя опосля этого случая Вань-далом зовет. И в шутку, и с уважением так: «Вандал ты», – говорит. А в бальной секции в доме моряков, где мы с Наткой тренируемся, тоже, как пронюхали о том, стали меня «танцором с диском» называть. «Пойдем на улицу, – говорят, – покажешь, как с крышкой плясал. В порядке обмена опытом…»

А я… а я, честно сказать, мужик-то трусоватый, страсть как хулиганов боюсь! С того все и вышло, чего со страху не наделаешь! Хорошо еще характер овечий, – обошлось без увечий…

Честно сказать, была бы нога здорова, – сбежал бы, да разболелась, натер ее ботинком. Иду, хромаю вечерком. А тут подходят двое… две темные фигуры с шифонерными габаритами, два «шкафа» (задирает глаза вверх, потом проводит их по сторонам, показывая габариты «шкафов»). Один говорит: «А ну гони закурить!..» А другой сразу кулаком по физиономии – бах! Ну, испугался я, скажу… все внутри обмерло! И не сбежать – нога совсем отнялась. Надежда тут мелькнула, – может не бить меня, а ограбить хотят. Так все отдам, все не пожалею… Но как вспомнил, сколько в кошельке осталось, – сразу «надега» погасла. За такие деньги и убить могут! «Издеваешься, – скажут, – мы что тебе, нищие на подаяние!..» И ногами, ногами… Ой-ой…! А под ноги взгляд бросил, – там крышка люка с дыркой. Вдруг, со страху и подумал: «Или я с тобой потанцую, или они на мне отпляшутся…»

Хвать крышку за дырку, – оторвал, и закрутил вокруг себя, как Натку в джайве… В темпе так… Трам-та-рам-та-рам-та-там!.. Вокруг больной ноги, как циркуль – вокруг крышки, а она вокруг меня так… Замелькало, замелькало все, но крутится я привычный… Часика по три, или четыре… Но здесь быстрее кончилось… Трам-та-рам-та-рам-та-там!.. А они забегали, забегали, как тараканы…

В закрутке стал их задевать крышкой, – одного, другого, одного, – другого. Там, у края крышки – ухо такое торчит, так об это ухо один так быстро поизносился… Одежонка порвалась, клочки полетели… Мясо вроде не отрывалось… Клочками… Уклонялся он, нагнулся, его крышкой по спине мазнул, – на крышке плащок остался… Другой, правда, порвался меньше, – его по лицу задел… Раза три… Или четыре… Потом увидел – один в люке исчез, то ли провалился, то ли отступил туда. А второй пытался между крышкой и столбом проскочить, но неудачно… Затерло его, помяло, хрустнуло что-то… упал… Ойкнул так, и упал… С того столба и мне от крышки досталось по зубам так, что крышечку выронил на бетон. А со столба плафон упал, – чуть не убило… Того, чуть не убило!.. Ну, звон, понятно, и от крышки, и от плафона пошел как со Спаса на пасху, – на всю улицу, из окон головы повылазили смотреть! Кое-кто, вижу, уже все с начала наблюдал… С интересом.

– Эй, – кричит один, – дискобол! Крышкокрыл! Повтори финт, а то свояк не видел!

– Давай, давай, мужик! – один старикашка орет, – они здесь, засранцы, полгода ракетуют.

– Второго, – его бабка вопит, – тоже в люк надо, а потом крышку на место полож! Пущай поплавают канальи в своем канале!..

Легко ей сказать – полож крышку!.. Она ж, зараза, такая тяжелая, что и не поднять! Тяжелее Натки! Ее труднее выжимать и крутить было…

– Во, – кричат, – Блин! Крышковерт! Во мужик дает блином!

– При исполнении рэкетиров «замачивают» в люке! Или плановая проверка проф пригодности?

– Да нет, кричат, – наверно, разборка бандитская. На части разбирают крышкой, чтоб полная крышка была и им и уликам! ДИСК-строфиков из бандюг делают!

– Слава правозащитнику! – это бабка опять встряла.

– Защитничек нападающего плана, коль таких мордоворотов в офсайт засунул!.. – болельщик так… уважительно.

Я вдруг чувствую, – нога прошла! Можно бы и сбежать, да как-то уже неудобно перед народом… Стыдно… И неохота уже как-то… А страх-то, страх – еще пуще! За тех страшно, – один в люке затихарился, другой, оборванный весь, на тротуаре совсем дохлый валяется. Но, оказалось, притворился, и ноги у него отказали, а то бы сбежал уже. А другой – в люке! А что там, в люке – неизвестно! Может, не вентиль, а…, а жидкость эта, не очень чистая… Но, правда, думаю, дерьмо в дерьме не сразу и потонет, – родственная среда. Они там привычные… вращаться… Им в санузел окунуться, – это как мне в танцзал заглянуть…

Тут с полдюжины старичков с кольями подбежали, кричат:

– Батяня комбат! Пополнение! Москва за нами!

Ну, думаю, еще не хватало, чтобы фронтовички этих дубьем добили. Ведь могут! Ведь фюрера кончили!.. Потому кричу:

– Равняйсь! Смирно!.. Достать верзилу из люка!

Доставать тяжело было… Долго он не соглашался. Согласился, только когда я на своем кресте поклялся. Достал, трижды поцеловал, и пообещал, что во имя отца, сына и святого ЛЮКА… Что больше с крышкой танцевать не буду!.. Только тогда вылез!

– Ну, лючные мои, – говорю, – вам сначала к Склифасовскому, или к милицейскому?

Они говорят: «Все равно к кому, нам бы только с вами расстаться побыстрее… И со старичками ентими… Лучше б нам с ОМОН-чиками – те закон знают, и за глаза не пришибут…»

Вежливо так говорят. Кротко. И друг к другу жмутся…

Понял: им с судом легче, чем с народом разбираться. Повел к омончикам.

В отделении, волнуясь, пытаюсь объяснить майору, а тот не верит. Спорит! «Такое, – твердит, – с людьми можно сделать только самосвалом с кирпичом, и на полной скорости!.. Раза три… Или четыре…»

Но старички въедливые напирают» «Сами, – говорят, – видели: крышкой люка они „облинены“! Мы палками не добавляли, хоть и очень хотелось! Подтверждаем: только крышкой!»

– С джайвом, – это я.

– За что вы их так? Так людей извалтузить!

– Да со страху, – они меня бить начали. Нога болела – убежать не мог. Боялся, что покалечат. А они только ограбить хотели! Знал бы – все отдал! Все три рубля и пятьдесят копеек!

Майор тут так заулыбался, говорит:

– Правильно! За такую сумму точно бы покалечили! Ну, мужик! За три рубля двух жлобов так побить! Умеешь за свою копейку постоять!

А им говорит:

– Повезло вам. Будь у него десяток долларов в кармане, он бы вас еще не так отделал! Могли бы оказаться и в… Ну там, где не деньги отмывают, а целиком и в последний раз… А вы, гражданин, наверно в цирке работаете?

– Да нет, – отвечаю, – в НИИРКе старшим научным! По патентной работе. А по вечерам танцую в клубе…

– Патентовать и танцевать надо, но не до полной же. «Импатенции»…

Тут стал один из этих, побитых грустно рассуждать:

– За что мне такое?.. Ну, кто я теперь? Жил спокойно, никому не мешал! Грабил тихонько, да с братвы бабки брал, авторитет имел, консультировал по работе. Молодость вспомнил… Захотел «щелкнуть» интеллигента. Ведь не за деньги хотел, а так, для гонору, как классово чуждого! Во дурак!.. Ну, какой я теперь «вор в законе», коли меня за трешку крышкой люка по башке побили! Теперь надо мной вся зона смеяться будет… А братва из «общака» пенсию не отпустит на старость…

Этот кандидат в пенсионеры, как оказалось, уж третий год, как во всероссийском розыске по бандитизму числился. Потому так и растрезвонили…

После того в доме моряков отношение к нашей бальной секции посерьезнело. Пошла молодежь к нам. Во – физподготовка! А каратисты с уважением говорят, «Молодцы! Резерв вы наш! Приходите, мы к вашей самбе наше самбо приделаем!..»

Для эстрады в клубе танец поставили: квик-стоп называется. Дамочка в нем изображает жертву нападения, – стройную «стопку», а мужик – хулигана Квика. Сначала он нагло пристает, куражится и ее, скромную, доводит до белого каления. А потом она его волтузит, волтузит к удовольствию всего зала…

Мне, конечно, не совсем приятно то, что все грубовато, неэстетично получилось. Но, извините, как по физиономии врезали, забыл о вежливости. Отбили!

Теперь, правда, и по улицам посмелее ходить стал, поскольку везде люков достаточно… Воры и хулиганы стали танц-клуб обходить по соседним улицам. И у меня к хулиганам отношение изменилось: они народ очень смирный и вежливый, когда их побьешь чем-нибудь тяжелым…

Пудреница

Вы не задумывались, почему раскладные мобильные телефоны пользуются спросом прежде всего у женщин?

Да потому, что женщины привыкли пользоваться пудреницами, они, дамы, определенным образом заранее «запрограммированы» обращаться с определенными предметами, – зеркалом, расческой, пудреницей, сумочкой, помадой, духами. Общение с такого рода предметами вызывает положительные эмоции, поэтому и другие предметы обихода выполняются похожими на них. Для того, чтобы эти предметы могли хорошо адаптироваться в процессе «начального освоения», чтобы они вызывали приятные чувства и ощущения в процессе «общения» с ними. Пусть даже и ценой дополнительных манипуляций (ведь пудреницу надо разложить перед использованием, как и некоторые другие предметы, например, раскладные расчески), – дополнительные манипуляции не вредны, а полезны, когда вызывают удовольствие.

Цветы

Что еще любят наши милые дамы? Они любят цветы! А что такое цветы? Какую роль цветок выполняет для несущего его растения? Очевидно: это его половой орган. Не надо удивляться, – цветы, – это воплощение природной красоты любви! И ничего в этом бесстыдного нет!

А вот мужчины больше всего любят любоваться не цветами, а женщинами. Красота женщины – это цветок для мужчины. Цветы, правда, требуют определенного «ухода», как со стороны самой женщины, так и со стороны мужчины тоже…

Открытая всем красота женщины, – опрятность, чистота, ухоженность, блеск, улыбка… При наличии этого – каждая женщина прекрасна, и каждой природа дала что-то свое. Причем не только в части внешнего вида, но и внутри, в мыслях, и в поведении, в словах. Конечно, это касается и мужчин, но мера здесь иная. Природа мужчин, увы, грубее, но это не повод для «женского превосходства». В красоте воспитанный мужчина всегда внутренне признает превосходство женщины, если она того заслуживает. Если вокруг нее – положительная чистотой аура красоты…

Хорошо, когда женщина – цветок. Не растительный, а человеческий.

Будучи красивой, чистой и веселой, женщина всегда окружающим себя не преподносит, а дарит.

Обнаженная красота, приподнимающая завесу тайны, – это красота особая. У красоты этой есть свои «украшения». Они состоят именно в таинственности, в стыдливости. И, конечно, в душевных тайнах, – с ними женщина всегда загадка, даже при открытости ее тела для любви.

Милые дамы, цветы вы наши! Подумайте, совместим ли с душевными загадками запах табака или, того хуже, запах винного перегара… Совместима ли с душевными загадками небрежность в одежде, в словах…

Мужское и негативное женское поведение имеет свои отрицательные аналоги. Грубая женщина аналогична мужчине не просто грубому, но и драчливому, с вызывающими хамскими манерами.

Хамство состоит, в частности, во внутреннем признании, что «тебе это позволено». А другим – нет! Позволено, потому, что ты – мужчина, или потому, что ты – женщина. Потому, что у тебя такая национальность… Потому, что ты благочестив (благочестива), потому, что ты воспитан (воспитана)… И так далее. «Благочестие» несовместимо с превосходством.

У меня перед глазами яркий комичный художественный образ секретарши Верочки и Самохвалова, – помните «Сослуживцы» и «Служебный роман» Рязанова и Брагинского. Верочка называет Самохвалова «Гад, какой», узнав, что тот передал «по начальству» любовные письма своей знакомой. А сама при этом считает возможным для себя читать чужие письма и сплетничать на каждом шагу про чужие отношения… Комизм ситуации в том и состоит, что эта Верочка по сути, – «Самохвалов в юбке». Подлая сплетница, пребывающая в заблуждении, что, раз она женщина, – то ей «многое позволено». Комизм ситуации состоит и в том, что Самохвалова осуждают, как «подлеца», а вот Верочке куда большая подлость «прощается» и женщинами и мужчинами потому, что «она женщина», и потому, что она «не начальник» (как Самохвалов). Потому, что ее подлость скрыта за красотой и обаянием и потому, что подлость эта творится по-женски «тихо». Но тихими сплетнями она «озвучивает» события очень «громко». Без ее помощи и информация о письмах не пошла бы дальше директорского кабинета. Ведь фразу: «Гад какой» она бросила без всякого удивления, – якобы «новая» информация для нее не была новой, и она прекрасно знала, что сплетня о письмах была ее сплетней, и вернулась к ней назад «через коллектив»…

«ИнстРУХтаж»

(Рассказ резервиста, – шутка по мотивам офицерского фолклора)

Я х вам прибыл из знамэнитой кантэмировской дывизии, а там, как извэстно, дураков не дэржат!

Молчать, я вас спрашиваю!

По дисциплине схажу!

Весь совэтский народ с дисциплиной борэтся!

Здэсь вам нэ тут – здэсь вас быстро отвыкнут водку пьянствовать и бэзобразия нарушать!

Ну, я понэмаю, можно выпить нэмного, ну, литр, ну два, ну тры, но зачэм жэ напываться, как свынья?

Сейчас разбэрусь, как слэдует, и нахажу хого попало!

Доложить о холичествэ людей! Хто нэ всэ – того накажэм!

Хаждый хурсант должен быть либо поощрен, либо нахазан!

Вы у мэня смотритэ! Я хде нормальный, а хде и бэспощадэн!

Или вы прэкратите курить, или одно из двух!

Не тянитэ рэзину в долхий ящик! Это вам чрэвато боком!

Нэ ругайтесь матом, ях малэнькие дети!

Если вы хотите что-то сказать, то лучше помолчитэ!

Холова у солдата – чтобы думать, а мозхи – чтобы соображать!

И нэ делайтэ умное лицо, нэ забывайтэ, что вы – будущий офицэр.

Нэ вопитэ, хак вавилонская труба. И нэ устраивайтэ иэрихонских столпотворэний у кухни…

«Дэдовщины» я такой нэ знаю. Если хто из солдат дед, то я, майор, что, – мумия в музеэ? «Дерьмовщина», – да, встречается, когда в холове сортир хрязный.

Эсли вам нэ нравятся эти сборы, мы устроим вам болеэ другие!

Хратко дам тахтический инструхтаж.

Сихнал к атахе – три зэленых свистка.

По хоманде «отбой» наступает тэмное врэмя суток.

Ядэрная бомба всэгда падает в епицэнтнэр.

Танхи наступают нэбольшими хруппами по два-три чэловэка. Прэдставьтэ: равнина, стэпь, ни ложбинки. И вдрух из-за поворота (…у виска) нэожиданно появляются танхи!

Сначала пройдут люди, потом поедэм мы. Хомандир батальона пэшком нэ ходит, он бэрет с собой ХАЗ-69 или зампотэха!

На перэходах войскам прэдоставляются ночэвки и дэвки… Нет, нэ дэвки, а днэвки… Дэвки, стэрвы, потом сами появляются, бэз прыказа… Для нэуставных отношений, очэнь нэприятных для начальства…

И чтобы я ни одного лычного состава в хазарме нэ видел!

Хратко тэхнический инструхтаж

Выступаем вечером на рассвете.

Рулэвое управлэние служит для поворота направо, налэво, и в друхие стороны.

Хто хочет пострэлять, а хто из малохалибэрной винтоувки!

Автомат ставить на колэно лэвой руки.

После окончания стрельб боевые и учэбные патроны должны быть привэдены в исходное состуяние.

Ыще по форме одэжды и сапохам обуви.

Завтра у нас занятия БАБ по программе ПАП. Форма одэжды – без оружия.

Сапохи надо чистить с вечера, и с утра надэвать на свэжую холову!

Вы, вообще, в хаком виде, товарищ хурсант? Пэрэд Вами цэлый майор стоит!

Вы почэму в штанах нашэго наиболеэ вэроятного противника?

Что у вас за носки, – ты хурсант, или хде?

Что вы за нохти на нохах отрастыли? Хак у орла, хоть по дэрэвьям лазай!

Што молчишь, хак рыба об лед?

Свиньи – и тэ чище, хотя уставов нэ знают!

Нэ стройте из себя то, что вы эсть на самом деле!

Захройте рот – трусы видно!

Схажу по работе:

Копать охоп от меня и до обэда.

В армии всэ однообразно, все подстрижено, похрашено и посыпано пэском.

Петров может снять противохазик и продолжать копать, – к нэму хоманда «ХАЗЫ» нэ относится.

Схажу по поведэнию в полэ:

Иной хурсант сидит, как свинья в бэрлоге! Сидит под кустом, – этой совохупности ветвей и листьев, растущей из одного миста.

И уподобляется африканской птице страусу, хоторая с высоты своэго полэта нэ видит хэнэральной линии партии.

А подойдэшь, – сразу хороткими пэрэбэжками от мэня до слэдующэго дуба.

Посмотришь за ним, – что за свинья здесь прошла? Хорова, что ли?

У них, у слонов, есть такая дурная тэндэнция, – срать на дорогэ!

Схажу по математике!

Чэм больше цифр, тэм больше не надо!

Значение сынуса в военное врэмя может достихать четырэх!

Это противоречит тэорэме о внэшнем ухле треухольника. Потому отставить тэорэмы и ухлы до окончания учэний!

На хартах такие нэровные хувадраты рисуют, – вы чито, дальтоникы? Можно ли синэй пастой? Можно, но токо черным цветом! Под харту надо положить лист бумаги, чтобы не запачкать клэем стол или мэстность.

Схажу по медицине.

Хорло болит? Учите уставы – болэть нэ будэт!

Это вы то больной? Равняйсь! Смырно! Два наряда! Два вмэсто четырех! Ну хак, полэгчало? Полехчало? Должно полехчать!

Ежэли вы хлупый и запомнить нэ можэтэ, то записывайтэ, – я жэ запысываю! Начало – полдэла, хонец – всэму холова! Если у вас холова, хак унитаз, в котором ничэго нэ дэржится, то завэдите записную хнижку, или двэ, как у мэня!

По всем «этим» вопросам у мэня есть особое мнэние, с хоторым я нэ сохласен!

Что вы спите, стоя на ходу?

Сурка образ жизни вэдэтэ, товарищи хурсанты!

Наше занятиэ хроша выеденного не стоит!

Вижу: слушаетэ мэня, как хирпич плавает.

Вы надээтэсь, что вам поставят тройку? Да, поставят, но легче вам от этого не будэт!

Всэх отсутствующих поставить в одну ширинху!

Эх, вывести бы в чисто поле, поставить к стэнкэ, да пустить пулю в лоб!

Хговорю с дрожью в хголосе!

Чтоб завтра, ровно в 9.00 все дэвочки стояли на панели! Это – лубимая шутка вашего старшины, и то, когда он ее сам высхажет. Других он нэ понимаэт и за смех без приказа может «урезать» без предупреждения.

Взвод! Спиной друг к другу в шахматном порядкэ по диахунали для помойки в бане становись!

Эй вы, троэ! Подойдитэ оба ко мне! Чэго смотришь?.. Я тэбе ховорю!..

Е.В.Буянов, 05.03.2003.

(Большая часть «афоризмов» взята из студенческого вестника «Перемена», № 317, февраль 1990 г.)

Мучая созвучия

(Хохмочка)

Слово «БОКАЛ» созвучно слову «ЛАКАЛ». Это как звучит: «Лакал!» Это слово – замечательное, поскольку не допускает никакого неоднозначного толкования! Не верите? А ну-ка, прочитайте его в обратном порядке. То-то же! Как вперед, так и назад одно и то же выходит! Есть такие слова, весомые тяжелой однозначностью, – не такие полудвузначные, как «гром» и «морг», например.

А есть и слова не совсем правильные. К примеру, слово «БАОБАБ». Ну неправильно его перевели на русский, без знаний нашей специфики слушания и понимания. Правильнее, конечно, «БАБАБАБ», а еще правильнее «БАБОБАБ». Говоришь, как топчешь! Эти варианты не допускают однозначных отклонений, – хошь не хошь, а если «БАБОБАБ», то и спереди и сзади подойди, а результат один будет.

УВИДИВУ?

ОЩУЩО?

ЙАЩУЩАЙ!

03.04.2001 г.

Пришел…

Скрип издала нежная,

Словно ось тележная,

Когда утром раненько

Заявился пьяненько…

Знаю, что ты ждешь,

Знаю, что ты любишь,

Покричишь, побьешь,

А потом забудешь! —

Дурня ты прости,

Взгляд смири суровый,

В дом назад пусти, —

Вечер бестолковый…

Без мужей и жен

Дурачки и дурочки

Влезли на рожон

В Новый год у Шурочки!

Знаю, что урод, —

Непутево вышло,

Мужики народ

Сильно никудышный…

Что я мог решить? —

За меня решили,

Как не согрешить,

Коли все грешили!

Забодал штрафной

Я бокал «шампашки»,

Сразу стал шальной,

И душа «компашки»! —

Все с острот моих

Заходили стоном, —

Гений, шизик, псих, —

Ты для нас икона!

Дальше с рюмкой вмиг

Поцелуй наладил,

Наглый тон постиг,

И юбчонки гладил…

Через шум похвал,

Через завирайности

Одуревшим стал,

Обнаглел до крайности, —

Как артист какой

В куролеси пьяной

Пел «блатняк» крутой,

Прыгал обезьяной, —

Средь своих шумел, —

Лезли целоваться,

Столько было дел,

Впору испугаться! —

Раздымилась жизнь

На любой каприз:

В ванне драки тризнь,

В кухне шел стриптиз…

Приставать стал к Любочке, —

В сладости и гадости

С задираньем юбочки

Для совместной радости…

В том не режь меня

Ножиками острыми,

Что гульнул, как тля

С мужиками, с сестрами,

Вот я весь, стою

Без носок, без стельки, —

Одноклассницу свою

Приласкал в постельке,

Очень уж судьба у ней

Заломилась грустно…

Если хошь – убей!

Чтоб мне было пусто!..

Ответ

Коль узнала б вот

От других о том,

Без больших забот

Прогнала б кнутом…

Ну а так давай,

Горе мое, горюшко

Блуд с себя смывай

От своей помоешки…

Не хочу быть грозкою,

Не хочу быть пилкою,

Отольются слезоньки

После, над могилкою…

1998.

Примечания

1

Автор: Алексей Абрамычев, он же «Леха Аб» на форуме сайта mountain.ru.

Content

Евгений Буянов
Улыбка на тропе

Сборник «Дорога»

Вело рюкзак

Излишний вес

Е.В.Буянов, А.Н.Соболев «Мазай» и «зайцы»

Е.В. Буянов «КПЗ»

«Ош-билетчивание»

Подрюкзачная этика

Жор!

Сборник «Крутые повороты»

«Гражданская война» на Танымасе

Е.В. Буянов, Ю.А. Кузнецов Мягкий рывок

Е.В. Буянов, П.П. Захаров, Ю.А. Кузнецов Они больше «не ходили»…

Домбайский бокс

Шхельда

Дядя Костя и его «кости»

«Недоработочки» и «переработочки» Городницкого и Канэ

Доктор

Тактика!..

Голова

Улыбка «Шхельды» под Шхарой

П.П. Захаров, Е.В. Буянов «Тигр скал» и «Снежная корова»

Бди! Зри!

«Слинял»

Лошадь!

Страшно, страшно!..

Операция «Ыльбрус»

Настоящий инструктор!

Б.Л. Кашевник, Е.В. Буянов Альпинизм, как «идея» и производительная сила!

Л.Я. Кашевник, Е.В. Буянов Альпинизм, как «культурный отдых в „зоне“

Л.Я. Кашевник, Е.В. Буянов Полная альпинистская «унификация»

Сборник «Предмет проблем»

«Свинство» Саудора

Соло с Барабашкой

Кружка

Ложечка и кружечка

Тапочки

Каска

Сковородка!

Резиновый восторг

Ружье

Юморески

«Дамы в горах»

Крутой перец

Исповедь «крутого» значкиста

Особенности «национально-попсового сволаза»

Хорошо быть туристом!

Отсидка в тумане под перевалом «Столбнячный»

«Прекрасность» есть ОПАСНОСТЬ?

«Чудочка»

Стихи

«Стихотропные» картинки

Призыв, мольба и «Пьяньдестал»

Ругательно-доверительный инструктаж руководителя похода самому себе

Анекдоты

Непоходное

Боцман

Танцор с диском, или ВАНЬ-дал

Пудреница

Цветы

«ИнстРУХтаж»

Мучая созвучия

Пришел…

Примечания